А сейчас, возмужав и проверив свою благоверную в реальном деле, ответил на попытку поставить себя на место… хм… настолько жестко и, в то же самое время, справедливо, что оба «ревнителя традиций рода» надолго переселились к целителям, а мой благоверный назвал эту парочку на редкость перспективными ребятишками…

По словам БИУС-а, одной похвалой не обошлось — оценив изменения в характере этого внука, Император заявил, что рейд в Пятно в нашей компании пошел Вите и Тане на пользу, и категорически запретил наследнику мешать их дальнейшему сближению со мной и моей семьей. Но об этом Воронецкая не сказала ни слова — закончив откровенничать, искренне поблагодарила меня за принципиальность и сменила тему разговора.

Следующие минут пятнадцать то есть, почти две трети пути до военной базы «Луга», делилась информацией о настоящих результатах «выжигания гнили» в Императорском роду, в спецслужбах, министерствах, ведомствах и руководстве вооруженных сил. При этом описывала вину каждой отдельно взятой личности не грубыми мазками, а предельно подробно, в стиле капитана Новака, в «прошлой жизни» преподававшего новейшую историю. Закончив с этим делом, быстро, но все так же добросовестно описала текущие расклады в Большой Политике, а когда кортеж подкатил к хорошо знакомому КПП, объяснила мотивы этих откровений:

— Вашими стараниями Виктор начал завоевывать собственный авторитет лет на пять раньше, чем мы рассчитывали. И пусть до статуса самостоятельной фигуры ему еще расти и расти, пристальный интерес сильных мира сего он уже вызвал. А значит, в самом ближайшем будущем подходы к нему начнут искать и через вас. Да, я прямо сейчас могу с уверенностью предсказать судьбу всех этих просителей, но… посылать лесом тоже надо умеючи. То есть, точно зная, кого, куда именно и насколько жестко. Иначе можно создать проблемы на пустом месте или потерять лицо и превратиться во всеобщее посмешище. В общем, то, что я только что рассказала, считайте введением к учебному курсу. А основную часть я пришлю эдак через недельку после возвращения в Большой Мир…

…Погрузка на бронекатера-перевертыши прошла на удивление быстро — государыня и телохранители ее первого круга в темпе загрузились во второй, я, Ольга, Светлана и телохранители-«дальники» — в первый, а носильщики-«снабженцы» — в третий, и буквально через минуту наш борт подал сигнал к отправлению. Бдеть всю дорогу до излучины нас никто не просил, поэтому мы отключились чуть ли не раньше, чем наше суденышко вышло на стремнину. А «через миг», услышав стук в дверь каюты и вопль «Прибыли!», открыли глаза, огляделись прозрением, заметили в области досягаемости этого навыка лесную кошку седьмого ранга, одного зайца и несколько глухарей, спокойно обулись, подхватили рюкзаки и вышли на палубу.

Пока прощались с экипажем и спускались на берег по уже выдвинутому трапу, на палубе второго бронекатера нарисовалась Императрица, уже одетая по-походному, серией жестов попросила меня подойти к ней, дождалась, пока я нарисуюсь рядом, и приятно удивила:

— Игнат Данилович, я пришла к выводу, что просить вас сопровождать меня и всю эту толпу до заимки нецелесообразно. Поэтому добирайтесь до нее в привычном темпе, проверяйте змеиные овраги и отсыпайтесь перед дальним рейдом. Единственная просьба — не уходите, не дождавшись нас, ладно?

— Не уйдем! — твердо пообещал я, ответил на пожелание удачи, вернулся к девчатам, увел их в лес по тропе, превратившейся в дорогу, и метров через сто втопил в привычном режиме.

Следующие одиннадцать часов прошли скучнее некуда — вояки, судя по свежим следам, мотающиеся туда-обратно чуть ли не каждый день, давным-давно вырезали всю живность крупнее лисиц, и воевать было просто не с кем. А убиваться, развивая навыки на ходу, перед новым двухнедельным сеансом садомазохизма в расщелине не хотелось от слова «совсем». Вот мы и неслись по прекрасно изученному маршруту, балансируя на грани срыва в ускоренное восприятие, и вкладывались только в свой аналог волчьего шага. В результате в долину с заимкой Вронских прискакали в третьем часу ночи и сходу умотали к змеиным оврагам.

В ближнем оказалось пусто. В смысле, не обнаружилось ни останков, ни «добычи». А в дальнем главный специалист семьи по артефактам изъял из замаскированного термоса одну-единственную Искру третьего ранга, чуть-чуть пострадал из-за того, что змеи обленились, и… в кои-то веки «похвалил» родного отца:

— Никак не могу поверить в то, что папа, наконец, прорвался в третий ранг. Но факт налицо: зачарования на ловушках в два с лишним раза мощнее, чем раньше, появились энергетические узлы, на которые когда-то не хватало Силы, а общая структура «вязи» выглядит намного красивее и законченнее, чем я привыкла. А это пробуждает надежду на то, что в этот он не остановится и дорастет хотя бы до Богатыря.

— Дорастет. Без вариантов… — уверенно заявила Ольга, сбросив с плеч рюкзак, сев на бревно и вытянув натруженные ноги. — Теперь у него есть аж два серьезнейших стимула не останавливаться!

— Любимая женщина на ранг сильнее и возможность раскачать покров теневика аж до «единички»? — ехидно поинтересовалась мелкая, отзеркалив ее действия, но сев так, чтобы между ними осталось место для меня.

— Не угадала… — усмехнулась моя благоверная и разнесла ее вариант в пух и прах: — Да, он начал ухаживать за Надей, но серьезных успехов пока не добился. Поэтому называть ее любимой женщиной Валерия Константиновича рановато. И одна-единственная «единичка» в потенциале развития навыков, на мой взгляд, в стимулы не годится. Зато база данных рода Серебряковых с легендарными умениями для артефакторов третьего ранга, уже подаренная Игнатом, и обмолвка «А до остальных знаний вы, увы, не доросли…» не могут не сводить с ума!

— Ну да, одурел он тогда знатно… — признала Уфимцева, а я, опустившись между девчатами и притянув их к себе, мысленно вздохнул: «базу данных артефакторов Серебряковых» состряпала Дайна. Из информации, «честно позаимствованной» из архивов четырех с лишним десятков родов, включая Императорский. А я всего-навсего поманил Валерия Константиновича любовно заточенным ею крючком и вовремя подсек.

— … и наверняка жаждет «дорасти»! — весело добавила жена, чмокнув меня в щеку. — Так как наработки родов потомственных добытчиков на дороге не валяются.

— Ну да… — вынужденно согласилась Света и дотронулась до рукояти ножа, зачарованного по новой технологии. Потом подергала себя за мочку уха и плавно переключилась на тему поинтереснее: — Как, собственно, и Гридни с реальным боевым опытом. А у нас в роду их скоро станет аж двенадцать!

Тут я, признаюсь, задрал нос. Ибо сам, а не с подачи Дайны, обратил внимание на слово «инвалиды», прозвучавшее в одном из монологов Нади, сам выяснил, что она имела в виду ветеранов-сослуживцев, пострадавших во время подавления бунта в колонии для Одаренных, сам предложил поставить на ноги самых достойных, сам состыковал Недотрогу с Веретенниковой и сам выделил средства на перевозку первой партии будущих пациентов в клинику Ксении Станиславовны. Потом сообразил, что меня покоробило в монологе мелкой, и исправил допущенные ошибки:

— Во-первых, не так уж и скоро, ибо лечение займет приличное время, а, во-вторых, не двенадцать, а столько, сколько умудрится пройти все проверки на вшивость.

В этот момент законная супруга душераздирающе зевнула, и я задал ей напрашивавшийся вопрос:

— О-оль, а чем, по-твоему, это бревно комфортнее нашей персональной спальни в большом срубе заимки Вронских?

— А у нас там есть персональная спальня? — изумленно спросила она.

— Да!!! — хором ответили мы, а потом я замолчал, а Света продолжила: — Людмила Евгеньевна выделила ее нам еще на этапе проектирования. А вчера утром подтвердила, что никого, кроме нас, в нее селить не будут.

— Видимо, прослушала… — расстроено вздохнула жена и мигом оказалась на ногах: — Тем не менее, готова ко всесторонним испытаниям кровати или того, что ее заменяет…

Не знаю, достал он ими кого-нибудь или нет, но как раз в этот момент отключился один из двух «воюющих» Князей, а секунд через шесть-семь — второй. Вернее, по очереди забились в агонии и начали «сереть». Увы, при этом пропала и вьюга, но ослепший любитель навыков магии Земли этого не видел. Поэтому продолжал лупить в сторону умирающих товарищей. Судя по тому, что он не реагировал на крики трех подоспевших «коллег», иглы шара льда«проросли» и в ушах, пробив барабанные перепонки.

К слову, «сражался» совсем недолго — то ли моя сфера умиротворения поймала его на выдохе, то ли напрягался он слишком сильно, но в какой-то момент его скрутил первый спазм, и зашита приказала долго жить.

Атаковать я не рискнул. Ни его, ни трех Князей, изрядно охреневших от отсутствия врага. И сваливать рывками тоже не решился. Ибо понимал, что если хотя бы у одного из них обнаружится аналог чуйки, то я гарантированно лягу на первых же секундах боя или на выходе из первого же перемещения. Вот и стоял за стволом дуба в неподвижности, смотрел на Свободных только прозрением, запоминал то, что они несли, и наливался бессильной злостью.

Почему? Да потому, что мужчина лет сорока с энергетической системой, сияющей ненамного слабее, чем у оленя-«нулевки», почему-то решил, что на них напали конкуренты, и озвучил ряд приказов, один из которых поставил крест на будущем десяти ни в чем не повинных людей:

— Нас все-таки нашли. Наверняка Маврин, с-сука! Фрол, убирай «мясо», Тём, «глуши» артефакты, а я возьму термос и закидаю в рюкзак Колин архив. И не тяните: этот ублюдок работает в паре с Князем магии Иллюзий, и если мы не уйдем в течение двух-трех минут, то заморочит, стравит между собой и грохнет, как этих недоумков! Ну, и что стоим⁈

Последняя фраза — вернее, гневный рык — чуть было не отправила меня в рывок. А здоровяк в потертых кожаных штанах и с голым торсом, вроде как, откликавшийся на имя Тёма, не испугался:

— Лёв, если это Маврин и Калейдоскоп, то разбегаться надо прямо сейчас. Иначе останемся тут!

— Верно… — поддержал его Фрол. — «Мясо» пока никакое, «положить» артефакты я смогу с ближайшего сканера, Коле архив уже не понадобится, а готовый заказ… не так важен, как наши жизни. Так что… пробиваемся вместе или уходим кто во что горазд?

В голосах обоих заартачившихся Князей прозвучало предупреждение, и старший его услышал. Видимо, решив, что конфликтовать с подчиненными в «столь непростой ситуации» — смерти подобно. Поэтому переиграл планы и отдал новые команды:

— До затона уходим вместе, а там — как бог на душу положит. Тём, у тебя тридцать секунд…

Эти тридцать секунд я провел, как на иголках. А потом Свободные ушли под невидимость и рванули куда-то на северо-запад. Судя по траекториям движения, не видя друг друга и просто направляясь к названной точке.

Я подождал исчезновения их «силуэтов» из области, контролируемой прозрением, и умчался к точке сбора. А там сгреб девчонок в объятия, прижал к себе и повторился:

— Вы у меня такие умнички, что нет слов!

— Из-за того, что не бросились тебе на помощь? — уточнила мелкая.

— Ага…

— Так мы ж, вроде, пообещали, что так будет всегда… — без тени улыбки напомнила Оля, дала время свыкнуться с этой мыслью и попросила рассказать, чем все закончилось.

Рассказал. Во всех подробностях. И пробудил в Уфимцевой нешуточный энтузиазм:

— Хе-хе: их нежелание дарить конкурентам настолько дорогие артефакты сыграло нам на руку — сейчас ты покажешь мне место, с которого этот Тёма работал с аурным сканером, и если иллюзорный дубль действительно «лег», а не поменял одну «картинку» на другую, то я доведу вас до пещеры!

— Ты хочешь сказать, что… — начал, было, я и ответил на незаданный вопрос сам: — Ну да, все, что я услышал, могло говориться для этого самого Маврина. Для того, чтобы заманить его в ловушку. Так, бежим проверять!

Добежали. Точнее, допрыгали. И Света потерялась во времени, а мы с Олей уставились на «возникший из ниоткуда» глубокий овраг с отвесными стенами, россыпь валунов на противоположной стороне, высоченный холм, заросший густым колючим кустарником метрах в ста сорока-ста пятидесяти от нас и полутораметровый зев пещеры, «повернутый» на половину второго.

— Неплохое местечко… — пробормотал я, оглядев все это великолепие. — И расположено не где-нибудь, а в «пятерке».

— Ну да… — согласилась супруга. — Тут, да еще и под защитой артефактов, можно прорывать в «единичку» кого угодно. Кстати, если покажем это место Воронецким, то потеряем его с вероятностью в сто процентов. А не показать будет сложно. Из-за пленников…

— Это не единственная проблема, которую надо будет решить… — криво усмехнулся я и подобрался, заметив три знакомые энергетические структуры, появившиеся на периферии прозрения. — О, а вот и та троица! Све-е-ет?

— Это «картинка», Игнат… — шепотом сообщила мелкая, переместившись к нам. — Причем сумасшедшего качества: я запустила тестовый импульс, и волна искажений «погасла» уже в сорока сантиметрах!

— Так, стоп: об этом расскажешь как-нибудь потом! — негромко рыкнул я и надавил голосом: — А пока слушайте меня…

…План, состряпанный, что называется, на коленке, естественно, был чрезвычайно сырым. Но это позволило переделать его два раза подряд: после того, как Свободные вышли на позиции, с которых собирались ударить своих конкурентов в спину, и эдак часа через полтора-два, когда Князья почему-то решили, что эти самые конкуренты каким-то образом просочились в пещеру, задергались и тоже двинулись к ней. Да, рисковал. Снова. Но в этот раз у нас не было выбора: оставлять живыми эту троицу было нельзя. Хотя бы из-за того, что это обнуляло наши шансы спасти пленников и, что самое главное, превращало в цели нас. Почему? Да потому, что эти уроды видели, что их коллега умер от асфиксии, и наверняка располагали не только достаточным количеством денег, но и хорошими связями. А значит, могли выяснить, кто из добытчиков промышляет в этой части Пятна, купить информацию об умениях, используемых каждым, и, в конечном итоге, выйти на меня и моих девчонок. Вот я и был вынужден придумывать самоубийственный план с небольшим, но максимально возможным количеством подстраховок. И надеяться на то, что Оля со Светой, как обычно, выполнят все ценные указания идеально точно.

Приказ начинать подал после того, как Фрол и Тёма, заметив команду, поданную двумя коротенькими веточками, переместились к ближнему краю оврага, а Лёва, выйдя из рывка прямо за ними, что-то еле слышно прошептал.

Три оглушения, три сферы умиротворения, три шара льда, одна оплеуха, один туман и один разряд мы выдали от силы за секунду.

Князей, мгновенно лишившихся зрения, слуха и возможности дышать, смело с обрыва и заставило задергаться от удара Молнии. Ну, а мы изобразили зайцев. Причем стартовали перпендикулярно линиям атак и на максимальную длину рывка. Но нас спасло не это, а край оврага, принявший на себя львиную долю мощи площадных заклинаний, и то, что мы безостановочно вливали Силу в проседавшие марева. Второй удар оказался слабее ровно на треть: один из Князей не почувствовал, в какой именно точке пространства сформировались очередные рывки, врезал каменными лезвиями абы куда и превратил о-о-очень солидный участок леса в сплошной бурелом.

А нам повезло снова: оба навыка, «толкнувшие» нас в спину, оказались навыками Воздуха. Поэтому «порезались» раскачанными «сопротивлениями» и сняли чуть меньше половины объема защиты, но чуть не убили падающими стволами и крупными ветками деревьев. Мы, конечно же, ушли в третий рывок. Причем опять по новому вектору, заметили, что в нашу сторону рвануло два «силуэта» из трех, и… радостно взвыли, когда их «остановили» все те же деревья.

— Ваши сферы прошли⁈ — проорал я, выйдя из перемещения и указав рукой новое направление.

— Да!!! — хором ответили девчата в момент следующей «остановки».

— Тогда через пять минут вы должны быть в точке сбора! — протараторил я и, развернувшись на месте, понесся обратно…

— Это архив отдельной ячейки секты Свободных: номера телефонов дворян, заказывавших высокоранговые Искры с требуемыми умениями, гора расписок и компромат — документальные подтверждения встреч с «курьером», роль которого играли Богатыри…

— А в термосе, судя по всему, чей-то готовый заказ? — холодно процедила Императрица.

Я отрицательно помотал головой:

— Нет: Искру, выращенную под заказ, мы уничтожили, а тела Свободных бросили на растерзание местному зверью. Так что тут — отрезанные пальцы всех восьми ублюдков. Для идентификации и инициации поисков сообщников. Кстати, чуть не забыл: в разговоре этих тварей прозвучали фамилия одного и прозвище другого вроде как конкурента — некоего господина Маврина и Иллюзиониста Калейдоскопа в ранге Князь…

…В третий раз я ввалился в спальню Императрицы ровно через сутки. Сообщить, что мы выспались и вот-вот уйдем в рейд. Воронецкая и в этот раз оказалась готовой к моему появлению, поэтому, проснувшись, села, поймала мой взгляд и поделилась новостью, которая для нас новостью уже не являлась:

— Доброе утро, Игнат Данилович. Можете меня поздравить — вчера днем я, наконец, прорвалась во второй ранг…

Я, конечно же, рассыпался в поздравлениях, но Воронецкая, выслушав первое предложение, требовательно выставила ладонь «щитком»:

— Игнат Данилович, от вас и ваших подруг мне бы хватило одного слова. Ибо этим прорывом я обязана вам и не собираюсь об этом забывать. Здесь, на заимке, меня больше ничего не держит, поэтому в шесть вечера я отправлюсь в обратный путь, а послезавтра утром передам мужу ежедневники, расписки, фотографии и кисти рук уничтоженных вами тварей, возьму расследование под личный контроль и через какое-то время устрою новую Большую Чистку. Даю слово, что информация о ваших заслугах во вскрытии этого гнойника дальше Володи не уйдет. но он у меня — личность благодарная, поэтому через какое-то время воздаст добром за добро. Далее, практически уверена, что это расследование заставит нас переиграть планы по прорывам, и через несколько дней сюда доставят не моего супруга, а старшего сына…

— Вы хотите, чтобы мы добыли для него лесной комплект умений? — спросил я и, как ни странно, ошибся:

— Нет. Во-первых, я не вправе об этом просить, во-вторых, Михаил взял третий ранг сравнительно недавно, соответственно, еще не успел поднять до насыщения уже имеющиеся умения и, в-третьих, ему будет полезно провести пару-тройку недель вдали от дворцовой жизни. Так что меня вполне устроит, если вы и ваша команда на обратном пути заглянете в змеиные овраги и просто проверите, в порядке ли ловушки.

— Заглянем… — пообещал я, немного подождал, понял, что Императрица не собирается повторять просьбу добыть ей лепку с регенерацией, и, оценив все, что эта женщина успела сделать для меня и моей семьи, сделал еще один шаг ей навстречу: — Людмила Евгеньевна, личный совет примете?

— От вас — приму! — уверенно заявила она и превратилась в слух.

— Навестите Ксению Станиславовну и попросите помочь с подготовкой организма к предстоящему омоложению.

— У вас есть веские основания считать, что ее нарабо— … — начала, было, Воронецкая, заметила, что я улыбнулся, и «прозрела»: — Раз вы с ней дружите, значит, создали все условия для скорейшего возвращения в молодость: добыли регенерацию с лепкой, уговорили подругу принять настолько дорогой подарок, объяснили, как ускорить прорыв в Богатыри, отбили эту заимку и придумали, как ее обезопасить. Веретенникова же, временно прекратив прием пациентов, занялась собой. А если учесть тот факт, что она считается одним из лучших теоретиков магии Целительства…

Тут государыня поймала за хвост еще более интересную мысль и хитро прищурилась:

— Игнат Данилович, как я понимаю, к советам «навестить» и «попросить» неявно прилагался еще один — сообщить Ксении Станиславовне, что помощь в подготовке моего организма к омоложению санкционирована вами?

Я утвердительно кивнул, и женщина посерьезнела:

— С меня причитается. Опять. Что радует. Но этот вопрос мы поднимем после вашего возвращения в Большой Мир. А пока отправляйтесь в свой рейд. И поаккуратнее там, ладно?

Отправились. По маршруту, от которого тошнило, зато налегке. И всего часов через шесть с небольшим допрыгали до подступов к заимке Свободных. Расслабляться я и не подумал — тормознул группу возле места, за которым еще недавно начиналась область, накрытая Поисковой Сетью, и привычно повел рукой, предлагая мелкой вести.

Уфимцева скользнула вперед и минут за десять-двенадцать довела нас до входа в пещеру. А перед ним вдруг застыла и вскинула вверх правую руку.

Мы мгновенно подобрались, и Света, развернувшись на месте, прыгнула ко мне.

А после того, как вышла из короткого рывка, злобно зашипела:

— Сбито и восстановлено оба слоя сторожков. Зверье такому не обучено, так что за время нашего отсутствия сюда кто-то приходил. Заходить в пещеру однозначно не стоит — в ней могут обнаружиться неприятные сюрпризы, а я в артефакторике разбираюсь… хм… намного слабее, чем хотелось бы.

— Что ж, значит, валим к схрону, забираем рюкзаки и уходим к нашей заимке… — скомандовал я и почувствовал прикосновение жены:

— То есть, к оврагу, в который побросали трупы, не наведываемся, верно?

— Раз мы вырезали не всю ячейку секты, значит, валить зверье, мягко выражаясь, небезопасно…

Девчата согласились, и мы потопали к схрону. Пока шли по территории, на которой теоретически можно было во что-нибудь вляпаться, вела Света, а я отгонял куда подальше дурные мысли. Но все обошлось — никаких ловушек на полянке, на которой мы спрятали рюкзаки, не обнаружилось, а они оказались на месте. Тем не менее, расслабляться я и не подумал — после того, как наше добро было извлечено из ямы, вернул на место дерн, тщательно замаскировал, «сдул» воздушной стеной землю, попавшую на траву, и дал команду начинать движение. На протяжении следующих четырех часов путал следы маньячнее некуда. А на первом же «коротком» привале тщательно изучил карту, выбрал чертовски замороченный маршрут, на котором собирался запутать возможных преследователей еще добросовестнее, и объяснил его логику Оле, которая, в отличие от Уфимцевой, ориентировалась в Пятне, мягко выражаясь, так себе:

— Если у кого-нибудь из недобитых членов ячейки, наведывавшихся на заимку в наше отсутствие, есть какой-нибудь особо крутой навык следопыта, и этот тип как-то умудрится распутать петли, которые мы уже накрутили, то у него создастся впечатление, что мы ломимся к Мрачному. Поэтому, потеряв наш след вот тут, на краю болота, он ломанется дальше по тому же вектору. А мы уйдем на запад по воде, вот по этой речке доберемся до озера, пробежимся по его берегу вот до этих скал, найдем возможность подняться по ним на хребет и устроим небольшой оползень. Да, на этот крюк уйдет часов десять-двенадцать, зато мы гарантированно сбросим с хвоста даже самых упертых следопытов.

— Сбросим. Без вариантов… — авторитетно подтвердила мелкая и хмуро добавила: — Но, на мой взгляд, это — полумера: нашу заимку пора маскировать в стиле Свободных. То есть, артефактными комплексами с Поисковой Сетью, высококачественной иллюзией и ловушками. Иначе в один прекрасный день она превратится в очередную «ферму», а мы — в «доноров» высокоранговых Искр…

А затем ответил двумя ударами по площади — какой-то модификацией все тех же корней и каменными кольями. Не нарабатывай мы сброс контроля на каждой тренировке и не находись под просветлением, погибли бы смертью храбрых, ибо тонкие, но чрезвычайно прочные «сталагмиты» выросли из земли менее, чем через полсекунды после «фиксации» наших тушек!

Неслабо впечатлила и скорость, с которой туша весом килограммов под восемьсот-девятьсот стартовала с места и рванула в мою сторону. Принимать на марево удар рогов или копыт, «выращенных» с помощью лепки, я, конечно же, не собирался, так что сразу после выхода из первого рывка ушел во второй и… снова влип в корни — лось, явно встречавшийся с хищниками, владеющими этим навыком, как-то уж очень легко просчитал его длину и скорость!!!

Я сбросил контроль снова, но переместился не в сторону, а за будущую жертву, чтобы сбить ей тоннельное зрение. Пролетая мимо, отметил, что мои напарницы, приняв во внимание иммунитет сохатого к Воздуху, Природе и, вероятнее всего, Разуму, ударили Землей и Льдом. Потом оценил скорость, с которой зверь продавил окаменение и восполнил часть защиты, просаженной ледяной иглой, развернулся и вложился в разряд.

Эти воздействия дали серьезнейший эффект — трудно сказать, почему, но лось споткнулся и не успел закончить формирование очередной атаки, на этот раз нацеленной в Ольгу. Я радостно проорал девчатам новые команды и снова переместился за монстрика. А через долю секунды, дождавшись прилета в его тушку шара льда и еще двух разрядов, хлопнул по крупу правой ладонью. Конечно же, не просто так, а с «добавкой» в виде электрошока.

Ледяные иглы, «проросшие» в дыхательных путях, и пробившие глаза сохатого, заставили его зареветь от дикой боли, а три последовательных удара Молнией… сорвали с нарезки, и он ответил. Серией из доброго десятка ударов каменными кольями. Причем ударил не по каким-то определенным секторам, а накрывал ими область вокруг себя радиусом метров пятнадцать-семнадцать!

Олю со Светой зацепило раза по четыре. Слава богу, не фатально — на периферии «зоны полного поражения» эти «колья» били значительно слабее, чем в «эпицентре», и девчата, пребывавшие под просветлением, все-таки успевали восполнять марева, проседавшие практически в ноль. В отличие от них, мне прилетело по полной программе с первого же раза — сняло защиту и пробило обе ступни. Вот я и прикрылся маревом лося. В смысле, запрыгнул на круп буйствующего животного, вцепился в широченную «корону», восполнил потери Силы и продолжил шарашить электрошоками прямо по основаниям рогов.

Лось попробовал перекатиться через спину, но не тут-то было — супруга поймала его конечности каменным капканом, а ее подружка всадила в тушку окаменение. Поэтому могучий рывок корпуса влево закончился… переломами всех четырех ног. А я удержался на живом щите и проорал напарницам приказ лупить сохатого разрядами. Не скажу, что получил море удовольствия от так называемого дружественного огня, но раскачанный иммунитет к этому виду магии «резал» львиную долю мощности атак, поэтому было терпимо. Вот я и отжигал — продолжал «сотрясать» свою «лошадку» электрошоками и по откату долбил все теми же разрядами. Опять же, целясь в многострадальную голову.

Сколько времени длилось это безумие, не скажу — искалеченный зверь, содрогающийся под ударами Молнией, бился за свою жизнь с бесстрашием обреченного и лупил всем, чем владел, прямо по себе. Ну, а мне приходилось при каждом пробуждении чуйки хоть немного, да смещаться в сторону. Да, это спасало не всегда — марево проседало почти до нуля раз шесть или семь — зато резерв лося проседал намного быстрее, чем мы могли рассчитывать в самых смелых мечтах. И, в конце концов, иссяк. Я заметил это первым. Ну, или, как вариант, находился ближе девчонок, поэтому моя ледяная игла пробила череп чуть раньше, чем иглы Оли и Светы. Потом я отпрыгнул в сторону от туши, забившейся в предсмертной агонии, и… рухнул на колени от вспышек боли, прострелившей ноги.

Ничего крупнее глухарей прозрение не «показывало», так что я успокоил напарниц, переместившихся ко мне, изучил стопы взглядом в себя, изобразил облегченный вздох и заврался:

— Как ни странно, оба каменных копья прошли между костей плюсны, продырявили подошвенные и тыльные межкостные мышцы, порвали пяток мелких кровеносных сосудов, продырявили кожу и изуродовали ботинки. Подошву последних регенерация, естественно, не восстановит, а остальное сто процентов зарастит. В общем, расслабляйтесь и… вырежьте, пожалуйста, из тушки не только Искру и все крупные энергетические узлы, но и голяшки с желудком: хочу сварить хаш — он, помнится, способствует восстановлению после травм. Кстати, эту Искру продавать нельзя — цепкие корни и каменные копья, шарашащие по площади, пригодятся нам самим. Вернее, тебе, Света: у нас в семье корнями пользуешься только ты. В общем, наводи «болтушку», употребляй и экспериментируй с созданием новых умений…

— Вырежем… — кивнула Оля, вытащила из ножен «разделочный» нож и переместилась к лосю. А мелкая так же коротко пообещала употребить ядро и научиться формировать настолько перспективные навыки, еще раз посмотрела на мои ботинки, закусила нижнюю губу и рванула помогать подруге. Ну, а я завалился на траву, закрыл глаза, ушел в медитацию и постарался отключить регенерацию, чтобы она не срастила раздробленные кости как попало и не добавила мобильному реанимационному комплексу «Носорога» работы.

И ведь смог. Более того, вместе с нею отключил и боль. Поэтому после того, как девчата закончили возиться с добычей, уверенно поднялся на ноги и отказался от двух предложений помощи:

— До расщелины рукой подать, а выходить из рывков с опорой на пятки не так уж и сложно. Так что дуйте заканчивать свой чертеж, а я допрыгаю до верхней точки спуска и подожду вас там.

Любая девица из моего прошлого мира начала бы доказывать, что так нельзя. А эти сочли мой монолог приказом и унеслись заниматься делом.

Да, наверняка контролировали мои телодвижения прозрением и видели, насколько тяжело далась мне дорога до «пропасти», но не показали своего беспокойства. Что, конечно же, порадовало. Поэтому я снял с себя куртку, сложил в аналог «пенки», положил на край скалы, сел, свесив ноги, посмотрел на часы и собрал в кучу мысли, вертевшиеся в голове:

«Снотворное надо заказать „Пауку“ сразу после спуска в расщелину, чтобы забрать во время следующего визита в туалет. Далее, дозировка должна быть такой, чтобы Оля со Светой, приняв эту дрянь во время ужина, ушли в медикаментозный сон из естественного. И последнее: двенадцать-тринадцать часов ожидания операции — это не так уж и много…»

— Смерть нижним конечностям… — довольно выдохнул я, оклемавшись от кратковременного шока, провел еще пару десятков экспериментов в том же ключе и, определившись с оптимальным объемом Силы, требующимся для создания разрывной морозной иглы, счел этот результат более чем достойным. Вот и отрабатывал новый боевой навык до тех пор, пока девчата не закончили маньячить с продавливанием аструмовой блокировки ядра и не позвали меня на ужин.

По скальной стенке спустился в очень хорошем темпе, благо, никаких негативных ощущений в ногах так и не почувствовал, забежал в туалет, в двух словах рассказал Дайне о своих успехах, заглянул в душевую, чтобы помыть руки, и был атакован страшно соскучившимися дамами. Кстати, сходу бросаться мне на шею не стала ни одна — нарисовавшись в «дверном» проеме, они хором спросили, не чувствовал ли я, часом, неприятных ощущений на месте заживших ран, и, выслушав отрицательный ответ, ограничились осторожными объятиями. Зато, 'надежно обездвижив, вытрясли подробный рассказ о результатах экспериментов и, конечно же, захотели увидеть новый навык.

В общем, ужин пришлось отложить. Эдак на полчаса — затащив меня в хранилище и оценив КПД разрывной морозной иглы на одной из мороженных туш, напарницы заявили, что такая жуткая дрянь однозначно пригодится и им, с моей помощью нашли в закромах нужные ядра с узлами и не унялись до тех пор, пока не уговорили собственноручно приготовленные «болтушки».

О том, что очередной «шаг» вниз по коридору сделала и Уфимцева, сообщили походя, во время трапезы. Потом спросили, не передумал ли я, часом, готовить, выслушали ответ и… снова умотали медитировать. Ну, а я занялся хозяйством — раскочегарил примус, сварил шесть здоровенных порций гречки, пожарил печень изюбря, разложил еду по пищевым контейнерам, засунул их в термос и помыл посуду.

Сложив ее в прежнем порядке, намылился, было, в беседку, поболтать с Дайной, но не тут-то было: не успел я выйти в коридор, как «очнулась» жена, посмотрела на часы, сочла, что они со Светой перевыполнили дневную норму медитаций, вывела подругу из транса и на пару с нею повела меня в душевую. Да, при этом девчата усиленно делали вид, что не устали, но я прекрасно знал, насколько занудно, однообразно и морально тяжело продавливать блокировку ядра, поэтому постарался их заболтать. Правда, сначала дал маху, зачем-то став рассказывать о своих успехах на ниве готовки, но, почувствовав, что эта тема не цепляет, плавно переключился на более животрепещущую:

— Пока жарил печень, представлял вторую половину сентября в разных вариантах. Тот, в котором вы будете в Новомосковске, а я — в Бухте, очень не понравился, а диаметрально противоположный — мы пропадаем в столице до дня гонки — нереален…

— Ну да… — мрачно вздохнула Уфимцева. — Судя по результатам, которые показали машины для кольцевых гонок, затюнингованные по схеме наших «Стихий», на августовском первенстве Империи в Полетаево, без подготовки «вечный» рекорд не поставить. Тем более на «Стрибоге», на котором ты, считай, и не ездил.

«Поставить, конечно, можно. Спустив Дайну с поводка. Но это вызовет вопросы…» — справедливости ради подумал я и согласно кивнул: — Так и есть. Поэтому я побуду с вами числа до двадцать второго, а потом вернусь в бухту и переселюсь на автодром. В смысле, буду приезжать туда ни свет ни заря и тренироваться до потери пульса.

В этот момент мы добрались до душевой и ненадолго прервали разговор. Зато после того, как я разделся, шагнул в свою кабинку, выдвинул поворотную каменную плашку и влез под прохладную струю воды, ко мне скользнули обе девушки, ввинтились под руки, обняли с двух сторон и сменили тему:

— Игна-а-ат, а активируй, пожалуйста, жар!

— Зачем?

— Сегодня утром мы научились «видеть» прозрениями мелкие фрагменты энергетических структур…

— … поэтому после того, как помоемся и вернемся в пещеру, осмотрим твои стопы.

— И если увидим, что регенерация полностью затянула раны, то сделаем лечебный массаж. Чтобы он улучшил кровообращение, размягчил мышцы и все такое…

— Да и вообще переохлаждаться тебе сейчас однозначно не стоит!

Я выполнил эту просьбу, затем притянул их к себе и чмокнул в нахмуренные лбы. Потом позволил себя помыть. А когда попробовал ответить взаимностью и порадовать такой же лаской мелкую, был мягко послан лесом:

— Милый, мы хотим поставить тебя на ноги как можно быстрее. Поэтому сначала массаж, а потом все остальное…

Пришлось остывать, дожидаться, пока они ополоснутся самостоятельно, вытираться, подниматься в пещеру, послушно укладываться на наше «ложе» мордой вниз и ждать вердикта моей благоверной. А потом стоп коснулись две пары чертовски теплых и нежных рук, и я как-то уж очень шустро потерялся в воистину умопомрачительном удовольствии: да, Оле со Светой не хватало и знаний, и техники, и опыта, зато они вкладывали в каждую манипуляцию всю душу без остатка, внимательно отслеживали мельчайшие изменения в области воздействий, никуда не торопились и не только массировали, но и ласкали. Так что к тому моменту, когда мои ноги превратились в кисель, меня плющило и от удовольствия, и от внутренней потребности воздать добром за добро, и от желания.

Как вскоре выяснилось, последнее туманило сознание не только мне — в какой-то момент ладошки девчонок на мгновение замерли в неподвижности и одновременно поползли вверх. «По дороге» к заднице плавно перестали мять, зато стали добавлять к каждому прикосновению все больше и больше страсти. Тут я, каюсь, поддался искушению и поизображал полнейшее расслабление… аж минуты полторы-две. Но играть в подобные игры с оторвами, знающими меня, как облупленного, было форменным самоубийством: почувствовав, что я вредничаю, они рывком перевернули меня на спину, зафиксировали руки в положении, в котором я не мог дотянуться ни до чего… хм… волнующего, и изощренно мстили, сводя с ума самыми безумными прелюдиями. Слава богу, в какой-то момент супругу сорвало с нарезки, и она, перестав меня дразнить прикосновениями затвердевшего соска к кончику носа, знакомо содрогнулась от предвкушения:

— Светик, кажется, мы наказываем сами себя…

— А двое телохранителей Его Императорского Высочества почему-то решили, что им, Богатырям, стыдно бояться каких-то там пресмыкающихся. Так что в первое же дежурство «на земле» эта парочка отправилась на охоту…

Когда он начал рассказывать, невольные свидетели нашей беседы резко разделились на два лагеря. Народ из постоянного состава злобно заухмылялся, а «новенькие», наоборот, потемнели взглядами. Я отрешенно отметил, что между первыми и вторыми пробежала черная кошка, и дослушал историю:

— … и нарвались. На змею-теневика ранга, каких не бывает, за считанные мгновения положившую и их, и группу быстрого реагирования, рванувшую на вспышки чудовищных Молний.

