В книгу вошли три повести-сказки, в которых писатель Георгий Почепцов создал удивительный мир волшебников и гномов, королей и оборотней-волков и где происходит множество загадочных приключений сказочных героев.
Вы хотели бы побывать в сказочной стране? Там, где по дорогам скачут страшные черные всадники, смышленые гномы роют подкопы для побега из неволи, лейтенант Зверев становится племянником Бабы-Яги, а в Хрустальном замке тиран Кари-Гари устроил школу-тюрьму?
Откройте книгу «Волшебный меч», и на ее страницах вы встретите колдунов и злых пугачей, гномов и волков-оборотней. Весь этот загадочный и удивительный мир создал для вас в повестях-сказках писатель Георгий Почепцов.
Художник
Рисунок на переплете
v 1.0 — создание fb2-файла, доработка структуры — poRUchik
v 2.0 — подготовка и вставка обложки и иллюстраций — poRUchik
Мартын шагал по ночной дороге. Он ничего не мог понять. Не помнил, как и почему здесь оказался. Стояла кромешная тьма. Только дорога под ногами. Даже не дорога, а дорожка, посыпанная, судя по хрусту, гравием. Но все равно он хотел поскорее выбраться отсюда. Из этой темноты.
Почему он здесь? Куда спешит? От кого скрывается? Ни на один вопрос не было ответа. Впервые в жизни он очутился в таком положении, когда ничего нельзя было понять.
Он ускорил шаг, думая, что чем скорее он выберется из слепящей черноты, тем быстрее все станет на свои места. Он даже немного успокоился, решив, что его спасение в скорости.
Мартын уже совсем было взял себя в руки, как вдруг наткнулся на решетку. Дальнейший путь преграждал забор. Мартын обеспокоенно осмотрелся — забор уходил влево и вправо и пропадал в бесконечности. Не было никакой надежды обойти его.
Вдруг сзади вспыхнул свет, послышались громкие голоса. До Мартына долетела фраза:
— Я приказываю вам найти его немедленно. Если не найдете, я прикажу отрубить вам головы.
Мартын вжался в забор. Неужели ищут его? Что он сделал? Кто они? И кто он сам?
Фонари то приближались, то удалялись снова, голоса становились все громче.
Мартын дрожал от страха. Он так мечтал, чтобы все это оказалось только сном, — иначе как объяснить происходящее? Он спрятался под огромным кустом и закрыл глаза. Детская хитрость: если не смотреть на преследователей, те, в свою очередь, могут его не заметить. Сжавшись в комок, он хотел стать совсем незаметным. Прошло пять минут. Голоса смолкли.
Внезапно кто-то чихнул совсем рядом. Мартын даже дернулся от страха. Но на чихнувшего зашикали приглушенные голоса.
— Тише, разбудишь. Надо поднять принца и отнести его во дворец.
«Они наконец нашли какого-то принца», — отозвалась в голове спасительная весть.
— Берите его.
И вдруг чьи-то сильные руки осторожно подняли его с земли и понесли. Мартын боялся открыть глаза, чтобы не выдать им, что не спит.
А кругом шелестел странный шепот:
— Принца нашли. Его несут во дворец.
Не то чтобы Мартын не любил ходить в школу, он просто никак не мог найти общего языка со своим классным руководителем. С тех пор как они разменяли квартиру и переехали с мамой в этот новый район, у Мартына началась новая жизнь. А быть новеньким — дело трудное.
Учитель все время ставил ему плохие отметки, придираясь. Все правильно решено, но он находил какие-то помарки и снижал оценку. Из-за этого Мартын, всегда любивший математику, теперь ненавидел ее.
Правда, с оценками можно было бы смириться, но его невзлюбили с первой минуты появления в классе трое братьев Баранов (ударение они, конечно, ставили на первом слоге). Братья требовали, чтобы Мартын вставал, когда они входят в класс. А когда тот не подчинялся, набрасывались втроем. И никто не заступался за новичка, — видно, никому не хотелось связываться с этими баранами.
А сегодня он еще и повздорил с учителем. Мартыну показалось, что на доске ошибка, и он поднял руку.
Что тут началось!
Учитель долго не мог успокоиться. Еще бы: какой-то ученик нашел в его рассуждениях ошибку.
— Тупица! — громыхал он. — Думаешь, ты умнее своего учителя? Это и показывает, как ты глуп!
Три Барана радостно захихикали.
— Что правильно, что нет, может знать только учитель. Я выгоню тебя с урока. Хотя нет, это будет слишком мягкое наказание. Иди сюда, ты простоишь весь урок тут, у двери. Так тебе, кстати, лучше будет видно доску, если захочется поискать новые ошибки.
Бараны вновь захихикали.
Мартын, красный от стыда, простоял весь урок. Если бы не ребята, он бы расплакался. Но он стоял и давил в себе слезы. Скрипучий голос учителя обволакивал его, не давая сосредоточиться ни на чем, кроме этого позора.
Дома он уткнулся в подушку и плакал, плакал, плакал. Мама сегодня была в ночной смене, и никто ему не мешал. Только под утро бедняга смог наконец уснуть.
Но и во сне он ворочался и стонал.
Мартына осторожно положили.
— Принц спит? — услышал он чей-то удивленный голос.
Все затихло.
Вдруг громко хлопнула дверь, и к нему стали приближаться быстрые шаги.
— Принц спит, господин канцлер, — доложили вошедшему.
— Где вы его нашли? — послышался скрипучий голос.
— Он лежал у самой решетки сада.
— И спал?!
Мартын похолодел. Это был голос его учителя. Сейчас ему вновь влетит. Мальчик вздрогнул, втягивая голову в плечи.
— Принц просыпается. Вы же видели, как он зашевелился.
Чье-то лицо склонилось над ним. Мартын дернулся в сторону, уклоняясь от чужого дыхания.
— Ваше высочество, вы проснулись?
Мартын открыл глаза, так как понял, что все вокруг видят, что он не спит.
Посреди огромного зала стоял его учитель. У него появились усы и борода, но глаза остались такими же колючими и злыми.
— Я… я… — вскочил на ноги Мартын, не зная, как объяснить учителю, что он заснул. Он не хотел опять подвергнуться наказанию. А по этим колючим глазам понял, что ему несдобровать.
Но, к его удивлению, учитель почтительно склонил голову вместе со всеми.
— Ваше высочество, — заговорил он своим скрипучим голосом, — мы так волновались. Но теперь все в порядке. Если вы желаете почивать, мы уйдем.
Мартын ничего не мог понять. Выходило, что он и есть принц. А его ненавистный учитель оказался канцлером. Мартын посмотрел на его и свою одежду. Она была совсем не похожа на школьную. Камзолы, шитые золотом. Огромные воротники. Мартын скользнул взглядом по стенам и наткнулся на свой портрет с короной на голове. Роскошная золотая рама поразила его даже больше короны. Действительно, он — принц. В этом не было сомнений.
Шум у двери заставил его повернуть голову. Кто-то пытался войти, отбрасывая стражников и не обращая внимания на клокочущий голос канцлера.
— Я же предупреждал тебя, — шипел на вошедшего канцлер. Но когда он увидел, что Мартын повернул к ним голову, нервно поправил золотую цепь на груди и заговорил:
— Принц отдыхает. Ему сейчас не до дел.
Незнакомец не сдавался, хотя за спиной у него стояли готовые сорваться с места четверо стражников.
— Но я как военный министр должен все рассказать, — выпалил он. Благодаря этой фразе Мартын понял, кто перед ним.
— Потом. Потом, — принялся потихоньку подталкивать его к выходу канцлер.
— Ваше высочество… — бросил безнадежный взгляд военный министр.
— Но почему… потом? — закашлявшись от смущения, произнес Мартын. — Надо узнать, в чем дело.
Лицо канцлера исказилось от возмущения.
— Вам не следует забивать голову этими глупостями. — Голос канцлера стал обволакивающе вязким. — Я сам во всем разберусь и доложу. Доложу и разберусь…
Еще немного — и мальчик согласился бы. Но он смог сбросить оцепенение:
— Нет-нет! Пусть говорит. Я хочу все знать. Сейчас же.
Военный министр вышел вперед.
— Я бы никогда не осмелился побеспокоить вас, мой принц. Но положение очень серьезно.
— Ха, — хмыкнул канцлер и, демонстративно сложив руки на груди, отвернулся к окну.
Военный министр испуганно посмотрел на Мартына.
— Продолжайте, — подбодрил его Мартын и подошел ближе. Так странно было ступать в этих сафьяновых сапожках. В углу он увидел настоящий трон и, сделав знак военному министру, направился к трону. Усевшись, приготовился внимательно слушать.
Министр заговорил, волнуясь и поминутно сбиваясь:
— На дороге Печали и дороге Радости, на дороге Силы и дороге Слабости — всюду вновь появились мрачнаусы. Они стягивают силы, чтобы двинуться на дворец. В этом нет никаких сомнений.
— Мрачнаусы? — переспросил Мартын, а потом добавил, чтобы не выдать своего незнания: — Да-да, конечно, мрачнаусы.
— Это все ложь и глупость, — не выдержав, закричал канцлер из другого угла зала. И стал стремительно приближаться. Лицо военного министра побелело от страха.
Испугался и Мартын. Превозмогая себя, он спросил:
— Почему вы так решили?
— Э-то глупость! Пока я отвечаю за международные договоры, я могу так утверждать. Мрачнаусы никогда не посмеют нарушить подписанный мною договор. Мы обязались не нападать друг на друга. И в этом вы сами сможете убедиться, поговорив с их послом. Он ждет вас с утра.
Канцлер хлопнул в ладоши, не дав возразить Мартыну, и в моментально раскрывшиеся двери вошел человек в сером плаще. Он и сам был какой-то серый с головы до пят, даже торчащие в стороны усы были серого цвета. На голове у него красовалась каска, в которой Мартын с изумлением признал мышиную голову.
Сняв каску, посол преклонил колено.
— Мы подтверждаем свою верность нашей дружбе. Я прибыл сообщить вашему высочеству, что небольшие части дружески настроенных к вам мрачнаусов проходят мимо ваших границ в связи с проведением небольших маневров. Мрачнаусы никогда не нарушат договор дружбы.
С этими словами посол удалился с гордо поднятой головой.
— Теперь вы видите. — Канцлер расплылся в улыбке. — Это просто маневры.
— Но они… они переходят наши границы, — не мог сдержаться военный министр.
— На маневрах возможны ошибки, — удивленно поднял брови канцлер. — Неужели вы, военный, этого не понимаете?
Министр покачал головой. Канцлер весь кипел от гнева. Его руки в белых перчатках вновь поднялись для хлопка. Только непонятно было, что еще могло последовать после него.
Министр же, кажется, понял. Он попытался приблизиться к Мартыну.
— Ваше высочество, поверьте мне…
Военный министр нравился Мартыну. Он был уже стар, и его седые усы внушали куда больше уважения, чем острые, как пики, усы канцлера.
— Постойте-ка, — Мартын поманил к себе министра. Он подумал, что раз у него есть военный министр, то должна быть и какая-то разведка.
— Вызовите ко мне начальника разведки. Есть у нас такая?
Военный министр судорожно глотнул воздух и замолчал, опустив голову.
Мартын непонимающе переводил взгляд с военного министра на канцлера. Что-то тут явно было не так.
— Начальник разведки, — выступил вперед канцлер, прерывая это затянувшееся молчание, — отправился в длительное путешествие.
— То есть как… в путешествие? Как же мы без разведки?..
Канцлер в ответ развел руки в стороны.
— Ничего не понимаю. — Мартын посмотрел на военного министра.
— Позвольте мне, — взволнованно начал тот.
— Не спешите, мой дорогой, — перебил его канцлер, и столько было угрозы в его голосе, что даже Мартын отшатнулся. Но потом он собрался с духом и попросил военного министра продолжать.
— Начальник разведки ни в каком не в путешествии.
— А где же он?
— Он арестован.
— Господин канцлер, — возмущенно заговорил Мартын, — как это понимать?
— Да, мы его арестовали, — стал втолковывать Мартыну, словно маленькому ребенку, канцлер.
— Но почему? — Мартын стал добиваться ответа. — На пороге войны!
— Он изобличен как шпион и враг государства.
— Как враг? Как шпион? В чью пользу он шпионил? Неужели мрачнаусов? С которыми, как вы утверждаете, у нас договор.
Канцлер на секунду замешкался, но потом вновь заговорил ровно и спокойно:
— Мрачнаусы тут ни при чем, он шпионил в пользу Трефонии.
— Но Трефония — дружественное нам королевство, — попытался вставить слово военный министр.
— Поэтому вдвойне обидно. Ладно бы мрачнаусам продался, но он шпионил в пользу дружественной державы! — От возмущения канцлер затряс кулаком.
— Ничего не понимаю, — покачал головой Мартын. — Я сам хочу разобраться. Доставьте его ко мне. И немедленно.
— Но это невозможно, — покачал головой канцлер.
— Я требую! — топнул ногой Мартын.
Канцлер возмущенно повел плечами.
— Это действительно невозможно, ваше высочество, — тихо сказал военный министр. — Уж если господин канцлер сказал, что это враг государства, значит…
— Что это значит?
— Это значит, что его уже нет в живых. Врагами государства называют тех, кого уже убили.
— Тогда слушайте мой приказ. — Мартын в возбуждении заходил по залу. — Послать отряды на дорогу Печали, дорогу… — Ну, на все, которые вы назвали.
— Слушаюсь, — щелкнул каблуками военный министр.
— Вы не должны этого делать! — завопил, как ужаленный, канцлер.
— Это еще почему? — повернул к нему голову Мартын.
— Это может быть расценено как провокация. Мрачнаусы решат, что мы им не доверяем и собираемся нарушить договор о дружбе.
— Но ведь они выставили своих солдат.
— Как вы не поймете, ваше высочество, у них маневры. Маневры у них.
— Ах, у них маневры! Тогда я объявляю маневры у себя. Действуйте. Военный министр, что же вы стоите?!
Военный министр даже прослезился от удовольствия.
— Спасибо, ваше высочество, — прошептал он, уходя.
— Вы просто не понимаете, что за этим может последовать, — нахмурил брови канцлер. — Немедленно отмените приказ. Иначе…
— Иначе — что? — поднял на него глаза Мартын.
— Ничего-ничего, — стал кланяться, удаляясь, канцлер. Но если слова его были льстивы, то глаза загорелись настоящим злым огнем. И Мартын это ясно видел.
Вслед канцлеру он крикнул:
— Завтра утром я жду вас с военным министром у себя.
Он почувствовал, что ужасно хочет спать, и поэтому вслед за слугами двинулся в свою опочивальню.
Мартын вскоре проснулся и, широко раскрыв глаза, огляделся. Он ничего не понимал. Ложился спать в роскошной кровати с балдахином, а проснулся дома. Неужели это все ему приснилось? «Хотя разве могло быть иначе», — подумал мальчик, глядя на свой старенький телевизор. (Почти у всех в классе уже были цветные, только они с мамой никак не соберут денег.)
Он опаздывал в школу, поэтому времени на особые раздумья у него не осталось. Наскоро позавтракав, схватил портфель и побежал.
В классе он постепенно стал приходить в себя: несомненно, это был всего лишь сон, но такого сна Мартын раньше никогда не видел. Он так хорошо помнил мельчайшие подробности. Каждый жест и голос. Все — от портрета на стене дворца до золотой пуговицы на своем камзоле.
Знакомый скрипучий голос заставил мальчика вздрогнуть. Пока учитель говорил, Мартын не мог оторвать от него глаз. Как похожи учитель и канцлер! Только у того усы и борода. Но у обоих одинаковый злой взгляд.
— Тупица! — вдруг заорал учитель, прогоняя кого-то от доски. — А теперь ты!
И он ткнул своим длинным пальцем в сторону Мартына. Ноги внезапно стали ватными, и Мартын, еле-еле передвигаясь, подошел к доске.
Он решил задачу быстро, но учитель все равно не хотел ставить ему хорошей отметки. Он принялся пристально разглядывать написанное на доске.
— Тройка! — закричал учитель после того, как нашел в решении нечто, не понравившееся ему.
— Но почему? Я же решил, — дрожащим голосом спросил Мартын.
— Ты не закрыл скобки! Я ставлю оценки, а не ученики. Вдолби себе это в голову. Я! Я — учитель, а ты всего лишь ученик.
— Вы все время так, — пробормотал осмелевший Мартын, забыв, что перед ним не его канцлер, а его учитель. — И начальника разведки объявили врагом государства…
И тут, к своему удивлению, Мартын услышал в ответ:
— Я правильно объявил его врагом… Что?! — откашлявшись, учитель продолжил: — Болтаешь всякую ерунду, а я из-за тебя должен ее повторять. Иди на место, а то тебе вообще будет два балла. И молчи. Не желаю тебя слушать.
Мартын сидел и ничего не мог понять. Почему вдруг тот подхватил фразу о начальнике разведки? Конечно, он мог просто обмолвиться. Но мог в гневе и проговориться. Хотя о чем тут спорить? Уж в чужой сон никто не может проникнуть. Это точно.
Как на иголках, Мартын досидел до конца уроков.
Он летел из школы с такой скоростью, что даже уборщица тетя Маша закричала ему вслед:
— Под машину не попади, сорванец!
Укладываясь спать, Мартын мечтал только об одном: чтобы его сон повторился. Но он хорошо знал, как несбыточны ребячьи мечты.
Утром Мартына разбудили шаги. К нему влетел военный министр со словами:
— Ваше высочество, война! Мрачнаусы захватили в плен все посланные вами отряды.
Мартын протер глаза: кровать с балдахином, военный министр с пышными седыми усами… Он тихонько ущипнул себя и тут же ойкнул. Если это сон, то почему ему больно?
Он вскочил на ноги.
— А еще… еще есть у нас солдаты?
— Так точно.
— Пошлите отряды, остановите мрачнаусов.
— Солдаты ждут вашего приказа, ваше высочество.
— Отправляйте их, а мне ответьте: откуда наступает противник?
— Мрачнаусы идут по всем четырем дорогам, ведущим к замку. По дороге Печали и дороге Радости, по дороге Силы и дороге Слабости. Полчища мрачнаусов несметны.
— В бой!
Военный министр вышел, гремя шпорами.
Наскоро одевшись, Мартын подошел к окну. Сотни солдат расходились от замка. Они шли молча, как будто понимая, что идут не просто в бой, но и на верную гибель. И Мартын ничем не мог сейчас им помочь.
Военный министр вернулся, неся что-то перед собой.
— Ваш меч, ваше высочество! — Он протянул Мартыну ярко сверкающий клинок. — Время настало, — добавил он.
— Но я… — начал было Мартын, беря в руки холодный металл. — Мне нужен кто-то, кто дал бы мне уроки.
— Неужели вы забыли наши уроки, ваше величество? — удивленно произнес военный министр.
Когда Мартын это услышал, он вдруг явственно вспомнил, как его учили фехтованию. Вспомнил полянку среди берез, где он дрался, учась побеждать. И руки его вспомнили то, о чем забыла голова. Мартын несколько раз рассек мечом воздух, с каждым разом чувствуя себя все уверенней. Даже старинную вязь на клинке вспомнил. Он вспомнил все и повернул к министру радостное лицо. Но печаль на лице министра заставила угаснуть его радость. Он понял, что надо действовать.
— Мы должны ехать, — сказал ему Мартын. — Сейчас же!
И пошел следом за военным министром, краем глаза рассматривая лестницы, залы, доспехи рыцарей, которые встречались на пути. Стража замирала в почтении, когда они проходили мимо.
Они вскочили на лошадей, и Мартын с удивлением почувствовал, что без боязни сидит в седле и не отстает от военного министра ни на шаг. Следом за ними двинулся небольшой отряд охраны.
Вскоре Мартын с военным министром въехали на пригорок, и перед ними развернулась вся картина битвы. Мрачнаусы шли шеренгами. И солдаты Мартына никак не могли их остановить. Труба звала вперед, но волны мрачнаусов отбрасывали и теснили их, захватывая инициативу.
Мартын заметил, что мечи его солдат ломались, не выдерживая схватки. И безоружные солдаты легко становились пленниками мрачнаусов.
— Что это?! — закричал Мартын. — Почему их мечи так слабы?
— Я боюсь об этом даже подумать, — уклончиво ответил министр.
— Я требую ответа, — нахмурил брови Мартын.
— Мы заменили наши старые мечи самыми новыми, выкованными по приказу господина канцлера.
— Проклятье! Из чего же эти новые мечи?
— Господин канцлер приказал выковать для наших воинов стеклянные мечи.
— Это измена! — вскочил на коня Мартын — Найти и привести ко мне канцлера.
Они поскакали во дворец. По дороге Мартын спросил:
— А где же ваши старые мечи?
— Они в оружейном арсенале. В башне. Но ключ от арсенала у господина канцлера.
— Взломать замок и выдать оставшимся солдатам настоящие мечи.
Прискакав к башне, Мартын приказал открыть двери. Солдаты, выполнив приказ, отступили в сторону.
Ворвавшись внутрь, они с военным министром не увидели там ни одного меча. Только паутина да летучие мыши.
— Найти канцлера! — вновь закричал Мартын.
Но его солдаты вернулись ни с чем. Канцлер бесследно исчез.
Глянув на свой обреченный дворец, Мартын задумался. Солдат для обороны оставалось слишком мало.
Мрачнаусы уже чувствовали близость победы. Их серые плащи все приближались. Военный министр с небольшой группой солдат отправился перекрыть одну дорогу. Мартын со своей горсткой воинов — другую.
Вскоре впереди показались мрачнаусы.
— Подпустим их поближе, а потом ударим! — шепотом приказал Мартын. Так и сделали.
Не ожидавшие нападения мрачнаусы разбежались в панике. И Мартын смог двинуться дальше. Но когда из-за поворота показалась целая армия мрачнаусов, он понял, что остановить ее не сможет, и пожалел своих солдат.
Отпустив их, он сошел с дороги и спрятался поблизости. Он видел всех, его же не видел никто. Тысячи сапог громыхали мимо. Мрачнаусы шли праздновать победу.
— Мрачнаусы — это сила! — кричали первые ряды.
— Мрачнаусы — это серость! — кричали вторые.
— Серость — это сила! — орали во всю глотку первые и вторые, двигаясь мимо Мартына.
В своих мышиных шапках они больше походили на мышей, чем на людей. Они шли и шли, и не было этому серому потоку конца.
Мартын поскакал прочь, не зная, что по его следам уже пошли мрачнаусы-ищейки, вынюхивая и вслушиваясь.
Увлекшись, Мартын даже не заметил, как переступил границу своей страны и очутился в королевстве Трефонии. Только потом он обнаружил, что домики здесь были немножко другими и другие цветы выращивали жители на своих клумбах.
Тут и было бы его спасение. Но когда он подъезжал к замку королевы, длинные веревки взвились в воздух, обвили его и сбросили на землю.
Шпионы-мрачнаусы настигли его на чужой территории.
— Мы выполнили приказ Учнауса Первого, нашего короля, — самодовольно заулыбался один из них.
— Их серейшество будет доволен, — добавил второй.
— Их серейшество наверняка наградит нас орденом Хвоста первой степени, — мечтательно протянул третий, связывая руки Мартыну.
И Мартына отвели во дворец королевы Трефонии, заперев в самом глубоком подземелье.
— На троне Трефонии — королева, — поучал его командир мрачнаусов. — Но правят здесь три рыцаря великого серого воинства. Помни об этом, если хочешь еще немного пожить!
Они бросили его на пол темницы и ушли.
Через некоторое время двери распахнулись и на пороге выросли три фигуры. На головах у них были не привычные мышиные головы, а шлемы с двумя рожками. Смотрели они надменно, говорили возмущенно:
— Ты осмелился ослушаться нашего короля Учнауса Первого! Уже за это тебя ждет смерть. Ты будешь казнен, если на то будет воля короля.
Мартын вздрогнул. Когда свет фонарей упал на лица рыцарей, он узнал в них своих одноклассников Баранов. Они важно расхаживали перед ним, держа руки на рукоятках мечей.
— Встать! — закричал вдруг один. — Когда с тобой говорят рыцари серейшества, ты должен стоять!
И поскольку Мартын не спешил выполнить приказ, к нему подскочили стражники и заставили подняться.
— Мы доставим тебя на территорию нашей империи и там казним. Радуйся, что сейчас мы не у себя дома.
Ржавая дверь со скрипом закрылась за ними. В камеру не пробивался ни один лучик света. В сплошной темноте сами собой закрывались глаза.
Мартын был пленником, но это не значит, что он сдался. Пусть не надеются!
Мартын с трудом проснулся. Глаза слипались. Сон не принес отдыха. Голова болела. Он еле добрался до школы. И конечно, опоздал. Хорошо, что тетя Маша не погнала его в класс, а разрешила пересидеть в гардеробе. Она гладила свою кошку и слушала радио, которое сообщало ей время. Когда наступал конец урока, тетя Маша сверялась с часами и шла звонить. Мартын решил идти на второй урок.
Когда Мартын вошел в класс, все вокруг смолкли. Он положил портфель на парту, непонимающе поглядев по сторонам.
— Ты должен извиниться перед нами, — вдруг выступил вперед один из Баранов.
— Это еще почему?
— Ты опоздал!
— Ну и что?
— А то, что извиняйся, или сейчас заработаешь! — На помощь меньшему Барану подошел большой.
— Ни за что! — Мартына обозлило, что именно они засадили его в темницу и грозились убить.
Баран бросился вперед, и они покатились по полу. Прозвенел звонок, но никто его не услышал.
И вдруг над ними раздался злой голос:
— Это еще что такое!
Мартын встал, поднимая с пола оторванные пуговицы.
— Вон из класса!
Мартын вышел, не произнеся ни слова. За Барана же братья стали изо всех сил просить, крича, что Мартын сам набросился на него. И никто не вступился за Мартына, не сказал, что это ложь. И Баран остался в классе.
Так Мартын просидел и следующий урок у тети Маши. Она дала ему иголку с ниткой, и он пришил оторванные пуговицы. Хорошо, что успел их собрать. А когда тетя Маша вышла, он успел даже тайком всплакнуть от незаслуженной обиды.
Тетя Маша принесла ему стакан компота из столовой, и Мартын глядел на нее преданными, благодарными глазами.
Он мечтал о том, чтобы поскорее наступило время сна. И согласен был даже отправиться в темницу, но только не оставаться тут.
После уроков, выходя из школы, он столкнулся с одним из Баранов.
— Смотри, Мартын, — многозначительно произнес тот. — Ты неправильно себя ведешь. Не сносить тебе головы.
— Что-что?! — закричал Мартын не своим голосом. — Ты хочешь сказать, что посадил меня в темницу! Договаривай до конца!
— Я все сказал, — выпалил в ответ Баран, глаза которого наливались кровью, словно он готов был взорваться.
— Ты боишься сказать правду! Ты трус! Трус! — закричал Мартын.
— Ну ты! — вскипел Баран и поднес к носу Мартына кулак. Но тут же отдернул его, глянув куда-то вверх. И отошел, лицо его было покрыто красными пятнами от не нашедшей выхода злости.
Мартын тоже поднял голову, но в окне учительской никого не было видно, только слегка шевелилась занавеска. Неужели и здесь между ними есть какая-то связь?
Он поспешил домой, чтобы поскорее выяснить всю правду. Узнать ее он мог только там, где все его враги действовали не таясь. Здесь, в этом мире, свое зло им следовало маскировать, прикрывать чем-то другим; там же, где над ними никого не было, они проявляли его открыто. Именно там он может задать им этот вопрос, и пусть попробуют не ответить. Хоть он в темнице, но он все равно остается свободным человеком. Не решетки на окнах определяют твою свободу. Можно жить без них, но чувствовать себя хуже заключенного.
Мартын проснулся в кромешной тьме. Где-то капала вода. Эти медленно падающие капли вернули его к действительности. Он вновь оказался в подземелье, так что не надо искать выключатель настольной лампы. Ее тут нет. Он вспомнил, как его схватили, как притащили сюда, бросив на кучу соломы.
Мартын вскочил на ноги и подошел к двери. Он ощупал каждый ее уголок, каждый выступ, надеясь обнаружить хоть что-то, что помогло бы ему выбраться отсюда. Но безуспешно. Темницы строятся не для того, чтобы из них выходили. Здесь томятся долгие месяцы и годы.
Он вернулся на солому. Вода капала и капала. Он пошел на звук, чтобы собрать хоть немного для питья. Это оказалось очень трудным делом. Капли падали редко, оставляя на губах едва ощутимую влагу.
Голова шла кругом. Его страну грабят! Нельзя сидеть сложа руки. И Мартын вновь бросился к двери. И заколотил в нее изо всех сил. Но никто не откликнулся. Видно, он был единственным пленником в этой темнице.
Внезапно Мартын услышал странные звуки за стеной. Прислушался. И в ту же минуту камеру прорезал луч. Мартын закрылся от него рукой, так как глаза успели отвыкнуть от света. Когда же открыл их, увидел в проеме стены старика в фартуке. За ним стояла высокая женщина в длинном платье со шлейфом. На голове у нее была корона.
«Королева, — пронеслось в мыслях у Мартына. — Королева Трефонии».
— Ваше величество, — обратился к ней мужчина, отступая в сторону, — вот этот пленник.
Он поднял над головой фонарь, и королева вошла в камеру.
Мартын вскочил и прижался к стене.
Королева осмотрелась вокруг.
— Принц, я пришла освободить вас. Мое сердце не выдержит такого позора. Хотя замок и захватили три серых рыцаря, однако это мой замок, а у меня не может быть пленников.
Глядя на нее, Мартын постепенно вспомнил, на кого похожа эта королева, — это же тетя Маша из их школы. Неужели и она заколдована?
Королева же продолжала:
— Мой садовник отведет вас к выходу из замка через потайной ход, о существовании которого не знают рыцари. Они захватили замок, но не меня. Идите за садовником и не беспокойтесь. Рыцари сейчас далеко отсюда. Они уехали к своему повелителю Учнаусу. И везут ему ваш меч.
— Мой меч? — переспросил Мартын. Он вдруг вспомнил, как захватившие его переговаривались, тот ли это меч, который должен быть у принца.
— Да, ваш меч. Вы неосмотрительно уступили его врагу. Разве вы забыли, что именно он должен был принести победу вашему народу?
— Как — победу?
— Разве вам не говорили, что его надо беречь как зеницу ока? Это меч вашего народа, и только с его помощью можно добыть победу.
— Но на меня напали внезапно, — стал оправдываться Мартын. — И почему же меч не помог мне?
— Еще не пришло его время. Меч может отдать всю свою силу только тогда, когда накопит ее.
— Я верну свой меч, — решительно сказал Мартын.
— Так и должно быть. Так написано в старых книгах. Серость не может победить. А сейчас идите. И добудьте победу своему народу.
Мартын вышел вслед за садовником. Они долго шли длинными переходами, пока не выбрались наружу. Здесь Мартына ждала оседланная лошадь. На попоне, которой она была накрыта, Мартын увидел странный герб: кошка на фоне замка.
— Что это? — спросил он.
— Это герб нашей королевы, — ответил садовник и поклонился.
Мартын прикрепил к поясу новый меч, который ему передал садовник, и пришпорил коня. Ему следовало убраться подальше, пока серые рыцари его не хватились.
Через несколько часов Мартын и вовсе забыл о своем пленении. Лошадь легко несла его вперед. Только судьба меча волновала Мартына. Куда и зачем его увезли? Как сможет он получить меч обратно?
Пару раз он натыкался на отряды мрачнаусов, но вовремя успевал спрятаться. Поскольку мрачнаусы не встречали сопротивления, они двигались со страшным шумом. Бродили по дорогам, горланя свои лозунги: «Серость — это сила», «Кто не серый, тот против нас», «Скоро всё будет серым». И везде были видны их тупые лица, которые оживлялись только тогда, когда раздавался очередной приказ командира.
Мартын задумался и поехал медленнее. Внезапно на него прыгнул кто-то сверху и свалил с коня. Конь заржал, попытался ускакать, но тоже был остановлен умелой рукой. Мартына окружили незнакомцы, руки его уже были связаны сзади. Он не ждал ничего хорошего.
Мартын напряженно всматривался в их лица, которые внезапно просветлели.
— Да это же наш принц!
Этот выкрик одного из солдат вывел всех из оцепенения. Мальчика освободили. Как оказалось, солдаты эти не сдались, убежали от неприятеля и теперь небольшой группкой продолжали бороться с врагами. Они сражались за победу над серостью, и Мартын не имел права сказать, что у него нет волшебного меча, — ведь они все так мечтали о победе.
— Нет ли среди вас моего военного министра? Жив ли он? — спросил Мартын. И услышал в ответ, что, по слухам, военный министр жив и тоже руководит такими вот лесными солдатами.
— Мне нужно узнать, где сейчас три серых рыцаря, — сказал Мартын. Он надеялся таким образом установить местонахождение своего меча. И они отправились на большую дорогу, чтобы взять «языка».
На дороге они пропустили две большие колонны серых солдат, из-за многочисленности которых в схватку вступать не имело смысла.
— Серый серого видит издалека! — орали они. — Серый не думает, серый воюет!
И снова их любимое:
— Серость — это сила! Серость вскоре завоюет весь мир!
Когда же на дороге показались двое всадников, солдаты приготовились к броску. Через минуту засвистели веревки, врагов быстро увели в глубь леса, а у отряда стало на две лошади больше.
Как выяснилось, серые рыцари были сейчас в замке Мартына. Там они ждали приезда Учнауса Первого. Солдаты разложили на земле карту, которую достал из-за пазухи серый солдат. Она была отпечатана в императорской типографии, и все страны на ней были выкрашены серой краской. Все это называлось империей их серейшества Учнауса Первого.
Мартын находил места, где он успел побывать. Вот его замок. Вот замок королевы Трефонии. А между ними развалины заброшенного замка. Теперь все это собирался захватить Учнаус. И не только собирался: он почти осуществил свой план. Серые солдаты теперь были везде.
Мартын велел лесным солдатам двигаться в сторону замка. Он должен был точно установить, где меч. Шли осторожно, обходя маленькие деревеньки, чтобы не привлекать раньше времени внимания врагов.
Вскоре они стояли у заброшенного замка, расположенного как раз на полпути к замку самого Мартына. Стены этого замка заросли плющом, и даже трудно было понять, как он в действительности выглядел. Одно было ясно: замок был таким огромным, что равного ему не сыскать и сегодня. Как будто здесь жили великаны, а не люди.
Двинулись дальше. Внезапно на дороге впереди показались серые солдаты. Уходить в сторону было поздно. И завязалась битва.
Мартын сражался среди первых. Он был безмерно благодарен своим учителям в этой стране, которые научили его крепко держать меч. Научили защищаться и нападать. В его мире это не было нужно. В мире метро никому не требуется умение сидеть в седле. В мире ракет нет места мечу. Но здесь это умение было самым важным — именно оно решало, быть ли живым. Быть свободным или стать рабом.
Серых солдат оттеснили к обрыву, побеждая одного за другим. И вот она, победа!
Мартын был легко ранен. Рану быстро перевязали. Он радовался как общей победе, так и своему боевому крещению.
Не теряя времени, они двинулись дальше. И еще через один переход расположились на горе перед замком.
Заныло сердце. Длинные серые флаги развевались на всех башнях. Они спускались до самой земли, и казалось, это серые языки слизывают замок в свою ненасытную утробу.
Несколько лагерей серых солдат расположились у крепостных стен. Горели костры, на которых готовили еду. Солнце постепенно уходило за лес.
«Как можно пробраться во дворец?» — задумался Мартын, увидев, что замковый мост охранялся десятками серых солдат и один их лагерь расположился прямо перед мостом.
Однако Мартыну показали северную башню, под которой имелся потайной вход в замок.
Мартын стал готовиться к решающему походу. Все активно ему помогали — кто чем мог. Но когда он спросил, кто пойдет с ним, солдаты стали недоуменно переглядываться. Мартын покраснел. Ему было стыдно: неужели они испугались?
И тут один из его воинов выступил вперед. Это был старый солдат, он отдал службе всю жизнь, все знал и все видел. Он сказал, глядя прямо в глаза Мартыну:
— Разве ты, принц, забыл, что ты один должен добыть меч? Так говорится во всех наших сказаниях.
И он заговорил так проникновенно, словно это не он, старый воин, а народ вел сейчас разговор со своим освободителем:
— Там сказано: меч, ушедший от принца, может вернуться к нему, наполненный волшебной силой, если принц сможет добыть его сам.
Мартын вдруг понял, что они обо всем давно знали. Они понимали, что у него нет того, самого главного меча. И узнали это не от него, а из старинных сказаний. Как странно прошлое переплелось с будущим. И он, придя в этот мир слишком поздно, многого о нем не знает. А мир этот был такой же большой, как и тот, который он оставил дома.
Когда окончательно стемнело, Мартын двинулся к замку. Лошадь он оставил, и сейчас шел по едва приметной в густых сумерках тропинке пешком.
Через час подошел к замку. Уже не солнце, а отсветы пламени костров играли на его стенах. Повсюду слышались крики серых солдат. И тут Мартын нечаянно столкнулся с одним из них. Солдат покачивался на ветру, прижимая к груди котелок. Мартын незаметно схватился под плащом за меч. Но солдат не обратил на него никакого внимания. Темнота делала всех одинаковыми, и он не признал в Мартыне врага.
Принц вплотную подошел к башне. Он раздвинул кусты и прижался к стене. Нащупал уступ, о котором ему говорили. Потом мечом раздвинул камни, и ему открылся вход. Глотнув напоследок свежего воздуха, Мартын нырнул в башню.
Когда дверь за ним закрылась, он сразу понял, что не предусмотрел важного момента. В этом потайном ходе царила полная темнота. Как ему был нужен факел! А того лучше — электрический фонарик! Увы, электричество здесь еще не было изобретено.
Мартын передвигался осторожно, чуть ли не на ощупь. Ему казалось, что в любую минуту он может куда-то провалиться. Возможно, это было и не так, но в полной темноте приходят в голову самые страшные мысли.
Прилив свежего воздуха заставил Мартына поднять голову. Он понял, что задохнуться тут нельзя: ветерок проникал через небольшие щели.
Мальчик сделал еще несколько осторожных шагов, как вдруг почувствовал под ногой пустоту, в которую полетели мелкие камешки. Они падали туда вместо Мартына. Напуганный, он решил вернуться на ближайшую широкую площадку, но стоял, не решаясь сдвинуться с места. Лучше пересидеть тут до рассвета — вдруг эти щели в стенах пропустят хоть немного света и позволят более безопасно двигаться вперед.
Он ощупал место под собой, чтобы не скатиться в пропасть, и медленно сел у стены. Меч положил рядом. Почувствовав за спиной надежную защиту — мощную стену, Мартын мог позволить себе немного расслабиться, прикрыть глаза.
Сюда едва-едва долетали выкрики серых солдат. А вскоре и они стихли. Наступила ночь, и она становилась главнее и важнее всех, она царствовала и над правыми, и над виноватыми.
Утром Мартын вскочил на ноги и тут же в бессилии сжал кулаки. Он зря торопился подняться с первыми лучами солнца. За окном шуршали шины троллейбусов. На кухне едва слышно говорило радио.
Мартын принялся собирать портфель. Не забыл и спортивную форму — ведь сегодня физкультура.
На уроках ему не сиделось. Практически ни с кем не разговаривал на переменках. Весь он был там — в замке. Сейчас ему надо идти за мечом. Поэтому и на физкультуру пошел, как бы еще не осознав до конца, где он и кто он.
— Ты что как сонная муха! — крикнул ему учитель. А Бараны захихикали:
— Сонная тетеря!
Мартын потянулся рукой к мечу. Но никакого меча на поясе не было. Следовало обходиться тем, что есть.
И здесь, конечно, Мартын сплоховал. Он не смог, как ни старался, подтянуться столько раз, сколько удавалось это сделать им. Он подтягивался, сцепив зубы, из последних сил, а они — легко, играючи.
Мартын поднял глаза. Здесь, в этом мире мускулы его были не те. Он не умел владеть мечом, сидеть в седле. Но все равно: разве это дает им право издеваться над ним?
— Мало каши ел, — сказал учитель, уходя за сеткой для волейбола.
А Бараны обступили его и зашептали:
— Мы тебя предупреждали, слабачок, чтобы ты себя правильно вел. Смотри, больше предупреждать не станем.
И принялись что есть силы толкать его друг другу, будто мяч.
Мартын едва вырвался от них и выбежал под ненавистный гогот в коридор. Как был в спортивной форме, он шел сейчас по коридору. До конца урока еще много времени. Но в зале ему уже было нечего делать, и он поднялся в класс.
Посидел за своей партой, потом подошел к доске. И тут на глаза ему попался ключ, торчащий в ящике стола учителя. Даже не сам ключ, а странный его брелок. Таких он никогда в жизни не видел, да и вряд ли их вообще могли выпускать и продавать. Брелок выглядел как самая настоящая королевская драгоценность. Самоцвет в оправе переливался всеми цветами радуги. И что странно: учитель никогда не забывал свой ключ. Просто сегодня на уроке, как обратил внимание Мартын, он несколько раз открывал свой ящик и что-то там рассматривал. Не мог успокоиться даже во время урока. И это волнение привело к тому, что он забыл свой ключ.
Сердце Мартына бешено заколотилось. Он поднес руку к ключу, повернул его и выдвинул ящик.
И сразу кровь прилила к его голове. В ящике оказалась такая же карта, какую вчера захватили его солдаты. Карта из типографии империи серых. Как могла она здесь оказаться? Мартын увидел на ней замок королевы Трефонии… Но что это? Почему заброшенный замок обведен на карте жирным кружком? Кому он, весь заросший плющом, может быть интересен?
Мартын присмотрелся к его окрестностям. И вдруг увидел едва заметную надпись на карте. Карандашом было выведено всего лишь одно слово —
МЕЧ!
Неужели его меч спрятан именно там? Ведь Мартын собирался искать его совсем в другом месте. А там, в замке, его наверняка ждет ловушка, в то время как меч преспокойно лежит в развалинах.
Мартын захлопнул ящик. Все было так хорошо продумано, что не оставляло ему никаких шансов на победу. Он должен был биться и сложить свою голову ни за что. А после его гибели меч преспокойно перенесли бы в замок.
Мартын вышел из класса.
Мартын бежал по улице — и никто бы не мог подумать, что этот мальчуган в синем спортивном костюме и красных кедах спешит за волшебным мечом.
Мартын уже поворачивал в сквер, прямиком ведущий к его дому, как вдруг едва слышный, странный звук заставил его повернуть голову. Он замер: по другую сторону сквера наперерез ему мчались три всадника.
Он сначала подумал, что это спортсмены-конники, но потом вдруг понял, что спортсмены не могут быть в доспехах. А присмотревшись, увидел еще и шлемы с рожками на головах. Это были серые рыцари, прорвавшиеся в наш мир.
Как они могли оказаться тут? Времени на раздумье не было. Мартын повернул назад. Он спрятался за дерево, чтобы удостовериться, что все это ему не померещилось.
Всадники передвигались странными рывками, словно это были замедленные съемки. Видно, им трудно давалось путешествие в нашем времени. При этом они скакали, пригнув головы к гривам лошадей, как будто мчались с огромной скоростью. Может быть, на самом деле так оно и было — с их точки зрения. Но Мартыну казалось, что, наоборот, они движутся в замедленном темпе.
Он бросился бежать, ощущая силу каждым своим мускулом. Это время было его временем. Его машины мчались, его дома стояли вокруг — ему не нужны были никакие дополнительные усилия, чтобы преодолевать это пространство.
Однако он почему-то вновь чуть не налетел на серых рыцарей. Теперь они появились слева и двигались к нему совсем с другой стороны. Мартын бросился назад, понимая, что хоть рыцари движутся медленно, но, получается, легко могут переноситься в любую точку.
Он уже задыхался, последние силы покидали его. Но за поворотом, куда он стремился, вновь оказались серые рыцари. Они скакали как бешеные; серые флаги развевались за их спинами, но в этой сумасшедшей скачке им удавалось преодолеть всего несколько метров.
Они мчались не разбирая дороги. Мартын уже больше не мог бежать. Он прислонился к стене дома, тяжело дыша.
И вновь перед ним возникли серые рыцари. Они повернули своих лошадей прямо на него. Еще немного — и они схватят его. Что гнались они имений за ним, в этом у Мартына не было никаких сомнений.
Мартын нырнул в ближайший подъезд и прильнул к стеклу. Странная картина предстала перед ним: мчались машины, изредка проезжали троллейбусы, и никто из водителей или прохожих не обращал внимания на серых рыцарей, натужно преодолевавших метр за метром. Получалось, что их не видел никто, кроме самого Мартына. И именно Мартына хорошо видели сами серые рыцари. Они приближались к подъезду почти беззвучно, как будто цокот копыт остался там, в ином мире.
Приблизившись, всадники достали из ножен свои мечи.
Когда морды лошадей почти уткнулись в стекло, за которым стоял Мартын, он испуганно отпрянул. И наткнулся на живое существо.
За спиной у Мартына стоял седой человек в странном одеянии до пят. Странной его одежда была для мира машин и троллейбусов, для мира же рыцарей она была вполне нормальной.
Мартын непонимающе смотрел на него.
Человек этот наклонил голову и сказал:
— Король Учнаус Первый ждет вас, принц. — И указал рукой на лестничную клетку. Мартын готов был поклясться, что ровно минуту назад этот подъезд ничем не отличался от подъездов десятка других домов вокруг. Но стоило Мартыну поднять глаза, как лестница на глазах преобразилась. На стенах вместо ламп возникли горящие свечи. Роскошный ковер покрывал ступеньки, ведущие вверх.
Мартын секунду колебался, идти ли ему туда. Но, увидев, что в дверь подъезда входит один из серых рыцарей, он поспешил вслед за седым человеком.
На каждом пролете лестницы стояли стражники с мечами. Они не шевелились, словно были неживыми. Но Мартын хорошо видел, как блестят их глаза.
Его ввели в огромный зал, где у окна стоял человек в мантии, украшенной алмазами.
Мартын застыл на месте, не зная, что он должен делать дальше. Человек в мантии медленно повернулся к Мартыну. И Мартын испуганно попятился.
Перед ним в королевской мантии стоял его собственный канцлер. Только на лице его теперь не было бороды и усов.
— Вот мы и встретились, — произнес он.
— Но… ведь мы уже встречались, — попытался возразить Мартын.
— Вряд ли то можно было назвать встречей. Я знал тебя, но ты не знал меня. Мы были не равны. Теперь же все стало на свои места.
Он вновь повернулся к окну.
— Отсюда хорошо видна моя страна. — И Учнаус Первый, он же бывший канцлер Мартына, поманил его к себе пальцем.
Мартын подошел поближе.
Он глянул вниз. И если прямо под домом оставшийся серый рыцарь сторожил трех лошадей среди проезжающих мимо машин и троллейбусов, то дальше действительно расстилались горы и долины и виднелся какой-то замок, украшенный серыми флагами.
«Какой-то обман зрения!» Мартын протер глаза, пытаясь прогнать этот странный пейзаж, открывавшийся из нормального городского окна.
— Этого же не может быть, — произнес он.
— Не может, но есть, — повернул к нему голову Учнаус. — Все зависит от остроты твоего зрения и слуха. — Он указал на лошадей. — Люди внизу не видят моих всадников, потому что им не приходит в голову, что это возможно. Острота твоего зрения уже иная, поскольку ты видел все это воочию. И наоборот: ты виден жителям той страны гораздо лучше всех остальных. Тебя мои люди смогут признать в любой толпе. Ты существуешь для них, как и они для тебя. Ты есть, потому что есть они. Они есть, потому что есть ты.
