Очнулся я от пинка по ребрам и противного крика сверху:

– Что, б...ь, спать полюбил? А ну подскочил живо и за работу! Солнце уже высоко, нигер!

И нога, обутая в грязный поношенный кроссовок, снова приложила меня в бок. Да уж... Да уж! Это пробуждение однозначно не входит в тройку моих самых приятных пробуждений. И, даже, в десятку.

Когда грязно матерящийся подросток в третий раз засадил мне ногой по ребрам, я, чисто инстинктивно, поймал его ступню ладонями. Ни о каком сопротивлении я в этот момент и не думал, просто хотел уберечь свою нежную тушку от новых побоев. Но стоило мне поймать его ступню, как в мозгу словно щелкнуло.

Всё-таки занятия с Немцем, как ни отрывочны и фрагментарны они были (ну где найти время на эти занятия сверх-занятому лидеру анклава? И без того забот не продохнуть) научили меня главному. Самое главное - захват. Приёмы, конечно, знать тоже надо, но если у тебя не получилось нормально захватить противника, то никакие приёмы тебе не помогут. По большому счету все схватки между настоящими борцами - это борьба за захват. Кто лучше ухватился сам и не дал схватить себя, тот и победит. А вот этот конкретный придурок только что сам, самолично преподнёс мне собственную ступню. Ну и кто тебе после этого злобный Буратино? Вот и не обижайся.

Ухватив ступню за носок и пятку, я резко и со всей силы своей злости, абсолютно не сдерживаясь (отбитые ребра болели зверски) рванул её, выворачивая носком внутрь. В суставе что-то явственно хрустнуло, а мой мучитель заверещал неожиданно тоненьким голосом, словно я ему не ногу вывернул, а яйца защемил, и рухнул на спину.

Я же, наоборот, прижимая локоть к отбитым ребрам и чуток скособочившись, вскочил на ноги. Быстро обшмонал тоненько воющего надсмотрщика. Увы, но оружия, кроме небольшой и не слишком толстой палки (похоже черенок от швабры), при нем не было. Эх, мне бы сейчас мой ПМ. Но он, похоже, остался там у Жмура. Так что действуем тем, что имеем. И, подхватив эту палочку, я рванулся в раскрытую дверь на улицу.

Увы, но этим мои успехи и закончились. К этому сараю на визг потерпевшего уже бежали трое, не особо обремененных интеллектом особи, а от крыльца "хозяйского" дома повелительный голос командовал:

– Не стрелять! Палками его поучите! Только не сломайте ему ничего. За него деньги уплочены.

Ну нашим лучше. Так что первого подбежавшего, пока он совершал свой богатырский замах дубинкой, я коротким выпадом, держа двумя руками, словно копье, бью концом палки ему в солнечное сплетение. Из него словно воздух выпустили. Только кхекнул. И, хотя, он завершает-таки свой замах, огрев меня своей дубинкой по плечу, но силы в этом ударе уже нет. Чисто ж по инерции дубинка долетела. Хотя больно всё равно адски.

Не ввязываясь в дальнейшую мясорубку, я проскакиваю мимо него, не отказав себе в удовольствии сбить с ног ударом плеча (правого, непострадавшего) противника, пока он находится в прострации. И припускаю к калитке в заборе, ограждающем весь двор... Точнее, пытаюсь припустить, но, увы. Второй противник успевает добежать до меня, и припечатывает меня своей дубинкой по бедру. Нога отнялась сразу, Ну, еще бы! У этих-то палки потолще и потяжелее. От лопат черенки, наверное. Как бы ногу не сломал. Уже падая я ещё пытаюсь слепо отмахнуться своим прутиком и, даже, попадаю ему в харю! Но тут замечаю летящую прямо мне в голову дубинку третьего и понимаю, что увернуться я уже никак не успеваю...

Последнее, что промелькнуло у меня в голове: "Только бы не насмерть!", и я провалился в темноту. Резко. Будто свет выключили.

Сознание возвращалось медленно и неохотно. Ну ещё бы... Досталось мне знатно. Всё тело болело. Голова кружилась. Тошнило. Сотрясение, по любому. Болели ребра, плечо, бедро, под глазом припекало. И во рту мерзкий привкус крови. Осторожно провожу языком по губам. Точно, губа разбита. Словно слива раздулась. Это, похоже, уже после того, как я отрубился, мне добавили. Не сдержались. Вот и повоевали. Всё, чего я добился своей эскападой.

Блин, да как вообще так получилось, что я, лидер не самого последнего анклава в городе, оказался на положении бесправного раба, которого колотят палками за попытку бунта? А вот... Получилось как-то. Ну кто в самом деле мог знать, что Жмур насколько прогнул Гвоздя-то? И откуда мне было подумать, что в Откормочный, который давно считал самым безопасным местом в городе, после собственного анклава, нужно ехать с вооруженной охраной? Да никогда такого не было. Всегда один ездил... Доездился вот.

Но Гвоздь тоже «хорош».

– В моем доме тебе ничего не угрожает. Приедешь, поговоришь со Жмуром, разрулить ситуацию на нейтральной территории. Чтоб ни ему, ни тебе.

И я повёлся. Поверил в его "нейтральность". И поехал один. Ну, не один. С Совой, куда я без неё, но сути этого не меняет. Считай, один. А когда Жмур ввалился с десятком своих нукеров и, без разговоров, сразу меня пеленать стали, уже поздно что-то делать было. Опять туплю не по детски. Знатного косяка упорол. В который раз уже... Ничему меня жизнь не учит.

А Гвоздь тоже... Сразу хвост поджал, как Жмура увидел. Нет, он, конечно, пытался там что-то вякать:

– Ты обещал!

На что Жмур (крайне неприятный тип, нужно заметить) в ответ сам на него наехал:

– Ты что, мне предъявляешь, что я п....бол? Я тебе что обещал? Что ни я, и никто из моих людей его убивать не будет. Никто и не убивает. А насчет свободы, извини, разговору не было.

Гвоздь ещё пытался там что-то протестовать, но сам-то бойцов на «встречу» не подготовил, так что помощи от него ждать не стоило. И потому я тогда решил сам побарахтаться, пытаясь выдернуть пестик из кобуры, но, увы. Вот тогда-то в первый раз по голове мне и прилетело. Так что куда меня отвезли, да кому "продали" я уже плохо себе представляю. Чуть не сутки в отключке провалялся. А сегодня вот "проснулся" от пинка под ребра.

И, кстати, чего на меня нашло-то? Полез в драку, даже не оценив степень угрозы и шансы на благоприятный исход. Не очень-то на меня похоже, честно говоря... По крайней мере, не похоже на меня прежнего. Ещё месяца три-четыре назад я бы молча покорился (по крайней мере, внешне). Выполнял бы все требования "хозяев". Ходил бы согнувшись, опустив плечи и не поднимая глаз... До поры до времени, понятное дело. И, выждав подходящий момент, сбежал бы, возможно завалив охранника. Но зряче, всё рассчитав заранее и, как можно надежнее, и чтоб, без риска. А тут...

Нет, полгода в этом мире всё-таки изрядно меня изменили. Не могли не изменить. Убийства, совершенные мной, не могли не оставить своего отпечатка. Причём, убийства такие, когда глаза в глаза, когда чувствуешь, как нож вспарывает плоть... Я определенно стал жестче. Если не сказать хуже. Кто-то, может, и скажет, что я стал храбрей и решительнее, а я скажу, что я стал более жесток и бескомпромиссен.

Хорошо это или нет, я не знаю. Но это данность. Раньше бы я ни за что на свете не стал нарываться на неприятности с этим охранником. А тут, словно молния ударила. Стоило его ногу поймать, и как огонь по жилам пробежался. Мозг не то, чтобы отключился, скорее просто... Не знаю, короче, как объяснить. Я словно взорвался изнутри движением и агрессией... Ну и -вот результат. Еле лежу. Сесть проблема.

Кстати, а где я? Не сарай, не баня. Дом какой-то. На полу грязный линолеум, стены кирпичные, окно довольно большое и светлое, но за окном - решётка. Мебели в комнате нет. Я лежу на голом полу. Понятно. Карцер, или что-то подобное. Наказать строптивого...

Кстати, я так же гол, как и комната. Ни одной ниточки мне из одежды не оставили. Ага, психологический прессинг. Без одежды человек становится не уверен в себе и более податлив к внушению. Ну и воля его к сопротивлению падает. Чистая психология. Я, конечно, все эти фокусы знаю, и на меня они действуют в куда меньшей степени, чем на какого-нибудь мальчишку моего возраста, но, ведь, действует же! Все равно действует.

Стоило мне с горем пополам, преодолевая приступы головокружения и тошноты, привести себя в вертикальное положение и, держась рукой за стеночку (не упасть бы), направиться в сторону окна (хотя бы оценить визуально где нахожусь), как лязгнул засов на двери и внутрь помещения полезли посетители, мать их.

Тут была парочка давешних охранников, тот "хозяин", что командовал ими с крыльца, ещё парочка каких-то мордоворотов, но не они приковывали взор. Вместе с ними в комнату впихнули Сову. Девчонка так же, как и я, была абсолютно обнажена и явно лишена сил. Она мешком рухнула на пол, стоило одному из мордоворотов, слегка толкнув ее, в угол. Ах вы, п....ы малолетние, ну я сейчас вас…!!! Так, спокойно... Ничего я им сейчас сделать не смогу. А если покажу, что на этот рычаг-девчонку, на меня можно надавить - они им непременно воспользуются. И, как бы, Соне хуже не стало, от моих попыток помочь ей. Так что скользнуть по ней как можно более равнодушным взглядом, и уставиться на главного вошедшего.

А главный-то тут, как не странно, не "хозяин". Он, вон, скромненько сбоку встал и особо не отсвечивает. А вот чернявый толстячок удобно расположился на пластиковом стуле, который один из холуев ловко подсунул ему под задницу, по едва заметному движению его руки. Скрестив пухлые ладошки на животике, он с интересом рассматривал меня.

– Знаешь кто я? - наконец спрашивает он.

Я каменно молчу. О, нет, слова-то вертятся у меня на языке, самые разнообразные. Матерные, в основном. Вот только, боюсь, начни я ими сыпать, и остановиться уже не смогу. Точно лишнего наговорю. И назад потом уже не отыграть будет. Отношения будут испорчены раз и навсегда. А это явно очень Большая Шишка. Вон как местный хозяин перед ним расстилается. Не стоит сразу вот так рубить варианты действий и сужать самому себе свободу маневра. Посмотрим, что он ещё скажет. А тому явно не понравилось даже мое молчание.

– Невежливо молчать, когда тебя спрашивают. Нужно поучить тебя хорошим манерам, - заявил он лениво, и слегка шевельнул рукой. Хозяин дома тут же ткнул в бок одного из своих охранников, направляя его ко мне. А Большая Шишка продолжал не меняя тона. - Только нежно. А то он опять отрубится. Он, вон, едва на ногах стоит.

Это была правда. Я и действительно едва стоял. Голова кружилась, а на каждое движение организм отзывался новыми приступами тошноты. Но я всё равно качнулся навстречу подходящему охраннику. Кстати, тому самому, которого я недавно чуть не проткнул своей палочкой как копьем, а потом ещё с ног сбил плечом. Кажется, он на меня обиделся. Но и ослушаться большого босса и врезать мне от всей души он тоже не мог, и попытался повторить против меня мой же прием. Толкнуть меня торцом своей дубинки. Но, если, я делал резкий выпад, вкладываясь в него, то этот попытался легонечко толкнуть меня, уверенный, что мне этого хватит.

В принципе, он был прав. Мне много и не нужно было. Вот только кто ж так выставляет свое оружие? Медленно, словно специально, чтоб противник его выбил. Вот и я вцепился в его дубинку обеими руками. Вырвать ее у противника у меня не было ни единого шанса. Да я, в принципе, и не старался. Я вцепился в нее, скорее, чтоб сохранить равновесие, и не рухнуть ему под ноги самостоятельно. Как еще одну точку опоры использовал.

Вот только охранник тоже не смог выдерживать весь мой вес на вытянутой палке (а я навалился на нее без стеснения) и дубинка пошла к земле, а сам охранник подшагнул ко мне ещё на полшага. Точно так же, как и я. Потянувшись вслед за уходящей от меня точкой опоры, я тоже сделал полшага вперед, и оказался совсем близко от противника.

Удар босой ногой совсем не то же самое, что тяжёлым ботинком. Но косточка под коленкой - крайне болезненное место. Так что, хоть я и отбил себе пальцы на ноге, охранник тоже зашипел от боли, и согнулся ещё сильнее, приблизившись ко мне уже практически вплотную. И я, увидев его маленькие глазки в каких-то двадцати сантиметрах от своего лица, больше уже не думал. Я и так уже практически падал вперед, потеряв равновесие, так что наклоняем голову и ускоряем падение, стараясь попасть лбом ему в переносицу.

Попал! Так что на пол мы падаем одновременно. В каких-нибудь боевиках главный герой тут же вскочит на ноги, уже вооруженный дубинкой охранника... Меня же от резкого движения и удара головой всё-таки вырвало. И главной мыслю было - только бы не захлебнуться собственной блевотиной... Полоскало меня знатно.

Но Большой Босс заценил. С его стороны раздался негромкий смех и он, даже, пару раз совместил ладошки. Типа обозначил, что он похлопал.

– Неплохо, неплохо... Ничего выдающегося, но всё равно - очень достойно. Особенно, если учитывать его состояние. Видишь как его полоскает? Сотрясение у него, по любому. Перестарались твои парни.

– Он Грине ногу сломал, - подает голос местный хозяин. - Просто вот так схватил за ступню и вывернул... Гриня ходить не может. Как бы инвалидом не остался.

– Охотно верю, - кивает Большой Босс. - Этот может... Дайте ему воды напиться. И пусть приберут здесь.

Как по мановению волшебной палочки тут же появился ковшик с водой, и пугливая служанка с тряпкой. Меня усадили на пол у стены (без стены вряд ли усидел бы даже) и напоили. (Опасаются, суки, даже ковшик мне в руки давать. А ну как я его в оружие превращу? Правильно опасаются, кстати. Это я запросто... Вот только не в моем теперешнем состоянии.)

А Большой Босс, поглядывая на меня, заговаривает снова:

– Меня зовут Шварц. Слышал?

Я упрямо молчу, рискуя вызвать его недовольство, и пытаясь осознать всю глубину задницы, в которую я угодил. Про Шварца я, конечно, слышал. Если это тот Шварц, что я знаю - то это лидер восточников собственной персоной. Глава не просто мощнейшего анклава, глава альянса анклавов. И он, без всяких там смехуёчков, действительно Большой Босс.

Мое молчание ему явно не понравилось. Но он не стал метать громы и молнии, наоборот, гнусно так улыбнулся (типа по доброму, как он думал. Хотя вышло мерзко), и ласковым голосом продолжил:

– Упрямый... Слышишь, упрямый, ты же понимаешь, что ты в полной моей власти? Я вот только щелкну пальцами и тебя не станет. Прям вот сразу. Р-раз и нету.

Я молчал, устало смотря прямо в его маленькие глазки. Страх? Да, страх был. Умирать не хотелось. Но он был не такой острый, как я сам ожидал. Какое-то странное равнодушие накатывало на меня. Похоже, пошел откат после вспышки движения. Сил не остается даже на страх. А Шварц, разглядывая меня и, видимо, не уловив в моих глазах этого самого страха, кивнул, словно самому себе, и продолжил свой монолог:

– Хотя смерти ты, возможно, и не боишься... Но тебя можно сломать. Можно. Даже самые упрямые и твердые ломаются... Опустить тебя. И девку вон твою по кругу пустить. У тебя же на глазах. Да ты потом сам повесишься с позора.

Я молчал. Этот жирный боров заставил-таки меня выйти из равнодушного созерцательства. Внешне я не шевельнул ни одним мускулом, но внутри по жилам вновь заструилась энергия. Злость придала сил... Немного. Последние ресурсы организма, видимо. Только бы выбрать удобный момент...

– Но я не буду этого делать, - продолжает этот Джабба Хатт. - Это вон Колесо, - он кивает на кого-то за своей спиной, - любит людей ломать. Ему это удовольствие доставляет. А я не верю во все эти психологические штучки. Если у человека есть характер, то его можно избить, изнасиловать, пытать каленым железом и он, вроде как, со всем согласится. Возьмется за любую работу. Будет унижаться и лебезить... Но только до того момента, когда не увидит шанс за все поквитаться... Вот тогда горе его мучителю.

Он помолчал, разглядывая ногти на собственной руке, о чём-то размышляя. Затем улыбнулся и продолжил:

– Рабом, конечно, никто не рождается. Рабов нужно воспитывать. Вот только не каждый материал подходит для заготовки будущего раба. Есть буйные, упрямые, несгибающиеся. Можно заставить работать и их... Но тогда жди бунтов и неповиновения. Стычек с надзирателями и охранниками. И для других рабов дурной пример. Нет. Таких буйных нужно утилизировать. Чтоб не смущали остальных. А унижать их для этого совсем не обязательно.

И снова томительная пауза. Как же он любит эдакое многозначительное молчание. Небось думает, что выглядит в эти моменты мудро и величественно. Тоже ахиллесова пята, если подумать... А насчет Колеса - это интересно. Неужели это тот самый Колесо, что на Просвете озоровал? Выжил таки, гад? К восточникам прибился? Что же они всякую нечисть у себя собирают? Сперва цыгане, теперь вот Колесо ещё...

– Но и утилизировать можно по разному. Можно, конечно, просто всех отволакивать в ближайший овраг. Чик по горлу, и всё готово. Но, на мой взгляд, это слишком просто. А вот гладиаторские бои... Когда утилизируемые сами уничтожают друг друга, выполняя за меня всю работу... Да еще и зрелище, конечно. Главное - правильно замотивировать. Ты хочешь жить, упрямый? Не просто жить, а еще и свободу?

Я по прежнему каменно молчал, предоставляя этому фашисту недоделанному раскрываться во всей красе. Как же любят подобные типы разглагольствовать. Вот всегда считал, заезженным и неубедительным штампом, когда в фильме, в финальной сцене схватки главного героя и главного злодея последний начинает изливать душу, куражась над главгероем, вместо того, чтоб побыстрее прихлопнуть его. Но, оказывается, такие типажи действительно существуют!

– Я даю тебе шанс. ШАНС! Ты слышишь? Пусть один из шестнадцати, но это ШАНС! Я провел уже четыре таких турнира и всегда, слышишь, всегда отпускал победителя и запрещал его преследовать. Никто не сможет обвинить меня в том, что я нарушил данное слово и не отпустил победителя.

Тут не поспоришь. Что есть, то есть. Шрам, выигравший, похоже, первый подобный турнир, действительно ушёл от него на своих ногах и никто его не преследовал. Так что, по крайней мере, насчет того, что отпустит победителя, он, похоже, не обманывает. Но ведь надо ещё и победить! А я - не Шрам. И с оружием не очень. Нет, Шрам меня, конечно, натаскивал слегка, но именно что слегка. Мне, даже, до его уровня как до Пекина раком. А ведь Шрам сам едва выжил тогда.

– Ты так и будешь молчать? - начал терять терпение Шварц. - Скажи что-нибудь! Или ты мне всё-таки отдать тебя Колесу, чтоб он проверял на тебе свои методы ломки непокорных?

– Я согласен, - словно со стороны слышу собственный хриплый голос. - Но, с одним условием.

– Не в том ты положении, чтоб условия диктовать! - победно улыбается Шварц. (Добился-таки своего, я заговорил) - Но я люблю наглых. Чего ты хочешь?

– Девчонку, - я киваю на забившуюся в угол испуганную Сову, - вы отпустите тоже. Причём, вне зависимости от того, выиграю я турнир или погибну.

– Наглец! - одобрительно улыбается жирдяй, и задумывается .- Но знаешь, это как то неспортивно... Давай так: если ты не сдохнешь в первом же бою, если сумеешь выиграть хотя бы один бой - её отпустят. Даю слово. Но если ты глупо сольешься, то извини. Она остаётся. И ребятки с ней славно покуражатся... Как тебе такая мотивация? Ха-ха-ха...

– Хорошо, - через силу выдавливаю из себя согласие. - Так будет справедливо... Надеюсь, мне дадут хотя бы пару дней на прийти в себя?

– Даже больше чем пару дней. Как бы не пару недель. Начало турнира назначено на 1 августа. Поправляйся. Убивать того, кто не может стоять на ногах, по меньшей мере неспортивно. Хе-хе-хе...

– Она будет со мной всё это время, - торопливо вставляю я, видя, что он собирается вставать и уходить. - И её никто не тронет за все это время.

– Это с Фиксой обсуждай, - отмахивается Шварц, словно от комара. - Мне эти частности не интересны. Но, если что - я не возражаю. Пусть сиделкой, как раз, и поработает. Фикс, слышишь?

Один из его окружения, молодой, в принципе, пацан с неприятным взглядом, согласно кивнул.

– Вот и забирай их себе. Приводи в форму. К турниру он как огурчик чтоб был. Понял?

– Всё сделаем в лучшем виде. Не сомневайся... Хлюст, Сиплый, грузите их. На стадион везём...

Эльба

Эльба не находила себе места от беспокойства. Прошло уже шесть часов, как Шиша с Совой уехали к Гвоздю на переговоры со Жмуром, чтобы разрулить этот неожиданный конфликт. Ведь на ровном месте схлестнулись-то! Это все Винтик виноват, все он! Вылез, придурок, со своей инициативой.

Все началось с электрогенераторов. Электричества на весь поселок катастрофически не хватало. Генераторы маломощные, да и мало их. Только-только самые насущные нужды общины покрыть. А тут в анклаве появляется автокран! И Шиша, буквально за пару дней подготавливает операцию и привозит из "нейтральной" земли возле кольца два довольно мощных генератора. С заправок. На заправках частенько стоят такие, на случай перебоев с электричеством. Положено, наверное, им такое, по закону.

Очень радовались все. Особенно Винтик, как раз. Но, привезя эти два генератора и на этом всё? Конец поискам и находкам…? Застопорилось тоже все. Где еще брать-то? В сторону Просвета по трассе искать? Так вблизи-то уже и нет ничего такого, смотрели, проверяли, а те, что уже дальше - под Мельником, его территория. Нехорошо у своих же тащить. По трассе в сторону Тюмени, разве что? Так там через Большое Чаусово надо ехать. Враги там, считай. По трассе на Челябинск? Там и подавно - самого Князя территория. В город наобум соваться? Тоже, не лучшая идея. Так и приостановили пока изъятие других генераторов. Шиша еще говорил - договариваться надо.

А Винтику будто шлея под хвост попала. Говорит, «а давайте с Заозерного привезем? Там всего-то делов приехать, отсоединить его и краном подцепить. Полчаса работы». Руку, мол, типа, мы уже набили. Но Шиша ему запретил. Не хватало, мол, ещё нарваться. И, тогда, Винтик со своим напарником Говором подговорил её же девчонок. Юшку с Марей - с ними съездить. Вчетвером. В тайне от всех. Типа, героями вернутся с ещё одним генератором вечером. Девчонки согласились, и они и поехали. Вчетвером. И, разумеется, по закону подлости, тут же и нарвались на патруль Жмура. А те, не раздумывая - начали стрелять...

Спасла всех Юшка. Выскочив под пули, она за шиворот втащила уже раненую к тому времени Марю, в укрытие за кран, а потом в одиночку, чуть ли не полчаса отстреливалась от жмуровских патрульных, пока вызванный по рации Шиша, матерясь, на пару с Немцем, поднимал по тревоге штурмовой взвод, и они летели спасать "инициаторов".

Итог вылазки - раненая Маря, разбитый и расстрелянный автокран и, весьма вероятная, на носу война с сильным и злопамятным соседом. Шиша рвал и метал! Не сдержавшись, отвесил оплеуху Винтику, которого весьма уважал и всегда выделял из общей кучи малолеток. Но тут и он не сдержался, съездил по уху и посадил под замок. Потом смотался к Гвоздю и договорился с ним о переговорах. Чтоб тот организовал ему встречу со Жмуром на своей нейтральной территории. Чтоб разрулить текущий конфликт, не доводя дела до самой крайности. Гвоздь обещал помочь.

И, вот, уже шесть часов прошло, как Шиша уехал на эти самые переговоры! И от него до сих пор - ни слуху, ни духу. Что-то там точно случилось!

Эльба давно бы уже и сама помчалась узнавать, что там произошло, но Шиша, уезжая, оставил её за Старшую. А им ведь, возможно, придется нападение отражать! Все войска Малиновки приведены в полную боевую готовность. Посты удвоены. Немец со своими штурмовиками занял стратегическую позицию на мосту. Все ждут - чем закончатся переговоры.

Наконец Эльба не выдержала. Подозвав Шрама, она попросила его сгонять в Откормочный. Узнать, почему так долго нет никаких вестей... Мрачный Шрам (Юшка с Марей-то ведь в его подчинении находились. Не уследил, выходит!) только и кивнул, соглашаясь. Компанию ему неожиданно вызвался составить Шаман. Эльба слегка заколебалась, но подумав, все же, согласилась. В конце концов, Шаман тоже уроки шпионажа у Миши Марта посещал. Вот пусть тогда и он поедет. Глядишь, чего и узнают.

Шрам

Саня был зол. На дурного Винтика, заварившего эту кашу, на своих девчонок, ослушавшихся приказа и влипнувших в неприятности, и вообще на весь свет. На всех! Ещё и потому зол, что не удавалось это раздражение выплеснуть. Так, а на ком бы? Винтика предусмотрительно спрятали, посадив под замок. Маря и так раненая лежит. Оставалась только Юшка, но справедливый Шрам не мог не признавать, что только благодаря её самоотверженности все ребята остались живы. Не будь там смелой и решительной Юшки - всё могло бы кончится совсем по другому. Считай, подвиг совершила. Сперва сама напортачила, конечно, но сделала всё, чтоб катастрофы не допустить.

Подъезжая к Откормочному они с Шаманом заметили какую-то нездоровую суету в посёлке. Все тамошние суетились и бегали как в растревоженном муравейнике. То и дело мелькали вооруженные парни. Такое ощущение, что Гвоздь готовился к войне. Да что тут у них происходит-то?

Да что там говорить, их, даже, в сам поселок не пустили! Тормознули прямо на въезде. На просьбу позвать Шишу или Гвоздя, ответили "Ждите" и снова суета, шепотки и непонятное напряжение. Шаман шепнул "Я сейчас" и растворился в переплетении улиц. Охранники-конвоиры, кстати, этого, даже, и не заметили. Ну он-то тут каждый уголок знает. Сколько раз он тут был со своей кинопередвижкой? Все закутки выучил. Пусть идет. Может чего разнюхает?

А Шрам всё ждал и ждал. Никто не спешил к нему выходить. Беспокойство всё больше нарастало. Что за чертовщина тут у них творится? Ни Шиша с Совой, ни Гвоздь так и не появились. Вместо них к Шраму вышел Потап.

– Ну, чего надо? - недружелюбно буркнул он, отводя бегающие глазки.

– Где Шиша? До чего договорились-то?

– А я откуда знаю?

– Ну здрасьте! Он у нас или у вас разговаривает?

– Всё уже. Поговорили. Нет его.

– В смысле - нет? А где он?

– Уехал. Наверное, уже у вас дома.

– Нету его у нас. И по дороге не попадался навстречу. Он давно уехал?

– Давно. Часа три уже.

– Да тут за пять минут доехать можно! За три часа можно вокруг всей Малиновки пешком два раза обойти.

– Короче, я ничего не знаю. Его тут нет. Уехал. Вместе с секретаршей своей. Всё. В Откормочном его точно нет. Отвечаю. Где он сейчас - я не знаю.

Шраму очень хотелось врезать ему по уху. Ведь врёт же! Явно что-то знает. Но позади Потапа маячила тройка вооруженных парней. Видать Потап заранее предугадал такое желание Шрама и подстраховался. Сука!

– А что у вас тут за кипишь? Вы что, к войне готовитесь?

– А это уже не ваше дело. Всё, свободен. Давай, кати домой. Может Шиша твой как раз вернулся, пока тут трёшься.

Шрам ещё раз тяжелым взглядом обвел всю четверку. В машине на сиденье лежит его автомат. В принципе, против трёх охотничьих ружей вполне пляшет... Вот только вступать в схватку, не понимая, что происходит... Потому Шрам молча сел в машину и выехал с Откормочного. Остановился возле переезда. Шамана же нужно дождаться.

А тот и не заставил себя долго ждать. Выскочил откуда-то сбоку. Да не один, а с каким-то шкетом лет семи-восьми. Сам неестественно серьёзен. Бледен и встревожен. Усадив своего попутчика в машину на заднее сиденье, он плюхнулся вперед рядом со Шрамом.

– Поехали.

– Ты выяснил что-нибудь?

– Да! Поехали быстрее. А то они скоро Пистона хватятся. А ему обещал, что с собой заберу.

– На хрена?

– Поехали, говорю. По дороге всё расскажу.

Шраму ничего не оставалось, как скрежетнуть зубами и, заведя машину, развернуться в сторону дома...

Шаман

Вовке дико повезло, когда только тайком, отойдя от машины, он в первой же подворотне встретил унылого Пистона, тащившего охапку деревяшек на растопку. Редкая удача.

Пистон был личностью знаменательной. Ещё Толстый жаловался, что тот норовит всё время спрятаться где-нибудь в автобусе после сеанса, чтобы уехать в ту сказочную страну - Малиновку, откуда приезжает такой прекрасный кинотеатр. Что-то из прошлой жизни, где была мама, папа, мультики и шоколадные конфеты. Но ссориться с Гвоздем, принимая у себя его людей, Шиша строго-настрого запретил. Потому его вновь и вновь высаживали, и оставляли на месте.

Шаман, приняв в свои руки кинопередвижку, принял на себя и задачу выискивать после сеанса Пистона. А тот был упрям и настойчив. Да что там, он трижды уходил пешком в эту самую Малиновку. В первый раз его перехватили парни Пастуха (разжалованного из первых замов Гвоздя и отбывающего "ссылку" на СтальМосте). Второй раз он сумел добраться до заправки возле СМП, где его поймали Белка с Тёткой, охранявшие её и после переговоров по телефону со штабом (ещё одно подтверждение . Рабочий телефон!) — завернули восвояси. Ну а в третий раз он сумел-таки почти добраться до Малиновки, но, уже возле самого моста, его завернул патруль Горыныча из Левашово.

В общем, не везло пацаненку жутко. Но он не сдавался! А Вовка, в отличии от Толстого, сумел наладить с ним весьма дружеские отношения. А свои действия по выискиванию Пистона и его возвращение обратно он сумел выставить в виде игры. Типа: «найди Пистона». Каждый раз, вытаскивая находчивого мальчишку из очередной нычки, Шаман искренне восхищался его находчивостью, и уверял, что в следующий раз у него обязательно, ну непременно получится.

Так что негативных чувств к нему пацан не питал, а наоборот, готов был бегать за ним хвостиком. Шаман был уверен. Стоит его кинопередвижке появиться в Откормочном, и первым, кто появится возле неё, будет именно Пистон. Так что увидев его, Шаман обрадовался ему как родному.

– Пистон, иди сюда.

Мальчишка тоже оживился и тут же подскочил. Но, все равно, с какой-то опаской оглянулся назад. А не видит ли их кто? Вовка правильно понял его здравые опасения и затянул за угол заброшенного дома с провалившейся крышей, стоявшего на углу возле автомастерской. Там их никто не увидит.

– Пистон, что у вас тут происходит?

Пацан зябко поежился, ещё раз, чисто рефлекторно, оглянулся и, всё-таки выдал:

– Гвоздь сказал всем готовиться к обороне. Что на нас вы нападете и всех тут поубиваете.

– Вот те и здрасьте! - искренне удивился Шаман, - а с какой это стати?

– За Шишу! - тоненько пискнул мальчишка.

– Что случилось? - побледнел Вовка.

– Я не знаю... Они там собрались, разговаривали, вроде, нормально. А потом... - Пистон ещё раз автоматически оглянулся и, всё же, закончил. - А потом приехали чужие парни с автоматами. Человек десять. Зашли в дом, а потом из него вынесли Шишу. Он не шевелился и вообще был как неживой. А потом и Сову вывели. Посадили в машину и они все уехали.

– Та-а-ак... - протянул Шаман, у которого внутри всё сжалось. Значит, всё-таки Гвоздь предал. Похищение лидера анклава - это война. Без вариантов. То есть, война-то ещё не объявлена, но она уже идёт.

– А можно мне с тобой уйти? - просяще заглядывает ему в глаза напуганный малыш. - А то, если узнают, что я тебе всё рассказал, мне тут совсем не жить.

Шаман слепо глянул на мальчишку. Его собственные мысли были далеко от проблем пацана. Но стоило ему мысленно "войти в шкуру" просящего, как учил его Миша Март, как его беды перестали казаться надуманными и несерьёзными. Брать его с собой? А почему бы, собственно, и нет? Испортить отношения с Гвоздем больше не получится. Всё. Нечему там портиться. А расспросить малыша поподробнее - надо.

– Конечно, - легко соглашается Вовка. - Пошли. Сейчас сядем в машину и я увезу тебя отсюда. Больше ты сюда никогда не вернешься. Пошли. - И взял мальчишку за тощенькое плечо, потянул его в заросли лопухов на участке за заброшенным домом. Нужно выйти на дорогу подальше, чтоб их никто не заметил. Оставить малыша в кустах, а самому вернуться к Шраму и, по дороге, остановиться и подобрать маленького информатора.

Впрочем, все эти сложности оказались не нужны. Машина уже стояла у переезда, как раз там, где Шаман и хотел оставить малыша. Так что им оставалось только запрыгнуть в машину и помчаться домой.

Немец

Эльба рвала и метала. Вести, которые привезли Шрам с Шаманом, кого угодно могли заставить выйти из себя. Какое предательство! А Шиша так верил Гвоздю! Чёрт. Что же делать-то? В отличии от Эльбы, требующей тут же собирать всех, кто только может держать оружие и немедленно идти войной на Откормочный, Немец таким желанием не горел. Сколько человек они смогут выставить? Если собрать вообще всех, то человек 20-25. А сколько может выставить Гвоздь? Не меньше 70. Правда, с оружием у Гвоздя не так радужно. Да и эти 70-80 его бойцов поделены на несколько частей. Кто-то на СтальМосте, кто-то в Левашово, кто-то в Заозерном. В СНТ Западное... В принципе, пободаться-то и можно... Вот только потерь это будет стоить… невосполнимых! Немец очень уважал Шишу, но таких потерь ради одного человека тот же Шиша никогда бы не допустил. Блин, как же быть-то? Как трудно принимать самому решения. Довериться Эльбе? Но это точно не тот вариант действий. В ней кипят одни эмоции. Предложить что-то свое? Но что? Всё, что мог придумать Гарольд - это доложить начальству. Снять бремя ответственности со своих плеч. Вот только кому? Шиши-то, как раз, и нет. Эльба - в неадеквате. Князю? Гм... А это идея.

– Нужно сообщить Князю, - наконец выдает он разбушевавшейся Эльбе.

– На хрена? - никак не хотела успокаиваться та. - Нужно собраться всем и идти выручать Шишу!

– Нас уже ждут там, - мягко напомнил ей Гарольд. - Они уже настороже. Так что неожиданным наш приход для них не станет.

– Да и хрен с ним! Пусть ждут, суки. Мы придём.

– Во-вторых, - словно не слушая её, продолжал Немец, - Шиши там уже нет. Его увезли в неизвестном направлении. Точнее, куда именно, мы можем догадываться, но точно не знаем. То есть, даже сравняв Откормочный с землей, Шишу мы не освободим.

Вот это уже заставило Эльбу задуматься. Действительно, атаковать изготовившегося противника без надежды на главный приз, даже в случае успеха - глупо. Она задумалась.

– Нам нужно не Гвоздя наказать, а Шишу вернуть. Вот что главное.

– Гвоздя наказать тоже обязательно, - буркнула Эльба, уже остывая. При всей своей вспыльчивости доводы Немца она поняла. Принять их, конечно, сложнее ,чем понять, но, по крайней мере, она его услышала.

– А лучше Князя никто это выяснить не сможет, - упрямо гнул свою линию Немец. - Нужно звонить Князю.

– Он прав, - подал голос сидящий тут же Шрам, - Князю нужно сообщить.

– Ладно, - сдалась Эльба. - Звоните.

Князь

Эх, Шиша, Шиша! Ну как так-то? Вроде, разумный парень, а так лопухнулся. Иной раз говоришь с ним, и будто с мужиком сорокалетним общаешься, а иной раз такое учудит, что хоть стой, хоть падай. Это ж надо было додуматься, на стрелку идти с секретаршей. Без группы поддержки. Это ересь даже покруче будет той шутки про "пришел с ножом на перестрелку". И где теперь его искать? Кем заменить? Вот не было печали, да купили порося.

Успокоить Шишиных ребят, рвущихся выручать своего лидера, это первое и самое важное. Проблем и так уже хватает. Не нужно множить их сверх меры. А самому нужно думать, как разрулить ситуацию к общему благу. Шишу, если он ещё жив, разумеется, нужно искать и выручать. Такими кадрами не разбрасываются. Но и сверх того нужно кое=что сделать.

– Голована ко мне. И Жука с Сазаном тоже.

Самое главное, что невовремя это всё! Все лучшие ребята уехали в Тюмень. Те, кто остались, текучку-то не особо тянут, а тут такой вызов. Кем работать-то? А что делать? Дожидаться, пока Серый с Киселем вернутся? А сколько? Может их и до осени ждать придется. Придется работать тем, что есть под рукой. Голован не зря был правой рукой Серого. Умён, конечно. Вот только он, по своей натуре, аналитик. Создать объемную картину из разрозненных данных- это он может. А вот достать эти сами данные, уже не очень. Серый-то и и в боёвку мог, и в поле тоже поработать, а Голован - чистый "научник". Кабинетный работник.

– Что-нибудь новое выяснили? - спрашивает Князь только зашедшего Голована.

– Некоторые несущественные детали, - пожимает тот плечами. - Пистон не агент, не знает на что обращать внимание, но я расспросил его, конечно, и...

– Ну? Не тяни кота за яйца.

– Это Жмур. Без вариантов. И по описанию подходит, и вообще вся ситуация не оставляет других толкований.

– Да это сразу понятно было, - морщится Князь, - Куда его увезли, неизвестно?

– Нет. Вероятнее всего в Карчевку, конечно же, но гарантии дать не могу.

– А какие тогда детали вскрылись?

– Ну там есть некоторые нюансы, которые заставляют предполагать, что Жмур подставил Гвоздя. То ли, чтоб привязать к себе покрепче, то ли, чтоб с Шишей рассорить, но есть шанс, что Гвоздь действительно не знал о том, что тот поведет себя так нагло.

– То есть, это не сговор и предательство, а глупость и недальновидность?

– Сговор не исключен. Мало данных.

– Да, в принципе, это неважно. Жмур, конечно, разбивает таким шагом союзнические отношения Откормочного с Малиновкой и подминает под себя Гвоздя, но и сам подставляется. Хватать главу анклава, пришедшего к тебе на переговоры - это беспредел. Так не делают. И пусть его ребятам на все это глубоко плевать, но окружающие анклавы с ним дел уже иметь не будут. Жук, - Князь повернулся к маленькому толстенькому пареньку лет тринадцати, - твоя задача, чтоб о беспределе Жмура узнали все соседи. ВСЕ! Особенно те, с которыми он может попытаться наладить дружеские отношения. Тираж Введенских ведомостей, в которых это будет освещено, нужно увеличить вдвое. И постараться, чтоб как можно больше газет попало в Зайково к Бивню и, если есть такая возможность, в Энергетики к Стрелку. Про Севера и Редиса я и не говорю. Каждая собака в городе должна знать, как Жмур ведет переговоры.

– Сделаем. Только как доставлять их таким адресатам?

– Голован поможет, - отмахнулся Князь. - Уж такие-то мелочи вполне способны сами решить... Теперь ты, Сазан. Радио должно нести точно такую же мысль. Жмур неадекватен и недоговороспособен. Причем, не грубо и вот такими прям словами, а тонко, намеками, чтоб слушатель и читатель тоже сами пришли к этим выводам.

– А как...

– С Жуком поговоришь. Он дока в этих делах. Тексты согласуешь с ним. Если всё ясно, можете начинать действовать. Ступайте.

Мальчишки вышли. Князь слегка покусывая нижнюю губу уставился на Голована.

– Кто у нас из полевых агентов остался?

– Серый почти всех забрал, - развел руками тот. - Осталась одна Мурка... Ну и пара девчонок в запасе.

– В смысле, в запасе? Какие ещё запасы?

– Ну, в резерве. Не знаю, как ещё сказать. Та пара девчонок из Просвета, что нам помогали Колеса скинуть. Они неплохо тогда сработали. Вот только там у них была безвыходная ситуация, и им деваться некуда было, а так характер у них для наших дел не особо подходящий. Домашний, так сказать. Авантюризма не хватает. Не рвутся они вновь работать под прикрытием.

– Понятно, - Князь на минуту задумался. - Ну хорошо, пускай тогда Мурка. Готовь ее к внедрению в Карчевку. Легенду проработай детально. Не хватало ещё и её просто так потерять. Пусть особо не рискует, но где содержится Шиша пускай узнает.

– Дня три нужно, минимум, для детальной проработки легенды. А лучше бы неделю.

– На твое усмотрение. Но, и не затягивай... По Гвоздю есть что сказать?

– А что конкретно интересует?

– Отношения в его команде. Напряженности, недовольство, конфликты между его ближниками.

– Есть анализ... У него, на данный момент, пятеро "генералов". Самый яростный оппозиционер - Макс в СНТ Западное. Чуть ли не к открытому бунту готов. Но сил у него мало. Просто совсем мало. Не потянет. Потому пока сидит тихо. Горыныч в Левашово - отличный хозяйственник, но от политики старается держаться подальше. Если получится, его можно уговорить не вмешиваться во внутреннюю борьбу группировок. Пастух на СтальМосте - бывшая правая рука Гвоздя, но впал в немилость и находится там практически в ссылке. Обижен на Гвоздя, но до какой степени, неизвестно. Ну и народу у него тоже немного. Самая сильная группировка (помимо самого Откормочного) - это группа Кабана в Заозерном. Чего ждать от него - трудно предугадать. Ну и Потап в Откормочном точно даже и не подумает возбухать против Гвоздя. Тот специально такого подбирал. Верного.

– Ну, в принципе, неплохой расклад, - задумчиво пробормотал Князь. - Воевать с Гвоздем мы, конечно, не будем. Ну нет у нас на все направления людей. А вот сложностей ему подкинуть можно. Короче, так. Поднимай свою резидентуру у Гвоздя, Посылай туда этих своих «запасных» разведчиц, но Макс должен быть готов выступить против Гвоздя. Пусть Шиша... То есть, Эльба, или кто там у него остался, встретится с ним. Поговорят, договорятся о чём-нибудь. Горыныча выводи в нейтральные, раз он так к этому расположен. С Пастухом разобраться нужно, что от него ждать и на что он годен... А Кабан... Желательно бы стравить его со Жмуровскими. Чтоб занят был по самую маковку и в Откормочный не особо смотрел. Чтоб ни одного бойца туда дать не мог бы. Это я сам с Севером погорю. Придумаем что-нибудь. Короче, работаем тем, что есть. Никакой войны на уничтожение! А вот ослабить Гвоздя и, как следствие, весь блок Жмур-Гвоздь-Бивень очень даже было бы неплохо. Короче, работаем.

Давненько я не испытывал такого острого чувства беспомощности. Да я даже на ногах толком стоять не мог! Ладно Сова подлезла под руку, принимая на себя почти весь мой вес, практически таща меня на себе по коридору. Двое охранников-надзирателей особо не утруждали себя работой. Кинули нам какие-то тряпки, чтоб прикрылись и всё. Таскать на себе? «Ага, сейчас. Держи карман шире». Погрузили в машину и привезли к огромному стадиону. Настоящему. Без дураков. "Центральный" - шепнула мне Соня, помогая выбраться из авто. Видать это и есть их хваленый Колизей. Ну, по крайней мере, в скромности их не обвинишь. Стадион-то на несколько тысяч зрителей. Если не десятков. С размахом ребятки работают.

Повели нас куда-то в подтрибунные помещения. Видать бойцов для арены там и содержали. Пока нас вели коридором, навстречу попался мальчишка со шваброй и ведром. Увидев нас он, незнамо с чего, возрадовался, как ненормальный:

– О! Свежее мясо! Вешайтесь, салаги! Вы попали в ад! Ха-ха-ха...

От его выкрика Соня ещё больше ссутулилась, втянув голову в плечи, так со стороны может и не сильно заметно, я своей тушкой прикрывал её, но я-то под своей рукой почувствовал, как она вздрогнула. Слегка сжав ей предплечье, типа - "ничего не бойся", я сполз с неё, встав-таки на свои собственные ноги, распрямился, и повернулся в сторону крикуна:

– Моли бога, чтоб мы не задержались надолго в вашей преисподней, чёрт! Иначе в петлю полезешь ты сам.

Меня шатало, в голове стоял туман, стены норовили закружить меня в своем хороводе, но я был готов вырвать этому говнюку кадык. Зубами, если понадобится. Видно же, что он чмо бесправное, а туда же... Стращать лезет. Видать надеялся, что с приходом новеньких, убирать коридоры, вон тряпками, они будут вместо него. Что-то подобное я уже встречал в армии, когда слоны, отслужившие полгода, радостно и, практически теми же самыми словами, встречают новоприбывших духов. Надеясь, что с их приездом их мучения закончатся. Так что поставить его на место нужно сразу.

– Ах-ха-ха, - в унисон взоржали мои конвоиры. - Чёрт! Слышь, Додик, тебе новое погоняло придумали - Чёрт. Теперь по другому и называть тебя взападло. Ха-ха-ха. Окрестили заново. Чёрт, чего молчишь? Скажи спасибо своему «крестному». Ха-ха-ха...

Грубые нравы. Непритязательные шутки. Чего еще можно было ожидать от этих питекантропов? А Додик стушевался. Ссутулился уже сам, и поспешил скрыться с глаз долой, проткнув на прощанье меня ненавидящим взглядом. Похоже, на ровном месте ещё одного врага заработал. Да ну и хрен с ним! Единственное, что уяснил абсолютно точно: в каждой новой компании нужно сразу ставить себя прямо. Иначе поставят уже тебя. Причём, согнут в бараний рог, стоит только почуять твою податливость.

Так что я всё сделал правильно. Если бы не этот поломой, тогда на место пришлось бы ставить кого-то из наших конвоиров. А это куда сложнее, пока я совершенно не в форме. А так всё разрешилось наилучшим образом. С охраной пока не конфликтую, а вот свою готовность к конфликту продемонстрировал. Теперь бы только отлежаться. Голова кругом идёт. Я чуть не упал прям там в коридоре. Ладно Сова вновь подхватила меня, поднырнув под левую руку.

Как мы заходили в коморку-камеру я помню довольно смутно. Помню ещё, что Сова тянула с меня через голову майку, усадив на кровать, а дальше - всё. Провал. Отрубился-таки.

Проснулся уже ночью. Темень кромешная. Спросонья не сразу сообразил где я нахожусь. На какой-то миг показалось, что я в родной Малиновке. А к боку привалилась не Сова, а Ева. Но память злопамятно тут же смыла это наваждение. Тошнота, головокружение, боль во всех отбитых частях тела. Да и почти взрослую девушку Сову спутать с крошкой Евой - действительно, можно только спросонья.

Впрочем, прижималась она ко мне точь-в-точь как моя малявка. То и дело она мелко вздрагивала во сне и, не просыпаясь, ещё теснее прижималась ко мне. Натерпелась девка. Чисто инстинктивно, неосознанно защиты ищет. Погладил её легонько по голове, да и снова уснул. Заниматься самобичеванием, что, мол, из-за моей глупости страдаю не только я сам, но и доверившиеся мне люди, я себе запретил волевым усилием. Делу это не поможет. Неконструктивно, а, значит, бессмысленно и бесполезно. Вот спать куда полезней для здоровья. Все болезни во сне проходят. Вот и спи!

И я уснул. И проснулся только уже глубоким утром. Чувствовал я себя уже куда уверенней, и, хотя, голова ещё кружилась, но на ногах я уже стоял почти уверенно. Правда, когда Сова попыталась накормить меня завтраком (его разносили, ещё когда я спал) меня снова затошнило от одной только мысли о еде. Отказался. Вот жиденький травяной отвар, что там был, выпил с удовольствием. Жидкости организму явно не хватало. А завтрак за меня Сова съела.

А после еды подступила ко мне с расспросами. Спасут ли нас, да когда, да как? Как будто я чт- то больше неё знаю. Впрочем, она неглупая девчонка и всё сама понимала. Но, буквально, требовала своими вопросами, чтобы я её успокоил. Это такое, чисто женское. Другого ответа там просто не предусматривалось. Я должен был сказать ей, что всё будет хорошо, и точка.

Вот только у меня скверный характер, и я жутко не люблю, когда меня подталкивают к какому-то действию. Пытаются манипулировать мной, и все такое. Очень меня это злит. Так что я не стал произносить банальности, которых от меня ждали, а стал занудливо рассуждать о перспективах спасения.

– Ну то, что Жмур нас похитил, ребята выяснят довольно быстро. Там как не прячь концы, всё равно правда вылезет. А вот то, что нас продали восточникам, уже не очевидно. Наоборот, это неожиданный поворот. Лично я бы предположил, что Жмур увезет пленных к себе в Карчевку. Там бы и стал искать.

– Но ведь найдут? - Сова с жалобной надеждой вглядывалась мне в лицо, надеясь увидеть там спасительное "Да".

– Не уверен, - печально качаю головой. Своих людей у нас в Карчевке нет. Про Князя не скажу, но и там я ничего такого не слышал. Да и вообще... Все лучшие разведчики Князя сейчас под Тюменью, нефть ищут. А те, кто остался... Хрен его знает на что они способны. Вот Серый, если б был лично тут, да со своими лучшими людьми - они бы да. Они бы справились. И нашли бы, и, возможно, выкрали бы нас. Хотя, даже для них задача тяжеловата. Времени бы всё это заняло даже и у них. А так... Сомневаюсь я, что нас придут спасть. Нужно самим выбираться.

– Но как?

– Не знаю. Бежать, возможно. Если получится. Правда, нужно узнать побольше об охране. Их количество, расположение постов, график смен, вооружение и всё такое... А если бежать совсем невозможно, то играть по их правилам... И выбивать себе свободу на арене.

– Но ты не в форме.

– Значит форму нужно вернуть. Наше общее будущее теперь зависит, от этой самой формы. Вот когда пожалеешь, что мало занимался с Немцем и Шрамом физикой. Вот сейчас бы все их навыки пригодились. А я только базовое изучил. Да и то, не очень хорошо.

– А что для возвращения формы нужно? - сосредоточенно смотрит на меня, хмуря тонкие бровки.

– Пока немного. Есть и спать. Пока голова не перестанет кружиться и тошнота не пройдет. Ну а потом, уже физическую нагрузку постепенно наращивать. На арене мне понадобятся все мои силы... Впрочем, при побеге их будет нужно не меньше...

И я постепенно восстанавливал ех. По крайней мере, вечером свой ужин я уже осилил сам. А с утра и вовсе после завтрака сумел выйти из коморки-камеры прогуляться. (Запирали нас только на ночь. Днем ходить по территории стадиона можно было практически беспрепятственно. Сова ещё вчера это выяснила опытным путем)

И, что бы вы думали, я увидел первым? Сову с ведром и тряпкой! И паскудно ухмыляющегося вчерашнего Додика. В глазах резко потемнело. Гнев заворочался во мне, грозя выплеснуться в приступе неконтролируемого насилия. Я уже качнулся в его сторону, когда Сова, увидев мое состояние, кинулась ко мне наперерез.

– Стой, Шиша, стой! Он тут ни при чем. Я сама! Сама вызвалась!

– Что? - я слепо повернул голову в её сторону, отказываясь понимать ее слова. - Сама? Зачем? Почему?

– Сама... Пойдем в комнату, я все расскажу, - девчонка буквально повисла у меня на руке, видимо очень опасаясь, что я, всё же, не сдержусь и что-нибудь сделаю этому ублюдку.

Впрочем, тот явно понимал мое состояние куда лучше меня самого. Я всё ждал от него какой-нибудь фразы в адрес Сони. Что-нибудь наподобие: "А работать кто будет?". И тогда испуганная девчонка точно меня не удержит. Но он смолчал. Даже рожу свою мерзкую в сторону отвернул. Типа, «я ничего не виж»у. Поэтому я и позволил Сове себя увести.

– Ну и зачем? - спросил я, стоило нам оказаться в нашей коморке.

– Свою миску супа заработать, - девчонка усадила меня в кровать (собственно, кроме кровати, другой мебели в комнатке и не было). - Вчера мне очень ясно дали понять, что, если трогать меня Шварц запретил, то вот про кормёжку он ничего не упоминал. Ты-то понятно. Ты участвуешь в турнире и тебе питаться нужно. А я "прилипала", на меня никто не рассчитывал, и кормить меня никто не собирается.

– В смысле, «не кормить»? - не поверил я собственным ушам. - Ты хочешь сказать, что не ела уже двое суток?

– Ну тебя же вчера тошнило. Ты есть не мог. Так что вчера я твою пайку и съедала. А сейчас ты пошел на поправку, вот я и решила заработать свою порцию сама.

– Зачем? Разделим мою порцию на двоих.

– Ты что?! - испуганно воскликнула Соня, даже отшатнувшись. - Тебе нужно много энергии! От твоей формы теперь зависит наша с тобой жизнь! Обоих. Так что ты должен быть сильным. Я и из своей порции, когда заработаю, тебе еще добавлю!

– Не смей!

– Да, добавлю! - Сова не испугалась моего выкрика и сама повысила голос. - Ты читал Джека Лондона? Рассказ "Кусок мяса"?

– Да, - столь же быстро, как и вспыхнул, я и успокоился. Подняв ладонь я остановил фонтан е красноречия, уже готовый выплеснуться на меня. - Помолчи. Я понял аналогию. Какая-то логика в этом ест,ь - скрепя сердце вынужден был признать я. - Но всё равно. Мне вполне хватит только моей порции. - (то, что изначально речь шла вообще о моём апрете Сове на работу - уже отошло на второй план). - А насчет тебя я постараюсь договориться, чтоб тебя кормили и без всего этого.

– Не смей! - Сова понизила голос, испуганно оглянулась на дверь и наклонившись ко мне, продолжала полушепотом. - Ты помнишь, о чём мы вчера говорили?

– О чём? - затупил я.

– Об информации. Об охране, распорядке дня, количество, вооружение и так далее.

– Так ты...

– А я, убираясь в комплексе, смогу всё это разузнать! Так что они не только будут меня кормить. Они ещё и помогут нам подготовиться к побегу!

И я согласился. Ведь она действительно могла помочь. Вот только в таком случае мне и самому не с руки сидеть сиднем в камере. Вдвоем мы вдвое больше информации соберём. И я пошел узнавать, насколько распространяются наши свободы.

Сразу скажем, свобод у нас оказалось не так много. Узкий коридор с крохотными камерами, туалет, довольно приличная душевая (не работающая, но использующаяся), небольшой тренажерный зал, и столовая. Все помещения явно самопальные. Разделены и обустроены уже самими восточниками. Видно, что не мастера работали. Тяп-ляп все. У меня, как у профессионального строителя, аж глаз дергался, глядя на всю эту похабень. Ну, кроме душевой и туалета, те явно были тут изначально.

Людей я встретил не так много. Чаще других на глаза мне попадался именно тот самый Чёрт-Додик. Вот что за планида у человека? Всё время хочет, не хочет, а нарывается! Знаешь же, что меня один только твой вид провоцирует, так забейся куда-нибудь в норку и сиди там спокойно, так нет же. Он словно специально норовит мне на глаза попасть. Впрочем, под моим недружелюбным взглядом он мгновенно тушуется и линяет. Чтоб попасться мне уже в следующей комнатке! (Возможно он решил, что я его преследую, потому что к вечеру попадаться он перестал совсем.)

Кроме него я встречал только двоих неандертальцев-охранников Хлюста и Сиплого, а так же их начальника. Начальник этого «Колизея» от всех требовал, чтоб его величали Стас-Золотой зуб, но, даже, его подчиненные за глаза величали его Фиксой.

А ещё я встретил парочку таких же бойцов-гладиаторов, предназначенных на алтарь грядущего турнира. Первый - весьма колоритный паренек лет пятнадцати. С черными афрокосами (или дредами, я не знаю как там правильно это произносится?) на голове, с колечками в ухе и левой ноздре. С шелковым шарфиком на шее и с полностью татуированной левой рукой, от кончиков пальцев, до ключицы. А второй - тонкий и гибкий мальчишка. Такой, знаете ли, крапивинского типа. Лет двенадцати, с тонкими ручками-ножками и честным, открытым взглядом.

Больше мне за весь день так никто и не попался. Хотя в некоторых камерах точно кто-то был ещё. Но, то ли сам не горел желанием общаться, то ли в связи с буйным нравом был заперт.

А вечером, когда нас уже заперли в камере (то есть, даже в туалет ночью не сможешь выйти. Для этих целей в каждой камере по ведру в углу стояло) мы с Совой обменялись информацией. Ну, то есть ,в основном она делилась. Мне-то особо нечего было ей сообщить.

– Короче, этот Додик - он сам такой же раб. Его на убой на арене привезли, так как он слишком много себе позволял на прежнем месте. Но, как быстро выяснилось, он только говорить и мог. А на деле никакой не боец. Стоило заикнуться о выходе на арену, как его начинает колотить и он натурально ссытся. В общем, его тут заставляют всю грязную работу делать, а на арену пока не пускают. Не боец. Но и к обслуживающему персоналу он тоже не относится.

– Да с ним-то все понятно. Он нам не интересен.

– Ну да. А с самой охраной тоже не всеё просто. Фикса и его помощники - это так называемая внутренняя охрана. А есть ещё и внешняя. И, именно она отвечает за безопасть проведения турниров, за сохранность гладиаторов, и так далее. Главный, на самом деле, не Фикс, а Коля Цвет. Фикс - начальник внутренней охраны, некий Кержак - начальник внешней. Это всё, что я смогла пока разузнать. Сколько там людей, вооружение и график смены их постов пока неизвесто. Но время до турнира ещё есть. Узнаю ещё.

– Хорошо. А что это за фрик в столовой тёрся? Видела, такой... С синей рукой, с косами такими ещё, - я попытался жестами изобразить встреченного мной мальчишку.

– А, так это Шарфик. Его так все и зовут. Он шарфик с шеи не снимает никогда. Хотя твоё позвище куда лучше ему подходит. Вот уж точно Фрик.

– Угу. А ещё мелкий такой пацан, тощий такой. Видела?

– Это Дон, наверное. Он молодой совсем, но перспективный, как я слышала. Он до Беды, говорят, спортивным фехтованием занимался. Так что на арене сможет себя показать.

– Понятно. Нужно, значит, быть осторожнее. А еще кого-нибудь видела, слышала?

– Да. В угловой камере наркоман сидит. Гера зовут. Всё время обдолбанный. Он из камеры и не выходит почти. Ещё в третей камере буйный заперт. Курок прозвище. Он, то ли чечен, то ли дагестанец. Постоянно с другими гладиаторами конфликтовал, постоянные драки. На охранников кидался. Вот его и заперли от греха подальше... Кстати, у местных охранников шокеры мощные. Именно ими они всех успокаивают.

– Ну буду знать. А что насчет...

Но договорить нам не дали. В двери скрежетнул ключ, она распахнулась, и в темную камеру (электричества на стадионе не было) начала вваливаться целая толпа народа. В камере тут же стало светло и тесно. Светло, от принесенных светильников, как свечей в подсвечниках, так и керосиновых ламп. А тесно от набившегося народа. Испуганная Сова, спорхнув с моей кровати, забилась куда-то в угол, чтоб не отсвечивать, а я, не вставая, просто сел на кровати, разглядывая эту представительную делегацию.

А она была весьма представительна. Надо сказать, что последним в камеру зашел сам Шварц собственной персоной. Усевшись на вовремя подставленный ему стульчик, он, не глядя, протянул руку в сторону и ему тут же в неё вложили какие-то бумаги. И он, удовлетворенно крякнув, поглядел на меня и, наконец, заговорил:

– Так ты, Шиша, оказывается, у нас Большая Шишка? Хе-хе-хе...

Я же во все глаза смотрел на бумаги в его руках. Не узнать в них Введенский вестник было невозможно.

Я молчал. Этой жирной свинье я не верил ни на грош. Как будто он не знал до этого, что я лидер анклава и один из сподвижников Князя. Устроил мне тут «театр одного актера». Вот ни разу не удивлюсь, если внезапно выяснится, что Жмур меня и пленил-то, если и не прямому приказу этого жирдяя, то по его просьбе. И причин для этого у него может быть миллион и ещё столько же. От элементарного насолить, теснящему его Князю, до дать возможность поквитаться со мной цыганам, которых мы крепко прижали в прошлом месяце, да так, что они были вынуждены искать прибежища на земле Шварца. Да что угодно может быть.

Не дождавшись от меня отклика, Шварц немного недовольно посопел, но снова расплылся в лживо радушной улыбке:

– А ты молчун у нас. Скромняга... И, кстати, - толстяк повел взглядом по более чем убогой обстановке камеры. - Почему такой высокий гость обитает в таких условиях? Цвет, голубчик, у тебя же были камеры комфорта люкс?

– Да. Две, - согласно кивает ему смазливый паренек с серёжкой в ухе. - Но они обе заняты. В первой Качан живет, а во второй Наву поселили. Ну, помнишь, ту, которую Краб привёл. Она же, вроде как, свободная, и её в камеру сажать...

– Да-да-да. Я помню. Ну Качана-то грешно в обычную камеру совать, пусть сидит. А девку эту... Какая, нахрен, «свободная»? Краб её продал. Мало ли что там она сама себе там думает. В камеру ее! А в люкс - нашего дорого гостя... Хе-хе-хе... Я думал, я одного бойца на турнир добыл, а, оказывается, сразу двух. Эти цыгане, как услыхали, кто ко мне в руки попал, так аж возбудились. «Отдай, да отдай». Ага, сейчас, как же. У меня и так народу на турнир не хватает, а ещё им бойца отдай... Но месть. Говорят, ты лично Собатая, брата Баро пристрелил? - обращается он уже ко мне.

Я по-прежнему, каменно молчу. Ну, что я говорил? Вот, возможно, и одна из причин моего появления тут. Не дождавшись от меня реплики, Шварц опять досадливо поморщился, но не стал бычить, а вновь обратился к своей свите:

– В общем, я его им не отдал. Невыгодно. Хотя они много чего сулили. Уж очень хотят лично его прирезать. Цени, Молчун. Не выдал я тебя. Зато предложил им, раз они так поквитаться желают, своего бойца выставить на турнир. А там уж, они, рано или поздно, точно встретятся. Хе-хе-хе... Сказали, подумают. Но я уже знаю - согласятся. Там у них этот... Катай или Куктай, не помню как там его? Младший сынок убитого Собатая из штанов выпрыгивает буквально. Так поквитаться желает. Так что цыган дожмём. Выставят они своего бойца. Ещё одного достать и полный комплект будет.

– Как комплект-то? Тут пятеро сейчас в камерах. Да двое в вип ещё. Ну, плюс цыган ещё. Восемь получается. А надо вдвое больше.

– В зиндане четверо пленных ещё сидит. Надо, кстати, посмотреть все ли они годны в гладиаторы, да сюда их переводить, чтоб форму возвращали. Сейчас отсюда как раз туда пойдем. Да ещё трое добровольцев вызвались.

– Трое?

– Ну да. Мосол, Браза и Скотинина.

– Мосол сам будет участвовать? Так это же...

– Молчать! Что-то ты разговорился, я погляжу. Вон с нашего гостя пример бери. Сидит молча и только на ус мотает. А ты тут трещишь как сорока.

– Понял. Виноват. Больше такого не повторится.

– То-то же! Смотри у меня... А гостю нашему условия всё-таки создай. Не рядовой бык же. Лидер анклава, как-никак. Понимать надо. Хе-хе-хе... Всё, что попросит, предоставь. Ну не знаю там, бабу... Хотя у него, вон, своя в камере. Ну тогда выпивку там элитную, или еду получше, а то я знаю, чем ты своих бойцов кормишь.

– Бойцы у меня едят вволю, - обиженно заявил Цвет, - им же драться. Я же всё понимаю.

– Смотри у меня... А то я будто не знаю куда мясо, выделяемое им на питание, уходит. Допрыгаешься у меня, Цвет. Ой, допрыгаешься.

– Да я никогда в жизни...

– Всё. Молчи. И слушать не хочу. - Жирдяй поворачивается в мою сторону, и спрашивает. - А ты-то что молчишь? Совсем нечего сказать, что ли? Попросить?

– Да. Хочу, - через силу, наступая на горло собственной гордости, произношу я. - Девочка, что на кон первого боя поставлена, - я киваю в сторону Совы. - Можно её на довольствие поставить? А то пока мне сказали, что трогать-то запретили, а вот кормить не обязывались.

– Цвет? - голос толстяка не предвещал ничего хорошего. - И ты после этого ещё что-то там говорить пытаешься?

– Шварц, да я ни сном, ни духом! - Цвет явно перепугался. - Ни слова, ни полслова об этом не слышал. Это, похоже, Фикса своей властью тут порядки наводят.

– Вот как? Так может мне Фиксу на твоё место поставить? А ты, как я погляжу, совсем не в курсе, что у тебя на территории творится?

– Сегодня же всё устрою. И Фикса у меня получит.

– Вот и разберись. - Жирдяй ещё недовольно поспел и снова посмотрел на меня. - Ещё что-то?

– Нет. Больше ничего, - качнул я головой. - Ну если только вон газетку оставите почитать.

Шварц усмехнулся, отвел руку с газетой чуть в сторону. К нему тут же кинулся один из холуев, подхватил газетку и поднес её мне. А толстяк, кряхтя, выполз из своего стульчика и, уже разворачиваясь к выходу, произнес:

– Смотри, Шиша, не подведи меня. Я такие легенды про тебя слыхал, что просто ой. Рэмбо отдыхает. То на тебя спящего четверо бойцов нападают, а в итоге ты жив и относительно здоров, а эту четверку черви жрут. То ты в одиночку против восьмерых вооруженных бойцов выступаешь и, что показательно, побеждаешь! То ты против просветовских с одними девками на бой выходишь, и у них сразу минус двенадцать человек. Причём, больше половины из них именно на твоём счету. Просто былинный богатырь какой-то получается. Так что я на тебя очень надеюсь. Очень!

И с этим напутствием местный Джабба Хатт выходит из камеры, увлекая за собой большую часть своей свиты.

А я становлюсь свидетелем извечной сцены: Начальник распекает нерадивого сотрудника. Каких только эпитетов Цвет не высказал в адрес Фиксы... Это ж просто песня! Ну, его можно понять. Одно дело, когда тебе прилетает от начальства за твои прегрешения, и, совсем другое, когда тебя сношают за косяки подчиненных. Впрочем, он сам виноват. Свалил всю работу на нижестоящих, а сам практически устранился. Ну так, значит, и отвечай.

Нас с Совой же со всем уважением проводили в како-то другое здание, откуда торопливо выставили испуганную, ничего не понимающую девчонку. Нехорошо получилось как-то. Ради нашего комфорта невиновный пострадал всё-таки.

А номер был действительно комфортный. Ну, так-то, конечно, ничего особенного, но, по сравнению с теми камерами, действительно люкс для ВИП-персон. Довольно просторная комната. Кровать, диван, два кресла. Журнальный столик и небольшой книжный шкаф. Всё не новое, потёртое и, явно, изрядно бэушное, но, всё равно, уровень был очевиден.

Мне даже оставили настольную лампу из фикс-прайса на батарейках. И, пока она не села, мы с Совой изучили свежий номер Введенского Вестника вдоль и поперек. Ну что сказать? По тексту было видно, что Князь-таки разозлился, но необдуманных поступков от него не дождутся. Действует он неторопливо, но наверняка. Жмуру и Гвоздю состряпывается имидж отморозков, с которыми приличным людям не то что общих дел иметь не стоит, а даже срать рядом присесть зазорно.

Про Малиновку скупо сообщалось, что активных боевых действий против Откормочного удалось избежать, но отношения напрочь испорчены. На мосту (и под мостом тоже) организуется постоянный блокпост, перекрывающий въезд на территорию поселка. Так же и на Газпромовской заправке (это которая возле поворота на СМП) сменен состав. И там тоже теперь боевая часть дежурит. А третья точка-блокпостик небольшой - напротив столовой. Трасса стала границей, пересекать которую теперь не стоит. Причём центральный блокпост на мосту видел оба (и при необходимости мог оказать помощь как "заправщикам", так и "столовщикам".)

Серьезно там у нас всё закрутилось. А я тут сижу. И, даже, Сова, которая могла бы, пусть не править анклавом, но хотя бы некоторое время вполне успешно разруливать мелкие проблемы, тоже здесь со мной. А больше там нет никого с управленческой ноткой. Ни Эльба, ни Немец не справятся. Может быть Мамлюба? Но нет. Авторитета ей не хватит. Со временем Настёна вырастет во вполне адекватного руководителя, но пока, опять же, мала. Некому наш анклав возглавить. Только и остается, что на Князя надеяться, что не даст моим ребятам глупостей натворить.

Следующее утро началось для меня с визита начальника "внешней" охраны. Кержак пришел посмотреть на меня. Я сперва не мог понять его интереса, пока он не проговорился:

– А я ведь тоже первые дни после Беды в Левашово у Герцога обитал. Только он херовый вожак оказался. И, когда он с Гвоздем закусился, тогда и пошел бойцов терять, я свалил от него подальше со своими ребятами.

– То есть, бросил своего сюзерена в трудный час? - хмыкнул я.

– Ушёл лучшей доли искать, - деланно равнодушно пожал плечами тот, хотя я видел, что вопрос ему неприятен. - Он мне не друг, не брат, я ему в верности не клялся.

– Ну да. Пока он на коне и успешен, ты с ним. А как у него трудности возникают - ты ищешь где поспокойнее?

– Самое разумное поведение. Именно так и нужно поступать. Это дебилы всякие норовят подвиги совершать. А разумный человек просто не допустит такой ситуации, чтоб его убивать приходили.

Голос у Кержака был раздражённый. Он явно досадовал на меня, на самого себя, и вообще на всю ситуацию в целом. Он же подошел просто справиться о своих знакомцах из Герцогской банды, поговорить "за жизнь", а ему тут в глаза тычут его предательством. Приходится выкручиваться. Он, конечно же. отбрехается, но настроение он себе испортил сам.

И только я никак не найду верную тактику поведения в этом плену. Я попал в необычные для себя условия и растерялся. Вот что, собственно, стоило наладить с ним контакт? Ведь очень могло бы помочь в будущем. Скажу больше, в той прошлой жизни я именно так бы и поступил. Пускай я презирал бы внутри души этого приспособленца, но на словах внешне я бы говорил с ним, как со своим лучшим другом. А тут... Нет, эти месяцы в мире постапа меня изменили много сильнее, чем мне кажется.

Я стал жёстче, твёрже в суждениях и поступках. Стал менее гибок. Стал более несгибаемым, что ли. А это не всегда к месту. Нет, как ориентир для подражания, как знамя анклава - это, конечно, в плюс. А вот как умный лидер этого же самого анклава - уже не очень. Там гибкость нужна. А вот в этой ситуации, в которую я угодил, это вообще смерти подобно. Тут, чтоб выжить, нужно засунуть свою несгибаемость поглубже, и изворачиваться, как только можно. А я не могу. Разучился, что ли? Словно мне действительно 14 лет, и меня мучит юношеский максимализм. Чёрное-белое. Никаких полутонов. Нужно меняться.

На следующий день Коля Цвет в сопровождении Кержака и пары охранников отвели меня в оружейную. Вроде как пришло время выбрать себе оружие для турнира. Ну что сказать? Ассортимент поражал своим ассортиментом. Видать, у них действительно одержимый человек этим всем занимался. Много было, конечно, декоративного, сувенирного оружия, но попадались и настоящие клинки, и самоделы, причём, хорошего, качественного уровня.

Чего там только не было! Банальные копья, глефы, алебарды, протазаны, секиры на длинном древке (бердыши?), топоры (как обычные плотничьи, так и обоюдоострые), биты, дубинки с гвоздями, шестоперы, палицы, колуны, кувалды, кистени, цепи, ножи всех размеров и фасонов, шпаги, рапиры, мечи, сабли, шашки, мачете... Наверное, не было такого оружияЮ которое не было бы предоставлено в этой комнатке. Причём, всё - только ручное. Ничего метального. Ни лука и стрел, ни арбалетов, ни бумерангов или томагавков, никаких сюрикенов или метательных ножей, сулиц или боло. Ничего этого не было. Ну, понятно. Это же не так зрелищно. Да и безопасность не соблюдешь. А ну как гладиатор начнёт в трибуны свой боезапас метать? Нет уж, бери что дают, и иди режь себе подобных на арене.

Я не задержался в комнатке надолго. Что я возьму - я знал заранее. Обычное копьё. Без всяких наворотов, как у алебарды или протазана. Обычная пика на двухметровом древке. Надо сказать, что Цвет и Кержак были разочарованы моим выбором и пытались навязать нечто более зрелищное и крутое, на их взгляд. Но я был непреклонен. Вот это копье и всё. Без вариантов.

Лично для меня выбор был прост и понятен. Шрам, конечно, учил меня базовым приемам практически на всем холодном оружии, что мы нашли у нас в Малиновке. Но именно, что только базу. Всерьез заниматься всем этим у меня не было ни времени, ни возможности, да и особого желания. Но кое-что я, всё же, знал. И я прекрасно понимал, что минимально обученный копейщик всегда одержит верх над точно так же минимально обученным мечником. Ну или над вооруженным топором. Всегда!

Нет, против мастера меча, разумеется, такой копейщик не выстоит. Ну так и с мечом у него шансов тоже не будет. А вот против такого же, как он сам, новичка, копейщик одержит победу в девяти случаях из десяти. Чисто только за счет длины своего оружия. Там и делать-то ничего особо не надо. Стой, выставив перед собой свое копье, нацелив его в брюхо своему противнику, да делай изредко короткие выпады. Он и не сможет подойти к тебе. Попытается отбить твоё копье вниз или в сторону - делай шаг назад и возвращай острие копья в исходную позицию. Всё. Нечего усложнять. Простой необученный мечник не сможет сделать тебе ничего.

Вот только зрелищным такой бой не назовешь. А Цвету нужно именно шоу. Так что он пытался изо всех сил навязать мне что-нибудь другое. Но я сделал морду кирпичом и отказывался даже рассматривать любые другие варианты.

А я всерьез взялся за восстановления своей формы. Она мне точно потребуется. И неважно где. Или в побег с боями прорываться (что, пока совсем нереально. Брешей в их системе охраны я пока не нахожу, увы) или действительно на арену выходить. Силы мне понадобятся.

Кто бы мог подумать, что лидер анклава должен будет рассчитывать не на своих сподвижников, не на свой интеллект даже, а на грубую силу. Дожили! Позорище. Вот не надо было стонать, что все эти совещания да переговоры тебя утомляют. Что это все не твоё и ты ничего этого не умеешь. Все запросы, что мы посылаем во вселенную, возвращаются к нам.

Не хотел заседаний? Вот, на тебе! Никаких заседаний. Тяготила тебя ответственность за почти полторы сотни ребятишек? Получи и распишись. Отвечаешь только за самого себя (ну еще за Сову немного.) Доволен? Как нет? Всё, как ты просил же! Чего теперь нос морщишь-то? Вернуть как было? Больше не будешь роптать на свою судьбинушку? Ну знаешь, братец, это тебе самому придется постараться...

Интересно, как там ребята без меня справляются? Блин, не наломали бы они дров сгоряча. Одна надежда на Князя, что удержать их сможет.

Князь

– Но почему? Почему мы ничего не делаем? - горячилась эта баскетболистка. И как Шиша с ней управлялся? Далеко не маленький Князь все равно ниже её на добрый десяток сантиметров. А характер! Вулкан, просто! При Шише она его не особо демонстрировала. Похоже, действительно неравнодушна к своему лидеру, потому и кипятится.

– Кто сказал, что мы ничего не делаем? Мы делаем всё возможное.

– Что именно? Статейку в газете написали. Смотрите, какие нехорошие люди по соседству с нами живут? Ай-я-яй! Не будьте такими!