— А трупы, наверное, забрали вы? — спросил я и угадал:

— Да. Эдак часа через три с половиной после вспышки, осветившей всю долину… — подтвердил прапорщик. И хорошенечко потоптался на чувствах «недругов»: — А вторым рейсом приволокли сто двадцать восемь килограммов энергетически насыщенного мяса. Правда, во время разделки туши затупили абсолютно все ножи, но оно того стоило…

…О том, что наследник престола просыпается не раньше одиннадцати утра, мне по секрету сообщил все тот же прапорщик Черноглазов. Он же дал команду растопить нам баньку и приготовить пожрать. Кстати, с его подачи нас накормили не чем-нибудь, а мясом «кошмарика». За какие-такие заслуги, я выяснять поленился, но втихаря подарил вояке ядро и энергетический узел случайно добытого рывка четвертого ранга.

После вкусной и сытной трапезы нас окончательно разморило, поэтому я волевым решением отправил девчонок спать, благо, наша комната оказалась свободной, а сам запер за ними дверь, спустился во двор, сел на завалинку, подставил лицо вроде как уже осеннему, но все еще по-летнему жаркому солнышку и продолжил удерживать себя в сознании бодрячками. И дотерпел. Сначала до пробуждения Воронецкого, а затем и до личной встречи, к слову, случившейся в непривычном формате — Михаил Владимирович, которому еще не доложили о нашем прибытии, несся в туалет, а я сидел рядом с крыльцом большого сруба, вытянув ноги, и мысленно уговаривал себя не засыпать.

Проноситься мимо Цесаревич и не подумал — остановился, пожелал мне доброго утра, дождался, пока я встану, и расстрелял вопросами:

— Давно вы тут?

— Часов с шести утра.

— В змеиные овраги заглядывали?

— Конечно.

— Значит, знаете и о своеволии двух идиотов, которых обуяла жадность?

— Знаю, Ваше Императорское Высочество.

— И не удивлены, верно?

Я пожал плечами и сказал чистую правду:

— Из Новомосковска змеи-теневики выглядят не такими уж и страшными.

— Так и есть… — желчно подтвердил он и с хрустом сжал кулаки, чтобы унять проснувшийся гнев: — А в реальности они убивают. Причем не только самих идиотов, но и тех, кто по долгу службы обязан их подстраховывать. В результате у меня на руках аж семь трупов, а предъявить претензии некому!!! Впрочем, вы сделали все, что могли… поэтому эту проблему я как-нибудь решу сам. Кстати, а где ваши верные напарницы?

— Рейд выдался непростым… — мрачно вздохнул я. — Поэтому я отпустил их отдыхать.

Тут Воронецкий оглядел меня с головы до ног, наткнулся взглядом на дырки в моих ботинках и подобрался:

— Нарвались на кого-то сильнее себя?

Я демонстративно уставился на двух его телохранителей-ближников, а потом изобразил намек на утвердительный кивок. Наследник престола сразу же отправил «теней» погулять и превратился в слух. Вот я и «раскололся». Само собой, тихим шепотом и в стиле, рекомендованном Дайной:

— Выследили лося второго ранга. Под заказ для вашей глубокоуважаемой матушки. А он оказался с сюрпризом — атаковал не точечными, а площадными каменными кольями. Причем настолько жестко, точно и часто, что восполнять Силу в проседавшей защите не получалось даже у меня. Кстати, бил не просто так, а после использования аналога цепких корней, хватавшего все живое в радиусе пятнадцати-семнадцати метров! Да, в конечном итоге мы справились. Но мне пришлось испытать всю прелесть восстановления за счет раскачанной регенерации.

Удивительно, но Цесаревич сходу предложил обратиться к его личному целителю. А «самый главный вопрос» задал после того, как я поблагодарил за великодушие, сообщил, что раны давно зажили, и «признался», что в Большом Мире на всякий случай «сдамся» Веретенниковой. К слову, так же тихо, как я:

— А что с Искрой регенерации?

— Добыли и ее.

Тут он заулыбался. Причем настолько радостно, что даже шокировал:

— Спасибо!!!

— Пожалуйста… — ответил я и потерял дар речи, услышав следующую фразу Воронецкого:

— Может, выделить вам десяток человек для охраны этого комплекта?

— О том, что он добыт, знаем только вы и мы… — напомнил я, но был перебит:

— Игнат Данилович, по моим данным, последний раз этот комплект Искр выставлялся на аукцион в мае пятьсот девятого и ушел за триста двадцать пять миллионов рублей! Вы представляете, сколько он стоит сегодня⁈

— Нет, Ваше Императорское Высочество, не представляю… — мысленно присвистнув, заявил я. — Зато знаю, что тут, в Пятне, ваши люди будут обузой, а в Большом Мире привлекут лишнее внимание.

Воронецкий нехотя кивнул и… криво усмехнулся:

— Разумом понимаю и даже согласен с каждым вашим словом. А сердцем, увы, нет. Ведь этот комплект может подарить матушке вторую молодость!

— Не «может», а «подарит». Вот увидите!

— Что ж, вам виднее… — после небольшой паузы прошептал он и сменил тему беседы: — Кстати, о возвращении в Большой Мир: со дня моего прибытия на эту заимку бронекатера-перевертыши приходят к излучине не раз в два дня, два раза в сутки — в три часа ночи и в три часа дня, проводят у места подбора четыре часа и возвращаются на базу.

— Это меняет дело… — задумчиво пробормотал я, посмотрел на часы, прикинул, сколько времени мы добирались бы до излучины, будучи Витязями, и озвучил новые планы: — Пожалуй, мы уйдем с заимки ближе к пяти вечера…

поблагодарили Якуба за помощь, проводили его прозрениями и вошли в палату Недотроги.

Оснащение здоровенного, но достаточно уютного помещения я оценил мельком, отрешенно отметил, что медоборудования в нем в разы больше, чем в комнатке нашего гостевого коттеджа, оглядел серое, страшно осунувшееся лицо Надежды, поймал ее взгляд и довольно усмехнулся:

— Привет, солнце. Выглядишь — лучше не бывает!

— Издеваешься⁈ — гневно процедила она, полыхнув яростью зверя, в принципе не умеющего сдаваться.

— Неа! — весело ответил я, нагло сел на край ее кровати и объяснился: — Судя по тому, что я вижу в твоих глазах, ты готова вцепиться в глотку своему обидчику если не руками, то зубами, и перегрызть ее к чертовой матери. И это радует со страшной силой, ибо ты не сломалась, то есть, осталась все той же личностью, которую мы уважали. А нынешнее состояние тушки — мелочи: в нашем мире раны исцеляются достаточно быстро, так что через какое-то время ты полностью восстановишься и присоединишься к нашей охоте на Призрака и тварь, которая тебя ему заказала.

Ярость во взгляде Нади мгновенно сменилась злым предвкушением:

— То есть, сезон охоты уже открыт?

— Конечно! — кивнул я. — Мы ж волки в овечьей шкуре, только среди птиц. Или щеглы, которые на самом деле беркуты. А значит, наши враги обречены.

— Не знаю, в курсе ты или нет, но награду за голову Призрака объявило то ли четырнадцать, то ли шестнадцать родов!

— Солнце, сидеть на берегу и ждать, когда мимо проплывет труп врага, слишком скучно… — ухмыльнулся я. — Поэтому мы пойдем другим путем.

— И каким же? — полюбопытствовала она.

— Тебя хотят убрать, верно?

— Ага.

— Но ты выжила…

Тут Недотрога прищурилась, открыла рот и застыла, увидев хорошо знакомый жест. А через миг я оторвал «взгляд» от энергетической структуры Богатыря, возникшей на периферии области действия прозрения, и расплылся в злобной улыбке:

— Девчат, у меня проснулась чуйка…

Я поблагодарил ее за откровенность, подвел к Призраку, прикрытому простыней, и счел возможным пошутить:

— Кстати, только что сообразил, что ваше желание не осуществится и в этот раз. Ведь убийца пока еще жив.

Воронецкая фыркнула, сорвала с тушки простыню, оглядела с головы до ног, заметила дыру напротив ядра, попросила у Веретенниковой скальпель и одноразовые перчатки. Натянув последние, деловито разрезала сначала всю одежду, а затем плоть, уверенно развела края «раны», озадаченно хмыкнула, удлинила разрез до лобковой кости, изучила содержимое брюшной полости и повернулась к Ксении Станиславовне:

— Как я понимаю, этот бедолага все еще жив только благодаря вливаниям Силы?

— Да, Людмила Евгеньевна.

— А как вы собираетесь его допрашивать?

— Легкие, сердце и крупные кровеносные сосуды верхней части корпуса пострадали значительно меньше. Поэтому их удалось подлатать.

— Отлично! — удовлетворенно кивнула государыня и поймала мой взгляд: — Игнат Данилович, от всей души прошу прощения за проявленное недоверие. Даю слово, что подобное больше не повторится, и что информация об умении, которым вы превратили внутренности этого человека в кисель, умрет вместе со мной.

Я церемонно склонил голову в знак того, что принимаю извинения, и женщина переключилась в деловой режим:

— Ксения, зарастите, пожалуйста, мой разрез и накройте тело. Потом я впущу сюда следователя, которого взяла с собой, и поприсутствую на допросе. А после того, как он закончится, дам официальное разрешение на утилизацию трупа вместе с биологическими отходами…

…Почти весь последний, седьмой час допроса Веретенникова держала умирающего по эту сторону грани между жизнью и смертью, я вслушивался в ответы ублюдка, по его же словам, убившего под заказ сто семьдесят четыре человека, и сатанел от безумного желания воздать этому чудовищу сторицей за все сотворенное им зло, а Воронецкая делала четыре дела сразу — помогала следаку выяснять важные нюансы самых наиболее значимых преступлений последних двенадцати лет, анализировала поведение Призрака и при первых же признаках ослабления действия «химии» собственноручно вводила новую порцию, сравнивала список фамилий заказчиков еще с каким-то списком, открытым в рабочей МТ-шке, и пересматривала видеозапись боя, сделанную камерами клиники. Когда господин Прозоров начал задыхаться, а Ксения Станиславовна расписалась в своем бессилии, заявив, что сердце с легкими почти разрушились, и восстановить их очередной раз не удастся, Императрица приказала следователю остановить запись, забрать служебный регистратор и выйти из помещения, а после того, как за мужчиной закрылась дверь, подошла к полудохлой твари, заглянула ей в глаза и холодно усмехнулась:

— Хотела добить вас воздушным лезвием, но вовремя поняла, что вы не заслуживаете легкой смерти. Поэтому сейчас вас восстановят еще раз, и мы проводим вас в последний путь… в крематории клиники. Да-да, вы сгорите заживо, и мне хоть немного, да полегчает. Кстати, вырваться вам не удастся — ваши ноги, по сути, отмерли, а руки я вам сейчас перебью…

И ведь не обманула — перебила обе верхние конечности воздушными кулаками, и спустилась с нами в крематорий.

Там подождала, пока автоматика перенесет парализованное тело с каталки на специальный поддон, и помахала Призраку ручкой. Потом проводила извивающееся тело довольным взглядом и после тихого щелчка закрывшейся заслонки вывела на экран своего рабочего мобильного терминала какой-то документ, заверила электронной подписью и переслала Веретенниковой. А после того, как разобралась и с этим делом, изъявила желание навестить Надю.

Пока добирались до лифтового холла, поднимались на третий этаж и шли к палате с целым окном, в которую пациентку перевели еще днем, о чем-то сосредоточенно думала. Переступив через порог и обнаружив в помещении не только Недотрогу, Олю и Свету, но и Валерия Константиновича, довольно кивнула и… обратилась к нему на «ты»:

— Валер, ты чего такой угрюмый?

На этот вопрос ответила его дочурка:

— Создал сложнейший артефактный защитный комплекс для этой палаты менее, чем за сутки. Примчался устанавливать и узнал, что Призрак уже поет. Вот и бесится из-за того, что не поучаствовал в его захвате.

— Могу поднять настроение тремя предложениями… — хищно ощерилась Воронецкая. — Надо?

— Надо… — эхом отозвался он.

— Убийство Надежды Олеговны заказал Мирон Рожнов. Группа захвата вылетит в его родовое поместье через час сорок. Могу отправить тебя с ними…

Дослушав монолог государыни, артефактор с хрустом сжал кулаки и задал правильный вопрос:

— Он собирался помешать мне уйти в род Игната Даниловича следом за Надеждой Олеговной?

— Да. А для того, чтобы гарантированно оттолкнуть тебя от Щегловых и, в конечном итоге, забрать себе, заказал Призраку еще и твою дочку. Но Светлана Валерьевна была в рейде, так что господин Прозоров начал со второй из двух равнозначных целей.

— Ах, вот почему Ниночка Рожнова стала попадаться у нас на пути… — вполголоса пробормотала Недотрога, а Валерий Константинович, переварив столь шокирующие новости,

окончательно озверел, принял предложение Воронецкой, получил ряд Ценных Указаний и умчался к Северцеву, который, вроде как, должен был состыковать его с вояками из спецотдела.

Проводив его взглядом и дождавшись щелчка дверного замка, Людмила Евгеньевна со вздохом заявила, что это полумера, и вперила тяжелый взгляд в Надежду:

— Надеюсь, вам психологическая помощь не нужна?

— Я в порядке, Ваше Императорское Величество! — четко ответила та и добавила два Очень Веских Аргумента: — Я ушла ПОД Игната Даниловича, соответственно, раз ОН разобрался с Призраком, значит, с ним разобрались МЫ, и… это не последняя совместная охота на НАШИХ врагов, так что я вся в предвкушении!

— Толковая позиция… — удовлетворенно заявила Императрица, прошла к окну, зачем-то выглянула наружу, потом развернулась на месте, вернулась к Веретенниковой и уставилась ей в глаза: — Ксения, скажите, пожалуйста, а вы, часом, не собираетесь проситься под руку Игнату Даниловичу?

Ответ целительницы убил:

— Если честно, то подумываю. Вернее, уже решила, что попрошусь, но не успела подобрать достаточно веские аргументы.

— Я могу подкинуть как минимум три… — весело хохотнула государыня. — Но не стану. Из вредности. Зато по секрету сообщу, что принципиальное согласие желательно получить до завтрашнего вечера. Тогда ваше решение будет выглядеть не только правильным, но и красивым…

Да, за нее придется повоевать. Причем не со зверьем, а с членами ячейки секты, отсутствовавшими в Пятне на момент нашей атаки, но, на мой взгляд, оно того стоит.

Уфимцев потерял дар речи еще в начале этого монолога. А Недотрога расплылась в предвкушающей улыбке и поделилась чертовски интересной информацией:

— На моей памяти подобные «фермы» обнаруживались четыре раза и все четыре раза выжившие члены «засветившейся» ячейки вырезались под корень самими же Свободными. Все потому, что в июле пятьсот второго выжившие члены одной из таких ячеек решили отомстить. Личность, попробовавшая взломать внутреннюю Сеть отдела по контролю за оборотом Искр, артефактов и технологий ИСБ, чтобы выяснить установочные данные лиц, разгромивших их «ферму», сильно переоценила свои силы, в результате чего секта потеряла не одну ячейку, а три и руководителя целой ветви. И еще: о ячейках со столь безумным количеством Князей я не слышала ни разу. Но даже если такие и встречаются, то наверняка крайне редко. Кстати, среднестатистический Князь Свободных по реальному боевому опыту и уровню раскачки боевых умений не тянет даже на хорошего Богатыря. Поэтому группы захвата, как правило, несут потери на этапе вскрытия артефактных защитных комплексов и в особо замороченных механических ловушках. Таким образом, накладывать лапу на трофей не так опасно, как кажется на первый взгляд: во-первых, вы положили если не всю отдельно взятую ячейку, то ее большую часть, во-вторых, те, кто выжил, сейчас вовсю зарываются в самые глубокие щели, и, в-третьих, роду нужны хотя бы Богатыри. В очень больших количествах.

Стоило ей закончить, как отмер Валерий Константинович. И спросил, были ли там артефактные комплексы.

Я перечислил все, которые нашла его дочка, описал ее телодвижения, и, наконец, добрался до идеи, осенившей меня еще в расщелине:

— А теперь предлагаю увязать возможность наложить лапу на эту пещеру со всеми остальными проблемами нашей компании. Начну с самой серьезной: Людмила Евгеньевна и Ксения Станиславовна, прорвавшись во второй ранг, уже начали откатывать возраст. В ближайшие две-три недели изменения во внешности, вроде как, будут бросаться в глаза только самым внимательным личностям, а после того, как процесс наберет ход, желающие приобрести или урвать регенерацию с лепкой начнут охоту на меня и всех моих близких. Приблизительно в это же самое время забудется участь господина Рожнова, я закрою свои обязательства перед автоконцерном «Русь» и закончу кое-какие личные дела, а ты, Надежда, и большая часть ветеранов-Гридней вернетесь в строй. Так почему бы нам не свалить в Пятно эдак дней на двадцать-двадцать пять, не переждать самый пик интереса и не усилиться еще чуть-чуть?

— Если взять с собой килограммов семьдесят расходников, то за это время я превращу пещеру в неприступную крепость! — уверенно заявил артефактор, а Недотрога, как чистой воды практик, сходу увидела изъяны этой идеи:

— В принципе, предложение стоящее, но не учитывает кое-какие нюансы. Во-первых, в конце октября обычно начинается сезон дождей, а значит, как минимум две недели нам придется провести в не самых комфортных условиях. Во-вторых, на двадцать-двадцать пять суток продуктов не напасешься, а значит, нам надо будет охотиться на местное зверье, что в сезон дождей не так уж и просто. В-третьих, нам придется «заморозить» строительство родового поместья, ибо оставлять строителей без присмотра — не дело…

— Большая часть «нюансов» решаема… — заявил я, не став дослушивать то, что предельно подробно разобрал с Дайной. — Пещеру точно не заливает, так что дискомфорт будет терпимым. С дичью проблем не будет — за первые несколько дней я и моя команда завалим вас мясом, а после того, как Валерий Константинович сочтет наше убежище условно безопасным, уйдем дальше. Ибо промышлять в «пятерке» нам неинтересно. А родовое поместье подождет. Все равно задача номер один — это дорога, а прокладывать ее будем не мы, а подрядчики Воронецких…

Прекрасно справились с той же задачей и минут через сорок, когда мы с Олей, оставив Иру в компании Надежды и Валерия Константиновича, забрав Свету, переодевшись и вернувшись в машину, поехали во дворец. Поэтому испортившееся было настроение вернулось в относительную норму. А чуть позже его еще немного подняла Лиза Максакова, позвонив мне и протараторив совершенно уморительный комментарий к тому самому видео. В общем, к кабинету Ляпишева мы подошли во вполне вменяемом состоянии, были сходу препровождены внутрь и вручили генералу термос с добычей.

— Список в нем? — поинтересовался Дмитрий Львович, осунувшийся от хронического недосыпания.

Я утвердительно кивнул.

Он поднял крышку, проглядел первые строчки и расплылся в довольной улыбке:

— О-о-о, тут аж четыре стремительных рывка второго ранга⁈ Здорово! А сколько «троечек»?

— Тридцать две.

— С ума сойти… — выдохнул он, посмотрел на часы, нехотя убрал термос в сейф и пообещал подсчитать, какую сумму мы заработали, в течение дня.

Я пожал плечами в знак того, что мы никуда не торопимся, выслушал «стандартную» вводную и повел девчонок следом за хозяином кабинета по хорошо знакомому маршруту. А ровно в четырнадцать ноль-ноль переступил через порог рабочего кабинета Императора, привычно отыграл «обязательную программу» и превратился в слух.

В этот раз «солировать» начала Императрица — поблагодарила Ляпишева за то, что он нас встретил и проводил, попросила подождать в приемной, дала время выйти и отправила куда подальше, но за другую дверь, телохранителей. Потом потыкала пальчиком в рабочий терминал мужа, сообщила, что кабинет изолирован от окружающего мира, и перешла к делу:

— Как вы, наверное, догадываетесь, операция по захвату Свободных и их покровителей еще не проводилась — в данный момент изучается сумасшедший объем видеозаписей, сделанных камерами сразу нескольких всеимперских систем контроля и наблюдения, анализируется чуть ли не каждая встреча уже знакомых лиц и рассматривается под микроскопом жизнь их потенциальных сообщников. Впрочем, большая часть работы уже сделана, соответственно, всего через несколько дней Империю основательно залихорадит. Кстати, мы идентифицировали личностей, пальцы которых вы мне передали, и получили убедительные подтверждения того, что вы действительно уничтожили шесть Князей и двух Богатырей. А еще нашли теневика Маврина и иллюзиониста по прозвищу Калейдоскоп, взяли под скрытое инструментальное наблюдение и гарантированно возьмем обоих. Далее, спасенные вами дворяне уже пошли на поправку и полностью восстановятся ориентировочно к концу года. А о вашей роли в уничтожении этой ячейки, захвате архива и возвращении «доноров» в Большой Мир не знает даже наш наследник…

— На мой взгляд, толика благодарности будущего Императора вам бы не помешала… — продолжил ее монолог глава государства, как обычно, стоявший возле окна. — Но слово уже дано, так что к этой теме мы больше не вернемся, вы получите честно заслуженные ордена в январе-феврале и за какой-нибудь придуманный подвиг, а заинтересованные лица при большом желании смогут выяснить, что на этой аудиенции я наградил вас за уничтожение серийного убийцы по прозвищу Призрак. Награждение действительно состоится. Но чуть позже. А пока я хочу высказать вам свое недовольство: я пересмотрел запись вашего боя раз пять или шесть, но так и не понял, каким образом вы так быстро положили опытнейшего бретера в ранге Богатырь! Вот и ворчу. Ибо обещал не лезть в ваши родовые тайны, и могу позволить себе только такое выражение снедающего меня любопытства и белой зависти к супруге, знающей чуточку больше…

— Государь, Призрак убивал заранее ослабленных врагов и один на один! — напомнил я. — А мы положили его командой, привыкшей противостоять куда более опасному высокоранговому зверью, то есть, умеющей безостановочно сбивать тоннельное зрение, находить уязвимости, подбирать нужный тип атак, выдавать очень высокий единовременный точечный урон, бить в противофазе или умениями, дополняющими друг друга, мгновенно сбрасывать контроль и, что самое главное, не подставляться.

— Красивое объяснение. И наверняка не так уж и сильно грешит против истины… — усмехнулся Воронецкий. — Но в нем, увы, нет конкретики. Поэтому я вам… уже отомстил. В хорошем смысле этого слова: согласился с мнением супруги, что вы вылетели из окна следом за жертвой, спикировали в туман и нанесли добивающий удар, как настоящие беркуты, так что пожаловал вас не только орденами, но и фамилией Беркутов-Туманный!

— А что, звучит! — довольно хохотнула Дайна, а Император и не думал замолкать:

— … и пусть большинство моих подданных предпочло бы определение «Черный», ибо вы ассоциируетесь у них именно с этим цветом, мой вариант нам с Людой нравится значительно сильнее. В общем, носите эту фамилию с честью и… не спешите почивать на лаврах — да, ваш нынешний образ жизни чрезвычайно опасен, но вы живете ярким, буйным и интересным настоящим, а не полузабытым прошлым или несбыточными надеждами, как абсолютное большинство «обычных» людей.

Тут он сделал небольшую паузу, во время которой уходил в себя, а потом посерьезнел, провел укороченную церемонию награждения команды орденом Святого Георгия третьей степени, вручил мне увесистый кейс с какими-то документами и загрузил:

— Вероятнее всего, это еще не все: по утверждениям аналитиков, вчера утром за уничтожение Призрака предлагалось восемнадцать вознаграждений от миллиона и выше. Час назад на соответствующей сетевой страничке висело только девять. К вечеру может не остаться ни одной. Но после того, как Люда и Ксения Станиславовна начнут молодеть, большая часть тех, кто пожалел вам обещанное, воспользуется возможностью с вами сблизиться, используя столь уважительный предлог, как «восстановление справедливости». Так вот, не спешите верить этому конкретному поступку и красивым предложениям: в девяти случаях из десяти за ними обнаружится банальное стремление загнать вас в моральные долги. Впрочем, вы наверняка понимаете это не хуже меня, так что оставляю советы в прошлом и еще раз от всей души поблагодарю вас и вашу команду за вторую молодость, подаренную моей любимой жене.

— А оставшаяся часть моей благодарности находится в кейсе… — сыто мурлыкнула Императрица. — Но ей вы порадуетесь либо в машине, либо дома, либо в клинике. А сейчас мы с Володей пригласим обратно генерала Ляпишева и попросим поделиться информацией о тренировочных заимках, захваченных высокоранговым зверьем.

— Вы хотите сказать, что «напор» Одаренного зверья продолжает расти? — спросил я и получил утвердительный ответ:

— Да: по данным Дмитрия Львовича, за три летних месяца оно отбило как минимум четыре тренировочные заимки, расположенные в «семерке». А это, определенно, тенденция…

…Оставшаяся часть аудиенции прошла без особых треволнений. Да, все то, что рассказал наш куратор, не радовало от слова «совсем», но не удивляло. Ведь о том, что высокоранговое зверье постепенно перемещается к границам Пятна, мы знали как бы не лучше всех присутствующих. А потом нас, наконец, отпустили восвояси, и мы, вывалившись в приемную, наткнулись на страшно довольного Великого Князя и его невесту, изнывавшую от любопытства.

Виктор сходу переместился ко мне рывком и вцепился в руку, а Татьяна в той же технике метнулась обниматься с Олей и Светой. При этом тараторили оба, так что я невольно улыбнулся и заставил Воронецкого сначала смутиться, а затем атаковать:

— Ну, рады мы за вас, рады!

— … и с удовольствием обращаемся по новой фамилии самыми первыми: Беркутовы-Туманные, а какого… этого самого вы не позвонили нам вчера⁈ — грозно сдвинув брови к переносице, притворно возмутилась его благоверная.

— Замотались… — честно признался я, пообещал исправиться и не сразу, но был прощен. А следующие минут пятнадцать-двадцать отвечал на вопросы ребят, решивших проводить нас до машины, выслушивал их мнения о бардаке, начавшемся в Сети после публикации видеозаписи нашего боя с Призраком, и вынужденно делился частью своих планов.

О том, что можно задавать вопросы и самому, вспомнил уже перед своим «Бураном» и поинтересовался планами этой парочки.

Тут Татьяна предвкушающе сверкнула глазами, а Виктор закусил губу, заставил нас загрузиться в салон кроссовера, запрыгнул внутрь одновременно со мной, спросил, можно ли в нем обсуждать конфиденциальные вопросы, и, дождавшись утвердительного кивка, радостно раскололся:

— Мы отправляемся на заимку Вронских. На все время пребывания там моего отца. Чтобы Танюшка прорвалась в Витязи и догнала меня. Кстати, из дворца выедем… уже через двадцать три минуты, поэтому-то вас никуда не утащили. Кстати, а вы в Пятно пока не собираетесь?

— Пока нет… — виновато ответил я. — Тридцатого сентября я попробую побить свой рекорд прохождения круга гоночной трассы автодрома «Старт», а к тюнинговому «Стрибогу» пока не привык, соответственно, большую часть второй половины месяца проведу в тренировках.

— Тридцатого? — переспросил Воронецкий и прозрел: — Все, понял: прямо перед началом Мурманского автосалона. Для обострения интереса к машинам автоконцерна «Русь»!

— Точно… — подтвердил я, чем свел «сладкую парочку» с ума.

— Витя, мы должны это увидеть!

— Ага. Поэтому вернемся к цивилизации двадцать восьмого…

Обсудить столь благодатную тему им не дал звонок начальника охраны, напомнившего подопечному о необходимости поторопиться. Ребята страшно расстроились, сообщили, что им пора, ответили на наши пожелания удачи, выскочили из машины и куда-то унеслись. А я, проводив их взглядом, вдруг сообразил, что сижу, поставив кейс на колени и вцепившись в стильную ручку. Тут во мне проснулось любопытство, и я, отодвинув кресло как можно дальше, принялся «колдовать» над замками. Моя биометрия и физиономия подошли, как родные, так что в какой-то момент крышка была откинута, и я получил возможность ответить на два одинаковых вопроса девчат:

— Ну, что там интересного⁈

Верхний пакет раскрылся «сам собой», фото на карточке гражданина в том же стиле «бросилось в глаза», и я, скользнув взглядом чуть правее и ниже, в темпе заглянул в остальные пакеты. А после того, как закончил, озадаченно хмыкнул:

— Полные комплекты документов на вас, Надю, Ксению Станиславовну, и меня на фамилию Беркутов-Туманный, патент на потомственное дворянство Ирины Сергеевны Беркутовой-Туманной, удостоверения Поставщиков Е. И. В. Двора и личных порученцев государыни, учебный курс по большой политике и фотография улыбающейся Людмилы Евгеньевны в молодости…

— Если они, по твоим словам, личности, на которых можно положиться, то должны превратиться в ударный кулак, способный решать любые задачи.

— Тогда использовать их в качестве охранников будет, мягко выражаясь, нецелесообразно.

— Верно… — согласно кивнул я. — Поэтому эта дюжина будет базироваться в родовом поместье, тренироваться до потери пульса и группами по четыре человека мотаться в Пятно на учебно-боевые выходы.

— Одна группа в Пятне, а остальные — в поместье? — на всякий случай уточнила она.

— Ага.

— Толково. Сделаю. Что-нибудь еще?

Я кивнул снова:

— Да: найди нам пару-тройку боевых целителей хотя бы в ранге Рынды. Далее, усиль в уже обозначенном ключе Ульяну: раз ты ей доверяешь, значит, ее желательно прорвать в Боярыни и превратить в твою телохранительницу. Ибо Гридень в горничных — это извращение.

— Спасибо…

— И последнее: напиши-ка мне список потолков развития своих умений — Богатырь, развитый абы как, в роду добытчика — это нонсенс.

Тут Недотрога напряглась:

— Да, но Искры второго ранга стоят, как самолет!

— Во-первых, мы их не покупаем… — напомнил я и неожиданно для себя продолжил это утверждение шуткой: — А, во-вторых, ты, Беркутова-Туманная, должна убивать не только изысканной красотой!

В глазах Надежды заискрились смешинки, а с аппетитных губ сорвался сокрушенный вздох:

— Да, должна. Но у меня, Беркутовой-Туманной, нет самого главного — тумана!

— ПОКА нет. Но будет. В комплекте с Молнией. Так что выздоравливай побыстрее.

— Выздоровею… — пообещала женщина и приятно порадовала: — Кстати, о выздоровлении: я постоянно обновляю пассивные умения и уже ощутила первые признаки того, что они становятся сильнее. Так, может, имеет смысл не торопиться с выведением из организма аструмовой пыли?

— Пыль выводи всю… — распорядился я. — Как закончишь — получишь мини-тренажер для альтернативного способа раскачки.

Потом подергал себя за мочку уха, пришел к выводу, что сказал все, что хотел, отпустил Недотрогу отдыхать, выяснил у Дайны, чем занимаются мои девчата, и попросил передать Оле, чтобы привела ко мне мелкую.

Напарницы примчались уже минуты через три. Вроде как, спросить, не освободился ли я, часом. Заглянув в кабинет и обнаружив, что в нем, кроме меня, никого нет, расплылись в счастливых улыбках, влетели внутрь, в два рывка допрыгали до меня, оккупировали по бедру и ввинтились под руки.

Я прижал к себе обеих, но обратился к младшенькой:

— Све-е-ет, а скажи-ка мне, пожалуйста, как тебе сюрприз от Людмилы Евгеньевны?

— Тебе честно-честно? — ехидно поинтересовалась она, дождалась ответа и притворно вздохнула: — Решила заказать венок. Ритуальный. Для Максакова — теперь он точно повесится. А вообще счастлива до безобразия!

— Здорово… — облегченно выдохнул я, немного поколебался и поделился с девчатами выводами Ксении Станиславовны.

Дослушав мой монолог, Оля… согласно кивнула:

— Она права. Так что уезжай. А за нас не беспокойся: мы из клиники ни ногой и уже договорились о занятиях предельной интенсивности, а Надежда, вроде как, начнет усиливать ЧОП с завтрашнего дня.

— Опять же, твой отъезд уймет и всю клиентуру Ксении Станиславовны, и большую часть журналистов, значит, тут, в клинике, станет спокойно, как на кладбище ночью… — деловито добавила Света. — Только забери с собой Иру, а то одуреешь от одиночества…

— Нет, Иришку я оставлю вам. Числа до двадцать второго. А сам сбегаю в Пятно. К заимке Талызиных. И объединю приятное с полезным: поработаю над усилением арсенала умений и прорежу зверье в ее окрестностях.

— Один⁈ — хором воскликнули девчата.

Я утвердительно кивнул и напомнил, что как-то умудрялся выживать в Пятне и до знакомства с ними. Уфимцевой хватило за глаза, а Ольга уперлась. В смысле, сочла необходимым оспорить «уже принятое решение». И, к слову, сделала это в том самом ключе, который заранее описала Дайна:

— Да, ты действительно ходил в рейды в одиночку. Причем не Гриднем, а Витязем. И выживал. Но тогда у тебя не было другого выхода, нас и рода! А теперь все это есть. Следовательно, ты не имеешь права рисковать собой без особой нужды. В общем, в этот раз с тобой я иду, а Света займется освоением целительства, в следующий мы поменяемся ролями.

Я притворно нахмурился, но без толку — жену это не впечатлило.

А мелкая, подумав, приняла ее сторону:

— Игнат, она права: раз ты взвалил на свои плечи ответственность за нас и наш род, значит, обязан просчитывать каждый шаг. А этот и на мой взгляд выглядит… неважно.

Тут я невольно улыбнулся, и Света прозрела:

— Это была проверка, верно?

— Ну-у-у, в какой-то степени — да.

У нее оборвалось сердце:

— И я ее не прошла?

— Наоборот: я в восторге. Честное слово.

— И готов это доказать? — спросила супруга тоном, от которого у меня помутилось в голове и пересохло во рту.

— Она «лечит» ребенка, так что подтверждай!!! — протараторила Дайна, и я подтверждающе кивнул:

— Естественно!

— Тогда я блокирую дверной замок, а ты, Свет, заваливай этого интригана на пол…

и так далее. Так что, в конечном итоге, подошли к тренировочной заимке Талызиных не с востока, а с юго-запада, прокрались к развалинам и… почти час терзали артефактный сканер работы Валерия Константиновича.

Слава богу, теневики спецотдела, посещавшие это место, не оставили ни одного «сюрприза», поэтому в какой-то момент я убрал приблуду обратно в рюкзак, жестом разрешил жене, оставшейся снаружи, забраться в «логово», в темпе закрыл «дверь», подкачал практически сдувшийся матрас и показал Оле пример скоростной «потери сознания».

Проснулись, как ни странно, всего часов через пять-шесть и практически одновременно. Пробежавшись к ближайшей речке, умывшись, вернувшись обратно и плотно поев, снова завалились на узкое, но уютное ложе, и занялись делом: супруга, согласно договоренностям, принялась экспериментировать с ледяной иглой, а я «уперся» в разряд. Само собой, не от балды, а по методике, предложенной Дайной. Этот способ последовательных переборов вариантов трансформации «плетения» оказался потрясающе удобным и быстрым — уже часа через полтора я понял, как «заставить» точечную атаку бить по площади. Но Ольга все еще пребывала в трансе, поэтому я волевым решением перенес испытания нового умения, получившего название буйство молний, на потом, и переключился на колючий побег.

Этот навык тоже «сдался» достаточно быстро, «научившись» хватать все живое в радиусе нескольких метров, и я, мысленно окрестив новое творение колючим кустарником, собрался, было, заняться воздушными лезвиями, но засек «не такое» шевеление благоверной, открыл глаза, наткнулся взглядом на сияющее лицо своей женщины и невольно улыбнулся:

— Рассказывай…

— Способ перебора вариантов, предложенный Дайной, это нечто: поймав принцип на ледяной игле и создав умение, названное веером ледяных игл, я в том же стиле трансформировала каменную иглу и воздушные лезвия. И теперь мы сможем бить по площади тремя разными стихиями!

— Раз «веер», значит, в определенном секторе, верно? — поинтересовался я.

— Ага: я решила, что попадать под дружественный огонь не так приятно, как хотелось бы, даже с прокачанным иммунитетом. Вот и постаралась.

— Ты у меня умничка! — похвалил ее я и собрался, было, рассказать о своих успехах, но был перебит:

— Ага! Поэтому додумалась до чертовски интересного вывода: по моим ощущениям, возможность трансформации умений намертво «завязана» не только на ранг ядра и уровень раскачки самого умения, но и на магическую мощь. Поэтому-то абсолютное большинство Одаренных пользуется одними и теми же базовыми вариантами плетений, некоторые Бояре, Богатыри и Князья, бывает, превращают их в более продвинутые, а мы только что фантастически быстро переделали несколько умений так, как захотели!