Он положил руку на плечо Мартына. Но Мартын сбросил руку короля, почувствовав непонятную тяжесть, исходившую от нее.
— Хорошо, что ты встретился мне сегодня, — продолжал король, как бы не обращая внимания на поведение Мартына. — Я давно хотел тебе сказать… — И тут он наклонил свой лысый череп к Мартыну: — Не суйся не в свое дело, — зашептал он. — Проигравшие не могут побеждать. Серость должна править миром. И она уже правит им.
— Нет! — отступил в сторону Мартын.
— Я просто предупреждаю тебя, — пожал плечами Учнаус и продолжал говорить своим скрипучим голосом: — Ты бы все равно погиб. Я же хочу спасти тебя. Не ищи меч, и все будет хорошо, ты останешься живым. Я могу сделать тебя своим наместником. Ты будешь точно так же править в своем замке. Только у тебя будет другой канцлер, конечно, и другой портрет на стене. — И он зычно захохотал, а отдышавшись, вновь спросил: — Согласен?
— Нет! — Мартын отступил еще на один шаг.
— Так ты вдобавок и глуп. — Учнаус покачал головой. — Я этого не знал. Я же надеялся сразиться с умным противником, который поймет, что все эти разговоры о серости, которая будет править миром, для черни. Правят миром умные. Но надо сделать так, чтобы об этом никто не догадался. Пускай чернь думает, что все в ее руках, что все для нее. Мы договорились, я надеюсь.
— Нет! — почти закричал Мартын, делая третий шаг от ужасного Учнауса Первого.
Учнаус поднял руки в белых перчатках и хлопнул в ладоши. Тотчас вошли серые солдаты.
— Жаль, что ты ничего не понял. — Он повернулся к страже: — Отвезите его и заприте в самое глубокое подземелье, которое только можно найти в моем замке. Он выйдет оттуда через тридцать лет и три года, поэтому подберите что-нибудь поприличнее.
И отвернулся к окну. Судьба Мартына его больше не интересовала.
Стражники повели Мартына вниз по лестнице.
Карета с решетками на окнах повезла Мартына в заключение. По бокам скакали стражники.
Странно было видеть эту процессию на современной городской улице. Но никто не обращал на нее внимания, а кто и замечал, тот сразу убеждал себя, что ему это только померещилось.
Мартын подергал ручку дверцы. Он был надежно заперт. Мартын прильнул к решетке, чтобы навсегда запомнить вид своего города.
Из троллейбуса, который они обгоняли, на него смотрели ничего не видящие человеческие лица.
Они смотрели и не замечали, как человека увозят во вражескую темницу. Бесполезно было пытаться докричаться до них. И только одна девочка, сидящая у окна, завороженно глядела на Мартына. Потом она затормошила свою маму, но та отмахнулась, не отрывая глаз от журнала «Огонек».
— Прощай, девочка, — прошептал Мартын. — Я вернусь к вам через тридцать лет и три года.
Троллейбус повернул направо, а карета с всадниками по бокам — налево. Кучер огрел лошадей кнутом, и они побежали быстрее. В карету почти не проникали звуки снаружи. И что еще было странным — теперь все было наоборот: теперь Мартыну казалось, что они в карете мчатся, а троллейбусы и машины движутся еле-еле. Все поменялось, когда он стал пленником. Тут действительно время текло по-иному.
Карета подъехала к реке и стала въезжать на мост. На середине моста ее вдруг окутало облако и послышался хлопок-взрыв, какой бывает у сверхзвуковых самолетов. И сразу, словно прорвалась звуковая лавина, — все стало слышно Мартыну: и цоканье копыт, и дребезжание колес. Он бросился к окну, но сразу же отшатнулся в глубь кареты. Он вдруг все понял: они въехали на современный мост, а съезжали по мосту старинному. Где-то на середине моста и произошел переброс в другой мир, именно поэтому ему теперь слышны все звуки. Он попал туда, откуда возвращаться будет очень трудно.
Мартын посмотрел на свои кеды и спортивный костюм — хоть это будет напоминать ему о прежней жизни.
Кучер еще раз взмахнул кнутом, сворачивая в лесок.
Вдруг Мартын почувствовал какое-то волнение среди своих охранников. Он посмотрел в окно и понял, что их так беспокоит: они въезжают в густой лес. Кучер все быстрее погонял лошадь, а всадники достали из ножен свои мечи.
Деревья по бокам возвышались, почти доставая до небес, потому все вокруг потемнело. Всадники не переговаривались друг с другом, а летели все быстрее и быстрее.
Вдруг словно молнии взметнулись: это взвились арканы, и всадники повалились на землю.
Увидев это, кучер еще сильнее принялся погонять лошадей, надеясь проскочить опасный участок. Мартын стал кричать и колотить в стенки и дверцы кареты.
Эта бешеная скачка длилась недолго. Впереди, у поваленного дерева, перегородившего дорогу, ждала еще одна группа. Кучер соскочил с козел и бросился в лес.
Ключа от дверцы не было, но несколько сильных ударов разворотили замок, и Мартын спрыгнул на траву.
Успокоившиеся лошади щипали траву. Громкие разговоры неизвестных ему вооруженных людей вдруг смолкли. Все они повернулись к приближающемуся усатому человеку.
И тут Мартын, сбросив с себя оцепенение, подался вперед. Он вдруг вспомнил, кто перед ним. Его военный министр! Значит, он вправду остался жив и сейчас руководит отрядом повстанцев.
Военный министр почтительно приветствовал своего принца. И хоть сам он не блистал золотом погон, а принц был в синем спортивном костюме и кедах, со стороны эта церемония выглядела вполне пристойно — именно так и никак иначе военные министры приветствуют своих принцев.
Так Мартын оказался среди солдат, которые продолжали борьбу против серых захватчиков, не сдаваясь на милость победителя. Вместе теперь они двинулись к заброшенному замку.
Непростым был переход. Вновь напоролись они на засаду серых солдат. Здесь, у заброшенного замка серые не горланили своих песен, не желая привлекать внимания.
Стычка закончилась совсем легкой победой, ибо под началом военного министра оказалось намного больше солдат, чем у противника.
Остановились у заросшего замка. Мартын подошел к военному министру:
— Я иду один.
— Хорошо, — склонил голову тот. — Мы будем ждать вас с победой. Помните, ваше высочество, в ваших руках сейчас свобода всей нашей страны. И мы ничем не сможем вам помочь.
Мартын сделал несколько шагов по покрытой мхом лужайке. Когда он повернулся, чтобы на прощание помахать рукой, то вдруг увидел, что ничего перед ним нет: вместо знакомых лиц стояли огромные стены, уходящие в небеса. Замок словно вырастал из-под земли.
Мартын ускорил шаг: ему не хотелось оказаться отрезанным от своих друзей навсегда. Сердце его колотилось от пока еще непонятного страха.
Он прошел через остатки двух залов, и по мере его продвижения залы эти становились целыми и невредимыми. Свет от огромных горящих свечей заполнял пространство.
С каждым шагом позади него возникал узорный паркет. Он делал шаг по зеленой лужайке, а сзади расстилался уже роскошный ковер.
Ужаснувшись, увидел прислоненный к стене скелет. Этого только не хватало! Он сделал еще два шага, и когда скелет оказался за спиной, он превратился в рыцаря, стоящего на страже у небольшой дверцы.
Мартын шел и шел, а вместе с ним двигалась невидимая граница, отделяющая живое от мертвого. Рассыпанное в прах поднималось, становясь таким, каким оно было несколько веков тому назад. Все это происходило в полной тишине.
Он спускался в каменный дворик. Вдруг какой-то зверь прыгнул на Мартына. Тот едва успел увернуться и с обнаженным мечом приготовился к повторной атаке. Но грозный рык зверя доносился уже из-за решетки, где этот леопард сидел раньше.
Теперь Мартын шел, не выпуская из рук меча.
Он кружил по замку несколько часов. Но возникали все новые стены, поражали роскошью новые залы, и Мартын не мог найти следов того, что искал. Все, что происходило вокруг, свидетельствовало о необычности, особом характере этого места, но все это только усложняло поиски меча.
Мартын готов был уже повернуть обратно, как вдруг на него сверху упала липкая сеть. И сразу все померкло.
Мартын рубил липкие веревки, а в ушах звенел голос Учнауса Первого: «Оставь это. Я же тебя предупреждал. Уйди. Или погибнешь».
— Нет! — кричал в ответ Мартын. И сражался, сражался, сражался. Он бился не на жизнь, а на смерть, нанося бесконечные удары в темноту. Как вдруг после самого сильного удара, в который он вложил всего себя, веревки упали на пол. Они тут же сплелись в одну большую змею, которая поспешно поползла прочь. Мартын бросился за ней. Теперь уже он не пытался уничтожить змею, а только следил, куда она движется.
Змея миновала зал за залом. Иногда она поворачивала свою голову в сторону Мартына и грозно шипела. Мартын не отставал ни на шаг.
Вдруг змея свернулась клубком и стала расти. Голова ее при этом раскачивалась. Мартын приготовил свой меч, ожидая нападения.
Не выдержав напряжения, он сам сделал выпад. Но змея уклонилась. Мартын сделал еще одну попытку. И снова змея отпрянула в сторону.
Мартын вытер рукавом пот со лба. Он не мог ни уйти отсюда, ни пройти мимо. Потом стащил с себя спортивную майку и неожиданно накинул ее на голову змее. Змея упала на пол. Мартын тут же нанес мечом страшный удар.
Но когда он поднял майку, на полу никакой змеи не оказалось. Даже крошечного следа от нее.
Мартын огляделся: в этом зале он, кажется, еще не был. Непонятно откуда струился свет, переливаясь всеми цветами радуги. Мартын поднял голову и увидел лежащий в нише меч.
Он подошел ближе и по старинной вязи на клинке узнал свой меч.
И тотчас стали исчезать все залы, гаснуть свечи, стены вновь превращались в развалины, ковры — в мох.
Мартын с поднятым вверх мечом оказался посреди зеленой лужайки.
Он увидел, как его солдаты во главе с военным министром обнимаются, приветствуя победителя. Как оказалось, они стояли в каких-нибудь десяти метрах от него.
— Как удалось тебе так быстро его найти? — встретил его вопросом военный министр.
— Почему быстро? — не мог понять Мартын.
— Ты не прошел и нескольких шагов, и мы, увидели, что волшебный меч уже в твоих руках.
Мартын понял, что время для них текло совсем по-разному, но не стал ни в чем разубеждать военного министра. Он страшно устал за эти несколько часов, хотя, по мнению ожидавших, не прошло и пяти минут.
Теперь, когда первые минуты радости миновали, солдаты стояли полукругом, боясь даже приблизиться к Мартыну, — такой суеверный страх вселял в них волшебный меч, который светился даже при дневном свете.
Мартын двинулся вперед. Он боялся спрятать меч в ножны, чтобы ненароком не лишить его волшебства.
Все двинулись вслед за принцем.
Недалеко от замка им вновь встретились серые солдаты. Эти не охраняли заброшенный замок и поэтому совершенно свободно горланили свои песни о силе серости. Но появление Мартына со светящимся мечом заставило их смолкнуть. В страхе рухнули они на колени, моля о пощаде. А Мартын с воинами беспрепятственно проследовал к своему замку.
Вдруг навстречу Мартыну из замка выехали три рыцаря. Они понеслись прямо на него, не страшась волшебного меча.
Мартын почувствовал, что остался один на один с врагами.
Встреча произошла на мосту, ведущем в замок.
Всадники один за другим налетали на Мартына, занося свои мечи. От лязга клинков звенело в ушах.
Пеший Мартын выдерживал нападение трех всадников. Злые глаза сверкали из-под шлемов с бараньими рожками.
Серые рыцари вышли на третий заход. Тишина наступила вокруг. Все понимали, что пришла решающая минута. Всадники неслись вперед, не сворачивая, словно направляемые какой-то невидимой рукой.
И тут Мартын внезапно увидел эту «руку». На одной из башен стоял Учнаус и не отрываясь смотрел вниз, словно он сам скакал сейчас на лошади, чтобы смять своего врага, уничтожить его раз и навсегда.
Мартын решил изменить тактику. Хватит обороняться: надо нападать. Подпустив первого всадника поближе, он в последнюю минуту отпрыгнул в сторону и нанес такой удар, что вышиб того из седла.
Следом по мосту покатился второй. За ним — третий.
Вскочив на ноги, рыцари встали полукругом. Мартын поднял меч и ринулся в атаку. Он наносил удары то одному, то другому, одновременно уклоняясь от столкновения с третьим. Но видно, такова была сила волшебного меча, что его удары оказывались смертельными.
Рыцари распростерлись на мосту, а Мартын, подняв вверх, как знамя, меч, увлек за собой своих солдат. Он успел увидеть, что на башне Учнауса уже не было.
Тут и там завязывались стычки. Но серые солдаты, напуганные поражением рыцарей, уже не могли противостоять людям Мартына, которых вело вперед желание освободить свою страну. Поэтому они отвоевывали один зал за другим.
Мартын вырвался далеко вперед, он искал своего главного врага. Мартын влетел в зал, где когда-то стоял его трон. Но тот был пуст. Учнаус словно провалился сквозь землю.
Шум боя стихал — он сменялся радостными криками победы. Солдаты срывали с башен серые флаги.
Мартын решил немного передохнуть и присел на трон. Через минуту он заставил себя подняться, чтобы продолжать поиск, как вдруг его взгляд привлекла картина на стене. При нем ее в этом зале не было.
Мартын поднялся и подошел поближе.
Не роскошная золоченая рама привлекла его. Странным показался изображенный на холсте сюжет: совершенно темная ночь опустилась там на замок. И страшное чудище взирало на эту полную ужасов ночь с огромным удовольствием.
Мартын, превозмогая отвращение от увиденного, поднял свой меч и разрубил картину пополам.
Странный грохот, гораздо больший, чем должен был последовать, наполнил зал одновременно с клубами дыма.
Два огромных Учнауса выросли из этих клубов: пойди разбери теперь, кто из нас настоящий.
Мартын вновь занес меч, но тут же опустил его. Злое выражение мелькнуло на лице одного из Учнаусов. И Мартын тут же выбросил руку с мечом прямо на него. Учнаус упал на пол, следом за ним повалился второй, хотя к нему Мартын и не прикасался. Два Учнауса слились вместе, в единый клубок.
Мартын вновь занес меч. Клубок превратился в огромную крысу. Она заметалась по залу в поисках дыры. Третий удар остановил ее навсегда.
Теперь грохот наполнил весь замок. Внезапно двери распахнулись — и к Мартыну устремились солдаты во главе с военным министром. Они были возбуждены, так как нигде не могли найти своего принца. Теперь же, увидев его, успокоенно вздохнули.
Мартын, все еще не выпуская меч из рук, вышел на балкон. Сотни голосов слились в едином приветственном крике.
Потом Мартын с военным министром перешли в другой зал. Все еще не решаясь спрятать меч в ножны, Мартын положил его перед собой на стол.
Меч лежал, переливаясь живым светом. Никто не в силах был отвести от него взгляда.
Страшная усталость в конце концов сломила Мартына. Голова его упала на стол. Столь тяжелой была для него эта битва, что она забрала у него последние силы.
Мартын встал, глянул на будильник и понял, что ему пора в школу. На этот раз в душе его не было печали. Он победил и вернул свободу жителям той далекой страны. Они надеялись на него, и он оправдал их надежды.
Мартын чувствовал: что-то изменилось и в нем самом. Он стал увереннее и сильнее. И хоть никто из встречных не приветствовал его как своего принца, Мартын ощущал себя действительно независимым и свободным. Теперь ему ничто не страшно, ему некого бояться.
В классе после звонка воцарилась тишина. Как вдруг двери открылись, и вошла директриса. Все недоуменно смотрели на нее: так просто директриса в класс не придет.
— Ребята, — сказала она, обведя учеников взглядом. — Вы знаете — сегодня урока у вас не будет.
Она еще что-то говорила. Но Мартын уже все понял.
«Учнаус исчез, — пронеслось у него в голове. — Конечно, урока теперь не будет. И не только сегодня. Он уже больше не придет в наш класс».
Мартын повернулся к своему соседу, чтобы рассказать ему об этом. Но потом махнул рукой: все равно никто не поверит. Но ведь в жизни случается и то, чему не так просто поверить. Оно просто происходит, как в этой истории.
Белояр изо всех сил погонял лошадей, тяжело дыша от усердия. Он не мог опоздать. Ведь тогда Крак лишит его платы за целую неделю. Крак был привередлив и деньги давал только за воду, доставленную ему до рассвета. При первых лучах солнца все эти бутылки можно было выбросить здесь, на дороге. Они уже не стоили ни гроша.
Белояр обернулся. За его спиной стояла корзина, а в ней переложенные тряпьем бутылки с водой. Привезешь их и получишь золотой. Но только до восхода солнца.
Когда тебе платят деньги, приходится мириться с чудачествами заказчика. Крак всегда давал только странные поручения. Вот и воду следовало брать и доставлять только до рассвета. К тому же ее нужно было брать из самых неприятных, можно даже сказать, нечистых мест: из козьего болота, где, говорят, лешие бродят по ночам; из ручья у Черного дуба, — а кто не знает, что вода там в течение дня может менять свой цвет; из старой пещеры, где полно летучих мышей.
Но ведь золотой в день — это немало. В деревне поговаривали, что Крак — колдун. Конечно, он человек не простой, но почему обязательно колдун? Живет одиноко в старом замке, это правда, слуг не держит, никого не принимает — и, пожалуйста, все уже уверены, что разгадали его.
Белояр мчался к замку. Надо было спешить. Не хотелось, чтобы пропали заработанные деньги. Тем более сейчас, когда он собрался жениться на дочери трактирщика Алактоне. А зятю такого человека, как трактирщик, нужно иметь тугой кошелек.
Наконец Белояр резко осадил лошадей под стенами замка. Кажется, успел. Солнца еще нет. Он стал ждать, поглядывая на черневшее наверху окно.
Хорошие времена замка давно миновали. То ли у Крака не было денег, чтобы привести его в порядок, то ли хозяину нравилось запустение. Стоять под стенами было опасно: того и гляди сорвется что-нибудь и проломит голову. От порывов ветра замок скрипел на разные голоса. Каждая дверь, окно, щель подвывали по-своему. Новичок здесь перепугался бы насмерть. И хотя Белояр приезжал сюда ежедневно, но и он время от времени вздрагивал, особенно когда ветер начинал гудеть в разбитых окнах.
Белояр стоял, задрав голову, выжидая, когда в окне появится хозяин замка.
Обычно из окна спускалась веревка с корзиной, куда Белояр перекладывал бутылки, большие и маленькие, и покупки, если Крак что-либо заказывал. Записки с заказами и завернутые в тряпочку монеты Белояр находил на дне корзины.
Его уже начал пробирать холод, который на рассвете пронизывает до костей, а в окне все не появлялась седая голова Крака. Звать хозяина было строго запрещено, да и сам он тоже никогда и ничего не говорил, обходясь записками. Белояр даже и голоса его никогда не слышал. Да и о чем было им разговаривать? Привез воду и покупки — и можешь уезжать.
Белояр начал беспокоиться. Что же делать? Ведь как раз сегодня Крак должен был рассчитаться за семь дней работы. Семь золотых монет на дороге не валяются. Неужели он впустую трудился целую неделю? Невеста и будущий тесть будут недовольны.
Белояр почесал в затылке. С минуты на минуту должно было появиться солнце, и тогда он точно не получит ни гроша.
Белояр с опаской подергал ручку массивной двери. Сейчас, в темноте, дверь выглядела очень внушительно. В два человеческих роста, она, казалось, была сделана для великана.
Белояр нажал на ручку, и тут, к его удивлению, дверь подалась и отворилась. Она не была заперта. После секундного раздумья Белояр схватил корзину с бутылками и, прижимая ее к груди, зашагал по широкой лестнице наверх, поднимая клубы столетней пыли. Зашумели крылья напуганных летучих мышей. Пыль забивала рот и нос.
— Кхе-кхе, — закашлялся он надрывно, надеясь, что Крак наконец его услышит и выйдет навстречу. Ведь не очень-то приятно тайком пробираться в чужой дом.
Белояр намеренно кашлянул погромче.
В ответ загрохотал весь замок. Загудел ветер, захлопали окна и двери. Привычные скрипы сменились страшными стонами. Колени у Белояра подогнулись от страха. Откуда внутри замка такой ветер? Он шел, едва передвигая ноги и проклиная себя за то, что ввязался в это дело.
Наконец он достиг двери на верхней площадке лестницы, но не сразу решился ее открыть. То брался за ручку, то отпускал ее. Он готов был уже повернуть обратно, как вдруг сильный порыв ветра распахнул дверь и втащил Белояра внутрь.
От неожиданности он выпустил корзину, и бутылки со звоном покатились на каменный пол. Белояр в испуге задрожал.
Он огляделся: перед ним, склонив голову на руки, за широким дубовым столом недвижимо распластался человек. Это был Крак: Белояр узнал его побелевшую от седины голову.
И по угрюмой тишине зала, и по тому, что Крак не поднял головы на звон разбивающихся бутылок, Белояр понял, что случилось самое ужасное.
— Что с вами? — прохрипел он испуганно.
В ответ — молчание.
Он откашлялся и снова переспросил, приблизившись к столу.
Крак не шевелился.
Однако голос Белояра, казалось, разбудил маленький шар, который лежал перед Краком на столе. Тусклый поначалу, шар с каждым звуком человеческого голоса наливался золотым сиянием и в конце концов ярко вспыхнул весь. Его сияние залило комнату ослепительным светом.
— Ох! — выдохнул Белояр и попятился. Скорее бежать отсюда! Но мысль о пропавшем жалованье удержала его. Он протянул руку и схватил шар. К его удивлению, горящий шар был холоден как лед.
И сразу же замок загрохотал сотнями скрипов, вздохов и воплей. Белояр опрометью помчался вниз, сжимая драгоценный шар в кармане, отбиваясь от преследовавших его летучих мышей.
Пулей выскочил он на крыльцо, прыгнул в повозку и взмахнул кнутом. Лошади испуганно заржали и рванули с места. Белояр колотил обломавшимся кнутовищем по лошадиным спинам.
Внезапно сзади послышался страшный грохот. Белояр обернулся: это шатался и рушился замок. Мириады летучих мышей с писком носились над ним. Замок разломился надвое, падали башни, валились стены, и вот уже руины со скрежетом полезли друг на друга, словно волны во время шторма. На глазах Белояра замок стал погружаться в глубины земли. Только гул катился во все стороны.
Целый день просидел Белояр взаперти, забившись на печь. Он лежал, сжимая в руке топор, и трясся от страха. Немного успокоился только тогда, когда стемнело. Выждав, когда все соседи уснули, он засунул шар в кувшин, заткнул тряпкой и закопал на огороде.
А когда утром сосед-трактирщик пришел на чаек, Белояр сделал вид, что ничего не случилось.
— Что-то ты, зятек, сегодня сам не свой. И даже чай пьешь без варенья, — сказал, удивленно глядя на него, трактирщик.
— Я? Да нет, все в порядке, — выдавил из себя Белояр.
— Тогда давай обсудим, что еще надо приготовить к твоей свадьбе с Алактонушкой, — начал свой привычный разговор трактирщик.
Белояр вздохнул и молча уставился на желтые башмаки будущего тестя. Тот, заметив это, сказал:
— Ты, я вижу, смотришь на мои башмаки. Я купил их в день моей свадьбы и с тех пор еще не сносил. Вот и ты должен в день своей свадьбы купить себе башмаки…
Белояр только головой кивал.
Днем пришлось заняться хозяйством, потому что начал быстро созревать урожай. Овощи так бурно пошли в рост, что Белояр не успевал управляться: там надо было подвязать, там прополоть… Голова шла кругом.
Да еще какие-то странные овощи появились. Помидоры за одну ночь стали как арбузы. От собственного веса они падали на землю, трескались и заливали ее ярко-красным соком. К тому же все помидоры были не круглые, а как бы с носами, ушами и губами. Соседи только диву давались.
Белояр то и дело натыкался то на длинный огурец, заполненный внутри ягодами, похожими на крыжовник, то на дыни, налитые настоящим медом.
Огород Белояра стал привлекать всеобщее внимание. Сначала он был рад и счастлив, тем более что тесть хвалил его за успехи, но потом испугался. Потому что однажды утром к нему зашел сосед и зашептал:
— Ты знаешь, какие-то странные люди вчера вечером расспрашивали о тебе. Они скорее похожи на пугачей, чем на людей.
И сосед испуганно огляделся.
Деревня, где жил Белояр, стояла на самом краю древней Страны Людей. Дальше, за непроходимыми лесами, жили пугачи. Они внешне напоминали людей, и в темноте пугача легко можно было принять за человека. Но днем бросались в глаза их огромные уши и глаза, удлиненные руки и ноги. Последние годы пугачи почему-то зачастили в деревню, хотя раньше их видели довольно редко. Они появлялись ночью или поздним вечером, и тогда в окрестных деревнях пропадали дети, а иногда и взрослые. Поговаривали, что это пугачи набирают себе слуг. Поэтому матери запрещали детям гулять на окраинах сел, когда стемнеет. Селиться люди теперь старались поближе друг к другу.
И вот эти пугачи появились у дома Белояра.
— А может, — запинаясь от страха, спросил Белояр, — не меня они искали?
Сосед пожал плечами:
— Может, и не тебя. Только они расспрашивали, чей это такой богатый огород и не служил ли ты у Крака?
Белояр задрожал. Неужели его ищут? Когда сосед ушел, он принялся яростно вырубать свой огород. Во все стороны полетели зеленые листья, пузатые помидоры, тяжелые огурцы.
Белояр не знал усталости. Выполов огород наполовину, он сел и вытер со лба пот.
Отворилась калитка.
— Дорогой мой зятек, вот ты где! — подошел к нему трактирщик. Он обвел глазами огород и ужаснулся: — Ты с ума сошел! Зачем ты все уничтожил?! И даже огурцы! Да за каждый такой огурец можно было взять золотой, если продать его в городе. А ты… Горе мне, горе! Бедная моя Алактонушка!
Не слушая его причитаний, Белояр снова взялся за тяпку. Трактирщик схватил его за руку.
— Ты же теперь почти семейный человек, а все хозяйство разорил. А ведь оно скоро станет у вас общим, ты не имеешь права вырубать огород. Остановись!
Белояр опустил тяпку. В самом деле, зачем он это делает? Ведь пугачи и так уже знают, чей это огород. К тому же трактирщик не простит ему погубленного хозяйства.
Белояр оставил тяпку и ушел в дом.
Вслед за ним семенил трактирщик, на ходу прикидывая, что уцелело от разгрома.
На следующий день Белояр поднялся ни свет ни заря: за годы работы у Крака он привык вставать затемно. С сожалением посмотрел в угол, заставленный зелеными пузатыми бутылками. Теперь они ему уже не понадобятся.
Белояр потянулся и вышел на крыльцо. За лесом поднималось солнце, окрашивая верхушки деревьев в розовый цвет. Выходит, он сегодня проспал. В былые времена он уже возвращался бы домой с честно заработанным золотым. Протирая глаза, Белояр вдруг увидел, что по его огороду, присматриваясь и принюхиваясь, бродит Валуй, обленившийся крестьянин, домик которого стоял у самого леса.
Об этом бездельнике болтали разное. Кое-кто даже говорил, что именно через его избушку пугачи проникают в Страну Людей. А самые осведомленные уверяли, что его избушка может вертеться и становиться к лесу передом, а к деревне задом. Впустив пугачей, она разворачивалась, и пугачи оказывались в Стране Людей.
Знакомство с пугачами не приносило Валую ни счастья, ни богатства. Он всегда ходил мрачный и, казалось, покрытый мхом, как и его избушка.
Увидев Белояра, Валуй широко заулыбался. Но морщинистое лицо его не привыкло к улыбке, и она быстро погасла. Тем более что Белояр смотрел ему в глаза, едва сдерживая ярость.
— Смотрю, хорошо ты живешь. Даже интересно стало. — Валуй окинул взглядом огород. Удивляться было чему: половина огорода словно ураганом выметена, зато на другой половине буйно разрослись диковинные овощи. Валуй нагнулся и сорвал разноцветный шарик, выросший у самой дорожки. Не успел он его поднять, как шарик лопнул, засыпав дорожку семенами. — И откуда это у тебя? — вкрадчиво спросил Валуй. Белояр молчал в ответ. — Наверное, земля особая, да? — Валуй наклонился и взял пригоршню. Понюхал. — Слушай, продай землю мне. Весь участок. Давно я собираюсь перебраться подальше от леса. Продай сегодня же, — внезапно предложил Валуй и, к удивлению Белояра, достал тугой кожаный мешочек.
Земля здесь никогда не продавалась. Белояр в недоумении поднял на него глаза.
— Бери-бери, а если мы с тобой договоримся, — он многозначительно посмотрел на Белояра, — ты получишь еще столько же. Ведь ты работал у Крака, а?..
Белояр отшатнулся. Сердце его бешено заколотилось. Валуй подошел ближе, и на Белояра повеяло сыростью и плесенью.
— Отдай то, что взял. Или продай…
Он снова затряс тугим мешочком.
Белояр наконец совладал с собой.
— Нет у меня ничего! — твердо сказал он.
— Смотри, не пожалей! У нас разговор особый. Тут не до шуток, о жизни твоей речь идет, — угрожающе зашипел Валуй. — Пока тебе за деньги предлагают расстаться с опасной вещью, соглашайся. Иначе гляди… на себя потом пеняй…
— Убирайся, пока цел! — Белояр рукой нащупал позади себя кол и принялся его расшатывать.
Валуй ушел, злобно окинув взглядом огород. Он то и дело, пока шел, оборачивался и грозил кулаком.
Белояр опустился на землю, тяжело дыша. Откуда у этого мха болотного такие деньги? Да и зачем ему огород, если он и морковки отродясь не посадил. Давно надо было сковырнуть его замшелую избушку…
Что же теперь делать? Он вытер пот и вернулся в дом.
Белояр сидел за столом, забыв о завтраке, подперев голову рукой. Значит, его выследили пугачи. Так дело не пойдет. Надо что-то решать.
К вечеру пришли будущий тесть с Алактонушкой и немного отвлекли его от тревожных мыслей.
Алактонушка принялась рассказывать, какое платье она сошьет к свадьбе, а трактирщик, раскачиваясь на лавке, восхищенно кивал головой.
Что же все-таки делать? Белояр время от времени возвращался к своим невеселым мыслям.
— Ты меня совсем не слушаешь! — откуда-то издалека донесся до него голос Алактонушки.
— Что ты! — возразил Белояр. — Ты говорила, что бант будет сзади, а маленький бантик спереди. Я прекрасно все слышал.
— Я уже рассказывала про оборочки, — обиделась невеста.
Тесть укоризненно покачал головой.
Ушли они, очень недовольные Белояром.
Еще до рассвета Белояр запряг лошадей, поминутно оглядываясь по сторонам. К счастью, на улице никого не было.
Покачиваясь в телеге, он посмотрел на окна своей невесты, но там еще спали. «Хорошо, — подумал Белояр. — Не придется врать».
Ночью Белояр выкопал кувшин с шаром и старательно завернул его в мешок. Всю ночь он не сомкнул глаз, вслушиваясь в доносившиеся с улицы звуки.
Выехав за деревню, Белояр что есть силы хлестнул лошадей, держа путь к городу. Он надеялся, что там избавиться от шара будет легче.
«Надо куда-то деть этот проклятый шар! Поделом мне, не надо было брать чужого, — думал он, сцепив зубы и что было сил погоняя лошадей. — Может, Крак его украл у пугачей, а мне теперь отдуваться».
— Нно-о!
Клубилась пыль под колесами. Белояр мчался так, словно за ним уже неслась погоня.
В городе он остановился у знакомой харчевни, сунул мешок под мышку и пошел бродить по улицам. Дело не терпело отлагательства. Он все время оборачивался, чтобы его и тут не выследили.
Скоро Белояр пожалел, что оставил свою телегу и лошадок у такого людного места, как харчевня. Но возвращаться было поздно, дорога каждая минута.
Пока он бродил, в голову ему пришла спасительная мысль: а вдруг шар из настоящего золота? Тогда надо поскорее найти ювелира. Еще и денежки за него хорошие дадут. Можно будет купить Алактонушке свадебный подарок. Трактирщик давно уже на это намекает.
А вот и дом золотых дел мастера. Хозяин оказался гномом: в Стране Людей жило много гномов, и именно они, как правило, занимались драгоценностями. «Светозар», — прочел Белояр на вывеске.
Белояр открыл дверь и вошел, сопровождаемый звоном серебряных колокольчиков, подвешенных над дверью. На звон вышел седобородый гном, одетый во все зеленое, как это в обычае у гномов. На поясе блестела золотая пряжка, на курточке переливались золотые пуговицы. Войдя, он поклонился, приветствуя Белояра.
— Продать хочу, — сказал Белояр, протягивая гному мешок, а сам в это время краешком глаза следил за дверью.
Гном не спеша раскрыл мешок, заглянул в него, и глаза его полезли на лоб.
— Это?! — Светозар отшатнулся. — Это не продается! — возбужденно зашептал он/ — Это нельзя отнять или продать. Это же…
Он не успел договорить. Снова звякнули колокольчики, распахнулась дверь, и двое стражников со свирепо торчащими, как пики, усами ворвались в лавку.
— Это ты приезжий? — бросились они к Белояру. — Следуй за нами.
Белояра вытолкали из лавки, не слушая его возражений. Он только успел заметить, что Светозар быстро сунул мешок под прилавок.
Его повели через весь город как преступника. Стоило ему замедлить шаг, как он тотчас получал удар под ребра. Поэтому приходилось идти быстро.
В комнате городской стражи их ждал усатый комендант, старательно причесывающий свои усы серебряным гребешком. Рядом с его креслом, как складной метр, согнулся Валуй.
— Он украл у меня мою маленькую вещицу, господин комендант, — хныкал Валуй.
— Дорогую? — приподнял брови комендант, на секунду прервав свое занятие.
— Она мне дорога́ как память, — быстро ответил Валуй, и брови коменданта опустились.
— Ничего я у него не брал. Честное слово! — с негодованием заявил Белояр.
Валуй теперь принялся ходить вокруг него.
— У меня не брал, а у других, а?
— И у других. Да отойди ты от меня, лягушка болотная!
Валуй рассвирепел.
— Он украл! Это точно. Вы уж не обессудьте, господин самый главный комендант, надо бы поискать вещичку. А я в долгу не останусь.
— На чем ты приехал? — спросил комендант, снова причесывая усы и с ног до головы рассматривая Белояра.
— На телеге, на чем еще…
Услышав ответ, комендант, оторвавшись от своих усов, вопросительно посмотрел на Валуя.
Тот склонился чуть не до земли, бормоча:
— Там уже искали, ваша милость. Вещь такая маленькая, что он ее с собой носить должен. Как память дорога́, поверьте.
Комендант взмахнул рукой, разрешая обыск, а сам снова повернулся к зеркалу.
У Белояра принялись выворачивать карманы. Одежда затрещала по швам. Шарили даже внутри башмаков.
— Нет?.. Есть?.. — подпрыгивал от возбуждения Валуй. Он в нетерпении потирал руки, забегал то слева, то справа, помогая стражникам советами.
— Да что вы его слушаете! — не выдержал раздосадованный Белояр. — Он же с пугачами знается.
Все на секунду замерли. Стражники выпучили глаза, а комендант застыл, не донеся до усов свой серебряный гребешок. Он переводил взгляд с Белояра на Валуя, молча жуя усы.
Белояр понял, что этого ему говорить не следовало. О пугачах боялись вспоминать, и человек, который с ними был знаком, внушал не только отвращение, но и страх. Он мог навести пугачей на любой дом. Мог попросить их накликать смерть или какую-нибудь другую беду. Так что теперь Валуя будут еще больше бояться.
Но Валуй только заулыбался всеми своими гнилыми зубами.
— Не то говоришь, земляк! Да разве я… В лохмотьях хожу, в лохмотьях сплю.
Комендант не знал, что ему предпринять. Все это произошло в самый важный момент его расписания дня: он как раз должен был привести в порядок свои усы. А усы для настоящего стражника — все равно что погоны.
Он подумал, подумал и махнул рукой, решив соблюсти закон и порядок: задержать обоих до более полного разбирательства дела. А сейчас он должен заняться собой и своими усами. Комендант покосился на зеркало, считая вопрос решенным.
Белояра потащили в камеру, награждая тумаками. Валуя повели вежливо, указывая дорогу и предупреждая о низких потолках. Прикасаться к нему без особой нужды стражники не хотели: вдруг и правда он знается с пугачами!
Белояр оказался в грязной камере, а Валую отвели светлую комнату, которую и тюрьмой не назовешь, пока не заметишь на окнах решетки.
Белояр долго ворочался на жесткой койке, не в состоянии заснуть. Избавившись от шара, он на время обрел спокойствие. Однако не так часто приходилось ему спать в тюрьме, чтобы он легко мог прийти в себя. Да и с Алактонушкой не попрощался. Что теперь она подумает? Был и пропал. И что скажет будущий тесть?
Белояр соскочил на пол и зашагал по камере. Три шага вперед, три шага назад — не разгуляешься.
И вдруг ему почудились в камере непонятные звуки. Они доносились откуда-то снизу. Белояр стал вслушиваться.
Через минуту все стало ясно. Подталкивая кусок каменного пола, снизу кто-то пытался влезть в камеру. Послышалось чиханье. Белояр в страхе забился в угол. Он не знал, что его ожидает.
— Эй! — услышал он. — Да не бойся ты. Разве не узнал?
— Много вас тут бродит, — проворчал Белояр.
— Я же Светозар. Ты ко мне заходил со своим мешком, в мою ювелирную мастерскую.
Это был гном-ювелир!
— А где шар? Ты принес его? — обеспокоенно спросил Белояр.
— Нет пока шара, потерпи немного, — сказал Светозар, вытряхивая из волос землю. — Сейчас мы должны спешить. Надо поскорее выбраться из тюрьмы. Этого Валуя уже выпустили, и он может напустить на тебя пугачей.
По телу Белояра прошла дрожь. Так он и знал. Он чувствовал, что не сам по себе Валуй интересуется этим шаром, его послали пугачи. А с ними лучше не связываться.
— Спаси меня, гном! — попросил Белояр.
— Сейчас я расширю дыру, и мы скроемся.
Гном заработал своими инструментами, поочередно доставая их из заплечного мешка. Белояр ему помогал, и они вдвоем стали расширять выход. Ведь в дыру, в которую пройдет гном, человеку пролезть трудновато. Работать приходилось очень тихо, чтобы не услышали стражники.
— Вроде готово, попробуй, — подтолкнул его к проходу гном.
Белояр протиснулся с трудом, разорвав рубаху об острые каменные выступы. Всегда такой бережливый, теперь он только рукой махнул.
— Надо уходить, — торопил его Светозар. — Нельзя терять ни минуты.
Они изо всех сил помогали друг другу, понимая, что мешкать нельзя.
Время от времени, переводя дыхание, они прижимались друг к другу, словно два брата.
— Нам повезло! — обрадованно сообщил гном. — Здесь внизу проходит наша подземная дорога. Главное — до нее добраться, а там уже легче.
Скоро они вышли на широкую каменную тропу, по которой свободно мог идти не только гном, но и человек.
Не успели они сделать нескольких шагов, как гном испуганно вскрикнул:
— Стой! Надо вернуться!
— Что такое? — недоуменно взглянул на него Белояр.
— Как я забыл, дурья башка! — стукнул себя по лбу гном. — Надо было заделать дыру в камере, чтобы погоня не настигла нас. А то они сразу пойдут по следу.
Гном отправился обратно, охая и вздыхая. И лишь когда он вернулся, можно было опять отправляться в путь.
Белояру долго пришлось идти за гномом. То и дело к лицу прилипали гирлянды паутины, холодные капли со сводов падали прямо за шиворот.
Наконец Белояр почувствовал дуновение ветерка. Откуда-то проникал свежий воздух. Белояр радостно вздохнул и заспешил за гномом, который ни на секунду не останавливался.
Вскоре они вышли на поверхность, с трудом закрыли за собой вход огромным камнем и двинулись дальше, осторожно поглядывая по сторонам.
Хорошо, что тюрьма стояла на окраине города и им никто не встретился на пути. Измазанные с ног до головы, они могли напугать любого встречного.
— Что-то мы не туда идем, — заметил Белояр.
— В моей мастерской был обыск. Все вверх дном перевернули. Так что нам в мастерскую никак нельзя, — объяснил Светозар, не оборачиваясь.
Белояр протяжно вздохнул и вдруг наткнулся на гнома, застывшего в настороженной позе.
— Тихо! — предостерегающе поднял руку гном. — Кажется, пугачи!
И оба в страхе нырнули в придорожную канаву. Белояр при этом ушиб ногу о какой-то булыжник, но, сжавшись в комок, не издал ни звука.
Через несколько минут по дороге прошли трое пугачей с мешками. Они двигались почти так же, как и люди, но почему-то казалось, что руки и ноги они поднимают намного медленнее. Присмотревшись как следует к первому из них, Белояр подумал, что это вовсе не пугач, а человек. И когда он прошел совсем близко, Белояр готов был поклясться, что увидел Валуя. Пугачи прошли совершенно молча, как тени.
Когда они скрылись, Светозар и Белояр, выждав немного, осторожно выбрались на дорогу. У Белояра ужасно болела нога, и его трясло от страха.
— Среди них был Валуй! — сказал он Светозару.
— Я же тебя предупреждал! — кивнул головой гном.
— А что? Выходит, вы, гномы, чуете пугачей за версту? — спросил Белояр.
— Да, но и они нас тоже. Только на дороге им мешают другие запахи.
Вскоре на горизонте показалась гора. Гном нашел вход в пещеру, весь заросший кустарником, и, раздвинув кусты, они нырнули в глубь земли.
Подземелье оказалось высоким, и Белояр мог шагать, не пригибая головы. В стороны ответвлялись боковые коридоры. Тут ничего не стоило заблудиться, зато здесь смог бы разместиться целый город.
Белояр все время боялся потерять из виду гнома. Они шли то прямо, то сворачивали в боковые коридоры. Только тот, кто знал подземелье, мог пройти по этим закоулкам.
Они шли в темноте, так как гномы хорошо видят и без света, привыкнув долгие годы работать под землей.
В конце концов путники очутились в просторной пещере, где Светозар зажег свечу, сбросив с подсвечника старый огарок. Белояр осмотрелся.
Посреди пещеры стояли дубовый стол и стулья. Для человека они были малы, поэтому Белояр присел на краешек стола. В мерцании свечи он осматривался по сторонам.
Кругом нависали каменные уступы, в разные стороны расходилось несколько коридоров. По которому из них они пришли, Белояр не заметил и теперь ни за что не выбрался бы отсюда. Царила мертвая тишина. Огонек свечи едва трепетал: значит, откуда-то в пещеру поступал воздух.
— Да, совсем забыл, — спохватился Светозар. — Свеча-то нам совсем не нужна.
Белояра охватил страх. Он изо всех сил старался уловить, в какую сторону ушел гном. Но пещера поглощала звуки, и он ничего не услышал. Неужели гном нарочно заманил его в это подземелье?
Внезапно пещера озарилась светом — это вышел из какого-то коридора Светозар, держа в руках золотой шар. Лучи пробивались сквозь его пальцы, освещая каменные стены.
— Шар? Тут? — обрадовался Белояр.
В пещере стало светло, как днем. Даже на высоких сводах можно было разглядеть длинные каменные сосульки, свисающие вниз. Коридоры не казались теперь страшными черными дырами.
Гном торжественно положил шар на стол.
Они помолчали. Шар притягивал их взгляды, внутри его бегали яркие огоньки, словно огненные бабочки. Поток света заливал пещеру.
Первым нарушил молчание гном.
— Понимаешь ли ты, что это за шар? — спросил он, удобно устроившись на стуле.
— Откуда мне знать? Я взял его у Крака в уплату за свою работу, — тихо пробормотал Белояр, не отводя взгляда от шара.
Гном встал и зашагал по пещере.
— Крак прятал его у себя, чтобы ни мы, гномы, ни пугачи не нашли его.
— Так это не его шар? — удивился Белояр.
Гном поднес шар к лицу.
— Чей же он? — продолжал допытываться Белояр.
— Этот шар сотворил самый могущественный волшебник в мире Альризин, — объяснил гном. При этом волшебном имени шар замигал, словно живой. Белояр отшатнулся от него, а гном продолжал рассказывать: — Три таких шара, объединенные вместе, дают неограниченную власть над всем миром. И она была у Альризина. Но он ею не пользовался. И не хотел, чтобы кому-то другому она досталась. Поэтому перед смертью Альризин спрятал свои шары в разных местах. И вот один такой шар нашелся. Оказалось, что его хранил Крак. Что за чудо иметь такой шар!
— Но он не был таким ярким, этот шар. Он совсем не светился, когда я его увидел у Крака, — вдруг вспомнил Белояр.
— Так и должно быть. Ведь шар начинает светиться только от звуков человеческого голоса.
— Конечно! — воскликнул Белояр. — Теперь я знаю! Крак никому не говорил ни слова. Слуг у него не было, с кем же ему разговаривать? А мне он только записочки писал. Так вот почему он был таким молчальником! А я и не догадывался!
— Теперь шар излучает свою энергию и за несколько дней весь перегорит. Опять загорится он лет через сто, когда снова зарядится.
— Что же с ним надо делать, говори скорей! — заторопился Белояр.
— Шар этот, — гном снова взял его в руки, — поможет победить самого сильного и страшного противника, может принести большое богатство. Это шар желаний! — Гном положил его снова на стол.
Белояр обошел вокруг стола, поглядывая то на шар, то на гнома.
— И он мой! Ты согласен, что он мой? — забеспокоился Белояр и придвинулся поближе к шару.
Это не очень понравилось гному. Но он подавил свою тревогу и лишь едва-едва усмехнулся кончиками туб.
— Не пора ли нам подкрепиться? — перевел он разговор на другую тему.
Светозар достал из-под стола корзинку с едой, покрытую зеленой салфеткой. Гномы вообще любят все зеленое, начиная от изумрудов и кончая салфетками. Может, это у них осталось еще с тех времен, когда они жили под землей и настоящий зеленый цвет был для них редкостью. Ведь под землей не бывает ни зеленой травы, ни зеленых листьев.
Белояр отправил в рот пирожок. Только сейчас он понял, как сильно проголодался.
«Такие пирожки готовит и моя Алактонушка…» — с нежностью вспомнил он.
Едва гном повернулся к стене, Белояр невольно протянул руку к шару. От гнома это не укрылось, и он нахмурил брови.
— Дослушай хотя бы до конца, — сурово произнес Светозар.
Белояр чуточку испугался: неужели гномы еще и мысли читают? Вполне может быть, если они в темноте могут видеть.
А гном продолжал:
— Золотой шар действительно исполняет желания. Ты можешь стать, кем захочешь, получишь в свое удовольствие любые блага…
При этих словах на лице у Белояра расплылась довольная улыбка. «Даже королем стать могу», — мелькнуло у него в голове.
— Разве тебя не интересует, зачем пугачам так нужен этот шар? — Светозар пристально смотрел на Белояра.
— Чему тут удивляться? Им тоже, видать, чего-то хочется… Шар желаний все-таки… — усмехнулся Белояр.
— Нет, ни пугачи, ни гномы этому шару приказать ничего не могут. Он служит только человеку.
