Настя Горлинка — с виду обычная студентка МГУ. А еще она — вампир!
Конечно же, совершенно случайно ее названым братом оказывается Федор Кот-Ученый — да-да, тот самый известный политический обозреватель!
И конечно же, по чистой случайности они предотвращают попытку похищения иностранными шпионами Змея Горыныча — национального достояния.
С этого момента жизнь Насти радикально меняется: сначала поездка в Лукоморье, где ей предстоит стать участницей уже совсем не случайных и отнюдь не сказочных событий, потом — раскрытие дела о загадочном кристалле, и, наконец, путешествие в Китеж — засекреченный город, где куют магический щит Родины…
На пути к Предназначению Настя находит и свою любовь.
Настя проснулась и первым делом посмотрела в окно: было уже темно.
Она наконец почувствовала себя выспавшейся.
— Тебе везет! — проворчала Катя, соседка по комнате, заметив, что Настя села на кровати. — Сессию автоматом небось поставят… С такими-то знакомствами!..
Второй соседки, Светы, в комнате не видно — и хорошо, выдерживать двойную атаку она сейчас не готова.
Настя вздохнула, вылезла из-под одеяла и принялась одеваться.
Была суббота, и в библиотеку она еще вчера решила не идти: сегодня вечером ее пригласил прогуляться Федор Кот-Ученый, известный политический эксперт и аналитик. Собственно, их знакомство и служило предметом зависти однокурсников.
Впрочем, учеба на факультете политологии МГУ, по мнению Насти, обладала двумя гораздо бóльшими недостатками, чем зависть студентов. Во-первых, она совершенно не высыпалась, потому что вставать на занятия приходилось рано утром. И во-вторых, возникала необходимость даже сейчас, во второй половине ноября, постоянно пользоваться защитным кремом от солнца. Позволить себе спать днем, как на роду написано, она могла только в выходные, да и то не каждый раз: надо было заниматься, ходить в библиотеку и писать рефераты.
— Все в порядке? Что-то бледная ты очень… — пробормотала Катя, оторвавшись от тетрадок и смартфона. — Плохо себя чувствуешь?
На секунду растерявшись, Настя прошлепала к зеркалу. На всякий случай провела рукой у лица, проверяя заклинание. Нет, все в порядке, морок на месте, просто она очень проголодалась.
— Пока в зеркале отражаюсь, жить можно, — рискнула пошутить она.
— Отвлекаться от учебы надо, — наставительно произнесла соседка, возвращаясь к тетрадкам. — Хочешь, сходим сегодня потусим?
— Да ну, я и так постоянно на ходу сплю, — отмахнулась Настя и продолжила одеваться. — Потому и бледная.
Вообще, учиться ей нравилось, хотя ее путь в МГУ складывался непросто.
Еще в школе, в родном белгородском селе, славным лишь своими черноземами, она увлеклась журналистикой, и, выиграв молодежный творческий конкурс, сразу после выпускного попала в Москву, корреспонденткой на либеральный телеканал для нежити Blood-ТВ[1]. Успех, конечно, не был ей гарантирован, знаний не хватало, получалось и так, и сяк… Но на втором году ее работы владелец телеканала олигарх Осинский бежал от уголовного преследования в Цитадель свободы и демократии, а вслед за ним — и звезды эфира. Настя оказалась в ситуации, когда на безрыбье и рак рыба, и благодаря напористости и телегеничности легко пробилась на самый верх корреспондентской иерархии. Казалось бы, дальнейший путь к высотам карьеры теперь открыт, но…
Но тридцатого апреля этого года произошло событие, которое изменило ее жизнь… И не только ее жизнь, к слову. В человеческих новостях событие прошло под названием Учредительного Съезда Союза реципиентов России, и, строго говоря, таковым и являлось. Строго говоря…
На самом Съезде у Насти возник редкий шанс посмотреть на проблемы демократии в России под несколько другим ракурсом, чем было принято на Blood-ТВ, познакомиться со многими влиятельными… хм… реципиентами, а также объективно оценить глубину своих познаний в области политики. Стало ясно, что одним журналистским нахрапом и телегеничностью проблему не решить. Если, конечно, она и дальше собирается заниматься политической журналистикой, а она собиралась! Еще как собиралась!
— И все-таки везет тебе, — Катя вздохнула, листая тетради и сверяя что-то в смартфоне. — С такой знаменитостью знакома!
Настя решила оставить ее высказывания без комментариев, как оставляла подобные замечания всегда.
Ведь кроме того, что на Съезде она решила поступать на факультет политологии, в кулуарах этого мероприятия, а проще говоря, на банкете, Федор Богданович Кот-Ученый, у которого она уже не раз брала интервью, предложил ей побрататься. Причин столь внезапного решения Настя у него не выясняла — может быть, в каком-нибудь ястве или коктейле затесалась веточка кошачьей мяты, — но отнесся аналитик и эксперт к братанию с полной ответственностью, взявшись во всем просвещать названую сестру. Каким-либо блатом при поступлении и в процессе учебы Настя пользоваться категорически отказалась, но против внештатных факультативов не возражала практически никогда.
Уже в середине сентября она с удивлением обнаружила, что Кот-Ученый известен не только среди нежити. Он, оказывается, слыл экспертом по хитросплетениям интриг Государственной Думы, был постоянным гостем нескольких телепрограмм и ток-шоу, работал радиокомментатором и газетным аналитиком, и, что интересно, под своим именем и фамилией. Частенько почитывал лекции в самом МГУ. Под мороком он выглядел обаятельным жизнерадостным толстячком лет тридцати пяти — сорока.
Один раз он взял ее с собой на ток-шоу федерального канала — просто посидеть в зале, в массовке. Программу увидели однокурсники. Как им пришло в голову, что взял ее туда именно Кот-Ученый, а не кто-то другой из доброго десятка политиков и экспертов, участвовавших в дебатах тогда, — так и осталось невыясненным. Однако слух зародился мгновенно и укоренился в мозгах однокурсников, похоже, навсегда. В очередной раз услышав что-то вроде «с такими знакомствами…», она только вздыхала, благодаря богов, что никто не знает о ее собственной карьере на Blood-ТВ. Нежить и маги хранили свою тайну от обычных людей, и соответствующие телеканалы вещали только для этой аудитории.
Впрочем, возможно, источником слухов стали как раз те студенты факультета, которым Blood-ТВ доступно. Ведь, поступив, Настя сразу обнаружила, что не единственная «такая» студентка в МГУ. Конечно, чаще всего встречались вампиры — они были крупнейшим городским сообществом нежити, но попадались и лешие, и кикиморы, и даже русалки. Последние, впрочем, в основном обосновались на естественно-научных факультетах.
— …Так ты пойдешь? Лешка Сорокин с третьего курса звал… — услышала она обрывок речи Кати — судя по всему, длинной, но прошедшей совершенно без ее внимания.
— Вряд ли, — мотнула Настя головой и, накинув плащ, вышла за дверь.
Очень хотелось есть.
Кафе, в котором Настя договорилась встретиться с Котом-Ученым, она приметила еще в бытность корреспонденткой, но тогда посещать его не могла: оно было слишком демократичным, несмотря на хорошее расположение у Никитских ворот. А сотрудникам холдинга Осинского полагалось вкушать деликатесы минимум в «Жан-Жаке» и закупаться домой — в «Азбуке вкуса», благо зарплата это позволяла.
По большому счету, это кафе качественного общепита предназначалось для нежити. Мастерски приготовленные тартар и карпаччо соседствовали с якобы японскими и китайскими блюдами из рыбы и водорослей — для водяных, русалок и редких гостий столицы — наяд. Тут же посетителям предлагались грибы, ягоды и другие плоды чащоб средней полосы и Сибири — для лесовиков, конечно. В меню можно было обнаружить даже какую-то совсем уж невообразимую псевдоафриканскую кухню из «белка насекомых» — она на самом деле предназначалась некоторым представителям нежити, которые заглядывали в столицу очень редко… И именно из-за всей этой экзотики в кафе любили захаживать и гурманы из числа людей.
Вот и сейчас несколько столиков занимали именно люди, которые и не подозревали, что по соседству с ними прямо сейчас ужинают те, кем их пугали в детстве. Впрочем, некоторые еще только завтракали. Под мороком, конечно.
Морок был магией столь древней, что развился до совершенства в своей простоте, и нежить и сущности вроде Кота-Ученого овладевали этим заклинанием еще в раннем детстве, едва ли не первым. Он полностью скрывал их истинный облик от людей — даже вездесущие ныне видеокамеры не могли проникнуть сквозь эту магию. И в то же время «своим», а также человеческим магам морок не мешал видеть друг друга настоящими.
Существовали, конечно, некоторые нюансы: мороком нельзя скрыть, например, усталость или бледность — они отражались и на наведенном человеческом облике, он не мог прибавить обладательницам красоты… Но все это считалось уже мелочами.
Вампирам благодаря почти человеческой внешности полностью скрываться под мороком было не нужно, обычно они только заговаривали себе зубы, чтобы улыбаться и смеяться в случае чего без хлопот. Так что Настя, весь август промаявшаяся надуманной, как оказалось, проблемой — как выглядеть своей среди студентов-людей, радостно осталась при своих любимых черных джинсах, топиках и плаще, только выкрасила широкую прядь челки в розовый цвет и стала пользоваться розовыми тенями для век. Теперь человеческие студенты считали ее то ли готкой, то ли анимешницей, и это ее вполне устраивало…
В зале кафе Настя огляделась и встретилась взглядом с Котом-Ученым, который уже успел уютно расположиться здесь и, судя по расставленным тарелкам, закусить весьма плотно. Он помахал ей лапой.
Через несколько минут, когда официант, обслужив Настю, отошел от столика, аналитик, критически осмотрев ее саму и блюда перед ней, отпустил дежурную шутку:
— Кошмар! И как это все в тебе поместится?
Настя решила в этот раз не отшучиваться насчет голодной студентки, а действительно пояснить:
— Метаболизм ведь, блин… Ну сколько крови даже в большой порции бифштекса или стейка? Гематогенки полностью дефицит необходимых веществ не устраняют, а в банк крови только на послезавтра талон. — Насте показалось, что реплика выглядит жалобой, и она поспешила смягчить впечатление: — Ладно, извини, просто что-то устала.
— Помочь? — с готовностью откликнулся обозреватель. — С учебой нелады?
— Да нет! — Настя замотала головой: вот на что, а на очередной факультатив вне расписания она сегодня не подписывалась. — Просто отдохнуть и пообщаться хочу.
— Ясно. Все-таки тебя что-то тревожит. — Политическому обозревателю было не отказать в чутье.
— Ну ладно, — согласилась Настя. — Надоело, понимаешь: чем ближе сессия, тем чаще слышу, что я блатная и сдам ее автоматом только из-за знакомства с тобой.
— Только из-за знакомства? — сощурил зеленый глаз эксперт. — А что мы с тобой любовники — этого еще не говорят?
Настя чуть не поперхнулась от возмущения и ужаса:
— Вот как дам! Вилкой в глаз!
Толстопузый названый брат зажмурился и мелодично расхохотался. Амулет с золоченым желудем ритмично заходил на груди.
— Значит, у вас не говорят. Хорошо, — отсмеявшись, мурлыкнул он.
Прошло, наверное, с полминуты, прежде чем до Насти дошло, что он сказал «у вас».
— Кто говорит?!..
— Не волнуйся ты так. Ну подумаешь, сболтнул один идиот после того ток-шоу. На самом деле мы же с тобой не любовники, верно?
Настя задумалась. Когда первоначальное возмущение схлынуло, она почувствовала, что где-то глубоко внутри такая сплетня ей даже немного льстит. И в конечном итоге может оказаться на пользу. Нет, что сессию сможет сдать сама — в этом она не сомневалась, но… мало ли…
Во всяком случае, подумав, она пришла к выводу, что особого вреда такие слухи ей действительно не принесут. Разве что действительно очень надоедают…
— Я, кстати, среди людей говорю, что ты моя двоюродная сестра из провинции. Очень успокаивает любопытство, знаешь ли. Психика разумного — любого разумного, подчеркну! — устроена так, что раз ты просто родственник, то вроде уже и не особо виноват, что блатной… Особенно если родственник не прямой. Больше всего раздражают именно любовные и по-настоящему коррупционные, то есть денежные, связи.
— Ну, мне, наверное, величать тебя братиком на факультете уже поздно… — приуныла Настя. — А впрочем… Я же вообще никак не комментировала эти слухи, может, и сойдет…
— Ну вот, — улыбнулся Кот-Ученый. — Если не хочешь помощи по учебе и если эту тему мы закрыли, то доедай. Пойдем действительно погуляем и, может, в «Ударник» сходим на ретроспективочку…
Он назвал фамилию какого-то кинорежиссера, о котором Настя была ни сном ни духом, но сходить согласилась: каждый раз, когда они оказывались на каком-нибудь культмероприятии, Кот-Ученый, оправдывая вторую часть своей фамилии, выдавал ей огромное количество новых сведений. Настя понимала, что ей просто необходимо тянуться до настоящего столичного уровня: в будущем ей могли помочь только собственные знания и культурный багаж.
До «Ударника» они решили пойти пешком, шли по Большой Никитской. Погода для второй половины ноября стояла удивительно сухая, позже ночью обещали легкий морозец.
«Прохладно и темно — мечта любого вампира!» — Настя вспомнила, что именно так описывала свои впечатления о России специалистка по свободе слова, которая приехала на достопамятный Съезд реципиентов из самой Цитадели свободы и демократии. Собственно, эти прохлада и темень привлекли сюда бригаду западных политических коучей, одной из членов которой была эта афроамериканская мисс. Точнее, привлекли тех, кто за коучами-инструкторами стоял… В условиях глобального потепления холодные просторы нашей страны стали очень привлекательны для западных вампиров. Ну а кроме того…
Кроме того, тогда, на Съезде, Кот-Ученый поведал ей, что недавно социолог и демограф сэр Дэниэл Блэккастл в Цитадели вычислил дату наступления предельного количества вампиров для западной цивилизации. По расчетам выходило, что начиная с 26 мая 2037 года либо вампиры там начнут вымирать от голода, либо… человечество от потери крови. России же даже паритетную точку пройти предстояло очень нескоро — если она вообще будет достигнута, эта паритетная точка.
Так что планов у политических коучей, приехавших на Съезд, было громадье, но сбыться им не дали делегаты. Настя усмехнулась, вспоминая выкрики собравшихся: «Опять наши просторы и наших баб им подавай! Долой проклятых кровопийц! Ни капли крови иноземным захватчикам!» Звучало забавно — если не знать, что настроения в зале бизнес-центра, где проходил Съезд, царили весьма воинственные.
В тот день Союз реципиентов наконец был организован. Пока самым важным и самым практичным результатом его деятельности стало создание Единой электронной системы обслуживания реципиентов — ЕЭСОР, или просто ЕСОР. Изначально придуманная для вампиров, система оказалась очень востребованной у людей, которым необходимо регулярно прибегать к услугам банков крови, и, конечно же, у медиков. Удобство системы Настя смогла оценить сама: теперь ей не надо было исхитряться, чтобы еженедельно покупать свою порцию донорской крови. Просто каждый понедельник совершенно легально она по талону в мобильном приложении получала ее бесплатно в любом стационарном донорском пункте.
Никаких политических требований Союз реципиентов пока не выдвигал, но некоторые его высокопоставленные члены — под мороком, разумеется, — постепенно внедрялись в человеческие политические партии. Вампиры были наиболее цивилизованной частью российской нежити, поэтому на их политический и социальный опыт с надеждой поглядывали другие ее представители, предпочитающие по-прежнему жить в лесах, полях или водоемах России. И это оказалось очень важно: в воздухе витало ощущение близких перемен. «И — как бы не близкой угрозы…» — Настя вздохнула.
Она вполуха слушала истории из жизни режиссера, на фильм которого вел ее Кот-Ученый. Фамилия у гения кино была вампирская — Альмодовар[2], хотя эксперт уверял ее, что он «самый что ни на есть человече!». Ну, пусть так. Тем интереснее, что этот человече с фамилией кровососа сотворил…
Хотелось отвлечься от мыслей об угрозе, но, словно прочитав их, эксперт вдруг прервал сам себя, помолчал и принялся безо всякой связи с ретроспективой рассуждать о причинах провала западных коучей-инструкторов. Настя поняла, что факультатива все-таки не избежать.
— Помнишь, я говорил о гордыне вампирской? Из-за которой на Съезде мы и стали свидетелями совершенно дурацкого спектакля, рассчитанного на самую дремучую аудиторию?
Настя кивнула: забыть такое было невозможно! Вампиры из Цитадели применили приемчики, знакомые россиянам по девяностым годам: со сцены неслись уверения во внезапно вспыхнувшей пламенной любви к стране и готовности поделиться «теплом наших сердец» вперемешку с песнопениями и обещаниями грантов лучшим представителям молодежи на учебу за океаном. Все вместе вызвало у собравшихся на Съезд стойкую реакцию отторжения — слишком уж это представление напомнило тридцатилетней давности «лекции» приезжих проповедников-сектантов и «бизнесменов».
— А ведь гордыня эта — изначально чисто европейское явление, — рассуждал эксперт. — Нам не присущее, я имею в виду. В России исторически отсутствовали те черты феодального строя, при которых условный барон-землевладелец был полным и единовластным хозяином своих людей — вплоть до власти над их жизнью и смертью! Причем даже при крепостном праве отсутствовали. У нас всегда оставалась возможность найти на распоясавшегося владельца управу или поднять бунт. Это во-первых. Как одно из следствий этого — нет и никогда не складывалось культуры за́мков, тем более — замков таинственных. А замки — один из атрибутов абсолютной власти, дарованной мистически, а также избранности. Это во-вторых! То есть, изначально не было… Чего, Насть, не было, ответь?
— Условий, благодаря которым западные вампиры могли противопоставить себя остальному населению, — подумав, пробормотала она.
— Верно, но! Не только населению, под которым понимается простонародье! — Кот-Ученый назидательно воздел палец. — Европейские вампиры вообразили себя высшей расой и тем самым противопоставили себя и дворянству! А что в России было? Чем мы могли ответить вампирам? Ну, не мы, а тот же среднестатистический русский крестьянин?
Настя задумалась и невольно вздохнула: лучше бы аналитик вернулся к историям про Альмодовара. Но перечить ему и отказываться от факультатива она не решалась.
— Не знаю, — наконец честно призналась она.
— Ответить им народ мог с помощью общинности, круговой поруки и крестьянского «мира»! Реальное функционирование этих институтов приходилось учитывать даже помещикам при крепостном праве! — заявил эксперт так громко, что она на секунду испугалась — не начали ли оглядываться прохожие. — Насть, посуди сама: разве можно было вампиру в нашей стране установить собственную власть в одном отдельно взятом уезде? Да даже в одной-единственной деревне! Нет, конечно, — все же на виду! И опять-таки — не забудем про крестьянские бунты…
…Внезапно!..
На свете очень многое случается внезапно, но потом, когда Настя вспоминала этот момент, она соглашалась сама с собой — это оказалось куда как внезапнее, чем обычное «внезапно»! Этакая квинтэссенция внезапности, о которой и рассказать-то практически нечего — так внезапно и быстро все произошло!
Внезапно три тени сорвались с крыши дома напротив и пересекли стену сверху вниз — двое преследователей тянули руки, пытаясь ухватить беглеца впереди хотя бы за одежду! Тени невероятными легкими прыжками метнулись прямо по крышам стоящих в пробке машин в начале Никитской…
К ним с экспертом!
Внезапно в руках у Насти оказался какой-то очень большой кувшин или банка — чуть ли не в половину ее самой, — беглец прошипел: «Держи!», она повиновалась, обхватив сосуд покрепче, тут же ее толкнули так, что она чуть не упала…
Внезапно Кот-Ученый с неожиданной прытью подпрыгнул — метра на два, не меньше! — подцепил в воздухе лапой одного из преследователей, они вместе упали на асфальт… Эксперт обхватил «добычу» передними лапами и принялся с диким мявом драть задними. Поверженный тоже закричал — будто с шипением, — но от боли.
Тут все наваждение внезапности спало, Настя, прижимая сосуд к себе, начала оглядываться в поисках помощи, увидела привалившегося к стене беглеца — тот засунул руку под пальто к сердцу и тяжело дышал, заметила, что второй преследователь, помедлив, отмахнулся и бросился наутек…
И тут же Кот-Ученый замолк, встал и совершенно буднично спросил лежащего, отряхиваясь:
— Ты еще здесь? Кто вас вообще выпустил?
Напоследок он пнул свою жертву, и та быстро-быстро на четвереньках засеменила вслед товарищу.
— Отдай… мне… — прохрипел, задыхаясь, недавний беглец.
— Не так быстро, Тхор! — совершенно неузнаваемым, напряженным тоном произнес эксперт и аккуратно выкрутил сосуд из рук ошеломленной Насти. — Не узнал? А я тебя сразу узнал. Тебе повезло, что я тут оказался. И что кошачье зрение позволяет рассмотреть подробности даже при очень быстром движении.
— Ты! — с искренней радостью откликнулся неведомый Тхор. — Ну, слава всем богам!
Кот-Ученый, коротко взглянув на него, с трудом поднял сосуд повыше и попытался рассмотреть его в свете уличных фонарей. Теперь Настя и сама увидела: это было что-то наподобие очень большого графина с узким горлышком. Стекло почти непрозрачное — что аналитик надеялся там разглядеть? Правда, на дне вроде бы действительно что-то темнело.
Внезапно эксперт странно взмявкнул — Насте показалось, что скорее односложно выругался.
— Гм… — прокашлялся он. — Тхор… Это действительно… То, о чем я думаю? Устройство… гм… с тремя входами для питания?
Эксперт с трудом подбирал слова, но Тхор, видимо, его понял и решил выручить:
— Да. Огнеопасное.
Он наконец отлепился от стены и сбросил капюшон. Настя ахнула.
Рептилоид! Настоящий рептилоид!
Ну и денек сегодня!
Нет, она знала, конечно, что остатки этой древней цивилизации еще существуют, но встретиться с одним из них здесь, в центре Москвы?!
Нереально.
— Эти… — рептилоид энергично облизнул сухие губы, явно проглотив ругательство. — Держали его в Зоологическом музее! Среди экспонатов! Пока оформляли документы на вывоз!
К ним приблизилась парочка гуляющих, и Настя, вдруг сообразив, что все произошедшее даже под мороком выглядело чересчур странно, невольно постаралась загородить собой эксперта и рептилоида.
— Так. На вывоз. Ясно. Понятно, — Кот-Ученый, судя по тону, действительно что-то понял и принял какое-то важное решение. — Давай-ка поподробнее объяснишь у меня дома. Настя, не медли, вызывай такси, ретроспектива Альмодовара отменяется.
Настя схватила смартфон, а Тхор прошуршал совсем уж жалобно:
— А у тебя батареи хорошо греют? Блин, ну и гонка по такой погоде… Я же холоднокровный…
[1]Blood (англ.) — кровь.
[2] Педро Альмодовар Кабальеро — испанский кинорежиссер, кинопродюсер и сценарист. Лауреат двух премий «Оскар». Приобрел известность во второй половине 1980-х годов благодаря «пленительно-агрессивному» дизайну фильмов.
Дом, в котором жил эксперт, располагался в переулках недалеко от метро «Парк культуры». Ехали они по субботним пробкам долго, рептилоид несколько раз пытался что-то рассказать, но Кот-Ученый резко обрывал его — видимо, опасался, что водитель услышит.
Едва такси остановилось, он снова обхватил сосуд и скомандовал Насте:
— Помоги ему подняться, я вперед, надо это занести быстрее!
Настя повиновалась.
— Не так быстро… Погоди, передохну… На улице же ноль градусов… Я весь ресурс вымотал… — то и дело бормотал Тхор на лестнице, и Настя, подхватившая неожиданно легкого рептилоида под руку, покорно останавливалась и ждала, пока он отдохнет.
Громадные лестничные пролеты превратили их подъем в долгое путешествие.
Наконец на третьем этаже спасительно замаячила приоткрытая дверь квартиры.
— Заходите, гости дорогие! — выглянул оттуда аналитик. — Только извините, квартира у меня неевклидовой геометрии!
Так он приветствовал всех гостей.
Настя уже бывала у него, и в том, что планировка жилища действительно очень необычная, успела убедиться. Дому было почти полтора столетия, и он менял хозяев и перестраивался множество раз. Только в глубине души что-то подсказывало ей: в отличие от остальных квартир бывшего доходного дома, «неевклидовость» данной конкретной обусловлена не столько многократными перепланировками здания, сколько особой магией, возможно, магией самого хозяина. В ответ на прямой вопрос, который она задала как-то Коту-Ученому, он только отмахнулся и сказал, как о чем-то незначительном: «В каждой коробке есть тайна… Кстати, цитата, если что».
— О-о-о, тепленько-то как! — простонал рептилоид, когда они ввалились в прихожую. — Можно, я разденусь? До футболки? Быстрее согреться бы…
Голос его звучал неуверенно, но Кот-Ученый совершенно серьезно кивнул:
— Можно. Пошли в кабинет, там посидишь у батареи. Все равно с тобой сейчас бессмысленно говорить. Насть, не сочти за труд — поставь чайничек. Я подойду. Мне как обычно, с мятой.
Настя с трудом оторвалась от созерцания сосуда, уже стоявшего на письменном столе в кабинете — ей издалека показалось, что там кто-то шевелится, — и прошла на кухню. Механически наполнила электрочайник и щелкнула кнопкой.
Она пыталась вспомнить свои ощущения, когда странный графин оказался в ее руках. Так показалось или нет? В принципе, у вампиров данное от рождения чутье на живое, и она практически не сомневалась в своих чувствах: там, за темными стенками, был кто-то живой!
С другой стороны, эксперт назвал это «устройством»… С тремя входами для питания — вот бред-то! Плюс, минус и заземление, что ли? Тьфу, физику она все равно в школе учила только ради хорошего аттестата и забыла сразу после выпускного, так что размышлять бессмысленно. А Тхор сказал, что «это» еще и огнеопасное…
Точно бред.
Ну, то есть понятно, что это какой-то шифр, но… Бред же!
Чайник звякнул, выведя ее из размышлений. В дверях кухни стоял аналитик.
— Травы там, — указал он на шкаф. — Сегодня у меня переночуешь.
По его сосредоточенному тону Настя поняла, что рептилоид уже успел что-то рассказать. И это что-то — весьма тревожного свойства.
— Насыпь мне чистого мятного листа, без чая. Пару ложек, — добавил Кот-Ученый, когда она достала пачку. — Будет жарко.
— А не развезет тебя? — усмехнулась она.
— Сказал же, жарко будет. И я же не прошу валерьянки, кошачья мята — успокоин! — с этими словами аналитик опять скрылся в коридоре.
Настя только повела бровью, насыпав в чашку две ложки мяты, как он просил.
Когда она вошла в кабинет с подносом, на котором стояли три дымящихся чашки, Тхор, снова в теплом свитере и джинсах, сидел в кресле у батареи. Он выглядел уже вполне дееспособным, во всяком случае, он живо рассказывал что-то Коту-Ученому и весьма темпераментно жестикулировал.
— Так, стоп! — скомандовал аналитик, завидев Настю, и потянулся к ее подносу. — Пауза три минуты. Пьем чай и собираемся с мыслями. Сначала ты замерз, а теперь, по-моему, перегрелся: честно, Тхор, я ничего понять не могу. Какая-то путаница. И очень тревожная путаница.
Настя поставила поднос на пустой журнальный столик у кресла и наконец подошла к письменному столу. Сосуд манил ее.
— Только не трогай! — заторопился Тхор, чуть не поперхнувшись горячим чаем.
Сосуд не был непрозрачным в полном смысле слова — похоже, изнутри стенки закоптились, и закоптились неравномерно. Она нашла участок, который показался ей наиболее чистым, и очень осторожно склонилась над ним — кажется, на дне действительно что-то лежало.
Не что-то, а кто-то: сейчас было отчетливо видно, что оно дышит.
Блестящее, будто покрытое чешуей тело… Хвост… Детеныш рептилоида?
Нет… Какие-то крылья… Как у летучей мыши… Вампир во втором воплощении?
И вдруг до нее дошло!
— Дракон! — с воплем восторга подскочила она. — Детеныш! Дракончик!
Кот-Ученый коротко и резко заорал: она наступила ему на ногу.
— Гм… Ладно, ничего, — отмахнулся он от рассыпающейся в извинениях Насти, и все же не удержался и съязвил: — Я-то думал, вампиры — само изящество!
— Это не дракон, — произнес Тхор. — Но да, маленький еще. Змей Горыныч. Он спит.
— Что-о-о?! — Настя потрясенно крутнулась к нему на пятках.
— Змей Горыныч, он же сказал, — проворчал аналитик. — Ладно, Тхор, похоже, ты собрался с мыслями. Начинай. С начала и как можно детальнее. Ее не стесняйся — тут все теперь свои. В такой истории просто так замешанными не оказываются.
— Блин, утешил… — вздохнул рептилоид. — Ну, слушайте…
По словам Тхора выходило, что в Москву они с женой переехали несколько лет назад из Краснодарского края.
— Кладка у нас там осталась, — пояснил он.
Долгое время они были здесь единственными представителями этой древней цивилизации. Работали как все, лично Тхор трудился по специальности — архитектором, считался талантливым и подающим надежды. Под мороком ничем не выделялись — обычные «понаехавшие» среднего класса, с «вышкой», почти москвичи.
Конечно, для рептилоидов в жизни в Москве, как и в любом северном городе, было очень много минусов. Самый главный — необходимость в зимний сезон пить стимуляторы, позволявшие хоть как-то функционировать холоднокровным существам.
— Но мы привыкли со временем… Жить в спокойном темпе они дают, а вот бегать… Да еще так!.. — Тхор, явно вспомнив недавнее приключение, помотал головой.
Но около трех лет назад он заметил, что в столицу нашей необъятной родины зачастили иностранные рептилоиды — сначала как туристы, а потом, постепенно, и на работу. Их было немного, но представители этой цивилизации сами по себе очень редки в средних широтах и севернее, поэтому Тхор с женой их легко находили — то в любимых кафешках для нежити, то в музеях или на премьерах в театрах…
В основном они приезжали по рабочей визе и стремились вернуться на зиму к себе, так что серьезных должностей не занимали — так, бизнес-консультанты, коучи, временно приглашенные в целях обмена опытом сотрудники дивизионов международных фирм, разного рода фрилансеры, основатели курсов психологии или дизайна, в общем, всякая шушера, как выразился рептилоид…
— Стой, — поднял лапку Кот-Ученый. — Но по твоим словам получается, что их сейчас в городе много!
— Нет, — отмахнулся Тхор. — Одновременно даже летом больше семи в Москву ни разу не приезжало.
— Семь? Семь рептилоидов в Москве одновременно?! — завопил аналитик. — И ты об этом никому не сказал?!
— А об этом, оказывается, надо было кому-то говорить?! — возмущенно замахал длинными узкими ладонями архитектор. — Ну вообще! Вот бы меня хоть кто-нибудь предупредить удосужился! Я, между прочим, и твоего-то телефона не знаю! И если бы в том ресторане жена автограф твой не захотела…
— Понял, понял… — сбавил тон обозреватель. — Извини, правда. Рассказывай…
Прошлой зимой в российское отделение международной рекламной фирмы приехали два представителя американского стаффа Майкл и Боб. И почему-то остались.
Тхор познакомился с ними почти сразу: Майкл, по его словам, был арт-директором, Боб — 3D-аниматором. Поначалу они весьма мило общались о дизайне и архитектуре, новоиспеченный «рашен френд» с женой показывали им столицу.
А вот летом Тхор ощутил смутное беспокойство. Когда талантливые американские адвертайзеры захотели «увидеть Россию», он посоветовал им поездку по Золотому кольцу, но те почему-то стали проявлять настойчивый интерес к Нижегородской области, причем к тем районам, в которых, по словам Тхора, ничего и не было — ни памятников, ни природных достопримечательностей…
Этот пассаж в рассказе Настя не особо поняла, а вот Кот-Ученый очевидно насторожился и даже разозлился снова:
— Ну, тут-то ты мог хотя бы в общественную приемную ФСБ обратиться? Как добропорядочный гражданин? Нижегородская область — сплошные секретные заводы и полигоны!
Тхор съязвил в ответ:
— Ну извини, бдительность с советских времен сохранил, а сообразительность атрофировалась!
Аналитик только пошевелил усами и попросил продолжать.
Из поездки арт-директор и 3D-аниматор вернулись не сказать, что довольные, и, по словам Тхора, это бросалось в глаза. Отшучивались они в том духе, что знатно наелись мух в лесах, мол, им на всю жизнь хватит, говорили, что лешие и русалки в Нижегородской области крайне негостеприимны. По зрелом размышлении архитектор с женой решили минимизировать общение с новыми знакомыми.
— Ну, она сказала, что нам неприятности не нужны, я и согласился — сам уже думал об этом, — развел руками он.
Те, собственно, особо и не навязывались.
Почти три месяца прошло спокойно.
Пока несколько дней назад Тхор не понял, что Змей Горыныч в Москве.
— Как поняли? — удивилась Настя, но Кот-Ученый сделал предупреждающий жест: подожди, мол.
— Я вначале поверить не мог: ну рано ему, совсем рано, ребенок же неразумный! И привезти его сюда тоже никто не мог! — Тхор постепенно снова завёлся и начал тараторить. — Но это точно был он, и Кахочка моя… Кахир, в смысле, жена… тоже почувствовала!
По словам рептилоида, дня три или четыре Змей Горыныч хаотично перемещался по столице, он пытался его выследить — но не получилось. А потом вдруг что-то случилось, и Змей…
— Застыл словно. На одном месте. В районе Большой Никитской, — уныло вздохнул архитектор.
Он приехал туда и понял, что Змей находится в Зоологическом музее, в подвале, вероятнее всего, в запасниках. При этом сигнал, как выразился Тхор, был сильно приглушен, и он сделал вывод, что Горыныч без сознания. Сначала он испугался, что детеныш пойман учеными и подвергнут каким-то опытам, потом сообразил, что это старый музей, лабораторий в нем нет, и даже новые экспонаты для экспозиции готовят не здесь.
— М-н-да, хуже было бы, если бы он в Дарвиновский попал… — задумчиво пробормотал Кот-Ученый, но Тхор этого не расслышал, продолжив рассказ.
Сначала рептилоид попытался проникнуть в запасники под видом уборщика. Понял, что персонала в музее немного и все друг друга знают, поэтому сменил морок на полную невидимость и сумел проникнуть в фондохранилище.
Змей Горыныч действительно оказался там, в глубине. Сосуд с ним был заставлен какими-то старыми экспозиционными стендами, и конечно, персонал очень нескоро обнаружил бы появление нового столь необычного экспоната.
— Я сначала тут же разбить этот графин хотел, схватить его в охапку, ну и вырваться! — торопился рассказать о своих приключениях рептилоид. — А потом смотрю: спит он странно, на звуки не реагирует. И понял, что сосуд заговоренный! Ведь как иначе они туда его просунули? Горлышко-то вон какое узкое! А раз заговоренный, разобью — наверняка навредить могу! Он сначала-то, видимо, вырваться пытался, бедный, — видишь, как стенки закоптил, — а потом они его усыпили.
Тхор колебался — уйти и попытаться найти кого-нибудь, способного помочь, или остаться здесь невидимым и проследить, кто придет за малышом? Выбрал второе и оказался прав. Под утро в фондохранилище появились уже знакомые ему Майкл и Боб. Они разбудили и покормили Змея, обращались с ним весьма ласково, и по разговору Тхор понял, что они обещают ребенку отвезти его «за океан, в чудесную страну».
— Тут я взбесился, понимаешь?! — подскочил рептилоид, потрясая кулаками. — Они его вывезти хотят! У меня все сложилось! И Нижегородская область, и это! И как он еще здесь оказался, в Москве-то?!
— Остановись, друг, — ласково мурлыкнул, привстав, Кот-Ученый, и положил лапу с мягкими подушечками на плечо оравшему архитектору. — Остановись… Успокойся… Присядь… Вот так, спокойнее…
Тхор выдохнул и сел, магия подействовала и на Настю: она невольно начала зевать. Немного помолчав, рептилоид продолжил уже другим тоном:
— Ну не выскочил я сразу из-под стола этого, да. Они ушли, я потом тоже. Ну и придумал эту… операцию по освобождению. Напился стимуляторов, двойную дозу. Только не рассчитал, что они не только кормить его приходят. В этот раз, видимо, просто проверить заявились, не ко времени. Ну и…
— Дальше мы знаем, Тхор, — вздохнул Кот-Ученый. — А скажи мне, я правильно понял, что вы все чувствуете Змея Горыныча?
— Ну да! — уверенно кивнул рептилоид. — Как еще-то? Чем ближе, тем лучше чувствуем! За исключением времени, пока он на профилактике. В яйце, то есть…
— Понял-понял, — отмахнулся обозреватель. — Ну что же, всем спасибо, и в первую очередь мне! Я не подумал о вероятности того, что твои Майкл и Боб почти наверняка сейчас уже где-то поблизости… Если вообще не за дверью. Возможно, с подкреплением. Сколько, по-твоему, сейчас рептилоидов в Москве?
— Кроме них и нас с женой — трое, все иностранцы. Точно знаю! — отозвался с готовностью Тхор.
— Ну, будем надеяться, что с подкреплением в количестве только троих. Правда, стимуляторы у них не обывательские. Настя, выключи свет, пожалуйста!
Настя, только что слушавшая эту невероятную историю с открытым ртом, очнулась и прошла к выключателю.
— Я ведь прав, что в темноте у вас зрение не очень? — осведомился аналитик.
— Н-н-ну… В общем да, — протянул Тхор и тут же поправился: — Зато мы в инфракрасном свете видим!
— Час от часу не легче… — проворчал Кот-Ученый. — Ладно, вызову-ка я подмогу. Чую, это надо было сделать давным-давно…
В темноте зажегся экранчик смартфона.
— Анастасия, не сочти за труд, посмотри в окошко, — пробормотал обозреватель. — Я пока звякну кое-кому.
Настя поняла его мысль: ночное зрение вампира ничем не уступает кошачьему, а может, даже превосходит его.
— А если стрелять будут? — услышала она свистящий шепот Тхора за спиной.
— Вампир же! Температура тела низкая, в инфракрасном свете не так заметно! Ну и не настолько же они дураки, чтобы весь двор поднять — их дело тихое! — раздраженно отозвался Кот-Ученый и тут же произнес отчетливо и коротко в наконец откликнувшуюся трубку: — Внимание! Говорит Хвостик! ЧС! ЧС! ЧС! Требуется помощь! Срочно! Я дома! Жду!
«Хвостик!» — Настя попыталась подавить смешок, но аналитик услышал.
— Университеты пройдешь — тоже оперативный псевдоним получишь! — обиженно протянул он, откладывая смартфон в сторону.
Она предпочла смолчать, внимательно осматривая двор, хотя вопросы рвались наружу, и их становилось все больше и больше по мере того, как она вспоминала рассказ Тхора. Но что-то ей подсказывало, что вскоре она все узнает, причем практически без усилий.
— Пусто. Совсем пусто. Пара людей прошла, — сказала она и отошла от окна, снова устраиваясь в кресле.
— Я бы еще посмотрел, — начал было рептилоид, но аналитик отмахнулся:
— Не будут они так открыто маячить. Раз вампир не увидел, значит, все в порядке. Если они здесь, то скорее ждут в подъезде, я же сказал!
Тхор помолчал и вздохнул:
— Времени уже… Жена там нервничает… Черт знает что думает…
— Позвонишь сейчас — еще больше встревожишь. Еще не так поздно. Сейчас придут ребята — звякнешь. И попросишь их охрану туда тоже послать…
Настя понимала, что эти их переговоры — просто для того, чтобы сбросить напряжение и как-то разогнать гнетущую тишину. В темноте она чувствовала себя прекрасно, как и положено вампирам, но даже ее коснулось это ощущение настороженного ожидания. Кот-Ученый позвал на помощь — но как скоро она придет? И что это за помощь?
Снова тишина.
«Ну все, теперь моя очередь!» — решила Настя и не удержалась, выпалила все разом:
— Тхор, а как такое вообще получилось?! Вы же… Ну это, мировое правительство! И все такое… Вы сами-то что, против них?! Почему? И Змей Горыныч-то?! Он наш или вообще?! И кто-то же должен этим управлять! Ну, не управлять, а заниматься как-то?..
Ее голос постепенно стихал сам по себе: звучало все произнесенное каким-то невероятным бредом. И, похоже, именно так вопросы и были восприняты: Кот-Ученый мягко захохотал, а рептилоид зашелся свистящим смехом, который казался кашлем.
— О боже, Настя! Ты же, вроде, при поступлении от помощи отказалась и сессию решила сама сдавать! А вопросы! Будто действительно по блату на факультет пришла и кроме Рен ТВ ничего в жизни не смотрела! — простонал обозреватель, вытирая глаза сложенной в кулачок лапой.
Настя обиделась:
— Ну извини. Моя бабушка на селе действительно из обычных каналов, кроме Рен ТВ, ничего не смотрела — чтобы с человеческими соседками поболтать. Не наши же новости с ними обсуждать!
Тхор первым взял себя в руки и посмотрел на нее серьезно:
— Простите, Настя. Я не знал. Дело в том, что мировое правительство наше приказало долго жить лет эдак тысяч двенадцать тому назад. Не скрою, режим был малосимпатичным для всех — и людей, и нежити, потому память жива до сих пор. И любое непопулярное решение властей приписывается мифическим «нам». — Он так подчеркнул последнее слово, что Настя в буквальном смысле услышала поставленные кавычки. — Но нас действительно осталось очень мало, и никаких возможностей для…
Звонок в дверь прозвучал очень требовательно и очень неожиданно, но аналитик сразу подскочил:
— Наконец-то!
Он выскочил в прихожую, раздался щелчок замка, и сразу вслед за этим — знакомый уверенный голос:
— Охрану на периметр или здесь?
«Хватов… Иван Силантьевич… Заместитель председателя Общества досточтимого Грааля вампирского!» — снова вспомнила Настя казавшийся таким далеким теперь Учредительный Съезд. Тут же мелькнула другая, несколько невнятная мысль: в Обществе что, какие-то боевые отряды есть, раз он говорит об охране?!
— В подъезде никого? — раздался голос Кота-Ученого, какой-то другой — собранный, отрывистый. — Сколько с вами? Ага, значит, лучше крыша, двор и сюда одного. Окна все во двор выходят.
— Отлично! Слышали? По местам, ребята! — С этими словами в комнату, не снимая короткого черного пальто, вошел Хватов самолично.
«Вот это — помощь! Да-а-а-а!» — пронеслось в голове у ошеломленной Насти.
— Здравствуйте, уважаемые! — Иван Силантьевич коротко поклонился и уселся на свободное кресло. — Рассказывайте. Только вкратце пока.
Вслед за ним в кабинет вошел молодой высокий вампир спортивного вида, молча проследовал к окну, бросил взгляд во двор и вышел беззвучно — наверное, проверять другие комнаты. Проводив его взглядом, Настя во все глаза уставилась на видного политика. Просто потому, что одно дело — брать у него интервью, и совсем другое — видеть вот так, что называется, на расстоянии вытянутой руки в естественной среде обитания.
Про Общество досточтимого Грааля вампирского рассказывали разное — среди нежити, разумеется: обычным людям знать о нем было не положено. Но все рассказчики соглашались в одном: эта организация овеяна ореолом тайны и наверняка связана с российскими правоохранительными структурами. Некоторые всерьез уверяли, что именно из-за этих связей его члены крайне не любят лишних вопросов, и если таковой им задать, они начнут оттеснять вас широкими спинами в угол и очень вежливо спрашивать: «А вы почему, собственно, интересуетесь, гражданин? Вечность свободная образовалась?» И якобы обычно те, кому удалось вернуться из того угла, как-то больше вообще не желали касаться некоторых тем…
Про сам досточтимый Грааль вампирский тоже слухи ходили разные. Например, что тот Грааль, что хранится в Конгрессе Цитадели свободы и демократии — подделка, а настоящий находится в… Где именно он находится — тут мнения существенно расходились, но те, кто эти мнения высказывал, обычно снова намекали на сотрудничество Общества с отечественными спецслужбами.
В общем, если подвергнуть вышеупомянутые слухи серьезному анализу, становилось ясно, что ни о Граале, ни о самой организации никто не знает практически ничего, кроме этих самых слухов.
Что касается самой Насти — она по молодости лет была настроена весьма скептически к самому факту существования досточтимого Грааля вампирского, но вот Общество… Общество и сам Хватов Иван Силантьевич, также ставший недавно председателем Союза реципиентов, а для обычных людей — член думской партии и эксперт одного из Комитетов Госдумы, вызывали у нее глубокое почтение, смешанное с опаской.
— Так кто начнет? — оглядел присутствующих видный политик.
— Вот… — потянулся Тхор к сосуду на столе, но Кот-Ученый прервал его:
— Совершена попытка похищения и незаконного вывоза за рубеж древнего артефакта расы рептилоидов — органической компьютерной базы данных, более известной под названием Змей Горыныч. Предотвращена уважаемым Тхором, гражданское имя — Павел Сергеевич. Похитители — иностранные граждане Майкл и… Роберт… Как их фамилии, Тхор? — обратился обозреватель к рептилоиду.
«Органическая! Компьютерная! База! Данных! Змей! Горыныч! Ох… — произнесла Настя про себя, не в состоянии услышать, что отвечает Тхор, и помотала головой. — Пойду-ка я чай, что ли, приготовлю…»
— Чаю никто не хочет? — тихонько спросила она и, поскольку никто не обратил на нее внимания, вышла на кухню.
У окна недвижимо стоял тот же молодой вампир из охраны. Услышав ее, он оглянулся и пробормотал:
— Здесь удобнее. Деревья не мешают, обзор лучше.
— Никого там нет, я смотрела, — рассеянно ответила Настя, долила в чайник воды и щелкнула кнопкой.
От незаданных вопросов уже кружилась голова, а они все множились и множились. Ей стало жалко себя. «Коту, наверное, опять две ложки мяты, а остальным обычный чай… — попыталась отвлечься она. — Где-то тут, кажется, печеньки у него были…»
Она полезла в шкаф над столом. Печеньки, печеньки…
— А вы ведь на Blood-ТВ работаете? — спросил охранник.
Оглянувшись, она увидела, что он уже не смотрит в окно, а разглядывает ее и, кажется, слегка улыбается. Настя смутилась, мелькнула мысль, что последний раз она поправила макияж перед выходом из кафе — ну очень давно…
«Не подходит ему слово «охранник», — пронеслось в голове. — И «телохранитель» тоже. Наверное, Хватов и правда спецназ какой-нибудь тайный при Обществе подготовил… Ну, дела!»
— Работала раньше… — отворачиваясь, тихо ответила она и принялась рыться среди непонятных пакетов.
Щеки почему-то загорелись.
Печеньки, печеньки!.. Ну где же эти печеньки?!
В пакетах шуршали какие-то травки — похоже, Кот-Ученый интересовался далеко не только мятой и валерьянкой. Вот это — базилик, что ли? Еще в одном, однозначно, была мелкая сушеная рыбешка, и пахло от него неприятно. А это что? Неужели… гм… мышиные хвосты?!
— Круто, — по-прежнему глядя на нее, произнес вампир.
«Блин, Настя! Давай честно: и бежать от него хочется, и медлишь! — пронеслось в голове. — Искрутилась уже в красивых позах, лицо загадочное строишь! А все потому, что он…»
Признаться самой себе Настя не успела: гул голосов в кабинете вдруг перекрыл вскрик Тхора: «Осторожно!» — следом — звон чего-то разбившегося, и тут же раздался громкий детский плач.
Забыв про закипающий чайник, печенье и симпатичного вампира, она рванулась туда.
Посреди кабинета на полу сидел малыш лет двух в джинсовом комбинезончике и горько плакал. Мужчины застыли вокруг, изображая воплощенную растерянность. Осколков нигде не было видно: похоже, сосуд расколдовали.
— Ты чего, маленький? Ну маленький, не плачь, сейчас я все сделаю, сейчас все хорошо будет! — Настя подхватила ребенка на руки и принялась отирать ему слезки. — Вы что, не видите, ребенку плохо?! Быстро водички, он пить хочет!
К ее удивлению, все трое — аналитик, рептилоид и заместитель председателя Общества досточтимого Грааля вампирского — мгновенно вышли из оцепенения и, толкаясь, толпой устремились на кухню.
— Сейчас-сейчас, дяди принесут! Подожди, мой маленький, подожди немного, сейчас все хорошо будет… — укачивала Настя ребенка.
«Блин, Настя! Что ты вообще делаешь?! Что вообще происходит?! Что ты несешь?! Что это за ребенок?!» — проносились в голове обрывки мыслей.
— Вот! — успел первым обозреватель.
Он протягивал Насте стакан с водой — на поверхности еще не успели лопнуть пузырьки.
— Холодная! Из-под крана?! — взяв стакан в руку, грозно осведомилась она.
— Ему как раз хорошо будет! — пришел на выручку Тхор, выглядывая из-за плеча Кота-Ученого. — Организм охладится… э-э-э… процессор, или что у него там, в общем…
Но ребенок и сам уже тянул руку к стакану. Поколебавшись, Настя дала ему попить.
— Я ведь сейчас все объясню, — произнес рептилоид. — Ну, чтобы тебе понятнее было, раз уж ты участвуешь… Мы… Ну, в смысле, не мы, а мировое правительство… Его изобрело и сделало тысяч пятнадцать лет назад… Ну, около того… Как базу данных. Чтобы все события зафиксировать. Живая летопись, типа. Вот он все и пишет… Ты сейчас всю историю Земли за пятнадцать тысяч лет держишь, прикинь?
— Стой! Погоди! — взмолилась Настя. — А ребенок-то… Ну, как это?!
— Он обновляется, понимаешь? Переустановка системы там, дефрагментация диска, архивирование… Или их аналоги. Примерно раз в пятьсот лет. Уходит в укромное место, сносит там яйцо, старое тело умирает, а новое — вот оно, собственно!
Попив, Змей протянул стакан аналитику, тот немедленно подхватил его. «База данных» по-детски изобразил кряканье, размашисто утер губы рукавчиком и заявил:
— А тепель куфать давай!
Все умильно рассмеялись, Хватов ткнул аналитика локтем в бок:
— Понял, кого изображает?! Ну дает! Только бороды не хватает!
Все снова помотали головами, умиляясь.
Настя разозлилась:
— Чего стоим? Кого ждем? Ребенок есть хочет!
Снова возникла молчаливая суета, все заозирались друг на друга, потом Хватов сказал, что ему надо позвонить, достал из кармана смартфон и вышел из комнаты.
— Ну?! — спросила Настя. — Вряд ли он юных дев в таком возрасте ест! Не может быть, чтобы у тебя молока и хлеба не было!
— Есть, есть! — с облегчением пробормотал Кот-Ученый и унесся на кухню на всех четырех лапах. На повороте его занесло.
Змей с любопытством оглядывал комнату и вдруг, увидев закрытый ноутбук, потянулся к нему:
— Дай, дай, дай! Новосси!
Настя вопросительно посмотрела на Тхора, тот кивнул.
Через минуту она с наслаждением растерла затекшие руки — ребеночек оказался не таким уж и легким — и, плюхнувшись в кресло, вопросительно посмотрела на рептилоида.
— Ну вот так, в общем, — развел руками он. — Я практически все сказал. Ну… У него два воплощения, да. Мы… Ну, в смысле, создатели… Предусмотрели возможность маскировки, исходя из наиболее вероятного пути развития населения планеты. Ну, кто будет доминирующей расой, все такое…
— Хм… А между вами ему, значит, маскироваться не надо? Три входа для питания там, огнеопасность, то-сё? — живо поинтересовалась Настя.
— Я не программист и не «жестянщик», — развел длиннопалыми руками рептилоид. — Зачем-то ему в нашем воплощении нужно три головы. Не в курсе зачем. И, по-моему, никто из ныне живущих не в курсе — секреты утеряны. А огонь… Ты что, сама не догадываешься? Это выхлоп системы охлаждения. Когда перегревается — разозлится там или перетрудится, — да, огонь получается.
«Офигеть… — Настя, помотав головой, посмотрела на Змея, уже увлеченно листавшего что-то в Интернете. — Ну и денек! Интересно, он сейчас не перегреется? Здесь бумаги много…» Она с тревогой оглядела кабинет: забитые книжные шкафы по стенам, стопки книг и старых газет на обоих письменных столах и даже на полу.
— Я принес, я принес! — влетел в кабинет Кот-Ученый. — На, Змеюшка, покушай!
Он небрежно подвинул стопку книг сбоку от ноутбука и поставил тарелку с бутербродами и чашкой. Змей, не глядя, потянул ручку к еде и воткнул зубки в бутерброд. Настя насторожилась и вытянула шею — с чем хлеб?
— С сыром, с сыром, не беспокойся! Молодому организму полезно! — замахал Кот-Ученый лапами.
— Так почему его украсть-то хотели? — снова откинувшись в кресле, продолжила расспросы она.
Неожиданно вместо рептилоида ответил Кот-Ученый:
— У кого монополия на историю, тот управляет миром! — с пафосом заявил он. — Это очевидно.
— То есть сейчас управляем миром мы, прямо вот из этой страны, ты хочешь сказать? — саркастически спросила она. — О да! Конечно! Оно и заметно!
Кот-Ученый возмущенно набрал воздуха в грудь — явно чтобы разложить ей все по полочкам, но Тхор прервал его:
— Во всяком случае, Насть, он жил здесь почти все тысячи лет своей жизни. Мы знаем, как за ним ухаживать. А это нелегко, между прочим. И мы не можем допустить, чтобы пятнадцать тысяч лет истории Земли случайно погибли просто потому, что ему не обеспечили должных условий вовремя.
«Логично, блин… — подумала она. — Может, даже то, что он с недельку в графине этом посидел, было очень рискованно… Впрочем…»
— А как он здесь оказался, если, говорите, кто-то знает, как за ним ухаживать? Вот кстати, где эти… Рептилоиды, люди, лешие, или кто они там?
— Едут… Едут уже Хранители, — раздался голос Хватова, он вошел в комнату и обратился к Коту-Ученому: —Вот демоны, у тебя не квартира, а лабиринт какой-то! Искал любую комнату, чтобы позвонить в тишине, три двери подряд открыл — все в туалет!
Обозреватель развел руками:
— Забыл предупредить, Иван Силантьевич: у меня квартира с неевклидовой геометрией! Не ищи ничего наугад — заблудишься. В следующий раз у меня спроси, потом сможешь сам ориентироваться.
— Понял, понял уже… — проворчал тот, усаживаясь, и вдруг увидел поглощавшего информацию с экрана Змея. — Ему не повредит?
— Э-э-э… Насть, извини, не могла бы ты время от времени лобик у него трогать? — спросил Тхор. — Женщины это умеют как-то определять… Ну, жарок, там, чтобы не сделался… Он теплокровный, кстати — человек же наполовину!
«Ну вот, сделали меня нянькой! — хотела возмутиться она, но тут же оборвала сама себя: — Но откуда-то я ведь знала сразу, что ему пить хочется…»
Она кивнула и потрогала лобик Змея — вроде все в порядке. Заодно посмотрела на экран — он читал Википедию, одновременно во вкладках браузера были открыты архивы новостей.
— В общем, так, — начал видный граалист. — Павел Сергеич, спасибо тебе за службу и дружбу, и поверь, благодарность будет не только на словах. С женой твоей все в порядке, я ее успокоил. Второе. Майкл и Боб твои — те еще фрукты. Мои ребята пробили по базам — очень мутные типы, и это похищение — к сожалению, похоже, не самодеятельность. Странно даже, что пограничники еще в Шереметьеве ими не заинтересовались — у них список послужной очень своеобразный, правда, пока участвовали только в человеческих спецоперациях. Проводимых Цитаделью, значится. Но, видишь, до самостоятельности не доросли: прокололись сразу. Усыпить нашего Змеюшку усыпили, но не знали, что в наведенном сне он все равно сигналы подает, хоть и слабые. Впрочем, откуда им знать-то: на нашей-то памяти он магически никогда и не засыпал… В общем, не поймали этих вредителей: как только отогнал их от тебя наш друг пушистый, так они сразу обратно в Шереметьево, у них билеты с открытой датой были. Уже прошли паспортный контроль, а жаль: люблю, когда у таких вечность свободная внезапно образовывается…
Он расхохотался заразительно, Настя и Тхор тоже заулыбались, но аналитик нахмурил брови:
— Странно… По моим прикидкам выходило, что они отважатся нас повторно атаковать.
— По моим тоже, блин… — снова усмехнулся Хватов, ощерив иглы. — И знаешь, что это значит? Что остальных троих, о которых ты, Павел Сергеич, рассказал, тех, что в Москве остались, надо в оборот брать. Кто-то из них — оставленный ими «спящий» или действующий пособник, голову на отсечение! И мои уже работают, не волнуйся.
— М-н-да… — протянул аналитик, глядя в пространство. — Что-то они еще задумали… Подозреваю, надо Лукоморье проверить.
Настя встала потрогать лоб Змея, молчаливо поглощавшего энциклопедические знания вперемешку с новостями, потом глянула на часы на полке. Поздновато, однако…
— Простите…
Мужчины с тревогой оглянулись на нее, и она заторопилась:
— Нет-нет, все в порядке, не перегрелся еще. Но он же ребенок, а времени… Полвторого ночи уже!
— Непорядок, согласен! — проворчал Иван Силантьевич. — Друг пушистый, есть где дитя уложить?
— Насть, ты знаешь, где спальня. — Кот-Ученый не спрашивал, а утверждал: она уже бывала у него. — Только возвращайся побыстрее: скоро будет самое интересное!
Несмотря на то, что темнота в коридоре не была преградой для вампирского зрения, неевклидова геометрия квартиры требовала повышенной внимательности. На всякий случай Настя еще и посчитала шаги — ровно семь с половиной от двери кабинета. Толкнула плечом дверь спальни — на руках сидел Змей.
— Это вы? — раздался шепот сзади.
Она резко обернулась и тут же расслабилась: позади стоял давешний молодой вампир.
— Извините, что испугал. Услышал шорох здесь, и… Помочь?
— Да. Тут ручка на двери, откройте… Пожалуйста…
Она поймала себя на том, что очень захотелось поправить волосы, хотя прическа была в порядке. «Хорошо, что руки заняты… — пронеслась мысль и сразу сменилась другой: — Какой странный у него цвет глаз! Вроде черный, но на самом деле очень темный серый… Очень темный…»
Вампир шагнул ближе, нажал ручку и ушел, не оборачиваясь. Настя вошла в спальню, дверь закрылась сама. «Так, теперь о коробки эти кошачьи не споткнуться бы!» — Она представила себе, как роняет ребенка, падает, в спальню вбегает этот охранник, или как там его — спецназовец… А она барахтается в куче наставленных Котом-Ученым для себя больших коробок, и Змей захлебывается плачем, угодив в одну из них…
— Дядя холосый. Он тебе нлависся, — не спросил, а констатировал Змей.
— Э-э-э-э… Хороший, да, — согласилась она с первой частью утверждения.
Вторая, по ее мнению, базировалась на чересчур скоропалительных выводах.
Огибая коробки Кота-Ученого — во многих лежали вышитые подушечки и одеяльца, — она пробралась к широкому дивану в углу, решив, что вторая человеческая лежанка, обычная кровать, будет не по рангу для такой вип-персоны, как Змей, пусть даже пока в образе ребенка.
— Давай, я тебя устрою поудобнее… — принялась она закутывать его в одеяло.
— А мне деды казку казывают, — сообщил Змей.
— Деды?.. — Это поставило Настю в тупик. — Казку?
— Да. Но если не умеесь, я так засну, — милостиво согласилась вип-персона.
— Нет-нет, я сейчас расскажу, если хочешь! Вот слушай… — таинственным голосом начала Настя и замолчала: все сказки испарились из головы напрочь, оставив после себя не просто пустоту, а прямо-таки выжженную пустыню. Кроме «жили-были» и «в тридевятом царстве, в тридесятом государстве» не удавалось выудить ровным счетом ничего.
«Ладно, мы пойдем другим путем…» — наконец решила она.
— В тридевятом царстве, в тридесятом государстве жила-была девочка. И была она… вампиром! — начала Настя с драматическим подвыванием.
— Холосая казка… Пасиба. Я узе сплю… — пробормотал внезапно Змей, глубоко вздохнул и задышал ровно.
Творческий порыв остался нереализованным, Настя ощутила разочарование. Вместе с разочарованием пришла усталость: все-таки слишком много приключений за сегодня. Что-то внутри подсказало: «То ли еще будет…»
— Ладно, поняла… — прошептала Настя этому внутреннему голосу в ответ. — Прилягу здесь на пятнадцать минут, подождут меня. Ну или разбудят, если что.
Разбудил ее звонок в дверь и раздавшиеся вслед за ним громкие голоса в прихожей. «Приехали за ним…» — поняла Настя. Будить или нет?
Ребенок крепко спал, отвернувшись к стенке, и Настя решила, что раз сам не проснулся — может еще поспать. Она пробралась через коробки к двери и вышла в коридор.
В прихожей на вешалке красовался чей-то громадный полушубок, а сбоку пристроилось старенькое черное пальто с меховым воротником — даже издалека было видно, что мех потрачен молью, и отнюдь не слегка. Судя о всему, они принадлежали двоим спорившим о чем-то с Хватовым в кабинете.
— А я говорю, Иван Силантьевич, не виноваты мы, и корить нас не за что! — звучно окая, басил один.
— Точно-точно! Нам самим'т не доложили, чай, он внутре у них'т был! — вторил тенором второй.
Настя постояла несколько секунд в дверях кабинета, привыкая к свету. Кота-Ученого не было, зато спиной к окну, сложив руки на груди, стоял давешний молодой вампир. Еще двое постарше расхаживали вдоль шкафов и рассматривали корешки книг на полках. «Наверное, охрану сняли, вот они и пришли сюда…» — пронеслось в голове.
Тхор устало дремал в кресле, а посреди кабинета стояли Иван Силантьевич и два человека, которые будто пытались перерасти друг друга: один громадный, коренастый, рыжий с кудрявой бородой, другой — высокий жилистый брюнет с какими-то неотчетливо восточными чертами лица.
— Но ведь это ваша задача — пресекать бегство!
— Дак а мы знали, что он сбежал-то?!
— Э-э-э, нет! Наша'т, чай, задача — бегство туда пресекать, а оттуда — чай, мы не научены'т!
— О боги! Я умолкаю! С вами терпение надо иметь богатырское! — устало взмахнул руками видный политик-граалист, плюхнулся в кресло и отвернулся.
Оба приехавших пожали плечами и присели на край диванчика. Воцарилось молчание, и вдруг Настя заметила, что молодой вампир смотрит на нее и, кажется, опять улыбается. Щеки предательски вспыхнули, и она решила, что ее срочно ждет куча очень важных дел на кухне.
«Ну, Настя! Ну!..» — билась в голове мысль, но что именно «ну», она и сама не понимала.
На кухне обнаружился Кот-Ученый. Он дремал под ворчание закипающего чайника и подкинулся, когда она тронула его за ухо.
— Без фамильярностей, пожалуйста! — с достоинством произнес он. — Поможешь?
Настя увидела два подноса с печеньем, конфетами и гематогенками на столе и состроила недовольную мину:
— Я печеньки искала-искала, все тут у тебя перерыла…
— Ну дык! Значит, тогда еще не время было! — важно сообщил он, соскочил с кресла и принялся разливать чай. — Отнеси уж тогда один поднос, сейчас внеочередной совет будет!
— Какой совет?
— Военный, а ты что думала? — усмехнулся аналитик и, увидев Настино недовольное лицо, поменял тон: — Да не беспокойся. Узнаешь много нового и очень интересного, ручаюсь.
Настя только вздохнула и взяла поднос.
В кабинете обстановка не поменялась, над присутствующими висело напряженное молчание. Рыжий и брюнет, судя по нахмуренным лицам, репетировали про себя оправдательную речь. Кот-Ученый задней лапой подтянул журнальный столик на центр комнаты, ловко поставил свой поднос, взял Настин и водрузил туда же.
— Пристраиваемся, что уж… — пробормотал он. — Двигайте кресла и стулья поближе, сейчас я с кухни еще принесу.
Он умчался и вернулся еще со стульями.
Рыжий подсел первым, подвинув свободный стул от письменного стола, и вопросительно посмотрел на Настю.
— Он спит. Пожалуйста, давайте все потише уж как-нибудь. Не скандалить, — ответила она на незаданный вопрос.
— Ну что, начнем, — перекрыв стуки и скрипы пододвигаемых стульев и кресел, начал Иван Силантьевич. — И сразу — у нас есть проблема, а именно: непосвященный среди нас. Это она.
Все уставились на Настю, она, в свою очередь, на Кота-Ученого: зачем звал, раз так?! Потом махнула рукой и собралась уйти на кухню, но аналитик положил ей лапу на плечо:
— Сиди. Настя — моя сестра, мы с ней побратались. На Съезде еще.
— Маловато будет… — проворчал рыжий.
— Друг пушистый, давай уж посерьезнее, — укоризненно пробормотал Хватов. — Девушка вмешана в ситуацию по полной программе, а просто так такие вещи не происходят. Она же по твоей специальности учится, так что посвящай ее в ученицы, и дело с концом. Только давай по упрощенке, без этих ваших страшных испытаний и ночных бдений: времени нет.
Кот-Ученый недовольно огляделся вокруг и вдруг схватил с подноса гематогенку и сунул ее Насте.
— Держи. Сейчас повторишь за мной: я, Анастасия… Как там тебя по батюшке?
Ну вот! Началось… Настя готова была провалиться сквозь землю.
— У меня нет папы… Ну, не знаю я его. Так, командировочный какой-то… в райцентр приезжал, — прошептала она, уставившись в пол. — Мамы тоже… Без вести пропала, мне три года было. На заработки поехала, и… Меня бабушка…
— Бедная девочка, — с настоящим сочувствием в голосе произнес рыжий, протянул веснушчатую лапищу и погладил ее по голове. — Ну… Ничего, ничего…
— Я чай, в паспорте'т у тебя записано что-то? Отчество'т? — участливо склонившись к ней, подсказал худой брюнет. — Этого достаточно, чай, будет'т…
— Ромуальдовна… Бабушка так… Сказала, что красиво… и записали… — Настя по-прежнему не смела поднять взгляд.
Ей казалось, что молодой вампир сейчас думает о ней и ее родителях очень плохо.
— Ну и все! — преувеличенно бодро откликнулся аналитик. — Давай повторяй, и дело с концом: я, Анастасия Ромуальдовна Горлинка, становясь ученицей Кота-Ученого, торжественно клянусь, что буду его слушаться и выполнять все его задания, если это не нанесет ущерба мне, ему или кому-либо другому…
— …кому-либо другому… — старательно повторила Настя.
— Клянусь, что в случае, если разглашу секреты моего учителя Кота-Ученого, секреты его родственников, близких и друзей, я съем… э-э-э… сто… нет, двести… — Аналитик задумался и, казалось, подсчитывал что-то. — Нет, давай для верности — тысячу таких гематогенок!
— Ты что, я же умру! У меня отравление будет! — возмутилась Настя.
— На это все и рассчитано! — подсказал Иван Силантьевич.
— Ладно. Клянусь, что в случае… — забормотала вслед за обозревателем Настя, — …тысячу таких гематогенок и умру!
Она обвела взглядом «аудиторию». Все зааплодировали.
— Теперь твоя очередь, пушистый, — напомнил граалист.
— Я, Федор Богданович Кот-Ученый из рода котов-ученых, беру в ученицы Анастасию Ромуальдовну Горлинку и торжественно клянусь учить ее, защищать ее и заботиться о ней. Клянусь, что в случае, если я действием или бездействием нанесу ей, ее родственникам, близким и друзьям ущерб, я… хм… навсегда буду лишен всех моих коробочек, прошлых, настоящих и будущих! Вот!
— Заверяем!!! — рявкнули все единогласно.
Что-то бухнуло, свет мигнул, стол осыпали искры. Настя взвизгнула от испуга, но собравшиеся, широко улыбаясь, зааплодировали еще громче, потом по кругу поздравили новоиспеченных учителя и ученицу. Когда молодой вампир пожал ей руку, она осмелилась посмотреть ему в глаза — тот улыбнулся в ответ. Настя порывисто вздохнула и смутилась от этого вздоха.
— Ну, закончили — теперь представлю всех, — махнул наконец рукой Иван Силантьевич. — С тобой, Настя, познакомились уже таким образом, ты, друг пушистый, и без того всем известен. Вот Тхор, Павел Сергеевич, — с него все для нас началось. Ну и наши гости… Хранители града Китеж — Виряс Алтышевич[1] Кисмерешкин и Элешкé Сантáрович[2] Иванов.
Рыжий степенно поклонился, а брюнет прижал руку к сердцу:
— Польщен'т как, чай!
— Ну, и наши оперативные сотрудники… гм… наши — в смысле, ЧОПа «Захват» при Обществе досточтимого Грааля вампирского, — пояснил Хватов. — Михаил Герардович Ионеску, Василий Николаевич Кровкин и Влади́слав Сигизмундович Точицкий.
Иван Силантьевич обвел глазами присутствующих и уточнил с серьезной миной:
— В официальных структурах последний более известен как Владислáв Сигизмундович, так что смотрите не перепутайте! — Он удостоверился, что все поняли шутку, и продолжил: — В дальнейшем при проведении операций будем опираться в первую очередь на эту троицу.
«Вла-а-ад… Ну, Настя!.. Ну!» — пронеслось в голове. Что именно должно быть «Ну!», по-прежнему не думалось. Настя снова порывисто вздохнула, уставившись на блюдо с печеньем. На лице блуждала улыбка, которую любой посторонний наблюдатель счел бы счастливой. Но ей самой улыбка казалось глупой, впрочем, унять ее она не могла.
— Настя, ты слушаешь? — ткнул ее в бок Кот-Ученый. — Вопросов нет?
— А… Есть. — С трудом взяв себя в руки и попытавшись вспомнить, о чем только что шла речь, она посмотрела на эксперта. — А где этот… град Китеж? И чем там занимаются?
— Китеж — муниципальное образование, имеющее статус ЗАТО, расположен в Воскресенском районе Нижегородской области, — совершенно будничным тоном, словно это само собой разумелось, поведал Михаил Герардович. — Население — семнадцать тысяч по данным последней переписи, динамика положительная. А чем занимаются? Щит Родины куют, как во всех ЗАТО.
— Магический щит, — уточнил Кисмерешкин.
— А-а-а… Ясно. — Насте было ясно, что ничего не ясно, но она решила пока отделаться этой нейтральной фразой.
— Не ясно, — не дал ей этой возможности Кот-Ученый. — ЗАТО — закрытое административно-территориальное образование. Закрытый город, понимаешь? Секретный. Такие обычно на оборонку работают. Или на науку, которая оборонку двигает.
Теперь ей действительно стало яснее. Настя кивнула.
— Ну вот, вижу, даже взгляд просветлел. Давай дальше, Иван Силантьевич, — скомандовал обозреватель.
— Собственно, наша БД… база данных, Змей Горыныч, в смысле, живет в Китеже, — продолжил граалист. — Раньше ходил где хотел, по всей земле русской, туда удалялся только на профилактику. Но плотность населения растет, так что уже два века, как он принял решение жить там более-менее постоянно. Тем более, информационные потоки и раньше туда доходили, а теперь уж…
— Ну а мы'т — Хранители, чай! — перебил его Элешке Сантарович. — По специальности — хранители путей и границ, а по занятиям… Наше дело — к Китежу'т соглядатаев и лазутчиков не пущать. Тайну хранить'т, чай!
— Ну да… Раз в Китеже магический щит Родины куют, то охраняют его и маги тоже, а не только Росгвардия и погранцы! — пояснил Кот-Ученый.
Маги?! Настя оглянулась на Кисмерешкина и Иванова. Человеческих магов она…
— Представляла по-другому, да? — расхохотался басом Виряс Алтышевич. — А мы не простые колдуны, а автономные! Национальные! Чем гордимся!
— Нас и учили'т, чай, специально, и состязание мы прошли! Из сотни'т, чай, выбрали нас, не меньше! — поддакнул Иванов.
— Эй, Лёха, не заливай! Из пяти десятков — да, а сотни прен-тен-ден-тов, — старательно выговорил Виряс трудное слово, — там и не было!
— Вот странный ты человек'т, Виряс! — закипятился Элешке. — Мордвин'т, одно слово! Поспорить тебе всегда'т надо, чай!
— Я — эрьзянин! А ты, чуваш — земля квадратная, голь перекатная, чувашскую книгу еще при императорах корова языком слизнула… — начал было Кисмерешкин, но Иван Силантьевич внушительно стукнул кулаком по столу:
— Ти-хо! А ну тихо, вы! Ссориться будете — подам прошение в Конгресс магов! Снимут!
На пресс-конференциях и разного рода политических акциях Настя не раз видела, какое волшебное действие производит на публику «Ти-хо!» Ивана Силантьевича. Подействовало оно и на магов: оба затихли, резко вздыхая и сжимая кулаки, вертя шеями — видимо, проговаривали про себя ругательства.
— Короче, — удостоверившись, что возражений пока не будет, продолжил видный политик. — По достижении БД годовалого возраста его начинают выпускать в мир — с воспитателями или с Хранителями. До пяти лет — прогулки только неподалеку. И вот он каким-то образом умудрился сбежать! В два года! И очутился в Москве! При этом мы знаем, что незадолго до того Нижегородскую область посещали два иностранных гражданина…
— Да не были они у нас, Иван Силантьевич! — со всей искренностью прижал руки к сердцу Виряс Алтышевич. — Не доехали!
— Если бы доехали, чай, мы бы знали'т! — с той же убежденностью произнес Элешке Сантарович.
— Павел Сергеич, к тебе вопрос… — повернулся к оставшемуся в кресле у окна рептилоиду Хватов.
— А? — открыл глаза тот. — Ах да. Да нет, вроде. Из того, что мне Майкл и Боб рассказывали, выходит, они действительно только по эту сторону Волги были. Есть же версия, что Китеж на этом берегу, где-то ближе к Костроме… Туда и ездили, по их рассказам получается.
— Не версия, а деза. Сознательно запущенная и поддерживаемая, — веско произнес один из оперативников, представительный и серьезный, Настя не запомнила его фамилию, Кровкин, кажется. — Ну что же, будем надеяться. Но как Змей исчез?
Колдуны переглянулись и одновременно пожали плечами.
— Ездили мы с ним в Воскресенск на ярмарку праздничную. Ну, на День народного единства, — основательно начал Виряс, звучно окая. — Вечером в город его отвели…
— В Китеж сам, чай, — уточнил Элешке. — С подарками'т. Передали воспитательнице'т, истину говорю'т, чай!
— Истину! — подтвердил Кисмерешкин. — А через день, утром, оттуда гонец прибежал — исчез!
— Как есть исчез'т! — сокрушенно покачал головой Иванов. — Мы по району'т, по лесам всем искали — чай, видел кто? Нет! Ну кто же знать'т мог, что он в Москву подался?!
Хватов глянул на Ионеску, седоватого, с хищным лицом — Настя уже поняла, что он главный в оперативной группе, поскольку держался как-то по-особому, — тот повел плечом:
— Не представляю, как он в Москве оказался. Двухлетний ребенок!
— Возьмешь на себя? — коротко спросил граалист.
— Без вопросов. Должны следы остаться.
— А ты, Василь Николаич, в Китеж поедешь. Все там высмотришь и разузнаешь — в какую щелку проскользнул! Понял? Ты, Павел Сергеич, вижу, что устал, но не обессудь — с ним. Можно сказать, ты в силу родства, пусть и дальнего, — законный представитель и имеешь право разузнать, как за ребенком не доглядели! Будешь будто органы опеки. Отпуск в твоем архитектурном бюро организуем!
Тхор, похоже, вовсе не был рад неожиданной поездке, но устало кивнул, промолчав.
— Влади́слав Сигизмундыч, пока здесь останешься. Нужен мне будешь, и не только чтобы остальных ребят из безопасности пинать…
— Я в Лукоморье! — заторопился Кот-Ученый, похоже, опасаясь, что Хватов найдет занятие и ему — и плевать, что он независимый политический обозреватель и аналитик. — Настя, поедешь со мной? Это недолго, если что, справка будет в учебную часть. Должен же я что-то сделать родственнице по блату!
Он захихикал над собственной шуткой, но Хватов кивнул:
— Верное решение! Надо тебе Лукоморье проверить, а то, вижу, расслабились на местах!
Настя вздохнула. Что скрывать — она понадеялась поначалу, что ей найдется какое-то занятие в Москве, благодаря чему она сможет познакомиться с молодым оперативником поближе, но… Ехать — значит ехать.