— Интересная мысль, однако… — задумчиво пробормотал я, посмотрел на часы и потерял дар речи, сообразив, что наречие «фантастически» подходит к ситуации лучше всего, ведь мы убили на эксперименты чуть более трех часов. Потом отложил обдумывание открывающихся перспектив на вечер, похвалил жену еще раз, рассказал о своих успехах и озвучил планы на следующие часов шесть-семь: — Что ж, задача-минимум, по сути, выполнена. Значит, обедаем, в темпе «обмениваемся» наработками, выдвигаемся к речке и поднимаем новые умения хотя бы в восьмой ранг…

…Результаты испытаний буйства молний впечатлили донельзя: даже на начальном уровне этот аналог обычного разряда требовал всего раза в четыре больше Силы, чем свой точечный аналог, «заполнял» практически весь объем вывешиваемого тумана и «снимал» с наших марев порядка десяти-двенадцати процентов объема.

Поэтому мы радостно сочли навык рабочим, раскачали до восьмого ранга и нехотя переключились на следующую стихию. К сожалению, веер воздушных лезвий обломал, причем серьезнее некуда: удар этим навыком бил по площади и наносил урон союзникам. Оля, пребывавшая в прекрасном настроении, предложила «довести умение до ума», я согласился попробовать и, к своему удивлению, уже минут через двадцать пять смог «ужать» область поражения веера до границ поля зрения!

Тут мы поймали кураж и изменили в том же самом стиле не только веер ледяных игл, но и колючий кустарник. А вот с веером каменных игл, изначально взрывавшим один отдельно взятый камень и заострявшим осколки, пришлось как следует повоевать. Но итоговый вариант стал работать, как магический аналог обычных противопехотных мин направленного действия: на десятом ранге взрывал не один, а несколько камней суммарным весом килограммов до двадцати пяти-тридцати, и отправлял осколки в сектор, ограниченный все тем же полем зрения! Вот мы с женой и оторвались — нашли отмель, заваленную камнями разного размера, устроили небольшой конец света и через какое-то время обнаружили, что веер каменных игл можно использовать и на крупных валунах: да, навык разносил вдребезги не весь объем камня, зато стабильно бил в нужном направлении.

На девятом ранге случилась еще одна нечаянная радость — мы выяснили, что расход Силы на единичное применение остался тем же, а объем породы, «трансформируемой» умением, вырос почти в полтора раза. Вот буйствовать и продолжили. Само собой, не только развлекаясь, но и экспериментируя. И пусть появление стаи волков третьего-четвертого рангов вынудило прервать научные изыскания,

зато мы провели боевые испытания всех новых навыков, сочли их чертовски эффективными и… решили продолжить в том же духе. Поэтому растащили окровавленные тушки по округе, сгоняли поужинать, а эдак через часик отправились кошмарить зверье, собравшееся у приманок.

Первый бой разочаровал: два пока еще дохленьких колючих кустарника зафиксировало всю низкоранговую живность, ошивавшуюся возле волчьего трупа, а шесть буйств молний не отправили на перерождение только барсука-«пятерку». Но его я добил разрывной морозной иглой и попросил супругу не расслабляться. Как вскоре выяснилось, не зря: второй волчий труп рвал на части медведь-«троечка», судя по яркости энергетики, готовый к прорыву во второй ранг.

Пытаться убить его новыми навыками было бы полнейшим идиотизмом, поэтому Ольга вложилась в сферу умиротворения, шар льда и оглушение, а я накрыл Топтыгина туманом и влепил в «силуэт» облегчение, росу и разряд. О том, что сфера не прошла, узнал благодаря тому, что поймал пусть изрядно ослабленное раскачанным сопротивлением, но все равно крайне неприятное оглушение. Вот и приложил взбешенного зверя арктическим холодом. А после того, как вышел из следующего рывка, переключился на разряды.

Супруга последовала моему примеру, и защита мишки начала проседать. Увы, не так быстро, как хотелось бы, вот он и продолжал крушить все, что попадалось под метаморфированные лапы — переламывал или выворачивал с корнем деревья толщиной с мое бедро, отправил полетать тяжеленный валун, разнес ни разу не трухлявый пень и, бывало, как-то умудрялся доставать нас оглушениями. Ну, а мы держали дистанцию, постоянно перемещались и били, били, били. Благодаря чему в какой-то момент марево, наконец, схлопнулось, и мы практически одновременно всадили в Потапыча по воздушному лезвию. А потом «уделили внимание» пикирующему орлу: Оля выставила перед ним диск, а я — воздушную стену. В результате птичка убилась о первый навык, а второй просто не позволил снегу из перьев осыпаться на нас.

Искру «пятерки» мы искать не стали, а вот Топтыгина вскрыли. Решив усилить Недотрогу оглушением третьего ранга. Потом ушли под невидимость, пропрыгали метров двести с небольшим, увидели целую россыпь из девяти энергетических систем, одна из которой сияла, как полноценная «двоечка», и дали по тормозам.

— Без Светы можем не потянуть… — прошептала супруга, скользнув ко мне и вцепившись в левое предплечье.

— Волчью стаю, виденную в прошлый раз, не потянули бы однозначно — в ней было четыре особи второго ранга… — так же тихо ответил я. — А тут такая только одна. Так что это, судя по всему, стадо кабанов, то есть, куча бесхозных рывков и защитных покровов, а такие Искры нам нужны.

— Там не только кабаны: вон, справа, «светится» рысь-«троечка», а слева — либо барсук, либо росомаха такого же ранга.

— Последний, как видишь, без защиты, поэтому гарантированно ляжет от разрывной морозной иглы… — уверенно предсказал я. — Рысь я тоже возьму на себя. В смысле, в самом начале боя приложу оглушением, шаром льда и сферой умиротворения, а потом переключусь на кабанов. Их же мы с тобой накроем туманами, украсим все теми же сферами и задавим буйствами молний. Если почувствуем, что не справляемся, или засечем приближение еще какого-либо высокорангового зверья — свалим рывками подальше, подождем, пока «наши» монстрики задохнутся, и подумаем, возвращаться за Искрами или нет.

— Как скажешь… — бодренько выдохнула она, немного поколебалась и… основательно загрузила: — А потом предлагаю уйти к «Юдинской» заимке и навестить Инну чуть раньше, чем собирались: откровенно говоря, меня уже несколько дней мучают настолько дурные предчувствия, что в понедельник я позволила себе оспорить твое решение отправиться в этот рейд в одиночку, а вчера вечером не смогла заснуть. Поэтому дежурила всю ночь, а сегодня живу на одних бодрячках…

и пятую, последнюю «двойку». А я продолжал прыгать, постепенно смещаясь вниз по течению параллельно стае, вкладываться в атаки и оглядываться прозрением. В общем, проявил себя только после того, как задохнулись все «единички» — дернул подушечку самосброса, вытащил из рюкзака альпинистскую веревку, активировал накидку с отводом глаз, положил сверху первый попавшийся под руку камень и рванул вниз по течению. Пока несся, обгоняя трупы, соорудил на свободном конце веревки скользящую петлю. Поэтому чуть позже, рухнув в воду рядом с тушкой одного из Кошмариков, в темпе захлестнул его заднюю ногу и все так же — рывками и водомерками — перебрался на противоположный берег.

Оля, примчавшаяся ко мне, помогла вытянуть тяжеленную тушу, потом деловито достала разделочный нож и начала вырезать ядра с энергетическими узлами. Да, такое разделение обязанностей позволило собрать драгоценную добычу достаточно быстро, но от места разделки последнего Серого до моего рюкзака пришлось нестись рывками порядка десяти минут!

Кстати, около него нас и отпустило — вместо того, чтобы закинуть его за плечи и свалить с открытого места, я неожиданно для самого себя завалился на спину рядом с «парящим» камнем, уставился в небо, усыпанное звездами, и криво усмехнулся:

— А ведь усни я в «логове» один, мог бы эти площадные навыки поиска и не заметить. Не потянул бы и бой против целой стаи. Так что спасибо, Оль…

— Всегда пожалуйста… — довольно мурлыкнула она, укладываясь рядом, и помогла сменить тему на не в пример более приятную: — Но мы справились. Поэтому имеет смысл порадоваться сумасшедшей добыче: нам со Светкой прилетело по усилению тела, защитному покрову и ледяной игле кошмарного ранга, а «единички» с «двойками» пополнят стратегические запасы безумно дорогих Искр. Само собой, если ты не скормишь эти Искры ветеранам.

— Эти не скормлю точно… — твердо сказал я. — В данный момент воякам за глаза хватит и «троечек», которые закупает Надя. А поднимать потолки развития навыков я буду только тем родичам, которые докажут верность роду на деле…

…На заимку Талызиных мы не вернулись, хотя разумом понимали, что шансы нарваться еще на одну подобную стаю стремятся к нулю. Так что пару-тройку минут поколдовали над картой, определились с маршрутом и рванули к юго-западной оконечности Мрачного. Неслись на крейсерской скорости, не зарубаясь ни с какой живностью, останавливаясь только на «короткие» привалы и убивая время раскачкой новых навыков прямо на ходу. Но даже так потратили на переход порядка сорока двух часов. А когда вышли на опушку возле знакомого озерца, обнаружили, что заброшенная заимка кем-то занята и уже активно перестраивается.

— Свято место пусто не бывает… — расстроенно пробормотал я, глядя на большой сруб, на крышу которого как раз укладывали черепицу.

— Особенно тогда, когда Одаренное зверье захватывает заимки в местах с более плотным магофоном… — поддакнула жена, ввинтилась мне под руку и ушла в свои мысли. А где-то через минуту подняла голову и тяжело вздохнула: — Проситься на ночлег не вариант — даже если это владение заняли не ублюдки-Потоцкие, а какой-нибудь другой род, то нормально расслабиться мы себе не позволим. Поэтому давай-ка навестим Инну, а потом умотаем обратно в лес, как следует запутаем следы и поищем подходящий ельник… а то я, честно говоря, выключаюсь на ходу.

К разоренной могиле Олиной сестры я несся с тяжелым сердцем и всю дорогу придумывал варианты объяснений, способных хоть как-то сгладить неминуемый эмоциональный шок. Но они не понадобились: на пригорке, без малого года назад превращенном в небольшое кладбище, успело появиться аж четырнадцать хорошо ухоженных могил!

При этом на двенадцати одинаковых надгробных камнях, по моим ощущениям, созданных высокоранговым Одаренным, специализирующимся на магии Земли, были выбиты фамилии, имена и отчества павших представителей рода Румянцевых, на тринадцатом обнаружилась кривая надпись «Потоцкие», а на самом последнем — две более-менее аккуратные: «Неизвестные добытчики» и «Покойтесь с миром».

— Результат неизвестных сражений необъявленных межродовых войн… — грустно усмехнулась моя супруга, не снимая невидимости. — Судя по всему, не дождавшись группы, отправленной к Юдину, Потоцкие решили найти и уничтожить убийц своих родичей. Через какое-то время прибывшая сюда группа мстителей нарвалась на представителей рода Румянцевых, вероятнее всего, решивших наложить лапу на бесхозное владение, как-то умудрилась положить двенадцать человек, а потом полегла сама…

— Победители сочли этот пригорок лучшим местом для кладбища… — в унисон ей продолжил я. — … и, заодно, перезахоронили Инну.

— Ага… — поддакнула она и шагнула вперед: — Я… постою рядом с ее последним пристанищем, ладно?

Я молча кивнул, зная, что жена увидит, в два рывка переместился к воде, скинул рюкзак, опустился на корточки, закрыл глаза и потерялся в прошлом. Само собой не полностью — крошечной частью сознания наблюдал за суетой строителей с помощью прозрения — но даже так выпал из течения времени. Как потом выяснилось, минут на сорок с гаком. Но субъективно Ольга подошла ко мне от силы через две, дотронулась до плеча, подождала, пока я поднимусь на ноги, развернула лицом к себе и уткнулась лбом в грудину.

Не знаю, сколько времени мы простояли бы в таком положении, не выдвинься в нашу сторону одна из энергетических структур, а так несчастная девчонка выскользнула из объятий, сделала шаг назад и жестом показала на запад. Я согласно кивнул и предложил вести, подхватил рюкзак, закинул на законное место, сорвался в первый рывок и «пропрыгал» порядка четырех с половиной километров. А после того, как Ольга, наконец, остановилась возле узенькой речки, которую можно было использовать для запутывания следов,

вышел из последнего рывка рядом с супругой и задал ей напрашивавшийся вопрос:

— Ты хочешь вернуться к цивилизации через «Приозерный»?

— До него ближе, чем до точки подбора; нестись вокруг половины озера, честно говоря, нету сил; напрямик мы его точно не перейдем; ждать прибытия Бехтеева лишние сутки в области с высоким магофоном в нашем нынешнем состоянии страшнова— …

— Ну да, пожалуй, соглашусь… — вспомнив о том, что в «логове» она так и не отдохнула, заявил я, снял невидимость, посмотрел на часы и закончил прерванный монолог: — Зайдем в форт послезавтра поздно вечером, купим в торговом автомате телефон и свалим к трассе. По дороге вызовем такси и сообщим Геннадию Романовичу, что уже вернулись в Большой Мир и скоро заедем за машиной. А после того, как заберем «Буран», зарулим в ближайшую гостиницу и отключимся минимум на сутки. Но есть нюанс…

— Для того, чтобы успеть, нам придется восстановиться за четыре-пять часов сна?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, восстанавливаться будешь только ты. А я подежурю…

…Место для отдыха целенаправленно не искали — неслись на восток на полной скорости до тех пор, пока не наткнулись на подходящий ельник, и дали по тормозам возле первой же хвойной красавицы с широкой «юбкой». Ольга, скинув и затащив рюкзак в естественный шалаш, расстелила артефактную накидку, завалилась на спину и отключилась. А я остался снаружи. И принялся убивать время осточертевшими тренировками.

Про веер каменных игл и буйство молний, конечно же, не вспоминал — первый навык был слишком шумный, а второй слишком ярким, значит, могли привлечь к нам зверье. Поэтому сосредоточился на раскачке веера воздушных лезвий, веера ледяных игл и колючего кустарника. При этом тратил Силу со скоростью, равной скорости ее восполнения в фоновом режиме, дабы, в случае чего, не оказаться с пустым резервом. А в скорость формирования плетений вкладывался добросовестнее некуда, благодаря чему к исходу пятого часа тренировки насобачился шарашить площадными версиями любимых навыков ненамного медленнее, чем точечными. Добился и качественных изменений, подняв оба веера в пятый ранг. Но только за счет того, что сделал основной объем работы за двое суток использования умений «на бегу». И пусть к моменту завершения издевательств над собой бодрячок почти не действовал, быстренько разбудил жену, отказался поспать «хотя бы часик», на пару с ней перекусил жалкими остатками еды и дал команду выдвигаться.

Следующие тридцать три с половиной часа фактически выживал, воюя с дичайшей усталостью и придумывая десятки безумных способов хоть как-то взбодриться. Все, наверное, не припомню даже при очень большом желании, так как балансировал на грани отключения, но пару-тройку самых отвязных — типа попыток ускакать от вееров каменных игл Оли, несшейся следом, или прокачки скорости восполнения марева выходами из рывков впритирку к стволам деревьев — вряд ли когда-нибудь забуду. Ибо несколько раз как-то умудрился просадить защиту почти до нуля и нарвался на серьезнейший разнос жены. Но даже так постепенно сдавал. И к моменту, когда в поле зрения возникла калитка форта «Приозерный», пребывал в абсолютно невменяемом состоянии.

Процесс покупки телефона и вызова такси прошел мимо меня — я, вроде бы, пришел в себя в тот момент, когда оно к нам подкатило, самостоятельно закинул рюкзак в багажное отделение, добрался до правой двери, влез в салон и навелся на ближайшее кресло. Потом отключился по полной программе и в следующий раз проснулся уже в поместье Бехтеевых.

Там меня самую чуточку зацепило бодрячком, использованным по еле слышной просьбе благоверной, но соображать я начал только благодаря ее же совету:

— Не сможешь изобразить бодрость — нас никуда не отпустят.

Отключаться абы где, ничего не соображая, я не хотел, поэтому взял себя в руки, уверенно поздоровался с Геннадием Романовичем, лично встретившим нас у ворот, отказался от приглашения переночевать в гостевом флигеле, держал лицо все время, пока мы добирались до «Бурана», и проявил чудеса энергичности при заталкивании рюкзаков на законные места. Вспомнил и о необходимости незаметно затолкать в ухо гарнитуру для связи с Дайной. А после того, как справился с этой нелегкой задачей и услышал первые фразы верной помощницы, проснулся по-настоящему:

— Вы вернулись своевременнее некуда: позапрошлой ночью Воронецкие начали аресты Свободных и их покровителей, весь следующий день население сходило с ума как от официальных новостей, так и от кошмарнейших слухов, придумываемых и распространяемых уродами типа Правдоруба, а вчера днем глава рода Спиридоновых воспользовался представившейся возможностью и выкатил Уфимцеву ультиматум — либо он добровольно переходит в этот род, либо арестовывается, как сообщник Свободных, и отправляется на каторгу!

Монолог Бехтеева, озвучиваемый параллельно докладу БИУС-а, я, само собой, пропустил мимо ушей. Но, примерно представляя, на чем Воздушник мог настаивать, поймал его взгляд и отрицательно помотал головой:

— Геннадий Романович, мы связались не только с вами, но и с родичами. И выяснили, что за время нашего отсутствия возникла проблема, требующая немедленного решения. Поэтому я сейчас тяпну химию, напрочь отбивающую сон, наберу Светлану Валерьевну, выведу звонок на динамики и продолжу разбираться в нюансах происходящего. По этой же причине не приму и ваше предложение «одолжить» мне какого-нибудь водителя. В общем, я искренне благодарен вам за все предложения, включая еще не прозвучавшие. А сейчас вынужден откланяться, ибо действительно тороплюсь.

Мужчина коротко кивнул, пожал протянутую руку, пожелал нам удачи и сделал полшага назад. Ну, а я запрыгнул в свое кресло, захлопнул дверь, завел двигатель, тронул кроссовер с места и, плавно вырулив с парковочного места, поделился с Ольгой последней новостью. А после того, как вырулил на ночную трассу и сел на хвост какому-то серому внедорожнику,

начал расстреливать верную помощницу уточняющими вопросами:

— Дайна, ты сказала, что Спиридонов 'воспользовался представившейся возможностью. И что это за возможность?

— Младший сын этого уродца является заместителем начальника одного из отделов столичного управления Следственного Комитета. Просматривая видеозапись допроса руководителя одной из ветвей секты Свободных, обратил внимание на признание в том, что главы четырех ячеек этой секты приобрели защитные комплексы для «ферм» у Константина Владимировича Уфимцева, и программно изменил имя-отчество…

— Два Кошмарика, четыре «единички» и пять «двоечек», да еще и с навыком вскрытия пелены теневика — это смертный приговор для кого угодно…

— … кроме нас! — перебила ее Оля. — Да, в данный момент мы медленнее этих тварей. Но на следующем ранге наверняка станем им не по зубам. А после того, как прокачаем пелену и новые навыки до насыщения, сами превратимся в живой кошмар для любой стаи!

— Как я и говорила, нам срочно нужен третий ранг! — заявила Уфимцева и подобралась. Одновременно с нами. Так как услышала в обычной гарнитуре голос Иришки:

— Народ, Валерий Константинович вышел из своих покоев и направился к лестнице, ведущей на третий этаж…

…С восьми сорока пяти и до девяти пятидесяти двух Уфимцев метался по третьему этажу и бесился от злости. Раза четыре принимался за какой-то артефактный комплекс, но, не сумев сосредоточиться, бросал начатую работу и отправлялся либо в кабинет, либо в переговорную, проводил там несколько минут и уходил на очередной круг. Входящие звонки клиентов сбрасывал, не задумываясь. И дважды выводил на экран телефона номер Императрицы, но набрать так и не набрал. В общем, к моменту, когда ему, наконец, позвонил глава рода Спиридоновых, мы, прячущиеся под невидимостью, окончательно озверели от его поведения. Поэтому дождались завершения разговора и превратились в слух.

Мелкую «просветила» Иришка, продолжавшая изображать технически одаренную подругу семьи. А мы с Олей получили более продвинутый вариант доклада от Дайны:

— Иннокентий Янович сообщил, что подъедет через шесть минут. Хотя, на самом деле его лимузин стоит двух кварталах отсюда уже двадцать четыре минуты, а неприметные «Вараны» службы безопасности рода Спиридоновых с не самой стандартной электроникой на борту нарезают круги по району аж с семи утра! О, лимузин тронулся с места и начинает разгоняться…

В этот самый момент артефактор связался с Соней, озвучил ряд ценных указаний, быстрым шагом вернулся в кабинет, затравленно огляделся, прошел к креслу, сел, опустил руки на подлокотники, сжал кулаки и все-таки заставил себя успокоиться. Следующие несколько минут изображал статую. А после того, как личная помощница открыла дверь и пригласила внутрь изрядно разъевшегося старика лет семидесяти в ранге… Витязя

и двух телохранителей-Рынд, равнодушно оглядел здоровяков, отпустил девчонку заниматься своими делами и презрительно уставился на Спиридонова:

— Иннокентий Янович, вы меня боитесь?

— Вы в состоянии шутить? — парировал гость, нахально дошел до стола, отодвинул от него ближайшее кресло, поддернул штаны, сел и закинул ногу на ногу.

На мой взгляд, последнее телодвижение было лишним — в его возрасте этот жест смотрелся смешно. Уфимцев явно пришел к такому же мнению, так как насмешливо фыркнул и окончательно переключился в боевой режим:

— Это была не шутка: раз вы позиционировали эту встречу, как деловую, значит, телохранителям тут не место.

— Валерий Константинович, кажется, вы никак не поймете, что играете с огнем. Что ж, объясню ситуацию предельно понятно… Костя!

Костя — громила поперек себя шире в темно-сером костюме, сидящем на нем, как на корове седло — вытащил из кейса мобильный терминал и какую-то приблуду, положил на стол рядом с хозяином и вернулся на исходное место. А Спиридонов деловито влил в активатор артефактного комплекса немного Силы, откинулся на спинку кресла и расплылся в хищной улыбке:

— Все, вся ваша электроника пишет белый шум, а моя, экранированная, работает. Поэтому посмотрите-ка еще три новых фрагмента допросов самых высокопоставленных лиц в структуре секты Свободных и поймите, наконец, что время для раздумий вышло!

Уфимцев отрицательно помотал головой и обострил ситуацию:

— Даже не подумаю: я с ними не сотрудничал, соответственно, плевать хотел и на чьи-то там измышления, и на ваш шантаж. Скажу больше: если вы не уберетесь к чертовой матери и не забудете о планах загнать меня в свой род, то очень крупно пожалеете…

— Хе-хе, уперся! — довольно хохотнула Дайна. — И правильно сделал. Представляю, как радуется мелкая!

Откровенно говоря, радовался и я. Ибо допускал, что артефактор решит прогнуться, и заранее готовился к неприятным последствиям. А тут на них можно было забить. Вот я и забил. В смысле, вслушался в следующую угрозу Спиридонова и озверел:

— Валерий Константинович, а ведь вы лезете на рожон. Хотя не можете не знать, что мой средний сын, Иосиф, руководит Себежской исправительной колонией для Одаренных, а значит, вы будете работать на меня и тут, на воле, и в заключении!

— Не будет… — ухмыльнулся я, скинув невидимость и переместившись поближе к этому уроду. — Порукой тому мое слово!

— Да кто вы такой⁈ — гневно рявкнул он, подался вперед и снова влип в спинку кресла. Само собой, ни разу не добровольно, а под воздействием моей оплеухи.

— Игнат Данилович Беркутов-Туманный… — представился я и добавил: — Личный порученец Ее Императорского Величества Людмилы Евгеньевны.

Спиридонов скосил взгляд на активированную глушилку и расплылся в змеиной улыбке:

— Вы БЫЛИ личным порученцем… Костя, Илья — бой!!!

Здоровяки рванули ко мне…

и со всей дури впоролись в диски, вывешенные девчатами прямо перед их тушками. Да, марева, просевшие почти на половину объема, восстановили невероятно быстро, но толку: я заполнил помещение туманом, вырубил Иннокентия Яновича ударом локтя в челюсть и отбросил к правой стене, а Ольга и Света «украсили» своих «клиентов» сферами умиротворения, сбили с ног, перевернули мордами вниз и придавили к полу прессами. В результате мое обращение к этим героям прозвучало в полной тишине:

— Господа телохранители! Продолжите дергаться — сдохнете от удушья. Максимум через полторы минуты. Прекратите сопротивление и позволите надеть на вас блокираторы магии — еще поживете. У вас десять секунд на раздумья. Кстати, в связи с отсутствием возможности изложить согласие в привычной манере можете постучать лбами об пол. И еще: глава вашего рода считал невместным таскать защитный покров, поэтому пребывает в беспамятстве и вот-вот окажется все в тех же блокираторах.

Постучали. Оба. Первый — трижды. А второй, уже начавший задыхаться — раз шесть. Но девчата скинули с них сферы только после того, как нацепили на блокираторы. Потом я «отменил» туман и деловито обратился к мелкой:

— Свет, солнце, а куда ты положила автомобильные чехлы с отводами глаз?

— Во-он на тот шкаф… — так же деловито сообщила она и… вывела из себя отца:

— Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит⁈

— Мы задержали шантажиста и его сообщников… — ухмыльнулась девчонка. — Сейчас завернем их в чехлы, активируем отводы глаз, спустим на улицу через окно, загрузим в специально приобретенный автомобиль и отвезем в спецотдел Канцелярии. Кстати, будь любезен, выруби их «глушилку» и упакуй куда-нибудь мобильный терминал: уверена, что генерал Ляпишев с большим интересом посмотрит ту дрянь, с помощью которой тебя пытались превратить в раба…

…Дмитрия Львовича на месте не оказалось, но разрешение на ввоз трех тел на территорию дворца и выезд группы быстрого реагирования к особняку Уфимцева он организовал в удаленном режиме. Да, прислал к КПП капитана Анненкова, но общество Марата Николаевича нас нисколько не напрягло — Иришка позволила ему забраться в машину, довезла нас до подземного гаража спецотдела, припарковала «Эскорт» метрах в пятнадцати от входа в нужный лифтовый холл и заглушила двигатель, а мы, опустив спинки сидений чуть пониже, любезно ответили на безмолвный вопрос вояки:

— Это глава рода Спиридоновых и его самые доверенные телохранители. Они пытались шантажировать Друга нашего Рода и имели глупость атаковать нас магией в кабинете Валерия Константиновича. В общем, мы расстроились, упаковали эту троицу в блокираторы магии и намерены разобраться, с какого перепугу они так охамели.

— Спиридоновых? — переспросил капитан, дождался подтверждающего кивка и расплылся в недоброй усмешке: — С вероятностью в сто процентов они надеялись на помощь родственника — Алексея Иннокентьевича Спиридонова, являющегося заместителем начальника отдела по расследованию особо важных дел Новомосковского управления Следственного Комитета. Кстати, эта личность в настоящее время трудится в связке с нашим отделом. Довольно своеобразно: тратит чуть ли не половину рабочего времени на составление отчетов о текущей деятельности так, чтобы, в конечном итоге, наши успехи выглядели результатом высочайшего профессионализма и фантастической самоотверженности сотрудников его ведомства.

— Яблоко от яблони, как известно… — желчно усмехнулась Уфимцева и заставила Анненкова подобраться:

— Что вы имеете в виду?

На этот вопрос ответил ее отец:

— Иннокентий Янович Спиридонов шантажировал меня при помощи фрагмента видеозаписи допроса одного из недавно задержанных членов секты Свободных, который, по определению, не мог попасть в руки гражданского лица законным образом. А еще заявил, что я буду на него работать либо тут, на воле, либо в Себежской исправительной колонии для Одаренных, которой руководит его средний сын!

— Чем дальше — тем интереснее! — восхитился капитан и посерьезнел: — А у вас есть запись этого разговора?

— Конечно… — довольно заявил я, хорошенечко пнул задергавшееся тело с черным непрозрачным мешком на голове, валявшееся под ногами, и добавил: — И не только разговора…

— Тогда я им не завидую… — начал, было, Анненков, но замолчал, так как у меня ожил телефон.

Я посмотрел на экран, быстренько изобразил над головой окружность, ткнул в нужный сенсор и ответил на приветствие государыни:

— Добрый день, Людмила Евгеньевна!

— Говорят, вы ввезли во дворец три тела в блокираторах магии и черных мешках на голове? — полюбопытствовала она.

— Так и есть.

— И кто эти личности?

Я объяснил. Сначала в нескольких предложениях, затем ответил на пять уточняющих вопросов и нарвался пусть на очень мягкий, но все-таки разнос:

— Игнат Данилович, в следующий раз, пожалуйста, не забывайте ставить в известность о подобных проблемах и меня, ладно?

— Как скажете, Ваше Императорское Величество! — твердо пообещал я, пнул Спиридонова-старшего еще раз и успел услышать половину следующей «просьбы» Императрицы:

— … телефон Валерию Константиновичу!

— Передаю… — отозвался я, протянул трубку Уфимцев, развел руками и проартикулировал одними губами: — Теперь влетит вам. Уверен, что по полной программе…

— Здравствуй, Игнат! С возвращением. А я тут контролирую последний этап разработки местности: деревья, мешавшие прокладке дороги, уже давно вырубили, затем провели снятие, отсыпку, уплотнение и выравнивание грунта, а сейчас заканчивают создание дренажной системы. Кстати, с завтрашнего дня начнут основные работы — спецтехника уже подошла, материалы оплачены, а на ближайшем асфальтобетонном заводе лютуют приемщики Первой Военно-Строительной Компании.

— Почему «лютуют»? — весело полюбопытствовал я, усадив ее обратно и опустившись слева.

— Во-первых, в кои-то веки дорвались до возможности поиздеваться над гражданскими, во-вторых, заранее запуганы неким капитаном Анненковым из спецотдела Канцелярии и, в-третьих, жаждут получить бонус за идеальное качество работ, обещанный мною.

— Надеюсь, ты собираешься выплачивать им этот самый «бонус» не со своего счета?

— Ну-у-у…

— Надя, не дури!

— Поняла… — виновато выдохнула она и предложила перебраться в более защищенное помещение. Я, естественно, согласился, созвонился с Ксенией Станиславовной и спросил, нельзя ли занять ее кабинет. За разрешением дело не встало, так что уже через несколько минут я впустил в него начальницу СБ рода, вошел следом, закрыл дверь и какое-то время делал вид, что проверяю комнату на присутствие «лишней» электроники. Потом сообщил Надежде, что не нашел ровным счетом ничего, сел напротив нее и предложил начинать.

Женщина потерла переносицу и начала доклад:

— Я арендовала отдельно стоящий домик, рассчитанный на базирование среднестатистического взвода, на учебно-тренировочной базе моей бывшей бригады, и позавчера днем отправила туда четырех выздоровевших ветеранов. Подготовила и программу их возвращения к прежним кондициям, так что эта группа уже два дня пашет на полигонах, стрельбищах и спортивных городках. Решила и все вопросы с командиром базы: нашим людям включили зеленый свет во всем, начиная с поставок горячей пищи и заканчивая выделением часов в водноспортивном комплексе. Исцеление остальных пациентов, насколько я знаю, идет с небольшим опережением графика, соответственно, следующие трое выздоровевших отправятся на базу дней через пять-шесть. Далее, Искры я приобрела и лично проконтролировала прием всех «болтушек», хотя вижу, что народ оценил уровень заботы и жаждет воздать добром за добро. А вот вторую партию ветеранов набирать не стала…

Я заметил в ее взгляде злость, и невольно нахмурился:

— Почему?

— У меня появились основания считать, что кто-то успел подсуетиться и «купить» верность нескольких перспективных кандидатов, чтобы заслать их в наш род. У сожалению, выяснить личность конечного выгодоприобретателя или название спецслужбы, так оперативно отреагировавших на начало набора людей в наше СБ, я не смогла, поэтому забраковала всю партию.

— Правильно сделала… — удовлетворенно кивнул я. — Засланцы нам не нужны. Кстати, что у наших ветеранов с финансами?

— Было так себе… — мрачно сообщила женщина. — Поэтому я перечислила каждому по пятьдесят тысяч в качестве подъемных. И помогла решить пяток проблем близких родичей.

— Небось, опять из своих средств?

— Так точно.

— Мне нужен отчет. По всем твоим тратам с момента ухода под мою руку! — потребовал я, дождался кивка-обещания, и переключился на следующий вопрос: — А теперь расскажи, пожалуйста, о своих успехах с продавливанием аструмового ослабления.

Тут во взгляде Недотроги появилась смесь гордости, недовольства и предвкушения:

— Я перестала чувствовать ослабление через трое суток. Медитировать, конечно же, не перестала, но толку от этого все меньше и меньше: на десять утра сегодняшнего дня в моем организме оставалось порядка пятидесяти семи процентов от изначального объема аструмовой пыли. Впрочем, мощь моих умений потихонечку растет, я в восторге и… придумала несколько вариантов усложнения подобных тренировок. Но покупать аструм не решилась, так как знаю, что весь оборот этого минерала негласно контролируется, и не готова принимать решение, которое может выйти боком всему роду…

— Ну, убедился, что она не дура? — сварливо поинтересовалась Дайна.

Я пропустил эту претензию мимо ушей и продолжил беседу в прежнем ключе. Правда, после небольшой паузы, во время которой набрал и отправил Оле сообщение из одного предложения:

— Все правильно: покупать аструм действительно не стоило — требуемое количество в комплекте с новым «тренажером» я выдам тебе сам. Максимум первого октября. А теперь скажи, пожалуйста, ты читала статью Правдоруба под названием «Беркут — последний фаворит Старой Вороны…»?

— Да. И с удовольствием вызвала бы автора на дуэль, но он, к сожалению, выкладывает свои пасквили под псевдонимом.

— Я в курсе… — мрачно усмехнулся я. — Но пребываю в бешенстве уже неделю с лишним. Поэтому собираюсь сорваться на фанатах этого урода. В следующую пятницу. На каком-нибудь пафосном мероприятии высшего света. Компанию составишь?

— Да!!!!!!!

В ее восклицании было столько буйной радости, что я не удержался от улыбки:

— Ого, сколько энтузиазма!

— Так эта тварь поливала грязью и меня!!!

— Что ж, значит, оторвемся на славу. Вчетвером: ты, Ольга, Света и я. Боевая задача — показательно вбить в пол или любое другое покрытие всех, кто посмеет продемонстрировать согласие с измышлениями Правдоруба…

В этот момент супруга требовательно постучала в дверь, и я, прервав монолог, выстрелил собой прямо из кресла. А уже через полминуты протянул Надежде небольшой термос и предложил выпить уже готовую «болтушку».

Женщина повиновалась, не раздумывая — открутила крышку, уговорила все до последней капли, вытерла губы платком, извлеченным из кармана, и вопросительно уставилась на меня. Тут я и оторвался:

— Сними защитный покров…

— Сняла.

— Теперь закрой глаза и прислушайся к своим ощущениям.

Закрыла… и ошалело выдохнула:

— О, черт! Что это за дрянь?!!!

— Предельно ослабленное умение высокоранговых мишек под названием оглушение. А теперь подставь Оле ладонь под удар локтем…

Подставила. Оценила эффект от удара слабеньким электрошоком, подергала себя за мочку уха и задала правильный вопрос:

— А это умение школы Молний самостоятельное, или…?

— «Или»! — весело ответила Оля.

И поставила Недотроге боевую задачу: — Вечером Игнат уедет в Бухту. Готовиться к попытке побить свой собственный рекорд. А мы со Светой останемся тут. И поможем освоить главные родовые умения Беркутовых-Туманных: туман, разряд, оглушение и электрошок…

— Что ж, значит, в следующую субботу я постараюсь плеснуть бензинчика в костер интереса к этой машинке! — пообещал я, ласково погладил небольшой «гоночный» руль и спросил, какую именно площадку для отработки навыков экстремального вождения он арендовал для меня.

Намек был понят, что называется, влет. Но перед тем, как выбраться из салона и дать мне возможность начать тренировку, Вячеслав Александрович все-таки ответил на заданный вопрос:

— На сегодняшний день — четвертую. На весь завтрашний — вторую. А с понедельника по четверг в вашем распоряжении основная гоночная трасса. И еще: ассистенты на площадках и бригада механиков работают только на вас; в боксе — двадцать комплектов резины и все необходимые расходники, а со все того же понедельника башню руководителя гонок займет Андрей Мищенко и возьмет под контроль всю электронику…

…Ассистентами, дожидавшимися нас на площадке, «зарулила» Ира — вручила старшему группы информационный носитель со схемами расстановки конусов и точным графиком их изменений, обменялась идентификаторами и пообещала премии за хорошую работу. Вот народ и расстарался, создав самый первый «рисунок» от силы минут за пять-шесть.

