Шла осень 233 года по календарю святого Авеля. Империя Лансраад продолжала расширяться во все стороны а единственными независимыми государствами были Элия и вольная страна северян Сверд. Первая была не опасна для империи поскольку приняла веру Лансраада, переняла язык и находилась в полной экономической зависимости. В то время как война со Свердом продолжалась уже более двадцати лет, несмотря на отсутствие каких-либо хитроумных тактик и новшеств военного искусства, варвары не отступали под адским натиском военной машины империи, однако количество северян с каждым годом продолжало редеть. Какая судьба ждёт Элию когда Сверд падёт? Вопрос, бесспорно, риторический, и единственным аристократом этой страны, продолжающим ощущать его бытие, остается барон Фредерик Антонин, владыка некогда славного и величественного города-крепости Алии, граничащего с Лансраадом. Сэр Фредерик в очередной раз размышлял относительно грядущей войны сидя за столом в своём кабинете, который был однозначно тесен для барона, однако, несмотря на размеры, обустроен довольно элегантно. Стенки обрамлены стилажами с книгами в разноцветных переплётах, мебель импортная — дубовая, а на столе выгравирован герб семейства Антонин, круглый шит. Однако отнюдь не устройство кабинета тревожило Фредерика, а будущее родного города.

".Эх, Алия, обитель предков, в последнее время тревоги становятся всё более мучительными," — проклинал барон, вцепившись в стол с такой яростью, словно стремился перевернуть его."

"Эти глупые аристократы во главе с неродимым королём продолжают верить в вечность мира, то ли не считаясь с угрозой войны, то ли не страшась стать вассалами империи. Они лишь синхронно подтирают задницы имперским гончим ради сиюминутной выгоды — вроде золота, признательности императора или какой-то коллекционной безделушки. А ведь конец войны с северянами не за горами, и на кого тогда переключиться имперской машине? Быть может, именно мне первым предстоит встретить их удар. Каким образом я должен это сделать, обладая лишь несколькими сотнями наёмников и парой дюжин рыцарей? Как мне отбивать атаки бесчисленных орд, пришедших по наши души? Поможет ли мне король, иль, может, другие аристократы? Нет! Скорее всего, они уже замыслили падение Алии. О, Авель, неужели эти лисы думают сдать страну без боя?" — отчайно пытался спроецировать развитие будущего барон.

Как вдруг всю цепь его сложных размышлений прервал стук в дверь.

— Входите, — произнёс барон.

Распахнув дверь, перед ним предстал Альфред, дворецкий семьи Антонин. Это был худой мужчина средних лет с изысканно закрученными усами.

— Извиняюсь за вторжение, сир, обед готов, ваша семья уже ожидает на первом этаже.

— Благодарю, Альфред, уже спускаюсь.

После этих слов Фредерик встал из-за стола, потянулся, сверкнув рыжей бородой, и мрачный подобно туче зашагал в сторону столовой залы. По пришествию он обнаружил за столом Андромеду, свою единственную дочь, и Гельмута, старшего сына. Правда, нигде не было видно младшего.

— Гельмут, где Херлиф? — уточнил барон, недовольство прорывалось из его голоса.

— Как всегда, упражняется в фехтовании, — сухо ответил юноша.

— Почему же ты не с ним? — поинтересовался Фредерик, прищурившись, его глаза блеснули словно волчьи.

— Отец, мне, в отличие от брата, суждено стать наследником семьи Антонин. Игры в войну меня не привлекают.

— Игры!? — взорвался барон, метнув в сына бесстрашный взгляд.

— Именно! Элия уже целое столетие не ведёт сражений. Наш единственный сосед, Лансраад, не посмеет…

— Тихо, дитя, оставь свои наивные размышления, им не место за столом, — перебил барон сына, голосом полным разочарования; он с трудом вздохнул.

— Отец, вы слишком суровы к Гельмуту! — вмешалась в разговор Андромеда.

— В чём же заключается моя строгость, доченька? — отозвался барон с явным недовольством.

— Даже если размышления брата кажутся грубыми, он в сути своей прав: империя никогда не осмелится предъявить претензии к стране, верующей в святого Авеля.

— Не будь столь наивна, Андромеда! Мы должны быть готовы ко всему. Кирия тоже верила в святого, и где она теперь? Разграблена и истираема под гнётом имперских вассалов! — выпалил Фредерик, обуреваемый гневом.

После этого замечания Андромеда стихла, и все продолжили есть молча.

Трапеза уже была близка к окончанию, как вдруг Херлиф небрежно отворил дверь в дом, завалившись внутрь. Это был сероглазый брюнет, высоко выросший для своих тринадцати лет. Его туника пылала от пота, а мозоли на левой руке зловеще краснели.

— Здравствуйте, отец, — пробормотал он, после чего сел за стол рядом с сестрой и нерадиво принялся есть.

— Херлиф, где твои манеры? Хотя ты и внебрачный сын, но всё-таки в тебе течёт кровь аристократа, и ты должен демонстрировать это в первую очередь достойным поведением! — возмутилась Андромеда разгильдяйскому поведению брата

— Мне плевать на манеры, напускное честолюбие и образцовый столовый этикет, — изрек равнодушно юноша.

— Что же тогда тебе интересно, сын мой? — вопрошал барон, как бы между делом отделяя курицу от кости.

— Война с Лансраадом, — произнёс Херлиф, оторвав взгляд от еды.

— Хахаха, глупец! — произнёс Гельмут, расплывшись в злобной улыбке.

— Глупость лишь относительный порок, в отличие от слабости и снобизма, что пропитывают тебя с головы до пят, — спокойным, ничего не знаменующим голосом произнёс Херлиф, сделав укол в сторону брата.

— Да как ты смеешь разговаривать подобным образом с наследником семьи…

— Молчать! — властно отрезал барон.

"Даже в собственном дому не могу спокойно потрапезничать, не отвлекаясь на всякую ерунду", — подумал про себя сэр Фредерик.

— Херлиф, у меня к тебе важный разговор. Как доешь, жду в кабинете, — сказал барон, и поспешно вышел, стремясь не слышать детские споры.

— Похоже, отец тоже заметил твою бестактность, недостойную семьи, Антонин, — подколола брата Андромеда после ухода отца.

— Естественно, сестрёнка. Отец, как глава семьи, не оставит это без внимания, — согласился с сестрой Гельмут, усмехнувшись.

Херлиф, пренебрегая упреками своих родственников, неустанно поглощал всё, что попадалось под руку: мясо телёнка, курицы и поросёнка, разнообразные овощи и, конечно же, миндаль, коим Элия всегда славилась.

— Взглянь на него, ест как позорный простолюдин! — произнёс Гельмут с глухим злорадством.

— Скорее, как северянин. Наши люди питаются более изысканно, — ответила ему Андромеда, исправляя брата.

— Вы правы, сестра. Что с него взять, варвар, как и его покойная…

На этих словах Херлиф взметнулся со стула, как защищающий родину северянин, и, не дав Гельмуту закончить, вонзил его лицо в тарелку. Громкий звук удара разразился по всему имению. Гельмут тщетно пытался освободиться, но крепкая хватка сжала его шею. Юноша наклонился и прошептал брату на ухо:

— Ещё раз упомянешь мою мать — убью!

— А теперь я вынужден откланяться, — добавил он громче, чтобы Андромеда услышала

Следом, не обращая внимания на несуразный поток оскорблений и угроз, Херлиф направился в кабинет отца. Обычно его не трогали словесные выпады Гельмута, но в этот раз всё было иначе: тот осмелился затронуть запретную тему — его мать. Наказание за подобные слова было делом чести для любого мечника, а точнее, для любого мужчины. Неспешно преодолев двадцать две ступеньки, юноша поднялся на второй этаж, мгновенно узнав знакомое место по изношенной ручке двери. Он отбросил все посторонние мысли и сосредоточился перед предстоящим разговором. Подойдя ближе, Херлиф постучал дважды и, услышав негромкое "входите", открывает дверь.

— Вы вызывали меня, отец? — задал вопрос юноша, только перешагнув порог кабинета.

— Не буду зря пустословить, перейду сразу к делу. Почему ты отказался учиться фехтованию под началом сэра Пола? Он происходит из знатной семьи воинов, да и к тому же закончил имперскую академию с отличием, — вопрошал сэр Фредерик, не отрываясь от документов ровным, практически безразличным голосом.

— Я не оспариваю важность происхождения и образования, но Пол не справлялся с практической частью моего обучения. Его сила едва ли превышает силу безымянных наёмников. Для становления воином мне нужен наставник с реальным боевым опытом, а не знатный вельможа, пересказывающий подвиги предков

— Отчасти ты прав, Херлиф, но где мне найти учителя с таким опытом в Элии? — наконец спросил барон, отрываясь от бумаг

— Вообще-то, у меня есть идея, как решить эту проблему, — решительно заявил юноша, выпрямившись в полный рост.

— Ладно, но я не смогу пригласить наставника из Империи.

— Мне этого и не нужно! Я хочу обучаться искусству боя у Бьёрна.

— Исключено, он раб, да и к тому же варвар.

— Но он великий воин! Граф Эгберт рассказывал, что Бьёрн в одиночку уничтожил три полка имперцев!

— Графу нужен был лишь повод, чтобы подарить раба. Ладно, а что если этот варвар тебя ранит?

— У него нет причин

— Ошибаешься, у него их более чем достаточно. Но если ты действительно желаешь учиться у него, будь готов принять ответственность. Ты станешь посмешищем в обществе, а варвар может просто тебя покалечить. Ты всё ещё этого хочешь?

— Да! — вымолвил Херлиф, ещё до того как барон успел закончить предложение.

— В таком случае, ничего не поделаешь, можешь приступать к тренировкам с завтрашнего дня, теперь этот раб является твоей собственностью.

— Благодарю, отец, — искренне произнёс юноша, хотев уже откланиться.

— Постой, сын, у меня есть к тебе вопрос, — поспешно выпалил барон, почувствовав намерение Херлифа.

— Вопрос ко мне? — изумился юноша

— Да, почему ты так одержим мечом? — тихо спросил барон, грустно опустив глаза, будто бы предаваясь старым воспоминаниям.

Почему изнуряешь своё тело вместо праздной жизни? Почему якшаешься с наёмниками, когда можешь посещать балы и командовать слугами? Пусть ты и внебрачный сын, но поскольку я признал тебя, никто не осмелится перечить моему слову, и ты можешь наслаждаться привилегиями аристократа до самой моей кончины.

— Я отчётливо понимаю всё это… Однако меч взывает ко мне! Когда он находится в моих руках, я ощущаю жар, что ведёт меня, хлад что закаляет, силу что отчайно пытается стать моей, именно она заклинает меня сильнее золота, праздности и баллов.

— Ясно. Значит, кровь Сигфрид главенствует в тебе. Ты обязан овладеть этой силой или погибнуть, пытаясь. Не подавляй свой голос.

— Но что случится, если я это сделаю?

— Когда-нибудь ты это узнаешь. Ступай уже, — неожиданно сменил тон сэр Фредерик.

— Но…

— Никаких "но", у тебя вторая тренировка. Быстрее, если не хочешь стать праздным тунеядцем.

— Хорошо, отец. — Трудно произнесённые слова покинули уст Херлифа, когда он отворил дверь и шагнул в небытие.

Утро следующего дня на тренировочной площадке царила вязкая напряжённость. Альфред стоял напротив Бьёрна, прикованного к столбу. Каждая цепь и оковы, сдерживающие воина, казались абсурдно огромными, но это лишь до тех пор, пока взгляд не переносился на его могучее тело. Бьёрн, двухметровый воитель севера, был одет лишь в подобие брюк, а его броня из шрамов, едва заметных под обильной растительностью, рассказала бы целую историю о борьбе и выживании.

— И всё же юный господин я считаю это чрезмерно рискованным. Возмушался Альфред

— Я не спрашивал твоего мнения. Освободи его от оков

— Вы уверены? Юный господин не совершайте того за что не способны понести…

— Уверен! Рявкнул Херлиф перебив Альфреда.

После чего тот молниеносно освободил варвара от привязи и оков на руках и ногах, затем сделав выпад в сторону и положив руки на ножны меча.

— А теперь ступай

— Но — уж было хотел возразить Альфред

— Никаких но! Если бы он хотел то уже прирезал бы нас.

— Хахаха, сопляк верно мыслишь! Подметил Бьёрн скорчив агрессивный оскал

— Альфред ступай — пронзая взглядом отдал приказ Херлиф

— Как прикажите юный господин

Произнёс дворецкий после чего удалился тяжело вздыхая

— Чего ты хочешь от меня? — вопрошал варвар недовольно.

— Обучи меня искусству боя.

— С радостью, но аристократ, подобный тебе, никогда не сможет сражаться так, как я и мои братья.

— Почему?

— Разве не очевидно? — усмехнулся Бьёрн.

— У тебя, как и у всех прочих аристократов, нет сердца война. А теперь, раз ты всё понял, ступай своей дорогой, жалкое дворянское отродье, — произнёс варвар с пренебрежением

В этот момент Хёрлиф осознал: единственный способ опровергнуть слова северянина — это одержать победу в бою. И потому, несмотря на разницу в телосложении, силе, мастерстве и опыте, он с легкостью выхватил меч из ножен и, собрав всю свою мощь, нанес размашистый оберхау прямиком по варавару. Удар, хоть и немного неуклюжий, оказался впечатляющим. Однако Бьёрн, словно одержимый каким-то неземным движением, уклонился в сторону и нанёс сокрушительный удар своей чудовищно длинной левой рукой. Тело Хёрлифа отлетело на несколько метров, и при приземлении он перевернулся кубарем, врезавшись головой в каменную стену. Увидев, как смачно попал, варвар развернулся спиной к юноше и уже раздумывал, как прорваться через окружение слуг, наёмников и рыцарей, дабы сбежать из крепости. Но Хёрлиф не мог так просто отступить, ведь он наконец нашёл достойного учителя, даже не так — он обрёл могучего врага и лично узрел его нечеловеческую силу. Поэтому, несмотря на помутневшее сознание и трясущиеся колени, он встал с единственным желанием: убить или быть убитым.

Первым делом, пока ещё способен стоять, юноша схватил меч и закричал.

— Бьёрн, сукин ты сын! Не смей бежать! Я убью тебя! Убью! Ты слышишь меня, а, чёртов идиот? — завопил во всё горло Херлиф, сверля Бьёрна взглядом, полным первобытной ярости.

Наконец, обернувшись, варвар протянул руку к корзине с деревянными мечами, стремясь заткнуть мальца поскорее, он начал поочерёдно их бросать. Первый, второй и третий — все мечи были рассечены Херлифом.

— Это всё на что ты способен, а, варвар? Не знал, что великие сыны Сверда лишь жалкие трусы!

Не вынеся оскорбления своей родины, Бьёрн рванулся к мальцу, преодолев расстояние в два шага. Варвар вновь собрался нанести хук левой рукой, надеясь на успех, так как юноша держал меч слишком низко. Но вдруг, Херлиф начал падать ещё на этапе замаха и сумел зацепить мечом левую ногу варвара. Тот, завалившись, не успел отскочить, инстинктивно отдёрнув одну ногу, но, почувствовав натиск, Бьёрн всё же упал, хотя мгновенно поднялся в исходную стойку.

— Ха-ха-ха, даже от этого уклонился, похоже, мне уже не встать, сдаюсь. Если хочешь, можешь убить меня, варвар. — изрёк юноша, лёжа на животе в той же позе, в которой упал.

— Если бы хотел, то ты уже был бы мёртв. Малец, ты точно Элииц? Сражаешься также неистово, как северянин.

— Моя покойная мать родом из Сверда.

— Ты доказал, что являешься достойным воином, да и к тому же ты сын Севера. Я готов подумать о том, чтобы тебя обучать, однако что ребёнок вроде тебя способен дать мне взамен?

— Свободу.

— И как ты себе это представляешь? Что-то на подобии: "Папочка, можешь освободить раба и пожаловать ему лошадь? Ну-у-у, пожалуйста"?

— Мнение отца уже не имеет значения, ибо со вчерашнего дня ты был дарован мне!

— И какую цену ты запросишь за свободу?

— Ты станешь свободен в тот же день, когда я смогу убить капитана рыцарского отряда Лансраада в одиночку.

— Ёлки-палки, парень, ты хоть понимаешь, о чём просишь? С капитаном один на один сможет выстоять лишь один из десятка, прошедший испытание охотой.

— А ты сможешь?

— Малец, я убил десятки капитанов, но я и ты — это…

— Значит, и я смогу! — с абсолютной уверенностью заявил юноша, усилием воли поднявшийся на ноги.

— Ладно, малец, но давай договоримся так: крайний срок — два года. Если в течение этого времени я буду обучать тебя, и ты всё ещё будешь не достаточно силён для этого, то я автоматически стану свободным человеком. Ну что, идёт?

— Идёт. — Без тени сомнения произнёс Херлиф, протягивая руку варвару. Тот, прежде чем ответить на рукопожатие, в странном жесте плюнул на свою ладонь. Юноша же в тот момент не обращал на это внимания; вся его былая душа пылала радостью, осознавая, что целых два года ему предстоит постигать искусство боя великого воина.

Сердце его наполнилось трепетом ожидания, и он чувствовал, как внутренняя сила нарастает с каждым мгновением. Здесь, в этом мгновении встречи, зарождалась новая эра в его жизни — путь, усыпанный испытаниями и борьбой, где каждый урок будет закалять его дух. И если варвар, с выражением стойкости на лице, был тем, кто поведёт его вперёд, то юноша был готов покорять самые вершины мастерства — свершая шаг за шагом, внимая ударам судьбы.

По ходу боя с варваром Херлифу повезло отделаться лишь мелкими травмами в виде ушибов, растяжений и пары синяков. Однако гул в поместье поднялся страшный: слуги главного дома разносили слухи с такой скоростью, что через несколько дней нападение северянина на Херлифа стало достоянием общественности. Правда, суть слухов значительно разнилась. Кто-то утверждал, будто дворецкий освободил раба от оков с целью убить бастарда, списав это на несчастный случай, а сделано это было по поручению наследника Антонинов Гельмута. Другим казалось, что северянин сам разорвал оковы, а какая-то часть с пеной у рта доказывала, что сам Херлиф захотел обучаться под началом варвара. Однако, любой человек, высказавший подобное мнение, был моментально поднят на смех.

Но вот минула неделя, слухи начали угасать, а раны юноши почти не беспокоили его, и тот, к всеобщему удивлению, вновь попросил освободить Бьёрна и привести на тренировочную площадку. Рассвет, тишь, звон бьющихся друг об друга мечей.

— Теперь мне всё стало окончательно ясно, — произнёс северянин с разочарованием. — На данный момент твой уровень — это неумелый наёмник, даже новобранец-фронтовик уничтожит тебя в мгновение ока. Но чего я ожидал от мальчишки вроде тебя? Что более важно, тот романский меч на поясе — это твоё основное оружие?

— Да, сэр Пол и рыцарский орден рекомендовали его как наиболее универсальное, подходящее для новичков.

— С этого момента тебе следует научиться думать самому не опираясь на мнения сэров и орденов. Если хочешь пробить стальную броню имперского рыцаря, тебе нужен не этот тростник, а чёртов цвайхендер!

— Но им владеют лишь немногие рыцари, обладающие выдающейся силой. Он слишком громоздкий для меня!

— Хочешь противостоять имперцам?

— Да.

— Так найди этот меч и овладей им одной рукой.

— Двуручным мечом весом шесть килограммов одной рукой? Бьёрн, да ты псих!

— Это только первое замечание. Знаешь, где твоя самая губительная слабость? — требовательно взглянул варвар на Херлифа.

— Поведай.

— Левая рука. Ты ею не владеешь и, промахнувшись, теряешь равновесие. В течение месяца ты должен совершить тысячу взмахов цвайхендером исключительно левой рукой.

— Даже если сейчас я едва ли сумею удержать его двумя?

