Тристан читал справочник. На самом деле, если точнее, он читал «Справочник сотрудника Кристофер Эксплорэйшен Индастриз» во второй раз, сидя в конференц-зале, куда проводила его секретарь из приёмной. На справочнике имелся большой логотип космического вулкана, рядом с маленьким подзаголовком «Дом Космического жителя» — флагман (прим. пер.: фла́гман — командующий флотом, или командир соединения кораблей, которому присвоен должностной флаг) онлайн ролевой игры, которую компания развивала здесь, в главном управлении Санта-Моники.

Молодой человек прочёл PDF файл, который ему неделю назад прислал сотрудник отдела кадров, а теперь читал бумажную копию, ожидая начала своей ориентировки. PDF файл был великолепен, но бумага значила, что он сможет использовать свой новый маркер. Может быть, Тристан и закончил магистратуру, но было что-то успокаивающее в подчёркивании наиболее важных кусочков информации. Это вызывало у него чувство готовности на весь день, когда в его мышцах шумела нервная энергия. Сосредоточившись на выделении текста, он мог удерживать свой скачущий пульс на контролируемом уровне. Хоть Тристан и прошёл через напряжённый процесс собеседования, и его гостиную захламляли стопки исследований по компании, он по-прежнему не мог поверить, что они выбрали его для работы над игрой, о которой гудит вся высокотехнологичная индустрия.

Даже конференц-зал был впечатляюще оснащён техникой — экраны практически на каждой стене, включая один огромный, который занимал почти всю переднюю часть зала, как в кинотеатре. В середине зала стоял массивный дубовый стол, окружённый креслами космической эры, что выглядело как результат сочетания высококлассного кинотеатра и «Мерседеса». Сам зал был причудливо и приглушенно освещён рельсовыми светильниками, отблёскивающими от каждой отражающей поверхности. У Тристана было такое чувство, будто он забрёл на съёмочную площадку научно-фантастического фильма. Сейчас в любую минуту из скрытой панели появится диктатор и начнёт раскрывать своим приспешникам планы вторжения.

Однако, вместо какого-нибудь тёмного лорда, в зал просунула голову бойкая брюнетка-секретарша.

— А вот и ещё один наш новый сотрудник! Тристан, познакомься, это Рави Тандел. Он графический дизайнер, и вы, ребята, будете проходить ориентировку вместе.

Девушка открыла дверь шире, и в зал неспешно прошёл парень лет двадцати с небольшим. И да, «неспешно» было на сто процентов подходящим словом. На нём были узкие джинсы цвета лайма, кремовый свитер и лаймово-кремовый шарф, закрученный более искусно, чем ламбрекены в гостиной матери Тристана. У него была дурацкая причёска в стиле Элвиса, а двигался он с грацией и лёгкой уверенностью а-ля здесь-всё-принадлежит-мне.

И что-то в нём заставляло Тристана чувствовать себя таким же крутым и значимым, как гуща вчерашнего кофе.

— Привет, — протянул руку Рави.

— При-и-и... воу!

Пытаясь встать, Тристан каким-то образом споткнулся о механизм кресла, сомнительно наклонившись назад, практически рухнув, и, эй, на потолке тоже был экран, но, упс, попытка сесть дёрнула всё хитроумное изобретение вперёд, роняя парня на пол прямо у него Рави. Ноги были милыми, но обутыми в нелепые фиолетовые лоферы без носков.

— С тобой всё нормально?

Рави потянул его вверх, держа крепкой и уверенной хваткой. Он был сильнее, чем можно было бы предположить по тонкой фигуре, и, на самом деле, на дюйм или два выше Тристана.

— Я в порядке, спасибо.

Тристан отряхнул свои тёмно-синие брюки, прежде чем вернуться назад на другое кресло, которое, он надеялся, меньше настроено вышвырнуть его. Молодой человек перетянул свою сумку с ноутбуком и справочник на новое место.

— Я дам вам, ребята, поболтать, пока ждёте Рекса, офисного менеджера. Кому-нибудь нужен кофе? — спросила секретарша. Её глаза блестели, и напряжённые лицевые мышцы говорили, что ей тяжело не смеяться над Тристаном.

«Мне тоже было бы тяжело».

— Я бы хотел, если это не слишком проблематично. Чёрный, с одной ложкой сахара.

Голос Рави был таким же лощёным, как и всё остальное в нём, глубоким и мелодичным, с намёком на акцент Восточного побережья, который у Тристана ассоциировался с друзьями-адвокатами его мамы.

— А тебе?

Секретарша с выжиданием смотрела на Тристана.

— Чёрный подойдёт.

Или, по крайней мере, подойдёт сегодня. На самом деле, он пил кофе с галлонами сливок и сахаром, и в редких случаях позволял себе заказать одну из таких смесей. Но сегодня Тристан должен был вписаться, не создавая волн, и доказать, что может быть командным игроком. И его предпочтение кофе, похожего на конфету, было одной из тех вещей, которыми парень не собирался делиться со своими новыми коллегами.

— Так чем ты занимаешься?

Рави занял кресло напротив, отодвигая его от стола и наклоняя под идеальным для разговора углом, не дёргаясь как рыба, пока от него ожидали ответа.

— Я буду в отделе маркетинга. Управление брендом.

— Это твоя первая работа в индустрии программного обеспечения?

Тёмные глаза Рави скользили по нему, будто он считал новенькую белую рубашку, брюки и галстук с микросхемами каким-то недостатком. Последний предмет одежды был оттенком причудливости — подарок на выпускной от друга, который услышал о его работе — и данью тому факту, что менеджер, который его нанимал, сказал, что офис весёлый. Но то, как сверкали глаза Рави, заставило Тристана задуматься о выборе сегодняшнего гардероба.

— Нет, — ответил Тристан, потому что технически, это была его первая работа во всём, где после его имени не стояло слово «стажёр».

Рави пожал плечами, будто не совсем поверил Тристану.

— Ты молод, — провозгласил он.

— Мне двадцать четыре.

Тристан попытался сесть прямее, не задевая кресло, которое так стремилось швырнуть его к ногам Рави.

«Или, может быть, дело только в тебе».

И он не мог быть намного моложе Рави, который тоже выглядел на возраст около двадцати пяти, может быть, на пару лет старше. Но Рави просто покачал головой, будто не мог представить, что Тристан достаточно взрослый, чтобы водить машину, не говоря уже о работе здесь. Тристан знал, что дело в его лице — бледная кожа, голубые глаза, светлые волосы, он выглядел так, будто ему никогда не нужно бриться, даже если, на самом деле, он делал это каждое утро.

— Боже, мне это было необходимо, — улыбнулся Рави, когда секретарша вернулась с двумя дымящимися чашками. — Клянусь, я по-прежнему борюсь новогодним похмельем.

Тристан почувствовал, как его глаза расширились, и он посмотрел на секретаршу, чтобы проверить, так же ли она ужаснулась. Но девушка рассмеялась, будто Рави был мужчиной из одной этих агитаций за дорогой виски — таким парнем, с которым люди не могут дождаться выпить, и с которым позволили бы себе все проявления плохого поведения, потому что он был таким интересным.

И горячим.

Хорошо, это тоже, но горячим и глупым, потому что, в самом деле, какой парень признается в похмелье в первый день на новой работе? Не говоря о том, что Новый год был почти две недели назад.

— Рекс на связи с офисом Остина, но сейчас должен прийти.

Секретарша попятилась прочь из зала, не отводя взгляда от Рави. И серьёзно, парень был не насколько горяч, даже если выглядел так, будто сошёл с обложки одного из этих романов, которые почитывала старая няня Тристана.

«Лжец».

Ладно, может быть, так и было, но Тристан не должен был замечать такие вещи на работе. Он заставил себя вернуться к выделению текста.

— Эй, а это отличная идея.

Рави вытащил из кармана джинсов ярко-зелёную ручку, которая идеально подходила к его наряду. Он открыл свой справочник, только не начал подчёркивать и делать заметки на полях, как Тристан. Нет, он использовал пустую внутреннюю страницу обложки, чтобы зарисовать целую межгалактическую войну, дополненную взрывающимися метеоритами и футуристическими кораблями, летающими между планетами. Тристан обнаружил, что загипнотизирован, пока рисунок разворачивался на протяжении их ожидания. Ручка Рави летала по странице, сначала рисуя грубые контуры элементов, затем добавляя больше и больше деталей. В отличие от Тристана, который продолжал поглядывать на часы, Рави казался полностью погружённым в своё рисование, но ему придётся быстро спрятать это творчество, когда...

— Очень извиняюсь, что задержался. Я Рекс.

В зал поспешно вошёл невысокий представительный мужчина. А вот и диктатор, которого ждал Тристан, дополненный командирским голосом, редеющими чёрными волосами и... тапочками с драконами. Тристан ещё раз опустил взгляд.

Да, на ногах мужчины серьёзно были плюшевые огнедышащие драконы.

— О-о-о! Что ты рисуешь! — Рекс обошёл его, чтобы поближе посмотреть на рисунок Рави. Мужчина взял справочник, поворачивая его одной стороной, а затем другой. — О, мой Бог. Это потрясающе, чёрт возьми. Подожди, пока Роберт увидит, что ты можешь делать. И нашим фанатам понравится твой стиль. Не могу дождаться, когда заполучу тебя на подкаст (прим. пер.: подкаст — это аудио или видеозапись, сделанная автором сайта и доступная для прослушивания посетителями).

О. Мой. Бог. Действительно.

Тристан проснулся на час раньше, чтобы погладить одежду, изучил справочник, будто по нему будет окончательный экзамен, а всё внимание получил этот парень, который лечился от похмелья, портя справочник? «Перестань быть плаксивым ребёнком. Не их вина, что ты всё ещё в шоке от того, что они вообще выбрали тебя».

— Не могу дождаться, — просиял Рави, глядя на Рекса. Проклятье. У парня действительно была улыбка на миллион долларов. Но Тристан всё равно сжал кулаки. В мире не было справедливости.

— На самом деле, думаю, он сегодня здесь. Я хочу ему показать. Он получит от этого кайф, — Рекс жестом попросил Рави следовать за ним, повернувшись к Тристану в последний момент. — Мы скоро вернёмся.

Дерьмо. Мистер Крутые Джинсы добился встречи с Робертом Кристофером через пару минут после прихода, потому что, конечно же… Пустяки. Не то, чтобы основатель игры был одним из личных кумиров Тристана, или он танцевал по своей квартире, когда получил работу. Не то, чтобы пульс Тристана ускорялся при мысли о получении работы с парнем, ответственным за некоторые любимые игры Тристана. И не то чтобы Тристан умирал от желания высказаться о том, как парень практически спас ему жизнь, когда тот был подростком. Последнее было абсолютной правдой — игры Роберта Кристофера были его спасением во времена, когда он отчаянно нуждался в этом, и Тристан никогда не признавался в этом факте.

Чёрт, он стольким многим не собирался делиться со своими коллегами на этой работе, что ему пришлось составить для себя список, наряду со списком о том, как вести себя и быть незаменимым.

И теперь Тристан мог добавить в список новый пункт: «Избегать Рави Тандела любой ценой». Тот просто был слишком привлекательным, слишком уверенным и слишком отвлекающим.

Его план не должен был быть слишком тяжёлым, верно?

Рави подавил стон, подходя к своему столу. Капитан Америка или просто Тристан Джонс, снова сидел там, шаря по кабинке Рави так, будто ждал, когда он вернётся с ланча. Что, вероятно, так и было, потому что Капитан Идеальность приносил свой ланч в милой маленькой клетчатой сумочке — термосе и работал во время каждого обеденного часа, будто у него была аллергия на общение. Ещё Тристан, несомненно, проводил время, мечтая о новых «пунктах действий» в сторону Рави, потому что каждый чёртов день с начала проекта три месяца назад, он был здесь ровно в девять утра со списком вопросов.

В смысле, серьёзно, с составленным списком вопросов, которые можно было бы с лёгкостью прислать по почте, но нет, Тристан лично приносил их, стоял и ждал его. Парень будто не доверял Рави отвечать по почте или в чат-сообщениях. И ладно, он мог быть немного небрежен в этом деле, когда глубоко погружался в дизайнерский проект, но, алло, это работа! Этим он и должен заниматься. Это была не его вина, что когда Рави засасывало в один из рисунков, внешний мир исчезал. И даже так, несмотря на все переживания Тристана, Рави всё равно удавалось разобраться с пунктами действий и успеть до дедлайнов (прим. пер.: крайний срок, к которому должна быть выполнена задача).

— Эй, Трис, в чём дело?

Рави нарочно использовал прозвище, чтобы разозлить Тристана, который был сама официальность. Чёрт, Рави был удивлён, что у этого парня не было двойного имени и написанной через дефис фамилии, как у парней из клуба кантри, с которыми Рави ходил в старшую школу и колледж. Рави предполагал, что Тристан такой же привлекательный, как те парни: каждый светлый волосок на его голове был аккуратно уложен, а его широкие плечи и квадратная челюсть намекали, что он будет хорош в чём угодно, за что ни возьмётся в жизни.

Включая разборки с Рави.

— Я ещё раз проверяю, что приказ дошёл до печатного станка по графику. И у меня есть вопрос...

— Конечно, есть.

Рави старался не звучать раздражённо, но у него не очень получилось. Их поставили в одну команду для совершенно секретного проекта, который будет раскрыт на огромной игровой конвенции в Сиэтле. На самом деле, это была большая честь — быть выбранным для работы над проектом, спустя всего несколько месяцев в компании. И остальные из соединённой команды маркетологов и графистов в шесть человек были довольно крутыми, спокойными людьми, которые довольствовались тем, что позволяли новым парням выполнять большую часть работы. Но где Рави видел свободу креатива, Тристан видел готовую для захвата вотчину. И использование электронных таблиц. Рави не был до конца уверен, что это глагол, но если так, то Тристан был в этом мастером.

— Вот мой контрольный перечень добавленных в последнюю минуту деталей... — Тристан протягивал разноцветную электронную таблицу. Его тон был деловым, но хоть Тристан и делал так, чтобы «Профессиональное поведение» писалось с большой буквы, кажется, он никогда не мог полностью скрыть своё раздражение из-за методов работы Рави. — И мне нужно, чтобы эти шесть деталей ты проверил дважды. Я выделил твои тёмно-синим.

— Нам нужно познакомить тебя с остальным цветовым спектром, приятель, — забирая таблицу, проговорил тот.

Тристан видел мир в тёмно-синем, каштановом, белом и сером. Едва ли это стоило попыток печатать цветной вариант. Даже маркеры парня были приятного классического приглушённо-жёлтого цвета. Тристан не видел, чтобы проскальзывали какие-нибудь неоновые цвета.

— Ты снова смеёшься над моим галстуком?

Молодой человек поправил свой галстук, на котором были нарисованы крошечные тёмно-синие галстучки. Галстук с галстуками. Глаза Рави хотели разойтись в разные стороны.

— Не-а, — солгал Рави. В главных офисах «Космического жителя» было три типа модников: большей части было плевать, и они приходили в выцветших джинсах и футболках «Think Geek», у пары людей, как Рави и его друга Эдриана, был настоящий личный стиль, и Тристан, который владел настораживающим количеством полиэстера, и который, кажется, не был в силах избавиться от своих накрахмаленных рубашек и галстуков, даже после того, как сам Роберт Кристофер сказал Тристану, что ходить в обычной одежде нормально.

— Ты закончишь это к пятнице?

— Конечно.

Рави устоял перед жаждой закатить глаза. Не важно, что думал Тристан, Рави был профессионалом — тем, кто с лёгкостью вкладывался в шестьдесят часов в неделю на этом проекте, и он ещё ни разу не пропускал дедлайн. Но для Тристана «вовремя» — было не достаточно.

— Спасибо.

Глаза Тристана заметались по кабинке Рави. Это всегда было забавной частью в его маленьких визитах. Парень будто не мог найти безопасное место, чтобы остановить взгляд. Сегодня взгляд Тристана остановился на принадлежащей Рави коллекции тематических радужных болваничков, танцующих по доске-планшету с ведомостью о взносе для благотворительного забега в пользу исследования СПИДа, где Рави собирался принимать участие через пару недель.

— Хочешь записаться? — Рави подхватил доску. Он знал, каков, скорее всего, будет ответ, но попытка не пытка. — Можешь бежать со мной и моими друзьями, или можешь дать мне деньги. Некоторые парни, такие как Эдриан, делают взносы на основе моего времени на десять километров, но другие оставляют фиксированную сумму.

— Я... э...

На лице Тристана сменились несколько оттенков фиолетового. Типично. Что-либо отдалённо «гейское» заставляло Тристана нервничать больше, чем какого-нибудь проповедника.

Рави вздохнул и положил доску обратно. Он почти смирился с едва различимой гомофобией Тристана. Он мог справиться с электронными таблицами, но видимость дискомфорта Тристана делала эти маленькие визиты примерно такими же забавными, как удаление зуба.

— Плевать. Это будет здесь. Тебе нужно что-нибудь ещё?

— Нет. Просто, пожалуйста, выполни свой список. Проверь дважды. Всё должно быть идеально, прежде чем они загрузят грузовик в пятницу.

— Понял.

В пятницу грузовик, направляющийся на конференцию в Сиэтл, будет загружен, затем состоится большая корпоративная вечеринка по случаю окончания этого большого толчка для подготовки вещей. В воскресенье на конференцию на следующей неделе отправятся двое старших членов команды, женатая пара, которая считала, что поездка в Сиэтл будет определенным «пинком». А затем Рави сможет расслабиться и с любой удачей избавиться от Тристана. Чёрт, он примет любой концептуальный проект, который захочет подбросить ему Роберт, если это означало бы небольшую передышку от Капитана Америки и гибели от Электронных Таблиц.

Тристан провёл весь вечер четверга, справляясь с проколами Рави. Он не был удивлён, что Рави напортачил, он весь проект ожидал какой-нибудь катастрофы, так что, когда она, наконец, материализовалась, то чувствовал смутное оправдание. Но прямо в эту минуту пятничного дня у него болели кости, напоминая вид измождения, от которого больно ходить, который появился после менее двух часов сна. Всё, чего Тристану действительно хотелось, — это пойти домой и проспать все выходные, но ему нужно было сначала появиться на этой рабочей вечеринке.

Пункт «Никогда не упускай шанс произвести впечатление» был в числе первых в его списке вещей для гарантии успеха, и это сборище со всеми шишками компании было лучшим примером. Вся команда будет получать почести за окончание проекта и готовиться к дороге в Сиэтл, и Тристан не мог пропустить это, даже если его диван был намного более привлекательным, чем зал для вечеринок в этом высококлассном рыбном ресторане недалеко от работы.

В ресторан он опоздал, потому что хотел быть одним из тех людей, кто лично наблюдал за загрузкой грузовика экспонатами. Его сердце странно колотилось в груди, когда он, наконец, нашёл место для парковки — больше практически чего угодно он ненавидел опаздывать. И когда молодой человек вошёл в зал, вино и напитки уже текли рекой, люди передвигались и смеялись.

Каким бы он ни был уставшим, Тристан ни за что не собирался пить. Он взял в баре содовую и окинул взглядом зал. Практически все уже общались в маленьких группках людей, состоящих из друзей одновременно с работы и вне нее. У Тристана не было никаких таких друзей на работе, и он был плох в такого рода общении. Его родители оба засмеялись бы с такого мнения, но это была правда. Несмотря на то, что парень вырос на коктейльных вечеринках и рабочих торжествах, он был совершенно ужасен в том, что касалось светских бесед и рабочего общения. Но это не остановит его от попыток.

Тристан осторожно прошёл к дальней стороне зала, где Роберт и Рекс разговаривали с Тедом из офиса Остина и двумя другими менеджерами высшего уровня.

— Тристан! — прежде чем он смог добраться до группы управления, одна из членов его команды, Катя, схватила его за руку. — Мы здесь заняли столик для команды. Присоединяйся к нам!

Не было действительно вежливого способа отказаться, так что он пошёл за ней к столику, где уже сидели её муж и несколько других людей. Поблизости стоял Рави, окружённый, как нравилось думать Тристану, своим фан-клубом. Его фан-клуб состоял преимущественно из геев, потому что, конечно же, было не достаточно, что вся его кабинка окружена радугой. Нет, Рави должен был подружиться со всеми другими открытыми парнями в офисе и захватить их на борт того ЛГБТК-дела (прим. пер.:ЛГБТК (англ. LGBTQ) — расширение аббревиатуры ЛГБТ словом «квир».Квир (англ. queer — «иной») — термин используется для обозначения любой, не соответствующей традиционной, модели поведения и идентичности. Q также может значить «сомневающийся» (англ. Questioning). ЛГБТ (англ. LGBT) — аббревиатура, возникшая в английском языке для обозначения лесбиянок (Lesbian), геев (Gay), бисексуалов (Bisexual) и трансгендеров (Transgender)), которое рекламировал на этой неделе.

Когда менеджер по маркетингу сказал ему, что офис будет «нормально относиться к разным типам людей», Тристан понял, что это эвфемизм (прим. пер.: эвфеми́зм — нейтральное по смыслу и эмоциональной «нагрузке» слово или описательное выражение, обычно используемое в текстах и публичных высказываниях для замены других, считающихся неприличными или неуместными, слов и выражений) для «никого не увольняют и не изводят». Он оценил предупреждение, не то чтобы обладая намерением проверить в сказанную толерантность. Но чего парень не ожидал, так того, что «Космический житель» не был всего лишь толерантным. Нет, он был наполнен своего рода многообразием, которое вызывало аллергию у таких людей, как родители Тристана. И сам Тристан тоже не совсем представлял, как справляться с этим.

При первой встрече он смутно подозревал, что Рави может быть геем - его гей-радар мог обладать слабым сигналом, но по-прежнему функционировал — но всё равно удивился, когда Рави украсил свою кабинку радужными предметами на первой неделе работы. Нет, не удивился. Он был в шоке. Заинтригован. Очарован. По большей части последнее. Долгое время Тристан очень осторожно избегал той области офиса, потому что очарование было не тем, что ему нужно было чувствовать, но затем их собрали вместе на этот проект...

— Эй, Тристан! — позвал один из парней в компании Рави. Джозия был примерно одного возраста с Тристаном и являлся самым молодым парнем в ведущей команде разработчиков программного обеспечения. И он был чертовски сильно влюблён в Рави, что даже не пытался скрывать, останавливаясь в их зоне офиса намного чаще, чем было необходимо, обычно сбивая что-нибудь или проливая напиток и оставляя на пути большой хаос. Джозию нужно было держать на привязи.

Не то, чтобы Джозия был одинок в своей влюблённости — казалось, больше половины офиса, мужчины и женщины, неровно дышали к Рави. Парню приносили достаточно кофе и выпечки, чтобы он мог открыть свою собственную пекарню, и он никогда, совсем никогда не ел ланч в одиночестве. И неважно, насколько он был привлекателен, и какую источал харизму, Тристан отказывался присоединяться к очереди влюблённых.

Катя незамедлительно завязала разговор со своим мужем, и, кажется, никто за столиком не был настроен поднять взгляд и поприветствовать Тристана, так что он пошёл и встал рядом с Джозией, что, к несчастью, также поставило его рядом с Рави, на которого Тристан по-прежнему очень сильно злился.

— Привет, Джозия. Рави.

Он быстро кивнул Рави и одарил Джозию тем, что, как он надеялся, сошло за улыбку.

— Я как раз рассказывал Рави, что мои предки уезжают из города в следующем месяце, и я устраиваю большую сетевую вечеринку. Ты участвуешь?

— Э...

Тристан терзал языком уголок своей губы.

— О, Тристан не геймер, — рассмеялся Рави, и в его коктейле зазвенели кубики льда. Глаза мужчины сверкали, и от него шли определённые вибрации лёгкого опьянения. — Особенно не в режиме стрелялок от первого лица, над которым вы, ребята, работаете.

— Я играю.

Голос Тристана был намного более дерзким, чем он хотел. И у него было много опыта в стрелялках от первого лица, спасибо вам большое.

Рави фыркнул, и Тристан бросил на него хмурый взгляд. Его так достало, что к нему относятся как к какому-то очаровательному-но-бестолковому ребёнку.

— Отлично! —Джозия, кажется, игнорировал напряжение, искрящееся между ним и Рави. — Ты не обязан быть в этом асом. Я могу посвятить тебя во всё, чего ты не знаешь. Пришлю тебе подробности позже. Приноси закуски.

— И он имеет в виду чипсы, Трис, а не бутерброды к чаю.

Рави снова рассмеялся, глубокий смешок должен был показаться пощёчиной, но вместо этого казался чем-то более мягким и тёплым. Тристану это совсем не понравилось. Он практически предпочитал высокомерие лёгкому поддразниванию.

— Думаю, я могу сходить в магазин.

— Знаете, я возьму ещё выпить. Что вам принести, парни?

Джозия переминался с ноги на ногу.

— Мне хватит, — одновременно сказали Рави и Тристан, уставившись друг на друга, пока Джозия уходил.

— В чём твоя проблема? — спросил Рави, снова размешивая кубики в своём стакане.

— Моя проблема в том, что ты не проверил дважды тот список, что я тебе дал.

— Воу. Я это сделал, — поднял руку Рави.

— Нет, не сделал. Оснащение корабля пришло вчера вечером. Я добавил в твой список проверить, чтобы в плоских коробках были все части для каждого корабля, — Тристан говорил тихим, но твёрдым голосом. Рави спроектировал картонные космические корабли, каждый состоял из трёх частей, чтобы сделать 3D-изображение конкретного корабля «Космического жителя». В плоских коробках для призов должна была быть каждая из частей.

— И?

— И они отправили три коробки частей. По одной коробке на часть. Я всю ночь сам собирал плоские коробки для призов.

— Тебе следовало позвонить... — Рави затих, и вытащил свой телефон. — Подожди. У тебя номер на 626?

— Да. И я отправил тебе два сообщения с пометкой «Важно».

— Прости. Думал, это случайный номер, — нелепое облако волос на голове Рави немного покачнулось. — Я был занят...

— Занимаясь чем?

Обычно Тристан не стал бы давить на него, но прошло больше тридцати шести часов с тех пор, как он нормально спал и питался чем-то кроме дерьмовой еды, и всё, что мог предложить Рави — это «прости».

— У меня была еженедельная волонтёрская смена в «СПИД-Проекте», потом я ужинал со своими друзьями...

— Конечно же.

Рави моргнул, глядя на него, и голос мужчины стал таким же холодным, как лёд в его стакане.

— Потом, сегодня утром, была пробежка с моей расовой группой перед встречей с Робертом по поводу нового концептуального корабля, и конференц-звонок с немецким офисом. Этого для тебя достаточно?

— Тебе всё равно следовало проверить свой телефон. Или почту. Или...

— Или что? Не волонтёрствовать? Думаешь, я не вижу, как ты насмехаешься над моей благотворительной работой? Или то, как ты дёргаешься из-за обстановки моей кабинки?

— Твоя благотворительная работа не проблема, дело больше... в приоритетах — Тристан барахтался, обходя коварную территорию разговора по узкому маленькому мостику без безопасных перил. Это был разговор, для избежания которого он сошёл со своего пути, но сейчас Тристан был посреди этого, злился и, кажется, не мог отступить.

— В приоритетах? Это твой способ сказать «будь меньшим геем на работе, Рави»? Потому, что я думаю, что ты здесь пытаешься сказать именно так.

Шлёп. Тристан рухнул прямо с моста в бурлящую воду. О, чёрт. Рави был зол. Он был очень зол. Это не закончится хорошо, но Тристан обязан был попытаться себя защитить.

— Это не так.

— Я устал от тебя, твоих гомофобных взглядов и маленьких комментариев.

— Подождите. Кто гомофоб? — Джозия вернулся со свежим напитком и, как обычно, выбрал ужасное время.

— Никто, — сказал Тристан, в то время как Рави покачал головой. О нет, о нет, о нет. Каким-то образом всё перешло от неловкой маленькой стычки с Рави к очень реальной возможности того, что весь офис повесит на него ярлык гомофоба. Весь очень либеральный офис, включая управление, которое Тристану нужно было впечатлить.

У него внутри ключом била паника, вызывая дрожь в руках. Его горло сжалось, и он попытался сглотнуть, но вместо этого посыпались слова.

— Слушай. Я не гомофоб. Я тоже гей, кретин. Ты просто хочешь отвлечь от реальной проблемы того, что ты ленивый и безалаберный.

— Ты гей? — Джозия напортачил со своим напитком и плеснул немного на свою рубашку. — Чёрт. Я должен Эдриану двадцатку.

— Рад, что я воздержался от этого тотализатора, — Рави снова покачал головой с дразнящей улыбкой на пухлых губах.

— Вот дерьмо. Вот. Дерьмо.

Какого чёрта Тристан только что натворил? Он не только раскрылся Рави в припадке злости из-за недостатка сна, но, вероятно, только что раскрылся всему чёртовому офису через Джозию. И, и, и... неважно, насколько он был осторожен, подозрения уже были. Споры. Сплетни.

Его желудок стянуло, содовая поднялась к горлу, обжигая пазухи.

«Я только что раскрылся целому офису».

— Я должен убраться отсюда.

Он не оглянулся на Рави и Джозию, выбегая из зала, не остановился в уборной, а направился прямо к своей машине. Тристан сел, резко упав на водительское сидение. Может быть, если существовал Бог, всё это... волшебным образом исчезнет к понедельнику? Может быть, Джозия и Рави не будут болтать. Может быть, сплетня не пойдёт за ним по пятам. Может быть, он сможет снова ходить с опущенной головой и...

Желудок Тристана снова стянуло, и ему едва удалось открыть дверь, прежде чем его вырвало. Сегодняшнее признание ни за что не пройдёт тихо. Такое бывало с ним ранее, и Тристан знал, насколько, вероятно, именно плохо всё будет.

Рави наблюдал за отступлением Тристана, у него внутри собиралось тошнотворное чувство, набирающее обороты с каждым паническим движением парня. Чёрт возьми. Что только что произошло?

— Чувак, ты только что раскрыл Тристана? —Джозия покачал лохматой головой.

— Не специально, — прохрипел Рави. Он должен был чувствовать определённое количество оправданий, но вместо этого по его спине стекал пот.

— Я облажался, — сказал он Джозие. Боже, в ближайшее время Рави не избавится от воспоминания лица Тристана в голове. Парень весь побледнел, а глаза стали блёклыми и безжизненными.

— Облажался с чем? —Эдриан, который трудился над разработкой программного обеспечения вместе с Джозией, показался в самый наихудший момент. Ну, ладно, второй по хужести момент. Никто не умел выбирать время хуже, чем Джозия, который являлся достаточно приятным коллегой, но таким же тонким и чутким, как хорёк на кокаине.

— Ты был прав! Тристан гей, — Джозия чуть ли не ликовал, и скакал на ноге так, как делал всегда, когда был чем-то взволнован. Рави передвинулся, пока ему случайно не дали локтем в живот, пока Джозия вытаскивал свой бумажник, чтобы протянуть Эдриану двадцатку.

— Вау. Он привёл кого-то на вечеринку? —Эдриан с улыбкой сунул деньги в карман.

— Нет. Они с Рави спорили, и он просто выпалил это. А потом убежал.

Улыбка Эдриана исчезла, и он протянул деньги обратно Джозие.

— Не круто, парни, совсем не круто.

— Я знаю, — Рави взъерошил свои волосы, не волнуясь о том, что разрушал аккуратную укладку. — И я напортачил с работой, так что он был прав, что разозлился на меня.

Можно было быть честным насчёт этого, хоть его более чем просто подташнивало, когда он говорил. Вот почему Рави язвил с Тристаном с самого начала. Он злился на себя из-за того, что облажался, не отвечал на телефон или не проверил почту.

— Чёрт. Я должен пойти за ним, да? — произнёс он, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Ага, — Эдриан по-прежнему выглядел обеспокоенным, на его лбу появились морщинки, а глаза бегали, будто он думал над тем, чтобы самому пойти за Тристаном. Рави ненавидел такое выражение лица своего друга, ненавидел знать, что подвёл его, испортил мнение Эдриана о себе. Он работал чертовски упорно, чтобы люди были о нём высокого мнения. Чёрт. Что за ерунда.

— Я всё исправлю, — сказал Рави с большей убеждённостью, чем чувствовал. — И, между тем, как насчёт того, что бы мы не распространялись об этом?

Он знал, что, по большему счёту, просьба бесполезная. Эдриан будет держать рот на замке, никаких проблем, но у Джозии не было фильтра между головой и ртом, и он обладал жуткой способностью выбалтывать худшие вещи в худший момент.

Рави направился к дверям, с кружащейся от раскаяния головой. Он из всех людей знал, каким ужасным может быть непреднамеренный каминг-аут (прим.ред.: процесс открытого и добровольного признания человеком своей принадлежности к сексуальному меньшинству), и он так убеждённо состоял в офисном лагере Тристан-просто-огромный-придурок, что до него не доходило, что он делает, пока не стало слишком поздно. И Тристан действительно вёл себя странно и нервно насчёт проблем ЛГБТК. Бедного закрытого парня, вероятно, всего перекручивало, и хотя это не оправдывало идиотского поведения, но далеко его не объясняло.

На улице у ресторана Тристана нигде не было видно. Рави искал старый «Вольво», который водил парень, но и его не обнаружил. Однако он заметил, что к его малышу пристроился эвакуатор.

— Эй! — крикнул Рави, подбегая к своему «Мини Куперу». Неоново-синий, с дерзкой белой крышей — это с лёгкостью можно было назвать его самой любимой покупкой. И теперь большой дородный парень пытался прицепить машину к своему отвратительному чёрному эвакуатору. — Что ты творишь? Это моя машина!

— Пятнадцатиминутная зона, — парень указал на знак, который, да, Рави должен был заметить раньше и не заметил, потому что у него было слишком мало времени. Затем парень запрыгнул в свой грузовик, и урод уехал вниз по улице, таща за собой малыша Рави.

— Чёрт.

Глядя на номер штрафной стоянки на знаке, Рави достал свой телефон. Там прошёл остаток его ночи.

Карма — стерва. Ну, да ладно. Не то, чтобы он умирал от желания вернуться на вечеринку, встретиться с любопытством Джозии и осуждением Эдриана. И, может быть, некоторое время порознь было именно тем, в чём нуждались он и Тристан, а Рави нужно было это время, чтобы выяснить, как поступить правильно.

Если спросить родителей Тристана, то он во многом был не очень хорош. Но, единственное, в чём парень был блистателен — это прозябание и скрытие. Чем он и занимался всю субботу, пока спал и пересматривал «Светлячка», поедая макароны с сыром прямо из кастрюли. На самом деле, Тристан стоял у плиты на своей маленькой Г-образной кухне, когда очень поздним субботним вечером зазвонил его телефон. В отличие от некоторых, он должен был быть мёртв, чтобы не ответить на звонок, даже с незнакомого номера. Мужчина быстро сглотнул и промокнул губы салфеткой, прежде чем ответил:

— Это Тристан.

— Тристан. Это Роберт Кристофер.

«Святые угодники. Роберт Кристофер звонит мне в одиннадцать часов субботнего вечера. Это не может быть хорошим знаком».

— Мистер Кристофер, сэр. Что я могу для вас сделать?

«О нет. Меня уволят?» Разговор о его стычке с Рави дошёл до начальника? Рави убедил мистера Кристофера уволить Тристана из-за подозрений в гомофобии? Или он облажался в каком-то другом огромном плане? Пульс стучал в его ушах.

— Что ж, сынок, боюсь, у меня есть к тебе огромная просьба, — голос основателя «Космического жителя» был заметно напряжён. Обычно мужчина звучал очень похоже на друзей-политиков матери Тристана — размеренный тон, всегда позитивный и оживлённый, но сегодня было похоже, будто он наступил на «Лего» и пытался говорить сквозь боль.

— Да, сэр. Что угодно.

— Тристан. Я говорил тебе, зови меня Роберт. И я в больнице, видишь ли. Моя жена очень пострадала от пищевого отравления, и я сам не очень хорошо себя чувствую. Как Катя и Марк. Рекс только что звонил и сказал, что они оба тоже в приёмном отделении. Кажется, большая часть офиса ужасно больна.

— Ох, это ужасно.

— Мы пытаемся точно определить, какое блюдо вчерашнего вечера могло стать проблемой, но прямо сейчас подозрение — кишечная палочка, судя по тому, как плохо людям.

— Я не ел никакую еду на вечеринке.

Впервые за весь день Тристан был рад, что не остался.

— Поэтому я и звоню. Рекс говорит, что ты рано ушёл. Катя и Марк не смогут отвезти презентацию в Сиэтл, и нам нужен кто-нибудь из «Космического жителя», чтобы это сделать. Я не доверяю третьим фирмам, — Роберт был выдающимся парнем, но его паранойя насчёт воров и необходимость открытия сверхсекретности, была в промышленности хорошо задокументирована. Здравомыслящие начальники компании такого размера, вероятно, наняли бы для экспонатов транспортную компанию, но у Роберта была эксцентричная перестраховывающаяся сторона.

— Вы хотите, чтобы я отвёз презентацию? И установил её?

Первоначальный план был таков, что Катя и Марк установят стенд, а Роберт и несколько других старших сотрудников прилетят в четверг для самой конвенции. Тристан был слишком уж молод, чтобы участвовать в этих планах, и было честью просто работать над проектом.

— Именно. Надеюсь, я поправлюсь достаточно, чтобы всё равно прилететь на следующей неделе, но кто-то должен выехать завтра утром, и нам нужен кто-то, кому маловероятно станет плохо по дороге.

— Значит, я, — не потому, что он был так блистателен в своей работе, а потому, что был здоров. Ладно. Тристан может с этим работать. — Но есть маленькая проблема. Я не уверен, что смогу сесть за руль грузовика. Большее, что я водил — это внедорожник...

— Это полезно, и я уверен, что ты справишься, но Рави умеет водить грузовик. Он постоянно делает это для своей благотворительной работы, и я отправляю и его, так как он тоже ушёл перед тем, как подали еду.

— Вы отправляете Рави? Рави Тандела? — спросил Тристан, будто могла быть какая-то ошибка.

— Да. Вы двое знаете проект и презентацию лучше, чем кто-либо другой, кто ещё здоров.

— Оу.

Какой бы краткий энтузиазм ни почувствовал Тристан, будучи выбранным для этой поездки, всё прошло, сменившись сокрушающим страхом, от которого его шея покрывалась потом.

— Ещё Рекс поделился мыслью о том, что у вас двоих было какое-то разногласие, в связи с чем я звоню тебе лично. Есть проблема? Что-то, о чём мне следует знать?

«О, ничего особенного. Просто он думал, что я гомофоб, и я раскрылся перед всей командой, и он, вероятно, самый раздражающий парень на планете, и, возможно, из-за него мы заблудимся раньше, чем вообще выедем из Лос-Анджелеса, и ему нельзя доверить зарядку телефона, не говоря уже о работе с GPS и...»

Тристан сделал глубокий вдох.

— Нет. Причин нет. Незначительная мелочь.

— Тогда я могу на тебя рассчитывать?

— Всегда.

В этом была настоящая проблема, и вот почему Тристан не откажется от поездки. Он хотел быть незаменимым для «Космического жителя», и это был его большой шанс. Если это значило совместную поездку с Рави, чёрт возьми, Танделом и всей его брехнёй, то Тристан просто будет страдать, потому что ни в коем случае не собирается упускать такую возможность.

Через час у Тристана была разноцветная упаковочная опись, и он работал над электронной таблицей для поездки, меняя похожую, которую составил для Марка и Кати, как вдруг зазвонил его телефон. Однако телефон определил номер, и Тристан испытал серьёзный соблазн не отвечать.

Рави получил бы по заслугам, пообщавшись с автоответчиком, но Тристан взял трубку, скорее из обязательства, чем из какого-либо настоящего желания разговаривать с мужчиной.

—Трис! Каким ты по-настоящему предпочитаешь свой кофе, приятель?

— Мой... кофе? — Тристан был совершенно растерян. Это было не то приветствие, которого он ожидал.

— Да. Твой кофе. Я тут подумал, что действительно должен тебе что-нибудь за прошлый вечер, и что мне следует купить тебе кофе по пути, прежде чем заехать за тобой на грузовике.

— Ты ничего мне не должен, — натянуто произнёс Тристан. — И я могу встретиться с тобой в офисе.

— Нет, не можешь. Ты не хочешь бросать свою машину там на неделю. Меня подбросит друг, чтобы я забрал грузовик. После этого я за тобой заеду.

— Ты всё равно не должен мне... что-либо, — Тристан не был уверен, что ему нравилась эта новая супермилая версия Рави. О, мужчина всегда был очарователен, но сейчас он активно пытался... сделать то, в чём Тристан по-прежнему не был уверен.

— Должен, действительно должен. И я думал о том, что на работе ты берёшь чёрный кофе, а потом никогда не делаешь больше глотка или двух. Но время от времени я вижу тебя со стаканчиком из «Старбакса», так что знаю, что ты пьёшь кофе.

— Ты так внимательно следил за тем, что я пью?

Рави рассмеялся.

— Ты будешь удивлён, когда узнаешь, что замечает художник, Трис. Но, в любом случае, к чему я. Какой напиток мне следует заказать завтра для тебя? И не говори «никакой». Я действительно чувствую себя плохо из-за вчерашнего. Ты застрял с кучей работы, и вместо того, чтобы взять себя в руки и признаться, что облажался, я начал защищаться.

Ладно. Это может быть круто. Они могут просто сосредоточиться на том факте, что Тристан остался по уши в работе, а не говорить о том, как он открылся. Трис мог жить с этой осторожной пляской вокруг фактов прошлого вечера, мог ходить на цыпочках вокруг большого гейского слона в комнате.

— Любой напиток? — что-то в Тристане по-прежнему хотело заказать «Американо» или тройной «эспрессо». Что-нибудь мужественное и изысканное, но другой его части, маленькой части, вроде как нравилась мысль о том, чтобы заставить Рави заказать то, что его отец всегда называл напитком фру-фру.

— Абсолютно. С чистого листа, верно? Мы должны справиться с этой поездкой. Рекс накинулся на меня за споры с тобой. Я не могу потерять работу.

— Я тоже не хочу, чтобы ты потерял работу.

Тристан действительно не хотел этого. Рави мог быть самым раздражающе милым парнем на планете, и его харизма очень сильно выводила из себя, но он был невероятно хорош в части дизайнерской части своей работы. И не заслуживал быть уволенным только потому, что Тристану рядом с ним было неуютно.

— Хорошо, — голос Рави звучал искренне и облегчённо. — А теперь, что ты скажешь?

— Я хочу «фраппучино» с корицей и взбитыми сливками (прим.ред.: холодный кофейный напиток, продающийся в мировой сети кофеен «Starbucks». Название «фраппучино» получено путём сложения слов «фраппе» (французский термин, означающий густой молочный коктейль с мороженым) и «капучино»).

— Потрясно. Я такое люблю. Обычно не позволяю себе пить его, когда готовлюсь к забегу, но какого чёрта. Возьму два. Увидимся завтра?

— Да, увидимся завтра, — слабо произнёс Тристан, заканчивая звонок. Вот вам и смелый план поставить Рави в неудобное положение своим заказом. Конечно, мистера Милота не напугал заказ кофе. Чёрт, парень мог пить космо, одетым в блестящую розовую рубашку, и всё равно был бы самым мужественным парнем в зале. И самым крутым. Рави не только мог пить, есть и носить всё, что, чёрт побери, захочет, у него был врождённый дар заставлять всех остальных хотеть того же.

Тристан за всю жизнь знал только двух парней с таким талантом, и оба испортили его жизнь впечатляющей модой. Эта поездка ни за что не закончится ужасно — он, Рави, крошечная кабинка грузовика, три дня в пути, а затем установка стенда, чтобы представить сверхсекретные новые функции их работодателя. Так много шансов для катастрофы.

Он снова опустил взгляд на ноутбук, добавил ещё несколько колонок к своей электронной таблице, и начал новый список в отдельном документе: «Как пережить следующую неделю».

В кабине арендованного грузовика был только один подстаканник, так что Рави приходилось удерживать свой кофе на коленях, пока он ехал в район, где жил Тристан. Мужчина почти никогда не пил ничего такого сладкого и, возможно, в итоге выльет половину своего напитка, но он собирался смириться со всем, что потребуется, чтобы эффективно извиниться перед Тристаном. Парень звучал так стеснительно из-за выбора напитка, что Рави чувствовал себя странно, вынужденным облегчить его страдания. Таким образом, ранним воскресным утром он пытался не отморозить себе яйца, надеясь, что не впадёт в кому из-за большого содержания сахара прежде, чем они вообще доберутся до трассы I-5.

И молился, что не ударит боком машину в сонном маленьком районе Тристана. Это было бы всем, что понадобится этой маленькой затее. Парень жил именно в таком месте, которое бы предположил для него Рави: спокойный белый четырёхквартирный дом с безупречным зелёным газоном и идеально размещёнными каменными плитами, которые вели к дверям в расплывчатом испанском стиле. Рави припарковался во втором ряду, но прежде чем успел выйти из грузовика, распахнулась дверь в правой части дома.

Можно было предположить, что Капитан Идеальность будет наблюдать за ним, вероятно, тоже собравшись на сорок минут раньше. И, конечно же, у Тристана были клетчатые чемоданы: маленькая сумка на колёсиках и соответствующий портплед (прим. пер.:портпле́д (от фр. porter — «носить» и англ. plaid — «плед», в буквальном переводе — «чехол для пледа») — изначально мягкая дорожная сумка для постельных принадлежностей).

— Этот набор идёт вместе с такой же сумкой для клюшек или это за дополнительную плату? — Рави не мог устоять перед колкостью, выходя из машины и открывая заднюю часть, чтобы Тристан уложил свой багаж.

— Это был подарок на выпускной от моей старой няни, — Тристан нахмурился, на его лбу залегла глубокая морщинка.

— Конечно же.

Новое намерение Рави не язвить с Тристаном быстро испарялось. Его собственное воспитание было, несомненно, выше среднего класса, но в прошлом мужчины не было никаких нянь, и что-то в Тристане заставляло Рави думать о старых мужчинах, пьющих в загородном клубе, и таких же парнях, которые переходили на другую сторону улицы, если видели, что он шёл поздно ночью.

Он захлопнул заднюю часть грузовика, затем вернулся в кабину, подождал, пока Тристан тоже сядет, и протянул ему его напиток. Тот сделал глоток, и на его лице появилось выражение блаженства, заставляя жар прилить к паху Рави. Проклятье. Тристан улыбнулся сам себе, хитрой маленькой усмешкой, и его глаза закрылись, пока он делал второй глоток. Мужчине пришлось неуютно поёрзать на сидении. Боже. Если Тристан испытывал такое блаженство от кофейного напитка, то, как он будет выглядеть, если...

«Прекрати». Его не влекло к Тристану. И мужчина не позволит себе даже думать об этом. Он раньше имел сексуальные отношения с коллегами, и всё закончилось достаточно плохо, чтобы Рави решил никогда этого не повторять. Парень тяжело сглотнул, и заставил себя отвести взгляд, ища способ перестать дразнить Тристана.

— Няня, ха? Дай-ка угадать... Хэмптонс? Мартас — Винъярд? Ты с Восточного побережья, как и я, верно? — Рави раздумывал об этом уже некоторое время, потому что просто не знал таких же взвинченных калифорнийцев как Тристан.

— Нет. Я вырос в Ньюпорт-Бич, но мои предки переехали в Пасадену несколько лет назад из-за маминой работы, — Тристан уложил сумку с ноутбуком у своих ног, но не раньше, чем достал папку с файлами.

— А! Яхт-клуб и аристократия округа Ориндж, — Рави исправил свои предположения насчёт Тристана.

— У нас больше нет лодки, — сказал Тристан твёрже, чем была его папка с документами.

— Чем занимается твоя мама?

— Итак, у меня здесь наш план, — Тристан открыл свою папку. Его рука слегка дрожала, пока он листал кучу бумаг. Интересно. Очевидно, семья Тристана была такой же тяжёлой темой, как и семья Рави. — Я совместил большинство из этого для Кати и Марка, так что переделать всё для нас было не слишком проблематично. Но у меня есть карта с маршрутом и отмеченным временем на каждой стадии...

— Трис, — вот вам и не раздражаться. Рави постучал пальцами по рулю. — Это не ракетостроение. Мы доберёмся до I-5, направимся в Лос-Анджелес, будем держаться на I-5 следующие девятнадцать-двадцать четыре часа, в зависимости от движения и дорожных работ, на которые наткнёмся, затем включим мой GPS, чтобы доехать до центра конвенций в Сиэтле, — он подчеркнул слова, отъезжая от дома Тристана, и направляясь прочь из его района.

— Дорожные работы и движение я пытаюсь оптимизировать на карте. Я отметил места, где мы с большей вероятностью задержимся...

— Ты ведь знаешь, что Катя и Марк планировали повеселиться в этой поездке, да? Они планировали растянуть её на три дня, чтобы время на них не давило, и они могли бы часто останавливаться, и всё равно приехать в Сиэтл во вторник, как раз к расписанию в среду. Я предсказываю, что могу справиться с дорогой за семнадцать часов или около того, если мы надавим, в связи с чем можно приехать в Сиэтл завтра поздним вечером, и у нас будет целый день, чтобы повеселиться.