– И статья в газете тоже, да. Не стоит недооценивать напечатанное. Сейчас, когда интернет накрылся, газеты для большинства, являются основным источником информации. Ну для тех, кто эту информацию хочет, конечно, получать. Так что статьи в наших газетах дадут эффект. Не вдруг, и не мгновенно, но общественное мнение от Жмура и Гвоздя мы отвернём. Со временем никто с ними и дел не станет вести никаких. В изгоев превратятся.

– Да это когда будет-то? Через год? Через два? Да через год нас, может, всех уже на свете не будет. Вон как за несколько месяцев всего друг друга пострелять успели.

– И ты хочешь продолжить этим заниматься? Поднять всю Малиновку, повести всех своих ребят войной на Откормочный?

– Но Шишу-то спасать надо!

– Положив половину всего анклава? Думаешь, если, даже, эта авантюра увенчается таким успехом, то освобожденный Шиша тебе спасибо скажет за такую помощь?

– Но что-то же нужно делать? - сбавив тон, но с отчаяньем в голосе продолжает настаивать девка.

– Так мы и делаем. Гвоздь будет наказан. Но никаких войн. Мы его так удушим.

– Как это?

– Ну, во-первых, вот ваша кинопередвижка перестала в Откормочный ездить?

– Конечно. Как можно?

– Вот видишь. А её там очень ждали. У Пистона вон спроси. Во-вторых, торговать с Гвоздём перестали? Я знаю, что Шиша моим бензином с ним приторговывал тайком.

– Я ничего об этом не знаю, - тут же открестилась Эльба, но глазки забегали. Врёт. Знала.

– Ну, поскольку Шиша меру знал и особо не наглел, я на это глаза закрывал, до поры до времени. Тем более, что он действительно нужные вещи брал. Картошку на посадку, в основном. Но я не об этом. Я об том, что этот ручеёк, питавший Гвоздя, перекрыли. Причём, вы сами. Резко и напрочь. А у него собственные запасы с заправок давно исчерпались. Это два было.

– И что теперь? Думаешь, он без бензина не проживет?

– Ну вот у вас-то электричество есть же? Пусть не вдоволь, но есть. И фильмы смотрите, и прачечная работает, и свет в домах есть. А у Гвоздя нет. Совсем! И пусть не в каменный век, а век в девятнадцатый его этим сразу отбросили. Но это ещё не все. Блокпосты вы поставили? Границу, которой раньше и в помине не было, провели? Если раньше к вам из Откормочного могли запросто в гости прийти (пусть и не особо шли. Гвоздь не пускал. Боялся, что разбегутся все. У вас же житье, как не крути, получше чем у него), то теперь всё. Граница! И это ещё больше подчеркивает уровень жизни у вас, и у них. Видела карикатуру Ложкина, где с одной стороны забора Родина, а с другой Заграница? Там все это и отображено. С одной стороны солнышко светит, детишки веселятся, а с другой мрак, гнусь и ничего человеческого. Гипертрофированно, конечно, но суть отображает очень точно.

– И что это нам дает?

– А дает это нам рост недовольства в Откормочном. Простые ребятишки всё больше будут недовольны собственной верхушкой. И, если на бунты они и не решатся, то вот сбежать оттуда, я думаю, многие захотят. Так что Пистон, я думаю, это только первая ласточка. Скоро по его следам и другие придут.

– Уже. Вчера ещё два гаврика ночью на блокпост припёрлись. Чуть не пристрелили их.

– Ну вот, видишь? Ещё ни одного выстрела не прозвучало, а у Гвоздя уже меньше на трёх человек стало. А у вас на этих же трёх больше. То есть, вы стали сильнее, а он ослаб.

– Да толку от них. Малявки. Какая с них польза?

– Ну, не скажи. Сколько тому же Пистону? Восемь? А в учебном взводе у вас ребята скольки лет? По девять-десять? Так еще годик, и Пистон вполне в учебный взвод по возрасту подойдет. А через три года уже и в боевой. У вас же с одиннадцати? Но через три года он уже будет давно Малиновским. А на Откормочный и не посмотрит. Так что, это все инвестиции в будущее. Ты пойми, пока свои дети у подросших девчонок не появятся - вот эти мелкие и есть главный ресурс для восполнения состава как армии, так и работников на местах. Их нигде лишних не возьмешь.

– Да поняла я, поняла. Ну да. Возможно ты и прав. Можно даже плакат на склоне насыпи моста вывесить большой. Вот этот, как ты говоришь. С картинкой Ложкина. Только вместо Родины написать Малиновка, а вместо Заграницы - Откормочный. Думаю, Васька справится.

– Вот видишь, креатив пошёл, - одобрительно кивнул Князь. - А мы не только недовольство верхушкой у малышей вызовем, но и с внутренними сепаратистами Гвоздя диалог наладим. С тем же Максом. Он же, вроде, нормальный парень? Своей волей, не спрашивая Гвоздя вам с Левашово разбираться помогал. Кого-то из своих тогда потерял. А его Гвоздь задвинул подальше. Фактически в ссылку. Несправедливо. Вот с ним поговорить. Может поддержать его чем.

– Да поняла я. Поняла. Да, можно и так. - Эльба хмурилась недовольно. - Без боев и потерь удушить Откормочный. Но как быть с Шишей? Ему-то это не поможет!

– Не поможет, - согласно кивает Князь. - Но Шиши в Откормочном и нет. Его увез Жмур. А там всё намного сложнее. Я, конечно, готовлю агентов для внедрения, но это не мгновенный процесс. Нужно время. А пока нам остается надеяться только на самого Шишу. Он парень боевой. Он один половины всей вашей армии стоит. Авось выпутается... Ну, или, по крайней мере, протянет до тех пор, пока мы не сможем ему помочь.

Пошиковать в Вип-апартаментах Колизея мне удалось совсем немного, от силы - всего-то пару дней. А потом подготовка к турниру вышла на финальную стадию. И всех его участников свезли в "олимпийскую деревню", как глумливо ее называл Шварц. 16 крохотных домиков-бытовок стояли в центре футбольного поля на стадионе полукругом, формируя своеобразную арену цирка. На этой арене даже грунт с травой был снят и насыпан песок. Чтоб, значит, всё как в настоящем Колизее было. И второй полукруг там представлял из себя решётчатую конструкцию, со зрительскими местами за ней. Вот натурально на нас, как на диких зверей, приходить глядеть будут. Суки!

Во все комнатки заселились будущие "спортсмены". Даже свободные добровольцы обитали со всеми на общих основаниях. Похоже, что Шварц хотел таким образом подчеркнуть, что все участники находятся в абсолютно равных условиях и ни у кого нет никакого преимущества.

С побегом же у меня всё как-то не заладилось. Нет, возможности-то, вроде как, были, но такие... Не стопроцентные. Нет, будь я один, я, возможно бы, и попробовал, но сейчас-то мне нужно было не столько самому сбежать, сколько Сову вытащить из этой задницы, в которую мы с ней угодили. И вот с ней-то бежать было куда сложнее. Вот реально, камнем на шее она повисла, не давая рискнуть. Ну вырублю я одного охранника, разоружу, может быть, а что потом делать? Что дальше-то? Что? Один бы я ввязался в схватку, пусть и с неясными для меня перспективами, но что при этом делать с ней? С ней-то много не навоюешь. Так что побег мой так и не совершился. Похоже, придётся действительно вырывать её свободу на арене. Ох, не хотелось бы...

Не в том смысле, не хотелось бы, что я не верил в собственные силы (хотя сомнения у меня, конечно же, были. Ну ещё бы! Я ж, всё-таки не такой крутой, как идет про меня молва. А тут реально опытные бойцы подбирались). Нет, главным тут было именно нежелание идти на поводу у жирного борова и убивать таких же, как и я сам, пленных. Всего-то и желающих жить и получить свободу. Просто жить. Уж они-то ни в чём не виноваты. Пусть тут есть и "добровольцы" Вот уж кого я действительно убил бы, особо не переживая. Но, увы. Их всего-то четверо, включая цыгана, а все остальные - такие же пленные. На всех пленных добровольцев никак не хватит.

Впрочем, Сова, которая оковами висела у меня на ногах, не давая возможности сбежать, тут, наоборот - мотивировала меня покруче всего остального. Я должен был ее спасти. Должен! И тут, даже, моя собственная жизнь отходила на второй план. Боюсь, не будь тут Совы, я бы мог смалодушничать, и... Да. Позволить своему пока неведомому противнику по первому бою убить себя. У меня могла бы просто не подняться рука. А может и поднялась бы? Аот уж не знаю. Не могу пока знать. Одно дело убивать в бою, и того, о ком ты точно знаешь: вот он перед тобою, враг. Настоящий, не придуманный. И, совсем другое дело, убивать мальчишку (или девчонку), единственным пригрешением которого является только то, что он такой же пленник, как и ты, и точно так же хочет жить. Это сложнее.

Но вот Сова... Ради Совы я был готов на всё! И, не потому, что она мне так особо дорога (хотя, конечно, и дорога тоже), а потому, что она доверилась мне. И, ещё потому, что она единственная, кто хоть как-то, пусть со скрипом и ошибками, но была бы способна заменить меня на должности главы анклава. И, потому-то, она должна жить и идти на свободу. И, если, ради этого придется убить невиновного... Что ж. Я готов взять и этот грех тоже на свою многострадальную душу.

Так что наступает первое августа, а с ним и первый день турнира. Правда, сегодня, как я знаю, самих боёв ещё не будет. Будет что-то наподобие открытия Олимпиады. Представление участников. Мне в коморку приносят выбранное мной копьё и какие-то невнятные шорты-бермуды непонятного буроватого цвета.

– Что это? - не сразу врубаюсь я

– Твой сценический костюм, - давит лыбу Фикса. - Давай напяливай, а эти ревки скидывай.

– А футболка? - я не спешу их напяливать. Пускай они и поновее тех тряпок, что на мне сейчас одеты, по крайней мере, целые, но я всё равно ощущал какой-то подвох.

– Какая ещё футболка у гладиаторов? Форма одежды номер два. Голый торс. Давай, не люби мне мозги, нам ещё десять человек переодевать да инструктировать.

Я глянул на явно напрягшихся Сиплого с Хлюстом, присутствующих тут же. Сиплый демонстративно потянулся к поясу, где у него болтался шокер. Я не стал лезть в бутылку и скинул свои шмотки и залез в бермуды. Раз уж у них своя форма для гладиаторов... Зачем доводить до конфликта на ровном месте? Этот вопрос не принципиальный.

– Очень хорошо, - Фикса выглядел довольным как кот, сожравший чужую сметану. - А то у тебя вон какой шрам через всю спину. Как можно его под футболку прятать? Такая фактура... Теперь вот ещё что. Когда будут вызывать, тебе вот эту дверь откроют, - Фикса мотнул головой на второю, до сих пор вечно запертую дверь с маленьким окошком в нем, в торце нашей бытовки, выходящую, как раз, на арену. - Ты пройдешь круг по периметру арены и встанешь на свой кружок. Там будут для каждого начерчены на земле.

– И как понять, что он мой? - хмыкаю я.

– Догадаешься. Там по кругу они нарисованы. Первый встанет, а все остальные начнут соседние по часовой стрелке заполнять. Короче, тебе подскажут куда вставать. Не об этом сейчас речь. В общем, свой в проход по аллее ты должен какой-нибудь финт со своим оружием проделать, понял? Чтоб зрителей завести. Ну, не знаю... там в воздух копье подкидывай, или восьмерки в воздухе покрути. Главное, чтоб зрителям понравилось.

– Я тебе что, клоун? - начинаю заводиться я. - Какое мне дело до ваших зрителей?

– Ну, можешь и не крутить, - как-то быстро уступает Фикса. - Можешь с гордым и неприступным видом прошествовать. Тоже характер показывает. Правда, зрители любить не будут.

– Переживу как-нибудь, - бурчу в ответ.

– Ну, как знаешь, - недовольно кривится Фикса, и они все втроем покидают мою комнатку, оставляя нас вдвоем с забившейся в угол испуганной Совой.

А я подхожу к окошку в двери и смотрю на площадку. До озвученного начала церемонии ещё часа четыре, но первые зрители пришли сильно заранее. Смотрят как рабы из обслуги готовят всё к открытию. А работа кипит! Все бегают, что-то колотят, тащат генератор, подсоединяют колонки к сабвуферу. И, довольно скоро над всем стадионом раздается музыка русского рока:

Боги прокляли спятивший Рим, город брошенных женщин и калек.

Здесь глотают отравленный дым, режут лезвием вены.

Здесь по праздникам ходят смотреть, как в агонии бьется человек,

Как пирует свирепая Смерть в желтом круге арены.

Сила приносит Свободу, побеждай и станешь Звездой, а может, обретешь покой...

Суки, это же тоже накачка гладиаторов идет! Психологическое давление. Типа: стремись, и всё у тебя получится. То, что из шестнадцати в итоге выживет только один, скромно умалчивается. Ведь каждый из ребят будет считать, что именно он - главный. Именно он победит. Именно о нем сейчас поет Ария из динамиков. И именно он выйдет на свободу, в конце концов.

...Твой враг в пыли, жалок и слаб, загнанный зверь, раненый раб.

Еще секунда и скажет "Убей!" перст императора.

"Святой судьбе не прекословь," - воет толпа, чувствует кровь.

Не стоит скорби ни жен, ни друзей. Жизнь гладиатора - Колизей!...

Вот вот. Именно об этом я и говорю. Хороший психолог у Шварца, ой, хороший. Вот я сам всё понимаю про это манипулирование, но песня всё равно заводит. Одно дело слушать её, когда сидишь дома в уютном кресле, и, совсем другое, пританцовывая в ожидании выхода на арену, где тебе довольно скоро придется самому биться не на жизнь, а на смерть. Оно как-то поневоле... Цепляет.

...Словно псы, что дерутся за кость, обреченные рвут друг другу плоть.

В их глазах не азарт и не злость, ничего, кроме боли.

Ты один не сломался, не лег от ударов, хранил тебя Господь.

Видишь, Цезарь сошел на песок, наградить тебя волей.

Сила приносит Свободу: побеждай и станешь Звездой, а может, обретешь покой...

А на звуки музыки начинают подтягиваться всё новые и новые зрители. Уже не одиночки места занимают, а целыми компаниями. Трутся у решетки, лезут на трибуны, пытаются рассмотреть нас в наших коморках. Кто-то видит мою рожу в окошке и приветливо машет рукой.

...Помнишь, ты ведь помнишь - ты был гордым, мудрым Вождем.

Помнишь, ты ведь помнишь, как вошли солдаты в твой дом.

Ты встречал рассвет среди выжженных скал!

Время шло, и вот час расплаты настал!

Хлеба и зрелищ народу через край!

Сила приносит Свободу, побеждай!...

А вот это уже явно про меня. Не думаю, что Шварцу удалось притащить на арену несколько "вождей". Вот же суки. Ну натурально нейропрограммирование же получается. Ещё полчаса назад я с презрением и отвращением относился к этой их идее, а теперь завели. Завели, с-суки!

Причём, завелся не один я. Завелись все. И гладиаторы, и зрители, даже у испуганной Совы глаза заблестели. Она тоже встала рядышком со мной и подглядывает в окошечко. На арену, на которую направленно несколько камер (с размахом, гады, к делу подошли) выходит ведущий с микрофоном в руке. И тот, перекрикивая музыку из динамиков (её тут же сделали потише, но не свели в ноль. Что-то из Сабатона играет. Спарта что ли? Не особо хорошо знаю их репертуар. Но саму группу трудно с кем-то ещё спутать. Очень узнаваемый стиль!) начал вести шоу. А это было именно Шоу.

Ну, первую официальную часть его выступления я привычно пропустил мимо ушей. Что-то он там вещал про величие их анклава, про возрождение древних традиций, про мужество и удаль участников. Даже, что-то там тявкнул насчет нашего футбольного чемпионата. Мол, "это - для девочек. А вот у них развлечение для настоящих мужчин. Не правда ли?" На что зрители ответили одобрительным ревом.

Как уже было сказано, я слушал эти его дифирамбы вполуха. Ну что поделать, у меня, как уже говорил, есть свой иммунитет на подобные речи. Что там его слушать-то? Самовосхваления? А конкретики, как правило, в подобных речах - минимум. Они же не на ум воздействовать пытаются, а на эмоции. А мне, как раз, пища для размышлений нужна. Для анализа. Я с нетерпением ожидал начала представления участников. Мне же нужно понять кто тут участвует, чем они вооружены и, вообще - чего от них ожидать. Их сильные и слабые стороны. Кого-то я уже видел, но ведь не всех же? Да, точно - далеко не всех.

И представление-таки начинается. Ведущий, всё увеличивая накал, начинает объявлять бойцов.

– Фрик! Он же - Артем Семенов, он же, Шарфик. Наш гость из Энергетиков.

На арену выходит тот самый колоритный парень с афрокосами и синей татуированной рукой, которого я встретил тут первым. Как и говорил Фикса, на нем только лёгкие шорты и больше ничего. Голый торс. Он чуть старше меня, ему не меньше пятнадцати. Довольно неплохо физически развит. Металлические кольца в ухе и ноздре. Его пижонский шелковый шарфик по прежнему украшает шею. Что-то с этим шарфиком не то. То ли шрам на шее скрывает, то ли единственная вещь из дома, что у него уцелела. Не знаю... Наверняка, у него есть своя история. Вот только успеет ли он её кому-либо рассказать? Вот вопрос вопросов.

Из оружия Фрик выбрал себе копьё. Так же, как и я. Но он явно не был бы самим собой, если бы не украсил его пушным бунчуком под наконечником. То ли перья какие-то, то ли волосы. Хрен поймёшь, короче. Но выглядит весьма экзотично.

Фрик, явно отрабатывая инструкции Фиксы, на ходу перекидывает копье из одной руки в другую. И с таким суровым лицом, что это выглядит почти нелепо. Но зрителям нравится. Его встречают приветственными криками, свистами и рукоплесканиями. Он проходит свой круг почета и занимает указанное ему место, застыв горделивой статуей.

– Браза! Он же - Тигран Петросян. Вы все его знаете. Во всем Восточном не осталось человека, которого Тигран не назвал бы братом. Так что, встречайте. Наш общий брат - Браза!

На арену выходит чернявый паренок примерно моего возраста. Но, в отличии от только что прошедшего Фрика, на нем вполне приличные штаны и футболка. Вот сука Фикса! То есть, это можно понимать как то, что, кому-то голым торсом зрителей развлекать, а добровольцам-свободным в этом плане поблажки? Запомним.

У Бразы в руках небольшой изогнутый клинок. Но это не сабля, и не шашка. Коротковат он для этого. Длина не больше полуметра.

Кинжал, не кинжал... Для кинжала великоват, как на мой взгляд. Короче, хрен его разберешь! Кавказское что-то. В голову почему-то само собой пришло название Бебут. Сроду не видел как бебуты выглядят. Но, почему-то, глядя на него, такая ассоциация возникла. Ара, проходя свой круг почета, то и дело взмахивает своим клинком, рубя воздух перед собой. Впрочем, не особо-то и умело.

– Гера! Он же Герасим, он же Герыч. Последний представитель семейства нариков из района Зауральца.

На арену выходит тот самый наркоман, о котором рассказывала Сова. Возраст всё те же 13-14 лет. Вот только лицо у подростка, как у спившегося алкоголика, а мутные глаза абсолютно пусты. На руках видны позорные дорожки, а сам он явно не совсем чётко понимает где находится.

В руках у него деревянная шипованная дубинка. Но и не просто банальная бита с гвоздями (а в их арсенале и такие были), а вполне себе профессионально сделанная. На неплохом таком уровне.

Проходя свой круг почета Гера тоже приветственно машет ею зрителям. Причём, явно не придумав ничего своего (с фантазией у него явно проблемы), он пытается повторять движения Бразы. Но получается у него ещё хуже.

– Грека! Он же Егор. Наш гость из Увала.

Рослый и мускулистый парнишка. Самый старший пока из присутствующих. Лет шестнадцать минимум. Мне он пока не встречался. Видать из тех, кого недавно привели из военнопленных. Лицо открытое и честное. Мне он понравился. Не хотелось бы мне столкнуться с ним на арене. Вот просто жалко. Блин, ну какая же глупость этот Колизей! Сейчас каждый старший парень на вес золота, а тут такое бездарное разбазаривание ресурса. Просто дикость.

Вооружен Грека клинком. Таким же не длинным, как и у Бразы. Вот только тут совсем не бебут. Поначалу я подумал, что у него турецкий ятаган. Так же изогнут, и лезвие не со внешней, а с внутренней его стороны. Но ятаганы-то явно длиннее. Не меньше той же сабли. А этот - коротковат.

Грека, во время своего прохода, не только размахивал своей железякой, но и скандировал детскую считалку. Каждый взмах меча сопровождался одним словом, произносимым резко на выдохе.

– Ехал. Грека. Через. Реку. Видит. Грека. В реке. Рак. Сунул Грека. Руку. В реку. Рак. За руку. Греку. Цап.

Зрителям его выступление очень понравилось. Если Фрика как первого (да ещё такого колоритного) встречали очень азартно, Бразу, как своего, тоже овациями поддерживали, то Геру уже встречали довольно прохладно. А тут снова оживились. Сумел Грека зрителей к себе расположить, сумел!

– Дон! Он же Гранд, Он же Александр. Не смотрите на его юный возраст. Как показала практика - он очень опасный боец.

Тот самый мальчишка крапивинского толка. Тонконогий, тонкошеий, тонкорукий. Весь такой, как тростиночка. Да и мелкий он еще. Самый младший из всех присутствующих пока. Не больше двенадцати ему. Но, явно, не сломлен. Идёт гордо, вскинув голову и расправив плечи.

Вооружен шпагой. Ну, или рапирой. Кто же там их разберет? Хотя, я, вроде как, слышал, что шпага трехгранная, а рапира круглая, а тут, вроде бы, клинок плоский (если я правильно его рассмотрел, конечно), что-то типа очень узкого меча.

Ни о какой спортивности этого клинка и речи не идет. Реальное боевое оружие.

Дон своей спицей не размахивал. Он, не теряя собственного достоинства, прошелся по кругу и встал на своём месте, никак не реагируя на крики и свист с трибун. Молодец пацан! Так и надо. Нечего под их дудку плясать. Устроили тут "шоу", понимаешь.

– Куктай! Он же Цыган, он же Чокнутый. Представитель присоединившегося к нам табора цыган. Ну, вы все знаете эту историю...

Ещё один доброволец. Это, похоже, тот самый сынок убитого мною Собатая. Как и положено "вольным", он был одет в приличный спортивный костюм. Вот су-у-уки! Ладно, один вышел одетым, можно на случайность списать. Но второй раз... Тут явно подчеркивают привилегированность своих "спортсменов".

Вооружен Куктай был, как мне показалось в первый момент, банальным кистенем. Ну, то есть, стальным шипованным шариком на цепи с ручкой. Но нет. Шарика на нём, как раз, и не было. Была просто цепь на ручке. Хотя нет... Не просто. Сама цепь щетинилась шипами.

Проходя свой круг Куктай остановился прямо напротив моего окошка и, глядя мне в глаза, провел большим пальцем себе по горлу. Красноречиво, что еще сказать-то. Вот только меня это совсем не впечатляет. Я лишь презрительно чуть сузил глаза, и никак более не отреагировал на его подначку.

– Корней! Он же Игорь. Наш гость из Шевелёвки.

Еще один военнопленный. Тоже лет четырнадцати-пятнадцати. Белобрысый парень. Крепенький такой. Но незапоминающийся какой-то. Не яркий. Он, скорее, напоминал мне крестьянина. Сильного, но не особо-то и ловкого.

Вооружен он был, подтверждая свой крестьянский статус, обычным плотницким топором. Ну, может, и не совсем привычного прямого типа (внизу под лезвием не совсем стандартный вырез полукругом), но все равно простой топор. И паренёк явно умеет им пользоваться.

Корней, так же как и Дон, не кривляется на публику, не размахивает своим топором. Он просто сжимает его в опущенной руке. Причём сжимает его явно сильнее, чем нужно. Вон, аж костяшки пальцев побелели. Явно напуган, но внешне вида не подаёт. Только зубы сжимает (вон как скулы выперли), и в топор вцепился, как утопающий в спасательный круг цепляется.

Всё правильно понимает. У него тут союзников нет. Может рассчитывать только на самого себя, и на вот этот вот топор. Других союзников у него не будет.

– И, приятный сюрприз этого чемпионата. Неподражаемый и непобедимый! Не побоюсь этого слова, легендарный... Мосол!

На арену выходит просто здоровенный мужик. Ну как, мужик? Парень, конечно. Лет двадцати, не больше. Вот только таких взрослых остались считанные единицы во всём городе. А он, мало того, что старше большинства окружающих, так он ещё и выше всех, минимум, на голову. Думаю, даже моя Эльба была бы не выше его. Но Эля-то спортивная девочка, с атлетической фигурой, а тут просто гора мышц. Культурист он, что ли? Явно ж массу набирал. Качался. На нем просторные полувоенные штаны и кожаная жилетка на голое тело. Ну, понятно, мускулатурой же нужно похвастаться.

В руках у Мосла двусторонняя глефа. Два лезвия на древке, каждое из которых длиннее клинков Бразы и Греки.

Этот парень не собирается рисковать и тоже взял себе древковое оружие. Если он ещё и умеет им пользоваться, то это будет совсем кисло.

Мосол свой круг почета идёт не спеша. И видно, что он совсем не волнуется. Он победно потрясает своей глефой над головой, крутит восьмерки перед собой и вообще, наслаждается самим процессом. Ему всё в кайф. И восторг публики, и уважительное опасение других участников. "Вот он я какой! Смотрите все. Восторгайтесь и бойтесь!"

– Нава! Она же - Наталья Вавилова. Наша девчонка. Из Большого Чаусово.

В круг выходит испуганная черноволосая девчонка лет тринадцати. Она напугана и растеряна. Весь ее вид словно кричит: "Что я тут делаю? Я не хочу!!! Отпустите меня!" Она испуганно озирается по сторонам, словно пытаясь найти кого-то, кто спасёт её. И, кажется, находит. С криком "Кирилл!" она сбегает с тропинки и кидается к решётке, отделяющей арену от зрителей. Там, у самой решетки стоит смазливый пацанчик. Именно к нему девчонки и кидается. Она просовывает руки и вцепляется в него, как в единственную свою защиту от этого жестокого мира. Хлюст и Сиплый выскакивают на арену и бегут к ней, но останавливаются по взмаху руки этого смазливого Кирилла. Тот тоже обнимает девушку через решётку, склоняет лицо к ней и что-то тихо шепчет на ухо... Девчонка плачет, и мелко кивает в ответ. Наконец он склоняется ещё ниже и целует её в губы. Нава вся так и тянется к нему, отвечая на поцелуй. А он отрывается от неё и громко на всю арену говорит ей:

– Иди, и порви их всех!

И девчонка словно угасает. Она покорно разворачивается и идёт, понуро опустив плечи и голову. Вот же Иуда, этот Кирилл! Каков мерзавец, а?

Дальнейший путь девчонка идёт, не поднимая головы, и, похоже, плачет. Никаких движений со своей казачьей шашкой она не производит. Просто тащит её в руке как какую-то палку.

– Сима! Она же Серафима, она же Хиросима.

Ещё одна девчонка. Но, в отличии от потерянной Навы, эта девчонка и постарше, и решительнее. Твердо сжатые губы, колючий взгляд и небольшой шрам на лбу. Эта явная пацанка. Наверняка, наравне с пацанами дралась, воровала яблоки и ездила верхом охлюпкой на лошадях... Ну или на мотоцикле. Видно, что решительная девка.

А ещё отличие в том, что если Нава одета в обычную футболку и штаны, то Сима в таких же шортах, как и у меня и грудь прикрывает узкий лифчик, оставленный ей с барского плеча Фиксы. "Голый торс", м-мать его! Сразу видно, что это пленная.

В руках у неё глефа. Только не двухсторонняя как у Мосла, а обычная. Длинный клинок на длинном же древке.

Сима решительно идёт по дорожке, не обращая внимания на окружающих. Ей свистят, в ней тянут руки через решетку, но она ни на что не реагирует. Спокойно пройдя положенный круг, она встает на своё место и застывает. С норовом девка. С чувством собственного достоинства.

– Кадетский Блюз! Он же Борюсик, он же Колун. Наш гость, представитель вооруженных сил Паши Севера.

На арену выходит здоровячок лет шестнадцати. Ну, с Мослом он, конечно, не сравнится, такую тушу как тот ещё поискать, но всех остальных он больше и, явно, сильнее. Даже крупный Грека проигрывает ему в стати.

На плече у него покоится кувалда на длинной рукояти.

Что за странный выбор оружия? С ней не пофехтуешь с противником. С другой стороны, и блокировать удар этого "молота Тора" ничем не получится. Просто сокрушит всё. Если попадет, конечно. А ещё я представляю как он будет крушить кости, и меня передергивает от отвращения. И "союзничек" сразу теряет всю симпатию, которую я мог бы к нему испытывать. Вполне возможно, конечно, что это Фикса настоял, чтоб он выбрал такое оружие, но это уже роли не играет.

Парень со странным прозвищем Кадетский Блюз, слегка косолапя, идет по дорожке. Кувалда покоится на его плече. Он лишь придерживает правой рукой её за конец рукоятки. А левой помахивает зрителям. Те неистотвструют. Как мне кажется, их привлек не сам парень, сколько его выбор оружия. Похоже, они уже предвкушают хруст костей и кровавую кашу. Больные ублюдки!

– Шиша! Он же Альберт. Не просто наш гость из Малиновки, но аж Вождь их анклава! Да-да. Не нашем турнире участвуют не только простые воины, но, даже, и главы поселений!

Сердце почему-то начинает бешено колотиться. Вроде ещё ж не бой? Только и всех дел на сегодня, что пройтись по дорожке, а вот же - тоже сильночто-то мой пульс зачастил. Я встаю и беру свое копьё, готовясь выходить на арену, как меня останавливают:

– Шиша, подожди! - Сова, безмолвной тенью стоящая всё это время рядом со мной у окошка, внезапно потянула через голову ту майку-алкоголичку, которая служила ей до сего момента всей её одеждой. Вполне платье оно ей заменяло. - Одень?! Нечего играть по их правилам!

А я стою как дурак, и смотрю на голую девчонку, которая протягивает мне всё, что у неё есть. Только бы я выглядел получше остальных. Стою, и не знаю что делать.

Поначалу, я вообще не понял, что на неё нашло? С чего вдруг? Хотя, думается мне, что Сова и сама толком не понимала мотивов своего поступка. Импульсивно она поступила. И, причин было много больше, чем одна.

Ну, во-первых, стоя рядом она, слышала все мои матюки в адрес "блатных", которые выходят полностью одетыми.

Во-вторых, в ней говорило извечное женское нарядить "в люди" своего мужа, сына, брата как-то получше.

В-третьих (и это тоже не надо сбрасывать со счетов) сексуальный подтекст. Вот уже неделю Сова спит со мной в одной кровати и я до сих пор не проявлял к ней ни малейших поползновений. Девушку это не могло не задевать. Даже, учитывая то, что прошедшая через групповое изнасилование в Малиновке тогда она получила устойчивый блок на интим, но... Природу-то не обманешь! Молодость, и интерес к сексу всё равно прорывается из-за блока.

Ну и, четвёртое: Сова - умная девушка, и она знает, что обнаженная девочка выглядит в десятки раз беззащитнее и уязвимее, че она же, но одетая. И, таким образам, она ненавязчиво мотивирует меня защищать её ещё и ещё активнее. Не знаю, какой именно довод преобладал у неё больше прочих, но, почему-то, думается мне, что там такой раздрай в эмоциональной сфере, что она сама не могла бы точно сказать, что именно сподвигло её на этот поступок.

В распахнутую дверцу недовольно заглядывает Сиплый.

– Давай на выход! Что телишься тут?

И я решаюсь. Подхватив своё копьё и, приняв из рук Совы её нечаянный дар, я выхожу на арену, напяливая майку на ходу. Сиплый, конечно, удивился тому, что я одет больше, чем остальные рабы, но комментировать не стал. Лишь бросил заинтересованный взгляд в комнатку на Сову, захлопнул дверь за моей спиной и отошел к следующей бытовке.

Я свой "круг почёта" шел медленно, таща свое копье в опущенной руке (кстати, не обычный "листик", а больше похожее на гранёный штык. Скорее пикой нужно назвать, а не копьём),

разглядывая беснующуюся толпу за решеткой. Я не видел там, среди них, нормальных лиц. Только дикие рожи, перекошенные, жаждой крови и чужих страданий. Как?!! Как они умудрились за несколько месяцев стереть всё людское, что было в этих детишках, и превратить их в кровожадных зверёнышей? Ведь раньше, до Беды, я больше чем уверен, большинство из присутствующих и были обычными детьми. И тут такое преображение. Ни одного жалостливого или сочувствующего взгляда. Ни одного! Удручающее зрелище.

Пройдя весь круг, я встал на указанное мне место, рядом с северянином с кувалдой, и замер. Мой номер двенадцатый. Счастливое число? Будем надеяться. Ещё четверо участников должны появиться.

– Курок! Он же - Расим, он же, Чечен. Наш гость из района рынка.

Молодой мускулистый кавказец с поистине треугольной фигурой. Широкие плечи и узкая талия. Такое ощущение, что плечи он все время держит в приподнятом состоянии, а грудь надута, словно воздуху набрал и не выдохнул. Шея, получается, наполовину утоплена в них. На окружающих смотрит не просто высокомерно, а, скорее, брезгливо, как на мерзких насекомых, копошащихся у его ног. Чечен?... Не думаю. Расим - не чеченское имя. Скорее татарское. Но на татарина он явно не похож. Кавказец, однозначно. Ну тогда азербайджанец, наверное.

Оружием ему служит свирепого вида нож. Огромный, для ножа, но маловатый для меча. Не знаю, что за модель такая. Мачете, что ли? Видно, что этим ножом не столько режут, сколько рубят.

– Арбуз! Он же Максим. Еще один наш гость с Увала.

Стройный паренек лет четырнадцати. Что-то в нем выдает армейскую подготовку. Но 14 лет... Для армии, и, даже, для курсанта (на Увале, я слышал, погранинститут есть, и его курсанты там рулят) он слишком молод. Максимум - кадетский класс школы. А может отец у него военный? Не знаю, короче. Но при взгляде на него первая ассоциация у меня - военный. Как говорится, это - у него в крови.

Вооружен он прямым мечом, но почему-то с сабельной рукояткой. Кажется это палаш называется.

Идет чётко, размеренно, клинок покоится на плече, подбородок кверху... Такое ощущение, что сейчас честь отдаст зрителям. Но нет. Спокойно дошел и занял свое место.

– Скотинина! Она же Оля-Скотина. Наш доброволец из Глинок.

Крепкая девчонка с грубыми чертами лица. Нельзя сказать, что толстая, но... Тумбочка такая. Не девочка-тростиночка, однозначно. Явно деревенская. Есть что-то такое, что выдает.

Вооружена классическим таким шестопером. Железяка явно самодельная. Не очень тяжелая на взгляд, но... Читал где-то, что раны от шестопера - самые сложные в излечении. Он не только ломает кости, но и режет плоть. Причм, неравномерно, в разных направлениях, от чего получается лохмотья, которые замучаешься собирать. Опасное оружие.

Девчонка явно не в восторге от перспективы участвовать в турнире. Но ведь сама вызвалась! Доброволец же. Но, глядя на её хмурое лицо, в это не особо верится. Мало ли на какие рычаги надавил Шварц, чтоб заставить ее выступать? Так что теперь она послушно играет свою роль, но радости особой не видно.

– И, наконец, звезда нашего турнира... Качан! Один из чемпионов, уже побеждавших на нашем турнире. Чемпион мая, если я не ошибаюсь. Он снова выходит на арену, чтоб порадовать своих почитателей!

Огромный, здоровенный, толстый парень (самую малость поменьше Мосла в росте, но куда больше по весу), не выглядит особо счастливым. Скорее, наоборот. Угрюм и мрачен. Ну, его можно понять. Судя по его голому торсу - он пленный раб. Получается в мае он вырвал себе свободу в турнире и его отпустили (насчет этого Шварц слово держит), но не прошло и трех месяцев, как он попал в плен снова! Да уж. "Что такое не везет и как с ним бороться".

Вооружен он здоровенным прямым мечом. Я сперва подумал, что это знаменитый двуручник, но нет. У двуручников рукоять такая специфическая, да и размер, на мой взгляд, ещ1 больше должен быть. А тут... Ну, не знаю. Здоровая оглобля. И рукоять длинная, двумя руками запросто можно ухватиться. Давайте считать его полуторником (знать бы еще как эти полуторники выглядят...)

Качан шествует неспешно, с чувством собственного достоинства. Вот только всё равно, рожа-то у него мрачная, а взгляд тоскливый. Ой, не в восторге он от этих перспектив, никак не в восторге.

- И вот круг замкнут. Шестнадцать парней и девчонок стоят в нем. Каждый из них доказал, что достоин чести стоять тут. Фрик, Браза, Гера, Грека, Дон, Куктай, Корней, Мосол, Нава, Сима, Кадетский Блюз, Шиша, Курок, Арбуз, Скотинина и Качан... Каждый из них хочет выиграть и обрести свободу. Но победитель будет только один! Так пусть победит сильнейший!

Концовку представления я помнил уже смутно. Что-то там токовал в микрофон ведущий, гремела музыка (Колизей сыграли раза три точно), и, даже, пальнули пару фейерверков, как стемнело. Но в памяти как-то это всё не особо отложилось. Не о том мне думалось. Праздник, он, вон, для этих праздник. Как говорится: "Мы чужие на этом празднике жизни". Даже хуже того. Мы - главное блюдо их людоедского праздника.

Кстати, зрителей было не так уж и много, как я ожидал. Я-то думал будут многие тысячи, а тут... Сотни три. Ну, максимум, пятьсот. Правда, в основном старшие. Лет с десяти и старше. Малышей не было. Но всё равно, даже, с учётом малышей... Я думал у восточников много народу будет. Ведь даже тройной союз Князя, Севера и Старика не может их одолеть. А тут всего-то три-четыре сотни. Ерунда. Что-то тут не сходится.

Впрочем, если рассуждать здраво, не могут же все разом прийти на арену. Кто-то наверняка в карауле, кто-то на посту. Кто-то должен работать, в конце-то концов. А тут такая толпа тунеядствует. Хотя... Я же уже слышал, что у Шварца вполне рабочая система. Рабовладельческий строй в полный рост. Вот его рабы-то и впахивают на всех работах с утра и до ночи. И их тут, ой как немало. Это ж так удобно иметь послушных рабов, которым ничего не надо, кроме похлебки раз в день. Ну а непослушных, буйных и непокоренных утилизировать вот прямо тут, на арене. Бесчеловечно, конечно, но какая-никакая логика в этом есть. Ну а вот эти зрители - это свободное население. Бойцы, надсмотрщики, ценные специалисты, девки их всех, опять же. Всё логично. У них может найтись время на праздник. Тем паче, если они не все тут рядом, а частями. (Для кого-то же снимают видео с десятка камер одновременно?)

Впрочем, это я все так... Умозрительно. Что ещё делать-то во время их церемонии, кроме как размышлять о всяком разном? Если думать строго о турнире, и о том, что тебя скоро, может быть, убьют, то тут и кукухой поехать можно. Так что это просто защитная реакция мозга. Отвлечься на праздные размышления.

Представление участников завершилось. Нас всех, отобрав предварительно всё оружие, разогнали по коморкам. И вот тут-то, у меня в бытовке меня и поджидал главный сюрприз этого дня. Точнее, ночи. И, главное, что на неё нашло-то? Сову, я имею в виду. Ведь уже неделю до этого вместе на одной кровати спим и, вроде, всё ж нормально было. До сего дня. Нет, в первые разы она жутко стеснялась, и вообще, напрягалась не по детски. (Еще бы! Учитывая её первый горький опыт интимной жизни.) Но увидев, что я ничего не предпринимаю, постепенно расслабилась и успокоилась. А вот тут решила сама перейти в наступление, так сказать.

И вот как мне с ней поступать? Будь мне действительно 14 лет и вопрос бы не стоял об этом. В свои четырнадцать я хотел любую девчонку в зоне видимости. Как говорится: всё, что шевелится. Вот только-только лишь хотел, ибо, в то время с девчонками у меня не складывалось совсем. Так что такому пассажу я бы только обрадовался. Но мне-то на самом деле далеко не четырнадцать. И, для меня она не больше, чем ребенок. Да чего там, я и двадцатилетних наивными девчонками в последнее время считал. До Беды… А тут...

За те месяцы, что я тут, у меня не разу не было ещё интима. И не потому, что я вновь не пользуюсь популярностью. Наоборот! Большинство девчонок смотрит на меня глазами юных пионерок. Которые всегда готовы. Только свистни. Вот только теперь сдерживаюсь уже я сам. Кто бы мог подумать, что я, на старости лет, окажусь в ситуации, когда на меня облизываются почти все девчонки, а я от них нос ворочу.

И, главное, большинство-то из них уже познали прелести секса. Кто по своей воле, кто не очень. Но, даже, в 12-ть тут трудно найти девочку, а про 14-15 летних и говорить не приходится. А я им всё твержу, что рано им еще. Нет, такая тактика, конечно - приносит свои плоды. Я задаю им всем пример и разврата у меня в анклаве в разы меньше, чем у кого-либо. Конечно, те, кому невтерпеж, всё равно находят возможности. Вон, Толстый - вечно ходил как кот, сожравший чужую сметану. Или "голая вечеринка", опять же. Но всё это делалось ими тайком, стыдясь и скрываясь. Ибо знали, что я не одобрю. А, если, я сам начну такое практиковать? Что тут начнется? Представить страшно!

И вот тут Сова решила пойти в наступление с горящими глазами, решительная, как не знаю кто. Что на нее нашло, главное? Кто ж их баб поймёт-то? Может замотивировать на бой решила посильнее, а может пытается сломать тот блок на интим, который у нее возник после той памятной ночи? А ведь он точно возник. Решительная и общительная Сова, стоило только прозвучать намёку на интим, тут же бледнела, деревенела и замыкалась. Как она однажды призналась: её, даже, тошнить начинало. А тут нате... Сама пришла. Излечилась? Ой, вряд ли. Тут что-то другое. Но что? Да кто ж его знает-то? Всё, что угодно может быть. Вот только мне-то что сейчас с ней прикажите делать?

Расслабиться и получить удовольствие? Благо, что мне для этого и делать ничего не нужно будет? Ну, если, я и в самом деле погибну на этом турнире, то это действительно было б к месту. А если выживу? И мы с Совой вернемся назад в Малиновку? Вот тогда это может создать нам множество проблем. А я-таки планирую вернутся! Да и самой Сове, как бы она не хорохорилась, не это сейчас нужно. Ой, не это. Уж настолько-то я женскую психологию знаю. Сейчас ей просто страшно. До ужаса страшно, и она пытается, таким способом, почувствовать себя нужной и защищенной. Так что никакого секаса. А вот приласкать её стоит.

И, сидя на кровати, я обнял голую девчонку, прижав ее к себе. Ее спина упиралась мне в грудь. Обеими руками я, как крыльями обнял её с обоих боков. Словно завернув в себя. Укутав в кокон своих рук. Одна ладонь легла ей на живот, вторая словно сама накрыла один из бугорков девичий груди. Она застыла, ожидая продолжения, а я уткнувшись носом в её волосы, понес какую-то успокаивающую чушь. Тут, главное, говорить монотонным голосом. Поначалу она несколько раз попыталась вывернуться, но я пресекал эти попытки, сжимая её сильнее в этот момент, и тихонько Тсс-ыкая. И она смирилась-таки, что сегодня ничего не будет. Постепенно девочка расслабилась и обмякла. А я всё говорил и говорил, легонько поглаживая её. До тех пор, пока она не засопела, уснув и свернувшись у меня на груди, как маленький котенок.

А утром с самого рассвета установилась невыносимо жаркая погода. Нельзя сказать, что и накануне было как-то особенно прохладно. Ага, как же! Тоже пекло было. Но сегодня, похоже, вообще душегрейка будет. На небе - ни облачка. Ветра нет совскем, и Солнце жарит во всю мощь. Как мы все будем переносить её в своих душных бытовках, ума не приложу.

Впрочем, устроители, похоже, опасались тепловых ударов и обмороков у участников, и, потому, для начала раскрыли все двери, выпустив всех нас погулять. Пусть только лишь на ту самую арену, где вечером будет бой, но всё-таки. Потом притащили какие-то здоровенные зонтики из летнего кафе. Установили. Какой-никакой, но тенёк появился. А ближе к обеду прикатили несколько двухсотлитровых бочек с водой из Тобола. Можно хоть облиться. Чем, собственно, тут же воспользовались будущие гладиаторы. А толстый Качан и вовсе залез в одну из бочек полностью. Сидел в ней, только голова наружу. Да и голову то и дело тоже погружал. Жарко!

В бытовках никто не оставался. Казалось бы, там тенёк, ан нет. Тонкие стены мгновенно прокалились и внутри было, казалось, ещё жарче, чем на солнце. Так что мы и «тусовались» на арене. Вот только, при этом, все были, каждый сам за себя. Разбрелись по одиночке и с соседями не контактировали. Курок вообще вытащил свою кровать из бытовки на улицу, поставил её под зонтом и вытянулся на ней. Качан не вылезал из своей бочки. Нава подошла к решетке и, с какой-то тайной надеждой всматривалась, в то и дело сновавших за пределами арены людей. Словно ждала кого-то.

Жара просто убивала. Двигаться было откровенно лень. Но я решил попытаться навести мосты со своими соратниками по несчастью. Чем чёрт не шутит, а вдруг удастся подбить их на восстание и групповой побег? Ребята-то, в принципе, все боевые.

И начать я решил с Кадетского Блюза. Нет, ну логично же? Он же, как я понял, из людей Паши Севера. Союзник, как-никак.

– Привет, - я опустился на жёлтый песок арены рядом с лежавшим Блюзом. Здоровый парень. Здоровее его здесь только Мосол и Качан. Все остальные уступают в стати. Черты лица крупные и грубые. И покрыто кратерами оспин. Простой парень. Не интеллектуал ни разу, сразу видно.

– Чо надо? - недружелюбно буркнул тот, покосившись в мою сторону.

– Так просто. Поговорить, - как можно беззаботнее признался я. - Может знакомых общих найдем. Мы ж союзниками были. Я к вам пару раз ездил. А Шаман и вовсе в последнее время к вам с кинопередвижкой зачастил.

– Какой такой кинопередвижкой? - раздраженно, явно закипая, спросил парень.

– Ну кинотеатр такой на базе автобуса. Фильмы приезжал показывать. Обычно возле 75-ой школы останавливался. Рядом с Пятерочкой... Где раньше кинотеатр Александра Матросова был.

– Не видел, - недовольно буркает тот. - Мы в Северном в последнее время почти не появлялись. Мы ж на Омской с апреля торчим. Воюем.

– Так Князя люди тоже там стоят, - с готовностью подхватываю я. - Кисель главный. А ещё Корень с броней, да Сильвер со штрафниками.

– Да, с Пиратом пересекались. Он к нашему Буру частенько заскакивал.

– У него там в подчинении Длинный был с бойцами. Конь, Утюг, Дрын.

– Был, - слегка оживляется Блюз. - Длинного помню. И Утюга. Утюга, кстати, убили потом во время первого штурма. И Дрына помню. Молодой был. Его ранило. Коня вот не помню. Наверное, в другом месте был.

– Он позже прибыл. В апреле он в больничке лежал, - со знающим видом просвещаю я, - с коленом простреленным.

– Ну, может быть. Их потом перевели в другое место. Мы больше с Шахом общались. Это из КМЗовских.

– От Старика которые?

– Наверное. Хрен их знает. Не интересовался особо.

– Слушай, - пытаюсь я срочно придумать новую тему для разговора, уловив, что собеседник стремительно теряет остатки интереса к вроде бы начавшемуся разговору - А откуда у тебя такое погоняло? Нестандартное.

– Не твоего ума дело! - вспылил Блюз. Аж вспыхнул. Наверняка какая-то неприятная для него история была. - Ты чо вообще ко мне прицепился? Делать нечего?

– Так нечего, - развожу руками и пытаюсь обезоруживающе улыбаться. - Что ещё делать-то? Только вот валяться, да потрындеть немного.

– Иди вон до чечена доё....йся. А я спать хочу. Всё ясно? Ещё вопросы будут?

– Только один, - я поднимаюсь на ноги. - Что за странный выбор оружия? Почему кувалда?

– А вот тебя не спросил, что мне брать. Всё, за...л. Вали отсюда подобру-поздорову!

Мда. Не заладился диалог. Я не стал лезть в бутылку и молча отошел. Боюсь, что и к остальным так же бесполезно сейчас подходить. Каждый погружен в свои собственные мысли и переживания. Обсуждать свою судьбу и раскрываться перед первым встречным вряд ли кто захочет. Дурацкая идея была.

Раздосадованный я подошел к облюбованному мной пяточку арены и, уже собирался приземлиться в тенёк, как от дверей моей кибитки раздался истошный крик Совы:

– Шиша, сзади!!!

Взбодренный её криком я крутанулся на месте, как в жопу ужаленный. И вовремя. Куктай, это недобитое цыганское отродье, кинулся на меня с каким-то ножиком в руке. (И где раздобыл только? Даже намека на оружие ни у кого не было!) Поняв, что его раскрыли, и тишком ему меня пришить не удастся, он попытался решить дело одним мощным ударом, целя мне куда-то в живот.

Его выпад я отбил предплечьем, что стоило мне кровавого и необычайно болючего пореза (как кипятком на руку плеснули), но удар я ему сорвал. И, даже, успел перехватить его запястье с ножом второй, целой рукой, заблокировав ему рабочую правую руку. Но если вы думаете, что это его остановило, то глубоко ошибаетесь! Пытаясь вырваться, он дёрнулся изо всех сил, но, поскольку, держал я крепко, то он лишь подтянул меня к себе... И тут же вцепился зубами мне в плечо! Целил-то он в шею, но увидев ощерившегося зверя, я успел вздернуть плечо вверх, втягивая голову поглубже в плечи. Сработало. До шеи этот вампир не дотянулся. Но плечо вспыхнуло такой болью, что про порез на руке я тут же забыл.

Но про нож в его руке я не забыл. Вот где настоящая угроза! Попытался оттолкнуть его локтем, да где там. Вцепился как клещ. Ещё и свободной левой рукой он чуть ли не обнял меня за спину. Нет. Не оторвать. Зато я сумел ухватиться за его запястье и второй рукой тоже. Ну а дальше - дело техники. Я же уже говорил, что самое главное в самбо, дзюдо или борьбе именно захват? Так что, захватив его запястье, я стал заламывать его, сгибая в сторону локтя. Не миндальничал совершенно. Явственно слышал как у него в запястье что-то хрустнуло. Нож просто выпал на песок арены, а челюсти на моем плече разжались. Больно, да? То ли еще будет, «соколик»!

Я повторил попытку оттолкнуть его ещё одним ударом локтя. На этот раз более успешно. Нож, валяющийся под ногами, я отшвырнул ступней в сторону, (его мы сейчас из уравнения пока вычеркиваем), а сам, поскольку, по прежнему удерживал его за запястье, заломил ему руку за спину. Совершенно ментовским приемом. (Немец показывал как надо). И завалил его на песок, по прежнему удерживая руку. Всё! Противник полностью обездвижен. На любое его трепыхание я отвечаю лишь усилением нажатия. Никуда теперь не денется. Можно спокойно дождаться когда опомнится охрана и ... Т-щ-щ-щ-щ... Всё мое тело выгибает дугой от боли, а сознание меркнет.

Впрочем, в себя я прихожу довольно быстро. Я лежу тут же, на песке арены, и вижу над собой стоящего злющего Сиплого, размахивающего электрошокером:

– Разошлись все быстро! Ну! Я кому сказал? Все отошли!

Кольцо любопытствующих гладиаторов колыхнулось, разошлось пошире, но никуда не делось. Интересно же. Хоть какое-то событие в этом пекле. Я зашевелился, пытаясь рассмотреть где же мой противник. А, вот он. Рядышком лежит. Похоже, тоже заряд электричества схлопотал. Так ему и надо! Вот только я, похоже, зря забарахтался. Увидев мои шевеления Сиплый, не раздумывая, снова ткнул в меня своей игрушкой. Т-щ-щ-щ-щ... Ах ты ж, б...ь, еб....й случай, гондон штопанный... Меня опять выгибает и снова темнота.

Повторно я прихожу в себя уже в своей кибитке на кровати. Рослая девица в нарочито медицинском халате (сидевшем на ней как на корове седло) обрабатывала перекисью водорода укус на плече. Не знаю, как со стороны, а мне вот практически перед глазами рана выглядела жутко. Ведь самую малость только кусок мышцы не вырвал, гаденыш! Мало мне моей многострадальной левой руки (кстати, порез на предплечье уже забинтован), так теперь ещё и правая тоже. По ней от укуса расходились волны боли, отзываясь, порой, в самых неожиданных местах. Например, хотел пальцами пошевелить, а в плечо, в место укуса в ответ словно гвоздь раскаленный втыкают.

– Шиша, ты очнулся? - из-за спины «гренадера от медицины» выглядывает испуганная Сова.

– Вроде как.. - неуверенно отвечаю я, глядя как медичка накладывает тампон на рану и приклеивает его лейкопластырем крест накрест по две полоски в каждую сторону, сооружая импровизированную решётку. - Что это было вообще?

– Куктай пытался тебя убить, - объясняет мне как дитю неразумному мой персональный «капитан очевидность». - Но ты его скрутил, а когда Сиплый с шокером прибежал, он с перепугу, и тебя и Куктая вырубил, и всех остальных разгонял. Пока ещё охранники не набежали. Смешно смотреть было. Пытается грозно выглядеть, а видно, что он сам всех окружающих боится.

– Ага. «Ржака полная», - мрачно соглашаюсь я, еще раз пытаясь пошевелить пальцами. Ну, в принципе, слушаются, но болью в плече каждое движение отзывается. Вот непруха! А ведь мне, возможно, уже сегодня вечером на арену выходить. Чёрт, как все не вовремя! - «Обхохочешься».

– Так, «юмористы», - подает голос этот гренадер от медицины в женском обличье. - Повязки не снимать, не мочить, не теребить. По идее на полное заживление недели три надо бы, но кто знает сколько вы тут ещё продержитесь. Если до завтра доживете, я утром зайду, перевязку сделаю.

– Премного благодарен! - абсолютно искренне произношу я, и тут же комплимент вдогонку. - Не думал, что у восточников найдется столь высококвалифицированный специалист по медицине.

– Много ты понимаешь в моей квалификации, - пренебрежительно дергает она плечом, но я-то вижу, что оценка ее профессиональных качеств ей приятна.

– Ну кое-что и я понимаю, - абсолютно серьёзно говорю в ответ. - Не знаю как обстоит дело с медицинским образованием, хотя оно явно имеет место быть, а вот многочисленная практика видна невооруженным взглядом.

– Однобокая практика, - немного грустно замечает медичка. - С колото-резанными ранами, переломами и ушибами я постоянно сталкиваюсь, а вот по болезням...

– Что же это, никто у вас не болеет обычными болезнями? Простудами, да расстройствами желудка?

– Ну почему же? Бывает. Вот только лечить их... Рабов не лечат! Симулянты, мол, они все, и всё. А у Шварца и его окружения свой медик есть. Так что мне только и остаётся, что вот вас штопать, чтоб на арену выйти могли.

– А охрана? Окружение Колизея?

– Да этих скотов только от похмелья по утрам лечить надо. Достали уже! Ладно, хорош болтать, мне еще нужно вашего соперника проверить. У него, вроде, нигде крови не было, но руку он как-то неловко держал. Похоже, связки в запястье ты ему порвал. Если кость не сломал даже.

– Врать не буду - сожалеть о его травмах я не буду.

– Все вы такие, - печально смотрит она на меня. - Вам жить всем тут считанные дни остались, а вы всё между собой собачитесь.

– Я к нему ничего не имел, - пожимаю я плечами. (Получилось как-то однобоко. Укушенное плечо опять отозвалось болью и высоко не поднялось.) - Это ж он на меня кинулся со своей железякой.

– Так я про это и говорю, - кивает она. - Вы, мужики, вечно на агрессии. Все писюнами меряетесь.

– Девчонки, надо полагать, не такие? - вопросительно выгибаю бровь. - Даже те, кто на арену попали?

– Много ты понимаешь, - совсем печально отвечает медичка. - Вот Скотинина с Глинок... Она ж вольная! Никто её силком на арену не тянул. Ну, разве она б сюда пошла, если...

– Если? - подбадриваю я замолчавшую девушку.

– Если б её Шварц на крючок не поймал. У нее же брат есть меньший. Больной. Диабет. Ему инсулин нужен ежедневно. То, что у них в Глинках в аптеках было, Скотинина сразу всё собрала. Вот на несколько месяцев ей и хватило. А теперь - кончился. А новых-то завозов нету. Некому делать больше. А у Шварца есть запас. Он аптеки качественно прошерстил. Вот и купил её за инсулин... Чем дальше по турнирной сетке уйдет, тем больше получит.

– А если она сразу погибнет?

– Всё равно даст сколько-то. Точнее, уже дал. Сразу, как она согласилась участвовать. Немного, но сразу. Ей тогда выбирать особо не приходилось. Брат уже на грани был. Вот так-то. А ты говоришь: девки агрессивные.

– А с Навой что? - пропускаю мимо ушей её необоснованное утверждение в том, чего я никогда не говорил. - Там же тоже явно какая-то гнилая история с её парнем?

– Ну, если, даже ты это заметил... - она просто махает рукой. - Парнем его назвал. Козёл он, а не парень! Задурил девке голову, и...

– Короче, Ведьма, ты долго тут языком чесать собралась? - в дверь заглядывает сам Цвет с парой охранников. У нас через два часа первый бой, а ты этого второго ещё, даже, и не смотрела. А если именно ему выходить? Давай, пошевеливайся!

– Без сопливых знаю, что делать, - вроде как независимо отрезала медичка, но сама тут же встала и стала собирать свой инструментарий в сумку.

– Поговори мне еще! - припугнул её Цвет. - Договоришься, сама на арену выйдешь.

– Ага, а резанных штопать ты, конечно - будешь лично?

– Найдём посговорчивее. Незаменимых у нас нет.

– Незаменимых нет, - решаю подать голос и я, вмешиваясь в чужой разговор. - Вот только и полной взаимозаменяемости тоже нет. Чтоб найти такого специалиста - нужно несколько тысяч попробовать, и всё равно, равноценной замены не получится.

– Твое какое собачье дело? - вызверился на меня начальник Колизея - Тебя кто вообще спрашивает?

– И в самом деле... Чего нам псам с петухами лаяться-то? - взбешенный я поднялся на ноги и качнулся в его сторону.

– Ах ты, козёл! - Цвет, заглянув в мои глаза, трусливо отступил за спину охранника. - Ну я тебе это припомню. Кровью харкать будешь, гандон.

– А ты давай на арену против меня выйди - подначиваю я его. - Только очередь займи, а то много вас таких... По весне из-под снега оттаивают. И все, как один, лютой смертью мне грозятся.

– Кержак, а ну-ка пусти туда пару своих ребят, чтоб его вежливости поучили, - гавкает он из-за спины телохранителя.

– Никак нельзя. Его же сам Шварц привел. А он и так, вон, «товарный вид» потерял. Уже объясняться придется как у нас такое получилось. А если его ещё отделать, то мы точно сами можем его место занять.

– Ладно, - явно пересиливая себя, согласился Цвет. - Мы ещё что-нибудь придумаем, как с тобой сквитаться.

– Иди - поплачь в уголке. Расскажи всем, как тебя злой Шиша обидел.

– Посмотрим кто будет смеяться последним, - чисто по змеиному прошипел в ответ Цвет, и ушел со всей своей свитой.

А буквально через пару часов мы с Совой опять стояли у окошка нашей камеры и смотрели на разворачивающееся на арене действо. Кто выйдет сегодня на арену? Честно говоря, мне хотелось бы, хотя бы пару дней чуть оклематься. Плечо болит зверски. Пусть хоть чуть -чуть подживет.

На импровизированную трибуну рядом с говорливыми ведущим вышел сам Шварц. Лично. Перед ним - стеклянный барабан с шарами внутри. Ну чисто лотерея Спортлото! Барабан раскручивают, перемешивая шары, останавливают, а потом Шварц лезет внутрь своей жирной лапой и вытаскивает первый шар, и, посмотрев на него, протягивает его ведущему.

– Номер одиннадцать! - возвещает тот на весь стадион и, глянув в свой список бойцов, провозглашает: - Первый участник - Кадетский Блюз!

Там на арне засуетились организаторы. Полезли в кладовую, выуживая оттуда кувалду северянина. Открывая его клетку и выпуская его на арену. А Шварц в это время снова повторяет свои манипуляции с барабаном и шарами. Вот и второй шар отправляется в руки ведущего. Ну же... Чего тянешь скотина. Несмотря на, вроде бы равнодушный вид внутри у меня, всё сжимается от страха. Как же все-таки страшно, ребята, кто бы знал...

– Номер пять! - орёт ведущий. - Второй участник - Дон!

Пронесло. Одновременно с волной облегчения я испытываю дикое чувство стыда. Радуюсь, что не мне сегодня выходить на арену. А то, что кто-то из этих двоих навсегда останется здесь? Или мальчишка, которому едва двенадцать исполнилось, или мой потенциальный союзник, который так и не захотел со мной разговаривать. Один из них сейчас умрет, а я радуюсь, что проживу ещё один денек. Испанский стыд...

– Первый бой на Турнире, - надрывается ведущий: - Кадетский Блюз против Дона! Да пусть победит сильнейший!

Смотреть на смертоубийство совершенно не хотелось. Было противно, но, в то же время, неодержимо тянуло поглазеть. Это как белая крыса у моего приятеля в ещё том, прошлом детстве. Глядеть на неё без отвращения я не мог, но, при этом, меня так и тянуло потрогать её длинный розовый хвост. Такое вот противоречие.

Тут было точно так же. За одним исключением. Мне нужно было смотреть. Нужно было понять сильные и слабые стороны противников, ведь я могу встретиться с любым из них в бою. Так что мне просто жизненно необходимо знать - чего можно ожидать от каждого из них. Если бы не это, я, скорее всего, просто свернулся бы калачиком на кровати и подушкой заткнул бы уши, чтоб не слышать довольное урчание толпы на улице. Так что, пересиливая себя, я стоял у окошка, наблюдая за схваткой.

При первом взгляде казалось - у Дона нет никаких шансов. Тонконогий мальчишка со своей спицей, против здоровенного бугая с кувалдой. Без вариантов? Вот только сам Дон был с этим категорически не согласен. Он вышел, гордо вскинув голову, бледный от переполнявшей его решительности. Отдал какой-то там фехтовальный салют и встал в стойку. Ну да. Говорили же, что он спортивным фехтованием занимался. Вот и посмотрим сейчас чего оно стоит в бою без правил.

Как оказалось, оно таки стоит! Пока Кадетский Блюз пытался, махая своей кувалдой, зацепить своего мелкого соперника, Дон, легко уворачиваясь от размашистых и неуклюжих выпадов противника (я же говорил: кувалда - глупое оружие. Инерция дикая. Какая разница, что его удар не заблокируешь, если блок никто и не думает ставить, легко уклоняясь?) уже в первые же пять секунд трижды ранил его. В бедро, в руку и в плечо. Все это легко и, как будто, играючись.

При том, было заметно, что мальчишка сдерживается. Не хочет наносить смертельного удара, хотя явно мог воткнуть свою спицу и в грудь. Но не делает. Ранения и всё. Ну его можно понять. Убить человека не так просто, как кажется многим диванным экспертам. Особенно в первый раз. Тут душой очерстветь нужно. А пацан явно ещё никого не убивал. Вот и сдерживается.

Это понял и Блюз. А еще он, похоже, наконец сообразил, какую глупость он совершил, взяв кувалду. Она не только не помогала ему в бою, а, наоборот, лишь создавала дополнительные сложности. И ещё он понял, что если вот прям сейчас, резко не поменяет свою тактику, то мальчишке даже не придется его убивать. Он просто истечет кровью и рухнет на песок.

И он нашел решение. Кувалда, пущенная его рукой, кружась полетела в мальчишку. Дон уклонился от головы кувалды, но длинная рукоять, выписывающая непредсказуемые финты, саданула его по левому плечу. Парнишку словно снесло. Он так и сел на задницу. А Кадетский Блюз тут же кинулся следом за своим оружием, расставив руки пошире. И явно намереваясь схватить уворачивающегося противника рукой, и... Не знаю, что он там думал делать дальше. Придушить его? Свернуть шею? В общем, он собирался использовать по полной свое преимущество в силе и покончить с ним голыми руками.

Падение мальчишки на задницу было для него подарком небес. С радостным ревом он навалился на него, опрокидывая навзничь и наваливаясь сверху. Всё? Хана пацаненку. Хотя...

Мальчишку под этой тушей было совершенно не видно. Только одна спина Блюза и... окровавленное жало шпаги, торчащее у него из спины между лопаток. Несколько секунд ничего не происходило. Все замерло, а потом Блюз завалился набок, а из-под него показалась щуплая, полностью залитая кровью фигурка его противника. Все! Победа. Глаза у мальчишки были совершенно очумевшие. Он не сводил их со своего поверженного противника и, похоже, ничего больше не замечал вокруг. Ни дикого рёва трибун, ни захлебывающегося голоса ведущего из динамиков, объявляющего первого победителя... Ничего не видел и не слышал. Для него существовал только он сам и вот этот труп.

А потом победителя вывернуло наизнанку прямо там же. На арене. Впрочем, зрителям это тоже нравилось. Шутки и смех служили ему наградой. Весело же. Я же, отойдя от окошка, рухнул на свою кровать. Больше мне там смотреть нечего.

А ночью мне не спалось. Уже и Сова тихо засопела, уткнувшись мне в плечо носом (блин, как же она мне Еву напоминает то, не смотри, что впятеро ее старше!), а я все лежал, слепо пялясь в тёмный потолок. Очень уж на меня подействовала смерть Кадетского Блюза.

Казалось бы, что мне с него? Не друг, не приятель. Да и просто приятным в общении парнем его не назовешь. Ан нет. Зацепило. Вот только же днем я с ним разговаривал. А прошло несколько часов и всё... Нет больше Блюза. И уже никто не раскроет тайну его дурацкого прозвища. (Нет, то что он в кадетском классе учился, вполне можно допустить. Но Блюз-то почему? И не просто Блюз, а именно Кадетский. В комплекте, так сказать.) Не скажет, почему он так подставился, выбрав кувалду (ну глупость полная же!). Не вспомнит общих знакомых, и не получится его сагитировать на совместный побег. Ничего этого уже не будет. Был парень и не стало его.

А, главное, мальчишка, прикончивший его, ни в чём не виноват, по большому счету. Он просто хотел жить сам. И до последнего старался не наносить смертельного удара. Нет, Дон ни в чём не виноват. Так-то сказать, мальчишка вызывал у меня даже большую симпатию, чем сам Блюз. Хороший парень.

А если кто и виноват в случившемся, так это бесчеловечная практика устраивать гладиаторские бои. Шварц виноват! И Цвет. И Фикса. Сама ситуация не предполагает другого исхода.

В общем, я терзался душевными муками как последняя институтка. Сам злился на себя за это, но уснуть не мог никак. И, именно это, в итоге, и уберегло меня от крупных неприятностей.

Приближающиеся шаги и негромкие голоса я услышал издалека. Трудно не услышать что-то когда других звуков-то особо и нет. Но, поначалу, не придал им значения. Мало ли кто ходит по ночному лагерю? (Хотя, действительно, чего вдруг не спиться людям-то?) Но когда их шаги остановились как раз напротив моей коморки, я насторожился. Ой, не к добру это. Ну а когда они, стараясь действовать потише, стали отодвигать запор на дверце, тут и вовсе не осталось никаких сомнений. Это ко мне.

Я выскользнул из кровати максимально осторожно, стараясь не потревожить спящую Сову. Но девочка спала уж очень чутко. Тут же вскинулась со сна. Едва успел прикрыть ей рот ладонью и приставить палец к губам. Тсс... Тихо, девочка, тихо. Сова понятливо прикрыла глаза, соглашаясь, и я отпустив её, скользнул к открывшейся двери.

Проникшую ко мне в комнату троицу я знал. Это были Цвет, Фикса и один из внутренних охранников. Только не Сиплый (попадавшийся мне на глаза чаще остальных), а его напарник. Хлюст.

Пока они все трое, сгрудившись около входа, подслеповато хлопали глазами (ну еще бы! После яркой июльской ночи, где в небе царствует полная луна, а на небе ни облачка, и, потому, видимость почти как днём, нырнуть почти в полную темноту коморки с крошеным окошком - тут нужно потратить несколько секунд, чтоб зрение привыкло), я плавно, буквально на цыпочках, качнулся к ним вдоль темной стены, чтоб раньше времени не спалиться.

Что они задумали - я не знаю. Но мне явно не понравилось бы их затея. Вот же злопамятный сучонок, этот Цвет! Что он хотел? Убить меня? Вряд ли. Навлечь на себя гнев Шварца он явно не рискнет. Избить? Это уже ближе. Хотя я, после схватки с Куктаем, и так не совсем в форме, и ещё больше это усугублять... Рискованно. Вот шокером помучить - это запросто. Особенно, если мощность сделать поменьше, чтоб сознание не терял. А может через Сову на меня надавить? Типа, меня трогать нельзя, так мы её того самого? Так ведь и её тоже нельзя! Шварц слово давал. Короче, чёрт его знает, что он задумал, но точно буду против.

И потому, метнувшись вперед, хватаю за запястье руку, шедшего первым Хлюста, с зажатым в ней шокером, вытянутую вперёд в сторону моей кровати. Второй рукой хватаю эту же руку за локоть, беря её на излом и выворачивая её в сторону Фиксы, шедшего вторым. Расчет оправдался на все сто. От неожиданности и от боли, Хлюст автоматически нажал на пуск, и короткий разряд заставил Фиксу затрястись и рухнуть на пол. Бинго!

Цвет, замыкавший шествие, испуганно качнулся обратно, и в его руках вспыхнул слабенький фонарик. Я же, укладывая на пол Хлюста (по прежнему держа на излом его руку за запястье и локоть, так что он, практически, сам падает на пол, только б руку сохранить), разворачиваюсь к нему чуть ли не спиной. И снизу, из неудобного положения бью ногой куда-то в сторону Цвета. Удар вышел паршивым (ну какой из меня ногомашник?), но фонарик из его рук вылетел, а сам он впечатался в тену комнатки. Страйк!

И тут маленькая фигурка кидается и подхватывает с пола выпавший-таки из рук Хлюста шокер. Прежде чем сообразить, что это Сова кинулась мне помогать, я чуть не приложил её локтем. А она, завладев игрушкой, с мстительным удовольствием вырубила сначала Цвета, а потом и Хлюста, которого я отпустил, после того как обезоружил.

У меня ещё мелькнула мысль: "Вот он шанс наш на побег! Лучшего уже не будет"... И я уже шагнул к двери, намереваясь выскочить наружу, как с улицы вспыхнули мощные ручные фонари. (Не чета дешевому светодиодному фонарику у Цвета), залязгали затворы автоматов (о, этот звук ни с чем не спутать), и грозный голос закричал:

– Всем оставаться на своих местах!...

К утру вся суета утихла, а непонятки разрешились. Цвет не хотел меня убить. И, даже, и бить не планировал тоже. Он собирался вырубить меня шокером, связать, и... Грязно надругаться. Опустить, так сказать. Мол, «боец в порядке, может драться. Подружку, как и велено, никто не трогал. А то, что в жопе у него болит, так мало чем ночью они вдвоем тут занимались?» Короче, мне безумно повезло, что не спалось мне этой ночью.

А с автоматами кто были? Так это же Кержак со внешнею охраной подоспел. Как я понял, он-то с самого начала в курсе затеи был, но не спешил пресечь, а норовил поймать собственное начальство на горячем. Не знаю уж, планировал ли он шантажировать Цвета, или же изначально планировал устранить его, дискредитировав и занять его место, но, в итоге, воплотился именно второй вариант.

В итоге кратких разбирательств (Шварц лично притащил свою жирную задницу), Кержак стал новым управителем Колизея. Не замешанный в ночном нападении Сиплый получил повышение до начальника внутреннего распорядка (место Фиксы), а зам Кержака по внешней охране Часик занял место своего шефа, ушедшего на повышение.

А Цвет, Фикса и Хлюст, разочаровавшие Шварца, пошли на списание. В самом натуральном виде. Как мне сказали, они все выйдут на арену рядовыми гладиаторами. Но, уже, в следующем турнире. В сентябрьском уже. Услышав эту новость у меня закралось смутное сомненье, и я, спросив у Кержака, убедился в собственной правоте, что да. И в этом турнире есть провинившиеся подручные Шварца.

Тот же Фрик-Шарфик, как и Цвет, был раньше любовником больного жирного ублюдка, но получил отставку и списание.

Сторчавшийся Гера тоже умудрился так спалиться и напортачить, что и его сочли бесперспективным и списали.

А Курок, перспективный боец, вывел из себя Шварца своим независимым (да ладно б независимым, а то откровенно презрительным поведением по отношению ко всем окружающим, включая и собственного лидера) поведением и неуживчивым характером. В итоге - списали и его.

А, в общем, всё хорошо, что хорошо заканчивается. Подумаешь, что ночью мне поспать так и не пришлось совсем. Зато тылы свои я уберег от покушений. Сменилось лагерное начальство, от откровенно враждебного, до, минимум, нейтрального, а то и вовсе даже симпатизирующего мне. Ну не мне самому по себе, такому классному, а мне, как инструменту, позволившему Кержаку провернуть его интригу и подняться выше в местной табели о рангах.

Этот день был похож на предыдущий. Ну, может, жарило чуть чуть поменьше (хотя за тридцать было всё равно), да облачка порою тень давали. Но жарко было снова, почти как и вчера. Опять возникли зонтики и бочки... Жратва была получше чем обычно. И, даже, по двое, по трое нас стали на площадку с турниками-тренажерами выпускать. Тут же на стадионе, сразу за беговыми дорожками у уголке. Мол, форму ж надо сохранять. Короче, новый управитель с энтузиазмом взялся за дело.

Когда подошла моя очередь идти на тренажеры, мне в напарники достался Грека (третьей шла моя верная тень - Сова). Кержак, похоже, серьёзно отнёсся к вопросам безопасности, и ни с Куктаем, ни Курком (или кто там еще буйные-неадекватные-то?) меня не ставил.

Грека оказался вполне компанейским парнем. Не таким букой, как Кадетский Блюз вчера. Он охотно говорил в перерывах между подходами к турникам или тренажерам. А к разминке, а, после, и к силовой подготовке он подошел ответственно, не то что я.

Я-то толком позаниматься и не смог. Укушенное плечо не давало ничего делать. На малейшую нагрузку отвечая вспышками боли. Хотя ночью на адреналине я про него забыл. Действовал как здоровый.

Но вот утром во время перевязки вспомнил о нем снова. Место укуса воспалилось и опухло. Ладно хоть не загноилось. Но огнем жгло просто ужас! Да ещё и температура, похоже, поднялась. Ведьма недовольно покачала головой и вручила мне какую-то таблетку. Цитрамон или парацетамол. Хрен его знает, короче.

В общем, я был не совсем в форме и, потому, особо не нагружался физикой. Через не могу тоже не всегда стоит что-то делать. Боль есть сигнал, что в организме не всё в порядке, и к этому сигналу стоит прислушиваться.

А вот Грека отрывался за нас двоих. Парень он здоровый, крепкий. Здоровее его тут только два великана - Мосол и Качан. Все остальные мельче... Ну, Кадетский Блюз ещё был ему под стать. Но его-то уже больше нет, и Грека единолично занял третье место по мощи.

Как я уже сказал, он оказался компанейским парнем и был не прочь поболтать. Мне-то, кроме как поболтать, особо и делать нечего было, а он в перерывах, а то и в процессе, отвечал мне...

– Фамилия? Нет, не Греков. Александров моя фамилия.

– А прозвище тогда откуда?

– А, так это... Я ж раков ловил постоянно. Голыми руками. Как в считалочке. Они так-то в норы прячутся, а палец им подсунешь- они его клешней цап, и вцепится, хрен оторвешь просто так ещё. Ну а я выдергиваю сразу. Так и ловил.

– Больно, наверное?

– Да ерунда. Терпимо. Зато верняк. Раколовкой ещё поймаешь или нет, могут и разбежаться, а тут идёшь и только раз, раз, раз... И в ведро кидаешь. Быстро и надежно. Только места надо знать.