— А-а-а-а, я не могу то, не могу это, не смей звать меня пока не сделаешь что было велено! — яростно воскликнул Бьёрн, утомлённый нытьём юноши, и, надев оковы, зашагал к темнице.

"Этот варвар сам не понимает о чём просит, однако в его словах есть доля истины если ты хочешь сделать что-то кажущееся невозможным то должен выйти за пределы разумного" подумал юноша направившись в оружейную. По пришествию, среди прочих доспехов и мечей, он обнаружил сверкающий цвайхендер, остро наточенный, и ножны, что идеально соответствовали его размеру. Херлиф с решимостью вогнал рукоятку меча на правое плечо, держа гардой на спине. Под тяжестью металла каждый шаг давался ему с неимоверным трудом, но, несмотря на удушливую хватку усталости, он, будто перед лицом великого испытания, добрался обратно до тренировочной площадке. Дабы владеть подобным мечом для начала нужно научиться его удерживать рассудил юноша, по пришествию.

Прижимая левую руку к плечу, он старался не выпускать из ладони цвайхендер как можно дольше, но давление двуручника раз за разом заставляло его отступиться. Итак, сейчас Херлиф не был способен даже удерживать меч на прижатой руке более нескольких секунд, а ему нужно было прийти к тому, чтобы несколько сотен раз им взмахивать! Но юноша не мог сдаться: ведь если Бьёрн ему это поручил, значит, это возможно. Поэтому, засунув куда подальше своё возмущение и мысли относительно безумной сложности задания, он принялся повторять свои попытки удержания цвайхендера и вот спустя часы безуспешных потуг, его тело достигло предела: рука отказывалась подниматься, щемило в рёбрах, ладонь превратилась в кровавую кашу, а сознание, как мимолетный сон, покидало его. Каждый вздох становился всё труднее и в конце концов он настолько выбился из сил, что, прижавшись к каменной стене и оперевшись на меч, заснул так крепко, что Альфред, застигнувший эту картину из-за обилия крови, подумал, что Херлиф тяжело ранен. Правда, подойдя ближе и осознав, что источником крови является левая ладонь, он не стал поднимать очередного беспокойства в поместье, а просто разбудил юношу и проводил до покоев, старательно избегая контакта со всеми остальными слугами

На утро следующего дня Херлиф ощущал, будто попал в ад: каждая, даже самая незначительная мышца, напоминала о себе невыносимой болью. Это была не привычная юноше ламота, а скорее всеобъемлющее страдание, многогранное и проникающее в саму суть. Хотелось просто окунуться в безмятежность сна, оставив позади все земные боли и печали: горечь утраты матери, невыполнимое задание Бьёрна и прочие тяготы жизни, но меч как на зло вновь взывал к нему… поэтому, не изменяя своим принципам, Херлиф был на тренировочной площадке уже к шести утра. На этот раз он разнообразил свои занятия, сочетая удерживание меча с отжиманиями на одной руке. Несколько секунд с мечом в руках, затем отжимание на левой руке, отдых — и так по кругу, пока боль не становилась невыносимой, заставляя юношу падать на колени и корчиться в агонии. "Бьёрн, ублюдок, как только я овладею этим мечом, первым делом низвергну тебя в ад за все страдания, которые ты мне причинил". Эта мысль держала Херлифа на ногах вплоть до обеда, после чего, измотанный, он направился в свои покои и предался сну вплоть до самого рассвета. В таком ритме ему пришлось прожить неделю, пока наконец не почувствовал в себе силу. Ранее юноша держал меч, прижимая его к плечу, но теперь он мог орудовать им на вытянутой руке. И пусть первые удары выходили корявыми, а его тело тянуло следом за рукой, сам факт того, что он может нанести удар двуручником лишь одной левой, уже успел стать предметом егл гордости. Тело стало куда более податливым, а сам он начал чувствовать, как должен двигаться с мечом в руках. Однако, несмотря на все перечисленные свидетельства прогресса, нанести целую тысячу взмахов цвайхендером юноше всё ещё не удавалось. Поэтому Херлиф преобразил тренировочный процесс: отжиматься он начал с мешками песка на спине, удерживал меч на вытянутой руке, а ещё ему взбрела в голову смелая идея привязать тяжёлую стальную цепь к колонне, чтобы размахивать ею, подобно цвайхендером. Его занятия с громадным мечом были столь впечатляющи, что пробудили интерес давнего друга Альфреда, командира гарнизона Алии, который передал ему приглашение на тренировку через дворецкого. Немного поразмыслив, Херлиф пришёл к выводу, что отказываться от предложения нельзя, поскольку это был неплохой шанс оценить текущий прогресс. И вот вечерняя тренировка гарнизона: вульгарные шутки, деревянные мечи, молодые воины и те, кто чуть более зрелый, а над ними, словно гигант, возвышался крепкий седовласый муж, это был Иоганн, начальник гарнизона, чьё искусство меча внушало страх. Нет, его удары не отличались хирургической точностью, но в каждом из них ощущалась жажда битвы, соединённая с чудовищной мощью.

— Приветствую, Херлиф, рад тебя видеть, — поздоровался Иоганн, увидев юношу периферийным зрением.

— Здравствуйте, мне передали, что вы хотите меня видеть.

— Верно, мне было кое-что любопытно, но, увидев цвайхендер у тебя на плече, я получил ответ на свой вопрос.

После слов капитана гарнизон моментально отвлёкся от тренировки и, завидев громадный меч за спиной Херлифа, синхронно придался истеричному смеху. Ведь сама мысль о том будто этот мальчишка у которого молоко на губах не обсохло, способен им владеть….Повергала в отчаяние, наверное лучше об этом не думать, и юноша перед ними лишь забористый хвастун, надеялись все мысленно. Однако один из членов гарнизона, наиболее задиристый, сделал пару шагов вперёд и встал прямо напротив юноши, начав причитать.

— Мальчишка, я, конечно, всё понимаю: тебе нравится играть в войну и, Авеля ради, но приходить к нам на тренировку и кичиться здоровенным мечом, будто ты владеешь им, — это за гранью.

— Солдат где твоя суборднинация? Перед тобой между прочим стоит мой гость.

— Как тебя зовут, солдат? — Вопросил Херлиф не обращая внимания на слова Иоганна.

— Джон.

— Я вызываю тебя на дуэль, Джон.

— Ха-ха-ха, сопляк, ты хоть сам понимаешь, что только что изрёк? Твои слова значат, что я имею законное право зарезать тебя, и даже сам сэр Фредерик ничего не сможет мне предъявить.

— Ты не ответил на вопрос, — произнёс Херлиф с холодной яростью в глазах.

— Я принимаю вызов. Интересно, как отреагирует твой братец, когда услышит о твоей гибели, — пытался его спровоцировать Джон.

— Круг, — властно скомандовал Иоганн, скребя зубами, словно хотел прекратить это безумие. Но дуэль между мужчинами — это священное право, и тот, кто осмеливался вмешаться, навлекал на себя клеймо ирода. Тем временем гарнизон, образовав круг, отошел в сторону, оставляя пространство для неизбежного. Херлиф и Джон заняли свои позиции, готовясь к поединку. Солдат с насмешливым блеском в глазах бросал взгляды на юношу, позабыв об осторожности; в ответ Херлиф встретил его уверенным полным решимости взором, хоть в его душе и бушевало противостояние.

"Эх, и зачем я вызвал его на дуэль? Мне же совсем не этого хотелось! Но какое-то чувство внутри шептало, что я обязан наказать этого ублюдка за насмешки. Может быть, пока не поздно, попросить Иоганна дать мне романский меч, с ним куда привычнее управляться. Да и к тому же, если я промахнусь цвайхендером, то Джон с лёгкостью расправится со мной. Я не хочу умирать! Мне страшно! Но пути назад нет — я это чувствую. Плевать, поставлю всё на один удар, нанесу оберхау (атаку сверху)." Принял судьбу юноша, закинув рукоять меча на левое плечо и схватив его лишь одной рукой.

— Херлиф, не витай в облаках, начинаем поединок на счёт три, — выкрикнул Иоганн, начав счёт.

И вот судьба определяла знаменует ли этот поединок триумф или же смерть. Джон полный решимости с мечом на перевес сделал выпад вперёд, но тут его уже поджидал идеально выверенный оберхау, и пусть тело Херлифа шатнуло за мечом траекторию которого он всё ещё не мог контролировать, но солдат опешив не успел отклониться и попытался парировать. Парировать цвайхендер обычным каролингом! Полный абсурд, как и следовало ожидать оружие Джона под натиском размажжило его тупую голову и тот упал замертво. Тренировочную площадку окутала пелена молчания, прервать которую отважился лишь Иоганн.

— Псих! — воскликнул он, осознав, что этот зелёный мальчишка поставил свою жизнь на один удар, даже не сомневаясь в его успехе. — Дуэль была честной поэтому никаких претензий гарнизон не вправе предъявлять, но больше никогда не смей здесь появляться если не хочешь посеить смуту. — Добавил Иоганн стараясь огородить Херлифа от дальнейшего противостояния с гарнизоном.

Слова эти сопровождались шёпотом среди солдат: "Ты видел что он сделал с Джоном он владеет двуручником одной левой. Монстр…. "

— Как скажите капитан. До свидания.

Произнеся эти слова на автомате, юноша вложил в ножны окрававленный меч. Развернулся и шагнул вперёд, растворившись в небытие.

"Несколько минут назад я впервые убил человека, но не испытываю не угрызений совести, не чувства вины. Почему же мне кажется это настолько обыденным? Быть может, это природа моей души? Примет ли после этого святой Авель меня в свои объятия? "Так много вопросов и так мало ответов. Подобные мысли не переставали терзать Херлифа, и отступали только когда он держал меч в руках. Поэтому тот с ещё большей одержимостью ударился в тренировки. Миновало ещё три недели, и цвайхендер, наконец, подчинился ему полностью. Но это не вызывало радости, скорее воспринималось как нечто естественное, подобно зелёной траве…. Или голубому небу…

Потеряв счёт времени, Херлиф, как всегда, прозибал на тренировочной плошадке, даже несмотря на то, что сегодня был его четырнадцатый день рождения. В это раз он отрабатывал унтерхау(восходящий удар из нижней позиции). Полная луна освещала его усталое лицо. Мозолистые ладони крепко вцепились в меч. Взгляд устремился вперёд. Как вдруг из ниоткуда появился Альфред

— Молодой господин время ужина

— Я не голоден

— Сэр Фредерик просил вас обязательно явиться

"Отец не стал бы звать меня просто так видимо хочет что-то обсудить" рассудил юноша.

— Уже иду — произнёс он отложив меч и зашагал за дворецким.

За столом юноша обнаружил некую неловкость, хотя ему и было не очень интересно чем она обусловлена.

— Присаживайся Херлиф

— Конечно, отец, но вы ведь послал за мной не просто так? У вас есть какая-то просьба?

— Верно, но для начала поешь, торопиться не к чему

— Ладно

Услышав лишь уклонение от своего вопроса, юноша стремительно опустошил свою тарелку, да настолько, что удивил даже Гельмута, сидевшего напротив. Желая узнать, какое задание ему поручит отец, Херлиф вопросительно начал глядеть на барона, заметив этот взгляд, Фредерик, наконец, заговорил.

— Как ты знаешь, через пару дней Андромеде исполняется 18, а у неё всё ещё нет жениха, поэтому она отправиться в Эгберт на балл. И поскольку Гельмут будет занят подготовкой к поступлению в университет, я буду вынужден просить тебя её сопроводить.

Услышав о просьбе отца, Херлиф моментально перевёл взгляд на Андромеду, сидевшую подле. Она выглядела на удивление покорно, а взгляд её. О, Авель! она излучал женскую смущённость!

— Я понимаю природу вашей просьбы барон. Но разве сестру не могут сопроводить до столицы рыцари или наёмники?

— Проблема заключается не в сопровождении. Хоть мы и имеем некоторые затруднения с штатом, но выделить десяток наёмников и одного рыцаря в дорогу сумеем без затруднений.

— А в чём тогда заключается проблема?

— Не коси под дурочка, Херлиф. Ты ведь и сам прекрасно знаешь, что леди на баллу должны сопровождать отец либо же взрослый брат. Поскольку сегодня тебе исполнилось четырнадцать, ты теперь имеешь на это право. А твоё мастерство, коего достаточно для убийства тренированного солдата одним ударом, может пригодится в случае непредвиденных обстоятельств. — последнюю фразу барон произнёс, прищурив глаза и расплывшись в хитрой улыбке.

— Слухи уже успели дойти и до тебя?

— А разве это слухи? Вся Алии трезвонит о том что Херлиф расхаживает с огромным мечом по улицам и рубит неугодных.

— Последняя часть слегка преувеличена я зарубил только Джона, который имел наглость надо мной потешаться.

— Хорошо, сын мой, я тебе поверю и не буду предпринимать никаких дисциплинарных мер но и ты пойди мне на встречу, выполнив моё настояние.

— Как пожелаете, отец. — Произнёс Херлиф тяжело вздохнув.

— В таком случае отбытие уже завтра в обед, не опаздывай.

По окончанию этого диалога, юноша уже хотел отправиться в свою комнату собирать вещи, как Андромеда окликнула того, пригласив отпить чаю. Судя по её обеспокоенному лицу, она хотела обсудить что-то важное, да и к тому же сестра, которую он знал, никогда бы не решилась сделать такого предложения. Поэтому, несмотря на усталость, Херлиф согласился в порыве любопыства. Выравнившись с сестрой и шашагав в её комнату, юноша непроизвольно заметил, что наконец, перерос её, пусть всего на пару сантиметров, но всё же это не могло не радовать, ведь Андромеда была выше многих мужчин, обладая солидным ростом в 170 сантиметров. Наконец, дойдя до места дислокации и отворив дверь. Андромеда принялась молча заваривать чай. Налив полную кружку и протянув её брату, она заговорила.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что на баллу тебе нужно будет вести себя соответсвующе, ведь там будут даже отпрыски герцога. Пожалуйста, не испорть мой первый выход в свет.

— Понимаю. Но если это всё, о чём ты хотела сказать мне, то я, пожалуй, пойду.

— Стой! Херлиф, это правда, что ты владеешь цвайхендером?

— Не вижу причин отвечать на твой вопрос. — Выпалил он, зашагав в сторону выхода.

— Брат, подожди, — отчайно изрелка леди, схватив его за тунику в прыжке, и горько заплакала.

Не в силах терпеть весь этот спектакль. Юноша прямо спросил:

— Андромеда. Чего ты от меня хочешь?

— Ты знаешь барона Брэдбери? Он может начать ко мне приставать. Ты сможешь защитить меня?

— Ха-ха-ха! То есть ты, высмеивающая меня на протяжении всей жизни, просишь сражаться ради тебя с бывшем воякой?

— Ну. Да…

— Этому не бывать! — рявкнул Херлиф, оставив сестру в слезах.

"Удивительно, а я уж думал, чего это Андромеда была столь добра ко мне сегодня. Может быть, где-то в потёмках разума даже появилась надежда, что мы ещё можем наладить отношения. Вот дурак! Естественно, сестра никогда бы не обратилась ко мне без острой необходимости, однако ради отца я всё равно должен буду защитить честь этой мерзавки. Как же раздражает!" Почему-то столь очевидное развитие обстоятельств сильно тревожило сердце Херлифа, а на душе было грустно и противно. Возможно ему, не смотря на поведение Андромеды, всё же хотелось почувствовать её поддержку и любовь. Любовь? Последнее слово непроизвольно заставило его истерично рассмеяться. Может быть, я просто её не достоин? Заключил в отчаянии юноша….

На утро следующего дня юноша инициировал встречу с Бьёрном, поскольку хотел продемонстрировать то, чему сумел обучиться, и получить новое задание, дабы не прозибать в безделье по пути в Эгберт.

— Я надеюсь, ты позвал меня не поболтать, мальчишка, — требовательно вопросил варвар, прибыв на площадку.

— Нет, я выполнил твоё задание.

— Тогда опустим пустую болтовню. Показывай! — произнёс Бьёрн с очевидной ноткой недоверия в голосе.

После этих слов Херлиф в мгновение ока вынул цвайхендер из ножен левой рукой и нанёс несколько отточенных ударов.

— Парнишка, да ты чудовище!

— Но ты же сам сказал мне сделать это.

— Я сказал тебе это в надежде, что у тебя это займёт полгода, а ты справился за месяц…

— Отлично! Значит теперь моих навыков хватит для убийства капитана имперцев?

— Капитана? Да ты юморист, парень.

— Чего мне не хватает? — с полной серьёзностью спросил Херлиф, ожидая ответа в напряжении.

— В твоих способностях масса пробелов. Однако, если что-то и выделять в особую очередь, то это недостаток боевого опыта и навыков рукопашного боя.

— С боевым опытом всё ясно, но к чему мне рукопашный бой, ведь я всегда ношу с собой меч? — задал вопрос юноша, находясь в недоумении.

— Иронично, что твой глупый вопрос исходит именно из отсутствия опыта. Меч на поле боя может затупиться, потеряться, сломаться; ты банально можешь его уронить. И что ты скажешь врагу? "Подожди, пожалуйста, пока я подниму меч!"

— Ты прав… В таком случае, чему конкретно мне нужно обучиться?

— Для начала тебе нужно понять, что существует несколько школ рукопашного боя: имперская, северная и кирийская. Имперской я не владею, кирийскую даже ни разу не видел воочию, поэтому обучить тебя могу лишь северной.

— В таком случае, обучи меня северной школе рукопашного боя!

— Конечно, но прежде чем приступить к обучению, проясню одну вещь, которая однажды может спасти тебе жизнь. Северной её обычно именуют только иноземцы; если используешь такой термин в Сверде, тебя привяжут к дереву и оставят умирать в морозе. Мы именуем её искусством боя Бога Свена.

— И в чём заключается её суть?

— Хм-м-м, это сложно объяснить; давай лучше покажу, ударь меня.

Подобные слова Херлифу не нужно было повторять дважды, поэтому он нанёс замашистый удар правой рукой. Бьёрн, парировав его предплечьем, сократил дистанцию и бросил его прямиком об каменный пол.

— Попробуй ещё раз.

В этот раз, чуть замешкавшись, юноша нанёс прямой удар левой рукой, рассудив, что его ошибкой была замашистость, но Бьёрн, уклонившись и сделав шаг вперёд, и в этот раз опрокинул Херлифа на пол.

— Кажется, теперь я понял! — воскликнул юноша, всё ещё лежа на земле.

— В таком случае, поведай.

— Главная цель этого стиля — опрокинуть оппонента на лопатки.

— Да ты прямо гений! Опрокинуть за счёт чего? — задал вопрос Бьёрн, на который, так и не получив ответа, добавил:

— За счёт сокращения дистанции. В случае, если враг наносит удар, ты совершаешь блок предплечьем или же локтём, уклон или нырок. — С особым энтузиазмом заметил варвар, демонстрируя каждое движение во время его упоминания.

— А как сделать сам бросок?

— Существуют сотни способов, но для начала я продемонстрирую тебе два основных. Подойди ко мне ближе.

Как только юноша выполнил команду, варвар медленно схватил его за тунику, после чего перекинул на спину через плечо. Затем, приподняв Херлифа, варвар сильно подсел, захватил внутреннюю часть бедра и забросил его на плечо, вновь перебросив на землю.

— Запомнил?

— Нихрена, как это вообще возможно запомнить с первого раза??

— Сколько с тобой мороки! Ладно, ладно, покажу ещё раз всё сначала, только если опять не поймёшь, пеняй на себя.

После этих слов Бьёрн повторил все защитные движения, а потом вновь продемонстрировал броски.

— Кажется, теперь всё стало куда понятнее — Произнёс юноша начавший одуплять суть движений.

— Наконец-то! Кстати, ты уже успел понять, какое качество является важнейшим для этого стиля боя?

— Наверное, сила, ведь чтобы бросить человека, несмотря на сопротивление, нужно обладать подавляющей мощью.