Раздельно. Рави оставил эту часть недосказанной, но серьёзно, чем быстрее они попадут в Сиэтл, тем быстрее он сможет взять передышку от Тристана и его комментариев.

— Грузовик может ехать только около шестидесяти миль в час максимум...

— Тристан. Ты можешь вести свои подсчёты молча и просто позволить мне добраться до федеральной трассы? Я довезу нас до Сиэтла, обещаю.

— Ладно, — Тристан сделал большой глоток своей сахарной бомбы и перетасовал документы.

Рави выехал из района Тристана, но затем совершенно напортачил на съезде на I-5, несмотря на то, что делал это постоянно, и в итоге, случайно, направился на юг.

— А теперь мне можно достать свою карту и навигатор, или следует подождать до Торранса? — голос Тристана был спокойным, но лицо отражало небольшое самодовольство.

— Я развернусь, — произнёс сквозь сжатые зубы Рави. Он свернул на следующем съезде и, наконец, направил грузовик на север по трассе 405, только чтобы наткнуться на дорожные работы и замедлить движение до черепашьей скорости, едва ли пять миль в час. Ладно, его личный план ехать прямо напролом нуждался в чуточке исправлений, но будь он проклят, если признается в этом Тристану прямо сейчас.

— Ты когда-нибудь бывал в таких поездках? — спросил Тристан, теребя свою папку.

— О, конечно, — Рави перестроился в другую полосу из-за дорожных работ, — тонны долгих путешествий, чтобы повидать семью и друзей по всему Восточному побережью. Потом, в колледже, я срывался в Вегас довольно регулярно или ходил в походы в какую-нибудь глушь вместе с друзьями. И я уже дважды ездил из Нью-Джерси в Лос-Анджелес.

— Ты часто ездишь домой? — Тристан выглянул в окно. Рави не упустил странного акцента на слове «дом».

И будь он проклят, если это не был чертовски сложный вопрос.

— В последнее время не особо, — увильнул парень, а затем быстро вернул разговор обратно к Тристану. — Что насчёт тебя? Не часто путешествуешь?

— Это так очевидно? — Тристан грустно усмехнулся. — Моя семья не бывала на такого рода отдыхе. Мы ездили в Сан-Диего, но, по большей части, моим родителям нравится летать. И они оба работают слишком много, чтобы часто отдыхать, но брали меня и мою няню с собой, если собирались на конференцию в город развлечений или куда-то ещё.

— И твои друзья не типичные путешественники? — Рави был совершенно уверен, что знает ответ, но заставлять Тристана говорить дальше и не листать таблицы, было приятнее.

— Не-а, — Тристан почесал за ухом. — Я пошёл в Стэнфорд, как мои предки, но в основном просто фокусировался на учёбе. Никаких путешествий. И предки заплатили грузчикам за перевозку моего хлама из Стэнфорда в Санта-Монику, так что я никогда сам так и не ездил.

По шее Тристана разлился румянец и его рука задёргалась так же, как тогда, когда Рави спросил его о матери. Интересно. И так же как он сделал с напитком, мужчина испытывал странное желание облегчить участь Тристана.

— Что ж, Трис, мы нежно лишим тебя дорожной девственности. Почему бы тебе не найти нам какую-нибудь музыку? — Рави указал на свой телефон на сидении между ними, который уже подключил к вспомогательному порту стереосистемы машины.

— О, я уже составил несколько подкастов на своём телефоне. Новинки промышленности...

— Тристан, — застонал Рави. Это будет длинная поездка. — Ты ведь не хочешь, чтобы я заснул? Прямо сейчас я живу, ем, сплю и дышу игровой промышленностью. Мне не нужны никакие новинки. Мне нужна музыка.

— Ладно, — Тристан взял мобильник Рави так осторожно, словно гранату. — У тебя нет пароля на вход?

— Я его отключил, чтобы ты мог поиграть в штурмана.

Эти слова вызвали у Тристана лёгкую улыбку, и будь всё проклято, если Рави не хотелось делать больше псевдо вдумчивых вещей просто, чтобы заставить его усмехнуться.

В кабине грузовика было тихо, пока Тристан кликал что-то в телефоне Рави.

— Сойдёт любое отсюда?

— Любое, — Рави свернул туда, где трасса 405 переходила в I—5.

Возникла очередная долгая пауза, и кабину наполнили первые ноты саундтрека «Клуба Завтрак» — начало плейлиста величайшей классики восьмидесятых.

— Потрясающий выбор, — на этот раз Рави не подделывал энтузиазм, ему действительно нравились старые песни, классические хиты восьмидесятых и девяностых, а особенную любовь он питал к саундтрекам фильмов.

— Да? — Тристан одарил его такой неуверенной улыбкой, что у Рави внутри что-то покачнулось. Может быть, в конце концов, это путешествие не будет таким уж ужасным, и эта мысль, и вся ерунда с таянием-от-силы-улыбки-Тристана, вызывала у Рави большую нервозность, чем угроза дней скуки.

Тристан мог простить ужасно многое за любовь к музыке восьмидесятых, и у Рави был саундтрек почти к каждому фильму, который любила Мария, няня Тристана. Она разрешала ему исподтишка вместе с ней смотреть телевизор поздней ночью, когда он не мог заснуть.

Рави почти сразу же пожалел о порыве позволить Тристану сесть за руль. Не то, чтобы он устал от вождения — молодой человек пересекал страну достаточно часто, чтобы знать, как поспевать за ритмом, и, несмотря на то, что сказал, он не был в зоне риска забыться или заснуть. Нет, скорее мужчина хотел подарить Тристану долю уверенности. Парень был таким собранным на работе, никогда не сомневался в своей способности удержаться на поверхности даже самых крошечных деталей, и Рави чувствовал странное желание увидеть его с той же уверенностью в других жизненных вещах.

Например, в пении. Друзья Райана, Хавьер и Фрэнк, серьёзно наложили бы в штаны от желания заполучить Тристана в Мужской гей-хор. Но парень вёл себя так, будто его пение могло стать оскорблением для чувствительных барабанных перепонок. Или, может быть, дело было в чувствительных родителях. И Рави знал, каково было быть под семейным «башмаком», так что, не собираясь разводить большую совместную сплетню, он хотел придать Тристану больше уверенности в его независимости. Никаких «мамочка и папочка не разрешают мне ездить на долгие дистанции». Парню было двадцать четыре, чёрт подери.

Но Тристан выглядел более чем просто слегка бледным, пока забирался за руль после того, как они заполнили бак бензином.

— Значит, это не сильно отличается от вождения большого внедорожника?

— Не-а. Я был в шоке в первый раз, когда ехал на грузовике в колледж, но быстро пришёл в себя. Просто доверься себе.

— Ла-а-адно, — протянул Тристан, заводя грузовик. Они покачнулись вперёд, когда Тристан быстро затормозил не более чем из-за ветра. — Прости. Просто пробую тормоза.

— Всё нормально, — Рави придал себе более терпеливый вид, чем чувствовал.

Тристан направил машину прямо, и тонкая линия его губ изогнулась в неуверенной улыбке. Ну, по крайней мере, так было, пока он не подпрыгнул на бордюре, оказываясь на тротуаре, ведущем обратно на автомагистраль.

—Упс. Ох, дерьмо. Может быть, за руль следует сесть тебе.

Может быть. Рави упрямо покачал головой.

— Сделай петлю по этой объездной дороге, прежде чем выехать на шоссе, но ты хорошо справляешься. Таким темпом, каким эта штука съедает бензин, мы скоро снова остановимся, тогда и сможем поменяться обратно.

Тристан пробормотал что-то еле слышно, затем сел прямее, упорно сжав челюсть. Хорошо. Рави нравилась эта решительная версия Тристана, даже если обычно это вело к планам из двадцати девяти шагов и стопке электронных таблиц. Тристан старательно справился с петлёй вокруг всей заправки и смешанных вместе киосков фаст-фуда на объездной дороге, затем с опаской направился к выезду на шоссе. Ему удалось влиться в крайнюю полосу, и он, наконец-то, по-настоящему улыбнулся.

— Я сделал это!

— Ага. И мы ещё живы, — пальцы Рави беспокойно барабанили по бедру. Наклонившись вперёд, он вытащил свой скетчбук (прим. пер.: скетчбук — это обычный альбом для набросков, который обязательно имеет каждый художник, дизайнер, архитектор и другие люди творческих профессий) из сумки-мессенджера, которая стояла рядом с сумкой Тристана. Из Тристана получился бы отличный суетливый младший офицер на космическом корабле. На старом, медленном и тяжёлом корабле с безразличным капитаном. Так что это он и нарисовал.

— Ты вредный, — вскоре сказал Тристан. — Я умираю от желания узнать, что ты рисуешь, но не собираюсь сводить взгляда с дороги.

— Ох, это просто случайные каракули, — соврал Рави. — Вероятно, я их зачеркну и начну что-нибудь другое.

—Ха-х. Тебе везёт, что мой учитель по вождению научил меня никогда, вообще никогда не смотреть на пассажира.

— И ехать пятнадцать миль на минимальной скорости?

Шея Тристана приобрела тёмно-розовый оттенок.

— Это, скорее, просто я.

— Ты бы очень хорошо поладил с моей старшей сестрой Лакшми. Она тоже нервный водитель. Сдавала экзамены в автошколе три раза.

— Я умею водить, — защищаясь, ответил Тристан. — Я сдал экзамен с первой попытки и всё такое. Просто...

— Ну? — подтолкнул его Рави, добавляя рога капитану космического корабля на своём рисунке.

— Мой старший брат погиб при ВСО (прим.пер.: вождение в состоянии опьянения), когда ему было девятнадцать.

Слова сорвались с языка Тристана так, будто он не совсем собирался это говорить.

— О боже, — Рави не был уверен, что ответить на это. Даже со всеми его проблемами в семье, он не мог представить мира без них. — Я понимаю, почему водить для тебя сложно. Сколько было тебе, когда это случилось?

— Одиннадцать. Я клялся, что не хочу водить, но родители всё равно наняли мне учителя по вождению. И всё равно они всегда побуждают меня быть... осторожным.

Скорее сдерживать себя за защитной сеткой. Рави удержал эту мысль при себе.

— Сейчас ты великолепно справляешься, — вместо этого сказал он.

— Да? — самодовольно улыбнулся Тристан, что вызывало странную реакцию внутри Рави. — Можешь снова включить музыку, если хочешь. Она не должна слишком сильно меня отвлекать.

— Ты определённо подпеваешь на светофорах, когда едешь один, так ведь? — Рави наградил парня на своём рисунке ямочками на щеках, как у самого Тристана, что контрастировало с его затравленными глазами.

— Нет! — отрицание Тристана было слишком резким, а щёки парня окрасил румянец, чтобы Рави купился на это.

Тот снова включил плейлист.

— Как насчёт того, чтобы ты притворился, что меня здесь нет?

— Невозможно, — рассмеялся Тристан, но звук был слегка натянутым.

Однако им удалось устроить какую-то приветливую тишину на следующем отрезке пути. Рави работал над комиксом про младшего офицера, а Тристан вёл автомобиль по долгой зоне строительных работ со скоростью миллиметр в час. Медленный темп, казалось, немного успокаивал его, так что Рави старался не жаловаться слишком много о потерянном времени.

— Если ты откроешь мою папку для путешествия, то увидишь, что я отметил съезды, где наиболее вероятно могут продавать вегетарианские ланчи. Я не хотел полагаться на какую-то дерьмовую телефонную связь на этом отрезке шоссе, чтобы что-нибудь загуглить.

— Ты вегетарианец? — Рави моргнул, поднимая папку с пола. Серьёзно, от организации Тристана у него кружилась голова.

— Нет. Ты, — вздохнул Тристан. — Меня легко накормить, если без рыбы. Но я хотел убедиться, что мы найдём что-нибудь поесть для тебя.

— Боже, Трис, я... — Рави даже не понимал, как Тристан узнал, что он вегетарианец, не говоря уже о том, что позаботился, чтобы он не голодал во время этой поездки.

— Пустяки. Если тебя хорошо накормить, ты будешь милее. Я видел тебя в редкие дни, когда ты пропускал ланч, — Тристан показательно содрогнулся. — Помнишь тот день, когда Катя кормила тебя своими орешками для чрезвычайных случаев и энергетическим батончиком?

— О да, — рассмеялся Рави. — Но, думаю, ты забываешь, чья это была вина, что мы работали весь ланч.

— Вопросы требовали решения, — голос Тристана ни капли не был извиняющимся. — Но я научился не впутываться в твои перерывы на ланч. Заметь, что я передвинул свои расспросы на то время, когда ты уже поешь.

—Э-мм. Спасибо, — Рави пролистал стопку бумаг. — Ладно. Сворачивай через четыре съезда, мы сможем заправиться, и там есть местечко мексиканской кухни с приличными отзывами и хорошими вегетарианскими блюдами.

— Тебе нравится мексиканская кухня? — Тристан покраснел, и его тут же осенило. — В смысле, конечно, тебе она может нравиться... ох, чёрт, просто забудь, что я что-то говорил.

— Я в Кали уже десять лет, приехал, чтобы пойти в колледж при Калифорнийском университете Беркли. У меня была куча времени полюбить вкус овощных фахитас. Однако ты можешь удивиться, узнав, что у нас в Нью-Джерси тоже есть предложения мексиканской кухни.

— Прости. Я идиот. Игнорируй меня.

— Так и сделаю, — рассмеялся Рави. — Значит, никакой рыбы, а?

— Однажды летом родители взяли меня в приключенческую фото-поездку в Канаду. Всю неделю нам приходилось есть только рыбу, которую ловили для нас гиды и мы сами. Это была пытка. Но моя мама обожает креветки и рыбу всех разновидностей. Она не понимает, почему я испытываю такое отвращение к этому.

— Эй, согласен с тобой по поводу отвращения. Я пытался есть мясо и морепродукты в первые несколько лет жизни в Беркли, но эта часть великого индусского сопротивления не взяла надо мной верх. Я понял, что чувствую себя лучше, когда ем по большей части вегетарианскую пищу.

— Эта часть, а? Уж мне ли не знать об этом великом сопротивлении.

— Позволь мне сначала направить тебя к этому месту, — перевёл разговор Рави, и начал считывать направление, пока Тристан приближался к съезду.

Позже, за гигантскими буррито и действительно великолепным гуакомоле, Тристан вернулся к теме:

— Значит, выходит, ты уехал в Калифорнию в знак большого сопротивления против своих родителей? Они хотели, чтобы ты остался на востоке?

Рави рассмеялся, потому что это была самая упрощённая версия его семейной ситуации, которую он только слышал.

— Если бы только всё было так просто, приятель. Но когда я попал в Калифорнию, то решил быть тем человеком, которым действительно хотел быть. Никаких оправданий. Никаких границ. Пробовал всё, что хотел, было ли это тако или поцелуй с милым парнем с урока живописи.

Посреди всего этого он пропускал множество отвратительных вещей и уж точно вставил последнюю часть просто для того, чтобы заставить Тристана покраснеть.

—Вау. Э-м. Вау. Мой папа дважды проверял моё расписание на первом году учёбы. И э-м... вау.

— Никаких милашек в Стэнфорде? Никаких горячих экономистов, которые заставляли сворачивать шею?

Тристан покраснел ещё сильнее и отложил свой буррито.

— Нет, были. Просто... Я не делюсь всем так просто, как ты.

Ох, если бы Тристан только знал, скольким многим Рави не делился, то просто рассмеялся бы над своей глупостью.

Тристан не привык чувствовать себя таким сытым. По большей части мужчина ел ланч за своим столом, и обычно это были какие-нибудь органические замороженные блюда, которые он покупал в большом объёме. А говорить за ланчем? Это не было со времён колледжа. Он столбенел, опустив взгляд и осознав, что они потратили на ланч больше часа, разговаривая о еде, работе и ни о чём конкретном. Трис чувствовал себя одновременно странно оживлённым и вымотанным.

— Я поведу, — Рави обошёл грузовик с водительской стороны после того, как они расплатились.

— Спасибо, — Тристан запрыгнул на пассажирское сидение и увидел на полу скетчбук Рави. Он потянулся к нему, но Рави схватил его первым и плотно упрятал блокнот обратно в свою сумку.

— Ты, правда, мне не покажешь? — Тристану было очень любопытно, над чем же Рави так яростно работал.

— Это просто каракули, — пожал плечами тот. — Просто надо было чем-нибудь занять руки.

— Ха.

Тристан видел, что Рави умел делать с краями заметок. Даже его «каракули» были превосходным научно-фантастическим искусством. У него была способность изображать целые истории всего несколькими линиями.

Тристан осторожно сложил чеки за ланч и бензин в свою папку расходов, устояв перед желанием покопаться в сумке Рави, так как она стояла прямо рядом с его сумкой. Рисование во время осторожно распланированных намерений Тристана могло раздражать, но нельзя было отрицать, что в талантах парня было нечто крайне захватывающее.

Включая его талант справляться с грузовиком. Для Тристана вождение вооружённого танка могло быть легче, но с Рави арендованный грузовик казался таким же поворотливым, как маленький «Мини Купер», на котором он, как видел Тристан, приезжал на работу. Майское небо было чистым, безоблачным бирюзово-голубым, практически такого же оттенка, как машина Рави — похожего агрессивного цвета, от которых всегда прятался Тристан. Этот отрезок I-5 был плоским, холмы и горы были не более, чем отдалёнными волнами на горизонте. Пейзаж под ярким небом был таким же блёклым и уставшим, каким чувствовал себя Тристан. Казалось, будто они на этой части путешествия уже много дней, а им ещё оставалось несколько часов до Сакраменто.

— Как ты научился рисовать? — спросил он, стараясь оттолкнуть желание подремать после ланча. Он не будет спать посреди дня.

— Мультики, — Рави одарил его победной улыбкой. — Это и то, что у меня был потрясающий учитель искусств в средней школе, но по большей части я виню тот факт, что у моей мамы были очень строгие ограничения по поводу того, как долго мы могли смотреть телевизор. Так что я рисовал свои любимые мультики, а потом, когда она выключала их, я рисовал свои собственные рассказы. От этого моя младшая сестра была счастлива, так что я продолжал этим заниматься.

— И ты просто понял, что хочешь быть художником, когда вырастешь?

— В арт-клубе старшей школы я встретил большую часть своих друзей. Это заставляло меня продолжать ходить на уроки искусств, и да, я вроде как знал, что хочу создавать вещи, какую бы форму они ни принимали. Как насчёт тебя? Ты начал создавать электронные таблицы ещё будучи дошкольником?

— Я хотел быть астронавтом, когда был маленьким. Только после смерти Дерека я действительно заинтересовался компьютерами и организацией вещей. Знаю, это немного странно, но создание электронных таблиц сохраняет мне здравомыслие. Это расслабляет меня, даже если создаёт рамку в жизни.

Тристан практически никогда не говорил о Дереке, с родителями эта тема была строго под запретом, и вызвала у Марии рыдания, когда он навещал её. Но почему-то казалось естественным и правильным вставлять его в разговор с Рави.

— Понятно, — кивнул Рави. — Я чувствую то же самое по поводу своих инструментов разработки. Но, и не пойми меня неправильно, почему индустрия компьютерных игр? Со степенью МЭУ (прим.пер.: магистр экономики управления) из Стэнфорда, думаю, ты мог бы получить работу в любой компании из списка «Форчун 500», в которой бы захотел.

— Рынок труда намного теснее, чем ты думаешь.

— Брось, чувак. У тебя сумасшедшие навыки. Ты не можешь сказать, что на Уолл-стрит тебя не приняли бы с распростёртыми объятиями. Чёрт, моя сестра Авани работает на большую юридическую фирму развлечений. Ты бы точно вписался в такую толпу.

— Хочешь, сказать, я не вписываюсь в «Космического жителя»?

— Я этого не говорил! — тёмные брови Рави от неверия превратились в две буквы «V», но Тристан не купился на это.

— Всё нормально. Я знаю, что не подхожу. Я не хипстер как ты или Эдриан. Я не технарь как большинство других людей там.

— Но ты заставляешь это место работать. Даже большие начальники заметили, — сказал Рави более добрым тоном, чем было нужно. Его слова ощущались так же, как когда отец Тристана похлопывал его по голове после того, как он уравнивал его с землёй на теннисе.

— Мои родители в ужасе от того, что я пошёл на эту работу, — добровольно сознался он. — Сказали, что я никогда не впишусь. Может быть, они были правы.

Рави фыркнул.

— Почему-то я сомневаюсь, что они сильно переживали из-за того, впишешься ли ты. И, эй, ты молодец, что сделал по-своему, а не подчинился тому, чего они хотели для тебя.

— Это было непросто, — признался Тристан. — Ты говорил о том, что колледж был твоим большим сопротивлением. Ну, а это моё.

— Что ж, тогда мой тебе поклон, — Рави подарил ему очередную подбадривающую улыбку. — И, серьёзно, приходи на сетевую вечеринку Джозии.

— Может быть.

Тристан терзал губами свою нижнюю губу. Не было новостью, что он никогда не впишется в мир Рави. Ему не следовало расстраиваться из-за того, что им с Рави не было предназначено дружить. Неважно, что Рави предложил это из жалости.

Рядом с Сакраменто Рави был готов пронзить что-нибудь ножом. Они ехали уже десять часов благодаря дорожным работам и ужасной аварии, которая сбила движение на внешнюю дорогу, где машины ползли, пока не возвращались на переполненное шоссе. Рави множество раз добирался из Санта-Моники в Сакраменто за шесть часов, но сейчас действительно столкнулся с истощением, и не был уверен, хочет ли продолжать продвигаться вперёд, особенно с такой медленной скоростью, на которую был способен грузовик. Он надеялся достичь к этому моменту границы Калифорнии, а этого и близко не было. По крайней мере, в Сакраменто был большой выбор отелей, и они могли прилично, хоть и поздно, поужинать.

Тристан, конечно же, выделил расположение сети отелей, которые предпочитал использовать «Космический житель», и заранее забронировал номера, когда Рави принял организационное решение остановиться просто на севере Сакраменто и выехать пораньше следующим утром.

— Ты обидишься, если я поем один? — осторожно спросил Тристан, пока они заезжали на парковку отеля. Его голос был таким неуверенным, что у Рави складывалось ощущение, что парню потребовалось огромных сил только чтобы спросить об этом.

— Никаких проблем. Единения много. Я пробегусь, а потом поем пиццу. Позвони мне, если что-нибудь понадобится.

Если честно, Рави тоже нужен был маленький перерыв. Он удивил сам себя, наслаждаясь компанией Тристана больше, чем предполагал, но десяти часов всё равно было много, чтобы находиться с кем-то один на один.

Они оба дважды убедились в безопасности грузовика, прежде чем отправиться в отель. По пути в свой номер Рави заметил великолепное патио и встроенную зону джакузи. Это было бы идеальной наградой после его пробежки и ужина. Слава Богу, что он закинул в сумку плавки, когда в последнюю минуту собирал вещи. В его квартирном комплексе был отличный бассейн и джакузи, и проводить время там было одним из его любимых занятий, когда не имелось других планов.

«Ты не выносишь одиночества». Находить себе занятие и иметь действительно широкий круг общения, не было проблемой. Он просто не был интровертом, как Тристан. «Прекрати пускать его себе под кожу».

Через два часа Рави уже совершил мучительную пробежку по спортзалу отеля и съел великолепную пиццу, благодаря сообщению от местного друга, который порекомендовал ему свою любимую забегаловку. Иметь друзей замечательно.

Он проверил телефон, возвращаясь обратно в свой номер. Три сообщения от Авани — все невероятно срочные.

«Сегодня разбираю карточки с ответами на свадебные приглашения. Почему нет твоих?»

Затем, спустя некоторое время, ещё одно сообщение:

«Равикар! Почему Лакшми говорит, что ты не идёшь на свадьбу? Что знает она, чего не знаю я?»

Наконец, третье сообщение приобрело более командирский тон:

«Ты придёшь на мою свадьбу. Ты выполнишь все задания как мой бхаи (прим.пер.: бхаи — младший брат). Ты НЕ бросишь меня одну справляться с семьёй. ПОЗВОНИ МНЕ».

Вместо того, чтобы тут же позвонить ей, Рави потёр виски. От предстоящей свадьбы Авани у него болело в груди каждый раз, когда он вообще думал об этом.

Рави быстро напечатал ответ:

«Я в командировке. Позвоню, когда смогу. Успокойся и сосредоточься на тех частях свадьбы, которые делают тебя счастливой. Поужинаем, когда я вернусь в Лос-Анджелес?»

Вот оно. Это звучало с умеренным подбадриванием и поддержкой. Они сходят на свой обычный ужин, что стало традицией с тех пор, как она взялась за работу в юридической фирме развлечений в Лос-Анджелесе. Он всё равно не придёт на свадьбу, но у него будет возможность ещё чуть-чуть удержать сестру на расстоянии. Этого должно было быть достаточно.

Он думал о том, чтобы включить фильм, но номер отеля казался угнетающе тихим и пустым. Надев свои плавки, Рави отправился в джакузи. Две пары сидели и болтали за столиками для пикника в зоне патио, а в джакузи сидел парень.

Секундочку.

Это был не какой-то случайный парень. Тристан развалился на дальней стороне джакузи, подальше от ютившейся пары. Его голова была запрокинута назад, глаза закрыты.

Чёрт. Следовало ли Рави вернуться обратно наверх? Оставить его наедине с собой? Не глазеть на него? Последнее следовало бы выполнить, но довольный Тристан начинал чуточку заводить. То, как смягчалось напряжение и черты лица парня, и как его губы изгибались в намёке на тайную улыбку — было достаточно, чтобы вызвать у кого угодно желание бросить на это ещё один взгляд. Или посмотреть, можно ли удовлетворить его ещё больше. Конечно, он не был одинок в своём любопытстве насчёт того, как выглядело бы лицо Тристана во время оргазма...

«Нет. Дело только в тебе». Ладно, ладно. Может быть, он был немного одержим, но было тяжело не испытывать одержимость, особенно впервые видя Тристана с голым торсом. Мужчина был намного более мускулистым, чем выглядел в своей обычной консервативной одежде, с широкими плечами и крепкой грудью. Небольшая россыпь родинок на плечах заставила Рави облизнуть губы и...

«К чёрту это. Возвращайся наверх, пока не опозорился».

Как раз когда Рави решил попятиться прочь, глаза Тристана распахнулись.

— Привет, — вяло произнёс Рави. — Не знал, что ты здесь. Хочешь, чтобы я...

Тот неясно махнул рукой.

— Не-а, — Тристан пододвинулся, оставляя Рави место на конце джакузи. — Прости, если я был груб раньше. Мне просто действительно нужно было время, чтобы немного снизить давление.

— У тебя закончились все пеллеты (прим. пер.: спрессованные в небольшие гранулы отходы, получаемые при обработке дерева) для мощи социализации. Я понял.

Рави опустился в бурлящую воду, позволяя теплу охватить его уставшие мышцы.

— Как прошла твоя пробежка? — спросил Тристан.

— Было потрясающе двигать ногами после всего этого времени в грузовике. Ты поел?

— Я в итоге съел только бургер в ресторане за соседней дверью. Слишком устал, чтобы делать что-то ещё. Я никогда не представлял, какой утомляющей может быть простая поездка.

— О да, может. Некоторые люди ездят подряд больше десяти часов, но, думаю, я бы бился головой о стены, если бы ездил так много часов каждую поездку. Нужно себя контролировать.

— Ага, — рассмеялся Тристан. — Конечно, забавно слышать это от тебя, большинство дней ты, кажется, на одной скорости и это гипердрайв.

— Не-а. Я всегда верил в выражение «мы славно поработали и славно отдохнём». Жизни нужен баланс.

Он посмотрел на Тристана многозначительным взглядом. Ранее Рави серьёзно говорил о том, чтобы Тристан нашёл больше друзей на работе, потому что у него были все признаки трудоголика без жизни на свободе.

— Эй. У меня есть баланс. Посмотри, как я расслабляюсь, — Тристан указал жестом на джакузи.

— Значит, расслабляешься, — это был великолепный, ясный вечер, воздух только достаточно прохладный, чтобы тёплая вода казалась уютной. Лёгкий бриз взъерошивал захудалые растения, окружающие патио. — В твоём маленьком доме есть джакузи?

Тристан покачал головой.

— Нет, и я даже не уверен, что знаю имена жильцов верхнего этажа. Но у моих родителей в Ньюпорт-Бич есть джакузи и бассейн. Джакузи выставили в самый дальний конец заднего двора, и там было отличное место, чтобы спрятаться и подумать.

— Моим местом для такого был наш чердак. Моя Дади — это значит бабушка, ненавидела подниматься по лестнице на третий этаж, так что я зависал там, рисовал и ел фастфуд, — Рави говорил спокойным голосом, но Дади и её безжалостная настойчивость на том, чтобы всё шло определённым чередом, была огромной причиной, по которой он держался на расстоянии от семьи.

— Она живёт с твоими родителями?

— Да. Она мать моего отца, и отец привёз её из Сурата ещё до моего рождения, после того, как умер дед.

— Это очень круто. Мои родители были старше, когда появился я, и обе пары бабушек и дедушек умерли, когда я был маленьким. Поэтому им пришлось найти няню. Не было никаких родственников, чтобы помочь.

— Это не круто, — Рави страдальчески рассмеялся. — У Дади были мнения и правила насчёт всего. Моя мама совершенно боится её и никогда не перечит, так что Дади вроде как контролирует весь дом. Сейчас большая часть огромной семьи тоже живёт в Штатах, и тёти и дяди всегда приезжают спрашивать у Дади совет. Знаю, я экстраверт, но иногда в нашем доме становится громковато, даже для меня.

— Поэтому чердак, — кивнул Тристан со взглядом, полным понимания. И, святая корова, почему Рави никогда раньше не замечал, какого не земного серо-голубого оттенка глаза Тристана, или что они обрамлены густыми ресницами? Или какие пухлые его бледно-розовые губы? Ему пришлось отодвинуться, пока он не сделал что-нибудь глупое.

Каким-то образом парочки растворились, оставляя в патио только его и Тристана.

Опасно. Рави добавил ещё несколько дюймов личного пространства, будто это могло помочь странной реакции на Тристана.

— Какой фастфуд ты таскал? — с улыбкой спросил Тристан, кажется, не замечая мучений Рави. — Дай мне пожить опосредованно. Между родителями и няней у нас не было много свободного времени, но Дерек таскал мне «Сникерсы». По-прежнему не могу есть их без мыслей о нём.

Улыбка Тристана стала чем-то более уязвимым; чем-то, что вызывало у Рави желание обвить его рукой, расслабить, позволяя продолжать говорить.

Так что Рави рассказал ему о своей одержимости всей линией выпечки «Энтенманн», и, как произошло во время ланча, они погрязли в лёгком разговоре о еде и ни о чём конкретном. Было забавно, что когда Тристан не был одержим раздавать поручения на день, с ним было легко говорить. Рави нравилось, что они оба любят еду, но никто из них не умеет по-настоящему готовить. Что ему не нравилось, так это странный импульс затащить Тристана во все свои любимые заведения Санта-Моники и Лос-Анджелеса, и посмотреть, какая еда доведёт того до блаженства.

В конце концов, вода перестала бурлить.

— Чёрт. Как долго мы здесь просидели? — Тристан приподнялся по краю джакузи. — У меня, наверное, уже мышцы скукожились.

— Эй, это я сидел за рулём большую часть дороги и пробежал пять миль. Не думаю, что ты должен жаловаться, — рассмеялся Рави, хватая полотенце из стопки на стойке у двери.

— Я постараюсь завтра больше вести, — шея Тристана покраснела, и Рави был более чем немного заведён тем, как румянец распространился по его плечам и груди. Ему нужно было, чтобы Тристан вернулся обратно к своему состоянию накрахмаленных рубашек.

— Я не жаловался, — Рави похлопал парня по спине, что абсолютно было ошибкой. Кожа Тристана была тёплой и гладкой, и его рука задержалась дольше, чем следовало. Он отступил, чтобы придержать дверь открытой для Тристана, а затем направился к лифту. — Я на третьем этаже. Ты тоже, верно?

— Да. Мне следовало бы подняться по лестнице, но, думаю, тебе пришла правильная идея.

Парень пошёл за Рави к лифту. Лифт казался намного уже, чем когда он спускался вниз, и Рави готов был поклясться, что чувствует каждый вздох Тристана.

Двери раскрылись, и когда они оба вышли, Рави почувствовал знакомый импульс — такой, который постоянно возникал у него с друзьями. Он не хотел прекращать тусоваться. Он не был готов оказаться один. Однако с Тристаном это желание казалось более полным, приправленное чем-то, что Рави отказывался позволять себе остановиться и обдумать.

Вместо всего этого он сдался словам, которые сдавливали ему горло.

— Эй, Трис? Я, наверное, посмотрю фильм, прежде чем ложиться спать. Хочешь зайти и посмотреть со мной что-нибудь?

Тристан развернулся, оказавшись уж слишком близко, их голые груди разделяли всего лишь дюймы. Глаза встретились, и в голубых как лёд глазах Тристана Рави увидел поворот событий на следующие несколько часов: они, спотыкаясь, заваливаются в его номер, он целует эти удивительные пухлые губы, так и не начиная поиски пульта от телевизора, они раздеваются...

Тристан моргнул и отвёл взгляд, и весь этот жар и возможности исчезли с дуновением логики того, что они совершенно не могли сделать, и что даже находиться наедине в номере отеле было бы Очень Плохой Идеей. Рави не имел дело со скрытыми геями, которым практически был Тристан, и не имел дело с коллегами, и была тысяча других причин, по которым ему нужно было устоять перед странным влечением, которое продолжало расти с каждым проклятым днём.

Тристан покачал головой, слова сыпались слишком быстро:

— Спасибо, но я лучше посплю, чтобы мы могли выехать пораньше. Я видел кофейню в паре зданий отсюда. Хочешь, чтобы я захватил тебе кофе утром? «Американо» с одной ложкой сахара, верно?

— Да. Самого большого размера, который у них есть, спасибо.

Голос Рави звучал отдалённо для его собственных ушей, и он едва заметил, как пожелал доброй ночи и открыл свой номер. Мужчина направился прямиком в душ, включая воду как можно более тёплой, будто это помогло бы ему смыть то, что чуть не произошло.

Тристан плюхнулся на кровать в своём номере. Святые летающие обезьяны, что только что чуть не произошло с Рави? Сначала тот момент в джакузи, когда Рави пялился на его губы, и он был практически уверен, что тот думал о поцелуе. Социальной жизни Тристана последних несколько лет могло не существовать, но он знал, как выглядит мужчина, когда у него на уме что-то большее, чем фильм. И Рави определённо не думал о том, какую дерьмовую комедию или боевик они могли бы посмотреть.

«Как и ты. И ты испытывал соблазн. Признайся». Это была правда. Он был в опасной близости к тому, чтобы ухватиться за предлог посмотреть фильм и пойти с Рави в его номер. Боже, этот знающий блеск в глазах Рави чуть не сразил его. Этот взгляд я-знаю-чего-ты-хочешь был для Тристана приманкой.

У каждого есть вкус. На самом деле, иногда приятно наблюдать за людьми и угадывать, кто в чьём вкусе. Во вкусе Дерека были умные девушки, отчаянно желающие стать плохими. Во вкусе Эдриана, очевидно, бородатые профессора с любовью к свитерам. Во вкусе Кати — низкие, находчивые мужчины, не боящиеся уступить её желанию. А во вкусе Тристана? По всей видимости, прихотливые хипстеры с эскадрой средств для волос и развязностью открытого и гордого гея.

В его голове мелькнуло лицо Патрика. Жизнь Тристана была бы намного менее сложной, если бы его могло тянуть к менее эффектным мужчинам, к осмотрительным профессионалам, у которых мог быть отголосок шанса вписаться в его жизнь. Но нет, его влекло к мужским эквивалентам динамита — к мужчинам с потенциалом разорвать его осторожную ухоженную жизнь на части.

И прошло так много времени с тех пор, как он испытывал такой соблазн, что чувствовал себя сухим как пейзаж северной Калифорнии, для которого одна искра могла стать полным опустошением.

Рави мог бы догадаться, что Тристан жаворонок. Он ещё не приходил раньше него на работу, и парень всегда казался более собранным к девяти, чем большинство людей к четырём. Поэтому было не удивительно, что к шести тридцати у Тристана уже был их кофе, и, благодаря его убеждениям, они отправились в путь в начала восьмого. Прохлады утреннего воздуха было достаточно, чтобы Рави испытал благодарность за кофе. Он занял единственный подстаканник, так как был за рулём.

— Ты заказал свой завтрак для диабетической комы? — Рави махнул на стаканчик, который держал Тристан.

— Да.

Щёки Тристана покраснели, соответствуя розовому сиянию утреннего неба.

— Хорошо тебе, — Рави похлопал его по бедру, прежде чем вспомнил своё решение не прикасаться к Тристану ни по какой причине. Просто это был слишком большой соблазн. Он возился со своим телефоном, подключая к стерео. GPS проинформировал, что им осталось двенадцать часов, и мужчина быстро выключил его и включил музыку.

— Ты хочешь постараться проехать всё за сегодня, или нам следует запланировать разделение и закончить завтра утром?

Тристан вытащил свой блокнот и папку связанных с поездкой документов, удерживая всё на коленях. Рави вывел грузовик с парковки отеля и вернул на I-5, направляясь в сторону севера в долгий путь через северную Калифорнию.

— Давай действовать по обстановке и посмотрим, сколько успеем. Если надавим, может быть.

Тристан скорчил гримасу.

— Я бы лучше выбрал точку для остановки...

— Как насчёт того, чтобы ты поработал над спонтанностью? — было слишком рано, чтобы Рави следил за своим языком, но он пытался смягчить слова. — Если мы доберёмся до середины Орегона, то поужинаем с хиппи. Если доедем до Портленда, я затащу тебя в гей-бар, который знаю с тех пор, как побывал в Портленде на конференции. Мы найдём, где повеселиться.

— Не уверен, что мы должны искать, где веселиться, — губы Тристана сжались. — И гей-бар...

— Это потрясающая идея, — чем больше Рави думал об этом, тем больше ему нравилась идея быть социальным посредником Тристана. И если он устроит парню жизнь, может быть, пропадёт это странное чувство защиты, которое он испытывал, а прочно засунуть Триса в дружеский карман могло только помочь этому затруднительному влечению. — Ты когда-нибудь был в баре?

— Да, — Тристан посмотрел в окно. — В колледже. Мой... друг был любителем баров.

— Друг — в смысле друг или парень? — Рави определённо зацепился за нерешительность Тристана с этим ярлыком.

— Парень, — тяжело вздохнул тот.

— О, здесь есть история, не так ли?

— Это довольно скучно, — Тристан перемешал свои документы.

— Я никуда не тороплюсь.

— Просто типичная история. Я встретил Патрика в кампусе в начале последнего года обучения. Мы были вместе почти два года. Он уехал в турпоход по Европе после выпуска и решил остаться в Амстердаме, — Тристан рассказывал свою историю так, будто читал статью в Википедии.

— Дай угадаю... Собрание «Юных Республиканцев»?

— Ха, — фыркнул Тристан. — Патрика там и мёртвым не увидишь. Нет, мы встретились в столовой кампуса, когда на гриле перемешались наши заказы. Он был немного более... общительный, чем я. Большой круг общения, как у... других людей, которых я знаю.

Интересно. Рави мог поклясться, что Тристан собирался сказать «как у тебя». Он никогда не принимал во внимание отдалённую мысль, что может быть в его вкусе. По крайней мере, среди других парней, которых знал Рави, скромные и якобы скрытые геи предпочитали держаться вместе.

— Так этому Патрику нравилось веселиться, и он затащил тебя в твой первый гей-бар?

— И в первый бар для натуралов тоже. И так далее. Ему нравилось тусоваться.

— И быть открытым? — догадался Рави.

— Да, это тоже, — вздохнул Тристан. — И прежде чем ты спросишь, да, это было большим источником конфликтов между нами. Я, в конце концов, набрался мужества признаться в ориентации своей семье, но, думаю, этого было слишком мало и слишком поздно.

Они снова кружили вокруг острой проблемы семьи, но также находились на бесконечном отрезке плоского шоссе, застряв за очередью фур, и у Рави не было лучшего занятия.

— Как они отреагировали?

— Ужасно, — голос Тристана был напряжён. — Намного, намного хуже, чем я предполагал. Они угрожали, что не будут платить за магистратуру. И смягчились только после того, как мы с Патриком расстались, и я пообещал быть... сдержанным.

— Боже, это жестоко.

Рави мог представить Тристана с электронными таблицами и списками за и против каминг-аута. Парень никак не мог выпалить такое своим консервативным родителям посреди спора. Ещё он мог представить Триса более молодым и искренне влюблённым — практически слишком легко влюбившимся — и изображение вызывало боль у него в груди. И желание пнуть этого Патрика за то, что не ценил такого редкого и ценного доверия, как у Тристана. «А ты сопливый дурак. Лучше включи эмо-песни восьмидесятых, потому что сегодня ты совершенно такой — гимн подростка замедленного действия».

Спустя два с половиной часа они остановились на заправке и поменялись ролью водителя в Реддинге, живописном городке, устроившемся в тени горы Шаста. Пейзаж сменился с захудалого коричневого на зелёный и голубой — чистое небо, смешанное с соснами, сверкающими реками и озёрами. Пальцы Рави чесались от желания снова держать ручку, может быть, послать своего героя, младшего космического офицера Тристана, на зелёную планету.

— Вероятно, это наш последний шанс прилично поесть перед Орегоном, — предупредил Тристан. — Будут только крошечные города, пока мы не доберёмся до Эшленда.

— Твоя гора данных сообщит нам, где можно поесть, где в это время подают не только яйца и бекон?

— Конечно, — Тристан говорил слегка расстроено из-за того, что Рави сомневался в его силах гугл-фу. — Ты ешь вегетарианское печенье и соус? Или, может быть, омлет из тофу? В одном месте подают и то, и другое. И все продукты местные и органические. Но ты обидишься, если я съем бекон или яйца? В смысле, я могу не...

— Трис. Ешь хоть один бекон. Просто не заставляй меня это делать, — рассмеялся Рави. — Теперь веди нас к еде и помоги мне найти место для парковки этого монстра.

Рави постарался сосредоточиться на указаниях Тристана, а не на странном ощущении бабочек в животе. Лучше бы ему не ждать так сильно очередного приёма пищи с Трисом, и определённо не следовало воображать, как он будет подстрекать парня до тех пор, пока тот не закажет именно то, что хочет, не заботясь о том, что подумает кто-либо другой.

Ага. Такой и была жизнь Тристана — вечное представление, как он может добиться блаженного выражения на его лице так, чтобы никто не потерял одежду. Боже, по-прежнему извращенец.

Во второй раз за рулём Тристан был чуть более уверенным. Это, и потрясающая стопка блинчиков с шоколадной крошкой из кафе в Реддинге, обеспечили ему отличное настроение.

— Будь увереннее и расскажи мне, когда запал на сахар. Нам не нужно, чтобы ты заснул за рулём, — отчитывал его Рави, пока они направлялись к границе штата.

— Я бы никогда не заснул.

Каким-то образом Тристану удалось восторжествовать над полнейшим ужасом, который он испытывал за рулём в шестнадцать лет, но мужчина по-прежнему не был достаточно расслаблен, чтобы вообще понять, что имеют в виду другие, когда говорят, что «отключаются» за рулём. И, правда, Рави не следовало подшучивать над ним из-за сахара, потому что сам был виноват в этом заказе. Он по глупости заставил парня поспорить насчёт способности угадать его любимый заказ, и Тристан должен был заказать это, если Рави окажется прав.

И теперь Тристан был возбуждён из-за сахара в крови, и чувствовал себя намного более расслабленно, чем обычно. Они с Рави обосновались в приветливой тишине на следующий час, пока играла музыка, и дизайнер издавал счастливые звуки, пока рисовал.

— Ты когда-нибудь покажешь мне над чем работаешь?

— В этом нет ничего такого.

— Брось. Люди прикалывают твои эскизы к стенкам своих кабинок. Я тоже хочу экземпляр.

После пяти месяцев осторожного избегания хотя бы намёка на то, чтобы вымолить один из скетчей Рави, Тристан обнаружил, что не может больше сдерживать этот импульс.

— Хочешь рисунок для своего сегодняшнего номера в отеле? — голос Рави был низким от притворного соблазнения. — Что-нибудь, что бы тебя согрело?

— Э-м.

Тристан откашлялся и заставил себя следить за дорогой. Даже когда Рави притворялся, его сексуальный голос вызывал мурашки на его пояснице. Он никогда раньше даже не думал, что тот рисует непристойные картинки, и теперь не сможет выгнать мысль из своей головы. И никаким образом не сможет на самом деле повесить набросок в своей кабинке. С тем же успехом можно было бы объявить себя членом фан-клуба Рави через рабочую почтовую рассылку.

— Я думал о рисунке ещё одного из твоих пришельцев. Из тех, с ретро-внешностью. Я бы отправил его с каким-нибудь сувениром, который куплю для Марии, моей старой няни.

— Вы с ней близки, да? — спросил Рави.

— Да.

Вжик. Ка-планк-рампл. Странный, громкий, грохочущий звук слишком ошеломил его, чтобы отвечать дальше.

— Чёрт. Что это было? — спросил Тристан.

— Не уверен. Ты мог наехать на кусок покрышки или на картонную коробку. Я не смотрел на дорогу.

Вжик. Рампл. Рампл. Грузовик снова тряхнуло, грохот на этот раз был громче.

— Это была не коробка. И руль сейчас чувствуется отключённым.

Грузовик попытался резко свернуть влево, но Тристан удержал его прямо путём огромных усилий.

— Держи его ровно. Включи аварийку, если нужно снизить скорость, — низким и успокаивающим голосом говорил Рави.

— Чёрт. Я не смог бы ускориться, даже если бы захотел, — Тристан включил аварийку, когда грузовик, кажется, решил, что тридцать миль в час — это его максимальная скорость.

— Ладно. Нам нужно будет узнать, в каком из маленьких городков поблизости наиболее вероятно может быть прокат с франшизой (прим. пер.: Франшиза – это соглашение, заключаемое между франчайзи (Вами) и франчайзором(определенной торговой группой))...

— Уид. Адрес на таблице с подписью «Информация для экстренных случаев». Можешь воспользоваться моим телефоном, чтобы позвонить, если не хочешь отсоединять свой от стерео.

— Чёрт побери. Ты действительно нечто.

Восхищение в голосе Рави было бы действительно крутым, если бы Тристан не сходил с ума из-за грузовика, который продолжал периодически издавать странные грохочущие звуки.

Рави позвонил в прокат, работники которого, судя по окончанию разговора, действительно не хотели слушать, что у них грузовик с проблемами и, действительно, на самом деле, не хотели, чтобы транспорт привозили к ним.

— Они хотят, чтобы мы поехали обратно в Реддинг, но я сказал, что не думаю, что грузовик выдержит, — сказал Рави, отключая звонок. — Это место, видимо, располагается внутри мини-маркета, если верить твоему телефону, но сверни здесь, а потом я включу GPS, чтобы выстроить направление.

— Нам придётся поменять грузовик, да? — простонал Тристан, глядя на палящее полудённое солнце. Он был счастлив от не по сезону тёплой температуры, когда они останавливались в Реддинге, но сейчас проклинал её. Правда, был май, не август, но всё равно весело не будет.

— Я бы сказал, что это лучший возможный сценарий. В худшем случае этот идиот по телефону продолжит увиливать от ответа, и мы застрянем в Уид на несколько часов.

Они проехали огромный знак с надписью «Уид приветствует Вас», когда съехали с автомагистрали и направились в город. GPS вёл их в центр, под металлическую арку и мимо нескольких ловушек для туристов, где люди собирались нажить капитал на имени и близости города к горам. Наконец, они подъехали к дряхлому мини-маркету и автозаправке.

У этого места, вероятно, когда-то был кирпичный фасад, но сейчас его, кажется, по большей части удерживали пыль и одиночество.

— Э, Рави, это то место? — Тристан припарковался так осторожно, как только позволил неисправный руль. Но парень не двинулся, чтобы отстегнуть ремень безопасности или выйти, а вместо этого оглядывал пустынную парковку.

— Так написано, — мужчина проверил телефон Тристана, в то время как тот схватил свою папку с информацией для экстренных случаев. Да, это был правильный адрес.

— Где другие грузовики для аренды? Разве их не должна быть целая эскадра?

Мини-маркет окружало несколько пустых участков, но единственными знаками того, что это был прокат с франшизой, служили только несколько грустных трейлеров и знак национальной сети на двери.

— Вот дерьмо.

— Я бы сказал, что нам лучше снизить ожидания этого «худшего сценария», — мрачно произнёс Тристан, пока они шли к магазину.

И через пятнадцать минут у него было новое определение для выражения «увиливать от ответа» и новая картинка для компании. Элмер, клерк проката, который также работал кассиром в мини-маркете, казался настроенным уговорить их попытаться развернуться и направиться обратно в Реддинг. Тристан был уверен, что множество хороших, компетентных людей живут и в этом городе, но Элмер, наверное, преодолел компетентность лет двадцать назад, и теперь его определяющей чертой была своенравность, дополненная седыми волосами, торчащими под странными углами по всей голове, и сутулыми плечами, которые опускались всё ниже с каждым выражением, и он ничего не мог с ними поделать.