– А ты знаешь, получается?

– Знаю, - Грека малость погрустнел. - И эти скоты, похоже, знали. Или выследили меня? Кто теперь скажет. Прям там на реке меня и взяли.

– Я вот что спросить хочу, - постарался увести разговор от неприятной ему темы (вдруг еще замкнется, как Блюз вчера?) - Раки, они же со дня всякое едят... А В Тоболе наверняка мертвецы плавали? Зимой-то, по любому, кто-то да решил трупы в речку в прорубь скинуть. Типа, «река унесет».

– Да что ты мнешься как девка на первом свидании? Да, раки жрут трупы. Именно там на отмелях, ниже по течению, их и много, куда река мертвецов прибивала.

– И вы их ели? - осторожно спрашиваю его.

– А что такого-то? - вроде как, даже удивляется Грека. - Раки и есть раки.

– Но они же человечину едят!

– И что? Вот ты, например, медведя подстрелишь, про которого точно знаешь, что пару месяцев назад он грибника схарчил. И что? Ты его мясо есть не будешь?

– Н-н-не знаю, - даже растерялся я. - Если в тот же месяц, как он съел - точно нет. А через пару месяцев.... Не знаю.

– Ну, хорошо. Ты медведя есть не стал. Но мясо выкидывать жалко и ты этой медвежатиной свиней своих накормил. И что? Свиней этих тоже жрать потом не будешь?

– Почему? Свиней - буду. Они же не человечиной кормлены.

– Медвежатиной, ага. Который человечину ел. Как промежуточное звено, значит, канает? А какая разница, в принципе-то?

– Ну, не знаю, - не сдавался я. - Я б, наверное, не смог раков есть, если б знал, что он с трупа кормился.

– Не голодал ты по настоящему! - немного сумрачно ответил Грека. - А когда мелким жрать нечего? Когда они от голода норовят только что посаженную картошку, ещё не взошедшую даже, выкопать и съесть? Там ракам, как манне небесной, рад будешь. И тебе уже глубоко похрен, что там они жрали до этого.

– Но ты же с Увала? У вас, говорят, мощный анклав. Много магазинов. Пограничный институт, Сельхоз-академия, с Кетовским совхозом контакты? Откуда у вас голод-то?

Грека помолчал, немного искоса поглядывая на меня, и, наконец, решился. Сказал вполголоса:

– Это я этим сказал, что с Увала. Так-то меня ниже по течению поймали. Напротив Белого яра. А на самом деле мы ещё дальше живем. Приволье. Это рядом с Галкино вторым.

– Понятия не имею где это.

– Короче, это на том берегу в сторону Падеринки. Немного не доезжая. В лесу деревушка маленькая.

– Далеко это? Ну Падеринка ваша.

– Ну если черту города от Омского моста считать, то километров 10-12. До аэропорта, получается, 15 будет, наверное.

– Ну, в принципе -- рядом.

– Так-то да. Но на том берегу. А мостов рядом нет. Омский самый ближний. Да и в лесу спрятана деревенька. Короче, место укромное. Потому-то про нас никто, до поры, не знает. Вот только и выживать самим приходится... А кроме меня там взрослых нет. И, потому, мне никак нельзя проигрывать! Без меня мои не выживут. Мне кровь из носа нужно вернуться домой.

И Грека снова пошёл на тренажеры. А я внезапно помрачнел. Мне тоже никак нельзя проигрывать. Как там они справляются без меня? Почему-то резко заболело сердце. Я аж удивился. Никогда с сердцем проблем не было. Ни в той жизни, ни, тем более, здесь. Какое нафиг сердце в 14-ть то лет? Но вот ноет, и не пойми отчего. Неприятность, что ли, чует? Настроение катастрофически упало.

Эльба

Как не странно, малыши не плакали. Сгрудившись в кучку они испуганно таращились на крохотное синее тельце, вытащенное из воды. Зато рыдала в голос опять не досмотревшая за мелкими Кира. Да и другие девчонки не отставали. Даже Немец и Шрам стыдливо прятали глаза. Не пристало серьёзным парням проявлять слабость. Морщат сурово лица. А в глазах всё та же растерянность и беспомощность, как и у самой Эльбы.

– Как мы Шише об этом расскажем, когда он вернётся? - хмуро спросил Шрам, - Типа: «прости, но мы не уследили?»

– Заткнись, а? Без тебя тошно, - поморщилась Эльба. - Что с Кирой делать, лучше скажите? Опять у неё косяки. То вон Алиска к Тётке от присмотра сбегает, то, теперь вот...

– А что, Кира, - вроде как, даже удивился Шрам. - Она сама ещё соплюха зелёная. И, кстати, плавать тоже не умеет. Даже если б увидела, ничем бы помочь не смогла.

– Она не увидела! И, не в первый раз уже. А плавать надо учить, значит! Всех учить! Чтоб больше подобное не повторялось. Даже самых маленьких!

Эльба отвернулась, пряча собственные слезы. Что говорить Шише - она и сама не знала. Его "дочка" же.

Настроение у меня ещё больше ушло в минус, когда вернувшись с Грекой с тренажеров, первой, кого я увидел, была эта «Хатико» в девичьем исполнении, опять упрямо стоящая у прутьев решетки и с надеждой смотрящая на проходящих мимо. Все милого своего ждёт? Похоже на то.

По её обреченно подавленному виду было ясно, что всё про своего избранника она уже поняла. Но и уйти, плюнув, она тоже не могла. Похоже, где-то на самом дне её сознания ещё теплилась робкая надежда на чудо. А вдруг? А вдруг он всё-таки придет сейчас? И она опять покорно стоит у ограды.

Смотреть на это было откровенно тяжело. Ну почему девчонки такие дуры? Почему? Вечно влюбляются во всяких уродов? Блин, да ни один парень недостоин такой собачей преданности. Тем более этот Иуда. Но ей же это не объяснишь. Вот и остается только досадливо морщиться, натыкаясь взглядом на её фигурку.

Впрочем, глаза она мозолила не одному мне. Я и сам не увидел в какой момент к ней подошел армянчик Браза и нахально попытался приобнять ее.

– Э-э, красавица, зачем грустишь одна? Плюнь на этого Краба, не придет он. Хочешь я тебя утешу?

Доброволец издевался. Об этом яснее ясного говорил его глумливый тон и ехидная усмешка. Нава вырвалась из его объятий и, чуть отскочила в сторону, но ничего не сделала нахалу. Даже не огрызнулась. Нет, девчонка тут явно по ошибке. Не знаю как она своей шашкой владеет, но по характеру она не боец. Совершенно.

– Отвали от неё, козел! - тонкий мальчишечий голос звонко прогремел на всю арену. Вот кому бойцового духа не занимать.

Дон - вчерашний триумфатор стоял перед армянчиком, выпрямившись во весь свой невеликий рост, гордо вскинув подбородок и сжав кулачки. Он весь был как одна натянутая струна. По всем прикидкам, он должен пластом лежать весь день, занимаясь самобичеванием и переживаниями после первого убийства в своей жизни. А он вот... Стоит, едва ли доставая своей макушкой до подбородка Бразы, и метает молнии из глаз. Боец!

– Э-э, ты, слышь. Ты чо такой дерзкий, салага? Если первый круг прошёл, так уже в себя поверил?

– Тебе же ясно сказали: оставь девчонку в покое! - Рядом с напружиненным мальчишкой возник куда более серьезный защитник в лице Арбуза. Всё-таки видна в ним какая-то военная косточка, видна.

– Э-э, а твое какое дело? Ты куда вообще вылез? Тоже утешать лезешь? Так я первым был. Твой номер двадцатый, понял, да?

Мы с Грекой переглянулись и, не обмолвившись ни словом, молча поднялись на ноги и тоже двинулись к месту разборок.

– Усохни, «утешитель» - из-за второго плеча Дона, и не думающего уходить, появилось злое лицо Серафимы-Хиросимы. - Вали давай. Тебе же русским языком сказали: тебе тут не рады.

– А ты чо так базлаешь? - Браза тоже злобно щерится в ответ, но обороты сбавляет. Одно дело наезжать на безответную жертву, или, даже, на мелкого пацана и, совсем другое дело, когда напротив тебя стоит трое противников. Поневоле призадумаешься. - Тебя вообще кто спрашивает? Твой день 8 марта, так что сиди и молчи.

– Съе...сь отсюда, обезьяна, - напротив Бразы уже стояло не трое, а пятеро противников. Мы с Грекой присоединились к линии защитников, встав по краям. Впрочем, линия была не прямой, а изгибалась дугой, охватывая армяшку в полукруг. — Или ты человеческого языка не понимаешь? - Ну Грека был «сама дипломатичность».

– Э-э, брат, зачем обзываешься? - армянчик откровенно струхнул и давал заднюю, аж отступил на полшага назад, ну Грека-то выглядел представительно. Здоровый кабаняка. - Мы с тобой не конфликтовали...

– «Не брат ты нам, гнида черножопая!» - я не мог упустить возможность произнести эту крылатую фразу. Впрочем, местная молодежь если и смотрела этот фильм, вряд ли растаскивала его на цитаты. У них свои фильмы и герои. А мне с детства мечталось произнести эту фразу с таким же гордым и независимым видом. - Беги отсюда, пока можешь.

Не знаю, что он мне ответил бы, но договорить нам не дали. К нам несся Сиплый, размахивая своим шокером. Причем, не один, а парочкой новых охранников.

Впрочем, и он не стал накалять и без того наэлектризованную обстановку. Вклинившись между нами он, криком, и размахивая своей игрушкой, развел всех по разным углам ринга. Однако, довольно мирно. Даже никого не вырубил. Так тут это и не понадобилось. Браза, словно только дожидался его прихода, сразу сдал назад и усвистал к себе в коморку. Да и мы, лишившись противника, не стали лезть в бутылку и разошлись без споров. Но настроение у меня, вроде, выровнялось...

Но не надолго. Ровно до начала вечернего представления. Как только увидел в окошке толстую тушу Шварца и его стеклянный барабан, так сердце снова заныло от дурных предчувствий.

– Первый участник сегодняшнего боя у нас под номером 16, - ведущий с почтением приял в свои руки шар, вынутый ему Шварцем, глянул в свой список, и тут же с тройным воодушевлением заорал во все горло. - Это наш непобедимый чемпион! Качан! Герой мая месяца! Прошедший подобный турнир от самого начала и до конца и победивший всех своих соперников!

Мда, чемпион это кисло. Не хотелось бы попасть на него. На все четыре боя (1/8 финала, 1/4, 1/2 и финал) меня почти наверняка не хватит. Но мне кровь из носу нужно возвращать Сову домой, так что я надеюсь, что, хотя бы, первый противник окажется мне по силам. А нарваться на чемпиона в самом начале... Не, не хотелось бы.

– Второй участник сегодняшнего боя, - ведущий принял и второй шар, поданный ему толстяком - номер 9!.. Это Нава!

Чёрт. Сердце опять резко кольнуло в груди. За что так девчонке-то?

Она вышла из своей каморки с таким видом, словно не понимала, чего от неё хотят. На ее лице казалось остались одни только глаза, полные невыносимой тоски и печали. Да и вообще, девчонка казалась уже больше чем наполовину там... За кромкой. А здесь только бледная тень от прежней Навы.

Создавалось впечатление, что она не осознает, что происходит. На сунутую ей в руки шашку она посмотрела чуть ли не с изумлением. Что за бессмысленный предмет? Единственное, что еще вызывало у неё некое подобие интереса - беснующиеся лица зрителей. Она подошла к решётке, окружающей арену (забытая шашка упала на песок), взялась за прутья решетки и долго всматривалась в зрителей, словно искала кого-то.

Не найдя искомого, она опустила голову. И, хотя, водопад распущенных черных волос закрыл ей лицо, я был уверен - девчонка плачет.

– Отпустите девку! Вы что, не видите, она не в себе! - крикнул кто-то запертых гладиаторов. Кажется это был Арбуз?

– А ну, завалил хлебало! - рявкнул выскочивший на арену Сиплый и саданул дубинкой по окошку говоруна.

Он с напарником подскочили к Наве, сунули ей в руки подобранную шашку и подвели к центру ринга, где все это время возвышалась гигантской статуей туша Качана. Поставив девчонку напротив чемпиона, надсмотрщики тут же порскнули в стороны.

Нава подняла голову. Она посмотрела на шашку в своей руке, на настороженного Качана, выставившего перед собой свой меч, на беснующихся зрителей и, кажется, до неё-таки дошло что все это значит. Понимание осветило её лицо. Отведя руку с зажатой в ней шашкой максимально далеко от себя - буквально параллельно земле, она разжала ладонь. Клинок мягко упал в песок арены. Сама же она делает шаг навстречу Качану и опускается перед ним на колени, протягивая руки и наклоняя голову. Волосы опять скрыли ее лицо, но вся эта мизансцена и без того была ясна, как божий день. Она отказывается сражаться, принимая всё что преподносит ей жизнь со смирением святой.

Качан был явно растерян. Он недоуменно глядел на коленопреклоненную девичью фигурку. Потом поднял взгляд и озадаченно оглянулся по сторонам, словно в поисках подсказки, и поднял взгляд на вип-трибуну, где восседал Шварц.

Взгляды двух толстяков встретились. Шварц, словно только этого и ждал (и, как будто, много раз это репетировал) медленно и величественно поднял свою жирную лапку, сжатую в кулак с оттопыренным в сторону большим пальцем. Протянул её вперед и резко повернул кулак пальцем вниз. Тоже мне, «император недоделанный» выискался. «Вершитель судеб». Тля!

У Качана расширись глаза. Он перевел взгляд на девочку, на её шашку, лежащую в стороне, снова перевел взгляд на Шварца и подбородком указал на неё, недоуменно вскинув брови. Шварц нахмурился и тряханул своей рукой, подтверждая - палец вниз! Убей!

Качан опять посмотрел на девочку. Нахмурился уже сам. Поднял взгляд на всесильного правителя и медленно отрицательно покачал головой. Взбешенный отказом Шварц ещё раз потряс кулаком, показывая свою волю, но Качан отвернулся от него. Поставив свой меч острием вниз перед собой, он положил свои руки на его крестовину и, гордо подняв голову, застыл неподвижной статуей, отказываясь смотреть куда бы то ни было. Ни на девчонку у своих ног, ни на беснующегося правителя восточников, ни на притихшую толпу. Он смотрел вперед. В никуда.

Ситуация явно патовая. Как заставить сражаться тех, кто отказывается это делать? Да хрен его знает! Не думаю, что надсмотрщики рискнут подталкивать Качана силой, когда у него в руках его дрын. И, что же делать?

Похоже, об этом задумался и Шварц. Подозвав к себе взмахом руки подскочившего Кержака, он что-то приказал тому. И Кержак, послушно кивавший на каждое сказанное ему слово, мгновенно испарился.

Потянулись тягучие минуты напряженного ожидания. Ничего не происходило. Качан по прежнему стоял неподвижной статуей, кажется, даже, не шелохнувшись. Шварц чего-то ждал, откинувшись на подушки на своём лежаке. И только Нава, видимо устав стоять на коленях, опустилась на песок и легла на бок, свернувшись в комочек. Все чего-то ждали.

И они-таки дождались! Минут через двадцать распахнулась калитка в решётке, ограждающей арену, и Кержак с Сиплым впихнули внутрь... Да-да. Того самого Кирилла-Краба, что задурил голову девчонке.

– Если она не встанет, то с Качаном будешь драться сам, - злобно шипел ему в спину Кержак.

Толстяк, похоже, услышал эти слова и статуя, которую он изображал, шевельнулась. Повернув голову в сторону нового действующего лица, он кончиком своего меча подцепил валяющуюся шашку и швырнул её к его ногам. Словно говоря: "Давай. Бери и покончим с этой мелодрамой"

Но нет. От боевого оружия этот трус отпрянул, как черт от ладана. По огромной дуге, стараясь всё время быть максимально далеко от стоящего в центре чемпиона, он испуганной крысой просеменил к лежащей девушке.

Схватив её за плечи, он жарко обнял её, осыпал поцелуями её лицо, что-то горячо шептал ей на ухо, и девушка начала оживать. Да как так-то? Ну что? Что девушки находят в подобных слизняках?

– Не слушай его! Не слушай! Пусть сам дерется! - я не мог больше молчать, и, обхватив руками решетку на окошке своей камеры, заорал во мощь своих легких. Тут же, как из под земли вырос Сиплый с дубинкой в руках. С силой саданув своим дубинотором по прутьям решетки (я едва успел руки отдернуть, а то бы все пальцы мне переломал) он злобно зашипел:

– А ну быстро пасть заткнул!

– А ты зайди ко мне внутрь, - меня просто трясло от ненависти, и страха не было совсем. В тот момент я был готов выйти с голыми руками, не то на что вооруженного Сиплого, но и против самого Мосла даже. - И заткни меня!

Он не рискнул. Он умчался дальше, туда, где через одну комнатку от меня точно так же что-то кричал Арбуз... Не помогло.

Это ничтожество всё же смогло запудрить мозги бедной девчонке. Уговорил, наобещал чего-то, осыпал её всю поцелуями и, чуть ли самолично, всучил ей в руки брошенную шашку. А девчонка ожила. Слегка порозовела, в свой клинок вцепилась, как утопающий в спасательный круг, а на возвышающегося в центре чемпиона смотрела, хотя и не без опасения, но с железной решимостью.

Трусливый же герой-любовник отскочил обратно к калитке в решётке и потряс её, требуя его выпустить. Впрочем, Кержак, стоящий снаружи, не спешил его отпускать. И, только, уловив движение руки Шварца на трибуне и рассмотрев его недовольную рожу, всё таки отпер замок.

А в центре арены сошлись двое гладиаторов. С более чем получасовой задержкой бой, всё-таки, состоялся.

Я наконец понял, что Нава делала тут. С шашкой она обращалась виртуозно. Ловко крутила восьмерки и кольца, вот только... Бойцом она не была всё равно. Ее стиль, скорее, напоминал танец или, как там, джигитовку танцоров в казачьих ансамблях. Что-то такое. Но никак не боевой стиль. Выглядит-то всё красочно, а вот практическое применение - под вопросом.

Качан, наоборот, был почти неподвижен. Выставив перед собой свой длиннющий дрын, удерживаемый за длинную рукоять сразу двумя руками, он почти не шевелился, лишь мягко переступая своими тумбообразными ногами, разворачиваясь вслед за идущей по дуге девчонкой, видимо пытающейся зайти с фланга, ибо, прямо перед собой она видела острие его меча. Безуспешно! Как бы она не двигалась, он, не сходя с места, только разворачиваясь всё время, удерживал клинок направленным в её сторону.

Вот зазвенела, сталкиваясь, сталь. Нава довольно ловко пыталась отбить клинок Качана в сторону или вниз, чтоб приблизиться на среднюю дистанцию. Дохлый номер. Толстяк, почти не двигая мечом (его клинок каждый раз смещался от линии, направленной ей в грудь, от силы на десяток сантиметров), встречал все её атаки жестким блоком. Очень жестким. Он и так-то сильнее своей противницы раз в пять, минимум, и раза в три тяжелее, так еще и клинок держит двумя руками. А Нава одной. Я из своей каморки по одному только её лицу понял как отсушивают ей руку эти его блоки.

Но девчонка и не думала сдаваться. С ее лица не сходила маска обреченной решимости. Она снова пошла кругом, пытаясь найти слабину в защите чемпиона. Но Качан явно не просто так добился своего титула. Он был максимально собран и внимателен, и все её выпады замечал чуть ли не раньше, чем она сама.

Неизвестно сколько бы продолжались эти «танцы», если бы во время очередной сшибке этот ее Кирилл, уже успевший успокоиться, и с интересом следивший за сражением, не решил "поддержать" Наву.

– Вперед, Нава! Сделай его!

На свою беду девчонка услышала его (хотя гвалт с трибун стоял неимоверный, но, видать, голос любимого всё равно пробился в её сознание). Она вздрогнула, скосила взгляд в его сторону, и... Пропустила мгновенную атаку чемпиона.

До сего момента он вообще не предпринимал никаких атакующих действий, а тут, стоило ей отвлечься, и он не упустил своего шанса. Сделав шаг вперёд он, в резком выпаде, буквально насадил ее на свой полуторник.

Острие его меча вошло ей куда-то в подмышку, прошило всю грудь и вышло над ключицей с другой стороны. Шашка выпала из рук уже мёртвой девочки. Но сама она, словно бабочка, пришпиленная к доске, всё ещё стояла. Точнее, висела на клинке толстяка, удерживаемая им.

Качан осторожно опустил тело на песок и ещё более осторожно вытащил свой меч. Он действовал так, словно боялся причинить лишнюю боль мёртвой девочке. Освободив свой клинок он довольно долго стоял, глядя на убитую. О чём он думал в эти секунды? Кто его знает. Но он тяжело, с грацией бегемота, опустился на одно колено перед ней и мазнул рукой по её лицу. Закрыл глаза - догадался я. А после встал и, повернувшись в сторону решётки, нашел взглядом эту крысу-Кирилла и уставился на него долгим немигающим взглядом. А когда тот заметил внимание к своей персоне, медленно осуждающе покачал головой. И, так и не сказав ни слова, уронил меч на песок и, развернувшись, ушел в сторону своей коморки. Второй победитель определился.

Меня же душили слезы. Девчонку было до безумия жалко, но не это было причиной слез. Это были слезы отчаянья и безнадеги. Всё напрасно! ВСЁ! Вот мы днем героически спасли девчонку от издевательств (а, возможно, и от домогательств). И теперь её нет. От наших действий ничего не изменилось. Вот она сама отказалась играть по правилам - но всё равно, в итоге взяла в руки свою шашку и вышла-таки на арену. Даже её противник, отказывающийся убивать её безоружную и, тем бросающий вызов всесильному Шварцу, всё равно ничего не смог изменить. Мы все тут фигурки в его шахматной партии. И своей свободы выбора нам не позволено. Что бы мы не делали, как бы не извивались, нас всё равно ждет этот чертов ринг и смерть в итоге. Всё безнадежно.

Отойдя от окошка я рухнул на свою кровать, давясь сдерживаемыми рыданиями. Мне казалось, что я не смогу уснуть ещё долго, но, видимо, сказалась предыдущая бессонная ночь. Я отрубился едва ли не быстрее молчаливой Совы, прижавшейся ко мне сбоку.

Князь

Князь уснул уже во втором часу ночи. Но не прошло и часа, как Карина растолкала его. А это от девушки, готовой грудью встать за каждую минуту его сна, было нетипично. Значит случилось что-то, из ряда вон выходящее.

– Что? - выдохнул Князь, первым делом хватаясь за Грач на тумбочке у кровати.

– Там Голован с Сазаном...

– Ну?

– Серый вышел на связь. Тебя требует. Говорит: новости - просто бомба.

Утром я, вопреки опасениям, был совершенно спокоен и собран. От вчерашней истерики не осталось и следа. Смысл убиваться по погибшей девчонке? Ей уже не поможешь. Единственное, что я могу для нее сделать, это постараться выжить и отомстить. Отомстить всем! Шварцу, с его бесчеловечной фабрикой смерти, этому трусливому подонку Крабу (по справедивому счету, именно он убил её, и не важно, кто нанес смертельный удар). И, только, пожалуй, Качан, который, собственно, и нанес его, не вызывал у меня негативных чувств. По большому счету, он - такая же жертва обстоятельств. И повел себя куда лучше других. Честнее.

А чем же заняться мне самому в таком случае? А нужно сколотить группу единомышленников (пока ещё есть из кого), с которыми и попытаться подготовить побег. Ибо, бежать в одиночку, я уже четко вижу - невозможно. Слишком продумана система охраны. Слишком много надзирателей и часовых. Одиночка обречен. (Особенно, если на нем висит якорь в виде девицы, которую тоже нужно спасать.) А вот если всем вместе попробовать... Тут уже варианты появляются. Тем более, что и примерный круг участников мне ясен. Эта та же пятерка, что вчера за Наву заступалась.

Начать я решил с Греки. И парень мне симпатичен, и какая-никакая откровенность между нами в диалоге уже проскальзывала. Думаю, с ним вполне можно иметь дело.

Егор отнесся к моим словам неожиданно серьёзно. Видать и сам не раз размышлял о чём-то подобном.

– Добровольцев звать нельзя. Сдадут. Даже эта Скотинина, что за ради брата старается, все равно... Для нее главное не свобода, а именно запас инсулина для брата. Сдаст.

– Возможно, - соглашаюсь я. - Но и тем, кого за провинности в гладиаторы на утилизацию списали, я тоже не доверяю. Они, хоть, и в рабов превратились, всё равно им свои. Так что Фрик, Гера или Курок тоже нам не подходят. Тем более, что там и народ не особо-то.

– Вот именно. Значит эти трое - минус. Да четверо добровольцев ещё. Мосол, Браза, Скотинина и цыган этот... Итого семь человек. Ровно половина.

– Я предлагаю с той пятерки начать, что вчера ару на место ставила. Давай сейчас разделимся. Я пойду с Арбузом поговорю, а ты с девчонкой этой - Серафимой. Сразу всё не вываливай. Просто подойди и мягко разговори. Ты - парень, сообразишь что сказать.

– Разберёмся. Давай расходимся. Чтоб охранники чего не подумали, нам действительно лучше больше чем по двое не скапливаться. Итак, вон, на нас уже косятся.

И мы разошлись. Я действительно отправился к Арбузу. Парень понравился мне ещё вчера своей смелостью и готовностью к бунту. Как он кричал в окошко-то! Явно за девчонку переживал.

Разговорить Арбуза, пусть и не без труда, но мне удалось. И не последнюю роль в этом сыграли события последнего дня. Думаю, подойди я к нему в свой первый день (как к Кадетскому Блюзу подходил), то и реакция была бы схожая. А тут вчерашнее совместное выступление против Бразы, да ещё и крики во время выступления (он, оказывается, тоже меня слышал, что, в принципе, немудрено. Между нами всего один домик с Курком только). В общем, точки соприкосновения были найдены.

А дальше уже дело техники. Умение активного слушания у меня развито на отлично. Кто-то скажет, что это заветы Карнеги: "давать больше говорить собеседнику о самом себе", "стимулировать его горячность легким недоверием" и так далее, но для меня это просто уважение к собеседнику. Так что темы для разговора мы нашли. Я рассказал ему как обстоят дела у нас на севере. У меня в Малиновке, у Князя в Введенке, у Севера, у Старика. Арбуз же, в ответ, рассказал об их Южном альянсе. Ибо, в отличии от Греки, который только назвался Увальцем, Арбуз был им на самом деле.

И главный интерес у меня вызвал не сам Арбуз (ну что там особо интересного-то? Мальчишка как мальчишка), а их лидер. Губер. Вот уж поистине эпическая личность! Как бы нашего Князя не покруче даже.

Начнем с того, что он вполне себе взрослый 35-летний мужик не заболел, как все остальные, 3-4 февраля. И не умер вместе со всеми остальными. (Тогда уже было известно, что инкубационный период у вируса две недели. И, если, термальная стадия началась 3 февраля, значит заражен весь город Курган был еще 20-21 января. Просто до поры до времени это было не видно) А Губер в это время находился где-то далеко на крайнем севере. На каких-то буровых. В отрыве от цивилизации. И в Курган вернулся (и заразился, соответственно) только первого числа. Перед самым началом.

Схоронив жену и уже большенькую дочку он не впал в отчаянье и не наложил на себя руки. Он, понимая, что остался чуть ли не единственным взрослым человеком во всем городе, взялся спасать детей. Самых маленьких и постарше. В те, самые первые дни, он не спал совсем. С покрасневшими глазами он мотался по всему Увалу, вскрывал дома и квартиры, и спасал, спасал и спасал детишек. Он сумел возглавить остатки курсантов в погран-институте, найти, сплотить и организовать старших ребятишек со всего Увала, начать вылазки в город, в Сельхоз-академию, и... Свалился-таки в горячке. Местная корона добралась таки и до него. Две недели, отпущенные ей, прошли, и он умирал.

Но его анклав, который он сумел за эти десять дней создать, воспротивился этому всей душой. Он стал их знаменем, их вождем, за которым они шли. Он единственный взрослый, который действительно ЗНАЛ что делать. Недаром самых маленьких (до трех лет) в его анклаве было больше, чем где бы то ни было в городе.

Ему не дали умереть. Все выжившие к тому времени детишки уже имели иммунитет и то же самое переливание крови, которым так злоупотребляли цыгане, сработало и тут. Разумеется, тут досуха никого не откачивали. Но когда из нескольких сотен детей каждый хочет поделиться своей кровью, чтоб спасти обожаемого лидера, то можно даже конкурс проводить кто сто грамм сдаст. И все равно получить ее столько, что в итоге вся кровь в его организме окажется замененной. Уж одного-то человека пара тысяч детишек вполне может вытянуть, особо не напрягаясь.

Они отстояли его! А он стал кровным братом, отцом, дядей, называйте как хотите, доброй четверти своих подопечных. И это только упрочило их ряды.

– А почему Губер-то? - задал я глупый вопрос. - Правда, губернатор, что ли? Или фамилия Губерниев? - вспомнил я мерзкого телеведущего

– Да нет, конечно, какое там, - пожал плечами Арбуз, - но в правительстве области какую-то там должность занимал. Не особо высокую правда, но, всё-таки. Потому и Губер. Что-то там связанное с нефтью и газом. Он так-то в Тюменской области чуть ли не чаще, чем в Кургане обитал. Все по северам мотался.

– Понятно... - пробормотал я, крепко задумываясь. Информация огонь! Будь я у себя в Малиновке уже звонил бы Серому... Ну, пусть не Серому, а самому Князю с докладом. Такие спецы не просто на вес золота, его вес в бриллиантах можно измерять. Договор с подобным союзником перевернёт весь расклад на местном политическом Олимпе... Вот только связи у меня нет и вместо глобальных политических вопросов меня сейчас больше волнует простое выживание.

Договориться до какого-либо плана мы не успели. Из угла Качана раздался его раздраженный рык "Да ты з...ал!" и звуки короткой, но яростной потасовки. Когда мы подошли на место происшествия, охранники уже загоняли Качана в его каморку (причем, действовали они куда уважительнее, чем со мной два дня назад) ,а на земле валялся с разбитой рожей Курок, с лица которого пусть ненадолго, но сползла его обычная презрительная гримаса.

– Что тут произошло? - спросил я у собравшихся. Ответил мне, как ни странно, Браза.

– Азер дозалупался! - с каким-то скрытым удовольствием просветил он, хотя и покривился при нашем появлении. Но, видимо, констатация факта о огребании Расима (армяне с азерами испокон веков не ладят друг с другом), доставляла ему такое удовольствие, что он решил озвучить её еще раз. Даже таким слушателям как мы.

– Он что, до Качана решил докопаться? - не поверил я

– Да он на всех прыгает! Вообще безбашенный. За ним постоянно охрана следит так-то. А тут как-то не уследили.

– Или им сказали спустить его с поводка, - негромко заметил Арбуз, - после вчерашней выходки Качана.

– Может быть, - похоже, Браза только сейчас задумался об таком варианте событий. - Он же против Шварца вчера пошёл, а тот такое не прощает. Так что, очень даже может быть. Намекнул, чтоб, когда эти двое рядом, как-нибудь послабже следили. А дальше и гадать не надо. Этот придурок, по любому, наскочит... Я не удивлюсь, если в следующем круге Качан, «совершенно» случайноЮ конечно же, на Мосла попадет.

– Так там же рандомно шары выпадают? - подал голос стоящий неподалеку Корней.

– Конечно, рандомно! - тут же охотно согласился Браза. - Никто ничего другого и не говорит. Но, повторюсь, если в четвертьфинале Качан совершенно рандомно на Мосла налетит - я совершенно не удивлюсь.

Мы все, как по команде, повернули головы в сторону вышедшего из своей коморки Мосла, с интересом разглядывающего окровавленного Курка. Надо вам сказать, что Мосол не особо баловал нас своим присутствием. Он был единственным, по настоящему добровольным участником и это чувствовалось во всем.

Пусть его коморка была точно такого же размера как и у остальных, но на этом схожесть заканчивалась. У него единственного было электричество от крохотного генератора (буквально близнеца моих мини-генераторов). Работал телевизор с видиком и, даже, небольшой кондиционер! Следом за ним постоянно таскались две девицы известной профессии. Блондинка и брюнетка. И все воспринимали это как само собой разумеющееся. (Хотя, тут уже мне возбухать не стоит. У меня же тоже Сова в номере живет). К общему котлу во время обедов он не подходил. Еду ему приносили прямо в коморку. И, что-то мне да подсказывает, что его рацион куда разнообразнее нашего. А ещё он постоянно уходил на тренажеры. В одиночку. Пусть это вот тут же, рядышком, но Кержак, ведь, даже, охрану к нему не приставлял. Типа, он же доброволец. Не сбежит. Хотя, и Бразу, и Скотинину, и Куктая пас точно так же, как и всех остальных. В общемЮ послабления были видны во всём. И он воспринимал их как само собой разумеющееся.

На всех остальных гладиаторов он поглядывал свысока. Но, если, тот же Курок смотрел на всех откровенно презрительно, то Мосол поглядывал, хоть и с превосходством, но и с интересом тоже. Правда, интерес у него был такой... Энтомологический. Как к насекомым, которых собирается приколоть иголкой и присоединить к коллекции своих трофеев. Но, при этом, ни с кем не конфликтовал, не бычил, не пытался наезжать на слабых. Он был выше всего этого. Держался особняком. Впрочем, как и Качан. И Скотинина. И, даже, Корней. Все они пытались держаться наособицу. Каждый сам по себе.

А вот тот же Браза время даром не терял. Видимо, нарвавшись вчера на коллективный отпор, он сделал правильные выводы, и сегодня усиленно сколачивал свою собственную коалицию. Он сумел сагитировать цыгана Куктая, наркомана-Геру и Фрика. И, уже в обед, попытался продемонстрировать нам свой союз, наехав на Дона.

Получилось это ровно наполовину. То есть, продемонстрировать-то получилось, а наехать - нет. Стоило мне увидеть как как эта четверка обступает мальчишку, как я сорвался с места, пулей устремившись туда. Возможно, вчера я и протупил, не догадался первым прийти на помощь девчонке, но это была именно тормознутость, а не бесчувственность. Так что сегодня такого не повторится.

Впрочем, и сегодня я первым не был. Как не спешил, но Грека оказался там раньше меня. Впрочем, можно сказать, что мы успели все вместе. Одновременно. И полуминуты не прошло, а за спиной Дона выросли мы, все четверо. Грека, Арбуз, Хиросима и я.

Но и схлестнуться с группой Бразы у нас не получилось. Про всех своих недостатках Сиплый был совсем не глуп и к чему идёт дело, предугадал заранее. Так что, стоило нам только встать друг напротив друга, как тут же налетел Сиплый с помощниками и развел нас по разным углам арены. Да мы, даже, перекинуться с бандой Бразы парой реплик не успели! Очень оперативно сработал.

Впрочем, слова были излишни. И без того диспозиция была ясна даже самому тупому. Две группировки (нас пятеро и четверка Бразы) заняли противоположные концы арены. Ну и пятеро неопределившихся бойцов расположились между ними на нейтральной территории.

– Он может попытаться перетянуть на свою сторону ещё кого-нибудь из нейтралов. - Арбуз внимательно следил за перемещениями наших противниковЮ - нужно опередить их и пригласить их первыми.

– Ну, Мосол вряд ли к кому-нибудь присоединится ,- заметил Грека. - А Курка я бы звать не стал. Он... ммм...

– Неадекват? - подсказал я, видя, что Грека затрудняется подобрать определения для заносчивого кавказца.

– Можно и так сказать - кивнул Грека. - Остаются Качан, Скотинина и Корней.

– Скотинина, наверное, тоже ни к кому не присоединится, - заметил Арбуз, глядя как упомянутая девица разговаривает с пришедшим её навестить бледным маленьким мальчиком. Видимо, тем самым братом с диабетом.

– Скорее всего, - согласился я. - Значит Качан и Корней. Ну сейчас нам Сиплый не даст никому из угла выйти, вон как глазами сверкает. Но завтра с утра нужно обязательно с ними поговорить. Корнею так вообще прямая дорога к нам. С Качаном сложнее, конечно, но я попытаюсь с ним поговорить. Вроде нормальный парень. Хотя, из него усиленно пытаются сделать пугало для нас.

– Ага. Как и из Мосла, и с Курка... Всех запугать до боя. Но со мной этот номер не пройдёт! - Грека хищно прищурился в сторону умывающегося после трёпки, заданной ему Качаном, Курка. - Я и сам кого хочешь запугаю.

– Противника нельзя недооценивать, - предостерег я его.

– Но и переоценивать тоже не стоит.

– Хватит уже об этих утырках рассуждать, - подала голос Хиросима. - Давайте лучше о чём-нибудь нейтральном?

– Да, - словно бы спохватился я. – Арбуз, я не успел спросить, а у вас что, медик есть в анклаве? Столько раз переливание крови Губеру вашему сделать, это ж навык нужно иметь. Да и группу крови определять, опять же. Минимум, медсестра должна быть.

– Есть, - подтвердил Арбуз, почему-то смутившийся. - Доктор Лиза... Ну это прозвище такое. Так-то никакой она не доктор. Девчонка, даже младше меня. Лет тринадцать, не больше. Но, на удивление, медицину знает так, как не всякий доктор знает! И крови не боится, и вообще... Умеет!

– А откуда умеет? Училась где-нибудь?

– В том-то и дело, что нет! Нигде ничего, а вот умеет и всё.

– А сама она что говорит?

– А сама она отшучивается всё. Говорит: в прошлой жизни военным фельдшером была на войне.

– Великой Отечественной?

– Если бы! На СВО каком-то.

– ЧТО? - В первый момент мне показалось, что я ослышался. - Где, ещё раз скажи.

– На СВО. И что это такое - не говорит. А никто о таком никогда и слыхом не слыхивал... До тебя, вот, - проницательно заметил Арбуз. - Похоже, что ты в курсе, что это такое.

Князь

Князь до сих пор пребывал под впечатлением от вчерашних переговоров с Серым. Информация, доложенная ему его начальником разведки, переворачивала всю сложившуюся картину мира чуть ли не вверх дном.

По словам Серого в одном из районов Тюмени жизнь кипела почти как до беды. То есть, там в домах было электричество, газ и вода. Да, не весь город, да всю коммуналку тянули на себе такие же мальчишки, как и тут. Но, главное, там был порядок. А почему? Да потому, что там сохранился осколок государственности. Там действовал, ни много ни мало, официальный представитель действующего президента страны! Живого!

Да-да. Того самого. Засевшего, при первых же слухах о смертоносном вирусе из Китая, в жесточайший карантин на одной из правительственных резиденций за городом. И пересидевший-таки там, за тройным кольцом охраны, все этапы разрушения страны.

Разумеется, он не сидел без дела. Он до последнего боролся за свою страну, которую долгие двадцать лет доставал из глубочайшей задницы. Он отдавал приказы, распоряжения, благо, канал правительственной связи был в его распоряжении. Так что приказы сыпались один за другим. О создании научных групп для изучения нового вируса. О закрытии государственных границ. О переходе на такой же жёсткий карантин и без того закрытых военных городков... Все было напрасно. Государство рассыпалось, как песчаный голем, под действием дождя и ветра. Остановить было невозможно.

Но он боролся! Когда стал ясен процентный состав выживших, в дело пошли новые директивы. О заглушке атомных реакторов на АЭС. Об управляемой остановке ТЭЦ и других тяжёлых производств. Об открытии шлюзов, и сбросе воды на ГЭС. Об создании детских групп добровольных помощников при умирающих специалистах, чтоб хоть как-то проконтролировать эти процессы.

Получалось далеко не везде. Но то, что особо крупных экологических катастроф удалось избежать - целиком и полностью заслуга этих нескольких бессонных суток работы на износ в пик катастрофы.

А потом, когда стало ясно, что его карантин сработал (погибло только третье, внешнее кольцо охраны, хоть как-то контактировавшее с внешним миром), и он пережил катастрофу вместо со штатом этой самой правительственной резиденции, начал восстанавливать порушенное.

Универсальное средство для борьбы с вирусом было уже озвучено - переливание крови от переболевшего. Так что, для начала, несколько бойцов второй, основной линии охраны вышли в мир... Спасали малышей, организовывали старших. Вывозили детей из Москвы, очень быстро превратившейся в смертельную ловушку. Вывозили в санаторий по соседству. Благо, пара недель до кризиса у них была.

А потом пара дней кризиса, когда за их жизни одинаково боролись и спасенные ими дети, и все ещё находящиеся на карантине их товарищи. И вот выздоровевшие бойцы уже принимают пополнение, вышедшее из карантина к ним. Вот так поэтапно они действовали. Медленно, но наверняка. Как итог - сейчас там самая крупнейшая группа выживших взрослых. Несколько десятков человек, ставших основой новой государственности.

Со временем эмиссары нового правительства расползлись по стране, пытаясь организовать выживших детишек и запустить (хотя бы частично) жизненно важные производства. Вот так Москвич (как прозвали представителя новой власти мальчишки) оказался в Тюмени.

Но тут было одно но. Там, вместе с президентом, выжили не совсем те специалисты. Да, там были лютые волкодавы из ФСО, была обслуга резиденции, где даже самая последняя уборщица - офицер ФСБ, был врач. Был пилот резервного вертолета, были связисты той самой правительственной связи... Все спецы экстра-класса. Но вот только запускать производства, пусть, даже, с учетом мелких работников, нужны были специалисты! Инженеры, технологи, хозяйственники промышленных производств. А вот с этим, как оказалось, всё очень печально. Их не было совсем.

Вот и тут возрождать нефтяную промышленность приехал (не смейтесь пожалуйста) начгар. Начальник гаража той самой резиденции, когда-то в далекой юности успевший немного поработать электриком на одном из НПЗ. Но, с тех пор, давно и прочно всё позабывший.

Вот и получается, что наладить жизнь одного из районов города он сумел. А вот с восстановлением добычи нефти пока все кисло. Нет спецов! Нет, что-то там они ковыряют, но это чистое варварство. Пока же Москвич готовит спасательную экспедицию куда-то далеко на севера, где полностью отрезанной от всего мира осталась группа вахтовиков-нефтяников. Очень он на их рассчитывает. Но и добраться туда в отсутствии вертолета (точнее, пилота, единственный пилот остался, разумеется, под Москвой) очень большая проблема.

Князь не знал - радоваться ему подобным новостям или огорчаться. С одной стороны, вроде как, неплохо, когда есть кто-то, за чью спину можно спрятаться. Но, с другой стороны, Юра уже привык полагаться только на собственные силы. Опять же власть. Не то, чтобы он к ней так уж стремился, но и отдавать построенное тобой лично в чужие, пусть, даже, вроде как, дружественные руки... Он, как никогда ясно, понимал теперь терзания Шиши и Чабана. Казалось бы, чего им метаться-то? У него им всяко лучше будет. Ан, нет! Морщатся. Торгуются. Сомневаются чего-то. А теперь он, внезапно, сам оказался на их месте. Идти под Москвича не хотелось категорически. Но нефть и газ нужны как воздух! Без них прямая дорога в каменный век. Скинуть его? Так он уже обжился там. Анклав себе сильный сколотил. Скидывать, это... Это война! Причём, с государством. Пусть даже с осколком государства. Всё равно, затея неблагодарная. Без шансов. Не вариант. Подсидеть его? А как? По любому, нужно контакт налаживать. Вот и сиди тут, думай.

– Князь, - в комнату заглянул Голован. - Есть новости.

– Надеюсь, хорошие? - спросил Князь, поднимаясь. - А то в последнее время у меня от твоих новостей голова болит.

– Не особо, - признался контрразведчик. - Мурка наконец вышла на связь. Пошла информация по Карчевке.

– И?

– Шиши там нет. И, как оказалось, никогда и не было. Он и часа там не пробыл. Его увезли сразу же.

– Убили?

– Нет. Продали восточникам в рабство. Так что искать его там надо. Но агентуры у нас там практически нет. Пара пробных агентов пропали без вести. Ни ответа, ни привета. Нечем нам там работать.

– Плохо, - Князь почесал подбородок. - Будем думать, что нам делать в этих обстоятельствах.

Толком расспросить Арбуза про таинственную "доктора Лизу", или "Елизавету вторую", как ещё её называли, мне не удалось. Наша компания, похоже, категорически не нравилась охране и нас разогнали по камерам задолго до начала вечернего представления. Ну, по крайней мере, в предыдущие дни нас запирали на пару часов позже.

И ведь и заняться-то эти пару часов совершенно нечем! Только-то и остается - лежать на кровати, пялясь в потолок, и вновь и вновь накручивать себя без конца. А вдруг сегодня на арену выходить именно мне? Не так страшен сам бой, как выматывает это ожидание и неопределенность. Больше, чем уверен, что и это тоже одна из уловок Шварца по переламыванию непокорных.

Как ни долго тянулось время, но вечер всё-таки настал. Самодельный амфитеатр наполняется гулом голосов и "ободряющей" музыкой. Я лежу. И, только, когда раздается голос ведущего, словно нехотя поднимаюсь на ноги и подхожу к окошку.

– И сегодня в третий день нашего турнира на арене встречается... Номер 14, - Ведущий берет шар, поданный ему Шварцем, - Арбуз.

Сука, нет! Что за злой рок такой? Стоит кому-то из моих собратьев по несчастью только вызвать мой интерес, как его в тот же вечер вызывают на арену.

– Удачи! - искренне желаю я проходящему рядом с моим окном мальчишке. Тот лишь согласно кивнул, баюкая в руках свой палаш.

– Его соперником становится... Становится... - надрывается ведущий, пока Шварц с важным видом, словно сытый кот, забавляющийся с мышкой, не торопясь раскручивает свой барабан и достает шар. - Номер 2. Это Браза! Поприветствуем нашего добровольца!

Можно подумать, что Шварц действительно только играет в непредвзятость и объективность, а на самом деле сводит на арене тех, кого ему хочется. Иначе, как объяснить, что, вроде как, лидеры (а Арбуза вполне можно принять за лидера нашего союза, особенно со стороны глядючи) двух враждебных группировок гладиаторов сходятся в бою друг с другом в первый же вечер, как только эти группировки появились.

– Третий бой первого круга: Арбуз против Бразы... Начинается!

Противники примерно равны по своим силам. Браза самую малость, совсем чуть-чуть крупнее и сильнее Арбуза чисто физически, зато палаш увальца почти в два раза длиннее бабута армяшки. Но, в то же время, складывается ощущение, что Браза своим ножичком пользоваться таки умеет (ну, или вообще какой-то ножевой бой, если и не изучал, то практиковал), вон как ловко машет своей железякой размашисто на уровне глаз Арбуза. А вот тот явно с холодняком на «Вы»... Не спец совсем. Увы...

Впрочем, он совсем не дурак и тут же копирует вчерашнюю выигрышную тактику Качана против Навы. Он, пользуясь длинной своего оружия, просто выставляет вперед свой клинок, нацеливая его в корпус Бразе, и не дает тому приблизиться, изредка делая коротенькие выпады. Не столько с целью действительно нанести реальный вред, сколько с целью отогнать его подальше.

Однако, довольно быстро выяснилось, что Арбуз далеко не Качан. Увы и ах, но… И массы у него такой нет. И силы у него явно не больше, чем у противника (как бы, даже, не наоборот), и палаш он держит только одной рукой, вместо двуручного хвата у Качана вчера. Так что резкие удары бебутом по его клинку заставляют острие его палаша изрядно гулять.

Но не настолько сильно, как того хотелось бы самому армянчику. Тому никак не удавалось прорваться на вожделенную среднюю дистанцию. Если он делал рывок вперед, после удачного отбива, Арбуз просто отступал на шаг назад и возвращал палаш в исходное положение. Причём, один раз, при этом, даже умудрившись порезать тому руку. Патовая ситуация.

Впрочем, Браза находит некое решение. Отскочив на пару шагов назад, чтоб оказаться вне пределов досягаемости Арбуза, благо тот и не думает кидаться в атаку, он ловко стягивает с себя футболку и наматывает её на левое предплечье, сооружая импровизированные наручи. Вот же гадство-то... «Равные условия», говорите? Ну-ну... А вот то, что Арбуз не может повторить этот фокус, за отсутствием футболки у себя. Он же не свободный доброволец. Вот же, с-суки…!!!

А у Бразы, действительно, пошло дело. Он идет в очередную атаку. Отбивает палаш клинком и рвется на среднюю дистанцию. Арбуз отступает, и пытается вернуть клинок на место, но армяшка повторно отталкивает клинок уже своим наручем и дотягивается-таки своим бебутом до руки Арбуза. Есть! Левая рука располосована в мясо. Кровища бежит довольно обильно. Блин, да у него же считанные минуты остались. Вскоре он потеряет много крови, ослабеет, и уже не сможет ничего противопоставить атакам Бразы.

Атака Арбуза была жестом отчаянья. Ему нужно было резко менять рисунок боя, ибо, довольный армянчик перестал практически что-либо предпринимать, просто кружа вокруг него, дожидаясь, когда его противник ослабеет. Его палаш, ускользнув от отбива "наруча", дотянулся и воткнулся в бедро ары. Хорошо так воткнулся, аж с хрустом. !!! Но и Браза ударил своим бебутом сверху по руке Арбуза, сжимающей оружие. Дотянулся-то он только до запястья, но этого хватило. Острый клинок чуть ли не перерубил руку мальчишке. Кисть разжалась, роняя палаш на песок. Всё... Он ничего больше не может сделать. Обе руки повреждены. Одна в локте, вторая в запястье. Единственное, что ему остается, это убегать от охромевшего армянчика в надежде, что его рана окажется серьёзнее двух его порезов и он истечет кровью первым. Впрочем, это же понимал и сам Браза. И, потому, стоило Арбузу качнуться назад, как ара буквально упал вперёд выпрастав перед собой кинжал и полоснув увальца по ноге тоже.

То, что было дальше - боем уже не являлось. Оба противника истекали кровью и, буквально, не стояли на ногах. Они, сепившись, барахтались по песку, обильно заливая его своей кровью и вызывая, натуральные конвульсии восторга на трибунах. Меня же откровенно замутило. Никогда не боялся особо крови, но, когда всё вокруг забрызгано ею так, что просто ужас берет, как- о оно, всё-таки, не того… Ощущение - что попал на бойню… Ну, не знаю… Брр... Первые два боя завершились относительно бескровно. Один-два укола и всё. Тут же - обоих соперников словно через мясорубку пропустили. Омерзительное зрелище.

Не в силах больше глядеть, я опустил голову и отступил от окна. Сова так и вовсе не выдержала и отскочила к отхожему ведру, стоявшему в углу и хорошенько проблевалась. Меня так и тянуло присоединиться к ней, но как-то всё таки удержался. Я сел на кровать и лишь слушал рёв беснующейся толпы на трибунах и восторженный крик ведущего в микрофон.

– А вот и наш третий победитель! Встречайте друзья - это Браза!...

Ночью спал отвратительно. Снова лезли в голову мысли о том, что вот стенал о том, как тяжело мне даётся управление людьми. И ,что насколько проще мне б жилось простым специалистом, без всяких этих заседаний и головняков. Наслаждайся теперь! Твои молитвы услышаны, Шиша. От тебя теперь ничего не зависит. И думать тебе вообще не нужно. Ты рад? Как-то не особо.

Утром вышел невыспавшийся и злой. И не один я. Схоже со мной выглядели и остальные в нашей компании. И Грека, и Хиросима. Дона вообще пришлось чуть ли не силком вытаскивать из каморки. Похоже, что на него с опозданием-таки, навалилась депрессия, после его первого убийства. Кое-как удалось его немного взбодрить.

Что странно, но вчерашняя победа Бразы не сцементировала его союз, а, наоборот - практически разрушила его.

Просто сам он получил довольно опасную рану и потерял очень много крови, и Ведьма чуть ли не всю ночь пыталась спасти ему жизнь (ага, чтоб он мог ещё выйти на арену попозже и потерял её там. Очень «логично»!) Так вот, он не мог выйти, а без него его союз тут же распался. Гере же явно было всё равно. Его и Браза-то едва сагитировал тогда. А Фрик с Куктаем не особо жаловали друг друга. В итоге, не имея связующего звена в лице Бразы, они тут же расползлись, каждый по своим углам.

Ну нам это только на руку. Взбодрив, насколько это оказалось возможно, Дона, я решил всё-таки попытаться втянуть в наш союз новых членов. Ибо четверых бойцов (Сову никак пятым бойцом назвать не получалось) для восстания было явно недостаточно. Попробовать-то, конечно, можно, но и риск хотелось бы снизить.

Так что Хиросима отправилась чисто по-девичьи поговорить со Скотининой (шансы там невелики, но, мало ли?), Грека сам вызвался "завербовать" Корнея, а мне достался самый сложный собеседник - Качан.

– Нет! - заявил мне толстяк, стоило мне подойти к нему. Я не успел даже поздороваться

– Что «нет»? - слегка опешил я от столь резкого начала.

– Всё, нет! - отрезал тот, ополаскиваясь в своей личной бочке. - Я не собираюсь присоединяться к вашей компании.

– А... почему? - против моей воли вопрос сорвался с языка сам, и прозвучал глупо и наивно, как у обиженного малыша. Стыдоба какая.

– Потому, что не вижу смысла. Ваша идея обречена на провал. Неужели вы думаете, что вы первые, кому приходит эта гениальная идея объединится и сбежать, напав на охрану? И что охрана к ней не готова?

– А она - готова? - ощутимо напрягся я.

– Разумеется! У нас в мае тоже была такие. Знаешь чем закончилось всё это?

– И чем же?

– Ничем. До выступления так дело и не дошло. Их всех растащили в разные стороны. Когда охрана поняла, что дело движется к мятежу, их просто перестали выпускать из клеток. Тогда мы все в открытых клетках обитали.

– И что в итоге?

– Ничего. Ты бы видел в каким наслаждением Шварц сводил этих «революционеров» с самыми сильными противниками на арене, а потом, когда они поникли, и друг с другом. Пойми, тут нельзя ни с кем близко сходиться. Иначе будет очень больно выходить на бой против собственного товарища. Вот ты, например, что будешь делать, если сегодня вас с Грекой выставят друг против друга?

– Думаешь, так таки и выставят? - внутри всё сжалось от дурных предчувствий.

– Понятия не имею. Но сам посуди. Тебе, хотя бы, первый бой, кровь из носу, нужно выиграть. Иначе твоей девчонке очень худо станет. Уверен, она дольше месяца не протянет. А Грека тоже не раз вслух озвучивал, что ему никак нельзя проигрывать. Его ждут дома малыши. И что вы будете делать, когда выйдете друг против друга на арену?

– Не хотелось бы... - пробормотал я подавленно. Перспектива встретиться с Грекой никак не прельщала. Нам действительно никак нильзя было уступать.

– А всё может быть. Я не знаю как с вами будет играть Шварц, но то, что ваша компания замечена, можешь не сомневаться. Вчерашний поединок тому явное подтверждение. Одну ошибку только совершили местные шпиёны. Они решили, что у вас главный - Арбуз. Потому-то именно его вчера и свели с лидером ваших конкурентов. Думали одним этим боем решить все проблемы. Но, ошиблись. Если без Бразы его альянс тут же распался, то ты, вон, с утра какую активность проявил. Не сомневайся, кому надо уже всё заметили и доложили. Так что я нисколько не удивлюсь, если уже сегодня вечером тебя выведут на ринг против Мосла, ну, или против Греки твоего. Очень может быть.

– И, что ты предлагаешь? Смириться? Играть по их правилам?

– Да, - серьёзно, без малейшей капли насмешки, посмотрел на меня толстяк. - Вы всё равно будете играть по его правилам. А, сопротивляясь - только увеличиваете собственные страдания.

– То есть, «расслабиться и получать удовольствие»? - во мне росло раздражение его непротивлением.

– Принять правила игры. Арена не для командной игры. Тут побеждают одиночки. И, если, ты сможешь понять и принять это - ты будешь иметь, хотя бы, крошечный шанс на победу. Если же ты будешь надеяться на того, кто стоит напротив тебя на ринге - ты проиграешь обязательно.

– А если не дожидаться боёв? Если всё провернуть прямо сегодня? Сейчас?

– Поздно... - чемпион смотрел куда-то в сторону. Приглядевшись, что он там увидел, я заметил Сиплого, о чём-то шепчущегося с Кержаком. - Вы уже спалились. Вам больше не дадут собраться вместе. Не знаю, что они придумают, но то, что объединиться у вас уже не получится, это точно. Они лопухнулись с определением лидера, но больше такой ошибки они не допустят.

Я резко развернулся и пошел в сторону Греки, толкующего с Корнеем. Такой пессимистичный прогноз меня совершенно не радовал. Но, увы. До него я даже и не добрался. Преградив мне дорогу откуда-то сбоку выскочил один из охранников.

– Шиша? На тренажеры! Вон, с напарником пойдешь.

В «напарники» мне предназначался обдолбанный Гера.

– Мы же с Грекой на тренажеры обычно ходим?- попытался я увильнуть.

– Ходил с Грекой, сейчас с Герой пойдешь. Какая разница-то? Давай, не задерживай, - в руках охранника появился шокер. Он сам явно нервничал. Но не это меня заставило подчиниться, а парочка крепкий бойцов внешней охраны, ненавязчиво подтянувшихся поближе. Если начать сейчас, ребята просто не поймут, что нужно подхватывать. Ничего, тренажеры это не так долго. Вернусь с них и поговорим с остальными.

«Наивный чукотский юноша!» На тренажерах нас промурыжили без малого три часа. Хотя до этого, больше чем на час не допускали. А тут сразу три. При том, что ни я, ни Гера не рвались особо-то на них заниматься. Я просто не мог ещё работать в полную силу. Хотя, по сравнению с позавчерашним днем, добавил изрядно. Плечо медленно подживало и какую-никакую нагрузку я уже отваживался выдавать. Но три часа... Это нереально. И полная бессмыслица.

А по возвращении, стоило мне ступить на арену, тут же угнали туда же на тренажеры Дона вместе с Корнеем и Фриком. И девчонок я почему-то не вижу. Ни Хиросимы, ни Скотининой, ни моей Совы, ни, даже, Мословских путан. Из всей нашей компании остался один Грека. К нему-то я и направился.

– Что происходит? Где девчонки?

– Да там Кержак, говорят, баню замутил. Говорит: «воняет уже от вас. Помыться надо». Девчонок первых погнали. Чтоб всё, как положено. Раздельное мытье. Потом мы пойдем, говорят. Тоже по трое-четверо.

– С чего это вдруг? То его это не волновало, а тут спохватился.

– Да хрен его знает! Может хорошего разгону от Шварца получил? Он появлялся тут, пока тебя не было.

– Не нравится мне это.

– Мне тоже. Что-то они мутят.

– Качан считает, что это они нам собираться всем вместе больше не дадут. Будут раздергивать постоянно. Типа, наши планы для них - открытый лист. Качан говорит: в каждом турнире такие мысли появляются... Но реализовать ещё не разу не получалось.

– А что? Очень даже может быть. С них станется.

– Ладно, что там с Корнеем? Он согласился?

– Да я так и не понял. Он какой-то невнятный весь. Вроде, и не против, как будто, но всё сомневается. "Как бы хуже не стало," - явно передразнивая Корнея, проговорил Грека.

– Куда уж хуже-то? — недовольно буркнул я.

– Так и я про то же! Чего ждать-то? Лучше уже не будет. Нет, сомневается он.

– Надо, наверное, мне попробовать с ним поговорить.

– Попробуй... - с сомнением в голосе согласился Грека. - Может у тебя получше получится... Кстати, что с Качаном? Он не согласился?

– Нет, - вынужден был признать уже я. - Категорически отказался. Не верит он в возможность восстания.

– Жаль. Парень-то вроде не такой говённый, как тот же Браза, или Курок с Куктаем. По крайней мере, какие-то понятия у него ещё есть.

– Какие-то есть. Но в групповую работу он не верит. Считает, что каждый должен быть только за себя.

– Ну и дурак! Командой всегда работать легче.

– Не знаю... Он очень убедительно говорил, - признался я. - И, к тому же, он один раз подобный турнир уже выигрывал. Так что к его словам, наверное, стоит прислушаться.

– И что теперь? Сложить лапки и ничего не делать?

– Нет, - встряхнулся я. - Вот сейчас Дон с тренажеров вернётся, девчонки из бани придут, соберемся все вместе и поговорим сообща...

Увы, собраться вместе нам было не судьба, стоило появиться девчонкам, возвращающимся с бани, розовым и чистым, как к нам подскочил Сиплый и погнал. В баню - уже нас с Грекой, Герой и Качаном. Возможность помыться, это, конечно, хорошо, но вот нас, получается, опять разводили по разным углам, не давая собраться вместе. И Качан выразительно посмотрел на меня в бане. Типа: "Вот видишь? А я тебе говорил!"

В общем, собраться в этот день нам так и не удалось. Стоило нам вернуться из бани, как уже Греку с Качаном отправили на тренажеры, а вернувшийся Дон ушёл в баню. Мне досталась только Хиросима, которая тоже ничем не смогла меня порадовать. Скотинина даже слушать нас не захотела. У неё была своя миссия - "спасти брата", и всё остальное её не особо интересовало.

В общем, весь этот день нас успешно раздергивали в стороны, не давая нам сибираться вместе. И я уже всерьёз начал напрягаться, помня слова Качана о том, что меня, как лидера нашей группы, могут попытаться слить, выведя на арене на Мосла или Греку. Ну или Курка с Кутаем.

Потому напряжение росло с каждым часом. Да что там с каждым часом. Если, первый день я не совсем всерьез воспринимал весь этот турнир. Ни знал никого из участников, для меня они были как массовка, то, постепенно, узнавая людей, сближаясь с ними (ну или конфронтируя), и постоянно лицезрея кровавые сцены их гибели каждый вечер... Есть от чего впасть в уныние и страх начать испытывать. Вот больше чем уверен, что, стоит мне выйти на арену, и этот страх пройдет. Но вот это ожидание... Оно выматывает. Особенно с учётом мрачных прогнозов Качана.

И вот уже мы снова заперты по своим каморкам, а ведущий на арене надрывается, заводя публику. Меня не интересует ничего, кроме этих самых шаров. Сбудется или нет? Выставят меня против сильного противника, чтоб устранить "главу заговора"?...

– И первый наш участник... Номер 6! - восторженно орёт ведущий. - Это доброволец от наших друзей цыган - Куктай!

Куктай? Ну, не самый худший вариант. Если бы был Грека или тот же Мосол, було б куда кислее. А тут... Я должен справиться (сомнения, что сейчас вызовут именно меня, почти не осталось). Похоже, ему хотят дать возможность отомстить мне прямо в первом же бою.

– Второй участник сегодняшнего боя - номер 7! ... Это Корней!

Кроней? То есть, не я? А как же миллионы сожженных мной нервных клеток? Я уже практически настроился на схватку. Готов был выходить, а тут Корней...

– Четвертый бой первого этапа! Куктай против Корнея!

Князь

– Здравствуй, Паша.

– Привет, Юр.

Князь с Севером обменялись рукопожатиями и уселись в кресла за чайный столик. Князь, на правах хозяина, собственноручно разлил по чашкам ароматный травяной чай. Его особая гордость! Чай-то в магазинах можно любой найти (хотя, за прошедшие месяцы запасы уже изрядно похудели), а вот таким натуральным, из трав, собранных с огорода или поля, не каждый теперь может похвастаться. Их же еще знать нужно! Вот у Князя такой знаток есть. Так что различные травяные чаи из зверобоя, душицы, мелиссы, шиповника, мяты, ромашки, чабреца, иван-чая давно и плотно вошли в рацион всех введенцев. Князь лично запретил всем пить простую воду из колодцев или ручьев. Только кипяченую (с травкой, ага)! Специально для всех бочки стоят по всему селу.

– Поговаривают у тебя проблемы с локомОтами? - нейтрально начал Князь.

– Слышал уже? - невесело усмехнулся Север, принимая чашку. - Да, есть такое. Жмур, падла, в конец оборзел! Он их вместе с КЗКТовцами под своё крыло принял. Всё. Спёкся Никон. Прогнулся под Жмура. Нашел себе пахана. А такой гордый был поначалу-то. "Мы никогда ни под кого не ляжем!" Лёг-же, с-сука.

– А я тебя предупреждал, - нейтрально заметил Князь. - Не стоило их так жёстко под плинтус загонять. Нужно было дать им возможность отступить, сохранив достоинство. Глядишь, так они бы под тебя легли бы. Но ты же предпочитаешь все вопросы решать силовыми методами. А это не всегда лучший вариант.

– А что, договариваться, что ли? - набычился лидер северцев. - С сявкой этим? Мы пришли и взяли там всё, что хотели. А кто не согласен, тот под землю ляжет!

– Ну вот, смотри, - Князь откинулся на спинку кресла. - Ты сразу, пользуясь тем, что у тебя в разы больше бойцов и перевес в вооружении, потеснил локомОтов. Никон отступил, утёршись кровью. Но тут же нашел себе более сильного союзника в лице Ерёмы с его КЗКТовцами. Этот двойной союз тебе уже давить куда сложнее было. Тем более, что часть сил ты уже вместе со мной на отвоевание Омской бросил.

– Лучшие силы! Самых старших и опытных.

– Вот именно. И, если, на второй фронт с Никоном и Еремой у тебя бойцов ещё хватало, то на удержание Заозерного, когда Жмур принялся его прибирать к рукам, уже нет.

– Да я думал их додавить до конца, а потом уже и Жмуром заняться. Всё равно магазины мы с Зазика вывезли. А по квартирам шариться... Это может и подождать.

– «Додавил»?

– Знаешь же, что нет, - Север недовольно дернул плечом. - Эти полупокеры, когда поняли, что дело пахнет керосином, под этого же Жмура и легли. «Независимые», б...ь, по самое не могу.

– Угу. И ты теперь оказываешься с трёх сторон окружен территориями Жмура. С запада сам Жмур. С севера Заозерный, который он у тебя перехватил при твоём несопротивлении, а с юга, от города территории Ерёмы. У тебя, по сути, остается только один выход через Зауралец на нашу обющую территорию у Омской и к КМЗ Старика.

– Ну да, - неохотно подтвердил Север. - Мы именно так и ехали.

– То есть, кругаля давали вон какого. Потому, что, практически, ты в окружении уже!

– Ты давай это... Не сгущай краски, - проворчал Север, но и помрачнел при этом. Похоже, слова об окружении ему очень не понравились.

– А я и не сгущаю, - разводит руками Князь. - Говорю как есть. Я и больше скажу. Борьбу со Жмуром ты начал проигрывать, хотя, изначально, ты гораздо сильнее него был.

– А сам-то? У тебя Жмур, вон, вообще этого твоего Шишу похитил. И Гвоздя с Откормочного под себя прогнул. Да и с Бивнем с Зайково знается. Не твоя зона ответственности, разве?

– Да, - согласно кивнул Князь, - широко шагает. Пора и унять молодца.

Лидеры анклавов молча посидели, задумавшись каждый о своем. Наконец Князь встрепенулся и продолжил:

– Ты ещё самое главное не знаешь. Жмур через территорию Ерёмы вышел на контакт с нашими общими противниками восточниками. Ты представляешь, что будет, если он и их под себя подомнет?

– Да ну... Мы втроеём их не могли победить, а он придет и подомнет?

– Мы крепко надавали им по сусалам. Цыган вон с Рябково вообще выгнали. Восточников потеснили знатно. Они ослабли. Да, сил у них ещё много, но так и мы постоянно их потеснить пытаемся. Ты вспомни: с чего мы разговор начали? С Никона и Ерёмы. Они же поначалу тоже сильным альянсом были.... Пока ты их давить не начал. А теперь - под Жмуром.

– И, что ты предлагаешь?

– Ну, для начала, приостановить давление на них. Начать переговоры. Толку почти наверняка не будет, но что-нибудь выторговать можно постараться... Того же Шишу, например. Жмур его, вроде как, восточникам продал.

– Опять только ты в плюсе будешь?

– Ты не дослушал. Давление ослабевает. Восточники нам друзьями, конечно, не станут, но и под Жмура не лягут. Слишком сильны остаются.

– Они и так могут сговориться против нас. На равных.

– Могут. Да что там, наверняка и сговорятся. Вот только у каждого будут свои интересы. А, поскольку они равны, то и договор у них будет компромиссным.

– С чего бы это?

– Ну посуди сам. Каждый из них будет, в первую очередь, беречь своих бойцов, и стараться спихнуть все рискованные операции на союзника. То есть, особого азарта не будет ни у одного из них. А заставить напарника идти вперёд силой не получится. Они равны по силам. Вот и получается, что по силам, вроде как, сильнее, а по выхлопу - шиш!

– Ой, что-то мудришь ты. Сомнительно всё это. Допущения одни. Мне-то что делать? Мне какая в том выгода?

– Самая прямая. Демонстрируя наше дружелюбие восточникам, мы снимаем часть войск с границы, перестав их душить. Именно твоих. Самые лучшие, как ты сказал - твои бойцы. Сколько у тебя там сейчас? Три? Четыре десятка?

– Четыре.

– Вот и представь. У тебя в оперативном пользовании внезапно появляется четыре десятка бойцов, прошедших две войны с восточниками. Обстрелянных, обученных и прекрасно вооруженных. Чувствуешь, какие перспективы?

– Гм... Да, это интересно. Имея такой козырь, я быстренько Никона с Ерёмой добью. Никакой Жмур им не поможет.

– Ты так ничего и не понял, - досадливо морщится Князь. - Твой основной противник ни Ерёма, и уж никак не Никон. А именно Жмур. И он, наверняка, готов к твоему наступлению на его новых союзников. Вот увидишь, ты добьёшь, конечно их, но, при этом, растратишь свой оперативный резерв, и с самим Жмуром тебе бороться уже нечем будет. А тот, наверняка, слегка поддерживая своих союзников, истощит тебя, а сам своих бойцов сбережёт. Так что, победив в сражении, ты, в конце концов, проиграешь войну.

– А что ты предлагаешь?

– Вот, смотри на карте. - Князь развернул карту города, и оба лидера склонились над ней. - Разбив Ерему и захватив территорию КЗКТовцев ты чего добьешься?

– Гм... Перекрою Жмуру пути к восточникам.

– Это да. Это, конечно - плюс. А сам ты? Ещё больше растянешь свою границу. Выйдешь к западникам, которые пока подпинывают с той стороны этого же Ерёму, а потом будут так же пробовать на зуб тебя. И ты окажешься в ещё более худшем положении, чем сейчас. Ибо, будешь по прежнему с трёх сторон окружен противниками, но, при этом, без резервов и с растянутой линий соприкосновения.

– Чего это без резервов-то?

– Ещё раз повторю: Жмур! Он ждёт твоего рывка за железку. Готовится к этому. Так что тебя там встретят. Не стоит проламывать стену собственной головой.

– А ты-то что предлагаешь?

– Отбить обратно Заозерный. Во-первых, Жмур контролирует его чисто номинально, патрулями. Так что особого сопротивления ты не встретишь. По крайней мере, на первых этапах - точно. А, во-вторых, ты разрываешь окружение и получаешь прямой выход к трассе, и к Малиновке, которая мой форпост в том районе. Ну а я в это время разбираюсь с Гвоздём. Если получится, мы его снимаем совсем и ставим лояльного нам человека, а если нет, то, по крайней мере, значительно его ослабим. А через него, соответственно, и весь блок Жмура.

– Складно рассказываешь. Только у меня такое ощущение, что ты всё равно меня пытаешься использовать в своих махинациях втемную.

– Я только что дал тебе полную раскладку, а ты опять сомневаешься. Да, мне тоже будет легче спихнуть Гвоздя, если ты заберешь обратно Заозёрный. Но так... Опосредовательно. Я-то справлюсь и так. А вот тебе это нужно как воздух. Иначе Жмур, рано или поздно, тебя всё-таки додушит.

– Ладно. Я подумаю над твоими словами. Для начала, нужно ребят с восточного фронта снять.

– Технические детали с Ломом обговоришь. Как и по сколько человек за раз снимать. Кого в какую очередь, да кем заменить. Это всё к Лому.

– Ну так и я не сам буду этим заниматься. У меня Бур там старший, вот он пускай всё решает.

– Всё правильно. О главном мы договорились, а детали пускай помощники обсуждают.

– Согласен. Ладно, бывай. У меня ещё дела дома остались. Да и ты головняков подкинул.

– До встречи...

– Ну, что скажешь? - спросил Князь у Голована, после уходя гостя.

– Он играет. Это - маска. На самом деле он вовсе не такой дуболом, каким прикидывается. И он просто пытается вытянуть из тебя ещё немного информации.

– Это-то, как раз, понятно. Дуболомы, как ты их называешь, не становятся лидерами таких больших анклавов. Их предел - пара десятков подельников, не больше. Я не об этом спрашивал.

– Он, скорее всего, действительно начнёт отбивать Заозёрный обратно. И, на первых этапах, дело пойдет вообще сказочно. Имея такое-то преимущество и эффект внезапности. Но я, больше чем уверен, что Жмур быстро найдет решение и остановит его. С 70-80 процентной вероятностью он не станет перекидывать бойцов от Ерёмы, а, скорее всего, припашет к делу бригаду Кабана из Гвоздевских.

– Ну, собственно, это-то нам, как раз, на руку. У Гвоздя именно эта бригада наиболее боеспособна по твоим отчётам.

– Именно так. Три десятка. Больше половины всего вооружения именно там.

– А остальные бригады?

– У Потапа в самом Откормочном тоже десятка три годных в строй. У Горыныча в Левашово десятка два. У Макса полтора. И у Пастуха на Стальмосте с десяток.

– Больше сотни бойцов? Это сильно.

– Где-то так. Правда, называть их всех бойцами нельзя. В этот список попали все парни старше одиннадцати. Причём, большинство - именно малолетки.

– Всё равно. Это сила.

– Они неоднородны. Макс хоть сейчас готов выступить против Гвоздя. У них там давние тёрки. Его даже подталкивать не нужно. Наоборот, придержать бы.

– Ну хорошо. Полтора десятка минус. Ещё девять осталось.

– Ну, про самую боеспособную бригаду Кабана мы только что говорили. Её можно тоже вычеркивать.

– Как Север себя поведет ещё неизвестно. Хотя да. Раньше, чем он не начнет, ничего и нам начинать не стоит. Ну давай ещё три десятка противника в минус. Шестьдесят осталось.

– Горыныч очень дорожит добрососедскими отношениями с малиновскими. Очень! Но и против Гвоздя он выступать точно не будет. Его возможно убедить - не встревать в конфликт ни на чьей стороне. Просто постоять в сторонке.

– Возможно?

– Да, - твердо ответил Голован. - Вот только эта задача точно не для Эльбы. Возможно сам Шиша ещё справился бы с ней. Эльба - точно нет. Тебе придется самому встретиться с ним. Меня он даже слушать не станет.

– Ну, значит, и встретимся. Поговорю с этим Горынычем. Думается мне, смогу его убедить... Э-эх, Шиша, Шиша! Как же ты так лопухнулся-то? Теперь твои обязанности мне приходится выполнять. Не в уровень мне... А что поделать? Второго такого, действительно - не найти.

– Это точно. Девчонка просто не справляется. У него нет человека, который мог бы тянуть его обязанности, хотя бы некоторое время. Секретарша его - Сова, думаю, какое-то время могла бы справляться. Вот только она пропала вместе с самим Шишей. Весь анклав оказался практически обезглавлен.

– Ладно. Не сыпь мне соль на перец. Горыныча этого я беру на себя. Ещё два десятка минусуй. Сколько осталось?

– Четыре десятка. Три в Откормочном и один на Стальмосте.

– Этих на Стальмосте на свою сторону перетянуть нельзя?

– Нет. Дохлый номер. Пастух угодил в опалу, но, при этом, только и мечтает вернуться обратно на роль главного помощника к Гвоздю. Предан ему самозабвенно.

– Плохо.

– Да. Но вот в самом Откормочном есть вариант.

– Ну-ка, ну-ка! Давай поподробнее.

– У Гвоздя нет рабовладельчества в чистом виде, как у восточников. Но есть намёк на него. Один десяток из трех в Откормочном как раз такие недо-рабы. Пленные, провинившиеся, наказанные. Старший над ними некто Валет. Еще из тех, бывших приближенных Герцога. Так вот, его вполне можно сподвигнуть на восстание, пообещав равные права со всеми.

– И что у нас в итоге получается? Полтора десятка Макса и десяток Валета против двух десятков Потапа и десятка Пастуха?

– Пастуха можно малиновским доверить. Бойцов у них немного, но вооружены они, по сравнению с теми "бойцами", просто великолепно. Да ещё и какой-никакой опыт уже имеют.