— Верно, поэтому во время тренировок уделяй внимание не только движениям, но и развитию силы, а ещё не смей забрасывать тренировки с мечом. В этот раз научись перекидывать цвайхендер из одной руки в другую, не прерывая движения.

— Постараюсь, спасибо за науку, Бьёрн, — изрёк юноша, намереваясь попрощаться.

— Конечно, а теперь я на боковую, ведь ты опять поднял меня в эту чёртову рань. Не сдохни там по пути! — изрёк варвар, опередив ученика и уже успев надеть наручники, направился в темницу.

Повторив движения ещё несколько раз и убедившись в том, что ничего не забыл, Херлиф отправился в свою комнату. Обнаружив костюм, затерявшийся в шкафу, он закинул его в уже собранный чемодан и прилёг на кровать, непроизвольно заснув: то ли из-за того, что плохо спал ночью, то ли из-за накопившейся усталости. Когда проснулся, юноша заметил во всю сияющие лучи солнца, что явно свидетельствовало о наступлении дня. Осознав, что уже опаздывает, Херлиф вскочил с кровати, схватил чемодан и пулей метнулся к главному входу, где его уже ожидали сестра и отец.

— Здравствуйте, отец, извините за опоздание — произнес он, заметив недовольную гримасу барона.

— Эх… И вновь ты отличился, несмотря на моё вчерашнее предупреждение. Однако если тебе действительно жаль, то выполни все свои предстоящие обязанности на отлично — сделал замечание сыну владыка Алии.

Херлиф виновато опустил глаза, не зная, что ответить на укор отца, и молча сел в карету, пока барон прощался с Андромедой. И вот сер Фредерик обнял дочь, отдал последние распоряжения наёмникам, и они окончательно отправились в путь. Сестра сидела напротив юноши, регулярно бросая на него мимолётные взгляды, но в сознании Херлифа крутилось лишь новое боевое искусство. Для его отработки ему требовался спарринг-партнёр, желательно тяжелее и выше, чем он сам, чтобы параллельно с техникой работать над силой. Оглядев всех наёмников, скачущих на лошадях через окно кареты, он заключил, что среди них есть подходящий кандидат. Поэтому сражу же по разбитию лагеря он обратился к своему новоиспечённому кандидату в спарринг партнёры.

— Как тебя зовут? — задал вопрос наёмнику Херлиф, подойдя к тому вплотную.

— Меня зовут Дуглас, милорд.

— Значит так, Дуглас, с этого дня ты будешь каждый вечер спаринговать со мной в рамках рукопашного боя.

— Извините, Сир, но при всём моём уважении, раньше я был лейтенантом регулярной армии Элии, я не могу позволить себе бить человека слабее меня.

— Слабее? — переспросил насмешливо Херлиф.

— Верно.

Услышав мнение Дугласа, Херлиф подошёл к карете, где располагался его меч, закутанный в чёрную тряпку, вынул его из ножен и нанёс несколько мощных ударов лишь одной левой рукой.

— Ты всё ещё думаешь, что я слабее тебя?

— О, святой Авель, такая сила в столь юном возрасте. Поразительно! — изумился Дуглас, а вместе с ним и все остальные наёмники, обернувшиеся на звук меча.

— И так, каков будет твой ответ?

— Я согласен, сир, но сдерживаться не буду.

— Тебя никто и не просил.

По достижении договорённости они углубились в лес, чтобы абстрагироваться от мешающей в лагере суеты.

— Нападай! — скомандовал Херлиф.

В ответ на что Дуглас выкинул замашистый боковой удар. Опешив, юноша сумел лишь частично выполнить нырок, в связи с чем две нижних костяшки влетели ему в висок. Отлетев, Херлиф, несмотря на боль, подметил, что удары Дугласа явно не столь смертоносны, как Бьёрна.

— Продолжаем, — обратился он к Дугласу, застывшему после попадания.

На что тот, сблизившись, нанёс левый прямой. Однако юноша сумел парировать его локтём и, сократив дистанцию, вцепился в бедро наёмника. И вот… что это? Почему я не могу даже сдвинуть Дугласа? О чёрт, подумал Херлиф, заметив локоть, летящий ему в голову, а дальше всё как в тумане. Очнулся юноша уже в лагере, весь покрытый синяками, что, впрочем, было для него вполне обычным делом. Съев похлёбку, приготовленную наёмниками, он лёг спать на голой земле, не желая соседствовать с сестрой. Подобным образом пролетели две недели, за которые Херлиф полностью овладел защитными движениями и даже несколько раз опрокинул Дугласа на землю. Пейзажи сменились с глуши и деревень на крупные города, до Эгберта осталось подать рукой, а до балла целых четыре дня. Поэтому, оставив наёмников в пригородной таверне на пару с кучером, они устремились в гостиницу, которую снял отец.

По прибытии их встретил вежливый белл-бой, донёсший внушительный багаж Андромеды до номера, Херлиф же, в свою очередь, отказался от всякой помощи и заселился в соседний номер. Однако просто дрыхнуть в гостинице на протяжении нескольких дней было не в его стиле. Поэтому, найдя уединённое место, юноша возобновил тренировки, в то время как Андромеда в тяжёлых муках пыталась выбрать подходящее платье на балл. Зелёное, подходящее под цвет глаз, красное, соответствующее праздничной атмосфере, голубое, выделяющее высокое происхождение и благородство… Выбрать что-то конкретное ей казалось невозможным, поэтому, несмотря на все разногласия, леди пришлось обратиться к брату. Дёрнув его в коридоре и посадив на кровать, она начала показ мод. Херлиф же особо не сопротивлялся, зная, что если удерёт, то сестра может устроить истерику таких размеров, что откажется идти на балл.

— Ну что какое платье тебя понравилось больше всего? — с воодушевлением и лёгкой игривостью вопрошала Андромеда, будто той ссоры между ними никогда и не было.

— Зелёное.

— Почему? — спросила леди, надув щеки.

— Подходит под цвет глаз.

— Не слишком ли оно простенькое? — продолжала напирать Андромеда, желая услышать комплимент.

— Нет, — ответил Херлиф, не понимая, почему сестра не отстаёт.

— А мне кажется, что я в нём ужасно выгляжу…

— Глупости! Ты отлично в нём смотришься! — возразил юноша, наконец поняв, чего от него хочет сестра.

В ответ на его слова она расплылась в очаровательной улыбке, от которой становилось грустно на душе, ведь он осознавал, что никогда не сможет стать для неё полноправным братом, ведь в глазах Андромеды он лишь жалкий бастард.

— Ну ладно, тогда я пойду.

— Может, останешься на чай…? — виновато вопрошала леди.

— Нет, спасибо, — категорично отказался юноша.

Оставшиеся три дня минули в мгновение ока, и вот наступил знаменательный момент — вечер, на который был намечен бал. Андромеда, закончив наводить марафет, уже ждала брата в карете. Херлиф же, накинув первое, что вытащил из чемодана, с огромным мечом за спиной, только направился ко входу.

— О, святой Авель, что это за обноски на тебе?

— Моя одежда не имеет значения, ведь единственной моей функцией является твоя защита…

— Это не важно, ты всё равно как мой брат должен выглядеть презентабельно. У нас есть ещё несколько минут, переоденься как можно скорее.

— Ладно, только хватит причитать.

Переодевшись в костюм и быстро вернувшись назад, Херлиф запрыгнул в карету и дал кучеру команду отъезжать. Чем ближе они были к месту проведения мероприятия, тем бледнее становилась Андромеда, поэтому Херлиф обратился к ней.

— Неужели этот барон Брэдбери настолько страшен?

— Ты не представляешь насколько! У этого человека нет никаких тормозов! Он отправился прямиком на фронт воевать с северянами, лишь окончив академию. А по возвращению в родное имение отец Брэдбери сразу же умер, поэтому тот стал бароном всего в двадцать лет. Ходят слухи, что именно Брэдбери убил отца ради власти, и зная этого человека, я могу в это поверить.

— Ты видела, как я владею мечом?

— Да…

— В таком случае ты должна понимать, что тебе не о чём волноваться. Ради тебя я готов его прирезать.

— Спасибо, братик.

Прибыв, наконец, в имение графа Эгберта, Херлиф был потрясён его размерами и множеством изысканных карет, выстроившихся в шеренгу. Графы, герцоги, бароны и их отпрыски — вся палитра дворянства собрала здесь, и это зрелище не могло не вызывать у Андромеды праведный трепет. Кстати, она застыла в нерешительности, но Херлиф, обходя карету, открыл дверь и, подавая сестре руку, вывел её из транса. Под руку они направились к главной двери и постучали трижды. Высокий слуга встретил их, проверил имена в списке, помог леди снять верхнюю одежду и проводил в главный зал, где их встретили столы с роскошным орнаментом, драгоценности и надменные лица знати, увенчанной орденами и медалями. Херлиф, ощущая дискомфорт в этом окружении, убедившись, что сестра завела разговор с дочерью графа, поспешил на балкон. Убедившись в уединении, он глубоко вздохнул, окинув взглядом ночное небо, мечтая о счастливом будущем. Как вдруг, подойдя к стеклянным окнам, он заметил аристократов, кружившихся в танце, и ему показалось, что стекло разделяет его с другим миром…

Однако, осмотрев залу несколько раз, Херлиф не смог отыскать Андромеду. Может, она в уборной, подумал он. Даже если так, надо удостовериться, ведь отец был бы крайне разочарован, узнав, что я оставил сестру одну в такой ситуации. После этих размышлений юноша отправился на поиски. Он обошел залу, уборную, кладовые и приемную на первом этаже, но не нашел ее нигде.

Не найдя сестру в имении, он, окутанный мрачными мыслями, выбежал на улицу и, о ужас, его подозрения подтвердились: кто-то прижал его сестру к стене у входа.

— Нет, пожалуйста, не трогай меня, — протянула Андромеда, отворачивая лицо от мужчины, стремившегося к ней с поцелуем.

— Но почему? Да я не смогу сделать тебя своей избранницей, но даже будучи любовницей, ты получишь все, что пожелаешь, — произнес мужчина, засовывая руку под подол Андромеды.

Однако что-то, прилетевшее ему в лицо, прервало эту порочную сцену. Опустив взгляд, он осознал, что это была черная перчатка, и значит, его вызвали на дуэль.

— Мальчишка, ты действительно уверен в этом? — произнес мужчина, обернувшись к Херлифу. Может быть ты просто не признал кто пред тобой? Моё имя сер Брэдбери.

— Мне безразлично, как тебя зовут, и что о тебе говорят, ведь любой, кто обидит мою сестру, столкнется со мной! — изрек юноша, стиснув зубы.

— Ох, какой ты опасный! Ну ладно, я принимаю твой вызов, ведь больше всего на свете я люблю наблюдать за отчаянными гримасами некогда уверенных в своих силах воинов, — произнес барон, расплывшись в кровожадной улыбке.

Не в силах более слушать этот бред, Херлиф сделал рывок в сторону кареты, дабы достать оружие; барон поступил аналогично. Схватив в руки цвайхендер, юноша бросил взгляд на Брэдбери: стойка классическая, меч романский, за исключением внушительных габаритов в нём не было ничего устрашающего, хотя, если уж и говорить о габаритах, то он уступал как Бьёрну, так и Дугласу. Пока юноша анализировал оппонента, барон сократил дистанцию и нанёс оберхау, который, несмотря на ужасающую скорость, не достиг цели. Всё наращивая темп, их бой уже успел перерости в самое настоящее побоище. Бесконечный звон мечей, разрыв дистанции и очередное столкновение, — все эти действия повторились уже десяток раз, и, хотя Херлиф успевал парировать удары, его уже настигала усталость из-за тяжести цвайхендера. Видя это барон лишь ускорялся, и вот очередной выпад не успев парировать, который Херлиф отклонился, выронив меч из рук; однако, если бы он за ним потянулся, то барон бы мгновенно лишил его жизни котортким движением руки. Лучшим решением в такой ситуации было бы встать на колени и молить о пощаде, но это абсолютно не в стиле Херлифа, поэтому юноша встав в боевую стойку, приготовился противостоять вооружённому противнику в рукопашку. Не давая опомнится врагу Брэдбери нанёс небрежный миттелхау (удар по горизонту слева направо или справо-налево) предназначенный для убийства невооружённого оппонента, ему казалось что такого удара вполне хватит для того чтобы окончательно расправиться с мальчишкой. Однако юноша, полный решимости, грубо парировал меч голой рукой, сократив дистанцию, схватил барона за бедро и перебросил его через себя. Херлиф ощутил, как острая боль пронзает руку, но барон, приземлившись на собственное лезвие, лишился жизни. Истощенный, лежа рядом с мертвым врагом, Херлиф рассмеялся — то ли от радости, то ли от недоумения, как ему удалось выжить. В это мгновение на улицу вышел граф и, увидев тело Брэдбери, испуганно растворился за дверью. И как того и следовало ожидать спустя несколько минут к месту трагедии сбежались аристократы, образовав круг вокруг покойного и ослабленного юноши, что лежал на нем. Леди, еще мгновения назад улыбающиеся, искажались в гримасах осуждения, в то время как джентльмены обсуждали, как лучше казнить мальчишку…

— Парень, ты ли это сделал? — Вопросил граф Эгберт, давний друг отца и по совместительству организатор балла, сделав шаг вперёд и уставившись в глаза юноше.

— Да, милорд, но он приставал к моей сестре, в результате чего я вызвал его на дуэль, поэтому убийство случилось в честном бою.

— Уважаемая леди, ваш брат говорит правду?

— Нет, я лишь вышла подышать свежим воздухом за бароном, а он, подобно зверю, растерзал сэра Брэдбери, напав из подтишка!

— Хм, в этом есть доля истины, ведь мальчишка, подобный ему, никогда бы не смог одолеть бывшего фронтовика в честном бою. — Согласился с Андромедой граф Эгберт.

— Это ложь! Взгляните, мой меч попал ему в брюхо! — закричал Херлиф, вскакивая на ноги в порыве гнева. — Это ложь! Сестра, почему ты врёшь? — восклицал он, истерично плача.

— Вот видите, милорд, он такой с утра; возможно, это действие какого-то наркотика, — безжалостно продолжала топить брата Андромеда.

— В таком случае он будет приговорён к тюремному заключению за убийство барона! Есть ли среди присутствующих, не согласные с приговором? Нету? Тогда решено единогласно. — Заключил граф хлопнув в ладоши. Из темноты появились стражники, которые легко скрутили юношу и повели в темницу. Проходя мимо сестры, он прошептал ей на ухо:

— Андромеда, за что?

— Извини, мне действительно жаль, но если бы пошли слухи, будто Брэдбери меня обесчестил, я бы никогда не смогла выйти замуж… Прощай, братик, — прошептала Андромеда, а затем провела рукой по его щеке.

— Освободите меня! Я не виновен! Это всё грязная ложь! Ну же, взгляните на брюхо барона — это была честная дуэль! Клянусь своей честью! — продолжал взывать Херлиф, находясь в безмолвии темницы, лишённый малейшего шанса на спасение. Её мрачные стены скрывались в отдалённом подземелье, разделённом на шесть камер, и, как назло, он оказался запертым в самой отдалённой от входа, куда не доходили даже отблески солнечного света… Тьма, грязь, ползущие по полу темницы крысы — каждая деталь этого мира вызывала в нём прилив неистового бешенства. Почему, чёрт возьми, за что? Хренов Авель, где твоя хвалённая справедливость? Ну же, я взываю к тебе так отчаянно, как никогда, даруй мне силу выбраться из этого ада! Вновь неистово заорал Херлиф так, что содрогались стены, но в ответ на крики и мольбы о помощи — тишина… Юноша ещё долго бился в бессмысленных конвульсиях ярости, но осознав, что никто и ничто не придёт, впал в отчаяние. Время в темнице текло иначе, каждая минута казалась вязкой и угнетающей. Херлиф не понимал, сколько часов или дней миновало, но одно было ясно: его собираются заморить голодом ибо за всё это время ему ни разу не приносили еды. Хотя была проблема большая, нежели голод. И имя ей — жажда! Воды… Всхлипывал он тихо, когда просыпался из бессознательного транса. Тело Херлифа было настолько обезвожено, что во рту не осталось даже слюны!

Стоит ли продолжать цепляться за жизнь? Быть может, следует оборвать эти страдания? Время от времени подумывал Херлиф, подходя к точке невозврата, но что-то внутри не позволяло ему наложить на себя руки. Но что это было? Ради чего ему продолжать жить? Ответ был неясен. В моменты особого помутнения рассудка ему чудилась сестра. Сначала в голове всплывали добрые и приятные образы, но всё завершалось моментом предательства, её якобы невинным лицом и взглядом, полным уверенности в праведности своего поступка… Почему? Я сражался за неё, проливал кровь, был готов отдать жизнь. Неужели этого было недостаточно? Разрывался юноша в тупой душевной боли. Может быть, было бы лучше, умри я в бою? Чёрт возьми, этого Брэдбери! Почему ты был таким слабым? Почему ты не убил меня? Всхлипывая и пытаясь выдавить слёзы из глаз, сокрушался юноша. Ради чего мне продолжать жить? Вся моя семья предала меня, даже отец! Если бы он действительно осуждал поступок Андромеды, он бы поднял голос, превозмог все преграды, чтобы спасти меня. Но, кажется, они все объединились в этом противном сговоре, оставив меня наедине с бездной отчаяния. Хахахахаха… раздался истеричный смех,

знаменующий окончательную потерю рассудка. Думаете, что избавились от чёртова бастарда? Нет… Нет… Нет! Я решил, что продолжу жить, и чего бы мне это ни стоило, вернусь в Алию. Вернусь как завоеватель, сеющий хаос и внушающий страх! Промелькнула чёрная мысль в голове Херлифа, а его лицо расплылось в безумной улыбке. Найдя новую цель своего существования, юноша поднялся на ноги, преодолев головокружение. Однако чтобы хотя бы иметь шанс реализовать свой злой умысел, ему нужно было сбежать из неприступный темницы. Стены которой, покрытые грубым бутовым камнем, стояли как неприступная крепость, а пол, холодный и бездушный, был выложен гранитом. Поэтому ему казалось, что единственным путём побега является деформация железных прутьев, что увенчивали выход из камеры, однако сколько бы он ни пытался их оттянуть, сломать или повредить, прутья всё никак не поддавались его рукам. И вновь ему не хватало силы! Довольно забавно, учитывая, что всю свою жизнь Херлиф стремился исключительно к ней, но всё также был слаб. Интересно, будь здесь Бьёрн, смог бы он? Промелькнуло в голове у юноши. Глупый вопрос… Ведь он бы точно справился. Подумал Херлиф, как вдруг услышал звук топания по лестнице и раздающиеся крики: «Я ничего не расскажу вам, ублюдки! Лучше убейте меня, ибо я умру во славу Кирии!» Звук становился всё громче, и вот пред его глазами предстали трое охранников, отворивших темницу. Они подошли к камере напротив Херлифа и нажали на кнопку какого-то устройства, после чего прутья взмыли вверх, и они закинули внутрь израненного, худого старца лет восьмидесяти.

— Вот же крепкий сукин сын! Не проговорился даже после пыток, — взвыл один из них.

— Да забей, ты посидит здесь пару дней без еды и воды, сразу в себя придёт! — вмешался в диалог второй.

— Верно! Вон, взгляни на мальца, он уже наполовину труп, а всего пять дней прошло, — добавил третий.

После того как темница была заперта, они удалились, но звуки сапог, отзывавшихся о лестницу, ещё несколько минут воспроизводили свою мелодию. Лишь стоило Херлифу лишиться этой отголоски, как он вновь погрузился в безнадежные попытки сломать прутья, которые держали его в плену. На этот раз вместо того, чтобы пытаться их согнуть, он яростно наносил удары кулаком по металлическим прутьям, и каждый его удар вызывал глухой звук, раздающийся в мраке этой каменной темницы, словно эхо его отчаяния.

— Малец, ты сошёл с ума? Невозможно сломать железные прутья кулаком! — прервал юношу старец, пришедший в себя.