— Видите ли, если он весь такой побитый, то придётся привозить для вас грузовик из Шасты или Реддинга. Быстрее было бы вам самим поехать туда, поговорить с...

— Но мы говорим с вами. Послушайте, этой штукой сейчас едва ли можно управлять. Вы хотите взять на себя риск нашей смерти или травмы, если мы попытаемся вернуть грузовик обратно на шоссе? — требовательно заявил Тристан, подражая командирскому тону своего отца.

Элмер открыл рот, затем закрыл, прежде чем, наконец, испустил вздох с запахом чеснока.

— Что ж, думаю, не повредит быстро взглянуть на грузовик.

Элмер поставил перед кассой табличку «Вернусь через пять минут», затем, звеня огромной связкой ключей, пошёл за мужчинами обратно к грузовику.

— Как насчёт того, чтобы вы его завели? — обратился он к Тристану. Элмер уже выказал явное предпочтение говорить напрямую с ним и игнорировать его спутника. Что было примечательно, так как до сих пор во время их путешествия Рави очаровывал всех так же, как и своих коллег в Лос-Анджелесе. Баристам, официанткам и клеркам отеля — всем нравился этот парень.

Тристан протянул ключи Рави.

— Держи. Попробуй ты. Ты справляешься с грузовиком намного лучше меня.

Рави запрыгнул в кабину грузовика, пока Тристан и Элмер стояли в стороне.

Вру-ум. Ка-рампл. Кранк. Кранк. Даже обычный поворот ключа в зажигании вызывал этот звук.

— Слава Богу, дело было не только во мне, — еле слышно произнёс Тристан.

— Да. Он сломан, — кивнул Элмер, будто всё время предсказывал это, а не спорил с ними последние двадцать минут. — А теперь слушай, мальчик. Ты с ним добровольно? Если тебя похитил один из этих террористов, просто подними два пальца. Я быстренько привлеку его к суду.

— Какого чёрта? — Тристан практически никогда не ругался, особенно при другом человеке, но это было за гранью невероятного.

— Ты и этот мусульманин? То, что ты использовал арендованный грузовик, не привело ни к чему хорошему? Может быть, мне нужно заглянуть в прицеп...

— Слушайте сюда. Он индиец, а не мусульманин, и не то чтобы это имело хоть какую-то разницу. И мой коллега. Мы работаем на компанию, выпускающую программное обеспечение. На огромную компанию, которая не будет счастлива от этой задержки. Так что можете взять телефон и договориться о новом грузовике, иначе в течение следующих двадцати минут ждите звонка от адвоката нашей компании. И я уверен, что есть куча информационных агентств, которые с радостью возьмутся за историю о том, что ваш прокат устраивает дискриминацию...

— Ну не торопитесь. Видите ли, я просто предпринял все меры предосторожности. По новостям говорят, что террористические группировки могут нацелиться на маленькие города. Но я пойду, позвоню в Реддинг. Новый грузовик доставят сюда в течение часа или около того.

— Устройте это, — Тристан говорил твёрдым голосом, хотя у него начали трястись руки. Он ненавидел быть требовательным, ненавидел устраивать суматоху, даже когда действие было явно оправдано, как в этом случае.

— Не нужно становиться таким грубым,— пробормотал Элмер, неуклюжей походкой возвращаясь в магазин.

— Вперёд, Тристан, — Рави театрально поаплодировал, выходя из грузовика.

— Ты всё слышал?

— О да. И, поверь мне, я слышал вещи намного хуже. Но спасибо, что заступился за меня.

Он похлопал Тристана по плечу, и их глаза встретились. Между ними промелькнуло нечто большее, чем благодарность, нечто более глубокое, чем вспышка влечения, которое Трис продолжал чувствовать в неподходящие моменты. Нет, это было глубже и мощнее, и ему не следовало ощущать всё посреди дня, когда в этом крохотном городке на них светило солнце, и за ними, несомненно, наблюдал самый грубый в мире клерк.

Тристан Мне-нужна-таблица-побольше Джонс был последним человеком, который, по мнению Рави, заступился бы за него. И как он и подозревал, более уверенный Трис был ещё и до странности сексуальным. Дело было не в командирском тоне или юридическом жаргоне, на котором тот разглагольствовал без особых усилий — скорее был важен момент, что Тристан казался парнем, который знает, чего хочет, чего заслуживает, и не боится отстаивать. И это было более привлекательно, чем тот парень, который с трудом заказывал свои любимые блинчики. И ладно, может быть, эта черта тоже была немного милой.

«Есть ли в нём что-нибудь то, что тебе не нравится?»

Чёрт. У Рави появлялись серьёзные шоры насчёт того, в чём был замешан Тристан. И это было совсем не хорошо.

— Что мы будем делать следующий час? — спросил Тристан у Рави, тяжело сглотнув. — Я не хочу тусоваться с Элмером больше, чем это необходимо.

— Согласен, — Рави огляделся. Так долго убивать время в кабине грузовика звучало как пытка. Умно было бы предложить, чтобы они разошлись своими путями и встретились через час, но клетками мозга Рави снова управляла импульсивность. — Хочешь поиграть в туриста? Вернуться обратно в центр города и заглянуть в несколько магазинов? Ты мог бы найти сувенир для своей няни, как говорил.

— Да, — на лице Тристана медленно появлялась улыбка. — Я бы не отказался. Давай проверим замок на прицепе и оставим Элмеру номер моего телефона.

Через несколько минут они добились неохотной гарантии Элмера, что грузовик-замена уже в пути, и обещание позвонить, если его доставят раньше, чем они вернутся. Рави не был уверен, что доверяет обещаниям теоретика заговоров, но у него не было большого выбора.

Извилистая главная улица привела их обратно к сердцу маленького городка — к коллекции каменных и бетонных зданий с витринами магазинов, которые были намного старше их. Когда Рави проезжал через множество маленьких городов в своих путешествиях, такая своего рода причудливая Америка была разительным отличием от его пригородного района Нью-Джерси, что всегда доводило мужчину до грани. Он осознавал, что Элмер был далеко не единственным человеком, который хотел причислить его к ближневосточному этносу, и куча людей по-прежнему чувствовала себя некомфортно из-за расового разнообразия, несмотря на точное происхождение.

— Боже, это всё такое... дешёвое и открытое, — удивлялся Тристан, оглядываясь вокруг. — И такое тихое. Мне не даёт никакого покоя отсутствие движения и близко расположенных зданий.

Рави рассмеялся, потому что его отчасти успокаивало осознание того, что он не один чувствовал себя немного не в своей тарелке.

— Эй, смотри... Магазин «Уид». На бульваре Уид. Думаю, зайти туда похоже на честь.

— Подожди, — Тристан остановил его, вцепившись в рукав, и понизил голос. — Как думаешь, что они там продают?

На этот раз смех Рави вырывался из глубины желудка.

— Что? Ты нервничаешь из-за того, что они могут попытаться продать тебе чипсы из травки или желатиновых мишек с травкой?

Тристан почесал за ухом.

— Может быть. Я не совсем понимаю. Или вижу юмор...

— Трис. Мы застряли в крошечном городке под названием Уид (прим. пер.: от англ. Weed — травка, марихуана). Здесь всё связано с юмором. Давай, пойдём.

Магазин с гордостью рекламировал свои «Знаменитые по всему миру» футболки на знаке в витрине, и содержимое переполненного магазина не разочаровало. Везде, куда он смотрел, была игра слов.

«Уид Хай самый лучший», с издёвкой гласил футбольный джемпер, в то время как соседний стенд был переполнен пепельницами, фляжками и зажигалками. На стенах были развешаны рядами майки с различными надписями, от «Полиция Уид» до «Университет Уид» и «Уид делает меня счастливым».

— Видишь вон ту? — спросил Тристан, его взгляд метнулся в сторону футболки «Уид Брауни Компани».

Рави не пытался сдержать смех — всё это место было обустроено для того, чтобы заставлять людей усмехаться, и улыбающаяся женщина за прилавком выглядела намного более приветливой, чем Элмер.

— Я определённо беру эту для парней, с которыми занимаюсь волонтёрством.

— Не уверен, что здесь есть что-нибудь, что я мог бы купить для Марии, — прошипел Тристан, но не достаточно тихо.

Продавщица в изношенных сандалиях подошла к ним, по её спине спадали длинные седые волосы.

— Тебе нужно что-нибудь для девушки? У нас есть розовые майки или, может быть, возьми бутылку для воды, или, если не хочешь ничего с названием города, у меня там есть серьги и ожерелья.

— Я... э... — румянец Тристана появился на шее и поднимался вверх, пока парень запинался.

Рави сжалился над ним и увёл прочь от продавщицы.

— Думаю, его тётушке понравятся ожерелья. Спасибо.

— Тётушке? — прошептал Тристан, когда они оказались вне слышимости продавщицы.

— Подумал, что ты можешь не захотеть разглашать всю эту историю с няней. Или что-то ещё, — Рави посмотрел на него многозначительным взглядом. Он мог однажды ненамеренно раскрыть Тристана, но чертовски точно не собирался делать это снова.

— Э-м. Да, — Тристан отвёл взгляд и подцепил пальцем ожерелье. — Это может подойти. Я никогда не умел выбирать подарки для Марии или для мамы.

— С двумя сёстрами у меня нет другого выбора, кроме как любить шоппинг.

— Я знаю, — Тристан снова покраснел. — У тебя... э-м... отличный персональный стиль.

Вот это был неожиданный комплимент, но Рави всё равно расцвёл. То, что его заметил Тристан, не должно было вызывать у него тепло внутри и заставлять улыбаться шире. Он должен был устоять перед желанием взъерошить парню волосы.

— Спасибо. Посещать винтажные магазинчики в Лос-Анджелесе — одно из моих хобби. Но сейчас поговорим об этих сувенирах...

Через час сообщения от Элмера всё ещё не было, но они вернулись обратно к поломанному грузовику со своими покупками.

— Он в пути, — раздражённо сказал Элмер, когда они надавили на него с вопросом, когда ожидать замену грузовика. — Я позвоню вам, когда он будет здесь.

Ха. Рави всё ещё не был уверен, что доверяет клерку, но бродить по Уид было намного предпочтительнее, чем проводить время с Элмером, который включил в магазине маленький телевизор, где шла какая-то напыщенная речь представителя правого крыла.

Прошёл ещё час, за время которого они перекусили в кафе с шикарным каменным и домашним интерьером в стиле пятидесятых. Где разделили заказ из луковых колечек, и официантка посмотрела на них знающим взглядом, подавая еду.

— Это как чеснок, верно? — подмигнула она им. Со своим возрастом едва за двадцать, пастельного оттенка волосами и длинным носом, она напоминала Рави переросшую статуэтку «Моего маленького пони».

— А? — Тристан издал звук, похожий как у Дади Рави, когда та чего-то не понимала. И как в тех случаях, он уже понял, в чём дело, и про себя простонал.

— Знаете, вам будет плевать на дыхание с запахом лука, если вы оба его едите, — она снова подмигнула. — Кстати, вы, ребята, милашки.

Тристан чуть не подавился, так что Рави снова его спас.

— Мы не пара.

— В таком случае, я Хизер, — на этот раз она посмотрела на него другим взглядом, который, как предполагал Рави, должен был быть соблазнительным. — Вы надолго в городе?

— Надеюсь, нет, — Рави одарил её дружеской улыбкой, но взгляд его оставался прохладным.

— Чёрт. Я очень люблю этнических парней, — она подарила ему очередную кокетливую улыбку и направилась обратно к кассе.

— Не знаю, что хуже, — произнёс Тристан, как только та ушла, — что она подумала, что мы пара, или, что хотела взять тебя в коллекцию, как одну из тех ложек пятидесяти штатов в том сувенирном магазине.

— После Элмера я просто счастлив, что она была дружелюбной.

Рави подцепил луковое колечко. Они были не так хороши, как луковая пакора его мамы, но достаточно вкусные. Но, как ни печально, мысль быть парой с Тристаном и близко не была такой противной, как должна была бы быть. Рави следовало с нетерпением ждать клочка свободы в этом крошечном городе, с его разномастным населением, и не следовало так сильно наслаждаться провождением времени с парнем. По крайней мере, Триса, казалось, это оттолкнуло, что было хорошо. То, что он не замечал влечения между ними, было великолепной страховкой от того, чтобы Рави не сделал что-нибудь глупое.

Жизнь была бы намного проще, если бы Тристана не влекло к Рави. В смысле, серьёзно, он не должен был осознавать, как в уголках его глаз появляются морщинки, когда тот рассказывал шутку, или как изгибаются его губы, когда парень отмечал что-то интересное. И Трис абсолютно не должен был замечать, как выступают и перекатываются мышцы Рави, пока они переносили груз из сломанного грузовика в новый, который, наконец, появился спустя три с половиной часа после того, как мужчины приехали в Уид.

— Ты не уверен, что не попал, куда не следует? — спросил Элмер. Он продолжал выскакивать из мини-маркета, пока Тристан и Рави разгружали первый грузовик. Все элементы кабинки были либо покрыты белой тканью, либо спрятаны в простых коричневых коробках. Настойчивость Роберта Кристофера на совершенной секретности нужно было поддерживать. Но, видимо, такая необходимость тайны была для Элмера угрозой.

— Уверен, — Тристан держал конец одной из частей набора в воздухе, пока Рави выходил из грузовика спиной вперёд. — Уф.

— Если он выйдет ещё хоть раз, я закричу, — пробормотал Рави, пока они ставили кусок заднего фона на землю.

— Подожди секунду. У меня есть идея, — Тристан схватил свой чехол с ноутбуком с переднего сидения. Он вытащил одну из своих папок с файлами и достал несколько брошюр. — Эй, Элмер?

— Да? — голос Элмера всё ещё был полон подозрений, будто Рави и Тристан собирались в любой момент взять его в заложники.

— У вас есть внуки?

— Может быть, — губы Элмера сжались. — Не уверен, твоё ли это дело.

— Ну, мы ценим вашу помощь, — это была абсолютная ложь, но он так часто слышал эту фразу от своей матери, что мог произнести её без намёка на иронию. — Вот вам купоны от нашего нанимателя на бесплатную начальную колонию в «Космическом жителе». Может быть, у вас есть внуки, которым понравится играть?

— У меня как раз может быть несколько. Так ты говорил правду о том, что работаешь на одну из тех компаний высоких технологий? — Элмер взял бумаги, которые протянул Тристан.

— Ага.

— Довольно впечатляюще. Спасибо большое, — теперь тон мужчины был намного милее.

— Но, Элмер?

— Да?

— Нам действительно нужно сосредоточиться на смене грузовиков. Знаете, без вмешательств, — Тристан держал тон голоса лёгким, но искренним.

— Я дам вам поработать, мальчики, — Элмер перетасовал купоны в своих костлявых руках, прежде чем вернуться обратно в магазин.

— Да, довольно впечатляюще, — Рави толкнул Тристана локтем. — Эти брошюры помечены у тебя буквой «в», что означает взятки?

— Может быть, — кожа Тристана горела, но, несмотря на это, мужчина усмехнулся. Довольно впечатляюще было то, что он работал на «Космического жителя». И был тем, кто получил бесплатную начальную колонию в качестве приза за предыдущее повышение. Может быть, Рави был прав, и он хорошо справлялся со своей работой.

— Ну, думаю, это сработало. Теперь давай вернёмся к работе.

Рави скинул свою рубашку несколько загрузок назад, и его стройную фигуру обтягивала тонкая хлопковая майка. Он использовал её край, чтобы вытереть лицо, обнажая полоску смуглой кожи с интригующим небольшим количеством волос. Тристан очень старался не смотреть на обнажённый торс Рави прошлой ночью в джакузи — «очень» было ключевым словом, так как только их близость заставляла его бороться в заранее проигранной битве за то, чтобы не реагировать физически.

Теперь он, кажется, не мог оторвать глаз от Рави. Даже то, как вдоль линии его волос скапливались бисеринки пота, было сексуально, потому что заставляло задаваться вопросом, как Рави выглядел бы без своей нелепой причёски поп-звезды, как мог выглядеть после душа или утром, или...

Вот чёрт. Теперь Рави смотрел на него, и определённо заметил, как Тристан на него пялился.

— Что? — Рави приподнял бровь.

— Ох, ничего, — Тристан отвёл взгляд. — Я... просто думал, какая из нас получается хорошая команда.

«Серьёзно? Серьёзно? Ты можешь быть ещё большим ослом?» Тристан всем лицом поморщила от своих же слов.

— Так и есть. Пойдём, давай вернёмся к работе, — рассмеялся Рави, и у Тристана было чувство, что это относилось и к его идиотизму.

Им полностью пришлось вытащить груз из сломанного грузовика на парковке мини-маркета, прежде чем загрузить новый так, чтобы всё влезло, самые большие части отправились в новую машину первыми. Борясь с последней частью набора большой кабинки, Тристан поскользнулся, рухнув на Рави. Часть набора грохнулась, прежде чем они успели её поправить, и упала на землю, но никакое количество быстрых рефлексов не могло скрыть тот факт, что Трис вторгся в личное пространство коллеги. Рави был и теплее, и крепче, чем он ожидал, и на этот раз его глаза не смеялись. На самом деле, они были смертельно серьезными, и парень смотрел прямо на Тристана.

И боже, Рави пах хорошо, в смысле, правда, хорошо, чистый пот смешался с каким-то дорогим травяным шампунем или мылом. На его шее перекатывались мышцы, и Тристана практически переполняло желание лизнуть его кадык. Ему нужно было отпрыгнуть, извиниться за то, что врезался в него, но вместо этого его ноги вплавились в асфальт, а торс льнул ближе и...

— Мальчики, вам нужны холодные напитки?

Чёрт. Элмер вернулся, протягивая две бутылки воды с брэндом магазина. Милый жест, но по-настоящему ужасно выбранное время. Глаза Элмера сузились. Чёрт. Он мог больше не подозревать их в террористическом заговоре, но у него, вероятно, появился новый набор подозрений.

Ноги Тристана вернули способность передвигаться, и он схватил воду, пробормотав «спасибо».

— Да. Спасибо, — Рави взял воду, но осторожным взглядом осматривал Тристана, а не Элмера.

Вот чёрт. Тристан отвёл глаза и сделал большой глоток воды. Если он будет водиться с Рави достаточно долго, то станет ужасно злоупотреблять ругательствами, потому что не находилось достаточно вежливых слов для того, какие смешанные чувства вызывал у него Рави.

Мышцы Рави горели так, будто он пробежал пятнадцать километров за рекордное время, и обе его рубашки промокли от пота. У них впереди было ещё много часов пути, но он уже считал время до длительного душа.

— Как это уже больше пяти? — Тристан вытащил свой телефон, когда они выгрузили последние вещи из старого грузовика.

— Чёрт. Уже так поздно? — Рави достал свой телефон, убеждаясь, что взял аудио-кабель и зарядку.

— Да. И судя по моим подсчётам, мы по-прежнему минимум в шести часах от Портленда, вероятно, больше, учитывая сообщения о дорожных работах, которые я вижу около Медфорда и Юджина, и учитывая скорость этих грузовиков...

— К чёрту подсчёты.

Рави хлопнул дверью и пошёл к новому грузовику. Они уже получили новые ключи от Элмера и разобрались с необходимыми документами. Клерк стал «Лучшим другом навсегда» для Тристана с тех пор, как тот подарил ему купоны, но мужчина по-прежнему смотрел на его спутника с едва скрываемой враждебностью. Рави достал этот город, достали задержки, достал перфекционизм Тристана и очень-очень достало то, как сильному ему нравился его приводящий в ярость второй пилот.

— Я просто пытался помочь, — лицо мальчика из хора Тристана с большими голубыми глазами было похоже на мордочку раненого щенка, когда он забирался в кабину нового грузовика.

— Я знаю, — Рави взъерошил свою уже испорченную причёску. — Прости, что сорвался. Меня просто бесит, что день полностью испорчен.

— Мы уже довольно давно не ели. Как насчёт того, чтобы я достал список вегетарианский вариантов в Эшленде? Знаю, что ты будешь чувствовать себя лучше, если поешь, и если мы сможем, как минимум, пересечь границу.

Рави открыл свой телефон, потому что Тристан был не единственным, кто умеет читать карты.

— Я могу, возможно, подождать до Юджина, чтобы поесть и остановиться. Это займёт у нас три часа...

— Эшленд, — твёрдо сказал Тристан, роясь в своей сумке. — Мы можем остановиться на ночь в Юджине, но я не выдержу ещё три часа с твоим режимом Невероятного Халка, который ты включаешь, когда хочешь есть.

— Я не настолько плох, — возразил Рави, но принял упаковку изюма в шоколаде.

— Ага, вроде как, — рассмеялся Тристан, и Рави не смог не присоединиться, прежде чем съесть целую горсть изюма. Тристан обладал способностью вытаскивать его из плохого настроения, чего он точно не ожидал.

— Ладно. Теперь я меньше настроен крушить всё в стиле Халка. Расскажи мне об этих вариантах, о, Всемогущий Штурман, — Рави переключил грузовик в режим вождения и направился к автомагистрали.

— Что ж, Эшленд довольно популярное туристическое направление, с их летним Шекспировским фестивалем, так что нам будет из чего выбрать.

— Ты серьёзно провёл обширное исследование о каждом городе, что мы проехали? — Рави вновь восхитился организаторскими способностями Тристана.

— Не за субботнюю ночь, — Тристан покраснел, как бывало всякий раз, когда его кто-то хвалит. — Я говорил тебе, что делал заготовки для Кати и Марка и решил, что они хотели бы знать о городах, которые проезжают, так что добавил немного лакомых кусочков.

— Лакомых кусочков? — засмеялся Рави, потому что Тристан был такой милашкой. — Знаешь, Трис, для дорожного девственника, ты довольно здорово вписался.

— Спасибо. Так чего бы тебе хотелось? Есть несколько заведений для гурманов с местными ингредиентами и необычными блюдами.

— Серьезно, на одном дыхании я мог съесть весь горшок дхала моей мамы (прим.пер: индийский вегетарианский суп). Миленькой едой в малюсеньких порциях не утолить голод.

— Оу, если ты тоскуешь по индийской кухне, есть пара мест, где у вегетарианских блюд высокие оценки, но... — Тристан затих.

— Не то, что бы тоскую. И есть лишь несколько заведений, которые хоть немного приблизились к стряпне моей семьи, так что обычно я не доверяю всем этим ресторанным описаниям. Что за нерешительность? Не соблюдают санитарные нормы?

— О, ничего такого, — если бы было возможно краснеть голосом, то Тристан сейчас бы точно это сделал. — Просто я никогда на самом деле не был в индийских ресторанах, и имею ввиду, что пробовал все эти штуки с карри в студенческой столовой, но, ни один из моих родителей не жаловал этническую еду.

— И безрассудный бывший? — Рави не смог сопротивляться желанию покопаться в этом.

— У Патрика аллергия на лук и чеснок. Он был слегка... прихотлив, когда дело казалось еды, — последнюю часть Тристан произнёс гораздо мягче, чем Рави казалось возможным.

— В таком случае, выбери индийский ресторан с наилучшими отзывами. Хоть в гей-бар мы сегодня и не попали, но всё же сможем подарить тебе немного новых ощущений.

Ох, совершенно-не-безопасные образы нарисовались как по мановению волшебной палочки. Рави, очевидно, даже говорить не мог, не получая новый виток грязных мыслишек. В свою очередь, Тристан сглотнул так, словно его мозг тоже уплыл в места с R-рейтингом (прим.пер.: лица, не достигшие 17-летнего возраста).

— Окей, ты скажешь мне, что заказать?

О, чёрт. Если бы Рави не был за рулём, то небольшая сладкая робость в голосе Тристана сделала бы его твёрдым, и, как обычно, это подарило ему разнообразные изображения того, насколько Тристан был бы рад отдать контроль в его руки.

— Конечно, я закажу для нас обоих, — сказал Рави хрипло. И пытался, чертовски сильно пытался, перестать симпатизировать Тристану.

Тристан будто заново родился. Ужин с Рави был самым весёлым поеданием пищи за последние годы. Но если быть честным, тут дело вовсе не в новых блюдах, хоть и вкусных, а в компании. И Рави был в гораздо более приподнятом настроении, после всей этой еды, и Трис знал, что так и будет.

Это было опасно. Перед огрызающимся и рычащим Рави было легко устоять, ровно как и перед его мечтательной-и-очаровательной рабочей версией. Но весь этот практичный Рави, который исследовал вместе с ним эти маленькие городишки, и обратил наихудшую ситуацию в наилучшую, был адом для его решимости.

— Мне очень понравилась еда, — запинаясь, произнес Тристан, поскольку они несли багаж в свои номера. После Эшленда мужчины спешили дальше на север, хоть и выделили после ужина немного времени для небольшой прогулки по восхитительному центру города с его маленькими магазинчиками и бутиками. И если Тристану на мгновение захотелось, чтобы они были настоящей парой, прогуливаясь после ужина, прежде чем уединиться в одном из причудливых «поспал и позавтракал» отелей, мимо которых они проходили, тратить отпуск на игры и маленькие горные городишки, что ж, такие желания следует хорошенько затоптать. Он не собирался становиться ничьей половинкой в ближайшее время и уж точно не половинкой Рави.

— О, смотри-ка, мы соседи, — сказал Рави, остановившись перед дверью. Их взгляды встретились и замерли, и та же самая, странная энергия возникла между мужчинами, как и в тот раз, когда они столкнулись, загружая грузовик, только в этот раз не было ничего, что могло бы снизить напряжение между ними.

Если Рави повторит вчерашнее приглашение посмотреть кино... Что ж, Тристан мог бы согласиться и волноваться позже, что не типично для него.

— Увидимся утром, — вместо этого произнёс Рави, оставив Тристана с отвисшей челюстью прямо перед собственной дверью. Он должен ощущать себя так, будто уклонился от пули, верно? Но не ощущал. Вместо этого Трис неуклюжими пальцами открыл свою дверь, пытаясь подавить сожаление, курсирующее по всему телу. Мужчина положил свои вещи в шкаф, так как ненавидел беспорядок на полу, даже временный, и рухнул на кровать, примеряя на себя различные вариации слова «дурак». Прямо напротив кровати, по соседству с телевизором, будто насмехаясь над ним, находилась дверь. И, конечно же, она вела в номер Рави, потому что да, Господь настолько жесток.

И в номере воняло. Буквально пахло странно, будто запах мокрой псины смешали с мусором и моющими средствами. Тристан щёлкнул по кондиционеру, надеясь, что он хоть немного поможет, и направился в душ.

Мужчина сознательно не стал задерживаться в душе. Дрочить, с Рави по соседству, было как-то не правильно. И не смотря на всё, он хотел этого слишком сильно. Ему хотелось представлять губы Рави на своих, руки парня, спускающиеся вниз по его груди, их прижатые друг к другу тела...

«Прекрати». Мужчина врубил холодную воду, что ни на йоту не помогло, ибо в голове Триса легко возникали образы того, как Рави бы мог его согреть. Он вышел из душа, а его почти твёрдый член всё ещё пытался захватить власть над мозгом, пока Тристан вытирался, переодевался во фланелевую пижаму и паковал вещи. В основной части номера, дверь всё так же продолжала манить его, а вонь становилась только хуже.

Его родители точно бы потребовали новый номер, но Тристан включил телевизор, пытаясь отвлечься. Это не сработало.

«Я хочу его. Я хочу его так сильно, что аж зубы сводит от желания попробовать Рави на вкус».

И затем внутренний монолог Тристана ухитрился стать ещё более соблазнительным и заманчивым. «Никто не узнает. Ты сможешь выкинуть это из головы...»

Может, когда затея провалиться, его мозг сможет наконец-то вернуться к логике. «Возможно, он отвратительно целуется, и ты сможешь за тридцать секунд освободиться от этой дурацкой влюблённости».

Тристан фыркнул. Ха. Рави — король флирта. Нет никаких шансов, что он ужасно целуется или плох в постели.

«В отличие от тебя...»

Ой, да заткнись уже. Тристан больше не мог терпеть. Он оттолкнулся от кровати и проследовал к смежной двери. Его рука замерла прямо над белым деревом. Мужчина понятия не имел, что делает, но одно знал точно — он нуждался в этом больше, чем в воздухе.

Трис опустил руку и постучал.

У Рави по телеку шёл фильм, но мужчина не смог бы сказать, что там было, даже если бы ему предложили за это сто баксов. Чёрт, он даже не заметил. Потому что слишком погрузился в мысли о Тристане, и о том, как его глаза светились, когда в маленьком индийском ресторане им принесли еду. И то, как тот храбро пробовал всё, доверяя заверениям Рави, что ему это понравиться.

И какого чёрта его тело видело в этом сексуальный подтекст, он сказать не мог, и даже самоудовлетворение в душе не помогло.

Тук-тук. Стук раздался от смежной двери, напугав его так, что Рави подлетел на кровати.

— Тристан? — спросил он, прежде чем открыть.

— Да, — раздался приглушённый ответ.

— Что-то случилось? — когда Рави открыл дверь, то осознал, что без футболки. После душа он надел пару домашних штанов со «Звёздными Войнами», которые Авани подарила ему на прошлый день рождения. Они были не из скромных, но немного... чересчур, особенно для поздней встречи.

—Мм, не совсем, — Тристан стоял там, в нелепой голубой пижаме, с всё ещё мокрыми волосами, которые торчали во все стороны. Создалось впечатление, будто он сбежал из без разницы какого лагеря, который Элмер называет домом, но Рави нашёл его привлекательным.

«Ты так облажался, чувак».

— Не совсем? — Рави удивлённо вскинул бровь. — Но ты стучал?

—Мм, да, — Тристан почесал свой подбородок и поёрзал ногой. — У меня в номере воняет.

— У тебя в номере воняет? — Рави пытался не засмеяться. Предлог был настолько глупым, что отлично подошёл бы для школы или лагеря.

— Это действительно так, — Тристан махнул рукой, и Рави последовал за ним, сделав глубокий вдох. Да, в номере действительно пахло чем-то неприятным.

— Оке-ей, — единственное, что смог вытянуть из себя Рави. — Почему ты не позвонил на ресепшн? Это довольно большой отель, и посреди недели, я уверен, они смогли бы подобрать тебе другой номер.

— Извини, я не хотел беспокоить тебя, — Тристан опять поёрзал ногой. — Забей.

—Трис, — Рави взял Тристана за плечо, заставив развернуться и посмотреть ему в глаза. — Что на самом деле?

— Ничего. Я просто думал, что мы могли бы посмотреть кино в твоей комнате, но ты прав, мне лучше позвонить и попросить новый номер.

— Это то, чего ты действительно хочешь? Тусоваться со мной? — Рави подошёл на шаг ближе, не убирая руки с плеча Тристана. Он мог чувствовать его тепло, даже через мягкий голубой хлопок. Их тела сейчас разделяло всего лишь несколько сантиметров. Взгляд Тристана упал прямо на рот Рави, прежде чем он облизал собственные губы.

«Твою мать. Ты действительно меня убиваешь, Трис».

— У меня там кино идёт, — сказал Рави мягко, не двигаясь в сторону своей комнаты и не отходя от Тристана ни на шаг. Есть тысяча причин, почему он должен отойти, заставить парня попросить новый номер, блокировать эту искрящуюся энергию между ними, и всё же он не смог найти ни одной, которая смогла бы заставить его ноги двигаться.

— Ага, — едва ощутимо выдохнул в лицо Рави Тристан. Его глаза по-прежнему были прикованы ко рту Рави. — Это здорово.

— Я без понятия о чём оно, — парень робко засмеялся.

— Ничего страшного, — Тристан пошевелился, плавно наклонившись вперёд, прежде чем отступить на миллиметр, будто был не вполне уверен, как сократить расстояние между ними.

Рави знал, но был целый ряд причин, почему он должен отступить, закрыть за собой дверь и проложить расстояние, размером с отель, между собой и искушением. Но он не отошёл назад, а вместо этого двинулся навстречу Тристану, и сократил расстояние между ними, претендуя на его рот, будто не переставая думал об этом все два дня.

Ладно, ладно, возможно чуть дольше, если быть честным с самим собой. Тристан был суетливым и чопорным, и совершенно не во вкусе Рави, если не считать того, что был милым, привлекательным, отзывчивым и...

Хрен с ним. Они сделают это.

Рави губами плавно заскользил по губам Тристана, а своими руками обхватил его лицо. Кожа мужчины была гладкой и слегка скользкой, словно тот недавно побрился. Тристан слегка вздохнул, когда их губы столкнулись. Радостный звук, который отправился прямиком в член Рави. Тристан на вкус был как мята, напоминающая ему подростковые годы; простой, классический вкус, который полностью ему соответствовал.

И то, как мужчины подходили друг другу, ощущалось совершенно иным видом воспоминаний, будто они делали это раньше и, в то же время, никогда прежде. Совершенно новый и мучительно знакомый. И гораздо более сладкий для крови Рави.

«Он нравиться мне слишком сильно, чтобы это сделать», — осознание врезалось в Рави, заставив его оторваться от изучения контура губ Тристана. Это не какой-то типичный трах, который он снимал в западном Голливуде или даже друг-с-привилегиями, который точно знал на что идёт. Это был Тристан, Мистер Серьёзность, Король Электронных Таблиц и его коллега по работе. Коллега. По. Работе. «Чувак, ты действительно хочешь всё испортить?»

— Мы не можем этого сделать, — произнёс он рядом со щекой Тристана.

— Да, — тот вдохнул, чтобы произнести это, но не сдвинулся с места. — Очень глупо.

И тогда они снова поцеловались, их языки боролись, и не было ничего милого в этой схватке. Тристан был твёрдым, он цеплялся за него так, словно они потерялись в пустыне, а у партнёра была последняя фляга с водой. И потерянный — это именно то, как Рави себя ощущал.

Рави отстранился, но на сей раз потянул Триса к двери, в сторону своей кровати и номера, в котором отсутствовала вонь.

— Ты уверен?

— Чёрт. Не спрашивай меня об этом, — Рави врезался в дверь и уронил руку Тристана. — Мы действительно, действительно не можем этого сделать.

— Да, — в выдохе Тристана был целый мир сожалений. Это заставило всё тело Рави болеть.

— Позвони на ресепшн, попроси новый номер, — Рави подтолкнул Тристана обратно в его номер.

— И всё? — Тристан сдержал вздох, полный сожалений.

— Не искушай меня. Пожалуйста. У нас завтра длинный день...

— Мы не можем позволить себе быть глупцами. Я понял. Иду звонить.

— Сделай это, — Рави тихо закрыл дверь. Запер её. И дважды проверил замок. Не потому, что не доверял Тристану, а потому, что больше не доверял самому себе. Он знал, что целовать коллегу было плохой идеей, но позволил себе увлечься, и теперь ему придётся иметь дело не только с перспективой провести завтрашний день в ужасно неловкой обстановке, но и точно зная, каков Тристан на вкус, и зная, от чего он отказывается. Рави отошёл от двери, рухнул на кровать, но прошли часы, прежде чем он смог, наконец, заснуть.

Утро не было слегка неловким. Нет, оно было эпическим шедевром неловкости. Яхта, полная ужасов. Начиная с того, что они оба прибыли в грузовик с двумя стаканами кофе.

— Я... эм... подумал... — Тристан заикался, держа «Американо», который заказал для Рави.

— Да, я тоже, — Рави протянул взбитый напиток, и затем им пришлось жонглировать для того, чтобы каждый оказался с двумя одинаковыми стаканами кофе.

— Я люблю «Фраппучино», но не уверен, что смогу выпить оба, — Господи, этим утром они были просто мастера общения.

— Ага, и в грузовике недостаточно подстаканников, — Рави отвернулся, его плечи резко опустились. Он был не похож сам на себя: никаких шуток, сверкающих глаз, лёгких смешков. Тристан не осознавал, насколько ему всё нравилось, пока не исчезло.

Каждый из них выкинул лишний напиток в мусорный бак около грузовика, всё ещё не встречаясь взглядами.

— Так... у нас порядок? — спросил Тристан, не смотря на то, что они, определённо, не были в порядке. По молчаливому соглашению, Рави снова сел за руль, а Трис сопротивлялся желанию выпрыгнуть из грузовика и добраться до Сиэтла на самолёте, поезде или даже арендованном муле.

— Ага, — прежде чем завести грузовик, Рави одарил его пристальным взглядом, словно не мог поверить глупости, которую изрек Тристан.

Добро пожаловать в клуб. Рави, без сомнения, решил не упоминать вчерашний вечер. Что было разумнее. Тристан не должен был поддаваться чувству трепета, развязавшему ему язык. Это не значит, что он был девственником. У него и раньше не раз бывало утро — после, даже слегка напыщенное, но здесь всё иначе, ведь это был...

Чёрт. Кем был для него Рави? Коллегой, если бы точным, но они теперь, вроде как, друзья, верно? Разве они не должны не переносить друг друга? Когда всё изменилось? И если они друзья, им действительно, действительно не стоило целоваться. За исключением того, что то, что у них было, он повторил бы, не задумываясь, даже если это и была худшая идея на свете.

— У нас есть около пяти часов. Что скажешь, если мы сейчас немного перекусим, прежде чем заправимся и рванём прямиком в Сиэтл? Там мы сможем нормально поесть.

— Да. Хорошая идея. До тех пор, пока ты будешь достаточно сытым, чтобы не... — Тристан замолчал, потому что ни одно количество закусок не могло бы сделать всё менее странным. Честно, раздражительный Рави может быть предпочтительней осторожного парня, который, очевидно, не мог дождаться прибытия в Сиэтл, чтобы от него избавиться. И Тристан тот, кто всегда отчаянно нуждался в уединении, не имел никакого права обижаться на него. Если они прибудут в Сиэтл во второй половине дня, он сможет провести весь вечер у себя в номере, выясняя, как лучше разобраться в ситуации с Рави к завтрашней установке презентации.

Спустя несколько часов, Тристан по-настоящему возненавидел I-5. Тогда, в Санта-Монике, когда он предупреждал о ремонтных работах и задержках, то не до конца осознавал, что для большей части их поездки, дорога была единственным шоссе между штатами и, что когда оно будет забито, они сильно облажаются. Но сейчас, на третий день их путешествия, мужчина был не понаслышке знаком с приводящей в бешенство способностью шоссе прибавлять дополнительные часы на то, что должно быть простым участком дороги.

— Я думаю, твои родители правильно поступают, что передвигаются только на самолёте, — сказал Рави на седьмой час поездки, когда они, наконец-то, приблизились к окраинам муниципальных районов Сиэтла. И, конечно же, прибыли именно во время вечернего часа пик.

— Ты ещё не проверял свою рабочую почту? — спросил Тристан. Он был за рулём на протяжении большей части отрезка Портленд-Олимпиа, но при Сиэтлском трафике был только рад вернуть управление Рави.

— Э-м... — Рави нервно рассмеялся.

— Я приму это как «нет». В любом случае, Катя сказала, что она с Марком чувствует себя лучше. Они прилетят к выходным и, скорее всего, отвезут обратно выставку, получат дорожное приключение, которое запланировали, а ты и я сможем полететь домой в воскресенье вечером, в понедельник утром (прим.пер.: отсылка к фильму «В субботу вечером, в воскресенье утром» (англ. «Saturday Night and Sunday Morning»)).

— Хвала небесам.

— Эй. Тебе не обязательно так жаждать избавиться от меня, — в голосе Тристана звучало превосходство, от которого он немедленно хотел бы избавиться.

— Я не... Я просто... чёрт, это сложно.

— Да. И мне жаль. Не стоило стучать в тот вечер, — Тристан ждал целый день, чтобы произнести эти слова.

— Не вини себя. Я тоже там был. И всё не обязательно должно быть странно.

— Да, — резко произнёс Тристан. — Возможно, мы можем быть... друзьями? — он не был уверен, почему помешан на идее повесить на их отношения ярлык. И у Рави было больше друзей, чем на его стильно уложенной голове. Ему не нужен Тристан или его заскоки.

— Друзьями было бы здорово, — Рави постукивал пальцами по рулю. — Чёрт бы побрал эти пробки.

Фактически получив отставку, Тристан откинулся обратно на спинку сидения. Он не заговаривал снова, пока не включил GPS, чтобы направить их на шоссе к отелю конференц-центра.

— Будет сложно припарковать эту хрень, — Рави постепенно становился более раздражительным, и Тристан не был уверен, из-за недостатка пищи или из-за того, что они застряли вместе.

— Лучше ты, чем я, — Тристан не хотел выяснять как припарковаться у конференц-центра. — Рекс звонил ранее и поменял бронь с Кати на моё имя, так что с регистрацией не должно возникнуть никаких проблем.

Ха. Пресловутые «последние слова». После того как они встретились у администратора, выяснилось, что парковка — это последнее, о чём им стоило волноваться. Отель, прилегающий к конференц-центру, был роскошной башней, отделанный тёмным деревом и зеркальными поверхностями на фоне приглушённых тонов лобби.

— Как ты там сказал: «никаких проблем»? — прошипел Рави, пока администратор шерстила в компьютере. Она был такой же отполированной как и сам отель, её чёрные как смоль волосы были завязаны в хвост, и ногти со светло-розовым маникюром буквально летали по клавиатуре.

— Должно быть, какая-то ошибка, — прошипел Тристан в ответ.

— Никакой ошибки, — администратор положила распечатку на мраморную стойку. — Видите? Один номер на 7 ночей под счётом вашей компании.

— Но нам нужны две комнаты, — голос Тристана был в таком же отчаянии, как и он сам.

— Блин, чувак, Катя и Марк женаты, конечно, им был нужен только один номер, — Рави потёр виски. — Держу пари, Рекс не исправил это.

— Или не смог. Мы уже некоторое время полностью забронированы на всю неделю. Из-за конференции тут всё забито. Вы можете позвонить в другие места, возможно, сможете найти что-нибудь подальше? — предложила администратор.

— Чёрт, — Рави взъерошил свои волосы, — у меня нет на это сил.

Администратор потыкала несколько кнопок.

— Я могу предоставить вам комнату с двумя кроватями, если хотите поделиться номером...

Хочу. Какое хитрое и коварное слово. Конечно, Тристан хотел. А кто бы не хотел делить номер с Рави? Но чтобы быть лицом к лицу со всем этим очарованием и весельем на протяжении ещё одного отрезка дня... Что ж, такое искушение он не мог себе позволить.

— Да, мы сможем поделиться, — произнёс Рави медленно.

Что? Что? Тристан безмолвно кивнул, прежде чем понял, что делает.

— Превосходно, — сказала администратор, и когда был решён вопрос о картах от номера и лифте для их багажа, пока они шли в свой номер, он полностью осознал, что один из них должен был найти другой отель, неважно насколько далёкий.

Пульс Рави напевал джалу на флейте, которую обожал его отец (прим.пер.: термин в индийской музыке).

— Окей. Бросай свои вещи, и пойдём, найдем еды, — сказал Рави, пока Тристан открывал дверь в их номер. Их номер. О чём он, чёрт побери, думал?

«Ты не думал». Мужчина знал, что будет правильно, если один из них найдёт другой отель, но облажался. Он был голодный, уставший и просто хотел поужинать.

И Тристана.

Ох, чёрт. Нет никаких шансов, что они проведут воскресенье без того, чтобы кто-нибудь не трахнулся, либо буквально, либо фигурально, либо и то и другое, но, возможно, если он не будет задерживаться, не будет смотреть на большую, тёплую кровать, то сможет предотвратить неизбежное.

— Вместе? — Тристан положил свои вещи в шкаф, пока Рави бросил свои на кровать. — Я подумал, что ты захочешь немного времени... — он сделал неопределённый жест. — Сходить в бар, возможно?

— И что? Снять кого-нибудь? — Рави фыркнул. Порозовевшие щёки Тристана были ответом на его вопрос.

— Я этого не говорил, — Тристан вынул папку с надписью «Где можно поесть. Варианты» из сумки для ноутбука. — Но если тебе нужно немного... уединения, я пойму.

— Это был твой очень вежливый способ сказать, что если мне нужно потрахаться на этой неделе, то стоит совершить круиз по гей-барам в одиночку. Напомнить тебе, что мы делим комнату, и ты явно не из тех, кто согласится на тройничок?

— Да? — Тристан выглядел слегка расстроенным, пока перетасовывал бумаги. — Как ты узнал?

— Трис. У тебя в руках электронные таблицы с вариантами того, где в Сиэтле можно поесть. Ты убираешь всю свою одежду, прежде чем заснуть. Нет никаких шансов, что ты из тех парней, кто предпочитает дикий-и-сумасшедший случайный секс. Прости.

— Я не плох в постели, — в голосе Тристана было слишком много боли, для попытки Рави пошутить. Чёрт. «Вот почему мы не можем разговаривать».

— Я не говорил этого. Я уверен, что ты хорош, — неосознанно он подошёл ближе к Тристану, достаточно близко, чтобы положить руку ему на плечо. «Тревога! Тревога! Отойди!»

— Всё нормально, мне жаль, что в тот вечер я ужасно целовался или типа того, — Тристан посмотрел на свою обувь.

— Ты не был ужасен, — голос Рави стал более низким и успокаивающим, он сражался в заведомо проигрышном бою со своим самоконтролем, пока воспоминания о прошлом вечере штурмовали его мозг. Еда, принятие пищи и даже опрометчивый разговор потускнели на фоне воспоминаний о том, каков Тристан на вкус, какие тихие звуки тот издавал. — Даже не рядом с этим.

— Правда? — пока Тристан смотрел на него, надежда сверкала в его глазах, практически добивая Рави.

— Правда, — самоконтроль проиграл битву, поскольку он потянул Тристана к себе. Вообще, если быть честным, его самоконтроль покинул здание, когда администратор предложила поделить комнату. Затем они снова поцеловались. Рави не был уверен в том, кто сделал первый шаг, а только в том, что они набросились друг на друга. Он толкнул Тристана к стене, рядом с туалетом, целуя парня так, будто знал все его секреты. И эта странная осведомлённость направляла Рави, говорила ему, как Тристану нравится.

Не то, что бы ему нужно было много интуиции. Трис издавал поощряющие звуки, чем больше Рави захватывал контроль. Он потерял чувство времени — моменты измерялись вздохами и стонами. Их языки сплелись, всё тело Рави содрогалось от попытки быть ближе к Тристану. Его бёдра раскачивались, руки цеплялись за него, и если бы он мог заползти в парня, чтобы быть повсюду, то воспользовался бы этой возможностью.

— Мы должны... ах... — Тристан задыхался, пока Рави прокладывал путь к его уху. — Ужин...

— Позже, — всё, что заботило Рави, происходило в данный момент. Сожаления, логика и неловкий ужин будут позже. Этот момент был для открытия того, какова на вкус кожа Тристана; дрожи, пока жёсткая щетина шлифовала его язык, притягивания бёдер мужчины в плотную к своим.

Их твёрдые члены тёрлись друг об друга сквозь джинсы, этого было недостаточно и не могло быть достаточно. Рави просунул руку между ними, расстегнул ширинку и дрожащей рукой стащил свои штаны.

— Да. Кожа, — Тристан, следуя его примеру, стащил с себя штаны до бёдер, прежде чем встретить Рави жарким поцелуем в тот момент, когда их члены впервые столкнулись. Стержень Тристана был толстый и горячий, со скользкой головкой, и они всё ещё недостаточно соприкасались. Рави работал рукой, сжимая в кулаке член Тристана, который так правильно ощущался в его руке, как любимый карандаш, словно он уже знал контуры и как нужно его держать. Несмотря на всё, мужчина так тщательно прошёлся пальцами по всей длине, как будто мог слепить его позже, проводя долгие моменты, изучая каждую венку, каждый секрет, каждый чувствительный участок.

— Чёрт. Я... близко, — Тристан тяжело дышал напротив Рави.

Рави жадно поглотил его стон, трахая его своим языком так, как бы хотел трахнуть его самого. Так, словно заявлял свои права на него. Но всё позже. Прямо сейчас он нуждался в том, чтобы довести Триса до разрядки, больше чем нуждался в дыхании. Рави передвинулся так, что смог взять в руку оба их члена.

— Да, — Тристан тоже положил свою руку, присоединяясь к Рави, формируя узкий проход для их членов. Рави трахал его сквозь их кулаки, его головка тёрлась о головку Тристана, заставляя того стонать, ощущать насколько это потрясающе и делиться этим ощущением. Они целовались и толкались, толкались и целовались, пока их стоны не превратились в концерт. Тристан высоко застонал, и это было единственное, что понадобилось для того, чтобы довести Рави до оргазма. Трис кончил сразу после него, практически одновременно. Волна за волной накатывали сквозь Рави, и он мог поклясться, что та же дрожь проходила сквозь партнёра, будто в этот момент они разделяли странную виртуально-реальную взаимосвязь.

Рави рассмеялся, потому что ему было необходимо избавиться от давления в груди, потому что одновременный оргазм был одной из самых клёвых вещей и потому, что они были наполовину раздеты, покрыты спермой и по-королевски облажались. И он бы незамедлительно это повторил.

Скоро им придётся поговорить, поужинать, поговорить, решить что, к чёртовой матери, произошло, поговорить и да, эту часть, с разговорами Рави ненавидел. Он хотел остаться здесь ещё немного, вжиматься в Тристана, тяжело дышать напротив его шеи, запомнить то, как тот ощущается, пахнет, дышит.