– Ну, допустим... - Князь задумчиво протарабанил пальцами по столешнице. - Всё равно Стальмост от Откормочного отрывать надо. Вот пусть они его себе и отбивают. А то их Шиша о запасах на зиму побеспокоился, всё вокруг под огороды и посевы пустил, а вот где хранить не подумал. А там солидное овощехранилище. Да и сам завод - тоже ценность просто запредельная. Там одного только железа столько, что просто, ой... Жирный кусок, конечно, для Малиновки. Вот пусть и стараются.

– Так что получается, что два с половиной десятка Макса и Валета остаются против двух десятков Потапа? Вполне равные силы. Если Макса ещё оружием подогреть, то вполне вероятно появление нового лидера у Откормочного.

– Заманчиво. Очень заманчиво. По крайней мере, кто бы не победил - победитель будет сильно ослаблен. Решено. Принимаем план к исполнению. Готовь мне встречу с Горынычем. И с Эльбой и Немцем тоже мне поговорить нужно. Объяснить им - к чему готовиться.

– Всеё уже готово. Осталось только встретиться.

– Ну так поехали!

С Горынычем встречались на "нейтральной" территории. В малиновской столовой. Надо сказать, что после инцидента с похищением Шиши и резким прекращением всех отношений с малиновскими, новый лидер Левашова неоднократно пытался прийти объясниться, но каждый раз его заворачивали на границе, которой не было буквально вчера. Особенно ярко это проявлялось вот здесь, у столовой. С одной стороны трассы столовая и Малиновка, а с другой кафешки уже Горыныча и Левашово. И появившийся блокпост на съезде в Малиновку. Ну а теперь его пригласили на разговор. Как он думал - Эльба и Немец. Но, когда он вошёл, то увидел Князя в сопровождении нескольких бойцов охраны.

Горыныч Князю понравился. Чем-то он неуловимо напоминал Шишу. Тоже довольно неплохой хозяйственник, но очень слабый политик. Если не получится вытянуть Шишу, то вот лучший вариант ему на замену. Но, для этого его нужно, для начала, оторвать от Гвоздя. Благо, что ситуация для этого благоприятная. Он сам пришёл объясниться, и пытается убедить, что лично он ни в чём не виноват. Что ни о каких планах Гвоздя он ничего не слышал, а наказывают больше всего, получается, именно его и его подопечных. Это он подставился.

Князь сочувственно выслушал его, поддакивая в нужных местах. Горынычу действительно, просто до зарезу, нужны были контакты с Малиновкой. Так было электричество. Пусть мало, пусть совершенно недостаточно, но оно было! Вечерние дискотеки, куда все его ребята бегали постоянно, библиотека, клуб. Кинопередвижка. Да, даже, просто телефоны можно было зарядить за чисто символическую плату. А теперь всё это резко прекратилось. А современным детишкам, привыкшим к комфорту и телефонам, оказаться внезапно в каменном веке... Очень тяжело.

А своего электричества у него не было! Был генератор, но не было бензина. Топлива не было вообще. Недаром же Шиша тайком от Князя контрабандой продавал соляру Гвоздю втридорога. Своё-то топливо у них кончилось ещё в мае.

Так что Князь, сначала заставив откреститься Горыныча от косяков лидера Откормочного (а звучало это, практически так, как будто он от самого Гвоздя открещивается), а потом, вроде как, уступил, особо подчеркнув, что уступает он только из-за особого расположения именно к нему лично. И что для всех: остальные откормочники для малиновцев враги после произошедшего. А вот для Горыныча с его ребятами они готовы сделать послабления. Но только для них!

Весь разговор Князь построил таким образом, что там так и не разу не прозвучало предложение сохранять нейтралитет при возможной заварушке. Но подтекстом оно шло очень явно. "!Вот твой лидер. Он впорол косяк - мы его знать не хотим. Вот ты. Тебе мы верим. Ты не такой. Но верим с натяжкой. Ибо ты подчиняешься нашему врагу. Мы согласны иметь дело только с тобой, но не с твоим руководством. Если ты будешь с ними к нам лезть - всё прекратится... И так сотню раз одно и то же разными словами со всех сторон. Так что, не сказав ничего конкретного, Князь очень чётко дал понять, что надеется на нейтральную позицию Горыныча. Тот понял. Был он этому не особо рад, но согласился. Глупенький. Не понимает, что Князь, таким образом, буквально пинком под зад, поднимает его вверх по иерархической лестнице, предлагая ему, по сути, независимость от Гвоздя. Самостоятельность, какую-никакую. Ничего. Поймёт. Неглупый, вроде, парень. Шиша, вон, тоже не сразу сообразил, что Князь его изо всех сил тянул наверх. Хозяйственников подобного уровня не так много. На вес золота они.

После ухода Горыныча он повернулся к Эльбе и Немцу, присутствующими при этом разговоре, правда, в роли статистов. Пару попыток Эльбы вмешаться в разговор он мягко прервал.

– Ну что? Поняли чего я добивался?

– Поняли, - недовольно буркнула Эльба. Немец молча кивнул головой. - Тут и дурак бы понял. Сто раз одно и то же повторить.

– Хорошо. А для чего, поняли?

– Чтоб от Гвоздя оторвать Левашово. Только сомнительно мне.

– Похоже, что-то готовится и нам нужен его нейтралитет? - перебил Эльбу Немец, вопросительно уставившись на Князя.

– Молодцы! - одобрительно покивал Князь. - Оба правы. И от Гвоздя его оторвать нужно, и нейтралитет его нам сейчас необходим. И да, кое-что готовится.

– Что? - в один голос спросили Шишины ближники.

– Силовая акция. Конкретно вам, малиновцам, нужно будет Стальмост отвоевать. Вот вам список бойцов, которые там присутствуют. Не особо длинный, надо заметить. Вот список вооружения. Еще более короткий. Так что справиться с ним вы должны. Хотя, напрячься придется. Немец, жду от тебя конкретный план захвата.

– Какие силы сможем выделить на это, не оголяя базу?

– Рассчитывай на все силы анклава. Всё и всех, что вы сможете выставить. На время операции на всех ваших блокпостах сменят мои ребята. Так что всё, что сможете.

– Понял, - Немец откровенно задумался, видимо считая в голове бойцов и стволы. - Время операции?

– Время? - настала очередь задуматься самому Князю. Сколько займет времени у Севера, чтоб снять своих бойцов с восточного направления? Пару дней, наверное. Да потом, пока подготовится, пока начнёт Заозёрный зачищать-захватывать. Ещё пара дней. Пока Жмур опомнится, да пока с Гвоздем договорится бригаду Кабана привлечь... - Рассчитывай через неделю где-то. Кое-что ещё должно произойти... - выкладывать малиновцам весь план Князь и не подумал. Мало ли кто где проболтается? И без того велик шанс, что утечка произойдет где-нибудь. Так что пусть уж каждый знает только свой манёвр. - Так что время у вас подготовиться есть. Отработать слаженность, и так далее.

– Хорошо. - Немец сосредоточенно кивнул, словно готовясь прямо сейчас начинать подготовку.

– А как у вас дела? Перебежчики ещё были?

– Да, были, - по прежнему недовольным тоном сказала Эльба. - Ещё трое. Пацан и две девки. Все мелкие.

– Итого, с начала конфликта - уже... Сколько?

– Шестеро, если с Пистоном считать.

– Ну не плохо, согласись. За неделю ещё кто-то да придет. Плакат сделали?

– Васька только закончила. Ещё не вывешивали.

– Вывесьте. Пропаганда - страшная вещь! Придут ещё.

– Мелочь одна. Этих-то куда девать - не знаем, - проворчала Эльба.

Мда. Действительно, не справляется девка. Не по ней шапка Мономаха. А что делать? Заменить-то некем.

– Ничего. Справимся. Мы, по крайней мере, выяснили где Шиша сейчас находится.

– Где? - снова в унисон спросили малиновцы.

– Он сейчас в Восточном. Жмур его восточникам продал... Так что будем пытаться на контакт выходить. Спасать вашего лидера.

– А с ним все в порядке? Он жив? Цел? Здоров?

– Пока ничего не известно. Будем надеяться, что он в безопасности.

Корней не сумел дать достойный отпор цыганенку. Казалось бы, он и постарше немного, и вообще, заметно крепче, и с топором своим явно умеючи обращается, но, как боец, слабоват оказался. Достаточно было посмотреть ещё до боя, как он судорожно, до побелевших костяшек на пальцах, вцепился в топор, чтоб понять это. Куктай же, наоборот, словно ожил на ринге. Даже туго перетянутое запястье - последствие нашей с ним схватки, ему не особо мешало. У него азартно блестели глаза и хищно раздувались ноздри. Да и весь он напоминал мелкого хищника. Ласку или хорька.

Да и с цепью своей шипованной он обращался мастерски. Даже несмотря на то, что перетянутое бинтом запястье не позволяло ему двигать кистью и он был вынужден работать всей рукой от локтя. Ещё только начав сходиться с Корнеем он, пользуясь длинной своего оружия, наотмашь хлестанул противника куда-то в область ног. К чести Корнея, тот вовремя заметил этот удар и чётко поставил блок своим топором. Вот только цепь - очень уж коварное оружие, причем, тем, что оно изгибается и, даже, настоящим щитом от неё не закроешься. Оно обогнет любую защиту. Так вышло и тут. Цепь послушно намоталась на подставленный топор, но, перед этим, успела самым своим концом зацепить бедро парнишки.

Ещё в той жизни, в далеких девяностых, однажды я схлопотал цепью по ноге на мальчишечьих разборках район на район. Ногу тогда отсушило сразу и напрочь. На ляжке потом две недели красовался чётко пропечатавшийся фигурный синяк в форме трёх звеньев цепи. Но там-то была простая коровья цепь (для привязки скота), а у Куктая - шипованная. Так что бедро у Корнея словно взорвалось фонтаном кровавых брызг, а нога чуть не подломилась. Парень не мог сдержать крика боли, а топор чуть не выпал из ослабевших рук. И, именно в этот момент, чётко чувствуя слабость противника, Куктай дернул намотавшуюся на топор цепь на себя, вырвав оружие из ослабевших пальцев противника.

Топор упал у самых ног цыганенка. Но тот даже не посмотрел на него. Он широким замахом отбросил цепь себе за спину, подготавливая новый удар по совершенно уже беззащитному Корнею. Тот, понимая, что времени у него совсем не осталось, рыбкой кинулся вперёд, распластавшись в полете, вытянувшись весь к спасительному топору. Практически рухнув плашмя, он-таки дотянулся до вожделенной рукояти и схватил её, но, в этот момент, цепь Куктая, описав смертельный полукруг, с размаха опустилась ему на спину.

Удар был страшен. Половина ребер наверняка была тут же сломана. А ещё и шипы... Я считал, что вчера я стал свидетелем самой кровавой схватки. Я ошибся. Самая кровавая схватки разворачивалась вот сейчас. Первым же ударом цыганенок буквально сломал Корнея. Его натурально разорвало диким криком боли. Ни о каком его сопротивлении речи больше уже не шло. Парень ничего не видел и не слышал из-за жуткой, просто нестерпимой боли. А Куктай деловито и сосредоточено наносил удары ещё и ещё. Это был садизм высшей пробы. Как тут не вспомнить Качана или Дона с их мгновенным смертельным ударом? Это было милосердие к противнику. А тут... Цыганенок словно наслаждался муками жертвы. А Корней, давно превратившийся просто в окровавленный кусок мяса, всё никак не умирал.

– Да добей ты его! - раздается выкрик Греки с противоположного края арены.

Я смотрел молча. Ладони сами сжимались в кулаки. Хотелось вырваться на арену и голыми руками рвать эту сволочь на части! Кровь стучалась в виски, и ею же наливались глаза. Я с ненавистью смотрел на этого садиста, и единственное, о чём я жалел в тот момент, что не приказал тогда расстрелять весь их табор, когда они бежали из Рябково. Окажись я тогда там в таком состоянии и ни один цыган не ушел бы оттуда живым! Ни женщины, ни дети. Я жаждал крови.

А этот изувер, добив-таки Корнея, победно распрямился, вскинув руки, и приветствуя беснующуюся публику, а потом нашёл взглядом моё окошко и улыбнулся эдак злорадно и обещающе. Я не отвел взгляда. Я непроизвольно оскалился. Это был именно оскал дикого животного. Да, у меня, даже, вполне себе звериный рык откуда-то изнутри рвался. Перепуганная Сова, про которую я в тот момент и вовсе не помнил, испуганно забилась в угол. Я же рычал, не в силах остановиться, вцепившись в прутья решётки руками и едва сдерживаясь, чтоб не начать их грызть зубами.

А в глазах победителя мелькнул... Нет, не страх. Скорее недоумение. Как так-то? Ведь, по его мнению, я сейчас должен быть подавлен, морально опустошён и размазан. А тут ничего подобного. Неужели ему всё ещё мало крови? И Куктай наносит ещё удар, по уже даже и переставшему шевелиться противнику. Не помогает. Я лишь ещё ближе подношу своё лицо, буквально впечатываясь им в решетку и, по прежнему, с нескрываемой ненавистью и желанием вырваться на арену, смотрю на него.

– Победитель четвертого боя первого круга - Куктай! - надрывается ведущий, озвучивая и без того очевидное. На арене появляются охранники, оттаскивающие истерзанный труп Корнея в сторону, но не спешащие прогонять с арены цыганенка. Он, отвернувшись от меня, наслаждается криками трибун. «Звездный час» его, чего уж там. Но мой ненавидящий взгляд, похоже, он ощущает даже спиной. Потому, он снова поворачивается ко мне и, встретившись со мной взглядом, проводит большим пальцем руки у себя под подбородком. Я же, в ответ, оскаливаюсь ещё больше. Но теперь это не просто оскал. Это насмешка. Типа «ну давай, попробуй!» Но он уже, с независимым видом, отворачивается и, под ликование трибун, наконец отправляется в свою каморку.

Поспать этой ночью мне так и не удалось. Меня переполняли эмоции. Негативные, главным образом. Скажу больше, если бы не присутствие рядом Сони, вполне возможно, что я просто сошел бы с ума. По крайней мере, предпосылки к этому я ощущал. И, хотя, говорят, что умалишенные не осознают свою ущербность, но я весьма остро ощущал, что прошёлся буквально по краю. И Сова оказалась, по сути, единственным якорем, удержавшим меня на грани и не давшем рухнуть в пропасть безумия.

Каково ей самой выдерживать всё это, я, до поры до времени, вообще не задумывался. А ведь происходящее вокруг меняет и ломает не только меня самого, но и её тоже. Каково ей постоянно находиться, даже не рядом, а буквально внутри среды агрессивных, готовых взорваться в любую минуту насилием людей? Которые тоже чувствуют свою возможную смерть и, потому, сами на взводе.

Весьма активная в первые дни, Сова, со временем, стала напоминать тень себя прежней. Почти перестала разговаривать. Ни с кем не контактирует. Перестала ходить за мной по пятам. А в последний день даже из нашей с ней каморки почти перестала выходить. Налицо - психическая травма, возможно, не менее сильная, чем моя. А, может быть, и более сильная. Но я, погруженный в собственные переживания, почти перестал её замечать.

Но в эту ночь именно Сова не дала мне сорваться. Я не буду смаковать интимные детали, но в эту ночь я похоронил ещё один нравственный запрет, который, до этих пор, свято соблюдал. Как, в первое время, я никак не мог сломать себя и заставить убить ребенка (что, впоследствии, привело к серьёзным проблемам), так и переспать с девочкой-подростком я был не в состоянии. Но в эту ночь состоялось мое грехопадение. Думаю, Сове это было необходимо, как бы и не больше, чем мне.

Дело осложнялось ещё и тем, что это была не просто девочка-подросток. Это была девочка-подросток, подвергшийся, четыре месяца назад, групповому изнасилованию. Это не могло не оставить следы на её детской психике. Комплексы, наверняка, какие-то развились. И, хотя, как уже сказано, прошло четыре месяца, она всё ещё не была в порядке.

Стоит только вспомнить с каким внутренним протестом она ложилась в мою кровать в самые первые дни. Явно ж пересиливала себя. Но, по прошествии недели, привыкла и успокоилась. Я же говорю: ей это было необходимо. Ей нужна была защита. Опора. Возможность спрятаться за чьей-то спиной. Буквально физическая необходимость - свернуться калачиком под боком у кого-то сильного и способного её защитить. Так что ей это, действительно, было нужно... Так же, как и сегодняшняя ночь.

Девочка была зажата и совершенно неопытна. Она одновременно страстно желала и, в то же время, дико боялась близости. Меня же, разрываемого внутренним бешенством, это охлаждало почище ледяной воды, резко выплеснутой в лицо. Заставляло быть максимально нежным и тактичным. Никакой назойливой настойчивости и постыдной торопливости, свойственной юным, впервые дорвавшимся до женского тела мальчишкам. Мне не хотелось ни словом, ни жестом, ничем вообще, не напоминать ей историю четырехмесячной давности. И, кажется, мне удалось. Зажатая поначалу, к утру Сова расслабилась и полностью растаяла. Да и меня необходимость быть нежным, в то время как меня трясёт от ярости, успокоила. Да. Это было нужно нам обоим.

Утром, вопреки уже привычному распорядку дня, нас не выпустили из своих каморок на свежий воздух. И завтрак доставили, так сказать, на дом. Я, даже понимающий, что это явно последствия наших действий по подготовке к побегу, но не спавший уже практически двое суток, не мог не воспользоваться предоставившейся возможностью, и не проспать до обеда. Благо, моё эмоциональное состояние, если и не пришло в норму, то и особых опасений уже не вызывало.

Но когда и после обеда нас не выпустили тоже, это уже начало меня всерьёз беспокоить. Похоже, мрачные пророчества Качана начинают сбываться. А просидеть весь день в душной каморке совершенно мне не улыбалось. Погода, как назло, уже неделю как стояла неимоверно жаркая. На небе не облачка (ну сегодня, вроде, какие-то облачка появились, но на температуру они совершенно не повлияли. То же пекло, что и раньше.) Каморка уверенно превращается в разогретую духовку. Тут уж поневоле позавидуешь Мослу. Единственному, у кого был генератор и кондиционер. Всем остальным приходилось медленно прожариваться в своих комнатах.

Поэтому, когда уже далеко после обеда, мою коморку открыли, и зашедший Кержак сообщил, что меня требует на разговор Шварц, я вздохнул чуть ли не с облегчением. Неизвестно, что задумал этот жирный ублюдок, но возможность вздохнуть относительно прохладный воздух в тени уже дорого стоит. Беспокоило меня только то, что вместе со мной туда же повели и Сову.

– Приветствую тебя, как главу анклава, с которым не зазорно разделить трапезу, - самую малость издевательски произнес Шварц, стоило нам войти в комнату, где он расположился.

Лидер восточников вольготно развалился среди подушек, разбросанных по ковру вокруг низенького, специального столика, с которого можно было есть, сидя на полу. Обыгрывает название своего анклава? Типа, «восточные мотивы»? Будь он, по настоящему, из какой-нибудь среднеазиатской республики, я б не удивился. Но он же явный европеид? Немец, скорее всего. Для него это должно быть так же неудобно, как и для меня. Косплеит султана или падишаха какого? Чёрт его знает!

– Я слышал, ты собираешься поднять восстание гладиаторов? - Без долгих предисловий начал он, стоило мне усесться напротив него, повинуясь его приглашающему маху руки. - Лавры Спартака покоя не дают?

– С чего это ты взял? - уклончиво ответил я, даже не прикасаясь в разложенным на столе яствам. Хотя тут ассортимент был куда как богаче наших скромнх «гладиаторских» порций. Причём, сладости в основном. Ясно теперь, откуда у него эти лишние килограммы.

– Не юли! - погрозил он мне своим жирным пальцем. Совершенно неожиданно захотелось рвануться через стол и сломать ему эту сардельку, называемую пальцем. Видимо, что-то такое явно отразилось у меня на лице, потому что за спиной жирного борова шевельнулся здоровенный парень, исполняющий, судя по всему, роль телохранителя, да и сзади мне на плечо легла ладонь ещё одного такогт же. - Мы же с тобой, вроде, договаривались? Ты выступаешь на моём турнире, а я отпускаю твою девку... Если ты пройдешь хотя бы первый круг. А ты вон что удумал.

– Я от своих слов не отказываюсь, - буркнул я, слегка дернув плечом, за которое уцепился охранник. На самого охранника я даже не посмотрел, не отводя взгляда от глаз Шварца. Такие вот поединки взглядов мне обычно плохо довались... Раньше. В той жизни. Здесь же я уже успел натренироваться подобному, укрощая непокорных подростков. Про мой "страшный взгляд" даже легенды ходили среди наших девчонок. Вот только там, у себя, я всегда мог подтвердить крепость взгляда оплеухой или силой оружия, а тут моя позиция была откровенно слабовата. Но я не уступал, исподлобья уставившись прямо в переносицу сидевшего напротив меня курдюка с салом.

– То, что ты до сих пор не нарушил своё слово, это не твоя заслуга, а моя, - Шварц лениво шевельнул кистью, и охранник убрал-таки свою руку с моего плеча. Лидер восточников смотрел на меня как-то лениво, но, в то же время, хищно. Как сытый кот смотрит на пробегающую мышь. Охотничий инстинкт трепыхается, но не может вырваться из-под навалившейся горы лени. Так и тут. Он не принял вызова, брошенного мной, опустив глаза, выбирая себе очередную сладость со стола. Но я не обольщался. Это был не признак слабости, а просто ему это было не нужно. - Это я не даю тебе возможности нарушить собственное слово.

– Бездоказательно, - хмыкнул я. - Эдак в чём угодно можно обвинить. Мол, я тут чуть ли не «революцию» устраиваю. В уме, ага. В собственных мыслях. В реале же никаких революций нет и в помине.

– Не надо, - поморщился толстяк. - Не надо тут демагогию разводить. Ты знаешь, что планировал побег. Я это тоже знаю. Всё остальное неважно. Но у нас договор. Ты участвуешь в турнире, а я отпускаю тебя на все четыре стороны, если ты сможешь его выиграть. И, даже, больше! Отпускаю твою девку, если ты выиграешь хотя бы первый бой. Всё! Все остальное - неважно. Но, повторяю тебе ещё раз. Именно я не даю тебе нарушить твоё же собственное слово. Считай это моей слабостью. Я привык держать собственное слово. Но, в то же время, я не переношу и тех, кто его не держит. Так что позволь я проявлю твёрдость, и не позволю тебе поддаться слабости и нарушить данное тобой слово.

– В каком смысле? - ощутимо напрягся я. Что там ещё придумал этот жирный боров?

– В самом прямом. До твоей первой победы девчонка, - Шварц качнул подбородком в сторону притихшей Совы, - побудет у меня в гостях. Смею тебя уверить, что у меня ей абсолютно ничего не угрожает. На её честь никто не позарится, её будут кормить и никто даже косо на неё не посмотрит.

– Но ты же уже обещал мне, что она будет жить со мной до первого боя! А, теперь, говоришь прямо противоположное. То есть, ты полный хозяин своего слова? Захотел - дал слово. Захотел, забрал обратно.

– Но-но-но, - окрысился жирдяй, - не я первый начал нарушать наши соглашения. Так что это лишь ответная реакция на твои действия.

– Какие действия? - Чуть не вскричал я. — Придуманное восстание, которого не было, и которое только в твоём воображении?

– Не хами мне! - повысил голосок и Шварц, прихлопнув пухлой ладошкой по столу. - И не разводи мне тут демагогию. Ты знаешь, что нарушил слово, а я лишь не даю тебе совершить ещё большую ошибку. От своих слов я не отказываюсь. Победишь в первом бою - девку отпустят. Ты, даже, сам сможешь её проводить до того места, которое укажешь... Под охраной, разумеется. У меня ей, как я уже сказал, ничего не грозит. Так что и по этому поводу волноваться не стоит. А вот само её присутствие у меня в гостях послужит гарантом того, что ты не будешь делать глупости. И это не обсуждается. Всё. Можешь быть свободен.

Знакомое по вчерашнему вечеру, притушенное ночью Совой, но, как оказалось, до конца не угасшее бешенство, вновь начало прорываться наружу. Я не сразу сообразил, что звериный рык, который я слышу, вырывается из моего собственного горла. Я дергаюсь вперёд опрокидывая столик вбок, стремясь вцепиться зубами в горло сидящей напротив меня туше, но... Словно выключаюсь. Проваливаюсь во тьму.

Очнулся я, похоже, уже через несколько часов в своей каморке. Голова жутко раскалывалась. Меня опять подташнивало, а на затылке я нащупал здоровенную шишку. Судя по всему охранник, тусовавшийся у меня за спиной, успел-таки среагировать на мой бросок. А то, что не привели Ведьму, посмотреть как я там, а тупо бросили на кровать и заперли, не интересуясь моим состоянием, можно принять за ответную оплеуху Шварца. Типа, он таким образом, высказал мне свое "Фи".

Остаток дня я провалялся в своей кровати, приходя в себя. Мало того, что я и без того ещё не в лучшей физической форме, так мне ещё один сотряс добавили. С-суки! На старые-то дрожжи ой как знатно прилетело. А что мне делать такому, если вечером на арену вызовут?

Впрочем предположению мои опасения оказались напрасными. Я, конечно, настраивался выходить таким вот полудохлым. Или к тому, что на арену выйдет Грека или Хиросима против Курка или Мосла (злопамятность Шварца я сполна оценил. От него вполне можно ожидать подобной подлянки.) Но нет. Ведущий вечером объявил другую комбинацию.

– Первый участник сегодняшнего боя... Номер 13. Это Курок!

Признаться, я в этот момент, ощутимо напрягся. Кавказец, несмотря на полученную днем ранее трёпку от Качана, все равно производил впечатление серьёзного бойца. А ещё это его высокомерное презрение... При всей его показушности оно-таки действовало на нервы, заставляя воспринимать его, возможно даже и более серьёзно, чем он был на самом деле. В любом случае, это - серьезный соперник. Против кого бы он не вышел. Боюсь, мне в моем состоянии, с ним не тягаться. И Хиросиме, пожалуй, тоже. Грека? Только что, если он...

– Второй участник сегодняшнего боя... номер 15... Скотинина! В пятом бою первого круга встречаются Курок и Скотинина! Да пусть победит сильнейший!

Разумеется, я болел - за девчонку. Вот, казалось бы, какое мне дело до них обоих? А вот поди ж ты. Заносчивый Курок не вызывал у меня ничего, кроме неприязни, а девчонка, идущая буквально на смерть, ради того, чтоб продлить жизнь братишки, невольно вызывала уважение. Впрочем, сама она с мнением большинства о своём предопределенном проигрыше была категорически не согласна.

И, пусть Курок был явно сильнее (как он кичился перекатывающимися под кожей мускулами! Ну да, действительно так-то было чем), но и сама Скотинина была далеко не тростиночкой. А её шестопер был заметно длиннее мачете кавказца.

И начало боя прошло полностью под её диктовку. Своей железякой она управлялась просто мастерски, гоняя Курка по всей арене. Он только и успевал уворачиваться от её атак, да пару раз блокировал их своим мачете. Онако, увернуться ему удавалось далеко не всегда. Пару раз девчонка таки зацепила своего противника, украсив его кровавыми порезами на груди и предплечье. Впрочем, оба раза она едва-едва достала его. И раны были шуточные, хотя и весьма кровавые.

Но, вообще, складывалось впечатление, что она-таки сейчас дожмёт своего противника. Рано или поздно догонит его, но тут... Какого чёрта? Девчонка буквально замерла, приоткрыв в изумлении рот и глядя расширенными глазами куда-то на трибуну. Там появился маленький белобрысый мальчик. Её брат, которого Кержак заботливо провел в самый первый ряд, прямо к решетке. Что за подстава?

Для девчонке это явно стало неприятным сюрпризом. Она словно оцепенела буквально на пару мгновений, но Курку и этого хватило. Резко отпрыгнув в сторону (и, тем самым, открыв ей вид на брата, который был у него за спиной) он, воспользовавшись замешательством девушки, зашел ей за спину и подленько так рубанул по спине.

Удар пришел куда-то в область поясницы и, похоже, он ловко повредил ей позвоночник, ибо, у девчонки сразу же отнялись ноги. Вскрикнув от боли, он выгнулась дугой и кулем повалилась на песок. А осатаневший кавказец сначала рубанул по её руке, всё ещё сжимавшей шестопер, практически отрубив её напрочь, а потом нанес финальный завершающий удар, раскроивший ей голову.

– Не-е-е-ет! - тонкий детский крик казалось перекрыл на мгновенье рев толпы. - Оля!!! Олечка!

Но Кержак, явно выполнивший свою миссию, поволок мальчишку прочь. А здесь нечестно играют! Шулерские приёмчики используют. Явно же всё срежиссировано заранее было! А, если, учитывать еще и выкрик Иуды-Краба во время боя Навы с Качаном, то и вовсе приходит на ум, что этот трюк они на поток поставили. Суки!

А Курок, словно победа таким бесчестным способом целиком его заслуга, победно вскинул руки вверх с презрением глядя на распростертое перед ним тело. Потом и вовсе не удержался и харкнул на неё. И, уже уходя, ещё и пнул уже мёртвую девчонку. Подонок!

Вот, казалось бы... Мерзость всех боев идёт, вроде как, по возрастающей. Если первый бой был честным, ко второму уже были огромные вопросы, позавчера я думал что увидел вообще самое отвратительное зрелище, но вчера цыганенок убедил меня в обратном. Но сегодняшнее происшествие и вовсе выходит за всякие разумные рамки!

Но, как ни странно, оно не сорвало мне крышу как вчера. Видимо, я вчера уже перегорел. Резко заныло сердце. Но звериной ярости не было. К выигравшему кавказцу я испытывал только глубочайшее презрение. Даже не ярость, нет. Только презрение и ничего больше.

А к ситуации, в целом, какое-то наивно-детское удивление, легко умещающиеся в одной фразе: "Здесь нечестно играют!" (как у молодого американца Фрэнка Скримджера в фильме "Приключения принца Флоризеля"). И ещё мысль мелькнула, что подобное могут и против меня провернуть. Вытащить в самый неподходящий момент Сову на трибуну, да ещё заставить крикнуть что-нибудь... В любом случае, на арене нельзя отвлекаться. Этот урок я запомню прекрасно. Нечего по сторонам смотреть. Всё внимание только на противника.

С этой мудрой мыслю я, в итоге, и уснул. И спал всю ночь. И кошмары мне не снились. И, даже, выспался отлично. Правда, и настроение утром было препаршивейшее. Подавленное. Впрочем, как оказалось, не у меня одного.

Утром, как ни странно, всех нас снова выпустили из своих коморок. И меня, в том числе, тоже. Видать посчитали, что подцепили меня на крючок, взяв Сову в заложники, и больше могут не опасаться моего побега. Правильно, кстати, эти сволочи рассчитали. Бросить Сову я не мог никак.

Ко мне подтянулись мрачные и не меньше меня подавленные Грека и Хиросима. Дона не было. Встревоженные, мы подтянулись к его комнатке. В открытую дверь было видно, что он спит на скомканной постели. Причём в комнате ужасный кавардак, на полу валялась какая-то бутылка и, похоже (я втянул воздух ноздрями), наблевано. Он что, напился, что ли?

Выяснить это, растолкав пацана, нам не дали. Стоило нам попытаться войти в его комнату, как... тут же появилась пара охранников и преградила нам путь.

– В личные комнаты другим участникам вход запрещен. Только хозяин комнаты или администрация арены.

– Да ему, может, хреново? Может помочь ему надо? - подала голос Хиросима. - Что будет если он загнется?

– Ему сейчас хорошо! - отрезал Сиплый, и решительно завернул нас.

– Сорвался пацан, - печально проговорил Грека, когда мы вернулись в наш любимый угол.

– Да какой сорвался, - возразил я. - Готов биться об заклад: он напился первый раз в жизни.

– Да это понятно, - отмахнулся Грека. - Я не так выразился. Не сорвался, а сломался. Не выдержал.

– Вполне могу его понять, - пробормотал я, - от последних двух боев даже меня в озноб бросает.

– Не надо об этом, - попросила Хиросима, - давайте о чЁм-нибудь нейтральном поговорим?

– Давайте, - согласился я. - Давайте хоть поближе узнаем друг друга? Кто начнет?..

В итоге, время до обеда мы провели, рассказывая о жизни в своих анклавах. Больше всего рассказывать пришлось именно мне. Признаюсь честно, мои россказни оба моих собеседники поначалу принимали за не очень умелые байки. Не особо верили, что такое возможно сейчас. С трудом удалось убедить, что я не шучу, и дела в Малиновке обстоят именно так, как я и говорю. Наконец-таки поверив, ребята откровенно позавидовали мне. У них у самих все было намного печальней.

Ну, историю крохотного анклава Греки я уже в общих чертах представлял, но вот кто действительно сумел меня поразить - так это Хиросима. Мы с ней, оказывается, почти соседи!

Их анклав обитал в поселке Чистое Поле. Это такой поселок где-то в центре между Рябково, Левашово, Заозерным и нами. Ближе всего к Рябкову, конечно. Но и от нас, по крайней мере, от дальнего поста, что возле кольца, до их поселка было не больше километра. Ну, может, самую малость побольше. Да рядом, короче! Вот только я всегда был уверен, что Чистое Поле, точно так же как и Рябково, зачищено цыганами наглухо. Ошибался.

Собственно, большая часть их анклава и была из Рябково. Когда цыгане начали зачищать район, все те, кто имел хоть какое-то соображение, разбегались во все стороны. На КМЗ к Старику. В Большое Чаусово. В Чистопрудный. И вот, в Чистое Поле.

Вот только если КМЗ смогли дать вооруженный отпор цыганам, Большое Чаусово оказалось у них в союзниках, а Чистопрудный в лесу ещё пойди найди (да и дорогу они перегородили. Просто так к ним не подобраться), то вот Чистое Поле оказалось, как раз, под боком у цыган. Буквально по соседству.

И, самое главное, что у их, не такого уж и большого анклава, не было огнестрела. То есть, совсем не было. Никакого! Да и бойцов-то тоже не особо. То есть, сопротивленья цыганам они оказать бы не смогли никак. Вот и предпочитали они не сопротивляться, а прятаться. И, даже, достигли в этом определённых успехов. Цыгане дважды прочесывали Чистое Поле (правда, не очень старательно) и оба раза анклав словно растворялся. Никого не находили.

Так вот, огнестрела у них не было. Анклав слабый. От соседей-цыган предпочитают прятаться. И главной проблемой (и главным соперником тоже) у них были стаи бродячих одичавших собак-людоедов. «Спасибо за это» всё тем же цыганам, которые не хоронили погибших, а просто стаскивали тела на окраину (как раз на стык Рябково и Чистого Поля), чем и создали кормовую базу и приманили одичавших псов, как бы не со всего города!

Для анклава эти стаи стали настоящим бедствием. Вот именно тогда-то Сима (и не только она. Почти все в анклаве) и выучилась махаться длинными палками. Потому-то, и оружие она себе выбрала глефу.

А попалась цыганам Сима, считай, полтора месяца назад. Ещё до того, как мы их шугнули из Рябково. По собственной глупости, надо сказать, попалась. Или наглости? Ибо, покинула хорошо им известную локацию поселка и попыталась пройтись по краю Рябково. Об цыганских постах дозорных она понятия не имела. И, поплатилась за это.

Крадущуюся девчонку дозорный заметил издалека. По рации вызвал подкрепление и они устроили настоящее сафари, гоняя ее по району. Убегая Хиросима предусмотрительно уходила не в сторону своего поселка, а рвалась к лесу. Не помогло. Её поймали. Она дралась отчаянно. Благо, и загонщики, в основном, были помладше ее. Но, одна против восьмерых... Без шансов.

Что было дальше - понятно без слов. Разгоряченные и одуревшие от безнаказанности мальчишки, и новая, свежая девчонка... Вот только Серафима-то была из детдома. Половую жизнь начала, как бы, не в двенадцать лет. И, даже, бравировала этим. Так что произошедшее не оставило на её психики таких тяжелых шрамов, как у той же Совы или Малинки. Не сломало ее.

А сломать её пробовали, и не раз. Но ни изнапсилования, ни побои не помогали. Рабыни из неё не получилось. При любой возможности она сама кидалась на своих мучителей. В итоге: один сломанный нос, одна прокушенная рука, несчетное количество синяков. А когда по недомыслию ей в руки сунули лопату и приказали копать... О-о-о! Это они лопухнулись. С длинными палками она обращаться умела. Как итог - двое цыганят были серьёзно покалечены. Одному пленная медичка потом руку ампутировала. Ну, а Симу... Будь дело в феврале или в марте, её бы пристрелили не задумываясь. Но на дворе стоял конец мая и непокорную девчонку продали восточникам на арену. Хоть какая-то выгода.

Во время её рассказа на арену из своей каморки вылез бледный, как полотно, и едва живой Браза. Опираясь на костыль он с трудом проковылял в тенёк, и замер там около бочки. Прошло почти двое суток с момента его боя, но рана в бедре, видать, очень серьеёзная, и крови много потерял.

– Хана хачику, - прокомментировал наблюдавший за ним Грека - в следующем туре, на кого бы он не попал, проиграет всё равно.

– Да. Не боец, - согласился я. - Впрочем, нам всем до второго тура ещё тоже, дожить нужно.

С этим никто спорить не стал. Вообще, обсуждать турнир не тянуло. Не знаю, специально ли так было сделано, или случайность, но мы все трое ещё не участвовали в боях. А их, боев, то есть, осталось всего три в первом круге. Теоретически мы, конечно, могли разойтись по всем трех боям по одиночке. Но шансов на это, надо признать, было немного. Уж очень вероятен сценарий, когда двоим из нас прийдется встретиться на арене друг с другом. Поэтому и говорить что-то по этому поводу не хотелось.

Наши размышления прервало появление единственного в нашей компаниия, уже прошедшего первый круг. Из своей комнаты вышел Дон. Он ковылял в сопровождении того самого Чёрта-Додика, опираясь на него, и снова был пьян.

Додик явно не хотел выпускать его на улицу, но Дон с пьяной настойчивостью стремился к нам. Пьяный мальчишка был смешон и отвратителен. Пьяные все и всегда смешны своей нелепостью. Но пьяные дети - это вообще нечто! Особенно, если до этого они никогда даже не пробовали алкоголь. Он всё пытался рассказать нам о своих переживаниях после первого, убитого им, человека. Но эта серьёзная тема в устах пьяного превращалась в сущую нелепость.

Мы, конечно, попытались привести его в чувство. Шуганули Додика. Облили пьяненького холодной водой. Потом еще раз. Потом... А потом появились охранники, во главе с Кержаком, и забрали у нас мальчишку. Мол, «он сам решает как ему проводить дни между боями. Вам же говорили, что можете просить всё, что угодно. Вот он захотел выпить. Это его священное право и вы не смеете ему мешать». И увели его обратно в каморку.

– Пи...ы, - выдохнула им в спину Хиросима. Кержак дёрнулся, как от пощечины, но оборачиваться не стал.

– Они это специально, - печально заметил Грека. - Чтоб мы сбежать не могли. У Шиши, вон, девку его забрали в заложники, Дона спаивают, чтоб он от нас откололся. Арбуза в первый же день на арену вызвали.

– Нам уже не собрать достаточно народу, чтоб бунт замутить. Прав был Качан. Это нужно было в самый первый день делать.

– Но как? - возражает Сима. - Сначала никто никого не знает. Пока познакомимся, пока поймем кто чего стоит, а тут ещё эти гады-»добровольцы»... Недели не прошло, и уже поздно.

– Всё так и задумано. Разделяй и властвуй. Истина старая, как сам мир, но от этого не менее верная.

– И что нам теперь делать?

– Драться. У троих шансы больше чем у одного, чтобы там не говорил Качан. Чем дальше мы пройдем по турниру, тем больше шансов у одного из нас. А победитель будет жить... Будет жить не только за себя, но и за всех погибших товарищей.

– Сильно сказано, - Грека с уважением поглядел на меня - Глубоко копнул. Точно подмечено.

В это время на арене появился Курок. После вчерашней своей победы он, казалось, стал еще более заносчив, чем раньше. Хотя, казалось бы, куда уж больше то? Но вот, он-таки смог найти куда. Ну как же! Он же прошел первый круг. На нас, простых смертных, он после этого вообще смотреть перестал.

– О! Слышите скрежет? - глядя на этого высокомерного верблюда внезапно спросила Хиросима.

– Нет, - недоуменно ответил Грека - Какой скрежет?

– Ну как же... Он же носом небесный свод царапает.

Пару мгновений у нас с Грекой ушло на то, чтобы понять, что она имела в виду, а потом мы весьма неинтеллигентно заржали. На свою беду её шутку услышал и сам Курок, и не смог пройти мимо.

– Э, ты чего базаришь, курица? Тебя что не...

Пройди он молча, я, скорее всего, не взорвался бы. Но стоило увидеть эту мерзкую рожу, цедящею презрительные слова, и я тут же вспомнил вчерашний бой. Его финальную стадию. Подлый удар в спину, перерубивший позвоночник, мясницкий удар, отрубивший руку с зажатым в нем шестопером, добивающий удар в голову...

Дальнейших несколько минут я совершенно не помню. У меня сорвало планку. Впоследствии Хиросима и Грека рассказывали, что я, совершенно по звериному взрыкнув, кинулся на Курка прям из того положения, в котором сидел. Приемы рукопашного боя? Самбо? Дзюдо? Я вас умоляю! Я не помнил в тот момент вообще ничего. По сути, это был не я, а какой-то дикий зверь. Ударив всем своим телом, я опрокинул куда более рослого и массивного противника. Ударив согнутыми пальцами, на манер когтей, Курка по лицу, я пропахал сложный четверной шрам по его щеке, а затем вцепился обеими руками в горло.

Спасли азербайжанца охранники. Они всё-таки очень внимательно наблюдали за всеми нами. И, стоило возникнуть конфликту, как они тут же летели разнимать. Так что у меня было всего несколько секунд. И задушить его я не успел. Соображай я хоть что-то в тот момент, я вместо банального душения, просто вырвал бы ему кадык. Но, как уже говорилось, разум в тот момент меня совершенно покинул.

Очнулся я уже у себя в комнатке. Ну, на этот раз, хотя бы, шокером меня приголубили, а не по многострадальной голове прилетело. Итак два сотряса в течении двух недель. Это перебор, по моему. Третьего не надо!

Как оказалось, заперли не одного меня. По комнатам разогнали всех. Ага. Типа: «не умеете себя вести - сидите взаперти». Впрочем, и времени-то уже прилично. Скоро вечер. Так что часом раньше, часом позже, всё равно бы всех разогнали.

А у меня в преддверии вечера от тоскливого ожидания сжимается сердце. Так и фобию недолго заработать. Раньше наступление вечера означало окончание трудового дня, возможность немного расслабиться, повозиться со своими малявками. Теперь же каждый вечер сулил лишь километры сожженных нервных клеток и боль в груди.

– Сегодня в шестом бое первого круга участвуют... - опять надрывается ведущий. - Номер 10. Это Хиросима...

Сима? О, нет. Что за чертовщина? Стоит только поговорить с человеком, чуть лучше его узнать и, в этот же вечер, его тянут на арену. Так было с Кадетским Блюзом, Навой, Арбузом... С Корнеем я даже и поговорить не успел, только собирался. И вот опять. Только с Серафимой по настоящему познакомились, и ее на ринг вызывают. Только бы не меня к ней в противники вызвали. Ой, не хотелось бы...

– Ее соперником становится номер 1... Шарфик. Он же Фрик. Итак, в шестом бою первого круга Сима против Шарфика. Да пусть победит сильнейший!

Я даже забыл дышать, переживая за Серафиму. На арене впервые сошлись два противника с длинным древковым оружием. Глефа Симы против копья Фрика. Вот и настал черёд проверить - чему она научилась, отмахиваясь от собак у себя в Чистом Поле. Впрочем, Шарфик-то, пожалуй, куда как поопасней всех тех собак будет.

Как ни странно, но до этого боя я как-то не рассматривал Фрика как серьёзного соперника. Наоборот, его вызывающий внешний вид создавал у меня, скорее, презрительную к нем реакцию. Ибо, был этот самый Фрик-Шарфик довольно-таки серым и скучным персонажем во всем, кроме внешности. Ну вот совершенно ничем себя не проявил! Да, он присоединился к "Бразовской" коалиции, но, даже, и там показать себя не сумел.

Я уже давно знал, что те, кто вот так, как он, изгаляются со своим внешним видом, пытаясь хоть чем-то выделиться - маскируют этим эпатажем собственную серость и заурядность.

Внешность у него, конечно, была запоминающаяся. Этого не отнять. Что есть, то есть. Одни только чёрные дреды (ну, или, афрокосы, честно говоря, я не разбираюс,ь чем одни от других отличаются), спускающиеся ему на лопатки, чего стоили. А полностью покрытая замысловатой татуировкой рука? Полностью, то есть, вся. Начинаясь от основания пальцев на тыльной стороне ладони и заканчивая, буквально, шеей, на которую протягивались отдельные "языки" наколки. Всякие там колечки в ухе, ноздре и верхней губе на этом фоне уже просто терялись. Подумаешь, «мелочь» какая.

И, только, когда он вышел на арену, я взглянул на него, в первую очередь, как на бойца, а не как на размалёванного клоуна и, надо признаться, занервничал. Парень он был крепкий (ну, до Греки-то ему далеко, конечно, но и не задохлик какой, типа Дона или Куктая). Впрочем, Хиросима и сама была крепкой девчонкой. Но она всё ж таки девчонка. А женский организм всё равно остается женским. С мужиком на равных не потягаешься.

Да ещё и вооружен он, как назло, копьем, практически сводя на нет всё преимущество Симы с её длинным оружием. Похоже, там под копной этих искусственных волос всё-таки притаился какой-никакой умишка. Допетрить о преимуществах копья у него же хватило мозгов?

Бой начался не особо зрелищно. Сима и Фрик пошли по кругу, выставив навстречу друг другу свои палки с наконечниками. Изредка, то один, то другой делали попытку отбить жало вражеского оружия в сторону и провести собственную атаку. Но все они заканчивались ничем.

До тех пор пока Серафима не решила сменить тактику и, в очередной раз, отбив острие копья Фрика, пошла в атаку не на него самого (всё-таки он находился довольно далеко и успевал увернуться), а на его руку, сжимающую копье и, потому, выставленную вперед.

Удар был хорош! Пальцы, сжимавшие древко, от удара по ним глефы, так и посыпались на песок. Похоже, Сима сама не ожидала такого результата, поскольку, отшатнулась, явно потрясенная произошедшим. Но, к её чести, быстро сумела взять себя в руки. Арена - не место для сантиментов.

А Фрик был, по сути, уже обречен. Не сумев воспользоваться тем мгновеньем, когда ошарашенная Сима раскрылась, отступая, он (сосредоточившийся на собственных ощущениях боли) упустил свой единственный шанс на победу. Всё. Больше ему с его искалеченной рукой уже ничего не светило.

Дальше было уже дело техники. Копье, всё-таки двуручное оружие. И с одной рукой им много не навоюешь. Нет, Фрик, конечно, пытался ещё кое-как отбиваться, но всё это уже было совершенно бесполезным трепыханием. Хиросима решительно пошла в атаку. Отбила глефой его копье и, в длинном выпаде, проткнула его, мало не насквозь.

Тут, надо вам сказать, что глефа это совсем не то же самое, что пика или копье. Здоровенное лезвие распороло живот Фрику почище лопаты. Он упал на колени, пытаясь удержать вываливающиеся внутренности. А Сима, второй раз за бой, отшатнулась и не выдержала-таки. Её вырвало. Ну её трудно винить за несдержанность. Выглядело это всё действительно крайне неаппетитно. Даже меня, находящегося в своей каморке на приличном расстоянии, изрядно замутило. Что уж тут говорить о девушке?

– Победитель сегодняшнего боя - Хиросима! - Ликующим криком возвестил ведущий, стоило только Фрику затихнуть на песке арены. Сима же, диковато глянув на него, вытерла рот тыльной стороной ладони и гордо выпрямилась. Вот так, сразу. Только что из себя извергала остатки ужина сломленная девчонка, и р-раз, словно переключателем щелкнули. Стоит гордая Королева. Обведя злым взором беснующуюся вокруг толпу, она встретилась взглядом с развалившемся на своем ложе Шварцем и, презрительно улыбнувшись ему, она вскинула в его сторону ладонь с оттопыренным средним пальцем. А потом развернулась и прошествовала, по иному и не скажешь, в свою каморку.

Гвоздь

– Игорь, а ты слышал, что малиновские к Горынычу в Левашово снова кинозал отправили? Как раньше. И к себе, говорят, кого-то там пускают.

Гвоздь резко повернулся к говорившему. Парень, по прозвищу Му-му (столь «литературное» прозвище он получил за свое довольное редкое имя - Герасим) был не особо уважаем другими парнями и не популярен у девчонок. Но, зато, был пронырлив и полезен. Своей тайной службы, как у Князя, у Гвоздя не было. Но, если бы он надумал её создавать, то лучшей кандидатуры на нее, чем этот Му-му, трудно было бы подобрать.

– Это что значит? Они - и решили помириться?

– Не похоже. Блокпост на мосту по прежнему стоит. Там, вроде как, они только конкретно с Горынычем помирились. А про нас и слышать не хотят, по-прежнему.

– Ну, возможно это первый шаг? Намёк. Приглашение к переговорам. Их конфронтация с нами тоже, наверняка, достала. Пошли в Левашово, на месте и разберемся.

Сложившаяся ситуация донельзя угнетала лидера колхозанов. В последнее время вообще всё и везде шло у них через пень-колоду. И началось это задолго до беспредельного захвата Жмуром Шиши на его, Гвоздя, территории. Этот момент только вскрыл все проблемы, копящиеся уже не один месяц.

Гвоздь не признавался в этом даже самому себе, но, похоже, он просто не справлялся с таким количеством детей, что свалились на него. Поначалу всё, вроде, шло успешно. Он удачно боролся с беспредельщиком Герцогом. Переманивал к себе поток беженцев из Заозерного. И, вроде бы, всё получалось. Вот только увлекшись противостоянием с Левашово, он упустил заботу о самых маленьких и, как результат, получил сначала сгоревший дом (ладно, никто не пострадал, хотя сам дом было жалко до слёз), а потом и шесть детских трупиков, которые угорели, невовремя закрыв вьюшку у печи.

И с тех пор всё так и шло. По нарастающей. С одной стороны, успешное расширение анклава, появление новых территорий. Заозерный, Левашово, СтальМост, СНТ Западное... Но, в то же время, разрыв между старшими парнями, "элитой" его анклава, и всеми остальными - только рос. У первых было всё самое лучшее. Лучшие дома, машины, немногочисленные генераторы. У всех остальных не было почти ничего! Мрак и нищета. Только, что с голода Гвоздь не давал им сдохнуть. Что, уже немало. Вот только благодарности ему за это никто не высказывал.

Чуть полегче стало, когда появился Шиша со своей кинопередвижкой. Тот и сам не понимал какое удачное решение он нашёл и как необходимо было его изобретение здесь, в Откормочном. Да вся жизнь малышей (старшим оно не так критично было) была подчинена графику посещений кинопередвижки. А если учесть ещё и навар, который Гвоздь имел с "левака", тайком приторговывая с Толстым, так и вовсе всё красиво выходило.

Левак, с отстранением Толстого, увы, закончился. Новый оператор упорно отказывался понимать его намеки на взаимовыгодное сотрудничество и брал твёрдую плату. А когда этот сраный Жмур кинул его с переговорами и, по беспределу, захватил Шишу, всё резко кончилось.

Как оказалось, Гвоздь даже сам не представлял, как они зависят от этих сеансов. А ещё же и торговля накрылась. А при полном отсутствии топлива (свои заправки за эти месяцы уже выбраны досуха) они и вовсе провалились в каменный век. Ребята ропщут. Макс, вообще, глядит волком. Мелкие пищат и разбегаются. За десять дней, прошедших с момента инцидента уже десятка полтора разбежалось. Причём, большинство - именно к малиновским бегут.

Так что за шанс всё вернуть "как было" Гвоздь уцепился обеими руками. Как оказалось, его огромная "империя" в почти полторы тысячи жителей очень и очень зависит от куда более меньшего, но, зато более экономически устойчивого, анклава Шиши.

Увы, идея приехать мириться с малиновскими с треском провалилась. Стоило ему с Му-му появиться возле кинопередвижки (пусть расстояние до Левашово не так и велико, но раньше его Гвоздь, по любому, бы преодолел на машине, а тут почти сорок минут пришлось тащиться пешком), как откуда не возьмись выскочила эта злющая дылда из Малиновки.

– Ты что тут делаешь, п...р гнойный?

– Ты ох...а, что ли? - опешил Гвоздь. - Это мой поселок, вообще-то.

– Ну и иди на х.й со «своим» посёлком!!! Шаман, глуши шарманку. Сворачивайся. Едем домой. Ноги нашей здесь не будет, пока тут это говно бултыхается.

– Ты что несешь, дура? Сама приперлась ко мне домой и тут свои законы устанавливаешь?

– Ах ты, гнусь, - Эльба скинула с плеча свой укорот и передернула затвор.

По её бешенному взгляду Гвоздь понял, что она действительно способна его пристрелить сейчас. К тому же, на крыше кинопередвижки он заметил ещё пару автоматчиков. Этот, как его, Шрам, что ли? И ещё одна девка, тоже с калашом. И они тоже навели свои стволы на него с Му-му. А его макров на поясе против трех автоматов вообще не канает. "Почему я не взял с собой охрану?" - мелькнуло у него в голове. Ну так, вроде как, мириться шел. Кто же знал, что тут так получится?

Спасли Игоря от расправы Шаман и Горыныч. Они дружно кинулись на Эльбу, буквально повиснув у неё на плечах, не дав ей расстрелять ненавистного ей колхозана. Горыныч обхватив и удерживая девушку, повернул голову в сторону своего лидера и выкрикнул:

– Уходи! Не видишь - она не в себе. Свали отсюда быстрее.

Гвоздь аж задохнулся от подобного нарушения субординации. Это ему-то? Собственные же подчиненные говорят "Свали"? Ну, Горыныч... Ну я тебе это припомню... Но выяснять отношения под прицелом чужих автоматов не стал, и послушно отступил из поселка.

Возвращаясь в Откормочный он буквально кипел от гнева. Вот суки! Он к ним с открытой душой, а они его чуть ли не в говно мордой макнули. Гады.

Му-му, прекрасно чувствовавший настроение лидера, молчал, стараясь не особо отсвечивать. Что, однако ,не помогало. Гвоздя это тоже бесило. Но он сдерживался.

– Значит так. С сегодняшнего дня в Левашово переводишься. Выясни мне всё, что там происходит. Что-то Горыныч стал себе много позволять. За моей спиной с малиновскими хороводится, а мне не докладывает, и вообще... Оборзел. Понял?

– Да, - послушно закивал Му-му, - когда идти?

– Прям сейчас п....уй. Посмотри, что там и как. Давай, бегом.

– Понял, - парень, прекрасно понимающий в каком состоянии Гвоздь, и не думал спорить, и, хотя, они уже почти вернулись в Откормочный, послушно развернулся и припустил обратно.

– Черт те что творится! - выдохнул Гвоздь и вошеёл в свою столицу.

Но стоило ему сделать несколько шагов, как он замер, прислушиваясь к звукам стрельбы, раздающимся не так уж и далеко. В Заозерном" - с тоскливой обреченностью определил Гвоздь. - Неужели Жмур пронюхал о том, что я забрал оттуда половину стволов, и решился-таки выбить меня из первого-второго микрорайонов?

Проблема вооружения в Откормочном стояла необычайно остро. Его постоянно не хватало. До недавнего времени большинство всех стволов (охотничьих ружей, в основном) было собрано у Кабана в Заозерном. Н, это объяснимо. Фронтир. Граница. Беспокойный Жмур под боком, с которым были постоянные тёрки. Потом, вроде как, договорились, но разоружать отряд там не стали. С таким соседом лучше быть начеку.

И, в итоге, это-то, как раз, и аукнулось. Когда Жмур появился на переговоры со своими боевиками, в Откормочном банально не нашлось достаточно стволов, чтоб удержать его от произвола. Бойцы нашлись бы, а стволов нет. Таким униженным себя Гвоздь до той поры никогда не чувствовал. Прихватил его тогда Жмур, что называется, «без штанов».

После этого половина стволов у Кабана была отобрана в пользу "столицы", дабы подобный конфуз не мог больше повториться. А Жмур, похоже, прознал об этом и ударил-таки в ослабленный гарнизон в Заозерном. Стрельба-то явно оттуда идет. Причём слышны как гулкие, раскатистые выстрелы из гладкоствола, так и короткая трескотня автоматов. А автоматы - это Жмур.

На весь анклав Гвоздя имелся всего один калаш (всё тот же ментовской укорот), к которому, опять же патроны буквально наперечет. До стыдного доходило! Патроны к нему выменивал всё у того же Шиши поштучно. Причём, не втридорого, а, скорее, встодорого. Соседушка своего не упустит. И Гвоздь платил. А что делать? Этот укорот - главная ударная мощь его анклава. Все остальное - обычные охотничьи ружья, несколько, опять же, ментовских пистолетов, да ещё несколько воздушек из школьного тира. Вот и весь его «могучий» арсенал. И, даже, его, как показала практика, катастрофически не хватало. Ну не растянуть его на все направления. Никак! Как то одеяло. Натянешь на голову - ноги голы. Натянешь на ноги - плечи стынут. Так и тут.

Всё это промелькнуло в голове у Гвоздя, пока он торопливо поднимал "в ружье" свой столичный гарнизон и спешил на выручку Кабану. День сегодня откровенно не задался.

Шиша

Ночью почему-то плохо спалось. В душе был полный раздрай. Несколько противоречивых эмоций бурлили внутри меня. Тут и искренняя радость за победившую девчонку. И, в то же время, не менее искреннее сочувствие ей. Как она сейчас? Убить человека - не так просто, как думает большинство. Нет, физически-то, как раз, очень просто. Раз и все. А вот морально... Вон Дон - не смог этого выдержать. Сломался. Запил. Страшно представить, что сейчас чувствует эта девчонка. Она, все-таки женщина. В ней самой природой заложено дарить и сохранять жизнь, а не отнимать её. Она, конечно, да - девка боевая, но всё же, всё же...

А еще липкой паутиной протягивал нити Страх. Такое ощущение, что меня оставляли «на сладкое». Каждый вечер неимоверное напряжение во время выборов соперника. Вот сейчас меня вызовут. Вот сейчас! И откат расслабления. Не сегодня. Еще один день можно жить. И день ото дня напряжение это только растет. Уже двенадцать из шестнадцати бойцов сразились на арене. Шесть победителей определились. И только четверо остались на два последних боя. Я, Грека, Мосол и Гера. Из всех трёх соперников только Гера виделся мне посильным противником. Ни с Грекой, ни с Мослом встречаться не хотелось бы. Пусть, по разным причинам, но, ни против одного, ни против другого, выходить на арену мне просто, звиздец, как не хотелось бы. А шансы на это, кстати, два из трех. Есть от чего впасть в уныние.

В эту ночь мне просто катастрофически не хватало Совы. Даже без секса, просто человеческого тепла рядом. Я только сейчас осознал, как успокаивающе действовала она на меня все эти дни. Вчера я отрубился и не заметил потери, зато сегодня осознал сполна.

Как итог - наутро я был невыспавшийся, злой и осунувшийся. Впрочем, судя по кругам под глазами Хиросимы, она тоже не спала всю ночь. Переживала девка, это понятно. Простоватый Грека не заметил этого, но мне то не четырнадцать лет на самом деле. Надо ее как то поддержать. Я подошел к Серафиме и положив руку ей на плечо заглянул в ее глаза:

– Сима, не накручивай себя. Отвлекись. Не надо все время думать об этом. Иначе ты не выдержишь. Сломаешься как тот же Дон. А эти - я кивком указал на охрану - с радостью помогут в этом. Вчера ты показала высший класс. И я говорю не о бое - я отрицательно покачал головой увидев как она вздрогнула - а про то, что было после. Как ты бросила вызов Шварцу. Как ты уходила с арены. Как королева. Гордая. Непобежденная. Вот этот настрой постарайся сохранить в себе!

Похоже мои слова попали в цель. Хиросима с силой обняла меня, крепко, аж до боли, уткнулась лицом мне куда то в ложбинку между плечом и шеей и прерывисто задышала. Слез не было. Похоже, плакать она разучилась давно и надежно. Хотя, порой это - лучшее решение. Особенно для девушки.

Весь день мы с Грекой усиленно развлекали ее как могли. Я травил анекдоты, рассказывал интересные истории, дурачился и тормошил ее. И все время старался держать с ней тактильный контакт. Держать ее за руку, обнять, дунуть в ухо, погладить по голове как маленького ребенка, даже сделал расслабляющий массаж (моя фишка из той жизни в охмурении прекрасного пола. Не одна потом признавалась, что сам-то я не особо в их вкусе, но, за то, как я делаю массаж - они готовы были простить мне многое)

В итоге мои усилия не прошли даром. Сима оттаяла. Расслабилась и, даже, улыбалась. Огорчало только, то, что Грека, вроде как, почувствовал себя «третьим лишним», хотя, сам я никаких таких мыслей в отношении девчонки не имел. Просто хотел не дать ей сорваться. Но Грека, видать, понял всё не так. К вечеру он стал сторониться нас. А может он тоже просчитывал в уме, варианты и, вариант, что нам возможно сегодня выходить друг против друга, его угнетал. Не знаю. Очень возможно.

Видели мы Дона, выползающего из своей каморки. Он опять был пьян, а надзиратели зорко следили, чтоб мы не помогли ему соскочить. Сволочи. Спаивают мальчишку. Ему ж всего 12! Грека попытался подойти к нему, но его опять завернули ещё на подходе. Суки.

Я сам не заметил, как наступил вечер. Вот нас уже разгоняют по своим каморкам. Появляются первые нетерпеливые зрители. Опять звучит "Колизей" группы Ария, своеобразный гимн этого заведения. Он каждый вечер звучит. Я уже наизусть его слова, наверное, выучил. Вот ведущий начинает накачивать публику. Вот Шварц запускает руку в стеклянный барабан, в котором осталось всего четыре шара. Вытаскивает первый, передает ведущему.

– Итак, первый участник сегодняшнего боя номер 12... Это Шиша!

Сердце замерло на мгновенье, и, тут же, пустилось в дикий галоп. Все-таки это свершилось. Мой выход!

Скрежетнул засов в двери моей каморки и я на деревянных ногах выхожу наружу. Подскочивший сбоку Додик подает мою пику. Приняв оружие я послушно иду в центр арены.

– Вторым участником сегодняшнего боя становится... Становится... Номер 3! Это Гера! - вопит ведущий восторженным голосом, словно он только что миллион в лотерею выиграл. - Итак, Шиша против Геры! Да пусть победит сильнейший!

Гера, это хорошо. Гера - это лучший вариант из возможных. Ни с Грекой, ни с Мослом мне встречаться жуть как не хотелось бы. А Гера - это нормально. Повезло. Только надо не забывать, что тут грязно играют и, вполне могут попытаться отвлечь меня. Нука... Пока этот обдолбыш получает свою шипованную дубинку (а Гера в последнее время постоянно под кайфом. Настоящего героина не найти, но август... Маки цветут. Что они там из головок делают, хрен его знает, но Гера все эти дни угашенный), я бегло осматриваю трибуны. Так и есть. Сова, скрытая до поры спиной Кержака, сидит в первом ряду. Заметил ее только в тот момент, когда начальник Колизея привставал, отдавая какое-то приказание своим помощникам. Тогда-то я и заметил.

Коротко ободряюще кивнув ей, я повернулся в сторону своего противника, постаравшись выкинуть её пока из головы. Не реагировать! Ни на что не реагировать за пределами арены. Есть только я и Гера.

Гера опять под кайфом. Мутные глаза с трудом фокусируются на мне. Ну, по крайней мере, на ногах стоит. А то, что обгашенный... Это, одновременно, и хорошо и плохо. Хорошо, потому что реакция у него в таком состоянии ни к черту. А плохо - потому, что и боли он тоже не почувствует. И там, где другой рухнет на землю, подвывая от боли, этот продолжит сражаться, даже не заметив раны. Вот и посмотрим что окажется важнее.

Зрелищного боя не получилось. Гера прямолинейно попер на меня, постаравшись отбить своей дубинкой выставленную мной ему навстречу пику в сторону. Но я отшагнул на полшага назад и вернул копье в прежнюю позицию, и, даже, больше. Резко выпрямив руки, я делаю резкий выпад в его сторону. И, попадаю! Сразу же. Он, даже, не пытался увернуться или взять защиту. Граненое, как старый штык, острие легко входит ему между ребер. Если широченное, как лопата, лезвие глефы у Хиросимы вчера распластало живот её противника напрочь, то моя пика даже крови почти не дала.

А Гера-то, похоже, даже и не понял, что он уже убит. Не чувствуя боли, он попытался дотянуться до меня, наваливаясь в мою сторону и буквально, насаживаясь на копье. Вот острие уже вышло из его спины, а всё тянется вперёд ко мне. Так, глядишь, он по древку и до меня доберется. С него станется: вон, его дубинка уже в считанных сантиметрах от моей руки, сжимающей копьё, просвистела. Нужно с ним что-то делать.

Что я ещё мог сделать в такой ситуации? Только навалиться на древко, в сторону, заваливая противника на землю. Это удалось без особого труда. Ноги у него и так уже начали заплетаться. А свалив, нужно было лишь удерживать его в горизонтальном положении, не давая подняться и дождаться, когда он, наконец, испустит дух. Благо, барахтается он уже совершенно неосмысленно и всё слабее и слабее. Через минуту, наконец, затихает.

Я выдергиваю копье из тела. Не то, чтоб я хотел покрасоваться, но мне элементарно нужно чем-то было занять руки, чтоб был не так заметен их тремор. Да и третья точка опоры не помешает тоже. Колени тоже подрагивали. Это был не страх. Какой уж тут страх, когда всё уже закончилось? Это просто переизбыток адреналина в организме.

Так что, оперевшись на свое копье, я, первым делом, нашёл взглядом Сову на трибуне, глядящую на меня расширенными глазами и успокаивающе кивнул ей головой. Мол, все в порядке. А потом перевел взгляд на Шварца. Я лишь хотел убедиться, что он помнит насчет нашего уговора с ним насчет Совы. Он же обещал её отпустить, если я выстою хотя бы в первом бою. Я свою часть сделки выполнил.

Вот только, похоже, окружающие приняли мой взгляд за вызов Шварцу. Вот, мол, какой я. Несгибаемый. «Где твои бойцы? Подавай ещЁ».

А может это все лишь показалось мне. По крайней мере, Шварц, увидев мой взгляд, откинулся на подушках и, пару раз, свел вместе свои пухлые ладошки. Типа, «похлопал». Я же, наклонив голову, несколько секунд смотрел на него, а потом, коротко кивнув, отпустил упавшее на песок копье, развернулся и ушЁл в свою каморку.

Ночью уснуть получилось далеко не сразу. Вот, вроде, и усталость есть (вчерашняя, такая же полубессонная ночь сказывается), а уснуть - фигу. Перенервничал. Не каждый день дерЁшься до смерти.

Нечто подобное я испытывал, когда меня сбила машина на пешеходном переходе. Повезло тогда, что скорость у неЁ была невелика, так что обошлось без травм. Ободранные колени и разлетевшийся по всему перекрестку пакет с продуктами не в счЁт. Вот тогда, вернувшись домой, я так же - не мог уснуть. Вроде, всё и позади, и все благополучно закончилось, а потряхивало меня ещё несколько часов после этого. Снаружи я, вроде, спокоен и, даже, слегка ироничен, а сердечко всё равно постукивало неровно. Так и здесь.

Здесь же, к этим переживаниям добавлялись мысли о Сове. Что там Щварц, кичащийся своей "честностью"? Отпустит её или опять найдет как обойти собственное обещание? По идее, она стала свободной сразу, как Гера испустил дух на арене. Но на ночь глядя вряд ли её куда выпустят. Тем более, что мне обещали, что смогу проконтролировать её уход.

А может, наоборот - выставили её сразу же, но так, чтоб её кто-нибудь другой тут же поймать смог? А что? Запросто. Шварц свою часть сделки выполнил. Отпустил. А что её по новой поймали, так он же, вроде как, и ни при чём. От этой сволочи запросто подобного поведения можно ожидать.

В общем, мысли крутились в голове разные. И уснуть получилось уже где-то под утро. И, потому, когда Сиплый поднял меня ни свет ни заря, я был зол, помят и недоволен всем. Как ни странно, меня сразу же повели за пределы стадиона (я уже дней десять не покидал его пределов периметра.) Это что-то новенькое.

Впрочем, причина обнаружилась практически сразу. Сова. Она стояла рядом с Кержаком и парой охранников возле машины.

– Так, слушай сюда, - Кержак был явно тоже не особо доволен поручением. - Нам сказали высадить её там, где ты скажешь. Причём так, чтоб ты это видел. То есть, ещё и тебя туда везти. Но хочу предупредить тебя сразу! Если ты скажешь везти её прям к твоему дому, то обломись по наглой морде. Подставляться под ваши стволы я с ребятами не буду. Так что место должно быть, минимум, нейтральное. Ни вашим, ни нашим.

– Согласен. Давайте вы её возле кольца высадите?

– Это ваша территория!

– Трасса - серая зона. Никому не принадлежит. За кольцом, да. Моя территория пошла. А до кольца - ничья... Тем более, если от Большого Чаусово ехать, то и мимо Рябково проскакиваете. И вообще, всех боевиков на Омской по кругу обходите.

– Ладно, - после небольшого раздумья недовольно согласился Кержак. - Только предупреждаю сразу. Давай без резких движений. Ты - парень дерзкий. Что тебе на четверых человек напасть? Так что не обижайся. Мы тоже меры предосторожности примем.

Мерами оказались стальные наручники, которыми меня пристегнули к металлической скобе в потолке, а так же пара этих самых охранников, севших по бокам от меня на заднем сидении. За рулем уселся Сиплый. А Кержак с автоматом рядом с ним. Места Сове в машине не осталось совершенно и её совершенно нетолерантно затолкали в багажник. Я пытался возмутиться, но мне, засадив локтем в бок, намекнули о недопустимости дискуссий. Впрочем, сама Сова даже не пыталась качать права и послушно улеглась в багажник.

Сама дорога ничем особо не запомнилась. Да чего там той дороги-то? Полчаса на весь круг. О таком явлении, как пробки все надолго подзабыли. Так что долетели мигом. Перед самым кольцом Кержак начал нервничать и попытался выкинуть девчонку сразу, как только выехал из леса. Но тут уж я был твёрд. Нет! Я должен увидеть, как она дойдет до поста наших и её встретят. Скрипя зубами Кержак согласился. Видать, получил точно такие же инструкции от Шварца, не то плюнул бы с этой возней и поступил бы по своему. Но Шварца он откровенно боится, потому и протестовать не стал.

Так что доехали мы до самого кольца. Развернулись на нем и остановившись, один из охранников выскочил на улицу и выпустил Сову из багажника. Она подошла у окну машины.

– Шиша, я...

– Всё в порядке, Сонечка, всё хорошо. Иди к посту. Расскажешь им всё. Князю, если появится, скажешь про Губера. Это - самая важная информация.

– Так, хорош болтать! - грубо перебивает меня Кержак. Он вообще явно нервничает. Теребит свой автомат без конца. Опасливо поглядывает в сторону пункта весового контроля. Знает, похоже, где у нас пост стоит! - Девка твоя? Твоя. Без обмана. Не какую-то другую подсовываем. Отпускаем? Отпускаем. Всё, пошла. Иди давай. А мы поехали!

– Нет, - по возможности спокойно отвечаю я. - Я должен увидеть, что она дошла. Иди, Сонечка.

И она пошла. Мой блокпост же казался вымершим. Никого не видно было. Хотя, наверняка, увидев чужую машину, залегли все там. Интересно, кто там дежурит? Взвод Тёмыча? Он там чаще других обитал. Практически прописались они там. Или Немец своих Штурмовиков туда отправил? Кто его знает. В любом случае - ждём когда встретят.

Я не угадал. Когда Сова уже почти дошла, ей навстречу из здания выскочила Дина. Одна из двух неразлучных татарочек. Взвод Белки тут стоит? С чего ради? Хотя... У них же с Гвоздем непонятки, если верить тому выпуску газеты. Так что, основные силы наверняка у моста и на газпромовской заправке. Впрочем, неважно. Главное, Сову встретили. Выставив в нашу сторону автомат, Дина подскочила к Сове, подхватила её под руку и, буквально, прикрывая собственным телом от нашей машины, она, пятясь, увела её в здание.

– Всё, - облегченно вздохнул я. - Можно ехать.

Я еще не успел договорить, как Сиплый, газанув, стартанул, поведя машину юзом. Видать сильно нервничал под отнюдь не гипотетическими стволами. Не прошло и минуты как мы, развернувшись, уже подлетали к лесу. Торопятся домой. Мда. Трусоваты бойцы у Шварца.

Кирза

Таня была в отчаянье. С пропажей Шиши и Совы именно на неё навалился весь груз ответственности по хозяйственной части. Они ничего не успевали сделать! Ничего! Уже который день подряд стояла жуткая жара, а это значило, что только на полив нужно направлять не меньше роты. Лук уже полёг и его нужно собирать. У картошки ботва тоже посохла и, значит, её можно смело выкапывать. Больше она уже не вырастет. А если копать, то где хранить? Тоже, вопрос вопросов. Яблоки поспевают и те, что не съедаются сразу, нужно как-то хранить. Сушить, какие еще варианты-то?

И на всё это нужны люди. Причём, желательно старшие. Мелкие, конечно, вместе с Настёной помогают, тянутся за старшими, но реально пока могут немного. А "бойцов" Эльба не даёт. Загнала всех на блокпосты. Держит "границу". А до то, что сейчас один день целый год кормит, ей и дела нет. Таня пыталась объяснить ей ситуацию, но та даже слушать не захотела. Говорит: "Вон у тебя сколько народу. Больше, чем у кого бы то ни было в анклаве". И людей не дала.

Винтик, опять же. Ей он напрямую не подчиняется и работать в поле не хочет. Ну это-то ладно (хотя две пары рук старших лишними бы не были совсем), в конце концов, он у себя в мастерской впахивает по полной. Так ведь он что сделал-то? Они с Говором сумели самостоятельно сварить котёл для одного из двух больших генераторов. Сами! Полностью сами, без присмотра Шиши. И он-таки заработал. Шаман вместе с ними прокинул провода по столбам и они сумели дать электроэнергию сразу в десяток домиков, где жили ребята.

Успех? Однозначно. Но тут же вылезли и проблемы. Газогенератор работал на одной закладке около 12 часов, хотя, по задумке мастеров должен был пахать не менее полных суток. Но что-то там у них до конца не срослось. А потом ещё столько же его нужно было обслуживать. Как оказалось, он жутко забивался (особенно, если топить сырыми дровами) и его нужно было постоянно чистить. Но это-то ещё полбеды. То, что свет включают только на полдня, все быстро привыкли (у других и такого нет), но их шайтан-машина требовала просто ужасающего количества дров! Каждая закладка. И он не нашел ничего лучше, чем потребовать людей на заготовку дров у неё! Минимум - роту. Когда ей самой народу на огороды не хватает!

Скандал вышел знатный. Таня орала на него и, даже, кинулась с кулаками. Пришлось Немцу оттаскивать ёе от мальчишки. Иначе точно бы поколотила наглеца.

И, главное: все сочувствуют, понимают, но помочь никто не может! Раньше, когда Шиша был на месте, всё делалось чётко и в срок. А теперь каждый только сам за себя отвечает. И всё разваливается. Со сбором урожая Таня просто катастрофически не успевает, хотя все её ребята работают чуть ли не на износ. Газогенератор Винтика третий день стоит заглушенным. Нет дров. И некому их набрать. Винтик ходит, дуется. Чупа со своей прачечной почти не работает. А некому ее подпинывать. Гора грязного белья только лишь растет. Черёма в столовой, оставшаяся за старшую, тоже волком воет. Так вроде и справляется, а как пошли массово закрутки заготоки на зиму варенья-соленья так взвыла. Тяжело. Тоже людей просит.

Все связи между подразделениями нарушились. Единственное, где сохранился относительный порядок, это военные Немца и Эльбы. Все старшие. Но от работ их освободили полностью, а прокормить два десятка старших нахлебников... Вряд ли получится.