— Ладно, Анастасия, дево, буди младенца Змея, и мы поедем, — хлопнул себя по коленям Кисмерешкин. — Спасибо, хозяин, за хлеб-соль!
Он допил остывший чай одним глотком, крякнул и широко утерся рукой, и Настя вдруг поняла, кого изображал Змей, когда пил воду.
Кот-Ученый учтиво поклонился колдуну в ответ, и только тут Настя заметила, что за окном уже занялся серый ноябрьский рассвет.
Пока она пробиралась через коробки, Змей хныкал на руках, не желая просыпаться, но в коридоре сразу потянул ручки к одевавшимся колдунам:
— Деда Виряй! Деда Лёха!
Те сразу подхватили его на руки и принялись целовать-обнимать:
— Ну куда же ты пропал, маленький? Мы же тебя, чай, обыскались'т! — раздавались возгласы басом и тенором.
— Слушай, а почему никто не подумал, что они врут? — высказала Настя на ухо Коту-Ученому беспокоившую ее мысль. — Ну, хотя бы — что недоглядели…
— Они национальные, слышала? — прошептал в ответ обозреватель. — Землей своей клялись.
Звучало непонятно, но как-то очень успокаивающе.
— Пойдем проводим их, кое-что прикольное увидишь, — подмигнул новоиспеченный учитель.
Настя, кивнув, накинула плащ и оглянулась: в кабинете Хватов и безопасники, наклонившись над столом друг к другу, что-то сосредоточенно обсуждали. Тхор прислушивался к разговору со своего кресла у батареи. Она шагнула за порог, и Кот-Ученый прикрыл дверь.
Внизу их действительно ждало чудо.
«О боги, они еще существуют!» — пронеслась мысль, и Кисмерешкин засмеялся:
— Не только существуют, но и ездят! Еще как ездят! Наш, собственный!
— Ой-ой-ой, мордвин'т хвалится! — комично развел руками Иванов. — Чай, если бы я мотор'т от «Ламборгини» не раздобыл, да не уговорил'т китежских уменьшить его магически да на «Запорожец» поставить — и сюда бы, и обратно до самой сторожки'т пешком бы сейчас шел! И нечего на меня'т ругаться, чай — «земля квадратная, голь перекатная», — передразнил он. — Мы — потомки гуннов! Рождены для скорости!
— Да ну тебя, — беззлобно отмахнулся Виряс. — Анастасия, дево, подержи мальца чуток, я тут упакуюсь. Потом его возьму.
Настя подхватила Змея, а Кисмерешкин распахнул заднюю дверь ярко-зеленого «Запорожца» и принялся, пыхтя, «упаковываться» в него. При его объемах задача и впрямь была непростой.
— Каков, а? — восхитился Кот-Ученый, обходя машинку.
— Хорош, чай, да? Только штрафов за превышение'т много приходит, — покачал головой Иванов. — Мотор'т… требует!
Змей обнял Настю за шею и шепнул:
— Не пелезивай. Ты дяде тозе нлависся.
Настя закашлялась и чуть не поскользнулась одновременно.
— Ну, давай! — протянул руки из машины Кисмерешкин, и она передала ему Змея. — Скажи тете Насте «до свиданья»!
— Поехали мы, чай! — Иванов, сложившись пополам, втиснулся на переднее сиденье и захлопнул дверь.
Все трое пассажиров замахали руками, и невозможный гибрид «Запорожца» и «Ламборгини» ринулся с места в карьер, как говорится.
— Разгон — сто метров в секунду за секунду! — прокомментировал Кот-Ученый и повернулся к Насте. — Ты сегодня отсыпайся, а вечером позвони: завтра поедем. С вещами рассчитывай на небольшой минус, но я уточню… потом. Пока тоже в коробочку… Нам вообще-то спать двадцать часов в сутки положено!
Он, обнажив белые клыки, зевнул так, что Настя восхитилась.
— Ты еще здесь? — окликнули сзади, и Настя увидела Тхора. — Ох, хорошо! Я извиниться хотел, что втравил тебя в это дело. Просто понимаешь, я думал: суну графин на пару минут прохожему, отвлеку их — ну, Майкла с Бобом — и вернусь. А это вы были… А теперь все говорят, просто так такое не случается… Извини, правда… Я не хотел…
— Ничего, — отмахнулась Настя. — Я даже рада.
Жизнь обещала быть гораздо интереснее, чем она ожидала.
[1] Виряс, Алтыш — традиционные мордовские имена. Виряс переводится как «лес», Алтыш — «долгожданный».
[2] Элешке (Элешкке), Сантар — традиционные чувашские имена. Настоящее значение утеряно, возможно, Сантар означало «солнце» или «солнечный». При христианизации стали ассоциироваться с именами Алексей и Александр.
Ровно в девять утра Настя вышла на платформу Савёловского вокзала. Сообразить, в какой стороне остановится первый вагон, возле которого они договорились встретиться, труда не составляло, и она прошла до конца перрона, где ее подозрения блестяще подтвердились соответствующей табличкой.
Кота-Ученого видно еще не было.
Несмотря на сверхранний для Насти подъем, она чувствовала себя вполне выспавшейся. Правда, в расчете на длинное дневное путешествие ей пришлось плотно намазаться кремом от солнца, и, глядя на горизонт, где среди хмурых ноябрьских туч намечались голубые просветы, она порадовалась своей предусмотрительности.
Выспаться-то она действительно выспалась, чего не скажешь о сытости. По сути, проснулась вчера один раз, чтобы позвонить Коту-Ученому и договориться о встрече, да и перекусила немного, вот и все. Собиралась сегодня на голодный желудок, и лишь оказавшись на вокзале, заскочила за шаурмой и бутербродами, а также в аптечный киоск за гематогенками. Теперь пакет со всем этим добром восхитительно пах, и она мечтала оказаться, наконец, в электричке, чтобы развернуть его и позавтракать.
Подумав о еде, Настя вспомнила о талончике в банк крови на сегодня и невольно вздохнула: следующий будет только через неделю, и что-то подсказывало ей, что в Лукоморье ЕЭСОР еще не работает. Эта новинка и в Подмосковье только-только начала внедряться, что уж говорить о провинции… Да и вообще, это же Лукоморье!
Действительно… «Лукоморье… Лукоморье…» — несколько раз произнесла про себя Настя, будто пробуя слово на вкус. Нет, она, конечно, знала с детства, что оно существует, и туда даже можно попасть не только нежити и магам, но и обычным людям. Знала, что Кот-Ученый родился там, как и пара ее знакомых по работе на Blood-ТВ. Но все равно это место было для нее каким-то легендарным, существующим разве что в сказках и стихотворениях Пушкина, но никак не в реальности.
Она усмехнулась своим мыслям. Всего позавчера она не знала, что Китеж — не древняя легенда, а реальный город, да еще и со статусом ЗАТО, где куют щит Родины. А теперь сомневается в реальности существования Лукоморья! Интересный выверт психики…
— Девушка, не подскажете, отсюда электричка до Дубны? — вырвала ее из размышлений какая-то пожилая женщина.
Настя кивнула и вдруг увидела вдалеке за ее спиной Кота-Ученого. Тот шел по перрону, рассеянно оглядываясь в ее поисках. Она невольно улыбнулась, и ей пришлось напомнить себе, что она — единственная здесь, кто видит огромного, почти с нее, кота на задних лапах и в человеческой одежде, для обычных людей он под мороком — не примечательный ничем толстячок немного ниже среднего роста. Ну, разве что кто-то признает в нем известного политического аналитика…
Она решила покинуть свой пост у таблички «Остановка первого вагона» и пошла Коту-Ученому навстречу.
— О! — вместо приветствия заявил он, увидев ее, и воздел пухлый палец вверх.
— Ну ты и вырядился! Будто восходить на Эверест едем! — покачала головой Настя.
— Нам положено любить комфорт и тепло! — с достоинством заявил обозреватель.
«Не до такой же степени, чтобы вскипеть!» — подумала Настя, но ничего не сказала.
Красная парка Кота-Ученого с торчащим из нее толстенным воротником свитера и плохо сгибавшиеся при ходьбе простроченные штаны на толстой подкладке, по ее мнению, слишком привлекали внимание к их скромным персонам. Сама она, исходя из стоящей перед ними задачи, оделась скромно, в серый пуховичок, купленный бабушкой еще перед ее отъездом в Москву на работу и с тех пор почти не надеванный, и джинсы.
Впрочем, исходя из какой такой стоящей перед ними задачи? Она вдруг поняла, что не представляет себе, почему и зачем ввязалась в это приключение. Аналитик просто сказал, что поедет в Лукоморье, проверит, что там да как, предложил ей поехать вместе, а она согласилась.
— Слушай… — протянула она, пораженная своим открытием. — А что мы там делать-то будем?
Но Кот-Ученый отвернулся: электричка показалась в конце платформы. Он следил за тем, как она подъезжает, и Настя вдруг заметила, как забавно топорщатся его усы и развеваются пушистые бакенбарды от потока воздуха. А когда поезд затормозил, аналитик вжал голову в воротник свитера, прижал уши и даже ощерился.
— Ух! Шайтан-машина! — выдохнул он, когда двери открылись. — Сколько лет в Москве, регулярно в отпуск на поездах езжу, а до сих пор никак не привыкну!
— Летайте самолетами Аэрофлота! — поняв, что независимый политобозреватель просто-напросто испугался, решила сострить Настя.
— Самолеты — еще более непостижимое зло! — убежденно сказал он и шагнул в тамбур. — Пошли.
В вагоне было очень тепло и стояли современные полумягкие кресла — по два с одной стороны и по три с другой. Настя удивленно завертелась, оглядываясь: в электричках она последний раз ездила в Белгородской области, где родилась, и выглядели они совсем по-другому.
— Прогресс! А ты чего хотела? Скоро и в Завихряйск какой-нибудь такие поедут. Если уже не ездят, — правильно понял причины ее растерянности Кот-Ученый. — Нам, кстати, еще и поесть-попить по пути предложат: экспресс же! Садись!
Он указал ей на место у окна, и она благодарно кивнула: путешествие обещало быть интересным.
Электричка тронулась.
— Ты извини, — пробормотала она, отстегнула со спинки переднего сиденья откидной столик и, водрузив на него пакет, принялась рыться в нем. — Я очень голодная.
— О, шаурма… — протянул Кот-Ученый и отвернулся, брезгливо дернув лапой. — Ешь, конечно, но я с твоего разрешения смотреть не буду.
Настя замерла, потом вдруг поняла и рассмеялась.
— Ты всерьез думаешь, что во времена, когда наши просторы рассекают вот такие электрички, шаурму по-прежнему готовят из кошатины?
Он вздохнул и помолчал.
— Нет, наверное… Но у меня стойкое предубеждение. Тем более, она привокзальная. И вообще, это кошмар моего детства: приехать в Москву учиться и быть съеденным в шаурмячечной на вокзале! — с пафосом закончил он.
— Когда ты был маленьким, шаурмой у нас еще не торговали! — заспорила она.
— Ну, в пирожковой! Какая разница? — отбрил Кот-Ученый.
Настя почувствовала себя немного пристыженной, хотя понимала, что проблема ей навязана.
— Ну извини… Если хочешь, выброшу ее. Тут еще бутерброды есть… — Она попыталась снова зарыться в пакет, но аналитик остановил ее:
— Да ладно, ешь уже. Я как-нибудь сам справлюсь со своими детскими страхами. Ты, по-моему, о чем-то спросить хотела?
— Ага, — кивнула она. — Что мы там делать-то должны, в Лукоморье? В смысле, за чем таким едем? Как это все… связано?
Она неопределенно покрутила в воздухе рукой, пытаясь найти слова, чтобы описать то, что произошло с ними в последние два дня, но Кот-Ученый понял и так.
— М-н-да… Ты, видимо, не понимаешь еще масштабов происходящего. Помнишь, на Съезде я рассказывал тебе о пределе Блэккастла: на Западе очень скоро случится так, что либо вампиры, либо человечество?.. Заметь — пропаганда в Цитадели давно работала над этой проблемой. Все эти «Сумерки» и так далее, великая любовь между вампиром и человеком…
Настя снова рассмеялась — с риском поперхнуться.
— О боги, ты бы знал, как у нас на селе девчонки балдели от этих книг и фильмов! Не представляешь! Зачитывали до дыр и смотрели по сто раз! Не только, конечно, про вампиров, я имею в виду все это фэнтези — «Выйти замуж за эльфа, демона, вампира, дракона — нужное подчеркнуть»! Феерический бред!
— Насть, мне кажется, причины твоего смеха — не те, что ты думаешь… — вкрадчиво проговорил обозреватель. — Не в гламурности персонажей вовсе. Просто внутри ты понимаешь, что, если бы твои подружки действительно знали, что ты вампир, их реакция была бы совсем иной, чем на эти слащавые книжки и фильмы. Совсем-совсем иной, даже в наше время, когда вот такие электрички бороздят наши просторы.
Вот теперь Настя поперхнулась по-настоящему: «Это он в точку! Никто бы и не поверил, что из нашей семьи только бабуля действительно высушила нескольких… Да и то во время Великой Отечественной, и только фашистов. Но это все по ее словам, ага…»
— Помнишь, я толковал тебе позавчера про общинность и крестьянский «мир»? В деревнях по-прежнему живут люди простые, и живут на земле, — продолжил Кот-Ученый. — Для них вампир — и сейчас чудовище, страшный упырь, а кладбище — вот оно, всего-то за околицу пройти…
— Но мы — просто другой вид, а не умертвия! — заспорила Настя. — Мы не ночуем в гробах и тем более в могилах! Нормальные вампиры, по крайней мере. А жажда крови — всего лишь жизненная необходимость. У нас метаболизм другой, что-то там с гемоглобином, забыла…
— Да, но твои подруги-то этого не знают! — мурлыкнул Кот-Ученый. — Кстати, заметь, как элегантно в Средние века твои сородичи направили людей по ложному следу! Все эти великолепные суеверия — что вампиры боятся чеснока, не переносят серебро, не отражаются в зеркале… Думаю, ты согласишься со мной, что для того времени это было прекрасно разыгранное специальное информационно-психологическое мероприятие по дезинформации и демотивированию вероятного противника!
Подумав с минуту, Настя согласно кивнула, а аналитик продолжил:
— Так вот, мечты твоих девчонок о галантном вампире или там демоне — не более, чем подростковые грезы о красивой любви, которой от прыщавых деревенских кавалеров не дождешься. Но внутри-то они еще помнят ужас, пусть даже изначально он был воображаемым! А вот в городах все иначе. Тебя ведь еще никто из однокурсников не раскрыл? Ну так готовься. Вызовешь море интереса, смешанного с восхищением. Многие мальчики внезапно захотят быть твоими навсегда!
Аналитик захихикал, Настю передернуло.
— И своими гематогенками ты никого не убедишь! Я слышал о паре таких случаев. Будут слоняться за тобой тенью, и сами предлагать попробовать их. Во многом благодаря всем этим книжкам и фильмам. Ах, ах, позволь мне быть твоим первым! — аналитик кокетливо закатил глаза и прижал лапу к груди.
— Перестань, пожалуйста! — попыталась одернуть его Настя. — А то я действительно буду говорить, что мы с тобой любовники… Всем растрезвоню! И даже что это у нас с тобой навсегда, большая и вечная!
— А потом! Потом придут какие-нибудь долбанутые сектанты, которым до зарезу нужен вампир, — безжалостно продолжил независимый обозреватель. — Может, чтобы вместе весело справлять какой-нибудь бал у сатаны, а может… Может, и наоборот, действительно «до зарезу» — чтобы уничтожить нечисть, в смысле!
— Ну хватит! — взмолилась Настя. — Не нравятся мне такие перспективы, и разговоры об этом тоже! Вот прямо весь аппетит потеряла, — пожаловалась она, глядя на недоеденную шаурму на пластиковой тарелке, и принялась заворачивать ее обратно в пакет.
— Дело не в разговорах, а в шаурме! — с мстительными нотками в голосе прошипел Кот-Ученый. — Привокзальная же…
Настя тихонько выругалась и отвернулась к окну. Там маячил силуэт Останкинской телебашни — они только выезжали из Москвы. «Долго еще ехать… — подумала она. — Чувствую, нелегко будет…»
— Ладно, извини, не буду больше, — пробормотал аналитик. — Давай к теме вернемся. Тебе в целом полезно будет, как студентке.
Продолжение позавчерашнего внеочередного факультатива Настя решила послушать молча.
— Те, кто придумали воздействовать на сознание людей через «Сумерки», четко представляли себе целевую аудиторию. Это в первую очередь городские подростки и молодежь. Догадываешься почему?
Настя вздохнула — план не удался, у такого учителя не помолчишь.
— Потому что сейчас большинство вампиров мигрировало в города. В них удобнее и проще, чем в деревне. Самое крупное сообщество нежити в мегаполисах — именно мы, — ответила она.
Кот-Ученый кивнул:
— Верно. А еще дело в том, что ореол исключительности, который создали вокруг себя западные вампиры, очень привлекателен именно для горожан. В деревне любой страны мира слишком выделяющийся из толпы служит предметом насмешек, а в городе — это шанс!
Настя хотела было поспорить — ведь в деревне выделиться проще, но вспомнила, как относились односельчане к ее увлечению журналистикой, и прикусила язык.
— Ты же помнишь коучей из Цитадели на Съезде? Те, кто стоит за ними, полагали, что почва здесь подготовлена в достаточной мере и можно начать мягкий захват. Эти инструктора обработают и подчинят себе наших кровососов, а пропаганда гламурных книжек и фильмов сделает, если уже не сделала, все остальное — человеческое население обязательно подпадет под ваше природное обаяние. Причем заметь: в России имеется огромная диспропорция между населением городов и сельской местности. У нас, можно сказать, все решают именно горожане!
— Послушаешь тебя — так всюду теория заговора мерещится! — не выдержала Настя.
Аналитик развел лапами:
— А заговор и впрямь существует. Точнее, заговоры. Много заговоров одновременно. Только не в том виде, в котором его ожидает увидеть обыватель. Ты же сама спрашивала у Тхора про мировое правительство. Его-то как раз не существует ни в каком виде — ни рептилоидного, ни какого бы то ни было еще. Но существует борьба многих разных заговоров между собой. Постоянно. Цель… Ну, наверное, у кого-то — стать таким мировым правительством. У нас — просто остаться самими собой и жить так, как хотим мы сами. В этом Хватов оказался гениален…
— Погоди. Ты начал про мягкий захват…
За окном проплывали скучные подмосковные пейзажи поздней осени, иногда мелькали какие-то станции, на которых экспресс не останавливался, и пакгаузы вдоль железной дороги. Настя поняла, что по-настоящему увлеклась темой внеочередного факультатива, который ей устроил Кот-Ученый.
— Ну да, это все взаимосвязано. Смотри, они просчитались, сами же допустили ошибку — прислали коучей, ориентированных на девяностые. Тьфу, ты же еще не родилась тогда…
— Я понимаю, о чем ты. Бабушка рассказывала — даже к нам в райцентр приезжало человеческое чудо наподобие этой, как ее… — Она пощелкала пальцами, напрочь забыв имя колоритной афроамериканки, клявшейся с трибуны Съезда во внезапно вспыхнувшей подлинной любви к России. — Ну, ты понял, про кого я… Так вот, бабуля говорила, на стадион полрайона тогда, кажется, впихнулось! Речь шла о том, вроде, как бизнес свой основать, а по сути — несите ваши денежки мне.
— Вот! — воздел в небо пальчик с когтем аналитик. — Сейчас можно над этим смеяться, но свое дело те коучи в девяностые сделали. Несмотря на интерес поначалу, вызвали стойкое недоверие у большинства. В этом и крылся просчет вампиров из Цитадели — первый, но не главный. В те времена они как раз и не пытались Россией заинтересоваться, слишком далеко кризис Блэккастла был. А теперь их гордыня и погубила. Не учли опыт своих же людей из Цитадели — «мы же априори лучше, мудрее и даже красивее»! Ну и в целом они почему-то посчитали, что их пропаганда уже сработала, и им предстоит иметь дело с неким более-менее единым конгломератом городских вампиров и преданного им населения. И вот в этом — их просчет номер два, главный. Говорю же, Хватов — гений!
Настя вздохнула. Факультатив явно затягивался. Не стесняясь больше, она снова потянулась к пакету и достала бутерброд — шаурма действительно больше не прельщала ее.
— Он частично уговорил, частично нагнал посулами и даже угрозами на Съезд вампиров из регионов — наших родных посконных упырей, которые до сих пор в косоворотках ходят и ни о каких «Сумерках» слыхом не слыхали! — продолжал Кот-Ученый. — Наш вампир, как известно, трудолюбив и незлобив… Цитата, если что. Как думаешь, почему трудолюбив и незлобив, Насть?
— Потому что боится общины и крестьянского «мира»! — решила пошутить она, повторив позавчерашние слова аналитика. — А для этой самой общины вампир — по-прежнему страшный упырь! И кладбище близко… Вообще, конечно, грустная картинка получается — все друг друга боятся.
Но Кот-Ученый ответил серьезно:
— Не совсем так, Настя. Помнят былой страх — и с той, и с другой стороны — это да. Но вампиров всегда было несравнимо меньше, чем людей, они изначально находились в заведомо проигрышном положении. Как результат — на Западе они сделали ставку на исключительность и власть, а у нас приняли условия, что могут выжить, лишь соблюдая правила общежития. По умолчанию заключили со своей стороны некий общественный договор. Скажи, тебе разве плохо жилось там, в деревне? У тебя было несчастливое детство?
Настя задумалась, потом пожала плечами:
— Да нет, все как у всех. Я имею в виду человеческих подружек. Лес, речка, игры, шашлыки… А гематоген и крем от загара они принимали за бабушкины чудачества. С учетом того, что я росла без родителей, ее беспокойство за меня считали вполне объяснимым. Да, в общем, и от коллег на ТВ не слышала ничего прямо такого… О дискриминации, например… Настоящей дискриминации, я имею в виду: все-таки многие проблемы на нашем канале просто высасывались из пальца. Или придумывались, исходя из того же представления о вампирской исключительности.
— Вот! — Аналитик снова поднял острый коготь. — В основе любого удачного общественного договора, что бы там ни трепали философы, лежит вовсе не добрая воля, а пережитый когда-то страх. Страх чего — не принципиально, может быть, лишения благ, может, и полного уничтожения. И исторический опыт показывает, что при взаимном соблюдении прав все способны жить в мире, причем довольно устойчивом. И здесь надо напомнить еще кое-что. В нашем обществе кроме страха есть еще один фактор: пресловутые просторы наши, да, они самые! Знаешь, что из этого вытекает? Практически полное отсутствие необходимости обязательно строить четкую социальную иерархию в деревне, жестко отвоевывая себе жизненное пространство: у нас всем есть куда уйти в случае чего и чем там заняться. Понимаешь? Единственный случай, когда это делать пришлось абсолютно всем в стране — девяностые! Потому что не займешь свое место — вымрешь!
Аналитик помолчал, глядя на Настю так, будто проверял, дошло ли до нее в полной мере, потом продолжил:
— И вот та посконная наша деревенщина, собранная Хватовым на Съезд, извини за человеческую идиому, в гробу видала это десятилетие, когда не то что деревни вымирали — в аптечных пунктах гематогенки найти днем с огнем нельзя было, а если можно, то купить не на что. А многие из них еще и сороковые годы помнят — ваша жизнь долгая. И вот они быстро поняли, чем дело пахнет.
Настя кивнула, вспомнив один из эпизодов Съезда. Когда один из коучей предложил обучать молодежь в Цитадели свободы и демократии на грант какого-то фонда фон Заубера, в ответ в зале поднялся возмущенный шум. И над шумом взлетел тонкий стариковский голос: «Заубера?! Да я его!.. В сорок третьем!.. Под Смоленском!..» Тогда Кот-Ученый, сидевший рядом с ней, едко прокомментировал: «А не замай историческую память народа!»
Вот оно в чем дело было, оказывается…
— Если ты помнишь, на Съезд собрались вампиры самых разных политических предпочтений, с самыми разными взглядами на будущее и вопросы взаимодействия с человечеством. Но личные счеты, Насть, они такие личные, что в определенных условиях становится не важно, за ежедневную гематогенку ты, за приписку к донорским пунктам или считаешь право на кровь неотъемлемым вампирским. Приходит пора объединяться — и все! — Кот-Ученый улыбнулся и вздохнул.
— Это уже философия, — проглотив последний кусок бутерброда с вяленой говядиной, пробормотала Настя. — Давай ближе к делу. Теперь-то что? Зачем все-таки мы в Лукоморье едем?
— А теперь, Настя, потерпев неудачу, те, кто стоит за инструкторами, перешли к другим методам борьбы. Если честно, я даже не уверен, та ли это самая сила, которая прислала нам этих коучей, делает сейчас следующий ход. Может, «голубей» уже отстранили или даже устранили, но «ястребы» еще не правят, в ход пошли пока шпионские игры. А там, где они идут, недалеко и до прямого нападения.
— Хм… Похищение Змея Горыныча — это шпионские игры? — засомневалась она. — По-моему, это уже вполне себе прямое нападение…
— Не совсем… Но даже если и так, значит, стадию шпионской игры мы уже пропустили. Поэтому мы и едем в Лукоморье — чтобы посмотреть и проверить, что да как там…
Настя задумалась. Ситуация выглядела как минимум печально. Хотя…
— Послушай, а зачем Хватов вообще ввязался в ситуацию со Змеем? Не потому же только, что ты ему позвонил — она ведь не касается вампиров прямо. Ну, в смысле, я имею в виду, что она вроде бы не связана никак с нами… Со Съездом…
— Шутишь?! — изумился Кот-Ученый, его усы встопорщились. — Змей Горыныч, считай, национальное достояние, и о событии Хватов доложил на самые верхи сразу, как я ему все объяснил! Ну, человеческие верхи из осведомленных, с допуском. Ты на кухню ушла, когда он звонил.
Настя недовольно мотнула головой: все равно что-то не складывалось. Ну какое Змей национальное достояние, он пишет… тьфу, копит… фиксирует события всей Земли!
— Если строго логически, то он всемирное достояние, и безразлично, где именно на планете он находится! Хоть на дне Марианской впадины! Если сможет там жить, конечно… — заявила она.
— Настя, не огорчай меня! — простонал аналитик, комично приложив лапу к сердцу и закатив глаза. — А вроде бы ученица и даже сестра! Вот что бы ты сказала, если бы похитили… хм… Снегурочку?
— Снегурочка — это наша сказка! — начала Настя воинственно, и вдруг осеклась.
Кот выдохнул и усмехнулся:
— Дошло наконец. Похитить Змея Горыныча — похитить ту часть нашей культуры, с которой наиболее тесно связана именно нежить! Все эти человеческие сказки — это что, по-твоему? Это повествования о том или ином взаимодействии человека с нежитью. Да, сейчас они потеряли смысл для подавляющего большинства людей, но это же наша культура… Согласись, лорд Ратвен[1] и Дракула, конечно, большие обаяшки, но наш упырь народу как-то понятнее! Хоть и страшнее.
«Слишком много информации…» — подумала она. Настя почувствовала, что необходимо прервать факультатив, хотя бы временно.
Поезд замедлял ход: подъезжали к Дмитрову, единственной остановке экспресса до Большой Волги.
Но Кот-Ученый не дал ей побыть наедине с собой.
— Теперь моя очередь спрашивать! — не терпящим возражений тоном начал он. — Может, расскажешь, как ты оказалась на Blood-ТВ? Почему решила журналистикой заниматься?
— Бабушка решила, не я, — нехотя пояснила Настя. — Она меня с детства «в телевизоре» себе представляла, и не важно кем. В детстве в Школу юных моделей в Белгород возила, но с этим у меня не срослось. Будешь смеяться, но считали слишком уж худой и костлявой. Несмотря на все бабушкино питание.
— Верю, — серьезно кивнул аналитик и окинул ее взглядом: — Хм… Натуральная шатенка, носик, губы… Глаза карие и… немного шалые. Обаятельная и с характером, в общем. Что подтверждает розовая прядь. Фигура… Тонкая, но все на месте! Да, пожалуй, сейчас ты вполне себе подходящей внешности, разве что для подиума ростом не вышла, но в качестве фотомодели — самое то! Хотя в детстве ты наверняка и впрямь тощей была.
С полминуты Настя молча смотрела на названого брата и учителя, потрясенная тем, что он так бесцеремонно оценивает ее. Потом слова наконец нашлись:
— Блин! Я тебе что, товар на рынке?! Ну вообще!
— Молчу-молчу, продолжай, — как ни в чем не бывало сообщил Кот-Ученый. — Извини, я тебя внимательно слушаю!
Настя посмотрела на него с подозрением, но решила все же не принимать близко к сердцу:
— Ну вот… А с первого класса я в драмкружок ходила…
— О, дай я угадаю! Тень отца Гамлета, неужто?! — немедленно сменил серьезность на подколки Кот-Ученый.
— Ну хватит! — Настя разозлилась всерьез: шутки по поводу внешности ее всегда задевали. — Сначала зайчики-снежинки, как все, а потом даже Офелию играла, если ты о Шекспире! Ну и всяких романтических героинь. Между прочим, наш драмкружок первые места в области занимал и даже в федеральном округе на призовые выходил!
Политобозреватель восхищенно покачал головой:
— Неплохо, неплохо! Очень даже! А почему тогда не в театральный?
— Потому что в тринадцать лет я вообразила себя крутым видеоблогером, — вздохнула она: вспоминать об этом не хотелось. — Сделала два стрима — о преподавании в нашей школе и о работе свинофермы — что отходы в речку сливают…
— Понятно… Вскрывала недостатки, так сказать!
— Ну да. Разразился скандал, даже хотели выпереть из школы, — скороговоркой произнесла Настя. — Но бабушка договорилась с одним дальним знакомым, и меня взяли корреспондентом в подростковую программу на областном ТВ. Потом ведущей стала.
— Ясно-ясно. И там ты со всем юношеским максимализмом рубила правду-матку!
— Ой, да не было там ничего такого! Это же областное ТВ для подростков! В лучшем случае слеты ролевиков показывали, а так — предметные олимпиады, вахты памяти, еще какую-то фестивальную фигню… Из положительного — я на селе и в школе неприкосновенной стала, вот и весь результат.
— А душа требовала подвига… — задумчиво протянул Кот-Ученый.
— Типа того… — согласилась Настя и прервала сама себя: в проходе показалась стюардесса с тележкой.
Спустя пару минут она оказалась счастливой обладательницей еще двух бутербродов с колбасой и банки энергетика, а аналитик взял себе кофе и булочку.
— Приедем — рыбы не только насмотримся, но и наедимся! В любом виде! — прожевав, мечтательно протянул он безо всякой связи с разговором и вытянулся так, что пузо отчетливо выпятилось под расстегнутой паркой.
Настя понадеялась, что на этом вопросы окончатся, но Кот-Ученый вознамерился продолжать:
— Ну, и как ты на Blood-ТВ очутилась? В самом, если можно так выразиться, представительстве Цитадели? Выразителе демократических чаяний и всякое такое?
«Ладно, Насть, признайся хоть самой себе — стыдно тебе это. Вовсе не была ты никогда отчаянной диссиденткой, просто вырваться хотелось из села. При этом так, чтобы не портить отношений с бабулей…» — подумала она.
— Попала на конкурс среди независимых молодых журналистов. Типа независимых. Кот, я ведь всерьез никогда…
— Стоп! Как ты меня назвала? — удивился политический обозреватель.
— Э-э-э-э… Да уж… Извини, пожалуйста… — Она была готова сгореть со стыда.
— Нет-нет, с этим все нормально, — замахал лапами аналитик. — Скажи, как ты меня называешь вообще? Только честно?
— Ох… — Настя вспомнила, как обычно именовала его на работе. — «Ну этот… с двойной фамилией. Эксперт…» Это раньше. А сейчас… «Он», «ты» — и все… Ну да, иногда просто Кот… Нет, я знаю, конечно, что ты Федор Богданович, но это же как морок, для людей только…
Она еле нашла в себе силы договорить, последние слова произнесла шепотом. «Вот я дура! Ни разу не спросила, как к нему обращаться!»
Кот-Ученый откровенно ржал, выставив напоказ острые клыки и закинув голову, насколько позволял ворот свитера.
— Я у тебя неназываемый! Могучий бог, видать! — еле выдавил он наконец. — Ох, насмешила! Я сам виноват, прости…
Настя смотрела в окно, чувствуя, что краснеет. Мимо пролетала очередная платформа, вокруг нее пакгаузов уже не было: они отъехали слишком далеко от Москвы, здесь, видимо, станции уже не считались транспортными узлами. «О боги, когда, наконец, Дубна-то?! Ну и поездочка…» — билась в голове мысль.
Ее руки коснулась мягкая лапа.
— Насть, мое имя — не как морок, не только для людей, — тихо произнес аналитик.
Она обернулась, серьезно глядя на него:
— Я правда думала, что это так, для конспирации…
— Нет. Это мое имя. Действительно. Кот Федя. Зови меня Федором или Федей. А когда мы наедине, сеструха, можешь и просто Котом звать. Я нормально к этому отношусь, — Он мягко смотрел ей в глаза. — И еще раз прошу прощения, что не предупредил.
— А я — что не спросила, — осмелела Настя. — Квиты?
— Квиты, — серьезно кивнул он и вдруг зажмурился и добавил совсем другим тоном: — Раз я Кот, приедем — вычешешь меня? Я пуходерку специально взял…
Настя на секунду замерла, и вдруг рассмеялась:
— Эгоист и хитрый манипулятор ты, Кот! И все вы такие!
— Нам положено! Видовой признак…
Возразить было нечего.
[1] Лорд Ратвен — главный герой повести Джона Полидори «Вампир» (1819), одного из образцов ранней литературы о вампирах.
На площади у станции Большая Волга было многолюдно: Насте показалось, что вместе с ними электричку покинули все пассажиры, лишь единицы поехали дальше, к самой Дубне.
— Ни фига себе! — пробормотала она, оглядывая огромные новые микрорайоны и модерновые ЖК вокруг. — Я думала, это скромный наукоград…
— «Сталинки»[1], там, регулярная планировка, — передразнил, услышав, Кот-Ученый. — Шарашки[2] в алюминиевых ангарах. И обязательно стена с колючей проволокой вокруг!
— Ну не надо меня такой уж дурой считать… — начала Настя.
Но аналитик уже всунулся в приоткрытое окно ближайшего такси:
— До Ручьев?
— Хоть до Кимр, — флегматично отозвался баритон из недр «Киа». — За городом тариф восемьсот рублей — куда угодно.
— Отлично! — Кот-Ученый развернулся позвать Настю, но она уже стояла у машины. — О, садись.
Он распахнул заднюю дверь, Настя плюхнулась на сиденье, и машина рванула с места. За окном современные городские пейзажи вдруг резко сменились полем, потом так же внезапно, будто ниоткуда, возник мост через канал имени Москвы, а за ним — негустой лес.
— Где в Ручьях? — буркнул мрачно водитель.
— На площади, там сами дойдем… — пробормотал в ответ Кот-Ученый.
«Это куда еще идти?! — возмутилась про себя Настя. — Сколько еще переться? Я устала, в конце концов!» Она уже хотела донести свои возражения до учителя и названого брата, но решила повременить: у того наверняка нашлись свои причины ехать именно так, и выяснять их при водителе не было никакого резона.
Вскоре они остановились посреди деревни, производившей впечатление заброшенной. Кот-Ученый расплатился, Настя вылезла и принялась удивленно оглядываться.
— Что, за МКАДом жизни нет? — правильно понял ее недоумение аналитик. — Впервые видишь воочию нечерноземную деревню?
— Есть такое… — пробормотала Настя. — Здесь что, никто не живет?
— Живут, еще как! Просто большинство на работе сейчас!
«Хм… Здесь есть где работать?» — подумала Настя, но Кот-Ученый не дал поразмыслить, потянув за собой к стоящим невдалеке облупленным тонарам. В одном из них торговали рыбой — в этом не давал усомниться ни характерный запах, ни стоявшие перед тонаром прямо на мерзлом асфальте ящики с товаром, прикрытые прозрачным полиэтиленом.
— Тук-тук, хозяюшка! — закричал политобозреватель еще издалека.
Здесь Кота-Ученого явно знали: окошко сразу распахнулось, и оттуда раздался приветственный голос хозяйки:
— О, приехали! Здравствуйте-здравствуйте, давненько вас не видели! Как там, в Москве?
Настя остановилась поодаль: ей показалось неприличным слушать чужие переговоры. Они оказались довольно долгими, и она слышала, что голос политобозревателя частенько приобретал мурлыкающие интонации — с такими же он просил вычесать его по приезде. Продавщица же ворковала и явно умилялась обаятельному москвичу — наверняка гордилась тем, что к ней за рыбой приезжает телезвезда! Настя поймала себя на том, что ей очень хочется подколоть этим названого брата и учителя.
Наконец в лапы Кота-Ученого перекочевал увесистый пакет, и он направился к ней:
— Пойдем, тут недалеко, — махнул он Насте.
Она вздохнула и все-таки решилась прояснить ситуацию:
— Кот, долго еще? Я устала, середина дня уже — мне спать хочется! Хотя бы немного поспать! И зачем тебе рыба? Ты же сказал, в Лукоморье ее навалом!
— Это речная. Дедушке в подарок. А там морской наедимся. Ну, и к этой приложимся, — проигнорировав ее первый вопрос, сообщил аналитик. — Между прочим, я всегда езжу этим путем из-за нее: здесь лучшая речная рыба, которую я когда-либо ел!
Они уже шли по широкой улице между заборов, за которыми виднелись дома, когда до Насти вдруг дошло:
— В смысле — из-за нее ездишь этим путем?! Ты хочешь сказать, ты потащил меня в такую даль только из-за рыбы?! А на самом деле можно было быстрее?!
— Насть, ты что?! — Кот-Ученый даже остановился. — Не знаешь, что ли?! В Лукоморье можно попасть отовсюду! Откуда угодно!
— То есть… Как?! — Настя поняла, что не понимает ничегошеньки.
— Да вот так, Насть! Пушкин попал в Лукоморье через Приазовье, на средневековых картах оно то у Белого моря, то в Обской губе, то рядом с будущим Питером! Не задумывалась почему? А сейчас мы вообще можем сесть на электричку на любом вокзале, да что там — на любой пригородный автобус! Доехать до любой остановки, сойти там — и вперед! Главное, чтобы никто не видел нашего перехода, а это достигается в местах немноголюдных…
— Блин, Федор! — не выдержала она. — Ну как так можно-то, а?! Ты хоть понимаешь, что из-за твоей рыбы…
— Не выспалась? Проголодалась опять? Ну скажи, что из-за моей рыбы такого произошло, что ты потерпеть не можешь полчаса?! — ехидно осведомился он и добавил: — Я же сказал, скоро приедем! А рыба, отвечаю за слова, лучшая на несколько областей! Сама уплетать будешь!
Настя зло фыркнула и двинулась вперед по улице — все равно иного пути теперь не предполагалось. Кот-Ученый обогнал ее, и остаток дороги они прошли в молчании.
Когда аналитик наконец остановился у калитки дома, стоявшего немного на отшибе, Настя чувствовала себя безмерно уставшей. Внутренний диалог с Котом-Ученым, не прерывавшийся ни на секунду с момента перепалки, вытянул последние силы. Конечно, в голове роились тысячи аргументов, абсолютно железобетонно устанавливающих правоту Насти, и которые на самом деле не стоили гроша ломаного: все равно она находится здесь, сейчас и не позволит себе развить ссору дальше. Вовсе не из-за тысячи гематогенок, которые придется, а может, и не придется съесть в соответствии с клятвой, а потому что очень хотелось в Лукоморье, хотя бы посмотреть, какое оно на самом деле…
— Эй, хозяева! — окликнул аналитик и подергал калитку.
Тишина.
Настя привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть, что находится за забором: участок показался ей каким-то странным, необычным. Не сразу, но до нее дошло, в чем дело: вокруг добротного дома с резным крыльцом и наличниками не было ни следа огорода, даже отдельных грядок, и деревья росли на участке вовсе не плодовые. Нет, громадные лесные исполины как будто перенесли сюда из самой глубины леса, и покрытые легким инеем слежавшиеся листва и хвоя на земле словно подтверждали это.
— Хозяева! Дядь Толь!! Толик!!! — проорал внезапно Кот-Ученый, и Настя испуганно отшатнулась — оказывается, при необходимости его голос мог быть весьма громким.
Тишина.
— Демоны, — пробормотал аналитик и принялся рыться в карманах.
Но дверь на крыльце распахнулась как раз в тот момент, когда он нашел смартфон и принялся, тихонько ругаясь, тыкать в экран. На пороге стоял настоящий леший — бородатый, косматый, с такими яркими зелеными глазами, что видно было издалека.
— Кто орет?! Чего надо?! — грозно вопросил он и вдруг разглядел пришельцев. Тут же его лицо резко подобрело, и он порысил к калитке: — Заходи, заходи, Феденька, приехал, друг мой! Ой, а кто это с тобой? Чаек будешь? С бараночками, с конфетами? А вечером-то хозяйка придет, и-и-и-и!
Все это он успел выпалить, пока труси́л к ним. Они обнялись с Котом-Ученым, тот представил Настю с лешим друг другу и коротко сказал:
— Не, дядь Толь, спасибо за приглашение, конечно, но устали мы. Хотим скорее ехать. Да и подарок не ждет… — Он поднял пакет с рыбой в руке, и Настя впервые заметила, что там кто-то вяло шевелится. — Хочу свежим привезти.
Леший уважительно покивал, сложив губы уточкой — мол, ну да, ну да, понимаю, дело важное, — потом махнул рукой:
— Ну, тогда не будем медлить. Сейчас, дружочек мой, переоденусь только, а вы пока к ангару идите. Ты знаешь куда… — Он развернулся и исчез в доме.
Кот-Ученый повел Настю по еле заметной тропинке в обход дома.
— А ты умеешь нравиться людям… И не только людям! — не удержалась она от подколки, мысленно сопоставив манеры дядь Толи и воркующие интонации невидимой продавщицы в рыбном тонаре.
— Не стремитесь достичь полной гармонии. Совершенством обладает только кот, — произнес аналитик, не оборачиваясь, и добавил: — Цитата, если что.
Настя лишь повела бровью и вздохнула тихонько.
То, что дядь Толя пышно назвал ангаром, оказалось сколоченным из листов гофрированного алюминия гаражом. Стоял он среди деревьев тылом к дому, впритык к забору — только обшарпанная дверь красовалась сбоку.
— Ну вот, сейчас и поедем… — пробормотал политобозреватель и толкнул дверь плечом. — Уже скоро и поешь, и выспишься.
В «ангаре» оказался отечественный внедорожник. Но внедорожник особенный.
Настя никогда не интересовалась ретро-автомобилями и только один раз оказалась со съемкой на параде таких авто, но сразу поняла: машина, сошедшая с конвейера явно в самые первые годы выпуска этой марки и ныне любовно отреставрированная, вполне заслуживает участия в таком параде. Только колеса явно выбивались из общего стиля: очень широкие и мощные, они, очевидно, изначально принадлежали какому-то современному вездеходу, а может, даже квадроциклу.
— Вот она, моя ласточка! — ворвался в гараж леший и сразу нежно погладил автомобиль по крылу. — Прелесть! Ну что, полезайте, поехали!
Теперь на нем красовалась телогрейка, он надел резиновые сапоги и ушанку.
— Насть, давай назад, — распорядился Кот-Ученый, открыл дверь и откинул переднее сиденье.
Дядь Толя суетился, распахивая ворота гаража. От них вперед уходила накатанная колея, созданная грандиозными колесами машины.
Настя покорно залезла назад и принялась пристраивать рюкзак и пакет с остатками шаурмы. «И чего я ее не выбросила на станции?» — пронеслось в голове. Внезапно очень захотелось есть, и она вспомнила про гематогенки в том же пакете.
— Можно я перекушу немного? Я не насорю тут… — спросила она дядь Толю, который устраивался на водительском месте.
— А? Да ешь конечно, дочка! — махнул он рукой и повернул ключ.
Мотор мягко заурчал.
— Не закрывай, не закрывай! Оставь ворота! — крикнул леший Коту-Ученому, и тот тоже плюхнулся на сиденье и хлопнул дверью. — Ну, поехали!
Перед ними распахнулся лес. Настя расковыряла упаковку гематогенки и уставилась в окно.
В настоящем лесу средней полосы она не была ни разу, и этот сразу заворожил ее. «Вот именно такими лесами и должен вести путь в Лукоморье! — пронеслось в голове. — Нет, не еловыми или сосновыми, а вот такими смешанными!» Несмотря на полутьму поздней осени, на то, что опавшую листву внизу покрывал иней, ей казалось, что кое-где между корнями еще торчат шляпки грибов. Наверху, куда ни глянь, густо переплетались оголенные и покрытые хвоей ветви. Она не заметила, как проглотила гематогенку до крошки.
— Ну, какие новости? — осведомился Кот-Ученый у дядь Толи.
— Да-а-а… — Тот неопределенно махнул рукой. — Директор новый все мутит что-то… У нас в МТС[3] зарплату повысили — мол, без техники никуда теперь. А ферму, вроде, ликвидировать собрались…
— Дядь Толь, да я не об ОАО вашем ручьинском! — рассмеялся аналитик.
— А-а-а, Федь, извини, не понял. Ну а там-то что сделается? Как жили, так и живут… — рассмеялся в ответ леший. — Сейчас приедем — сам увидишь.
— И все-таки… Туристы в последнее время часто бывают?
— Да что ты спрашиваешь? В марте же сам там был, а с тех пор ничего… Хотя нет. Сам не видел, но, рассказывали, приехал туда недавно какой-то хрен залетный. По инопланетянам который. Забыл слово…
— Уфолог? — насторожился политический обозреватель.
— Вот да! Точно — уфолух, — кивнул леший и добавил, помолчав: — Все Гиперборею какую-то ищет… Или Арию… А, не знаю. Местные смеются, конечно… А он носится, говорят, весь восторженный такой, аж жуть!
— Ясненько… — протянул Кот-Ученый задумчиво. — А еще что? Необычного, имею в виду?
— Во, вспомнил! — Дядь Толь даже поднял палец вверх. — Я когда в пятницу зефир и конфеты шоколадные Зинке привозил… Ну ты знаешь, я ж ей в сельпо мелочь всякую, какую в районе не производят, поставляю… Ну так вот, она сказала, зайцы подрались с кем-то, и их избили…
— Зайцев?! Избили?! Всех, что ли?! — аналитик явно был потрясен известием.
— Ну да. Всех троих. А с кем дрались — не говорят, и даже Зинка сама вызнать не смогла!
— Ну-ну… — произнес Кот-Ученый с такой интонацией, что Настя поняла: случилось что-то из ряда вон выходящее, уже не просто настораживающее, а по-настоящему тревожное.
Она потеряла интерес к лесу, захотелось спросить, кто такие эти зайцы и почему так важно, что их избили, но внезапно дядь Толя сменил тему:
— Что-то долго едем… — пробормотал он и, наклонившись вперед, взглянул на небо сквозь лобовое стекло. — Да-а, долгонько…
Аналитик хмыкнул неопределенно, помолчал и неожиданно повернулся к Насте:
— Ты как, спать еще не расхотела?
— Расхотела! — Настя решила, что сейчас самое время задать накопившиеся вопросы, и подалась вперед.
— Знаешь, а мне кажется, сейчас самое время вздремнуть… — сладко протянул Кот-Ученый. — Не волнуйся, разбужу когда надо… Ехать еще долго… До-о-олго-о-о… До-о-о-олго-о-о-о… М-м-м-р-р-р-р….
Мягко сияющие кошачьи глаза были близко-близко, смотрели, казалось, прямо в душу… Настя почувствовала, что веки наливаются тяжестью… Она зевнула… и провалилась в сон.
[1] «Сталинка» — обиходное название дома сталинского периода.
[2] Шарашка — конструкторское бюро тюремного типа. При Сталине, как считается, шарашки были распространенным явлением.
[3] МТС — машинно-тракторная станция. В колхозах и совхозах, а ныне в ОАО, ЗАО и ООО сельскохозяйственного назначения — предприятие, обслуживающее сельскохозяйственную и другую технику, приписанную к хозяйству.
— …Так-таки и усыпил?! — спросил кто-то рядом знакомым голосом.
«Это про меня?» — заворочалась сонная мысль.
— Представь себе! В рамках презентации криогробов! Усыпил и в схрон отправил. Под Воркуту, в вечную мерзлоту! — узнала она Кота-Ученого.
Собеседник Федора расхохотался.
«А, нет, опять про Съезд… — медленно дошло до Насти. — Про Хватова…»
Ситуация, которой Съезд закончился, ее и смешила, и почему-то заставляла чувствовать некоторую неловкость. Всем собравшимся продемонстрировали последние новинки отечественной высокотехнологичной промышленности — перспективные анабиозные установки для космонавтов под шутливым названием «криогроб». Иван Силантьевич совместно с представителем фирмы-разработчика «Сомно Инк» предложил гостям из Цитадели испытать их, и…
По словам видного политика, проснуться западные «трепологи» должны были не раньше, чем через полвека. «Они же мечтали о прохладной темноте! Говорили, что Россия потому им и понравилась, — без тени смущения пояснил он присутствующим. — Вот, теперь пусть господа и дамы иностранные вампиры полежат, подумают, стоит ли оно того действительно…»
— Здесь тоже пасмурно сегодня… Ну, это хорошо, ветра меньше… — пробормотал собеседник Кота-Ученого.
«Дядь Толя, леший», — вспомнила Настя.
— Мне не принципиально, я видишь, как утеплился? — промурлыкал эксперт в ответ.
Настя наконец открыла глаза. Что за дела? Спала вроде совсем недолго, а ощущение, будто проснуться не может. Вон даже не сразу поняла, где находится…
— Очнулась! — обернулся к ней леший, видимо, заметив в зеркало заднего вида, как она протирает глаза. — Ну, мы уже приехали почти. Всего-то минут десять понадобилось, чтобы ты поспала.
— Это что, уже Лукоморье? — спросила Настя и вдруг вспомнила слишком близкие глаза Кота-Ученого, свои тяжелеющие веки и взорвалась: — Ты что, меня вырубил?!
— Ну да, — проговорил аналитик, не оборачиваясь, и в голосе его не было ни малейшего раскаяния. — Нам что, по лесу до ночи мотаться, ожидая, пока ты поверишь?
— Да как ты… Да как ты… — захлебнулась Настя гневом и вдруг прервала саму себя: — Во что это я должна поверить?!
— А в Лукоморье, дочка, — начал было дядь Толя, но Кот-Ученый махнул лапкой:
— Насть, в Лукоморье можно попасть отовсюду, я же сказал. — Он наконец обернулся к ней, просунувшись между креслами. — Но только если ты в него веришь. Ехали мы что-то слишком долго, а о том, кто из нас не верил, — можно не спрашивать. Мы-то с дядь Толей не просто верим — весь наш жизненный опыт подтверждает, что Лукоморье существует. Пришлось тебя усыпить — и вуаля!
Аналитик широко повел лапой — насколько это было возможно в тесном автомобиле, — словно пытался охватить всю легендарную область.
Настя молча отвернулась к окну. С одной стороны, она обиделась, с другой — учитель, безусловно, прав. Еще на платформе в Москве она признавалась самой себе, что для нее Лукоморье как было, так и осталось сугубо сказочным местом. Ну что же, теперь она точно поверит…
Они по-прежнему ехали по лесу, но теперь лес выглядел совсем по-другому: светлый, из высоких строевых сосен, стоявших широко. Их стволы золотились даже под пасмурным небом. Или…
— Не поняла… Это что, тучи золотистые, что ли? — пробормотала она себе под нос, глянув в небо, но леший услышал:
— Не, дочка. Это листья дубовые, наверху-то. А сейчас осень, — непонятно ответил он.
«Ладно, потом разберемся… — пронеслось в голове. — Все равно очень красиво… Интересно, здесь что, дорог нет? Почему по лесу-то до сих пор едем?» Настя только собиралась спросить об этом, но дядь Толя снова прервал короткое молчание:
— Федь, а давайте я вам кое-что покажу? Путь хотя и кружной, но недолгий, а ей интересно будет! — обратился он к Коту-Ученому.
Аналитик неопределенно хмыкнул — похоже, ему не было особо важно. Дядь Толя повернул баранку, и вскоре впереди показался просвет.
Они выехали на широкий берег. На мелкой гальке намерзли тонкие льдинки, уступами спускавшиеся к прибою. Они звонко хрустели под колесами…
…А далеко впереди, в море, закрывая собой, наверное, треть горизонта, возвышалась огромная гора — гладкая, темно-серая, слегка отливавшая стальным блеском…
— Я медленно поеду, чтобы ты, дочка, полюбоваться могла. Это вот и есть плавбаза «Рыба-кит», гордость здешняя! — доносился до нее голос лешего.
Настя медленно, как завороженная, потянулась во внутренний карман, к смартфону, но Кот-Ученый будто прочитал ее мысли:
— Ты кому это показывать потом собралась, м-м-м?.. — его голос прозвучал очень вкрадчиво.
Искушение было огромным, но Настя как телевизионщица прекрасно понимала, когда снимать можно, а когда действительно нельзя и лучше не нарываться — если, конечно, нарваться не было конечной целью съемки. Последнюю точку в колебаниях поставило воспоминание о тысяче гематогенок, и она, с сожалением вздохнув, убрала руку от смартфона и принялась смотреть во все глаза.
Вокруг гора вся была облеплена большими и мелкими судами — Настя разглядела и паруса, и современные спутниковые антенны на некоторых. У самой воды виднелось несколько портовых кранов, а на склонах и где-то на самом верху она рассмотрела нефтяные вышки, ритмично кивавшие своими «головами»…
— Все здесь добывается! И рыба, и моллюски всякие в лучшие рестораны столицы — с плавников, они там как отмели, — и водоросли разные в саму Японию поставляем, и ус китовый, и амбра есть, и ворвань — буровые и качалки вон! Это вам не нефтедоллары, а настоящая валюта! — покачал головой дядь Толя.
Внезапно над горой появились клубы пара, и в небо, прямо к тяжелым, отсвечивающим золотом тучам, устремился огромный кипенно-белый фонтан! Спустя несколько секунд на берег налетел низкий глубокий гул — кит вздохнул.
— Да он же живой! — вырвалось у Насти. — Как так-то?!
— А что ему сделается? — рассмеялся дядь Толя. — Он же чудо-юдо! А вообще, мы тут экологию соблюдаем — у нас договор с ним, он же разумный почти! Вот и дает — строго в соответствии с планом госзакупок!
— Ну, скажем так: если сюда Гринпис сунется, проблем мы не оберемся. Но именно этого сведущие люди наверху, я имею в виду — на самом верху, Насть! — подчеркнул Кот-Ученый, — и стараются не допустить. Это к вопросу о вариантах мягкого захвата, кстати… Впрочем, о них как-нибудь потом… А так — договор между сторонами действительно был подписан, обе признаны в трезвом уме и здравой памяти, как говорится. И ученые с биостанции — видишь, в-о-он там, на лбу, сферическое такое здание? — уверяют, что ему не больно и мы ему не вредим.
Настя действительно разглядела теперь малюсенький жемчужно-белый шарик на покатом склоне «горы».
— С ума сойти… — только и смогла выдавить она и внезапно для самой себя спросила: — Если есть рыба-кит, то остров Буян тогда где?
— Э-э-э, дочка, Буян дальше, — махнул рукой леший неопределенно. — За плавбазой не увидишь. Только ничего там особо интересного нет. Ну да, место историческое — и только-то…
— Не скажи, дядь Толь. Если гид хороший, то там очень интересно! — неодобрительно заметил Кот-Ученый. — Надо будет съездить. Если успеем.
— Постойте! — Что-то важное беспокоило ее, но Настя никак не могла поймать мысль за хвост.
«Так, спокойно… Кот сказал, Пушкину Лукоморье открылось в Приазовье, а средневековые картографы рисовали его то у Белого моря, то на Оби… Так что же не так? А, поняла!» — Она хлопнула себя по лбу и осведомилась:
— А что же это за море тогда?
— Ты что, дочка? Окиян, конечно, — как будто это само собой разумелось, сказал леший. — Море Окиян. Ну, поедем, что ли? Еще налюбуешься! Гулять-то пойдешь — тебе до берега недалеко будет… — Он переключил передачу, и машина мягко рванула вперед, под колесами затрещала галька.
Настя все смотрела на чудо-юдо-плавбазу, не в силах оторвать взгляд от рабочей суеты вокруг нее — благо эта громадина была так далеко, что почти не меняла положение в зависимости от движения машины. Однако скоро дядь Толя свернул с берега, и под колесами зашуршал асфальт.
— Дороги здесь хорошие! — прокомментировал леший. — Вот как революция была — многие не приняли, не хотели большевиков. Те карателей послали было — ну… Второй отряд тоже… Что сказать… В общем, решили наоборот задабривать регион этот. Вот, дороги тоже…
Она даже не поняла сначала, про какую-такую революцию говорил леший, а когда до нее дошло, вдруг подумала, что большинство здесь, а может, даже сам дядь Толя, помнят те события отнюдь не по бабушкиным рассказам, как она. Причем, наверное, многие из помнящих считаются молодежью по здешним меркам… «О боги, я действительно в Лукоморье!» — мысль эта наполнила ее каким-то искрящимся восторгом, будто вот прямо сейчас ожидались чудеса.
И чудеса пришли.
Машина выехала на перекресток, они свернули, и вдруг впереди показался поселок. А за ним…
Настя рывком подалась вперед между сиденьями, возглас «ух ты!» вырвался сам собой.
Мозг отказывался воспринять масштаб открывшегося ей зрелища.
Поселок располагался у корней дуба.
Нет — Дуба.
Мирового Дуба.
Корни уютно окружили дома поселка, вздымаясь, как длинные невысокие холмы, а ввысь уходил ствол. Стволище. СТВОЛИЩЕ.
Выше всех гор и шире всех рек, он исчезал в низких тучах, и под тучами еще не было видно ни одной ветки.
Зато вверх по стволу вилось, то вправо, то влево, опираясь на складки коры, тонкое нечто, эфемерный зигзаг, в котором Настя опознала…
Нет, не цепь — лестницу. Неширокую лестницу.
— Что, внушает зрелище? — спросил Кот-Ученый. — Знаешь, я ведь здесь родился и рос, а каждый раз, когда приезжаю, глазам поверить не могу…
Машина пронеслась по улицам, леший трижды просигналил, проехав мимо типичного здания райадминистрации — три этажа, силикатный кирпич, вывеска у широкого подъезда, государственный флаг, — и наконец они затормозили у деревенского дома с голубыми наличниками и палисадничком, из которого торчали коричневые от заморозков головки каких-то цветов.
— Приехали! — заявил леший, поворачивая ключ зажигания, но аналитик уже хлопнул дверью и теперь, перевесившись через невысокий забор, ковырялся со щеколдой калитки.
Настя сама откинула переднее кресло, вылезла и принялась вытягивать рюкзак и пакет, которые ни за что не хотели вылезать.
Здесь оказалось холоднее, чем в Москве и даже в Ручьях, но морозец, несмотря на близость моря, был приятный, сухой. Едва заметный ветерок касался ее волос, и Настя поняла, что пахнет здесь по-особому. Как именно — она сказать не могла, но в воздухе чувствовалась какая-то легкость.
— Я машину отгоню, — сказал дядь Толя. — Здесь не любят, когда улицы загораживают. Ты иди уже.
Она кивнула и прошла через распахнутую калитку вслед за аналитиком, который уже возился с замком двери — похоже, у него был свой ключ.
— Входи! — крикнул он торжествующе, распахнул дверь, шагнул внутрь сам и тут же воскликнул возмущенно: — Черти! Вот чертовки чешуйчатые!
— Что случилось?! — испугалась Настя, приготовившись отпрыгнуть: уж очень зло прозвучал его возглас.
— Ты посмотри! Ну, посмотри только! — кипел аналитик. — Ну, я кому-то хвосты поотрываю! И в глотки голосистые заткну! Собственными лапами!
Настя стояла в дверях, завороженная его гневом: последние слова он прошипел, шерсть на затылке встала дыбом, уши прижались.
— Да войди, наконец! Попросил, понимаешь ли, дедушке помогать в мое отсутствие, заплатить обещал! И вот что вижу! А дедушка старенький! И это — сени, а что в доме?! — его голос то сваливался в угрожающее шипение, то напоминал боевые завывания.
Настя наконец шагнула внутрь и вдруг поняла, из-за чего так распалился Кот-Ученый. Оглянувшись, хмыкнула осуждающе и прошла вслед за учителем и названым братом в кухню.
Нет, собственно беспорядка в доме не было — вещи лежали на своих местах, как обычно бывает у стариков, долго-долго живущих в одном помещении. Но все поверхности покрывал толстый слой пыли, паутина закрывала не только углы, но и клочьями свисала с потолка, и все это освещалось скудным светом из немытых окон.
— И на полу натоптано, ты посмотри! — продолжал возмущаться Кот-Ученый. — А уж посуда-то, посуда!
Настя тронула висящее на крючке у мойки полотенце и тайком брезгливо вытерла руки о джинсы — и правда, дело плохо.
— Почетный гражданин Лукоморья — и никакого почтения! — разорялся независимый политический обозреватель.
— Федя, что раскричался-то? — раздался от двери голос лешего.
Он щелкнул выключателем, и на кухне стало еще непригляднее.
— Убью этих! Вокалисток! — снова взвыл аналитик. — Не посмотрю, что ансамбль!
— Ты про Ритку, что ль? — осведомился леший. — Так они в Египте вторую неделю! Все втроем, с детьми! Послезавтра, вроде, прилетают…
— Да причем тут Маргоша?! У нее своих дел полно! Стал бы я ее просить! Я этих попросил! Претенденток наших на премию «Голос года»! — Последнее предложение Кот-Ученый прошипел так ядовито, что Настя поняла: завидовать претенденткам точно не стоит.
— Блин, так они у развилки, между гаражами и полем, на старом клене сейчас сидят! Только что видел, поздоровались! Позвать?
Леший развернулся, изготовившись бежать и звать неведомый ансамбль, но Кот-Ученый вдруг фыркнул и словно одернул себя: поднял уши и, чуть подумав, ответил:
— Нет. Я попозже сам с ними поговорю. Дядь Толь, может, поможешь мне тут прибраться? Пока дедушка не пришел…
— А как же! — Леший согласился не раздумывая. — Поздно уже, я сегодня в обратный путь не поеду. Не шататься же до ночи по поселку…
«Ну, насчет поздно — он, пожалуй, хитрит…» — пронеслось в голове. Впрочем, темнеть должно было довольно скоро.
Настя решила напомнить о себе:
— А я?
— Та-а-ак… — Кот-Ученый будто только вспомнил о ее присутствии. — Сейчас, Насть, соображу…
Он окинул взглядом кухню и направился к пузатому холодильнику в углу — такие Настя видела только у некоторых совсем древних старушек у себя на селе. Аналитик распахнул дверь и уставился в его недра.
— Нет, Насть, убираться ты не поможешь. Насчет тебя у меня особое указание. Пойдешь в сельпо и купишь… А, сейчас записку напишу — тут целый список.
— Я же здесь ничего не знаю… — робко запротестовала она.
— Не заблудишься, дочка! Я расскажу, да и сельпо здесь любой, кому надо, найдет! Это ж сельпо! — отозвался весело леший.
Спустя пять минут Настя стояла за калиткой, теребя длинный список в кармане пуховичка, а Кот-Ученый напутствовал ее:
— Зинке сразу скажешь, что от меня — она к чужакам подозрительно относится. И список ей просто дай — она сама продукты наберет. Ну, успехов! — Он было развернулся, чтобы вернуться в дом, но остановился и добавил: — И еще, если встретишь зайцев — передай, что я приехал и хочу поговорить!
— О боги, каких еще зайцев?! Да кто они такие-то?! — простонала Настя.
— Как только увидишь — сразу узнаешь! — твердо пообещал ей аналитик и ушел в дом.
Настя вздохнула, оглянулась на ствол и прищурилась: по лесенке, кажется, спускалась какая-то фигурка…
Уходящий день был полон впечатлений. А впереди ее ожидали неведомая Зинка в сельпо, подозрительная ко всем чужакам, и еще более неведомые зайцы — видимо, те самые, которых избил неизвестно кто. И, возможно, ей даже встретится ансамбль неизвестных ей претенденток…
Жизнь действительно становилась все интереснее и интереснее.
Уже вечерело. Где-то у горизонта, над деревьями — обычными, не гигантскими, — тучи заметно покраснели, но сверху по-прежнему лилось сквозь них мягкое золотистое сияние. В этом свете тени, обычно и так еле заметные в пасмурный день, практически исчезли. Настю такое освещение одновременно и настораживало — ей, как вампиру, без теней было неуютно, — и нравилось своей необычностью.
«Пойдешь направо, пройдешь площадь, а там и сельпо. Только не сворачивай, увидишь, не заблудишься!» — напутствовал ее дядь Толя перед уходом. Теперь в одном кармане шелестели свернутые пакеты, в другом — врученные ей Котом-Ученым купюры и немаленький список продуктов. Длинная улица, которая, как и следовало ожидать, носила имя Пушкина, осталась позади.
А впереди лежала площадь — та, которую они проехали по пути сюда. С одной стороны стояло здание райадминистрации, с другой… Настя без труда опознала в этом строении в стиле «сталинский ампир», с четырьмя колоннами, местный дом культуры — почти точно такой же красовался посреди ее села. И точно так же перед ним, лицом к администрации, торчала когда-то покрашенная серебрянкой, а теперь облупившаяся статуя с протянутой в неведомые дали рукой…
…И вдруг Настя увидела зайцев!
Сомнений в том, что это они, быть не могло — даже издалека.
Собственно, это были самые что ни на есть зайцы. Трое.
Но очень крупные. Наверное, по грудь ей.
Сделав еще несколько шагов, Настя смогла рассмотреть их получше.
Двое сидели на кортах, один крутил на пальце ключи, другой четки. А третий расселся на ступеньках дома культуры и терзал одну струну потрепанной балалайки, монотонно напевая: «Мы едем, мы едем, в натуре, два вагона…» Еще через несколько шагов Настя поняла, что других строчек в песне не предполагалось изначально и быть не могло в принципе, ей даже показалось, что на сей счет в законах мироздания имелся особый пункт.
Это музыкальное сопровождение, кепарики на головах зайцев, их спортивные костюмы и шлепанцы на лапах, а также четки с ключами явно указывали на их род занятий. Картину довершали недопитые полторашки пива прямо на земле и авоська еще с тремя полными в ногах у балалаечника.
Связываться с местным аналогом гопоты не хотелось, и Настя ускорила шаг…
…И в этот момент они ее заметили.
«Глупо пытаться проскользнуть побыстрее — это же зайцы!» — промелькнуло в голове несколько секунд спустя, когда все трое уже практически стояли перед ней. Настя как можно незаметнее попыталась оглянуться, — площадь была пуста.
Мельком она отметила, что избиты они знатно — у двух еще не отошли глаза от отеков, у третьего на морде красовались плохо приклеенные пластыри, из-под которых виднелись ссадины. Шерсть под пластырями то ли выщипали, то ли криво выстригли.
— Эй, подруга, стопэ! Стопэ, я сказал! Сама с какого раёна? — начал оказавшийся ближе всего балалаечник — назвать его певцом язык не поворачивался. Инструмент небрежно болтался в его лапе.
В принципе, она могла бы просто широко улыбнуться — как правило, даже с нежитью это прокатывало. Более того, Настя не сомневалась, что в случае с зайцами демонстрация клыков расставит приоритеты правильно. Но начинать так знакомство с жителями Лукоморья, пусть даже с этой шпаной, не хотелось.
«Ладно, мы пойдем другим путем…» — вспомнила она известную цитату и покосилась на статую невдалеке.
— Пацанчеги, вы чо, какая подруга? Кого во мне увидели? — как можно дружелюбнее произнесла она.
Но эффект оказался противоположным тому, что она ожидала:
— Ы-ы-ы, ма-а-асквичка! — провыл в восторге один из подпевал и подался к ней всем телом. — Дай айфончик отработаю!
Второй демонстративно, с цыканьем, сплюнул вбок, сверкнув золотой фиксой, и тоже придвинулся поближе.
Настя почувствовала страх: уроки орфоэпии[1] для дикторов и корреспондентов, которые она прилежно посещала на телевидении, кажется, сыграли с ней злую шутку. Изначально целью занятий было искоренение из ее речи южнорусского фрикативного «г», из-за которого ее лишали прямых включений, но в сложившейся ситуации ее произношение оказалось слишком литературным. Слишком.
Кроме того, она поняла, что зайцы на взводе после пива и горят желанием отомстить за свое избиение кому угодно, что клыки их не проймут, а могут только раззадорить. В конце концов до них дойдет, конечно, с кем они связались, но будет поздно.
Надо выкручиваться по-другому.
— Хорош трындеть! Вотжеть собралось бакланов на одном гектаре! Нарисовались на всю путь — не сотрешь… — протараторила она с выражением, как разговаривала бы с хулиганами «на селе», отчаянно надеясь, что зайцы обратят внимание на один-единственный во всей фразе фрикативный звук.
«Что им сказать? Что им еще сказать?!» — отчаянно думала она, не замечая, что зайцы действительно застыли в недоумении.
— Не понял, дык откуда ты? — наконец отреагировал балалаечник, морща лоб и почесывая затылок.
И тут она вспомнила! Как вообще она могла забыть тот разговор с хулиганами, когда поехала к подруге в соседний район и оказалась одна на дороге?! Главное — сослаться на того, кто может быть для шпаны авторитетом!
— Откуда я — не ваш базар, не ваша тема! А вас большой хвостатый к себе ждет, царапы точит! — с внезапно появившимся достоинством ответила Настя.
— Ты чо, глючишь? — с еще большим недоумением откликнулся лидер компании, а один из подпевал поддержал:
— Какой хвостатый?..
На секунду повисла пауза…
Вдруг она в буквальном смысле услышала, как у кого-то из них пресеклось дыхание, все трое мигом переглянулись, и балалаечник крикнул:
— Шуба! Атас! Валим!
«Дошло!» — выдохнула Настя, и через считаные секунды ничто, кроме забытой на крыльце дома культуры авоськи с пивом и колышущихся кустов, не напоминало, что она только что была не одна на площади.
Еще не отойдя от напряжения, прокручивая в голове все произошедшее, она как-то неожиданно для себя оказалась перед одноэтажным кирпичным зданием с озарявшей пол-улицы неоновой вывеской «СЕЛЬПО 25/8». Против ожидания, тротуар у входа был пуст, хотя в родном селе Насти перед подобными магазинчиками всегда толпился народ — кто-то чем-то по мелочи торговал, мелкие компании распивали пиво и кое-что покрепче, кто-то просто приходил к магазину пообщаться и узнать последние новости.
«Будем надеяться, пустынно здесь не потому, что эта самая Зинка такая грозная и всех разогнала…» — подумала она и решительно толкнула тяжелую дверь.
И сразу услышала чье-то унылое безнадежное нытье:
— Зин… А Зин… Ну отпусти в долг…
Ответа не было.
— Ну Зина-а-а… Ну хочешь, я тебе… Паспорт? В залог? А? Зи-и-и-ин…
Тишина.
— Ну Зиночка! Ну лапушка моя! Хочешь, я тебе самоцветов достану? Янтаря? Со дна морского? Я место знаю, мне еще Яшка-старатель показал…
Молчание.
— Голуба моя! Зиночка… Зинулечка, я ведь всегда отдавал! Ну ты же сто лет меня знаешь! Зиночка, а помнишь, как мы…
— Пошел. Вон. — Все помещение, словно оперный зал, заполнило низкое звучное контральто.
Сказано было так весомо, что от прилавка будто сдуло маленького, едва по шею Насте, тощего мужичка с торчащей бороденкой, в куцем пиджачке и потертых джинсах с пузырями. У самой двери он обернулся и, погрозив кулачком в бессильной злобе, просипел:
— Ух, Зинка! Ух! Зар-р-раза!
Дверь бухнула, и Настя поспешила подойти к прилавку. И замерла.
Зина была величественной сама, и все в ней было величественным — только так казалось возможным описать продавщицу. Пышные золотистые волосы с начесом увенчивались белоснежной кружевной шапочкой, светло-голубой халат с белым воротничком и манжетами открывал потрясающее декольте, на котором покоилось золотое колье с бирюзой. Такой же бирюзой сияли крупные серьги, перстень и браслет. Глаза царицы поставок и продаж были опущены, веки с длинными тщательно прокрашенными ресницами полуприкрыты, но Настя не сомневалась: когда она соизволит одарить взглядом, он окажется таким же ослепительно бирюзовым. Нежно-округлые щеки, подбородок с ямочкой, ухоженные брови и темно-розовая помада, сочетавшаяся с бирюзой, довершали образ.
Полные руки царицы с модным аквариумным маникюром, тоже в голубых и розовых тонах, покойно лежали на прилавке. По правую стояла большая открытая коробка с конфетами «подушечки»[2], чье разноцветье посверкивало сквозь вощеную бумагу. По левую — несколько поставленных друг на друга небольших ящичков с пирожными разных сортов.
За спиною у Зинаиды на полках красовались другие ее сокровища: хлеба — белые, серые и черные, бублики с маком и без, калачи, рогалики и булочки, на нижней полке крупы — россыпью и в фасовке, над хлебом — расставленные пирамидками банки сгущенки и консервов самого разного рода и вида. На отдельной полке лежали карамельки и батончики, видимо, менее популярные здесь, чем «подушечки», — с ценами за сто граммов, и шоколадные конфеты — в коробках и россыпью на самом верху, рядом с ними — другие недешевые сладости, а в отдельном стеклянном шкафу — алкоголь… Эти красоты невозможно оказалось охватить взглядом за один раз — это сельпо было идеальным, в нем можно купить все, поняла Настя.
Внезапно Зина медленно вздохнула. Потрясающее зрелище — Рубенс и Кустодиев отдали бы полжизни, чтобы посмотреть на него хоть глазком, а чтобы запечатлеть — еще половину из оставшегося срока.
— Жалко, хорошим домовым был… — нежно пропела она будто самой себе.
— Много задолжал? — сообразив, что речь идет о сбежавшем маленьком мужичке, спросила Настя из вежливости.
Зинка плавно покачала головой:
— Нет. Просто Нинка просила не продавать ему по будням, — снова завораживающе вздохнула она, и вдруг, плавно подняв бирюзовый взгляд, словно включилась: — Вам чего?
Настя растерялась, потом вспомнила, зачем пришла, и снова растерялась, не зная, как сказать, что она от Кота-Ученого:
— В общем, Кот… поручил… Ну, Федя который… Нет, в общем… Это… Тьфу…
Она принялась рыться в карманах в поисках списка, но Зинка вдруг расцвела:
— Федор Богданыч приехали! И неурочно, я так рада! Сейчас, все сделаю, давайте-давайте! — пропевая своим контральто каждое слово, она плавно и в то же время стремительно протянула руку за списком, который наконец нашла Настя, и принялась проглядывать его. — Ясно-ясно. Ну, постойте, я все соберу…
Настя протянула ей пакеты, но Зинаида отмахнулась и вышла из-за прилавка, откинув створку.
Двигалась она поразительно быстро для своих форм, будто плыла, ловко лавируя среди полок, шкафов и ящиков. Длинная, в пол, плиссированная юбка под халатом очень женственно шелестела, и Настя вдруг вспомнила, что кроме перстня на руках у Зинаиды было и четыре разнокалиберных обручальных кольца — три на левой руке, одно на правой. «Однако! Интересно, сколько ей лет?» — подумала Настя, и вдруг поняла, что не может определить даже, нежить Зинаида или человек.
Ступала она очень мягко, и вдруг Настя разглядела: обувь, что скрывалась под длинной юбкой — вовсе не тапочки, как ей показалось вначале. Тут же жалость к прекрасной императрице прилавка закралась в ее сердце. Она видела в своем селе таких женщин, пытавшихся скрыть свою тайну, и всегда жалела их. У Зинки-продавщицы очень болели суставы на ногах, она круглый год ходила по своему царству в валенках… А под ними наверняка были теплые грубошерстные носки…
— А с чем связан неурочный визит? Или просто дедушку своего Филофея Домашевича проведать решили? Не задумали Федор Богданыч дела-то принять, а то ведь Филофей Домашевич старенький совсем? — вдруг разразилась Зинаида вопросами, роясь в холодильном шкафу у боковой стены. — А вы ему кем приходитесь?
«Любовницей!» — чуть не брякнула Настя, запутавшись в вопросах, но сумела сдержать себя.