Ему нужно решить, как выйти из этой ситуации, но всё, о чём мужчина мог думать — только то, насколько сильно он хотел снова повторить, только в этот раз на кровати и полностью без одежды.

«Нет». Он с неохотой отошёл.

— Так... душ, потом еда? — сказал Рави, не смотря на Тристана, не желая показывать, насколько сильно он хотел держать его всю ночь. Вместо этого, мужчина снял свою липкую одежду.

— Хорошая идея, — произнёс Тристан медленно. Рави мог поклясться, что слышал, как крутятся винтики в мозгу парня; барабаны, отбивающие «нам надо поговорить» всё громче и громче. Так что он сделал единственное, что пришло на ум — схватил Тристана и потащил в душ вместе с собой.

Пицца — это просто. Тристан любит пиццу, Рави любит пиццу, и в Сиэтле полно мест, где можно заказать хорошую вегетарианскую пиццу. По сравнению, скажем, с принятием душа с коллегой, которого вы должны бы недолюбливать, пицца была до смешного проста.

Принимать душ вместе было... странно. Странно — это единственное подходящее слово. Порно и поп-культура утверждают, что он должен иметь разного вида фантазии о сексе в душе и должен бы попробовать их все вместе с Рави, но Трис узнал от Патрика, что сама идея секса в душе намного лучше реальности. Один человек, а обычно это он, в конце концов, начинал дрожать, так как вода становиться холодной раньше, чем они переходят к действительно стоящим вещам. Рави был более чутким, поворачивая Тристана так, чтобы на него тоже лилась горячая вода, но это было всё ещё не особенно эротичным. Единственное, на чём Тристан мог сфокусироваться — это только на «срань Господня, мы только что разделили оргазм», волшебно терзающем сочетании, циркулирующем сквозь него.

Было легче сосредоточиться на папке с вариантами еды и заказать пиццу в ту же секунду, как они вышли из душа. Очевидно, Рави перешагнул порог своей стеснительности перед ним, и расхаживал по гостиной в одном полотенце, в то время как Тристан натягивал боксеры и пижамные штаны. Рави позволил ему самому забрать пиццу у доставщика, что было замечательно, потому что Трис был тем, у кого была папка с чеками. И его никто не сможет застукать в одном полотенце, даже если он и останется вне поля зрения как Рави. Конечно, если бы у него было такое тело, как у парня, он, вероятно, тоже бы не волновался о том, что его могут увидеть. Ему нравилось то, как выглядел Рави, с его мокрыми после душа волосами, зачёсанными назад, открывающими угловатые черты лица, и действительно нравилось то, что Рави был без футболки. У него на груди практически не было волос, но вдоль живота шла пушистая дорожка, ведущая точно вниз. Этот контраст заводил Тристана.

Всё в Рави возбуждало Триса. Длинные босые стопы. Ноги, покрытые тёмными волосками, и, определённо, его бёдра и икры бегуна. То, как его не сильно перекачанные, но с изгибами плечи, перетекали в мускулистые руки. Низкие стоны, которые он издавал, когда был близок к разрядке...

«Окей, прекрати немедленно, потому что возбуждаться, пока ешь пиццу с оливками и зелёным перцем, просто стыдно». Они сидели рядом на ближайшей к двери кровати, с пиццей между ними, вдвоём пытаясь и провалив попытку изобразить, что всё было нормально. Рави включил телевизор, по нему шло реалити-шоу, где разукрашенные девицы боролись за приз. Возможно, за парня или за модельный контракт. У него не было свободных ресурсов мозга, чтобы выяснять.

Единственное, что он выяснил, так это то, что тишина нервирует Рави, вот почему тот всегда включал музыку в грузовике, и почему у него всегда включён телевизор, хотя даже не смотрел на него. Это, и то, что он заполнял напряжённость между ними разговорами о пицце и начинках, говорил слишком быстро и с вынужденным обаянием. Тристан хотел бы знать, что сказать, чтобы всё между ними снова стало просто.

Но Трис не знал, поэтому выкинул коробку от пиццы, стряхнул крошки с кровати и пытался найти смысл в передаче.

— Они борются за работу или за мужчину? — спросил он, отодвигаясь на другую сторону кровати, на безопасное расстояние, для того, чтобы Рави принял более комфортную для него позу.

— Работу, — сказал Рави, откинувшись на подушки.

— Тогда почему они так сильно флиртуют с тем мужиком? — спросил Тристан, когда одна из девушек на экране подсела на стол к какому-то старикану и начала хлопать ресницами.

— Потому что они, вероятней всего, думают, что переспав с ним, гарантируют себе победу.

— Но они никогда не должны спать со своим боссом. Это очень плохо... — Тристан заткнулся, когда осознал, что только что сказал. — Не то, чтобы... ох, чёрт, я затыкаюсь.

Рави засмеялся и вытянул ногу, что бы пнуть Тристана в голень.

— Чувак, я понял. Да, я спал с коллегами и раньше, что всегда было ужасно. И очевидно ничему меня не научило.

Тристан подавил боль и ревность, которые угрожали разорвать его сердце.

— Было ужасно?

— Догадайся. Очень тяжело жонглировать работой и тем, что происходит после неё. Знаю, ты считаешь, что мне плевать на профессионализм...

— Я никогда этого не говорил.

— Тебе и не надо было, — Рави пожал плечами, в его глазах скрывалась боль, которую Трис никогда раньше не замечал. — Но меня волнует моя работа, я потерял проект, который обожал из-за слухов, которые ходили по офису. Вот, что ужасно.

— Ты не любишь быть объектом для сплетен? Но ты всегда любил говорить с людьми на работе.

— Вот именно — говорить. И, конечно же, я сплетничаю. О других людях, — Рави рассмеялся над собой, его руки двигались беспокойно, словно он осознавал, что у него были серьёзные двойные стандарты. — Но я усвоил урок, что переспать с кем-то не стоит того, чтобы быть объектом слухов, потому что когда что-то пойдёт не так, а что-то обязательно пойдёт не так, все будут наблюдать за этим, чтобы увидеть, кто из вас первым уволится, и это именно вид ядовитых слухов, который я стараюсь избегать.

— Как, например, ставить на то, натурал кто-то или нет? — Тристан снова и снова скручивал край одеяла.

— Эй. Мне искренне жаль за тот случай. И для протокола: я знал о споре, но никогда в нём не участвовал. Это не в моём стиле, — Рави снова толкнул его ногой. — И да, это то, о чём я говорил, вид слухов, из-за которого становиться тяжело продолжать где-либо работать, потому что тебе дико не комфортно. И я не хочу этого для тебя. Ни для кого из нас.

— Что ж, со мной тебе не нужно беспокоиться об этом. Я не из тех, кто будет стучаться к тебе на рабочее место, чтобы позвать быстренько перепихнуться в копировальной.

— Чёрт.

— Эй, я серьёзно. Не будет никаких офисных последствий от этого... неважно. Я не могу позволить себе подобные слухи ровно так же, как и ты, и в моём случае, всё ухудшается из-за моей семьи.

— Твои родители буду злиться из-за того, что ты переспал с коллегой? —Рави моргнул. — Почему это волнует или должно их волновать?

— Всё сложно, — Трис плюхнулся рядом с Рави. — Помнишь, я говорил тебе, что именно произошло, и признался, что гей, когда был в колледже, и у них случился припадок. Абсолютная истерика. Но я не говорил почему. И это не то, о чем бы я хотел, чтобы знал весь офис.

— Я никому не скажу, — произнёс Рави наконец-то серьёзно.

— Моя мать судья и ведёт довольно активную политическую деятельность, — что многое разъясняет. Его мать была в Федеральном апелляционном суде девятого округа. Вот почему они переехали в Пасадену, когда её назначили окружным судьёй. И говорить, что она была «довольно активным» политическим деятелем, всё равно, как сказать, что солнце «слегка жёлтое».

— Твоя мать судья? Это довольно круто.

— Ага. Я был довольно поздним сюрпризом для них. Ей было сорок два, у неё уже был Дерек и высокая должность прокурора. Её назначили на первое судейство, когда мне было два года. Мой отец тоже юрист, частная практика в сфере управления имуществом.

— Но что общего между тем, что она судья и тем, что ты гей?

— Много чего, — Тристан бросил взгляд в сторону, Рави смотрел на него, не отрываясь. — Видишь ли, она известна своими консервативными взглядами, — и парень снова дал довольно обтекаемое объяснение того, насколько, до смешного, консервативное мнение у неё было о вещах, таких как: однополые браки, дискриминация в области занятости, религиозные льготы и права штата.

—Оу. И ребёнок-гей не вписался бы в имидж? — глаза Рави светились добротой и пониманием.

— Именно. После того как Патрик и я расстались, мои родители и я достигли, своего рода, перемирия, они будут продолжать платить за колледж, если я буду... осторожен.

— Но если ты не скрытый... Я имею в виду, они же не хотели, чтобы ты отрёкся от того, кто ты есть, так ведь?

— О, я уверен, они бы стали настаивать на этом, — Тристан застонал, потому что на самом деле вся эта ситуация была полной неразберихой. Каждый раз, когда он думал, что смог избавиться от их влияния — сначала выпуск, потом устройство на работу — накатывала новая волна вины перед Дереком, вызванная грустью и разочарованием его матери.

Но теперь всё стало только хуже, потому что его мать покидает пост судьи, и многие люди обхаживают её, потому что она кандидат в губернаторы. Его родители ясно дали понять, что он должен не высовываться, пока мать баллотируется. Но он действительно не хотел говорить Рави обо всех этих губернаторских штучках. Чёрт, ему не нравится даже думать о том, что мать запустила кампанию по всему штату.

— И нет, они понимают, что слишком много людей знают, что я гей, чтобы попытаться всё скрыть. Но они не хотят, чтобы я афишировал это. Думаю, они надеются, что если я буду сидеть тихо, то тогда не будет лишних слухов, за которые можно зацепиться.

— Это хреново. Но я полностью всё понимаю, — Рави наклонился и потёр плечо Тристана. — Поверь, моя семья закатила бы вечеринку, если бы я отказался от своей ориентации и сказал, что всё это было большой ошибкой, — он фыркнул. — Не то, чтобы это когда-либо произошло.

— В любом случае, я понимаю желание избегать слухов, — слова вылетели у Триса изо рта, словно он мог сбежать от этой странной близости, которую чувствовал к Рави. Волны сочувствия исходили от парня, одновременно согревая и ужасая Тристана. Его руки по-дурацки тряслись, как происходило всякий раз, когда он нервничал. Трис не хотел, чтобы ему так сильно нравилось делиться всем этим с Рави. — Тебе не нужно беспокоиться о том, что я буду распускать сплетни по офису. Чёрт, я просто надеюсь, что если ничего не скажу, то факт, что на работе все знают о моей ориентации, не будет большой проблемой.

— Так... эм... к чему же мы пришли? — Рави уронил руку и задал трудный вопрос, которого Тристан старался избегать.

Тристан перекатился в сторону Рави и оказался слишком близко к его лицу. Ему пришлось силой заставить свои глаза перестать зацикливаться на его губах.

— Слушай, я не настолько наивен, как тебе кажется. И не какой-то мальчишка с горящими влюбленностью к тебе глазами, — врун. Руки Тристана начали трястись, но он продолжил, как ни в чём не бывало. — И мы сейчас не в офисе.

— Типа как то, что происходит в Сиэтле, остается в Сиэтле? — произнёс медленно Рави.

— Именно. Мы просто два парня, которые немного одиноки и очень озабочены, поэтому мы просто немного выпустили пар. И тебе не нужно беспокоиться о том, что будет в Санта-Монике. Я не собираюсь преследовать тебя как какой-то щенок. — «Даже если бы я и хотел этого». Тристан надеялся, что звучал более уверенно, чем себя ощущал. Он был уверен, что его мозг прибегнет к любой логике, лишь бы поцеловать Рави снова. Но не шутил об одиночестве и озабоченности, прошло чертовски много времени с тех пор, как кто-нибудь держал его, как Рави. Целовал его так, будто для него это имело значение, улыбался ему так, будто ему действительно не всё равно.

У него было несколько анонимных контактов после Патрика, но все они были настолько неудовлетворительны, что он просто удалил приложение из телефона и попытался принять одиночество. Рави заставил его почувствовать себя менее одиноким и незаметным, и чёрт бы его побрал, если он не хотел бы добавки, прежде чем снова перейти в режим хорошего сына.

Рави изучал Тристана, пытаясь увидеть, насколько тот серьёзен. Было довольно забавно, что парень, который заранее планировал походы в уборную, предлагает краткосрочный случайный секс. Трис обкурился, если думал, что Рави сможет забыть о том, что произошло в ту же секунду как они вернуться в Калифорнию, но он приводил довольно неплохие доводы. Это, и то, что лицо Тристана было в сантиметре он него - всё, о чём он мог думать, так только о том, как восхитительно было его целовать.

Повторить их предыдущие оргазмы звучало потрясающе, но прежде нужно кое-что выяснить.

— Абсолютно никаких обнимашек перед кем-либо из «Космического жителя», когда они приедут. Даже ни намёка. Это то, что произошло на моей предыдущей работе. Эмилио и я старались держать всё в тайне, но не смогли держать руки при себе, и слухи начали разлетаться.

Живот Рави сжимался от этих воспоминаний. Это была работа его мечты, первая работа в игровой индустрии, несколько лет всё было прекрасно. Но как на работе во времена колледжа, всё вышло из-под контроля, когда он связался с коллегой, что не остановило его от преследования Эмилио. Вплоть до того, что Рави отстранили от проекта и послали заниматься рутинной работой, потому что его боссу не нужна «драма» в команде. Сейчас он получил второй шанс в этой индустрии, шанс заниматься тем, что ему по душе, и не хотел всё потерять.

— Я выгляжу как человек, который сгорает от желания позажиматься на публике? — Тристан издал неловкий кашель смешок, вот он, придурковатый Рави, которого ему так не хватало.

— Нет. Ты слишком занят раздачей программок и продумыванием плана действий.

— И то, что я целиком и полностью ужасен в проявлении чувств, как на публике, так и вне её.

— Что ты имеешь в виду? Ты всё ещё зациклен на том, что плохо целуешься? Я думал, тот факт, что мы почти моментально кончили, должен был быть достаточным доказательством.

Тристан снова издал кашель смешок.

— Видишь, вот почему нам нужно это сделать. Поверь мне, ты не захочешь продолжить всё в Санта-Монике. Я плох в постели, и тебя от этого заворотит.

Рави моргнул.

— Кто это тебе сказал? Потому что у меня нет никаких жалоб на то, что было раньше.

— Мой бывший говорил, что я недостаточно хорошо... работаю ртом. И слишком долго не заканчиваю... ну, когда приходит моя очередь.

— Твой бывший - это тот же парень, который оставил тебя самому разбираться с родителями, да? Как насчёт того, чтобы не верить ему на слово?

Рави не нравилось, насколько оберегающим он становился, когда дело касалось проблем Тристана с самооценкой. Как с кофе, едой и вождением, у него было сумасшедшее желание поддержать его, увидеть, как он светиться изнутри уверенностью.

— Он не единственный с кем я спал, были и другие парни, и они тоже не были в диком восторге.

—Случайные перепихи обычно отстой, только если тебе очень повезёт. Они хороши для оргазма, но ты не можешь судить по ним о большем, — у Рави было ощущение, что у него их было гораздо больше, но он не стал заострять на этом внимание. Среди них даже было несколько впечатляющих, но рассказом об этом делу явно не поможешь.

— Возможно, — Тристан не выглядел убеждённым.

Рави нравилось считать себя хорошим другом и слушателем, но всё же он был более хорош в действиях, нежели в словах. И действия — это именно то, что поможет стереть выражение «грустной панды» с лица Тристана.

— Возможно, всё, что тебе нужно — это практика.

— Практика? — Тристан покраснел, но не выглядел не заинтересованным.

— Да. Хочешь урок?

— Возможно, — парень облизал свои губы.

— Тогда приступим к практике.

Рави позволил своему полотенцу упасть.

— Ты хочешь, чтобы я практиковался на тебе? — в голове Тристана был сумбур из-за обнажённого тела Рави. Тот же не выглядел взволнованным из-за того, что выставлял себя на показ. Его член был не полностью возбуждённым, но всё равно был чертовски впечатляющим, и Тристан мечтал увидеть, как он будет меняться и увеличиваться. Но только, если Рави не бросал ему подачку.

— Секс из жалости?

Рави фыркнул.

— Едва ли. По-моему, я совсем не устал, и ты говорил, что согласен повторять до тех пор, пока не поползут слухи. И в отличие от тех, с кем ты занимался этим раньше, я не стесняюсь предлагать подсказки.

— Так ты будешь говорить мне, что я делаю не правильно? — Тристан пытался уложить в своей голове идею секс уроков с Рави. Его член дёрнулся и напрягся от этих мыслей. «Обучи меня. Обучи меня прямо сейчас».

— Нет, я скажу тебе, что ты делаешь правильно, — Рави сжал в руке свой член, медленно поглаживая. Тристан завороженно смотрел, как тот твердеет и увеличивается, коричнево-розоватого оттенка, покрытый толстыми венами. Он был не обрезан, и крайняя плоть, скользящая по его головке, заставила рот Тристана наполниться слюнями.

Трис неуверенно протянул руку, погладил твёрдый живот Рави, остановившись перед его небольшим участком волос.

— Ты можешь трогать меня, где захочешь, — поощрил Рави. — Я скажу, если мне что-то не понравиться, обещаю.

—Окей, — Тристан облизал свои губы, пока Рави продолжал гладить себя. Своими пальцами он недолго поглаживал тщательно подстриженную дорожку из волос, прежде чем опуститься ниже и приласкать свои шары. Тристану всегда нравилось подогревать себя игрой с собственными яйцами или сосками, и он решил, что не мешало бы попробовать начать с них, возможно, это сработает в его пользу.

Он использовал свою свободную руку, чтобы ласкать грудь Рави, приближаясь к его соскам. Рави издал радостный звук, в отличие от Патрика, который всегда отталкивал Тристана, когда тот пытался поиграть с его сосками, говоря, что он не девушка. Соски Рави были плоскими и тёмными окружностями на его загорелой коже, с небольшими волосками вокруг них и... дырками от проколов?

— У тебя пирсинг?

— Ага, мне просто лень вставлять в них украшения.

— Горячо, — рассеяно произнёс Тристан, экспериментируя с небольшими щелчками и щипками; так же он делал и себе, когда дрочил.

— Чёрт. Продолжай в том же духе, и я завтра вставлю новые кольца, если это тебя заводит.

— Ты сделаешь это для меня?

Рави рассмеялся.

— Нет. Я сделаю это для себя. Не стесняйся пригласить свой рот на эту вечеринку.

—Окей, — Тристан знал, что покраснел, когда наклонился вперёд. Он облизал один сосок, а затем, поощрённый шипением Рави, пососал другой.

— Да, так отлично. Зубами тоже будет круто, — стоны Рави ударили точно в член Тристана, заставив его кончик потечь.

Тристан легонько прикусил соски, и всё тело Рави буквально изогнулось.

— Чёрт, да.

Трис поиграл с ними, немного полизывал, посасывал и покусывал, пока они не превратились в твёрдые пики. Рави запустил руку в его волосы, слегка поглаживая, прежде чем слегка надавить. Тристан понял намёк. Он облизал дорожку волос, которая сводила его с ума. Рави убрал руку со своего члена, чтобы Тристан смог приблизиться к небольшому участку волос.

Серьёзно нервничая, Тристан остановился прямо перед твёрдым членом Рави, который вздымался и был слегка изогнут вправо.

— Это часть, в которой я всегда ложаю, — пробормотал он.

— Зубы хороши на моих сосках, но не здесь. Просто следи за зубами и не пытайся заглотить слишком много, чтобы не подавиться, — Рави взял свой член в руку и слегка поводил его кончиком по губам Тристана. То, как он вытащил язык, желая почувствовать солоноватый вкус, было так эротично.

— Ох. Чёрт, у тебя талантливый язык. Лижи, сколько хочешь.

Тристан и раньше слышал совет «без зубов и заглатывания», но похвала придала ему уверенности. Каждый развратный шёпот разгонял его пульс, превращая нервы во что-то натянутое и возбуждённое. И то, как Рави держал свой член, до минимума снижало риск подавиться, и он мог экспериментировать с полизыванием и посасыванием, пока не нашёл комфортный ритм. Рави поглаживал себя, пока голова Триса повторяла движения его руки, опускаясь всё ниже и ниже. Ему становилось всё более комфортно.

— Попробуй сосать сильнее и глотать, тогда ты сможешь взять меня глубже,— предложение Рави, произнесённое хриплым голосом, отозвалось где-то глубоко в штанах.

Тристан пробовал всё и раньше, но почему-то знание того, что это именно то, чего хочет Рави, создавало между прошлым и нынешним опытом большую разницу. Рави просил, он выполнял. Было настолько просто, что даже часть его мозга, которая всегда волновалась за каждую чертову деталь, постепенно успокоилась и позволила инстинктам взять верх.

Буквально выдаивая ствол Рави своим языком, Трис удовлетворённо мурлыкал, вызывая серию низких стонов у партнёра.

— Просто охрененно. Посмотри, насколько глубоко ты взял. Ты потрясающий, — Рави прорычал похвалу, его рука поглаживала волосы Тристана.

О, да. Лёжа рядом с Рави, он непроизвольно начал вдавливаться бёдрами в матрас.

— Близко. Так чертовски близко, — Рави зажмурился, откинул голову назад, обнажив длинную линию шеи. Его рука опустилась и сжала основание члена, очевидно, собираясь довести дело до конца самостоятельно.

Смутно осознавая, что разговора об этом у них не было, Тристан откинулся назад, чтобы понаблюдать, устроив голову на его бедре.

— Потрогай... соски, — выдохнул приказ Рави, и он обожал эти командные нотки в его голосе. Трис сразу же исполнил просьбу, надавливая и пощипывая соски Рави.

— Да. Вот так.

Рави дёрнул бёдрами, и всё его тело изогнулось, пока он кончал длинными рывками себе на грудь и живот. И, чёрт побери, Тристан тоже близился к разрядке, вталкиваясь бёдрами в кровать, пока, наконец, не кончил с заглушенным стоном.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — Рави вздрогнул и потянул Тристана к себе. — Ты только что кончил, не прикасаясь к себе?

— Э-м, да, — Тристан отвёл взгляд.

— Охренительно, приятель. Ты всегда так заканчиваешь?

— Иногда. Обычно это происходит при участии полотенца или рубашки, — он неловко рассмеялся. — Я знаю, что странно.

— Не странно, а горячо как ад. Вызывает желание трахнуть тебя и посмотреть, сможешь ли ты так же закончить.

—Мм. Возможно, — секс в такой позиции был одним из его любимых, но он не был снизу со времён Патрика. Трис не был уверен, что когда-либо снова хотел почувствовать себя настолько уязвимым и открытым. — Я не уверен...

— Всё в порядке. Мы не обязаны так делать, — Рави сжал его плечо. — И ты не должен больше говорить, что плох в оральном сексе, хорошо?

— Извини, что я не... ну, ты знаешь... не проглотил.

— Я понял, что ты не захочешь, — Рави рассмеялся. — В отличие от того, что ты думаешь обо мне, я не эгоист. Не собираюсь давить на тебя и требовать больше, чем ты хочешь дать. Всё и без того было восхитительно.

— Не то, чтобы я раньше не делал так, но... для меня это серьезно. И э-м... мы не обсуждали... — Тристан не знал, как начать разговор. — Ты... э-м... много занимаешься волонтёрством...

Рави засмеялся.

—Трис. Ты пытаешься узнать, болен ли я СПИДом?

— Да.

— Нет. Я регулярно проверяюсь, и если бы был, то сказал бы тебе об этом, прежде чем заняться чем-либо. А что касается моего волонтёрства, я потерял дядю из-за СПИДа.

— Правда? — Тристан пытался не выглядеть шокировано, но очевидно у него не получалось.

— Моя семья никогда не говорила об этом. Отец и остальные называли это раком, но когда я был подростком, до меня дошло. Я спросил об этом маму, у нас был серьёзный спор. В тот раз я впервые признался, что гей.

— Очень храбро с твоей стороны.

— Скорее глупо. Не рекомендую признаваться, когда ты зол.

— Поверь мне, тщательно подготовленная речь и памятка не облегчают признание.

— Памятка? — Рави беззлобно рассмеялся. — Почему я не удивлён? И да, негативные люди всегда будут реагировать негативно, независимо от всего. Но всё же, если повернуть время вспять, я бы подождал с признанием до отъезда в колледж, потому что оно сделало несчастной мою жизнь дома в течение последних нескольких лет в старшей школе.

— Мне жаль, — Тристан коснулся его руки. Сочувствие казалось незначительным, но это всё, что у него было. — Ты сделал так и для своего дяди. Всё, что случилось — отстой, но всё-таки здорово, что ты помогаешь людям в его честь.

— В его честь... — Рави наклонил голову в сторону Тристана. — Я никогда не думал об этом в таком ключе, но думаю, ты прав, я делаю в память о нём. Обеспечиваю другим возможности, которых не было у него.

— Я хотел бы... — Тристан умолк.

— Да? — подтолкнул его Рави.

— Я хотел бы сделать что-то подобное в память о Дереке, — слова буквально вылетели у Тристана изо рта. Он никогда не произносил это желание вслух. — Что угодно, чтобы ощутить связь.

— Я понимаю, о чём ты, — глаза Рави были бесконечно понимающими.

— Мои родители ежегодно жертвуют в фонд «Матери против пьяного вождения», но это как-то... обезличено. Я думал о том, чтобы набить тату в память о нём, но это была глупая идея...

— Вовсе не глупо. Тебе стоит так сделать. И существуют благотворительные организации, которые просвещают детей в старшей школе, так ты сможешь ощутить свою причастность.

— Возможно. Но я не командный игрок. И не люблю быть в центре внимания.

— Попробуй, — Рави рассмеялся. — И таким организациям всегда нужны люди «за кулисами». Для того, кто не любит находиться перед толпой, ты здорово раздаёшь указания.

— Это другое.

— Возможно, тебе просто нужно продумать то, что ты хотел бы сказать. Словно план, который надо выполнить.

Сердце Тристана трепетало. Это было так, словно Рави мог видеть его прошлое, его детство, когда Дерек умер; каким он был в старшей школе и колледже, как проводил свои вечера дома за приставкой, пока другие ходили по клубам. И вместо того, чтобы осознать, какой он лузер, Рави увидел то, что его... восхитило. И времяпрепровождение с Рави опьяняло даже больше, чем секс с ним.

— Нам следует сдвинуть кровати, чтобы поспать, — просто сказал Рави. — И, возможно, снова принять душ.

— Ты обидишься, если я...

— Хочешь принять душ в одиночку? — Рави подтолкнул его в плечо. — Иди. Наслаждайся. Может, ты хотел бы и отдельную кровать? Эта довольно неплохая.

— Нет. Спать вместе будет... здорово, — Тристан знал, что опять покраснел. И хотя прошло много времени с тех пор, как он спал рядом с кем-либо, и мечтал о личном пространстве, молодой человек не собирался отказывать себе в удовольствии просыпаться рядом с Рави, пусть и временно.

Третий приём душа менее чем за двадцать четыре часа был перебором даже для Рави, но ему нужны мокрые волосы, чтобы он смог эффектно их уложить. Да и проснулся он с абсолютным хаосом на голове. Нет никаких шансов, что мужчина пойдёт выставлять их презентацию выглядя так, словно спутался с уничтожителем бумаг. Не то, чтобы Тристана волновала его причёска, когда они впервые проснулись и дрочили друг другу.

Было... мило. И жарко. Но такая сладость застала Рави врасплох. Поцелуи с Тристаном во время их поглаживаний неожиданно вызвали настолько мощные эмоции, что он, взяв свои средства для волос, буквально убежал в душ. Ему было необходимо почувствовать себя менее обнажённым перед парнем. В конце концов, мужчина надел персиковую рубашку поверх футболки и чёрные джинсы, не смотря на то, что понимал, что как только они начнут расставлять презентацию, он её снимет.

Рави проделывал свою каждодневную процедуру с муссом, гелем, круглой щёткой и феном с ионизацией, но постепенно осознал, что Тристан не сводит с него глаз. Тот сидел на краю кровати, обложившись списками настроек для их презентации, но его взгляд был прикован к нему.

— Ты делаешь так каждое утро? — спросил Тристан, когда Рави выключил фен. Пока тот был в душе, свои собственные волосы он гладко зачесал. Рави был готов поспорить, что смог сделать себе идеальный пробор, даже не смотря в зеркало.

— Ага.

— Довольно много хлопот.

— Ты гладишь каждое утро, опрятный мальчик? — слегка подразнил его Рави. Тристан был одет в свою обычную версию униформы: отглаженные брюки и голубое поло.

— Да, только я делаю это с вечера.

— Довольно много хлопот, — удивился Рави. — Когда мне нужно, я отправляю вещи в химчистку, но в остальном предпочитаю, чтобы всё было просто.

Тристан фыркнул.

— Простота не для тебя. Без обид.

— Всё в порядке, — сказал Рави, хотя, по правде, его это немного задело. Всё это было чересчур домашним для него. Утренний секс. Обслуживание номеров, доставившее овсянку для него и яйца для Тристана, общий кофейник. Собираться вместе. Всё слишком напоминало отношения, от которых они оба решили держаться подальше. Кроме того, Рави не ощущал себя готовым к отношениям с кем-либо.

Но, не смотря на всё это, воспоминания о прошлой ночи продолжали туманить его сознание, напрочь отметая всякую логику. Рот Тристана, горячий и жаждущий. Глаза, полные надежды и веры в чудеса. То, как его руки тряслись, когда ласкали Рави. Как он буквально вколачивался в матрас... не важно, что у него было три оргазма за последние сутки. Он был готов повторить всё незамедлительно, что по-настоящему напугало Рави. Ему слишком всё нравилось, слишком нравился Тристан.

— Готов к установке? Мне не терпится увидеть конференц-зал, — Тристан буквально подпрыгивал на месте, выглядя, как помешанный на играх ребёнок.

— Ты действительно любитель видеоигр, не так ли? — Рави засмеялся, некоторое раздражение рассеялось, потому что Тристан был таким милашкой, когда взволнован из-за работы.

— Ну, ещё бы. Мы увидим изнутри одну из крупнейших игровых конференций в этом году. Разве тебе не любопытно увидеть другие презентации и послушать анонсы?

— Хочешь знать секрет? — Рави наклонился. Тристан пах мылом, его классическим лосьоном после бриться, немного сексом, и Рави почти потерял нить разговора. — Я играю, в основном, со своими друзьями. Если это сетевая вечеринка, или мои парни хотят вместе поиграть в «Left 4 Dead» или типа того, я всегда за, но не особо слежу за новостями игровой индустрии, кроме тех, где я участвовал как дизайнер.

Тристан состроил гримасу.

— Я никогда не играл вместе с друзьями. Никогда не устраивал сетевую вечеринку или нечто подобное. Но может быть...

— Может быть? — подтолкнул его Рави.

— Может быть, мы могли бы поиграть во что-нибудь вместе, после установки презентации. У нас обоих есть ноутбуки, так ведь?

— Да, — Рави с облегчением рассмеялся, потому что это была гениальная идея. Взрывать всё подряд вместе - это именно то, что им нужно, чтобы вернуться во френдзону, подальше от этого пансионата для псевдопар.

Настроение Рави продолжало ухудшаться, в то время как Тристан не прекращал источать энтузиазм на протяжении всей разгрузки грузовика. Рави постоянно следил за ним взглядом, потому что парень вертел головой по сторонам как ненормальный, пытаясь разглядеть, как же будут выглядеть другие презентации.

— Чувак, если не будешь внимательней, то поранишься, — предупредил Рави. Его ноги уже болели, а ведь сейчас только полдень. Это была долгая прогулка из гаража к служебному входу и, наконец, до конференц-зала, где другие компании готовились к завтрашнему открытию. По сравнению с остальными, их задача была довольно проста. Одна из других презентаций была симулятором полёта, представлявшим собой точную копию кабины пилота, другая была симулятором гонок, состоявшим из двух настоящих Европейских гоночных машин. Презентация какой-то детской игры была выполнена в виде джунглей со свисающими лианами, искусственными деревьями и канатными мостами, соединяющими разные уровни. Над ней работала тьма народу.

Когда в офисе в Санта-Монике у них проходили селекторные совещания, и они получали подарки от оголтелых фанатов, было довольно легко почувствовать себя так, словно «Космический Житель» был самым крупным игровым событием в мире. Однако эта конференция была суровым напоминанием, что игровая индустрия огромна и в ней большое количество игр, которые борются за внимание фанатов. Презентация, над которой они работали много месяцев в Калифорнии, теперь не выглядела такой уж суперсовременной, что вгоняло его в депрессию

— Нам нужно прерваться и поесть? — спросил Тристан. В его глазах читался скрытый подтекст: — «Потому что сейчас ты ведешь себя как настоящий козел».

— Не.

— Это один из твоих заскоков темпераментного художника? — произнёс Тристан спокойным тоном. — Я то просто восхищался другими талантливыми презентациями, но а у тебя, возможно, возникла... профессиональная ревность?

— Чёрт. А ты хорош, — Рави не пытался отрицать этого. Тристан, в любом случае, видел его насквозь, даже те вещи, которые Рави обычно тщательно скрывал.

— Эй, я лишь делал организационную стратегию. Ты нарисовал всю концепцию. Но тебе нужно успокоиться. Наша презентация зажжёт.

— Я надеюсь, — произнёс Рави, в то время как они свернули за угол и подошли к ряду презентаций уже занявших свои места. Их место было прямо посередине, что стало новым поводом для жалоб. — Это не то место, что мы просили. Наш стенд сюда не впишется.

— Отлично впишется, — голос Тристана был низким и успокаивающим. Он вытащил руку, словно собирался коснуться руки Рави, но затем одумался. Сегодня утром ни один из них не упоминал об их «факультативных занятиях», и это очень нравилось Рави. — Просто сейчас он в разобранном виде. Скоро мы всё соединим.

— Всё равно. Разве у нас не должно быть больше места?

Тристан посмотрел вниз.

— Должно. У меня есть документальное подтверждение...

— Тогда как насчёт того, чтобы поговорить с кем-нибудь о замене места?

— Я не знаю, стоит ли из-за этого поднимать шум...

— Конечно, стоит.

Рави толкнул одну из металлических опор, обозначавших границы для установки стенда. Опора, громко скрипнула, и драпировка позади стенда оторвалась.

— Поберегись! — крикнул Тристан, но было слишком поздно. Верхняя часть сорвалась с крепления и качнулась в сторону Рави.

Удар. Перед его глазами словно вспыхнул маленький фейерверк, потому что опора ударила мужчину прямо в висок.

— Ох, твою мать.

Рави осел на пол с глухим стуком, драпировка оказалась у него на коленях.

— У тебя кровь, — Тристан встал на колени рядом с ним. Рави смутно осознавал, что по всему периметру их стенда они окружены людьми.

— Вам помочь?

— Вам что-нибудь нужно?

Рави не пытался посмотреть, кто это произнёс, и лишь смутно уловил ответ Тристана. «Трис. Это всё, что мне нужно. Только Тристан».

Тристан понизил голос и наклонился к не пострадавшей стороне Рави.

— Сейчас я собираюсь дотронуться до тебя, ты можешь злиться на это потом, хорошо? — произнёс он, помогая Рави лечь.

— Хорошо. Только не падай в обморок, — Рави попытался пошутить, несмотря на свою раскалывающуюся голову, потому что Тристан выглядел бледнее, чем он. Его рука коснулась линии роста волос и стала липкой от крови. Мужчину затошнило, и внезапно боль обрушилась на голову и плечо, было так чертовски больно, что Тристан мог трогать его где угодно, если это сможет унять боль.

— С тобой всё будет хорошо, — Тристан дотронулся до не поврежденного плеча. Рави не понравилось, насколько он наслаждался этим прикосновением, и особенно не понравилась крупная блондинка, протиснувшаяся сквозь толпу. У неё была рация, и по её хмурому взгляду Рави мог сказать, что ему не понравиться то, что она скажет.

— Скорая уже в пути, — заявила она. — Все вернитесь к своим стендам, скорой будет нужно свободное пространство.

— Нет необходимости, — Рави попытался снизить её беспокойство, но вместо этого лишь сильнее задрожал.

— Конечно же, есть необходимость, — произнёс Тристан твердо. — И не беспокойся о стенде, я обо всем позабочусь.

В этом Рави не сомневался.

Тристан надеялся, что говорил увереннее, чем себя ощущал. У Рави был жуткий порез прямо за ухом, кровь стекала вниз по его шее. Блондинка, которая работала на конференц-центр, принесла с собой аптечку и дала ему ватный тампон, чтобы он прижимал его к ране, пока она говорила по рации.

Бедный Рави. Он был всё утро в плохом настроении, а теперь ещё и это. Ему необходимо наложить швы и повезёт, если у парня не будет сотрясения. Тристан сжимал его здоровое плечо свободной рукой. Правило Рави насчёт прикосновений может подождать до тех пор, пока он не будет уверен, что с ним всё в порядке.

— Мне действительно не нужна скорая, — Рави попытался сесть, но Тристан толкнул его обратно.

— Это самый быстрый способ, чтобы тебя осмотрели и наложили швы, — у женщины был спокойный тон, словно она каждый день наблюдает такие травмы. — Доверься мне. Или так или пойдёшь сам. Но это гораздо быстрее и ты не зальёшь кровью все такси.

— Хорошо. Но я вернусь так скоро, как смогу.

— И не думай. Даже если у тебя нет сотрясения, ты всё равно пойдешь в номер и приляжешь отдохнуть, — у Тристана не очень хорошо получалось командовать, но он произнёс это максимально твёрдым тоном.

— Слушай своего парня, дорогой, — сказала женщина Рави. — Он прав. Тебе нужно отдохнуть. У меня есть волонтеры, они помогут ему здесь, если нужно.

— Мы не пара, — произнёс Тристан быстро и убрал руку с плеча Рави, не смотря на то, что ему необходим был этот контакт, чтобы успокоить себя, так же как и Рави. — Мы просто вместе работаем.

Слова казались настолько недостаточными, чтобы описать всё то, через что они прошли за эти несколько дней. «Не будь сентиментальным». Они были просто коллегами, с гипотетической дружбой, которые прошлой ночью перешли некоторые границы. И это всё, кем они когда-либо будут.

Глаза Рави встретились с глазами Тристана, и тот почти незаметно кивнул. И даже если какая-то маленькая частичка внутри Триса умерла, он как можно скорее отбросил её в сторону, сосредотачиваясь на прибывших медиках, которые пытались разобраться с отказом Рави от носилок.

— Сиди тихо и, возможно, им не придётся обрить тебя налысо, — сказал Тристан.

Рави засмеялся, и это был лучший звук на свете, который означал, что с ним всё будет хорошо. И в данный момент всё, что было нужно.

После того, как Рави ушёл с медиками и с более чем небольшим кусочком сердца Тристана, ему пришлось столкнуться с реальностью того, что Рави был прав о расположении стенда, все его части сюда не войдут. До того как коллега поранился, Тристан намеревался попросить его использовать свои шарм и обаяние и пойти поговорить с кем-нибудь, чтобы им дали обещанное место.

Сейчас Рави вне игры и если кому-то придётся идти толкать сладкие речи, так это Тристану. У него было целых два с половиной десятилетия речей о том, что не стоит поднимать шум, быть тихим и, помимо всего прочего, не создавать проблем для других. Дерек поднимал шум. Дерек создавал проблемы. Его родители ясно дали понять, что это не те качества, которыми стоит обладать. Так что Тристан застрял с дерьмовым расписанием занятий в тесных общажных комнатах и с родительскими указами, которые предпочитал игнорировать.

Но все его желание смириться с тем, что есть, боролось с нуждой поступить правильно, ради своего работодателя. Но отнюдь не лицо Роберта Кристофера всплыло в мозгу Тристана. Конечно, впечатлить большого босса было бы здорово, но он мог думать лишь о Рави. То, как мужчина будет гордиться им. То, как он разобрался с этой ситуацией. То, как Рави будет смеяться, когда Тристан расскажет ему эту историю позже. Только мысли о коллеге заставили его пойти искать персонал конференции.

Он сможет сделать это для Рави.

У Рави не было сотрясения, но ему пришлось лишиться небольшого участка волос вокруг ушей, для того чтобы врач мог наложить ему швы. Доктор без конца повторял, как ему повезло, но Рави не был уверен, что то, что он стал жертвой любителя стрижки, можно назвать удачей. Его плечо и ключица также не были сломаны, но был отвратительный разноцветный синяк. Они отпустили его лишь к концу дня, с кучей обезболивающих и со строгими указаниями насчёт того, как ухаживать за швом и как не стоит мыть голову в течение нескольких дней.

Было глупо, впадать в депрессию, но именно это он и сделал. В течение дня мужчина получил кучу сообщений от Тристана, которого интересовало в порядке ли Рави. И это было... мило. И да, довольно сильно поддерживало настроение Рави.

«Я наконец-то свободен», — написал Рави. — «Подойду к стенду, когда такси высадит меня».

«Нет, не подойдёшь. Ты пойдёшь ОТДЫХАТЬ», — Тристан ответил почти мгновенно. Парень был весьма загадочным по поводу того, как идёт установка стенда, но голова Рави и, правда, пульсировала. К тому времени как такси подъехало к отелю, он уже был измотан, так что, выполняя рекомендации Тристана, отправился прямиком в номер, предварительно сообщив об этом в смс.

«Ты такой подкаблучник», — прошептало ему подсознание.

«Я бы сделал тоже самое ради любого друга», — попытался убедить себя Рави. Но затем вспомнил, насколько хорошо ощущались руки Тристана, которые держали его, пока ему было больно, и он знал, что целиком и полностью облажался.

Рави разбудило жужжание собственного телефона. Чёрт. Время ужина уже прошло, а Тристан всё ещё не вернулся. Он ответил на звонок, готовясь услышать о какой-нибудь катастрофе со стендом, но услышал единственное, что было хуже, сходящего с ума, Тристана - свою мать.

— Равикар! Наконец-то. Почему ты не отвечаешь на звонки своей семьи?

— Я был занят работой, — Рави осторожно сел. Он не собирался говорить матери о травме. Если она узнает, что он был ранен, то прилетит ближайшим рейсом, чтобы нянчиться с ним. — Я в командировке в Сиэтле.

— Ох. Поглядите-ка, какой важный стал со своей новой работой, — одобрение в её голосе смягчило его раздражение.

— Как у тебя дела, Ма? — спросил он, потирая болевшую шею.

— Авани сегодня приедет на примерку платья. Завтра мы пойдём в город, но сегодня вечером занимаемся карточками с ответами на приглашения и планировкой рассадки гостей. Почему у нас нет твоей карточки? — английский матери, когда она злилась, приобретал сильный акцент.

Рави сделал глубокий вдох. Настало время всё прояснить.

— Потому что я не приду. Я занят по работе.

— Даже не думай. Ты так много работаешь, что пропустишь свадьбу своей младшей сестрёнки?

— Я заглажу свою вину перед ней...

— Нет никакого «заглажу вину». Есть только ты, её бхай*, который должен выполнять возложенные на него обязанности (прим.пер.: бхай — брат, в переводе с хинди).

— Бхай Харэш может всё сделать, — Рави ненавидел перекладывать роль старшего брата на своего кузена, но ради своего душевного равновесия лучше поступить так, чем находиться там.

— Не оскорбляй нас этим. И у меня на примете есть несколько милых девушек. Хорошие семьи, некоторые из них наши старые друзья. Ты придёшь.

И вот она, причина, по которой он абсолютно точно не явиться.

— Ма. Меня не интересуют девушки. И тебе это прекрасно известно. Я гей.

Она издала звук отвращения.

— Не будь смешным. Мой сын не может быть... этим. Тебе просто нужно встретить правильную девушку. Дади и я всё обсудили. И составили список. В этот раз ты прислушаешься к нам и будешь очень счастлив (прим.пер.: дади — бабушка, в переводе с хинди).

Едва ли. Рави не мог представить ничего более жалкого, чем отношения с несчастной девушкой, которую выбрали его мать и бабушка. Хотя ладно, мог, например, то, что его мать продолжала утверждать, что её сын не гей, даже спустя десять лет с того момента как он впервые признался. У него были друзья среди Дези, и даже среди Гуджарати (прим.пер.: население штатов Индии Гуджарат и Дези), чьи родители смирились с их ориентацией. Была даже подруга транссексуал, которая нашла полное принятие в своей семье. Родители подруги были на её свадьбе с белой женой, но Рави застрял с консервативными мамой и бабушкой, которые посетят не традиционную свадьбу не раньше, чем начнут есть мясо.

С другой стороны, он знал людей, которые были полностью оторваны от своих семей. Что, бесспорно, отстой, но нахождение в странном состоянии неопределенности, при котором его мать продолжала настаивать на полном отказе от своей ориентации, очень изматывало.

— Ма. Я не приду и на этом точка.

Она издала кудахтающий звук.

— Мы поговорим об этом после того, как ты вернёшься из командировки. И можем достигнуть консенсуса позже. Ты же не хочешь разочаровывать Авани, Равикар? Я знаю.

Нет, конечно, он не хотел подвести Авани, поэтому избегал её. Мужчина знал, что та будет очень расстроена. Она была его первым другом, единственным кормильцем в семье, и девушка не заслуживала этого. Но Рави не смог придумать, как сделать всё менее унизительным и мучительным для себя самого.

Рави удалось закончить разговор с матерью как раз в тот момент, когда дверь в номер распахнулась. Было по-настоящему нелепо то, как быстро с него слетел депрессивный настрой, лишь при малейшем взгляде на Тристана, и как сильно он хотел его обнять. И именно поэтому мужчина остался сидеть на месте, пытаясь придать своему лицу нейтральное выражение.

Тристан, однако, не испытывал подобных терзаний. Он быстро подошёл к тому месту, где сидел Рави, и присел перед ним.

— Насколько всё плохо? — его пальцы невыносимо нежно касались челюсти Рави. — Я думал о тебе весь день.

— Я в порядке, — Рави не оставалось ничего другого, кроме как расслабиться. — Несколько швов и жуткий синяк.

— Я так рад, что с тобой всё хорошо, — Тристан поднялся, чтобы сесть рядом с Рави, даря ему самые нежные объятья на свете. И о, чёрт, Рави едва сдержался, чтобы не потерять контроль в ту же секунду. Он нуждался в Тристане слишком чертовски сильно.

Тристану необходимо было прикоснуться к Рави. Словно не было никакого вежливого способа постоять в сторонке и узнать, хотел ли тот вообще, чтобы он был в комнате. Нет, ему нужно ощутить, что с ним всё в порядке. Тем не менее, немного больно от того, что Рави буквально замер в его объятьях.

— Что случилось? Тебе нужны ещё обезболивающие? — спросил Тристан и нахмурился, когда его озарило, что возможно проблема в нём. — Или это из-за объятий? Я просто подумал раз мы тут одни...

— Всё в порядке, — Рави дотянулся рукой до своих волос и тут же отпустил её. — Наедине можно. Это просто...

— Да? — подтолкнул Тристан, как его всегда подталкивал Рави.

— У меня был дерьмовый день, — Рави повернулся спиной к Тристану. — Дерьмовый стенд. Дерьмовая рана. Дерьмовый звонок из дома.

Тристан начал поглаживать спину Рави, хотя не был уверен, что хорош в массаже.

— Кстати, насчёт дерьмового стенда... — он задержал дыхание. — Координатор конференции теперь, вроде как, ненавидит нас.

— Ну, это очевидно, ведь они запихнули нас туда, где нас никто не увидит, — Рави слабо улыбнулся. — И, кстати, продолжай. Ощущается потрясающе.

— Нет, я имею в виду, что поднял бучу и нам дали другое место.

— Да? Чувак, не может быть, — Рави расплылся в широкой улыбке.

— Я продолжал требовать, чтобы меня соединили с начальством повыше, швырнул перед ними письмо, показал, что мы зарезервировали и... — Тристан заткнулся, опасаясь, что говорил по-настоящему глупо.

Но Рави развернулся и подарил ему ухмылку.

— Отличный способ показать, что ты крут, Трис. Я знал, что все эти организационные штучки спасут нас.

Похвала Рави была воистину одним из самых потрясающих чувств в мире — он не просто оценил то, что Тристан сделал, а, казалось, считал само собой разумеющимся способность коллеги решить проблему. Такого рода вера в него не была тем, с чем он часто сталкивался по жизни.

— Я создал так много хлопот для организаторов. Мне не по себе от этого...

— Не переживай. Ты создал все хлопоты лишь для того, чтобы получить то, что нам нужно. Как ты всё перетащил на новое место?

— Реджина, ну та блондинка, что вызвала скорую, нашла для меня помощников. Поэтому я вернулся так поздно. Это был огромный труд. Но оно того стоило. Не могу дождаться, чтобы ты всё увидел, — Тристан знал, что улыбался как идиот, но это всё, что он мог сделать, чтобы не дать себе потащить раненого парня вниз, в конференц-зал, чтобы украдкой взглянуть на стенд.