Короче: всё было плохо. Как Шиша справлялся с организацией всего быта, понять решительно невозможно. Но как-то справлялся же? А его не стало и всё посыпалось. Таня слышала, порой, разговоры новеньких, что, «вот, а что это сам Шиша ничего не делает? Только сидит с бумажками возится, пишет что-то там, да совещания проводит». А то, что он отладил систему, которая работала как часы, никто не замечал... Пока она работала. А как стала давать сбои, так сразу заметили. И говоруны те сразу языки в жопы засунули. Никто не рвался порулить почему-то.

– Кирза! - к ней заглянула возбужденная Гайка (из новеньких. Из бывших рабов. Одна из двух телефонисток на станции.) - Девчонки с блокпоста у кольца звонили. Там Сова вернулась!

– Как? - подскочила Таня. - А Шиша?

– Только Сова. Отпустили, говорят. Шиша ей свободу выбил, говорят. А сам пока там.

– Как, выбил?

– На арене! Там у восточников бои, навроде гладиаторских, говорят. Вот Шиша в первом бою победил, и Сову отпустили.

– А сам?

– А чтоб его самого отпустили, говорят, весь турнир нужно выиграть. Ещё три боя.

– Где Сова сейчас?

– Там, на блокпосту пока. Её девчонки чаем отпаивают. Фея ей свои шмотки дала, она там почти голая была, говорят. Эльба туда уже полетела. Скоро сюда приведут.

Таня не утерпела. Выскочила на улицу и припустила в сторону кольца. По дороге встретит! Как оказалось, не она одна так решила: в сторону кольца направлялось много народу. Вот проскочил мелкий Русланчик. Только пятки сверкают. Вон пролетели на велосипедах Шрам с Юшкой. А вон Белка с Тёткой тоже спешат параллельным маршрутом.

Сову встретили где-то на полдороги. Её обступила уже довольно внушительная толпа. Все разговаривали. Задавали сотни вопросов (и, похоже, каждый - в сотый раз), кто-то из девчонок плакал, на Сову глазели, как на выходца из царства мёртвых. Пытались прикоснуться рукой, потрогать её.

– Да разойдитесь вы! - сердилась Эльба, расталкивая самых назойливых. - Дайте отдохнуть человеку! Видите же, она еле стоит, а тут вы ещё со своими расспросами. Потом, всё потом.

– Да я отвечу, - слабо улыбалась Сова.

– Ага, а через две минуты ещё кто-нибудь подбежит, и ты опять всё то же самое ещё раз будешь повторять? На те же вопросы отвечать? А потом ещё один и снова всё по новой? Нет уж! Вот вечером общее собрание проведём и всё всем расскажешь. На все вопросы ответишь. А пока - кыш! Разойдитесь. Дайте пройти человеку!

Кирза отстала, так и не подойдя к Соне. Несмотря на то, что поговорить не удалось, она чувствовала заметное облегчение. Да, Сова это далеко не Шиша. Но хоть некоторые из важнейших проблем теперь наверняка начнут решаться. А Шишу обязательно нужно вырывать у восточников. Любой ценой. Любой! Без него анклав, рано или поздно, загнётся. И никакая Сова его не спасёт. Лишь отсрочит неизбежное.

На обратном пути у меня словно ьы свалился камень с души. АгаЮ здоровый такой, не меньше знаменитого Улуру. Всё, теперь я отвечаю только за самого себя и ни за кого больше. Можно совершать более рискованные действия. Мелькнула даже мыслишка попробовать как-то вырубить охранников и выскочить на ходу. Благо лес вот рядом, прям на обочине. Уходи...

Но, увы. Мои охранники были совершенно точно не дураки и подобный вариант они предусмотрели. Руки, прикованные к скобе в потолке (явная самоделка, не предусмотренная конструкцией машины) об этом ясно говорили. Да и пара охранников с боков явно настороже и ожидают от меня чего-то такого. И всё равно я испытывал такой подъём, что будь у меня свободны руки, я бы всё равно попробовал сбежать. Но мне никто не собирался давать даже шанса.

Свое приподнятое состояние я сумел сохранить и по возвращении. Хиросима с Грекой, встретив меня, начали в два голоса меня успокаивать. Я сначала даже не понял - о чём они, зачем? А потом сообразил. Это для меня вчерашний поединок с Герой - адреналиновый шторм, заглядывание в лицо смерти, но и не более того. Для Хиросимы это был ещё и сильнейший удар по психике. Убить человека... Ого! Это для них звучало страшно. Я же ничего подобного уже не испытывал. В моральном плане я был совершенно спокоен. Ничего у меня внутри не дёрнулось от убийства этого парня. Уж, по крайней, мере во снах мне, как Стекляшкин, в первое время, Гера точно прихрдить не будет.

– О чём вы, ребят? - их беспокойство за меня, конечно же, грело, но я поспешил их "успокоить". Ну и попижонить немножко, как без этого. - Этот Гера далеко не первый человек, которого я убиваю. И все эти стадии переживаний я уже давно прошел.

– А скольких ты убил? - с чисто женским любопытством интересуется Сима.

Гм. Интересный вопрос. А действительно, скольких? Ну, первое мое убийство было сразу четверным. Та четвёрка, что пришла меня сжечь вместе со всем моим семейством. А потом приход Немца с его командой в Малиновку. Скольких я тогда убил? Стекляшкин, Ковбой, Чёрный, Крыс, Индус... Пончик тоже умер от ран. Ещё шесть получается. Потом ,когда Просветовских оккупантов обстреливал из пулемета в доме Совы... Двоих из них потом так и похоронили. И перестрелка в лесу, когда они на нас с фланга зашли. Там вообще непонятно кто кого и сколько. Все стреляли. Но одного, пожалуй, и тогда можно в свой зачёт записать. Или нет? Короче, я уже и сам со счета сбился.

– Много, - слегка грустно отвечаю, после весьма продолжительной паузы. Больше десятка - точно. То ли двенадцать, то ли тринадцать.

– Ого! - вроде как, даже уважительно протянула девчонка. - А ты сильно переживал после своего первого убийства?

– Да не было у меня первого-то. Первые сразу четверо были... И после этого я пару дней в отключке от потери крови был. Едва выкарабкался тогда. Вот шрам на морду заработал, - я криво усмехнулся, - так что мне тогда не до переживаний было.

– Расскажи? - совсем как моя Ева, выпрашивающая сказку на ночь, попросила Сима.

Ну и я, конечно, рассказал. Не столько даже, чтоб удовлетворить любопытство девчонки, сколько для того, чтобы отвлечь Греку. А он явно волновался. Его соперник по сегодняшнему бою уже известен заранее. И, хотя, сам Грека не подает виду, что волнуется, это всё равно чувствовалось. Он вновь, в который раз уже, повторил, что ему никак нельзя проигрывать. Его дома ждут мелкие. Им без него никак не вытянуть. И ему обязательно нужно побеждать. Он словно самому себе внушение делал. Словно щит эту фразу фразу выставлял. Этим и выдавал своё волнение. А ещё и сам Мосол, чуть ли не впервые за время своего пребывания тут, вышел со своими девками на улицу. Подошёл, рассматривая Греку, словно блюда, приготовленное ему на ужин. Грека ответил ему твёрдым, слегка наигранно-презрительным взглядом, на который тот тонко улыбнулся и тихонечко покивал головой и ушел. А Грека вновь повторил свою мантру, про то, что ему нельзя проигрывать.

Так что своим рассказом я, в первую очередь, пытался отвлечь именно Греку, а не Серафиму, от его тягостных мыслей. Вроде как, удалось. Не в полной мере и не совсем, но какой-то эффект всё равно был.

И вообще, я невольно оказался лидером нашей крохотной ячейки. Казалось бы: мы тут все равны. И находимся в абсолютно равных условиях. Ан не, все равно. Возраст не спрячешь под маской четырнадцатилетнего мальчишки. Он все равно прорывается наружу. Вчера я весь день утешал и успокаивал Серафиму после её первого боя. Вечером прошел мой бой и теперь, вместо того, чтоб принимать утешения в свой адрес, я изо всех сил пытаюсь успокоить Греку, у которого все ещё только впереди. Оно само как-то получилось. Никаких усилий для этого я особо и не прикладывал.

Опять, как и вчера, развлекал своих товарищей рассказами о своих подвигах. Расспрашивал-то обоих (но особенно Греку), об их анклавах. В общем, старался как мог. И это-таки работало. Ровно до того момента, как нас опять разогнали по каморкам, а ведущий, под рев толпы, восторженно не провозгласил:

– Мосол против Греки!

Грека вышел на арену максимально собранным. Ни одного лишнего движения. Предельная концентрация и внимание. Мосол же, наоборот, был лениво расслаблен. Крутил своей двусторонней глефой восьмерки, изображал пропеллер на потеху публике, и вообще, похоже, был абсолютно уверен в собственной победе.

С началом боя Грека не кинулся вперед, а осторожно пошел по кругу вокруг противника. Пройдя где-то с треть круга, он остановился. Я не мог не оценить его замысел. Заходящее солнце возле самого горизонта оказалось у него как раз за спиной и било прямо в глаза его противнику. Умно! Вот только Мосол лишь чуть сузил глаза, а по лицу его пробежала презрительная усмешка.

Дергая своим телом так, чтоб его силуэт, то закрывал солнце для противника, то резко выскакивало из-за его спины, буквально ударяя в глаза, Грека попытался прорваться на ближнюю дистанцию (ну, с его не самым длинным клинком - единственно возможная стратегия.) Безуспешно. Мосол играючи отбил его атаку и, даже, сумел сам зацепить Греку за ногу на противоходе своим вторым клинком. Пусть ранка была пустячная, чисто царапина, но сам факт... И уловки с бьющим в глаза светом не помогли. Мосол их словно и не заметил.

Отскочивший Грека утроил собственную осторожность. Хотя, казалось бы, куда ещё сильнее-то? Но Грека нашел для этого возможность. Вторую атаку он подготавливал ещё тщательнее чем первую. И, к бьющему в глаза Мослу свету, добавил порцию песка, который он подцепил ногой и швырнул в лицо противнику. И это, таки, сработало! Ну, частично. На мгновенье, пока Мосол прикрыл глаза и тряхнул головой, сбрасывая песок, Грека успел сместиться вбок и приблизиться на вожделенную ближнюю дистанцию. Вот только его удар, долженствующий раскроить противнику голову, налетел на жёсткий блок, который Мосол все-таки успел выставить.

Понимая, что второго удара ему просто не дадут нанести, Грека попытался продавить силой, благо Мосол держал своё оружие в не самой удобной для себя позе. Не помогло. Да, Грека был крепким парнем. Выше меня почти на голову и атлетически развит. Но Мосол, даже на его фоне, всё равно поражал. Настоящий великан, весь переплетенный мускулами. Коротко рыкнув он одной только силой рук буквально отбросил меч Греки (вместе с самим Грекой, если уж честно говорить-то) в сторону и, воспользовавшись мгновеньем, пока Грека неловко переступал ногами, отступая, сумел крепко полоснуть его по бедру, практически обездвижив парня.

Дальнейший бой назвать схваткой было весьма затруднительно. Это было избиение. Потеряв в мобильности Грека, и без того уступающий Мослу во всех компонентах, откровенно поплыл, и Мосол довольно быстро его и добил.

Вот так вот. Ни максимальная мотивация, ни запредельная концентрация и внимание, ни, даже, "грязные" приёмы, коими не побрезговал Грека, не помогли ему выстоять в этом бою. Я же сумел оценить уровень подготовки Мосла. Это было что-то невероятное! Я никогда не встречал подобных бойцов. Никто из участников турнира даже рядом с ним не стоял. Ну, может быть, только Качан. Чемпион, как никак. Да и то. Лично я против него не продержусь и десяти секунд. Да чего там. Если говорить откровенно, у меня и против Греки-то было бы не много шансов. Особенно, против такого, максимально заряженного на победу Греки. Ну а про Мосла и говорить нечего.

Ночью, (точнее, даже ещё поздним вечером, уже после затихания Колизея) я понял, что эта ночь станет настоящим испытанием для моей психики. Вчерашняя моя победа и убийство моего противника не так повлияло на меня, как гибель Греки. Ведь мы с ним, практически - уже подружились… Можно сколько угодно демонстрировать свой несгибаемый характер для окружающих, но, если он не сгибается, то, скорее всего, просто сломается при превышении нагрузки.

Возникло дикое желание напиться. И я уверен - стоит только намекнуть охране, как алкоголь тут же найдется. Вот только... Это явно не выход. Да, возможно это поможет сохранить рассудок в эту ночь, но... Вон Дон так же сломался. И его усиленно спаивают, не давая вынырнуть из пьяного дурмана. Хочу ли я себе подобной участи? Вопрос риторический.

Была бы здесь Сова, она одним бы своим присутствием давала бы мне опору. Словно якорь, не дающий сорваться мне в водоворот безумия. Но её тут не было. И, с одной стороны, это и прекрасно, что она сейчас в безопасности и у своих-наших, а, с другой стороны, сам я чувствую, что могу потеряться в собственных мыслях и комплексах в эту ночь. Что же делать?

Хотя... Если алкоголь отпадает, то что мешает мне воспользоваться правом потребовать от охранников ещё чего-нибудь? Например, бабу. Тоже знатный антидепрессант. По любому, же у них должны быть профессионалки. Вон у Мосла парочка, блондинка и брюнетка днюет и ночует. Пусть и мне приведут. Раз уж грехопадение с малолетками уже произошло, то не вижу смысла и дальше вести жизнь монаха. А хороший секс определенно может вставить мне мозги на место.

Постучав по двери я озвучил появившемуся Сиплому своё «скромное» желание. Тот лишь хмыкнул и сказал, что посмотрит, что тут можно сделать, и испарился. Я же сел ждать. Ждать пришлось довольно долго. Не меньше часа. Чёрная депрессия за это время опять начала запускать холодные и скользкие щупальца в мою душу. Так что, когда заскрежетал засов моей коморки, я только обрадовался. Хоть какая-то живая душа рядом.

Дверь распахнулась и Сиплый издевательски учтиво посторонился, приглашая войти ко мне в комнату... Хиросиму?!

Гибель Греки, оказывается, ударила по психике не только мне. Девчонка, ещё не до конца отошедшая от собственного боя, была потрясена куда сильнее. У меня всё-таки и опыт (пусть и не самый приятный в этой сфере) и возраст (ну, не четырнадцать мне, на самом-то деле), да и здесь уже на стадионе на начальных этапах меня весьма поддерживало соседство Совы. Все остальные же (ну, за исключением Мосла) сидели в своих камерах поодиночке. А это тот ещё удар по психике.

Так что если я просто заказывал себе проститутку в "номер", то Серафима же конкретно просила у тюремщиков возможности переночевать именно со мной. Ей просто было страшно оставаться одной. Ну, может, и не страшно, всё-таки Сима храбрая девочка, а, скажем, невыносимо. Сиплый же, скотина, решил объединить оба наши желания. Ну и сэкономить на проститутке, не без того, конечно. Выполнять-то пожелания гладиаторов ему было приказано, а вот бюджет ограниченный. Так что заказывать профессионалку пришлось бы ему из своего кармана. А тут - раз, и выкрутился.

А Сима ещё, к тому же, находилась под сильным впечатлением от меня, именно как от мужчины. Этому способствовали и мои вчерашние рассказы, про мою нереальную крутость (ну, я, конечно, не так рассказывал, но, при желании, всё это вполне можно было и как хвастовство интерпретировать) и, самое главное, мои к ней прикосновения. Позавчера, когда я ей делал массаж, я ни о чём таком, честно говоря, и не думал... (Хотя нет, подумывал, но так... Чисто гипотетически.) Главное было - успокоить девчонку, находящуюся на грани срыва. И я этого добился. То, что при этом она испытала сильнейшее сексуальное возбуждение - было чисто побочным эффектом. Но она-то об этом не забыла. Даже несколько расстроилась, когда я совершенно не стал искать никаких вариантов для продолжения.

Так что всё у нас в итоге прошло на удивление гладко. Сима, как уже было сказано, была далеко не девочкой и, даже порой, бравировала тем, что жила в своем интернате регулярной половой жизнью, как бы аж не с двенадцати лет. Вот и тут, будучи старше меня минимум на год, и, куда как, в этом плане опытнее (ну, по крайней мере, она так считала), Хиросима была уверена, что будет моей учительницей и проводником в мире секса. Пришлось её разочаровать.

Нет, опыт у неё действительно был. Но весьма убогий, по моим меркам. Ну чему могли её особо научить такие же как она сама, пацаны из её интерната? Как говорится: торопливо всунул, вынул и пошел? Ну, не совсем так, конечно, но что-то близкое к этому. У меня же опыт интима был не только более обширен, но и куда более качественен. Так что "показывать класс", как она выразилось, пришлось ни ей, а мне.

И вообще, наша ночь как-то очень быстро переросла в несколько суток почти беспрерывного секса. Мы практически не выходили из моей комнатки (благо, после финального боя первого круга всем нам было положено два дня выходных - десятое и одиннадцатое августа. "На поправку здоровья от ран", как нам было сказано.) Ну, не знаю. Это для Бразы было особенно актуально. Хотя и мне отдых тоже бы не помешал. Да и Куктаю тоже. Запястье у него до сих пор перебинтовано. Так что, в принципе, правильно рассудили. Так вот, мы с Серафимой расценили эти два дня отдыха как подарок судьбы, предназначенный только для нас. Как неожиданные выходные. И наслаждались ими (ну и друг другом, заодно) на всю катушку.

Благо, и погода была за нас. После одуряющей жары начала августа, когда в комнатах воздух нагревался как в бане, и находиться там днем было решительно невозможно, температура снизилась, сначала до 25, а во второй день и вовсе стало всего около 22 градусов. И, пришли дожди. Вторник вовсе лило как из ведра весь день. Сверкали молнии и громыхал гром. А мы с Симой любили друг друга под аккомпанемент дождя и грома с особым неистовством.

Нельзя сказать, что я испытывал какие-то особые чувства к этой девочке. Но и безразлична она мне не была совершенно точно. Что чувствовала она ко мне я не знаю, но, думаю, что-то подобное, как и я к ней. Мы просто отрывались на всю катушку, вполне справедливо подозревая, что это, возможно, наши последние дни в этом мире и, потому, мы пытались урвать напоследок всё, что только возможно.

Мы уцепились друг за друга, найдя в партнере точку опоры. Островок стабильности в накатывающем на нас обоих безумии. Якорь, не дающий затянуть нас в эту пучину. Да и просто ощущать человеческое тепло рядом - дорогого стоило.

В общем, это были самые приятные двое суток с начала турнира. Мы практически не выходили из моей каморки, а Сиплый с охраной ревностно охраняли наш покой (точно так же, как не давали протрезветь Дону. Их эта ситуация тоже полностью устраивала.

Каково же было мое недовольство, когда вечером во вторник в самый пик дождя к нам в каморку ввалился Кержак с Сиплым и потребовали мне собираться. Шварц опять требовал меня на разговор.

Вот честно, выбираться из кровати, от тёплого бока разнежившейся Серафимы и тащиться под проливным дождем чёрт знает куда, чтоб там в итоге увидеть эту жирную рожу - не было совершенно никакого желания. Но когда я высказал всё это своим надсмотрщикам и посоветовал им идти, вместе с их любимым Шварцем, в жопу, они этого почему-то не оценили и дали понять, что настроены очень серьезно. И идти мне придется всё равно. Даже если для этого нас обоих будет нужно вырубить шокером.

Пришлось, матерясь и поеживаясь под проливным дождем, тащиться на нахрен мне не нужную встречу.... Как я думал, что ненужную. Но, стоило мне зайти, как ноги сами затормозили. Напротив, как всегда вальяжно развалившегося Шварца, сидел, скрестив ноги каралькой... Князь!

Князь

Встречаться со столь неприятным типом как Шварц не хотелось совершенно. Особенно, если до этого отвергал все возможности для переговоров я сам. Типа: "Мы с террористами переговоров не ведем". А тут сам же предлагаешь встретиться. Пусть на нейтральной территории, но всё же... Явный же враг напротив!

Риск? Конечно риск, да ещё какой! Но, во-первых, в отличии от того же Жмура свое слово Шварц, вроде как, держит и безумно гордится этим, постоянно упоминая сей факт в разговоре. И нападать на переговорщиков не станет. А, во-вторых, охрану Князю разрешили брать с собой абсолютно любую. Так что сейчас его окружали почти одни только его бойцы. Впрочем, без десятка телохранителей минимум никто Князя бы никуда и не пустил. И плевать, что он царь и бог всего анклава. Пленение Шиши (а, особенно, её освещение в "прессе") заставило серьезнее относиться к безопасности своих лидеров абсолютно всех.

Да, оставался ещё шанс угодить в заранее приготовленную ловушку уже всем отрядом, но Князь рассматривал её как совершенно незначительную. Всё-таки, при желании, да если поднапрячься Князь мог бы смести весь анклав восточников только одними своими силами. Достаточно только раздать оружие (которого у него с избытком) "мирняку" из Введенки. Агросектору, лесовикам, старшим боевым девчонкам, как у того же Шиши. И выставить на раз не меньше двух сотен бойцов. Да, качество такого воинства будет весьма невысоко, но 200 автоматов это 200 автоматов. От восточников с их полутора сотнями кое-как вооруженных головорезов не останется и следа. Но крови прольется... Много! Подобного варианта развития событий не хотел никто. Ни сам Князь, ни, тем более, Шварц. Так что вероятность каких-то подлянок с его стороны стремилась к нулю.

Подлянок и не случилось. Свое слово лидер восточников действительно сдержал. Но вот во всём остальном... Шварц оказался на редкость неприятным типом. И вынужденный пожимать ему руку, и приветливо улыбаться... Юрий ощущал себя, словно сует руку в какую-то кучу дерьма. Ладно хоть контролировал он себя прекрасно и наружу это его ощущение не прорывалось.

А вот договориться о выкупе Шиши им не удалось. Князь заранее был готов к трудному торгу, и тому, что Шварц запросит много. И, даже, готов был пойти на какие-никакие уступки. Например, вернуть отбитый ими Мелькомбинат. (Всё равно без мощного источника электроэнергии его не запустить. А все надежды на ТЭЦ-2 оказались напрасными. Запустить станцию, даже и частично, пока не удавалось. Всё-таки она работала, в основном, на газе, которого взять в таких промышленных объемах было просто негде.) Но Шварц, почуяв заинтересованность Князя в предстоящем обмене, вконец оборзел. Другого слова и не подобрать. Он решил, что имея такого заложника, он поймал Бога за яйца и может шантажировать Князя до посинения. Он, даже, распорядился привести Шишу сюда на переговоры, чтоб продемонстрировать, так сказать, «товар лицом».

Выглядел Шиша, прямо скажем - НЕ самым лучшим образом. Рваные шорты, растянутая мокрая футболка, выглядевшая на нем словно половая тряпка. Но, в целом, он был явно не сломлен и лишь с изумлением вытаращился на Князя. Впрочем, поговорить им, как раз таки, и не дали. Только уловив, что Князю есть что обсудить со своим вассалом, Шварц тут же отправил того обратно в камеру. Типа, показал: "вот он, жив и здоров, а теперь давай выкладывай денежки... И поскорее, а то не сегодня-завтра на Мосла нарвётся на арене и адьёс. Какого Мосла? О! Давай я покажу дорогому гостю видео, где запечатлены все бои первого круга. Ребята старались, делали. Могу даже с собой копию дать.»

А это уже пошли попытки набить цену. Мол, торопись, пока твой заложник живой. Надавить пытается. И кровавые видео тоже именно для этой цели. В принципе, Юра и готов был заплатить запрашиваемое. Вот только Шварц, похоже, сам не знал что попросить! Нет, не так. Он, похоже, переоценивал как степень заинтересованности Князя в Шише, и, как следствие, возможную стоимость своего заложника. И, потому, конкретной цены не называл. А предлагал Князю озвучивать свои варианты. А это был путь в никуда. Так договориться было просто невозможно. Что бы сейчас не предложил Князь, всё будет мало. Шварц явно настроился доить своего оппонента по полной. Он явно считал своего пленника козырным тузом, выпавшем ему, и намеревался использовать этот ресурс на всю катушку. Князь же, как бы не ценил Шишу, за туза его считать отказывался. Максимум - десятка. Хоть и козырная. И, если, начать сейчас торговаться на условиях Шварца, то довольно скоро выяснится, что Князю, чтоб забрать Шишу нужно вернуть восточникам Омскую, вернуть цыганам Рябково, перестать поддерживать Старика с его КМЗовцами и передать большую часть своего арсенала лично Шварцу.

Ага, - мрачно подумал Князь, - а еще выбрать его «Императором» Кургана, и чтоб сам Князь лично был у него на побегушках. Как там у Пушкина-то? «Владычицей морскою»? Ну-ну. Вот и Шварц к такому придет. Стоит только слабину дать.

Впрочем, надавить Князь мог и сам, и, потому, с самым дружелюбным видом предложил своему собеседнику отдать ему его парня, а он за это... Ничего ему не сделает. Шварц только пакостно усмехнулся на это. Отвод северцов с линии соприкосновения, и сам факт переговоров, на которые раньше Юра категорически не соглашался, говорили о заинтересованности Князя в пленнике куда больше, чем самые его грозные заявления. И торг пошел по новой.

Переговоры продлились пару часов и кончились, по сути, ничем. Князь не собирался идти на какие-то сверхсерьёзные уступки, даже ради такого ценного специалиста. А Шварц был уверен, что крепко держит Князя за яйца и может безнаказанно выкручивать ему руки. В общем, договориться не удалось. Но и окончательного разрыва отношений тоже не произошло. Заключение успешной сделки по данному вопросу было нужно им обоим. В итоге оба, не сговариваясь, решили потянуть время, надеясь улучшить свои переговорные позиции и вернуться к этому торгу попозже. Чтоб-таки дожать соперника.

Шварц был уверен, что время работает именно на него. Турнир идёт и, чем дальше, тем меньше шансов у Шиши на победу (нужно только сделать так, чтоб не погиб в ближайшие дни). Ну а Князь, стоило им только разойтись в стороны, тут же подозвал к себе своих генералов.

– Голован, операцию «Рокировка» начинай уже сейчас. Максу этому выдай пяток автоматов на дело революции. Малиновских на Стальмост натрави. Сафрона на подстраховку позови. Пусть их посты на время операции прикроет.

– Хорошо.

-- Севера попроси, чтоб он на это же время натиск на Заозерный усилил.

– Он патронов просит. Говорит: патронов для активных действий мало.

– Ну скажи Марго, чтоб выдала... Два цинка пятерки. Хратит, надеюсь?

– Должно хватить.

– Вот. Лом, ты как здесь с уходом северцев держишься?

– Ну тяжелее стало, конечно. Но Старик Шаха с бойцами прислал. Всего десяток конечно, вместо четырёх, что у Бура было, но хоть что-то. Да я ещё десяток молодых, что побойчее, у нас набрал. Подтягиваю до уровня. В бой пока не пускаю, так гоняю.

– Добро. Будь готов ко всему. Как отражать навал со стороны противника, как и самому штурмовать их позиции. Готовь планы.

– Хорошо, будут планы.

– Так, я сейчас на переговоры с эти Губером за Тобол еду. Охрана со мной. Что-то еще забыл... А, точно. Голован, что там у тебя с агентами?

– Ну полноценный агент один. Мурка. Она у Жмура сейчас. Резко выдернуть не предоставляется возможным.

– Так Шиши же там нет?

– Ну свой человек в стане врага всегда нужен.

– Ну, с этим не поспоришь... Слушай, если конкретной задачи у неё пока там нет, то пусть инфу по Варваре соберет. Ну, по первому лидеру Карчевцев. Что с ней? Куда делась? Жива ли вообще?

– Хорошо, я пошлю ей задание.

– Гуд. А что там с этими твоими... «Полу-агентами»? Ну теми девками, что с Колесом в Просвете нам помогали.

– Мафия и Мыша. На полноценных агентов они пока не тянут. Обе работают с Максом. Помогают и слегка контролируют.

– Есть возможность их сюда в Восточный заслать? Шишу-то как-то вытягивать надо.

– Исключено. Не справятся. Засыплются обязательно. Такое только Миша Март может быть потянул. Ну или Мата Хари. Больше никто из наших.

– Обидно... Обидно будет такого специалиста как Шиша потерять. Но всё равно. Готовьтесь к силовому решению вопроса. Я сейчас к Губеру, посмотрю, что за человек, а потом к Мельнику сгоняю. Может и его удастся в наши разборки затянуть. Но революцию у Гвоздя начинай прямо сейчас. Голован, слышишь? К началу конфликта с восточниками-Жмуром Гвоздь уже должен быть выведен из игры.

– Сегодня же начну.

Шиша

Поговорить с Князем не удалось. Тот только и успел сказать, что Сова успешно добралась и передала, что я просил. Вот Князь, как раз, сейчас туда и движется. Эти полунамёки очень не понравились Шварцу, и меня тут же выставили вон. Похоже, меня привели просто показать Князю. «Вот он. Туточки.» И сейчас, наверняка, идет торг. Было немного обидно ощущать себя товаром, за который торгуются продавец с покупателем, но перспектива вот прям сейчас отправиться домой окрыляла. Внутри впервые зашевелилась надежда.

Только сейчас я обратил внеимание где мы вообще находимся-то. А находились мы в какой-то бывшей едальне. Кафе, не кафе... Похоже, посолиднее что-то, даже, как бы, не ресторан. Пафосное место... Было. Сейчас тут лишь остатки былой роскоши. А причина ясна. Вон, прям за перекрёстком, на который центральные двери выходят, мост начинается. Не через реку. Через железку. А железку (и мост, понятное дело, тоже) плотно северцы контролируют. Этот же ресторан получается не просто в прифронтовой зоне, а, как бы, уже на нейтралке даже. Понятно, почему его выбрали.

Мариновали меня в предбаннике с бойцами Шварца не меньше пары часов. Видать конкретно торговались. Но, в итоге, переговоры, похоже, закончились ничем, так как меня погнали обратно на стадион. Передать разочарование, которое я испытал, невозможно. Казалось бы: вот она свобода, буквально в паре шагов, но не взлетело. Обидно, да. Но остаётся надеяться, что Князь не отказался от идеи вытащить меня окончательно., а всего лишь взял перерыв. Ну, по крайней мере, он теперь точно знает где я нахожусь и делает какие-никакие шаги по моему вызволению. Будем надеяться на это. Ибо, сам я пока ничего не могу сделать. Только ждать.

Гвоздь

– Игорь, - в комнату к Гвоздю заглянул встревоженный Потап, - у нас Проблемы.

– Что там у тебя опять? - лидер колхозан досадливо поморщился, не особо впечатлившись словами своего помощника. При всех своих достоинствах, Потап был излишне впечатлителен и «проблемой» мог оказаться заболевший поросенок или рухнувший забор.

– Сейчас, - Потап выскочил в коридор и махнул кому-то там рукой. - Заходи.

В комнату вошла смутно знакомая Гвоздю деваха. Лет четырнадцать. Смазливое личико. Точно, из его людей. Своих старших он-то он всех, вроде, помнил. Но вот эту, конкретно - смутно... А, точно! Вспомнил. Кукла. Одноклассница Шишина. Гвоздь ещё пытался весной разыграть её карту, чтоб Шишу к себе привязать. Не сложилось. Девка, к тому же, оказалась не шибко умна, зато слишком много о себе воображала. И он её тогда сплавил в Западное к Максу, чтоб гонор ей немного сбить. Вроде, получилось. И чего Потап её притащил?

– Ну и что у вас? - с видимым спокойствием буддийского монаха спросил Гвоздь у этой парочки.

– Говори, - слегка подтолкнул Потап девку.

– Не пихайся, - возмутилась та, - Все вы, мужики, одинаковые, только и знаете, что лапать.

– По делу говори!

– Сама знаю, что мне говорить...

– Вы сейчас оба нахрен отсюда пойдете, - все с той же безмятежностью снаружи, но с поднимающимся раздражением внутри, перебил Гвоздь начинающуюся перепалку. - У вас есть что сказать?

– Есть! - девка гордо вскинула подбородок. - Ваш Макс с Князем снюхался и завтра утром собирается у вас тут революцию устраивать!

– Что? - от подчеркиваемого спокойствия Гвоздя не осталось и следа. - Откуда ты знаешь?

– Сама слышала, - гордо отвечает девка. - У него и так пара девок от Князя постоянно трётся, а сегодня вообще пара парней приехали. Автоматы привезли. Пять штук.

– Чёрт! - выругался Гвоздь. Как же оно все невовремя-то! В то, что Макс может выкинуть подобный финт, он поверил сразу же. Тот давно считает себя обделённым. Но вот то, что ему помогает сам Князь, совсем скверно, - Что ещё знаешь?

– Ну, я слышала... - уже не столь уверенно продолжала Кукла, - что тут в Откормочном тоже есть недовольные. Макс что-то про Валета говорил и его бригаду. Типа: они должны поддержать.

– Чёрт, чёрт, чёрт... - ситуация была совсем скверная. - Когда выступают?

– А?

– Когда, говорю, планируют «революцию» устраивать.

– Сегодня ночью. Точнее, завтра утром. Короче: перед рассветом.

– Так... Время ещё есть... Потап, давай птицей метнись к Горынычу, да по пути к Пастуху заскочи. Пускай они со своими стволами и со всеми старшими сюда выдвигаются.

– Так там стволов-то кот наплакал.

– Делай что сказано. Чтоб все стволы и всех старших сюда привел. Я к Кабану в Заозёрный. Придется оттуда людей снимать.

– А как же Заозёрный?

– Один черт, не удержим. Северцы всерьез взялись. Минус семь человек за два дня. И это они ещё только от нас отмахнулись, чтоб мы им под ногами не мешались, а не воевали с нами. Всерьез они со жмуровцами воюют. Куда мы с ружьями против автоматов?

– А с Валетом что?

– Пока ничего. Кабана с ребятами приведу и мы их всех возьмем до рассвета. Давай, дуй к Горынычу.

Сам же Гвоздь, подхватив свой персональный макаров, ринулся на улицу. Что ж так не везет-то? Всё одно к одному. Сначала Жмур по беспределу Шишу похищает (единственного стоящего союзника, между прочим), рассорив этим с малиновскими напрочь. Потом северцы, вон, пошли Заозеёрный отвоевывать. Понятно, что их основные противники карчевцы, но и Кабану два дня назад нехило прилетело. Два трупа. Пятеро раненых. Самое главное, что сами-то ребята Кабана от силы пару нападавших зацепили, не более того. И то из засад только. Погибшие, как раз, и были теми героями, которым удалось зацепить противника. Остальным оставалось только отступать. На дистанцию выстрела из гладкого северцы их просто не подпускали. Опытные. Кабану пришлось, теряя людей, оставить второй микрорайон. Отойти в первый. Там остановились. Их никто не преследовал. А вот в третьем, где жмуровцы попытались дать отпор, стрельба стояла конкретная. Вот кто их основной противник. Но Гвоздь не питал никаких иллюзий. Захотят северцы выбить их и из первого - выбьют.... А вот если всеми силами задавить мятеж, да разжиться пятком автоматов... Это будет сила. Так что все силы сейчас на подавление «революции», м-мать её.

Кабан поначалу не понял чего от него хочет Гвоздь.

– В смысле, «собирай всех и идём в Откормочный»? А Заозерный?

– Да не удержишь ты Заозёрный, - раздраженно отмахивается Гвоздь (только что эти доводы самому себе в голове крутил). - Главное, столицу удержать. А там ещё есть шанс пять автоматов поднять. Сразу сил добавится.

– Так мы столько времени тут флаг держали... Сначала Герцога гоняли, потом со Жмуром воевали, а пришли северцы и всё отдать? Даже без боя?

– Ну оставь человек пять. Чисто за порядком посмотреть. А как мятеж подавим - вернёшься.

– Если будет куда возвращаться, - недовольно буркнул Кабан, но махнул рукой своим бойцам. - Собираемся. Брать только оружие. Клоп, возьми четверых: ты остаешься за старшего.

– А вы куда? Что, бросаете нас?

– Да никто вас не бросает. Завтра же вернёмся. Вон, без нас там революции уже устраивают. Макса научим «родину любить» и вернемся. Давай, действуй...

Гвоздь терпеливо ждал, пока Кабан пререкался с подчиненными, хотя в душе всё кричало о том, что нужно действовать быстрее. Что могут не успеть. Хотя вечер только начался, и до темноты ещё было время. Но ощущение утекающих сквозь пальцы минут никуда не девалось...

– Гвоздь! - стоило им появиться в Откормочный как к нему подскочили Потап и Пастух. - Горыныч отказался дать людей! Сказал, он в наши разборки не лезет. «Разбирайтесь сами!»

– Та-а-ак... - протянул Гвоздь. - И ты, Брут?

– Чего? - не понял Потап.

– Ничего! - отрезал Гвоздь. - Кабан, давай со своими ребятами со мной. В Левашово сначала.

– Чего опять?

– Измена.

Немец

Малиновка смогла выставить на "войну" 16 человек. Нет, в принципе-то, могли бы и больше, если поднапрячься. Вот только толку с того "ополчения" было бы явно немного. Ну кто там мог усилить ряды отобранных бойцов? Кирза - однозначно, да. Шаман у Севера, вроде как, воевал. Винтик, Щепа - уже с большой натяжкой могли считаться бойцами. И на этом, вроде как, и всё. Бывшие рабы из Рябково на эту роль не годились совершенно. Башка со своими «головастиками» тоже. Да и оружие, которое могли выделить ополченцам было далеко не лучшее.

А так получалось всё логично. 16 автоматических стволов в анклаве и на бой выходит ровно 16 человек (17-й автоматический ствол, ПП Кедр, всё-таки оружие, скорее, ближнего боя, и его отдали Шаману в резерв.) А в армии два РПК, девять АК-74, три АКМ и два АКСУ. И состав - тоже вполне логичный. Только опытные и уже повоевавшие бойцы. Ни одного новобранца. Два взвода самого Немца были в полной готовности. И Тёмыча, и Рона. Восемь человек. Сам Немец девятый. (Молодежный взвод Башки так же уходил в резерв. Сегодня "в бой идут одни старики.") Караульный взвод Белки тоже в полном составе (там опыта, конечно, поменьше, со времен войны с просветовцами они в боевых не участвовали. Да и пулемета у них во взводе нет, как в его взводах. Но девки там все боевые, и в бой рвутся. Можно и на них рассчитывать), а вот от взвода разведки всего два человека. Сам Шрам, да Юшка. Леший в командировке, и кто его знает когда вернется, а Маря в больнице с ранением (с них же все тогда и закрутилось). Ну и сама Эльба, командовавшая караульным и разведвзводом. Итого - семь. Вместе - шестнадцать.

А вот это-то как раз и проблема. Хуже не придумаешь, когда в отряде два равных командира. Успеха от такой операции не жди. А Эльба, как не крути, ни в чём ему не уступает. А, возможно, даже, кое в чём, его и превосходит. Вот только выдержки ей командирской явно не достаёт. Немец, может быть, и готов бы был подчиниться ей, вот только сомнения, что она будет правильно руководить, были огромные.

Впрочем, уже ночью эта проблема разрешилась сама собой. К Немцу подскочил Ратибор из учебного взвода и позвал к Эльбе.

– Что там случилось? - слегка встревожился Гарольд.

– Там Мини прибежала. Ну эта, из Левашова. Говорит: Гвоздь Горыныча арестовал! В подвал посадил, под замок.

– За что?

– Я не знаю. Но Эльба сказала тебя звать. Надо там что-то решать.

– Идём.

Всё оказалось совсем скверно. Перепуганная девчонка многого не знала, но по косвенным признакам Гвоздь каким-то образом узнал, про готовящийся мятеж Макса и решил собрать бойцов в Откормочном. И Горыныч, отказавшийся давать людей, автоматически попал под подозрение. Вот и схватили Гвоздь, с появившимися бойцами, Горыныча, да троих его самых ближних сподвижников. Чумака, Фому да Бэтмена. И всех четверых заперли под замком в подвале. А почти всех старших угнали в Откормочный. В самом Левашово осталось от силы человек пять, условно «старших», под командой Му-Му.

– Нужно срочно предупредить Макса! - сказал Гарик, выслушав сбивчивую речь испуганной девчушки.

– Князю мы уже доложили по телефону, - заявил Сафрон, прибывший с пятью бойцами заменить малиновцев на блокпостах, пока они воюют. - Он сказал, что человека к Максу отправляет немедленно. Ни о какой атаке на Откормочный уже и речи не идет. Наоборот, ему, Максу этому, нужно самому уходить из Западного. Но там много мелких. В общем, пока там организовывают эвакуацию, нам нужно тут всё-таки пошуметь - авось отвлечём.

– Горыныча нужно вызволять! - подала голос и Эльба. - Он - нормальный парень. Не то, что этот утырок Гвоздь!

– Нужно автобусы отправить туда, - подала голос четвертая участница совещания, Кирза, командовавшая "ополчением" (10 разнокалиберных ружей, два карабина, два обреза, ПП Кедр... Сила немалая по нынешним временам.)

– Куда туда? - не сразу врубилась Эльба

– И в Левашово, и в Западное, - спокойно объяснила Кирза. - Ребят вывозить. Там же не только Горыныча с Максом нужно вывести, но и мелких, и девчонок разных. Я думаю многие уйти захотят. Но ночью, по темноте... Многие потеряются.

– Она права, - поддержал и Сафрон. - Я не знаю, подумает об этом Князь или нет, но подстраховаться стоит. У вас же есть автобусы?

– Да. Три штуки, не считая кинопередвижки. После войны с цыганами получили.

– Вот и отправляйте. Два к Максу, и один в Левашово.

– Так и сделаю.

– Кого за руль посадишь? - Эльба интересуется

– Шамана, Вилку и ... Винтика, наверное, всё-таки.

– Добро. Действуй.

– А что со Стальмостом? - Немцу же нужна была определенность по ранее поставленной задаче.

– Стальмост по прежнему в приоритете. Эту задачу с нас никто не снимал. Впрочем, там народу, похоже тоже не осталось, так что занять его должно получиться без труда. Но вот потом, Гвоздь обязательно попробует вас оттуда выбить.

– Надо раздёргать его силы, - предложила Кирза. - Чтоб он не знал куда кидаться в первую очередь.

– Ну так я и говорю! - воодушевилась Эльба. - Я со своими взводами, со Шрамом и Белкой вхожу в Левашово. Навожу там шороху, отбиваю Горыныча и его ребят, а ты со своими берёшь на шпагу Стальмост. Ну а Макс в это время уводит своих ребят из Западного.

– У нас у самих не так много сил, чтоб их ещё больше дробить... - хмурился Немец.

– Так мы ж не будем пытаться удержать Левашово. Мы только Горыныча освободим и отойдем. А потом к тебе на Стальмост подойдем в усиление.

– Я, к сожалению, оставить ваши блокпосты не могу. Так как они могут ударить из Левашово, опять же, - заявил Сафрон. - Но я попросил Князя усилить вас на Стальмосте хоть чем-то. Тот согласился. Так что помощь будет. Людей, конечно, много выделить Князь не сможет, но обещал и пулемет настоящий прислать, и тепловизоры, и ночники. Ну и Макс, когда отойдёт, тоже к вам уйдет. В итоге десятка три должно набраться. Справитесь.

– Дай-то Бог... - пробормотал Немец в раздумье.

– Только действовать нужно уже сейчас. Не ждать до назначенного времени оставшиеся два часа, а прям сейчас. Иначе потом может оказаться поздно. В первую очередь — для Макса.

– Значит - действуем! - решительно выпрямился Немец, поправляя ремень автомата, перекинутого через плечо.

– Действуем! - не менее решительно согласилась Эльба.

– Удачи вам, ребятки! - негромко пожелал Сафрон. - Ни пуха ни пера.

– К чёрту! - в один голос ответили малиновские генералы и, переглянувшись, вышли из комнаты, служившей им штабом.

Взять Стальмост оказалось до обидного просто. Старших ребят и отсюда забрали тоже. Оставив четырех мелких гавриков на охране. Практически безоружных. По крайней мере ни одного ствола у них не было. Почему тогда: "до обидного"? Да потому, что без крови там всё-таки не обошлось.

С самого начала, ребята Немца, зная из наблюдений Шрама за противником (а как вы думали? Готовились давно к различным вариантам) расположение постов и местоположение основной их базы на заводе, собирались снимать их по частям. И, потому, весьма удивились, не найдя никого на этих самых постах. Какие только мысли не посетили их головы. (Засада? Сняли посты, чтоб засаду устроить?) И потому, когда врывались в расположение, где было основное логово пастуховцев, все были на взводе.

И чего этот пацаненок вздумал кидаться? Со смешным топориком в руках на четверых появившихся штурмовиков Рона, каждый из которых был старше и сильнее его (про оружие в их руках даже не упоминаем. Это - само собой подразумевается.) То ли решил в героя поиграть. То ли рассчитывал подать пример остальной троице своих товарищей. А может до последнего не верил в то, что в него будут стрелять? Кто ж его знает. Дитя ж неразумное ещё. Для него война - это когда мы атакуем, а противники только падают поверженные. И никак иначе. Голливуд приучил. То, что на войне стреляешь не только ты, но и противник, а погибают не только враги, но и твои товарищи вокруг, ещё нужно осознать. Приходит это понимание как правило, с опытом. Но вот опыта-то ему набраться и не пришлось.

Вскочившего героя срезал короткой очередью Хмурый. От неожиданности, как он потом смущённо признавался. По большому счету, с мелким пацаном, пусть даже с топориком в руке, любой из его штурмовиков мог бы справиться и так. Недаром их натаскивали и сам Немец, и Шрам. Такие ситуации не раз отрабатывали. Но напряжение, ожидание, потом неопределенность с этими снятыми постами, да ещё его необъяснимый рывок в атаку... Короче, нервы у Хмурого не выдержали и он срезал мальчишку короткой очередью поперек корпуса. Буквально в три патрона. Причём все три попали в цель.

Впрочем, нет худа без добра. Увидев бесславную гибель своего заводилы, остальные трое пацанов даже и не помышляли о сопротивлении. Дикий детский рев. Сопли, слёзы, попытки забиться под кровать, обоссаные штаны... (один из "бойцов" действительно напрудил в штаны с перепугу.) Какое уж тут сопротивление?

Пока штурмовики вязали этих пленных, Немец быстро расспросил их об остальных из их бригады. Гарик играл доброго полицейского, а его бойцы злых, благо уж эта-то непочётная роль давалась им без труда (разгоряченные ребята несколько раз крепко приложили мелких прикладами. Нужды в этом особой не было, пацаны и так были сломлены, но остановиться ребятам было сложно. Эмоции же...) Как Немец уже и догадывался, Пастух и пятеро ребят постарше ушли с появившемся вечером Потапом в Откормочный. Ну, этого следовало ожидать. Теперь, взяв Стальмост оставалось только удержать его.

Оставаться в здании заводоуправления, где у Пастуха была основная точка (которую Немец только что и захватил) смысла не было ни малейшего. Обзора с неё никакого (ну, если только за дорогой), а все остальные направления совершенно не просматривались. Гарик с такой постановкой вопроса был не согласен совершенно. Потому-то, повязав незадачливых «охранничков», они с ребятами Рона высыпали на улицу, присоединившись ко взводу Тёмыча, контролировавшего подходы к зданию.

– Что тут у вас? Тихо?

– Пока да. А вы что стреляли?

– Да нашелся там один «герой» на свою голову... - Немец досадливо поморщился. - А что, сильно слышно было?

– Да не, не очень, - успокоил Тёмыч. - Мы же просто рядом, так и услышали. А так окна-двери закрыты... Не, не сильно. Но слышно, - нелогично закончил он.

– Ну, будем надеяться, в Откормочном не услышали и не всполошились раньше времени. А в Левашово? Ничего не слыхать?

– Тихо пока.

– Ну и слава Богу! Ладно, хватит болтать, нам надо периметр занять. Чтоб никто не просочился.

– Да мало нас, чтоб весь периметр контролировать.

– А что ты предлагаешь?

– А вон - крайнее здание. За пожаркой. Завод "ВА Курган". За ним уже больше никаких зданий до самого колхоза нет. А само здание довольно высокое. Если на крыше разместимся - всю округу будем контролировать.

– Пойдем посмотрим.

Место оказалось козырное. Метрах в трехстах-трехстах пятидесяти от основного здания завода. Недавно отстроенный завод стальной дроби (для промышленных дробеструев) ВА Курган, (так-то "дочка" Стальмоста), действительно подходил для их целей просто идеально. С высокого здания открывался просто потрясающий вид на окрестности. Сам же Откормсовхоз, находящийся всего метрах в семистах-восьмистах был виден просто как на ладони. Да и справа Западное, где сейчас торопливо грузились в автобусы ребята Макса, тоже находились от силы в километре-полутора.

Да-да. Уже достаточно рассвело и возню в Западном отсюда с крыши было прекрасно видно. Ну, по крайней мере, проехавшую пару ПАЗиков было видно вполне отчетливо. Впрочем, пока и там тоже вполне себе тихо. Хотя, время, назначенное изначально на штурм Откормочного уже давно вышло. Но, видишь как получилось-то? Так что тишина пока нам на руку. Возможно Макс успеет всех своих ребят вывезти. Хотя там сейчас наверняка такой гвалт стоит... Неразбериха - по любому.

Стоило подумать, что всё обойдется, как именно там в СНТ Западное внезапно грохнул раскатистый выстрел. "Гладкоствол" - уже опытным ухом определил Гарик. И тут же в ответ прозвучала короткая автоматная очередь. А потом загрохотало уже всерьез. Похоже, устав ждать когда же их придут свергать, Гвоздь со товарищи решили сами наведаться во владения мятежного барона.

Что там происходило - отсюда разобрать было практически невозможно. Километр-полтора плёвая дистанция, вот только обзор всё время закрывали бетонные заборы, дома, деревья, да и трава за лето вымахала о-го-го какая. Кто ж её косить-то будет особо? Нет, люди там мелькали постоянно, то появляясь, то исчезая в поле зрения, но кто зачем, и в кого там стреляет, отсюда было совершенно не разобрать.

А канонада всё усиливалась. Вот один из автобусов, мотыляясь на ухабистой проселочной дороге, промчался от СНТ в сторону их блокпоста на заправке возле СМП. Хоть бы Сафрон догадался не снимать оттуда людей. С моста, как раз, снять можно, раз Стальмост уже взяли и там теперь глубокий тыл. А на заправке никак нельзя снимать. Вон по той просёлочной легко могут во фланг зайти. И вообще...

– Немец вызывает Сафрона, - Гарику, признаться, было откровенно стыдно. Ну почему он не воспользовался рацией сразу после захвата завода, а не вспоминать только сейчас? - Приём.

– Сафрон на связи, - голос князевского генерала был само спокойствие, хотя канонаду в Западном он слышат наверняка не хуже.

– Сафрон. Завод - наш. Взят без потерь. Мы заняли позицию на крыше ВА Курган. В Западном идёт бой. Макса, похоже, зажали. Как слышишь? Приём.

– Слышу хорошо. Твои предложения?

– Усилить блокпост на заправке. С моста людей можно снять, мы это направление контролируем плотно. А вот справа по грунтовке, вслед за Максом - могут проскакать.

– Добро. Я тогда с моста снимаю. Передам его вашим резервистам. Пусть Кирза людей туда ставит. Своих бойцов с моста на заправку отправлю, а сам с пулеметом на тот пост, что возле вашей столовой. Левашово караулить.

– Пулемёт бы на заправку лучше, как раз. Макса прикрыть. Погоню, если что, отсечь.

– Будет пулемёт! Там на подходе - подкрепление из Введенки. Всего два человека Князь прислал. Больше нету. Но, как раз, с пулеметом и всей прочей техникой. Вот, как раз, на заправке и остановятся. Всего пятеро будет.

– Гуд. А что там с Эльбой? Не вернулись ещё?

– Вернулись. Горыныча и его ребят привезли. И прочих девчонок да мелюзги десятка два набралось. Размещают, как раз.

– Без крови обошлись?

– Вроде как. Ладно, давай. Я пост с моста снимаю, короче. Эльба, как освободится, к тебе подгребёт. Мои ребята заправку держать отправляются. Так что дорога к мосту полностью на тебе. Конец связи.

– Понял. Конец связи.

Немец задумался. Пропускать противника, конечно, не хотелось. Но, во-первых, и отсюда, с крыши, дорога просматривалась прекрасно (где не перекрыта бетонным забором, под которым теоретически, прижимаясь к нему, можно просочиться в мёртвой зоне), а, во-вторых, Гарика куда больше беспокоил не его левый фланг с дорогой, а, как раз-таки, правый. Который выходил на бывшее совхозное поле, теперь покрытое мелколесьем, и где сейчас прорыв был куда более вероятен. Вон как палят в Западном! Впрочем, понятно. Когда Эльба подойдет - поставить её взвод прямо на дороге слева. А вот правый фланг нужно занимать прям сейчас.

– Тёмыч?

– Да?

– Бери свой взвод и дуй на правый фланг. Вон туда, видишь, где два козловых крана над железкой за заводом.

– Вижу.

– Залезайте на них. Оборудуйте позиции. И наблюдайте за подходами. Весь правый фланг за вами.

– Добро.

– Давай, Артем. С Богом!

Макс

Олег, матерясь, торопливо перезаряжал магазин. Всё с самого начала пошло не по плану. Вроде же всё чётко было расписано. Казалось бы, что может пойти не так? ЧТО? Но не так пошло буквально всё! И Кукла эта, с-сука двуличная, сдала их Гвоздю, и сам Гвоздь, притащивший буквально всю бригаду Кабана, и теперь успешно штурмующий его Западное. Удержать его шансов не было никаких. И, даже, пять выданных автоматов ситуацию не исправят, Слишком уж много бойцов у Гвоздя. Десятков шесть на пять его автоматчиков - это много. Реально много. Впрочем, Макс и не ставил перед собой такой цели. Их с ребятами задача - задержать атакующих, выигрывая драгоценные минуты, пока девчонки и малышня грузится в автобус. Всё! А потом, если удастся, уходить самим.

– Макс! - Купа орет из-за соседнего дома. - Отходим! Автобус пошёл!

– Уходим! - тут же согласно крикнул Олег, и, дав короткую отсекающую очередь, побежал в сторону дороги, по пути присоединившись к Купе. - Пацаны наши где?

– Летчик с Родей вон левей отходят. Слышишь, палят? Малька давно не видно. Как бы не накрылся... Б...ь!

Гулкий раскатистый выстрел из охотничьего ружья где-то совсем рядом и звон разбитого стекла над их головами заставили их обоих, чертыхаясь, распластаться на земле и активно отстреливаться.

– Отходим, отходим, - поторопил Макс напарника, дав несколько очередей, и заставив преследователей на время прижаться.

И парни ломанулись к дороге. Автобус уже ушёл и выбираться, наверное придётся на своих двоих... Но нет. Там стояла машина, возле которой крутилась с его бывшей покалеченной помпой Гришка.

– Быстрее! - закричала Гришка, увидев их и запрыгнула в авто за руль. - Уходим!

Из соседнего проулка выскочили Лётчик и Родя.

– Где Малек?

– Не знаем. Не видели.

– Быстрее! - вопила Гришка, перекрывая рев двигателя. - Они сейчас будут здесь!

И словно подтверждая её слова из-за ближайшего угла показалась фигурка первого из преследователей. Купа, контролировавший тот сектор, дал очередь, заставив того поспешно дёрнуться назад, и его выстрел из ружья не нанес никакого вреда. Но Макс слышал как в том доме, за которым он спрятался, зазвенело выбитое стекло. Залезают в окна с той стороны и сейчас начнут палить из окон уже с этой. Нужно уходить, иначе все тут лягут. Малька, похоже, уже не вернуть.

– Все в машину! - командует он ребятам, а сам всматривается в дом.

И точно! В глубине дома мелькает тень. Залезли! Макс даёт короткую очередь в окно, заставляя осыпаться оконное стекло водопадом, и опережая с выстрелом преследователей. Вряд ли попал, но заставил залечь, по любому. Ещё пару секунд выиграл. Развернувшись, он последним запрыгивает в распахнутую дверь уже движущегося автомобиля. Сзади раздается оглушительный выстрел, и заднее стекло осыпается кучей осколков на головы пригнувшимся ребятам.

Гришка вела машину как могла. Не очень она это умела, если честно. Да и волнение какое. Её мотало из стороны в сторону, подбрасывало на кочках, но, в данной ситуации, это было, скорее, в плюс. Меньше шансов попасть в столь непредсказуемо движущийся транспорт. Гришка молодец. Не бросила ребят. Да и машину подготовить догадалась.

– Где бензин взяла? - с крайне глупым выражением лица спросил Олег.

– Нашёл время! - дернула плечом Гришка. По машине ещё дважды стреляли, но дистанция уверенно увеличивалась, и эти выстрелы уже особой угрозы не представляли. - Вилка отлила немного с автобуса. Я нашу машину заправила. Надо же вас как-то было вытягивать.

– Молодец! - абсолютно серьёзно похвалил её Макс. - Наши все ушли? Влезли в автобус?

– Ушли. Там битком набились. Стоймя стоят. Но, вроде, все ушли... Кто захотел.

– Хорошо! - Макс облегченно выпрямился и глянул в дыру на месте разбитого заднего стекла на удаляющийся массив дач СНТ, из которого они только что выскочили. — Ушли!

– Ушли, - согласился Купа, разглядывая кровь на ладони, которой только что протёр порезанную разлетевшимися осколками стекла щеку. - Чудом ушли.

– Это точно, - подтвердил Макс и, вспомнив Малька, своего верного ординарца, с горечью добавил. - Но не все.

– Может он ещё жив? - Попытался ободрить его Купа, - в плен попал или ещё что?

– Может быть, - согласно кивнул Олег. - Всё может быть. Главное, что мирных всех вывезли. Где-то их теперь ещё размещать всех надо будет? Остаётся надеяться, что малиновские подготовились. Больше семи десятков ребят - это вам не кот чихнул.

Парадоксальным образом эта, явно неудачная попытка Князя поторговаться за меня (была б удачная - уже домой в Малиновку бы ехал, а не обратно на стадион чапал) меня неимоверно ободрила. Я теперь точно знаю, что про меня помнят и за меня борются. Я буквально ожил. Оказывается, я сам не замечал как погружался в пучину депрессии и равнодушия. Как я остро реагировал на первые смерти на ринге, и как вяло, почти спокойно принял гибель Греки - самого близкого, на тот момент, для меня человека.

Понятно, что на самом деле спокойствие было мнимое, сердце на самом деле буквально обливалось кровью (даже сейчас, по прошествии уже более двух суток, стоило подумать о Греке, как сердце кольнула тупая игла боли), но внешне это практически никак не проявлялось. Я смог досмотреть весь бой до конца, не дёрнувшись и не сорвавшись в истерику или скрутившись в рвотном позыве. Я определенно огрубел. Стал жёстче и, даже, скорее, более жесток. Но это именно внешне. Внутри же это был такой неимоверный стресс, какой я еще никогда в жизни не испытывал. И, боюсь, если бы не Хиросима, я вполне мог бы и сломаться.

Кстати, о Симе. Там на нейтралке, увидев Князя, я, предвкушая скорое освобождение, совершенно забыл про неё. Вот совсем! Даже не вспомнил. Мысли «о себе любимом» вытеснили всё из головы. И только сейчас, возвращаясь обратно, я вспомнил про неё. Что было бы с ней, не вернись я сейчас? Если бы Князь договорился со Шварцем и меня отпустили бы. Как она пережила бы эту новость? Мне внезапно стало дико стыдно. Какой же я всё-таки эгоист. Несмотря на капли дождя, падающие мне на голову, я ясно почувствовал как краснеют мои уши и щеки. Буквально огнем наливаются. Тоже мне «герой».

Серафима с нетерпением ждала в моей комнатке. Все эти часы она так и провела тут, ожидая моего возвращения. Стоило мне появиться, как она накинулась на меня с расспросами. Я же, по прежнему испытывая нестерпимое чувство стыда, лишь молча подошел и не слушая ее писка: "ай, пусти, ты же мокрый", сграбастал её в объятия и просто прижал к себе. И она своей женской сутью что-то такое почуяла и не стала вырываться, а испуганно притихла в моих руках.

Что было потом - нетрудно догадаться. У меня словно второе дыхание открылось и, словно, не было перед этим практически двух суток непрерывного секса. Всё снова как впервые. Уже ночью, так сказать, в процессе, я рассказал ей о случившимся. Надо отдать ей должное, риторический вопрос: "А как же я?" так и не прозвучал. Девочке хватило такта не произносить его вслух, хотя он так и витал в воздухе. А что бы я мог на него ответить? Ничего. Только действием. И я вновь и вновь доказывал ей как она дорога мне. Я был то бесконечно нежен с ней, то тут же взрывался неистовым напором, почти до грубости, то вновь переходил на нежности.

Мы не могли оторваться друг от друга. Ведь уже завтра... Точнее, уже сегодня вечером начнётся второй круг турнира. Всего четыре боя. Четвертьфиналы. И шансы, на то, что уже сегодня один из нас выйдет на мокрую от дождя арену был достаточно высок. И это придавала нашим отношениям особенной остроты. Мы были словно умирающие от жажды в пустыне, добравшиеся наконец до заветного оазиса, и никак не способные напиться водой, сколько её не выпивай.

Князь

Так-то сказать, для Юры вся эта свистопляска с похищением Шиши и провалившимся переворотом в Откормочном была не особо интересна. Был бы рядом Серый - он бы вообще всю операцию на него свалил, а сам не отвлекался от того, что считал на данном этапе самым важным. Уборочной! Битва за урожай для Князя была не избитой фразой, а самой жизнью. Если не побеспокоишься сам сейчас, то кто тебя зимой кормить будет? Так что все силы анклава были брошены именно на это направление. Смешно сказать, но выделить собственное время, а также хоть какие-то силы и средства на эту операцию он смог только по той причине, что с понедельника испортилась погода и пошли дожди и грозы. Вот он и заполнил их, раз уж жать и копать нельзя.

А в среду вот дождя не случилось (хотя восемнадцать градусов после иссушающей жары, что стояла всю прошлую неделю, ощущались откровенным холодом), и работы продолжились. Вот, например, сейчас он принимал смонтированное Тыр-Тыром мукомольное оборудование (спасибо за него всё той же Омской. Ну все, что хочешь, там найти можно) в одном из цехов, где раньше была база автобусов. Что поделать, если с промышленными предприятиями в селе было туго. С чего бы, по вашему, Князь так вцепился в мелькомбинат на Половинской? Мукомольное оборудование-то там, конечно, куда крупнее, но и мощностей требует тоже о-го-го каких. Столько и не нужно. А вот специализированные зерновые бункера, в которых можно было хранить урожай - да. Очень его интересовали.

Так что с восточниками рано или поздно всё равно разбираться придется. Хотелось бы, конечно, попозже, после сбора урожая, вот только Шиша...

С Губером он встретился и, даже, вполне нашли общий язык. Мужик тот разумный. Жизнью битый. Да просто взрослый, чего уж там выдумывать. Такие сейчас все на вес золота. Адекватный, что особенно приятно. Не «цыган» какой. Так что договориться удалось без особых проблем. Но, опять-таки, на после уборочной. Губер тоже переживал за урожай. А у него объемы посаженного и вовсе зашкаливали все разумные пределы. Кетовские поля это не клочки земли вокруг Введенки. Так масштаб другой... По сравнению с тем урожаем-то, что планировал собрать сам Князь, своё представлялось дилетантскими потугами. А это ещё при том, что засажены там были далеко не все пригодные поля. Просто на большее не хватило ни топлива, ни людей, ни сил.

Так что прижать восточников Губер согласился. Ему они тоже поперек горла встали. Но потом. После уборочной. Сейчас каждый день на счету. И Князь на него не в обиде. Прекрасно его понимает и, даже, одобряет. Вот только Шишу жалко. Его-то вот прямо сейчас спасать надо. Потом - поздно будет. Но, увы. Похоже, придется списывать его в убытки. Обидно до слез. Такой потенциал у мальчишки. Нет, Князь, конечно, попытается ещё что-то сделать, но, увы, сил явно недостаточно. Вон, даже, попытка переворота в Откормочном и та провалилась.

Нет, так-то оплеуху Гвоздь получил знатную. Стальмост отошел-таки малиновским. Они сумели его удержать. Пара робких попыток отобрать его обратно жёстко отбиты утром. Народу, опять же, Гвоздь потерял уже больше сотни. А малиновцы на эту же сотню приросли. (Князь сначала думал забрать их себе, но старших, которые могли бы усилить его рабочие бригады, там почти не было, а малышей у его и своих хватает. Так что пускай малиновцы разбираются.) Но, несмотря на все это, Гвоздь выстоял. Да, получил хороший такой удар, поплыл, но выстоял. Хотя бы за это его можно уважать. Недооценил его Юрий.

– Юр, - к нему через весь цех быстрым шагом (чуть ли не бегом) приближался Сазан. Случилось, что ли что? - Юра, там Серый на связь опять выходил... Короче, Москвич этот тюменский, как у слышал про Губера, так прямо загорелся. Так что они сюда едут.

– Кто они?

– Все. И Серый вместе со всей экспедицией, и Москвич с помощниками целую делегацию готовят и на днях будут у нас. С ответным визитом.

– Когда на днях?

– Пока неизвестно. Они готовят товар на обмен. Как я понял всё тот же бенз в цистернах, газ, опять же. Ещё что-то... Короче: собираются. Доехат- то тут за три часа можно. Даже за два. Так что как соберутся, так и приедут.

– А Серый?

– А Серый вместе с ними. Вместе-то безопаснее. Да и Серый в Москвича вцепился, наш анклав расхваливает. Так что, чтоб он никуда больше не вильнул.

– Понятно... - задумчиво протянул Князь. Москвич это, конечно, интересно. И неизвестно ещё чего от него ждать. Проблем или, наоборот, решения уже существующих. Одно было хорошо. Серый возвращается. Князь даже самому себе не признавался, как ему порой не хватает Серого. Глядишь, он ещё и Шишу сумеет вытянуть. Несколько-то дней тот, надеюсь, протянет.

Шиша

В среду резко похолодало. Не знаю сколько там было градусов, но после той жары, что стояла всю прошлую неделю, казалось что чуть ли до нуля, что, конечно же, не так. Чисто субъективное ощущение. И, хотя, дождя в этот день не было, в отличии от предыдущих, но на улицу всё равно никто не спешил выходить. Мосол и до этого почти не показывался из своего вагончика, мы с Хиросимой спасались от холода, сплетаясь телами, Дон, по прежнему, пил, а Браза зализывал раны. Один Курок выходил на арену, явно на показ делая зарядку, поигрывая мускулами на голом торсе. Типа, и холод ему нипочем. Впрочем, и он тоже не особо задержался. Зрителей-то нету особо.

Ближе к вечеру ко мне заглянул Сиплый прогнать Симу в её комнатку. Девчонка очень не хотела уходить, словно предыдущих трех суток ей было мало. Как говорится: приговоренный к смерти никак не надышится. Так и тут. Но Сиплый совершенно не собирался потакать её желаниям. За его спиной маячили пара охранников, настроенных крайне решительно. Видать, по нашим с Симой лицам было видно горячее желание засунуть ему его шокер в задницу и провернуть там пару раз. Так что он подстраховывался. Хотя я и на пару охранников посматривал с вызовом. Я-то мог их бить практически безнаказанно. Они не могли мне что-то серьезное сделать, ни как бойцу, которому, возможно, через час на арену выходить, ни как ценному заложнику Шварца. Так что им поневоле пришлось бы сдерживаться, чтоб меня не поломать. Мне же сдерживаться не было нужды.

Впрочем, схлестнуться нам, всё же, не довелось. К этой троице добавилось и ещё трое. Мрачный Кержак с парой своих автоматчиков пришел поторопить подчиненного. Тут уж Сима не стала больше кочевряжиться и покорно проследовала в свою комнатку. Я же, сверля тяжелым взглядом её конвоиров, понапрасну только наливался злостью. А может и не напрасно, кто его знает? Может мне сегодня пригодится этот настрой на арене?

Не пригодился. Ведущий сегодня болтал куда больше, чем в прошлые разы, пытаясь разогреть такую же замороженную публику, и тем изрядно действовал на нервы. Самому Шварцу пришлось недовольной мордой поторопить его и заставить торопливо закруглиться.

– В первом четвертьфинале встречаются... Качан, против... Курка!

Толстый Качан вновь, как и в прошлый раз, был предельно сосредоточен и внимателен. А Курок же лучился высокомерием, как бы не больше, чем чем всегда, хотя, казалось бы, куда уж больше-то? Он и так вечно ходит с таким видом, словно его сейчас стошнит от омерзения, глядя на тех, кто его окружает. Он и на своего соперника глядел с таким же видом. Несмотря на то, что тот его уже один раз отделал. Но, видимо, на кулачках Курок решил не считать. Вот на саблях-то он точно сейчас отыграется... Наивный. Куда он со своей ногтегрызкой против полуторника чемпиона? Тем более, что тот явно умеет им пользоваться. Но нет. Характер не изменишь.

Перед началом боя Курок, глядя с презрением на Качана, красноречиво провёл большим пальцем у себя под подбородком. Толстяк никак не среагировал на эту угрозу. Даже ухом не повел. Как уже говорилось, он был максимально собран и сосредоточен.

После начала боя Курок, поигрывая мускулами, красуясь на публику, завертел своим мачете восьмерки перед собой. Качан не реагировал. Как и в прошлый раз, он просто выставил перед собой свой дрын, не подпуская к себе противника и замер, ожидая ответного хода. По моему, он даже не моргал, внимательно наблюдая за Курком. Тот же, посчитав, что достаточно впечатлил противника и заморочил ему голову, резким ударом своего мачете попытался отбить меч Качана в сторону и прорваться на ближнюю дистанцию. (Куда ему, с его коротким клинком, против длинного полуторника?) Но, как и в первом бое, отбить меч не получилось. Курок, конечно не Нава, он парень крепкий. Даже сильный. Но, все-ж таки, не сильнее Качана. И действует он всё равно одной рукой, а Качан свою оглоблю держит двумя. Так что отбить, вроде как, получилось, но едва-едва. И, стоило Курку кинуться в атаку в образовавшуюся, как ему казалось, брешь, как он буквально сам напоролся на молниеносно вернувшийся в прежнюю позицию клинок.

Красивого боя не получилось. Один отбой, рывок и вот Курок уже таращит свои изумлённые глаза, насаженный на полуторник Качана, как бабочка на булавку. Качан же, стряхнув его с меча на песок, все так же внимательно всматривался в его стекленеющие глаза. И только когда тот совсем затих, позволил себе фыркнуть, глядя на поверженного противника. Развернувшись, чемпион с достоинством удалился в свою комнату.

Я чувствовал странное удовлетворение. Человек такое существо, что ему крайне трудно оставаться полностью нейтральным. Нам свойственно подсознательно выбирать одну из сторон конфликта и сопереживать ей. Даже если оба противника не вызывают особых эмоций, всё равно стоит начаться схватке, и ты, волей-неволей, начинаешь болеть за "своего". Даже если ещё пять минут назад своим он для тебя не был.

В этой паре я, разумеется, болел за Качана. Несмотря на драматичный первый бой толстяк показал себя человеком чести. Со стержнем внутри. Кавказец же, наоборот, уже просто достал всех окружающих своим высокомерием и снобизмом. Эта брезгливая гримаса, которая никогда не сходила с его лица, никак не вызывала симпатию к её обладателю.

Так что исход боя вызывал у меня именно что - удовлетворение. Всё произошло именно так, как и должно было произойти. Всё правильно. К тому же, он наложился на то состояние душевного подъёма, которое было у меня после того, как я увидел Князя. Всё идет как надо. Хорошо или плохо - не берусь судить. Главное, правильно! И лязгнувший спустя час после окончания боя запор моей комнатки, впускающий внутрь шмыгнувшую Серафиму - это тоже правильно.

Сова

Соня была готова заорать в голос. Последние сутки почти свели её с ума. Это воякам этим хорошо. Заняли Стальмост и удерживают его, изредка постреливая. А разместить без малого сотню новых жильцов, накормить, умыть, одеть, выделить каждому койко-место, да ещё и найти занятие... Это всё свалилось на её плечи.

Нет, ей, конечно же, помогали. Кирза, Малинка, Мамлюба. Даже Эльба с облегчением самоустранившаяся от управления анклава, живо съехала на чисто военную тематику, и одним только своим авторитетом подтверждала каждое решение Сони. Но, всё равно, всё приходилось делать самой. За всё отвечать только ей. Как с этим управлялся Шиша - просто уму не постижимо.

В Малиновке стояла жуткая неразбериха. Все бегали как оглашенные, кто-то куда-то что-то тащил, Щепа со своей бригадой торопливо колотил нары, Малинка чуть ли не силком загоняла новоприбывших партиями в баню... Сам по себе ритуал приема новеньких был уже отработан и многократно опробован. Вот только ещё ни разу анклав не увеличивался на такое количество людей разом. Так что получалось ожидаемо так себе. Хреново получалось, надо признаться откровенно.

Всё осложнялось ещё и тем, что все старшие, и наиболее уважаемые, ребята сейчас, как раз, держали фронт, и в самой Малиновке их не было. А их очень не хватало. Вот прям очень!

А когда где-то там у леса (максимально далеко от "линии соприкосновения") громыхнул гулкий, раскатистый выстрел из охотничьего ружья, а вслед за этим послышался звон бьющегося стекла и многоголосый испуганный детский плач и крики, Сова и вовсе растерялась. Кто стрелял? Гвоздевцы обошли лесом? Или среди новеньких был засланный шпион? Что делать вообще? Куда бежать? За что хвататься??

Кирза

Когда Таня со своим личным "запасным" взводом резервистов (основной взвод из Кобры, Щепы, Винтика и Вилки находился на блокпосту на мосте) ворвалась в "главный" дом, все там уже кончилось. Провинившаяся Черепашка стояла, сжавшись в комочек, а успевший к месту ЧП Шаман что-то сдержанно, но от этого не менее выразительно, выговаривал ей.

– Что тут произошло? - поинтересовалась Кирза, опуская ствол своего любимого Вепря вниз. Противников вокруг не наблюдалось.

– Разгильдяйство! - коротко взглянув на свою подчиненную, признался Шаман. - Из коммуникаторной проходной двор устроили. На посту, где кроме дежурной, никого быть не должно, толпы праздношатающихся.

– Стрелял-то кто? - перебила его Таня, заметив явно кровавое пятно на полу в углу возле разбитого окна.

– Из новеньких кто-то. Мелкий пацан. Увидел лежащий без присмотра обрез на подоконнике, ну и потянул за спусковой крючок.

– Почему - без присмотра?

– По дурости. Я же говорил тебе: этим девкам, что Гайке, что Черепашке - стволы выдавать чревато. А ты "важный пост, важный пост"... А то, что они обе стрелять не умеют и вообще оружия боятся, ты не подумала?

– Кого-то зацепило? - оборвала его защитно-агрессивную речь Таня.

– Самого «стрелка». Ладно он хоть догадался в сторону окна ствол повернуть. Но отдачей обрез ему же в лицо и бросило. Морда в кровь разбита. Пару зубов выбило. Боюсь, как бы челюсть не сломало. Малинка его уже забрала. Увела в больничку.

– Обрез где?

– Вот, - парень вытащил из-за пояса злополучный обрез и протянул "начальнице резервистов".

– Что думаешь делать с ней? - кивнула на провинившуюся Кирза, забирая ствол.

– Пока ничего, - пожал плечами Шаман, - заменить её пока всё равно некем. Только если самому сесть за коммутатор.

– А Гайка?

– Она только два часа как сменилась. Всю ночь на посту. Отсыпаться отправил.

– И что теперь: всё, как так и надо?

– Мы вечером решим, что с ней делать, - заявила стоящая, как оказалось, у Кирзы за спиной Сова, пришедшая на место ЧП вместе с нею, - пока пусть работает. Сейчас не время менять сотрудников. Пока еще Вова нового специалиста подготовит... Вечером решим, - повторила она ещё раз.

– Ну, смотрите, - буркнула Кирза, жестом отправляя на улицу свой запасной взвод, толпящийся в уголке. Толку от того взвода, конечно... Ну что поделать, если все боевые ребята уже при деле. Вот и приходится вооружать кого попало. Этот ее взвод состоял из тех бывших рабов, кто хоть какие-то зачатки характера подавал. Сломлены они все были качественно. Слякоть, а не парни, честно сказать. Но эта четверка, всё же, чуть получше остальных. Недаром же она, тогда еще, когда ее только старшей на агросектор поставили, их всех в один взвод свела. Первый взвод первой роты. Щегол, Сальник, Михей и Абрам. Так что, когда понадобилось сформировать "ополчение", пришел и их черед. Вот только толку от них...