— Ну вот и хорошо! — обрадовался Белояр. — Значит, тебе шар ни к чему. Я заберу его, ладно?
«Шар мой, шар мой», — чуть ли не пританцовывал Белояр. Он был владельцем шара, властелином своих желаний.
— Остановись! — воскликнул гном, и Белояр понял, что радоваться рано. Голос у Светозара, когда он сердился, становился громовым и суровым. Белояр стал подозревать, что Светозар не из простых гномов, а привык повелевать, привык, чтобы его слушались. — Ты совсем не любопытен, — с сожалением продолжал Светозар. — Но я понимаю, что это тебя обволакивает шар. Он очень опасен, помни об этом. Он захватывает человека, делает своим рабом. Но все же пересиль себя и дослушай до конца: ведь ты же человек!
Белояр виновато посмотрел на него:
— Не обижайся, пожалуйста. На меня все время что-то находит, как только я вижу шар. Я слушаю, слушаю тебя. Но и ты помни: никто в моей деревне еще не становился королем, я был бы первым. А моя Алактонушка даже стала бы королевой. Вот только как быть с ее отцом: неужели и его придется делать сановником?.. Извини, я увлекся. Я слушаю.
— Запомни одно. — Светозар провел рукой, как бы сгоняя с Белояра какие-то чары. — Пугачи хотят во что бы то ни стало отнять этот шар и сделают все, чтобы своего добиться.
— Но зачем, если они не могут им воспользоваться? — удивился Белояр.
— Это долгий рассказ, — покачал головой гном. — У нас было дерево-великан. Корни его уходят далеко в землю, а ветви в небо. Все мы, гномы, вышли из этого дерева, словно желуди одного дуба. А теперь им завладели пугачи. Они замазали колдовской глиной наше священное дупло, сквозь которое в мир гномов лились радость, веселье и добро. Мы сразу ослабели, лишившись его, и пугачи завладели Страной Гномов — Гномией. Ведь раньше за Страной Людей шла не Страна Пугачей, а Страна Гномов. Пугачи вытеснили ослабевших без дерева гномов и теперь подбираются к Стране Людей. Они считают, что люди годятся им только в рабы. Уже сейчас их шпионы рыщут повсюду, а вы, люди, ничего не замечаете.
— Но я тут при чем? Меня это все пока не касается. У меня есть шар желаний, и я наколдую себе крепкий за́мок, куда не пробраться пугачам.
— Ты можешь наколдовать себе, что хочешь, но ты не можешь запретить действовать другим. Пугачи доберутся и до тебя.
— Тогда чего же тебе от меня надо? — стал терять терпение Белояр.
— Сейчас к тебе взывают о помощи и Страна Гномов, и Страна Людей. Только ты один, властелин шара, можешь им помочь. Один в целом мире.
— Но как? — Белояру понравилось, что Светозар назвал его «властелином шара».
— Только шар сможет пробиться в дупло дерева, и гномы будут спасены. Не только гномы, но и вы, люди.
— А если я откажусь?
— Что ж, и это твое право. Но вспомни: было ли тебе приятно, когда за тобой рыскали пугачи? А ведь вскоре, когда силы гномов иссякнут окончательно, фаланги пугачей поделят между собой ваши города, а твоих сограждан превратят в рабов. Тогда ты поймешь свою ошибку, но будет поздно. Ты не скроешься от них даже в самом высоком замке.
— Я не верю тебе, — отмахнулся Белояр. — Это все ты придумал, чтобы отнять у меня шар. А пугачам он совсем не нужен. Я возьму его, чтобы построить себе дворец. Почему я не могу жить во дворце? Почему вы, гномы, хотите мне помешать?
Внезапно Светозар вскочил и бросился к одному из коридоров.
— Что такое? — встревожился Белояр.
— Помолчи. Кажется, беда…
Белояра сразу охватил страх. Темнота коридоров стала еще черней.
— Они идут сюда… пугачи… — шепотом сообщил Светозар.
Белояр застыл на месте. Сердце бешено заколотилось. К горлу подступил комок. А вдруг… Внезапная мысль о возможном обмане пронзила его. Не вышло по-доброму, так гном решил его запугать…
— Лжешь! Ты все это придумал, чтобы самому завладеть шаром! — Он гневно посмотрел на Светозара.
— Тс-с-с! — отмахнулся от него гном и подтолкнул ближе к коридору. — Послушай сам.
Белояр стал у черного проема, внимательно вслушиваясь в темноту. И как раз в тот момент, когда он собирался торжествующе закричать: «Никого там нет!» — издалека донесся гнусавый голос Валуя:
— Где же они тут спрятались?
Сердце Белояра замерло. Он отскочил к стене, стараясь вжаться в нее.
Пугачи были совсем близко. И они искали Белояра.
— Спаси меня, гном! — почти беззвучно прошептал Белояр. Но гнома не надо было просить об этом.
Он лихорадочно бегал от коридора к коридору, вдыхая идущий оттуда воздух. Потом вернулся к столу, тяжело дыша. Глаза его были печальны.
— Боюсь, кто-то выдал им карту нашего подземелья, иначе они давно бы заблудились. Неужели среди гномов появились предатели? Да, пугачи умеют их находить. Надо спасаться, — встрепенулся гном. — Но как? Плохо, что у них есть карта. Самая секретная карта гномов. И она в руках врага. О, горе вам, гномы! — Светозар в возбуждении забегал по пещере. — Я, кажется, знаю, — наконец остановился он. — Есть еще один ход. Он может оказаться узким для тебя, но надо постараться. Только так мы уйдем от пугачей.
— Но ведь они этот ход должны знать, раз в их руки попала секретная карта, — сказал Белояр.
— Нет-нет, он не нанесен на карту, — возразил ему гном. — Этим ходом запрещено пользоваться, поэтому о нем знают только члены нашего совета. И больше никто. А я — единственный, кто из членов совета остался в живых после нападения пугачей.
Светозар аккуратно завернул шар в мешок. В пещере снова стало темно. Белояр схватил гнома за руку, и тот повел его по каменным лабиринтам.
Они спешили изо всех сил. Но Белояру все казалось, что они идут недостаточно быстро; он чувствовал за собой гнилостное дыхание Валуя и пугачей.
— Скорее! Ну, пожалуйста, скорее! — шептал он гному в спину.
Гном и так выбивался из сил. Старые ходы были завалены камнями, а в конце коридора они уткнулись в глухую стену. Белояр потрогал ее: камень, камень, камень. На глаза ему навернулись слезы.
— Ты ошибся, гном, мы проиграли. Нам больше некуда идти. — Он повернул голову назад и до боли в ушах стал вслушиваться в окружавшую их предательскую темноту.
Светозар шарил по стене рукой.
— Здесь должны быть печати! Они такие маленькие, что я никак не могу их найти, — извиняющимся тоном произнес он.
— Давай развернем на минутку шар, — предложил Белояр. — Если ты еще не слышишь сзади пугачей.
— Нет, мы ушли достаточно далеко.
Светозар открыл мешок. Свет резанул глаза. Кругом громоздились камни, отдаленно напоминающие чудовищные фигуры.
Гном быстро нащупал печати и сорвал их. Стена бесшумно расступилась.
Они вползли в узкий пролом и двинулись в гору, сопя от напряжения.
Внезапно сзади раздался глухой стук. Белояр вздрогнул. Но Светозар успокоил его.
— Это закрылась стена. Теперь они нас не найдут.
Впервые Белояру захотелось передохнуть. Ему казалось, что он уже целый год все бежит и бежит, скрываясь от пугачей. Страшно мучила жажда.
— Надо двигаться, у нас совсем нет времени, — шепотом торопил его Светозар.
Белояр помотал головой, отгоняя усталость. И столь же яростно, как и вначале, пополз дальше.
Острые камни впивались в тело. Все лицо опутала паутина. Даже руки стали какие-то чужие. Белояр с удивлением чувствовал, что паутина покрыла их, словно шерсть. Зато теперь было не так больно хвататься за выступы камней.
На их долгом пути Светозар еще только раз позволил Белояру передохнуть: он понимал, что человек не гном и его сердце долго не выдержит.
И вот — расщелина. Они вышли наружу, прикрыв глаза от нахлынувшего света, который слепил их.
Долго стояли они на траве зажмурившись. Когда же Белояр открыл глаза, то удивлению его не было предела.
— Что дальше будем делать? — спросил своего спутника Белояр.
Он взглянул на Светозара и… и в страхе бросился бежать. Рядом стоял совсем не Светозар.
— Стой! Постой же! — кричал знакомый голос.
Белояр остановился и поднял руку, чтобы вытереть со лба пот. Но вместо руки увидел…
— Вернись! Я тебе сейчас все объясню! — звал его Светозар.
Белояр поплелся обратно, удивленно оглядывая себя. Они снова стояли рядом, но это были вовсе не они.
На пригорке стояли не Белояр со Светозаром, а… два волка. Настоящие, покрытые шерстью волки. Стоять на двух ногах им было трудно, и оба облегченно вздохнули, опустившись на четыре лапы.
Они смотрели друг на друга волчьими глазами. Светозар был спокоен, а Белояр поднял голову кверху и в отчаянии завыл. Вой немного облегчил его душу.
«Вот почему там внизу мои руки казались странными на ощупь. Они покрылись шерстью! Неужели все дело в этой паутине?»
Он с яростью стал отдирать шкуру когтями, но только поранил себя. Показалась кровь, которую он стал слизывать большим языком. Теперь он завыл от боли и сел, поджав хвост.
Только сейчас Белояр с удивлением обнаружил, что Светозар совершенно спокоен, как будто всю жизнь был волком. Он стоял на четырех лапах и смотрел куда-то вдаль.
Страшное подозрение пронзило Белояра.
— Ты все знал! Знал, что так случится! — оскалил зубы волк Белояр. — Я разорву тебя! Ты сделал это нарочно! Я тебе не верил с самого начала.
— Не спеши меня подозревать, — предостерегающе поднял лапу волк-гном. — Да, я знал, что так случится. Ведь именно поэтому совет повелел закрыть ход и стер его со всех карт. Никто из гномов давно им не пользовался. Он был забыт. Тысячу веков назад это подземелье принадлежало ведьмам. Они прогоняли через этот ход ни в чем не повинных людей и гномов, чтобы превратить их в волколаков.
— В кого? — захлопал глазами Белояр.
— Волколак — это волк-оборотень. Человек или гном, который стал волком.
— Так я не волк? — Белояр провел лапой по шерсти.
— Конечно, нет. Ты же разговариваешь. Подумай сам!
— Но ведь на мне эта шкура, у меня эти клыки, хвост, наконец. Я настоящий волк! — Белояр грозно затряс головой.
— Это легко проверить, — взмахнул хвостом волк-гном. — Что бы ты хотел съесть сейчас: отбивную или кусок сырого мяса? Поймать и загрызть оленя или отправиться к своему трактирщику за жарким?
Белояра передернуло от мысли о сыром мясе. Все стало ясно: он волколак. Неужели это на всю жизнь?
— У нас не было другого выхода! — сказал Светозар. — Пугачи окружили нас, и мы бы все равно погибли.
При упоминании о пугачах Белояр снова задрожал от страха. Даже в волчьей шкуре он боялся встречи с ними.
— Шар! — внезапно вспомнил Белояр. — Шар вернет нам прежний облик. — Белояр поискал глазами мешок, вертя хвостом от нетерпения.
Мешок лежал в траве, и Белояр двинулся к нему, но волк-гном зарычал, заставив его остановиться.
— Почему ты решил, что я отдам шар для спасения гномов?
— Ты сделаешь это во имя спасения людей. Я видел твои горящие глаза, когда ты понял, что пугачи нас окружают. Ты не сможешь стать предателем, потому что ненавидишь их, не сможешь ужиться с ними, если они, как плесень, расползутся по всему миру.
Белояр задумался. Действительно, он не смог бы жить вместе с пугачами. Ни в одном доме, ни в одной стране. В последние годы пугачи начали все чаще проникать в их края. Стали бесследно пропадать люди.
Внезапно Белояр поднял голову: ветерок доносил откуда-то запах гнили и падали. Светозар тоже встрепенулся. Белояр вопросительно посмотрел на него: ведь он не умел еще ориентироваться по запахам, как гном.
— Это их запах, — сказал Светозар, оглядываясь — Надо срочно прятаться.
Светозар проворно закинул мешок на спину, и они шмыгнули в кусты. Белояр понял, что теперь, в своем новом обличье, он тоже может учуять пугача. Кстати, гнилью пахло и от Валуя: видно, он слишком много общался с пугачами.
— Мы должны проникнуть в Страну Пугачей, — сказал дорогой Светозар, — чтобы золотым шаром снять заклятие с дерева-великана. Оно сразу оживет и даст нам силу. Каждый гном возьмет в руки меч и выйдет воевать против пугачей. У нас не простые мечи. Они могут рубить даже камни: ведь мы, гномы, всю жизнь работаем с камнем. И если ты не хочешь, чтобы и Страну Людей постигла та же участь, что и Гномию, ты должен дать мне клятву, что пойдешь со мной на этот подвиг.
Белояр понял, что настал решительный момент. Раньше он мог жаловаться на судьбу, мог ныть и завидовать другим. Теперь он сам должен защитить людей. И Белояр стал рядом со Светозаром.
— Клянусь, — прошептал он.
— Клянемся бороться против пугачей, не щадя своей жизни, — сказали оба.
— Теперь мы братья, — заключил Светозар, — и один защитит другого, если тот попадет в беду.
— Если кто-то попадет в беду, — повторил Белояр.
Волки, черный и серый, огляделись по сторонам и пошли вниз по тропке. Они спешили. Времени было мало.
Мешок с шаром они решили нести по очереди.
Спустившись с горы, волки остановились, начали осматриваться.
— Как же мы перейдем границу? — задумался Белояр.
— Надо выбрать самый простой путь, — решил Светозар. — Мы точно знаем, что Валуй — приспешник пугачей. Значит, надо пробраться в его избушку. Только через нее мы сможем проникнуть в Страну Пугачей. Не зря ведь она стоит на самой границе. Нам нужно только разгадать ее тайну.
По дороге им идти было опасно: теперь приходилось прятаться не только от пугачей, но и от людей. Любой лесник или охотник мог пальнуть в них из ружья, приняв за зверей. Они шли окольными путями, по лощинам, по заброшенным тропам. В тело то и дело впивались колючки, а заросли преграждали путь. Но надо было спешить.
К вечеру они добрались до деревни, где жил Белояр. Внизу, в долине, были разбросаны домики, ласково привечая путников разноцветием крыш.
— Вон он, мой родной, — вздохнул Белояр, рассматривая знакомую зеленую крышу. — Да, не идет больше из трубы дымок. А вот и домик с голубой крышей, где живет Алактонушка. Что, если ее навестить?
Белояр, не отдавая себе отчета, сделал несколько прыжков в сторону деревни.
— Остановись! — крикнул Светозар. — Куда ты? Ведь тебя могут загрызть собаки, могут убить из ружья соседи. Ты забыл, кто ты?
Белояр испуганно остановился. Конечно же, гном прав. Вряд ли в этом хвостатом и косматом чудовище прекрасная Алактона признает своего жениха.
Белояр показал Светозару стоящий возле самого леса домик Валуя, едва-едва видимый в лучах заходящего солнца. Пользуясь наступающей темнотой, они продвинулись поближе к нему и залегли в кустах.
Крыша избушки наполовину сгнила, все бревна покосились и поросли мхом, словно здесь давно никто не жил.
Они лежали и думали, как проникнуть в избушку. Где-то тут пролегал путь в Страну Пугачей.
Наступила полночь. Вокруг было тихо.
Они хотели уже подойти ближе, чтобы заглянуть в окна, как вдруг со стороны леса услышали дрожащий голос:
— Избушка, избушка, стань к Стране Людей задом, а ко мне передом!
— Пугач! — прошептал Светозар. — Это они говорят такими дрожащими голосами.
Избушка заскрипела и повернулась. Потом на той стороне хлопнула дверь, избушка снова заскрипела, поворачиваясь обратно. И вот ее дверь открылась в Страну Людей.
Из нее вышел пугач. Большой, длинный, он шел и что-то бормотал, раскачиваясь из стороны в сторону. В одной руке он держал пакет. Вскоре пугач скрылся в темноте.
Гном и Белояр поднялись. Надо рискнуть зайти в избушку. Другого пути не было.
Они посмотрели друг на друга и все поняли без лишних слов. Белояр вздохнул, а гном решительно кивнул головой. Вперед и только вперед!
Они прыгнули из кустов на тропинку и чуть не сбили с ног бежавшего к домику волка. Точно такого, как они. На животе у него висел кинжал, а грудь украшала медная бляха с буквами ФБ.
— Что! — заревел пришелец. — Как посмели? Смир-на-аа!
Невольно подчиняясь окрику, Белояр со Светозаром стали на задние лапы, вытянув передние по швам.
— Долой людей! — зычно крикнул волколак и приложил лапу к голове в знак приветствия.
Белояр со Светозаром молчали. Им было страшно. Волколак был больше их, мощнее и вооружен.
— Кто такие? Из какой фаланги? — нахмурился волколак. Лапа его играла кинжалом на портупее.
— О чем он нас спрашивает? — зашептал Белояр.
— Я из фаланги безопасности, деревня! — оскалил зубы волколак и отвесил Белояру такую затрещину, что тот едва удержался на задних ногах. Гному пришлось перехватить падающий на землю мешок с шаром.
— Сейчас я кликну стражу, и мы во всем разберемся, — угрожающе прорычал волк.
Он направился к домику, но не успел отойти и двух шагов.
Гном что есть силы размахнулся мешком и грохнул им волколака по голове. Тот зашатался, захрипел и упал, высунув язык.
— Шар! Неужели ты разбил шар? — закричал в отчаянии Белояр.
Они быстро развернули мешок. К счастью, шар был цел и невредим. Он продолжал мерцать золотистым светом.
Белояр оглянулся по сторонам, затем они со Светозаром потащили волколака подальше в кусты. Там сняли с него бляху ФБ, и ее нацепил на себя гном. Белояру досталась портупея с кинжалом. Они оглядели себя со всех сторон и почувствовали некоторую уверенность. Судя по поведению поверженного ими волколака, он был не из простых, и этим можно было воспользоваться.
Гном и человек быстро побежали к домику.
Хорошо, что дверь домика смотрела сейчас в Страну Людей и его не надо было просить повернуться. Трудно решиться отдать команду домику, когда это впервые.
Они просто распахнули дверь и вошли.
Глаза их постепенно привыкли к темноте, и тут Белояр вздрогнул: у печи сидел Валуй. При виде незнакомцев он услужливо встал, совершенно не удивившись их волчьему облику. Рука его дернулась вверх: видно, он хотел выкрикнуть приветствие: «Долой людей!» Но волки молчали, и он счел за лучшее тоже промолчать. После недолгой паузы Валуй вкрадчивым голосом спросил:
— Пропуска, конечно, имеете? — Он ни в чем не подозревал этих бравых волков.
— Ты что, не видишь, откуда мы? — Светозар выпятил волчью грудь. — Так я тебе напомню. Мы из ФБ.
А Белояр вдобавок оскалил зубы, чтобы напугать Валуя.
— Пропуск обязателен для всех: это первый параграф моей инструкции. Вы уж простите меня, — заискивающе сказал Валуй. Он больше всего на свете боялся нарушить инструкцию. А вдруг эти волколаки его нарочно проверяют?
— Ты что, человек, забыл, с кем имеешь дело? — зарычал, словно настоящий волк, Светозар.
А расхрабрившийся Белояр принялся со свирепым видом доставать из ножен кинжал. Тот оказался завернутым в какую-то тряпицу. Чтобы устрашить Валуя еще больше, Белояр стал разворачивать эту тряпицу, освобождая кинжал.
Валуй задрожал. Капли пота выступили на его лысине. И тут, к удивлению Белояра и гнома, он ткнул пальцем в сторону Белояра.
— Так вот же он! — радостно воскликнул Валуй.
«Попались, — похолодел Белояр. — Как он нас раскусил? И почему узнал именно меня? Наверное, потому, что мы с ним из одной деревни».
— Давайте, господин офицер, ваш пропуск, — протянул Валуй руку к тряпице.
Светозар с Белояром облегченно вздохнули. Как они сразу не подумали, что волку негде больше хранить пропуск: ведь у него и карманов-то нету!
Валуй откровенно радовался счастливому разрешению конфликта. Он раздвинул горшки в печи, и там оказались два рычага. На одном было написано «ТУДА», на другом — «ОБРАТНО». Среди горшков рычаги были совсем незаметны.
Валуй тронул один рычаг, и избушка зашевелилась.
— Давайте сюда пропуск, я должен записать номер, — протянул руку Валуй.
Белояр спокойно отдал ему тряпицу.
Валуй медленно развернул ее, и тут лицо его преобразилось.
— Это пропуск на одного! — истошно взвизгнул он. — Стойте! Стойте! Это не по инструкции.
Он опять схватился за рычаги, пытаясь повернуть избушку обратно. Но было поздно. Белояр со Светозаром уже открыли дверь, не обращая внимания на то, что избушка еще не остановилась, а только скрипела на повороте. Валуй попытался закрыть дверь, но волк Белояр ловко укусил его за руку, отомстив за все свои невзгоды. Валуй завопил от боли. Воспользовавшись этим, Белояр со Светозаром спрыгнули на землю. Валуй, бросив свои рычаги, прыгнул вслед за ними.
— Стража! — кричал он во весь голос в предчувствии беды. Он понимал, что ему сегодня попадет.
На тропу перед бежавшими выскочила целая дюжина пугачей, сидевших в засаде за избушкой, на случай если непрошеный гость захочет проскочить в Страну Пугачей. В руках каждый сжимал длинную деревянную палку с железным набалдашником в виде какого-то страшилища.
На секунду все замерли, разглядывая друг друга. Белояр со Светозаром не знали, куда бежать, а пугачи соображали, что это за волколаки и почему они удирают.
Первым пришел в себя Светозар. Он решил, что лучше нападать, чем защищаться, и сразу же напустил на себя одновременно важный и раздраженный вид.
— Вы что это позволяете человеческому отродью? Мы из фаланги безопасности. Может, прикажете еще и отчитываться перед ним о нашем секретном задании?!
— Перед этим человеком… — добавил свысока Белояр.
— Он уже не совсем человек, господин офицер, — извиняющимся тоном сказал пугач. — Ему уже выдано свидетельство, что он готовится стать настоящим пугачом.
— Это, конечно, меняет дело, хотя одной справкой своей низшей расы не изменишь! — И Светозар засмеялся, как бы приглашая и других порадоваться его шутке.
Пугачи тоже стали растягивать рты в подобие улыбок. Роли сразу поменялись: теперь волколаки были здесь своими, а Валуй — чужим. Он это сразу почувствовал и замер, понуро опустив голову. Пугачи смотрели теперь на него.
— Так в чем же дело? — грозно гаркнул на переступающего с ноги на ногу Валуя старший пугач.
— Я ничего не имею против господ офицеров, — оправдывался Валуй.
— Чего же ты пытался их задержать, тварь человеческая?!
— Но у них нет пропуска. Точнее, есть, но только один вместо двух, простите меня, — чуть не плача, пролепетал Валуй.
— Один? Странно, — задумался старший пугач и почесал затылок. В его простом мозгу это никак не укладывалось. Если идут два волколака, то и пропусков должно быть два.
Белояр со Светозаром лихорадочно прикидывали, как им выкрутиться.
— Пропуск? — хмыкнул Светозар, которому пришла в голову спасительная мысль. — Мы потеряли не только пропуск, но и боевых друзей. — Он многозначительно глянул на Белояра и подмигнул ему. — Была стычка с гномами, которые снова поднимают свои ничтожные головы. И вот нас осталось только двое. Видите? У одного нет бляхи, у другого — кинжала. А вы говорите — пропуск. На нас кровь врагов, вот наш пропуск! — истерично выкрикнул он, и пугачи невольно расступились, качая головами, как маятники. А Валуй и вовсе упал на колени, закрыл лицо руками от нахлынувшего на него страха.
Оскалившись, Светозар повёл за собой Белояра вдоль шеренги пугачей, отдававших им честь.
Волколаки бежали, настороженно поглядывая по сторонам. Они понимали, что им просто повезло. Пугачи опомнятся и вышлют погоню.
По дороге попадались развалины деревень, маленьких, будто игрушечных. Промелькнули руины некогда богатого замка. Деревья вдоль дороги стояли сухие, сиротливо торчали голые ветви. Нельзя было даже назвать эти обрубки деревьями, а ведь Страна Гномов когда-то славилась пышными садами. Дома уныло смотрели черными оконными и дверными проемами. Как будто страшный ураган вымел отсюда все живое. И навсегда.
— Здесь повсюду жили когда-то гномы, — печально сообщил Белояру Светозар. И Белояр с сожалением смотрел на это запустение.
Наконец он понял, что его так удивило в этих полуразрушенных домах и замках. Они были слишком маленькими, длинноногие пугачи не могли построить такие дома, не могли выложить эти разноцветные узоры на стенах. Они смогли только все разрушить.
Белояр подошел к одному домику и тронул дверь лапой. Она жалобно заскрипела. Белояр нагнул голову пониже, потому что и для волка домик был мал, и заглянул внутрь. На него повеяло холодом и запустением. Белояр закрыл глаза. Он хорошо понял чувства Светозара. На его глазах погибла родина.
— Надо спешить, — тронул его за плечо гном. — Ты видишь только дома, а я помню их жителей.
И они побежали дальше. Белояр со Светозаром мчались мимо некогда пышных садов, теперь заросших сорняками, мимо бассейнов, покрытых тиной, — только важно восседавшие лягушки были теперь их хозяевами.
Впереди на дороге заклубилась пыль.
— Стоп, кажется, пугачи! — приостановился Светозар, потому что ветер принес гнилостный запах, хорошо знакомый им обоим.
Белояр со Светозаром быстро спрятались в кустах.
Вскоре из-за поворота дороги показалась колонна измученных людей. Они едва передвигали ноги, многие совсем выбились из сил и висели на плечах у тех, кто еще мог идти.
Сзади их подгоняли двое пугачей. Злыми глазами следили они, чтобы никто не отставал, били ослабевших своими палками с железными набалдашниками.
— Мы должны помочь этим людям, — решительно заявил Белояр. Он не мог видеть этого издевательства. Теперь он понял, что ожидало всех людей и его самого тоже.
— Постараемся, — поддержал его Светозар. — Одного пугача можно проткнуть кинжалом. Когда-то кинжалы были мечами гномов: пугачи забрали мечи у погибших. Главное — успеть справиться и со вторым пугачом. Дай мне кинжал, а ты отвлеки второго, пока я расправлюсь с первым. Вроде он тут главный.
Когда колонна прошла мимо и пугачи поравнялись с засадой, Светозар с Белояром выскочили на дорогу.
— Стой! Документы! Фаланга безопасности! — закричал Светозар и кинулся на пугачей с кинжалом. Белояр зашел сзади.
От неожиданности пугачи даже не успели воспользоваться своими палками с железными набалдашниками. Светозару в считанные секунды удалось проткнуть кинжалом главного пугача, а потом и второго, который в страхе безмолвно открывал и закрывал рот.
Оба пугача съежились, как лопнувшие надувные шары.
Светозар пнул ногой то, что от них осталось, и ветер унес все это в лес.
Теперь следовало заняться пленниками, которые безучастно смотрели на происшествие.
— Люди, вы свободны! — радостно крикнул им Белояр. Но пленники посмотрели на них испуганно и почему-то стали жаться друг к другу.
Они не понимали Белояра.
Белояр удивленно взглянул на гнома.
— Вы свободны, — повторил он людям.
Но те сбились в кучу, никто не двинулся с места. Некоторые даже запричитали от страха.
— Они боятся нашего волчьего обличья, — решил Белояр. — Для них же мы не люди, а зубастые волки.
— Они все равно останутся здесь. Я все понял, — грустно покачал головой Светозар. — Это лотофаги. Их пугачи кормили ядовитым лотосом, и они забыли о своем прошлом. Такие люди, не помнящие своих родных и близких, самые послушные и никуда не убегают. Давай отведем их на опушку, а я пока поищу, чем можно им помочь. Бросить их на дороге мы не можем, и брать их с собой нам некуда.
Они спрятали людей в лесу, и Светозар побежал искать траву, которая возвращает память. Через час он вернулся, держа в зубах связку корешков с листьями.
Каждый получил по корешку и стал сосать его, как младенец. Постепенно к ним стала возвращаться память. То один, то другой вдруг начинали рыдать, наконец понимая, что с ними произошло и где они находятся.
— Лучше нам уйти, а то они нас боятся: ведь для них мы — лесные звери, — сказал Белояр. Он не мог смотреть на этих рыдающих людей.
Светозар и Белояр потрусили по дороге дальше.
Близилась ночь, и надо было найти место для ночлега. Они натаскали сухого валежника под густое раскидистое дерево, так как были не настоящими волками и не могли спать просто на земле.
Белояру снились его родной дом, чай с вареньем, Алактонушка, а гному — цветущие долины его родины.
Они сладко спали и не догадывались, что за это время верховный вождь пугачей заинтересовался необычным происшествием в своей стране. Никто никогда здесь не нападал на колонны людей и не возвращал им память. Значит, в Страну Пугачей пробрался кто-то очень и очень опасный. Где-то рядом враг. А с врагами разговор короткий.
Во дворце вождя царила тишина. Все приближенные смотрели в одну точку.
Но вот верховный вождь поднял руку. Десяток генералов в зале пожирали его глазами.
— Долой людей! — выкрикнули они хором в ответ на его приветствие. Каждый старался кричать громче своего соседа, чтобы его усердие было замечено.
Вождь важно опустился в кресло. Оно было сплетено из змеиных тел. Во все стороны из него торчали змеиные головы с раздвоенными язычками.
— Что нового? — спросил он у начальника фаланги безопасности.
— Все в идеальном порядке, — рапортовал волколак из ФБ. — На севере и юге, на востоке и западе все враги пугачей трепещут. Недалеко то время, когда…
— А нападение на колонну пленных — это тоже порядок? — зашипел вождь. — Почему это произошло у нас под носом и при этом двое из охраны испарились, как будто их и не было?
Начальник фаланги безопасности попятился от этого устрашающего шипения.
— Я не виноват. Мы найдем. Мы разорвем, — бормотал он, отступая в тень.
— Ты сам найдешь негодяев! — Длинный палец вождя, казалось, уткнулся ему прямо в грудь. — Ты приведешь их ко мне. Я хочу лично допросить их. Мне чудится тут измена. Трепещите!
И он обвел глазами присутствующих.
Пугачи и волколаки задрожали, а у начальника ФБ зуб не попадал на зуб, клык на клык. Еще минута — и он потерял бы сознание от страха. Но это не входило в планы верховного, и он отослал всех прочь.
Волколак из ФБ выскочил из дворца не чуя под собой ног. Отдышавшись и снова приняв генеральский вид, он завыл, словно сирена, и тотчас перед ним выстроился целый ряд волколаков с бляхами ФБ на груди. Это были отборные служаки, которых ради устрашения простых пугачей превратили в волков. Такими они могли быстро бегать и больно кусаться. Каждый из них на портупее носил в качестве кинжала меч гнома, когда-то погибшего в схватке с пугачами. Мечи эти не имели себе равных. Они способны были рубить все, даже камень. Вот почему это опасное оружие было доверено только фаланге безопасности.
— У! — завопил начальник ФБ и принялся раздавать подзатыльники своим подчиненным. Те падали ниц и покорно били хвостами.
Утихомирившись, начальник приступил к делу. Он разделил своих подчиненных на четыре группы, поставив во главе каждой самых злых, хорошо владеющих оружием волколаков — своих любимцев. Глядя на этих молодцов, он понемногу успокаивался. Его глаз радовали острые кинжалы, оскал злых морд, покорно прижатые хвосты. Все постепенно входило в норму, он снова был начальником, его боялись подчиненные.
Начальник фаланги безопасности отправил свои отряды по четырем дорогам, ведущим ко дворцу. Особо усилил он отряд, направляющийся к границе со Страной Людей. Туда он послал самых проверенных, самых отчаянных фалангистов.
Волколаки, поправив мечи-кинжалы на ремнях и прорычав боевой клич, рванулись выполнять задание. Опасно было попадаться им на пути: они шли по следу и могли разорвать на части всякого, кто им попадется, не испрашивая на это ни у кого разрешения. Ведь по всей стране было объявлено время следа, а значит, и время разбоя и убийств.
Ничего не подозревая, Светозар с Белояром бежали по дороге, ведущей во дворец. Они стремились именно туда, так как Светозар знал, что дворец верховного вождя построен вокруг дерева-великана, которое теперь со всех сторон обнесено вражескими стенами.
Уничтожить это дерево пугачи не смогли, поэтому они окружили его стенами дворца. Теперь никто не мог приблизиться к дереву незамеченным. Путь к нему вел только через дворец, мимо стражи и дворцовой охраны.
Днем и ночью вокруг дерева пылал костер: пугачи надеялись, что огонь сожжет дерево и уничтожит последнюю надежду гномов возродить свою страну. Дерево прокоптилось, почернело, но не сгорало. Даже мечами гномов пугачи не могли его срубить: от удара мечи рассыпались, как хрустальные. Загубив полдюжины мечей, пугачи оставили это занятие.
Белояр со Светозаром бежали, едва успевая смотреть по сторонам. Во многих местах земля еще хранила следы битв. Не пели птицы, не журчали ручьи.
За одним из поворотов дороги путники внезапно наткнулись на передовой отряд фаланги.
— Стой! Ни с места! — рявкнул их предводитель.
— Мы из ФБ! — возмутился Светозар.
— Время следа! — выкрикнули в ответ пугачи.
— Время следа! — повторил их главный предводитель.
По тому, как быстро их окружили, Светозар понял, что они попали в опытные руки. Волколаки стояли со всех сторон, бежать было некуда. Мечи были вытащены из ножен. Куда ни повернись — острие!
Двое против шестерых вооруженных волколаков — что они могли поделать?
— Кличка твоя и твоего поручителя в фаланге. Быстро! — Два меча приблизились к горлу Белояра. Холод пронзил его сердце.
Светозар с Белояром замешкались с ответом. Они раздумывали лишь секунду, но этого было достаточно. Волколаки переглянулись: они все поняли.
Белояр даже не успел прикоснуться к рукоятке своего кинжала. Мгновенно у него на животе лопнул перерезанный ремешок, и его меч, их единственное оружие, был уже в лапах противника.
Их повели во дворец, туда, куда они так стремились попасть. Но пробраться туда им хотелось совсем иным путем.
Во дворец их привели к вечеру. Одни за другими открывались ворота, звучали пароли. И вот уже они шагают по дворцовой мостовой.
Дворец был единственным зданием, которое было построено в стране после изгнания гномов. Строили его даже не пугачи, а пленные люди, которых пугачи воровали в приграничных деревнях и кормили лотосом, чтобы они поскорее забыли своих родных и близких. Дворец этот напоминал тюрьму, зато верховный вождь чувствовал себя в нем в полной безопасности. Здесь он собирал своих военачальников, здесь пытали пленных, отсюда рассылали разведчиков.
Белояр со Светозаром шли и смотрели, как вокруг снуют курьеры-волколаки, устрашающе скаля на всех зубы.
Пленники задыхались от запаха гнили, исходящего из всех углов дворца, внутри которого было темно и сыро, как в колодце.
Их привели в одну из комнат и поставили у стены.
— Позовите превращателя, — крикнул стражник.
Мягкими, крадущимися шагами в комнату вошел сморщенный пугач. Он обошел пленников со всех сторон, пытаясь улыбаться, ласково заговаривая с ними, а когда они расслабились, незаметно прикоснулся к ним небольшой серебряной палочкой с устрашающей мордой на конце. Сделал он это так внезапно, выхватив палочку из рукава своего длинного халата, что пленники и опомниться не успели.
Светозар с Белояром с удивлением увидели, как волчьи шкуры легко соскользнули с них. Превращатель опешил. Еще бы: перед ним вместо волколаков стояли гном и человек. Два извечных врага пугачей проникли в их владения!
— Попались, — удовлетворенно потер лапы стражник и поблагодарил превращателя.
И тут в комнату ворвался начальник ФБ:
— Обыскали? — Стражник и превращатель смущенно переглянулись. — Забыли! Простофили!
Белояру со Светозаром начали выворачивать карманы.
— Нет ничего! — гаркнул стражник. — Клянемся славой пугачей! Только этот мешок. Может, вам приятнее будет осмотреть его самому?
Мешок передали начальнику. Он, мурлыкая от удовольствия, раскрыл мешок и запустил туда лапу.
— О! — обрадовался начальник ФБ, нащупав что-то, и загоревшимися глазами обвел присутствующих. — Есть рыбка в нашем неводе. Попались!
Он достал из мешка сверкающий шар. Впрочем, казалось, что шар сам выплыл наружу. В комнате мгновенно воцарилась тишина. Такая тишина, что Светозар с Белояром явственно услышали биение своих сердец. Они ничего не видели, так как стояли, уткнувшись лицами в стену, однако по свету, озарившему комнату, поняли, что шар уже в руках врагов.
Но почему такая тишина?
Это становилось невыносимым. В висках стучала кровь, сердца бешено колотились. И Светозар решился. Он резко повернулся от стены и вздрогнул. То, что он увидел, поразило его даже больше, чем мысль о близкой гибели. В это было невозможно поверить.
— Белояр! — тихо позвал он друга.
Белояр тоже обернулся и тоже вздрогнул.
Словно изваяния, застыли каменные пугачи и волколаки. Как статуя, замер начальник ФБ, держа на раскрытой ладони золотой шар. Свет шара мягко струился во все стороны, но теперь видели его только Белояр со Светозаром: все остальные окаменели.
Вот оно что! Свет шара, безвредный для людей и гномов, превращал в камень пугачей и волколаков! В неподвижный камень, который больше не сможет убивать.
Белояр подошел и толкнул ближайшего волколака. Тот не пошевелился.
Светозар с опаской, осторожно потрогал начальника ФБ — не притворяется ли? Но он был холоднее льда. Вся стража, которая была в комнате вместе с начальником ФБ, окаменела.
Гном осторожно снял с каменной лапы начальника шар. Он блестел и переливался еще сильнее, сияние его ослепляло.
Внезапно за дверью послышались чьи-то шаги. Кто-то торопился сюда, не подозревая, что здесь произошло. Белояр со Светозаром поспешно спрятались за истуканами, прикрыв шар мешком.
В комнату влетел волколак из дворцовой стражи, подлетел к начальнику ФБ и поднес лапу к голове, выкрикивая на ходу приветствие:
— Долой людей! — Не замечая, что ему никто не ответил, он продолжал: — Верховный срочно требует пленников, ваше генеральство. Ой, что это с вами?..
Это волколак увидел, что на нос начальника ФБ спокойно села бабочка и переползла на глаз.
Волколак протянул лапу, чтобы осторожненько прогнать ее, и, прикоснувшись к начальнику, вдруг обнаружил, что перед ним изваяние.
Стражник завопил, отступая к двери. И тут вышли из укрытия Белояр со Светозаром.
Волколак рассвирепел, увидев врагов, прыгнул вперед и замахнулся мечом. Пленники все еще были безоружны. Белояр невольно прикрыл голову рукой, зажмурив глаза. Но удара не последовало. Белояр открыл глаза и увидел, что Светозар держит на ладони шар. Свет его озарил волколака, поднявшего на Белояра меч.
Схватив в руки по мечу и держа перед собой шар, пленники двинулись вверх по лестнице к залу верховного вождя. Освещая им дорогу, лился свет шара.
Светозар и Белояр поднимались осторожно, держа наготове мечи. Два стражника-волколака, стоявшие на лестничной площадке, попытались преградить им путь, но сразу же застыли в лучах золотого шара.
Расхрабрившись, Белояр со Светозаром пошли быстрее. Сзади на них с криком налетел еще один стражник:
— Стой! Бросай оружие! Убью!
Светозар медленно повернулся, и яркий свет шара озарил волколака. Меч с грохотом выпал из его рук.
Они шли по дворцу, и повсюду перед шаром застывали каменные изваяния. Вот уже и передняя дверь зала, за которой раздавался голос верховного вождя.
— Мы должны победить Страну Людей! — призывал он своих военачальников. — Люди не дают нам развернуться. Они уже подсылают к нам шпионов, чтобы выведать наши слабые места. Но у пугачей нет слабых мест, пускай не надеются. Сегодня я лично допрошу двух шпионов, которых поймали наши доблестные стражники из фаланги безопасности. Долой людей! Я с радостью призываю вас к этому. Долой людей!
— Долой людей! — взревели в ответ пугачи.
— Как вам известно, — продолжал вождь, — все пленные, лишившись памяти, становятся послушными, они любят своих хозяев-пугачей и готовы идти за ними куда угодно и делать, что прикажут. Что же нам мешает отравить лотосом все колодцы в Стране Людей? Люди без памяти станут нашей легкой добычей.
— Долой людей! — радостно вопили генералы.
— Наша раса наивысшая. Только пугачи должны править миром. Пугачи лучше всех!
— Долой людей! — оглушительно ревели генералы.
— Сейчас сюда приведут шпионов, которых я самолично убью на ваших глазах. Раскройте двери.
Двери действительно распахнулись, и в зал вошли Светозар с Белояром. Гном держал на вытянутой руке золотой шар. Белояр, немного побаиваясь, шел чуть позади.
Взглянув на шар, пугачи стали каменеть.
— Хватайте их, хватайте! — вскричал вождь. Но выполнить его приказ было некому. При виде шара пугачи застывали на месте. Один замирал, размахнувшись мечом. Другой, повинуясь приказу верховного вождя, застывал, воинственно выставив меч вперед. Третий, наоборот, в испуге прижался к колонне и теперь врос в мрамор. Кое-кто от страха пытался улепетнуть на четвереньках, но так и окаменел.
— Хватайте их! — кричал верховный вождь, пытаясь понять, что же происходит.
Пугачи, которые смотрели на вождя, были еще живы. Но как только они, выхватив мечи из ножен, воинственно бросились к пришельцам, в лучах шара сразу же превратились в статуи.
Десятки пугачей и волколаков неподвижно застыли в зале. И верховный вождь тоже. Он возвышался над всеми, выпучив глаза.
Светозар обвел взглядом зал. Пугачи, пугачи, волколаки… Извечные враги гномов. Теперь все они замерли навечно. Светозар, держа в руке шар, сказал:
— Пойди проверь верховного вождя.
— Чего проверять! — отмахнулся Белояр.
Он подошел к окну, задернутому шторой: на ней золотом была вышита страшная морда. Стекла почернели от копоти. Белояр рванул шторы, распахнул окно. Внизу под деревом-великаном бушевало пламя.
— Давай! — обернулся он к Светозару. — Где там дупло?
Светозар протянул ему шар, который из золотого стал ярко-красным. Он пылал холодным пламенем, нисколечко не обжигая рук Белояра.
Какая-то тень мелькнула у них за спиной.
— Берегись! — вдруг вскрикнул Светозар, быстро обернувшись. Он первый успел заметить опасность и взмахнул мечом.
Белояр тоже стремительно обернулся и увидел верховного вождя. Вероятно, тот лишь притворился окаменевшим, чтобы напасть сзади.
Белояр высоко поднял шар, чтобы превратить верховного вождя в камень. Но не тут-то было. Освещенный красными отблесками шара, вождь приближался, живой и невредимый. Обескураженные, Белояр со Светозаром попятились.
Увидев растерянность своих врагов, вождь дико захохотал. Он уже праздновал победу.
— Глупцы! — взвизгнул он. — А ну отдайте мне эту игрушку! Свет шара убивает лишь искусственные создания. Как вы не могли догадаться: вас же он не убил! А пугачей и волколаков сделал я сам. Я — колдун Карбис. Теперь вы попались. Давайте же сюда шар, а я отпущу вас на все четыре стороны.
Он протянул к шару огромную руку, всю красную в отсветах его лучей.
— Нет! — твердо сказал Белояр и прижал шар к груди.
— Пеняйте на себя! — прошипел вождь.
С этими словами он сбросил с себя обличье пугача, и перед изумленными Белояром и Светозаром предстало грозное чудовище. Клыки свисали с уголков его рта, глаза горели. Именно эта свирепая морда и была на палках пугачей, на бляхах фалангистов, на шторах дворца…
Карбис приближался, как будто шар притягивал его к себе. А Белояр, будто завороженный, только следил за ним. Он уже мысленно прощался с миром, со своей Алактонушкой, с родной деревней.
Но Светозар стремительно преградил колдуну путь. Размахивая мечом, он крикнул Белояру:
— Шар! Бросай шар в окно! Чего же ты медлишь! Бросай шар!..
Карбис смерил противника презрительным взглядом, щелкнул пальцами. Десяток мечей с окаменевших пугачей взлетели в воздух и слились в один большой меч, который опустился ему прямо в руку. Он поднял этот гигантский меч над головой.
Но Светозар тоже поднял над головой свой маленький меч и бросился на колдуна.
Удар Карбиса был страшен. Гигантский меч опустился на маленький меч гнома. Словно молния ударила в зале. Мечи окутал серебряный пар. Меч гнома выдержал удар, но сам Светозар упал. Глаза его закрылись, он потерял сознание.
И тут, словно очнувшись, Белояр повернулся к окну. Гном пришел в себя, поднялся на локтях и, превозмогая боль, потянулся к своему мечу, лежащему рядом.
— Стой! — зашипел Карбис. Он замахнулся на Белояра мечом, но не достал.
Белояр, не слушая его, выпустил из рук шар и крикнул:
— Лети к дереву! Скорей!
Все замерли. Никто не в силах был шевельнуться, пока шар летел.
Потом раздался мелодичный звон: это шар, описав дугу, ударился о дерево.
Огонь вокруг дерева сразу же сник и стал постепенно потухать. Застыл в своем последнем прыжке колдун Карбис. Яростная гримаса окаменела на его лице.
Черная, обугленная кора дерева оживала, на ветвях распускалась листва. Среди листьев прямо на глазах Белояра и Светозара раскрывались диковинные цветы. От дерева повеяло живым ароматом.
— Я жив! — глядя в окно широко раскрытыми глазами, радовался Светозар. — Я снова чувствую силу. Значит, дерево свободно! Мы спасли его. Ура!
Свежий воздух наполнял залы дворца, изгоняя запах гнили. И лишь каменные статуи пугачей еще напоминали о недавней битве.
Внезапно стены дворца задрожали. Затрещала крыша, заскрипел пол. Стены стали крениться.
— Дворец рушится! — закричал Белояр. — Мы погибнем!
— Бежим! — схватил его за руку Светозар.
Они бросились к лестнице, но тут же стремительно отпрянули. Лестница на их глазах проваливалась, поднимая клубы серой пыли.
Светозар подбежал к окну и глянул вниз.
— Возьми в руки меч и, размахивая им над головой, прыгай! — толкнул он к окну Белояра. — Мечи гномов волшебные, может быть, удастся замедлить падение.
— Нет, — отшатнулся Белояр. — Они волшебные для гномов, а я человек.
— Ты уже почти гном! — крикнул Светозар.
С мечами в руках они выпрыгнули из окна. И вовремя, потому что в этот момент потолок зала обрушился. Стены рассыпались, окутываясь пылью. Звенели, разбиваясь, выпадающие стекла. Но оба благополучно приземлились, и на их глазах дворец весь ушел под землю.
Когда клубы пыли рассеялись и наступила благодатная тишина, Белояр со Светозаром увидели, что там, где стоял дворец, остались лежать на поверхности десятки мечей. Сила волшебства, заключенная в них, была непобедима. Пугачи не смогли утащить их с собой в небытие.