— Да? Не терпится посмотреть, — Рави снова заулыбался, и Тристан ощутил, как тепло промчалось по его усталым мышцам. — После такого отвратительного дня это именно то, что мне нужно было услышать.

— Расскажи мне больше о своём дне. Что там с телефонным звонком?

— О, чувак. Ты не хочешь знать о моей семейной драме, поверь, — Рави осторожно прилег, потянув Тристана за собой. Тот, в свою очередь, лёг так, чтобы оказаться рядом с не травмированной стороной Рави.

— Конечно, хочу. Мы же друзья, так ведь? — напомнил он Рави. Друзья — не совсем корректное определение, у них был физический контакт и они перестали активно недолюбливать друг друга, но никакое другое слово не подходило, чтобы хоть как-то описать нестабильное... что бы то ни было между ними. — И вчера я буквально вывалил на тебя всё о своей семье.

— Моя сестра выходит замуж, и это будет гигантская традиционная хинди свадьба, и все достают меня по поводу участия в ней.

— Но ты не хочешь идти? — догадался Тристан.

— Всё не так просто, — Рави простонал. — Хочу ли я пойти ради Авани? Безусловно. Но мои мама и бабушка отказываются принимать тот факт, что я гей, и уже замышляют представить меня какой-то девушке, так что я не уверен, что смогу справиться с их неделей отрицания.

— Это жестоко, — Тристан коснулся руки Рави. — Я знаю, что это не совсем то же самое, но мой отец находиться в примерно таком же отрицании. Он не воспринимал Патрика как моего парня, и оба моих родителя вытаскивали карту: «мы знаем одну милую девушку, почему бы тебе с ней не познакомиться?». И поверь мне, бесконечно повторяемое: «не светись», тоже достаёт.

— Как ты справляешься? — Рави повернулся к Тристану. — Серьёзно. Ты уже давно не ребёнок, но всё ещё близок с ними и пытаешься им угодить.

— Я — это всё, что у них есть, — Тристан посмотрел вниз на свои руки. — Всё изменилось, когда Дерек умер. Всё. Я не могу их оставить.

— Но ты так же не можешь прожить свою жизнь, притворяясь тем, кем не являешься, — Рави взял его руку и сжал.

— Я знаю, — сказал Тристан, хотя на самом деле это было не так. Вина и грусть были его спутниками на протяжении многих лет, и он действительно не знал, кем был без них. Мужчина знал лишь то, что неодобрение его родителей режет как разбитое стекло.

— Ну да, мне то легко говорить, у меня есть Лакшми — идеальная сестра, на которую всегда можно положиться. Она отправилась в колледж, который выбрал ей отец. Вышла замуж за парня из Дади, которого выбрала мать, и почти сразу родила близнецов. Но, серьёзно, Трис, стремление осчастливить свою семью губительно.

— Это сложно. А если бы было легко, тебя бы так не скручивало в узлы из-за этой свадьбы.

— И то верно. Почему мы их так сильно любим? — Рави вздохнул, и к нему присоединился Тристан, образуя гигантский вздох. Это был не просто выброс воздуха, с этим выдохом его покинуло чувство, что он чертовски одинок в попытке угодить родителям. Конечно, в чём-то их мнения расходились, но он понимал, и понимание было мощным, почти осязаемым.

— Потому что они всё, что у нас есть. Семью не выбирают.

— Это точно. У меня куча друзей, но никто не выводит меня из себя, как они. Чёрт. Я ненавижу то, что всего один телефонный звонок из дома заставляет меня ощущать себя неразумным ребёнком. И то, что мы здесь по работе, и то, что я накачан обезболивающими. Я даже не могу пойти напиться и проколоть что-нибудь из-за того, что она вывела меня из себя.

— О, — Тристан слегка приподнялся и полез в карман. — У меня для тебя кое-что есть. Технически, до завтра ничего нельзя купить, но палатка с товарами для тату и боди-арта стояла прямо рядом с новым местом, которое нам дали. И я чувствовал себя отвратительно из-за того, что ты пострадал... — он достал небольшой пакетик, в котором лежали два кольца.

— Ты принёс мне кольца для сосков? — губы Рави слегка дёрнулись, так, словно он не знал, улыбнуться ему или нет.

— Э, да. Мне жаль. Это была глупая затея.

Рави взвесил кольца в своей руке.

— На них маленькие космические корабли. Ох, чувак, это так круто. Спасибо.

— Всегда, пожалуйста, — лицо Тристана вспыхнуло.

— Помоги мне снять футболку, не задев швы, и я поставлю их. Думаю, стоит приобрести ещё кольца для других моих проколов.

— У тебя есть еще пирсинг? — почти провизжал Тристан.

— Разве тебе не хочется узнать? — Рави наклонился и поцеловал Тристана. — Ага. Я не шутил о том, что делаю так каждый раз, чтобы насолить матери. Многие из проколов я, так сказать, перерос, но у меня были проколоты бровь, оба уха, одно даже дважды, нос, и я почти проколол язык в прошлом году, когда Авани обручилась, но струсил в последний момент.

— Чёрт, — произнёс Тристан, и в этом слове было столько сожаления, что Рави рассмеялся.

— Понравилась идея, да? Возможно, я передумаю.

— Не знаю, почему считаю тату и пирсинг столь горячими, — размышлял Тристан, пока аккуратно стаскивал футболку с Рави. — Почти столь же горячими, как пёстрая одежда.

— Пёстрая одежда, да? — засмеялся Рави, прежде чем вздрогнул, когда футболка заскользила по последним швам. — Тебе нравятся парни с яркой индивидуальностью. Я думаю, в этом есть смысл. Значит ли это, что я смогу уговорить тебя купить что-нибудь бирюзовое, пока мы здесь?

— Ни за что. Мои родители... мне будет не комфортно. Но мне нравится смотреть, — Тристан заткнулся, когда осознал, что фактически признался, что обожает пялиться на Рави.

— Да? — тот снова его поцеловал, на этот раз медленнее и обстоятельнее. — А я думал, что всё это выводит тебя из себя.

— Нет, — произнёс Тристан напротив его губ, и что-то словно пробежало между ними. Момент ощущался пугающе важным, заряженным возможностью чего-то большего, и он хотел бы запечатлеть его в своей памяти. Возможно, это всего лишь значило, что между ними образовалась прочная дружеская связь, но он хотел запомнить поцелуй и каково это, так легко делиться даже самыми глупыми мыслями.

Рави отстранился и потряс кольцами в пакетике.

— Ты мне нравишься. Действительно нравишься, но я собираюсь надеть их, если ты не против. Это довольно деликатное дело.

Тристана ничуть не пугало зрелище того, как Рави будет надевать кольца. Чёрт, только этого достаточно, чтобы сделать его абсолютно твёрдым, и когда Рави вставил оба кольца, он застонал.

— Тебе нравится? — Рави приподнял брови.

— Да, — вместо того, чтобы как обычно ждать первого шага от Рави, Тристан прижал его к себе, целуя, словно пытаясь уцепиться за него. Его руки заскользили по бокам Рави, желая ощутить кольца под своими пальцами. Рави откинулся назад, позволив Тристану изучать себя.

— О да, — Рави толкнул его на кровать, нависая над ним.

— Твои раны...

— С членом у меня всё в порядке, — Рави подарил ему порочную ухмылку, и Тристан пропал. Он уже ощущал раньше: звук собственного падения в пропасть, потому что абсолютно и полностью был без ума от этого мужчины.

Рави посмотрел на Тристана. Тот был полностью одет, но казался ему обнажённым, словно открытая книга, позволяя прочесть свои эмоции. То, как он смог отпустить себя и полностью отдать контроль, сделало Рави болезненно твёрдым. И после всех разговоров, в которых открывался больше, чем на самом деле хотел, он нуждался в том, чтобы иметь дело с чем-то знакомым и понятным, оказаться в ситуации, в которой точно знал, что надо делать, а не барахтаться в «мутных водах», где всё было новым и необычным.

У него было такое чувство, словно он мог говорить с Тристаном часами, без устали делясь своими мыслями, но не был уверен, что оно ему нравилось. Когда Рави зависал с друзьями, то обычно выступал в роли слушателя или старался вести нейтральные диалоги. Все эти «давай делиться самым сокровенным», слегка нервировали.

Но секс? Секс - это именно то, что нужно им обоим.

— На тебе слишком много одежды, — сказал он, стягивая футболу с Тристана.

— Меня беспокоят твои швы...

— Меня беспокоят твои штаны, — Рави расстегнул его ширинку в подтверждение своих слов. — Просто не трогай мою голову и всё будет в порядке.

— Может, тебе следует лечь на спину. Я могу отсосать тебе... — Тристан избавился от остатков одежды, пока Рави снимал свои собственные штаны.

— Может, тебе следует перестать думать, — Рави толкнул его обратно. Как бы не был хорош рот Тристана, он нуждался в том, чтобы контролировать всё самому. И судя по тому, каким твёрдым под ним был Тристан, парень нуждался в том же.

Их члены соприкоснулись, когда Рави наклонился, захватывая губы Тристана, и начал активно двигать бёдрами. «О, да. Это именно то, что нужно».

Тристан откинул голову, позволяя партнёру целовать и лизать его. Рави был предельно осторожен, чтобы не оставлять следов, но всё же ему удалось насладиться звуками удовольствия, исходящими от Тристана.

— Мне нравиться так делать, — Рави задыхался, — тереться друг об друга. Ты сможешь так закончить?

— Да, — Тристан прижал его вплотную к себе, и они оказались лицом к лицу. — Сильнее.

— Да? Любишь немного грубости? — Рави всё полностью устраивало, он ускорил движения бёдрами, превращая их почти в отчаянные.

Всякий раз, когда они соприкасались, Тристан издавал небольшие стоны, описывающие силу его потребности. Рави уважал его границы, но, чёрт побери, как же он хотел его трахнуть, чтобы услышать, какие звуки тот будет издавать, когда Рави будет вколачиваться в него.

Но затем Тристан дёрнулся под ним, и их члены под идеальным углом, словно сложились вместе. «Этого достаточно. Это прекрасно».

— Поцелуй меня, — с мольбой в голосе произнёс Тристан, его рука беспокойно металась по спине Рави.

— Да, — голова Рави пульсировала, плечо горело, но, целуя этого мужчину, не существовало никакого другого места, в котором он предпочёл бы находиться, нежели чем здесь.

Их языки сплелись, и Тристан прикусил нижнюю губу Рави. Этот поцелуй, из аккомпанемента для ритма тел, превратился в собственную мелодию — целая вселенная звуков, ощущений, эмоций кружила между ними.

Одной рукой Тристан проскользнул между ними и легонько дёрнул кольцо в соске Рави.

— Чёрт. Сделай. Это. Снова, — Рави задыхался напротив его рта. Он был близко, слишком близко и должен притормозить, продлить, но был бессилен против вожделения, охватившего его.

— Мм, — Тристан издал высокий, протяжный стон, который Рави воспринял как сигнал того, что тот тоже близко.

— Да, детка. Давай. Скажи мне, что тебе нужно.

— Это. Только это, — Тристан извивался под ним. — Только ты.

Ох, это опьяняющее чувство, что Тристану его было мало и в то же время, он был всем, в чём тот нуждался. Когда Трис потянул за сосок, Рави кончил, совершая бёдрами волнообразные толчки, пока ощущения захлестывали его. Он почувствовал, что Тристан тоже пришел к финишу, всё тело парня напряглось, он выдохнул имя Рави как молитву, словно оправдал все его ожидания.

Удовольствие Тристана заставило всё тело Рави буквально пульсировать.

— Чёрт, — он скатился с Триса и рухнул рядом с ним. — И ты ещё говоришь, что плох в постели?

— Это было... беспрецедентно, — Тристан сел, взял свою футболку, чтобы вытереть живот. — И пожалуй, кто в этом действительно хорош, так это ты.

— Как бы тебе не хотелось считать меня неким секс богом, я должен сказать тебе, что не с каждым всё получается настолько хорошо, — мысль о том, что между ними происходило нечто особенное и не похожее ни на один из его предыдущих опытов, была отрезвляющей, и когда всё закончиться, Рави останется лишь тосковать по всему. Чёрт бы побрал Тристана за то, что он так высоко поднял планку его требований к сексу.

— Да? — Тристан усмехнулся. — Что ж, возможно, мы пробуждаем лучшие качества друг в друге.

Мысль нравилась Рави ещё меньше, но была правдой, которую нельзя отрицать. Тристан вызывал в нём желание лучше стараться, быть лучшим любовником, лучшим человеком. «Как же я смогу отпустить тебя?»

— И если я хочу и дальше наблюдать твои положительные стороны, мне следует накормить тебя. И использовать GPS, чтобы найти в городе какую-нибудь аптеку.

— Аптеку?

— Да. Мне надо купить тебе облегающую шапочку для душа. Я же знаю тебя. Ты выспишься и будешь добрее завтра, если сможешь принять душ, даже если тебе придётся быть осторожным со швами.

— Трис... — горло Рави буквально сдавило. Он не знал, как выразить мужчине свою благодарность за то, что тот всегда думал о том, что ему необходимо и делал это так, словно для него всё не составляло никакого труда.

— Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы вместе пойти за едой или останешься здесь? Я с радостью принесу её тебе, — нужно добавить рассеянность в список подкупающих особенностей Тристана. Он действительно не имел ни малейшего понятия о том, какой хаос сеял в жизни Рави.

— Конечно, я могу пойти с тобой, — даже осознавая, насколько временным был этот переполох, Рави всё также отчаянно нуждался в большем. Больше времени вместе. Больше смеха. Больше воспоминаний, которые он потом будет прокручивать у себя в голове. Больше Тристана.

Тристан проснулся в четверг в приподнятом настроении, ощущая себя так, словно наступило утро Рождества. Голова слегка кружилась, как во времена, когда Дерек ещё был жив и, взяв его на руки, спускался вниз, где они вдвоём садились и пялились на ёлку и подарки, пока родители не присоединялись к ним. Он не мог дождаться, когда Рави и другая часть команды увидят стенд. Роберт и остальные обещали прибыть этим утром.

И в тоже время его одолевала другая, противоположная этой эмоция — что-то вроде глубокой меланхолии, и оба этих чувства устроили, буквально, сражение в желудке Тристана, пока он паковал свои игрушки. С прибытием команды лёгкое дружеское отношение между ним и Рави будет утеряно, и они вернуться к неловким взглядам и тщательным попыткам удержать в секрете их постельные дела. «Что происходит в Сиэтле», на деле, оказалось гораздо сложнее.

Этим утром они снова обжимались, и Рави, казалось, разделял его отчаяние и настойчивость, они оба липли друг другу, словно проводили последние минуты вместе. И, даже после этого в душе, когда он помогал Рави помыться, не намочив швы, его рука плавно скользила, постоянно замедляясь, стараясь запомнить каждый изгиб и контур худощавого тела Рави.

Однако сейчас, соблюдая приличную дистанцию, вместе с толпой других участников, они направились в конференц-зал. Конференцию открывали крупные панели и показы (прим.пер.: панель — понятие в сфере различных съездов и конференций, означающее проведение интервью и предпоказов отрывков и демо-версий игр, сериалов и т.д.), сессия «Космического жителя» назначена на завтра и ожидалось, что будет тьма народу. Будут присутствовать Роберт и другие большие боссы, а также топовые программисты, такие как Эдриан и часть команды разработчиков, отвечающая за презентацию. Тристан и Рави занимались, преимущественно, стендом в конференц-зале, и осознание того, что в скором времени люди начнут бродить и всё рассматривать, подарило ему доселе не виданный вид трепета.

— Разве ты не интроверт? Этим утром ты чрезвычайно весёлый, — сказал Рави, пока они показывали свои пропуска, чтобы попасть в огромное помещение, предназначенное для стендов участников. Сегодня, впервые за всё время, они были одеты практически одинаково: чёрные футболки «Космического жителя» и чёрные штаны. Конечно же, в случае Тристана, это были отглаженные брюки, на Рави же были дорогущие облегающие джинсы.

— Я предпочитаю называть себя «закулисный гений», — рассмеялся Тристан. — К тому же, раньше со мной такого не случалось, — волнение, которое буквально клокотало у него в груди, во многом было связано с Рави, нежели с открытием конференции.

— Так круто наблюдать конечный результат, — Рави последовал за ним, когда Тристан направился к их стенду. Он располагался там, где им и обещали, на пересечении двух основных дорожек для посетителей, плавно сливающихся с пейзажем из стендов, экспонатов и торговцев. Наряду со стендами, таких топовых видеоигр как «Космический житель», были установлены палатки, продающие различную геймерскую атрибутику: принты, украшения, шляпы, футболки и игрушки. Также, в задней части, была большая секция, обозначенная как «детский уголок», с интерактивными развлечениями, но всё-таки основное пространство было отдано крупнейшим производителям компьютерных игр и поставщикам оборудования.

Их стенд располагался рядом с «Ожившими Чернилами», тату-компанией, специализирующейся на геймерских арт-дизайнах, а напротив располагался огромный дисплей «Sega».

— Вау. Всё выглядит просто потрясающе, — Рави остановился напротив их стенда. Его широко раскрытые глаза и одобрительная улыбка, заставили Тристана приосаниться. — Время открываться?

— Да, пора. Через 15 минут начнётся прямая трансляция, соцсети просто разорвёт, — они улыбнулись друг другу и обмен улыбками длился чуть дольше, чем положено коллегам.

Они одновременно подошли к чехлам из плотного материала. Тристан убедился, что большая часть стенда была прикрыта, потому что начальство отдало строгий приказ, что грандиозное открытие их инновационных решений для постоянной вселенной «Космического Жителя», будет частью тщательно организованной кампании по запуску нового этапа игры (прим.пер.: постоянная вселенная (PersistentWorld), понятие, используемое в многопользовательских онлайн ролевых играх, означающее, что действие происходит в реальном времени и независимо от того, играет ли кто-то в данный момент).

Быстро расправившись с чехлами, они убрали их под один из столов и отошли, чтобы оценить проделанную работу. Было великолепно — большие лёгкие панели демонстрировали концептуальные рисунки Рави, отображающие новые возможности вселенной с её трехмерными колониями и, словно выпрыгивающими из панелей кораблями. Корабли были...

— Вверх ногами? — Рави нахмурился, указал на дальнюю панель, и, срань Господня, он прав. Панель была установлена вверх тормашками: кабина корабля, вместо того, чтобы указывать вверх, смотрела в пол.

— О, чёрт. Я облажался.

— Не беспокойся об этом, — Рави быстро похлопал его по плечу. — Сейчас мы всё исправим. Полагаю, инструменты лежат в грузовике?

— Да, но у меня с собой есть отвёртка, — Тристан достал мультифункциональный инструмент, который носил на поясе как брелок.

— Люблю твою готовность ко всему, прямо как у бойскаута, — Рави взял у него инструмент.

Тристан отодвинул фиксатор панели, пока Рави отвинчивал его. Они работали быстро, переворачивая её в нужное положение. Мужчины были хорошей командой. И если от Патрика он бы услышал только поток обвинений, то с Рави они совместными усилиями исправляли ошибку.

— Готово, — Рави улыбнулся ему. — Вот теперь-то мы, действительно, можем полюбоваться.

— Выглядит просто потрясающе, — произнёс незнакомый женский голос, заставив их обернуться. Миниатюрная блондинка, с бирюзовыми прядками в волосах, стояла у края их стенда. — Я Хелен Чо, из «Вселенной Геймера», и говорила с... — она бросила взгляд в свой планшет, — Рексом и дала ему понять, что, первым делом, приду сюда.

Вау. Это их звёздный час, крупнейшее игровое издание и одна из самых уважаемых игровых репортёров, известная своей резкой манерой подачи информации в индустрии, в которой итак не очень-то жалуют женщин.

— Рави Тандел, — он протянул свою руку. — А это Тристан Джонс. Мы не из пиар-отдела, но сделаем всё возможное, чтобы ответить на ваши вопросы.

«Боже, благослови Рави и его вездесущее очарование».

— Ну что ж, мы бы хотели узнать о сенсационных изменениях в постоянной вселенной. Как они повлияют на взаимодействие с пользователями?

Рави посмотрел на Тристана.

— Я думаю, у Триса имеется несколько брошюр с описанием новых возможностей. Но если говорить вкратце, то вы сможете создать вселенную, которая будет охватывать либо всех пользователей, либо только вас и ваших друзей. Также у вас появится возможность создания персональной вселенной, где вы сами решаете с кем взаимодействовать, а с кем нет.

— Эти изменения призваны сократить число картелей, образовывающихся с целью притеснения и захвата ряда секторов?

Рави бросил на Тристана беспомощный взгляд, и тот, поняв намёк, достал заготовленные брошюры, а также одну из электронных таблиц, лежащих в его папке по проекту.

— Как вы видите, здесь у меня исследования наиболее распространённых жалоб пользователей и все изменения, которые мы введем на этой неделе, и которые направлены на их удовлетворение.

Наблюдать за тем, как она набирает текст на планшете и осознавать, что это их ответы, которые девушка прямо сейчас выкладывала в «Твиттер», было немного неуютно. Они обязаны сделать всё правильно.

Хелен забрала бумаги и начала задавать уточняющие вопросы, с которыми он и Рави справились лучше, чем Тристан мог предполагать. Вероятно, они были последними людьми, которых «Космический Житель» желал бы видеть в качестве представителей, но они не ударили в грязь лицом.

— Вау. Вы действительно знаете своё дело, — в какой-то момент произнесла Хелен, заставив Тристана ухмыльнуться Рави.

Что ему нравилось больше всего, так это то, что отвечая на вопросы, они обменивались молчаливыми сигналами и, не говоря друг другу ни слова, понимали, когда лучше подключить Рави, с его обаянием, а когда документацию Тристана. Рави заставил её смеяться над наборами ресурсов корабля, в то время как Тристан объяснял их значение.

На лице Хелен возникло задумчивое выражение.

— Вы такая...

«Пожалуйста, ради всего святого, не говори «чудесная пара». Сегодня вечером я, как никогда, нуждаюсь в поцелуях Рави, но если он решит, что мы выглядим как парочка, то до них у нас дело больше никогда не дойдёт».

— ...потрясающая команда, — закончила она, и Тристан не смог сдержать вздоха облегчения.

— Спасибо, — сказал Рави, вопросительно скосив глаза на Тристана. — Мы рады помочь.

— Хелен! Ты пришла! — Роберт и другие члены офиса подошли к стенду. — Что бы ты хотела узнать?

— Вообще-то ничего. — У неё на лице была озорная ухмылка, что говорило о том, что начальство «Космического Жителя» ничуть не пугало девушку. — Ваши ребята провели огромную работу, объясняя мне всё. Теперь я отправляюсь писать статью, так что со всеми вами увидимся на завтрашней панели.

— Только поглядите-ка, — сказал Рекс, когда Хелен ушла. — Вы и в правду справились со всем.

— О, да. Впрочем, это было нетрудно, — Рави равнодушно пожал плечами, но как только начальство обратило свой взор на стенд, послал Тристану тёплый взгляд, наполненный воспоминаниями о последних нескольких днях.

«Действительно, совсем не трудно». Тристан, посмотрел на него в ответ, безмолвно соглашаясь, что все сложности, с которыми они столкнулись, лучше оставить только между ними. И он не мог сказать почему, даже когда всё закончилось, он всё ещё ощущал внутри себя отголоски страха.

Одной из тех вещей, которые Рави любил больше всего на свете, было принятие пищи в большой дружеской компании. Следовательно, он должен был быть в восторге, когда Роберт и остальные члены команды пригласили его и Тристана вместе с ними поужинать в стейк-хаусе, рядом с конференц-центром, но, вместо этого, ощутил лишь странное беспокойство.

— Я больше никогда не буду есть морепродукты, — Рекса передёрнуло, когда они шли в ресторан.

— Я счастлив, что вообще способен что-либо съесть, — добавил Эдриан. Он был в отличном настроении, держа за руку своего бойфренда Ноа, пока они шли вверх по тротуару. Ноа работал у них консультантом по археологии и геологии, так что, технически, никакой нужды в его присутствии на конференции не было, но их отношения сейчас были на стадии «я не смогу без тебя уснуть», так что они приехали сюда вместе. Катя и Марк шли чуть поодаль и тоже держались за руки.

От одного вида этих счастливых парочек у Рави буквально сводило зубы. Он, в свою очередь, подстроил всё так, чтобы Тристан шёл впереди Кати и Марка, подальше от него самого. Ему не хотелось лишний раз подвергать себя соблазну. Рави итак весь день провёл в метаниях между желанием прикоснуться к нему и злостью на самого себя за то, что вообще оказался в подобной ситуации. Особенно когда Катя и Марк, на своём примере, доказали, что можно легко снять номер в гостинице в пяти минутах ходьбы.

«Мне пришлось так сделать». Рави мучило чувство вины, из-за чего он весь день был вспыльчивым и раздражительным.

В ресторане он оказался сидящим рядом с Эдрианом и Ноа, окутанный их аурой семейного счастья, в то время как Тристан сидел напротив, вместе с Робертом и другими членами управления. Рави следовало радоваться за своего друга, у него появился шанс проявить себя перед руководством, пожиная лавры проделанной работы со стендом. И ни в коем случае не стоит позволять себе скучать по нему. Даже самую малость.

— Так откуда швы? — спросил Эдриан. Он сидел как раз с той стороны, где открывался отличный вид на рану, и как бы Рави не пытался прикрыть её волосами, швы всё равно были заметны, особенно если смотреть спереди.

— Атака акулы, — Рави сумел улыбнуться.

— Нет, серьёзно, что всё-таки произошло? Знаешь, все в офисе принимают ставки на то, кто кого убьет первым. Даже не вериться, что у вас всё так гладко сложилось.

И вот поэтому Рави держал подробности путешествия при себе.

— Ага. У нас не возникло проблем. Он довольно неплохой пацан.

Есть. Это прозвучало мило и нейтрально. Дружелюбно и в тоже время без скрытого подтекста. Но, не смотря на это, Эдриан изучал его несколько долгих мгновений, прежде чем, понизив голос, произнёс:

— Знаешь, я всё ещё не позволяю Джозии болтать о том, что произошло в пятницу. Некоторые ребята, вроде Рекса, заметили, что вы ссорились, но насчёт слухов... ему не о чем беспокоиться.

— Спасибо. Я уверен, что он оценит это, — Рави сделал большой глоток воды. Во взгляде Эдриана было что-то ещё, но он предпочёл не углубляться. Эдриан был слишком проницательным, и хоть не стал бы сплетничать, Рави решил обойтись без пристального внимания к своей персоне. Он уткнулся в меню, пытаясь найти хоть что-то, что мог бы съесть.

К тому времени как Рави прикончил салат размером больше его головы, он уже порядком подустал от своих друзей. Эдриан постоянно заканчивал за Ноа предложения. У них обоих были фотографии их собак. Ноа удостоверился, что Эдриан получил безглютеновое меню, а тот, в свою очередь, успокаивал вечно стесняющегося Ноа, периодически слегка прикасаясь к нему.

«Они работают вместе. Каждый день», — коварный голосок в голове продолжал подталкивать Рави к мысли, что всё не обязательно должно полететь к чертям, как произошло с Эмилио. Некоторым парам отлично работается вместе. Но Эдриан и Ноа превосходно, практически нереально, подходили друг другу, и к тому моменту как набралась команда, Эдриан уже работал на «Космического Жителя». Их ситуация была гораздо сложнее, чем просто попытка построить отношения с коллегой, избегая всех подводных камней, которые могли бы омрачить отношения.

Он уже пробовал с Эмилио и с треском провалился. Ноа и Эдриан из тех, кто создаёт пару на всю жизнь, они не устраивали в комнате отдыха соревнований по ору и ни один из них никогда не ставил профессионализм другого под сомнение. Чёрт, да у Рави за всю жизнь ни разу не было отношений, которые бы длились дольше пары месяцев. К тому же они с Тристаном не были парой.

Или были?

Нет. Это невозможно.

На другом конце стола все, кроме Тристана, смеялись над чем-то, что сказал Роберт. Он выглядел слегка потерянным, словно шутка до него не дошла, или, возможно, достиг своего предела социальных навыков и перешёл в режим интроверта.

Недолго думая, Рави достал телефон и так, чтобы Эдриан не заметил, стал набирать сообщение. Хотя тот всё равно был поглощён зачитыванием Ноа отчёта от их собачьей няни.

«Это всё твоя вина», — написал он Тристану.

Через несколько секунд Тристан выудил свой телефон. Он вопросительно посмотрел на Рави, прежде чем отвёл взгляд.

«Что я такого сделал???» — пришло в ответ.

«Я должен отлично проводить время, а вместо этого постоянно думаю о том, когда же мы сможем оказаться в нашем номере, наедине».

Когда Тристан покраснел, Рави понял, что сообщение было получено.

«Да? Я не был уверен, что ты захочешь... ну, ты понимаешь. Я имею в виду теперь, когда все здесь».

Да, у Рави были сомнения, но как только он столкнулся с перспективой делить с Тристаном номер, но не постель, они довольно быстро испарились.

«Мы просто должны быть осторожны, чтобы сохранить всё в тайне», — написал он в ответ. — «Ты первым придумываешь отговорку и уходишь. Я через некоторое время делаю тоже самое».

Рави предложил это главным образом из-за того, что не был уверен, что сможет удержаться и не взять Тристана за руку, чтобы, ухмыляясь, уйти вместе. Он так стремился остаться с ним наедине...

Вот чёрт. Он снова вернулся к вопросу о том, кем же всё-таки для него является Тристан.

«Он тот, от кого ты сможешь уйти», — очевидно, у внутреннего голоса по этому поводу не было никаких сомнений.

— Давай начнём отсюда, — сказал Рави. В одно мгновение у Тристана возник порыв взять его за руку, но он тут же подавил его.

Конференц-центр был переполнен людьми, но Катя и Марк буквально пинками погнали их от стенда, заявив, что те заслужили возможность хорошенько рассмотреть всё вокруг, особенно после того, как три дня впахивали, не покладая рук. Что ж, идея получше изучить конференцию была отличной, особенно с точки зрения маркетинга. Тристану необходимо было сделать пометки о том, как всё обставили другие игровые компании, так что он взял с собой сумку с ноутбуком. Впрочем, вместо того, чтобы отправиться исследовать стенды гигантов игровой индустрии, Рави, казалось, нацелился на то, чтобы Тристан получше ознакомился с палаткой «Оживших Чернил».

— Эй, мы не обязаны держаться вместе, — произнёс Рави мягко.— Но так как... кое-кто в восторге от моего пирсинга, я бы хотел взглянуть на ассортимент колец для брови.

— Замечательная идея, — Тристан надеялся, что не покраснел. Образ Рави с сияющим пирсингом действительно не должен так сильно его возбуждать.

К тому моменту как Рави посмотрел на него, Тристан усиленно изучал каталог геймерских тату.

— Ну что, удалось найти идею для мемориальной татуировки? Приглядись получше, вдруг увидишь что-то, буквально кричащее «Дерек».

— Возможно, — Тристана ощутил ком в горле. В его мире никто не произносил имя Дерека, по крайней мере, с такой лёгкостью. Родители никогда не разговаривали о нём, Мария ударялась в слёзы, но Рави создал такую атмосферу, в которой Тристан мог не только говорить о своём брате, но и делиться своими сумасшедшими идеями, вроде мемориальной тату, и Рави всегда воспринимал его всерьёз.

Тристан продолжал листать страницы, в основном для того, чтобы не пялиться на Рави, пока тот примерялся к различным украшениям.

— Эй, а почему у тебя нет татуировок?

— Даже не знаю, что на это ответить, — рассмеялся Рави. — Полагаю, всё дело в том, что пирсинг - это просто сиюминутное удовольствие. И у меня слегка завышенные требования к различного рода изображениям... Вероятно, мне бы хотелось набить что-то нарисованное мной, но, даже в этом случае, я должен полностью доверять тату-салону, чтобы быть уверенным в результате.

— Перфекционист, — Тристан слегка толкнул его своим плечом.

— Сказал парень, который сегодня утром предложил погладить мои джинсы.

— Тсс, — прошипел Тристан, когда его рука приземлилась на картинку с изображением татуировки в виде Пакмена (прим.пер.: «Pac-Man» — компьютерная игра в жанре аркады, разработанная компанией «Namco» и впервые вышедшая в 1980 году в Японии. До выхода «Pac—Man» большинство американских игр представляли собой космические шутеры, такие как «SpaceInvaders» или «Defender». «Pac-Man» же развил новый жанр игры — погони в лабиринте, не предполагающий насилия, а потому игра позиционировалась как для мальчиков, так и для девочек). В Ньюпорт-Бич, в доме, в котором он вырос, на цокольном этаже была игровая комната, в которой стояли три полноценных игровых автомата. Дерек и его друзья часами там зависали. И Пакмен был самым любимым, единственным, в который маленький надоедливый братишка, мог уговорить его сыграть вместе. После смерти Дерека, в один день, пока Тристан был в школе, автоматы просто исчезли. Позже, Трис открыл для себя ролевые онлайн игры, на которые потратил большую часть своего времени в старшей школе, но никогда не забывал, как звучит смех Дерека, когда тот выигрывал очередной уровень в Пакмене.

— Дерек обожал Пакмена, — признался он Рави. — Но такая татуировка будет чертовски глупой.

— Неправда, она будет просто замечательной, — Рави достал свой скетчбук и ручку из сумки, затем, закусив губу, принялся что-то рисовать. — Видишь?

Он развернул его так, чтобы Тристан увидел нарисованный им дизайн. Рави спрятал имя Дерека между гранулами-энерджайзерами, связывающими Пакмена с довольно грустным призраком. Было так глупо, нелепо и в то же время потрясающе.

— Эй, а это что? — Тристан развернул скетчбук, чтобы получше разглядеть титульный лист. — Это... я?

— Э-м. Да, — Рави, который никогда не краснел, буквально залился краской, что даже его нос и кончики ушей потемнели на фоне и без того загорелой кожи.

— И ты видишь меня... кем-то вроде капитана космического корабля?

— Лейтенантом, — Рави потёр затылок. — Извини. Я просто развлекался.

— Нет, это... — Тристан не мог найти слов, чтобы описать насколько потрясающей и сбивающей с толку была находка. На рисунке мужчина был изображён с типичным подчерком Рави — большая голова, маленькое тело, чёткие линии. И он командовал. В одной сцене буквально построил всех пришельцев, в другой раздавал приказы личному составу. Это был парень... который, ставя перед собой цели, всегда их добивался.

Рави видел его, своего рода, лидером, что шокировало Тристана настолько, насколько он и не мог предполагать.

— Это... круто, — сказал он, не найдя более подходящего слова.

— Кресло свободно, — худощавый парень, который, судя по всему, был за главного, с хипстерской бородой, одетый в майку без рукавов, не скрывающую впечатляющих татуировок, махнул рукой, указывая на пустое кресло рядом со своим оборудованием. — Для посетителей конференции у нас действует специальное предложение.

—Мм, хм, — Тристан издал неопределённый звук, продолжая пялиться на рисунки Рави. «Я хочу быть этим парнем. Быть смелым и решительным».

Татуировщик улыбнулся во все тридцать два зуба, когда понял, что Тристан на крючке.

— Где бы вы хотели это набить?

«Нигде». Язык Тристана отказывался пошевелиться, чтобы озвучить очевидное. Напротив, в глубине души, ему хотелось бы быть тем парнем, который, придя на конференцию с другом — другом! — легко решился бы на тату.

— На спине? — почти пропищал он.

— Не, — тощий хипстер потряс головой. — Первая татуировка, так?

— Да, — Тристан почти физически ощутил горящую на лбу надпись о том, что он не обладал даже теоретическими знаниями о татуировках, не то, чтобы иметь их. Его пульс участился. Он хотел её сделать. Ради себя. Ради Дерека. Ради всех тех раз, когда так и не решился рискнуть.

— Ну, как мне кажется, вам захочется постоянно ею любоваться. И не думаю, что вы горите желанием каждый раз выкручивать себе перед зеркалом шею, чтобы её увидеть. Если планируете набить то, что нарисовал ваш друг, то, думаю, бицепс - это идеальный вариант. Менее болезненно для вас, хороший «холст» для меня и вам не придётся постоянно снимать футболку, чтобы показать её друзьям.

— Думаю, вы правы, — быстро произнёс Тристан. Он ни за что не расстанется с футболкой «Космического Жителя», не раньше, чем они с Рави запрутся в их номере.

— Ты всё-таки собираешься набить её? — спросил Рави удивлённо.

«Он ожидает, что я струшу. И, разумеется, не будет против такого исхода, но я — нет. Хочу хоть раз в жизни побыть другим парнем, тем, кто смело ведёт войска в зияющее ничто».

— Ага.

В воскресенье утром Рави проснулся раньше Тристана. Вместо шедшего, большую часть недели, дождя, светило солнце, его лучи пробивались сквозь занавески, отражаясь в светлых волосах Тристана, делая мужчину похожим на ангела, даже больше, чем обычно. Спящим он выглядел гораздо моложе своих двадцати четырёх, и от этого зрелища Рави с головой накрыло желание его защитить. Дерьмо. Он не хотел сидеть здесь, запоминая очертания спящего любовника, не хотел, как какой-нибудь поэт, восхищаться тем, как поджимаются его розовые губы, когда тот вздыхал во сне и не хотел бороться с желанием вернуться обратно под одеяло, чтобы пообжиматься с Тристаном.

Пообжиматься.

Чёрт. Он, и, правда, размяк. Рави был отличным другом, был хорош в постели, о чём не стеснялся лишний раз упомянуть, но точно не был любителем обнимашек и воскресных валяний на кровати со своим парнем. Но Тристан заставил его желать хоть ненадолго задержаться под одеялом, мечтать о том, чтобы им не пришлось через пару часов улетать. И да, хотеть обниматься тоже.

Демонтажем и доставкой стенда обратно в Санта-Монику, займутся Катя и Марк. Они назвали поездку «веселье».

Веселье. Слова было чертовски недостаточно, чтобы описать прошедшую неделю жизни Рави.

«Ох. Как же, чёрт подери, я смогу отпустить тебя?» Рави посмотрел на Тристана, стараясь избежать кома в горле, попытавшегося возникнуть, когда понял, что это их последнее утро вместе.

Одна рука Тристана была закинута за голову, свежая татуировка, вокруг которой кожа была всё ещё слегка розоватой, поблескивала в солнечном свете. На протяжении всего процесса нанесения татуировки, он вёл себя чертовски храбро и лишь слегка морщился, в то время как Феликс, татуировщик, делал своё дело. Рави всё это время мысленно порывался взять его за руку и сказать, как замечательно Трис справляется. Но, конечно же, не мог себе этого позволить. Он не его бойфренд. Даже не рядом.

После этого в Тристане проснулась уверенность в себе, и это заметили все собравшиеся у стенда сотрудники «Космического Жителя», желавшие рассмотреть тату. Он стал более общительным, согласился пойти с Эдрианом и Ноа на ужин в какое-то местечко в Капитолии. Прогулка, предложенная Эдрианом, и нахождение рядом с самой счастливой парочкой на планете в самом дружелюбном к геям районе, где даже Ноа всю дорогу без опаски прижимался к Эдриану, стало для Рави особым видом пыток. И да, Тристан не единожды получил одобрительный взгляд от прохожих, включая официанта на ужине.

Но, конечно же, Рави не мог сказать: «Мой. Отвали». И что гораздо хуже, у него было стойкое ощущение того, что Эдриан догадался о том, что между ним и Тристаном что-то есть. Он должен позволить этому... чем бы это ни было, остаться в Сиэтле, как они и планировали. Потому что, в противном случае, следующее, что их ждёт — это слухи, а затем: «Может Рави и Тристану не следует заниматься этим проектом вместе», а далее он, в небольшом закутке, где-нибудь в Сибири, создаёт корпоративные открытки, в то время как кто-то другой занимается разработкой концептуального дизайна.

Приняв для себя решение, Рави соскользнул с кровати и как можно тише стал собирать свои вещи. Если он успеет уйти прежде, чем Тристан проснётся, то сможет избежать неловкой сцены.

В любом случае, когда он уже был близок к процессу написания записки: «ушел раздобыть кофе и еды, увидимся в аэропорту», Тристан сел и потянулся.

— Ты одет? — Тристан нахмурился и потёр лицо.

— Да. Ты выглядел таким уставшим, что я не решился тебя будить, — произнёс неубедительно Рави, наблюдая за возникшим в глазах Тристана разочарованием. В течение последних нескольких дней у них был своеобразный ритуал: перед тем как пойти за кофе, они доводили друг друга до разрядки. И это было лучше, чем любое «Американо» на свете, лучше, чем лишний час сна. Но этому настал конец.

— О. Понятно. Прошлой ночью было... здорово, — щёки Тристана слегка покраснели. Они вернулись с совместного ужина с Эдрианом и Ноа, и начали целоваться ещё до того, как на двери их номера щёлкнул замок. В конце концов, они рухнули на одну из кроватей, чтобы устроить эпический сеанс ласк, закончившийся тем, что Рави, буквально сплетаясь телом с Тристаном, довёл того до оргазма, мастурбируя в это время сам на открывшийся ему вид спины и задницы любовника.

Рави отрубил бы себе мизинец, лишь бы повторять это каждую ночь, но вместо этого просто кивнул, стараясь держаться отстранёно.

— Да, было. Но сейчас, я страсть как хочу выпить кофе и чего-нибудь поесть. Ничего, если мы встретимся в аэропорту?

Тристан резко кивнул, прежде чем его язык метнулся к нижней губе, чтобы её облизать. Ох, на что способен этот язык...

— Что ж... это всё, да? — спросил Тристан, когда Рави подхватил свои сумки.

— Да, — голос Рави звучал более прерывисто. — Но это ведь к лучшему, да? Тебе нужно держать всё в тайне, и мы оба хотим избежать слухов.

— Да, — Тристан опять кивнул, на этот раз уставившись на одеяло у себя на коленях. — Но... мы же... друзья, так ведь?

Его голос прозвучал так подавленно и потерянно, что прежде чем Рави осознал, что делает, пересёк комнату и впился губами в рот Тристана, стирая каждую частичку боли и одиночества, прогоняя прочь холод, оставляя лишь тепло, курсирующее между ними. У него была куча друзей и не один из них не вызывал в нём таких эмоций, какие вызывал Тристан, но дружба, насколько бы ни было это слово непригодно для описания их отношений - это всё, что он мог предложить.

В конце концов, ему пришлось оторваться от него.

— Друзья. Вне всякого сомнения. И я не забуду того, что было между нами, — Рави попятился от кровати, прежде чем совершить какую-нибудь глупость, например, трахнуть Тристана сквозь матрас.

— Я тоже, — теперь голос Триса звучал скорее ошеломлённо, нежели сокрушённо.

Каждое слово, в сказанной Рави фразе, было правдой. Он не забудет, каков Тристан на вкус, какие звуки издавал, когда испытывал оргазм, что ощущал, когда любовник, посреди ночи, оказывался в его объятьях. Трис заставил его впервые в жизни захотеть стать лучше, серьёзнее, менее взбалмошным; тем парнем, которому будет по силам остаться рядом.

Кроме того, он и не смог бы забыть. Не в этот раз.

Впервые за пять месяцев Тристан возненавидел свою работу. Ненавидел вставать по понедельникам, зная, что сегодня, как и каждый день с того момента, Рави для него просто друг, которого можно позвать выпить кофе, но коснуться нельзя. Кто-то, кто не будет смеяться над его любовью к смешанным напиткам, но, одновременно с этим, тот, с кем больше никогда не светит делить постель.

И что самое отстойное — нет ни одной электронной таблицы, у которой бы хватило сил привлечь его внимание к работе.

— Эй, Тристан, хочешь пообедать со мной и Ноа? — Эдриан подошёл к его рабочему месту около полудня. Он, судя по всему, назначил себя кем-то вроде его проводника в мир геев, при этом заверив, что продолжает удерживать Джозию от роспуска сплетен. Это было немного странно, ведь до того, как всплыла его ориентация, он, как и многие другие, можно сказать, его игнорировал.

«Буду ли я всё ещё нравиться тебе, если стану натуралом?» Он не озвучил эту мысль, но, тем не менее, отрицательно покачал головой.

— У меня тут завал.

— Окей, но предложение в силе. В любое время, — Эдриан похлопал его по руке, прежде чем упорхнуть.

Двумя минутами позже к нему подошёл Джозия.

— Эй, сегодня ланч тебе покупаю я.

— Ты? — Тристан моргнул.

— Да, я, — Джозия опустил взгляд на ковёр, его длинные лохматые волосы спадали вперёд. — Я, вроде как, в долгу перед тобой. Все эти ставки... это было некрасиво с моей стороны. И я хочу услышать всё о конференции. Ты мог бы рассказать мне свежие сплетни.

«О, нет. Я не могу». Было так много всего, о чём Тристан умалчивал, что ему понадобится целая таблица для пикантных событий, произошедших на той неделе, и кто-то, кому можно довериться со всеми этими, сбивающими его с толку, чувствами.

— Я... эм...

— Ну же. Купим парочку сэндвичей в местечке вниз по улице. Ты же любишь сэндвичи?

Тристан подумал о дожидавшейся его в морозилке еде и медленно кивнул.

— Да, но... я вроде как сказал Эдриану, что буду есть на рабочем месте...

— Ничего страшного, — Джозия одарил его нетерпеливой ухмылкой, напоминая в этот момент немецкого дога. — Я принесу их сюда. Напиши свой заказ. Поговорим прямо тут.

— Спасибо, — сказал Тристан, сердце просто вырывалось из груди. Джозия обладал природным магнетизмом, ему просто невозможно сказать «нет», однако с ним следует тщательно подбирать слова, чтобы не разрушить собственную жизнь. Но он неплохой парень и возможно... ещё один друг?

Тристан быстро начеркал заказ, состоящий из сэндвича с индейкой. Джозия выглядел таким счастливым, что Трис не смог сопротивляться желанию выдать ему небольшую порцию сплетен.

— Эй, хочешь увидеть тату, которой я обзавелся на конференции?

— Естественно! — Джозия подпрыгивал от нетерпения, пока Тристан закатывал рукав. Его глаза стали большими, и впервые за всё время, Трис увидел в них то же тепло, что обычно было направлено на Рави или Эдриана. Джозия, в свойственной ему манере, даже не стал пытаться скрыть своё одобрение. — Чувак, это так круто. Расскажешь всё остальное, когда я вернусь, окей?

Тристан кивнул. Не всё. Даже не близко к этому.

Когда Трис повернулся к своему компьютеру, то улыбнулся сам себе. Возможно, он способен на это. Способен обзавестись друзьями на работе. Способен притворяться, будто Рави не существует. Способен...

— Эй. Есть планы на обед? — а вот и он, собственной персоной, облокотился на край его рабочего места, голос прозвучал буднично, но вокруг глаз залегли тени, чего раньше никогда не случалось. Даже одет Рави был более сдержано, чем обычно: серая футболка и серые в белую полоску штаны.

— На самом деле, да. Джозия захотел купить мне сэндвич, и так как он, судя по всему, не воспринимает «нет» как ответ, я согласился... — Тристан замолчал, как только осознал, что продолжал что-то бормотать, лишь бы избавиться от неловкости, захватившей пространство между ними.

— Ему трудно отказать, — Рави криво усмехнулся. — Это здорово. Я просто не хотел, чтобы ты ел в одиночестве.

— О, мне это не грозит, — Тристан беззаботно махнул рукой, словно неделю назад одиночество не было его образом жизни; так, будто всё его тело не умоляло о настоящем обеденном свидании с Рави. — Ещё меня пригласил Эдриан.

— Что ж, замечательно, — Рави несколько раз кивнул, словно пытался уложить что-то у себя в голове. — Увидимся... э... позже? Окей?

— Конечно, — Тристан старался говорить непринуждённым тоном, одновременно с этим скрывая, что ему нужно от Рави нечто гораздо большее, чем просто сэндвичи. Но то, на что они оба дали согласие, то, чего они оба хотели. Тристан никто иной, как приверженец соблюдения правил, а Рави ещё в Сиэтле установил срок их интрижки, и Тристану не мешало бы, наконец, усвоить, что это была лишь серия тесных контактов. Ничего серьёзного, как бы не пытались эмоции убедить его в обратном.

Прошло пять дней с его возврата к реальной жизни. Рави повалился на диван, игнорируя гору чистой одежды. Пять дней стирки, смен в волонтерских организациях, рассказов друзьям цензурной версии поездки, ответов на звонки Авани, забегов, пребывания абсолютно и полностью несчастным.

И самое страшное — это осознание того, что он одинок в своём страдании. Похоже, Тристан вместе с татуировкой обзавёлся ещё и навыком общения — начал ходить на обеды с Джозией, Эдрианом, Ноа и даже с руководителями своего будущего проекта. Он получил всё то, чего хотел для него Рави: больше общения с коллегами и заслуженное признание руководителей.

И поскольку проект конференции был завершён, Тристан больше не наносил послеобеденных визитов к рабочему месту Рави. Было странно ощущать, что скучаешь по работе с ним, в равной степени как и по времяпрепровождению в постели. Рави поручили проект по разработке дизайна новых секторов: новые планеты, пришельцы, космические корабли. Это должен был быть идеальный для него проект, но все персонажи «Космического Жителя» продолжали походить на Тристана, каждый нарисованный сценарий вызывал в нём желание бежать к рабочему месту парня, с целью его продемонстрировать. Если он хотел и дальше получать подобные проекты, то действительно не мог продолжать в том же духе. Не мог допустить появления шепотков и слухов о произошедшем в Сиэтле. Рави наконец-то получил то, о чём мечтал годами, и не имеет права рисковать этим, бегая к Тристану при любом удобном случае.