Я за это время вырубил и убрал телефон в бардачок, переключил все системы «Стрибога» в экстремальный режим, закрыл глаза и отрешился от посторонних мыслей. После того, как Кукла закрыла окно, активировал блок развертки голограмм, изучил трехмерное изображение создающейся «трассы» и, дождавшись отмашки «помощников», тронул машину с места.

Первые пять кругов проехал в спокойном режиме и привыкал держаться точно по оси графического «коридора», демонстрируемого приблудой Дайны. Освежив в памяти правильные реакции на изменения цветового фона, чуть-чуть ускорился. А круге на девятом вдруг сообразил, что веду автомобиль по идеальной траектории без просветления, мысленно обозвал себя придурком, разогнал восприятие до предела и начал «поддавливать». Благо, для езды по простенькой трассе с шестью не особо крутыми поворотами хватало за глаза, а крайне редкие коррекции БИУС-а постепенно пробуждали кураж. Но дурить на первой же тренировке я не собирался, поэтому задавил ненужное чувство и продолжил выполнять вводные самого лучшего тренера в этом мире.

Результаты не заставили себя ждать: к первой замене резины я уверенно работал на третьей «трассе», после второй очень достойно освоил пятую, а на обеденный перерыв ушел с шестой. Причем после заслуженной похвалы.

Питаться в общем зале, естественно, не рискнул, поэтому поднялся на лифте для особо важных гостей в отдельный кабинет, поухаживал за Куклой, сел сам, сделал заказ через электронное меню и почувствовал, что устал. Как ни странно, и физически, и морально. А Дайна, как назло, решила поделиться последними новостями:

— Пока ты гонял по площадке, жизнь в Империи кипела ключом. В десять тридцать утра к Уфимцеву приехал еще один желающий обзавестись личным артефактором. Приехал с претензией на артефактный комплекс «Твердыня», вроде как, не предотвративший скрытное проникновение в родовое поместье. Ну и, в лучших традициях шантажистов, начал давить. В смысле, заявил, что задокументировал сбой в работе этой приблуды, в результате которого у него была украдена картина стоимостью двенадцать миллионов рублей, заручился экспертными заключениями двоих независимых артефакторов и не подал на Валерия Константиновича в суд только из-за того, что уважает и хочет дать шанс исправить ситуацию. Как водится, принялся описывать и единственно возможный способ ее исправления, но у Друга нашего Рода лопнуло терпение, и он вышвырнул это живое воплощение Великодушия сначала из кабинета, а затем из особняка. Потом прибил водителя-телохранителя, имевшего глупость атаковать обидчика своего хозяина, и сообщил напрочь деморализованному аристократу, что ждет вызова либо в суд, либо на дуэль.

Я поймал взгляд Иры и изумленно выгнул бровь.

— Ага, мы его испортили… — застрадал БИУС. — Был обычным забитым артефактором, а сейчас озверел и бросается на ни в чем не повинных людей! Кстати, можешь отвечать: я взяла под контроль камеры ресторана и в данный момент генерирую беседу о перспективах побить твой рекорд.

Я задал несколько уточняющих вопросов, пришел к выводу, что Валерий Константинович повел себя правильно, и был вынужден сменить тему из-за прихода официанта.

После того, как перед нами возникло по тарелке ухи, а «лишние уши» удалились, Кукла сообщила, что это ЧП было не единственным событием дня, и слегка расстроила:

— Без двадцати двенадцать твоей младшенькой позвонила Лиза. Злая, как собака. И предупредила о скором приезде брата, собравшегося подарить Свете ожерелье за двадцать миллионов рублей и, тем самым, убедить ее в том, что в браке с ним она будет счастлива…

— Послала, верно? — спросил я, представив реакцию мелкой на попытку ее купить.

— Угу. Цитирую: «Паша, ты, кажется, перепутал меня с проституткой. Зря: я не продаюсь. Ни за побрякушки, ни за обещания, ни за что-либо еще. На этом наши дороги расходятся. Причем раз и навсегда: подойдешь ко мне снова — я тебя изувечу. А теперь пошел вон…»

— Жестко, однако… — хмуро буркнул я.

— Жестко… — подтвердила Дайна и добавила информации для раздумий: — Но все остальные способы не сработали. Кстати, после того, как Паша уехал, Света позвонила Лизе, сообщила, что дала ее брату слово покалечить его при следующей встрече, и попросила приложить все силы, чтобы он забыл о Бухте Уединения. А вот реакция злобной мелочи: «Что ж, если не уймется и теперь, значит, идиот, а с ними иначе нельзя. По поводу его поездок в Бухту поговорю с бабушкой. И постараюсь забрать наш коттедж себе. Само собой, если вы не откажете от дому и мне…»

— А ей-то за что?

— Света так и сказала. Но Лиза не успокоилась — дождалась возвращения Паши, встретила его в коридоре и предупредила, что если он не перестанет пресмыкаться, то потеряет еще и сестру.

— Жесткая девица, однако… — заключил я и, как оказалось, помог БИУС-у сменить тему:

— Ага. И в этом мире таких хватает. Кстати, еще одна жесткая девица, но уже доросшая до преклонного возраста, примерно час назад собственноручно убила внуков…

— Так, стоп! О ком это ты⁈

— Об Императрице… — сообщила Дайна, а Ира криво усмехнулась. Судя по тому, что продолжение объяснений последовало через гарнитуру, решив продемонстрировать свое отношение к описываемой ситуации: — Она с двух часов ночи допрашивала Княжичей, изображавших Правдоруба. Сначала в обычном режиме, а потом под «химией». Закончив, ввела им нейтрализатор, дала время прийти в себя и спросила, за что они ее настолько ненавидят, что не только поливали грязью, но и собирались удавить в кровати. Старший нагло заявил, что она стояла на пути к власти, значит, должна была умереть. А потом продолжил хамить: сказал, что лишать его жизни им — то есть, Императору и Императрице — крайне невыгодно. Ибо чем чаще их фамилия употребляется в негативном ключе, чем больше шансов вызвать бунт подданных и похоронить династию.

— Психанула? — спросил я, представив себя на месте этой женщины.

— Нет. Была спокойной, как удав, так что дослушала монолог этого внука до конца и согласилась…

Впрочем, ее ответ стоит послушать в оригинале: «Ты прав: отношение дворянства к нашему роду настолько ухудшилось, что казни очередных Воронецких могут спровоцировать мятеж. Поэтому не будет ни казней, ни судебного процесса, ни победных реляций об аресте Правдоруба — вы умрете прямо тут, в комнате для допросов. Уже через несколько минут и от моей руки. Потом трупы сожгут в крематории, а вашими жизнями какое-то время поживут… андроиды. До тех пор, пока не сорвутся в ваш традиционный загул и не отравятся насмерть какой-нибудь дрянью в присутствии десятков свидетелей. А виртуальный образ борца за правду просто забудется. Ибо не нужен…»

Я снова поставил себя на место Императрицы, представил несколько альтернатив и пришел к выводу, что этот вывод как минимум неплох. Конечно же, за вычетом необходимости убийства собственных внуков. Но высказать это мнение не успел, так как на пороге кабинета снова нарисовался официант, притащивший нам с Ирой второе. Пока оно перегружалось с подноса на стол, я нес какую-то пургу про настройки подвески «Стрибога». А после того, как мы снова остались одни, спросил у помощницы, как Воронецкая справляется со столь безумным стрессом.

Ответ только усилил испытываемое сочувствие:

— Никак. Возится с андроидами — доводит до ума внешность и тестирует поведенческие реакции. Ибо посторонним это дело не поручишь, а Император решает намного более серьезные проблемы, поэтому даже сегодня, в субботу, освободится только в двадцать три сорок пять…

Я пожал свободным плечом и заявил, что Надя уже большая девочка, а значит, справится с этой проблемой сама. Потом почесал затылок, решил взять пример с будущего тестя, подтянул к себе МТ-шку, влез в Сеть и быстренько оплатил доставку в клинику четырех роскошных букетов.

Пока выбирал цветы, заполнял форму и оплачивал заказ, Ира «жила» в экране терминала и довольно щурилась. Порадовалась и моей сознательности — после того, как я открыл файл с учебным курсом Императрицы, похвалила. И на протяжении следующих трех часов помогала выстраивать ассоциативные связи, упрощающие запоминание информации из последнего раздела. А когда сочла, что я ориентируюсь в материале на минимально необходимом уровне, еще минут тридцать гоняла в «режиме суфлера». В смысле, находила в Сети видеорепортажи с мероприятий высшего света, выводила на большой экран, выдавала подсказки по тем или иным персоналиям и проверяла, помню ли я, к какой фракции они относятся.

Не скажу, что отвечал без ошибок, но, в общем и целом, отстрелялся довольно неплохо. Поэтому с чувством выполненного долга отложил МТ-шку в сторону, перебрался за стол, поужинал, забрал у обычного андроида термос с ядрами, вроде как добытыми в последнем рейде, но забытыми в «Буране» из-за бардака со Свободными и возни со Спиридоновым, в сопровождении Иры спустился в гараж и, к своему удивлению, захотел порулить «Бураном».

Рефлексы, «перешитые» на куда более легкий «Стрибог», сбоили почти две трети пути до Владимира, зато на последнем отрезке я, наконец, поймал ощущение единства с любимым кроссовером и хорошенечко отжег. Благо, в четверг вечером движения на стороне трассы, ведущей в город, можно сказать, и не было. И пусть последние два километра до вокзала полз со скоростью престарелой черепахи из-за серьезной аварии, до вагона-автовоза доехал аж за восемнадцать минут до отхода «Молнии», загнал автомобиль внутрь, вышел на перрон и… чуть не оглох от истеричного рева мальчишки лет двенадцати:

— М-а-ама, давай вернемся на море-е-е!!! Я не хочу-у-у в Новомоско-о-овск…

Мама, дородная матрона из купеческих, судя по комплекции, способная остановить на бегу слона и оторвать ему хобот, так омерзительно засюсюкала, что вывела из себя чопорную аристократку лет тридцати с небольшим, как раз проходившую мимо в сопровождении двух идеально вышколенных сыновей ненамного старше верещащего «пузырька» и телохранителя с правильным взглядом:

— Заткни ребенка, овца. Иначе поедешь домой на другом поезде…

В моем прежнем мире эта реплика наверняка спровоцировала бы склоку, а тут, в сословном обществе, по-настоящему испугала и заставила «матрону» отвесить дико избалованному отпрыску тяжеленную затрещину.

Он, явно не привыкший к такому отношению, сначала вытаращил глаза, а затем раззявил пасть, готовясь заблажить еще громче. Но не тут-то было: понимая, что услышанное обещание было озвучено не просто так, женщина цапнула сына за воротник стильного летнего костюмчика, встряхнула так, что несчастного лязгнули зубы, с легкостью подняла ни разу не легкую тушку за счет одного правого бицепса к необъятной груди и прошипела в лицо что-то «настолько ужасное», что ребенок прикусил язык.

— Можешь, когда хочешь… — удовлетворенно отметила аристократка, величественно кивнула своей «свите» и царственно поплыла дальше. Забыв о купчихе, обессиленно опустившейся на корточки.

А где-то через полминуты, замедлив шаг возле первого дворянского вагона, выслушала коротенький доклад охранника, остановилась в хвосте коротенькой очереди, неспешно развернулась на месте, оглядела меня с головы до ног и изобразила теплую улыбку:

— Игнат Данилович Беркутов-Туманный, верно?

— Да, Валентина Семеновна… — церемонно склонив голову, ответил я, первый раз испытав режим суфлера, то есть, воспользовавшись подсказкой Дайны. Потом представил изумленной женщине «спутницу», познакомился с сыновьями наследника главы рода Искрицких и галантно помог обеим дамам шагнуть с перрона в вагон. А чуть позже принял приглашение попить чаю. Ибо помнил, что этот род принадлежит к партии сторонников Воронецких и… не засветился ни в одном из последних скандалов.

Само собой, «в гости» отправились только после того, как поезд набрал крейсерскую скорость. И ни разу не напрямую — для того, чтобы не потерять лицо, заявившись к аристократке с пустыми руками, мне пришлось предъявить проводнику удостоверение порученца Императрицы и добиться разрешения наведаться в вагон-автовоз через сервисный проход.

В общем, в нужную дверь я постучал, чувствуя себя увереннее некуда, как глава рода, вошел в купе первым, помог Ире опуститься на диван рядом с Искрицкой, а сам сел напротив, составив компанию мальчишкам. И сразу же «атаковал»:

— Валентина Семеновна, если мне не изменяет память, вашему первенцу пошел пятнадцатый, верно?

— Да, так и есть… — на удивление быстро справившись с шоком, ответила женщина.

— Значит, он уже инициировался?

— Да. Еще в мае.

— Отлично! — довольно улыбнулся я, повернулся влево и вручил «соседу» пакетик с ядром: — Егор Витальевич, примите в знак уважения к вашему роду Искру стремительного рывка третьего ранга. Уверен, что это умение добавит тренировкам по развитию Дара толику удовольствия.

Парень потерял дар речи, но буквально через секунду оказался на ногах, церемонно поклонился и произнес толковейшую благодарственную речь. При этом на мать не посмотрел ни разу. Как мне показалось, для того чтобы она не запретила принимать столь дорогой подарок.

Дав «старшему мужчине рода Искрицких» договорить, я обратился к младшему и пообещал подарить такое же ядро на инициацию. Ибо не хотел, чтобы один брат завидовал другому. А после того, как радость появилась и во взгляде Тихона, посмотрел на его родительницу.

Она не разочаровала — прежде чем начать отыгрывать «обязательную программу», благодарно качнула ресницами. Кстати, и «программу» урезала до невозможности, так что перешла от обсуждения стандартных тем к чему-то более интересному от силы минут через семь-восемь. И позволила себе чуть-чуть приоткрыться:

— Игнат Данилович, откровенно говоря, я пребываю в растерянности: абсолютное большинство дворян вашего возраста знает в лицо только своих сверстников, чем-то прославившихся аристократов других поколений и глав самых влиятельных родов Империи. А вы, потомственный добытчик, узнали меня с первого взгляда, назвали по имени-отчеству и вспомнили, сколько лет моему старшему сыну, хотя, насколько я знаю, первый раз вышли в Свет в этом году и не знакомились ни с моим супругом, ни с моим свекром!

Ответ на так и не прозвучавший вопрос я подготовил заранее, так что мрачно вздохнул:

— О моей амнезии слышали?

— Да, конечно. И искренне сочувствую.

— Благодарю… — грустно улыбнулся я и продолжил объяснения: — Так вот, сумасшедшие лакуны в памяти заставили заняться их заполнением. В какой-то момент к составлению учебных курсов подключилась Светлана Валерьевна Уфимцева, и процесс набрал ход. А лениться я не умею, ибо не раз убеждался в том, что добросовестность в тренировках продлевает жизнь.

— И укорачивает ее вашим противникам, верно? — осторожно пошутил Егор Витальевич.

Я воспользовался представившейся возможностью съехать со скользкой темы на не в пример более комфортную и ухмыльнулся:

— Навязываться мне в противники покойных никто не заставлял…

— Он у меня натура увлекающаяся. Особенно буйными машинами…

— Мы сами такие! — весело сообщила Оля и потребовала рассказывать.

Таня покосилась на Анненкова, вернувшегося к «Уралу», подергала себя за мочку уха и отпустила тормоза:

— Я прорвалась в Витязя еще пятнадцатого. А Витя стал Рындой двадцать пятого. В тот же день мы выдвинулись в обратный путь, допрыгали до вашей любимой излучины намного быстрее, чем обычно, и… почти сутки вырезали все живое в ее окрестностях. Само собой, под присмотром телохранителей, но сами. Кстати, ваша наука пошла впрок: мы размотали стадо кабанов шестого ранга, ни разу не подставившись под их атаки; очень неплохо справились с медведем-«пятеркой», а стаю волков седьмого ранга, можно сказать, просто разнесли в пух и прах. И это не только наше мнение: разбирая наши схватки, начальник Витиной охраны заявил, что не заметил ни одной грубой ошибки ни в тактике, ни в последовательности применения умений, ни в алгоритме перемещений, ни в умении видеть бой, ни в страховке напарников!

— Здорово! — ничуть не кривя душой, заявил я, а Оля со Светой захвалили девчонку куда более многословно.

Ее реакция повеселила:

— Ага… И теперь мы жаждем новых уроков, уважаемые Наставники!

Отказать ей я не смог. Да и не хотел. Поэтому заявил, что не вижу ничего невозможного, пережил довольный взвизг, и… следующие минут пять-семь наблюдал за тем, как мои напарницы, не удовлетворенные слишком коротким рассказом о приключениях этой парочки, вытрясают из Татьяны подробности. А потом возле меня «возник» страшно загруженный Виктор, клещом вцепился в левое предплечье и встряхнул:

— Игнат, если ТТХ, перечисленные в соответствующем разделе меню, не очень сильно врут, то эта машина в разы лучше «Уралов» сопровождения!!!

— Открою страшную тайну: эти «Эскорты» разрабатывались для нужд Конвоя. Но лобби концерна «Рекорд» заставило чиновников проигнорировать здравый смысл. Поэтому сопровождение первых лиц государства катается на ничем не примечательных внедорожниках, а десять машин классом выше до недавнего времени пылились в отдельном боксе экспериментального цеха «Москвы».

— Значит, концерн может продать оставшиеся три?

Я отрицательно помотал головой:

— Неа, не может: те три штуки демонстрировались чиновникам и во время показа приняли на себя множество атак высокоранговых Одаренных. Так что я забрал все, что было можно. Причем шесть штук — для своих нужд, а седьмую — тебе в подарок.

Услышав последнюю фразу, парень, успевший страшно расстроиться, недоверчиво прищурился:

— Скажи честно: ты это придумал прямо се— …

— Вить, я вылечил и взял в род двенадцать ветеранов, пострадавших во время подавления бунта в какой-то колонии для Одаренных и уволенных из армии за ненадобностью. Этой группе вояк за глаза хватит двух «Эскортов». Еще два тоже передам СБ. «На вырост». Ту машинку, на которой уже катался, оставлю тут, в Новомосковске, для себя и своей команды. А шестую из семи имеющихся отгоню родовое поместье. После того, как оно будет построено.

— Спасибо!!! — с непередаваемой благодарностью в голосе выдохнул он и развернулся к «броневикам».

Девчата продолжали трепаться, так что я приглашающе махнул рукой и переместился к Надежде. Потом забрал у нее первый попавшийся комплект ключ-карт, вручил Воронецкому, плавившемуся от предвкушения, и ехидно ухмыльнулся:

— Дуй знакомиться с новой игрушкой!

Дунул. Сразу после того, как заставил ее подмигнуть габаритами. А я со спокойным сердцем прыгнул к Анненкову, замучившемуся меня дожидаться, и виновато вздохнул:

— Освободился, как только смог.

— Я был готов и к худшему… — признался он, сообразил, что меня могут отвлечь снова, и благоразумно переключился в рабочий режим:

— Насколько я знаю, приглашение на прием по случаю полного совершеннолетия Алевтины Романовны Берестовой было вручено Ксении Станиславовне в понедельник, а пакет информации об этой особе и всех ее более-менее значимых родичей вам прислали то ли во вторник, то ли в среду. Поэтому я привез только подарок. И, честно говоря, плохо представляю, как мы его перегрузим в вашу машину. Ибо он достаточно велик и весит порядка ста шестидесяти килограммов.

Я попросил его открыть багажное отделение «Урала», заглянул внутрь, оценил размеры контейнера, обтянутого веселеньким упаковочным пластиком светло-синих тонов, кликнул Иришку и дал команду распахнуть заднюю дверь «Бурана». Потом «облегчил» подарок подпоркой, взялся за верхнюю петлю для переноски, предусмотрительно оставленную неприкрытой, спокойно поднял контейнер одной рукой, подмигнул охреневшему капитану и неспешно пошел к кроссоверу…

…Не знаю, о чем девчата беседовали во время наведения красоты, но ко мне в гостиную приперлись в боевом настроении и заявили, что готовы рвать и метать. Я мазнул взглядом по орденским планкам своих спутниц и мысленно хмыкнул: если на пиджаках Оли и Светы, согласно местным статутам орденов, красовались только розетки Георгия третьей степени, то орденская планка Недотроги была заметно длиннее и демонстрировала посвященным четыре боевые награды.

— Красотки! — довольно мурлыкнул я, поднимаясь с кресла, повел рукой, предлагая начинать движение, и вышел следом за этой троицей в коридор.

Пока шли к лифтовому холлу, любовался аппетитными попками, плавно покачивавшимися из стороны в сторону. Благо, строгие брючные костюмы подчеркивали и форму, и упругость этих… хм… достопримечательностей. В лифте позалипал на бюсты, так как два комплекта из трех выдавались вперед очень солидно, а третьему не хватало до моего любимого размера совсем чуть-чуть. К сожалению, поездка закончилась намного быстрее, чем хотелось бы, и мы, пройдя через холл, оказались в подземном гараже. Там Надежда залипла на «Эскорты», выстроенные в ряд, в очередной раз заявила, что эти машинки ей по душе, и спровоцировала новую дискуссию. Впрочем, девчата обсуждали «броневики» от силы пару минут. А после того, как я поухаживал за всеми, сел за руль и закрыл дверь, Оля сочла необходимым получить последние ценные указания.

К этому моменту меня тошнило от фамилии «Берестов», но я взял себя в руки, тронул кроссовер с места и еще раз проговорил общую концепцию поведения на приеме. А после того, как прокатился по эстакаде и выехал под открытое небо, схематично описал телодвижения команды в четырех наиболее вероятных вариантах развития событий.

Закончил минут через десять, по совету Дайны посмотрел через зеркало заднего вида на Недотрогу, внимательно вслушивавшуюся в каждое слово, наткнулся на ее взгляд и вопросительно выгнул бровь.

— Я вся в предвкушении… — заявила она, сообразила, что выражение ее лица не соответствует этому тезису, и добавила: — Просто параллельно думаю о том, что появление на этом приеме Виктора Воронецкого сыграло бы с нами дурную шутку. Да и твой батюшка, Света, был бы лишним…

— Ну да… — согласилась мелкая: — В первом варианте нас сочли бы свитой Великого Князя и не рискнули проявлять неуважение, а во втором мой отец перетянул бы на себя все внимание. Ибо продолжает считаться талантливым и бесхозным артефактором. Кстати, о моем отце: не объяснишь, почему он сегодня настолько смурной?

— Объясню… — кивнула бывшая Княжна, собралась с мыслями и криво усмехнулась: — Вчера вечером он предельно понятно обозначил свои планы в отношении меня. И получил ответ, который все никак не переварит…

— Хм…

— Я сказала, что он опоздал. Что еще месяц назад я дурела от одиночества и, осознавая абсолютную бессмысленность своего существования, находила отдохновение в дуэлях насмерть. А сейчас живу полноценной жизнью и трачу все свое время на решение задачи, поставленной главой рода. Ибо счастлива чувствовать себя по-настоящему нужной и сдохну, но оправдаю доверие главы рода. Твой отец пытался заявить, что так можно и перегореть, но я дала понять, что такие мелочи меня не колышут. Причем сразу по нескольким причинам. Во-первых, я дала Игнату слово, что создам СБ, способную решать любые задачи, а значит, обязана это сделать. Во-вторых, я знаю, что и он, и Оля, и ты гарантированно дорастете до первого ранга, соответственно, лягу костьми, но тоже прорвусь в Княгини, ибо не имею права быть слабее тех, кого обещала защищать. И, в-третьих, столь стремительное возвышение нашего рода бесит большую часть дворянства. А значит, чем быстрее я превращу подчиненных в монолитный кулак, тем больше шансов, что нас не задавят. Так что выводы напрашиваются сами собой: в данный момент у меня нет времени ни на флирт, ни на серьезные отношения.

Тут Недотрога сделала небольшую паузу и весело хихикнула:

— Он пал духом еще на этом моменте моего монолога. Но я не собиралась бросать дело на полпути, поэтому продолжила давить. То есть, «порадовала» еще более веселым тезисом — сказала, что все вышеперечисленное дает ему хоть какой-то шанс добиться моей благосклонности. Ведь после того, как я добьюсь всех поставленных целей и задумаюсь о замужестве, сразу вспомню главные критерии выбора мужчины: стальную волю, надежность, зрелость, непоколебимую уверенность в себе, целеустремленность, интеллект, доброту, чувство юмора и умение слышать не только себя. Ибо мечтаю выйти ЗА мужа, чтобы почувствовать себя слабой женщиной. А после того, как озвучила этот тезис, подвела итоги — сказала, что начну рассматривать кандидатов на роль мужа не раньше, чем через два года.

— Толково… — без тени улыбки заявила мелкая. Ольга подтверждающе кивнула. Я показал Надежде большой палец. А она пожала плечами:

— Валеру зацепило то, что я не солгала ни в одном слове…

— Надежда Олеговна, а ведь я могу закончить то, что не доделал Призрак!

— Не сможете… — холодно усмехнулся я. — Если вы перестанете трепать языком, как базарная, баба и, наконец, вызовете на дуэль того, кто ненароком прибил вашего излишне говорливого родственничка, то я вас убью. Точно так же, как убил ублюдочного Призрака. Хотя нет, не так: в тот день я беспокоился за пациентов клиники и не бил ничем серьезным. А на арене с артефактной защитой развернусь во всю ширь своей души! Ну, и чего же вы замолчали-то? Решили не рисковать? Что ж, откровенно говоря, не удивлен: если из пяти человек вашей компании один был подлецом, а второй является трусом, то нет никакого смысла надеяться на то, что оставшиеся трое окажутся порядочными людьми. Ибо рыбак рыбака, как известно, видит издалека!

— Стоять!!! — рявкнула Недотрога за миг до того, как я закончил эту речь. Причем не бретеру, бесившемуся от бессильной злости, а второму сыну главы рода Кокоревых, рулившему этим безобразием. — Владислав Леонидович, прежде чем раствориться среди гостей, вы обязаны обозначить официальное отношение вашего рода к случившемуся конфликту. Итак, Игнат Данилович весь внимание!

Бедняге, уличенному в попытке скрыться с места происшествия, и так было несладко, а тут пришлось разворачиваться на месте, ловить мой взгляд и под презрительные смешки зрителей заявлять, что у них, Кокоревых, нет ко мне абсолютно никаких претензий. Но меня это не удовлетворило, и бедняге пришлось признать отсутствие претензий и к другим Беркутовым-Туманным. Вот после этого я величественно кивнул, повел рукой, отпуская всех четверых, и «забыл» об их существовании. Зато поймал взгляд Ростислава Игоревича, вроде как мчавшегося гасить конфликт, но чуточку опоздавшего, едва заметно выгнул бровь, неспешно обошел труп, уже начавший попахивать, и продолжил движение в прежнем направлении…

…Позволять нам наслаждаться результатами моральной победы над Кокоревыми никто не собирался. Равно, как не собирался и прощать крушение своих планов. Но мгновенная смерть Витязя «от обыкновенной затрещины» и унижение хорошо известного бретера отбили сторонникам Берестовых всякое желание конфликтовать со мной, цепляться к Наде тоже никому не хотелось, поэтому часа через полтора после начала приема стайка девушек лет двадцати трех-двадцати пяти заступила дорогу Оле и Свете. В женском туалете. Мы с Недотрогой в этот момент кружились в вальсе в бальном зале, куда к этому моменту переместилась основная масса гостей, поэтому о начале очередного раунда игры «Все против Беркутовых-Туманных» я узнал из доклада Дайны.

Дергаться и не подумал: проанализировал формулировку прозвучавшей насмешки, с трудом удержался от предвкушающей улыбки, узнав, что девчата дожидаются, пока выскажутся все остальные, и чуть не сбился с темпа, когда верная помощница начала угорать над самой острой фазой конфликта:

— Рыжая «доска», назвавшая твою жену буренкой, ушла в тяжелейший нокаут от первой же зуботычины. Ха: Оля приголубила и брюнеточку, которой не понравился ее костюм. Марева«не заметила», поэтому локтем вдребезги разнесла нижнюю челюсть. А теперь «проснулась» и мелкая. «Ее» брюнетка выбила собой окно и в данный момент летит вниз со второго этажа, вереща на все поместье.

Блондиночке, советовавшей твоей супруге вернуться в коровник и забыть о возможности мозолить глаза Настоящим Аристократкам, прилетело с двух сторон. О, черт: Оля не успела отпустить гриву, намотанную на кулак, а Света опять вложилась в оплеуху. Видимо, решив, что марево этой особы за счет магической мощи не продавить. Что ж, и лысых баб, бывает, пользуют… некоторые любители прекрасного. А вот нарвалась и шатенка. Нет, я понимаю, что фраза «…иначе мы научим вас умываться в унитазах» может оскорбить, но твои реально воткнули ее головой в унитаз. Теперь смыли воду… и решили, что помявшееся платье этой дуры выглядит неэстетично. Поэтому срезали. Тычковым артефактным ножом, обнаружившимся у ребенка. Хм, а белье-то зачем? А-а-а, поняла — чтобы шатенка ненароком не запарилась, прогуливаясь по особняку. Все, пошла… вернее, побежала, ибо ее ускорили пинком в очень аппетитную задницу. Ольга покосилась на разбитое окно… и пошла к зеркалу. Прихорашиваться. Видимо, решив не проверять, как приземлилась брюнетка, почувствовавшая себя птицей. А зря: судя по позе, там перелом позвоночника. Да и плевать: за что боролись, на то и напоролись… Все, эта композиция закончилась, так что веди Надежду туда, откуда забрал. И готовься отвечать на претензии Берестова — ему как раз докладывают о том, что и эта провокация пошла не по плану. Кстати, Алевтина услышала этот доклад, психанула и куда-то унеслась…

На реакцию именинницы мне было плевать с высоких орбит, так что я мысленно повторял формулировку доклада все время, пока вел Недотрогу к тому закутку, в котором перед танцем расстался с девчатами, и следующие минуты три. Нет, беситься — не бесился, так как изначально понимал, что без провокаций не обойдется, и был к ним готов. В общем, встретил дебоширок радостной улыбкой, весело поинтересовался, чья очередь танцевать со мной-любимым, и «удивился», услышав «неожиданный» ответ жены:

— Боюсь, что сейчас нам будет не до танцев: нас со Светой попробовали унизить и огребли.

Я потребовал рассказывать, выслушал лаконичный, но информативный доклад, заметил энергетическую структуру главы рода Берестовых, довольно быстро движущуюся в нашу сторону в компании двух Богатырей, и немного потерпел. Зато после того, как эта троица нарисовалась в поле зрения, поймал взгляд деда именинницы, нехорошо оскалился и попер ему навстречу. А через пару шагов остановился и атаковал:

— Ростислав Игоревич, если бы гнусная выходка Кокоревых оказалась единичным случаем проявления неуважения ваших гостей к вашим же гостям, то я бы еще смог закрыть на это глаза. Но попытка оскорбить моих женщин, предпринятая только что, заставила засомневаться в отсутствии второго дна у приглашения на это торжество. Да, вполне возможно, что я ошибаюсь, и вы всего-навсего сочли необходимым составить личное впечатление обо мне, как о главе нового дворянского рода, но неприятный осадок появился. Поэтому я вынужден откланяться. Передавайте мои наилучшие пожелания Алевти— …

— Игнат Данилович, ваши спутницы жестоко покалечили одну ни в чем не повинную девушку, опозорили другую, а еще трех избили до полусмерти! — гневно процедил он, не став дослушивать мой монолог.

— Ни в чем не повинных, говорите? — вкрадчиво переспросил я и добавил голосу громкости. Дабы народу, начавшему подтягиваться к месту очередного конфликта, было лучше слышно: — Что ж, тогда распорядитесь принести сюда мобильный терминал с соответствующим программным обеспечением, и моя супруга выведет на какую-нибудь стену этого зала видеозапись инцидента — уверен, что ее демонстрация снимет все вопросы к моему роду.

Это предложение, естественно, мгновенно остудило «праведный гнев», и Берестов попробовал договориться:

— Думаю, что это будет… неправильно.

— Почему это? — «искренне удивился» я. — Раз кто-то решил повеселиться за мой счет и за счет моих женщин, значит, обязан либо повеселить нас, либо принести официальные извинения и заплатить достойную виру. Впрочем, есть и третий выход: этот «кто-то» игнорирует более чем логичные требования, а я выкладываю запись в Сеть и веселю миллионы любителей клубнички…

значит, Спиридоновы ответят за все свои преступления.

— Вне всякого сомнения… — уверенно подтвердила Императрица, на пару мгновений расфокусировала взгляд, вслушавшись в то, что сообщили через гарнитуру, и снова поймала мой взгляд: — Игнат Данилович, к КПП подъехало такси и высадило Ольгу Максимовну Максакову. Мы с ней близкие подруги, но, согласно протоколам безопасности, я не сообщаю ей о подобных поездках. Получается, что и она приехала поболеть за вас. Но почему-то без внуков. Что удивляет, ибо сейчас середине учебного семестра, загрузка у нее о-го-го, а особой любви к автогонкам и спортивным машинам не было даже в юности.

— Максакова приехала к тебе… — сообщила Дайна. — После того, как вытрясла из Паши причину резкого охлаждения Лизы. А зачем — узнаешь сам. И удивишься…

Я мысленно обозвал ее интриганкой и развел руками:

— Если Ольга Максимовна действительно приехала ко мне, то я должен знать, вы для нее тут или нет.

Императрица немного поколебалась и дала неожиданный ответ:

— В данный момент меня нет даже для нее. Поэтому я прямо сейчас уйду по пляжу в коттедж Вити. Но «внезапно приеду». В том случае, если Оля попросится с вами на автодром…

…Максакова набрала меня сразу после того, как прошла на территорию поселка, и сходу взяла быка за рога:

— Здравствуйте, Игнат Данилович. Знаю, что у вас сегодня важная гонка, соответственно, вы на нее настраиваетесь, но я смогла вырваться из столицы всего на несколько часов и прошу уделить мне хотя бы четверть часа на беседу тет-а-тет.

Я, естественно, пошел ей навстречу — встретил у коттеджа, поднял в кабинет, усадил в кресло и спросил, что она будет пить.

— Спасибо, ничего… — с намеком на благодарную улыбку заявила она и снова посерьезнела: — Предпочту перейти к делу.

Я повел рукой, предлагая начинать, сел напротив и поймал ее взгляд.

Женщина собралась с мыслями и криво усмехнулась:

— Не знаю, в курсе вы или нет, но до недавнего времени Лиза не засыпала без поцелуя Паши в лоб. Ибо любила его слепой детской любовью и считала самым лучшим братом на свете. Я искренне гордилась их дружбой не разлей вода, поэтому, узнав, что мои внуки практически перестали общаться, решила выяснить причину. Лиза не ответила ни на один вопрос. Пришлось вызывать к себе Павла и требовать объяснений. Он тоже пробовал упереться, но я нашла аргументы, вынудившие его заговорить, и докопалась до сути проблемы. Из-за чего вторые сутки ем себя поедом: выяснилось, что мой внук отказывается понимать, что его права заканчиваются там, где начинаются права другой личности, что принимает во внимание только свои чувства и слышит только себя, и что в этом вопросе готов на любую подлость ради достижения своих целей. К слову, последний вывод я сделала после того, как съездила в гости к Фоминым, Комаровым, Бажовым и Вольским, разговорила Виталия, Юлию, Дарью и Ларису, собрала в одну непротиворечивую картину все ответы вместе с оговорками и поняла, что Павел рассорился со всеми друзьями и подругами, пытавшимися объяснить ему его неправоту!

Последняя фраза откровенно удивила. Но обдумать нюансы поведения этих ребят и девчонок я не успел, так как во взгляде Максаковой появился гнев:

— Разозлилась я… сильно. Поэтому вчера вечером, вернувшись домой, описала результаты своих изысканий супругу. Он не поверил, так что вызвал внука в кабинет, добросовестно расспросил, вышел из себя и назвал позором рода. А сегодня утром увез в Саранский общевойсковой учебный центр для Одаренных, которым командует наш родственник. В общем, Павел вот-вот подпишет пятилетний контракт на службу в Вооруженных Силах и получит шанс превратиться их капризного мальчишки в достойного мужчину…

Тут она встала с кресла и продолжила монолог стоя:

— А я от имени и по поручению главы рода приношу вам официальные извинения за недостойное поведение нашего родственника, прошу принять в качестве виры коттедж, приобретенный Павлом в этом поселке, и не держать на нас зла!

«Охренеть!!!» — мысленно воскликнул я, выслушал комментарий БИУС-а и невольно вздохнул:

— Ольга Максимовна, я принимаю ваши извинения, но считаю должным заявить, что у меня не было и нет никаких претензий к вашему роду. Говоря иными словами, выплачивать виру нет необходимости. Но если вы отобрали у Паши коттедж, то подарите его Елизавете Демьяновне — мы искренне уважаем вашу внучку и будем рады ее приездам…

…Пока я провожал Максакову до такси, Людмила Евгеньевна, Виктор и Татьяна успели вернуться в наш коттедж, расположиться в большой гостиной, влезть в Сеть и прочитать две статьи, описывавшие наш визит к Берестовым. Не знаю, что именно понаписали их авторы, но в момент моего появления на пороге Императрица довольно улыбалась, а ее внук страшно страдал из-за того, что пролетел мимо «такого веселья».