— Ты победил! — с благодарностью сказал Светозар Белояру.
— Нет, это мы победили! — поправил его Белояр.
— Гномы всегда будут благодарны тебе: ты освободил их страну. Теперь гномы вернутся на свою родину. Ветер уже несет им весть, что дерево-великан снова расцвело.
Они подошли поближе к дереву, и Белояр потрогал рукой его шершавую кору. На ней не осталось ни одного обгорелого кусочка.
— Шар выполнил твое желание, — сказал другу Светозар. — Ты хотел стать королем. Теперь ты станешь предводителем гномов. Гномы готовы тебе повиноваться!
Белояр вздохнул и поклонился дереву-великану. И два друга расцеловались от души.
Белояр недолго жил у гномов. Его тянуло домой, в родную деревню, где его ждала невеста. И когда Страна Гномов начала возрождаться после владычества колдуна Карбиса, он отправился домой, в Страну Людей.
Гномы проводили его с почетом. Маленькие, седобородые, в разноцветных шапочках, они прощались с ним со слезами на глазах. Гномы просили его остаться и занять пост предводителя в их стране, потому что они такие маленькие, а он большой и сильный. Ведь только очень сильный человек может защитить Страну Гномов от возможных опасностей.
— Да не могу я, — отнекивался Белояр. — Не умею я управлять. Меня Алактонушка ждет, не знаю, как она к этому отнесется. С тестем чай надо пить. Огород сажать, урожай собирать — своих дел невпроворот. Когда мне вашей гномовской страной заниматься?
— Нами управлять особенно не надо, — уговаривал его Светозар. — Мы и сами разберемся. Ты только изредка приезжай, когда будет в этом необходимость. Нам ведь не правитель нужен, а друг.
На прощание гномы дали Белояру волшебный обруч. И теперь вечерами, развлекаясь перед зеркалом, он то надевал его, то снимал. Ведь стоило надеть обруч, как Белояр сразу уменьшался и становился не больше самого рослого из гномов.
Вернувшись домой, Белояр с увлечением занялся своим огородом. Сажал, поливал, выпалывал сорняки.
Алактонушка печально смотрела на него своими большими голубыми глазами. Она была встревожена долгим отсутствием жениха.
— Я все это время был у гномов, клянусь, — оправдывался Белояр. — Вот и обруч мне дали, смотри. Надеваю — и я как гном. Где бы я такой взял?
Алактонушка сквозь слезы соглашалась с ним, удивлялась, какой он становится маленький, а на следующий день опять смотрела на него с укоризной.
— Ладно, дочка, прости уж его, — пытался помирить их будущий тесть. — Правда, у других людей зятья как зятья, а у нас будет предводитель гномов. Но ничего, свыкнемся с этим.
Белояр возмущался, надевал обруч и, став совсем маленьким, садился на подоконник и смотрел в окно. Где-то там, за лесом, была Страна Гномов…
Веселел он только тогда, когда трактирщик звал его пить чай с вареньем.
После третьей чашки они начинали обсуждать дела в Стране Гномов.
— Первым делом ты должен ихних министров поменять, а назначить своих, — наставлял трактирщик будущего зятя. — Меня можешь сделать министром финансов, я страсть как люблю деньги считать. Брат мой лошадей любит — пускай он будет лошадиным министром.
— Нет такого, пап, — говорила Алактона, краснея.
— Не мешай, дочка! Для хорошего человека всегда место найдется. Министров много, а хороших людей — раз-два, и обчелся.
Белояр только вздыхал. Хорошо было дома, но ему явно не хватало друзей-гномов. Хотелось снова увидеть их добрые лица и седые бороды.
Да и не так-то спокойно было в родной деревне. Белояр с удивлением узнал, что люди в стране все еще пропадают. Теперь, правда, реже, но все же пропадают. Почему? Кто может их похищать, если нет больше пугачей?
Однажды подозрительные черные всадники в кромешной тьме быстрее молнии пронеслись по деревне. Кто они? И почему все в черных плащах? Явно не с доброй целью ворвались они в Страну Людей. Но может, всадники просто спешили, а черными они казались во тьме?
Люди боялись в сумерках выходить за порог. Черные всадники были или серые, но, промчавшись в ночной темноте, они вновь растревожили односельчан Белояра. Ведь люди всегда страшатся непонятного, если не знают, как от него защититься.
Страху этому поддался и Белояр. Вечерами он учился владеть мечом. И так как боялся, что во дворе его увидят односельчане, то занимался он дома.
— Раз! Два! — командовал он сам себе и рубил что было сил колоду, которую ставил посреди комнаты. Через некоторое время колода разваливалась на части, и Белояр тащил обрубки в сарай. Научился ли он владеть мечом, неизвестно, но, по крайней мере, дров на зиму нарубил предостаточно: полсарая завалил.
И, помахав мечом, Белояр чувствовал себя увереннее.
Однажды ночью раздался настойчивый стук в дверь. Белояр помнил, что гномы любят путешествовать именно ночью, когда их никто не видит, но все-таки пошел открывать с опаской.
На крыльце стоял курьер из Гномии, сверкая золотыми узорами на шапке и камзоле. Белояр возвышался над ним в ночной рубашке и ночном колпаке.
Курьер почтительно поклонился и протянул пакет, запечатанный большими сургучными печатями.
Белояр сорвал печати и быстро пробежал письмо глазами. Оно было невероятно красивым — на розовой, благоухающей бумаге, и каждое слово начиналось с золотой буквы. Никогда еще Белояр не получал таких писем. Оно гласило:
«Наш предводитель!
Гномия в опасности. Нужна твоя помощь.
Первый министр Светозар».
— Гм! Гм! — пробормотал Белояр. — Придется запрягать гнедую, а она у меня расковалась. Да и телега несмазанная, — почесал он в затылке.
— Что вы?! — воскликнул курьер. — За вами выслана роскошная карета. Я приехал верхом, чтобы вас предупредить, а она мчится следом.
Действительно, к воротам подлетела карета с гербом Гномии на дверцах.
— Ладно, поеду, — вздохнул Белояр и стал стягивать с головы ночной колпак.
— Я выйду, пока вы будете одеваться, — сказал почтительно курьер и поставил перед Белояром сундук с вещами.
Белояр с любопытством открыл его. Что такое? Плащ величиной с детскую курточку. Рубашка как распашонка. Туфли с золотыми пряжками совсем малы. Смеются над ним, что ли?
Белояр растерянно копался в этой груде вещей.
В дверь снова постучали.
— Не нужна ли помощь? — На пороге стояли два гнома.
— Но оно все мало! — в недоумении пожал плечами Белояр.
— А обруч?
Как он мог забыть! Белояр быстро натянул на голову обруч, оделся и сел в карету, усыпанную драгоценными камнями — изумрудами, топазами, рубинами и сапфирами. Конечно, такая карета могла приехать в деревню за Белояром только ночью. Днем она ослепила бы сельских жителей своим блеском.
Гном-курьер с бородой, заправленной за пояс, хлестнул лошадок, и те понеслись, как ветер. А курьер скакал впереди с радостной вестью:
— Предводитель гномов возвращается!
На границе был переезд из Страны Людей в Страну Гномов. В избушке были проделаны такие большие двери, что туда могла въехать карета с лошадьми.
Кучер спрыгнул на пол и повернул в печи рукоятку. И, не выходя из кареты, Белояр переместился в страну Гномию.
Всю дорогу, пока Белояр мчался по Гномии, ее жители стояли возле своих домов и забрасывали его цветами. Так что Белояр ехал по цветочной дороге. Первые лучи солнца освещали возделанные поля, кузницы, стада коров. После долгих лет изгнания гномы с радостью отдавались своему любимому занятию — работе.
То и дело Белояр видел отстроенные дома и замки. Снова вокруг домов цвели цветы, опять звучал смех.
А вот и дворец собраний с зеленой крышей.
Кучер резко осадил лошадей, и во дворце зазвенело множество серебряных колокольчиков. Под этот мелодичный звон министры повели Белояра в тронный зал. Здесь висели портреты всех гномов, прославивших свою страну. Среди них были портреты ученых Никеля и Кобальта: они оказались столь знамениты, что их именами люди даже назвали металлы. И там же Белояр увидел свой собственный портрет. На портрете была допущена одна неточность: Белояр был с обручем на голове и одновременно держал в руках золотой шар. То, что обруч появился у него после шара и вместе он их никогда не держал, об этом художник забыл.
В этот зал заходили только в особых случаях. Именно здесь собрались министры, чтобы рассказать предводителю гномов о своем горе.
На середину вышел первый министр Светозар:
— Наш дорогой Белояр! Мы хотим поведать тебе печальную весть. Вот уже три дня, как исчезли трое наших самых главных рудознатцев — Анизар, Цитозар и Ганизар. Мы искали их повсюду, но безрезультатно. Это страшное горе и глубокая печаль для нашей страны, когда она теряет хотя бы одного своего достойного гражданина. А тут за один день исчезли трое.
И все министры тяжело вздохнули. Даже министр развлечений Бубнозар, которому по должности полагалось веселиться самому и веселить других.
Бородатые рудознатцы были известны всей стране: ведь благополучие Страны Гномов зависит от драгоценных камней, которые она добывает и продает в другие страны.
— Почему же об этом никто не знает? — спросил Белояр. — Мне теперь стыдно, что я как ни в чем не бывало ехал по цветочной дороге.
Вперед вышел военный министр, доблестный Буйзар, лицо которого было покрыто шрамами. По-военному высоко держа подбородок, он сказал:
— Мы не хотим, чтобы враг раньше времени узнал о нашей тревоге: тогда он сможет замести следы. Пусть враги считают, что мы ничего не заметили.
— А почему вы решили, что они пропали? Они могли просто заблудиться или уйти куда-то далеко.
Буйзар покачал головой:
— Мы так не считаем и покорно просим выслушать наше мнение. В шахте произошло настоящее сражение. Все инструменты разбросаны. Ни один гном никогда не обращается с ними так небрежно. Никакой настоящий мастер себе этого не позволит. Инструмент для него дороже всего на свете. Так повелось у гномов. Я не знаю, может, у людей все по-другому?
И Белояр сразу же заступился за людей. Потому что мастер остается мастером, кем бы он ни был — человеком или гномом.
— Они пропали. Это несомненно, — вздохнули министры и закивали своими седобородыми головами.
Белояр ходил по залу, рассеянно переводя взгляд с одного портрета на другой, будто искал у них ответа.
— Почему же вы не пошли по их следам? — спросил он министров.
Гномы молчали. Тишина длилась так долго, что Белояр не выдержал и вопросительно посмотрел на Светозара.
Светозар откашлялся:
— Видишь ли, мы пришли к выводу, что тут замешаны люди.
— Так точно, — добавил Буйзар и щелкнул каблуками.
— Почему вы так уверены? — обиделся Белояр. — Разве у вас есть доказательства?
Тогда вперед снова выступил военный министр Буйзар.
— Похитители переходили через подземную реку. — Он развернул карту и показал это место Белояру. — И там на глине отпечатались человеческие следы. У гномов никогда не было таких огромных сапог. Они могут принадлежать только человеку.
— Что ж, тогда ты, конечно, прав, — согласился Белояр, немного погрустнев. Хоть и был он предводителем гномов, его не обрадовало, что виновными оказались люди. — Но что же дальше? К чему вы пришли?
— Нам неудобно об этом говорить, — снова вступил в разговор Светозар, — но кто лучше тебя знает людей? Никто. Вот поэтому мы и подумали, что ты мог бы нам помочь.
Он печально посмотрел на Белояра. Все гномы не отрывали от него глаз.
— Ты хочешь сказать, что я должен пойти на поиски?
— Мы мечтаем об этом, хотя не решаемся тебя просить. Но ты уже отличился в схватке с пугачами. Поэтому гномы горды тем, что у них такой смелый предводитель, и надеются, что и теперь ты им поможешь.
— Тогда я готов отправиться на поиски, — поднял голову Белояр.
Гномы повеселели.
— А кто же еще пойдет со мной? — спросил Белояр.
— Зачем ты спрашиваешь? — склонил голову в знак согласия Светозар. — Я пойду. Разве можно иначе?
— Мог бы и я пойти, — вздохнул Буйзар. Ему не терпелось показать свою воинскую удаль. — Но лучше идти вдвоем.
Гномы начали обсуждать, что необходимо взять с собой. Ведь ни одна экспедиция не обходится без хорошего снаряжения, тем более экспедиция под землю.
— Я займусь этим сам, — решил Светозар. — Нам нужны четыре связки самой крепкой веревки, два вечных фонаря конструкции волшебника Берестеня и два меча.
До самого утра гномы не расходились, собирая в дорогу Белояра и первого министра. Они проверяли крепость веревок, остроту мечей, надежность лампочки в вечном фонаре. Потому что даже волшебные лампочки могут испортиться в самый неподходящий момент.
Перед самым рассветом, когда жители Страны Гномов спали, карета доставила Белояра со Светозаром ко входу в главную шахту. Именно отсюда отправились в путь пропавшие рудознатцы, а значит, тут следовало начинать их поиски. Карета была без гербов Гномии, чтобы не привлекать внимания посторонних.
Но, подъехав ко входу в шахту, они с удивлением увидели, что там уже стоит неизвестная карета, тоже запряженная парой лошадок из дворцовой конюшни. Кто это мог быть? Ведь подготовка к экспедиции велась в полной тайне.
Если Белояр не обратил на это внимания, так как весь был поглощен предстоящим спуском под землю, то Светозар нахмурился. Слишком много вопросов оставалось без ответа.
Светозар подошел к таинственной карете. Внутри никого не было.
— Чего ты волнуешься? — пытался успокоить его Белояр. — Карета как карета.
Но Светозар покачал головой.
«Не нравится мне все это», — красноречиво говорил весь его вид.
Но вслух он сказал:
— Ладно, не будем терять времени!
— Разгружаться? — переспросил Белояр.
— Разгружаться, — кивнул Светозар.
Они принялись за работу. Но тут послышались чьи-то шаги. Светозар потянулся к мечу, бросив на друга встревоженный взгляд.
К ним шел Бубнозар, министр развлечений. Он был в своей обычной одежде с ярким бантом на шее.
— Что такое? Почему ты здесь? — строго спросил его Светозар, не снимая руки с рукоятки меча.
— Что ты? — остановил его Белояр. — Это же наш министр развлечений. Неужели ты его не узнал?
— Узнать-то узнал, но что ему здесь надо? — стоял на своем Светозар.
— Меня прислал тайный совет, — объяснил свое появление Бубнозар, обращаясь к Белояру, а не к Светозару. — Когда вы уже уехали, экспедицию решили усилить. И выбор пал на меня. Хотя многие хотели. Особенно Буйзар. Но так решил жребий.
— Вот видишь, — примирительно сказал Белояр, — ему не хотелось, чтобы министры ссорились.
— Но ты же, кажется, не готов к спуску? Мы на тебя ничего не брали, — попытался отделаться от нежелательного попутчика Светозар.
— Почему не готов? — возразил тот. — У меня тоже есть веревка и вечный фонарь. И меч я захватил. А вы сами не забыли взять с собой «подземный глаз»? — наклоняясь к Белояру, спросил министр развлечений.
— Мы… — замялся Белояр.
Но Светозар крепко схватил его за руку.
— «Подземный глаз» принадлежит только предводителю гномов. И только предводитель имеет право знать, где он, — сердито оборвал его Светозар.
Бубнозар смутился:
— Я ничего плохого не хотел сказать. Я хотел как лучше. Экспедиция должна быть во всеоружии.
Светозар снова огорченно покачал головой. Все это ему не нравилось.
Затем все трое стали готовиться к спуску в шахту. В стволе еще остались веревки, натянутые Анизаром, Цитозаром и Ганизаром. Рудознатцы их оставили, чтобы вернуться.
— Первым пойду я, — предложил Белояр. — Я все-таки предводитель.
— Правильно, — согласился Бубнозар. — А я, как самый среди вас неприметный, пойду последним. Я помогу вам спуститься.
Но Светозар решил по-другому. Первым он велел спускаться Бубнозару. За ним спустился Белояр, а сам Светозар отправился последним.
В шахте они зажгли вечные фонари конструкции волшебника Берестеня и тремя мощными лучами осветили подземелье. Массивные каменные своды нависали над ними. Изломанные пещеры напоминали неприступный замок. На песке среди следов Белояр обнаружил разбросанные в разных местах инструменты.
— Теперь ты понимаешь, что все это подозрительно? — спросил Светозар, вытаскивая из-за камня кирку, на которой была вырезана буква А. Значит, она принадлежала Анизару, лучшему из рудознатцев.
Белояр кивнул. Было ясно, что отсюда гномы ушли не по своей воле.
— Всем надеть фонари на шею, — скомандовал Светозар. — Чтобы руки были свободны.
— Да они и так свободны, — пробовал возразить Бубнозар.
— Пожалуй, он прав, — поддержал министра развлечений Белояр. — В правой руке фонарь, а левой можно цепляться за выступы скал.
Но Светозар был непреклонен:
— Мы ступили на землю, где побывали враги. Поэтому каждый должен держать наготове меч.
Все достали из ножен мечи, которые блеснули в лучах фонарей.
— Наверное, я пойду первым, — предложил Белояр.
Светозар задумался. И снова вперед послал министра развлечений. Только теперь за ним пошел сам Светозар, а замыкал шествие Белояр. Каждый сжимал в руке меч.
— Так наш предводитель будет в большей безопасности, — пояснил Светозар.
Скалы то нависали над ними, заставляя пригибаться, то уходили ввысь, словно облака. Минуя все новые и новые подземные коридоры, они уходили дальше и дальше в глубь земли.
Коридор впереди то сужался так, что едва можно было протиснуться, то расширялся. Путники проходили огромные подземные залы, но не было даже времени остановиться и полюбоваться их красотой. Светозар не просто спешил: его ни на секунду не покидала тревога. Он то и дело оглядывался, чтобы проверить, не крадется ли кто за ними, не следит ли из-за скал. Но пока все было спокойно.
Гуськом, как поставил их Светозар, они наконец достигли подземной речушки, которую пересекли похитители, оставив на берегу свои следы. Здесь Белояр убедился, что гномы правы: следы действительно были большие, не такие, как у гномов.
Они перебрались через речушку и снова двинулись по коридору. Похитители, очевидно, очень спешили и не успели запутать следы. От берега речки в разные стороны расходились три коридора, и, если бы не вмятины на песке, трудно было бы выбрать правильный путь.
Они шли уже несколько часов, и Белояр почувствовал усталость. Но Светозар в спешке не хотел этого замечать. Он готов был преследовать врага непрерывно.
— Что мы все идем да идем, — заныл Белояр. — Все равно мы их сегодня не догоним: ведь они прошли здесь три дня назад. А вот если отдохнуть, то и пойдем быстрее. Мне так кажется.
— Конечно, наш уважаемый предводитель прав, — поддержал его Бубнозар, с него тоже обильно струился пот, который он вытирал своим роскошным бантом. — Мы должны беречь силы.
Светозар скрепя сердце согласился остановиться. Тем более что на пути им встретилось небольшое ответвление с пещерой. Здесь можно было немного передохнуть.
— Мечи не прятать, из рук не выпускать, — предупредил Светозар. Он лег поближе к выходу и дал команду потушить фонари. Вскоре все затихли.
Светозар несколько раз включал свой фонарь, когда ему казалось, что он слышит подозрительный шорох. Но постепенно сон сморил путников: ведь они сильно устали. Белояр вздыхал и ворочался. Ему снились Алактонушка и родная деревня. Он все пытался объяснить невесте, куда идет, но она смотрела на него непонимающими глазами и не узнавала.
Прошел всего лишь час, а Светозар уже стал их будить. Надо было идти дальше.
Включив фонари, они ужаснулись. Все их веревки, которые были так тщательно подобраны, отличные, крепкие веревки — все исчезли.
Белояр и Бубнозар светили, а Светозар обшарил всю пещеру.
— Не улетели же они, — удивлялся Белояр.
— Они украдены, — заверял Светозар.
— Кем? — недоумевал Белояр. — Кому они нужны?
— Они нужны в первую очередь нам, — раздраженно сказал Светозар. — И поэтому они исчезли. Чтобы мы ими не воспользовались.
Из этого можно было сделать только один вывод: враг близко, он их заметил, а они его нет. Идти дальше становилось опасным.
— Но все равно надо идти, — вздохнул Светозар.
— А я предлагаю вернуться, — стал уговаривать спутников Бубнозар. — Мы не можем рисковать жизнью своего предводителя. Гномы нам не простят, если с ним что-то случится. И какой смысл идти в подземелье, если нет веревок?
— Действительно! — посмотрел Белояр на Светозара. Все-таки он был первый министр, а не Бубнозар.
— Ты забываешь о наших мечах, — ответил Светозар. — Забываешь, что меч гнома всесилен. Мы, если понадобится, сможем вырубить ступеньки в камне. Двадцать ступенек заменят нам веревку. А если понадобятся сто ступенек, мы сделаем и сто. Тем более что нас трое и мы сможем работать, сменяя друг друга.
— Сколько же лет нам понадобится, если мы будем вырезать ступеньки? — язвительно спросил Бубнозар.
Светозар печально посмотрел на предводителя: что скажет он.
Белояр пожал плечами.
— Видишь, — обрадовался Бубнозар. — Предводитель сомневается. Значит, возвращаемся.
Светозар еще раз посмотрел на Белояра. Этот долгий молчаливый взгляд убедил предводителя, что нельзя останавливаться на полпути.
— Мы идем! — решительно сказал Белояр и пресек спор. Не мог он решить иначе, посмотрев в глаза первому министру. Хотя сам он утратил к походу интерес. Но разве простительна предводителю гномов трусость?
— Эх! — махнул рукой Бубнозар. — Идти так идти!
И зашагал вперед первым.
Подземная дорога пошла под уклон. Свет фонарей, казалось, выхватывал из темноты чьи-то внимательные глаза, но зоркий Светозар сразу определял, что пока это только камни.
Враг затаился, он выжидал очередной их ошибки. И она могла стать для них смертельной. Светозар хорошо понимал это и поэтому был настороже.
Казалось, конца не будет подземным тропам.
Вскоре они вошли в пещеру, от которой ответвлялись два широких коридора. Следовало выяснить, по какому из них прошли похитители.
— Можно пойти сначала по одному коридору, а потом — по другому, — предложил Белояр.
— А если они оба не имеют конца? — спросил Бубнозар.
Светозар решил, что по одному из коридоров пойдет он сам, а по другому отправит Бубнозара. А Белояр будет ждать их возвращения в пещере.
— Будь внимателен, — предупредил первый министр Бубнозара. — Ищи следы. Они должны остаться в одном коридоре или в другом. Осматривай каждую мелочь!
Попрощавшись с Белояром, министры ушли, сжимая в руках мечи. Потом Светозар вернулся и напомнил Белояру, чтобы тот не расставался с мечом и был все время начеку. Ведь он остается один.
Сначала Белояр обрадовался, что его оставили. Он пристроился на камне и решил передохнуть.
Но сидеть вскоре надоело, и Белояр заходил взад и вперед по пещере. Время тянулось медленно. Из коридоров, куда ушли министры, не доносилось ни звука. Белояр подходил то к одному проему, то к другому, но не слышал ничего.
Помня наставления Светозара, Белояр сжимал в руке меч. Теперь, когда в любую минуту можно было ожидать нападения врагов, он бы и сам не решился расстаться с мечом. А вдруг Светозара и Бубнозара уже схватили?
Белояру стало страшно. Он решил, что свет фонаря может привлечь врагов, поэтому загасил его и затаился в углу в полной темноте. Сердце его гулко стучало. Потная рука сжимала рукоять меча.
«Бедная моя Алактонушка! — думал Белояр. — Знала бы ты, как нелегко мне приходится. Уже должны бы вернуться Светозар и Бубнозар, а их все нет».
Белояр вспомнил о «подземном глазе», который в последнюю минуту принесли из сокровищницы гномов. Он тоже был придуман волшебником Берестенем, как и множество других умных и полезных вещей. «Подземный глаз» позволял видеть сквозь стены и камень. Пользоваться им можно было лишь короткое время, потом он затуманивался и лишь через сутки становился снова прозрачным. Поэтому Светозар просил его без особой надобности не вынимать.
Но Белояру стало так тошно, что он решил разок воспользоваться «подземным глазом». «Тем более, — убеждал он себя, — что мои спутники долго не возвращаются. Вдруг «глаз» поможет их отыскать?»
Белояр достал из мешка волшебный инструмент, напоминающий темные очки, и приложил к глазам. Он долго всматривался в окружающую его темноту, но ничего не увидел. Тогда он посмотрел себе под ноги. Ведь коридоры могли привести Светозара в какую-нибудь пещеру у него под ногами. Но и там он не увидел ничего, кроме камня.
Белояр поднял глаза, и — о ужас! — каменная глыба над ним качнулась, стала откалываться и полетела прямо на него. Отскочить в сторону он уже не успевал, только поднял вверх свой меч, крепко зажав его в руке со слабой надеждой, что меч гномов защитит его от камня. Другой рукой он успел сунуть в карман «подземный глаз».
Грохот раскалывающейся скалы оглушил Белояра. Меч разрезал камень, как масло, сам при этом раскалясь добела. Последнее, что запомнил Белояр, была адская боль в руке. И тут же он потерял сознание.
Сколько прошло времени, Белояр не знал. Он начал понемногу приходить в себя, открыл глаза и увидел, что лежит на коленях у Светозара. Рядом хлопотал Бубнозар. Белояр попробовал шевельнуть правой рукой, но она не двигалась, висела безжизненной плетью.
— Где меч? Он не пропал? — забеспокоился Белояр, осматриваясь по сторонам.
— Все в порядке, не волнуйся, — отвечал ему Светозар. — Он тут, рядом с тобой.
Светозар поднял меч повыше, чтобы его увидел Белояр.
— Значит, меч выдержал, — радостно сказал Белояр, когда ему показали целый и невредимый меч.
— Ты тоже молодцом, наш предводитель, — с гордостью ответил Светозар, радуясь тому, что у гномов такие крепкие мечи и такие храбрые защитники.
Белояр попытался привстать, но вдруг ужасная боль пронзила его.
— Пить… — пробормотал он, снова теряя сознание. Голова его беспомощно откинулась на колени Светозара.
Бубнозар поспешно бросился за водой. Через минуту он принес ее из ближайшего озерца.
Светозар помог Белояру подняться. У него действовала только одна рука — левая. Правая совсем отнялась. Теперь только искусные гномы-лекари смогут вернуть ее к жизни.
— Можешь идти? — участливо спросил Светозар. — Возвращаться не будем?
— Нет, — качнул головой Белояр. — Я смогу даже сражаться. Нечего говорить о возвращении.
Белояр осторожно взял левой рукой меч, попробовал взмахнуть. Сделал несколько выпадов в сторону воображаемого противника. Конечно, сражаться левой рукой очень трудно, этому надо учиться специально. Но что делать?
— Пошли. Надо искать дальше.
Светозар постоял в задумчивости, потом решил:
— Теперь поменяемся: ты, Бубнозар, пойдешь по моему коридору, а я по твоему. Мы должны найти их след. У нас нет другого выхода.
— Да ничего в этом коридоре нет! — пожал плечами Бубнозар. — Я уже смотрел!
— Все равно поменяемся, — упрямо повторил Светозар.
— А я? — спросил Белояр, опершись о скалу. — Я опять останусь здесь?
— Конечно, — кивнул головой Светозар.
И они снова разошлись.
Но не успел Белояр осмотреться, как вскоре Светозар вернулся и поманил за собой предводителя.
— Ты можешь идти со мной?
— Но я же должен ожидать вас здесь…
— Ничего. От твоей левой руки сейчас мало проку. А так я буду спокойнее.
И они двинулись вдвоем.
Светозар внимательно осматривал тропу, не оставляя без внимания стены, пытаясь обнаружить хоть какой-нибудь след.
— Почему ты осматриваешь стены? — шепотом спросил у него Белояр.
— Рудознатцы — умные ребята. Они должны оставить какой-то знак.
И вдруг за поворотом Светозар чуть не подпрыгнул от радости. Он осветил фонарем потолок и там на уступе скалы увидел ярко-красную шапочку гнома. Она алела, как сигнал, и явно была туда заброшена, чтобы привлечь чье-то внимание.
От счастья они обнялись. Светозар сделал это осторожно, помня о больной руке Белояра.
Потом несколькими точными бросками камешков гном сбил шапку.
— Это Цитозар, — сказал он, рассмотрев ее. — Он всегда ходил в красной.
Они стали возвращаться. Белояр увидел, что Светозар помрачнел. Ведь шапочку они нашли в коридоре, который уже обследовал Бубнозар.
Министр развлечений ждал их в пещере, недоумевая, куда делся Белояр.
Но Светозар не стал ему ничего объяснять.
— Что это? — ткнул он ему в лицо находку.
— Я не знаю. Почему я должен знать? — отступил к стене Бубнозар.
— Это шапка Цитозара. Мы нашли ее там, куда ты уже ходил. Наверху, на уступе скалы.
— Но я не знал, что надо смотреть на потолок, — оправдывался Бубнозар, весь покрываясь пунцовыми пятнами.
— Он прав, — вступился за Бубнозара предводитель. — Я бы тоже не догадался посмотреть вверх. Это только ты у нас, Светозар, настоящий следопыт. Ты смотрел повсюду.
— Гномы оставили тебе знак. А ты… — В сердцах Светозар отошел в сторону. Все стояли в разных углах пещеры и молчали. Светозар мял в руках шапочку. Белояр прижимал к себе левой рукой меч. А Бубнозар вздыхал.
Все были так расстроены, что находка никого не радовала.
— Надо идти, — сказал наконец Белояр, откашлявшись. — Мы и так потеряли много времени.
Светозар вздохнул. Не глядя на Бубнозара, он нагнулся и стал собирать вещи.
Экспедиция в молчании двинулась дальше.
Они шли, не разговаривая, несколько часов. Ноги от усталости гудели. Белояр ни на что не жаловался, но, взглянув на его лицо, Светозар понял, что силы друга на исходе.
— Будем искать место для отдыха, — сказал он.
Вскоре они набрели на небольшую пещеру. Светозар теперь боялся останавливаться там, где своды уходили далеко ввысь: в большой пещере могли затаиться враги. А вот в тесной и невысокой можно было спокойно отдохнуть.
— Жаль, что твой мешок остался под обломками. На мешке было бы удобнее, — приговаривал Светозар, устраивая Белояра на отдых. Он помог ему пристроить больную руку.
Сон быстро сморил путешественников. Теперь уже и без напоминания Светозара они не расставались со своими мечами.
Белояр уснул первый: ведь на его долю выпало столько испытаний! Боль в руке не проходила. Ему приснилось, что на них напали враги. Белояр с трудом отбивался от них левой рукой. И Светозар все время звал его:
— Предводитель! Проснись!
Белояр никак не мог проснуться. Страшные крики, звон мечей казались продолжавшимся сном. Белояр с трудом протер глаза и увидел, что посреди пещеры идет настоящее сражение.
— Я накажу тебя, предатель! — кричал, наседая на Бубнозара, Светозар.
— Отведай сначала моего удара, — цедил сквозь зубы Бубнозар.
Острия мечей чиркали по стенам пещеры, и отовсюду летели мелкие камешки. Мечи раскалились докрасна. Они мелькали по пещере, как молнии.
Заметив, что Белояр с мечом в левой руке стал подниматься, Бубнозар начал отступать к выходу из пещеры, а потом бросился бежать.
— Мы еще встретимся, глупцы! — прокричал он напоследок и исчез в темноте.
Светозар, сжимая меч, помчался за ним, но вскоре вернулся, запыхавшийся и удрученный. Предателю удалось уйти.
— Почему ты решил, что он нас предал? — удивился взволнованный Белояр.
— Ты быстро уснул. Он решил, что и я крепко сплю, потому что несколько раз позвал меня, а я не ответил. Но меня одолевали сомнения, и я молчал, как будто сплю. Тогда он подкрался, не включая фонаря, и ударил мечом. Но я сразу почувствовал неладное, и его удар пришелся о мой меч. Как я раньше не вывел его на чистую воду? Все было бы по-другому.
— Мы действительно глупцы, — уныло свесив голову, сказал Белояр.
— Теперь я понимаю, — продолжал, все еще тяжело дыша, Светозар, — что он присоединился к нам не по приказу совета, а по велению врагов, чтобы помешать нам. Это он спрятал наши веревки, он столкнул скалу. И я теперь уверен, что именно он продал пугачам план нашего подземелья. Помнишь? Из-за него нам пришлось стать волколаками.
Белояр вздрогнул. Он вспомнил свои лапы, хвост и клыки. И длинные фигуры пугачей…
— В этом деле, очевидно, замешаны старые враги, — решил Светозар. — Предатели всегда связаны друг с другом. Хорошо, хоть мы наконец от него избавились. Я все время чувствовал, что за нами пристально следят. Конечно, это так и было, раз рядом с нами шел предатель.
— Но мы-то живы и доведем начатое дело до конца. Будь спокоен, — начал утешать его Белояр.
Они сели на камень, плечо к плечу, меч к мечу, и почувствовали, как нужны друг другу.
— Ты прав, — вздохнул уже спокойнее Светозар. — Не будем терять времени.
— Давай посмотрим перед дорогой, что у нас еще осталось, — предложил Белояр.
Почти все их снаряжение осталось под обломками скалы, которую столкнул Бубнозар. Они разложили на землю то, что сохранилось: два меча, два фонаря, моток тонкой веревки, оказавшийся в кармане у Светозара.
— Жалко, что самая главная вещь пропала, — сокрушался Светозар.
И тут он увидел сияющие глаза Белояра, который достал из кармана уцелевший «подземный глаз».
— Как? Он цел? — удивился гном.
В ответ Белояр загадочно улыбнулся.
— Ведь твой мешок завалило камнями, — не верил своим глазам Светозар. Он вертел прибор во все стороны, качая головой.
— Мешок завалило, но «глаз» уцелел, — сказал ему Белояр. — Я до обвала взял его в руки. Надевал его, ты уж извини. Но зато он остался цел.
Светозар неслыханно обрадовался. И еще больше заулыбался, когда вспомнил, что Бубнозар убежал, уверенный, что «подземного глаза» у них нет.
— Может, он нам пригодится. И мы отомстим предателю.
Оба сжали рукоятки своих мечей. Ведь на свете нет ничего омерзительнее предательства, и любое предательство должно быть отомщено.
Светозар с Белояром остались вдвоем, зато теперь каждый мог положиться на своего спутника.
Успокоившись, они двинулись дальше. Свой меч Светозар не выпускал из правой руки, а Белояр — из левой. Шел час за часом, а они все шагали по длинным извилистым коридорам. Хорошо, что их ни разу не подвели фонари волшебника Берестеня: как и все, что он делал, эти вещи не требовали ни ремонта, ни подзарядки — работали вечно.
Наконец они вышли на широкую галерею, своды которой уходили так далеко ввысь, что не были видны, теряясь в темноте. Галерея была очень сырая, капли дождем падали на путешественников. Лица стали мокрые, одежда отсырела. Они даже пожалели, что не взяли плащей. Но кто мог подумать, что под землей такой ливень?
Далее галерея расширилась и открылась подземная долина. Посреди текла речушка, тут и там стояли озерца, в расщелинах поблескивала вода. Вода вообще была повсюду: она падала сверху, хлюпала под ногами. Даже воздух, напитанный влагой, напоминал мокрое полотенце.
— Смотри-ка, — схватил Белояра за руку гном. Оба на секунду застыли. Светозар пошарил лучом фонаря, и Белояр в изумлении увидел домики. Их было с десяток, и они очень отличались от разноцветных домишек родной деревни Белояра, так как все были черно-серые и такие же маленькие, как домики гномов. В их печные трубы откуда-то сверху стекала ручьями вода. Поэтому казалось, что домик вот-вот наполнится доверху и вода польется из окон и дверей.
Светозар с Белояром подошли поближе и постучали в дверь крайнего домика. Никто не ответил. Они заколотили изо всех сил. Но в ответ только журчала и журчала вода…
Тогда Светозар осторожно приоткрыл дверь. Они ожидали, что на них сразу же хлынет поток воды, но увидели внутри домика вместо печи колодец, куда и стекал через трубу поток. Так что в каждом домике всегда была свежая вода.
— Выходит, это не печные трубы, а водяные, — догадался Белояр.
Он заглянул в колодец, зачерпнул воды и попробовал. Она была холодна и приятна на вкус.
— Это деревня водяников, — вспомнил Светозар. Он вложил свой меч в ножны и помог то же самое сделать Белояру. — Я читал о них в одной очень старой книге. Когда-то они дружили с гномами, но со временем наши пути разошлись, и мы давно о них ничего не слышали. Они живут под реками и морями, потому что им все время нужна вода. А на земле они жить не могут: боятся солнца. Его лучи иссушают их и даже убивают.
— Ну, а в реках? Ведь рыбы живут, и ничего.
— Они не рыбы. Они не могут долго находиться под водой, потому что дышат, как люди и гномы. Им нужен воздух. Видишь, вместо кроватей стоят ванны. А место для головы все равно над водой. Только воздух им нужен очень влажный. Видишь, вода, попадая через водяные трубы, разбивается на мириады мелких брызг.
— Я никогда не видел таких существ, — признался Белояр. Он пересчитал ванны в комнате и пришел к выводу, что здесь жили папа, мама и маленький водяник, для которого в углу стояла совсем маленькая ванночка. Белояр даже улыбнулся, заметив кресло папы водяника: сиденье кресла доверху было наполнено водой. К шкафу Белояр побоялся притрагиваться: а вдруг оттуда хлынет вода?
— Смотри, вот хозяин, — сказал Светозар, заметив портрет на стене. — Это водяник-папа.
Портрет был выложен чем-то зеленым, вроде тины. Большущие глаза на портрете заменяли две ракушки. Рот тоже был большой, чтобы пропускать через себя побольше воды, а ушки совершенно маленькие и незаметные, чтобы не заливало водой, когда их владелец ныряет. Водяники чем-то напоминали и гномов, и лягушек.
— Куда же хозяева подевались? — оглянулся по сторонам Белояр. Но спросить было некого, Светозар тоже ничего не знал. Он только помнил из книг, что водяники не злы и не воинственны. Они мирно живут среди подземных вод.
В одном из домиков путники наткнулись на арфу, вместо струн по ней лились струйки воды. Белояр стал перебирать их пальцами, и зазвучала приглушенная мелодичная музыка.
Белояр представил, как водяники вечерами собирались вокруг арфы, залезали в озерца и внимали звукам водяной музыки. Мелодичное журчание окружало их со всех сторон. Куда же исчезли жители деревни?
— Неужели и тут побывали похитители? — встревожился Белояр.
Но гномы-рудознатцы пропали несколько дней тому назад, а здесь все указывало на то, что жители покинули деревню совсем недавно. А если они ушли все сразу, значит, случилось что-то неожиданное. Если идти по их следам, они, может быть, приведут к разгадке.
Дорога здесь была совершенно прямой, так что Белояр со Светозаром рано или поздно настигнут водяников.
Светозар с Белояром шли по дороге, удивляясь все больше и больше. Здесь, под землей, была целая Страна Водяников. Вместо привычных для людей и гномов троп проложены были широкие каналы, на их берегах раскинулись деревни. И каждый дом имел водяную трубу, в каждом были ванны-кровати, водяные кресла. И где-нибудь в доме или на улице обязательно стояла водяная арфа. Но нигде они не встретили ни одного водяника — ни живого, ни мертвого. Путники молча закрывали дверь очередного домика и шли дальше.
Вдруг Белояра прямо в больное плечо ударил камень. От внезапной боли он упал, но тут же вскочил, схватившись левой рукой за меч. Светозар, который шел следом, заметил мелькнувшую в каменном хаосе фигуру. По большим глазам и рту он узнал водяника. Тот передвигался прыжками, словно огромная лягушка.
Они с Белояром разделились и вскоре настигли дрожащего от страха водяника.
— Не убивайте меня, — взмолился тот, упав на колени и с ужасом поглядывая на мечи.
— Что ты?! — поставил его на ноги Белояр и спрятал за спину свое оружие.
— Меч гномов разит только врагов, — добавил Светозар.
Оказалось, что водяник бросил камешек, чтобы осторожно привлечь их внимание. К несчастью, камень угодил именно в больное плечо Белояра. А увидев у них мечи, водяник и вовсе струсил и хотел бежать.
— Мы слушаем тебя, — сказал Светозар, пристально глядя в его большие глаза. И лишь когда водяник успокоился, он заговорил, сначала запинаясь, а потом все увереннее.
— Он убил моего отца, Алана Двадцать Четвертого, и меня хотел убить, но мне удалось бежать.
— Кто это «он»?
— О, великан с мечом. А вы маленькие, как я, поэтому я решился к вам обратиться. Мой отец говорил, что не нужно бояться маленького народца, живущего наверху.
— А как выглядит этот великан? — встревожился Светозар.
— Он втрое больше нас с вами. — И водяник смешно подпрыгнул, чтобы показать, какой великан высокий.
Светозар задумался, потом глянул на Белояра.
— Сними-ка свой обруч, — попросил он друга.
Белояр расстегнул все пуговицы, чтобы не порвать одежду, и снял обруч.
Водяник снова упал на колени, увидев, что Белояр стал как великан.
— Я пропал, — зарыдал он. — Все великаны — братья, и, конечно, вы отдадите меня ему. Но лучше убейте меня сразу, чтобы я не мучился, как весь мой народ.
— Никакой я не великан, — обиделся Белояр, натягивая обруч обратно. — Видишь, я снова стал такой, как ты. Перестань трястись и расскажи, что творит этот великан.
— Он нагревает моих братьев на огне. А для водяника нет более мучительной пытки, чем постепенно превращаться в пар. Что нам делать? Неужели мы все погибнем?
— Мы освободим вас! — решительно заявил Светозар, поднимая острием вверх свое оружие.
— Мой меч отомстит за твоего отца! — добавил Белояр.
Алан подпрыгнул на месте:
— Надо идти поскорее, если можно, а то он превратит в пар весь наш народ. Великан ищет вход в сокровищницу, о которой знал только мой отец. А те, несчастные, которые гибнут сейчас на кострах, ничего не знают. Его помощник, вооруженный таким же мечом, как вы, и такой же маленький, сейчас сгоняет к нему всех водяников, даже малышей не щадит.
— Бубнозар! — сразу догадались друзья. Вот где объявились его следы! Значит, он сообщник похитителей. Поэтому он и пытался помешать экспедиции.
— Это плохой гном. Вы не должны по одному предателю судить о всем нашем народе, — печально сказал Светозар. Ему было больно, что Бубнозар опозорил меч гнома, использовав его во зло.
— Великан привел еще троих гномов с большими бородами, в шапочках. Хотя нет, один без шапочки. Но гномы отказались ему служить и лежат связанные во дворце.
— Это наши рудознатцы — Анизар, Цитозар и Ганизар, — сказал гном. — Он их украл, чтобы они нашли ему вход в сокровищницу. А что в этой сокровищнице не дает покоя великану?
— Там обычные сокровища, — пожал плечами Алан Двадцать Пятый. — Мой отец согласен был осыпать великана золотом и изумрудами, лишь бы он отступился. Мы бы сами принесли ему все драгоценности.
— Почему же он их не взял? — спросил удивленно Белояр.
— Он требует только одного, — вздохнул водяник, и при этом на глаза ему навернулись слезы. — Наш золотой шар, — произнес Алан и сам испугался, потому что раскрыл пришельцам тайну своего народа.
«Вот в чем дело!» — переглянулись Белояр со Светозаром. Оказывается, второй золотой шар хранился у водяников. Теперь кто-то, пронюхав об этом, хочет им завладеть. Этого нельзя было допустить. Шар давал силу и власть своему владельцу, а у похитителя рудознатцев злые намерения, в этом не было сомнений. Никто другой не стал бы уничтожать целый народ, чтобы завладеть шаром. Зло действовало напролом, пока против него не выступила равная сила.
Сжимая в руках мечи, путники поспешили вслед за Аланом, который по-лягушечьи запрыгал впереди. Он поверил в их искренность.
Они шагали быстро, не разбирая дороги. Камни так камни, вода так вода. Надо было поспеть — вот что главное. Если по пути попадалось озерцо, Алан непременно плюхался в него, так как от волнения водяники теряют много воды и должны ее все время восполнять, чтобы не погибнуть от истощения.
Внезапно сверху послышался гул. Светозар поднял голову и увидел, что на них несется лавина камней.
— Обвал! — крикнул Светозар, и они рванулись вперед, успев проскочить место, куда обрушились камни. Быстрее всех это сделал Алан, который прыгнул далеко вперед.
Они уже были недалеко от дворца, где когда-то жил вождь водяников, как вдруг из бокового коридора им наперерез выскочили вооруженные мечами человек и гном. Один был Бубнозар, во втором путники, к своему удивлению, узнали Валуя.
Да-да, Валуй, спасаясь бегством после разгрома пугачей, обнаружил след второго золотого шара в Стране Водяников. И теперь пытался всеми средствами им завладеть.
И вот мечи скрестились. В свете фонарей они сверкали, как молнии.
Светозар сражался с Валуем, а Белояр с мечом в левой руке пытался одолеть Бубнозара.
Алан также бросился было в гущу схватки, но, безоружный, он сразу был ранен и оттеснен в сторону. Постанывая от боли, он горящими глазами следил за боем.
Лишь звон мечей раздавался под сводами галереи. Противники слишком хорошо знали друг друга, чтобы тратить время на переговоры.
Говорить было не о чем. Все решали мечи.
Светозар и Валуй сражались на равных, несмотря на то, что гном был меньше ростом. Ведь мечи были одной длины, более удобной для руки гнома.
Постепенно Светозар стал брать верх. Он ненавидел предателей всем своим существом, и это придавало ему силы. В конце концов Светозару удалось прижать Валуя к стене. Камни мешали предателю замахиваться мечом, чтобы отражать удары. Валуй кусал губы, затравленно поглядывая по сторонам. Он давно уже понял, что гном сильнее.
Рядом тоже раздавался звон мечей. И вдруг один из противников вскрикнул. Это Бубнозару удалось выбить меч из левой руки Белояра. Ведь Белояр не был левшой, к тому же гном с детства учился орудовать мечом.
И в тот момент, когда Светозар готовился нанести последний удар, Бубнозар направил свой меч в грудь безоружного Белояра.
— Остановись! — прохрипел Валуй. — Если ты убьешь меня, он убьет предводителя.
Светозар краем глаза взглянул и все понял. Бубнозар со злорадной усмешкой готов был пронзить Белояра, если Светозар не отступит.
И он отступил. Тогда Валуй и Бубнозар, защищаясь двумя мечами против одного, потащили Белояра с собой и скрылись во дворце вождя водяников.
Так неудачно окончилась эта схватка.
Теперь предводитель гномов оказался в плену у злодеев. Горю Светозара не было предела. Именно ему гномы доверили жизнь и безопасность своего предводителя, а он их подвел.
Предводитель гномов захвачен в плен! Разве можно представить себе что-нибудь более ужасное? Громы и молнии, падающие с небес, не так страшны, как тот позор, которым покрыл себя Светозар. Опершись на меч, он стоял понурив голову.
Но предаваться унынию было некогда, и Светозар начал приводить в чувство раненого водяника, голова которого безжизненно болталась.
Светозар быстро перевязал ему рану на голове, оторвав подол своей рубашки. Но чтобы спасти раненого водяника, недостаточно его только перевязать.
