Неизвестная звездная система. Семьдесят три астрономические единицы от центрального светила.

Расстояния между объектами в космосе огромны, по сравнению с самими объектами. И чем больше масштаб, тем сильнее это заметно. Можно смело сказать, что Вселенная состоит из пустоты. Конечно, абсолютной пустоты не бывает, и даже самые отдаленные уголки пространства пронизывают различные электромагнитные волны и пролетающие высокоэнергетические частицы, но материя в привычном понимании – редкость. Такая редкость, что в перспективе триллионы триллионов лет становится бесценной.

Немного лучше с материей обстоят дела в окрестностях звезд. В момент рождения светила вокруг него остается много неиспользованного материала, из которого потом образуются планеты и астероиды. И на миллиарды километров вокруг не найдется ни одного квадратного метра пространства, где не была бы хоть одна пылинка вещества.

Как раз на границе беспрыжковой зоны неизвестной звезды кружат вокруг друг друга несколько пылинок, пытаясь слепиться в один комок. Этот танец происходит уже сотни тысяч лет, и если бы так продолжилось еще одну сотню, то пылинки в конечном счете продолжили бы свой путь как единое целое. Но в этот момент, четко в центре их водоворота, пространство вдруг съежилось и словно провалилось само в себя, а когда распрямилось, то мгновенно расширилось на несколько сотен метров, навсегда разбросав пылинки в стороны.

Появившийся из пустоты объект несколько секунд дрейфовал в пространстве, влекомый гравитационными силами, а затем кувыркнулся, выбирая направление, и начал разгон в сторону второй планеты этой звездной системы. Объект выглядел как очень вытянутая капля с обрезанным хвостом, из которого исходило очень слабое свечение. Несмотря на то что объект имел внушительные размеры, его форма, материал и энергетический след позволял ему оставаться незаметным даже для самых современных средств обнаружения.

Если бы сейчас его могли наблюдать люди, то они наверняка сказали бы, что объект обладает просто запредельной энерговооруженностью, так как то, с каким ускорением он набирал скорость, просто невероятно с точки зрения современной науки. Тем не менее объект за несколько часов достиг середины маршрута и развернулся для торможения. Спустя еще несколько часов он достаточно сбросил скорость, чтобы пронестись мимо планеты на максимально допустимом для своей миссии расстоянии и скорости.

Вершитель пытался максимально сохранять маскировку, стараясь излучать минимум энергии в окружающее пространство. И когда расстояние между объектом и планетой сократилось до трехсот тысяч километров, прямо из его цельного корпуса стали вытягиваться образования в виде дуг. По мере вытягивания объем основного тела уменьшался, и, когда эти образования достигли определенного размера, концы, находящиеся ближе к носу, выскользнули из корпуса, и дуги начали распрямляться. Через несколько минут Вершитель стал похож на цветок, у которого вместо лепестков оказались шипы.

После завершения трансформации неведомый гость развернулся так, чтобы центр образовавшейся конструкции был направлен строго на планету, и все время, пока пролетал мимо, поддерживал такое положение.

Появившись в этой системе, Вершитель не обнаружил никакой деятельности за пределами второй планеты – отсутствовали даже самые примитивные космические аппараты. Это говорило лишь о том, что местная цивилизация находится на примитивном уровне развития, и сканирование планеты лишь подтвердило эти догадки.

Но наибольшее количество информации Вершитель получил от крохотных, искусственно созданных существ, которыми эта часть Галактики была обильно засеяна. Поступало просто огромное количество данных о строении разумных обитателей этой планеты, их биохимии, образе жизни, но главное – полная расшифровка ДНК. И разумные, живущие на планете, даже не подозревают, что именно сейчас вершится их судьба.

Жадно поглощая информацию, разум, заключенный в неведомом госте, пытался определить, насколько данный вид может быть полезен для целей Основателя. Но, только начав обрабатывать данные, Вершитель уже знал, что эти существа обречены, и первичный анализ подтвердил, что их потенциал не превышает ноль целых три десятых от первой категории.

Конечно, на оценку потенциала сильно влияет уровень развития цивилизации, но бывают и исключения, когда биологическая особенность вида может дать преимущество. В таком случае Основатель прислал бы сюда Прогрессора, который остался бы в системе и всячески способствовал ускоренному развитию цивилизации, но биологическое преимущество – большая редкость и обнаруживается один раз на тысячу.

Определившись с выводами, Вершитель прервал загрузку данных и без каких-либо сожалений отдал команду крохотным сборщикам информации на внесение деструктивных изменений в ДНК живущих на планете разумных. И, пока расстояние позволяло, он отслеживал, что команда принята и работа начата. Как только он вышел за радиус уверенного приема, не теряя ни секунды, развернулся носом в сторону системы Основателя. На мгновение перед объектом исказилось пространство и тут же пришло в норму.

Отправив отчет о зачистке данной звездной системы, шипы изогнулись и в обратном порядке втянулись в корпус, а гость снова развернулся в только ему известном направлении и начал набирать скорость. Ему еще предстоит посетить немало звездных систем, где обитают разумные существа с куда большим потенциалом. А эта станет стерильной, но не сразу, – пройдет несколько оборотов обитаемой планеты вокруг светила, прежде чем программа достигнет финальной стадии.

И вершитель судеб продолжил бы свой путь, но неожиданно для него самого от Основателя пришел запрос на связь, чего еще ни разу не было на его памяти. Он прекратил разгон и снова развернул свой приемный массив. Как и до этого, Вершитель создал перед собой аномалию пространства, образовав устойчивый канал, и приготовился слушать.

Не прошло и минуты, как о случившемся уже ничего не напоминало, а вытянутая капля продолжила разгон за пределы гравитационной зоны местной звезды, но уже совсем в другом направлении относительно первоначального маршрута. Основатель обеспокоен происходящим в соседнем секторе, где когда-то вела экспансию подконтрольная ему раса второй категории и где вот уже сотню лет активность биологических видов оставалась на минимальном уровне. Но в последнее время что-то изменилось, – энергетические всплески, зафиксированные сетью Основателя, говорят о начавшихся бурных процессах.

Хотя сеть Основателя расширяется, но ресурсов все равно не хватает, чтобы контролировать всю Галактику, поэтому и остаются вот такие темные пятна. Размышляя об этом, Вершитель отбросил осторожность и стал разгоняться с максимально доступным ему ускорением. Каждой частицей своего тела он желал выполнить приказ Основателя – выяснить, что там происходит, и в случае необходимости принять меры.

Гиперпространственная трасса Альгени. Тюремный блок транспортника «Горизонт».

Мое задумчивое состояние прервал толчок корпуса корабля, тряхнуло знатно, а затем еще и еще. Снова смена курса, – это часто бывает в гипере. И всякий раз, когда корабль совершает маневр, нещадно трясет. Видимо, какой-то умник на станции отбытия решил, что правильная балансировка груза на корабле – это от лукавого. Теперь бортовой вычислитель вынужден стабилизировать курс с помощью маневровых при любом включении маршевого двигателя.

Мне вдруг захотелось воззвать к небесам, и когда я приподнял голову, то на глаза попался иллюминатор, в котором проносились звезды. Вращение гравитационной секции создавало иллюзию движения сквозь невероятные пейзажи, и я на миг застыл, в который раз пораженный красотами Вселенной.

Но очередной толчок привел меня в чувство. Тряхнуло так, что я оторвался от своего места и сначала ударился головой о кровать верхнего яруса, а затем, со всего маху, рухнул обратно на пятую точку. Вдоль позвоночника прострелило, и я чуть не зашипел от боли. Пришлось прикрутить немного чувствительность, чтобы избавиться от неприятных ощущений. И мне вдруг стало интересно, как там мои спутники по несчастью, они-то не могут ничего прикрутить.

Вместе со мной в тюремном блоке находилось около пятидесяти человек, точно не считал. Мужчины и женщины, все в одинаковых тюремных робах и браслетах на ногах. Как раз сейчас были часы бодрствования, и весь народ либо сидел на своих койках, либо за столиками, и, судя по гримасам и ругани в адрес пилотов корабля, они также прочувствовали всю гамму ощущений.

Наш тюремный блок выглядел как стальной контейнер, вдоль стен которого располагались двухъярусные кровати, приколоченные намертво. Впрочем, здесь все было приколочено, включая столы, стулья, раковину и унитаз в туалете. Такой себе универсальный бокс для перевозки заключенных.

Хорошо, что Вероника с Юрой летят в нормальной каюте, благо желающих путешествовать за пятьсот световых лет не так уж и много. Да, я так и не смог уговорить ее остаться на Луне, и теперь моя семья летит вместе со мной в неизвестность. Впрочем, как я понял из разговоров, у многих заключенных здесь, на корабле, семьи. Правительство не препятствует этому, и я понимаю почему, – в новых колониях требуется рабочие руки. Там все не так технологично, как в Солнечной системе, рабочих роботов не хватает, вот и гонят народ, даже заключенных.

Не сказал бы, что я против такого, вчерашний заключенный будет работать со всеми специалистами наравне. Его даже охранять не нужно, потому что, если не будешь работать, просто умрешь от голода или нехватки воды. И сбежать тоже не получится – в большинстве колоний за пределами базы либо вакуум, либо ядовитая атмосфера. Вот и приходится принимать правила, а они довольно суровые. Единственное, что меня смущает, откуда столько заключенных в мире, где все блага распределяются более-менее равномерно?

Мои мысли снова вернулись к Веронике и сыну – как там они? Я не видел их с тех пор, как взошел на борт транспорта, а посещения в дороге запрещены.

– Эй, – раздался чей-то окрик.

Но я не придал этому значения, погрузившись в свои думы.

– Эй ты, возле дверей, я к тебе обращаюсь.

Теперь это точно адресовано мне, так как я один сидел на своей кровати у входа.

Быстрый поиск глазами, и я встретился взглядам с мужиком, который находился в компании заключенных, развернутых ко мне вполоборота. Они сидели за столиком в метрах десяти от меня. Ничего особенного в плане комплекции, да и внешним видом эта компания собой не представляла. Я бы даже сказал, что выглядели они как обычные работяги, только вот взгляды уж больно суровые. Не отвечая, я постарался всем своим видом передать удивление и вопрос «Что дальше?».

– Ты же Волков, глава компании РОС?

Произнес мужик, и до этого слышимые разговоры, шуршание постельного белья и шаги разом стихли. В тюремном боксе наступила тишина, если не считать шума системы жизнеобеспечения, – все бросили свои дела и уставились прямо на меня.

Обведя взглядом пространство бокса, снова вернулся к мужику, заговорившего со мной, и равнодушно ответил:

– С чего ты взял?

– Видел как-то раз тебя, когда ты с группой чиновников наведывался на завод по производству биологических подложек, где я работал.

Как только услышал привязки к местности и событию, то, обладая абсолютной памятью, мгновенно вспомнил посещение завода и этого мужика, затесавшегося среди рабочих.

– Допустим, – ответил ему, а сам начал подключать различные программы для контроля пространства.

С последними событиями я не знал, как люди будут реагировать на меня. Поэтому, помимо программных продуктов, стал разгонять и так называемый гормональный боевой коктейль по телу. Жар пронесся от макушки и до пяток, зрение стало острее, мысли четче, сердцебиение участилось, а мышцы стали наливаться, запасая энергию для рывка.

Тем временем мужик, который заговорил со мной, также обвел взглядом застывших людей, а затем медленно поднялся и направился ко мне. Когда он остановился прямо передо мной, я уже был на пределе и ожидал чего угодно, только не того, что произошло дальше. Он вдруг вытянул правую руку и произнес:

– Джон Корн.

Несколько секунд мне понадобилось, чтобы осознать происходящее, а затем, медленно поднявшись, пожал руку в ответ:

– Михаил Волков.

Джон крепко сжал мою ладонь и несколько раз потряс ее:

– Спасибо вам, господин Волков. Если бы не вы и ваша компания РОС, моя семья умерла бы с голоду в руинах Лос-Анджелеса. – Джон отпустил мою руку и, обернувшись, обвел рукой подходящих к нам людей. – Здесь все обязаны вам своей жизнью и жизнью близких. А в те слухи, которые распространяют о вас, мы не верим.

Люди стали подходить и также жать мне руку, похлопывать по плечу и всячески выражать свою благодарность. Знали бы они, что те слухи обо мне – правда, изменилось бы их мнение или нет? Но, конечно, я не стал их разубеждать и, когда мне уже практически оторвали руку, решил озвучить вопрос, который меня интересовал:

– Джон, за что ты здесь?

Он хмыкнул, пожал плечами и с улыбкой ответил:

– Как и все здесь, за порчу государственного имущества, нанесение ущерба обороноспособности Земной Федерации, подрывная деятельность и прочие мелочи.

– Это как? – удивился я.

– Я, например, принял в работу субстрат ненадлежащего качества и тем самым запорол суточную партию биоподложек, а вот Майк, – он указал в спину удаляющемуся мужику, – обсуждал в сети проблемы ЗФ и пути их решения.

Да, похоже, людей очень не хватает, а точнее, у них отсутствует желание лететь черти куда, что вынудило Нечаева, или кто там этим занимался, арестовывать людей за такие мелкие проступки и насильно гнать на переселение. Конечно, это не справедливо и попахивает диктатурой, но, с другой стороны, а есть ли другой способ? Когда исчерпан ресурс идеологически накаченных и идейных, как заставить людей покинуть обжитое место, сказать «надо»? Вот и приходится действовать непопулярными методами, которые смогут оценить только будущие поколения. И так происходило на протяжении всей истории человечества.

Джон продолжил перечислять проступки людей в боксе, а я почувствовал, что корабль вышел из гипера, но произошедшее дальше меня насторожило. Сначала мои мониторинговые программы зафиксировали, на грани слышимости, глухой звук, исходящий с кормы корабля. Затем тряхнуло так, что все, кто находился на ногах, попадали как подкошенные, а я просто рухнул на свою кровать, снова ощутив боль в позвоночнике. Это точно не было похоже на подруливание маневровыми, и в подтверждение моим догадкам в тюремном боксе зажегся аварийный свет, а следом взревели баззеры тревоги.

⁂

– Что? Где я?

Пара оплеух привела моего недавнего знакомого в чувство.

– Спокойно, Джон. Ты все там же, в тюремном блоке. Ты знатно приложился головой, когда нас атаковали.

Я подал ему руку и помог подняться. Твердо встав на ноги, Джон аккуратно потрогал затылок и уставился на измазанные кровью пальцы.

– Я уже осмотрел, там ничего страшного, – заверил я Корна. – Через пару минут кровь остановится.

Он словно пропустил мои слова и продолжал смотреть на окровавленные пальцы. Видимо, ударился головой сильнее, чем я думал.

– Ладно, Джон, – хлопнул его по плечу, – пойду посмотрю, может, кому нужна помощь.

Развернувшись на месте, я окинул взором тюремный бокс, и картина оказалась именно такой, какой я и ожидал. Все, что не было закреплено в момент удара, валялось на полу. Впрочем, как и те люди, которые стояли на ногах в момент удара. Бокс был наполнен стонами, руганью и прочими звуками, исходящими от приходящих в себя людей.

Имплант сразу же выделил несколько человек, которым требовалась медицинская помощь, хотя это было заметно и невооруженным взглядом. В этот момент я ни о чем не думал и просто делал что мог. Да и о чем мне думать, если повлиять на ситуацию я все равно не могу. Этот тюремный бокс на то и тюремный, что выбраться отсюда с тем, что есть внутри, просто невозможно. А еще я хотел занять себя чем-нибудь, чтобы мысли о Веронике и сыне не заставили меня броситься с голыми руками на створки бокса.

Хотел уже двинуться к первому потерпевшему, но меня вдруг охватила такая тревога, что мне перестало хватать воздуха, а сердце как будто решило выскочить из груди. Я закрыл глаза и попытался пару раз глубоко вздохнуть, но это мало чем помогло. Тревога нарастала, и в какой-то момент в памяти всплыл образ Вероники, держащей на руках мальчугана. Кулаки сжались сами собой, и я уже был на грани срыва, но, как и всегда, на помощь пришел имплант. Небольшой жар пронесся по телу, в одночасье превращая меня в бездушную машину, и, открыв глаза, я сделал шаг.

Первым на пути оказался катающийся на полу заключенный, который держал правую руку и вопил от боли. Рядом с ним сидел другой заключенный и непрерывно повторял:

– Сашка, дай посмотрю! Сашка, дай посмотрю!

Приблизившись, встал на одно колено и с ходу нанес удар в район грудной клетки. Заключенный тут же перестал вопить, выпучил глаза и превратился в рыбу, открывая и закрывая рот, но надолго его не хватило, и он отключился.

– Ты чё творишь?

Второй заключенный попытался схватить меня за робу, но, взглянув мне в лицо, отшатнулся. Не обращая внимания на этот инцидент, я осмотрел пострадавшую руку. Имплант подсветил деформацию предплечья и создал виртуальное изображение приблизительного состояния кости с указанием места перелома. Повертев осторожно и ощупав сломанную руку, убедился, что перелом не оскольчатый. Затем взялся за запястье и с силой потянул на себя. Кость, как и положено, встала на свое место, оставалось только зафиксировать.

Естественно, вокруг ничего подходящего не оказалось. Весь интерьер продуман до мелочей, чтобы у заключенных не оказалось предметов, хотя бы издали напоминающих оружие. Тогда я просто сложил руки пострадавшего вместе, чтобы предплечья обеих рук были прижаты друг к другу, и туго перемотал разодранным одеялом. Сразу же поднялся и безэмоционально бросил наблюдавшему уже без опаски товарищу:

– Очнется через несколько минут. Проследи, чтобы не шевелил руками.

Тот лишь кивнул, и я направился к следующему пострадавшему. Но остальные оказались без серьезных травм, – только ссадины и ушибы. Быстро закончив с людьми, я вернулся к створкам бокса и стал их осматривать на предмет возможности открыть. Конечно, я понимал, что их не открыть, но сидеть без дела тоже не мог. И в этот момент меня за локоть ухватил пришедший в себя Джон.

– На нас напали? – испуганно спросил Корн.

Я повернул к нему голову, и его реакция оказалась такой же, как и многие до этого, – он одернул руку и с испуга сделал пару шагов назад.

– Да, корабль атакован, и сейчас его берут на абордаж, – спокойно ответил Корну и снова уставился на створки.

Испуг Джона продлился недолго, и он тут же поинтересовался:

– С чего ты это взял? Может, в корабль угодил астероид или просто авария.

– Поверь мне. Удар, который мы пережили, – это точное попадание в кормовой отсек. Кто-то специально вывел двигатели, чтобы взять корабль на абордаж. И сейчас я слышу топот ног и перестрелку во внутренних помещениях.

Джон поднял голову и покрутил ею из стороны в сторону прислушиваясь:

– Я ничего не слышу.

– Ты и не сможешь. Звук тихий, на грани слышимости, распространяется по корпусу корабля, и обычный человек не сможет его вычленить среди шума систем жизнеобеспечения.

Джон еще пару секунд повертел головой, а затем спросил:

– Слушай, Волков, а что у тебя с лицом?

Да, мое лицо в таком состоянии производило особое впечатление, так как на нем не отражалось ни единой эмоции, и все мышцы расслаблены, как будто лицо неживое. Но мне объяснять причины, происходящие со мной, было некогда, да и незачем, поэтому ответил то, что первое пришло в голову, хотя это недалеко от истины:

– Это особый боевой транс.

И в это мгновение, словно устав от моего давящего взгляда, створки сами разошлись в стороны. Передо мной открылся коридор, освещенный тусклым красным светом аварийных светильников, окутанный дымом, а в нос пахнуло гарью. Задымленность такая, что в десяти метрах уже ничего не видно, и в таких условиях у меня появляется хоть какой-то шанс. Продолжая всматриваться в густую дымку, обратился к Джону:

– Скажи людям, чтобы оставались здесь, а я схожу посмотрю, что там к чему.

И, не дожидаясь ответа, сделал глубокий вдох, набирая в легкие еще не до конца прокопченный воздух, и ринулся вперед. Этот коридор был единственным путем, но я уже слышал, что сюда идут и поэтому решил сыграть на опережение под прикрытием дымовой завесы. Заранее активировал все возможные программы и химические коктейли, на которые способно мое тело. Через секунду почувствовал, как мышцы налились, зрение и внимание стали настолько четкими, насколько это возможно. Ощущая прилив сил, разогнался до максимальной скорости и уже перед самым контактом понял, что шансов точно нет, так как в дыму явно виднелся крупный бронированный силуэт, но деваться уже было некуда.

За несколько метров до противника я оттолкнулся от пола и всей массой влетел ему ногами в грудь. Конечно, не рассчитывал, что смогу свалить тушу раза в три тяжелее меня и усиленную экзоскелетом, а без него на себе такое не потаскаешь. Но я заставил его остановиться и сделать шаг назад. Нападавшие были настолько крупными, что помещались в коридоре только по одному, поэтому первый сразу же создал препятствие идущим следом.

Секундное замешательство среди неприятеля позволило мне вскочить на ноги и рывком проскользнуть справа, оказавшись между первым и вторым врагами. Свободного пространства было мало, но как раз то, что мне нужно. Второй противник заметил меня перед собой и, надо отдать должное, среагировал мгновенно. Он занес руку и, видимо, хотел прихлопнуть эдакую блоху, нанеся удар сверху, но делал он это недостаточно быстро для моего разогнанного восприятия.

В этот момент первый начал поворачиваться корпусом, вслед за моим маневром, поэтому я ухватил его за руку и, надрывая жилы, ускорил процесс. Стальной кулак второго со всего маху впечатался прямо в плечо первому, разбрасывая вокруг искры. Удар оказался настолько сильным, что первый упал на одно колено, но я не стал задерживаться и проскользнул дальше.

Не знаю, сколько это продолжалось, наверное, секунд пятнадцать, но мне казалось, что целый час. Конечно, я не рассчитывал нанести этой группе хоть какой-то урон, всего лишь хотел прорваться и уже потом найти оружие, да и вообще разобраться по обстановке. Тем более что в таком состоянии я долго действовать не мог, и этот короткий бой не пройдет для моего тела без последствий.

Как бы то ни было, но я прошел всю пятерку противника, не получив и царапины, и вырвался в свободный коридор, но на этом мое везение закончилось. Оторвавшись от вражеской группы метров на десять, почувствовал, как все мышцы свела судорога, и я по инерции полетел вперед. При встрече с полом мой подвиг был окончен, и тьма окутала сознание.

⁂

Императорская обитель. Планета Кирия.

Величественные своды обители давили на Шайнари, он словно слышал голоса предков, которые шептали о его позоре. Да, конечно, он мечтал вернуться на родную планету и еще хотя бы раз увидеть эти узоры на стенах, где запечатлены подвиги его народа, и гигантские колонны, уходящие ввысь во тьму, словно подпирающие звезды.

Шайнари сбавил шаг и приподнял голову, чтобы разглядеть огоньки на темном своде. В таком положении он сделал шагов десять, а затем слегка повернул голову, чтобы разглядеть людей, идущих следом за ним, – это и был его позор.

В кирианском обществе почетно умереть во время битвы, даже если ты или твоя сторона проиграла. Но позор тому, кто проиграет и попадется врагу живым. В таком случае от тебя отвернутся все: и твоя семья, и соплеменники, и даже враги. Позволивший себя пленить и не получивший на это дозволение военачальника, заслуживает только презрения, а лишить себя жизни в плену – еще больший позор, так как твоя жизнь уже тебе не принадлежит. Тогда, в битве с человеческим флотом, Шайнари проиграл и остался жив.

И сейчас Шайнари сопровождал своего врага в обитель правящей семьи, как какой-нибудь предатель, несмотря на то, что он и люди здесь по приглашению самого Императора. И эта мысль угнетала его еще больше. Люди же, наоборот, чувствовали себя как дома, и только любопытство выдавало в них гостей.

Пребывая в своих мыслях, Шайнари не заметил, как путь к приемному залу Императора закончился. Осталось лишь преодолеть вход, где стояло двое гвардейцев.

– Нас ждут, – произнес Шайнари, остановившись перед охраной.

– Мы знаем, Кхарх. Проходи, – презрительно прорычал сквозь зубы один из гвардейцев.

Раньше они бы не посмели так его назвать, и даже если осмелились, то Шайнари разорвал бы им глотки, причем обоим сразу, но сейчас он лишь слегка оскалил зубы и молча прошел внутрь. Бывший адмирал кирианского флота мельком мазнул взглядом по фигуре Грахема, который, как и положено Императору, восседал на своем величественном троне в окружении приближенных и гвардейцев, и направился прямиком к нему. Но сейчас он уже не входил в круг тех, кто может стоять рядом с Грахемом, поэтому Шайнари не осмелился подойти к Императору ближе, чем на десять метров, и просто отошел в сторону, пропуская предводителя людей.

Когда человек приближался, Грахем не пошевелил ни одной мышцей, словно живая статуя, и только его глаза выдавали искренний интерес. Человек остановился строго на узоре перед троном и, как положено по этикету, склонил голову, имитируя оголение шеи.

– Я майор Климов. И я здесь, чтобы передать предложение Земной Федерации, – произнес человек, не поднимая головы.

На несколько секунд воцарилась тишина, но затем Император издал непродолжительный звук шипами, одобряя происходящее, после чего вскочил и за пару шагов оказался вплотную к человеку.

– Как вам удалось? – задал Грахем вопрос и стал медленно обходить Климова по кругу, осматривая того с ног до головы.

Это впервые, когда Император видел человека, и его раздирало любопытство и нетерпение, вызванное юношеской горячностью. Климов же понял, что с церемониями покончено, и выпрямившись спросил:

– Что именно удалось?

– Как вам удалось победить нас, а главное, нашего древнего врага? Вы не выглядите как воины, слишком слабое телосложение, – повторил Император, продолжая ходить по кругу.

– Ах, это, – усмехнулся Климов. – Здесь нет никакого секрета. Наша история пронизана бесконечным числом кровопролитных войн, можно сказать, что до выхода в космос не было и дня без войны, мы умеем сражаться. А еще нам не занимать в хитрости и в способности к самопожертвованию ради общей цели.

Грахем остановился перед Климовым, и их взгляды встретились, казалось, пропали все звуки, кроме возбужденного дыхания Императора. Но гляделки продлились недолго, и Грахем, оскалив зубы, воодушевленно заявил:

– Отлично! Я бы хотел увидеть, как сражаются люди, прямо сейчас. – Император обернулся к гвардейцам, стоящим около трона, и потребовал: – Позовите Тауруса!

Через несколько минут в зал вбежал кирианец. Его молодой возраст выдавал диаметр длинных шипов на голове. Он подскочил к Императору и склонил голову, приподнимая шипы.

– Это самый молодой гвардеец. – Грахем указал на Тауруса. – Я хочу, чтобы ты сразился с ним, майор Климов. – Звание и фамилию император произнес на человеческом языке и довольно четко.

Климов не удивился подобному повороту. За прошедшее время он хорошо изучил пленных кирианцев и был готов к чему-то подобному. И в свете того, что кирианцы нужны людям, он решил максимально действовать в их традициях и обычаях. Поэтому тщательно выбирал сопровождающих его людей, и теперь предстояло проверить, правильно ли он сделал свой выбор. Да и не будет Император разговаривать, пока это не закончится.

– По человеческим меркам, я уже стар для подобного, – произнес Климов и также обернулся к своим людям, стоящим позади: – Нельсон ко мне.

Поджарый молодой человек бегом преодолел расстояние до своего командира и вытянулся по стойке смирно.

– Жду ваших приказаний, сэр, – отчеканил Нельсон.

– Но вот он достаточно молод и силен, как и ваш гвардеец. Думаю, это будет справедливо, – продолжил Климов.

Бой еще не был согласован, но оба соперника понимали, что им предстоит драться, поэтому не скрываясь они пристально оценивали друг друга. Кирианцы крупнее людей и выше почти на голову, поэтому Нельсону приходилось смотреть на будущего противника, задрав голову.

– Согласен, – одобрил Грахем.

– Условия победы? – как ни в чем не бывало поинтересовался Климов.

Император был уверен, что его боец победит, уж больно хилые эти люди, и безмятежно заданный вопрос еще больше подстегнул его азарт, что сопровождалось легким шумом шипов. Грахем оскалился и ответил:

– Победит тот, кто останется на ногах.

– Нельсон, – без раздумий обратился к бойцу Климов, – полный контакт. Задача – вырубить противника.

– Да, сэр!

Бойцы стали отходить к центру зала, не спуская глаз с друг друга, а все присутствующие подтянулись ближе. Лишь Климов и Грахем не тронулись с места, оставшись фактически наедине. Бой начался, и, пока противники прощупывали друг друга, Император обратился к майору:

– Я посмотрел запись и информацию, которую вы прислали. Как вы собираетесь одолеть это, если даже наш древний враг, господствующий в секторе безраздельно, не смог этого сделать?

Таурус наконец решил, что пора переходить к действию, и ринулся в атаку. Прыжок вперед в попытке достать противника рукой, но Нельсон ловко увернулся. Попытка ухватить соперника и выпад коленом, но Нельсон продолжал уходить из-под атаки, избегая какого-либо контакта.

– Мы пока не знаем, – ответил Климов. – Но нет сомнений в том, что он всячески пытается сдержать наше развитие, я имею в виду не только людей. А значит, у него есть какая-то цель, и рано или поздно нам придется столкнуться в прямом противостоянии. И хотелось бы быть к этому готовыми.

Гвардеец пошел вперед, нанося серию ударов руками, затем попытка пробить по ногам, но Нельсон отпрянул назад и резко сместился в сторону, чтобы не выходить за границы мнимого круга.

– С этим я согласен, – после небольшой паузы продолжил Грахем. – Но чего вы хотите от нас?

– Мы хотим забыть об инциденте в системе Хадар и начать диалог. А также в качестве жеста доброй воли передать нашим новым друзьям в лице Кирианской империи, – Климов ухмыльнулся, – скажем так, случайно обнаруженные корабли в системе Хадар и ваших подданных. Также предоставить мощности для ремонта всего флота, находящегося на нашей территории.

Грахем удивился и посмотрел на человека. В этот момент Таурус прекратил свои атаки, так ни разу не прикоснувшись к противнику, и стал наносить одиночные удары в попытке подловить Нельсона.

– Щедрое предложение, но что взамен? – вернувшись к наблюдению за боем, спросил Император.

– Кирианцам и людям нечего делить. Наши звездные системы настолько удалены друг от друга, что пройдет тысяча лет, прежде чем мы освоим все то, что лежит между нами. Уверен, за это время сможем договориться, да и в Галактике можно двигаться в разных направлениях, но лучше сообща. Это в будущем, а сейчас Земная Федерация желает, чтобы Кирианская империя взяла на себя обязательства по поддержанию порядка в своей зоне ответственности. Создать максимально благоприятную среду для развития и наращивания военного потенциала, чтобы, когда придет время, вы поддержали нас в битве в системе Элем.

Таурус запыхался, да и надоело ему бегать за человеком. Гвардеец прекратил даже одиночные выпады и, развернувшись к Императору, выкрикнул:

– Он не желает сражаться! Он трус!

В этот момент, когда Таурус стоял боком, Нельсон совершил рывок и, слегка подпрыгнув, нанес удар ногой в гортань гвардейцу. Тот схватился за горло и захрипел, но Нельсон не остановился и сильным ударом подбил тому ногу. Таурус как подкошенный рухнул на пол, где и отключился после контрольного удара.

Галдящие до этого и поддерживающие обоих соперников зрители разом стихли и обернулись к Императору, ожидая вердикта. Грахем, не предполагавший такого исхода, выдержал паузу, а затем поднял руку и демонстративно сжал кулак, признав бой завершенным. Пока гвардейцы приводили в чувства Тауруса, Император снова обратился к Климову:

– Теперь я понимаю, о чем вы говорили, майор, когда отвечали на мой вопрос. Что касается нашего разговора, то я бы хотел обсудить детали.

– С удовольствием. – Климов хотел сказать еще что-то, но вдруг потянулся к планшету, висящему на бедре. – Прошу меня простить, срочное сообщение. – Климов пробежался по сухим строкам и что-то отправил в ответ. – Прошу еще раз меня простить, но возникло неотложное дело, которое без меня не решить. Я оставлю всю информацию о моем предложении и вернусь через десять дней, тогда и обсудим детали.

Грахем кивнул, а Климов, как и положено, склонил голову, а затем резко развернулся и чуть ли не бегом направился на выход. Но на половине пути он тихо произнес:

– Чуть не забыл. – И, развернувшись, направился к так и стоявшему на отдалении Шайнари. Подойдя практически в упор, майор не стал тянуть кота за причинное место и с ходу врезал бывшему адмиралу по морде. Да так, что тот от неожиданности уселся на пятую точку.

– Ты свободен, Шайнари, – добавил Климов и покинул зал.

Прерывистое рычание разнеслось по залу, и многие перестали обсуждать прошедший бой и в удивлении уставились на Императора. Никто и не помнил, когда Грахем вообще смеялся, а тут фактически заливистый хохот. Тем временем Император подошел к сидящему на полу Шайнари:

– Вставай, адмирал, ты больше не Кхарх.

⁂

Три недели спустя. Выпуск Первого общесистемного канала новостей.

Уже привычный всем обитателям Земной Федерации блок суточных новостей, как и положено, начался с заставки, которая завершилась словами: «Новости быстрее света». Рассеявшись, заставка открыла взору миловидную ведущую – женщину, которая находилась в виртуальной студии Первого общесистемного канала.

Технологии и программное обеспечение вполне позволяют заменить живого человека полностью виртуальным, и такая практика применялась десятки лет назад, но она так и не прижилась. Как бы виртуальный ведущий ни копировал реального человека, а зритель все равно чувствовал фальшь, хоть и не мог объяснить почему. Вот и пришлось возвращаться к старой практике.

– Здравствуйте! – сказала ведущая, глядя прямо на зрителя, и представилась: – Я Аманда Томпсон, и мы начинаем блок суточных новостей.

Камера сместилась в сторону, и в большей части пространства появились видеокадры чередующихся событий. Спорящие в Совете Федерации люди, быстрый проход одного из советников мимо журналистов с отказом от комментариев, прибывающие и убывающие люди, и не только люди, усиленная охрана, прибытие кораблей дипломатического корпуса. В кадрах мелькало все то, что характеризует бурную деятельность правительства во время кризиса. Эпизоды продолжали сменять друг друга, и в это время последовал комментарий от Аманды:

– Вот уже несколько месяцев Земную Федерацию лихорадит от известий, что в создании насекомоподобной расы, которую все знают как Арахна, причастны высшие круги Федерации. Это известие потрясло всех нас. Особенно тяжело было узнать, что основными фигурантами этого дела оказались герои войны за выживание человечества.

Вместо видео появилось статичное изображение Нечаева.

– Глава Совета Нечаев Владимир Сергеевич, – картинка сменилась на изображение второго фигуранта, – и Волков Михаил Валерьевич. Они участвовали в защите Земли еще со времен первого контакта. Эти герои были символами наших побед и вдохновляли многих, но сейчас они предстали в совсем ином свете.

Картинка снова сменилась на видео, где Нечаев публично складывает с себя полномочия, а Волкова уводят в наручниках, и в этот момент скорость воспроизведения замедлилась, чтобы дать разглядеть лицо арестованного. Немного выждав, чтобы зритель проникся кадрами, Аманда продолжила:

– Сегодня случилось то, о чем никто и не мог подумать еще полгода назад, но что оказалось логичным в такой ситуации. – Снова сменилось изображение на видео с заседания Совета Федерации, где выступали представители других рас. – Восемь иных цивилизаций, которые присоединились к нам совсем недавно, решили выйти из состава Земной Федерации. Сегодня они зачитали постановления своих правительств. Совету Федерации ничего не оставалось, кроме как смириться.

Теперь в составе Федерации остались только люди и харги. – Аманда подождала пару секунд, а дальше перешла на другую сторону экрана. – А сейчас к другим новостям.

Картинка сменилась на изображение разгонного трека для запусков груза на орбиту. На фоне монорельса и черноты космоса виднелись характерные ледяные кольца. Но фокус камеры был не на кольцах, а на людях в рабочих скафандрах, стоящих прямо на разгонном треке.

– Сегодня забастовка на ледяных лунах Сатурна достигла критической точки. Сначала рабочие только предупреждали о мерах, на которые они могут пойти, если правительство не выполнит их условий. А сегодня они от слов перешли к действию. Вот уже прошло двенадцать часов, с тех пор как в системе Сатурна загрузили последний транспорт со льдом. Напомню, что луны Сатурна, – на экране появилась инфографика о добыче и потреблении воды, – занимают тридцать четыре процента в поставках воды в Солнечной системе и остановка добычи льда грозит катастрофой.

– Переговорщики от Совета пытаются уговорить рабочих продолжить добычу льда, пока в самом Совете происходят кадровые перестановки. А также идут попытки перераспределения оставшихся мощностей, но, похоже, забастовки грозят прокатиться по всей Федерации.

Снова появилась серия видеокадров с разных мест, и не только в Солнечной системе, но и в колониях, где люди угрожают остановить поставки сырья и продукции.

– Напомню основные требования. – На экране, прямо поверх видео, появился список. – Уменьшить рабочую смену с двенадцати часов до десяти. Сократить военные расходы, а высвободившиеся ресурсы и мощности направить на улучшение среды обитания и восстановление Земли. Амнистия для всех, кто был арестован по статье «Вредительство» во время военного положения.

– Уверена, – камера начала смещаться в сторону Аманды, беря ее крупным планом, – что каждый поддержит эти требования, так как устал от заявлений о бесконечной угрозе извне и работы на износ. Тем более что эта угроза оказалась мнимой. Но задумайтесь, что мы будем делать, если завтра начнут погибать дети в главном поясе астероидов и на Луне из-за нехватки воды.

– А сейчас срочные новости, которые мы получили буквально пятнадцать минут назад. Нам сообщили, что три недели назад транспортный корабль «Горизонт» перестал выходить на связь и по его следу был отправлен военный фрегат «Немезида». «Горизонт» следовал в систему Альгени. – Сбоку от Аманды появилась объемная модель корабля с краткими техническими характеристиками. – Такие корабли используются для доставки ресурсов, а также для перевозки заключенных. Именно на «Горизонте» перевозили Михаила Волкова с семьей на поселение в колонию.

Модель транспортника сменилась видеоизображением с фронтальных камер военного фрегата, который сейчас находился в гиперпространстве. Изображение развернулось на весь экран, и весь обзор заволокло причудливыми узорами гипера.

– И, как я уже говорила, – послышался за кадром голос Аманды, – пятнадцать минут назад, нам передали запись с фрегата «Немезида». На ней запечатлен момент обнаружения транспортника «Горизонт».

Блеснула искорка, и в гиперпространственном мареве появилась воронка, ведущая в обычное пространство. Фрегат устремился в нее и вскоре оказался в черноте космоса, среди ярких звезд. Несколько секунд ничего не происходило, а затем фрегат развернулся и в кадр попал искореженный остов корабля. Изображение приблизилось, и стало видно, что освещение на корабле отсутствовало, а вокруг болтался мусор, но даже в таких условиях на борту четко читалось слово: «Горизонт».

⁂

Луна. Реабилитационный центр.

– На данный момент неизвестно, кто уничтожил Горизонт. – Закадровый голос ведущей комментировал происходящее, а на проекционном экране кувыркался разбитый остов транспортного корабля.

Четверо пациентов, лежащих на своих койках в палате реабилитационного центра, наблюдали эту картину и хмурились. В этот момент пискнула дверь и в палату вошел мужчина, на которого не сразу обратили внимание.

– Командир! – спустя несколько секунд завопил Родригес.

Все четверо вскочили со своих лежбищ и в мгновение окружили капитана Марченко. А Иван смотрел на этих, уже родных, ребят, и с его лица не сползала широкая улыбка. Радость на лицах парней говорила о том, что они испытывают те же эмоции. Последний раз он видел свой отряд, когда их грузили, неподвижных, на борт крейсера после битвы с Арахна. С тех пор прошло уже больше трех месяцев.

– Вижу, починили вас, – осматривая своих парней с ног до головы, заметил Иван. – Конечности все на месте, и даже на ногах стоите.

– Да, врачи сейчас творят чудеса, – ответил Балабол, но на этом не остановился: – Только вот не все части тела проверили, медсестрички здесь просто как лед на пустошах Плутона! – Родригес слегка наклонился вперед и заговорщицки добавил: – Если ты понимаешь, о чем я говорю, командир.

Прилетевшая Родригесу оплеуха от Ван И подтвердила, что все действительно в порядке.

– Ты снова за свое? – пробасил Ван И. – Командир не для того здесь, чтобы выслушивать твои пошлые шуточки.

– Все в порядке, Парадокс. – Глядя на потирающего затылок Балабола, Иван понял, что скучал даже по этому моменту. – Как вы тут? – наконец решил поинтересоваться Иван.

Веселье на лицах четверки как рукой сняло, и на вопрос уже ответил Онил:

– Списали нас, капитан. Отправили в отставку, и мы не знаем, что делать, когда выпишут из центра.

– Не только вас списали. – Иван положил руку на плечо Онилу и продолжил: – Весь отряд «Стальных Волков» был расформирован. Большинство было распределено между подразделениями регулярной армии, базирующихся в основном в колониях. Некоторых отправили в отставку, как меня с вами.

По мере того как Иван рассказывал о ситуации со «Стальными Волками», на лицах четверки появлялись гнев и недоумение. Наконец не выдержал Ван И.

– Да как так-то? Нужно что-то делать, – возмутился Парадокс, и было почему.

«Стальные Волки» являлись лучшим подразделением Вооруженных сил Земной Федерации. Именно они задавали темп, заставляя меняться и перевооружаться по их образцу всю армию. Они были преданы Федерации, но также и Волкову, что сыграло с ними злую шутку. И сейчас вид этих четверых парней выражал абсолютное несогласие с таким решением.

– Давайте присядем, – вздохнул Иван и направился к столику, стоящему напротив интерактивного окна.

Нужно было немного разрядить ситуацию, и смена обстановки самое то. Отряд молча проследовал за своим командиром и расселся на свободные стулья. Ван И долго ерзал, демонстрируя невроз, что для здоровяка не свойственно, но, когда тот все же уселся, Иван решил добить. Подавшись немного вперед и облокотившись на стол, он медленно проговорил:

– Думаю, мне не нужно объяснять причины таких решений. – Капитан выдержал паузу, и ее продолжительность была достаточной, чтобы его люди поняли, о чем идет речь, но не настолько, чтобы они начали предлагать разные идиотские идеи. – И сразу хочу предупредить и предостеречь от всяких необдуманных поступков. Время героев прошло, теперь и без нас разберутся. – Иван заглянул каждому в глаза и понял, что его увещевание не подействовало. – Ладно, разжую по-другому. – И дальше уже с нажимом продолжил: – Засуньте свои гениальные мысли, а особенно языки, себе в задницу и не доставайте как минимум лет пять. «Стальных Волков» из нас не выветрить, но сейчас мы не нужны. Так что, теперь у нас новая жизнь, гражданская жизнь, и это приказ, уяснили?

Несколько секунд четверка ветеранов сверлила капитана взглядом, а затем все разом сдулись, словно из них вынули стержни. Особенно печально выглядел Ван И – здоровяк поник, опустил голову и еле слышно произнес:

– И что мне делать? Мне некуда идти, вы моя семья, я больше никого не знаю.

То же самое мог сказать и любой из сидящих в палате, включая капитана Марченко.

– Ну это дело поправимое, – хитро улыбаясь, произнес Иван.

Парни тут же оживились и приготовились слушать.

– Значит так, – начал Иван. – Так или иначе, всех, кто состоял в «Стальных Волках», отправляют на периферию, и меня вместе с вами ждет та же участь – задержались мы в Солнечной системе из-за ранений. Но я предлагаю не ждать, пока нас попросят, а самим улететь в одну из колоний.

– Командир, а что мы будем там делать? – поинтересовался Белов.

– Белов, – улыбнулся Иван, – я вижу, ты уже забыл, что старших по званию перебивать нельзя.

– Простите, командир, – ответил тот и попытался сделать вид, что он одно сплошное ухо.

– Да ладно, – махнул рукой Иван. – Мы уже не на службе. – Не развивая эту тему, бывший капитан Марченко продолжил: – В колониях немного другая ситуация с экономикой и законами, хоть они входят в состав Федерации. Деньги там, понятно, не в ходу, как и в Солнечной системе, но есть условная частная собственность и балльная система заработка. Так вот, – Иван откинулся на спинку стула и сложил руки на животе, – предлагаю создать артель, там это поощряется, и получить в пользование свой транспортный или шахтерский корабль.

Четверка переглянулась, не понимая, о чем речь, и Иван попытался разжевать сказанное:

– Мы сможем справиться с любым из подобных кораблей, навыков у нас достаточно. Обеспечивать себя мы сможем, работая по контрактам колонии. Своих напарников мы также сможем взять с собой, правда, понятное дело, только в телах рабочих роботов. А самое главное, мы получим свой собственный дом и какую-никакую свободу действий. Что скажете?

– Я согласен, – ответил Ван И, как только Иван произнес последнее слово.

Остальные тоже поспешили согласиться, когда появилась хоть какая-то понятная и ясная перспектива впереди, а главное, четкое понимание, что делать. Впрочем, Иван не сомневался, что именно так и будет. И еще полчаса бывший, но лучший отряд из числа «Стальных Волков» обсуждал детали дальнейших действий.

– Командир, если мы улетаем через две недели, то что нам все это время делать? – поинтересовался Родригес, когда вопросы пошли по второму кругу.

– Не знаю. Ты вроде собирался растопить сердца медсестричек, Балабол. – Иван подмигнул ему. – А я слетаю на Землю, хочу посетить памятные для меня места.

– Мы с тобой. – И снова Ван И ответил без пауз на размышления.

Иван обвел всю четверку взглядом, убедившись, что они настроены, как и Парадокс, после чего поднялся.

– Ну вот и отлично. Выписывают вас завтра, так что к обеду всем быть готовыми к заброске на Землю, я за вами приду.

Иван попрощался со своим отрядом и уже хотел уходить, когда на глаза попался тот же новостной блок, запущенный по новому кругу. Капитан Марченко всматривался в кувыркающийся остов транспортного корабля и чувствовал внутри тоску и какую-то пустоту. Ван И заметил реакцию Ивана и решил поинтересоваться:

– Что думаешь, командир?

– Думаю, что если это правда, то это трагедия не только для тех, кто его знал, но и для всего человечества. – Иван замолчал на пару секунд, а после улыбнулся и добавил: – Но, с другой стороны, Волкова уже хоронили. Но он неожиданным образом воскрес. Может, и на этот раз он появится там, где его не ждут. – Иван оторвался от проекционного экрана и взглянул на своих людей. – Поживем – увидим. Ну все, до завтра, – закончил он и покинул палату.

Луна. Южная агломерация. Первый жилой блок.

События последних месяцев сильно подкосили веру в совместное будущее харгов и людей – казалось, это невозможно после того, что произошло. Но разговор с ШаТот заставил ДуРога посмотреть на случившееся с другой стороны. Что все черное или белое не всегда таким является в перспективе.

Уверенно шагая по коридорам лунного комплекса, ДуРог вспоминал слова, которые тогда произнесла ШаТот: «Мы уже достаточно изучили людей, чтобы с уверенностью сказать, что произошедшее забудется через пару лет, а люди будут продолжать пользоваться плодами этих событий еще десятки лет. И в итоге для нынешних поколений это однозначно зло, но вот для последующих окажется неоспоримым добром. А еще представь, ДуРог, какими были бы мы, если кто-то придумал Арахна для нас».

Продолжая свой путь, он уже думал, что Арахна действительно оказались катализатором, который все же сыграл положительную роль в развитии Федерации, но вот какой ценой – ДуРогу не нравилось. Поэтому он никак не мог определиться в определении, то ли это доброе зло, то ли злое добро.

Продолжая в голове спорить сам с собой, ДуРог приблизился к двери, за которой его ждали и, как он надеялся, ему дадут ответы на оставшиеся у него вопросы. Дверь перед ДуРогом раскрылась, и он тут же почувствовал приятный запах. Харг жадно втянул воздух, и его веретенообразные зрачки от удивления и желания превратились в круглые. Запах настоящего жареного мяса! Здесь, на Луне! И, пока каждая клеточка организма харга пыталась представить подрумяненный, сочный кусок мяса, он так и продолжал стоять на входе.

– Проходите, ДуРог, – послышался знакомый голос, как раз оттуда, откуда и шел запах.

ДуРог прошел небольшой коридорчик и повернул в комнату, которую люди называют кухней. Перед его взором открылась интереснейшая картина. Бывший глава Совета стоял в переднике за устройством в виде решетки, снизу которой светились стержни ярко-желтого цвета. То, что это устройство для приготовления пищи, ДуРог понял сразу, так как на этой решетке лежали приличные куски мяса, которые скворчали, из них капал сок на эти стержни, и, конечно же, весь этот процесс источал просто невероятно одуряющий аромат.

– Простите, господин Нечаев, – облизнулся ДуРог. – Откуда все это? – Харг как завороженный проследил за тем, как Нечаев переворачивает мясо, и, не отрывая взгляда, повторял эти движения головой.

– Вы о гриле, советник ДуРог? – Нечаев обвел руками стоящий перед ним аппарат, и харг кивнул. – Да, я понимаю, что гриля на Луне не достать. Техника безопасности у нас такая. – Нечаев указал на ДуРога лопаткой, которой переворачивал мясо, и с улыбкой добавил: – Знаю, сам некоторые пункты писал. Но я здесь под домашним арестом, уже три месяца в ожидании своей ссылки, исполнительная система никак не разродится, а заниматься чем-то нужно, вот пришлось импровизировать, – пожал плечами Нечаев. – Эту решетку, на которой лежит мясо, я взял оттуда.

Все та же лопатка снова послужила указателем, и ДуРог обратил внимание на отсутствие вентиляционной решетки, прикрывающей воздушный канал системы жизнеобеспечения. А Нечаев тем временем продолжал:

– Нагревательные элементы я взял с системы отопления жилого бокса. – И очередной указательный жест на разобранную панель в стене. – Оттуда же и систему управления. – Нечаев провел пальцами по своему планшету, демонстрируя, как изменяется цвет нагревательных элементов.

– А мясо? – в очередной раз облизался ДуРог.

– А это у нас закадычные друзья человека, – сквозь смех произнес Нечаев. – От которых никуда не деться. Мы называем их «крысы». – Бывший глава что-то активировал у себя на планшете, и на проекционном экране появилось упоминаемое животное. – Не знаю как, но они смогли попасть с Земли на Луну еще со времен первых поселений. И в условиях пониженной гравитации достигли поистине эпических, для крысы, размеров.

Нечаев начал перекладывать мясо с гриля на тарелку, а ДуРог продолжал следить за каждым куском, захлебываясь слюной.

– Эти крысы доставляют много проблем, – продолжил Нечаев, – и их приходится регулярно уничтожать. – Хозяин жилого бокса вдруг засмеялся. – Вы бы видели, советник, эти Пунические войны между техническими пауками и крысами! По ним можно изучать тактику ведения боев в ограниченных пространствах. Вот на гриле лежит одна из жертв таких войн, выпросил у технической службы. Они сами втихаря едят, а их начальство за небольшие откупные в виде того же мяса закрывают на все это безобразие глаза. Присаживайтесь, советник.

Нечаев указал на место у небольшого столика, где уже стояла тарелка с мясом, в окружении зелени из местной гидропоники. Дальнейшее ДуРог практически не запомнил, он наслаждался пищей, которую трудно достать в колонии харгов на Марсе. А на родную планету он уже очень давно не летал. Опомнился харг, только когда полностью насытился.

Все еще хозяин этого жилого бокса также наслаждался настоящим мясом и вполглаза наблюдал за ДуРогом, так как никогда не видел, как харги едят. И наконец, заметив, что у советника появилась осмысленность во взгляде, Нечаев наколол вилкой лист салата и решил начать разговор:

– Задавайте свой вопрос, советник.

– Благодарю за испытанное удовольствие, – слегка склонил голову ДуРог. – Вы не могли бы мне помочь получить это вкусное животное… крысы?

– Конечно, думаю, парочку вы сможете забрать. Но мне кажется, вы хотели задать не этот вопрос.

– Простите, – смутился ДуРог. – Я вас знаю уже много лет, и для меня было шоком узнать об Арахна, и я пришел сюда спросить: зачем все это?

Нечаев положил вилку, сложил руки на животе и пристально посмотрел в глаза собеседнику, словно решая, сказать или нет.

– Знаете, ДуРог, я представитель одного из народов Земли, который называют русскими. И еще до объединения Земли у моего народа была одна не очень хорошая особенность. Когда мой народ побеждал в какой-нибудь очередной войне, то начинал почивать на лаврах, будучи абсолютно уверенным, что теперь-то ему равных нет. Это могло продолжаться многие десятилетия, и когда снова приходил враг, то мгновенно наступало отрезвление. Вся былая мощь оказывалась в прошлом, превратившись лишь в лозунги и кричалки. Оружие поржавело, порох отсырел, а подошвы у солдатских сапог картонные. В одно из таких прозрений даже родилось такое понятие, как шапкозакидательство.

Нечаев поднялся и подошел к интерактивному окну, развернувшись спиной к ДуРогу.

– В итоге мой народ выигрывал войну, но надрывая жилы и ценой огромных, просто неприемлемых жертв. После чего цикл запускался заново. У нашего исторического противника была другая проблема. Он очень быстро забывал, что мой народ победить невозможно, и каждый раз, проигрывая очередную войну, начинал готовиться к следующей, видимо думая, что в этот раз все будет по-другому, и так по кругу. Но были и другие, кто не строил сильную страну и армию, и они оказывались разменной монетой в этой игре.

Бывший глава Совета обернулся, чтобы смотреть собеседнику в глаза, и медленно, четко выговаривая каждое слово, продолжил:

– В конце концов, мы разорвали этот порочный круг и объединились перед лицом общего врага, хоть и ценой колоссальных жертв. Все народы Земли стали одним, вобрав в себя все подходы и традиции, что сделало нас сильнее, чем по отдельности. Я желал продлить это чувство сплоченности как можно дольше, чтобы все те разногласия, которые накопились на старой Земле, выветрились. А также желал избежать подобных негативных сценариев в масштабах всей Земли. И жертвы со стороны людей в мои планы не входили, но их, к сожалению, не удается избежать даже на безвредном производстве. Я доходчиво озвучил свои мысли?

– Да, вполне, – в очередной раз поклонился харг. – Но что же будет дальше?

Нечаев снова повернулся к окну и после десятисекундной паузы произнес:

– Федерация развалится, а старые герои станут изгоями. – Бывший глава Совета замолчал на пару секунд, а после добавил: – Пока не понадобятся снова.

Оба собеседника погрузились в свои мысли, но уже через минуту ДуРог спросил:

– Чем харги и я лично можем помочь?

⁂

Дверь раскрылась, и Кудрявцев нос к носу столкнулся с ДуРогом, который даже не поздоровался, и ему оставалось только отойти в сторону, пропуская этого харга. Кудрявцев немного посверлил взглядом спину удаляющегося советника, а затем пожал плечами и вошел внутрь.

– А, это ты. – Нечаев как раз опускал грязную посуду в утилизатор, когда Кудрявцев появился на пороге импровизированной кухни. – Проходи в гостиную, я сейчас подойду.

Кудрявцев прошел в соседнее помещение и уселся в удобное кресло. Через мгновение появился и хозяин жилого бокса.

– Рассказывай, – потребовал Нечаев, усаживаясь напротив и бросая небольшой черный цилиндрик на маленький стол.

Несмотря на отставку Нечаева, Игорь Кудрявцев решил остаться при нем личным помощником и даже последовать с ним в ссылку, если потребуется. И здесь большую роль сыграла привычка и личная преданность, а также знания всего того, чем занимался бывший глава Совета, да и никто другой не возьмет его на работу с такими-то рекомендациями.

– Владимир Сергеевич, – начал Кудрявцев, заглянув в планшет. – Все упоминания о проектах, которые мы начинали, удалены из баз данных. В особенности проект «Поколение», документы уничтожены, что даже мы не сможем отследить воспитанников.

Нечаев закивал. А докладчик продолжил:

– Ситуация в Федерации ухудшается с каждым днем. Нависающая угроза внешнего вторжения больше не сдерживает недовольство тяжелой жизнью и лишениями, и они хотят найти виновных в этом.

– Как будто было бы легче жить, если бы никто не работал? – с недовольством вклинился Нечаев.

– Владимир Сергеевич, – посмотрел исподлобья Кудрявцев, – вы же понимаете, что это мало кого интересует. Никто об этом не задумывается.

– Продолжай, – с досадой махнул рукой Нечаев.

– По всей Федерации идет снижение производительности, усугубляются задержки поставок и местами уже нарушены логистические цепочки.

С каждой озвученной проблемой Нечаев мрачнел все больше. Федерация – это его детище, и сейчас все, что он строил, просто трещит по швам и вот-вот рухнет.

– Сколько? – спросил бывший глава Совета.

– Аналитики дают от двух до четырех месяцев, – ответил Кудрявцев и замолчал.

Нечаев вдруг поднялся и по своей привычке подошел к окну, заложив за спину руки.

– Похоже, самое время начинать реализацию плана «Ковчег», пока все не взорвалось, что потом не соберем.

Проект «Ковчег» изначально задумывался как попытка сохранить человечество на случай, если не удастся отбиться при вторжении, и разрабатывался еще с десяток лет назад. Он заключался в вывозе за пределы Солнечной системы ограниченного количества людей жизненно важных специальностей, а также производственных заводов, верфей и прочего. В общем, всего того, что позволит сохранить уровень развития и людей как вид.

В Федерации происходила перетасовка в правящих кругах, и это идеальное время, чтобы проделывать свои дела прямо под носом у нового правительства. Но рано или поздно вертикаль власти будет стабилизирована, и лучше в этот момент со всем закончить.

– Боюсь, что в данный момент выполнить проект в полном объеме не получится. У нас уже не те полномочия, да и информация о таких делах может дойти до Совета.

– Да знаю, – буркнул Нечаев и вернулся в кресло. – Что Климов говорит?

– Господин Климов говорит, что служба следящих сделает все возможное.

– Тогда пусть начинают. Срок реализации два месяца, дальше опасность обнаружения нашей деятельности повысится.

Кудрявцев кивнул и отметил что-то у себя в планшете, после чего произнес:

– С людьми они справятся – один-два корабля скрыть не сложно, но остается проблема с ресурсами и производственными мощностями. А это уже сотни транспортников. Да и сдвинуть с места орбитальный завод или верфь… сами понимаете, Владимир Сергеевич, они под пристальным контролем, даже в нынешних условиях.

– Да, не хотелось бы оставлять кучу народа посреди космоса без средств выживания. Это не ковчег получится, а склеп.

Нечаев начал потирать свой подбородок, пытаясь придумать, как решить эту проблему, и ему на глаза попался импровизированный гриль. Он даже на мгновение замер, вспомнив недавний разговор с ДуРогом.

– Думаю, с ресурсами нам могут помочь харги.

– Может, еще посмотрим, что есть у элемийцев? – неожиданно предложил Кудрявцев.

Лицо Нечаева мгновенно приобрело выражение, соответствующее вопросу «Почему мне не пришла в голову эта мысль?».

– Ты прав, Игорь. Передай Климову, пусть первым делом проверит такую возможность. – Он даже зажмурился, представив, что удастся заполучить такую производственную базу, как Оршу.

Последующий час Кудрявцев и Нечаев обсуждали нюансы реализации плана, и выходило так, что существовали вероятные, а не фактические возможности довести этот план хотя бы на пятьдесят процентов. А еще проблемой являлось то, что Нечаев не мог покинуть свою резиденцию, фактически находясь под домашним арестом. И только Кудрявцев осуществлял связь с верными людьми.

Бывший глава Совета Федерации, как и много раз до этого, чувствовал надвигающуюся опасность и даже в таких условиях пытался что-то сделать. Подготовиться.

– Владимир Сергеевич, вы уже слышали о том, что произошло на последнем заседании Совета Федерации?

– Слышал, – коротко бросил Нечаев.

Федерация фактически распалась, а люди, узнав, что опасности в данный момент нет и не нужно рвать жилы, массово стали саботировать производственные цепочки. Требовать послаблений в условиях труда и проживания. На руководящих постах постоянно происходили перестановки, что не придавало и так деградирующей системе устойчивости. Но самое опасное то, что люди выдохнули и расслабились.

Нечаев поднялся и снова подошел к медиаокну.

– Игорь, мы правильно поступаем? Складывается впечатление, что никого не интересует, что будет дальше. Большинство живет сегодняшним днем, не видя дальше собственного носа.