— Ученицей. Ученицей я ему прихожусь — Она подумала, что лучше ответить честно, и, заметив, что Зина повернулась, вопросительно подняв брови, пояснила: — Он же политолог…
— Вот и хорошо, — кивнула Зинка и вернулась к сборам, поглядывая в список. — Выучит он тебя и примет дела у дедушки…
Судя по всему, возвращение независимого политобозревателя и эксперта в Лукоморье к своим прямым, по мнению Зинки, обязанностям, было ее розовой мечтой. Настя решила развеять ожидания.
— Да мы только начали… — вздохнула она. — Мы по другому поводу приехали. Тут вроде всякое странное происходит.
Царица немедленно выпрямилась и сощурилась:
— Ах, дошли, значит, слухи… Очень хорошо… Значит, передай Федор Богданычу, пожалуйста: завтра с утра сдам смену — и к нему. Запомнишь?
«А чего тут запоминать-то?» — хотела спросить Настя, которая только что заметила, что Зинаида перешла на «ты» с ней, и была несколько раздражена этим. Но все же решила сама спросить:
— А во сколько?
— Как — во сколько? — видимо, удивилась глупой москвичке властительница сельпо и добавила с достоинством: — Как только смену сдам! Приду надолго: мне много чего надо рассказать!
«Настя, ты в маленьком поселке! Здесь все знают, когда и на каком предприятии смена! А младшие уважают старших, тем более таких старших!» — вернула себя в реальность она.
— Запомню, скажу, — кивнула она покорно. — Меня, кстати, Настя зовут.
Последнее могло быть воспринято как шпилька — мол, уже перешла со мной на «ты», а мы даже не знакомы, — но Зинаида лишь улыбнулась, возвращаясь к прилавку с двумя новыми полными пакетами, которые она собрала:
— Ну, как меня звать, ты уж точно знаешь. Добро пожаловать в Лукоморье!
Эта фраза звучала так, словно продавщица считала себя полноправной владетельницей не только сельпо, но и всего района. Настя невольно склонила голову.
— Все я вам с Федор Богданычем по списку собрала… Так… — Она принялась нажимать кнопки на калькуляторе, временами шепча про себя какие-то цифры, потом назвала общую сумму.
Настя удивилась: похоже, Кот хорошо ориентировался в местных ценах, поскольку денег хватило почти в точности. В кармане зазвенела сданная мелочь, тяжелые пакеты мешались в руках и били по ногам. Настя плечом толкнула тяжелую дверь и шагнула на улицу.
Солнце за тучами, видимо, уже совсем закатилось, но мягкий золотой свет пронизывал воздух, и на улице по-прежнему царили сумерки, а не темнота.
Она стояла в нескольких шагах от крыльца, пытаясь сориентироваться — приключение с зайцами и разговор с Зинаидой несколько сбили ее с толку, — когда позади вдруг снова бухнула дверь сельпо.
На пороге стояла Зинаида, держа в обеих руках какие-то тарелки или миски.
— Кис-кис-кис! Где вы, мои маленькие? Малыши мои толстенькие, кис-кис-кис! — И Настя увидела, как к королеве прилавка со всех сторон сбегаются кошки, обычные дворовые кошки и коты, ничуть не ученые. — Ах вы мои сладкие, мои милые! Кушайте-кушайте, сейчас еще принесу, накормлю вас…
Она поставила миски у крыльца и стала поочередно ласкать сбежавшихся, кого-то поднимая на ручки, а кому-то просто почесывая шейку.
Надежда Зинаиды на окончательное возвращение Кота-Ученого в Лукоморье теперь стала понятна Насте: истая кошатница не могла устоять перед природным обаянием Федор Богданыча. Она тихонько рассмеялась, представив, какое усиленное питание грозит в таком случае эксперту и аналитику, и пошла домой.
Настя уже почти прошла площадь, когда вдруг заметила бредущую навстречу маленькую фигурку, опиравшуюся на клюку. Фигурка что-то бормотала, время от времени помахивая своей палочкой, и она уже было решила обойти ее по дуге — хватит с нее на сегодня приключений, — но та внезапно оказалась очень близко, и Настя увидела, что это старушка в черном, с крючковатым носом и цепким взглядом.
— А кто это у нас тут ходит? Незнакомый такой? — проскрипела старушка и заглянула ей прямо в лицо.
Настя отшатнулась.
— А-а-а-а, это хорошая девочка! Она матом не ругается, не сквернословит! Она в полдень из дома не выходит! Под солнцем не гуляет, жару не любит! Хорошая, хорошая девочка! Нá конфетку!
И Настя на несколько секунд застыла, ошеломленно глядя вслед старушке, которая в той же манере, с бормотанием, постукивая клюкой, продолжила свой путь неведомо куда. В пальцах, пережатых лямками тяжелого пакета-майки, осталась конфетка, обертку которой в сумерках она не успела разглядеть.
«Ладно… Ну ладно… — наконец решила она. — Выбрасывать не буду, покажу Коту дома, спрошу…»
Событий становилось как-то чересчур много, по ее мнению.
[1] Орфоэпия — совокупность правил произношения, правила устной речи.
[2] «Подушечки» — популярные в деревнях дешевые конфеты, карамель в форме подушечек с начинкой, без обертки, обычно местного производства. Продаются россыпью.
Калитка оказалась не заперта, входная дверь тоже. Настя прошла в сени и, включив свет, удивилась переменам, произошедшим здесь. Сколько она отсутствовала? Всего лишь около часа, не больше. Но Кот-Ученый и дядь Толя сумели привести все в порядок, даже пол был помыт.
Наверняка такая же чистота теперь царила и в доме, и перед ней остро встал вопрос, как, не пачкая пола, добраться до своего рюкзачка, где лежали тапочки, — она оставила его на кухне. Впрочем, ладно: снимет обувь здесь, пройдет босиком, вот же — стоят в рядок на старой газете кроссовки кота, сапоги дядь Толи и чьи-то растоптанные старые ботинки — вероятно, дедушки Филофея…
Уже разуваясь, она поняла, что в доме есть кто-то еще кроме лешего, Феди и его деда: сквозь дверь доносились возбужденные голоса. Немного помешкав, Настя решила: «Ну ладно, вот и познакомимся…», — и толкнула дверь.
Глазам ее открылась, что называется, картина маслом.
У плиты суетился дядь Толя, Кот-Ученый развалился, нога на ногу, на стуле за обеденным столом — политический обозреватель сейчас выглядел как нельзя более независимым, — а перед ним стояли зайцы, все трое. Их понурые позы выражали такую вину, что казались наигранными. В лапах они мяли кепарики. Настя недовольно покачала головой — уж они-то свои шлепанцы не сняли. Хотя, похоже, тщательно вытерли: новенькая тряпка у порога была помята и в свежих разводах, следов на чистом полу не наблюдалось.
— Ну, дальше-то что? Что замолчали-то? — спросил Федор Богданович и, заметив Настю, коротко махнул лапой: проходи, мол.
Настя вручила пакеты дядь Толе — тот кивнул и прижал палец к губам, призывая к тишине, — и прошла к своему рюкзаку у стола.
И оказалась в поле зрения зайцев.
— Ой… Ой-ой-ой… — простонал один из подпевал.
Остальные, отшатнувшись на секунду, снова уткнули взгляды в пол, но засопели еще громче.
— Та-а-ак… — грозно произнес Кот-Ученый, мгновенно оценив ситуацию, и вкрадчиво поинтересовался: — Что у вас с моей ученицей произошло?
— О-о-о-ой! — проныли зайцы хором, в голосах звучало отчаяние.
— Насть, расскажи ты. Вижу, от этих не дождусь.
— Старый, да мы… — начал было балалаечник, но Настя перебила его и коротко передала разговор при неожиданном знакомстве.
— Ой-ой-ой! — запричитали без слез все трое вразнобой, ожидая немедленной расправы. — Не губи, старый, в несознанку не кидаемся, чистуху несем!
— Ла-а-адно! — протянул Кот-Ученый тоном, который не обещал ничего хорошего. — К этому мы вернемся позже. Давайте дальше. Про этого… Туриста.
Балалаечник встрепенулся, поняв, что немедленная казнь откладывается, но тут же сник, когда эксперт брезгливо добавил:
— И без этого вашего… Сленга. Русский вспомнили быстро, ну-ка! Давайте-давайте!
Сначала Настя, застыв у раскрытого рюкзака босиком, с тапочками в руках, искренне пыталась вникнуть в рассказ, потом махнула рукой, обулась и решила помочь с готовкой дядь Толе: вспоминать русский зайцам удавалось очень плохо. Некий турист, о котором упомянул Федор, оказывался у них то бакланом, то терпилой; перебивая друг друга, они пытались вспомнить синоним выражения «большой груз» и, наконец, еле-еле сформулировали, что у него «богато крутой снаряги»… «Ну, хоть так…» — усмехнулась она. Ладно, попозже учитель сам наверняка перескажет суть.
Дядь Толя колдовал над рыбой, которую привез Федор — из-под крышки сковородки доносился волшебный запах. Леший разгрузил пакеты, Настя занялась картошкой и салатом: среди ее покупок обнаружились огурцы и помидоры. Есть хотелось все сильнее.
И вдруг она застыла, пораженная пришедшей ей в голову мыслью.
— А газ что, тоже плавбаза дает? — ошеломленно спросила она.
— Не-е-е! — прошептал дядь Толя, не желая прерывать серьезный разговор Кота-Ученого и зайцев, и почему-то погрозил ей пальцем. — Из Китежа провели…
«Обалдеть! Где Китеж, а где мы… А нигде! Точнее, везде…» — пронеслось в голове, но уточнять вслух она не решилась. Лукоморье преподносило сюрприз за сюрпризом, и вот он — очередной…
— Та-а-ак… Ну, вроде, теперь я понял, — донеслись до нее слова эксперта. — Даю ровно минуту, чтобы вспомнили, что забыли сообщить. Или просто утаили — для вас это одно и то же. Время пошло.
Судя по этим словам, Кот-Ученый хорошо знал повадки зайцев, которые немедленно начали клясться, что они сказали «начальнику» все, как на исповеди. Тот лишь скептически смотрел на них, подергивая хвостом. Наконец он лениво начал отсчитывать:
— Десять… девять… последний шанс даю… семь…
На шести один из подпевал бросился на колени:
— Не губи, старый! Век воли не видать! Говорю же, чистуха! Не задирал нас баклан… тьфу, турист этот! Сами гопануть хотели!
Балалаечник и второй подпевала истово закивали головами — аж уши захлопали.
Эксперт вздохнул и выдержал паузу, но на этот раз, похоже, зайцы были искренни.
— Теперь к сегодняшнему инциденту. Быстро подошли к Насте… К моей ученице! — со значением уточнил он. — И извинились. По-русски!
Зайцы кинулись к Насте, умудрившись втроем устроить толпу. И замерли перед ней.
Она ждала, но слов извинений, тем более без блатной фени, в их лексиконе, похоже, не было вообще: они только мялись и смотрели умоляюще. Потом балалаечник наконец открыл рот:
— Ты это… Мы не знали… Типа того… Как его… — начал он и снова замолк.
— Ну хорошо, — смилостивилась Настя. — Так и быть, прощаю на сегодня. Только вот что. Узнаю, что вы к женщинам пристаете… Любого возраста! Даже если пальцем не тронули, только посмотрели в ту сторону… Знаете, что будет?!
Зайцы смотрели на нее во все глаза, замерев.
Настя очень медленно и максимально широко улыбнулась.
— Ой-ой-ой! Ай-яй-яй-яй-яй!!! — заголосили зайцы на разные лады, лапами пытаясь прикрыть глаза, от ужаса не в силах двинуться с места.
— Хватит, — оборвал причитания Кот-Ученый. — Пошли вон.
Сказано это было очень спокойно, даже тихо, но получилось не менее весомо, чем у Зины в сельпо, — зайцев сдуло. Лишь соскочивший с чьей-то лапы шлепанец остался у двери — похоже, вернуться за ним оказалось выше сил владельца. Дядь Толя, захохотав, схватил его, выскочил в сени, хлопнула входная дверь, и Настя услышала его приглушенный крик вслед убегавшим:
— Эй, нам чужого не надо! Лови!
Кот-Ученый тоже тихонько смеялся, покачивая головой:
— Вешали мне тут лапшу на уши, что как только ты о моем приезде сказала, сразу сюда и пошли! Во художники! Неисправимые! Ну, хорошо хоть, сами все-таки решили явиться…
Настя только кивнула, торопясь доделать салат — есть хотелось уже невыносимо.
— Накроете тут, ладно? — спросил Кот-Ученый у вернувшегося дядь Толи. — Я дедушку подниму…
С этими словами он ушел куда-то в комнаты.
— Как тебе наша уборка? — спросил дядь Толя, курсируя между столом и шкафом с тарелками. — Даже занавески чистые повесили!
Настя заметила это только после слов лешего, но не оценить не смогла:
— Что, во всем доме? И так быстро! Круто!
— Ну, если честно, я немного поколдовал, дочка, — смущенно улыбнулся он. — Я немного здесь научился, у старушки одной. Убираться и готовить. Перед армией. Я в пятьдесят шестом служить пошел, а тогда с дисциплиной воинской строго было! Ну, я и вот… Заранее решил подучиться… Кстати, извини, шаурму твою выбросил — здесь кухня натуральная, не фастфуд!
От последнего Настя только отмахнулась. Заканчивая с салатом, она еще решала, как ей реагировать на слова лешего об уборке — то ли он ждал похвалы, то ли признавался в мелкой шалости, — когда дверь в комнаты снова распахнулась, и в кухню вошел Филофей Домашевич, опирающийся на руку внука.
И тут до нее дошло, откуда у него отчество, показавшееся ей сначала странным. Он оказался так стар, что стало ясно: его отец родился в те времена, когда на Руси еще были приняты славянские имена, библейских, что называется, не завезли. Домаш — хорошее имя для кота…
— Ну, здравствуй, внучка… — с мягкой улыбкой произнес Филофей Домашевич Кот-Ученый, осторожно усаживаясь за стол и присматриваясь к ней сквозь толстые очки. — Мне Феденька рассказал про свою названую сестру. Не возражаешь против такого дедушки?
— Не возражаю, даже наоборот… — покачала головой Настя, глядя на него во все глаза, и, спохватившись, добавила: — Дедушка…
Ей стало немного стыдно: с младшим Котом-Ученым они побратались на банкете, по большому счету, по пьяни. «Но ведь стали настоящими друзьями, и теперь я его ученица!» — напомнила она себе.
— Я положу? Вам чего, рыбы, картошки или салата побольше? — Настя выбирала, за что схватиться первым делом, но Федя веско сказал:
— Ты садись. Дедушка сам всем положит.
«Ох, верно, он же хозяин! — пронеслось в голове. — Здесь все по-старинному…»
В почтительном молчании все наблюдали, как старчески худенький, с седыми подусниками и бачками Филофей Домашевич неожиданно ловко распорядился сковородкой, кастрюлей с картошкой и большой салатницей: Настя оценила свою порцию и поняла, что будь капелькой меньше — она бы не наелась, а чуточкой больше — не смогла бы доесть.
Так же в молчании все принялись за еду. Источавшая пар жареная рыба была великолепна, картошка тоже…
— Спасибо за салат, хозяюшка! Очень вкусно! — поблагодарил дедушка Филофей, откладывая вилку.
Настя кивнула немного смущенно. Эксперт, тоже откладывая приборы, выдохнул и зажмурился, и это зрелище напомнило ей, как мечтала Зинаида, чтобы он вернулся сюда насовсем, — уж очень он стал похож на обычного довольного домашнего кота.
Последним доел дядь Толя, и тогда, оглядев стол, дедушка сложил лапы на груди и произнес:
— Ну ладно… Давайте о делах наших…
— Что в Прави[1] говорят? — немедленно среагировал эксперт, приоткрыв неожиданно ясный глаз.
— А я туда сегодня не ходил, Феденька, — с мягкой улыбкой промолвил дедушка. — Не о чем мне сейчас песни им петь, и сказку никакую они пока нам дать не могут. Информации недостаточно, выражаясь твоими словами. Я так, по нижним и средним ветвям погулял, с героями поболтал. Лайку и Мухтара вот выгулял хорошо — нравится им со мной… Играем с ними в собаки-кошки — ты ж знаешь, там моложе себя чувствуешь… А когда устаю — истории они мне хорошие рассказывают. О космосе вот, или детективы… Мухтару бы книги писать, и Лайка тоже много про космос знает, хоть и летала всего один раз… Интересно!
«О боги! Он же, небось, и с Гагариным поговорить может!» — Настя слушала, затаив дыхание, но Филофей неожиданно закончил:
— В общем, я последний раз-то с Самими общался только после Съезда вашего вампирского. Важное дело, они сказали. Благословение вот передали, друг твой Иван Силантьевич, Феденька, в курсе. А сейчас-то вас хочу послушать да понять — с чем идти… И надо ли?..
— Ясно… — протянул независимый обозреватель задумчиво. — Давай так, дедусь. Ночь впереди длинная, я все тебе расскажу, что знаю, с самого начала. Настя была непосредственной участницей событий, и она в курсе. Да и, возможно, задание для нее будет. Так что сейчас перескажу, что от зайцев узнал, от тебя, дядь Толь, ну и кое-какие мысли по этому поводу…
— Подожди! — вспомнила наконец Настя. — Зина-то! Зина! Передала, что у нее много чего есть сообщить, и что придет она утром, как смену сдаст!
— Отлично! — кивнул младший Кот-Ученый так, словно поставил жирную галочку против какого-то пункта в важном списке. — Завтра встретимся, значит! А пока…
— Ну подожди, пожалуйста! — взмолилась Настя. — У меня вопрос… Ой, нет, два! Если сейчас не спрошу — забуду!
Кот, полет творческой мысли которого был внезапно прерван, уставился на нее с немым укором в глазах, но, похоже, вовремя вспомнил об обязанностях учителя по отношению к ней.
— Ну ладно… — пробурчал он со вздохом. — Спрашивай…
— Во-первых. Кто такая Зинка? А то я понять не могла — нежить или человек…
Дядь Толя, до сих пор с важным видом хранивший молчание — еще бы, при нем такие важные разговоры ведут! — расхохотался, дедушка Филофей лишь кротко улыбнулся.
— Зинка-то? Она архетип, вот и все. Идеал, — как о само собой разумеющемся сказал Кот-Ученый, но, увидев отчаяние на лице Насти, продолжил: — Смотри. В каждом поселке, в каждом селе, в каждой деревне…
— Кроме тех, куда автолавки приезжают! — поднял указательный палец дядь Толя.
— Да, кроме тех, куда автолавки… — повторил эксперт, недовольный тем, что его прервали, и продолжил: — …есть магазин. Неважно, как он называется — «Нива» там, «У Маши» или вообще… хм… «Чебурашка». И рядом с названием почти обязательно есть надпись: «24/7». Так вот, как бы он ни назывался и в каком бы здании ни располагался — в дореволюционном особняке давно забытого купца, в двухэтажной советской «сталинке» с квартирами наверху, в бараке или строительном вагончике, — он расположен именно там, где должен быть. И в нем продаются совершенно определенные продукты. Хлеб, крупы, соль, сахар, мыло, спички, алкоголь, конфеты «подушечки», пирожные — «трубочки» и эклеры, обязательно местного производства, — консервы и сгущенка. Потому что внутри этот магазин — сельпо!
— Ну, это и в супермаркетах продается… — протянула Настя недоверчиво.
— В супермаркетах и суши продаются, и вок, и куча всяких других товаров. А «подушечек» и «трубочек» там нет. Потому они и не сельпо! — сказал как отрезал дядь Толя.
— Вот! — аналитик поднял палец с выпущенным для внушительности когтем. — Слышала? Тебе ведь это сельпо показалось необычным?
— Ну да, — согласилась Настя. — Оно… хм… идеальное.
— Потому что оно — архетип! Потому и надпись на нем — просто «СЕЛЬПО». И часы работы — 25/8. И в нем работает Зинка. Потому что такая Зинка есть в каждом сельпо.
— В нашем сельпо продавщицу, кажется, Галкой звали… И она была брюнеткой… — засомневалась Настя.
— Это не важно, — отмахнулся Кот-Ученый. — Сказал же — сельпо может как угодно называться, и у продавщицы может быть любое имя. Просто когда она становится продавщицей сельпо, какая-то часть в ней становится Зинкой. И если нашей Зинки не будет, разрушится и наше сельпо, а вместе с этим разрушится вся система! Не будет архетипа, идеала, если хочешь…
«Хм… Ладно, будем считать, убедил! — не могла не признать Настя. — Ведь если подумать, наша Галка, или как там ее, тоже любит драгоценности и имеет весьма пышные формы… Это, наверное, говорит о наличии части Зинки в ней… И «подушечки» с «трубочками» у нас тоже продаются…»
Оставалась, однако, проблема, мимо которой она не могла пройти.
— А почему архетип есть только у сельпо и его продавщицы?
— Как это?! — неожиданно возмутился дедушка Филофей. — Внученька, в Лукоморье полно архетипов! За тем и живем! Держим, так сказать, марку за всю страну!
— Есть архетипы и моряка, и строителя, и… — начал эксперт, но Настя его прервала, неожиданно догадавшись:
— Как зовут моряка? — затаив дыхание, спросила она.
Кот-Ученый улыбнулся, поняв причины ее вопроса:
— Костя, конечно. Но сам он предпочитает, чтобы звали Костяном. Говорит, песня достала. Познакомлю, если хочешь. Ладно, второй вопрос у тебя вроде был, — прервал сам себя он.
— Э-э-э… — Настя пыталась уложить полученную информацию в голове, но получалось не очень. — Когда я обратно шла, ко мне какая-то старушка прилипла. Хвалила за то, что матом не ругаюсь, потом что-то про жару говорила, я не поняла. Назвала хорошей девочкой и конфету дала… Сейчас, она в кармане, кажется…
Она собралась встать, чтобы пройти к пуховику на вешалке, но Филофей Домашевич придержал ее за руку:
— Не трудись, все в порядке. Это Марфа Тимофеевна, Полудница она. Ты прости ее, если испугала, — немного у нее с головой непорядок: еще бы, полтора века на пенсии! Ешь спокойно свою конфету, а если еще что подарит — бери смело, не беспокойся. Не обижай только старуху!
Настя успокоилась и посмотрела на Кота-Ученого — мол, ну, теперь к делу!
— Вопросы закончились? — уточнил он. — Тогда начинаем наше совещание…
Кот свел воедино информацию, которую сообщил ему в машине дядь Толя, пока Настя спала, и ту, которую дали ему зайцы. Немного, но это было хоть что-то.
Выходило, что еще в конце лета или в самом начале осени в Лукоморье появились двое незнакомцев. Один представился уфологом, альтернативщиком, криптоисториком, криптозоологом и еще Бог знает кем: список на его визитке, которую он вручал здесь налево и направо, был очень внушительным. Он открыто поселился в поселковой гостинице «Заря» и проживал там до сих пор. В хорошую погоду исчезал где-то на просторах на весь день, а иногда и на всю ночь; в плохую разгуливал по поселку и цеплялся ко всем свободным ушам, рассказывая, что изучает жизнь и жителей Лукоморья, а также ищет следы гиперборейской и древнеарийской цивилизации. Поначалу местным он показался интересным и несколько забавным, но быстро опротивел: кому же приятно, когда объект изучения — он сам? А про Гиперборею и ариев все и так знали, что он не по адресу приехал. Пытались объяснять ему, да без толку.
О втором приезжем до сих пор знали только зайцы.
— Видишь ли, Насть, — счел нужным уточнить Кот-Ученый. — Их там в натуре два вагона, а если с зайчихами и зайчатами — все четыре наберется. Везде шныряют, все видят. А эти так, отморозки местные…
Отморозки внезапно обнаружили, что на полянке в лесу стоит шалаш — даже не палатка, а натуральный шалаш из ветвей и травы! — в котором кто-то живет. Сначала зайцы посчитали его выживальщиком — иногда такие забредали в Лукоморье, сознательно или по ошибке, — но вскоре заметили «большой груз», то бишь «крутую снарягу». По мнению аналитика, то, о чем рассказали зайцы, несколько выходило за рамки даже самого лучшего туристического снаряжения. И это настораживало.
Турист ни с кем не контактировал, в поселке и окружающих деревнях не появлялся, хотя часто ходил далеко по окрестностям и отсутствовал в шалаше целыми днями. Что делал — неизвестно, зайцам проследить за ним в голову не приходило. В одну из таких отлучек они решили обворовать его жилище, даже ни на секунду не задумавшись о том, что сбывать-то краденое в Лукоморье некому!
Но не вышло: турист, вероятно, и не собирался в этот день уходить далеко и, вернувшись, устроил зайцам образцово-показательный разгром, несмотря на то, что у двоих были ножи и владели они ими весьма неплохо. Да и драться умели — по-настоящему.
— А теперь — самое странное! — завершил свой рассказ аналитик. — Зайцы уверяли, что никаких особых запасов еды они у выживальщика нашего не обнаружили. Так, пара-тройка банок консервов каких-то да сухие супчики типа «Завтрак туриста». При этом вроде бы и оружия нет, во всяком случае, охотничьего.
— Уфолог ему таскает! — моментально отозвался дядь Толя. — А чего? Самый логичный вывод!
Все покивали задумчиво — действительно, логично. Дядь Толя, воодушевленный успехом, принялся вылезать из-за стола:
— Ну, пойду я. Ты мне, Федь, скажи, где искать-то его — я ж леший, ночью подкрадусь, посмотрю поближе. Пошурую там малость — не заметит!
— Нет, дядь Толь. На это рассчитывать не стоит. Он неспроста в Лукоморье пришел и знает, с кем имеет дело, — твердо заявил Кот-Ученый. — А после нападения зайцев наверняка настороже.
— И что ты предлагаешь? — возмутился дядь Толя. — Ждать, пока успокоится, что ль?
— Насть, как у тебя с полетами? — осведомился аналитик.
— А хорошая идея! — покивал дедушка Филофей.
Настя смутилась, вперив взгляд в вышивку ришелье на скатерке. Правду говорить не хотелось.
— Он прав, дочка, — серьезно сказал леший. — Не живут здесь упыри никаких видов, не ждет он их.
Настя поняла, что придется признаваться.
— Да блин! — отчаянно начала она. — Я всего-то два раза и перекидывалась в нетопыря! Мне бабушка запрещала. Первый раз лет в девять-десять — разбила в результате головой окно в сарае, так она меня так отлупила! А второй… Когда на областном ТВ работала, один режиссер оказался из наших, на днюху пригласил. Обещал оргию… В общем, мы сначала у него дома праздновали, бухнули, конечно. Пива и вина… Потом сходили в банк крови — поздно, он закрыт. Нам санитар или охранник — не знаю кто, в общем, — вынес какого-то пойла отвратного. Такого, какое студенты сдают, когда стипухи после праздников не хватает… Причем за еврики продал, ребятам домой за деньгами бегать пришлось! Ну, выпили. Полетели, в общем, а там на поляне… Мы думали, правда оргия какая-нибудь, а там просто портвейн дешевый. В общем, я не помню дальше… А очнулись с приятельницей только следующим вечером в дупле каком-то. В дереве, в смысле, дупло было. А нас уже полрайона искало… В общем, я зареклась летать…
Она осмелилась поднять глаза только через несколько секунд. Дядь Толя и независимый обозреватель давились смехом, леший тайком утер слезу. Даже дедушка Филофей тихонько смеялся — его плечи мелко тряслись.
— Ну, Насть… Ну, Насть… Ты просто… просто кладезь историй из жизни простых деревенских вампиров! — наконец выдавил из себя Кот-Ученый и помотал головой. — Ну вообще!..
Настя обиженно засопела: ну и ладно. Больше ничего она рассказывать не будет. И так уже слишком многое рассказала…
— Ладно, прости, сестренка, — отсмеявшись, продолжил эксперт. — Ты уже не пьяный подросток и тем более не ребенок. Ты взрослый высший вампир, которому положено обращаться в нетопыря! Властью учителя снимаю с тебя клятву не летать, раз так.
— Да я правда боюсь! — возмутилась Настя. — Оба раза какие-то идиотские истории получались…
— В этот раз все нормально будет, — заверил ее учитель. — Всего-то и надо слетать и посмотреть, там ли по-прежнему этот турист. В шалаш залетишь, только если возможно! Рисковать запрещаю!
— Летучие мыши в конце ноября спят давно! — привела последний аргумент Настя.
Но — не сработало:
— И ты спать будешь! Завтра весь день будить не стану, если хочешь! Зина придет, или там еще с кем-то встречусь — все как на духу перескажу потом тебе, слово в слово, как только проснешься! И проснешься, только когда сама пожелаешь, обещаю!
Предложение было очень заманчивым, но Настя на всякий случай уточнила:
— Расскажешь точно все-все-все?
— Я свидетель, внученька! — важно кивнул Филофей Домашевич.
— Тогда ладно. Лечу!
[1] Правь — Верхний мир, мир богов в древнерусской мифологии. Впрочем, источники спорные.
Настя проснулась и первым делом потрогала голову. И тут же застонала — не от боли, от обиды.
Шишка получилась знатная, что и говорить.
Вчера ей удалось найти туриста — он, как и подозревал Кот-Ученый, после атаки зайцев сменил дислокацию и даже поставил камуфляжную палатку вместо шалаша на новом месте, причем хорошую, зимнюю. Расположился, впрочем, неподалеку от прежней стоянки, буквально на соседней полянке. Настя обнаружила его по костру.
Несмотря на позднее время, сам он сидел у этого самого костра и, видимо, отдыхал — начатая бутылка водки была тому подтверждением. Благодаря его расслабленному состоянию ей удалось влететь в палатку и провести, так сказать, зрительную инвентаризацию имущества странного выживальщика. Кот не сказал ей, чем именно не понравилась ему «крутая снаряга», которую описали зайцы, но то, что увидела Настя, ей не понравилось тоже.
Собственно, именно потому, что во время возвращения Настя была сосредоточена на мысленном перечислении обнаруженного, и произошел досадный промах. Уже прямо перед домом она запуталась в эхо-сигнале от густых кустов, росших вдоль забора позади дома, и врезалась прямиком в штакетник. На шум выскочили дядь Толя и учитель самолично, леший сразу принялся ее жалеть, будто она маленькая, эксперт — покатываться со смеху, снова напоминая про деревенских вампиров. И то, и другое показалось очень неприятным и обидным, а голова болела.
Ее проводили в дом — дядь Толя все уговаривал понести ее на руках, — дали две гематогенки из ее же запасов, заверили в три голоса, что доклад будут слушать, когда проснется завтра, отвели в дальнюю комнатку с пышной постелью и печкой-голландкой, и дедушка Филофей собственной персоной сначала заговорил ей боль, а потом усыпил.
Выспалась-то она действительно хорошо, но вот шишка…
Впрочем, ладно, пора бы и появиться пред светлы очи независимого эксперта — похоже, уже поздно. Настя выглянула в окно поинтересоваться погодой, и замерла, забыв обо всем на свете.
Было ясно, неяркое осеннее солнце клонилось к закату где-то с другой стороны дома, но тени практически отсутствовали. Потому что наверху, высоко-высоко, его свет отражали золотистые листья Дуба.
Они не блестели, нет. Каждый листок, огромный, наверное, сам по себе, словно слегка светился мягким светом, контуры отдельных листьев разглядеть было почти невозможно. Местами сквозь них просвечивало голубое небо, и казалось, могучие ветви держат весь его купол, в котором переплелись золото и синева…
Внезапно раздался легкий стук в дверь комнатки, и Настя очнулась:
— Сейчас, оденусь и кремом намажусь только!
— Хорошо, хорошо, дочка! — услышала она голос дядь Толи. — Не торопись. Я просто услышал, что ты встала, а потом думаю, чего не идешь? У меня же слух ого-го, как положено лешему!
Через пару минут она уже стояла на кухне и сразу не удержалась от вопроса:
— А почему они не опадают? Листья, в смысле? Ой, извините…
Филофея Домашевича не было, зато вместе с лешим и Котом-Ученым за столом восседала Зинаида собственной персоной. «Ни фига себе! Это ж сколько она сидит уже?! Она же утром собиралась прийти!» — пронеслось в голове.
— Ничего страшного, Насть, ты вовремя как раз! — серьезно отозвался эксперт. — Наша гостья тут пирожки от собственных щедрот принесла…
— Да, с мясом! — с важным видом подчеркнула Зинка. — А то как же это — к Федору Богдановичу-то, да без угощения? Я вот и подумала: никак нельзя! Как смену сдала, так на рынок сходила, потом дома напекла — и сюда сразу. Ты тоже не стесняйся, тебе полезно мясо-то!
— Мясо всем полезно, — поддакнул Кот-Ученый. — Ешь, мы пока продолжим…
— Погоди, Федь. Она же вопрос задала, значит, узнать хочет! — наморщился леший и повернулся к ней. — Листья, дочка, не опадают вообще. А если бы опадали, боюсь, это было бы большой проблемой для всех тут. Они просто летом зеленые, а осенью желтеют. Все продумано!
Он внушительно поднял палец, и Настя не могла с ним не согласиться: действительно, все продумано! Она улыбнулась, налила себе чаю и принялась за пирожки.
— Ну так продолжим, — явно недовольный заминкой, произнес Кот-Ученый. — О чем бишь мы?..
Но Зина помнила:
— Дак я говорила, что не русский он. Так вроде обычаи все знает: что в сельпо люди пообщаться приходят, что здороваются при входе… — Насте показалось, что Зинаида бросила короткий взгляд на нее, и она устыдилась своей вчерашней оплошности. — Но попросил у меня мерзавчик, а сам, гляжу, на чекушку[1] смотрит. В первый раз дала молча, во второй намекнула: ты городской, что ль? И вижу, прямо испугался. Ну, не так, чтобы побледнел, а замялся как-то. Я ему названия все сказала, пошутила еще: мол, а то как не свой. Покивал, улыбается вроде, а сам и в третий, и в четвертый раз запомнить не может! Уж сколько ходит — все путает!
«Это про уфолога… — поняла Настя. — Хм, а ведь верно, в этих названиях, наверное, никто из русских мужчин не ошибется…»
— Но это еще ладно, — продолжала Зинка. — А вот что он на «подушечки» поначалу как на диво какое-то смотрел — факт! Брал по одной, в пальцах вертел, разглядывал! Потом купил — и опять курам на смех! — сто грамм! На пробу, говорит! Где ж это видано-то — «подушечки» по сто грамм покупать, да на пробу? Так и коренной горожанин не сделает! И вот еще…
Архетип продавщицы понизил голос и заговорщицки склонился к независимому эксперту:
— Спрашивал меня, с каким кремом «трубочки»!
— С белковым! — автоматически вырвалось у Насти.
— Вот! Вот именно, — торжественно произнесла Зинаида.
— Ну, по умолчанию — с белковым, — уточнил дядь Толя. — А если нет — так на коробке написано.
— Хм… Неплохой шибболет[2]… — протянул вполголоса аналитик.
Насте стало очень интересно, но она решила пока не влезать с вопросами, что означает загадочное слово.
Все помолчали.
— Ну, а что народ-то о нем толкует? — спросил наконец Федор. — Может, он проговаривался, необычные вопросы задавал?
Зинаида нахмурилась, вспоминая.
— Ну, так говорят… Ходит, спрашивает все про Гиперборею. Мол, где это, не видали ли развалин каких… Ой, что вспомнила! — вдруг засмеялась она. — Развалины-то! Наш лабиринт-то! Ну, помните, Федор Богданович, как лет сто назад Юрка-строитель решил первый небоскреб наш возвести, потренироваться? А потом бросил — мол, почвы у нас не те, технологий не хватает? Ну вот… Этот лабиринт теперь заброшенный километрах в двух от поселка, зарос весь… — уточнила Зина явно для Настиных ушей. — А он, уфолог-то, в первые дни здесь как гулять пошел, на него наткнулся, потом бегал, как не в себе: «Развалины гиперборейцев! Следы древних! Научная сенсация!» Все Лукоморье с него угорало, за глаза, конечно. А как сказать, чтобы не обидеть? В итоге сказал кто-то — несколько дней на него смотреть жалко было…
— И что, он так и не понял, что не Гиперборея это? И здесь не арии живут?
— Да нет, у него немного по-другому, я так поняла. Если все, что слышала — и от него, и от людей, — суммировать, получается, он путь туда ищет. Проход какой-то. К предкам, вроде. А гиперборейцы они или там… эти арийцы, — на последнем слове Зинаида брезгливо поджала губы, — это ему все равно. А здесь вроде как их перевалочный пункт был, он думает. Я вот считаю — и чего проход к предкам ищет? Не русский же!
Последнее заявление она сделала настолько уверенно и веско, что Настя удивилась, но Кот-Ученый только промурлыкал:
— И я согласен с вами, Зинаида… Но мы тут подумаем, помозгуем…
Эти слова то ли были сигналом продавщице, что пора оставить аналитика сотоварищи подумать и помозговать, то ли она их так поняла — так или иначе, она засобиралась и, пообещав занести при случае еще угощений, ушла.
Проводив ценный источник информации, аналитик упреждающе выставил лапу, как только закрыл дверь в сени:
— Выводы потом, вопросы тоже! — он уселся на прежнее место и внимательно уставился на Настю. — А теперь сосредоточься, пожалуйста. Не надо мне пока перечислять все, что видела у туриста нашего, и рассказывать о пути: подумай и скажи, что было самым необычным? Что ты… хм… может, ты что-то не смогла опознать?
Ответ и так вертелся у нее на языке, собственно, из-за этого она и врезалась вчера в штакетник:
— Фигня такая металлическая с рукояткой! Буквой У. Или как рогатина, что ли…
— Ну-ка, ну-ка… — насторожился леший. — Нарисовать сможешь?
Кот-Ученый заинтересованно посмотрел на дядь Толю, но тот только отмахнулся уверенно:
— Ты ж меня знаешь! Я ж с техникой…
Настя уже вовсю трудилась, изрисовывая салфетку валявшимся на краю стола карандашом: «Главное, чтобы поняли. Художник из меня никакой, конечно, но постараюсь…» Видимо, получалось понятно, поскольку дядь Толя поднял брови и удовлетворенно пробормотал:
— Ага… Вот как, значит… — Он победно окинул их взглядом и добавил громко: — Экстрасенсибилизатор это! Экстрасенсибилизатор магического поля! Лоза, одним словом. Только электронная.
Кот-Ученый и Настя уставились на него во все глаза.
— Ой, ну вы и «чайники»! — рассмеялся дядь Толя. — В девяностых эти штуки даже в телемагазинах продавали, не говоря уж о рекламе в газетах, особенно желтых! Оно ведь как? Про лозоходцев все слышали, а в те времена страну прямо накрыло всяким непознанным! Ну и все захотели… искать и находить что-нибудь эдакое — от воды до золота, а то и урановых месторождений. На худой конец — кровать в доме на благоприятное место поставить, чтобы не на пересечении лей-линий[3]. Экстрасенсорика в каждый дом, блин! С лозой или маятником не каждый сможет, этому даже природные таланты вроде Кисмерешкина годами учатся. А тут — нате вам! Последние достижения технологии на службу магии! Ну, на нашей МТС тогда делать нечего было, зарплаты тоже ноль, мы с ребятами несколько штук закупили, разобрали, посмотрели — и сами делать стали. А что, фигня-война: пара батареек да лампочка с плохим контактом, чтобы загоралась только в определенном положении, нам денежки — людям забава!
— Так что, это фуфло? — спросил эксперт недоверчиво.
— А вот не совсем! — усмехнулся дядь Толя. — И далеко не всё. Два образца мне спрятать от ребят своих пришлось. Причем не самых дорогих, что интересно. Потому как даже в те годы не все просто обманом и забавой было… Слышал, некоторыми изделиями в спецслужбах занимались — в специализированных отделах, конечно, — и с большим успехом, и утечки на рынке появлялись. А потом как-то затихло все, больше двадцати лет — ни слуху ни духу… Вот скажи, дочка, эта штука тебе самоделкой показалась?
— Хм… Нет, — покачала головой Настя, вспоминая свои впечатления от увиденной «рогатины». — Мощная она какая-то по виду. Корпус такой… Внушительный. У рукоятки что-то вроде индикатора. Сенсорного, похоже. Вот тут, квадратик этот. — Она показала на рисунке и немного смутилась: — Только он прямоугольный на самом деле, у меня не влезло… В общем, дешевкой «рогатка» эта не выглядит.
— Ну вот, думаю, это результат того самого двадцатилетнего молчка вокруг них, — развел руками дядь Толя. — Только не наш результат, раз уж турист этот не наш. Хотя, думаю, у наших прогресс не хуже.
— Ладно, — как-то очень грозно протянул Кот-Ученый. — А что еще, Насть, ты видела?
— Да остальное обычное. Нетбук или ноут маленький, не поняла. Фотик, GPS[4] еще… Все просто в углу валялось. Ну, не валялось, лежало. И аккумы — куча разных. А, телефон еще у него какой-то дурацкий. Старый такой, большой, с антенной длиннющей…
— С антенной?! — в один голос осведомились дядь Толя и эксперт.
Они переглянулись между собой, и Федор продолжил:
— Старый, говоришь… Насть, ты когда-нибудь спутниковый телефон видела?
Она только помотала головой и вдруг поняла, что после того, как Федор запретил ей снимать, совершенно забыла о своем смартфоне и до сих пор не поинтересовалась, есть ли в Лукоморье вообще какая-нибудь связь: слишком все было интересно вокруг.
— Ну вот я еще после того, как зайцы рассказали о нем, понял: и впрямь, слишком «большой груз» для простого выживальщика… — задумчиво произнес аналитик. — А теперь уверен просто.
— Я вот что думаю, Федь… — не менее задумчиво уставив глаза в потолок, произнес леший. — А как они связываются между собой? С уфологом?
— А им нужно? Может, просто назначают встречу заранее… — отозвался тот.
— Э-э-э… Да, там, кажется, рация была… — поспешила добавить Настя. — Я, впрочем, в рациях почти так же, как в спутниковых телефонах, но что-то типа уоки-токи, как в фильмах, видела…
— Ну вот и все, — развел руками дядь Толя. — Когда брать пойдем?
[1] Мерзавчик — емкость водки 100 г, чекушка — 250 г.
[2] Слово, по произношению которого можно опознать шпиона, слишком сложное для иностранца, даже очень хорошо владеющего языком. Название восходит к библейской истории: враги евреев не могли произнести слово «шибболет» правильно.
[3] Лей-линии — якобы существующие геоэнергетические линии, потоки, по которым перетекает «энергия Земли», расположенные под поверхностью всей планеты. Сторонники их существования считают, что лей-линии связывают между собой оккультные памятники древних цивилизаций.
[4] GPS (англ. Global Positioning System — система глобального позиционирования) — американская спутниковая система навигации, принятая сейчас в большинстве западных стран.
Настя едва поспевала за учителем и лешим, которые уверенно шагали по улицам поселка и препирались о чем-то между собой. Впрочем, о чем именно — она догадывалась: дядь Толя, несмотря на крайне негативный опыт зайцев, наверняка по-прежнему уверял эксперта, что стоит попросить «пару здешних ребят» — и они спокойно справятся с туристом. А если что — опять-таки можно привлечь к захвату и самих пострадавших гопников, только уже не троих, а «в натуре два вагона».
Кот-Ученый же твердо стоял на своем: обо всем надо предварительно уведомить органы и, может даже, связаться с вышестоящим начальством.
— Я против самосуда, мы живем в гражданском обществе! — заявлял он непреклонно. — Я закончил Московский университет и чту Конституцию!
Она склонялась к мнению учителя, внутренне на самом деле опасаясь того, какую роль в случае самостоятельного захвата ей, как представителю кровососущего сообщества, навяжут. Таким образом, демократическим большинством — двое против одного — они выбрали обратиться в полицию и ФСБ и теперь шли именно туда.
В начале пути Настя все-таки сочла нужным задать накопившиеся у нее вопросы и теперь, наполненная знанием о том, что такое шибболет, шла, вполне довольная жизнью, любуясь домиками вокруг на фоне красноватого с золотом заката. Также ее порадовало известие Кота-Ученого, что местный оператор сотовой связи «Невод GSM» вполне надежно работает — в последнем она, наконец, убедилась сама, глянув на экран смартфона, лежавшего во внутреннем кармане пуховика. Впрочем, было понятно, что ее немедленно вспыхнувшая тайная надежда на внезапный звонок молодого спортивного вампира Влади́слава исполнится вряд ли. Он даже номера ее не знает — с чего бы, спрашивается, ему звонить? И о чем говорить будут?..
Ну, допустим, о северном стиле местной архитектуры, с резными наличниками и крылечками, который оказался ей по душе: воочию она видела его впервые в жизни. Хотелось остановиться у каждого домика, разглядывать его и даже фотографировать детали… Но впереди было дело, шли они быстро, и Настя подумала, что попусту мечтать о звонке Влада вредно, впрочем, после всего, чем бы это ни кончилось, она обязательно побродит по улицам и поснимает резьбу — это-то учитель наверняка ей разрешит!
Еще, конечно, очень хотелось узнать, чем так насторожила и аналитика, и дядь Толю «рогатка», она же экстрасенсибилизатор магического поля, но она чувствовала, что вот как раз скоро узнает все ответы. А уж этому своему предчувствию Настя за последние дни научилась доверять.
Леший и Кот-Ученый свернули у синего дорожного указателя, который гласил в три строчки:
ОФСБ по Лукоморскому р-ну
ОМВД по Лукоморскому р-ну
ЗАСТАВА «ЛУКОМОРЬЕ»
Короткая улочка за указателем вела прямиком к морю, а за ней прямо на берегу красовался обшитый белым и синим сайдингом дом с тремя вывесками, дублировавшими надписи указателя.
Подойдя ближе, Настя увидела, что вывески дополнены надписями:
Начальник ОФСБ по Лукоморскому р-ну — майор Черномор В.Н.
Начальник ОМВД по Лукоморскому р-ну — п/п-к полиции Черномор В.Н.
Начальник пограничной заставы «Лукоморье» — майор Черномор В.Н.
Кроме фамилии и инициалов на всех трех вывесках дублировались также часы приема:
8.00–17.00, обед 13.00–14.00, выходные — суб., вскр.
Кот-Ученый окликнул Настю с крыльца, заметив, с каким потрясением она изучает вывески:
— Не удивляйся. Знаешь, что в двадцатых-тридцатых годах прошлого века структуры НКВД выполняли функции и милиции, и контрразведки? Ну вот, в Лукоморье жителей мало, всего тысяч десять, кажется… Поэтому решили так и оставить. Так что наш дядька един в трех лицах. Пойдем?
Настя вслед за ним вошла в дом. В коридорах было пусто, но дядь Толя и эксперт уверенно прошли в самый дальний торец здания. Эксперт постучался в огромную дубовую дверь.
— Войдите! — басом откликнулся кто-то.
Она вошла последней. Кот-Ученый уже обнимался с полицейским подполковником — Настя ожидала увидеть огромного бородатого богатыря в кольчуге, но из ее ожиданий сбылся только рост. Черномор В. Н. был коротко подстрижен, с аккуратной бородкой и усами, в тонких серебряных очках.
— Федор Богданович! Дорогой ты мой, неурочно-то — втройне радостней! Хорошо, что зашел!
— И ты, и ты здравствуй, Виктор Никитич! Рад, рад!
Подполковник Черномор поручкался с дядь Толей, называя его Анатолием Васильевичем, и был познакомлен экспертом с Настей. Ей стало приятно, что он назвал ее по имени-отчеству и официально представил ученицей.
— Ну-с, что привело тебя ко мне, друг мой? — поинтересовался Черномор после всех формальностей.
— А я к тебе не просто так, я сегодня как общественник! И больше по ведомству ФСБ! — начал Кот-Ученый.
— Тогда минуточку, — Виктор Никитич принял формальный вид и быстренько спрятал в стол книжку в яркой обложке, которую читал в отсутствие посетителей, — Насте показалось, фантастику. — Сейчас улажу.
Он развернулся и вышел в незаметную дверь сбоку.
Через секунду дверь снова открылась, и он появился в идеально сидящей форме майора ФСБ.
— Чтобы все честь по чести… — пробормотал он, одергивая китель. — Слушаю вас, граждане.
— Бдительные граждане интересуются, Виктор Никитич, в курсе ли руководство ФСБ, МВД и погранзаставы «Лукоморье» в твоем лице, — вкрадчиво начал Кот-Ученый, — о пребывании в зоне вашей ответственности двух представителей иностранной разведки…
— Ну, что этот уфолог — шпион, еще неизвестно, — дядь Толя решил, видимо, смягчить произведенное заявлением Федора впечатление.
А оно, это впечатление, было очень серьезным — в этом, глядя на лицо упомянутого руководства, сомневаться не приходилось.
— Та-а-ак… — протянул майор ФСБ и подполковник МВД. — Двое, значит… Не знал, граждане, не знал…
— Что уфолог — это я еще сомневаюсь! — повысил голос леший. — Хотя сам и предположил вначале. Уж очень он… долбанутый выходит какой-то. По незнанию, может, действует.
— Да нет, дядь Толь, — покачал головой эксперт. — Вот послушайте.
Настя тоже решила прислушаться к рассказу, который явно собирался поведать учитель, но единый в трех лицах прервал:
— Стоп, граждане! Давайте по порядку. Я так понял, первым вы подозреваете гостя нашего, который по тарелочкам и гиперборейцам, верно? Второй-то кто?
— Выживальщик у вас тут в лесах объявился, — вздохнул аналитик. — С очень специфическим снаряжением. Тот, кто зайцев побил. А вы и не в курсе, вижу…
Не торопясь, он рассказал о визите зайцев и о своих выводах насчет мнимого выживальщика. Настя продолжила — дополнила рассказом о ночном полете и обнаруженном снаряжении. Под конец передали слово дядь Толе — тот заверил подполковника полиции и майора ФСБ, что уверен в его знаниях по поводу секретных разработок экстрасенсибилизатора, но хотел бы пояснить для «присутствующих здесь гуманитариев», в каких целях он используется. Леший, видимо, несколько робел перед высоким начальством, хоть оно и село в лужу на его глазах, и пытался всячески подсластить пилюлю. Заодно Настя узнала, что подлинный экстрасенсибилизатор — не те поделки с лампочкой, которые заполонили рынок в девяностых, — действительно резко усиливал экстрасенсорные способности человека. Он реагировал на изменения магического поля вблизи лей-линий и так называемых «воронок» — возмущений в нем — и благодаря этому вполне мог быть использован как в бытовых магических целях, так и в более серьезных.
— И что же они ищут? — проворчал Черномор, потирая кончиками пальцев виски с благородной сединой.
— А вот теперь — мои личные выкладки, — заявил Кот-Ученый. — Уверен, они верны. Или очень близки к истине. Во-первых, уфолог наш — экспат или репатриант[1]…
— Чо?! — буркнул дядь Толя, Настя тоже озадаченно воззрилась на аналитика, но майору ФСБ эти слова были знакомы.
— Да ладно, Федор Богданыч! Я сам его документы видел! — Виктор Никитич сделал рефлекторное движение, будто потянулся за каким-то досье в ящик стола, но остановил себя, поняв, что лишнего даже бдительным гражданам показывать нельзя. — Сибиряк он, истинный сибиряк, из-под Иркутска! Там и зарегистрирован…
— Ну товарищ майор, ну что вы как маленький, — протянул эксперт. — В наше время любые документы можно сделать! А вот что Зинка говорит — это правда истинная! Культуры он не знает, чекушку с мерзавчиком путает, и даже запомнить не смог, в чем разница, когда она ему сказала. Не знает, какой крем в пирожных «трубочки», что…
— Чекушку с мерзавчиком?! — потрясенно вопросил Черномор. — Верю. Убедил, Федор Богданович! Полностью убедил!
Он застыл на несколько секунд, глядя прямо перед собой, потом встрепенулся:
— А ведь был уже сигнальчик, был… — вспомнил он. — Седьмого, в праздники, выпивали мои ребятки в увольнительной, он примкнул. Усадили, приветили, все такое. Они — поминальный за участников парада в сорок первом[2], а он всерьез — а что такое, мол? Не знает! Не знает, оказалось! Так-то…
— Так-то, Виктор Никитич, — кивнул Кот-Ученый. — Дальше пойдем. То, что он и впрямь уфолог, криптозоолог и только Сами знают кто еще — не сомневаюсь. Такое разыграть, если ты сам не такой, — не поверят. Уфологами рождаются, как говорится, особый склад ума надо иметь! А действительно ли его используют, понимает ли он, что на самом деле тут делает, и кто такой по-настоящему выживальщик, которому он батарейки и продукты таскает — это еще вопрос. Может и впрямь искренне заблуждаться, тут ты прав, дядь Толь.
— Так что ищут-то они?! — не выдержала на этот раз Настя. — Не месторождения же магической энергии!
— Проход, уфолог же сказал, — пожал плечами эксперт. — Только не в Гиперборею и не к предкам. В Китеж.
В кабинете воцарилось тяжелое молчание. Все обдумывали предложенный Котом-Ученым вариант.
— Нет, ты погоди… — начал было дядь Толя, но сам себя прервал: — А логично. И экстрасенсибилизатор для поисков в самый раз. Портал мощные завихрения дает!
— А что газопровод?.. — затаив дыхание, спросила Настя.
— Ну да! — веско ответил Виктор Никитич. — Газопровод как раз. Там же и гражданский, и грузовой порталы, просто пользуются ими редко. Видимо, не догадалась пока парочка наша спросить, откуда у нас газ.
— Я думала сначала, от плавбазы, — сказала Настя. — Может, подкинуть мысль уфологу?
— В целях обезопасить? — усмехнулся Кот-Ученый. — Дезу подкинуть — раз плюнуть, а наша задача — взять их. Они нам принципиально важны — рептилоиды-то наши смылись, если помнишь, — ну, которые со Змеем Горынычем мутили… Нам выход на шпионскую сеть нужен. Там работа мощная по Китежу идет, видно…
— Все равно пока прикажу ребятам скрытно взять под охрану ввод газопровода и порталы, — сказал Черномор, в этот раз явно перейдя к ипостаси начальника заставы и подполковника полиции одновременно.
Дядь Толя и Кот-Ученый покивали, но Черномор продолжил:
— Но, Федор Богданыч, согласись: по закону брать их пока не за что. Не представляю себе вариантов. Не запрещено у нас нигде по лесу шастать, развалины искать. И даже экстасен… экстралиби… рогулиной этой, в общем, владеть не запрещено. Более того, Самими поклясться могу: нигде в нормативных актах про нее и не написано!
— А разрешение на спутниковый телефон у него есть? — медовым голоском поинтересовался Кот-Ученый.
Настя молча восхитилась. Такое же восхищение она увидела на лице майора ФСБ, но оно, впрочем, быстро угасло:
— А как ты себе это представляешь? Приходит взвод спецназа морской пехоты со мной во главе, и я спрашиваю вежливо: позвольте-ка, гражданин, ваше разрешеньице? Человек-то он человек, а вдруг магией владеет? Тут мои тридцать три богатыря могут бесполезными оказаться… А бесполезный в таких делах — мертвый гарантированно. Хм… Ты же, я слышал, с Хватовым вась-вась?
— Ну, практически. — Кот-Ученый произнес это так, что Настя поняла: втягивать главу Союза реципиентов он в дела Лукоморья очень не хочет.
И Виктор Никитич тоже это понял.
— Тогда хоть позвони, спроси, что посоветует… Я тоже тут подумаю с ребятами своими… Завтра сверим варианты?
Уже когда они выходили, она услышала, как майор ФСБ обсуждает проблему сам с собой:
— Значит, что мы имеем? Выживальщик работает по лесу, уфолог пытается среди граждан про проход вызнать…
Она вздохнула про себя, поняв, что у всех присутствующих вечер точно будет тяжелым: и Кот-Ученый устроит им совет в Филях, и единому в трех лицах Черномору предстоят совещания с доведением до сведения личного состава…
[1] Экспат — человек с гражданством одного государства, работающий в другом государстве. Репатриант — человек, вернувшийся из эмиграции в государство, в котором родился или в котором родились его предки.
[2] Имеется в виду парад 7 ноября 1941 на Красной площади, с которого участники направились прямиком на фронт.
Предчувствия сбылись, но несколько иначе, чем она думала.
На крыльце дома их ждала огромная белая птица с письмом в клюве.
— Ну здравствуй, Вестник, — поздоровался с ней Кот-Ученый. — Давай бумагу, только не улетай, пожалуйста. Может, тоже поручение будет…
Птица с достоинством кивнула и вытянула шею, подавая конверт. Подвинулась в сторону, освобождая им проход, и тут же засунула голову под крыло, будто заснула.
Эксперт раскрыл письмо прямо на ступеньках, быстро пробежал взглядом по строчкам и передал Насте: читай, мол. Сам же серьезно сказал Вестнику:
— Да, будет, не ошибся. Сейчас напишу. — С этими словами он прошел в дом, Настя и леший шагнули за ним.
Птица никак не отреагировала.
В зале Федор сразу уселся за стол и принялся что-то строчить, Настя пока изучила письмо.
Насте понравилось, что дедушка Филофей не забыл передать ей пожелание, но что предстоящая ночь вовсе не обнаруживала тенденции быть спокойной — для нее было несомненно.
— Дядь Толь, ты прочитал? — не поднимая взгляда от своего письма, поинтересовался Федор. — Есть мысли?
Леший лишь раздраженно повел плечами — мол, когда бы я успел? — и Настя передала ему бумагу.
«Так, в любом случае надо подзаправиться немного…» — пронеслось в голове. Она подошла к холодильнику и принялась греметь посудой. В сковородке обнаружилась вчерашняя рыба — хватит на всех, но вот гарнира не было.
— Постой, дочка, я гречку сделаю… — пробормотал леший, отрываясь от письма. — А рыбку действительно разогрей…
— На, Насть, передай, пожалуйста, Вестнику… — Кот-Ученый протянул ей свое послание без конверта, свернутое в трубочку. Скажи, пусть Черномора найдет и передаст.
Поставив сковороду на плиту, Настя снова вышла на крыльцо — белая птица вытащила голову из-под крыла и повернулась навстречу.
— Э-э-э-э… — протянула она, не зная, как обратиться к летающему почтальону. — Федор Богданович просил… просили… дяде Черномору передать. Виктору Никитичу, в общем. Он, наверное, еще у себя в ФСБ… Хотя нет, поздно уже… Не знаю, в общем… Но ты найдешь ведь, правда?
Ей показалось, что птица, чье оперение будто светилось в мягких золотистых сумерках, с иронией наблюдает за ее потугами объяснить задачу. Потом почтальон важно кивнул и взял из ее рук бумажную трубочку.
Птица, мягко переваливаясь, спустилась с крыльца, толкнула головой незапертую калитку, вышла на мостовую, расправила крылья, чуть разбежалась и взмыла вверх. Настя с тихим восторгом долго наблюдала за полетом, пока светлое пятнышко не слилось с вечереющим небом.
— Красивая какая… — вздохнула она, вернувшись в дом.
— Красивый, — поправил ее леший, ловко промывая крупу в кастрюле над раковиной. — Это альбатрос, местная почтовая служба. Ну, точнее, местное отделение Почты России.
«Альбатрос! Так вот они какие!» — не сказать, чтобы Настя всю жизнь мечтала увидеть живого альбатроса, но почему-то сам факт того, что увидела, принес настоящую радость. Захотелось повстречать девчонок из родного села и сказать, как бы между прочим: «А я альбатроса видела! Настоящего!»
Надо все-таки уточнить у названого брата — хоть что-то здесь ей можно снять? Просто на память?..
— Ну что, дядь Толь, возьмешься? — спросил Кот-Ученый, возобновляя прерванный появлением Насти разговор.
Тот пожал плечами:
— А чего не взяться-то? Дело элементарное, главное, чтобы он там был. Сейчас перекушу с вами — и пойду.
— Насть, план у меня есть, — повернулся к ней эксперт. — Без тебя не обойдется. Уфолога этого… хм… дезактивируем качественно, причем без привлечения силовых структур. Товарищ Черномор одобрит, не сомневаюсь.
Настя вздохнула, догадавшись:
— Куда слетать надо?
— Есть тут хутор один. Лихие Выселки называется. Он недалеко, не волнуйся. Отнесешь туда письмо.
Ей внезапно пришла в голову мысль, и она рискнула ее высказать:
— А почему альбатроса не попросить? Ну, Почту России?
— Ты что, дочка? Такое письмо только фельдъегерю можно поручить! — откликнулся дядь Толя.
«Ну что ж, окей — я фельдъегерь! С повышением меня!» — Настя покорно протянула руку за письмом. Задача не казалась слишком сложной, это вам не в палатку туриста с неизвестным боевым потенциалом пробраться. Но…
Но ей было уже ясно, что с недавних пор все события, происходившие вокруг нее, на поверку оказывались вовсе не такими, какими выглядели поначалу.
Видимо, вся гамма чувств отразилась на ее лице, поскольку Федор свет Богданович рассмеялся и произнес:
— Не так быстро! Я еще не написал. Сейчас поедим, дядь Толя сходит, познакомится с уфологом нашим, даст ему кой-какую наводочку, а потом и твоя очередь действовать настанет!
«Ну, слава богам! Хоть поем нормально!» — пронеслось в голове, вслух же Настя сказала, что пойдет приляжет ненадолго, пока гречка сварится…
Она уже было двинулась в свою комнату-светелку в дальней части дома, но леший сообщил, что гарнир к рыбе готов. Очевидно, ему настолько не терпелось принять участие в событиях, что он снова поколдовал, дабы ускорить процесс.
Поели молча и быстро, Настя отметила про себя, что простоявшая сутки жареная рыбка стала еще вкусней. Жаль, кончилась.
— Ладно, — начал аналитик. — Повторю план, дядь Толь. Находишь нашего героя, знакомишься, предлагаешь ему прогуляться до интересных артефактов древней цивилизации…
— Фантазией не обделен, разговаривать умею, сделаю все по первому разряду! — кивнул серьезно леший. — Дай-ка только наводочку, где он сейчас. Смартфон у меня старый, а приложение это много памяти жрет…
Федор потянулся за своей трубкой и потыкал в экран мягкой подушечкой пальца.
— Ага… Вот… Хм-м… — промурлыкал вполголоса он и вдруг громко продекламировал:
— Свет мой, зеркальце, скажи,
Да всю правду расскажи:
Где уфолог наш сейчас…
Он внезапно замялся, уставился в одну точку и принялся перебирать слова тихонько:
— Час… вас… раз… нас… Нас, вот! Очень важно знать для нас! — Кот-Ученый поднял глаза на Настю и прокомментировал: — Хорошее приложение, только в рифму запрос сочинять приходится! Не додуман интерфейс немного…
— Некорректный запрос, — откликнулось «зеркальце» нежным женским голосом. — Сформулируйте иначе и сделайте еще одну попытку.
«Вот блин! — пронеслось в голове Насти. — Где уфолог наш… Где сейчас уфолог наш… ваш… этаж… вояж… о боги!..»
Через минуту Настя обнаружила, что они втроем сидят с вытаращенными глазами и выкрикивают разные рифмы, перебивая друг друга, хватая за руки и прося «погоди, вот ща, слушай!»… Выглядело все очень комично, но, кажется, какая-то формулировка все-таки сработала, поскольку «зеркальце» внезапно пискнуло и произнесло:
— Поиск окончен. Найдено: одно соответствие. Голицын, Василий Васильевич, специальность: уфолог, криптозоолог, криптоисторик, палеоконтактер, исследователь альтернативной истории…
— Все, все, мы поняли, спасибо! — замахал лапами эксперт и показал на экран. — Дядь Толь, вот он, в гостиницу возвращается!
Леший склонился над столом, глядя в смартфон, кивнул и пошел к двери.
— Вы довольны результатами поиска? — осведомилось «зеркальце».
— Да, да, поставь себе пять баллов! — отмахнулся Кот-Ученый и повернулся к Насте: — Голицын! Василий Васильевич! Ну, я же говорил, что он экспат!
После ухода лешего Настя попыталась добиться подробностей предстоящей операции у Кота-Ученого, но тот лишь отмахивался и твердил, что скоро ей все и так будет ясно. От бесполезных попыток пробить эту броню она только устала, и окончательно ее силы иссякли после того, как эксперту позвонил Черномор В. Н. и после короткого разговора с ним Кот-Ученый лишь буркнул: «Ну все, единый в трех лицах одобрил». Настя решила пойти вздремнуть.
Отдохнуть удалось недолго: ее разбудил громкий голос вернувшегося дядь Толи. Настя вышла на кухню.
Леший был возбужден, от него пахло спиртным.
— Ну все! — приветствовал он Настю. — В двадцать два тридцать у гостиницы, соответственно, в одиннадцать с мелочью мы на месте! Ну он пить здоров, не ожидал…
Дядь Толя, кажется, хотел рассказать что-то еще, но эксперт его прервал:
— На каком месте-то?
— У камня Путевого, где ж еще?! Там и до заброшки нашей недалеко, как ты хотел!
— Отлично! — оживился аналитик, и только тут Настя заметила, что перед ним лежит исписанный лист: он что-то черкнул в нем, свернул и повернулся к ней. — Готова, ученица?
— Нет, ты погоди, дай расскажу-то! — торопился дядь Толя. — Всего пара минут! Подошел я к нему у самых дверей, представился. Познакомились, значит, ну, я и говорю, что уфологией не увлекаюсь особо, но вот знаю здесь несколько мест интересных, мол, мне про них еще в детстве рассказывали…
— Дядь Толь! — Кот-Ученый умоляюще сложил лапы. — Помилуй, полтора часа осталось! Даже меньше! Мне расскажешь, пока Настя летает, а потом ей! Сможешь два раза рассказать ведь!
Перспектива показалась подвыпившему лешему привлекательной, он махнул рукой — пусть летит, мол, — и уселся на стул с выжидательным выражением лица.
— Значит так, сестренка, — начал Кот-Ученый и замолк на несколько секунд, тыча пальцем в смартфон, потом протянул ей и показал карту на экране. — Вот Лихие Выселки, видишь? Там найдешь Лихо Одноглазое…
— Как найду, интересно? — Настя саркастически расширила глаза.
— Язык тебе зачем? — вздохнул учитель. — Да и узнать легко — оно же одноглазое!
Настя вынуждена была согласиться, что волновалась зря.
— Остальным письмо не давай, они бестолковые. Настаивай, чтобы лично к Лиху отвели! Пусть прочитает, и на словах передай: «Сигнал к атаке — три зеленых свистка». Ясно?
— А если отнять попытаются? — спросила она, внезапно представив себе «бестолковых» подручных Лиха Одноглазого: эти были однозначно опаснее заячьей гопоты.
— Попросят — да, отнять не попытаются, — влез дядь Толя. — Они же бестолковые! Ты просто не отдавай!
«Логично!» — пронеслось в голове.
— Ну вот, — подтвердил Кот-Ученый. — Отдашь письмо, передашь про свистки — и лети к Путевому камню. Вот здесь он, на карте не указан.
Настя бросила взгляд на кончик когтя учителя, уткнувшийся в экран, и спросила, сама уже чувствуя подступающие слезы в голосе:
— А как я узнаю, что это он?
«Почему все время мной распоряжаются без спросу?!» — билась в голове мысль.
— Дочка, ты чего? Сказок не читала? Вот же, одна дорога на три расходится: левая, правая и прямо! А он там в центре прям! — подскочил дядь Толя и принялся водить пальцем по экрану.
— Ясно, — сдалась Настя.
— Тогда вперед! — скомандовал Кот-Ученый.
Хутор, состоявший всего из трех домов, выглядел нежилым: в окнах ни отблеска света, огороды заросли бурьяном. Да и сами домики, в отличие от поселковых, больше напоминали барачные: без наличников, без перил на крыльцах и навесов над ними — просто три-четыре ступеньки от двери в утоптанную землю. Не курился дымок над полуразрушенными печными трубами… Но в окнах с двойными рамами были стекла, и даже, похоже, мытые: они слегка отблескивали в легком свете листьев Дуба.
Настя облетела хутор несколько раз, раздумывая, какой из домов выбрать. Связываться с подручными Лиха не хотелось, но никаких подсказок, где именно живет оно само, не было.
Что же, ладно, придется рискнуть.
Она спустилась на узкую тропинку недалеко от крыльца одного из домов и перекинулась в основное обличье. Тотчас же послышался громкий захлебывающийся лай, и из-за угла выскочил типичный деревенский бобик, который аж подвизгивал от злости и восторга. Злость была понятна, а восторг явно происходил из того, что для собаки гости на хуторе — редкое развлечение. Впрочем, подходить ближе, чем на три метра собака боялась, так и скакала у этой воображаемой границы.
Настя подумала и решила не усыплять псину: опасности она явно не представляла, а ей самой шум на руку, поможет разбудить хозяев побыстрее.
Она поднялась к двери и постучалась, сначала осторожно.
Тишина в доме.
Попыталась толкнуть дверь — заперто. Постучала громче.
Тишина.
— Эй, хозяева, есть кто? — закричала Настя и забухала в дверь ногой.
Тишина.
— Хозяева, письмо примите! От Федор Богданыча! — решила сделать Настя ход конем.
Тишина…
«Ну и?..» — успела подумать она, и вдруг дверь и стена перед ней озарились так ярко, что она зажмурилась. Лай сразу смолк.
— Руки вверх-х-х-х! Х-х-х-хорош-ш-шо… Теперь медленно-медленно повернис-с-сь… — Голос, произнесший эти слова, был таким странным, что Настя сразу предпочла повиноваться.
Метрах в десяти перед ней над тропинкой висел, не касаясь земли, некто довольно массивный, и теперь Настя видела — свет исходил от фонаря, который этот некто держал. Лампа действительно оказалась очень мощной — такие она видела только один раз у полицейских, когда делала репортаж о поиске пропавшего ребенка для редакции криминальных новостей.
— Виж-ж-жу, без-з-з-зопас-с-с-сная, не вреш-ш-шь, — раздался голос. — С-с-с чем пож-ж-жаловала?
— Письмо у меня. От Федора Богдановича. Кота-Ученого, в смысле. Он сказал, лично в руки Лиху Одноглазому передать! — Настя испугалась, но решила, что слабость показывать — последнее дело.
— Окуш-ш-шки. Давай, передам.
— Он сказал, лично в руки Лиху! — Настя была непреклонна.
— Ну, раз-з-з так с-с-с-сказ-з-зал, з-з-значит, пош-ш-шли…
«Как-то все просто… Ну, это пока что…» — подумала Настя.
Луч фонаря отвернулся от нее вбок, надо полагать, обладатель странного голоса тоже — ослепленная, Настя несколько секунд пыталась проморгаться. Наконец она заметила, что луч удаляется вдаль по тропинке и бросилась за странной массивной тушей, казалось, летящей над землей.
Ее вампирское зрение быстро адаптировалось к темноте, и вдруг она поняла, что ей не казалось.
Странное существо, размером с очень толстого человека, летело невысоко над тропинкой, трепеща короткими округлыми крылышками, которые издавали негромкое жужжание. Насте подумалось, что крылышки служили скорее декоративным целям. Поглядев на толстый зад существа, прикрытый чем-то наподобие халата, и короткие торчащие ноги в стоптанных тапках, она поняла, что ей очень не хочется видеть его лицо…
— Дош-ш-шли… — негромко пробормотало существо и забарабанило прямо в стенку дома: — Ой, Лих-х-хо, Лиш-ш-шенько! Приш-ш-шли по твою душ-ш-шу, открывай, х-х-х-хоз-з-зяюш-ш-шко!
Окно рядом озарилось свечой, там явно завозились. Настя, старательно огибая прямо по сухому бурьяну загадочного проводника, подошла поближе.
Наконец в окне появился темный силуэт, рама грохнула, распахнувшись, и тут же громкий хриплый голос скомандовал:
— Не смотри на меня, худо будет!
Настя послушно уткнулась взглядом в бурьян и постаралась приложить максимум усилий к его разглядыванию. Одновременно она чувствовала, что сама подвергается самому придирчивому осмотру.
— Вы Лихо Одноглазое? Я вам письмо от Кота-Ученого принесла. Лично в руки, прочесть срочно!
«Чем быстрее уберусь отсюда, тем лучше!» — решила она про себя.
— А, ты нежить… — проворчало Лихо. — Можешь смотреть сколько хочешь, это только на людей действует. Давай письмо.
Настя увидела перед собой когтистую руку со сморщенной бородавчатой кожей, протянула письмо и рискнула поднять взгляд.
«Ну и чего, собственно, стоило ожидать? Лихо как Лихо. Одноглазое», — пронеслось в голове. Но Настя понимала, что это голос разума. А вот чувства вопили, не замолкая, на одной очень высокой ноте. Лихо действительно выглядело как Лихо.
— Хм… — Лихо задумчиво потерло низкий, изборожденный келоидами лоб и сощурило огненный глаз с вертикальным зрачком. — На словах Федор Богданыч передавал что-нибудь?
— Сигнал к атаке — три зеленых свистка.
— Прекрасно! — Лихо позволило себе улыбнуться. По мнению Насти, множество кривых клыков не особо портили его облик — его вряд ли что могло испортить. — Спасибо! Ух, поразвлечемся сегодня! Давненько такого не помню! Бляха-муха, буди всех — и ко мне!
Летающее существо за спиной то ли сглотнуло, то ли хохотнуло — звук был очень… предвкушающим. Затем жужжание стало удаляться, и Настя осмелилась спросить:
— Ну, я свободна? Передать что-нибудь Федору Богдановичу?
— Передай, будем вовремя! — Лихо улыбнулось еще шире.
Насте показалось, что его коренные зубы тоже были клыками, а также что из глотки кто-то приветственно помахал ей щупальцами, и она поспешила убраться.
Путевой камень действительно оказался в центре небольшой полянки, где одна широкая дорога делилась на три. Увидев его, Настя так обрадовалась, что начала перевоплощаться еще в полете, и в результате болезненно плюхнулась на пятую точку в нескольких метрах от него.
Тут же она увидела Кота-Ученого, выходящего из-за камня, и невольный вопль пришлось проглотить — выглядеть в его глазах хронической неудачницей, не способной летать без происшествий, не хотелось.
— Тихо! — прошептал эксперт, протягивая ей лапу и помогая подняться. — По времени они уже близко. Ты как?
Он потянул ее за камень и присел, как обычный кот, — поджав задние лапы и обвив их хвостом. «Надо же, и одежда не мешает!» — пронеслось в голове. Вслух же Настя спросила:
— Ты уверен, что если он увидит Лихо с компанией, с ним ничего не случится?
— Тебе жалко его, что ли? — усмехнулся эксперт. — Не волнуйся, я все продумал. Он уфолог на всю голову, это особый склад психики.
Немного поразмыслив, она предпочла положиться на Кота-Ученого в этом вопросе. Все равно она ничего поделать не может, более того, совершенно не представляет себе, что задумал учитель.
— Тихо! — прошипел он снова, прижав уши.
Настя напряглась и услышала голоса вдалеке:
— Да я тебе точно говорю! Ровно в полночь все начинается! — убедительно втолковывал дядь Толя.
— А фотоловушки? Это же автоматика — расставил и ушел! — спрашивал о чем-то высокий дребезжащий голос. Насте пришло в голову определение «нервный»: уфолог как-то странно задирал интонацию в конце.
— Да пойми ты, Вася: здесь никто этим не интересуется! — снова раздался баритон лешего. — Для нас это естественно! Я додумался тебе сказать просто потому, что жил снаружи долго, представляю себе реакцию обычных людей!
— Но это же сенсация, Толя! Ты мог бы прославиться!
— Ну ты чо, совсем не понимаешь? — устало спросил дядь Толя. — Это же гостайна! Все Лукоморье — гостайна, считай! А уж это… Потому только тебе и сказал — ты же независимый! Сможешь опубликовать…
Уфолог довольно хмыкнул — похоже, лешему удалось ему польстить. И вдруг Настя сообразила, что парочка уже очень близко, раз ей удалось расслышать это хмыканье…
— Готовься… — шепнул Кот-Ученый. — Как покажутся — уши зажми!
Она удивленно покосилась на Федора, но вдруг заметила шевеление в тени деревьев, а потом на полянке появился дядь Толя с тощим нескладным мужчиной в очках и с бородкой. «Точно, нервный…» — подумала Настя, глядя, как он странно дергает руками при ходьбе.
— Ну вот он, камень наш! Любуйся, только недолго — дальше пойдем.
Уфолог ахнул:
— Это же… Это же… — Он подошел поближе и замер. — «Направу ехати — коня потеряти, налеву ехати — ся потеряти, как пряму ехати…» Вещий камень! Unbelievable[1]!
Кот-Ученый толкнул Настю в плечо, и она кивнула в ответ: в момент настоящего душевного волнения уфолог не смог сдержать себя, теория Федора насчет экспата блестяще подтвердилась.