«Но я хочу».

«Да ты по уши влюблён».

«Нет, мне просто скучно».

Рави взял в руки пульт, но ничто не привлекло его интерес. Это был один тех из редких пятничных вечеров, на которые у него не было планов. Он должен кому-нибудь позвонить, договориться о встрече. Мужчина пролистал контакты в телефоне, но единственным, кому бы он хотел позвонить, был Тристан. «И что я должен сказать?»

«Как насчёт «держись подальше от Джозии, потому что у него, в отличие от меня, нет правила об отношениях с коллегами». О, чёрт. А ведь это вполне вероятно, не так ли? Джозия на протяжении нескольких месяцев был лёгкой формой влюблённости в Рави, некий вид односторонней привязанности, которую он мог легко игнорировать без привнесения неловкости в их дружбу. Но сейчас парень, похоже, решил переключить своё внимание на Тристана и...

«Нет». Рави сел, сунул ноги в ботинки. У него не было плана, потому что: во-первых, не в его стиле, а во-вторых, если он позволит себе замедлиться настолько, чтобы придумать что-то лучше, чем «мне нужно выйти из дома», то его накроет осознание того, какой он идиот. И это был совсем не тот вид идиотизма, каким Рави страдал, будучи в отношениях с Эмилио. Тот опьянял его хорошим сексом и заставлял беситься из-за любого пустяка, а вот Тристан сделал его гораздо более сумасшедшим и иррациональным, чем когда-либо смог Эмилио. Но он не думал об Эмилио. Да он, по правде, вообще ни о чём не думал.

Нет, гораздо проще позволить этой странной безрассудности подтолкнуть себя к мини-куперу и на автопилоте доехать до старой части города. Рави понимал, куда направляется, но всё ещё ощущал неспособность сделать что-то, кроме как, следуя порыву, припарковать машину и подойти к той самой двери, у которой однажды уже дожидался Тристана, ощущая себя так, словно с того момента прошла целая вечность.

Он постучал, и только когда дверь распахнулась, осознал, что так и не придумал, что сказать.

— Рави? — Тристан склонил голову, слегка нахмурив брови, но, казалось, не был не доволен визитом. Скорее в недоумении, нежели вне себя от счастья, но тем не менее.

— Не знаю, почему я здесь, — Рави предпочёл предельную честность утончённому обаянию.

— Зато я знаю, — Тристан слегка улыбнулся, взял Рави за руку и втащил к себе в квартиру. Захлопнув дверь и убедившись, что замок в исправном состоянии, он набросился на Рави с поцелуем, собираясь, по всей видимости, завершить начатое в воскресенье. Это было так, словно их первый и последней поцелуи соединились в чарующей комбинации, одновременно создавая ощущение чего-то абсолютно нового и такого до боли знакомого. Губы Триса были такими же нетерпеливыми, как и его руки, вцепившиеся в футболку Рави, но как только тот перехватил инициативу, он моментально расслабился в его объятьях.

«Чёрт, а ведь я и правда, могу в него влюбиться. Опасность. Опасность». Предупреждающий маячок голосил у Рави где-то в районе затылка, по звуку напоминая сирену в «Космическом Жителе», но он предпочёл игнорировать его, сосредотачивая всё своё внимание на этом моменте, этом поцелуе, этом мужчине.

В конечном счёте, одних лишь губ стало не достаточно. Рави хотел запомнить всё разнообразие вкусов тела Тристана: пот, вдоль линии роста волос, мягкое местечко за ухом, плавный переход шеи в плечо, секретная впадинка прямо над первой пуговицей его рубашки. Он быстро расправился с остальными пуговицами, прокладывая поцелуями дорожку вдоль груди любовника. Чуть левее стоял диван, и Рави подтолкнул Триса туда, опускаясь на колени в ту же секунду, как тот плюхнулся на него задницей.

Чёрт, да он не стал ему отсасывать прямо у двери только потому, что знал, что у Тристана и от обычного оргазма подкашивались ноги, а он здесь отнюдь не для этого. Нет, Рави заставит его увидеть звёзды, почувствовать себя так, словно у него расплавились все кости и он очутился за пределами земной орбиты, ибо только на пике наслаждения у него будет так же, как сейчас у Рави, зашкаливать пульс, сопровождаясь шумом в голове. Трясущимися руками он расстегнул ширинку Тристана.

Как? Как он смог бы отпустить Триса, не попробовав на вкус одну его весьма конкретную часть тела?

Не то, чтобы Рави не любил оральный секс, всё совсем наоборот, но они провели вместе не так много времени, а фроттаж был таким восхитительным, что заходить дальше они попросту не решались (прим.пер.: фроттаж — техника, при которой оргазм достигается путем трения о тело или объект).

— Я... ты не обязан... — прохрипел Тристан, когда Рави слизал языком блестящую каплю с верхушки его члена.

— Я хочу, — Рави облизал каждый сантиметр вокруг головки, дразня его.

— Я... ах... это займёт целую вечность, — Тристан откинулся назад, когда Рави проигнорировав его бормотание и вобрал член любовника глубоко в рот.

Рави несколько раз провёл по нему губами вверх и вниз, прежде чем с пошлым шлепком выпустил его изо рта.

— Ты уже говорил. К тому же, я делаю это не ради тебя.

— Нет? — Тристан был порядком удивлён.

— Я делаю потому, что мне нравиться ощущать твой член у себя во рту.

— Но...

— Агрх! — Рави едва сдержался, чтобы не выругаться. — Никаких больше протестов или рассказов о том, насколько ты во всём этом плох.

Для большей выразительности Рави заглотил его член настолько глубоко, насколько смог. Однажды, он обязательно выловит бывшего Триса, чтобы вправить тому мозги. У него было стойкое ощущение, что всё дело было в том, что чувак был просто отвратителен в орале, а не в том, что Тристану невозможно угодить, потому что до сих пор каждая попытка доставить ему удовольствие оканчивалась успехом.

Уже зная о том, что Тристан предпочитает интенсивное трение, он взялся за основание его члена и начал активно работать ртом, используя язык, чтобы засасывать сильнее, как бы доя его.

— О, да. О, да. О, да, — тихо повторял Тристан, слегка приподнимая бёдра над диваном. При этом он каждый раз насильно опускал их обратно, пока Рави, наконец, не понял в чём дело.

— Всё хорошо. Давай же, — он специально взял его за бёдра. В этой позиции у него всё ещё была львиная доля контроля, и Тристан, в любом случае, не смог бы неосознанно перекрыть ему доступ кислорода. К тому же, Рави всегда нравилось смотреть, как у того полностью сносит крышу. Наблюдать за тем, как мистер Любитель Галстуков и Таблиц распадается на части от наслаждения, было самой потрясающей вещью на Земле, особенно когда он, наконец, уступив желанию двигаться, начал подмахивать бёдрами навстречу рту Рави.

— Вот так, — Рави промурлыкал одобрение, прежде чем возобновить быстрый ритм. Он не знал, что, по мнению Тристана, считается вечностью, но как ему казалось, сам был даже не близко к тому, чтобы насытиться изучением его вкуса и реакций на свои действия. Однако, судя по тому, как любовник умоляюще поскуливал, это не продлится столько, сколько бы Рави хотелось.

Так что Рави решил слегка замедлиться. Двигаясь плавно и медленно, подразнивающее скользя языком.

— Ох, чёрт. Ты сволочь, — Тристан стонал, но не пытался схватить Рави или заставить двигаться быстрее. — Пожалуйста.

Он проявил столько сдержанности и просил так вежливо, что Рави решил ненадолго вернулся к прежнему темпу, прежде чем снова замедлиться.

— Все ещё считаешь, что не сможешь кончить?

— Пошёл нахер, — Тристан выглядел так, словно его уже хорошенько оттрахали: штаны спущены, рубашка нараспашку, распластан на диване, голова запрокинута, бёдра подрагивают.

— Может позже, — Рави возобновил свои усилия.

— Чёрт, не могу больше... собираюсь... — Тристан перешёл на череду неразборчивых слогов.

Рави наконец-то сжалился над ним и глубоко заглотил член Триса, одновременно с этим сильно посасывая. Оргазм любовника сопровождался серией стонов, от которых в штанах у Рави буквально запульсировало. Тристан на вкус был солёный, горьковатый и вместе с тем неуловимо сладкий — оригинальное сочетание, которое ему не терпелось попробовать вновь.

Разве что…

Разве что он вообще не должен быть здесь и уж тем более рассматривать возможность повторения, спустя всего лишь несколько секунд после того, как довёл Тристана до мощнейшего оргазма, который своим звуковым сопровождением, наверняка до смерти напугал соседей.

Сердце бешено колотилось, Рави сильно зажмурился, пытаясь абстрагироваться от накрывшей его волны сожаления. Но тут Тристан потянул его к себе на диван, и он вспомнил, что должен быть тем, кто излучает очарование, а не тем, кто страдает от досадных чувств.

— Не скажу, что ты побил какие-то скоростные рекорды, но, думаю, мы всё-таки можем вычеркнуть «не способен получить удовольствие от минета» из твоего списка, так ведь? — Рави подмигнул, сумев улыбнуться.

— Да, — Тристан счастливо вздохнул, рухнув на его плечо. И сейчас, избавившись, наконец, от лишних мыслей, Рави решил получше рассмотреть квартиру.

Здесь было несколько своего рода средневековых деталей, которые он и предполагал увидеть, судя по ухоженному фасаду здания: лакированное дерево, встроенная мебель, полированная плитка. Однако, судя по остальным предпочтениям Тристана, его вкус нуждался в доработке. Диван, кожа на котором уже начала бугриться, больше подошёл бы для комнаты отдыха в доме его родителей, остальная мебель была классом повыше, но всё равно не вписывалась в общий интерьер.

— Итак... — Тристан слегка приподнял голову, и Рави мысленно приготовился к неловкому разговору, который, как он знал, обязательно последует. — Что я могу сделать для тебя?

Боже, благослови манеры и взаимопомощь. Рави согласен на всё, что угодно, лишь бы хоть ненадолго отложить разговоры, лишь бы ещё немного понежиться в объятьях любовника.

У Тристана был целый список способов, которыми он хотел бы довести Рави до оргазма, но какая-то нервозная, слабовольная часть его личности заставила сформулировать это в качестве вопроса. Хотя нет, всё не совсем так. Тристану хотелось, чтобы Рави предложил секс, потому что в этом случае, он мог бы просто ответить согласием, и ему не пришлось бы, оказавшись в ловушке собственных мыслей, разрываться между страхом и желанием.

— Ты сочтёшь меня наглым, если я выберу рот? — Рави легонько поцеловал его в уголок губ.

— Вовсе нет, — Чёрт. Дикая смесь разочарования и облегчения захлестнула его. «Определись уже, тело». — Но... может, лучше в спальне?

Он мог бы так же как Рави, опуститься на колени перед диваном, но по его расчётам, в спальне было больше шансов уговорить Рави остаться на ночь или хотя бы чуть подольше, а не удирать сразу же, «сделав дело». Им, ладно, ему, надо поговорить, но сначала нужно ввести Рави в состояние полной расслабленности, какое у него обычно бывает после оргазма.

— Конечно, — Рави позволил отвести себя в спальню, зайдя в которую тут же рассмеялся.

— Что? — Тристан находил комнату очень даже милой. Большая, по утрам полностью освещаемая солнцем. Ковёр, который его мать подобрала во время своего прошлого визита, двуспальная кровать, но не новая, раньше она стояла в гостевой комнате в их доме в Ньюпорт-Бич, до того как его родители перебрались в роскошное кондо в Пасадене.

— Чувак, ты же живёшь один, да? И всё еще каждое утро заправляешь кровать?

— Как ещё мне поддерживать её чистоту? — Тристан толкнул Рави на кровать, не заботясь о том, что станет с его тщательно заправленным серым покрывалом от таких действий. Его брюки и рубашка всё ещё болтались, поэтому Трис просто взял и снял их, стараясь при этом не покраснеть. Как будто Рави до этого не видел его голым.

У Рави, в свою очередь, не было никаких проблем со скромностью, поэтому он быстро избавился от своей одежды, сбросив её на пол.

— Иди сюда, — приказал Рави, похлопав по кровати. Тристан подчинился, несмотря на то, что в этот раз командовать парадом должен он.

Любовник захватил рот Рави требовательным поцелуем, пытаясь перехватить контроль, но наслаждение быстро поглотило его. Спустя несколько минут он оторвался от его губ, сползая вниз по кровати.

— Нужен презерватив? — спросил Рави. — Я так завёлся, когда отсасывал тебе, что долго не продержусь, и не хочу преподносить тебе сюрпризов.

Тристан ответил, не задумываясь.

— Нет. Я... э-м... сегодня я не против проглотить, — скорее он откровенно жаждал этого. Чтобы решиться на это ему требовалась определённая степень доверия, но Трис верил Рави, когда тот говорил, что постоянно проверяется, и одновременно с этим надеялся, что парень не из тех, кто будет насильно удерживать его на месте, заставляя давиться спермой.

Взгляд Рави смягчился. Он протянул руку и кончиками пальцев прочертил контур губ Тристана.

— Ты такой милый. Обязательно дай знать, если передумаешь.

— Спасибо, — прежде чем момент мог стать чересчур эмоциональным, Тристан взял в руку его член. Другая рука автоматически потянулась к соскам, потягивая за кольца в них до тех пор, пока пенис Рави не начал подрагивать в его руке, сочась смазкой.

— Пожалуйста, — скорее приказал, нежели попросил Рави.

Используя все знания, полученные благодаря Рави, о том, как заставить партнёра стонать, Тристан начал с того, что обвёл головку языком, дразня её у основания.

— Сильнее, — от новой команды член Тристана дёрнулся, забыв о том, что получил своё несколько минут назад. Не прекращая поддразниваний языком, он глубоко втянул член любовника в рот, и как только Рави издал стон удовольствия, радость буквально пронзила Триса насквозь.

Он вовсе не плох в этом. Честно говоря, Тристан ощущал себя рок-звездой всякий раз, когда бёдра Рави подрагивали, а член истекал новой порцией солоноватой жидкости.

Ради эксперимента он, не прекращая сосать, погладил его яйца и был вознаграждён утробным стоном.

— О, да. Ещё.

Одной рукой контролируя глубину заглатывания, свободной Трис принялся ласкать чувствительные яйца. Воспользовавшись моментом, он легонько погладил кожицу за ними. Тонкая, тугая, ему всегда нравилось прикасаться к ней, но Патрик никогда не позволял вдоволь насладиться её исследованием.

Зато у Рави похоже таких мыслей не возникало, поскольку он ещё шире развёл ноги, двигаясь на встречу прикосновению.

— Мне нравится. Есть смазка? Можешь ввести в меня палец, пока отсасываешь. Сведи меня с ума.

О, Боже. Теперь Тристан был не просто болезненно твёрдым, а на грани преждевременного оргазма. Он подскочил к прикроватной тумбочке. Взяв бутылёк со смазкой, Трис слегка покраснел из-за его размера, ведь Рави точно не упустит тот факт, что предмет, очевидно, частый гость его приватных вечеринок с самим собой.

Тристан погрел большую каплю смазки на ладони, прежде чем покрыть ею два пальца. Он осторожно вернулся к посасыванию и полизыванию члена Рави, одновременно с этим продвигаясь пальцами всё ниже и ниже. Они одновременно застонали, когда Трис, наконец-то, коснулся сморщенной тугой дырочки.

— Подразни её, — приказал Рави. — Не пытайся сразу трахнуть меня пальцами.

О, да. Тристану нравилось точно знать, чего хочет Рави, что ему не приходилось спрашивать, в каком направлении двигаться, и самое потрясающее, что он уверен в себе настолько, чтобы ещё сильнее отвести ногу назад, предоставляя Тристану лучший доступ.

Всё это могло бы быть ново для него, ели бы не тот факт, что он точно знал, как получить удовольствие без непосредственного проникновения — во время мастурбации именно такой вид прикосновений был одним из его самых любимых, и на Рави Трис опробует всё, что нравится ему самому. Снова и снова обводя пальцами вход, мужчина задерживался в каждой точке, которая вызывала у Рави стон, постепенно переходя к более ощутимым касаниям. Работать руками и ртом, соблюдая при этом единый темп, было немного сложно, но ему нравилась дуэль ощущений от одновременной отдачи и получения. Пальцы и рот. Рот и пальцы. Трис с превеликим удовольствием делал бы так всю ночь.

— А теперь, — задыхался Рави,— дай мне больше.

Тристан плавно начал проталкивать палец внутрь, наслаждаясь одобрительными стонами, издаваемыми Рави, пока медленно продвигался сквозь плотное кольцо мышц. Он дразнил его не глубокими проникновениями до тех пор, пока тот не начал подаваться на встречу, пытаясь насадиться глубже. Угол был немного непривычным, но Трис точно знал, какую точку искал, постепенно сгибая палец, пока наконец...

— Да. Вот здесь. О, чёрт. О, чёрт.

Тристан едва не рассмеялся, потому что никогда, никогда прежде не чувствовал себя так хорошо, как сейчас, осознавая, что это именно он доставил Рави такое наслаждение.

— О, да. Твою мать, — Рави продолжал бормотать, но приподнял голову с матраса. — Ты чертовски хорош. И мне нравиться ощущать, как ты трёшься об меня.

Тристан, издав нечленораздельный звук, вытащил свои пальцы, потому что даже не осознавал, что трахал его ногу, пока тот не упомянул об этом. Но Рави это, похоже, ничуть не волновало.

— Хочешь трахнуть меня по-настоящему? У меня в кошельке есть презерватив.

— Я... Я никогда не был сверху, — всё его лицо буквально запылало.

— Я догадывался, — Рави улыбнулся ему. — Не волнуйся, мы всё детально обсудим.

О, да. Одних только речей Рави о разговоре было почти достаточно, чтобы довести Тристана до оргазма.

— Думаю... Думаю, это поможет. Патрик...

— Идиот, — произнёс Рави твёрдо. И, возможно, так и есть. Он был чертовски самоуверен, хотя и близко не обладал такими оральными навыками, какими обладал Рави. При этом ясно давал понять, что считает Тристана слишком мягкотелым, чтобы быть сверху, не верил, что тот способен сделать всё так, как надо. И Тристан приложит максимум усилий для того, чтобы с Рави у него всё получилось.

Рави, перевернувшись, одной рукой подцепил штаны и извлёк из них бумажник. Он бросил презерватив на кровать, но передумав, сгрёб обратно, прежде чем Тристан успел схватить его и попытаться надеть. Он подмигнул ему.

— Позволь-ка мне с этим разобраться.

Тристану пришлось прикусить губу, чтобы не взорваться, пока Рави раскатывал по нему презерватив.

— Правило номер один: смазки никогда не бывает слишком много, — он растёр щедрую горсть по его члену, прежде чем ввести пальцы в себя, проталкивая больше смазки внутрь.

— Ох, чёрт. От одного этого зрелища я запросто могу кончить.

— Лучше не стоит, — Рави засмеялся. — Хочешь, чтобы я встал на колени или сделаем так, как нравится мне?

— Как нравиться тебе, — Тристан не стал даже задумываться. Не смотря на то, что мысль о Рави, командующем им стоя на четвереньках, была очень заманчивой, единственное, чего он действительно хотел, так это сделать Рави счастливым. Поэтому когда тот сказал ему принять полусидячее положение и опереться на изголовье кровати, Трис с готовностью это сделал.

— Если хочешь, я могу дать тебе кончить сверху, но давай начнём с этой позы, обожаю её.

Эта позиция не часто попадалась Тристану в порно, поэтому ему потребовалось некоторое время, чтобы вникнуть в процесс. Но Рави не колебался ни минуты. Забросив одну руку ему на плечо, второй он потянулся к себе за спину, чтобы придерживать член Тристана пока он...

— О, мой Бог, — как только Рави начал плавно опускаться, из лёгких Тристана буквально вышибло весь воздух. Было так тесно, горячо и не имело ничего общего даже с самыми смелыми его фантазиями. И он никогда не видел ничего более сексуального, чем Рави, сидящий верхом на его коленях. Обхватив ногами его бёдра, он принялся плавно раскачиваться, тихонько постанывая.

— Д-а-а, видишь. Всегда начинай медленно, хорошо? Пусть другой парень первым задаёт ритм.

Прямо сейчас Тристан не хотел думать ни о каких других парнях. И, возможно, никогда не захочет.

— Всё, что захочешь, — произнёс он, задыхаясь.

Широкая улыбка зажглась на лице Рави. Он откинулся назад, руками опираясь на колени Тристана.

— Ловлю на слове.

Тристан — самый милый парень из всех, с кем он когда-либо занимался сексом. В этом Рави уверен на сто процентов. А вот всё остальное, включая его эмоции, было весьма туманно. Единственное, на чём он действительно мог сосредоточиться, так это на толстом члене Триса и поиске идеального угла, при котором мог бы ощущать давление на простату и одновременно с этим целовать Тристана. С этой задачей он не справился, однако как только парень стал вылизывать его грудь, Рави понял, что ему итак неплохо. В этой позе его квадриципсы просто полыхали, но она нравилась ему за то, что давала полный контроль над процессом.

— Ох... мне не нужна другая поза, чтобы кончить... — Тристан рассмеялся над собой, прежде чем начал плавно двигаться, положив руку на бедро Рави. Он стонал так, словно его сейчас трахали-в-точности-как-нравилось-Рави.

— Решил свести меня с ума, детка? — ему нравилось осознавать, что именно он подтолкнул Тристана к краю. — Не кончай.

— Не раньше тебя, — искренне произнёс Тристан, но судя по зажмуренным глазам и дрожащим мышцам, он едва ли может это гарантировать.

— Меняемся, — Рави принял решение, поскольку это первый раз Тристана в верхней позиции, и ему действительно стоит получить опыт с обеих, так сказать, сторон. Он встал на колени рядом с ним, руками держась за деревянное изголовье.

— Помни, что я говорил: медленно и плавно. Позволь мне сначала двигаться самому.

— Понял, — Тристан принял нужную позу и замер всем телом, что Рави даже задался вопросом, дышит ли этот парень вообще. Верный своему слову, любовник даже не пошевелился, пока Рави постепенно насаживался на его член. Сделав пару пробных толчков, он принялся объезжать его достоинство, пока не нашёл практически идеальный угол.

— Двигай бёдрами, — приказал он. Тристан мгновенно выполнил это требование, нацеливаясь прямо на простату Рави. — Да, вот так. У тебя талант.

— Как... как мне заставить тебя кончить? — его голос был напряжён, однако не звучал чересчур настойчиво.

— Одну руку положи на мой член, второй щипай соски, — Рави выбрал краткий путь к своему оргазму.

— О, спасибо, — для Тристана его приказы были, кажется, самым лучшим подарком. Следуя указаниям, он поглаживал член Рави в идеальной хватке, одновременно с этим поигрывая с кольцами в сосках. Перфекционист в нём решил заработать дополнительных очков, поэтому Трис, наклонившись вперёд, стал целовать и вылизывать шею парня. Позвоночник Рави пронзило электричеством, заставляя нейроны светиться словно фонарики на Дивали (прим.пер.: Дивали— главный индийский и индуистский праздник, отмечается как «Фестиваль Огней» и символизирует победу добра над злом, и в знак этой победы повсеместно зажигаются свечи и фонарики).

— Собираюсь... — всё тело Рави напряглось в предвкушении, готовое к...

— Я тоже. О, Боже. Я тоже.

Взрыв. Прямо. Сейчас. Рави накрыло оргазмом от одного единственного стона Тристана. Он был готов поклясться, что чувствовал его пульс, ощущал каждую унцию напряжения в его мышцах. На краткое, прекрасное мгновение у Рави возникло ощущение, что их тела соприкоснулись каждой клеточкой, словно между ними установилась связь, на каком-то фундаментальном, первобытном уровне. Задница Рави конвульсивно сжималась вокруг члена Тристана, пока он всё изливался и изливался на изголовье его кровати. Упс. Прямо сейчас, он не хотел утруждать себя беспокойством об этом и рухнул на спину в ту же секунду, как парень вытащил из него своё достоинство. Тристан дышал так, слово без передышки пробежал свой первый марафон на десять километров.

Рави улыбнулся ему.

— Не-а. Всё ещё не плох в постели. Тебе следует стараться лучше.

— Заткнись, — Тристан воспользовался своей рубашкой, чтобы вытереть изголовье. — Серьёзно, тебе понравилось? Не «сойдет для первого раза», а действительно «понравилось»?

— Определённо «понравилось», — Рави рассмеялся. Было бы легко притвориться, что подобная близость у него возникала с каждым половым партнёром, позволить Тристану верить, что это просто секс и ничего более. Но вот от своих собственных чувств так просто не спрятаться.

Тристан нежно провёл пальцами по контуру его лица.

— Останешься на ночь? Мы можем принять душ, я одолжу тебе футболку и пижамные штаны...

Рави оборвал его речь поцелуем.

— Мне понравилась идея с душем. Завтра утром у меня тренировка с друзьями по забегу, но спортивная форма у меня с собой, лежит на заднем сидении машины.

— Хорошо. Здесь на углу есть кофейня. Утром, пока ты будешь собираться, я принесу тебе кофе, — Тристан улыбнулся так сладко, что у Рави мгновенно свело зубы.

«Ох, что же мне с тобой делать?»

—Трис...

— Это ничего не значит. Я знаю, — Тристан сел, его улыбка потухла. — Но фишка в том, что мы, похоже, продолжаем в том же духе.

— Да, — Рави закрыл глаза, чтобы не видеть выражения страдания на лице Тристана. — Так и есть.

— Разве так трудно сохранять всё в тайне? Никто из коллег не ходит ко мне в гости. И ни один из них не живёт возле меня...

— Мина живёт в моем комплексе, а Ноа и Эдриан — неподалеку.

— Так что, никаких ночёвок в твоей квартире. Но это не значит, что мы не можем... найти золотую середину.

— Что-то вроде «друзей с привилегиями»?

— Именно. Я хочу быть твоим другом, — произнёс Тристан тихо и с такой искренностью, которая обрушилась на Рави, словно ракета, выпущенная военным кораблем «Космического Жителя». Бах! И нет больше его маленького тихого мирка. У него было много «друзей с привилегиями», но ни один из них не смог заставить его внутренности вибрировать. Он не хотел быть его другом. Рави хотел быть его всем.

В этом и заключалась проблема. Тристан хотел сохранить всё в тайне по одной простой причине — он слишком боялся пойти против своих родителей и жить своей жизнью. Но Рави не такой. Ему нужна секретность, лишь для того, чтобы не один из них не лишился работы, но если бы у него был парень, он хотел, чтобы это, вроде как, бросалось в глаза. Ему нужен кто-то, с кем Рави мог бы пойти на встречу с друзьями, тот, кем он мог бы везде и всюду хвастаться. И Тристан, очевидно, этим «кем-то» никогда не будет. Ему необходимо с этим заканчивать.

— Я тоже хочу быть твоим другом, — произнёс Рави негромко. — Но мне нравится мой новый проект. И я отлично знаю, каково это — потерять любимую работу, когда всё пошло наперекосяк, — он не стал упоминать, что Тристан нравится ему гораздо больше, чем когда-либо Эмилио, и что потерять его будет едва ли не болезненнее, чем работу.

— Может, перестанешь думать о том, что что-то обязательно пойдёт не так? — Тристан прижался к его губам нежным поцелуем. — Я тоже рискую. Но я... я не готов отказаться от всего этого.

Дрожь в голосе Тристана заставила Рави сделать это. Разбила в пух и прах логику и страх, оставив после себя лишь отчаянно желание добиться того, чтобы тот улыбнулся, дать ему понять, что он не единственный, кто обнажает свои чувства.

— Я тоже.

Рави открыл глаза как раз в тот момент, когда лицо Тристана озарилось улыбкой, и от этого зрелища его сердце странным образом затрепетало. «Я так чертовски облажался».

Ночь понедельника была одной из тех, в которые Рави был занят своей волонтёрской деятельностью, поэтому Тристан сидел дома один, стирая простыни. Потому что именно это тебе приходится делать, когда твой тайный «не бойфренд» тусуется в твоей квартире всю неделю, и у тебя было три ночи, весьма изобретательного и очень даже не плохого секса — стирать всё постельное белье. Трис уже использовал все свои комплекты, некоторые из них показались Рави уморительными, и Тристан был до смешного горд этим фактом. До Рави он никогда столько раз не занимался сексом в этой квартире.

Ему неизвестно, как поступают в подобном случае другие парни, но если Рави продолжит в том же духе, то ему предстояло очень много стирки. Но он с радостью скупит весь «Тайд» в городе, если это даст гарантию, что все свои выходные он будет проводить так же как и эти. У него не было ничего подобного со времён Патрика. В субботу утром Рави ушёл на встречу со своими товарищами по бегу, но возвратился тем же вечером. В воскресенье был день рождения у кого-то из его друзей, но мужчина вернулся вовремя, чтобы они смогли вместе поужинать.

«Я мог бы привыкнуть к такому».

Дзынь. Дзынь. Его телефон просигналил как раз тогда, когда Тристан закинул белье в сушилку. Изображение звонящего было отличным напоминанием о том, почему ему не следует слишком расслабляться.

— Привет, мам. Какой сюрприз.

Его мать обычно звонила каждую вторую пятницу, в промежутке между своим теннисным матчем и ужином с отцом. В его первые несколько семестров в колледже она звонила немного чаще, интересовалась его жизнью, друзьями, но теперь её звонки стали рутинными и носили, скорее, светский характер.

— Приятный, я надеюсь? — мать рассмеялась, прежде чем он смог ответить. — Я не отниму у тебя много времени. Просто хотела, чтобы ты услышал последние новости от меня, а не прочёл досужие домыслы в какой-нибудь низкопробной газетёнке.

— Ты уже приняла решение? — Тристан опустился на стул в прачечной. Он месяцами надеялся, хоть это и маловероятно, что она объявит о своём уходе и будет обычным пенсионером. Гольф. Теннис. Перестанет находиться под пристальным вниманием общественности. Возможно, станет благосклоннее относиться к нему... Не-а.

— Комитет был непреклонен, — мать попыталась выставить всё так, словно она устала от всего этого, но он слишком хорошо знал о её тайном пристрастии к общественному вниманию. — Они хотят, чтобы я участвовала в выборах губернатора. Ах, я, разумеется, не выиграю. Я достаточно прагматична, чтобы осознавать, но могу помочь направить дебаты в нужное русло. И, впрочем, никто точно не может знать результат...

Но иногда он был заведомо известен.

— Люди любят тебя, мам. Уверен, ты справишься.

Трис ни на йоту не соврал. Она была общительна, уверена в себе и очаровывала каждого, с кем знакомилась, все те качества, которые не достались ему по наследству. Он будет просто «счастливчиком», если она выиграет эти выборы и ему ещё четыре года придётся беспокоиться о том, чтобы его личная жизнь оставалась тайной за семью печатями.

— Ох, замолчи. Теперь мне нужно, чтобы ты приехал на выходные, тринадцатого числа, в Пасадену. «Консервативная Лига Правосудия» устраивает благотворительный вечер в мою честь, там я сделаю официальное заявление и зачитаю предвыборную речь. Они хотят, чтобы присутствовала вся семья.

Тристан буквально вцепился в спинку стула. Запах хлорки ударил ему в нос, а твёрдое «ни за что» вертелось на кончике языка.

— Я не уверен, что смогу отпроситься...

— Тристан. Мы отправили тебя в лучшую бизнес школу не для того, чтобы ты прозябал на этой... пародии на работу. Когда ты приедешь, я хочу обсудить твоё будущее. У меня есть несколько идей.

Господи, спаси его от матери и её идей. Рука, в которой он держал телефон, начала трястись. Дьявол. Почему, когда он нервничал, то всегда трясся, словно испуганная морская свинка.

— Я приеду, но моя работа делает меня счастливым.

— Счастье — это далеко не всё, — мать цыкнула. Судя по звукам на заднем плане, она сидела за компьютером, как всегда, выполняя несколько дел одновременно. Давным-давно пункт под названием «счастье» был в её списке дел, она смеялась вместе с ним и Дереком до позднего вечера, любуясь на их поделки, сделанные под руководством Марии. Когда-то они были счастливы, но сейчас не осталось ничего, кроме леденящего чувства пустоты.

— Думаю, не стоит упоминать о том, что приглашение распространяется только на членов семьи. Никаких... друзей.

— Я понимаю, — и всегда понимал. Не стоит приводить домой парней, чтобы познакомить с родителями, даже если Рави и стоил того.

— Отлично. Я до сих пор не понимаю почему, в этот твой период в колледже, у тебя были такие... экстравагантные друзья.

— Это не период, мама, — он подумал о Рави и его проблемах с родителями. «Не такие уж мы и разные».

— Ох, я знаю, что ты намерен продолжать подобный... образ жизни, но помни, что я тебе говорила о его афишировании. Моя кампания будет жизнеспособной, только если ты не будешь... высовываться, мы не можем позволить, чтобы ты был ходячим противоречием моей политической позиции.

— Я понял, — не высовываться. Эти слова отлично подходят, чтобы резюмировать все его существование. Лицо Рави всплыло в его сознании. Вот, что Тристан лю... обожал в этом парне больше всего. Он не скрывал свою натуру. И да, его мать может считать это «экстравагантностью», но Рави обладал абсолютной уверенностью в собственном вкусе, начиная со штанов, заканчивая благотворительностью. И этот факт вызывал у Тристана неподдельную зависть.

Никто никогда не просил Дерека о подобном. Не то, чтобы тот стал бы мириться с подобным требованием, но его, как и его необыкновенной харизмы, больше нет, даже если его мать никогда не скажет этого вслух, Тристан знал, что когда они будут стоять на сцене, им всем будет его не хватать.

— Хорошо, дорогой. Я люблю тебя, ты же знаешь?

— Я знаю, — и именно это ранило гораздо больнее, чем, если бы она не показывала свои чувства. Она была любящим родителем, даже если, после смерти Дерека, слишком отдалилась от него. И все те ужасные месяцы молчания, после того как он открылся, подорвали их и без того натянутые отношения, а ведь когда-то они были близки. — Я тоже люблю тебя.

— Спокойной ночи, дорогой. Я так рада, что скоро увижу тебя! — она казалась гораздо более взволнованной этой перспективой, чем Тристан ожидал.

Он повесил трубку и, положив телефон на стиральную машину, вытащил из сушилки свои простыни. Эта кампания вызывала у него беспокойство не только из-за Рави, если в офисе пойдут слухи о том, кто его мать, некоторые люди, несомненно, отвернуться от него, посчитав, что он обладает такими же узкими взглядами, как и она.

Дз-дзынь. Дз-дзынь. При звуке входящего звонка, Тристан тупо уставился на груду белья. И да, у него совсем поехала крыша, потому что он присвоил Рави собственный сигнал — победную мелодию из игры, которую любил в старшей школе.

— Почти закончил. Хочешь, чтобы я помог тебе сложить бельё?

Вызванный звонком матери депрессивный настрой полностью улетучился.

— Конечно. Ты ел? Мне заказать что-нибудь?

Телефон опять просигналил.

— Уже в пути. Я сыт. Просто хотел немного побыть с тобой.

Это. Это то, чего Тристан с нетерпением ждал. Вот, что по-настоящему важно. А не какая-то дурацкая компания его матери и не сбор средств. Он понимал, что всё глупо, кратковременно и, вероятно, его семья всё разрушит, но до тех пор Трис собирался наслаждаться тем, как всё его тело трепещет в предвкушении не запланированного визита Рави.

Около шкафчика Рави, на его работе волонтёром, торчало подозрительно много народу. Была типичная среда, отличавшаяся от всех остальных до этого лишь тем, что сегодня ему не терпелось поскорее вернуться в Санта-Монику. Последние несколько недель, с тех пор как он появился у Тристана на пороге, превратились в череду отдельных событий. Подчёркнуто отстранённый на работе, Рави наблюдал за тем, как тот ходит на обед со всеми, кроме него, отвлекаясь на работу волонтёром и встречи с друзьями, считая минуты до того момента, когда сможет приехать к Тристану домой, чтобы раствориться в лёгкой беседе и крышесносном сексе.

И лишь время от времени они вспоминали о «взрослых» вещах вроде стирки и приёмов пищи. Сегодня Тристан написал, что заказал блюда тайской кухни, так что ему не терпелось поужинать с... другом. Рави понимал, что немного лукавил, потому что будь это любой другой парень, с которым он проводил бы столько времени вместе, то Рави бы на каждом углу рассказывал о том, что у него есть бойфренд.

— Жаркая свиданка? — спросила Мари Элен.

Рави хотел сказать «да», похвастаться тем, что горячий, милый парень ждёт его возвращения домой.

— Не. Просто голоден.

— О, хочешь перекусить? — его друг Хавьер посмотрел на него, надевая свежую футболку.

— Спасибо. Может в другой раз, — пытаясь отвлечь внимание от своих планов, Рави быстро сменил тему. — Почему вы, ребята, сегодня себя так странно ведёте? Вы смотрите на меня так, словно сейчас из моего шкафчика кто-то выскочит с тортом в руках.

— Не с тортом, — Мари широко улыбнулась. — Давай. Открывай.

А вот теперь Рави всерьёз забеспокоился. Весёлые розыгрыши были довольно распространены среди волонтёров, но, обычно, он был их организатором, а не «жертвой». Однако, вместо резиновых змей или воздушных шаров, из его шкафчика выпал пухлый конверт с тиснением.

— О, это приглашение на гала-вечер? — Рави прищурился. Все волонтеры, разумеется, получили приглашение, даже если большинство из них не могло позволить себе заплатить за билет.

— Открывай! — потребовал Хавьер.

— Ладно, ладно, — проворчал Рави, вскрывая конверт. К его удивлению, ему на руку упали два билета. Что-то новенькое. Он открыл приглашение на мероприятие, проходившее тринадцатого числа, в котором были перечислены звёзды, которые будут вести мероприятие; те, кого будут чествовать, и музыканты, которые, совершают пожертвование в виде своего присутствия. И, как всегда, было перечислено трое волонтёров, которые получили признание...

— Что? — его глаза чуть не выпали из орбит, словно в каком-нибудь мультике, когда он увидел своё имя. — Я один из лауреатов? Но многие из вас гораздо дольше в организации.

— И лишь несколько человек делают столько, сколько и ты. Нам повезло, что ты у нас есть, — Марша, их начальник смены, высунула голову из комнаты отдыха. — И я уже купила билеты. Не терпится увидеть, кого ты возьмёшь с собой.

— И твой смокинг! Мечтаю посмотреть на это, — добавила Мари. Она и Марша временами заставляли его чувствовать себя музейным экспонатом, выставленным для их развлечения.

— Ты всё ещё уверен в том, что не хочешь пойти перекусить? — спросил Хавьер, слегка толкнув его. — Давай, позволь мне купить тебе выпивки, чтобы отпраздновать!

— Я уверен, — Рави осторожно сложил билеты в свою сумку. Какого хрена именно тот человек, с которым ему не терпится поделиться этой новостью, являлся тем, кому он рассказать не мог? Не то, чтобы Тристан захотел пойти с ним, или Рави готов появиться на публике с... кем бы там не был ему парень. Нет, он поступит точно так же, как поступил с приглашением на свадьбу Авани — не станет принимать решения, пока что-нибудь не придумает.

На следующий день у Рави всё ещё не появилось ни одной идеи. Он поужинал с Тристаном, оставаясь у него в квартире так долго, что практически сросся с диваном, а затем отправился спать домой, под предлогом того, что ему нужно почистить одежду для работы.

Рави стоял в очереди в кофейне неподалеку от офиса «Космического Жителя», когда его коллега, Мина, подошла к нему сзади. Несмотря на то, что у них в офисе стояла высококлассная кофе-машина, за кофе и булочками они постоянно приходили сюда.

Рави уже сделал заказ и был очень рад, что не держал в руках стаканы, когда она одарила его проницательной улыбкой, очень похожей на ту, которую постоянно использовала его сестра.

— Так, когда ты познакомишь меня со своим новым парнем?

— Что? — пробормотал он. — Нет... я не...

— Ох, ты не сможешь скрыть это от меня. Я не только твоя коллега, но ещё и любопытная соседка, помнишь? Последние несколько недель ты редко бываешь дома, а если и приходишь, то всегда очень поздно.

— Я просто был занят, — Рави постарался сделать невозмутимое лицо, но его не покидало стойкое ощущение, что это не удалось. Он предупреждал Тристана о том, что такое может произойти. И учитывая, что их с Миной дружба помогла ему найти эту работу, он действительно не мог жаловаться на то, что она вмешивалась в его дела. — Ну, ты знаешь, работа. Волонтёром. Готовимся к забегу для сбора средств больным СПИДом.

— Ха. Определённо есть парень, — её улыбка была слаще, чем халва. — Приводи его. Через две недели, тринадцатого, я устраиваю вечеринку. Ты должен взять своего парня с собой. Дейл уговорил меня снова приготовить пакору (прим.пер.: блюдо индийской кухни, представляющее собой овощи в тесте (кляре), обжаренные до хрустящей корочки).

«Ох, заманчиво». Мина была единственной из его знакомых, чьи кулинарные способности могли бы посоперничать с умениями его мамы и бабушки.

— Я не смогу. В этот день благотворительный гала-вечер.

— Ах, точно. Я слышала о том, что тебя наградят! Это потрясающе!

— Да. Это круто, — чёрт. Рави не рассказывал об этом на работе, но информация каким-то образом всё равно просочилась.

— Надо посмотреть остались ли в продаже билеты. Дейл и я с удовольствием бы пошли. Перенесём вечеринку на следующие выходные. И тогда ты сможешь привести своего друга, так ведь?

— Ты хуже, чем мои тетушки, — сказал он ей, хотя, на самом деле, ни одна из них никогда не пыталась заманить его к себе, чтобы поглазеть на его бойфренда.

— Рави, — прокричал бариста, ставя два стакана на стойку.

— Эй! Почему ты взял два напитка? — Мина прищурилась. — Ты пытаешься подцепить кого-то на работе? Ты ведь лучше меня знаешь, что не стоит этого делать?

«Твою мать». Мина знала о том, что произошло с Эмилио, потому что он рассказал ей обо всём, когда зимой нуждался в новой работе.

Он тут же пожалел, что, поддавшись импульсу, приобрёл второй напиток, планируя поставить его Тристану на стол, пока тот будет на встрече с руководством.

— Это ничего не значит. Просто делаю Тристану одолжение.

— Ох, он милый, но Рави...

— Он мой друг, — произнёс он твёрдо. Дерьмо. Её слегка осуждающий тон - это именно то, чего ему хотелось бы избежать. — Такой же, как ты. А теперь прекрати доставать меня вопросами о моей личной жизни или я действительно начну звать тебя «тетушка».

— Хм. Кто-то действительно зацепил тебя, — она взяла свой собственный напиток, когда его поставили на стойку. — И не могу дождаться того дня, когда смогу выяснить кто же это.

«Зато я могу». Рави последовал за ней обратно в офис, по дороге стараясь отвлечь вопросами о её собаке и муже британце. Всё, что угодно, лишь бы отвести внимание от собственной жизни.

Невезение не покидало его и по возвращении в офис, поскольку Тристан, впервые за неделю, сидел за своим столом, и это означало, что ему не удастся поступить так, как он планировал — поставить стакан и смыться. К счастью, Мина отправилась на своё рабочее место, рядом с другими разработчиками, но, не смотря на это, Рави огляделся по сторонам, прежде чем поставить кофе на стол.

— Вот напиток, который ты просил, — сказал он, когда Тристан поднял взгляд.

— Я не... — судя по всему, что-то в выражении лица Рави насторожило его, потому что он остановился и просто кивнул. — Да. Спасибо.

— Всегда, пожалуйста.

— Эй, я в любом случае хотел спросить тебя кое о чём, — Тристан огляделся вокруг. Они оба вели себя словно подростки, пытающиеся тайком раскурить косяк.

— Да?

— Джозия устраивает сетевую вечеринку в эти выходные. Но я не смогу пойти (прим.пер.: сетевая вечеринка или LAN party — собрание людей по интересам с их персональными компьютерами, чаще всего ради компьютерных игр).

— Не сможешь? — Рави хоть и забыл, что она в эти выходные, но всё равно намеревался пойти.

Тристан схватил упаковку липких стикеров.

«Кто-нибудь догадается», — написал он. — «Но Джозии нужен ответ сегодня. Что-то там про сетевые порты. Одному из нас стоит пропустить вечеринку. Разумнее, это буду я».

Вслух же Трис сказал:

— Моя машина нуждается в ремонте.

Рави покачал головой. Только не тогда, когда этот парень наконец-то влился в коллектив. Ему нет никакой необходимости возвращаться к отшельничеству.

— Нет. Всё нормально. Я подвезу тебя, если твоя машина будет в сервисе.

— Да? — Тристан вытаращил глаза, и Рави задумался о том, с каким же огнём он играет.

Но, всё же кивнул.

— Будет весело. Вот увидишь.

Во всяком случае, он на это надеялся. Не смотря на то, что ему следовало бы сбежать где-то между его награждением, подозрительностью Мины и сетевой вечеринкой, единственное направление, в котором он способен двигаться — это прямо в объятья к Тристану. Рави оторвал от стопки листок.

«Поужинаем у тебя?» — написал он.

Послужившая ответом улыбка Тристана стоила всех его волнений.

Тристан бывал на многих вечеринках. Разумеется, большинство из них включало канапе, людей в дорогой одежде из категории 40+ и классическую музыку, служившую, своего рода фоном для светских бесед, в которых Трис был просто ужасен, как в подростковые годы, так и поныне. В колледже Патрик таскал его на тусовки с их ровесниками: громкая музыка, приглушённый свет, запах пота и дешёвого бухла, который можно было резать ножом, и всё та же проблема с неспособностью вести непринужденный разговор.

Но сетевая вечеринка Джозии была не похожа ни на что вышеперечисленное. Начнём с того, что для неё он попросил принести с собой закусок и спальный мешок, который ему пришлось бы приобрести, если бы Рави не вспомнил, что у него есть запасной. Он подобрал Тристана в субботу в полдень, потому что тот посчитал делом чести отдать машину в ремонт, раз уж объявил об этом во всеуслышание на работе. По пути они заехали за закусками, и было довольно странно совершать совместные покупки как какая-нибудь парочка, после того, как они скрывались столько недель.

— Тебе следует взять несколько энергетических батончиков или что-нибудь с протеином, — сказал он, когда Рави забросил в тележку чипсы. — Ты прекрасно знаешь в кого превращаешься, когда надолго остаешься без нормальной пищи.

— Да, мамочка, — он состроил гримасу, и Тристан буквально потерял рассудок. Ему захотелось прямо там, посреди магазина, поцеловать своего «всё ещё не парня», потому что тот выглядел так чертовски очаровательно и, хоть и на мгновение, принадлежал ему.

Семья Джозии жила к северу от бульвара Сент-Винсент, в доме, напомнившем Тристану тот, в котором он сам вырос, в Ньюпорт-Бич — большое поместье, в стиле середины прошлого века, с полукруглым въездом. Сам Джозия, по-видимому, жил в домике у бассейна, учитывая, что он что-то вроде вундеркинда, окончившего колледж в очень юном возрасте, и этот факт полностью соответствовал всему, что Тристан уже знал об этом парне. Очевидно, его мать не побоялась рискнуть своей мебелью и интерьером, предоставив помещение группе парней.

— Твоя мама, правда, не против, что ты устраиваешь вечеринку в её отсутствие? — спросил Тристан, пока, следуя за Джозией, относил закуски на кухню.

— О, конечно. Это не в первый раз. Служба уборки приедет в понедельник утром. До тех пор пока я плачу уборщикам и слежу за тем, чтобы к тому времени в доме никого не было, всё в порядке. Маме нравится, что у меня есть друзья.

— Это... здорово, — его мать всегда вела себя так, словно толпа друзей Дерека оскорбляла её чувства лишь одним своим существованием, и позже, она казалось, вздохнула с облегчением, потому что у Тристана таковой не имелось. И, может быть, поэтому он никогда и не старался ею обзавестись.

— В общем, в столовой у нас есть настольные игры, «Xbox» и «Sega» в гостиной на первой этаже и в комнате отдыха, гоночный модуль «Космического Жителя», а так же «Война Эльфов», в которую можно играть по всему дому. Здесь много людей с работы, но я пригласил и других своих друзей. Все очень дружелюбные, — Джозия взял его за руку и начал сумасшедше быстрый тур по двухэтажному дому, буквально волоча Тристана за собой.

На вечеринке было примерно тридцать человек, разбросанных по всему дому и двору, некоторые из них развалились у бассейна, другие в джакузи. Мина и её муж были в столовой, среди других игроков в настольные игры, в то время как Эдриан и Ноа в комнате позади кухни хвастались последней моделью гоночного модуля.

— «Война Эльфов?» Прошла целая вечность с тех пор, как я играл в неё, — сказал Рави, когда они вернулись в основную часть дома, остановившись, чтобы захватить кренделей. — Есть битва, к которой мы могли бы присоединиться?