Кудрявцев сразу не стал ничего говорить и задумался над ответом. В комнате целую минуту царила тишина, пока Игорь не поднялся и встал рядом с Нечаевым.

– Владимир Сергеевич, такова природа не только людей, но и всех живых существ. Потреблять как можно больше и тратить как можно меньше. Разумные существа контролируют эти первобытные желания благодаря развитому сознанию. На Земле были народы, у которых в языке отсутствовало понятие о будущем времени, и для них оказывалось очень сложно спланировать свою жизнь на дни вперед, не говоря уж о годах.

Мы все очень разные, и все мы хотим жить здесь и сейчас. Поэтому в обществе появляются такие люди, как вы. – Нечаев повернулся и скептически посмотрел на Кудрявцева. – Или Климов, да и Волков тоже. Которые способны думать о судьбе и планировать на годы вперед не только свою жизнь, но и жизнь народов и цивилизаций. И главное, есть люди, которые вам верят, а значит, хотя бы для них вы делаете все верно, а там история рассудит.

– Как-то не впечатляюще звучит. В истории были люди, которые вели свои народы явно не туда.

– Владимир Сергеевич, – с улыбкой произнес Кудрявцев, – вы не хотите уничтожать сотни тысяч жизней, не желаете власти как таковой, вы лишь хотите дать человечеству дополнительные козыри для выживания в этом негостеприимном мире. Худшее, что может случиться, так это наше раскрытие и последующий расстрел.

Нечаев снова повернулся к Игорю и хмыкнул:

– Умеешь ты подбодрить. Что ж, давай еще раз пройдемся по списку, может, чего аналитики упустили?

⁂

Луна. Реабилитационный центр.

Иван вошел в холл реабилитационного центра и стал озираться по сторонам.

– Командир! – раздался оклик.

Он обернулся. Первым увидел Родригеса, который размахивал рукой, остальные сидели в креслах ожидания. При приближении Ивана четверка поднялась, и каждый с шумным выдохом подхватил свой огромный вещмешок. Иван без слов осмотрел свою команду с ног до головы и, сочтя их вид удовлетворительным, скомандовал:

– За мной!

Подчиняясь привычке, выработанной за годы службы в подразделении, четверка выстроилась в колонну за своим командиром и направилась за ним. Настроение у всех было отвратительным, даже Балабол выглядел угрюмым, и было отчего. Весь путь на космодром занял не более сорока минут – добраться до транспортных кабин, подняться к поверхности и дойти до платформ запуска челноков, но всю дорогу в воздухе ощущались перемены, которые и вгоняли в тоску бывший отряд «Стальных Волков».

Нет, все вокруг выглядело, как и прежде, – в коридорах лунной колонии царила суета, двигались на платформах грузы, ремонтные бригады занимались рутиной по обслуживанию систем базы, но на лицах встречающихся людей пропала решимость и появилась какая-то расслабленность и безразличие. Казалось, что уже никто не понимает, зачем он занимается тем или иным делом. Даже в глазах военных появилось выражение рутины и отбывание повинности.

И причины этому были понятны как дважды два. После разоблачения заговора с Арахна люди потеряли ориентиры, а новых не появилось. Раньше человек занимался каким-либо делом и понимал зачем, а теперь это оказалось обманом самого себя. Иван прекрасно понимал чувства этих людей, но не мог принять их. Он был там, за пределами Солнечной системы, и знал, что угрозы никуда не исчезли, а некоторые из них будут похлеще Арахна. Еще ничего не закончилось, чтобы можно было расслабиться, но объяснить это тем, кто не покидал пределы родной системы, невозможно, да и не поверят. Оставалось только надеяться, что подобный настрой в обществе не приведет к катастрофе.

Но это не единственное, что беспокоило Ивана, периодически он замечал недобрые взгляды, провожающие его команду, и причина этому выяснилась сразу. Подразделение «Стальные Волки» хоть и не участвовало во всех этих играх, но напрямую ассоциировалось с Волковым, поэтому правительство велело распустить весь состав, чтобы не создавать точку возможной агрессии. Обществу не объяснишь, что все подразделение тут ни при чем, найдутся искатели справедливости.

Но вот ребятам, которые остались в реабилитационном центре, почему-то не удосужились выдать гражданские комбезы, и сейчас они щеголяли в полевой форме с эмблемой стальной волчьей головы. Именно это и порождало подобные взгляды. Иван заскрежетал зубами, размышляя о том, что вот и первые отголоски перемен, – всем стало все равно, что произойдет с его людьми дальше.

Ситуация дошла до критической точки, когда Иван с парнями разместился внутри челнока.

– Командир, мне это кажется, или нам здесь не рады? – спросил Родригес, озираясь по сторонам.

Пассажиры то и дело оборачивались, после чего слышался шепот:

– Смотри, «Стальные Волки»…

– Кто их сюда пустил?

– Тебе не кажется, – ответил Иван, размышляя, как выйти из ситуации, а то так и до самосуда недалеко.

Один из пассажиров, сидящих возле прохода, обернулся и не отводил взгляда от Ван И. Обширные заросли на лице и густая борода затрудняли определение возраста, но его комбез говорил о принадлежности к рабочим верфей. Бородатый продолжал смотреть, раздувая ноздри, и первым не выдержал Белов:

– Ты чего уставился?!

Бородатый перевел взгляд на Белова и еще несколько секунд его рассматривал, словно хищник добычу.

– Из-за вас погиб мой брат на станции Альгени, – процедил сквозь зубы бородатый.

Неизвестно, чем бы все закончилось, но обстановку разрядил приятный женский голос, сообщивший о начале старта челнока через одну минуту. Бородатый еще раз недобро посмотрел в сторону людей Ивана, а затем демонстративно сплюнул на пол и отвернулся.

Настроение Ивана просело еще ниже, и впечатления от подъема на пусковой петле особо не помогли. Он корил себя за то, что не предугадал подобную ситуацию, хотя знал о настроениях в обществе. Но, как истинный командир, думал над решением проблемы, а то так и до Земли можно не долететь. После минуты размышлений ему в голову пришла одна идея. Он отстегнул планшет, и под удивленные взгляды своих людей принялся писать сообщение.

За минуту до стыковки со станцией Иван приказал:

– Выдвигаемся к выходу.

Обычно до завершения маневров пассажиры должны быть пристегнуты к креслам, иначе можно получить травму, например повиснув в невесомости на месте, когда челнок сдвинется в сторону. И тогда можно встретить головой предмет внутреннего интерьера челнока. Это наверняка случится с обычным человеком, но в «Стальных Волках» не один час проводили в тренажере, оттачивая штурм корабля во время активных маневров. Поэтому пятеро бывших бойцов этого подразделения, невзирая на недовольные окрики пассажиров и вой предупредительного сигнала, стали ловко продвигаться к выходу, вовремя упираясь конечностями то о кресла, то о потолок и даже пол.

– Бегите, бегите, волчата! – насмешливо выкрикнул уже знакомый бородач.

– Отставить, – спокойно произнес Иван, когда Белов попытался вернуться к этому крикуну.

Наконец стыковка была завершена и створки шлюза раскрылись. Пока остальные пассажиры отстегивались от кресел, Иван и его люди рванули на станцию, взяв максимальный темп. За несколько минут преодолев зону причала, они попали в центральный коридор, а оттуда уже в гравитационную секцию, где, сверившись с планшетом, Иван нашел нужные двери.

Немного запыхавшись, пятеро человек оказались в небольшом служебном помещении, где Иван надеялся дождаться решения проблемы. Родригес же переглянулся со своими товарищами и с их молчаливого согласия спросил:

– Командир, что происходит? Откуда такая реакция на нас?

– Балабол, – хмыкнул Иван, – а ты новости не смотрел? Только самый тупой репортер не повторил десять раз, что «Стальные Волки» – это детище Волкова. И что мы виновны в жертвах людей от лап и клешней Арахна.

– Так не было же этого! – возмутился Ван И.

Иван лишь махнул рукой, и в этот момент створка двери отошла в сторону. Внутрь вошел невысокий мужчина с глубоко посаженными мелкими глазками и начинающейся залысиной на голове. Шевроны на комбинезоне говорили о принадлежности вошедшего к службе безопасности орбитального порта. Иван отреагировал первым:

– Принес?

Мужчина окинул взглядом присутствующих и протянул сверток Ивану:

– Вот.

Капитан Марченко схватил сверток и, разорвав наружный слой упаковки, бросил его Родригесу со словами:

– Надевайте. Свои комбезы по вещмешкам.

Повторять не пришлось, и четверка тут же принялась исполнять приказ. Иван снова повернулся к вошедшему и, шагнув вперед, заключил того в объятья.

– Ну здравствуй, Андрюха, давно не виделись. – Отстранившись, Иван продолжил: – Как сам?

– С обороны Екатеринбурга и не виделись. Нормально все у меня, – смущенно произнес Андрей и стал как-то мяться на месте.

Заметив это, Иван спросил:

– Андрюха, что случилось, что-то не так?

Андрей бросил взгляд на закончившую переодеваться четверку.

– Ваня, ты это, не пиши мне больше. Сам знаешь, как сейчас к вам относятся, и, если узнают, что у меня есть друг из Волков, ну сам понимаешь.

– Понимаю, – улыбнулся Иван, – больше писать не буду, а за помощь спасибо.

Андрей кивнул и, явно тяготившийся своим присутствием здесь, спросил:

– Ну я пойду?

– Конечно, – продолжая улыбаться, ответил Иван.

Как только бывший товарищ Ивана вышел за дверь, с лица капитана тут же сползла улыбка, и он обернулся к своим людям. Теперь перед ним стояли обычные граждане в обычных гражданских комбинезонах, хотя их рожи исключали мирную профессию, но с этим уже ничего не поделаешь, и бывший капитан Марченко криво улыбнулся:

– Ну вот, другое дело. И ни слова о «Стальных Волках», – закончил Иван и кивком головы указал в сторону выхода.

⁂

Исследовательский центр реактивного движения. Луна.

Элис заглянула в смотровое окошко вакуумной камеры, где шел эксперимент. Внутри тридцатиметровой камеры находился каскад резонаторов, из которого состоял прямоточный линейный ускоритель частиц и, как надеялась сама Элис, будущее двигателестроения.

Небольшое свечение корпуса ускорителя говорило о том, что установка уже почти разогрелась и вскоре можно приступать к очередному эксперименту.

– Юра, что там с параметрами?

Не отрываясь от окошка, спросила Элис у своего помощника. Уже не молодой инженер, разменявший пятый десяток лет, следил за ходом эксперимента с пульта управления, и, пожалуй, это был единственный человек, который верил в ее успех.

– Мощность СВЧ-излучения пятьдесят два процента. Температура охладительного контура в пределах ста пятидесяти Кельвин. – Инженер оторвался от консолей и посмотрел на довольно привлекательную девушку, которая годилась ему в дочки. – Элис, можем начинать.

Суть эксперимента выглядела как сказка – заставить один протон приобрести массу в несколько килограмм, что кардинально меняло энерговооруженность двигательных установок и превращало нынешние плазменные двигатели в конные телеги, по сравнению с химическими ракетными двигателями. Таких чудес можно достичь только в том случае, если придать протону скорость, близкую к скорости света. И чем ближе к скорости света, тем больше масса. Теоретически один протон может приобрести массу, сравнимую с массой Солнца, Галактики или даже всей Вселенной, – дело только в энергии, которая для этого потребуется.

Но даже достижение нескольких килограмм веса позволит сократить перевозимое топливо на порядки, а возможности к ускорению просто невообразимые. Но все это в теории, а на практике еще никто не смог достичь таких результатов, поэтому к экспериментам Элис и относились как к сказке. Но девушка верила, что новая форма резонаторов, которые она разработала, должны позволить осуществить ее мечту.

– Юра, повысь уровень СВЧ-излучения до шестидесяти процентов.

– Элис, ты уверена? – забеспокоился инженер. – В прошлый раз при таком уровне материал резонаторов стал разрушаться.

– Уверена. Для этого я и меняла их форму. Да и какой смысл держать на таком уровне, если эффекта нет.

– Хорошо, ты у нас главная, – с улыбкой произнес Юра.

– То-то же, – поддержала игру Элис и добавила: – Как только мощность достигнет целевого значения, запускай протон.

Элис еще более пристально всматривалась в темное пространство камеры, чтобы разглядеть момент начала разрушения резонаторов, но ничего не происходило. Только свечение усиливалось, и через минуту она услышала:

– Параметры в пределах нормы, запускаю протон.

Элис переключила свое внимание на планшет, который держала в руках. На его экране высвечивалась геометрия СВЧ-волны, которая усиливалась в каждом из резонаторов. Появление протона в начальной точке ознаменовалось мимолетным изменением геометрии волны.

– Еще раз! – крикнула Элис.

Протон, попадая в первый резонатор, получал импульс от СВЧ-волны и летел в следующий резонатор, где процесс повторялся, и так по всему каскаду резонаторов. Но это происходило настолько быстро, что заметить глазами невозможно. Поэтому требовалось несколько запусков, чтобы датчики считали все параметры. И Элис убедилась, что система автоматической подстройки работает правильно, после чего скомандовала:

– Запускай поток.

Юра ткнул иконку на консоли, и внутрь ускорителя стали поступать протоны непрерывным потоком, после чего начал комментировать происходящее в установке:

– Параметры в норме! Поток протонов стабилен! Достигнутая скорость, – он на секунду замялся, – пятьдесят два процента от скорости света. Тяга в пределах погрешности.

– Начинай добавлять мощность СВЧ по два процента и говори, что происходит.

– Ты уверена? – снова забеспокоился Юра, но Элис лишь на мгновение обернулась, сверкнув своими глазами. – Понял, добавляю по два процента. Шестьдесят два процента, поток стабилен, параметры в норме. Шестьдесят четыре, параметры в норме. Шестьдесят шесть, никаких изменений. Шестьдесят восемь… – На этом значении Юра запнулся и не сдерживаясь прокричал: – Фиксирую незначительное увеличение тяги почти в один грамм!

– Параметры? – тут же поинтересовалась Элис.

– Все в норме!

– Продолжай, – спокойно ответила девушка.

– Семьдесят! – В этот момент появился нарастающий гул, и Юра поднял взгляд в потолок, словно пытаясь найти там источник, но через секунду продолжил, повышая голос: – Тяга три грамма! Параметры в норме! Семьдесят два процента! Тяга четыре с половиной грамма! Параметры в норме.

Юра продолжал наращивать мощность СВЧ-излучения, пока значение не достигло девяноста шести процентов.

– Фиксирую резкое увеличение тяги до десяти килограмм! – уже перекрикивая возросший шум, выпалил инженер. – Продолжаю повышать мощность!

Если бы Юра сейчас посмотрел на Элис, то он увидел бы, как у девушки повлажнели глаза.

– Мощность девяносто восемь процентов! Тяга сто тридцать килограмм! – В монотонный гул врезался новый звук, похожий на скрежет металла, исходящий от самой установки. – Элис!!! – почти на пределе кричал инженер. – Установка работает, нужно прекращать, иначе все разрушим!

– Нет, добавь еще процент!

Юра выполнил команду, и в этот момент появилась вибрация на каскаде резонаторов. Она приобрела такую амплитуду, что трубки контура охлаждения лопнули и хладоген хлынул внутрь вакуумной камеры.

– Вырубай! – прокричала Элис и сама дернулась к аварийному грибку.

За долю секунды, еще до команды Элис, Юра ударил по грибку аварийной остановки и, сам того не зная, спас девушку, предотвратив разрушение защитного корпуса.

Тяжело дыша, Элис вбежала в комнату контроля и прерывисто спросила:

– Какого значения достигла тяга?

Юра улыбнулся и провел манипуляции с консолью управления. На панели ярко светилось значение – тысяча три килограмма.

Девушка не удержалась и бросилась на шею Юре. Но радость продлилась недолго. Пискнула входная дверь, и внутрь лаборатории вошли трое человек в черной форме следящих. Двое из них разошлись по сторонам, осматривая помещение, а третий подошел прямо к парочке:

– Элис Харпер, Юрий Богданов?

Инженер подался вперед, словно пытался защитить девушку:

– Это мы. Что вам нужно?

Следящий потянулся к набедренному карману и вытащил оттуда пару пластиковых листов:

– Вам предписание.

Элис взяла свой листок и вслух прочитала содержимое:

– «Явиться на третий пусковой контур, стартовая площадка Б». – Девушка посмотрела в лицо следящему. – И куда мы летим?

– Меня об этом не проинформировали. Мои коллеги, – безопасник указал на снующих вокруг установки следящих, – помогут вам собраться. Берите все самое необходимое, все остальное получите на месте. У вас два часа, время пошло.

– Но как же моя работа? – возмутилась Элис и обвела рукой лабораторию. – Я не могу сейчас улететь, мы только что добились успеха!

– Материалы и все, что касается проводимых вами экспериментов, также будет доставлено в пункт вашей дислокации. – Юра и Элис переглянулись, а безопасник добавил: – Остался один час пятьдесят четыре минуты.

В этот день и в последующие по всей Федерации появлялись группы следящих, которые предъявляли предписания и вывозили ученых, инженеров, биологов, технических специалистов, и специалистов многих других направлений, а также их оборудование. И все это происходило в спешке и при максимальном соблюдении секретности.

⁂

Орбитальный терминал. Четыреста километров над Землей.

Переодевание удалось и дальнейший путь пятерка гражданских никого особо не интересовала. Только во время посадки на транспорт к Земле у поста контроля охрана удивилась, рассмотрев на консоли послужные списки, но все равно пропустила без лишних вопросов.

Следующие три дня Иван и его команда провели в праздном ничегонеделании и в постоянной болтовне, благо отдельная каюта это позволяла. И все разговоры сводились к одному – несправедливости ситуации и тому, что делать дальше. «Стальные Волки» как никто другой преданы Земле и Федерации. Не было ни единого конфликта со времен второго вторжения, где бы они ни участвовали, и не на последних ролях. Поэтому Иван чувствовал себя преданным, как и его ребята.

Понадобились еще сутки, прежде чем перелетный комплекс смог затормозить у Земли. С каждым приближением комплекс погружался в верхние слои атмосферы и немного сбрасывал скорость, повторяя эту процедуру виток за витком, пока орбита не стала круговой. Далее стыковка с орбитальным терминалом и пересадка на спускаемый аппарат.

Иван смотрел в иллюминатор на отстыковку от терминала, и его терзали смешанные чувства. С одной стороны, он давно не был на поверхности родной планеты, где родился, где жили его родные и близкие, где он принял свой первый бой и смог выжить, ему очень хотелось попасть туда. С другой – он ощущал, что все это уже чужое, больше не его дом, он теперь среди звезд.

Толчок в спину вывел Ивана из раздумий, и он уставился на приближающуюся в иллюминаторе поверхность. Через минуту перегрузка возросла, и Ивану пришлось полностью прижаться к креслу, но он по-прежнему мог наблюдать горизонт, слегка повернув голову.

На фоне черной границы космоса и голубоватой атмосферы виднелись еще как минимум пять таких же спускаемых аппаратов, окутанные плазменным коконом, идущие параллельным курсом. «Кучно идут, – подумал Иван, – километров двадцать друг от друга». Ему вдруг вспомнилась высадка на Оршу, когда он также со своими парнями летел в неизвестность. Правда, тогда спускаемых капсул были тысячи и с поверхности били орудия противника.

Несмотря на слабое внимание к проблеме восстановления Земли, она все же постепенно решалась. Грузопоток с поверхности на орбиту и обратно увеличивается в разы каждые три-четыре месяца, и картина с шестью аппаратами одновременно выходящих на траекторию посадки повторится уже через пятнадцать минут. Да и на самой поверхности дела обстояли лучшим образом, чем после бомбардировки.

Когда участок интенсивного торможения был пройден, Иван снова смог посмотреть вниз через иллюминатор. Его взору предстали обширные молодые леса, которые удалось восстановить, а также ровные массивы сельскохозяйственных полей. В момент, когда Иван покидал Землю, такое вообще казалось невозможным на этой широте – жара стояла такая, что приходилось прятаться под землей. А это значит, что удалось добиться общего снижения температуры.

Планетарный космопорт никуда не делся и по-прежнему находился на африканском континенте, рядом со столицей, размер которой поражал воображение. Иван уже отвык от подобных километровых зданий, которые можно строить на поверхности, а не под нею, и поэтому он вовсю рассматривал обширные жилые и производственные районы. Особенно его внимание привлекли белесые овалы гигантских дирижаблей, вереницы которых стекались со всех сторон в столицу. Их было так много, что, казалось, перепрыгивая с одного на другой, можно добежать до горизонта.

Наконец опоры спускаемого аппарата коснулись посадочной площадки, и, подхватив свои вещи, команда Ивана двинулась на выход. Пройдя все возможные процедуры контроля прибывающих, Иван без каких-либо мыслей бодро вышел за пределы здания космопорта. И тут же ощутил холодок, прокатившийся по спине, а сердце рухнуло в пятки, когда он осознал, что находится за пределами строения без скафандра. Внутренний голос кричал, что нужно немедленно вернуться обратно, но он усилием воли сделал глубокий вдох, а затем еще и еще.

Когда паническая атака прошла, он обернулся к своим парням и увидел схожую картину. Долгое пребывание за пределами атмосферы Земли сказывается на привычках и восприятии окружающего мира, а в их мире дышать за пределами зданий без скафандров невозможно. Вот и стоит сейчас четверка опытных бойцов и хватает воздух, открывая рот как рыбы.

– Командир, что это? – Отойдя от первого шока, Родригес указал за спину Ивану.

Иван обернулся и приложил руку ко лбу – в небе висел гигантский диск. Его размеры действительно были огромными, так как он находился за пределами атмосферы, но все равно визуально по размеру был сопоставим с Луной. Это и была причина понижения температуры на Земле.

– Это зеркало, Балабол. С помощью него закрывают Землю от части солнечного излучения и перенаправляют его на Луну. – Иван опустил руку и спросил: – Ну что, все пришли в норму?

Его вразнобой заверили, что все в порядке.

– Тогда пошли прокатимся на дирижабле. – Иван указал на терминал, где парковались эти гиганты.

В условиях разрушенной инфраструктуры и экономии ресурсов дирижабли заняли основную нишу перевозок на дальние расстояния, и сейчас самые большие из них могут взять на борт до пятисот тонн груза или эквивалент пассажиров. Другие виды воздушного транспорта также имелись, но в значительно меньших количествах, да и сказывалась потеря производственных мощностей и специалистов в области авиационных двигателей.

Через трое суток вся компания, наконец, добралась до Екатеринбурга, который тоже претерпел изменения. Город больше не выглядел как попытка остатков человечества выжить в пустыне. Общее понижение температуры позволило строить жилые здания уже на поверхности, а вместо пепла и обугленных деревьев вокруг зеленели молодые поросли некогда обширных лесов.

Конечно, Иван не узнавал здесь почти ничего – только отдельные подземные строения, верхушки которых торчали над поверхностью, видимо не утратившие свою функциональность в новых условиях. На улицах родного города были люди, очень много людей и, главное, так же много детей. Иван особо обращал внимания на лица прохожих, и их выражение говорило, что люди здесь больше не выживают, а живут. Складывалось впечатление, что их не интересует происходящее там, на Луне, Плутоне и за сотни световых лет. Город дышал жизнью, и это нравилось Ивану и его спутникам.

Путешествие компании закончилось в парке, возле мемориала, который стоял именно там, где Иван принял свой первый бой и свой последний – сержант Прилепин.

– «Здесь покоятся защитники Земли. Вечная слава героям», – прочитал Белов надпись на обелиске.

А Иван смотрел немигающим взглядом на бесконечные столбцы имен и фамилий, не в силах подобрать слова, хотя пару часов назад точно знал, что скажет. Затем он обернулся и снова взглянул на возвышающийся город, позади которого солнце клонилось к закату.

– Знаете, парни, мне все равно, что о нас думают. Я делал все, чтобы вот это все существовало, и не собираюсь ни за что оправдываться. И буду продолжать это дело, используя любые возможности, даже если мне будут плевать в спину, потому что ничего другого не умею. – Иван замолчал на несколько секунд и после добавил: – Вы со мной?

Через две недели вся компания уже находилась на борту транспортника, идущего в одну из дальних колоний.

Межзвездное пространство. Борт фрегата «Немезида».

Сознание, как обычно, включилось словно по щелчку пальца, и ожидаемо снова виртуальное пространство и неизвестность. Но я не торопился возвращаться в реальный мир, кто его знает, что там? Вдруг в момент подключения к своему телу я окажусь растворяющимся заживо в котле с кислотой, не хотелось бы получить всю гамму ощущений от этого процесса.

Для начала активировал слуховые сигналы и понял, что котел обошел меня стороной. Похоже, я находился в помещении и, судя по знакомым звукам, в медотсеке корабля. Постепенно подключил остальные чувства, и мои предположения подтвердились, так как ощутил себя лежащим на медицинской койке и, на удивление, непристегнутым.

Когда понял, что мне ничего не угрожает, то медленно открыл глаза и повернул голову. Рядом обнаружился уже знакомый мне майор Климов, сидящий на какой-то табуретке и держащий кулак у лба, как известный памятник. Интересно, я знаю этого следящего уже очень давно, но он почему-то до сих пор ходит в майорах.

Видимо, аппаратура подала сигнал, что я проснулся, так как Климов встрепенулся и красными, невыспавшимися глазами уставился на меня.

– Доброе утро, Михаил Валерьевич. – На лице Климова медленно проступила улыбка.

– А оно доброе? – ответил вопросом на вопрос и стал осматриваться вокруг.

Майор хмыкнул и с иронией произнес:

– Ну, это мы сейчас выясним.

Климов поднялся и, захватив со столика стакан, направился к пищевому блоку, и через секунду я услышал, как в стакан полилась вода. Я почему-то представил, что эта вода прохладная и очень вкусная, и машинально сделал глоток, ощутив пересохшее горло. А Майор тем временем наполнил стакан и, вернувшись обратно, протянул его мне.

– Вы меня удивили, Михаил Валерьевич, – вкрадчиво начал Климов, пока я небольшими глотками вливал в себя воду. – Я знал о ваших возможностях, но не о тех, что вы продемонстрировали. Заранее прошу прощения, что моим ребятам пришлось применить шокер. Командир подразделения, которое должно было вас освободить, не ожидал такой прыти от человека и сразу вас не признал. Представляю, что бы вы смогли натворить, удайся вам этот прорыв, – ухмыльнулся майор.

У меня внутри начала зарождаться злоба, а рука, сжимающая стакан, побелела от напряжения, но поспешных выводов делать не стал и как можно спокойнее спросил:

– Так это ваших рук дело?

Климов, видимо, заметил мою реакцию и, подняв руку, поспешил оправдаться:

– Не беспокойтесь, никто не пострадал. Экипаж и пассажиры «Горизонта» живы и здоровы. И сразу отвечу на невысказанный вами вопрос, ваша жена и сын тоже в полном порядке, даже испугаться не успели. Я сообщил, что вы пришли в себя, и сейчас они ждут за дверью. Но прежде, чем вы увидитесь с вашей семьей, я хотел бы поговорить с вами, вы не против?

– Почему бы и не поговорить, – пожал я плечами, – только приму сидячее положение, а то как-то неудобно лежа разговаривать.

Как я и ожидал, мой прорыв через отряд штурмовиков не обошелся без последствий, и сейчас все мышцы нестерпимо болели. Пришлось даже приглушить чувствительность, и из-за этого стал двигаться как деревянный. Но, по крайней мере, без болезненных гримас на лице.

– Я весь внимание. – С этими словами я занял одно из стоящих в медотсеке кресел.

– Михаил Валерьевич, – начал Климов, – начну с главного. Вы и все, кто находился на транспортнике «Горизонт», теперь числятся погибшими.

Майор замолчал, всматриваясь в мое лицо, видимо ожидая от меня реакции, но у меня не дрогнул ни один мускул.

– Мы это сделали, чтобы вывести вас из-под внимания общественности и нового Совета Федерации.

– Ну, мне не нужно объяснять эти прописные истины, – перебил я его, – давайте ближе к делу.

– Ну что ж, ближе так ближе. Вы, Михаил Валерьевич, нужны человечеству, нужна ваша хватка, ваши навыки и интуиция. Мы хотели, чтобы вы возглавили анклав человечества вне юрисдикции Земли.

– Где-то я это уже слышал. – В моем голосе прозвучал неприкрытый скепсис. – И кто такиемы?

– Помните, мы с вами вели разговор об этом перед вашим отлетом?

Я кивнул.

–Мы– это люди, которые желают человечеству процветания, в этот круг входит и Нечаев. – И снова майор хотел увидеть реакцию на моем лице, но, так и не дождавшись ее, продолжил: – Месяц назад Федерацию покинули все чужие цивилизации, кроме харгов. Верхушка Федерации полностью сменилась, «Стальные Волки» расформированы, а общество лихорадит, и со дня на день последует социальный взрыв, который неизвестно, к чему приведет. И хочу заметить, что это отчасти ваша вина.

И он был прав, именно я решил спасти экипаж «Коперника», тем самым поспособствовал раскрытию информации об Арахна. Понимая сейчас, к чему это может привести, я уже не уверен, что сделаю подобное в следующий раз. И, похоже, мне теперь придется всю жизнь расплачиваться за эту ошибку – существовать не существуя. Да и хрен с ним, семья со мной, а пользу человечеству можно приносить и так. Но вот какую пользу, это мы сейчас узнаем.

– И в чем же будет заключаться моя работа?

– Одна из ваших задач будет аккумулирование технологий и достижений нашей цивилизации, а также обеспечение их сохранности при любом развитии ситуации. Развитие новых технологий, если это будет возможно.

– Оазис спокойствия в хаосе, в который может превратиться Федерация? И, когда все уляжется, этот оазис поможет быстро восстановиться? – прервал я монолог майора.

– Именно, – кивнул тот. – Разумно иметь резервную копию. Да и вообще, на всякий случай.

– Господин майор, вы упомянули, что это одна из задач, будут еще?

– Верно. То, что я озвучил, – это второстепенная задача, а основная – это подготовка к битве с Эомером.

Тут я уже не смог удержаться, и мои глаза расширились от удивления. Климов жестом остановил мои непроизнесенные вопросы.

– Не спешите кипятиться, Михаил Валерьевич, вы же знаете, что происходит за пределами контролируемого нами пространства. – Дождавшись моего кивка, Климов продолжил: – Так вот, мы выяснили, что в большинстве случаев резни виновато влияние Эомера. И пока человечеству удавалось остаться без его внимания, но рано или поздно нам придется с ним столкнуться, и поэтому хотелось бы быть готовым. Но вам всего лишь нужно будет заниматься подготовкой, а не самим сражением. Разведка, сбор информации, привлечение союзников, накопление автономных сил элемийцев, если это будет возможно. Так как вы будете без внимания Земли, вам будет проще это делать, не оглядываясь на возможные последствия для самой Федерации.

– А разве сейчас элемийцы не под вниманием Земли? – снова удивился я.

– Информация о вашей находке и битве с Арахна оказалась похоронена за огромной кучей бесполезных данных, а впоследствии засекречена. Так что в Федерации о них знают единицы. Да и, благодаря вам, большинство не поверит в новую угрозу вселенского масштаба, – ухмыляясь закончил Климов.

А вот эта информация в свете предстоящей работы прозвучала как нельзя кстати. И я сразу же вспомнил о своем незаконченном деле.

– У меня есть время подумать? – Не хотелось нырять во все это, не взвесив все за и против.

Климов поднялся и ногой отодвинул табуретку в сторону.

– Мы сейчас летим на вашу будущую базу, и таковой она будет независимо от вашего решения. Вы либо соглашаетесь, либо остаетесь там, как и многие, работать, но уже в другом статусе. – Майор направился к выходу и уже у самой двери обернулся: – У вас будет две недели на принятие положительного решения. – И Климов подмигнул. – А сейчас, как я и обещал.

Дверь отошла в сторону, и вовнутрь ворвались два самых дорогих мне человека.

⁂

Юра сидел на полу каюты и пытался изобразить нечто, что только ему известно. Он просто брал разного цвета стилусы и размашисто водил по электронной бумаге. А мы с Вероникой рядом на небольшом диванчике с улыбкой наблюдали этот полет фантазии.

Все, что сказал мне Климов, я, конечно, пересказал Веронике. Сразу она ничего не ответила и просто взяла паузу. То, что я желал согласиться на предложение майора, знал Климов, знал я и, конечно, знала Вероника, и поэтому я был готов к тяжелому разговору.

Наконец, после затянувшегося молчания, Вероника все же попыталась меня отговорить, заверяя, что и там, в колонии, можно жить, а главное, как нормальная семья, спокойно и подальше от всего этого. Теперь уже я молчал, пытаясь подобрать аргументы в пользу своей позиции, но, положив руку на сердце, мне хотелось поддаться на ее уговоры.

Оторвавшись от созерцания какого-то мрачного круга, нарисованного сыном, повернулся к жене и онемел. На меня смотрели глаза, в которых играли бесенята, и это сильно расходилось с тем, что я слушал до этого.

– Да ладно тебе, Миша, – игриво махнула рукой Вероника. – Я не думала, что ты сможешь усидеть там, в колонии. Всегда есть угроза человечеству, Солнечной системе, Галактике, Вселе-е-енной. – Она специально растянула последнее слово для большей значимости. – И ты даже там нашел бы способ с этой угрозой бороться. Подобные вызовы находят тебя сами, и нынешний не исключение.

– То есть все, что ты сейчас сказала, неправда?

Вероника посмотрела на меня как на умалишенного.

– Слушай, Волков, разве я похожа на дурочку? – И после секундной паузы она добавила: – Я прекрасно знала, за кого вышла замуж. Конечно, я бы хотела просто уютного места, где мы спокойно воспитывали бы сына, но спокойное место и ты просто несовместимы. В таком месте ты был бы несчастлив, а от этого несчастливы и мы. – Она с улыбкой посмотрела на Юру, который, по всей видимости, старательно выводил какого-то странного осьминога. – Мой выбор был осознанным, поэтому куда ты, туда и мы.

У меня как камень с плеч упал, но не успел я улыбнутся, как прямо перед моим носом появился указательный пальчик Вероники.

– Не спеши радоваться. «Куда ты, туда и мы» – это условие, которое ты, Волков, сейчас пообещаешь не нарушать.

– Конечно! – обрадовался я и обнял свою жену. – Но только в рамках разумного.

Целые сутки я провел с семьей, играя с сыном и болтая с Вероникой обо все и ни о чем, но дела сами делаться не будут. Я снова встретился с Климовым и узнал, где держат заключенных. Военный фрегат не транспортное судно, поэтому капитан поместил их в столовую, наскоро переделав под пребывание людей. И это правильное решение, так как других таких больших помещений в гравитационной секции не было, а держать заключенных постоянно в невесомости чревато последствиями для их физиологии.

Двери разошлись в стороны, и я вошел в бывшую столовую. Поначалу никто не обратил внимания на мое появление, но постепенно разговоры стихли, и знакомые мне люди в оранжевых комбинезонах стали подниматься с коек, оборачиваться и привставать со стульев. Программа мониторинга эмоционального состояния выделила каждого и подписала соответствующее состояние. Кто-то смотрел с надеждой, кто-то со злобой, но многие с откровенным безразличием.

Люди начали приближаться, но в метрах пяти остановились и образовали полукруг, опасаясь подходить ближе. И я бы опасался, будь на их месте, так как у меня за спиной стояли два Волка в полном вооружении, а они умеют внушать страх, особенно в своих врагов. Но сейчас они просто стояли позади, так сказать, во избежание.

Как я уже знал, заключенным никто ничего не объяснял, их просто усыпили газом, а после они уже пришли в себя здесь. Ну что ж, пришло время немного внести ясность в их злоключение. Не трудно было определить среди толпящихся людей моего старого знакомца Джона Корна.

– Джон, подойди. – Свою просьбу дополнительно усилил жестом.

Тот вышел из толпы и, оглянувшись по сторонам, двинулся ко мне.

– Волков? – спросил Джон, приблизившись ко мне, и я кивнул, хотя он и так меня узнал. – Что происходит? Что с нашими семьями?

Те же вопросы посыпались и от остальных, и в помещении поднялся галдеж. Мне пришлось поднять руки и держать их так, пока все не успокоились, после чего громко, так, чтобы все услышали, сказал:

– Вашим семьям ничего не угрожает, они находятся в каютах и ждут нашего прибытия.

– С чего нам тебе верить? – выкрикнул кто-то из толпы.

– Вы с ними скоро увидитесь. Вас начнут водить небольшими группами, поэтому распределите очередь по пять человек.

Разрешение на это мне пришлось практически отвоевывать у Климова. Мне были понятны его аргументы – фрегат не предназначен для перевозки заключенных, хотя они неопасные бандиты, но, если выпустить их бесконтрольно гулять, потом проблем не оберешься. А пока люди заняты, ожесточенно споря, кто пойдет первым, я отвел Джона немного в сторону.

– Джон, – обратился к нему, – вы оказались втянуты в игру правительства и следящих. Думаю, не стоит объяснять, что это значит?

Джон с серьезным выражением кивнул.

– Тогда слушай внимательно: вы больше не заключенные, но и отпустить, как понимаешь, вас не могут.

Тут, конечно, я слукавил, так как именно я не собирался их отпускать. Среди заключенных хватает различных специалистов, которые, как я понял, мне очень пригодятся. Да и повторять ошибку я не собирался, поэтому, и глазом не моргнув, продолжил:

– Передай всем, что скоро мы прибудем на постоянное место жительства, где придется работать, как бы не больше, чем на поселении в колонии. Но все будут жить со своими семьями, у кого они есть, и будут вольны передвигаться, как им захочется. В пределах базы, конечно.

Джон выслушал и на секунд десять погрузился в свои мысли, после чего спросил:

– Я уже смирился с судьбой заключенного, но у меня растет дочь. Во что нас втянули?

Я улыбнулся и положил ему руку на плечо:

– Скажем так, если ты патриот и желаешь человечеству процветания, тебе придется по душе то, чем вы будете заниматься.

Джон пристально уставился мне в глаза, видимо пытаясь разглядеть, вру я или нет. Мои возможности позволяют сымитировать любую мимику или выражение глаз, но в данном случае я говорил правду.

– Хорошо, – наконец ответил он.

– Отлично. – Я хлопнул его по плечу. – Тогда, будь добр, составь списки людей. Кто чем занимался, какими навыками обладает – в общем, все, что может пригодиться для налаживания быта и производства на новом месте. – Я протянул ему планшет. – И не забудь о членах семей, они тоже будут полезны.

На самом деле можно запросить информацию у Климова, но так мне показалось быстрее и надежнее, хотя не помешает потом сравнить. С этим я покинул импровизированный блок для содержания заключенных и снова направился к майору, за более детальной информацией о происходящем в Федерации.

⁂

Хотя я еще не дал Климову согласие, но все оставшееся время строил планы и всячески готовился. Джон предоставил мне списки людей, и я начал встраивать их в свою схему, но главное, заключенные успокоились, после того как увиделись со своими семьями и, похоже, смирились со своей судьбой. Для них, по сути, не было разницы – лететь на Альгени или еще куда-нибудь.

Разговоры с Климовым, дали некоторое понимание происходящего внутри Федерации. Благодаря мне, общество трясло, и многие считали, что удержать ситуацию под контролем не получится, – слишком сильно сжалась пружина терпения. И если все же начнется хаос, то первыми пострадают колонии за пределами Солнечной системы. Как таковая смута их вряд ли коснется, но вот снабжение может быть нарушено, так как они все еще очень зависят от метрополии. Поэтому Нечаев оставшееся время до смещения с поста максимально постарался обеспечить их ресурсами или производственными мощностями. А часть следящих скрытно от нового правительства продолжают этот процесс и сейчас, правда, уже не в тех объемах. От этих знаний у меня появилось чувство, как будто за мной подтирают задницу.

Как я понял, та часть активной элиты, которая выстраивала курс Федерации до того, как я решил спасти «Коперник», ушла, можно сказать, в некий вид подполья. И сейчас пытается сохранить то, что было достигнуто за эти годы. Но, кроме опасности социального взрыва, к потенциальным проблемам добавился Эомер, который фактически уничтожил элемийцев. И если во время протестных гуляний можно отсидеться на каком-нибудь спутнике Сатурна или Юпитера, то Эомер запросто может вмешаться и продлить эти гуляния до самого конца. Хотя, как он или оно может это сделать, пока никто не понимал.

Еще меня интересовал план самого Климова: чем, по его мнению, я должен заниматься, кроме аккумулирования технологий и специалистов? На что он ответил:

– Мы уже поняли, что вокруг нас существует множество иных цивилизаций. Есть те, кто сильно отличается от нас, и те, кто похожи, но нас объединяет то, что мы можем договориться. Но Эомер, – это что-то совсем чуждое и непостижимое, поэтому соберите все, что осталось плохо лежать от элемийцев, в особенности их боевые корабли. Все это нам понадобится, тем более у вас это хорошо получается.

В общем, именно из-за Эомера Нечаев, Климов и остальные причастные решили достать с пыльной полки план «Ковчег» – на всякий случай, чтобы не класть технологические яйца в одну корзину. И теперь я находился на мостике фрегата, чтобы своими глазами увидеть место своего будущего обитания. Конечно, можно было и из каюты это увидеть, но я не мог отказаться от приглашения Климова и капитана корабля.

Нападения или угрозы никто не ожидал, поэтому все, кто не был непосредственно занят управлением кораблем, висели в невесомости, держась лишь ногами за специальные скобы. На обзорных экранах сформировалась исходящая воронка, и фрегат Немезида рывком устремился наружу. Краткое промаргивание систем наблюдения – и я в недоумении повернулся к Климову:

– Да вы шутите?

Но майор сложил на груди руки, и только его ухмылка говорила, что он меня услышал. А мне ничего больше не оставалось, как вновь повернуться к обзорным экранам и наблюдать, как фрегат приближается к такой знакомой элемийской станции, где я нашел представителей этой цивилизации.

Помимо астероида, на котором и находилась станция, в пространстве кружил элемийский флот, которым я управлял во время атаки на Арахна. А также присутствовали наши корабли, но в основном транспорт. От грузовых кораблей тянулись вереницы огоньков, демонстрируя интенсивную разгрузку-погрузку, а в стороне от элемийских строений виднелась стройка причала для стыковки с большими судами.

– И давно вы осваиваете эту станцию? – снова задал я вопрос Климову.

И на этот раз он снизошел до ответа:

– Сразу же, как только вы о ней сообщили. Нас интересовали технологии, а особенно способ подчинить ИскИны элемийцев. Это очень ценная информация в свете того, что Оршу уже несколько лет находится под нами, а мы до сих пор не контролируем все подповерхностные структуры. Уж очень упорен планетарный ИскИн.

Да, мне удалось подчинить ИскИн одного из форпостов элемийцев, который подавил ИскИны кораблей своим авторитетом. Но вот где найти ИскИн, который сможет подавить планетарный, я даже не представляю.

– И, как, помогло? – все же решил я поинтересоваться.

– Не особо, – подтвердил мою догадку Климов.

Я вдруг вспомнил наш с майором разговор насчет сбора элемийских военных кораблей.

– Господин Климов, – язвительно начал я, – а как вы предполагали обслуживать все эти элемийские корветы и крейсера? Уж не говорю о тех, что я предположительно смогу добыть.

– Об этом нам еще предстоит подумать, – непринужденно ответил Климов.

Отличный ответ, ничего не скажешь, а тем временем астероид становился все ближе, и тем отчетливее наблюдался масштаб затеянного. Поначалу я заметил лишь стройку причала, но теперь виднелись и иные возводимые строения на поверхности астероида. Наверняка не меньше работ велось и внутри астероида, и это правильно, так как сама исследовательская станция элемийцев не такая уж и большая. А для хоть какого-то комфортного пребывания здесь людей нужны фермы, рекреационные зоны, жилые, складские, производственные и прочие помещения. Да даже гравитационная секция нужна, хотя можно проверить, сможет ли ИскИн станции распространить гравитацию на весь астероид.

Пока я рассматривал развернувшуюся стройку, мои программы пытались распознать элементы и наложить на поверхность астероида модели будущих строений. И я заметил, хотя участки были размечены, строительство велось хорошо, если на десяти процентах из них.

Через двадцать минут я и Климов влетали на челноке через тот самый ангар, в который высаживалась моя команда, когда обнаружила эту станцию. Опоры челнока мягко коснулись пола шлюзового ангара, и мы поспешили на выход. В ангаре находились незнакомые мне люди, рабочие-роботы перетаскивали грузы, где-то сверху сыпались искры сварочных работ – в общем, работа кипела. Через мгновение я заметил одинокую фигуру у переходного шлюза, к которому мы сейчас и направлялись. Тусклое освещение мешало мне распознать лицо явно ожидающего нас человека, но, когда до него оставалось метров десять, я услышал в шлеме знакомый голос:

– Здравствуйте, Михаил Валерьевич.

– Виктор Степанович? – Моему удивлению не было предела.

– Он самый, – ответил тот су улыбкой, когда мы подошли ближе.

– Как вы здесь оказались?

– А я и не покидал станцию, – пожал плечами Зарубин, и еще больше удивил меня.

Да, мой глава инженерного отдела оставался на станции, когда я убыл в Солнечную систему, но у меня была полная уверенность, что его эвакуировали. Я повернулся к рядом стоящему Климову, и тот правильно истолковал этот жест.

– Мы предложили господину Зарубину эвакуироваться, но в свете того, что наш технический отдел начал здесь изыскания, он решил остаться.

– Ну что ж, Виктор Степанович, – я взял Зарубина за плечи и улыбнулся, – в любом случае я рад вас видеть. Уверен, вам не терпится, так что показывайте, что вы тут наделали.

⁂

Межзвездное пространство. Элемийская исследовательская станция.

Осмотр станции продлился пару часов. Конечно, внутри все преобразилось, больше не было того запущения, которым нас встретил этот элемийский объект. Помимо наведения порядка, станция обзавелась и земными устройствами, которые через специальные интерфейсы соединили с элемийским оборудованием и постами управления. Таким образом, станция была взята под полный контроль. Подобный опыт переделки получен за годы присутствия Федерации на планете Оршу. Единственное, что пришлось полностью создать с нуля, – так это систему жизнеобеспечения.

Склады и большинство помещений были очищены от содержимого, и сейчас они пустовали, но некоторые из них переоборудовали под жилые комнаты для того немногочисленного персонала, который присутствовал на станции. В общем, ничего сверхъестественного. Полезное и ценное оборудование вывезли, и единственное, что еще представляло технологический интерес, – это реактор. Генератор гравитации и связь оставили нетронутыми. Без этих систем станция превратится в бесполезный булыжник, напичканный металлом.

В одном из таких переоборудованных помещений, в котором Климов устроил себе кабинет, мы вдвоем и оказались, как только экскурсия завершилась. Если не обращать внимания на элемийскую архитектуру, то кабинет выглядел, как и все подобные: один интерактивный стол, несколько кресел, небольшой диванчик, консоль и парочка проекционных экранов. Ничего лишнего, все только для работы.

– Ну, что скажете, Михаил Валерьевич? – Майор уселся в кресло хозяина кабинета, а мне указал на кресло напротив.

– Я оценил масштаб трагедии, в которую вы предлагаете мне влезть, – начал я, усаживаясь на предложенное место. – Здесь ничего нет. По моим наблюдениям, на станции человек тридцать, включая нас. Остальные – это строительные и прочие рабочие роботы. Значит, желающих прибыть сюда не так уж и много.

Климов с безразличным лицом достал из-под стола пакет с какими-то зелеными шариками внутри и, вытащив один, тут же бросил его в рот.

– Продолжайте, я внимательно слушаю, – перебил меня Климов, тщательно пережевывавший съедобный шарик.

– Но даже роботов недостаточно, так как стройка идет не одновременно, как и положено в данной ситуации, а сектор за сектором. Об ограниченных ресурсах я уже слышал, значит, предполагается полное или частичное самообеспечение, но я не видел снаружи ни шахтерских кораблей, ни перерабатывающих заводов. Это место будет полностью зависимо от поставок из Федерации, а в условиях скрытности данного проекта от правительства я не представляю, как это будет работать.

Майор потянулся за следующим шариком, не отводя от меня взгляда, а я продолжил:

– Военных кораблей также нет, значит, безопасность будет обеспечивать элемийский флот, но его нечем обслуживать, и вскоре начнутся небоевые потери кораблей. Боюсь, это проекту «Ковчег» понадобится помощь, а не наоборот.

Очередной шарик улетел в рот майора.

– Вы закончили? – продолжая жевать, спросил он.

– Я назвал основные проблемы, но и по мелочи здесь хватает.

– Отлично! – невозмутимо заявил Климов и убрал пакет обратно под стол, после чего сцепил руки в замок и облокотился о стол. – Скоро небольшими группами начнут прибывать люди. Инженеры, биологи, физики и прочий умный народ, с ними еще кое-какая техника. Поставку ресурсов должны наладить харги, такая договоренность имеется, но объем неизвестен. Элемийские корабли можете чинить на том форпосту, где вы их и взяли. Уверен, вы что-нибудь придумаете.

Мы уставились друг на друга и секунд тридцать бодались взглядами. Затем Климов вздохнул и откинулся назад.

– Не буду вас обманывать, Михаил Валерьевич, эта станция была выбрана, потому что ничего другого не было. – Я поднял брови в удивлении, и Климов поспешил исправиться: – Точнее, не было времени искать. Конечно, больше подошел бы планетоид или полноценная планета, но, как уже сказал ранее, увы, времени нет. Поэтому, взявшись за эту работу, вы окажитесь в изоляции. Поддержка у вас будет, но, сами понимаете, не официальная. Более того, не стоит на эту поддержку рассчитывать, так как она может в любой момент прекратиться. Все вот это, – майор обвел рукой пространство, – говоря бюрократическим языком, незаконно. И еще, скажу честно, лично я не верю в успех данной затеи. По мне, так лучше сделать более независимыми колонии, но на плане «Ковчег» настоял Нечаев Виктор Сергеевич, и только при условии, что вы согласитесь.

– Вы полагаете, я смогу на своем горбу все это вытащить? – прервал я его монолог.

Климов хмыкнул и покачал головой.

– Знаете, Михаил Валерьевич, а ведь именно так он и сказал, я даже процитирую. – Он посмотрел вверх, словно там находится суфлер, и произнес: – «Если кто и сможет вытащить этот проект на своем горбу, так это Волков». – Он закончил цитировать и добавил: – Все аналитики как один заявляют, что ничего путного не выйдет. – Климов медленно подался вперед и вкрадчиво произнес: – Но нам нужен «Ковчег», нужен как воздух. Я и круг людей, о которых я вам говорил еще на Луне, сделаем все, что от нас зависит, чтобы обеспечить вас по максимуму. И пусть мы ошибемся, и Федерация устоит, а Эомер не проявит себя в ближайшие десять лет, но я предпочитаю перестраховаться. Так что, взвесьте все за и против и, наконец, примите решение. – Майор снова отклонился назад и закончил: – Пока я еще могу это остановить.

Мониторинг эмоционального состояния Климова не выявил ни фальши, ни преувеличения, он лишь говорил то, во что верил. Хотя мне непонятно, зачем он пытается меня уговорить, если точно знает, что я уже начал процесс планирования, взять тех же заключенных. И именно это меня настораживает. Конечно, мне прекрасно известно, что это авантюра, но, похоже, здесь еще какая-то игра, которую я еще не разгадал.

– Какие у меня будут полномочия? – после небольшой паузы спросил я.

Климов вздохнул, словно показывая, что говорит с просто непробиваемым человеком, и снова потянулся за пакетом с шариками.

– Вы вольны делать все, что посчитаете нужным, в рамках выполнения поставленной задачи, конечно. Контроля не будет.

– Хорошо, я согласен, – наконец решил я. – Но у меня будут условия.

– Вот и замечательно. – Климов хлопнул обеими ладонями по столу и, поднявшись, начал выходить из-за стола. – Теперь это ваше место. А условия, они всегда есть, так что я вас слушаю.

Майор уже выбрался из-за стола и направился к пищевому блоку, а мне стало неловко сидеть, когда он на ногах, и я также поднялся с кресла.

– Вы доставите сюда людей, которых я вам предоставлю списком.

Климов взял стакан с чаем, аромат которого разнесся по кабинету, и подошел ко мне.

– Идет, пришлите мне список – и в течение месяца-двух они будут здесь.

Не теряя времени, отправил файл майору через свой интерфейс, и, когда его планшет пискнул, принимая сообщение, я сказал:

– Сделано!

– Хорошо, посмотрю на обратном пути. Что-то еще? – спросил Климов и отхлебнул горячего чаю.

– Да. Мне нужен официальный документ о чрезвычайных полномочиях на случай, если мне доведется встретиться с кораблями флота Федерации. Обещаю использовать его только в крайних случаях.

Рука со стаканчиком остановилась на полпути, и Климов внимательно посмотрел на меня. Несколько секунд он думал, а затем повертел свободной рукой и ответил:

– Ладно, будет у вас такой документ. Но учтите, если по нему отправят запрос в Федерацию, то не смогут получить подтверждение, – закончил майор и все же поднес стакан ко рту.

– И еще одно. Мне нужно отлучиться на две недели, и одному.

Нужно было видеть выражение лица Климова на мое последнее условие.

⁂

Челнок с Климовым на борту приподнялся над посадочной палубой и, отработав пару раз маневровыми, медленно направился в открытые створки ангара. Я стоял здесь же, провожая его взглядом, а на душе было чувство, что мы увидимся с майором не скоро. Но, кроме этого, в воздухе витало ощущение грандиозных перемен, только вот к добру это или нет, поживем – увидим.

Когда челнок скрылся за структурами станции, я повернулся к стоящему рядом Зарубину:

– Виктор Степанович, пойдемте, у нас куча работы.

– У меня вопрос, – сказал Зарубин, пристраиваясь по правую руку от меня. – Что будем делать с элемийцами в анабиозных камерах?

Услышав это, я так резко остановился, что инженер успел пробежать вперед метров на пять.

– А разве следящие их не забрали?

– Нет, – удивился инженер. – Их сгрузили с корабля и оставили там же, где мы их нашли.

Сначала я подумал, что Климову просто некогда заниматься столь важным источником информации, но потом понял, что из-за событий, происходящих внутри Федерации, эта станция – самое безопасное место для содержания элемийцев.

– Ладно, разберемся позже, – ответил Зарубину, а у себя отметил в интерфейсе эту задачу и снова направился на выход из ангара, сразу же переключившись на дела насущные: – Виктор Степанович, вы отправили сообщение в гипер, которое я вам дал?

– Конечно, сразу же, как получил, – ответил инженер, и мы одновременно вошли в шлюз.

А дальше меня полностью поглотила рутина подготовки станции, или уже базы для выполнения поставленных задач. В основном все вопросы сводились к созданию подходящих условий для будущих обитателей. И если с жилыми помещениями вопрос решаемый, то вот что нужно для работы ученых и инженеров, которые прибудут на станцию, мне оставалось только гадать. Поэтому решил вернуться к этой проблеме, когда появится хоть какая-то ясность.

На удивление среди заключенных оказалось много специалистов, которые пригодятся в будущем, – это я подметил, еще пребывая на фрегате, а сейчас парочка уже помогала Зарубину в обслуживании систем базы. Но даже те, кому в данный момент не нашлось применения по специальности, были заняты обустройством своих обиталищ. Думаю, эта станция никогда не видела столько живых существ, находящихся на борту одновременно, а в недалеком будущем их станет еще больше. Среди этих существ особенно выделялись бегающие повсюду дети. Пришлось даже выставить охрану возле опасных или критически важных узлов станции, благо элемийских роботов хватало.

Честно говоря, работа мне давалась тяжело, так как голова была занята мыслями о предстоящей, так сказать, командировке по личному вопросу. Но известий от гостя, которого я ждал, так и не приходило, и я постоянно дергал Зарубина, чтобы тот снова и снова отправлял сигнал. Наконец, когда мое терпение дошло до предела, я услышал в гарнитуре голос Виктора Степановича:

– Михаил Валерьевич, к нам что-то приближается в гипере.

– Ничего не предпринимать, сейчас буду, – приказал я и как ошпаренный помчался на пост контроля пространства, позабыв о том, что могу подключиться к системам из любой точки базы.

И уже через минуту стоял рядом с Зарубиным и всматривался в проекционные экраны, куда транслировалась картинка окружающего пространства.

– Десять секунд, – объявил Зарубин.

Вычислитель уже определил зону возмущения гиперпространства и оперативно переключил на нужные камеры. Вспышка произошла на расстоянии одного километра от нашего астероида, на ее месте развернулась воронка, переливающаяся багрово-черными оттенками. Через секунду из нее выскочил корабль, и в этот момент по станции взревели баззеры боевой тревоги. Элемийцы классифицировали бы этот корабль как единицу первой категории, а по-нашему – просто крейсер. Я знал, что это за корабль, но глаза Зарубина успели округлиться до состояния блюдца, прежде чем я поспешил его успокоить:

– Виктор Степанович, расслабьтесь, это свои.

И действительно, через несколько секунд системы прибывшего корабля проморгались и послали опознавательные коды. Небольшой маркер, горевший ярко-алым цветом на тактической схеме, пару раз мигнул и перекрасился в зеленый.

– Вот и все. – Хлопнул инженера по плечу. – Виктор Степанович, я готов убыть, как мы и договаривались, а вы следуйте намеченным планам и ждите моего возвращения.

Зарубин, все еще пребывая на взводе, все же понял, что я ему сказал, и просто кивнул.

– Тогда до встречи, Виктор Степанович, и не взорвите базу, – улыбнулся я и направился на выход из помещения.

Автопилот челнока выдал серию импульсов и филигранно вошел в раскрытые створки посадочной палубы элемийского крейсера. Не дожидаясь касания опор, я отстегнул ремни безопасности и начал пробираться в заднюю часть челнока. Когда почувствовал, что опоры все же коснулись поверхности, тут же ударил по кнопке-грибку – и массивная апрель начала открываться. Через появившуюся щелку я увидел второй челнок, именно с его помощью я и управлял тогда элемийским флотом во время атаки на Арахна. А теперь он хранил очень большую для меня ценность.

Опознав меня, вычислитель второго челнока также дал команду на открытие аппарели, а я уже в нетерпении переминался рядом с ноги на ногу. Когда аппарель раскрылась достаточно, моему взору предстала зрелищная картина – кокон, оставленный в грузовом отсеке, вырос и сейчас упирался верхней частью в крышу челнока. Снизу от кокона отходили отростки, которые, как лианы, опутывали все пространство внутри.

Но главное, то, что находилось внутри кокона, все еще оставалось живым. Прозрачную оболочку кокона пронизывали множество сосудов разного диаметра, через которые пульсациями проталкивалась жидкость. И в подтверждение увиденному перед моими глазами побежали строки состояния будущей Королевы Арахна.

Планету, где я решил поселить Королеву, выбрал заранее. Небольшая, размером с Марс, каменистая планета, вращающаяся вокруг красного карлика. Эта звездная система находилась в шестистах световых годах от Земли и не представляла интереса для колонизации, так как, кроме единственной планеты, там ничего не было. Да еще и сама планета не могла удержать атмосферу из-за своего размера, но в грунте содержится достаточно кислорода. Нашел ее в каталоге планетарных систем, который наполняли многочисленные экспедиции класса «Первопроходец».

К этой системе я и направил крейсер, благо мне не нужно было преодолевать все шестьсот световых лет, так как элемийская станция находилась с нужной стороны и полет занял всего три дня вместо двух недель. Вероника намеревалась полететь со мной, но для этого пришлось бы брать и сына, что уже попахивало безрассудностью, тем более, я не хотел, чтобы кто-то еще знал, где поселится будущая раса насекомых. Поэтому все время полета я был предоставлен сам себе и от нечего делать пытался придумать, где обзавестись ресурсами и производственными мощностями на случай негативного варианта, когда база окажется в изоляции.

Время пролетело быстро, и на третий день крейсер выскочил на окраине красного карлика. Гравитация у этого типа звезд относительно небольшая, и радиус беспрыжковой зоны также не превышал десяти астрономических единиц. Еще за одни сутки элемийский крейсер вышел на орбиту единственной планеты, и я начал готовиться к спуску.

Вытаскивать кокон из челнока я не стал, боясь его повредить, решив, что она сама себя перетащит, если захочет. Поэтому полетел на одном челноке, а второй, с коконом, пустил на автопилоте следовать за первым. Найдя подходящую пещеру, образовавшуюся из лавовой трубки, опустил туда оба челнока, после чего раскрыл аппарель челнока с коконом.