— Но-но, без пафоса! — хохотнул дядь Толя. — Не такой уж он и вещий, просто Путевой! Видишь, тебе о нем никто и не сказал, кроме меня! Потому что все привыкли.
Настя не могла не оценить психологической игры лешего. Тот же потрепал уфолога по плечу:
— Пошли уж, на обратном пути сфоткаешь… Тут недалеко!
Она буквально почувствовала, как напрягся Кот-Ученый, и еле успела зажать уши ладонями…
…Перед глазами словно взорвалась свето-шумовая граната…
…Нет, три гранаты!..
…Подряд!..
…Ее ослепило пронзительно-зелеными вспышками, а звук прошил тело…
…Кажется, потомок древнего рода Голицыных закричал…
…Первое, что проникло в сознание — тишина. Затем Настя принялась усиленно моргать.
Хм… Кажется, зрение не пострадало, хотя перед глазами еще плавали красные пятна.
Ладно, пройдут.
«Блин, мог бы предупредить, что глаза тоже надо закрыть!» — Настя недовольно уставилась на морду Кота-Ученого, склонившегося к ней вплотную; тот, поняв, что она вполне в порядке, прижал палец ко рту, а потом указал в сторону одной из дорог.
В полной тишине к протирающему глаза уфологу из кустов выдвинулись три тени. Лиха среди них не было, толстухи с крылышками тоже.
Дядь Толя на полянке также отсутствовал.
Тени застыли, очевидно, ожидая, пока жертва справится с воздействием зеленых свистков.
Раздался еле слышный хриплый шепот, и Настя узнала голос Лиха:
— Бляха-муха, опаздываешь!
— У меня вс-с-се продумано! — откликнулась та непонятно откуда.
В этот момент бедный Василий поднял голову. И замер.
— Банза-а-ай! — заорала одна из фигур и бросилась вперед, размахивая катаной, с которой слетали капли крови.
Остальные две ринулись за ним.
Уфолог на секунду замер, потом закричал и кинулся бежать, но перед ним на поляну плавно, как вертолет, и столь же эффектно зашла на посадку толстуха с крылышками. Настя охнула, увидев ее лицо.
Нет, она, конечно, смотрела как-то у подруги в родном селе классику кинематографа ужасов «Муха», но с реальностью столкнуться решительно не была готова!
Впрочем, Вася-уфолог тоже. Он оглянулся, еле слышно подвывая от ужаса, три фигуры услужливо расступились, освобождая проход, и несчастная жертва ринулась прочь — в лес.
— Хочешь поучаствовать? — поинтересовался Кот-Ученый и широко улыбнулся. — Живого вампира там явно не хватает!
— Кто это?! — спросила Настя и поняла, что слегка заикается.
— Подручные Лиха. Бляха-муха, Японский городовой, Ёшкин кот и Ёкарный бабай — не путать с Якорным, тот хоть и тоже подручный, но обретается в основном на плавбазе.
Настя помотала головой, приходя в себя, но аналитик понял ее неправильно:
— Ну, как хочешь. Тогда жди здесь, я пойду проверю, чтобы все как надо было! Тут недалеко — до заброшки нашей.
— Да не, я с тобой… — вяло отозвалась Настя и снова помотала головой. — Сейчас, приду в себя только…
— Тогда по левой дорожке! Не собьешься! — и Кот-Ученый помчался в лес со всех четырех лап.
«Налеву… Ся потеряти… Как-то грустно…» — пронеслось в голове.
Настя, наконец собравшись с силами, решила перекинуться и устремилась за учителем. Лететь действительно пришлось недалеко.
Уфолога четко гнали по петляющей дорожке, не давая сделать ни шагу в сторону. Сзади подгоняла Бляха-муха, неожиданно прытко лавируя между деревьями и иногда закладывая петли над головой исследователя неизведанного. С боков неожиданными наскоками и страшными воплями путь корректировали Японский городовой с катаной и Ёкарный бабай, оказавшийся косматым чудовищем с ярко и грозно сиявшими глазами. А Ёшкин кот — драное, хромое на три лапы существо — то неожиданно цеплял жертву когтями из-за кустов, то свешивался с ветвей вниз головой и завывал, как типичный обитатель дворовой помойки. Иногда откуда-то звучали команды Лиха, благоразумно решившего остаться невидимым: «Муха, вправо! Резвее, Япошка! Прыгай, Кот! Бабай, петляй! Вперед, вперед!»
Дорожку частенько перекрывали упавшие стволы, и уфолог каждый раз тоненько вскрикивал, перескакивая через них. Настя поразилась устойчивости его психики: видать, предыдущие встречи с неведомым благотворно сказались на ней, любой другой человек уже несся бы не разбирая дороги.
Неожиданно для себя Настя почувствовала азарт погони и заложила пару виражей, заходя спереди, чтобы эффектно взмыть вверх прямо перед лицом экспата.
— Сюда, мой друг, сюда! Здесь безопасно! — внезапно услышала она впереди голос Кота-Ученого, и разглядела искомую «заброшку» — вросшую в землю деревянную хижину.
— Вот, вот сюда! Как я и обещал! — хохоча, дядь Толя придерживал перекошенную дверь распахнутой. — Быстрее же!
Уфолог наподдал и влетел в «убежище». Дверь бухнула.
Все участники погони вместе с лешим повалились на землю, хохоча до слез, только Бляха-муха облетела пару раз заросший дворик, затормаживая, и уткнулась в дерево, обняла ствол и тоже жужжаще рассмеялась. Откуда-то раздавалось угрожающее хриплое «хо-хо-хо!» Лиха.
Настя, засмотревшись, едва не врезалась в плотные заросли и решила перевоплотиться. Неизбежное падение предотвратила, схватившись за стебли — они оказались очень колючими, она зашипела и принялась дуть на ладони.
«Хижина» внезапно затрещала и заворочалась, поднимая столб пыли. Настя уставилась на нее во все глаза. Из-под строения вдруг вытянулась гигантская куриная нога и процарапала в земле борозды. Избушка встряхнулась, встала на обе лапы, покачалась и оглушительно заорала:
— Ко-ко-ко!
До Насти вдруг дошло, и она закричала, бросаясь к двери:
— Его же там съедят!
Это вызвало новый взрыв хохота, Кот-Ученый, подскочив, потянул ее вниз за полу пуховичка и пробормотал, давясь смехом и вытирая слезы с глаз:
— Кто?! Кто съест, о боги?!
— Баба-яга! — разозлилась Настя, пытаясь отцепить лапу учителя от одежды, но тот цепко держал ее когтями.
— Настя! Баба-яга сто лет, как на пенсии! Из них полвека в хрущевке со всеми удобствами на улице Победы за компанию с Марфой Тимофеевной чаи гоняет! А это заброшка!
— Ко-ко-ко! — натужилась «заброшка» еще раз и переступила с ноги на ногу, угрожающе покачиваясь.
— Ему там ничего не грозит! — продолжал уговаривать Настю эксперт. — Просто поверь мне: скатерть-самобранка — там, блюдечко серебряное с яблочком, вместо телика ему — там. Пользоваться ими он умеет — сказки не зря изучал. А если поразвлечься захочет, то в избушке такое неевклидово пространство, которое моей московской квартире не снилось!
— Ладно, — сдалась Настя. — А дальше-то как?
— Не волнуйся ты, пару дней посидит, туриста нашего поймаем — я сам за ним схожу! И поверь, он оттуда уходить не захочет, силком тащить придется!
— Ко-ко-ко! — произнесла избушка так, что Насте показалось — подтверждает слова Кота-Ученого.
— Кстати, забыл сказать… — вмешался дядь Толя. — Василь Василич случайно выболтал. Что был он у туриста позавчера, а завтра… Тьфу, сегодня уже! Снова должен идти. Значит, пауэрбанки у того заканчиваются!
— Хм… — сразу увлекся Кот-Ученый. — Значит, тут помозговать надо, как это нам лучше устроить…
— Ну, мы пойдем? — осведомилось Лихо, выходя из-за раскидистой ели. — Вы уже там дальше соображайте, а мы праздновать!
— Ой, Лишенько! — встрепенулся Федор Богданович. — Спасибо вам всем огромное, очень помогли!
— Да что помогли, мы больше сами славно развлеклись! Вам спасибо, давненько такого оттяга не было! Пошли, ребята!
«Ребята» снова засмеялись и медленно растаяли в воздухе.
[1] Unbelievable (англ.) — невероятно.
Настя проснулась бодрой и в прекрасном настроении, хотя по ее счету было рано: солнце стояло еще высоко. Небо дарило Лукоморью последние осенние солнечные дни, лишь высоко-высоко в ветвях Дуба путались отдельные облачка.
Насте захотелось прогуляться, посмотреть на поселок, тем более что никаких боевых действий сегодня вроде не предвиделось.
Она намазала лицо и руки солнцезащитным кремом, оделась, открыла дверь своей светелки и застыла: из кухни слышался какой-то странный приглушенный гам. Как будто там энергично выясняли отношения на повышенных тонах, но при этом боялись разбудить ее.
Голос Кота-Ученого она узнала сразу, но звучал еще какой-то женский и, похоже, детские…
Она пожала плечами: чего стоять и думать, все равно прояснять как-то придется, — и двинулась через гостиную и коридор на кухню.
И застыла в дверях, забыв обо всем.
За столом напротив эксперта сидела красивая молодая кошечка в модных джинсах и свитере с узорами, а вокруг носились два…
…Котенка!
Настоящих котенка в детских комбинезончиках — один постарше, тоже серый и полосатый, как Кот-Ученый, но, в отличие от него, гладкошерстный, другой помладше — бело-рыжий, пушистый.
— О, привет! — заметив ее, изящно поднялась навстречу кошечка. — Ты Настя, верно? А меня зовут Марго… Олег, прекрати ее бить! Иначе сама стукну!.. ну или Рита, или Маргоша, в общем, как хочешь. Я сестра этого гения политтехнологий…
— Маргоша, ну пожалуйста! Я не политтехнолог и не политолог, я эксперт и аналитик…
— Саша, слезь с подоконника! Кому сказала, Александра?! О, он может говорить что угодно, а я считаю, раз в политике понимает, значит… Зачем тебе занавеска, Олег? Прекрати немедленно!.. он политолог, верно?
Настя предпочла за лучшее кивнуть, рассматривая Маргошу во все глаза: они с братом были совсем не похожи. Будь Рита обычной домашней кошкой, Настя назвала бы ее сиамской.
— Удивлена, ученица? — правильно понял ее удивление эксперт. — У нас разные мамы. Ничего особенного, это нормально.
Настя пробормотала что-то невнятное и уселась за стол. Внезапно перед ней оказался пирог с красной рыбой.
— Угощайся! Мы как утром приехали, так я в сельпо, а мне Зина сказала, братец приехал, и что ты пироги… Олег! Олег!!! Зачем тебе на полку, а?! Вот так, молодец!.. любишь, — тараторила Марго. — Ты была в Египте? Обязательно съезди! Там такие спа — это чудо просто!.. Александра, прекрати немедленно! Это дедушкин сувенир, не трогай!.. Ну, правда, тебе, наверное, тяжело жару переносить… Олег, с мячиком — во двор!!! Хочешь играть — играй не здесь!!!.. Так что лучше, конечно, совсем зимой…
— Зимой у меня сессия… — умудрилась как-то вставить слово Настя и умоляюще посмотрела на названого братца: энергия Маргоши явно показалась ей чрезмерной.
— Ну, у тебя же каникулы будут?.. Саша! Саша, отцепись немедленно от занавески!!! Вот что вас к окнам сегодня тянет?!.. Вот на каникулах и поезжай! У меня прямо шерстка после Египта всегда так лоснится!.. Олег! О-о-олег!!! Оставь в покое тапочки!.. Извини, если тебя они утомляют, — дети же… Ты кушай, кушай пирог… Я, наверное, тебя отвлекаю… Ну вот, братец, так что я тебе рассказывала?
— Не знаю, — безмятежно отозвался эксперт, но Настя рассмотрела в его глазах шаловливые искорки. — Ты всегда так много говоришь, что я давно перестал тебя слушать.
Но эти слова совершенно не смутили Марго — похоже, она их просто не заметила.
— Ах да, так вот, про спа. Федор, думаю… Олег, Саша! Да прекратите же!!! Хватит!.. тебе тоже надо в Египет. Там потрясающе, просто потрясающе!.. Саша, зачем ты диван портишь?! Это дедушкин!.. А еще я в этот раз была у одной коптской ведьмы… Олег! Олег!!! Вот я сейчас!.. она превосходно вычесывает, это что-то поразительное! Чувствуешь себя… Саша! Зачем ты бахрому дергаешь?!.. как новенькая! Тебе полезно будет, засиделся!
Настя молча доела пирог. «Федор прав: если не слушать и молчать, не так уж это и страшно…» — подумала она. Кот-Ученый наблюдал за ней с легкой улыбкой.
Внезапно сплошной поток слов новой названой родственницы был прерван: в дверь постучались, вслед за этим из сеней в кухню вплыли две русалки в длинных платьях. Марго на мгновение застыла, потом медленно поднялась с кресла. Шерсть на загривке встала дыбом, голубые глаза метали молнии.
Настя вдруг заметила, что Маргоша — кошечка довольно крепкого телосложения, под шерстью так и ходили мускулы…
— Ну-ну… Здравствуйте, которые пожаловали!.. Саша, отойди от холодильника!.. Давненько вас ждали… Наслышана, наслышана, до чего вы дедушкин дом-то довели… Олег! Оле-е-ег!!! Перестань, кому сказала!.. Не стыдно вам, нет? А вас просили, даже деньги сулили… Я-то не могу, а вы… За лайки в инсте продаетесь?.. Саша, сказала же, не трожь! Это декоративная тарелочка!
Кот-Ученый перегнулся через стол и скомандовал Насте вполголоса:
— Беги!
Она не замедлила воспользоваться советом.
Выскочив за калитку, она немного постояла, приходя в себя. Потом подумала, что могло быть и хуже: племяши Кота-Ученого концентрировались на самих себе и друг на друге, а могли бы начать лезть к ним. По мнению Насти, дети — это хорошо, но не когда они настолько гиперактивны. По зрелом размышлении, Маргоше стоило посочувствовать.
«И куда теперь?» — пронеслась мысль. Было ясно, что еще как минимум пару часов в дом лучше не возвращаться.
Настя вспомнила про улочку, ведущую к ОМВД-ОФСБ Лукоморья, и решила прогуляться к ней. Смартфон показывал полную зарядку, так что поснимать архитектуру русского севера она сможет всласть — а Коту-Ученому можно и не говорить. А потом, в Москве…
Настя вдруг представила себе, как показывает фотки и видосы из Лукоморья молодому вампиру Влади́славу. Невольно расплылась в улыбке — идея ей очень понравилась. А еще, кстати, можно рассказать ему о своих приключениях. Впрочем, для него, наверное, это будут мелочи — наверняка он по службе и не такое видал…
И тотчас она удивилась самой себе: надо же, как только события перестали, как говорится, перехлестывать через голову, сразу о нем вспомнила…
Кстати, еще можно узнать, где тут, собственно, экскурсионное бюро, и скататься на экскурсию к острову Буяну… Впрочем, это вряд ли — до вечера она не успеет. Но можно разузнать про поездку, верно?
Ободренная этими мыслями, она зашагала по улице Пушкина к центру поселка. Щеки приятно пощипывал легкий морозец. Было прохладно, но совсем не темно — до ноябрьских сумерек оставалось еще часа два.
На площади перед райадминистрацией ее окликнули — Настя вздрогнула от неожиданности.
Зайцы!
Они базировались на прежнем месте — на крыльце дома культуры, главарь все так же держал в лапах балалайку за гриф, и перед каждым красовалась полторашка пива. Но на этот раз они встали при ее появлении. И замерли, явно не зная, как себя вести дальше.
Немного подумав, она решила ждать их на месте: пусть потрудятся пройти эти тридцать метров. Больше уважения.
Зайцы поняли, что делать нечего, придется им самим приложить усилия и подойти.
— Здравствуй… те… — робко начал главарь.
Настя кивнула.
— Мы это… извиняемся, в общем… За беспокойство, в смысле… — с большими паузами продолжил он.
Вероятнее всего, с ней зайцы все-таки решили говорить по-русски, как велел эксперт, и это по-прежнему давалось им с трудом.
Настя молчала. Повисла неловкая пауза.
— Мы ни к кому не приставали… Даже не смотрели… — выдавил из себя один из подпевал.
Пауза.
Наконец Настя смилостивилась и решила их подбодрить немного. «Иначе простою тут до темноты!» — пронеслось в голове.
— Хорошо. Все, отчитались? Я пойду, дел полно.
Она отвернулась, демонстративно собравшись продолжить путь, но второй подпевала отчаянно прошептал:
— Мы это! Турист-то!..
А вот это было уже интересно! Она снова остановилась и осведомилась, подняв бровь:
— Что, интерес к грузу не угас еще? Кстати, я сейчас прямиком к одному бело-синему зданию, может, вас проводить? На берегу такое, знаете?
— Ой-ой-ой! — заголосили двое, но главарь попытался перекричать их:
— Нет-нет-нет, хозяйка! Мы не это! Мы просто! Рядом там! Злится он!
— Стоп! По порядку! — приказала Настя, поняв, что зайцы владеют какой-то важной информацией.
Из дальнейшего сбивчивого рассказа ей удалось выяснить следующее.
Еще после избиения зайцы решили обходить туриста за версту. Однако, если ты живешь на относительно небольшой территории, трудно так или иначе не столкнуться с человеком, у которого у самого здесь тьмища дел, и он постоянно разгуливает по этой самой территории со своей рогулиной…
— Экстрасенсибилизатором… — автоматически поправила Настя.
— Чо? — вытаращился на нее главарь.
Настя только махнула рукой: проехали, продолжайте, мол.
Так или иначе, при появлении туриста зайцы прятались. Но его маршруты не были для них секретом.
— Что он с этим чудиком, с уфологом, встречался, мы знаем. — Она специально решила подколоть зайцев этим, параллельно набив себе цену. — Обезвредили его вчера.
Как оказалось, дело было не в этом. Точнее, не только в этом.
— Он к распрели… распердо… к рас-пре-делительной станции ходил! — выпалил один из подпевал. — Где газ, в смысле!
Главарь покосился на него недовольно: похоже, собирался сам выдать эту ценную информацию.
— Ходил вчера вечером, — подтвердил второй. — Покрутился, вот. Вынюхивает все…
— Да подождите вы! — не выдержал балалаечник. — Мы это… Не то все… Кароч, сегодня с утра злится он. Звонил много кому-то, потом бросил. Теперь пакуется…
— В смысле?! — взвилась Настя.
Вот это сюрприз! Она оглянулась: надо бежать к Коту-Ученому, сообщить ему… И плевать на разборки в доме: они могут упустить туриста! Федор-то думал, до завтра все тихо будет…
— Ну… Два часа назад груз свой… тьфу, вещи… в рюкзак стал складывать…
— Зуб даю! — закивали оба подпевалы. — И ругается по-иностранному. Тихо, но слышно! Шитами и балшитами[1]!
В голове вдруг зароилось сразу несколько десятков решений, каждое вопило, что оно самое верное. Настя сжала пальцами вдруг ставшие горячими виски.
Не помогло.
— Тише вы! — заорала она вслух, пытаясь угомонить мысли.
Зайцы попятились. Пришлось поправиться:
— Это не вам…
Настя вдруг поняла, что реакция зайцев ее рассмешила, и это ее немного успокоило.
«Значит… значит… Сколько времени? — Она глянула на экран смартфона: до конца работы отдела МВД-ФСБ еще сорок минут. — Отлично! Кажется, я выбрала самое верное решение в своей жизни!»
— Значит, так! — скомандовала она. — Срочно все трое — к туристу! Если он на месте — наблюдать скрытно! Как только заметите, что собрался уходить — один бегом ко мне, двое следят! Ясно?
Зайцы завороженно закивали.
— Еще. Если уже уходит — узнайте куда, и один бегом ко мне! Тоже ясно? Окей, я к Черномору!
Она уже пробежала несколько шагов, когда поняла, что зайцы не двинулись с места и скорбно смотрят ей вслед. О причинах догадываться не приходилось.
— Эй, вы что? В ОМВД зайти сил не найдете? Засс… Гм… Страшно так?
— Без ножа режешь, хозяйка… — неожиданно хрипло пробормотал главарь.
— Ну, тогда думайте, что это ОФСБ! — рявкнула она и припустила во весь дух.
«Хотя для них, конечно, хрен редьки не слаще…» — пронеслось в голове, пока мимо мелькали красоты русской северной архитектуры.
Она уже взбегала по ступенькам мимо трех вывесок, когда подумала, что могла бы и перекинуться, легче было бы долететь. «Ой, да фиг с ним!» — эта мысль настигла ее уже по пути к кабинету с дубовой дверью.
Перед ней из ниоткуда возникла фигура в полицейской форме:
— Стойте! Туда нельзя! Совещание!
— Мне срочно, пустите! — Настя попыталась оттолкнуть полицейского, но тот, естественно, оказался сильнее.
— Ах так?! Ну ладно!
Она выскочила наружу и на секунду задумалась.
Потом обежала здание и, подскакивая, забарабанила кулаками в окно:
— Виктор Никитич! Откройте! Это я, Настя!
Усилия оправдались: она увидела в окне силуэт Черномора в полицейской форме.
— Виктор Никитич! Товарищ подполковник! Мне срочно! Пустите!
Заскрежетали петли, окно распахнулось. Кто-то нагнулся и втянул ее внутрь за плечи.
— Товарищ подполковник! Немедленно закрыть все дороги из Лукоморья! И портал… — Она согнулась, закашлявшись от бега. — И портал тоже! Ой, извините…
Настя огляделась, и до нее дошло, что она действительно прервала какое-то совещание. Или очередное доведение до сведения личного состава: в кабинете было темно от мундиров, в основном незнакомых, хотя попадались и полицейские. Вдруг она смутилась, заметив, что молодцеватые ребята уставились на нее и внимательно разглядывают. «Тридцать три богатыря!» — поняла она.
Виктор Никитич, секунду простоявший столбом в ошеломлении, хмыкнул, развернулся через плечо и вышел строевым шагом в неприметную дверь, откуда появился спустя секунду в мундире майора ФСБ.
— Анастасия! Докладывайте! — рявкнул он.
«Черт, ну почему нельзя сначала действовать, потом разбираться?! Стала бы я просто так сюда врываться…» — мысленно простонала Настя.
— Вчера мы обезвредили экспата, — затараторила она как можно быстрее. — Сегодня зайцы увидели, что он собирается. Я и так сюда шла…
— Стоп, кто собирается?
— Турист! Выживальщик! — Настя была в отчаянии. — Быстрее же! Кончаются у него батарейки, звонил он кому-то настойчиво! Бежать хочет или прорваться! Туда!
— Хм… Думаете, в Китеж? А что Федор Богданович говорит?
— Он не знает еще! — заорала Настя. — Я сюда сразу!
— Все, понял. Спасибо! Садись.
Кто-то придвинул стул, и Настя послушно рухнула на него, и только тут поняла, что до сих пор не отдышалась. Ноги гудели. «Лучше бы все-таки полетела… А, ладно, чего уж…» — она вяло отмахнулась от этой мысли.
Между тем Черномор отрывисто скомандовал:
— Цебиев, играй боевую тревогу! Семенов, останешься со мной. Остальные — по местам! Пост номер один — усиление! Брать живым! И пошлите кого-нибудь за Федор Богданычем!
Все послушно затопали, бегом покидая помещение. Черномор достал из ящика стола ключи, открыл сейф и вытянул оттуда древний телефонный аппарат красного цвета без диска и кнопок — Настя видела такие только в кино. Он похлопал ладонью по рычажкам, потом подул в трубку.
— Товарищ полковник! Докладываю: боевая тревога! Возможен прорыв портала! Количество — один человек, владеет боевыми искусствами в совершенстве, наличие оружия — неизвестно, владение магией — неизвестно. Пост номер один взят под усиленную охрану! Взять живым! Дороги также блокируются! — На этом, видимо, собственно доклад был окончен, и Черномор продолжил совсем другим тоном: — Да, да, Сергей Александрович. Да конечно, будем брать своими силами, но не знаем пока как… Нет, не выйдет. Нам бы подкрепление, хотя бы десяток. Что, приданные силы? Согласен. Ага, ага. Ну спасибо, если получится. Хорошо, до связи… Секунду! По сотовому — скорее всего, мы в полях будем… Ну, всего хорошего!
Он положил трубку и сел. Выдохнул. Два бойца, один в полицейском мундире, другой в неизвестном Насте, — видимо, те самые Семенов и Цебиев — выжидательно смотрели на него.
— Если зайцы придут, пустите их! — попросила Настя. — Они следят за ним.
— Зайцы? Сюда? — усмехнулся один из бойцов.
— Придут. Я им сказала. Они следят за этим… туристом, — уверенно кивнула она.
Черномор посмотрел на нее с уважением. Вдруг молодой полицейский спохватился:
— Следят? Надо же ребятам передать, чтобы их не гнали!
— Займись, Семенов. Передай, чтобы на глаза туристу не лезли, зайцы все скрытнее сумеют прознать. За тем тебя и держу, что мысли умные в голову приходят…
Снова раздался топот, Настя почувствовала, как сердце ухнуло в пятки: «Сейчас зайцы скажут — ушел!» Но в кабинет ворвался Кот-Ученый.
— Что?! Подробности, быстрее! — рявкнул он с порога, уставившись на нее, и бросил начальнику заставы: — Косноязычный у тебя боец, товарищ майор…
Настя сразу почувствовала облегчение — в эксперта она верила несравнимо больше, чем даже в единого в трех лицах и его богатырей, — и как могла внятно пересказала свой разговор с зайцами и поведала о принятом ею решении.
— Молодец она! — похвалил Черномор. — Прямо сразу все сообразила…
Но похвала ученице прошла мимо ушей эксперта: по мере рассказа с его лица исчезала тревога, зато оно все больше мрачнело. Потом Кот-Ученый емко выругался и надолго замолчал.
— А скажи-ка, Виктор Никитич… У тебя зенитка есть? — наконец осведомился он.
— Откуда?! — поразился майор ФСБ. — Кому она в Лукоморье понадобится-то?
— А гранатомет? — не унимался аналитик.
— Ну… Есть парочка. На плавбазе. РПГ-7. А зачем? — На этот раз Виктор Никитич явно встревожился.
Кот-Ученый сделал эффектную паузу.
— А затем, что не будет турист наш в Китеж прорываться. Забрать его должны, скорее всего. С моря. Вертолетом. Поэтому он и звонил.
[1] Шитами и балшитами — от англ. shit (дерьмо) и bullshit (дерьмо собачье).
Настя брела, спотыкаясь, по обычному сельскому проселку. Дорога вдоль леса была плотно накатана и прочно подмерзла, ямки и колдобины попадались редко, но уж очень устали ноги после забега до ОМВД-ОФСБ. Копаясь в памяти, она пришла к выводу, что поставила личный рекорд, как по скорости бега, так и по преодоленному расстоянию.
Впереди в осенних поздних сумерках Лукоморья, темно-синих, почти черных с золотистым оттенком, с неверными тенями, маячили спины Черномора и Кота-Ученого. Позади ровно топали Семенов и Цебиев при полной боевой выкладке, в брониках и разгрузках.
На душе было паршиво, потому Настя и не присоединилась ни к одной из пар, которые что-то обсуждали между собой вполголоса. План казался ей так себе, весь построен на допущениях.
Как считал эксперт, во-первых, задача туриста и уфолога состояла только в обнаружении портала, с чем они успешно справились, раз нашли газораспределительную станцию. А во-вторых, турист явно не был дураком и представлял себе, какая встреча ждала бы его в Китеже даже без объявления тревоги. Теперь же, когда их с уфологом очевидно раскрыли, ему надо было всего лишь более-менее спокойно уйти, чтобы передать данные о портале и его координатах.
Звучало логично, да и прибежавший в ФСБ заяц из подпевал косвенно подтвердил мнение Кота-Ученого, сообщив, что турист ушел на побережье и расположился там. При этом он погрузил в рюкзак лишь приборы и спальник: пустая палатка с последними консервами осталась на поляне. Но такой способ ухода предполагал, по мнению Насти, что какой-то иностранец, верящий в Лукоморье, сможет прорваться сюда — не важно, на чем — для спасения туриста! Как на это можно надеяться вообще?!
Кроме того, неужели турист не затруднился сообщить по спутниковому телефону все данные, и ему обязательно надо было сделать это лично — со смертельным риском для себя и своего спасителя? Мог бы попытаться уйти из Лукоморья незамеченным по любой дороге еще до объявления тревоги… Да и вряд ли он об этой тревоге знал.
Ну и кроме того!
Ну, знают теперь где-то в шпионском штабе о том, что из Лукоморья есть портал в Китеж и наоборот, или узнают об этом вскоре — что вообще им дает эта информация сама по себе? Представить, что какая-то спецслужба организует рейд сюда, вооруженный или нет, чтобы совершить прорыв в сверхсекретное ЗАТО, было невозможно. Откуда столько верящих в Лукоморье иностранцев-то взять, как пройти к порталу незамеченными? Особенно теперь, когда о шпионах стало известно? И после попытки спасения туриста с моря о них будут знать все, а кто предупрежден — тот вооружен…
Настя помотала головой, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Вопросы, одни вопросы… А ответов все равно не было.
Точнее, ответ был один, и они его, наконец, узнают. Вот-вот. За этим, собственно, и шли.
У кого-то из бойцов сзади зашипела и что-то забормотала рация, и он обогнал Настю, направившись к Черномору. Последовало бурное обсуждение прямо на ходу, о чем конкретно — Настя не затруднилась послушать. Ноги болели, впереди ждало неизвестно что…
Боец бегом вернулся назад, на ходу крикнув ей:
— Подкрепление из Китежа! Подойдут прямо на место!
Ну что же, это придавало некую надежду.
Вдруг Настя вспомнила кое-что, показавшееся ей важным.
— Федь, Федя! — негромко позвала она, не желая догонять Черномора и эксперта. — А ты Хватову звонил? Помнишь, в письме-то дедушкином?
Но Кот-Ученый лишь отмахнулся:
— Попозже. Я знаю, когда надо будет.
Оставалось лишь пожать плечами. Насте хотелось, конечно, сказать, что Иван Силантьевич мог придумать какой-нибудь нестандартный ход, но раз уж учитель с Виктор Никитичем все решили…
Дорога неожиданно нырнула в лес, где превратилась в тропинку, по которой пришлось идти гуськом. Черномор обернулся и приказал всем быть тише. Они явно приближались к морю, а значит, к месту, где сейчас одиноко ждал чего-то или кого-то турист.
Лес сменился редкими строевыми соснами с невысоким подлеском, и Настя увидела в просветах между деревьями широкую полянку. Она не спускалась прямо к прибою: между ней и морем был обрыв высотой метра три. На полянке неярко горел костерок.
Черномор и Кот-Ученый замерли на полшаге, судя по звукам — бойцы сзади тоже. Настя, разумеется, не могла не споткнуться перед тем, как остановиться. К счастью, негромко — во всяком случае, одинокая фигура у костра не пошевелилась.
Из-под куста внезапно выпрыгнул заяц, огляделся и сиганул прямо к Насте. Сел на корты и помахал лапой, призывая ее нагнуться.
— Хозяйка, так и сидит. Давно уже. Нас не видел.
Настя кивнула, поблагодарив, и заметила, что Черномор и эксперт смотрят на нее вопросительно.
— Все в порядке. Так и сидит, — прошептала она.
Ну, и что теперь делать? Их пятеро, даже окружить толком невозможно…
Раздражение, которое испытывала всю дорогу Настя, внезапно перешло в злость: принимать участие во всех этих приключениях интересно, конечно, но эксперт ни разу не обсудил с ней планы заранее, даже не поделился ими! Все время он ставит ее перед фактом: Настя, надо сделать то, надо сделать сё… И, кстати, цель и результат ее действий тоже ни разу не были ей известны…
От того, чтобы обидеться окончательно, ее отвлек шум, раздавшийся из леса.
— Блин, как слоны ломятся! — недовольно пробормотал товарищ майор, и Настя поняла, что пришло китежское подкрепление.
Вероятнее всего, услышав шум, турист решил сделать первый ход. Он встал, сложил ладони рупором и закричал:
— Вы меня слышите? Я знаю, что окружили! Я знаю, что прикажете сдаться! Но у вас не выйдет!
Говорил он по-русски хорошо, только странно ломал слова на слоги и будто глотал окончания. Интонация тоже была необычной, хотя, возможно, из-за того, что он кричал.
Черномор поднес ладони ко рту, но Кот-Ученый поднял лапу вверх и прошептал:
— Переговоры просто так не ведутся! Пусть треплется — первый начал. Значит, потребность есть.
«Ну да, только где переговорщика-то опытного раздобыть?» — криво усмехнулась Настя.
Шум из леса приближался, наконец к бойцам подбежал невысокий полицейский майор, перебросился с ними парой слов и двинул прямиком к Черномору и эксперту. Разговор был так же короток, Настя расслышала только: «Оцепить скрытно, ждать». Майор унесся, не щадя подлеска. Вокруг, судя по шуму, подкрепление занимало места. Скрытно, очевидно, не получалось никак.
Турист все стоял лицом к лесу, казалось, ожидая тишины в этом зрительном зале.
Кот-Ученый оглянулся, отыскал взглядом широкий трухлявый пень неподалеку и позвал Настю с собой:
— Садись, тут дело долгое. А ты устала.
Настя, поколебавшись — обида и злость все еще говорили в ней, решила присесть рядом с экспертом. И тут же обрадовалась своему решению: стратегически пень располагался очень удачно, впереди образовался просвет между кустами, костерок и фигура перед ним теперь были как на ладони.
— У вас только два выхода, — наконец разразился турист новой порцией откровений. — Либо отпустите меня, либо погибнете здесь вместе со мной. К сожалению, этот тайный регион тоже погибнет.
— О, мы на программе «Пусть говорят»! — прокомментировал вполголоса эксперт. — Эдак, боюсь, расскажет про все травмы детства. Как отчим пил и насиловал, а мать изменяла ему с любимым учителем — все как положено в западном толерантном обществе. Поэтому он и выбрал трудное и непочетное ремесло шпиона.
— А если он правду говорит? — встревожилась Настя.
— Пусть говорит! И как можно больше! Если замолчит, мы начнем болтать, чтобы диалог завязался! — с энтузиазмом ответил Кот-Ученый и, увидев, что Настю это не особо убеждает, продолжил: — Поверь, и его сборы, и его действия говорят о том, что у него здесь крепко не заладилось. Я не знаю, каким был план отхода изначально, но уж точно не таким, как сейчас.
Рядом завозились, и она увидела, что Черномор, а вместе с ним оба бойца подсаживаются поближе к их пню, прямо на мерзлую хвою. Товарищ майор прошептал:
— Вот уж не знаю… Когда узнал, что это за подкрепление — разозлился. Курсанты полицейские практику в Китеже проходили, их сюда и кинули. Ну и к чему они? Безоружные… А он вот вещать начал, и, думаю, курсантики не зря здесь. Это факультет психологии Университета МВД. Спецнабор — нежить и те, кто с допуском.
— Во-первых, не факультет, а Институт психологии служебной деятельности МВД, — не смог удержаться, чтобы не показать свою осведомленность, аналитик. — А во-вторых, и чем они нам помогут, кроме оцепления?
— Федор Богданыч, ну у них же целый спецкурс ведения переговоров преподают! — развел руками Черномор.
— Знаешь, друг мой, целый спецкурс ведения переговоров — это, конечно, выдержать надо! Ценю их стойкость! — допустил сарказм Кот-Ученый. — Но к переговорам с… этим человеком… на десять километров не пустил бы! Без практики…
Черномор помолчал, явно задетый, потом вздохнул:
— Ну, других нет. И обсудить с ними какие-то психологические нюансы и право имею, и резонно будет.
— В крайнем случае, — кивнул Федор.
Воцарилась тишина. Внизу шипело на камнях холодное море. Турист отвернулся и подбросил в костер пару коряг.
— Не понимаю, почему сейчас не позвонить Хватову? — спросила Настя. — Рассказать о ситуации, о его угрозах…
— Потому что всему свое время, — терпеливо, как ребенку, растолковал ей учитель.
Настя вздохнула и решилась сказать:
— Ты постоянно используешь меня втемную. Почему нельзя просто объяснить: так, мол, и так?
— Потому что я, как правило, и сам до конца ничего не знаю. Приходится много импровизировать, менять на ходу, знаешь ли…
Ответ на секунду ошеломил ее, а потом она поразилась — наконец-то он ответил ей честно!
— Спасибо! — откровенно радуясь, сказала она и посмотрела на учителя по-новому, с уважением.
— Не за… — начал Кот-Ученый, но в этот момент турист снова повернулся к ним и закричал, уже привычно сложив ладони рупором:
— Уважаемые господа, или кто вы! Я знаю русское выражение «брать на понт»! Я так не делаю! Я честно говорю! У меня есть вещь! Если геликоптер не прилетит, значит, вы его взрывали… Взорвали! Тогда я использую вещь! Готовы пожертвовать регионом?
— Ну вот, ближе к делу… — начал Черномор, но эксперт сжал его плечо.
Все замерли.
— Вещь со мной! Сюрприз! Называется «мать Кузьмы»! — прокричал турист. — Был ваш ответ нам — стал наш ответ вам![1]
Тишина вокруг взорвалась звуками: очень витиевато и емко выругался Черномор, оба бойца со свистом втянули воздух, громко и нервно рассмеялся Кот-Ученый.
Затем эксперт встал, набрал побольше воздуха в грудь и прокричал в ответ:
— Слышим тебя! Ставки сделаны! — Он развернулся к ним и добавил уже спокойно: — Ну вот, а теперь я буду звонить Хватову.
— Снайпера требуй! — чуть не закричал Черномор, устремляясь за ним. — Лучше двух!
— Все будет хорошо! — важно кивнул Кот-Ученый.
[1] 12 ноября 1960 года Н. С. Хрущев произнес в ООН речь. По журналистской легенде, в ней он пригрозил показать Западу кузькину мать, и переводчики не справились с идиомой. 30 октября 1961 года СССР испытал на острове Новая земля самую мощную в истории ядерную бомбу, которой дали прозвище Царь-бомба, или Кузькина мать, — имелось в виду, что именно ее и подразумевал Хрущев.
Утро застало их на том же месте — живыми. Но очень уставшими.
— Ничего, он тоже устал, — время от времени повторял Цебиев.
— Когда-нибудь ему придется заснуть… — вторил Семенов. — А там придумаем что-нибудь, разоружим.
Майор Черномор молчал, иногда тихонько ругался.
Лучше всех выглядел Кот-Ученый: конечно, ему удалось каким-то образом вздремнуть тайком.
Настя под утро тоже пару раз задремывала, но сразу просыпалась и тревожно озиралась. Помереть во сне никак не входило в ее планы.
Вертолета не было.
Снайперов тоже.
Вероятность применения туристом амулета под названием «мать Кузьмы» все росла: почти всю ночь он молчал, и попытки Кота-Ученого завязать диалог не помогли. А недавно турист прокричал, что время ожидания скоро истекает. «Даже извинился, скотина!» — вспомнила Настя это его заявление.
Собственно, как пояснили ей бойцы, пока Кот-Ученый и Черномор звонили Хватову, «кузькина мать», изначально изобретенная в Китеже, представляла собой амулет, приравненный к оружию массового поражения. Он был заряжен магической энергией особого типа — неустойчивой, склонной к распаду, и его разрядка приводила к немедленному цепному разрушению магического поля на огромной площади. А поскольку поле являлось неотъемлемой частью мира, то… В общем, «мать Кузьмы» была магической ядерной бомбой.
Начальство в лице эксперта и майора ФСБ, отойдя подальше, чтобы поговорить с Иваном Силантьевичем, вернулось очень недовольное и встревоженное. И понятно почему: Хватов сразу сказал, что приложит все усилия, но найти в войсках снайперов, верящих в Лукоморье, — дело почти невозможное. А привлекать гражданских — биатлонистов, например, — и транспортировать их сюда в нынешней обстановке представлялось крайне неразумным.
Своих снайперов у Черномора не оказалось по понятной причине: в плане обороны Лукоморье почти все власти страны всегда поручали своей судьбе, уверенные, что враг сюда не дойдет просто потому, что и не знает о его существовании. По остаточному принципу, конечно, не снабжали, и это было ясно по экипировке Черноморовских богатырей и их выучке, но происходило это только благодаря инициативе самих жителей Лукоморья. Во многом они сами просто не видели нужды, как, например, начальник заставы — в обучении снайперов.
А теперь враг пришел…
Впрочем, судя по горячим ночным обсуждениям товарища майора и аналитика, даже если бы Хватов нашел снайперов и переправил их, сама идея их работы могла бы оказаться ущербной. «Кузькина мать» была небольшой, умещалась как в кармане рюкзака или одежды, так и на шейной цепочке, кроме того, могла активироваться словами, а то и вообще — настроена на взрыв в случае смерти носителя. И куда стрелять, интересно, если турист до сих пор ничем не показал, где амулет находится?
Уже перед рассветом Кота-Ученого, судя по всему, озарило:
— Насть, а ты усыплять умеешь? Ты же высший вампир!
— Ага, — мрачно кивнула она. — Собак и мелкую живность, чтобы тревоги не подняли. И почему все считают, что умение усыплять людей прилагается к званию вампира автоматически?
— А я умею, — грустно вздохнул эксперт. — Только чтобы это сделать, надо к объекту очень близко подойти и в глаза посмотреть. Ну, как в машине тебя…
Ясное дело, вариант тоже отпадал сам собой.
Надо заметить, что аналитик выглядел бодрее других не только из-за того, что успел поспать. Настя напрямую спросила его об этом, и учитель признался: он и не надеялся на помощь Хватова — ведь в письме дедушка четко сказал, что его вообще о помощи лучше не просить. Зато там же было прямо указано, что она, помощь эта, придет вовремя и откуда не ждали… В это он верил непоколебимо.
Настя снова вздрогнула и начала озираться: ночные воспоминания начали путаться — значит, она снова задремала на минуту. Она увидела, что полицейский майор о чем-то горячо спорит с экспертом и товарищем Черномором.
Получив отказ, он недовольно покачал головой и ушел в оцепление.
Эксперт подошел к ней:
— Сказал, у него одна курсант — отличница, с блестящей огневой подготовкой, спортсменка, кандидат в мастера спорта по стрельбе. И у Виктор Никитича даже винтовки снайперской нет…
Настя дернула плечом — мол, ну что поделаешь, если уж и в Москве к похищению Змея Горыныча никто оказался не готов…
Внезапно рация на земле в ногах у дремлющего Цебиева захрипела и забормотала что-то. Черномор и Кот-Ученый стукнулись лбами, одновременно наклонившись за ней, кот тихонько зашипел, потирая ушиб.
— С плавбазы. Вертолет, — коротко сказал товарищ майор, выслушав сообщение. — Без опознавательных. Не отвечает.
Оба замерли, начался поединок взглядов.
Потом оба рявкнули:
— Сбить!
— Пропустить!
Рация недовольно заурчала что-то. Снова поединок взглядов. Настя следила за происходящим как завороженная.
— Федор Богданыч!
— Виктор Никитич, родненький! — Кот-Ученый даже, кажется, замурлыкал, умильно глядя на начальника заставы.
— Федор Богданыч, не подводи под монастырь! — с угрозой и мольбой произнес Черномор. — Это нарушитель в любом случае!
— Виктор Никитич, пропусти! Здесь разберемся! — Аналитик молитвенно сложил лапы у груди.
Молчание, поединок взглядов.
— На обратном пути, Виктор Никитич! На обратном пути, если… если что… — прошептал эксперт.
Черномор молча прищурился, потом едва заметно кивнул и снова поднес рацию ко рту, на этот раз слегка улыбаясь:
— Пропустить. Следить. Ждать приказа.
— Вас понял, пропустить, следить, ждать приказа, — на этот раз разобрала ответ Настя.
— Виктор Никитич! Век не забуду! — Аналитик горячо пожал руку майору и развернулся к туристу: — Эй, неуважаемый! Твой вертолет летит! Геликоптер, в смысле! Понял?
Турист, уже много часов безучастно сидевший у костра спиной к лесу, поднялся и принялся вглядываться в горизонт.
— Вон туда смотри, у плавбазы! — прокричал эксперт.
Показалось? Или и впрямь Насте удалось рассмотреть вдалеке сливавшееся с грязно-голубым осенним небом пятнышко?
Нет, кажется, турист его тоже увидел: встал, сделал несколько шагов к обрыву и приставил руку козырьком… А теперь поднял ее, приветствуя спасителя…
…И вдруг Настя увидела нечто такое, что совершенно не вязалось с происходящим…
…Не вязалось настолько, что ей пришлось протереть глаза…
…Неужели?!..
…Нет, ей не показалось!..
— Э-э-э-э, э-э-э-э! — Она не глядя потянула за рукав кого-то рядом и потыкала пальцем, указывая на край полянки. — Смо… три…
— Обалдеть… Это же… Чего это она… — прошептали в три голоса рядом — кажется, бойцы и сам Черномор.
— Осторожнее! Давай, давай! — услышала она приглушенный, срывающийся от напряжения голос Кота-Ученого.
Пауза. Фигура в черном с клюкой замерла на полпути к костру от кромки леса.
— Смотри, смотри! Вот он, летит! И вспоминай там, у себя за океаном, нашу доброту! — проорал эксперт, пытаясь отвлечь туриста. — Отпускаем тебя, не нужны нам твои секреты!
И в этот момент Марфа Тимофеевна рванула вперед! В два прыжка покрыла отделяющее ее от туриста расстояние и издала боевой клич:
— Ку-у-уды без головного убора на солнцепек?! Вот тебе, негодник!!!
Турист рухнул, сраженный клюкой по голове.
А дальше началось невообразимое.
— Полудница! Полудница! Марфа Тимофеевна! — подпрыгнув, заорал эксперт. — Солнечный удар в ноябре — это… Это!!!
Он со всех четырех лап кинулся к туристу, Настя бросилась за ним, но первыми были зайцы — она и забыла про них! Теперь они прыгали вокруг поверженного шпиона и пинали его задними лапами:
— За меня! За мой фингал! А вот за зуб! Еще добавить?!
Цебиев с Семеновым с трудом отогнали их, пригрозив немедленным арестом, и принялись спешно и очень профессионально обыскивать лежащего без сознания туриста, по пути связывая. Она присела рядом на корточки.
— Муляж! — презрительно бросил Семенов, отцепляя от запястья туриста браслет с амулетом.
Настя пригляделась: выглядела «кузькина мать» совсем не страшно, просто подвеска в виде бомбочки.
Рядом что-то командовал в рацию Черномор, на полянку спускались, осматриваясь, курсанты из Института МВД. Зайцы прыгали невдалеке, восторженно визжа, Кот-Ученый под ручку вел Полудницу к лесу.
Вместе почему-то складывалась картина невероятной суеты…
Прочно связав туриста, бойцы принялись осматривать рюкзак. Оттуда выпал навигатор.
— Дебил… — пробормотал Цебиев. — Ну кто же в Лукоморье с GPS лезет? Тут же задержка плавающего сигнала ого-го! Вот ГЛОНАСС[1] работает как часы!
Вертолет приближался, Настя поняла, что на самом деле боец не бормочет, а кричит ей: шум лопастей заглушал голос.
— Поднимай, пошли, пошли! Быстрее! — скомандовал Черномор. — Там разберем, наверху машина уже ждет!
Бойцы подхватили бесчувственное тело и рюкзак и устремились под деревья. Настя побежала за ними.
Войдя в лес, она оглянулась. На поляне прыгали зайцы, показывая неприличные жесты вертолету, тот разворачивался назад. Их уши развевались на ветру от лопастей.
[1] ГЛОНАСС — Глобальная навигационная спутниковая система, российская спутниковая система навигации.
Настя и Кот-Ученый стояли на перроне Большой Волги, ожидая московского экспресса. Их провожал дядь Толя, который не мог простить себе, что пропустил самое интересное. Как оказалось, еще позавчера, прямо перед приходом Маргоши, ему позвонила жена и напомнила, что вообще-то в понедельник он собирался только подкинуть ребят в Лукоморье — и сразу домой, в Ручьи: никакой ловли шпионов и прочих приключений не подразумевалось в принципе. Аргументы хозяйки были, видимо, крайне убедительны, раз он сразу уехал, не дождавшись пробуждения Насти. Она же чувствовала теперь себя несколько смущенной: сначала посчитала, что он ушел по каким-то своим делам, а потом навалилось столько событий, что даже не вспомнила о нем.
Теперь дядь Толя забрал их из поселка и отвез в Дубну, по пути добившись от эксперта и Насти подробнейшего рассказа о ночном бдении на лесном берегу и удачной поимке туриста. Рассказ сопровождался то восхищенными, то испуганными восклицаниями лешего, а также его причитаниями о том, как зря он послушался жену.
Наконец электричка показалась вдали, застучала колесами, подъезжая, и остановилась. Настя с экспертом поочередно обняли лешего, она обещала бывать в ответ на приглашение дядь Толи, и они вошли в вагон.
За окном смеркалось, но она не собиралась интересоваться пейзажами в этом долгом пути до Москвы: назрело много вопросов к аналитику. И ответить на них он мог, Настя была в этом уверена: после того, как туриста доставили в ОФСБ, Кот-Ученый остался с Черномором. Она же сразу пошла спать и проспала почти сутки — проснулась только вскоре после того, как учитель вернулся. Судя по всему, он успел рассказать все подробно дедушке Филофею, дожидавшемуся его на кухне — уж очень у того был довольный вид, уж очень восхищенно бормотал он, пока они собирались: «Эх, какая песня-то будет, какую песню спою!» И, кстати, он предупредил внучка напоследок, что позвонит, как только принесет от Самих сказку. Если передать захотят, разумеется.
Настя очень ждала ответов и, конечно, обиделась, когда эксперт, усевшись в удобное кресло экспресса, сразу заявил:
— Ты выспалась, а я почти не спал. Нам вредно так долго бодрствовать, нервная система на такое не рассчитана. Я так понимаю, завтра или послезавтра у Хватова будет совещание, ты априори приглашена, значит, там все и услышишь.
Она демонстративно отвернулась к окну, и аналитик смилостивился:
— Ладно. Давай только побыстрее, правда. Я очень устал. Что интересует больше всего?
Настя подумала и выбрала:
— Ты сказал там, в лесу, что у туриста все пошло не так, верно? Что у него был совсем другой план, а теперь он вынужден все сворачивать, хотя где портал — узнал. Это… хм… подтвердилось? И каким план был изначально?
Кот-Ученый поморщился.
— Настя, вот сейчас ты должна отчетливо понять две вещи. Первая — очень многого по-прежнему не знаю я сам, не знает Черномор и не знает пока никто, кроме самого туриста. Просто потому, что расследование дел такого уровня не касается ни начальника районного отделения ФСБ, ни тем более начальника заставы, коими наш майор является. Наша парочка только утром передана Черномором более компетентным товарищам в Москву — прибыли нестационарным порталом. Я могу сообщить только очевидное, а также то, что уфолог успел выболтать, а турист — подтвердить прямо или косвенно. И вторая вещь, гораздо более важная. Насть, вообще-то все, что с нами произошло, и все, о чем мы сейчас говорим, подлежит подписке о неразглашении. И я не сомневаюсь, что нам придется ее дать. Ты отдаешь себе в этом отчет?
Он говорил так серьезно, что Настя задумалась — действительно, стоит ли задавать эти вопросы сейчас? Но любопытство взяло свое:
— Отдаю! — смело заявила она и тут же замялась: — Но вообще-то мы в электричке…
Кот-Ученый оглядел практически пустой вагон и махнул лапой:
— Слушай. Что по части аналитики. То бишь моих домыслов и умозаключений. Я первым делом задумался — а почему они ищут проход так долго? Почти три месяца, Насть! А территории-то в Лукоморье — тьфу, котенок переплюнет! Следует логичный вывод, что они столкнулись здесь с чем-то таким, чего совершенно не ожидали. Что это может быть?
Кот-Ученый уставился на нее вопросительно, явно ожидая, что она поворочает мозгами, поучится делать логичные выводы. Настя попыталась поворочать, получилось плохо. Она пожала плечами.
— Не ожидали они, Насть, того, что в Лукоморье при малой территории очень маленькая численность и плотность населения. И каждый занят своим делом, каждый на своем месте — даже по улицам впустую никто не бродит! Слушать байки Василия нашего свет Голицына и водить его по достопримечательностям никто не собирался. Видела, с каким восторгом он бросился за дядь Толей? Вот, это во-первых. Во-вторых, они ожидали, что тут от туристов не продохнуть — место-то историческое! И что портал в Китеж работает на износ, и его легко по пассажиропотоку обнаружить. А Китеж сам место историческое, с очень красивой природой и архитектурой, там есть где отдохнуть народу. И тем более искупаться — в гораздо более спокойном, чем море Окиян, озере! И портал не в сезон используется круто, если пару раз в сутки. Да и в сезон немногим чаще. Ну, еще раз в неделю газовщики проверить аппаратуру заходят. Парочке нашей даже узнать про переход не у кого оказалось, понимаешь? Напрямую они спросить не могли — боялись раскрыться, а косвенно — не у кого!
Настя заслушалась. Кот-Ученый рассказывал очень увлекательно, и его выводы казались обоснованными.
— В-третьих, они, в смысле, спецслужбы, зря выбрали в шпионы людей. Люди, пусть они и верят в Лукоморье, и смогли в него проникнуть, полагаются на технику. И техника подвела.
— Это как?! — не поняла Настя.
— Просто и тупо. Ты ведь помнишь, что у туриста был GPS? Так он не работает в Лукоморье. Спутниковый телефон — да, ему все равно, к какому спутнику цепляться, главное, чтобы висел какой-нибудь неподалеку. А как подцепиться GPS? Если Лукоморье находится практически везде на территории России и одновременно нигде? В ГЛОНАСС для Лукоморья специальную фичу придумали, но этого-то они не знали…
Эксперт вздохнул и посмотрел в окно. Потом все-таки продолжил:
— Исходя из всего вышесказанного, Насть, я считаю, нам очень повезло. Что мы сидим вот тут, едем домой…
— В смысле? — удивилась она внезапной смене настроения эксперта и вдруг вспомнила «кузькину мать». — У туриста же муляж был!
— При обыске у него «термиты» обнаружили, во внешнем кармане рюкзака. И он не затруднился бы их применить: ставки слишком высоки. Для нас с тобой, для Черномора и курсантиков этих разницы особой не было бы. Распылиться на атомы или лежать прахом без шансов на опознание даже по ДНК. Хотя Лукоморье в целом да, выжило бы…
Настя почувствовала, как по спине прополз неприятный холодок: о «термитах» она знала. Воздействие этих амулетов больше всего походило на напалм, и радиус действия до полукилометра.
— Понимаешь? — продолжил Кот-Ученый. — Он не мог передать координаты портала в Китеж по телефону — он просто не знал их! Сказать — идите от поселка по газопроводу до газовой подстанции? Ну пойдут они, кем бы эти самые «они» ни были, — привлекая внимание всего Лукоморья к своим скромным особам… Здесь чужие за версту видны, а туриста так долго не замечали только потому, что он глубоко в лесу сначала шастал. Да и то — зайцы с самого начала все знали, и не будь у них мозги повернуты исключительно в сторону уголовщины, очень быстро и остальные были бы в курсе… А тут мы еще заперли уфолога и спровоцировали кризис с батарейками! Забыл сказать: у туриста в ноутбуке карту нашли, скопированную со средневековых источников, с пометками, — и он не смог ее через телефонный модем передать, не успел, аккумуляторы кончились. В общем, Насть, знания о том, где искать портал, находились только и исключительно в его голове, и эти знания в его глазах, видимо, стоили того, чтобы рискнуть, вызвав вертолет и шантажируя нас «кузькиной матерью».
— Подожди-ка… — задумалась она. — Все равно что-то не сходится. И я об этом думала — тогда, ночью, и ты вот сейчас сказал… Получается, они разведали только, что путь через Лукоморье в Китеж невозможен. Зачем же так стремиться передать знания о портале лично? Да и видела я этих ребят, богатырей Черномора, — хоть снайперов среди них нет, производят впечатление более чем боеспособных! И умелых! Чужим не пройти…
— Еще бы, морская пехота! — с уважением кивнул Кот-Ученый, и Настя вдруг поняла, что за незнакомые мундиры были у части богатырей. — А теперь и снайперы будут, и много нового вооружения… Черномор этого просто так не оставит! А вот в том, зачем надо было туристу не даться нам во что бы то ни стало, и есть загвоздка. Я же и говорю — домыслы пока. Сам не понимаю, что им дает знание о портале само по себе.
— Хм… Есть один вариант… — пробормотала Настя, и учитель с интересом посмотрел на нее. — А что, если первоначальным планом все-таки было самим проникнуть в Китеж? Не искать проход для других, а пройти вдвоем? Ну, смотри. Если они думали, что там большой пассажиропоток — ты же сам говорил! — то… Есть возможность затеряться в нем, действительно сойти за туристов!
— А логично… — отозвался эксперт, поразмыслив. — Им издалека вполне могло показаться, что… Ха, Насть! Получается, что Лукоморье так и так подкинуло им преогромный сюрприз! Со всех сторон!
— По-моему, все, начиная со Съезда, стало для них преогромным сюрпризом! — развеселилась вдруг она. — Прямо хочется тост поднять: пусть и дальше все происходящее станет для них сюрпризом! Нет, ошеломительным сюрпризищем!
— Ну вот, и это говорит бывшая сотрудница Рупора свободы в Царстве тьмы, убежденная сторонница идеалов Цитадели демократии! — усмехнулся Кот-Ученый и заворочался, зевая. — Все, до Москвы не буди меня, пожалуйста!
— Э-э-э-э, не-не-не! — запротестовала она. — У меня есть еще два… нет, три вопроса! Феденька, ну пожалуйста, они коротенькие!
— Ладно, давай, — с показным смирением вздохнул эксперт.
— Первый. Что с уфологом в избушке было?
— Да ничего. Страшного, во всяком случае, — точно. Как и обещал, сам сходил за ним в заброшку. Он сидел там, смотрел по блюдечку с яблочком свои уфологические каналы, млел от счастья — еле его оторвал. По пути до ФСБ цитировал «наше все»: «Там на неведомых дорожках следы невиданных зверей…» А потом сидел рядом с туристом и трепался про то, как он в розысках Гипербореи коллеге помогал. В смысле, туристу. Только успевай записывать, как говорится. Ну и переводить предварительно с уфологического на шпионский — по-моему, он даже не понял, что случилось.
— А Марфа Тимофеевна? — замирая от любопытства, спросила Настя. — Полудница?
— Ты о том, как она там оказалась? Да скучно ей просто. А сил накопилось немерено. Полстолетия с Бабой-ягой чаи гонять, знаешь, удовольствие из последних, тем более она Ягу за молодайку считает — сама же на полвека раньше на пенсию вышла. Им как-то Цебиев рацию списанную подогнал — пусть развлекаются, переговоры-то в Лукоморье, что у полиции, что у погранцов и морпехов, ни о чем, а сплетенку сплести можно: чисто позабавиться немного. Вот она теперь знает, что где творится, и плетется туда. Иногда удается кого-нибудь… пригреть-то… Тоскуют руки по штурвалу, как говорится.
Настя покачала головой, восхищаясь активностью старушки.
— Это был второй вопрос! — предупредил Кот-Ученый. — Подумай, третий должен быть действительно важным!
— Чем закончились разборки? Между Марго и русалками? — выпалила Настя.
В глубине души она чувствовала вину за то, что оставила его одного разбираться со скандалившими женщинами.
— Они взаимно аннигилировали, — широко усмехнулся Кот-Ученый. — Главное было — не мешать.
Настя уставилась на него раскрыв рот, и эксперт пожалел ее:
— Да не волнуйся ты, русалки теперь будут убираться у дедушки, как…
От телефонного звонка вздрогнули оба.
Эксперт достал смартфон и приложил палец ко рту: тихо, мол!
— Да, здравствуйте, Иван Силантьевич!.. Да, уже едем… Да, конечно! Передам! Обязательно, прямо сейчас! Хорошо… Понял… Хорошо… Будем. Всего хорошего.
Он нажал отбой и поднял взгляд на Настю.
— Тебе привет и благодарность от Хватова. Завтра еще лично поблагодарит: мы оба к нему на совещание. В шестнадцать ноль-ноль. А теперь извини, я спать.
Он попытался свернуться клубочком на кресле, но из-за размеров получилось так себе. И все равно независимый аналитик и политический эксперт Федор Богданович Кот-Ученый через несколько секунд уже крепко спал, подрагивая усами и помаргивая.
Настя уставилась в темное окно, иногда озаряемое вспышками фонарей на пролетающих мимо станциях.
Лукоморье осталось позади, но ей хотелось воспользоваться прощальными приглашениями дедушки Филофея и дядь Толи.
Как-нибудь, следующим летом…
Сколько еще загадок подкинет до этого ее новая жизнь?
Все знают, где находится Государственная Дума Российской Федерации, все видели хотя бы по телевизору ее величественный фасад, выходящий на Охотный ряд.
Но только те, кто действительно имел дело с Государственной Думой — сам там работал, подавал запросы, общался с депутатами и так далее, — знает, что на самом деле главный вход в здание высшего органа законодательной власти страны находится там, где у нормальных учреждений черный ход. То есть сзади, со стороны Георгиевского переулка.
Насте прежде не раз приходилось бывать в Госдуме по журналистским делам, и теперь она стояла перед этим входом, ожидая Кота-Ученого. От нечего делать она пялилась на показания электронного дозиметра над дверями, рядом с часами, в очередной для себя раз пытаясь понять его тайну: как эта штука может показывать уровень радиации меньше естественного природного фона? Насколько она знала, эта загадка уже несколько десятилетий, с самого появления дозиметра над входом, волновала умы многих журналистов и членов съемочных групп. Ну, не так, чтобы прямо покоя не давала, но, когда ждешь, пока тебе оформят пропуск на пресс-конференцию или интервью, почему бы не посвятить время этой головоломке? Версии по поводу удивительных цифр на табло Настя слышала самые разные, от безусловно фантастических до вполне все объясняющей — мол, в данном конкретном приборе уровень естественного фона просто принят за ноль, и его показания стоит плюсовать к пятнадцати сотым микрозиверта в час, — но даже в этом случае оставалось непонятным, зачем кому-то понадобилось так мудрить?..
Кот-Ученый появился рядом неожиданно, просто тронув ее лапой за плечо. Когда она повернулась, эксперт разочарованно протянул:
— Ну вот, даже не испугалась…
Настя скорчила гримаску в ответ: мол, взрослый кот, а все играешься, и аналитик понял ее именно так:
— Да ладно, все время серьезным быть — от тоски сдохнешь… Пойдем!
Очередь в бюро пропусков, как обычно, была довольно велика, и Кот-Ученый спросил:
— Над чем, интересно, размышляла так углубленно, пока ждала?
— Да так, ни над чем особенным, — решила не делиться загадкой дозиметра Настя. — Думала, почему в Госдуму вход сзади…
— Это же очевидно! — важно ответил эксперт. — В этом здании нет главного и черного подъезда, есть парадный вход и главный вход! Разницу понимаешь?
Настя кивнула, удивляясь, почему такая простая мысль не пришла ей в голову.
Наконец они подошли к окошечку, и после обычной возни с документами им вернули паспорта со вложенными карточками — временными пропусками.
Контроль сегодня не был особо придирчив, и вскоре они с Котом-Ученым стояли у лифта.
— Представить себе не могла, что у Хватова кабинетик в Госдуме! — пробормотала Настя.
— Ну, кабинетик не его, строго говоря, а так — да, круто. Он теперь эксперт в Комиссии по расследованию фактов вмешательства иностранных государств во внутренние дела России.
Лифт наконец спустился и принял их.
— Он же в Комитете по охране здоровья был во время Съезда нашего… — нахмурилась Настя, не понимая.
— Все течет, все меняется, ученица… Там теперь кто-то из его новых замов, не помню фамилию. Давненько уже, — усмехнулся эксперт, выходя на нужном этаже.
Прошагав по коридору, он толкнул дверь с надписью «Зал конференций» и пропустил Настю вперед.
— О, наши звезды пожаловали! — Из-за овального стола навстречу им поднялся сам Хватов, Иван Силантьевич. — Ну, герои, ну, молодцы!
Рядом с ним за столом сидели двое безопасников, с которыми Настя познакомилась неделю назад на квартире у эксперта, а третьего — человека, майора ФСБ, — Настя видела впервые. Все трое встали при их появлении, произошел короткий обряд круговых рукопожатий.
— Ну, ребят, вы даете! — продолжил Хватов свою речь. — Вы в курсе хоть, кого вы поймали? Ну, я вас удивлю! Нота сегодня получена по дипломатическим каналам — хныкают в Цитадели, просят отпустить ни в чем не повинного… Как думаете, кого?
Председатель Союза реципиентов сделал таинственное лицо, Кот-Ученый изобразил натужную улыбку:
— Да неужто за уфолога нашего, Василь Василича свет Голицына, сам Белый дом вступился?! Это ж как там права альтернативно одаренных защищают, ушам своим не верю!
Иван Силантьевич басовито рассмеялся, приняв шутку:
— Не угадал, дорогой ты мой! Альтернативно одаренные экспаты их не интересуют! Неповинного ни в чем археолога залетного просят отпустить и протест выражают! Против задержания, значит! А археолога этого ищут пожарные, ищет милиция… Половина разведок мира ищет! Кроме тех, на которых он работает. Он знаете где засветился? У-у-у, такой горячей точки нет на свете, которую он не посетил! С последствиями для горячей точки. А если в том месте, где он побывал, горячей точки еще не было, то она после его необъявленного визита образовалась! А здесь, считай, в отпуск скатался — и попал как кур в ощип! Ох, грешен — люблю, когда у таких вечность свободная организовывается!.. Садитесь уже, дальше расскажу.
Кот-Ученый учтиво отодвинул стул для Насти, затем уселся сам.
Похвалы слушать всегда приятно, а уж в Государственной Думе — тем более! По рассказу Хватова выходило, что турист, он же археолог, он же диверсант и шпион, успешно делал свою карьеру уже больше двадцати лет. Его услуги стоили очень дорого, завязано на него также было очень многое, и невероятный облом, приключившийся с ним в Лукоморье, сокрушил планы разведок сразу нескольких стран Цитадели.
— Ха! Я понял… — протянул аналитик. — Вот это и стало причиной его горячности — либо выберется, либо «термиты»… Насть, ларчик просто открывался, и неожиданно просто: и сам он слишком много знает, и планов на него море!
— И такие планы! Что за ним прямо-таки светило одной частной военной компании лично летел — тоже, кстати, в розыске, какую страну ни спроси. И не долетел… — усмехнулся незнакомый майор ФСБ.
— Что, сбили вертолет? — спросила Настя.
— А ты не знаешь? Федор Богданыч, что же ты ученице-то не сказал? — укоризненно покачал головой Хватов.
— Я и сам ничего в точности не знал, — развел лапами Кот-Ученый. — Я же после захвата туриста… тьфу, Археолога сразу пошел другана его из заброшки выковыривать. И, поверьте, это оказалось делом долгим. А когда к Черномору Уфолога привел, спрашивать времени не было — слушал, что поведают, вдвоем оказавшись… Очная ставка, так сказать. Незаконно, конечно, но интересно! Там боец один записывал, думаю, материалы передали.
— Ну так знайте — сбили, свалился в море, а там его морпехи Черноморовы взяли.
— В общем, я так понимаю, сидит вся троица в тепле теперь? — ехидно усмехнулся аналитик. — Рад, рад. Пусть посидят, подумают. Хотелось бы узнать еще, какова их цель…
Кот-Ученый так выразительно посмотрел на Хватова и безопасников, что Настя поняла — надеется выведать тайну следствия. Хватов, похоже, поддался его обаянию, поскольку уже набрал воздуха в грудь…
— Так, граждане. Давайте оформим официально наши отношения, распишемся, где надо, а потом продолжим совещание. И все всем присутствующим станет известно, — проговорил майор ФСБ и добавил после паузы: — Но не дальше…
— О, забыл представить, — отреагировал Иван Силантьевич. — Звонков Александр Васильевич, начальник отдела специальных энергоинформационных операций Ведомства нашего. Секрет в квадрате, так сказать.
Майор недовольно оглянулся на Хватова, явно раздосадованный его шуткой, но все же пояснил:
— Отдел создан давно, много раз переформировывался и менял название. Мы делами магов и нежити занимаемся. Разумеется, особая форма допуска, все такое… В общем, мы не существуем даже для большинства наших коллег.
— Он сам маг, между прочим, — уже серьезно сообщил Иван Силантьевич. — Член Конгресса магов.
Майор поблагодарил кивком и продолжил:
— Для продолжения разговора я должен взять у вас подписку о неразглашении. Согласны?
Настя думала, им надо будет подписать какую-нибудь бумажку, и так оно и оказалось. Но кроме того, Александр Васильевич, пока они читали формуляры и расписывались в них, взял бутылочку минералки из стоявших во множестве вдоль стола, что-то пошептал над ней, разлил в два пластиковых стакана и предложил им выпить.
— Теперь я умру? — попробовала пошутить Настя, ставя опустошенный стаканчик на стол.
— Попытаетесь рассказать кому-нибудь постороннему — и узнаете, что будет… — сухо пробормотал майор.
«Многообещающее начало…» — пронеслось в голове.
— Тэк-с. Ну, давайте прикинем ситуацию… — пробормотал после паузы Хватов и откинулся на спинку стула. — Кто начнет?
Один из прежде молчавших безопасников, крупный, представительный, откашлялся и начал:
— Давайте я. По ситуации исчезновения Змея Горыныча…
Настя вспомнила наконец, как его звали: Василий Николаевич Кровкин. Неделю назад Хватов послал его в Китеж вместе с Тхором.
По его словам выходило, что Хранители Иванов и Кисмерешкин говорили правду тогда, дома у Кота-Ученого: пропажу заметили не сразу. Вечером, после возвращения Змея с ярмарки в честь Дня народного единства, на которую его водили маги, все было в порядке: ребенок поужинал и лег спать.
Следующий день прошел спокойно, ничто не предвещало, как говорится.
А в день исчезновения в семь утра он, как обычно, проснулся сам, разбудил дежурную нянечку, позавтракал, поиграл и немного утомился, вследствие чего няня вместе с пришедшей воспитательницей решили уложить его полежать еще на полчасика.
В девять утра к нему должна была прийти педагог раннего развития, но задержалась. А когда пришла, комната Змея Горыныча оказалась пуста.
— Ну не мог же он сам… — начал заводиться Хватов, но Кровкин уверенно и спокойно перебил его:
— Это то, что было в предоставленных нам китежцами материалах. Естественно, мы поработали дополнительно. Выяснили, что персонал не договаривает: около девяти ноль пяти их отвлек шум на приусадебном участке. Они выходили проверить, все ли в порядке…
— А что это у нас, дом никто не охраняет, получается? — сощурившись, посмотрел Иван Силантьевич на Звонкова.
— Не охранял раньше, — ровно ответил тот. — Считали, что Китеж весь находится под достойной охраной. Ошиблись, исправили.
Хватов только покрутил головой. Кровкин продолжил, явно недовольный тем, что его прервали:
— В общем, выяснили. Выходка… — Он скривил презрительную мину. — Выходка местных подростков это была. Причем они уже так делали, потому персонал и не сообщил сразу. Есть там двое… Хулиганы — не хулиганы, но, скажем так, чрезмерно политически озабоченные юные правозащитники. Причем правозащиту понимают неправильно.
Настя улыбнулась про себя: понравилась характеристика подростков. Похожую молодежь она встречала на некоторых съемках и предпочитала дела с ними не иметь. Хотя именно они обычно старались попасть в кадр и даже дать интервью, толком о своих убеждениях ничего рассказать не могли. Так, за все хорошее против всего плохого…
— Они посчитали, что условия содержания ограничивают права личности Змея Горыныча, и очень яро отстаивали свою точку зрения. Уже дважды тайком таскали его играть с местными ребятишками…
— Это так? — осведомился Хватов у всех присутствующих. — Ограничивают?
— Не так, — снова очень ровно отозвался Звонков. — То есть если рассматривать его как обычного человеческого ребенка — у органов опеки могли бы возникнуть некоторые вопросы в плане изоляции и нагрузки не по возрасту. Но даже в человеческом обличье он ребенок очень необычный, к тому же, все-таки, не человек. Внешность, так сказать, вводит в заблуждение. Это раз. И два. Ребенком он становится далеко не в первый раз, сам прекрасно помнит требования программы обучения, корректирует их с учетом развития цивилизации и технического прогресса. В конце концов, перед уходом на профилактику сам указания о себе и оставил, и очень четко расписанные.
— Все верно, — кивнул Кровкин. — Ну вот, эти двое отвлекли персонал, проникли в дом и забрали Змея погулять. Повторю, не в первый раз. Но в данном конкретном случае все пошло не так.
Настя вдруг поняла, что ей стало интересно следить за тем, как развивается разговор. Как присутствующие умело освещают все аспекты, раскрывают детали, подчеркивают существенное… Интерес был в том числе и профессиональный: она вспомнила тексты коллег и, что греха таить, многие свои репортажные опусы. Настя подумала, что многим журналистам стоило бы поучиться излагать свои мысли у этих безопасников, которых принято считать как минимум туповатыми.
— Змей Горыныч сказал им, что знает выход из Китежа и хочет попасть наружу, на ярмарку. Ребенок же, не знал, что ярмарка кончилась… — продолжал Кровкин.
— Стоп, — веско сказал Звонков. — Насчет выхода. А вот это уже нам не известно! Ни отделу, ни Конгрессу… А должно было бы!
— Разбор с подростками проходил в комиссии ПДН[1] китежской — несовершеннолетние ведь, — а те забыли сразу документы передать. Но мы все зафиксировали. Змей слишком рано вспомнил свою инструкцию по выходу из города после достижения совершеннолетия. Такое может быть, — отозвался Кровкин. — В его собственных записях указана эта вероятность, и она немаленькая…
— После всего произошедшего в случайности как-то не верится… — пробормотал, нахмурившись, Хватов.
— Тем не менее это случайность. Нами точно установлено. Что не отменяет халатности персонала: если бы о том, что Матвеев и Шмелев, подростки эти, водят Змея поиграть с другими детишками, няньки доложили бы вовремя, ничего бы этого не произошло. А так — просто совпало. Инструкция по выходу, которую он вспомнил слишком рано, поездка на ярмарку, юные правозащитники… — Кровкин махнул рукой.
— Ладно, понял. Чем закончилось? — спросил Хватов.
— Подростки обрадовались: они сами нечасто в Воскресенске бывали, а тут еще ярмарка! Инфантилы, блин… — Кровкин неодобрительно поджал губы и покачал головой. — И повели Змея, куда он им указал. Но и сам Змей не знал, что это только его персональный выход, другие воспользоваться порталом не могут. Не вспомнил эту деталь. Как итог — портал раскрылся, он исчез… То есть вышел… Шмелев и Матвеев испугались и убежали. Вот, собственно, все, что с моей стороны могу сказать о бегстве Змея Горыныча. Твой ход, Михаил Герардович…
«Ах да! — вспомнила Настя. — Этому, кажется, было поручено проследить путь Змея до Москвы…» В голове крутилось, что у второго безопасника необычная фамилия, но вспомнить ее Настя не могла.
— У меня все коротко, — пожал плечами тот. — Одним словом — цыгане.
— Странно. Товарищ Ионеску обычно славится среди коллег своим ярким и характерным красноречием, и это как раз тот случай, когда стоит поподробнее… — наконец позволил себе улыбнуться Звонков.
Тот вздохнул, но, видимо, решил последовать совету.
— Табор этот сейчас под Подольском, барону рекомендовано временно не покидать место расположения. Так что можно допросить заново…
Внезапно дверь конференц-зала позади Насти стукнула, и, даже не оборачиваясь, она почувствовала, как сердце ухнуло в пятки, а по спине побежали мурашки: ведь она с самого начала совещания понимала, кого именно не хватает в зале.
[1] ПДН — подразделение по делам несовершеннолетних, сокращенное название подразделения органов внутренних дел в системе профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних.
— Опаздываете, Влади́слав Сигизмундович, — заметил Кровкин.
Звонков поднял руку, останавливая его:
— По моему приказу…
Настя услышала, как молодой безопасник здоровается со всеми, едва кивнула в ответ на свое имя, затем скорее почувствовала, чем увидела, как он обогнул стол и сел немного наискосок от нее. Сил посмотреть на него не было, она старательно считала жилки на полированной деревянной поверхности стола.