Я, естественно, собрался поинтересоваться, о чем речь, но аккурат в этот момент у государыни ожил телефон, и она, жестом попросив тишины, сначала приняла вызов, а затем переключила звук на гарнитуру. Монолог невидимого собеседника слушала порядка полутора минут, задумчиво поглядывая то на меня, то на Ольгу, потом заявила, что с нее причитается, сбросила звонок и поймала мой взгляд:

— Игнат Данилович, мой сын собрался сделать приятный сюрприз. Вам и вашей команде — в благодарность за помощь в прорыве во второй ранг. Мне — просто так. Поэтому в четырнадцать десять прилетит на авиабазу под Южным, а в четырнадцать сорок прибудет на автодром. При этом своим присутствием во время гонки еще раз обозначит отношение нашего рода к вашему и, кроме всего прочего, оттянет все внимание публики на себя, то есть, минимизирует шанс вскрытия моего инкогнито. Кстати, не исключено, что после заезда он либо вызовет вас в Императорскую Ложу, либо спустится к боксам, так что будьте готовы и к такому развитию событий.

— Готов… — кивнул я, а Виктор ехидно добавил:

— … к чему угодно!

А потом подала голос Оля:

— Людмила Евгеньевна, раз Цесаревич станет одним фокусом внимания публики, Виктор и Татьяна — вторым, а мой муж — третьим, значит, вы сможете превратиться в невидимку. Да, для этого придется воспользоваться нашим косметическим комплексом, скажем так, в альтернативном режиме, надеть что-нибудь простенькое и затеряться среди «свиты» Игната, но, на мой взгляд, провожать «Стрибог» к линии старта и наблюдать за финишем, стоя вплотную к ограждению, в разы интереснее, чем из салона «Бурана» или «Эскорта»!

В глазах Императрицы мгновенно появились искорки предвкушения:

— А у вас есть косметический комплекс?

— Конечно!

— И вы знаете, как решить проблему с отсутствием у меня «чего-нибудь простенького»?

— Знаю: попросить содействия у Ирины Сергеевны и послать за тем, что она найдет на сетевых страничках магазинов Лукоморья, Ульяну Егоровну.

— Тогда почему мы все еще сидим в гостиной? — воскликнула Людмила Евгеньевна и как-то уж очень бодро для ее возраста вскочила с кресла. Потом наткнулась взглядом на улыбающуюся целительницу и «грозно» нахмурилась: — А вы чего расселись? Если развлекаться, то всей компанией!

Через несколько мгновений женскую часть компании как ветром сдуло, а мы, мужчины, оставшись втроем, задумчиво переглянулись.

— Косметические процедуры, изучение сетевых страничек магазинов, поездка за покупками, примерки и финальное наведение красоты займут не один час… — уверенно предсказал я. Валерий Константинович подтверждающе кивнул, а Виктор задал напрашивавшийся вопрос:

— А чем все это время будем заниматься мы?

Я пожал плечами:

— Под боком — море, в эллинге — гидроциклы и катер, есть подводные буксировщики и ИДА-шки…

— Не-не-не: начнем отрываться без дам — погибнем смертью храбрых! — притворно ужаснулся Великий Князь. Потом виновато вздохнул и повернулся ко мне: — Прости, я забыл, что у тебя сегодня гонка, на которую необходимо настроиться. Поэ— …

— Я к ней готов… — твердо сказал я. — Поэтому предлагаю спуститься на пляж и просто позагорать. Уверен, что этот «проступок» нам точно простят…

…Последние несколько минут езды я то и дело ловил себя на мысли, что в этот раз фанаты автоспорта переплюнули движуху, устроенную в день моей гонки с Угловым. Ибо трафик на участке трассы от окружного шоссе Южного до съезда к автодрому мало чем отличался от трафика в центре Новомосковска в среднестатистический будний день. Но дорожная полиция, настропаленная сотрудниками службы обеспечения Конвоя, работала фантастически быстро и четко — заблаговременно засекла наш кортеж, выделила отдельную полосу и помогла долететь до КПП «Старта» на крейсерской скорости. А за ним нас «подобрали» Дворцовые и проводили до боксов. Впрочем, длину и плотность пробки на въезд на охраняемую территорию мы оценили. И независимо друг от друга пришли к выводу, что не хотели бы ползти в общей очереди. Правда, в обмене мнениями по этому поводу я не участвовал — как только мы начали выгружаться из автомобилей, телохранители Воронецких остановили очень неслабую толпу «посторонних», рванувших в нашу сторону, и я был вынужден заняться их «сортировкой». В смысле, поручиться за владельцев «Москвы» и «Руси», за Кутепова, Янковского, Мищенко и двух мастеров, примчавшихся «завешивать» салон «Стрибог» камерами, а свиты Третьякова и Стерлигова послать лесом.

Кстати, Оля, Света, Ира и Надя тоже работали — изображая болтовню, заслоняли Императрицу и Ксению Станиславовну от случайных взглядов этих семи человек, контролировали свои сектора ответственности и были готовы в любой момент поднять воздушные стены. Тем не менее, я все-таки создал «лишний» фокус внимания: «натравил» Виктора на Ростислава Евгеньевича, шепотом сообщив Великому Князю, что возобновление выпуска «Эскортов» зависит именно от этого человека. Но к их беседе не прислушивался — оттянул на себя остальных организаторов и выгодоприобретателей этой гонки, ответил на десяток вопросов, выслушал рассказ о том бардаке, который творится за пределами сервисной зоны, дождался доклада работяг о завершении работ, отпустил их в бокс и так далее.

В общем, время, оставшееся до начала «веселья», пролетело незаметно — я посмотрел на часы только благодаря своевременной подсказке Дайны. И увидев, который час, прервал беседу с Аристархом Всеволодовичем, сообщил народу, что мне пора, выслушал полтора десятка пожеланий удачи, скользнул за руль «Стрибога», плавно тронулся с места и вопросительно мотнул головой.

— Чужая электроника видит «правильную» картинку и слышит только то, что генерирую я… — сварливо сообщил БИУС и перестал валять дурака: — А если серьезно, то комментатор тот же, что и в прошлый раз, однако вещает вместе с одним из самых авторитетных экспертов по автоспорту, журналистом светской хроники того же калибра и экспертом по тактике ведения магических поединков. И эта компания настолько последовательно, изобретательно и остроумно описывает твои личные достижения, что уязвленные зрители аж плавятся от желания увидеть Первое Фиаско Черного Беркута. Кстати, на прогревочный круг можешь уходить без раскачки или лишних телодвижений — народу уже сообщили, что ты успел настроиться на гонку и сосредоточен до невозможности…

— Понял. Ухожу… — отрывисто заявил я, вырулил на трассу и добавил: — Грей резину и бей свой рекорд сама. А я, пожалуй, изображу пассажира.

— Как скажешь… — буркнула она и «лениво» вошла в левый поворот. Перед правым чуть-чуть ускорилась. На шикане выпендрилась, пройдя ее по идеальной траектории, а перед следующим поворотом разогналась до трехсот десяти.

— Оп-па, а вот и засада! — воскликнул я, заметив прозрением«силуэт» скрытника, застывшего в неподвижности. — Очень сильный Гридень. Прячется в схроне, под невидимостью и перед самым опасным поворотом метрах в пятнадцати от левого края трассы.

— Ну, так логично… — желчно усмехнулась Дайна. — Любое воздействие на левое, нагруженное, переднее колесо в момент торможения машины перед правым поворотом — и она пойдет кувырком. Да так, что мало не покажется. А если этот тип знает об артефактном защитном комплексе, стоящем на этом «Стрибоге», ударит по покрытию трассы. И от такого воздействия мы никак не увернемся. Что будем делать? Изображать поломку? Отправлять Ольгу со Светой на охоту? Рисковать?

— Для начала закончим прогревочный круг. И посмотрим, нет ли на нем второго скрытника…

…Второго скрытника я не заметил. И решил не палить прозрение охотой. Поэтому за то время, пока Дайна катила к линии старта, поэкспериментировал с Воздухом, выяснил, что из закрытого салона его навыки не работают, чуть-чуть опустил боковые стекла, поймал «отклик» стихии и недобро оскалился.

— Придумал какую-то редкую гадость? — спросила верная помощница, дождалась подтверждающего кивка и позволила услышать голос Кутепова:

— Игнат Данилович, вы готовы?

— Да, Вячеслав Александрович, готов. Можете заводить автомат подачи старта… — отозвался я.

— Завожу… — хохотнул заместитель начальника отдела продаж «Руси» и «пропал» из эфира. А я до предела разогнал просветлением восприятие, влил предельный объем Силы в марево и закрыл глаза, чтобы мысленно проиграть нужную последовательность формирования навыков. В результате зевнул миг начала гонки. Вернее, момент включения зеленого стартового светофора. Ну, а не заметить ускорение, привычно вдавившее в спинку кресла, смог бы разве что хладный труп.

Под просветлением время тянулось, как резиновое, а первый поворот продлился целую вечность и позволил во всех подробностях прочувствовать «удовольствие» от фронтальных и боковых перегрузок. На отрезке трассы между ним и следующим я как-то умудрился полностью отрешиться от всех «лишних» ощущений и даже успел разок мысленно повторить цикл из четырех нужных навыков. К моменту приближения к шикане ощутил непоколебимую уверенность в том, что все получится, и превратился в придаток к прозрению. А на следующем отрезке потянулся им вперед изо всех сил и успел. Сначала увидеть энергетическую структуру скрытника, затем уловить чуйкой начало формирования ледяной иглы и взорваться ответной серией — выставить перед ней воздушную стену, намеренно повернутую в сторону под углом градусов в шестьдесят, всадить в мужика сферу умиротворения, шарахнуть рядом с ним акустическим ударом процентов на десять объема резерва и опутать весь торс колючим побегом.

Пока контратаковал, «Стрибог» прошел поворот и понесся дальше, а в динамиках его акустической системы раздалось непонятное гудение. Слава богу, я вовремя врубился, что это — звук звонка под ускоренным восприятием, скинул просветление, услышал встревоженный голос Оли и захрипел. Из-за того, что меня снова вжало в сидение:

— Меня… атаковал теневик! Возле второго… правого поворота. Сажайте в «Буран» Ксению Станиславовну и… везите туда, чтобы она откачала… скота после того, как он задохнется!

— Принято… — бесстрастно отозвалась супруга, а через несколько секунд в гарнитуре раздался довольный голос Дайны:

— Девки у тебя — огонь: мелкая переключилась в боевой режим еще тогда, когда Ольга изменилась в лице, так что помогла ей подхватить Ксению под локотки, дотащить до машины и затолкать в салон. И Надя ничего — рванула, было, следом, но увидела жест, требующий охранять, и осталась с Людмилой Евгеньевной.

— «Бураном» управляешь ты? — на всякий случай протараторил я за время разгона.

— Конечно! Причем в манере твоей жены, но чуть-чуть быстрее того, на что она способна сейчас. Кстати, вся публика на ногах и следит не только за нами, но и за кроссовером, летящим по трассе на расплав движка…

— Спасибо…

— Да ну, перестань!

— Кстати, передай Оле, что если скрытник снова уйдет под невидимость и спрячется в схрон, чтобы сдохнуть ненайденным и не подставить заказчика, то пусть обнаружит его по капелькам крови: мой акустический удар должен был порвать барабанные перепонки. Или, как вариант, по местам, где выросли колючие побеги…

— Толково, однако… — уважительно отметил БИУС и… спросил, как нам финишировать.

— В каком смысле? — удивленно прохрипел я.

— Ну-у-у, с одной стороны, на финише мы всегда закручиваем машину вентилятором. С другой сегодня имеет смысл продолжить движение и доехать до «Бурана».

— Сделай один… оборот. На ско— … скорости. И рули… к девчатам.

— Принято! — четко отрапортовала она и презрительно фыркнула: — Ты не поверишь, но СБ-шники автодрома только сообразили, что происходит что-то непонятное, соответственно, маршалы вот-вот вывесят желтые флаги и выпустят на трассу машины безопасности. Зато комментатор и его «команда», захлебываясь от восторга, тараторя и перебивая друг друга, третий раз подряд описывают технику прохождения «Бураном» первых поворотов и шиканы… Ну, наконец-то — эксперт по тактике ведения магических поединков додумался до того, что тебя могли атаковать! Но сразу же заявил, что на той скорости, на которой мчался «Стрибог», среагировать на какую-либо атаку было физически невозможно. Соответственно, эта его версия не выдерживает столкновения с действительностью!

— А чем занимается Цесаревич и его свита? — полюбопытствовал я после того, как машина вышла из очередного поворота, и меня ненадолго перестало плющить от перегрузок.

— Его пытались эвакуировать из ложи на пятой секунде с момента ухода Ольги в первый рывок. Но Воронецкий уперся и первым делом проверил, не угрожает ли что-нибудь его матушке. А когда увидел рядом с ней Надежду и Уфимцева, расслабился. Поэтому сидит за несколькими воздушными стенами и разговаривает по телефону с сыном… Все, «Буран» на месте, а твои оторвы уже носятся по обочине, вроде как, в поисках следов… О, Света заметила ссохшиеся колючие побеги… Поднимает дерн на решетке под прикрытием твоей благоверной… Ксения Станиславовна выскочила из салона и вывесила перед мелкой воздушную стену… Хе-хе, девчата «обнаружили» дохлое тело… Оля вбила нож в проекцию ядра и провернула… Теперь вытащила труп. Судя по всему, облегчив подпоркой… Подозвала к себе Ксению Станиславовну… Так, готовься — мы финишируем. На одну целую и двадцать три сотых секунды быстрее, чем на «Стихии». Публика в шоке. Еще бы — процентов девяносто с гаком потеряло неплохие деньги…

— Спасибо, солнце! — благодарно выдохнул я после того, как «Стрибог», развернувшись на триста шестьдесят градусов, вернулся на прежний курс и ускорился снова. Потом засек четыре энергетических силуэта, рванувшихся наперерез, приготовился к бою и снова расслабился. После того, как услышал очередной комментарий БИУС-а:

— Императрица — красотка: отправила на помощь девчатам половину телохранителей на своем «Эскорте». Кстати, водила в нем очень даже ничего.

На водилу-Дворцового мне было плевать с высоких орбит, поэтому я равнодушно пожал плечами, потерпел еще чуть-чуть, дождался завершения невероятно жесткого торможения и выстрелил собой из салона. А на выходе из третьего рывка на длину средненького Витязя упал на одно колено рядом с уже реанимированным «пациентом» Ксении Станиславовны, ударом в голову отправил его в беспамятство, выхватил из руки мелкой тычковый нож, в темпе отсек часть куртки скрытника и затолкал ткань в рот. Затем перевернул тело на живот, несколькими взмахами тычкового ножа распустил рукава его куртки и связал получившимися аналогами веревок верхние конечности. Само собой, не забыв вывернуть запястья так, чтобы ладони упирались одна в другую тыльными сторонами. А после того, как распорол штанины, услышал топот подбегающих Конвойных и «догадался», что у них должны быть блокираторы магии:

— Господа, этот тип атаковал мою машину ледяными иглами. Хотелось бы узнать, по чьему заказу. В данный момент без сознания. Но даже если вдруг и придет в себя, то язык себе не откусит. Даже при очень большом желании…

— Не ударит и магией… — хищно оскалилась… целительница и скрестила руки на груди: Ведь от Искры остались одни ошметки.

— Да и эти ваши железяки тоже не нужны — я уже перебила ему спинной мозг…

— Ведь напарницы Игната Даниловича являются Одаренными, а я — нет!

— Я поломаю вас, не используя Дар… — равнодушно сообщила Оля. — Даю слово…

— Да, но насилие — это не…

Не знаю, что она хотела сказать дальше, но микрофон вдруг отключился, а в ряд любительницы плеснуть грязью на других с обеих сторон вошли бойцы Конвоя, добрались до Галины, не знаю, как ее по отчеству, и чрезвычайно вежливо попросили проследовать к выходу.

Как и следовало ожидать, столь жесткая реакция на оскорбление была понята в правильном ключе, и следующие минут двадцать журналисты вели себя примернее некуда. В смысле, даже самые «скользкие» или неприятные вопросы задавали так, чтобы я ненароком не разозлился. Тем не менее, я так и не расслабился. Поэтому на хамский демарш второго «героя» среагировал до того, как взбесились Воронецкие, и вызвал его на дуэль.

Здоровяк ростом за два десять и весом килограммов за сто тридцать… расплылся в предвкушающей улыбке, весело сообщил, что принимает вызов, и воспользовался своим правом определить условия дуэли:

— Деремся в течение часа, без подмен, без использования Дара и оружия до невозможности продолжать бой!

— А ведь это — реакция на вчерашнюю демонстрацию феноменальной физической силы! — внезапно заявил БИУС и, как обычно, загрузил по полной программе: — Перед боем с простецом на тебя нацепят аналоги блокираторов магии. И если под ними ты ослабнешь, значит, сила — следствие использования заклинания. Поломаешь даже такого здоровяка, как этот — значит, она является результатом постоянных изменений в организме…

…Дуэльной арены на автодроме не было, поэтому ее создали, оградив четырьмя высокоранговыми воздушными стенами некоторую часть площадки для отработки навыков экстремального вождения. На единственной трибуне, примыкавшей к ней, поместились только Цесаревич со свитой, Виктор и Таня с телохранителями, мой «ближний круг» и примкнувшая к нему Императрица, Стерлигов, Третьяков и человек пятьдесят самых влиятельных аристократов. А остальные желающие посмотреть дуэли с участием Беркутовых-Туманных столпились с трех свободных сторон и образовали море из людских голов.

Первый бой — Олин — хоть как-то оправдал этот энтузиазм: она атаковала журналистку через несколько мгновений после команды Князя, назначенного судьей, и почти полминуты превращала журналистку в мешок с дроблеными костями. При этом работала, как на тренировке, то есть, расчетливо, спокойно и… красиво, так как понимала, что запись этой дуэли будет изучаться чуть ли не под электронным микроскопом. А вот с жесткостью, на мой взгляд, слегка переборщила. Но возмущаться я и не подумал — дождался завершения схватки, поймал взгляд супруги, коротко кивнул в знак того, что доволен результатом наказания злоязыкой суки, и неспешно спустился с трибуны.

Пока живой тренажер для целителей-травматологов грузили на носилки и уносили к одному из двух реанимобилей, предусмотрительно вызванных из какой-то клиники Южного, стоял, подставив лицо теплому вечернему солнцу. Услышав свое имя-отчество, открыл глаза, обнаружил, что здоровяк успел занять противоположную «стартовую» метку,

снял верх костюма автогонщика и поднял руки. Чтобы судье было удобно крепить на моем торсе что-то вроде «паутинки» с металлическими бляшками в точках пересечения некоторых нитей.

Эффект аструмовой блокировки почувствовал еще до того, как Князь защелкнул боковые замки, и мысленно усмехнулся: до начала тренировок с ее продавливанием эта «паутинка» наверняка «отключила» бы мое ядро. А на нынешнем уровне магической мощи не доставляла даже легкого дискомфорта. Тем не менее, я поморщился. И едва заметно пошатнулся. Изобразив обычную реакцию Одаренных на непривычное воздействие. Не стал отказываться и от десяти минут адаптации, положенных по дуэльному кодексу, и сделал легкую разминку. Причем начал ее крайне неуверенно, а «более-менее пришел в себя» только на последних мгновениях.

На традиционное предложение судьи решить конфликт миром ответил отказом, добрался до своей метки и поймал взгляд громилы, державшегося как бы не наглее Вдоводела — одиннадцатикратного чемпиона Китежа по унибосу в абсолютной весовой категории.

Когда мужик расплылся в предвкушающей улыбке, холодно усмехнулся, подтвердил судье свою готовность к началу боя, дождался соответствующей команды и мягко скользнул вперед.

На втором шаге немного разогнал восприятие, хотя был уверен, что мне за глаза хватит и скорости реакции, обретенной благодаря усилению нервной системы. Поэтому вошел противнику в две ноги чуть ли не раньше, чем увидел начало раскрутки таза под пристрелочный левый прямой, облегчил подпоркой тушку противника раза в полтора-два, подхватил, раскрутил, перевернул и со всей дури воткнул головой в асфальт. Траекторию «полета» контролировал до момента касания. А за миг до него снял воздействие. И «добавил» свой вес. Так что лже-журналист — по информации, обнаруженной Дайной в Сети — умер практически мгновенно.

Судья врубился, что дуэль закончилась, самым первым. А основная масса зрителей слитно охнула «через Вечность». И взревела. Но вглядываться в лица, чтобы понять, чего в этом реве больше — восторга или возмущения — я и не подумал. Дождался, пока Князь избавит меня от «паутинки», прошел обязательную проверку на наличие запрещенных артефактов, поблагодарил за судейство и поднялся на трибуну. А тем попал, как кур в ощип. В смысле, был вынужден ответить на вопрос Цесаревича, который, при желании, можно было бы выразить одним-единственным словом «Как?»:

— Я вырос в Пятне. Среднестатистическая дикая кошка десятого ранга быстрее человека раза в два. А габариты и вес — дело десятое…

— Ну да, об этом я не подумал. Видимо, из-за того, что не ожидал настолько быстрой и убедительной победы…

— И обломался, очередной раз не получив ни толики информации о твоих возможностях… — сварливо добавила Дайна.

Я пожал плечами:

— Реакция на наглое повторение измышлений Правдоруба была обязана ужаснуть всех остальных любителей позлословить. Вот я и не стал затягивать.

— И правильно сделали! — твердо сказал Воронецкий, встал с сидения и пожал мне руку: — Благодарю за то, что вступились за честь моей матушки. К слову, до начала дуэли я на вас злился. За то, что отреагировали на злословие быстрее меня и моего сына. А сейчас понимаю, что ни один журналист не сможет назвать такое воздаяние «жестоким убийством Богатырем несчастного простеца» и использовать против нашего рода. В общем, с меня причитается. Опять. И я придумаю, чем вас отблагодарить…

…В Бухту приехали только к семи вечера голодными, как собаки. Пока дамы принимали душ и переодевались в домашнее, а Валерий Константинович решал по телефону какой-то рабочий вопрос, мы с Витей разожгли угли в стационарном мангале, вытащили на пляж две огромные кастрюли с мясом, замаринованным Ульяной еще утром, и принялись насаживать сочные куски свежайшей шейки на шампуры. Этим делом Великому Князю заниматься еще не приходилось, вот он и меня вопросами и замучил. А после того, как вытряс из меня алгоритм жарки «правильного» шашлыка, изъявил желание проверить новые знания на практике.

Проверял не за страх, а за совесть, благодаря чему заработал похвалу Императрицы, примчавшейся на умопомрачительные запахи, занявшей самую стратегически выгодную позицию рядом с любимым внуком, не отводившей голодного взгляда от шампуров и продегустировавшей самый первый кусок.

В отличие от нее, Татьяна усиленно помогала «моим» дамам. Хотя, по большому счету, основной объем работы выполнили андроиды, а женщины, по сути, наводили «красоту» и — в случае трех старших — разжигали аппетит и, заодно, глушили моральную усталость от тяжелого дня хорошим красным вином, притараненным и открытым Уфимцевым. Кстати, для того, чтобы ни на что не отвлекаться, весь народ, включая государыню, благоразумно оставил телефоны в коттеджах. Так что расслаблялся, что называется, в полный рост. То есть, травил анекдоты, тырил со стола всякие вкусности и уничтожал соки в промышленных масштабах… до тех пор, пока не дождался шашлыка. После чего переключился на него и вообще забыл обо всем на свете. Благо, погода — двадцать семь градусов тепла, полное безветрие и море, гладкое, как стекло — способствовали.

Единственным человеком, теоретически способным держать руку на пульсе происходящего за пределами поселка, был я. Но Дайна чувствовала, что я не расположен вникать даже в самые интригующие новости, и «жила» одной Иришкой. То есть, изображала самую обычную девчонку, наслаждалась тихим осенним вечером и, как выяснилось в половине одиннадцатого, вовсю заботилась о естественности моих реакций на важные раздражители.

В общем, внезапное появление на пляже наследника престола, вроде как, уехавшего с автодрома на авиабазу под Южным и улетевшего в Новомосковск, удивило меня ничуть не меньше, чем весь остальной народ. Поэтому я завис с шампуром наперевес и чуть не почесал затылок рукой, которой незадолго до этого держал кусок шашлыка. А через пару мгновений Воронецкий заговорил, и напрашивавшийся вопрос снялся сам собой.

Зато появились новые:

— Прошу прощения за то, что прервал ваш отдых, но возникла проблема, потребовавшая экстренного возвращения в Южный и приезда сюда. Игнат Данилович, вы не уделите мне и моей матушке порядка четверти часа для ее обсуждения?

прервал монолог, пожал девять правых рук, еще раз поблагодарил летунов за великолепную доставку и с намеком закинул за плечи рюкзак.

Девчата, естественно, сделали то же самое, поэтому через несколько мгновений я вскинул к плечу правый кулак и серией коротких рывков унесся к опушке. После того, как завел группу в лес, пропрыгал в том же режиме еще метров двести, наткнулся на небольшой ручеек и помчался вверх по течению в нормальном режиме, то есть, спрятавшись под невидимостью и используя наш аналог волчьего шага. А минут через пятнадцать-семнадцать взлетел на невысокую седловину между двумя вершинами одной возвышенности, дал по тормозам, дождался напарниц и предложил переиграть изначальные планы:

— Теоретически ждать ГБР нужно вон в том распадке. Но если Виктория Михайловна не полная дура, то предпочтет вести группу либо по этому хребту, либо по во-он тому, либо по следующему, прячущемуся за ним. Разделяться я не хочу, поэтому считаю необходимым пробежать еще километров семьдесят и засесть в единственной точке, мимо которой вояки точно не пройдут. Но есть нюанс…

— Игнат, ты опытнее. Вот и решай… — буркнула Света, пребывавшая не в настроении с самого рассвета. А Ольга, как обычно, зрила в корень, так что ответила на мой незаданный вопрос:

— Мы понимаем, что рискуем нарваться на Кошмариков, «вскрывающих» пелену теневика, что за год в волчьей стае «с вожаком нулевого ранга и то ли пятью, то ли шестью „единичками“» могли появиться новые Кошмарики, что эти твари могут оказаться нам не по зубам и так далее. Но раз единственное место, мимо которого не пройдут вояки, достаточно близко от ареала обитания этих зверюг, значит, надо поторопиться. Чтобы успеть побегать по округе и определиться с направлениями на ближайшие реки или озера.

Я собрался, было, назвать ее умничкой, но мелкая оказалась шустрее — скользнула к подруге, чмокнула ее куда-то в район щеки и гордо заявила, что Оля у нас красотка… что видно даже по энергетической структуре! Правда, потом спошлила, за что получила по заднице от «красотки», но продолжила валять дурака:

— Ну вот, Игнат перестал меня шлепать! Да и берет реже некуда, через силу и без души…

— Свет, во время той беседы Цесаревич первый раз снял абсолютно все маски и позволил увидеть в себе не наследника престола, а паникующего отца. И еще: мы справимся. Без вариантов. Так что задвинь куда подальше злость и на меня, и на Воронецких, ладно?

— На тебя я не злюсь… — буркнула она, переместилась ко мне и вжалась лбом в грудь. — Ты надежный, и это восхищает. А Михаил Владимирович меня дико бесит. Еще с тех времен, когда посылал за нами теневиков. И пусть в то же самое время я понимаю, что благосклонность будущего Императора стоит некоторых неудобств, а его дочурка и ее подчиненные не виноваты в том, что наследник престола — скотина, сердце требует вернуться в Большой Мир, забиться в твою спальню и нормально выспаться… Но я в порядке. Вернее, буду. После того, как ты дашь команду начать движение. Так, стоп: сегодня первое октября, верно?

— Угу! — хором ответили мы.

— Тогда я хандрю из-за приближения «праздников»! Не хочу-у-у…

— О, черт! — расстроенно воскликнул я, внезапно вспомнив, что у них гармонизировались циклы. И повернулся к жене: — Значит, и твои на носу?

— Да.

— И когда «порадуют»?

— Третьего или четвертого.

Настроение испортилось и у меня. Ведь к точке подбора мы точно не успевали. Даже при самых идеальных раскладах.

— Да ладно, мелочи: наши блокировки запахов давным-давно подняты до насыщения, а обезболивания действуют не только на пациентов. В общем, не бери в голову…

— … и командуй… — продолжила мелкая. — А то мы тут уже застоялись…

Скомандовал. И следующие семь с половиной часов гнал девчат на запад на максимальной скорости, которую получалось развить на очень уж непростом рельефе. А после того, как вывел к хребту, с которого можно было спуститься к расчетной точке встречи с армейской ГБР, остановил на большой привал и дал время не только плотно поесть, но и хорошенечко отдохнуть.

Трудно сказать, почему это «безделье» настроило напарниц на боевой лад, но ближе к девяти вечера раздухарившаяся Света предложила не ждать у моря погоды, а провести разведку местности и устроить тотальный геноцид всему живому. Оля ее поддержала. Более того, заявила, что у нас в загашниках катастрофически не хватает Искр обычных «единичек» и Кошмариков, а это не дело. В общем, я почесал затылок, затем огляделся по сторонам и счел, что под выцветшим пятном пожухшей травы на дальнем краю полянки — лучшее место для схрона.

Решение на время избавиться от рюкзаков обрадовало всю команду, так что уже в начале одиннадцатого мы придирчиво оглядели все то же пятно, не нашли ни единого признака того, что дерн был вскрыт, и минут пятнадцать-двадцать «гипнотизировали» карту. А когда определились с траекторией разведывательного выхода, обновили «баффы» и рванули к приличному озеру с небольшим островком практически посередине водной глади.

Пока неслись по вечернему лесу, продолжали «жить» в прозрении, но не засекли ничего крупнее и опаснее лисы шестого ранга. Поэтому, вылетев на высокий обрывистый берег и оглядев чертовски красивый пейзаж, я подозвал к себе девчат и задал провокационный вопрос:

— Как вам местечко?

— Обалдеть! — восхищенно прошептала мелкая, а моя благоверная дала волю паранойе:

— … но отрываться в обычном режиме тут, мягко выражаясь, рискованно!

— Верно… — покладисто согласился я и ухмыльнулся: — Поэтому мы будем отрываться в необычном. В смысле, как следует отработаем перемещение по воде с использованием водомерок и подпорок!

— А что, может и получиться… — сообразив, что я имею в виду, довольно заявила Оля и сразу же исправилась: — Вернее, получится сто процентов!

— Бегаем к островку и обратно? — на всякий случай уточнила Света.

— Ага… — подтвердил я, сообщил, что буду вести, разогнал восприятие просветлением, расставил локти, сформировал две подпорки, ушел в первый рывок и… как-то уж очень спокойно удержал равновесие на «пятне» навыка, в разы усилившего поверхностное натяжение воды.

— У-у-у, как интересно!!! — вполголоса воскликнула супруга, выйдя из перемещения в полутора метрах, весело заявила, что такие умения правильнее всего осваивать, играя в лапту на Мрачном или на «нашем» море. Света была того же мнения, но приняла во внимание отсутствие возможности оперативно «сменить локацию», и великодушно согласилась позабавиться на этом озере. Кстати, на этом девчата закончили нести пургу и следующие полчаса пахали, как проклятые, нарабатывая привычку использовать эти два навыка в одной связке. Вот и добились настолько серьезных результатов, что я, пробежавшись от островка до берега последний раз… по очень замороченной траектории и оценив легкость, с которой напарницы удерживались на хвосте, решил, что мы можем двигаться дальше.

Дамы возражать и не подумали, так что через считанные мгновения мы рванули на север. Пробежав порядка километра и «уперевшись» в обрывистый склон, ушли на четыреста метров западнее и попрыгали на юг. А перемещении на двенадцатом-тринадцатом я засек прозрением чрезвычайно яркий «силуэт», скорректировал курс, ушел в серию еще из нескольких рывков, остановился и вскинул к плечу правый кулак.

Девчата, «возникнув» возле меня, привычно скользнули под «свои» руки и превратились в слух.

— Ага, Кошмарик первого ранга! Но не волк, а медведь.

— А у тебя потолок оглушения — обычная «двоечка»! — весело напомнила мелкая и… вздохнула: — А если серьезно, то у Топтыгина, устроившего нам похохотать, был иммунитет к Воздуху. Этот монстрик выше аж на два ранга, соответственно, может оказаться на порядок жестче и нивелировать все наши успехи на почве прокачки сопротивлений к этой стихии, Молнии и оглушению. В общем, решай, рубимся или нет, а мы поддержим любое решение…

— Свет, мы с Олей фиксируем мишку прессами, а ты извлекаешь Искры и узлы! — скомандовал я, вскакивая на ноги, вдавил здоровенную тушу в землю так, чтобы не зацепить «операционное поле», и мысленно восхитился скорости реакции девчат на это распоряжение — менее, чем через полсекунды супруга накрыла навыком голову и шею Потапыча, а еще через мгновение мелкая сделала первый надрез над боковой проекцией ядра. Не тупили и дальше. Так что все ценные ингредиенты были вырезаны еще до того, как хищная мурлыка «возникла» на нижней ветви могучего дуба и заметила нас.

— Искра с пеленой теневика. Пришла сама… — усмехнулся я перед тем, как дать команду атаковать. И восхитился снова. В этот раз — невероятной скорости, с которой мы вынесли несчастную «троечку».

— Растем, однако… — вторя моим мыслям, заявила Ольга, когда хищник, забывший о мареве из-за трех одновременно пойманных оглушений на пределе наших нынешних возможностей, «пропустил» мое воздушное лезвие и сдох.

— Угу… — поддакнула мелкая, выходя из перемещения рядом с трупом и снова выхватывая нож. — Но, по-хорошему, на нынешнем уровне развития мы должны охотиться на стайных «троечек» и одиночных «двоечек». А не лезть на «единичек» и Кошмариков.

— Мне тоже так кажется… — буркнул я, поворачиваясь в направлении энергетической структуры то ли росомахи, то ли барсука пятого ранга, только-только появившейся на периферии прозрения.

— Но жизнь, бывает, устраивает сюрпризы, на которые приходится реагировать…

…Всю ночь с понедельника на вторник и половину следующего дня мы носились по окрестностям места предполагаемой встречи с ГБР армейцев, но волчьей стаи с Кошмарами так и не нашли. Тем не менее, радоваться ее уходу в другие места не торопились, так как натыкались на не очень свежие следы лап, судя по размерам, принадлежавших чрезвычайно крупным особям. Вот и постарались минимизировать вероятность возвращения этих тварей в «нашу» долину, завалив в смежных несколько десятков низкоранговых зверей и создав своего рода точки притяжения для хищников. Зато обнаружили заброшенную «ферму» — цепочку из семи сравнительно небольших пещер, облагороженных слабеньким Одаренным, специализирующимся на магии Земли. Но соваться в них было бы самоубийством: во второй пещере отдыхала росомаха-Кошмар третьего «продвинутого» ранга, а по дальним носились полуторагодовалые «детеныши», уже раскачавшиеся до «обычного» четвертого!

Света, изучившая остатки всех четырех найденных ею же артефактных комплексов, тоже подлила масла в огонь наших впечатлений, сообщив, что самку, видимо, чем-то зацепило. И заставило целенаправленно искать, а потом уничтожать все, что пахло человеком. В общем, от «фермы» мы ушли намного быстрее, чем собирались, и перед тем, как направиться к схрону, предельно добросовестно запутали следы.

Выкопав рюкзаки, нормально поели. Потом Ольга навела «болтушку» из ядра и энергетических узлов с оглушением первого кошмарного ранга, споила мне и с чувством выполненного долга привалилась к левому плечу. Зря: как только Света уничтожила десерт, я дал команду собираться и перебазировал группу в ельник, из которого «перекрывал» прозрением самое удобное место входа в долину. А там загнал напарниц под чем-то понравившуюся елку и разрешил отключиться.

Следующие четыре часа формировал и сбрасывал навыки, не достигшие насыщения. Само собой, не все, а только те, которые не демаскировали. Ну и, конечно же, регулярно прикладывал себя-любимого бодрячком, ибо усталость постепенно подтачивала и силы, и желание напрягаться. Потом разбудил жену и вырубился сам. Как ни странно, аж на восемь часов. То есть, проснулся уже в среду в пять утра, «огляделся» и, не заметив ни одного более-менее яркого «силуэта», спросил у Светы, как прошло ее дежурство.

— Мое — скучнее некуда… — притворно вздохнула она. — В тренировках без угодливых ассистентов.

— Так, стоп! — возмущенно воскликнула Оля, как раз продравшая глаза. — Я ж тебе оставила ту лисичку…

Мелкая изумленно захлопала ресницами:

— Какую лисичку⁈

— Ох, кто-то у меня сейчас довредничается… — пригрозила супруга, и вредина раскололась:

— Я перестаралась. С объемом Силы, влитой в площадные цепкие корни. И зверюшке переломало ноги. Пришлось спешно уносить к речушке, добивать одуванчиком и отправлять в плавание к далекому морю…

— Черт, я тоже хотела испытать новые умения на ассистенте, но не давала себе волю… — расстроенно буркнула моя благоверная и ввинтилась мне под руку.