— Мне плевать, что считает возможным старик вроде тебя! — осадил его Херлиф.

— Хм, даже если тебе всё равно, взгляни же на свой кулак, ты уже успел выбить две костяшки, а твоё предплечье на левой руке и вовсе разрублено до кости.

— Извини, дед, но ворчание подобного рода звучит не очень убедительно от человека, потерявшего мизинец на правой ноге и левую руку, — бросил ответку Херлиф, осмотрев старца.

— Твоя правда, юнец, однако я потерял их во имя цели, поэтому нисколько не жалею.

— В таком случае я могу ответить тебе то же самое.

— Как ты повредил предплечье? — спросил старец, сменив интонацию на более серьёзную и испытывающе бросив взгляд в глаза Херлифу, будто желая дотянуться до самой его сути.

— Парировал меч.

— Голой рукой?

— Да.

— Ба! Да ты шутишь, немногие рыцари отваживаются на это в пылу битвы, а ты так взял и подставил руку?

— Это правда, — спокойно произнёс Херлиф и бросил ответный взгляд в зелёные глаза старца.

— Верю. Твои очи говорят об этом. Юнец, действительно ли ты готов на всё, чтобы выбраться отсюда?

— Конечно.

— В таком случае я могу даровать тебе способ стать настолько сильным, чтобы разорвать все прутья разом, но…

— У него есть цена, верно? Старик, любая сила имеет цену, и я готов её заплатить.

— Даже если её тяжесть так велика, что привела меня изуродованным и измученным в эту темницу?

— Не тяни, озвучь цену.

— Освободи Кирию!

— В одиночку?

— Ты будешь не один, тебе помогут!

— Жалкий отряд повстанцев?

— Независимо от того, насколько они слабы, эти люди готовы отдать душу и тело ради своей родины.

— Озвучь, как достигнуть твоей силы, и я подумаю.

— Нет! Я вижу, что скрывается в твоей душе, вижу, что ты сам не способен распознать. Я чувствую, что ты сможешь! Сможешь достичь силы! Сможешь освободить Кирию! Поэтому прежде дай слово!

— Похоже, рассудок тебя окончательно покинул, раз ты веришь, что какой-то полудохлый юнец сумеет в одиночку освободить страну. Но к чёрту всё! Старик, ты везунчик, ведь я тоже слетел с катушек, по рукам!

— Поклянись!

— Чем? — Самым дорогим, что у тебя есть! — Но у меня не осталось ничего…

— Тогда клянись душой!

— Хорошо, я Херлиф Антонин, клянусь душой и плотью освободить Кирию взамен на силу, что ты мне даруешь! — выкрикнул юноша, но где-то в глубинах разума он понимал, что всё это полное безумие, ведь обладая этой силой, старик давно бы уже сбежал сам.

— Я, Магнус Великий, принимаю твою клятву! — торжественно произнёс старец.

— Великий?

— Некогда был… — промолвил Магнус, грустно улыбнувшись. Сила, которой я хочу тебя обучить, именуется аурой. Сотни лет назад о ней было известно даже обычным деревенщинам, но в ходе завоевания мира имперцы казнили всех, кто упоминал её, сожгли священные книги и, отчаянно, убивали её обладателей. Существует четыре вида ауры: алая, солнечная, зелёная и лазоревая; каждую из них подпитывает своя эмоция. Алую — ярость, солнечную — гордость, зелёную — надежда, лазоревую — честь. Когда-то в мире была гармония, но лишь до тех пор, пока обладатели солнечной ауры, чувствуя своё превосходство над другими, не подпитали своё эго до таких размеров, что гордость превратилась в гордыню, и они не возжелали обладать всем миром. Как ты уже успел понять, солнечной аурой владеют уроженцы Лансраада, алой — сыны Сверда, зелёной — мои земляки кирийцы, а лазоревой владели элийцы…

— Интересный исторический экскурс, но как мне овладеть этой самой аурой?

— Овладеть аурой можно только войдя в астрал, то есть духовный мир, где нужно будет обрести ядро своей сущности. Не справишься или попадёшь в просак — в астрале сгинет твоё физическое тело. Юнец, ты всё ещё этого хочешь?

— А у меня есть выбор? В любом случае я сдохну, если не сбегу отсюда, так какая разница как?

— Верно мыслишь. Но есть одна проблема: для того чтобы беспрепятственно входить в астрал, нужны годы практики, которых у тебя не было. Поэтому тебе нужен проводник в виде духовной энергии.

— И где ты его достанешь?

— Ха-ха, он прямо перед тобой, — произнёс Магнус, указывая на себя пальцем.

— Но ты не сможешь даже коснуться меня, ведь расстояние между камерами метра два.

— Это не проблема, поскольку некогда я использовал ауру, то в моём теле осталась духовная энергия. Значит, сконцентрировав её остатки в одном месте, я смогу передать её любому проводнику.

— Ясно. Но почему ты утратил эту самую ауру?

— Эх, бьёшь по больному. Ты ведь сам мог догадаться…

— Ты утратил надежду?

— Именно так, — грустно ответил Магнус.

— Но почему ты не овладел другой аурой вместо зелёной?

— Глупый мальчишка! Я был предводителем кирийцев, и если бы овладел другой аурой, все поняли бы, что я утратил надежду…

— Глупый старик! Какая разница, в чём источник силы? Главное, что она на твоей стороне!

— Ладно, можем долго спорить, но у нас нет времени, — заметил старец, вытащив маленький ножик из башмака, отломив им камешек от стены и замерев на несколько секунд. После этого Херлифу привиделось зелёное свечение.

— Лови, — произнёс старец, бросив ему тот камень, и удостоверившись, что Херлиф его поймал, продолжил свою браваду. — А теперь сожми камень в руке, присядь на землю, выбрав удобную позу, и устремись в самые глубокие чертоги разума. Затем сосредоточься на том, что чувствуешь, и представь, как аура расплывается по твоему телу, подобно воде.

— А какую ауру мне нужно пробудить?

— Был бы я на двадцать лет моложе, строго-настрого наказал бы использовать лишь ауру, основанную на позитивных чувствах, но сейчас мне всё равно. Сконцентрируйся на самой сильной эмоции, ибо лишь она дарует тебе силу освободить Кирию.

Присев на холодный гранитный пол и закрыв глаза, сконцентрировавшись на камне в руках, Херлиф начал перелистывать воспоминания: детство, боль, одиночество. Перед его глазами предстало всё то, что он бы предпочёл больше не видеть. Но эти воспоминания, как и прочие, составляли личность Херлифа, поэтому, заглянув в себя, он не мог их отвергнуть, как бы отчаянно не желал того. Ощущения от переживания вновь самых тёмных воспоминаний можно было сравнить лишь с прыжком в бездонную пропасть. Как вдруг череда флэшбеков оборвалась, и он оказался на тренировочной площадке родного поместья. Оно казалось настолько реалистичным, что на мгновение Херлифу показалось, что всё минувшее было лишь страшным сном. Но когда перед ним предстал огромная статуя воина с секирой в руках, юноша понял, что страшное только начинается. Она замахнулась и нанесла неистовый удар, но Херлиф сумел его парировать, сам не поняв того. Юноша лишь рефлекторно вытянул руку, как из ниоткуда появился цвайхендер. Статуя не ограничилась одним ударом, а лишь продолжала яростный шквал атак, парировать которые становилось всё сложнее. Херлиф пытался найти слабые точки безжизненного монстра, правильный угол атак, способ побега, но все потуги были тщетны. Как одолеть существо, что не является живым? В чём ключ к победе? Подождите-ка! Раз цвайхендер взялся из ниоткуда, как только я представил его образ, значит, этот мир подконтролен мне! Озарило юношу. После чего, в момент очередной атаки статуи, он представил алую ауру, расплывающуюся по телу, и всё его существо наполнилось первобытной мощью и неконтролируемой яростью, а красная аура усиливалась, расширяясь вокруг Херлифа, как огненный шторм.

— Изничтожу! Убью! Выпотрошу! — закричал Херлиф в духовном мире, в то время как его слова достигли даже физического тела, которое начало задыхаться и вопить.

— Достаточно, малец, выходи из астрала! — закричал Магнус, одновременно с тем как в ином мире Херлиф одним взмахом меча пропитанного мощью ауры повалил статую на лопатки. После чего начал вбивать её в землю кулаками. Замах, удар кулаком, замах, удар локтем, замах, удар лбом по статуе, и пусть в астральном мире боль чувствовалась так же, как в настоящем, Херлиф отчаянно игнорировал её, продолжая пытаться раздавить камень своей плотью.

— Убью…! Зарежу…! — начало маниакально верещать земное воплощение Херлифа, пуская пену из-за рта, подобно бешеному псу. В то время как в духовном мире юноша очередным ударом заставил рассыпаться каменную статую, из которой показалось красное ядро.

— Не смей более задерживаться в астрале, твоё физическое тело этого не выдержит! — закричал Магнус, раздираемый переживаниями за юношу, не имея и малейшего понимания, что происходит с его душой в ином мире.

Как вдруг тело Херлифа перестало дрожать, и юноша раскрыл глаза, которые уже не были прежними: их цвет изменился на зловещий кровавый — символизируя лишь одно: он достиг самой опасной ауры — алой. В тот же миг его тело преобразилось, обретая здоровый и крепкий вид, словно пятидневный голод никогда не терзал его, истощая силы.

— Чёрт возьми, зачем же так пугать старика вроде меня! — недовольно проворчал Магнус, уже успевший пережить все ступени прощания с Херлифом. Затем, сделав краткую паузу в тридцать секунд, он задумался и произнес с недоумением в голосе: — Значит, алая аура.

— А что? Она тебя не устраивает? Может, ты хотел, чтобы я овладел другой? — спросил Херлиф, при этом с легкостью ломая два стальных прута и сгибая их в баранку, выразив невозмутимость в своих действиях.

— То, чего я хотел, не имеет значения. Главное, что ты овладел хоть какой-то аурой, и на том спасибо! — недовольно фыркнул Магнус. — Что более важно, помни цену своей силы. Если не сдержишь своё обещание, моя душа будет тебя преследовать вплоть до самого ада.

— Я сдержу его, и ты, старикан, лично сможешь в этом убедиться, — вымолвил Херлиф, схватившись за прутья камеры Магнуса.

— Эх, юнец, я отчаянно жажду этого всей своей старой душонкой, но, к сожалению, тебе придётся пойти в одиночку…

— В одиночку? — переспросил Херлиф, сжимая пальцы вокруг прутьев так, что металл заскрипел от напряжения

— Верно, ибо моё время прошло, юнец. Я не способен более сражаться, к тому же если граф обнаружит мой побег, он может что-то заподозрить. До тех пор, пока ты не окрепнешь, никто не должен знать о том, что ты владеешь аурой.

— Ты прав, но оставлять тебя в лапах этих зверей…

— Ничего страшного. Ты поведаешь о моей кончине и о том, насколько мучительной она была. Если об этом узнают кирийцы, в их сердцах вспыхнет праведный гнев, не сравнимый ни с чем.

— И что? Ты готов так просто умереть в пытках ради того, чтобы стать святым мучеником?

— К чёрту мучеников, а тем более святых; я хочу лишь свободы для моих сограждан.

— Хорошо, старец, я последую твоей воле, и о твоей участи будет известно каждому кирийцу!

— Благодарю, юнец, а теперь иди и помни: свет не светит, когда светло, он светит во мраке! — произнёс Магнус, расплывшись в отеческой улыбке.

— Я буду об этом помнить.

— Я на это надеюсь, юнец… Кстати ты ведь оказался здесь противостоя Эгберту?

— Противостоя? К чему мне с ним бороться?

— О, Авель, хорошо, что я об этом тебя спросил напоследок. Граф Эгберт не тот, кем кажется; берегись его до тех пор, пока не окрепнешь.

— Спасибо что предупредил… Прощай, старец, — произнёс Херлиф, склонив голову перед его камерой и отдав финальную дань уважения.

— Прощай, малец… — произнёс тихо Магнус, когда юноша уже покинул темницу.

Незаметно выскользнув из поместья графа, Херлиф начал размышлять относительно дальнейших действий. Ведь на данный момент у него была лишь куча амбициозных целей при полном отсутствии инструментов их выполнения. Однако самыми насущными из них являлись отсутствие оружия и карты, чтобы построить проработанный план дислокации на территорию Кирии. К тому же, граф, обнаружив пропажу заключённого, мог начать охоту, развесив листовки с описанием Херлифа по всему городу. А значит, несмотря на усталость, ему нужно как можно быстрее покинуть Эгберт. Всецело это осознавая, юноша, словно ошпаренный, преодолевал одну улицу за другой. Правда, в то же время, из-за своего стремительного темпа, привлекал немало внимания горожан, выглядевших встревоженными. Приблизившись к главным воротам, Херлиф обнаружил двух вооружённых стражников, готовых применить силу. Но юноша и не планировал сбавлять темп. Оказавшись в нескольких метрах от стражников, он сделал кувырок, уклонившись от их выпадов, и вскочил на ноги, ускорившись пуще прежнего. Когда Эгберт перестал маячить в зоне видимости, Херлиф, измученный, рухнул на колени возле случайной лужи и, не брезгуя, принялся из неё пить. О, Авель! До этого момента юноша даже не подозревал, что вода может быть настолько живительной. Однако, всё ещё боясь возможной погони, он встал на размякшие ноги и принялся ковылять вперёд. Теперь, когда Херлиф больше не мог использовать ауру, в тело вернулась боль, усугублённая неспособностью принять столько духовной энергии.

И когда он уже был готов вновь рухнуть на землю юноша заметил лес, где можно было разбить лагерь или просто упасть лицом в траву и отдохнуть. Естественно, изнурённый юноша предпочёл второй вариант, ну как юноша, скорее его тело. Проспав до вечера, Херлиф сумел восстановить часть сил, что было довольно странно, учитывая количество микротравм и общую усталость. Видно, аура ускоряла восстановление — сделал вывод юноша. Побродив по округе во время вечерней прогулки, он сорвал пару неспелых яблок и грибов непонятного происхождения. Впрочем, для человека, столь долго голодавшего, что угодно сгодилось бы за еду.

Благополучно съев всё в один присест, Херлиф продолжил путь ночью. Он не имел особого понятия, куда идти, но одно было кристально ясно: ему нужно было заработать денег для покупки меча и карты, а значит, идти нужно в город, ведь заработать нужную сумму в деревнях было практически нереально. Шёл он аккуратно и бесшумно, дабы не привлечь внимание ночных хищников, вышедших на охоту. Преодолев лес ближе к рассвету и выйдя в поле, Херлиф наконец мог ускориться, не опасаясь внезапного нападения или незамеченных элементов ландшафта. В таком темпе юноша продержался ещё пару часов, пока не почувствовал голод. Тогда же Херлиф взял передышку и разжёг костёр, на котором благополучно пожарил грибы, отложенные про запас вчерашним вечером. Утолив голод, юноша продолжил путь, пока на бескрайних полях не заметил группу людей. Не в силах сдержать любопытство, Херлиф подошёл к ним поближе, чтобы услышать тему обсуждения.

— Смерд, мы с мужиками ведь уже доходчиво всё объяснили: оставишь все имеющиеся деньги — спокойно домой доковыляешь. Угрожал самый высокий из них, направляя кулак на голову мужчины, стоящего на коленях.

— Простите, но я не могу! Эти деньги нужны моей семье! Смилуйтесь! — жалобно взвыл мужчина, стоя на коленях.

— Ты ещё смеешь пререкаться со мной! Зарублю, сучий сын! Ребята, схватите его покрепче! — отдал он распоряжение повелительным тоном двум другим разбойникам.

Как вдруг из-за высоких сорняков показался Хёрлиф и обратился к мужчине, стоящему на коленях.

— Крестьянин, приютишь меня на пару деньков, если я отобью головы этим троим?

— А как же, но…

Не успел он договорить, а группа разбойников рассмеяться, как Хёрлиф сократив дистанцию с главарём, схватил его за внутреннюю часть бедра и опрокинул вниз головой, сломав шею. Не остановившись на этом, юноша нанёс ещё несколько свирепых ударов ногой по трупу и развернулся к оставшимся двоим.

— Желание помахать кулаками осталось? В ответ те лишь затихли и опустили глаза вниз. — В таком случае можете быть свободны, но только если правильно ответите на один вопрос: кто его убил? — вопрошал он, показав пальцем на мёртвого главаря разбойников.

— Ты! — недоумевая, ответил рыжий мужичок, грустно смотревший на труп.

— Неверно! — вспылил Хёрлиф и нанёс левый прямой в солнечное сплетенье рыжика. После чего тот, задыхаясь и хрипя, упал на колени.

— Кто его убил? — продублировал вопрос Хёрлиф.

— Эм… Ну… Это… Я не знаю… Он сам умер… — ответил чуть более сообразительный второй бандит.

— Верно! Хорошенько это запомни и не болтай лишнего! — наказал ему Хёрлиф, демонстративно присев на труп разбойника, убитого им пару минут назад.

— Мы можем идти? — неуверенно спросил разбойник.

— Да, счастливого пути! — иронично проговорил юноша, помахав ручкой.

После получения разрешения от Хёрлифа, разбойник подставил плечо рыжему товарищу и устремился в небытие.

— Поразительно! — выразил своё восхищение крестьянин, вставший с колен. — Такой юный, а уже настолько силён! Сколько тебе лет? 16?

— Ошибаешься, смерд, это не я силён, а враги были ничтожно слабы. Отвечая на твой вопрос, мне 14.

— А-а-а-а! — опешил крестьянин. — Но твой рост! Ты же выше меня! И кстати, ты ведь в курсе, что "смерд" — это пренебрежительное обращение? Можешь называть меня Патрик.

— Хорошо, Патрик. — без особых размышлений принял предложение Хёрлиф, не зная ранее, что "смерд" — это оскорбительное обращение.

— Я сдержу своё слово, но только до деревни идти ещё полдня, ты не возражаешь?

— Нет, раз идти полдня, значит, к вечеру будем на месте.

Обменявшись парой дежурных фраз, они тронулись в путь. Зная, что путешествие не сулит интересных событий, Патрик начал рассказывать свою историю. Оказалось, что мужчина, прихватив с собой весь оставшийся урожай, отправился в Эгберт, чтобы продать его. Успешно завершив это дело, он уже мечтал о том, как вернется домой, чтобы порадовать свою беременную жену. Однако судьба вновь преподнесла ему испытание: на пути он встретил Чарльза, своего бывшего односельчанина, который недавно стал предводителем небольшой шайки негодяев. Херлиф внимательно слушал рассказ Патрика, несмотря на полное отсутствие интереса к его личности. Сделав привал ближе к обеду, Патрик угостил собеседника деликатесом — колбасой. Учитывая, что это была первая приличная еда за пару дней, юноша искренне чувствовал благодарность к своему спутнику. Достигли они своей цели быстрее, нежели ожидали; возможно, это произошло потому, что, завидев родные места, Патрик с невиданным энтузиазмом устремился к своему дому. Наконец, он подошел к порогу, с трепетом постучал трижды, и вдруг дверь распахнулась. Отворила её красивая женщина средних лет, одарившая мужа ослепительной улыбкой.

— Получилось! — заверещал Патрик, заключив жену в плотные объятия. Та, не сопротивляясь, лишь поглаживала мужа по светлым волосам и приговаривала, что верила в него. Когда трогательное воссоединение было окончено, жена наконец обратила внимание на Херлифа.

— Юноша, ты приятель Патрика? — раскрыв глаза, вопрошала она.

— Нет, ваш муж лишь обещал мне ночлег за оказанную ему помощь.

— Помощь, значит? Ну, заходи, чего на пороге стоять, — пригласила хозяйка Херлифа, зная, что муж не привёл бы в дом абы кого. Посадив их за стол, женщина быстро облажила его всеми яствами, что имелись в доме. И озорливо уселась, завалив Патрика кучей вопросов. Тот поведал ей о своём пути и о встрече с Херлифом.