«Ну, Настя, ну… Ну в Лукоморье же почти не вспоминала про него!» — кричала она себе, понимая, что это не совсем правда, а то и совсем неправда. Просто сначала было слишком много нового вокруг, а потом — все невероятно закрутилось… Закрутилось так, что она и про себя-то не вспоминала…
Голоса доносились до нее еле-еле. Она огромным усилием воли заставила себя поднять глаза.
Он сидел вольно, боком к ней, нога на ногу, и смотрел на Хватова, совсем не на нее. И даже не улыбался.
«Ну вот и ладушки!» — подумала Настя, и вряд ли кто-нибудь в этом мире мог сказать, чего было больше в этих словах — облегчения или разочарования.
Она решила изо всех сил слушать доклад Ионеску, и вскоре у нее даже стало получаться.
— …На трассу под Воскресенском. А далее просто двигались своим ходом с остановками в районных городах, в самом Нижнем Новгороде и так далее — до Москвы. Путь занял девять суток. Естественно, Змей использовался как обычно цыгане используют детей — для попрошайничества. Ну а здесь, в Москве, в переходе метро «Октябрьская», он исчез. Судя по всему, внимание цыганки-хозяйки грамотно отвлекли, она подумала — сбежал, а его похитили.
— М-да, бедолага. Тяжелый опыт… — пробормотал Хватов.
— Не думаю. — Ионеску покачал головой. — По большей части он занимался пополнением своей базы данных — его ведь интересуют и жизненные, бытовые истории, как свидетельства эпохи. А столько их, сколько можно услышать, когда путешествуешь с табором, вряд ли можно отыскать даже в какой-нибудь крупной соцсети. Причем это подлинные истории.
— Ясно, — подвел итог Иван Силантьевич. — Какие выводы по самому Змею Горынычу?
— Персонал полностью сменили, как только стало известно, что они замалчивали проделки юных правозащитников, — отозвался Звонков. — Это было требование… Забыл фамилию этого рептилоида, который с тобой, Василий Николаевич, ездил.
— Тхор, — подсказал тот. — Павел Сергеевич.
— Точно. Кроме того, временно отменены поездки на мероприятия в Воскресенск и по району. С Хранителями он встречается, конечно, но только в пределах комплекса сторожки. Плюс прогулки вокруг и купание в Светлояре — он закаливает свою человеческую форму. Все, собственно.
— Хочу дополнить. С его персональным выходом из Китежа сложнее, — произнес Кровкин. — Закрыть невозможно, это нечеловеческая технология, он сам ею овладеет окончательно только в перспективе. В общем, теперь там тоже охрана.
— И есть еще один вопрос… — начал Звонков.
Тут Влади́слав наконец пошевелился, Настины глаза против воли метнулись к нему, но он лишь поставил локоть на стол и оперся лбом на ладонь, этим окончательно отгородившись от нее. «Тем более надо слушать внимательнее!» — напомнила она себе и уставилась на Звонкова, но тот, похоже, уже заканчивал.
— …И я поддерживаю это требование Павла Сергеевича. Во избежание, так сказать.
— Хорошо, — отозвался Иван Силантьевич. — Значит, введем опекунский совет. Где только их искать — минимум же трое рептилоидов должно быть…
— Найдем. Велика Россия, — махнул рукой Кровкин. — И один уже есть: Тхор не откажется.
На этом, судя по всему, с проблемой самого Змея Горыныча было покончено, но оставались другие. Все зашевелились, будто хотели размяться перед предстоящим обсуждением.
Настя снова бросила короткий взгляд на молодого безопасника — он единственный сидел непоколебимо, подперев лоб ладонью. «Ну и ладушки…» — снова пронеслось в голове.
— Давайте дальше по повестке, — вздохнул Хватов. — У тебя было задание, Влади́слав Сигизмундович…
— Прояснить ситуацию с рептилоидами, понаехавшими внезапно в Москву, — начал тот. — Кроме того, был вынужден задержаться, выполняя поручение товарища Звонкова, но об этом позже.
Настя внезапно поняла, что заливается краской, сама не понимая почему. В надежде, что этого никто не заметит, она сначала пристально уставилась на герб над креслом Хватова, потом схватила бутылочку с водой, налила в стакан, из которого пила, когда давала подписку о неразглашении, и проглотила воду залпом. Вроде немного полегчало.
— Двое оказались действительно не при делах. Приехали весной по приглашению международных фирм — обменяться опытом с российскими коллегами — и решили остаться на год из-за выгодных условий. Наша страна по-прежнему считается дикой и нецивилизованной, поэтому во многих организациях платят надбавки за работу здесь, — усмехнулся он. — А вот третий вызвал подозрение тем, что активно зашевелился насчет собственного отъезда после бегства похитителей Змея Горыныча. С ним побеседовали, с его окружением тоже. Было принято решение задержать. Допросы проводились с применением магических средств — ввиду исключительности ситуации пошли на нарушение конвенции. И да — состав выявлен. Фактически, он обеспечивал похитителям связь с центром. Причем об использовании втемную говорить нельзя — все велось достаточно явно.
Настя поняла, что слушает молодого безопасника очень внимательно — слова аж отдавались эхом в голове, но почти ничего не понимает. А если поймет, то нескоро.
В поисках поддержки она оглянулась на Кота-Ученого — практически с самого начала совещания с его стороны наблюдалась подозрительная тишина. Учитель не обратил на нее ни малейшего внимания: казалось, он дремал, сложив лапы на животе. Но, приглядевшись, Настя поняла, что глаза аналитика только прищурены, а уши ходят, как локаторы: он, видимо, очень внимательно слушал всех выступавших.
— По рептилоидам практически все. Есть вопросы? — осведомился молодой вампир-безопасник.
— Есть, — кивнул Ионеску. — Влад, версия о том, что похитители Змея и задержанные в Лукоморье как-то связаны, рассматривалась?
Тот кивнул:
— Это и есть поручение, из-за которого я задержался. Пока прямой связи не выявлено, но некоторые детали, всплывшие в ходе допросов, вызывают подозрение. Будем работать дальше. Версия пока такая. Когда Майкл Дерроу и Боб Смит, похитители Змея Горыныча, съездили в свой турпоход и ничего в розысках Китежа не добились, была заслана вторая бригада — через Лукоморье. По времени как раз совпадает…
— Стоп! — внезапно очнулся независимый аналитик.
Настя повернулась к нему — его глаза сияли, он смотрел на нее.
— Настя, ты гений! Поздравляю! — Кот-Ученый погасил взгляд, повернулся ко всем и пояснил: — Когда мы возвращались в Москву, она предположила, что целью тури… Археолога и Уфолога была именно попытка прохода в Китеж. Не просто найти его, а пройти туда! Но если это действительно так, то зачем? Чего они хотели добиться там? Над этим я сам сломал голову. Теперь смотрите! Разрабатывалась, скорее всего, локальная операция, целью которой было именно похищение Змея. Выполнить задачу Майклу и Бобу не удалось потому, что руководствовались они дезой, что Китеж где-то на границе с Костромской областью. Заслали вторую группу, классом повыше, но и пройти через Лукоморье — тоже задача уровнем выше, согласитесь… Но тут совершенно неожиданно случайность и несказанное везение снова улыбнулись первой группе!
Зал буквально взорвался голосами, впрочем, Настя не слушала, о чем все говорят. Похвала Кота-Ученого стоила многого, конечно, но восторг охватил ее не из-за похвалы.
Когда эксперт назвал ее гением, молодой безопасник на мгновение опустил руку и коротко взглянул на нее. Теперь он снова сидел в прежней позе, но Настя видела, что он пытается сдержать улыбку.
«Ну, Настя… Ну!..» — в который раз повторил ей внутренний голос.
Усилием воли она снова заставила себя включиться.
— «Термиты» ему в таком случае на что? — услышала она голос Ионеску.
— Диверсия, хотя бы в целях отвлечения внимания, — пожал плечами Звонков. — Кроме того, у групп не было связи между собой…
— Подождите, все не так просто! Смотрите: в Китеже два гражданских прохода, — разъяснял Кровкин. — Один — на Большую землю, другой — в Лукоморье. Соответственно, не найдя один…
— Хотя да, просто подрыв «термитами» — это бессмысленно, — начал было Кот-Ученый размышлять вслух…
— Ти-хо! — рявкнул Иван Силантьевич. — Ей-богу, как дети малые… Не торопись с выводами, Федор Богданович, думаю, это все еще версии, над которыми надо работать. И обсудить их на следующем совещании, когда все проясните. У вас все… гм… источники для этого есть, вот и занимайтесь ими!
Все согласно закивали.
— И не надо, кстати, забывать, что в Китеже, помимо магической промышленности, хранится полно реликвий и артефактов, — после паузы продолжил Хватов. — Целью, кроме Змея Горыныча, может быть любой из них. Даже Грааль…
Настя хмыкнула и глянула на него, уверенная, что видный политик шутит. Но тот сидел с совершенно серьезным видом. «Ну ладно, может, и есть за всеми этими слухами об Обществе какая-то часть правды…» — подумала она.
Все помолчали, после чего подал голос Звонков:
— Иван Силантьевич, возможно, нужна будет ваша помощь через Думу. Некоторые коллеги из других отделов с допуском, узнав, кто у нас в руках оказался…
— Понял, понял… — отмахнулся тот. — Если что, организую. Передать Археолога им все равно придется, но только когда сами полностью с ним разберетесь, обещаю.
Он встал, показывая, что совещание закончилось, но Кот-Ученый покачал головой:
— Кстати, о коллегах из других отделов с допуском… Александр Васильевич, советую вам поинтересоваться насчет «крота». Уж как-то все гладко выходит, и с Китежем, и с Лукоморьем… С чего это вдруг разведки Цитадели поверили в наши легенды, в которые у нас самих едва процент населения верит?
Звонков помрачнел и, кивнув, первым вышел из зала.
— Ну, как тебе? — осведомился Кот-Ученый, когда они, сдав пропуска, вышли в Георгиевский переулок.
— Не знаю… — протянула Настя.
Если честно, больше всего ей хотелось добраться до общежития, принять холодный душ и немедленно лечь: после двойной нагрузки, информационной и психологической, она чувствовала себя выжатой и высушенной. Ну, может, еще хватит сил перекусить перед тем, как поспать…
И сразу две гематогенки, да!
— Вовремя я про твои заслуги вспомнил! Кто молодец? Я молодец! — заявил вдруг независимый эксперт. — Спровоцировал его все-таки прямо посмотреть на тебя.
После паузы, во время которой мысли Насти сначала смешались в беспорядочную кучу, а потом разом завопили что-то невнятное, она взвилась:
— В смысле?!
— А то я не видел, как вы все заседание глазки друг другу строили! — с невинным видом заявил он.
— Что, и он тоже? — от неожиданности выдала себя Настя.
— Как только ты отворачивалась — так сразу! — уверенно и важно сообщил аналитик. — Сквозь пальцы подглядывал.
— И что теперь? — снова замирая от восторга, спросила она — скорее всего, у самой себя.
— Хм… Ну, не знаю, как ты, а ему, скорее всего, взыскание объявят, — совершенно серьезно ответил Кот-Ученый. — За то, что занимался устройством личной жизни на совещании.
— Ты что, правда?! — заорала Настя.
— Нет конечно, — отмахнулся он. — Влюбленность, Насть, отключает чувство юмора напрочь даже у лучших представителей своего рода, это я давно заметил…
— Кот, прекрати, пожалуйста! — взмолилась она. — Хватит стебаться! Нашел тоже повод…
— Ладно, не буду, — неожиданно легко согласился эксперт. — Чем планируешь заниматься в ближайшие дни?
— Сессией, — мрачно выдавила Настя. — Завтра первое декабря уже.
— Вот и молодец. Сиди себе спокойно и занимайся. Приключения тебя сами найдут.
— Ну спасибо… — только и смогла выдавить она.
Первая неделя зимы выдалась для Насти сложной.
Хотя она изначально решила подойти к учебе по-взрослому и практически с первого сентября стала всерьез читать литературу и выполнять задания, теперь поразилась тому, сколько всего надо было повторять. А иногда читать заново: казалось, за месяц-другой знания из некоторых книг просто канули в никуда. Кроме того, подошло время сдачи рефератов, и это тоже добавляло забот и нервозности. Особую тревогу вызывали экономика, история социально-политических учений других стран и английский. Первая — просто потому, что еще на телевидении Настя поняла, что для нее вопросы финансов, хоть чуть-чуть выходящие за пределы личного бюджета, — китайская грамота. В проблеме истории социально-политических учений ее больше всего волновали огромные объемы материала, а вот английский… Ее мучения с ним были традиционны для каждого первокурсника, окончившего провинциальную школу.
Звонить Коту-Ученому, чтобы попросить об устройстве ей внеочередных факультативов, она решила только в крайнем случае. Себе она объясняла это тем, что должна справиться сама, но на деле… На деле боялась получить еще одну порцию шуточек насчет устройства личной жизни на важном совещании.
Сам эксперт позвонил только один раз, поинтересовался, как жизнь, и, получив общий ответ, что неплохо, пожелал удачи и отключился.
Зато постоянно начала названивать бабушка, уже давно вроде смирившаяся с тем, что Настя успешно отделилась от нее и живет своей жизнью. Волновалась она не столько о подготовке дорогой внучки к первой сессии, сколько о том, как она питается, все ли хорошо с талончиками в банк крови и тепло ли она одета. С одной стороны, Настя была благодарна, что бабуля выказывает поддержку хотя бы таким образом, с другой — эти звонки, раздававшиеся почему-то именно тогда, когда она корпела над книгами в читальном зале или пыталась постичь секрет заковыристого английского перфекта, немало раздражали ее.
Раздражали ее и обе соседки по комнате, которые принимались ныть, что ничего не знают, как раз тогда, когда она решала наконец сделать перерыв и отдохнуть от учебы. Каждый раз это нытье заканчивалось обращением к ней: мол, тебе везет, тебе сессию по блату поставят. Сначала она огрызалась, что никакого блата нет и «известный эксперт и аналитик» за нее не заступится, а затем, когда внезапно выяснилось, что кто-то на курсе связал недельное отсутствие Насти и одновременное исчезновение Кота-Ученого с телеканалов и радиопрограмм, ушла в глухую оборону: просто смывалась из комнаты или молчала как партизан, если исчезнуть было невозможно. Воспользоваться советом аналитика и назвать себя его двоюродной сестрой, как он предлагал в кафе, почему-то казалось ей недостойным.
О некоем молодом спортивном вампире-безопаснике Настя не думала.
Ну, почти не думала.
Ну, точнее, как…
В общем, если совсем уж честно, то…
«Если совсем уж честно, Насть, то он полностью занимает все твои мысли…» — призналась она самой себе, идя от метро к ДАСу[1] под легким мокрым снежком. Призналась — и кивнула самой себе: ведь, когда звонил Кот-Ученый, только огромным усилием воли она смогла не задать вопрос, будут ли другие совещания и как скоро. Иной возможности увидеть симпатичного безопасника она пока себе не представляла.
Эти постоянные подспудные мысли совсем не об учебе доставляли Насте особое беспокойство: она считала, что они обязательно отвлекут ее в самый важный момент, что она не сможет запомнить чего-то важного или вообще собьется на экзамене, когда будет отвечать на какой-нибудь каверзный вопрос.
С таким настроением она вошла в ДАС и поднялась в свою комнату.
— О, привет! Как успехи в учебе? — отвлеклась от какого-то конспекта соседка Катя.
— Спать хочу, — на автомате буркнула Настя и принялась раздеваться.
— Я тоже устала… — вздохнула та. — Блин, столько учить еще! Тебе-то легко… Слушай, тут ребята со второго курса приглашают завтра потусить…
«Меньше по тусовкам ходить надо, больше выучишь! — чуть не сорвалось у Насти с языка, и вдруг она вспомнила: — Завтра же воскресенье… Все, надо передохнуть! Никакого чтения и рефератов. Лучше действительно позвоню Федору и попрошу сводить куда-нибудь в музей…»
Привычно отстранившись в мыслях от болтовни Кати, она полезла в сумку. Там еще осталась несъеденная в читальном зале гематогенка — на нее, собственно, Настя и рассчитывала. Есть по-настоящему она не хотела: хватило пирожков с мясом из ларька в переходе метро.
— Вот ты всегда меня не слушаешь… — прорезались знакомые ноющие нотки в Катином голосе. — Ни меня, ни Светку…
«Блин, ну вот как ей сказать, что, если бы не ныли и не повторяли постоянно про блат, слушала бы! — пронеслось в голове. — Хотя нет, наверное, тогда бы вообще общих тем не нашлось…»
Она вздохнула и потянулась в сумку за трубкой: надо бы, действительно, позвонить Коту-Ученому. Может, даже не в музей сходить, а попроситься к нему и остаться ночевать? Если ему надо поработать — пусть работает, она в спальне на диванчике приляжет, где со Змеем тогда лежала… Уж в любом случае среди коробочек названого брата удастся выспаться лучше, чем здесь.
Настя почувствовала, что жалеет себя: некому вокруг даже рассказать о своей жизни, о путешествии в Лукоморье… А о том, что там делала, теперь, после подписки о неразглашении, не рассказать вообще никому… Поделиться своей влюбленностью? Тоже нет. Непременно посыплются вопросы — ой, да кто он, да что он? Она прекрасно осознавала, что среди студенток факультета политологии романтические чувства к силовику вряд ли встретят понимание.
Тем более надо звонить Федору!
…Смартфон взорвался звонком точно в момент, когда она взяла его. Номер был незнаком.
— Курьерская доставка, здравствуйте. Анастасия Горлинка? Комната четыреста восемь? Вам посылка, через минуту поднимусь.
— Подождите, какая посылка? — переспросила Настя, но звонящий уже отключился.
— Что там? — спросила Катя.
Настя только пожала плечами, напряженно глядя на дверь. «Странно как-то… Как он пройдет-то? Электронные пропуска же у нас…» — пронеслась мысль.
Наконец в дверь постучали. Несмотря на ожидание, она вздрогнула. Вставая, подумала, что готова ко всему.
За дверью оказался молодой вампир — увы, не тот, о котором она думала. Одет он был вовсе не как курьер — в типичную черную форму охранника с шевроном «ЧОП ЗАХВАТ».
— Вы Анастасия, — сказал он утвердительно, а не вопросительно, и шагнул в сторону, открывая ей для обозрения «посылку» в коридоре.
Настя ахнула и прижала ладони к щекам.
— Стрелиция… И канны — в декабре! — услышала она голос Кати из-за плеча. — Что ты стоишь, бери корзину! Ну!
Соседка чувствительно толкнула Настю в бок, и только после этого она немного пришла в себя и смогла взять подарок.
— Спасибо… — выдавила она в ответ странному курьеру и вошла в комнату, обхватив корзину обеими руками и полностью загородив себе цветами обзор.
— Ставь, сюда ставь! — суетилась Катя, по мнению Насти, только мешаясь — лучше бы взяла за рукав и направляла ее.
Кое-как найдя путь к своей тумбочке, она наконец поставила огромный букет и шагнула назад, ошеломленно уставившись на него. Голова кружилась. «Так, лилии вижу… Вот это, наверное, стрелиция. Тогда вот это — канны», — попыталась она нехитрым приемом привести мысли и чувства в порядок.
— Что-нибудь передать? — услышала она и вдруг поняла, что они не закрыли дверь.
— А как вы сюда подняться смогли? — спросила Катя курьера. — У нас же турникеты и вахтер…
— Природное обаяние, — усмехнулся тот.
— Передайте… э-э-э-э… спасибо… — протянула Настя, по-прежнему ошеломленная.
— Настя, ну может, что-то еще скажешь?! — умоляюще сложила ладони на груди Катя. — Ну это же… Потрясающе! Изумительно! Это же круть крутейшая!
Настя вздохнула и сумела на несколько секунд взять себя в руки. «Блин… Сдается мне, что мою реакцию и так передадут в деталях… Причем в таких, которые даже я сама за собой не замечаю… Пусть будет просто спасибо!» — решила она, села на кровать и со счастливой улыбкой повторила:
— Просто спасибо!
Курьер-охранник кивнул и исчез, Катя метнулась и захлопнула дверь.
— Давай, давай, смотри в корзине — это же предложение он тебе сделал, наверное! — затараторила она. — Ну что ты сидишь, твой телеаналитик звонка ждет, сам там небось обмирает, скорее же!
— Да не ждет он! Успокойся уже! — почти выкрикнула Настя. — Федор — мой брат двоюродный, что вы ко мне пристали-то с ним все?!
Сказала — и сама поразилась тому, какое облегчение почувствовала. Теперь идиотские слухи уж точно прекратятся!
— Так вы что, не на Мальдивах разве были?! — расширила глаза соседка, и Настя рассмеялась — вот ведь придумали-то! Даже в голову никому не пришло, что она ничуть не загорела. «Впрочем, я бы и в Африке не загорела, даже если бы поехала…» — подумала она и поняла, что приходит в себя.
Катя замолчала, обдумывая известие, а Настя решила последовать ее совету: вдруг под цветами в корзине какое-то письмо? Немного покопавшись, очень аккуратно и осторожно, она обнаружила только большую шоколадку. Бренд оказался неизвестен, но упаковка прямо говорила о дороговизне содержащегося внутри кондитерского изделия. Кроме того, исследование позволило установить, что в вазе цветы не нуждались: стебли были закреплены в губке на дне корзины, поливай — и будь спокоен.
— Так что же, это тебе кто-то другой прислал?! — наконец дошло до Кати. — А кто он?! Рассказывай!
— Кать. Заткнись, пожалуйста, а? — не выдержала Настя. — Можно я сама немного выдохну?
Но ту было не остановить:
— Так ты сама не знаешь, кто это?! — завопила соседка и забегала по комнате. — Офигеть!
Смартфон снова взорвался звонком — на этот раз как нельзя вовремя. Номер опять оказался незнаком.
Настя схватила его и выскочила в коридор, огляделась — и понеслась на лестничную площадку: там гулко, будет слышно, если кто-то подкрадется, чтобы подслушать.
— Алло? — обмирая внутренне, спросила она.
В трубке секунду помолчали.
— Привет… — наконец раздался знакомый голос.
— Привет…
Пауза.
— Можно на «ты»?
— Э-э-э… Да. — Настя изо всех сил пыталась подавить дрожь в голосе.
— Может, встретимся сегодня?
— Э-э-э… Да. — Она чувствовала, что разговор становится несколько однообразным, но придумать ничего не могла. Поделать, впрочем, тем более.
— Ты ведь в ДАСе сейчас?
— Э-э-э… Да.
«Ну, Настя, ну, скажи что-нибудь другое!» — взмолилась она.
— Смотри, сейчас полседьмого. Сможешь быть на «Кропоткинской» в восемь?
— Конечно, — Она сказала это и поняла, что бурно кивает головой, хотя он не мог ее видеть.
— Там заведение одно есть, с отдельным залом — только для наших…
Она сразу поняла, что знает этот ресторанчик, и обрадовалась тому, что может ему ответить не односложно.
— «Кровь и вино», знаю! — выпалила Настя. — Была там года полтора назад.
— Отлично! — Очевидно, он тоже обрадовался, что объяснять не надо. — Давай там! В восемь! Номер столика я тебе скину.
[1] ДАС — Дом аспиранта и стажёра, общежитие Московского государственного университета.
«Кровь и вино» был недешевым ресторанчиком, и это понятно: специализировался он на кухне для кровососущего сообщества, а зал для людей, где подавали разнообразную экзотику, являлся лишь прикрытием. Кроме того, сам проход во второе помещение скрывался под мороком, и это само по себе стоило немалых денег: на неживую материю накладывать его было очень сложно.
К счастью, как знала Настя, особого дресс-кода в ресторане не существовало: вечерние платья и костюмы никого не интересовали, главное, чтобы клиент одевался с тем незаметным непосвященному качеством, которое отличает по-настоящему дорогие вещи. И вот с этим возникла проблема: при отсутствии платьев как класса в гардеробе Насти остальная ее одежда всерьез рассчитана на посещение подобных мест не была. Нет, конечно, когда-то она купила себе несколько дорогих брендовых блузок и брюк, но выглядели они скорее официально, даже официозно: как раз для того, чтобы вести репортаж с какого-нибудь важного мероприятия. Впрочем, чемодан с ними она даже и не распаковывала после переезда в ДАС.
В итоге квест по подбору костюма все-таки был закончен более-менее успешно, несмотря на посильный вклад в суету Кати и вернувшейся откуда-то второй соседки, Светы. Обе впали в совершеннейший восторг по поводу предстоящего Насте свидания, и она впервые задумалась о том, насколько же отчетливо проявляется разница в три года между ней и соседками…
Но все это было уже позади, теперь она приближалась к двери ресторана, чувствуя, что ей придется приложить все моральные силы, чтобы ее открыть. Однако никакой проблемы в этом не оказалось: дверь распахнул перед ней швейцар, и Насте не оставалось ничего другого, как войти. Сердце стучало, перед глазами плавали круги: она не заметила сама, как очутилась на пороге второго, скрытого от взглядов посторонних зала.
Зато там его фигура сразу бросилась в глаза, выделяясь среди других посетителей — будто вспышкой озарило…
— Привет!
— Привет…
В голове пронеслось, что они оделись словно специально друг для друга: белые свитера и черные брюки. Затем мелькнула надежда, что это неспроста: сходство вкусов, неслучайная случайность…
А потом Настя поняла, что он что-то спрашивает у нее, а она смотрит на него с какой-то дурацкой улыбкой и выглядит, наверное, очень глупо, увлекшись внутренним гаданием, есть ли это сходство в действительности.
— Что, извини? Задумалась…
— Я говорю, напитки нам уже заказал по своему вкусу, думаю, тебе понравится. Блюда закажешь сама или предоставишь выбор мне?
— Надеюсь, ты не собираешься меня подпоить? — брякнула Настя первое, что пришло в голову, и сразу расстроилась: от ее слов отчетливо повеяло родным селом. Так на тамошних вечеринках стареющие деревенские «дамы» кокетничали с местными «кавалерами».
Влад посмотрел на нее серьезно:
— Настя, давай не будем играть в эти словесные игры, хорошо? Я в них не разбираюсь и не люблю их.
— Я тоже! — расслабилась она и улыбнулась: от него веяло чувством защищенности. — Если честно, то я не понимаю ничего в высокой кухне, поэтому выбери, пожалуйста, сам.
Пока он изучал меню, она заметила, что его смартфон лежит на столе, и ощутила легкую обиду: значит, не весь здесь, с ней, а думает о работе. Или о службе? Как это правильно у них называется?.. Немного подумав, она достала из сумочки свой: ну и что, что никто не собирается ей звонить, зато квиты…
Подошел официант, принес напитки, Влад продиктовал заказ и улыбнулся ей:
— Давай поболтаем. Просто поболтаем. Скажи, тебе в Лукоморье было страшно?
— Не-а. Мне там очень понравилось. Хочу еще съездить.
— Я имею в виду, когда… Когда Археолог этот угрожал? — он разлил из маленькой бутылочки изысканной формы кровь по бокалам и протянул один ей.
— Хм… Я знаешь, о чем сейчас подумала? Ты уже знаешь настоящее имя этого… мы его туристом называли… Но не можешь сказать мне. Или не знаешь, можно ли.
Влад чуть прищурился, вглядываясь в ее лицо. Потом улыбнулся едва заметно и сказал:
— А ты внимательная. И вдумчивая. Достойная ученица Федор Богданыча. Да, не знаю, можно ли сказать. Не уточнил форму допуска, извини, бывает!
Они рассмеялись одновременно, затем чокнулись и выпили немного. Первый же глоток согрел тело и окончательно снял оковы стеснительности.
— Знаешь, я, наверное, понять до конца не успела, поэтому страшно почти не было. Сначала я рекорды по бегу ставила, потом ноги из-за этого жутко болели — только о них и думала, а ночью я совсем расклеилась и устала.
— Это как?
Принесли блюда, и Настя, не торопясь, поведала ему о своих приключениях в лесочке у самого побережья, по пути не забывая нахваливать божественный тартар. Принесенное официантом вино оказалось не менее великолепным, чем кровь и мясо, но она не чувствовала опьянения: просто ей было комфортно и легко с Владом. Они вместе смеялись над ее шутками, когда она описывала реакцию Черномора или Кота-Ученого на те или иные слова Археолога-туриста, он смешно комментировал описываемые события, и она понимала, что ничего этого не смогла бы добиться кокетством или, наоборот, своей прежней журналистской наглостью.
Отсмеявшись после ее рассказа о финальной выходке зайцев, они помолчали. Еда была доедена, кровь и вино почти выпиты. Настя смотрела ему в глаза, и ей не хотелось отворачиваться.
— О чем ты сейчас думаешь? — спросил Влад.
— О том, что у тебя глаза необычного цвета. Черные из серого. И еще…
Она долго молчала, пытаясь понять, что действительно испытывает, потому что в глубине души оставалась все же какая-то тревога.
— Пожалуй… о том, что ты теперь обо мне знаешь очень многое, а я о тебе — по-прежнему ничего. О том, что ты всю встречу анализировал мои слова и мое поведение, пытаясь понять, подхожу ли я тебе. Ну и еще… Может даже, ты анализировал, подхожу ли я на роль сотрудника? — последние слова она произнесла с трудом, голос сбился: это разочаровало бы ее, даже обидело.
— Нет, правда. Извини, просто хотел разговорить тебя, чтобы ты чувствовала себя… свободнее. Да, честно — воспользовался для этого кое-какими профессиональными приемами. Но расскажу о себе все, что захочешь. Во всяком случае, сам я этого очень хочу.
Последнее было сказано так серьезно, что Настины сомнения развеялись, как туман под солнцем.
— Кроме государственной тайны! — погрозил он пальцем, и они снова рассмеялись вместе.
— Ну хорошо, тогда скажи, почему ты пошел… Туда, где ты сейчас? — Настя не знала ни того, как ей точно назвать спецслужбу, где работает Влад, ни того, можно ли называть ее здесь: почти все столики в зале были заняты.
— Это, по-моему, самый простой вопрос из всех, которые ты можешь задать, — снова усмехнулся он. — Я — потомственный военный. Мой дед во время войны был офицером Армии Людовой[1], отец поступил в Военно-медицинскую академию в Ленинграде, женился здесь и решил остаться…
Звонок его телефона разорвал их личное пространство как нельзя более некстати. «Ну что за день сегодня, а?!» — вздохнула Настя, глядя, как он явственно огорчился, взглянув на экран: похоже, их первое свидание подошло к концу.
— Слушаю, товарищ майор… Да, Александр Васильевич… Понял вас, буду… Понял… — Внезапно он удивленно поднял брови и коротко глянул на Настю. — Э-э-э… Она со мной сейчас… Э-э-э… Понял, будем. Отбой.
Несколько секунд Влад посидел молча, видимо, соображая что-то, потом сказал:
— Жаль, я еще десерт хотел заказать. Сейчас оперативка будет… Поедем, тебя тоже зовут!
Он махнул рукой официанту и коротко бросил: «Спишите со счета!», — предложил руку изумленной Насте и сказал:
— Проше, пани… Я на машине, можешь по пути меня дальше допрашивать…
Настя решила не терять времени даром:
— Извини, но что такое Армия Людова?
[1] Армия Людова (польск. Armia Ludowa) — Народная армия, подпольная военная организация, действовавшая на территории большинства оккупированных Германией во Второй мировой войне польских земель в целях ведения вооруженной борьбы с немецко-фашистскими захватчиками за независимость Польши.
У калитки в высоком заборе из металлических прутьев с острыми наконечниками, в которую они вошли, красовалась вывеска: «ФГБУ ВНИИ Экология. Биостанция «Битца». Вперед уходила аллея с редкими фонарями.
— Осторожнее, здесь асфальт не особо… — проговорил Влад, поддерживая ее под руку.
Настроение у Насти тоже было не особо. С одной стороны, он отвечал на все ее вопросы о себе, и она постепенно все больше проникалась доверием к молодому вампиру, с другой — он то ли действительно не знал, то ли не хотел сказать, зачем их позвали на «оперативку», как он назвал предстоящее совещание. И это тревожило Настю.
Кроме того, она ломала голову, почему позвали и ее тоже — никаких бумажек о сотрудничестве, кроме подписки о неразглашении, Настя пока не оформляла, более того, с нее этого и не требовали до сих пор. И вообще, если уж говорить серьезно, то по ее мнению, влюбиться в сотрудника органов — это было одно, а вот самой становиться одной из них — совершенно другое и никак не входило в ее жизненные планы.
Наконец, существовал еще третий аспект, вызывавший тревогу, но вот с ним как раз все оказалось просто:
— Я думала, мы на Лубянку едем… — решила она озвучить свои сомнения.
— А? — Влад, похоже, думал о чем-то своем. — А, нет, Настя. Лубянка — давно лишь фасад. Основная работа идет не там. А отдел специальных энергоинформационных операций вообще никогда из-за своей секретности там не базировался. Конкретно здесь располагается годов с пятидесятых, кажется. Лес, водохранилище, территория огорожена и охраняется всерьез… И вывеска подходящая.
— Прикрытие? — спросила она.
— Нет, институт настоящий. Тоже много лет здесь. Но место такое, что мы с сотрудниками не пересекаемся практически. Нам, собственно, туда.
Впереди уже замаячило трехэтажное здание с колоннами, перед которым фонари светили гораздо ярче, но Влад аккуратно повел ее направо, по совсем неосвещенной узкой дорожке — она, правда, была заасфальтирована гораздо лучше центральной аллеи.
Вскоре они оказались перед небольшим двухэтажным строением, отличительной чертой которого являлась абсолютная безликость. В нем могло помещаться что угодно — от детского сада до того же ВНИИ Экологии, и единственное, что можно было бы сказать о нем с уверенностью — что это учреждение, а не жилье. Вывески над железной дверью тоже не обнаружилось.
Влад набрал код, но дверь открылась не сразу: Настя поняла, что они оба подверглись придирчивому осмотру через камеру над ней и, похоже, даже магическому прощупыванию. За дверью оказался охранник, Влад отделался предъявлением удостоверения, а Насте пришлось подвергнуться переписыванию паспортных данных и даже показать студенческий.
Они прошли по такому же безликому, как само здание, казенному коридору, поднялись на второй этаж и оказались перед дверью с вывеской «Ситуационный центр». Настя ожидала увидеть здесь компьютеры рядами, сидящих за ними сотрудников, телестену с картой мира, обязательно с мигающими красным, желтым и зеленым точками, но там оказался обычный зал заседаний — серые столы буквой «Т» и разложенные на них блокнотики с ручками. Во главе уже сидел самолично майор Звонков Александр Васильевич, а за столами и на стульях вдоль стен — пара десятков незнакомых ей безопасников, в основном кровососущих и людей, среди них выделялся один леший. Двое были совсем молоденькими, чуть постарше нее, хотя уже с лейтенантскими погонами — человек и вампир. Также к себе привлекал внимание пожилой лысеющий мужчина в очках, со своими повадками кабинетного ученого выглядевший совершенно неуместно среди сотрудников отдела.
— Надеюсь, я вам не слишком помешал своим вызовом? — несколько саркастически осведомился Звонков, увидев Настю с Владом.
Остальные заулыбались, особенно молоденький вампир-лейтенант, который принялся откровенно пялиться на Настю.
Она решила промолчать во что бы то ни стало, а Влад просто бросил:
— Нет, все в порядке.
Он усадил Настю, а сам обошел стол и уселся напротив нее в той же позе, как сидел в Госдуме, разве что не стал отгораживаться рукой. Она мысленно порадовалась тому, что Влад будет рядом.
В зал вошли еще двое сотрудников, и Звонков произнес:
— Ну что же, вроде все здесь. Начнем наше оперативное совещание. Для начала хочу представить вам Трунова Льва Игоревича, заместителя начальника отдела коллекций и образцов Российского государственного геологоразведочного университета, доктора минералогии. Вам слово, Лев Игоревич.
Пожилой ученый прокашлялся и снял очки.
— Прошу прощения, если буду несколько наукообразен, товарищи. Постараюсь изложить доступно, если что — спрашивайте, не стесняйтесь.
Настя приготовилась к скучной лекции по предмету, который никогда ее не интересовал. Она сложила руки на груди, откинулась на стуле и принялась тайком оглядываться. К ее удовлетворению, поначалу почти все решили, что слушать необязательно, и заняли более-менее вольные позы. Но — только поначалу. Затем она сама поняла, что речь Льва Игоревича весьма увлекательна, и, похоже, она рискует пропустить что-то важное.
По его словам, выходило, что в 1948 году в Ростовской области при раскопках кургана, датированного XII веком, археологической экспедицией был обнаружен странный артефакт, первично идентифицированный как кристалл горного хрусталя. Однако он имел странную форму и… Уже на этом месте Насте перестало хватать знаний, но, к счастью, остальным сотрудникам отдела специальных энергоинформационных операций тоже, а задавать вопросы они явно не стеснялись. Поэтому очень скоро она поняла, что в природе таких форм — пентагональный додекаэдр — у хрусталя, как и любых других кварцев, не встречается, и огранен он так быть не может. Кроме того, кристалл при изменении освещенности опалесцировал — его цвет менялся, подобно окраске опала.
Археологи, нашедшие артефакт, передали его в Ленинград, во ВСЕГЕИ, по каким-то причинам он не особенно заинтересовал ученых, и после поверхностного исследования, установившего, впрочем, что искусственной огранке он действительно не подвергался, его сочли редким природным казусом и передали в запасники. Спустя десятилетие он все-таки привлек внимание специалистов, на этот раз — из Московского геологоразведочного института, поскольку до этого случая находок ни горного хрусталя, ни опалов в местности, где кристалл обнаружен, не было. Новое исследование также подтвердило, что пентагональный додекаэдр — изначальная, а не искусственно приданная кристаллу форма, а еще — что примесей, способных придать хрусталю опалесценцию, в нем не обнаружено. На этом дело и застопорилось, так что артефакт на долгие десятилетия осел в коллекции образцов МГРИ, а ныне — Российского государственного геологоразведочного университета, в том же статусе редкого природного феномена…
— Извините, прерву вас, Лев Игоревич, — вмешался Звонков. — Надо заметить, что часть коллекций вашего уважаемого вуза выставлялась и выставляется, поэтому артефакт привлек внимание некоторых членов Конгресса магов еще в шестидесятых годах. Исходящее от него магическое излучение вполне однозначно фиксируется безо всяких приборов, правда, только на близком расстоянии. Но надо ясно понимать, что в прошлом и у Конгресса магов, и у нашего отдела бывали… гм… самые разные времена, и вытребовать у… хм… научного сообщества этот так называемый феномен представлялось крайне сложной задачей. Насколько мне известно, в семидесятых годах отделу удалось подвергнуть его некоторым исследованиям, но никаких результатов не было получено. И потом мы пришли к единому мнению, что раз он находился в институте, в официальном учреждении, под охраной, то стоит его туда вернуть и не трогать. Тем более, что мы сами не знаем, что это такое.
Лев Игоревич кивнул:
— Собственно, я сам маг так себе, самоучка, да и способности невеликие. До члена Конгресса как до Луны. Однако вот сотрудничаю с давнего времени с вашим отделом: иногда попадаются интересные находки… Кристалл действительно меня привлек, излучение отчетливое, поэтому я изучил все архивы, пока не восстановил в подробностях его историю. И скажу: не представляю себе, что это, но объект производит впечатление спящего…
Зал взорвался голосами, и на секунду Настя пожалела, что здесь нет Хватова, умеющего так мастерски призывать к тишине. Звонков же явно придерживался другой тактики: ждал, пока все выговорятся и замолкнут.
— Давайте по порядку отвечу… — пробормотал Трунов, когда это наконец произошло. — Во-первых, лично я никакой опасности от него не чувствую. Во-вторых, что касается вот этой «сонности»… Не знаю, как характеризовать иначе… Он будто работает, но на минимуме, понимаете? И в-третьих. Это вещь в себе. Насколько мне известно, еще никто из изучавших… гм… наблюдавших его визуально и даже державших в руках членов Конгресса не смог даже приблизительно сказать, какие функции он может выполнять.
— Ну, знаете, не принижайте свой опыт: я вам полностью доверяю, — сухо произнес Звонков. — Даже среди высших магов Конгресса не найдется человека, который столько посвятил бы исследованию свойств минералов. Вы уникальный специалист.
Слова прозвучали так весомо, что Настя захотела оглянуться, чтобы проверить реакцию сотрудников отдела на них, но вдруг сама почувствовала чей-то взгляд на себе. Молоденький вампир-лейтенант по-прежнему нагло и откровенно пялился на нее. Она поджала губы и уставилась в ответ прямо ему в глаза, как иногда приходилось поступать в метро с подобными нахалами. В гляделки они играли долго, но он наконец не выдержал и отвернулся.
— Так вот, — продолжал Трунов. — Около года назад я случайно узнал, что артефактом заинтересовались откуда-то из-за рубежа. Велись переговоры о его покупке. Меня это встревожило: по слухам, сумма была назначена немаленькая. К счастью, университет отказал. Я уже успокоился, но недавно вновь услышал, что камень готовят к продаже. Вы же понимаете, что финансирование — это проблема российской науки, цену существенно повысили, и он мог быть продан. Я обратился в отдел — неизвестный артефакт ни в коем случае не должен покинуть пределы нашей страны, я считаю!
— Нам пришлось надавить на руководство вуза, — кивнул Звонков. — Через другие отделы, разумеется. Ну и связи с общественностью поработали — было выражено недовольство распродажей редких ценностей. Параллельно мы выясняли детали сделки. И вот что удалось узнать.
Влад, до сих пор не проявлявший к Насте интереса, коротко глянул на нее, и она поняла — надо слушать внимательно, из-за этого их и позвали!
Майор взял со стола стопку распечаток с фотографией и несколькими строчками, и пустил по рукам.
— Знакомьтесь — Мерлин Вильям Виктор Роберт Монкриф Хэй, двадцать четвертый граф Эррол, — произнес он. — Мерлин Эррол, короче. Коллекционер и наследник колоссального собрания уникальных артефактов, природных объектов и минералов, хозяин коллекции древнего и средневекового оружия, культовых и ритуальных предметов, а также анахронизмов. Именно он выступает покупателем, предложившим столь высокую цену за наш… э-э-э… пентагондодекаэдр.
Настя взяла себе листок из пачки Звонкова. С него смотрело без выражения голубоглазое лицо с реденькими светлыми волосами, с лошадиной челюстью, с явными признаками вырождения. Впрочем, специалистом по британским аристократам она отнюдь не являлась, и последнее могло ей показаться — просто потому, что после всего сказанного на оперативке почувствовала антипатию к двадцать четвертому подряд Эрролу.
— Очень интересная ситуация с его коллекцией вырисовывается, — продолжал майор между тем. — Многие купленные им артефакты — однозначно магические — так и не появились ни разу среди демонстрируемых публике его сокровищ, их судьба неизвестна. То есть у нас есть все основания подозревать, что он — лишь номинальный покупатель, эти предметы поступают истинному заказчику. И этот заказчик связан с магией. Это во-первых. Во-вторых. Если Эрролу отказывали в продаже окончательно, присмотренные им редкости часто исчезали из музеев и коллекций при странных обстоятельствах, не исключающих похищение с применением магии. То есть наш кристалл может быть похищен, поскольку отказ был озвучен недвусмысленно. В-третьих, во многие страны, где проводит свои спецоперации Цитадель или ее альянс, первыми приходят именно его люди. Ищут в приоритетном порядке магические предметы. Так было с артефактами в бывшей Югославии, в Ираке, в Сирии тоже — до нашего вмешательства. Кое-что известно и о поисках редкостей в Афганистане, но эту страну и без того уже разграбили. Ожидает найденное та же судьба: номинально артефакты находятся затем в его коллекции, фактически — где-то еще. Что подтверждает: настоящий заказчик либо мощнейший маг, либо некая коалиция магов. И в данный момент они очевидно работают против нас, вероятнее всего, напрямую взаимодействуя с проектировщиками инцидентов[1] со Змеем Горынычем и в Лукоморье. Если это вообще не одни и те же лица. Все ясно?
Судя по воцарившемуся молчанию, ясно было всем. Но не Насте. «О боги, что я здесь делаю?! Вот уж «скандалы, интриги, расследования»! За что?!» — пронеслась в голове мысль. Влад, словно почувствовав ее состояние, обернулся и улыбнулся ободряюще. Настя не решилась состроить в ответ жалостливое лицо, но невольно вздохнула.
— В связи со всем вышеизложенным у нас изменения в работе, — оглядев собравшихся, продолжил Звонков. — Точицкий, передашь дела по Змею и Лукоморью Тарасову. Он хороший маг, справится.
Настя оглянулась — один из безопасников-людей с краю стола кивнул, будто представляясь и соглашаясь с назначением одновременно.
— Есть вопрос, — спокойно произнес Влад. — Я отрабатывал связи похитителей Змея по личному поручению Хватова. Как с этим?
— Хватов уже в курсе. Это дело важнее. Ты и… Да, забыл представить, коллеги — нашу молодую сотрудницу зовут Анастасия Горлинка. Пока — научную сотрудницу, так скажем. — Звонков сделал ударение на слове «научная» и улыбнулся: — Свежая кровь в нашем коллективе, так сказать. И свежий взгляд.
Настя не сдержалась — ахнула. «Блин, я ничего не собираюсь подписывать! И у меня сессия!» — пронеслось в голове. Но молоденький вампирчик снова пялился, нагло усмехаясь, и она проглотила рвущиеся наружу слова.
— Так вот, ты и Анастасия этим займетесь. Распределитесь сами, но предложение такое. Влад, на тебе вся подноготная и связи этого британца. Тебе в помощь — вон двое сидят. Татарский и Дракулин. Лейтенанты еще, но перспективные: на моих глазах ломали коды форта Райли[2] и взломали — так, чисто по приколу. Хакеры малолетние, каперы даркнета.
Последнее явно было похвалой — и судя по интонации Звонкова, и судя по тому, как гордо задрал подбородок и посмотрел с вызовом на Настю тот самый молоденький вампир, оказавшийся Дракулиным.
— А вы, Анастасия, как положено студентке перед сессией, будете посещать библиотеки. Ваша задача — искать любые сведения об артефакте. Вам поможет Федор Богданович. А для начала поговорите со Львом Игоревичем, он передаст все материалы.
Настя, ошеломленная наглостью и легкостью, с которой распоряжаются ее и чужой жизнью, только и сумела выдавить:
— А сам Федор Богданович в курсе?
— Это никогда не было проблемой, — отмахнулся Звонков и оглядел собравшихся. — Всем остальным — оказывать помощь команде по любому запросу. Все, оперативное совещание закончено, расходимся — и за работу, коллеги.
Настя, у которой от потрясения кружилась голова, стала осторожно подниматься, но Звонков вдруг жестом остановил их обоих:
— А вас, Штирлицы, я попрошу остаться.
Когда голоса в коридоре за закрытой дверью затихли, майор встал и принялся расхаживать по залу молча. Наконец остановился и изрек с непонятной интонацией:
— Я надеюсь, ваши отношения послужат на пользу общему делу.
Настя вздохнула, поняв, что Звонков имел в виду прямо противоположное: что их отношения этому делу ни в коем случае не должны помешать. Влад, наблюдавший за начальством, подперев подбородок, только утвердительно моргнул в ответ магу и члену Конгресса.
— Ну вот и хорошо, — кивнул тот. — Анастасия, можно на «ты»?
— А что, меня еще кто-то о чем-то спрашивает? — осмелела она внезапно для самой себя. — Если даже Федор — не проблема…
— Слушай, Настя. — Звонков внезапно подошел, подвинул стул и сел прямо перед ней, подавшись навстречу. — Кот-Ученый — гений аналитики и ас интриг, не только политических. И он, по большому счету, никуда с подводной лодки не денется. Он — внук своего деда, правнук своего прадеда, в общем, тот, кто он есть. Страны не будет — не будет и его, не будет и всех его родственников. Остальные как-нибудь выживут, рассеются по миру, но вот коты-ученые без Дуба, как и Дуб без них — прах. А Дуб рухнет, если страна исчезнет. И наоборот… Именно поэтому Федор Богданович поможет, как помогал всегда. Более искреннего патриота, возможно… Да нет, не возможно, а точно — нет. Не существует на свете.
— Ну, тогда к нему и обращайтесь. Напрямую! — заявила Настя. — Чего меня-то втравливать? У меня сессия. И вообще, я не говорю уж о том, что наверняка понадобится читать какие-то древние рукописи, а я в этом… как его… церковнорусском… или древнеславянском, не знаю… В общем, не знаю я ничего!
— И знать не хочешь, тебе бы историю социально-политических учений сдать на троечку хотя бы, понимаю… — с грустной улыбкой кивнул член Конгресса магов. — Только я вот кое-что знаю, Насть. И хочу, чтобы и ты знала.
Он встал и принялся снова расхаживать по залу, машинально придвигая стулья к столу.
— Владислáв Сигизмундович, рассказал даме сердца, что ты в действующем резерве?
Настя невольно нахмурилась, удивленная непривычно звучавшим именем, потом вдруг вспомнила, как Хватов полушутя предупреждал, что в официальных структурах Влада предпочитают звать так. Ну ладно, если он сам не возражает, она тоже привыкнет…
Влад, внимательно следивший за маневрами Звонкова, только молча кивнул ему в ответ.
— Да все это я уже знаю, — отозвалась Настя. — И про ЧОП «Захват», принадлежащий Хватову, тоже — что он там числится… Что это прикрытие… Что частная контора может позволить себе больше, чем государственная…
— Хватов — наш фронтир в Думе. Не только в Думе, но и во всех светских и государственных учреждениях. А теперь и международных. Впервые в высших органах власти у нас кто-то есть, — произнес Звонков таким тоном, что она невольно подняла на него глаза. — О нас ведь почти никто не знает, Настя. Отдел специальных энергоинформационных операций, Конгресс магов, вот это вот все — не просто секрет в квадрате, это дымка. Фикция. Скажи подружкам своим на курсе, что мы существуем, и более того, сражаемся за страну единым фронтом с официальными структурами ФСБ, МВД, СВР или ГРУ — никто не только не поверит, еще и подумает, что ты прямой кандидат в «Кащенко»[3]. Нет разве?
Настя подумала, что не так давно она сама, работая на крупнейшем телеканале для крупнейшего сообщества нежити в России, ничего этого даже представить себе не могла, и предпочла согласно кивнуть.
— Так вот. И вдруг появляется некая девушка — и это ты, если еще не поняла, — которая сразу же оказывается в самом центре событий. И каких событий! Тебе ведь уже говорили, что не случайно этот… честно, опять забыл фамилию… рептилоид…
— Тхор, — подсказала Настя.
— Да, он самый… Сунул тебе в руки сосуд со Змеем Горынычем. И при этом вы просто-напросто шли мимо — с кем же? С Котом-Ученым! Ну не бывает такого! Не окажись там вас… Или даже окажись ты одна — Тхор действительно попытался бы просто выполнить свой план по отвлечению похитителей, не важно, удался бы он или нет, но все пошло бы по-другому. А вы оказались там вдвоем — невероятное совпадение! Ты включилась — и сразу начала действовать. Потом Змей внезапно сам пошел к тебе на руки в квартире у нашего пушистого друга — а он недоверчивый! И круг его общения крайне ограничен… Потом — как все складывалось для тебя в Лукоморье…
— Да поняла я, поняла! — возмутилась Настя долгой попыткой убедить ее в чем-то, в чем — пока ей самой не было ясно. — Все только и делают, что объясняют мне, что просто так в такие ситуации не попадают!
— Я затребовал данные о тебе сразу, как мне стала известна ситуация со Змеем Горынычем. А когда увидел тебя в Госдуме — еще больше убедился в своей правоте, — объяснил Звонков. — Ты магу поверишь? Не майору ФСБ, начальнику отдела специальных энергоинформационных операций, а магу?
— Я до той ситуации магов вообще не видела, а тогда только Иванова с Кисмерешкиным узнала… — протянула Настя с сомнением.
— К ним я тоже обращался за подтверждением своего мнения, — усмехнулся Звонков. — Они согласились со мной, хотя судьбы — не их специализация. Не знаю, Насть, что именно в тебе такого и почему эта судьба — именно твоя, но поверь: ты рождена совсем не для того, чтобы париться на телевидении даже в качестве лица канала, и даже не для того, чтобы блистать там как политический обозреватель. В тебе есть что-то невероятно большее, огромное, что — даже я не могу предсказать.
Он долго молчал, глядя на нее, прежде чем закончить:
— И оно раскроется скоро, я чувствую. Когда — не знаю, но чувствую. Понимаешь? Я пригласил тебя сегодня и поручил это дело не потому, что хочу насильно сделать тебя сотрудницей органов. Просто я предвижу, что в нынешней ситуации так будет безопаснее для всех. В первую очередь — для тебя самой. И эта дорожка приведет тебя к предназначению гораздо быстрее и прямее, чем любая другая. Поэтому считай, что с сегодняшнего дня ты тоже в действующем резерве. А от тебя, Владислáв Сигизмундович, я хочу, чтобы ты осознал ситуацию в целом и оценил в полной мере всю ее серьезность. Ясно обоим? Тогда свободны.
Когда Влад молча вел ее по аллее обратно к стоянке, она подумала, что Звонков мог бы выразиться проще: «Я хочу, чтобы ты была под надзором».
[1] Проектировщики инцидентов, проектировщики событий — термин, принятый в среде геополитиков, специалистов по проведению специальных информационно-психологических операций, политических технологов и сотрудников спецслужб. Означает лиц, планирующих операции против личности, общества и государства, начиная от разведывательных и заканчивая общественно-значимыми, резонансными, например, террористические акты.
[2] Форт Райли (англ. Fort Riley) — одна из крупнейших и старейших баз армии США, расположенав штате Канзас.
[3] «Кащенко» — сокращенное название Московской Психиатрической клинической больницы им. Н.А. Алексеева, с 1922 по 1994 годы носившей имя первого главного врача клиники П.П. Кащенко.
— Настя, вставай! Давай-давай, уже солнце садится! — услышала она голос Кота-Ученого. — Я же знаю, ты давно проснулась!
— У-у-у-м-м-м… — Она, как когда-то давно, когда бабушка будила ее в школу, попыталась спрятать голову под подушку.
— Хорошо, ровно пять минут.
Проснулась она действительно уже с полчаса как, но открывать глаза в эту новую реальность, вставать и действовать в ней не хотелось совершенно. Хотелось лежать и вспоминать — нет, совсем не оперативное совещание, а букет, ресторан «Кровь и вино», а также то, что произошло между ней и Владом после оперативки.
Лишь усевшись в его машину — просторный отечественный внедорожник последней модели, Настя приняла окончательное решение и позвонила названому брату с просьбой переночевать у него. Она поняла, что в общагу ехать бессмысленно: хотя давно перевалило за полночь, девчонки обязательно проснутся, если вообще еще спят, и устроят ей допрос с пристрастием. Рассказывать о свидании она не хотела, об оперативке — не могла в принципе, а придумывать и врать в этом вопросе считала вообще неприемлемым. Вот завтра к вечеру, когда Катя и Света уже успеют обсудить между собой все пришедшие им в голову версии и сами устанут от этого, она и появится, опровергнет самые невероятные варианты и промолчит насчет более-менее близких к реальности: пусть дальше думают, что хотят.
Всю дорогу они молчали: она чувствовала себя предельно уставшей, а Влад думал о чем-то своем. Лишь когда он припарковался и заглушил двигатель в знакомом дворе недалеко от метро «Парк культуры», вдруг повернулся к ней:
— Настя, я хочу, чтобы ты знала: ничто из произошедшего сегодня — ни новое назначение, ни слова Звонкова, ни что бы то ни было еще — ни в малейшей степени не изменили моего отношения к тебе.
«Я, между прочим, до сих пор не в курсе, какое у тебя ко мне отношение. Во всяком случае, ничего такого пока не слышала», — пронеслось в голове, но вслух Настя только протянула с надеждой:
— Маги тоже могут ошибаться. По крайней мере, я о таком слышала…
— Только не Звонков — Он едва заметно покачал головой. — По крайней мере, при мне подобного никогда не было… Он провидец высочайшего уровня!
Настя помолчала, потом призналась тихо — скорее, самой себе:
— Просто я бы хотела, чтобы все происходило немножечко по-другому…
— Как? — улыбнулся он.
— Ну… Не знаю… Чтобы мы ходили куда-нибудь вместе… Дурачились… Не знаю, — окончательно смутилась она.
— Дурачились? — Он удивленно поднял брови и вдруг рассмеялся: — Отлично! Ты еще не знаешь, как я умею и люблю дурачиться! Обязательно сходим куда-нибудь и подурачимся вместе!
— Ага… Только когда все это закончится?.. — Настя вздохнула, на нее накатило еще сильнее.
— Ты правда думаешь, что мы работаем без выходных и никогда не позволяем себе расслабиться? Серьезно? — Он снова засмеялся. — Настя, обещаю, в ближайшие дни у нас будет замечательный выходной. Посреди недели! Даже разрешаю тебе не ходить на лекции в этот день! Вот видишь, я уже дурачусь!
Настя невольно рассмеялась, и вдруг Влад притянул ее к себе за плечи и поцеловал. Сначала в лоб, потом…
…А потом, после долгого поцелуя, показавшегося Насте необычайно сладким, вдруг отстранился и сказал, снова серьезно:
— Прости… Я очень устал, правда. Пойдем, провожу тебя к Федор Богданычу, сдам с рук на руки брату, так сказать. Мне завтра… уже сегодня… вставать очень рано, дела передавать и митинг-накачку кулхацкерам[1] этим устраивать. Пойдем, проше, пани Анастасия!
Позже, уже дома у Кота-Ученого, когда Настя попрощалась с Владом и прошла на кухню, она услышала, как они в прихожей торопливо и приглушенно обменялись несколькими словами, и поняла, что речь шла о ней. В этом чувствовалась забота, и одновременно ей стало тревожно и немного обидно: во-первых, что такого важного они говорили, что не стоило слышать ей, а во-вторых, разве она не в силах позаботиться о себе сама?..
Все эти воспоминания проносились у нее в голове, но и правда пора было вставать, иначе Кот-Ученый снова примется ее будить и испортит настроение, напомнив «школьные годы чудесные»…
На кухонном столе стояла тарелка с горячей яичницей, рядом, на блюдечке, красовались две гематогенки — уже без оберток. Настя остановилась в дверях, и названый брат, сидевший с чашечкой чая на стуле, заметил ее реакцию:
— Что такое? Тебе нужны витамины и гемоглобин!
— Федя, ну пожалуйста! — простонала она. — Ты становишься точь-в-точь как моя бабушка! И будил, как она, и теперь вот это! Даже интонация один в один!
Тот не нашелся, что ответить, и, кажется, Настя впервые в своей жизни увидела смущенного кота. Надо полагать, и в последний раз — обычно представители его рода на такие чувства не способны.
— Ладно, — наконец нашелся он. — Положу в пакетик, потом съешь.
— О боги! Теперь ты вообще вылитая бабуля! — завопила она. — Или ты опять стебешься, что ли?!
Завтрак прошел в молчании, гематогенки, впрочем, Настя съела: очень хотелось.
— Извини, я был не прав, — признался наконец названый брат и учитель ей в спину, пока она ждала чайник. — Ты взрослая девушка, можешь позаботиться о себе сама, действительно. Расскажи лучше, что конкретно говорили на оперативке. Влад мне так, парой слов все объяснил. Если можешь, вспомни максимально подробно.
— Так ты не отказываешься помочь?
Не сказать, что после слов Звонкова о Коте-Ученом она была удивлена, просто хотелось точно удостовериться самой.
— Вообще-то, Настя, я знаю любой язык. Вообще любой язык на Земле, не говоря уже о древнерусском и церковнославянском, а также их диалектах. Понимаешь? Это наше врожденное качество. Кроме того, у меня есть дедушка, а он помнит даже о тех летописях, которые до нас не дошли. А если не знает чего-то, спросит у Баяна, Нестора или героев. Они, конечно, не всегда отвечают, далеко не всегда, но… За спрос денег не платят ведь.
Настя уселась с чашкой кофе за стол и принялась рассказывать — ей ничего не оставалось, как поведать Коту-Ученому все, что они узнали на совещании. На память она никогда не жаловалась, поэтому рассказ вышел долгим.
Закончив, она вопросительно уставилась на него: теплилась надежда, что учитель знает хоть что-то о странном артефакте, а еще лучше — скажет ей: мол, не волнуйся, Звонков ошибся, никакого такого Предназначения у тебя нет… Может, даже пошутит надо всем этим вместе с ней… Но вместо этого он сразу сказал:
— Ладно. Ясно. Сразу распределим, кто что делает, или сначала вопросы?
— Вопросы, раз так… — после минутной паузы произнесла Настя.
Что и говорить, она была по-настоящему разочарована.
— Знаешь, давай я сразу отвечу на самый главный вопрос, который, возможно, ты до конца еще не сформулировала, — начал эксперт. — Вспомни, как ты оказалась на Blood-ТВ?
Она пожала плечами:
— Да я же рассказывала. Сначала просто пришло в голову стать блогером, потом захотелось вырваться из этого болота… Ну и бабушка мечтала… Потом конкурс для молодых журналистов из провинции подвернулся, и…
— Вот здесь сразу стоп, хорошо? Настя, ответь сама себе: а много ты знаешь тех, кто действительно вырвался? Даже с помощью таких конкурсов, а их ведь множество?
Подумав, она отрицательно покачала головой.
— И тебя не просто взяли: ты — с некоторыми оговорками, конечно, вроде твоего произношения — почти сразу стала звездой канала. Так? Тебя посылали на самые крутые съемки, верно? Таким образом, ты попала в определенную среду, где встретила меня. И у нас сразу завязались некие отношения, когда ты смело обращалась ко мне за помощью, а я тебе помогал. И это — несмотря на тогдашние радикальные различия в политических взглядах! Так, верно?
Настя не могла не признать его правоту.
— А я тебе честно скажу: знаешь, сколько мимо меня прошло вот таких молодых корреспондентов? Самых разных политических взглядов, из самых разных изданий, с радио и телеканалов? И на фуршетах с ними тоже многое было выпито, но ни с кем из них мне бы в голову не пришло побрататься, даже если бы предложили!
— Кот! Так ты меня выбрал в сестры и ученицы заранее?! Так давно?! — дошло наконец до нее.
Аналитик улыбнулся — чуть печально, как показалось Насте.
— Нет, Насть. Это ты меня выбрала. Вернее, то, что в тебе есть. Я не видел этого и не осознавал, просто у меня было ощущение, что тебе надо помочь. Вот именно тебе, и именно надо. Понятно?
Они помолчали, Настя — пытаясь осмыслить сказанное, Кот-Ученый — давая ей время на это.
— Все равно не понимаю… — протянула Настя. — Вот смотри. Сейчас меня, получается, из-за моего Предназначения даже ФСБ взяло под охрану. Ведь сказал же Звонков: эта дорога прямее и быстрее. Но если бы я не поменяла свои политические взгляды, точнее… хм… если бы мои первоначальные взгляды не были, по-моему, просто навеяны подростковым максимализмом, который я переросла, то ничего бы этого не случилось! Я бы просто постепенно отдалилась от тебя, научившись сама разбираться в политических течениях и взглядах, и все! Работала бы сначала обычной корреспонденткой Blood-ТВ, потом действительно стала бы телезвездой…
— Нет, Насть. Рано или поздно судьба дала бы о себе знать. Именно поэтому Звонков и сказал тебе про дорогу: поверь, он великий предсказатель. Предназначение реализуется всегда, а вот когда, где и при каких условиях — зависит от личного выбора и действий. Я не знаю, какое именно оно у тебя, и, если уж не знает такой маг, как Звонков, — поверь, никто из смертных не знает. Может, только Сами, но они не скажут, даже если спросит мой дедушка… Ты свой выбор сделала, действия предпринимала и предпринимаешь — значит, так тому и быть. И Предназначение все равно «выстрелило» бы, останься ты корреспонденткой. А где и при каких условиях… Судя по твоему бывшему руководству и многим коллегам — в самой Цитадели демократии, наверное…
— Забавно… — прошептала Настя, задумавшись. — Ведь когда-то я мечтала о таком, а сейчас…
— Я тебе про папу своего рассказывал? — спросил Кот-Ученый неожиданно. — Нет, я не меняю тему, это как раз о том же. Я его плохо помню, маленьким был. Но дедушка рассказывал, он с детства проявил себя бунтарем и революционером, говорил, что наш мир устроен несправедливо, все такое… Укорял дедушку за то, что он не собирается ничего менять, хотя в силах. В общем, великий идеалист был и, по словам окружающих, обладал большой… гм… харизмой…
— Предназначение так проявлялось? — догадалась Настя.
— Именно! Ему многие хотели помочь, но этот мир давно устоялся. Так вот, когда он понял, что ничего здесь не изменит, он ушел. Активировал свой желудь и ушел.
Настя с недоумением уставилась на давно ставший привычным ей амулет Кота-Ученого — золотой желудь на груди.
— Ну да, Насть! При рождении всем котам-ученым мужского пола Дуб посылает свой собственный желудь. Меня лично этот мир устраивает, я доволен тем, чем занимаюсь. И создавать свой собственный не собираюсь, понимаешь?
— А Звонков сказал…
— Да, он прав. Я погибну, если… Если Дуб рухнет. Бежать создавать свой собственный мир — не побегу. Не представляю себе такого. Я свой выбор давно сделал и другого не мыслю.
— Странно… Если честно, я думала, для тебя все это — политика, избирательные технологии, интриги в Думе, даже ловля шпионов — всего лишь игра. Что ты просто так развлекаешься.
— Отними у кота игру — и посмотри, что от него останется, — усмехнулся эксперт. — Я не могу не играть, даже полностью отдаваясь избранному делу. Только дичь покрупнее и половчее, чем мыши. И опаснее… Так вот, возвращаясь к теме. Харизма, Насть. Харизма, которую дает Предназначение. Она у тебя есть, просто… другого сорта, чем, например, у папы, — не похоже, что ты революционер. Но помогать тебе хочется. И опекать. Даже очень.
Они снова помолчали.
— Ну что, может, договоримся, как работать будем? — спросил наконец аналитик. — Времени уже много, я бы хотел своей частью уже сегодня начать заниматься…
— Подожди, пожалуйста, — остановила его Настя. — Я вот что еще хотела спросить. Я ведь поначалу, когда мы в заваруху с Тхором попали, даже радовалась: вот как все интересно поворачивается! Понимаю, конечно, что за три года на канале у меня… ну, что-то вроде адреналиновой зависимости возникло, а потом я пошла учиться, и все стало как-то…
— Пресно и бесцветно? — улыбнулся Кот-Ученый.
— Ну нет! Там много нового и интересного, на факультете-то! — покачала головой Настя, недовольная такой оценкой эксперта. — Я бы сказала, стало со знаком плюс, но ровно как-то. И вдруг — вот все это: Змей Горыныч, прием в ученицы, Лукоморье… А теперь… Федь, мне вчера даже страшно стало по-настоящему: как-то все слишком серьезно поворачивается! И теперь еще Предназначение это…
Аналитик покачал головой:
— Насть, это не «все слишком серьезно поворачивается». Все с самого начала было очень серьезно. Более чем серьезно. Да и я что-то не помню, кстати, чтобы ты хохотала над приколом испариться вместе с Лукоморьем, когда Археолог «кузькиной матерью» грозил… Просто изменилась ты, и изменилось твое отношение. Наконец поняла, что все это с самого начала были отнюдь не шутки, дошло до тебя это. А если до сих пор дошло не до конца — я тебя огорчу: при резких телодвижениях, как говорится, твое Предназначение рискует самоуничтожиться. Вместе с тобой. И Звонков это понимал, слава Самим, когда взял тебя под наблюдение.
«Вот о том, что случится при резких телодвижениях, я точно подумаю как-нибудь потом! Сейчас совсем не тянет…» — подумала Настя и перевела разговор:
— Давай тогда уж о распределении ответственности… А то как-то грустно.
— А что тут думать? Начальство сказало тебе ходить в библиотеки — вот и будешь ходить. Билет в Ленинку[2] у тебя есть? И в «Историчку»[3]? Впрочем, и «Иностранка»[4] может понадобиться, но это крайний случай…
Настя пожала плечами недовольно:
— Нам сказали, что в Ленинку только со второго курса можно. А про остальное я и сама не знаю. Мыслей таких не было, во всяком случае: мне интернета и библиотеки МГУ пока выше крыши, если честно.
— М-н-да, в Ленинку билет долго делают… — протянул эксперт. — А, придумал. Попроси Влада, пусть начальство тебе допуск туда оформит, только срочно. И сразу с правом на спецхран — во все три библиотеки. А потом уже думать будем, если там ничего не найдем.
— Федь, я ведь все равно в этих летописях ничего не пойму! — взмолилась Настя.
— А я тебе на что? Сегодня я позвоню дедушке, уточню, где эту информацию можно найти. Завтра сообщу тебе… Скажем, после первой пары — ты ведь пойдешь на учебу? Не проспишь? Ну вот, продиктую список. Тебе останется только ходить туда, заказывать сканы или самой фоткать на смартфон — и мне пересылать. Я разберусь.
Настя, сразу сообразив, чем ей выгоден такой вариант работы, восторженно захлопала в ладоши:
— Спасибо! Я ведь так и к сессии подготовиться успею!
— Насть, вот у меня лично сомнений нет, что ты к ней давно готова! — развел лапами Кот-Ученый. — Другой вопрос: мне самому звонить этому Льву или как там его? Из МГРИ?
Она замялась, вспомнив, что Звонков сказал забрать у ученого материалы, а она даже номер телефона его не взяла.
— Понял. Значит, сам позвоню. Но за это я устрою тебе внеочередной и внепрограммный факультатив по поиску информации в летописях и ее анализу. Идет?
Насте ничего не оставалось, как согласиться. Но согласилась она с удовольствием — такое умение может пригодиться.
[1] Кулхацкер (транслитерированное и искаженное англ. cool hacker) — «крутой хакер» в ироничном смысле.
[2] Ленинка — сокращенное название Российской государственной библиотеки, которая с 1924 по 1992 годы носила название Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина.
[3] «Историчка» — сокращенное название Государственной публичной исторической библиотеки России.
[4] «Иностранка» — сокращенное название Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы имени М. И. Рудомино.
Конечно, все оказалось не так просто, как она рассчитывала. Хотя поначалу шло — лучше некуда.
Кот-Ученый позвонил и продиктовал ей список рукописей на перемене после первой пары, как обещал. Допуск в библиотеки с сопроводительным письмом с просьбой оказывать сотруднице всемерное содействие Настя получила на третьей паре: в дверь аудитории, где проходил семинар, постучались и попросили ее выйти. Это оказался еще один «курьер» в форме ЧОП «Захват», на этот раз — человек. Допуск и письмо подкреплялись гербовой печатью ФСБ, выглядевшей очень значительно, и сопровождались букетом из трех роз, переданных ей лично. От кого его принесли — можно было не гадать, но ее возвращение в аудиторию с ним вызвало волну шепоточков по партам. Настя просидела до конца пары как на иголках, торопясь отвезти букет в ДАС и приступить, наконец, к делу, благо пара была последней.
А вот в Ленинке, куда она первым делом направила свои стопы, все пошло не так, как надо. Прочитав бумаги, немолодая служащая за столиком оглядела ее крайне скептически: мол, ну да, ну да, ходят тут всякие из молодых да ранних, а потом у нас ценные фолианты пропадают… Затем буркнула что-то вроде: «Щас…» — и очень надолго исчезла куда-то вместе с допуском и письмом. Впрочем, вероятнее всего, «наверху», куда она, несомненно, обратилась, после ознакомления с Настиными бумагами — и с печатью, особенно с печатью! — ей пришлось несладко, потому что обратно сотрудница прибежала бегом, с наигостеприимнейшей из улыбок, и немедленно оформила заказ на скан трех рукописей из списка. Но, увы, только на завтра: раньше полудня работу окончить было невозможно, как клятвенно заверила она, на сей раз — с выражением искреннего сожаления на лице.
Еще одна рукопись, по словам библиотекарши, уже была оцифрована и выложена в интернет, она рекомендовала ознакомиться с ней на сайте Ленинки. Остальные из довольно длинного списка Кота-Ученого в библиотеке не числились — в фондах не имелось даже копий.
«Ну, хоть что-то…» — думала порядком уставшая и проголодавшаяся Настя, направляясь в «Историчку».
Но там ее ждало новое разочарование. Поначалу очень пожилая матрона в тонких серебряных очках, которой новоявленная сотрудница спецслужбы сунула бумаги, вообще показалась Насте, мягко говоря, глуховатой: переспросив перед очередью раз десять, что это такое, и вогнав тем самым ее в краску от смущения, она догадалась, наконец, развернуть документы и, увидев волшебную печать, впала в ступор. Когда Настя, устав от ожидания, попробовала растормошить ее вопросом, та только несколько раз повторила: «А-а-а-а? Что-о-о?» — и реагировала так на Настины уже молящие обращения еще минут пять. Очередь за ее спиной росла и уже потихоньку роптала.
Очередь ее и спасла. Вернее, какой-то мужчина, спросивший Настю:
— Девушка, у вас что, спецдопуск какой-то?
— Ну да. На редкие рукописи… — пробормотала Настя неуверенно, раздумывая, стоит ли вообще разговаривать с этим человеком.
Мужчина обогнул тех, за кем стоял, и энергично нажал на кнопку звонка на столе библиотекарши. Та вдруг очнулась и спросила грозно:
— Зачем вы это сделали, молодой человек?!
— Затем, что здесь уже вон сколько народа стоит!
Матрона нехотя отдала Насте бумаги и молча протянула руку — Настя не сразу поняла, что за списком…
Рукописи искали еще около часа, который Настя провела на стуле в закутке, где сидели такие же страдальцы, ожидавшие либо доставки заказанных книг из фондов, либо готовых сканов. Вокруг ворчали, что с финансированием науки в целом и библиотек в частности беда, и будь чуть получше с деньгами — сюда бы пришла работать прыткая молодежь, а вот таких престарелых матрон отправили бы на пенсию наконец… Настя, как представитель этой самой молодежи, усомнилась: по ее мнению, на такой работе помрешь со скуки быстрее, чем получишь эту самую повышенную зарплату.
Наконец все закончилось: найдены были еще два названия из списка, и Настя посчитала это хорошим уловом для первого дня. Ей сообщили, что сканы, опять-таки, будут завтра после двух.
Зато теперь она уже никак не успевала попасть в библиотеку МГУ, как планировала изначально, и в душе стояла смутная тревога: ей хотелось бы уже сегодня принести материалы Коту-Ученому, чтобы начать работу. Набирая знакомый номер, она думала, что эксперт расстроится, но тот был даже рад известию:
— Ну вот и ладушки. А я забрал документы у Трунова и очень удачно с ним побеседовал. Есть кое-какие наметки: представляешь, нашел уже одного из членов Конгресса, пытавшегося работать с кристаллом в шестидесятые, завтра утром еду к нему. Давай так: когда заберешь документы, приедешь ко мне, и расскажу о результатах. Может, сразу следующий заказ сделаю.
Вернувшись в ДАС, уставшая и проголодавшаяся Настя была необыкновенно молчалива, хотя девчонки изнемогали от нетерпения и чуть не лопались от вопросов, глядя на два букета на ее тумбочке. Их постоянные разговоры вокруг да около и недвусмысленные намеки на обстоятельную беседу даже не раздражали ее. Пообедав, она обрезала те канны, которые успели увянуть на стеблях, проверила влажность губки, долила воду в вазу с розами и углубилась в конспекты.
На следующий день к середине второй пары Настя уже изнемогала сама: хотелось побыстрее получить вожделенные сканы и бежать к Коту-Ученому. Она была уверена, что аналитик уже нашел хоть что-то в материалах Трунова и сумел сделать какие-то выводы из беседы с найденным членом Конгресса, и ей хотелось услышать подробности. К счастью, третьей парой была физкультура, и она решила наплевать на нее и сразу поехала в Ленинку. Впрочем, даже прогул физкультуры стал для нее шагом, более чем выходящим за рамки.
Когда она вышла с факультета, мимо прошел неприметный мужчина в джинсах и темно-серой куртке. Собственно, Настя обратила на него внимание только потому, что резкий порыв зимнего ветра внезапно рванул с него кепку — мужчина еле успел придержать ее и тут же исчез за углом.
Спустя час с небольшим она уже выходила из Ленинки с полным диском сканов — записать их ей на флешку почему-то отказались, — когда у метро вновь увидела того же мужика, или другого, на него удивительно похожего. Он стоял и будто ждал кого-то, поглядывая вверх на Воздвиженку, но в душе у Насти поселилась невнятная тревога. Она подумала и не стала изменять планы: надо ехать в «Историчку».