Светозар потащил Алана к озерцу и стал поливать водой, черпая ее пригоршнями.
Вода сделала свое дело: она лечила лучше, чем перевязка. Алан стал приходить в себя. Сперва раскрылись его большие глаза, потом он сел, прислонившись к Светозару, глядя по сторонам и пытаясь понять, что произошло. Взгляд его остановился на мече Белояра, торчавшем среди камней. Алан поднял глаза на Светозара: он все понял.
— Где они? — спросил водяник.
Светозар только кивнул на дворец вождя водяников. Пошатываясь, Алан поднялся, сделал несколько шагов и поднял меч Белояра. Он крепко сжал его в руке.
Теперь Светозар был не один. К тому же у него появился проводник. Ведь никто лучше сына вождя не знал подступов ко дворцу, расположения комнат и переходов. Они двинулись вперед.
Дворец вождя водяников весь утопал в брызгах от многочисленных фонтанов. В комнатах были не колодцы, как в простых домах, а разнообразные фонтаны. Они били струями прямо в потолки и градом капель орошали воздух.
Где-то здесь томились трое рудознатцев, сюда злодеи уволокли предводителя гномов.
Какой-то неясный шум насторожил Светозара. Прислушался и Алан. Но вдруг лицо его расплылось в радостной улыбке. Он свистнул и призывно взмахнул мечом. И тогда из пещер вокруг дворца к нему побежали толпы водяников, которые прятались от пришельцев.
Окружив своего предводителя, они с опаской смотрели на Светозара.
— Не бойтесь! Это друг! — успокоил их Алан. — Все берите камни. На штурм дворца! — скомандовал он своим подданным.
Но водяники замялись, не решаясь вступить в бой. Тогда Алан первый взял булыжник и, размахнувшись, запустил им в окно дворца.
Осмелевшие водяники тоже стали забрасывать камнями дворец, где заперлись похитители. Им, конечно, было жалко собственного труда — ведь они построили дворец своими руками, — но сейчас надо было действовать решительно.
Светозар быстро собрал команду из самых смелых водяников и попытался с ними проникнуть во дворец. Кругом свистели камни. Водяники тяжело дышали, поминутно окунаясь в струи фонтанов: ведь стоило водянику разгорячиться, как он терял сознание. В любом другом месте им давно пришлось бы отступить к воде, но, к счастью, во дворце фонтанов было много.
Светозар со своей командой по тайным ходам пробрался внутрь дворца и открыл все двери. Толпа водяников ворвалась во дворец. Впереди бежали Светозар и Алан. Вот и внутренний дворик.
— Надо спешить, — кричал Алан. — За дворцом есть мост над пропастью, который ведет в дальние пещеры. Если они уйдут по мосту, нам ни за что их не настигнуть. Пещеры слишком сухие, и водяники не смогут там преследовать врагов.
Сухие пещеры находились сразу за пропастью. Их отделял от дворца только мостик.
Светозар спешил из последних сил. Надо было настигнуть врагов, пока они не перебрались через мостик.
Когда водяники со Светозаром и Аланом вбежали в одну из последних комнат, Бубнозар и Валуй пытались открыть дверь, ведущую из комнаты к мостику. Здесь же сидел связанный Белояр. Увидев преследователей, злодеи к его груди приставили два меча.
— Еще шаг — и он будет мертв! — зло зашипел Валуй.
Светозар и Алан остановились, не зная, что предпринять. Мечи их опустились. Светозар глубоко вздохнул. Он снова попал в ловушку.
Увидев замешательство противника, Валуй и Бубнозар приободрились.
— Ну, что, Светозарушка, опять по-моему вышло? — нагло улыбнулся Бубнозар.
Светозар рванулся было вперед, но поднесенный к горлу Белояра меч мигом остановил его.
— То-то, — язвительно заметил Бубнозар, — Нам ваш предводитель тоже дорог…
— Пока, — многозначительно добавил Валуй.
Увидев растерянность водяников и Светозара, они свысока посмотрели на них.
— Мы отдадим вам предводителя только по другую сторону моста через пропасть. А вы должны сообщить нам, где находится сокровищница. Иначе не получите живым вашего предводителя.
Светозар и Алан зашептались. Это не понравилось похитителям. Бубнозар грубо схватил Белояра за горло.
— Нечего совещаться! Немедленно говорите, где сокровищница!
И тут случилось самое неожиданное. Белояр, видя, что товарищи не знают, что предпринять, решился.
— Не соглашайтесь! — крикнул он, отталкивая ногой Бубнозара. Пусть он погибнет, но гномы и водяники не должны уступить злодеям.
Валуй ударил Белояра мечом, но меч скользнул мимо. Светозар и Алан, воспользовавшись замешательством, кинулись на врагов. Похитители оторопели. А водяники тем временем окружили их со всех сторон, оттесняя от двери.
Тогда Бубнозар и Валуй выпрыгнули в окно и побежали к висячему мосту. Загородив дверь, водяники забыли об окне.
— В погоню! — скомандовал Светозар.
Через дверь и через окно водяники бросились следом, а Валуй и Бубнозар тем временем уже бежали по мосту. Похитители спешили к пещерам. Они снова вышли победителями. Но схватка еще не окончилась. Мгновение подумав, Светозар вдруг крикнул:
— Руби!
И, размахнувшись, изо всех сил ударил по веревочным креплениям моста.
То же самое сделал и Алан, высекая из камня искры.
Услышав сзади звон мечей, похитители рванулись из последних сил, но было поздно. Один край моста пополз в пропасть. Бубнозар и Валуй, судорожно хватаясь за веревки, тоже полетели вниз с душераздирающими криками. Так справедливое возмездие настигло предателей.
Белояр тяжело дышал. Алан побрызгал на него водой, так как считал, что это самое действенное лекарство, и он пришел в себя.
Водяники, окружив его, цокали языками от восхищения:
— Его не берут мечи!
— Почему они не убили меня? — спросил Белояр.
— Тебя спас волшебный обруч, — задумчиво ответил Светозар. — Ведь он возник из золотого шара.
— Золотой шар! Золотой шар! — закричали водяники. — Надо найти наш золотой шар!
И тогда Белояр подал Алану Двадцать Пятому «подземный глаз». Только с его помощью можно было обнаружить сокровищницу.
Осмотрев сквозь «глаз» стены, Алан быстро нашел трех связанных рудознатцев, запертых в одном из подвалов дворца. Водяники сразу же освободили Анизара, Цитозара и Ганизара.
Рудознатцы присоединились к победителям, потирая затекшие руки. Светозар обнял каждого по очереди, рассказывая, какое волнение в Гномии вызвало их исчезновение.
Но, как ни осматривали и гномы, и водяники через «подземный глаз» каменные стены, сокровищницы нигде не было.
Вместе со своим предводителем гномы стали готовиться в обратный путь. Враг был разгромлен, а у Страны Гномов появились новые друзья. Гномы расстелили на полу карту и попросили водяников нанести на нее все их каналы и деревни для тех, кто захочет посетить Гномию.
Ведь водяникам нужна была помощь гномов: вход в сокровищницу, где, возможно, хранился золотой шар, так и не был найден. Кто же будет его искать, как не рудознатцы?
Перед уходом Анизар, Цитозар и Ганизар, махнув на «глаз» рукой, решили еще раз обстучать стены. У них были очень чуткие руки и уши, и по звуку они могли определить, какой камень лежит поблизости. Они уже хотели бросить это бесполезное занятие, когда Анизар вдруг услышал необычный звук. Рудознатцы посовещались, постучали по камню железом, деревом и решили, что за каменной стеной могут лежать драгоценности.
Тотчас прибыл Алан с «подземным глазом». Он навел его на каменную стену — и перед его взором заблистали сотни изумрудов, топазов и сапфиров. Сокровищница была найдена!
От волнения водяники забегали, запрыгали. Посовещались, притащили кирки. Они уже хотели приступить к работе — прорубать к сокровищнице ход, но рудознатцы попросили их повременить. Они обстучали стену снизу доверху и обнаружили потайную дверцу.
Когда дверца наконец была открыта, радости водяников не было предела. Алан Двадцать Пятый законно вступал во владения своей страной, так как без сокровищницы никакой вождь не вождь. Он наградил рудознатцев самыми тяжелыми, а значит, и самыми почетными орденами водяников.
Алан Двадцать Пятый, вождь Водянии, со всем своим народом пошел проводить рудознатцев, Белояра и Светозара. Вождя водяников все время поливали водой, этим оказывая ему обычные у водяников почести. Когда же Алан распорядился такую же честь оказать и гномам, те вежливо отказались.
Прощаясь, Алан подарил предводителю гномов шкатулку, украшенную двадцатью пятью алмазами. Белояр поклонился в ответ, прижав руку к сердцу, и пригласил Алана посетить его во дворце собраний гномов.
Когда же Белояр открыл шкатулку, удивлению его не было предела. В ней лежал золотой шар. Только он еще не был налит ярким светом, а был тускл и неприметен. Лишь изящные узоры свидетельствовали о его древности и благородном происхождении.
— Нет-нет, — отказался Белояр, захлопнув шкатулку.
Но вождь водяников был непреклонен:
— Вы его завоевали, и он по праву теперь принадлежит гномам.
С этими словами Алан Двадцать Пятый простился с Белояром и гномами, чуть-чуть побрызгав их на прощание водой. Ведь по обычаям Страны Водяников, если ты снова хочешь увидеться с гостем, надо, расставаясь, полить его водой. В ответ гномы брызнули водой и на Алана:
— До свидания, водяники!
Четверо гномов во главе с Белояром возвращались домой. Три проводника довели их до самых дальних границ своей страны, до сухих переходов, за которыми начиналась смертельно опасная для них дорога. За спиной у каждого водяника была привязана бутыль с водой, из которой они время от времени обрызгивали себя. Воды оставалось ровно половина, как раз на обратный путь, когда водяники, попрощавшись, повернули назад. Они смешно, по-лягушечьи запрыгали по коридорам, но никто из гномов не улыбнулся. Наоборот, на глаза им навернулись слезы. Они полюбили этот подземный народ.
Дальше гномы двинулись сами. Они подустали, но шли бодро, так как возвращались с победой. Трудные испытания не сломили их, а, наоборот, закалили, научили бороться до конца.
Они шли, освещая себе путь вечными фонарями волшебника Берестеня. Один такой фонарь был и у рудознатцев. Тот, кто шел впереди, освещал путь остальным.
Когда прошли пещеру, где впервые были обнаружены следы похищения, Светозар с Белояром заспешили вперед и вдруг с удивлением обнаружили, что рудознатцы снова пропали.
Вернувшись, они увидели гномов, ползающих на коленях по пещере. Фонарь те поставили на выступ, и он светил всем троим. Рудознатцы ползали, возбужденно переговаривались и сокрушались.
— Все ясно! — хлопнул себя по лбу Светозар. — Это же мастера! Они не вернутся домой, пока не приведут в порядок свои инструменты.
Гномы сдували песчинки со своих молоточков, вытирали их, заворачивали в тряпочки. Когда все было собрано и аккуратно уложено в вещевые мешки, гномы весело зашагали к выходу из подземелья.
Затем по спущенным еще до похода канатам все выбрались наверх, и тут их оглушило пение труб.
Трубачи сзывали всех жителей Гномии встречать экспедицию, вернувшуюся с победой.
Отовсюду сбегались толпы гномов. Они почтительно кланялись предводителю, обнимали вернувшихся рудознатцев. Лица сияли от радости, слезы счастья гномы вытирали своими седыми бородами.
Кареты отвезли всех пятерых во дворец. Поэты воспевали в своих стихах подвиг предводителя. Певцы слагали песни о путешествии в подземелье. Придворный художник Фонозар сразу же нарисовал картину, где был изображен Белояр, рассекающий надвое падающую на него скалу. Меч предводителя светился на ней, как золотой.
Белояр сначала отказывался от всех этих почестей, но скоро стал внимать славословию с удовольствием. Он прохаживался перед картиной, заложив руки за спину, и одобрительно поглядывал на художника Фонозара. Искусство гномов пришлось ему по душе.
Наконец появился Светозар. Он переоделся в свой старый зеленый костюм, в котором когда-то познакомился с Белояром.
Белояр взглянул на него и сразу вспомнил свою деревню, где его ждет невеста, которой он перед отъездом не сказал ни слова.
— Все! — заявил он. — Довольно! Я хочу домой.
— Но, предводитель наш!.. — начали было поэты и музыканты. — Мы не спели тебе еще и половины песен.
Белояр обнял своего друга Светозара и, склонив голову, прошептал ему на ухо:
— Предводителем быть хорошо, но дома лучше.
Светозар хлопнул в ладоши, и все, кланяясь, удалились.
— Я понимаю тебя, друг мой, и не обижаюсь, — сказал Светозар и раздвинул занавес. За ним была маленькая дверца, которая вела прямо к карете.
Белояр трижды расцеловался со Светозаром и пошел по винтовой лестнице вниз.
Кучер тронул лошадей, и карета понеслась. Белояр по привычке потер правое плечо, но оно уже не болело. Можно было спешить домой.
Белояра привезли домой под покровом ночи. Как он жалел, что соседи не могут видеть его золотой дворцовой кареты! Но даже если бы они знали, что он возвращается, они бы ничего не увидели. Лошади, впряженные в карету, так постукивали копытами, что все засыпали, услышав этот звук. Зато внутри кареты топот не был слышен, а кучер затыкал уши бородой, чтобы не уснуть.
И вот Белояр дома. Провел рукой по столу, коснулся родных стен. Снял с головы обруч, переоделся. Засунул одежду гнома в сундук. И, неудержимо зевая, завалился спать.
Снился ему сон, что придворные поэты и музыканты поют о нем песни. Но вот кто-то в толпе закричал так громко и пронзительно, что разбудил его.
Белояр протер глаза и увидел стоящую посреди комнаты Алактонушку.
— Он тут разлегся! А мы с папой с ног сбились. Ищем, куда он запропастился!
Белояр стал рассказывать ей о своем путешествии.
— Опять за свое! — возмутилась Алактонушка. — Сколько раз я тебе говорила: не морочь голову мне своими побасенками. И что это за дурь на тебя нашла — считать себя предводителем гномов!
— Но я же действительно предводитель, — бил себя в грудь Белояр. — Не сойти мне с этого места!
— Ну и не сходи! — Обиженная Алактонушка выбежала, хлопнув дверью.
«Нехорошо получилось, — загрустил Белояр. — Опять она считает меня обманщиком».
Он открыл сундук и стал перебирать свои маленькие одежды. Взял в руки сапожки, повертел. И когда уже хотел положить их на место, заметил, что в подошву левого сапога вдавился маленький алмазик. Наверное, из сокровищницы водяников: там их было видимо-невидимо.
Белояр присвистнул и радостно подбросил его на руке. Наскоро оделся и побежал к домику будущего тестя.
— Алактонушка, смотри, — положил он перед нею на стол камешек. — Вот!
— Что это?
— Алмаз из сокровищницы водяников, — гордо произнес Белояр. — Кстати, вождь водяников — мой лучший друг.
— То были гномы, теперь водяники какие-то. Да ты совсем рехнулся. Убирайся!
Белояр опустил голову.
— И стекляшку свою забери. Стеклышек я, что ли, не видела. В детстве такими играла…
Белояр вышел и что есть силы зашвырнул свой камешек в огород.
Он действительно был предводителем гномов и другом вождя водяников, но об этом в деревне не знал никто.
Золотой шар, подаренный Белояру водяниками, хранился теперь в сокровищнице гномов. Его надежно стерегли день и ночь, зная, что может случиться, если он попадет в руки злодеев. Шар не слышал еще голосов людей: ведь Белояр во время экспедиции к водяникам был в обличье гнома, и на его голос шар не откликался. Он мог так пролежать столетия, храня свою силу. Только голубые молнии время от времени пробегали по его поверхности. Но в сокровищнице их никто не видел.
Белояр, вернувшись домой, снова занялся огородничеством. Конечно, он мог бы не работать как предводитель богатой Страны Гномов. Но так поступают только те, кто ничего не умеет делать, лишь привык руководить. А Белояр был крестьянин, ему и в голову не приходило, что можно просто сидеть сложа руки.
Он любил съесть не купленную, а свою собственную редиску, выдернув ее из земли и хорошенько отмыв. Помидор, выращенный собственными руками, казался ему слаще вдвойне. Да и Алактонушке никто не позволил бы выйти замуж за бездельника. И хоть они поссорились из-за долгого отсутствия Белояра, но ведь когда-то и помирятся!
Белояр со Светозаром подружились еще больше. Часто вечерами они сидели на веранде и беседовали. Светозар был такой маленький, что с улицы его никто не видел, и казалось, что Белояр сидит в одиночестве и пьет чай.
Светозар каждый раз привозил с собой какое-нибудь варенье. Особенно Белояру нравилось варенье из одуванчиков: отведав его, можно было немного полетать, лучше всего над кроватью. Над полом Белояр опасался летать: когда действие варенья кончалось, человек плюхался вниз, как тюфяк, набитый соломой. Вкусным было также душистое варенье из цветков земляники; после такого варенья человек молодел и становился сильнее: одним ударом мог разрубить пополам полено. Но опять-таки сразу после чая с этим вареньем, ибо вскоре сила его уходила. Целебное варенье из цветков ландыша излечивало все болезни.
Гномы были большие мастера по части варки варенья, и такие варенья, как у них, больше нигде не встречались. С ними можно было выпить очень много чаю, тем более сидя с другом. А Светозар, хоть и был первым министром, все равно оставался просто другом Белояра.
Когда Светозар уезжал, наступали дни, полные хлопот на огороде. Чеснок надо было вытащить из земли, чтобы он не пророс, картофель выкопать, малину проредить, помидоры засолить.
В один из таких дней, когда Белояр таскал картошку в погреб, у порога его дома рухнула взмыленная лошадь вместе со всадником в богатом черном плаще.
— Спасите меня, — прошептал незнакомец, которому Белояр помог выбраться из-под мертвого коня.
Белояр ввел незнакомца в дом.
— Не знаю, как вас и благодарить, — поклонился незнакомец. — Огромное спасибо. Я знал, что вы мне не откажете: тот, кто нашел два золотых шара, не может быть плохим человеком.
Белояр нахмурился. Никто в мире, как ему казалось, не мог знать о шарах. И этот черный плащ…
— Не бойтесь меня, я ваш друг, — торопливо прошептал незнакомец. И Белояр почему-то сразу ему поверил. — Я знаю, что два шара попали к вам, и в этом нет ничего удивительного.
— Но я добыл их не один, — скромно опустил глаза Белояр. — Со мной был мой друг — гном Светозар.
— Мы преклоняемся перед вашей мудростью и храбростью. Но меня привело к вам другое дело.
Незнакомец закрыл глаза, застонав от боли. Белояр усадил его в удобное кресло, стоявшее у окна. Незнакомца трясло, и Белояр бросился за одеялом.
В этот миг послышался звон разбитого оконного стекла — и незнакомец повалился с кресла со стрелой в груди.
Схватив меч, Белояр выбежал из дома. Вдалеке мчались прочь три черных всадника. Он поспешно вернулся, чтобы помочь незнакомцу. Выдернул осторожно стрелу и поразился ее необычному черному оперению.
Белояр попытался привести в чувство незнакомца. Он сбегал в погреб за ландышевым вареньем и даже поднес к его рту ложку с целебным зельем. Но было уже поздно. Незнакомец умирал у него на коленях. Он нашел в себе только силы пробормотать:
— Если они решились убить меня здесь, значит, третий золотой шар у них в руках. Спасите его!
Но незнакомец так и не успел сказать Белояру, откуда он прибыл, в чьих руках третий шар.
— Кто вы? У кого третий шар? — пытался выяснить Белояр. Но незнакомец не издал больше ни звука. Белояр приложил ухо к его шитой золотом черной рубахе, но биения сердца не услышал: он был мертв.
С помощью соседей Белояр похоронил незнакомца, не зная даже, что написать на могиле.
Теперь он не находил себе места. Еще один золотой шар, теперь уже третий. Белояр хотел посоветоваться с Алактонушкой, но та все еще на него дулась. Поэтому ночью он срочно отправился в Гномию. Ему нужен был совет умных друзей.
Верхом он добрался до хижины Валуя, неся в котомке свой обруч. Дальше его повезли гномы.
Прибыв в Страну Гномов, Белояр сразу попал в объятия Светозара. Тот тащил друга пить чай, обещал угостить новым вареньем из солнечных лучиков, но Белояр остановил его, сообщив о необычайном происшествии. Выслушав его, Светозар только покачал головой:
— Даже не знаю, что подумать.
Он велел собрать членов совета и рассказал им о случившемся. Гномы-министры в недоумении разводили руками, нервно покусывая свои бороды.
— Нам ничего не известно, где хранится третий шар и откуда появляются черные всадники.
— Раз вы не знаете, надо искать! — настаивал Белояр. — Посмотрите, сколько у вас книг!
Гномы засели за книги. Часами листали они толстые фолианты, спорили друг с другом, но нигде не находили сведений о третьем шаре, нигде не упоминались черные всадники. Неужели навсегда потеряны следы третьего золотого шара? Он ведь тоже опасен, если окажется в злодейских руках.
— Раз мы ничего не нашли, — сказал тогда Светозар, — нам следует обратиться к волшебнику Берестеню. Возможно, он подскажет, что делать: нет ничего такого, чего бы не знал или не умел Берестень.
— Где же его найти? — поинтересовался Белояр.
— Берестень посещает нашу страну раз в сто лет. Многие из нас видели его, когда он заезжал к нам в последний раз, — сказал Светозар.
Гномы дружно закивали седыми бородами, подтверждая его слова.
— Сколько же осталось ждать? — озабоченно спросил Белояр.
Гномы переглянулись.
— Сейчас прикинем, — вынул счеты главный звездочет. Костяшки их так и засверкали, так как были выточены из драгоценных камней. Гномы внимательно следили за быстрыми руками министра-звездочета. Наконец он с гордостью произнес: — Сорок семь лет, тридцать четыре дня и двадцать семь минут!
— Спасибо, — сухо поблагодарил его Белояр. — Это слишком долго. Нам надо найти Берестеня немедленно! У нас нет другого выхода.
— Но это невозможно, — замахали руками гномы, даже забыв, что перед ними предводитель.
— Волшебник Берестень появляется только там, где считает нужным, — сказал Светозар — И его видит только тот, кого он сам хочет видеть.
— Значит, нам придется ездить и искать его по всем странам. Где-то ведь мы с ним встретимся! — настаивал Белояр.
Гномы-министры пытались его уговорить:
— Это все равно что искать, сидя на одном месте. Вы уедете, а он может появиться здесь. Если Берестень захочет вас увидеть — а только так с ним можно встретиться, — он найдет вас и тут.
Но Белояр, вспомнив, что именно он предводитель гномов, непреклонно заявил:
— Таково мое окончательное решение. В дорогу!
На рассвете предводитель гномов попрощался со своими министрами. Он, конечно же, уезжал не один. С ним отправлялся его верный друг — первый министр Светозар. Они решили путешествовать верхом, поэтому гномы-кузнецы хорошо подковали двух лошадей. Больше всех горевал, провожая их, доблестный военный министр Буйзар. Опять предводитель в опасное путешествие отправлялся без него.
— Не обижайся, — успокаивал его Белояр, видя, с каким огорчением подбирает им мечи Буйзар. — Я уже как-то привык ездить со Светозаром. Зато ты остаешься и за меня, и за первого министра. Справишься?
— Так точно! — щелкнул шпорами Буйзар.
И вот друзья в пути. На своих карликовых лошадках они быстро преодолевали реки и горы, скакали по лесным тропам и пыльным дорогам. За спиной у каждого висел небольшой мешочек с драгоценными камнями, чтобы было чем расплачиваться за кров и еду. Мечи были спрятаны под плащами.
В каждой стране, в каждой деревне и в каждом городе они разыскивали среди жителей гнома и расспрашивали его о волшебнике Берестене. Гном сообщал им все, что знал, и направлял к следующему гному в соседнее селение. На ночлег они тоже старались устроиться у гномов. Правда, не во всех селениях Страны Людей жили гномы. Тогда приходилось останавливаться на постоялых дворах. Там разговор о Берестене надо было заводить издалека и, лишь убедившись, что хозяин не предатель, расспрашивать его.
Они были уверены, что ничем не отличаются от сотен других гномов. Белояр нахлобучил на голову огромную зеленую шапку, чтобы скрыть обруч.
Они бы ничего не подозревали, уверенные, что их никто не замечает, если бы однажды им не пришлось вернуться в гостиницу, из которой они выехали утром.
В пути разразилась страшная гроза. Вовсю сверкали молнии, дождь лил как из ведра. Пришлось повернуть обратно. Решили ехать другой дорогой, чтобы не повторять пройденный путь.
Увидев своих постояльцев, которые недавно уехали, хозяин гостиницы выбежал им навстречу, прикрываясь от дождя фартуком.
— Вы живы! Ну конечно, живы! А меня почему-то не оставляли дурные предчувствия. Скорее идите в дом! Конечно, живы! — с облегчением повторял он.
Белояр удивленно посмотрел на него, но не стал ни о чем расспрашивать. Не таков был Светозар.
— Что случилось? — сразу же встревожился он.
— Как только вы уехали, явились трое незнакомцев, — сказал хозяин, почему-то запинаясь и поглядывая по сторонам, — спрашивали о вас.
— Может быть, это посланцы Берестеня? — обрадовался Белояр.
— Великому Берестеню не надо ни о чем спрашивать, — покачал головой хозяин. — Нет, это не его люди.
— Тогда кто же?
— Мне кажется, это черные лучники, — зашептал хозяин. — Поэтому я им ничего и не сказал.
Друзья переглянулись. Их сердца тревожно забились.
— Мы мало слышали о них, — поднял брови Светозар. — Кто они?
— Лучники редко заезжают в наши края, да и в ваши тоже. Но мой брат, который ездил за пределы Страны Людей, рассказывал мне, что лучники могут вызывать грозу. Видите, примета, о которой говорил мой брат, подтвердилась: появились черные лучники — и пошел дождь. Смотрите, как зарядил. А больше я ничего не знаю.
Все подняли головы к небу. И тотчас загрохотал гром.
— Так что оставайтесь лучше ночевать. Комната ваша свободна. — И хозяин повел их за собой.
Ближе к ночи Светозар с Белояром на всякий случай крепко-крепко забаррикадировали дверь, придвинув к ней тяжелый дубовый комод. Они помнили, что незнакомец погиб от стрелы с черным оперением.
— Будем спать по очереди, — решил Светозар. — На часах сначала буду я, а ты спи.
Белояр, положив рядом с собой меч, закрыл глаза.
— Не подходи к окну, — предупредил он Светозара.
«Бедная моя Алактонушка! — думалось ему. — Увижу ли я тебя снова?»
И он погрузился в сон.
После Светозара сторожить поднялся Белояр. Однако ночь прошла совершенно спокойно и не принесла никаких неожиданностей. Когда утром на небе ярко засияло солнышко, друзья быстро собрались, оседлали своих лошадок и выехали на вчерашнюю дорогу.
— Чепуха все это! И как мы могли поверить этому трактирщику? — возмущался Белояр. Но Светозар ему не отвечал: его не оставляли мысли о лучниках.
Они ехали рядом, нога к ноге.
— Лошади наши устали, — через некоторое время сказал Светозар. — Нужно передохнуть. Смотри, дорога поворачивает направо, а речушка с горой остается слева. Давай взберемся на гору, но сначала проедем немного по реке.
— Ты хочешь замести следы? — догадался Белояр. Светозар кивнул.
Путешественники въехали в речушку, долго трусили по мелководью, а потом по едва заметной тропке, прячась в кустах, поднялись на гору и вернулись к обрыву над горой. Там в березовой роще они и остановились.
Спешились, пустили лошадей пастись и прилегли в траве.
Весело стрекотали кузнечики, порхали бабочки и, совершенно не боясь Белояра, садились на его зеленую шляпу. Муравьи трудились вовсю, ползая по их пыльным сапогам вверх и вниз. И самое, главное — ярко светило солнце. А если лучники появляются вместе с грозовыми тучами, как уверял хозяин постоялого двора, то их сейчас и близко не было.
Но Светозар лежал, словно сжатая пружина, держа руку на рукоятке меча.
Он ждал.
Светозар до боли в глазах всматривался в даль. Вздыхая, он изредка поглядывал на дремлющего Белояра.
Гномы чувствуют опасность лучше, чем люди. И если бы Белояр, превращаясь в гнома, научился прислушиваться к своим ощущениям, он никогда бы не позволил себе заснуть. Но он больше времени проводил на своем огороде, чем среди гномов, и оставался человеком.
Сейчас Белояр спал, заложив ногу за ногу, и травинка, словно приклеенная, висела у него на губе.
Проснулся он от легкого толчка в плечо.
Светозар поднес палец к губам, приказывая молчать, а затем кивком указал на дорогу. Белояр посмотрел вниз. Издали приближались трое всадников. Он почувствовал тревогу, повернулся и посмотрел на своих лошадок, лениво пощипывающих траву, а затем выразительно глянул на Светозара.
— Не бойся, они не заржут, — шепнул Светозар.
Белояр напрасно волновался. Лошадки гномов карликовой породы, поэтому они не обращают внимания на обычных лошадей. За это их любят и уважают гномы. Ведь им приходится много путешествовать, оставаясь при этом незамеченными.
Теперь друзья уже не смотрели ни на кузнечиков, ни на бабочек, ни на муравьев. Только всадники завладели их вниманием.
Через несколько минут они приблизились. Всадники были в длинных черных плащах с капюшонами, надвинутыми на лица. Из-за плеч выглядывали луки.
Первый из них время от времени наклонялся к земле, как будто что-то вынюхивая.
— Неужели следы ищет? — едва не вскрикнул Белояр и тут же сам себе зажал рот рукой.
Всадники приблизились и поехали по дороге, по которой Белояр со Светозаром собирались ехать дальше.
Оба облегченно вздохнули. Белояр хотел уже подняться, но Светозар рванул его вниз за полу плаща.
Через несколько минут всадники вернулись обратно. Они спрыгнули с лошадей и начали внимательно изучать дорогу.
Сердца друзей бешено заколотились. Так сильно, что их стук, казалось, вот-вот услышат лучники. Светозар с Белояром замерли, боясь пошевелиться.
Лучники стали совещаться. Они о чем-то спорили, бешено жестикулируя. Потом начали осматриваться, вероятно недоумевая, куда же пропали гномы.
Вскочив на лошадь, один из лучников направился к речушке. Он въехал прямо в воду и стал пристально всматриваться в противоположный берег. Казалось, он смотрел сквозь кусты прямо на них.
Внезапно вдали загрохотал гром. Лучники повернули головы. Гром послышался снова, еще сильней. Лучники пришпорили коней и умчались навстречу грозе.
Белояр со Светозаром сидели ни живы ни мертвы. Над ними неслись черные тучи. Небо из голубого тотчас стало свинцовым. Ветер поднимал на дороге пыль, яростно гнул к земле беззащитные березки. Белояр вцепился в свою шляпу, опасаясь, что ее унесет ветром. Всадники исчезли.
Светозар встал, держа руку на мече. Потом потряс кулаком, угрожая ветру и всем врагам, вместе взятым.
Едва лучники скрылись за горизонтом, как тотчас полил сильный ливень. Все вокруг потемнело, день смешался с ночью. Грохотал гром, мелькали молнии, похожие на стрелы.
Белояр со Светозаром, не пережидая дождя, заспешили к ближайшему селению.
Грохот в небесах ни на секунду не затихал. В этом шуме и кромешной тьме лишь сверкание молний время от времени освещало им путь. Лошади с трудом тащились по раскисшей дороге.
Добравшись до городка, на одной из окраинных улиц они отыскали мастерскую Темпозара — часового мастера, гнома. Гномы всегда строили свой мастерские на окраинах. Так повелось еще со времен войны с пугачами, чтобы тайные курьеры могли проникать к ним незамеченными.
Они постучали в дверь мастерской, опасливо оглядываясь по сторонам. Темпозар быстро впустил их. Одного взгляда ему было достаточно, чтобы понять, кто стоит перед ним. Он тотчас растопил камин, дал гостям мягкие халаты, чтобы они переоделись, налил две огромные чашки чаю. Пока друзья приходили в себя, Темпозар поставил в конюшню их лошадок, насыпав им полные кормушки овса.
Все в мастерской Темпозара было сделано из часовых шестеренок: ручки дверей, люстра, даже портрет самого хозяина на стене был выложен из малюсеньких часовых деталей. На чашках и блюдцах тоже были нарисованы часы.
Не успели путники напиться чаю, как дверь распахнулась и вбежал Темпозар, прося его извинить.
— Что случилось? — удивился Светозар. Белояр тоже захлопал глазами.
— Вы пришли такие мокрые, что я совсем забыл о поручении членов совета, — прошептал Темпозар.
— Поручении? — еще больше удивился Белояр.
— Оно касается нас? — спросил Светозар, поглядывая на Белояра. Разомлев от чая, предводитель улегся на диване в теплом халате. В комнате он был без зеленой шляпы, и на голове у него блестел золотой обруч.
— Конечно, вас! Поэтому я прошу простить меня, — продолжал Темпозар. — Я должен был сообщить вам сразу же.
— Да говори же, наконец! — не выдержал Светозар.
— Всем гномам во все города разослано сообщение, что вскоре после того как предводитель и первый министр уехали из Страны Гномов, туда прибыл великий волшебник Берестень.
— Ох! — разом выдохнули Белояр со Светозаром.
— Волшебник опечалился, не застав их именно тогда, когда они нужны, — продолжал Темпозар.
— Но мы же сами его ищем! — в запальчивости воскликнул Белояр.
— Подожди, не перебивай, — остановил его Светозар. — Продолжай! — приказал он гному.
— А еще Берестень велел передать самое главное… — Тут гном оглянулся по сторонам, потом пошел и накрепко запер дверь.
Белояр со Светозаром приблизились к нему.
— Он сказал: «Третий шар будет найден тогда, когда предводитель потеряет свой обруч, а Светозар лишится меча», — зашептал Темпозар.
Услышав такое ужасное предсказание, Белояр и его первый министр всплеснули руками.
— О горе мне! — схватился за голову Белояр. — Значит, меня ждет смерть. С живого меня никто не снимет обруч.
— Моя печаль еще больше, — возразил ему Светозар. — С тебя могут снять обруч, только если я окажусь без меча. Пока меч при мне, никому не удастся это сделать. Горе мне, мой предводитель!
Светозар встал на колени и поцеловал свой меч, словно уже прощаясь с ним. Он понимал, что предсказание Берестеня обязательно сбудется. Вопрос только в том, когда это случится.
Исполненные печали, они отправились спать. И не радовали их ни огромные подушки, ни мягкие перины. Невеселые мысли не давали уснуть.
А старый гном Темпозар еще долго вздыхал, сидя у камина. Он тоже не мог успокоиться. Столько важных событий свалилось на его седую голову за один вечер, сколько не было за всю его жизнь.
Именно его собственный дом посетили предводитель и первый министр. Именно ему выпала честь сообщить им послание великого Берестеня.
Так думал старый гном Темпозар, грея у огня свою спину. Повсюду на стенах тикали часы, словно они слетелись в эту комнату переждать дождь за окном.
Поутру Белояр со Светозаром, спустившись вниз, обнаружили, что седой Темпозар так и заснул в кресле у камина. Камин давно потух, но старый гном, не замечая этого, мирно посапывал.
Друзья, улыбнувшись, переглянулись. На душе у них стало спокойней.
— Послушай, — шепотом сказал Светозар, стараясь не разбудить старика. — Раз не надо искать Берестеня, то задача наша упрощается.
— Кого же нам теперь искать?
— Мне кажется, теперь мы должны узнать, откуда примчался к тебе незнакомец.
Позавтракав, они решили вернуться в гостиницу, хозяин которой говорил, что его брат знает, откуда приходят лучники. Старый Темпозар одобрил это решение.
— Эх, если бы мне скинуть годков двести, — сказал он вздыхая.
— Ничего-ничего, мы сами справимся, — успокоил его Светозар.
Печально вздыхая, Темпозар проводил предводителя гномов и его первого министра. Сделал он это, не сходя со своего крыльца, потому что последние сто лет он уже не покидал своего дома.
Белояр со Светозаром оседлали лошадок и двинулись в обратный путь.
После вчерашнего дождя все вокруг преобразилось. Ливень смыл грязь с домов и деревьев. Блестели яркие крыши, как будто их только что подкрасили. Друзья возвращались по знакомой дороге, только теперь в небе не было ни облачка и пели птицы.
Они подъехали к воротам, в которые въезжали уже третий раз за последние несколько дней. Лошади привычно потянулись к конюшне.
— Постой-ка! — остановил Белояра Светозар. — А где хозяин?
Белояр присмотрелся. Действительно, хозяин не вышел встречать гостей.
— Есть тут кто-нибудь? — громко позвал Светозар, сжимая рукой меч.
Настороженно переглядываясь, они спрыгнули на землю.
— Подожди меня здесь, — тихо проговорил Светозар и, обнажив меч, двинулся осматривать двор. Белояр придерживал лошадей, готовый в любую минуту броситься ему на помощь.
Вдруг сзади что-то шлепнулось. Белояр вздрогнул и развернулся с мечом в руке.
И тут же облегченно прислонился к стене, вытирая пот. Это с крыши спрыгнул черный хозяйский кот. Белояр погрозил ему кулаком.
Светозар походил по двору, заглядывая во все уголки, и направился в дом. В комнатах хозяина тоже не оказалось. В конце концов Светозар нашел его на кухне: он прятался между бочек и кастрюль.
— Д-о-о-о-брый день, — запинаясь, пробормотал хозяин, испуганно поглядывая на меч.
Светозар, перехватив его взгляд, засунул меч в ножны.
Не выказывая особой радости, хозяин выбрался из своего убежища. Светозар вышел с ним на порог дома.
— Д-о-о-о-брый день, — проговорил он, увидев Белояра.
— Мы приехали расспросить вас о вашем брате. Где нам можно его найти? — спросил Белояр, поправив на голове шляпу.
— Нет у меня никакого брата! — вдруг отчаянно закричал хозяин. — Я вам наврал. Наврал! Пустите меня! Будьте вы все прокляты!
Размазывая слезы по лицу, он побежал в поле.
Белояр и Светозар ничего не понимали. Тут в хлеву послышалось шуршание, и они, не раздумывая, бросились туда. Среди коров нашли забившуюся в угол работницу.
— Мы ничего вам не сделаем, — стал успокаивать ее Белояр. — Мы эти… гномы. Особенно я, — поклонился он, не снимая шляпы.
Смущаясь, девушка рассказала, что утром приехали трое всадников и уволокли с собой из соседнего дома брата ее хозяина.
— Это было ужасно, — зарыдала она, закрыв лицо руками. — Он ведь такой молодой. Они били его и обзывали болтуном.
— Всадники были во всем черном? — спросил Белояр. — В опущенных на глаза капюшонах?
Девушка утвердительно кивнула головой.
— А луки торчали за спинами? — спросил в свою очередь Светозар.
И вновь получили подтверждение.
— Куда же они поехали?
Девушка вытерла слезы фартуком.
— Они умчались в сторону Седого ущелья, а брата хозяина связали и потащили на веревке за собой. Бедняжка!.. Это было ужасно! Я не могла на все это смотреть!
Она снова закрыла лицо руками.
— Знает ли кто-нибудь дорогу туда? — спросил Белояр. — И что это за Седое ущелье?
— Что вы! — замахала руками девушка. — Седое ущелье — это край света. Оттуда никто не возвращается. У нас говорят, что есть дорога только туда и не существует дороги обратно. Никто вас туда не поведет. Я даже боюсь говорить с вами, так как не знаю, что мне за это будет.
С этими словами она спряталась обратно в хлев.
Белояр со Светозаром тронули лошадей.
Подъехав к развилке, они в раздумье остановились. Громко каркая, над ними кружились встревоженные вороны.
— Кыш! Кыш! — стал отмахиваться от них Белояр, одной рукой придерживая свою драгоценную шляпу.
Но вороны не успокаивались, закаркали еще громче. Тогда Светозар замахнулся на них мечом. Вороны отлетели и стали издали настороженно следить за путниками.
— Как же нам добраться до этого Седого ущелья? — задумался Белояр.
— Не беспокойся, — сказал Светозар. — Я, кажется, знаю дорогу. Но прежде чем мы отправимся туда, нам придется вернуться домой. Мне надо проверить свою догадку.
Вечером они подъехали к хутору, одиноко стоявшему на краю леса. Со всех сторон его обступали вековые деревья.
На их стук из дома вышел толстяк, недовольно ворча. Впустить путников он отказался, но, увидев, что у них есть драгоценности, сразу залебезил.
— Ой вы, гости дорогие! Ах вы, мои хорошенькие! — забегал вокруг них толстяк.
Светозару не очень понравилось такое внимание. Он уже пожалел, что пришлось завернуть сюда. Зато Белояру внимание хозяина пришлось по душе.
— Вы же гномы, да? — спрашивал хозяин. — Никогда в жизни не видел гномов.
За ужином стол ломился от яств. Прислуживал какой-то детина, подпоясанный полотенцем. Были на столе и жареный гусь, и сладкие вина. Детина щедро наполнял кубки. Белояр проворно схватил пенящийся кубок, но вдруг услышал предостерегающий кашель своего министра.
— Гномы не пьют, — отстранил кубки Светозар. Белояру пришлось сделать то же самое.
Хозяину это не понравилось.
— Что же вам подавать, гости дорогие? — чуть не заплакал он. — Обижаете меня.
— Ой, обижают! — зарыдал детина, утираясь полотенцем.
— Чай! — вспомнил про свой любимый напиток Белояр.
— Чай! — обрадовался хозяин. — Чай — это хорошо. У меня есть особая заварочка: на мяте, травах, зверобое. Усталость как рукой снимает.
Он щелкнул пальцами, и детина побежал за самоваром.
Гномы с удовольствием стали пить чай. А Светозар все причмокивал, пытаясь определить, что за такой странный вкус у этого чая.
Они с трудом одолели по одной чашке. Видимо, друзья сегодня очень устали, потому что тут же у стола стали засыпать.
Хозяин и детина потащили их в спальню.
— Я сам, — бормотал Белояр. Но не было сил сопротивляться.
— Меч не трогать, — вцепился в свое оружие Светозар, даже во сне не выпуская его из рук.
Утром Белояр никак не мог открыть глаза. Голова гудела. Ему было холодно, одеяло куда-то исчезло. Белояр ничего не понимал. Где они? Почему язык так непослушен?
Наконец Белояр открыл глаза. И ужаснулся.
Они со Светозаром валялись на полу, крепко связанные одной веревкой.
«Друг к другу привязали. Неужели даже веревки жалко?» — было первое, что пронеслось у него в голове. Светозар стонал.
Белояр рванул руки, но веревки крепко держали его. Светозар тоже заворочался что было сил. Вдвоем, не сговариваясь, они стали кататься по полу. Зазвенела разбитая посуда, падавшая со стола.
Сразу же на звон открылась дверь, и в лицо им уперлись ботинки толстяка. Он наклонил к ним свою небритую физиономию.
— Проснулись, голубчики? Хорошо дурман-зелье подействовало.
Светозар с Белояром снова закатались по полу, пытаясь добраться до хозяина. Он проворно отпрыгнул в сторону, и они сокрушили тумбочку с вазами.
— Зачем же посуду бить? Хоть вы и стоите денег, но посуда мне тоже дорога. За каждого из вас по двадцать пять золотых лучники обещали. Такие деньги на дороге не валяются.
Так вот в чем дело! Их напоили специально, чтобы продать лучникам. Так глупо попасться!
Пленники сжались в комок.
— За двадцать пять золотых… — пробормотал сквозь зубы Белояр.
— А что — мало? — удивился хозяин. — Мне хватит. За двадцать дом купить можно.
— Да мы тебе больше заплатим, — пообещал Светозар. — Сто дадим за каждого.
Хозяин потянул носом, почесал небритую щетину.
— Так я вам и поверю. Выпусти вас, а вы меня мечом. И плакали мои денежки.
— Да сам возьми все, что там в мешках!
— Это я уже давно взял, — хмыкнул хозяин. — Еще ночью. Не терпелось. Это уже мое, это не считается.
Потом поднес к окну мечи гномов, любуясь ими на свету.
— А за них, как думаете, сколько дадут?
Пленники в ярости опять закатались по полу.
— Но-но, вы мне бешеных тут не изображайте, — прикрикнул на них толстяк. Он принес откуда-то огромные счеты и принялся перекидывать костяшки. — Денежка счет любит, — щелкал он, радостно улыбаясь. — И лошадки ваши чего-то стоят. Мои они теперь. И сбрую приплюсуем.
Белояр с интересом наблюдал за хозяином домика. Скуп? Денежку любит? А что, если…
Белояр стиснул руку Светозара.
— Глупый он, наш хозяин, — зашептал Белояр на ухо Светозару, но так, чтобы его услышал толстяк. — Думает, что все забрал. А под шляпой у меня что?
И оба они дико захихикали, завертевшись по полу. Шляпа пока что держалась.
— Тихо! Тихо! — вдруг сказал, преувеличенно пугаясь, Белояр. — Он на нас смотрит…
Хозяин не выдержал и подбежал к ним.
— Вы что тут шепчетесь? А?
— Мы ничего. Что вы? — пожал плечами Белояр. — Правда, мы ничего? — обратился к Светозару.
— А ну, цыц! — пнул его ногой хозяин.
— Все-таки услышал, — в сердцах сказал Светозар.
— Услышал, услышал, — топтался вокруг них хозяин. — Голова у него под шляпой. Меня не обманешь. Ишь какие… Думали, я наклонюсь, чтоб шляпу сбросить, а они меня хвать! Не на того напали… А я вас все равно обхитрю! — крикнул он и выбежал из комнаты.
Белояр со Светозаром выжидающе замерли.
Хозяин вернулся с огромной палкой и попытался издали снять с Белояра шляпу.
— Поосторожней! — буркнул Белояр. — Глаза выколешь!
— А ты не дергайся, — прикрикнул толстяк.
И тут он увидел золотой обруч.
— Ах вы, гномики дорогие, что вы от меня утаить хотели! — обрадовался хозяин, подцепив палкой обруч.
И тут произошло то, чего хозяин никак не мог ожидать.
Как только обруч покатился по полу, Белояр моментально стал расти. Веревки лопались на глазах изумленного толстяка, замершего с палкой в руках. Вот уже Белояр в полный рост встал перед ним на ноги.
— Колдун! — завопил в испуге хозяин, выпрыгнул в окно и побежал в лес, не разбирая дороги.
Светозар с мечом в руке хотел броситься за ним, но Белояр остановил его.
— Нам надо спешить! Сюда могут нагрянуть лучники!
Он снова натянул обруч, шляпу и закутался в плащ, так как все его одежки порвались, когда он внезапно вырос.
Они быстро собрались, вложили в ножны мечи, вывели лошадок из конюшни и поскакали прочь.
Только к вечеру следующего дня Светозар с Белояром достигли Страны Гномов. Светозар, покачиваясь в седле, жадно вдыхал родной воздух. Будто бы впервые смотрел он на знакомые живописные деревни, на тучные поля, вслушиваясь в перестук молоточков: это работали гномы-кузнецы.
Страна Гномов утопала в цветах. Ведь гномы разводят цветы на каждом свободном клочке земли.