– Таня, - Сова перехватила Кирзу, не дав ей уйти, - вы с ребятами посмотрите пожалуйста, куда вон тех ребят можно разместить. - Соня кивнула на десяток мелких, толпящихся у входа, - чтоб они без присмотра не болтались.

– Так пусть Мамлюба этим и занимается? - попыталась увильнуть Татьяна.

– Детсады переполнены, - печально заметила Сова. - Там по двое ребятишек на одну кровать сейчас. Таня, их просто некуда девать. А ты еще Щепу забрала. А без него, его работники ничего толком не могут. Мест нет нигде.

– А у меня, типа - места есть?

– По взводам своим раскидай их. Пусть, типа, сыны полка будут. Или девчонкам своим отдай, пусть возятся. Всё равно, пока погода, вон, мерзкая стоит, не до огорода. А так им и занятие какое-никакое будет.

– Ладно, - недовольно буркнула Таня, но больше спорить не стала. - Эй, мелкие, кто хочет живого кролика погладить? И курочек. Айда за мной...

Шиша

Очередное подтверждение тому, что всё идет так, как оно и должно идти, мы получили на следующее утро, когда из запоя внезапно вышел Дон. Не знаю, что там у него произошло ночью, с вот уже практически неделю спаивающим его Додиком, но утром мальчишка, мучающийся жутчайшим похмельем, выполз из своей норы. А, поскольку, на улице опять, то и дело, начинался противный дождь, то он пришел проситься к нам с Серафимой.

Конечно, мы впустили его. Всё-таки, что ни говорите, а он был неплохим парнем. А то, что сломался... Так кто ж его осудит? Мальчишка же совсем. Да ещё и помогли ему сломаться-то. Пока Хиросима на пару с появившейся медичкой отпаивали парня вытребованным у охраны куриным бульоном, я осторожно расспрашивал у него о его прежней жизни.

Саша Самохвалов родился в обеспеченной семье. Отец мальчика был успешным бизнесменом. Однако, в отличии от большинства подобных типов, скидывающих заботу о ребенке на мать, а сам с головой погружающийся в собственный бизнес с головой, отец Саши был не таков. Он очень много времени проводил с сыном и поддерживал все его увлечения. «Большой теннис? Пожалуйста. Фехтование? Паруса? Ну, в Кургане, конечно, проблематично, но мы что -то придумаем. Вон в Тюмени, говорят, есть кружки. Конные прогулки? Легко. Походы всей семьей на природу на несколько дней? С удовольствием."

В общем, детство у Саши было максимально счастливое... До того, как в их мир пришла Беда. Гибель родителей стала для мальчишки потрясением, куда более сильным, чем гибель всего остального мира. Вполне вероятно, что он мог бы не пережить это свалившиеся на него горе, если бы не Скользкий. Глава образовывающегося буквально на ровном месте анклава западников нашёл способ выдернуть мальчишку из пучины чёрной депрессии, в которую тот погружался с каждым днем все сильнее и сильнее.

Способ был старый и проверенный временем. Мальчишке была подсунута совсем маленькая девочка, страдающая от потери собственных родителей, ничуть не меньше, чем сам пацан. И тому, вынужденному ухаживать за малявкой, волей-неволей, пришлось выходить из собственного анабиоза. Парень ожил. Сжал зубы и стал жить и бороться. Он обрел для себя новую цель. Жить уже не для себя любимого, а для того, чтоб жила на свете маленькая Люся.

Со временем Дон освоился, ожил и, даже, был вполне себе на хорошем счету у Скользкого, сумевшего-таки создать большой и сильный анклав, подмявший под себя не только Западный, но и район бульвара Солнечный, и Шевелёвку с ЦПКиО, и всерьез бодавшуюся с КЗКТовцами и теми же восточниками за контроль над центром города. Сказать, что Дон стал правой рукой Скользкого, конечно, нельзя. Мелкий он ещё для таких должностей. Но и рядовым бойцом его тоже не назовешь. Своими талантами и трудолюбием он сумел доказать всем, что, несмотря на возраст, ему можно поручать и командные должности.

Всё закончилось во время очередного "приграничного конфликта" с восточниками в центре. Его пятерка угодила в хорошо подготовленную засаду. Двое его ребят были убиты там же на месте. Сам он с ещё одним мальчишкой угодил в плен, и только одному, вроде как, удалось скрыться.

Напарник Дона оказался хлипковат и сломался почти сразу. Он отправился на плантации, а твердый и несгибаемый Дон - на арену. Ну а дальше мы всё уже знали и сами. Поединок, первый собственноручно убитый противник и срыв. Жесточайший запой мальчишки, не пробовавшего до того момента ничего спиртного. Что там у них произошло с Додиком - пацан так и не сказал. Скупо обронил только, что избил своего собутыльника черенком от его же швабры. Ну, типа, тот нож достал, а у Дона оружия не было совсем. Но он же фехтовальщик (пусть и пьяный до изумления в тот момент). А в углу уже который день стояло ведро Додика со шваброй, ну он и ... Обломил черенок ударом ноги, а потом, им словно шпагой, в два финта обезоружил допившегося противника и чуть не проткнул его насквозь удачным выпадом. Короче: «весело, похоже, ночка у него прошла.

Так за разговорами мы и провели весь день. (все равно, что еще делать то в такую погоду?) В качестве ответной любезности свои истории рассказали и мы с Симой. Мальчишка, до этого зациклившийся на собственном горе, на глазах оживал. Впрочем, с приближением вечера росло и наше общее напряжение. Я всеёожидал какой-то подляны от Щварца. Теперь, самым очевидном способом ударить меня посильнее - было свести меня на арене именно с Серафимой. Признаться, я с откровенным страхом ожидал чего-то подобного.

Но нет! На арне вечером, после того, как нас всех разогнали по своим комнатам, вызвали Бразу и Куктая.

Услышав вызываемых поединщиков я испытал жутчайшее разочарование. С одной стороны - ещё один день жизни, а с другой - если сейчас встречаются эти двое, то на следующие два боя остаемся только мы трое и все тот же Мосол. То есть кому-то из нашей троицы не повезет попасть на Мосла, а оставшимся двоим придется драться между собой. И ещё неизвестно что хуже.

Признаться, я очень рассчитывал, что подраненный Браза достанется или мне или Симе. С ним справиться, по идее, проблем не должно было возникнуть. Да и Куктай, честно говоря, не казался таким уж непобедимым противником. Да, сложный соперник с неудобным оружием. Но лично я предпочел бы скорее выйти против него, чем против Хиросимы. Или, не дай бог, Мосла. А тут...

Я, даже, не стал смотреть сам бой. У Бразы просто не было шансов. Конечно, прошла, считай, неделя с его боя, раны уже не представляли особой опасности для жизни... В обычной жизни.. Но вот до полного выздоровления было ещё ой как далеко. Он еле двигался. Не... Без вариантов. Ну, а во-вторых, смотреть на то, как Куктай располосует его своей шипованной цепью... Не хочу. Я помню как меня скрутило после того, как он Корнея распластал. Крайне неприятное зрелище.

Так что я даже не смотрел на бой, улегшись на кровать и попробовав отрешиться... Бесполезно. Пусть я не глядел бой глазами, так весь в слух ушел, ориентируясь на рев трибун и выкрики ведущего. Как уж тут отрешиться?

Впрочем, долго бой не продлился. Бразе действительно нечего было противопоставить цыгану. Не прошло и пяти минут, как ликующий ведущий объявил Куктая победителем второго четвертьфинала. Кто бы сомневался. Хотелось встать и всё-таки подглядеть, что там, но я буквально волевым усилием заставил себя продолжать лежать. Чего там смотреть? Во что цыган превратил армяшку? Бр... не хочется. И так догадываюсь. Не стоит делать себе нервы.

А вот Серафима бой смотрела. Зря, конечно. Потому что, когда спустя час она всё-таки пришла ко мне, была она бледнее мела. Только настроение себе испортила. У меня, конечно, тоже настроение не очень. Но у меня-то по поводу ожидания завтрашнего боя, а у нее в глазах всё ещё растерзанный труп Бразы стоит. Пришлось успокаивать.

Гвоздь

Ввалившись в дом и не разуваясь Игорь прошел к бару, оставляя грязные отпечатки ботинок на ковре. Налив полстакана дорогого коньяка он залпом выпил его, сморщившись, и рухнул в кресло, даже не сняв насквозь мокрую ветровку. Настроение было просто отвратительное.

Ведь, казалось бы два дня назад, что ещё возможно всё исправить. О зреющем заговоре он узнал вовремя. Успел принять меры. Подготовился к этому «мятежу». Правда, Горыныч расстроил своим неповиновением, но и с этим сумел разобраться. И, даже, то, что Макс откуда-то прознал, что его ждут и не полез в ловушку, и ему пришлось самому идти к нему, вроде как, неплохо получилось.

Ну, по крайней мере, один из автоматов его ребятам достать удалось. Правда, это стоило трех раненых. А Малёк, который с этим калашом и бегал, был убит, но Малёк после бунта, вроде как, уже и не совсем свой. А свои все живы. Но всё равно. Рассчитывал-то Гвоздь на все пять автоматов. А получил только один. Зато - почти три рожка патронов. Богатство, для того, кто эти самые патроны поштучно покупал (после схватки с пришедшими в Заозерный северцами его укорот вообще без патронов оказался, а тут вот удалось выкроить.) Два автомата, да с каким-никаким запасом патронов - это уже сила... По крайней мере, сам Гвоздь так думал. Увы, в ближайшие дни ему пришлось убедиться в обратном.

Малиновцы захватили Стальмост. И упрямые попытки Гвоздя выбить их оттуда раз за разом проваливались с катастрофическим результатом. Он перепробывал всё. И тайком пробраться по зеленке, чтоб потом зайти с фланга (народу-то у малиновцев не хватит весь периметр держать) и ночную вылазку, и подкрадывание в слепой зоне вдоль заборов... Всё тщетно, ВСЁ! Малиновцы были везде! Везде его бойцов встречали автоматные, (а то и пулемётные) очереди. Казалось, они видят все их передвижения. И встречают на дистанциях, на которых его ружья не могут причинить особого вреда противникам, а вот их автоматы легко находили свои цели. Даже ночью, в кромешной тьме (тучами все небо заволокло, ничерта не видно) им не удалось подобраться на ближнюю дистанцию. Они видели их!

Как итог - трое убитых и десяток раненых (это в придачу к тем троим, что были ранены в Западном и тем пятерым, что в Заозерном). Итого, за последние четыре дня у него пятеро двухсотых (не считая Малька) и почти два десятка раненых. И больше чем полторы сотни сбежавших.

Да, бежать началии сразу после того как они рассорились с малиновскими. Но, поначалу, это были единичные случаи. за первую неделю с десяток мелких набралось наверное. А вот после мятежа, когда Макс успел увезти больше семи десятков человек, да ещё и Горыныч, ушедший с двумя десятками, бегство стало массовым. За эти два дня сбежало изрядно за полсотню человек. И большинство бежало именно в Малиновку. Нет, были такие, которые уходили в Зайково к Бивню, несколько человек ушло к Жмуру в Карчевку. Но это мелочи. Большинство бежало именно в Малиновку.

Это был удар... Одно дело, когда ты руководишь без малого тысячей человек (ну ладно, пусть не тысячей. Пусть, чуть меньше девятисот), и совсем другое, когда буквально через пару дней у тебя остается чуть больше семи сотен. Причём, твой враг как раз на эти полторы сотни становится сильнее. Да. Недооценил он Малиновку. Даже без Шиши они смогли нанести ему такой удар, от которого он до сих пор не в силах оправиться.

А самое обидное в том, что его ребята, понеся такие потери, сожгя почти все патроны (как новообретенные к калашу, так и к ружьям) не добились НИ-ЧЕ-ГО! Словно тупой головой в каменную стену долбишься. Такое ощущение, что они даже никого из малиновцев зацепить не смогли! А вот у тех с патронами никаких проблем не наблюдалось. Поливают так, что будь здоров...

– Игорь! - в комнату заглянул встревоженный Потап. - Там Клоп с Заозёрного пришёл... Их северцы окончательно выбили.

– Да е....й в рот! - выругался Гвоздь, запустив пустой стакан в стену. Да что ж оно всё одно к одному-то!

Так, нужно сесть и успокоиться. Оно понятно, что сейчас хочется что-нибудь сломать, кого-нибудь убить или просто врезать. Но нужно сесть и подумать. Эмоции - плохой советчик в делах управления. Пора включать голову.

Итак, нужно понять, почему у него всё идет так через жопу? Ведь как всё поначалу удачно складывалось? Анклав развивался просто семимильными шагами. Присоединились Западное, два микрорайона Заозёрного, Левашово, Стальмост. Когда же оно начало всё рушиться? Ну вот тогда и началось, когда Шишу Жмур забрал. Получается, что если все его достижения и не напрямую заслуга его дружбы с Малиновкой, то, по крайней мере, Шиша как талисман удачи был у него. А стоило ему исчезнуть - и всё разрушилось.

Стальмост, похоже, потерян окончательно. Вон как малиновские в него вцепились. Как кот в кусок мяса. Не отодрать. Заозёрный, похоже, тоже. С северцами ему не тягаться (хотя готов спорить на что угодно, ни сегодня, так завтра, Жмур тут появится, будет агитировать, чтоб они совместным фронтом на северцев пошли), Левашово вроде устояло, (хотя дорога туда изрядно сузилась, после того как Малиновцы заняли и эту дорогу через Стальмост и, даже, железку. Так что так и получается, что доступна только та дорога за железкой из Левашово в Зазик), СНТ Западное, после прошедшего на его территории боя, представляет жалкое зрелище.

Вот и получается, что у него осталось только его родной Откормсовхоз из которого все разбегаются. Ну не все, конечно, но многие. И что ему делать? Продолжать биться головой об стену, пытаясь выбить или малиновцев со Стальмоста, или вместе со Жмуром северцов из Заозерного, теряя своих ребят? Или махнуть на всё рукой, смириться, что империи у него не получилось, и замкнуться в пределах своего поселка, никуда не высовываясь?

– Игорь, так что делать-то будем? - нудел под носом встревоженный Потап.

– Ничего! - хрипло выдохнул Гвоздь, невидяще глядя в стену. - Ничего не будем делать. Кобылу сюда. Пусть скажет, чего ей нужно для работы. Ребят на ноги поставить нужно.

– А с бегунами?

– Никого не ловить. Наоборот: объявить, что все, кто хочет уйти - могут валить. Им ничего не будет. Могут даже забрать имущество... Что на себе смогут унести. Меньше едоков останется. А то нахлебников вон сколько, а работяг раз-два и обчелся.

– А Валета?

– Валета и его команды это не касается. Они - пленные. Свои грехи отрабатывают.

– А что с Заозёрным?

– Я же сказал - ничего. Чем мы туда полезем? Половину парней потеряли. Давай и вторую потеряем? И с чем останемся?

– А если Жмур приедет?

– Как приедет, так и уедет. Его тёрки с северцами не наше дело. Наоборот, из-за него и мы своё потеряли. Так что это он нам должен. Так что посочувствуем, попереживаем с ним, но помощи он от нас не дождется. Мне мои ребята дороже его интересов.

Князь

На столе в кабинете у Князя зазвонил телефон. Юрий снял трубку. Ему до сих пор грело душу такой вот незамысловатое подтверждение сохранения какого-никакого уровня цивилизации, как телефонная связь.

– Да?

– Юра, - в трубке послышался взволнованный голос Сазана, - Серый на связь выходил. Завтра утром они выезжают. Двумя колоннами. И Серый со всей своей экспедицией, и Москвич с делегацией со своим конвоем. Ближе к обеду будут уже здесь. Встречать надо.

- Та-а-ак... - протянул Князь. Ну вот, похоже, и кончилась вольница безвластия. Государство возвращается.

Князь

Юрий не признавался в этом даже самому себе, но, выезжая встречать ни много ни мало полномочного Представителя президента он волновался. Как-то сложатся отношения? Так-то посудить, то по законам мирного времени он преступник, пробы ставить негде. Похитил боевое оружие и боеприпасы из части, где служил. Причём, похитил в особо крупном размере. Как бы не всю стрелковку полка вывез. Организация криминальной группы с вовлечением в нее несовершеннолетних. Убийства. Захват частной и государственной собственности... Да много чего можно предъявить если следовать не духу, а букве закона.

И, хотя, Серый передавал, что Москвич вменяемый и с ним вполне можно вести дела, но Князь, особенно после инцидента с Шишей, перестраховывался. Мало того, что он взял самые свои боеспособные части (пришлось в очередной раз ослаблять границу с восточниками) во главе с Ломом, но также были приглашены главы союзных анклавов (и тоже, с усиленной свитой каждый) Север, Старик, Мельник, Немец от Малиновки.... Даже Губер, формально не входящий в его альянс анклавов, тоже приехал. Такое событие! Короче, возле Редькино, где они встали колонной, ожидая подхода караванов, собралось без малого полста бойцов. Причём, все самые старшие выжившие анклавов. Весь цвет Кургана.

И вот часам к одиннадцати на дороге, у самого горизонта показались крохотные точки, которые постепенно увеличивались в размере. Вскоре уже можно было разглядеть и отдельные машины. Ну первыми шёл бэтеэр Князя. Да и вообще, первые семь машин - это возвращающаяся экспедиция Князя. А вот дальше, с небольшим интервалом двигалось ещё с десяток машин. Уже неизвестных.

Там тоже был бэтеэр. Даже два. В начале их колонны и в конце. Было три длинномера-фуры. Тентованных. Что внутри - вопрос. А также три здоровенных цистерны с надписью "огнеопасно". Не та маленькая цистерна, что у Серого, как заправка, используется. А больше раз в пять каждая. И, похоже, одна из них с газом, а не горючкой. Князь и не знал, что газ тоже в цистернах возят. По его мнению газ - по трубам идет. Газопроводы, то, сё. Нет, не надо считать Князя инфантилом, не знающим, что газ можно и в цистернах перевозить. Просто он был уверен, что на территории России это не используется. Газопровод дешевле. Экономически невыгодно. Ошибался, получается. Ну а еёе две тачки - одна междугородний рейсовый автобус (интересно, сколько людей с собой Москвич привез?), а вторая - дом на колёсах, наподобие мерседеса Серого. Похоже, именно там и будет загадочный Москвич.

Колонны, дойдя до встречающей делегации, остановились одна за другой. Первым навстречу Князю выскочили Серый с Киселем. Юра обнял своих сослуживцев, с которыми он был с самого начала. Как ему не хватало их в эти последние недели! Вот уж воистину: кадры решают всё.

А вот, похоже, и московское начальство подгребает. Тоже двое. Старшему изрядно за сорок, скорее даже ближе к полтиннику, младшему - лет тридцать.

Ну, с молодым понятно. Вояка. Матерый волкодав... Если до этого времени Князь считал, что его Кисель в ближайшей округе самый крутой боевик, то только поглядев на этого мужика, понимаешь: Кисель, по сравнению с ним, сам еще зелёный салага.

А вот старший более интересен. На первый взгляд обычный мужичок-балагур. Сколько их таких в гаражах зависает с бутылочкой водки и солёными шуточками, без конца ремонтирующие какую-нибудь старую развалюху. Но это только на первый взгляд. Вот, казалось бы, и хитрый прищур, и солидное спокойствие и умение носить костюм - все это и так приходит к человеку с годами. Ну, если, он не совсем тупой. Но все равно, что-то такое неуловимое во всём его облике говорило о его "причастности". Нет, не к управлению страной, боже упаси. Причастности к конторе... К госструктурам.

Они только поздоровались, познакомились, а Москвич уже своим цепким взглядом просканировал всех встречающих, задержав ненадолго свой взгляд именно на Князе, тем самым выделив его из общего строя, и сразу же вцепился в Губера. Вроде лёгкий, ни к чему не обязывающий трёп, однако его крайняя заинтересованность в данном персонаже заметна.

Впрочем, вот тут прямо на трассе никто ничего серьезного обсуждать не стал. Все скопом, и гости, и вернувшиеся, и встречающие одним огромным табором повалили в Введенку, к Князю, по большому счету главному организатору этой встречи. И, надо сказать, караван получился просто ошеломительный. По крайней мере после наступления Беды сам Князь ещё подобных масштабов транспотной коллонны не встречал. Чуть ли не с полсотни машин! Ну, может, и и не полста, но четыре десятка точно было! Вдохновляющее зрелище. Не всё, видать, потеряно, раз такое возможно.

Ну а уже дома, Князь, доверив своим генералам размещать новоприбывших, организовал совет глав анклавов. Весь северный альянс. (И не только. У Губера его южный альянс был ничуть не слабее князевского.) Но Губер был только с одним своим замом Орбитом, а у Князя присутствовали все главы. Старик, Север, Мельник, Чабан и, даже, Немец, вместо отсутствующего Шиши. Кроме того, оба лидера экспедиции, Серый и Кисель, тоже на законных основаниях заняли свои места в этом совете. Итого восемь (если вместе с самим Князем считать) против двоих "южных". Ну и парочка "представителей власти": Москвич и его тень - спецназер.

С самого начала совещания Москвич попытался ненавязчиво прогнуть Князя, просто попросив рассказать, "что тут у вас творится". Возможно, это и могло бы сработать, если б Юра не пользовался этим приемом. Но Князь-то, как раз, уже не раз его применял и сам. Как того же Шишу, например, на заседании перед штурмом Просвета. Так что эту фишку Юра знал и изображать из себя школьника-студента, взволнованно отвечающего строгому учителю невыученный урок не собирался.

Из этой ловушки Князь вывернулся легко и непринужденно, просто передоверив возможность отвечать подчиненным. А именно Головану, как начальнику СБ (в отсутствии Серого, конечно) и главного аналитика. Может Голован был не такой уж хороший начальник, а как полевой агент вообще полный ноль, но вот что-что, а сортировать и обрабатывать большие массивы информации он умел как никто другой.

А тут ещё по совету Князя над сухими цифрами и фактами статистики вместе с Голованом поработал Жук, главный редактор Введенских Ведомостей и вообще, главный идеолог анклава. На пару из сухого отчета они умудрились состряпать настоящий шедевр пропаганды. Не по стилю, вовсе нет. Там по-прежнему царил безбожный канцелярит. Но по духу этого отчета! Теперь любой, кто возьмется за его чтение, невольно придёт к выводу, что в Восточном и в Корчевской роще обитают одни нравственные уроды и маньяки, которым не место среди нормальных людей, а сама Введенка и её союзные анклавы чуть ли не последние оплоты адекватов во всем Кургане.

И, самое главное: несмотря на то, что отчет, по своей сути, превратился в самую настоящую агитку, там не было ни слова, ни полслова лжи. Правда, правда и ничего кроме правды. Но, как говорится, с нюансами. Ещё до Беды Юра встречал такое определение, что хорошая пропаганда состоит на 90% из правды и на 10% из умолчаний. Всё остальное уже говно, а не пропаганда. Особенно, если там есть место откровенной лжи.

Так и в этом отчете. Тут были только сухие факты. Переворот в Корчевке (свержение Варвары), захват переговорщиков (похищение Шиши), массовые убийства детей ("вампиризм» цыган), разбой и изнасилования на Просвете (беспредел Колеса), рабство в Восточном (отдельной строкой шли гладиаторские бои), и так далее. Всё строго документально. С фотографиями, и показаниями очевидцев и потерпевших.

И, наоборот. Деятельность самой Введенки освещалась только положительно. Количество спасенных детей, организация больницы и детских садов, футбольный чемпионат, газеты, радиостанции и всё прочее.

Ну и умолчания, конечно. Как умалчивались любые позитивные данные противников альянса, точно так же обходились молчанием и любые "скользкие" темы в самой Введенке. Например, откуда оружие (ну есть и есть, чего тут говорить то?), каким образом они заняли Омскую и Рябково (ну не признаваться же, что тупо вышибли оттуда всех противников с помощью террора?), и так далее.

Москвич оценил. И то, что Князь отказался отвечать сам, а передоверил это дело подчинённому, и, собственно, качество самого доклада. Вряд ли особо поверил в написанное (хотя фактаж был на высоте), но вот то, как он был составлен, определенно заценил. А особенно то, что этот доклад был составлен заранее. Этим же ещё нужно было озаботиться! И именно это особенно впечатлило представителя Москвы.

А, в целом, он отбрехался общими фразами. Что то-про недопустимость скатывания к тёмные века, о необходимости поддерживать тесные отношения с другими выжившими, важности сохранения технологических цепочек. Короче, правильные вещи, но никакой же конкретики! Впрочем, по паре прозвучавший вскользь намёков Князь уловил, что тот хочет поговорить в более тесном кругу. Буквально - сам Москвич, Князь и Губер.

Намеки Юра понимал прекрасно и, потому, довольно оперативно закруглил заседание, и, буквально, на ходу организовал встречу искомого формата.

– Что? Напрягся? - с едва уловимой усмешкой глянул на Юру Москвич, стоило им остаться в комнате втроём. - Думаешь, небось, «приперлись два каких-то возрастных хрена с горы, сейчас начнут свои порядки устанавливать. Анклав, что полгода создавал под себя потянут. Все мои заслуги себе припишут.»

– Ну, не прям так, но о чём-то в таком ключе думалось, - спокойно согласился Князь, и не подумав по мальчишечьи бросаться опровергать сказанное. - Были такие мыслишки, не скрою.

– А ты не подумал, а зачем нам всеё это надо? Зачем что-то менять в системе, которая худо-бедно и так заработала? Где мы на все анклавы руководителей найдем? Кто управлять то будет?

– Подумал и об этом, - Князь лениво пожал плечами. - Действительно, сменить лидера анклава можно. Незаменимых людей нет. Но и полной взаимозаменяемости людей тоже нет. Первого попавшегося не поставишь. Не справится. Нужен кандидат.

– Что на меня уставились? - деланно возмутился молчавший до того времени Губер. - У меня своих проблем выше крыши. С ними бы разобраться.

– Проблем сейчас у всех хватает, - согласно кивнул Москвич, заметно погрустнев. Он, даже вроде, как-то осунулся, что ли. - Как вы думаете, почему мы с Мишей бросили всё в Тюмени и сюда ломанулись? Есть мысли?

– У меня есть догадка, - осторожно сказал Юра.

– Ну-ка, ну-ка, - подбодрил его Москвич, - было бы интересно услышать вашу версию.

– Ну, начать с того, что какова может быть ваша миссия как полномочного представителя президента? Почему именно Тюмень? Ну тут сложить один и один не сложно. Нефть и газ. Попытка, пусть не заставить всё работать как до Беды, но, хотя бы, сохранить технологические цепочки. Запустить всё, хотя бы, на несколько процентов мощности от прежних значений. Этого уже хватит по нынешним временам.

– Неплохо, неплохо... - дальше цепочку сумеешь провести?

– Да! - довольно жестко ответил Князь, и в упор уставился на Москвича. - Задача ясна. Но выбор кандидатов на это направление вызывает определенные вопросы. Вы не нефтяник ни разу. Это видно сразу.

– В чём это видно?

– В вашей организации работы в Тюмени на НПЗ. Кустарщина полная. Такое ощущение, что этим занимается человек, где-то краем уха слышавший как все это работает, но сам ни разу этим не занимался ни разу.

– Увы, - Москвич, вроде как, добродушно развел руками, но глазки смотрели на молодого нахала жестко. - Нужного специалиста не нашлось. Я - всего лишь начальник президентского гаража. Я бы скорее разобрался в работе завода автомобилестроения какого-нибудь, а не вот это вот все. Но что делать если больше некому?

– И тут вы внезапно узнаёте, - Князь выдержал паузу и перевел взгляд на Губера, - что в соседнем городе есть так необходимый вам специалист...

– А моего мнения кто-нибудь спросил? - Губер тоже опасно сузил глаза. - У меня тут дети... И мои, и вообще... Весь анклав. Тысячи детишек. Их-то куда?

– А вот это уже и есть тема для обсуждений, - согласно кивнул Москвич. - Я же всё понимаю. Очень трудно бросить налаженное дело, в которое вложена буквально душа... Но, Сергей Борисович, подумайте сами, что произойдет, если не добывать энергоносители вот прямо сейчас? Пока материальная база ещё не пришла в негодность от неиспользования. Как скоро мы все скатимся в каменный век? Или - ещё хуже, Мы скатимся, а кто-то сумеет сохранить технологии? А? И, через, так скажем, полвека сюда придут, например, те же китайцы на танках, а у вас тут ваши повзрослевшие дети на лошадях землю пашут и армия с копьями. Хотите такого?...

Просидели они тогда за переговорами далеко за полночь. И, странное дело. Князь, так нервничавший из-за приезда законного представителя президента, узнав Москвича получше, внезапно упокоился. И дело тут не в его словах (хотя Юрий вполне допускал, что тот говорит чистую правду) И, даже, не в обнаружившихся намерениях новоявленного полпреда.

А они незамысловаты. Во-первых, действительно: Губер, как сверхценный специалист, во-вторых, люди. Старших ребят ему там в Тюмени катастрофически не хватало. Ему же нужно работать. А людей нет (Как будто здесь их переизбыток!) Ну и, в-третьих, продовольствие. Тюмень хоть и рядом, но всё же севернее. Земледелием там заниматься сложнее. Особенно, с учётом того, что Москвич всех старших норовит на работу в НПЗ припахать. Уж очень ему хочется чтоб там все заработало.

И именно по этому дела провинциального Кургана его практически вообще не интересуют. Нет, на словах он и осудил Жмура, и одобрил разгром Колеса, но всё так... На словах. По большому счету, ему было наплевать. Даже новость о рабстве в Восточном его не сильно впечатлила. Похоже, он был готов даже на это закрыть глаза, лишь бы лидер был сильный. Типа: «разбирайтесь сами». Единственное же, что его действительно зацепило - это новость о гладиаторских боях. Вот тут он действительно завелся. И, как понял Князь, не самим фактом подобных забав (организуй Шварц бордель он бы и не почесался), а бессмысленной утилизацией самых старших и, значит, самых ценных подростков, которые могут работать. Вот этого-то - нерациональности он простить и не мог.

– Почему вы их не снесете? У вас же есть броня! Сколько там? Пять или шесть БМП?

– БМП есть, - задумчиво ответил Князь. - Вот только 30-мм снарядов для их автоматических пушек у нас нету... Точнее, у меня есть запасец (всё-таки мой БТР такой же пушкой вооружен), но БТР-то у меня один. Снарядов к нему я брал из расчета на одного, а делить этот крохотный запас на всех... Курам на смех получится.

– Это, конечно, понятно. Но броней задавить того, кто ее не имеет, можно даже с одними пулеметами!

– Согласен. Вот только броня у восточников тоже есть.

– Откуда?

– Возле памятника воинам-интернационалистам, что напротив Звёздного стояло две единицы. БМП и БТР. Боезапаса у них, конечно же, тоже нет, да и стволы, скорее всего, охолощены, но двигатели в полном порядке. Машины на ходу. А броня, как вы сами только что сказали - это броня. Пусть даже без пушек. Да и ещё...

– Что?

– У Шварца сейчас в заложниках один из моих помощников. Как раз на арене. Я сначала попробую вытянуть его живым. Уж очень мало у меня нормальных управленцев.

Шиша

После второго четвертьфинала, когда стало ясно, что в двух оставшихся боях, по любому, кому-то из нас придётся биться друг против друга, наш союз распался. Подозреваю, что это тоже было запланировано жирным ублюдком. Трудно продолжать поддерживать отношения с тем, кто, возможно, сегодня вечером выпустит тебе кишки на арене. Дон больше не появился у меня. Сима пришла, но тоже не задержалась. Она пыталась исподволь спросить, «а что ты будешь делать, если мы выйдем друг против друга?» А что я мог ответить? Что? Я сам не знал ответа на этот вопрос. Попытка же уклониться от ответа и обратить все в шутку, вызвала лишь вспышку злости у девчонки, и она ушла, хлопнув дверью. Вот, похоже, и все. Наш короткий роман так и закончится.

Днем опять то и дело шёл дождь. Выходить на улицу в этот холод и эту сырость не хотелось совершенно. А сидеть взаперти тоже было выше моих сил. Пока со мной была Сима - мы спасались друг в друге, а теперь депрессия навалилась с новой силой. Время тянулось бесконечно долго. Все мысли были только о вечернем бое. Кто? И с кем? И, вроде, все варианты уже мысленно обсосаны, а мысль всё равно крутится все по тому же кругу. Кто?

И, потому, когда с наступлением вечера, когда начал собираться народ, это принесло даже некоторое облегчение. Пусть хоть кто. Главное, это бесконечное и бессмысленное ожидание, закончится.

А Шварц с ведущим словно специально ещё больше тянут время со своими шарами (или это я просто такой нетерпеливый?) Но всему приходит конец. Вот и тут ведущий, наконец, с восторгом орёт:

– Первый боец сегодняшнего дня... Номер восемь. Мосол! Встречайте чемпиона!

Мосол? О, нет. Это буквально приговор тому, кто выйдет сегодня против него. Я довольно трезво оцениваю расклады. С Мослом никто из нас не сможет тягаться на равных. Без вариантов. Кто бы из нас троих сейчас не вышел на арену - он проиграет. Теперь вопрос только в том, кто будет с ним биться?

– Его соперником сегодня будет... Номер десять! Хиросима!

Сима? О, нет...

– Итак, третий четвертьфинал. Мосол против Хиросимы! Да пусть победит сильнейший.

Я всё понимал. Обхватив прутья решетки на окошке я с отчаяньем глядел на выходящую девчонку. Только не Сима, нет! Да выпустите меня, уж если на то пошло... Но нет. Я, похоже, всё ещё нужен Шварцу, а вот выходку Серафимы, которая в конце прошлого боя показала фак жирному ублюдку, тот не простил. Более чем уверен, он спецом вывел её на Мосла. Чтоб наказать за неуважение.

Но, несмотря на всё это, я все равно на что-то надеялся. На какое-то чудо. Ну, а вдруг Сима сумеет? Или Князь именно сейчас начнет свою атаку и вот сейчас зазвучат выстрелы и из-за холма в самый последний момент покажется Красная армия?

Увы, чуда не произошло.

Вооружены оба противника были глефами. Но, так как у Мосла она была двусторонняя, то и рабочая длина у него, получается меньше. Так что единственное преимущество Симы - более длинное древко. И она попыталась его использовать по полной, стараясь держать Мосла на максимальной дистанции.

Увы, но длина оружия - это было единственное преимущество Симы. Во всех остальных компонентах Мосол был выше её на голову. Он, с ходу подцепив своим лезвием клинок Симиной глефы, отвел её в сторону за счет своей силы, не разрывая соприкосновения, и проскочил на выгодную ему среднюю дистанцию, одновременно разворачивая свою глефу так, чтоб одним лезвием, по-прежнему, блокировать оружие соперницы, а второе выводя откуда-то снизу вперёд, целя в ногу девушке.

Впрочем, и Хиросима не пытаясь тягаться с куда более сильным противником в передавливании клинков, сделала шаг назад и точно так же, не расцепляя оружие, повела свой клинок вдоль древка противника, явно намереваясь повторить свой трюк, принесший ей побегу над Фриком. То есть, атаковать кисть, удерживающую древко.

Как ни странно, но оба противника достигли своих целей. Пальцы Мосла с левой руки посыпались на землю, разбрызгивая кровь. Но и атака Мосла вспорола бедро девушки, чуть не перерубив напрочь всю ногу.

Не устояв на ногах Сима рухнула на песок, заливая его собственной кровью. Но Мосол не спешил добивать ее, он, отскочив от неё с каким то даже удивлением рассматривал свою искалеченную левую руку. Увы, отрубить ему все четыре пальца (большой удерживал древко с обратной стороны) Симе не удалось. На его ладони не хватало указательного и среднего пальцев. Безымянный и мизинец были на месте, хотя и по ним видно неплохо полоснуло. По крайней мере, кровило у него с ладони знатно. Вот только Сима...

Девчонка была уже практически мертва. Она ещё барахталась на песке, пытаясь зажать фонтан крови, толчками бьющий из ее бедра, пытаясь встать хотя бы на одно колено, чтоб иметь возможность встретить Мосла, если он сунется к ней, но... Мослу, в принципе, можно было уже ничего и не делать. Пара минут и девчонка истечет кровью сама.

Но рассвирепевший Мосол не собирался дожидаться этого, и, взревев раненым носорогом, он пошел в наступление. Едва сумевшая утвердиться на одном колене, бледная от потери крови Сима выставила в его сторону свою глефу... Не помогло. Резким ударом тот отбивает её глефу в сторону, буквально выбив ее из ослабевших рук девчонки, и, опрокидывая её, так как для неё древко глефы служило еще одной точкой опоры, и без нее она просто рухнула в пропитанный её собственной кровью песок. А подскочивший Мосол с совершенно озверевшим лицом взмахнул своей глефой и... Голова девчонки покатилась по песку.

Но я этого уже не видел. Я кричал. Кричал, беззвучно уродуя собственное лицо в немом крике, и рухнув на пол своей комнаты, словно это меня только что рубанул Мосол. Слезы лились из глаз... Когда я в последний раз плакал? Не помню. Я считал, что достаточно огрубел и уже ничего на свете не способно вызвать моих слез. Я ошибался...

Это было больно. Казалось бы, что мне эта девчонка? Я и знал-то ее от силы пару недель. Ну, подумаешь - переспали. Сколько у меня было женщин в том мире? Десятки. Я считал, что уже давно нарастил себе панцирь на сердце, и очередная девица просто не имеет шансов достать до него. Ну что мне та Серафима на самом-то деле? Я ошибался. Зацепило. Вот и сейчас я катался по полу своей коморки, а сердце кровоточило. Я чуть ли не с надеждой ждал, что меня сейчас схватит инфаркт, и вот это всё закончится...

Не закончилось. Сердце выдержало. Не выдержал я сам. Что-то глубоко внутри у меня сломалось окончательно и бесповоротно. Какой-то внутренний стержень. Я никогда не любим пафосных слов, а уж фразу "он никогда уже не будет прежним" и вовсе ненавидел и презирал, считая насквозь фальшивой и пустой. Но тут... По другому же и не скажешь. В чеём отличие этого нового меня от того, что был еще час назад, я бы и сам, пожалуй, не сказал. Но то, что изменения колоссальны - чувствовал. Просто какая-то часть меня словно отмерла напрочь. Что в ней было? Не знаю... Сейчас я не способен был на самоанализ. Я лишь беззвучно выл, свернувшись на кровати в позе эмбриона.

Я не спал всю ночь, балансируя на грани безумия. Увы, но теперь некому было разделить со мной боль и отчаянье. Всё досталось мне одному. И оно буквально размазало меня.

Заснул я только под утро. Ну как — «заснул»? Забылся на несколько часов. Впрочем, сон определенно пошёл мне на пользу. Боль не утихла, нет. Не так быстро (хотя опыт той жизни подсказывал мне, что время, как бы не банально это не звучало, действительно лечит.) Пройдет ещё не один день, даже и не одна неделя, а то и месяц, прежде чем боль утраты утихнет, оставив только горечь сожаления. Но пока Боль была столь же сильной. Но меня, по крайней мене, не корёжило на полу.

Я встал. Поправил на себе мятую одежду (вчера я так и рухнул на постель, не раздеваясь) и вышел на улицу. Благо, время уже приближалось к обеду и двери наших темниц были давно открыты. Куда я шел? Я и сам не знал. Просто встал и пошёл. Без мыслей, без цели. Просто пошел вдоль наших каморок, стоящих полукругом.

Вот соседняя с моей, уже давно пустующая комнатка Кадетского Блюза. Она освободилась первой. В первые разы было дико видеть пустую, "мертвую" каморку в ряду еще живых. Увы, но сейчас почти все коморки пусты. Лишь пять из шестнадцати пока заняты. А завтра их останется четыре.

Вот комнатка, следующая за Кадетским Блюзом... Симина. Я сгорбив плечи, словно на них пара мешков с цемнтом, медленно прошел мимо. По краю сознания мелькнула мысль: Может зайти? Может там найдется какая-то личная вещь? Но я прошел мимо.

Вот следующая комнатка. Навы. Тоже девушка, тоже убита уже определившимся полуфиналистом. Но, странное дело, к убившему её Кочану у меня нет ни капли ненависти или, даже, простого осуждения. Нет. Если и возникает желание выставить счет кому-то за её жизнь, то это тому самому альфонсу, заставившему её выйти на арену. Ну и Шварцу, конечно, тоже.

Следующая комнатка... Жилая. Комнатка Мосла. Слышно как работает генератор с той стороны, дающий электричество в комнатку. Слышен разговор и женский смех. А я... Внезапно я понимаю, что шёл именно сюда. Распахиваю незапертую дверь и вхожу внутрь, игнорируя заполошный возглас охраны:

– Стой! Ты куда? А ну вернись!

Поздно, я уже внутри. У меня есть несколько секунд, пока опомнившаяся охрана ворвется сюда и выкинет меня наружу.

Мосол и обе его подружки, абсолютно голые, валяются на кровати все вместе. Втроём. У Мосла перебинтована левая кисть. Кое-чего Сима всё же добилась. На столике возле кровати стоит початая квадратная бутылка с каким-то фирменным коньяком (понимал бы я еще в них) и закуски.

– Че надо? - рыкнул Мосол, начав подниматься с кровати. Собственная нагота его совершенно не беспокоила.

Я же взяв в руки бутылку и рассматривая этикетку, дождался того мгновения, когда он уже утвердил ноги на полу, но ещё не выпрямился во весь свой исполинский рост, а только оторвал свой зад от кровати и находится еще в процессе распрямления, резко развернулся, припечатав бутылку из толстого каленого стекла ему в голову.

Я всё вложил в этот удар. Всю ненависть, всё отчаянье, что не давало мне спать, весь страх перед этим непобедимым противником. Всё вошло в один единственный удар. Бутылка разлетелась на осколки. Краем скользнула мысль, что лучше бы, конечно, если б тут была бутылка из-под шампанского. Вот ей бы точно можно было б убить, а так...

Мосол рухнул на пол. Убил? Ой вряд ли. Но башку ему если и не пробил, то осколками рассек. Да и удар хорош. Сотряс точно будет. Правда, и себе пальцы тоже распорол в кровь об те же самые осколки. Впрочем, я на это и внимания-то не обратил. Единственная мысль, что крутилась в голове: Добить! Добить его, пока он без сознания.

Жаль только на столе никакого самого завалящегося ножа нет. Придется вот стеклом... Зажав в окровавленной ладони наиболее крупный осколок от бутылки, не слушая заполошный визг перепуганных девок, забившихся в угол, я шагнул к поверженному исполину, замахиваясь для удара... Но в это время распахивается дверь, и в комнатку врываются охранники.

– Стоять! Бросил что в руке!

Ага. Как же. Держите карман шире. Понимая, что времени у меня вообще почти не осталось, я резко наклоняюсь и бью осколком, как ножом, в распростертое на полу тело. Прямо в мясо. В бедро. Стараясь попасть туда же, куда он попал Серафиме. Раз, другой, трети... Третьего удара я нанести не успеваю. Меня всего выгибает дугой от мощного разряда шокера, и я проваливаюсь во тьму.

Князь

– А вот сейчас мы посмотрим, что тут у нас, - по жесту Москвича двое его ребят вытаскивают из недр одного из его грузовиков до боли знакомый деревянный армейский ящик. Сколько точно таких же в своё время сам Князь с Серым и Киселем загружал в те грузовики, что они вывезли с воинской части.

Москвич с загадочным выражением лица подходит к ящику, открывает замки и откидывает крышку. Внутри ящика в трех отдельных секциях лежат три солидных таких цинка. Это не автоматные патроны. Размерчик не тот. Да и, судя по маркировке, это... 30мм снаряды. По 18 штук в каждом. И, соответственно, их 54 во всем ящике.

– У меня сейчас с собой целых шесть таких вот ящиков - самодовольно начал было Москвич, но был перебит Князем.

– Шесть? То есть, всего три сотни? - Князь чуть ли не с состраданием посмотрел на полпреда. Типа, как можно быть таким тупым?

– Ну да, - чуть сбился Москвич с пафосного настроя. - Я думаю этого вполне хватит, чтоб решить вашу маленькую проблему с восточниками. Как раз по ящику на каждую из БМП.

– Боекомплект БМП составляет 500 таких снарядов. Твои шесть ящиков это только пол-боекомплекта на ОДНУ! машину!

– Но-но-но... Ты так-то цену не сбивай, - надулся Москвич. - На хрена вам полный боекомплект-то? С кем вы тут полноценные боевые устраивать собрались? Вы хотите весь город разнести? А чтоб припугнуть этих ваших «восточников» по ящику на машину вполне хватит.

– Ну и чего ты хочешь за это? - с самым скептическим видом спросил Князь, демонстрируя явное сомнение, что услышанный сейчас запрос его устроит. Сбивать цену, так сбивать.

– Людей, - развел руками Москвич. - Старших парней, которые могут работать физически. Желательно старше пятнадцати. Например, вон состав твоей экспедиции... Ребята меня впечатлили.

– ЧТО? - Князь не поверил своим ушам. Рука сама дернулась к кобуре. - Ах ты, гад...

Увидев его движение напрягся спецназер Серёжа и оба тюменских парня, что только что вытаскивали ящик. Но, глядя на них, точно так же приняли боевую стойку и Кисель с Длинным и Грибом. Но Князь сумел взять себя в руки. Отвел руку от кобуры, сделал успокаивающий жест своим ребятам и, почти спокойно, ответил:

– Ты сейчас заберёшь свои ящики. Засунешь их себе... в КамАЗ, и свалишь на хрен из города!

– Ты не много на себя берешь? - попытался держать марку Москвич, хотя явно струхнул и оглянулся на свою "группу поддержки". — Меня сюда сюда лично Президент ставил, а ты...

– Президент - далеко. А я вот он. Рядом. И президент ставил тебя не сюда, а на Тюмень. Куда ты сейчас и поедешь... Работорговец, б...ь!

– Но я, право, не понимаю твоей реакции, - он был явно растерян - Эти люди у тебя явно же лишние, раз ты их отправляешь куда то в другой край...

– ПОШЕЛ ВОН! — не выдержал-таки Князь.

Положение спас спецназер Серёжа, буквально за руку утащивший Москвича подальше. Он же и подошел чуть попозже, когда первая вспышка гнева у Князя улеглась.

– Ребята, извините его, он конкретную чушь спорол. Там в Москве человеческая жизнь сейчас вообще ничего не стоит. Вот он до сих пор к местным реалиям и не привыкнет. Он же только пару недель как с Москвы. Это я тут, начиная с мая, анклав создавал. А он приехал на всё готовое.

– Ты что-то хочешь сказать? - Князя всё ещё изрядно потряхивало, но он пытался сдерживаться. Этот-то парень напротив уж точно пока ни в чём не виноват.

– Короче, эти шесть ящиков я лично, своей властью отдаю вам бесплатно. Просто, чтоб замять инцидент. Вы нам за них ничего не должны. Это - подарок. Я лично со своими ребятами помогу вам в боевых с вашими противниками. Дам несколько уроков вашим ребятам. Поднатаскаю кое в чём. Не надо рубить все концы, - голос у вояки был не то, что бы просящий, скорее успокаивающий. И, чуть виноватый.

– Значит так! - Князь выдохнул, постаравшись избавиться от бешенства и настроиться на рабочий лад. - Переговоры отныне я буду вести только с тобой. Этого... своего спрячь, чтоб он мне не показывался на глаза больше.

– Договорились, - тут же согласился Сергей. - Что-то ещё?

– Бензин, - через силу выдавил из себя Князь. - И газ. Вы же не просто так цистерны привезли. Что вы за них хотите?

– Продукты, - тут же ответил Сергей. - Зерно, картошку, овощи... Скоро зима, нужно запасаться.

– И сколько хотите?

– Сторгуемся, - уверенно заявил спецназер. - В накладе никто не останется... А насчет людей... Глеб, конечно, глупость сказанул, и, даже, сам этого не понял, но люди нужны... Нет-нет, - поспешно заявил он, увидев, как Юра вновь начал наливаться кровью. - Никто на твоих ребят не претендует. Но вот, скажем, вы восточников прижмёте... Пленные же будут у вас? Что вы с ними делать будете? Судить? Расстреливать за преступления, что они там наворотили?

– А ты хочешь забрать их себе? - медленно, явно раздумывая протянул Князь.

– Только самых старших. Мелкие, как правило, на расстрельную статью ещё не успевают наворотить. А вот старших... Я уверен что там каждый смертной казни достоин. Что на каждом такой шлейф висит... Но просто пристрелить их — тупо нерационально. Пускай вон в болотах на нефтянке вкалывают.

– Это... Обсуждаемо, - еще более медленно протянул Князь. - Тут есть рациональное зерно... Давай вечером подойдешь и мы всё обсудим детально... Но насчет этого, - Князь подбородком кивнул в ту сторону, куда увели Москвича. - Я тебя предупредил. Чтоб духу его больше на моей территории не было.

– Замётано, - охотно согласился спецназер, выглядевший странно довольным. Похоже, он сам крепко недолюбливал Москвича и такое вот решение вопроса его вполне устраивало. Там, похоже, своя подковерная борьба за власть идет - А насчет твоего парня в плену у восточников. Есть у меня одна идея. Ваши же ребята, что к нам ездили по округе засвечены же уже? Так то ребятки талантливые, к нам в анклав лихо внедрились. Я оценил.

– Ближе к сути - суховато сказал Князь.

– Ну так я про то, что хотя они все и мастера разведки, ну по крайней мере местного уровня, но тут у вас они все уже засвечены. Народу не так мало выжило. Кто то уже видел, общался, знает кто они и чьи они. А у меня есть одна девчонка - чистый самородок. И ее тут точно никто не знает и не видел. Можно запустить. Заодно и инфу по восточникам более подробную соберет. Перед атакой это очень полезно. Чем больше знаем о противнике, тем он более предсказуем.

– Хорошо. Давай как раз вечером все толком и обсудим.

Очнулся я уже в своей комнатке. Или, правильнее всё ж таки называть её камерой? Я лежал на кровати. Больше внутри никого не было. Сколько прошло времени? Кто ж его знает. Но вряд ли слишком уж много. Голова не то чтобы раскалывалась, но определенный дискомфорт наблюдается. Во рту неприятный металлический привкус. И рука… Кисть правой руки дернуло резкой болью, стоило мне только чуть ей шевельнуть. Поднес ладонь к лицу. Грубо и, явно наспех, перемотано какой-то тряпкой. Простынь или наволочку на бинты пустили. Явно не профессионал бинтовал. Осторожно размотал… Да уж… «Красотища»! Руку я сам себе попортил знатно. За счастье, что никаких крупных сосудов или сухожилий не повредил. Было бы обидно стать инвалидом. Хотя в тот момент я об вреде собственному здоровью вообще не задумывался.

И, кстати - да. Что за чертовщина там вообще произошла? Подобное поведение ну вот совсем не характерно для меня. Что же тогда там творилось? Я ведь, даже, до последнего мгновенья не думал, что вообще сверну в комнату Мосла. Как накатило что-то в один момент. И там, внутри, всё то же самое. Зачем зашел? Зачем взял бутылку в руки? Мыслей же не было вообще! Пустая голова. Что это? Одержимость, как в фильмах показывают? Кукуха у меня все-таки поехала? Или это такая замаскированная попытка самоубиться? Всё-таки кидаться на Мосла это… Это…

И только тут до меня по настоящему дошло произошедшее. Я уделал-таки Мосла! Да, нежданчиком. Ого, я застал его врасплох, что называется со спущенными штанами» (в самом буквальном смысле этой фразы) и он был абсолютно не готов к бою. Но всё равно. Сам факт. Я. УДЕЛАЛ. МОСЛА. Покопавшись в себе я обнаружил не до конца растраченную злость, гордость, желание встретиться ещё раз, но не нашел и следа того страха, что раньше вызывал во мне этот исполин. Я-таки поверил в себя. О, нет, я не воспарил на крыльях самомнения. Вовсе нет. Но я, по крайней мере, понял, что и хваленый Мосол не так уж и неуязвим и непобедим, как мне это всё казалось ранее. И спусковым крючком, кстати, этому послужило ранение Мосла на ринге. Когда Сима сумела срубить ему два пальца на руке, именно тогда и появилась та зарубка в осознании его вероятной уязвимости. Просто за ураганом эмоций и боли по погибшей девчонке, я не сразу это осознал. А вот в подсознании, похоже, всё это зацепилось.

Лязгнул засов, запирающий камеру, и в комнату вошла Ведьма в сопровождении пары охранников с Сиплым во главе.

— Очнулся, «герой»? — недовольно буркнул начальник внутренней охраны. — Ох и заварил же ты кашу! Короче: на улицу тебе больше выход запрещен. А то Мосол там рвеёт и мечет. Лучше тебе с ним пока не встречаться.

— Кому лучше? — равнодушно спросил я. — Если б вы не ворвались, не было б у вас сейчас никакого Мосла. И это ему лучше со мной не встречаться… Пока я начатое не довел до конца.

— Больно ты «грозен», как я погляжу. Куда ты против Мосла? Ты себя в зеркале видел вообще? Где ты и где Мосол?

— Ну да, ну да… Это же вы его от моей бесчувственной тушки отдирали, да? Это же он меня чуть не зарезал, а никак не наоборот.

— Исподтишка ударить много ума не нужно. А потом кромсать того, кто тебе даже ответить не может. Гер-р-рой.

— Ну конечно. Если бы Мосол меня бил — значит я сам напросился, и так мне и надо. А если я вашего разлюбезного Мосла пизжу — значит не по правилам и вообще нечестно… Может вы меня перед боем с Мослом еще свяжете покрепче, чтоб тот наверняка победил? А то вдруг я опять не по вашему поступлю и зарежу его нахрен?

— Рот закрой! — рявкнул Сиплый, чуть ли не в отчаянье и переключился на слушавшую нашу перепалку Ведьму. — А ты что уши развесила? Посмотри, что у него с рукой. Ему через шесть часов на арену выходить. Перебинтуй как положено, обработай там чем, — и снова повернувшись ко мне с искренней ненавистью выдохнул. — Надеюсь, этот щенок сегодня проткнет тебя своей зубочисткой.

— Да не переживай ты так, — я протянул к подошедшей медичке свою ладонь, позволяя заняться раной. — Я вашего Мосла небольно зарежу. Чик, и его уже черти жарят.

Сиплый лишь скрежетнул зубами и буркнув напарнику — «Смотри тут», выскочил на улицу. Ну да. Риторика — не самая сильная его сторона. Я же перевёл взгляд на Ведьму, которая молча обрабатывала мне порезы на ладони, но при этом бросала какие-то странные взгляды на меня.

— Что? — не выдержал я, так и не сумев индефицировать что они означают.

— У тебя волосы седые появились на голове… — как-то осторожно и, в то же время, с чисто женской жалостью произнесла медичка.

— Немудрено, — чуть помолчав, буркнул я слегка недовольно. Пытаясь осознать её слова, о том, что у четырнадцатилетнего мальчишки могла появиться седина в волосах. — Много?

Вместо ответа Ведьма, чуть покопавшись в своей медицинской сумке, вытащила оттуда небольшое круглое зеркальце и протянула его мне. Неловко взяв его левой рукой, поднес к лицу. Ну да… Есть седые волоски. Не так чтоб слишком много, но на моей тёмной шевелюре они были заметны особенно сильно. Никаких таких полностью седых прядей-локонов. Просто, я, как будто бы, собрал своей бестолковкой паутину в каком-то сарае. Даже первой реакцией было смахнуть её с головы. Но нет. Это действительно была седина. Обидно, конечно, но и понять — тоже можно.

Больше мы не проронили ни слова. Ведьма обработала мою кисть и, перебинтовав ее, ладом вышла вместе со вторым молчаливым охранником. А я снова погрузился в привычную уже рефлексию. Чем-то слова медички меня всё-таки зацепили, и я вновь полез копаться в самом себе. Это — как ковырять заживающую ранку. Вот, вроде, и понимаешь, что по уму надо бы дать ей полностью затянуться, но удержаться и не подцепить ногтем подживающую коросточку просто выше твоих сил. Так и у меня с самокопанием. Толку ноль. Один вред. Но, зато — удержаться невозможно.

Попытался понять, что именно зацепило меня в ее словах и взглядах. На что срезонировало? Гм… Трудно сказать. Что-то такое неуловимое. Почему-то в голову лез разговор не с Ведьмой, а с Сиплым. С ним-то что не так? Ну да, а нарывался. Да, это тоже не типичное для меня поведение. Точно! Вот оно! Я же уже думал, что мое поведение сегодня очень напоминает завуалированные попытки самоубийства. Типа: «я, конечно, не самоубийца, и никогда на это не пойду — определённо. Но вот само моё поведение… Этот неосознанный поиск неприятностей. Я словно бы вновь и вновь бросаю вызов самой Смерти. Вот оно! Теперь осталось понять почему я это делаю?

Ну тут уже просто. Стоило лишь правильно сформулировать вопрос и ответ сам пришел ко мне. Чувство вины. Да, боль от потерь порождает во мне дикое чувство вины и ответственности за все происходящее. Умом-то я понимаю, что моей вины, по большому счету, нет. Я - раб обстоятельств. Но подсознание считает иначе. Я чувствую себя ответственным за всё, происходящее на арене.

Нава. Бедная девочка, преданная своим возлюбленным. Какое я имею к ней отношение? Но, почему-то, вспоминая её, меня охватывает дичайший приступ злобы к этому альфонсу, приведшему её на арену. Предавшему и продавшему её. Ну и к Шварцу, конечно же, вальяжно возлежащему на своих подушках и высокомерно тычащему пальцем вниз. «Император» хренов. В чём тут моя вина? В чём? Не знаю. Но чувствам чужда логика. Я чувствовал, что тут есть доля и моей вины.

Скотинина. Боевая девчонка. И, пусть, она даже не была "своей». Она держалась наособицу ото всех нас. Но, вспоминая бледного семилетнего мальчика, расширенными от ужаса глазами смотрящего на умирающую сестру, я тоже испытывал чувство вины. За что? Бог весть. Но доводы рассудка тут бессильны.

Арбуз. Прямой и честный парень. Я, даже, не успел толком узнать его. Но тот внутренний стержень чести и долга, что был в нём, я сумел оценить. Ну тут уже можно даже какие-никакие доводы своей вины найти. Типа: не стоило дожидаться его боя, а действовать сразу. Поднимать бунт, пока мы все ещё были живы. Не искать новых участников, а действовать с теми, кто был. Может быть хоть у кого-то были бы шансы вырваться. А так... все погибаем один за другим.

Грека. Единственный, кого из участников я назвал бы своим другом. Настоящим. Таким, какие бывают - один и на всю жизнь. Где-то там у него остался маленький и бедный анклав, который обязательно загнётся без его руководства. С его смертью погибнет и его анклав. Маленькие дети, не способные прокормить себя сами. Их судьба тоже висит на моей совести пудовыми гирями.

Хиросима… Тут, даже - мысленно прикасаться к её образу жутко больно. И дикое чувство стыда за ту нелепую попытку уклониться от ответа и перевести все в шутку, на её честно заданный вопрос: «Что ты будешь делать если нас сведут вместе на арене?» Казалось бы, какой смысл в этом? Ей достался другой противник. Но я никак не могу забыть то выражение ее лица, с которым она тогда развернулась и ушла. Ушла, как оказалось, навсегда.

Вот и получается в итоге, что я ощущаю себя виноватым в их смертях и, потому, подсознательно и провоцирую окружающих на агрессию по отношению к себе. Звучит — дико нелогично, но оно так и есть!

Снова загремел засов и в каморку снова заглянул угрюмый Сиплый.

— Вставай, давай. Тебя Шварц вызывает.

Медленно повернув голову в его сторону я нехотя проворчал:

— Я вам что, собачка — по первому свисту подскакивать? Если кому надо — пускай сами ко мне приходят.

— Ах ты! — Сиплый аж задохнулся от гнева и с самым решительным видом направился ко мне, помахивая резиновой дубинкой. Во мне же боролись два противоречивых желания. Первое: купировать только что спровоцированный конфликт невинным вопросом: «А кто вместо меня вечером на арену выйдет, если ты сейчас…», а второе — принять бой. Вот прям здесь и сейчас. Сколько можно терпеть? И, к моему искреннему удивлению, я чувствовал, что второе желание явно перевешивает! Похоже, психика у меня вс ж таки нарушена. Явное ж отклонение. Так откровенно нарываться на опиздюливание…

Но даже отстраненно наблюдая за вывертами собственной психики, я и не подумал противиться нахлынувшему желанию. И, потому, когда Сиплый подошёл, я сжался в комок, поджав под себя ноги (пусть думает, что я боюсь его дубинки), и, когда тот замахнулся на меня своим дубинатором, резко выпрямился, ударив обеими ногами куда-то в живот охраннику.

Увы, но красиво отшвырнуть его так, чтоб еще и согнулся от боли, у меня не вышло. Сиплый был опытным бойцом и такой вот бунт, по всему видать, усмирял не в первый раз. Увидав самое начало моего движения — он чуть-чуть отстранился, выгнувшись назад так, что мои ноги лишь едва-едва достали до его живота, не нанеся никакого урона, а вот его дубинка, припечатавшая меня по ляжкея, заставила сорваться последним запретам, что еще сдерживали меня.

Не дожидаясь пока он сделает новый замах (одного-то удара хватило по самое не могу), я используя энергию, с которой выбрасывал ноги, утвердил их теперь на полу и сам вылетел из кровати бросаясь на Сиплого. Никаких хитрых маневров или приёмчиков. Просто сам, всем телом, впечатываясь в охранника. А точнее сшибая его с ног (благо, он попытался в этот момент, как раз переступить ногами и потерял равновесие) и впечатывая его в стену камеры.

Сиплый был старше меня и куда физически сильнее. Так что я ни на секунду не обольщался — это его не остановит. К тому же от дверей на помощь своему начальнику спешил еще один охранник. Времени у меня нет совсем. И использовать как оружие тут нечего. Если только…

Небольшой столик, стоявший возле кровати, от удара ноги подлетел в воздух, перевернувшись в полете вверх ножками, заставив подходящего охранника чуть отшатнуться (в его же сторону столик пинал). А Сиплый успел в это время прийти в себя и с силой оттолкнул меня. А силы ему было не занимать. Я отлетел как мячик от стены. Почти.

Я не стал сопротивляться его швырянию. Не пытался устоять на ногах. Наоборот, я сам рухнул в ту сторону, в которую он меня толкал. Но, при этом, не выпускал его ветровку, в которую я вцепился, скомкав её на его груди. И, против двойного рывка (своего собственного, да еще и помноженного на мое ускорение) он не устоял, полетев на пол вслед за мной.

Да, избежать падения я не смог. Я мог только чуть скорректировать падение. Так что, рухнув на пол, я чувствительно приложился головой об пол, аж искры из глаз полетели, а вот Сиплый…

Когда я, чуть придя в себя, повернул голову вбок, то увидел лежащего рядом начальника охраны. Из его спины торчала металлическая ножка перевернутого стола. И она была вся в крови.

Впрочем, долго глазеть мне не пришлось. Подскочивший напарник Сиплого с совершенно нечеловеческим лицом ткнул в меня шокером и я, уже второй раз за сегодня, выгнулся дугой и отрубился.

Повторно пришел в себя от резкого запаха нашатыря, сунутого мне под нос. В камере ощутимо прибавилось народу за то время, что я был в отключке. Помимо Ведьмы, (которая и приводила меня в себя нашатырем) тут был сам Шварц со всей своей свитой.

— И, что дальше? — голос Шварца был полон искреннего любопытства.

— Ну, это… — тот охранник, что был в напарниках у Сиплого, особым красноречием явно не отличался. — Он с кровати как кинется, и Сиплого об стену. Я кинулся на помощь, а он ногой по столу раз, и он под самый потолок подлетел. А потом кверх ногами упал. А потом Сиплый его толкнул, и он падает. Но Сиплого за воротник ухватил, и за собой… И прям на ножку.

— Поня-я-тно... — раздумчиво протянул Шварц. — Идиоты! Я же говорил вам, что чем ближе к финалу, тем внимательнее надо быть. Они последний страх теряют. А вы — расслабились! «За пятерыми легче уследить, чем за шестнадцатью» — явно передразнивая кого-то прогнусавил лидер восточников — а то, что остаются, как раз, самые опасные, которые уже крови попробовали и ничего, в принципе, не боятся - понять, мозгов не хватает.

Охранник лишь потеряно молчал. Впрочем, повинуясь едва заметному взмаху руки, он с облегчением поспешил скрыться с глаз высокого начальства. Ко мне же подскочила парочка из его свиты и, подхватив под руки, поставили перед Шварцем, скептически рассматривающем меня как какое-то редкое и опасное насекомое.

— Он хоть на ногах-то стоит? — с явным сомнением процедил он. — Эти дуболомы не перестарались?

— Ну, кости целы, — негромко ответила Ведьма откуда-то у меня из-за спины. — По ноге дубинкой знатно прилетело, но стоять должен. Ладонь ещё порезана, но тоже ничего серьезного. Главное, что дважды за день шокером получил… Причём — максимальный заряд. Это не очень полезно.

— И? — раздраженно процедил Шварц.

— Ну, справиться с Сиплым это ему не помешало, — пожала плечами Ведьма.

— И то верно. Покоцать Мосла… Это дорогого стоит. И ведь я тебя тебя недооценивал, — обратился он уже конкретно ко мне. — Думал твои подвиги преувеличены. А ты вон что вытворяешь. Я теперь действительно верю во всё, что про тебя рассказывали.

Я промолчал. Чувствовал я себя, все-таки, не очень хорошо. И, хотя, внутри опять поднималось желание устроить тут бойню (что-то с психикой конкретно не так. Это же явная попытка суицида, пусть и завуалированная), но умом я понимал всю бесперспективность подобных действий. Слишком много народу. И держат крепко. Дохлый номер. Но желание всё равно не проходило. Впрочем, Шварц похоже не нуждался в моих репликах.

— Я только одного не пойму... — задумчиво протянул он, — почему Князь не спешит тебя вытягивать? Ведь такой пленный… Да за него чего угодно отдать можно. А он как-то не особо желанием горит. Может он решил тебя таким образом слить? А? Как думаешь?

— Я думаю, что ты слишком много запросил, — сам не знаю почему, но ответил я, — Цену назначил несусветную. И Князь просто решил, что я и сам справлюсь. Вот выиграю этот ваш турнир и сам вернусь. Ты же обещал — победителя отпустить?

— Я свое слово держу, — высокомерно вздернул нос Шварц. — Если сказал, что отпущу — значит отпущу. Но турнир ещё нужно выиграть.

— Считай, уже выиграл, — криво улыбнулся я прямо в лицо своему врагу. — Остались лишь незначительные детали.

— Ну-ну, — недовольно буркнул Шварц, поднимаясь. — Посмотрим, как ты справишься хотя бы в сегодняшнем бою… Вон, на ногах почти не стоишь. А пацан, что бы там про него не говорили, своей шпагой действительно неплохо владеет. — И, обращаясь уже к Ведьме. — У тебя остался час. Делай, что хочешь, но через час он должен выйти на арену на своих ногах.

Гвоздь

На этот раз Игорь был полностью готов к приезду Жмура. Он предугадал его и неплохо подготовился. Весь Откормочный был поставлен под ружье. Ему больше нечего было терять. Всё, что можно, он уже потерял. Оставалось только сохранить своих ребят.

– Привет! - в комнату вошел Жмур. Он был явно недоволен тем, что в дом его запустили одного, без его «группы поддержки», с которой он опять заявился. С ним зашел только один-единственный, его телохранитель. Всех остальных Кабан с ребятами завернули на крыльце. И был Кабан очень решительно настроен. Идти на конфликт в самом начале переговоров Жмур не стал.

– Здорово, - сдержанно ответил Гвоздь и замолчал, предлагая собеседнику начинать первому.

– Я слышал вас из Заозёрного выбили? - нейтрально произнес Жмур, вроде как о чём-то отвлечённом.

– Так же, как и вас, - чуть дёрнул уголком рта, в намёке на усмешку, Игорь.

– Да, так же как и нас, - согласно кивнул Жмур - но я не собираюсь этого так оставлять. Я свое верну! А северцы кровью умоются.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, - покладисто кивнул Гвоздь, соглашаясь. - Обязательно вернешь.

– Ну а ты ведь тоже не утрёшься? Ты ж не терпила какой. Тоже отбивать кинешься. Но если мы вразнобой действовать будем, ни один из нас успеха не достигнет. А вдвоем — запросто. Слышал сказку про веник? Вместе мы — сила. Нужно только скоординировать усилия.

– Нет! - коротко рубанул Гвоздь. Возможно излишне резко. Не сдержался.

– Что, «нет»? - чуть сузил глаза Жмур, уже, похоже, догадываясь к чему клонит его оппонент. - Не слышал такой сказки?

– Нет - это значит я не собираюсь посылать своих ребят на смерть ради твоих планов.

– В смысле, «моих планов»? Это же тебе нужно, не мне!

– Нет! - еще более жестко отрубил лидер колхозанов. - Нам это все нахрен не нужно. Мы ушли из Заозёрного. Всё. Баста. Если хочешь бодаться с северцами - дело твое. Я не собираюсь.

– Ты что струсил, что ли? Зассал северцев, да?

– Тебе сколько лет, Жмур? - спросил Гвоздь. - Ты меня еще «на слабо» будешь брать, что ли?

– Ну согласись, оно со стороны выглядит так, как будто ты испугался.

– А мне насрать как оно выглядит. И мне насрать, что обо мне подумают другие. И, тем более, что подумаешь ты. Главное, что я сам за себя всё знаю. А ваше мнение можете все свернуть в трубочку и засунуть себе в задницу.

Гвоздь все-таки не сдержался. Набычась и чуть сгорбившись, вытянув шею вперед, он напоминал дикого зверя, готового кинуться и вцепиться зубами в горло. Пастух и Потап, застывшие безмолвными тенями за его спиной, синхронно шевельнулись, перехватывая оружие. Телохранитель Жмура тоже беспокойно заозирался, то на Гвоздя, то на его помощников, то на Клопа, застывшего у дверей с парой бойцов. Расклады ему явно не нравились. Одному, ну пусть вдвоем против шестерых вооруженных бойцов... Шансов нет.

Это понял и Жмур. Стрельнув глазами по бойцам он медленно и, словно нехотя, протянул:

– Ой, зря-я-я. Вот честное слово: зря нарываешься.

– Твое честное слово ничего не стоит, - окончательно сжигая все мосты обрубил Гвоздь. - Судьба Шиши тому лучшее подтверждение... А вздумаешь на меня войной пойти, то я сам тогда попрошусь под руку Севера. И будешь воевать уже не только со мной, или только с Севером, а с нами обоими одновременно.

– Я о тебе думал - ты самостоятельный парень. Сам всё решаешь, а ты «подстилка», получается? Чуть проблемы появились и ты тут же под более сильного быстрее ложишься? «Дяденька приди, защити меня, а то меня злые хулиганы обижают!» - писклявым голоском поддразнил Жмур Гвоздя.

– Ну да. Ты бы предпочел, чтоб я под тебя пошел и под твою дудку плясал. Вот только ты - гниль редкостная. И, скорее, под Севера пойду, чем под тебя. Потому что ты уже показал свою истинную харю. Нам не по пути с тобой.

Князь

После долгих и утомительных трехсторонних переговоров со спецназером Серёжей, (он оказался куда более вменяемым переговорщиком, чем сноб Москвич) и Губером, (которого Сергей таки сумел убедить переехать в Тюмень возрождать нефтяную промышленность), Юра, наконец, остался в комнате один. Ну как, один? На пару с Серым.

— Ну, как вы тут? — Серый уселся рядом с Князем на диван, потягивая фирменный травяной введенский чай.

— Тебя не хватало, — искренне ответил Юра, беря вторую кружку.

— Да, я слышал, что Голован не справляется, — чуть нахмурился главный СБшник анклава. — Шишу не выцарапал, операцию по революции у Гвоздя провалил. Даже одну из девчонок-агентов, что у Макса были, потерял. Гвоздь захватил. Обосрался по полной.

— Ну я бы не стал так говорить. Он тоже учится. А с кадрами, скажем прям,о у него был небогатый выбор. Ты же лучших забрал. Но он старается.

— Одного старания мало, — всё ещё недовольно, но уже без прежнего задора, проворчал Серый. — Нужен результат.

— Результат есть. Знаешь, что я тебе скажу, Серый? Иногда пусть даже плохо подготовленная, и ещё более хуже исполненная операция, но проведенная в нужное время дает куда больший эффект, чем гениально спланированная и прекрасно подготовленная, но проведенная в неподходящий момент. Так вот, Голован провел её вовремя! Как сумел, конечно, но, главное - вовремя! И, потому - мы в плюсе по итогу.

— Ну только разве что так, — негромко буркнул Серый. — Как вы так с Шишей-то пролетели?

— Ну, по большому счету, он сам виноват. Подставился. Но, Серый, он мне нужен. Мне просто некем его заменить!

— Я уже работаю над этим.

— Кстати, что там за девка, которую нам Спецназер сватает? Ты её знаешь?

— Да. Фокс её зовут. Б…ь ещё та. Но дело свое знает крепко. Она действительно отличный агент. И незасвеченная. Должна справиться.

— Хорошо. А что от наших агентов слышно интересного?

— Ну, Мафия к Гвоздю в плен попала, это ты уже знаешь. Надо обменивать. Мы же своих не бросаем?

— Нет, конечно. Найдем на кого обменять.

— Вот. А вот Крот сообщает, что сегодня Гвоздь разругался со Жмуром. Напрочь, Др перестрелки дело не дошло, но вот всё остальное…

— Интересно. А это не может быть спектаклем, для выявления наших агентов?

— Мало вероятно. Мурка из Корчевки тоже косвенно подтверждает эту информацию.

— Очень интересно, — Князь задумчиво почесал лоб. — Это что же выходит? Гвоздь выбросил белый флаг? Пытается с нами замириться любой ценой?

— Не совсем. Скорее, он понял, что не тянет и решил ужаться. Скинуть, так сказать, лишние активы. Отбросить имперские амбиции и закрыться в своём колхозе, отгородившись ото всех.

– Ну тоже не самый плохой расклад. С этим уже можно работать.

Шиша

За час я, конечно, не восстановился в полной мере. Порезанная рука горела огнем (а мне ей копье сжимать, между прочим), голова болела (хоть, конечно, и не так как раньше), да и вообще - наблюдалась общая слабость в организме. Но на щедрое предложение Ведьмы сделать мне укол стимулятора я ответил категорическим отказом. Ещё мне только не хватало на наркоту подсесть тут.

Но это вовсе не значило, что на бой с Доном я выходил не заряженный на борьбу. Вовсе нет. Так-то да… Мальчишка мне был, без сомнения, симпатичен. Да к тому же пацан совсем. Фраза «убить ребенка» тут актуальна как никогда. Но всё-таки…

Нет, можно было бы, конечно, придумать себе сотни оправданий. Например, что даже если я позволю ему убить себя, то дальше у него всё равно не будет ни малейшего шанса. Ни против Качана, ни против Куктая, ни, тем более, против Мосла. То есть, моя нибель окажется бессмысленной.

Или что мне никак нельзя погибать, потому, что дома, в Малиновке меня ждёт куча дел, и поддаться на арене будет малодушным бегством от своих обязанностей.

А еще там, дома меня ждут две моих маленьких «дочки». И я просто не могу предать их доверие.

Или что должен продолжать жить за всех, уже погибших ранее на этом сраном турнире. Продолжить их незаконченные дела. Спасти от вымирания анклавы Греки и Хиросимы. Отомстить Крабу и Шварцу за смерть Навы. Достать инсулин для маленького братика Скотининой. Узнать-таки, что там за доктор Лиза из СВО завелась у Губера? Дон, при всех своих достоинствах, всего этого не сможет сделать. И, значит, нужно это делать мне. Чтоб их смерти не были напрасными. Как там песня пелась в старом советском фильме про мушкетеров?

И вот один, уже друзья далёко,

И трижды проклята моя дорога

Девиз был - все за одного,

И в этом был успех.

Успех пришел - и никого,

Лишь я один за всех.

Вот и мне предстоит отныне жить одному за них всех. А для этого побеждать на арене! И никак иначе.

Короче, придумать себе оправдание было совсем не проблема. Тем более, что все эти резоны были истинны, вот только это всё равно будет лицемерием. Я хотел жить! Я понял это со всей отчетливой ясностью. Понял и принял. Да, вот такое я говно, чтоб спасти свою никчемную жизнь - я готов убивать. Убивать детей. Только, чтобы выжить самому. Вот она истина. А все остальное лишь красивые обертки. Мне не очень нравился тот человек, в которого я превратился. Разве ж я был таким? Раньше б я сдался, возможно демонстративно отказавшись участвовать в этом турнире. А сейчас готов идти по головам, чтобы выжить.