— Удивительно! Неужели этот мальчик настолько умелый воин? — вопрошала хозяйка.

— Фрея, несмотря на внешность, пред тобой не мальчик, а настоящий муж, имей уважение, — сделал замечание Патрик.

— Прости, милый, — искренне произнесла женщина, ответив на недовольство мужа. — Но меня гложет одна вещь… — неуверенно начала Фрея, глядя на Херлифа.

— Спрашивай, — дал разрешение Херлиф закончить вопрос.

— Ты убил Чарльза?

— Да.

— Тебе не было ну-у-у… Это… Ты раньше убивал людей? — прямо спросила Фрея, наконец собравшись с мыслями.

— Дорогая! Некрасиво спрашивать подобное у гостя.

— Убивал, — безразличным голосом Херлиф подтвердил догадку Фреи.

— О, Авель! Бедненький! — произнесла женщина, полностью ошарашив мужа, и юношу, ведь Херлифу казалось, что суть этого вопроса заключалась в том, дабы оценить уровень представляемой им угрозы, но никак не для того, чтобы выразить сочувствие.

— Таков мой путь, не следует меня жалеть, — произнёс Херлиф, придя в себя. Фрея ничего не ответила, а лишь, встав с места, подошла к юноше и попыталась нежно погладить по голове, но Херлиф безумно вскочил, отбив её руку. Вроде ему и было понятно, что женщина пред ним не представляет никакой угрозы, но тело сработало рефлекторно, ибо любые женские касания страшили его напоминая о, с сестре.

— Прости, я не хотел причинить вред твоей жене, — извинился Херлиф, глядя в сторону Патрика.

— Я знаю, просто Фрея не понимает, какую жизнь ты прежде вёл ради выживания, что с них взять с женщин… Хозяйка дома, не в силах пережить неловкость, летающую в воздухе после данного происшествия, отправилась в почевальню, оставив наедине мужчину и юношу.

— Слушай, наверное мне стоит часок другой погулять? Вопрошал Херлиф, прерывая неловкое молчание.

— Зачем? Мы уважительно относимся к гостям, да и Фрея не в обиде на тебя за сегодняшнее.

— Я не про это. Ну знаешь… Ты ведь давно жену не видел…?

— А, вот ты о чём. Ну знаешь, может быть по жене и не скажешь, но она уже на восьмом месяце, поэтому, ну сам понимаешь…

— Да, ясно. После этого несуразного диалога они посидели ещё минут двадцать, а затем отправились спать. Патрик предоставил юноше место на печи и шерстяное одеяло, лучшее в доме, за исключением почевальни, и распрашивая пожелал добрых снов. Проснулся Херлиф поздно, вскочил с печи и попытался найти свою тунику со штанами.

— Одежду стирает Фрея. Прервал потуги юноши Патрик, завтракавший за столом. — Стирает? Но зачем?

— А зачем, по твоему, стирают вещи? Иронично вопрошал мужчина.

— Но я же её не просил.

— Она относится к типу женщин, у которых не нужно выпрашивать заботу. На сегодня можешь позаимствовать мою одежду, она лежит в шкафу, выбирай, что нравится.

— Спасибо.

— Кстати, сегодня в деревне праздник имболок, знаменующий прощание с осенью. Не хочешь сходить с нами?

— Что там из интересного? — Так ну, прелестные незамужние девушки танцуют вокруг костра и ты.

— А дальше? Перебил юноша Патрика, прервав красочное описание.

— Речь главы деревни.

— А затем?

— Рукопашные схватки.

— Награда?

— В прошлом году была 50 килограмм картошки.

— А в этом будет сотня, и кстати сначала идут бои, а затем танцы! Вмешалась в диалог Фрея, подоспевшая неожиданно для Патрика. — Ты всё слышала? Задал вопрос мужчина, неловко положив руку на затылок.

— Не волнуйся, часть про незамужных девушек, я не упустила. Прелестно надув щёки, Фрея демонстрировала своё недовольство.

— Ну, слушай, это описание было для Херлифа, он ведь молодой неженатый муж, я думал, его это заинтересует. Заметил Патрик, переведя взгляд на юношу, будто говоря: выручи, приятель, за мной не заржавеет.

— Верно, и это меня заинтересовало! Кстати, как записаться на бои? Съехал юноша на более интересную тему.

— Подойдя к главе деревни, но Херлиф, ты уверен, что оно тебе надо? Каждый год бои выигрывает бугай Сойер, калечащий всех подряд.

— Уверен. Твёрдо заявил юноша, осознавая, что сотня килограмм картошки может превратиться в неплохой денежный эквивалент в ближайшем городе.

— Ну, дело твоё, однако, если собираешься участвовать, нам лучше поторопиться, ведь сельчане уже собираются возле костра.

— Так, чего мы ждём? Вопрошал Хёрлиф, уже успевший накинуть на себя тунику и штаны. Не сыскав более веских причин для продолжения задержки, они направились в сердце деревни, где разгорелся могучий костёр, вокруг которого сошлись сельчане, поругиваясь и смеясь.

— Сегодня мы собрались здесь, дабы взывать к Авелю о милосердной зиме и щедрых весенних урожаях! Произнёс старец, стоящий в центре, его голос резонировал с глубиной земли. — И чтобы почтить святого, я объявляю церемониальный бой. Как только эта фраза сгустилась в воздухе, к центру вышел самоуверенный тип, судя по всему это и был тот Сойер калечащий всех подряд. Заметив его надменный взгляд что-то вспыхнуло в юноше и он окончательно принял решение драться.

— Я желаю поучаствовать! Уверенно затрезвонил Херлиф, сделав шаг вперёд.

— Это похвальное желание, но кто ты юноша? Вопрошал староста деревни не видевший Херлифа прежде.

— Я лишь странствующий путник, но неужто вы откажете мне в возможности сражаться во имя Авеля? Задал вопрос юноша хитро улыбнувшись. Староста же осмотрев всю толпу и не найдя других выдвиженцев дал Херлифу добро на участие. И тогда жители сдвинулись в тесный круг оставив в центре лишь бойцов.

— Сопляк неужто рассчитываешь на победу? Вопрошал мужчина недоумевая. В ответ на что Херлиф лишь непреклонно стоял бросая на Сойера презрительный взгляд. Тогда же к ним подошли две девы с красками в мисках и начали наносить их бойцам на лицо.

— Удачи! Пожелала одна из них Херлифу по завершению своей работы.

— Удача для неудачников, я же владею силой. Серьёзно отозвался юноша, чем ввёл в унынение миловидную девчулю. Она же в свою очередь покинув центральный круг лишь угрюмо поглядывала на высокомерного по её мнение придурка.

— Начали! Дал команду староста. Не успел он договорить как Сойер разрезал воздух своим правым прямым, Херлиф ожидал чего-то подобного, поэтому без проблем встретил этот удар острием локтя.

— А-а-а завопил мужчина в ответ на боль в кулаке. Юноша же не давая оппоненту времени очухаться нанёс короткий апперкот в солнечное сплетение левой рукой. На что тот лишь упал на колени и начал корчится.

— Неужто это всё на что ты способен? Презрительно вопрошал Херлиф, надеявшийся получить новый боевой опыт, а не избивать зазнавшегося ублюдка. Сойер, явно охваченный яростью, после его слов, вскочил, вытянув руки к Херлифу, пытаясь ослепить своего противника тычком в глаза. Однако юноша лишь ответил свирепым ударом кулака, встретив пальцы Сойера с жестокой силой. В воздухе раздался пронзительный крик, перемешивающийся с плачем, и по всей видимости, Херлиф сломал ему пальцы. Взглянув на это зрелище староста от греха подальше объявил об окончании боя.

— И победу одержал… Хотел объявить он вдруг вспомнивший что не знает имени

юноши пред ним.

— Херлиф отозвался юноша не желая более наблюдать за неловкостью старика. — И победу одержал Херлиф! Твоей наградой выступит центлер картошки, а теперь переходим к долгожданному моменту церемониальным танцам! Раздался старик, желавший посмотреть уже наконец на танцы, а не на вопяшего Сойера. Кстати о том идиоте его уже отвели в дом целительницы так что никаких непоправимых последствий вероятнее всего для него не будет.

— Каждый раз удивляюсь видя тебя в бою! Подошёл Патрик к победителю похлопав по спине. Ничего особенного. Искренне ответил юноша осознавая что в мире есть куча людей сильнее него.

— Ну что потанцуешь? После увиденного боя немало девушек хотят составить тебе компанию!

— Патрик! Шуганула мужа уже подоспевшая жена.

— Ну это ведь правда! Разразился мужчина в своё оправдание.

— Мне не хочется участвовать в этом балагане. Лучше ответь где можно забрать награду?

— В деревенском хлеву. Ты не против если я отнесу картофель в ваш сарай? Ради приличия вопрошал Херлиф уже собиравшийся за наградой.

— Нет, конечно, но как ты без телеги планируешь перенести пять мешков?

Так и не дав ответ на вопрос Патрика, юноша удалился в поисках хлева, нашёлся он быстро, благо мычание коров помогло. Не надолго застыв перед ним, Херлиф активировал ауру и без проблем закинул пять мешков один на другой. Преодолев так весь путь до очага семейной пары юноша застыл завидев возле него незнакомую девушку.

Девушка, завидев Херлифа, в ответ подошла к нему поближе и завязала диалог.

— Ух ты, держать центнер картошки на руках — ты нечто!

Занеся мешки в сарай, он обернулся и, избегая пустого обмена любезностями, прямо задал вопрос.

— Кто ты?

— Меня зовут Аврора, — ответила рыжая, словно лисичка, девица.

— И что тебе от меня нужно? — недоумевая, вопрошал Херлиф, пронзая её острым взглядом.

— Как грубо! Я просто хотела поблагодарить тебя за то, что навалял Сойеру. — Обиженно хлопнула ресничками Аврора. — Ведь в прошлом году он сломал руку моему брату…

— Ясно, но ты пришла только ради этого? — задал вопрос юноша, видя её насквозь.

— Какой проницательный! — удивлённо фыркнула девушка. — Знаешь, завтра мы с торговцами собираемся во Фреймор, но на пути разбушевались разбойники, поэтому мы хотим нанять тебя в качестве сопровождающего.

Подумав, что это неплохая возможность добраться до близлежащего города, юноша приступил к обсуждению деталей.

— Что вы готовы предложить в качестве награды?

— Две серебряные монеты.

— Три монеты и выкупите всю мою картошку по рыночной цене.

— Это грабёж! Даже опытные наёмники берут полторы!

— Я способен за минуту перерезать глотки нескольким опытным охотникам, так что цена обоснована.

— Хватит бахвалиться! Хоть ты и силён, но не понимаешь, о чём говоришь!

— Тогда иди отсюда нахрен! Наглая девица! — рявкнул Херлиф, сверкнув алой аурой.

Одновременно с этим Аврора испуганно припала на колени, не в силах взглянуть ему в глаза, но, собравшись со всей смелостью, всё-таки задала гложущий её вопрос.

— Ты берсеркер…?

— Кто? — выпалил юноша.

— Северянин, что, впадая в дикую ярость на поле боя, покрывает своё тело кровью жертв.

Немного подумав, Херлиф понял, что под берсеркером подразумевается обладатель алой ауры, а под кровью жертв — его покров.

— Да.

— Тогда мы заплатим 3 монеты и выкупим твой товар за 5, но только, пожалуйста, не демонстрируй больше свою жажду крови, прошу тебя… — выдавила девушка, всё ещё дрожа на коленях и обхватив себя руками.

— Извини. — Виновато выдал юноша, после чего подал ей руку, ибо изначально он не планировал её запугивать; просто выражение лица Авроры и её повадки вдруг напомнили ему о сестре.

— Тогда в качестве извинений потанцуешь со мной? — вопрошала девушка с таким энтузиазмом, будто бы не тряслась от страха пару секунд назад.

— Зачем? Неужели тебя никто не пригласил? — бестактно задал вопрос юноша.

— Ну-у-у… — пыталась что-то выдавить из себя Аврора, невольно отвернувшись.

— Значит, я прав. Но почему? Ты ведь довольно симпатичная по деревенским меркам, так и вовсе красавица?

— Удивительно! Никогда не думала, что берсеркер назовёт меня красавицей, — проговорила девушка, озорно улыбнувшись.

— Не пытайся съехать с темы.

— Ладно… — согласилась девушка, тяжело вздохнув. — Я упоминала тебе о своём брате; так вот, его рука срослась неправильно, и в результате он тяжело заболел. Теперь все мужчины в деревне, которые раньше пытались за мной ухаживать, даже не осмеливаются взглянуть в мою сторону. Они понимают, что, если решат взять меня в жёны, им придётся заботиться не только обо мне, но и о брате, то бишь о нахлебнике…

— В таком случае, я согласен составить тебе компанию во время танца, — произнёс Херлиф, чувствуя на себе печальный взгляд Авроры.

Не проронив более ни слова, девушка вцепилась мёртвой хваткой в его руку и поволокла к костру. Вернувшись к месту празднества, Херлиф обнаружил там Патрика, нежно ведущего жену в танце, и прочих деревенщин, синхронно бросивших в сторону Авроры пренебрежительные взгляды. Херлиф, развернувшись к ним спиной, укрыл девушку от косых взглядов и, положив свою руку между её лопаток, аккуратно начал вести в танце. Та, среагировав на благородный жест юноши, прижалась к нему поближе, оперевшись на него своей косматой головой. Херлиф, несмотря на огрубевшую руку девушки, дивился её женственности, а сама она напоминала ему бездомного рыжего котёнка — маленького и беспомощного, но бойкого и отважного. Закончив танец и нежно распрощавшись с Авророй, он отправился домой в паре с Патриком.

— Слушай, Херлиф, тебе не стоит с ней сближаться, — начал причитать мужчина. — Пусть она и прелестна, но не спроста же её избегают все жители деревни. Ты слышал, какие слухи о ней ходят?

Затем они по-братски пожали руки и, попив чаю, отправились почевать. На утро, получив свои вещи в постиранном виде, он поблагодарил хозяйку, собрал все вещи, в том числе и нож, запрятав его в носок, и вогрузил на себя мешки с картошкой. Тепло распрощавшись с семейной парой, он направился к месту встречи. Он заметил большую повозку и троих мужчин, загружающих в неё всевозможные товары, и уже знакомую рыжую бестию.

— Куда закинуть мешки? — вопрошал юноша, подойдя поближе.

— Дай-ка мне, — прошипел лысый мужик со шрамом на лбу.

Последовав его указанию, Херлиф передал все мешки разом, после чего тот, не в силах их удержать, попятился назад и с ними в руках упал прямиком в повозку.

— Чёрт тебя дери, пацан, откуда в тебе столько силы? — изумился упавший мужик.

— А чего ты хотел? Всё-таки перед нами берсеркер! Кстати, — добавил он, обернувшись к юноше. — Меня зовут Морган, упавшего перед тобой придурка — Эван, а того здоровяка в стороне — Гаретт.

— Приятно познакомиться, — проговорил он, пожав мужикам по очереди руки.

И вроде бы атмосфера царила светлая, а Морган создавал впечатление здравого предпринимателя, однако беспокойство внутри Херлифа не стихало.

Наконец, вогрузив все вещи в повозку, они тронулись в путь. Морган держал поводья профессионально, направляя строптивую лошадь в нужную сторону, в то время как Гаретт и Эван уселись напротив юноши, а Аврора закинула голову ему на плечо и мирно сапела. В таком темпе они проехали около четырёх часов, пока жеребец, завидев речушку, не организовал внезапную остановку. Дав время коню напиться воды и пощипать травку, отважная компания успела перекусить и отправилась дальше в путь. Гнали они до самой ночи, разбив лагерь в каком-то неизвестном Херлифу лесу, и все уже хотели лечь спать, как Морган развеял всеобщую сонливость

— Слушайте, не хотели бы вы отведать Пармарийского вина 210 года разлива? Вопрошал он, лукаво улыбнувшись.

— А кто не хотел бы? Да боюсь, что такой ушлый тип, как ты, возьмёт с нас за это плату. Усмехнулся Гаретт.

— Да пусть берёт. За Пармарийское вино не жалко! Ввязалась в диалог Аврора.

— А ты что думаешь, Херлиф? Обратился Морган к юноше.

— Наливай до дна! Воодушевлённо ответил Херлиф, уже понимая, к чему всё идёт.

— Вот и прекрасно! Произнеся тост, Морган наполнил бокал Херлифа крепким напитком. Юноша, не спеша с глотком, выпил всё залпом, но, вместо того чтобы наслаждаться вином, нашёл повод уйти, сославшись на естественную нужду. Как только он удалился на достаточное расстояние, его губы распались в отвращение: вино, как он и предполагал оказалось отправлено, поэтому Херлиф выплюнул всю жидкость что держал во рту на землю и вернулся обратно уже готовый к бою.

— Вы ведь продаёте не только продовольствие? Громко разразился он встав на против Моргана.

— Верно, ещё оружие и алкоголь, а что? Вопрошал мужчина недоумевая склонив голову на бок.

— А людей? Спросил юноша бросив хитрый взгляд, дающий понять о том что он всё знает. Одновременно с вопросом все мужчины в телеге резко схватились за спрятанное оружие и подскочили на ноги.

— Чёрт возьми это тебе девчонка растрепала? Неистово выкрикнул Гарретт.

— Частично! Ответил Херлиф загадочно улыбнувшись.

Едва успел он произнести это слово, как в его затылок понеслось копьё. Это был безмолвный великан Эван, сумевший подкрасться к нему сзади. Ожидая подобной подлости, юноша мгновенно отпрыгнул влево. Однако Эван, не желая сдаваться, рвался к нему и попытался схватить с тыла. На это Херлиф ответил стремительным ударом локтя в противную физиономию, а затем резко нанёс колено в поддых. Громила, не в силах противостоять этому внезапному шквалу, поверженно пал на землю.

— Сопляк, Эван был самым ничтожным из нас, к тому же, будь ты хоть сам Авель воплоти, а не берсеркер, на тебя в скором времени подействует яд, что я подмешал в вино. Ну что, не ожидал, ублюдок? — выпалил Морган, расплывшись в высокомерной усмешке.

— Дебил! Кто сказал, что я действительно выпил то вино? — ответил Херлиф, наблюдая, как комично менялось выражение лица его врага

Не желая продолжать эту словесную демагогию, юноша бросился в сторону врагов, уклонившись от разящего удара алебарды Гаррета. Херлиф, стремительно сократив дистанцию, проскользнул под острием клеймора Моргана, и, вытащив из носка хитро запрятанный ножик, метнул его с безумной точностью в область паха предводителя работорговцев. Звук, подобный шепоту смерти, наполнил воздух мучительными криками, смешанными с всхлипами, что звучали в ушах юноши, словно величественная симфония.

— Пацан, может, мы договоримся? — спросил Гарет, утратив всякое желание сражаться до последней капли крови, увидев мучительную кончину своего товарища.

— Мы? Вполне себе! Оставь свою алебарду в качестве платы за моральный ущерб и катись на все четыре стороны!

— Я был бы рад, но где гарантия, что ты не убьёшь меня, безоружного, ударив в спину?

— Гарантия? Я северянин, а мы всегда держим свои обещания. Или ты не доверяешь моему слову? — ехидно осведомился Херлиф, изобразив гневное выражение.

— Нет, нет, ты не так меня понял! Я безмерно уважаю твоё слово, — произнёс Гарет, поразмыслив о разумности сделки. Он бросил алебарду к ногам юноши и, повернувшись к нему спиной, беззаботно зашагал прочь, как в следующую секунду лишился головы. «Идиот на поле боя никому нельзя доверять», — подумал Херлиф держа в руке голову поверженного врага, а затем услышав странную возню в стороне повозки разразился в угрозе.