Цветы росли не только вдоль дорог, даже крыши домов были уставлены цветочными горшками, даже будки их маленьких песиков окружали цветники. В таких цветочных будках собаки вырастали не злые, а добрые. Да и среди гномов злюки и жадины встречаются очень и очень редко. Гномы не приемлют любое зло, которое встречается на земле. Они никогда не расстаются со своими мечами и не оставят их до тех пор, пока в мире сохранится хоть капелька несправедливости.
Белояр со Светозаром спешились у дворца собраний, прошли зал героев, и Белояр даже не взглянул на свой портрет, на котором он бросал шар в дерево-великан. Буйзар, доблестный военный министр, выслушал их рассказ; рука его то и дело сжимала рукоять меча, когда они рассказали, как разбойник-толстяк посмел обидеть предводителя гномов и его первого министра.
В тот же вечер собрался совет гномов.
— Черные лучники и те, кто с ними связан, находятся в Седом ущелье, — сказал Белояр. Он переоделся в яркие одежды и возбужденно ходил по залу, заложив руки за спину. — Они воруют людей, навсегда уводя их в Страну Без Конца, убивают непокорных. Кто знает, как с ними справиться? Кто они?
Седые гномы кусали свои бороды. Буйзар доставал и прятал в ножны меч. Все молча смотрели друг на друга, не зная, что ответить.
Внезапно закашлялся старый гном Арказар. Пожалуй, не было никого в Гномии, кто мог бы сравниться с ним по возрасту.
Откашлявшись, Арказар сказал:
— А не может ли это быть сам Каргар?
И он обвел присутствующих выцветшими глазами.
Все гномы подняли головы. Те несколько гномов, которым известно было это ненавистное имя, вздрогнули, ибо не знали они злодея страшней Каргара.
Белояр удивленно посмотрел на гномов.
— Каргар… — повторил он это неприятное имя.
— Нельзя называть его, накличешь беду, — предупредил его старик Арказар.
Как бы в подтверждение его слов, вихрь рывком распахнул окна и задул свечи в зале. Гномы всполошились.
Окна закрыли, свечи зажгли вновь. Гномы с тревогой смотрели на Белояра.
Светозар поднял свою седую голову и тоже посмотрел внимательно на предводителя.
— Говори, — велел ему старый Арказар, и гномы закивали в знак согласия.
— Видишь ли, — начал свой рассказ Светозар, — в мире не всегда были перемешаны добро и зло. Когда-то были два полюса — полюс добра и полюс зла. Страны, расположенные ближе к полюсу добра, жили в согласии; а те, которые лежали у противоположного полюса, всегда воевали и враждовали.
— Так за Седым ущельем — полюс зла? — догадался Белояр. Он весь наклонился вперед, чтобы не пропустить ни слова из рассказа Светозара.
— Очевидно, там владения царя зла. Имя его тебе теперь известно. И то, что имя его было произнесено здесь, он услышал. Ты видел погасшие свечи и распахнутые окна. Но что сделано — то сделано. Он живуч и силен. Если в мире где-нибудь льется кровь, это добавляет царю силы. Он очень старый колдун. Большинство из тех, кто жил в одно время с ним, уже поумирали, а он все живет. Но нигде, ни в одной из старых книг нет упоминания о лучниках. Ему не нужны были помощники. Значит, теперь он стал готовиться к осуществлению опасного замысла, если завел себе войско.
Гном-звездочет добавил:
— Он назвал свои владения Страной Без Конца. Ибо верит он, что никогда в мире не иссякнут зло и вражда. Он будет царствовать вечно, то есть без конца.
— Нет! — решительно встал Белояр. — Мы положим конец его владычеству.
— Ты не представляешь себе, как это трудно, — предупредил его Светозар.
Но Белояр лишь взглянул в его сторону, и всем стало ясно, что предводитель гномов не изменит своего решения.
— Пусть я погибну, пусть потеряю в этом бою свою голову, но меч мой укоротит ему жизнь. Готов ли ты идти со мной в этот поход, друг мой Светозар?
— Готов! — торжественно ответил Светозар и поднял кверху свой меч.
Белояр тоже поднял меч. За ним вытащили из ножен свое оружие остальные гномы. Так они прощались со своим предводителем и его первым министром.
— Я уже простился со всеми, — подошел к Белояру Светозар. — А ты пиши письмо своей невесте. Курьер доставит его, а что не успеешь написать, передаст на словах.
Белояр написал коротенькое письмо. Его запечатали огромными дворцовыми печатями. У Алактонушки не должно было оставаться никаких сомнений, ибо на печатях было выбито:
«Предводитель гномов Белояр».
Белояру в ту ночь снилась родная деревня. Удочкой он ловил одну рыбку за другой. А Светозару снилась его Гномия. Хоть ты человек, хоть гном, но нет ничего для тебя милее родимых мест.
Первые лучи солнца проникли в опочивальню.
Белояр потянулся и с удивлением огляделся. Он тер глаза и никак не мог понять, почему вдруг оказался в такой роскошной кровати. Потом до него дошло, что он во дворце гномов. За дни, проведенные в седле, он успел забыть о мягких подушках и перинах, о спокойном сне. И странно, что сегодня поутру ему не нужен меч, а необходима зубная щетка.
В зале шли приготовления к походу.
— Вот два прекрасных меча — лучшие в нашей стране, — говорил военный министр Буйзар, приводя в порядок оружие. — Их выковали много-много веков тому назад. Об этом свидетельствуют старинные рисунки на клинках. Не промахнитесь только, а булат выдержит.
— Такой булат дороже золота, — прижал Светозар меч к груди.
Пришел старый гном Арказар с маленькой черной бутылочкой в руках.
— Раз вы идете на смертный бой, мечи надо окунуть в эту жидкость, — сказал он. — Если вам удастся хотя бы слегка ранить врага, даже царапнуть немного, он все равно погибнет. Капля этой жидкости может лишить жизни целый отряд врагов.
Мечи положили на стол. Арказар закатал рукава и протер клинки пенящейся черной жидкостью. Одна капля ее скатилась на поверхность стола, и тотчас весь этот кусок стола почернел и прогнил.
— Только будьте внимательны, — сказал Арказар, передавая им поочередно мечи — сначала Белояру, а затем Светозару. — Если ненароком поранитесь сами… — покачал он головой.
Но его перебил придворный лекарь, который держал в руках два золотых флакончика, сделанных в виде маленьких кувшинчиков.
— Если они ненароком поранятся этим мечом или каким-либо другим, им следует воспользоваться всеисцеляющей жидкостью, сделанной мною по рецепту великого Берестеня.
Он бережно отвинтил крышку одного из флаконов и капнул алой жидкостью на почерневшую дыру в столе. И сразу же чернота исчезла, дыра затянулась, а из полированного дерева даже проклюнулся зеленый листочек. За ним полезла целая веточка, на которой раскрылся белый цветок. И вот уже одна за другой закружились над столом пчелы.
— О! — вздох удивления пронесся над залом: такова была сила жизни, заключенная в одной алой капле.
Мастера-гномы приготовили две кольчуги, которые должны были защитить гномов от стрел лучников.
Белояр со Светозаром надели кольчуги.
— Надо их проверить, — сказал Светозар. И тотчас в зал вошли два гнома, вооруженные луками.
Белояр со Светозаром стали у стены, и в них полетели стрелы. Но они только ломались.
— Спасибо мастерам, — сказал Светозар.
— А это что? — спросил Белояр, заметив на столе дорогую шкатулку, так необычно выглядевшую среди всего этого военного снаряжения.
— Волшебник Берестень велел, чтобы вы обязательно взяли ее в поход, когда возвратитесь домой на один день.
— Выходит, он знал, что мы вернемся! — удивился Белояр. — Значит, он не зря сюда заезжал. Но что там?
Гномы покачали головами.
— Он сказал, что кара настигнет всякого, кто раньше времени заглянет в шкатулку, — предупредил Арказар. А другой гном добавил:
— Мы не советуем предводителю открывать шкатулку. Нельзя нарушать предписание Берестеня.
— Но когда настанет это время, он не сказал? — Белояр сгорал от любопытства.
— Он разрешил открыть ее лишь в самую страшную минуту великой битвы.
— А это значит, что битва будет-таки великой, — сказал Светозар, поглаживая рукоятку меча.
И гномы закивали головами.
Наступили последние минуты перед расставанием.
— Только не забудьте еще про одну вещь, оставленную для вас Берестенем, — напомнил Буйзар и указал на компас.
Белояр положил его на ладонь, стрелка забегала и остановилась. Это был компас, указывающий прямо на Седое ущелье. Арказар сказал, что это ущелье поседело от ужасов, которые довелось ему увидеть. Даже ущелье поседело…
Они попрощались и сели на коней. И, стараясь не оборачиваться, поскакали туда, куда указывала стрелка компаса. За спиной оставалась родная Гномия, а впереди их ждала неизвестность.
День и ночь стрелка компаса смотрела в сторону Седого ущелья. Они шли прямо к полюсу зла. Смерть или победа были уготовлены им. Стрелка непрестанно дрожала, значит, в той стороне все время совершалось зло. И, видя это, Белояр со Светозаром изо всех сил подгоняли лошадок. Меч гнома не может лежать спокойно в ножнах, когда зло вершит свое черное дело.
Как ни таились путники, как ни прятались, все равно на исходе третьего дня они встретились с лучниками. Точнее, наткнулись на них.
— Смотри, — придержал коня Светозар, показывая на троих всадников вдали.
Они пригляделись: ведь это могли быть не только лучники. Потом спрятались за деревья, чтобы всадники их не увидели.
— Тащат что-то! — шепотом сказал Белояр. Зрение его не подвело. Лучники в черных капюшонах тащили на веревке человека.
Капюшоны скрывали их лица. Они буднично занимались своей страшной работой.
— Вперед! — пришпорил коня Белояр, ни секунды не сомневаясь в том, что они не имеют права прятаться. Ведь рядом погибает человек.
Вынув мечи из ножен, гномы помчались на врагов.
Сначала лучники, занятые своим делом, не обратили на них внимания. Они привыкли, что здесь, близ владений царя Каргара, люди разбегаются, лишь завидя их вдали. Но двое незнакомцев мчались им наперерез. И лучникам пришлось действовать.
Последовала короткая команда. Враги остановились. Двое из них достали свои луки, туго натянули их. Свистнули стрелы.
Удар! Стрела зазвенела, сломавшись о кольчугу. Еще одна стрела с черным оперением прошла мимо цели. Удары стрел о кольчуги были очень сильны, но им не удавалось выбить Белояра со Светозаром из седел. Стрелы свистели в воздухе, а гномы неудержимо приближались.
Первым налетел на лучников Светозар. На ходу он вытащил меч и, яростно размахивая им над головой, сбросил с коня первого противника. Лучник, стукнувшись головой о землю, больше не подавал признаков жизни.
Двое оставшихся лучников бросились в ответную атаку. Закипел бой.
Раздавался стук мечей, ржали лошади. Однако в ближнем бою лучники уступали гномам: видно, они привыкли расправляться с безоружными. Сейчас им пришлось достать из ножен свои сабли. Не откидывая капюшонов, они молча и яростно отбивались.
Еще один удар Светозара сразил врага: второй лучник сполз с седла. За ним последовал и третий, которого настиг Белояр, когда тот, увидев гибель товарищей, повернул коня и бросился прочь.
Расправившись с лучниками, Белояр со Светозаром спешились и подошли к лежавшему на дороге человеку. Светозар ловко разрубил спутывавшую его веревку, а Белояр достал из-за пазухи золотой флакончик. Капля исцеляющей жидкости позволила вернуть пленника к жизни. Это был юноша лет двадцати.
— Спасибо, — прошептал он запекшимися губами. Спасенный человек широко раскрытыми глазами смотрел на гномов.
— Почему они взяли тебя? — спросил Светозар. — Что ты сделал плохого?
— Ничего, — замотал юноша головой. — Я задолжал своему хозяину, и он в уплату долга продал меня лучникам. Так что все по закону.
— Не может быть такого закона, — возмущенно сказал Белояр. — Человека не должны продавать, как бессловесную скотину.
— Это у вас. Вы, я вижу, издалека. А мы живем поблизости от Седого ущелья и подчиняемся другим законам. Лучники заставляют нас называть эти законы великими и справедливыми. Они очень просты, и в этом их справедливость.
— В чем же их простота?
— Все они сводятся к одному: правда на стороне сильного, — со вздохом сказал спасенный. — Прав всегда тот, кто сильнее. Я слабее, значит, я не прав. Хозяин более прав, чем я. Лучники сильнее хозяина, значит, правы они. Они вообще всегда правы, потому что у них луки, бьющие без промаха.
Белояр со Светозаром переглянулись.
Они отпустили пленника домой, дав ему драгоценный камень, чтобы он уплатил свой долг, а сами двинулись дальше.
Раз им встретились лучники, значит, они на правильном пути. Светозар с Белояром снова взглянули на компас.
Близилась ночь, и следовало поискать место для сна.
На ночлег путники расположились в лесу. Светозар предложил спать по очереди: ведь они были уже во владениях врага, с которым им предстоял бой не на жизнь, а на смерть.
Первым лег спать Белояр. Поворочался, ослабил ремень, на котором висели ножны, накинул сверху свой шерстяной плащ и стал мирно посапывать.
Однако сон оказался не из приятных. Ему снились лучники, пугачи, затем откуда-то возникло смеющееся лицо Валуя. Тот за руку тащил за собой его Алактонушку. Когда Белояр бросился ее выручать, из-за кустов возникли лучники и пустили в него тучу стрел. Стрелы пригвоздили его плащ к дереву, и Белояр ничем не мог помочь своей невесте. Так что он был рад, когда его разбудил Светозар.
Подняв Белояра, Светозар лег на примятые ветки, с головой укрывшись плащом. Он продрог за время своего дежурства.
Белояр стал вслушиваться в лесные шорохи. Рука его сжимала меч. Он чувствовал себя спокойнее, ощущая пальцами тяжелую рукоятку. В полной тишине его охватило чувство беззащитности. В темноте не видно было даже лежащего рядом Светозара.
Вдруг в лесу раздался тонкий свист. Он прозвучал и смолк где-то рядом, слева. Белояр завертел головой, надеясь сквозь тьму увидеть, что произошло. Он даже засопел от усердия.
Глубоко вздохнув, он почувствовал во рту что-то сладкое. Голова затуманилась. Она прямо валилась с плеч, глаза стали сами собой слипаться. «Только на минутку закрою», — подумал Белояр. Ему показалось, что он все слышит, все понимает и все видит. И когда нужно будет, раскроет глаза. Просто немного подремлет.
Дурманящий, тяжелый сон сковал его. С трудом Белояр стал понимать, что с ним что-то неладно. Даже во сне он начал изо всех сил кричать. Он силился разбудить Светозара, ему казалось, что он кричит очень громко. Однако на самом деле Белояр не произносил ни звука.
Внезапно голова стала холодной, и Белояр захлопал глазами. Он проснулся от того, что ничком повалился на землю. До него дошел голос Светозара:
— Не спи! Не смей спать! Кажется, это опять дурман-трава. Та, которую нам подсунули на хуторе.
Белояр с трудом поднялся, но не мог понять, где же его первый министр.
А Светозар уже сражался с лучником. Они кружили между кустами, наскакивая друг на друга. Меч и сабля мелькали в воздухе.
Этот лучник оказался более ловким, чем те, которых они сразили днем. Видно, чем ближе к Седому ущелью, тем труднее будет бороться. Лучник уверенно отражал удары Светозара и старался оттеснить гнома к оврагу.
Белояр, придя в себя, бросился на помощь. Он увидел, что еще несколько шагов — и Светозар соскользнет с обрыва вниз. Белояр с воинственным криком ринулся в бой. Он хотел, чтобы лучник повернулся к нему, а Светозар передохнул.
Его внезапный возглас заставил содрогнуться и Светозара, и лучника. Лучник обернулся и тотчас получил смертельный удар от Светозара. Он зашатался и ничком повалился в кусты.
— Даже в бою не снимают капюшонов, — пробормотал Светозар, вытирая пот со лба.
Они сели на траву, тяжело дыша. Вставало солнце.
Теперь Белояр понял, что лучник вонзил рядом с ним стрелу, пропитанную соком дурман-травы. Белояр сразу же уснул, а Светозара, спавшего в кустах, лучник не видел. Он стал спокойно подкрадываться, но Светозар спал слишком чутко, время от времени приоткрывая глаза. Свет луны, внезапно выглянувшей из-за туч, высветил крадущегося врага.
В этот же миг Светозар вскочил. Времени разбудить Белояра, не было. Первый министр бросился на отпрыгнувшего в сторону лучника, который от неожиданности зацепился за куст.
Эта оплошность врага позволила Светозару повернуться и крикнуть Белояру:
— Проснись! Не смей спать!
Светозар знал, что заснувший от дурман-травы, если его не разбудить, может спать вечно.
К счастью, это происшествие окончилось благополучно: им удалось разделаться с врагом.
Они осторожно огляделись. Потом, держа мечи наготове, пошли кругами, прочесывая заросли. Но никого больше не нашли: видно, один из лучников шел с дозором и наткнулся на них. Но опасность оставалась. Ведь неизвестно, когда он должен был вернуться обратно. Может быть, отряды лучников в черных капюшонах уже подстерегают гномов в засаде.
Светозар помнил о предсказании волшебника Берестеня, что он потеряет свой меч. Потерять меч гном мог только в случае смерти. Печально смотрел он и на Белояра: быть может, и предводитель носил свой обруч последний день.
Путники оседлали лошадей и прямиком направились туда, куда указывала стрелка. Светозар мысленно прощался со своей Гномией. Белояр вспоминал родную деревеньку. Как там Алактонушка, получила ли она его письмо? Поверила ли, что он действительно идет на бой?
— Интересно, кем был тот человек, которого убили в моем доме? — спросил он у Светозара.
— Кем? Очевидно, лучником, который не хотел убивать, — сказал Светозар. — Царь зла забирает детей у их родных и воспитывает из них себе головорезов. Учит скакать на лошадях, стрелять, убивать. Но Страна Зла, очевидно, не стала для этого лучника родной. Да, это, конечно, был лучник. Никто другой не смог бы вырваться из Страны Зла, преодолев все препятствия.
— Ты прав, — кивнул Белояр, покачиваясь в седле. — Ведь он тоже был во всем черном. Только капюшон, под которым можно убивать, не боясь, что тебя узнают, он сбросил.
— И еще лук где-то оставил, — добавил Светозар. — Ведь лука, символа убийств, при нем не было? По крайней мере, ты о луке не упоминал.
— Да, лука не было. И он не хотел, чтобы лучники усилили свою власть над миром.
Их обступили серые горы, вершины которых покрывал снег, словно седина. Как только въехали в ущелье, огромная черная птица поднялась со скалы и стала кружить над ними. Птица летела в небе, а ее черная тень скользила по земле, преследуя путников.
Теперь пришлось ехать немного медленнее. Как путники ни торопили своих лошадок, те ни за что не хотели бежать быстрее. В испуге лошади жались друг к другу, всхрапывали. Временами слышался скрип, жалобные крики, словно кто-то хотел напугать их и сбить с пути. Белояр решительным жестом снял свою зеленую шляпу, и обруч заблестел на солнце, как корона. Белояр решил, если придется, принять смерть как предводитель, а не как безвестный гном. Тоска сжимала сердце в этом мрачном ущелье. А птица зловеще парила над ними, словно готовилась вцепиться в головы путников.
Белояр не выдержал и погрозил ей кулаком. И тут раздался издевательский смех. Не было сомнений, что смеялась птица.
Белояр со Светозаром содрогнулись.
Птица спустилась и села впереди на скале, которая возвышалась как раз посреди ущелья. Стараясь не обращать на птицу внимания, они шаг за шагом приближались к скале.
Птица не мигая смотрела на них. Лошадки упирались, вертелись на месте, отказываясь идти. Белояр со Светозаром с трудом заставляли их сделать хотя бы шаг. И едва путники приблизились к скале, как ущелье огласилось воинственными криками. Навстречу им мчалась лавина лучников. Оглянулись — и сзади на дорогу выезжал отряд. Отступать было некуда: враги окружили их со всех сторон.
Засвистели десятки стрел, в ущелье потемнело. Ясный день сменился сумерками.
Лучники приближались, стрелы били все сильнее. Упала лошадь под Светозаром. Едва он успел из-под нее выбраться, как тотчас три стрелы сразили лошадь Белояра. Падая, лошадь придавила Белояру ногу, и Светозар поспешил к нему на помощь. В первые минуты битвы они потеряли своих лошадок.
Лучники перестали стрелять и начали спешиваться, надеясь, видно, захватить путников живыми.
Еще минута — и лучники сошлись с гномами врукопашную. Мечи скрестились с саблями. И хотя мечи гномов не простые, Светозар с Белояром все равно едва успевали отбивать кривые сабли лучников. На месте одного убитого врага сразу появлялись двое.
Светозар к тому же не упускал из виду птицу. В конце концов он крикнул Белояру:
— Прикрой меня!
Светозар прыгнул на лучника, подъехавшего к ним верхом, вырвал у него лук и пустил в птицу стрелу.
Птица захохотала, и гром потряс ущелье. Стрела повисла перед ней и затем бессильно упала. Видно, птица была заколдована.
— Стреляй, Светозар! — кричал ему Белояр, отбиваясь от теснивших его лучников.
Вместо стрелы Светозар положил на тетиву свой меч и невероятным усилием снова натянул лук до отказа. Ведь лук был большой, рассчитанный на человека, а меч гнома маленький.
Светозар выстрелил, и меч гнома со свистом полетел в цель. Птица испуганно взмахнула крыльями, метнулась в сторону, и меч попал ей не в грудь, а впился в крыло.
Тотчас десятки стрел сбили Светозара с ног.
Птица хлопала крыльями, пытаясь избавиться от меча. Лучники замерли, увидев, что она ранена. Меч ударялся о камни и впивался птице в крыло все глубже и глубже.
Птица в бешенстве закричала, стала биться о землю, поднимая в небо клубы пыли. Со скалы градом посыпались обломки камней. Раздались крики раненых лучников.
Когда пыль рассеялась, Белояр оторопел. На скале вместо птицы стоял человек в черном, пытаясь левой рукой выдернуть меч из своего правого плеча. Глаза его гневно пылали, зубы скрежетали так, будто сталкивались скалы.
Но свои мечи гномы выковывают для того, чтобы бороться со злом. А в руке гнома сила меча удесятерялась. Поэтому все попытки Каргара вытащить его были тщетны. Он проникал в плечо колдуна все глубже и глубже.
Лучники растерялись. Битва прекратилась. Они готовы были полезть на скалу, чтобы помочь своему повелителю, но от него не поступало никаких распоряжений.
Каргар наконец понял, что сам он меча не вытащит. Глаза его налились кровью, он силился что-то сказать, но от злобы голос его дрожал, и нельзя было разобрать ни слова.
Наконец Белояр расслышал:
— Я царь зла Каргар! Смотри, мерзкий гном, что я достаю: тебе это должно быть хорошо известно! — И Каргар сорвал с груди мешочек, шитый серебром и золотом.
Белояр видел, как упал Светозар, и решил, что тот мертв. Светозар погиб. Белояр должен был продолжать схватку один.
Развязав дрожащими руками мешочек, Каргар достал из него шар. Белояр сразу узнал его: это был третий волшебный шар, дающий власть над миром. Он был темный и не светился изнутри: видно, голос колдуна не мог его оживить, как голос человека.
Каргар знал об этом и, не раздумывая, поманил к себе лучников.
Несмотря на смертельную рану, он старался скрыть свою слабость.
Десяток лучников тотчас полезли на скалу. Белояр с трепетом ждал, что же будет дальше. Ведь шар может свести на нет и чудодейственную силу меча, и черный яд Арказара. Сильнее шара нет ничего на свете. С его помощью Каргар вернет себе силу. Неужели Светозар сложил свою голову зря?
Вот лучники уже стоят рядом с Каргаром. Они покорно склонили головы в ожидании приказа.
— Кричите! — приказал им повелитель, свысока поглядывая на Белояра, уверенный в своей победе. — Да кричите же! — гаркнул на лучников Каргар.
Лучники оторопело смотрели на него, ничего не понимая.
— Ну! — поднял сжатую в кулак здоровую руку Каргар, и тотчас гримаса боли исказила его лицо. Видно, рана давала себя знать.
— Но мы не знаем, что кричать! — заголосили лучники, униженно склоняясь перед своим повелителем.
Этих слов было достаточно. Не имело значения, что они кричат: просто нужен был человеческий голос. Шар налился золотом, и лучники отшатнулись, прикрывая глаза руками.
Белояр, как завороженный, смотрел на колдуна. А тот катал золотой шар на ладони и мурлыкал от радости. Белояр вдруг подумал, что они со Светозаром так и не успели проститься.
— Ты все понял, несчастный? — гремел над ущельем голос Каргара. — Шар… Волшебный шар у меня! Я — властелин мира! Я берег его для этой решительной минуты. Я желаю… — закричал Каргар. — Я желаю… Я желаю все! Все, что есть в этом мире, должно стать моим! Люди всех стран должны признать мою власть! А еще, шар, я прошу тебя: выдерни из моего тела этот меч, вылечи мне руку. Этим мечом я отрублю голову мерзкому гному!
Но ничего не произошло. В спешке Каргар забыл, что шар подчиняется только голосу человека. Тогда, схватив здоровой рукой за шиворот стоявшего рядом лучника, он попытался заставить его повторять за ним:
— Повторяй: я желаю, чтобы весь мир подчинился Каргару! — При этом колдун так сжал горло несчастному, что тот только хрипел. Ослабив хватку, Каргар приказал: — Повторяй, и я сделаю тебя королем Страны Людей. Или королем гномов! — И он захохотал.
Он видел, что Белояр растерялся, и был уверен, что, даже получив смертельную рану, победит гномов.
— Повторяй! — костлявой рукой душил он лучника.
Лучник, у которого от напряжения поползли на лоб глаза, а лицо стало малиновым, поспешно забормотал то, что ему приказывал повелитель.
Шар блистал золотом, наливаясь силой. Он готов был выполнить приказ.
— Нет! — закричал вдруг Белояр, но в ответ раздался только злорадный хохот. — Нет!! — во весь голос повторил он, следя за тем, как золотой шар скатывается с руки Каргара.
Голова Белояра прояснилась, исчезли все страхи. Он вспомнил о подарке волшебника Берестеня, быстро сорвал с плеч мешок и достал оттуда шкатулку. Открыл ее и увидел внутри… Там лежала еще одна шкатулка, хорошо ему знакомая, — из Страны Водяников. Она вся была упакована в огромные лепестки роз, которые должны были поглощать человеческие голоса. Значит, Берестень отдал ему шар из сокровищницы гномов!
Белояр решительно открыл крышку и сбросил с себя обруч, чтобы снова стать человеком. Золотой шар уже сорвался с руки Каргара и парил в воздухе.
— Лети и защити свободу мира! — крикнул Белояр как можно громче.
Услышав эти слова, колдун взглянул вниз. И увидел, как из рук вдруг выросшего Белояра поднимается к небу второй золотой шар.
Каргар взвыл по-волчьи. Лучники замерли, не в силах двинуться с места.
Два шара сошлись в небе, как два маленьких солнца, и столкнулись. Сотни огромных молний ударили из них во все стороны, кромсая небо на части. Зарево осветило небосвод. Грохот сотряс скалы.
Оба шара слились в один огненный клубок, который тут же взорвался, рассыпавшись на сотни мелких осколков. Они разлетелись, прожигая тучи, и так ярко горели, что казалось, вот-вот запылает небо.
Лучники попадали на землю, прикрывая головы руками. Белояр подхватил свой меч и бросился к луку, который лежал рядом с бездыханным Светозаром.
И вот уже второй меч, рассекая воздух, полетел в колдуна. На этот раз меч попал в цель, и Каргар рухнул сначала на одно колено, потом на второе. А затем обратился в черный клуб дыма, который унесся к тучам.
Увидев, что больше нет их повелителя, лучники стали сбрасывать свои капюшоны и, оставляя на дороге луки и мечи, помчались прочь из Седого ущелья.
Белояр шатался от изнеможения.
— Кажется, победа, — прошептал он и, теряя сознание, упал на камни.
Привел его в чувство… Светозар. Светозар, на секунду очнувшийся и нашедший в себе силы достать золотой флакончик.
Он приподнял Белояра, и они повернулись навстречу солнечным лучам. С исчезновением Каргара тучи быстро развеялись, и над миром засияло ласковое солнце.
Светозар поднял с земли золотой обруч и, бережно стерев с него пыль, подал Белояру. Глядя на опустевшее поле битвы, на лежащую поблизости шкатулку водяников и увидев своего предводителя без обруча, Светозар все понял. Второй золотой шар пришел им на помощь.
Белояр посмотрел на своего первого министра:
— Мы победили! Наш золотой шар сразился с золотым шаром Каргара. И шар из добрых рук победил шар, которым владел злодей! Добро одолело зло!
Они побрели из Седого ущелья, опираясь друг на друга. Человек и гном. Когда добрые руки действуют вместе, зло отступает. И на земле ему не будет места.
Лейтенант Зверев придирчиво осмотрел себя. Простая рубашка, штатские брюки. Оружие он предусмотрительно спрятал под камнем. Здесь оно не поможет. И теперь никто не заподозрит в нем того, кто он есть на самом деле.
Петр Зверев зашагал по пыльной дороге, поглядывая мельком по сторонам. Сзади скрылась вышка с прожекторами. Густая зелень деревьев шелестела на ветру, безмятежно чирикали воробьи. Но у лейтенанта Зверева все еще звучал в ушах приказ начальства, и он сознавал предстоящую опасность.
Сейчас он шел прямиком в сказочный заповедник. Несколько лет назад никто не мог и предположить такое. Но случилось невероятное. Только представьте себе — действующий вулкан в центре Европы. Он проснулся и выворотил из себя целые пласты времени. Ведь это оказался вулкан времени.
И откуда-то на этой развороченной горе оказался целый сонм сказочных существ. Никто и не думал, что они могут быть в действительности. И мальчики с пальчик, и великаны. Местные жители из близлежащих сел моментально стали совершать туда набеги. Ученые, конечно, тут же забили тревогу. Мол, пропадает что-то совершенно реликтовое. Вскоре гора была объявлена заповедником. Попасть теперь сюда можно было только по специальному пропуску. Начальству Зверева не представляло труда его достать. Но, конечно, на нем значились совсем иные цели.
Оставив за собой посты наружного охранения, которые не допускали контактов местных жителей с горой Чудес, как они ее называли, Зверев шел сам не зная куда. Ученые так сильно засекретили этот заповедник, что даже карты его не оказалось.
— Да и зачем она вам, — объяснял Звереву бородатый консультант, доктор каких-то наук. — Хрустальная гора может измениться. Ведь она все время разная. Наш институт уже два года исследует одну-единственную полянку, и каждый раз она другая.
— А местные здорово насолили этим чудесным? — поинтересовался Зверев.
— Конечно. В первые месяцы они ездили семьями менять электронные часы, кофемолки, будильники на горсти сказочных бриллиантов. Своими шуточками вогнали в краску не меньше пятнадцати принцесс. Обидели трех богатырей…
— А сейчас как с этой контрабандой?
— Все прекрасно. С тех пор как вокруг горы выставили охрану, сказики — так мы их называем — вздохнули свободно. Спящие принцессы спят. Великаны ворочают деревья. Баба Яга занялась, гаданием. Она, кстати, неплохая старушка.
— Кто-кто? — недоуменно поднял на него глаза Зверев.
— Баба Яга.
— И что она там… Живая?
— Привыкайте. Там все живое. И еще какое! Чуть зазеваешься, голова с плеч. Баба Яга нашего человека за версту чует. Говорит, что человечий дух от ученых…
Зверев передернул плечом. Это не укрылось от глаз бородатого ученого.
— Я тоже трудно привыкал. А так она бабка ничего. Вот кефир наш любит. Будете ехать — захватите ей ящик.
Зверев замер на дороге. Как это он забыл про кефир? Все сборы поспешные эти. Ведь не собирался он никуда. Да и не привык отправляться на задание с подарками. Нечестно вроде. Хотя ситуация не проста.
За поворотом он увидел домик на курьих ножках. Огромные куриные ноги безо всякого стеснения торчали из протертых валенок.
Зверев хотел было незаметно пройти мимо. Зачем лишние свидетели его появления в заповеднике? Тут сначала надо разобраться. Но мимо пройти не удалось, он словно прирос к земле. Выходит, не миновать встречи. И Зверев свернул на тропинку, ведущую к избушке.
— Избушка, избушка, стань к лесу задом, — пытался вспомнить он из сказок. Но не выдержал и зло сплюнул. Как это он, лейтенант Зверев, будет слова такие детские говорить. Да и в валенках она, эта избушка. Какая-то не такая, как положено.
Он хотел повернуться, но невидимая сила прочно тянула его к домику.
Зверев со злостью откашлялся и закричал на весь лес:
— Избушка! Избушка!
— Чего орешь-то? — донеслось откуда-то сбоку.
Зверев повернулся. На ветке соседнего дуба сидел ворон и укоризненно качал головой.
— Избушка-то правильно стоит. К лесу задом, а к тебе передом. Избушки, что ли, никогда не видел? Заходи!
— А в валенках она чего? — начал было спорить Зверев, но невидимая сила подтолкнула его в спину, и он пошел к избушке.
Оглянувшись, он посмотрел на ворона.
— Смелей, смелей, — прокаркал тот, и Зверев отворил дверь.
Входя, Зверев не заметил низкую притолоку и стукнулся лбом. Надо низко кланяться, заходя в такую избушку. Потирая шишку, Зверев стал всматриваться в полумрак.
— Добрый день, — вежливо молвил он, заметив в углу какое-то шевеление.
Оттуда послышалось кряхтение и вылезла согнутая пополам старуха, непрестанно повторяющая «фу-фу-фу».
— Добрый день, — повторил Зверев.
— Ты чего расшумелся? Чай, не дома. Горланишь на весь лес, спать не даешь.
— Простите, — стал переминаться с ноги на ногу Зверев. — Я… это… не знал, что вы спите.
— А что ж еще в лесу делать. Гадаю, коли светло. Сплю, коли темно. А ты, я чую, нездешний. Человеком от тебя пахнет. Признавайся побыстрее, кто ты?
— Человек я и есть, — согласился Зверев. — По делу к вам.
— По какому такому делу, — беспокойно вглядываясь в него, спросила старуха.
— Видно, что человек служивый, — сказал с подоконника влетевший ворон.
Баба Яга вытянула вперед руку и помахала перед носом приготовившегося к самому худшему Зверева.
— Зовут тебя как? — словно запела старуха, да так, что Зверев аж вытянулся вперед, чтобы не пропустить ни слова из того, что она скажет, и поскорее прокричать ей ответ.
— Зверев Петр.
— А по батюшке?
— Иванович.
— А служишь кем?
Зверев с трудом удержался от того, чтобы не проговориться.
— Я… — и тут Зверева точно ударило, ведь в сказках-то все идет по-другому. Он приободрился, сгоняя с себя цепкое внимание Бабы Яги. — Ты сначала накорми, напои, а потом о деле спрашивай. — Сказав это, он почувствовал облегчение. Ему удалось прогнать чужую волю. Зверев прислонился к стенке и вытер пот.
— Тьфу ты, вывернулся, — сказала Баба Яга, а потом запричитала: — Корми вас, пои вас, а я больная. Животом маюсь. Ты, случаем, кефиру не привез?
— Забыл я, — повинился Зверев.
— Ты забыл. Он забыл. А я тут пропадай! Я, можно сказать, стою бессменно на этом аванпосте цивилизации… Хе, так у вас бают? — усмехнулась старуха и, откинув занавеску, продемонстрировала Звереву радиоприемник.
— Точно так и говорят, — кивнул головой Зверев.
— А как я — не умеют! Чую, съем я тебя, касатик, — тихо вымолвила она.
— Как? — поднял глаза Зверев.
— А так! Вон, видишь, костев сколько? — Она кивнула в угол, где действительно белела груда костей.
— Я ж по делу, — чуть не закричал Зверев.
— По делу он, бабушка, — поддержал Зверева ворон. — Видно, что человек служивый.
— Кыш, ты, — замахнулась на ворона старуха. — Ну раз ты по делу, так и быть, накормлю тебя сперва.
Баба Яга обвела избу взглядом и, не найдя ничего, кряхтя потащилась в погреб. Над нею кругами летал ворон.
Бочком Зверев протиснулся в угол и наклонился к груде костей. Взяв одну из них, он удивился — кости оказались пластмассовыми. Старуха пыталась его обхитрить.
Баба Яга вернулась с засушенной коркой хлеба.
— На вот, жуй!
Зверев с трудом раскусил сухарь и молча задвигал челюстями.
— Теперича сказывай, ничего не утаивай.
Но Зверева теперь так просто не поймать.
— Разве ж это еда? — стал возмущаться осмелевший лейтенант.
— Испекла, приготовила, а он недоволен.
— На один зубок только.
— Ну ты не очень, а не то… — И старуха кивнула в сторону горы костей.
— Ты, бабушка, брось. Кости те не настоящие.
При этих словах старуха сгорбилась еще больше.
— Говорю тебе, служивый, — клацнул клювом ворон. Старуха зашикала на него, а потом заискивающе посмотрела на Зверева.
— А что же делать, милый, коли зубов уже нету. И кефиру у нас не производят.
Старуха запричитала, утираясь платочком:
— Ты уж меня не выдавай, что кости-то фальшивые. Это мне ваши ученые подбросили. Для колориту, говорят. И что за колорит такой…
— Чтоб жить красивее было, — попытался объяснить ей Зверев, едва сдерживая улыбку.
— По голосу видно — служивый! — буркнул ворон.
— Ну, ступай теперь с богом, — вывела его на крыльцо старуха. — Ты краюху жевал, теперь от тебя не такой русский дух идет. Жаль, что ты кефиру не привез. Мне Валерий Митрофаныч обещал, что привезешь.
— Как обещал? — не поверил Зверев, вспоминая бородатого ученого. — Что ж у вас за связь такая?
— На форпосте я, — буркнула старуха, выпроваживая Зверева. — Зеркало волшебное имею. Скажешь ему: «Свет мой зеркальце, скажи, Митрофаныча покажи». Он и появится. С бородищею своею. Придет, говорит, от меня человек. Ты ему подсоби. Вот одежу другую возьми в сарайчике. А лошадь я тебе не дам. Если бы ты кефиру привез, тогда, конечно, другое дело.
Пока Зверев переодевался в кафтан, натягивал красные сапоги, старуха все так же недовольно бурчала:
— Зубов нету, кефиру нету… Зачем на свете живу…
— Клянусь, кефир в следующий раз будет! — сказал Зверев и по-молодецки заломил на голове шапку.
— Будет ли он, следующий-то раз? — услышал Зверев от удаляющейся старухи. А ворон, летевший вслед за ней, крикнул:
— Глянь, и по выправке служивый!
Лейтенант расправил плечи и, поскрипывая новыми сапожками, зашагал по дороге. Теперь его не могла остановить никакая неведомая сила, ибо стал он совсем похожим на обитателей Хрустальной горы.
Через некоторое время Зверев услышал усиливающийся стук копыт. К нему приближался всадник. Зверев на всякий случай шагнул в сторону. Но всадник, вместо того чтобы проскакать мимо, остановился и, грозно насупившись, смотрел на Зверева.
Лейтенант почувствовал, как гулко бьется его сердце.
— Ты чего ниц не падаешь? — вдруг рявкнул с седла всадник.
— Чего? Ниц? — пожал плечами Зверев.
— Не видишь, кто перед тобой?! — И всадник поднял на него кнут.
Но Зверев не зря занимался два раза в неделю в секции и каждый день бегал кроссы. Кнут просвистел рядом, а невредимый Зверев легко вывернулся. Что-что, а реакция у лейтенанта Зверева всегда была в порядке. Об этом знало и начальство.
— Ах ты! — рассвирепел всадник. Он спрыгнул и двинулся прямиком на Зверева.
«Вот не сидится тебе! — пронеслось в голове у Зверева. — Придется самбо применять».
Через минуту незнакомец в золотой одежде барахтался в пыли и выл не своим голосом:
— Пусти руку! Не буду я больше!
— Ты кто? — спросил его Зверев, отпуская.
— Я царев министр Пафнутий. А ты кто?
— Я Зверев, — откланялся Лейтенант.
— Вижу, что из зверевых, — потирая руку, сказал Пафнутий. — Ну ладно, слово я дал, что не трону тебя. Но услышу, кому проговоришься про нашу встречу, — на краю света сыщу.
Пафнутий отряхнул пыль со своих шитых золотом одежд, вскочил на коня и ускакал.
Зверев протяжно вздохнул, когда тот скрылся за поворотом, и шагнул было дальше.
— Служивый, — послышалось с дерева.
Зверев резко повернулся и увидел на дереве знакомого ворона.
— Я не… — начал было оправдываться Зверев.
— Служивый, — не слушая, перебил его ворон. — Хозяйка велела передать, что если ты точно привезешь ящик кефира, то можешь зваться ее племянником, понял? Племяш ты, значит.
— Понял, понял, — обрадованно закивал головой Зверев. — А куда дальше идти? — спросил Зверев и указал на расходящуюся впереди на две стороны дорогу.
Но ворон, не слушая его вопросов, взмахнул крыльями и улетел так быстро, словно растаял в воздухе.
Пришлось Звереву выбирать путь самому.
На развилке оказался огромный камень.
— Ура! — обрадовался Зверев. Он радостно подошел поближе, чтобы разобрать надпись на нем.
«Налево пойдешь — направо попадешь.
Направо пойдешь — налево попадешь».
Зверев почесал затылок, повел рукою направо, потом налево, плюнул и повернул направо.
Долго ли, далеко ли пришлось ему идти, он не мог потом вспомнить, так как время на Хрустальной горе текло по-своему, словно река, где убыстряясь, а где замедляясь. Но все равно это было не его, а сказочное время. Он понял это, когда увидел, что стрелки его часов так и застыли на цифре десять. Именно тогда он пересек границу и с тех пор не сдвинулся ни на шаг в своем человеческом времени. С сожалением он отстегнул часы и спрятал их под камень. Они были лишними в этом мире и только могли привлечь к нему ненужное внимание.
За поворотом Зверев увидел терем. Расписанный яркими красными и зелеными красками, он блестел словно игрушечный.
Лейтенант приблизился и осторожно постучался в дверь. Никакого ответа. Распахнул ее, но никого не было и внутри. Огромный стол, дубовые стулья вокруг. Он присел на лавку у входа, и его тотчас сморил сон.
Зверева разбудили голоса, свет и шум сбрасываемых на пол мешков. Открыл глаза, вскочил — кругом хохочущие лица. Дернулся в сторону — увидел направленные на него кинжалы. Устало тогда привалился к стене, вытирая пот.
Вокруг него стояли мужики в запыленных одеждах, на боку у каждого болтались сабли.
— Давно живу на свете, но чтоб добыча сама в руки шла — такого не видывал, — сказал один из незнакомцев.
— Да разве это добыча, — процедил сквозь зубы другой.
— А почему бы и нет, одежонка непроста.
— Может, он прынц заморский!
Зверев понял: попал он в логово разбойников, днем промышляющих, а ночью возвращающихся в свой терем. Атаман щелкнул пальцем, отправляя Зверева прямиком в темницу.
— Завтра будем разбираться. А сейчас мне есть да пить охота, — гаркнул атаман, разрешив все разбойничьи сомнения.
Расправив плечи, Зверев мог бы раскидать половину разбойников. Но тогда в дело вступили бы булатные клинки, и задание было бы провалено. А Зверев хорошо помнил приказ своего начальства.
Поэтому, так и не произнеся ни слова, Зверев отправился в темницу. Тем более что ночевать все равно где-то надо. Конечно, не думал лейтенант Зверев о таком ночлеге.
Огромная решетка на окне, ржавый засов дверей. Он вздохнул и стал разгребать солому. Следовало устроиться, пока огарок свечи, оставленный разбойниками, не догорел до конца.
Устроившись поудобнее, если так можно назвать его сегодняшнюю соломенную постель, Зверев хотел закрыть глаза, но прямо перед ним вырос мышонок, почему-то совершенно черный.
— Служивый, — сказал черный мышонок, и Зверев вздрогнул, признав в нем голос ворона. Конечно, это был он — посланец Бабы Яги.
— Я не служивый, — начал привычно возражать Зверев. Но мышонок, не слушая, продолжал, блестя бусинками глаз:
— Служивый, бабушка спрашивает, не нужна ли помощь? Но тогда, сам понимаешь, нужны будут три ящика кефира.
— Ты чего мне не сказал, куда надо сворачивать? — не отвечая на его вопрос, спросил Зверев.
— Ну, если ничего не нужно, я пошел, — обиженно заворчал мышонок. — Потом, гляди, поздно будет.
Зверев задул свечу и повернулся на бок. В его планы не входило привлекать к себе столько внимания. Выбираться следовало своими силами.
Обиженный мышонок-ворон засопел и юркнул обратно в норку.
— Привет бабусе, — только и успел крикнуть ему Зверев.
Поутру Зверева растолкали.
— Спит как младенец, — с одобрением крикнул разбойник и вытолкал Зверева наверх. Его подвели к атаману, который уплетал за обе щеки одно блюдо за другим.
— Кто ты есть? — пробормотал атаман, вгрызаясь в мясо.
Зверев задумался. Потом вспомнил:
— Племяш я.
— Племяш — это хорошо. Только чей ты племяш?
Разбойники радостно загигикали. Атаман прожевал еще кусок мяса.
Зверев потянул носом: очень уж вкусно пахло.
— Ну! — ткнул его под ребро усатый разбойник.
— Бабы Яги я племянник, — нерешительно вымолвил Зверев.
Разбойники в недоумении замолчали. Они поглядывали то на Зверева, то на атамана.
— А сюда чего пришел?
— Хочу к вам поступить.
— Э, куда хватил. Разбойников должно быть семеро, иначе у нас неудача будет. Считать умеешь — считай.
Зверев стал переводить взгляд с одной головы на другую. Разбойников действительно было ровно семь.
— Обо мне Баба Яга разве вам не звонила? — сказал Зверев и тут же осекся, ведь телефонов же еще нет.
Атаман поперхнулся.
— Раз нельзя, так нельзя, ладно уж, — развел руками Зверев. — Тогда я пошел.
Атаман задумчиво почесал свое ухо ножом.
— Так ты, говоришь, от нее?
— Похож… — присмотревшись к Звереву, сказал один из разбойников.
Зверев вспомнил лицо Бабы Яги и с удивлением посмотрел на разбойника.
— И глаза бабкины, — упрямо повторил разбойник. — Такие же вострые.
Атаман обвел взглядом свою ватагу.
— Не серчай, так бабке и скажи. Восьмому у нас никак не прокормиться. Людей мало, разбойничать негде. Бабушка пускай не обижается.
«А как в город пройти…» — хотел было спросить Зверев, но вовремя вспомнил, что племянник Бабы Яги не может задавать такого вопроса. Он же местный!
Зверев помахал на прощание разбойникам и зашагал по дороге. Он вернулся к камню и вновь прочел его надпись. Теперь он понял ее так. Идя направо, нельзя попасть на правое дело: там разбойники живут. На правое дело можно было попасть только идя налево.
Зверев так и поступил.
Зверев шел намного быстрее, чем вчера. Видимо, понемногу привыкал к местным условиям.
Сзади его нагнал всадник.
— Что ж ты, с тех пор и идешь? — приостановил он своего коня, и Зверев признал во всаднике царского министра Пафнутия.
— Да так… — не знал что ответить Зверев.
— А чего ж ты вчера не сказал, что ты племянник?