Второго подобного мужчину она увидела спустя десять минут: он сидел в соседнем вагоне и вроде бы был полностью погружен в свой смартфон. С первым его, на самый поверхностный взгляд, роднило лишь спортивное телосложение и неприметная одежда, кроме того, Насте показалось, что у обоих какое-то особое выражение лица — мол, я тут ни при чем, примус починяю, как говорится… Но почему-то вышел он на «Китай-городе» вслед за ней, внезапно нервно оглянувшись и как бы обнаружив, что уже его станция.
То ли его же, то ли первого мужчину, а может быть, вовсе какого-то третьего она заметила уже у самого входа в «Историчку». И вдруг вспомнила, что вчера, когда выходила из нее, успела заметить какого-то странного дядьку, вынырнувшего из-за угла и шедшего за ней до самого метро…
Настя вошла в здание, ничего не видя перед собой, прошла по первому попавшемуся коридору и встала, опершись спиной о стену. «Одно из двух. Или у меня паранойя, и тогда меня можно просто поздравить с этим достижением и попытаться успокоиться. Или за мной действительно следят. И тогда… Тогда не знаю, что делать…» — пронеслось в голове.
Звонить Владу? Ну нет! А вдруг это как раз первый вариант, то есть паранойя? Классно она тогда будет выглядеть в его глазах! Блеск просто!
Коту-Ученому? Хм… Она и так к нему поедет, забрав здесь сканы, вот там все и расскажет…
— Точно, Настя! — сказала она вслух самой себе. — Убивать тебя прямо здесь они явно не собираются — если бы хотели убить, ты бы гарантированно об этом не успела узнать. И вряд ли они охотятся за моими сканами: сами бы сделали на раз. Значит, действуем так, слово ничего не случилось. Помним, нам не рекомендовано совершать резких телодвижений!
Прошедший мимо пожилой сотрудник библиотеки поднял бровь и покачал головой.
«Но сначала надо сделать одну вещь… — пришла мысль. — Очень важную вещь!»
Она догнала пожилого и, состроив невинное лицо, спросила:
— Извините, пожалуйста… А где здесь туалет?
В туалете она заперлась в кабинке и тщательно подергала дверь: все в порядке. Потом скинула пуховик и принялась внимательно ощупывать одежду и швы на ней. Искомое обнаружилось быстро, но на настоящий жучок явно не тянуло: тоненькая полоска из какого-то гибкого металла спряталась в джинсах, прилепленная изнутри к петле для ремня. Отодрать ее не удалось, извернувшись, Настя обнаружила какие-то тонкие цветные линии на ней.
«Блин, да, не похоже на микрофон… — подумала она, прекрасно знакомая со звукозаписывающей техникой по работе. — Но технологии в нынешнем мире развиваются не по дням, а по часам…»
Ладно, надо было исполнять свой план. Сейчас она заберет сканы и поедет к Коту-Ученому…
«Его же предупредить как-то надо! — запаниковала она. — А то приду такая: «Привет, у меня микрофон», — прямо в этот самый микрофон!»
Мессенджерами, как Настя знала, учитель пользоваться не очень любил, но другого выхода не оставалось…
Закончив дела в библиотеке, она быстрым шагом дошла до метро, стараясь не оглядываться, чтобы не показать, что обнаружила слежку. А в том, что она была, теперь сомневаться не приходилось: все тот же, самый первый мужик в кепке, упорно маячил позади, а у метро она встретила другого — того, которого заметила в вагоне…
Уже когда она стояла на платформе, вдруг заметила третьего, а может, кого-то еще из них — он прятался за колонной, и ей стало так страшно, что она подпрыгнула от внезапной вибрации телефона. Выхватила его из кармана и, вскочив наконец в подъехавший поезд, тыкнула пальцем в экран.
«Понял. НАСТЯ, ТОЛЬКО БЕЗ ПАНИКИ!!! Жду», — гласило ответное сообщение от Федора.
Он открыл ей дверь сразу — Насте показалось даже, что наблюдал за двором из окна и, увидев ее, стал ждать за дверью.
— Давай, что там у тебя? — торопил ее эксперт, пока она скидывала пуховик. — Черт, ничего так близко не вижу…
Он улетел на кухню и вернулся в очках — Настя уже вывернула петлю на джинсах, чтобы показать ему полоску. Кот-Ученый поддел ее когтем и внимательно осмотрел, похоже, даже обнюхал и пощупал усами.
— Не микрофон, — вынес он наконец вердикт. — Метка магическая. Просто сигнализирует о твоем местонахождении.
Он распрямился с таким видом, будто его это очень успокоило, но Настю известие не порадовало ничуть: значит, это не паранойя, за ней действительно следят!
— Какая разница?! — завопила она. — Надо же что-то делать!
— Насть, если бы это была действительно наружка[1], ты бы ее никогда не заметила! Понимаешь? Приди в себя!
— Тогда что это?! Следят же! — У Насти сами собой полились слезы.
— Звони Владу, что я еще могу сказать?
— Не хочу! Не буду! Он встревожится, а меня вообще под замок посадят! Что мне делать?!
— Настя! — внезапно рявкнул эксперт. — Прекрати истерику! Не хочешь звонить — я сам позвоню!
Настя несколько раз глубоко вздохнула с задержкой.
— Только не Владу! — умоляюще простонала она уже на тон ниже, глядя, как аналитик, понаблюдав за ней, потянулся за смартфоном на тумбочке.
— Я Звонкову… — пробормотал тот. — Алло? Да, я, Александр Васильевич… Нет, никаких продвижений пока, я по другому вопросу, насчет Насти. Она обнаружила слежку… Да?! На мой взгляд, это слишком… И метку… Да… Да? Хорошо… Ну, это вы зря… Очень испугали!.. Да, я недоволен! Имею на это право, как учитель и старший брат! Можно было бы предупредить, в конце концов!.. Да, считаю, что очень грубо!.. Недостойно сработано!
Настя слушала этот разговор, и постепенно слезы высыхали сами собой: кажется, все выходило не так уж и плохо. Она еще всхлипывала, когда эксперт нажал отбой и погладил ее по плечу лапой:
— Все в порядке… Все в порядке, слышишь? Это наши сделали. Специально. Метка — чтобы действительно знать, где ты находишься: ее еще после совещания в Госдуме повесили, когда Звонков понял, что не ошибается насчет тебя. А слежка — в воскресенье решили, что ты стала слишком приметной, так что это демонстрация силы для противника и защита одновременно. Ну, правда, переборщили немного. Зато никому в голову не придет тронуть тебя.
— Кому это… никому? — осведомилась она, снова напрягшись. — Противнику?
— Насть, привыкай жить на фронтире, — бросил эксперт и направился в кухню. — Пойдем накормлю, и побеседуем про наши розыски.
[1] Наружка (наружное наблюдение) — скрытое, негласное, либо зашифрованное визуальное наблюдение за лицом, представляющим оперативный интерес, с целью получения о нём и его образе жизни максимально полной информации. Проводится оперативными службами в рамках оперативно-разыскной деятельности. Также — скрытое сопровождение телохранителями лица, находящегося под охраной и защитой специальных служб, например, в рамках программы по защите свидетеля.
— Нет, я сказал. Никакого снятия наружного наблюдения не будет. И метки, я считаю, — мера абсолютно правильная, — сухо и резко отозвался Звонков.
Настя жалобно посмотрела на Хватова, но тот, поначалу вроде бы даже возмущенный историей, которая с ней произошла, теперь отвел глаза.
— Насть, ты же сама сказала, что слежку смягчили. Все уже не так навязчиво, верно? — спросил Кот-Ученый. — Тогда в чем проблема?
Настя промолчала, на этот раз поняв, что раз даже брат и учитель теперь отказывается ей помочь, наружка так и останется с ней. Видимо, надолго…
Собственно, то, что инструкцию ее «хвосту» резко изменили, стало очевидно уже вчера вечером, когда она возвращалась от Кота-Ученого в ДАС. Она лишь пару раз неотчетливо увидела мелькнувшие где-то посреди толпы темно-серые куртки и, кажется, кого-то в пальто. Но сама мысль о том, что кто-то контролирует ее жизнь и ее поступки, была невыносима: будто ее собираются лишить так тщательно лелеемой ею свободы и самостоятельности…
Когда она пришла в общагу, соседки еще не пришли — лучший момент, чтобы проверить остальную одежду. Она залезла в самую глубину шкафа, заглянула даже в чемодан, не распакованный с самого переезда сюда, — там хранились ее наряды для самых важных съемок, те, в которых даже в «Кровь и вино» не пойдешь, — и ей стало очевидно, что больше половины «шмоток» помечены. И даже обувь! Кто-то постарался всерьез, добившись того, что она не могла выйти из общежития, не надев на себя хотя бы одну вещь с меткой…
Сделать это было, в общем-то, просто: минимум полдня каждые сутки комната пустовала. Она почувствовала отвращение: кто-то рылся в ее вещах!
А вдруг это делал Влад?! Своими собственными руками?!
Настя обхватила голову руками и чуть не взвыла от обиды, и в это время раздался звонок. Звонил он самолично.
— Честно, Влад: это ты… придумал?! — вместо приветствия сразу брякнула она, но сказать «сделал» так и не осмелилась.
— Ты о чем, извини? — после паузы спросил он. Голос, как показалось Насте, был встревоженным.
— Метки! — без экивоков бросила она.
— Что? Прости, не понял…
Настя не без облегчения подумала, что он, похоже, действительно не в курсе, и сбавила обороты:
— Влад, за мной следят! Демонстративно, я бы сказала, нагло! И вся моя одежда оказалась в магических метках!
Он вздохнул:
— Настя, это не слежка. Это твои телохранители. Воспринимай это так. Пожалуйста. И да, я участвовал в принятии этого решения. Считаю это необходимым. А вот про метки не знал, честно. Это было на прошлой неделе, еще без меня…
Настя долго молчала, но наконец приняла решение:
— Знаешь, я попозже позвоню. Когда успокоюсь, хорошо? — и отключилась.
Успокоиться и даже зачитаться конспектами и книгами ей все-таки удалось — только через пару часов, но, когда она перезвонила, услышала лишь, что завтра с утра Хватов созывает всех на совещание в Госдуму с подведением промежуточных итогов, а сейчас Влад с обоими кулхацкерами очень занят и долго говорить не может.
«Ну вот завтра и расскажу все самому Хватову! — с этой мыслью Настя заснула поздней ночью. — Он точно поймет, и наружку снимут!»…
И вот теперь ее надежды не оправдались — даже Кот-Ученый отказался ее поддержать, точнее, наоборот, поддержал Звонкова, и Настя чувствовала одиночество и разочарование.
Особенно ее задело, конечно, то, что Влад не только не заступился за нее — она надеялась, что он выскажется хотя бы против меток, — он вообще сразу отстранился от дискуссии, не смотрел на Настю и не произнес ни слова, пока остальные обсуждали проблему… «Ну и пусть! Будем гулять в сопровождении третьих лишних. Если я вообще с ним теперь куда-нибудь пойду…» — мстительно подумала она.
— Давайте приступим уже, коллеги, — начал Хватов примирительным тоном. — Послушаем ваши отчеты, и у меня тоже сообщение есть.
— Согласен, — буркнул Звонков. — Владислáв Сигизмундович, начинай.
Влад открыл свой блокнот. Настя вздохнула: хоть кулхацкеры в совещании не участвовали и никто не пялится на нее… «Вернее, никто не был свидетелем этого позора…» — пронеслось в голове.
— Перед нами ставились задачи отследить связи между проектировщиками инцидентов со Змеем Горынычем и в Лукоморье, с одной стороны, и Коллекционером — с другой, — начал Влад, и Настя поняла, что теперь это что-то вроде оперативного псевдонима двадцать четвертого Эррола. — Также — проверить наличие агентуры Коллекционера в России. Пока что уверенно подтверждается, что многие предметы, купленные Коллекционером, находятся в третьих руках. Схема заказа сложная, вероятнее всего, в ходу пароли или опознавательные знаки: во всяком случае, удалось установить, что в контакт с Коллекционером вступают различные лица, он тоже передает заказ различным исполнителям…
Настя почувствовала, что начинает терять интерес к тому, что говорит Влад, и тут же Звонков подогнал его:
— Давай поконкретней, Владислáв Сигизмундович. Общие темы нас сейчас мало интересуют, оставь для оперативки.
— Конкретно. Связь установлена точно. Что касается заказа на наш кристалл — он поступил через даркнет, использовался VPN, но мы установили физический адрес в Цитадели. Это здание, где располагается благотворительная организация — одна из дочек холдинга, который покрывает ЧВК, спонсировавшую Археолога…
— Оп-па! А не фонд ли это фон Заубера? — не сдержался Хватов и, увидев непонимание на лицах, уже хотел продолжить: — Съезд помните?.. Там были предложены…
Звонков покачал головой:
— Иван Силантьевич, простите, мы не закончили… Продолжай, Владислáв Сигизмундович!
— По агентуре в России. Мы четко отследили контакты, начиная с девяностых годов. Даже в… то время, — было видно, что Влад усилием воли сумел подавить желание дать понятный эпитет тому периоду, — музейные ценности Коллекционером у нас редко закупались напрямую, обычно — через НКО, многие из которых действуют и сейчас. При поверхностном взгляде эти организации совершенно чисты. При неповерхностном… — Влад чуть повысил голос, заметив, что Хватов опять дернулся, — обнаруживается тот же контингент, который устраивает провокации на митингах оппозиции…
— Мы можем заявлять хоть сколько-нибудь уверенно, что они способны на чисто уголовные действия? — мгновенно среагировал Звонков. — Я имею в виду, среди них есть те, кто способен похитить кристалл?
— Так точно, — спокойно моргнул в ответ Влад. — Примерно полтора десятка человек, имена и контакты имеются. Нейтрализовать всех — не проблема.
— Нам, блин, не надо нейтрализовать… Нам надо взять с поличным. Отследить всю цепочку… — Звонков прикрыл глаза и погрыз колпачок ручки. — Задержать всех… Ладно, это потом… Что еще?
— Есть опасения, что события развернутся в ближайшие дни, — констатировал Влад. — На это указывает методика действий при предыдущих исчезновениях ценностей. Но здесь пока у нас слишком мало информации. Трунов предупрежден лично, охрана коллекций МГРИ… Ее, собственно, не существует — так, фикция. Предлагаю усилить нашими, из «Захвата».
— Согласен, — кивнул Хватов. — С руководством вуза свяжусь, предупрежу Ионеску, потом подробно передашь ему всю информацию сам, Влад.
Тот кивнул и произнес:
— Если только конкретика, то у меня все.
— Федор Богданович, Анастасия? — обратился к ним Звонков. — Что у нас собственно по кристаллу?
Эксперт молчал, Настя тоже: вчера, когда Кот-Ученый позвал ее обсудить первичные результаты работы с источниками, она больше думала о слежке и теперь никак не могла собраться с мыслями. В поисках поддержки она оглянулась и встретилась с вовсе не одобрительным, как надеялась, а недовольным взглядом учителя. Пришлось сделать над собой усилие и сосредоточиться.
— У нас была задача узнать, что собой представляет кристалл. Честно: больших успехов мы пока не добились. Но из материалов, переданных Труновым, следует деталь, которой он не придал значения: при раскопках камень лежал не в том культурном слое, в котором обнаружено само захоронение, а несколько ниже. С одной стороны, складывалось впечатление, что его просто обронили мимоходом, и он лежал не меньше нескольких десятилетий, может, пары столетий, прежде чем над ним… точнее, рядом с ним не воздвигнули курган умершего вождя, а с другой… Собственно, археологи решили передать его геологам потому, что в то время никаких торговых путей в той местности не проходило, и как раз оброненным или случайно потерянным он быть не мог, поэтому они сочли его природным объектом. Понимаете?
— Парадокс, — услышала она голос Кота-Ученого и сочла это его поддержкой. — И упасть с неба, как мы понимаем, он тоже не мог — не метеорит однозначно. Да, в то время, когда он был… хм… забыт в этом месте, шло Великое переселение народов, но как раз эти степные неудобья почему-то все племена обходили стороной. Там нет ничего, кроме самого кургана! И камня, получается… Наконец, еще одна деталь: члены Конгресса магов, которые наблюдали его в запасниках или на выставках коллекций ВСЕГЕИ и МГРИ, отмечали, что магическое излучение, исходящее от него, однозначно характеризует кристалл как человеческий артефакт. Не принадлежащий нежити или рептилоидам. С одним из заинтересовавшихся кристаллом магов мне удалось поговорить вчера, и он навел меня на один редкий источник из библиотеки Ватикана — он оцифрован, доступен в интернете, и мы смогли его изучить.
Кот-Ученый сделал паузу, и Настя поняла, что говорить опять придется ей. Собственно, эту рукопись на латинском они читали вчера вместе. Точнее, читал и переводил эксперт, Настя записывала и делала пометки соответственно ходу его мыслей. Она завозилась и достала бумажку:
— В общем, так. Это средневековый трактат, в котором есть отсылки к более древним источникам. Античным тоже. Там упоминается позднеримская рукопись под названием «Свиток сияющих редкостей». Посвящен различным магическим и природным объектам, которые блестят или, как кажется, светятся. Есть только короткая цитата оттуда — что когда-то очень давно в некое место пришли маги со всех сторон света и изготовили, как там сказано, «камни силы», которые были прозрачны и переливались, как радуга. Потом они с камнями разошлись по своим сторонам света… И все, собственно. Описание похоже, а функция камней силы не указана.
— Надо заметить, по косвенным признакам мне стало ясно, что «Свиток сияющих редкостей» опирался на еще более древние источники, вероятно, древнеегипетские. Так что перед нами — артефакт совершенно исключительной ценности! — заявил аналитик. — И вот ночью мне пришла в голову мысль — извини, Насть, что не поделился перед заседанием, — проверить карты мест силы, древних и современных. Получается, что во время Великого переселения кочевники и племена обходили эти неудобья неспроста. И неспроста именно там воздвигли курган. Это место силы, было и осталось сейчас. Собственно, мы закончили. Верно, Насть?
Настя кивнула — вроде действительно все.
— М-да… — протянул Хватов. — По-прежнему не ясно, что это, но что оно ни в коем случае не должно достаться этому вашему Коллекционеру — однозначно…
— Над тем и работаем, — кивнул Звонков и напомнил: — Вы что-то хотели сказать, Иван Силантьевич…
— Да! — спохватился думец. — Помните, на Съезде нашем достопамятном один из гостей пообещал стипендии и гранты от фонда фон Заубера нашей, так сказать, талантливой молодежи — чтобы учились свободе слова в университетах Цитадели?
— Ха! — не сдержался Кот-Ученый. — Это и вызвало столь активное и бурное неприятие делегатов: у нас историческая память хорошая!
Настя вдруг вспомнила старческий дребезжащий голос на Съезде: «Да я этого фон Заубера!.. В сорок третьем!..»
— Так они прокрались-таки! — продолжил видный политик. — Каюсь, был не в курсе до последнего времени: в июне, когда это произошло, занимался в первую очередь партийным строительством. И вдруг по делу одному приносят мне бумаги некого НКО — с молодежью работает, в том числе с нежитьской! Главная цель — естественно, наши. Что не афишируется. А с виду все прилично: студенческие научные проекты финансируют!
— Влад? — бросил сразу насторожившийся Звонков безопаснику, но тот уже записывал что-то в блокнот.
— Бумаги все передам, забирайте! Тут и результаты работы по запросам — есть у нас бдительные граждане, есть! — Хватов нагнулся, поднял на колени портфель, достал оттуда внушительную папку и протянул ее Владу. — Думаю, стоит проверить их связи с вашими подопечными тоже… Теперь все, вроде. Заканчиваем?
Все согласно кивнули и засобирались. Настя посмотрела на часы — она успевала не только в библиотеку, но, кажется, даже на третью пару! Отлично, успеет поучиться и почитать сегодня…
У самых дверей зала она услышала оклик Звонкова:
— Анастасия, останься, пожалуйста!
Она успела заметить, что Влад тоже притормозил в дверях, и, хотя была обижена, что он ни разу не удостоил ее вниманием на совещании — даже тогда, когда она докладывала, — у нее мелькнула надежда. Но тут Звонков произнес твердо:
— Товарищ капитан, подождите за дверью!
Настя развернулась и снова села. Кот-Ученый теперь расположился напротив нее. Он и начал, очень спокойно:
— Что это было, скажи, пожалуйста? В начале заседания?
Настя почувствовала, как щеки покрываются пятнами.
— Я пару дней назад сказал, что ты взрослая, что можешь сама за собой присмотреть. А вижу поступки ребенка, даже не подростка. Между прочим, люди тратят ресурсы, и немаленькие, чтобы обеспечить твою защиту. Чтобы мы были спокойны за тебя…
Она уткнулась взглядом в полированную поверхность стола и тщательно считала жилки на ней.
— Чтобы Влад тоже был спокоен. — Он слегка повысил голос. — Чтобы ему не пришлось внезапно вытягивать тебя из непонятных ситуаций…
Повисло молчание. Настя вспомнила высказывание Звонкова на оперативке в субботу: «Я надеюсь, ваши отношения пойдут на пользу общему делу», — и правильно понятый ею подтекст этих слов.
— Анастасия, скажу от себя, — произнес майор. — Я признаю, что ты достигла определенного уровня. К твоему возрасту пока почти никому не удалось самостоятельно сделать блестящую карьеру на крупнейшем телеканале и поступить в МГУ на факультет с одним из самых высоких конкурсов, принципиально отказавшись от любой поддержки. Это великолепно, и это твои личные достижения. Но этот уровень позади, а выше него ты — на арене с дикими зверями. Это сейчас с тобой и происходит…
— И самое главное — что на этой арене у тебя завязаны глаза, ты практически слепая и не знаешь, откуда идет опасность, — продолжил аналогию Кот-Ученый. — А скорость боя такова, что думать некогда.
Настя молчала, сжимая зубы до боли. Было невыносимо стыдно.
Молчали и Звонков с Котом-Ученым.
Наконец майор произнес:
— Это — последнее предупреждение. Понятно? Оставляю за собой право поступить так, как посчитаю нужным, если произойдет хоть что-то еще. Понятно, спрашиваю?
Настя кивнула и, не поднимая глаз, выскочила за двери, как только Звонков бросил: «Все, иди!»
И тут же чуть не уткнулась лицом Владу в грудь, еле успев затормозить. Он держал под мышкой папку Хватова.
— Ну, что там? — спросил он, и она услышала в его голосе любопытство и в то же время сочувствие.
В ответ она смогла только помотать головой, по-прежнему глядя вниз. Кулаки были сжаты до боли.
— Э-эй? — Он тихонько прикоснулся пальцем к ее подбородку и поднял ей голову, посмотрел в глаза и прошептал: — Я сегодня свободен, слышишь? Пойдем подурачимся?.. Только заедем кое-куда сначала, я кулхацкерам документы передам…
Когда Настя вернулась в общежитие, Катя и Света уже были там. Ее появление стало для них очень веским поводом, чтобы бросить конспекты и переключиться на допрос — где она была, раз пропустила учебу и ее даже в читальном зале не видели?
Поначалу она отмалчивалась, как обычно, но, когда волей-неволей пришлось достать из сумки мокрый купальник и повесить сушиться на батарею, допрос перешел в стадию «с пристрастием». Отогнав грешную мысль о том, что стоит попросить Звонкова в целях безопасности переселить ее куда-нибудь в отдельную комнату, она решила ответить хотя бы на часть вопросов. Настя решила, что для сохранения собственного покоя надо иногда дать девчонкам минимум информации — пусть дальше додумывают сами, все равно до самого важного дофантазировать не смогут. Но ее в покое оставят — хотя бы ненадолго.
— Ну да, мы в аквапарке были, — бросила она им на затравку.
Собственно, в аквапарк она согласилась поехать не сразу, и настоящую причину — отсутствие у нее купальника — озвучить осмелилась, только когда увидела, что Влад всерьез огорчился ее отказу. По пути от конспиративной квартиры, где кулхацкеры овладевали тайнами сумеречной зоны сети, заехали в спортивный магазин, где Насте пришлось выдержать еще одно столкновение с Владом: он непременно желал оплатить покупку сам. В конце концов купальник она купила самостоятельно, и они добрались до аквапарка, где провели почти четыре часа.
Они вволю накатались по трубам, покачались на искусственных волнах, брызгались, хватали друг друга за ноги под водой, непременно изображая испуг при этом, боролись на надувном матрасе, ели шашлык и мороженое… В конце концов, Настя поняла, что лично ее жажда непременно подурачиться полностью удовлетворена. Влад, похоже, тоже был вполне счастлив…
Под самый конец он предложил запустить ее «ракетой», Настя выразила сомнение, что ему удастся справиться с этим самому, но Влад вдруг направился к скучавшему со смартфоном невдалеке одинокому отдыхающему, быстро переговорил с ним, и…
«Ракета», конечно, удалась, но только на обратном пути, в машине, Настя вдруг догадалась, что скучавший мужчина вовсе не скучал, а был одним из ее тайных телохранителей. Нарушил ли этим Влад инструкцию или полномочия — она решила не выяснять: предпочла, чтобы этот день остался в их памяти таким, каким они оба его запомнили…
— Вот ты бы сейчас себя в зеркало видела — так улыбаешься! — ворвался в ее мысли голос Кати. — Ой, как я тебе завидую!
По Кате было видно, что завидует она искренне и очень ждет, что Настя поделится деталями, но как раз вот этого делать не следовало.
— Он бизнесмен какой-то, да? — попыталась выведать свою часть тайны Света. — Богатый?
Настя на секунду задумалась: врать не хотелось. Наконец вариант правды пришел в голову сам собой:
— Компьютерами сейчас занимается. Безопасностью…
— Айтишник! — взвыли в совершеннейшем восторге девчонки. — А Федор что говорит?
— Он не возражает, — с облегчением ответила Настя: они наконец поверили, что Кот-Ученый действительно ее двоюродный брат.
Хоть с этой стороны она в относительной безопасности теперь.
— А он у тебя… — собиралась задать еще какой-то вопрос Катя, но зазвонил телефон, и Настя с радостью схватилась за эту соломинку, избавившую ее от необходимости придумывать новые ответы.
Звонил аналитик:
— Насть, можешь подъехать ко мне? Хочу обсудить, что нашел. Если что — у меня переночуешь.
— Ну, как отдохнули? — полюбопытствовал эксперт с самого порога, но, заметив, как изменилось Настино лицо, сдал назад: — Все, все, молчу. Не пристаю, но надеюсь, все хорошо прошло.
— Хорошо, правда, — улыбнулась Настя и решила поинтересоваться, состроив хитренькое лицо: — А тебе что, тоже теперь докладывают обо мне?
— Насть, — вздохнул Кот-Ученый. — Я кот, помнишь? Неужели ты думаешь, что для кота отношения между любыми мужчиной и женщиной, хоть двуногими, хоть четвероногими, могут составлять хоть какую-то тайну? Думаешь, я не видел, что он тебя ждал, и не понял зачем?
Помолчав, Настя решила все-таки отбить мяч:
— Какие вы все умные… Аж страшно становится…
Кот-Ученый только усмехнулся и пригласил в кабинет. Войдя, она удивленно подняла брови: в нем, конечно, всегда царил беспорядок, который аналитик называл творческим, но сегодня, по мнению Насти, некие пределы разумного были перейдены. Поверх привычных стопок газет и книг везде, даже на полу, валялись груды распечаток, как отдельных листов, так и сколотых скрепками; на большинстве красовались даже не строчки, а символы и иероглифы каких-то древних языков; поверх тексты были исчерканы знакомым почерком эксперта. Пейзаж украшали также скомканные листки, вырванные из блокнота — видимо, с отвергнутыми экспертом версиями.
— Извини, вдохновение нашло. — Кот-Ученый развел лапами, заметив Настино недовольство. — Потом уберусь, сейчас не время.
«Ну вот, блин… У него вдохновение, он работает… А я гуляю. Вообще-то, мы в этих поисках — партнеры! Нет, по-другому: назначили-то меня, а он только помогать должен был…» — Настя ощутила внезапный укол совести.
— Мне свежая голова нужна, — продолжил между тем эксперт, уселся у стола перед компьютером и развернулся к Насте. — Убери, пожалуйста, ту стопочку с кресла… Ага… Она ненужная, можешь вообще вниз поставить…
Настя устроилась поудобнее, вспомнив, что всего две с лишним недели назад ее кресло под окном сразу облюбовал Тхор — неужели прошло так мало времени?..
— Чтобы было понятно. Мне удалось созвониться еще с двумя членами Конгресса магов, которые в свое время тоже интересовались кристаллом. Встречаться не стал, у них находок меньше, чем у нашего первого, однако они подкинули интересные мысли. И да, Насть, сразу скажу, что завтра пойдешь в «Иностранку» за парой сканов, лучше с утра: они работают быстрее, чем Ленинка и «Историчка». Может, к вечеру будет готово уже.
«Блеск… — пронеслось в голове. — Английский пропущу однозначно. Вообще, конечно, о сессии можно забыть: в библиотеку тоже не успею…»
Настя вздохнула, и это не укрылось от глаз Кота-Ученого:
— Ты ведь все рефераты сдала?
— Два осталось… — мрачно отозвалась она. — Но там сроки в двадцатых числах, самые последние…
— Ну и все. Если что, помогу. А теперь — обещанный факультатив по поиску информации будем считать открытым?
Она кивнула. Федор долго молчал, испытующе глядя на нее. Потом понял, что на телепатию и проникновенный взгляд надеяться не стоит, и вздохнул:
— Возьми, пожалуйста, блокнот — вон лежит чистый. И да, просьба: не пользуйся отдельными бумажками в дальнейшем, а то сегодня твой обрывочек в Думе — это было… Ладно, скажу мягко: не солидно.
Настя вспыхнула, но смолчала: «Все, блин, только и делают, что жить учат…»
— В чем проблема, Насть? Основная проблема с рукописями, я имею в виду… — начал эксперт, увидев, что она взяла ручку и даже раскрыла блокнот. — Я говорил, что знаю все языки Земли. Это правда — нам по роду положено знать и понимать все литературные и устные источники, иначе мы не сможем правильно спеть песню Самим и передать в Явь[1] их сказку. Понимаешь? Но перевести — дословно — это самая меньшая из проблем. Надо понять, что имеется в виду. В наше время чужой язык относительно легок для изучения — потому что понятия общие, глобализация же. Но и то можно столкнуться, допустим, с нюансами, не понятными даже жителю соседней страны. А вот древние тексты… Смотри, мы легко разбираемся в текстах греческих и латинских, то есть римских, — потому что примерно знаем, как они видели мир. А вот многие тексты раннего Средневековья до сих пор постичь не можем — там такая каша! Хотя по времени они ближе к нам.
Настя, поначалу с тоской подумавшая, что эти знания никак ей не пригодятся на практике, поневоле начала увлекаться:
— Ты имеешь в виду, что главное препятствие в понимании древних текстов — то, что мы… Что дословно их переводить бессмысленно потому, что мы не знаем, что за понятия стояли за ними? Что мы в психологию этих древних людей въехать не можем?
— Вот! Вот! Не зря я взял тебя в ученицы! — расцвел внезапно Кот-Ученый. — Иные представления о мире и иная образность! И особенно это касается философских и магических трактатов! Ситуацию усугубляют всеобщая неграмотность в те времена и практически полное отсутствие систематики в нашем понимании: собрать хоть сколько-нибудь стоящую библиотеку исследователю было невероятно трудно, с одной стороны, а с другой — он исследовал какой-нибудь предмет или явление, и при этом даже представить не мог, что в его книгохранилище в нескольких свитках описаны они же! Ему это просто в голову не приходило!
— Термины! — догадалась Настя. — Каждый придумывал свою систему терминов, исходя из своих представлений и своей психологии!
— Умница! — Эксперт чуть не захлопал в ладоши, но, видимо, решил, что это преждевременно, совсем уж захваливать ученицу не стоит. — Сегодня один из магов, с которыми я говорил, навел меня вот на какую мысль: если мы, руководствуясь только найденной цитатой из «Свитка сияющих редкостей», будем ориентироваться в поиске лишь по словам «камень силы» и «стороны или страны света», то не добьемся ничего! Потому что другие маги, сталкиваясь с нашим артефактом, называли его совсем по-другому!
— Блин… — Настя задумалась. — Но тогда поиск вообще превращается в бессмысленное занятие: не зная понятий и психологии, мы не представляем терминов…
— Да, не представляем. Но можем взломать эту систему снаружи! — убежденно произнес он. — Смотри, у артефакта есть определенные свойства. Есть ведь понятия, которыми мы можем его описать. Насть, мы уже делали это! Нашли описание в «Свитке редкостей» — по внешнему виду. Но логику римлян мы знаем — она близка к нашей, повторю. А теперь включим образное мышление. Смотри, как, например, Гомер описывал зарю: «Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос». Эос ведь богиня зари у древних греков, понимаешь? То есть мы представим, какие свойства могли интересовать магов в других странах, и подумаем, как они эти свойства могли назвать. Например, для начала — кто из богов в какой стране отвечал за радугу, кто за ювелирное дело… В таком случае артефакт может быть назван камнем этих богов! И далее — стихии, элементали, астрологические элементы… Может, даже включим в список небесных покровителей, если дойдем до христианских исследователей.
— Стой, если я не ошибаюсь, это называется метафора?
— Ну да! Сейчас создадим вместе список всех свойств и начнем думать, как бы кристалл назвали, например, шумеры, альбигойцы или, там, волжские булгары… Каюсь, я уже прикинул кое-что… Сначала подумал, что ошибся, извини уж…
Кот-Ученый протянул ей оборванную распечатку, мятую и снова расправленную, на оборотной стороне которой было написано в столбик несколько слов. «М-да, а меня укорить бумажкой повернулся язык…» — подумала Настя, принимая листок, но решила смолчать.
— Ну давай, называй качество кристалла, а я буду вспоминать, как где звали соответствующих богов! — подогнал ее эксперт.
Денек начался напряженно и обещал быть таким на всем своем протяжении: переночевав у Кота-Ученого, Настя сразу отправилась в Библиотеку иностранной литературы, чтобы заказать сканы двух средневековых рукописей. Там она была впервые и с легким страхом ожидала повтора ситуаций в Ленинке и «Историчке», вызванных ее допуском и письмом. Однако все оказалось проще: в «Иностранке» за столиком ее встретила молодая сотрудница, которая, конечно, удивилась сочетанию предъявленных бумаг и Настиного возраста и облика, но заказ оформила и сообщила, что после трех он будет готов.
Настя, полная надежд на то, что успеет поучиться, поехала на факультет, уверенная в том, что сканы точно попадут в ее руки сегодня. На вечер она запланировала сначала взять пару книг в библиотеке МГУ: сидеть в читальном зале в нынешней ситуации явно было не лучшим решением. Затем собиралась отправиться к эксперту, чтобы снова помочь ему в поисках: список вчера получился очень внушительным, а ведь они дошли только до элементалей! Настю несколько нервировал процесс его составления: у одного и того же народа радуга, с помощью которой можно было описать опалесценцию кристалла, могла относиться как к стихии Воздуха, так и к стихии Огня, например, а его прозрачность могла трактоваться как свойство Воды, несмотря на совершенно очевидную принадлежность к камням — к Земле.
В общем, обсуждение проходило очень бурно, а утром эксперт, зевая и потягиваясь, заявил ей, что практически не спал, зато очень продвинулся в поисках: читал доступные рукописи и выдержки из них в интернете. Пояснить, правда, ничего не пожелал, и Настя теперь мучилась от любопытства. Поэтому после учебы снова направилась в «Иностранку» буквально бегом…
Она уже вышла из метро «Таганская», когда зазвонил телефон:
— Настя, ты где сейчас? — ей показалось, что в голосе Влада звучали какие-то незнакомые нотки.
— В «Иностранку» иду. А что? — Она оглянулась из любопытства: сопровождает ли ее наружка? «Неужели сами не могли доложить? Ах, какой прокол…» — мелькнула шаловливая мысль.
Возникла пауза, по еле слышному бормотанию в трубке она поняла, что Влад переговаривается с кем-то, прикрыв микрофон. Потом он бросил ей коротко:
— Понял. Сейчас перезвоню, — и отключился.
Настя остановилась посреди улицы, раздумывая, вернуться ли к метро. Что ее планам сбыться не суждено — это было ясно. «Попытаться все же стоит…» — усмехнулась она, но, едва продолжила путь в библиотеку, снова услышала звонок:
— Значит, так. Сейчас поедешь на метро «Беляево», последний вагон из центра. В переходе направо, первый выход налево. Там ТЦ, за ним проезд. Буду ждать тебя там.
— А Федор?! Я ему вечером сканы должна передать! — возмутилась она.
— Он в курсе. Сканы заберут, ему доставят. Поедешь по Кольцевой — это максимум тридцать минут. Как раз я подъеду. Поняла?
Настя пробормотала: «Угу…», — но он зачем-то потребовал повторить. Это, по ее мнению, совсем выходило из ряда вон, но она не рискнула ослушаться: его интонации и лаконичность… приказов? Да, он приказывал ей!
Лаконичность и приказная интонация выбили ее из колеи.
[1] Явь — Средний мир, мир людей в древнерусской мифологии, впрочем, источники спорные.
Вывернув на проезд из-за здания торгового центра, Настя сразу увидела черный внедорожник — Влад только парковался, видимо, она действительно успела минута в минуту. Она бросилась бегом и, открыв дверь, сразу спросила:
— Что случилось?
— Садись. Быстрей, — бросил он.
Как только она захлопнула дверь, он рванул с места так, что Настя невольно вскрикнула:
— Ты что?! Оштрафуют же!
— Я при исполнении, — отозвался он.
Она поторопилась пристегнуться.
Он, не снижая скорости, правой рукой отпустил руль и порылся в кармане:
— Ты, кстати, тоже с этого момента. Извини, что не в торжественной обстановке…
Настя приняла прямоугольную книжечку и распахнула ее: фотография со студбилета, подпись, знакомая печать. Надпись: «Стажер».
«Да, это точно уже не шутки…» — пронеслось в голове. Она оглянулась на Влада: конечно, она помнила его отстраненность на заседании в Госдуме, но теперь он был другой. Совсем чужой.
— Так что случилось-то? — растерянно пробормотала она.
— Едем во МГРИ, — не отводя взгляд от дороги, ответил он. — Кристалл исчез.
— Всё?! Похитили?! — вырвалось у Насти.
На секунду на его лице мелькнуло странное выражение, будто он сомневался и надеялся одновременно, затем снова вернулась холодная отчужденность.
— Я не знаю. Возможно. Едем к Трунову, он звонил.
Внезапно она увидела перед собой огромное здание Геологоразведочного университета — ехали они совсем недолго. Перед ним стояли группы молодежи, в руках у некоторых были какие-то вытянутые предметы. Присмотревшись, она поняла, что это бумажные транспаранты — еще свернутые.
Влад выругался вполголоса:
— Только этого не хватало…
Он припарковался недалеко, в проезде, огибавшем комплекс Университета, несколько секунд посидел, вольно бросив руки на руль. Потом произнес:
— Значит, так, Настя. Ни шагу от меня. Никаких вопросов. Ни во что не вмешивайся. Все приказы выполняешь мгновенно и молча. Поняла?
— Так точно, — не удержалась от подколки она, но он не принял юмора:
— Когда будет можно, я скажу. Пошли.
От машины к главному входу Влад шел таким широким шагом, что она еле поспевала за ним, но попросить идти помедленнее после его слов было выше ее гордости. Они обогнули все разрастающуюся группу студентов — Настя успела заметить, что он окинул ее внимательным, каким-то цепким взглядом, словно вычисляя, зачем собираются и на что способны. Транспаранты еще не развернули, так что сказать, за что будут митинговать, Настя не могла.
Зато Влад, похоже, мог. На проходной перед турникетами он сунул удостоверение пожилому чоповцу, для которого, похоже, эта должность была синекурой, и бросил:
— Митинг несанкционированный видел? Полицию вызвал? Спишь на посту? Время свободное есть? Года два?
Все это было произнесено абсолютно ровным, почти небрежным тоном, но вкупе с удостоверением подействовало на чоповца как внезапно подключенный ракетный двигатель: он подскочил, засуетился, выскочил из будки за стеклянные двери и ринулся обратно, лихорадочно названивая куда-то.
Но Владу его действия были, похоже, уже безразличны: он шел по фойе куда-то вдаль, и Насте пришлось догонять его почти бегом.
— Сейчас в Минералогический музей, — бросил он ей не глядя. — Не отставай.
Они свернули пару раз, поднялись по лестнице, прошли по коридору и оказались перед ничем не примечательной дверью с надписью «Заведующий фондами». Влад постучался, потом подергал ручку — дверь была закрыта. Он достал смартфон.
— Лев Игоревич… Да, понял. Понял. Сейчас будем. — Влад сбросил звонок и сообщил: — Он в хранилище.
«Снова куда-то бежать…» — подумала Настя с тоской, но путь по коридорам оказался совсем недолгим. Толкнув очередную дверь — на этот раз с надписью «Лаборантская», — они оказались лицом к лицу с Труновым.
— Ох… Я уж думал, заблудились… Придется бежать искать… — с видимым облегчением выдохнул он. — Здесь магическое воздействие, скорее всего, какое-то из заклинаний забвения…
— Что? — вырвалось у Насти, и вдруг она увидела в дальнем углу комнаты, заставленной шкафами с документацией, взъерошенного молодого человека в белом халате поверх толстого свитера.
Что с ним что-то не так — бросилось в глаза сразу, и лишь потом Настя поняла, что он слишком бледен, лицо неподвижно, а глаза уставлены в одну точку.
— Давно? — спросил Влад, направляясь к лаборанту.
— Час назад застал таким же. Ничего не изменилось, — торопясь за ним, проговорил Лев Игоревич. — Я бессилен, могу кое-как распознать такую магию, но я ведь минеролог!
Влад нагнулся над молодым человеком, обхватил его голову ладонями и заглянул в глаза.
— Лев Игоревич, поподробнее расскажите обо всем, пожалуйста. Того, что мы от вас по телефону слышали, недостаточно. Я пока тут… разобраться попытаюсь…
— Да что уж тут рассказывать-то?! — всплеснул руками пожилой ученый, но все-таки начал.
Еще около двух часов дня кристалл точно лежал на своем месте: Трунов, встревоженный на совещании в «Битце» известием о том, что магические ценности прежде похищались Коллекционером, взялся самолично проверять его наличие не реже, чем четырежды в день. Но в пятнадцать часов, когда минеролог просто проходил мимо стеллажа, вдруг обнаружил, что его ячейка пуста.
— И вы утверждаете, что никаких следов, указывающих на похищение с использованием магии, нет? — спросил Влад, ощупывая ладони по-прежнему безразличного ко всему лаборанта.
— Могу гарантировать это, — твердо сказал Лев Игоревич. — Вот чем я владею не хуже, чем магией камней, — так это охранными заклинаниями. Давным-давно подумал — не ровен час, у нас ведь самые разные образцы хранятся! Там полно моих собственных «сторожков» высшего класса защиты, ни один не нарушен, — Он махнул в сторону второй двери, по-видимому, ведущей в запасники.
Безопасник наконец оставил лаборанта в покое и развернулся к ученому:
— Я вам верю. Что дальше?
— А дальше… Я вышел, думал скорее позвонить вам. Выбежал, точнее, — хотел в коридоре, без посторонних ушей. И вдруг вижу — Миша сидит в ступоре. Пытался его растормошить — ноль реакции. Смотрю — перед ним книга выдачи образцов для студенческих научных работ, вон, смотрите… Ну, я сразу все понял.
— Вы говорили, кристалл не мог быть выдан студентам… — проговорил Влад, склонившись над книгой.
— Да, Миша это прекрасно знал! Он в коллекции редких образцов… — с возмущением начал ученый и тут же оборвал сам себя: — А, что говорить, это же заклинание…
— Настя, подойди, пожалуйста, — позвал Влад. — Посмотри, что думаешь?
«Он прикалывается или всерьез ждет от меня мистических откровений?..» — подумала она, уставившись на разграфленный разворот амбарной книги. Так… Дата выдачи… Фамилия… Группа… Номер образца… Цель научной работы и подпись…
Подпись?
— Мне кажется, подпись поддельная… — робко произнесла она.
Влад заинтересованно глянул на нее:
— Почему?
— Н-ну… Смотри, в молодости… Ну, в смысле, он же мой ровесник, наверное. Студент, который взял кристалл, в смысле. По-настоящему, в серьезных документах, всего года три, максимум пять, как расписывается. Подпись должна выглядеть красиво — кого из студентов ни спроси. Конечно, отрицать это будут, но на самом деле гордятся очень — взрослые же! А тут закорючка какая-то…
«Тьфу, как путано сказала… Стажер, тоже мне…» — пронеслось в голове, но Влад едва заметно улыбнулся.
— А что еще сказать можешь?
— Весь почерк в остальных графах странный. Не знаю чем, но отличается от остальных записей на странице, — уже смелее сказала она. — Но это же все Миша писал, верно? Этот лаборант?
— Верно, — кивнул безопасник. — И, значит, заклинание было наложено перед заполнением тетради, а не после. Это шанс.
— Шанс на что? — осведомился Трунов.
— Память не стерли после заполнения ведомости. Наоборот, Миша записывал данные студента уже под заклинанием. А значит, вспомнит, кто приходил, пока оно действует.
Влад снова склонился над лаборантом и запрокинул ему голову. Сжал виски между ладонями.
— Подождите, вы что же, конвенция… — всплеснул руками Трунов.
— На войне как на войне. И времени нет, — бросил безопасник. — Вы же хотите снова увидеть наш редчайший артефакт?
— Но в тетради же фамилия есть… — моляще произнес минералог.
— Лев Игоревич, — вздохнул Влад. — Вы всерьез думаете, что перед тем, как поставить поддельную подпись, преступник назвал настоящую фамилию?
Ученый молчал. Влад уселся на край стола, держа в ладонях голову лаборанта.
«Он. Сейчас. При мне. Нарушит конвенцию о запрете применения магии на допросе, — подумала Настя, и вдруг до нее дошло: — Он ее нарушал уже множество раз!»
Смотреть не хотелось. Она отвернулась к окну и уставилась во двор, очень внимательно считая окна на фасаде напротив, потом колонны, потом плитки на площадке…
— Готово, — бросил Влад за спиной. — Лев Игоревич, видели? Узнаете?
Поворачиваться по-прежнему не хотелось. Теоретически Настя знала, что сейчас происходит: Влад добился четкого мыслеобраза преступника и прикосновением руки передает его ученому для опознания.
— Знаю! — ахнул позади Трунов. — Очень талантливый мальчик, как же его… Алексей… Алексей… Зарядов, кажется. Леша, да… Часто к нам ходит, с первого курса в научном кружке. Но здесь ошибка какая-то: он на третьем курсе, а в ведомости-то вот, номер группы…
— Кажется, вы еще сомневались, что фамилия поддельная тоже? — осведомился Влад иронично. — Он москвич? Нет? Отлично, нанесем визит в общежитие к этому Зарядову. Настя, пойдем.
Пока они шли по коридорам университета, Влад коротко переговорил с кем-то по телефону, еле поспевающая за ним Настя успела разобрать только «троих хватит» и «порталом». Спрашивать было нельзя, и это, пожалуй, больше всего ее задевало.
Впрочем, она тут же подумала, что, будь вопросы дозволены, она бы тоже не решилась их задать, и уже по другой причине: не хотелось показаться ему глупой.
Выйдя из здания, Влад замер так внезапно, что она снова чуть не налетела на него — как в Госдуме вчера. Перед ними кипел митинг. Не сказать, что многочисленный — наверное, человек пятьсот, не больше, — но количество участников вполне компенсировалось их энергией. Что именно они скандировали, Настя разбирала с трудом: по двору гуляло эхо, но, кажется, их не устраивало качество образования и учебных пособий…
Полицейских было мало, складывалось ощущение, что они, в сущности, не очень понимают, что здесь делать и как работать: требования-то явно не социальные и не политические, силовые меры принимать бессмысленно и не к кому.
Но Влад, оглядев площадь с орущими студентами, вдруг то ли тихо присвистнул, то ли прошипел что-то сквозь зубы, и снова схватился за телефон. На этот раз разговор, очевидно, шел кодами: Настя не поняла ровным счетом ничего.
— Пойдем, — снова махнул он ей рукой. — Тут недалеко.
Они вывернули на дорогу, ведущую к группе высоток очевидно общежитской наружности, и уже прямо перед ними он снова достал телефон и, глянув на экран, усмехнулся:
— Отлично!
Влад уверенно свернул к одному из зданий, и она поняла, что ему прислали номер комнаты Зарядова.
У подъезда их уже ждали трое незнакомых в штатском.
— Одиннадцатый, комната одиннадцать-семь, — бросил им Влад на ходу. — Цель всем известна? Стажер со мной.
Чоповец на входе, еще более пожилой, чем тот, у главного входа, не доставил ни малейших затруднений — завидев их, он замер на секунду, потом молча поторопился нажать кнопку турникета, даже удостоверений не потребовалось.
В лифте, в этой молчаливой компании, у Насти пронеслась мысль, что события стали разворачиваться чересчур быстро, но поделать она уже ничего не может. Это ей не нравилось, более того, она не понимала, зачем Влад таскает ее с собой… Но ведь была же у всего происходящего какая-то цель?..
Она пожала плечами — чисто для самой себя, чтобы убедиться, что еще может делать что-то по своей воле…
В длинном коридоре они разделились: один из спутников остался в холле, потом, когда они остановились перед дверью с номером 1107, еще один прошел к пожарному выходу в торце.
И тут до Насти дошло!
— Влад, это же комната парней! — не выдержав, прошептала она. — Ну как я могу?..
Он обернулся к ней и чуть улыбнулся ободряюще:
— Настя, ты мне сейчас очень нужна. Да, именно в комнате парней. Здесь. Будь предельно внимательной, смотри и думай! Где. Он. Может. Быть. Спрятан. Поняла?
Она со вздохом кивнула. Ладно. Раз так — ладно. Все равно она не может ему отказать…
Третий безопасник, оставшийся с ними, между тем сделал у двери странный пасс: сверху вниз раскрытой ладонью, потом будто резко сорвал невидимую паутинку:
— Двое. Ломаем?
Влад покачал головой, шагнул в сторону от двери, к стене, и постучался. Тишина. Еще раз — настойчивее…
Послышались шаги, затем ключ повернулся.
— Ну что?! — раздался злой голос.
— Лежать! Мордой в пол, быстро! — третий безопасник ворвался в комнату, за ним шагнул Влад.
Раздался оглушительный девичий визг.
Настя вздохнула: кажется, они сорвали лучшую студенческую развлекуху.
«Ну что же, тем безопаснее там для меня…» — пронеслась мысль, и она вошла, не дожидаясь, пока ее позовет Влад. Так и есть: на кровати, накрывшись одеялом с головой, тряслась девушка, парень в одних трусах дрожал на полу перед безоружными Владом и безопасником.
— Алексей Зарядов?!
— Н-н-нет… Н-н-нет, о-он уш-шел…
— Куда?!
— Н-н-не зн-наю…
— Лешка? — раздалось из-под одеяла. — Он на митинге… Уйдите, пожалуйста…
Влад и третий переглянулись.
— Настя, быстро! Времени ноль! — приказал Влад.
Он тут же развернулся и вышел с телефоном в коридор.
Обыск проходил в шесть рук: присоединились двое, поначалу оставшихся в коридоре. Сначала ориентировались на слова соседа «Лехи» — он оказался очень сговорчивым и показал, где тот хранил небольшую сумму наличных, какие-то записки, похоже, от девчонок, и даже трусики, вероятно, забытые какой-то студенткой. Отдельно лежал нераспечатанный флакон губной помады — хотелось думать, что будущий подарок обладательнице трусиков.
Настя вступила в конце, ее привлекла тумбочка: она вспомнила, что сзади под столешницей в подобных может быть полочка — там, например, хранила секреты от родителей ее школьная подруга. Затем были проверены карманы в старых куртках, кучей сваленных на полке. Потом ей пришла в голову мысль, что лучший способ скрыть предмет — как раз спрятать его в вещах соседей…
В общем, всего минут через десять благодаря совместным усилиям Насти и безопасников комнату перерыли сверху донизу, включая постельные принадлежности, целиком простукали стены, для чего даже отодвинули шкафы, и посреди этого разгрома сидела парочка — всхлипывающая девушка в простыне и по-прежнему дрожащий сосед Зарядова. Ничего здесь не было, Настя твердо уверилась в этом.
— Пойдем. Он на митинге, — бросил вернувшийся Влад, безразлично оглядев разоренный пейзаж.
— Не потеряем? — тревожно спросил один из безопасников.
— Уже позаботился. — Влад вышел из комнаты.
— Подождите! Хоть кто вы? — взмолилась девушка. — Что нам ему сказать?
Настя, потянувшаяся вслед за Владом, с сочувствием обернулась к ней.
— Он и так узнает. Мы постараемся, — бросил один из безопасников, но удостоверение все-таки показал.
— Ой… — прошептала девушка.
— Спасибо за содействие, — усмехнулся оперативник.
На этот раз вся группа возвращалась к главному зданию так быстро, что Настя невольно вспомнила свой забег до ОФСБ Лукоморья. «Блин, если такая жизнь продолжится — придется мне всерьез спортом заняться… — пронеслось в голове. — Еще немного в таком темпе — и я просто упаду!»
Шум и скандирование теперь было слышно издалека: митинг бушевал. Собравшиеся студенты словно заводили самих себя. Или их заводил кто-то?..
Они повернули за угол. Толпа, похоже, увеличилась не особо — все так же человек пятьсот, максимум семьсот, но из-за плотности собравшихся на сравнительно небольшой площади и постоянного движения участников казалось, что народу очень много, что это грозная сила.
Впрочем, теперь митинг плотно оцепили, и Настя увидела на форме надписи, свидетельствовавшие о том, что здесь присутствуют силы как МВД, так и ФСБ. Последних, впрочем, было немного. «Со стороны, наверное, странно выглядит: причина-то не политическая…» — подумала она. Действительно, студенты орали лозунги, суть которых сводилась к свободе доступа к «независимому мнению» в учебных пособиях — дальше этого речь не шла…
Хотя… «Чем не политический лозунг? Это ведь смотря что считать независимым мнением», — вспомнила она все, что успела узнать за семь месяцев, прошедшие со Съезда.
Она вдруг буквально услышала слова Кота-Ученого: «А ты очень изменилась за это время, ученица…»
Настя усмехнулась и вдруг заметила три флайки[1] федеральных каналов, припаркованные поодаль. К счастью, логотипа Blood-ТВ на машинах не наблюдалось.
Владу оказалось достаточно одного взгляда, чтобы понять, кто здесь главный. Он направился к безопаснику, непрерывно державшему рацию у рта. Настя оглянулась — остальные члены их группы словно растворились среди зрителей, пялящихся на митинг из-за оцепления.
— Товарищ капитан, — вытянулся сразу в струнку безопасник. — Докладываю…
— Вольно, — сказал Влад. — Слушаю.
— Купол наведен, «сторожки» активированы. Зарядов здесь. Покинуть пока не пытался.
— Активность?
— Есть минимум пятеро чужих, — отозвался безопасник. — Не студенты, старше. Один вооружен.
— Пятеро… Плохо. Иностранцы?
— Нет. Трое точно провокаторы, двое, похоже, ориентированы на Зарядова. Мигрируют в толпе постоянно. Ищут. Но все пятеро взаимодействуют.
Влад молчал, по-видимому, крепко задумавшись.
— Так передать вам командование, товарищ капитан? — спросил безопасник.
Влад помедлил, потом протянул руку:
— Давай! — Он взял рацию и проговорил в нее: — Я Сармат, принял командование. Внимание, я Сармат, командование принял…
И в этот момент рация словно взорвалась сразу несколькими голосами подряд:
— Нашли! Красный! Есть контакт! Внимание! Код красный, код красный! Контакт! Уходят!
Единственное, что Настя поняла — случилось что-то из ряда вон!
Реакция Влада была молниеносной:
— Вега, я Сармат! Слышишь меня? Готовь флешмоб! На счет «три»!
Пауза, шипение рации.
— Слышу, Сармат.
Пауза.
— Флешмоб готов!
— Раз. Два. Три! — скомандовал Влад.
Пауза…
На секунду вся площадь вместе с зеваками погрузилась в полную тишину, а затем над толпой словно пронесся сильнейший порыв ветра, и Настя невольно пригнулась — работал очень мощный маг. Вслед за порывом раздалось единое «А-а-а-ах!»
— Сейчас подурачимся… Сейчас так подурачимся… — прошептал Влад, нехорошо прищурившись, и проговорил в рацию: — Стриж, готовься… Внимание…
Площадь снова зашумела, все засуетились, но совсем не так, как раньше: плакаты и транспаранты с лозунгами полетели на землю. Что-то происходило в глубине, в самом центре толпы, Настя поднялась на цыпочки, но видно все равно не было. Потом она услышала вскрики: «Оп-па! Алле-оп! А ну давай, давай, давай!» Толпа подхватила эти вскрики, потом ритмично захлопала в ладоши, покачиваясь в такт…
Потом хлопанье затихло…
Через минуту студенты образовали, взявшись за руки, концентрическую систему хороводов — кольцо в кольце, друг за другом, каждое двигалось в другую сторону относительно соседних, — и во все горло распевали какую-то бессмысленную песню, напомнившую ей кришнаитские гимны…
И вдруг Настя разглядела их!
Двое пытались прорваться из хороводов — пытались разорвать цепи, подлезали под руки и между ног танцующих. Те хохотали, цеплялись за пытавшихся вылезти и толкали их внутрь…
— Сармат, я Стриж. Предлагаю вытащить, — донесла рация.
— Нет, Стриж. У одного оружие. Начнет сопротивляться — заденем людей. Ждем, — немедля отозвался Влад, не отрывая глаз от прорывавшихся.
Один из них понял, что так ничего не получится, лег на землю и ловко пополз по-пластунски, проскальзывая под ногами у хороводящих. Нагнуться вместе людям, держащимся за руки, было трудно, и скорость он развил немаленькую. Второй, заметив его маневр, тоже сообразил, что так выходить из окружения легче, но выбрал противоположное направление, и вскоре Настя потеряла его из виду…
— Стриж… — почти прошептал Влад в рацию.
— Готов! — отозвался тот.
Последний рывок — и вот уже беглец встал на ноги в промежутке между внешним кольцом хоровода и оцеплением…
Оглянулся в поисках выхода…
Крикнул что-то…
Настя не поняла, как это произошло, но внезапно в его руках блеснуло оружие, и направлено оно было на беззащитных студентов позади!
Он сделал к оцеплению шаг, другой…
— Пли, — спокойно скомандовал Влад.
Через десять минут на площади все было кончено.
— Поехали, Настя. Поедем же! — позвал ее Влад.
— Угу… — пробормотала она, пытаясь отвести взгляд от того, что лежало на асфальте.
Остальная толпа расходилась — повсюду слышались оживленные разговоры и смех. Похоже, студенты действительно были уверены, что поучаствовали в классном флешмобе. Они удивленно поглядывали на затоптанные плакаты с лозунгами под ногами, но не обращали ни малейшего внимания на останки, которыми под мороком занимались двое в форме. Да и вообще, похоже, никто даже не заметил, что посреди толпы кого-то только что ликвидировал боевой маг.
После команды Влада его мгновенно охватило белое пламя, и…
И все, собственно.
— Поедем, Настя! Кристалл у нас! — Влад потряс ее за плечо.
— Угу… — повторила она, но на этот раз все-таки сумела отвернуться и поплелась за ним к проезду, где была припаркована машина.
Только захлопнув дверь и пристегнувшись, она почувствовала, что шок, охвативший ее, проходит. Влад принялся разворачиваться. Она оглянулась, решив в последний раз посмотреть на здание Геологоразведочного университета, и вдруг заметила, что за ними маневрирует еще одна машина — похожий черный внедорожник.
— А это кто?
Влад бросил взгляд в зеркало.
— Наши, — усмехнулся он. — Везут второго задержанного и студента. За нами поедут.
— Куда? — она все еще чувствовала себя немного не в реальности.
— В «Битцу». Надо доложиться, а потом я отвезу тебя к Федор Богданычу. Мне кажется, что тебе сегодня лучше не ночевать в общаге.
«Лучше не оставаться одной», — Она поняла, что имеется в виду.
— Я хочу поблагодарить тебя, ты очень нам всем помогла, — проговорил он чуть погодя.
— Угу. Таскалась молча за тобой и говорила только по приказу, — сумела усмехнуться она.
— Настя, не надо обесценивать себя. Если бы я изначально не надеялся на твою помощь, даже не позвонил бы.
— И чем же это я помочь сумела?
— Я ведь тебе говорил, что учился в кадетском корпусе и закончил Пограничный институт? Так вот, как ты думаешь, сколько у меня опыта студенческой жизни? Я хорошо представляю себе комнату современного студента, если с пятого класса ночевал только в казарме?
Он сказал это так, что Настя промолчала в ответ: похоже, ее помощь в обыске действительно была ему важна.
Только когда Влад вырулил на МКАД, она осмелилась спросить:
— Тебе совсем его не жалко?
— Кого? — похоже, он правда даже не понял сначала. — А, этого… Нет, Настя. Помнишь, на совещании у Хватова Звонков спросил про их готовность совершить уголовное преступление? Ну, так я знаю биографию того, кого приказал убить. Поверь, ему и так пожизненное грозило в случае поимки. А кроме того, зло действительно делится на большее и меньшее. Допустить, чтобы он убил еще кого-то ради того, чтобы попытаться выйти из кольца, я не мог. И поверь мне, этот — не блефовал.
Они молчали еще долго. Лишь заглушив мотор на парковке ВНИИ Экологии, Влад произнес:
— Но я тебя понимаю. В первый раз тоже плохо было…
[1] Флайка — на сленге телевизионщиков микроавтобус с аппаратурой телевизионного монтажа и спутниковой связи, обеспечивающей возможность прямого включения, передвижная мини-телестудия.
— Насть, мне очень жалко тебя будить, но придется… — услышала она голос Кота-Ученого над ухом. — В двенадцать у Хватова совещание. Завершающее по операции.
Она с усилием разлепила глаза и уставилась на эксперта: глаза того сияли, похоже, он был очень доволен чем-то. Но чем — спрашивать не хватало сил…
Конечно, вчера в «Битце», в отделе специальных энергоинформационных операций, все затянулось: доклад превратился в подробный разбор произошедшего на митинге. Сначала ее откровенно бесило присутствие обоих кулхацкеров в ситуационном центре — высказаться им было не о чем, а Дракулин снова открыто пялился на нее, но Настя чувствовала себя безмерно усталой, и вскоре ей стало все равно. И даже то, что Звонков в конечном итоге похвалил действия Влада и остальных силовиков, сухо буркнув, что сработано чисто, не улучшило ее состояния.
Она признавала, что лучше ей, действительно, снова заночевать у названого брата и учителя, но была уже не в состоянии терпеть на себе ношеную одежду и потребовала сначала отвезти ее в ДАС, где, подумав, собрала сумку даже не с одной сменой, а на пару-тройку дней. «В любом случае, я в последнее время стала часто у Феди ночевать. Пусть у него вещи полежат…» — решила она.
Кот-Ученый оказался весь погружен в научные поиски, так что еду она приготовила и себе, и ему, но участвовать в его исследованиях отказалась: силы окончательно покинули ее. Аналитик не обиделся, даже достал из шкафа в спальне вторую перинку и постелил ей…
И вот теперь снова надо как-то функционировать! «Завершающее совещание по операции», — сказал Кот-Ученый. Что-то ей подсказывало, что завершит оно только данную конкретную, а сколько таких впереди!..
На этот раз пустых кресел вокруг стола не осталось: кроме «юных каперов даркнета», как выразился Звонков, пришли также Кровкин и Ионеску, вроде бы непосредственно в операции не участвовавшие, а также несколько безопасников-магов, которых она видела на оперативке в «Битце».
Кот-Ученый всю дорогу хранил таинственный и сияющий вид, как будто был единственным хранителем Главной тайны Вселенной, и, усадив Настю, занял место ближе всех к Хватову, напротив Звонкова. Он явно решил не довольствоваться привычной ролью эксперта, комментирующего события, а взять на себя одну из главных.
Настя успела поймать на себе встревоженный и вроде бы даже виноватый взгляд Влада, но тут Хватов начал:
— Все в сборе? Тогда я сразу к делу. От определенных кругов получено одновременно несколько протестов по поводу неоправданного применения силы, приведшего к смерти мирного митингующего. Меня и соратников по Союзу реципиентов это тревожит. Взволнованы также многие коллеги в Думе. Что скажешь, Александр Васильевич?
Звонков помолчал и, похоже, специально решил взять собравшихся измором:
— Обсуждаемая ситуация, возникшая на вчерашнем митинге, — начал он невыносимо скучным тоном, — была подвергнута всестороннему анализу при подготовке к данному брифингу. Напомню факты: при проведении операции по задержанию преступных элементов, причастных к введению в заблуждение двух и более лиц с применением магии, что является отягчающим обстоятельством, к планированию и приведению в исполнение плана преступления, заключающегося в похищении…
— Э-э-э, Александр Васильевич, ты это брось! — отмахнулся Хватов. — Так я и сам умею прекрасно! Ты мне прямо ответь: было или нет?
— Иван Силантьевич, я только начал оглашать список преступных деяний ликвидированного при попытке совершения преднамеренного убийства, а также его задержанных подельников! — усмехнулся Звонков, судя по всему, добившийся именно того результата, которого хотел. — Ты спрашиваешь меня — было или нет? Думай сам, я факты привожу. Было — пятеро на митинге, подготовленные провокаторы. Двое работали по Зарядову, то есть по похищенному кристаллу. Один из них — с оружием. Пытался прорваться через оцепление, это оружие применив — по студентам, которых они сами и обработали! А перед этим — околдован сам Зарядов, тоже студент, на него повешен код заклинания, чтобы передал его лаборанту… Последнему, между прочим, группа зачистки помочь не смогла, придется ему в спецгоспитале нашем недельку провести…. Вот скажу — это Точицкий у нас добрый, считает, что имел место шантаж с целью прорыва из оцепления. А я это называю попыткой преднамеренного убийства! Перед любой комиссией, перед судом это повторю! В глаза!
— Не кипятись, не кипятись, Александр Васильевич! — смятый напором члена Конгресса магов, примирительно забормотал Хватов. — Понял я, понял. Скажи только, на бумаге у тебя это где-нибудь зафиксировано?
— Все здесь! Все показания за ночь. Конечно, с нарушением конвенции — иначе так быстро бы не успели… — Майор усмехнулся, потряс толстой папкой и протянул ее думцу. — Есть что на стол перед твоими определенными кругами выложить. Для остальных вкратце пусть будет. Точицкий, доложи.
— При подготовке митинга в студенческой среде в целом работали одиннадцать провокаторов, пять из них — непосредственно на митинге. Задержаны все, сейчас с ними беседуют, — начал Влад, и Настя вдруг заметила, какой у него усталый голос. — Предварительно двое по заданию агентуры Коллекционера вступили в контакт с Зарядовым, и ему, как постоянному участнику студенческих научных программ, был предложен грант на исследование артефакта. Зарядов отказался: знал, что он не подлежит выдаче студентам, как редкий образец. Поэтому на него навели заклятие согласия, с дополнительным кодом — для лаборанта. Забрав кристалл из фонда музея, студент пошел на митинг, а там агентуре предстояло подменить артефакт…
Зал взорвался голосами, и Хватову пришлось применить свое любимое «заклинание». После его громогласного «Ти-хо!» Влад, прежде чем продолжить, помолчал, безотчетно трогая лоб, и Настя поняла, что ей не показалось — он действительно очень устал.
— Повторю: кристалл собирались именно подменить, оставить у Зарядова довольно качественную подделку, которую он бы после экспериментов вернул в фонд музея Университета. Но мы подкинули им сюрприз своим флешмобом…
Настя покосилась на Кота-Ученого, сидевшего все с тем же таинственным видом. «Пусть все станет для них преогромнейшим сюрпризом!» — вспомнила она свои же слова, сказанные в экспрессе Дубна — Москва, и невольно улыбнулась.
— У проектировщиков не хватило ресурсов: непосредственно с толпой работало пятеро, но защита от магии была только у тех двоих, кто связан с ней непосредственно — выходил на контакт с Зарядовым, наводил заклинание, должен был подменить кристалл. Они — изначально самые опытные и имели относительно неплохие магические способности, пусть и неразвитые. И провокацию с целью обвинить силовиков в применении оружия тоже доверили им, точнее, только одному из них, как самому «выдающемуся». На нем и так дел висело столько, что несколькими выстрелами больше, несколькими меньше… Стрелять ликвидированный должен был после того, как уйдет напарник с кристаллом, но работа мага стала для них полной неожиданностью — ликвидированный не решился применить оружие сразу, посреди толпы.
— Теперь понял, — кивнул Хватов. — Если бы не этот ваш флешмоб, они бы справились с заданием — стрельнули бы, отходя, в кого-нибудь в толпе, и шито-крыто. Ха, да они бы сразу трех зайцев убили: митинг, провокация на нем и кристалл! А вы загнали их в тупик… Что же, Влади́слав Сигизмундович, поощрение обещаю. Огромное тебе спасибо — лично от меня и от Союза реципиентов.
Влад кивнул и молча подпер подбородок кулаком. Насте показалось, что он задремал с открытыми глазами.
— Вернусь к подмене кристалла, — бросил Звонков. — У нас сейчас находится и оригинал, и подделка. Думаю, никто не возражает, чтобы в фондохранилище музея отправилась подделка? Артефакт пусть полежит у нас в отделе, а там решим. Скорее всего, в Конгресс магов передадим. Трунов не возражает, даже одобряет…
Хватов развел руками, словно бы говоря: «У меня возражений нет. Разумно».
— Хорошо, у меня другой вопрос, — продолжил майор. — Мы ведь обсуждали, что охрану университета, особенно музея, усилят «захватовцами». Михаил Герардович, где были ваши?
Ионеску болезненно наморщился:
— Наш провал, согласен. Поздно работать начали, во-первых. И во-вторых, не предполагали, что образец может быть похищен таким элементарным образом — через студента.
— Готовились к привычному сценарию ограбления музея, просто с применением магии, — грустно кивнул Кровкин.
Хватов сощурился, но только проворчал негромко: «Побдительней… Ветераны органов, тоже мне…» Оба безопасника уныло вздохнули.
— Ладно, пора с этим заканчивать, — откинулся на спинку стула Звонков. — Татарский, Дракулин, как у вас?
Докладывать взялся Татарский, но Настя успела заметить, с каким торжеством глянул на нее Дракулин: ему явно хотелось показать, что, хотя сейчас их команда кулхацкеров подчинялась Владу, начальник отдела энергоинформационных операций обратился к ним напрямую.
— Непосредственно агентура Коллекционера работала, в основном, в НКО «Свободное образование». Есть и другие, конечно, но что важно: именно это объединение заказало и отработало митинг.
— Связи с фондом Заубера? — осведомился Хватов.
— Отслежены также, — кивнул компьютерщик. — Это целое «дерево», если пользоваться нашим сленгом. Холдинг своеобразный. Сеть очень разветвленная: благотворители, частные университеты, исследовательские центры, научно-производственные мощности, несколько ЧВК… Основной объем информации и переписки — в даркнете, причем на нижних уровнях. По зарубежной части мы обязаны все передать смежникам. А здесь вся документация по стране. — Он указал на прозрачный файл, в котором виднелись как распечатки, так и диски с флешками на дне. — Включая данные из даркнета.
— Можно запрос готовить? — прищурился думец.
— Хватит не на один, — криво усмехнулся Дракулин и снова бросил взгляд на Настю.
— Отлично, — бросил Звонков и повернулся наконец к Коту-Ученому. — Необычно вы ведете себя сегодня, Федор Богданович, замечаю. Молчите все, ничего не комментируете… Вам слово?
— Спасибо, давайте. — Эксперт улыбнулся. — Сразу скажу — очень меня заинтересовало, что господа противники наши выбрали такой способ — подмену, а не настоящее похищение. И сейчас поймете почему. Настя…
«О боги, неужели мне сейчас говорить надо что-то?! Я не знаю ничего, я вчера вообще на митинге была, а потом спала! Я даже не в курсе, что за рукописи тебе носила!» — Она умоляюще посмотрела на учителя.
— Помнишь, мы в метафоры играли? — Кот-Ученый обвел сияющими глазами всех присутствующих. — Ну, не играли, конечно. Применили необычный исследовательский метод, в чем ты мне очень помогла… В общем, господа, я знаю, что такое наш кристалл, хотя выбрать название ему по-прежнему затрудняюсь. Пусть в дальнейшем будет «полюс силы», хорошо?
Собравшиеся безопасники молчали, глядя на аналитика озадаченно, а некоторые — нахмурившись.
— Наш исследовательский метод заключался в том, чтобы найти в рукописях как можно больше упоминаний о предметах, подходящих под внешнее описание камня. Не важно при этом, какие магические свойства этим предметам приписывались — я твердо уверен в том, что за сотни, даже тысячи лет основная цель создания камней была крепко позабыта. Не говоря уж о том, что мы не представляем себе, сколько времени наш артефакт находится в спящем режиме… Так вот, я нашел.
Глаза Кота-Ученого так сияли, что до Насти вдруг дошло: происходит что-то историческое. Даже безопасники подались вперед, а Влад вышел из своего сонного состояния и развернулся на стуле к аналитику.
— Мне пока, к сожалению, не удалось установить, сколько всего было подобных кристаллов. Даже если принять за основу то, что создавали их по числу стран света, все равно это не узнать точно — само это понятие чересчур расплывчато и менялось на протяжении сотен лет в разных магических учениях. Но момент создания «полюсов силы» уверенно могу отнести к середине второго тысячелетия до нашей эры.
Кот-Ученый снова замолчал, обвел всех взглядом, а потом посмотрел на Настю и Влада. И очень тихо и отчетливо произнес:
— Поздравляю. Вы вчера спасли концентратор магической энергии страны. Наш «полюс силы».
Кто-то отчетливо вздохнул, Хватов сощурился и почесал в затылке.
— Погоди, погоди, Федор Богданович… Это что же получается…
— Да, — кивнул аналитик. — Сила человеческой магии складывается из энергии земли и энергии всех действий людей, на ней проживающих. И вот этот пентагондодекаэдр — ее накопитель, ее концентратор. Страны, или стороны, света? Их от четырех до шестнадцати в разных учениях, смотря что считать. Но ведь перевод неточен, и под ними могли пониматься просто страны. А могли — цивилизации, в том числе цивилизации будущие, которые на момент создания артефакта только должны были возникнуть. Цивилизации характеризуются менталитетом, а им обусловлены действия людей и их магическая энергетика. Таким образом, менталитет создает своего рода эгрегор[1] страны. Я не зря назвал кристалл «полюсом» — по идее, артефакт призван отвечать за наш мировой магический полюс. Не важно, какая именно страна, по мнению его создателей, должна была возникнуть здесь — в настоящий момент ему положено выполнять именно эти функции! И уравновешиваться другими полюсами…
— Стоп-стоп-стоп… — ошарашенно протянул Звонков. — То есть… То есть они в системе… А это ведь наверняка создавалось как система… Они должны были обеспечивать гармонию мира! Потрясающе…
Похоже, до него, как до члена Конгресса магов, дошло раньше всех.
— Именно! — торжествующе кивнул Кот-Ученый. — Понимаете, ведь его неслучайно принесли именно сюда, к нам. Там, вероятнее всего, было построено святилище. По каким-то причинам его забросили или разрушили — судя по данным археологов, нашедших кристалл, слой, в котором он лежал, относится веку к восьмому-девятому, а курган над ним, напомню, к двенадцатому…
— Тогда же, при разрушении святилища, он, скорее всего, и впал в спячку… — добавил, размышляя вслух, Звонков.
— Вероятнее всего! — кивнул Кот-Ученый. — Но я хотел обратить внимание на другое. Как вы думаете, сколько кристаллов сейчас на своем месте в мире и выполняют свои функции? Где лежат подделки? Если кругом такой хаос…
Повисло ошеломленное молчание, потом кто-то выдохнул: «О боги…»
— Мне удалось частично отследить путь еще некоторых камней — тогда, в самом начале. Я не уверен, что правильно: слишком мало данных, — продолжил аналитик. — Один должен был располагаться где-то в Месопотамии, один, а может быть, и два — в Индии и Китае. И один точно уплыл на Британские острова…
— А ведь холдинг… «Сеточка» наша в лице Коллекционера, — прищурился Звонков, — за ними и охотится!