Сам челнок я обесточил и стер операционную систему, на всякий случай. И когда все подготовительные работы были выполнены, отозвал команду, ограничивающую рост Королевы. Отростки буквально на глазах потянулись наружу, а уже через сутки на конце одного из отростков появился родильный мешок. Еще через сутки из него вылупилась первая рабочая особь, которая принялась осматривать меня и ощупывать усами. На самом деле это не особь такая любопытная, а Королева хотела рассмотреть меня с помощью новых органов осязания.

– Привет, – с улыбкой помахал я рукой перед фасеточными глазами.

Любопытство продлилось не больше минуты, и вскоре рабочий таракан умчался на разведку в черноту естественного тоннеля. Появление второго таракана заняло уже пятнадцать часов, а следующего сократилось до пяти. По мере появления дополнительных родильных мешков тараканы стали появляться с завидной регулярностью. Когда появилась первая особь, переваривающая минералы, я понял, что пора возвращаться. Установил еще дополнительные программы, которые должны уберечь Королеву от глупостей, и хотел уже уходить, но, словно по наитию, открыл прямой голосовой канал с будущей Королевой и произнес:

– Ты должна выжить. И не выходи на поверхность, чтобы себя не обнаружить. – Помолчал немного и добавил: – Прощай. Надеюсь, мы больше не увидимся.

Межзвездное пространство. Элемийская исследовательская станция.

В зале совещаний царила гробовая тишина, а я смотрел на лица присутствующих и испытывал то, что называют дежавю. Вот так, очень давно, мы сидели на Луне, когда Земля ввела эмбарго, и решали, как выжить. Сейчас, конечно, вопрос выжить не стоит, но вот организовать нормальное функционирование базы необходимо.

Когда мой корабль вынырнул из гипера, после моего вынужденного отсутствия я, к своему удивлению, обнаружил целое столпотворение разномастных кораблей. Климов постарался и нагнал сюда все, что только можно. В основном это были харгские транспортные и десантные корабли, но хватало и людских, – правда, это вспомогательный флот, из боевых нет ни одного.

База явно не справлялась с приемом грузов в таких масштабах. К этому добавлялась низкая гравитация астероида, на котором была оборудована база. В таких условиях корабли вынуждены подходить ближе, что еще больше усугубляло вероятность столкновения. Даже невооруженным глазом было видно, как команды находятся начеку, постоянно отрабатывая маневровыми, филигранно расходясь друг с другом. В общем, как и всегда, когда работа делается в спешке и на авось, вокруг воцаряется хаос.

Меня в тот момент сильно интересовало, кто всем этим управляет? Ответ на этот вопрос вызвал у меня повторное удивление. На посадочной палубе меня встречала вся моя команда, с которой я работал начиная с Луны. Даже Николай – мой первый учитель в программировании и Загорский – гений логистики, финансовых операций и махинаций. Акио Като – геолог и просто гуру по организации добычи ресурсов. Тэнг Джунг – способный построить все что угодно. Лукашевич – прирожденный флотоводец и, конечно же, Зарубин с Туровым. На каждом я заметил следы уходящего времени.

И сейчас все они находились здесь и молча смотрели на меня, как… даже не знаю, как это описать. Словно ждали от меня какого-то откровения. Я вдруг поддался наитию и пощупал свою макушку на предмет короны и с удивлением произнес:

– Да вроде нету.

После этого я искренне улыбнулся. Мой жест разрядил обстановку, и послышались смешки.

– Мы уже и не надеялись увидеть тебя живым, – высказался Туров.

А я смотрел на своих людей, и даже без программного отслеживания эмоций было ясно, что они думают так же.

– Я на каждого из вас оставлял запрос Климову и не думал, что все согласятся прибыть сюда, тем более так быстро. Не знаю, чем я заслужил такое отношение, преданность и даже не представляю, чего вам стоило прилететь сюда. – Я медленно обвел взглядом присутствующих, каждому заглядывая в глаза. – Я очень признателен за это и никогда не забуду. – И после небольшой паузы продолжил: – Но у нас полно работы, которую я хотел бы обсудить.

– Ну вот, а я рассчитывал как следует отметить встречу, – высказался Туров. – В следующий раз не прилечу.

И снова раздался смех.

– Так, все, собрались! – И как только смех прекратился, а кому нужно, прокашлялись, начал с насущного: – Итак, если вы сюда прибыли, то вас должны были ознакомить с ситуацией. Но, пожалуй, я все же расскажу, а то вдруг кто не понял.

После этих слов я посмотрел на Турова, а тот выпучил глаза, будто удивился. Я отвел взгляд и обреченно вздохнул, после чего продолжил:

– Нам предстоит создать на месте этой исследовательской станции автономное или частично автономное поселение. Никаких заговоров и противостояний, лишь место аккумулирования технологий, на всякий случай. Также мы должны обеспечить возможность ученым проводить исследования, то есть разработка новых технологий также в приоритете. А по сути, сделать то, что когда-то нам удалось на Луне. Конечно, будет сложнее, так как ресурсы под ногами не валяются.

С помощью импланта подключился к интерактивному столу, за которым мы сейчас сидели, и над ним появилось объемное изображение астероида, вокруг которого продолжался хаос с кораблями.

– Первым делом мы должны прекратить эту вакханалию. – Я указал на изображение. – Какие будут предложения?

– Ученые, инженеры – это хорошо, – взял слово Тэнг. – Но все это бесполезно, если нет для них места, тем более для научного оборудования. Поэтому нужно создавать список первой необходимости, и в первых строчках должны быть строительная техника и роботы-рабочие, сколько бы их ни было.

– Согласен, – кивнул я и обратился к Загорскому: – Алексей Геннадьевич, уверен, вы сможете составить такой список и организовать диспетчерскую службу. И желательно иметь список, что нам вообще нужно, а то сюда гонят все подряд. – Не останавливаясь снова обратился к главному строителю: – Господин Тэнг, я изучил схемы строительства и не нашел в них казарм. Я собираюсь восстановить «Стальных Волков», – мои люди стали переглядываться друг с другом, – поэтому исправьте эту оплошность. – Я кивнул в сторону Турова. – Константин в этом вам поможет.

– Я могу взять на себя расписание патрулирования нашей зоны ответственности элемийскими кораблями, – решил высказаться Лукашевич. – А также отыскать оптимальное место в пространстве астероида, где прибывшие корабли могли бы долго находиться в дрейфе без необходимости постоянно активного руления.

– Идет, – поддержал я инициативу контр-адмирала и обратился уже к геологу: – Като сан, вам, как и всегда, предстоит провести разведку полезных ископаемых на астероиде. Но уверен, их тут не так много. – Изображение над столом отдалилось и превратилось в точку, которая находилась среди более ярких точек, обозначающих звездные системы. – Но в четырех световых годах есть пустая планетарная система, так что готовьтесь к экспедиции.

Акио Като открыл рот, но я не дал ему задать вопрос.

– Знаю, что у нас нет перерабатывающего завода, да и шахтеров нет, но, я надеюсь, появятся, и нужно быть готовым.

– Что касается вас, – я поочередно посмотрел на Николая и Зарубина, – у нас имеется элемийская станция, их роботы и корабли. Я хочу, чтобы вы детальнее разобрались в их технологиях. Прикинули, что мы можем использовать для себя. А также улучшить коммуникацию между нашим и их оборудованием, а не так, как сейчас, с помощью костылей.

– И главный вопрос, где брать людей, я беру на себя. – Улыбка сама собой появилась на моем лице. – Есть у меня парочка заготовок. – Через пару секунд я хлопнул по столу ладонями. – На первое время, думаю, хватит. Собираемся здесь каждые четыре часа для, так сказать, сверки часов. Ну все, за работу, – закончил я и поднялся.

Все покинули помещение, а я остался, чтобы покопаться у себя в голове в поисках контактов. Через минуту снова зашел Туров и оглядываясь, как вор, подошел ко мне и уселся прямо на стол. Жестом опытного фокусника передо мной появились два маленьких стаканчика, а его в руках фляжка, из которой тут же потекла в стаканчики ароматно пахнущая жидкость. Он закончил наливать, закрыл фляжку, и она сразу же испарилась, а Туров подхватил один стаканчик и вопросительно посмотрел на меня. Сопротивлялся я недолго.

– А черт с тобой, – махнул я рукой и, чокнувшись, залпом выпил содержимое.

⁂

Луна. Южная агломерация, четвертый блок, второй уровень.

Индивидуальные жилые модули строились по единому проекту, призванному обеспечить все нужды для жизни человека или семьи на небесном теле без атмосферы. Как и любое казенное помещение, выглядели они единообразно и были далеки от такого понятия, как уют. Но человеку свойственно преображать пространство, в котором он обитает достаточно продолжительное время. Поэтому каждый старался преобразить свое жизненное пространство по своему личному усмотрению.

Кто-то обставлял свое жилище растениями, которые удавалось добыть на Луне. Кто-то тащил или изготавливал сам различные предметы, которые могли хоть как-то украсить интерьер. Но многие ограничивались лишь окрашиванием стен. В общем, кто во что горазд.

Один из лунных обитателей переоборудовал свой индивидуальный модуль в полноценный центр по сбору информации и работе в сети. В одной из комнат модуля находился огромный проекционный экран, интерактивный стол, хорошее кресло, виртуальная капсула и сетевое оборудование, которое недоступно для обычных людей. Во второй комнате был организован кабинет с нетипичным для Луны интерьером. Это замечал любой, кто входил и наблюдал кожаные диваны и деревянный стол. Но человек, умеющий договариваться и брать все, что плохо лежит, мог себе такое позволить.

– Катя, где мой кофе? – крикнул человек, сидящий в кресле перед большим экраном.

Изображение на экране было разделено на десяток отдельных окон, и в каждом транслировалась своя информация. Человек, наблюдавший за всем этим, то и дело разворачивал какое-нибудь окно на весь экран и внимательно вчитывался или всматривался в происходящее. Иногда что-то набирал в ответ и снова принимался за просмотр всех потоков данных.

Человек развернул очередное окно и долго вчитывался в бегущие строки, при этом хмурясь от умственной активности. Но он вдруг повернулся в кресле к выходу из комнаты и снова крикнул:

– Катя!

В этот момент дверь в комнату открылась, как по старинке, на петлях, и внутрь вошла женщина лет тридцати пяти, хороша собой, в строгой юбке до колен и белой рубашке. В руках она держала небольшой металлический поднос, на котором стояла чашка, испускающая аромат настоящего кофе.

– Нечего кричать, Анатолий Александрович, вот ваш кофе. – С этими словами женщина подошла ближе и поставила свою ношу на стол перед главным редактором независимого СМИ.

Нагорный красными глазами посмотрел на свою секретаршу снизу вверх.

– Катя, ну сколько можно ждать?! Уволю, к чертовой матери!

Дальше, потеряв интерес к своей секретарше, Нагорный схватил чашку и сделал глоток. Екатерина постояла еще несколько секунд и направилась на выход, абсолютно не опасаясь таких угроз, так как за столько лет слышала их не одну сотню раз. Возле самой двери она остановилась и обратилась к своему шефу:

– Анатолий Александрович, уже поздно, я домой. Вы тоже не задерживайтесь, нужно хоть немного отдыхать, а то на вас лица нет. – Сказав это, она спокойно вышла за дверь.

Нагорный отхлебнул еще глоток и пробурчал себе под нос:

– Ага, отдохнешь тут, когда такое творится.

А творилось действительно что-то нехорошее. Помимо обычных новостных каналов и спама с форумов, Нагорный получал данные и с правительственных ресурсов. Точнее, к нему стекалась статистика, в которой было отражено количество людей в каждом из поселений в Федерации, рождаемость, смертность, численное производство товаров, запрашиваемые ресурсы, количество грузовых кораблей, их маршруты и время прибытия и многое другое. В общем, все то, что может дать понимание об общем состоянии Федерации и ее экономике.

И, на первый взгляд, не происходило ничего особенного: где-то выпустили на несколько товаров меньше, чем положено в срок, где-то на несколько часов на загрузке задержался транспорт. На некоторых предприятиях снизилась производительность труда, где-то слишком часто начали болеть люди, что больше походило на саботаж. И, казалось, подобное бывает везде и всегда, но наблюдения показывали, что тенденция идет к ухудшению ситуации. Таких случаев с каждым днем становилось все больше в геометрической прогрессии, а некоторые уже накладываются друг на друга, что дает эффект усиления проблемы. Чего только стоят периодически вспыхивающие протесты по всей Федерации!

По мнению Нагорного, он наблюдает сейчас типичный кризис, который частенько происходил еще на Земле до вторжения. Но, как он считал, этот кризис должен в ближайшем будущем привести к коллапсу системы. Он даже построил прогнозную модель, которую постоянно дополнял новыми данными, тем самым снижая погрешность прогноза.

Он посмотрел в левый нижний угол экрана, где отображалось окно с той самой прогнозной моделью. Там отображался график, где по горизонтали было отложено время, а по вертикали – проценты, – решение сложной формулы, символизирующей прочность системы. В этих координатах была нарисована кривая, сначала идущая почти параллельно горизонтали, на уровне пяти процентов, но пару месяцев назад она начала изгибаться, становясь похожей на параболу. И сейчас уровень последних вычислений находился на двадцати четырех процентах, но прогнозная штрихпунктирная линия продолжала изгибаться и должна пересечь уровень сорока пяти процентов приблизительно через шесть – двенадцать месяцев. Именно этот уровень Нагорный считал точкой невозврата.

Он заметил, как разброс времени сократился на пару дней, и в этот момент ему поступил вызов от неизвестного абонента. Он даже слегка удивился, так как полностью был уверен, что простроенная им система в любом случае вычислит абонента. Нагорный потянулся к пиктограмме принятия вызова и, почти прикоснувшись, замер, но любопытство пересилило, и он принял звонок.

В центре экрана развернулось окно и от неожиданности Нагорный икнул.

– Советник Волков? – не веря своим глазам, произнес бывший президент Земли. – Но вы же погибли!

– Я тоже рад вас видеть, гражданин Нагорный, но я уже не советник, – фальшиво улыбнулся собеседник. – Этот канал могут отследить, поэтому перейду сразу к делу. Мне нужно, чтобы вы, как и раньше, собирали информацию о происходящем в Федерации и отправляли отчеты вот по этому адресу.

Волков замолчал, а терминал Нагорного пискнул, принимая файл.

– Подождите, подождите! – поднял руки и замотал головой Анатолий. – Где вы и зачем вам это нужно?

– Где я, не важно. Сейчас я не располагаю теми ресурсами, которые имел раньше, но мне нужна информация, чтобы контролировать ситуацию.

Натуру не пропьешь, и Анатолий тут же отошел от шока, как только уловил ключевые слова для своей выгоды.

– Что я с этого получу?

Волков криво ухмыльнулся и невозмутимо произнес:

– Вы не умрете.

Нагорный чуть не поперхнулся от такого заявления, а Волков продолжил:

– Паразит все еще в вашем теле, и стоит мне отправить команду, как у вас остановится сердце. Мы поняли друг друга?

У Анатолия пробежал холодок по спине только от одной мысли об этом мерзком создании, и, сообразив, что поживиться тут нечем, он обреченно ответил:

– Поняли, что ж тут непонятного.

– Вот и отлично, но это еще не все.

От этих слов Анатолий скривился.

– Мне нужны люди, поэтому вы развернете в сети кампанию по их вербовке. Делайте упор на то, что политика Федерации ошибочна и нужно продолжать экспансию для выживания. Все инструкции находятся в отправленном файле, но не мне вас учить, как вбить людям в голову правильные идеи. – Волков снова криво ухмыльнулся. – Заинтересованных двигаться в правильном направлении отправляйте на станцию в систему Хадар. Контакты, которые помогут этим людям отправиться туда, также находятся в файле.

– Это все? – с иронией поинтересовался Анатолий.

– Это все, – подтвердил Волков. – Если мне нужно будет скорректировать вашу работу, я сам выйду на связь. – И окно с изображением собеседника пропало.

– Вы не умрете! Я сам наберу! – покривлялся Нагорный. – Когда меня уже оставят в покое?

Нагорный вздохнул, размышляя о своей нелегкой судьбе, затем на его лице медленно появилась улыбка. Он почувствовал то, что уже давно забыл, вспомнил те времена, когда молодой политик Нагорный шел наперекор всему, что делало правительство, критикуя его и вербуя себе сторонников. И сейчас ему предстояло заняться практически тем же. Он даже забыл о своей кризисной модели, и его руки сами собой потянулись к сенсорной клавиатуре. На экране появилась заготовка статьи на завтрашний день.

– Сейчас встряхнем электорат, – произнес он, и его руки запорхали над столом.

⁂

550 световых лет от Земли. Звездная система Антарес. Колония Антарес-1. Орбитальный порт.

Из переходного шлюза вышли пять человек и сразу же принялись осматриваться. Впрочем, ничего примечательного на орбитальной станции не было. Типичный проект станции первого поколения, которых уже не встретишь в Солнечной системе, не мог блеснуть индивидуальностью. Сразу после выхода из шлюза перед пятеркой прибывших располагался стандартный досмотровый терминал, правда, своей безлюдностью он сильно контрастировал с такими же в родной планетарной системе. Например, в терминале на лунной станции просто не продохнуть от количества прибывающего и убывающего народа. Здесь же, кроме самой пятерки, восьми человек команды, транспортника и охранника, никого не было.

И все дело в том, что периферийные колонии не пользовались популярностью у переселенцев, а численность населения таких колоний не превышала и сотни тысяч, который в основном находились на поверхности планеты. Есть еще флот, который висит на орбите в качестве охраны, но у него свой военный порт. Шахтерские и грузовые корабли стыкуются к грузовому терминалу. Поэтому орбитальный порт наполнялся людьми редко, когда прибывала очередная партия добровольных и не очень переселенцев. А также служил административным центром колонии.

Пока компания стояла на месте, с противоположной стороны досмотрового терминала появились десяток Волков, которых сопровождал один боец Вооруженных сил Федерации. Они беспрепятственно преодолели турникеты и рысью направились в переходной шлюз, за теми самыми не добровольными переселенцами, которых на транспортнике прибыла почти сотня.

Старший из прибывшей команды проводил караул взглядом, а затем направился к одиноко стоящему охраннику, увлекая за собой остальных. Досмотр прошли быстро, и уже с той стороны терминала старший обратился к своим людям:

– Онил, Белов, разузнайте, что здесь с жильем, неизвестно, сколько придется проторчать на этой станции. – Озвучив задачу, Иван обратил внимание на оставшихся двоих: – Родригес, Ван И, на вас еда. Хочется что-нибудь посъедобней, чем та жижа, которую мы почти месяц жрали на корабле. А я в администрацию, встретимся на смотровой палубе.

– Командир! Думаешь, здесь нам дадут корабль? – как-то обреченно произнес Родригес.

И вопрос был как нельзя более актуальный, так как по пути в систему Антарес Иван и компания успели посетить две подобные колонии и везде им отказывали в предоставлении шахтерского корабля, ссылаясь на их отсутствие. На поверхность планеты – это пожалуйста, туда отправляли всех, и даже черта лысого отправили бы, если бы таковой появился на борту станции, но вот корабли – дефицит. В планы Ивана это не входило, тем более если спуститься на поверхность, то оттуда можно и не подняться обратно.

– Не спросим – не узнаем, – как можно жизнерадостней ответил Иван.

– Как скажешь, командир, – встрял Ван И. – Пошли, Балабол, сказано же – добыть еды.

Иван проводил взглядом своих людей и решительно направился в административный сектор. Через десять минут он уже сидел в кабинете у помощника главы колонии по вопросу персонала. Маленький, щуплый человек с до блеска лысой головой, которого звали Яков Бергман, выслушал намеренье Ивана и тут же бурно отреагировал.

– Очень хорошо! – вскочил Бергман и мелкими, но быстрыми шажками подбежал к полкам в его кабинете и взял планшет. – Сейчас посмотрим, – бросил он, усаживаясь обратно.

Такая реакция удивила и одновременно порадовала Ивана, он даже перестал шевелиться, чтобы не спугнуть удачу.

– Вот! – выкрикнул Бергман. – У нас на привязи одиннадцать шахтерских кораблей класса «Мамонт».

– На привязи? – поинтересовался Иван, и Бергман махнул рукой, не отрываясь от планшета.

– Не обращайте внимания, местный сленг. Это значит, что корабли законсервированные и находятся на энергопитании грузового терминала. Да! – Бергман оторвался от планшета и мгновенно переключился на другую тему: – Остальные шахтеры не подходят под озвученные вами критерии. – И улыбнувшись добавил: – Сколько вам завернуть?

Получить «Мамонт» – это действительно удача. Универсальный шахтер на базе корпуса крейсера, который можно переоборудовать под любые задачи. На таком работать – одно удовольствие, именно это и смущало.

– Скажите, господин Бергман, а почему так много свободных шахтерских кораблей?

– Тут нечего скрывать, – пожал плечами тот. – Единственное место добычи в этой планетарной системе – это кольца и спутники четвертой планеты. Но там такой хаос – очень много крупных, плотно расположенных каменных и ледяных булыжников, находящихся в нестабильном состоянии. Постоянные угрозы столкновения, не каждый выдержит. Вот команда совершает один рейс и отказывается.

Хороший аргумент чтобы отказаться, но Иван и его люди привыкли к опасности, стрессу, так что, недолго думая, он ответил:

– Не проблема. Я согласен.

– Вот и отлично! – обрадовался Бергман и даже потянулся через стол пожать Ивану руку. – Мне еще нужно это согласовать с главой и внести вашу команду в реестр. От вас мне понадобятся данные персональных карт всех членов команды, и, как только с формальностями будет покончено, я с вами свяжусь.

Выйдя из кабинета помощника главы, Иван чувствовал себя победителем. Когда он пришел на встречу, то не знал, что делать, если и здесь откажут, и мысли, что он подбил своих парней на эту авантюру, посещали его все чаще. Но теперь у него будет корабль, а у парней свой дом. В прекрасном настроении Иван направился к месту встречи, чуть ли не подпрыгивая, как мальчишка.

– Я знал, что все получится, – пробасил Ван И с набитым ртом.

– Да ни у кого не было сомнений, что командир справится, да, парни? – поддержал Родригес.

Без пяти минут команда шахтерского корабля класса «Мамонт» вот уже второй час отмечала новость, которую принес Иван. Они смеялись и всячески представляли свою жизнь на корабле, в подробностях описывая, кто чем будет заниматься, конечно, оборачивая это в незатейливые шутки.

Неожиданно на планшет Ивана поступил вызов, и, увидев, кто его вызывает, он поднял палец вверх. Через пару секунд в наступившей тишине прозвучал голос Бергмана:

– Господин Марченко?

Поведение помощника главы колонии насторожило Ивана, – сейчас Бергман выглядел смущенным и неуверенным. Иван решил не придавать этому значения, мало ли что могло у человека случиться.

– Да, господин Бергман, я вас слушаю.

– Господин Марченко, – повторился Бергман, – даже не знаю, как это сказать… – замялся собеседник.

Иван в этот раз насторожился, уже понимая, к чему идет этот разговор.

– Мне сообщили, что с Земли отправлены команды шахтеров и они прибудут через несколько недель. В общем, оказалось, что все шахтерские корабли уже зарезервированы, простите, – закончил Бергман и опустил взгляд.

Желваки на лице Ивана вздулись, и он, с трудом себя пересилив, спокойно спросил:

– А теперь настоящую причину, господин Бергман.

Тот посмотрел исподлобья прямо в глаза Ивану, затем взглянул куда-то в сторону и еле слышно проговорил:

– Глава колонии узнал, что вы из «Стальных Волков». Мне все равно, кто вы, лишь бы хорошо делали свою работу, но вот глава считает, что это может вызвать нежелательные последствия. Простите, я ничем не смогу помочь.

– Спасибо за откровенность, – буркнул Иван, после чего сбросил вызов и швырнул планшет на стол. – Вы его слышали, – обратился он к своим людям, на которых также не было лица.

– Я вот думаю пойти набить морду этому главе колонии, – через минуту молчания заявил Родригес и хлопнул Ван И: – Что скажешь, Парадокс?

Иван уже был склонен согласиться с Родригесом, но в этот момент на планшет снова поступил вызов от анонимного источника. Бывший капитан бросил непонимающие взгляд на своих людей и принял вызов. Как только появилось изображение, брови Ивана поползли вверх, а все сидящие рядом услышали знакомый голос:

– Капитан, я слышал, ты и твои люди ищете работу?

⁂

Три недели спустя. Звездная система Хадар планеты Харг. Орбитальный порт.

– Наконец это закончилось! – заявил Родригес, как только отряд пересек досмотровую зону. – Я начинаю ненавидеть эти гражданские лоханки. Да и вообще, еще день таких душераздирающих звуков по ночам я бы просто не выдержал. – Продолжая идти за Иваном, он обернулся: – Слышь, Парадокс, это что, особые брачные песни твоего народа?

Ван И не ответил и даже сделал вид, что не услышал вопроса, но любитель почесать язык нашелся.

– Балабол, да ты слушаешь этот храп гиганта уже десяток лет, – отозвался Онил, идущий рядом с Ван И.

– Да, но в каюте, на этой лоханке, этот утробный вой звучит особо раздражающе.

– Так, умолкли! – вмешался Иван. – Было сказано не привлекать внимание, а вы разорались так, что на другом конце станции слышно.

В отличие от колонии Антарес, звездная система Хадар была метрополией харгов и, соответственно, более оживленной. Это сразу бросилось в глаза, как только Иван выбрался из шлюзового отсека в центральный коридор станции. Люди, харги и грузы перемещались в невесомости, создавая несколько потоков движения, и в гравитационной секции их было не меньше. Иван принял ближе к стене, чтобы не мешать движению, и остановился, после чего в очередной раз взял планшет и снова открыл файл, который прислал ему Волков.

Сказать, что вызов Волкова был неожиданностью, – это ничего не сказать. И не выйди Волков тогда на связь, возможно, сейчас вся команда Ивана работала бы в колонии Антарес в качестве заключенных за нанесение телесных повреждений, но об этом Иван думать не хотел. Не хотел он думать и о том, как Волков остался жив и что снова затеяли сильные мира сего; главное – теперь он и его парни снова нужны. И не важно, что это очередная авантюра, Волкову Иван верил как себе – важно быть на своем месте и полезным.

– Вербовочный пункт, зеленый сектор, – проговорил Иван одними губами и вызвал на планшете схему станции.

Искомое находилось в соседнем секторе, и через десять минут отряд стоял у двери, на которой так и было написано: «Вербовочный пункт». Створки разошлись, открыв взору вытянутое помещение, метров десять в ширину. Внутри оказалось довольно много людей, и непрерывный гул от голосов и периодического смеха мгновенно ударил по ушам. В дальнем конце помещения находилось что-то вроде стола регистрации, к которому выстроилась очередь из людей и харгов, заканчивающаяся у самых дверей.

Ивану и его людям ничего не оставалось, как встать в очередь. Перебросившись несколькими словами с людьми, также ожидающими своей очереди, Иван так и не понял причины такого ажиотажа. Кто-то говорил, что набирают на войну с пришельцами, кто-то, что вербуют в новую колонию, и еще с десяток различных версий. И откровенно контингент настораживал, наметанный глаз угадывал в очереди опытных военных, но и хватало тех, кто знает о сражениях только понаслышке.

– А мы точно туда пришли, командир? – Как всегда, Родригес первым высказал общие мысли о происходящем.

Сомнения закрадывались и в голову Ивана, уж слишком все походило на фарс. На это намекало количество претендентов, которых заворачивали и они брели по левой стороне на выход. Лишь изредка кого-то проводили за дверь, расположенную за приемной стойкой. Но Волков дал четкие инструкции, поэтому Иван коротко ответил:

– Стоим.

Невзрачный мужчина в звании сержанта Вооруженных сил даже не посмотрел на Ивана, когда тот приблизился к стойке, он лишь сухо спросил:

– Карту?

Иван вытащил небольшой прямоугольник и приложил его к считывателю. Было заметно, как сержант бегал глазами по тексту на экране, а затем он поднял на мгновение взгляд, что-то набрал на клавиатуре и, как фокусник, молча протянул пластиковый лист, появившийся из ниоткуда. Иван с недоумением взял его и так же быстро пробежался по тексту: «Посадочный талон, причал № 2». Иван хотел что-то спросить, но сержант уже скомандовал:

– Следующий.

Та же процедура повторилась и с остальными людьми Ивана, и через двадцать минут вся пятерка, как заправские пловцы, двигались друг за дружкой в центральном коридоре станции в поисках второго причала. До чего было их удивление, когда они обнаружили, что ко второму причалу пристыкован десантный корабль харгской постройки.

Поднимаясь на борт, вся пятерка стала свидетелем интересной сцены: девушка – судя по комбинезону, инженер – стояла прямо на выходе из шлюза и распекала капитан-лейтенанта харга:

– Мы еще пять дней назад загрузились на корабль, почему до сих пор не отправляемся?! – Девушка так смешно трясла кулачком, а ее волосы все норовили закрыть лицо.

– Мы ожидаем очень важных пассажиров. – Харг был как скала.

– Вы не понимаете, я здесь торчу уже три месяца. Мне говорили, что скоро я смогу заняться своей работой, только кормят обещаниями! Между прочим, в моих исследованиях наметился прогресс, и это должно произвести революцию в космических полетах, а вы меня кормите отговорками.

– Мы ожидаем очень важных пассажиров, – невозмутимо повторил харг.

– Простите, господин капитан-лейтенант, – вмешался Иван, – мы хотели бы занять свои места на этом корабле.

Харг тут же переключился на новых действующих лиц и потребовал:

– Посадочный талон? – После проверки всех пяти талонов он проговорил в гарнитуру: – Они на борту, можно отправляться. – И, уже обращаясь к группе Ивана и указывая направление, продолжил: – Двигайтесь по этому коридору, первый поворот налево и до упора. Простите, меня ждут на мостике, – закончил харг и, развернувшись на месте, ушел.

Иван посмотрел в спину удаляющегося харга, а затем встретился с прищуренным взглядом девушки, и смотрела она на него как на врага народа. Но Иван от этого взгляда поплыл и только сейчас понял, что это именно он и его люди те самые важные пассажиры. Видимо, все, что она хотела сказать, она сказала про себя, так как, не произнеся больше ни слова, развернулась в направлении, указанном харгом.

Наверное, по наитию он рванулся вперед, чтобы догнать ее, а остальные хотели также двинуться за своим командиром, но Родригес развел руки и тихо произнес:

– Притормозите, парни, дайте командиру наладить мосты.

Поравнявшись с девушкой, Иван взглянул на нее, абсолютно не обращающую на него внимания, и не нашел ничего лучше, как сказать.

– Если бы я знал, что являюсь причиной, почему революция в космических полетах еще не произошла, то не смог бы стерпеть такого позора и вышел в открытый космос без скафандра до прилета на станцию.

Губы девушки слегка дернулись.

– Меня зовут Иван, капитан Вооруженных сил Федерации.

Девушка никак не отреагировала и продолжала молча идти.

– Так мне искать шлюз?

– Поживите еще. Уверена, что революция подождет пять дней. – Голос девушки все еще оставался холодным, но через пару секунд она уже мягче добавила: – Элис, инженер и научный сотрудник лаборатории релятивистского движения.

Лед слегка тронулся, и Иван решил, что нужно закреплять успех.

– Элис, расскажите о своем исследовании. В чем заключается революция космических перелетов?

⁂

Борт харгского десантного транспорта. За три часа до прибытия на станцию «Ковчег».

Место, где располагались пассажиры, не могло похвастаться комфортом, чего еще ждать от десантного транспорта? Одно большое помещение с заставленными многоярусными кроватями, где обычно обитал десант. Иван периодически знакомился со своими соседями и выяснил, что в основном это специалисты и ученые разных направлений и квалификации. Также имелись и профессиональные военные и даже пара человек из «Стальных Волков».

Иван не понимал, зачем Волков пылесосит такие кадры по всей Федерации, но в его глазах это однозначно поднимало статус того мероприятия, куда он и его команда направляются. Но был один минус в таком способе путешествовать, а именно невозможность уединиться. При таком количестве народу даже в санузле или коридорах корабля это сделать нельзя.

В отличие от людей Ивана, которым нечем было заняться во время перелета, сам Иван практически не заметил месяца в пути. Практически все это время он провел с Элис, которая, как и любой увлеченный человек, ни на секунду не замолкала, рассказывая о своих исследованиях. И хотя в эти моменты, глядя на девушку, Иван погружался в свои фантазии и слушал вполуха, но, сам того не желая, под конец полета уже сносно разбирался в терминологии и принципах устройства релятивистского двигателя.

Нет, конечно, на отвлеченные темы они тоже разговаривали, но всегда все перетекало к разговору о двигателях. Вот и сейчас, за несколько часов до прибытия, Иван решил подойти к Элис, чтобы договориться о продолжении знакомства уже вне корабля. Слово за слово, и разговор, как обычно, перешел в научный спектр.

– С помощью такого двигателя мы решим проблему нехватки тяги для очень крупных кораблей, – увлеченно рассказывала девушка.

Элис и ее спутник Юра расположились на первом ярусе кроватей. Иван пристроился рядом и внимательно слушал понравившуюся ему девушку, а затем с болью в глазах посмотрел на Юру. Тот несколько секунд наблюдал эту картину, а затем помотал головой и буркнул:

– Нет, так не годится.

Он хлопнул по коленям и поднялся, а Элис продолжала:

– По предварительным расчетам, безэкипажные корабли смогут достигать пятидесяти процентов скорости света за неделю, имея всего лишь несколько килограмм рабочего тела. Понимаешь, Ваня?

– Да, – кивнул капитан.

Через пару минут Иван снова отвлекся, чтобы осмотреться, и неожиданно обнаружил, что в радиусе десяти метров никого нет. Он мысленно поблагодарил Юру за такой подарок и, решив, будь что будет, притянул к себе так и не смолкающую Элис. Голос девушки смолк, и наступила тишина, когда Иван прикоснулся к ее губам своими. Девушка несколько секунд таращилась на него удивленными глазами, а затем прикрыла их и ответила на поцелуй.

Как выяснилось позже, на станции успели построить только один большой стыковочный порт и тот использовался для приема грузовых кораблей. Поэтому транспортник выскочил в десяти километрах от астероида, где было организовано что-то вроде парковки для кораблей, ожидающих разгрузки. Но ожидание высадки пассажиров продлилось недолго, и вскоре со станции стали прибывать челноки.

Хотя Элис и ответила на поцелуй, но после замкнулась и не сказала ни слова, а в челноке постаралась сеть вместе с Юрой, как можно дальше. Тот только пожимал плечами, когда встречался взглядом с Иваном. Так, полностью уверенный, что все испортил, капитан Марченко спустился по аппарели на посадочную палубу.

– Не задерживайтесь, проходите в желтую зону! – Появившийся из ниоткуда солдат начал наводить порядок.

По мере выхода из челнока ручеек людей потек в глубину ангара, где и была очерчена желтая зона. Как только Иван и его команда пересекли черту на полу, он обернулся и обратил внимание, как привезший их челнок уже оторвался от палубы и разворачивался в сторону створки. А снаружи уже медленно протискивался внутрь другой челнок.

Иван медленно обвел взглядом происходящее, наблюдая суету: люди не просто спокойно выполняли свою работу, как и везде, – они бегали от челнока к челноку, рабочие роботы в спешке притаскивали грузы. Параллельно с этим тут же в ангаре шли какие-то монтажные работы, а рядом, наоборот, вырезали часть стены. Все это говорило о том, что либо катастрофически не хватает людей и спешкой пытаются перекрыть это, либо Волков, как всегда, развел такую бурную деятельность, что никто не поспевает за его хотелками. Но неожиданно Иван почувствовал себя дома и улыбнулся.

Взгляд Ивана прикипел к нескольким боевым элемийским роботам, которые сейчас исполняли роль грузчиков, и эта картина показалась ему забавной. Один из них схватил большой кофр и потащил в сторону выхода из ангара. Иван провожал его взглядом, когда в поле зрения попала Элис, что-то объясняющая на повышенных тонах палубному офицеру. Конечно, в эфире была полнейшая тишина, так как Иван не был подключен к каналу связи Элис, но несложно догадаться о ее состоянии по бурной жестикуляции.

Иван вдруг почувствовал чью-то руку на плече, а в эфире прозвучал голос Ван И:

– Не переживай, командир, дай ей немного прийти в себя. Сам же знаешь, как она переживает из-за своего проекта.

Иван еще секунд десять наблюдал за Элис, а затем отвернулся и тихо сказал:

– Ты прав, Парадокс. – И уже ободряющим голосом крикнул: – Ну что, бойцы, пошли знакомиться с нашим новым домом!

– Ага, – отозвался Родригес, – я вот прям представил джакузи и номер с видом на море.

Отряд подхватил свои рюкзаки и с шутками и подзатыльниками направился к выходу из ангара. Но, не дойдя десяти метров, Иван услышал знакомый голос.

– Капитан!

Иван остановился и, сбросив рюкзак, встал по стойке смирно.

– Отряд прибыл по вашему приказанию! – отчеканил он.

Человек с затемненным стеклом шлема приблизился к Ивану и обнял его за плечи.

– Да ладно тебе, Ваня. Рад тебя видеть, – произнес Волков и слегка отклонился в сторону. – И твоих парней тоже. А это кто?

Иван непонимающе обернулся и увидел, как в метрах пяти стоит Элис и смотрит на него.

– Простите, Михаил Валерьевич, я на минуту.

Иван чуть ли не вприпрыжку подбежал к девушке, а Волков наблюдал, как четверка парней похлопывала друг друга по плечам, явно что-то обсуждая. Иван, как и обещал, вернулся через минуту, и его лицо светилось, как ночной маяк.

– Вижу, ты время не теряешь, – обхватывая капитана за плечо, сказал Волков и увлек за собой: – Пойдем, у меня есть для тебя сюрприз.

– Я вот что хочу предложить тебе, Ваня, – начал Волков разговор, как только они оказались в уже знакомых коридорах станции. – Мне нужен человек, который возглавит десант «Стальных Волков». И считаю, что ты идеально подходишь на эту должность.

– Так нас расформировали, да и как же Туров? – удивился Иван.

Волков прижался к стене и рукой отвел туда же капитана, пропуская грузовую тележку.

– Мы заново воссоздаем «Стальных Волков» здесь, на станции. Туров теперь больше по административной работе, и возраст у него уже не тот. А Волкам нужен командир, который сам пойдет в бой и поведет их за собой. Да и Туров сам назвал твою кандидатуру как единственную. Так что скажешь?

Ивана одновременно раздирал страх облажаться и амбиции, и, пытаясь получить больше времени на раздумывания, он спросил:

– Мы собираемся воевать?

– Ты соглашайся, а воевать всегда найдется с кем. – Волков хмыкнул и добавил: – Может, и не воевать, но демонстрировать силу придется точно. – Он вдруг остановился напротив дверей. – Ладно, ты подумай, а пока обещанный сюрприз.

Створки дверей отошли в сторону, открывая взору какой-то склад. Но взгляд Ивана приковали не контейнеры, стоящие друг на друге, а разрисованный Дровосек, позади которого стояли еще четыре робота. Дровосек, узнав Ивана, поднял руку и сжал ее в кулак. Такое количество положительных эмоций, которое сегодня испытал Иван, он не испытывал никогда в жизни. Поэтому он, не как без пяти минут командир лучшего подразделения в Федерации, а как сопливый мальчишка, крикнул:

– Никита!

И шагнул внутрь.

Пять месяцев спустя. Университет биоинженерии. Луна.

– Как видите, внедрение в клетку этого набора белков дает возможность встраивать искусственные куски кода в нужное место цепочки ДНК.

Профессор остановил запись, демонстрирующую работу тех самых белков, и, сделав пару шагов на месте, развернулся к аудитории. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы окинуть взглядом сидящих в лекционном зале студентов, после чего закончил:

– На этом лекция окончена. На следующей мы рассмотрим метод прямого вмешательства в ДНК без посредников.

Студенты начали подниматься и продвигаться к выходу из аудитории, создавая шум и какофонию голосов, среди которых слышались благодарности за лекцию. Лапатин какое-то время провожал своих студентов взглядом, периодически кивая на их благодарность, а затем неторопливо направился к столу. Старческие руки потянулись к планшету, лежащему на столе, и через мгновение он оказался в старомодной кожаной сумке, ждущей на стуле.

И хотя Лапатину было уже за семьдесят, но современная медицина позволяла прожить еще лет сорок, сохраняя нормальную координацию движения и ясность ума. Поэтому вскоре все предметы со стола оказались там же. Профессор перекинул сумку через плечо и уже хотел уходить, когда услышал за спиной молодой голос.

– Сергей Константинович, профессор, у меня есть несколько вопросов. Вы мне не поможете?

Лапатин обернулся и увидел перед собой одного из лучших своих студентов.

– А, это ты, Джозеф, – с легким старческим скрипом произнес Лапатин и направился к выходу, увлекая за собой студента. – Конечно, я отвечу на твои вопросы, Джозеф, но только на ходу, а то я опоздаю на следующую лекцию. Ты не против?

– Нет, профессор, – с радостью принял правила Джозеф и с ходу начал: – Я вчера изучал поведение некоторых искусственно созданных простейших и наткнулся на интересную вещь.

– И что это? – подбодрил студента Лапатин.

– Профессор, помните, вы показывали нам микроорганизмы, созданные элемийцами?

Коридор закончился развилкой, и парочка повернула направо.

– Конечно помню! – сказал Лапатин, про себя улыбнувшись. – Одна из первых лекций моего курса. И какой вопрос у тебя?

– Профессор, вы показывали различия между базовой конфигурацией бактерий, существующими в нашем мире, и модифицированными элемийцами. И еще особо указали на пассивность базовых, но вчера я обнаружил смену их поведения. Теперь они активнее делятся, а главное, ДНК-анализатор показал самостоятельную модификацию на генетическом уровне. В чем может быть причина таких изменений?

Лапатин нахмурился, пытаясь обдумать услышанное, но ни под одно объяснение подобное изменение не подпадало. Да и не факт, что Джозеф действительно что-то увидел, возможна и ошибка при наблюдениях.

– Джозеф, – Лапатин остановился возле дверей нужной ему аудитории, – сейчас я не смогу тебе ответить, так как мне нужно самому проверить твои наблюдения. Возможно, именно твои действия вызвали подобную реакцию.

– Константин Сергеевич, – замотал головой Джозеф, – вы меня не поняли. Модификация происходит среди всей популяции. Поначалу я тоже так подумал, но потом взял образцы из воздуха и даже из своей крови. И все то же самое.

Уже не молодое сердце Лапатина ухнуло в пятки, но через секунду он взял себя в руки. Нечего думать о плохом, пока сам не убедился в этом, – подумал профессор.

– Хорошо, Джозеф. Я сам проверю и, как только выясню причину, сразу сообщу тебе. Договорились?

Студент поблагодарил Лапатина и сказал, что с нетерпением будет ждать. Профессор же зашел в аудиторию и принялся готовиться к лекции. Но то и дело прерывался, вспоминая разговор с Джозефом.

Данные микроорганизмы обнаружились еще в те времена, когда был изобретен первый микроскоп, но тогда они воспринимались как одни из миллионов подобных. Точно такие же бактерии обнаружили у харгов, кирианцев и у всех остальных рас, с которыми человечество вступило в контакт. Когда больше года назад обнаружили живых элемийцев, в руки ученым попали модифицированные аналоги этих бактерий. Именно они стали причиной вымирания элемийской расы.

Очень схожие микроорганизмы, у которых, по всей видимости, был общий предок, нашли во всех известных мирах, но именно эти оказались полностью идентичны, где бы они ни находились. О том, что среди нас живут потенциально опасные бактерии, общественности не сообщили, чтобы не сеять панику. А впоследствии углубленного изучения выяснилось, что базовые микроорганизмы абсолютно безвредны, а модифицированные опасны только для элемийцев, – на этом историю благополучно забыли.

Лапатин был посвящен в эту тайну, так как состоял в группе по изучению образцов. Он, как и все в группе, также был сторонником общего заключения. Услышав новость от Джозефа, Лапатин потерял покой и на последней на сегодня лекции уже находился как на иголках. Он даже забыл свои вещи в лекционном зале, торопясь как можно быстрее попасть в университетскую лабораторию. И вот дрожащими от волнения руками профессор положил образцы бактерий в приемный контейнер универсального анализатора. Машина еле слышно загудела, и Лапатин смотрел на нее, словно гипнотизируя, пока не прозвучал короткий писк.

Профессор отмер и занял рабочее место по соседству. Перед ним развернулся проекционный экран, на котором отображались те самые бактерии. С помощью хоботков и усиков они бодро передвигались в питательном растворе, и, на первый взгляд, не было ничего необычного. А такая активность могла быть обусловлена избытком полезных веществ в растворе. Лапатин даже почувствовал небольшое облегчение и вспомнил Джозефа не в самом хорошем ключе. Но раз уж взялся, то проверку нужно довести до конца.

– Анализ ДНК и сравнение с базовой последовательностью, – вслух произнес Лапатин.

Экран разделился на две части, и справа по-прежнему двигались бактерии, а в левой части побежали строки выполнения процесса. Через минуту томительного ожидания анализ был завершен, и в левой части экрана высветилась базовая последовательность, а рядом проанализированная только что.

– Обнаружена мутация. – Приятный женский голос сообщил о совсем не приятном событии.

Лапатин чуть ли не уперся головой в экран и крикнул:

– Покажи!

Вычислитель промотал длинную цепочку символов и выделил участки в каждой из последовательностей. Лапатину сразу же бросились в глаза отличия в коде, но вычислитель не останавливался и перемещался к следующему участку. Через час такого марафона профессор откинулся на спинку кресла и потер красные глаза.

Конечно, понять, как мутации повлияли на жизнедеятельность бактерий, с ходу невозможно, и это еще предстоит выяснить. Единственное, что Лапатин смог понять, так это то, что бактерии действительно повысили свой энергетический баланс и стали более активными. В остальном мутации касались внешнего химического взаимодействия.

– Обнаружена мутация четырех целых и двух десятых процента генов, – подвел итоги женский голос.

И это было очень много, особенно за такой короткий период, словно кто-то щелкнул пальцем. Лапатин почесал свою лысину, обдумывая будущие процедуры по расшифровке этих мутировавших генов. Вспомнил имена людей, которым нужно отослать результаты, – не самому же во всем этом разбираться. Цепочку его размышлений прервала внезапно пришедшая мысль, и он, будто по наитию, приказал вычислителю:

– Разморозить органоид номер пятьдесят три и ввести его в область исследования.

Ожидание растянулось на целых полчаса, пока горошина, имитирующая нейронную структуру человеческого мозга, прошла всю процедуру разморозки и роботизированный манипулятор переместил его в анализатор. За это время Лапатин успел встать с кресла и сесть обратно раз сто, прежде чем на экране проявилась картинка.

Лапатин всматривался в изображение, где находились несколько синапсов и несколько нейронов крупным планом, среди которых перемещались бактерии. Не поверив тому, что отображается на экране, профессор вскочил и подбежал к оптическому окуляру, торчащему из корпуса анализатора. Он с минуту стоял, разглядывая происходящее с образцом через аналоговую оптику, а затем выпрямился и вытер рукавом выступивший на лбу пот.

Лапатин словно в одночасье лишился стержня и совсем как старик, шаркая ногами, вернулся к креслу. Он рухнул в него, прикрыл рукой глаза и тихо сказал:

– Помоги нам Господь.

⁂

Окрестности Плутона. Орбитальный пункт контроля гиперпространственных врат.

Дежурство у врат уже давно превратилось в рутину. Это вначале каждое открытие врат и каждый конвой или одинокий корабль, готовящийся пройти в гипер, привлекали внимание. Сейчас же эта работа воспринималась дежурной командой, как и любая другая. Отчасти она похожа на работу диспетчеров авиатрафика еще на старой Земле.

Тем не менее Александр Григорьевич любил эту работу, и всякий раз, когда открывалась воронка, она приковывала его взгляд. Он считал, что это проход в нечто непостижимое, и отчасти был прав. Человечество пользуется гиперпространством уже десяток лет, но ни на шаг не приблизилось к пониманию его природы. Чего только сто́ят приливные силы, уносящие обездвиженные корабли в неизвестность! Природа этих сил неизвестна по сей день. Люди смогли только создать свою математическую модель, предсказывающую следствие, а не саму природу гиперпространства.

Очередной конвой нырнул в красно-черное марево, и воронка схлопнулась. Александр пробежался по расписанию, высвеченному на консоли, – на очереди, через десять минут, стоял контейнеровоз и фрегат сопровождения. Он мельком глянул место назначения этой парочки, после чего развалился на кресле, принимая полулежачую позу, и даже положил на пульт ноги. Десять минут – долгое время для ожидания, и Александр решил скоротать его за беседой:

– Арджун, как твои кулинарные изыскания?

Инженер оторвался от своей консоли и развернулся в кресле.

– Очень хорошо, Александр! Спасибо, что поинтересовался. Я все же получил некое подобие муки и даже испек нечто, напоминающее лепешки «Роти». И раз ты заговорил об этом, то приглашаю вас всех испробовать этот шедевр за чашкой чая.

– А эти твои, – на секунду задумалась Анна, – «Роти», вкусные? Не как в прошлый раз? – Девушка-баллистик также развернулась в кресле.

– Да мне почем знать? – рассмеялся Арджун.

– Да какая разница, – поддержал разговор связист Николай, – всяко лучше, чем та бурда, что мы каждый день едим.

Александр вдруг вспомнил аромат и вкус сочных домашних пельменей, и от этих мыслей он даже зажмурился и несколько раз проглотил слюну. Так и держа ноги на пульте, он повернул голову, насколько мог, и спросил:

– Слушай, Арджун, а эта твоя мука насколько хороша? Получится из них, не знаю, как у вас это называется, в общем, пельмени? – Последнее слово Александр произнес по-русски, но инженер его понял.

– Даже не знаю, – пожал плечами инженер, – хотя почему бы и нет. Только вот где ты возьмешь мясо?

Александр вспомнил, как в баре на Плутоне один из отдыхающих штурманов транспортника хвастался, что пробовал на Луне мясо из крыс, которое он оценил как «лучше всяких похвал». Александр вспомнил, где он видел на базе этих созданий, не уступающих размерам собаке, и уже хотел об этом сказать, но, посмотрев на Анну, передумал.

– Сможешь сделать муки килограмма два? – спросил Александр, и Арджун кивнул. – Вот и отлично, тогда мясо – это моя забота.

Оценив масштаб будущего пира, Анна не выдержала:

– Я готова их сама лепить, если поделитесь!

– И я! – отозвался Николай.

Александр хотел еще что-то сказать, но консоль неожиданно пискнула. Александр захлопнул рот, так и не вымолвив ни слова, и, не меняя положения, посмотрел на экран консоли. Разглядеть, что там, находясь практически лежа, он не смог, но отчетливо увидел горящую ярко-красным надпись. Резко скинув ноги, Александр рывком приблизился к экрану и, прочитав надпись, прокричал:

– Неопознанная сигнатура в восьми световых часах и приближается. – И, больше не теряя ни секунды, хлопнул ладонью по грибку тревоги.

Восемь световых часов от Солнца означает, что неопознанный объект практически приблизился извне к границе беспрыжковой зоны и теперь может выйти из гипера в любой точке этой мнимой сферы. Поэтому боевая тревога взвыла на всех обитаемых станциях гиперпространственной сети врат, построенной вокруг Солнечной системы. Автоматически отменялись отпуска, вызывались на службу отдыхающие смены, а дежурные боевые эскадры занимали удобные позиции около врат.

– Объект приближается, дистанция семь с половиной световых часа.

В пункте контроля уже никто не вспоминал о кулинарных изысках и каждый пытался сделать все, что от него зависит, на своем рабочем месте.

– Контейнеровоз «Кайо» и фрегат «Сириус» запрашивают разрешение на вход в гипер, – громко произнес Николай.

– Пусть ожидают, – бросил Александр и продолжил комментировать изменение в обстановке: – Дистанция семь часов, три минуты. Две минуты, одна минута.

Все ожидали, что сокращение дистанции продолжится и неопознанный объект выйдет из гипера где-то на рубеже чуть ниже семи часов, но Александр молчал и через десять секунд с недоумением сообщил:

– Неопознанная сигнатура остановилась на дистанции семь часов и одна световая минута.

В напряженной тишине снова прозвучали слова Николая:

– Контейнеровоз «Кайо» и фрегат «Сириус» снова запрашивают разрешение на вход в гипер.

– Да они там что, издеваются?! – возмутился Александр.

Капитан фрегата Сириус видел, что объявлена тревога по всей Солнечной системе, но он не знал причины этого, так как корабли триста первого проекта не обладали возможностями обнаружения целей в гипере. С другой стороны, он сопровождал груз для секретной базы следящих. Что за база и где она находится, он не знал, нужно только сопроводить груз до определенной точки, где его примут другие. Но приказ звучал однозначно: ни в коем случае не допустить досмотра груза. Для этого у него были особые полномочия, коды запуска врат и даже разрешение в случае необходимости открывать огонь по земным кораблям. И сейчас капитан метался в сомнениях, подозревая, что это из-за него объявили тревогу.

– Нас вызывает адмирал Янь Джень, – произнес Николай и обернулся к Александру.

– Давай его на общий, – ответил Александр и поднял взгляд на большой проекционный экран, где появилось азиатское лицо командующего флотом у Плутона.

– Наши сенсоры говорят, что объект больше не приближается и стоит на месте, что у вас? – с ходу начал Янь Джень.

Прежде чем ответить, Александр еще раз пробежался глазами по показаниям системы слежения.

– Да, адмирал, сенсоры станции подтверждают ваши выводы.

Адмирал вдруг посмотрел куда-то в сторону, и в этот момент связь прервалась.

– Что происходит? – всполошился Александр и, обернувшись, поочередно посмотрел на Николая и Арджуна.

– Происходит что-то странное, – отозвался инженер. – На линии опорных маяков жуткие помехи, фактически опорного сигнала нет. Гиперсвязи тоже нет.

– Точно! – щелкнул пальцами Александр. – Мы сидели на гиперсвязи, – сделал он вывод и, уже обращаясь к связисту, продолжил: – Николай, восстанови связь с адмиралом по радио или оптическому каналу.

В этот момент раздался голос баллистика.

– Контейнеровоз «Кайо» и фрегат «Сириус» начали маневр для входа во врата.

– Николай, дай с ними связь! – бросил сквозь зубы Александр.

– Есть связь!

– «Кайо» и «Сириус», говорит диспетчер пункта контроля, немедленно прекратите маневрирование.

Ответа не последовало, но вместо этого, в диспетчерской раздался предупредительный сигнал, а на консоли появилось оповещение о незапланированном открытии врат. Александр пробежался пальцами по сенсорной панели, и на общем экране появилась картина с камер наблюдения.

Два корабля подходили к рубежу прыжка, но внимание Александра привлекло не это, а необычные волны, похожие на разряды, бушевавшие внутри гиперпространственной воронки. Преодолев рубеж, оба корабля устремились внутрь, но вместо того, чтобы исчезнуть, превратившись в точки, они словно попали в кисель, застряв на полпути, не в силах нырнуть глубже. Невооруженным глазом было видно, как корпуса обоих кораблей начинают изгибаться и закручиваться по оси. А затем произошла ослепительная вспышка, и воронка исторгла из себя множество обломков, будто непереваренную пищу.

– О господи! – вскрикнула Анна и прикрыла рот ладонями.

Александр медленно потянулся к пиктограмме на экране консоли и абсолютно спокойным голосом произнес:

– Аварийные команды на вылет.

Хотя прекрасно понимал, что спасать там уже некого.

⁂

Сутки спустя. Луна. Экстренное заседание Штаба Флота и Совета Безопасности ЗФ.

– Господа, господа! Прошу вас быть сдержанней! – Председатель Совета стучал молотком, пытаясь утихомирить собравшихся.

Инцидент с гиперпространством вызвал переполох в высших эшелонах власти. В связи с этим было созвано экстренное заседание, где присутствовали те, кто мог принимать решение. Но проблема так всех напугала, что уже битый час не мог начаться какой-либо конструктивный разговор. Представители ведомств, генералитет, адмиралтейство и советники пытались найти виноватого, обвиняя друг друга в халатности. Крик и ор стоял знатный, и все потому, что никто не знал, что делать.

Еще масло в огонь подливало то, что отсутствовала гиперпространственная связь по всей Солнечной системе, не говоря уже о колониях за ее пределами. Все давно привыкли, что в реальном времени можно связаться, например, с колониями Юпитера, а обычным радио или оптикой – это десятки минут задержки, если не часы. Фактически человеческие анклавы оказались отрезаны друг от друга в информационном поле. Из-за этой проблемы не все высшие офицеры и чиновники смогли виртуально присутствовать на заседании, так как на момент происшествия были разбросаны по разным уголкам системы.

Пока все выплескивали эмоции, в зал открылась дверь, бросив к центру колизея полосу света. По ней, как по дорожке, не спеша прошел человек в адмиральском мундире и остановился в центре. Он так и стоял, поворачиваясь на месте, наблюдая происходящее на трибунах. Но постепенно на него стали обращать внимание, и перепалка начала стихать.

– Дамы и господа, – начал адмирал, когда в зале воцарилось что-то похожее на порядок. – Адмирал Максимов, техническая служба флота, – представился он. – У меня есть предварительные данные о катастрофе, которая нас постигла.

– Так не томите, адмирал, мы вас слушаем, – выкрикнул кто-то с верхних рядов.

Максимов прокашлялся и взял в руки планшет.

– Гиперпространственная связь не работает, на каналах непреодолимые помехи. Но вы и так об этом уже знаете. В связи с этим техническая служба флота в срочном порядке вводит в эксплуатацию законсервированные станции дальней оптико- и радиосвязи. На данный момент нам удалось получить информацию со всех колоний Солнечной системы. – Максимов сделал паузу и посмотрел в зал. – Как мы и подозревали, у них та же проблема. Но это еще не все.

Адмирал глубоко вздохнул и, сделав жест рукой, вызвал прямо над собой схему Солнечной системы. Ее окружала сфера точек, которые обозначали станции разведки и гиперпространственные врата. Диаметр этой сферы соответствовал беспрыжковой зоне.

– Сутки назад, вся система контроля гиперпространства обнаружила приближающийся объект неизвестного происхождения. Сначала точки на сфере начали мигать со стороны Плутона, но вскоре это распространилось на всю сферу. Оказавшись вплотную к нашей беспрыжковой зоне, он так и не вышел в обычное пространство. После чего была зафиксирована дестабилизация гиперпространства во всех направлениях. При попытке нырнуть в гипер любой аппарат разрывает на части.

– Что все это значит? – поинтересовался с первых рядов генерал Яковлев.

– Это значит, что мы отрезаны от внешнего мира. Мы не можем покинуть нашу систему, а к нам не могут прибыть. По крайней мере, за осязаемое время.

В зале поднялся гул от множества голосов, и Максимову снова пришлось ждать, пока все утихомирятся.

– Природа гиперпространства плохо изучена, и плохо – это еще сказано с оптимизмом. Но аналитики сходятся в одном: каким-то непостижимым образом в гипере появилась огромная масса, рядом с нашей звездой. – На схеме Солнечной системы проявилась сетка, обозначающая искривление пространства с эпицентром внутри Солнца, а затем это искажение резко выросло, увеличивая зону искривления. – Расчеты показывают, что эта масса равна около пяти солнечным. Внезапное появление такой массы вызвало рябь в гиперпространстве, что мешает связи и передвижению.

– Как это возможно? – Председатель Совета даже привстал, задавая вопрос.

– Как я уже говорил, мы не знаем. Но могу с уверенностью сказать, что беспрыжковая зона отодвинулась на три световых месяца на радиус.

Услышав эту цифру, флотские сразу же поняли, чем это грозит, и начали переговариваться между собой, оставив в недоумении остальных.

– И сколько же потребуется времени, чтобы выйти за ее пределы? – озвучил витающий в воздухе вопрос один из советников.

И Максимов не задумываясь ответил:

– По самым оптимистичным расчетам, на это потребуется от полугода до года. Да, да! – Он повысил голос, перекрикивая шум. – Но не это главное! Появившаяся масса влияет не только на гипер – она влияет на гравитационную стабильность объектов Солнечной системы. – Адмирал указал на схему над своей головой. – Мы уже зафиксировали изменения орбит всех планет, не говоря уже о малых телах. И самое ужасное то, что призрачная масса нестабильна и производит осциллирующий эффект, а значит, предсказать движение тел невозможно.

– Насколько я понимаю, – громко заговорил капитан первого ранга Саливан, сидящий где-то среднем ряду красного сектора, – даже при большом влиянии на движение планет, расстояния огромные, а значит, мы увидим эффект через десятки лет.

Максимов повернулся к говорившему и криво усмехнулся.