— Девка отойдёшь хоть на шаг от повозки зарублю! Сделал он это выкрутив силу своей ауры на полную, на что Аврора не в силах сопротивляться страху замерла на одном месте. Как вдруг Херлиф вскрикнул, почувствовав ледяное прикосновение ножа в спине. Это был Эванс, тот самый, кто все это время подбирался к юноше, как тень. «Чёрт возьми! Сука! Я ведь только вырубил его, а не убил. Беспечный дебил!» — пронеслось в голове юноши. Внезапно, в непреклонном движении, он вытащил нож из собственной плоти и метнулся в сторону Эванса. Тот, не успев сообразить, лишь вытянул руку в надежде остановить нападение, но в этом молниеносном порыве Херлиф вонзил клинок в сонную артерию громилы, и тот рухнул на землю, как подкошенный.

В тот миг, когда жизнь покидала врага, боль, как вихрь, разлилась по всему телу юноши, сковывая его движения. Дрожащими ногами, словно на ватных подошвах, он с трудом забрался в повозку

— Дай бинты и намочи тряпку. Рявкнул он на Аврору, сидевшую напротив.

— А почему я обязана это делать? Озорливо вопрошала девушка явно наслаждаясь происходящим.

— Не испытывай моё терпение, чёрт возьми, если я захочу то смогу и сейчас тебя прибить!

— Каким образом если ты весь истекаешь кровью подобно жертвенной козе! Усмехалась девушка.

Не в силах более терпеть наглые пререкания Херлиф нанёс удар основанием ладони по её дурной башке, чем наглухо вырубил Аврору. А затем осознав что теперь никто не в силах оказать ему медицинскую помощь юноша прошерстил все сумки в поисках угля. Наконец его обнаружив он спрыгнул с повозки и зажег костёр, вогнав в его основание железную часть Алебарды. Когда металл раскалился до внушительной температуры, Херлиф прикусил палку, прикладывая раскалённую алебарду к ране. Боль сжала его ум, однако, кровь остановилась. Обессиленный и измученный, юноша упал на траву.

— Эй, рыжая, ты там живая? — спросил он, заметив, что девушка пришла в себя.

— Живая, но зачем было бить так сильно? У меня голова раскалывается.

— Потому что нужно вовремя подчиняться! — взорвался Херлиф.

— Подчиняться? Ха-ха, да ты, похоже, тронулся рассудком! Вообразил себя аристократом?

— Ты хочешь, чтобы мне снова встать и научить тебя манерам?

— Не стоит! Впредь я буду делать то, что велите, господин Херлиф! — произнесла девушка, изобразив покорный поклон.

— Впредь? Ты так уверена, что я сохраню тебе жизнь?

— А зачем меня убивать? — воскликнула она, хлопая рыжими ресничками.

— За что? — изумился юноша. — Как минимум за то, что твои «торговцы» чуть не отправили меня на тот свет!

— Им бы не хватило сил, — серьезно ответила она. — Судя по всему, я тебя недооценила, приняв за простого ребенка, случайно овладевшего силой… Кстати, когда ты меня раскусил?

— Сразу! Знаешь ли, у меня развита интуиция, и при первом взгляде на тебя она буквально кричала о твоем сходстве с моей сестрой.

— И по этой причине ты решил, что я продам тебя в рабство? — нахмурилась она.

— Не только.

— Что ещё меня выдало?

— Когда я продемонстрировал тебе ауру, ты лишь изобразила испуг.

— И как же ты это понял? — поразилась она.

— Твое настроение резко изменилось с ужаса на вдохновение; будь ты простой дурочкой, ты бы, наоборот, пыталась впредь меня избегать, а не тащила бы за шкирку танцевать. — Слушай, а до Фреймора далеко? — сменил тему юноша, на более злополучную.

— Да нет, полдня пути.

— В таком случае, отправимся завтра на рассвете, обчистим карманы трупов и реализуем их товар в городе. Прибыль поделим пополам. Поводья будешь вести ты, ведь я не знаю дороги. Попробуешь сбежать или обмануть — убью!

— Ух ты, какой проработанный план, — произнесла Аврора с томным вздохом, — но мог бы обойтись и без предупреждения в конце. Что я, хрупкая и милая дева, смогу сделать берсеркеру?

— Чёрт возьми, не пытайся использовать на мне свои женские штучки!

— Ха-ха! Но тебе же они нравятся! Думаешь, я забыла твой влюблённый взгляд, когда мы танцевали?

— Ради всего святого, заткнись уже! Завтра рано вставать! — завершил юноша, окончательно прерывая беседу, и погрузился в сон.

По утру рана практически не беспокоила Херлифа, вот она живительная мощь ауры! Рыжая плутовка как и предполагал юноша так и не сбежала а обчистив карманы работорговцев он стал богаче на десяток серебряных. Всё шло как нельзя лучше! К тому же клеймор Моргана был неплохого качества поэтому сняв с мертвого бандита оружие и промыв ножны юноша вогрузил его себе на пояс.

Затем организовал по быстрому костёр и убедившись в том что от тел работорговцев остался лишь пепел, пустился в путь на пару с Авророй.

— Кстати, а где ты планируешь жить по приезду? — прервала девушка безмолвие.

— Как где? В постоялом дворе? Неужто мне не хватит денег?

— Денег должно хватить, но лишь на пару месяцев. Однако если ты…

— Молчать! — прервал юноша Аврору, понимая, что сейчас она предложит ему участие в своих глупых авантюрах.

— Но я ведь даже не договорила!

— И слава Авелю! Да и к тому же, я не планирую оставаться во Фрейморе надолго, мне лишь нужно приобрести карту и заказать меч у кузнеца.

— Но ты ведь уже обзавёлся клеймором! Зачем тебе другое оружие?

— Дурочка! Это лишь временное оружие, он слишком лёгкий.

— Клеймор? Лёгкий? Ты что, собрался воевать с драконами?

— Почти.

— Тогда спешу тебя разочаровать: выковать меч, который тебе нужен, будет стоить явно не меньше двух золотых.

— А сколько стоит товар в этой повозке?

— 50 серебряных.

— А лошадь?

— Ещё столько же, плюс ты обещал мне половину!

— Да помню я! Ладно, хрен с ним, подумаю, что делать уже на месте.

Сделав два привала и обменявшись ещё парой незатейливых фраз, они благополучно добрались до Фреймора к вечеру. Город был среднего размера, однако гул в узких улицах и обилие торговцев создавали ощущение, будто бы ты находился в эпицентре какой-нибудь столицы. Херлиф же не в силах терпеть это жужжание, еле как отделался от рыжей бестии и дотопал до близлежащего постоялого двора, где, сняв захудалую комнатушку за 50 медных, предался сну.

На следующее утро Херлиф застал нелицеприятную картину, когда хотел позавтракать на первом этаже постоялого двора "Старый дуб". Юноша лет 19, напившись, начал буянить.

— Да что ты знаешь, чертова Элийская шлюха! Такой как ты… Такой как ты никогда не понять весь ужас войны! — с безумием в голосе завершал светловолосый парень, вцепившись в руку официантке.

— Извините, но я буду вынуждена попросить вас покинуть наше заведение, — мягко, но уверенно парировала подоспевшая девушка-администратор.

— Или что? — оскалившись, вопрошал буян.

— Или я позову Иштара! — перешла на крик, сверкнув решительными карими глазами, девушка.

— Иштара? — задумчиво выдал юноша, будто протрезвев в мгновение ока. — Чёрт! Не хотелось бы убивать этого старикана! — добавил он, бросив взгляд в сторону Херлифа, который, несмотря на гам, уселся за соседним столиком.

— Посетитель, извиняюсь, но вам стоит пересесть ради собственной безопасности! — разрядила воздух администраторша, заметив, как взгляды юношей столкнулись. На что буян лишь взвёл руки вверх, подойдя поближе к Херлифу, и произнёс следующее:

— Я не хочу с тобой биться.

— Я тоже, — кивнул юноша, соглашаясь. — Не уверен, что справлюсь без травм.

— Посетитель, вы не понимаете, о чём говорите! — заверещала администраторша, опасаясь за жизнь Херлифа, и подбежала к блондину, строго заглянув ему в глаза.

— Мелани, он не блефует, — произнёс тот вслух, после чего странно улыбнувшись, удалился прочь.

Херлиф, наблюдая за всей этой картиной, откинулся на спинку стула, вальяжно заложив руки за голову. Он погружался в размышления о том, как, в таком захудалом месте, ему удалось встретить столь крепкого воина. Как мог юноша распознать в нем силу? Да никак, это была лишь интуиция — но, как правило, она не подводит Херлифа. Впрочем, у него были дела и поважнее, нежели думать о пьянице, некогда бывшем воином. Поэтому, заказав овсяную кашу и зелёный чай, юноша быстро расправился с завтраком и, кряхтя, отправился по делам.

— Здравствуйте! — произнес он, приветствуя владельца кузницы напротив постоялого двора.

— Что нужно? — с недовольством осведомился кузнец, окидывая юношу неодобрительным взглядом с головы до ног.

— Мне нужен тяжёлый двуручный меч весом в двадцать килограммов, — выпалил юноша, ощутив радость от того, что мужчина не стал терять времени.

— Двадцать? — удивился кузнец.

— Верно, — уверенно ответил Херлиф, выдержав его пристальный взгляд.

— Даже не буду спрашивать, для кого и зачем, — произнес мужчина, тяжело вздохнув. — Но я не в силах выковать такой меч.

— Почему?

— Разве это не очевидно? Во-первых, для ковки такого меча потребуется огромная кузня и печь, а во-вторых, нечеловеческое мастерство. Чтобы соблюсти идеальные пропорции при ковке столь грандиозного изделия, нужно быть истинным мастером.

Услышав заметки кузнеца, Херлиф вытащил из кармана серебряную монету, поставил её на стол и задал волнующий его вопрос:

— Где мне могут его выковать?

— Только в Латсубрге и только у одного мастера.

— Имя?

— Тарган, но он берёт дорого — от пяти золотых.

— Спасибо, — произнес юноша, удостоверившись в том, что запомнил каждую деталь только что полученной информации. Затем, с невоздержимым энтузиазмом, размять задеревеншее тело, он развернувшись, отправился на поиски укромного уголка, где мог бы предаться тренировкам, укрытый от любопытных глаз. Незаметно обрисовав очертания своего маршрута, Херлиф вскоре натолкнулся на неприметное место, где извлекая клеймор из ножен, начал исполнять эффектные взмахи, словно величественная птица, расправляющая крылья. Меч, значительно легче привычного для Херлифа, даровал ему невиданную скорость, и с каждой атакой его движения становились все более стремительными, закручиваясь в танце смертоносной мощи. По завершении тренировочного занятия с мечом юноша продолжил, прибавив к усилиям физические упражнения. Он довольно бодро выполнил дневную норму, состоящую из нескольких сотен отжиманий и скручиваний и уже казалось что можно бы и завершить занятие. Однако в его душе еще жила жажда испытать ауру. Встав, как вкопанный, Херлиф сосредоточился на своем внутреннем дыхании; спустя мгновение его глаза окрасились в алый цвет, а его тело окутало сияние. С вновь обретённым могуществом он принялся разить воздух чудовищной серией атак — сверху, снизу, сбоку, с выпадами, он метался, как неугасимый ураган. Но оставался один важный момент: юноша не полностью контролировал циркуляцию ауры, и она наполняла то руки, то ноги, оставляя другую половину тела уязвимой. Впрочем теперь он имел хотя бы представление над чем следует работать, вложив меч в ножны юноша окончил тренировку, не желая истощить организм непроизвольным выбросом неконтролируемой энергии. Удовлетворённый тем, что наконец выдалась возможность продолжить занятия, Херлиф направился в купальню. Там, тщательно смыв с себя грязь и пот, он заметил плеяду новых шрамов на своём теле, каждый из которых знаменовал смертельный поединок. "Интересно, сколько их прибавится в будущем?" — задумался юноша. "А может, в очередном сражении я получу уже смертельную рану? Нет! Это всё неважно, для воина нестрашно погибнуть в бою, но прежде чем погибнуть, я должен выполнить своё обещание и отомстить сестре," — пронеслось в голове у Херлифа.

Закончив с купанием, он вернулся в "Старый дуб", где заказал баранину, ведь всем сердцем и душой истосковался по мясу. Баранина была жёсткой и жилистой, но юношу это не особо беспокоило, поэтому в привычной манере он расправился с едой за пару минут и отправился в свою комнату. Отдыхал Херлиф недолго, лишь до вечера, ведь у него была назначена встреча с Авророй в заведении "Клубничка". Одевшись и нацепив ножны на пояс, юноша выдвинулся в путь. Обойдя пару улиц и поспрашивав у местных дорогу, он быстро нашёл "Клубничку".Бросив взгляд, Херлиф сразу понял, что перед ним раскинулся бордель. Пьяные мужчины и полуобнажённые дамы, изящно курящие рядом с ними, не оставили места для сомнений. "Вот Аврора назначила встречу в борделе, где куча лишних глаз, ну ничего, я это ещё тебе припомню," — промелькнуло у юноши в голове, когда он распахнул дверь. Переступив порог, он заметил, что здание имело два уровня: первый этаж занимал бар с столами, а на втором располагались комнаты, служившие вполне очевидным целям. Усадившись за барную стойку и не заметив среди посетителей Аврору, он заказал вино, стараясь выглядеть естественно

— Вы у нас впервые? — неожиданно начала беседу барменша.

— Да. — Немногословно отозвался юноша, давая понять, что не желает продолжать диалог.

— В таком случае, может, вам представить свободных девиц? — ехидно вопрошала девушка, продолжая напирать.

— Лучше налей вина, да побыстрее! — выпалил юноша, сменив тему. На что девушка, виновато отведя глаза, налила в кубок содержимое неизвестной бочки.

— Ваше вино, — произнесла она, протянув Херлифу кубок.

Юноша, уже успевший изрядно понервничать, в миг осушил вино и начал сверлить взглядом девушку за барной стойкой.

— Что-то ещё? — вопрошала она, поймав его взгляд на себе.

— Вам знакома девушка по имени Аврора? — задал вопрос Херлиф, наконец собравшись с мыслями.

— Да, знакома, — неуверенно произнесла она. — Неужели что-то случилось? — добавила барменша уже потише.

— Случилось. Мне надоел весь этот фарс, — холодно проговорил юноша, бросив яростный взгляд. — Если через тридцать минут Авроры здесь не будет, я разнесу ваш бордель и вырежу всех посетителей.

Прошептал юноша на ухо девушке, на что та, засуетившись, покинула барную стойку и направилась в какую-то подсобку. Из которой вышла уже в сопровождении высокой большегрудой женщины лет 40, которая, виляя бёдрами, остановилась напротив Херлифа.

— Ну что, маленький воин, может, не будем ссориться? — вопрошала она, неожиданно сев юноше на колени и бросив томный взгляд своих карих глаз.

— Я и не планировал! — выпалил Херлиф, ни капли не смутившись и продолжая зрительный контакт. — Просто найди мне эту мелкую чертовку, если нужно, я готов заплатить.

— Потом от своих слов не откажешься? — изумлённо спрашивала женщина, всё ещё сидя на коленях. На что юноша молча вытащил серебряную монету из кармана и с треском положил на стол.

— Ха-ха, вот же чудо! — улыбнулась женщина, обхватив его шею руками.

— Где? — бросил Херлиф, уставший от подобных игр.

— Она с клиентом закончит минут через двадцать, а пока я могу тебя развлечь, — многозначительно произнесла женщина, проведя пальцем по груди юноши.

— Может быть, однажды, — произнёс юноша, встав со стула, хотя по правде говоря, его плоть буквально бурлила, и управляющая перед ним явно была тому виной. Херлифу нравилась в женщине простота намерений: деньги взамен на близость без всяких лживых намёков, недосказанности и прочего лицемерия.

— Как тебя зовут? — бросил он невзначай.

— Моё имя Блэр! А твоё, я так полагаю, Херлиф? — хитро вопрошала женщина.

— Откуда знаешь?

— Аврора поведала, — ответила Блэр, давая понять, что ей известно гораздо больше, нежели просто имя.

Как вдруг юноша заметил Аврору, спускающуюся по лестнице.

— Мне пора, — произнёс он, глядя на Блэр и уже спеша прижать рыжую бестию, как его схватила нежная рука сзади.

— Приходи завтра, это по делу, — бросила женщина, неожиданно сменив интонацию с игривой на деловую. Понимая, что её, как минимум, можно выслушать, юноша утвердительно кивнул головой, затем направившись к Авроре.

— Иди за мной. — произнес он, обращаясь к девушке, застывшей у лестницы. Придя в себя, она последовала за юношей. — Как товар? — поинтересовался Херлиф, когда они оказались в безлюдном переулке.

— Всё реализовала, — ответила она, закручивая рыжие локоны на пальце.

— За сколько?

— За 1 золотой, как и договаривались, — с изумлением произнесла Аврора.

— Не ври. Ты продала все за 1 золотой и 50 серебряных.

— Откуда ты знаешь? — дрожащим голосом спросила девушка.

— А я не знал, — ответил Херлиф, озаряя лицо улыбкой.

— Вот чёрт, сама себя выдала. Ну и чего теперь ты хочешь? — вопрошала она, сбрасывая невинное обличие.

— Хочу? — изумился юноша, схватив её за горло и прижав к стене. — Ты не помнишь наш уговор? Если попробуешь меня обмануть или предать, я убью тебя без раздумий.

— Не надо… — хрипло выдавила она.

— Не надо? Ты хотела продать меня в рабство и предать. Почему я должен сохранить тебе жизнь? — разъяренно спросил он, затем отпустил её, готовясь выслушать оправдания.

— Я отдам деньги, половину, как и обещала.

— Половину? Ты отдашь мне всё!

— Всё…

— Верно. И если попробуешь сбежать, я узнаю об этом первым. У меня уши по всему городу, знаешь, люди на многое готовы ради пары медяков, — усмехнулся юноша, едва веря в собственный блеф.

— Когда я должна принести деньги и куда? Спрашивала девушка наконец придя в себя.

— Завтра в 8 часов вечера встречаемся в этом же переулке. Ответил Херлиф, затем развернувшись к Авроре спиной и поспешно удалился. В целом, он мог затребовать деньги и сегодня, но, учитывая нрав девушки, она бы никогда не хранила такую сумму денег на рабочем месте. Аврора определённо их куда-то заныкала, а встречаться с ней ночью, когда весь город кишит наёмниками и гуляками, вышедшими победокурить, не самая разумная идея. Размышляя в подобном духе, Херлиф дошёл до постоялого двора, поднялся по скрипящей лестнице, открыл дверь своей комнатушки, разделся и смачно плюхнулся на кровать. Его ночной сон был обрывистым и тяжёлым, поэтому утром юноша проснулся в таком состоянии, будто выхлебал бочку вина, а не кубок. Нацепив свою одежду, он вновь преодолел скрипящую лестницу и, заваливаясь, рухнул за стол, протирая уставшие глаза.

— Здравствуйте чего желаете? Вопрошала официантка нависшая над ним подобно волне над берегом.

— Каши.

— Будет сделано! С энтузиазмом произнесла девушка убежав на кухню.

А через 10 минут еда уже лежала у него на столе. Ленивыми движениями Херлиф опустошил тарелку, и оставив на столе 5 медяков вновь отправился по делам. Сначала зашёл в книжный магазин "Филин" где надеялся найти карту.

— Здравствуйте. У вас есть политические карты Кирии и Элии? — спросил он у скучающего мужчины, чья фигура затерялась за массивным деревянным столом.

— Пф! Естественно, — ответил мужчина, не поднимая взгляда. Он вытянул из полки за спиной две карты и протянул их юноше. — Сойдут?

— Да, — произнес Херлиф, внимательно изучая детализированные карты, на которых даже мелкие деревни были отмечены с кропотливостью и тщательностью.

— Тридцать медяков, — буркнул продавец, услышав удовлетворительный ответ. Юноша, предпочтя не торговаться, вложил в его руку плату и удалился.