— Ну племянник, так племянник, чего зря болтать.
— Ишь ты какой гордый, — одобрительно заворчал Пафнутий. — Садись — подвезу.
Так, вдвоем, они въехали в город. Яркие терема стояли вокруг. Когда они спешились перед дворцом, в воздухе загудело, заревело. Зверев непроизвольно втянул голову в плечи. Пафнутий свысока потрепал его по плечу:
— Совсем ты у себя в глуши дикий стал. Это ж рейсовый ковер-самолет отправился. Ровно в полдень.
И действительно: над головами не обращающих на него никакого внимания горожан проплыл ковер-самолет. Он развернулся и скрылся за облаками. Зверев проводил его восхищенным взглядом.
Перед Пафнутием расступилась дворцовая стража, и они вдвоем вошли во дворец.
Царь печально сидел на троне, над которым были вязью выведены буквы
«Да здравствует наш царь-батюшка Горох XVIII».
— Выполнил твой приказ, царь-батюшка, — отрапортовал Пафнутий.
— И что?
— Яга говорит, все будет, говорит, в самом наилучшем порядке.
— А это кто? — Царь взглянул на Зверева.
— Так племянник.
— Племянника привез тоже. Молодец. На войну — дак всем миром. Хвалю.
— Да это…
— Ладно-ладно, — остановил его царь. — Коли нам такое приказание привез, собирай войско в поход.
— А куда вы? — шепотом спросил Зверев.
— На супостатов идем. На ту сторону горы Хрустальной.
— Их разбить надобно, — топнул ногой царь.
— Сделаем, царь-батюшка!
— Впереди поставь мужиков пожилистее. Вдруг они людоедов наперед пустят. Пока людоеды то да се, мы вторым рядом ударим.
— Да зачем же вам войной идти? — не выдержал Зверев.
— А это кто?
— Да племяш.
— А чего ж он у тебя такой непонятливый? Мы на супостатов, а он зачем…
— Сейчас я ему растолкую. Не гневайся только понапрасну, царь-батюшка. Слушай ты, племяш, как же нам с ними не воевать, коли им с нами не воевать невозможно. Укумекал?
— Но почему? — повысил голос Зверев.
— Ето кто такой горластый? — пробудился от дремы царь.
— Да племяш он.
— Защищать?! А голову с плеч?
— Да не мой он племяш, а Бабы Яги. Я как к ней съездил, предсказания ее разузнал, она и говорит: встретишь там моего племяша, не обижай.
Зверев смущенно отвернулся и тут от удивления чуть не подпрыгнул на месте. За окном сидел ворон и, растопырив три пера, показывал их Звереву, мол, с тебя, служивый, таки три ящика кефира.
Звереву ничего не оставалось, как кивнуть головой. Ворон взмахнул радостно крыльями и улетел.
— Коли так, — задумчиво сказал царь, — записать его в войско. И пускай в поход со всеми идет. Мы должны у ентих врагов забрать то, что по праву должно принадлежать только нам!
— Точно! — кивнул головой Пафнутий.
— Три дня пускай подучится, и в путь со всеми, — махнул рукой Горох XVIII.
— Смилуйся, батюшка-царь! — лихорадочно вспоминая сказочные слова, бухнулся на колени лейтенант Зверев.
Царь испуганно подпрыгнул на месте, поджал ноги и уставился на Зверева.
— Племяш это, — показывая на Зверева, сказал Пафнутий.
Царь постепенно пришел в себя.
— Ага, струсил. Вот и струсил! — Он принялся обрадованно потирать руки.
— Не может быть, — недоверчиво смотрел на Зверева Пафнутий.
— Вставай, вставай, ладно уж. — Царь принялся прохаживаться перед троном. — Учту твоей тетки заслуженное прошлое и оставлю тебя при дворце.
— Не понял ты меня, царь, — встал на ноги Зверев, которому никак нельзя было здесь терять трех дней на обучение в царском войске. — Не против службы я. Хочу только идти первым, все разведать, все разузнать. А войско уж за мной пойдет, я выведаю.
— Хвалю, — обрадовался царь, и улыбка набежала на уста Пафнутия.
— Приодеть его по-царски и меч булатный выдать. Иди к другому моему министру, он обо всем и распорядится.
Зверев вышел из царской светелки и зашагал по дворцу, пока не наткнулся на дубовые двери.
«Кто войдет без доклада, тому головы не надо», —
было выведено на них старинной вязью. Зверев понял, что тут и должен быть министр-распорядитель.
Лейтенант осторожно распахнул эту дверь.
Там сидела девица в кокошнике перед еще одной дверью. В современном учреждении ее бы назвали секретаршей. По лавкам густо сидели люди. Бороды их доходили до земли.
Зверев сделал несколько шагов.
— Не пущу, — заголосила девица, закрывая собой дверь к министру-распорядителю, — прием только на той неделе будет.
— Мне ж на войну.
— На той неделе и приходи.
Очередь неодобрительно загудела.
— Мы, сынок, еще с той войны сидим, — сказал Звереву один из посетителей.
— Я ж по цареву распоряжению! — наступал на нее Зверев.
— Тут всем распоряжается Сам, — вскинула носик секретарша.
— Ах, бюрократы проклятые! — стукнул по столу Зверев.
— Бю… Как сказал, а ну, повтори! — завизжала секретарша в кокошнике. — Стража!
Неизвестно, чем бы закончилась эта стычка, если бы дверь не распахнулась и на пороге не появился бы министр-распорядитель.
— Что за шум?
— Вот дружинник безродный без очереди лезет.
— На войну мне, — повторил Зверев.
— И что с того? — нахмурил брови министр-распорядитель. — Сказали тебе, приходи на той неделе.
— Да война раньше будет.
— У вас этих войн семь пятниц на неделе. Почему в плане ее нету, вон на стене график всех войн, где там ваша? Нету! Значит, на нее и нет ничего. Кончилось у меня все. В том квартале приходи. Тогда и воюй.
— Хоть меч мне булатный дайте. А одежонку можете не давать. Мне Баба Яга выделила эту, она и сгодится.
— Кто? — приостановился у двери министр-распорядитель.
— Баба Яга, значит.
— А ты ей кто?
— Племяш.
— Что ж молчал, заходи. Гостем будешь.
Зверев недоуменно посмотрел на него.
— Марья, квасок организуй, — обратился он к своей секретарше. Очередь возмущенно загудела.
— Цыц! — Замахнулась на сидящих бородачей секретарша в кокошнике, и те испуганно смолкли.
Побаловавшись вволю кваском, министр дернул за веревку, и в приемной звякнул колокольчик.
— Сего молодца, — кивнул министр-распорядитель на Зверева вошедшей секретарше в кокошнике, — приобуть и меч булатный из дефициту выдать.
— Постараемся. Уж мы постараемся. — Порумяневшая секретарша повела Зверева за собой…
На рассвете Зверев скакал из дворца по дороге, уходящей в местную глушь.
Через некоторое время Зверев привычно глянул на руку, забыв, что часов там давно не было. Поглядев по сторонам, он попытался прикинуть, который сейчас может быть час. Но нигде, конечно, не было и башенных часов. Вокруг шумел лес, и Зверев пришпорил коня.
Надо было спешить, ведь вскоре должно было выступить царево войско. Оно было готово к походу и ждало сигнала. Теперь все зависело только от Зверева.
Зверев скакал, прижимая к груди цареву грамоту. В ней было сказано, что он купец, готовый купить в королевстве Захрустальном триста зеркал волшебных говорящих в обмен на каменья драгоценные. Как понял Зверев, каменья были только в царевой стране. Зато жители королевства Захрустального хорошо умели делать тогдашние переговорные устройства — волшебные зеркала. Этими зеркалами были обеспечены все терема царства, так что все новости передавались достаточно быстро и качественно.
Зверев мчался, едва разбирая дорогу. Внезапно перед ним появились двое рыцарей, сражающихся, как оказалось, не на жизнь, а на смерть.
— Остановитесь! — закричал Зверев.
Рыцари неохотно приостановили свой поединок.
— Удаляйся, чужеземец, и не мешай нам, — ворчали рыцари, поднимая снова копья.
— Из-за чего ваш спор, может, я смогу помочь? — попытался помешать кровопролитию Зверев.
— Посмотри на мой стяг, — сказал один из рыцарей.
— Рыцарь Правого замка, — прочел Зверев.
— Ты на мой посмотри, — попросил другой.
— Рыцарь Правого замка, — и там прочел Зверев.
— Он смеет утверждать, что его замок справа, а мой слева, — возмущался один из рыцарей.
— Это он смеет так утверждать, вопреки очевидному, — наступал другой. — Но ведь на самом-то деле все не так. Мой замок, естественно, справа, а его слева.
— Ничего я не пойму, — крутил головой Зверев. — Где же ваши замки?
— Вон смотри, — и рыцари указали копьями каждый на свой замок.
Зверев увидел прекрасный замок с зеленой крышей и не менее прекрасный замок с голубой крышей. Конечно, они оказывались то слева, то справа, смотря как к ним стоять: спиной или лицом.
— Теперь и ты видишь, чужеземец, что мой замок правый, а этого нечестивца левый.
— Ха-ха-ха! — смеялся другой рыцарь. — Его замок справа. Не бывать этому.
Зверев подозвал рыцарей к себе.
— Смотрите так.
— Ура! — запрыгал в седле первый рыцарь, — Я же говорил, мой замок справа.
— Я убью тебя, чужеземец, — прошептал другой рыцарь, сжимая рукоятку меча.
Но Зверев поставил их теперь спиной к замкам, и все переменилось.
— Ты колдун! — испугался один из рыцарей. — Теперь мой родной замок уже не справа, а слева. О боги!
— Замок будет справа или слева в зависимости от того, как вы на него смотрите. Лучше поменяйте свои стяги и напишите на них «Рыцарь Голубого замка» и «Рыцарь Зеленого замка». Это звучит гораздо лучше.
— Спасибо, спасибо, — обрадовались рыцари. — Мы сейчас же распорядимся.
— А куда вы держите путь?
— Наш король хочет показать нам свою реликвию. На зависть всем дворам и царствам эта реликвия попала именно к нам. И по сему поводу состоится рыцарский турнир, после которого мы пойдем завоевывать другие страны.
— Почему? — удивился Зверев.
— Все должны подчиняться нам, ведь у нас есть такая реликвия. Это же ясно!
— Нет, — покачал головой Зверев.
— Ну как знаешь, а мы сейчас должны спешить. Нам надо отдать распоряжения о новых стягах. Встретимся в столице, если и ты туда направляешься.
Рыцари разъехались в разные стороны и устремились каждый к своему замку. За ними мчались оруженосцы.
— До встречи! — прокричал им Зверев и пришпорил коня.
Он и так уже задержался.
Зверев мчался, надеясь хоть в пути сэкономить время. Если он не вернется в срок, царь двинет войско, решив, что он погиб.
«Как там дома?» — впервые подумал о своих Зверев. Все эти рыцари, разбойники и цари так заморочили ему голову, что он совсем забыл, что он вовсе не из этого мира. Троллейбусы, метро и телевизоры казались ему далекими и сказочными. И наоборот: правдой были эта дорога, этот быстрый конь и холод булата.
Конь, не чувствуя твердой руки всадника, вдруг свернул куда-то не туда, потом одна нога его подкосилась, и оба они, конь и всадник, полетели вверх тормашками, сметая все на своем пути.
Где-то глубоко внизу они наконец поднялись на ноги. Конь дрожал от страха, кругом было самое настоящее болото. Нельзя было сделать ни шага.
Зверев осторожно опустился на кочку. Удивительно, как они с конем попали именно сюда. Словно по воздуху перенеслись. А не помог ли им в этом кто-то чужой?
Зверев огляделся. Вроде бы никого… И тут заметил, что к ним важно шествуют лягушки. Одна другой зеленей и важней.
— О, чужестранец, — сказала самая толстая лягушка, когда они приблизились. — Вы прибыли выразить свое почтение по случаю дня рождения нашей повелительницы. Все страны и народы идут на поклон к ней, весь мир у ее ног.
Конь кивал головой.
Лягушка продолжала. Только сейчас Зверев понял, что лягушка обращается к его коню, а не к нему. Видно, они рассудили, что чем больше существо, тем оно главнее. Что ж, в данную минуту Зверева больше устраивала роль слуги.
— Теперь мы слушаем вас, — сказала в конце важная лягушка.
Конь переступал с ноги на ногу, а потом заржал.
Лягушки принялись переглядываться.
— Что он говорит? — выпучили они глаза. Они смотрели то на коня, то на Зверева.
— Я переводчик, толмач то есть, — выступил вперед Зверев.
Лягушки успокоились, а Зверев продолжал:
— Мой господин рад приветствовать вас.
— Приветствовать, — чуть не поперхнулись лягушки. — Он может только преклоняться перед нами, перед нашим зеленым могуществом и умом!
— Вот-вот, — вставил Зверев. — Я немного напутал с переводом.
— Да и то, если он королевской крови. Только тогда он сможет предстать перед нашей госпожой!
— Конечно, королевской, — заверил их Зверев.
— А как зовется его королевство? — спросили очень подозрительно лягушки.
— Королевство? Как? Вы не знаете нашего королевства? Это самое большое королевство, и зовется оно… Нет, ну мне просто неудобно перед моим господином.
— Мы должны записать очень точно. Вы нас простите, — выступила вперед лягушка с листком лилии в лапках, на котором она все время выводила какие-то каракули.
Зверев гордо огляделся и, расправив плечи, сказал:
— Пишите. Королевство могущественное и могучее, и зовется оно — Великая и Несравненная Конюшня — ВНК. Слышали, конечно.
Лягушки закивали головами.
— Сейчас перед вами появится наша повелительница. Трепещите все! Внемлите, народы!
Лягушки раздулись и расквакались так, что казалось, лопнут барабанные перепонки. Конь испуганно дрожал. Звереву еле удавалось успокаивать его.
— О великая!
— О несравненная!
— О могущественнейшая!
— О прекраснейшая!
И тут из болота вынырнуло самое отвратительное существо, с которым приходилось иметь дело Звереву. Его не спасала даже красивая маленькая корона на голове.
Противно запахло гнилью и тиной. Вокруг воцарилась тишина. Лягушки надменно смотрели на незнакомца.
— Что же ты молчишь, чужеземец? — тихо зашептали придворные лягушки.
— Я? — удивился Зверев.
— Не ты, двулапый, мы говорим о твоем хозяине, четвероногом, как и положено высшему существу.
Молчание затягивалось.
Возмущенная предводительница вновь нырнула.
И тогда со всех сторон стали сползаться лягушки, полные гнева. Их становилось все больше и больше. Их лапы тянулись к Звереву.
Зверев вскочил на коня. Лягушки возмущенно заклокотали. Конь испуганно затряс ушами.
Лягушачье кольцо сжималось. И тут Зверев с конем одним прыжком покинули болото и выбрались на сухую дорогу.
Вытирая холодный пот, Зверев упрямо мчался дальше. А в ушах его все еще звучало противное квакание и восхищенные слова лягушек. Хорошо, что несравненное и восхитительное болото осталось позади.
На въезде в королевство Захрустальное Зверева остановила стража. Пока стражники смотрели на Зверева, он внимательно изучал самих стражников. Внимательно и удивленно. И было чему удивляться. Ибо, хотя стражники были одеты, как и подобало рыцарям, на головах же вместо средневековых шлемов были современные мотоциклетные, блестящие яркой краской, украшенные эмблемами автомобильных фирм.
Документы у Зверева были в порядке, и он смог въехать в столицу честно и не таясь. Напоследок Зверев еще раз обернулся на стражу и быстро пришпорил коня, когда рыцарь в шлеме с надписью «Хитачи» приветливо помахал ему рукой.
На улицах столицы царило веселье. Повсюду трубили трубы, били барабаны. Тут и там он натыкался на веселые компании. Смех летал над улицами.
Зрители толпились вокруг разных помостов, где состязались их любимцы. В одном месте великаны вдевали нитки в малюсенькие иголки. В другом — мальчики с пальчик соревновались в поднятии тяжестей. И то и другое было очень смешным для толпы. Потому что для них иголки и нитки были обыкновенными, а тяжести весили не больше кружки воды.
Повсюду в воздухе порхали, словно воробьи, феи. Они летали стайками и щебетали.
Время от времени, заходя на посадку, ревел очередной ковер-самолет. В самом городе даже табличка была, которая указывала дорогу на ковродром прямиком от агентства Коврофлота. А милые феи с голубыми крыльями сидели и продавали билеты. По улицам бегали смеющиеся ребята и девочки в майках, на которых были изображены Али-Баба и сорок разбойников, Синдбад-Мореход, Белоснежка и семеро гномов.
Так, разглядывая жителей города и его архитектуру, Зверев незаметно оказался у королевского дворца.
Внезапно на шапку ему что-то плюхнулось. Зверев схватился за голову, и в руке у него оказался мяч. Стайка фей над ним играла мячом прямо в небесах. Но так как мяч был без крылышек, он время от времени падал вниз. Смеющиеся феи попросили свой мяч обратно. И Зверев что есть силы кинул его в небо. Феи бросились следом, подбадривая друг дружку криками, как болельщики на стадионе.
Но не все феи оказались такими азартными. Одна из них, в такой же спортивной форме и кроссовках, вдруг круто изменила свой полет, опустилась и села Звереву на плечо.
— Откуда ты, рыцарь? — спросила она.
— Я — рыцарь? Я купец. Приехал к вам купить волшебных зеркал, — попытался возразить Зверев.
— Ой, не ври, служивый, — вдруг сказала фея хорошо знакомым голосом ворона, засмеялась и, расправив крылышки, взмыла в небо.
«Ох и Баба Яга, — с восхищением подумал Зверев. — И здесь меня нашла. Ну и служба информации у нее».
Он спешился и подошел к воротам королевского дворца. Но рыцари не стали его даже слушать, сказав, что зеркалами у них королю не положено заниматься, даже волшебными. Купец должен сам отправиться в волшебную мастерскую и там обо всем договориться.
Зверев поскакал по крутой улице вверх. Сначала надо было покончить с этим делом, чтобы никто не догадался о его настоящих целях.
В волшебной мастерской было тихо. Станки работали без шума, в другом месте серебрились зеркала. Но рабочих нигде не было.
Зверев потоптался на пороге и стал ходить по комнатам в поисках людей. Никого не обнаружив, он толкнул дверцу с надписью «Заведующий» и уселся на стул в ожидании приема. Заведующего тоже, конечно, не было. Обеденный перерыв у них, что ли?
Зверев оглядел огромный письменный стол с бронзовым чернильным прибором, покрутился еще на стуле и…
— Что вам? — вдруг заговорила пустота.
Зверев уронил на пол шапку, которую мял в руках.
— Что вам? — повторила пустота.
— А? Мне? — заозирался Зверев.
— Ну, говорите скорей, — возмутился голос.
— Что говорить? — непонимающе смотрел по сторонам Зверев.
— Зачем прибыли? Чего нужно?
— За зеркалами… — Зверев опять огляделся, а потом, решив, что так он скорее закончит дело, вдруг закричал: — Избушка, избушка, стань к лесу задом, а ко мне передом…
— Вы что это? Больны? — участливо спросил голос.
— Нет-нет. Это я так, — пробормотал Зверев, думавший, что своими волшебными словами он может вызвать владельца голоса. Но тот, видно, не подчинялся словам, предназначенным для избушки.
— Давайте, что там у вас.
Зверев достал из-за пазухи бумагу и трясущимися руками положил на стол.
И тут откинулась крышка бронзового чернильного прибора, и оттуда вылез довольный Мальчик с пальчик. Был он хоть маленький, но уже довольно солидный. С лысиной, в нарукавниках.
Быстро шагая вдоль строчек, он сделал несколько пробежек по бумаге, которую положил Зверев. Затем, оседлав ручку, точно Баба Яга свою метлу, он вывел на бумаге утвердительную резолюцию и размашисто подписался:
М. С. Пальчик.
— Идите, все будет сделано.
— А оплата?
— За каменьями мы приедем сами, — ответил Мальчик с пальчик, свесив ноги с чернильницы. — А то знаем мы вас, подсунете третий сорт.
— Ну, хорошо, — согласился Зверев и, нахлобучив шапку, вышел на улицу.
Мастерская все так же тихо продолжала работать, выдавая волшебные зеркала.
Над городом сгущались сумерки. Лейтенант немного побродил по опустевшим улицам, заглянул в местный трактир. Интуиция подсказала, что кто-то неотступно следит за каждым его движением. Поэтому, опасаясь какого-нибудь подвоха, Зверев решил укрыться за городом.
Зверев пустил лошадь рысью. Все вокруг казалось совершенно незнакомым, хотя он ехал тут совсем недавно. Но тогда он торопился, и теперь эта спешка давала себя знать. Еще не хватало заблудиться! Но случилось даже худшее.
Ему следовало прислушаться к отдаленному ржанию, следовало обратить внимание на внезапно потухший фонарь где-то вдали, но он упрямо скакал…
За поворотом дороги его ждали трое. Он попытался проскочить мимо. Но туго натянутая поперек дороги веревка вышибла его из седла.
Когда он пришел в себя, свет фонаря бил прямо в лицо. Над ним склонились лица в мотоциклетных шлемах с надписью «Ямаха».
— Ну, вставай! Хватит отлеживаться.
Зверев на секунду задумался, а потом, пытаясь подняться, застонал. Не столько от боли, а чтобы заставить своих врагов стать в невыгодную позицию.
Один из них держал над головой у Зверева фонарь, второй стоял поодаль, третий сторожил лошадей.
Зверев застонал вновь.
Тогда второй приблизился и вытянул руку.
— Сейчас я тебя живо поставлю на ноги!
Он зря протягивал руку, пытаясь напугать лейтенанта Зверева, ибо тот ждал именно этого момента.
В ту же секунду все поменялось местами.
Моментально Зверев рванул рыцаря на себя, ногами подсек того, кто стоял с фонарем. Разбросав их в разные стороны, он бросился к третьему.
— Не надо! — завопил тот испуганно, когда Зверев заломил ему руку за спину. — Я прошу вас! — вопил он. — Мы не виноваты. Это был приказ. Не надо!
— Чей приказ? — Зверев пригнул его к земле.
— Я не могу. Клянусь.
— Чей был приказ? — Зверев надавил сильнее.
— Хранителя реликвии, — прохрипел тот.
Толкнув разбойника в кустарник, лейтенант разогнал лошадей в разные стороны, предотвращая возможную погоню. Усаживаясь на своего коня, он почувствовал боль в спине. В дополнение к этому не давала покоя тревожная мысль: почему им заинтересовался хранитель? Где и когда он допустил ошибку? Вроде бы ничем себя не выдал. Почему же хранитель?..
Зверев вспомнил, как царский министр Пафнутий двусмысленно изрек на обеде:
— У них там хранитель реликвии поважнее короля будет.
Тогда Зверев подумал, что Пафнутию просто не терпится и самому такую власть получить, чтобы тоже быть поважнее царя. Но выходит, дело тут в другом.
Внезапно Зверев остановился и прислушался. Ехать сейчас в столицу было глупо и рискованно. Лучше подождать до утра, а там, смешавшись с разным приезжим народом, спокойно проникнуть в город.
Он принял решение и свернул на лесную тропу, освещенную луной. Спрыгнул с седла и вновь прислушался. Сейчас можно было ожидать всего.
Ночь Зверев провел беспокойно. А поутру, сделав зарядку, поскакал к воротам, ведущим в столицу.
Солнце только поднималось, было еще очень холодно, а перед воротами уже толпился народ. Были там крестьяне, привезшие в город свежие продукты. Были и рыцари, спешащие на королевский турнир.
Зверев натянул шапку на лоб и смотрел во все стороны, чтобы ненароком не наткнуться на вчерашних ночных незнакомцев.
— Здоро́во! — вдруг окликнули его.
Зверев обернулся. Перед ним гарцевал на лошади рыцарь в зеленых одеждах. Зверев всмотрелся в него и вспомнил — да это же рыцарь Зеленого замка!
Он улыбался, и Зверев тоже обрадовался встрече.
Они отъехали к шатру рыцаря, спешились, и рыцарь стал хвастать перед Зверевым своими тремя лошадьми и оружием.
— Зачем же сразу три одному? — недоумевал Зверев.
— Сразу видно, что ты ничего не понимаешь в рыцарском деле, — стал втолковывать ему новый знакомый. — У нас, у рыцарей, очень тяжелые доспехи. Все должно быть закрыто. Глаза, шея. Поэтому одна лошадь может быстро выдохнуться. Нужны по крайней мере три. Когда я надену все доспехи, я не могу даже сам залезать и слезать с коня. Да и конь мой, конечно, тоже только в доспехах. Что рыцарь без коня!
— Так что же, рыцарь сам и скакать не может?
— Скакать и сражаться он может, но с чужой помощью.
— Кого же?
— Оруженосца! Тут без оруженосца не обойтись. Вот сосед мой, ты его знаешь, рыцарь Голубого замка, должен домой отправиться. Никак нельзя рыцарю без оруженосца. А его оруженосец взял и перебежал, хи-хи.
— А где он?
— Оруженосец? Ищи ветра в поле.
— А где рыцарь? — В голове у Зверева вдруг пронеслась спасительная мысль.
— Во-он! Лошадей своих поворачивает, шатер собирает. Без оруженосца рыцарь все равно что без коня — никак нельзя.
Зверев увидел вдали стяг рыцаря Голубого замка. Вокруг бегали его слуги.
— Я сейчас, — бросил на ходу Зверев и поскакал туда, где слуги скатывали шатер. — Приветствую тебя, рыцарь Голубого замка, — прокричал, подъезжая, Зверев.
— Здравствуй, знакомый незнакомец. Видишь, какое меня постигло несчастье. Приехал на турнир и в самый последний момент потерял оруженосца.
— Куда же он подевался?
— Он меня бросил. Ушел к тому, кто платит больше. А где найдешь перед турниром нового оруженосца, вот и приходится ехать домой.
— Так верни его силой.
— Тсс… Ты не знаешь, к кому он ушел.
— Неужели к самому королю?
— Нет-нет, если бы… Бери выше… К самому… — и бедный рыцарь стал испуганно оглядываться по сторонам.
— К хранителю, что ли? — продолжил вместо него Зверев, а сам подумал: «Вот и мне туда надо».
Услышав эти страшные слова, произнесенные вслух, рыцарь Голубого замка весь покрылся пятнами и замахал руками, не в силах произнести ни звука.
— Что с вами? — участливо поинтересовался Зверев.
— Молчи, молчи, я прошу тебя, молчи, — беспрестанно оглядываясь, шептал рыцарь. — И у облаков есть уши.
Когда рыцарь пришел в себя, Зверев спросил его:
— А меня возьмешь в оруженосцы?
Рыцарь окинул его долгим взглядом, а потом расплылся в улыбке:
— Согласен.
Зверев спрыгнул на землю.
Рыцарь принялся зычным голосом отдавать распоряжения:
— Оденьте моего оруженосца и расправьте стяг. Мы отправляемся на турнир.
В новом облачении Зверев совсем перестал походить на себя. Тело укрыла кольчуга, на голове шлем с забралом, на ветру развевалось роскошное одеяние, прикрывающее доспехи.
Рыцарь Голубого замка окинул его довольным взглядом.
«Ладный у меня оруженосец», — думалось ему.
Стража открыла ворота и впустила людей в город.
И тут Зверев увидел рядом со стражниками одного из ночных незнакомцев. Вид у него был печальный. Лицо красное, рука на перевязи, но глаза его исправно бегали по въезжавшим. Зверев даже на секунду придержал коня, когда взгляд ночного незнакомца упал на него.
— Рыцарь Голубого замка. На турнир к королю, — прокричал слуга, и Зверев со свитой спокойно въехал внутрь. Теперь, когда его не узнали, на душе стало спокойно. По крайней мере, он выиграл несколько часов.
На постой их с рыцарем Зеленого замка определили в старое крыло королевского дворца.
Пока они располагались, рыцарь Голубого замка демонстрировал Звереву вооружение, которое слуги начищали до блеска.
— Кольчуга должна быть белой, — учил их рыцарь.
Зверев с удивлением взял в руки меч: он совсем не был острым.
— На турнире должно быть безопасно, — сказал ему рыцарь и показал затупленное копье.
В подготовке время прошло до вечера.
— Не пора ли нам подкрепиться, — скомандовал рыцарь, и слуги забегали еще быстрее.
Они внесли жареного быка, множество других неведомых Звереву кушаний. Ужин затянулся за полночь. И хоть горланить песни в королевском дворце не полагалось, но в день перед турниром можно было повеселиться.
В разгар веселья Зверев незаметно вышел. Он хотел пробраться под покровом ночи во дворец, хотя и понимал, что надежд мало. Ведь единственную дверь охранял целый отряд.
Идя коридором, лейтенант услышал за спиной позвякивание. Размеренный металлический звук сначала приблизился, потом исчез. Зверев напрягся. Потом он вдруг заметил в одном из боковых коридоров слабое мерцание света. Предельно осторожно, стараясь не выдать себя неловким движением, Зверев поспешил к свету.
Едва он приблизился, как огонек свечи погас. Зверев вслушивался и ничего не слышал.
Что это? Привидение?
Но потом огонек появился вновь и осветил две фигуры в черных балахонах.
— Может, потушить? Во дворце много лишних людей.
— Мне нечего бояться в своем дворце, — сказал один из них.
— Как вам будет угодно, — склонился другой.
— Почему вы упустили купца? — вдруг услышал Зверев.
— Виноваты, ваша светлость, — с дрожью в голосе сказал второй собеседник.
— Виновные наказаны?
— Сегодня в полночь они будут обезглавлены.
— Помните, купец мне нужен живым. И поскорее. Я не люблю ждать.
— Но теперь его нельзя обнаружить по волшебному зеркалу. Теперь, вероятно, он не купец. Это затрудняет поиск.
— Я, кажется, ясно выразился.
— Будет исполнено, — почтительно склонился капюшон.
— Вот вам на расходы, — и мешочек с золотыми монетами перешел из рук в руки.
— Завтра же он будет у вас.
— Надеюсь. Прощайте.
И…
Вот тут Зверев даже привстал на цыпочки, так его удивило то, что он увидел, точнее, не увидел. Дело в том, что, произнеся последние слова, главный капюшон тут же исчез в стене. Конечно, на Хрустальной горе все может быть, но Звереву трудно было к этому привыкнуть.
А свечка поплыла к выходу из дворца и растворилась во мраке.
Зверев тем же путем незаметно вернулся на свое место. Веселье еще продолжалось, хотя уже и не было таким бурным. Кое-кто уже спал, кое-кто клевал носом.
— Так где же мой оруженосец? — вдруг закричал рыцарь Голубого замка.
— Я здесь, — подошел к нему Зверев.
— Но я тебя не видел.
— Я все время сидел тут, — повторил Зверев, и рыцарю ничего другого не оставалось, как согласиться.
Он почесал затылок:
— Зачем же я тебя искал? Не помню. Ладно, иди.
Зверев двинулся обратно.
— Нет-нет, постой, — остановил его оклик. — Я вспомнил. Я хотел раскрыть тебе секрет рыцарского удара. Тсс! Когда ты будешь скакать, конец копья нужно прижимать к боку. Иначе противник выбьет его из твоих рук. Помни об этом. А за лошадей не бойся, мы их специально тренируем, чтобы выдерживали такие удары.
— Понял, — кивнул головой Зверев.
— Под шлем обязательно надень шапочку. А то начнут колошматить тебя мечами и палицами, никакая голова не выдержит.
— Хорошо, — согласился Зверев.
— А сейчас спать, — и рыцарь повалился на ковер.
Все окончательно стихло только через пару часов. Гости наконец наелись и успокоились. Только время от времени раздавался могучий храп рыцаря Зеленого замка. Ему вторил рыцарь Голубого замка, ни за что не хотевший отставать от своего соседа.
Зверев спал, как и все, но внезапно его чуткий слух уловил подозрительный шорох.
Прогнав сон, Зверев приоткрыл глаза. И тут увидел, что по комнате бродит человек в черном одеянии и, поминутно наклоняясь, заглядывает в лица спящих. Свет луны, льющийся сквозь окна, позволял ему хорошенько все рассмотреть.
Что делать? Зверев вытянул ноги и что есть силы ударил в валявшийся таз. Таз зазвенел тысячами звуков, покатившись по каменному полу.
— Что такое? Кто это? — прогремел на весь зал голос рыцаря Зеленого замка. А рыцарь Голубого замка уже схватился за меч.
Черный капюшон тут же исчез, и все вскоре благополучно заснули. Больше их никто не тревожил.
Утром, хорошенько поев, они принялись прилаживать доспехи.
В полдень все участники турнира выехали на площадь перед королевским дворцом. Всюду толпились люди, но Зверев ехал без боязни, потому что шлем и забрало надежно закрывали его лицо. В таком виде его никто бы не узнал.
И вот затрубили трубы. К этому времени места на трибуне для почетных гостей уже были заняты. Последним на помост поднялся король, за которым шествовал черный капюшон.
— Хранитель… Хранитель… — пронеслось в толпе.
Зверев недоумевал. Неужели и здесь хранитель не открывает своего лица? Тут и там стояли рыцари во всем черном, и Зверев понял, что это рыцари из отряда хранителя.
Трубы затрубили вновь. Зверев привстал на стременах, чтобы понять, что там происходит.
Дверь дворца распахнулась, и оттуда вышло четверо рыцарей, которые несли что-то под черным покрывалом.
— Реликвия! — пронеслось по рядам.
Реликвию в торжественной тишине водрузили на трибуну перед королем и хранителем.
Теперь все на трибунах могли сесть. Пора было приступать к турниру.
Глядя на реликвию, Зверев снова не мог понять: точно так же, как хранитель, была скрыта и сама реликвия. Что же она собой представляла? Ведь именно за ней собирался в поход царь Горох. И здесь все падали перед ней на колени. И теперь вот она перед Зверевым, рукой подать, но не видна.
— А какая она, реликвия? — наклонился он к своему рыцарю.
— Тсс! — прошептал в ответ рыцарь Голубого замка. — Ее не положено видеть никому, кроме короля и хранителя. Хранитель передает нам всем ее приказы.
— Приказы реликвии, — повторил Зверев. — Их передает хранитель. Вот почему его все боятся.
А на поле тем временем начался первый поединок.
С одной стороны выехал черный рыцарь, с другой — всадник, одетый в блестящие развевающиеся одежды. Они понеслись навстречу друг другу, плотно прижимая к бокам копья. Зверев уже знал, что лучше всего, конечно, вышибить всадника из седла или сломать ему копье. Но если оба всадника уцелеют, то победителем считается тот, чье копье попало выше. Так что всадники метили в шлемы друг друга.
Кони сближались. И… Зверев в радости вскрикнул, так как рыцарь хранителя оказался выбитым из седла.
Восторженные крики «ура» тут же смолкли, потому что хранитель раздосадованно привстал, что-то отрывисто крича.
С разных концов поля вновь появились всадники. Черный и красно-белый. И вновь поверженным оказался черный рыцарь.
Хранитель вцепился в кресло. Видно было, что он впервые оказался в такой ситуации. Даже его колдовское умение не помогало — и еще три всадника из его отряда попробовали, какова земля на турнирном поле.
Все еще не понимая, что ситуация меняется, хранитель трижды хлопнул в ладоши. Он чувствовал, что на поле появился кто-то, кто не поддается его влиянию. И эта новая фигура на шахматной доске путала его планы, разрушая сплетенные раньше тонкие ниточки колдовства.
Все онемело смотрели по сторонам: черные всадники падали у них на глазах. Никому не приходилось еще видеть такого странного стечения обстоятельств. Один за другим черные рыцари летели на землю, а их противники в своих сверкающих на солнце доспехах победно отъезжали, приветствуемые одобрительными криками толпы. И если вначале все боялись подать голос за победителя, то теперь каждая победа вызывала бурю восторга.
Поэтому хранителю пришлось еще раз трижды хлопнуть в ладоши, чтобы его наконец услышали. Для этого ему пришлось встать во весь рост. Когда увидели его фигуру, наступила тишина.
Три хлопка означали, что хранитель внезапно захотел изменить ход турнира. Точнее, ему передала такое желание реликвия, ибо он показал на нее, прежде чем стал бить в ладоши.
Черные рыцари медленно выехали всем своим отрядом на середину поля. И все поняли: теперь отряд пойдет на отряд.
Условия турнира изменились: черные рыцари должны были охранять поле, а рыцари короля попытаться захватить его.
По знаку своего предводителя рыцари Зеленого и Голубого замков, сопровождаемые оруженосцами, присоединились к отряду наступающих.
Хранитель щелкнул пальцем, подзывая к себе одного из своих рыцарей. Это был главный из черных рыцарей, шлем его украшал серебряный орел. Он получил последние инструкции хранителя и в полной тишине поцеловал край покрывала, прикрывающего реликвию. Рыцари сразу собрались вокруг него, гарцуя на своих вороных лошадях. Поклонившись, черные рыцари отъехали на свои места.
Король тоже хотел подбодрить своих рыцарей, но хранитель недовольно махнул рукой — и так уже потеряно много времени. Пора начинать.
Внезапно к черному рыцарю с серебряным орлом на шлеме приблизился оруженосец, который преподнес ему новый меч. Все недоумевающе переглянулись, а потом поняли — рыцари готовятся к поединку. Ведь и разноцветные рыцари тоже взяли свои тупые мечи и, отбросив щиты, вооружились дополнительно палицами.
Вновь послышалась труба. Она пропела три раза, и рыцарское сражение началось.
После первой неудачной попытки завладеть центром поля, рыцари короля отступили и перестроились. И вновь пошли в атаку. Собранные воедино черные рыцари отразили и это наступление. Послышался резкий оклик предводителя, и разноцветные рыцари с воинственными криками бросились вперед в третий раз.
Им удалось разделить черных рыцарей. Все на трибунах, кроме короля и хранителя, вскочили на ноги, чтобы лучше видеть происходящее.
От страшных ударов гудели шлемы. Кони, столкнувшись друг с другом, падали наземь, увлекая за собой всадников. Деревянные палицы ломались пополам.
И вдруг Зверев услышал голос своего рыцаря. Да, это рыцарь Голубого замка из последних сил звал своего оруженосца. Зверев бросился к нему.
Окровавленный рыцарь Голубого замка сползал со своего коня, а от него удалялся черный рыцарь с хищно поблескивающим серебряным орлом на шлеме.
— Убийца! — прохрипел рыцарь Голубого замка.
Зверев понял, что, в нарушение условий турнира, предводитель черных, вооруженный острым мечом, расправился с неугодным его хозяину королевским рыцарем.
Зверев бросился вдогонку, чтобы вывести черного рыцаря из игры до того, как тот вновь окровавит свой меч.
Дорогу Звереву преградил другой черный рыцарь, наверное, оруженосец предводителя. Зверев что есть силы ударил своей палицей по его шлему. Оглушив оруженосца, Зверев догнал черного рыцаря с серебряным орлом.
Заметив погоню, тот развернулся и помчался на Зверева. Боевой меч заблестел на солнце.
Зверев смотрел вперед. Страшный меч неумолимо приближался. Зверев понимал, что тупой меч не спасет его в этом поединке.
Все вокруг почувствовали, что в этой схватке что-то не так. Зрители затаили дыхание.
Кони продолжали сближаться. Подняв над головой меч, Зверев готовился к отражению удара.
«Если удар последует сверху, — думал Зверев, — то все в порядке. Но борьба стала нечестной, и удар может последовать прямой. Мне нечем от него защититься».
Лошади столкнулись, и казалось, земля задрожала.
Меч рыцаря ударил сверху. В последний момент он испугался совершить убийство на глазах у всех.
Зрителям казалось, что схватка продолжается вечность. То побеждал один, то пересиливал другой.
Черный рыцарь пытался выкинуть из седла Зверева, но тот сопротивлялся изо всех сил. В доспехах было жарко. Пот заливал глаза. На секунду отодвинувшись, они столкнулись вновь, и на этот раз оба слетели на землю.
Зверев, не умея ходить в доспехах, споткнулся и стал на одно колено.
Рыцарь бросился к нему, на ходу поднимая меч для удара. Теперь это будет правильный удар — сверху и на глазах у всех. Но он будет смертельным.
Увидев маневр черного рыцаря, Зверев собрался и в самый последний момент успел броситься ему под ноги.
Рыцарь перекувырнулся и покатился по полю. Его меч остался лежать в стороне.
Оба поднялись на ноги и стали друг против друга.
Затем черный рыцарь вытащил длинный кинжал и пошел на Зверева.
Все ахнули. Дамы на трибунах закрылись платочками. Король вскочил на ноги и хотел остановить это убийство. Но хранитель, показывая на реликвию, важно сказал, что так повелевает сама святая реликвия.
Черный рыцарь медленно приближался.
Зверев стоял на одном месте, раскачиваясь с ноги на ногу. И когда правая рука рыцаря взметнулась с клинком, Зверев умело подставил под нее левую, отводя удар, а затем заломил руку рыцаря за спину.
Рыцарь заорал от боли и выпустил клинок. Все радостно вздохнули.
Однако вскоре радость сменилась тревогой и страхом. Хранитель быстро хлопнул в ладоши и что-то отрывисто крикнул. Сразу от него отделились четыре рыцаря, охранявшие реликвию, и бросились к Звереву.
Зверев, быстро оценив обстановку, выпустил черного рыцаря и, вооружившись его мечом, бросился вперед.
Пока черные рыцари обходили трибуну слева и справа, Зверев вскочил на своего коня и устремился прямо к королю и хранителю.
Все замерли. Хранитель вытянул руку вперед, пытаясь остановить ненавистного оруженосца. А Зверев на всем скаку что есть силы ударил по реликвии, сбрасывая наземь черное покрывало.
Увидев это, все вскочили с мест. Но еще больше они удивились, когда обнаружилось, что под покрывалом ничего не оказалось, кроме простой подушки.
Удивление было написано на всех лицах. Наиболее смелые в толпе показывали пальцами на хранителя.
Хранитель закрыл голову, как будто кто-то хотел содрать с него капюшон, и попятился во дворец. За ним стали отступать черные рыцари. Они собрались с разных концов поля, и перед дворцом стало черным-черно.
Тут опомнились разноцветные рыцари, тем более что Зверев закричал на все поле:
— Вперед! За ними!
Рыцари короля со своими оруженосцами стали теснить черных рыцарей. За ними опасливо двинулись зрители.
— Схватить! Задержать! — скомандовал король. Он словно очнулся после долгого сна. Но уже и без его приказов все бросились на штурм.
Нападавших было гораздо больше, чем обороняющихся, но после первой удачи они застряли на месте. В узком коридоре черные рыцари, выставив вперед свои щиты, стали в ряд. И теперь их невозможно было сдвинуть с места.
Сзади напирали изо всех сил, но рыцари короля остановились и не двигались больше вперед. Зверев развернул своего коня и поскакал прочь с поля. Он понял, что во дворец этим путем не пробиться. Звон мечей и шум схватки ясно подсказали ему, что черные рыцари, блокировав центральный вход, могут там обороняться достаточно долго. Следовало искать другой вход.
Он поскакал к дворцу с другой стороны и соскочил на землю. Затем бросился вперед, скидывая на ходу мешавшие доспехи. Вслед за ними полетел и шлем с забралом. Наконец лейтенант Зверев вздохнул свободно. Теперь все зависело от него и, конечно, от его меча.
Зверев бежал по коридорам в одной кольчуге. Он дышал теперь намного веселее. Еще немного, и он достигнет второго входа во дворец.
Но впереди послышались голоса, и он понял, что и здесь осталась стража из черных рыцарей. И одному ему никак не пробиться.
Зверев замедлил шаги. Эх, сюда бы еще хотя бы парочку рыцарей на подмогу.
И тут лейтенант вспомнил внезапное исчезновение хранителя в стене одного из этих коридоров. Но где это было? Он вернулся, стараясь вспомнить. Случайно он заметил множество маленьких пятен на полу. Он понял: это капал воск с горящих свечей. Значит, хранитель стоял именно тут, и не один раз, судя по количеству пятен.
Зверев ощупал руками стену. Ничего похожего на замки или запоры. Он устало вытер пот со лба и присел на корточки у стены, облокотившись о нее спиной. При этом ему пришлось случайно прикоснуться к стене мечом, взятым у черного предводителя. И тут случилось удивительное: стена, почуяв родной меч, как, видно, было принято, плавно отошла в сторону. Тотчас перед ним открылся потайной ход.
Зверев, ни секунды не раздумывая, заспешил по ступенькам, которые вели его все выше и выше. На секунду он задержался перед новой дверью. Эта дверь была вся из металла и не имела никаких ручек. Как понял Зверев, это была последняя дверь, которая и вела в башню, возвышавшуюся над дворцом. Там, по слухам, жил сам хранитель.
Зверев вновь приложил меч к двери. Она медленно отворилась.
Увидев башню изнутри, Зверев от изумления замер на пороге, не решаясь сделать ни шага. Перед ним было что-то совершенно далекое от сказочного мира. Мерцали экраны телевизоров, показывая разные комнаты дворца. Бегали стрелки приборов. Вверху было окно и кресло, подобные тем, что устанавливаются на космических ракетах. А перед рядом красных кнопок сидел хранитель, потирающий руки.
— Вы хотите войны, вы ее получите, — сказал он, и рука его потянулась к кнопке.
— Стой! — вдруг прогремел под сводами башни голос Зверева.
Одним прыжком он очутился рядом с хранителем, приставив к его спине острие меча. Рука хранителя задрожала.
— А теперь повернись!
Хранитель развернулся на своем вращающемся кресле. Капюшон его смотрел теперь на Зверева.
— Сними! — приказал Зверев, указывая мечом на капюшон.
— Нет! — закричал в ужасе хранитель.
— Немедленно! — настаивал Зверев.
— Ты еще пожалеешь об этом, — мстительно произнес хранитель, сбрасывая свой капюшон.
При виде его лица Зверев отшатнулся, еще крепче сжимая меч. На голове у хранителя в непонятном порядке перемешались три глаза, две антенны, нос.
— Ты?.. — только и вымолвил Зверев.
— Да, землянин, ты победил пришельца с другой планеты. Я прилетел к вам из космоса, черного, как это одеяние. Я должен был подготовить посадку других кораблей. Перессорив вас, мы бы получили пространство для нашей жизни. Но не получилось…
Зверев слушал его с замиранием сердца. Ведь задание лейтенанта Зверева, с которым он отправился на Хрустальную гору, гласило:
«По данным наблюдения, на Хрустальной горе приземлился неизвестный космический корабль, после чего там стали заметны военные приготовления. Следует сохранить мир между обитателями Хрустальной горы».
Лейтенант Зверев переложил меч из одной руки в другую. Инопланетянина испугало это движение, или он знал какие-то особые свойства своего меча, поэтому он закричал:
— Не убивай меня, землянин. Отпусти, и я полечу к своим, чтобы сказать им: здесь, на Земле, нам не удастся развязать войну.
Зверев задумался.
— Поверь мне, землянин. Я не принесу вам вреда. Зачем меня убивать?
На этот счет у Зверева не было никаких инструкций: речь шла, конечно, не об убийстве, а о том, можно ли отпускать инопланетянина.
Но он должен был решиться.
— Хорошо, — сказал лейтенант Зверев. — Я отпускаю тебя. Но как ты полетишь? Где твой корабль?
— Вот он, — хранитель обвел руками башню. — То, что я показываю ее тебе, говорит о честности моих намерений: я же мог взлететь вместе с тобой.
Зверев усмехнулся: он давно уже понял, куда попал, и инопланетянину не так легко было бы обвести его вокруг пальца.