– Это так, господин капитан первого ранга, но есть огромное количество астероидов, которые сейчас сошли со своих орбит и, как бильярдные шары, разлетелись по всей Солнечной системе. И просто неисчислимое их количество находится в поясе Койпера. Там, господин капитан первого ранга, – Максимов указал пальцем вверх, – наступил хаос, и вскоре нам придется пережить событие, которое в ученых кругах знают под названием «Поздняя бомбардировка», произошедшая на заре образования системы. И поверьте, та бомбардировка метеоритами нам покажется летним дождиком, по сравнению с тем, что нас ждет.

Адмирал Максимов продолжал отвечать на разумные и не очень вопросы, но все же из череды вопросов послышался главный:

– Адмирал, по-вашему, это вторжение?

– Я не знаю. Мы не видим входящего в нашу систему флота вторжения, – после небольшой паузы ответил Максимов. – Но то, что во всех этих проблемах виновен обнаруженный объект, – неоспоримый факт, и этот объект точно техногенного происхождения.

Адмиралу Максимову больше нечего было сказать, и он, более не обращая внимания на возгласы в зале заседания, направился на выход. Он шел по коридорам лунного административного комплекса, размышляя о том, что ждет человеческую цивилизацию в ближайшем будущем. Если это противник, то ему и не понадобится флот вторжения – люди, сами того не желая, загнали себя в зависимость от гиперпространственных технологий. На них завязано буквально все. Социальная жизнь, производственные цепочки, управление флотом, да вся экономика без гиперсвязи станет похожа на пешую прогулку по сравнению с первой космической скоростью до этого. И если этот объект продолжит глушить гипер продолжительное время, а именно на это все и указывает, то человечество будет отброшено в развитии на ступеньку ниже. И до повтора «Поздней бомбардировки» еще предстоит продержаться в неминуемом хаосе.

⁂

Что значит оказаться правым в своих прогнозах? Каждый в такой ситуации наверняка скажет: «Я же говорил», но Нечаев пребывал в некотором состоянии опустошения. Да, он ожидал неприятностей в ближайшем будущем, предполагал очередное вторжение, беспорядки и экономический кризис, даже гражданскую войну принимал во внимание, но и подумать не мог о возможности гиперпространственной блокады. Эта ситуация на сто процентов подходит к поговорке «Беда пришла откуда не ждали».

Один плюс в случившемся он все же нашел – теперь ему точно не придется отправляться в ссылку. И хотя на это недобровольное мероприятие было потрачено изрядное количество ресурсов, но оставаться ближе к эпицентру событий и доступу к информации все же лучше, чем запаздывать в реакции где-нибудь на периферии. И эта близость к непосредственным событиям давала о себе знать.

Новый состав Совета Федерации еще не набрал должного веса среди военных, в воздухе просто витало ощущение большого кризиса, а с появлением блокады это ощущение увеличилось в разы. И, как обычно бывает в подобной ситуации и при слабой власти, начался разброд и шатание среди приближенных, но еще не до конца вошедших в высшие эшелоны власти.

У Нечаева, даже будучи смещенным с поста, этого веса и авторитета хватало. И хотя нигде в публичном поле он не высказывал своего мнения и даже добровольно сложил с себя полномочия, но люди, либо по наитию, либо что-то зная, пытались прощупать почву. Тем более, именно он кричал об угрозе все время своего правления – и вот она пришла. Поэтому с момента, как стало известно о блокаде, он все время проводил у себя в импровизированном кабинете, отвечая на многочисленные звонки. Десятки начальников гарнизонов, генералы, и адмиралы, и даже капитаны кораблей, кто знал его лично, спрашивали его мнение по поводу развития ситуации.

Кому-то он говорил, что также не понимает, что делать, и всеми способами пытался свернуть разговор, а кому-то делал многозначительные намеки, правильно расценив, что если человек умеет думать, то поймет. И здесь нужно было быть осторожным, так как очередная беседа может оказаться подставой.

– Послушайте, генерал, я знаю не больше вашего. Тем более, сейчас я отрезан от привычных источников информации и узнал о блокаде через программу новостей, поэтому я не понимаю предмета нашего разговора, – раздраженно закончил Нечаев, глядя на собеседника красными от недосыпа глазами.

Генерал сразу не ответил и несколько секунд с прищуром рассматривал Нечаева.

– Простите, Владимир Сергеевич. Эта ситуация многих выбила из колеи, и я, к сожалению, не исключение. Критическое мышление меня подвело. Еще раз простите, и всего доброго.

Через мгновение собеседник исчез, а на экране появилась стандартная заставка. Нечаев потер глаза, затем глубоко вздохнул и медленно выпустил воздух.

– Нужно выпить кофе, – буркнул он себе под нос и поднялся с кресла.

Не успел он дойти до пищевого блока, как на экране вылез запрос от очередного звонившего. И поначалу Нечаев не хотел принимать вызов, но мимолетный взгляд, брошенный на имя звонившего, заставил его переменить свое решение.

– Профессор Лапатин? – с явным удивлением произнес Нечаев, когда на экране проявилась лысая голова собеседника.

Профессор выглядел уставшим, такие же красные глаза, лицо, и до того старческое, потемнело и постарело еще больше, но это не помешало ему с ходу начать тараторить:

– Владимир Сергеевич! Тут такое произошло! Я не знал, куда еще обратиться! Это просто невозможно! Чего я только не делал! Это катастрофа!

– Постойте, постойте, профессор. – Нечаев поднял руки, пытаясь остановить эту несвязную речь, и это возымело действие. – И вы туда же? – поспешил спросить он, пока профессор замолчал.

– Куда? – неожиданно ответил Лапатин, и оба собеседника уставились друг на друга, не понимая, о чем идет речь.

– Вы насчет блокады? – Нечаев еще раз попытался выяснить причину звонка.

– Какой блокады?

Очередная пауза недопонимания повисла в воздухе. Через несколько секунд Нечаев закрыл глаза и, потирая виски, сказал:

– Константин Сергеевич, я не спал уже двое суток, и у меня нет сил разгадывать ваши шарады. Все, что известно о гиперпространственной блокаде, сообщили в новостях, и ничего нового я вам не поведаю.

Взгляд Лапатина расфокусировался, он слегка опустил голову и тихо пробормотал:

– Гиперпространственная блокада. Эти события могут быть связаны между собой. Тогда дела еще хуже, чем я думал.

Предчувствуя беду, сердце Нечаева пропустило удар, а порция адреналина, разносящаяся по организму, мгновенно привела его в чувство.

– Профессор, какие события, вы о чем? – И, не в силах больше терпеть, Нечаев гаркнул: – Говорите толком, что случилось?!

Неизвестно, что именно повлияло на Лапатина, – то ли сама ситуация, то ли крик Нечаева, – но он все же сосредоточился и принялся членораздельно излагать. Профессор поведал о находке его студента и о многочисленных экспериментах, которые он провел сам, пока не убедился, что бактерии действительно активизировались и начали усердно мутировать, пытаясь подобрать ключик к человеческой нервной системе. И все это сопровождалось демонстрацией записей экспериментов.

Нечаев стоял как соляной столб, представляя, что кто-то сначала закрыл крышкой котел, а после поджег под ним пламя, чтобы как следует приготовить блюдо под названием «Люди». И больше всего его пугала сила, которая на такое способна.

Когда профессор изложил все, что знал на данный момент, Нечаев задал главный вопрос:

– Сколько у нас времени?

– Не знаю. Элемийцы сами их модифицировали, и окончательная подстройка заняла не больше года. В нашем случае это может быть пара лет.

– Спасибо, Сергей Константинович. Мне нужно обдумать эту информацию. Перешлите все файлы ваших экспериментов и ничего не предпринимайте, я с вами свяжусь.

Нечаев оборвал связь, прошел на негнущихся ногах к своему креслу и рухнул в него. Уставившись немигающим взглядом в одну точку, он размышлял, что все оказалось напрасно. Миллионы лет эволюции, тысячи лет развития и все жертвы, которые были принесены за это время, – все напрасно. Пришел большой дядя и щелчком пальца выключил свет.

Все его потуги казались ему бесполезными, а игра в конспирацию вообще смешной. Он даже несколько раз засмеялся, представив, как эта мышиная возня выглядит со стороны того, кто щелкнул пальцем. Со временем он начал винить себя в том, что был слишком мягким и не сделал больше для выживания человечества, пока у него была такая возможность.

В таком состоянии Нечаев просидел больше часа. Потом дверь в жилой блок отошла в сторону и в нее вошел Климов. Он без приглашения прошел к диванчику и по-хозяйски развалился на нем, уставившись на хозяина блока. Нечаев отрешенно мазнул по нему взглядом и даже не удивился, что глава следящих лично дал повод думать о своей связи с фактически преступником, а лишь безжизненным голосом произнес:

– Ты уже знаешь?

– Знаю. Работа у меня такая – все знать.

В кабинете снова повисла тишина, и, не дождавшись продолжения разговора, Климов решил начать первым:

– Владимир Сергеевич, я вижу, у вас кризис веры?

Нечаев снова обратил внимание на гостя и с раздражением произнес:

– Какой еще, к черту, веры?! Ты что, не понимаешь? Нам конец!

– Безусловно, нам с вами конец и еще почти миллиарду человек тоже, но всех ли людей ждет та же участь?

Лицо Нечаева резко преобразилось – обреченность в глазах исчезла, а черты заострились. Он пристально посмотрел на Климова с невысказанным вопросом.

– Нет, – помотал головой Климов, – я не знаю, затронула ли колонии эта зараза, но пока остается хоть какой-то шанс, нельзя допустить ее распространения. Думаю, наш план придется приводить в действие несколько раньше, чем мы ожидали.

⁂

Сорок шесть дней спустя. Эфир общесистемного канала новостей.

– Мы в эфире? – сквозь шум помех прорезался женский голос.

Видеосигнала не было, но, видимо, говорившая получила ответ на свой вопрос и уставшим голосом продолжила:

– Знаю, что предыдущий месяц был очень тяжелым для всех нас, тяжелым он был и для Первого общесистемного канала новостей. Отключение гиперсвязи, массовые беспорядки, проблемы с подачей энергии и боевые действия в лунной колонии привели к тому, что все это время мы не могли вас информировать о текущей ситуации.

Наконец сквозь помехи начало проступать изображение ведущей, сидящей за столом в обычной, не виртуальной, студии. Девушка хоть и привела себя в порядок, но на ее лице отражались последствия пережитого в предыдущие дни ужаса.

– Конечно, не все проблемы были решены, и гиперсвязь по-прежнему недоступна, а наша студия уже не располагает прежними ресурсами, но с радостью сообщаю вам, что регулярное вещание нашего канала возобновляется. И я, Аманда Томпсон, расскажу вам о том, что произошло за этот месяц и что происходит сейчас.

Аманда сделала паузу и опустила взгляд на лежащий на столе планшет. Поправив выбившийся из прически локон, она снова посмотрела в камеру и без всяких заставок начала информационный блок:

– Полтора месяца назад потеря гиперсвязи сильно ударила по привычной жизни людей. Это и невозможность покинуть Солнечную систему, и потеря связи с внешними колониями – многие семьи оказались разделены без какой-либо надежды воссоединиться. До сих пор никто так и не озвучил причины произошедшего.

Рядом с Амандой появилось окно, где транслировались толпы, осаждающие центры гиперсвязи и посадочные терминалы.

– Мы уже успели забыть, насколько мы зависимы от современных технологий, особенно наша экономика. Уже в первую неделю без гиперсвязи были нарушены многие логистические цепочки, что, например, привело к нехватке воды в лунной колонии. Еще большие проблемы начались в колониях внешних планет Солнечной системы. Без производственных мощностей лунного – земного сектора многие из них очутились на грани вымирания.

Снова были продемонстрированы кадры, как на одну из лун Юпитера идет сброс грузовых посадочных платформ, которые сменились кадрами изможденных людей, с трудом переживших длительное голодание.

– Благодаря заложенному потенциалу отдельных производственных секторов и введенных на скорую руку в строй законсервированных станций дальней радио- и оптической связи, удалось обеспечить людей всем необходимым для выживания. Но на этом беды человечества не закончились.

Показалось очередное окно, в котором туда-сюда сновали неопределенной формы бактерии.

– В одночасье стало известно о бактериях, которые привели к вымиранию одной из цивилизаций, остатки которой люди встретили на пути своей звездной экспансии, но теперь эти убийцы взялись за нас с вами. – У девушки вдруг заблестели от влаги глаза, и она отвела взгляд в сторону, на несколько секунд замолчав. – Изучив проблему, испробовав все возможные антибиотики и более агрессивные методики, большинство биологов и генетиков пришли к выводу, что у человечества осталось не больше пары лет. Поздняя стадия воздействия этих бактерий характеризуется потерей связного мышления и безумия, но безумие началось куда раньше.

На этот раз студия исчезла и вместо нее возникли пустые коридоры, замершие производства и бродящие без всякой цели людей. Закадровый голос Аманды продолжил комментировать происходящее:

– Эта новость прозвучала как приговор, и многие потеряли смысл существования. А особенно слабые духом сограждане, – Аманда словно выплюнула последнее слово, – решили, что такой приговор слишком невыносим.

Она замолчала, а в эфире появилось изображение с камер на поверхности Луны, издалека наблюдавших за энергетическим кластером, а через мгновение световая вспышка полностью залила все пространство. Когда засветка рассеялась, на месте энергетического кластера поднимался огромный конус взрыва, достигавший при пониженной гравитации высоты в десятки километров.

Через несколько секунд началась трансляция с внутренних камер наблюдения колонии, где обезумевшая толпа громила все, что встречала на своем пути, не останавливаясь перед убийствами случайных представителей силовых структур и администрации. Затем снова включились внешние камеры, которые держали в фокусе один из военных фрегатов. Движение корабля было стремительным, и изображение оказалось смазанным.

Невооруженным глазом было видно, что фрегат идет на форсаже, разгоняясь все быстрее и быстрее. Внезапно в поле зрения камеры появилась поверхность Луны, и камера замерла, а фрегат на огромной скорости бесшумно вонзился в незамысловатый ландшафт. Одна непродолжительная вспышка – и все было кончено.

– Мы показали вам только малую часть того, что мы пережили здесь, на Луне, но подобные случаи происходили и в колониях внешних планет.

Вслед за комментарием Аманды в эфир пошли кадры со станций и колоний Европы и Ганимеда, Титана и Энцелада, Марса, Татия, Тритона, Плутона и еще десятка мест, где творился сущий хаос.

– В одночасье рухнули все социальные и административные институты, а Совет Земной Федерации самоустранился и в конечном счете распался, лишив нас хоть какой-то надежды на прекращение этого безумия. Армия и флот могли навести порядок, но, лишившись командования, просто бездействовали, а местами принимали активное участие в этом «празднике» жизни, – язвительно закончила Аманда и замолчала, давая зрителю оценить масштабы разразившейся трагедии.

Крики ужаса и боли, пожары и разрушения, апатия и крайняя жестокость обрушились на зрителя за эту минуту. После в кадре снова появилась ведущая, и камера медленно приблизилась, демонстрируя лицо девушки крупным планом.

– Мы почти потеряли Солнечную систему, мы потеряли самих себя. Но две недели назад в этом аду появился луч надежды. Человек, который лично участвовал в битвах во время двух вторжений. Человек, который фактически создал Земную Федерацию. Человек, чья сила духа провела человечество к звездам. И наконец человек, который все это время предупреждал нас об опасности, но мы его не слышали.

Снова появилось отдельное окно слева от ведущей, в котором без официоза появился знакомый всем гражданам Федерации человек, и через экран, как будто глядя каждому в глаза, тихо заговорил:

– Вам мало? Мы потеряли нашу планету, наш дом, и вам все мало. – С каждой произнесенной фразой голос Нечаева становился все тверже и громче. – Мы потеряли миллиарды жизней, и этого оказалось недостаточно. И теперь, когда смерть дышит вам в затылок, вам все равно кажется этого мало. Где та грань, за которой мы одумаемся? Может, должны погибнуть все, и тогда мы, наконец, успокоимся? Я отвечу вам – нет, мы будем жить! Если не мы, то те, кто избежит этой заразы и придет после нас! – Нечаев снизил тон и добавил: – А я и те, кто меня поддержит, поспособствуем этому.

Бывший глава Совета замолчал и опустил голову. Секунд десять он так и стоял, а затем поднял взгляд и, чеканя каждое слово, сказал:

– Хаос и насилие нужно прекратить! Разрушая себя изнутри, мы только помогаем тем, кто все это устроил! Я призываю все силовые подразделения, которые меня слышат и готовы положить этому безумию конец, отправить в эфир свои координаты и код «зеленый». Не ждите приказов сверху, их некому отправить, наводите порядок в своей зоне ответственности любой ценой. Нам нужны несколько дней мира и спокойствия, чтобы решить, что делать дальше. Всем остальным советую запереться в своих жилых боксах и не выходить, пока все не закончится. И да поможет нам Бог.

50 световых лет от базы «Ковчег». 1232 километра от исследовательского поста № 2279. Борт крейсера элемийской постройки «Скоморох»

На момент, когда Иван принял предложение Волкова, оказалось, что руководить пока некем. Костяк «Стальных Волков» разбросан по различным подразделениям, и сколько займет времени оформление их перевода – неизвестно. По крайней мере, Иван ничего об этом не знал и в ответ на вопрос «Когда?» получил лишь короткое: «Скоро». Иван подозревал, что и сам Волков не знает – когда.

Перестройка астероида в полноценное пристанище для десятков тысяч людей шла полным ходом, проект давно утвержден, какое-никакое снабжение налажено, все при деле – только проверяй и отсчитывай срок, когда все будет готово. И, конечно, первым этой рутины не выдержал Волков:

– Иван, как насчет прошвырнуться по окрестностям в поисках того, что плохо лежит? – спросил он два месяца назад на одной из посиделок в кают-компании.

Суть его предложения заключалась в том, чтобы взять под контроль соседние элемийские станции, подобные той, из которой появился «Ковчег». Таких исследовательских постов тысячи, расположенных по периметру пространства, контролируемого бывшими хозяевами, и поживиться на них есть чем.

Имея в наличии ИскИн класса «Флотоводец» на доставшейся боевой единице первой категории, а по-людски – крейсере, а также элемийскую систему «свой-чужой», можно свободно приблизиться к такой станции, не опасаясь удара. Данный ИскИн выше рангом, чем тот, что находится на подобных исследовательских постах. Это не давало возможности полностью взять станцию под контроль на расстоянии и сразу же сменить базовые настройки, как те же боевые единицы второй и третьей категорий. Но более старший ИскИн мог, например, приказать отключить охранную систему, а к слепому ИскИну станции уже проще добраться.

Естественно, Иван оказался не против такого предложения, а его парни после месяцев безделья просто выпрыгивали из штанов в предвкушении новых приключений, поэтому не пришлось даже приказывать. Погрузившись на борт «Скомороха» небольшой командой и в сопровождении трех корветов, выдвинулись по координатам, предоставленным старшим координатором Карием.

Как итог, приключение превратилось в такую же рутину. Первый исследовательский пост сдался без какого-либо напряжения. Иван с отрядом высадился на элемийском челноке и, пройдя, как по бульвару, в центр управления, выполнил задачу. Далее последовал беглый осмотр и обнаружение еще трех спящих элемийцев и пяти мумий со следами насильственной смерти. Похоже, что идея, пришедшая элемийскому технику Эйфу, оказалась не уникальной.

Воодушевленный успехом, Волков решил оставить тщательный осмотр станции на потом и продолжить рейд. Вторая, третья и четвертая повторили участь первой, и на каждой были обнаружены по три элемийца в состоянии анабиоза. А вот пятая преподнесла сюрприз.

Выйдя из гипера вблизи предполагаемого места нахождения станции, ИскИн крейсера неожиданно принял опознавательные коды стандартной элемийской тактической группы, состоящая из одного корабля первой, трех второй и двух третьей категории, что выглядело очень странным.

– Что думаешь, майор? – Волков особо подчеркнул последнее слово.

Иван несознательно мазнул взглядом по своим новым знакам отличия, вызвав у Волкова и Лукашевича улыбку, но затем спохватился и уставился на изображение, висящее над интерактивным столом.

– Если мне не изменяет память, – Иван указал на изображение астероида, – такие станции обычно не охраняются. А значит, можно предположить, что это конвой, который должен был привезти смену для обитателей станции.

– Согласен, – одобрительно закивал Волков. – Но остается вопрос: почему они не улетели и зачем посадили свои корабли на астероид?

Жестом Волков увеличил изображение, и на уродливом рельефе каменного скитальца появились пять узнаваемых корпусов. Элемийские корабли такого класса никогда не садились на поверхность, рассчитанные только для пребывания в космосе, поэтому все пять хаотично лежали, завалившись набок.

– Управляющие ИскИны не способны на такое, – заявил Лукашевич и, ткнув на один из лежащих исполинов, сфокусировал на нем изображение. – Тем более, так по-варварски.

И действительно, элемийский корвет лежал прямо на массиве антенных решеток и явно поврежденном при посадке о скальный выступ двигателе.

– Что, если, – снова высказался Иван, – команды этих кораблей решили, что лучшим вариантом выжить будет остаться здесь. Они посадили корабли на астероид, перегрузили топливо с реакторов в реактор станции, оставив минимум для функционирования ИскИнов. Только вот с какой целью?

Волков и Лукашевич переглянулись и одновременно посмотрели на Ивана.

– Понял, иду готовиться, – поднимаясь произнес уже майор Марченко.

Через полчаса элемийский челнок пыхнул маневровыми двигателями, выходя из ангара крейсера, и, отдалившись на безопасное расстояние, запустил маршевые двигатели. Минут сорок Иван смотрел на кислые лица своих парней, пока происходило неторопливое сближение. И он разделял их настроение, но не потому, что ему не хватает активных действий, а потому, что Иван понимал, что, возможно, это его последний вылет в составе группы. В дальнейшем ему предстоит только посылать в бой своих людей и наблюдать со стороны, и от этого становилось грустно.

Челнок шел на автопилоте, поэтому в ожидании прибытия каждый делал что хотел. И вдруг торчащий в иллюминаторе Родригес спохватился и крикнул:

– Командир, смотри. Что это?

Не раздумывая Иван оттолкнулся от переборки челнока и, подлетев к Родигесу, оттеснил того в сторону.

Огромные туши элемийских кораблей по-прежнему лежали на поверхности астероида, но от каждого из них отходил кабель, около трехсот миллиметров в диаметре. Они сходились в одной точке и дальше уходили через технический лаз на поверхности вглубь астероида.

– Гнездо, вы это видите? – не мешкая спросил он в канале связи.

– Да, – коротко ответил Волков и через пару секунд добавил: – Реакции нет, продолжайте сближение.

– Вас понял, продолжаем сближение.

Высадка в причальном ангаре прошла без нареканий – гравитация присутствовала, а ИскИн станции, как и другие до него, принял коды доступа и отключил охранные системы. Иван покрепче сжал свой стрелковый комплекс и, как только дверь в грузовом отсеке челнока поднялась, скомандовал:

– Вперед!

Как было оговорено заранее, первыми выскочили стальные напарники Онила и Белова, а они уже следом. Обе пары отбежали на десяток метров, слегка разойдясь в стороны, и, остановившись, стали водить стволами, беря зону высадки под контроль. За ними выскочили напарники Родригеса и Ван И, которые не стали задерживаться на месте, а сразу преодолели все пространство ангара и, особо не затормаживая, стукнулись в стену по разные стороны входной двери. Их первые номера также ринулись вперед и через пару секунд сменили у стены свои вторые номера, а напарники мгновенно устремились вглубь коридора, держа стволы на изготовке.

Иван секунд тридцать наблюдал, как прорисовывается тактическая схема окружающего пространства, разведанная его группой. Не обнаружив ничего опасного, он повернул голову к Никите и коротким кивком разрешил тому выйти наружу. Следом за своим напарником выбрался и майор Марченко и неспешной походкой направился к выходу из ангара.

– Гнездо, кажется, мы выяснили, куда идут эти кабели, – произнес Иван, когда вошел в центр управления.

На полу, рядом с центральным терминалом доступа, стояли какие-то агрегаты, прямоугольной формы, в которые и были воткнуты кабели, а сами агрегаты оказались соединены между собой и уже один кабель подсоединялся к терминалу. Причем данное подключение не было предусмотрено, и кабели просто лежали в коридоре и заходили в открытую дверь центра управления, не позволяя той закрыться.

– Похоже, кто-то пытался соединить ИскИны кораблей и станции в одну сеть, – послышался голос Волкова в гарнитуре шлема. – Возможно, и питание корабельных ИскИнов подается через этот кустарный хаб. Нужно обязательно выяснить, что они здесь делали.

– Понял, – ответил Иван. – Сейчас установлю устройство сброса настроек, и мы с парнями прошвырнемся здесь, может, чего интересного найдем.

Неожиданно Волков взволнованным голосом произнес:

– Оставаться на месте, ждать дальнейших инструкций.

Резкая перемена насторожила Ивана и его команду, и хоть шлемы закрывали лица, но каждый считал своим долгом обернуться и посмотреть на своего командира, а тому лишь оставалось пожимать плечами. Наконец, через минуту в эфире снова появился Волков.

– Берите ИскИн под контроль и немедленно возвращайтесь на «Скомороха».

– Е-есть возвраща-аться, – неуверенно и растягивая слова, ответил Иван.

Волков понял его посыл и сиплым голосом сказал:

– Майор, Землю больше не слышно.

⁂

Гиперпространство. Борт крейсера «Скоморох»

В очередной раз развернул перед собой информацию о параметрах движения корабля и убедился, что с момента последнего просмотра время прибытия сократилось на пять минут. И неудивительно, учитывая, что я проверял эти параметры как раз через каждые пять минут.

Известие о том, что со стороны Земли тишина в гиперэфире застала меня врасплох. Я, конечно, не спец в теории гиперпространства, хотя прочитал ее от корки до корки, но мне ясно, что такое возможно только в двух случаях: либо кто-то силой заставил замолчать все маяки и станции вещания, причем одновременно, либо Земля сама оборвала связь – в последнее верится с трудом.

И я гнал корабль с максимальной скоростью, на которую тот был способен, потому что уже знал, что опоздал. Как бы там ни было, но это полноценное вторжение, и мощь тех, кто на такое способен, а также неизвестность внутри Солнечной системы, просто пугала. Поэтому все трое суток полета обратно к «Ковчегу» я не находил себе места. Но не я один предавался апокалиптическим мыслям.

Мой взгляд скользнул по Лукашевичу, который сидел мрачнее тучи. Иван что-то просматривал в своем планшете, а парни из его отряда азартно играли в карты, хоть и пытались делать это тихо. До прибытия оставалось чуть меньше двух часов, и за время обратного полета мы успели высказать и обсудить мысли каждого, тем более что обстановка этому способствовала.

Перед вылетом в рейд я не думал, что мы настолько задержимся, и поэтому в спешке переоборудовал одно из помещений крейсера в центр планирования операций. Элемийские корабли изначально не предназначались для людей, особенно это касалось систем жизнеобеспечения. Поэтому я не стал распыляться и изолировал небольшой сектор на крейсере, где и установил все необходимое для жизнедеятельности человека.

В целях экономии пространства центр планирования по совместительству являлся и мостиком, и общей комнатой отдыха, а также кухней, где стояли пищевой блок, диван и кресла, интерактивный стол и еще много чего по мелочи. Разве что санузел разместил в отдельном помещении, да и индивидуальные каюты предусмотрел, правда, с довольно спартанским интерьером. Потому никто больше не хотел что-либо обсуждать, включая меня, устав обжевывать одно и то же, а в отсутствии дополнительной информации чего только мы не выдумывали.

Зарубин все же выполнил мою просьбу и смог подружить наш интерфейс с элемийским, как говорится, по-человечески. Поэтому ни для кого не было сюрпризом, когда среди гула мобильных установок жизнеобеспечения, прозвучал предупредительный сигнал, а над интерактивным столом начали разворачиваться окна с информацией о статусе корабля и его местоположении. А в центральном окне, где была изображена звездная карта местной группы с наложением на нее наших координат, предупреждающе красным горела надпись: «Выход из гипера через: 00.04.32».

Это долгожданное событие взбодрило всех, но первым спохватился Лукашевич. Он словно телепортировался к столу и принялся, как заправский фокусник, размахивать руками, пытаясь уточнить данные и подготовиться к выходу из гипера. Я же, делая вид, что спокоен, как скала, обратился к Ивану:

– Майор, подготовьте челнок к вылету.

Иван молча поднялся с дивана, небрежно козырнул и посмотрел на своих парней. Те поняли его без слов и, тихо подшучивая друг над другом, удалились вслед за своим командиром.

– Десять секунд до выхода, – безэмоционально прозвучал голос Лукашевича.

Хоть я и мог наблюдать процесс выхода из гипера через свой виртуальный интерфейс, но предпочел подойти и встать рядом с Лукашевичем. Он вывел отдельное окно с трансляцией с внешних камер, где в мареве гиперпространства уже появилась искра, и продолжил отсчет:

– Пять, четыре, три, два, один, прыжок!

Крейсер и три корвета устремились в разверзшуюся воронку и через мгновение оказались в обычном пространстве, в нескольких сотнях километров от базы «Ковчег».

Зарубин, конечно, молодец, но управлять напрямую элемийскими кораблями мы все же не могли. Все взаимодействие заключалось в постановке приказа ИскИну крейсера, а тот, в свою очередь, в рамках приказа действовал на свое усмотрение. При этом транслируя происходящее на интерфейс сюда, в центр планирования. Поэтому я и Лукашевич оказались зрителями, не в силах повлиять на то, что произошло дальше.

Как только системы крейсера проморгались после выхода из гипера и на импровизированный пост начали поступать данные, в то же мгновение оглушительный вой тревоги разнесся по кораблю, а Лукашевич лишь успел крикнуть:

– Опасность столкновения!

А дальше ИскИн крейсера начал действовать самостоятельно. Техникой безопасности мы пренебрегли, и нас с Лукашевичем резко швырнуло в сторону, со всего маху припечатав о стену. А затем пол поменялся с потолком, добавив нам еще пару синяков, но через мгновение встряска прекратилась, и наши тушки снова вернулись на пол, преодолев три метра с потолка.

Не успел я обрадоваться, что все закончилось, как мне в интерфейс стали приходить оповещения о взятии нас на прицел, а ИскИн крейсера начал готовиться к бою, занимая, по его мнению, лучшую позицию и отдавая приказы кораблям сопровождения.

Продолжая лежать на полу и не теряя ни секунды, отключился от тела, полностью нырнув в свой виртуал. Через мгновение оказался в открытом космосе, в той точке, где сейчас находится крейсер. Продолжая получать телеметрию от ИскИна, я наблюдал вокруг множество враждебных сигнатур, а обернувшись назад, заметил военный корабль, в который чуть не врезались во время выхода, и его форма оказалась такой знакомой. Глядя на все это, подумал только одно: «Какой идиот это все придумал?»

Крейсер уже начал выпускать плазменный щит, а системы вооружения брали в прицел ближайший вражеский корабль, поэтому пришлось подстегнуть себя изрядной порцией адреналина, увеличивая скорость обработки информации.

– Прекратить! Отбой! Лечь в дрейф!

Пока я выкрикивал команды, мои руки порхали по интерфейсу, отправляя запрос на «Ковчег» с целью уточнения опознавательных кодов. Работа мозга ускорилась в несколько раз, и за те секунды, которые потребовались для принятия базой запроса, обработку и рассылку уточнений, я, словно в замедленной съемке, наблюдал, как малая артиллерия ближайшего фрегата Федерации поворачивается в мою сторону. Вот она завершила разворот, и я машинально задержал не существующее здесь дыхание и уже готов был закрыть глаза, ожидая открытия огня, когда все помеченные красным цели вдруг окрасились в зеленый, и я с шумом выпустил виртуальный воздух.

Возврат в тело оказался болезненным, а при попытке встать такая адская боль прострелила ногу, что я чуть не заорал. После снижения болевых ощущений я осторожно повернул ногу и увидел, что у меня появился еще один сустав, который согнут в районе голени на добрых тридцать градусов, а это значит, что я не ходок.

Пока пытался разобраться со своей ногой, рядом на полу, приходя в себя, застонал мой флотоводец, и мне пришлось переключиться на него.

– Все в порядке, ничего не сломано?

Лукашевич ощупал себя и с радостью в голосе ответил:

– Да вроде нет.

– Отлично. Похоже, только мне повезло. – С этими словами я указал на свою ногу, и от увиденного у Лукашевича округлились глаза, и он неуклюже начал пытаться встать на ноги. – Хотя не факт, – добавил я и произнес в гарнитуру: – Майор, у вас там все в порядке?

– Да, все целы, господин Волков, – через пару секунд ответил Иван.

– Тогда продолжай готовить челнок и распорядись, чтоб притащили сюда мой ББС. – Мне вдруг стало весело, и я продолжил: – Будем бить морду тому, кто разбросал здесь свои корабли.

⁂

ББС не только защищает тело от различных средств поражения и от внешней среды, но и является внешним экзоскелетом, способным, например в моем случае, удерживать сломанную конечность в правильном положении и при этом не сковывать движение. Конечно, запихнуть меня в скафандр была та еще задача, и теперь, облаченный в высокотехнологичный гипс, я вышагивал по коридорам станции, имея в запасе плохое настроение и огромное желание добраться до того, кто это устроил.

– Так, когда они прибыли?

ББС все же немного увеличивал человека в размере, и мой шаг заставлял находящегося рядом Турова практически бежать, поэтому он ответил, слегка запыхавшись:

– Приблизительно семьдесят два часа назад, сразу после того, как тебе было отправлено сообщение.

– Почему так долго не сообщали о проблеме? – Я понимал, что Туров здесь ни при чем, но не смог не придраться.

– Да мы сами узнали об этом неделю назад, – начал оправдываться тот. – Это потом выяснилось, что Земля молчит уже больше месяца. Системы станции выявили какие-то турбулентности в гиперпространстве, но из-за скудных знаний в этой области не придали значения этому явлению.

Шлем я не надевал, и Туров прекрасно заметил на моем лице скепсис и немой вопрос: «Кому ты заливаешь?» Поэтому он поспешил исправиться и поднял руки:

– Так говорит Зарубин, я только пересказал, что слышал.

Удовлетворенно хмыкнув, я коротко буркнул:

– Продолжай.

– Да тут и продолжать больше нечего. Когда стали возвращаться обратно разгрузившиеся корабли, тогда и выяснилось, что что-то не так.

– Ладно, с этим потом, а сейчас разберемся с нашими гостями.

Передо мной разошлись створки, и я уверенно вошел внутрь зала совещаний. Ни на кого не обращая внимания, прошел на свое место за столом и, устроившись в кресле, уставился на занимательную картину. По другую сторону стола толпились два десятка флотских офицеров и пятерка армейских. Самый младший по званию среди них – капитан первого ранга и полковник. А нет, вон еще майор здесь затесался в этом звездном параде.

Они стояли группами по несколько человек, и каждая такая группа что-то бурно обсуждала. Часть из них крутилась возле проекционных экранов, активно жестикулируя, указывала на схемы, которые там были изображены. Но меня никто и не заметил, мне даже стало любопытно, насколько я пустое место.

Развалившись на кресле более вольготно, я стал постукивать пальцем в перчатке по столу. Это продолжалось еще минут пять, прежде чем я не выдержал и решил привлечь к себе внимание, громко произнеся:

– Господа! Господа! – Гомон стал затихать, и все больше глаз поворачивалось в мою сторону, и, когда наступила окончательная тишина, уже без надрыва я спросил: – Господа, а что, собственно, происходит?

По лицам окружающих я видел, что некоторые меня узнали, но были и те, кто смотрел на меня как на непонятный феномен. Сидит тут перед ними некто, без звания, да еще и облачен в броню. Офицеры вдруг расступились, и вперед протиснулся статный мужчина, уже в годах, и с выражением лица человека, привыкшего отдавать приказы.

– Волков, это вы? – с удивлением произнес он.

– А-а-а! – протянул я. – Адмирал Коротков! – Затем перевел взгляд на еще одну появившуюся фигуру. – И адмирал Уильямс. Да, это я, господа. В предыдущий раз я не смог отблагодарить вас за спасение моих людей, поэтому, пользуясь случаем, делаю это сейчас.

Если оба адмирала здесь, значит, четырнадцатый и шестнадцатый флоты тоже здесь в полном составе, а это сила.

– Но вы же погибли? – Коротков никак не мог поверить, что перед ним оживший покойник.

– Как видите, адмирал, жив-здоров. – Я вспомнил о своей травме и на мгновение бросил взгляд на свою ногу. – Ну почти здоров.

– Вы преступник, Волков! – подключился к разговору Уильямс. – Вас нужно арестовать!

Передо мной висели невидимые остальным окна с досье на обоих адмиралов, и я смотрел на этих умудренных опытом людей и думал, как поступить. Проблема заключалась в том, что мне нужны эти офицеры и оба флота. Я пока не знаю, что там произошло в Солнечной системе, но нутром чую, что для решения этой проблемы нужен флот. Наконец я определился с линией поведения и вызывающе ответил:

– Ну это вряд ли у вас получится, господин адмирал.

– Вы забываетесь, Волков, – клюнул на мой вызов Уильямс. – Рядом со станцией находятся сотни военных кораблей, и, если понадобится, мы разнесем ее на атомы.

Я демонстративно повернулся боком и, облокотившись о стол, подпер подбородок кулаком, при этом устремив взор к потолку.

– Ну давайте прикинем, адмирал. Раз здесь присутствуют оба флота, значит, у вас около четырех сотен кораблей, но я не заметил десантный транспорт, а значит, бой за станцию будет снаружи. Давайте рассуждать дальше, я могу выставить порядка тридцати элемийских кораблей первой категории и до семидесяти – второй и третьей.

У адмирала Уильямса заметно заиграли желваки.

– Так как сейчас ваши корабли находятся вперемешку с моими, а элемийские превосходят в ближнем бою земные, то думаю, что вашим лучшим результатом будет потеря от тридцати до сорока процентов флота. – Закончил я и уставился на Ульямса.

– Да как ты!.. – хотел начать извергать из себя проклятья покрасневший Уильямс, но его перебил Коротков.

– Остынь, Тэд, – махнул он рукой и, с шумом отодвинув ближайшее кресло, также уселся, положив руки на стол. – Что вообще происходит и чего вы хотите, Волков?

– Вот это уже конструктивный разговор, – занимая нормальное положение, ответил адмиралу. – Что происходит, нам еще предстоит выяснить, господин адмирал. А вот чего я хочу, так это узнать, что вы здесь делаете? База секретная, и мне не ясно, как вы здесь оказались.

Коротков бросил взгляд на все еще красного Уильямса, затем откинулся на спинку кресла.

– На случай потери связи с флотом мы были обязаны вскрыть пакет с дальнейшими инструкциями, что делать в этой ситуации. В пакете были указаны координаты этого места с поправкой на время и приказ поступить в распоряжение командующего базой «Ковчег».

У меня дух перехватил от таких известий, и я мысленно поблагодарил Климова за подарок, но его еще предстояло распаковать.

– Господин адмирал. А почему здесь только четырнадцатый и шестнадцатый флоты, где остальные?

– Не знаю, – пожал плечами Коротков. – Возможно, потому, что, по известным вам причинам, оба наших флота недавно находились на ремонте и доукомлектации, где мы и получили эти пакеты.

– Ну что ж, – я растянул самую доброжелательную улыбку, – добро пожаловать, я и есть командующий базой «Ковчег».

⁂

На большом проекционном экране появился трехмерная диаграмма с волнистой структурой, больше похожей на изображение холмов и небольших гор. Диаграмма была динамичной, и холмы становились равнинами, и наоборот, а еще весь этот ландшафт еле заметно двигался.

– Это диаграмма гиперпространственного фона, – стоя перед экраном, распинался Зарубин. – Не буду вдаваться в подробности, действие каких сил здесь изображено, скажу только, что эти пики, – он указал на холмы, – показывают уплотнение гиперпространства, и, как видим, оно подвижное и неоднородное. Но это всего лишь удобное для понимания представление истинных процессов, происходящих внутри. В момент, когда мы проделываем воронку, происходит следующее. – Зарубин повернулся к экрану и произнес: – Запустить файл П361.

В центре неоднородного ландшафта вдруг появилась маленькая точка, края которой слегка расширились в стороны, а затем устремились вниз. Холмы, расположенные рядом, изменили свое прежнее движение и стали закручиваться вокруг этого отверстия. А в самом эпицентре возникла круговая слоистая структура, больше похожая на обрывистую рябь на воде. Через секунду эта рябь также провалилась вниз и, словно бутон цветка, раскрылась лепестками с острыми краями. В этот момент края трубки, образованные отверстием, начали расходиться в стороны, прижимаясь к краям цветка и образуя конус с вершиной сверху. И все это разом продолжало вращаться.

– Все это очень занимательно, Виктор Степанович, – прервал я своего инженера, – но давайте ближе к сути.

Все сидящие за столом дружно закивали, включая и делегацию от четырнадцатого и шестнадцатого флотов во главе с адмиралами.

Короткова и Уильямса с ходу не удалось убедить подчиниться мне. С одной стороны, предоставленные мной записи разговора и документ от Климова подтверждали, что именно я командующий «Ковчега», да и действия персонала базы не давали в этом усомниться. С другой стороны, я преступник, который был осужден за преступление против человечества, и перед ними стоял нелегкий выбор: подчиниться приказу или… А что «или», я даже не знаю. Они, конечно, могут увести флоты к одной из колоний и дальше действовать по обстановке. Тем более, тех, кто отдавал приказ, может уже не быть в живых.

Так или иначе, но адмиралы предпочли задержаться и взяли паузу для принятия решения. Кроме этого, они изъявили желание присутствовать во время выработки плана действий. И вот, когда вся моя команда собралась, оба адмирала сиротливо устроились у стеночки, не забыв захватить с собой свиту из шести человек рангом пониже.

– Да, да, – продолжил Зарубин. – Я продемонстрировал это для понимания того, что покажу дальше. – Он снова повернулся к экрану: – Запустить файл А13. – И, не дожидаясь воспроизведения, добавил: – Элемийские системы контроля гиперпространства превосходят наши в разы, именно поэтому мы смогли зафиксировать появление аномалии на таком расстоянии.

На уже продемонстрированной диаграмме с левого края появились надвигающие снизу знакомые лепестки, а вместо холмов, вытянутые, почти похожие на ленты образования, которые переплетались между собой в спиралевидную структуру. Но радиус, по которому все это вращалось, превосходил обычную воронку на порядки.

– Система наблюдения за гиперпространством зафиксировала мощный всплеск этой аномалии чуть больше месяца назад. Всплеск оставался наблюдаемым около часа.

– А можно точнее?! – возмутился адмирал Коротков. – А то «чуть больше», «около», – передразнил он Зарубина. – Мы что, здесь на кофейной гуще гадаем? Есть точные данные?

Пока Зарубин отчитывался перед адмиралом, мне пришла мысль, что где-то я это уже видел. Наклонил голову вбок так, чтобы для меня вся эта структура оказалась в вертикальной плоскости, потом подумал, что выгляжу по-идиотски, и выпрямился. Но изображение уже было скопировано в мой интерфейс. Еще пару секунд я всматривался в это непонятное нечто, а затем вывел рядом такое же изображение, только в зеркальном отображении. Понадобилась еще пара секунд, прежде чем я вспомнил, где встречал подобное.

Очень похожую структуру я видел, когда возвращался на «Малыше» к базе Арахна. Тогда инженерное судно «Коперник» промчалось сквозь гипер, не погружаясь в него полностью. Имплант услужливо выудил изображение из моей памяти и разместил рядом. Да, размеры несопоставимы, но внешне очень похожи. А в это время общение Зарубина и Короткова переходило на повышенные тона.

– Я не знаю, что это! – выпалил красный Зарубин. – И не могу сказать, природный это феномен или искусственный! Вся гиперпространственная теория для нас сравнима с выражением «ветер дует, потому что деревья качаются».

Коротков тоже надулся и, судя по всему, сейчас накинется на Зарубина с кулаками. Самое время, чтобы вступиться за своего инженера.

– Адмирал, прошу прощения, что вмешиваюсь, но на ваши вопросы никто не даст ответов, даже харги. Оставьте в покое Виктора Степановича, он нам еще пригодится.

Не теряя времени, я сбросил Зарубину файл со своими догадками и описанием случившегося с «Коперником» и взглядом указал ему на кресло. Все еще раздраженный, инженер прошел на свое место. Положив перед собой планшет, уставился в него, и все дальнейшее обсуждение он уже ни на что не обращал внимания.

– Вот что я предлагаю. – Моя рука с легким хлопко́м легла на стол. – Если наши корабли не могут добраться до Солнечной системы, то нужно послать к этому барьеру элемийский крейсер. Как уже сказал Виктор Степанович… – Я посмотрел на ничего не слышащего Зарубина и, не дождавшись реакции, продолжил: – Элемийские системы более совершенны, и, возможно, ему удастся подобраться ближе. Заодно исследовать эту аномалию.

– Мы хотим принять участие в этой экспедиции, – отозвался адмирал Коротков.

Уже хорошо, что адмирал спрашивает разрешение, но осталось только подсечь добычу.

– Я и хотел, господин адмирал, чтобы вы выделили небольшую группу сопровождения, а то мало ли сколько еще земных кораблей болтается у барьера – еще примут за врага.

Коротков повернулся к Уильямсу, и тот кивнул. Тогда адмирал обернулся к одному из своих старших офицеров, который, поняв жест без слов, поднялся и вышел.

– Я выделил один крейсер и шесть фрегатов в группу сопровождения.

– Очень хорошо, адмирал, думаю, этого будет достаточно.

– Простите, что вмешиваюсь… – вдруг заговорил Загорский.

Коротков посмотрел на него испепеляющим взглядом, но тот не стушевался, лишь поправил пальцем свои очки и продолжил:

– Все эти исследования и экспедиции, конечно, хорошо, но на каждом прибывшем корабле флота в среднем сотня человек. Нехитрые подсчеты говорят, что это около пятидесяти тысяч человек. Что нам делать с такой прорвой людей? Я уже не говорю о кораблях, которых негде и нечем обслуживать.

– Что вы имеете в виду? – удивился Уильямс.

– Алексей Геннадьевич отвечает у нас за снабжение, – решил представить Загорского прежде, чем продолжить разговор предметней. – И он хочет сказать, что база «Ковчег» находилась на стадии формирования и мы не успели накопить запасы. Не буду останавливаться на деталях, но, когда нарушилась связь с Землей, мы, по сути, остались с пустыми карманами.

– Да, – снова вклинился Загорский и принялся читать со своего планшета, – запасов еды на кораблях для экипажей хватит на месяц, но запасов базы, для ее обитателей, хватит на две недели.

Один из офицеров наклонился к адмиралу Короткову, и тот, выслушав его, кивнул:

– Да, так и есть. Но мы можем поделиться запасами и отправить конвой к базам снабжения вне Солнечной системы.

– Хорошая мысль, так и сделайте, – одобрил предложение Загорский, – но это лишь отсрочит проблему, рано или поздно закончатся и эти запасы. И это мы затронули только еду, а сколько еще позиций оказались в списке невосполнимых. Могу сделать предположение, если путь к Земле не откроется через четыре месяца, и откроется ли он вообще, то весь этот могучий флот, – он обвел рукой пространство, – превратится в груду металлолома и костей, а в живых в экипажах останутся только самые сильные.

Лица адмиралов вытянулись от описанных перспектив, и еще их советники подливали масла в огонь, нашептывая что-то на ухо. Но Загорский решил на этом не останавливаться, разойдясь не на шутку:

– Мы должны вот прямо сейчас прекратить впустую тратить энергию и сократить потребление запасов до минимума! Часть кораблей заглушить, оставив минимальное количество на дежурстве. Нужно отключать все и немедленно!

В кабинете наступила тишина, в которой почти оглушительно прозвучало хмыканье Турова, за которым последовал вопрос в пустоту:

– Интересно, а что случится с колониями без снабжения?

Я щелкнул пальцами и указал на Турова:

– Ты, как всегда, молодец, Костя. Вот о колониях мы забыли.

⁂

Неделю спустя. Гиперпространство в одном световом месяце от Солнца. Мостик крейсера «Мурманск»

Капитан первого ранга Басов получал эстетическое удовольствие от своего нового корабля. Ему нравилось буквально все: удобный ложемент, простор, мощь и, конечно же, команда – лучшая во флоте, как он сам считал. Прошлый его корабль – фрегат «Харон» – тоже неплох, но крейсер – это крейсер.

И особенно его радовало то, что получил он этот корабль заслуженно, за свой находчивый ум и четкое выполнение приказов. Он настолько отличился в битве с Арахна, что командование присвоило ему внеочередное звание, перескочив через капитана второго ранга. Ему еще в академии прочили хорошую карьеру, и он, конечно, это никогда не выпячивал и не собирается, но сама мысль, что все именно так и происходит, грела душу.

Конечно, он не удивился, когда ему приказали возглавить группу сопровождения элемийского крейсера к границам Солнечной системы. И он намерен выполнить приказ, как и всегда это делал, потому что в жизни есть много радостей, но есть и долг перед своим экипажем, командованием и людьми, что застряли по ту сторону барьера.

Басов погладил обвод ложемента и улыбнулся, но затем нацепил на лицо серьезную мину и принял входящий вызов:

– Слушаю, господин адмирал.

Справа от ложемента высветилось изображения собеседника, смотрящего куда-то в сторону, но через секунду он взглянул прямо на Басова.

– Капитан, дальше не пойдем. Посмотри, что творится впереди, – произнес Лукашевич и снова посмотрел куда-то в сторону.

Басов отвернулся от собеседника и приказал:

– Вывести на обзорные экраны изображение с фронтальных камер.

Данные о статусе корабля тут же исчезли, и на экранах появилось марево гиперпространства, но оно сильно отличалось от виденного Басовым раньше. Обычно гипер медленно переливается черно-бордовым цветом, но впереди это происходило очень быстро, и проносились видимые глазу волны, что вообще нонсенс.

– Посмотри, капитан, как это выглядит через элемийские системы. Я тебе сейчас открою канал телеметрии.

Что-то пискнуло, и Басов увидел вопросительный взгляд офицера связи, и капитан без слов указал пальцем на проекционный экран слева. Через мгновение появилось спокойное море с небольшими волнами, на котором отображалось местоположение группы, а впереди выступали рифы, проносящиеся с огромной скоростью.

– Похоже на стену, – Басов хмыкнул, – стену из пилы.

– Вот именно, поэтому я и не хочу приближаться к этому, да и сигналы маяков еле слышно.

Системы крейсера «Мурманск» перестали слышать сигналы маяков еще час назад, и приходилось полагаться только на системы элемийского крейсера, и это немного задевало Басова. И хотя он и не надеялся, но все же спросил:

– Навигация, сигналы маяков слышно?

– Нет, сэр, в эфире помехи, – ответил ему офицер, который перешел с ним в команду крейсера еще с «Харона».

– Ладно, выходим, – произнес Лукашевич и прервал связь.

Басов не стал тянуть резину и сразу же скомандовал:

– Внимание! Приказ по эскадре – на выход.

Экипаж начал действовать как единый слаженный организм, и через две минуты крейсер «Мурманск» выныривал в обычное пространство, и капитан сразу же отдал следующий приказ, как только системы крейсера пришли в норму после прыжка:

– Корабль сориентировать в направлении Солнца и развернуть все носы, уши и глаза. – Так Басов называл массив антенных решеток и телескопов.

Пискнула консоль, оповещающая о вызове от Лукашевича.

– Что у тебя, капитан?

– Сейчас выясню, – ответил Басов и, уже обращаясь к посту связи, сказал: – Связь, доклад!

– В радиоэфире жуткие помехи, сэр. В оптике то же самое. Даже шум Солнца искажен. – Офицер поста связи обернулся, чтобы посмотреть на Басова. – Это очень странно, сэр, хоть что-то, но мы должны слышать. Возможно, аномалия в гиперпространстве искажает сигналы до неузнаваемости.

Басов слегка склонил голову в сторону окна, где виднелся Лукашевич, и произнес:

– Слышали, господин адмирал?

– Слышал, – буркнул Лукашевич, – у меня то же самое. Хотя погоди…

Басов наблюдал, как нахмурился Лукашевич.

– ИскИн корабля обнаружил несущую частоту. Не знаю, как это работает, но, похоже, ИскИн накладывает маску на шум, используя данные о структуре барьера. – Лукашевич резко дернул головой и пробурчал себе под нос: – Нам бы такие возможности. – И уже громче произнес. – Лови сигнал, капитан.

Басов снова молча указал на один из экранов – на нем сквозь ворох помех то усиливался, то затихал шум. Наверное, ИскИн крейсера элемийцев продолжал попытки очистить сигнал, так как сквозь помехи на экране проступили очертания человека, а затем послышался и едва уловимый голос:

– Оп… не при… те… ря… сно… не… ай…

Четыре дня спустя. База «Ковчег»

В зал совещаний набилось очень много народу, и все затаив дыхание слушали сообщение, которое повторялось снова и снова.

Группа, отправленная к границе барьера, на протяжении восьми часов принимала сообщение, которое оказалось записью, и, когда удалось добиться сносного качества полученной речи, Лукашевич принял решение немедленно возвращаться. Причем оставив позади группу сопровождения, так как элемийский крейсер мог развить бо́льшую скорость, чем земные корабли.

Хотя полностью очистить сигнал от помех не удалось, уже можно было легко узнать говорившего, и для многих присутствующих это оказалось сюрпризом. Вот один цикл сообщения закончился, и бывший глава совета Нечаев начал свою речь заново:

«Опасность! Не приближайтесь! Повторяю! Опасность! Не приближайтесь! Бактериальная угроза! Введен карантин!

Гиперпространственная связь не работает, вещание ведется через станции дальней связи.

На данный момент ситуация следующая. Большинство производств остановились, нехватка средств первой необходимости, много жертв среди населения. Совета Федерации больше нет, в связи с этим взял на себя полномочия и ответственность за наведение порядка. Верные долгу силы флота пресекают попытки покинуть Солнечную систему вне гиперпространства. Пытаемся удержать карантин.

Сразу после блокады гиперпространства бактерии категории «А» мутировали. Иммунная система, а также антибиотики и иные средства их больше не сдерживают. Процесс протекания заболевания схож с элемийским, на поздней стадии вызывает поражение нервной системы. Мы пытаемся найти лекарство, но у нас осталось слишком мало времени. Врачи дают срок от года до двух.

Мы просим о помощи, если вы в состоянии ее оказать, в противном случае не приближайтесь. Повторяю! Если вы не в силах помочь, не приближайтесь!»

Запись прервалась и началась сначала, и никто не обратил внимания, как Волков облокотился о стол и обхватил голову руками. Он просидел так, пока не закончился еще один цикл сообщения, и, внезапно преобразившись, громко, перекрикивая Нечаева, спросил:

– Итак! У кого какие предложения?

Четыре месяца спустя. Звездная система Сигма Стрельца. Сто пятьдесят астрономических единиц от центрального светила. Колония Нунки.

По опустевшему коридору шел мужчина, щурясь каждый раз рядом с очередным настенным светильником. Все жившие в колонии знали, что ему сорок два года, но сейчас он выглядел на все шестьдесят. Немного сгорбленная фигура, осунувшееся лицо и красные от недосыпа глаза отражали все проблемы, навалившиеся за последние месяцы.

Мужчина, проходя очередной светильник, вытянул руку, закрываясь от света, и отвернулся в сторону.

– Чертова Нунки. Живем как крысы, – буркнул он хрипло и продолжил идти к своей цели.

Через пятьдесят метров он остановился напротив дверей и хлопнул ладонью по сенсору. Те с неохотой разошлись в стороны, и ему в нос ударил запах озона. Внутри открывшегося перед мужчиной помещения было так же тускло, как и в коридоре, – зеленоватый свет лился только от светильников биологического происхождения.

Где-то в глубине, у монструозного агрегата, копошилась группа людей с фонарями. Вперемешку с металлическими ударами слышалось кряхтение, брошенные короткие фразы и бранные слова. Мужчина уверенно шагнул внутрь и позвал:

– Дмитрий!

Люди разом прекратили свое занятие и обернулись. Один из них, узнав вошедшего, махнул рукой и негромко сказал:

– Продолжайте, я сейчас.

Когда Дмитрий приблизился к мужчине, тот спросил:

– Ну как там?

– Тебе честно, Ленс? – вопросом ответил Дмитрий, вытирая руки тряпкой и что-то непрерывно жуя, широко открывая рот.

– Ну, я не ребенок, чтобы слушать утешительные прогнозы.

– Тогда полная задница, – пожал плечами Дмитрий.

Ленс скорчил недовольную рожу и, слегка повысив голос, произнес:

– Мне из тебя клещами тянуть? Давай подробнее.

– Можно и подробнее, – снова пожал плечами Дмитрий и, на мгновение обернувшись к агрегату, продолжил: – Мы уже два часа пытаемся воткнуть в кислородную станцию катализатор с челнока, но он, зараза, квадратной формы, а посадочное место круглое, понимаешь, Ленс? Мы, конечно, расковыряли что могли, но этого недостаточно, дальнейшая деформация конструкции чревата разрывом газовых магистралей.

Потеря связи с Землей поначалу никак не сказалась на жизни колонии, но со связью пропало и снабжение. Поэтому уже через неделю в полный рост встал вопрос о продовольствии для колонистов, который удалось решить путем сокращения рациона и увеличения заготовительных кювет для биоэкстакта. Но это была всего лишь первая ласточка грядущих проблем.

– Чертова Нунки! – выругался Ленс и сплюнул на пол. – И что дальше?

Дмитрий снова обернулся в сторону своих людей, после особенно громкого металлического лязга и длинной матерной речи.

– Что дальше, я не знаю. Ты глава колонии, Ленс, тебе и думать, что дальше. А мы справимся, кислородная станция заработает. Но ты же понимаешь, что это временное решение?

– Знаю, – буркнул Ленс и хлопнул Дмитрия по плечу. – Спасибо, без тебя тут все уже развалилось бы. – Ленс глянул через плечо собеседника и сказал: – Ладно, я не тороплю, но постарайтесь побыстрее, а то без этой кислородной станции нам придется сокращать зону обитания. Доложишь, как закончите, а я сейчас на встречу с командующим эскадры, как раз думать, что делать дальше.

Дмитрий проводил сочувствующим взглядом главу колонии, еще раз протер руки тряпкой и вернулся к прерванному занятию, а Ленс в это время направлялся к стартовым шахтам, где его уже ждал челнок.

Колония устроилась на одном из малых тел звездной системы Сигма Стрельца, сравнимого с Луной, и на довольно большом удалении, так как материнская звезда значительно больше Солнца и являлась мощным источником жесткого рентгеновского излучения. Но данный планетоид был выбран не случайно, так как находится на очень вытянутой орбите газового гиганта и лишь месяц находился под прямыми лучами звезды, а все остальное время располагается в тени своего поводыря.

Челнок дернулся и как-то неохотно оторвался от дна стартовой шахты, но с каждой секундой скорость росла все больше и больше. Прижатый к креслу, глава колонии повернул голову на боковой обзорный экран, где виднелось очертание черного, как уголь, небесного тела и смертоносные лучи звезды, прорывающиеся на краю диска. Он произнес свое дежурное:

– Чертова Нунки!.. – И предался своим размышлениям.

Странное место для основания колонии, но, как оказалось, окрестности просто завалены астероидами и планетоидами, доверху набитыми легкодоступными тяжелыми элементами, требующимися в энергетике. Ирония заключалась в том, что именно энергии сейчас и не хватало. По своей сути колония лишь добывающее предприятие и практически не имеет собственных производственных мощностей, только для обеспечения нужд первой необходимости.

Снабжение прекратилось почти полгода назад, и в тяжелых условиях эксплуатации сыпаться начало все. Конечно, техники пытаются что-то сделать, продлить жизнь важнейших узлов колонии, но у всего есть предел. И мысль о том, что пятнадцать тысяч человек оказались в ловушке, обреченные на верную и медленную гибель, не давала покоя Ленсу.

Оставляя небольшие облачка газа, челнок вошел в шлюзовой ангар орбитального терминала. Торопясь на встречу с командующим эскадрой, которая была призвана защитить от всяких непрошеных гостей, Ленс надеялся, что тот сообщит ему хорошую новость, но как только он вошел в небольшой кабинет, все надежды разом разбились о хмурое лицо командующего.

Капитан первого ранга Новиков без особого энтузиазма предложил:

– Садись, Ленс.

Хотя глава колонии и являлся хозяином кабинета, но прошел на предложенное место и медленно, словно не желая этого, присел на стул. Новиков отвел взгляд от измученного лица Ленса и, сделав глубокий вдох и выдох, произнес:

– У меня нет для тебя хороших новостей, Ленс. Никаких известий с Земли, общего командования нет. Да ты и сам знаешь, – махнул рукой Новиков.