— И сегодня в последнем четвертьфинале встречаются номер пятый - Дон и номер двенадцатый - Шиша, — надрывался ведущий в микрофон. — Да пусть победит сильнейший!

Боя снова не получилось. Казалось бы, Дон куда более опасный противник, чем тот же Гера, но и он абсолютно ничего не мог сделать мне своей ковырялкой. Главная проблема была в том, что спортивные фехтовальные снаряды (даже сабля, не говоря уже о рапире или шпаге) не имеют ничего общего с реальным оружием. Они тонкие, весят не более 700 грамм вместе с эфесом, легко гнутся на укол и вообще представляют из себя крайнюю степень вырождения боевого оружия. Ну и в спортивном фехтовании главное - это скорость. Нужно просто первым коснуться противника. Кто первым коснулся, тот и выиграл. От боевого фехтования это отличается тем, что спортсмены не привыкли думать о защите. Им это не нужно. Они не обращают внимания на возможность обоюдного поражения, ибо результаты боя за них считает электроника. Поэтому-то и часто лезут на рожон - больно-то всё равно не будет.

Я же, наоборот - свою тушку ценил неимоверно и просто не давал Дону выйти на дистанцию, с которой он мог бы, хотя бы, попробовать провести атаку. Элементарно не подпускал его к себе, выставив в его сторону свою пику.

Мальчишка, конечно, пытался подбить древко своей шпажонкой, но куда там. Он же привык как? Работать, в основном, самым кончиком клинка, отводя такую же пляшущую шпагу противника. А тут копьё, удерживаемое двумя руками (причем, куда более старшим и сильным противником.) Оно даже не шелохнулось. С тем же успехом он мог бы и по стене постучать своим прутиком.

Мой же ответный выпад сразу же достиг цели. Простой и прямолинейный укол. Бил я только руками, не подключая ноги и корпус. Понятно, что удар так получается слабым, но так я и атаковать-то всерьез не планировал. Просто продемонстрировать ответ. Кто же знал, что он тут же достигнет своей цели?

Нет, мою атаку Дон заметил вовремя. И пытался и отбить выпад своей шпагой, и одновременно уклониться корпусом. И только это и спасло ему жизнь. Попытайся он только отбить копье клинком, или только лишь уклониться корпусом - бой бы уже закончен. А вот так совместно, он сумел вывернуться, отделавшись только длинной царапиной на плече.

Я вовсе не хочу сказать, что копье эта какое-то супер-вундерваффе. Вовсе нет. И я вполне допускаю, что опытный мечник справился бы со мной на раз-два. Вот только Дону, как это не парадоксально, мешала менно его школа спортивного фехтования. Он не ролевик ни разу и просто не понимает, что можно предпринять в этой ситуации.

А говорить о преимуществах древкового оружия или клинкового и вовсе глупо. Всё решает индивидуальное мастерство. Но, при прочих равных почти гарантированно победит копейщик. Чисто за счет длины своего оружия и простоты обучения.

Недаром же, до появления огнестрельного оружия именно копье было основным оружием на поле боя. Причём, как у высокородных рыцарей, так и у серенькой пехоты. Самое массовое оружие средних веков. Простое в изготовлении. Металла нужно куда меньше, чем на меч или топор. Простое в обучении. В обслуживании. Длина оружия, опять же. Так что именно копье царило на полях.

Меч же в первую очередь не столько оружие, сколько символ! Символ власти. Простолюдину к мечу даже просто прикасаться было запрещено. Так что, если на поясе меч - можете не сомневаться: знатный человек. И обращению с ним нужно посвятить годы. И стоит он много дороже. И металла на него уходит больше. И в обслуживании сложнее. Все указывает на то, что это более сложное оружие (с меньшим радиусом действия). И да. Меч - вспомогательное оружие. Основное, даже у рыцаря, всё равно копье.

Если уж проводить аналогии с современными вооружениями, то резюмируем: Копье - массовое, простое с более длинным радиусом действия. Меч - символ власти, вспомогательное оружие с меньшим радиусом. Итого получается, что копье сейчас это автомат (ну или, винтовка), а меч - пистолет. Только так и никак иначе.

Впрочем, я отвлекся. Я просто пытался объяснить, почему Дон, вроде бы, вполне неплохо обращающийся со своей ковырялкой ничего не мог мне противопоставить. Ну кто же с пистолетом выходит против автомата? Пистолет (как и меч) сподручен в тесноте города, а в поле у него просто нет шансов.

Так получилось и тут. Царапнув мальчишку, я понял всю его беспомощность и бессилие, и перешел в атаку сам. Снова сделал выпад, но этот раз уже подключив и ноги, и корпус. И первая же настоящая атака принесла успех. Острие пики вошло Дону куда-то под мышку. Он выгнулся, уронил свою шпагу на песок и как-то медленно, словно нехотя, опустился на колени. Ноги, видать, его уже не держали.

Но он был еще жив. Я же, нанеся укол, вновь отодвинулся подальше. Нужно было бы добить его, пока он беспомощен, но я не мог. Это было бы уже слишком. Даже для меня теперяшнего. Итак сердце кровью обливается, когда гляжу на то как он угасает. А мальчишка, с трудом сплюнув кровью, пытался мне что-то сказать. Вот только рев толпы заглушал все звуки.

Чуть поколебавшись я приблизился к нему на пару шагов, отвернув копье в сторону. Нужно же уважить парня. Может просьба какая последняя у него?

– Передняя... Нога.. - в два приема выдохнул он, вновь сплюнув кровь изо рта. Похоже - лёгкое пробито.

– Что? - не понял я. При чём тут вообще передняя нога? Я же его в туловище ранил.

– Мосол... всегда... атакует... переднюю... ногу... снизу... вверх... в бедро... люби... мый... при... ем...

Последние слова я уже, скорее, угадывал, чем слышал на самом деле, несмотря на то, что отложив копье я подошел вплотную к мальчишке, подхватив его под спину и не давая упасть. Но он слабел на глазах. Жизнь вытекала из него в буквальном смысле. Но он нашел таки в себе силы закончить свою фразу полностью, и, только после этого, угас окончательно, обмякнув у меня в руках.

– Спасибо... - тихонько пробормотал я мертвому мальчишке, - прости.

Уложив убитого мной ребенка на песок, я провел рукой, закрывая ему глаза и встал на ноги. Хотелось выть. Он не смог прикоснуться ко мне даже кончиком своего оружия, но я чувствовал себя так, словно пробит насквозь. Было больно. Вот только я не имел права показать эту боль окружающим. Мне не позволял это сделать долг перед погибшими. Который только что стал и ещё больше. Потом, у себя в каморке, когда останусь один. Ни сейчас. Только не перед этими упырями. Ни за что.

Распрямившись, я встал во весь рост, гордо подняв подбородок и расправив плечи. И посмотрел на Шварца. Я не пытался ему ничего телепатически передать, или там, бросить вызов. Нет. Просто посмотрел на него. Но тот явно почувствовал себя неуверенно. Он, конечно, попытался это скрыть, одобрительно покивав головой и, даже, чуть-чуть похлопав в ладоши. Вот только во всех его движениях присутствовала некая нервозность. Может быть другие её и не заметили, но я видел отчетливо. Впрочем, я не стал дожимать его (зная его злопамятность, это может и аукнуться), а просто развернулся и ушёл к себе. И только после того, как за моей спиной захлопнулась дверь камеры, я позволил себе сгорбится и закрыть лицо руками, не столько заплакав, сколько зарычав от переполнявшей меня боли.

Заниматься самобичеванием я себе запретил. Ни к чему хорошему оно не приведет. Я просто принял ситуацию как данность. Да, мальчишка оказался в тысячу раз лучше и благороднее меня. Да, я - эгоист. И я убийца.

Странно, но до этого я себя виновным почему-то не считал, хоть и убил уже больше десятка точно таких же детишек. И только вот сейчас я осознал себя убийцей. Да, я виновен. И, поэтому, должен понести наказание.

Что? Самоубийство? Смешно, да. Стоило ли убивать его, чтоб потом лезть в петлю. Нет, это - не мой случай, однозначно.

Когда-то давно, ещё в той жизни, в армии, в свои первые полгода службы, прессуемый по духанке дедами, я понял одну простую вещь. Все люди делятся на два типа. Все! Одни — если их сгибать и прессовать до слома, начинают задумываться об самоубийстве. А вторые - об убийстве своих мучителей. И, если, их, таки, довести до точки, после которой они ломаются — действуют соответственно… Так вот, я еще тогда понял — я из второй категории.

Там, в том старом мире, это было абстрактное знание и не более того, ибо, до слома меня довести очень сложно. Терпелив русский мужик. Недаром уже тут я держался до последнего, порой прощая местным «детишкам» такое, чего и прощать бы не следовало. Но воспитание, обычай, страх перед государством… Всё это держало меня. До той самой ночи, когда они попытались сжечь меня заживо. Тогда я сломался. И убил в первый раз. А потом ещё и ещё. Как говорится, дальше - пошло легче.

Так что наказывать себя самоубийством я не собирался. Хотя боль в груди испытывал просто ужасающую. Самую натуральную боль, чисто физическую. (Похоже, седых волос после сегодняшней ночи опять добавится.) А наказание себе положил — спасать от смерти других. Кого смогу. Как уже говорил ранее: жить за все, умерших на этом турнире. Жить и решать проблемы, доставшиеся мне по наследству, как свои собственные. Как там ту малявку звали, за которой Дон последние полгода ухаживал? Люся? Вот это теперь и его крест на мне. Ещё один.

А пока же… Что я могу сделать вот прям сейчас? Запертый в камере (единственный, кого запирают и не выпускают теперь ни днем ни ночь.) Которого выпускают только на арену и обратно. Что я могу сделать? Только побеждать на этой сраной арене. И, самое главное, победить Мосла! Недаром же Дон, уже умирая потратил свои последние силы, чтоб указать мне на его уязвимость. Нет, не так. Не уязвимость, конечно же, а предсказуемость! Что тоже увеличивает шансы на победу. Пусть на какие-то доли процента, но всё равно увеличивает. А так-то он прав. И Греку, и Хиросиму Мосол ранил именно в ногу. Причем в переднюю.

Я встал и подошел к двери. На улице уже рассвет. Вот и ночь прошла. Как я и думал, сна не было ни в одном глазу. После всех проведенных четвертьфиналов Шварц опять объявил два дня, на «залечить раны», так что сегодня боёв не будет. Я начал стучать в дверь, привлекая внимание охранников. Не прошло и минуты, как показался заспанный тот самый Молчун — напарник Сиплого.

— Чего тебе? — буркнул он недовольно, даже не собираясь открывать дверь.

— Мне нужно видео всех боев этого турнира.

— И как я тебе его достану?

— Понятия не имею. Хочешь телевизор с видиком и генератором тащи, а хочешь просто телефон или планшет заряженный и с видео, необходимым закаченным, принеси. Но мне нужно это видео. Я же не прошу выпустить меня или ещё чего невозможного. Вполне выполнимая просьба.

— Я подумаю, — ещё более недовольно чем раньше прогудел Молчун.

— Нужно не думать, а делать! — надавил я. — Не хочешь сам принимать решение, спроси у Шварца. Он, наверняка, прикажет выполнить эту просьбу. Даже ещё и обрадуется. Как я понял он очень любит пересматривать прошедшие бои. Недаром целую киноиндустрию на арене построил.

— Ладно, — уже откровенно раздраженно отмахнулся тот, — будет тебе видео.

Вернулся он спустя пару часов. Принес далеко не новый смартфон. Впрочем, видео с турнира была забита чуть ли не вся память телефона. Нате. Разбирайтесь, если есть желание.

У меня желание было. Чем ещё мне заниматься эти двое суток, не имея возможности даже выйти на улицу? Не в окошко же наблюдать, за тремя оставшимися моими соперниками? Делать мне больше нечего!! Так что я с головой погрузился в изучение доставшегося мне массива информации.

Дон был прав. У Мосла действительно был любимый приём. Он чуть по разному выглядел, но и с Грекой, и с Симой он использовал одну и ту же комбинацию. Зафиксировать своим верхним клинком оружие противника, и, разворачивая, ударить нижним по бедру. Дёшево и сердито. И всё! Никаких других особо хитрых приемов у него не наблюдалось. Дальше он просто добивал уже обездвиженного противника. Это что же получается? Мосол - дутая величина? Мастер одного приёма? С одной стороны, это здорово успокаивает. Не такой уж он непобедимый, как казалось ранее (что ему уже ясно показала Хиросима), но, с другой стороны, и расхолаживаться не стоит. Не стоит недооценивать противника. Тем более такого, как Мосол.

И, самое главное, нужно придумать, как защититься от этого приема? Отбить оружием не особо получается (недаром он его верхним лезвием контролирует), отступить назад — тоже, так себе вариант. Там, где мне нужно три шага, пятясь, сделать, этому великану достаточно только раз шагнуть. Нет, тут нужно что-то такое придумать… Неожиданное.

Додумать мысль мне не дали. Распахнулась дверь и в камеру зашел Молчун с новым напарником, настороженно уставившиеся на меня, пока внутрь заходил поварёнок с судками. Ну да. Меня теперь не выпускают даже на обед. Сюда приносят. Пока пацаненок накладывал мне обед в тарелки, охраннички всё опасливо гипнотизировали меня своими взглядами. Ну да, после того как я в течении пары часов покоцал их непобедимого Мосла, а потом практически голыми руками убил вооруженного здоровенного охранника, они законно опасались меня. А ну как бросится? А их тут только двое. Так что в свои шокеры они оба вцепились как утопающий в спасательный круг.

А в это время поварёнок (мелкий пацаненок лет десяти от силы) сервировав мне стол, воровато оглянулся на своих старших товарищей и незаметно сунул мне свою ладонь. Я автоматически протянул ему свою руку и почувствовал как что-то кольнуло мне ладонь. Поваренок же с самым независимым видом начал собирать свои принадлежности. Я же, сжав ладонь, не спешил ее разжимать, дабы не выдать, что у меня что-то есть. Недаром же мальчишка пытался передать мне это нечто незаметно. И только когда за ними захлопнулась дверь и лязгнул засов, я все-таки разжал пальцы.

На ладони лежала небольшая пластиковая сережка-клипса в форме божьей коровки. Симина. Она носила её не снимая. Причём только одну. Пары ей не было. Она говорила, что это подарок ее мамы. Которую она совсем не помнила. Но вот по этой сережке мама узнает её, если они случайно встретятся. Детдомовка же. Уверен, что она и сама не верила в эту сказку. Возможно она даже сама купила или нашла эту сережку где-нибудь. Но эта наивная мечта о своем доме, о любящей маме просто неистребима. Даже в таких вот лихих девчатах как Хиросима.

А это была точно её сережка. Она даже, вроде как, вон в крови вымазана. И ещё аккуратно срезанная крохотная прядка волос. Получается что тоже Симина. И как все это понимать?

Серый

Погода стояла - хуже не придумаешь. Всё небо заволокло тучами и в воздухе висела противная морось, то и дело усиливающаяся до настоящего дождя. И прохладно. После одуряющей жары начала месяца эти +17 казались уже жутким морозом. То и дело проскальзывала мысль «Вот и осень пришла», хотя до календарной осени оставалось ещё минимум две недели.

Впрочем, для выполняемого задания погода подходила как нельзя лучше. От всех глаз, как говорится, не скроешься, но большинство в такую погоду предпочитали сидеть по теплым домам под надежной крышей и не шастать без дела по улице. А ему лишние глаза, как раз, не нужны.

Какое такое секретное дело? Да всё просто. Две из шести БМП Старика нужно было переправить на правый берег Тобола в анклав Губера. Потому, что если уж и давить восточников, то разом и со всех сторон. А у Губера в плане бронетехники не всё так радужно. Нет, своя БМПэшка у него тоже была (стояла на постаменте у погранинститута), вот только ствол её орудия (точно так же, как и двух пушек рядом) был холощеный. То есть, опять же броня, вроде как, была, но, в то же время, толку от неё немного.

Решение усилить «южную группировку» Губера двумя единицами бронетехники, да ещё с каким-никаким боекомплектом принималось на общем собрании глав анклавов, принимающих участие в операции. Нельзя сказать, что решение далось легко. Старик так точно был не в восторге. Да и Князь тоже не особо горел желанием усиливать временного союзника, который в любой момент может превратиться в потенциального конкурента. Но Серж (спецназер из Тюмени) настоял. Да и плюсы тоже очевидны. Довольно сильный южный альянс без бронетехники почти ничем не мог бы помочь в предстоящем сражении. Восточники уж очень качественно перегородили свои мосты, так что на обычном грузовике их баррикады не снести. Расстреляют на подходе. А вот с броней расклады менялись кардинально.

Разумеется, никто не собирался отдавать Губеру броню навсегда. Только на время операции. Гарантом чего и выступал как раз сам Серый (впрочем, он только проводит технику до цели назначения и вернется обратно) и «свои» экипажи в них. В первом — всё та же проверенная временем и не одной уже схваткой, парочка Корень-Мех, а во втором главный «дипломат» Старика — Фарик (после того как Серый уедет, именно он останется старшим присматривать за вверенным имуществом. Всё-таки Старика же хозяйство, ему и крутиться больше других) и рассудительный Кантер (тоже стариковский).

Зачем же тут сам Серый, спросите? Ну, во-первых, для представительности, что само по себе не так уж маловажно, а, во-вторых, доставить технику нужно так, чтоб восточники раньше времени ни о чём не догадались. Потому-то и все мосты в городе для переправы отпадают сразу. Вот и делают изрядного крюка, чтоб с гарантией избежать внимания возможных наблюдателей от восточников.

Жечь соляру, гоняя БМП по полям, не стали. И внимание всё равно привлекут, да и уж очень они прожорливы в этом плане, даже по сравнению с тем же БТР, не говоря уже про простые грузовики. Так что до цели назначения броня ехала на двух КамАЗах, заботливо укрытая тентами.

Маршрут выбрали максимально (ну, насколько это возможно в нынешних условиях) скрытный. Сначала из города вывезли по трассе в сторону Введенки (что уже должно было запутать гипотетических наблюдателей, если они были), а потом и дальше по Челябинской трассе в сторону Логовушки и Сычева. Вот у Сычева-то, как раз, машины свернули с трассы и, проехав через посёлок, перескочили железнодорожный переезд и вырвались в поля. Проскочили одну за другой две крохотный деревушки Пименовку и Чесноки и уже на полпути между Чесноками и довольно крупным Шмаково резко свернули налево в сторону Кургана. Собственно там была своя трасса, которая шла в город, как раз, из Шмакова. А дорога от Чесноков была второстепенной и очень популярной (что сказывалось на качестве дорожного покрытия), так что они просто выскочили на трассу и поехали уже к городу.

Впрочем, до города они не доехали (главное-то было Тобол пересечь, а это всё ещё был левый берег), а проехав довольно большое озеро Крутали, они сразу за ним свернули на едва заметную дорожку вправо. Ей явно почти не пользовались последний год. А, если, и пользовались, то от случая к случаю. По ней они проскочили опять же две почти сросшихся деревни Садовое и Кропанку и петляли дальше по полям вдоль речушки Юргамыш. Прямо по берегу дорога шла, повторяя все изгибы реки. Потом дважды пересекали по мостикам её сначала в одном, а потом и в обратном направлении, и, наконец, выскочили к Тоболу возле Темляково. Вот там был нормальный мост, по которому они и пересекли-таки реку. Довольно далеко от города (до Темляково от Кургана что-то около 35-40 км. Смотря откуда считать. Сюда даже власть Губера ещё не дотянулась), но, зато, безопасно в плане возможного наблюдения. Ну а дальше уже просто. Уже в самом Темляково их встретил передовой отряд Губера, высланный для дополнительной охраны ценного груза и дальнейший путь через Барабу и в Лесниково они преодолели уже в расширенном, так сказать, составе.

В Кетово — конечной точке их маршрута их уже ждал Орбит — первый зам Губера и его приемник, так сказать, постепенно принимающий власть в анклаве в свои руки. Серж — спецназер из Тюмени, в Губера вцепился как клещ, не оторвешь. Специалист им действительно был нужен просто до зарезу. А Сергей, в отличии от Москвича, умел находить подход к людям, а самое главное применение их талантам. Смешно, не правда ли, что простой вояка проявляет больший такт и понимание человеческой природы, чем этот «дипломированный» политик.

Ну а пока, наблюдая как Мех и Кантер спускают свои многотонные машинки по трапу из кузова, Серый вздохнул облегченно. Ему не нравилась излишняя поспешность проводимой операции. Нет, всё от него необходимое, он сделал. Предварительно провел разведку маршрута (уж как успел), постоянно поддерживал связь по рации с Маркони и случись им всё-таки нарваться ГБР примчалась бы на помощь с максимальной скоростью. Но всё равно, операция была непроработана полностью. Велик шанс случайности. И слава богу, что по итогу всё обошлось. Ну нельзя полноценно подготовить операцию такого уровня менее чем за сутки.

— А ты знаешь, что мои ребята придумали? — выдернул Серого из его размышлений вопрос Орбита.

— Что? — автоматически спросил Серый, всё ещё думающий о своём, но внешне проявлявший искреннюю заинтересованность.

— А квадрик запустить над городом… Ну, квадрокоптер в смысле. Если на хорошей высоте, то его даже не заметят, не то, что не собьют. А мы зато весь город видеть сможем.

— И что? Запустили? — Серого уже в самом деле заинтересовала эта тема.

— Не совсем, — чуть смутился Орбит. — Так-то запустили разок, но так себе получилось. Там камеру нужно с хорошим разрешением. Базовая-то там фуфловая стоит. С такой камерой или высоту снижать, что опасно, или ни черта не разберешь. Я дал задание, ребята возятся. Есть у нас парочка специалистов по технике.

— А кто вообще такую идею предложил? Ведь, вроде, на поверхности же, всё очевидно, но это же нужно ещё придумать!

— А доктор Лиза наша. Елизавета Вторая. Самое главное, она это таким тоном сказала, как будто это такая банальная и очевиднейшая вещь, что мне, честно говоря, даже как-то неловко стало. Как будто я в школе домашку не выучил.

— Могу себе представить, — задумчиво протянул Серый, думающий уже о другом. А именно есть ли у Маркони подходящая аппаратура? Ну камеры-то должны быть. Даже самые лучшие. А вот сам квадрик - есть? Идея-то перспективная.

Сова

В последнее время Соне даже поспать было некогда, а толку, по большому счету, не было. Сотни проблем, больших, маленьких и, порой, просто катастрофических, навалились на её хрупкие плечи. А с увеличением населения анклава, считай в два раза, и вовсе сущий бедлам начался. Голова просто шла кругом. И все норовят нагрузить её своими заботами, уверенные, что именно она должна решать их.

У Малинки не хватает мест в больничке. То ли ОРЗ лютует, то ли вирус гриппа, но больных и в самом деле до чёрта. На такое количество больных их больничка явно не рассчитана.

Мамлюба последнее время постоянно собачится с Русалкой — девчонкой с очень длинными волосами, которая у Макса в Западном тоже исполняла роль учителя. Вот и не могут сойтись на том, что и как нужно преподавать.

Черёма не справляется на кухне и требует ещё минимум человек пять в пищеблок. Одно дело готовить на 130-150 человек, с этим она справлялась (хотя, когда пошли заготовки, скинутые на неё, взвыла), а готовить на три сотни — совсем другое дело!

Пышка, вернувшаяся из экспедиции, конечно здорово выправила ситуацию и спасла ее от полного провала, но людей то не добавилось. Как бы хороша Пышка не была, но одна одна. Да и вообще, она частенько в Введенке пропадает со своим милым.

Мотня в своей бане чуть ли не бордель устроила. Остальные девчата ееё банно-прачечного взвода чуть ли не прячутся от нее. На работу, считай, забили. А та отрывается. Опять с подружками парней водят на «попариться».

Мальчишки старшей группы детсада откопали где-то (в СМП, похоже, там плохо умерших похоронили) человеческий череп и ходили с ним пугать девчонок.

У Винтика какие-то проблемы с переделкой генератора. Один вроде удачно сделали, а со вторым вечно какие-то траблы вылазят.

В один из колодцев какой-то умник скинул дохлую собаку. Это при том, что питьевой воды и без того недостаток! Существующие колодцы уже перестают обеспечивать водой всех желающих. Банальной воды уже не хватает, а тут такой фокус.

И вот таких проблем целый ворох. И всё на одну маленькую бедную Совушку свалилось.

— Сова, — к ней снова заглянула чем-то встревоженная Малинка.

— Что там опять? — устало спросила Соня. — Я же говорю, нет у нас другого здания. Ставь пока кровати в коридорах…

— Да не… Я не об этом — отмахнулась главная медичка Малиновки. — Чупа… Похоже, она беременна.

— О, господи! — Соня уронила голову на руки. — Вот только этого нам и не хватало.

Эльба

Сонька неохотно рассказывала о том, что же там происходило в этом зловещем Колизее. Лишь однажды её прорвало и, зябко поежась и невидяще уставившись в стену, она поделилась:

– Там очень страшно!

– Били? - сочувственно, но довольно бестактно ляпнул тогда Винтик.

– Мучали? - более обтекаемо поинтересовалась Малинка, явно имея в виду то самое.

– Нет, - ответила им сразу обоим Сова, бледно улыбнувшись. - В этом плане ничего такого. Но сама атмосфера... Я не знаю как описать. Полная безнадежность и, в то же время, отчаянная надежда у каждого... И глаза. Я нигде больше не видела таких глаз. Они все ещё, вроде, живы, едят, ссорятся, дерутся, разговаривают, смеются даже. Но всё равно не покидает такое ощущение, что они все уже мертвы... Нет, не так. Они живы. Они, безусловно, ещё живы, но обречены на закланье. И вот эта обреченность и сквозит в каждой их фразе, в каждом движении, в каждом взгляде. Они сами этого не замечают, но что-то такое всё равно чувствуется. Там же и до них сколько ребят погибло! Если бы верила в мистику, сказала бы, что энергетика места напрочь испорчена.

– А Шиша? - спросила тогда Эля. - Он тоже обречённый?

– Шиша... - задумчиво протянула Сова. - Да, пожалуй что, и Шиша тоже. Он единственный кто пытается с этой атмосферой бороться, но... Там такой мрак, что просто ужас. Очень страшно. Очееь! Даже просто там находиться страшно... - закончила Сонька и окончательно замолчала.

Но несмотря на эту откровенность, Эльба своим женским чутьем чувствовала - Сова всё равно что-то недоговаривает. Что-то связанное с ней самой и Шишой. И от мысли, о том, что это может быть Эле становись кисло. Она гнала эти мысли из своей головы, но они всё равно упрямо лезли обратно. В одну минуту Эльба искренне жалела натерпевшуюся Соньку, и тут же исходила ревностью. А вдруг всё-таки что-то было? Мало ей этой Васьки возле Шиши (мелкую Малинку Эля за конкурентку не держала), так теперь ещё и Сова вот...

Впрочем, воли своим эмоциям Эльба старалась не давать. И так в горячке дров наломала. Спасибо Князь и Немец хоть как-то нивелировали её срыв. Но вс1 равно - лучше держать себя в руках.

Немец вообще как-то незаметно стал самым главным по обороне. Вот, вроде, и звания у них с Эльбой одинаковые, и права равные (у нее изначально даже как бы не повыше чем у Гарика были), а всё равно парни его слушаются куда охотнее. Умеет он себя поставить. И что хочешь ты с этим фактом делай.

Поэтому, когда Сова пришла за помощью именно к ней, Эльба сразу согласилась помочь. Это, конечно, не войсковая операция, но силовая акция всё равно, как ни крути. Да и дело такое... Женское. Так что, подняв по тревоге свой караульный взвод (плюс Юшка из разведки) они вшестером отправились на захват.

На захват кого? В том-то и дело. Так Мотня ж опять за старое взялась. Бордель у себя на рабочем месте устроила. Прачечная уже который день не работает. Баня топится, но тоже так... Зато по вечерам-ночам в этой самой бане такой разврат устраивали... Вон Чупа как одна из самых ярких «звёзд» сего злачного места и залетела. А ведь ей самой вот только-только двенадцать стукнуло! Да и ещё у одной из бывших рабынь тоже подозрение на аналогичное "заболевание".

Так что вот прям сейчас её девчата и готовятся штурмовать кафешку Петрович, столь славную своими банями, а теперь вот, превратившуюся в не пойми что.

Всю шайку-лейку накрыли с поличным. Элиным девчонкам возможно не хватало выучки настоящих омоновцев, проводящих захват, но они старались. Да и задержанные, собственно говоря, у них были попроще.

И, кстати, да... Кроме самой Мотни все остальные работницы банно-прачечного взвода, а именно Каша, Вошка и Зима, мирно валялись в своей комнате в доме. Им, похоже, забавы начальницы были глубоко побоку. Главное: можно ничего не делать и лежать кверху пузом сутками напролет.

А вот саму Мотню, а так же Алену-Даст (Чупы — второй «диссидентки», не было. Она у Малинки в больничке сейчас, а так бы тоже, скорее всего, тут была бы), а так же трёх девчонок из бывших рабов: Шубу, Дырку и Майями, а так же двух новеньких из Максовой команды, Булёлю и Соску, вытащили прямо из бани в чём мать родила.

Что удивительно, на семерых девчонок там было только трое пацанов. Ну это-то понятно. Большинство ребят сейчас, как раз, "на фронте". Границу держат. А так бы, поди, тоже от сладенького не отказались бы. Тот же Зуб с Мохом уже попадались на подобном. Ну и пока они заняты их места заняли бывшие рабы. Агей и Нос. И их командир Сандро-Цыган.

Да и вообще, по зрелому размышлению, все присутствующие (за исключением Мотни) были, как раз, из второй сельхоз-роты Цыгана. Из тринадцати человек его роты тут присутствовало семь. Восьмая Чупа в больничке со своей беременностью. Там же находились и Нюша с Тортилой с дизентерией (пережрали немытых яблок). Итого - уже десять человек. Не хватало только командира второго взвода этой проклятой роты — Крысы с парой её девчонок. Все остальные были тут. Включая и самого комроты - Цыгана. Развели гадюшник!

Ни у Кобры, ни у Настены (командиров первой и третьей сельхоз-роты) таких эксцессов не случалось. У них порядок в подразделениях был! Правда, нужно сказать, что у Настены там одни мелкие ещё, да и у Кобры второй взвод тоже мелочь. Но всё равно: факт остается фактом.

Самое же поганое было то, что пойманные с поличным, буквально сдёрнутые со своих кавалеров девки, во главе с Мотней, вовсе не чувствовали себя виноватыми, а, наоборот, сами начали орать на "омоновок", что тем просто самим парней не досталось, вот они и завидуют чужому счастью! Что никто сюда никого силком не тянул, и всё здесь сугубо добровольно. А как им свой досуг проводить это их личное мнение. И нет такого закона, запрещающего им трахаться.

Короче, смутили они девчат. Даже сама Эльба малость подзависла. А в самом деле? Что им можно предъявить? То, что групповушку замутили в бане? Так действительно: где это запрещено? Законов-то нет! И что им сейчас сказать? Эльба растерялась.

Ситуацию спасли Белка и Тетка. Эта парочка, постоянно несущая службу вместе, понимали друг друга с полуслова. Пока Тетка не сдерживаясь, ударом приклада в лицо уложила на пол пытающегося вслед за девками начать качать свои права Агея, Белка резко и весьма грубо оборвала любительниц законности, заметив, что сейчас вообще-то рабочее время и они все должны сейчас впахивать на огороде, а не чпокаться в бане. Тут опомнились и Эльба с татарочками, и, восстановив свою уверенность, звонкими затрещинами погнали всех одеваться и на суд к Сове и Кирзе. Действительно, если непристойное поведение преступлением не является, то вот уклонение от своих обязанностей им вполне можно вменить.

Именно это Эля и попыталась донести до "высокого собрания", где собралась верхушка анклава, решающая что же делать с нарушителями.

Сидели тесной компанией. Всего лишь вчетвером. Четверо самых старших и авторитетных ребят в анклаве. Хотя, вернее было бы сказать - девчат. Из четверых аж трое были девчонками, и только четвертый - Немец, представляющий тут вооруженные силы, был парнем.

Кроме него присутствовала сама Эльба, вроде как являющаяся официальным лидером анклава в отсутствии Шиши, но, по сути, не справляющаяся даже с "армией", где её потеснил тот же Немец.

Так же тут находилась Сова, на которую Эля и скинула большинство обязанностей и, которая покорно тянула лямку. У неё тоже получалось, прямо скажем, так себе, но всё-таки лучше чем у Эльбы, и она, по крайней мере, не бегала от своих обязанностей и старалась изо всех сил. Сил и таланта ей, конечно же, не хватало, но она, всё же, пыталась хоть что-то делать.

Ну и четвертой тут присутствовала Кирза - начальник всего агросектора. Командир "сельхоз-батальона". В какой-то мере ситуация ударяла и по ней. Это её подопечные «отличились» же. Так что, можно сказать, что и она не тянула в полной мере возложенную на неё ответственность. Ну а где найти готовых начальников? Это ж только полный профан может подумать, что командовать это легко и приятно. Присваивай себе все успехи подчиненных и сваливай на них все неудачи и промахи. В реальной жизни это так не работало.

Предложения по тому как поступать с провинившимися не отличались особенным разнообразием.

– В лес их всех вывезти! - горячилась Кирза. - На лесоповал!

– Угу, - скептически пробормотала Сова. - Вывести в лес. Ночью. В багажнике. И заставить могилы себе копать. А как выкопают - простить. И оставить лес валить.

– Ну... Можно и так... - чуть билась со своей мысли Кирза, но и не подумала уступать.

– У нас - военное положение, - мягко напомнила Сова. - Никто не покидает территорию Малиновки без веский оснований.

– А тут не веские? - упорствовала Таня.

– Кто за ними там в лесу следить будет? Кобра у тебя поправилась?

– Нет ещё. Времени-то всего ничего прошло.

– Ну вот ты сама и ответила.

– И что теперь их совсем не наказывать поэтому? Если не Инна, то последить за ними больше некому?

– Вопрос не в этом, - вклинилась-таки в их перепалку Эльба. - За что именно их наказывать? За потрахушки? Так это не наказуемо. Вон Пышка к своему Мамону чуть ли не каждую ночь ночевать в Введенку сбегает. Или Шрам с Белкой вон у меня мутят. Их тоже в лес?

– Да что ты сравниваешь-то? Это ж совсем другое. У них отношения, а тут... Тут разврат.

– И чем принципиально отношения от их разврата отличаются?

– Ну ты сравнила тоже! Да всем!

– Шиша бы не одобрил, - негромко произнесла Сова.

– С этим никто не споритЮ - сбавила тон и Эльба, и все они ненадолго замолчали. Шиши очень не хватало. Всем им.

– Я считаю, что с их нравственным обликом пускай, как раз, Шиша и разбирается, когда вернется, - подал голос молчавший до сей поры Немец. - Это его уровень компетенции. Нам в это встревать не с руки. Сами не без греха.

– То есть, всё-таки не наказывать? - вновь вскипела Кирза. - Пускай королевами ходят?

– А наказать их нужно за самое очевидное, - ничуть не смутился Гарик. - За неисполнение своих прямых обязанностей. За лень, за халатность...

– Как? Как наказать-то? Мы же для этого тут и собрались. И всё никак ничего решить не можем.

– Дополнительной работой, - пожал плечами Немец. - Что тут ещё придумаешь-то? Пускай отрабатывают то, что недоработали.

– А кто следить за ними будет? - не отступала Кирза.

– А самое главное, - словно не слыша её, продолжал Гарик. - Снять со всех командных должностей. Вот это точно в нашей власти. Рядовые будут наказаны простой работой, а зачинщики ещё и должности потеряют. Цыгана, Агея, Мотню, Чупу. Всех их снять со своих должностей и поставить простыми работниками.

– А кого на их место? - спросила Сова. - Нет, так-то идея хорошая. И все наказаны, и зачинщики сильнее простых работяг (все-таки они больше виноваты. Им же доверили командовать.) Но кем заменить-то? Кем? Их, ведь, потому и поставили на эти должности, что больше-то и некого! Вот Цыгана с командиров второй роты погоним, а кого на его место?

– Может - Крысу? - как-то неуверенно предложила Сова. - Она единственная, кто в этот блудняк не вписалась. И, даже, своих девчат сумела удержать.

– Не всех, - педантично уточнил Немец. - Майями из её взвода.

– Ну, она одна. По сравнению с другими, где чуть ли не целыми подразделениями целиком, это практически и ничего.

– Нет! - решительно отмахнулась Кирза. - Она роту не потянет. То, что сама не поддалась и своих девчат практически удержать смогла - это, конечно, хорошо. Значит своей должности комвзвода она худо-бедно соответствует. Но с ротой ей не справится... Тем более с такой. С такой проблемной ротой.

– А кого — тогда…??? - Как-то даже безнадежно спросила Сова. - Четыре командных должности, а нам и поставить абсолютно некого! Все толковые уже давно при деле.

– А, может, Макса? - как-то неуверенно предложила Эльба. - Ну или из его ребят кого? Там же должны быть адекватные ребята?

– Нет, Макс не подойдёт... - как-то задумчиво пробормотал Немец. - Он, конечно, хороший парень, но так как он вёл свои дела в Западном... Он больше боец, а не управляющий. Он, конечно, наведет там железный порядок. Но что и как делать он и сам толком не знает.

– Вот именно, - поддакнула Сова. - Недаром там и его две девки оказались.

– А может Горыныча тогда? - предложила Кирза. - Он-то хозяйственник, дай боже. И ребята у него подходящие. Ему под стать.

– Это, конечно, вариант - кивнул Немец. - Вот только согласится ли он?

– В каком смысле? - не поняла Соня.

– "Для Атоса это слишком много, а для графа де Ла Фер слишком мало", - процитировал Гарик. - Он вполне может рассчитывать на более весомую должность у Шиши.

– А может ему на моё место? - негромко предложила Кирза. - Я ведь, по сути, тоже не справилась. Я тоже никогда ничем не командовала. И, когда меня Шиша сразу на целый батальон поставил, растерялась как не знаю кто. Я ж, по сути, вместе с Инной только первой ротой и занималась. И там у нас порядок был. Вдвоём мы справились. А вот вторая и третья роты, - самокритично скривилась девочка... - Ладно, Настена в третей со своими малышами справляется сама. Я туда и не вмешиваюсь совсем. А вот Цыган подвёл.

– Это было бы неплохо... - задумчиво протянул Немец, - но это, опять же, вне пределов нашей компетенции. Такие кадровые вопросы Шиша сам решать должен. Мы можем Цыгана снять, но не тебя.

– Да и вообще, - поддержала Гарика Эльба, - Горыныч у нас всего ничего. И сразу на такие высокие должности назначать? Пусть сперва ротой покомандует. Докажет, что справляется.

– Ну если кто и способен с этой ротой справиться, то только он, - пробормотала Кирза. - Я б и сама не знаю, справилась бы или нет, без поддержки-то.

– Осталось только спросить у него самого, - вынесла вердикт Сова. - А захочет ли он принимать эту должность?

Впрочем, Добрыня не стал кокетничать и отказываться от их предложения. Вынужденное безделье, (особенно когда принимающая сторона носится как ужаленная) его явно тяготило. При том, и он сам и его «генералы» были отнюдь не так воинственны, как Макс с его ближниками. Да, решительные и волевые, но никак не вояки. Нет, поставь их в строй и они успешно впишутся. Ничуть не хуже того же Макса. Но, если, Шиша чему и научил своих помощников, так это ценить хозяйственников выше вояк.

– Ну проще всего с банно-прачечным взводом, - заявил он, выслушав сбивчивые объяснения девчонок об "ужасном преступлении". - Просто ставим командиром Бэтмена и всё. Ваша проблема будет решена. Ира им быстро научит родину любить. К тому же, как я понял, "моральных разложенок" там только одна Мотня и есть? Остальные просто без пригляда лодырничали?

– Ну да - примерно так и есть, - согласно кивает Эльба.

– Вот с остальными назначениями сложнее. Ну, допустим я с этой вашей ротой справлюсь. Это без вопросов. На первый взвод Чумака, ну или Фому поставлю. Любой из них потянет. Крыса, как я понял, со своим вторым взводом тоже справляется. А вот третий...

– А что не так с третьим взводом? - настороженно спросила Сова. - Раз, говоришь, и Чумак и Фома справятся с первым взводом, то одного ставь на первый, а второго на третий.

– Не всё так просто. С лентяями и саботажниками они справятся на ура. А вот с бабами... Там же в третьем взводе одни девки. Причём, как раз, самые развратные. Боюсь, как бы стоек парень не был, но на этой должности у него устоять шансов не будет.

– И что же делать? - даже слегка растерялись девчонки.

– Ну тут - два варианта. Или ставить над ними боевую девчонку...

– А у тебя есть такие?

– Увы, Бэтмен у меня одна.

– Ну, а второй вариант?

– Превратить этот взвод в место ссылки провинившихся. Сливать туда, так сказать, отбросы. Кто исправляется - забирать оттуда в другие взвода, а кто провинился - как раз туда.

– А командир-то кто будет?

– Да вот Цыган ваш пускай и командует. Ему это всё равно понижение, из комроты в комвзвода превратился. Ну и, заодно, вроде как последнее предупреждение.

– Ой, не знаю... - недовольно протянула Сова, - какое-то это решение такое... Не окончательное.

– Да ,- тут же согласился Горыныч. - Это временная мера, однозначно. Ну так окончательное решение всё равно будет Шиша принимать... Если вернется.

– Ни «если», а когда! - с жаром возразила ему Эльба. - Он обязательно вернется. Я это точно знаю.

– Откуда? - не споря, но всё жу выказав свой скепсис, спросил Добрыня, - нет, я, конечно, верю, но всё-таки...

– Знаю! - убежденно повторила Эля. - Шиша справится со всем! Да, он не супермен и может даже надорваться. Может даже умереть в процессе. Я уже дважды вытаскивала его практически с того света. Но, перед тем, как упасть - он катком пройдется по всем, кто попробует встать у него на пути. И его никто не остановит... Так что все эти Мослы да Кочаны с видео, - девочка пренебрежительно махнула рукой, - ему и в подметки не годятся. Нам, главное, вовремя прийти ему на помощь, когда он с ними разберётся. Вот тогда - действительно ему понадобится наша помощь. А с ними он разберется сам.

Вот когда пришлось пожалеть об отсутствии у меня хоть какого-нибудь напарника. Помощь-то мне сейчас ой как пригодилась бы! Хоть кого. Была бы тут Сова или Сима, я бы с ними попробовал потренироваться. А в одно рыло, без напарника... Да даже обычной палки не имея, как отрабатывать приёмы с копьем? Вс верно - никак.

А отрабатывать надо. Мало знать последовательность действий твоего противника. Нужно представлять, что тебе делать в ответ. А лучше отработать это действие до полного автоматизма. А вот с этим-то, как раз, и проблемы.

Я опять сидел взаперти. Хотя того же Мосла выпускали во двор без вопросов. Вон он ходит гоголем в сопровождении своего гарема. Причём расширенного состава. К уже примелькавшимся блондинке и брюнетке добавилась третья девка. Рыжая, для полного комплекта. Ведьма во время перевязки обмолвилась, что она сама напросилась к нему в гарем. Добровольно. Поклонница, видать.

Кстати, насчет поклонников. У меня вон тоже свой «фанат» нарисовался. Да-да. Тот самый поварёнок. Стюарт. Стюарт, в данном случае, это не стюард - не род деятельности (хотя он и приносил обеды мне прямо в камеру), а прозвище от персонажа какого-то диснеевского мультфильма про маленького мышонка. Я толком и не понял какого.

Именно Стюарт передал мне тогда серёжку Хиросимы, собственноручно снятую им с её отрубленной головы, и срезал прядь её волос. Для чего - он толком и сам объяснить не мог. Просто в голове у него была всякая романтичная муть, а, поскольку, он знал об наших отношениях с Симой в последние дни (о них все знали), то он и подумал, что для меня это будет жизненно важно. Я не стал его разубеждать, хотя сам ни о чём таком и не думал. Всё-таки я более циничный и практичный. Но какую-то нотку где-то в глубине души он, все ж таки, сумел задеть.

Стюарт был из того же интерната, что и сама Хиросима. Не думаю, что девчонка вспомнила бы мелкого шкета (много ли мы обращаем внимание на младшеклассников в школе?) младшее её на целых пять лет. Но вот сам-то Стюарт её отлично знал! И болел на турнире именно за нее. Всё-таки своя. Думаю, он чисто по-детски, по наивному был в неё влюблен. Но по этой же мальчишечьей традиции не признавался в этом даже себе самому.

Гибель Симы стала для него ударом. И Мосла он возненавидел со всем пылом детской бескомпромиссности. И, потому, когда я, ворвавшись к Мослу, едва того не прикончил, чуть ли не голыми руками, он преисполнился ко мне расположением. Хотя до того так же недолюбливал меня, по-детски меня ревнуя. Но, когда я показал, что Мосол для меня враг номер один, а его ростом и силой я совершенно не впечатлён, как остальные, Стюарт преисполнился ко мне симпатией. Потому-то и серёжку и прядь волос он передал мне, хотя изначально хотел оставить их себе. Как память. Но тут посчитал, что я более достоин. Короче, обычная романтичная мура.

Узнал я об этом из записочки, которую он передал мне на следующий приём пищи. Там корявым детским почерком с кучей грамматических ошибок он мне это и изложил. Почему так сложно? На бумаге, тайком от охраны и всё такое? Ну, во-первых, романтика, конечно же. А, вовторых, он не хотел показать моим сторожам свой интерес ко мне. Вот и таился. Глупость, конечно, но как уж есть.

Охранники же меня в последнее время откровенно побаивались. Ну ещё бы! После того как я, в одиночку, справился с троицей Цвет-Фикса-Хлюст, а потом голыми руками прикончил Сиплого, в рядах охранников оказались те, кто раньше на эту роль никак не мог рассчитывать. Да что там говорить: в охранники попал бывший раб-поломой Додик! Ну что это за охранник? Да и остальные были не самые храбрые и сильные. Они боялись даже просто заходить ко мне в камеру. И никогда не приходили по одному. Только по двое-трое. Они б и вовсе не приходили, но сопровождать Стюарта им приходилось, волей-неволей, каждый прием пищи.

В общем, мальчонку понять можно было. Он, получается, был у них под колпаком, вот и выдумывает себе приключения с записками и тайными сообщениями. Вот только я не собирался играть в его шпионские игрища. Его восторженный романтизм меня раздражал. Ну что за «детский сад» в самом деле? Меня куда больше беспокоит невозможность отработки контрприема против коронки Мосла. Мне просто жизненно нужны тренировки! И, желательно, с напарником. И, кстати, да... В этом плане появление восторженного фаната мне весьма на руку.

Уже за ужином я потребовал от вновь толпящихся на пороге охранников, чтоб те вызвали ко мне своё начальство.

– Чего еще? - не сразу врубился в ситуацию Молчун. - Какое тебе еще начальство?

– Способное принимать решения. Не знаю какое у вас там начальство. Кержака зовите. Ну или, если он не способен окажется, Шварца. Скажите я требую чтоб меня выпускали на тренировки. И напарника для отработки ударов. Вот хотя бы этого шибздика... Ну или Додика вашего.

– Не положено! Ты под арестом!

– Да срать я хотел, на то, что у вас тут положено. Я же от тебя никаких действий не требую. Я же знаю, что ты тут ничего не решаешь. Вот и говорю - приведите ко мне того, кто такие решения принимать способен.

– Я скажу Кержаку, - недовольно пробубнил Молчун и жестом приказал Стюарту побыстрее выбираться из камеры.

– Только сразу же! - строго напомнил ему я. - Я хочу позаниматься уже сейчас, после ужина.

– Какое заниматься? Спать уже пора надо будет, - заюлил охранник.

– Кержака сюда, - вконец потерял я терпение. - Сейчас же!

Кержак пришел. Жутко злой и недовольный. Ну ещё бы! Это, получается, его как какого-то холуя вызывают. Было с чего разозлиться. Ну я дальше лезть в бутылку не стал. Спокойно и рассудительно обрисовал ему картину, что мне перед полуфиналом крайне важно тренироваться. И напарник нужен. Что нас тут осталось всего четверо и можно выделить пару бойцов с внешней охраны, раз уж внутренние меня боятся до усёру. Что я, даже, готов дать свое слово не пытаться сбежать или искать встречи с остальными участниками. И, всё равно, Кержак явно хотел ответить категорическим отказом. Пришлось невинно поинтересоваться, «а что на это скажет Шварц? В курсе ли он такого решения? И одобрит ли он его? Особенно, в свете данного мной честного слова?»

От этого Кержак скривился, словно сожрал разом целое ведро недозрелых лимонов. «Слабое место» своего босса (Честные Слова) он знал. И догадывался, что услышь он об таком моем предложении - согласится на него, не раздумывая. А если узнает о том, что сам Кержак ему в этом мешал... Боюсь, его постигнет судьба Цвета. Так что Кержак согласился. И, уже, в сумерках под конвоем пары автоматчиков меня-таки выпустили потренироваться. И, даже, разрешили взять для этого Стюарта. То есть, именно то, чего я и добивался изначально. Можно будет хоть, наконец-то, поговорить без этих дурацких записок. Ну и приёмы отработать. Что, самое важное, конечно.

Князь

План у Юрия был прост и, по своему, элегантен. Начать свое наступление на анклав Шварца не ночью, не ранним утром, а вечером. Воспользоваться тем, что во время боев в Колизее большинство народу у восточников собирается, как раз, на трибунах. Пронести тайком по вражеской территории крупнокалиберный пулемёт (это-то, как раз, ночью) и установить его в одной из квартир в высотках вокруг стадиона. И, во время очередного боя в Колизее, дождавшись столпотворения на трибунах, открыть огонь по присутствующим, выкашивая старших и наиболее опасных противников. При удачном раскладе можно лишить верхушки анклав и уполовинить бойцов, пока они расслабленны и не готовы к бою. Ну и сигнал для всех остальных групп получится офигительный. Его во всем городе будет слышно. Ни с чем не спутаешь.

Ну шикарный же план? Грубо, дёшево и сердито. Увы, и Серый, и спецназер Серёжа его план встретили в штыки. Дружно так, хоть и не сговариваясь. И, по разным причинам. У каждого была своя.

Серый напирал на недостаточность времени для подготовки подобной операции. Агента они, вроде как, успешно внедрили, но, пока, даже базовой информации ещё не получили! А маршрут группы с пулеметом разведать? Если они сунутся без предварительной разведки - попадутся, однозначно. И это будет полный провал. Банда Шварца за подобный подгон только спасибо скажет. Сейчас-то у них нет ничего серьёзнее автоматов, а тут - крупняк... Это Козырь. Да ещё и какой! Нет, так рисковать Серый отказывался категорически. Предлагая следующее. Для начала - выслать лёгких разведчиков. Пускай наблюдают, выстраивают маршрут, составляют графики дежурств и распорядок дня на территории противника. Накопив материала можно подумать о создании лежки в высотке. И, если, проведя там пару дней, они не спалятся - вот только тогда и можно рискнуть, и с крупняком — тоже. Причём, по маршруту он уже сейчас готов сказать, что через железку пересекать границу очень рискованно. Именно там основные "глаза" противника. Заход нужно осуществлять с противоположной стороны. От Тобола, через промзону. Ну, а конкретнее - уже на месте...

Спецназер Сережа говорил о другом. О необходимости бережно относиться к генофонду нации. Это не значит сдувать пылинки с противников, и в розовую попу их целовать. Вовсе нет. При необходимости Сергей мог быть довольно жесток. Но и минимизировать потери тоже желательно.

– Да ты просто за будущих работников из пленных, которых тебе обещали, переживаешь! - вспылил, не сдержавшись Князь.

– И это - тоже, - даже и не подумал смутиться спецназер. — Но самое главное - в другом. Мы все граждане одной страны. Вы же тут в Кургане погрязли в своих мелких войнах и разборках. Для вас эти восточники - однозначное зло. А для меня - мы все одинаковы. Как говорится: со стороны виднее.

– Так что же ты тогда с нами вообще обсуждаешь, как "граждан России" половчее убить?

– Не убить. Подчинить! Если для этого необходимо уничтожить верхушку банды - мы сделаем это. Но рядовых бойцов нужно попытаться сохранить по максимуму.

– Пытаясь сохранить жизни противнику мы невольно подставляем под топоры уже своих ребят, что будут участвовать в операции!

– Нужен баланс. Но и бездумно крошить из пулемета зрителей... Это перевод драгоценного ресурса.

– Патронов? Или людей?

– И того, и другого. Но людей - в первую очередь. Пойми: мы все русские. Чем больше мы сумеем сохранить людей после этой катастрофы, тем сильнее будет Россия, например, лет через десять. Ты же слышал притчу про сыновей и веник? Так и мы. Мы передерёмся сейчас, потратив все силы на выявление сильнейшего. Слабые исчезнут, сильные ослабнут. А через десяток лет придут те, кто сумел подобного избежать и добьют победителей.

– Да кто придёт-то? - в глубине души Князь прекрасно понимал о чём толкует Сергей и, более того, был полностью с ним согласен. Но прилипчивая маска недалекого вояки, напяленная им ещё со времен общения с Москвичом, никак не хотела слезать с лица. - У всех такая же жопа.

– Да кто угодно! Американцы. Турки. Китайцы. Да вон у вас юга Казахстан. Казахи, например, придут. Достаточно найтись сильному лидеру, который не погрязнет в череде мелких междуусобиц и всё. Сильное государство обеспечено. Придут сюда, а у тебя тут полторы калеки по развалинам города ползают. Последние патроны поштучно считают. Какой отпор вы сможете им дать?

– Ну хорошо, - Князь прихлопнул ладонью по столу. — Допустим: ты меня убедил. Восточников нужно завоевывать максимально нежно. Без потерь. Но как ты себе это представляешь на практике? В реале, так сказать?

– Это уже детали обсуждения. Есть у меня пара мыслей как это всё провернуть...

Шиша

Малыш Стюарт Мослу не соответствовал совершенно! Ни роста, ни длины рук, ни силы, ни умения. Ничего общего. Наоборот, словно в насмешку, мальчишка был полной противоположностью великана Мосла. Отрабатывать на нём удары можно было с огромной долей условности.

Впрочем, я был готов к этому изначально. Так же, как и к тому, что мои тренировки привлекут пристальное внимание остальных участников турнира. Именно поэтому свои истинные размышления я постарался спрятать под шелухой ложных да мне и, просто лишних, движений.

Ну, для начала, я показал наблюдателям, что готовлюсь ко встрече со всеми тремя противниками. То есть, отрабатывали и "полуторный меч" и "двустороннюю глефу", и "цепь-кистень". Всё условно, разумеется. Кто б мне тут дал боевое оружие? Просто разной длины палки. Чуть ли не прутики. Даже серьезный дрын опасались мне в руки давать. Только вот такое убожество типа жестяных трубок - черенков от швабры, или, такой же толщины, деревянных. Короче, смех один. Но что делать? Занимаемся чем есть.

Во-вторых, я, в половине случаев, изображал самого себя, а в половине, как раз-таки, противника (меня самого, в этом случае, изображал Стюарт). Это было дважды полезно. Запутывало наблюдавших, и позволяло мне лучше понять противника. Почему он поступает именно так. И что ему в ответ можно противопоставить. Интересные мысли появились. Это было очень полезно в плане понимания тактики боя.

Ну и, в-третьих, я умышленно "гнал туфту", показывая совершенно не то, и не так, как я планировал действовать на самом деле. Нельзя сказать, что я совсем не отрабатывал "правильные" удары, но я умело "прятал" их в куче ложных. То есть, процентов 90 моих движений было откровенной ерунды, и только 10 - настоящей тренировки.

Понятно, что производительность самой тренировки при таких раскладах была крайне невысока. Профанация, а не тренировка, по сути-то, если смотреть непредвзято. Вот, только, у меня и не стояла цель наработать навык. Это было было бы жутчайшее палево. Нет, основной целью было именно понять, что можно противопоставить моим противникам. И кой-какие мысли на этот счет у меня действительно появились. Насколько удачные - большой вопрос. Отрабатывать я их, как уже сказано, я не стал, чтоб не раскрывать свои карты. Но зарубку в голове сделал.

Ну и дополнительным бонусом я, наконец-то, нормально поговорил со Стюартом, без этих тайн и пряток от окружающих. Расспросил мальчишку о его жизни, об интернате, о Серафиме, о том, как он попал сюда. История его была проста и незатейлива. Неблагополучная семья. Сидящий в тюрьме отец и пьющая мать, водящая домой кавалеров. Сын ей только мешал и она поспешила сплавить его в интернат. Местные суровые нравы. Стюарт скупо рассказывал об этом, но, похож, ему частенько доставалось там от старших. Серафима, один раз, походя, не глядя, заступившаяся за него. Она, даже, не запомнила его лица, просто пресекла безобразие и пошла дальше, а мальчишка е запомнил. Не то чтобы он бегал за ней хвостом, в интернате они почти не пересекались, но всё равно, старался держаться поближе.

А потом грянула Беда. Стюарт, потрясенный происходящей на его глазах катастрофой, не заметил когда из интерната исчезла Сима. Но долго горевать ему не пришлось. В один из дней в здании появились вооруженные люди, согнавшие всех выживших детей и уведшие их куда-то. Стюарт тогда ещё не знал, что это цыгане собирали свою кровавую жатву. Но умение прятаться от злых старших как никогда пригодилось ему в тот день. Просидев целый день в кладовке среди швабр и ведер, накрывшись какими-то старыми тряпками, он вышел оттуда только ночью.

Интернат был разгромлен. Воспитатели умерли ещеё раньше, детей увели днём. Всё, что представляло хоть какую-то ценность (в основном, продукты из столовой) вывезли вместе с детьми. Здание интерната знакомое ему до последней комнатушки, внезапно стало пустым и пугающим. Впрочем, этот испуг был ничем, по сравнению с тем ужасом, который испытал Стюарт, выйдя ночью в город. Ему не повезло наткнуться на одно из мест куда цыгане свозили "отработанный материал". Помножьте всё это на ночь, полное отсутствие электрического света (что для городского мальчика было особенно дико) и темные тени пока еще немногочисленных собак...

Следующие несколько дней напрочь исчезли у мальчишки из памяти. Как он жил? Чем питался? Где ночевал? Он не помнил сам. Снова начал он себя осознавать уже тут. В Восточном. Похоже, его подобрал патруль Шварца и, не долго думая, забрал в рабы. Работал он везде, и на огородах, и на стройках, и, даже, в прачечной. Но, в итоге, прибился вот сюда. На кухню Колизея...

На весь день мальчишки не хватило. Он выдохся. Всё-таки такие физические нагрузки для него были запредельны. Я уже подумывал, попросить кого другого для тренировок, но передумал. Перетруждаться не стоит и мне тоже. Это вчера вечером мы лишь часок перед отбоем позанимались. А сегодня часов шесть чистого времени. Уже обед прошел. Скоро вечер. Два дня, выделенные Шварцем на "заживление ран» прошли ещё вчера. Сегодня будет первый полуфинал. Не стоит выматываться на тренировке сверх нормы. А то может не хватить сил на сам бой. Лучше поваляться оставшиеся пару-тройку часов в кровати, дав отдых мышцам.

Всё-таки я хорошо позанимался. Я сам не заметил, как валяясь на кровати, я полноценно уснул! Это накануне-то возможно решающего боя! Сам не знаю, что это было. Полное равнодушие? Отмороженность? Фатализм? Или всё это вместе? Понятия не имею. Но я, на самом деле, уснул и проснулся только уже от рёва толпы и усиленного микрофоном голоса ведущего.

– Дамы и Господа, вот и наступил тот момент, которого вы так долго ждали! Сегодня первый полуфинал. Осталось только четверо бойцов. Зато каждый из них делом подтвердил то, что воистину является легендой! И кто же выйдет на арену сегодня?.. Итак... Номера 8 и 16! Мосол против Качана! Как звучат одни только имена! Это будет потрясающий бой! Да пусть победит сильнейший!

Этот поединок воистину был достоин финала. Как я не держал фасон, и не нагонял жути на охранников, но вынужден признать. Ни я, ни Куктай никак не соответствовали уровню сегодняшних полуфиналистов. По большому счету бой между ними должен был бы венчать весь этот турнир. Как бриллиант в короне императора. Именно он должен был стать финальным. И почему Шварц решил свести двух чемпионов в полуфинале - для меня было непонятно.

Два великана, вышедших на арену, определенно стоили друг друга. Да, Мосол был на полголовы выше Качана. Но по массе майский чемпион был куда тяжелее любимчика Шварца. Да, Мосол производил впечатление своей прокаченной мускулатурой и гордым разворотом плеч. Но сдержанность и невозмутимость Качана сводили его ментальный посыл на нет.

Тем паче, что неуязвимость и моральное превосходство Мосла заметно поблекли и дали трещину. Особенно в последние дни. Чего только стоила одна искалеченная рука. Что не говори, а глефа двуручное оружие. И тремя пальцами левой руки им уже так не помашешь. По сути, левой рукой он мог только поддерживать древко, но не направлять его.

Кроме того, обритая налысо голова со свежими шрамами не добавляла ему особой красоты. А повязка на бедре явно указывала на проблемы со скоростью передвижений и выносливостью. Хорошо я его всё-таки тогда порезал. Можно годиться? И жалею, что не дали дорезать. Увы… Надеюсь хоть Качан сумеет воспользоваться этими слабостями.

Толстый Качан же, несмотря на свой не самый геройский вид, был единственным, кто к стадии полуфинала не получил ни царапины. Мастерство не пропьёшь. А он действительно - Мастер. Просто так чемпионами не становятся.

Бой начался не особенно зрелищно. Качан выставив перед собой свой меч (да, я заметил, что у него тоже есть любимая тактика. Использовать свой меч для колющих выпадов и почти не используя рубящих ударов.) Мосол же пошел по дуге вокруг толстяка, явно высматривая брешь в его защите. Тщетно. Чемпион был собран и сосредоточен, и ошибок не совершал.

Долго выхаживать Мосол не стал. Видно было, что нога его всё-таки беспокоит и, потому, затягивать бой он не стал. Я всё ждал начала его движения и только потому и успел заметить его молниеносную атаку. Он действовал по своему шаблону - Отбить верхним лезвием глефы клинок противника в сторону, связать им его, и, выворачивая свое оружие, нанести свой излюбленный подленький приём с атакой нижним лезвием в ногу противника. Вот и сейчас он действовал всё по той же схеме. Точнее, попытался...

Уже на первом же этапе его ждало разочарование. Качан наглядно показал, что, по крайней мере, в грубой силе он ни на каплю не уступит своему противнику. Атака Мосла сверху не только не отбросила клинок толстяка в сторону, а наоборот, наткнувшись на встречный удар жесткого блока, сама отлетела обратно! Всё-таки Качан сжимал свой меч двумя руками, а Мосол действовал, если так можно выразится, полутора руками. Из-за покалеченной ладони левая рука могла считаться только за половину.

Впрочем, Мосол не был бы собой, если бы не попытался повернуть ситуацию в свою сторону. Получив жесточайший отбив, он не стал тягаться в силе с Качаном, а перевёл атку в нижнюю плоскость. Если зафиксировать оружие не удалось, то можно попытаться атаковать переднюю ногу с другой стороны. Не справа, как он обычно делал, а слева! Пусть это и не так удобно. Но и этот нижний выпад налетел на точно такой же жёсткий блок, как и верхний! Качан короткими выверенными ударами блокировал и эту атаку.

Надо вам сказать, что то, что я описываю вам длинными предложениями, на самом деле в реале заняло всё про всё не больше секунды. Вот бойцы сходятся, сдвоенный лязг клинков, слившийся практически в один, и они снова рвут дистанцию, разрывая схватку, и вновь Мосол начинает осторожно кружить вокруг Качана.

Бой так и продолжался дальше. Никаких голливудских «схваток-танцев». Мгновенный сход, короткая серия ударов-отбивов и отскок. Это было совершенно не зрелищно. Никакого, нафиг, «театрального» фехтования. До римских гладиаторских боев, где не столько бились до смерти, сколько просто лили кровь (гладиаторы дороги) здесь было как до Пекина раком.

И да. Качан явно начал одолевать своего противника. Пока это было не слишком заметно, но с каждой минутой становилось всё явнее. Если всё это так и продолжится дальше, у Мосла просто не будет шансов на победу… Качан его утомит и, затем, воспользуется своим приемуществом в силе и выносливости. Может быть...

Всё кончилось на удивление буднично - Мосол пошел в атаку. Длинная серия ударов...

Уже потом, пересматривая этот момент в записи на экране, я понял, что, по сути, это была атака отчаянья. Он вложил в неё все свои силы... и достиг успеха.

Мосл осознанно пожертвовал своей, и без того покалеченной левой рукой, прижав предплечьем (и, тем самым, калеча собственную руку) лезвие меча к древку своего копья и сумел-таки провести свой излюбленный приём с атакой на ногу. Качан, конечно, выдернул свой меч, распластав руку Мослу до полной её недееспособности, но было уже поздно. Слишком поздно.

Они отвалились друг от друга, оба в крови, и едва стоя на ногах. Но, если, Мосол, сжимая свою глефу последней своей рукой, ещё стоял на ногах, хотя от левой руки ниже локтя вообще мало что осталось и кровища хлестала изрядно, то Качан как-то резко терял силы. Я слышал, что на бедре есть такая артерия, повредив которую человек умирает от кровопотери буквально в течении нескольких минут. И, даже, самая своевременная и высококлассная медицинская помощь далеко не всегда может хоть как-то в этой ситуации помочь. Так вот, по всему выходило, что именно её-то Мосол и повредил.

И, хоть повреждения руки так же могут привести к смерти (недаром же самоубийцы вскрывают вены на руках), но времени это должно занять куда как больше. И тут, когда Качан уже рухнул на песок в лужу собственной крови, Мосол всё ещё стоял на ногах, хотя его и шатало. Вряд ли он был в состоянии что-то сейчас сделать. Но он стоял. И ведущий, подчиняясь торопливому кивку Шварца, поспешил объявить его победителем и к нему тут же кинулись охранники и Ведьма с перевязочным материалом. Мда. «Так себе» победа, честно говоря.

Что я чувствовал, глядя как утаскивают тело Качана и суетятся вокруг победителя? Да, пожалуй, что и ничего. Нет, полного отупения не было. Какие-то эмоции ещё теплились. Жалость к погибшему чемпиону, что бы там не было - он был неплохим парнем. Радость... (хотя нет. Не радость. Ничего такого острого.) Скорее удовлетворение, что выиграл именно Мосол. Если б выиграл Качан, я б, пожалуй, даже немного расстроился. Ибо "Джавдет - мой! Не трогай его". Раздражение на беснующуюся толпу.

Но все эти чувства были едва ощутимы. Словно угли почти потухшего костра. Словно пеплом присыпаны сверху равнодушием. И только где-то глубоко внутри ещё теплится что-то человеческое. В остальном же — полное равнодушие. Меня действительно почти перестали трогать смерть и боль других людей. Да меня даже вероятность собственной смерти уже почти не трогает. Я всё ж таки перегорел. Почти ничего не чувствую.

Так что ночью я спокойно уснул. И никаких кошмаров (как почти каждую ночь до этого) мне не снилось. А с утра я вновь стал тренироваться с «мышонком» Стюартом, уделяя основное внимание уже работе копьем против цепи-кистеня. Не то, чтобы я так уж опасался Куктая, как противника, но, раз уж точно известен мой противник на полуфинал, то почему бы и не подготовиться получше?

Сам же цыганенок только что на голове не ходил от радости и всячески пытался мне её продемонстрировать. Правда, охрана бдила вовсю и, даже, близко нам сойтись не позволяла, и он был вынужден демонстрировать своё отношение издали. То, поймав мой взгляд, скорчит самую страшную гримасу и проведет большим пальцем под горлом. То, выпросив у охраны свою цепь, тренируется с ней, крутя восьмерки и круги. Причём, обязательно стараясь попасться в этот момент мне на глаза. Короче, из кожи вон лез, демонстрируя свою воинственность и желание меня растерзать.

Я же к нему особой ненависти не испытывал. Мне, по большому счету, было уже всё равно. Моих друзей, в отличии от того же Мосла, он не убивал, а то, что он там ко мне лично испытывает - так это его проблемы. Я просто выйду на арену и убью его. Просто и буднично. И не потому, что он мне так неприятен, а просто потому, что так надо.

А в своей победе над ним я и не сомневался. Я же изучал его поединки на видео. Никаких особых сверхнавыков он не демонстрировал. И Корнея, и, позже, раненого Бразу он победил, по большому счету, только за счет большей длины своего оружия. Первый удар шокирует и парализует жертву болью, ну а потом следует кровавое добивание. Ничего сверхъестественного.

Вот только по сравнению с моим копьем его цепь явно коротковата. Я просто не подпущу его на дистанцию удара. А если он, всё же, попытается захлестнуть свою цепь на древке копья - так ради бога! Я тут же вырву её у него из рук. Цыганенок был на этом турнире одним из самых маленьких и слабых чисто в плане физического развития. Пожалуй, только Дон был ещё меньше его. Так что, по крайней мере, в грубой силе ему со мной никак не тягаться. Да он и сам это понимает. Его козырь - это звериная жестокость. И именно её он, обычно, и пытается реализовать.

Так постепенно проходил ещё один день. Надо сказать, что уже второй день подряд было откровенно холодно. Градусов 10-12. И это днём! И, если вчера небо просто было заволочено облаками, то сегодня порой ещё и дождь пролетал. Такое ощущение, что Осень в этом году наступила на десять дней раньше своего календарного срока.

Нам даже в связи с холодами тёплую одежду выдали! Джинсы там, свитера, и так далее. Даже повыбирать дали. Все-таки Кержак более лояльно относится к своим подопечным, чем тот же Цвет. Ну да что с того Цвета взять? Пидор, он и есть пидор.

Я выбрал себе бесформенные мешковатые штаны и клетчатую "рабочую" рубашку. Ну, знаете в каких шоферов принято изображать. Мне - норм. Это вон Мосол с Куктаем себе фирменные шмотки требуют. А мне - пойдет.

А ещё я уже не раз замечал на себе какие-то странно заинтересованные взгляды новенькой "прилипалы" Мосла. Ну рыжей этой. Она явно желала как-то пересечься со мной. Но я мягко уклонялся от подобных встреч. Еще мне только не хватало с вражескими подстилками о чём-то там разговаривать. Перебьётся!

Как не длился этот день, но вечер всё-таки наступил. Снова начинают заполняться трибуны. Помощники ведущего расставляют аппаратуру. Снова гремит из динамиков Ария с её Колизеем. (Правда, того эффекта, что в первые разы, уже нет. Приелась песенка.) И вот уже на трибунах появляется Шварц и ведущий торопливо начинает свою болтовню. Я не слушаю. Я настраиваюсь на бой. Страха нет совсем. Какое-то странное равнодушие. Уверенность в моей победе есть, но нет того удара адреналина, что в прошлые разы. Нет, сердечко, конечно же, ускоряется, адреналин в крови плавает, но далеко не в тех пропорциях, как в прошлые разы. И это меня слегка беспокоит. Неужели я превращаюсь в хладнокровного убийцу? Говорят, что Жизнь ежедневно меняет нас. Мы развиваемся в течении всей жизни. Так вот, должен признать, что последние изменения мне не совсем нравятся.

– .... Да пусть победит сильнейший! - уже традиционно завершает ведущий свою речь и дверь моей коморки распахивается. Додик, повышенный до охранника, опасливо протягивает мне моё копье и торопливо отступает обратно. А я же, зажав древко под мышкой, выхожу на арену, на ходу слегка подворачивая рукава своей рубашки.

Навстречу мне выдвигается цыганенок. Ну он не может не исполнить свою обязательную программу с жестами-угрозами. Даже до слов снизошел. Крикнул что-то про "Готовься". Да ну! Мне это было не интересно. Эти детские ритуалы, когда, чтоб подраться, нужно себя предварительно завести, а для этого пообзываться, потолкаться, чтоб распалиться... Мне это было не нужно. Я и так знал, что сейчас убью его. И его слова для меня ничего не значили.

По краю сознания мелькнула мысль, что я чем-то стал напоминать Качана. Тот тоже не нуждался в подобном подзадоривании. Впрочем, одолеть Мосла это Качану вчера не помогло. Ну да и Мосол противник не чета Куктаю.

Не знаю, что увидел цыганенок в моих глазах, встретившись со мной взглядом, но это явно ему не понравилось. Он занервничал и начал раскручивать свою цепь над головой, словно невзначай переведя на неё взгляд. Типа: «это я не взгляд отвожу, а атаку начинаю». Ну-ну...Только меня его «экзерсисы» совершенно не тронули. Выставив перед собой копье, я держал его двумя руками. Левой рукой в районе правой почки, а правую отвёл далеко назад. Мне достаточно было сделать выпад одними руками, даже не подключая ног, чтоб поразить цель на полметра дальше, чем сейчас находилось острие моего копья.

И Куктай это чувствовал. Близко к копью старался не подходить. Пытался напугать меня вращением своей цепи, но она была заметно короче. Минимум метра ему не хватало, чтоб зацепить меня. Ну да. Это не против противника с коротеньким кинжальчиком выходить. Интересно, что он придумает? Попытается захлестнуть своей цепью древко копья? Я прям жду этого, чтоб тут же вырвать оружие из его рук, если только он совершит подобную глупость.

Не стал. Он придумал нестандартный ход. По сути, он так же, как и вчера Мосол, решил рискнуть, поставив всё на одну атаку. Он швырнул свою цепь в меня. Вот просто раскрутил ещё раз над головой и швырнул мне в грудь. В голову, наверняка, было надежнее. Но в голову можно ж и промахнуться. Вдруг противник успеет среагировать? Просто мотнуть головой много времени не нужно. Раз и всё.

Цепь улетела дальше, не причинив особого вреда. А вот корпус мне так быстро убрать не получится. Так что он бросал её мне в грудь.

Тут, надо вам сказать, что за мгновения до его атаки я что-то такое почувствовал и решил сам атаковать его. Я сделал резкий шаг вперёд, одновременно делая глубокий выпад копьем. Простой тычок. Наши атаки произошли одновременно. И обе увенчались успехом. Но, как говорится, есть нюансы.

Шипованная цепь Куктая попала мне в мою многострадальную левую руку (опять в бицепс. Прям поверх старых шрамов) и в грудь. Кости уцелели (по крайней мере - на руке. Насчет ребер я уже не так уверен. Всё-таки основной импульс пришелся именно в грудь), но вот раны получились страшные. Шипованные звенья цепи разодрали мне всё мясо на руке и груди. Боль была просто ужасающая!

Мое же копьё по сравнению с его цепью оказалось практически ювелирным инструментом. Острие вошло цыганенку куда-то под подбородок, а вышло из затылка. По большому счету я почти промахнулся. Я совершенно не собирался рисковать и целить ему в шею или голову. Я целил в грудь. Вот только и без того маленький цыганенок, совершив свой бросок, вроде как, присел и мой удар пришелся выше. Причём, уже ощущая, как острие вонзается ему в шею, мальчишка чисто инстинктивно дёрнул головой назад, пытаясь убрать её подальше, но только лишь ещё больше подставил её под удар. Впрочем, удар в шею был бы точно так же смертелен для него. А так хоть умер быстро. По сути, он был уже мёртв, когда падал на мокрый после дождя песок арены.

А я устоял на ногах. Да, меня качнуло. Кровища текла по мне. Так и тянула скрючиться в позе эмбриона, но я не мог себе позволить этого сделать. Лишь прижал правую ладонь к ране на груди (левая рука опять болталась плетью) и повернулся в сторону трибуны Шварца. Встретился с ним взглядом и молча смотрел на него. Глаза в глаза. Это определённо уже был вызов. Терять мне было уже нечего и сдерживаться больше было не для кого. Я бросал вызов этому жирному ублюдку, отправляющих ребят на верную смерть ради развлечения.

И тот занервничал. Определенно, с моим взглядом что-то не то. Ещё раньше девчонки говорили мне, что долго мой взгляд никто из них не мог выдержать. Особенно, когда я злюсь. А когда я вспоминал как убивал - и вовсе, падали в обморок. Теперь даже боевые парни старались отвести взгляд в сторону. Словно сама Смерть смотрит на них моими глазами.