— На одиннадцати часах от тебя — «силуэт» глухаря… — сообщила мелкая, тоже качнулась ко мне, но вовремя передумала: — Кстати, мне надо к озеру. По возможности, прямо сейчас. Иначе перепачкаю белье.

— Все, начались? — спросила Оля, дождалась подтверждающего кивка и вопросительно посмотрела на меня.

— Дуйте. Вдвоем. А я посижу: по логике, вояки должны были появиться еще в твое дежурство, а давать им возможность знакомиться с той росомахой как-то не хочется…

Девчата метнулись к рюкзакам, в темпе докопались до мыльно-рыльных принадлежностей, затем потребовали скучать, да посильнее, выскользнули из-под еловых лап и рванули к озеру. Ну, а я, выбравшись под светлеющее небо, лениво потянулся, расправил куртку, задравшуюся вверх во время сна, и не без труда заставил себя сделать полноценную разминку.

Закончив, встал на кулаки, начал отжиматься и… заметил на самом краю зоны покрытия прозрения два человеческих «силуэта». Тут мне, естественно, стало не до физухи — я мгновенно оказался на ногах, подождал появления ядра и тылового дозора ГБР, зачем-то пересчитал энергетические системы снова, и скрипнул зубами: «силуэтов» оказалось не десять, а девять. Потом унял дикое желание рвануть навстречу, упрыгал метров на семьдесят по ветру, справил нужду, вернулся обратно и вытащил из живого «шалаша» все три рюкзака. А еще минут через пять-семь мысленно назвал девчат копушами и ушел в серию рывков к распадку, в который втягивались вояки.

Невидимость снял после того, как допрыгал до подходящего места и сел на огромный валун, поросший мхом. Там поскучал до появления в поле зрения головного дозора, медленно поднял руку и представился:

— Игнат Данилович Беркутов-Туманный. Отправлен за вами генералом Ляпишевым.

Мужики оказались с понятием. В смысле, порскнув в разные стороны, подав ядру группы знак «Внимание!» и на хорошей скорости заняв позиции для начала флангового охвата, вовремя остановились и задали «тот самый» вопрос:

— Код отмены?

— Ю-Эн-сто девяносто четыре-Бэ-Семь.

Эту последовательность букв и цифр произнес в полный голос, поэтому от основной части группы отделилась самая тоненькая фигурка с энергетикой довольно неплохого Гридня, в шесть рывков переместилась ко мне и негромко представилась:

— Штабс-капитан Виктория Михайловна Сечина. А вы Игнат Данилович Беркутов-Туманный, верно?

— Верно… — подтвердил я, с трудом удержав вздох облегчения. Затем вытащил из кармана куртки бумажный конверт и протянул дочке Цесаревича: — Виктория Михайловна, тут новый приказ. Извольте ознакомиться.

Женщина внимательно изучила конверт со всех сторон, вскрыла, прочла пяток предложений, полюбовалась на подпись командира бригады и поймала мой взгляд:

— Тут написано, что моя группа должна перейти под ваше командование и вернуться в Большой Мир. А как же «доноры» Искр?

— Нет на этой «ферме» никаких «доноров». С конца прошлого сезона… — криво усмехнулся я. — Ее отбило зверье в рангах «Таких не бывает». Походя уничтожив и «доноров», и весь постоянный состав «фермы», и четырех из пяти сменщиков. Но личность, сообщившая следователям координаты этого места, «забыла» поделиться столь незначительными подробностями. Хорошо, через двое суток об этом проговорился другой высокопоставленный руководитель секты. Вот нас за вами и отправили.

«Сечина» на несколько секунд ушла в себя. А после того, как уложила в голове новое знание, снова уставилась мне в глаза:

— Игнат Данилович, я ни в коем случае не пытаюсь оспорить полученный приказ, но считаю должным предложить проверить истинность информации об отсутствии «доноров» на этой ферме.

— Мы проверили — «доноров» там нет. Зато имеется росомаха как бы не втрое сильнее любого Князя!

— Игнат Да— … — снова начала она, но была перебита:

— Виктория Михайловна, я знаю, что вам, кроме всего прочего, приказали оценить возможность использования этой «фермы» в качестве тренировочной заимки. Так вот, «ферма» была устроена в цепочке естественных пещер под здоровенным холмом, так что чисто теоретически является идеальным местом для раскачки Дара. Но на практике ЭТУ росомаху вы не положите даже ротой, а ваше отделение ей на один зуб.

— Вы не представляете наших возможностей! — язвительно заявил вояка со смазливым лицом, волосами, завитыми в мелкие кудряшки, и ухоженными усами.

— Вас, вроде как, было чуть больше, верно? — холодно оскалился я. — Ну, и где были ваши возможности в тот момент, когда вас атаковал Одаренный хищник-теневик?

— А откуда вы знаете, что нас атаковал зверь-теневик⁈ — переспросил «герой-любовник» и «незаметно» передвинул АМ-8 так, чтобы было удобнее открывать огонь.

— Положите руку на автомат — умрете! — предупредил я, но дурачок нагло усмехнулся, продолжил тянуться к рукояти и остановил конечность только после того, как услышал тихий, но грозный рык Сечиной:

— Аполлон, отставить!!!

В принципе, на заданный вопрос можно было и не отвечать, но я все-таки заговорил. Дабы развеять сомнения остальных вояк:

— Двигаетесь вы неплохо. Само собой, для горожан. И, вероятнее всего, так же неплохо слышите лес. А еще ни разу не Новики и даже не Дружинники. Значит, могли не среагировать на атаку только в том случае, если она была по-настоящему внезапной. Дальше объяснять?

Народ слегка расслабился, а я, заметив «силуэты» девчат, несущихся к месту ночевки, «включил командира»:

— А теперь в темпе образовываем прежний походный ордер и следуем за мной!

Все, кроме «героя-любовника», мгновенно подобрались и выполнили приказ. Причем в нормальном темпе. А этот вразвалочку подошел к Виктории Михайловне и замер в шаге за ее левым плечом, вроде как, изобразив личного телохранителя.

Я задавил накатившее бешенство и уставился в глаза дочери Цесаревича:

— Будьте любезны процитировать или прочитать этому идиоту четвертое предложение полученного вами приказа…

Женщина пошла красными пятнами, развернулась на месте и добавила в голос закаленной стали:

— Приказы Игната Даниловича НЕ ОБСУЖДАЮТСЯ!

— А следующая попытка неповинове— … — начал, было, я, но прервался на полуслове, так как услышал с запада пока еще далекий волчий вой, и злобно оскалился: — С вероятностью процентов девяносто пять — это та самая стая, которая прошлым летом уничтожила двух Князей и одного Богатыря. Готовы продемонстрировать свои возможности вожаку нулевого ранга и то ли пяти, то ли шести «единичкам»?

Солдатикам мгновенно поплохело, а Сечина догадалась спросить, какие будут приказания.

Я выхватил карту из кармана куртки, развернул, нашел «наш» распадок и ткнул в него пальцем:

— Мы сейчас тут. Валите на восток вот до этого места на пределе своих возможностей, затем поднимаетесь по склону вот на этот хребет и, не снижая темпа, несетесь вот по такому маршруту. Нас не ждать. И выкладываться так, как будто убегаете от смерти. Тем более, что так оно и есть!

— Принято! А вы?

— А мы постараемся их увести в другую сторону и как-нибудь сбросить с хвоста… — нехотя ответил я, почувствовал, что она хочет спросить что-то еще, и взорвался: — Бегом!!!!!!!

Как только группа сорвалась с места и побежала вверх по распадку, я в четыре рывка допрыгал до точки, с которой можно было положить ни в чем не повинную белку шестого ранга, «светившуюся» в стороне, убил ее воздушным лезвием и, подобрав агонизирующую тушку, вскрыл артефактным ножом от горлышка до низа живота. Полившейся кровью старательно пятнал землю всю обратную дорогу к девчатам, уже нацепившим рюкзаки и дожидавшимся меня. Там передал приманку супруге, а сам последовал примеру напарниц. В смысле, закинул рюкзак за плечи. Затем развернулся и рванул по направлению к озеру.

Метров через двести-двести пятьдесят заметил «силуэт» глухаря, слегка скорректировал направление движения, в темпе обзавелся новым источником живительной влаги, благодаря чему сделал все возможное, чтобы волки встали на куда более вкусно пахнущий след.

Тушки бросили на берегу, привычно «перебежали» на остров, скинули рюкзаки за самым большим валуном, прислушались к новому вою и вернулись к воде.

— Приближаются… — вздохнула мелкая и раздраженно пнула небольшой камень.

— Угу… — хмуро поддакнул я и придумал способ ее подбодрить: — Эта стая могла встать на наш след не сейчас, а через несколько часов. И догнать ВСЮ толпу НЕ У ОЗЕРА. Последствия представляешь?

Ядра и энергетические узлы вырезали в три клинка, вернулись на остров и убили еще несколько минут на наведение «болтушек», благодаря чему подняли потолки развития ледяных игл обеим девчатам. А после того, как покончили с этим делом, «прибило» мою супругу. «Праздниками». Пришлось задержаться еще немного. Но я не роптал — лег в траву, «разогнал» регенерацию, чтобы побыстрее вернуться в форму, и засек появление чего-то вроде хорька, учуявшего запах волчьей крови и решившего полакомиться дармовым угощением.

Зверек был пятого ранга и питался за водной преградой, вот я дергаться и не подумал. А минут через пятнадцать, услышав коротенькое «Мы — все…», полностью вернулся в реальность, встал, подхватил рюкзак и вздохнул:

— Что ж, тогда попрыгали…

И разогнался. Еще во время «переправы». И до крейсерской скорости. Поэтому ГБР догнали менее, чем за час, и, откровенно говоря, сначала изрядно разочаровались, а затем разозлились. Разочаровались, увидев под прозрением, что вояки не бегут во всю прыть, как было приказано, а идут ленивым шагом. А разозлились чуть позже. После того, как сняли невидимость, догнали группу и поняли, что ее тормозит Аполлон, вроде как, подвернувший ногу в ботинке с великолепной фиксацией голеностопа!

Нас, естественно, заметили. Бойцы тылового дозора. И, как положено, доложили командиру. Сечина приняла это во внимание, но останавливаться и не подумала. Ибо распоряжения, отменявшего первое, не получала. А «герой-любовник» дал по тормозам, развернулся на месте, изобразил что-то вроде насмешливой улыбки и… улетел в дерево. От моей оплеухи, использованной в полную силу. Не успел отойти от удара и потянуться к автомату, как поймал сферу умиротворения и два пресса, а я перешел на рык:

— Это клоуна немедленно разоружить и украсить блокираторами магии!

— Игнат Данилович, он подвернул но— … — начала докладывать Виктория Михайловна, но я прекрасно видел прозрением состояние энергетических каналов нижних конечностей этого типа, поэтому продолжил в том же духе:

— Военнослужащий учится правильно шнуровать армейские ботинки в первые дни службы; подвернуть ногу в правильно зашнурованных ботинках физически невозможно; если нога реально подвернута — в чем я очень сильно сомневаюсь — значит, ботинки были расшнурованы намеренно. То есть, для того чтобы не выполнить мой приказ самому и вынудить вас сделать то же самое. Кстати, он до сих пор не разоружен и не в блокираторах. Поэтому вот-вот задохнется. И еще: у меня в команде — два целителя. Так что настоящий диагноз я все равно узнаю. После диагностики арестованного или его трупа!

Оспаривать мои выкладки было глупо, и Сечина «зарулила»:

— Сыч, забери ствол и холодняк! Явор, нацепи блокираторы!

Эти двое повиновались. Причем бодренько. Поэтому уже через минуту девчата скинули пресс, а я отменил действие сферы, проигнорировал хрип, с которым охамевшее тело втянуло в легкие воздух, и повел рукой.

Мелкая переместилась к «Аполлоше» рывком, прижала ладони к обеим голеням, кинула диагностику и ушла в себя. А через считанные мгновения злобно прошипела диагноз:

— Обе ноги абсолютно здоровы. Порукой тому мое слово!

— О чем я и говорил… — холодно усмехнулся я, поймал ненавидящий взгляд «героя-любовника» и недобро оскалился: — Мы будем двигаться быстро. Вздумаете тормозить — я реально перебью вам все четыре конечности, а ваши сослуживцы начнут отрабатывать упражнение «Эвакуация тяжелораненого из зоны боевого соприкосновения».

— Вам это даром не пройдет! — гневно процедил он.

— А вы рискните проверить! — предложил я и, забыв о его существовании, снова поймал взгляд Сечиной: — Виктория Михайловна, даю десять минут на перераспределение содержимого рюкзака этого недоумка между остальными бойцами и на оправку. Отсюда и до места подбора ваша ГБР будет изображать ядро отряда, а весь контроль за окружающей местностью мы возьмем на себя. Первые километров сто десять-сто двадцать будем двигаться очень быстро с десятиминутными остановками каждые четыре часа. Ибо тут водится зверье, встречу с которым вы можете и не пережить. Кстати, в боестолкновения с любыми животными ваша группа не вступает. Ваша единственная задача – прикрываться щитами. Вопросы?

— Принято! А вопрос есть. Один. Если в той стае была «нулевка», то как вы отбились?

— «Нулевок» было три. А еще две «единички» и «двойки». Пять штук… — криво усмехнулся я. После чего выдал заготовленную легенду: — Рубиться с ними было бы форменным самоубийством. Поэтому мы стравили эту стаю с семейством росомах, о которых, помнится, уже рассказывали. Так что и тем, и другим стало не до нас. К сожалению, не сразу…

— Какая наглая ложь! — презрительно фыркнул Аполлоша и схлопотал ботинком по лицу. От Светы, стоявшей неподалеку.

Била она от души. А марево охамевшего вояки приказало долго жить из-за блокираторов. Так что нижнюю челюсть разнесло в хлам и выбило передние зубы верхней. Вояки, естественно, зароптали, но я предусмотрел несколько универсальных реакций на самые вероятные «непонятки» с подчиненными Сечиной, поэтому спокойно подошел к супруге, достал из бокового кармана ее рюкзака отдельный пакет и неспешно развернул:

— Вот Искры «единички» и «двойки», которые нам удалось заиграть…

Вояки охренели. Ибо ядра были в разы более крупными, чем те, которые им когда-либо приходилось держать в руках или видеть. Кроме того, отливали крайне неприятным оттенком красного. Что тоже говорило о многом. Само собой, не всем, но в этой группе были одни Гридни, и я ничем не рисковал. А потом заговорила Ольга. И подкинула солдатикам еще немного информации для раздумий:

— Дырки на наших комбезах — следы сквозных ранений! И еще: в момент каждого попадания ледяных игл наши покровы были залиты Силой до предела. Мощь умений, пробивающих два слоя защиты и две вовремя выставленные воздушные стены, как бумагу, представляете?

Представили. Некоторые настолько образно, что поежились. А я кинул взгляд на часы и снова обратился к Сечиной:

— Виктория Михайловна, мы начнем движение через семь минут сорок две секунды, а ваши подчиненные еще даже не начали шевелиться.

Она снова рыкнула, и «шевеления» начались. Поэтому я со спокойным сердцем ответил на немой вопрос жены, сообразившей, что Аполлоша пахнет. В том числе и кровью:

— Срастите плоть и кости, как есть. А морду ополоснем в ближайшем ручье…

Срастили. Наскоро. И закончили аккурат к моменту, когда вояки стали возвращаться из кустиков. Потом закинули за плечи рюкзаки, дождались моей команды начать движение и, согласно нашим договоренностям, изобразили тыловой дозор. Первые минут десять неслись, как я и ГБР, бегом. А после того, как задолбались, перестали валять дурака — приотстали метров на сто, ушли под невидимость и переключились на перемещение рывками. Короткими и редкими. А когда заскучали, начали общаться жестикуляцией.

Я бы тоже с удовольствием попрыгал. Или поболтал. Хотя бы так. Но не собирался демонстрировать воякам свои возможности, поэтому несся, как на утренних пробежках в АПД. Благо, привычка «обнулять» вес рюкзака въелась в кровь, а к «лишней» инертности и габаритам я давно привык. И развлекал себя сам. Представляя, как удивятся Сечина и ее подчиненные, когда поймут, что я, чистой воды «шпак», в отличие от них, не устаю.

Правда, чтобы не загнать бедняг, ровно через тридцать минут перешел на быстрый шаг и позволил народу «отдыхать» в предложенном темпе все те же полчаса.

Первые два подобных цикла ГБР работала, как часы. Хотя нет, не так: первые два подобных цикла не тупил даже «герой-любовник». Несмотря на то, что должен был чувствовать серьезнейший дискомфорт в наскоро залеченных челюстях. Потом оценил легкость, с которой я запрыгнул на камень, который весь народ предпочел обойти, допер, что сдыхать я не собираюсь, разозлился и не побежал после моей команды, начавшей третий цикл. Зря — я в два рывка переместился к этому идиоту, перебил лучевую кость его правой руки ледяной иглой, жестом позвал к себе жену и, наконец, поймал взгляд вояки, взвывшего от боли:

— Мне надоело давать вам шансы дожить до возвращения в Большой Мир. Так что кость вам срастят АБЫ КАК. А в следующий раз, когда вы проигнорируете мой приказ, я вызову вас на дуэль по крайним правилам и убью. Вернее, сначала заставлю принять вызов, унижая перед сослуживцами, затем убью и со спокойной душой помогу им вас наскоро похоронить. Ибо ваша своевременная смерть позволит моей команде вернуть в пункт постоянной дислокации живыми и здоровыми восемь достойных личностей…

— На три?!!! — ошалело переспросил генерал. — А как вы это определили?

Я показал ему дырку на правой штанине и криво усмехнулся:

— Вот сюда прилетела ледяная игла волка-«нулевки». Не заметив две воздушные стены и защитный покров. Пробив ногу насквозь, полетела дальше, воткнулась в ствол дерева диаметром с мой торс и тоже продырявила. А эта росомаха не замечала атаки трех таких монстров, двух «единичек» и пяти «двоечек» — спокойно и как-то лениво ворвалась в ближний бой, прихлопнула первым же ударом лапы волчицу второго ранга, а через несколько мгновений так же легко убила куда более сильного самца первого…

— Аргумент… — согласился Ляпишев, попросил разрешения посмотреть Искру-«единичку», заглянул в пакетик, пересчитал энергетические узлы и подобрался: — Вы считаете, что с этого комплекта можно будет приживить или поднять в ранге сразу четыре умения⁈

— Я в этом уверен… — твердо сказал я.

— А какие именно?

— Ледяную иглу, усиление тела, сумеречное зрение и жар.

— Жар и сумеречное зрение первого ранга нам, людям, не нужны. Тем не менее, лишними не будут. А за иглу и усиление перегрызется половина Князей Империи. Само собой, если эту Искру выставить на аукцион. Но мы не будем. Ибо пригодится самим… О, тут у вас еще и лепка?

Я пожал плечами:

— Всего-навсего «четверка».

Тут Ляпишев рассмеялся:

— Игнат Данилович, эта «четверка» стоит восемь-десять миллионов. Ибо позволяет немолодым женщинам подтягивать кожу на проблемных местах!

— Понял. Буду иметь в виду…

— Это еще не все: без энергетических узлов это умение приживляется с очень небольшой вероятностью. А зверье, с которого добываются эти Искры, вырезается под корень уже не первое десятилетие, соответственно, спрос на пару порядков выше предложения. В общем, мотайте себе на ус и… что у вас там дальше по списку?

…Семи с лишним часов сна организму не хватило. Нет, глаза, конечно же, открылись. Но для того, чтобы начать соображать, пришлось приложить себя восстановившимся бодрячком. И чем-то напрягавшие смутные ощущения сложились в единую картину: судя по исчезновению качки, вибрации и звуков работающего движка, бронетранспортер стоял; судя по количеству всяких-разных энергетических структур, местами передвигавшихся прямоугольными формациями, вероятнее всего, на военной базе; судя по расстоянию от меня до «силуэта» Ляпишева и его положению в пространстве, он находился на втором этаже какого-то здания, причем в компании очень сильного Боярина, четырех незнакомых Гридней и дочурки Цесаревича.

Само собой, нашел и Олю со Светой — они, судя по всему, находились в туалете того же здания. Что, учитывая их «праздники», было вполне понятно. А то, что в нескольких метрах от моих девчат обреталось двое Рынд и трое Витязей, мне не понравилось. Вернее, не понравились какие-то нюансы их взаимного расположения, шевеления верхних конечностей и чего-то еще. Так, на уровне ощущений. Поэтому я быстренько вытащил из «основного» рюкзака однодневку, затолкал в него все то, что не собирался оставлять без присмотра, включая термос с самой дорогой частью добычи, вылез из десантного отсека, прищурился из-за слишком уж яркого солнца, ударившего в глаза, и чуть было не сорвался на бег. Так как заметил, что подозрительную пятерку «силуэтов» отбрасывает от моей благоверной.

Но палить прозрение без чрезвычайно важной причины было бы глупо, поэтому я неспешно захлопнул дверцу, развернулся на месте, заметил жест «В помощи не нуждаюсь», и пошел к штабу прогулочным шагом. Пока пилил по новенькому асфальту и нервировал рваным комбезом, непокрытой головой и расслабленным поведением офицеров, носившихся туда-сюда, жена еще раз уронила этих типов оплеухой. А потом к веселью присоединилась и мелкая. Благодаря чему сыгранная парочка «допинала» обидчиков до конца коридора, прижала к полу прессами и совершенно одинаково уперла в бока кулаки.

Начала их воспитательных монологов я, к сожалению, не услышал — входил в здание, лениво оглядывал часового, стоявшего возле боевого знамени подразделения, искал взглядом потолочные указатели, поворачивал направо и пилил к ближайшей лестнице. Зато после того, как поднялся на второй этаж, «засветился» перед фотоэлементом и, тем самым, убрал в стену дверь, увидел злобствующую Свету и услышал завершение ее речи:

— … последнее: звездочки на погонах и гордо задранные носы внушают уважение только таким же дуроломам в погонах, как вы. Мы же ценим людей за поступки. А ваше поведение, господа, вызывает омерзение!

— Что тут происходит? — хмуро поинтересовался я, зарулив в коридор и заметив пятерых классических штабных офицеров, валявшихся на идеально отполированном полу.

— Добрый день, милый! — радостно заулыбалась мелкая. И затараторила: — Уже ничего: как видишь, эти господа пали ниц, чтобы вымолить прощения за несколько некорректное поведение при первой встрече…

— Ну, раз уже пали, значит, калечить не буду… — равнодушно заявил я и, вроде как, забыл об их существовании.

Девчата сбросили прессы, и один из вояк, почувствовав исчезновение контроля, решил выпендриться — вскочил на ноги и обратился ко мне… хм… некорректно. То есть, используя обсценную лексику. И наговорил… всякого. Вот я и обиделся. И тоже использовал оплеуху. Но вложился в нее со всей дури. Поэтому майора вынесло на улицу вместе с оконным стеклом и отправило в полет к не такой уж и далекой земле. Все бы ничего, но навык зацепил и всех остальных офицеров. Но капитана и двоих штабс-капитанов, еле успевших перевернуться на живот, просто вжало в стену. А майора с непропорционально большим черепом, крупным носом и тяжелой нижней челюстью перевернуло вверх тормашками, после чего воткнуло затылком аккурат в гениталии одного из сослуживцев. Ну, а тот заорал. Как-то уж очень громко.

Не знаю, что в этом здании была за звукоизоляция, но через несколько секунд в коридор высунулось несколько офицеров. А самый «боевой и резкий» счел необходимым меня задержать. Поэтому картинно потянулся к кобуре с пистолетом и приказал мне повернуться лицом к стене, опуститься на колени, скрестить ноги и заложить руки за голову.

— Самоуверенность отдельных вояк начинает меня утомлять… — не без труда задавив накатившую ярость, более-менее спокойно выдохнул я, поймал взгляд этого типа, уже вытащившего ствол, и недобро оскалился: — Господин капитан, в кабинете командира вашей части должен находиться генерал-майор Ляпишев. Если уведомите его о ЧП с участием Игната Даниловича Беркутова-Туманного — все вопросы ко мне и моей команде снимутся мирным путем. Решите поиграть в героя — я отберу у вас оружие, которое вы забыли снять с предохранителя, и использую его… скажем так, не по назначению!

— Я сказал: «На колени»!!! — взвизгнул штабной, судорожно рванул вниз флажок предохранителя, посмотрев на него, и вдруг обнаружил, что пистолет поменял хозяина, перед лицом возникла стена, а рука заломлена и болит.

В этот момент заговорил неплохой Боярин в звании майора, правильно высунувшийся из соседнего кабинета:

— Игнат Данилович, отпустите этого убогого — он классический кадровик с соответствующими рефлексами, навыками и самомнением. И попросите, пожалуйста, ваших глубокоуважаемых напарниц выйти из боевого режима — мы вам не враги и атаковать не будем. А за его превосходительством я схожу сам. Прямо сейчас…

И пошел. Спокойно повернувшись ко мне спиной и не став проверять, отпустил я «убогого» или нет.

Пока Боярин, забывший представиться, ходил за нашим куратором, в коридор вышло из кабинетов и примчалось с двух других этажей добрых две трети обитателей штаба. Кроме того, к ближней лестнице на полной скорости подбегал целый взвод Витязей и Рынд, в момент вылета матершинника из окна проходивший мимо здания строем.

Но повоевать этим деятелям не удалось — за миг до того, как самые быстроногие преодолели первый пролет, в коридоре раздался гневный рык Ляпишева, судя по всему, продолжавшего строить командира части:

— … -товой матери, а десяток самых злостных нарушителей дисциплины отправлю под трибунал!!! Кстати, полюбуйтесь: весь штаб торчит в коридоре! А ведь случись реальное нападение на вашу часть — всех этих недоумков уже отправили бы к предкам.

Штабным мгновенно поплохело. Какая-то часть технично свинтила куда подальше, а те, кто находился в поле зрения генерала, вжались в стены. И правильно сделали — он был в ярости и пер к нам в стиле тяжелого танка. Само собой, не один, а в сопровождении чуть полноватого подполковника и майора-Боярина. Впрочем, ко мне обратился подчеркнуто вежливо:

— Игнат Данилович, объясните, пожалуйста, что тут произошло.

— Пятеро героев-любовников в погонах пытались навязать свое общество моим напарницам и отказывались понимать слово «нет». Благодаря чему в какой-то момент оказались лежащими на полу. Когда сюда подошел я и убедил дам снять контроль, самый героический обложил меня матом и вылетел в окно. Потом на шум выскочил вот этот победитель всего и вся, приказал мне встать на колени и выхватил пистолет. А после того, как я попросил его убрать и дал понять, что перед тем, как наставлять оружие на кого бы то ни было, его надо снимать с предохранителя, проявил агрессию. В общем, я разочарован. Как поведением аж шести вроде как защитников Отечества, так и их высочайшим непрофессионализмом.

— Я тоже разочарован… — холодно заявил он, уставившись на взмокшего командира части, как удав на кролика. И продолжил в том же духе: — Причем и другими проступками подчиненных подполковника Моисеева: оказывается, только за последние трое суток ваш «Буран», доставленный сюда с авиабазы, пытались вскрыть аж одиннадцать раз. И каждая такая попытка ПРИВЫЧНО ПОКРЫВАЛАСЬ. Ибо в ЭТОМ ПОЛКУ это считается НОРМОЙ!!!

Тут Император заявил, что нечто подобное уже читал. В протоколах допросов руководителей секты Свободных, повелительным жестом заткнул сына и вернулся к теме, с которой начал этот разговор:

— А теперь озвучу третий общий момент в отчетах членов спасенной вами ГБР. Вы невероятно добросовестны, то есть, выполняете взятые на себя обязательства даже тогда, когда это кажется невозможным. Что, собственно, и позволило вам семь раз вытаскивать подопечных из безвыходных ситуаций, в которые они сами себя загоняли. Мою супругу это утверждение нисколько не удивило — она помнит, как вы вытаскивали из безвыходной ситуации ее, Виктора и Татьяну. Да и мой сын обратился за помощью к вашей команде не просто так…

Тут Император сделал небольшую паузу, обошел кресло, сел, опустил руки на подлокотники и снова поймал мой взгляд:

— Теперь поделюсь интересной информацией. Сразу после возвращения в ППД Виктория Михайловна подала рапорт с требованием представить вас и ваших напарниц к государственным наградам. Семеро ее подчиненных вовсю высказывают то же мнение своим друзьям-товарищам. Штабс-капитан Руслан Аполлинарьевич Нилов арестован, отправлен на гауптвахту и ждет приезда следователя военной прокуратуры. Следователи военной прокуратуры вот-вот прибудут и в войсковую часть двадцать четыре-одиннадцать. Разбираться с бардаком, устроенным при попустительстве командования. Но майор Павел Алексеевич Снежинский, имевший наглость вас оскорбить, уже арестован. В общем, справедливость восторжествует и в этом случае — порукой тому мое слово.

— Володь, Игнат Данилович в этом не сомневается. Поэтому переходи к нашим долгам… — внезапно потребовала Императрица.

Воронецкий-старший согласно кивнул, повелительным взглядом послал сына к рабочему столу, «включил» харизму самодержца и торжественно встал. Тем не менее, эту часть аудиенции не затягивал: после того, как Цесаревич принес три бархатных футляра и изобразил ассистента, произнес короткую речь, в которой объяснил, чем и за какие заслуги жалует, наградил орденами Святого Георгия второй степени и поблагодарил за служение Отечеству. Зато потом, вернув нас в кресла и сев сам, заговорил не как всесильный Император, а как обычный смертный:

— Мой сын приглядывает за Викторией Михайловной с момента, когда узнал о ее существовании, а мы с Людой — с момента рождения. То есть, вот уже двадцать семь с половиной лет плавимся от ненависти к коалиции из двадцати девяти дворянских родов, тихой сапой подтачивающих власть нашей династии и планирующих ее смену. Да, при этом не сидим, сложа руки — стравливаем эти рода между собой, опосредованно мешаем определиться с окончательной кандидатурой в новые Императоры, используем любую возможность, чтобы ослабить этот комплот, и так далее. К сожалению, основной воз и ныне там — я, при всех своих возможностях, не могу принять в род ребенка своего сына, рожденного вне брака и раньше официально признанного первенца. Просто потому, что Вику начнут рвать на части в попытках превратить в очередное знамя священной борьбы с нами, Воронецкими, и, тем самым, лишат не только более-менее счастливого настоящего, но и будущего. Одно из следствий этой внутрисемейной проблемы не позволяло мне пожаловать вам эти ордена за спасение члена Императорской семьи. Поэтому в наградном листе описано спасение ГБР Первой Отдельной Бригады Особого Назначения из живой ловушки, устроенной сектой Свободных на заброшенной «ферме». А для того, чтобы придать этому описанию серьезный вес, на сторону уйдет несколько фрагментов докладов подчиненных Виктории Михайловны, два экспертных заключения биологов, исследующих высокоранговое зверье, кое-какие реальные сведения из секретной лаборатории, в которую на протяжении последних семидесяти лет доставлялись трупы «нулевок», и информация о характере полученных вами ранений. Кроме того, будут распространены очень убедительные слухи о существовании Кошмаров как минимум четырех рангов и о встречах с ними отдельных добытчиков. Естественно, все вышеперечисленное гарантированно начнет перевираться в меру фантазии сотен передаточных звеньев, так что готовьтесь к «странным» вопросам.

Тут я подался вперед, собираясь задать «не странный», но государь как-то понял, что мне захотелось предложить, и отрицательно помотал головой:

— В этот раз ни о каком награждении закрытым списком не может быть и речи — слишком много свидетелей вашего спешного отлета на «Стрекозах» и триумфального возвращения в компании со спасенными. И потом вам нужен политический вес. Иначе ваш род задавят.

Этот аргумент оспаривать и не хотелось, и не моглось. Поэтому я кивнул в знак того, что все понял, и Воронецкий переключился на следующую тему:

— А теперь поговорим о вашей дуэли со лже-журналистом «Тимофеем Семеновичем Чадовым»: оскорбление, озвученное профессиональным дуэлянтом по прозвищу Голем, по неофициальному статусу отстававшим от Призрака всего на две ступени, являлось классической «вилкой» о трех зубцах: вызови эту личность на дуэль мой сын — заказчики акции уже радовались бы его гибели, проиграй вы в этой схватке — мы, Воронецкие, лишились бы одного из немногих надежных союзников, продемонстрируй вы свои возможности — заказчики придумали бы, как использовать это знание в своих целях. Вывод напрашивается сам собой: вы и в этот раз оказали нам серьезнейшую услугу…

— … из тех, о которых предпочтительнее не говорить… — угрюмо добавил Цесаревич. А монолог Императора закончила его жена, кстати, реально помолодевшая:

— … поэтому мы берем на себя финансирование строительства вашего родового поместья. И это не обсуждается…

…Последние четверть часа этой аудиенции Воронецкие рассказывали об истерии, начавшейся в высшем свете из-за изменений во внешности Людмилы Евгеньевны и Ксении Станиславовны, о том, что уже сделали спецслужбы для того, чтобы обезопасить мой род от излишнего внимания обеих полярностей, и о лицах, чье упрямство теоретически может создать значимые проблемы. Когда я заикнулся о том, что через два-три дня снова уйду в Пятно и заберу с собой большую часть рода, откровенно обрадовались и заявили, что этот шаг не только существенно упростит противодействие особо активным «старцам», но и позволит в разы качественнее прикрывать остающихся. А после того, как государь дал понять, что время, которое он смог безболезненно выделить на общение с нами, иссякло, вдруг заговорил Цесаревич, задолбавшийся молчать.

Как ни странно, поблагодарив сердечнее некуда за спасение дочери, принял на себя долг жизни и… пообещал, что все время нашего пребывания в Пятне за Ксенией Станиславовной и Ириной Сергеевной будут приглядывать лучшие оперативные группы спецотдела. В результате в приемную мы вышли на четыре минуты позже, чем должны были, но двое аристократов в возрасте «столько не живут», обнаружившиеся там, поднялись с кресел и уважительно поздоровались. При этом, по моим ощущениям, жаждали перевести обмен приветствиями в разговор и завязать знакомство, но не смогли. Из-за Виктора и Татьяны, по традиции, встретивших нас на выходе из кабинета государя.

Первые минуту-полторы сияли на зависть летнему солнцу и тараторили, не переставая. Потом выволокли в коридор, отвели в крыло, в котором, судя по всему, располагались покои этого Воронецкого, затолкали в здоровенную прихожую, с грохотом закрыли дверь и посерьезнели:

— Говорят, вы пришли к заимке «Обрыв» в изорванных и окровавленных комбезах⁈

— … а сцепились с волками нулевого ранга?

— Преувеличивают… — буркнул я, понял, что не убедил, и вздохнул: — Оля поймала одну-единственную ледяную иглу, а я пять. Все попадания пришлись в мягкие ткани и были исцелены сразу после боя. А с волками мы не рубились — подвели их к самке росомахи невероятно высокого ранга, охранявшей в разы более слабых детенышей, дали зверью сцепиться друг с другом и свалили.

Великий Князь не успокоился и после этого:

— Ксении Станиславовне показывались?

— Пока нет: с летного поля приехали прямо сюда. Но, поверь на слово, особой необходимости нет: Ксения Станиславовна помогла Оле со Светой освоить все базовые целительские умения, так что теперь у меня в команде аж два боевых целителя.

— Это меняет дело… — заулыбался он, а Ростопчина радостно закивала. Увы, стоило нам добраться до гостиной и попадать в кресла, как Воронецкий снова нахмурился: — Ребят, как только бабушка начала молодеть, слухи об этом просочились за пределы дворца, и сейчас вас жаждет обаять или подмять три четверти родов Империи. Я подходил за решением этой проблемы к деду, и он, вроде как, усилил охрану Бухты Уединения, прикомандировал к СБ вашей клиники два взвода бывших подчиненных Надежды Олеговны и отправил специально обученных людей контролировать строительство дороги к вашему будущему родовому поместью, но вторая молодость — это слишком большой соблазн, так что вас все равно задергают.

— Мы понимаем… — криво усмехнулся я. И добавил: — Поэтому максимум во вторник снова уйдем в Пятно. Причем на этот раз — недели на три. Так, стоп — я забыл спросить у твоего деда, когда он собирается прорываться во второй ранг. Чтобы забежать на заимку Вронских и посмотреть, что там со змеями.

Парень грустно улыбнулся, «обозвал» меня человеком долга и успокоил:

— Можешь не дергаться: он был вынужден переиграть свои планы, так что сможет заняться собой не раньше, чем в середине весны…

Парень облегченно перевел дух. Потом заметил, что из лифтового холла вышли первые ветераны, и сменил тему разговора:

— Выезжаем ровно в десять, верно?

— А чего тянуть-то? — весело спросил я и мотнул головой в сторону своей машины: — Если что, в «Буране» пока занято всего четыре места. Намек понял?