Следующим местом его дислокации стал вещевой рынок — злачная пелена, ослепляющая своими красками, но отвращающая шумом и гамом. Здесь царила атмосфера недовольства, громкие торги сливались в какофонию, раздражая юношу до глубины души. Но выбора не было, ведь ему нужно было подыскать несколько комплектов одежды. И вот проходя мимо очередного киоска, его взгляд задержался на массивном мужчине средних лет. В его жесте угадывалась прошлая военная выправка, и Херлиф, надеясь установить полезные связи, решился заговорить с ним.

— Продаёте рубахи и брюки?

— Да, — рявкнул мужчина, сверкнув шрамом на левой щеке

— На меня будет размер?

— Должен быть, — произнес собеседник, после чего, немного покопавшись, протянул ему одежду. Херлиф, не смущаясь, примерил её на месте; рубаха и брюки идеально подошли ему.

— По чём будут две рубахи и пара брюк? — 65 медяков, — сжато ответил мужчина, сохраняя свою неприступную манеру.

— Почему так дёшево? — изумился юноша, осознавая, что учитывая качество товара, его настоящая цена должна быть не менее двух серебряных монет.

— Твои шрамы и походка… Ты, видимо, побывал в самом пекле? — спросил мужчина, бросив на юношу понимающий взгляд. — Я тоже там был, — горько добавил он.

— Как тебя зовут? — вопрошал юноша.

— Кахал, — ответил мужчина с легкой полуулыбкой на губах.

— Кахал, спасибо за скидку и запомни, я отплачу тебе за твою доброту! — произнес он, встретив взглядом его темные глаза.

— Знаю. Истинный воин всегда расплачивается по долгам, — выпалил Кахал, протягивая скомпонованную в сумку одежду. Херлиф, опустив руку с монетами, кивнул на прощание и удалился.

«Не знаю, где он сражался, но моя интуиция кричит о том, что он — достойный воитель. Хм, кажется, я знаю, что ему предложить, хорошо что принял его скидку, будет правильный повод вернуться, но уже с предложением», — подумал юноша, расплывшись в коварной улыбке. Вернувшись обратно в "Старый дуб" он заскочил в свою комнату закинуть вещи и отправился на первый этаж пообедать. Заказал он как и вчера жареную баранину и уже принялся уплетать свой заказ как вдруг к нему за столик уселся неизвестный старец и уже было хотел что-то произнести, но Херлиф его опередил.

— Здравствуй, Иштар.

— Хо-хо, ты даже знаешь моё имя?

— Лишь предполагал, но, судя по всему, оказался прав. Вы хотите обсудить что-то со мной? — спросил юноша, отстранившись от еды.

— Верно, — ответил старец, отводя взгляд в сторону. — Ты видел Кая вчера?

— Вы про белобрысого буяна? Видал, а что?

— Ничего примечательного, просто Айрис сказала, что, общаясь с тобой, он не стал бросаться в драку.

— Это правда, но разве в этом есть что-то выдающееся?

— Есть. С тех пор как Кай вернулся, он лишь лакает алкоголь день за днем и сражается со всеми, кто осмелится встретиться с ним взглядом.

— Неверно, он дерётся лишь с теми, кого может избить, — произнёс Херлиф с хитрой улыбкой.

— Не в этом суть, — отмахнулся Иштар. — Я бы хотел попросить тебя поговорить с ним…

— Поговорить? И что я ему скажу? "Кай, ты плохой мальчик, за тебя волнуются, не буянь, пожалуйста?"

— Юнец, если у тебя получится, я готов выполнить любую твою просьбу.

— Любую? — изумился Херлиф. — Почему вы так печётесь об этом убийце собственной печени?

— Потому что был должен его отцу жизнью, — твёрдо ответил старец.

— В таком случае я готов попробовать, но для этого вы должны поделиться со мной его историей, — произнёс юноша, встречая в глазах Иштара твёрдую решимость. Этот человек явно готов отвечать за свои слова.

— Да что рассказывать? — тихо произнёс старец, скорчив грустное выражение лица. Его отец, Андерс, был предводителем Кирийских повстанцев, вёл людей за свободу и независимость родной земли. Но в очередном бою получил смертельное ранение и с последним вздохом наказал сыну направиться в безопасное место — во Фреймор. Видимо, Андерс надеялся, что мальчонка сумеет начать новую жизнь без меча в руках. Но Кай, потеряв отца и надежду на освобождение родины, лишь впал в бездну отчаяния. Последние слова старцу дались особенно тяжело.

— Я попробую, но помни, ты пообещал, что выполнишь любую мою просьбу.

— Если сумеешь вернуть его к жизни, хоть жизнь отдам! — с полной уверенностью воскликнул Иштар.

— У меня точно получится, правда в награду я попрошу нечто более стоящее нежели жизнь старика — хитро улыбнувшись, произнёс Херлиф.

— Я буду молиться о твоём успехе юноша. Произнёс старец, покинув Херлифа

После довольно странного диалога с Иштаром, Херлиф отправился на тренировку, погруженный в глубокие размышления.

«Как бы здорово было завербовать Кая, ведь в таком случае я мог бы сделать своим товарищем коепкого воина, уже имеющего боевой опыт и прекрасно информированного относительно положения дел в Кирии а в придачу заполучить в должниках страца. Однако тот факт, что белобрысик сломался после утраты отца, свидетельствует о его эмоциональной нестабильности. Сможет ли он вернуться на поле брани, если я дам ему цель?» — терзался юноша.

Тем не менее, осознавая, что его размышления во многом безрезультатны, Херлиф понимал: ответ на его вопрос он сможет получить только в момент, когда прижав к стенке Кая взглянет ему в глаза. Поэтому отринув бесполезные мысли покрепче схватился за меч и приступил к тренировке. Его движения как всегда были быстры и точны напоминания ураган, а звуки клеймора рассекающего воздух так и вовсе своей мелодичностью были подобны симфонии, однако аура всё ещё плохо ему поддавалась, её цвет скакал с блекло красного до насыщенного алого, а импульс усиливал то ноги то руки, ведь юноша всё ещё не был способен управлять её течением. Вымотавшись долгим использованием духовной энергии, Херлиф предпочёл закончить сегодняшнюю тренировку без физических упражнений. По уже сложившемуся обычаю после тренировки он направился в купальню, где хорошенько смазав косточки и отмыв тело от грязи с пылью, проторчал не меньше часа. Затем Херлиф направился в свою конуру где безотлагательно принялся изучать карты. В ходе своих изысканий юноша пришёл к выводу что в качестве первого места дислокации на территории Кирии лучше всего выбрать крепость Найтпик. Во первых позади крепости располагался лишь океан, что исключало возможность нападения с тыла. Во вторых она находиться недалеко от границы Элии и Кирии, а значит не придётся долго передвигаться под прикрытием, стараясь не выдать своих намерений. Однако прежде чем пересечь границу ему нужно было выковать меч и броню высокого качества, что можно было сделать исключительно в Латсбурге. Примерно очертив демоверсию своего плана, юноша решил немного отдохнуть, ведь вечер обещал быть занятным. Побездельничав пару часов, Херлиф надел парадную одежду и вновь направился в злополучную «клубничку». На часах было всего семь, и он надеялся успеть поговорить с Блэр и получить деньги от Авроры.

Дотопав до борделя, юноша распахнул дверь, и перед его глазами вновь развернулась вчерашняя картина: алкоголь и полуобнажённые девицы, то бишь Альма матер всех местных гуляк. В этой неразберихе и гаме, Херлиф, тщетно пытаясь высмотреть знакомое лицо Блэр, обратился к барменше.

— Привет, можешь позвать Блэр?

— Да, конечно, — без колебаний вырвалось из её уст. По всей видимости, управляющая заранее проинформировала её о его визите. Удалившись на несколько минут, барменша вернулась уже в сопровождении темноволосой красавицы.

— Я надеюсь, в этот раз ты пришёл развлечься? — вопрошала Блэр, прекрасно понимая, что это не так. Однако, натолкнувшись на серьёзный взгляд Херлифа, перешла сразу к сути. — Тебе известно имя местного барона, Генри Мура?

— Допустим, — недоумевающе произнёс юноша.

— В таком случае, тебе должно быть известно, что барон является страшным фанатом боёв и раз в год устраивает турнир с призовым фондом в 50 золотых, — усмехнувшись, изрекла Блэр, наблюдая за забавной реакцией юноши.

— Теперь стало известно, но для чего ты мне об этом поведала? В чём твой интерес?

— Интерес? Обижаешь! Я лишь благодетельная женщина, из доброты душевной помогающая страждущим, — ответила Блэр, скорчив выражение лица монашки.

В то время как Херлиф, отведя взгляд, недолго задумался, а затем выпалил лишь одно слово.

— Ставки?

— Я думала, ты сообразишь быстрее.

— Ответ крутился на языке, но поверить в то, что ты готова рискнуть деньгами, ставя на малознакомого человека, довольно сложно.

— Считай это женской интуицией, — произнесла женщина, подмигнув.

— Ладно, но как попасть на этот турнир?

— А вот это уже сложнее. За тебя должен поручиться аристократ либо военный рангом не ниже капитана, не важно — действующий или в отставке.

— Хм, у меня есть идея, как решить эту проблему, но мне понадобится твоё содействие.

— Говори, но если попросишь занять денег или познакомить тебя с аристократом, тут я не помощница.

— Нет, моя просьба намного проще. К вам захаживает белобрысый юноша по имени Кай?

— Хм, если ты про того, что буянит, то ежедневно. А что?

— В какое время? — ответил юноша вопросом на вопрос.

— По-разному, может припереться с утра, а может поздно ночью.

— В таком случае, как только Кай зайдёт, отправь кого-нибудь в "Старый дуб", пусть найдёт меня и передаст весточку.

— Без проблем, этот хмырь мне тоже не нравится, можешь делать с ним что хочешь, но только без мокрухи в "клубничке", договор?

— Ага. — Немногословно ответил Херлиф, а затем добавил: — Не волнуйся, я вытяну его за шкирку на улицу, никаких разборок на территории борделя не будет.

— Рада слышать.

— В таком случае, спасибо за информацию и хорошего вечера, — произнёс юноша на прощание.

На что Блэр помахала ему ручкой и пожелала "благополучно получить свои деньги". "Вот чертовка и об этом знает," — подумал Херлиф, покидая "клубничку". Попетляв по переулкам и убедившись в том, что за ним нет хвоста, юноша свернул на место встречи, где его уже любезно ждала рыжая бестия.

— Принесла деньги? — задал вопрос юноша, едва её завидев.

— А как же, — ответила девушка, протягивая ему блестящие монеты. Когда Херлиф выхватил их лёгким движением руки, Аврора проводила их грустным взглядом.

— Хочешь вернуть деньги? — бросил юноша, заметив её взгляд.

— Хочу, да кто мне их вернёт? — изрекла Аврора, тяжело вздыхая.

— Я, например! Правда, не всю сумму, но всё же. — Усмехнувшись, протянул Херлиф.

— И взамен на что ты готов проявить свою щедрость, вернув даме её же заработанные деньги? — вопрошала Аврора, хлопая ресничками и состроив лукавое выражение лица.

— Не юли, иначе вообще ничего не предложу.

— Ладно, ладно, чего ты сразу так? Что нужно сделать?

— Если встретишь человека, бывавшего в Кирии, расспроси его о крепости Найтпик. Высота стен, количество стражников, наличие оружия. Меня интересует абсолютно всё.

— Ты меня пугаешь, неужели запланировал штурм крепости?

— А это уже не твоё дело! Выполнишь моё поручение — достойно заплачу; не выполнишь — не заплачу. А ежели будешь много болтать о моих планах, отрежу язык. Всё ясно? — вопрошал Херлиф, бросив суровый взгляд.

— Предельно, — выдавила Аврора, сделав шаг назад.

— В таком случае, до встречи. Буду ждать хороших новостей, — произнёс юноша, развернувшись спиной к Авроре и удалившись восвояси. Вернувшись в "Старый дуб", юноша немного отдохнул и отправился на боковую. На следующий день не было никаких дел, кроме тренировки, поэтому, разобравшись с ней и немного прогулявшись по городу, Херлифу оставалось лишь прозибать в своей комнатушке, чем он и занимался до вечера, пока не услышал стук в дверь. Отворив её и заметив на пороге откровенно одетую девушку, юноша моментально всё понял.

— Кай в "клубничке"? — спросил Херлиф, опередив всякие разъяснения. На что девушка лишь молчаливо кивнула.

— Спасибо, что передала, — проговорил юноша, протягивая две монеты номиналом в 20 медных.

Девушка, зависнув на пару секунд, нерешительно протянула руку за вознаграждением. Закрыв комнату на ключ, Херлиф быстро удалился, опережая возможные вопросы, и, сверкнув подобно молнии, побежал в "клубничку". Оказался на месте юноша довольно быстро благодаря своему стремительному темпу. Открыв дверь и увидев светловолосый силуэт, громко кричащий и бьющий ногами неизвестного, Херлиф моментально определил Кая. Не промолвив ни единого слова, юноша резко сократил дистанцию и, положив руку на плечо, развернул белобрысика, встретив его жестким правым кроссом. На что Кай, неожидавший удара и накачавший своё тело немалой дозой алкоголя, лишь свалился на пол. Схватив его за шкирку под оживлённые крики и удивлённые взгляды, юноша протащил его до двери, а затем, закинув на плечо, аккуратно приземлил в ближайшем переулке.

— Подъём. Выпалил Херлиф, нанося пощёчины по щеке Кая, пока не убедился, что тот пришёл в сознание.

— Ты? Я духал мы дрыгдруга воняли(пьяная речь не отличается чёткостью, поэтому ошибки и искажения для аутентичности)

Удивлённо завопил белобрысик.

— Поняли? Да что ты несёшь сукин сын? Пьёшь целыми днями и прописался в борделе, дебил хренов. Гнвено заорал Херлиф поднял Кая на ноги и прижал к стене.

— Да фто ты снаешь!

— Что я знаю? Как минимум то, что ты ведёшь себя как чёртово ничтожество. Воин всегда держит при себе оружие. Так где твои мечи? Воин всегда следит за тылом, так почему я смог тебя вырубить одним жалким ударом и приволочь сюда, а? Какого хрена ты отворачиваешь? Смотри мне в глаза! — проговорил Хёрлиф, схватив Кая за челюсть и не давая отвести взгляд.

— Я бошьсе ни воик. Тихо произнёс Кай, затем начав плакать. Посли сверти атца, я бальшьсе ни воик! Добавил он громче.

— Больше не воин? Что за чушь ты несёшь? Сбежал, как трусливая шавка, с поля боя, оставив умирающего отца, и ноешь, что жизнь тяжелая? — изрёк Херлиф, зарядив локтём в челюсть Каю. На что тот, упав на землю, начал плакать ещё сильнее, закрыв глаза и вытянув руки в истеричном бреду. — Слушай меня! Если хочешь отомстить, если хочешь освободить свою родину, если хочешь насаживать имперскую плоть на свой клинок, приходи завтра в "Старый дуб". — произнёс юноша пренебрежительно, плюнув в сторону Кая, и удалился, оставив того в своей блевотине и слёзах.

«Перестарался я знатно», — пронеслось в голове юноши. «Наверное, не стоило так сильно колотить его, но этот взгляд побитой шавки… Неужели я был таким же, когда валялся в темнице графа? Фу! Даже думать об этом не хочется. Тем не менее, я всё же поступил правильно с Каем; это была своего рода шоковая терапия. Если он изменится, то завтра, придёт ко мне трезвым, чтобы выяснить, каким образом может вернуться на поле брани и отомстить за отца. Ежели нет, то такой спутник мне ни к чему. А старику Иштару я, увы, не был в силах помочь с самого начала». — Заключил Херлиф.

На следующий день юноша в привычной манере наслаждался завтраком, пока периферийным зрением не заметил летящую ему в затылок ногу. О, Авель, это Кай, всё-таки сработало! — пронеслось в голове у Херлифа, когда он, уклонившись от ноги, заметил, что стул, на котором он сидел, разбился в щепки. "Мощный удар! А это выражение лица, эта ненависть, бурлящая в нём. Он явно хочет отомстить мне за вчерашний случай, сломав пару косточек", — отметил юноша. И вот Кай, вновь сократив дистанцию, наносит удар ногой в область рёбер, в то время как Херлиф, намеренно "сожрав" пинок, вцепился в ногу мёртвой хваткой и разразился ударом локтя по конечности.

— А-а-а-а-а! Заверещал Кай свалившись на пол.

И юноша уж было подумал что их бой окончен, как вдруг белобрысик вцепился в его ногу зубами. "Подло, сукин сын, но за дух хвалю" — пронеслось у Херлифа в голове когда он схватив Кая за волосы разжал его челюсть и одним рывком устроил тому "поцелуй" с полом.

— Ты действительно думал что находясь в таком жалком состоянии сможешь меня избить? Отвечай! Рявкнул Херлиф пнув Кая в живот. На что тот лишь перевернулся на спину и сплюнов сгусток крови, направил взгляд своих голубых глаз прямиков на мучителя.

— Ты в самом деле будешь сражаться за Кирию? Кряхтя вырвалось у него из уст.

— Да

— Безумец! Лансраад непобедим!

— Ну и что?

— А-а-а? Удивлённо протянул Кай.

— Неважно, насколько имперцы сильны. Лучше умереть, пытаясь, чем сдохнуть, подобно трусливой падали. Херлиф произнёс эти слова, протягивая Каю руку.

— Хорошо сказано, — откликнулся тот, крепко схватившись за неё и, с трудом, но уверенно поднявшись на ноги.

— Когда-нибудь я буду рассказывать, что избил и оставил в блевотине великого человека. — Прошептал Херлиф на ухо белобрысику.

— Если расскажешь об этом кому-нибудь, я тебя заживо закопаю. — отозвался Кай

Перебросившись еще парой фраз, юноша пригласил Кая в свою комнату, чтобы согласовать дальнейший план действий. Открыв дверь, перед белобрысиком предстало апофеоз хаоса: беспорядочно разбросанные вещи, вырванные из тетради страницы с заметками, карты, изуродованные записями на полях. Усадив Кая за стол, Херлиф навис над его головой и старательно принялся объяснять свой план, опираясь на картографические материалы.

— Да ты безумен! — выпалил белобрысик, когда Херлиф наконец умолк.

— Почему?

— Да потому что ты планируешь взять целую крепость с горсткой человек! Потому что планируешь выиграть чёртов турнир, куда приглашают лучших воинов, в том числе имперских офицеров! Мне продолжить перечислять?

— Ты владеешь зелёной аурой? — неожиданно сменил тему юноша.

— Нет. — Заколебавшись на пару секунд, ответил Кай.

— Теперь ясно, почему ты несёшь всю эту пургу.

— Ты так говоришь, как будто сам владеешь аурой! — изрёк Кай, нарвавшись на холодный взгляд серых глаз, резко переменившихся на зловещий красный.

— Берсеркер… Да ну! — расплылся в радостном рукоплескании белобрысик.

— Тебя это настолько сильно изумляет?

— Конечно! Ведь я видел, на что способны берсеркеры! Вы не ведаете усталости или страха, всегда сражаетесь в усмерть, наплевав на количество врагов, тыл и стратегию, размахивая мечом как в последний раз!

— Ого, да ты большой фанат.

— Просто северяне однажды спасли нас с отцом.

— Так докажи, что они не зря рисковали своими жизнями.

— Непременно.

— В таком случае овладей зелёной аурой до конца зимы, как знаком своей решимости.

— Не могу… Зелёная аура мне не поддаётся, а владеть иной для кирийца зазорно. Знаешь, отец всегда блистал своей ярко изумрудной аурой, укрывая за спиной союзников и разя врагов, но я…

— Ты не обязан быть таким же сильным, как отец, — произнёс Херлиф, сквозь улыбку излучая тепло. — Ты должен превзойти его! — добавил Херлиф, чей голос, словно раскат грома, заполнил пространство.

— Превзойти? У него был продвинутый уровень владения аурой, такому как я его никогда не превзойти!

— Продвинутый уровень? Что это значит?