– Ты спрашивал насчет помощи? – с надеждой спросил Ленс.

– Конечно спрашивал! – вдруг выкрикнул Новиков и стукнул кулаком по столу, но Ленс на это даже не обратил внимания. – Мне сказали, что у них самих ничего нет и лишние рты им тоже не нужны. В общем, помощи ждать неоткуда, теперь каждая колония сама за себя, понимаешь Ленс? «Наши ресурсы ограничены», – передразнил кого-то капитан.

– Нам конец. – заключил глава колонии.

Новиков успокоился и посмотрел на уставившегося в одну точку Ленса.

– Да, теперь мы точно в одной упряжке. – Новиков продолжал смотреть на Ленса и, не дождавшись хоть какой-то реакции, добавил: – Ну хочешь, я прикажу разобрать корабли и терминал, запчастей для колонии хватит надолго.

Ленс вдруг встрепенулся, но уже через пару секунд снова поник:

– Нет, пока не нужно, но за предложение спасибо.

Неожиданно со стороны двери раздался сигнальный, и Новиков машинально ответил:

– Да, входите.

Дверь отошла в сторону, на пороге оказался адъютант капитана и взволнованным голосом произнес:

– Господин капитан! Только что в системе вышел неизвестный флот! Вы нужны на мостике флагмана.

Новиков и Ленс переглянулись и, чуть не сбив адъютанта с ног, выскочили из кабинета.

⁂

Новиков решил, что к флагману лететь нет времени, поэтому направился в центр управления орбитальным терминалом.

На таких станциях первого и второго поколений центр управления представлял собой небольшое цилиндрическое помещение с пятью рабочими местами, где находилась дежурная смена. В обязанности дежурных входили контроль систем станции и диспетчеризация трафика груза и кораблей, но этот мостик абсолютно не был приспособлен для ведения боевых действий. Поэтому дежурная смена сильно удивилась появлению командующего охранной эскадрой, но Новиков не дал им времени на обдумывание этого происшествия и с ходу, как только вбежал внутрь, рявкнул:

– Связь с флагманом, быстро!

Ленс неуверенно вошел вслед за капитаном и сразу же отошел в сторонку, чтобы не мешать.

То ли крик капитана был бодрящим, то ли дежурная смена осознавала серьезность ситуации, но через десять секунд на большом проекционном экране появилось лицо мужчины лет тридцати пяти, с погонами капитан-лейтенанта. Новиков и здесь решил не тянуть резину и командным голосом приказал:

– Старпом, доклад!

– Да, сэр! – ответил старпом и посмотрел куда-то в сторону. – Пятнадцать минут назад на орбите соседнего спутника из гипера вышел флот, принадлежность которого мы не смогли определить. Бортовой компьютер зафиксировал сорок пять сигнатур. Расстояние около двухсот тысяч километров.

– Визуальная картинка есть?

– Да, сэр!

Изображение старпома сменила запись с телескопов флагмана. Картинка была нечеткой и слегка подрагивала, но даже при таком качестве можно было разглядеть форму кораблей вероятного противника. И Новиков прищурившись, словно это могло помочь улучшить резкость, произнес:

– Это кочевники. Я уже встречался с ними, будучи под командованием капитана Пирса в системе харгов. Воевать они не умеют, но на наши два крейсера и пятнадцать фрегатов их слишком много. – Новиков задумался на мгновение и затем сказал: – Старпом, эскадру спрятать сможешь?

– Нет, сэр, – без раздумий ответил старпом. – Они облучили нас радаром и знают о нашем присутствии. – Старпом опять отвлекся и добавил: – Флот вероятного противника начал разгон, расчетная траектория пересекается с нашим местоположением.

Новиков что-то нечленораздельно высказал себе под нос и спросил:

– Подлетное время?

– Около четырех часов, сэр.

Новиков опустил голову, прикрыл рот рукой и секунд десять так и стоял, пока не обернулся и не взглянул на Ленса. И в его глазах глава колонии смог прочитать боль, тревогу и безвыходность ситуации. Новиков снова обернулся к капитан-лейтенанту:

– Старпом, готовьте эскадру к бою. Я сейчас прибуду.

Ленс так и смотрел на капитана, понимая, что будет дальше. Новиков еще несколько секунд постоял, глядя на обычную телеметрию, выводимую на экран, а затем не спеша подошел к главе колонии и, глубоко вздохнув, произнес:

– Послушай, Ленс, эти кочевники, – он махнул рукой куда-то в сторону, – большим гуманизмом не блещут. Мы попытаемся их задержать, возможно, если повезет, разобьем, но потери будут точно. А ты спрячь людей в самое защищенное место и отключи все, что можно отключить, – может, они вас и не заметят.

Слушая Новикова, Ленс видел, что тот не верит, что его собственное предложение чем-то поможет, но все же кивнул и протянул руку:

– Удачи, капитан.

– Удачи нам всем, – ответил Новиков, пожимая руку.

Капитан уже хотел покинуть центр управления, когда дежурный по связи обернулся на своем месте и доложил:

– Господин капитан первого ранга, вас вызывают с флагмана.

Новиков непонимающе взглянул на Ленса и снова вернулся на место, где был до этого.

– Соединяйте.

На экране снова появился капитан-лейтенант с озабоченным лицом и с тревогой в голосе доложил:

– Капитан, сэр! Только что в непосредственной близости с вероятным противником из гипера вышел еще один флот. – Старпом отвлекся, замолчав на несколько секунд, и после добавил: – Мы фиксируем энергетические всплески!

– Старпом, синхронизируй телеметрию со станцией! – бросил Новиков и, указав на проекционный экран, висящий справа от него, приказал уже дежурной смене центра управления: – Тактическую схему сюда!

Как и раньше, на проекционном экране, где было лицо капитан-лейтенанта, появилось изображение с телескопов флагмана. Газовый гигант создавал обширную тень, а свечение окружающих звезд довольно тусклое, поэтому поначалу на изображении виднелись лишь невнятные очертания соседнего спутника. Но чем больше телескоп удерживал зону обзора, тем отчетливее стали проступать росчерки от выстрелов орудий, заполонившие всю зону видимости, короткие по времени, но яркие взрывы, и даже проявилось свечение выхлопа двигателей.

Когда системы обзора переключились на инфракрасный диапазон, то сразу стал виден весь масштаб трагедии для кочевников. Кто-то в упор расстреливал неповоротливые и неорганизованные корабли жилища. Разобрать вооружение затруднительно из-за расстояния, но практически каждый выстрел еще одних гостей проходил навылет, словно брызгами разбрасывая в стороны обшивку и внутреннее содержимое кораблей кочевников.

Новиков взглянул на тактическую схему, где компьютер для удобства разукрасил корабли сражающихся флотов красными и желтыми маркерами. Желтых оказалось ровно тридцать, но уже сейчас их количество сравнялось с красными. Новиков пытался построить в своей голове картину боя, и, похоже, пока кочевники разгонялись, но не успели достаточно набрать скорость, второй появившейся флот выскочил им прямо в хвост и принялся расстреливать противника, как в тире.

Отметки кораблей кочевников продолжали гаснуть, а у Новикова постепенно оформилась нехорошая мысль: «Что будет, когда вторые действующие лица закончат выбивать дух из первых, не решат ли они наведаться сюда?»

– Старпом! – опомнился капитан. – Бортовой компьютер определил тип и принадлежность кораблей второго флота?

– С восьмидесятипроцентной вероятностью это элемийские корабли, сэр, – прозвучал голос капитан-лейтенанта.

– Они откуда здесь взялись? – проговорил сквозь зубы Новиков, не столько спрашивая, сколько выражая недовольство.

Капитан обернулся и жестом подозвал Ленса. Когда тот приблизился, продолжая наблюдать за картиной боя, сказал:

– Ленс, от них мы не отобьемся. В ближнем бою они нас разорвут, но на удалении у нас есть шанс. – Договорив, он взглянул на стоящего рядом главу колонии.

Тот так же, не отрываясь от экрана, мельком посмотрел на Новикова и сказал:

– Я понимаю. Делай то, что должен.

– Старпом, – спустя пару секунд молчания обратился Новиков, – через двадцать минут я поднимусь на борт, эскадра должна быть готова к немедленному уходу в гипер.

– Да, сэр.

Новиков положил руку Ленсу на плечо и слегка сжал его, после чего направился на выход.

Он успел сделать несколько шагов, как вдруг по всей станции взвыли баззеры тревоги, а с поста контроля пространства прокричали:

– В тридцати километрах от терминала формируется воронка!

– Похоже, сегодня не наш день, – обреченно сказал Новиков, возвращаясь обратно. – Старпом! Действуй по обстановке, – приказал он и, обращаясь к дежурной смене мостика станции, добавил: – На экран!

Тридцать километров – это почти в упор, по космическим меркам, поэтому системы станции легко навелись на точку выхода, где из воронки выскочила стандартная тактическая элемийская пятерка кораблей. Новиков ожидал, что сейчас его эскадра вступит в бой, но вместо этого на основном экране появилось удивленное лицо старпома.

– Сэр, они транслируют наши коды опознавания «свой – чужой».

Новиков взглянул на тактическую схему, все еще транслируемую с флагмана, и действительно, бортовые системы опознали корабли как свои. В этот момент с поста связи не менее удивленно доложили:

– Господин капитан, нас вызывают.

– Кто? – машинально спросил Новиков.

– Они. – Дежурный указал на экран, где дрейфовали элемийцы.

Новиков переглянулся с Ленсом и хмыкнул:

– Так соединяй, если вызывают.

– Есть соединять! – ответил дежурный.

Через мгновение на экране появилось лицо человека, который улыбнулся, как только увидел собеседников, и сказал:

– Именно вы мне и нужны, господа. И, похоже, я вовремя.

⁂

Индикаторы системы нагнетания атмосферы в шлюз почти доползли до стопроцентных показаний, и Ленс перевел взгляд на Новикова, висевшего в невесомости рядом, и спросил:

– Кто это?

Капитан покрутил головой, с хрустом разминая шею, после чего ответил:

– Я не уверен. Очень похож на Михаила Волкова, видел его один раз, не считая трансляций в новостных сводках. Но я слышал, что он погиб.

Ленс посмотрел через стекло шлюзовой двери на человека, облаченного в СИЗ, пытаясь разглядеть лицо через абсолютно черное забрало шлема. Он, конечно, знал, кто такой Волков, но удаленные колонии живут не в таком информационном поле, как столица, и зачастую новости появляются со значительным опозданием. Да и вообще, жизнь в этой Богом забытой дыре сильно отличается от привычной жителям Солнечной системы, и, например, история местной жительницы Эрики, выгнавшая своего мужа за дверь за его похождения, так что тому пришлось спать у порога, гораздо насущней и интереснее, чем перипетии столичной жизни и политики. Но, напрягая извилины, Ленс все же вспомнил сводки, которые обычно бегло просматривал, не вдаваясь в подробности.

– Да, я тоже слышал о его гибели. Тогда кто этот человек у нас в шлюзе, еще и в компании с нашими недавними врагами?

Договорив, Ленс посмотрел на двух элемийских роботов, которые висели позади гостя, цепляясь за скобы. Их он узнал сразу же, так как еще на заре своей карьеры встречал в бесконечных коридорах планеты Оршу, в бытность простым штурмовиком. Правда, эти немного отличались явными доработками с применением земных технологий. На них навесили композитные пластины, применяемые в Дровосеках и Волках, и вооружение было земным, что потребовало дополнительного контейнера на спинах для подачи и хранения боеприпасов.

Вид у этих машин получился внушительный, и Ленс, на мгновение потеряв над собой контроль, обернулся, глядя туда, где находились два стандартных армейских отделения с не менее внушительными Волками.

Наконец нагнетание атмосферы закончилось, и Новиков бросил:

– Вот сейчас и узнаем.

Створки с шумом разошлись в стороны, и странный гость, оттолкнувшись ногами, полетел им навстречу. В метрах двух он перехватился за скобу и мягко опустился ногами к переборке. В относительной тишине отчетливо послышался щелчок замков на шлеме, и тот ушел назад в воротник.

– Здравствуйте, господа, меня зовут Михаил Волков. Разрешите подняться на борт?

Ленс и Новиков переглянулись и синхронно протянули руки для рукопожатия. Когда с представлением было покончено, Новиков жестом пригласил гостя следовать за ним, но как только Волков начал движение, охрана станции резко, с лязгом вскинула оружие. Волков замер, а затем оглянулся на двух своих сопровождающих.

– Они останутся здесь, – спокойно проговорил он, и оба элемийских робота послушно развернулись и проследовали обратно в шлюз.

Больше не испытывая никаких препятствий, трое мужчин направились в гравитационную секцию, а охрана станции так и осталась у шлюза стеречь непонятных франкенштейнов.

Кабинет, в который привели Волкова, выглядел, как и все подобные на данном типе станции. Четыре на пять метров, никаких излишеств, только приколоченный намертво стол, три удобных стула, медиаокно, пара настенных проекционных экрана и пищевой блок. Как и на кораблях, только у старших офицеров и командующих станцией имеется свой пищевой блок, остальные члены команды вынуждены довольствоваться столовой.

Как хозяин кабинета, Ленс прошел к стулу, стоящему возле медиаокна, Новиков и Волков заняли места напротив, через стол.

– Простите, что не предлагаю чай или кофе. – Ленс развел руки в стороны. – Они закончились три месяца назад, а новых поставок не было уже полгода.

– Я понимаю, – закивал гость. – Если вы не против, я прикажу доставить кофе с моего корабля, думаю, килограмма на первое время хватит.

– Конечно! – чуть ли не подпрыгнув, согласился Ленс, улыбаясь во все тридцать два зуба.

– Во-первых, – вклинился Новиков, – хочу вас поблагодарить. Вы со своим флотом действительно появились вовремя. Во-вторых, почему элемийские корабли вам подчиняются, что вам от нас нужно и что значит «на первое время»?

Глава колонии уловил нотки недоверия в голосе Новикова, и улыбка мгновенно сошла с его лица, и он, прокашлявшись, уставился на Волкова.

– Не все сразу, господин капитан, – ответил Волков. – Скажите, что вам известно о происходящем в Солнечной системе?

– То же, что и всем, – вместо капитана произнес Ленс и хотел продолжить, но заметил колючий взгляд Новикова и закрыл рот.

– Полгода назад пропала гиперсвязь. Я отправил туда корабль, но он вернулся ни с чем, не смог пробиться через гиперпространство. Остальные колонии тоже не в курсе, что происходит.

– Так и есть, – кивнул Волков и взмахнул пальцем. – Вот что удалось получить моим людям на границе барьера.

– Барьера? – переспросил Новиков.

Но в следующий момент все его внимание приковал неожиданно проснувшийся экран, из которого донесся знакомый голос:

«Опасность! Не приближайтесь! Повторяю! Опасность! Не приближайтесь!..»

Когда запись закончилась, побледневшие Новиков и Ленс переглянулись и одновременно посмотрели на гостя с невысказанным вопросом в глазах.

– Не волнуйтесь, мы не заражены. Точнее, в отличие от тех бактерий, которые находятся в Солнечной системе, наши остались без каких-либо изменений. Поверьте, мы это проверили в первую очередь.

Волков вдруг отстегнул от бедра планшет, положил его на стол и совершенно спокойно продолжил:

– Итак, господа. Как вы уже поняли, человечество оказалось на грани вымирания. Ситуация хуже, чем после бомбардировки Земли. И, чтобы исправить это или хотя бы попытаться, всем нам, кто остался снаружи барьера, необходимо объединиться. Незадолго до происшествия Правительство Земной Федерации начало создавать секретную базу «Ковчег», как раз на подобный случай. И, как вы, наверное, догадались, я командующий этой базы.

От навалившихся известий Новиков хмурился, а глава колонии с трудом осознавал, что говорит Волков, но оба продолжали молча слушать.

– Мы пока испытываем трудности в земных технологиях, поэтому через неделю к вам прибудет конвой, который пригонит сюда астероид. Внутри него размещена полностью оборудованная станция с очень мощным реактором на борту. Вы же наверняка испытываете трудности с энергией? – Волков поочередно посмотрел на собеседников и, не дождавшись ответа, продолжил: – С конвоем также прибудут специалисты, которые помогут освоить станцию и переоборудовать вашу колонию под нужды нашего объединения.

Волков замолчал на пару секунд и тыкнул несколько раз пальцем по планшету, после чего отправил его по столу в сторону собеседников.

– Вот здесь список имеющихся ресурсов. Если вам что-то нужно, выбирайте из списка – все будет доставлено вместе с конвоем.

Ленс уже хотел схватить лежащее перед ним сокровище, но Новиков положил руку на планшет и, глядя Волкову в глаза, заявил:

– Мы ничего не будем делать, пока я не увижу приказа о ваших полномочиях.

Волков слегка склонил голову, потер пальцами глаза и, ни к кому конкретно не обращаясь, тихо произнес:

– Одно и то же…

Затем он убрал руку, и Ленс едва не отшатнулся, так как лицо Волкова выглядело неживым. К этой жуткой картине добавился абсолютно безэмоциональный голос:

– Капитан, вы, наверное, прослушали мольбу о помощи из нашего дома. Поэтому у вас есть два варианта: либо мы действуем сообща, либо я прямо сейчас возьму штурмом колонию и ваши корабли. Так или иначе, но вы будете делать все, что потребуется для спасения нашего народа.

У Ленса даже сомнений не возникло, что сидящий напротив человек именно так и поступит, как сказал. Глава колонии проглотил застрявший в горле ком и, выхватив планшет из-под руки капитана, скороговоркой произнес:

– У вас есть запчасти для планетарных кислородных станций?

В этот момент пискнула дверь, сообщая, что за ней кто-то стоит, и Волков мгновенно преобразился, снова став похожим на живого. Слегка обернувшись, он крикнул:

– Входите.

Как только дверь отошла в сторону, на пороге появился адъютант капитана с контейнером в руках и неуверенно произнес:

– Господин капитан первого ранга, тут вам кофе доставили.

⁂

Гиперпространство в окрестностях базы «Ковчег»

– Сэр, мы выходим из гипера.

Я обернулся и увидел молодого матроса, которому было не больше двадцати лет. Почти столько же, сколько и мне, когда одна моя жизнь закончилась и совершенно другая началась. Знал ли я тогда, что заберусь так высоко и буду вот так стоять на мостике инопланетного корабля, мотаться от звезды к звезде в попытке собрать осколки человечества? Пожалуй, нет. Тогда все было намного проще, мир был размером с мою страну, максимум с планету, и я всего лишь хотел служить моему народу и государству. Все было ясно и понятно, сейчас же все как в тумане.

– Спасибо, – кивнул я и уставился в обзорные экраны, скрестив руки за спиной.

Интересно, какие мотивы сейчас движут такими юнцами? Может быть, они тоже считают своим долгом отдать жизнь за свой народ, а может, просто отбывают повинность, потому что все так делают? Возможно, если была бы альтернатива, то все разбежались бы кто куда, наплевав на все эти сражения, бактериальные угрозы и бог знает чего еще, – своя рубашка ближе к телу. Хотелось бы верить, что первое, но события последних месяцев говорит в пользу второго.

Как только исчезла власть центра, тут же в колониях появились местечковые князьки, которые вместо того, чтобы помочь своему же племени на других осколках, тянут одеяло на себя. В колонии «Нунки» командующий эскадрой взбрыкнул так, для проформы, но в звездных системах «Полукс», «Эпсилон Эридана» пришлось напоминать руководству колоний об их долге силой, правда, жертв избежать удалось. Достаточно было продемонстрировать размеры флота, а после сменить то самое руководство. Но удастся ли и дальше избегать жертв среди людей, которых и так осталось на пересчет, – не знаю, потому что уверен, что список таких князьков будет только пополняться.

– Прыжок! – крикнули сзади, и черно-красное марево разошлось в стороны.

Космос – бескрайнее пространство с мириадами звезд и галактик, туманностями причудливых форм, распростертых на тысячи световых лет, неразгаданными тайнами и событиями колоссальных энергий. Настолько же величественный, насколько и пугающий своей пустотой. И где-то там, среди этих звезд, прячутся те, кто все это устроил, те, кто решают, кому жить, а кому умереть, кукловоды галактических масштабов. И пусть меня потом осудят за излишнюю жестокость, но мы затолкаем этих тварей туда, откуда они вылезли.

– Подготовьте челнок, – приказал я, продолжая наблюдать за открывшимися мне пейзажами.

Элемийские корабли полностью автономны и могут действовать одинаково эффективно как с экипажем, так и без. Но благодаря обстоятельствам, нам все чаще приходится использовать именно элемийские технологии и технологическую базу. Не без проблем, конечно, все же разница в некоторых биологических процессах, эргономике, логике мышления, да и возраст некоторых устройств дает о себе знать. И, будь у меня выбор, я бы предпочел земное оборудование, но в данной ситуации это лучшее, что сейчас у нас имеется. И похоже, что в обозримом будущем зависимость от наследия элемийцев будет только нарастать.

Как оказалось… точнее, во всех колониях не оказалось ни одной верфи, способной строить современные боевые корабли. Да, до кризиса туда успели пригнать орбитальные заводы, и это хорошо – они станут неплохим подспорьем, когда удастся подчинить все колонии. А вот о верфях почему-то забыли.

Дело не столько в постройке новых кораблей, а в ремонте и обслуживании уже имеющихся. И пока эта проблема не решится, именно элемийский боевой флот будет основной силовой составляющей. Поэтому я распорядился, чтобы экипажи земных кораблей в ротационном режиме прошли что-то вроде практики для закрепления навыков обращения с инопланетным оборудованием. Да и не в одиночку же мне летать.

Земные корабли тоже можно использовать в автономном режиме, тем более последних поколений, где присутствует живой мозговой центр. Но команда – это скорее дань традиции, да и живучесть корабля с экипажем намного выше.

Пока мой челнок летел к шлюзовому ангару базы, я рассматривал в иллюминатор произошедшие изменения. Когда-то каменная поверхность астероида обзавелась почти полноценным городом. Конечно, основные сооружения находились внутри этого космического скитальца, но и снаружи хватало вздымающих шпилей и переходных коридоров.

Также основной астероид обзавелся тремя собратьями поменьше, которые представляли собой такие же исследовательские элемийские станции, и теперь база «Ковчег» выглядела как трехлучевой клевер. Доставить их сюда не составило труда, а вот состыковать между собой уже сложнее, но благодаря низкой гравитации их удалось контролируемо и мягко сблизить между собой.

Мне даже стало немного смешно при воспоминании об округлившихся глазах Акио Като и Зарубина, когда эти огромные глыбы врезались друг в друга, сопровождая этот процесс брызгами камней в разные стороны и разрушением рельефа до неузнаваемости. В итоге астероиды, как сказал наш астрогеолог, слиплись, как снежки. И такое астроинженерное решение было продиктовано нехваткой места под застройку, а также дефицитом энергии. Теперь же на базе есть четыре элемийских термоядерных реактора планетарного класса, и с наличием поставок из колонии «Нунки» топливного сырья дефицит энергии нам не грозит.

Вопрос же с местом размещения людей остро встал уже через два месяца после блокады Солнечной системы. Нечаев и Климов постарались на славу, и в системе харгов скопилось достаточно народу, продолжающего прибывать и по сей день, но это не единственный источник прироста населения. С подачи адмирала Короткова, на все гиперпространственные трассы, ведущие к Земле, были отправлены группы из двух-трех фрегатов, устроив что-то наподобие паучьей сети, в которую попадали корабли, экипажи которых еще не знали о трагедии. Всех их отправляли сюда, к «Ковчегу».

Подобные действия привели к тому, что пространство базы наводнилось тысячами кораблей различной специализации, – чего тут только не было! В основном, конечно, гражданской принадлежности, малые и большие инженерные суда, танкеры, грузовые и пассажирские транспорты, даже один модуль орбитального терминала, шедший на ремонт силовой установки. Ко всему этому суету наводили и харги, которые, как мне кажется, больше болеют за судьбу человечества, чем сами люди.

Перед заходом челнока в ангар я бросил взгляд на пространство вокруг базы, где среди звезд сверкали множество новых, перемещение которых видно даже невооруженным глазом. Количество кораблей достигло такого предела, при котором приходилось держать на них дежурный экипаж, и раз в секунду хотя бы один из них запускал маневровые для коррекции орбиты. Выглядело это как новогодняя гирлянда на ночном небе.

Конечно, были предложения о переносе основной базы в какую-нибудь из колоний, там проще и с орбитами, и с местом размещения, да и ресурсов в одной из звездных систем хватало. Но я решил, что в свете последних событий межзвездное пространство куда надежнее в плане безопасности, а для решения проблемы столпотворения кораблей астероиды превращались в такого себе ежика с торчащими отовсюду выносными причалами.

Опоры челнока мягко коснулись палубы ангара, и, не дожидаясь завершения процедуры глушения систем, я направился на выход, где меня уже ждал Туров, и первое, что я услышал в гарнитуре шлема, было «Как слетал?».

Не собираясь трепаться здесь, на посадочной палубе, я подтолкнул его рукой, увлекая за собой, и ответил:

– Можно сказать, удачно. Еще четыре колонии изъявили желание присоединиться к нам. У вас как тут?

– Коротков и Уильямс вернулись, – коротко заключил Туров.

Это была хорошая новость, но, взглянув на своего товарища по несчастью, я понял, что не все так гладко, как мне кажется.

– Что ж, пойдем послушаем, что расскажут нам адмиралы.

Туров как-то странно посмотрел на меня, но промолчал.

⁂

Дойти к залу совещаний я не успел, так как меня перехватил Зарубин.

– Я все понял! Это просто феноменально! – кричал и размахивал руками главный инженер, перегородив мне путь.

Пока мы с Туровым шли по коридорам станции, я уже успел послать сообщение адмиралам, договорившись встретиться через десять минут. Да и важность этого разговора стояла у меня в приоритете, поэтому я попытался обойти Зарубина, бросив:

– Это не может подождать? У меня важная встреча.

Но Зарубин не сдался и, как заправский вратарь, расставив руки, снова преградил мне путь. Туров тем временем, приложив ребро ладони ко рту, сделал вид, что выдает тайну, и сказал:

– Он уже сутки донимает всех с вопросом, когда ты вернешься.

Услышав Турова, я посмотрел в красные от недосыпа глаза Зарубина и заметил там фанатический огонь. Такое с ним бывало нечасто, как раз в те моменты, когда к нему приходило откровение. И я понял, что если сейчас не пойду с Зарубиным, то нервный срыв тому точно обеспечен. Поэтому положил руку на плече Турову и сказал:

– Костя, займи чем-нибудь наших адмиралов, я немного задержусь.

И, хлопнув того по плечу, направился за пришедшим в восторг инженером. При взгляде на главного инженера невольно возникла ассоциация с псом и хозяином, что вызвало у меня легкую улыбку. Зарубин шел впереди, иногда переходя на бег и периодически оглядывался, проверяя, иду ли я за ним, точь-в-точь как пес одного из студентов на прогулке, еще тогда, когда я был студентом Дальневосточного технологического университета.

Привел Зарубин меня в сердце инженерного отдела – центр разработки и проектирования, где ковалось наше будущее. Пожалуй, это помещение было самым большим, если не считать некоторые научные лаборатории, где оборудование требовало еще больших площадей. Вытянутое, тридцать на сто метров, пространство занимали десять инженерных интерактивных столов, где, например, можно вывести модель крейсера в масштабе один к пятидесяти. По краям шли рабочие ячейки для групп инженеров, которые отвечали за отдельные направления. Куда ни посмотри, везде валялись какие-то агрегаты и их запчасти, что больше походило на хлам.

Здесь круглосуточно, посменно, трудились более пятисот человек, и здесь же Зарубин устроил свое жилище в одной из ячеек. Но инженер не повел меня смотреть, как он тут устроился, а подбежал к одному из интерактивных столов и, проведя какие-то манипуляции, выкрикнул:

– Вот!

Над столом появилось изображение гиперпространства, больше похожее на рельеф местности с цветовой градацией высот, только в объеме. Но среди пузырей высокой плотности виднелась четкая нить, которая искривляясь проходила между участками с наименьшей плотностью поля. Пузыри исчезали, появлялись новые, сливались в один, но нить не исчезала, а извивалась как змея, пытаясь удержаться в участках низкой плотности. И, как гласила надпись на данной схеме, один из концов нити упирался в место нахождения Солнечной системы, где был виден пузырь, поверхность которого очень напоминала газовые течения и вихри в атмосфере Юпитера.

Я подошел ближе, обвел рукой произвольный участок нити и произнес:

– Увеличить.

Зарубин в это время продолжал отыгрывать роль, которую я представил еще в коридоре, и не мог устоять на месте, делая короткие шаги в разных направлениях и обратно. При этом быстро крутил головой, переводя взгляд то на изображение, то на меня, оценивая мою реакцию.

Как я и приказал, изображение приблизилось достаточно, чтобы можно было рассмотреть структуру этой нити, и спустя секунд десять я повернулся к Зарубину:

– Это то, что я думаю?

– Да! – взорвался инженер и снова кинулся к столу.

Через мгновение рядом появилось изображение закрученной гиперпространственной структуры, которое я скидывал Зарубину сразу после кризиса с блокадой.

– Меня тогда очень заинтересовало это явление, – продолжил Зарубин, – но шанс исследовать данную аномалию у меня представился только два месяца назад, когда мы окончательно разобрались с работой ИскИнов кораблей элемийцев. Я распорядился снарядить один из их корветов для автономной исследовательской миссии и загрузил в него данные, полученные от вас.

Возбужденный голос главного инженера привлек остальных инженеров, трудившихся в центре, и они начали оставлять свои рабочие места, подходя ближе к источнику возмущения. А Зарубин только распалялся:

– Корабль должен был проследовать в место возникновения аномалии и просканировать пространство на предмет остаточных возмущений. Но каково было мое удивление, когда он обнаружил действующую аномалию, которая была стабильной и не развеивалась!

Я посмотрел на изображение и снова на Зарубина, после чего спокойно спросил:

– И что все это значит?

Главный инженер поднял палец вверх, и, как профессор перед студентами, заявил:

– В этом кроется главная загадка. Я считаю, что через этот канал от одного небесного тела к другому проникает их взаимная гравитация и создается эффект, как будто эти два тела находятся в одной точке. Этим и объясняется расширение беспрыжковой зоны у Солнца, а барьер тем, что канал искривляется и пульсирует, создавая безумное возмущение в гиперпространстве на входе и выходе канала.

Заметив мой взгляд, Зарубин тут же поднял руки и заявил:

– Не спрашивайте меня, как это возможно. Только теоретические расчеты показывают, что для пробития и поддержания такого канала требуется просто фантастическое количество энергии. – Неожиданно Зарубин смутился. – Я показывал это нашим астрофизикам, и они говорят, что это вообще невозможно.

Меня не интересовало, возможно это или нет. Выйдя за пределы своей колыбели, человечество столкнулось с таким количеством чудес, что, похоже, в этом мире возможно все. Поэтому главный вопрос у меня был совсем другой:

– Виктор Степанович, если один конец этого канала упирается в Солнечную систему, то где находится второй?

– О-о-о! – протянул Зарубин и поводил руками над консолью стола. – Это еще одно феноменальное открытие. Корабль проследовал вдоль канала – и вот что обнаружил…

Изображение начало двигаться и остановилось, когда показался точно такой же пузырь возмущения гиперпространства, что и в координатах Солнечной системы. Затем изображение сменилось на кадры выхода из гипера, снятые с обзорных камер. Корабль вышел в обычное пространство и начал осматривать его на предмет опорных звезд и пульсаров. Все это сопровождалось подписями возле ярких точек и темных участков, после чего появлялись линии, соединяющие эти маяки, вырисовывая в конечном счете сетку координат. И, наконец, искомый объект был определен, и над самой яркой звездой загорелась надпись: «Элем».

– Что это? – послышался голос адмирала Короткова позади меня.

Похоже, адмиралы устали ждать и выведали у Турова, где меня искать, о чем свидетельствовал виноватый вид Кости, но, как говорится, все, что не происходит, все к лучшему. Поэтому я сделал пару шагов навстречу появившейся делегации, указал пальцем в изображение звезды и так, чтобы меня было слышно всем, произнес:

– Это, господа, та цель, которой вам не хватало! Все наши беды, катастрофы, войны лишь путь, а там – квинтэссенция нашей борьбы! – Сделав небольшую паузу, я окинул взглядом всех, кто меня слушал. – В этой звездной системе находится враг не только человечества, но и всего живого! И если у кого-то остались сомнения насчет того, чем мы тут занимаемся, отбросьте их или уходите! Потому что пока мы не оставим там камня на камне, нам не будет покоя, никому не будет покоя!

Мониторинговые программы эмоций пробежались по лицам некоторых присутствующих и подтвердили, что цель моей речи достигнута, но в качестве большего эффекта я сразу же скинул в сеть запись с внутренних камер. После чего опустил руку и спокойно подошел к адмиралу Короткову и Уильямсу, уже зная, что они мне скажут.

Прошло много времени, но адмиралы все никак не могли определиться, что же им делать, поэтому они решили слетать, так сказать, к крупнейшему оплоту человечества вне Солнечной системы – планете Оршу.

В инженерном центре еще стояла гробовая тишина, и я практически шепотом сказал:

– Судя по тому, что вы вернулись, господа, могу предположить, что вам не понравилось услышанное от генерала Уолтерса.

Адмиралы переглянулись, и Коротков сказал:

– Командующий силами Оршу не получал никаких приказов и не собирается что-либо предпринимать до получения таковых. А показанную запись оценил, как возможную дезинформацию противника. На вопрос о приеме наших флотов ответил, что в данный момент для этого нет ресурсов.

Я улыбнулся и как можно дружелюбнее сказал:

– Добро пожаловать в команду, господа. А генералу Уолтерсу придется напомнить о его долге, но чуть позже.

Блок содержания элемийцев. База «Ковчег»

Карий выглядел таким, каким я его и запомнил, – странное, с точки зрения человека, худощавое существо с тремя парами глаз. Хотя для них люди тоже наверняка выглядят странно. Интересно, какую эволюционную борьбу прошли элемийцы, чтобы стать такими?

Для самого же старшего координатора не прошло и минуты с тех пор, как он снова лег в анабиозную камеру. Но с последнего пробуждения обстановка вокруг изменилась, и в его поведении угадывалось любопытство. Элемиец поворачивал голову из стороны в сторону, пытаясь определить, где он.

– Садитесь, Карий, – предложил я, указав на стул у противоположной стороны стола.

Старший координатор сфокусировался на мне и после недолгой паузы последовал моему предложению, но все равно продолжил рассматривать все вокруг. И я его понимал: помещение, в котором мы сейчас находились, было выполнено в элемийской архитектуре. Здесь все было устроено для нужд и потребностей данной расы, начиная от консолей управления и заканчивая санузлом, даже пару их кроватей притащили. Ну и, конечно, как бельмо среди этого праздника элемийской жизни, в углу выделялась оборудованная земная медицинская лаборатория.

– Вам любопытно, где мы? – решил уточнить причину такой неусидчивости.

– Да, – ответил Карий, продолжая свое занятие.

– Это, – я обвел рукой помещение, – лаборатория, специально оборудована для исследования вашего вида. Именно здесь предполагалось изучить то, что поразило вашу расу, и, возможно, помочь. И мы все еще на вашей исследовательской станции.

– Я сразу понял, что над интерьером поработали не элемийцы, такое впечатление, что сюда снесли все, что плохо лежало. А это, – он указал в угол помещения у меня за спиной, – ваше оборудование?

Хоть и знал, куда он указывает, но все равно машинально обернулся. В глаза сразу бросилась койка, над которой висели манипуляторы робота-хирурга с различными установленными инструментами, больше похожими на орудия пыток.

– Да, Карий, это медицинский блок.

– Что вы со мной будете делать? – Элемиец, как мне показалось, натужно выдавил слова и начал втягивать голову в плечи.

– Не волнуйтесь, – поспешил его успокоить, надеясь, что я правильно расценил его реакцию. – Я ничего не буду с вами делать, всего лишь разговор. Давайте я вам кое-что покажу.

С этими словами я поднялся с места и направился к одной из стен. Карий после небольшой заминки тоже поднялся и подошел, встав рядом. Я провел рукой перед стеной, и она тут же стала прозрачной. Нашему взору открылся огромный ангар, где во всю длину, в несколько рядов, стояли стеллажи, упиравшиеся в потолок. От каждого из них тянулось множество кабелей, свисающих с полок и падающих на пол, где они были аккуратно собраны в большие жгуты. А на полках лежали хорошо узнаваемые анабиозные камеры.

– Их здесь тысячи, Карий. Тысячи представителей вашего народа, и их будет становиться все больше. Все легли в эти камеры в надежде, что их спасут, как и вы, Карий. – Я обернулся к элемийцу, который не шевелясь рассматривал открывшейся ему вид. – Но этим планам не суждено сбыться, или, по крайней мере, они откладываются на неопределенный срок.

Карий медленно приложил руку к стеклу и после непродолжительной паузы сказал:

– Мы принесли много бед как другим цивилизациям, так и себе. Я понимаю. Может, позволите нам всем прожить последние дни в сознании?

Глядя на эту сцену, я хмыкнул:

– Похвально, Карий, что вы осознаете свою вину и готовы за нее платить, но причина другая. Мой народ поразила та же беда, что и ваш.

Элемиец вдруг отдернул руку и обернулся ко мне:

– Эомер?

– Да. То, что поразило вас, теперь убивает людей в нашей родной звездной системе, и те, кто остался снаружи, пытаются это предотвратить.

– Но как, каквы собираетесь бороться с этим чудовищем, если даже мы не смогли его одолеть?

Перевод речи элемийца звучал сухо, но по изменившемуся тону произнесенных звуков мне показалось, что сейчас это было сказано на эмоциях. Я просто указал на стол и направился в ту сторону, на ходу проговаривая:

– С вашей помощью, Карий, с вашей помощью.

Разговор со старшим координатором вышел долгим и больше похожим на допрос. В основном меня интересовала более подробная информация об элемийских ИскИнах, а также местоположение всех баз и станций. Конечно, он не мог знать, да и помнить, что где находится, но подробно разъяснил, где искать. Меня интересовали не сами базы, а функционирующий флот, который мы сможем прибрать к рукам.

Также меня интересовало все, что связано с попытками побороть заразу, от чего Карий открестился, сославшись на то, что только получал сводки о таких попытках. Но неожиданно он встрепенулся и произнес:

– Но вы можете найти упоминания об этом на наших узловых планетарных базах.

– Вы имеете в виду планеты-заводы?

В принципе, подобные догадки у меня и у моей команды были. Где еще могли пытаться это сделать в условиях, когда столичная система оккупирована? Правда, меня смущала одна деталь, а именно отсутствие таких работ на Оршу. Хотя мы могли и проглядеть.

– Да. На таких планетах представлены все касты, только там и могли что-то предпринять.

Подтверждение догадок, – это, конечно, хорошо, но для проверки потребуется как-то уговорить командующего силами Оршу. А остальные планеты базы я даже не рассматриваю, так как для подчинения планетарного ИскИна нужен кто-то постарше, а это ИскИн метрополии. Или придется убить о них весь флот, чего очень не хочется. Хотя и этот вариант нельзя отбрасывать.

Карий замолчал и повернулся к стене, где все еще виднелись стеллажи с его сородичами.

– Если бы только мы могли помочь? Там наверняка есть те, у кого больше полномочий, чем у меня, возможно инженеры и военные.

А это неплохая мысль, дополнительные ресурсы нам не помешают, тем более хорошо замотивированные ресурсы, вот только как это реализовать? Неожиданно пришедшая мысль полностью захватила мое сознание, что я уже не мог усидеть. Но для ее реализации придется вскрывать каждую капсулу, на что уйдет куча времени. Но возможно, есть и другой путь.

– Скажите, Карий, а определить принадлежность лежащего в анабиозной камере, не вскрывая ее, возможно? – спросил я, затаив дыхание.

– Да. Эти данные автоматически заносятся в журнал камеры, чтобы медики смогли определить приоритетность.

Возможно, моя улыбка показалась элемийцу жутким оскалом, но я не смог удержаться. В это время в помещение вошли вызванные мною медики и обступили старшего координатора. Тот, видимо не понимая, что происходит, начал вертеть головой, рассматривая новых действующих лиц.

– Старший координатор, – решил я обратиться по званию, – сейчас вас снова введут в сон, но вскоре вы понадобитесь для беседы с другими элемийцами. И возможно, ваш народ все же сможет принять непосредственное участие, но это будет зависеть только от вас.

⁂

Сразу же после разговора с Карием я направился в инженерный центр, по пути размышляя о насущном. Мы здесь торчим уже полгода, но ни на шаг не приблизились к решению проблемы. Никаких подвижек в борьбе с агрессивными бактериями. Как сказали мне медики, «это гадание на кофейной гуще», и они правы. Получить образцы мутировавших бактерий мы не можем, да и опасно это, поэтому приходится работать либо с неактивными, которые имеются у нас в изобилии, либо с элемийским вариантом, что не одно и то же. И это тупик.

Та же история с преодолением гиперпространственного барьера, – у инженеров и ученых голова пухнет от всяких гипотез и экспериментов, толку чуть. Можно, конечно, попытаться долететь от границы барьера на максимальной скорости, но расчеты показали, что мы можем достичь максимум трех процентов скорости света. И это при том, что корабль будет состоять из баков и двигателя и ничего дополнительно на борт не возьмешь. Но даже при такой скорости корабль будет добираться семь лет, а у людей внутри Солнечной системы остался год-полтора. И здесь тупик.

Преодолев сотни метров коридоров, я все же добрался до инженерного центра, где увидел уже знакомую мне картину. Вокруг стола теснились человек двадцать и, глядя на графики, столбцы и формулы, обсуждали очередной эксперимент. Но раньше это выглядело энергичнее, у каждого была своя идея, и люди пытались доказать, что именно ее и нужно проверить. Но когда проверили их все, потом еще столько же, вся эта дискуссия превратилась в немые гляделки с редкими репликами.

– Виктор Степанович! – позвал я главного инженера.

Зарубин смотрел на данные, прикрыв рот рукой и подперев ту под локоть другой. Услышав, что его зовут, он обернулся и выдал вопросительное:

– Ум-м? – Но, узнав меня, добавил уже более осмысленное: – А, Михаил Валерьевич, какими судьбами?

Это была своего рода игра, я каждый день заходил сюда, иногда по несколько раз, и интересовался их успехами, а Зарубин всегда делал вид, что не ожидал моего появления. И я не стал нарушать сложившиеся традиции, поэтому спросил, когда тот приблизился:

– Как ваши успехи?

– Никак, – буркнул Зарубин. – Попытались облучить барьер теми же частицами, что мы используем при открытии гипера, но придали им на порядок больше энергии.

– И как? – искренне заинтересовавшись, спросил у Зарубина.

– Никак, – махнул тот рукой. – Чуть корабль не потеряли. Такая турбулентность пошла, что еле унесли ноги. Вот сейчас, – он обернулся и указал на изображение с данными, – пытаемся понять, что произошло, но ни черта не понятно! – закончил он эмоционально и погрузился в себя, видимо продолжая думать об эксперименте.

– Виктор Степанович! – позвал я его.

– Ум-м?

– Я вот по какому вопросу зашел. – Когда убедился, что Зарубин слушает меня внимательно, продолжил: – Я бы хотел, чтобы вы посмотрели анабиозные камеры элемийцев и выяснили, можно ли изменить режим их работы.

– А конкретнее? – почуяв интересную задачу, сделал стойку Зарубин.

– Нужно погружать элемийцев в анабиоз, но до такой стадии, чтобы мозг все еще нормально функционировал.

Зарубин непонимающе выгнул бровь.

– Есть идея запихнуть элемийцев в виртуал, что позволит с ними общаться, не тратя времени в реале и не подвергая их опасности.

– Интересно. Но сразу скажу, если даже это и удастся, то из моих скудных знаний медицины могу сделать вывод, что работать их мозги будут очень медленно-о-о. – Зарубин нарочно протянул букву о, чтобы показать, насколько медленно. – Да и наше оборудование им точно не подойдет.

– За это не беспокойтесь. Уверен, что среди замороженных тушек найдется хотя бы один медик и он поможет нам разобраться с их нервной системой, а там дело техники подобрать оборудование.

– Может, и сработает, – пожал плечами Зарубин. – Хорошо, я посмотрю, что можно сделать.

– Только не затягивайте, это важно, – положив ему руку на плечо, сказал я. – И спасибо, буду ждать результатов.

Дальше не стал задерживаться и покинул инженерный центр, будучи уверенным, что Зарубин справится. Снова двигаясь по коридорам, я вернулся к прерванным было размышлениям.

Все сходятся во мнении, что если уничтожить Эомера, то и барьер исчезнет, но атаковать сейчас теми силами, что есть, – просто безнадежное дело. Даже если бы мы на это решились, то смогли бы совершить подобное только через пятьдесят лет, так как там тоже барьер, который придется преодолевать обычным способом. Как ни крути, везде тупик.

То, что мы застопорились в решении проблемы, знают все, и я стал замечать в глазах людей какую-то отрешенность и смирение – возможно, мысленно они уже похоронили всех тех, кто остался там.

Так, размышляя, я дошел до входа в свой жилой блок, где нос к носу столкнулся с Туровым, который выскочил оттуда и, ничего не говоря, дернул дальше по коридору. Правда, когда я непонимающе смотрел ему в спину, он обернулся и подмигнул, что вообще ввергло меня в ступор.

– Не понял. – Произнеся это себе под нос, я зашел внутрь.

Вероника сидела за столом в гостиной и читала что-то в планшете, но, услышав мои шаги, оторвалась от занятия и улыбнулась.

– Привет, Миша. – Она вскочила и, приблизившись, обняла меня за шею и чмокнула в губы, после чего отстранилась и побежала к пищевому блоку, спросив на ходу: – Кофе будешь?

Озираясь по сторонам, как будто находился здесь впервые, я нашел небольшой диванчик и, глядя на Веронику, медленно на него присел. Она же, введя запрос в пищеблок, сказала:

– Тут Костя заходил…

– Вот именно, чего это он сюда заходил? – с возмущением перебил ее, не дав договорить.

Вероника повернулось, и на ее лице было написано все, что она обо мне сейчас думает, и самое безобидное – это то, что я придурок. У меня как от сердца отлегло. А Вероника взяла чашку, поставила передо мной и села боком к столу, облокотившись на него.

– Он беспокоится о тебе, – сказала она как раз тогда, когда я уже пригубил напиток, что чуть не закончилось фонтаном из носа. – Все о тебе беспокоятся, и я тоже. Ты практически не спишь. – И, прежде чем я возразил, она добавила: – Знаю, что ты и так не спишь, но телу нужно отдыхать. А еще, кроме себя, ты уже загнал людей, они видят, что ты везде и одновременно, и пытаются соответствовать. Ты статистику видел по недомоганию и нервным срывам на работе?

Я отставил в сторону чашку и, откинувшись назад, отвел взгляд в сторону.

– Да знаю, что все устали, но какие у нас варианты? Мы уже полгода бьемся как о стену – и никакого толку. – Поддавшись чувствам, я что есть силы сжал кулак и стукнул им по колену. – Но выход должен быть, я в этом уверен.

Я замолчал, а Вероника пересела рядом, положила голову мне на плечо и спросила:

– Ты же понимаешь, что рано или поздно придется признать, что мы бессильны?

– Не хочется об этом даже думать. Но если все же это произойдет, то брошу все – и вместе с сыном улетим к харгам. Построим там дом и будем жить до старости.

– Ага, так я и поверила, – шутливо произнесла Вероника.

Я улыбнулся и, обняв жену, зарылся носом в ее волосы, на мгновение забыв обо всех проблемах.

– Ладно, буду меньше показываться на людях, может, расслабятся немного, – произнес я с усмешкой.

Внезапно в интерфейсе появилось сообщение, и я замер, вчитываясь в него. Вероника уже знала, что означает, когда я так себя веду, поэтому она тут же спросила:

– Что случилось?

– Патруль перехватил крейсер кирианцев, и там требуют встречи.

– Ой, Волков, иди уже, не мешай мне работать.

Вероника махнула рукой и хотела подняться, но я обнял ее крепче и расцеловал, после чего пулей выскочил за дверь, разбираться, какого черта нужно этим кирианцам!

⁂

Гиперпространство. 420 световых лет от Земли.

Столкновение с кирианцами и последующая история с ними прошли мимо меня. И не потому, что я этим не интересовался, – все это время я провел, ползая по тоннелям Оршу, а потом в компании членистоногих. В общем, кирианцы сейчас для меня были темной лошадкой, конечно, я навел справки перед вылетом, но что они хотят, остается загадкой.

Из-за отсутствия некоторых производственных цепочек мы не в состоянии покрыть все нужды высокотехнологичного оборудования, поэтому элемийские корабли пока не оборудовались виртуальными капсулами для экипажей. Для этого пришлось бы снимать их с земных кораблей. И экипаж «Скомороха» вел крейсер по старинке, через специальные интерфейсы, которые позволяют земной технике работать с элемийской. Но у меня-то такая возможность была.

Погрузившись в свой виртуал, подключился к навигационной системе крейсера, и в мареве гиперпространства передо мной предстала картина, вызывающая смешанные чувства. Компактным строем шел небольшой флот, состоящий из кораблей некогда противоборствующих сторон. Если бы мне сказали об этом год-полтора назад, то я бы не поверил, и это была новая реальность.

Зная, что кирианские технологии не сильно уступают элемийским в пике их рассвета, особенно в военном деле, для уверенности, что переговоры пройдут в мирном ключе, я взял с собой группу поддержки: шесть элемийских тактических групп, два земных крейсера с двадцатью фрегатами различных модификаций, торпедную платформу и постановщика физического щита. А изюминкой оказался ракетный крейсер харгской постройки, капитан которого изъявил желание нас сопровождать.

И сейчас на встречу направлялась половина того, что имелось около базы «Ковчег». На порядок бо́льшие силы распылены по сектору, для обеспечения безопасности присоединившихся колоний часть занимается присоединением тех самых колоний, а часть мотается от станции к станции и элемийским форпостам в поисках застоявшихся там кораблей. Последним я поручил заниматься Ивану с Лукашевичем, и они исправно поставляют новые боевые, и не только, единицы моему объединенному флоту.

Уже сейчас силы, которые мне удалось скопить, не уступают тем, что имело человечество до кризиса с барьером, и все благодаря элемийцам, и это внушало некий оптимизм. Осталось только нарастить производственную базу, чтобы все это поддерживать в должном состоянии и снарядить.

– Сэр, мы приближаемся к точке выхода, – последовал доклад.

Я вынырнул из виртуала. Через минуту с навигационного поста прилетело:

– Выход!

Марево развеялось, и все корабли флота друг за другом вынырнули в обычное пространство. Но после того как сенсоры пришли в норму, не прошло и секунды, как на мостике прозвучал непривычный сигнал и я услышал свист исчезающей атмосферы. СИЗиф среагировал молниеносно, захлопнув на голове шлем. А с поста объективного контроля понеслась скороговорка:

– Обнаружен противник! Единичная цель! Дистанция двести сорок километров! Командный ИскИн начал перестроение! Все боевые системы выходят на активный режим!

Я не ожидал такого и секунд десять стоял, не понимая, что происходит, но, когда осознал, тут же нырнул в виртуал, а вдогонку мне донеслось:

– Экспоненциальный рост энергетики противника.

Активировав свой боевой режим для управления флотом, я оказался среди космоса, где передо мной на уровне живота висел мой флот. Корабли были таких размеров, что я любой мог взять в руку, как великан в песочнице. Навигационная и оружейные системы, объединенные в одну сеть, маркировали каждую боевую единицу, указывали позиции относительно друг друга, статус и боевые возможности. Вся телеметрия стекалась ко мне в виртуал, позволяя управлять боем как бы со стороны. Но была и одна проблема – земные корабли и харгский крейсер хоть и отображались дружественными, но не входили в тактическую сеть элемийской системы. Я только видел наименование и позиции.

ИскИн крейсера обозначил прозрачными силуэтами, будущие позиции доступных ему боевых единиц и ждал, пока они их займут. Третья категория уже начала выбрасывать лепестки плазмы, формируя щиты. Вся элемийская составляющая флота разворачивалась на левый борт, в то время как остальные продолжали дрейфовать.

Определив местоположение противника, я увидел одинокий маркер, но через мгновение рядом с ним развернулось десяток гиперпространственных воронок, возле которых стали появляться новые маркеры, помеченные как враг. Я выделил этот участок и отдельным окном вывел увеличенное изображение. Как и предполагал, из гипера выходил кирианский флот, их полые цилиндры и кольцеобразные корабли ни с чем нельзя спутать.

Правда, флот оказался жиденьким, всего тридцать единиц, но именно это меня и смутило. Странно, что они вызывают на переговоры и устраивают засаду такими малыми силами, чтобы что? Да и патруль из трех фрегатов вон рядом с ними висит – что-то здесь не клеится. А ИскИн класса «флотоводец» уже намечал вектора атаки и готовился открыть огонь. В этот момент у меня в голове оформились некоторые догадки, и я поспешил их проверить, пока не поздно.

Коснувшись земного крейсера в составе флота, вызвал меню взаимодействия и выбрал пункт «тактическая схема». Все, что транслировалось элемийским ИскИном, исчезло, и появился знакомый каждому капитану интерфейс, на котором весь кирианский флот отображался как нейтральный. До момента открытия огня оставались считаные секунды, поэтому пришлось действовать очень быстро.

Сначала вынырнул из виртуала и крикнул:

– Отставить! Сбросить щиты! Огонь не открывать! Всем кораблям лечь в дрейф!

А дальше снова нырнул в виртуал и, ткнув на нужный земной крейсер, вызвал его. Передо мной развернулось окно с видом на виртуальный боевой мостик крейсера, откуда на меня смотрел ничего не понимающий адмирал Коротков.

– Адмирал, немедленно вызовите их и убедите не открывать огонь! – И для пояснения добавил: – ИскИны встретили своих давних врагов.

Нужно отдать должное, Коротков быстро сообразил, в чем дело, и бросился выполнять приказ. А я снова переключился на элемийскую телеметрию и увидел, что экипаж выполнил мои команды и не до конца сформированные плазменные щиты превратились в затухающие облачка газа причудливой формы. ИскИн крейсера также подчинился экипажу и остановил развертывание, но кирианцы все еще были помечены как враги, и он продолжал строить вектора возможных атак противника.

Напряжение росло, и в любое мгновение я ожидал, что кирианский флот откроет огонь, но целую минуту ничего не происходило, пока со мной на связь не вышел Коротков.

– Господин, командующий, они не станут открывать огонь и просят, чтобы тот, с кем можно говорить, поднялся к ним на борт. – И адмирал сразу же обозначил свою позицию: – Я против.

Пружина, сжавшаяся внутри, мгновенно ослабла, и я, уже непринужденно, сказал:

– Бросьте, адмирал, если со мной что-то случится, вы раскатаете их в пыль, даже не вспотев. А если меня не станет, то вам больше не придется подчиняться какому-то преступнику.

На мои слова Коротков хитро ухмыльнулся и ответил:

– Нет, господин командующий, тот геморрой, который вы на себя взвалили, тащи́те сами, а подчинение я как-нибудь переживу.

– Один – один. – Мои губы тронула улыбка. – Адмирал, а не одолжите мне один из ваших челноков? Не хочу, чтобы элемийский еще что-нибудь выкинул. И посадите в него отделение Волков, для солидности.

⁂

Я наклонился вперед к консоли управления и повернул голову так, чтобы смотреть через иллюминатор, расположенный сверху на носу челнока, – и там было на что посмотреть.

На Земле до объединения имелись военные технологии, которые разные страны осваивали по-своему. Казалось, один и тот же принцип работы, но инженерная школа в разных государствах возникала практически независимо друг от друга, опираясь на менталитет, финансирование и вообще свое видение техники. И порой такое различие рождало поистине уникальные экземпляры.

Сейчас я вблизи наблюдал то самое различие, но уже на уровне разных цивилизаций. Физика едина во всей Вселенной, но каждый использовал ее по-разному. Например, элемийцы сосредоточились на ювелирном управлении магнитными полями, что позволило создать плазменные щиты и плазменное оружие. Моя инициатива завела людей в симбиоз техники и живой материи, и теперь земные корабли по своей сути гигантские животные, просто с феноменальной живучестью. В этом я убедился на своем опыте.

Наблюдаемый в иллюминатор кирианский крейсер – еще одно напоминание того, насколько пластична инженерная мысль. Полый цилиндр, длиной больше километра, с одним усеченным краем, корпус которого превращен в единый электромагнит, который создает просто гигантское по силе магнитное поле. И, судя по кадрам, которые успел посмотреть и отчету технической службы флота, я просто не представляю, какая нужна для этого энергетическая установка и какие применены принципы изоляции внутреннего пространства от электромагнитного действия. Мне сразу захотелось заполучить такой, чтобы разобрать, а потом собрать.

Пока я рассматривал эту махину, челнок подошел к раскрытым воротам шлюзового ангара и, выдав серию запуска маневровых двигателей, плавно влетел внутрь. Когда опоры коснулись палубы, я обернулся и посмотрел на пятерку стандартных армейских Волков, стоявших пристегнутыми к стапелям вдоль боковых переборок. Подключившись к их тактической сети, дал команду активации. Захваты разом щелкнули, и вся пятерка сделала шаг вперед. Я сначала посмотрел на двойку слева, потом перевел взгляд на правую тройку и спросил:

– Ну что, ребята, поработаете охраной высокопоставленной персоны?

Действуя по наитию, отправил одну команду-заготовку – и стальные бойцы единым слитным движением ударили правыми руками себя в грудь. Все они были в штурмовой комплектации, поэтому два Волка, стоявшие ближе всего к аппарели, отстегнули щиты и, удерживая их перед собой, двинулись вперед – на выход. Следующая двойка повторила то же самое, как только я их прошел, и за ними двинулся последний Волк. И с аппарели мы уже спускались коробочкой, в виде пятилучевой звезды, где я был в центре, а Волки в вершинах.

У кирианцев не было военных роботов, и я посмотрел, что Волки творили во время абордажей в битве при Оршу, поэтому и взял их для должного впечатления. Сказать, что мои стальные парни произвели то самое впечатление – значит ничего не сказать. Как только мы спустились с аппарели, со стороны встречающей делегации послышался шум. Даже не вооруженным глазом было видно, что у всей десятки кирианцев, что стояли на палубе, ходуном ходили шипы на голове.

Я остановил свою процессию и стал ждать, что будет дальше, но, видимо, у кого-то из силовой группы поддержки сдали нервы, и в ангар стали вбегать кирианцы, закованные в броню. Вооруженная группа начала рассредоточиваться, не забывая при этом держать меня и мою охрану на прицеле, но не открывая огонь. Продолжая свою игру, я отдал приказ, и Волки одновременно шагнули ближе ко мне и с лязгом сомкнули щиты, что аж раскаленные брызги полетели в стороны, но оружие продолжали держать опущенным.

Я чувствовал напряжение, витающее в воздухе, но прекрасно понимал, что кирианским бойцам запрещено открывать огонь, иначе уже началась бы стрельба. А еще то, что я успел изучить по этой расе, пока летел на встречу, давало понять, что они уважают силу и бесстрашие, поэтому и решил действовать именно так.

Так мы и простояли секунд двадцать, пока я не решил, что достаточно, и демонстративно отодвинул рукой одного из Волков. Шагнул вперед и, выйдя из-под защиты, громко заявил:

– Я думал, меня позвали поговорить! Или переговоры отменяются?

И медленно обвел взглядом направленные на меня стволы. Я знал, что мою речь поймут, так как увидел универсальные переводчики на одеждах встречающих, причем земного производства. И я оказался прав, – один из кирианцев также шагнул вперед и, не отрывая от меня взгляда, махнул рукой. Все набежавшие вояки, будто с неохотой, опустили оружие.

– Меня зовут Нейран, советник Императора, – представился, видимо, главный среди всех присутствующих, а затем повернулся боком. – Оставьте свои машины здесь и следуйте за мной, Император ждет.

Свое удивление я, конечно, скрыл, но внутри лихорадочно пытался сообразить, что такого важного мы будем обсуждать, что сюда прилетел сам Император? Естественно, я не стал тащить с собой охрану и принял приглашение Нейрана, последовав за ним.

На мне был легкий скафандр СИЗиф, с открытым шлемом – наши атмосферы не сильно отличались содержанием веществ, поэтому дышалось свободно. Но это не помешало мне снабдить СИЗиф целым роем разведывательных Муравьев, которые незаметно спрыгивали с меня, пока мы шли, и прятались, где могли пролезть. Все космические корабли, независимо от того, кто их строил, требуют определенных технических решений, и во внутреннем убранстве кирианского хватало вентиляционных решеток, технических панелей и прочего, где Муравьи могли спрятаться.