Он понял. Поэтому без двух минут десять шепотом попросил у Ольги разрешения занять ее законное место и, получив ожидаемый ответ, рванул к кроссоверу. Само собой, прежде чем усесться в правое переднее кресло, помог забраться в салон своей благоверной. Зато потом устроился поудобнее, решив понаблюдать за процессом погрузки новых членов моего рода в «Эскорты», и обломался — вояки с правильным опытом выполнили команду «По машинам» так, как будто годами отрабатывали ее именно на этих минивэнах. Надежда и Ульяна тоже не подкачали: Недотрога запрыгнула на правое переднее сидение машины, стоявшей за моей, а «боевая горничная», назначенная командиром второго отделения из семи бойцов — в следующую.

— Да уж, судя по ухваткам, Новиков среди этих волчар нет… — довольно заявил Воронецкий, посмотрел на часы сразу после того, как я тронул «Буран» с места, и добавил: — И выезжаете вы минута в минуту. Достойно…

— Если что-то делать, то добросовестно… — философски заметила Ольга, Света и Валерий Константинович подтверждающе кивнули, а я просто пожал плечами, неспешно выехал из гаража, пару раз надавил на клаксон, прощаясь с Ксенией Станиславовной и Куклой, остающейся с нею, после чего плавно разогнался по центральной аллее, метрах в сорока от КПП поморгал фарами и, вырулив за ворота, впечатлился размером толпы журналистов, собравшихся снаружи. Впрочем, шансов нас остановить у них не было: мало того, что наши СБ-шники заблаговременно организовали достаточно широкий проезд, так им неплохо помогли и экипажи четырех «Рубежей». Что, впрочем, не помешало им оперативно запрыгнуть во внедорожники и включиться в работу — первая машина, врубив иллюминацию и взвыв сиреной, вылетела на вторую полосу, обошла нас и умчалась метров на сто вперед. Вторая, обогнав по той же схеме, вернулась в первую полосу и позволила нам вцепиться в задний бампер. А две последние замкнули ордер.

К слову, водилы, рулившие этими автомобилями, ели свой хлеб не зря. Поэтому до выезда на Минское шоссе мы долетели всего за двадцать восемь минут. И еще семнадцать убили на дорогу до КПП любимой авиабазы генерала Ляпишева. Перед воротами пришлось задержаться. Минуты, эдак, на полторы. Чтобы проститься с ребятами и поблагодарить полицейских за великолепное сопровождение. Зато потом мы сели на хвост разъездной машине охраны базы, выехали на летное поле и помчались к нужному «Антею», уже прогревавшему движки. Рампа транспортника была опущена, так что «Буран» и оба «Эскорта» сходу зарулили в десантный отсек, и я, активировав «Паутинку», отправил на гарнитуры «своих» вояк заранее набранное сообщение:

— Дамы и господа, в двадцать три ноль-ноль борт поднимется в воздух и возьмет курс на Ясногорск. Расчетное время перелета до авиабазы «Ревель» под Ясногорском — два часа двадцать минут. Штатным водителям отделений войти в Сеть и ознакомиться с маршрутом «Ревель» — родовое поместье рода Бехтеевых. Координаты последнего прилагаются. Остальным настоятельно советую поспать. Чтобы завтра-послезавтра не жалеть о времени, потраченном не на отдых. Общий подъем в час ночи. Добрых снов…

медленно встал, поймал мой взгляд и… сложился в поясном поклоне: — Игнат Данилович, вы подарили нам жизнь, достойное настоящее и еще более достойное будущее. А мы давно не наивные подростки, поэтому оценили ваше отношение и ляжем костьми, но не подведем.

Поклонились и все остальные, включая Ульяну. Потом сели и… задали пяток толковых вопросов по нюансам второй тренировочной задачи. Видимо, поэтому к шести часам следующего утра восполнять Силу на ходу научились все. Да, при минимуме сторонних раздражителей или очень высоком уровне концентрации, но научились. Поэтому после завтрака я снова потребовал внимания и поделился следующей порцией знаний:

— Передвигаемся мы заметно шустрее, оставляем не очень заметный след и почти не тратим время на медитации. Поэтому на первый план выдвинулась ваша физическая усталость: каждый из нас несет неподъемные рюкзаки, но вы воюете с их полным весом, а мы его не чувствуем. Ибо постоянно держим под ними подпорку — умение, созданное на основе обычных воздушных ступеней. Шпага, будь добра, подними мой рюкзак. Скажем, мизинцем.

Ульяна мгновенно оказалась на ногах, подцепила пальцем плечевую лямку, потянула вверх и изумленно воскликнула:

— С ума сойти: он реально ничего не весит!!!

— А теперь поставь и попробуй повторить, взяв его двумя руками.

Повторила, оторвала от земли от силы на ладонь, побагровев от натуги, и спросила, сколько он весит.

— Килограммов восемьдесят… — ответил я, ничуть не покривив душой, полюбовался пятнадцатью парами квадратных глаз и продолжил объяснения: — «Болтушки» из соответствующих Искр вам споили позавчера, так что сейчас я объясню принцип создания сразу двух «производных» воздушных ступеней — эту самую подпорку и пресс, работающий наоборот — а потом покажу, как раскачивать их в паре с товарищем…

…Два этих навыка народ раскачивал с половины девятого утра до шести вечера, разбившись по парам и спрятавшись под нижние лапы четырех елей. Ветераны выбрали напарников сами, Ульяна тренировалась с Уфимцевым, а Надя, давным-давно раскачавшая подпорку до насыщения, фанатично давила прессом мощный корень, торчавший из земли рядом с ее «зеленым шалашом». Мои девчата все это время спали, как убитые, а я изображал часового. Кстати, не зря — завалил двух хищных птиц-«семерочек» и четырех зверей от восьмого до шестого рангов, из-за чего шесть раз уносил трупики метров на двести под ветер и добавлял еды хищникам, лакомившимся бесплатным угощением.

Во время последней такой «пробежки» проснулась мелкая, как обычно, первой почувствовавшая мое отсутствие, а к моменту моего возвращения глаза открыла и моя благоверная. Обнаружив, что я уже рядом, а остальной народ продолжает тренироваться, эта парочка быстренько сгоняла до ветру, а после того, как вернулась, рухнула на мою «лежку», привалилась к «своим» плечам и расслабилась. Правда, ненадолго — буквально через пару минут Света пихнула меня бедром и еле слышным шепотом спросила, с какого перепугу Императрица сообщила нам о создании и распространении убийственного слуха, зная, что слив этой информации на сторону гарантированно заляпает ее род грязью.

— Знает, что мы не болтливы. И заботится в меру своих возможностей… — так же тихо ответила моя жена.

— Так, стоп: какая, к чертовой матери, забота, если «ферма» с росомахой находится в трех с лишним сотнях километров от заимки Свободных, которую отжали мы?!!!

— Солнце, Людмила Евгеньевна не умеет верить людям на слово. Так что автоматически учитывает все гипотетически возможные варианты. А ей доподлинно известно только то, что мы сваливаем в Пятно дней на двадцать-двадцать пять. И что через какое-то время в то же самое Пятно попрется группа Богатырей и Князей, для которых мы ни разу не союзники… — объяснила Оля. А я счел необходимым добавить еще несколько предложений:

— Ты забыла упомянуть о том, что государыня знает и количество вояк с опытом, которых мы тащим в этот рейд. А значит, обязана учесть вероятность того, что я поведу эту толпу прямиком к росомахе и попробую ее завалить. То есть, окажусь в том самом месте, куда эти Князья с Богатырями и ломанутся!

— Тогда этот поступок надо расценивать, как очередной шаг навстречу… — после недолгих раздумий сказала Света, дождалась подтверждающего кивка, закинула на меня колено и спросила, выдвинемся мы сегодня отсюда еще куда-нибудь, или так и останемся в этом ельнике до следующего утра.

— После ужина, запланированного на двадцать ноль-ноль, часик погоняю вояк по окрестностям и посмотрю, получится ли у них увязывать волчий шаг с восполнением Силы и использованием подпорок. Если результат хоть немного порадует, то пробежимся до ближней границы «шестерки» и остановимся на дневку. Чтобы народ поспал хотя бы шесть-семь часов. Нет — переночуем тут и сдвинем свои планы еще на двенадцать…

Откровенно говоря, я был уверен, что после целого дня изматывающих тренировок и сытного ужина заставить вояк включиться в работу будет не так-то просто. Ан нет, стоило мне дать команду собираться в путь, как вся толпа оказалась на ногах, за считанные минуты уничтожила абсолютно все следы нашего пребывания в ельнике и образовала походный ордер. Боевую задачу выслушала тоже внимательнее некуда, поэтому с первых же рывков вошла в нужный режим и… почувствовала разницу: если до этой дневки точки выхода из перемещений превращались в приличные ямки, то с уменьшением веса рюкзаков они стали как бы не вдвое меньше. И пусть увязывать все четыре навыка в единую схему получалось не у всех, из-за чего в среднем одна такая «точка» из пяти-шести продавливалась «по полной программе», прогресс был заметен невооруженным глазом. Что, конечно же, сказалось на настроении всего отряда.

Я тоже радовался. Но лишь малой частью сознания. Ибо параллельно выбирал маршрут, жестами направлял по нему Олю со Светой, изображавших головной дозор, носился вдоль строя, контролируя все и вся, и, конечно же, «жил» в прозрении. Первые минут тридцать-сорок марш-броска использовал получаемую информацию для того, чтобы обходить все зверье, попадавшееся на пути. А потом засек «нужный» силуэт, очередной раз задал новый курс, унесся к девчатам, первым взлетел на небольшой пригорок, остановил отряд и подозвал к себе Недотрогу:

— Ждите тут. Опасного зверья поблизости нет, но не расслабляйтесь. Мы скоро…

Женщина коротко кивнула и развернулась к своим подопечным, а мы в кои-то веки нормально разогнались, описали приличную дугу, чтобы зайти на цель с подветренной стороны, метров за пятьдесят накинули невидимость и атаковали. Я — оглушением, шокировавшим рысь-«шестерку», жена — сферой умиротворения, «выключившей» зверю легкие, а мелкая — мощной оплеухой, не только сорвавшей его с ветви дерева и отправившей в недолгий полет,

но и переломившей само «ложе». Само собой, этим не ограничились: впоровшись в землю и потеряв еще процентов десять от общего объема марева, кошка не смогла вскочить из-за цепких корней, спеленавших не только лапы, но и тушку; в то же самое время ей резко поплохело из-за моего облегчения, превратившего содержимое мочевого пузыря в лед; а Оля как-то уж очень легко продавила остатки защиты сращиванием костей. А потом в череп хищника прилетело сразу три воздушных лезвия, и он склеил ласты.

Восторгаться победой трех Гридней над Витязем, естественно, не стали — в темпе вырезали Искру и один-единственный энергетический узел, навели «болтушку» и вернулись к своим. А там я подозвал к себе Ульяну, протянул флягу и приказал:

— Пей.

Выпила, не задумываясь, и я, мысленно хмыкнув, добавил. Достаточно громко, чтобы услышали и остальные ветераны:

— Через сутки сможешь начать раскачивать пелену теневика. Да, потолок развития всего-навсего «шестерка», но для начала сойдет. А более серьезное добудем после того, как этим умением обзаведется и остальной народ.

— Спасибо, мой господин! — негромко, но с непередаваемым чувством выдохнула она и прижала кулак к сердцу.

Я коротко кивнул, «прочитал» жестикуляцию жены, остановившейся чуть поодаль, чтобы отследить реакцию ветеранов на этот подарок, и услышал голос Прибоя — вояки, во время подавления бунта в колонии попавшего под удар сильного Боярина и лишившегося правой руки, правого уха и половины стопы:

— Игнат Данилович, разрешите обратиться?

Разрешил. И развернулся на месте, чтобы поймать его взгляд.

— Скажите, пожалуйста, раз мы постепенно смещаемся вглубь Пятна, постоянно описывая хитрые охотничьи петли, значит, нас могут преследовать, верно?

— А с чего вы сделали этот вывод? — полюбопытствовал я, мысленно отметив, что, судя по всему, в роду обнаружился толковый лесовик.

— У меня неплохое чувство направления. И вырос я на окраине пусть обычной, но настоящей тайги в семье потомственного охотника.

— Значит, база есть. Будем развивать… — довольно заявил я, после чего ответил на его вопрос: — Вероятность преследования очень небольшая. Но я не хочу, чтобы кто-нибудь определил вектор нашего движения. Поэтому создаю иллюзию охоты…

А после того, как я отвис и почесал затылок, дабы уложить в голове знание о реальности существования «невозможной» школы магии, гордо ухмыльнулась:

— Кстати, раскачивается в темпе жара. И, вероятнее всего, «сидит» под его потолком развития. А теперь вопрос: экспериментировать с производными этого умения будем, или как?

Я облизал губы и озвучил мысль, мелькнувшую на краю сознания:

— Конечно! Я даже придумал чрезвычайно эффективную боевую связку, основанную на твоих разработках: высокоранговое иссушение в какую-нибудь конечность, а затем в ту же точку — продвинутый вариант огнива, вызывающий воспламенение тканей, в которых уже не будет воды…

… Иссушение и ослепительную вспышку я освоил уже к полудню. За счет того, что понимал как внутреннюю логику построения этих «базовых» плетений, так и алгоритм их последующей трансформации. А с огнивом проваландался аж до половины двенадцатого ночи, так как оно взрывало мне мозг, а «подсказки» жены уничтожали его остатки. Тем не менее, в какой-то момент тупой перебор наиболее вероятных «вариантов компоновки» дал требуемый результат, и я гордо уставился на язычок пламени, внезапно вспыхнувший на остром конце собственноручно заточенной щепки. Вторая и третья попытка сформировать получившуюся помесь медузы с гидроциклом дали тот же самый результат, и я, сдвинувшись на четверть метра в сторону, обессиленно рухнул в траву и расплылся в счастливой улыбке.

— Получилось? — спросила жена, экспериментировавшая, сидя спиной к моей спине, но наблюдавшая за мной с помощью прозрения.

— Ага… — довольно выдохнул я.

— Я в тебе и не сомневалась. Кстати, хочешь посмотреть, как работает испепеление?

— Так, стоп: последние часа четыре с твоей стороны гарью не пахло! — пробормотал я, торопливо перевернулся на живот, оперся на локти и услышал веселый смешок:

— Я его создала еще перед ужином. Но решила, что похвастаюсь только после того, как ты освоишь огниво.

— Чтобы не втоптать мое самолюбие в землю? — пошутил я и нарвался на комплимент:

— Ты радуешься нашим успехам всей душой, так что о подобной дури я даже не задумываюсь. А отложила показ для того, чтобы порадоваться нашим успехам вместе!

— Отличный план! Показывай…

— Смотри на щепку, похожую на гарпун… — распорядилась она, выждала пару секунд, шарахнула новым навыком, и от «гарпуна» остался только пепел!

— Нихрена себе! — восхитился я, дернул супругу на себя, сгреб в объятия и как следует расцеловал. Потом заметил, как именно она поплыла взглядом, тоже посмотрел «вниз» прозрением и помахал мелкой, вроде как, вставшей из-за импровизированного «верстака».

Как и следовало ожидать, оба наших жеста были замечены и поняты — не прошло и минуты, как Света сообщила отцу, что ей пора, быстрым шагом добралась до выхода из пещеры, сорвалась в серию рывков и, взлетев на холм, «возмущенно взвыла»:

— А-а-а, вы тут обнимаетесь?!!!

— Ага… — «серьезно» подтвердил я, цапнул ее за ногу и дернул к себе: — Тренировались. Перед тем, как затискать тебя!

— О-о-о!!! Тогда начинайте — я вся в предвкушении. Вот с-сука…

— Не убивай!!! — потребовал я, выставляя на пути пикирующего сокола всего-навсего восьмого ранга воздушную стену. А после того, как птица в нее впоролась и отъехала, весело выдохнул: — Смотри внимательно!!! О-о-оль…

Супруга, раскачивавшая новые навыки целый день, не подвела — вбила в тушку сначала иссушение, а затем испепеление. И пусть для полноценной демонстрации новой боевой связки нынешних рангов оказалось недостаточно, даже жалкое подобие очередного ультимативного воздействия шокировало Свету до невозможности. Ведь птичка сначала ощутимо потеряла в объеме, а затем ее оперение и верхний слой кожи осыпались пеплом!

— Что скажешь? — хором спросили мы, когда молчание — на наш взгляд — слишком уж затянулось.

Мелкая мгновенно пришла в себя и вцепилась нам в глотки:

— Учите, гады!!!

Попробовали. Вернее, попробовала. Ольга. А я поизображал стороннего наблюдателя. И эдак через час пришел к выводу, что не так уж и бесталанен: да, Света поняла принцип построения иссушения и ослепительной вспышки, но не смогла повторить ни «сходу», ни после первой сотни попыток. Ну, а при виде плетения огнива ошалело вытаращила глаза и спросила, что это за взрыв мозга.

Я повел рукой, предлагая обращаться к подруге, а та, поколебавшись, раскололась до донышка:

— Это… пусть и уродливая, но Мечта: я в детстве обожала мультфильм «Повелитель Пламени» и представляла себя Одаренной Огня.

Вот и решила разобраться в сути горения. Или, если по-научному — физико-химического процесса превращения неких исходных веществ в продукты сгорания в ходе экзотермических реакций, сопровождающегося интенсивным выделением тепла. Ну, и убеждала себя в том, что его магический вариант имеет право на существование. Ведь магия позволяет менять температуру в очень широких пределах. Тем же жаром и десятками умений школы Льда. Правда, для того чтобы вникнуть во все нюансы, пришлось влезть в Сеть и освежить знания, но база у меня появилась. А дальше начались проблемы, решить которые удалось лишь после того, как я заставила себя поверить в пару бредовых допущений…

— Не такими уж они оказались и бредовыми, раз ты создала и огниво, и испепеление! — напомнил я, притянул экспериментаторшу к себе и успокоил мелкую: — А ты, Света, не спеши расстраиваться: я убил на освоение огнива весь день, хотя, вроде как, не дурак. Тебе же должно быть еще сложнее…

— Почему это? — обиженно спросила девчонка.

— Мы, считай, бездельничали. А ты забивала голову артефакторикой. То есть, УСТАЛА.

Тут она виновато наморщила носик и повинилась:

— Прости дуру: ни с того ни с сего начала искать в твоих словах второе дно. Хотя знаю, что в них его не может быть…

— Да ладно, мелочи…

— Не мелочи! — «рыкнула» она, почувствовала, что заводится не по делу, и вздохнула: — Да, ты прав: я устала. И слегка раздражена. Хотя, вроде как, и не с чего: папа в восторге от новых знаний, поэтому вдохновенно Творит; в каждом его взгляде на тренирующихся вояк ощущается смесь нетерпения с предвкушением, а признаков ненавидимой мною слабости я не замечала уже сто лет. Но… где-то в глубине души живет подленькая мыслишка: неужели для того, чтобы стать Мужчиной, ему обязательно нужен был мотивирующий пинок⁈

— Иди ко мне, страдалица… — потребовал я, обнял мелкую, послушно ввинтившуюся под правую руку, принялся ласкать. В «минимальном» режиме, то есть, расслабляя, а не срывая крышу. Вот девчонка в любимых ощущениях и растворилась. Само собой, не забывал и о жене. Поэтому минут через десять обе дамы потерялись во времени и пространстве, а я… я не растворился. Так как ни на миг не забывал о том, что эта парочка не накинула невидимость, автоматически «сканировал» пространство прозрением и внимательнейшим образом наблюдал за «силуэтами» наших подопечных.

Хотя нет, не так: девять ветеранов уже спало, поэтому их энергетические структуры сияли не так ярко, как обычно, располагались горизонтально и не шевелились. Еще два «силуэта», принадлежащие бойцам дежурной смены, на чем-то сидело и, судя по кое-каким особенностям изменений яркости сияния, продолжало дневное занятие, то есть, продавливало аструмовую блокировку. Ульяна и последний, двенадцатый боец, бдели на посту у выхода из пещеры. А Уфимцев продолжал возиться с артефактами. Вернее, то работал возле «верстака», то срывался с места и уносился размещать очередной готовый эффектор создающегося комплекса. Что заставляло просыпаться Недотрогу, спавшую, что называется, вполглаза.

Как и следовало ожидать, моя сосредоточенность на наблюдении за всей этой толпой не осталась незамеченной — после первой смены часовых Ольга легонько царапнула меня ноготками и мягко мурлыкнула:

— Игнат, Надя и Ульяна по-настоящему надежны, разбираются в этом вопросе и, считай, уже загнали подчиненных в самый параноидальный режим несения службы. Ибо знают, что второго шанса ты им не дашь, и готовы лечь костьми, но доказать, что достойны доверия.

— Твои происки? — спросил я, почувствовав в ее голосе странные нотки.

Жена отрицательно помотала головой, а Света приоткрыла один глаз и «просветила»:

— Неа — эту парочку воспитывала Иришка. Причем настолько жестко, что не передать словами. В общем, можешь не напрягаться. И со спокойной душой планировать первый охотничий выход.

Эдак на утро понедельника — к этому времени мы с папой активируем оба защитных контура и накроем окрестности пещеры иллюзией, не уступающей той, под которой прятались Свободные. Да, кстати, не пора бы загрузить народ усилением костей, а нас — усилением мышц?

подкинула несколько идеек для «творчества» в стиле Ольги и перешла к анонсированной, но еще не озвученной теме:

— В принципе, на этом можно было бы и закончить. Но я додумалась до чертовски перспективной идейки и хочу услышать твое мнение. Итак, ты, вне всякого сомнения, обращал внимание на то, что местные аристократы и члены их родовых дружин мотаются в Пятно исключительно в кожаном шмотье. Так вот, это не дурь, а традиция, зародившаяся в тот момент, когда самые сильные Одаренные прошлого начали притаскивать из рейдов шкуры высокорангового зверья, соответствующим образом обрабатывать и, в конечном итоге, получать походное снаряжение шестого-восьмого класса защиты. Повторю еще раз: не первого-второго, а шестого-восьмого!

— Ого!!! — ошалело воскликнул я, переварив эту информацию.

— Да, в настоящее время шмотье такого уровня почти не производится, но кожаный костюм того же Цесаревича обошелся в восемнадцать миллионов рублей и, вроде как, был пошит из кожи кабанов второго ранга.

— Несерьезно…

— Угу. Поэтому он привез с заимки Вронских без малого центнер змеиной кожи и передал в родовую мастерскую. Кстати, три куртки из нее шьются для тебя и твоих девиц. В благодарность за помощь в прорыве в Богатыри. И это, в принципе радует. Ибо мужик оказался не так уж и плох. А теперь посмотрим на ту же ситуацию с другой стороны: убивая зверье тут, в расщелине, я снимаю шкуры и уношу в хранилище, спрятанное от твоих девиц под завалами камня. Шкур там уже немерено, так что будь у нас возможность как-то доставлять все это добро в Большой Мир, озолотились бы ничуть не хуже, чем с ядер змей-теневиков. Но такой возможности нет и не предвидится, поэтому имеет смысл вынести, к примеру, часть шкуры все той же змеи-теневика, но Кошмарного ранга, и пошить либо точные копии подарков Цесаревича, либо недостающие части полного комплекта «боевого» снаряжения. И еще: я считаю, что защиты много не бывает, поэтому уже в ближайшие месяц-полтора вам необходимо обзавестись даже ботинками, ножнами и рюкзаками из кожи высокорангового зверья. А к следующей весне начать выходить в свет в гражданских аналогах такой одежды.

Тут я понял, к чему она клонит, взял из манипулятора дроида емкость с «болтушкой», выпил и поделился с БИУС-ом своей догадкой:

— Как я понимаю, будущее рода через призму описанных возможностей — это небольшая мастерская в родовом поместье, шьющая эксклюзив?

— Именно: если кожаный костюм из заморенной свиньи второго ранга стоил восемнадцать миллионов, то куртка из кожи Кошмара улетит и за сто. Ну, а компактное оборудование для лазерного раскроя и пошива я подберу за пару минут. Ты, главное, не забудь обновить ту версию меня!

— А если припахать к процессу Уфимцева… — начал я, и заставил Дайну рассмеяться:

— Зришь в корень, однако! Кстати, когда ты последний раз тестировал свое ядро определителем ранга?

— В четверг.

— И-и-и?

— В теории должен прорваться в Боярина либо завтра, либо послезавтра.

— Быстро ты… Впрочем, последние три месяца вы из Пятна не вылезали. Девки, небось, плавятся от предвкушения?

Тут я невольно усмехнулся:

— Ты не поверишь, но перестали. Даже Света, с детства считавшая этот ранг символом независимости. Ибо — как на прошлой неделе заявила Оля — мы, Беркутовы-Туманные, владеющие этой заимкой и аструмовой жилой, можем быть только Кошмарами! Так, я сваливаю: там мелкая заворочалась…

…Мелкая встревоженно приподнялась на локте от силы секунд через десять-двенадцать после того, как я добежал до выхода из потайного коридора. Оглядевшись прозрением и обнаружив меня в туалете, успокоено вернулась в исходное положение, но не заснула — после того, как я выдвинулся в душевую, призывно помахала рукой. Я жестами дал понять, что скоро буду, вышел под открытое небо и невольно вздохнул: ливень стал только сильнее и, вне всякого сомнения, прекращаться не собирался. В общем, помылся я без души и только для того, чтобы смыть с себя запахи из МРК «Носорога». Закончив, пересек расщелину рывками, влетел в наклонный коридор, достал из целлофанового пакета полотенце, кое-как высушил волосы и активировал жар. А перед тем, как войти в пещеру для медитаций, вдруг поймал за хвост интересную идейку.

Пока укладывался между сладко спящей Олей и бодрствующей Светой, успел обдумать большую часть нюансов, так что осторожно повернулся к жене спиной, сгреб мелкую в объятия и зашептал ей на ушко:

— Я придумал, как, где и на чем раскачивать боевую связку иссушение — испепеление!

— Колись! — так же тихо потребовала девчонка, и я раскололся:

— В беседке. Прямо в дождь. И на кусках туш низкорангового зверья из хранилища: почти стопроцентная влажность неслабо усложнит процесс и вынудит вкладываться в каждую активацию умений предельно добросовестно, пепел будет смываться дождевой водой, а запаха паленой плоти мы, можно сказать, и не заметим!

— Идея, безусловно, рабочая… — авторитетно заявила мелкая и… лукаво прищурилась: — Но у нас в абсолютном приоритете — развитие магической мощи. Поэтому отлынивать от продавливания аструмовой блокировки я тебе не позволю. Само собой, если ты не убедишь меня не злобство— …

Моя ладонь, накрывшая ее левую грудь с уже затвердевшим сосочком, не позволила закончить эти объяснения, а губы, коснувшись шеи, заставили девушку содрогнуться от предвкушения и… потерять голову от желания:

— К чертям прелюдии — возьми меня сразу!!!

Но и это оказалось не более, чем цветочками — через несколько минут, уже приближаясь к первому пику удовольствия, оторва дотянулась до спящей подруги, разбудила рывком за руку и сладострастно простонала:

— Я — почти… А он еще бодрячком… Поможешь?

Усталость от марш-броска длительностью в пятьдесят с лишним часов? Ха: стоило супруге дать волю своему желанию и обжечь губы поцелуем, как крышу, и без того болтавшуюся на одном гвозде, просто унесло. Да так, что я пришел в себя только в четвертом часу утра на насквозь мокрой простыне, дышащим, как загнанная лошадь, с дикой слабостью во всем теле и… полным комплектом ощущений, появляющимся при переходе на следующий ранг!

Заставить себя активировать прозрение получилось далеко не сразу, зато после того, как догадка подтвердилась, я кое-как притянул к себе ничуть не менее замотанных, но счастливых девчат и вымученно улыбнулся:

— Вы не поверите, но я прорвался. Судя по тому, что головокружение, озноб и тянущая боль в конечностях уже почти пропали, минут десять тому назад!

— Если десять — то постаралась Оля… — авторитетно заявила мелкая и весело добавила: — В общем, ты ей должен… не менее приятный и чувственный прорыв! Да и я от такого же не откажусь…

Я покосился на жену, млевшую под остаточными волнами испытанного удовольствия,

понял, что ей сейчас не до подначек, растрепал главной вредине семьи влажные волосы и прикрыл глаза. Ага, так мне это и удалось: уже через секунду Света укусила меня за ухо и продолжила терроризировать вопросами:

— Кстати, я надеюсь, что мы сорвемся в обратный путь не завтра, а хотя бы дней через пять?

— Не скажи, ты соскучилась по многочасовым медитациям в коридоре? — ехидно спросил я и почувствовал, что девушка посерьезнела:

— В этот раз мне будет не до них: пока мы с папой собирали артефактный комплекс с иллюзией для маскировки этой расщелины, я додумалась до очень интересной идеи и собираюсь ее реализовать.

В этот момент на меня вдруг накатила сонливость, но я все-таки задал напрашивавшийся вопрос:

— Какой идеи?

— Найти в округе какую-нибудь хорошо вытоптанную звериную тропу, скопировать ее «матрицей» комплекса, после его установки сориентировать картинку так, чтобы зверье, решившее пробежаться по тропе, в итоге падало в пропасть, и притащить в расчетные точки падения добычи валуны с острыми вершинами — да, полноценно ловушка заработает только после наступления морозов, зато наверняка добудет нам не один десяток Искр!

Я представил себе принцип работы этой ловушки и нашел логическую нестыковку:

— Если ты снимешь «матрицу» сейчас, то есть, в сезон дождей, то зверье будет охреневать, внезапно попадая из зимы в осень!

— Да и плевать: главное, чтобы к нашему следующему возвращению на эту заимку на наших валунах нашлась хотя бы одна халявная Искра. А потом я поменяю матрицу на зимнюю, скорректирую положение «точек финиша», и процесс войдет в рабочую колею…

прижала кулак к груди и умчалась к ветеранам. А я подарил ее хозяйке окоченение, пообещал при первой же возможности рассказать, во что можно превратить этот навык. Потом отпустил Олю со Светой отдыхать и переключился на более важный вопрос. В смысле, вытряс из Недотроги предельно подробный доклад обо всем, что происходило в пещере в наше отсутствие. А после того, как уложил в голове приличный объем информации, задал пару уточняющих вопросов о деятельности Уфимцева и удовлетворенно кивнул:

— Что ж, нашими стараниями в роду появилась СБ, состоящая из одних Бояр. Для начала неплохо. Теперь надо притереть толпу одиночек друг к другу и превратить в единый кулак. Но я бы не хотел светить их возможности перед кем бы то ни было, поэтому на базе, на которой они восстанавливали форму, должны проводиться тренировки лишь по общевойсковым дисциплинам. А все, что может вызвать лишний интерес к нашему роду, включая медитации с медальонами, должно отрабатываться тут, в Пятне. Причем в межсезонье и, по возможности, в непогоду. Ибо теневиков вы, к сожалению, не чуете. Далее, после возвращения в Большой Мир возьми, пожалуйста, на особый контроль строительство тренировочного комплекса нашего родового поместья. Чтобы в него не напихали подслушивающей и подглядывающей аппаратуры. И будь готова к всякого рода провокациям в адрес своих подчиненных — почти уверен, что в какой-то момент к ним начнут искать всевозможные подходы…

Монолог, подготовленный Дайной, озвучивал порядка десяти минут. А после того, как закончил, криво усмехнулся:

— В общем, привыкай считать, что мы воюем против всей Империи. И почаще прислушивайся к своей паранойе.

— Уже… — без тени улыбки заявила она, поделилась кое-какими идеями, получила карт-бланш на их реализацию, хищно усмехнулась и завалила меня вопросами о нюансах рейдов в межсезонье.

— Об этом мы подробнейшим образом поговорим дома… — пообещал я, еще раз поблагодарил ее за добросовестность и послал раскачивать водомерку. Ну, а сам прогулялся до «мастерской» Уфимцева, обнаружил, что он собирает инструменты, и вопросительно выгнул бровь:

— Готовлюсь к выходу в обратный путь… — сообщил артефактор, отложил в сторону какую-то хитрую приблуду и подробнейшим образом доложил обо всем, что создал за время нашего отсутствия. А после того, как завершил эту мини-лекцию, виновато развел руками: — По-хорошему, я должен объяснить вам принцип работы каждого комплекса и научить грамотно использовать хотя бы треть их возможностей, но на это дело уйдет несколько дней, а мне еще осваивать водомерку. Поэтому предлагаю назначить ответственным за все вышеперечисленное Светлану — она выросла в моей мастерской, неплохо знает артефакторику и помогала на первых этапах создания защиты этой пещеры.

Я, естественно, возражать и не подумал. Вот Валерий Константинович и расслабился. Правда, всего на несколько секунд. А потом снова посерьезнел и поднял, пожалуй, самый серьезный вопрос из тех, которые в принципе мог поднять:

— Игнат Данилович, в августе вы помогли мне удержаться на ногах очень приличным объемом дорогих заказов и Искрами, стоившими целое состояние, а потом пригласили на заимку Вронских и позволили прорваться в следующий ранг. В конце сентября прикрыли от происков Спиридонова, подкинули еще один чрезвычайно дорогой заказ и поделились приличным объемом знаний по артефакторике. А в этом месяце привели сюда и показали такое количество умений из категории «тайна рода», что нет слов. Впрочем, больше всего меня удивило не все вышеперечисленное, а ваше отношение к родичам и рядовым сотрудникам создающейся службы безопасности: вы видите в них личностей и вкладываетесь в развитие каждой добросовестнее некуда. И теперь меня уже не смешит уход под вашу руку Ксении Станиславовны и Надежды Олеговны: да, вы еще очень молоды, но поставили себе достойную цель, двигаетесь к ней с неудержимостью горнопроходческого комбайна, всего за один год заставили заговорить о себе и своей команде всю Империю, заручились поддержкой Воронецких и, вне всякого сомнения, очень скоро заставите считаться с собой и своими родичами самых влиятельных аристократов страны…

Тут он с делал небольшую паузу, собрался с мыслями

и продолжил в новом ключе:

— В то же самое время я, взрослая и, вроде как, состоявшаяся личность, чувствую себя мухой, попавшей в паутину: аристократы, желающие наложить лапу на чужие знания, навыки и таланты, заваливают меня предложениями, больше похожими на ультиматумы, пытаются загнать в долги и обкладывают ловушками, в том числе и медовыми. А необходимость воевать со всем светом и одновременно работать, не покладая рук, превращает мои шансы добиться независимости и… в ближайшие годы прорваться в Богатыри в призрачные. Так что я хочу объединить усилия, попросившись под вашу руку: амбиций и жажды власти во мне давным-давно нет; дочь, в которой я души не чаю, живет одними вами; женщина, которую я мечтаю повести под венец, ни за что на свете не перейдет из вашего рода в мой, а вас я по-настоящему уважаю и знаю, что власть, как таковая, не нужна и вам…

…Ближе к концу изрядно затянувшейся беседы я попросил артефактора подождать, сходил в пещеру, оккупированную девчатами, достал из термоса по ядру с оглушением и туманом, вернулся обратно, положил пакет на верстак и пообещал, что третье из трех главных умений рода подарю после того, как доберусь до Бухты Уединения. Потом предложил Валерию Константиновичу оценить эффективность оглушения на себе, шарахнул предельно ослабленным навыком прямо через марево и… утвердительно кивнул:

— Да, это умение игнорирует защиту. Поэтому его желательно раскачать до насыщения, встроить в наработанные боевые связки и… беречь, как зеницу ока. То есть, убивать противников, шокированных им. Причем с гарантией, дабы их не смогли реанимировать.

— Принято… — по-военному четко ответил Уфимцев и снова превратился в слух.

К этому моменту желание отключиться основательно затуманило мозги, поэтому я приложил себя бодрячком, вспомнил, что хотел обсудить еще один важный вопрос, и начал издалека:

— Откровенно говоря, я не вижу смысла в вашей работе на сторону: в данный момент только Света «стоит» миллионов триста пятьдесят-четыреста, соответственно, финансовые возможности нашего рода в разы перекрывают потребности…

Валерию Константиновичу слегка поплохело, но расширившиеся зрачки быстро вернулись в норму, поэтому я этого «не заметил»:

— А вот потребности в артефактах растут день ото дня — мало того, что я планирую превратить родовое поместье в самый защищенный объект страны, так еще и определился со специализацией той части наших родичей, которые по тем или иным причинам не будут мотаться в Пятно. В этом сезоне, убивая Одаренное зверье первого и второго рангов, мы вырезали из трупов только Искры и энергетические узлы. В ближайшем будущем начнем приносить в Большой Мир еще и шкуры. Причем только «единичек» и так называемых Кошмаров. Стоимость одежды, сшитой из этого сырья, представляете?