— Именно! — кивнул Кот-Ученый. — Поэтому…
— Погоди, Федор Богданович! — поднял руки, словно защищаясь, Хватов. — Мне кажется, что вот сейчас мы занимаемся совершенно не тем! Нам бы информацию по нашему камню… гм… переварить, а мы уже всем миром занимаемся…
— Согласен, — сухо кивнул пришедший в себя член Конгресса магов майор Звонков. — Давайте по мере поступления… Федор Богданович, я думаю, масштаб открытия понятен. Тут исследований на годы вперед! В письменном виде есть с чем ознакомиться? Я имею в виду, и отделу, и Ивану Силантьевичу, и Конгрессу?
Кот-Ученый, похоже, совсем не огорчившись, что его прервали, протянул флешку майору.
У выхода на Георгиевский переулок их догнал Влад.
Насте, конечно, очень хотелось поговорить с экспертом о его открытии, но тот с улыбкой махнул лапой:
— Идите, прогуляйтесь. Только ночевать сегодня снова ко мне приезжай: не надо тебе в ДАС, не отдохнешь. Лучше завтра с новыми силами крепость знаний штурмовать. — Он уже собирался уйти, но не удержался от подколки: — Эх, молодежь!..
Настя покачала головой ему вслед — ну зачем он так?
— Пойдем, — позвал Влад. — Я в переулке возле Театральной припарковался.
Некоторое время шли молча, потом она вложила свою руку в его ладонь, и он пожал ее осторожно. Они переглянулись…
И вдруг Настя опять заметила мелькнувшую неподалеку спину в серой куртке и огорченно нахмурилась. Влад проследил ее взгляд.
— Я думала, все кончилось… — проговорила она.
— Что именно, позволь узнать, моя прекрасная пани? — улыбнулся он.
— Ну… Я же выполнила Предназначение. Мы узнали, что такое «полюс силы»… Спасли его…
Улыбка исчезла с лица Влада. Затем он вздохнул:
— Звонков так не думает. Я тоже, признаюсь.
— В смысле?!
— В прямом, — пожал он плечами, будто это подразумевалось само собой. — «Полюс» — не твое Предназначение. Я имею в виду, твое Предназначение — не «полюс». Так, один шаг на пути…
Внезапно Насте резко расхотелось говорить. Она молчала всю дорогу, и лишь садясь в машину, решила сказать:
— Знаешь, Влад, я очень устала. Хочу отдохнуть несколько дней. Подготовиться к сессии, наконец…
— Я тоже устал, если честно, — кивнул он. — Но ты разрешишь мне звонить?
— А ты мне? — Она повернулась и заглянула ему в глаза.
[1] Эгрегор — в магических учениях и экстрасенсорике групповое биополе.
С утра с неба сыпал снежок, то усиливаясь, то почти прекращаясь — первый сухой снег этой зимы. Он укрывал газоны на территории МГУ сплошной пеленой, но превращался в жидкую кашу под подошвами пешеходов и колесами машин. Не факт, конечно, что продержится хотя бы до Нового года, но Настя была рада и ему. Даже у нее в белгородском селе, в самом сердце Черноземья, зимы до сих пор стояли, что называется, настоящие, классические, и климат Московского мегаполиса не понравился ей с самого начала.
Почти за неделю, что прошла с памятного совещания в Госдуме, она успела выспаться, покончить с рефератами — даже с теми, срок сдачи которых еще не подошел, — и подготовиться к сессии так, чтобы теперь чувствовать себя более-менее уверенно. Ну как — уверенно… Конечно, она знала, что в первую сессию ни один студент не застрахован от неприятных неожиданностей, но в какой-то момент поняла: раз уж может сходу ответить практически на любой вопрос однокурсников, когда к ней обращаются за помощью, значит, все не так уж и плохо.
Неожиданное облегчение Насте принесло также то, что она заметила: кончились бесконечные пересуды за спиной о том, что она блатная. Кот-Ученый оказался прав: родственник, особенно дальний, уже не воспринимался остальными студентами как обязательно пользующийся привилегиями при учебе — в отличие от любовницы или даже невесты. После того, как Катя и Света растрезвонили всем, что Настя всего лишь кузина Кота-Ученого, общественное мнение факультета сошлось на том, что, наверное, в ходе учебы какие-то непонятные места он ей объясняет, но это нормально, и, в принципе, она своя.
Такая логика ей была не совсем понятна, но Настя надеялась в конце концов постичь ее в ходе последующей учебы. В конце концов, родственные связи как источник различных благ вполне себе являются предметом исследования политических наук…
Айтишник, которым соседки посчитали Влада, по мнению однокурсников на еще один источник этих самых благ никак не тянул: видимо, его сфера деятельности, как им казалось, не создавала возможностей для коррупционного взаимодействия. Поэтому, обсудив за спиной Насти ее букеты и перспективы дальнейшего развития романа, женская часть курса тоже успокоилась. Во всяком случае, присланная после двух дней молчания новая корзина, на этот раз с розами и альстромериями, вызвала только восторженные и завистливые охи и ахи, а также естественные вопросы о том, как развиваются события, — безо всяких упоминаний о том, легко или нет будет Насте сдавать сессию.
К этому моменту она уже чувствовала себя достаточно отдохнувшей, чтобы созвониться с Владом, и после этого они болтали по телефону не реже, чем дважды в день. В разговоре негласно придерживались принципа «ни слова о работе или учебе» и получали от этого настоящее удовольствие: треп ни о чем, шуточки, иногда воспоминания о детстве дарили им иллюзорное ощущение покоя и отнюдь не иллюзорную новую общность.
Он пока никуда ее не звал, а она и не настаивала. Было ясно, что у обоих дел по горло, а то и выше.
Хотя, если честно, Насте очень хотелось его увидеть, но… Сейчас не стоило, она это понимала.
Кот-Ученый за это время позвонил только раз, сообщил, что Конгресс магов привлек его к изучению «полюса силы», уже удалось накопать кое-что, и традиционно закончил разговор приглашением обращаться к нему, если в учебе или с сессией возникнут какие-то трудности…
Снег снова почти затих, когда Настя увидела вдалеке, на остановке, Катю и Свету с какими-то незнакомыми старшекурсниками. Собственно, сегодня она собиралась поехать на Моховую, в Горьковскую библиотеку — в библиотеке ГЗ все экземпляры необходимой ей книги оказались на руках, — и решила пройти до метро пешком, выбрав для этого не самый короткий путь по территории МГУ. Видимо, девчонки тоже решили прогуляться. А может, и вообще не собирались засесть за зубрежку, предпочитая просто потусоваться со знакомыми…
Настя поймала себя на том, что впервые не собирается избегать встречи — если пути подружек пересекутся с ее собственным, почему бы не поболтать немного?
Она ускорила шаг, надеясь, что успеет подойти к компании прежде, чем к остановке подъедет автобус. Вскоре ее заметила Катя и побежала навстречу, приветственно замахав рукой:
— Приве-е-ет! Хочешь с нами? Мы в центр, ребята говорят, на Манежной елка классная! На автобусе поедем, посмотрим по дороге и на другие!
Настя кивнула: а что, неплохая идея — и ей по пути, и действительно можно полюбоваться на новогоднее украшение города! Кивнула — и удивилась сама себе: в Москве больше трех лет, а такое немудреное развлечение ей ни разу в голову не приходило!
Они вместе подошли к остановке. Автобуса все еще не было.
Старшекурсников было трое, и Настя сразу поняла, что один из них имеет какие-то виды на Свету. Та, глядя на старательно заливающего ей в уши модного парня, млела и светилась от счастья. Оставалось только порадоваться — и за них, и за себя: как сразу поняла Настя, роман начался не далее, чем сегодня, и в ближайшее время соседка очевидно начнет реже баловать их своим присутствием в комнате.
Остальные двое парней ровным тоном поздоровались и познакомились с Настей, и она поняла, что их действительно интересует прогулка, а не заведение романтических связей.
Разговор сразу пошел нейтральный, то есть об учебе и преподавателях, и она расслабилась окончательно.
— А может, все-таки пешком? — глянув на часы, осведомился один из парней. — Около метро все равно транспорта больше, десять минут потратим, а доедем быстрее!
Решение было принято большинством голосов, воздержались только Света с кавалером, но их никто и не спрашивал. Так что парочка просто потянулась вслед за компанией, даже не пытаясь узнать, куда все пошли.
Они уже почти миновали пустынные аллеи МГУ, впереди зашумел Ломоносовский проспект, когда Настя снова увидела «их».
Двое — один в серой куртке и достопамятной кепке, другой в черном полупальто — возникли словно ниоткуда и теперь следовали параллельным курсом по другой стороне улицы.
Она не видела своей наружки с той самой прогулки с Владом после совещания в Госдуме. И ее появление могло означать только одно…
— Анастасия, это вы у нас такая вип-персона, что за вами приглядывать послали? — с иронией осведомился один из парней. — До вашего присоединения к нашей скромной компании мы не пользовались таким вниманием!
«Даже не представляешь, насколько ты близок к реальности, Коля…» — пронеслось в голове, но вслух Настя только бросила:
— Не люблю такие шутки…
Было ясно, что никакой поездки в «Горьковку»[1], ни с компанией, ни самостоятельно, у нее уже не будет. Случилось что-то, что заставило Звонкова перевести слежку в режим очевидной. Или как там это у него называется?
Они вывернули на многолюдный проспект, но двое из наружки предпочли не теряться в толпе. Наоборот, откуда-то впереди появился третий, и теперь они, совершенно не скрываясь, вели Настю на небольшом удалении, образовав вокруг компании что-то вроде треугольника с двумя очень длинными сторонами по бокам и одной короткой позади.
— Знаешь, Кать, я, пожалуй, с вами не поеду, — решилась Настя. — Устала что-то, лениво мне.
— И куда ты? В ДАС? — отозвалась та.
— Нет. Погуляю немного просто. Только вас провожу, на автобус посажу, — улыбнулась она, понимая, что улыбка выходит натянутой.
«Посажу и сама подойду к кому-нибудь из этих… Лучший вариант, они же телохранители, Влад сам сказал!» — решила она.
Компания, хохоча над какими-то байками, к которым Настя потеряла интерес, перешла через Ломоносовский, потом через проспект Вернадского. Ребята, постоянно оглядываясь и проверяя, не потерялись ли по пути Света с кавалером, вышли к остановкам.
— Ну бли-ин! — глянув на электронное табло, протянула Катя тем же тоном, каким обычно говорила Насте про ее блат. — Ну вот, только что уехал! Теперь ждать…
Она потянулась за смартфоном, чтобы посмотреть, когда придет автобус.
— Они тут каждые две минуты ходят, — отмахнулся один из членов команды и вдруг насторожился: — Коллега, а гляньте-ка вот на то чудо… Тюнингован мощно, как думаете?
«Коллега» Коля с одобрением кивнул и назвал марку машины, и у Насти захолодело сердце.
— Шины просто блеск, колесная база лучше стандартной, кенгурины… — прокомментировал он. — Небось и движок форсированный. И под знаком паркуется, вот красава!
— У него спецпропуск какой-то на лобовухе, я видел…
«Не оборачиваться… Только не оборачиваться… — скомандовала себе Настя. — Я наверняка ошибаюсь, здесь же наружка моя! Зачем ему приезжать-то?!»
— Насть, — толкнула ее локтем в бок Катя. — Там мужик вышел и таращится на тебя. Это, случаем, не твой айтишник?
Настя обернулась.
Влад действительно припарковался недалеко от остановки, прямо под знаком, и теперь стоял возле пассажирской двери. Он сложил руки на груди и без улыбки наблюдал за ней.
Они встретились глазами, и вдруг Настя поняла: это молчаливое наблюдение для него — лишь возможность взять небольшую паузу, передышку в какой-то ситуации, очень тяжелой и трудной ситуации, которая разворачивается прямо сейчас. Что времени на самом деле нет, что Влад просто разрешил себе отвлечься на минуту и постоять, выдохнуть, а сейчас он позовет ее — и снова придется погрузиться в эту проблему. На этот раз — вместе с ней, и все снова завертится и закрутится, и придется эту проблему как-то решать, что-то делать, что-то приказывать и предпринимать…
— Мой, — бросила она. — Пойду я, пока!
Напоследок она успела заметить, как Коля странно и напряженно посмотрел на нее, потом на внедорожник Влада… Завертел головой — видимо, в поисках ее наружки…
«Интересно, что у него там сложилось в голове?» — усмехнулась она. Было ясно, что при случае новых расспросов ей не избежать.
Влад молча чмокнул ее в лоб, распахнул перед ней дверь, усаживая, и обошел машину. Сел сам и рванул с места.
«Я и не знала, что это какой-то там тюнинг, — пронеслось в голове. — А вот парни сразу обратили внимание…»
— Что случилось? — спросила она и вдруг заметила у него гарнитуру, похожую на блютус.
— Это рация, — поймал он ее взгляд и нажал на кнопку магнитолы. — Немного переделана и усилена кое-какой магией. На нас напали, Настя.
[1] «Горьковка» — сокращенное название Научной библиотеки им. А. М. Горького Московского государственного университета.
Настя вошла в ситуационный центр и замерла, совершенно пораженная.
Вот теперь он действительно был таким, каким она ожидала его увидеть тогда, в первый раз, полторы недели назад! На столах стояли раскрытые ноутбуки, перед ними сгрудились безопасники — в форме и штатском. На столе Звонкова лежали обычные бумажные карты — все в каких-то пометках, он вместе с несколькими коллегами непрерывно листал и перемешивал их.
А в задней части зала над составленными столами нависала огромная полукруглая виртуальная карта, мигающая зелеными, желтыми, оранжевыми и красными точками. Преобладали оранжевые и красные, это сразу бросалось в глаза.
Перед картой толпились еще несколько безопасников, пассуя, они раскрывали перед собой новые окна, увеличивали и уменьшали их. Отовсюду — и из-за ноутов, и от карты — слышались отрывистые громкие переговоры и команды; из динамиков некоторых компьютеров что-то пищало — наверное, морзянка; звучали даже приглушенные сирены; непрерывно шуршал принтер; кто-то постоянно ходил по залу, разнося новые и новые распечатки с информацией.
Суеты не было, но Настя почти физически почувствовала колоссальное напряжение, висящее здесь. Она подумала, что, несмотря на то, что прежний вид ситуационного центра не отвечал ее ожиданиям, теперь бы она однозначно предпочла оказаться перед однообразными серыми столами с рядком блокнотов.
Она обернулась, надеясь спросить у Влада, что происходит, но его уже не было рядом. Похоже, незаметно для нее он успел получить какие-то указания и приступить к выполнению.
Настя оказалась одна-одинешенька. Подойти к Звонкову она не решалась: понятно, что он очень занят, а спросить кого-либо еще, что ей делать, тоже означало отвлечь сотрудника от важных дел.
— Внимание, новая вводная! — услышала она знакомый голос и вдруг увидела Кота-Ученого, точнее, его темечко и уши, выглядывавшие из-за ноутбука возле стола Звонкова.
Она собиралась уже подойти к нему, но тут аналитик произнес целую речь, состоящую из сплошных кодов. Настя даже засомневалась, не обозналась ли, он ли это действительно: голос был жестким, исчезли характерные кошачьи интонации аналитика. И сразу стало ясно, что речь произвела впечатление — несколько безопасников отчетливо поморщились, кто-то выругался вполголоса, кто-то махнул рукой.
«Мы проигрываем?» — растерянно подумала она и почувствовала себя еще более одинокой и покинутой.
— Все, коллеги, я передохну́! — заявил вдруг аналитик напористо, встал, снимая наушники с микрофоном, и встретился глазами с Настей.
Звонков кивнул и бросил одному из безопасников, не глядя:
— Тарасов, подмени!
Кот-Ученый подошел к Насте, и она не придумала ничего лучше, чем повторить свой вопрос вслух:
— Мы проигрываем, Федь?
— Ну… Так… — Он неопределенно повел в воздухе лапой. — Пойдем, тут комната отдыха есть. И чай с мятой. Четыре часа без перерыва работаем, мозги квадратные…
Чуть наискосок по коридору действительно оказалась комната с мягкими диванчиками и бесплатным автоматом с напитками и закусками. Аналитик взял себе вожделенный чай с мятой, поставил чашку на пол и растянулся на диване в полный рост, выпятив пузо из-под свитера. Настя поколебалась, выбирая между кофе и тоником. Потом выбрала кофе и взяла бутерброд с сырокопченой колбасой.
— Тебе разве Влад не сказал ничего? — спросил аналитик и тут же перебил сам себя: — А, ну да, он же с рацией поехал…
Настя кивнула: по сути, Влад, сообщив о нападении, больше вообще не перемолвился с ней ни словом, только переговаривался с кем-то по своей гарнитуре, и иногда, похоже, отдавал команды. Она рассудила, что отвлекать его не стоит, тем более, что разговор тоже шел кодами и понимала она, фактически, только слова «сектор» и «квадрат».
Только сейчас она сообразила, что даже за рулем, рядом с ней, мысленно он целиком оставался в ситуационном центре…
— Ну, в общем, так, — начал Кот-Ученый. — Сегодня в четыре утра примерно на пограничном переходе Казачья Лопань — Октябрьский появились два перебежчика. Надо сказать, выбор места впечатляет: единственный погранпереход на том участке со стационарным порталом и отделением для нежити и магов…
— Ух ты! — восхитилась Настя. — Это же прямо у нас, рядом! Недалеко от села моего!
Ее внезапно очень обрадовало косвенное упоминание родных мест, и то, что, оказывается, этот переход обладал особым значением, почему-то придало ей гордости за знакомые с детства просторы.
Но аналитик ее восторгов не принял:
— Ну да, ну да… Ну так вот, два перебежчика, едва выйдя из портала, сразу потребовали встречи с руководством, заявив, что имеют ценную информацию. Это оказались русины-мольфары…
Настя только озадаченно смотрела на учителя, и тот со вздохом произнес:
— Кто такие русины[1], знаешь? Вот и хорошо, а мольфары — маги русинские. Слушай дальше, в общем.
По словам Кота-Ученого выходило, что поначалу, конечно, никто на погранпереходе прибывшим не поверил. «Ну и плюс бюрократы-перестраховщики со своими бумажками бесконечными…» — не очень понятно прокомментировал эксперт, но до Насти дошел главный смысл: когда перебежчикам все-таки решили уделить внимание, время было катастрофически потеряно. Фактически, информация о том, что в ближайшие часы ожидается нападение на места силы и магов-хранителей пути и границ легла на стол к Звонкову одновременно с этим нападением.
— Причем лупят не только по нам — по всем странам в округе, с которыми у нас действующий договор о дружбе и взаимопомощи в случае магического нападения, — мрачно прокомментировал Кот-Ученый. — Кроме России, атакованы Белоруссия, Армения, Монголия, Казахстан, Иран и Таджикистан. Последний уже пал, а монгольские шаманы тоже отходят к нам в Тыву. В Армении Гарни пока сражается… Сражался, точнее, — пока мы тут с тобой сидим, наверняка уже все. В Казахстане оборону держат только Балхаш и Бурабай, чего мы не ожидали: там практически одни самоучки. Впрочем, в Балхаше магия огня и металла — эти сильны… Иран отбился, Китай и Индия нападения не подтверждают…. На востоке у нас пока хорошо: якутские, тывинские, бурятские и алтайские шаманы отбили атаку с большим уроном для неприятеля. Но основной удар не туда направлен. На западных границах у нас… Сумрачно все. В общем, Насть, они вскрыли нашу оборону.
Настя, потрясенная обрушившейся на нее информацией и незнакомыми названиями, только и нашлась:
— Это Цитадель, да? Из-за кристалла? В смысле, «полюса»?
Кот-Ученый пожал плечами:
— Не знаю, может, и из-за него. Кто же размышляет, из-за чего война, когда она уже идет? — Он вздохнул. — А Цитадель… Я бы сказал, хуже: объединенные силы Цитадели. Мне удалось распознать англосаксонскую магию, типично европейские галльские и тевтонские приемчики, австралийских и индейских шаманов, довольно много есть и вудуистов… Такого массированного нападения не было со времен Великой Отечественной. Причем давят мощью, а не мастерством: у меня лично впечатление, что хотят добиться не разгрома или капитуляции, а полного истощения ресурсов. Работают только по магам, среди гражданских жертв и разрушений нет. Собственно, они пока почти ничего и не замечают…
— И что это значит? — помолчав, спросила Настя.
Аналитик немного задумался.
— В другое время я бы предложил тебе, как ученице, поломать голову самой, — грустно усмехнулся он наконец. — А сейчас просто отвечу: считаю, что они хотят убить двух зайцев. Во-первых — отвлечь внимание массированной атакой от своей главной цели, во-вторых — истощить ресурсы перед нападением на нее. Но Звонков эти мои умозаключения слушать пока не хочет.
— Пока? — уточнила Настя.
Кот-Ученый залпом допил чай и кивнул:
— Пока. Потому что пока я и сам не могу ни понять, что это за цель, ни представить, какой она должна быть, чтобы устроить такое отвлечение внимания. — Он подчеркнул слово «такое». — Хотя, возвращаясь к «полюсу»… Ну да, может, в их глазах он стоит того, чтобы крошить в пыль не только нас, но и всех окружающих. Наверняка они знают о нем то, что нам пока неизвестно, иначе не охотились бы так за кристаллами по всему миру. Но с тем бóльшим ожесточением мы будем его защищать, верно? Как и любую другую их цель, когда выясним, куда именно направлены их усилия…
— Погоди, — задумалась Настя. — Получается, сейчас мы ведем просто… блин, не знаю, как это называется… ситуационную войну, верно?
— В общем, да. Но я бы назвал это по-другому. Пока они бьют, мы пытаемся прощупать их и понять, что именно им надо, Насть. Если они хотят добиться какой-то конкретной определенной цели, то это станет понятно по образу их действий. Пусть не сразу, но…
Дверь грохнула.
— Вот вы где! — Влад улыбнулся, увидев ее, но, как показалось Насте, отстраненно, думая совсем о другом. — Пойдем, Настя…
— Куда это? — внезапно для самой себя возмутилась она.
Он слегка запнулся, прежде чем ответить:
— Вниз, там портальная…
Опять! Опять ее, ни о чем не спрашивая, хотят кинуть куда-то, как ненужную вещь! Точнее, нужную, вероятно, очень нужную, но пока что только мешающуюся!
Она вскочила.
Да что же это такое, а?! Здесь она под самым что ни на есть присмотром, и… И что ей сделать, чтобы не мешаться под ногами, а оказаться хоть чем-то полезной?! Она готова на все! Будет, например, кофе и бутерброды в ситуационном центре разносить…
Настя набрала воздуха, но вдруг услышала позади голос Кота-Ученого, и на этот раз он был больше похож на сдержанный рык:
— Настя? Скажи, пожалуйста, я правильно понял? Что ты сейчас собираешься пойти к Звонкову? При исполнении, да? И немножко, самую малость, прямо вот чуточку отвлечь его от войны?
У Насти чуть слезы не брызнули из глаз — она поняла всю глубину глупости своей затеи. Постояв с полминуты и справившись с чувствами, она сама протянула руку Владу и спросила только:
— И куда меня?
— В Китеж. Самое безопасное место. — На этот раз сквозь ту же отстраненность на его лице явно промелькнуло облегчение.
— Я Маргошу попросил, она уже там. Встретит и за тоб… и составит тебе компанию, — поправился в последний момент Кот-Ученый. — Она там часто бывает, город знает. Сумку оставь здесь, чтобы не мешалась, самое нужное забери только…
Она вслед за Владом спустилась в подвал, на двери которого красовалась гордая вывеска «-1». Впрочем, лестница здесь не заканчивалась, так что вполне можно было предполагать существование и минус второго, и минус пятого этажей, так что слово «подвал» действительно теряло смысл.
В коридоре царили пустота и тишина, и это составляло разительный контраст с этажом ситуационного центра.
— Тебе туда. — Влад подвел ее к двери с вывеской «Портальная». — Ты в первый раз порталом?
Настя покачала головой:
— С бабушкой на море была. И в командировки ездила.
— Тогда справишься, — серьезно сказал Влад. — Диспетчер в курсе.
— А… — Настя боялась его спросить, но все-таки сделала усилие: — А тебе… Куда?
Получилось не очень, но он понял:
— Может быть, тоже в портал. Просто позже. А куда — не знаю пока… Я же тебе рассказывал: опыт боевой работы в спецназе у меня есть.
Настя встретилась с ним глазами и поняла, что спокойствие, с которым он это сказал, не показное. Влад улыбнулся ей в ответ — на этот раз без следа прежнего отстранения — и вдруг обхватил ее голову ладонями и притянул к себе…
…После поцелуя, показавшегося ей и очень долгим, и очень коротким одновременно, она прошептала:
— Только все равно поосторожнее, ладно?
Он, улыбаясь, только моргнул в ответ и подтолкнул ее к двери.
[1] Русины — группа восточнославянского населения, компактно проживающая в Закарпатье.
Настя вслед за Маргошей вышла на улицу из Китежского почтамта, где располагался стационарный гражданский портал, и ахнула, оглядываясь.
Перед ней раскинулся город-мечта.
На невысоком холме над замерзшим сейчас озером возвышался Китежский кремль — иначе идентифицировать эти белокаменные стены с башенками, из-за которых выглядывали купола церквушек, было нельзя. Впрочем, среди православных крестов на куполах Настя разглядела и скромный полумесяц мечети, и характерную крышу буддийской ступы.
По склонам холма и вокруг него раскинулись деревянные и каменные терема, а также одиночные девятиэтажные башни, тоже белые. Девятиэтажки совсем не контрастировали с традиционной застройкой, наоборот, расставленные по городу очень грамотно, они подчеркивали своим соседством древность окружающих строений, и в то же время придавали городу современный вид. В голове всплыло слышанное где-то выражение «архитектурный акцент», и Настя поняла, что неведомые ей зодчие нынешних времен сумели придать городу завершенный вид.
Повсюду на крышах и балконах зданий, и древних, и современных, виднелись спутниковые тарелки.
Чуть поодаль она увидела три супермодерновые башни из стекла. Этажи сосчитать возможным не представлялось, но и по виду, и по плывущим над строениями светящимся вывескам, явно магическим, было понятно, что это Китеж-сити. Настя пригляделась.
Вывески плыли, подсвечивая темнеющее зимнее небо, сменяли друг друга, и Настя поняла, что этим зрелищем можно любоваться бесконечно. И, вероятно, у нее еще будет время им насладиться…
— Обожаю этот город! — вздохнула рядом Маргоша. — Каждый раз, как пройду здесь портал, стою и любуюсь.
— Федор сказал, ты часто здесь? — спросила Настя.
— А то! Погранцов местных тренирую. Ну и остальных, кто захочет.
«Погранцов тренирует? О боги, чему она их учит?! Заговаривать врагов до смерти?!» — пронеслось в голове. Но спросить Маргошу напрямую Настя пока не решалась.
— Пойдем перекусим, Федя сообщил, что ты прямо с лекций… Если честно, я сама еще не обедала.
Настя послушно пошла вслед за ней по тротуару вдоль убранной от снега улицы. Убранной до блеска: на огороженных газонах высились уже немаленькие сугробы, а под ноги сама стелилась идеально подогнанная тесаная брусчатка. Настя вспомнила скользкую зимой московскую плитку и подумала, что хорошо бы послать столичных дорожников сюда поучиться… Послать всех, начиная с начальника департамента в мэрии.
Идти пришлось недалеко: посреди теремов обнаружилась двухэтажная стекляшка с вывеской «Пироги и пельмени». Они зашли и выбрали столик у самого окна. Настя доверила Маргоше самой разбираться с меню: ее по-прежнему увлекали виды города.
— А что это вон там? — спросила она названую сестру, когда та продиктовала заказ официантке. — Марево такое…
Маргоша повернулась к окну, разглядывая далекие бледные всполохи над городскими крышами и голыми кронами деревьев.
— Промзона. Ты же видела наш Сити? Там управленцы, понятное дело, а производится все вот на этих предприятиях. Это, кстати, не марево, это полог секретности.
Настя удивленно глянула на нее, и Марго рассмеялась:
— Вывесок насмотрелась? Такая мирная реклама, верно? Ну, так мирная продукция — это побочное производство, Насть. И доля ее не особо велика, зато гражданский рынок дает большую прибыль и репутацию. Слышала, наверное, что в Китеже магический щит Родины куют? Не только Родины, будь уверена. Считай, половина магической обороны стран, с которыми у нас договор о взаимопомощи, на здешней продукции построена. И еще многие государства ее закупают. На то Китеж и ЗАТО, потому его погранцы и охраняют. Правда, разленились они в последнее время.
Настя помрачнела, услышав о договоре и вспомнив, почему она оказалась здесь.
— Да не волнуйся ты! — поняла ее Маргоша. — Отобьют наши нападение, не переживай. Всегда отбивали.
На столе как-то незаметно и неожиданно для Насти нарисовалась полная тарелка пельменей и кусок пирога, над которым вился парок. Маргоша взяла себе, как оказалось, запеченную рыбу.
— А можно спросить? — отважилась Настя, когда вместе с пельменями и пирогом исчезла куда-то и тревога с души.
Маргоша кивнула, тщательно облизывая косточки, оставшиеся от рыбьей головы.
— Ты здесь совсем другая, чем в Лукоморье. — Настя задумалась, пытаясь подобрать слова, чтобы не обидеть названую сестру. — Ну… Рассудительная, спокойная…
— А там была трепливой, да? — снова рассмеялась та. — Помесь гламурной кисы и домохозяйки, сдвинутой на котятах?
Настя только молча развела руками, невольно улыбнувшись.
— Я перед Федей прикидываюсь, — с неожиданной честностью призналась Марго. — Ему очень трудно мириться с тем, что я его в чем-то превосхожу. Он с детства — мастер ворочать мозгами и молоть языком, а вот драться не любит и не особенно умеет.
Настя хотела возразить, вспомнив, как Кот-Ученый одним прыжком справился с рептилоидом, который, между прочим, оказался тренированным сотрудником спецподразделения, но Марго заранее отмахнулась от ее слов:
— По-настоящему драться, я имею в виду. Я мастер спорта по самбо, имею черный пояс по дзюдо, по вольной борьбе среди женщин, и по таэквондо заслуги тоже есть… Кандидат в мастера по стрельбе. Но это так, дополнительно — получила для подтверждения диплома телохранителя.
«Ну, понятно… — пронеслось в голове, и Настя снова помрачнела. — Понятно теперь, почему Федя именно тебя мне в сопровождающие выбрал… Как будто я сама в городе не сориентируюсь…»
— Знаешь, на самом деле, я свой стиль предпочитаю… — мечтательно произнесла Маргоша, не замечая ее настроения. — Ну, ясное дело, людям и нежити так сражаться трудно, а большинству и невозможно. А жаль, очень эффективный стиль. Захват за холку сзади, передними лапами вцепиться в передние конечности, лишить противника возможности сопротивляться, а задние лапы применить в основном бою на поражение…
Настя громко вздохнула, чтобы не засмеяться, и это вернуло Маргошу к действительности.
— Ладно, допивай компот, он здесь очень вкусный. И пойдем, прогуляемся. Покажу тебе город, а переночуешь у меня. Здесь моя служебная квартира недалеко.
Для полноценной экскурсии по городу было уже, конечно, темно, хотя все достопримечательности грамотно подсвечивались. Впрочем, подсветка эта сама по себе, безусловно, являлась художественной ценностью, на которую стоило любоваться отдельно.
В какой-то момент Настя даже не выдержала и спросила Маргошу, неужели надо было так тратиться на освещение — все равно ведь туристов в городе, имеющем статус ЗАТО, ожидать не приходилось. Но та только пожала плечами:
— Красиво же, Насть! Ты не представляешь себе, какие тут световые шоу устраивают по праздникам — как-то раз делегация китайских партнеров под 23 февраля угодила, уезжали в немом шоке! Лучшая реклама — ведь процентов на семьдесят-восемьдесят подсветка магическая…
Китеж оказался небольшим — всего семнадцать тысяч жителей, — и, похоже, каждый знал Маргошу. Улицы не были пустыми, как в Лукоморье, здесь шла вполне активная городская жизнь: как раз открывались ночные клубы и кафе, и прохожие здоровались и даже заговаривали со своим тренером по единоборствам. Узнав, что Настя — названая сестра Марго, приглашали ее в гости.
Настя же никак не могла справиться с удивлением: одевались жители Китежа, похоже, кто во что горазд. Ладно бы в костюмы разных эпох, это было бы понятно в древнем и одновременно современном городе, но нет — каждый гражданин здесь без малейшего затруднения смешивал эпохи в своей одежде, и, надо заметить, смотрелось все довольно органично. Немного поразмыслив над этим, Настя пришла к выводу: это потому, что сами горожане не видели никаких проблем в том, чтобы сочетать боярскую медвежью шубу с джинсами или кроссовки с кокошником — они носили это, будто так и надо. Впрочем, к стыду своему, она поняла, что видит на людях еще много предметов одежды, названий которой не знает вообще, только понимает, что это что-то очень древнее… В смысле, конечно, новое, сшитое недавно, но по древним лекалам.
Уже немного привыкнув к разностилью архитектуры, разноцветью подсветки и разнообразию одежд здесь, она вдруг с удивлением увидела на одной из окраинных улиц скучное бетонное здание, фасад которого заливал однообразный белый свет.
— Ну, ВСЕМАГИ реклама не нужна! — не дожидаясь Настиных вопросов, прокомментировала Маргоша и улыбнулась: — Всероссийский магический институт, замри и внемли!
Чему внимать, Настя не очень поняла, но решила согласиться с Маргошей, только спросила:
— А почему он скучный-то такой? Бункер какой-то. И окна как амбразуры…
— Знаешь, когда при строительстве руководствуешься соображениями магической защиты, об украшениях и размере окон думаешь в последнюю очередь. Это, конечно, административное здание с проходной, кабинетами начальства и не самыми опасными лабораториями, основной комплекс позади, на территории, но и здесь бывает всякое… — немного снисходительно пояснила Маргоша и позвала: — Пойдем, наш Музей деревянного зодчества напоследок покажу, тут недалеко…
Они уже прошли перекресток, белое свечение здания ВСЕМАГИ поблекло в разноцветье окружающей подсветки, как вдруг…
…Настя будто услышала глубокий вздох, а вслед за этим словно множество голосов произнесли одновременно…
…Медленно-медленно…
…Тихим сухим шепотом…
«ТЫ ПРИШЛА-А-А… КАК ДО-О-ОЛГО МЫ ЖДА-А-АЛИ…»
Она вскрикнула и обернулась.
Маргоша среагировала мгновенно — оказалась позади нее в стойке, закрывая от неведомого врага…
Никого не было. Только компания молодежи постепенно нагоняла их, удивленно поглядывая на Настю со спутницей.
— Что случилось? — не обнаружив никакой опасности, спросила Марго.
— Н-н-не знаю… — Настя растерянно пожала плечами. — Показалось что-то…
Маргоша постояла, уже спокойно оглядываясь, потом секунду присмотрелась к Насте и решила:
— Пойдем, раз показалось. Сейчас к Музею, и закончим прогулку. Мне кажется, ты устала.
Окраинная улица, сплошь из одноэтажных современных коттеджей, освещенная чуть скуднее, чем центральные, закончилась, и впереди, на холмике, полускрытый понизу невысокой рощицей, показался Музей деревянного зодчества.
Насте довелось как-то раз побывать на съемке в Суздальском музее, и этот ее разочаровал еще издалека. Всего несколько теремов и изб на вершине холма — таких же, а может, даже круче, она уже повидала немало в самом Китеже. Зачем создавать здесь этот склад забытых памятников?
Она не постеснялась задать этот вопрос Маргоше, но та лишь ухмыльнулась:
— Подойдем поближе, увидишь.
Они прошли через рощицу и поднялись на вершину холма. Музей уже был закрыт, вход в дома и терема запрещен, но Насте показалось, что она поняла смысл: все-таки, в зданиях города жили, их меняли и перепланировали со временем, и даже на самых древних лежал уже отпечаток современности, а здесь все сохранилось нетронутым.
— Ни в одном музее деревянного зодчества в России нет настоящих зданий двенадцатого-тринадцатого веков, — словно подтверждая ее мысли, произнесла Маргоша. — А кроме того… Кроме того, здесь есть кое-что по-настоящему уникальное…
Они обошли дома и вырулили на центральную площадку музея.
В первую секунду Насте показалось, что она ошибается. Ну нет же, не может быть, это просто деревянный столб!
Но у столба была совершенно недвусмысленная форма, и он нагло торчал посреди древних изб и теремов — будто всем своим видом утверждал, что он не обман зрения!
— Единственное в России сохранившееся святилище Рода, — пояснила Маргоша. — Во ВСЕМАГИ несколько лет бились, пытаясь понять, почему его не тронули при христианизации, так и не поняли ничего. Тут некоторое время шантрапа местная собиралась, вроде как пытались возрождать культ, но кто же теперь знает, как ему служили…
— Разогнали их? — спросила Настя.
— Сами плюнули и самораспустились. Это же Китеж, здесь магия везде, так что полно других способов себя занять… И гораздо более интересных.
Настя вдруг поняла, что при взгляде на идол ее пробивает на нездоровый смех. В голову полезли не самые приличные мысли.
— Пойдем отсюда, пожалуйста, Марго, — попросила она, пряча лицо. — Я правда устала, кажется.
Они уже почти спустились с холма, когда ее взгляд привлекли сполохи, отражавшиеся от снега. Она подняла голову — на другой стороне озера, на берегу, полыхали зарницы. И вдруг замерзшее озеро озарилось пламенем беззвучного взрыва!
— Смотри! — дернула Настя за рукав Маргошу.
Та замерла.
Потом произнесла задумчиво и напряженно:
— Это у сторожки… Странно…
И вдруг обе присели от неожиданности: внезапно над городом разнесся грозный вой сирен.
— Марго! Постой! Остановись! Пожалуйста, я не могу так бегать! — Настя остановилась и оперлась на колени, чтобы отдышаться.
«Вот теперь я точно спортом займусь! — твердо пообещала она себе. — Сил никаких нет…»
Но Марго, которая уже успела пробежать далеко вперед, вернувшись к ней, особой милости не проявила:
— А лететь за мной можешь? Ну, перекинуться?
— Никаких… полетов! — Настя тоже решила проявить твердость. — Мне… нельзя!
Не хватало ей опять врезаться головой или удариться копчиком!
Марго резко выдохнула, явно разозлившись. Настя решила вернуть ее в реальность:
— Ну оглянись! Мы одни… несемся куда-то! Вокруг людей полно… Все отдыхают!
Действительно, смолкшие уже сирены, похоже, не произвели никакого впечатления на китежцев — прохожие все так же гуляли, входили и выходили из кафе и магазинов… И удивленно оглядывались на бегуний.
Маргоша только дернула плечом:
— Расслабились! Пойми, это не учения, Настя! Мы же видели — сторожка Хранителей атакована!
— Я лично видела только зарницы какие-то! — заартачилась Настя. — И вспышку…
Телохранительница возвела очи горе, но вдруг ее кто-то окликнул. Настя оглянулась — к ним подходил моложавый мужчина в форме.
— Привет-привет, Стрелец! — Они с Маргошей чуть приобнялись, и Настя поняла, что Стрелец, похоже, не звание и не фамилия, а прозвище. Или позывной…
— Опять эти учения! Вот только с женой вечерять присели — вызывают! — посетовал военный. — Задолбали!
Маргоша цокнула языком и резко выдохнула:
— Не учения, Стрелец! Страна с утра под магическими ударами, вы что, не в курсе?! Мы только что из Музея! Оттуда видно: сторожка Хранителей атакована!
Мужчина хотел отмахнуться, но вдруг замер и внимательно посмотрел на тренершу:
— Ты серьезно? Атакована?
— Нестационарные порталы! Файеры![1] Огненные стрелы! Прямо перед периметром! Что тебе еще надо, чтобы ты поверил? — зло бросила Марго. — Если хочешь, сам к Музею сбегай, в конце концов! Или прямо к сторожке!
— Понял… — несколько растерянно произнес военный и вдруг спохватился: — Это же надо… всех… По схеме оповещения…
Он выхватил смартфон и принялся кому-то названивать, разом потеряв интерес к Марго и Насте.
— Ну как, передохнула? — повернулась телохранительница к ней. — Можешь хотя бы быстрым шагом идти? Тут недалеко уже.
Настя мысленно поблагодарила Стрельца, давшего ей необходимый перерыв, и очень быстро зашагала рядом с Маргошей.
Впереди, в конце улицы, уже замаячило какое-то серое двухэтажное здание без подсветки, с одним фонарем над входом — оно явно напомнило Насте своей безликостью отдел специальных энергоинформационных операций в «Битце». И тут ее снова накрыло…
…Мир стал серым, будто покрылся пеплом…
…И словно пепел умел разговаривать, раздались сухие шуршащие голоса:
«ИДИ-И-И… К НА-А-АМ… КАК ДО-О-ОЛГО МЫ ЖДА-А-АЛИ…»
Она задохнулась от неожиданности и испуга и вдруг обнаружила себя стоящей столбом посреди цветных огней улицы. Маргоша трясла ее за плечо:
— Что?! Что, Настя, что случилось?! Ответь!
— А? А… Как долго я стою? — брякнула Настя первое, что пришло в голову.
Маргоша, прищурившись, посмотрела на нее с подозрением:
— С полминуты, наверное. С тобой такое раньше было?
— Все в порядке… — невпопад ответила Настя. — Пойдем, все нормально.
Маргоша, похоже, только сделала вид, что поверила, но кивнула и, развернувшись, зашагала к зданию, которое являлось ее целью.
«Управление ФСБ по ЗАТО г. Китеж» — успела прочитать Настя вывеску. Пост на первом этаже был пуст, зато на втором, куда Марго взлетела на одном дыхании, перед дверью с надписью «Зал совещаний», стояли сразу двое в форме. Пропускать их, естественно, отказались, несмотря на то, что постовые узнали своего тренера. Марго вздохнула, и Настя поняла, что сейчас последуют длительные переговоры…
И тут одновременно произошли два события: она вспомнила о своей недавно полученной стажерской корочке и принялась совать ее под нос постовым, а дверь распахнулась, и оттуда выглянул не кто иной, как ее учитель и названый брат!
Кот-Ученый с кем-то ожесточенно спорил через плечо, а когда обернулся и заметил их, только торопливо бросил:
— А, это вы… Заходите, я сейчас…
Он пулей унесся куда-то по коридору, иногда даже опускаясь на четыре лапы, но так или иначе, Марго с Настей получили приглашение и вошли — под несколько недовольными взглядами постовых.
Первое, что увидела Настя — всю дальнюю стену зала занимали огромные мониторы, поделенные, в свою очередь, на квадраты. В Китеже, в отличие от отдела специальных энергоинформационных операций, видимо, предпочитали технологические решения.
Кроме двух операторов в зале был только один человек — толстый дядька в кафтане, с саблей на поясе, багровый от злости. Увидев Марго, он брякнул что-то неопределенное вроде: «На мою голову тут…» — и отвернулся к экранам.
— Тысяцкий местный… — прошептала Марго и, заметив, что Настя не поняла, пояснила: — Ну, считай, военком.
Настя промолчала, решив подождать Кота-Ученого — сейчас он вернется, и все станет ясно. Ее внимание привлекло происходящее на мониторах.
И то, что она увидела на части из них, ей очень не понравилось!
Собственно, для постороннего взгляда сплошные вспышки, разрывы и искры не несли особой информации, но очевидно, что вот их-то как раз на экранах быть не должно! Или хотя бы должно быть не так много!
— Ломают… — неуверенно произнес один из операторов. — Команду на отход?
— Ждем! — уверенно бросил военком, и Насте показалось, что он бы не был столь уверен, находись здесь Кот-Ученый. — Сейчас погранцы подойдут, в порошок их сотрут…
Настя вспомнила беспечного Стрельца на улице: «Ну да, вот только ванну примут, побреются, перекусят, бронежилеты с автоматами в кладовке отыщут… И тогда, конечно, подойдут».
Ей стало страшно. Творилось что-то совсем неправильное, то, чего ни в коем случае не должно было происходить, и происходило оно при самом что ни на есть непосредственном участии вот этого толстого тысяцкого, с которым, очевидно, так спорил Кот-Ученый…
«НЕ БО-О-ОЙСЯ… С НА-А-АМИ НЕ СТРА-А-АШНО… ИДИ-И-И К НА-А-АМ…»
На этот раз все произошло так неожиданно, что Настя не успела испугаться. Просто, когда все кончилось, обнаружила себя все еще стоящей перед экранами, и только внезапный отчаянный вскрик оператора «Прорвали!!!» подсказал ей, что она действительно отключалась на несколько секунд…
— Кого прорвали? Что случилось? — толкнула она в бок Маргошу, напряженно глядящую в экран.
— Внешний периметр прорван. Они наступают, — не оборачиваясь, прошептала она.
Дверь бухнула, в зал влетел Кот-Ученый. В секунду оценив ситуацию на экранах, подскочил к пульту. Один из операторов, сорвав с себя гарнитуру, молча протянул ее Федору.
— Отход! Всем отход! — закричал аналитик и обернулся к военкому: — Кто здесь паникер? Я паникер? Где погранцы?!
Растерянный и злой тысяцкий-военком зашарил в складках кафтана, извлек из него смартфон и не нашел ничего лучше, как с первых же слов сорвать злость на адресате:
— Полчаса назад сирену слышал?! Где все?! Тревогу, говорю, полчаса назад трубили!!! А-а-ах, на складе?!
— Безнадега… — прокомментировал аналитик и обернулся к операторам. — На волне шестьдесят пять точка триста — кикиморы с шишигами, восемьдесят четыре боевые единицы. Хотя зачем я это говорю — только и осталось самому командовать…
Военком, пряча телефон, обернулся к аналитику. Он явно чувствовал себя виноватым:
— Ну прости, Федор Богданович, погорячился… Сначала думал, как все — учения, а теперь вот…
Кот-Ученый набрал воздуха в грудь, но дверь распахнулась, заглянул постовой:
— Трщ плквник, тут военкор, пстить?
— Нет!!! — разом рявкнули оба — и тысяцкий, и аналитик.
Затем переглянулись — у Насти появилось ощущение, что им пришла в голову одна и та же мысль. Кот-Ученый повернулся к ней.
— Позор, конечно, — начал он. — Военкор явился на войну раньше войска. Надо это скрыть, Настя. Поэтому назначаю тебя секретарем пресс-службы Китежского гарнизона. Временно, разумеется. Сейчас ты…
— Ну нет! — возмутилась Настя. — С меня хватит! Что вообще происходит?! Это что, Китеж — та самая цель, о которой ты говорил? Там, в «Битце»?
— Разумеется, — терпеливо кивнул аналитик. — С самого начала! Как ты тогда и сказала, помнишь? Когда из Лукоморья ехали. Найти проход в город парами было задачей-минимум для обеих групп, пройти в него — задачей-максимум. Только мы в это до конца не верили — я сам не верил! — надеялись сначала на секретность, потом на выстроенную оборону… Поэтому теперь — вот так. Поэтому сейчас ты — секретарь пресс-службы. Не пресс-секретарь, разница ясна?
Кот-Ученый подмигнул ей, и до Насти дошло:
— И никаких утечек, и я не уполномочена давать комментарии?
— На лету ловишь, ученица! А теперь…
Что теперь — Настя не услышала…
«ТЫ НУЖНА-А-А НА-А-АМ… СПАСИ-И-И НА-А-АС… МЫ СПАСЕ-Е-ЕМ ТЕБЯ-А-А…»
— …Что с тобой?! Насть, что случилось?! — Аналитик тряс ее за плечо.
— Бред какой-то… — Она помотала головой. — Голова кружится…
Настя огляделась. Тысяцкий, кажется, все-таки взялся за дело: он стоял перед мониторами и диктовал что-то торопливо оператору. Маргоши нигде видно не было. Похоже, на этот раз отключилась она надолго.
— Сейчас как? — спросил эксперт, и тут в дверь снова просунулся постовой:
— Трщ плквник, он нстойчвй! Пстить?
— Портал!!! Грузовой портал ломают! — закричал второй оператор.
Настя повернулась к монитору, вмиг забыв о военкоре и даже о себе. Квадрат на экране разъехался на все поле. На нем виднелся то ли цех, то ли ангар: фуры по сторонам, проезд в центре. В дальнем конце проезда воздух полыхал фейерверком, образующим контур ворот.
— Это у промзоны, в терминале! — крикнул Кот-Ученый и выругался. — Ну где же погранцы, где ополченцы?!
Тысяцкий обернулся, глаза у него были бешеные:
— Кикимор твоих всех туда! Только так!
— Они все уже там или рядом. Затаились. Командуй! — махнул лапой эксперт, и вдруг ожили динамики:
— Трщ военком, гарнизон пограничных войск города Китеж по учебной тревоге построен!
— Охренеть! — выдохнул военком. — Где?!
— На плацу, трщ военком!
Тысяцкий перешел на оперативно-тактический мат, тем не менее Настя все поняла.
На том «конце» радиоволны, похоже, тоже:
— Вас понял, — донеслось после паузы. — Есть приступить к выполнению боевой задачи! Есть блокировать стационарные порталы! Есть приступить к ликвидации попытки прорыва в грузовом терминале!
— Объявляйте эвакуацию гражданских в Лукоморье… — каким-то чересчур спокойным тоном посоветовал эксперт. — Они не успеют.
— А… — обернулся тысяцкий. — А если вызвать из Лукоморья подкрепление? Черноморовских?
— И оставить Лукоморье совсем без защиты?! Они с утра там к нападению готовятся, оборону построили. С самого начала! Потеря Китежа — потеря промышленности. Падет Лукоморье — потеряем все! Объявляйте эвакуацию!
Тысяцкий упрямо вздернул бороду…
«ИДИ-И-И К НА-А-АМ… МЫ ПОВЕДЕ-Е-ЕМ ТЕБЯ-А-А… МЫ ТА-А-АК ДО-О-ОЛГО ЖДА-А-АЛИ…»
— …Грузовой прорван! Там спецназ!
— Докладываю: у нас боестолкновение! Боестолкновение!
— Как слышите, прием!
— А я говорю, пора наших вызывать! Из отдела спецопераций!
Голоса вопили разом, несколько фигур маячили у пульта, Настя ничего не понимала: перед глазами все плыло.
На этот раз, кажется, «провал» был слишком глубоким. Или она вышла из него не полностью…
«К НА-А-АМ!.. МЫ СПАСЕ-Е-ЕМ ТЕБЯ-А-А!..»
«Они» ей приказывали?! Да блин, как же это надоело!
Настя выхватила смартфон и уставилась на его экран: ей показалось, что она сможет сосредоточиться на какой-нибудь простой вещи. Попыталась вспомнить, сколько времени показывали часы на стене, когда они вошли в зал с Маргошей.
Как, вот это вот все — за семнадцать-двадцать минут?! Когда произойти-то успело?!
О боги, что за наваждение — голова кружится, все плывет… И будто яркость убавили…
— Настя! — Над ней снова навис Кот-Ученый.
Навис? Так она сидит? Стояла ведь…
Настя глупо ухмыльнулась.
— Слушай меня! — Эксперт, похоже, не заметил ее состояния. — Дай интервью военкору! Скажи, внешний периметр пал, боестолкновения на окраинах. Прорван грузовой портал промзоны, наши бойцы ликвидируют. Сейчас прибудут силы отдела специальных энергоинформационных операций. Все остальное — без комментариев! Поняла?
Настя кивнула. Встала, огляделась… Где-то здесь был кулер… Кажется, был…
Ах вот он, в углу!
Она добралась, держась за спинки стульев, до кулера и выпила залпом целый стакан ледяной воды. «Видела бы бабуля…» — пронеслась мысль, и она поняла: несколько полегчало.
— Потом выдвигайтесь с Маргошей к порталу в Лукоморье. Объявлена эвакуация гражданских, там очередь уже, небось! — не отставал от нее эксперт.
— Поняла, поняла, иду, — отмахнулась она и вдруг замерла: — А где Марго-то?
— Иди! — тихо и грозно сказал учитель, и Настя не посмела ослушаться.
У дверей она оглянулась.
Да, не показалось: потеряла она несколько минут! Кроме тысяцкого и операторов перед мониторами стояли теперь еще двое военных. Значит, пришли, пока она была… без сознания?
[1] Файер — от англ. fire (огонь).
— Настя? Горлинка? — Военкор в бронике и каске удивленно поднял брови. — Приве-е-ет!
Лицо его было знакомым, но Настя сообразила, кто это, только услышав голос. Уж слишком непривычно он выглядел в синей экипировке с надписями PRESS.
— Привет, Дим! Какими судьбами?!
Он появился на Blood-ТВ чуть больше года назад, «золотое время» канала практически не застав. Специализировался на светских новостях и прочем гламуре, и тем удивительнее было видеть его здесь. Таким.
— Я готов, — напомнил оператор.
Он тоже показался знакомым, но, похоже, с ним Настя никогда не работала.
Дима сделал официальное лицо и начал:
— Скажите, пожалуйста, что происходит в городе?
Настя покачала головой:
— Дмитрий, я не уполномочена давать комментарии. Я всего лишь временно исполняю обязанности секретаря пресс-службы. Так получилось.
— Анастасия, есть ли какие-то данные о боестолкновениях? — Дима, похоже, понял, что она здесь действительно ни при чем, и попытался узнать хотя бы общую информацию.
Настя повторила все, что продиктовал ей Кот-Ученый. С правильными акцентами и профессиональной интонацией вышло, похоже, неплохо, даже значительно. А фрикативный звук «г», из-за которого ее лишали прямых включений… Ну подумаешь, если где-то проскочил — теперь-то она не корреспондент!
— Спасибо, Анастасия, — кивнул Дима, махнул «отбой» оператору и спросил ее уже обычным тоном: — Где рекомендуешь точку выбрать?
— Дим, я города-то не знаю… Недавно совсем здесь. — Не рассказывать же ему, что всего меньше трех часов, как она очутилась в Китеже! — Лучше скажи, что там с… с атакой в целом? Ну, на границы?
— Отбились, — отмахнулся он. — Я в эфир вышел в самом конце. Представляешь, с девяти утра, оказывается, сражение за страну шло, а нам только в четыре вечера сказали! И распространили лишь по нежитьским и магическим СМИ. Так что только Blood-ТВ и успел в эфир дать: у остальных ресурсов не хватило…
«Ну это понятно, что по нежитьским и магическим, — подумала Настя. — Еще бы по обычным распространили — вот сюрприз-то обычным людям, под боком что творится, оказывается!» По ее мнению, Дима все еще был несколько наивен, раз жалел, что о магическом нападении не сообщили сразу и всем…
— А как ты вообще здесь оказался? — уточнила свой первый вопрос она. — Ты — и вдруг военкор…
— Что, думала, я по-прежнему любовные похождения звездулек освещаю? Все изменилось, Настя. Мир… Blood-ТВ… Я… Ты тоже, я погляжу… Хотя, наверное, матом по-прежнему принципиально не ругаешься. — Он подмигнул и вдруг продолжил совсем по-другому, с гордостью: — Я, кстати, уже в Сирии даже был!
Дима очевидно ожидал, что она начнет его расспрашивать о командировке в горячую точку, но Настя вдруг увидела появившуюся у лестницы Маргошу — та отчаянно махала ей лапой.
— Извини, Дим, мне пора, — кивнула она. — Обязательно встретимся!
— Давай! Мы тоже точку искать пойдем. Экстренный выпуск, все такое…
Как Маргоша ни торопила Настю, Дима с оператором тоже спешили, и на улицу вышли все вместе.
И замерли, оглядывая небосклон.
— Знаешь, Дим… — задумчиво произнесла наконец Настя. — По-моему, о точке тебе можно не беспокоиться. Иди в любую сторону — найдешь везде…
Окраины города пылали, высокое зарево стояло в одной стороне — прикинув, Настя поняла, что это в промзоне, где прорвали портал. Магическая атака проходила почти в полной тишине, слышались лишь далекие крики сражающихся и только иногда — треск одиночных автоматных очередей.
И это добавляло жути.
— Пойдем! Быстрее! — скомандовала Маргоша, и Настя побежала за ней — впервые за последнее время в полной мере осознавая необходимость бежать…
И замерла, вскрикнув.
В этот раз ее ожидал не «провал», а удар!
«НЕ-Е-ЕТ! НЕ УХОДИ-И-И! К НА-А-АМ! К НА-А-АМ! СПАСИ-И-И НАС! К НА-А-АМ!»
— …Что такое?! Настя, Настя, что с тобой?! — Телохранительница трясла ее за плечи.
— Н-не зн-наю… — наконец нашла в себе силы ответить она.
Город, голые кроны деревьев, зарево за домами — все качалось и плыло перед глазами.
«На этот раз не отпустит… — с какой-то обреченностью поняла она. — И воды нет…»
«НЕ УХОДИ-И-И! ТЫ НА-А-АША! СПАСИ-И-И!..»
Голос не умолкал, Настя едва соображала, что Маргоша, что-то крича, тянет ее куда-то. Переставляя ноги совершенно автоматически, она брела за телохранительницей.
Потом вдруг почувствовала, что они куда-то спускаются. Ступенька, вторая… Марго надавила на плечи, и Настя поняла, что можно сесть…
Лицо обожгло, Настя вскрикнула и попыталась загородиться руками.
И вдруг поняла, что сидит на ступеньках в каком-то закутке у железной двери, а с лица стекает, тая, снег.
— Ну?! Лучше? Что с тобой? — тормошила ее названая сестра и, поняв, что Настя пытается понять, где оказалась, пояснила: — Это вход в подвал девятиэтажки. Здесь относительно безопасно. Говори.
— Я не знаю. — Настя помотала головой и принялась стирать с лица снег вперемешку с водой. — У меня голоса в голове…
— Тогда, по пути в Музей, тоже это произошло? И в Управлении? Сколько раз? Давно это с тобой? Сейчас слышишь эти голоса? — требовательно спросила Маргоша.
«Блин, на что отвечать первым делом?» — растерялась Настя.
— Нет, раньше не было, впервые по пути в Музей случилось. Раз пять-шесть накрывало… Сейчас нет… — Настя привстала с лестницы, надеясь отыскать снег наверху огораживающей вход в подвал невысокой стенки.
Маргоша поняла ее правильно, выскочила из закутка и, вернувшись, сунула ей пригоршню в подставленные ладони:
— Можешь смело лицо тереть — он здесь чистый, да и сугроб я нетронутый выбрала.
Настя с надеждой смяла снежок в ладонях и приложила ко лбу. Облегчение чувствовалось отчетливо.
— Раньше почему не сказала? — спросила Марго. — Я понимаю — один раз, ну, два…
— Сначала думала, случайно, просто показалось, само пройдет… А потом… Ты бы сама призналась Федору вот в такой обстановке?! Там, на командном пункте этом?! — немного обиделась Настя.
— Понятно… — протянула телохранительница. — Федя мне говорил, что у тебя психологическая гиперкомпенсация после бабушкиной опеки — ты и в Москве от охраны бегать пыталась…
Настя хотела обидеться по-настоящему, тем более, что это была неправда: бегать она не пыталась, всего лишь просила снять наружку. Но Марго уже встала:
— Пойдем, по пути снегом лечись. В Лукоморье сразу в больничку, поняла?
Она согласно кивнула и вслед за Марго поднялась на улицу.
Здесь отчетливо посветлело за несколько минут, что они сидели в закутке. Один взгляд на горизонт — и Настя поняла, что это ей не кажется: пожары крýгом охватили город, зарево поднялось со всех сторон, далекие крики и автоматные очереди участились и звучали все явственнее.
По улице мимо них пробежали несколько человек в гражданском, все в одном направлении, и Марго выругалась:
— Не успеем мы, Насть. Семнадцать тысяч населения — и все в один портал… Ну хорошо, пятнадцать, не считая защитников! И еще кто-то, наверное, через почтамт на Большую землю успеет уйти… — Она помолчала и вдруг добавила с каким-то злым отчаянием: — Не продумано, как все не продумано! Ты действительно не можешь летать?
— Без жертв и разрушений — нет, — лаконично объяснила Настя.
Тратить время на подробности не хотелось.
Они помолчали, идя быстрым шагом. Потом свернули на длинную улицу, за которой вдалеке виднелось в отблеске пожаров какое-то скопление труб и странных высоких сооружений со скругленными краями.
— Газораспределительная станция. Там и портал. Уже недалеко… — пробормотала Маргоша, и Настя увидела, что на улицу из боковых переулков стекаются ручейки людей. Все шли туда, вперед…
«НЕ УБЕГА-А-АЙ! УМОЛЯ-А-АЕМ, НЕ ОСТАВЛЯ-А-АЙ НАС! СПАСИ-И-И! ИДИ-И-И К НАМ!»
— Настя!!! — рявкнула Маргоша. — Снег!!!
Настя помотала головой.
— Поздно, Марго.
Она сама не могла объяснить, что случилось, что в этом зове так повлияло на нее, но вдруг развернулась, и ноги сами понесли ее прочь от улицы, ведущей к спасительному порталу в Лукоморье.
Путь в несколько кварталов прошел как в тумане. Настя не знала, куда идет, — тело само выбирало дорогу, она понимала только, что идет на Зов, и там, в конце пути, ее ждут, в ней нуждаются. Там ей наконец ответят на все вопросы…
Она уже не слышала самих слов — только Зов, и он правил ею.
Маргоша догнала ее сразу — сначала пыталась «лечить» ее снегом в лицо, уговаривала, пыталась силой тащить обратно, к порталу на газовой станции. Потом то ли поняла, что это бессмысленно, то ли решила отложить попытки до более удобной ситуации и теперь шагала рядом с ней, беспрерывно рассказывая и рассказывая…
О чем?
До Насти с трудом, но все-таки дошло, что Маргоша зачем-то говорит ей, куда уходила с командного центра, когда прорвали грузовой портал: оказывается, встречать из Лукоморья небольшое подкрепление ополченцев, которые сейчас сдерживают наступление в районе Китеж-сити… Рассказывает о том, что, возможно, уже прибыл спецназ из «Битцы», и они, наверное, воюют на окраинах, поэтому здесь, на центральных улицах, их не видно… О том, что она случайно узнала: после прорыва внешнего периметра Кисмерешкин и Иванов живы, только Кисмерешкин ранен, а еще они полностью истощены магически… Рассказывает еще боги знают о чем…
Зачем?
Настя не знала. Но была ей благодарна: ее бесконечный треп помогал ей сохранять хоть какую-то связь с реальностью, понимать, что в мире есть что-то еще помимо несмолкающего Зова…
…Взрыв, страшный, бросивший их на вмиг задрожавшую землю, отдавшийся сильнейшей болью в ушах и сотрясший все тело, остановил Настю. Мгновенно пришло отрезвление, Зов затих.
Тишина.
Она почувствовала, что Маргоша приподнялась, удерживая ее лапой на брусчатке мостовой. Потом спросила:
— Цела?
Настя сглотнула, чтобы исчез гул в ушах, и кивнула. Телохранительница явно обрадовалась, поняв, что она несколько пришла в себя, и засуетилась:
— Пойдем, сейчас найду какое-нибудь укрытие и посмотрю, что это так рвануло… А дальше решим, куда идти.
— Да вон, — указала Настя на вспухающее зарево неподалеку за домами.
Маргоша прищурилась:
— Там много чего есть… Ладно, хорошо, хоть не подстанция…
Последние слова явно вырвались у телохранительницы помимо воли, но Настя поняла ее: взрыв газовой станции означал сейчас самый страшный кошмар, который только можно представить в этой ситуации…
Маргоша оставила ее в кухне ближайшего дома: он был пуст, дверь вышибло взрывом. Внутри под ногами хрустели осколки оконных стекол и, кажется, посуды. Настя впервые за последнее время удивилась: за взрывом она даже не услышала звона стекла, а ведь окна наверняка вылетели во всем городе…
А потом удивилась, что нашла в себе силы удивиться. Кажется, все ее чувства умерли в тот момент, когда она вышла из Управления ФСБ и увидела зарево со всех сторон города…
Все, кроме бесконечной тревоги.
Телохранительница вернулась быстро: Настя даже испугалась, когда она бесшумно появилась в дверном проеме.
— Похоже, корпус С во ВСЕМАГИ рванул. Горят здания вокруг. Если это так, то хана всему — как-то очень спокойно констатировала она.
— Почему? По-моему, у нас и так хана всему, — попыталась найти хоть какое-то утешение Настя.
— Там портал в сновиденный мир. Он был запечатан. И рванул. Знаешь, что это значит?
— Надо бежать? — спросила Настя.
— Нет. Мы никуда не побежим, потому что никуда не убежим. Минут через пять, максимум десять на улицах будет полно самых страшных чудовищ из ночных кошмаров.
— Под одеялом спрячемся! В спальне… — с нервным смешком вырвалось у Насти, и она подумала, что в этой ситуации психика, видимо, еще как-то пытается сопротивляться происходящему.
— Нет, — терпеливо повторила Маргоша. — Это не твои личные кошмары, Насть. Это те кошмары, от которых умирают, не проснувшись. Даже под одеялом. Ну, или сходят с ума. Так, что с концами.
Настя помолчала, обдумывая варианты. В голову ничего не приходило.
— Что делать будем? — спросила она, не особенно рассчитывая на ответ.
— Сидеть… Болтать о хорошем… Нет, о самом лучшем в жизни! Я так понимаю, главное — не смотреть на них. И не допускать страх. Поэтому давай-ка лучше сюда, в угол. Выдвинем холодильник — ну-ка, вместе! — Марго обхватила громадный металлический короб и потянула на себя.
— Поможет? — Настя присоединилась к ней.
— Не знаю, Насть, ведь я пока жива и в здравом уме — значит, мне они не снились.
— …Ну вот, представляешь, а Сашка видит, что Олег на кухню входит, встала из-за стола, взяла его за лапу и говорит: «Не ешь это, ты у меня единственный брат!» Пришлось мне из отпуска звонить Зинке, чтобы готовила котятам.
Они засмеялись, потом Настя сказала:
— Да ладно тебе, нормально Федя готовит, я же ночевала у него не раз!
Марго поморщилась:
— Но не детское питание! И вообще, по-моему, он родных племяшей побаивается…
Снаружи до их немудреного убежища постоянно доносились шаги. Самые разные — тяжелые, под которыми, казалось, трещит брусчатка; крадущиеся — иногда быстрые, иногда медленные и осторожные; временами раздавался топот кого-то бегущего, а временами кто-то замирал прямо перед самым окном и явно прислушивался. В такие моменты они, схватившись за руки, принимались говорить отчаянно громко, смеялись над собственными историями во весь голос…
И там, за окном, отступали.
Отступали ужас и страх.
Их окружал мир звуков. Сиплое дыхание, рычание, хрипение… Иногда вой и нечеловеческие крики… Нет, к сожалению, крики, слишком похожие на человеческие… Без слов, но от них накатывал такой ужас, что хотелось замолчать, зажмуриться, замереть, вжаться в стену, исчезнуть. Но откуда-то она знала, что вот как раз этого делать нельзя, и снова и снова искала взглядом яростно блистающие глаза Маргоши напротив, и рассказывала, рассказывала…. О речке в селе, о школе, о том, как полезла с мальчишками раз в соседский сад и зацепилась платьем за забор…
В какой-то момент Настя не выдержала — они договорились заранее, что не будут обсуждать то, что происходит снаружи, — и спросила шепотом:
— Почему они не разговаривают? Только… вот этот вой?
— Они из таких древних времен, что не умеют говорить, — коротко ответила Марго. — Хтонь разная…
И это было единственное, что они позволили впустить из реальности в свое убежище…
— Ты все о детстве и о детстве. А сейчас есть что-нибудь веселое в жизни? — спросила телохранительница.
Отвечать не хотелось, но надо: за окном снова кто-то ждал, притаившись.
— На прошлой неделе в аквапарке с… с одним была, — неохотно начала Настя. — Ой, на позапрошлой…
Неужели столько времени прошло?
— Ты влюблена?
— Н-ну… Да. Очень, — улыбнулась в темноте Настя и вдруг напряглась: — Ты слышишь? Слышишь это?
Она вдруг поняла, что этот звук не давал ей покоя уже несколько минут, но был слишком тихим, чтобы осознать его. А теперь вдруг стал громче… Еще громче…
Марго склонила голову и напрягла уши под странным углом, прислушиваясь. Потом улыбнулась:
— Федор! Кто ж еще? Транслируют по сети оповещения из командного центра… Колдует!
Надо всем городом, громче и громче, отражаясь от стен и заполняя собой пространство, раздавалось густое рокочущее кошачье мурлыканье!
И шаги за окном затихали, словно растворяясь в этом звуке…
Настя полезла за смартфоном. Ого, больше часа прошло!
— Огнем, между прочим, потянуло… — напряглась вдруг Маргоша. — Боюсь, пожар приближается…
Может, уже можно вылезать? Настя глянула в щель между холодильником и стеной, и Марго поняла ее без слов:
— Сиди пока, я посмотрю. Там вроде тихо…
Она принялась выбираться из-за холодильника, но, похоже, смотреть было и не нужно: с улицы донесся новый звук, звук мотора! Очень мощного мотора! Он сливался с затихающим мурлыканьем и постепенно заглушал его…
— Ха! Пошли, Насть! Там целых три БТР или БМП проехали, не успела разглядеть — похоже, на параллельную улицу свернули. Знаешь, что это значит?
Настя лишь пожала плечами, хотя понимала, что Марго ее не видит — она и в обычной-то технике не разбиралась, что уж говорить о военной…
— Грузовой портал отбит! И заработал! — донесся торжествующий голос телохранительницы. — Спецназ действительно все-таки пришел, и, если едут сюда, — покончено и с кошмарами, и с атакой. Наверное, в корпус С идут, сновиденный портал блокировать… Все кончилось, Насть!
«Спецназ? А вдруг…» — пронеслась мысль, и она отогнала ее, услышав, как Маргоша упруго спрыгнула из окна и закричала ей, уже тревожно:
— Быстро из дома!
Настя предпочла выскочить вслед за ней и сразу поняла, в чем дело: дорога и сугробы вокруг все были озарены пожаром, пылал уже ряд домов прямо за тем, в котором они только что прятались! Пламя гудело, и она удивилась, что не слышала этот гул в доме.
Повсюду вокруг стояли странные неподвижные фигуры, бесформенные и оплывшие. Некоторые, похоже, застыли прямо в движении. Смотреть на них было неприятно: нет, страха они не вызывали, но отвращение — уж точно.
Маргоша схватила ее за руку и потащила на противоположную сторону улицы:
— Здесь безопаснее!
— Марго, это они? — оглядываясь на «статуи» повсюду, спросила Настя.
— Ну да. Только не спрашивай, что с ними, — я не знаю. Федор их заколдовал мурлыканьем, встретишь — узнай как, если интересно. Теперь куда?
Пришлось снова пожать плечами: Зов исчез — может, действительно вернуться к газовой подстанции — и в Лукоморье?
«НЕ-Е-ЕТ! ИДИ-И-И К НА-А-АМ! ОПАСНОСТЬ УШЛА-А-А! МЫ ЖДЕ-Е-ЕМ!»
— Насть, Настя!!! — кричала Маргоша и снова трясла ее за плечи. — Да очнись же!
Настя обнаружила себя сидящей прямо на тротуаре. С трудом встала: голова снова кружилась. Попыталась сосредоточиться…
— Настя, ты меня слышишь? — внятно произнесла телохранительница. — Я не знаю, что это за голоса у тебя в голове и куда именно зовут, но раз я обещала Федору сопровождать и охранять тебя — я это буду делать до конца. Поняла?
Настя кивнула, потом с трудом ответила, пытаясь подобрать правильные слова:
— Смотри, Марго… Сначала они меня просто звали… А когда стало по-настоящему опасно — перестали. Пока опасность не ушла. Теперь снова позвали. Понимаешь меня? Кажется, они берегут меня в меру возможностей…
Марго кивнула и только спросила:
— Куда теперь? Я с тобой.
Настя оглянулась растерянно, пытаясь сориентироваться. Откуда идет Зов? Наконец она выбрала:
— Туда, кажется. Что там?
— ВСЕМАГИ, — грустно усмехнулась Марго. — И корпус С — видишь вон, зарево? Правда, поуменьшилось немного за это время. Догорает… Ну, пойдем.
Настя, зашагав рядом с ней, постаралась прислушаться к ощущениям.
— Мне точно не в корпус С. Но там рядом… Сколько корпусов вообще?
— Ох, много… — вздохнула Марго. — Помнишь здание, которое ты бункером назвала? Это администрация и лаборатории второго класса опасности. Безопаснее в институте и нет, в общем… Мы сейчас сзади к территории подходим. Там корпуса B и D — лаборатории первого класса, в С — портал и несколько каких-то совсем секретных лаб, вроде, собственно сновидениями и занимаются… Потом еще есть…
«ХРАНИ-И-ИЛИЩЕ… ХРАНИ-И-ИЛИЩЕ Э-Э-ЭКСТРА-А-А…»
— Спасибо! — брякнула Настя и вдруг поняла, что ни провала, ни удара в этот раз не было. «Зато я уже разговариваю с голосами в голове! Отлично просто…» — пронеслась мысль.
Марго покосилась на нее удивленно.
— Хранилище экстра-класса или экстра-хранилище там есть? Ну, что-то в этом роде?
— Ну откуда я знаю? — начала телохранительница, и вдруг до нее дошло: — Они что, тебе отвечают?!
— Это впервые… — Настя наконец сумела удивиться происходящему.
«А что, если спросить их напрямую — кто это, что это?.. И, вообще, зачем?..»
«ТЫ ЗНА-А-АЕШЬ… ПРЕДНАЗНАЧЕ-Е-ЕНИЕ…»
Настя вскрикнула и снова села прямиком на брусчатку.
И в этот момент там, впереди, за домами, там, куда они шли, с оглушительным металлическим грохотом, прямо из пламени, поднялись колоссальные грозные черные фигуры — выше крыш, шире крон деревьев…
— Дестроеры! — высоко и тонко закричала Марго. — Это дестроеры[1], бежим!
Убежать не получилось.
Настя встала с тротуара, попыталась повернуться назад… Маргоша потянула ее за рукав, потом за руку, затем присела, обхватила за бедра и попробовала поднять на плечо…
Ноги словно вросли в брусчатку.
Зато ее прямо-таки тянуло вперед, и, когда она попыталась сопротивляться Зову, остановиться удалось огромным усилием воли только через несколько шагов!
— Ну ладно, — смирилась Маргоша. — Пойдем. Там, впереди, еще вход в подвал есть…
«Эй! — попыталась воззвать к источнику Зова Настя. — Мне же спастись надо!»
Голоса молчали, и ей пришлось подавить поднимавшуюся волну паники и постараться убедить себя, что серьезной опасности в дестроерах «они» не видят, раз ее тянет вперед так сильно.
А дестроеры приближались. Точнее, один — он шел прямо на них, под его ногами древние терема и современные коттеджи рассыпались, как картонные, вверх безумным фейерверком взлетали доски, горящие балки и какие-то тряпки. Двое, похоже, выбрали ареной своих бесчинств сам ВСЕМАГИ — там в отблесках пламени виднелись их спины и огромные ручищи, казалось, они пытались нанести максимальные разрушения зданиям института. А может, что-то искали: Настя видела, что дестроеры поднимают что-то снизу и, похоже, рассматривают…
Еще двое или трое расходились в разные стороны по улицам Китежа, постепенно скрываясь за пламенем и в дыму пожаров.
Она прижала ладони к ушам и вдруг поняла, что вокруг царил неимоверный грохот: первоначальная тишина чисто магической атаки кончилась.
— Сюда! Сюда! — отчаянно закричала Маргоша, потянув ее в сторону.
Ноги повиновались, как ни странно. Через несколько секунд они, пробежав по узкой тропинке между заборами, бегом слетели по невысокому склону в овраг, на дне которого струился ручей, и юркнули под мостик. Здесь было значительно теплее, от воды поднимался пар, и пахло очень своеобразно. В темноте Настя не могла рассмотреть, куда они попали, но Маргоша с нервным смешком прокомментировала:
— Речка Вонючка — лучшее место для прокладки теплотрассы. Вряд ли дестроерам нужна именно она…
«Ладно, — решила Настя. — Попробую сосредоточиться… Эй, ребята… Господа… Как вас там…»
«СЛУ-У-УШАЙ… ТЫ ПОЙМЕ-Е-ЕШЬ…»
«Ну спасибо! Интересно, я вообще могу что-то услышать в этом грохоте?..»
Она не выдержала: привстала и высунулась из укрытия. Теперь было видно, что этот легкий сваренный из арматуры мосток с настилом из досок действительно перекинут над руслом узенькой речушки и проходящих вдоль нее громадных труб, обмотанных утеплителем…
Ближайший дестроер методично разносил в прах улицу, по которой они только что шли. Обломки, совершив свой краткий полет и упав на землю, занимались пламенем от соседних, улица пылала. Видно было почти как днем.
— Настя, не светись! — скомандовала Маргоша…
И в этот момент все утихло.