Держа в голове, что я иду на прием к Императору, ожидал тронный или еще какой-нибудь церемониальный зал, но Нейран привел меня на просторную обзорную палубу, откуда открывался вид на мой флот, и сам удалился. У иллюминатора, занимающего всю стену, спиной ко мне стояли два кирианца, и, судя по их убранству, кто-то из них точно Император. Один повернулся, а второй продолжал смотреть на виднеющиеся вдали черточки кораблей.

– Не думал, что увижу их своими глазами, – произнес второй и тоже обернулся. – Меня зовут Грахэм, а это, – он указал на первого, – мой военный советник и адмирал Шайнари.

– Михаил Волков, – представился я и задумался на секунду, кто я, но все же добавил: – командующий объединенными силами Земной Федерации.

По сути, именно командующим остатками сил Федерации я и являюсь, значит, не соврал. Не знаю, впечатлился ли Грахэм моей должностью, но он ответил:

– Хорошо, тогда начнем.

⁂

Император медленно, глядя перед собой, пошел вдоль иллюминатора и так же медленно, как мне показалось, начал говорить, и говорил он то, во что я не мог поверить.

– Больше полугода назад, по вашему календарю, со мной от лица Земной Федерации встречался Майор Климов. Он обещал мне мой флот и моих солдат в обмен на сотрудничество и поддержку в будущих битвах, и я согласился. Но вскоре связь с ним пропала. – Он дошел до края иллюминатора, развернулся и мазнул по мне взглядом, после чего отправился к противоположной стороне. – Я не знаю, что у вас происходит, но от разведки поступают доклады, что некогда единая сила больше таковой не является. – Проходя мимо Шайнари, он уставился тому в затылок, пока не отошел достаточно далеко для поворота головы. – И некоторые из моих советников, рекомендовали силой взять то, что мне принадлежит, и освободить моих солдат.

Грахэм замолчал и снова взглянул на меня, видимо ожидая реакции, и я его не подвел.

– Вы, конечно, можете попробовать, но, если хоть одна колония пострадает, мы обрушимся на вас всем что есть.

Услышав это, Шайнари оскалился и начал издавать шум своими шипами, пока подошедший Грахэм не положил ему руку на плечо, после чего тот успокоился, а Император продолжил:

– Именно поэтому я и не послушал советников. Возможно, при других обстоятельствах я бы осуществил это, но не сейчас.

Следя за Грахэмом, я вчитывался в строки докладов, предоставленных адмиралом Уильямсом, где красной линией по всему тексту говорилось, что нет у кирианцев сил для таких операций. Может, какую-нибудь захудалую колонию они бы и взяли, но не Оршу. А император продолжал:

– Майор Климов снабдил нас некоторыми возможностями, которые позволили выйти на связь с людьми, что находятся сейчас на планете…

Он замялся и через секунду издал шипами короткий звук, а я наконец услышал голос Шайнари.

– Оршу.

– Да, именно так вы ее называете, – продолжил Император. – Но с нами даже не захотели говорить.

Похоже, генерал Уолтерс совсем заигрался в приказы и распоряжения.

– И в то же время разведка докладывает, что некогда отдельные лоскуты одного целого снова собираются вместе. И, возможно, тот, кто это делает, сможет решить мою проблему. Мои воины осторожно прощупали пространство людей и смогли выйти на ваш патруль. – Грахем остановился, развернулся и посмотрел на меня. – И вот я спрашиваю у вас, Михаил Волков, какова цена освобождения моих воинов и возврата кораблей?

А Климов хорош! Не знаю, сам ли он вел свою игру или с подачи Нечаева, но комбинация отличная. Да тут даже не нужно ничего выдумывать, правда, для начала нагоню жути и кое-что от себя добавлю.

– Вы правильно сделали, что не стали применять силу, иначе у вас не осталось бы шанса выжить. – Шайнари снова зашумел, сочтя, что я угрожаю, и я, не отрывая от него взгляда, продолжил: – И не потому, что люди стали бы мстить, а потому, что нам понадобятся все силы, чтобы одолеть врага всего живого в нашем секторе.

Дальше я поведал все, что знаю об Эомере и о запертых в Солнечной системе людях. О том, что я собираю силы, чтобы раз и навсегда покончить с этой чумой нашего времени и ее носителем. Когда я закончил, Император как-то странно посмотрел на Шайнари и сказал:

– Майор Климов говорил мне об этом, но я думал, что это в отдаленной перспективе.

Я не стал комментировать сказанное Грахэмом и, подняв сжатый кулак, разогнул указательный палец:

– Первое: все договоренности с Климовым остаются в силе. – Я прибавил средний палец. – Второе: вы не вмешиваетесь в происходящее в Земной Федерации. – Безымянный палец. – Третье: я знаю, что ваша Империя в упадке, в то же время у меня не хватает людей в колониях для развертывания и усиления производственных мощностей, поэтому вы согласованно направите туда столько кирианцев, сколько сможете.

Я поднял ладонь другой руки в попытке остановить возражения, пока я не закончу, но забыл, что кирианцы могут воспринять этот жест не так, как мне хотелось. Но, видимо, они поняли его правильно, так как продолжали меня слушать.

– Часть ресурсов и мощностей с таких колоний будет направлено на восстановление былого могущества вашей Империи. Мне нужны сильные союзники. – Настала очередь мизинца. – И, наконец, четвертое: так как ваши корабли и ваши люди фактически принадлежат мне, – тут, конечно, я слукавил, так как пока не представлял, как решить проблему с Оршу, – то по первому зову ваш флот будет выдвигаться туда, куда я скажу. Но обещаю, что подобные операции будут на пользу нашим обеим цивилизациям.

Я закончил и теперь вглядывался в грубые лица кирианцев, не понимая их реакции. После десятисекундной паузы, показавшиеся мне вечностью, Император сказал:

– Я согласен. Когда я получу корабли и моих воинов?

– Дайте мне месяц – и они будут у вас. И еще, – решил я поиграть кнутом и пряником, – принимая эти условия Кирианская Империя вновь шагнет в эпоху своего рассвета, но если вы нарушите хоть одно из условий, тогда кирианцы исчезнут.

На последнем слове я демонстративно щелкнул пальцами, и через пару секунд Шайнари зашевелился, видимо прислушиваясь к коммуникатору, и вскоре зашептал что-то Императору на ухо. Тот резко обернулся и увидел, как вдалеке засветились расходящиеся гигантские лепестки формирующегося плазменного щита. Картина была пугающей и одновременно прекрасной, как будто в космосе распускался бутон цветка, и даже с такого расстояния его размер впечатлял. Грахэм засмотрелся, но в следующую секунду я снова щелкнул пальцами, и, словно подхваченные ветром, лепестки сорвались с основания, разносясь по сторонам и развеиваясь в пространстве.

Я знал, что такая демонстрация его впечатлит, так как только мой челнок сел на палубу, кирианцы тут же заглушили связь. Но разбрасываемые мной Муравьи создали цепочку, ретранслируя сигнал в оптическом диапазоне. И для хитрых кирианцев это была хорошая демонстрация технического превосходства.

Наконец Грахэм отмер и что-то рыкнул Шайнари, и тот незамедлительно направился на выход, зыркнув, проходя мимо, на меня.

– Люди не перестают меня удивлять, – произнес Император. – Утолите мое любопытство, Михаил Волков, что означает эта эмблема у вас на груди и на ваших кораблях?

Я взглянул на красующуюся стальную голову волка у себя на груди и улыбнулся одними губами.

– У меня на родине был такой зверь – волк. Очень умный и хитрый хищник. Если выйти с ним один на один, без брони, имея только холодное оружие, то есть шанс победить. Но это стайное животное, а против стаи шансов нет.

Император громко засмеялся, и от его смеха у меня мурашки пошли по коже, а когда он закончил, произнес:

– Теперь я понимаю, о чем говорил майор Климов, когда описывал людей.

Он подошел ближе, прикоснулся к своей голове рукой, а затем положил ее мне на голову. Это вызвало у меня смешанные чувства, но я знал, что означает этот жест, поэтому и не дергался, а Император, глядя мне в глаза, сказал:

– Ты вожак своей стаи, и я понимаю твою боль. И, как равный равному, искренне желаю тебе спасти своих людей. – Он убрал руку и продолжил: – Порой решение самых трудных проблем находится у нас перед глазами. Оно самое простое и очевидное, именно поэтому мы его не замечаем.

Не знаю, что на меня повлияло, но после слов Грахэма у меня перед глазами промелькнули тревожное сообщение Нечаева, разговор с Карием, Вероникой, Зарубиным – и пазл сам собой сложился.

База «Ковчег». Зал совещаний.

– Проходи, – сказал стоящий на входе Туров.

Иван без слов прошел внутрь и попал в настоящее столпотворение. Помимо того, что за большим столом люди сидели, упираясь друг в друга плечами, так еще и стояли вдоль стен, нависая над сидевшими. Слышался монотонный шум голосов, и казалось, что от количества народу вот-вот сдохнет система жизнеобеспечения, так как та уже завывала на высоких частотах. То, что аппаратура работает на пределе, было видно и по людям. Большинство из них то и дело протирали одноразовыми салфетками шею и лицо от струившегося пота. Иван вдохнул теплый, затхлый воздух и выскочил наружу, встретившись взглядом с ухмыляющимся Туровым.

– Что происходит? – спросил Иван.

– Да кто ж его знает? Михаил прислал сообщение, что скоро прибудет, и потребовал собраться, – Туров посмотрел вверх и стал перечислять, кому именно нужно собраться, словно читал стихотворение по памяти, – начальникам служб станции, капитанам кораблей, военному и гражданскому руководству, – он опустил голову и взглянул на Ивана, – в общем, всем.

– Я, конечно, постоянно в рейдах, и мне некогда просиживать штаны на совещаниях, но тут всегда так? – Иван как-то невнятно махнул в сторону раскрытых дверей.

– Если бы так было всегда, то я бы предпочел пойти с тобой в рейд, чем сидеть в этой духоте. Но, видимо, Михаил хочет сообщить что-то важное, раз устроил такое.

Иван ничего не ответил и машинально потянулся почесать заживающий левый бок. Заметив это, Туров спросил:

– Что, болит?

– Да нет, – пожал плечами Иван. – Чешется только.

– В следующий раз выполняй приказы, а то вообще без головы останешься.

Иван улыбнулся и снова почесал бок. Да, в последнем рейде он дал маху, решив все же самому повести отряд на захват очередного форпоста. Это не исследовательские станции элемийского рубежа, а полноценная крепость со своим флотом и труднодоступным ИскИном. Именно такую его отряд захватывал, после обнаружили первых живых элемийцев. И хотя в этот раз таких проблем не было, как с первой, но, пробиваясь в центр управления, все же повоевать пришлось.

– Какой улов на этот раз? – в большей степени от безделия, нежели от любопытства спросил Туров.

– Форпост, четыре корабля первой категории, двадцать второй и третьей. И еще около сотни замороженных «овощей».

Туров слегка отклонился в сторону, чтобы разглядеть, что происходит в коридоре за спиной Ивана, и отрешенно произнес:

– Да, скоро для них придется организовывать отдельную базу хранения, уже складывать некуда.

В этот момент Иван почувствовал хлопок по спине, который отдался болью в боку. Скривившись, он уже хотел повернуться и высказать все, что думает, тому, кто это сделал, но перед глазами появился Волков, светящийся, как плазменный резак.

– Все собрались? – спросил он, обращаясь к Турову, и тот кивком указал в сторону проема. – Тогда пошли, – бросил Волков и шагнул внутрь.

Иван и Туров переглянулись и, синхронно пожав плечами, последовали за Волковым. Иван не стал заходить глубоко и встал прямо у дверей, опершись о стену и сложив на груди руки. Он проследил, как его шеф, словно слон в посудной лавке, протискивается между людьми, пробираясь на свое место во главе стола. Расталкиваемый народ, ощущая тычки, начинал возмущаться, но тут же затихал, рассмотрев своего обидчика. И когда Волков добрался до места, в помещении уже царила тишина.

Он остановился за спинкой своего кресла и обвел горящим от энтузиазма взглядом всех собравшихся, после чего заявил:

– У нас есть решение! Оно, конечно, не окончательное, но даст нам время. Я не понимаю, как мы раньше об этом не подумали.

Люди, видимо, не оценили сказанное, так как продолжали молчать, и после десяти секунд такого молчания кто-то спросил:

– Простите, а о чем речь?

– Мы спасем людей в Солнечной системе!

Волков обернулся к проекционному экрану, висящему позади него, и на нем появилось изображение многоуровневых стеллажей, на которых плотно друг на друге стояли уже знакомые всем элемийские анабиозные камеры.

– Разве это не очевидно?! – Волков протянул обе руки к экрану.

Иван не мог понять, что шеф имеет в виду, как и все остальные, продолжавшие молчать.

– Мы выкинем элемийцев и уложим в них людей? – решил блеснуть умом Туров.

Волков щелкнул пальцами и направил указательный на Турова:

– Почти, Костя. – Взялся за спинку своего кресла и произнес: – Мы изготовим анабиозные камеры для людей, миллионы камер! Так мы сможем остановить заразу, пока не найдем решение. Точно так же, как это сделали элемийцы. – Он снова указал на экран. – Им оказалось некому помочь, но у людей, запертых в Солнечной системе, есть мы. Виктор Степанович, скажите, это возможно? – обратился Волков к главному инженеру, которому повезло сидеть за столом.

Все взгляды оказались прикованы к Зарубину, и тот, прокашлявшись в кулак, сказал:

– У известных нам рас биохимия оказалась очень схожа с нашей. Видимо, жизнь возникала по одному и тому же принципу, либо, возникнув один раз, разнеслась по всей Ггалактике… – полез в рассуждения Зарубин.

Волков его прервал:

– Виктор Степанович, да или нет?

Зарубин проглотил невысказанное слово и, взглянув на начальника биомедицинского отдела, заключил:

– Если мы поработаем в кооперации с медициной, то при использовании наработок элемийцев, думаю, это возможно.

Когда Зарубин закончил, в помещении поднялся гул множества голосов. Впервые прозвучало хоть какое-то осязаемое предложение за столько времени безвыходности, и люди разом решили поделиться своим мнением по этому поводу. Но во всей какофонии отчетливо прозвучал голос главного по снабжению Загорского:

– Я, конечно, разделяю ликование со всеми, но у меня есть два вопроса. – И, дождавшись, пока все угомонятся, продолжил: – Если уважаемый Виктор Степанович, – он кивнул Зарубину, – сможет довести до ума технологию и изготовит прототип, то нам нужно будет запускать его в серию. – Загорский поправил пальцем свои очки и спросил: – Сколько там людей, почти миллиард? То есть нам нужно изготовить миллиард высокотехнологичных изделий, ну, допустим, за полгода. Больше срок я не рассматриваю, так как это не будет иметь смысла, по известным причинам. И где мы будем это изготавливать, если с трудом сами себя обеспечиваем?

Также сидя за столом, Загорский посмотрел сначала в одну сторону, а потом в другую, ожидая ответа, но тот так и не последовал, и он продолжил:

– И второе. Если производственная проблема в перспективе решаемая, в конце концов, мы можем изготовить столько, сколько успеем, но как мы собрались все это доставлять в Солнечную систему? Пока наши корабли туда долетят, в камеры можно будет складывать только кости.

Услышав Волкова, Иван получил заряд боевого духа, как и все, но, слушая Загорского, ощутил злость и на эмоциях выкрикнул:

– Вообще-то, быстрый способ доставки есть!

Когда он осознал, что сделал, все взгляды были обращены на него.

⁂

Дверь в жилой блок отошла в сторону, и Юрий шагнул внутрь. Окинув взглядом помещение, он не обнаружил Элис, зато в глаза бросался бардак, который она развела в своей гостиной, совмещенной с кухней. Он давно уже воспринимал девушку как свою дочь, тем более после того, что случилось в Солнечной системе. Теперь у нее фактически никого нет, кроме него и, пожалуй, этого парня Ивана. И, конечно, весь бардак снова придется убирать ему, иначе здесь скоро заведутся жуки похлеще Арахна. Но это потом, а сейчас нужно ее найти.

Элис стала сама не своя, когда они прибыли на базу «Ковчег», и сейчас Юрий в очередной раз пришел сообщить ей причину, из-за которой она и ведет себя отрешенно. Он прошел дальше, ко второй двери, которая отделяла спальню и санузел от гостиной, и постучал костяшками по стене.

– Юра, это ты? Входи, – послышался из спальни голос девушки.

Юра сделал шаг и увидел Элис, сидящую на кровати скрестив ноги, а вокруг нее валялись планшеты. Она периодически брала один из них, что-то там корректировала или просто просматривала, после чего бросала его и брала другой.

– Элис, – позвал Юра. – Я только что из отдела снабжения.

Девушка прервалась и подняла на него красные от недосыпа глаза.

– Доставили? – спросила она с какой-то фанатичной надеждой в глазах.

И у Юры перехватило дыхание – он не мог вот так сказать ей правду. Все оборудование и экспериментальный двигатель, которые должны были прибыть еще полгода назад, так и не доставлены на базу. В отделе снабжения открещиваются, говоря, что это не первая необходимость, есть куда более полезные грузы, транспортируемые из системы Харг, без которых база не может существовать. А может быть, оборудования просто нет, не успели вывезти с Луны или попросту потеряли? Но свои выводы Юра не сообщал Элис, чтобы еще больше ее не расстраивать, поэтому решил соврать:

– Говорят, что прибудет с ближайшими поставками.

Элис никак не отреагировала на его слова, а огонь в глазах тут же потух. Она посмотрела в сторону отрешенным взглядом и через несколько секунд принялась за прерванное занятие.

– Элис, – снова позвал Юра. – Тебе нужно отдохнуть, ты что-нибудь ела сегодня?

– Я пару часов спала, – не отрываясь ответила девушка. – И ела, пищевой блок выдал какую-то жижу, не помню, как называется.

Юра покачал головой и уже хотел идти в гостиную, чтобы убраться, но в этот момент пискнула дверь и послышались множество голосов и топот ног. Он рванулся к двери, ожидая чего угодно и готовый защищаться, но встал как вкопанный, когда увидел, кто нанес визит.

И до того небольшая гостиная стала еще меньше, когда ее заполнили люди, и не абы какие, а фактически вся верхушка базы во главе с Волковым. «И что они тут все забыли?» – подумал Юра и посмотрел на виноватое лицо Ивана, стоящего рядом с Волковым.

– Где она? – озираясь по сторонам, спросил Волков.

Но Юра не торопился отвечать, вместо этого набычился:

– Что вам нужно? Это личный жилой блок, вы не можете сюда вот так врываться!

Волков лишь ухмыльнулся на такое заявление и произнес:

– Мне сказали, что здесь живет талантливый ученый и инженер, которая создала уникальный двигатель, способный помочь преодолеть гиперпространственный барьер, это так?

В этот момент в проеме межкомнатных дверей появилась Элис, и вид у нее был не очень: мятый и в каких-то пятнах комбинезон, неухоженные волосы и слегка осунувшееся от недосыпа лицо. Иван пропадал в рейдах и редко захаживал к Элис, а во время его визитов она ссылалась на занятость. Сейчас ее вид поразил его не меньше, чем остальных. И он, не понимая, что произошло, вопросительно посмотрел на Юру, но тот не отреагировал, продолжая буравить взглядом Волкова.

– Это я. Я придумала релятивистский двигатель, – раздался неуверенный голос Элис.

– И какой же принцип его работы? – поинтересовался Волков.

– Все очень просто, – уверенней произнесла Элис, услышав любимую тему, – мой двигатель – это ускоритель частиц, который разгоняет вещество до скоростей, близких к скорости света, и, согласно закону физики, при приближении к такой скорости их масса начинает расти. Таким образом, используя один грамм вещества, можно добиться того же эффекта, что и при отбрасывании килограмма и больше. – Она на секунду задумалась и, опустив взгляд, тихо добавила: – Возможно, и больше, но это зависит от количества энергии и длины тракта, да и проверять нужно.

Волков выслушал эту короткую лекцию и вкрадчиво спросил:

– И до каких скоростей можно разогнать корабль при наших технологических возможностях?

– Не знаю, – пожала плечами девушка, продолжая смотреть в пол отрешенным взглядом. – Нужно проверять на оборудовании, там же столько нюансов при масштабировании. – Неожиданно Элис будто пришла в себя, вскинула голову и радостно произнесла: – Но теоретические расчеты показывают, что это не жалкие единицы процентов скорости света, а десятки. Может, и до половины удастся добраться.

Лицо Волкова за мгновение исказилось и пошло красными пятнами. Он обернулся и обвел взглядом собравшуюся толпу, после чего повернулся к девушке и крикнул:

– Я полгода голову ломаю, людей загонял, – он не оборачиваясь указал в сторону собравшихся, – скоро падать начнут на рабочих местах! А она тут рассказывает, что «не проверяла, не знаю»! – покривлялся Волков.

На его речь отреагировал Юра и шагнул в сторону, закрывая собой девушку. Иван впервые видел своего шефа в таком состоянии и испугался – не за себя, а за Элис, поэтому тоже встал рядом с Юрой. А Волков не собирался успокаиваться.

– Вы посмотрите на этих защитничков, твою мать! – Он указал на девушку, мелькающую позади двух мужчин. – Она в первую очередь гражданин! Или вы забыли, что это значит? Так я вам напомню. Гражданин обязан все силы положить в служении обществу и Федерации. И только после того, как сделано все возможное и невозможное, она женщина. Там, на родине, умирает миллиард человек, как вы это не понимаете?

– Оборудование должно быть на перевалочной станции в системе Харг. Мы пороги отбили в службе снабжения, а его как не было, так и нет, – решил вступиться Юра.

Волков как-то резко дернулся, поворачиваясь к толпе, и прошипел:

– Где этот любитель оптики?!

Народ расступился, явив Загорского, и Волков язвительно продолжил:

– Алексей Геннадьевич, у нас тут проблема. Нам кровь из носу нужно, чтобы необходимое оборудование было доставлено еще вчера. Мне плевать, что вы там будете делать, хоть выбрасывайте содержимое уже груженного транспорта в космос, но доставьте это оборудование в кратчайшие сроки.

Волков повел взглядом по лицам уже поредевшей толпы и так же язвительно спросил:

– Полуночный житель инженерного центра тоже здесь?

Загорский сам выступил вперед и опустил голову.

– Виктор Степанович, у нас был вариант с самого начала, так почему я узнаю об этом только сейчас? Вы не удосужились разузнать у прибывших специалистов, чем они занимались в метрополии?

Загорский хотел сказать, что проблем навалилась гора, и специалистов этих вагон и маленькая тележка, и разбираться со всеми проектами просто не было времени, но решил промолчать, не усугубляя положения. Да и чувствовал он себя виноватым.

Волков неожиданно пришел в норму и, покрутившись на месте, уже спокойно сказал:

– Мне что, одному это надо? Так вы так и скажите. Тогда я хоть буду знать, что на вас положиться нельзя, и все равно, в одно лицо, попытаюсь спасти людей. Может, так шансов будет больше?

В жилом боксе повисла гробовая тишина, а Волков продолжал всматриваться в нахмурившиеся лица. Видимо поняв, что перегнул палку, он, как и обычно это делал, начал ставить задачи:

– Значит так. У нас теперь два проекта наивысшего приоритета. Фактически это единственное, чем мы сейчас должны заниматься, в ущерб всему остальному. Прошу всех профильных специалистов подключиться к этому и выдать готовые образцы в кратчайшие сроки. – Он снова посмотрел на Загорского. – Что касается запуска в серию, то производственными мощностями я обеспечу.

Неожиданно раздался женский плач, и все посмотрели на Элис, которая рыдала, закрыв ладонями лицо. Простояв так пару секунд, она пулей рванула к себе в спальню.

– Двигатель – дело всей ее жизни, – виновато произнес Юра, – это она от радости, что все сдвинулось с мертвой точки.

Волков кивнул и приказал:

– Так, все на выход. Чего столпились, у вас дел нет?

Люди, бурно переговариваясь, стали покидать гостиную.

– Майор! – окликнул Волков Ивана и, когда тот подошел ближе, обнял рукой за плечи и повел за собой, тихо говоря: – Ваня, ты больше в рейды не ходишь, там Лукашевич и без тебя справится, да и личный состав «Стальных Волков» прошел слаживание. Я хочу, чтобы ты все время был рядом с Элис, делал ее мир сказочнее и приятнее. Она сейчас нам очень нужна бодрая и в здравом уме, да и тебе, я полагаю, тоже. Ты меня понял?

Иван остановился, шагнул назад, встал по стойке смирно, положил ладонь левой руки себе на голову, а правой отдал честь и гаркнул:

– Есть устроить сказку! Разрешите выполнять?

– Иди уже, – улыбнулся Волков и махнул рукой, после чего тоже вышел в коридор.

⁂

Гиперпространство. Борт кирианского крейсера «Обитель Императора»

Грахэм находился на излюбленном месте, на озорной палубе своего крейсера, и в тишине наблюдал за черно-бордовыми переливами. Палуба была затемнена, и не очень яркий свет от меняющихся узоров гиперпространства создавал внутри причудливые тени.

Не прошло и недели после встречи с человеком по имени Михаил Волков, как пришел запрос на выдвижение кирианского флота к месту встречи. Точнее, того, что осталось от когда-то могучего флота, но Грахэм надеялся, что вскоре это изменится. Империя уже начала возрождаться из пепла или болота, в которое его погрузили предыдущие поколения. И хотя Грахэм сам начал этот процесс, но еще больше энергии добавили люди.

Он просто восхищался силой воли и целеустремленностью цивилизации, которая еще каких-то двадцать лет назад только начала осваивать просторы своей звездной системы. Грахэм даже подумывал устроить какой-нибудь катаклизм у себя на родине, чтобы взбодрить свой народ, по примеру людей, но человек предложил более интересный способ.

Послышался шелестящий шум отошедшей в сторону двери и негромкие шаги, отдавшиеся эхом в пустом помещении.

– Мой Император.

Входить без разрешения никому не дозволялось, кроме личных советников, и Грахэм узнал этот голос.

– Шайнари. Что привело тебя сюда, разве ты не должен руководить флотом? – не оборачиваясь произнес Император.

– Мою голову терзают сомнения, и я пришел, чтобы их развеять. А для полета флота в гиперпространстве командующий не нужен.

Грахэм обернулся, и Шайнари тут же опустил голову, подняв шипы.

– Когда у моих приближенных возникают сомнения, значит, я плохо растолковал путь, который выбрал для своего народа. – Грахэм положил руку на голову Шайнари. – Я слушаю тебя.

Когда Император убрал руку, Шайнари выпрямился и сказал:

– Мой Император, кирианцы – сильный и гордый народ, и я не понимаю, зачем нам нужны люди. Мы в состоянии сами возродить нашу Империю. Но даже если мы сотрудничаем, то снабжать рабочими и подчиняться их приказам – это…

– …унизительно? – закончил Грахэм вместо Шайнари.

– Да, мой Император.

– И что ты предлагаешь?

Шайнари зашумел шипами и практически выплюнул сквозь зубы слова:

– Мы должны силой взять то, что нам принадлежит!

– Ты снова за свое? – спокойно спросил Грахэм. – Не дает покоя, что тебя пленили?

Шайнари ничего не ответил и снова опустил голову, подняв шипы.

– Хорошо, – продолжил Император и подошел ближе к обзорному иллюминатору. – Как ты себе это представляешь? Ты лучше меня знаешь, какими силами мы располагаем, так как ты хочешь это сделать?

– Люди сейчас разобщены. Флот на орбите Оршу, слабее, чем при нашей первой атаке. Связи с метрополией нет, подмога не придет. Ударим внезапно всем, что есть, – Шанари говорил, представляя разлетающиеся на обломки корабли людей, – сомнем их, освободим наших братьев и завладеем сокровищами планеты.

– А что потом? – не оборачиваясь спросил Император.

Шайнари сразу не нашел, что сказать. Повисла тишина, впрочем, продлившаяся недолго, и он произнес то, что первое пришло ему в голову:

– Мы возродим Империю и сделаем еще могущественнее чем та, что воспевается в песнях прошлого.

Грахэм молчал, долго молчал, что начало вызывать беспокойство у Шайнари, но спустя минуту он все же сказал:

– Я выбрал тебя в советники, Шайнари, потому что ты один из немногих, кто понимал, куда мы катимся. Ты видел как прошлое, так и будущее нашего народа. Но сейчас ты слеп, слеп из-за своей жажды мести. Значит, я помогу тебе прозреть.

Шайнари снова опустил голову, едва сдерживая вибрацию шипов.

– Приму любое наказание, мой Император.

Грахэм на мгновение обернулся и коротко бросил:

– Подойди.

Когда Шайнари встал рядом с Грахэмом, тот продолжил:

– Наказание еще нужно заслужить, а я преподам тебе урок контроля своей жажды мести в интересах своего народа. Как ты думаешь, почему сначала майор Климов, а потом и Михаил Волков, – он тщательно выговаривал слова на неродном языке, – предложили нам союз, хоть и не на равных?

Шайнари молчал, так как не знал, что ответить.

– Потому что мы все обречены, обречены сгинуть так же бесследно, как это произошло с нашими давними врагами. Это произойдет и с нами, если мы сделаем то, о чем ты говоришь, и уже происходит с людьми. – Грахэм выдержал небольшую паузу и добавил: – Они боятся Шайнари. Самая могущественная цивилизация в секторе боится. И человек Михаил Волков раскрыл нам, казалось, самые уязвимые места людей и их нынешнее положение, потому что как раз нас он и не боится. И вскоре ты поймешь почему.

В этот момент дверь на обзорную палубу отошла в сторону, заставив обоих собеседников обернуться. С той стороны стоял и ждал разрешения один из свиты императора. Грахэм коротко издал шипами звук, и через несколько секунд свитский уже стоял рядом.

– Мой Император, флот приближается к месту встречи. Через десять минут выйдем из гипера.

Сообщивший новость испарился так же быстро, как и появился, и Император продолжил свою речь:

– Они сделали это, потому что понимают, что в одиночку ни они, ни мы не выстоим. Но оставили нам выбор, чтобы узнать, понимаем ли и мы это, или нет. Но также Михаил Волков мыслит стратегически, и если мы пройдем этот путь вместе, то окажемся настолько сплетены, что уже и не поймешь, где люди, а где кирианцы. И я думаю, что он выдаст не одно такое предложение и другим. – Грахэм повернул голову и посмотрел на собеседника. – Ты понимаешь, Шайнари?

– Да, мой Император, – смиренно произнес тот.

– А теперь смотри. – Грахэм указал на пространство по ту сторону иллюминатора.

Привычный узор гиперпространства вдруг сжался и резко ушел в сторону, словно кто-то сорвал покрывало, и взору собеседников предстала чернота космоса с ее миллиардами ярких звезд и галактик. Но помимо природного пейзажа, в десятке километров плыл огромный флот, навскидку насчитывающий несколько тысяч кораблей.

Включенные габаритные прожекторы позволяли хорошо разглядеть обводы их корпусов. Они плавно маневрировали друг относительно друга, и выпущенный из сопел газ отблескивал в лучах звезд, создавая волны из искорок, проносящихся по всему флоту. Спустя минуту, насладившись видом, Грахэм произнес:

– Михаил Волков сейчас нужен людям и нужен нам, как никто другой. Потому что ничто так не придает сил, как вероятность потерять семью. А сейчас он воспринимает всех людей как свою семью и готов глотку перегрызть любому, кто попытается помешать их спасти. Не хотелось бы мне видеть этот флот, штурмующий орбиту Кирия.

Грахэм повернулся к Шайнари, и тот сделал так же, после чего сказал:

– Я понял, мой Император, и уйму свою месть, ради нашего народа.

Но Грахэм на этом не закончил и протянул руку, под которую тут же подставил свою голову Шайнари.

– А теперь урок, – произнес он спокойно, но следующие слова прозвучали настолько властно, насколько на это способен правящий Империей кирианец: – Адмирал Шайнари, ты назначаешься моим представителем и послом Кирианской Империи среди людей. Ты будешь координировать наши общие усилия в победе над общим врагом. Отныне судьба нашего народа зависит от тебя.

⁂

Звездная система Хадар. Гиперпространство в окрестностях планету Оршу. Борт элемийского крейсера «Скоморох»

– Выход через три, два, один. Выход!

К моменту, как пост контроля начал отчет, я уже был готов и стоял на мостике, скорчив свою самую суровую рожу. В своем виртуале, по обе стороны, сформировал арки, которые выходили на виртуальные командные центры флота во главе с адмиралом Лукашевичем и десантных сил во главе с Туровым. Очень интересно получилось.

Я взглянул направо, где находился штаб флота. Лукашевич и еще десяток адмиралов стояли плотной группой в затемненном пространстве, около тактической схемы звездной системы и смотрели на меня в ожидании приказа. На заднем плане виднелись виртуальные посты управления звеньями и отдельными боевыми единицами. Повернув голову налево, увидел ту же картину: Туров и еще группа офицеров ожидали моего приказа.

Порой судьба выкидывает интересные фортели. Второй раз посещаю эту планету, и в первый я хотел захватить ее для людей, а в этот я собираюсь отбить ее у них. Хотя, конечно, хочется обойтись без кровопролития, но если придется, то я это сделаю.

Развернувшись прямо, приказал:

– Начать внутрисистемное вещание по всем каналам.

Через несколько секунд с поста связи доложили:

– Сэр, канал открыт. Вы можете говорить.

И я размеренно начал свою речь:

– Говорит командующий Объединенных сил внешних колоний – Волков. Я пришел сюда напомнить вам о долге перед нашей родиной и всем человечеством. Мы должны объединиться и вместе противостоять угрозе, которая нависла над нами. У нас есть техническое решение проблемы с заразой и есть транспорт, способный доставить наши устройства к Земле в кратчайшие сроки.

Тут, конечно, я соврал, а точнее, недоговорил, что к разработке анабиозных камер и кораблей мы приступили неделю назад, но так звучало убедительнее, и я продолжил:

– Но нам нужны производственные мощности Оршу, чтобы успеть все это изготовить в достаточном количестве. Поэтому мы здесь. И я спрашиваю у вас: вы готовы помочь? – Я сделал паузу на несколько секунд и далее сказал: – Потому что если вы откажете, то тем самым обречете на смерть почти миллиард людей, а значит, я буду считать вас врагами человечества – и тогда пеняйте на себя. Жду ответа в течение десяти минут. Конец сообщения.

Десять минут тянулись вечность. Все это время я нарезал круги на мостике и посматривал на офицера связи, в ответ получая лишь отрицательное покачивание головой. Но на последних секундах он внезапно вскрикнул:

– Есть ответ!

И не задумываясь я приказал:

– Трансляцию на весь флот.

Офицер связи лишь кивнул, и в то же мгновение раздался голос генерала Уолтерса.

– Вы преступник, Волков, и все, кто с вами, тоже преступники и предатели. Вы силой захватили власть в колониях и теперь хотите учинить то же самое здесь. Но у вас не выйдет.

В это мгновение раздался короткий сигнал тревоги, и я увидел, как в правой арке зашевелились адмиралы. Поэтому поспешил вывести перед собой тактическую схему, на которой уже виднелись выноски предупреждения о происходящем на орбите Оршу. Все элемийские станции, которые остались в строю с момента последнего штурма, начали разворачивать свои плазменные щиты. Они давно уже находятся под ручным управлением людей, а не ИскИнов, так как, не подчинив планетарный, ничего не поделаешь со станционными.

А генерал Уолтерс продолжал:

– Я арестую вас, Волков, и всех, кто вас поддержал.

Когда готовились к этой операции, то разведка докладывала, что силы Оршу насчитывают чуть больше пятисот боевых кораблей, не считая вспомогательных. Уолтерс, конечно, знал о приближении флота, поэтому сейчас на орбите находились лишь четыреста единиц, остальные спрятаны где-то в гипере.

Я приблизил тактическую схему, и теперь стали видны отдельные детали, которые происходили вблизи планеты. Штаб Уолтерса разделил оставшиеся силы, и сейчас эти группы теснились под зонтиками станций, рассыпные по разным орбитам. Я смотрел на все эти всплывающие подсказки, маркеры и пометки, которые успели нанести мои адмиралы, и все никак не мог решиться отдать приказ. Но Уолтерс сделал первый шаг.

Вой тревоги разнесся по мостику корабля, и звучала она так, как привыкли люди, – тревожно и громко, а не то жалкое подобие, что было у элемийцев. Не знаю, может, мой одинокий крейсер, висящий в трестах тысячах километров от планеты, был как бельмо на глазу, но генерал решил взяться именно за меня.

Фокус схемы резко переместился в ближнюю зону моего крейсера, где в десяти километрах открылись две воронки, из которых группами выпрыгнули два крейсера и двадцать фрегатов. А вслед за ними две абордажные «кукурузы» – платформы, увешанные десантными или абордажными капсулами, напоминающие ту самую кукурузу. И вся эта эскадра двинулась в мою сторону.

Рядом, в поле зрения, развернулось окно, в котором я видел, какие команды отдает ИскИн крейсера. И сейчас он разворачивался носом к атакующей группе, расправляя плазменный щит. В любой момент я или экипаж корабля могли перехватить управление, но сейчас все было верно. И, убедившись в этом, я обернулся к правой арке и коротко бросил:

– Начинайте.

В это мгновение снова пискнул предупреждающий сигнал – и рядом появилось уменьшенное изображение крейсера. На его корпусе отдельные сегменты стали окрашиваться в красные цвета с выносками о полученных повреждениях. Вдогонку я услышал:

– Противник открыл хаотичный огонь.

Цель таких действий очевидна: Уолтерс задумал взять крейсер на абордаж, поэтому и пытается ослепить корабль, выбивая все, что находится снаружи корпуса. Если бы он хотел уничтожить корабль, то произвел бы пуск торпед с большего расстояния, а применять термоядерные заряды вблизи – чистое самоубийство. Тем не менее залпы малых орудийных систем частично выполнили свою миссию – на один борт крейсер полностью ослеп и продолжал терять сенсорные кластеры, пока щит не прикрыл проекцию целиком.

Когда разрабатывали план операции, то основной целью называлось сохранение жизни как можно большему числу людей. Поэтому я и вылез в одиночку на крейсере в надежде выманить хоть часть сил на себя. Конечно, я не собирался обмениваться ударами главного калибра и ушел бы в гипер, но вот абордаж – это совсем другое дело. Я сжал кулаки и приказал:

– Приготовиться к противоабордажным действиям!

По моей команде группа кораблей прикрытия начала действовать. Под брюхом приближающегося противника на расстоянии пятьдесят километров сверкнули десять искр, и на их месте одновременно развернулись воронки. А дальше произошло то, что мы еще не пробовали.

Первыми из воронок появились элемийские крейсера с уже полностью развернутыми щитами. Зрелище оказалось великолепным. Размеры щитов были слишком велики, чтобы протиснуться наружу целиком, поэтому две трети их поверхности тут же сорвало, и вся эта масса начала с огромной скоростью вращаться, окрашивая голубоватым цветом края.

Следующими появились по три фрегата, а уже за ними по одной «кукурузе». Элемийские крейсера специально шли без экипажа, так как от них требовалось только одно – сблизиться с противником на максимальной скорости, чем они и занялись, развивая ускорение почти в десять g и отрываясь вперед от основной группы.

В этот момент десантные капсулы противника, сегмент за сегментом, стали покидать платформы и на длинных факелах огня устремляться к моему кораблю. «Похоже, командующий этой эскадрой идет ва-банк», – подумал я и крикнул:

– Десант не сбивать!

За тридцать секунд, которые потребовалось для преодоления такого расстояния, элемийские крейсера успели частично восстановить щиты и сойтись ближе друг к другу, создавая один сплошной фронт плазмы. Не знаю, чего ждали на атакующих кораблях, но достигнув цели, крейсера просто пролетели сквозь строй противника, обрушивая на них сотни тон плазмы на скорости почти три километра в секунду.

Эффект получился такой же, как если бы на корабле, предназначенном для вакуума, врезаться на такой скорости в плотные слои атмосферы. Практически все, что торчало снаружи со стороны удара, тут же смяло, фрегаты закрутило, а крейсера повело в сторону. Виднелись даже места, где корпус промяло внутрь. При этом плазма еще и хорошо проводит электричество, и по поверхности кораблей продолжали бегать длинные разряды причудливой формы, выбивая то, что еще работало.

Напавшая эскадра оказалась практически полностью выведена из строя, но это железки, которые можно восстановить. Главное – удалось сохранить жизни людей на этих бесполезно кувыркающихся посудинах.

Я смахнул тактическую схему и полностью переключился на схему корабля, где уже отображались места первых проникновений абордажников.

– Ну что ж, посмотрим, чему вас учили, – буркнул себе под нос и бросился к своему ББС.

Когда я облачился в броню и ринулся в коридоры крейсера, то уже не видел, как в пространстве вокруг Оршу открылись сотни гиперпространственных переходов, из которых появлялся флот, состоящий из земных, элемийских и кирианских кораблей.

⁂

Отпустив ситуацию снаружи, поручив командование сражением своим людям, я лишь скрежетал зубами, понимая бессмысленность этого кровопролития, но какие у меня оставались варианты? Конечно, можно было дождаться изготовления прототипов и показать их Уолтерсу в попытке убедить его помочь, но на все это нужно время, которого и так уже не осталось. Остается надеяться, что жертв будет минимум, а я пока проведу свое маленькое сражение здесь, на корабле.

ИскИн сообщал о множественных проникновениях абордажных групп, помечая все места. У меня была надежда, что в бой пошлют планетарный десант в стандартной комплектации взводов, но тот, кто командовал абордажем, поступил хитрее. Внутреннее наблюдение показывало, что взять меня живьем отправили только людей и не одного робота, видимо опасаясь, что я, как создатель этих стальных бойцов, смогу перехватить управление. И они были правы, но лишь отчасти.

Предполагая сценарий моего захвата, я не стал укомплектовывать свой крейсер подразделениями «Стальных Волков», на борту имелся только экипаж, который сейчас был заперт на мостике. Даже элемийских роботов сгрузил на базе. Поэтому абордажники проникали внутрь и, не встречая сопротивления, быстро распространялись по кораблю. Из двух «кукуруз» их прибыло около тысячи – внушительная сила, которая гарантированно должна взять корабль под контроль. Но я ждал, пока все они окажутся внутри.

Люди в броне – очень смертоносная штука, фактически целый комплекс вооружений и разведки, подчиненный одному человеку, но имелись абордажники и поэффективнее – Арахна. Когда-то я наблюдал, как жуки сметали практически любые заслоны за счет своего количества, но сейчас их здесь нет. Зато есть бойцы не хуже жуков.

Я раскрыл перед собой консоль управления и схему корабля и быстро распределил маршруты движения, после чего коротко сказал:

– Фас.

Перед отлетом я набил все внутренние отсеки техническими пауками, сколько смог, и сейчас тысячи этих небольших созданий вырывались из своего заточения. На схеме это выглядело как распространение крови по кровеносным сосудам. Пауки занимали все доступное пространство – от основных коридоров до вентиляционных и технических труб, расходясь во все стороны от центра корабля.

Отсутствие в атакующих группах роботов, что наиболее эффективны против такой тактики, сыграло мне на руку. Расползание абордажников по кораблю тут же прекратилось, но нужно отдать должное – люди, штурмующие сейчас «Скомороха», не растерялись и быстро организовали оборону уже захваченного периметра. Я видел, как под шквальным огнем пауки пытались добраться к своим обидчикам, оставляя на полу изувеченные и разорванные тушки своих собратьев, но низкий интеллект и приказ продолжали гнать их вперед. Пора им немного помочь.

Передо мной появилась новая консоль, но перед тем, как сделать следующий шаг, я заправил одну ногу в скобу, после чего прикоснулся к одной из пиктограмм и почувствовал, как мое тело стало легче. Выстроив свою оборону с учетом наличия гравитации, десант на несколько секунд потерял опору, и интенсивность огня снизилась. Но паукам этого времени хватило. В нескольких местах на схеме появились выноски, оповещающие о прорыве заслона. Отметки пауков начали перемешиваться с отметками десанта, и как одни, так и другие стали менять свои цвета на серый.

Как по команде, зона контроля десантом начала сужаться, видимо, командующий абордажниками принял решение уменьшить точки боевого соприкосновения. Отличный ход, так как однозначно пауков не бесконечное количество и главное со стороны противника – это перемолоть их как можно больше. Но я и не ждал полной победы, а лишь тянул время.

В это мгновение пришло оповещение о прибытии новой абордажной партии, но на этот раз это уже были подразделения «Стальных Волков», прибывшие с подоспевших «кукуруз», причем состоящие только из роботов серии «Волк» и элемийских стальных бойцов, которых у нас накопилось предостаточно. Им, конечно, было сложнее, так как они имели приказ не убивать, но в первые же минуты почти сплошная зона контроля противником у внешних стенок корабля оказалась разрезана на части. И такой успешный до этого абордаж тут же превратился в очаговое сопротивление.

Внезапно в гарнитуре шлема раздался голос офицера связи с мостика корабля:

– Сэр, входящее сообщение с планеты.

– Давай, – бросил я в ответ, продолжая руководить боем.

«Говорит адмирал Купер. Офицерами штаба обороны Оршу генерал Уолтерс отстранен от должности командующего. Прекратите атаку, мы готовы сотрудничать».

Как только сообщение закончилось, я тут же запустил его воспроизведение по внутренним системам оповещения корабля и сформировал арку, открывшую мне проход к виртуальному командному центру флота. Оставив свое тело на месте, я шагнул через эту арку – там меня уже встречали офицеры штаба. Короткий взгляд на схему сражения позволил понять, что все зашло не так далеко, как я опасался.

– Вы получили сообщение? – спросил я у Лукашевича.

– Только что, – ответил тот.

Я хотел было начать возмущаться, набрав виртуального воздуха в легкие. Но Лукашевич меня опередил:

– Я уже отдал приказ остановить атаку.

Выпустив воздух сквозь зубы, я закрыл глаза. Вот и закончилось это безумие, осталось только посчитать тех, кого с нами больше нет, по обе стороны, и двигаться дальше, но они останутся в моей памяти навсегда.

Три дня спустя. Одна из станций на орбите Оршу.

Я стоял на обзорной палубе и смотрел на поверхность Оршу, проносящуюся за иллюминатором. У меня за спиной находились Загорский и Тэнг.

– Мне, конечно, трудно оперировать каким-то цифрами, – вещал Загорский, – не имея точных спецификаций на изделия, но то, что я выудил из Загорского и госпожи Элис, позволяет мне предположить, что мощностей Оршу нам все равно не хватит.

– Сколько? – спросил я не оборачиваясь.

– Я бы осторожно предположил, что в срок мы успеем поставить около десяти процентов от требуемого.

– Не густо, – обернулся я к своим людям. – Но у нас нет выбора, так что приступайте к подготовительным работам. И пусть Зарубин и Элис перебазируются сюда, думаю, так будет эффективнее. А вы, Тэнг, начинайте работы, которые мы оговаривали. – Я перевел взгляд на главу снабжения. – Попробуем добавить господину Загорскому еще пару десятков процентов.

В этот момент створки дверей разошлись, привлекая внимание, и внутрь вошел генерал Уолтерс с конвоем. Я кивнул Загорскому и Тэнгу, и те молча направились на выход.

– Оставьте нас, – приказал я конвою, и Волки, четко развернувшись на месте, также покинули помещение.

– Что все это значит? – спросил Уолтерс.

Сразу я не ответил и снова повернулся к иллюминатору, продолжая размышлять, как поступить.

– Генерал Уолтерс, – начал я через минуту молчания. – Вы хороший офицер, и грех такого томить в заточении. Все эти годы вы не только командовали силами обороны Оршу, но и фактически являлись губернатором планеты завода. Человек с таким опытом мне вскоре пригодится. Поэтому давайте поступим следующим образом. Вы добровольно даете согласие на подсадку контролирующего биоимпланта сроком на один год и на протяжении этого времени вместе со мной трудитесь над спасением людей. Либо я вас отправлю в Солнечную систему вместе с первой партией анабиозных камер, где вы лично расскажете, почему не успели изготовить больше.

– Согласен на подсадку, – без раздумий ответил Уолтерс.

– Ваше рвение похвально, господин генерал, – сказал я обернувшись, после чего направился на выход, хлопнув Уолтерса по плечу: – Добро пожаловать в команду, генерал.

Пять месяцев спустя. Звездная система Хадар. Орбитальная верфь крупногабаритной сборки К-24.

Наконец последний сегмент магнитопровода был установлен на место, и Джимми дал команду гигантскому манипулятору удерживать конструкцию на месте.

– Дуайт, магнитопровод на месте, можете приступать, – сообщил он в канал связи своей бригады монтажников.

– Понял тебя. Пауки уже вышли, сейчас и мы подтянемся, – ответил Дуайт и тут же показался за пределами манипулятора.

На закрепление детали и подключения к токопроводу требовалось от получаса до часа. Через десять минут ожидания Джимми потянулся к консоли, вызвал навигационную схему и не задумываясь выбрал точку удержания положения в пяти километрах над верфью. Бортовой компьютер принял координаты, и через пару секунд инженерный бот выдал серию пусков двигателей коррекции.

Кабина бота внутри, со всех сторон, кроме задней части, была оборудована бесшовным проекционным экраном, на который выводилось изображение с внешних камер. Пилот находился в центре кабины в подвешенном ложементе, и создавалось впечатление, что просто сидишь посреди открытого космоса. Это было сделано для хорошего обзора во время строительства кораблей.

Но сейчас, когда бот резко кувыркнулся в пространстве, Джимми увидел, как смазались звезды, а затем его вдавило в ложемент. Разгон на маршевом двигателе продлился двадцать секунд, после чего последовал кувырок и такое же по длительности торможение, и наконец бот замер относительно верфи.

– Ты куда это собрался? – послышался в гарнитуре шлема голос Дуайта.

– Да осмотрюсь тут, все равно делать нечего.

– Ну-ну. Пока нормальные люди трудятся не покладая рук, он решил полюбоваться местными достопримечательностями, – наигранно, с возмущением, пробурчал Дуайт.

– Работай, бородатый, не мешай людям наслаждаться жизнью, – с улыбкой произнес Джимми, устроился удобнее, выключил подсветку внутри кабины и полностью предался тишине и пейзажам снаружи.

А посмотреть там было на что. На фоне проносящейся поверхности планеты висела веретенообразная элемийская станция, превращенная в верфь. Из центральной части, где станция имела наибольший диаметр, торчали пять ферм корабельных стапелей, наваренные прямо поверх, и, как лучи пятиконечной звезды, уходили в стороны на добрые десять километров. По этим стапелям туда-сюда сновали огромные манипуляторы – как пустые, так и груженные элементами конструкций и агрегатами кораблей.

В свою очередь, эти детали подавались к основанию стапелей по внешней стенке станции. Специальные транспортировочные тележки тащили необходимые части с вершин веретена, где были, также поверх, наваренные терминалы приемники. Именно сюда доставлялись полуфабрикаты корабельной сборки с других верфей и заводов. Эта картина напомнила Джимми передачу про муравьев-листорезов, которую он смотрел в детстве, – уж больно удачное сходство.

Он перевел взгляд на корабль, который он сейчас собирал, и скривился. По всему корпусу сверкали огоньки сварочных работ, притягивая к себе взгляд. Но как бы красиво это ни выглядело, корабль являлся жутким «Франкенштейном», в том понимании, что собран из частей, принадлежащих разным кораблям. Носовой частью этого восьмикилометрового монстра служил земной крейсер класса «Разрушитель», правда, от него остался только живой остов с системой навигации. От всего остального избавились, так как корабль все равно безэкипажный.

Двигатели тоже сняты, и вместо них установлена ферменная конструкция, удлиняющая корпус, на которую треугольником положили три элемийских крейсера, также ободранных до нитки. У этих бедолаг остался несущий каркас, реактор, система охлаждения и плазменная установка для формирования щита. Ну и, конечно, баки с водородом для того самого щита.

Но на этом чудеса конструкторской мысли не закончились. В носовой части, вдоль корпуса, были установлены огромные магнитопроводные дуги, снятые с кирианских кораблей. А в задней части, где заканчивалась ободранная корма элемийских крейсеров, продолжалась та самая удлиняющая ферма, внутри которой виднелась труба разгонного тракта релятивистского двигателя. Именно линейный размер этого двигателя и требовал длины восемь километров.

Когда этот экземпляр будет готов, во все вырезанные в кораблях места установят контейнеры с анабиозными камерами, а также закрепят их и баки с топливом вокруг выступающей позади фермы, но так, чтобы создать плавные обводы корпуса, похожего на длинную палку с острием. Полтора месяца назад был совершен первый запуск подобного монстра, и, на удивление всех наблюдавших, он полетел, да еще как!

Тогда Джимми, Хелен и Дуайт наблюдали за запуском, находясь на одном из буксиров, которые оттащили этого монстра подальше от планеты. Целый час происходил разгон реакторов и их синхронизация и под конец этого процесса, оголенная система охлаждения элемийских крейсеров светилась настолько ярким светом, что на корабль без защиты глаз оказалось невозможно смотреть.

Затем сразу три плазменных щита начали обволакивать носовую часть, чтобы защитить корабль от пыли, мелких и не очень камней во время движения с огромной скоростью. Но, по расчетам, мощности магнитных полей установки генерации щита оказалось недостаточно, поэтому и поставили кирианские магнитные контуры. И, когда они запустились, щит приобрел форму колпачка в носовой части, переливаясь голубоватыми оттенками.

Ну и, конечно, апофеозом всего этого представления стал запуск релятивистского двигателя. Сначала в носовой части тракта появилось еле заметное свечение, которое медленно разгоралось. Все ожидали, что этот монстр будет медленно разгоняться, но неожиданно интенсивность выхлопа возросла настолько, что, казалось, зажглась новая звезда, а хвост выбрасываемого вещества распространился на сотни километров. И эта искусственно созданная звезда прямо на глазах начала удаляться под ликование всех, кто был причастен к проекту.

Ликовал и Джимми, ловя себя на мысли, что рад появлению Волкова, хотя год назад сам сдал его общественности и властям. Но виноватым он себя не чувствовал и был уверен, что поступил правильно. Как поступил правильно и сейчас, когда одним из первых вызвался на работу на верфи, поддержав проект Волкова по спасению людей. И благодаря хоть и небольшому, но его собственному вкладу, полтора месяца назад в Солнечную систему отправилась первая партия анабиозных камер, которая даст шанс выжить двумстам тысячам человек.

Да, необходимо построить еще как минимум четыре тысячи девятьсот девяносто девять подобных кораблей, чтобы спасти всех людей, – просто запредельное число, но начало положено. Джимми перевел взгляд в сторону, вдоль орбиты, где в пространстве невооруженным глазом можно было рассмотреть сотни таких же верфей и тысячи снующих между ними огоньков.

На более высокой орбите кучковались сотни астероидов, на которые монтировались снятые с кораблей двигатели. Джимми не знал зачем, эти работы находились в ведомстве флота, в планы которого он не был посвящен.

Осматривая картину происходящего, только теперь Джимми понял, что Волков имел в виду, когда говорил о сплоченности человечества и общей угрозе.

– Эй, парень, ты там не уснул?! – неожиданно громко раздался голос Дуайта.

– Я здесь. – Джимми прокашлялся, выходя из своей задумчивости. – Что случилось?

– Да ничего особенного, – хмыкнул Дуайт и возмущенно произнес: – Уже минуту пытаюсь до тебя достучаться, сообщить, что мы закончили! Но ты можешь там еще полетать, так уж и быть, мы тут посидим, подождем, пока кислород не закончится.

– Ладно, не ворчи. Уже лечу.

Джимми еще раз бросил взгляд на пейзажи снаружи, после чего снова включил подсветку и ткнул по консоли управления, приказывая боту вернуться на предыдущую точку.

⁂

Где-то под поверхностью планеты Оршу.

Зарубин стоял на дне вертикальной шахты, высоко задрав голову. И хотя шахта имела диаметр около ста пятидесяти метров, но казалось, что у поверхности она сужается до размера бутылочного горлышка. Покрутившись еще какое-то время на месте, он перевел взгляд на стенки шахты, где были установлены вертикальные рельсы. У одного такого рельса Тэнг со своими ребятам что-то проверяли, периодически похлопывая руками по огромной тележке, установленной на этот рельс.

Всего таких рельсов было двенадцать, и двадцать четыре тележки, по двенадцать сверху и снизу объекта. Все тележки были закреплены к каркасу, собранному и сваренному вокруг объекта. Зарубин сфокусировал взгляд на Тэнге и улыбнулся, вспомнив, как тот выражался, когда все только начиналось.

После присоединения Оршу наконец удалось, с помощью элемийцев, подчинить планетарный ИскИн, который столько лет сопротивлялся захвату планеты. Но Волкову этого оказалось мало, и он поставил задачу поднять планетарный ИскИн на орбиту. Зарубин опустил взгляд и осмотрел верхнюю крышку вместилища ИскИна, на которой он сейчас стоял. Объект весом около тысячи тонн поднять на орбиту с поверхности – та еще задача, но поднять его на орбиту с глубины в несколько десятков километров – задача куда сложнее.

Тогда-то Тэнг и возмущался, когда понял, что ему придется копать шахту таких размеров, соблюдая просто фантастические допуски погрешностей по диаметру и вертикальности. Месяц к Оршу стягивалось все возможное проходческое и строительное оборудование, а после целых три месяца вся эта машинерия копала и бурила, даже взрывчатку использовали, проходя особо твердые породы или перекрытия подповерхностных заводов. Но в итоге задачу выполнили, правда, оставалось еще построить разгонный блок под самим ИскИном, просто невообразимых размеров.

Конечно, можно было воспользоваться технологией электромагнитной катапульты, но на это ушло бы огромное количество ресурсов и времени, которых сейчас просто нет. Поднимать ИскИн по частям тоже не вариант, так как хитрые элемийцы сделали его неразборным. Поэтому старая добрая технология химического реактивного двигателя оказалась предпочтительнее. Потребовалось только рассчитать необходимую тягу и запас топлива, а изготовить детали разгонного блока уже не проблема.

Никто и никогда не выполнял подобных проектов, но командная работа на пределе сил помогла свершиться этому чуду.

– Старший, – услышал Зарубин голос в гарнитуре и скривился.

Ему не нравилось, что его так называют, но многолетнюю привычку так сразу не искоренить даже у людей. Он опустил на глаза специальный визор и обернулся. Рядом стоял элемиец, возглавивший группу своих соплеменников-инженеров, которые помогали с этим проектом. Именно они занимались вопросом отключения ИскИна и его подготовкой для транспортировки.

– Слушаю, Иуторн, – сказал Зарубин, не понимая, в какие из трех пар глаз смотреть.

– Мы проверили все системы планетарного ИскИна. Вычислительная мощность держится на уровне двух тысячных процента, этого должно хватить на несколько суток работы на автономном источнике энергии. Он готов к транспортировке.

Неожиданно силуэт элемийца исказился, прямо сквозь него прошел Тэнг и, остановившись, заявил:

– Все проверили, думаю, что мы готовы к запуску.

Общаясь с виртуальными аватарами элемийцев через средства дополненной реальности, Зарубин порой забывал, что их нет в реальном мире, и прохождение Тэнга через Иуторна вызвало у него мурашки по коже.

– Хорошо, тогда забирай своих людей – и выдвигаемся в центр управления. – Зарубин слегка наклонился в сторону и добавил: – Спасибо, Иуторн, через час начинаем предпусковые мероприятия.

Тэнг обернулся, чтобы посмотреть, с кем это говорит Зарубин, но, никого не обнаружив, уставился на инженера с немым вопросом. Зарубин постучал пальцем по визору и произнес:

– Сам еще не привык.

Как и сказал Зарубин, через час в центре управления, расположенном на поверхности планеты, собрались руководители служб обеспечения запуска. Элемийцев тоже хватало, но здесь уже не требовалось индивидуальное оборудование дополненной реальности, так как центр был увешан стационарными проекторами.

Оператор контроля повернулся и посмотрел на Зарубина, стоявшего в центре круглого помещения, и тот кивнул.

– Начинаем отчет, – громко объявил оператор и начал называть числа, начиная с десяти, и, когда отчет дошел до единицы, прозвучало: – Запуск!

Хотя ИскИн находился на глубине порядка двадцати километров, но запуск химических реактивных двигателей с такой невероятной суммарной тягой вызвал нешуточную тряску, добравшуюся и до центра управления. Зарубин смотрел на большие проекционные экраны и не мог уловить значения показателей. Бросив попытки что-либо прочитать, он взглянул на экран, на котором транслировалась картина с камеры наблюдения, смотрящей прямо на горловину шахты.