Вот и Шварц засуетился. Казалось бы, ну чего ему бояться, в нескольких десятков метров от меня? С кучей телохранителей под рукой, меня безоружного, окровавленного и едва стоящего на ногах? А вот поди ж ты! Занервничал. Похлопал в ладоши, вроде как одобряя, и отвел взгляд, переведя его в сторону ведущего, и махнув тому рукой - типа, давай, продолжай дальше. Впрочем, я уже не обращал на него внимания. Выиграв у него этот поединок взглядов, я отвернулся от него, словно резко потеряв интерес, развернулся и, стараясь шагать максимально твёрдо, ушел в свою камеру.

Мамон

Дима резко (но абсолютно бесшумно) обернулся на опять споткнувшегося Маркони. Вот, казалось бы, Игорь - уже опытный разведчик, в Тюмени куда только его Мамон с собой не таскал, ан нет. Все равно запинается. Нет, как связисту-то ему цены нет, но вот в такой вот рискованный рейд ни за что бы не взял. Но приходилось рисковать. Связь на новом месте лучше Маркони никто не наладит.

Третий участник группы, не раз проверенный в деле Тик-Так сработал чеёко. Не останавливаясь, серой тенью скользнул дальше, поводя автоматом - не услышал ли кто? Мамон же молча (даже шепотом не выматеришься) погрозил кулаком Игорю и загнал его в середину их маленького отряда. Сам встал замыкающим.

Операция явно проводилась второпях. Нет, Серый, разумеется, подошел к ней со всей основательностью. И маршрут был разработан заранее (точнее с десяток возможных маршрутов. Как и десяток вероятных точек назначения) и предварительная разведка была проведена. Как визуальная, с того берега Тобола, с территории союзников (хотя правый берег был ниже левого, да и высоких зданий там было не особо, но как смогли — посмотрели), так и с помощью аэроразведки, которой бравировали южане Губера. Нет, вещь, конечно, убойная, и Маркони со временем клятвенно обещает сделать коптер не хуже, а, может, и получше союзнического, но пока пользовались чужими данными. Так что территорию впереди в общих чертах представляли. Но всё равно. Слишком быстро. Слишком торопливо. Разведка спешки не терпит.

А маршрут они в итоге выбрали странный. Ну то, что заходить на территорию восточников решили, переправившись через Тобол, так сказать, зайдя с тыла, понятно. Ибо свою северную границу они держали довольно плотно. Ну понятно, что блокпосты стояли только на самых удобных для этого местах. На центральных улицах, но и остальные проходы без пригляда не оставались. Понятно, что на второстепенных направлениях у восточников сидели мелкие пацаны, которым даже оружие ещё не доверяли, но вот заметить диверсионную группу и поднять тревогу они могли. Так что с тыла. Через Тобол.

А вот почему перебирались именно в районе Кургансельмаша? Ведь это какой крюк по вражеской территории! Казалось бы, ну если надо тебе в район центрального стадиона - так и переправляйся в районе Бурово-Петровского моста. Ну или в районе мечети и двигай себе по прямой. Но не всё так просто. Во-первых, на самом мосту солидный блокпост Восточников, которым они отгородились от южан Губера, и с моста легко могли заметить лодку. А, во-вторых, вдоль речки шли маленькие частные домики. Которые не пустовали. Парадокс. Вот он - огромный город с сотнями многоквартирных домов, но без водопровода, без электроэнергии и газа, с неработающей канализацией все эти дома даром никому не нужны и, потому, пустуют. А вся жизнь теплится в частных домах. Так что домики вдоль Тобола было решено обходить максимально далеко. Через промзону. Вот и заходили они через огромную территорию бывшего завода Кургансельмаш. Давно обанкротившегося, кстати, и распродавшего свою территорию сотням мелких фирмочек.

Мамон мысленно усмехнулся. Вот, казалось бы, какие мысли возникают при словосочетании КурганСельМаш? Что он мог производить? Сразу приходят на ум комбайны (вон в РосСельМаше именно их же выпускают), ну или сеялки там какие-нибудь. Фигушки! Когда завод ещё работал, он выпускал аппараты машинного доения. И знание этого факта постоянно вызывало усмешку на лице Мамона. Вот просто так. Без причины. Смешно и всё. КурганСельМаш машинки для доения коров выпускал. Ха-ха-ха.

С территории завода они дворами перешли на соседнюю промзону. Вполне успешного и работавшего до самой беды Дрожзавода. Там довольно долго лежали, разглядывая окрестности. Тут уже был риск наскочить на восточников. Впрочем, ночью не многие шлялись по тёмным улицам. Большинство предпочитали кучковаться по домам и местным увеселительным заведениям. Так что, убедившись в безлюдности, они бесшумными тенями (даже Маркони проявил себя с самой лучшей стороны) пересекли широкую улицу Куйбышева и углубились во дворы высоток. Там будет легче.

Они едва успели. Когда они выбрали-таки себе "лёжку" в одной из окружающих стадион высоток, уже начало светать и первые восточники показались на улицах. Пока Тик-Так оборудовал наблюдательную точку в одной из квартир (уже обнесённую. Дверь была варварски выломана) Мамон с Маркони сооружали антенну для передатчика на крыше. Ну, точнее, Маркони сооружал (что бы Дима ещё понимал в его делах-то), а сам Мамон его прикрывал.

Впрочем, когда полностью рассвело, они уже успели укрыться внутри здания, доложить по защищенному каналу об успешном размещении, и им оставалось только наблюдать. За тем, что будет происходить на стадионе и вокруг него днем. Это была, как раз, привычная для Димы работа и он постепенно успокоился. Самое сложное - путь на точку, позади. Остальное — семечки.

Шиша

Эта рыжая прошм... девица, короче, сумела-таки найти способ и просочиться ко мне в камеру. Вроде как вызвалась (и опять - добровольно) помогать Ведьме в её работе. Вот и ко мне припёрлась вместе со здешней медичкой на перевязку.

Да, хоть на арене я старался не показать виду, но цыганено-таки знатно достал меня своей цепью. Не просчитал я его. Не догадался, что он может её швырнуть. Ошибочка. Впредь умнее буду. Кости, слава богу, уцелели (хотя насчет одного из ребер Ведьма была не уверена и подозревала трещину), но вот всё остальное...

Мало того, что стальная цепь отбила мне и руку, и грудь, так, что там всё распухло и посинело, так еще и шипы на звеньях цепи совершенно хаотично располосовали мясо на месте удара. Шрам, когда это всё заживет (если заживёт) обещал быть просто жутким. Во всех фильмах, если у героя шрамы (даже от когтистой лапы хищника) всегда аккуратные и красивые. Точно выверенные и только подчеркивают мужественную лепку лица героя. А тут же, у меня - полный хаос и никакой эстетики. Отвратительный шрам получится. Впрочем, я всегда знал, что к реальной жизни кинематограф никакого отношения не имеет.

Так вот, про Рыжую. Она пришла вместе с Ведьмой и помогала той во время перевязки. Причём, если мне она была искренне неприятна, то сама она не скрывала своего интереса. Именно в том самом плане. То грудью прижмётся к спине, то словно «случайно» рукой мне к самому сокровенному прикоснется, то невзначай наклонится так, что сиськи из её халатика чуть ли мне под нос вываливаются. Короче, известный интерес. И то, что я был настроен более чем холодно, ее совершенно не смущало. Есть такие девки. Бл....во из них так и прёт.

Впрочем, её интерес ко мне лежал не только в "горизонтальной" плоскости, но и кое в чём еще. Это я понял, когда вытащил из кармана сунутый ею туда клочок бумаги. Записка? Первая реакция была - выкинуть! Хватило с меня романтических бредней Стюарта с его записками и тайнами. Еще и от этой б...щи записки брать. Но, сдержался. Да и любопытно было, что она там понаписала? Чисто такое... детское любопытство. Но я обрадовался ему неимоверно. Это значит: я еще живой! И какие-никакие эмоции мне ещё доступны! Так что не удовлетворить собственное любопытство я не мог. Тем более, что начав читать я мгновенно стал неимоверно серьезным.

"Привет Алику, от вернувшихся с севера. Тебе просили передать, что маленькая девочка Ева очень ждёт домой своего папу. Надеюсь, воспоминания о ней пробьют просвет в окружающей тебя тьме. И тебя не ждёт судьба колеса, сорвавшегося с креплений и улетевшего куда-то в кювет с дороги жизни. Просто знай - о тебе помнят дома! Удачи. До скорой встречи. С."

Смысл написанного дошел до меня сразу. Все-таки понимать намеки и читать между строк я мог получше чем большинство окружающих меня малолеток. Чисто в силу опыта. И, потому вернувшийся с севера С., и намёк на Просвет и судьбу Колеса я понял всё сразу. Князь не забыл про меня (как мне порой казалось), а просто, по своему обыкновению, не разменивается на мелкие проекты, а готовится срубить джек-пот. Штурмовать восточников. Текст письма на это явно намекал. Осталось выяснить подробности. Ну, по крайней мере, теперь я знаю у кого их выяснять. Эта добровольная помощница появилась тут определенно неспроста. Правда, у Серого я её не видел. С Тюмени притащил, что ли? Ну, в принципе, логично. Новый, не примелькавшийся человек. Вот её-то пытать и надо.

Князь

Времени на организацию операции катастрофически не хватало. Всё приходилось делось второпях. Но и затягивать с исполнением было не менее чревато. С каждым прошедшим днём увеличивалась возможность утечки информации к противнику. Так что два-три дня это всё, что Юрий мог выделить на подготовку.

От масштаба задействованных сил у него, порой, кружилась голова. До этого самыми масштабными операциями были первая восточная война и штурм Просвета. Но в обоих случаях количество задействованных бойцов было меньше в разы.

Все силы были разбиты на штурмовые отряды по двадцать человек. И это, не считая вспомогательных соединений и экипажей БМП. Сам Князь выставлял два таких отряда. Под командой Киселя и Лома. Север же, оголив свой фланг на границе со Жмуром, смог выставить три полноценных отряда. Под командами Бура, Медведя и самого себя. Свою гвардию Север собирался вести в бой самостоятельно. Старик смог выставить всего один отряд по командой Шаха. Увы, но народу у него было не так много, а бойцов и того меньше. Ещё один полноценный отряд выставляли малиновцы под командой Немца. Ну и восьмой отряд прислал Мельник из Иковки. В принципе, Мельник мог бы выставить и два отряда, но это явно была не его война. Спасибо на том, что верный своему союзническому долгу хоть один отряд прислал. Итого восемь отрядов по двадцать человек. Да плюс броня, да плюс связь, да плюс разведка... Короче, бойцов набиралось под две сотни. И это только с северного направления! С юга пришлые тюменцы вместе с Губером сформировали ещё шесть таких же отрядов. Пять отрядов Губера, и один из тюменцев. То есть, общее количество было изрядно так за три сотни.

Восточники же, по всем прикидкам, могли выставить единовременно не больше сотни бойцов. Ну, может и больше, но едва-едва. Сто десять-сто двадцать это предел. То есть, как бы трехкратное преимущество уже имелось.

Но и это еще не всё. На операцию командованием (то есть, именно Князем с небольшой помощью тюменцев) было выделено просто ужасающее количество патронов. Патроны, которые и так на вес золота, выделялись Юрием с зубовным скрежетом. Но, всё же, выделялись. Лучше сжечь несколько лишних цинков патронов, чем потерять лишний десяток бойцов, которые могут понадобиться, допустим, через год. Так что Князь придушил свою жабу и вскрыл свои запасы.

Что-то выделил Серёжа-спецназер. У них тоже были свои запасы, но, в основном, он помог с топливом. У Князя ещё и своё, конечно, оставалось, но должен же и Сергей вкладываться. Тем более, что он собирался стать главным выгодополучателем. Ну, по крайней мере, так подчёркивал Юра. Понятно, что тюменца в первую очередь интересуют работники и их он уведёт к себе в Тюмень. Но мелкие-то пацаны останутся тут. Да и сам Восточный он к себе на север не увезет. Так что без своей доли пирога Князь не останется. Но патронов было всё равно жалко до слез. Это же невозобновляемый ресурс! С каждым сожжённым патроном их остается всё меньше и меньше.

Нет, Сергей, конечно, обещал, что всё потраченное Князем он вернет. Типа, он знает расположение складов росрезерва, где есть всё необходимое. И, вроде даже, причин не верить ему не было, но всё равно. Вернет-то он когда? А сейчас тратится именно княжеские запасы. А если б их не было? Вот то-то и оно.

А ещё, что повышало шансы на успех (ну, помимо трехкратного численного преимущества, эффекта неожиданности, кратно лучшего оснащения и тяжёлой бронетехники), это было выбранное время атаки. После долгих споров было выбрано именно время финала их гладиаторского турнира. Вся верхушка анклава, во главе со Шварцем будет присутствовать на трибунах. Да и, минимум, половина всех его бойцов тоже. А может и больше половины. Так что на оставшиеся человек сорок, держащих оборону, придётся три сотни штурмовиков союзников. Так что численный перевес становится и вовсе неприличным. И шансы на успех превращались и вовсе чуть ли не в стопроцентные. Вот только времени на подготовку операции почти не оставалось. Финал уже послезавтра!

Фокс

Анжела с самым независимым видом подошла к посту охраны. Там опять куковал вчерашний автоматчик. Увидев девушку он заметно оживился. Видать весь день сам себя корил - за упущенную вчера возможность и намерен сегодня быть порешительнее. Надеется скрасить свое ночное дежурство с нею. Мысленно улыбнувшись Анжела напустила на себя самый строгий и неприступный вид. Не то чтобы она была так уж против позаигрывать с мальчишкой, но времени не было. Нужно спешить на точку. Контрольное время с часу до двух. Вчера на встречу никто не явился, так что нужно повторить. Ну, а если, ни сегодня ни завтра никто не появится, придется уходить своим ходом.

А охранник, похоже, действительно себя накрутил и сходу начал заигрывать. Даже обниматься полез. Без особого, впрочем, напора. Стоило Фокс с сердитым видом скинуть со своих плеч его руку, как он тут же отступил. Это было так забавно, что Анжела чуть не рассмеялась. Нерешительный такой. Такой «скромняшка». Ути-пути. С трудом сдержавшись, девушка выскользнула с территории стадиона, пообещав себе, что если время позволит - поддразнить малыша по возвращении.

Местом встречи было выбрано здание второй поликлиники. Она находилась тут же рядом со стадионом и далеко идти не нужно было. Но Анжела предусмотрительно прошла мимо входа (мало ли кто за ней наблюдает? Может вот этот же отвергнутый кавалер вслед смотрит?), и скрылась во дворах. Ну, вроде как, скрылась. На самом деле, оглядевшись по сторонам и убедившись в полной безжизненности двора, она зашла в поликлинику «с чёрного входа». Ну, то есть, через разбитое окно первого этажа со стороны двора.

В здании было темно как в гробу. Окна, в которые попадал хоть какой-то свет (которого почти не было. Погода стояла пасмурно-дождливая и даже свет луны или звезд не мог особо помочь) были только в кабинетах, а пустые коридоры тонули в абсолютном мраке. Выбравшись в коридор Фокс включила крохотный светодиодный фонарик. Света он почти не давал, но хоть стены видно.

Несмотря на темноту девушка была почти уверена. Она в здании не одна. Они не видела никаких признаков чужого присутствия, не слышала ни одного постороннего звука, ни улавливала ни одного неуместного запаха. Но всё равно она была уверена - в здании кто-то есть. Рука сама собой поползла в гриву волос на голове, ухватив фигурную заколку в форме маленького кинжала. Собственно, именно кинжалом она и была, а заколка это так... Прикрытие.

– Надеюсь, ты не станешь тыкать в меня ею? - негромкий шепот впереди по коридору заставил девушку облегченно расслабиться. Это Мамон. Явка сработала. Контакт состоялся.

– Ну не знаю, не знаю, - почти промурлыкала Анжела, - ты же как-то не особо горишь желанием в меня чем-нибудь потыкать, так почему бы мне тогда этим не заняться?

– Ну мне есть в кого тыкать, - хмыкнул парень, не обидевшись. К подобным подколкам со стороны Фокс он уже привык. Всё-таки больше месяца знакомы. Он хоть адекватно на них реагировал, не кривился и не изображал из себя оскорбленную добродетель, как некоторые. – Пошли.

– Куда ты меня ведешь, «Пупсик»? Что ты собрался там со мной делать? - никак не могла успокоиться Анжела. На нее снизошла эйфория. Всё-таки, что не говори, но одной в логове врага, все время в напряжении... Утомляет. И, теперь, встретив союзников она испытала такое чувство облегчения, что никак не могла остановиться. Слова лились из неё, выплескивая её радость в привычном флирте.

– Тихо, - не принял её тона Мамон. - Молча идём.

Они вышли из здания поликлиники и нырнули во дворы. Впрочем, шли они недолго. От стадиона далеко отходить не стали. Буквально вот соседний дом. Прошли по пустому подъезду, поднялись по гулкой лестнице и вот они уже в одной из квартир на девятом этаже.

– Привет, Игорёк, - поздоровалась она со знакомым радистом, входя в освещенную комнату с плотно занавешенными окнами.

– Привет, Анжела, - вот этот, в отличии от сдержанного Мамона, смотрел на нее с ожиданием, как юный пионер, который всегда готов.

Впрочем, Фокс слегка успокоилась пока поднималась на девятый этаж по лестнице. Такое себе физическое упражнение. Всё игривое настроение как корова языком слизнула. Так что девушка усевшись на стул и вытянув загудевшие ноги с самым серьезным видом занялась делом. Рассказывала о том, что ей удалось узнать, пока Маркони заводил свою шарманку. Сеанс связи со штабом был запланирован ровно на три часа ночи. Время ещё было. Так что, почему бы и не поболтать? Так мысли лучше уложатся в голове. Потом фразы будут легче выскакивать. Вроде как тренировка получается.

Сеанс прошел на удивление штатно. Информация была доложена, инструкции получены, а сам их радиообмен не вызвал никой реакции восточников. И, хотя, Маркони говорил, что у тех есть, по крайней мере, один толковый радист, но, видать, в четвёртом часу ночи он мирно спал. А больше никто из местных и засечь-то не мог их разговор.

– Ты это, - как-то неловко сказал Мамон, протягивая ей пистолет. - Если ты на улице находишься - мы тебя хорошо видим из окна. Так что, если случись что непредвиденное - сможем огнем поддержать даже. Но только в самом крайней случае... - окончательно смутившись, скомкано закончил разведчик.

– Ой, Димочка, ты такой милый! Заботливый, - Анжела уже отдохнула и привычное игривое настроение вернулось к ней, - дай я тебя поцелую?

– Это совершенно излишне, - мягко, но непреклонно Мамон выскользнул из девичьих объятий. - Просто знай, что ты тут не одна. И, если что, мы всегда сможем помочь.

– Спасибо, Дима, - тихо, и уже без малейшей подколки, выдохнула девушка и, чисто по-сестрински чмокнула его в щёчку на прощанье. И выскользнула из квартиры, начав неторопливый спуск. Он сам не понимал, как сумел поднять настроение девчонке. Она уже снова уже всерьез обдумывала: а может и правда задержаться на часок у охранника? Он так забавно стесняется... Хи-хих...

Восторженное обожание Стюарта меня откровенно тяготило. Впрочем, он ко всем участникам турнира (не только к нам с Мослом, а и погибшим тоже) относился как к неким небожителям. Пусть не полубоги, но герои точно. Могучие, бесстрашные, несгибаемые... Уж, по крайней мере, точно не обычные люди. Они не стонут, не плачут, не кричат. Они терпят боль, сурово стиснув зубы, и продолжают сражаться ранеными, истекая кровью. Моя попытка убедить его, что это не так, не нашла у него абсолютно никакого понимания. Он же видел как всё происходит! Никто не просит пощады, никто не сдается, никто не хнычет.

То, что получивший ранение почти автоматически погибает, он не понимал. Редко кто способен не рухнуть как подкошенный, вереща от боли, получив кровавую рану (те, кто был не способен на это, как раз, и погибали первыми). И, если, насчёт слез я ещё был с ним согласен, но вот заработав рану не закричать, ну или, хотя бы, не зашипеть от боли или выматериться в голос... Да невозможно это в принципе!

А вот Стюарт не верил в подобное. Сказать, что я был озадачен -- это ничего не сказать. Он же смотрел все бои! Неужели он не слышал возгласов, ругани или криков боли?

Как оказалось - нет. Действительно, не слышал. Ну, за исключением того, как Куктай разделывал своей цепью сначала Корнея, а потом Бразу. Там не услышать вопли полосуемых цепью было просто невозможно. А вот всех остальных не слышал. Хотя и я матерился, когда его цепь мне в грудь прилетела. И Мосол ревел раненым носорогом, когда ему Сима пальцы отрубила. И Качан охнул, когда Мосол ему ногу рубанул... Да все как-то да реагировали. А Стюарт не слышал.

Впрочем, его можно понять. Он же смотрел бои с трибун. Где кричала и бесновалась толпа зрителей. Так что видеть-то он, может, всё и видел. А вот услышать уже -- фигу. Я и сам-то находясь практически на самой арене (всё-таки наши камеры эту арену как раз и ограничивали) практически ничего не слышал. Потому-то и общение на арене было возможно только с помощью жестов. Говорить что-то - дохлый номер.

Увы, но все мы не киборги, которые не чувствуют боли. Лично я вот с трудом представляю себе как мне выходить на финал уже завтра вечером. И левая рука и грудь от малейшего неосторожного движения тут же отзывались резкой болью. Э-эх, похоже, ребро всё-таки треснуло. Даже глубоко дышать было больно, не говоря уже о чём-то еще. Ладно хоть двойное сотрясение мозга, случившееся в начале турнира, почти не напоминает о себе. Хотя подобные вещи без последствий не проходят. (Видать особо сотрясать таму меня и нечего было...)

Утешало только одно. Мослу было как бы даже не хуже, чем мне. Ведьма, приходящая ко мне на перевязки, шепотом под большим секретом поделилась со мной тем, что левая рука у Мосла вообще не действует. И так-то была покалечена Серафимой, а теперь и вовсе. До сих пор сохраняется опасность того, что её придётся ниже локтя ампутировать. Ведьма этого до жути побаивается. Ампутаций она ещё никогда не делала. Но, если выбора не останется...

Пока Ведьма собирала свою сумку после перевязки, Фокс - эта рыжая связная Серого, которая по прежнему таскалась с ней, ассистируя при перевязках (больше правда, лапающая меня за разные места, чем реально помогающая) с самым невозмутимым видом начала устраиваться на кровати рядом со мной. На замечание Ведьмы, что им пора, заявила, что «сегодня она больше уже никуда не пойдет». Медичка только индифферентно пожала плечами, а охранники, сторожившие меня от дверей, попытались возмущаться. На что рыжая оторва заявила, что «она свободная женщина и никому напрямую не подчинятся. А режима она не нарушает. Она узнавала. Это - можно. Спросите у девчонок Мосла». Охранники покривились, понимающе переглянулись и с гнусными усмешками заперли нас вдвоем.

Проводив их до двери Фокс тут же вернулась и, не спрашивая разрешения, сразу полезла ко мне в кровать. Ну не знаю. Как «легенда» для внедрения роль любвеобильной фанатки по мне неплоха, но эта девица явно занимается этим не по велению долга. Нравится ей это дело. Вот только нимфоманок мне тут и не хватало!

Сопротивляться её напору я не стал. Всё-таки то чувство брезгливости, когда я ее сразу увидел, слегка подутихло после получения письма. Как оказалось, здесь всё не так просто, как это можно было подумать. Подутихло, но полностью не прошло. Всё-таки патриархальное советское воспитание продолжало сказываться. Для меня девушка, по прежнему, продолжала оставаться крепостью, которую нужно завоевывать. А готовая сдаться первому встречному… Ну нет, уважения вызвать у меня не могла в принципе. Так что даже отдавая должное отваге и уму разведчику под прикрытием, тень неодобрения в моем к ней отношении всё равно присутствовала.

Что же касается собственно... Эмм.. Процесса. Того этого... То ничем особо впечатлить она меня не смогла. Да, девица была опытна. И, даже, очень. Не берусь судить, возможно она в свои шестнадцать была уже поопытнее того сорокалетнего меня. Хотя, вряд ли. Практика обширна, а вот набор любимых поз и действий не так велик. Так что кое в чем я её смог даже удивить.

После утех, уже лёжа рядышком, я шепотом потребовал у нее объяснений. Девица не стала выёживаться (получив от меня желаемое, она немного обмякла) и так же шепотом принялась вводить меня в курс дела. Причём, начала она, как не странно с местных новостей.

– Вчера к Мослу приходил Шварц со свитой. Смотрел руку, выслушал Ведьму. Хмурился. Недовольный был. Потом они с Мослом о чём-то тайком шептались, нас выгнали всех. Подслушать не удалось. Но, зато, уже сегодня я узнала у охранника, что для Мосла из оружейки бронежилет подбирали. Скорее всего перед началом боя его оденут под свитер. Типа, «сюрприз» для тебя будет.

– Понятно…. - пробормотал я с горечью. Ну то, что тут играют нечестно, я уже давно понял, так что таким уж потрясением эта новость для меня не стала. Но горечь всё равно присутствовала. - Не удивлюсь, если ему ещё и оружие поменяют. Со своей глефой он одной рукой много не намахается.

– Очень может быть, - согласно кивнула девица, - и то, что мы об этом ничего не знаем, ещё ничего не говорит. Вон какую тайную операцию по простой примерке жилета провели.

– Что-то ещё?

– Принято решение уравновесить шансы, и вот... - рыжая вытащила откуда-то из под кровати из кучи своих шмоток уже до боли привычный пистолет Макарова и протянула его мне. - Раз они играют нечестно, то никто не запрещает и нам ответить тем же самым.

– Гм... - я взял оружие в руки, выщелкнул обойму, дернул затвор, выбросив патрон на одеяло (кстати, дурацкая привычка досылать патрон в патронник, если не собираешься стрелять вот прям сейчас, и ходить с досланным патроном в стволе. За такое по ушам надо хлопать), щелкнул спуском. Выполняя заученные до автоматизма движения я размышлял. - Но ведь если я достану пистолет на арене... Выстрелить-то в Мосла может и успею, но меня же тут же изрешетят из автомата охранники.

– Не изрешетят. Ваши ребята ближе чем ты думаешь. Уже два дня подряд за вашей жизнью тут на арене с ближайшей высотки наблюдают ваши разведчики. Тебе, кстати, привет от них.

– От кого конкретно?

– Мамон и Маркони. И третий ещё какой то. Но я его плохо знаю. Он к нам в Тюмень не ездил. Тут оставался. Тик-Так вроде прозвище.

– Понятно, - спрашивать, что она делает тут, не стал. Мало ли? Может её Серый там завербовал, или дип-представитель (что конечно маловероятно) от местного тюменского анклава. Да это и неважно, по большому счету. - Но то, что тут разведка торчит, ещё не гарантирует моего выживания после появления пистолета.

– Сегодня ночью на точку подтянутся ещё четверо. С крупнокалиберным пулеметом. И, после твоего выстрела тебя поддержат огнем из него. И вообще, твой выстрел из пистолета и будет сигналом для начала всей атаки.

– А вот теперь поподробнее!

И она рассказала. Явно не всё. И сама она явно только часть общей картины знала, но, даже, из того, что знала, не всё мне выложила. «Конспирация», блин.

Но на что человеку и нужны мозги, чтоб из разрозненных кусочков общую картину собирать. Зная Юрия можно даже не сомневаться, что операция готовится вовсе не для спасения меня красивого. Просто этот Шварц, видимо, крепко-таки достал уже Князя. И терпение последнего лопнуло. Но совершать необдуманных поступков тот не спешит. Операция явно готовится тщательно и силы, наверняка, задействованы просто циклопические по нынешним временам. (Шварц не Колесо. У него бойцов раза в три побольше будет. Его, как Просвет, лихим кавалерийским наскоком не возьмёшь.) И это значит - будут учитываться все факторы, могущие сыграть в плюс операции.

То, что начало атаки приурочено к финалу турнира - логично. Большая часть бойцов (не говоря уже обо всей верхушке анклава) будет тут на трибунах. И, потому, границы должны взять сходу. Вот только я сам, получается - смертник. И, даже, пистолет, который мне вот передали от Мамона, не может исправить эту ситуацию. Меня убьют по любому.

Уверен, что Князю, искренне симпатизирующему мне, данное решение далось нелегко. Что бы он не изображал, но у него на меня явно были какие-то далеко идущие планы. И, если, он-таки решил мной пожертвовать (а, несмотря на прикрытие с высотки и пистолет, это именно жертва), то цель должна быть достаточна серьёзна, чтоб оправдать "убытки". Такой целью мне видется именно полное уничтожение, мешающегося всем анклава восточников. Ну никак по другому пасьянс не складывается.

Задевало ли меня столь утилитарное ко мне отношение? Безусловно. Я тоже человек и хочу жить. Осуждаю ли я Князя за это? Ни в коем случае. По большому счету я признаю, что он поступает правильно. Лучше пожертвовать пешку (ну ладно, пусть даже офицера, чисто подыгрывая моей гордости и самомнению), но выиграть, в итоге, всю партию. Разумеется, мне не хочется ощущать себя всего лишь фигурой на шахматной доске, но то, что я, хотя бы, вижу как мной мной играют и понимаю общие расклады уже утешает. Возможно, со временем и я смогу вырасти до полноценного игрока. Если выживу, разумеется.

Немец

Гарика пригласили на заседание Штаба как командира одной из штурмовых групп. Благодаря присоединению Макса с его ребятами Гарольд смог набрать-таки требуемые двадцать человек бойцов. Разумеется, это вместе с собой и Эльбой. Она, кстати, тоже присутствовала на заседании. Ну да, многие присылали по два человека от одного отряда. Вон тот же Медведь нигде без своего Хруста не появляется. Буквально тень его. Да и Сильвер стоит за плечом у Киселя. Были и другие. Так что присутствие двух человек от Малиновских по большому счету напрягало только самого Немца. Ну раздражала его подобная неопределенность. Кто из них двоих командир-то? Эльба - вроде разумная девчонка и командовать в бою не особо лезет, но ведь, по сути. именно она считается главной во всем анклаве после исчезновения Шиши. И такое вот двоевластие жутко раздражало Немца.

Впрочем, были у этого и положительные моменты. Сам дисциплинированный Немец и не подумал бы спорить или препираться с четко поставленным его группе приказом. Коротко кивнул бы, сказал "Ок", и отправилсябы его выполнять. Но не Эльба. Нет! Эля сразу задала вопрос о том: как их атака на пограничные территории поможет спасти Шишу? Уклончивые объяснения Князя про группу поддержки в высотке возле стадиона и самый подготовленный отряд Киселя, который с началом операции совершит рывок в сторону стадиона, её не удовлетворили.

В итоге, она буквально начала требовать, чтоб и их отряд включили в состав группы прорыва. Напрасно Князь убеждал её, что это самое опасное направление, и там должны участвовать самые подготовленные. С непоколебимой уверенностью Эльба заявила, что их отряд в последнее время самый опытный в боевом плане. Столько, сколько они воевали - пожалуй сравнятся только гвардейцы Севера. Попытка Князя указать, что именно они и пойдут в паре с отрядом Киселя не убедила. Эльба упёрлась. Именно они должны идти спасать Шишу. Если будет кто-то другой - он погибнет. И только они смогут его спасти. Князь пытался достучаться до неё, указывая, что именно в районе стадиона планируются самые упорные бои. Что если они пойдут в первых рядах - у них, по любому, будут потери. Эльба была непреклонна. Она словно чувствовала что-то и не собиралась уступать.

В итоге Князь сдался. Немец с Эльбой переходили в оперативное подчинение Киселю и должны были совместно прорабатывать действия в группе. Кисель от такой замены тоже был явно не в восторге. Одно дело старшие северцы, у Паши в гвардии не было никого младше четырнадцати лет. Зато был один двадцатилетний. И совсем другое - мелкие малиновцы. Причём, чуть ли не треть из них - вообще девчонки! Кисель крайне невысоко оценивал их боевой потенциал. Но выбора ему, по большому счету, и не оставили.

С первых же минут он озадачил Немца задачей раздобыть броневики. Да одна из БМП и Бтр пойдут именно в составе их отряда, но вот личный состав-то должен передвигаться самостоятельно. Не пешком же им бежать. И обычное авто тоже не годится. Всё-таки они совершают рывок вглубь вражеской территории, где из-за каждого угла можно ожидать очереди из автомата. Так что броня была нужна обязательно.

– Да где ж её взять-то? - искренне недоумевал Гарик. - Вся броня наперечет. Вся сочтена и в строю.

– Инкассаторские бронеавтомобили, - с явно выпячиваемым страданием от общения со столь тупыми собеседниками процедил Кисель. - Сбербанковские. Их гараж находится на территории, контролируемой нами. Стариком, конечно, но всё равно. С ним уже всё обговорено. Бери пару водителей и дуй получать технику. Без хоть какой-то защиты я вас в бой не пущу. И еще - нужно будет вам бронников выдать. Конечно, большинство из вас их даже поднять не смогут ,- здоровяк кисло поморщился, - но что-то же нужно делать. Навязали вас на мою голову.

Немец промолчал. По большому счету он был согласен с оценкой их воинства, и сам не особо рвался в первые ряды. Но Эльбу было не остановить. Она явно что что чувствовала и буквально рвалась вперёд. Спасать Шишу.

Бирюк

Марк был очень спокойным и рассудительным парнем. Возможно, именно поэтому именно его назначили старшим диверсионной группы, хотя там были ребята и постарше его. А может свою роль сыграло и то, что его Утёс был главной ударной силой отряда. По сравнению с ним все остальные автоматы казались несерьезными.

Да и неважно, по большому счёту, что именно побудило назначить именно Марка командиром. Главное то, что он подошел к своим обязанностям с той основательностью, что была ему присуща в полной мере. Ему, конечно, помогали, но основная тяжесть организации легла именно на него.

Предусмотреть нужно было всё. И связь, и разведку, и переправу, и носильщиков... Да, без носильщиков никак не обойтись. Перетащить Утёс на своих плечах, да со станком, да с боезапасом... Тут народу изрядно нужно. Причем старших. Кто посильнее.

Только по этой причине в отряд не попал Карась - напарник Бирюка по расчету ЗУшки в экспедиции в Тюмень. Ну маловат мальчишка. Толковый, расторопный, но таскать дикое железо на своем горбу никак не годится.

Так что напарником Бирюка сегодня был Комель. Неуклюжий и не шибко умный, но крепкий парнишка. Именно с ним они и тащили сейчас собственно сам пулемёт, взвалив его на плечи. А следом шли четверо носильщиков. Бык тащил станину, а трое его подчиненных короба с патронами. Они не являлись членами диверсионной группы и после доставки груза Бык уведёт их обратно к лодкам.

А вот кто являлся, так это четверка прикрытия. Всё-таки крупнокалиберный пулемет это такая Ценность, что попади она в руки противников... и всё. Пиши пропало. Так что на прикрытие не поскупились. Ну Длинного и Гриба Марк знал прекрасно, всё-таки чуть не месяц вместе в Тюмени ошивались, а вот снайпера Робина и ещё одного пулеметчика Никсона (у него, правда, был всего лишь РПК. Марк его и за пулемет-то не считал, честно говоря. Ну да, его задача именно прикрывать основную боевую единицу, а не тянуть бой самому) Бирюк знал не особо. Нет, знал, конечно. Всё-таки односельчане, как не крути. Но знакомство их было шапочное. Привет-привет. Пока-пока.

Через Тобол перебирались на трёх лодках. Южане перевозили. Тут уже сам Серый договаривался. Не Марка уровень переговоров. А на берегу их уже встречал Тик-Так. Разведчик из группы Мамона. Он выступал проводником их отряда.

Шли осторожно. То и дело останавливаясь и высылая вперед парные патрули. Нарваться вот тут в самом сердце владений восточников уж очень не хотелось.

И всё-таки они нарвались! Уже в самом конце, когда промзона осталась за спиной и они шли дворами. Но улицы пересекать всё равно было нужно. Вот на одной из них их и заметили.

Кто это был? То ли патруль Шварца, то ли просто подвыпившая компания, возвращающаяся с гулянки. Кто ж теперь разберёт-то? Важно то, что их было много (ну, по крайней мере, больше пяти) они были вооружены, и они-таки заметили отряд Марка.

Ну не весь отряд, конечно. Гриб с Никсоном, шедшие в тот момент в головном дозоре, заметили их первыми и успели подать сигнал основной группе затаиться. А вот сами спрятаться не успевали. Вот их-то восточники и заметили.

Подобная ситуация прогнозировалась и план действий для неё был разработан. Поняв, что их заметили и сейчас попытаются поймать, Гриб и Никсон открыли огонь, ещё более привлекая к себе внимание и попытались оторваться, увлекая за собой погоню.

Бирюк же с основной группой затаились и, убедившись, что несмолкающая перестрелка достаточно уже удалилась, совершили финальный рывок до цели их путешествия. Тик-Так сумел провести их тихим двориком в искомый подъезд, где они поднялись на самый верх высотки. Ни о каком возвращении носильщиков речи уже не шло. Город бурлил. Такое ощущение, что там не пару диверсантов ловят, а чуть ли не генеральное наступление началось. Без шансов! Не дойдут носильщики. Придется им оставаться здесь же. До следующего вечера. До вечера финала турнира гладиаторов и запланированной атаки на анклав Шварца. В этот вечер всё, так или иначе, но решится.

Никсон

Поначалу Коле участие в рейде жутко нравилось. Это ведь не на блокпостах скучать или, того хуже, аграриям помогать на полях. Тут настоящее дело! Боевой выход! Ночь. Темень, хоть глаз выколи. Лодки. Азарт и волнение... Романтика!

И, даже, когда они так по-дурацки напоролись на восточников, он ощутил лишь досаду, и, в то же время, буквально взрыв возбуждения. Адреналин попёр! Возможно, будь Коля один, он мог бы не справиться с волнением и наломать дров в горячке. Хорошо, что рядом был более опытный Гриб. Тот действовал чётко. Успел и основную группу предупредить, и начал уводить заметивших их противников в сторону.

Поначалу Гриб даже спецом подтормаживал напарника, чтоб преследователи не теряли их след. Чтоб уж наверняка бежали следом. Но те, похоже, и без всяких поддавков уцепились за ними намертво. Так просто не стряхнешь. А потом Гриб словил очередь.

Даже когда его напарник рухнул на асфальт, сложившись пополам, Никсон не испугался. Да, волнение, и без того зашкаливающее, снова выросло скачкообразно. Буквально на порядок. Но он, по крайней мере, точно знал как действовать.

Рухнув на землю рядом с напарником он, откинув ножки, установил свой РПК на них и, уперев приклад в плечо, показал всё преимущество своего оружия.

Дистанция была метров семьдесят. Для пулемета (даже такого, как его РПК) и пулеметчика, занявшего положение лежа, плёвая. Вообще ни о чем. А вот для их противников она была буквально запредельной. На бегу, от пояса (единицы приклад к плечу прижимали), да ещё из укоротов (в принципе не предназначенных для дальних дистанций)... Не. Нереально. Как ещё Гриба-то умудрились зацепить? Случайно, по любому.

А вот Коля и показал мастер-класс! Высыпавшие на открытое пространство преследователи чуть все там и остались. Ну, по крайней мере, троих, а то и четверых Никсон точно скосил. А остальные, успев сообразить, поспешно ретировались под прикрытие ближайшей многоэтажки.

И только после этого Николай повернулся к Грибу. Тот уже чуть пришел в себя. Ему досталось две пули. Но, если первую попавшую ему в живот принял на себя бронежилет (вот когда возблагодаришь Бога, за то, что всё это время таскал проклятую тяжесть), и, кроме отбитого нутра, других повреждений не было. Князь говорил на занятиях, что у ментов (а у восточников было именно что ментовское оружие и боеприпасы) специально ослабленные патроны, по сравнению с армейскими, для избежания лишних жертв и разрушений в городе. Так что даже с такой дистанции бронник выдержал. Но боль, конечно, была адская. Так что вторую пулю, прошившую ему бедро Гриб, поначалу, даже и не заметил. Все болевые ощущения перекрывал отбитый ливер в животе. И только когда он попытался вскочить на ноги, левая-то, как раз, и подломилась.

Вот именно тогда Коля и испугался. Гриб, такой мужественный, такой опытный и боевой, как-то враз перестал был лидером двойки. Он побледнел, и, пока, Никсон торопливо бинтовал ему ногу прямо поверх штанины, поглядывая на угол дома, куда отбежали противники, всё повторял:

– Ты только не бросай меня. Не бросай! Я дойду. Я справлюсь. Ты только помоги мне дойти.

В фильмах в такой момент раненый напарник обязательно, как раз, просил оставить его и спасаться самому. Но жизнь не кино! Гриб тоже хотел жить. Надо отдать должное Николаю, у него не промелькнуло даже мысли, о том, что напарника можно бросить. Но вот страх, наконец, настиг его. Как с раненым товарищем ему пробиваться до реки? Там, конечно, на такой случай спрятана лодка. Но до нее же ещё нужно добраться! До Сельмаша! Больше километра. Как?

Тот обратный путь Коля запомнил плохо. Они прорывались к пункту эвакуации больше часа. Поначалу Гриб шёл сам, лишь наваливаясь на Никсона, приобняв его за плечо. Но, чем дальше, тем больше он слабел, а уже на территории КурганСельМаша отрубился совсем.

Никсон одной рукой придерживавший всё это время напарника, а во второй удерживающий свой пулемет и, даже, умудрявшийся стрелять из такого положения (в основном мимо, но получившие свой урок преследователи опасались уже приближаться. Так что он их просто отпугивал), опустил Гриба на землю. Да чтож такое-то!? Чуть-чуть же осталось! Да и противники, которых хоть и стало больше, но на время их потеряли.

Чертыхаясь, Коля закинул автомат Гриба себе за спину, приподнял бесчувственное тело и, крякнув, взвалил его себе на левое плечо. Тяжело! Аж в глазах темнеет. Но, подхватив свой пулемет свободной рукой, Николай на подгибающихся ногах продолжил свой путь.

Силы дотащить напарника немного не хватило. Вот уже и дамба, с той стороны Тобол и спасительная лодка, но взобраться на дамбу сил уже нет. Тут самому бы подняться, а с таким грузом - точно без вариантов.

Но и тогда Никсон не бросил товарища. Упираясь ногами, он уцепился свободной рукой за воротник бронежилета Гриба (натурально за шкирку так-то), и упрямо тянул его вверх. На счастье, Гриб ненадолго пришел в себя и тоже, в меру своих сил, пытался помочь, отталкиваясь целой ногой и цепляясь руками. Так они и сумели-таки подняться. Но стоило им показаться на гребне дамбы, как вокруг снова застучали пули. Догнали!

Спихнув вновь отрубившегося Гриба вниз по склону в сторону спасительных реки и лодки, Никсон зарядил свой последний бубен и, укрывшись за гребнем дамбы, начал отстреливать нападавших, ориентируясь по вспышкам выстрелов. Неизвестно, попал ли он в кого-нибудь, но канонада вновь попритихла. Вот так-то, с-суки! Съели?

Съехав на заднице вниз по склону, Коля уже проверенным способом за воротник подтащил Гриба к спрятанной в кустах лодке и, потужась, перевалил его через борт внутрь. Отталкивая лодку от берега Коля со стыдом ощутил, что его колени предательски дрожат. Вот капитально так вибрируют. То ли от перенапряжения, то ли от страха, то ли откат пошел преждевременно. У Коли ещё промелькнула нелепая, в данных обстоятельствах мысль: что вот, хорошо, что никто не видит. А то позору было бы...

Лодка была ещё на середине реки, когда на гребне дамбы показались преследователи. Ну вот тут нам и конец! - успел мрачно подумать Никсон. - На реке не спрятаться, не затеряться, как на блюдечке у них. Он, конечно, тут же бросил грести, схватив свой пулемёт, готовясь подороже продать их жизни, но тут с правого берега, прямо над головой у беглецов ночь прочертили линии трассеров, осыпающие дамбу плотным заградительным огнем.

И Коля уже не пряча больше слезы счастья на глазах, да, наверное, даже и не замечающий их, снова схватился за весло. Свои! Прикрывают! Они таки вырвались!

Шиша

В день финала, за несколько часов до начала боя, мою камеру «почтил своим присутствием» Шварц, собственной персоной. Он ввалился в сопровождении своей свиты, как раз в тот момент, когда пришедшая Ведьма накладывала мне на грудь тугую повязку. Ребро, похоже, было всё-таки сломано, (по крайней мере треснуто) и, таким образом, медичка фиксировала его, чтоб оно не гуляло.

Понаблюдав как Ведьма бинтует мне грудную клетку, Шварц глубокомысленно, с явным намёком, заметил куда-то в пространство, что столь плотная повязка на груди даёт мне дополнительную защиту и, соответственно, преимущество в бою. Услышав подобное заявление я аж дёрнулся! То есть, он своему Мослу бронежилет готовит и это - нормально, а мне вот повязка на груди «защиту даёт»? Вообще «отлично». Чо уж там.

Впрочем, я сумел сдержаться и не высказать всё это ему в лицо. Знание — Сила! Я знаю о его бронежилете, а он не знает о моем пистолете. И, у кого преимущество? То-то и оно. Так что я смолчал. А то, что дёрнулся... Ну так, бинтуют же. Задели неловко, вот от боли и дергануло.

Я промолчал, лишь одарив жирдяя тяжёлым взглядом. А тот, не дождавшись моей реплики, недовольно посопел и продолжил:

– Короче, чтоб сделать бой более зрелищным - было решено укоротить оружие вдвое. Не переживай. Не только твою пику укоротим, но и Мослу его глефу тоже. Так что тут всё честно.

Меня от подобной "честности" аж скривило. Ну как можно так беззастенчиво подыгрывать своей креатуре? Ну хоть какие-то приличия бы соблюдал. Об честности он заговорил, ага. Мосол с покалеченной рукой и так своей глефой управлять не сможет. Так что, ополовинив его оружие, превратив его в, по сути, короткий меч на длинной ручке, он лишь подыгрывает ему! Понятно, что его ставленнику в такой ситуации это выгодно. Но мне-то нет! Длина моего копья - это единственный козырь, который у меня был. И которого меня наглым образом лишают. Все для победы своего любимчика? Да?

Но и это было ещё не всё. Кивнув на мою повязку, Шварц сообщил, что, для того, чтоб никто не получал преимущества, Мослу тогда тоже сделают подобную повязку. На руке, естественно.

Это было уже за гранью всяких приличий. Мало того, что меня, по сути, оставляют с жалким огрызком от копья (только в зубах ковыряться вместо зубочистки и пойдёт), мало того, что ему тайно готовят броню под одежду (не знай я этого, по любому - первый удар провел бы в корпус... И тут же сложился бы от ответки, не добившись никакого результата), мало того, что Мослу подгонят оружие под его возможности, так мне только что открытым текстом заявили, что у Мосла будет чуть ли не официальный щит на руке сооружен! Ни за что не поверю, что его повязку не армируют металлическими прутками. «Конструктивный элемент», если что, скажут. Я, конечно, знал, что тут играют грязно, но чтоб настолько… !!!

На несколько секунд я потерял дар речи от подобной наглости. Возникло дикое желание выхватить сейчас вот пистолет из-под матраса и пристрелить эту жирную свинью. Ну и кого из охранников, если повезет. Но вот этого-то борова я точно успею пристрелить! И вся его «империя» кончится вместе с ним. Да, меня, скорее всего, положат тут же рядышком, но, как не странно, моя возможная гибель не вызывала того внутреннего протеста, как раньше. Что-то внутри меня бесповоротно сломалось.

Я сдержался. И инстинкт самосохранения тут не при чем. Помимо желания жить на мне пудовыми гирями висели оковы долга. Если я сейчас пристрелю Шварца, и лягу сам, сорвав финал и вызвав сумятицу, я сильно поднасру Князю. У него-то вон какой план уже разработан! И мне даже отведена роль спускового крючка. (Я не обольщался. Я уверен, что у наблюдателей минимум два варианта для подачи сигнала к началу атаки. Или мой выстрел, или моя гибель на арене. Ну, мало ли как дела на арене пойдут. Но это и неважно!) Главное: мне дали шанс выжить самому и приставили к делу. Подвести Князя после этого я просто не мог.

Так что я снова промолчал. Но, видимо, всех эмоций я сдержать не смог и Шварц, заглядывающий мне в лицо, отшатнулся, словно смог прочитать мои кровожадные планы в отношении него. Ведь страха у меня не было. Была лишь готовность убить его вот прямо сейчас. При этом, не было ни малейшего сомнения, что у меня всё получится! И Шварц почуял! Почуял мою готовность убить его и уверенность в своих силах. Понять не понял, откуда она и почему, но почуял. И испугался!

Отшатнувшись, он непроизвольно отступил за спину подавшегося вперёд телохранителя. Грязно выругался, поняв, что все присутствующие стали свидетелями его испуга, злобно глянул в мою сторону и, так и не дождавшись от меня никакой иной реакции, покинул камеру. За ним потянулась и его свита. Буквально через пару минут дверь моей каморки захлопнулась, скрежетнул засов, и я вновь остался один. Ждать уже такого близкого вечера. До финального боя оставалось не более трех часов.

За это время мне нужно решить, как справиться с Мослом. Казалось бы, вот чего проще? Вышел на арену, вытащил из кармана ствол и стреляй. Но я упрямо хотел победить его чисто игровыми методами. Зачем? Кому-то что-то хочу доказать? «Детство в жопе заиграло?» Не совсем. Просто Мосол - что? Да, мерзкий тип. Да, убийца, пошедший в турнир добровольно. Поубивать живых людей за ради развлечения. Ну-ну. Но не он главное зло.

Шварц. Я хотел прикончить Шварца. И пистолет приберегал именно для этого. Если он выйдет на арену чествовать победителя турнира (а в прошлые турниры именно так всё и происходило), то у меня будет прекрасный шанс пристрелить его прям тут же. На песке арены. Чтоб он, сука, почувствовал как жизнь вытекает из него в этот самый песок.

Глупое желание? Пожалуй. Слишком оно какое-то... Эмоциональное и нерациональное? Да. Но, именно поэтому я так и вцепился в него. Слишком мало во мне осталось эмоций. Слишком большое место в душе заняло равнодушие и пустота. Так что в своё желание я вцепился как клещ. Это была как попытка доказать самому себе: Я всё ещё жив! У меня есть желания!

Но, для того, чтоб иметь шанс пристрелить Шварца, я должен справиться с Мослом "честно"! То есть, играя по правилам Шварца, подсуживающего своему любимчику как только можно, и всё равно - победить! Впрочем, вариантов действий у меня, честно говоря, немного. Будем пробовать.

Убедившись, что за мной никто не наблюдает, достаю свой главный козырь из-под матраса. Разряжаю обойму выбрасывая и рассматривая каждый патрон. Эх, жаль: всего восемь выстрелов! Запасной обоймы не додумались прислать. С одним магазином много не навоюешь. А ведь там, вместе со Шварцем, и его охрана будет. А они тоже вооружены. Может получиться так, что первым делом придется именно охрану-то и ложить. Мало! Мало восьми патронов. Будет обидно если, как раз, на Шварца патрона и не хватит.

Зарядив пистолет я сунул его за пояс брюк сзади. Удачно всё-таки, что погода испортилась и нас выпускают теперь на арену тепло одетыми. В свитерах и тёплых рубашках. Выпустил рубашку поверх штанов и всё! Ничего не видно. Если б, как хотел Цвет, мы в шортиках и с голым торсом выходили - такой фокус точно не прошёл бы. А так - нормально.

Остаток времени я провел как на иголках. Нет, чисто внешне я был спокоен как удав. Полулежал-полусидел на своей кровати, прикрыв глаза и собирал всю свою решимость и злость в один кулак. Не перегореть бы заранее-то. Впрочем, я так перенервничал, что к тому моменту, когда арена загудела от голосов собравшихся зрителей, а из динамиков полился уже осточертевший "Колизей" Арии, я реально уснул. Вот натурально! Надо было видеть лицо Молчуна, разбудившего меня. "Ему на бой выходить, где решится жить ему или нет, а он дрыхнет тут!" Похоже, я сам того не желая, создал ещё одну легенду.

Получив из его рук жалкий огрызок от своего копья (вот суки! Да тут явно больше половины отпилили! Меньше метра осталось) я скривился и вышел на арену. Мосол был уже там. От его первоначальной брутальной красоты практически ничего не осталось. Он, по прежнему, возвышался надо мной горой мускулов на добрых полторы головы, но больше не вызывал того внутреннего трепета. Он зябко кутался в свитер, постепенно намокающий под мелким противным дождиком. Надежно спрятав им бронежилет, очертания которого можно было угадать всё равно. Ну, если, конечно, знать что искать и куда смотреть. Но вместе с жилетом ему пришлось спрятать и свои бицепсы. Да уж, не покрасоваться больше.

Да и рука его выглядела странно. От локтя и до самых кончиков пальцев был один сплошной кокон. И, что-то сдаётся мне, что там, действительно, укрепили его чем только можно. Взять он этой рукой ничего не сможет. А вот как щитом этим коконом, по любому, воспользуется. Впрочем, я этого и ожидал. Как же они предсказуемы!

Всё это промелькнуло у меня в голове под завывания, иначе это торопливое «представление» участников финального поединка и не назовёшь, от ведущего. Тот разливался, накручивая и разогревая собравшихся вокруг арены всё больше и больше. Я-то сам особо и не вслушивался, но фоном его восторженные восхваления «Великого и Непобедимого» Мосла всё равно прорывались в сознание самым краешком.

Особенно мне понравилось то, что превознося каждый бой своего «кумира», по мне этот болтун он прошелся как-то вскользь. Вот, мол, Шиша. Тоже как -то дошёл до финала. Ну, наверное, достоин, значит сразиться за титул чемпиона. (Наверное!!!... Вот же, су-у-ка!) По всему выходило, что финал должен был бы стать очередным триумфом всеобщего любимца Мосла. Ну-ну… Видали мы лилипутов и покрупнее. Я перестал вслушиваться и вступил на мокрый песок арены...

Мосла, видимо, уроки Хиросимы и Качана ничему не научили. Ведь он же больше, сильнее, (да ещё и защитная экипировка, но об этом тсс...) Ну что ему может противопоставить этот сопляк со своей зубочисткой? Так что, чуть прихрамывая (а хорошо я ему тогда ногу распахал, а?), он сходу решительно пошёл в атаку, попытавшись отбить выставленный мной огрызок копья в сторону своей культей-щитом и, одновременно, делая шаг вперёд и, замахиваясь своей половинкой глефы. Вот только пусть и не точно такой же, но подобный вариант я, как раз, и отрабатывал на тренировках со Стюартом. Так что я не стал пытаться удерживать копьё перед собой, а сам отвел его в ту самую сторону, куда он и хотел его отбить, одновременно оттягивая его назад. Так что кокон-щит Мосла впустую просвистел в воздухе, заставив его провалиться (сопротивления-то, на которое он был рассчитан, он не встретил), и раскрыться. Чем я и тут же и воспользовался.

Убрав своего коротыша с траектории удара Мосла я и не думал останавливаться, а, наоборот, максимально быстро вернул его в первоначальное положение и сам, сделав шаг навстречу своему противнику (не забываем, он тоже качнулся вперёд, намереваясь меня зарубить. Правая рука с зажатым в ней клинком уже начала свой разгон и летит в мою сторону, описывая красивый полукруг), делаю резкий выпад острием своего копья в опасно приблизившегося великана.

Так как бить в корпус было бесполезно (а информации от Фокс я поверил сразу же. Слишком грязно тут играют), я бил в лицо. Точнее - в голову. А, так как, Мосол был куда выше меня ростом, то мой удар получился ему под подбородок. Собственно говоря, удар получился почти полной копией того, что я наносил Дону. Но если тот, хотя бы, пытался от него увернуться, то Мосол его проворонил полностью! Точнее, он не ошибся в том, что удар придётся не в подставляемую им грудь, а в голову. Этого он никак не ожидал.

Собственно мой выпад, пробивший ему череп, убил его сразу же. Его рука с половинкой глефы ещё продолжала движение, но уже чисто по инерции, не управляемый более мозгом. А, так как я сократил дистанцию до минимума, то и удар пришелся не лезвием глефы, а его древком. Ну, может, чуть-чуть его лезвие мне по затылку задело.

В любом случае, удар меня, конечно, сбил меня с ног (словно лошадь лягнула. И это уже на излете! Уже перестав вкладываться в удар! Что было бы, если б он во всю силу меня приласкал? Думаю, череп бы мне он проломил даже древком), и я полетел на мокрый песок. Вот только Мосол бескостно осел рядом со мной бесформенной кучей тряпья, а я, потрогав рану на рассеченной голове, неуверенно, но поднялся на ноги. Поглядев на ладонь запачканную собственной кровью с головы, я выпрямился и, мельком глянув на поверженного великана, повернулся к притихшим трибунам. Что, суки? Такого никто из вас не ожидал?

Бирюк

Гриба и Никсона нам, конечно же, очень не хватало. Они, конечно, были большие молодцы и всё сделали как надо, да и вообще - герои настоящие. Но вот тут, на точке, нам без них приходилось солоно. Оставшиеся носильщики ну никоим образом не могли их заменить. Позже Марк конечно нашел применение и им, но оставшиеся вдвоем Длинный и Робин никак не тянули на полноценную группу прикрытия. Тем более Робин должен работать как снайпер, для точечного отстрела в толпе, и Длинный получается вообще оставался один.

Пришлось идти «на поклон» к Мамону. Всё равно после начала операции от наблюдения толку уже не будет. А так два НЕ лишних ствола. Димон покривился, но кивнул согласно. Выставив только условие, что: до начала стрельбы главный тут, всё-таки он, а вот когда всё завертится, тогда да. Пусть Марк командует, а он простым стрелком подходы прикроет. на пару с Тик-Таком. Пришлось соглашаться.

Потом чуть ли не целый день готовили позицию. Главная сложность тут была в том, что стрелять нужно было вниз. Высота девятиэтажки около тридцати метров, а арена на стадионе находится всего метрах в ста (до самого стадиона, ну в смысле, до ближних трибун и того меньше. Не более полусотни.) Вот и получалось, что ствол нужно наклонить вниз градусов на тридцать (это, если на ближние трибуны забить), а станок позволял опускать только не больше десяти градусов в минус. Так что нужно как-то исхитряться.

А ещё окна в квартирах, в нашем климате, как не странно делают не в пол, а на высоте 70-90 сантиметров от него. То есть, чтоб пулемет смотрел в окно вниз - его нужно поднять ещё выше подоконника. Причём, вариант - поставить на стол тоже ещё нужно рассмотреть внимательно. Не каждый стол ещё и выдержит-то. Журнальные недоразумения - сразу побоку! Раздавит. Да и кухонные тоже. Пулемёт при стрельбе сильно козлит (то, бишь, подпрыгивает) и слабый стол раздолбает быстро.

Вот и занимались обустройством позиции. Увы, но напарник - Комель советом помочь не мог. Вот притащить что тяжёлое - это пожалуйста. А советом... Никак! Карась, уж на что мелкий пацан, а что-нибудь да подсказал бы. А тут приходится всё самому...

Позицию Марк, конечно, обустроил. Нашел и стол (настоящий, тяжеленный. Явно дорогой. Как бы даже не из дубовый) нашёл его аж в соседнем подъезде. Вот тут-то Бык с носильщиками и пригодились! Как они его тащили, сначала поднимая на чердак, перетаскивая в их подъезд, а потом спускаясь обратно — это история, достойная отдельного Оскара. Но ребята — справились! А ещё, в одной из квартир (там вовсю ремонт шёл, видимо, до Беды) нашли несколько бумажных мешков с плиточным клеем. На которые и водрузили задние ножки стола, придав ему наклонное положение в сторону окна.

В общем - подготовились. А потом осталось только ждать. Мамону хорошо. Он делом занят. Что-то наблюдает. Переговаривается о чём-то шепотом с Тик-Таком:

– Вооружена только охрана. Четверо по периметру, и двое внутри. Ну и у свиты Шварца пара-тройка пистолетов. На этом всё.

– Ну да. Видать, посчитали: опасно пускать на трибуны вооружённых.

– Да это-то понятно. Внешнюю охрану пока в расчёт не принимаем. А этих «внутренних» нужно будет снимать... Иначе заложника потеряем.

– Марк, ты как? Справишься? - обратился Мамон к Бирюку.

– Утёс - не снайперская винтовка, - недовольно буркнул тот, - он при стрельбе козлит и прицельная стрельба затруднена... Впрочем, тут и дистанция совсем смешная, пистолетная буквально. Но всё равно. Ювелирно стрелять в толпу... Я, конечно, постараюсь, но чудес не ждите. Если цель стоит ближе пяти метров к Шише я, даже, не буду рисковать.

– Робин, подстрахуешь? - Мамон перевёл взгляд на снайпера.

– Сделаем, - лаконично ответил тот.

Разговор на этом как-то, сам собой, угас. Всех, против воли, захватило разворачивающееся действие на арене. Напряжение медленно, но неукоснительно нарастало. Заполнялись трибуны. Суетились с аппаратурой какие-то киношники. Загремела музыка из динамиков. Вот заорал в микрофон, заводя публику, местный ведущий. И вот уже на арену выходят участники.

Надо признать, что наш боец не особо смотрелся на фоне своего соперника. Вот тот действительно гигант. На добрых полторы головы выше Шиши! И раза в два тяжелей. А может и больше. Впрочем, малиновцу с ним не сражаться. Ему только пистолет достать и выстрел сделать. Как говорится: Бог создал людей сильных и слабых. А полковник Кольт уравнял их. Ну а, поскольку, у Мосла этого пистолета нет, то и шансов у него тоже нет! Нам же главное теперь - сигнал не проворонить.

Марк весь превратился во внимание, наблюдая за происходящим на арене. Ствол пулемета выцеливал автоматчиков, затерявшихся среди толпы. Указания, полученные от Князя и Тюменца, были однозначны. Любой ценой минимизировать потери гражданских. Уничтожать только вооруженных бойцов. Всех остальных только пугать. Так что автоматчиков, пока они на трибунах, не достать. И стрелять придется по песку перед первым рядом (фонтанчики будут весьма впечатляющи), или же по незанятым рядам пластиковых сидений выше основной толпы зрителей (пластик тоже должен зрелищно разлетаться). Марк был весь на нервах. Палец поглаживал гашетку, готовясь вдавить её как только прозвучит сигнал.

Рядом столь же нервно сопит Комель с запасной лентой в руках. Тоже, не сводит взгляда с арены. В соседней комнате у окна же засел со своей СВДшкой Робин. Мамон с Тик-Таком засели на лестничном пролете в подъезде на пару этажей ниже. Тоже в подъездное окошечко наблюдают за действием и, заодно, прикрывают подходы. Длинный остался на площадке у дверей квартиры, где засел Марк. Последний рубеж обороны, если что. Бык со своими носильщиками укрылись на чердаке в самом дальнем углу. Чтоб не отсвечивали и не путались под ногами. Маркони расположился прямо на крыше. Его дело запустить сигналку из ракетницы как только Шиша даст сигнал...

Всё замерло в ожидании. Не хватало только собственно самого сигнала. Марк до боли в глазах всматривался в происходящее на арене. Ну что же он тянет кота за ... хвост? Чего не достает пистолет?

А Шиша, словно и не имел никакого козыря в рукаве, похоже, всерьёз собрался драться тем, что ему выдали. Марк даже засомневался сначала, «а может Фокс и не передавала ему Макарова?» Но она чётко сказала ночью: «что да, передала, и тот вполне понял свою задачу». Так что же он теперь крутит-то? Что ж на нервах-то играет?

А на арене в это время вспыхнул поединок. Вот бойцы сошлись, короткая схватка и оба противника падают на песок. Марк уже был готов дать очередь (вторым вариантом начала операции являлась гибель малиновца), но Шиша весьма резво вскакивает на ноги. Башка, конечно, в крови, но сам вполне в порядке. В отличии от его соперника. Гигант затих на песке. Из-под его подбородка торчит древко укороченной пики. Все что ли? Готов? Ну дела-а.... А Шиша то силён! Справиться с таким соперником даже без припасенного заранее козыря в рукаве... Это как нужно в собственных силах быть уверенным?

Но выстрела-то не было! И что делать в такой ситуации непонятно. Такого варианта вообще не рассматривали. Вот же, всё перевернул с ног на голову. Как действовать дальше-то?

Причём, о том как поступить в этой ситуации, похоже, не знал не только Бирюк, но и лидер восточников. Впрочем, он быстро сориентировался, и вот та самая парочка автоматчиков, что пряталась среди зрителей, уже лезет на арену. А следом за ними туда же выходит и сам Шварц с парочкой своих телохранителей. Бинго! Все вооруженные, что есть в Колизее (не считая внешней охраны) сейчас, как раз, в центре стадиона. И их вполне можно загасить, не боясь зацепить простых зрителей! Похоже, именно этого Шиша и добивался. Ой, хитёр! Не просто облегчил задачу группе, а практически сделал половину работы за них! Ай да молодца!

И, словно дождавшись этой мысленной похвалы от Бирюка, Шиша наконец то выкладывает свой козырь. Он выхватывает-таки пистолет и начинает палить. Причём, опять же, донельзя разумно. Первым валит лидера восточников, а потом палит в его телохранителей. Те стояли слишком близко к нему и завалить их из пулемета, не боясь задеть самого Шишу, для Бирюка было чересчур сложной задачей. Потому-то он изначально взял на прицел более далеко расположенных, но и более опасных автоматчиков. Впрочем, с охранниками Шварца Шиша справился сам. Ну, по крайней мере, с одним, а второго точным выстрелом снял Робин из соседнего окна.

Сам же Марк короткими очередями довольно быстро завалил того автоматчика, что казался наиболее опасным, но, пока переводил ствол на второго, тот успел расстрелять малиновца из своего автомата. Бирюк загасил, конечно, и его, но было поздно! Слишком поздно. Шиша упал на песок и, похоже, собрался отдавать концы. Затих и не шевелится.

А Марк, получив наконец возможность выплеснуть свое напряжение, отрывался. Гражданских он, конечно, не трогал (ну, по крайней мере, специально), а вот напугать их (и без того напуганных) ещё больше - постарался по полной. Всё пошло в ход. И заранее подготовленные очереди по арене (помимо зрелищных фонтанчиков песка, так же дополнительно отсекались все желающие, кто хотел бы подхватить оружие убитых), и стрельба по сиденьям на трибунах (они действительно эпично разлетались). Добавил он и экспромта, раздолбав парой очередей надрывающиеся колонки с музыкой. И по вагончикам, которые образовывали полукруг арены, тоже прошелся. Пули шили их навылет.

Короче, Бирюк навел шороху от души. Испуганные зрители метались по трибунам, устраивая давку возле выходов. Добавляло перцу также то, что с началом операции со всех сторон загрохотали пушки БМПшек. Полномасштабное наступление на анклав восточников началось сразу со всех сторон!

Шиша

Я смотрел на трибуны и не видил зрителей... Безликая колыхающаяся людская масса. Притихшая в момент гибели своего кумира, она снова начала оживать. Вот не буду врать - восторженных криков я не слышал (хотя вполне допускаю, что могли быть и они), зато прекрасно слышал свист и гневный гул "У-у-у-у" А что такое? Что-то не понравилось? Ай-я-яй. А я так старался.

У меня мелькнула даже мысль - подхватить глефу Мосла и распороть свитер на нем, чтоб продемонстрировать зрителям бронежилет, надетый на него. Но я сдержался. Что мне даст эта демонстрация? Что вот тут играют нечестно, но я всё равно вправился с вашей легендой? А зачем? Потешить свое самолюбие? Смешно.

У меня есть Цель. И все поступки, совершаемые мной, нужно рассматривать только с одной точки зрения - приближают ли это действие достижение мной намеченной цели или нет? Если да - действуем. Если нет - воздержимся.

Демонстрация бронежилета Мосла в лучшем слае никак не отразится на моих планах (и планах Князя, в том числе), а в худшем... В худшем Шварц может обидеться и просто отказаться спускаться сюда на арену. А мне эта падаль нужна здесь и сейчас.

Так что я воздержался. Просто выпрямился и, найдя взглядом на трибуне эту жирную сволочь, уставился на неё. Выжидающе. Я-то ждал когда он спустится, чтоб пристрелить его, но тот, видимо, понял по-своему. Что я жду, когда он объявит, что я Победитель и по праву заслужил свою свободу. Он, поначалу, как и все, потрясенный гибелью своего чемпиона, уже успел слегка прийти в себя, и, потому, слегка наклонил голову в знак согласия и, подозвав взмахом руки одного из своих свитских что-то негромко сказал. Вокруг него тут же началось броуновское движение.

На арену, поводя автоматами, полезли, ни много ни мало, сам нынешний начальник Колизея - Кержак со своим замом по внешней охране - Часиком. Наставив стволы на меня, они заставили меня отойти в сторону от поверженного великана. Ну да. Они беспокоились, что я могу схватить либо огрызок своей пики или же половинку глефы Мосла и огорчить ими их обожаемого жирдяя. Я не стал нарываться, а, наоборот, демонстрируя им свои пустые ладони, послушно отошел куда они показали. Парни заметно расслабились, видя мою готовность к сотрудничеству.

В это время вновь взревели динамики уже опостылевшей песней. Но на этот раз начатой с середины. Видать ведущий расстарался и подгадал к моменту:

...Ты один не сломался, не лёг,

От ударов хранил тебя Господь,

Видишь, Цезарь сошел на песок

Наградить тебя волей...

Под эту мелодию на арену вышел сам Шварц в сопровождении всего пары своих громил. Трибуны восторженно взвыли. «Цезарь недоделанный». Хочет продемонстрировать, что даже победа в турнире не сделала нас равными. Я - по-прежнему, бесправный раб, которому только из великой милости дарят свободу. Ну, по крайней мере, язык тела говорил именно это. Жирдяй был преисполнен собственной значимости и важности.

Но я, вроде как, преданно пялясь на приближающегося толстяка на самом деле боковым зрением (и всем своим существом) отслеживал передвижения его телохранителей. Кстати, вооружены они были точно такими же макаровами, что и греется сейчас у меня за поясом. Ну у них они, правда, находились в наплечных кобурах. Расстегнутых, конечно, но в кобурах. Это гуд. На то, чтоб выхватить, его им понадобится несколько мгновений. Ребята явно не профессионалы.

Особенно очевидно это стало когда они, расходясь, чтоб взять меня в полукольцо, оставили Шварца прямо передо мной, сместившись куда-то в стороны и, самое главное - перекрыв директрису стрельбы для Кержака с Часиком, отошедших к краю арены. Упускать такой шанс было просто нельзя, и я, подняв вперед левую руку, прикоснулся к своей окровавленной голове, отвлекая внимания от своей правой руки, скользнувшей за спину...

Увидев пистолет в моей руке все на мгновение оцепенели. И сам Шварц, и его телохранители, и, даже, зрители на трибунах притихли, переваривая увиденное. Ну на «зрителей» мне глубоко пофиг, а вот то, что телохранители ворон ловят - это гуд. Подарили мне драгоценных пару секунд.

Шварц, почти дошедший до меня, находился метрах в восьми. То есть, практически в упор. Промахнуться было просто невозможно. Но я всё равно не стал изображать ганфайтера и, вытянув вперед руку с пистолетом, подхватил её второй. Пусть это не так зрелищно, зато надёжнее. Рисковать я не собирался. По этой же причине я не стал выцеливать голову, а выстрелил в центр корпуса. Прямо в его жирное брюхо.

Сколько раз встречал в книгах описание как в критических ситуациях время словно замедляет свой ход. Никогда подобного не встречал. Наоборот, в стрессовой ситуации время несется вскачь так, что мозг не успевает за событиями, в результате чего воспоминания впоследствии получаются фрагментарными. И сейчас всё было точно так же.

Вот я вижу перед собой перекошенную от ужаса рожу Шварца. Его вытаращенные глаза, приоткрытый рот, вспотевший лоб. Он до последнего не мог поверить, что он вот только что бывший тут самым главным, и способный казнить и миловать, и вдруг такой поворот. От него уже ничего не зависит. Что? Не нравится ситуация? Я ведь тоже прошел через это.

Вот жирдяй, получив пулю в свое необъятное пузо, складывается пополам, неожиданно тонко вереща.

Вот я торопливо перевожу ствол в сторону одного из опомнившихся телохранителей, торопливо рвущих из кобуры свой пистолет. Поздно! Слишком поздно!

Я стреляю в правого телохранителя, попадая ему в плечо и тут же добавляю ещё раз, боковым зрением видя как второй уже почти готов выстрелить уже в меня и понимая, что перевести ствол в его сторону я уже банально не успеваю и, потому, торопясь добить хотя бы этого.

Вот я вижу Кержака, вскидывающего к плечу автомат за спиной падающего телохранителя (словно мне мало его напарника, который сейчас продырявит меня слева) но не успевающего выстрелить... Откуда-то сверху гремит раскатистый, басовитый звук выстрелов (не чета автоматной трескотне) и новый начальник Колизея буквально взрывается! От него летят клочья плоти, брызги крови... Его буквально разрывает на части очередь из крупнокалиберного пулемета.

Поворачиваю голову в сторону второго телохранителя и вижу как он тоже опрокидывается навзничь, а из его груди вырывается фонтанчик крови выходного отверстия. Честно говоря, я до последнего не верил Фокс, что бойцы Князя реально прикроют меня. Думал это лишь успокоительная сказочка, чтоб я не волновался лишний раз и делал все по их плану. Но нет. Ребята реально пришли. Прикрыли огнем. Меня не бросили!

Поворачиваю голову ещё дальше, задирая ее кверху, и вижу злой огонек вспышек пулемета в окне ближайшей высотки. На самом верхней этаже. Почти под самой крышей. А над самой крышей строго вверх взлетает красная ракета. Сигнал для начала операции, скорее всего. И, словно отвечая на рёв пулемета и на свет ракеты, где-то неподалеку загрохотало ещё более серьезным калибром! Причём, сложно понять откуда именно. Такое ощущение, что со всех сторон одновременно! Ура товарищи. Красная армия на подходе! Как там было? "Видели ли вы, ребята, бурю? Вот так же, как громы, загремели и боевые орудия. Так же, как молнии, засверкали огненные взрывы..."

И только я успеваю подумать, что, похоже, что я похоже вновь выкручусь из передряги живым, как резкий удар в грудь опрокидывает меня на песок. Уже падая я вижу Часика, с совершенно безумным видом опустошающего в меня свой магазин автомата одной заполошной очередью. В основном мимо, конечно. Но тех пары-тройки пуль, что таки нашли меня, мне хватает за глаза.

Ещё успеваю увидеть, как вокруг него начинаются вздыматься фонтанчики песка от ближних разрывов того самого крупнокалиберного пулемета и, наконец, его накрывает. Его автомат заткнулся. Но и я внезапно ощущаю странное удушье и медленно нарастающую боль в груди. Внезапно во время вздоха слышу странный присвист и, закашливаюсь, выхаркивая кровавые сгустки. Весь рот полон крови. На этот раз - ВСЁ. Похоже не удалось-таки обмануть костлявую.

Последнее, что я еще успел увидеть, когда гаснущее сознание проваливалось в вечную черноту - это расширенные изумленно-восторженные глаза Стюарта, распластавшегося на земле возле самой арены. Похоже, он не совсем поспевает за стремительно меняющейся обстановкой на арене. Он только-только осознал, что я победил великого Мосла, как я ошарашиваю его тем, что убивая Шварца из пистолета (то есть: и Мосла мог убить? Но не стал). И, перестрелка с телохранителями Шварца которую Шиша явно выиграл. (То, что Шише помогают, он, похоже, ещё не догоняет). А вот то, что его кумир уже, практически мертв, он видимо вовсе не понимает.

Впрочем меня это уже не касается. Я не могу сделать даже вздоха. Картинка расплывается, в глазах темнеет. И сознание наконец милостиво меркнет. На этот раз похоже окончательно.

Конец четвертой книги.

Июнь 2024 - Январь 2025.

P.S. Выражаю Огромную Благодарность моим добровольным помощникам. Андрею Баранову (Andre) https://author.today/u/andre2964/works за редактуру текста. И коллеге NILS https://author.today/u/boralgin за оформление обложки.

Так же выношу Благодарность моим бета-ридерам Татьяне, Имиру и Domenik с которыми я неоднократно советуюсь по поводу сюжета и несколько интересных идей подкинули мне именно они.

А так же спасибо моим постоянным читателям и самым активным комментаторам: Геннадтй, Александр Романов, Bomber_kot, Anykeev Ch, Lakifak, Leo Wolf , Ирина Богданова и многие многие другие за ваши комментарии и лайки. Скажу откровенно если бы не вы, то книга писалась бы куда медленнее.