Дестроер застыл как вкопанный: он едва склонился с задранным кулаком, собираясь ударить по чему-то внизу, да так и замер. Вдали, на территории ВСЕМАГИ, Настя видела над крышами еще целых домов и черных на фоне зарева крон деревьев спину еще одного… Второго, оставшегося там, заметно не было.
Полная тишина вокруг, только треск и гул пламени…
И среди этого однообразного шума — вдруг вдалеке чей-то голос. Торопливый, тараторящий что-то…
— Бежим! Туда! — скомандовала она Маргоше и понеслась вдоль русла ручья вперед, по направлению ко ВСЕМАГИ.
Русло плавно свернуло раз, другой…
Впереди показался еще один мосток — точно такой, под которым прятались они сами…
Настя споткнулась — от неожиданности. И всплеснула руками.
Дима нашел свою точку. Лучше было не сыскать!
Стоя на гребне склона, он вел прямую трансляцию по видеосвязи на смартфоне: зрители, очевидно, могли в полной мере ужаснуться зрелищу горящего города и силуэту застывшего дестроера практически за спиной корреспондента! Рядом бегал, пригнувшись, оператор, снимая материал для последующего монтажа полноценного репортажа.
— Да, слышу вас, Татьяна! Продолжаем мониторить ситуацию, до новых встреч! — донеслось до Насти, и Дима, опустив смартфон, помахал им рукой: — Приве-е-ет!
— Ну вы даете, молодой человек! — услышала она голос Маргоши из-за спины. — Совсем себя не бережете.
Оператор и Дима съехали со склона на пятых точках.
— Информация требует жертв! — радостно провопил Дима, и Настя вдруг вспомнила свой «адреналиновый взрыв», когда доводилось снимать в опасных ситуациях. Или только казавшихся опасными? Впрочем, теперь ей просто было с чем сравнить…
Несмотря на то, что с прежней профессией было покончено, она поняла, что завидует Диме.
— Видела таких? — продолжал возбужденно тараторить он. — Я видел. Техномагия, причем магии немного. Управляются из единого центра…
— Подожди, Дим! — взмолилась Настя. — Скажи, здесь сейчас безопасно? Они еще что-нибудь могут нам сделать? Ну, включиться снова?..
— Понятия не имею! — совершенно беззаботно отмахнулся корреспондент. — Я там БРДМ[2] спецназовскую видел, мы прямо туда пробрались, представляешь? Почти ко ВСЕМАГИ! Интервью у командира взял! Ну, когда атака чудовищ закончилась. И тут дестроеры поперли! Прямо из портала, из обломков корпуса! Им удалось через сновиденный мир их провести! Только без потерь через него они пройти не могут! Не сломались полностью, но управление барахлить будет! Тут наши — стрелять, они же из центра управляются, значит, и операторы как-то прошли! Ну, это самый плохой вариант, потому что у операторов теперь точно с мозгами все! У тех, кто в самом сновиденном мире не сдох от страха, конечно…
— Стой, Дима! — закричала Настя, чувствуя, что иначе не справится с этим потоком слов. — Скажи вкратце: это наши их центр расстреляли, или они могут очнуться?!
— Да откуда же я знаю?! — искренне удивился вопросу Дима. — Наше дело — до эфира донести и не рассыпать!
«ИДИ-И-И…» — На этот раз хор снова прозвучал тихо, почти шепотом, словно предоставив право решать ей самой.
— Ладно… Я пошла… — вздохнула Настя, взглянула на военкора с оператором и искренне пожелала: — Удачи вам, ребята!
Она уже сделала несколько шагов, когда Маргоша попросила ее:
— Погоди минуту…
«Погодить — это не идти назад!» — напомнила Настя самой себе и Зову, чувствуя, что повернуться к телохранительнице очень трудно. Ее сразу отпустило.
— Дима, скажите, где вы видели ту БРДМ? Ну, спецназовцев? — спросила меж тем Марго.
— Там их четыре всего. Одна прямо вон там, за домами, у забора институтского, где мы интервью брали, — махнул рукой вперед бывший коллега. — Одна левее и две правее, по соседним перекресткам. А вы что, туда?
Марго только махнула лапой и зашагала к Насте.
— Блин, я плохо помню, как тут дальше. Вроде впереди речка уходит в трубу под домами, и дальше под улицей, затем под институт… Так и так нам наверх придется подняться. Что эти твои голоса говорят?
Настя попыталась позвать. Тишина.
— Ничего пока. Либо и впрямь безопасно, либо… — Она пожала плечами, не желая продолжать.
Но Маргоша была более прямолинейна:
— Либо сами не знают. Ясно. Тогда идем до трубы, там разберемся.
Они помолчали, следуя изгибам русла. В один момент Настя встала на цыпочки и оглядела окрестности — ей показалось, что тишина как-то уж очень сгустилась.
Ничего. Только силуэт дестроера, нависший над последними уцелевшими домами на улице, маячил уже позади, довольно далеко.
Большая арка с обложенным камнем створом, куда ныряла теплотрасса и стекал ручей, появилась перед ними неожиданно за очередным поворотом.
— Теперь наверх? — спросила Настя скорее саму себя. Или тех, кто ее звал…
Никто не ответил.
Цепляясь за какие-то колючие хворостинки, они влезли по ставшему здесь крутым склону на поверхность. Маргоша огляделась. Они стояли в длинной тени от чьего-то частного дома, на фоне пожара позади него не разглядеть было, очередной ли это терем-теремок, или коттедж, построенный по последнему слову архитектуры…
— Через заборы лазать умеешь, теперь знаю… — усмехнулась Маргоша, но Настя первой заметила и показала ей широкий пролом в ограде метрах в пятидесяти от них.
— Тихо! — приглядевшись, скомандовала ей телохранительница шепотом. — Видишь колею? Это та БРДМ сделала, однозначно! Еще дадут ненароком по нам…
Действительно, в пролом в металлической ограде уходила широкая колея — снег был словно перепахан вместе с землей, — и дальше в саду виднелись сломанные деревья.
«А вдруг?..» — мысль, которую отгоняла от себя Настя с той секунды, как услышала из-за холодильника в покинутом доме рокот мотора вдали, снова настойчиво заявила о себе. И откуда-то пришла уверенность — в них не выстрелят, если позвать!
— Ау! — закричала Настя. — Не стреляйте, здесь гражданские! Мы идем к вам!
«ПРА-А-АВИЛЬНО-О-О…» — вздохнули где-то.
— Настя! — испуганно крикнула Маргоша, но она рванула вперед, мигом преодолела отделявшее их от пролома расстояние и влетела в разрушенный сад.
— Стой! — скомандовали впереди, и тут же Марго вцепилась в ее пуховик сзади.
В отблесках пожара перед собой она увидела бойца при полной выкладке, а позади него, наполовину высунувшись на улицу, стояла огромная машина, против света выглядевшая совершенно черной и очень грозной.
— Командир, глянь… И впрямь гражданские. Двое… Э-э-э… Женщины… — крикнул боец, опуская оружие.
— Что с таким сомнением-то насчет «женщин»?.. — проворчала Маргоша позади.
Боец — явно человек, и морок должен был на него действовать…
Из-за автомобиля во всполохах пламени позади появились два силуэта. Настя прикрыла глаза ладонью, как козырьком…
«Не может быть, не может быть!!!»
— Настя?! — вскрикнул Влад и повторил как-то растерянно: — Настенька… Ты что тут делаешь, а?
[1] Дестроер — от англ. to destroy (разрушать), робот-разрушитель.
[2] БРДМ — бронированная разведывательно-дозорная машина.
Она стояла с глупой улыбкой, не в силах сделать к нему шаг сама, ожидая, когда он подойдет, и думала о том, что впервые в жизни не может ответить на простой вопрос, что она тут делает. Даже когда ее спрашивала об этом бабушка — совсем с другой интонацией, надо сказать, — легко находила, что ответить, а сейчас — нет…
А потом он подошел, и она сама нырнула лицом ему в грудь…
И тут же ойкнула, отшатнувшись: броник оказался очень жестким.
И оба засмеялись тихонько.
— Ты что тут делаешь? — спросил он снова.
«СКАЖИ-И-И ЕМУ-У-У…» — зазвучало в голове, и Насте захотелось заткнуть уши. Хотя это, конечно, не помогло бы…
— Искала… И нашла… Тебя… — прошептала она.
— Ей надо во ВСЕМАГИ, — безжалостно вернула их в реальность Маргоша. — Я с ней. Федя поручил мне ее.
Она почувствовала, как Влад напрягся. Потом взял ее за плечи и отстранил. Чуть нагнулся и заглянул в лицо.
— Это правда?
«ОН ПОЙМЕ-Е-ЕТ…»
Настя сжала зубы и кивнула, не глядя ему в глаза.
— Предназначение… Предназначение, Влад…
— Ты знаешь? Ты узнала, в чем оно?
— Нет. Я просто не могу сопротивляться… Совсем. — Последнее вышло как-то совсем уж жалобно, и Влад снова прижал ее к себе.
Внезапно вдали что-то грохнуло, и сразу тишину взорвал треск автоматных очередей — там, впереди.
Влад выругался, оттолкнул ее к стене и затребовал рацию у кого-то из бойцов позади. Маргоша прикрыла Настю собой.
— Я Сармат! Что происходит, что происходит, докладывайте!
— Сармат, я Тополь! Противник пытается включить дестроеров, повторяю, пытается включить дестроеров!
— Тополь! Вы ликвидировали центр? Был доклад, что центр уничтожен!
— Уничтожение не подтверждаю, часть операторов остались в живых. Сейчас пытаются восстановить управление!
— Ликвидировать!
— Сармат, понял вас! Ведем огневой бой!
Влад застыл с поднесенной к губам рацией, глядя невидящими глазами на пламя впереди. И в этот момент огромный замерший силуэт дестроера в отблесках огня вдруг вздрогнул, затрясся всем телом и снова задрал к небу кулаки… Дальше, глубже на территории института вдруг вырос второй — видимо, отключение застало его нагнувшимся за чем-то.
— Настя, беги! — наконец резко развернулся Влад и скомандовал Марго: — Уведи ее отсюда!
Настя покачала головой, но ее опередила телохранительница:
— Она не может, командир. Я пробовала, поверьте, — это бесполезно.
Он уставился на Настю с какой-то злостью и отчаянием:
— Беги! Я сказал, беги!
— Я не могу, Влад. Не могу сделать ни шагу назад, поверь, — прошептала она, но поняла по лицу, что он ее услышал в этом грохоте. — И сейчас мне надо быть там… Прямо сейчас.
Она отвела от него взгляд и посмотрела туда, вперед…
Впереди два громадных дестроера снова заносили громадные кулаки, без труда разбивая толстенные стены высшей защиты, разрывая арматуру… Загребали руками обломки и подносили их к безглазым лицам, сминали пальцами огромные глыбы бетона и просеивали, словно песок…
— Хорошо… — каким-то странным тоном произнес Влад. — Тогда прикроем. Ты знаешь, куда?..
— Хранилище экстра-класса или экстра-хранилище… Суперсейф какой-то. — Настя прикусила губу, чтобы не засмеяться нервно, и вдруг поняла, что ее колотит крупная дрожь. Было и холодно, и жарко одновременно. «О боги, только чтобы Влад не увидел…» — пронеслось в голове, и она засунула руки в карманы.
— Видимо, это вот тут, Сармат. — Откуда-то сбоку боец просунул им планшет, на светящемся экране виднелась карта. — Корпус К, Куб, экстра-защита. Ничего больше не подходит… Только…
— Только?.. — спросила Настя, уже зная ответ.
— Он вот, а мы здесь, — ответил боец, дважды тыкнув пальцем в экран.
Достаточно было просто посмотреть прямо вперед, чтобы понять: между Кубом и ними — примерно с километр сплошных пылающих развалин.
И два дестроера.
Ах да — и еще сколько-то прорвавшихся через портал солдат противника. Скорее всего, безумных. Очереди там, среди пламени, не смолкали…
— Нет, — вмешалась Марго, выслушав наспех набросанный план. — Машина там не пройдет. Это идиотизм. Командир, только привлечете внимание и людей положите. И ее, возможно, тоже. Вдвоем мы проскользнем незамеченными, ручаюсь.
Судя по выражению лица, Влад это прекрасно понимал, но мысль пустить Настю одну, точнее, лишь вдвоем с Марго, была для него невероятной, нереальной… Недопустимой в принципе.
И сейчас, похоже, в душе его шла колоссальная, страшная борьба за то, чтобы признаться самому себе: это единственный возможный выход.
— Ты действительно не можешь хотя бы переждать? — еще раз, почти с мольбой, спросил он.
Настя только повела плечом и отвернулась: объяснять, что ей уже не по силам стоять здесь и выслушивать планы, не по силам терпеть задержку, не хотелось.
— Тогда — только отвлечение внимания. Командую огонь всем нашим силам, сами ложно атакуем… гм… сюда, а вы… Вот там соседнее звено стену подорвало, метров сто пятьдесят дальность. Сможете?
Марго прикинула по карте, потом спросила:
— Вдоль улицы возможно пулю поймать?
Влад покачал головой:
— Пока разве что шальную. Вот когда прорвемся… Будет жарко.
— Значит, прикинем так… — задумалась телохранительница. — Сорок… лучше пятьдесят секунд нам до пролома перебежками, а дальше вступаете вы…
Еще через минуту план был принят, и Настя нетерпеливо выслушала последние наставления: на территории держаться вдоль неразрушенных стен, перемещаться короткими перебежками и так далее. Она не особо прислушивалась к ним: все равно там придется действовать исключительно по обстоятельствам.
От броника, заботливо предложенного одним из бойцов поменьше ростом и похудее, она только отмахнулась: тяжело и неудобно, да и все равно будет болтаться. Влад понял, но не смог справиться с собой: на секунду на лице промелькнула такая тревога, что Настя по-настоящему испугалась — одновременно и за него, и за себя…
— Ну, готовность номер один, — напряженно произнесла Маргоша и потянула ее к углу дома. — Слушайся меня беспрекословно…
— Настя… — позвал Влад вдруг каким-то чужим голосом. — Подожди, Настя…
Она замерла: душа рванулась назад к нему, а ноги снова вросли в землю. Свернуть было невозможно.
Он не подошел, только помолчал и произнес:
— Ладно. Иди.
Марго не стала ждать:
— Настя! Командир, пятьдесят секунд! Три… Два… Один… Старт!
Добежали они быстро, Насте показалось, даже короткими перебежками уложились гораздо быстрее, чем за назначенные пятьдесят секунд.
Пролом в бетонной стене был нешироким: чем бы ни били, какая-никакая магическая защита на нем удар выдержала. Через обломки в дыре удалось просто перепрыгнуть с разбега.
Маргоша разом приказала ей залечь, а сама принялась осматриваться. Но и отсюда, снизу, все было видно неплохо. Они выскочили на газон, сейчас покрытый уже начавшими таять от жара впереди рыхлыми сугробами. Перед ними вдоль забора шла аллея, а за ней возвышались развалины, оставшиеся от какого-то здания. Они только лениво дымили, основной пожар шел дальше…
…И вдруг невдалеке, левее, что-то вспыхнуло, грохнуло, пронеслась ударная волна, и тотчас затрещали очереди и слева, и далеко справа! Зазвенели крики… Все остальные звуки, даже грохот работы дестроеров, словно отступили перед этим шумом и новыми взрывами…
— Лежать! — прикрикнула рухнувшая рядом Марго, заметив, что Настя невольно подняла голову. — Через пару минут они паузу сделают…
Настя лежала, впечатавшись в сугроб, прямо под ней превращавшийся в талую грязь, и в голову лезли глупые и совершенно несуразные мысли: о том, что сумка с тетрадями осталась в комнате отдыха в «Битце»; о том, что Дима, наверное, вернувшись в Москву, в редакции будет рассказывать о том, что встретил ее, и даже своевольно передаст кому-нибудь приветы; о том, что Катя и Света сейчас в ДАСе, наверное, обсуждают ее «айтишника» и внезапный отъезд Насти; что если впереди такая жара, то пуховик придется где-то бросить, и бабуля будет очень недовольна, когда узнает…
— Стихает… — услышала она голос Марго. — Слушай меня. Видишь развалины? Обегать бессмысленно и долго, пойдем прямо по ним, по гребню. Я вперед, ты в метре за мной. Пригнувшись. Поняла?
Настя только угукнула, как телохранительница легко, словно пружина, взвилась вверх, крикнула ей и понеслась вперед. «Не так быстро! Не так быстро!!!» — взмолилось тело, только что получившее пару минут отдыха, и Настя впервые осознала, что она безумно устала. Но еще секунда — и она взлетела вслед за Марго по шатающимся камням и плитам вверх, на самый гребень. Отовсюду, изо всех щелей, лениво полз дымок, хотя Настя не видела, чему здесь гореть…
— Вниз! — скомандовала телохранительница, и они нырнули и присели за каким-то вставшим на дыбы обломком плиты.
Здесь дым немного развеялся, Настя попыталась выглянуть наружу…
…Там, вдалеке, слева, был виден пролом в стене — гораздо больший, чем тот, через который они пролезли. Дальше, глубже на территории, в аллее, деревья на которой медленно разгорались, у пылавшего полуразрушенного здания в пять этажей стояла БРДМ, оттуда методично вели огонь. Несколько фигур залегли вокруг и тоже стреляли вперед. Там, метрах в пятидесяти, копошились, перебегая от дерева к дереву, другие фигуры…
Солдаты… Чужие солдаты…
Марго рядом выругалась и резко метнулась, вжимаясь в обломок.
— Настя, дестроер!
Она подняла голову. И вдруг поняла, что уже давно воспринимает мир отчужденно, будто это происходит не с ней.
Раздался грохот… Еще раз… Еще… Это не сюда, не к ней идет огромное металлическое чудовище, не в эту сторону…
— Он нас не замечает… — пробормотала рядом Марго. — Но, боюсь, идет сюда копаться… Там уже перекопал все… Когда скомандую — за мной!
Настя только молча кивнула.
«Не со мной…»
«ОЧНИ-И-ИСЬ… ТЫ НАМ НУЖНА-А-А… ЖИВА-А-АЯ…»
Мир разом взорвался звуками — треск очередей, грохот взрывов, чудовищный топот дестроера… Картинка расцветилась огнем и чернотой.
Опасность заметили и там, слева: бронеавтомобиль развернул орудия, часть фигурок на земле перенаправила огонь… Дестроер лениво поднял руку, будто защищаясь, затем развернулся, шагнул ближе к БРДМ…
Потом нагнулся…
Зачерпнул груду обломков с земли… Громадных бетонных глыб…
И так же лениво бросил в докучливых мошек на земле и их орудия…
То ли он промахнулся, то ли, наоборот, тщательно рассчитал удар…
Глыбы попали в стену — прямо над огневой позицией.
И вся полуразрушенная пятиэтажка вдруг словно вздохнула и осела, растекаясь…
Погребая под собой БРДМ и распластавшиеся на земле рядом с ней фигурки.
— Вла-а-а-а-ад!!! — Настя вскочила, не помня себя.
В себя она пришла благодаря чудовищу…
…Сколько прошло времени — она не знала. Где была — вряд ли смогла бы сказать.
Кажется, Маргоша приказывала ей то бежать, то залечь, то даже тащила куда-то на себе… Настя покорно выполняла все команды, а временами безвольно висела на плече телохранительницы.
Вокруг что-то горело, часто она видела разрывы неподалеку, яркое пламя сменялось то густым, все заволакивающим дымом, то, внезапно, глубокими тенями на лишь чуть подтаявших сугробах в какой-то ложбинке… Кажется, там она, пытаясь утолить жажду, сунула в рот снежок… И сразу выплюнула — он был горьким, весь пропитался гарью.
А потом — снова: перебежать мимо горящего здания, лежать на твердой отполированной брусчатке, перебежать среди луж, от которых поднимался пар, лежать на влажной земле, покрытой пятнами травы и снега вперемешку… И опять бег по развалинам, затем пришлось замереть и красться среди нагромождения обгорелых бетонных плит… И снова — лежать на чем-то твердом, уже совсем не отдавая себе отчета, на чем…
Все это — лишь картинки, сменявшие друг друга, ничего не значащие бесполезные картинки.
А реальностью была лишь боль. Невозможная, непереносимая боль в душе.
И Зов.
Единый хор разделился на тысячи голосов, каждый пытался утешить, поддержать… Но вместе они просили, умоляли, звали ее… Сквозь огонь и пламя — туда, вперед…
А боль не проходила, не уменьшалась.
…Как рядом появилось чудовище — она не поняла. Вдруг обнаружила себя стоящей посреди какого-то дворика, окруженного горящими руинами, — снег стаял, под ногами хлюпала грязь. А навстречу двигалось нечто…
— Ложись! — скомандовала откуда-то рядом Маргоша и сама прыгнула на нее, прикрывая.
Чудовище, тело которого было местами покрыто какими-то горелыми лохмотьями, все в красных пятнах и черных потеках, нечленораздельно выло и шаталось, неверными шагами приближаясь к ним. Временами оно поднимало к небу сжатые кулаки и, потрясая ими, разражалось гневными воплями…
Здесь, на этом пятачке, с трех сторон окруженном огнем, жар давил, Настя чувствовала, что губы трескаются, что глаза жжет — не от дыма, от сухости. Словно услышав ее мысли, Марго шепнула на ухо:
— Тихонечко… Сейчас я слезу с тебя, ползи за мной… Он нас не видит, похоже…
Медленно-медленно, подтягиваясь буквально по полметра в минуту по скользкой грязи и ручьям, они уже миновали чудовище, занятое своим безнадежным и страшным диалогом с небом, и вдруг оно прокричало что-то, сдернуло с плеча автомат и начало беспорядочно палить во все стороны…
И только в этот момент до Насти дошло, что это человек… Или нежить…
Безумец, прошедший через портал…
Патроны кончились, и чудовище рухнуло на землю, проклиная кого-то или что-то…
— Бежим! — скомандовала Марго, и Настя рванула за ней.
Они оказались в каком-то подобии сквера. Многие деревья вокруг были сломаны, но вблизи, по крайней мере, огня не наблюдалось, и даже сугробы местами выглядели нетронутыми. Марго рухнула в какую-то ложбинку — их почему-то было во множестве здесь.
— Отдохнем… — сказала телохранительница, когда Настя упала рядом. — Только не высовывайся.
Звуки здесь тоже звучали приглушенно: где-то далеко по-прежнему грохотали дестроеры, от их тяжелого топота вздрагивала земля, что-то взрывалось, но как-то отдаленно, будто этому месту не было дела до того, что происходит вокруг… Иногда доносились единичные автоматные очереди. Казалось, территорию института уже не пытаются отбить… А может, наоборот, собирают силы для решающей атаки…
Почему-то оба предположения не вызвали у Насти никаких эмоций.
Ложбинка была глубиной в полметра, со странно ровными краями — чистая земля, сверху промерзшая, снизу еще мягкая. А дно — очень твердое и ровное, и покрывал его тонкий слой спрессованного снега…
— Это сумасшедший, — убежденно произнесла Настя, ковыряя пальцем землю в стенке ложбины.
Ей просто надо было быть хоть в чем-то уверенной. Ну, просто чтобы быть…
— Ага… — кивнула Марго. — Крышу, видать, еще в сновиденном мире сорвало. А здесь контузило дополнительно взрывом каким-нибудь. А может, накрыло развалинами, и выполз… Испугалась?
Настя пожала плечами. Скорее, была ошарашена… Или потрясена…
— Ну, испугалась — зато в себя пришла… — криво усмехнулась телохранительница.
Они помолчали, потом Настя прошептала:
— Спасибо тебе… За все…
Она понимала, что названая сестра совершила невероятное: протащила ее в шоковом состоянии через весь этот ад.
На глаза сами собой навернулись слезы.
Что за жизнь?! Зачем все это?! Почему это именно с ней?! Оно ей надо?!
Единственный раз за все ее двадцать лет показалось, что она не одна, что не надо наконец метаться и пытаться сложить из сухого песка на ветру основу своей судьбы… Показалось, что у нее появилась какая-то опора… Показалось, что она хоть в чем-то может быть уверена…
И вот — все снова разрушено, и даже надежды утрачены и восстановлению не подлежат…
Навсегда, навсегда!..
«ИДИ-И-И К НА-А-АМ… УЖЕ БЛИ-И-ИЗКО… МЫ ПОПЫТА-А-АЕМСЯ… ВМЕ-Е-ЕСТЕ…»
Настя обнаружила, что плачет в голос, а Марго, обняв ее, убаюкивает, мурлыкая тихонько и гладя лапкой по голове…
— Ну все, все… — произнесла наконец названая сестра и мягко вытерла ей последние слезы. — Уже недалеко осталось. Видишь? Вон твой Куб…
Настя почувствовала, что ей действительно стало немного легче.
Вдалеке, за сломанными деревьями, она разглядела несколько строений, но не поняла, какое из них ей нужно: все они выглядели малозначительными и какими-то ненужными, что ли… Откуда-то всплыло выражение «хозяйственные постройки» — пожалуй, оно подходило к этим зданиям как нельзя более точно.
Они вылезли из своей ложбинки, и вдруг до Насти дошло. Она охнула, оглядывая скверик.
— Да, это дестроеры натоптали. Видишь, посмотреть зашли, ничего стоящего не обнаружили и вернулись… — усмехнулась Марго и добавила: — Здесь перебежками… Помаленьку, помаленьку…
После этого краткого отдыха Настя поняла, как сильно устала. Ноги ломило, почему-то болела спина. Намокшая грязная одежда стояла колом, мешая двигаться, — Настя вдруг удивилась, что умудрилась не сбросить в бессознательном состоянии свой пуховик. Когда они залегли в очередной раз, она твердо решила избавиться от него — какая разница, ведь даже здесь, в парке, волны жара от зданий докатываются до них, — но Марго остановила, серьезно посмотрев ей в глаза:
— Иногда и шелк может остановить пулю…
Лежа в очередном следе дестроера, Настя подумала, что скоро грязь на одежде засохнет — уж слишком медленно они пробирались через этот зеленый островок, — и вот тогда бывший пуховик точно может сработать как броник…
На секунду ей понравилось, что она еще способна пошутить, пусть даже так, но ровно на секунду.
Потому что Марго, высунувшаяся было, чтобы оглядеться, нырнула обратно в ложбину и прошептала:
— Тише. Сюда идут.
«О боги, да сколько же можно?!» — пронеслось в голове. Здесь, всего в какой-то сотне метров от источника, Зов был настолько силен, что ноги гудели от нестерпимого желания бежать туда, вперед…
Настя закрыла глаза и вдруг увидела под веками отчетливую картинку: постройки вдали не загораживали сломанные стволы и завалы из веток, как в реальности, нужное ей здание светилось темно-красным. Теперь она точно знала, куда идти!
— Мы можем их обмануть? — еле слышно прошептала она. — Они же сумасшедшие, небось…
— Не думаю… — отозвалась Марго. — Так или иначе у них у всех после прохода через сновиденный мир с мозгами непорядок, но в какой мере? Ты же видела — многие ведут бой разумно… И дестроерами управляют…
Они помолчали. Теперь Настя и сама слышала голоса и временами лязг оружия. Похоже, врагов было достаточно. Для них двоих — уж точно более чем.
Патруль? Или просто забрели сюда поневоле?
Ноги гудели все сильнее, картинка с мягко светящимся зданием теперь висела даже перед открытыми глазами.
— Я не могу больше, Марго… — прошептала Настя. — Сил нет…
— Тише… Я их слушаю… Сейчас придумаю…
Теперь голоса звучали так близко, что Настя различала отдельные слова на английском, правда, общий смысл понять не могла. Минимум один, впрочем, был явным сумасшедшим — бормотал беспрерывно и неостановимо, молол, похоже, какую-то чушь… «Но это не значит, что он не сможет стрелять!» — напомнила себе Настя.
— Слушай меня! — скомандовала Марго. — Они говорят, патронов осталось совсем мало. Я их отвлеку. Считай… хм… тридцать секунд — и беги. Короткими перебежками, ясно?
Настя кивнула и только раскрыла рот, чтобы спросить, что делать потом, у Куба, как Маргоша пружиной взвилась вверх и со страшным боевым завыванием понеслась на звук голосов.
«Раз! — зажмурившись и скорчившись на дне ложбины, оставленной дестроером, напомнила себе Настя. — Два! Три!..»
Раздалась одинокая очередь — и захлебнулась. Спустя секунду, судя по диким крикам солдат и воплям Марго, началось что-то жуткое.
«Восемнадцать… Девятнадцать… Двадцать…»
Крики и боевые завывания только усилились.
«Двадцать семь… Двадцать восемь… Двадцать девять…»
Она услышала, что внезапно Марго закричала отчаянно, и тут же ее крик прервался.
«Время?! Уже?!»
Настя вскочила и замерла на секунду: метрах в тридцати она увидела непонятное скопление тел, в буквальном смысле груду, беспорядочно и непрерывно движущуюся…
«Тридцать!!!» — отчаянно напомнила она себе и побежала. Споткнулась, упала в очередную ложбинку…
Короткая внезапная очередь прошила воздух.
«Короткими перебежками!!!» — пронеслось в голове.
Она лежала не меньше минуты, прежде чем решилась выглянуть. Груда по-прежнему копошилась на том же месте, доносились вскрики, рядом стонали или лежали без движения несколько человек. Марго видно не было, кто и куда стрелял — непонятно.
«Ладно… Ладно… Бегом марш!!!» — скомандовала она себе.
В этот раз обошлось без стрельбы, но она все же решила залечь — уже совсем недалеко от цели.
Вот он, Куб.
«ЦТП[1] как ЦТП, ничего особенного…» — пронеслось в голове. Здание действительно больше всего походило на подстанцию, которая стоит посреди обычного двора, и даже соответствующая маркировка в виде знаков высокого напряжения и надписей «Не влезай, убьет!» имелась. Случайно ли походило, или его специально стилизовали?..
Какая разница? Главное, противники не сумели понять, что это! Они были совсем близко: ведь сейчас Настя лежит в одном из следов дестроеров, а солдаты, может, даже бродили среди этих «хозяйственных построек», и ушли!
Деревьев впереди уже не было, следов дестроеров, похоже, тоже. Только грязные сугробы — укрыться, если что, негде. Значит, у нее единственный выход — добежать за один рывок.
Вопрос только — куда бежать? Отсюда она не видела никакого входа в здание, не придется ли носиться кругом и искать?
«ТОЛЬКО ДОБЕГИ-И-И…»
— Хорошо. Хорошо, — прошептала она скорее самой себе, чем голосу.
Но вставать не хотелось. Слишком она устала. Слишком.
Даже несмотря на Зов, подстегивавший ее, тормошивший, требовательный, — встать не было сил.
Позади раздались голоса, и она поняла, что уже некоторое время не слышит возни и криков. Обернулась.
Груда, теперь неподвижная, по-прежнему высилась вдалеке, но трое или четверо сумели встать и теперь двигались к оставленным ею следам. Вероятно, не заметив ее саму, решили все-таки разобраться, кто и зачем пришел сюда…
Как-то отстраненно она подумала, что Марго, похоже, не выбралась…
«БЕГИ-И-И!» — скомандовали ей, и приказу было невозможно не подчиниться.
Настя рванула так, как не бегала до сих пор никогда, — несмотря на боль в ногах и слабость в теле. Она ждала всего — окрика, выстрелов, погони, взрыва…
До нее донеслось только отрывистое невнятное восклицание.
Она, не затормозив, всем телом натолкнулась на стену Куба, развернулась спиной к ней и съехала на корточки, пытаясь отдышаться. Нет, не отдышаться — она не успела сбить дыхание — унять страх, подавить дрожь…
— Ну, я пришла… — произнесла она наконец.
Голос дрожал и ломался.
«ВХОДИ…»
— Куда?! — завертела Настя головой.
И вдруг она увидела.
[1] ЦТП — центральный тепловой пункт.
Ничего необычного, просто рядом вдруг обнаружилась бетонная лестница вниз, всего в три ступеньки, а за ней — железная дверь со знаком высокого напряжения, будто в настоящей подстанции. «Словно морок спал…» — пронеслось в голове.
«ТАК И Е-Е-ЕСТЬ… ПРИШЛО-О-О ВРЕ-Е-ЕМЯ…»
Настя, пригнувшись на всякий случай, сбежала по ступенькам и нажала на ручку.
Она не поддалась.
Настя в исступлении замолотила по двери кулаками, боясь оглянуться: ей казалось, что чужие уже здесь, за спиной…
И вдруг дверь распахнулась сама, совершенно неожиданно, и она влетела в темное пространство за ней все еще с поднятыми кулаками.
Дверь позади стукнула, закрываясь, и вспыхнул свет — мягкий, ровный, приятный. Вокруг стояла полная, глухая тишина.
Она опустила руки и огляделась. Влево и вправо уходил одинаковый коридор, прямо перед ней была гладкая бетонная стена.
— И куда теперь?
«ВЫБИРАЙ САМА-А-А…»
«Отлично, блин… — Настя почувствовала злость и отчаяние. — Самое время играть в загадки…»
«НИКАКИХ ЗАГА-А-АДОК…»
Раз так — прекрасно. Отчаяние исчезло, осталась только злость.
Она махнула рукой и понеслась налево.
Угол, поворот направо. Потом снова направо…
Настя ойкнула от испуга: стоявшая в коридоре впереди статуя показалась ей притаившимся врагом. Скульптура изображала женщину с кинжалом и чашей. Притормозив возле нее, она понеслась дальше…
Направо, еще раз направо… Снова статуя — та же женщина, но немного в другой позе. Настя разозлилась еще сильнее: сколько еще коридоров впереди? Что за дурацкий декор? Пробегая мимо, пнула статую по колену.
Направо, снова направо. Та же скульптура, снова в другой позе. Направо, еще раз направо… Статуя…
— Вы что, по кругу меня гоняете?!
Сомневаться не приходилось: вот он, грязный след на колене скульптуры! Ее собственный след!
«Так, стоп… Если бы по кругу, я бы уже дважды пробежала мимо двери… Или трижды?»
«НЕ КРУ-У-УГ. ФРАКТА-А-АЛ… И НЕМНОГО МА-А-АГИИ… ЗАЩИ-И-ИТА… УЖЕ СКО-О-ОРО…»
Раз так — ладно. Хорошо.
Направо — пустой коридор. Снова направо — статуя без ее следа. Направо — пустой коридор. Направо — статуя со следом…
Позы каждой скульптуры немного отличались, но след оставался на месте…
Направо…
Стоп.
Очередной поворот привел ее в тупик.
Настя протянула руку и, не веря своим глазам, ощупала стену.
Стена. Глухая ровная бетонная стена.
На глазах снова выступили слезы — уже не отчаяния, а обиды и бешенства.
— Что за шутки?! Сколько можно надо мной издеваться?! — заорала Настя.
«РИСУ-У-УЙ… РИСУ-У-УЙ ДВЕ-Е-ЕРЬ!» — Хор прозвучал близко-близко, словно она стояла прямо у сцены, где он выступал.
— Да чем, демоны вас разбери?!
Голоса молчали.
Ручка? Карандаш?
Настя торопливо зашарила по карманам, попыталась расстегнуть заскорузлый от грязи пуховик…
Бесполезно — все осталось в сумке, а сумка лежит в «Битце»…
Она торопливо огляделась: ну хоть что-то бы сейчас — мелок, уголек, камешек, которым можно нацарапать линию на бетоне! Ничего.
Мелькнула мысль вернуться к ближайшей статуе и попытаться отломить у нее, допустим, палец…
«Допустим, палец?! Ха!!!» Настя сообразила.
Торопливо, дрожащими руками, она принялась соскребать грязь с одежды и размазывать ее по стене.
— Вот так… Вот так… Теперь так… — бормотала она сама себе.
«ПОТОРОПИ-И-ИСЬ… ПРЕСЛЕДОВАТЕЛИ ВОШЛИ-И-И В КУ-У-УБ…»
Еще линия… Еще…
Настя чуть отступила, оценивая свое творчество.
«Так, вот здесь соединить угол… Тут тоже… И ручку, ручку!..»
Она с остервенением продолжила дело.
Внезапно раздался низкий гул, по грязным и неровным контурам двери пронеслись искры…
Затем контуры вспыхнули, и дверь распахнулась!
Настя шагнула в…
…зал.
Все те же бетонные стены без всяких украшений и окон, но почему-то помещение хотелось назвать именно залом.
Углы прятались в тени, а посреди зала, залитый ярким мягким светом, стоял невысокий постамент.
На нем — каменная чаша в половину Настиного роста.
Ее покрывала мастерская резьба, стенки были так тонки, что просвечивали насквозь — красным, синим, зеленым, фиолетовым… Кажется, всеми цветами радуги!
На шаровидном утолщении ножки виднелись знаки — такие древние, что даже название этого языка давно кануло в Лету. Но почему-то Настя сразу поняла, что там написано…
«ЖИТЬ НЕЖИТИ»
Сомневаться не приходилось — перед ней…
— Грааль… — выдохнула она ошеломленно.
«НУ-У-У, ЗДРА-А-АВСТВУЙ, ЖРИ-И-ИЦА! МЫ ЖДА-А-АЛИ ТЕБЯ ТРИ-И-ИСТА ЛЕТ…»
Настя сглотнула, ощущая, как сухо стало во рту.
Повисло напряженное молчание, тревога в буквальном смысле слова звенела в воздухе.
Настя понимала, что к ней приглядываются, ее изучают, и платила взаимностью: изучала в ответ Грааль. Наконец вспомнила о преследователях и осмелилась прервать тишину:
— И что теперь?
«О боги, в какой раз задаю один и тот же вопрос…» — пронеслось в голове.
«НАПОИ-И-И НАС…»
— Чем?!
Ответ был очевиден — она уже заметила кинжал на постаменте у подножия чаши, но решила разыграть непонимание, сама удивленная этим своим решением.
«ДА-А-АЙ НАМ КА-А-АПЛЮ ТВОЕЙ КРО-О-ОВИ…»
«Ладно… Ладно…» — подгоняемая мыслями о чужих солдатах где-то в коридорах Куба, она торопливо подошла к постаменту, схватила кинжал и вытянула левую руку…
«НЕ ПО ВЕ-Е-ЕНАМ! ДОСТАТОЧНО КА-А-АПЛИ! — На этот раз Грааль явно был испуган ее рвением. — МЫ ЖДА-А-АЛИ ТЕБЯ СЛИ-И-ИШКОМ ДО-О-ОЛГО!»
Настя, сообразив, что он прав, глянула на руку — все пальцы в заскорузлой грязи, потом решила не мелочиться и облизала безымянный. Грязь противно захрустела на зубах, пришлось сплюнуть, не церемонясь.
«А НА-А-АМ НРА-А-АВИТСЯ ТВОЙ ХАРА-А-АКТЕР…»
Настя была готова поклясться, что эта фраза прозвучала с большой долей иронии.
— Вы можете побыстрее говорить? — спросила она, ковыряя кончиком кинжала подушечку пальца.
Руки тряслись, кровь, как у всех вампиров, идти категорически не желала. Она надавила сильнее и зашипела от боли: теперь порез был глубоким, кажется, удастся выдавить каплю.
«МОЖЕМ… — откликнулся хор. — НО И ТЫ ПОТОРОПИСЬ. МЫ ЗАПУТАЛИ ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЕЙ ВО ФРАКТАЛЕ, НО НЕВОЗМОЖНО ДЕРЖАТЬ ИХ ТАМ ДОЛГО…»
«Блин, все равно голос дурацкий… Как пепел… Но это потом…» — пронеслась мысль.
— Получилось! — Настя занесла руки над чашей. — Ловите!
Темная капелька чуть повисела на кончике пальца, Настя надавила посильнее…
Капля сорвалась…
Упала на пыльное дно чаши…
Ничего не произошло.
«М-М-М… КАК ДОЛГО МЫ ЖДАЛИ ЭТОГО… М-М-М? ТЫ НИКОГДА НЕ ПРОБОВАЛА ЖИВОЙ КРОВИ?!»
«О боги, только не это! Как им объяснить, что мир изменился?! Вот так, сразу?! Ладно, это тоже потом…» Настя расправила плечи, выпрямилась, как только могла, и заявила с достоинством:
— И не собираюсь!
«ХМ-М-М… ОНИ УЖЕ БЛИЗКО. ТРОЕ — ЛЮДИ. ОНИ МОГУТ ИСПУГАТЬСЯ ТЕБЯ, ЕСЛИ ПОПЫТАЕШЬСЯ… ПОПРОБУЕШЬ? ИЛИ УМРЕШЬ?»
Память заботливо подсунула не картинку с безнадежно отстреливающейся БРДМ, не копошащуюся груду тел, под которой сгинула Марго, и не тех, кто идет сейчас по ее следу, а то чудовище среди развалин — обгорелое, в лохмотьях от камуфляжа…
Настю передернуло:
— Ну нет! Они сумасшедшие! И отморозки…
«ХОРОШО…»
Ей показалось, или Грааль протянул это с каким-то сомнением?
Капелька ее крови на дне вдруг закипела, покрылась пеной и начала увеличиваться в объеме, заполняя собой чашу, — покрыла дно, поднялась выше, еще выше… Спустя полминуты бурлящая дымящаяся темная жидкость колыхалась у самых краев!
«ПЕЙ».
«М-да… Сервис как-то не продуман… Если это какой-нибудь постоянный обряд, надо будет хоть пластиковых стаканчиков принести… О боги, о чем я думаю?!» — пронеслось в голове.
Настя наклонилась, придержала чашу руками и кое-как отхлебнула через край.
— А неплохо…
Жидкость ничуть не напоминала кровь, скорее, это был очень пряный квас с травами.
И вдруг она разом согрелась! В голове слегка зазвенело, сердце застучало быстрее, цвета вокруг стали ярче… Даже усталость отхлынула.
«РАЗДЕВАЙСЯ».
Настя потянулась к молнии на пуховике, подергала, вниз полетели комочки грязи… Нет, безнадежно заело! Одежда стояла колом.
— Я правильно поняла, что мне надо облиться?
«РАЗДЕВАЙСЯ! ОНИ БЛИЗКО! ОНИ РАЗОБРАЛИСЬ С ФРАКТАЛОМ!»
— Отлично!
Не размышляя больше, она обхватила ножку чаши, присела, склонив голову, потянула Грааль на себя…
Жидкость потекла по волосам, хлынула за шиворот…
Ее оказалось больше, гораздо больше, чем могло бы уместиться в чаше, — одежда пропиталась вся, грязная бурлящая лужа растеклась по полу, устремилась ручейками во все стороны…
Перестали дрожать руки и ноги, тело наполнилось силой!
«ТЫ НАМ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НРАВИШЬСЯ… НАСТОЯЩАЯ ЖРИЦА!»
Вот теперь сомнений не осталось: Грааль довольно усмехался!
— Давайте быстрее! — Настя аккуратно вернула чашу на постамент. — Дальше что?
«ПРИМИ ВТОРОЕ ОБЛИЧЬЕ!»
«Опять летать?! Ни за что!» Настя хотела возмутиться, объяснить, но Грааль был непреклонен:
«ВТОРОЕ ОБЛИЧЬЕ!!! БЫСТРЕЕ!!!»
«Сейчас здесь будет очень грязный нетопырь. И мокрый… — пронеслось в голове. — И вскоре — очень несчастный…»
Настя взлетела, приноравливаясь, сделала круг вокруг постамента с чашей и вдруг поняла, что теперь летать стало гораздо легче… И даже приятнее!
Еще круг…
«А это что?!» — Ей показалось, или она стала больше, гораздо больше, чем при предыдущих перевоплощениях?
Отлично! Она теперь настоящий высший вампир!
Еще круг…
У дверей глухо затопали, в зал вошли четверо чужаков…
Она совсем забыла про них за последнюю пару минут!
От испуга Настя рванула вверх, тотчас мир перед глазами словно взорвался…
Она рухнула вниз, из-за боли забыв обо всем и перевоплощаясь в падении…
Со всего маху врезалась копчиком в бетонный пол и взвыла от боли, пронзившей все тело с головы до пят…
В душе что-то оборвалось.
Ну какая она, ко всем демонам ада, жрица Грааля?!
Потерявшая за последние часы, может быть, всех близких, несчастная неудачница, к которой подходят враги…
Она даже летать без травм не умеет!..
Приключений захотелось?! Ну вот, получила на свою задницу, в полной мере!
Возомнила себя боги знают кем на десять минут, почудилось…
Один из вошедших направил на нее ствол, другой выкинул к ее лицу руку с ножом, а двое шагнули к Граалю…
Отчаяние и боль, обида и бессильная злость заполнили душу, слезы застилали глаза…
— ДА ПОШЛИ ВЫ ВСЕ!!! — прокричала Настя.
Никого в зале.
Только смешок. Подозрительно знакомым голосом.
Она оглянулась. Грааль на месте.
Нет, правда: никого, кроме нее и Грааля.
Тишина.
— Ну… ладно… ладно… — Она попыталась подняться.
Не сразу, но удалось встать на четвереньки. Опять перед глазами все плыло… Руки и ноги дрожали…
— Я потом… Я потом спрошу, это вы смеялись или нет… И над чем — тоже спрошу…
Настя, все еще всхлипывая, встала на ноги…
Покачнулась…
И провалилась в темноту.
Тихо…
Темно…
Тепло…
Настя осознала, что лежит на чем-то мягком, что ей уютно…
Что открывать глаза не хочется.
Воздух пах как-то знакомо, и этот запах был приятен.
Наверное, она в безопасности…
Все хорошо.
Во второй раз она очнулась из-за того, что кто-то спорил за дверью. Голоса были знакомы.
— А я говорю, не пущу! Даже вас, Федор Богданович!
— Зинаида, дорогая моя, ну послушайте…
— Не пущу! Пусть спит девочка! Вон как намучилась, похудела, осунулась — смотреть страшно!
И вдруг Настя вспомнила все…
И застонала, но не от физической боли — сейчас у нее ничего не болело, — а от душевной…
Она снова одна. Нет больше Влада, нет больше Маргоши, названой сестры, с которой за считаные часы пережито больше, чем с кем бы то ни было в жизни…
Как смотреть в глаза Коту-Ученому?..
Вот сейчас он войдет…
Ее стон услышали за дверью — там завозились, и вдруг она распахнулась. В комнату ворвался свет, кто-то протопал мимо кровати, и света стало еще больше: с окна отдернули плотные шторы.
Свет был золотистым, и Настя поняла, чем пах воздух.
Это Лукоморье.
— Просыпайся, просыпайся, ученица! — Она увидела над собой нависшую морду эксперта. — Двое с лишним суток провалялась!
Кот-Ученый был в шейном бандаже, и, заметив Настин взгляд, прокомментировал:
— Прямой контакт с противником, не переживай, пустяки… Давай, просыпайся, не откладывай!
Зинаида-продавщица, высившаяся за ним — руки в боки, недовольно покачала головой и удалилась со словами: «Пойду, каши принесу… Тебе сейчас диетическое необходимо…»
— И гематогенок побольше! — крикнул ей вслед Кот-Ученый и снова повернулся к Насте.
— Что не откладывать? — грустно спросила Настя.
— Жизнь! И учебу! — провозгласил аналитик торжественно, подтянул к себе стоявший в углу стул и плюхнулся на него. — Начнем сразу, пожалуй.
«Только и остается, что учиться… Забыться в учебе… Ну что же, попытаюсь…» — пронеслось в голове.
— Урок номер раз. Жрице досточтимого Грааля вампирского необходимо очень тщательно работать над формулировками своих желаний. Запомнила? Отлично, повтори… ну, скажем, десять раз.
— Жрице досточтимого… Грааля… вампирского… Федь, скажи, зачем это все, а?
— Затем, что сейчас мы тонем в бумагах от Всероссийского общества охраны памятников и ЮНЕСКО, а ЮНЕСКО и Общество охраны памятников тонет в бумагах от нас! — лукаво взглянул на нее Кот-Ученый. — Одновременно магические структуры оборонных ведомств и разведки Цитадели и ее альянса тонут в бумагах от нас и ЮНЕСКО, а сами в это время пытаются устроить бумажный потоп в нашем Министерстве иностранных дел и Госдуме! В общем, круговорот запросов, ходатайств, нот, деклараций и протестов в магико-бюрократической природе!
Аналитик помолчал, глядя на Настю и, видимо, надеясь, что до нее дошло, но быстро понял, что это бесполезно.
— Ты куда их послала, а? — со вздохом спросил он. — Они уже двое с лишним суток торчат на территории старейшего музея деревянного зодчества России, живут там, спят, едят, испражняются… Повредить строениям почему-то не могут, хотя пытались, а вот реликтам и эндемикам на холме ущерб уже нанесен: снежный покров вытоптан, повсюду ямы от дестроеров, мусор, опять-таки…
«О боги! Святилище Рода!..» — пронеслось в голове, и Настя, отчаянно краснея, укрылась одеялом с головой: не хотелось, чтобы учитель увидел, как она ржет.
— В общем, так. Мы, конечно, соблюдаем Женевскую конвенцию в полной мере, о чем представители Цитадели поставлены в известность. Кормим, поим, оказываем медицинскую помощь, — продолжил Кот-Ученый. — Но уйти оттуда пленные сами не могут, и увести их мы не в состоянии — уже пытались, не вышло. Видимо, для этого нужно, опять-таки, твое желание. Сама прокляла, а значит, как ни крути — тебе и проклятие снимать. О формулировках подумаем позже, когда выясним, куда их теперь послать… Тьфу, где их готова Цитадель принять.
В палату вернулась Зинаида с подносом, на котором стояла тарелка, полная дымящейся геркулесовой каши с маслом, и лежали три гематогенки в обертках. Кот-Ученый вежливо отошел к окну, дав Насте возможность поесть без разговоров.
— Кушай, кушай, доченька… — умилялась Зинаида, глядя, как Настя уплетает кашу за обе щеки — голод действительно чувствовался нешутейный. — Я доктора твоего спросила, может, в банк крови сходить, а он говорит, не надо: тебе уже закачали три капельницы, пока ты без сознания-то была. Так что ешь гематогенки-то, ешь…
Настя с удивлением глянула на сгиб локтя — действительно, там виднелась красная точка и следы пластыря от катетера. То-то ей так тепло!
А может, все-таки это действие напитка Грааля?
«И ТО, И ДРУГОЕ… МЫ РАДЫ, ЧТО ТЫ СРЕДИ ДРУЗЕЙ…»
Тарелка в руках дрогнула.
«Вы что, всегда теперь со мной будете?!»
«ВСЕГДА. НО ТЫ НЕ ВОЛНУЙСЯ, МЫ НЕ СМОТРИМ…»
«Не смотрите на что?!» Вот уж не хватало ей этой толпы в голове!
В ответ раздался знакомый смешок — и тишина.
«Ну, ладушки! — пообещала самой себе Настя. — Доберусь — разберусь. Уверена, мы достигнем разумного компромисса…»
— Ну, получше? — осведомился Кот-Ученый, заметив, что она уже без особого аппетита дожевывает вторую гематогенку. — Тогда собирайся, навестим кое-кого. А потом пресс-конференция будет…
— Какая такая пресс-конференция?! — всплеснула руками Зина. — Вот сейчас к доктору схожу, он вам, Федор Богданович…
— Зинаида, неужели вы будете отвлекать доктора от по-настоящему тяжелых раненых? Кстати, идите лучше к ним, — очень спокойно сказал Кот-Ученый, и архетип продавщицы, поджав губы и покачав головой, удалился из палаты. — Вставай, Насть, у тебя только ушибы головы и копчика. Сильные, но всего лишь ушибы, сотрясения и переломов нет.
Настя откинула одеяло и снова удивилась: она, оказывается, в чистой теплой пижаме — однозначно, ее помыли, пока она была в бессознательном состоянии. Волосы даже пахли шампунем.
Она встала и первым делом подошла к окну: хотелось полюбоваться на Дуб.
Да, он был там и по-прежнему закрывал полнеба. От этого зрелища веяло покоем.
«Остаться бы здесь на несколько дней, съездить все-таки на Буян… — пронеслось в голове. — Побродить по улочкам, дома эти пофоткать, пейзажи заснеженные…»
И вдруг до нее дошло.
— Это что, госпиталь?
— Райбольница Лукоморья. Временно переоборудована в госпиталь. Раненых из Китежа очень много, там осталась только маленькая медсанчасть в кремле, а больница сгорела. Очень жаль — ценнейшие магические и технические новинки медицины в ней испытывались… — сокрушенно покачал головой эксперт. — А здесь и персонала мало… Но справляются — волонтеров вон вызвалась толпа, даже Зина сельпо на сменщицу оставила… Насть, ну давай уже, поторопись!
Она обнаружила в шкафчике у двери в палату больничный халат, еще одну пижаму и свою одежду — чистую, выстиранную. Не хватало только пуховика, и Настя подумала, что и спрашивать о нем не будет. Одеться решила в свое.
Пока натягивала свитер, случайно задела шишку на голове и зашипела сквозь зубы: больно, оказывается, еще было, и весьма! «Надо поаккуратнее стулья выбирать…» — подумала она, вспомнив про ушибленный копчик.
В коридорах госпиталя людей было много: туда-обратно носился персонал и волонтеры в белых халатах, прогуливались группами и поодиночке ходячие больные, некоторые сидели на стульях вдоль стен. Хлопали двери.
— Это ты у нас в одиночной вип-палате лежала, а в остальных мест не хватало, жители не только кроватей, даже надувных матрацев натащили — прокомментировал эксперт. — Самых тяжелых, правда, в спецгоспиталь московский отправили, кто транспортабельный… Кто полегче — амбулаторно приходят, поселили в домах у лукоморцев.
Они прошли через холл, где больные сгрудились у телика. Показывали репортаж о расчистке завалов в Китеже, и Настя увидела в углу экрана логотип Blood-ТВ. Голос корреспондентки, правда, был незнаком.
Спустившись вместе с Настей на этаж, Кот-Ученый толкнул дверь с табличкой «Отделение ортопедии и костной хирургии». Настя шла за ним по пятам, недоумевая, куда это ее затащило…
Наконец эксперт остановился у открытой двери в палату.
— Марго! — Настя остановилась на пороге, разрываясь между радостью видеть ее живой и страхом как-то потревожить названую сестру, случайно нанести ей вред…
Маргоша лежала на спецкровати — одна задняя лапа на вытяжке, подвешенная к тяжелым гирям, вторая в аппарате Илизарова. И гипс на передней.
— Сеструха! Иди сюда, не бойся, тут даже присесть можно на краешек… — Телохранительница показала куда, но Настя наконец увидела стул в углу и подтянула его поближе. — Ты справилась!..
— Марго… — Настя поняла, что у нее нет слов, и сумела только пробормотать: — Как же ты…
— О, это было прекрасно! — расцвела та. — Пусть это оказался мой последний бой, но это был бой, достойный называться последним! Я заставила их уничтожать друг друга, представь! Видела бы ты, с каким остервенением они дрались между собой, когда я уже отползла! Это восхитительно!
— Верю… — глядя во все глаза на свою спасительницу, кивнула Настя. — Но… Как же…
— Брось, Насть, — отмахнулась свободной лапой Марго. — Каждый телохранитель знает, что работает ради жизни вип-персоны, и понимает, чем эта работа может кончиться. Я свою карьеру завершила блестяще. Пора заняться тренерской деятельностью…
— Будет тренировать тебя, Насть… — бросил Кот-Ученый, стоявший позади. — Не отвертишься: в твоем положении надо уметь защищаться!
Настя вздохнула: зачем он напоминает о ее Предназначении сейчас, когда ей стало так хорошо на душе? Неужели нельзя оставить ее в покое и дать просто порадоваться? Хотя бы ненадолго?
— Не унывай, — правильно поняла ее Маргоша. — Он прав, но не надо думать о предстоящей жизни как о череде обязанностей и ограничений. Наоборот — любое Предназначение предполагает и какие-то ништяки…
Марго подмигнула Насте, та улыбнулась, удивившись сленговому словечку, но в этот момент в палату вошла медсестра и вежливо выставила их, сославшись на процедуры по расписанию.
Настя направилась к лестнице.
— Ты куда это? — удивился эксперт. — Экскурсия не закончена!
Она опять удивилась, но покорно поплелась за учителем и названым братом в торец длинного коридора.
Опять знакомые голоса за дверью палаты… Но на этот раз Насте пришлось покопаться в памяти, чтобы узнать Хранителей. «Верно, Марго же говорила, что Кисмерешкин ранен…» — пронеслось в голове.
Ожидая увидеть обоих магов, она притормозила у дверей палаты, размышляя, как их приветствовать и что сказать…
…Они рассказывали что-то, по обычаю, перебивая друг друга, потом замолчали, и вдруг им ответил кто-то… Тихо, с усилием…
— Что?!.. — прошептала Настя самой себе.
— Иди, — произнес Кот-Ученый.
Там, впереди, продолжал говорить кто-то — тихо, с паузами, явно переводя дыхание…
— Иди же! — скомандовал эксперт и для убедительности подтолкнул ее лапой в спину.
Она открыла дверь и механически шагнула в палату. И застыла.
Маги обернулись и, как по команде, засуетились, вставая и торопя друг друга к выходу.
— Настя… — выдохнул Влад тихо и повторил: — Настя…
Она молчала.
Ей показалось, что на него надет странный белый бронежилет, потом она сообразила, что конструкция слишком тонка для броника…
Подошла к нему. Протянула руку и осторожно дотронулась до его щеки, не веря своим глазам. Присела на стул.
— Ты… чего?! — улыбнулся он и взял ее за руку. — Ну… чего… ты?..
— Самые чистые слезы — слезы счастья! — с пафосом изрек из-за спины Кот-Ученый.
— Кот! — рявкнула Настя, вскакивая и разворачиваясь. — Немедленно прекрати!!!
— Все-все, исчезаю! — пробормотал названый брат, прикрывая за собой дверь, потом открыл ее снова и бросил ехидно: — Зато сразу поверила в реальность!
«Тьфу! — Насте было и обидно, и смешно одновременно. — На кого я злюсь?..»
— Тебе плохо? — спросила она, снова усаживаясь и вкладывая свои пальцы в ладонь Влада. — Болит?
— Нет… К дальнейшему… прохождению… службы… годен… — Он улыбался. — Корсет… тугой… говорить… тяжело… ребра… сломаны… Срастутся…
— Тогда молчи, хорошо? Давай просто посидим…
«Ну да, не больно ему! — Настя вспомнила одноклассника, как-то свалившегося с дерева и тоже сломавшего ребра. — Герой нашелся…»
От этой мысли в груди стало почему-то очень тесно и горячо, и Настя обнаружила, что снова дрожат губы и на глаза наворачиваются слезы. Пытаясь спрятать их, она отвернулась и вдруг заметила, что под одеялом у него одна нога толще другой. Влад заметил ее взгляд.
— Перелом… Ничего… страшного…
«Ну-ну… Я все равно у врача спрошу!» — твердо решила она.
— Ну хорошо… — угадав ее мысли, Влад возвел очи горе и попытался демонстративно вздохнуть над ее недоверием. — Сложный… перелом… Но собрали… так… без операции!..
Он потянулся, чтобы скинуть одеяло и показать ей, что гипс обычный, но не смог сдержать гримасу боли, и Настя сразу сдала назад:
— Верю, верю! Лежи!
Снова откинувшись на подушку, он потянул ее за руку к себе, и она очень осторожно, боясь нечаянно причинить ему боль, обняла его и приложила щеку к корсету. Кожу слегка защипало: корсет был магическим. Она потянулась, обхватила его голову ладонями и тихонько поцеловала…
Дверь грохнула, разрушая их мир.
— Ну, вот они, голубчики! — в палату бесцеремонно вошел Хватов, и сразу стало тесно.
Вслед за ним бочком вдвинулись Кот-Ученый, Хранители и еще кто-то знакомый в мундире ФСБ.
— Рад, рад видеть тебя в добром здравии, Влади́слав Сигизмундович! Ну, почти в добром… А уж тебя, дорогая моя Анастасия Ромуальдовна! — грохотал председатель Союза реципиентов и зампредседателя Общества досточтимого Грааля вампирского. — Даже сказать не могу, как рад!
«Это что? — пронеслось в голове. — Это я ему теперь должна подчиняться или он мне?»
Хватов, похоже, не считал ни так, ни так.
— Новых звезд на погонах не обещаю, Влади́слав Сигизмундович, — это уж как они сами решат. — Он кивнул подбородком в сторону эфэсбешника, и Настя вдруг узнала мага Тарасова из отдела специальных энергоинформационных операций. — Начальство, правда, пока временное… Но поощрение будет. И ты еще старое, по линии «Захвата», не получил, помнится…
— А Звонков? — вырвалось у Насти.
— Отстранен, — сухо бросил Тарасов. — Но я сам не задержусь, люблю оперативную работу. Пусть другого ищут.
— Теперь с тобой, Анастасия, — продолжал Иван Силантьевич. — Сейчас будет пресс-конференция, прямо тут, в вестибюле на первом — в Китеже ни одного приличного здания не осталось, а в Лукоморье их и не было никогда. Слушайте, чтобы ни слова! Никто! Даже полслова! Шепотом! Даже просто губами!!! О новой жрице! Понятно?!
Он грозно оглядел присутствующих. Все, включая Настю, кивнули.
— В святилище Рода противника собрала непреодолимая магическая сила! Формулировка ясна? И все! Пусть что угодно думают, хоть что это наше новое секретное оружие, хоть что… Ни слова!!!
Собравшиеся молчали.
— Надо серьезно подумать об охране и защите твоей, Анастасия…
— У меня и так… — Настя хотела напомнить о наружке, но Влад вдруг сжал ее локоть:
— Она… теперь… всегда… будет… под защитой…
И Настя вдруг поняла, что он поклялся. Дыхание замерло, она смотрела на него потрясенно…
— Э нет, друг дорогой! — Хватов покачал головой. — Доведу до вашего сведения… гм… сложившееся мнение. Если что, можете вот у Вадим Михалыча потом уточнить. — Он снова кивнул на Тарасова. — Во-первых, Влади́слав Сигизмундович, тебя никто от службы не освобождал и не освободит — ни в «Захвате», ни в отделе. Во-вторых, пришли к выводу, что вам… гм… надо предоставить свободу действий… — Хватов вдруг заметно смутился и даже покраснел: — Э-э-э… Свободу действий… гхм… гхрм!.. в отношении друг друга… Ну, чтобы ничто не мешало…
Концовка вышла скомканной.
Внезапно у Насти все похолодело внутри от простой и очевидной мысли. Надежды снова рухнули…
«Какая свобода действий?! Я жрица. Это навсегда. Мы никогда… Никогда… Не сможем… А он поклялся!..»
— Эй, дево Анастасия, ты чего? — наклонился к ней Кисмерешкин. — Чего опять плачешь-то?
— Я жрица… — захлебываясь слезами, всхлипывала Настя. — Как же я могу… Я одна!.. должна быть…
Рыдания душили, она даже не могла сформулировать внятно, что хотела сказать…
Но Иванов вдруг понял, в глазах возникла лукавая искорка:
— Эко ты удумала'т, а?! Ты серьезно, что ль?! Ну ты даешь! На Граале'т, чай, видала, что написано? Али Грааль'т подменили с тех пор, как я сам к нему ходил в последний'т раз? — Он уже откровенно смеялся. — «Жить нежити» написано'т, чай! Верно? А что такое жить? Это, к примеру вот, любить… Замуж, чай, выходить'т, детей рожать…
— Учиться! — вставил Кот-Ученый.
— Дево, ты всерьез?! — до Кисмерешкина тоже дошло, и он расхохотался басом. — У Грааля жриц триста лет почему не было? В ересь аскезы[1] последняя впала, дура! Потомков не оставила! Слава богам, ты из какой-то побочной ветви нашлась!
— Ой, уморила, Анастасия Ромуальдовна! — подняв брови, помотал головой Хватов и глянул на часы, поддев рукав пиджака. — В общем, заканчиваем здесь, други мои, пойдемте на прессуху[2]. И так задержались. С тобой, Настя, конкретно решим после, без охраны не останешься. А пока — оставь своего героя, прошу, это ненадолго. Ты у нас, знаю, временным секретарем пресс-службы Китежского гарнизона была? Вот с часок еще побудешь полноценным пресс-секретарем: ты телегеничная. Сейчас бумажку дам, ознакомишься, что говорить. Давайте, идем, сограждане россияне…
— Не рискованна'т идея — Анастасию сейчас нам светить'т, чай? — засомневался Иванов.
— Э-э-э, Элешке, опять ты ничего не понял, чуваш — земля квадратная! Она же уже в Китеже засветилась! — отозвался, выходя из палаты, Кисмерешкин и махнул ручищей в рыжих веснушках. — Так и так узнают — хотя бы те супостаты, которые в Куб проникли! Вернутся обратно в Цитадель — их там всех допросят! А она и не при делах, раз свободно по телику вещает! На самом видном месте спрячем…
[1] Аскеза — сознательное ограничение себя, лишение каких-либо жизненных удовольствий. Практикуется у монахов в духовных целях.
[2] Прессуха — на журналистском сленге пресс-конференция.
«Бумажка» Хватова была составлена гениально, что и говорить. Перечитав ее несколько раз, чтобы подготовиться, Настя почувствовала зависть — нет, не к неведомому автору из пиар-службы, а к защитникам Китежа. По тексту выходило, что она пропустила все самое интересное, а этого интересного оказалось очень и очень много!
Вообще-то, она еще не ожидала, что операция была столь масштабной. Кроме кикимор и шишиг, о которых она слышала еще на командном пункте от Кота-Ученого, а также ополченцев из Лукоморья, встреченных у нестационарного портала Маргошей, в сражении принимали участие марийские карты[1] и маги огня. А Хранители, как только подняли тревогу сразу после первой атаки, сумели призвать на помощь наиболее опытных боевых магов из числа известных им отставников…
— …Таким образом, на территории Всероссийского магического института спецназом отдела специальных энергоинформационных операций ФСБ России, личным составом пограничных войск ФСБ и ополченцами города Китеж, а также приданными силами из числа боевых магов были блокированы прорвавшиеся через портал сновиденного мира силы противника, снабженные дестроерами, а также примкнувшие к ним остатки сил, прошедших через грузовой портал… — этот пассаж Настя читала по бумажке, не надеясь на память, — …и вследствие воздействия непреодолимой магической силы противник был вытеснен на территорию Музея деревянного зодчества Китежа, где находится до сих пор.
«Ох, неужели все?..» — Настя устало выдохнула и откинулась на спинку кресла.
— Вопросы? — оглядел зал Хватов.
— Blood-ТВ! Blood-ТВ! — Дима тянул руку с первого ряда, умудряясь делать это так, что позади и видно-то никого не было, и Иван Силантьевич, конечно, предоставил ему право задать вопрос первым. — Скажите, Анастасия, уже не в первый раз звучит формулировка «непреодолимая магическая сила». Можно ли считать это свидетельством применения некого нового секретного оружия нашими вооруженными силами?
Настя оглянулась на Хватова, но ответил Тарасов:
— Можно, — спокойно кивнул он. — Следующий вопрос, пожалуйста…
По лицу Димы было видно, что он несколько растерян столь кратким ответом, но все же решил счесть его исчерпывающим. Зал зашумел, Хватов предоставил слово корреспондентке какого-то незнакомого Насте канала.
— Скажите, пожалуйста, сколько пленных сейчас находится в Музее деревянного зодчества и как планируется поступить с ними в дальнейшем?
Хватов вздохнул:
— По некоторым причинам визуальные подсчеты сильно затруднены: пленные плотно столпились вокруг… эээ… центрального идола в святилище, не желают меняться местами и даже дерутся за право быть поближе к нему. Пища, которую мы поставляем, передается ими из рук в руки. Оценка, проведенная с помощью БПЛА, показала количество в двести семьдесят девять бойцов. Бывших бойцов, извините… Из них опознано как боевые маги около пятидесяти — как понимаете, этот воинский состав обычно секретен, и мы не всех знаем в лицо. Что планируется делать… Надеюсь, в ближайшее время наши представители сумеют найти общий язык с профильными ведомствами Цитадели. Обменивать их не на кого, мы готовы просто выслать их, куда пожелает их командование. Следующий вопрос…
— Газета и интернет-портал «Магическое око». Закончена ли уже оценка ущерба ЗАТО Китеж и как планируется восстанавливать город и предприятия?
На этот раз Хватов не стал отвечать сам, а подозвал к столу президиума человека, сидевшего на боковом стулье в зале. Поверх свитера на нем была живописно забрызганная краской жилетка со множеством карманов, из которых торчали инструменты, а из-за уха торчал заложенный карандаш.
— Это наш председатель комиссии по соответствующему вопросу, Юрий-строитель, — представил его Иван Силантьевич. — Тебе слово, Юр.
Настя поняла, что это не кто иной, как местный, из Лукоморья, архетип строителя.
— Ну что же, легче сказать, чему ущерба нанесено не было, — завладев микрофоном, начал тот, извлек карандаш из-за уха и принялся оживленно жестикулировать, словно делая пометки в воздухе. — За исключением грузового терминала с порталом, не пострадала промзона Китежа. Цел весь комплекс Китеж-Сити… Мы знаем, что корпорации уже подтвердили свое намерение всемерно поддержать восстановление города, и за это им огромное человеческое спасибо! На территории кремля зафиксировано лишь четыре случайных попадания огненных стрел, меры были приняты, строения не пострадали. Ну а остальное… Пожарами уничтожено более четырех тысяч жилых строений, это примерно две трети города. В оставшихся домах проживание сейчас невозможно: отопление и канализация отключены, окна вылетели практически во всем городе во время взрыва во ВСЕМАГИ корпуса С. Наибольший ущерб нанесен самому ВСЕМАГИ…
К микрофону потянулся Тарасов, Юрий, несколько удивившись, передал его.
— Хочу заметить. Вооруженным силам удалось предотвратить непоправимое: все ценности и артефакты, собранные дестроерами и управляющей ими командой противника, остались в целости и сохранности. В ходе зачистки территории института они были обнаружены брошенными среди развалин. Само произошедшее расценивается нами как акт вандализма, заказчики которого нам известны и понесут наказание в соответствии с нормами международного права…
«Ого… Значит, все-таки не только Грааль был их целью… — задумалась Настя. — Интересно, если бы я не послала их, они что, тоже забрали бы меня с собой?»
Она вспомнила лицо Коллекционера на распечатке, пущенной по рукам сотрудников на оперативке в «Битце», и удивилась самой себе: кажется, она приняла то, что эта война надолго…
И она была готова в ней участвовать.
«ДРУГОГО ВЫХОДА НЕТ. И НИКОГДА НЕ БЫЛО ДЛЯ ТЕБЯ, ЖРИЦА», — услышала Настя и усмехнулась невесело.
— …Наши подрядчики, я уверен, обладают высокой степенью компетенции и в технических, и в магических, и в финансовых вопросах проектирования и строительства. Мы считаем, что восстановим каждый древний терем в полном соответствии с оригиналом, — закончил свое выступление Юрий-строитель и, передав микрофон Хватову, направился к своему боковому месту.
— Что же, уважаемые представители четвертой власти, заканчиваем нашу пресс-конференцию. Последний вопрос! Ну-у-у… Давайте вы! — Иван Силантьевич указал на немолодую и очень некрасивую представительницу прессы.
— Спасибо. Радиостанция «Длинное Ухо». У меня всего один вопрос: какие показания дала стрелка осциллографа при начале магической атаки, какой бортовой номер был у непреодолимой магической силы, и когда дело иностранных граждан Майкла Дерроу и Боба Смита будет рассмотрено независимым судом?
Тарасов и Хватов переглянулись, скрывая улыбки, но к микрофону потянулся Кот-Ученый.
— Хм, вопрос, конечно, интересный. Мне кажется, вы не ракетчик, а филолог…
— Да, конечно, — кивнула корреспондентка и села, вопросительно вытянув шею.
— Что же, на этом закончим нашу пресс-конференцию, благодарим всех участников, — заявил эксперт.
Разочарованное лицо оппозиционной журналистки стоило многого.
Журналисты зашумели, и президиум покинул зал.
[1] Карт — колдун у народности мари.
— Пойдем прогуляемся немного? — позвал ее Кот-Ученый. — Тут красивый парк, вокруг больницы…
Настя немного помедлила… Нет, пожалуй, Влада она все-таки навестит чуть позже: ей действительно хотелось пройтись и подышать свежим воздухом Лукоморья.
— Ой, мне же одеться не во что… — Она спохватилась, только когда увидела сквозь стеклянные двери больницы заснеженные ели и сугробы.
— Не проблема! — махнул лапой эксперт. — Знаешь, сколько гуманитарки для раненых и беженцев местные притащили? Что-нибудь подберем.
В гардеробе, временно переоборудованном под склад, Настя действительно быстро нашла себе почти такой же пуховик, как был у нее.
Они устремились к выходу.
— Ну что? Жизнь налаживается, как считаешь? — спросил эксперт, когда они отошли подальше от подъезда, перед которым прогревали моторы автомобили прессы.
Настя пожала плечами: после возвращения Влада и Маргоши жаловаться было грех, но все же, все же…
— Думаю, она просто идет своим чередом, — наконец нашла ответ она.
Кот-Ученый помолчал, приглядываясь к ней, потом произнес:
— Ты все больше меня… хм… радуешь. Взрослеешь не по дням, а по часам…
— Ладно тебе, Федь… — отмахнулась она. — Захвалили. Уже и Хватов рад меня видеть так, что сам не свой, я погляжу…
— Конечно! — убежденно заявил аналитик. — А ты что думала? Любой мужчина, который как-то принимает участие в твоей судьбе, либо влюблен в тебя хоть чуточку, либо относится, как к дочке. Это все твое Предназначение, Насть…
«Вот еще не хватало!..» — Настя хотела возмутиться, но притормозила, задумавшись. А названый брат между тем продолжал:
— Просто все устроено так, чтобы тебя хотелось защищать и оберегать.
— И… у Влада так?! — вырвалось у нее невольно.
— Нет. В нем можешь быть уверена, — покачал головой Кот-Ученый. — Любовь — это… Магия двоих. И Предназначению она не по силам.
Они помолчали, продолжая свой путь по аллее. Начало смеркаться, с неба посыпался легкий снежок.
— Звонкова жалко… — пробормотала она.
— Что, хороший человек был, да? — усмехнулся эксперт.
Настя пожала плечами:
— Не знаю. А вот ко мне и Владу относился хорошо, это я видела…
— Он полностью провалил операцию, — как-то равнодушно произнес Кот-Ученый. — При том, что его специализация — предвидение и планирование будущего. Кроме мелких ошибок, которые повлекли за собой крупные, допустил и глобальные. Разболтал подчиненных — иначе бы ему сразу доложили о мольфарах-перебежчиках, как те появились на пропускном пункте. Не учитывал в управлении операцией заключения аналитиков и опирался только на свое дальнее предвидение, а вдали, в конце, у нас действительно все в порядке было, победили же вот. И уж не знаю, в какое далекое будущее Китежа он заглядывал — ты же сама видишь, сколько жертв и разрушений! — но собственной персоной, причем на повышенных тонах, заверял меня, что я ошибаюсь, уже когда я видел, как противник строит нестационарные порталы прямиком к периметру, к сторожке…
Она вздохнула, вдруг поняв, насколько нелегко далось аналитику его появление на командном пункте в Китеже. А там еще этот тысяцкий-военком — ничуть не лучше Звонкова…
— Впрочем, не волнуйся, увидишь ты своего Александра Васильевича, если захочешь с ним пообщаться. В Москву он заезжать будет, и довольно часто: член Конгресса магов — это статус! А ошибки в предвидениях у всех бывают. Такая вот она, магия…
Настя остановилась и попинала носком сапожка снежок на бордюре. Наконец решилась спросить:
— А что со мной теперь будет?
Кот-Ученый усмехнулся:
— Мое дальнее предвидение. Ты сдашь сессию, как хотела — сама, без троек — и продолжишь учиться в МГУ. Параллельно Марго будет тренировать тебя по самообороне без оружия. Найдем тебе также тренера по магической защите. Учитывая, прямо скажем, невеликий уровень твоих собственных способностей… Будет пересмотрена система твоей… хм… наружки — примем во внимание изменившиеся обстоятельства и все твои потребности…
Настя ждала, замерев: вдруг он скажет хоть что-то… хоть чуточку… о них двоих?
Но аналитик помолчал, затем продолжил:
— Мое ближнее предвидение. Сейчас мы возвращаемся в больницу. Ты ужинаешь, навещаешь своего героя, сдаешь последние анализы и — в постельку! Баиньки! Завтра выписка!
— А потом куда? — спросила она.
«Как в Москву-то доберусь? Ох, блин, послезавтра ведь первый зачет… А тетради все в «Битце»…» — вспомнила она.
— А потом — это уже дальнее предвидение, и я тебе об этом все рассказал!
Больше книг на сайте — Knigoed.net