Через несколько секунд из-под поверхности появились раскаленные газы, вырвавшиеся из отводных шахт. Продукты сгорания мгновенно поднялись на сотни метров, создавая сплошную стену дыма. Но как только это случилось, тряска слегка спала, и Зарубин смог наконец прочитать телеметрию запуска.

– Есть вертикальное движение! – прокричал оператор контроля, и в центре раздался победный клич и хлопки, но до успеха оставалось еще далеко.

– Десять метров в секунду! – продолжал комментировать оператор. – Двадцать, двадцать пять!

Когда объект преодолел половину пути, он достиг скорости пятьсот метров в секунду. До первой космической, для Оршу, оставалось два с половиной километра в секунду. Но выходить на орбиту не требовалось, а лишь подбросить как можно выше.

– Есть отделение первой ступени! – сообщил оператор контроля.

Тут же за ним прозвучал отчет технической службы:

– Наблюдаю незначительную вибрацию корпуса.

Зарубин быстро пробежался по параметрам, отображаемым на больших проекционных экранах, и коротко бросил:

– В пределах нормы, продолжаем.

Подъем уже длился четвертую минуту, скорость росла, как и напряжение в центре управления. Зарубин достал платок из кармана комбинезона, вытер им вспотевший лоб и снова пробежался глазами по параметрам. Все было в норме, кроме температуры тележек, которая приближалась к отметке триста градусов. «На трехсот пятидесяти начнутся проблемы», – подумал он, но не стал что-либо предпринимать, так как до выхода из шахты оставалось не больше двадцати секунд.

На последних секундах Зарубин затаил дыхание и перевел взгляд на экран визуального контроля. И вот наконец, словно в замедленной съемке, показалась верхняя крышка контейнера ИскИна, затем весь контейнер, а за ним стометровый остаток разгонного блока.

Вся эта конструкция выскочила из шахты на скорости два с половиной километра в секунду, и сразу за ней наружу вырвались газы, создавая эффект выстрела гигантской пушки. Камера тут же сфокусировалась на объекте и продолжала его сопровождать. Через мгновение, как только произошел выход, двигатели последней ступени отключились, и прозвучал доклад оператора контроля:

– Есть отделение разгонного блока.

Длинная, сигарообразная конструкция, отделилась от цилиндра полезной нагрузки и начала заваливаться в сторону. Следом за этим с помощью пиропатронов произошел отстрел тележек, и уже практически голый ИскИн продолжил набирать высоту, а на орбите видимая невооруженным взглядом, уже открывалась гиперпространственная воронка, чтобы, как сачком, поймать груз.

– Это первый свободно летящий ИскИн в истории Элема, – прозвучал рядом голос Иуторна.

Зарубин удивленно посмотрел на него, думая, что впервые слышит шутку от элемийца.

⁂

В то же время. Солнечная система. Борт фрегата «Стаут».

– Доклад! – в очередной раз произнес капитан Саливан.

Совсем юный матрос, находящийся за постом баллистики, ответил не сразу. Ему понадобилось секунд десять, прежде чем он сумел считать информацию с экрана консоли.

– Беглец продолжает разгон. Через двенадцать минут он войдет в зону уверенного поражения наших орудий.

– Связь? – обратился Саливан к другому посту, за которым находился опытный офицер.

Тот сразу же ответил:

– На требования заглушить двигатели и лечь в дрейф не отвечает.

– Продолжать преследование.

Капитан Саливан поерзал в ложементе и хмурясь начал постукивать пальцем по его краю. Он размышлял о том, что ему сейчас очень не хватает старпома, да и прежней его опытной команды. Но он уже неделю как перестал обращать на это внимания и раздражаться из-за этого – со временем и эти обучатся. Саливан посмотрел на бритый затылок новоиспеченного баллистика и вспомнил события, благодаря которым и лишился своего старпома и части команды.

Информация о блокаде и опасных бактериях, несмотря на отсутствие гиперсвязи, разнеслась по Солнечной системе с огромной скоростью – на это потребовалось всего чуть больше суток. Еще неделя, чтобы каждый убедился в правдивости данной информации. А затем в одночасье все замерло. Остановились заводы, шахты, порты и фермы – люди больше не видели смысла работать, если завтра все равно умрешь. И никакие увещевания правительства о том, что еще как минимум пару лет у человечества есть и что возможно удастся найти лекарство, никак не влияли на ситуацию.

Значительную часть людей в преддверии конца света охватила религиозная истерия. А когда в сеть слили секретную информацию о том, что случилось с элемийцами, – статистика самоубийств резко поползла вверх. Люди не желали дожидаться того животного состояния, в которое в итоге превращались инфицированные.

Другая группа людей решила, что больше нет смысла соблюдать условности и законы и нужно брать все, что хочешь, здесь и сейчас. И, словно по мановению волшебной палочки, во всех крупных колониях вспыхнули беспорядки, появились случаи мародерства, грабежа и убийств.

Безумие началось задолго до того, как зловредные бактерии действительно смогли себя проявить. Из набирающей силу и процветающей цивилизации человечество за считаные дни превратилось в агонизирующий организм, ускоряя свой и так не легкий конец.

– До выхода на рубеж атаки четыре минуты, – не дожидаясь запроса от капитана, доложил баллистик.

Саливан кивнул, отметив про себя, что прогресс в обучении обновленной команды налицо, а после вновь погрузился в свои думы.

Во всем происходящем хаосе появлялись и очаги разума – сильные духом лидеры сплачивали вокруг себя людей и пытались бороться с творящейся анархией. Особенно это проявлялось в небольших рабочих колониях, где люди жили практически одной семьей. Все это происходило не системно, но ситуация начала меняться, когда в еще работающей сети стали появляться информационные блоки о том, что именно об этом и предупреждал бывший глава Совета Нечаев. Безумие длилось уже третью неделю, когда внезапно островок порядка возник на Луне.

Каким-то образом Нечаеву удалось заручиться поддержкой следящих, которых всеобщее сумасшествие затронуло в меньшей степени, и организовать новую вертикаль власти. Благо на тот момент Совет Федерации самоустранился, а действующие подразделения и команды кораблей не успели до конца разложиться.

За несколько дней верные Нечаеву войска огнем и мечом прошлись в лунных поселениях и на орбите, установив жесткий порядок. Затем лунный флот во главе с самим Нечаевым двинулся к Марсу, где без колебаний уничтожил десяток кораблей, не пожелавших подчиниться. Остальные либо поддержали новый порядок, либо решили воздержаться – и впоследствии команды этих кораблей полностью заменили. А потом последовала высадка десанта на красную планету, где его поддержала колония харгов.

Закончив с Марсом, флот Нечаева двинулся к следующей колонии, а затем к следующей и следующей. Так продолжалось, пока в Солнечной системе не осталось ни одного очага того хаоса и безумия, которые устроили сами люди. В один момент все поняли, что у них появился новый правитель, который так и не обозначил свой статус. Но шестеренки человеческой цивилизации вновь завертелись, запустились заводы, перерабатывающие комплексы, вернулась нормальная жизнь в колонии, и все между собой обсуждали, куда же вновь образовавшаяся власть направит общие усилия.

Конечно, Нечаев пообещал, что все ресурсы направит на изучение проблемы с бактериями и поиски лекарства, но никто не ожидал, что он объявит карантин, запретив какие-либо попытки выйти за пределы гиперпространственной блокады. Пояснив это тем, что выход заразы из Солнечной системы несет угрозу всем тем людям, которым посчастливилось оказаться за ее пределами. Не всем понравилась идея карантина, некоторые решали, что их зараза обойдет, если покинуть про́клятое место под названием «Солнечная система». Они умудрялись захватывать какой-нибудь транспортник и, набиваясь в него семьями, пытались уйти в межзвездное пространство на плазменных двигателях, зачастую без гипердвигателя.

Тогда флоту приходилось применять не очень популярные меры, и зачастую очень тяжелые для экипажей военных кораблей. Вот и команде фрегата «Стаут» предстояло выполнить работу, о которой не хочется и думать. Обычно такие корабли беглецы выбирали оживленные маршруты, но капитан этого решил, что преодолеть блокаду можно и курсом перпендикулярно плоскости эклиптики. И ближайшим военным кораблем, который мог его перехватить, оказался «Стаут» – беглеца удалось нагнать, когда тот удалился на пять астрономических единиц от старой границы беспрыжковой зоны.

– Сэр, беглец в зоне поражения ствольной артиллерии.

– Есть ответ на наши запросы? – поинтересовался Саливан в надежде, что не придется отдавать приказ.

Но связист развеял все его чаяния:

– Нет, сэр. По-прежнему молчат.

– Хорошо, – недовольно буркнул Саливан. – Я хочу лично к ним обратиться.

– Они вас слышат, сэр, – тут же отозвался офицер связи.

Саливан поднялся со своего ложемента, поправил комбинезон и, глядя на обзорные экраны, где виднелся корабль беглец, начал:

– Обращаюсь к кораблю беглецу. Говорит капитан первого ранга Роберт Саливан. Вы нарушаете карантин. Немедленно заглушите двигатели и ждите дальнейших распоряжений.

Саливан замолк и посмотрел на офицера поста объективного контроля, тот понял его немой вопрос.

– Никакой реакции, сэр. Беглец продолжает разгон.

– Вы там, послушайте. – Капитан решил сделать последнюю попытку. – Размер зоны блокады неизвестен. У вас просто закончится топливо либо припасы – и вы умрете. Если останетесь, у вас будет шанс.

Саливан снова посмотрел в сторону поста контроля, и находящийся там офицер просто помотал головой. Нужно принимать решение: еще час такой погони – и топлива не хватит на обратный путь.

– Внимание! Боевая тревога! – наконец решившись, объявил капитан. – Захват цели. Корабль беглец. Курсовому орудию… – он сделал небольшую паузу, но все же добавил: – Огонь!

Саливан ожидал, что сейчас в сторону преследуемого корабля полетит стальная стокилограммовая болванка, но ничего не происходило и не звучало никаких докладов о проблемах с орудием.

– Оружейный пост, как это понимать?

– Сэр, там женщины и дети, – дрожащим голосом ответил третий лейтенант. – Я не могу.

– Я прекрасно знаю, кто там! – рявкнул Саливан. – Но их там сотня, а во внешних колониях сотни тысяч. Это чертова бездушная математика. Так что утри свои сопли, третий лейтенант, и выполняй приказ. Огонь!

Еще поколебавшись, со слезами на глазах третий лейтенант коснулся пиктограммы открытия огня – и зажмурился от содеянного. А капитан Саливан убрал свое личное оружие в кобуру, стараясь быть невозмутимым, но прекрасно понимая, что теперь ему будут сниться лица этих отчаявшихся и погибших от его руки людей.

Он не спеша опустился в свой ложемент, закрыл глаза, медленно провел по лицу рукой сверху вниз и устало произнес:

– Возвращаемся. Курс в зону патрулирования.

Но вместо привычного доклада прозвучал взволнованный голос офицера поста контроля:

– Господин капитан, обнаружен неопознанный объект! Траектория пролегает через Солнечную систему! Скорость просто фантастическая!

Саливан приоткрыл один глаз и буркнул:

– Что еще за объект?

– Не могу знать, господин капитан. Компьютер не может его идентифицировать.

– Покажи, – приказал Саливан и уставился на обзорный экран.

Изображение с внешних камер тут же сменилось на тактическую схему, где в инфографике телеметрии фрегата отчетливо виднелся маркер неопознанной цели. Схема сместилась, и появилась расчетная траектория, пересекающая орбиты внутренних планет. Скорость действительно была огромной, природные объекты с такой не летают. Тем временем с поста контроля снова поступил доклад.

– Объект пролетит мимо нас на расстоянии ста двадцати километров через шесть секунд.

– Навести оптику! – недолго думая, крикнул Саливан.

Изображение снова сменилось, и на экранах появилась яркая звезда, увеличивающаяся в размерах. От изумления Саливан встал с ложемента и медленно пошел ближе к экранам. Но не успел сделать и пяти шагов, как эта звезда на огромной скорости промчалась мимо, оставляя засвеченный росчерк.

Не дожидаясь приказа, пост контроля вывел на экран один из кадров с размазанным силуэтом, но через секунду изображение начало меняться, приобретая более четкие черты. И перед капитаном предстал корабль необычной конфигурации. Он был развернут двигателем вперед по ходу движения, – типичный маневр во время торможения. Но больше всего капитана поразил размер этого корабля.

– Немедленно сообщить в штаб флота! – бросил Саливан и быстро вернулся к ложементу, после чего раздраженно добавил: – И почему мы все еще не на обратном курсе?

⁂

В то же время. Луна. Секретные слушания доклада медико-биологической комиссии.

Время утекало как сквозь пальцы, и приближался тот момент, после которого будут бесполезны любые меры поддержания порядка и хоть какой-то надежды. Уже появились первые признаки прогрессирующей болезни у нескольких человек, благо только у совсем пожилых людей, как бы кощунственно это ни звучало.

Конечно, эти случаи пока держатся в тайне от населения, но в глазах тех, кто посвящен, стали появляться признаки отчаяния и безнадежности дальнейших усилий, хотя год назад эти же люди были полны решимости. Если это происходит среди сильнейших духом, то что творится с остальными, Нечаеву даже не хотелось думать. Он медленно прошелся взглядом по лицам сидящих за столом и остановился на делающем доклад профессоре Эвансе – бывшем студенте профессора Лапатина, а ныне руководителя программы борьбы с инфекцией.

– В лаборатории на спутнике Ио одна из групп сумела найти способ борьбы с заразой, – вещал Эванс и сопровождал свои слова изображениями, которые по мере рассказа всплывали над столом. – Им удалось полностью уничтожить небольшую колонию бактерий в лабораторных условиях, а после и провести эксперимент на добровольце.

Над столом появилось изображение человека, лежащего в медицинском биоанализаторе. Справа и слева от него возникали выноски с изображением тканей и описаний того, что сейчас видят присутствующие, а докладчик продолжал:

– Но через три дня он оказался повторно заражен, но уже бактериями, устойчивыми к разработанной процедуре лечения. И хотя лаборатория была изолирована от внешнего мира, но вся популяция вне лаборатории обрела иммунитет. Кроме того, каким-то непостижимым образом иммунитетом обзавелись все бактерии в Солнечной системе.

Эванс замолчал, а Нечаев тихо встал и привычно подошел к медиаокну. Как раз сейчас за ним падал пушистый снег, укутавший опушку леса.

– Другими словами, кто-то или что-то управляет процессом извне, – произнес он не оборачиваясь.

Эванс навалился локтями на стол и покрутил головой, встречаясь взглядами со своими людьми и как бы получая их одобрение.

– Мы тоже пришли к такому выводу. Стоит нам найти метод борьбы с этими тварями, как некто вносит коррективы в их программу, и мы оказываемся в самом начале.

После небольшой паузы, заведя руки за спину, Нечаев поинтересовался:

– Возможно ли полностью очистить некую зону, где разместить излеченных людей?

– Мы уже прорабатываем этот вариант, – утвердительно заявил Эванс, но тут есть целых три проблемы. Первая: найти новый способ убить заразу. Вторая: количество людей, которых мы сможем поместить туда прежде, чем у бактерий появится иммунитет. И третья: что делать людям, они не смогут покинуть эту зону из-за опасности повторного заражения.

– Хорошо, – кивнул Нечаев и вновь занял свое кресло. – Вариантов у нас не так много, поэтому подготовьте свои рекомендации по созданию такого или таких убежищ. Необходимо предусмотреть в них возможность продолжения работ над вакциной. Соответственно, нужен список людей, которых нужно отобрать, по каким критериям вам решать. А также банк генетического материала и оборудование для восстановления численности популяции искусственным путем. Ресурсы не ограничены.

Эванс кивал и что-то записывал в своем планшете. Нечаев закончил и на несколько секунд задумался, а затем спросил:

– Что с наработками профессора Лапатина?

Он попытался скрыть горечь сожаления, но голос все равно слегка дрогнул. Константина Сергеевича он знал уже давно, и этот старик не раз удивлял его смелыми идеями, толкавшими науку вперед, и неуемной энергией, сравнимой с той, что бывает у юных студентов. Чего только стоит его программа протезирования, вернувшая в строй сотни тысяч людей, получивших полноценно функционирующие конечности и органы! И самого Нечаева он достал с того света после второго вторжения.

Да и собеседником тот был приятным, но, к сожалению, профессор оказался в числе тех единичных случаев прогрессирующего заражения. Он еще продолжает работать в изоляции, но только в те моменты, когда наступает просветление сознания.

Эван протер глаза двумя пальцами одной руки и запустил новую презентацию:

– Мы провели ряд экспериментов по замещению тканей головного мозга синтетическими клетками – и результат неутешительный.

– А подробнее? – попросил адмирал Максимов, с недавних пор являющийся правой рукой Нечаева и главой научно-технической службы флота.

– Конечно, адмирал, – кивнул Эванс и пробежался пальцами по планшету.

Над столом возникло изображение, где была показана модель человеческого мозга.

– Заместить оригинальные клетки синтетическими в принципе возможно, но из-за стимуляции роста возникают фатальные ошибки. – На модели появились участки другого цвета, которые начали расти в размерах и, словно живые существа, распускали щупальца, проникая все глубже и глубже в мозг. – Эти ошибки приводят к нарушению когнитивных и базовых функций организма. Человек перестает быть человеком, перестает дышать, видеть, слышать, каждый раз по-разному.

– Но вы же говорите, что это возможно, – снова вклинился Максимов.

– Все верно, адмирал. – Эванс указал на модель, на которой теперь новые участки распространялись равномерно, начиная с коры головного мозга, и почти сплошным фронтом поглощали нижние слои. – При достаточно медленном процессе идет постепенное и равномерное замещение – сначала самых поздних с эволюционной точки зрения участков мозга, а затем и самых ранних, бессознательных. А для того чтобы уложиться в срок, приходится стимулировать рост, и тогда этот процесс мы просто не контролируем.

– Мы поняли, профессор, – решил остановить эту научную полемику Нечаев. – Какой в итоге результат?

Эванс странно посмотрел на своих коллег, после опустил глаза и как-то неуверенно произнес:

– Мы считаем, что можем рассчитывать максимум на три сотых процента выживаемости.

Нечаев резко подобрался, как хищник перед прыжком, и медленно проговорил:

– Вы хотите сказать, что мы можем спасти около трехсот тысяч человек?

– Все верно, – не поднимая взгляда, кивнул Эванс. – Но при условии, что мы начнем немедленно.

По лицу Нечаева было видно, что новость воодушевила его и привела в отличное настроение. Он обвел взглядом кислые лица присутствующих, которые собрались решать судьбу человечества, и, искренне улыбнувшись, сказал:

– Да бросьте вы, это же целых триста тысяч человек. Живущих и радующихся жизни людей. Я с радостью пущу себе пулю в лоб, не дожидаясь безумия, зная, что наши потомки продолжат людской род.

Он хотел продолжить говорить, но в этот момент дверь в кабинет раскрылась и на пороге появился Кудрявцев.

– Разрешите? – бросил он, но, не дожидаясь ответа, быстрым шагом подошел к Нечаеву, положив перед ним планшет. – Срочное донесение, – тихо проговорил он, после чего встал за спиной своего шефа.

Нечаев, все еще пребывая в хорошем расположении духа, удивленно обернулся на своего помощника, а затем все же обратил внимание на планшет. Чтение донесения заняло меньше минуты, за это время его лицо успело превратиться из радостного в хмурое, и, когда Нечаев закончил, он резко поднялся и сказал:

– Прошу прощения, господа. В Солнечную систему извне прибыл неизвестный корабль. Я нужен в командном центре. – Нечаев посмотрел на Эванса и добавил: – Программа профессора Лапатина в приоритете, начинайте подготовку незамедлительно.

Закончив и не дожидаясь ответных слов, он быстрым шагом покинул кабинет. За ним вскочили парочка адмиралов и три генерала и также помчались на выход, оставив ученых недоуменно переглядываться между собой.

⁂

Без гиперсвязи сообщение, отправленное капитаном Саливаном, будет идти не менее семи часов. Но люди, еще задолго до блокады, построили обширную сеть станций раннего оповещения, разбросав их в пространстве за орбитой Плутона. А их возможности были куда лучше, чем таковы у радарной системы фрегата. Поэтому уже через час после инцидента со «Стаутом», общую сеть Солнечной системы взорвало сообщение о приближающемся объекте.

Из-за невозможности связаться со всеми военными объектами в реальном времени командующие таких объектов, а также командующие флотов должны были действовать по специально разработанным инструкциям. Поэтому, когда разосланный центральным штабом приказ о приведении сил к полной боевой готовности дошел до самой удаленных уголков Солнечной системы, вся военная мощь была готова встречать возможного агрессора.

Но больше всего умы людей будоражились тем, что этот корабль прибыл из-за барьера. Не важно, кто это, – важно то, что это возможно. Об этом думал и Нечаев, спешно прибывший в виртуальный командный центр на Луне. Из-за задержек связи на оперативное командование всеми силами системы рассчитывать не приходилось, но, как оказалось, нежданный гость прибывает именно в зону контроля лунно-земного сектора.

Нечаев всматривался в маркер, мигающий на схеме, и потирал подбородок. Местная военная верхушка также присутствовала здесь, в командном центре, обступив объемную схему со всех сторон, и тихо, но бурно обсуждала прибытие неизвестного нарушителя.

– Что думаете, адмирал? – спросил Нечаев у рядом стоящего адмирала Максимова.

– Пока нет никаких мыслей, господин командующий. Объект имеет очень высокую энерговооруженность. За семь часов он сбросил скорость с десяти процентов от световой до приемлемых тысячи километров в секунду. И это невероятно. У нас нет таких технологий.

– Согласен. Но мне не ясно одно, – подхватил рассуждение Нечаев. – Если те, кто послал этот корабль, знают о барьере, то с какой целью тогда визит? Помощь или завоевание?

– С другой стороны, – продолжил Максимов, – я не представляю цивилизацию, путешествующую таким образом.

Нечаев и Максимов переглянулись, и в этот момент отовсюду прозвучал спокойный мужской голос:

– Внимание! Получаю изображение со станции наблюдения А13.

Разговоры тут же прекратились, и все обратили свое внимание на висящую в воздухе схему. Маркер, находящийся в главном поясе астероидов, мигнул, и будто бы невидимый оператор сначала медленно, но все ускоряясь, стал приближаться к нему, пока изображение не превратилось в трансляцию с телескопа станции.

В кадре среди неподвижных ярких точек отчетливо виднелась движущаяся звезда, которая постепенно замедлялась, а ее яркость затухала. И вот свечение стало почти незаметным, затем пару раз мигнуло и пропало вовсе. На ее месте оказался продолговатый объект, висящий в пространстве и не подающий признаков активности.

– Максимальное приближение, – спокойно произнес Нечаев.

Изображение резко пригнуло на присутствующих, и в слегка покачивающемся кадре появился корабль невиданной конструкции. Бортовой компьютер станции начал автоматическое распознавание элементов конструкции, и на корпусе корабля периодически стали появляться подсвеченные зоны и выноски к ним.

– Это что, остов крейсера класса «Разрушитель»? – спросил Адмирал Максимов.

– А это похоже на остатки элемийских крейсеров, – утвердительно сказал адмирал Пауэл.

Пока все рассматривали причудливую конструкцию, Нечаев не отводил взгляда от такой знакомой эмблемы, которая была изображена на корпусе кораблей и на всех контейнерах, закрепленных на этом монстре.

– Неизвестный нарушитель начал транслировать коды распознавания Земной Федерации, – как с небес, прозвучал тот же мужской голос из командного вычислительного центра.

Все офицеры посмотрели на Нечаева в ожидании его решения, и тот, уже предполагая, что будет дальше, коротко бросил:

– Ответь.

– Ответ отправлен. Получаю запрос на передачу данных.

– Принять данные на изолированный блок памяти, – вновь распорядился Нечаев.

– Данные загружены.

– Показывай.

Рядом с собравшимися в пространстве замигал невнятный овал света, который превратился в человека. Конечно, все узнали в нем Михаила Волкова – героя и преступника в одном лице. Связь в его деяниях с Нечаевым была для присутствующих офицеров очевидна, и многие машинально посмотрели на командующего. Но в это время Волков отмер и, широко улыбнувшись, сделал шаг вперед.

– Приветствую вас, братья и сестры! Сейчас я говорю от имени всех людей, что остались за пределами барьера. Мы получили вашу просьбу о помощи и знаем о беде, в которой вы оказались. Каждый из нас принял эту беду как свою собственную, – Волков сделал секундную паузу, – близко к сердцу. – Он приложил руку к груди. – И вот уже год мы не знаем покоя, работая на износ и не жалея себя, трудимся над тем, как вам помочь. Но не одни мы разделяем случившуюся трагедию, вместе с нами наравне трудятся наши давние друзья харги и бывшие враги кирианцы и даже элемийцы.

По мере того как Волков называл цивилизации, рядом с ним, словно шагая из тени, появлялись их представители.

– И вот перед вами плод наших совместных усилий. – Волков протянул руку и указал на появившуюся перед ним модель корабля, прибывшего в Солнечную систему. – Корабль класса «Звездный странник», позволивший преодолеть гиперпространственный барьер за месяц полета в обычном пространстве, и прибыл он не пустой. На его борту двести тысяч анабиозных камер, которые позволят практически остановить биологические процессы человека на неопределенный срок.

В командном центре поднялся небольшой шум, в котором слышался не единожды заданный вопрос: «Всего двести тысяч?!»

Волков словно услышал его.

– Понимаю, вам кажется, что это мало, но это только начало.

Он сделал пару шагов в сторону, поворачиваясь боком. То же сделали и представители иных цивилизаций, освобождая пространство позади. Волков вытянул руку – и в воздухе проявилось изображение участка орбиты, где виднелись многочисленные орбитальные верфи с оживленным движением между ними, а фоном начала звучать воодушевляющая музыка.

– Скоро сотни «Звездных странников» начнут прибывать в Солнечную систему.

Он замолчал, ожидая пока невидимый оператор пролетит мимо строящихся кораблей, задерживаясь на особо эпичных кадрах, а затем снова повернулся лицом, опустил голову и с сожалением сказал:

– Но признаюсь, наших усилий может оказаться недостаточно. – Волков сделал небольшую паузу и посмотрел вперед – казалось, что он заглядывает в глаза каждому, кто смотрит это послание, после чего с нажимом произнес: – Нам нужна ваша помощь. – Он снова указал на модель корабля. – На «Звездном страннике» есть описание технологических цепочек и инструкции по созданию таких анабиозных камер. Вы должны наладить их производство у себя, тогда есть шанс успеть обеспечить всех людей в Солнечной системе такой камерой.

Возможно, кто-то скажет, что это не жизнь – быть замороженной тушкой, но так мы выиграем время для поиска полноценного решения проблемы. – И Волков практически прокричал: – А еще чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее сможем обрушить высвобожденное единство и мощь на того, кто это устроил! И нам известно, где находится логово этого зверя!

Волков на несколько секунд притих, потом сделал еще шаг вперед и сказал:

– И помните: вы не одни! – Он согнул руку в локте и резко сжал кулак, потрясая им. – Вместе, мы преодолеем любые преграды перед нашим светлым будущим.

Изображение стало медленно тускнеть, пока не пропало вовсе, и когда в командном центре наступила гробовая тишина, раздался радостный крик Нечаева.

– Да! Я знал, что все не зря! – Командный состав лунно-земного сектора уставился на него, и Нечаев добавил: – Немедленно запустить трансляцию этого сообщения на всю систему и крутить до тех пор, пока каждый не увидит его!

Гиперпространство. Окрестности звездной системы HD124314. Борт крейсера «Скоморох».

Снова в пути и снова гиперпространство, – сотни световых лет за считаные дни. Еще два десятка лет назад это считалось немыслимым, как же быстро все меняется! Похоже, я начинаю стареть, нет, не телом, оно-то как раз в полном порядке, но я чувствую некую усталость от всех этих насыщенных событий. Да и ноша, которую я на себя взвалил, заставляет, так сказать, гореть на работе. Уже несколько месяцев не видел сына, все было некогда с этой подготовкой к рейду. Но ничего, еще один решающий рывок – и после можно будет отдохнуть, или не один. По крайней мере, я уже предчувствовал развязку этой многолетней борьбы.

– Сэр, через час будем на месте.

Я оторвался от любимого занятия – наблюдения за узорами гиперпространства и обернулся к подошедшему матросу:

– Хорошо. Трубите боевую готовность по флоту.

Понаблюдав за гиперпространством еще пару минут, я с сожалением отвернулся и направился в центр планирования операций.

Шагая по коридорам корабля, неосознанно рассматривал, во что я его превратил. Когда-то элемийский крейсер, «Скоморох», перестал быть похожим на себя прежнего. Здесь сказались и установка дополнительных земных вооружений, и усиление плазменного щита за счет применения кирианских магнитных контуров. Теперь щит имел бо́льшую плотность плазмы, чем изначально. Но наибольшие изменения крейсер претерпел изнутри.

Пребывание на борту экипажа, состоящего из людей, потребовало переделки всего и вся, начиная системой жизнеобеспечения и заканчивая каютами. Также в системы корабля был внедрен стандартный живой мозговой центр, используемый на земных кораблях. И теперь на борту имелись два хозяина: элемийский ИскИн и земной Левиафан. Впрочем, они никак не пересекались в своих действиях, так как Левиафан занимался только поддержанием корабля в работоспособном состоянии и в случае необходимости борьбой за живучесть, ИскИн же всем остальным.

Я вытянул руку и прикоснулся к теплой, живой коже, покрывающей стенки коридора. Благодаря внедрению биотехнологий, внутри корабль оброс живыми тканями, обволакивающими все поверхности, где только это возможно, а по коридорам стаями бегали технические пауки. Есть у меня мысль вообще объединить эти сущности в один единый центр, как это и устроено на земных кораблях, но над этим еще нужно работать. Но если все эти изменения можно назвать модернизацией и каннибализмом уже существующих технологий из разных инженерных школ, то вот виртуальный дублер корабля я бы записал в относительное новшество.

Земные корабли имели виртуальное пространство, но в основном оно было ограничено лишь необходимым функционалом для управления таким кораблем. Здесь же был полностью идентичный виртуальный двойник «Скомороха», со всеми его коридорами, каютами, агрегатами и коммуникациями. И как у реального корабля, так и у виртуального была своя команда из элемийцев, численность которых уже перевалила за десять тысяч.

Пятьдесят анабиозных камер с лежащими в них добровольцами были помещены в защищенный блок на корабле, и теперь эта полусотня бродила по виртуальному кораблю, выполняя наравне с остальными обязанности экипажа. Правда, их можно увидеть только с оборудованием дополненной реальности или полностью погрузиться в виртуал. Но мне это не нужно, так как я могу находиться в обоих вариантах реальности одновременно, поэтому с удовольствием отвечал на приветствия проходящих мимо членов виртуальной команды.

Но и они могут попасть в так сказать мир живых, путем подключения к облегченной версии рабочих роботов. Функционал таких машин был сильно урезан, да и выглядели они как ходячие скелеты – без интеллектуальных систем, только базовые функции, но покрутить гайки могли. Правда, пока все это выглядело коряво из-за несоответствия физиологической геометрии тела, а на что-то более подходящее просто нет времени и свободных производственных мощностей.

Как раз мимо меня прошел такой робот под управлением элемийца, который шагал на полусогнутых и периодически заваливался назад. Я обернулся, провожая его взглядом, так как выглядело это зрелище одновременно смешно и печально, – помощники из них так себе.

На входе в центр меня встретили два бойца, стоящих на карауле по бокам от двери. Они дернулись, отдавая честь, а я лишь кивнул, проходя мимо. Это Иван с Костей настояли на постах охраны в ключевых точках корабля. В отличие от меня, они не разделяли оптимизма в привлечении элемийцев к боевой работе против их бывшего имущества.

Двери разошлись, и я вошел в цилиндрическое помещение радиусом почти пятьдесят метров и с куполообразным сводом. Такая форма была обусловлена удобством размещения проекторов для создания трехмерного изображения во всем объеме помещения. А еще это единственное место, где реальный мир соприкасался с виртуальным и для всех желающих.

Внутри не было ничего, что привычно человеческому глазу, – абсолютно голые стены и Туров посреди зала, нарезающий круги от нетерпения. Увидев меня, он прекратил свое занятие и с возмущением крикнул:

– Ну где тебя носит?! Все уже собрались и ждут только тебя!

– Откуда такое рвение? – с улыбкой сказал я, выходя в центр помещения. – Ты же не веришь в успех операции?

Туров положил мне руку на плечо и со всей серьезностью заявил:

– И сейчас не верю, но нужно же кому-то утешить тебя, когда облажаешься.

Я ухмыльнулся и, ничего не ответив, медленно провел рукой в воздухе. В то же мгновение сверху, словно вода, нас обволокло изображение, генерируемое проекторами, и мы оказались посреди гиперпространства, где медленно двигался наш флот. Корабли были настолько реальными, что казалось, к ним можно прикоснуться, но это всего лишь интерпретация ИскИном окружающего пространства.

Помимо «Скомороха», флот состоял из двадцати земных кораблей различного класса, но, как бельмо на глазу, выделялась сотня огромных астероидов, идущих своим ходом на элемийских двигателях. Их мы успели подружить с этими камнями, когда разбирали корабли на орбите Оршу. Также имелся десяток больших десантных корабля, которые были под завязку забиты инженерами и оборудованием.

И вишенка на торте – одна из исследовательских станций элемийцев, которую выковыряли из астероида, чтобы избавиться от лишней массы. От нее фактически осталась та часть, где находился термоядерный реактор.

Прямо на этот огрызок был водружен контейнер ИскИна планетарного класса, и всю эту невзрачную конструкцию тащили десяток буксиров. Плотный строй флота замыкала четверка створок гиперпространственных врат, – им предлагалась особая роль.

Скептицизм Кости, как и адмиралов, был понятен, – в последней такой операции флот людей был куда внушительнее, и фактически она продлилась годы, до самого моего прибытия. Я взглянул на Костю и ткнул пальцем в конструкцию сумасшедшего инженера, проплывающей на уровне моего живота.

– Теперь у нас есть ИскИн, а значит, все получится. Да и выбора у нас нет.

– Осталось только исключить из этой цепочки его собрата, – снова скептически заявил Туров.

Мой недовольный взгляд передал все, что я думаю о его упертости, и, больше не вступая с ним в полемику, я подключил «Скомороха» в виртуальную тактическую сеть. Тут же вокруг нас появились виртуальные мостики, на которых находились адмирал Лукашевич, адмирал Уильямс и генерал Уолтерс и особняком стоял элемиец Карий со своими собратьями.

Они и все члены экипажей, которые проявились в ограниченном пространстве помещения, молча смотрели на меня. Я же покрутился на месте, разглядывая человеческие и не только лица, и произнес:

– Ну что, господа, начнем?

⁂

– Что скажете? – задал я вопрос, рассматривая тактическую схему звездной системы, на пороге которой мы сейчас находимся в гипере.

В центре системы горела яркая звезда, в четыре раза больше нашего Солнца, но меня интересовала не она, а небольшая каменистая планета – пятая по счету от своего светила, находящаяся почти на краю беспрыжковой зоны. Обильное количество зондов, которые уже наводнили систему, передавали четкую картинку, и я мог в подробностях рассмотреть объект моего интереса.

На самом деле эта планета мало чем отличалась от той же Оршу, физические и геологические параметры очень схожи. И даже система обороны идентична. По разным орбитам двигались сотни орбитальных станций, которые способны создавать гигантские плазменные щиты, и возле каждой находился свой собственный флот. ИскИн услужливо подсвечивал все, что я рассматривал, и сообщал о полутора тысяч боевых единиц, не считая транспорт и оборонительных сооружений на поверхности.

Ко мне подошел Карий и подтвердил мои умозаключения:

– Опорный пункт Элема, номер тридцать семь. Собственное название – «Эйфион». Сеть заводов и добывающих кластеров. Полностью автономен, по классификатору «Цитадель».

Я посмотрел на этого элемийца, который так буднично говорил об очередной жемчужине, просто валяющейся в космосе бесхозной. Для меня же, как и для любого человека, подобная планета-завод просто находка, а в нынешней ситуации тем более. Еще одна планета, подобная Оршу, это еще сто миллионов человек, которых можно спасти. Дело осталось за малым – подобрать то, что плохо лежит.

– Оборона схожа, – заявил адмирал Уильямс. – Потребуется длительная осада и постепенное выбивание этих станций одной за другой. Но у нас нет на это сил и времени, поэтому нам поможет только чудо.

– Так давайте устроим это чудо! – крикнул я и добавил: – Начинайте, адмирал. Действуем строго по плану.

Адмирал отвернулся к своим людям и принялся отдавать приказы, а я еще больше увеличил изображение планеты, так, чтобы рассматривать сооружения на поверхности. Прибывающие зонды навели шороху, и сейчас в системе было не протолкнуться от ищеек, снующих на границе беспрыжковой зоны. Но планетарный ИскИн Эйфионы еще не запускал планетарный щит, поэтому поверхность была видна очень хорошо.

Я рукой вращал планету, пытаясь найти нужный объект, но это сделал Карий, указав на еле заметный, плоский гексагон:

– Вот он.

Это сооружение лежало на поверхности, и его можно было вписать в круг радиусом тридцать метров. Разглядеть такой размер при данном разрешении – та еще задача, но, видимо, у элемийцев не зря три пары глаз.

Когда искомый объект был найден, ИскИн «Скомороха» тут же привязался к нему и наложил на планету прозрачную структуру, выполненную из граней. Эта структура выглядела как уходящая вглубь планеты шахта, которая переходила на глубине несколько десятков километров в защищенное хранилище планетарного ИскИна. Пробраться к нему через данную шахту невозможно, – пробовали еще на Оршу, но вот обнаружить его местоположение, данная шахта, позволяла.

Как объяснял Карий, перед введением ИскИна в эксплуатацию к нему требуется доступ, и именно эта шахта для этого используется. А когда работы завершены, то шахта закупоривается наглухо, и ИскИн оказывается полностью изолирован. Но сейчас мне нужны были не подробности запуска ИскИна, а координаты его местоположения.

– Вот ты и попался, – пробормотал я себе под нос.

Вызвал перед собой консоль целеуказания и, ухватив пальцами пиктограмму, обозначающую координаты ИскИна, перетянул ее на иконку, где было написано: «Адмирал Лукашевич». Получив желаемое, мой флотоводец также принялся раздавать приказы своим людям. Его деятельность я наблюдал на схеме, где то появлялись, то исчезали возможные траектории, проложенные от края беспрыжковой зоны.

В этот момент прозвучал предупредительный сигнал, и мне пришлось отдалиться от планеты, чтобы рассмотреть, что происходит. В одиннадцати миллионах километров от Эйфионы разворачивались четыре гиперпространственных воронки, из которых начали выпрыгивать земные военные корабли, прямо на пятерку элемийских ищеек. Расстояние между двумя группами составляло чуть больше десяти километров, что, по меркам космоса, почти в упор. И это точно не входило в наши планы. Я сжал кулаки и прошипел сквозь зубы:

– Уильямс, что ты творишь?

Тем временем на тактической схеме появилось оповещение, что четверка земных крейсеров, появившихся первыми, открыла беглый огонь главным калибром. И тут же два вражеских корвета вспухли шарами огненных взрывов, разметавших их на куски. Из-за силуэтов земных крейсеров вынырнули фрегаты и также разрядились главным калибром. И еще два корвета превратились в облака раскаленной плазмы и ворохи обломков. Но элемийцы не просто так держали в страхе весь сектор, и пятый корвет преподнес сюрприз.

Элемийский корабль второй категории резко кувыркнулся в пространстве, подставив корму под удар, и запустил маршевые двигатели. Он начал отдаляться, но теперь все, что летело со стороны земных кораблей, мгновенно испарялось, попадая в раскаленный плазменный хвост.

Мало того что Уильямс уничтожил четыре боевые единицы, каждая из которых нам нужна как воздух, так он еще и начал преследование вдоль границы беспрыжковой зоны. А в это время все ищейки, которые были разбросаны вокруг гравитационного пузыря, начали нырять в гипер. Я заскрипел зубами и посмотрел испепеляющим взглядом в затылок Уильямса, но, видимо, горячка боя прошла, и он сам повернул эскадру в сторону Эйфионы, постепенно погружаясь в беспрыжковую зону. Но время уже было упущено.

На месте недавнего боя стали открываться десятки воронок, и из них начали выскакивать ищейки, на ходу открывая огонь из плазменных орудий. Даже корвет беглец кувыркнулся в пространстве, снова ориентируясь носом к противнику. Вся эта свора азартно обстреливала эскадру адмирала, но теперь выхлоп земных кораблей спасал их от уничтожения. Эскадра Уильямса продолжала набирать скорость, ложась на курс атаки Эйфионы.

Такое безнаказанное продвижение в пространстве противника долго продолжаться не могло. Элемийские корветы обладали большей энерговооруженностью, поэтому они изменили курс преследования и стали понемногу расходиться в стороны, но не отставая от своего противника. И когда это расхождение стало достаточным, они продолжили преследование параллельным курсом. Но теперь периодически доворачивали нос и выстреливали сгусток плазмы так, что он долетал до эскадры под углом с кормы, минуя выхлоп двигателей.

Эскадра Уильямса начала отстреливать контейнеры с физическим щитом, пытаясь рассеять плазму, и пока это работало. А я смотрел на эту битву и понимал, что исход этого противостояния предрешен. Если бы он не ввязался в эту драку с ищейками и сразу ушел в разгон на планету, то потерь точно не было бы. Теперь все зависит от выучки и удачи экипажей, и если Уильямс выживет, то я лично разобью ему нос, а потом расцелую, так как он выполнил свое предназначение и увел ищеек за собой.

Если планетарный Искин Эйфионы направит новую группу, то ей сначала придется провести четыре часа в полете до границы беспрыжковой зоны. А группе преследования эскадры адмирала Уильямса нужно будет сначала погасить набранную скорость, чтобы изменить вектор движения на противоположный. Но нужно еще немного подождать, чтобы Уильямс увел их поглубже.

⁂

Адмирал Лукашевич уже давно смотрел на меня в ожидании отмашки действовать. Сейчас он находился на буксируемой станции и отвечал за управление флота, состоящего из сотни астероидов. Но я тянул время и хладнокровно наблюдал, как один из фрегатов адмирала Уильямса получил попадание и, искореженный, начал отваливать в сторону. Глядя на телеметрию убегающих и преследователей, я постоянно проговаривал про себя «Еще рано, еще рано».

По истечении двух часов преследователи, наконец, достаточно удалились от границы беспрыжковой зоны, успев выбить еще один фрегат. Я прикоснулся к виртуальной пиктограмме, активировал связь с Уильямсом и без эмоций сказал:

– Адмирал, ваша миссия выполнена. Уходите и постарайтесь сохранить своих людей.

Уильямс обернулся, его лицо выглядело уставшим, а глаза выдавали напряжение запредельной концентрации. Он кивнул и снова принялся за командование своей эскадрой, а трансляция его виртуального мостика сюда, в центр, исчезла.

Эскадра Уильямса тут же изменила вектор разгона, и на схеме линия, обозначающая траекторию движения, начала постепенно отклоняться от Эйфионы. Кроме этого, теперь эскадра стала огрызаться – сразу десяток маркеров отделились от нее и помчались в сторону преследователей. В отличие от пушек Гаусса, которые могли вести огонь в передней полусфере, торпедам все равно, где и как двигается цель. Достаточно выбросить торпеду в космос – и бортовой вычислитель развернет ее в нужном направлении, а дальше главное, чтобы хватило топлива для коррекции полета. Но дистанция минимальна, так что Уильямс точно проредит своих преследователей, но я уже переключил свое внимание на флот астероидов:

– Адмирал Лукашевич, ваш выход. Думаю, двадцати будет достаточно.

От флота, находящегося в гипере, отделились створки гиперпространственных врат и, отлетев на десяток километров, выстроились квадратом. К ним, как я приказал, стали подтягиваться двадцать астероидов, выстраиваясь цепочкой. Когда астероидный поезд был построен, сверкнула искра и образовалась воронка на выход, но астероиды были от одного до трех километров в поперечнике, поэтому створки пыхнули выхлопом маневровых двигателей и начали расходиться в стороны, увеличивая диаметр выходного канала.

Конечно, делать такое до бесконечности невозможно, уже при диаметре в пять километров требуется столько энергии, сколько производит человечество на всех своих электростанциях и реакторах кораблей, вместе взятых. Но зависимость эта геометрическая, поэтому три километра вполне достижимы.

На астероидах разом запустились маршевые двигатели, и вся эта процессия двинулась вперед. Большинство прошло через воронку без проблем, но парочка особо крупных все же зацепила края. Тонны породы сорвало с их поверхности после соприкосновения с краями выходного канала, и теперь в стенках воронки с бешеной скоростью вращались тысячи камней. Тем не менее все двадцать астероидов оказались в обычном пространстве и продолжали разгон в направлении планеты Эйфион.

Астероиды по-прежнему двигались друг за другом, но при этом отдаляясь один от другого, растягивая цепочку. И поначалу противник никак не реагировал на появление непонятной процессии, но через полчаса планетарный ИскИн Эйфионы все же засуетился.

Изображение планеты висело в метрах двух над полом, а сама планета имела диаметр около трех метров, поэтому одновременное разворачивание станционных щитов выглядело зрелищно. Красновато-голубоватые диски двигались по взаимно пересекающимся орбитам и медленно увеличивались в размерах. А затем показались столпы поднимающегося с поверхности ионизированного газа, постепенно обволакивающего всю планету. Через полчаса планетарный щит стал цельным, и теперь невозможно стало разглядеть, что происходит на поверхности.

Но точка привязки к обнаруженной шахте оставалась на месте, и линия конечного маршрута астероидов четко упиралась в нее. Я нарезал круги вокруг планеты и улыбался, так как уже ничего не сможет изменить исход этого короткого сражения и мне оставалось только наблюдать.

Такие огромные туши, как астероиды, элемийские двигатели смогли разгонять с ускорением пять метров в секунду, и за час их скорость относительно планеты достигла восемнадцати километров в секунду, но впереди оставалось минимум одиннадцать часов пути. К концу их скорость будет семьдесят два километра в секунду, чего вполне достаточно для задуманного.

Когда до планеты оставалось сорок тысяч километров, все, что могло стрелять на орбите Эйфионы, открыло огонь. Элемийские корабли выныривали из-под станционных щитов, и в сторону астероидов летели тысячи плазменных сгустков. Одновременно огонь могли вести только те силы, которые находились на стороне, обращенной к астероидам. Когда та или иная станция уходила за горизонт, то огонь ее сил охранения прекращался, но с другой стороны появлялись новые и незамедлительно открывали огонь.

Со стороны это выглядело, как будто с планеты в космос льется дождь, капли которого сходятся в одной точке. Множество плазменных сгустков врезалось в поверхность первого астероида, выбивая из него снопы камней и пыли. Но ему это было как слону дробина, если учитывать массу, да и поднятая с поверхности порода продолжала следовать за своим хозяином и создавала естественную преграду для плазмы.

А затем первый астероид на скорости более ста километров в секунду влетел в станционный шит, разметав его на куски, но и для астероида это не прошло бесследно. Ярчайшая вспышка озарила окрестности, когда тысячи тонн камня в мгновение ока испарились. Далее его встретил планетарный щит, который вызвал повторную вспышку, и дальше продолжило лететь металлическое ядро, диаметром всего сотню метров.

Через считаные секунды он вонзился в поверхность планеты, проникнув сразу на пару километров вглубь. От мощнейшего удара миллионы тонн выбитой породы конусом выстрелили вверх, поднимаясь выше границы планетарного щита. Наверняка мощности удара хватило, чтобы некоторым камням придать вторую космическую скорость, и они отправились в путешествие по звездной системе.

Из космоса через проделанную в щите дыру было видно, как в эпицентре падения порода разогрелась докрасна и начала плавиться. И если бы ничего не происходило дальше, то на поверхности остался бы кратер глубиной пару километров и диаметром километров пятнадцать, но по уже проделанному маршруту влетел следующий астероид, а затем следующий, с каждым разом прогрызаясь все глубже и глубже. Каждый следующий астероид, падал в уже раскаленную породу, разбрызгивая ее по сторонам, словно камень воду.

Так продолжалось, пока на пятнадцатом астероиде я не услышал Кария:

– Изменение в тактической сети ИскИнов. Идет перераспределение обязанностей.

Услышав это, я поднял кулаки к груди, затряс ими и крикнул:

– Да! – После чего подбежал к Турову и смачно приложился по его спине ладонью. – У нас получилось!

Тот, пытаясь дотянуться рукой к зудящему месту, с наигранной обидой в голосе сказал:

– Признаю, был не прав, но спина моя тут при чем?

– Что? – переспросил я, сразу не сообразив, что он спрашивает, а затем просто махнул рукой: – Да ну тебя.

Да, мы могли слушать сеть обмена данными ИскИнов, но не могли вмешиваться, точнее могли, но только от этого мало толку, пока там верховодит планетарный ИскИн. Но, судя по заявлению Кария, проблема устранена. Астероиды добрались до логова этого затворника и превратили его в плазму. Но на этом еще не все – настало время Троянского коня.

Створки снова открыли воронку, и через нее уже полез наш планетарный ИскИн, добытый на Оршу. Все, кто мог это делать, смотрели сейчас затаив дыхание на тактическую схему, где маркеры элемийских сил горели как враги. И только мы в центре планирования видели, как наш ИскИн ворвался в сеть и начал один за другим подчинять себе ИскИны высшего ранга, пока вся планета и ее орбита не стали дружественными нам.

– И что теперь? – спросил Туров.

Не отвечая ему, я обратился к генералу Уолтерсу:

– Генерал, теперь ваша очередь демонстрировать свои навыки. Высаживайте своих людей и начинайте налаживание выпуска продукции.

Да, какие-то заводы безвозвратно повреждены, но бо́льшая их часть осталась в рабочем состоянии, я уже не говорю об орбитальных силах.

– А мы, – я посмотрел Турову в глаза, – через час отправляемся к следующей цели, пока не закончатся все астероиды, а когда они закончатся, вернемся за следующими.

Глаза Турова округлились, но, не дав ему ничего возразить, я обернулся и выкрикнул:

– И доставьте мне адмирала Уильямса.

⁂

Окрестности звездной системы Элем. «Звездный странник» № 113

Искусственный биологический мозг, созданный человеком для космических кораблей, обладает гибкостью мышления и при должном времени и опыте вполне может развиться до осознаваемой себя сущности. Но в свете проблем с Арахна, с помощью бортовых компьютеров было установлено ограничение на развитие биологической составляющей. Поэтому сейчас «Звездный странник» номер сто тринадцать мчался сквозь пространство в самоубийственную миссию, желая только выполнить приказ.

Но все же, как и большинству живых существ, сто тринадцатому не было чуждо чувство прекрасного и здорового любопытства. Он преодолевал огромные расстояния на половине скорости света и любовался окружающими пейзажами. Практически все звезды и галактики, которые находились спереди, по ходу движения, светились голубоватым светом, а те, что были позади, приобрели оранжево-красный свет. Словно Вселенная разделилась на две части, и граница раздела сейчас проходит ровно через сто тринадцатого.

Плазменный щит обволакивал «Звездный странник» начиная с носа корабля, распространяясь почти до середины, как половинка некоего кокона. На такой скорости он постоянно подвергался бомбардировке мелких частиц и пыли, что приводило к его свечению. Плотность и размер встречающихся частиц сильно отличались друг от друга, поэтому местами щит светился более ярко, что создавало причудливые узоры, переливающиеся и постоянно перетекающие один в другой.

Сто тринадцатый уже месяц находился в пути от границы гиперпространственного барьера, но все еще не мог насытиться завораживающей красотой и сутками мог смотреть на туманность и узоры на щите, пытаясь найти в них какой-то смысл. А когда потребовалось развернуть корабль для торможения, он делал это медленнее, чем положено, наблюдая, как щит перетекает с носа на корму, и после уже не отрывал своего взгляда, словно чувствуя, что больше никогда не увидит ничего подобного.

Полуторамесячный полет завершился в системе Элем на расстоянии ста пятидесяти астрономических единиц от центрального светила, на неделю позже, чем рассчитывалось ранее. Подобный недочет показался сто тринадцатому интересным, и бортовым компьютерам тоже, поэтому данная проблема была тщательно описана, со сбором всех возможных параметров, и упакована для отправки в первую очередь. К этому моменту относительная скорость сто тринадцатого снизилась до сотни километров в секунду, и он спокойно мог приступить к выполнению своей миссии.

Местная звезда светила тускло, и ее спектр достигал максимума в инфракрасном диапазоне, хотя Элем больше Солнца и должна светить ярче. Ученые предполагали, что это гиперпространственный барьер искажает свет, но и внутри барьерного пузыря со звездой творилось что-то неладное.

Около часа сто тринадцатый записывал параметры звезды, заодно наблюдал, нет ли чего опасного в окрестностях. Не обнаружив ничего подозрительного, он приступил к более детальному исследованию системы. Для начала с борта стал сыпаться целый рой зондов, которые отдалялись от борта своего носителя на безопасное расстояние, а затем включали маршевые двигатели и разлетались во все стороны.

На самом корабле разворачивались целые кластеры всевозможных систем наблюдения просто невероятных размеров. Помощники сто тринадцатого, небольшие технические пауки, стаями бегали по корпусу, дополнительно закрепляя выдвинувшееся оборудование. Через пару суток «Звездный странник» стал похож на плод больного воображения какого-нибудь фанатика от науки. Кругом торчали антенны, приемники телескопов различных диапазонов. В общем, все, что могло слушать или смотреть, именно это и выполняло.

Еще одна странность этой звездной системы была обнаружена, когда зонды разошлись на достаточное расстояние для хорошей триангуляции, да и разведывательный комплекс самого сто тринадцатого вышел на полную мощность. И странность заключалась в том, что, кроме центрального светила и двух газовых гигантов, в системе больше ничего не было. Даже та зона, которая в Солнечной системе называется Поясом Койпера и обычно полна небольших небесных тел, была очищена от всего, что больше километра диаметром.

Сто тринадцатый заглянул в файл, где звездная система Элем была описана в подробностях. Два газовых гиганта на ближних к звезде орбитах и шесть каменных планет, в том числе и несколько астероидных поясов, – этой информации нельзя не доверять, так как она предоставлена теми, кто здесь жил. Но сейчас ни одной каменной планеты не было. Сто тринадцатый даже на мгновение подумал, что прибыл не туда, но повторно сверившись с маяками, убедился в обратном.

Еще сутки сто тринадцатый, пытался обнаружить пропажу, но не преуспев в этом, решил направиться ближе к звезде, так как больше ничего интересного не было. Траектория сближения была выбрана как у залетающих время от времени комет – очень вытянутый эллипс с пролетом у местной звезды на минимальном расстоянии около двухсот миллионов километров.

Можно было, конечно, дождаться, пока зонды приблизятся на достаточное для изучения расстояние, тем более что эта миссия была ориентирована на разведку в стане врага, но сто тринадцатый не обнаружил никакой опасности, да и скучно вот так висеть на месте. Поэтому он тщательно рассчитал вектор разгона и запустил основной двигатель на несколько секунд, после чего стал медленно падать к центру системы.

Через месяц, приблизившись на расстояние семьсот пятьдесят миллионов километров к светилу, сто тринадцатый понял, куда делись все местные небесные тела. Он, как и с плазменным щитом, не мог оторваться от наблюдаемого объекта, находящегося рядом со звездой и, казалось, нарушающего все физические законы мироздания. Мало того что этот объект был колоссальных размеров, так он еще находился в одной точке относительно звезды и не двигался. Обычно объекты должны вращаться по орбите, чтобы компенсировать гравитацию, но этот просто висел на месте.

Еще через сутки сто тринадцатый почувствовал интерес со стороны наблюдаемого объекта. Пару раз он был облучен направленным потоком частиц, после этого инцидента еще несколько часов ничего не происходило, и сто тринадцатый стал предвкушать, когда он приблизится и облетит звезду, рассматривая объект более детально.

Внезапно произошел удар такой силы, что сто тринадцатый на мгновение отключился. Он только успел зафиксировать чудовищную перегрузку, словно корабль напоролся на стену. А когда он вновь очнулся, то обнаружил, что оглох и ослеп, но все еще жив.

Первое, что он сделал, – это вырастил новый себе новый приемо-передающий узел и установил связь с техническими пауками, которые также выжили после удара, благодаря которым он и смог осмотреться. Как оказалось, предположение о стене было не так далеко от истины. Пауки передали, что корпус пошел гармошкой, по всей поверхности виднелись лопнувшие панели, фермы, хитиновые и костные образования, а пространство вокруг усеяно тысячами обломков. Но на этом проблемы не закончились: из-за длины корабля в момент удара его корпус изогнулся и переломился пополам, сложившись как книжка.

Когда он сумел вырастить свои собственные органы осязания взамен утраченных, непродолжительная самодиагностика показала, что кораблю конец, да и ему со временем тоже, если то, что разрушило «Звездный странник», не уничтожит его сейчас.

Он не испытывал боль или еще какие чувства, которые мешали бы ему работать, но в мозгу сто тринадцатого зажужжала одна-единственная мысль – выполнить миссию, и он стал лихорадочно искать пути решения этой задачи. Через час технические пауки восстановили одну из антенн, но требовался мощный источник энергии, чтобы сигнал смог преодолеть помехи гиперпространственного барьера. Благо один из конденсаторов остался цел, да и полностью заряжен. Но вот проводящие магистрали оборваны до такого состояния, что не поддавались восстановлению. И сто тринадцатый все тот же час, пока пауки восстанавливали антенну, пытался вырастить электромагистраль из живых тканей, тратя на это все свои ресурсы, чтобы потом пропустить ток через себя.

Он понимал, что такой силы ток просто убьет его, но желание выполнить миссию перебивало все остальные мысли. И вот когда все было готово, сто тринадцатый вспомнил момент, когда наблюдал голубовато-красные узоры на плазменном щите, и ощущение скорости. Он мчался, казалось, через всю Вселенную, которая была разделена на красную и синюю только для него одного. Несколько секунд он любовался этим образом, а затем разрядил конденсатор.

⁂

Звездная система Хадар. Административная орбитальная станция Оршу.

Одна за другой брошенные элемийцами планеты-заводы, образно говоря, падали в наши ладони. Схема захвата оказалась настолько удачной, что в последующие разы мы даже не несли потерь. Если, конечно, не считать потерями часть подземных заводов, которых разносили вместе с ИскИном. Правда, пришлось устроить показательную взбучку адмиралу Уильямсу за его самодеятельность. В очередном заходе за новыми астероидами камикадзе в систему Хадар меня и застало известие о получении данных с корабля, посланного в систему Элем.

Я ворвался в заполненное людьми помещение, взвинченный до предела. Впрочем, не я один был на взводе, абсолютно всех интересовало, что же там в логове злейшего врага человечества. Зал для совещаний ничем не отличался от такового на базе «Ковчег», да и состав присутствующих был практически тем же.

Протиснувшись между людьми, я занял свое место в кресле и обвел взглядом собравшихся за столом и за его пределами. И сразу заметил бегающие глазки Зарубина и потеющее лицо адмирала Короткова, бывшего командующего шестнадцатым флотом, а ныне начальника штаба флота. Они первыми просмотрели поступившие данные, и их реакция была мне непонятна, даже программы мониторинга эмоций сообщали о страхе, недоумении и азарте одновременно.

Прежде чем начать, я подключил трансляцию совещания к виртуальному «Скомороху», и там, в центре планирования операций, появилась копия этого помещения, со всеми ее обитателями. Когда я сообщил виртуальному экипажу, что именно сейчас будет происходить, за считаные минуты в центр набились все элемийцы, имеющиеся на корабле. Я повернулся направо и увидел стоящего Кария. Не представляю, что сейчас он и его соплеменники испытывают.

Задержав взгляд на элемийце еще на несколько секунд, я повернулся к столу и спросил, ни к кому конкретно при этом не обращаясь:

– Ну что там?

– Позвольте мне? – спокойно заявил Зарубин, поднявшись со своего места.

Я посмотрел на адмирала Короткова, и тот слегка кивнул.

– Конечно, Виктор Степанович, – я изобразил рукой пригласительный жест, – лучше вас никто не объяснит, что же мы там увидим.

Мои комплименты явно понравились Зарубину, и он пару раз кашлянул в кулак, после чего как-то торжественно произнес:

– Система Элем!

Над столом развернулась звездная система с условными обозначениями звезды и планет, а также их орбит, расстояний, периодов вращения и прочей стандартной информации.