— Конечно. Следуйте за мной. Вы, парни, можете быть в моей команде, — Джозия, всё ещё держа Тристана за руку, повёл их в просторную гостиную. Там, он, наконец, отпустил его, и они, взяв ноутбуки, устроились на кожаном диване.

— Ничего страшного, если она тебе незнакома, — сказал Тристану Рави. — Как и во многих играх подобного плана, здесь главное захватить флаг. Ты быстро втянешься.

— Я играл, — Тристан пытался сдержать смех. — Это было давно, но думаю, что помню основы.

— Если не хочешь играть стандартным воином, можешь попробовать моего атамана, — предложил Джозия. — Он двенадцатого уровня, но я давно не играл, так что снаряжение слегка устарело.

— Бери его, — настоятельно рекомендовал Рави. — Тебе будет гораздо веселее играть, если у тебя будет больше способностей, и никто не будет воспринимать тебя как новичка. Самое большее, что есть у меня - это эльф-друид, и с ними довольно трудно управляться.

— Э-м, конечно, — Тристан взял лежащий перед ним ноутбук Джозии и начал устанавливать собственные настройки, пока тот «выстраивал» их в очередь для приватного боя. Прошло довольно много времени с тех пор, как он играл атаманом, но парень полагал, что помнил основные заклинания и различные комбинации ударов.

Когда они начали играть, Джозия всё ещё копался в компьютере. Их, случайным назначением, забросило на пересечённую местность с глубокими каньонами и крутыми скалами, что значительно снижало маневренность. Тристан по-прежнему наделся, что помнил обходной путь, даже учитывая, что играл довольно давно.

— Эй, оставайся рядом со мной, — сказал Рави. — Я могу прикрыть тебя.

— Всё в порядке, — Тристан проигнорировал приказ и нырнул в ущелье, проскользнув мимо своей команды, которая вела борьбу за свои позиции в центре локации. Рави возможно и командует им в постели, чему Тристан не сказано рад, но сейчас он должен сам принимать решения.

— Эй! — крикнул на всю комнату какой-то рыжеволосый парень. — Кто взял флаг?

— Чувак, кто бы это ни был, это было чертовски быстро, — друг рыжеволосого, сидящий рядом с ним, ударил кулаком по дивану, прежде чем снова уставился в ноутбук.

— Это ты взял его? — спросил Джозия, перегнувшись через Тристана, чтобы заглянуть в ноутбук Рави.

— Как будто я бы не объявил об этом во всеуслышание, — сказал тот, не открывая взгляда от компьютера.

— Чёрт. Это атаман, — проскулил рыжеволосый, когда Тристану, который не мог больше прятаться в ущелье, пришлось бежать по открытой местности, выдавая себя. Два воина и друида бросились ему наперерез, пытаясь схватить, но он активировал ускорение, бросая заклинания и уворачиваясь от ударов. Блин. Он и забыл, как весело участвовать в сражениях, ловя самый настоящий кайф от игры.

— Я уже бегу... твою мать, — голос Рави трансформировался из обеспокоенного в поражённый, когда Тристан вернулся на их территорию, и чёрт его побери, если не наслаждался его удивлением, красуясь ещё больше, когда понял, что тот за ним наблюдал. Заклинания всё ещё сыпались в его сторону, персонажи ближнего боя не оставляли попыток добраться до него, но Трис, успешно маневрируя по холмистой местности, сумел исчезнуть из поля зрения большинства из них, оставив их усилия бесплодными. Ускорение закончилось как раз тогда, когда он с полномасштабным триумфом вернулся на базу.

— Победитель! — проорал Джозия. — Ты что-то скрываешь от нас!

— Сказал бы я, — пробормотал Рави.

— Хочешь, чтобы в следующем раунде я играл своим собственным персонажем? — спросил Тристан, всё ещё пытаясь не ухмыляться как какой-нибудь сумасшедший. Он включил свой ноутбук.

— Думал, ты никогда не участвовал в подобных вечеринках? — спросил тот подозрительно.

— Да, но я... э-м... играл кучу времени в старшей школе и колледже. И, может быть, немного после, — в любом случае, достаточно только дождаться загрузки и они всё поймут. Рави и Джозия наклонились, чтобы посмотреть на экран его ноутбука. С него им подмигнул его любимый персонаж.

— Немного? Ребята, у него верховный маг. О, мой Бог. Если ты не дашь мне им сыграть, я определённо сделаю с тобой нечто ужасное, — Джозия рассмеялся глубоким заразительным смехом.

— Он не шутит, — сказал рыжеволосый. — Прячь все маркеры.

— Я никогда раньше не видел верховного мага, хотя, поверь мне, повидал множество персонажей. Его же можно получить, только выиграв ежегодный онлайн турнир? — Рави покачал головой, в его голосе отчётливо слышалось тоже самое восхищение, которое Тристан уловил, когда играл. Учитывая, что обычно Рави поражал его воображение своими талантами, как в постели, так и на работе, его пульс участился от понимания, что на этот раз он сумел его удивить.

— Ерунда, — он пожал плечами, стараясь подавить улыбку. За эти годы Трис выиграл множество турниров и битв, но никогда не планировал поразить этим парней. Но, тем не менее, чертовски круто осознавать, что ему удалось.

— Как насчёт того, чтобы сесть тут? — друг рыжеволосого похлопал по месту рядом с собой.

— Останься, — Рави надавил ему на плечо, словно Трис попытался бы сбежать. Прикосновение было таким твёрдым и настоящим, живым напоминанием о связи, которая выходила далеко за пределы игры.

— Мы оставляем его себе, — сказал Джозия остальным.

Тристан впервые в жизни ощутил, что полностью вписался. Это его команда. Его мужчина, даже если никто вокруг не знал об этом. Кто бы мог подумать, что игра, из-за которой родители капали ему на мозги, в конце концов, поможет ему приспособиться?

— Он наш, — добавил Рави, и это высказывание доставило Тристану нестерпимую душевную боль. Он безумно хотел принадлежать этому человеку.

На кухне было безлюдно, когда Рави пришёл туда, чтобы взять ещё пива. Дом Джозии, находящийся в одном из лучших районов Санта-Моники, был воистину шикарным и из него открывался просто убийственный вид. И для кого-то Джозия, возможно, и выглядел ходячей бомбой замедленного действия, но, на самом деле, был очень гостеприимным. Рави не очень любил играть в одиночку, за исключением тех моментов, когда парни требовали его присутствия онлайн, или ему нечем было заняться, но было что-то волшебное в том, как к вечеру на вечеринке все разговоры среди тех, кто не играл, становились серьёзнее и затихали из уважения к тем, кто уже спал, или к тем, кто продолжал борьбу, потому что после полуночи она становилась лишь ожесточённее. Рави отключился от «Войны Эльфов» пару часов назад, потому что, во-первых, ему нравилось перемещаться между разными группами людей, а во-вторых, ему было необходимо надрать пару задниц в каком-нибудь шутере. Игровая механика «Войны Эльфов», позволяющая им создавать собственные армии, предполагала, что он со своим стандартным персонажем фактически оказался лишь подмогой Тристана, что было... унизительно.

Рави открыл банку пива и вышел в патио подышать. Было странным образом возбуждающе наблюдать за кем-то, кто с такой ловкостью бросался заклинаниями и раскидывал соперников вдвое больше и сильнее себя, с всё той же бесхитростной улыбкой. Тот же самый парень, что вёл себя неуверенно за рулём грузовика, обладал молниеносной реакцией в игре, с лёгкостью отдавая приказы.

«Это мой парень», — ему неоднократно хотелось прокричать об этом. Но, конечно же, Рави не мог. Не мог. К слову, о его мужчине — Рави заметил знакомый силуэт на балконе. Ноги будто сами понесли его туда, где сидя в деревянном кресле в полном одиночестве, отдыхал Тристан.

— Устал от своего нового фан-клуба? — он сел на соседнее кресло.

— Не... просто в сон клонит. Не привык к такому количеству общения.

— Ты отлично справился, — сказал Рави, борясь с желанием погладить его по руке или бедру. — Серьёзно, почему ты никому не сказал о том, что заядлый игрок? Могу гарантировать, что теперь в офисе к тебе будут относиться с ещё большим уважением.

Тристан пожал плечами.

— Просто не посчитал это важной информацией, и игры - это, вроде как... личное.

— Личное? — что-то новенькое. — Как игры могут быть чем-то личным?

Тристан некоторое время молчал, спокойствие ночи окутало их, делая Рави более терпеливым, чем обычно.

— После смерти Дерека я почувствовал, что обо мне все просто забыли. Я знаю, что звучит жалко...

— Нет, думаю, что звучит так, словно ты был ребёнком, который попал в по-настоящему дерьмовую ситуацию. — Да пошло оно всё. Он решительно положил руку Тристану на ногу.

— Как бы там ни было, кто-то дал мне раннюю версию игры, и это было так... словно целая вселенная открылась передо мной. Та, в которой я мог уединиться и мне не приходилось иметь дело с людьми, их вопросами или ожиданиями. Я не Дерек и никогда им не буду, но в игре... я был личностью, — еле слышно произнес Тристан.

— Трис, ты личность и вне её, — у него в груди похолодело. «Почему же ты не видишь, насколько ты потрясающий?» Рави сжал ногу друга.

Тристан продолжил, словно не услышал его слов.

— Я погружался в игру, когда скучал по нему слишком сильно, когда родители чересчур давили на меня своими требованиями, которые, по их мнению, ограждали меня от тех же ошибок, которые совершил он. Потому я не тот, кого они хотели, Рави. Тот, кто им нужен — умер. И они застряли с геем-одиночкой.

Ох, чёрт. Почему они не могли быть сейчас наедине, чтобы он мог прикасаться к Тристану так, как ему хотелось?

— Эй. У них замечательный ребёнок, независимо от того, осознают они это или нет. И поверь мне, я не понаслышке знаком с тем, насколько семья может подавлять тебя, ты же знаешь.

— Да, знаю, — их взгляды встретились в темноте, и неприятие, которое Рави скрывал, вырвалось наружу. «Я мог бы влюбиться в этого парня». Это не просто секс и никогда им не был. Между ними такое взаимопонимание, которого у него никогда не было ни с одним из бойфрендов.

Наклонившись, он поцеловал Тристана в уголок рта.

— Любой был бы счастлив заполучить тебя в свою команду.

— Шшш. Что ты делаешь? — Тристан отстранился, его глаза заметались по сторонам как у бешеной белки. — Здесь всё ещё полно народу с работы. Кто-нибудь догадается.

— Может... — Рави сделал глубокий вдох. — Может, меня это устраивает.

— Что? — Тристан так резко развернулся, что едва не вылетел из кресла. — Ты сам говорил, что не можешь встречаться с коллегой.

— Я знаю, что говорил. Но ты должен признать — эта связь между нами, похоже, никуда не исчезнет.

— Это так, — согласился тот, но при этом казался несчастным.

— Я не хочу прекращать видеться с тобой, — Рави решился продолжить разговор, хоть тот и не предвещал ничего хорошего. «Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, и всё такое». — Я пытаюсь сказать что... ты мне не безразличен. И не думаю, что это изменится.

Его сердце стучало так, словно ударные тарелки, и Рави отвёл взгляд в ожидании ответа Тристана.

— Ты... ты мне тоже не безразличен, — голос Тристана звенел, словно стеклянные поплавки, которыми украшена веранда.

— Хорошо, — Рави с облегчением вздохнул. — Я не предлагаю пойти к остальным и сделать какое-то громкое объявление...

— Боже, нет, — на его взгляд, Тристан слишком быстро и рьяно с ним согласился.

— Но, если люди обо всём догадаются, мы просто сделаем вид, что в этом нет ничего такого.

— А если всё пойдёт наперекосяк?

— Будем решать проблемы по мере поступления. Сейчас я не хочу думать о финале наших отношений. Лишь об их начале, — Рави позволил себе посмотреть на Тристана и сжал его руку. На него снизошло странное спокойствие, все переживания прошлой недели сменились решимостью приложить максимум усилий, чтобы у них всё получилось.

— Я... — Тристан издал такой звук, который был больше похож на предсмертную агонию какой-нибудь птицы, нежели на человеческую речь. — Я не уверен.

Рави вздохнул. Ему следовало ожидать подобной нерешительности. Возможно, он и справился с собственными сомнениями по поводу служебного романа, но это не значило, что у Тристана они волшебным образом испарились.

— Послушай. Одна из причин, почему я заговорил об этом сейчас, в том, что для одного мероприятия мне нужна пара, и я хочу, чтобы это был ты.

— Ты хочешь позвать меня на свидание? На настоящее публичное свидание?

— Тристан. А что мы, по-твоему, тут делаем? Да, именно этого я и хочу.

— Ох.

— Тринадцатого числа будет благотворительный гала-вечер, на котором меня будут награждать.

Тристан отстранился от его прикосновения, но пока он не заговорил, Рави не осознавал, насколько ему хотелось услышать «да», хотелось, чтобы они и, правда, могли пойти туда вдвоём. Но вместо этого тот прошептал:

— Я не могу.

Тристан потёр руки в попытке восстановить кровообращение в конечностях, которые будто придавило мешками льда.

— Ты имеешь в виду, что не хочешь, — голос Рави звучал прохладнее, чем полуночный бриз.

— Нет, я имею в виду то, что сказал. Я не могу. У моей матери тринадцатого какой-то грандиозный благотворительный вечер по сбору средств. Не говори никому на работе, но она баллотируется на пост губернатора, и я должен присутствовать там, когда она объявит об этом.

— Погоди-ка. Твоя мать выдвигается на пост губернатора? Нашего штата?

— Да.

— Твоя мать... судья с консервативными взглядами, которая интересуется политикой... святая корова, твоя мать Ирэн Лили-Джонс? — Рави говорил медленно, словно пытался решить какое-то сложное уравнение.

— Да, — Тристан не удивился, что тот знает её имя. Любой, кто также политически активен как Рави, слышал его по новостным каналам.

— Как же я раньше не понял? Как? — он обращался скорее к самому себе, нежели к нему.

Возможно, потому что я не хотел, чтобы ты понял.

— Мне следовало сказать тебе обо всём раньше.

— Твоя мать — та женщина, которая помешена на бессмысленных консервативных ток-шоу? Та, кто в прошлом году выразила ярый протест против закона о запрете дискриминации по религиозным признакам и для кого является нормой увольнение человека лишь потому, что у него ВИЧ?

— Она самая, — произнёс Тристан устало. Он рассчитывал на большее понимание с его стороны. Ему казалось, что их отношения достигли такого уровня, когда он мог бы открыть всю правду, чтобы при этом между ними всё осталось бы по-прежнему. Он ошибался. Как всегда.

— И это она, та, кто изводит тебя за то, что ты гей? — Рави покачал головой.

— Да, понятно? Да. Я думал мы с тобой... достигли взаимопонимания по поводу наших семей, — Тристан не смог сдержать боли в голосе.

— Так и есть, так и есть, — это прозвучало скорее рассеяно, нежели искренне, из-за чего горло Триса буквально сдавило. Рави сделал неопределённый жест, прежде чем продолжил: — Так она хочет, чтобы на сцене ты стоял рядом с ней? Похвастаться своей идеальной семьей?

— Что-то типа того, — спину Триса сковало напряжением. — И ей нужно, чтобы я... не светился, пока идет её кампания, — лучше одним махом вывалить всю ужасающую правду.

— Трис. Если ты хоть каким-то образом будешь причастен к её кампании, это будет выглядеть так, словно ты поддерживаешь её позицию.

— Это не так...

— Именно так. Это одобрение политики, которая призвана унизить и дискриминировать тебя.

— Это не моя позиция, но моя семья. Я не могу это изменить.

— Ты можешь не идти.

Тристан поднялся и отошёл подальше.

— Ты совсем меня не понимаешь.

Рави последовал за ним к перилам веранды.

— Как ты можешь говорить такое? Ты потрясающий парень, подавляемый паршивой ситуацией в семье. Пора освободиться.

— Или что? Ты не захочешь быть со мной? — все красивые слова, что Рави произнес ранее, теперь казались пустым звуком.

— Я этого не говорил.

— Тебе и не надо было. Ты такой же, как Патрик. Тебе недостаточно того, что я лю... забочусь о тебе. Ты хочешь, чтобы я возглавлял парад, размахивая флагом, в точности как ты.

Рави обнял его со спины.

— Это нечестно и ты это знаешь. И прекрати сравнивать меня со своим бывшим. Дело не в том, что нужно мне, а в том, что нужно тебе. В том, чего ты заслуживаешь. И ты достоин того, чтобы не отказываться от собственной жизни ради человека, который не считает, что ты в праве претендовать на такие элементарные вещи как медицинское обслуживание или работа.

— Я уже говорил раньше: я — всё, что у них есть, — голос Тристана надломился. Боже, он ненавидел это.

— Почему ты так отчаянно пытаешься заменить им своего брата?

— Потому что я был там, понятно? Я был там, — то, что он подавлял долгие годы, вырвалось наружу, заставив его задыхаться и дрожать.

— Ты был там?

— У Марии был выходной. Дерек должен был не спускать с меня глаз, но вместо этого позвал друзей и все напились. Они захотели поехать за мороженым. Я... я не остановил их. Единственное, что я сделал, так это сказал, что он не может оставить меня дома одного.

— О, детка, — голос Рави упал, он обхватил Тристана руками. — Ты не можешь винить себя в этом.

— Но я знаю, что они винят меня. Почему я не остановил его? Почему умер не я? Я получил всего лишь пару царапин. Даже ни одного шрама не осталось. Погиб тот, у кого был потенциал, ум, социальные навыки. Так что, как видишь, я, возможно, не идеальный, но, по крайней мере, могу быть тем, с кем можно появиться на сцене.

— Я понимаю, правда, понимаю, — Рави не выпустил его из объятий. — И это замечательно, но ты не можешь прожить свою жизнь как мученик. Он не хотел бы этого для тебя.

Тристан никогда особо не задумывался о том, чего бы хотел для него Дерек.

— Не имеет значения. Я должен быть там ради своих родителей, и мне жаль, что ты не понимаешь.

— Я никогда не говорил этого. Просто мне кажется, ты должен подумать о том, от чего ты отказываешься...

— Ты считаешь, что я не думаю об этом? Каждый день? Ты думаешь, я не понимаю, что, вероятно, теряю шанс на настоящие отношения с тобой?

— Трис. У нас и так настоящие отношения. И дело не в том, что ты ставишь свою семью превыше нас. Дело в том, что ты ставишь её превыше себя.

Тристан не поверил ему. Это та же самая ситуация, что и с Патриком — Рави хочет от него больше, чем он может ему дать, хочет, чтобы он оттолкнул свою семью просто потому, что уверен, что только так он мог найти своё счастье. Потому что, в точности как Патрик, Рави считал, что Трис должен стать лучше, или тот найдёт кого-то другого.

Тристан покачал головой.

— Я должен смириться со всем этим и пойти туда.

— К чёрту всё. Я ненавижу то, что ты чувствуешь себя подобным образом, — Рави ударил по перилам, разочарование накатило на него огромной, гневной волной.

— Эй, парни? Всё в порядке? — Джозия вышел из гостиной на веранду с двумя парнями с работы. По выражению его лица стало очевидно, что если он и не слышал всего диалога, то, по крайней мере, последнюю его часть уж точно.

Тристан обернулся и слишком, слишком поздно заметил открытые окна. Твою мать.

Рави хватило одного взгляда на Джозию, чтобы понять, что он в глубокой заднице. Тот встал рядом с Тристаном вытянувшись в полный рост, а не как обычно слегка ссутулившись. Чёрт. Он, по всей видимости, решил, что Рави собирается сбросить Тристана с балкона. Не то, чтобы у него не возникало подобного желания, но похоже со стороны он звучал гораздо злее, чем был на самом деле.

Потому что, правда в том, что он был зол ровно настолько же, насколько обижен и разочарован. Вот, что значит любить такого парня как Тристан — знать, что он всегда будет выбирать лёгкий путь, во всём соглашаясь со своей семьей, и понимать, что в его жизни он всегда будет на втором месте. Это чертовски сильно ранило.

— Не знал, что вы, ребята, встречаетесь, — Маркус, работающий с Рави в отделе дизайна, выглянул из-за Джозии, несомненно, запоминая всё до мельчайших деталей, чтобы сделать свежие сплетни ещё более пикантными.

— Мы... мы не, — Тристан запнулся, и последний лучик надежды, за который цеплялся Рави, потух.

— Чувак. Послушай, Тристан. Твоя мать, похоже, настоящая сука. Я слышал о ней из новостей. Скажи ей, чтобы отвалила, — другой парень с работы, вроде бы Кевин, обладал удивительной настойчивостью для человека, который изрядно перебрал.

Даже при том, что веранда слабо освещена, было заметно, насколько сильно Тристан покраснел. Он с трудом сглотнул.

— Я... я должен идти.

— Я отвезу тебя домой, — сказал Рави, потому что это меньшее, что он мог сделать.

— Нет, — произнес тот, отталкивая его, чтобы зайди в дом.

Ничуть не смутившись, Рави последовал за ним в гостиную, где тот резкими движениями собирал свои вещи. Наблюдать, как парень, у которого всегда есть план, буквально разваливается на части, было более чем ошеломляюще. Чёрт, а ведь у этого парня даже для вечеринки был список.

Рави подождал пока Тристан, покинув гостиную, не направился на кухню, чтобы попытаться ещё раз.

— Серьёзно. Ты же без машины. Позволь мне отвезти тебя домой. Уверен, ты сможешь ещё немного потерпеть меня.

— Мне... мне нужно какое-то время, чтобы подумать. Не ощущая твоего... осуждения, хорошо?

— Трис. Я не осуждаю тебя. Ты делаешь всё сам, и мне больно смотреть на это, — дело даже не в том, что он обманул надежды Рави или разочаровал его, выбрав свою мать вместо него. Он мог бы смириться с этим. Но ощущение, что Тристан предаёт самого себя, вот, что действительно заставляло все его внутренности скручиваться узлом.

— Эй, думаю, вам нужен перерыв, — Джозия снова вклинился между ними. Он, очевидно, назначил себя защитником Тристана. Этот парень был абсолютным противником конфликтов, и, честно говоря, в обратной ситуации, ему бы тоже не хотелось, что бы в его доме разгоралась гигантская любовная драма.

— Я могу отвезти тебя домой, — сказал тому Джозия. — Маркус и Кевин присмотрят здесь за всем.

— Сколько ты выпил? — деликатно поинтересовался Тристан. — Без обид.

— Содовая, — сказал он, подцепив ключи с крючка на кухне. — Я... э-м... принимаю кое-какие препараты, которые нельзя смешивать с алкоголем. Так что тебе не о чем беспокоиться. Я трезв. Что насчёт тебя? — он внимательно посмотрел на Рави. — Ты сможешь доехать домой?

Посыл был предельно ясен — ему больше здесь не рады, и Джозия хотел убедиться, что сегодня ночью он больше не будет доставать Тристана. Чёрт, как так вышло, что в итоге он оказался плохим парнем?

— Я трезв, — сказал Рави. Это было правдой, всё, чтобы он там не выпил ранее, уже давно растворилось перед лицом драмы. Именно её он и пытался всеми силами избежать. Теперь их коллеги не только знают об их отношениях, но и знают, как катастрофически они закончились. Они будут объектом сплетен, по меньшей мере, несколько недель.

Рави собрал свои вещи, стараясь не обращать внимания на то, как Джозия сообщал о своём уходе Маркусу и Кевину, не замечать, как он сторожил Тристана в гараже, всё ещё ведя себя так, словно Рави в любой момент собирался выкинуть что-нибудь в духе фильма «Роковое влечение» (прим.пер.: фильм, в котором герой изменяет жене с коллегой, но решается вернуться к жене, а у коллеги сносит крышу).

«Нужно сваливать». Он отправился домой, врубив в машине музыку, в попытке сбежать от тишины. Но первая же заигравшая песня, которая была хитом в 80-х, напомнила ему о Тристане и дорожном путешествии, изменившем всё. Глаза запекло, Рави переключился на какую-то реп станцию, но и это не помогло. Парень зачитывал о том, как скучал по девушке, что он думает о ней ночами, всё ещё жаждет того, чего, возможно, никогда не сможет получить.

К тому времени как Рави оказался дома, ему требовалось кое-что посерьёзнее, чтобы избавиться от тишины и взаимных упрёков, засевших у него в голове. Он как раз налил себе щедрую порцию виски, когда раздался стук в дверь. Рави знал, кто стоит за ней ещё до того как открыл её и обнаружил Мину, одетую в пушистый коричневый свитер.

— Тебе звонил Джозия?

— Написал, — она натянуто улыбнулась ему, прежде чем проследовать за ним в квартиру. — Сказал, что возможно тебе нужен друг.

— Нет, — он нарочито опрокинул стопку.

— Итак... Тристан?

— Джозии действительно стоит научиться держать язык за зубами. Наступит тот день, когда и ему захочется скрыть от посторонних глаз свою личную жизнь и расплата обещает быть суровой.

Мина фыркнула.

— Влюблённый Джозия? Не могу себе представить.

— Я не влюблён, — Рави уловил намёк.

— Чувствуешь себя плохо? Или так, словно собираешься сделать нечто глупое, например, поехать к нему?

— Это и есть любовь? — Рави плюхнулся на диван. — Джозия просто хотел убедиться, что я оставлю Тристана в покое, чтобы он мог его утешить.

— Я сильно сомневаюсь, что Тристан хочет этого, — она рассмеялась, но не стала отрицать его слов. — Но тот факт, что ты при упоминании его имени пытаешься распотрошить подушки — большой знак.

Пока подруга не сказала, он даже не осознавал, что впился пальцами в диван.

— Я не собираюсь ехать к нему. Мы расстались.

— Вот поэтому я и здесь. Ты должен подумать о том, как ликвидировать последствия всего этого на работе...

— Я знаю. Но сейчас я не в состоянии думать об этом, — он встал с дивана и осторожно подтолкнул Мину к двери. Она права, работа обещала превратиться в катастрофу, и всё, чего он старался избежать, обязательно произойдёт, но если начнёт думать об этом, его голова просто взорвётся. — Прямо сейчас, единственное, чего я хочу, так это проводить тебя домой и напиться в стельку. В одиночестве.

Ха. Он действительно хотел побыть один. А ведь раньше у него никогда не возникало подобного желания. Никогда. Обычно Рави умолял Мину остаться и выпить вместе с ним, выслушать его жалобы на горе бойфренда, но в этот раз всё, о чём он мог бы рассказать, было слишком личным. «Возможно, я люблю его. Действительно, действительно люблю его».

Эта мысль не покидала его, когда он провожал Мину, когда, вернувшись домой, опрокинул ещё одну стопку, и даже когда, достав свой скетчбук и карандаши, принялся рисовать, потому что это единственное, что сейчас имело смысл. Ситуация не типичная для него. Он прошёл через множество расставаний, но никогда раньше не ощущал себя такими опустошённым, так, словно лишился руки. Мина права. От этой потери он вряд ли когда-нибудь оправиться.

Когда он разошелся с Патриком, свой позор Трис переживал по большей части в одиночестве, упиваться им долгие часы было, безусловно, отстойно, но за исключением лекций от родителей в духе «я же говорила», ему не приходилось сталкиваться с настоящим, публичным унижением.

Нет, всё это ожидало своего часа для недели после вечеринки, когда его страдание стало бессменным героем офисных пересудов. Рави был прав в своём желании избежать превращения в сплетню номер один. Знающие люди говорили о том, как это ужасно — все замолкают, когда ты заходишь в помещение, или переходят на шёпот, когда проходят мимо твоего рабочего стола. И затем все эти соболезнования и вопросы. Гораздо хуже любых шептаний.

Даже приглашения на обеды, которыми он только-только начал наслаждаться от Джозии, Эдриана или от кого-либо другого, теперь воспринимались им одновременно как проявление жалости и как попытка собрать побольше подробностей для сплетен.

— Как ты? — спросил Эдриан, когда они возвращались из кофейни.

Тьфу ты.

— Нормально, — он сделал глоток своего взбитого мокко. Как он? Лучше было бы спросить кто он? Парень, который ходил на перерыв с друзьями. Тот, кто теперь бесстрашно заказывал девчачий напиток на виду у своих коллег, кто, в рамках рабочей поездки, вызвался сесть за руль грузовика, чтобы забрать очередную партию сувенирной продукции.

Но он так же и тот, кто всю неделю ел и спал в одиночестве, и кого впервые в жизни это, чёрт побери, не устраивало. Тот, кто все выходные мысленно готовился к поездке в Пасадену. И тот, кто потеряет нескольких новых друзей, когда они увидят его на сцене рядом с матерью. И да, возможно, Эдриан, Ноа и парочка парней всё ещё будут с ним разговаривать, но, в любом случае, всё изменится.

Всё изменилось. Он изменился. Тристан на сто процентов уверен в том, что он не тот, кем был месяц назад. Но, в то же время, был вынужден заставить себя влезть в свою старую кожу.

— Ты уверен? Если ты хочешь чтобы я поговорил с ним или вмешался...

— Не хочу, — постороннего вмешательства уже итак было предостаточно, всё, чего Рави так боялся, случилось, и его собственное беспокойство по поводу общественной огласки лишь подтверждалось с каждым подобным доброжелательным диалогом. — И я сам поговорю с ним.

Он пытался сгладить все слухи о том, что они даже в одной комнате не могут находиться. Не то, чтобы это было совсем уж далеко от истины, но если им надо поговорить о работе, то они это сделают. Да это будет напыщенно и чертовски неловко, но они уже не дети, чтобы посылать сообщения через третьих лиц. И, честно говоря, облажаться с профессиональной стороны даже хуже, чем ощущать себя подавленным. Всякий раз, когда ему приходилось смотреть на Рави, у него было чувство, что кто-то невидимый тыкает ему в живот маленькими ножами в качестве напоминания о том, что между ними было и что могло бы быть.

Часом позже Трис отправился на одну из неизбежных встреч с Рави, когда Роберт написал ему емейл с просьбой отсмотреть некоторые дизайны, которые парень должен был разработать специально для брошюр, которые они выпустят в комплекте с сувенирной продукцией и отправят своим высокопоставленным спонсорам.

Тристан хоть и знал из личного опыта, что дойти до рабочего стола Рави будет гораздо быстрее, нежели отправлять письмо, но, тем не менее, непозволительно долго медлил с этим, отмечая разноцветными маркерами пункты в списке необходимых для брошюры материалов и прибираясь на рабочем столе, прежде чем на не гнущихся ногах всё-таки отправился в отдел дизайна.

— Меня прислал Роберт, — сказал он, когда Рави посмотрел на него, у того в глазах промелькнуло множество вопросов, на большинство из которых Тристан даже при желании не смог бы ответить.

— О, окей. Что я могу сделать для тебя? — отведя взгляд, Рави поправил фигурку из «Звездных Войн», которую приобрёл в Сиэтле. Воспоминания о том, как они вместе бродили по конференции, нахлынули на Тристана.

«Я скучаю по твоему смеху. Твоему запаху. Пожалуйста, давай начнём всё сначала, вернёмся в то время, когда совместный поиск интересных вещиц был лучшей частью моего дня». Но, конечно же, Трис не произнёс ничего из этого.

— Мне скоро понадобятся рисунки для брошюр. Роберт сказал, что ты работаешь над ними?

— Ага. Я всё ещё дорабатываю некоторые детали, но могу чуть позже прислать тебе готовый вариант по почте. У тебя есть список всего, что тебе нужно? — он с готовностью протянул руку, словно настолько хорошо его знал.

— Да, — Тристан протянул ему список.

— Вау. Жёлтый и фиолетовый. Трис, я впечатлён, — Рави улыбнулся ему, но Тристан, поскольку не знал, как отреагировать на это лёгкое поддразнивание, отвернулся.

Тот тяжело вздохнул, а затем понизил голос.

— Ничего не выйдет, да?

— Что не выйдет? — он переключил своё внимание на Рави, потиравшего виски.

— У нас. Работать вместе.

Голос Тристана был не громче шепота.

— Я изо всех сил старался быть вежливым...

— Так же как и я. И это по-прежнему тяжело. Всё будет в точности как на прошлой работе. Чёрт, я не хочу уходить, — он раскачивался в своем офисном кресле.

До этого момента, Тристан никогда не испытывал такой злости в отношении Рави. Разочарование и боль — да, в избытке, но не злость. Но, внезапно, его буквально накрыла гигантская бушующая волна гнева.

— И кто кого теперь сравнивает с бывшим? Я не собираюсь делать ничего, что могло бы вынудить тебя уйти. Ты и сам прекрасно с этим справишься

— И что это значит?

— Ты всегда так делаешь. Сбегаешь, стоит только трудностям появиться на горизонте, ты уехал из Нью-Джерси, оставил свою семью, сменил школу, уволился с работы. Тебе легче всё бросить, нежели стерпеть дискомфорт.

Глаза Рави сузились до щёлочек.

— Любой захотел бы избежать неловких ситуаций. За исключением тебя, конечно же, ты же Святой Тристан, но большинство людей восприняли бы это как знак и постарались бы свернуть с неверного пути.

— Плевать. Но ты не можешь обвинять меня в том, что ты лишился этой работы. Если кто и должен уйти, то это буду я, — тяжело сохранять резкость в голосе, когда говоришь шепотом, но он прилагал для этого все усилия.

— Что?

— Меня это не очень радует, но моя мама уже все уши прожужжала о том, что мне нужна другая работа, и, вероятно, здесь уже не будет так комфортно как раньше...

— Трис. Ты позволишь им отнять у тебя эту работу? Тебе же нравится здесь. И ты замечательно со всем справляешься.

— Спасибо, — его горло превратилось в наждачную бумагу. В носу запекло, и ему пришлось моргнуть. Когда они были друзьями, Рави говорил ему множество комплиментов, но каким-то образом этот значил в тысячу раз больше, потому что сейчас ему точно не было никакого смысла лгать. — Мне... мне нужно идти.

Слова, которые он лишь чудом смог из себя выдавить царапали слух даже ему, тому, кто едва успел добежать до туалета, прежде чем потерять последнее самообладание, и, тяжело дыша, позволить глупым слезам покатиться из глаз. Трис потянулся ослабить галстук, но, коснувшись шеи, понял, что сегодня его не надел, и душат его лишь собственные эмоции.

— Рави. Ты не слушаешь меня, — Авани перебросила через плечо свои длинные чёрные волосы. Они легли идеально гладкой и блестящей волной. Всеми знаниями о продуктах и инструментах для волос он обладал благодаря ей. Но сейчас, когда она наконец-то закончила прихорашиваться к их совместному походу в ресторан, он был слишком измотан, чтобы делать заметки. Она, как обычно, не смогла собраться к его приезду к ней в Силвер-Лейк.

— Извини, — он тряхнул головой в напрасной попытке избавиться от мыслей, засевших в его голове последние несколько дней.

— Я спросила, устроит ли тебя «Флор» или ты хочешь пойти в какое-нибудь новое место?

— «Флор» подойдёт, — ресторан вегетарианской кухни был в пешей доступности от кондо Авани, и они были там столько раз, что Рави мог бы даже во сне перечислить все позиции их меню. Его мозг итак едва способен функционировать, чтобы ещё задумываться над поиском другого ресторана.

— Тебя что-то беспокоит? — она взяла свою кожаную сумочку, ключи и солнечные очки, хотя за окном стоял поздний вечер. — Ты же всегда хотел попробовать нечто новое, постоянно дразня меня по поводу моей чрезмерной преданности «Флору».

— Ничего меня не беспокоит, — Рави спустился по лестнице вслед за ней. Пока они шли коротким путем от её квартиры к ресторану, он отметил для себя, что, благодаря её высоченным каблукам, они почти сровнялись по росту.

— Лжец.

В этой части бульвара Сансет находились старые предприятия и небольшие закусочные. Авани переехала в этот район после выпуска из юридической школы, поближе к своей работе в Голливуде, но они с Баланом в процессе покупки места побольше, где-нибудь в Малибу, более подходящего их ярким индивидуальностям.

— Почему ты переехала Лос-Анджелес? — спросил он, озвучивая часть размышлений, засевших в его голове со времен его недавней ссоры с Тристаном. Она выбрала юридическую школу на Восточном побережье, так что к моменту её переезда он жил здесь уже около пяти лет.

— Потому что с тех самых пор как я была маленькой девочкой, я знала, что поеду в Голливуд. Хотя, на тот момент, я также планировала быть принцессой.

— И вот теперь ты акула, — он засмеялся. — Принцесса-акула. Так ты бы переехала сюда, даже если бы меня здесь не было?

Она остановилась за несколько шагов до «Флора» и развернулась.

— То, что ты жил здесь, безусловно, поспособствовало выбору, но главной причиной всё же было то, что я в течение многих лет мечтала заняться международным правом. И должна признать, что желание находиться от мамочки и папочки как можно дальше тоже сыграло свою роль. Ты правильно сделал, что сбежал оттуда.

«Вот, как ты всегда поступаешь — сбегаешь».

— Это не так, — не согласился Рави. — Просто этот колледж был моим фаворитом...

— Ты определённо сделал ноги, — она погладила его по щеке. — За это я тебя и люблю. Но это то, о чём я пытаюсь поговорить с тобой уже несколько недель. Я понимаю, почему ты ушёл, но мне нужно, чтобы ты пересилил себя ради меня.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя и хочу быть на твоей свадьбе. Правда, хочу. Но не могу пойти туда, где каждый считает своим долгом свести меня с какой-нибудь одинокой девушкой, начисто игнорируя тот факт, что я гей.

— Ты заостряешь своё внимание не на тех вещах, — она вошла в «Флор» и даже успела выбрать им кабинку в задней части ресторана, прежде чем он нагнал её.

— Не на тех вещах? Все, кроме тебя, только и делают, что пытаются сосватать меня с кем-нибудь.

— Об этом я и говорю. Ты зациклился на мамочке и папочке. Снова, — Авани терпеливо отложила своё меню в сторону. Она всё равно каждый раз заказывала одно и то же. — На свадьбе будет более двухсот пятидесяти других гостей. И большая часть наших родственников... толерантнее, чем ты думаешь. На самом деле, единственной большой проблемой являются только наши родители. Я хочу, чтобы ты вернулся в семью, Рави. И я не одинока в своём желании.

— Так мне прийти туда и что? Просто надеяться на лучшее?

— Именно, — она кивнула, широко улыбаясь. — Потому что я, Балан и многие другие на твоей стороне.

Официантка с фиолетовыми волосами подошла к их столику, чтобы принять заказ. Но прежде, чем она успела вымолвить хоть слово, Авани уже продиктовала ей свои пожелания, и Рави тоже решил облегчить ей задачу, заказав блюдо от шеф-повара, каким бы оно не оказалось, он всё равно не почувствует вкуса. Всю неделю еда казалась безвкусной, Рави будто жевал опилки и совсем не ощущал голода, хотя частенько пропускал обед.

— Зачем тебе всё это? — спросил он, когда официантка ушла. — Я говорю не о твоём яром стремлении затащить меня на свадьбу, а прежде всего о том, почему ты хочешь, чтобы она была именно традиционной? Это же совсем не в твоём стиле, — он, наконец, озвучил то, что беспокоило его ещё с прошлого года, пальцем проследив путь скатившихся с его стакана капелек конденсата.

— Потому что я люблю Балана, — просто ответила она. — А он, в свою очередь, любит свою семью, особенно маму. Мы организуем пышную свадьбу ради неё, потому что он единственный ребёнок. Это то, чего хочет он.

— То есть любить — значит во всем уступать? — его голос прозвучал так, словно в нём сосредоточилась вся горечь последней недели.

Она тяжело вздохнула и, поманив официантку, заказала себе какой-то напиток с соком, прежде чем вновь обратила своё внимание на Рави.

— Нет, это значит не вынуждать человека, который значит для тебя всё, делать выбор между тобой и его семьей. И серьёзно - это разве такая большая жертва? Каких-то несколько дней в обмен на целую жизнь, проведённую с любимым человеком?

Каждое её слово ощущалось скорее пронзающим насквозь копьём, нежели праздным разговором о её женихе. «Вау. Я был таким эгоистом». Он на автомате кивнул.

— Ты действительно без ума от него, не так ли?

— Разуметься. Он подарил мне свободу быть самой собой. И я собираюсь отплатить ему тем же, со мной ему не придётся быть идеальным сыном или крутым врачом. Мы... — она замолчала, когда принесли сок и еду. — Когда ты влюблён все... по—другому. Однажды ты поймешь.

«Я уже понял». Рави никогда не хотел бы, чтобы вместо своей семьи Тристан выбрал его, ему хотелось, чтобы он выбрал самого себя. Но его настоятельные призывы подтолкнули того к неправильным выводам. Авани не бросила Балана, даже не смотря на то, что его, а в будущем и её, родственники были требовательными людьми. Рави не стоило вести себя так, словно семейная драма Тристана сделала его менее привлекательным, не тогда, когда между ними установилась столь прочная связь, в первую очередь, по этой самой причине.

— Что? — Авани посмотрела на него так, словно плавала в воде, а он был проплывающей мимо водорослью.

— Я... я не очень-то терпелив, так ведь?

— Ага, — сестра улыбнулась ему, прежде чем наколола на вилку листик салата. Это была та же самая самодовольная улыбка, какую, он уверен, довелось наблюдать множеству присяжных, всякий раз как она с головой погружалась в очередной судебный процесс. — Но я всё равно люблю тебя.

«Я всё равно люблю тебя». Вот, где он допустил ошибку.

— Я... я подумаю насчёт свадьбы, хорошо? — внезапно весь мир перестал казаться ему чёрно-белым и заиграл нежными пастельными красками. Стал таким, где он уже не был уверен в том, какими должны быть его последующие действия в какой бы то ни было сфере, будь то работа, свадьба или Тристан.

Позже, по дороге домой, Рави пришёл к выводу, что понятия не имел, что делать дальше. Возможно, он не слишком терпеливый или понимающий, не такой как Авани, но он, чёрт побери, хотел стать таким для Тристана. И ему казалось, что на вечеринке он ясно дал это понять, но, возможно, был слишком сосредоточен на том, что Тристан мог сделать для него. И, может быть, Авани права — он всегда убегал.

Но только не в этот раз. И как бы его не пугала такая перспектива, пришло время выяснить, что он сам мог бы предложить Тристану.

Когда бы Тристан не совершал поездку из Санта-Моники в Пасадену, он всегда выбирал длинный маршрут, чтобы избежать жутких пробок в центре города и иметь возможность заехать к Марии в дом престарелых в Глендейле. Большой шумный комплекс, полный пенсионеров, полностью устраивал такого бесконечно активного человека, как она. Он обнаружил её в саду. Женщина никогда не жаловалась на свою комнату в их доме в Ньюпорт-Бич, но частенько просила разрешения на очередной проект по озеленению их сада, который осуществляла вместе с ним и Дереком, и только благодаря ей в их доме всегда было множество свежих овощей, гораздо больше, чем у любого из их соседей. Прежде, чем начать работать на его родителей, она только-только покинула семью, где дети достигли студенческого возраста, и вот теперь наслаждалась всеми прелестями жизни на пенсии, и Трис отчаянно желал, чтобы и его родители прониклись подобной идеей.

И, чёрт побери, в отличие от Марии и её сестры, которые жили не богато, выращивая собственные овощи и травы, они могли себе позволить путешествовать или проводить каждый день на поле для гольфа, если бы им того захотелось. Но нет, у его матери были грандиозные цели и планы, и её амбициозная натура не позволяла ей всё бросить и уйти на пенсию. И именно поэтому смокинг для благотворительного вечера, лежащий в его машине, соседствовал с грудой из сомнений и сожалений. Последнее заставило его остановиться у пекарни в Санта-Монике, чтобы купить лимонно-маковых кексов, которые так любила Мария.

— Тристан! — она медленно двинулась ему на встречу, чтобы заключить в объятья.

— Опять артрит разыгрался? — спросил он, обратив внимание на её походку.

— О, ничего страшного. Просто в одни дни бывает чуть хуже, чем в другие, — Мария никогда не зацикливалась на трудностях. Она с улыбкой приняла из его рук пакет с выпечкой. — Ты же разделишь один со мной, не так ли, джан (прим.пер.: джан в переводе с армянского значит «дорогой»)?

— Конечно. И здесь ещё один для Лилит, — Тристан приветственно помахал её молчаливой сестре, которая так и осталась стоять у куста с розами, не последовав за ними к одному из столиков, стоявших в патио.

— Я принесу чай, — сказала она Марии. В её голосе армянский акцент слышался гораздо отчётливее, чем у его няни.

— Хочет дать нам возможность поговорить наедине, — женщина погладила его по руке, когда они устроились в пластиковых креслах. — Она знает, что ты приезжаешь, когда ты чем-то встревожен.

— Я ничем не встревожен, — не согласился мужчина. — И навещаю вас довольно часто.

— Так и есть. Ты у нас хороший мальчик, — она доброжелательно улыбнулась. — Но Лилит права, в этот раз тебя, определённо, что-то беспокоит. Это из-за компании твоей матери?

— Ты знаешь об этом?

— Конечно, — она взмахнула рукой, обозначив этим жестом, что слухи витают в воздухе. — Это повсюду. Но вопрос в том, как ты с этим справляешься?

— Я не справляюсь, — Тристан вздохнул и затем, словно во времена, когда он был десятилетним ребёнком с проблемами в школе, стал изливать ей душу, пока они пили чай с кексами.

— У меня нет для тебя подходящего совета, — в конце концов, ответила она, как всегда, немного поколебавшись. — В этой ситуации только твоё сердце сможет подсказать тебе, как правильно поступить. Но знаю одно, я ждала этого момента долгие годы.

— Когда моя мать решит баллотироваться в губернаторы?

— Не глупи, — её смех всегда напоминал перелив колокольчиков. — Я ждала, что ты встретишь какого-то, кто будет не безразличен тебе и кому будешь не безразличен ты сам. Я молилась за тебя, знаешь?

— Правда? — Тристан моргнул.

— О, джан, я беспокоилась за тебя. Ты был всегда таким одиноким, таким серьёзным. И вот теперь ты, наконец-то, встретил того, кто заставил тебя улыбаться. Это чудесно.

— Вот только мы расстались.

— У всех бывают ссоры, — Мария снова взмахнула рукой. — Но главный вопрос в том, собираешь ли ты сражаться за эти отношения? В этом и есть вся суть, не так ли? Дело не в том, с чём ты борешься, а в том, за что ты борешься.

Часом позже, когда Тристан вошёл в дом в центре Пасадены, в котором находилась квартира его родителей, он всё ещё думал над тем, что сказала ему Мария. Ожидая лифта, мужчина достал телефон, чтобы проверить сообщения. Его ожидало голосовое послание со знакомого номера. Он уже почти решил не слушать его, потому что последнее, что ему нужно, чтобы окончательно запутаться в своих чувствах, так это услышать голос Рави, но пальцы, миновав доводы логики, будто сами по себе нажали «прослушать».

— Привет, это я... знаю ты на пути к своей матери... — Рави говорил слишком быстро, в голосе отчётливо слышалась не характерная для него, нервозность. — Но я хотел пожелать тебе удачи. Послушай, в последнее время я много думал, и... был тебе не очень хорошим другом. Но хочу им стать. Хочу быть парнем, который поддержит тебя в любом не простом решении, даже не будучи с ним согласным... — он замолчал и громко сглотнул. — По правде говоря, я просто хочу быть тем, кому ты позвонишь, если сегодня вечером всё полетит к чертям или, даже если всё пройдет отлично. Так позволь мне быть таким парнем для тебя. Позвони мне позже, хорошо?

О, Боже. Это сообщение было необходимо Тристану больше, чем воздух, но одновременно с этим он предпочёл бы его не получать. Что он, чёрт побери, должен сделать? Позвонить? Не звонить? Позвонить завтра? Но ведь у Рави тоже сегодня мероприятие, и он был таким милым...

Чтобы не дать себе возможности передумать, Тристан набрал короткое сообщение.

— Удачного тебе вечера. Ты заслужил эту награду. Я позвоню.

Вот теперь ему точно не увильнуть от звонка. Его желудок подбрасывало так, словно он только что прокатился на карусели.

Дзынь.

И сейчас ему было необходимо подняться на лифте к родителям и вести себя так, будто вся его жизнь не зависела от этого звонка. Так, словно сообщение не будет весь проклятый вечер разрывать его на части и он не станет мысленно воспроизводить его у себя в голове, стремясь избавиться от оправдывающегося тона, заменив его на гораздо более свойственный Рави, развязный.

Трис обменялся с родителями дежурными приветствиями и ничего не значащими репликами, но, не проведя в квартире и десяти минут, услышал, как его мать вскрикнула так, будто кто-то предложил ей отведать консервированной ветчины.

— Что это такое? — она указала на его тело. Кубики льда в её стакане стукнулись друг об друга в опасной близости от края, но она не была бы Ирэн Лили-Джонс, если бы пролила хоть каплю.

— О чём ты?

— О том, что на твоей руке, — мать сделала глубокий глоток. Его мать никогда не любила выпивать на публике, поэтому они вместе с отцом всегда баловали себя одним или парочкой коктейлей, прежде чем появиться на мероприятии. — Что ты с собой сделал?