— Ты действительно не знаешь… Изумился Кай тяжело вздохнув. — Существует три уровня владения аурой: начальный, продвинутый и гроссмейстерский. На начальном уровне ты способен лишь усилить свое тело, увеличивая физические способности, однако контроль над циркуляцией ауры остается недоступным. На продвинутом ты обретаешь возможность направлять ее по собственному желанию, укрепляя одни части тела сильнее других, и обретаешь способность черпать силу из эмоций соратников на поле боя. Гроссмейстерский же уровень дарует околобожетсвенные спосбности: ты можешь создавать оружие из чистой ауры и порождать собственные копии из духовной энергии.

— Э… И как много людей владеет продвинутым уровнем?

— Все маршалы Лансраада и некоторые капитаны.

— Хреново! И какова вероятность что при штурме Найтпика мы встретимся в бою с капитаном?

— Сто процентноя!

— Ещё более хреново, ну да ладно у меня есть мысля, как с этим справиться.

— Уже голова трещит от твоих безумных мыслей!

— Не совсем так: твоя голова болит, потому что полчаса назад я прижал тебя мордой к полу, — произнес Херлиф, улыбаясь. Однако, заметив яростный взгляд глубоких голубых глаз Кая, добавил: — Но да ладно, не будем об этом. Отдохни. Сегодня обдумай всё, что я сказал, а завтра приходи в обед — потренируемся и доработаем наш план.

Ещё немного поварчав и пообешав однажды отделать Херлифа, Кай всё же удалился. И спустя пять минут в его дверь послышался стук.

— Я ждал тебя, старик! — произнес Хёрлиф, увидев перед собой Иштара и радушно распахнув дверь.

— Хо-хо, неужто ты заметил меня за завтраком? Изрёк старец, входя внутрь.

— Как я мог не заметить? Ты с таким удовольствием наблюдал за избиением Кая.

— Каюсь, есть грешок, — признался Иштар.

— Знаешь изначально когда тебя заметил мне подумалось, что тебе не понравится мой способ "диалога", но ты так и не вмешался.

— Я и не планировал, ведь хорошая встряска порой идет на пользу самодурам. Просто не хотелось бить сына спасителя, своими же руками — усмехнувшись, произнес Иштар, ложа руку на свою седую бороду.

— Кстати, ты ведь понимаешь, что если Мелани или Айрис растолкуют кому-нибудь, что слышали с утра, мне придется подпортить их красивые личики? Переменил тему юноша.

— Не волнуйся, они будут молчать, — уверенно произнес Иштар, а затем с удивлением в голосе спросил: — И как давно ты понял, что я — владелец "Старого дуба"?

— Когда Мелани упомянула тебя с таким благовеянием в голосе, будто ты не седой старикан, а божество, но да ладно, опустим прелюдии. Ты ведь знаешь, чего я хочу?

— Участия в турнире?

— Быстро догадалася.

— Несложно догадаться что в голове у юного любителя помахать мечом.

— К чёрту шутки, ты сдержишь обещание или нет?

— Конечно, считай ты уже участник турнира.

— Спасибо конечно, но как ты это организуешь?

— Это уже моя проблема, ты же не забивай себе голову, а усердно готовься если не хочешь сдохнуть на арене. Произнёс мужчина и распрощавшись с Херлифом поспешно удалился.

"Вот же старикан. Мог бы и рассказть.!Ну да ладно доверюсь ему."пронеслось в голове у Херлифа

На следующий день Кай, преисполненный решимости, предстал перед Херлифом абсолютно другим: в его руках сверкали два клинка, тело опоясывали лёгкие доспехи, а волосы, ещё недавно беспорядочно торчавшие во все стороны, были образцово зачёсаны. Взгляд демонстрировал предельный уровень концентрации и уверенности.

— Нападай! — разразился Херлиф.

Кай же, нисколько не колеблясь, резко нанёс укол в область брюха юноши. Выпад был быстрым и чётким, но Херлиф успел сместиться в сторону, и уж было начал замахиваться мечом, как пропустил лоу-кик (разновидность удара ногой по нижней части тела в бедро или голень) заставивший юношу потерять равновесие, а следом за ним последовал плотный правый прямой, усадивший Хёрлифа на задницу.

— Юху! Настал и на моей улице праздник! — изрёк Кай, расплывшись в ехидном выражении лица.

— Рано радуешься, счёт всё ещё 2–1 в мою пользу, — парировал Херлиф, поднимаясь на ноги.

— Первый бой не считается, ты напал на меня из-подтишка! — оскорблённо произнёс белобрысик.

— А-а-а! То есть вчера ты предварительно послал мне письмо, прежде чем зарядить ногой в голову, верно? — словесно контратаковал Херлиф.

— Ну, 2–1, так 2–1, чего ты сразу? — предпочёл прийти к примирению Кай.

— А если серьёзно, как тебе удалось сбить меня с ног так просто?

— А сам не понял? Потому что твой удар сверху полная туфта! За время, пока ты замахиваешься, враг может успеть прочитать книгу, родить дерево, построить детей! Ой, то есть не так!

— К чёрту твои несуразные аналогии, давай к сути, — прервал Херлиф своего "любезного друга".

— Ладно, твоя ошибка в том, что ты рубишь, замахиваясь над головой, в то время как быстрее рубить от плеча. Вот так! — произнёс Кай, продемонстрировав.

— Спасибо за подсказку, — произнёс он, попробовав повторить. — Действительно быстрее, но сила уменьшилась.

— Поверь мне, Херлиф, когда тебя херачат трёхкилограммовым мечом по голове, ты в любом случае сдохнешь при чистом попадании!

— Аргумент, — согласился юноша с товарищем. — А тот странный удар ногой, что это было?

— Это был лоу-кик, часть традиционного кирийского рукопашного боя. Неужели в Элии его не используют? — удивлённо вопрошал белобрысик.

— Ни разу не видел.

— Хм, может, обучить тебя?

— Было бы неплохо! — с энтузиазмом согласился юноша.

— Но знай, моё наставничество не бесплатно! — изрёк Кай, состроив серьёзное выражение лица.

— И чего ты хочешь?

— Ну знаешь, я давно не навещал Гвен… — произнёс белобрысик, сжимая губы, но, заметив, что его намек остался без ответа, продолжил: — Если бы ты был так любезен поделиться со мной двумя серебряными монетами, я с радостью согласился бы обучить тебя, — закончил он, мысленно погружаясь в сладостные фантазии.

— Эх… распутство однажды тебя погубит, — произнёс Херлиф, тяжело вздохнув.

— Это значит, нет?

— Это значит, куда я, мать его, денусь, бери свои монеты и принимайся объяснять, — произнёс Херлиф, вложив белобрысику две монеты в карман.

— Если меня погубит похоть, то тебя гнилой язык, — изрек Кай, усмехнувшись, а затем начал свой длиннющий монолог. В сущности, атаки в кирийском рукопашном бою классифицируются на три уровня: нижний, средний и верхний, иначе говоря, ноги, туловище и голова. Если наша атака нацелена на нижний уровень, удар совершается исключительно ногой, и бить нужно не стопой, а нижней частью голени. Вот так, — произнес Кай, рассекая воздух. Если атака нацелена на средний уровень, то можно нанести удар как рукой, так и ногой. В случае, когда атакуем ногой, бить можно и по прямой, отталкивая соперника, и сбоку, дробя рёбра. Как-то так изрёк Кай, продемонстрировав всё ниже сказанное. А если атакуем руками, то…

— Я уже владею жёсткими ударами руками, лучше покажи атаку ногой в голову, — прервал Херлиф белобрысика.

— Вот наглец, перебить человека, у которого сам же пожелал обучаться! Владеет он руками? Бред! Ты ведь даже не умеешь бить ладонью, верно? — оскорбленно изрек Кай.

— Нет, но кто вообще придумал бить ладонью, когда есть кулак? — едва успел произнести Херлиф, как мгновенно получил в шею сокрушительный удар, отраженный лицом.

— Вот же сукин сын! — взревел юноша, отступая от удара.

— Ну как, всё ещё считаешь удар ладонью бесполезным?

— Нет. Теперь я намерен освоить и эту атаку… — с решимостью ответил Херлиф, мечтая однажды сломать кости Кая тем же ударом.

— Ха-ха, ну конечно, намерен! — гордо изрек Кай, затем принявшись объяснять. — На самом деле, в ударе нет ничего сложного: выпрямляешь пальцы, прижимаешь большой палец к ладони, мизинец держишь напряжённым, а бьёшь ребром ладони. Вот так! — произнес Кай вновь, прицеливаясь в шею Херлифа, но на этот раз столкнулся с непреклонным блоком и мощным прямым ударом по челюсти.

— Ха-ха, ради этого можно было и послушать твою бесполезную болтовню.

— Вот же ублюдок! — сокрушался Кай, положив руку на перекасившуюся челюсть, но не намереваясь терпеть надменность Херлифа, он стремительно сократил дистанцию и нанёс мощный хай-кик (удар ногой в голову), Херлиф же вновь выставил блок, но на этот раз удар с лёгкостью прошёл сквозь него и жёстко прилетел в голову.

— Ах, бодрит! — выдал юноша. — Покажи ещё раз!

— Вот же псих! — изумился белобрысик.

Примерно в таком духе и проходили их совместные тренировки. Каждый день они избивали друг друга, перенимая и обучаясь новым фишкам боя. Херлиф благодаря постоянному противоборству шустрому Каю исключил все ненужные и замедленные движения, белобрысик же, сопротивляясь жёстким броскам и тяжёлому мечу, прибавил в силе и выносливости. Параллельно с этим Херлиф тренировал свой контроль ауры, и пусть управлять её циркуляцией всё ещё было сложно, он сумел хотя бы стабилизировать её количество, что исключило перепады духовной энергии.

И вот, спустя две недели упорных занятий, к нему за ужином подсел Иштар, принёсший радостную новость

— Я сумел договориться о твоем участии на турнире.

— Фух, камень с плеч! Но старик, обязательно ли было тянуть до последнего?

— Почему до последнего? Турнир ведь только послезавтра. Сильному воителю этого времени хватит сполна, или же ты в себе сомневаешься? — Вопрошал Иштар, хитро улыбаясь.

— Сам ведь прекрасно знаешь, что это не так! — Возразил Херлиф.

— Мне-то откуда знать? Я лишь седой старец, — произнес Иштар, еще более хитро улыбнувшись.

— Эх… Предположим, а что насчет моей второй просьбы?

— С ней я тоже справился, тебе разрешено сражаться в маске.

— Спасибо, старик!

— Спасибо на хлеб не намажешь, лучшей благодарностью будет твоя победа!

— Старикан, неужто и ты на меня поставил?

— Поставил? Деньги — это лишь ничего не значащая материя. Я бы хотел, чтобы ты выиграл, ведь это поспособствует твоему росту как воина и личности. Но если честно, то да, я на тебя поставил, — произнес Иштар, положив руки за голову и нелепо улыбнувшись, сверкнув белыми зубами.

— Можешь не волноваться, я обязательно приумножу твои деньги.

— Правильный настрой, чемпион! — Изрек Иштар, похлопав Херлифа по плечу, и удалился, сославшись на "старческие дела".

На следующий день юноша с гордостью поделился этой новостью с Каем, который, вместо того чтобы поздравить товарища, лишь покатился со смеху, завидев его маску.

— Ты серьезно планируешь выступать в этом? Мол, посмотрите, люди, я зловещий клоун, разящий врагов? Или у тебя есть странные пристрастия, о которых я не в курсе?

— Очень смешно! Сам пошутил, сам посмеялся, отличная комбинация! — Старался парировать атаку в словесной дуэли Херлиф.

— Слушай, друг, ты насолил какому-нибудь аристократу? — Вопрошал Кай, приняв серьезный тон.

— А ты умнее, чем кажешься! Не волнуйся, мои проблемы не помешают нашему плану.

— Дело не в нашем плане, просто мог бы поделиться со мной.

— Не волнуйся, поделюсь, когда мы будем распивать отменный эль, празднуя взятие Найтпика.

— Ловлю на слове! — Согласился Кай, закрывая эту тему.

В остальном тренировка прошла в штатном режиме: они обсуждали способы противодействия различным видам оружия, стратегию и провели лёгкий спарринг, затем распрощались. Весь оставшийся день Херлиф находился в состоянии напряжённости и волнений, охваченный предвкушением, однако ближе к отходу ко сну всё же сумел обуздать бурю эмоций и полноценно отдохнул в преддверии турнира. Проснувшись и позавтракав, Херлиф сразу же отправился на арену. Спустившись в подтрибунное помещение, он заметил комнаты, пронумерованные от одного до тридцати двух. Зайдя в комнату номер четырнадцать и убедившись, что она свободна, Херлиф остался в ней, настраиваясь на предстоящий бой. Со временем до юноши начали доноситься звуки людей, наполнявших арену, гам воинов, стремительно носившихся по тенистому коридору, и выступление ведущего, перечисляющего слова восхищения барону Генри Муру. Всё шло своим чередом, однако Херлиф не спешил вскакивать или бежать на арену, ведь ему предстояло сражаться в замыкающем бою первого круга, то бишь шестнадцатом. Юноша уже планировал тихо посопеть, как вдруг перед ним предстал Кай.

— Ну как, волнуешься? — вопрошал он, затворяя дверь.

— Не особо, однако ожидание сражения изматывает.

— Просто бои расставлены по степени зрительского интереса, и ты, как и твой оппонент, впервые предстанете перед публикой на турнире.

— Замечательно! Значит, коэффициент на меня был высок, верно?

— Обижаешь! — воскликнул Кай. — Восемьдесят четыре точка сорок!

— Отлично, значит, и денег на реализацию плана нам должно хватить, — произнёс Херлиф, облегчённо выдохнув.

— Эх ты! Турнир-то надо ещё выиграть, прежде чем считать деньги. Кстати, об этом лови! — изрёк Кай, бросив в руки Херлифа какой-то предмет.

— Что это?

— А сам не видишь? Стальной вэмбрейс (часть латного наруча, защищающая предплечье), это тебе подгон от Иштара.

— Полезная штука, нужно будет поблагодарить его, как выиграю турнир.

— Это ясно, но ты всё равно не злоупотребляй блоками, даже если вэмбрейс выдержит, рука под ним вполне может треснуть.

— Постараюсь, но ничего не могу обещать, — парировал Херлиф.

Как вдруг их разговор прервала девушка, ворвавшаяся в комнату.

— "Маска", представитель Иштара, ваш бой следующий. Прошу, проследуйте за мной.

Отреагировав на слова девушки, Херлиф поднялся на ноги и молчаливым кивком распрощался с Каем. Проследовав за ней, он оказался прямиком в эпицентре арены, покрытой кровавым песком, где его уже ждал соперник — взрослый коренастый мужчина с шитом и романским мечом в руках.

— Прошу любить и жаловать, перед вами новичок турнира "Маска", представитель Иштара, полковника элийской армии в отставке, — воодушевлённо произнёс ведущий. После этого все зрители разом устремили взгляды на верхние трибуны, где неподалёку от барона уселся старец.

"Вот же чёрт, он ещё и бывший вояка, мог бы и раньше понять", — подумал Херлиф.

— Заключительный бой первого круга объявляется открытым! — выпалил ведущий.

Однако его слова не произвели никакого эффекта на оппонента Херлифа, и тот, спрятавшись за прямоугольным щитом, стоял неподвижно в ожидании атаки. Херлиф же, напротив, устремился к сопернику в порыве первобытной ярости и нанес мощный выпад, прошивший железный щит насквозь и пронзивший брюхо мужчины, чья самоуверенность была основана на надежде отразить хотя бы один удар. Затем, не оставляя сопернику шанса, он выбил у него из рук меч и нанес жесточайший лоу-кик, сбив соперника, истекающего кровью, на колени.

— Вот же сукин сын! — зарычал поверженный соперник, бросив непокорный взгляд своих карих глаз.

В ответ на это Херлиф схватил его за волосы и, облизнув окровавленный меч, нахально объявил:

— Осталось 3 боя до моей победы! Что явно пришлось не по нраву местной публике, начавшей его яростно освистывать и оскорблять. Однако барон, выглядевший довольным дерзким новичком, вмешался, объявив о своём указании.

— Я благородный Генри Мур, властитель Фреймора и учредитель данного турнира, приказываю начать второй круг с боя "Маски" и чемпиона прошлогоднего турнира Максимуса!

Данное решение мгновенно вызвало одобрение публики, и трибуны начали скандировать имя чемпиона.

— Как же умно таким образом наказать наглеца, ваше превосходительство! — раздалось за спиной барона.

— Да, поддерживаю! Представляет жалкого вояку, а кичится будто дерется во славу короля! — высказался какой-то аристократ, неодобрительно сверляя взглядом Иштара.

А тем временем, в окружении общего скандирования, горячих споров и ярких выкриков, на арену уже успел выйти Максимус. Один лишь взгляд на него мгновенно развеял все иллюзии о легкости схватки для Херлифа. Высокий и поджарый воитель, чье тело украшали шрамы разной длины и глубины, излучал спокойствие и уверенность. Его взгляд, проникающий и властный, застыл в вечной борьбе, а алебарда устроилась в руках так же естественно, как смена дня и ночи.

— Прошу любить и жаловать, великий воитель Максимус! Чемпион прошлогоднего турнира, ветеран не одной войны и представитель благороднейшего из людей Генри Мура! — представил участника ведущий. А затем добавил потише: — Открывающий бой второго круга объявляется начатым!

Не успел он закончить, как Максимус преодолел расстояние в 15 метров и нанёс прямой удар своей длиннющей алебардой. Херлиф, не ожидая подобной скорости, сумел лишь частично заблокировать атаку, выставив слабый блок, ценой которого стала потеря клеймора. Однако юноша, не отчаиваясь, бросился вперёд и, проскользнув под ещё одним ударом, смог схватить оппонента за руку. В мгновение оба воителя остались без оружия. Херлиф, продолжая напирать, вцепился в ногу Максимуса и перекинул его через себя, как мешок с картошкой. Однако прошлогодний чемпион по приземлению успел накинуть удушающий прием на шею юноши. Тот, не ожидая подобного исхода, крутился на земле, как таракан, стараясь вырваться из крепкого захвата. Однако попытки были тщетными, и дышать становилось всё сложнее. Поэтому Херлиф, забыв о всяких моральных устоях, нанес удар в пах, заставив Максимуса ослабить захват, затем забравшись в удобную позицию сверху, и приготовился к атаке. Первый удар, затем второй — губа разбита, нос сломан, рассечение на лбу. Он не давал врагу ни единого шанса, яростно забивая его в землю, пока тот, используя неожиданный прием, не совершил перекат и не поменялся с юношей местами. Теперь противник, заняв удобную позицию, начал наносить жесткие удары, наполняя воздух яростью и адреналином. Схватка развивалась стремительно; каждое движение, каждая атака обострились, словно листья на ветру, колеблющиеся под натиском непогоды. Херлиф, подавляя боль и усталость, собирал силы и концентрацию, чтобы ответить на новый натиск. Наконец, найдя секундную брешь в атаках оппонента, он нанёс тычок в правый глаз Максимуса, собрав пальцы в щепотку. Глаз моментально покрылся кровью, а оппонент, потеряв концентрацию, разразился дикими криками, что дало Херлифу время найти своё оружие. Хотя чемпион, несмотря на боль, тоже сумел нащупать в песках алебарду, но удар Максимуса пришёлся юноше лишь в вэмбрейс, в то время как клеймор точечно поразил шею. Исход очевиден. Ведущий объявил победу Херлифа, и, под удивлённые взгляды публики, он удалился в подтрибунное помещение, стараясь не выдать своей дикой боли в предплечье, скрытом под вэмбрейсом. Судя по всему, левая рука была сломана, а впереди оставалось ещё два боя, расклад был явно не в пользу Херлифа.

"Чёртов Максимус, да если бы я решил использовать ауру, ты бы и тридцати секунд не прожил!" — пронеслось в голове у юноши.

Больше книг на сайте — Knigoed.net