– Наш разведчик вошел в систему вот здесь. – Зарубин ткнул пальцем в точку на схеме, удаленную на сто пятьдесят астрономических единиц. – И практически сразу, – продолжил Виктор Степанович, – он обнаружил несостыковки с данными, предоставленными нам элемийцами, и тем, что на самом деле происходит в системе. Как видите, – он поочередно указывал на линии орбит красного цвета, – вот здесь отсутствуют каменные планеты, в том числе и родная планета элемийцев.

Я обернулся и снова посмотрел на Кария и его соплеменников. Они стояли плотной группой и никак не реагировали на происходящее.

– Но разведчик обнаружил, куда делись планеты. – Зарубин указал на центральную звезду. – Звезда Элем изменила свой спектр светимости, поэтому он решил приблизиться, чтобы узнать, в чем же дело. И вот что он обнаружил.

Изображение прыгнуло вперед, мгновенно приблизившись к центру системы, и нашему взору открылось нечто непонятное. С одной стороны звезды находилась относительно тонкая конструкция, имеющая форму параболической чаши. В зале послышались шепотки, а я даже привстал от удивления, так как объект был просто фантастических размеров, не уступающий звезде, рядом с которой он находился. Люди, конечно, тоже строят астроинженерные конструкции, но до таких еще очень далеко.

– И что это? – спросил я у Зарубина.

– Мы пока не знаем. Но эта конструкция не вращается по орбите, а находится строго в одном положении от звезды и при этом не обрушивается на нее под силой тяжести.

– Бог ты мой! – неожиданно выкрикнула Элис. – Так это же двигатель Шкадова!

– Что, простите? – переспросил Зарубин.

Элис, стоявшая почти у входа, протиснулась к середине стола и с круглыми от изумления глазами начала говорить:

– Во второй половине двадцатого века русский ученый предложил один из вариантов «Звездной Машины», а именно двигатель, способный перемещать звезду и всю систему вместе с ним. – Она покрутила изображение и добавила: – Звезда и эта параболическая чаша связаны друг с другом гравитационно. Звезда излучает свет, который давит на конструкцию и не позволяет ей упасть на поверхность светила. А так как чаша находится только с одной стороны, то отраженный свет толкает всю эту связанную систему в противоположном направлении.

Девушка поводила рукой, демонстрируя, куда идет излучение и куда двигается звезда с чашей, а затем на секунду задумалась и тихо пробормотала:

– Насколько я помню, чтобы создать подобный двигатель для Солнца, потребуется полностью разобрать Меркурий.

– Как вы сказали, двигатель Шкадова? – переспросил Зарубин, что-то записывая у себя в планшете.

Элис кивнула.

– Тогда это многое объясняет. Раньше я думал, что это погрешность вычислений, но сейчас стало понятно, почему звезда сместилась с расчетного местоположения на двое световых суток.

У меня забрезжила странная и пугающая мысль, я медленно опустился обратно в кресло, посмотрел вверх и сказал:

– ИскИн, проверить все звезды в Галактике на предмет отклонения от ранее расчетных траекторий.

Все стали переглядываться после моего запроса, а мужской баритон ответил:

– Время ожидания выполнения процесса – тридцать минут.

– Ну ничего, подождем, – буркнул я и уставился на моего инженера, ожидая еще какой-нибудь информации.

Но в это время в разговор вклинился адмирал Коротков:

– Господин Зарубин, забыл упомянуть, что разведчик был уничтожен и как именно он был уничтожен. – И, не дожидаясь ответа, сам продолжил: – По тем скудным данным о последних секундах до удара, навигационная система корабля зафиксировала почти полную потерю скорости на короткий промежуток времени. По сути, корабль влетел в стену, как бы парадоксально это ни звучало.

– Гравитационное оружие, природа которого та же, что и у гиперпространственного барьера? – предположил я наугад.

– Вполне возможно, – кивнул Зарубин. – Слишком мало данных. Нам известно, что мозг сто тринадцатого прожил еще пару часов и смог обнаружить, что корабль смят и переломлен пополам, без каких-либо следов воздействия энергетического или кинетического оружия.

– Хорошо. – Я посмотрел на Короткова. – Семён Витальевич, пусть аналитики флота поработают на симуляторе с теми данными, что у нас есть.

В этот момент, раньше срока, отовсюду зазвучал голос ИскИна:

– Анализ закончен.

– Показывай, – приказал я.

Над столом засветилось изображение нашей Галактики Млечный путь, а затем стали появляться маркеры, выделяющие отдельные звезды. Поначалу их были единицы, но с каждой секундой становилось все больше и больше. Вскоре уже нельзя было различить отдельные маркеры, – все слилось в пятна на диске Галактики.

Кроме этого, маркеры появлялись не только на диске Галактики, но и за его пределами, на всем протяжении до двух сотен тысяч световых лет, словно некий ветер сдувал множество пылинок в одном направлении. Причем те звезды, которые находились дальше, уже имели приличную скорость убегания. ИскИн даже изобразил предположительный вектор движения всего этого потока.

Все молчали, наблюдая, как растет число звезд, которым ни с того ни с сего вдруг захотелось сбежать из родной Галактики. Наконец ИскИн закончил формировать всю картину происходящего:

– Обнаружено сто пятьдесят четыре тысячи двести девяносто семь кандидатов на заданные параметры.

Я смотрел на лица людей и видел страх, неуверенность и зачатки апатии. Людей можно понять, а точнее, вообразить силу, которая перемещает тысячи звезд с неясной целью. Как вообще с этим бороться?!

Межзвездное пространство. Одна из захваченных элемийских станций.

Какая цель у тех, кто похищает звезды, нам так и не удалось выяснить, – это просто не укладывалось в голове. После обнаружения массового бегства звезд из Галактики, потребовалось заняться изучением этой проблемой более плотно. И мы занимались этим, пока двенадцать планет-заводов круглосуточно строили анабиозные камеры и корабли класса «Звездный странник».

Конечно, выдвигались разные версии, одна загадочнее другой, но все они имели сугубо гипотетические объяснения, которые невозможно проверить, и не несли никакой практической пользы. Но вот что удалось понять, так это то, что эти существа занимаются этим уже на протяжении миллионов лет. Они начали это делать еще тогда, когда наши предки прыгали по веткам в качестве первых приматов. За меньшие сроки никак нельзя увести звезду с ее места на расстояние двести тысяч световых лет, учитывая мизерное ускорение. А именно такое расстояние было зафиксировано у самой дальней обнаруженной звезды.

Выходит так, что мы имеем дело с существами у которых горизонт планирования исчисляется миллионами лет, а может, и миллиардами. И нам, кто живет сто – сто двадцать лет, трудно понять замысел со столь далекой перспективой, – это просто непостижимо. Ясно одно, случайно или нет, но мы натолкнулись на угрозу галактического масштаба.

Поэтому, стоя на обзорной палубе элемийской станции, пригнанной в нейтральное пространство, я наблюдал, как из гиперпространства появляются корабли. Все они были разномастные, причудливых форм, непривычных для человеческого глаза. Мне было интересно представлять миры, в которых родились конструкторы, создавшие столь необычные машины. Порой мы не задумываемся, как наше окружение и его ментальность влияют на наши мысли. Даже люди в разных странах на старой Земле, используя одни и те же физические принципы, создавали абсолютно разные машины. Чего уж говорить о конструкторах из разных миров. И не важно, военные это или гражданские технологии, но именно разнообразие в мышлении и технических школах привело нас к звездам.

– Михаил, через десять минут все соберутся. – услышал я позади голос Турова.

Я обернулся, чтобы на секунду взглянуть на своего друга, и снова повернулся к иллюминатору:

– Невероятно, не находишь?

Костя встал рядом со мной и несколько секунд смотрел на парад технологических достижений различных цивилизаций.

– Да уж, это точно невероятно, – заявил он. – Флотские шутят, что этот зверинец бесполезен для нас, да и вообще не понимают, как все это еще летает.

– Зверинец, говоришь. – Я взглянул на Турова и хмыкнул. – С определением я, наверное, соглашусь, но вот с бесполезностью не согласен. Вон, видишь, – я указал на шипастую конструкцию, пытаясь подобрать название, – эм… м, назовем его ежом?

– Еще бы, – улыбнулся Туров. – Такой корабль и в страшном сне не приснится. Он сильно выделяется на фоне остальных.

– Так вот. Этот корабль с помощью микропроколов способен погружать кончики своих шипов в гипер, что дает ему возможность обнаружить другой корабль на расстоянии двадцать – двадцать пять световых лет, с точностью до трех световых секунд. И это в движении. А вон тот кирпич, – я указал на другой странный корабль, – имеет на борту позитронную пушку. Слабая по своей разрушительной способности, но зато почти мгновенного действия. Относительно, конечно, если учесть скорость света, с которой летит позитронный пучок, и расстояния.

Я продолжал указывать на прибывшие корабли, а Туров с удивлением на меня посматривал.

– Вон тот странный полумесяц имеет пусковые аппараты, которые выталкивают торпеды через гипер. Правда, не через полноценный переход, а используется эффект, который мы наблюдали во время инцидента с «Коперником». Технология недоделанная, и на большом расстоянии происходит то же, что случилось с «Коперником», но совместно можно вполне довести ее до ума. Я могу долго перечислять интересные возможности этого так называемого зверинца.

Не выдержав, Туров спросил:

– Откуда ты все это знаешь?

– Разведка донесла, – с улыбкой ответил я.

– Ну да, ну да, – ухмыляясь закивал Туров. – Так ты идешь, или всех разогнать?

– Конечно, идем, не стоит гостей заставлять ждать. – Хлопнув Турова по плечу, я направился на выход.

Войдя в просторный цилиндрический зал, я прошел в центр и осмотрелся. За наскоро собранными партами сидели представители иных цивилизаций. Их было всего двадцать семь, с кем-то люди уже имели дело, а некоторых я видел впервые. Но это были те, кто согласился выслать представителя и до кого мы смогли добраться в радиусе двух тысяч световых лет. Не густо, конечно, но хоть что-то.

Свет в помещении померк, и в воздухе прямо надо мной появилось изображение гиперпространственной структуры, которую мы называем барьером.

– Мы позвали вас сюда, чтобы обсудить нашу с вами общую угрозу, – начал я говорить, немного поворачиваясь вокруг своей оси. – В этом пузыре, – я указал на изображение сверху, – сейчас в смертельной опасности находится миллиард моих соплеменников. Раньше от тех же причин погибла цивилизация, которую вы наверняка знаете.

После моего предложения рядом появился элемиец, и в зале поднялся странный шум. Не громкий, а просто непонятный, который я счел за недовольство. Многим элемийцы попили кровушку, отсюда и догадки насчет недовольства.

– Но это не важно, – продолжил я, – а важно то, что это может случиться с каждым из вас.

– Откуда вы знаете?! – вскочил и выкрикнул тал с первого ряда, представитель тех, кого люди прозвали котами из-за их схожести с известными животными. – Мы считаем, что это вам, людям, и этим «тронгам», – он указал на элемийца, – наказание за ваше высокомерие. Обе ваши расы оказались неуемны в своем стремлении к экспансии любой ценой. Мы сидели в своих родных системах, и нам не было дела до того, что происходит снаружи. Это они, – тал снова указал на элемийца, – и вы, люди, пришли к нам в дом под предлогом лучшего мира и устроили резню! Теперь, когда вы получили заслуженное наказание, хотите, чтобы мы вам помогли. И я отвечу, что лучше мы, как и прежде, отсидимся в своих системах и не станем умирать за вас.

Снова поднялся гул, но который отличался от прежнего, что можно было интерпретировать как одобрение. Похоже, диалога не получится и нужно сразу переходить к козырю.

– Справедливо, – ответил я, – но я прошу вас умирать не за нас, а за себя. – Я махнул рукой – и надо мной появилось изображение всей Галактики с картиной маркировки убегающих звезд. – Кто-то похищает наши звезды из Галактики вместе с планетарными системами. Это происходит на протяжении миллионов лет, и фактически наша Галактика уже потеряла больше ста тысяч звезд, но этот процесс продолжается и сейчас.

Я снова махнул рукой – и Галактика Млечный путь начала отдаляться до тех пор, пока не стала видна местная группа галактик.

– Нам удалось обнаружить подобные потоки звезд и у других соседних галактик. – На изображении стали появляться выноски и маркеры, подтверждающие мои слова. – И, судя по всему, они двигаются к самой крупной галактике, мы называем ее IC 1101.

На изображении прямоугольником выделилась озвученная галактика, после чего она оказалась в центре видимой области. И выглядела она как гигантское скопление звезд, никаких рукавов, один сплошной диск из близко расположенных звезд. А я продолжил:

– Она крупнее нашей в шестьдесят раз и в двадцать раз массивнее, и теперь мы можем предположить почему.

На этот раз в помещении царила тишина, а я ждал хоть какой-то реакции, и через секунд двадцать она последовала. Поднялся представитель цивилизации хамо, отличающийся почти прозрачной кожей, через которую были видны внутренние органы, но сейчас он был облачен в защитный скафандр и только красные глаза светились через прозрачное стекло шлема.

– Вы хотите сказать, что кто-то ворует звезды нашей Галактики, чтобы собирать их в своей?

Хамо мы обнаружили недавно, поэтому переводчик плохо передавал эмоции, но у их представителя очень быстро ходила туда-сюда грудь, что вполне можно отнести к волнению.

– Именно, – кивнул я. – И не только наша Галактика подвергается грабежу.

– Но зачем? – переспросил хамо.

– Мы не знаем, – спокойно ответил я. – Да и не важно это. Важно то, что вы можете продолжать сидеть в своих системах, пока будет происходить опустошение нашего с вами дома. А продлится оно еще миллионы лет, так что время есть. – Я сделал небольшую паузу, чтобы нагнать драматичности. – Но что потом? – спросил я и сделал медленный оборот вокруг своей оси, чтобы оглядеть всех присутствующих. – В лучшем случае ваши системы останутся одни посреди пустого космоса, а в худшем разберут одну или две ваши планеты, чтобы собрать звездный двигатель, и также утащат в IC 1101.

Изображение надомной сменилось, показывая теперь кадры со звездной системы Элем, где в деталях была изображена гигантская чаша звездного двигателя Шкадова.

– Мы, конечно, не сможем предотвратить это ни сегодня, ни через сотню лет и даже сотню тысяч. Но мы можем начать этот процесс здесь и сейчас. Разбив одного из тех, кто похищает звезды, и, может, на следующие тысячи лет нас запомнят как тех, кто не испугался и решил бороться за свой собственный дом.

* * *

Два года спустя. Граница гиперпространственного барьера звездной системы Элем. Борт флагмана «Скоморох»

Стоя на мостике «Скомороха», я наблюдал через обзорные экраны, как в пространстве плывет огромный флот, и размышлял, что вот она, кульминация стольких лет лишений, страданий, жертв и войны. Больше пятнадцати тысяч боевых кораблей, ожидающих приказа начать разгон в систему. Десятки тысяч людей, кирианцев, харгов и даже элемийцев, готовых отдать свою жизнь за надежду на лучший мир.

Нет, это мир, в котором по-прежнему будут вспыхивать войны, но в нем мы хотя бы сами будем хозяевами своей судьбы, хозяевами нашей Галактики, наших звезд и планет. Да, все это великолепие из миллиардов ярких огоньков, разноцветных туманностей, грозных черных дыр, все в пространстве протяженностью двести тысяч световых лет принадлежит нам. Тем, кто появился здесь и достиг звезд, и даже тем, кто только начинает совершать свои первые шаги.

И люди, харги, кирианцы вместе решили бросить вызов тем, кто возомнил себя богами, кто думает, что может решать, кому жить, а кому умереть. Заявить об этом громко, так, чтобы похитители звезд услышали. И надеюсь, что к нам присоединятся остальные, если им хватит смелости.

Процесс увода звезд растянется еще на миллионы лет – миллионы лет для жизни в Галактике Млечный путь, но рано или поздно не останется ни одной звезды вместе с их планетарными системами. Не будет ни энергии, ни тепла, ни света – пугающая перспектива для всего живого. Но у нас будет еще тысячи лет развития. За двадцать лет люди смогли достичь просто запредельных высот в науке и технике, и, кто знает, чего мы добьемся за такой срок.

Такие большие сроки планирования трудно себе вообразить и требуют всеобщей выработки стратегии. Поэтому пока я и мои соратники мыслим максимум на десятилетия вперед и пытаемся решать текущие задачи.

Полтора года назад нам удалось завершить в отведенный срок, производство анабиозных камер и кораблей класса «Звездный странник». Круглосуточно работало производство двенадцати элемийских планет заводов. И можно с уверенностью сказать, что нам удалось спасти девяносто девять процентов населения Солнечной системы. По крайней мере это подтверждают сообщения от Нечаева, с трудом пробивающиеся через барьер.

Но уже за полгода до завершения плана производства на горизонте маячила задача вторжения в звездную систему Элем, на решение которой постепенно шло перераспределение ресурсов. Прорабатывались варианты стратегий боя, которые сводились, по сути, к возможности приблизиться к звездной машине на расстояние уверенного поражения. Но главной задачей был вопрос «Как доставить флот через барьер в систему?».

И тут как нельзя кстати подошли наработки по «Звездным странникам», проект которых пришлось переработать. Хотя ничего существенного не изменилось, просто к носу корабля добавили длинную ферму, на которой могут поместиться шесть крейсеров, закрепленных на ферме двумя последовательными треугольниками, либо две пятерки фрегатов и корветов. И менять ничего не пришлось, кроме налаживания производства этих дополнительных ферм.

Ну и, конечно, непрерывный выпуск военных кораблей. Правда, теперь это были совсем другие машины – полноценно проработанные гибриды, основанные на технологиях четырех рас. От каждой инженерной школы было взято лучшее, что вылилось в постройку однотипных кораблей крейсерского класса.

К сожалению, технология создания элемийских ИскИнов была утрачена вместе с их родной планетой. Точнее, те элемийцы, которые остались в живых, теорию знали, но вот производственные линии для этого были только в метрополии пространства Элема. И на восстановление технологической цепочки потребуется очень много времени. Поэтому основным хозяином на новых кораблях была биологическая система с живым мозгом во главе. И, разумеется, экипажи, которые зачастую уже были смешанными.

По бокам от меня тихо встали Туров и Лукашевич, они также всматривались в экраны, но через минуту Костя не выдержал и спросил:

– Думаешь, они придут?

– Не знаю, – пожал я плечами. – В любом случае это будет их решение.

Лукашевич решил выразить свою точку зрения:

– Если они не придут, то в будущем я бы не считался с их интересами, раз они решили самоустраниться.

Я мельком взглянул на Лукашевича и снова перевел взгляд на экраны:

– Вы, господин адмирал, слишком категоричны. Вы поставьте себя на их место и вспомните харгов. Не так просто решиться вылезти из своей скорлупы, когда там так тихо и уютно. На это нужно время.

Внезапно на мостике раздался крик офицера поста объективного контроля:

– Внимание! Фиксирую множественное формирование гиперпереходов!

Изображение на обзорных экранах тут же сменилось на трансляцию с других камер. На фоне густых облаков туманности зажигались сотни искорок, словно взрывы сверхновых звезд, решивших сделать это одновременно. Из уже сформированных воронок стали выскакивать причудливые корабли, которые мы наблюдали во время проведения ассамблеи.

– А это кто? – спросил у меня Туров, указывая на вполне себе схожие с земной архитектурой корабли. – Я таких не помню.

– Наши посольские корабли смогли охватить пузырь пространства радиусом две тысячи световых лет. Я думаю, что это корабли цивилизаций, живущих еще дальше, но являющихся соседями тех, кого мы убедили.

– А они убедили их, – добавил Лукашевич.

В этот момент с поста связи доложили:

– Гости хотят присоединиться к нашему флоту и запрашивают дальнейшие инструкции.

– Господин адмирал, – обратился я к Лукашевичу, – нельзя заставлять ждать наших гостей, распределите их корабли по свободным носителям.

Лукашевич нахмурился и отстегнул с бедра свой планшет. Поводил по экрану пальцем и сказал:

– По предварительным оценкам, нам не хватит «Звездных странников», чтобы вместить всех.

Внезапно с поста объективного контроля поступил еще один доклад:

– Множественное формирование гиперпереходов! Дистанция пятьдесят три километра!

И снова наше внимание было приковано к обзорным экранам. Там из гипера в обычное пространство выпрыгивали астероиды, из которых как брызги в разные стороны разлетались ударные корабли Арахна, обволакивая облаком свои ульи. Я краем глаза наблюдал, как Туров и Лукашевич напряглись, но, видя, что я не дергаюсь, да и тревога не срабатывает, продолжали смотреть округлившимися глазами.

– Сэр, – с удивлением произнес офицер поста связи. – Арахна запрашивают координаты для занятия своих мест в строю.

– Да ты шутишь? – неожиданно и медленно спросил Туров, а я вместо ответа просто растянул губы в улыбке. – Нет, не шутишь, – заключил он и добавил: – А я-то думаю: куда это они с Загорским увозят двигатели и аппаратуру? А этот четырехглазый жук еще так улыбался хитро.

Я хлопнул Турова по спине и с улыбкой сказал:

– Прости, Костя, но я должен был это сделать втайне, иначе ты или кто-то другой меня бы отговорил.

– Еще бы, это же Арахна! – Туров вытянул руки к экрану, демонстрируя, что это же очевидные вещи.

– Они полностью зависят от нас. Строить самостоятельно ульи они не могут, а на тех, что я им построил, установлены элемийские ИскИны. Должны же они себя как-то реабилитировать, да и теперь они такие же полноправные обитатели нашей Галактики, как и все они. – Я махнул рукой куда-то в сторону, желая указать на инопланетный флот.

Туров скрестил руки на груди и сделал вид, что обиделся. А я, хмыкнув, повернулся к Лукашевичу:

– Господин адмирал, астероиды оснащены релятивистским двигателем и щитами, так что мы можем их использовать как носители. Думаю, мы сможем посадить некоторое количество кораблей наших друзей на поверхность астероидов.

* * *

Три месяца полета внутрь системы Элем пролетели, как один день. Большинство людей начало маяться от безделья из-за несменных пейзажей снаружи, а также ограниченного пространства своих кораблей. Хотя пейзажи были просто фантастические при движении в половину скорости света, особенно разделение Вселенной на красную позади и синюю впереди. Но три месяца – это долгий срок в замкнутом пространстве с одними и теми же людьми. Можно было долететь и быстрее, но ограничение ускорения шесть “g” для наших организмов никуда не денешь, да и разгоняться приходилось с перерывами, чтобы дать людям, и не только людям, отдохнуть.

Но наконец мы достигли конечного пункта, флот затормозил на расстоянии ста астрономических единиц от цели. Носители разгрузились и остались на месте, а флот выстроился сплошным фронтом и начал восьмисуточный разгон к центру системы. Никто не знал возможностей Эомера, и этот срок оказался еще мучительнее, так как все ожидали удара в любой момент. Но судя из данных зондов, которыми заранее насытили систему, пространство до самой звезды было чистым. Да и сто тринадцатый был уничтожен на расстоянии пять астрономических единиц. Именно таким мы установили рубеж начала активной фазы сопротивление Эомера.

Аналитики пришли к выводу, что эта звездная машина тратит очень много энергии для поддержания барьера, а значит, есть ненулевой шанс продавить оборону, так как пока все воздействия, которые мы наблюдали, несли энергетическую природу. Звезда, конечно, очень мощный источник энергии, особенно на таком расстоянии, на котором находится чаша, но не бесконечный. Если говорить простыми словами, то мы надеялись одолеть Эомера числом, и это был не безнадежный план.

Дело в том, что такая звездная машина, как двигатель Шкадова, априори очень хрупкая конструкция. Чаша должна быть довольно тонкой, а значит, ее можно повредить незначительным воздействием. К тому же такая чаша находится в очень тонком балансе между притяжением звезды и давлением ее излучения. И стоит только слегка нарушить этот баланс в пользу гравитации, например пробить дыру в чаше, тем самым снизив площадь давления, как все это сооружение само рухнет на звезду.

По расчетам, флот должен набрать немыслимую для кораблей с плазменным двигателем скорость – больше сорока тысяч километров в секунду. Это обусловлено тем, что мы жгли все топливо, не оставляя на торможение. А когда пролет будет завершен, то ловить корабли будут «Звездные странники». Как раз сейчас они совершают маневр для перелета на другую сторону системы.

Но из-за того, что скорость будет такой большой, траектория полета проходила по касательной к чаше, так как ни один корабль не успеет отвернуть, если двигаться прямо к центру. И финальный путь перед залпом будет проходить со стороны чаши, а не открытой звезды, потому что залп будет осуществляться с дистанции три с половиной миллионов километров. Будет очень жарко, уже не говоря о радиации, а так чаша частично прикроет от излучения звезды. Именно такое расстояние сможет преодолеть торпеда за полторы-две минуты, сгустки плазмы и снаряды тоже. Да и оружие наших новых союзников имело схожие характеристики.

На протяжении шести дней сближения так ничего и не произошло. Штаб флота собрался в центре планирования операций, оборудованном на флагмане «Скоморох», чтобы попытаться прощупать оборону противника. Удобнее было бы управлять флотом из виртуальной среды, но в угоду нашим союзникам все командование осуществлялось из реального мира, но трансляция в виртуальный присутствовала, для тех же элемийцев и членов экипажей кораблей.

В центре зала как обычно светилась тактическая схема, а у стен цилиндрического помещения находились виртуальные проекции постов различных служб. Со всех сторон были слышны тихие разговоры экипажа и такие же тихие и редкие сигналы оповещения с постов. Старшие офицеры штаба, куда входил и я, стояли с противоположной стороны от Лукашевича, который сейчас командовал флотом. Против его кандидатуры как командующего флотом никто не возражал, так как он самый опытный из всех присутствующих флотоводцев.

– Внимание флоту! – приказал Лукашевич. – Прекратить разгон и заглушить двигатели. – Он вызвал перед собой меню управления и с помощью него продублировал приказ.

Через несколько секунд маркеры на схеме, обозначающие корабли флота, обзавелись дополнительными значками, говорившими о заглушенных двигателях. Представители иных цивилизаций находились здесь же и, слушая Лукашевича, передавали приказы на свои корабли.

С поста контроля прокричали:

– Флот прекратил разгон и запрашивает дальнейших инструкций.

– Эскадрам с десятой по пятнадцатую выйти вперед. Дистанция пятьдесят километров. По готовности совершить полный торпедный залп.

Лукашевич продублировал свой приказ указанием на схеме, и через мгновение от флота отделилось пятьдесят маркеров, каждый из которых соответствовал торпедному фрегату. Капитаны фрегатов завершили маневр, и еще минута понадобилась для выбрасывания наружу по десять торпед с каждого корабля. А затем от этой группы фрегатов отделилось облако точек, над которым появилась выноска, оповещающая о классе торпед, их скорости и запасе хода.

Торпеды продолжали набирать скорость, все дальше отдаляясь от флота, но через две минуты они исчерпали свое топливо и продолжили двигаться по инерции. У них еще оставалось топливо для маневровых двигателей, но промахнуться по огромной конструкции, перекрывающей светило – это нужно постараться. Следующие часы показались вечностью, все наблюдали, как торпеды, двигающиеся с огромной скоростью, фактически ползли к своей цели. Но чем ближе они подходили к рубежу пять астрономических единиц, тем сильнее нарастала тревога.

До рубежа оставались считаные десятки тысяч километров. В центре царила тишина, казалось даже, что никто не дышал. Наконец торпеды прошли условную границу, но ничего не происходило, и я обратил внимание, как многие стали переглядываться, выражая то ли радость, то ли недоумение. В этот момент прозвучал предупредительный сигнал, а на схеме начала твориться какая-то вакханалия. Вектор скорости торпед вдруг стал поворачивать в сторону, указывая, что торпеды отклоняются от курса, хотя телеметрия самих торпед показывала, что они все еще движутся по заданной траектории.

– Что происходит? – спросил адмирал Коротков, выразив общее замешательство.

Я смотрел на движение линии траектории полета торпед, которая все больше уходила в сторону, пытаясь обогнуть чашу звездного двигателя, и в этот момент меня посетила интересная и одновременно страшная догадка.

– Визуальное наблюдение! – крикнул я в пространство.

Рядом возникло окно, в котором транслировалась картинка с телескопов «Скомороха». Дистанция приличная, поэтому разглядеть сами торпеды, которые к тому же были специально изготовлены для затруднения их визуального обнаружения, практически невозможно. Телескопы навелись на ту область пространства, где сейчас находились торпеды, что меня вполне устраивало. Вопреки ожиданиям, ничего необычного я не увидел, – тускло горело центральное светило, прикрытое чашей, и миллиарды огоньков звезд.

– Визуальное наблюдение с этого направления. – Я ткнул пальцем в пространство и провел линию.

ИскИн «Скомороха» нашел подходящий зонд, находящийся с того ракурса, который я указал, и вывел изображение с него. Но и здесь не было ничего примечательно. Еще пять раз я менял точку наблюдения, пока не увидел расплывчатый полумесяц, который искажал свет от звезд, находящихся позади него.

– Что скажете? – спросил я, обращаясь ко всем сразу.

Лукашевич перетянул изображение к себе, увеличил его, а затем движением руки бросил на тактическую схему. На ней сразу же появилась окрашенная сплошным цветом структура невнятной формы, в которой сейчас и находились торпеды. Он покрутил ее руками, рассматривая со всех сторон, а затем заявил:

– Очень похоже на гравитационное линзирование. Там, – он ткнул пальцем в кляксу на схеме, – либо большая масса, либо локальное искривленное пространство, но так как вычислители торпед ничего нам не говорят об изменении вектора гравитации, то я склоняюсь ко второму варианту.

Я внимательно всматривался в область искажения и думал, что нам только что продемонстрировали еще один фокус. Мы столкнулись с технологией, которая находится за пределами понимания нашей науки и техники. Мы продолжали мчаться на всех парах навстречу неизвестности, и почему-то я чувствовал, что фокусы на этом не закончились.

* * *

Флот мчался с безумной скоростью, и казалось, огромные расстояния в миллионы километров просто таяли на глазах.

– Минута до рубежа, – озвучил адмирал Коротков и так видимую всем информацию.

Пересечения рубежа, пять астрономических единиц, все ждали затаив дыхание. ИскИн услужливо обозначил границу, изобразив ее полупрозрачной сферой, и я, как, наверное, и многие, гипнотизировал этот участок схемы.

– Рубеж! – выкрикнул Коротков, а я стиснул кулаки.

Как и в случае с торпедами, ничего не произошло. Ничего не происходило и на протяжении дальнейших десяти минут, но все продолжали молчать, ожидая хоть какой-то реакции со стороны Эомера. Внезапно раздался сигнал тревоги, а на схеме мигнул один маркер, обозначающий фрегат и тут же посерел, а рядом с ним появилась выноска: «Уничтожен».

Лукашевич среагировал первым и мгновенно свернул тактическую схему, после чего центр операций оказался посреди космоса. Тысячи военных кораблей выжимали из двигателей все что могли, и за ними тянулись длинные плазменные хвосты. Флот шел единым фронтом, каждый корабль на своем месте, как атомы в двумерной кристаллической решетке, и выхлопы двигателей казались длинными шипами, выросшими из стены. Но, как и в любой упорядоченной структуре, любой изъян всегда бросается в глаза.

В том месте, где был фрегат, выхлоп отсутствовал, а позади общего строя кувыркались обломки и конструкция, больше походившая на металлолом, чем на военный корабль. Складывалось впечатление, что он наткнулся на стену и весь корпус сложился в одну большую лепешку. Я не успел переварить увиденное, как прозвучал очередной предупреждающий сигнал и из строя вывалилась еще одна груда металлолома, разбрасывая вокруг себя обломки.

В следующий раз ИскИн «Скомороха» среагировал заранее и успел сфокусировать наше внимание на участке пространства, где прямо перед элемийским крейсером возникла сфера диаметром около пятисот метров. Эта сфера выглядела так, словно часть пространства проваливается сама в себя, вызывая искажение проходящего через нее света. Еще один корабль перестал существовать. Эомер будто сначала примеривался, так как дальше удары посыпались один за другим.

Весь штаб смотрел на то, что происходит, и ничего не мог поделать. Непонятно, как реагировать на такое оружие. Я смотрел на постоянно увеличивающееся число потерь и скрежетал зубами, так как впереди еще почти пять часов такого безнаказанного избиения.

– ИскИн! – крикнул Лукашевич. – Установить частоту ударов.

– Частота ударов – три секунды, – тут же ответил мужской голос.

Лукашевич оглядел стоявших рядом офицеров и остановил свой тяжелый взгляд на мне, и в его глазах можно было прочитать сожаление о будущих тысячах погибших. Да, математика – страшная наука: если удары продолжатся с той же интенсивностью, за пять часов сближения на дистанцию открытия огня флот потеряет пять тысяч семьсот кораблей.

Эта мысль вызывала у меня одновременно такое же чувство сожаления о потерях, а также злорадство. Причины сожаления понятны: если корабли мы еще наклепаем, то вот людей, и не только людей, мы уже не вернем. А злорадствовал я потому, что даже при таком раскладе бо́льшая часть флота доберется до рубежа открытия огня.

Видимо, Эомер пришел к тому же выводу, так как удары, внезапно начавшись, так же внезапно прекратились, что вызвало недоумение среди офицеров штаба флота. Около минуты ничего не происходило, а потом звезды, окружавшие нас со всех сторон, начали тускнеть. Через мгновение Вселенная поплыла искажениями, будто смотришь через воду. Флот будто оказался в некоем пузыре искажений, очень похожем на тот, что появился при пуске торпед.

Как только все эти чудеса устаканились, тут же взвыли баззеры боевой тревоги. Причина была обнаружена мгновенно – ИскИн не мог получить данные от навигационной системы, точнее данные поступали, но они были противоречивы. То, что флот не сбрасывал скорость, было очевидным для всех, кроме того, двигатели по-прежнему выдавали приличную тягу, но вот навигационная система говорила, что расстояние до цели не меняется, а местоположение по карте пульсаров постоянно прыгало в диапазоне одного светового года, что просто немыслимо.

Было слышно, как участились запросы с кораблей флота, можно сказать, что сеть просто взорвалась от запросов на получение дальнейших инструкций. Лукашевич обернулся в сторону навигационного поста и крикнул:

– Навигация! В чем проблема, у нас неисправна система?

Молодой офицер, совсем юнец, посмотрел на адмирала испуганными глазами и удивленно произнес:

– Нет, сэр. Такие же данные поступают со всего флота.

Лукашевич набычился и грозно, будто отчитывая несмышленого мальчишку, проговорил:

– Вы хотите сказать, третий лейтенант, что мы идем на форсаже, но стоим на месте, да еще и каким-то непостижимым образом скачем в пространстве?

– Оставьте, адмирал, – вмешался я. – Лейтенант здесь ни при чем. – Через свой виртуальный интерфейс снова вызвал тактическую схему и медленно пошел вокруг нее. – Несколько ранее вы сами предположили, что торпеды попали в область искажения пространства. – Я остановился и посмотрел на насупившегося Лукашевича. – Так чему же вы сейчас удивляетесь? Лучше давайте думать, как выбираться из этой ловушки.

– Согласен, – подключился к разговору адмирал Уильямс. – Предлагаю сделать залп торпедами, может, они прорвутся, все-таки ускорение триста “g”.

Я поднял голову вверх и покрутился на месте, разглядывая звезды, словно из-под воды.

– Господин адмирал, – обратился я к Лукашевичу, – прикажите флоту прекратить разгон. Думаю, сейчас это пустая трата топлива. И давайте проверим предположение адмирала Уильямса, только без массовых залпов. Чую, что мы будем сильно удивлены.

Прекратив разглядывать окружающее пространство, снова обратил внимание на Лукашевича. Тот кивнул и скомандовал:

– Флоту прекратить разгон. – Через секунду хвосты плазмы, извергающейся из сопел двигателей, начали спадать, пока не исчезли полностью. – Лечь в дрейф, – продолжил Лукашевич и ткнул пальцем на один из маркеров: – Фрегату «Апофиз» выдвинуться вперед и произвести залп. Две торпеды.

Как ни странно, упомянутый «Апофиз» смог выйти вперед, значит, пузырь, в котором сейчас находится флот, имеет внутри область нормального пространства. Выноски над маркером фрегата оповестили о сбросе двух торпед, после чего пискнуло оповещение и наши импровизированные зонды помчались вперед, прямо на виднеющуюся впереди чашу звездного двигателя.

Я не стал следить за этим процессом на схеме и приказал ИскИну:

– Визуальное наблюдение!

Изображение, окружавшее нас, дернулось, и почти мгновенно в фокусе появились две яркие искорки, удаляющиеся от флота. Телеметрия, как с торпед, так и с пустившего их фрегата, показывала, что они удаляются, как и положено, а с поста контроля пространства стали поступать доклады:

– Десять секунд, дистанция сто пятьдесят километров, отклонений нет. Двадцать секунд, дистанция шестьсот километров, отклонений нет.

Если до этого докладывающий офицер говорил размеренно и спокойно, то дальше он уже произносил слова скороговоркой, изрядно добавляя в голос невроза:

– Двадцать пять секунд! Дистанция семьсот километров, скорость удаления замедлилась и продолжает снижаться.

Я посмотрел на тактическую схему, где была отображена телеметрия с самих торпед, и там горели все те же триста “g”.

– Тридцать секунд! Дистанция семьсот сорок километров. Тридцать пять секунд! Торпеды больше не двигаются.

Оператор замолчал, а мои брови поползли вверх, когда я увидел на схеме причину его замешательства. Но он все же взял себя в руки и уже без надрыва продолжил:

– Сорок секунд. Дистанция шестьсот километров. Вектор скорости отрицательный. Сорок пять секунд. Дистанция четыреста метров. Вектор скорости отрицательный.

Я оторвался от схемы и взглянул в пространство, где две искорки стали возвращаться обратно, но было заметно по языку пламени химических двигателей, что торпеды все еще повернуты носом от нас, но каким-то непостижимым образом двигаются в обратном направлении. Не отрывая глаз от приближающихся торпед, я медленно и вопросительно произнес:

– Адмирал?

– Пятьдесят секунд. Дистанция двести пятьдесят километров и продолжает сокращаться.

– Адмирал?! – вновь сказал я, но уже громче и с нажимом.

– Пятьдесят пять секунд. Дистанция сто километров и продолжает сокращаться.

Я обернулся к Лукашевичу и уже хотел сам вмешаться, но он все же очнулся и крикнул:

– Торпеды уничтожить, немедленно!

Два ярких огненных шара вспыхнули на расстоянии чуть меньше пятидесяти километров. Система зафиксировала повышение радиационного фона до критических значений, но защита справилась.

Я проглотил ком, вставший в горле, и на секунду представил, что случилось бы, если бы торпед было в разы больше. После обвел взглядом весь штаб флота и с облегчением сказал:

– Думаю, подобных экспериментов достаточно. Есть еще у кого идеи?

* * *

Спустя два года.

Покинув свой виртуальный мир, в котором я провел всю ночь, подключился к телу и открыл глаза.

– Доброе утро, Михаил Валерьевич. – прозвучал из динамиков голос ИскИна. – Корабельное время восемь утра. Желаете послушать новости?

– Да, да, – пробормотал я, вдевая ноги в тапочки.

И пока ИскИн рассказывал о ходе флотского чемпионата в покер, я, как старик, прошаркал через всю каюту в санблок. Недолгая процедура справления нужды – и вот я стою перед зеркалом, установленным над умывальником. На меня смотрит небритая рожа с нестриженными патлами на голове.

Немного покривлявшись со своим отражением в попытке разглядеть состояние зубов, принялся за их чистку. И пока щетка жужжала у меня во рту, я поймал себя на мысли, что никаких мыслей у меня нет. Я не думал, что делал вчера, позавчера и еще раньше, не думал и о том, что буду делать сегодня.

Сплюнув остатки пасты в раковину, я утерся полотенцем и вышел в каюту. ИскИн продолжал что-то вещать, но я его не слушал и практически на автомате натягивал на себя комбинезон.

– Стоп, – приказал я ИскИну, когда был готов выйти, так сказать, в свет.

Дверь каюты отошла в сторону, и мне в глаза бросилась наискось нанесенная надпись на двери напротив, которой еще вчера не было.

– «Нет судьбы», – прочитал я ее и пожал плечами, так как она не вызвала у меня никаких ассоциаций.

«Судьба не судьба, а жрать хочется всегда», – подумал я и направился по коридору в столовую. Играла какая-то агрессивная музыка, доносящаяся из открытой каюты в конце коридора, и мне показалось странным, что перед этой каютой нет толп разъяренных фанатов подобного творчества, не желавших больше спать.

– Доброе утро, – поздоровалась проходящая мимо девушка-техник.

Я лишь кивнул в ответ и обернулся, чтобы проводить ее взглядом. Небольшая волна гормонов прокатилась по моему организму, и я тут же потерял интерес к этой поистине хорошо сложенной фигурке.

Добравшись в столовую, я встал у пищевого блока и, скривившись, нажал на кнопку выдачи. С едой было совсем худо, запасы пополнить неоткуда, и экипажи вот уже полгода питаются жижей из питательных веществ. Чего только ни придумывали, чтобы придать этому субстрату хоть какой-то вкус, но все попытки оказались тщетны.

Забрав свою порцию и стакан воды, я обернулся и замер на несколько секунд, решая, куда же сесть. Но за меня решило проведение.

– Михаил! – услышал я крик, а после и увидел машущего мне Турова.

Вздохнув, я направился к нему.

– Привет, Костя, – поздоровался я, бросив поднос на стол и перекидывая ноги через лавочку. – А ты чего так рано?

– Так я и не спал, – с ухмылкой произнес Туров.

Наконец усевшись за стол, я воткнул ложку в бесцветное варево, и она осталась в нем торчать. Представив вкус этой действительно полезной кучи, я в очередной раз скривился и спросил:

– С Настей был?

Туров фыркнул и махнул рукой.

– Пройденный этап. Это было сто лет назад, а сейчас у меня Гретта.

Он зажмурился, показательно демонстрируя, как он доволен этим фактом, а я вытащил ложку и потыкал ею в его сторону:

– Смотри, добегаешься, что останешься наедине с нашим весельчаком «Скоморохом».

– Сплюнь три раза, – вытаращил он глаза, а после расслабился и с упоением начал: – Ты себе просто не представляешь, какая Гретта…

Дальше я обычно отключаюсь, чтобы не слышать его очередные похождения. Так сделал и в этот раз, начав есть на автомате, периодически поглядывая в обзорный иллюминатор столовой. Там по-прежнему расплывались звезды, свет которых проходил через постоянно меняющееся искажающее поле. А вдалеке виднелась тусклая звезда, прикрытая чашей.

Флот по-прежнему находился в почти пяти астрономических единицах от чаши звездного двигателя, не сдвинувшись с места. Что мы только не предпринимали, но все было тщетно, в лучшем случае флот оставался на месте, а в худшем мы теряли корабли. Правда быстро прекратили всякие эксперименты с вооружениями. Да, в пределах пары сотен километров корабли могли двигаться, но не более. В частности именно благодаря такому обстоятельству между кораблями налажено сообщение с помощью челноков.

Умники с технической службы флота предположили, что мы находимся в некоем пузыре Алькубьерре, контролируемом извне. Хотя наша теоретическая физика говорит, что существование такого пузыря просто невозможно, так как требует экзотической отрицательной энергии.

Но единственное объяснение наблюдаемому эффекту, что перед флотом непрерывно создается новое пространство, а позади оно исчезает. Это постоянное действие, так как флот по-прежнему мчится на сорока километрах в секунду. Но Эомер легко менял области порождения и поглощения пространства, например, когда мы пытались тормозить или двигаться перпендикулярно движению или запускали торпеды.

В общем, через три месяца как флот попал в ловушку, мы прекратили всякие попытки и стали просто жить и ждать. Труднее всего пришлось с нашими союзниками, так как их системы жизнеобеспечения и запасы не рассчитаны на такой длительный срок. Поэтому пришлось на их корабли подсаживать зародыши «Левиафанов» с небольшими генетическими изменениями, которые позволяли создавать условия для инопланетных организмов. А пока зародыши прорастали на их кораблях, приходилось содержать их в земных кораблях. Но и с этим справились, и теперь наши живые корабли обеспечивали нас всем необходимым, включая пищу.

Правда, продлится это не бесконечно, так как даже при почти полном замкнутом цикле обмена веществ запасы все равно сокращаются. И, по расчетам, их нам хватит еще на год. Возможно, именно так сгинула флотилия элемийцев, которая пыталась выбить Эомера больше ста лет назад. Наверное, как и все находящиеся сейчас в ловушке, осознавали свою обреченность и просто доживали отведенное им время, как и мы сейчас. Но несмотря на безнадежную ситуацию, у меня, впрочем как и у всех остальных, теплилась надежда на спасение. Как говорится, надежда умирает последней.

– Ты меня вообще слушаешь?

Как сквозь вату услышал я вопрос и тут же сфокусировался на возмущенном лице Турова. Медленно растянув улыбку, ответил:

– Нет. Ничего нового я не услышу.

Туров скрестил руки на груди и сделал вид, что обиделся, и в этот момент по кораблю завыли баззеры боевой тревоги. Я уже настолько отвык от этого звука, что в первые секунды не понял, что происходит. Но после, переглянувшись с Костей, мы сорвались с места и помчались в центр планирования.

Пока бежали по коридорам, из дверей кают периодически высовывались головы и провожали нас недоуменными взглядами. Через минуту мы вбежали в центр, где уже демонстрировалась картинка с телескопов «Скомороха». И первым делом я окинул взглядом помещение в поисках проекции дежурной смены, которая должна сейчас находится на мостике, а также штабных офицеров. Но везде мой взгляд натыкался на пустоту.

Меня словно окатило ушатом холодной воды, и я в сердцах бросил:

– Земное воинство, мать его! Расслабились! – Опустив взгляд, я осмотрел свой внешний вид. – Да и сам хорош.

Гормональный коктейль быстро привел мою голову в порядок. Туров, глядя на внешние проявления моего внутреннего преображения, машинально поправил комбинезон и застегнул молнию до горла, прикрыв свое голое пузо.

Я включил общекорабельную связь, сопровождая это щелчком пальца и выпятив челюсть вперед. Через мгновение на всех кораблях флота зазвучал мой голос:

– Ввиду своей собственной расхлябанности даю еще две минуты на то, чтобы занять свои боевые посты согласно штатному расписанию. После чего активирую десантно-штурмовые взводы «Волков» для очистки кораблей от крыс, в которые мы с вами превратились. Конец сообщения.

– Грубовато, – заметил Туров.

– Нормально, – буркнул я в ответ.

Через минуту в центре планирования операций стали появляться первые люди. Их внешний вид можно было описать словами, кажется, одного из царей прошлого: «…вид лихой и придурковатый».

– Что происходит? – спросил появившейся Коротков, который раздобрел с последнего раза, когда мы виделись.

– К нам что-то приближается? – указал я на изображение с телескопов, транслируемое в центре.

Сквозь поле искажений виднелись около сотни объектов, подходившие к нам с внешней стороны планетарной системы. Понять, что это, не представлялось возможным из-за жутких искажений, которое превращало эти объекты в бесформенные кляксы.

– Пост контроля, дистанция до объектов? – велел сообщить явно не выспавшийся Лукашевич.

– Сэр, дистанцию не определить, – прозвучал доклад. – Объекты находятся за пределами нашего пузыря.

Прямо на моих глазах люди стали просыпаться от длительной спячки, с кораблей начали поступать запросы на дальнейшие инструкции. Появился давно забытый фоновый шум от деятельности служб на посту, – флот оживал. И хотя боевая готовность восстанавливалась, мы оставались только наблюдателями.

Объекты находились в поле видимости еще около десяти минут, а затем они разом вспыхнули, озарив ярким светом ту область пространства, где они находились. И снова у меня появилась ассоциация, будто я смотрю из глубины океана на поверхность, где отдельные лучи света пробиваются через толщу воды. Вспышка была настолько яркой, что ИскИн автоматически затемнил изображение. А дальше произошло нечто непонятное.

В наш пузырь искривленного пространства ворвалась сотня лучей когерентного излучения, прошедших между кораблями флота и устремившихся туда, где находилась чаша звездного двигателя. Эти лучи имели диаметр не меньше пятидесяти метров с длиной волны, лежащей в диапазоне гамма-излучения. Я наблюдал зрелище, которое не описать словами, когда свет ударил в противоположную стенку пузыря. Он продолжал двигаться, но перед ним постоянно создавалось или расширялось пространство, создавая иллюзию, будто свет стоит на месте.

– Смотрите! – крикнул Туров, указывая туда, откуда появилось излучение.

Все, завороженно смотрящие на остановившейся свет, разом повернули голову. На нас быстро надвигалась стенка пузыря, через секунду флот погрузился в нее.

– Сэр, мы снова двигаемся! – крикнул офицер поста контроля, да так, что многие дернулись от неожиданности.

Похоже, скорость света все же оказалась неподвластна Эомеру, и ему пришлось смещать пузырь вслед излучением с той скоростью, с которой он не успевал создавать пространство перед светом. А флот, выныривая из пузыря, продолжал двигаться в обычном пространстве, догоняя пузырь и оставаясь на его границе.

Я посмотрел на Лукашевича, и тот, видимо, подумал о том же, потому что прокашлялся и громко приказал:

– Флоту приготовиться к открытию огня!

Движение к цели заняло чуть больше, чем если бы флот двигался в нормальном пространстве, и составило шесть часов. Напрямую измерять расстояние мы не могли, но навигационная система хоть и с трудом, но определяла наше местоположение относительно пульсаров. И наконец двухлетнее заточение ознаменовалось приказом Лукашевича:

– Открыть огонь! Торпедам пуск!

В то же мгновение все корабли начали разряжать свой арсенал в сторону цели, били всем что есть. Даже орудиями непосредственной обороны. Тонны металла отправились вслед за нашими световыми проводниками, и через тридцать секунд непрерывного шквала огня Лукашевич отдал долгожданный приказ:

– Прекратить огонь! Установить новый вектор разгона, максимальная тяга!

Все корабли флота разом перевернулись в пространстве, почти перпендикулярно вектору движения, и впервые за эти годы из сопел двигателей появились хвосты плазмы. Флот приблизился к относительно верхней границе пузыря искажения, и корабли один за другим, будто дельфины, вынырнули в нормальное пространство.

Но взгляды всех в центре были прикованы к области искажения пространства, которая продолжила сближаться с целью и в которой сейчас неслась наша месть. Первым в поверхность чаши ударило гамма-излучение, мгновенно испарив изрядную площадь. Искажающее поле тут же развеялось, и через секунду на чаше вспухло множество огромных огненных шаров вперемешку с более мелкими, от снарядов.

Лишившись целостности, чаша потеряла баланс между гравитацией и отталкивающей силой света звезды и прямо на глазах начала падать на звезду, ломаясь на отдельные фрагменты. А в это время у меня закладывало уши от всеобщего крика победы.

– Господин адмирал! – услышал я крик, обращенный к Лукашевичу. – Господин адмирал! – повторил офицер поста связи.

– Что там? – наконец он услышал, что его зовут.

– Нас вызывают. – В глазах лейтенанта виднелось изумление, и следующие его слова прояснили причину: – По гиперсвязи.

Услышав последнее, все сначала затихли, потом послышались шепотки, в которых звучали два слова: «Барьер исчез!»

От радости, что наконец свободны и выполнили свою миссию, мы забыли о тех, кто инициировал наше освобождение. И, похоже, сейчас они решили напомнить о себе.

– Кто вызывает? – нахмурившись, спросил Лукашевич.

– Крейсер Земной Федерации «Рассвет», господин адмирал.

Лукашевич покрутился на месте, словно призывая всех в свидетели, и бросил:

– Принять вызов!

Посреди помещения появился аватар человека в форме, которого я сразу же узнал. Он оглядел наше сборище леших и остановил взгляд на мне. Немного поколебавшись, он подошел ко мне и отдал честь:

– Адмирал Максимов, ВКС Земной Федерации, прямиком из Солнечной системы. Вам нужна помощь?

Я всматривался в лицо адмирала Максимова и не мог поверить, что это происходит. И спросил первое, что мне пришло в голову:

– Но как вы…

Максимов улыбнулся и дружелюбно ответил:

– Долгая история, господин Волков.

Звездная система Элем. Борт крейсера «Скоморох».

Я наблюдал за строительством станции, которая должна стать крупнейшим рукотворным объектом, когда-либо построенным за всю историю известных людям цивилизаций. Миллионы тонн металла, пластика, стекла и живых тканей, соединенных в единую конструкцию.

И хотя сейчас виден только каркас, но уже по нему можно понять, насколько грандиозная предстоит стройка. За основу взят проект элемийцев с их веретенообразными станциями, только вот размер изрядно увеличился. Длина восемьдесят километров, диаметр двадцать в утолщении центральной части, где будет установлен ИскИн планетарного класса. Да и местом ее размещения выбрали орбиту вокруг звезды, где когда-то находилась родная планета элемийцев. Именно она станет новым домом для выживших представителей этой цивилизации, – во всем грандиозном должен быть какой-то символизм.

Но еще символично то, что над этой станцией трудятся все расы, принимавшие участие в битве против Эомера. И именно это главное предназначение станции – быть центром притяжения для межцивилизационной торговли, обмена технологиями, дипломатии, да и вообще когда захочется просто поговорить. Как показала практика, разговаривать лучше, чем воевать, а для всех нас, живущих в секторе, поговорить будет о чем, например, как остановить воровство звезд из нашей общей Галактики.

Вокруг строящейся станции образовалась небольшая дымка, состоящая из газов, которые выбрасывают тысячи грузовых и строительных кораблей из своих маневровых двигателей. Гравитации каркаса уже хватало, чтобы удерживать эту дымку вокруг себя. В свете звезды этот газ создавал вокруг станции светящийся ореол, в котором снующие туда-сюда корабли отбрасывали тень. А строительные боты с их отражателями на корпусе бликовали, создавая впечатление, будто множество светлячков кружат вокруг манящего света.

– Красиво, не правда ли?

Я повернул голову и увидел стоящего рядом Нечаева. Я снова посмотрел на станцию и коротко ответил:

– Да.

Мы простояли молча еще минуту, каждый думая о своем, пока Нечаев снова не заговорил:

– Церемония вот-вот начнется, у нас час, чтобы прибыть.

– Знаю.

– А ты знаешь, что они хотят тебя? И, честно говоря, я тоже не вижу лучшей кандидатуры.

Я посмотрел на Нечаева, обдумывая ответ, затем снова отвернулся и отрицательно помотал головой:

– Нет. Я не подхожу для этой роли. Слишком много ошибок совершил и не заслуживаю такого доверия.

Нечаев повернулся ко мне и положил руку на мое плечо:

– Михаил, все в этой Вселенной совершают ошибки, на то мы и разумные существа, и перед нами всегда стоит выбор, результат которого неизвестен, пока не пройдешь путь до конца. Главное – принять свои ошибки и не допускать их впредь. У тебя правильные цели, – он улыбнулся, – правда, методы хромают, но кто не без изъяна. Так что не отказывайся сразу, подумай. А от лица всех людей могу сказать, что мы поддержим твою кандидатуру, причем единогласно.

За спиной послышались шаги, и мы вместе обернулись посмотреть, кто пришел. На входе на обзорную палубу стоял помощник Нечаева Кудрявцев.

– Нам пора, – сказал Нечаев, хлопнув меня по плечу, и направился на выход.

А я еще раз посмотрел на станцию, и мне захотелось поверить, что она действительно станет чем-то бо́льшим, чем просто куском железа, болтающимся в космосе. Нашей надеждой, надеждой на лучший мир.

* * *

Миллион лет спустя. Где-то в галактике IC1011.

Вся материя родилась в огне Большого Взрыва, отголоски которого видны до сих пор. А затем во Вселенной зажглись первые звезды, развеяв тьму. Миллиарды лет звезды умирали и снова рождались из остатков предыдущих поколений, насыщая пространство вокруг элементами, из которых состоит все живое и неживое. И существам, жизненный цикл которых составляет сотню лет, кажется, что весь этот круговорот материи продлится вечно. Вечно будет свет, тепло и энергия.

Но на самом деле все имеет свое начало и конец. Пройдут еще сотни, тысячи миллиардов лет – и погаснут самые долгоживущие звезды, снова погружая Вселенную во тьму. Останутся лишь остывшие до температуры окружающего пространства планеты и остывающие остатки звезд, масса которых не позволила им вспыхнуть сверхновой. А еще черные дыры, именно они останутся единственными объектами, которые будут излучать хоть какую-то энергию до полной тепловой смерти Вселенной.

Но существа, появившейся миллионы лет назад в галактике IC 1011, не думали об этом. Они, как и все разумные цивилизации, сначала стали добывать энергию из огня. Продолжая развиваться, они использовали все более энергоемкое топливо, пока не расщепили атом, а вскоре добрались и до ядерного синтеза. На протяжении тысяч лет они совершенствовали этот процесс, пока однажды не потребовались еще более емкие источники энергии. И тогда они обратили взор на свою родную звезду.

Построив вблизи звезды невообразимых размеров электромагнитные генераторы, они стали добывать из нее вещество. Нагревая локальные участки светила до еще бо́льших температур, чем поверхность звезды, они провоцировали подъем огромных масс вещества, преимущественно водорода и гелия, которые и улавливали своими генераторами. Из полученных частиц они синтезировали более тяжелые элементы, из которых строили огромные острова вокруг звезды. Такой способ оказался более энергоэффективным, чем разбирать свои планеты, да и продлевал жизнь звезде, уменьшая ее массу.

Так продолжалось, пока весь излучаемый звездой свет не оказался полностью перекрыт сферой из таких свободно летающих на орбитах островов. Этого хватило еще на десятки тысяч лет, но по мере того, как росло познание в науках, росла и продолжительность жизни, а вслед за этим и численность населения их звездной системы. И вскоре и этой энергии оказалось недостаточно – тогда они отправились к соседним звездам. Их цивилизация росла, захватывая все больше и больше звезд.

Расширяясь, они встречали иные цивилизации, так же охочие до энергии звезд. Периодически вспыхивали войны, масштаб которых поражает воображение, и погасить звезду противника оказывался единственным способом выиграть войну, но так терялся бесценный ресурс. Вскоре различные существа, населяющие галактику IC 1011, практически одновременно пришли к концепции слияния цивилизаций. Потребовались еще сотни тысяч лет, чтобы в галактике образовалась единая цивилизация. Она больше не ограничивалась своей физической формой, а также временем, так как наконец было достигнуто бессмертие.

Тогда-то цивилизация галактики IC 1011 и задумалась: «А как прожить как можно дольше, а может, и пережить темные века Вселенной?» Но для этого нужен был источник, который будет давать энергию, когда все звезды погаснут, и такой источник был найден. Один-единственный эксперимент по сбросу газового гиганта на черную дыру в центре галактики привел к образованию раскаленного вращающегося диска материи, который излучал столько энергии, сколько не давала даже тысяча звезд одновременно. И не важно, что сбрасывать на черную дыру – каменные планеты или потухшие остатки звезд, эффект будет тем же.

Из этого эксперимента цивилизация галактики IC 1101 сделала единственный вывод, что нужно впрок запастись материей, любой материей. И от накопленного количества вещества будет напрямую зависеть время жизни цивилизации. А самое главное, что сбор материи нужно начинать немедленно, так как эффект расширения Вселенной уносит доступные соседние галактики все дальше и быстрее.

Во все стороны полетели целые звездные системы, содержащие в себе автоматические и самодостаточные комплексы, которые по прибытии в другую галактику должны были начать копировать себя и распространяться, захватывая все больше и больше звезд. И в каждой захваченной системе строился двигатель, уносящий звезду в родную галактику. Проект был рассчитан на миллиарды лет, но для неумирающих существ время не имело никакого значения.

И вскоре первые чужие звезды начали прибывать в галактику IC 1011, увеличивая ее размер и запас материи. Но из одной галактики стали поступать интересные сообщения о потери копий местного «Основателя». Сначала это были единичные сообщения, но по прошествии нескольких тысяч лет они приобрели массовый характер. «Основатель» терял одну звездную систему за другой, пока и сам не перестал выходить на связь.

Но тревогу у жителей IC 1011, вызывало не это, а то, что, потеряв сеть «Основателя» в этой галактике, звезды не перестали из нее поступать. Наоборот, в какой-то момент они как будто все разом решили самостоятельно прибыть в галактику IC 1011, и теперь странная галактика приближалась единым фронтом. Но до прибытия в конечный пункт пройдут еще миллионы лет.

*****

@New_fantasy_and_fantastic_l1ve канал новинок жанров Фэнтези и Фантастики в телеграме