— Очень приблизительно… — без тени улыбки ответил он, с хрустом сжал правый кулак и счел необходимым добавить: — Но только потому, что такую одежду не шьют уже лет пятьдесят-семьдесят. Далее, на первый взгляд план великолепен: такая одежда считается статусной, поэтому после ее появления на рынке очередь желающих ее заказать вытянется от родового поместья до Новомосковска. Но каждый заказ — это обещание, следовательно, вы будете вынуждены целенаправленно искать зверье такого ранга и рисковать…

— Брать заказы на одежду из кожи конкретных животных мы не будем! — твердо сказал я, не став дослушивать этот монолог. — Она будет шиться по меркам заказчика из уже добытой и украшаться артефактными аксессуарами. Говоря иными словами, род будет продавать только эксклюзив. И достаточно редко. А касательно риска скажу следующее: охотиться на Одаренное зверье третьего и четвертого рангов нам уже неинтересно — мы его переросли. Через полгода-год перерастем и «двоечек». Ну, и почему бы не зарабатывать еще и на шкурах?

— Я просто беспокоюсь…

— Понимаю… — кивнул я. — А я ЗНАЮ, насколько сильной стала Света, и уверен, что ни ей, ни Ольге, ни мне не захочется останавливаться в развитии после прорыва в первый ранг. В общем, в данный момент меня интересует только одно: я могу надеяться на ваше участие и в этом проекте рода?

— Вы ставите задачу, а я ее выполняю… — ответил он, потом сообразил, что от этого ответа веет обидой, и исправился: — Я хотел сказать, что проект по-настоящему интересен, что эта область деятельности рода гарантированно вызовет фурор, так как ниша производства статусной одежды такого уровня абсолютно свободна, и что артефактные аксессуары добавят нашей продукции статусности. Поэтому можете на меня рассчитывать и в этом проекте. Кстати, когда вы планируете начинать?

— Уже в середине следующей недели… — честно ответил я, мысленно хохотнул, увидев, как округляются глаза без пару дней родственника, и весело продолжил: — Кожа змеи первого Кошмарного ранга уже в наших рюкзаках. А общая площадь трех кусков — порядка четырнадцати квадратных метров. Но прежде, чем пустить этот материал в дело, потребуется решить множество проблем, начиная с создания технологии его обработки и заканчивая закупкой оборудования для раскроя, сшивания, окраски и так далее. В общем, работы непочатый край.

— Как я понимаю, ее вы поручите Ирине Сергеевне? — спросил он.

Я утвердительно кивнул:

— Она — идеальный исполнитель, соответственно, сделает все в лучшем виде.

— А располагаться эта производственная линия, вероятнее всего, будет в родовом поместье, верно?

— Да. В одном из подвальных помещений глубокого залегания. Правда, придется доработать систему вентиляции и очистные сооружения, но и это, как мне кажется, решаемо.

— Решаемо! — подтвердил артефактор, заявил, что эта тема ему хорошо знакома, пообещал помочь Кукле и знаниями, и связями, потер переносицу и вспомнил о «самом главном»: — А описания наиболее интересных комплектов артефактных аксессуаров я предоставлю через сутки-двое после возвращения в Новомосковск.

— Мы туда попадем нескоро… — предупредил я и ответил на безмолвный вопрос, появившийся в глазах собеседника: — Я планирую заглянуть в змеиные овраги возле заимки Вронских и посмотреть, не дожидаются ли нас там новые Искры змей-теневиков. А это — приличный крюк. Кроме того, нам будет вовсю мешать непогода. В общем, до точки подбора на Мрачном мы доберемся либо третьего, либо пятого ноября…

перемещаться рывками на палубу бронекатера, вбивать в проекцию ядра сдающегося Богатыря разделочный нож и сначала паковать, а затем приступать к экстренному потрошению «языка».

Недотрога запрыгнула на наш трофей в тот момент, когда эта размазня, окончательно сломавшаяся из-за потери Дара, провыла свою фамилию.

— Лаврентьевы, говоришь? — переспросила женщина, еще не отошедшая от скоротечного, но вязкого боя, дождалась торопливого кивка и расплылась в предвкушающей улыбке: — О-о-о, как мило!!!

Я покопался в памяти, вспомнил, в каком разделе учебного курса по Большой Политике попадалась эта фамилия, и тоже развеселился:

— Ага, Воронецкие будут в восторге. И наверняка воспользуются столь восхитительной возможностью наказать своих самых убежденных недругов. Кстати, эта часть боевого крыла рода Лаврентьевых как-то не впечатлила…

— Ну, так городские ж… — хохотнула Надежда, сочла нормальным, что я добил «языка», и поделилась неприятной догадкой: — А ведь эта засада может оказаться не единственной!

— Угу… — спокойно подтвердил я. — Поэтому сейчас я попрошу Геннадия Романовича научить двух твоих подчиненных управлять перевертышами, еще по два человека мы поставим на скорострелки, и по три — на воздушные стены. А сами поплывем дальше на «Авантюристе» и «Бродяге» — уверен, что такое внушительное сопровождение напрочь отобьет другим охотникам на чужое добро всякое желание выбираться из-под иллюзий…

…Как только Бехтеев-старший занялся дрессировкой «избранных», я подошел к его сыну, заявил, что тактика ведения боя и использованные навыки являются тайной моего рода, и потребовал клятвы о нераспространении этой информации.

Илья Геннадьевич согласно кивнул еще до того, как я договорил. А после того, как озвучил текст клятвы, криво усмехнулся:

— Игнат Данилович, отец говорил, что должен вам жизнь, что вира рода Левашовых… оказавшаяся очень кстати, была получена только благодаря вам, и что вы — один из немногих истинных аристократов Империи. Так что ваши родовые тайны умерли бы вместе со мной и без этой клятвы.

Не знаю, как, но я почувствовал, что он говорит не разумом, а сердцем, и пошел на поводу у своего:

— Пока ваш отец занят, осмотрите оба перевертыша, не трогая трупов, выберите тот, который больше нравится, и придумайте ему название. Ибо он теперь ваш.

Бехтеев-младший попробовал отказаться от «столь дорогого» подарка, но я отмел все его возражения:

— Илья Геннадьевич, враги у меня заводятся как-то уж очень часто. А «Авантюрист» и «Бродяга» недостаточно зубасты, не слишком вместительны, да и защищены, откровенно говоря, так себе. А эти бронекатера достались мне в качестве трофеев. Далее, Лаврентьевы напали не только на меня и моих людей, но и на вас. Значит, задолжали. Причем по-крупному. Поэтому на фоне вир, которые я с них стребую, стоимость перевертыша покажется несерьезной. И последнее: мы с вашим батюшкой принципиально договорились заключить договор о долговременном сотрудничестве, соответственно, я, как без пяти минут деловой партнер вашего рода, имею право вкладываться в его усиление.

Он немного поколебался и заявил, что в любом случае должен будет посоветоваться с отцом.

Я пожал плечами:

— Не имею ничего против. Но в данный момент он, как я уже говорил, занят. Так что не тратьте время впустую и изучите наши трофеи лично…

Тут Бехтеев-младший склонил голову в знак согласия, немного подумал и ушел осматривать машинное отделение. Ну, а я еще раз оглядел палубу, заваленную трупами, мысленно согласился с девчатами, выбравшими самое чистое место, переместился к «их» оружейному ящику, сел на свободное место и расслабился. Благодаря чему выпал из жизни почти на час.

В реальность вернулся только после того, как услышал голос Геннадия Романовича, вник в то, что он мне сказал, и мигом оказался на ногах:

— Что ж, тогда возвращаемся на «свои» катера и продолжаем движение. С походным ордером определились?

— Да, конечно. Кстати, ваши парни владеют скорострелками не в пример лучше меня, соответственно, в случае чего будут бить отнюдь не в воздух.

— Отлично… — удовлетворенно заявил я и следом за девчатами «ушел» на транец «Авантюриста». А там услышал продолжение монолога Бехтеева:

— Игнат Данилович, мы ценим и ваше отношение, и этот порыв души, но нашему роду не позволят владеть бронека— …

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но эту проблему я решу. Даю слово.

Воздушник переварил это заявление, перестал упираться и рассыпался в благодарностях. А уже через полминуты поднял якорь и поддал газку.

Я проследил за началом движения визуально, убедился в том, что трофеи держат строй достаточно неплохо, умотал к напарницам, уселся между ними и переключился на прозрение. В нем и «жил». Следующие девять с половиной часов. И аж шесть раз порадовался точности своего предсказания — ни одна из обнаруженных засад не рискнула лезть под скорострелки двух бронекатеров. А незадолго до подхода к траверзу форпоста «Дальний» невольно напрягся и дал команду готовиться к бою. Почему? Да потому, что увидел «силуэты» аж восьми групп Одаренных, прячущихся под иллюзиями!

Четыре бронекатера «вскрылись» и с предельным ускорением рванули нам наперерез практически одновременно. Но стоило самому шустрому дать первую очередь по нашему трофею, плывшему в кильватере «Авантюриста», как в реальность вывалились оставшиеся перевертыши, поймали лучами мощнейших прожекторов все посудины агрессоров, подсветили свои рубки «иллюминацией» и рявкнули громкоговорителями:

— Говорит командир ГБР спецотдела Его Императорского Величества Канцелярии майор Анненков. Немедленно прекратите огонь, заглушите двигатели и примите группы досмотра, иначе будете уничтожены! Повторяю: говорит командир ГБР Его Императорского Величества Канцелярии майор Анненков. Немедленно прекратите огонь, заглушите двигатели и примите группы досмотра, иначе будете уничтожены…

Три лоханки сбавили ход практически мгновенно. А тот, кто управлял самой шустрой, то ли возомнил себя бессмертным, то ли растерялся. Вот в его посудину и прилетело. Сразу четыре «Сполоха». И превратило ее в огромный костер.

Три катера Канцелярии, как ни в чем не бывало, продолжили движение и, впоровшись в борта плавстредств нарушителей закона, высадили на палубы группы очень неплохих Гридней. Ну, а последний навелся на «Авантюрист».

Я понял этот намек и, сдвинувшись чуть левее, вскинул вверх правую руку. А уже минуты через полторы пожал руку Марата Николаевича, ответил на приветствие, сердечно поздравил с повышением и вслушался в лаконичные, но информативные объяснения:

— Перспектива получить Искру Кошмара третьего ранга так возбудила глав семнадцати аристократических родов Империи, что еще пару недель тому назад тут, на Еланке, было не протолкнуться от перевертышей их родовых дружин. После того, как прошел слух о том, что вы пропали без вести, большая часть желающих вас ограбить вернулась в поместья. А Кондаковы, как видите, задержались. За что ответят по всей строгости закона.

— Задержались не только Кондаковы… — усмехнулся я. — В устье Еланки нас атаковали перевертыши Лаврентьевых.

— Вашим людям целители нужны?

— Нет, спасибо. Но я буду признателен, если вы поможете выправить все необходимые документы на передачу одного из трофеев роду Бехтеевых.

— Поможем! — твердо пообещал майор, спросил, не взяли ли мы, часом, «языков», потом выяснил, «куда мы дели» трупы, удовлетворенно хмыкнул и приятно порадовал: — Как вы наверняка уже догадались, мы отслеживали всю нездоровую активность в этом районе границы Пятна, соответственно, готовы и к другим неприятным сюрпризам. Поэтому два наших бронекатера проводят вас до родового поместья Бехтеевых; к моменту вашего прибытия к воротам поместья подъедут бронемашины сопровождения и проводят ваш кортеж до авиабазы «Ревель». А там вас уже неделю дожидается «Антей».

и усмехнулся:

— Эти три экземпляра пошиты по вашим меркам… из кожи змеи второго ранга, поэтому на пару порядков прочнее комбинезонов, в которых вы ходите в Пятно. Примите в дар в знак благодарности за все, что вы сделали для нашей семьи…

Я изобразил удивление, затем озвучил заранее подготовленный монолог и… едва заметно потемнел взглядом. Как и следовало ожидать, Воронецкие это заметили и потребовали объяснений. Пришлось «колоться»:

— Хотел попросить содействия сразу в нескольких вопросах, а теперь…

— Игнат Данилович, не юродствуйте! — воскликнула Императрица. — По сравнению с долгами жизни, принятыми мною и Мишей, эти куртки — ничто! Более того, кожа, из которых они пошиты, добыта с вашей помощью. Так что мы все внимание.

Я «немного поколебался» и «согласился» с этим аргументом:

— Проблема номер один — переход Валерия Константиновича Уфимцева под мою руку: его знания и таланты нужны такому количеству влиятельных родов Империи, что с оформлением соответствующих документов наверняка возникнут нерешаемые проблемы.

— Зная ваш характер, уверена, что он принял это решение сам. Поэтому никаких проблем не возникнет… — уверенно заявила Воронецкая. — Порукой тому мое слово. Делитесь следующей.

— Я решил заключить долговременный договор о сотрудничестве с родом Бехтеевых. Но в свете последних событий счел небезопасным перемещаться к Мрачному и обратно на обычных катерах, соответственно, подарил Геннадию Романовичу один из двух бронекатеров-перевертышей, взятых с боя. А для перемещения по тому же маршруту в зимнее время года хотел бы приобрести два десятиместных десантных катера на воздушной подушке и передать их все тем же Бехтеевым. Ибо уверен, что они не подведут. Но тут возникнет вопрос с лицензиями.

— Не возникнет… — пообещал Император. — Более того, раз этот род уже заслужил ваше доверие, значит, имеет смысл передать Бехтеевым не один, а два перевертыша. И использовать эти катера для заброски в ту часть Пятна не только вашей команды, но и рейдовых групп спецотдела. Еще проблемы есть?

— Да, одна: если вы не планируете наведываться на заимку Вронских в зимнее время года, то я хотел бы использовать ее в качестве базы подскока для сотрудников родовой СБ.

— Не вижу никаких проблем… — заявил Владимир Первый, а Цесаревич насмешливо фыркнул и пошутил:

— Игнат Данилович, это не проблемы, а проблемки. А нам нужен размах. Так что в следующий раз не мелочитесь…

…Выйдя из кабинета Императора в приемную и не обнаружив там ни Виктора, ни Татьяны, я удивленно посмотрел на часы, сообразил, что в такую рань Великие Князья и их зазнобушки обычно не просыпаются, попрощался с секретарем государя и вывел девчонок в коридор. К парковочному месту шел, пользуясь подсказками Дайны, а там помог дамам загрузиться в «Буран», закинул все три куртки на заднее сидение, набрал Ляпишева, сообщил, что уже освободился, и напомнил о том, что он не забрал нашу добычу.

Обещанного «человечка» прождал минут семь-восемь, зато, передав ему термос, запрыгнул за руль, завел движок и сорвал машину с места.

По просыпающейся столице несся на максимально возможной скорости, поэтому до клиники добрался до начала утренних пробок, поздоровался с народом, дежурившим на КПП, въехал на территорию и оглядел прозрением наш особнячок.

— Ждут! — удовлетворенно заявила мелкая, тоже проанализировавшая положения энергетических структур. — Все, включая Ксению Станиславовну. А Иришку я, к сожалению, не вижу…

— Она наверняка «живет» в картинках с камер… — уверенно заявила Оля. — Поэтому либо уже несется к лифтам, либо вот-вот рванет.

— Уже в кабинке! — весело сообщила Дайна через гарнитуры. И добавила: — Ибо соскучилась до умопомрачения и жажду вас затискать до полусмерти!

И ведь нисколько не преувеличила — сжимала в объятиях так энергично, радостно и тепло, что у Светы от избытка чувств увлажнились глаза, а мне захотелось повалять дурака. И я дал этому желанию волю. В смысле, сначала покружил счастливую Куклу вокруг себя, а затем закинул на плечо и потащил верещащее тельце к лифтам. Правда, вломившись в кабинку, опустил добычу на пол, чтобы ненароком не шокировать родичей своей «любвеобильностью», зато чмокнул в носик. И назвал своей красоткой.

Пока шли по коридору к кабинету, отшучивался от «наездов» мелкой. А в нем поухаживал за дамами, шлепнулся в кресло, стоявшее во главе стола, посерьезнел и загрузил «подругу семьи» Особо Ценными Указаниями:

— Ириш, через полчасика я соберу народ на мини-совещание. К этому моменту мне надо, чтобы ты была готова перечислить зарплаты, премии и доли за реализацию Искр всем участникам рейда, включая Надежду, Ульяну и Валерия Константиновича.

— А как эти выплаты должны выглядеть в цифрах? — деловито спросила она.

— Ветеранам — по сорок тысяч зарплаты, по десять — за участие в бою с Лаврентьевыми и по восемь — за Искры. Ульяне, соответственно, пятьдесят, пятнадцать и восемь. Надежде — сто, двести и шестнадцать. А Валерию Константиновичу пока только двести и несколько Искр общей стоимостью в тридцать миллионов.

— Поняла. Сделаю. Что-нибудь еще?

— Две другие задачи подождут.

— А что за задачи? — полюбопытствовала она. Причем так убедительно, что я мысленно поаплодировал. И описал идеи, о которых эта вредина узнала из обновления:

— Составить и отослать Бехтееву довольно замороченный договор о сотрудничестве. И найти в Сети как можно больше информации о технологии обработки шкур высокорангового зверья: мы притащили из Пятна порядка четырнадцати квадратных метров кожи змеи-теневика первого Кошмарного ранга и хотим организовать что-то вроде ателье, шьющего особо статусное и фантастически дорогое шмотье…

Хозяин кабинета облизал губы, наткнулся на недобрый взгляд Великого Князя и выполнил это требование. А я продолжил в том же духе:

— Руслан Константинович, мне нужны записи и со всех остальных камер, установленных в том коридоре. Дабы программа распознавания артикуляции выдала реплики всех участников беседы.

— Видеозаписи должны быть пересланы Игнату Даниловичу в течение ближайших трех минут! — «раздраженно» уточнил Виктор.

Саботировать этот приказ бедняга не рискнул, так что уже минут через пять-шесть я подключился к большому экрану, вывел на него результат трудов Дайны и врубил воспроизведение «с самого интересного момента»:

— Саш, ты бредишь: Беркутовы-Туманные возвращались из чрезвычайно долгого рейда, соответственно, должны были думать только о предстоящем отдыхе! — уверенно заявил черноволосый крепыш с не по возрасту широкими плечами. А тощий, но высокий блондин с ангельским личиком его поддержал:

— Да и потом, с чего им было нападать на ваши перевертыши, если ваш род с ними никогда не конфликтовал?

Парня со сжатыми кулаками разозлило еще первое утверждение, а от второго он просто взорвался. И проорал ответ на весь коридор:

— Беркутовы-Туманные преследовали нашу рейдовую группу, добывшую фантастически дорогие Искры, догнали ее в тот момент, когда вымотанные лесовики поднимались на бронекатера, и ударили в спину!!!

— Это утверждение — самая наглая и беспардонная ложь, которую я когда-либо слышала! – донеслось из-за края экрана, и Лаврентьева сорвало с нарезки — он развернулся на месте, уставился на Лизу налившимися кровью глазами и отвесил ей пощечину. Вернее, попытался. Но девчонка — кстати, на два года младше, на голову ниже и килограммов на пятнадцать-двадцать легче — уверенно поднырнула под руку, корявенько, но достаточно быстро всадила правый кулак в пах, «помогла» противнику согнуться, «загрузив» его тушку своим весом, и совместила подбородок с коленом, правильно«выстрелившим» вперед и вверх!

Тут я поставил ролик на паузу и весело подмигнул заулыбавшейся Лизе:

— Спасибо за поддержку, солнце! Мы в восторге. И пусть над правым боковым тебе еще работать и работать, зато удар коленом получился на славу.

Потом повернулся к Лаврентьевым и презрительно усмехнулся:

— А поведению вашего родственничка я не удивлен: вы, род грабителей и лжецов, только называетесь благородными. Поэтому и не считаете нужным объяснять подрастающему поколению, что поднимать руку на женщин и тех, кто заведомо слабее, недостойно ни дворянина, ни мужчины!

Всю четверку аж заколотило от ярости, но прервать молчание решился только самый старший:

— Вы… вы… вы…

— Ну же, смелее! — подначил его я. — Или к комплекту названных мною «достоинств» стоило добавить еще и трусость?

— Вы оскорбили весь наш род!!! — воскликнул он и… замолчал.

Я пожал плечами:

— Ну, так у меня есть веские основания: все двадцать девять из двадцати девяти Лаврентьевых, с которыми меня сталкивала жизнь, оказывались либо грабителями, либо лжецами, либо трусами.

Тут меня все-таки вызвали. Все четверо. И неприятно удивились ответу:

— Я принимаю ваши вызовы. Деремся магией, без подмен и насмерть. Первый бой — сегодня, в тринадцать тридцать, на ближайшей дуэльной арене. Три остальных — в порядке очереди.

— Насмерть? — эхом повторил один из Лаврентьевых и заставил пожать плечами:

— А я иначе не дерусь…

…Адрес ближайшей дуэльной арены нам сообщила Лиза. Перед тем, как пожелать удачи и попросить позвонить «ближе к вечеру». Потом попрощалась с Виктором и Татьяной, гордо вздернула носик, развернулась на месте и чинно поплыла на урок. Воронецкий тоже подсуетился — через начальника охраны где-то раздобыл видеозаписи дуэлей моих будущих противников и перед тем, как загрузиться в машину, вложил мне в руку информационный носитель.

Записи я, конечно же, посмотрел. Благо, в этот раз за руль кроссовера села Иришка. После чего выдал вердикт:

— Горожане…

— То есть, заведомо слабее? — ехидно поинтересовалась мелкая.

— Угу… — без тени улыбки подтвердил я. — Но есть нюанс: Лаврентьевы напали на нас сами. И в любой момент могут объявить межродовую войну. Так что я просто прореживаю врагов.

— Войну? — переспросила Света и в сердцах шлепнула себя по лбу: — Ну да: как только ты официально примешь под руку моего папу, мужчин в роду станет двое, а значит, твоя гибель, де-юре, не прервет линию наследования!

— Так, может, его пока не принимать? — осторожно спросила Ксения Станиславовна.

— Враги у нас не переведутся никогда… — насмешливо фыркнула Иришка. — … Валерий Константинович в «свободном плавании» — та еще вкусняшка, а Игнат не умеет отказываться от обещаний. В общем, привыкайте отвечать на любые провокации так, чтобы смерть провокаторов ужасала всю Империю до слабости в коленях!

Целительница заявила, что такая стратегия ей нравится, и ушла в себя на оставшееся время пути до подземного гаража дуэльной арены. О чем именно размышляла, так и не сказала. Но, выбравшись из машины и увидев в глазах подруги, выгрузившейся из своего лимузина, тревогу,

«изумленно» выгнула бровь:

— Оль, ты чего? Лаврентьевы — горожане. В самом худшем смысле этого понятия. И Игнату Даниловичу на один зуб!

— Да, но на четыре дуэли подряд не хватит никакого резерва, а мы, между прочим, в «нулевке»!

— Оля, не смеши: Игнат Данилович — не Венечка Муравьев… И даже не Семочка Ланской…

Не знаю, с кем она меня сравнила, но Максакова слегка покраснела и в темпе сменила тему беседы. Ну, а я дождался чуть замешкавшихся Виктора и Татьяну, поймал вопросительный взгляд друга и весело подмигнул.

Этого хватило за глаза — всю дорогу до одной из лож дуэлянтов Великий Князь веселил нашу компанию рассказом о своей беседе с бабушкой, вроде как, попытавшейся вырваться из дворца, чтобы поприсутствовать на дуэлях, но не сумевшей уговорить мужа отложить какое-то совещание «всего часа на три-четыре». После того, как мы расположились на удобных диванчиках, отправил одного из телохранителей решать все организационные вопросы. А потом вспомнил, что обещал пересказать нам некие новости, и расплылся в предвкушающей улыбке:

— Да, чуть не забыл: два часа тому назад Кот-Баюн напрочь заворожил Ермолаевых…

— В каком смысле? — не понял я.

— В самом прямом — убедил их не лжесвидетельствовать против тебя… сообщив, что его человек не поленился сплавать на тренировочную заимку, некогда принадлежавшую Докукиным, и под видом журналиста опросил всех ее обитателей. А те слыхом не слыхивали о бое, вроде как, случившемся возле их пристани.

— Да, но ведь заснять их открове— …

— Игнат, плавясь от желания получить обещанную тысячу рублей, эти дурачки подписали каждую страницу рукописного текста! — весело хохотнул Воронецкий и уступил слово Ростопчиной. А та картинно захлопала ресницами:

— Но и это еще не все: уголовное дело против вас, Беркутовых-Туманных, возбудил Вячеслав Ильич Потемкин — следователь по особо важным делам, прославившийся не только абсолютной неподкупностью, но и фантастической злопамятностью. Поэтому над Лаврентьевыми и Ермолаевыми уже вовсю потешается весь Следственный Комитет!

— И не только он… — внезапно подала голос Максакова. — Незадолго до моего отъезда из дому эту новость сообщили и моему супругу. А он прекрасно знает и Вячеслава Ильича, и Льва Абрамовича, поэтому заявил, их творческий дуэт выжмет Лаврентьевых с Ермолаевыми досуха!

Следующие четверть часа Витя и Таня занимались пересказом особо запомнившихся реплик завсегдатаев сетевых страничек фанатов автоспорта. Оказывается, там уже сутки глумились над «доблестными героями» с «мирных бронекатеров», сдуру принявшими «Беркута и его стаю» за безобидную дичь. Глумились, как я понял, без тормозов, то есть, высмеивали все, что можно и нельзя, начиная от методики подготовки родовой дружины Лаврентьевых и заканчивая редким скудоумием главы этого рода. Да, бывало, вспоминали и о Кондаковых, но с «сожалением». То есть, страшно сокрушались из-за того, что «доморощенные флибустьеры» этого рода побоялись соваться в «страшное Пятно» и атаковали «прирожденных хищников» прямо перед перевертышами спецотдела. И, тем самым, помешали моим фанатам увидеть, как мы рвем в клочья «еще полсотни дуроломов».

Свою лепту добавлял и БИУС, цитируя самые смешные сообщения через гарнитуру, поэтому к половине второго я настолько устал ржать, что искренне обрадовался приходу в ложу распорядителя, сообщившего, что мне, собственно, пора на арену.

Спустился. Подождал противника, занявшего противоположную метку почти на минуту позже меня, ответил на обязательный вопрос, поскучал до команды судьи и ударил оглушением. Потом накрыл арену густым туманом, чисто из любопытства вбил в дохленькое марево вроде как Рынды разрывную морозную иглу и… мысленно обозвал себя придурком. После чего вздохнул и отменил «родовое умение». Ибо от головы бедняги не осталось ровным счетом ничего…

— Так что тренируйся…

Почувствовав, что девчата сейчас разойдутся, я шевельнул рукой, требуя тишины, и ответил на вопрос, зависший в воздухе:

— Два рейда по неделе — не вопрос. Больше не обещаю. В первый пойдем в начале или середине декабря, то есть, как только ляжет снег. Вопросы?

— Есть. Один! — как-то уж очень шустро отреагировала Таня и огорошила: — Ты собираешься нас приглашать на день рождения Ольги, или как?

Если бы не привычка держать лицо, я бы покраснел. Ибо забыл об этой дате. А так изумленно выгнул бровь и задал встречный вопрос:

— А вас надо приглашать?

И это сработало:

— Нет, пожалуй, приглашать не надо! — ухмыльнулся Воронецкий. — Нам хватит намека на место празднования. И, по возможности, приблизительной даты проведения этого мероприятия.

Я выслушал скороговорку Дайны, счел ее аргументы убедительными и озвучил спешно принятое решение. Естественно, в шуточной форме:

— Что ж, раз спецотдел еще не разнюхал эту тайну моего рода, значит, я, так и быть, пойду навстречу лично вам и намекну, что отмечать мы будем на благословенном Юге все следующие выходные…

…Виктор с Татьяной уехали во дворец после обеда. Грызть гранит наук под руководством наставников Воронецких. Ксения Станиславовна ушла на очередной обход. Хотя пациентов у нее в этот раз было всего четверо. Ну, а мы перебрались в кабинет, попадали в облюбованные кресла и занялись делом. В смысле, включили телефоны и порядка полутора часов отвечали на звонки друзей, подруг и знакомых. Ибо не хотели обижать народ игнорированием.

После того, как поток желающих с нами пообщаться иссяк, я связался с Надеждой и выслушал обстоятельнейший доклад о результатах деятельности строителей, получил увесистый видеоотчет, продемонстрировавший не только сам объект во всех ракурсах, но и великолепную четырехполосную дорогу, и… был вынужден отреагировать на просьбу немного приглушить энтузиазм

Валерия Константиновича, забывшего обо всем, кроме артефакторики.

Пока загонял Уфимцева в рамки более-менее вменяемого распорядка дня, краем глаза наблюдал за Светой. И в какой-то момент понял, что она рада такому творческому безумию отца. Но лезть в душу, выясняя, почему, конечно же, не стал — после завершения беседы с Недотрогой удовлетворенно заявил, что эта парочка продолжает радовать, и вопросительно уставился на Иришку, как раз поднявшую правую руку.

— Я тоже хочу тебя радовать… — дурашливо застрадала она. — Но мне не хватает Особо Важных Ценных Указаний!

— А если серьезно?

— А если серьезно, то мы вот-вот начнем нести репутационные потери. Ибо последнее время, приезжая в столицу, останавливаемся тут, в клинике. Да, де-юре и она, и городской особняк Ксении Станиславовны принадлежат тебе, но желающие заляпать тебя грязью обязательно воспользуются возможностью заявить что-нибудь вроде «Беркутов совратил молодящуюся старуху и, как классический альфонс, переселился к ней…»

Сообразив, что она, вероятнее всего, цитирует кем-то запущенный слух, я пошел красными пятнами, с хрустом сжал кулаки и через силу заставил себя дослушать этот монолог до конца:

— Останавливаться у Валерия Константиновича тоже не вариант. По тем же самым причинам. Так что, в теории, нам пора вспомнить об «Акации». Но и в этом варианте есть неприятные нюансы: с тех пор, как начали молодеть Людмила Евгеньевна и Ксения Станиславовна, аналитики двадцати восьми влиятельнейших родов Империи посоветовали главам приобрести квартиры на нашем этаже. Дабы желающие с нами познакомиться обрели возможность по-соседски пригласить нас на новоселье или, хотя бы, случайно сталкиваться в коридоре.

Света помрачнела. Оля преисполнилась ненависти к любителям распускать слухи.

А я, знавший Дайну в разы лучше, без особого труда додумался до принятого ею решения:

— Как я понимаю, ты выкупила у прежних владельцев все квартиры на нашем этаже и как-нибудь ограничила возможность остановки лифтов?

— Угу. А еще сделала ремонт и закрыла блок из пятнадцати парковочных мест. Но это тоже паллиатив. Ведь стоимость этой ТВОЕЙ недвижимости в столице в разы ниже, чем стоимость недвижимости Ксении Станиславовны… — буркнула она и продолжила грузить: — Говоря иными словами, нам не мешало бы приобрести столичное поместье. А для того, чтобы сократить количество ненужной недвижимости, продать квартиры в «Акации». Но одну из них тебе подарили Воронецкие…

В этот момент завибрировал мой телефон, и я, прочитав словосочетание «Следственный Комитет», появившееся на экране, ответил на вызов.

— Здравствуйте, Игнат Данилович! — раздалось в трубке. — Вас беспокоит Вячеслав Ильич Потемкин, следователь по особо важным делам, ведущий ваше.

Я поздоровался в ответ и спросил, чем могу быть полезен.

— Хочу задать несколько вопросов об инциденте на Еланке вам и членам вашей команды. Жду вас у нас, на Балтийском бульваре, семнадцать, в течение часа. Пропуска уже заказаны.

Спрашивать, располагаем ли мы свободным временем, даже не подумал — сбросил вызов сразу после того, как договорил. Что, естественно, разозлило. Поэтому я позвонил Фридману и пересказал беседу с Потемкиным близко к тексту.

— Вячеслав Ильич — личность своеобразная… — насмешливо сообщил адвокат. — … и привык решать любые вопросы с позиции силы. Поэтому его периодически приходится ставить на место. Поставим и сегодня. Кстати, визит на Балтийский бульвар лучше не откладывать: этот следователь злопамятен до невозможности, поэтому портить с ним отношения еще и так я не рекомендую.

Я спросил у Светы, как далеко от нас Балтийский бульвар, выслушал два ответа — ее и Дайны — и сказал Фридману, что мы будем на месте минут через пятьдесят.

— Успею… — пообещал он, подробно объяснил, где именно будет нас ждать, и сбросил вызов.

— А почему «через пятьдесят»? — хмуро спросила мелкая, у которой, судя по всему, страшно испортилось настроение.

Я пожал плечами:

— Раз наше пребывание в клинике чревато репутационными потерями, значит, сейчас быстренько соберемся и из Следственного Комитета поедем в «Акацию».

Она согласно кивнула, поиграла желваками и попала. В захват Ольги. После чего была выдернута из кресла, развернута лицом к двери и ускорена шлепком по заднице.

Мы с Куклой выдвинулись по тому же маршруту через несколько секунд и, прогулявшись по коридору, добрались до наших покоев. А там — вернее, в гардеробной — уже творился форменный бедлам: Света, успевшая раздеться до трусиков, но почему-то не начавшая одеваться, раздраженно выдергивала из шкафов все то, что считала необходимым увезти в квартиру, упаковывала в портпледы, складывала в аккуратные стопки и… безостановочно ворчала.

Услышав самое важное — «…а я… собиралась… поваляться… в самой… уютной… компании… во Вселенной…», я применил «запрещенный прием». В смысле, переместился к ней, обнял со спины, «помог» запрокинуть голову и впился в губы. А для того, чтобы мелкую страдалицу гарантированно проняло, накрыл ладонями оба аппетитных полушария и «зафиксировал» подушечками пальцев мгновенно затвердевшие сосочки.

Любимый «захват» в комплекте с чувственным поцелуем мгновенно выбили из сознания девчонки весь негатив, и она, вжавшись в меня спиной и попой, обвила руками шею. Правда, при этом выронила куртку из змеиной кожи, подаренную Цесаревичем, но эту шмотку вовремя подхватила Иришка и, оценив размеры стопки портпледов, набросила себе на плечи. Пока я лечил Свету от вредности, задумчиво поглядывала на свои вещи. А потом заявила, что ее все равно опрашивать не будут, значит, переодеваться необязательно, цапнула половину портпледов и умотала в гараж…

…До комплекса зданий Следственного Комитета доехали от силы минут за двенадцать, засветили идентификаторы перед сканером системы контроля доступа, получили файл-«поводырь», в темпе залили в навигатор, прокатились по маршруту, появившемуся на экране, и, оказавшись в подземном гараже, припарковались рядом с «Фаэтоном» Льва Абрамовича.

Сам адвокат уже стоял перед машиной, поэтому я шустренько вылетел из салона, обошел кроссовер, помог жене выбраться на светло-серый пластик пола, открыл правую заднюю дверь и вопросительно выгнул бровь, увидев, что Света тащит за собой Иришку.

— Почти уверена, что допрашивать нас будут поодиночке… — недовольно буркнула мелкая. — И что тебя не только вызовут первым, но и промурыжат не меньше часа. Значит, нам с Олей будет скучно…

Вопрос «А с какого перепугу Ира натягивает куртку» задавать не стал, вовремя заметив, что эта шмотка подходит под и блузку, и под юбку, и под сапожки Куклы. Так что подал руку супруге, плавно развернулся на месте, выждал пару мгновений и повел спутниц следом за Фридманом. Запоминать маршрут и не думал — лениво поглядывал на сотрудников ведомства, то и дело попадавшихся на пути, оценивал стоимость интерьеров лифтовых холлов и кабинетов, в которые удавалось заглянуть, и давил невесть с чего накатившее раздражение.

С последним справился незадолго до остановки перед массивной, чуть ли не сейфовой дверью, информационное табло над которой сообщало, что следователь по особо важным делам надворный советник Потемкин Вячеслав Ильич не занят.

— Седьмой класс, согласно табели о рангах! — зачем-то сообщила Дайна. — Соответствует армейскому подполковнику.

Я едва заметно кивнул, огляделся по сторонам, обнаружил нишу с двумя диванами и несколькими креслами, отвел туда девчат, помог сесть и вернулся к адвокату. А через несколько секунд переступил через порог классической допросной, оглядел следователя, сидевшего в широченном кожаном кресле спиной к поляризованному стеклу во всю стену, и удивился диссонансу между какой-то «клишированной» внешностью и крепким третьим рангом энергетики.

Впрочем, зависать не зависал. Было некогда — Лев Абрамович церемонно представил нас друг другу, затем задал Потемкину несколько процедурных вопросов, получил два уверенных ответа и один из категории «ни рыба ни мясо», как-то странно хмыкнул и добавил в голос металла:

— Вячеслав Ильич, что это за детский лепет⁈ И чем это тут у вас так странно па— …

Последние полтора слова второго предложения он промямлил, оседая на пол. И это, помнится, удивило. Правда, не так сильно, как стены с потолком, ни с того ни с сего начавшие вращаться, звон, раздавшийся в ушах, и страшная сухость, появившаяся во рту. Кажется, я пытался сформировать бодрячок, но он почему-то не получился. А потом лицо Потемкина увеличилось в размерах и «поплыло» по диагонали, дальняя стена отодвинулась метров на сто, а стул, намертво вбетонированный в пол, почему-то взмыл вверх и рассыпался на мелкие осколки. Вместе со всем, что было перед глазами, и моим сознанием…

Конец пятой книги.