— Ах, ты об этом, — если честно, мужчина попросту забыл, что на нём надета рубашка с короткими рукавами, привыкнув к тому, что татуировка всегда на виду. И ему, по правде говоря, это нравилось. Но он определённо не хотел, чтобы его мама когда-либо её увидела. — Извини. Сделал её в Сиэтле. Я планировал надеть другую рубашку...

— А что насчёт твоих планов не уродовать себя? — его мать опустилась на белый льняной диван, обмахивая себя рекламным проспектом оперного сезона. Когда-то давным-давно она бы позвонила ему за неделю до его открытия, чтобы узнать на какой спектакль он бы предпочёл сходить вместе с ними, но последние несколько лет это перестало быть предметом обсуждения.

— Я не знаю. Просто подумал, что будет довольно забавно...

— Ты привёз с собой смокинг, так ведь, сынок? — как всегда отец появился, чтобы сгладить острые углы. — И запомни, что на последующие мероприятия компании следует надевать рубашки с длинным рукавом.

— Последующие мероприятия? — почему-то Тристан никогда не задумывался о том, что будет дальше. Вернее, задумывался, но не позволял себе зацикливаться на том, какие ужасные шесть месяцев ему предстоят.

— Это всего лишь одна из целого ряда причин, почему эта работа тебе не подходит, — его мать сделала пренебрежительный жест рукой. — Но мы с твоим отцом обсудили вопрос. Ты можешь работать над маркетингом моей кампании, а после всего этого у дяди Фрэнка, он сказал, что уже осенью у него появиться свободная вакансия.

— Я не хочу работать на бухгалтерскую фирму, или твою компанию.

— Конечно же, хочешь. Ты получил степень магистра делового администрирования в одной из лучших бизнес-школ в стране, а дядя Фрэнк является вице-президентом престижнейшей фирмы в Лос-Анджелесе. Это идеальный вариант.

Едва ли. И он получил эту степень только потому, что они на этом настаивали.

— Я не могу просто взять и бросить свою работу, — сказал Тристан вместо этого.

— Ох, ты, разумеется, подашь соответствующее уведомление, — сказал его отец. — Ты хороший парень, Тристан. Но тратишь свой талант на эту... компанию игрушек. Позволь нам помочь тебе.

— Я... я не... — пробормотал Трис. «Позволь нам помочь тебе». Именно поэтому он оказался в элитной частной школе, а не в обычной общеобразовательной, что находилась рядом с их домом, в Стенфорде вместо Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, а ведь он так мечтал туда попасть и именно поэтому поступил в аспирантуру, вместо того, чтобы попробовать попасть на стажировку в какую-нибудь фирму.

— Ты можешь обдумать, пока переодеваешься, — его мать указала на коридор, ведущий в спальни. У него здесь не было своей комнаты, лишь со вкусом обставленные гостевые апартаменты, в которых не было ни единой частички того уюта, который присутствовал в его спальне в детстве. Большинство вещей, что они перевезли из старого дома, были обезличены и не имели никакой ностальгической ценности, так что, под аккомпанемент тяжких вздохов, ему пришлось бороться за то, чтобы его любимые вещи упаковали в коробки и отправили на хранение.

На стенах в коридоре висело несколько семейных снимков, его фото с выпускного в школе, изображение их троих с его выпуска из Стэнфорда, ещё одна фотография с их захватывающего отпуска в Канаде. Боже, насколько же всё было проще тогда. Чуть дальше было фото с инаугурации его матери на пост федерального судьи и ещё одно, более раннее, на пост районного. Оно было единственным, где в кадре присутствовал Дерек, да и то, на самой его периферии, словно темноволосое размытое пятно.

«Я скучаю по тому, кем мы были». Его пальцы скользили по изображению более молодой версии матери, той, что, во время своих командировок на конференции вместе с ним и Дереком, тайком посещала музеи и пьесы, той, кто познакомила его с оперой и искусством. «Я скучаю по твоей улыбке, даже если она предназначалась не мне».

На кровати, в гостевой комнате, его мать оставила коробочку с бутоньеркой и значок её кампании с надписью: «Семья — на первом месте».

Переодеваясь, он раз за разом обдумывал эту фразу, одновременно с этим прокручивая в голове сообщение от Рави, и всё это вперемешку с разговором с родителями по поводу работы. Стоя около зеркала, Тристан пытался укротить свои волосы, зачесывая часть из них назад. В последнее время он перестал укладывать их подобным образом, оставляя причёску в естественном виде. «Всё это проделки Рави», - подумалось ему, но, как и в ситуации с татуировкой, он постепенно привык к более не формальному внешнему виду. Поправив манжеты, мужчина вышел из комнаты, обнаружив родителей там же, где видел их в последний раз — на диване. Отец вносил оперу в своё расписание, а мать перебирала бумаги, шёпотом репетируя свою речь.

— Эй, мам? — позвал он с кухни, из которой открывался вид на гостиную, взяв бутылку воды из холодильника.

— Да? — она оторвала свой взгляд от бумаг, очки для чтения болтались у неё на кончике носа. К тому моменту, как она будет зачитывать свою речь, они, разумеется, испаряться, будто их никогда и не было.

— Ты действительно собираешься включить программу, направленную против геев, в свою предвыборную кампанию.

— Против геев? — она подтолкнула свои очки на прежнее место.

— Ту, благодаря которой предприятия и учебные заведения получат возможность безнаказанно подвергать людей дискриминации и о твоей поддержке внесения поправок в закон о «свободе вероисповедания», в других штатах.

— Ах, это. Да, партия очень настаивала на том, чтобы программа целиком и полностью опиралась на традиционные ценности, и я согласна с тем, что это именно то, что нужно штату.

Каждое слово ударяло по нему, словно кусочки гравия, вылетающие из-под колес грузовика, увозящего все его надежды и идеалы.

— Я...я не могу стоять на сцене позади тебя и слушать, как ты говоришь подобные вещи против людей, которых я... которые мне не безразличны. Против меня. Ты говоришь, что у меня должно быть меньше прав...

— Ничего подобного я не говорю, — его мать издала звук, похожий на кудахтанье. — Большая часть пунктов моей программы — это призыв к возврату традиций, которые на данный момент утеряны из-за чрезмерной либеральной активности. Ничто из этого не направленно персонально против тебя.

— Но, по факту, выходит именно так. И если бы верховный суд не вынес решение о легализации однополых браков, в твоей программе по-прежнему был бы пункт против них.

— Но он его вынес, и я не спорю с тем, что страна движется в определённом направлении. Но те люди, которые хотели, чтобы я участвовала в выборах, выступают против этого...

— Почему ты не можешь выступить против них самих?

— Тристан. Помощи твоей матери в этом деле просили довольно влиятельные персоны. Не стоит так переживать и принимать всё близко к сердцу, — отец отложил свой телефон в сторону. Его волосы, которые когда-то были тёмными, теперь стали почти полностью седыми, но голос звучал твёрдо, как никогда.

— А фраза, на том значке, который ты хочешь, чтобы я надел, имеет ко мне хоть какое-то отношение? — его сердце колотилось так, что звенело в ушах.

— Что ты имеешь в виду? — мать сморщилась.

— Я смогу завести семью? Партнёра? Иметь возможность жить в любом районе? Усыновить детей, если мы того захотим? Право стоять с вами на сцене вместе со своей семьёй?

— Тристан, — голос его матери был холоднее, чем лёд в её коктейле. — Твоя семья — это мы. И пока всё, чем ты занимаешься, остаётся тайной — это только твоё дело.

— Я так понимаю, это «нет»? — желчь подступила к его горлу. В данный момент, он мало что понимал и ничего не чувствовал, но одно знал наверняка — он не сможет это сделать.

— Ты молод. После компании твоей матери и связанной с ней публичной жизни, у тебя будет ещё масса времени для... чего бы то ни было, — успокаивал его отец.

— Это «что бы то ни было» — моя жизнь, и мне жаль, но я не смогу пойти на это мероприятие. Не смогу стоять там, зная, что мои родители считают меня кем-то второсортным или, что даже хуже, ещё одним пунктом предвыборной программы, которым, если что, всегда можно пожертвовать, — его руки тряслись, как и всегда, когда он сильно нервничал.

— Мы больше не станем тебе помогать, — лицо его матери было каменным, не было ни следа эмоций на её заостренных чертах. — Ни с деньгами. Ни с работой. Абсолютно ни с чем.

— Всё в порядке, — на самом деле нет, и он едва сдерживлся, чтобы не представить на всеобщее обозрение содержимое своего желудка. — Мне хорошо платят. Я не нуждаюсь в твоей помощи.

И, разумеется, есть множество причин, по которым он, возможно, потеряет эту работу, если уволится сам, чтобы Рави не смылся первым, из-за негативного отношения к его матери или если он вдруг облажается со следующим проектом, но, не смотря на всё это, сейчас Тристан не ощущал ничего, кроме мощного прилива адреналина. Он смог сделать это, смог наконец-то стать независимым.

— А теперь прошу меня извинить, я должен быть в другом месте, — сказал Тристан дрожащим голосом, прежде чем побежал в комнату за своими вещами. Он старался не зацикливаться на чудовищности своего поступка, сосредоточившись лишь на том, как из Пасадены побыстрее попасть обратно в Санта-Монику.

Рави, выйдя из своей квартиры, медленно направился к своему автомобилю. Судя по отражению в зеркале, выглядел он чертовски хорошо: прическа была на высшем уровне, смокинг в ретро-стиле смотрелся потрясающе, а ботинки сияли. Стоял чудесный вечер начала лета, и подувший лёгкий ветерок был лишним подтверждением тому, насколько удачно он выбрал наряд. Иными словами, мужчина подготовился на все сто. Однако его не покидало ощущение, что ему чего-то не хватало.

И отнюдь не группы поддержки. Мина и Дейл получили билеты, и ходили слухи, что будут несколько человек из руководства, включая Роберта. Также приедут Авани с Баланом и парочка его друзей. Он со всех сторон был окружён поддержкой, но это не помешало ему тосковать по одному конкретному человеку.

— Подожди! — услышав, что позади него кто-то бежит, Рави обернулся, чтобы обнаружить одетого в смокинг Тристана, идущего по дороге энергичным шагом.

— Подожди! — снова крикнул тот, остановившись прямо перед ним. — Я опоздал?

— Опоздал? — тупо повторил за ним Рави. — Ты вообще не должен быть здесь.

— Я знаю, — решительное выражение немного спало с его лица. — Но я получил твое сообщение и...

— Я послал сообщение не для того, чтобы вынудить тебя приехать сюда, — Рави пытался сохранять суровость, но не смог сдержаться и прикоснулся к руке Тристана, чтобы убедиться, что тот и, правда, здесь.

— Понимаю, но у меня столько всего произошло и... я опоздал?

— Ничуть, — Рави, поддавшись импульсу, сократил расстояние между ними и глубоко поцеловал Тристана. Тот отвечал жадно, ни разу не оглянувшись, чтобы проверить, смотрит на них кто-нибудь или нет. Это что-то новенькое, и Рави был в восторге. Он с неохотой оторвался от него. — Ради тебя я готов ждать целую вечность. Вот, что я пытался сказать.

— Знаю, — Тристан вместо того, чтобы отодвинуться, положил руку ему на талию. — Но тебе и не придётся.

— Я был слишком настойчив и мне очень жаль, если это я подтолкнул тебя поссориться со своими родителями, — Рави взял его за руку и потянул к своей машине.

— Ты не заставлял меня ссориться с ними. Я сделал это сам. Она хотела, чтобы я надел значок с надписью «Семья на первом месте», и я... я не нашел в себе сил сделать это. Просто подумал о том, что тоже достоин права иметь семью.

— Разумеется. Ты, безусловно, этого заслуживаешь, — Рави остановился, чтобы ещё раз поцеловать Тристана. Ему никогда это не надоест. Никогда.

— И поэтому я не смог бы стоять там на сцене. Просто не смог, — его руки затряслись, поэтому Рави принялся массировать их. — И вот я здесь.

— Вот ты здесь. И ты уверен, что хочешь пойти со мной?

— Абсолютно, — Триста одарил его очаровательной улыбкой. — Я же нормально выгляжу?

Рави сделал шаг назад, делая вид, что пристально изучает его внешний вид. Чёрт побери, этот мужчина выглядел как звезда старого Голливуда. Его волосы, с идеальным пробором, были превосходно уложены, а чёрный пиджак классического покроя идеально сидел на фигуре, создавая впечатление, что тот собрался на премьеру какого-нибудь фильма.

— Прекрати, — Тристан рассмеялся. — И кстати, ты выглядишь потрясающе.

— Тебе нравится? — теперь пришла очередь Тристана рассматривать. Смокинг Рави был более броским, чем у него самого, пиджак был из тёмно-синего, слегка блестящего материала с чёрной отделкой, в комплекте с чёрными брюками.

— Да, мне нравиться. А теперь пойдём.

Мероприятия проходило в одном из театров Голливуда и технически, так как у него были билеты лауреата, Рави позволено пройтись по красной дорожке.

— Мы можем зайти туда вместе с остальными через обычный вход, — сказал он Тристану, когда проверял билеты, после того как припарковался на соседней стоянке. — Или мы даже можем пойти туда по отдельности. Без разницы, лишь бы тебе было комфортно.

— Мы точно не пойдём туда врозь, — Тристан сжал его руку. — Ты пройдёшь прямо по красной дорожке. Ты это заслужил.

— Твоё фото может оказаться в газете, — предупредил его Рави. — Нет, я понимаю, что есть куча людей, которые гораздо более интересны репортёрам, чем мы, но...

— Ничего страшного, — Тристан заткнул его быстрым поцелуем. — Если оно туда попадёт, то так тому и быть. Я не смогу вывести свою мать из себя больше, чем мне это удалось за сегодняшний вечер.

Не смотря на всё сказанное, ладонь Тристана была влажной и довольно-таки ощутимо тряслась, когда они, предварительно показав свои билеты охраннику, проходили мимо репортёров. Среди них была Марша, одетая в красный смокинг, и она повесила на лацкан пиджака Рави ленточку с надписью «лауреат», что привело к тому, что ещё больше людей стало просить сфотографироваться вместе с ними, включая солиста группы, которую Рави несколько раз слышал по радио. Это круто.

Затем они направились внутрь, к столу для награждаемых волонтёров. Люди беспорядочно кружили по залу, ещё не успев рассесться по своим местам, а очередь в бар простиралась далеко за пределы комнаты.

— Рави и... Тристан? — в голосе Мины отчётливо слышались одобрительные нотки, когда они с Дейлом пробрались к их столу. — Какой приятный сюрприз.

— Теперь я уверен, что к понедельнику каждый в офисе будет знать об этом, — прошептал Тристан Рави.

— Хочешь, чтобы я попросил её помалкивать? — Рави не был уверен, что теперь, даже при желании, это возможно, слишком много человек знали о том, что произошло после их ссоры, и кроме того, он не хотел снова скрываться. Рави не был полностью уверен в том, какое будущее уготовано им с Тристаном, но точно знал, какого бы он хотел.

— Нет, — сказал тот тихим голосом и затем улыбнулся Мине и Дейлу.

— Вы помирились? — Мина как всегда была прямолинейна.

— Мы работаем над этим, — Тристан подарил ей ещё одну улыбку.

«Да!» Рави смог сдержаться и не дать пять своему, возможно, бойфренду, но вот улыбка у него всё же вырвалась.

— Рави. Мои поздравления, — Роберт со своей женой присоединились к ним. Он не знал, каким терпением нужно обладать, чтобы жить с его боссом трудоголиком, но жена Роберта, похоже, была довольно милой в своём блестящем платье, и рассыпалась в благодарностях за его работу волонтёром.

— И Тристан, — брови Роберта приподнялись, когда он осознал факт его присутствия здесь, и да, видимо слухи дошли и до начальства. — Приятно видеть тебя здесь.

— Спасибо, сэр...

— Я же говорил, зови меня Роберт, — все рассмеялись из-за его приказа.

— Прошу меня извинить, но мне действительно нужно выпить. День выдался... в общем выдался. Кому-нибудь что-нибудь принести?

— Пиво. Любое светлое подойдёт, — Рави попытался подбодрить его улыбкой.

— На другой стороне есть бар, где нет такой длинной очереди. Я покажу тебе, — сказал Дейл, и они с Тристаном удалились.

— Вы, ребята, преодолели ваши... разногласия? — Роберт посмотрел в след уходящему парню, затем перевёл взгляд на Рави. — Вы два моих лучших сотрудника.

— Спасибо. Сделайте так, чтобы он тоже это услышал, ладно? — Рави сохранил свой тон непринуждённым, но не шутил. Тристан нуждался в этой похвале куда больше, чем он сам.

После ещё парочки светских бесед, Роберт с женой отправились обратно за свой стол богачей.

— Ты кого-то привёл? — через мгновение к ним с Миной подошла очень взволнованная Авани. — Я видела, как ты вошёл, но нам потребовалась целая вечность, чтобы добраться до тебя.

— И тебе привет, Авани. Это моя коллега Мина, — он целенаправленно проигнорировал её вопрос.

— Он сейчас подойдёт, — Мине, очевидно, не терпелось поделиться новостями. — Но я переживаю из-за того, что они работают вместе...

— Я всё ещё здесь, — напомнил им Рави.— И прекрати сплетничать, — Авани, глядя на него, закатила глаза. — И, о-о-о, вот он идёт!

Тристан принёс ему пиво, и Рави был готов поспорить, что себе парень взял содовую. Забрав у него свой напиток, он обнял рукой плечи Тристана. «Да, этот голливудский красавчик весь мой, по крайней мере, на сегодня».

Рави представил Триса своей сестре и Балану, и затем, к счастью, замигали огни, оповестившие их о начале шоу, оборвав любой планируемый Авани допрос.

— Твоя сестра кажется милой, — сказал Тристан, когда все наконец-то заняли свои места. Он одной рукой вытер лоб.

— Извини. Не планировал для тебя столь внезапное знакомство с семьёй.

— Думаешь, я прошёл проверку? — Тристан явно нервничал больше, чем Рави предполагал.

— Безусловно, — он поцеловал парня в висок, затем его губы опустились к его уху. — И я не могу дождаться, чтобы отвезти тебя к себе домой. Ты же поедешь ко мне, когда всё закончиться, не так ли?

— Я приглашён?

Он понял, что за всё время, сколько они были вместе, тот ещё никогда не бывал у него, и всё из-за того, что Рави был жутким параноиком и боялся, что о них узнает кто-нибудь с работы.

— Разумеется. В любое время.

Ох, как же он хотел этого. Хотел всего, что связано с этим мужчиной.

Не удивительно, что на протяжении всей церемонии все мысли Тристана были заняты перспективой того, что может ожидать его после, неопределенностью в отношении того, какое будущее их с Рави ждёт и к тому же, его переполняли противоречивые эмоции от осознания того, что он пропустил мероприятие своей матери.

Не то, чтобы сам Рави казался таким уж не определившимся. После вопроса о том, беспокоит ли Тристана тот факт, что Мина узнала, что они снова стали... кем бы там ни были друг другу раньше, он пошёл ва-банк, начав вести себя, как очень нетерпеливый бойфренд. Постоянно, едва ощутимо, прикасался к нему. Постоянно шептал на ухо грязные словечки. И безусловно, именно по этой причине, всю следующую неделю, каждый перерыв на работе будет посвящен обсуждению их отношений, но Тристан не нашёл в себе сил беспокоиться по поводу сплетен. Не тогда, когда он ощущал тепло рук Рави и переполнявшую его гордость.

И как оказалось, она может быть отличным афродизиаком, он гордился тем, что этот мужчина выбрал его и гордился его достижениями. Это его парень под бурные аплодисменты поднимался на сцену за наградой. У его парня было так много друзей и знакомых, поздравлявших его и делившихся историями о том, сколько он для них сделал. «И Рави предпочёл меня». В течение всего вечера у Тристана по спине бегали мурашки.

К концу мероприятия, из них двоих, Тристан оказался единственным человеком, способным довезти их до квартиры Рави, потому что это не ему люди всю ночь покупали напитки. Не то, чтобы тот был пьян, но определённо был навеселе, о чём свидетельствовал не прекращающийся флирт и попытки схватить Тристана по дороге на стоянку.

— Прекрати, — сказал Трис, пока они шли по двору у дома Рави, потому что тот постоянно пытался его поцеловать. — Соседи...

— Плевать, — парень воспользовался тем, что Тристан отвлёкся, и быстро поцеловал его прямо тут, стоя напротив большого бассейна.

— А может мне не плевать, — Тристан ускорил шаг. На мероприятии он чувствовал себя в безопасности, зная, что их объятья и прочее не вызывали у тамошней публики никаких вопросов. Но здесь, у всех на виду, ощущал себя не так уверенно, и его желудок буквально скручивало от мысли, что кто-то может их увидеть.

— Передумал? — Рави, догнав его у входной двери, потянулся через него, чтобы её открыть.

— Насчёт тебя? Никогда, — Тристан легонько поцеловал его в ту же секунду, как закрылась дверь. — Просто... я пока ещё не привык шокировать соседей.

— А я обожаю делать это. И тебя, — поцелуй Рави был на вкус как смесь рома, сладостей и чистейшего греха. При входе в его квартиру открывался вид на столовую, объединённую с кухней, а чуть дальше находилась большая гостиная. Рави бросил свой пиджак на один из стульев. Квартира, как и её владелец, была интригующим сочетанием современного стиля и стиля ретро, разбавленным здоровой дозой страсти к игровой индустрии: вся мебель из тёмного дерева, стилизованные игровые постеры, висящие в рамках, и диван, который выглядел так, будто был создан для долгих часов, проведённых за игрой. Или поцелуями. Последнее, безусловно, интересовало Тристана куда больше, и поэтому он двинулся в этом направлении, потянув за собой Рави.

Но тот, похоже, не был согласен с подобным развитием событий, поскольку сначала, целуя, прижал Тристана к стене с камином, а затем и вовсе подтолкнул его прочь от дивана.

— Пойдём наверх, — сказал он. — Я слишком долго ждал, чтобы увидеть тебя в своей постели.

Тристан не смог сдержать вырвавшийся у него стон, поскольку до этого момента не осознавал, насколько сам хотел того же. Хотел быть посвящён в эту часть жизни Рави, увидеть его личное пространство, чтобы, наконец-то, ощутить, что это нечто большее, чем дружеский перепих.

Поднимаясь по лестнице, они останавливались почти через каждую ступеньку, чтобы целоваться, и едва не снесли несколько висящих постеров. Наверху располагалась некая компьютерно-рисовальная зона с двумя столами, несколькими полками, доверху набитыми книгами, и подставками-органайзерами.

— Кровать? — спросил он, оглядевшись вокруг.

— Сюда, — Рави подтолкнул его в арку, за которой находилось небольшое помещение с поистине гигантской кроватью.

— Это «Космический Житель»? — Тристан указал на цветастое одеяло, на котором была изображена межзвездная битва, происходящая на фоне высоко детализированного изображения Солнечной системы.

— Да. Я разработал этот дизайн, так что они прислали мне один экземпляр, — Рави втянул его в долгий, обжигающий поцелуй, означавший, что экскурсия по жилищу окончена. Их языки сплелись, и Тристан вдохнул в себя неповторимый аромат этого мужчины. Рави пах ромом, своим обычным пряным средством после бритья и непередаваемой смесью всего, чего ему так не хватало всю прошлую неделю и того, что он, никогда более, не хотел терять снова.

— Обожаю этот смокинг, — Рави провёл ладонями по его плечам.

— Спасибо.

— Я собираюсь его испортить, — сказал он, и в то же мгновение стащил с него пиджак, сбросив его на пол.

— Вперёд, — рассмеялся Тристан. — Я доверяю своей химчистке, — и тебе. Но этого он пока ещё ему не сказал.

Они стали срывать друг с друга одежду, целуясь всё более неистово, по мере того как предметы их туалета оказывались на полу. И Рави действительно не шутил по поводу того, что ему плевать, если что-то помнётся или отлетит пуговица. И подобное безразличие чертовски завело Тристана.

— Чего ты хочешь, детка? — Рави осыпал поцелуями его шею, обвивая руками торс Триса со спины. Они всё еще стояли рядом с кроватью, но теперь абсолютно обнажёнными, соприкасаясь друг с другом каждой клеточкой кожи.

— Тебя, — выдохнул Тристан.

— Навсегда, — Рави повалил их на кровать, сбрасывая на пол подушки и одеяло. Он снова начал целовать его шею, но на этот раз целенаправленно спускаясь всё ниже и ниже.

— Стой, — Тристан сделал глубокий вдох. — Не... так. Я хочу, чтобы ты меня трахнул.

Мир, казалось, немного пошатнулся, как только дикое желание, копившееся в нём в течение месяца, наконец-то вырвалось наружу, своей мощью изгоняя страх.

Сердце Тристана стучало как барабан одной из групп, выступавших на гала-вечере, глубокий, пульсирующий ритм, заставивший всё его тело трепетать от предвкушения.

— Да? — Рави вскинул брови. — Ты же понимаешь, что не обязан, так ведь? Я знаю, что для тебя это довольно серьёзное событие, и с радостью готов подождать. Или вовсе не ждать, если таково твое желание.

— Знаю, но я хочу, — он с трудом подбирал слова. — Для меня это и правда имеет большое значение, но не значит, что мне не нравится. Нравится, ещё как. Просто это... вызывает эмоциональные сложности. Но с тобой я готов к этому.

— Я смогу с ними справиться, — голос Рави звучал хрипло, после того как он снова поцеловал Тристана. — Я знаю, что мы ещё не до конца разобрались в наших отношениях, но никогда не испытывал подобных чувств к кому-либо.

— Я тоже, — Тристан потянул Рави, накрыв себя его горячим телом, словно одеялом, распрощавшись с остатками сомнений. Когда их губы встретились, он постарался вложить в этот поцелуй всё, что пока ещё не был готов произнести вслух.

«Кажется, я люблю тебя».

«Ради тебя я готов пойти на любые жертвы».

«Я хочу совместного будущего. Хочу, чтобы мы стали семьёй. Я так чётко себе это представляю, и хоть пока не могу сказать тебе всего, я могу тебя целовать, целовать и целовать, надеясь, что ты тоже ощущаешь большое, странное и пугающее чувство».

Их тела рассказывали истории, целые романы, пока они двигались в унисон. Ни одно стихотворение на земле не смогло бы передать те эмоции, которые пронзали их тела. Трис бы мог кончить подобным образом — как и было уже множество раз — его член скользил по члену Рави, их языки сплелись, одно тело напряжённо выгибалось навстречу другому, а требовательными движениями рук они подталкивали друг друга к дальнейшим действиям.

— Сейчас, — всё тело Тристана вибрировало от желания. — Сейчас. Трахни меня.

— Боже, обожаю, когда ты просишь. Никогда не устану от этого, — Рави откатился в сторону, чтобы нащупать под кроватью прозрачный ящик и достать из него бутылочку со смазкой и презервативы. — Кстати, помоги-ка мне с этим. Как тебе будет удобнее всего? На животе?

Очевидно, он и правда был внимателен к его телу, и эта мысль вместо того, чтобы смутить, лишь согрела Триса.

— Да. И... эм... подготовка.

— Принято, — он рассмеялся, когда Тристан с пылающим лицом перевернулся. Рави наклонился вперёд, чтобы поцеловать его шею сзади. — Я позабочусь о тебе, детка. Обещаю.

— Я знаю, — голос любовника звенел от эмоций. — Я доверяю тебе.

— Спасибо, — одно простое слово, произнесённое столь благоговейно, помогло Тристану окончательно расслабиться.

Рави поцелуями прокладывал себе путь вдоль его позвоночника, обнаружив каждое местечко, от прикосновения к которому, тот буквально подпрыгивал и задыхался. Тристан закрыл глаза, погружаясь в водоворот ощущений, не открывая их даже тогда, когда услышал звук открывающейся бутылочки смазки и почувствовал пальцы своего партнёра, холодные и скользкие, кружащие вокруг сжатого колечка мышц. Рави дразнил и мучил его, всё яростнее осыпая спину поцелуями, а его член тёрся о бедро Тристана.

— Ох, твою мать, укуси меня, — Трис застонал, когда парень зубами царапнул его лопатку. Позже, ему, возможно, станет стыдно за то, как бесстыже и властно он себя вёл. Но прямо сейчас, единственное, в чём он был уверен, так это в том, насколько потрясающи эти ощущения.

А Рави, по всей видимости, наслаждался тем, каким жаждущим и требовательным он был.

— О, да. Вот так.

Рави жёстко всосал кожу под его лопаткой, одновременно с этим введя в него два пальца и сразу же начал интенсивно трахать его ими. Он как будто бы инстинктивно знал, как именно хотелось Тристану: немного грубо, очень грязно, крайне решительно и подчиняюще. Ему не нужны были нежности или тихий шёпот на ухо. Он хотел быть поглощённым этим мужчиной и страстью между ними.

— Давай. Пожалуйста, давай же, — умолял Трис, даже не смотря на то, что наслаждался тем, что сейчас весь контроль был у партнёра. Его не трахнут, пока Рави так не решит, и это было именно то, что ему нравилось. Член Тристана тёрся о мягкий хлопок простыни и одного лишь этого восхитительного трения, вкупе с ощущением скользящих в нём пальцев, хватило, чтобы он находился на грани оргазма.

Рави не спрашивал, уверен ли он и не заставлял просить дважды, а просто занял позицию позади него, с ощутимым давлением проталкивая свой член сквозь колечко мышц.

Тристан подался ему на встречу, стремясь ощутить, как давление перерастает в жжение, а затем и в чувство растянутости, как только Рави полностью вошёл в него. У Триса перехватило дыхание, как бывало всякий раз, когда он ощущал абсолютную наполненность и то, как она заставляла его буквально воспламеняться изнутри; всё было до пугающего восхитительно, особенно когда Рави начал двигаться.

Тристан не узнавал собственного голоса, пока кричал и стонал, овладеваемый ощущениями, которые просто невозможно было переносить молча. Он кусал простыню, пытаясь заглушить издаваемые им звуки, но Рави наклонился, чтобы вытянуть её.

— Я хочу слышать тебя. Слышать, насколько сильно ты хочешь этого.

— Нуждаюсь в этом.

— Да. Позволь мне дать это тебе. Дать всё, что тебе нужно. Прими это.

Он двигался так, чтобы с каждым толчком скользить по простате Тристана, и затем, полностью выпрямившись, стал вколачиваться в него в быстром и жёстком ритме, который вышибал все мысли из головы.

Только этот мужчина.

Эта кровать.

Эти ощущения, которые разбивали в пух и прах каждую частичку сомнений относительно того, почему Трис так сильно нуждался в этом, почему так отчаянно этого хотел.

Эта связь. Та, от которой он бежал так долго, понимая, что если они переспят, то из-за того, что его мозг устроен никак у всех, он больше не сможет притворяться. Сейчас Трис охвачен ею, буквально поглощен, так же как и попыткой подстроиться под ритм движений Рави.

— Сильнее, — простонал он. — О, Боже, пожалуйста, мне нужно сильнее. Нужен ты, — неужели это его голос звучал настолько умоляюще?

Да, должно быть, действительно так, поскольку Рави, услышав, тут же стал вбиваться резче и глубже.

— Прими его, детка. Прими полностью.

— Да-а-а-а-а-а-а.

— Вот так. Боже, меня так заводит то, что ты имеешь мой матрас, пока я трахаю тебя. Потрясающее зрелище.

— Да, о да. Пожалуйста, да, — Тристан будто весь превратился в бессвязно молящее месиво.

— Хочу, чтобы ты кончил, — задыхаясь, произнёс Рави.

Тристан был уже на грани, он... почти... почти...

— Люблю тебя, — пробормотал Рави и хоть, вероятно, это была типичная болтовня во время секса, но её хватило, чтобы толкнуть Триса за край, заставив, кончая, вскидывать бёдра и кричать. В данный момент это был не просто контакт двух тел, делящихся и отдающихся друг другу, принимающих и нуждающихся — это была любовь, и она была прекрасна. Острые, яркие эмоции, которые так пугали Тристана, вспыхнули в его мозгу, словно салют на День независимости. И лучше всего было то, что он знал, что Рави ощущал тоже самое, пока абсолютно не изящно толкался в его нутро и кончал с громкими стонами, без конца шепча о том, как сильно его любит.

Это просто секс.

Но он не ощущался таковым, не сейчас и не с этим парнем. А, может, и никогда больше.

Рави осторожно вышел из него и рухнул рядом, предварительно позаботившись о презервативе. Он лениво погладил всё ещё тяжело вздымающуюся спину Тристана.

— Это было... интенсивно.

— Чересчур интенсивно? — Тристан приоткрыл один глаз, пристально вглядываясь в лицо парня.

— Ни в коем случае, детка. Ни в коем случае, — Рави наклонился и крепко поцеловал его.

— Хорошо, потому что Патрик...

— Никогда не упоминай его лежа в моей постели, — он рассмеялся. — Серьёзно.

— Серьёзно, мне просто тяжело делать это, не приплетая свои чувства.

— Ты должен чувствовать, детка. В этом весь смысл, — Рави, не переставая, массировал его мышцы спины.

— Просто... то, что ты тогда сказал, помогло... твои слова... — он замолчал, даже его шея буквально полыхала от смущения. — Забудь.

— Когда я говорил их, я именно это и имел ввиду. Мне кажется, что я люблю тебя. И для протокола — ты нравишься мне вне зависимости от того, пошёл бы ты со мной на это мероприятие или нет, выступил бы против своих родителей или нет, и мне неважно снизу ты во время секса или сверху. Я люблю тебя.

— Даже если иногда я веду себя как неврастеничный идиот?

— Да, но ты мой неврастеник и никогда не называй себя идиотом, хорошо?

— Ты, правда, хочешь быть со мной, даже если бы я поднялся на сцену со своей матерью?

— Она твоя мама, детка. Мне кажется, что раньше я не до конца осознавал это. Она твоя мать. И ты имеешь полное право на все эти противоречивые чувства по поводу неё и её компании. И с моей стороны было нечестно давить на тебя из-за этого. Так что да, я влюблён в тебя независимо от того, кто твои родители и какие у тебя с ними отношения.

— Я... я...

Рави терпеливо ждал, не пытаясь подгонять и даже не смея надеяться на то, что, возможно, последует дальше.

— Я, возможно, тоже люблю тебя, — произнёс он тихо.

— Да? — Рави посмотрел на Тристана и притянул его к себе для поцелуя.

— Да, и извини за те слова, о том, что ты всегда сбегаешь. Я наговорил много всего, на самом деле не имея этого в виду.

— Ты был прав, но я хочу быть другим ради тебя. Ты тот, из-за кого я хочу остаться. С кем хочу быть рядом. Хочу, чтобы мы всегда были вместе. Сделать так, чтобы у нас всё получилось.

Тристан погладил рукой его лицо, их губы по-прежнему были в нескольких сантиметрах друг от друга.

— И когда ты говоришь, что хочешь, чтобы у нас всё вышло, то имеешь в виду и работу, так ведь? Я действительно не хочу, чтобы кому-то из нас пришлось искать другую работу. Но я бы...

— Тебе и не потребуется. У нас всё получиться. И я не собираюсь думать о том, как неловко это будет, если, в конце концов, ничего не выйдет. Не тогда, когда всё настолько прекрасно. Я хочу... — он сглотнул, никогда не произнося подобного прежде. — Я хочу большего с тобой, Трис. Настоящих отношений.

— Я думаю, мы справимся, — Тристан чуть тронул его губы своим языком.

— Как думаешь, сможешь составить таблицу, чтобы это всё осуществить? — Рави рассмеялся, потому что альтернативой для высвобождения распирающих его эмоций могли быть только слёзы, а этого уж точно не произойдёт.

— Я могу попытаться, — и затем они поцеловались, и им ещё довольно долго было не до разговоров.

Позднее, точнее сказать, гораздо позднее, после душа, который плавно перетёк во второй раунд, и смены простыней, потому что на этом настоял Тристан, Рави лениво поглаживал его волосы, пока они смотрели телевизор, лёжа на его кровати. Они выбрали для просмотра новости, потому что ему хотелось увидеть будет ли сюжет о гала-вечере. И он не готов был заснуть, не готов к тому, чтобы этот день закончился.

Но, к сожалению, Трис не предвидел, какую историю покажут следующей.

— Ирэн Лили-Джонс сегодня объявила о том, что баллотируется в губернаторы, — произнёс ведущий новостей, и на экране появилась улыбчивая женщина с платиновыми волосами. Стоявшая на сцене, на которой Тристан должен был быть вместе с ней. Твою мать. Он потянулся за пультом, собираясь переключить канал, но парень перехватил его руку.

Диктор продолжал говорить о том, насколько её персона была обожаемой среди финансовых и социальных консерваторов, и показывать результаты некоторых опросов, которые, на удивление, были довольно высокими.

— Они не упомянули её семью, — сказал Тристан, когда сюжет закончился. — Это же хорошо, так ведь?

— Но не значит, что когда кампания стартует, они не попытаются что-нибудь откопать, но да, хорошо, если это заставляет тебя чувствовать себя спокойнее, — Рави попытался быть тактичным, но такт никогда не был его сильной стороной.

— Это... Это странно, да? Желать, чтобы она хорошо провела вечер и при этом не иметь ни малейшего желания присутствовать на нём? Хотеть, чтобы она была счастлива и при этом надеяться, что она не победит на этих выборах?

— В этом нет ничего странного, просто мы люди и нам это свойственно. Я тоже, не смотря на всё, что было, люблю свою семью. Я всё понимаю.

— Твоя сестра довольно милая. Однако мне жаль насчёт остальных. Жаль, что они не могут понять.

— Кстати, насчёт этого... — Рави потеребил край одеяла, проведя пальцами по любимому созвездию на нём. Боже, он действительно может сделать так? Поступить с ними так? К тому же, когда сейчас всё так ново и свежо? Но, с другой стороны, разве он может этого не сделать? — Мне нужно спросить тебя кое о чем, и я хочу, чтобы ты знал, что имеешь полное право ответить «нет», хорошо?

— Конечно, — Тристан погладил его по бицепсу.

— Авани уговорила меня пойти на её свадьбу, но я хочу взять тебя с собой. В качестве своей пары, — едва произнеся эти слова, Рави понял, что это шаг в правильном направлении, который Авани, наверняка, поддержит, тот, по поводу которого он так долго сомневался.

Так или иначе, в глубине души Рави знал, что в праве привести с собой пару, но, тем не менее, шаг был огромным и страшным, и...

— Да, — не колеблясь, ответил Трис.

— Постой, — Рави поднял руку. — Будет неловко. Мои мама и бабушка, возможно, не скажут тебе ни слова за все выходные. Чёрт, да они даже со мной могут не заговорить. И хоть Авани и говорила, что большая часть семьи стала гораздо более понимающей, чем мне кажется, я всё ещё не могу давать никаких гарантий, и, возможно, ты почувствуешь себя несчастным, а я уж точно буду чувствовать себя таковым... — «И я действительно не хочу, чтобы ты видел меня в таком состоянии». Вот, что на самом деле скрывалось за всей его болтовней. Он не хотел, чтобы Тристан видел его таким уязвимым, не тем весёлым и общительным парнем, душой компании с кучей друзей, к которому Трис привык.

— Да, — он прижал палец к губам Рави. — Да, я пойду. И мне плевать, если это будет кошмарно. Тебе важно, чтобы мы туда пошли, значит, мы пойдём. И я люблю тебя за то, какой ты есть, а не за то, какая твоя семья, понимаешь?

— Мгм, — промямлил Рави с зажатым ртом, пока Тристан не убрал свой палец. — Я тоже люблю тебя. Люблю за то, что ты делаешь для меня...

— Я делаю для нас, — твердо ответил тот. — Потому что я не шутил, когда говорил, что хочу, чтобы мы были вместе и нравиться нам это или нет, наши семьи тоже являются частью этого. Вдвоём мы справимся с ними.

— Мне нравиться, как это звучит, — они снова поцеловались, и этот поцелуй был сладким, нежным и достаточно долгим, чтобы новости успели смениться ток-шоу, а затем и тишиной, когда Рави всё-таки сумел нащупать пульт.

Тристан со стоном рухнул в одно из золотых кресел. Вокруг них был сплошной хаос и предсвадебная суета.

— Устал? — спросил его Рави, в глазах которого светилась обеспокоенность.

— Вовсе нет, — соврал он. Это был третий день свадебных обрядов и четвёртый их путешествия в Нью-Джерси, и да, он измотан таким количеством знакомств и интересных мероприятий, за которыми либо наблюдал, либо принимал непосредственное участие. Но даже его степень усталости не шла ни в какое сравнение с тем, каким выжатым выглядел Рави: на лбу залегли морщины, а под глазами глубокие тени, ведь помимо всего прочего, он беспрестанно заботился о его комфорте.

— Лжец, — Рави поднял руку так, будто собирался погладить его по голове или плечу, но затем резко её опустил. Они оба пытались понять, какое количество публичных прикосновений могут себе позволить, и тот дискомфорт, который испытывали из-за невозможности касаться друг друга, когда захочется, им мог компенсировать лишь их милый уединённый номер, находящийся на втором этаже. Ему так хотелось оказаться в нём, но судя по тому, что четыре повара всё ещё активно заняты готовкой, а диджей только-только вошёл в кураж, они попадут туда, ой, как не скоро. Церемония, проходившая утром, длилась два часа и была лишь началом очень насыщенной субботы.

В громадном бальном зале повсюду были расставлены роскошные украшения: на розовых скатертях располагались огромные букеты из розовых, фиолетовых, красных и оранжевых цветов, с вкраплениями золота, а так же плавающие свечи. Ярко одетые гости и родственники заставляли Тристана нервничать по поводу его синего костюма. Не то, чтобы он был единственным представителем европеоидной расы, скорее наоборот, создавалось такое впечатление, что Авани и Балан, наряду с их многочисленной семьёй, решили пригласить даже тех, с кем имели лишь мимолётное знакомство.

— Я принесу тебе ещё еды, — сказал Рави решительно, поднимаясь на ноги.

— Пожалуйста, нет, — произнёс Тристан вяло, но тот уже ушёл, присоединившись к огромной очереди в буфет, за десертами. Тристан планировал начать бегать вместе с Рави, чтобы сжечь набранные во время поездки калории. А у того, похоже, был какой-то странный заскок на его сытости. Ладно, не такой уж и странный, Трис понимал этот порыв, поскольку сам постоянно искал способ, как ещё проявить заботу, помимо своего присутствия здесь. А тот факт, что он был лишён возможности свободно коснуться своего парня, доставлял ему особые мучения. Мужчина старался напомнить себе, что бесконечная череда тарелок с едой была временной заменой прикосновений и объятий, и они смогут вернуться к ним по приезду в Санта-Монику.

— Мистер Пушок... ох, Мистер Пушок... — Тристан услышал детский голосок позади себя и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из племянников Рави выскочил из-под стола. — Ты не видел Мистера Пушка? — спросил он, его карие глазки были широко распахнуты и явно на мокром месте.

— Эм... нет, — Тристан поднял руки вверх с целью продемонстрировать, что не прятал плюшевого зверька. Он видел этого малыша днём ранее, тот сжимал какую-то потрёпанную игрушку, с болтающимся красным бантиком.

— Он слон. И к тому же очень важный, — произнёс мальчик торжественно. — Я оставил его под столом, чтобы он немного поспал, а теперь слон пропал. — Судя по голосу, парнишка был близок к истерике, так что Тристану ничего не оставалось, кроме как опуститься на одно колено и приподнять край тяжелой скатерти.

— Давай постараемся его найти? — он старался говорить успокаивающим тоном. Успокаивание детей не было его сильной стороной, и мужчина это понимал. И даже то, что за неделю он был окружён гораздо большим количеством детей, чем за всю свою жизнь, не помогло ему до конца разобрался с тем, как следует их успокаивать. — Тут слона не обнаружено, — сказал Тристан.

Они двинулись к следующему столу, чьи обитатели, слава Богу, отсутствовали, находясь либо в буфете, либо на танцполе. Он снова приподнял скатерть и в этот раз, к счастью, заметил красное пятно на ковре у другого края стола.

— Нашёл.

— Ты его достал? — спросил ребёнок вкрадчивым тоном, означавшим, что малыш всё ещё вполне способен разрыдаться.

Тристан забрался под стол, достав обожаемого пушистого слона, и затем выполз из-под него, держа игрушку в одной руке, и уже собирался отдать его, когда увидел...

Старшую сестру Рави, Лакшми, с суровым выражением на лице.

«Твою мать».

— Аарав? Что ты делаешь с этим мужчиной?

«Дьявол». Тристану следовало бы знать, что подобное произойдёт. В начале недели она была довольно вежлива с ними, хладнокровно поприветствовав их в своём пригородном доме, но и дружелюбной, определённо, не была. И, как и большинство родственников Рави, пока ещё ни разу не назвала его по имени.

— Я ничего не делал. Просто помог ему найти игрушку.

— Аарав. Ты не должен приставать к людям с Мистером Пушком. Мы уже это обсуждали, — она забрала зверька из рук Тристана и протянула ребёнку. — А теперь иди.

— Мне жаль, — Тристан попытался снова. — Я не думал...

— Всё в порядке, — сказала она твёрдым голосом. К его удивлению, женщина протянула ему руку. Лакшми была крепко сложена, почти такого же роста, как Рави: крепкая женщина, с довольно крупными чертами лица. Её розово-золотое сари смягчало облик, но лишь слегка. — Ты что-нибудь ел?

— Да. И полагаю, Рави скоро принесет мне ещё.

— Ах, — её губы тронула редкая для неё улыбка. — А я собиралась предложить провести тебя сквозь очередь за десертами. Показать, какую халву лучше всего попробовать.

— П... правда?

— Я не моя мать, — она вздохнула так, будто её ранили собственные слова. — Авани сказала мне, что с тобой Рави очень счастлив.

— Я на это надеюсь, — ответил Тристан, и то, насколько эта надежда сильна, было отчётливо слышно по его голосу.

— Он тебе не безразличен?

— Да. Намного больше, чем просто не безразличен, — возможно, подобные слова перебор, но он всю неделю сгорал от желания сказать кому-нибудь из родных Рави, насколько тот для него важен.

— Я хочу, чтобы Равикар чаще приезжал домой. Хочу, чтобы у моих детей был настоящий дядя. И если для этого нужно, чтобы я стала более... понимающей, то я согласна с Авани, в том, что мне следует попытаться.

— Это будет много для него значить, — сказал Тристан заплетающимся от волнения языком.

— Что будет много значить? — к ним подошёл Рави, держа в руках две тарелки со сладостями.

— То, что я довольна твоим выбором друга, — она кивнула своему брату. — Или мне следует сказать «бойфренда»? Мама продолжает говорить «друг», но это не совсем верное определение, так ведь?

— Он мой парень, — впервые за неделю произнёс Рави, обняв Тристана прямо у всех на глазах. — И спасибо тебе за... одобрение? — то, как звучал его голос, говорило о том, что он боялся даже надеяться на это.

Боже, как же хорошо ему знакомо это чувство. Тристан стрельнул взглядом в сторону Лакшми. Пусть только попробует обидеть Рави.

— Я одобряю того, кто делает тебя таким счастливым, — она кивнула. — Знаю, что наши родители не придерживаются такого же мнения, но я скучаю по тебе. Сильно.

— Я тоже по тебе скучаю, — Рави погладил её по руке. — Спасибо тебе.

— А теперь мне стоит найти Аарава и других моих детей, — она натянуто улыбнулась им, когда уходила. — О, и Тристан? Позже я надеюсь увидеть, как вы двое танцуете.

Всё ещё не слишком дружелюбно, но та атмосфера отчуждённости, которая окружала их всю неделю, похоже, начала рассеиваться. Поразительно, насколько тот факт, что женщина назвала его по имени, являлся показательным в изменении отношения. Возможно, на данном этапе им будет достаточно и того, что Авани, Балан и Лакшми их поддерживают.

— Спасибо за то, что поехал со мной, — вместо того, чтобы убрать руку, Рави лишь ближе притянул Тристана к себе. — Я уже говорил это?

— Да, и неоднократно, — тот снисходительно улыбнулся своему бойфренду. — За это я тебя и люблю. Но тебе не нужно меня благодарить. Я просто хотел быть рядом с тобой. И с радостью приеду снова. Лакшми сказала, что хочет, чтобы ты не так редко навещал своих племянников. И я думаю, что тебе и правда стоит приезжать чаще.

— Ты согласен ездить сюда на выходные? Привозить детям подарки? — по голосу Рави было понятно, что он загорелся этой идеей.

— Планируешь встречаться со мной так долго? — вопрос прозвучал так, будто он поддразнивал Рави, хотя, на самом деле, ему было просто необходимо выяснить.

— Безусловно. Я люблю тебя, Трис. Люблю, потому что ты, видя меня в таком измотанном состоянии, не дал дёру, потому что знаю, что ты составишь список для нашей следующей поездки ещё до того, как мы окажемся дома.

— Виновен, — даже не смотря на то, насколько неловкой выдалась эта неделя, мозг Тристана незамедлительно начал планировать следующую поездку, сосредотачиваясь на хороших моментах, которые будут подпитывать их желание приехать: милые дети Лакшми, неожиданная любовь Тристана к делу, и тот факт, что они будут вместе. Всегда.

Пять месяцев спустя