— Этой башни нет на старых планах дворца. Она появилась вместе с моим кораблем. Сейчас, как только ты покинешь башню, мой корабль устремится в небо.
— Хм, — рассуждал Зверев, — а не получится ли так, что ты нажмешь свои красные кнопки, воспользовавшись моим отсутствием?
Инопланетянин задумался, а потом, показав на экраны телевизоров, ответил:
— Сейчас в этом уже нет смысла.
И Зверев увидел на всех пяти экранах ликующие толпы. Черных рыцарей нигде не было видно.
— А чтобы ты был спокоен, можешь сам отключить этот пульт. К управлению ракетой он никакого отношения не имеет и достроен мною отдельно.
Зверев поднял меч и со всего размаха опустил его на пульт. Все на секунду окуталось дымом, и экраны телевизоров тотчас погасли.
— Почему ты не испугался, что тебя поразит электрический ток? — спросил инопланетянин. — Ты догадался, что это не простой меч?
— Я чувствовал это, — сказал Зверев. — Он уже открыл мне все двери.
— Как я забыл? — схватился за свои антенны инопланетянин. — Ну что ж, может, это и к лучшему. Будем прощаться?
— Да.
— Тогда до свидания, — произнес инопланетянин, — Так ведь у вас говорят?
— У нас говорят «прощайте», — поправил его Зверев.
— Прощай. И поторопись. Я даю пять минут, а затем буду взлетать.
Зверев стремительно вышел из комнаты и заспешил по лестнице.
Когда он заходил в тронный зал, раздался поразивший всех грохот. Сквозь окна удивленные люди увидели, как башня замка взмыла в небо.
Зверев нашел в глубине зала короля. Рыцари, стоявшие перед ним, расписывали свои удивительные подвиги. Но король, заметив в толпе лейтенанта, молча поднялся с трона и сам подошел к нему.
— Я должен наградить тебя, незнакомец. Проси, что пожелаешь. Хочешь орден Серебряного меча и какой-нибудь замок в придачу?
— Нет, ваше величество, — церемонно наклонил голову лейтенант Зверев. — Мне это все ни к чему. Я ведь пришел к вам из совсем другого мира.
— А… — понимающе кивнул головой король. — Но что же тебе нужно? Может, и я смогу тебе помочь.
И лейтенант Зверев произнес свою просьбу. Король хлопнул в ладоши, и все тотчас было исполнено.
Стараясь остаться незамеченным, Зверев отступил назад. Нашел у входа своего коня и, не обращая внимания на приветственные крики, поскакал домой. То есть еще не домой, конечно. Он возвращался в соседнее царство.
К царю его провели без промедления. Изможденный вид Зверева говорил о том, что ездил он не зря.
— Ну что? — встретил его царь и первый министр Пафнутий. — Трубить на войну?
— Не будет вам войны, — устало сказал Зверев и, отодвинув царя, присел на царский трон.
— Ты что это? Он чего это? — кипел царь. — Голову ему отрубить мало. Чего расселся? Тебя войну отправили заварить, сцепиться. А мы бы в ответ подсобили. А он…
— Тише, ваше царское величество, — пытался успокоить его Пафнутий. — Опять же племяш он. А зачем нам с Бабой Ягой ссориться?
— И не племяш я вовсе, — сказал в довершение всего Зверев.
— Вот, не племяш, а мы к нему, как к родному, — волновался царь. — Давай стражу кличь, вишь, голова у него лишняя.
— Царь ты Горох, — отвечал ему Зверев. — Хоть ты уже и восемнадцатый, а не понимаешь. Одна голова хорошо, а много голов лучше. Я вам все головы спас. Держите.
Он протянул царю королевское послание. Именно его попросил Зверев вместо орденов и замков.
«Друг наш любезный, —
писал король. —
Поскольку посол ваш произвел у нас такие изменения, я свое войско распускаю, чего и вам желаю. Приезжайте лучше кофий пить».
Царь молча изучил бумагу, а потом буркнул вполголоса:
— Мы кофий не пьем. Нам чай давай.
Пафнутий заулыбался:
— А мы их чаем угостим. С кренделями.
— Нет, с пирогами, — настаивал царь.
— Нет, с кренделями.
— А я говорю…
И пока царь спорил со своим первым министром, Зверев на цыпочках вышел из дворца. На этот раз он действительно спешил домой. Задание было выполнено.
Проезжая мимо домика Бабы Яги, Зверев на секунду задержал коня.
Баба Яга стояла на крыльце, рядышком сидел ворон.
— Не забуду, бабушка, кефир обязательно будет. Как только приеду, распоряжусь. — И Зверев пришпорил коня.
— Я же говорил, служивый, — прокаркал ворон. — Слышь, говорит «распоряжусь».
— Сама не глухая, слышу, — пробурчала Баба Яга, вытирая платочком набежавшие слезы. А потом тем же платочком замахала вслед удалявшемуся всаднику.
— Чего это ты? — удивился ворон. — Неужели из-за кефира расчувствовалась?
— Глупая ты птица, — сказала Баба Яга. — Никакого в тебе разумения. Ведь он оттуда. Вот и должны мы на него хорошее впечатление произвесть. Ведь жить нам в мире и дружбе тридцать лет и три года, пока не народятся на земле новые ребята, и пока они нас знать будут, мы и живы будем.
— И я?
— И ты, черная головушка…
А лейтенант Зверев в это время в кольчуге и с мечом за поясом поднимался на борт вертолета.
— Прощайте, — прошептал он. — Прощай, Хрустальная гора, то есть — до свидания.
Вернувшись с победой, лейтенант Зверев получил отпуск. После его доклада полковник Иван Михайлович долго не отпускал Зверева, а все спрашивал и спрашивал. Потом сказал:
— Ну что ж, вы заслужили свой отпуск. Теперь никаких проволочек не будет. Так что — в счастливый путь.
И улыбающийся Зверев закрыл за собой дверь кабинета.
Получив отпуск, лейтенант Зверев решил провести его на Хрустальной горе. А почему бы и нет? Все его знают, и он всех знает. И теперь таиться не придется. Тем более что Иван Михайлович сам предложил.
— А
Так лейтенант Зверев вновь оказался в заповедной зоне. Только теперь он шел в обычной спортивной одежде и кроссовках, с рюкзаком за спиной и огромным черным футляром в руке. Он выпросил этот футляр у соседки, работавшей в филармонии. А что оставалось делать? Ведь с мечом в руках не поедешь в метро или троллейбусе. А так подумают — музыкант. В таком виде он и появился на Хрустальной горе. Конечно, ребята подбросили еще несколько ящиков кефира.
— Смотрите-ка, — сказала Баба Яга, — а ты, выходит, и вправду — служивый. Раз тебя сюда отдыхать отпустили. Какой у нас тут отдых? Все начеку, как бы без головы не остаться.
— А я и говорил — служивый, — довольно прокаркал ворон. — У меня глаз вострый.
— Не встревай, — оборвала его Баба Яга. — Не видишь, что ли, я человеку инс… инт… инструкцию даю.
Обиженный ворон замолчал, а Баба Яга продолжала:
— Смотри, гулять будешь, Змею Горынычу головы ненароком не сруби. Он у нас тихий, смирный. А ты по незнанию лишишь бедняжку головы. У него их хоть и три, но и одной жалко. Раз в день он летает в королевство Захрустальное — там Драконом называется. И у нас спит, и у них храпит. Зато зовут у нас его Змеем Горынычем — ласково, а у них Драконом — без всякой нежности.
— Да я никому голов рубить не собираюсь, — попробовал возразить Зверев.
— Вот это напрасно! — покачала головой Баба Яга. — Которая голова сама напросится, ту снимай, не задумываясь. А если ошибешься ненароком, сразу ко мне, я тебе ворона пришлю с живой водой в клюве. Меч хоть не забыл?
— Вот он у меня, — показал Зверев на черный футляр.
— Это правильно, — кивнула Баба Яга, — без меча, как без ложки, прожить никак нельзя. А теперь ступай, вот тебе клубок. Иди за ним, и доведет он тебя до жилья. Ну, ступай…
И Зверев зашагал вслед за клубком. Баба Яга, как оказалось, отправила его в Хрустальный замок. По-нашему это можно назвать санаторием для отдыхающих волшебников.
Клубок привел Зверева сразу на второй этаж замка. А кто жил выше или ниже, Зверев не видел. Да и зачем ему это знать, если жизнь в замке действительно была как в санатории. Еда сама возникала на столике. Легкий ветерок нес приятную прохладу, когда становилось жарко. Время от времени, правда, за́мок сотрясался, как от землетрясения. Это видно, вставал или ложился какой-нибудь великан. В парке можно было заметить бегающих то ли гномов, то ли троллей.
В некоторых местах парка хрусталь подходил очень близко к поверхности. Зверев садился на траву и смотрел сквозь него, надеясь увидеть, что там внутри, в глубине. Такие хрустальные озерца были раскиданы повсюду. Издали кажется, настоящее озеро или ручеек. Поспешишь туда, опустишь руку, а она натыкается на преграду — перед тобой не водяная, а стеклянная гладь.
Зверев ходил повсюду, изучая окрестности, и один раз даже наткнулся в лесу на хвост Змея Горыныча. Он хотел было пойти посмотреть на него спереди, но три головы так зычно храпели, что Звереву расхотелось идти знакомиться. Еще спросонок проглотит.
Стены Хрустального замка уходили высоко вверх и всегда искрились в лучах солнца, слепя глаза. Сначала Зверев любовался башенками, радовался причудливой игре света в окнах, но постепенно он привык, что живет в таком роскошном дворце, не удивляли его и возникающие из ничего еда и питье. Отдыхать можно было. Не радовало только то, что обитатели замка все же не спешили с ним знакомиться.
Перед замком был парк с бесчисленным количеством аллей. Зверев от нечего делать исследовал их.
Сегодня он вновь бродил по аллейкам парка и, никого не встретив, свернул на едва заметную дорожку. Он шел насвистывая, пока не наткнулся на старый грот, заросший мхом.
Сначала Зверев удивленно посмотрел на грот. Кажется, он где-то уже видел такой. Но потом уверенно покачал головой. Конечно, этого не могло быть. Ведь раньше он не бывал на этой аллейке.
Зверев отправился спать. Но всю ночь он ворочался, что-то мучило его. Утром за завтраком Звереву пришла в голову поразительная догадка. Точно такой грот, как это ни странно, он видел в городском парке, недалеко от своего дома. Там, если его сзади обойти, надписи были: «Толя + Света = любовь», — и всякое такое.
Не закончив завтрака, Зверев побежал на аллейку, которая вела к гроту.
Через несколько минут он уже стоял у тыльной стороны грота. На камне красовалась надпись:
«Толя + Света = …»
Весь день Зверев провел в раздумьях. Когда наступила ночь и все стихло, он вылез в окно, спустился на землю и заспешил к таинственному гроту.
Зверев шел осторожно, стараясь не шуметь.
Подойдя к огромному дубу, который он облюбовал еще днем, лейтенант быстро забрался наверх и стал разглядывать грот. В белом свете луны он казался еще таинственней.
Вдруг Зверев увидел, что с другой стороны к гроту приблизились трое незнакомцев. За спиной у каждого был виден мешок, шли они степенно и неторопливо. Не говоря ни слова, незнакомцы вошли в грот и исчезли там, растворившись во тьме.
Зверев спрыгнул вниз. Но только сделал несколько шагов, как грот вдруг осветился серебристым пламенем. Зверев рванулся обратно за дуб, и свечение тут же погасло.
Через час, совершенно продрогший от холода, Зверев возвратился в замок и уснул.
Утром он уныло жевал свой завтрак. Прекрасные яства его не радовали. Незаметно рядом с блюдом, на котором стоял фазан, возникло свернутое в трубку послание.
Зверев осторожно развернул бумагу. Его наконец заметили. Значит, отпуск становится интереснее.
«Приглашаю гостя на рыбалку. Завтра. Если согласны, скажите громко и сейчас же».
Зверев оглянулся. Потом откашлялся.
— Согласен, — закричал Зверев на весь замок, и тотчас повсюду зазвенел хрусталь.
А на послании появились новые буквы. Они словно зажглись там:
«Завтра пораньше».
Зверев повертел послание со всех сторон. Буквы за это время погасли. Только Зверев положил его на стол, как и само послание исчезло, будто его и вовсе не было.
Утром Зверев спокойно прогуливался перед замком, как вдруг его кто-то окликнул. Зверев опять ничего не мог понять. Голос шел откуда-то сверху. Зверев задрал голову, и все стало ясно.
Пролетая над замком, Длиннобородый волшебник на секунду снизился и подхватил Зверева. Они быстро набирали высоту. За ними развевалась седая борода, точно след от реактивного самолета в небе. Ходить по земле, как понял Зверев, волшебник ужасно не любил: борода все время цеплялась, доставляя тем самым массу неприятностей.
— Если я иду пешком, — прокричал он сквозь свист ветра, — за мной должна идти целая сотня гномов. Нести бороду, отцеплять ее — это все их забота.
Звереву стало ясно, что на рыбалку с таким количеством ходить опасно — всю рыбу распугают. Поэтому-то они и летели.
— Скоро прилетим? — поинтересовался Зверев.
— У меня есть такое местечко… — радостно хихикнул Длиннобородый.
Зверев попытался рассмотреть, куда это они направляются. Но сделать это никак не удавалось: они летели среди облаков и ничего не было видно.
Мокрые, они наконец приземлились на берегу озера. Солнце только вставало, и в его лучах озеро отливало позолотой.
— Хорошо, — сказал Звереву Длиннобородый.
— Хорошо, — согласился Зверев.
— А рыбалка! — зачмокал тубами Длиннобородый.
— Я же забыл про удочки! — в отчаянии вскинул руки Зверев.
— А я на что? — ухмыльнулся Длиннобородый.
И тотчас у них в руках оказались длинные удочки.
— Озеро настоящее? — с опаской спросил Зверев, ступая вперед. Он привык, что здесь все озера хрустальные.
— Самое лучшее, — поднял палец кверху Длиннобородый.
— А рыба?
— Это уже от умения зависит.
Длиннобородый тут же закинул удочку. Зверев решил пока присмотреться.
Но Длиннобородый уже тянул свою первую рыбешку. Он с превосходством посмотрел на Зверева.
Лейтенант приготовился закидывать свою удочку, как вдруг услышал нежный голосок:
— Отпусти меня.
Зверев посмотрел на Длиннобородого, который с недовольной гримасой слушал снятую с крючка золотую рыбку.
— Еще чего, — нахмурился Длиннобородый.
— Я любое желание исполню.
— У меня только одно желание.
— Какое? — с надеждой в голосе спросила золотая рыбка.
— Уху из тебя сварить, — захохотал Длиннобородый.
Зверева немного передернуло. А Длиннобородый продолжал вытягивать одну золотую рыбку за другой. Наловив полное ведро, он посмотрел на Зверева:
— А ты чего?
— Да как-то неудобно, — замялся Зверев. — Рыба-то золотая, говорящая.
— Ничего, в ухе будет в самый раз.
— Да как же…
— Вижу, что ты не рыбак. Настоящий рыбак, хоть золотую, хоть серебряную рыбу — хвать и в мешок. А ты сидишь…
— Не могу, — выдохнул из себя Зверев, откладывая удочку.
— Нет в вас, людях, стойкости, — покачал головой Длиннобородый — Услышал от золотой рыбки слово ласковое и растаял… Ладно, садись рыбу чисть, а я пока костром займусь.
И он подтолкнул Зверева к ведру. А сам стал выбирать место для костра.
Зверев посмотрел на спину Длиннобородого, взял ведро и…
Тут Длиннобородый повернулся:
— Чего ж ты не чистишь?
— Ножа нет.
— Бери.
И нож возник в руке у Зверева.
Зверев вздохнул.
— Ой, — закричал он на все озеро, толкая ведро ногой в воду.
— Ты что? — подскочил к нему волшебник.
— Упустил ведро, — притворно вздыхая, произнес Зверев.
— Всю рыбу, — затряс кулаками Длиннобородый.
— Что ж теперь делать?..
— Ну и рыбак, ну и рыбачок, — бурчал волшебник, когда они летели обратно.
Зверев молчал.
— Кинуть тебя обратно в грот, — пробормотал Длиннобородый.
— Куда-куда? — встрепенулся Зверев.
— Назад в твое время, — сказал Длиннобородый. — Ты что, не знал, что ли? Мы к вам через грот ходим. Кому по службе, конечно, нужно.
— Какой такой службе? — не сдавался Зверев.
— Ну, лешим там, водяным. Подучился — и на работу.
— На какую?
— А что, у вас там работы мало? Леший — в лесу, домовой — в доме. Следит, чтоб вас, людей, удержать. Пойдет кто-то в лес и заблудится. Почему, думаешь?
— Неужели леший?
— Он, лешак. Чтобы неповадно было шастать. А есть еще и новенькие — школьные, ну те, которые в школах. Хотя тебе это неинтересно, ты уже давно школу кончил.
— Никогда не слышал, что за школьные такие?
— А чего это ты все выспрашиваешь? Ничего больше не скажу. И так уже мы с тобой долетели, не буду с тобой на рыбалку больше летать. Скучный ты.
И он сбросил Зверева на клумбу перед замком. Лейтенанту было обидно до слез. Он только и успел подумать: «Хорошо, что ребята не видели. Но с другой стороны, я кое-что узнал. И за это можно пострадать, притворившись неуклюжим».
Волшебник исчез меж туч, а Зверев пошел завтракать. Проголодавшись, он уминал все с огромной скоростью.
Поев, Зверев принялся за работу. Поскольку он был в отпуске, все приходилось решать самому.
Он спустился в парк. С гротом немного прояснилось, но как бы поподробнее все разузнать. А не помогут ли ему золотые рыбки?
Он подошел к ближайшему фонтану, но тут же вспомнил, что и вода и струи хрустальные.
Надо найти где-то хоть какую-то воду, а там можно будет позвать рыбку.
Он вышел из парка. Два озера, встретившиеся на пути, тоже оказались хрустальными. Впереди виднелось еще одно.
Зверев, словно путник в пустыне, шел от одного озерка к другому. И все они, словно миражи, оказывались без капельки воды.
И тут Зверев увидел вырывающееся облако пара. Гейзер!
Взбежав на пригорок, он все понял. Перед ним оказался Змей Горыныч, который грозно дышал, испепеляя все вокруг. К небу подымались клубы дыма.
Змей посмотрел на него сначала одной парой глаз, потом его с любопытством стали рассматривать вторая и третья головы.
— Здрасьте.
— Здоров, коли не шутишь, — сурово сказала одна голова.
— Какой миленький мальчик, — сказала вторая. — Он и здороваться умеет.
— Какой же это мальчик, — поправила третья.
— А воды тут нет? — спросил Зверев, обращаясь к средней голове как самой доброй.
— Нету, — наклонилась средняя голова.
— Жаль, — вздохнул в ответ Зверев.
— Вот люди, — возмутилась первая голова Змея Горыныча. — Хрусталя прорва, а им воды недостает. Когда воды много, им тогда, конечно, хрусталь подавай.
— Да чего ты сердишься, — заступилась средняя голова. — Он такой симпатичный.
— Мне вода по делу нужна.
— Вот видишь, по делу, говорит, — продолжала, хлопая ресницами, средняя голова.
— По делу… — бурчала первая голова. — Я тоже вот по делу пар развожу. Мотор свой прогрею немного, и в путь.
— В королевство Захрустальное?
— Какой умный мальчик, — сказала средняя голова, но две другие от нее отмахнулись. — А ты откуда знаешь?
— Я бывал там. И король их мой лучший друг. Предлагал остаться даже. Жить там можно, только на работу далеко ездить.
— А наша работа — страх наводить. Чтоб рыцарям было страшно. — И дракон выпустил в небо языки пламени. — Тебе страшно?
Не мог лейтенант Зверев сказать, что ему страшно. Он замотал головой.
— Ну и глупо, — лениво взмахнул хвостом дракон. — Драконов нужно бояться. Что же это будет, ежели драконов не будут бояться. Кого тогда бояться?
— Обязательно, что ли, бояться?
— А как же! Ты — меня, я — тебя. Ну, тебя — это я так, к слову. Чего в тебе бояться: оружия нет, доспехов тоже. Я таких как семечки…
— Это еще как сказать, — обиделся Зверев.
— Да я тебя одной левой лапой!
— Никогда! — нахмурил брови Зверев.
— Ну тогда иди сюда. Иди, не бойся.
— А я и не боюсь, — Зверев сказал это достаточно громко, чтобы и самого себя заставить поверить в это. Он знал, что не имеет права подвести полковника. Даже находясь в отпуске.
— Что-то ты не торопишься? — ухмыльнулась голова.
Зверев бросился вперед на выставленную драконом лапу.
— Ах ты, курица противная! — бормотал Зверев, силясь применить хоть какой-то прием к лапе дракона. И хотя таких приемов в школе милиции не проходят, Звереву удалось сделать подсечку и повалить дракона на бок.
— Ну ты! — завопила главная голова.
— Кончай давай, — закричала вторая.
— Мы так не договаривались, — стала верещать третья.
— Чего хулиганишь! Мы милицию позовем!
— Милицию звать не надо, — сказал Зверев, освобождая дракона. — Я сам из милиции. Только я в отпуске.
— Это там вас так драться учат? — обиженно сказала третья голова.
— Не там, в школе, — пояснил Зверев. — То есть в школе милиции. И не драться, а проводить задержание.
— Чего нас задерживать, мы тут.
— Вот и сидите.
— А нам летать охота.
— Летите себе.
— Спасибо.
— Я же говорила, что он вежливый мальчик, — сказала на прощание средняя голова.
Дракон что есть силы забил крыльями, готовясь взлететь.
— Стой! Стой! — Зверев побежал к нему. Дракон повернул головы — Меня с собой не возьмете?
— Куда тебе?
— Мне к озеру, где рыбки золотые.
— Ну, это крюк надо делать, — возмущенно сказала первая голова. Две другие на нее зашикали, поэтому голова быстро поправилась и сказала: — Ладно уж, довезем. Но чтоб не драться. А то как кувыркнемся вниз, так костей не соберешь.
Зверев вскарабкался на спину. Змей Горыныч разбежался по полю, как самолет, и взлетел.
Набирая скорость, головы натянули летные шлемы:
— Это чтобы в ушах не свистело, — повернувшись, сообщила одна из них, протягивая шлем и Звереву. — Держись, сейчас скорость будем набирать.
Через десять минут они уже делали круг над озером, готовясь идти на посадку. Озеро вновь золотилось в лучах солнца, но теперь Зверев знал, что не в солнце дело. Добрались они гораздо быстрее, чем с Длиннобородым.
Зверев зашагал по берегу озера, не зная, что ему делать дальше. Ведь невода, как положено во всякой приличной сказке, у него не было. Спиннинга — тоже.
— Рыбки золотые, появитесь! — крикнул Зверев.
Тотчас над поверхностью озера замаячили головы рыбок.
Зверев пристально всматривался в этот рыбий хоровод, но никак не мог узнать знакомых. Все тут были золотые.
— Что же делать? — в отчаянии прошептал Зверев.
И от этого вздоха все рыбки сразу повернули головы, а одна из них, самая маленькая, подплыла близко-близко, на самое мелководье:
— Тебе какую рыбку надобно?
— Ту, которую я выпустил.
— Ты из какой сказки? Ты старик, что ли? А где борода?
— Да нет, я не из сказки.
— Как это?
— Я отсюда. Мы тут рыбу ловили. И я их выпустил. Вроде нога подвернулась.
— Сейчас проверим, — сказала рыбка.
Зверев уселся на камне и стал ждать. Прошло пять томительных минут. Озеро стало тихим, все рыбки попрятались.
Наконец десяток рыбок выставили из воды свои головы. Но как они выглядели! Все были с перевязанными щеками, забинтованными головами.
Зверев испугался. Он вспомнил, что Длиннобородый волшебник ловил их на крючок. Сейчас ему зададут в ответ. А рыбки еще принялись переглядываться, как бы спрашивая друг у друга: он это или не он, обидчик или нет. В конце концов одна из них звонко воскликнула: «Он!»
Рыбки сурово посмотрели на него. Зверев вскочил на ноги и крепко пожалел, что оставил меч в футляре под кроватью.
— Как тебе помочь? — вдруг затараторили они.
— Чем вы можете помочь мне, если себя уберечь не в состоянии?
— Это совсем другое, — принялась объяснять ему одна из рыбок. — На нас самих наше волшебство не распространяется. Другим мы можем помогать. Ты свое желание давай, пожалуйста, и мы исполним. Нас вон сколько.
Зверев задумался. А потом лицо его осветилось улыбкой.
— Раз вы не можете ничего сделать для себя, то сделайте это для меня. Хочу, чтобы вы сразу выздоровели. Ведь в этом и я виноват.
Рыбки переглянулись, взмахнули хвостиками и снова стали здоровыми. И над озером пронесся звонкий смех. Рыбки закрутились стайками, весело брызгая друг на дружку плавниками. Сделав несколько кругов, они вновь вернулись на свои места.
— Спасибо тебе. Мы не решались попросить об этом. Ведь нам и вправду было больно. А теперь говори свое желание.
— Рыбки, рыбки, я хочу попасть в школу, где учат на леших, домовых, водяных и этих… школьных. Особенно на этих. Я должен во всем этом разобраться.
Рыбки стали совещаться.
— Но это же невозможно! — воскликнула одна из них.
— За это нам может попасть! — сказала испуганно другая.
— Он всех нас переловит! — уверенно добавила третья.
— Да-да-да, — вмешалась самая старшая рыбка. — Все это так. Но мы не можем отказать нашему спасителю. И быть может, все кончится не так печально.
Рыбки закивали головами, а самая большая из них продолжила:
— Помни. То, что ты хочешь сделать, очень опасно. Ты ведь собираешься попасть в школу, директор которой сам Кари-Гари, Длиннобородый.
— Неужели?
— Да, да, тот волшебник, с которым ты приходил на рыбалку. Но благодаря тебе мы избежали злой судьбы — быть сваренными и съеденными Кари-Гари.
— А мне он почему-то не показался таким злым…
— Кари-Гари может притвориться, кем захочет. Сейчас он заинтересовался тобой. Вспомни, ничего не было такого, что могло бы привлечь его внимание?
Зверев задумался.
— Вспомнил! — подпрыгнул на месте Зверев.
— Что?
— Я нашел грот, по которому в наш мир отправляются ученики Кари-Гари. Меня мог кто-то заметить возле грота, даже наверняка мог, и донести об этом. Но постойте…
Рыбки встрепенулись.
— Ведь все о гроте мне рассказал сам Кари-Гари. Почему?
Рыбки сошлись в кружок и зашушукались. Наконец самая старшая подплыла поближе и сказала:
— Значит, это были крючок и наживка. Он ждет от тебя решительных действий. И сейчас ты проглотил эту наживку.
— Это почему? — возмутился Зверев.
— Ты очутился здесь, хотя всем известно, что мы враждуем с Кари-Гари.
— Но ведь я этого не знал.
— Теперь будешь знать. Ты сделал много ошибок сразу. Надо решать, как из них выпутаться. Подумай, почему ты мог вернуться сюда, на озеро?
Зверев замолчал. Ненароком рука его попала в карман, и он нащупал там маленький железный предмет.
— Вот! — закричал он, высоко поднимая его над собой.
— Что это?
Но вместо ответа Зверев кинул его в песок, да еще притоптал сверху кроссовками.
— А теперь плывите сюда. Мне нужна ваша помощь. Вы должны сделать вот как…
Посовещавшись, рыбки хотели отправить Зверева обратно в замок. Но он покачал головой и, забравшись на камень, стал ждать Змея Горыныча.
К вечеру летящий обратно Змей Горыныч подхватил Зверева. Через десять минут лейтенант был у Хрустального замка.
Насвистывая, он стал подниматься по ступенькам наверх. Кажется, все завершилось благополучно. Никто не встретился ему на пути. Даже гномы и тролли больше не бегали под ногами. За горизонтом садилось вечернее солнце.
Зверев подошел к застекленным дверям, широко распахнул их. Прямо под его ногами извивалась седая борода.
Зверев поискал глазами Кари-Гари — тот важно восседал в углу. И хоть под ним было обычное кресло, каких много в этом зале, под Кари-Гари оно выглядело троном. Зверев от неожиданности отшатнулся.
— Что? Не ждал? — усмехнулся Кари-Гари, от которого не укрылось и это легкое движение. Он поманил Зверева пальцем.
Зверев почувствовал, как забилось сердце. Усилием воли он превозмог нахлынувшую на него слабость и подошел к волшебнику. За несколько шагов до кресла Зверев остановился.
Кари-Гари долго и пристально рассматривал стоящего перед ним человека в синем спортивном костюме. Затем, откинувшись в кресле, он спросил:
— Я слышал, как ты свистел на лестнице. Отчего же перестал?
— В комнате свистеть неприлично.
— А… — протянул волшебник. — А где же ты был сегодня? Мне интересно, что ты увидел и узнал нового.
— Я?
— Конечно, ты. Я вот ищу тебя целый день, а тебя все нет и нет.
— Почему нет, вот он я.
— Это я вижу, но где же ты был — вот в чем вопрос.
— Я вернулся с озера, — как можно беспечнее произнес Зверев. Но именно эти спокойные слова больше всего вывели из себя волшебника.
— Ага! Я так и думал! — вскочил со своего кресла Кари-Гари.
Он сделал несколько шагов по комнате, но борода его тут же стала цепляться за ножки кресел, и раздосадованный Кари-Гари сел на прежнее место.
— Этого следовало ожидать, — бормотал он, нервно покусывая бороду.
— Почему это вас так волнует? — поинтересовался Зверев.
— Меня? — затрясся тот возмущенно. — Меня ничего не волнует. Пусть это беспокоит тебя.
Зверев сделал несколько шагов вперед и стал перед ним, глядя на волшебника широко раскрытыми глазами.
— Меня это тоже не беспокоит, — совершенно спокойно сказал он.
Кари-Гари даже перекосило от этого ответа. Он начал подниматься, но, совладав с собой, плюхнулся обратно в кресло.
— Почему ты был там? — прогремел над залом голос волшебника.
Зверев пожал плечами.
— Ну! — испепелял его взглядом Кари-Гари.
— Я забыл там одну вещь. Очень нужную для меня.
— Где же она?
— Я ее не нашел. К сожалению.
— Конечно, — зло усмехнулся Кари-Гари. — Как можно найти то, чего не терял. Ты слишком складно врешь. Но со мной это не пройдет. Ты проиграл!
— Почему ты не веришь мне? — спросил Зверев, нарочно напирая на слово «ты». Раз волшебник позволил себе говорить ему «ты», то и Зверев решил не давать спуску.
— Не нашел… Это глупо. Ты мог бы придумать что-нибудь другое. Слаб ты оказался на выдумку. А я неплохой рыболов, ха-ха-ха!
— Но я действительно потерял!
— Что? Золотую рыбку?
— Нет. Перочинный нож.
— Что-что?
— Нож.
— Ты хочешь сказать, что потерял его на озере?
— Именно там. Пришлось просить Змея Горыныча свозить меня туда.
— Что ж, все это можно проверить. Поэтому я и советовал тебе подумать, прежде чем врать.
— Я не смог его найти.
— Вот видишь, ты уже пытаешься увильнуть. Ты хочешь, чтобы я нашел то, чего нет?
— Но я потерял его там.
— Подожди! Если это окажется неправдой, месть моя будет ужасной, ты еще не знаешь меня. — И Кари-Гари, потрясая бородой, что-то зашептал.
Потом он стал вслушиваться в наступившую тишину, бешено вращая глазами.
— Как видишь, — развел он руки в стороны, — ты сам виноват в случившемся. Теперь тебе придется расплатиться за то, что ты был таким любопытным и бродил по ночам. Только мы, жители Хрустальной горы, можем пользоваться ночным временем. Ночь — это наше время. Ночь — это наша сила. Ночь — это…
Но тут его слова прервал пронзительный свист.
Кари-Гари вскочил на ноги и приложил руку к уху:
— Что такое?
Он вытянул вперед руку, и к нему на ладонь шлепнулся складной перочинный нож, весь усыпанный мелкими песчинками.
— Это? — спросил Кари-Гари, перекладывая его с руки на руку. — Какой же это нож?
— Это складной нож. Разрешите?
Зверев взял его в руки и вытащил лезвие. Нож заблестел у него в руке.
— У, какой страшный… — стал фальшиво смеяться Кари-Гари. Смех постепенно успокоил его. Он словно забыл, как пять минут назад кричал и топал ногами. Теперь его слова стали сладки как мед: — Дорогой наш гость, если я чем-нибудь обидел тебя, прости. Мои слуги нашептали мне плохое. Это они виноваты. Но не беспокойся, виновные будут наказаны: сегодня же я лишу их головы. — В ответ на возражения Зверева он добавил: — Никакого прощения они не заслужили. Слуга не может ошибаться. Если его голова допускает ошибку, она ему уже не нужна.
— Но… — начал было говорить Зверев. Однако Кари-Гари его оборвал.
— Прощай, — разочарованно сказал он Звереву, словно горюя, что головы будут лететь у его слуг, а не у Зверева.
Кари-Гари щелкнул пальцами. И тотчас из-под столов, из-под диванов, из-под шкафов стали вылезать гномы, которые осторожно и бережно подхватывали бороду своего повелителя, нежно поглаживая ее своими маленькими пальчиками.
Кари-Гари напоследок глянул на Зверева из-под своих мохнатых бровей и постепенно растворился в воздухе вместе с гномами.
Через минуту в комнате появился гном в сиреневой шапке и сиреневых штанишках.
— О горе, горе! Он уже ушел. Не сносить мне головы.
Он принялся заглядывать во все углы, но не нашел ни одного гнома. Он бегал между ногами Зверева, потом, споткнувшись о его кроссовки, задрал голову:
— Простите. Вы не скажете, куда ушел повелитель, великий Кари-Гари? Я должен был нести его бороду, но на дворе так чудно пахли цветы, и я на секунду удалился. Этот дивный аромат увлек меня…
— Он ушел туда. — Зверев указал на небо за окном.
— Прекрасно, он отправился в свою башню, значит, я успею его догнать. Премного благодарен, вы спасли мою голову, — пробормотал гном и мгновенно растаял в воздухе.
Озадаченный Зверев подошел к этому месту и осторожно вытянул вперед руку. Он увидел, как рука его по локоть исчезла. Зверев быстро выдернул ее назад: она вновь стала видимой. Тогда Зверев, скрепи сердце, отошел подальше. Следовать за Кари-Гари было опасно.
После разговора с Кари-Гари у Зверева осталось тягостное чувство. Он понимал, что не смог отвести от себя подозрения волшебника и теперь был вынужден ожидать возможных осложнений.
В кровати он долго ворочался и уснул далеко за полночь.
В середине ночи в комнате блеснули чьи-то внимательные глаза, но, увидев в кровати спящего Зверева, глаза тут же погасли.
Утром Зверев, бодрый и веселый, стоял на лестнице. За спиной висел рюкзак, в руках футляр с мечом.
— Прощай, замок, — сказал он достаточно громко, зная, что слова его немедленно донесутся до Кари-Гари. — Жаль, что отпуск мой кончился. Пора домой.
И зашагал по дорожке.
Дорожка вилась среди цветущих лугов. Отовсюду слышались птичьи голоса. Где-то позади остался страшный Кари-Гари, и Зверев безмятежно шагал, ни разу не оглянувшись.
К полудню Зверев пришел к домику Бабы Яги. Поскольку человек он был знакомый и не раз тут бывавший, домик на курьих ножках сам повернулся и широко распахнул двери.
— Во техника! — восхищенно сказал Зверев, поднимаясь по ступенькам.
— Чего рано так? — приветствовала его старушка. — Али замок не по нутру пришелся?
— Отпуск кончился, — объяснил Зверев.
— Потому как служивый, — вмешался в разговор ворон. — На службу ему пора.
— Да ну тебя… — отмахнулась от ворона Баба Яга.
Они сели со Зверевым за стол, и лейтенант положил сверху свой черный футляр.
— Кефир пришлешь? — спросила, хитровато щурясь, Баба Яга.
— А как же, — кивнул головой Зверев.
— И сколько же его можно пить! — возмущенно закаркал ворон, но был изгнан Бабой Ягой во двор.
Затем Зверев наклонился через стол и тихо сказал:
— Мне бы меч надо спрятать в надежном месте.
— А чего ж не спрятать? — согласилась Баба Яга.
— Но чтобы никто… — поднял палец к губам Зверев.
— А где?
И Зверев зашептал еще тише.
Через пять минут он выходил из домика Бабы Яги точно в том же виде, как зашел сюда. Рюкзак за плечом, черный футляр в руке. Только в футляре меча уже не было.
— Прощай, — прокричал ему в спину ворон.
— До свидания, — повернулся и помахал ему свободной рукой Зверев.
Зверев ни в коем случае не мог выдать, что в футляре нет меча. Поэтому нес этот пустой футляр с такой же основательностью, как и прежде.
Он прошел еще несколько километров. Впереди остался последний поворот дороги. Слева текла мелкая речушка, дорога вилась между нею и высоким обрывом, на котором чернел лес. Никакой травы там не было, никакого пения птиц не слышно, только упавшая за многие годы листва.
«Что ж, пора! — подумал Зверев. — Вот оно, это место».
У обрыва лежал огромный камень, весь покрытый мхом. Именно о нем говорили золотые рыбки.
Зверев замедлил шаг, потом вздохнул и зашагал быстрее.
Как только он оказался за поворотом, тотчас рюкзак и футляр растаяли в воздухе, а сам Зверев стал катастрофически уменьшаться. До пояса, потом до колен. И тут же стал маленьким гномом в зеленой шапке, с довольно приличной для его юного возраста бородой.
Он потянулся, чтобы как следует оценить свое новое тело. Задрал голову, потому что с его уменьшением деревья стремительно рванули вверх, и теперь это были уже не деревья, а какие-то ужасные громадины.
Неожиданно из-за угла на него налетели двое гномов. Один, старший, был в красной шапке, второй — в сиреневой.
— А где человек? — спросили они у Зверева, беспокойно оглядываясь по сторонам.
— Какой человек? — недоуменно смотрел на них Зверев.
— Что ты у него спрашиваешь, он же только что родился!
Гномы бросили Зверева и побежали вперед по дорожке. Через пять минут, совершенно удрученные, они вернулись назад.
— Но где же человек? Кари-Гари отрубит нам головы, если узнает, что мы его потеряли.
— Давай спросим у этого, — стали они возле Зверева. — Он точно должен был видеть, куда делся человек.
— Давай отвечай, не мямли!
— Человек — это кто? — вновь спросил Зверев.
— Это такая высокая уродина без бороды, — стал объяснять ему один из гномов.
— Похож на нас. Но ни ума, ни красоты, — добавил свою характеристику другой гном.
— Вот такой? — спросил Зверев, высоко вытягивая руку.
— Ну, ну, — запрыгал на месте от возбуждения гном в красной шапке. — Куда же он подевался?
— Человек ушел туда, — и Зверев показал место за пределами Хрустальной горы.
— Как же он успел? — не мог успокоиться старший гном.
— Он быстро-быстро пошел. Вот так, — и Зверев пробежал по дорожке.
Гномы переглянулись.
— Смотри, ты должен подтвердить это Кари-Гари, и если соврал, не сносить тебе головы.
Зверев подумал, что скорее ему не сносить головы, если он скажет правду, но ничего этого не сказал гномам.
Тем более что они уже повернулись и побрели вдвоем по пыльной дороге назад.
— Пошли, — обернулся к нему гном в сиреневой шапке. — Чего стоишь? Если ты сегодня родился, то должен немедленно быть представлен великому Кари-Гари.
И трое гномов заспешили по дороге.
Вскоре они приблизились к Хрустальному дворцу.
— Какой большой! — пришлось вскрикнуть Звереву, чтобы подтвердить версию о недавнем появлении на свет.
— Быстрее иди! — толкнул его в бок гном в красной шапочке. — Мы и так опоздали.
Из дворца доносился мелодичный звон колокола. Зверев с удивлением увидел, что отовсюду ко дворцу по тропинкам и тропам стекались гномы.
— Слышал, как звенит хрустальный колокол? Значит, сейчас увидишь великого Кари-Гари.
Они подошли вплотную к Хрустальному замку, но почему-то не стали подниматься по лестнице. Прямо в стене оказалась потайная дверца, через которую они попали в зал. Теперь Зверев понял, почему ему не встречались гномы на лестницах замка, у них тут были свои лестницы и свои двери. А значит, и свои комнаты, и переходы.
В зале, в который они попали, гудел колокол. Но едва на огромном троне, который стоял посреди зала, появился Кари-Гари, колокол замолчал.
Перед троном выстроилась длинная вереница гномов, остальные гномы жались возле стенок.
Гном в красной шапке подтолкнул Зверева к очереди возле трона, а сам исчез в толпе.
— Хорошо-хорошо, — потирал руки Кари-Гари. — Сегодня, я вижу, у нас удачный денек. Ну-ка, ну-ка, постройтесь, чтобы я вас хорошенько рассмотрел.
Борода его была закинута за трон, и там она извивалась, точно живая, скручивалась кольцами и снова выравнивалась.
Гномы перед троном замерли на месте, а Кари-Гари стал переводить взгляд с одного новичка на другого.
Зверев изо всех сил старался, чтобы у него не дрожали ноги. Но это было лишним, потому что и все остальные гномы боялись не меньше его. Они все тряслись как осиновые листики.
— А теперь послушаем вас, — откинулся на троне Кари-Гари и поманил к себе первого из гномов. — От чего ты родился?
— От упавшей шишки, — пробормотал первый из гномов, который был в коричневой шапке.
— От упавшей шишки? — повторил волшебник. — Подходишь!
Гном быстро перебежал на другую сторону трона, а Кари-Гари уже манил к себе следующего.
— А ты?
— От хруста ветки.
— Ладно. Годишься. А ты?
— От… — заикаясь от испуга, начал третий гном, — от аромата колокольчика. — И он снял с головы свою синюю шапочку.
— Э, ты еще слишком мягок, — недовольно покачал головой Кари-Гари.
Испуганный гном стал пятиться назад. Но Кари-Гари быстро наклонился и, подхватив гнома, кинул его за спину, в камин.
— Прожарься как следует, чтобы из тебя выветрился аромат.
А очередь стала двигаться дальше.
Пока черед дошел до него, Зверев лихорадочно думал, от чего мог родиться он, гном в зеленой шапке. Он понял, что шапка каждого каким-то образом с этим связана.
— А ты? — Он вдруг увидел, что палец Кари-Гари наконец остановился на нем.
— Я родился от кваканья лягушки, — разом выпалил Зверев. — И рад этому.
— Хм, — оглядел его с головы до ног Кари-Гари. — Годишься. Ты мне даже нравишься. — И Зверев тоже перебежал на другую сторону трона. А Кари-Гари захлопал в ладоши:
— А теперь все в классы. И выньте этого беднягу из огня. Кажется, достаточно, чтобы он навсегда забыл все ароматы. Ха-ха-ха!
Зверев увидел, как при этих словах его знакомый гном в сиреневой шапочке схватился за нос и отодвинулся подальше.
А затем под хлопки Кари-Гари все гномы бегом направились в свои классы. И только они, семеро первоклассников, остались стоять перед троном.
— Куда бы вас отправить? — пробормотал Кари-Гари, глядя на них с высоты своего трона.
Гномы сжались в кучку.
— Ты. И ты — пойдете в лешие. Вы — в домовые. Ты — водяной. А ты, — палец его остановился на Звереве, — ты мне нравишься — станешь школьным. Бегом в классы!
Он вновь хлопнул в ладоши.
И гномы побежали вперед, сами не зная куда. Но волшебство хлопка вело их точно в те классы, куда приказал им явиться Кари-Гари.
Они попали в огромный коридор. То один, то другой гном исчезали за дверьми, и только Зверева ноги несли все дальше и дальше.
Наконец и он нашел свой класс.
Открыв дверь, Зверев очутился в обычном школьном классе. Только здесь за партами сидели бородатые ученики — гномы. И парты поэтому оказались совсем крошечными. Зверев потоптался на месте, не зная, куда сесть. Но, заметив свободное местечко, быстро устремился к нему. И только усевшись за маленькую парту, он взглянул на своего соседа. Им оказался хорошо знакомый Звереву гном в сиреневой шапочке.
Зверев хотел было открыть рот, чтобы сказать «привет». Но тут дверь класса отворилась, и в нее стали вносить бороду. При виде плавно въезжавшей в класс бороды все ученики вскочили на ноги. Зверев вслед за ними.
— Дежурный! — прогремел властный голос, и один из гномов стал аккуратно укладывать бороду перед учительским столом кругами, словно канат корабля.
Вслед за бородой в классе появился и Кари-Гари. Он сел за стол, в котором было проделано полукруглое отверстие для бороды. Осмотрев учеников, Кари-Гари открыл классный журнал.
Воспользовавшись этим, дежурный опрокинул на страницу бутылку с чернилами. Синее пятно стало расплываться по журналу. Зверев испуганно привстал, но Кари-Гари, к его удивлению, радостно захохотал:
— Молодец! — Он даже потрепал дежурного гнома по голове. — Ты хорошо усвоил прошлый урок. Однако делать это нужно тогда, когда учитель не видит. Но все равно ты меня порадовал, хе-хе.
И он, макнув палец в чернильное пятно, вывел прямо в воздухе жирную двойку.
— Двойка — это лучшая оценка в мире. Это признак твоей доблести и славы. Двойка лучше мороженого, лучше пирожного!
Он дунул на плавающую в воздухе чернильную двойку, и она стала расти, надуваясь, словно воздушный шар.
«Она же вот-вот лопнет и забрызгает нас всех чернилами», — перепуганно думал Зверев.
Но тут Кари-Гари сложил губы дудочкой и с шумом стал втягивать воздух. Двойка приблизилась к нему и постепенно исчезла в его огромном животе. Погладив живот, Кари-Гари наконец отпустил дежурного. Тот отправился к своему почетному месту возле бороды, а сам Кари-Гари стал расхаживать перед доской.
— Сегодня мы продолжим с вами изучение того, что лучше всего делать на уроке. И всегда помните, что вам незачем бояться учителя и учеников — для них вы невидимы. Скажи мне, вот ты, что такое невидимый.
— Это, это… — вскочил на ноги гном с первой парты. — Это значит, что я вижу всех, а меня никто.
— Кроме меня, — поправил его Кари-Гари, подняв кверху палец. — Я вижу вас всех, где бы вы ни находились. Повторяйте за мной: великий Кари-Гари видит меня повсюду.
Гномы принялись хором старательно повторять.
— Хорошо. А что может сделать невидимка? Сидят рядышком на парте два школьника. Невидимый может залепить затрещину одному из них? Конечно. И даже обязан это сделать. А что будет дальше? Тот должен сразу же наброситься на своего обидчика. Но обидчика-то нет. Вот он и залепит своему соседу, думая, что это он виноват. Начнется свалка. Это хорошо?
— Хорошо! Хорошо! — запрыгали на партах гномы.
— А подножка? Сколько восхитительных подножек может подставить невидимая нога! Тысячи, миллионы школьников, мирно шагающих и бегущих, растянутся, покатятся, завопят от боли в школьных коридорах. И радость придет к вам, дорогие мои ученики. Ударьте друг друга, потешьте своего старого учителя.
Гномы принялись дубасить друг друга. Зверев едва-едва ответил на удар гнома в сиреневой шапочке. И тогда с удивлением почувствовал, что и тот только изображает, как он тузит Зверева. То тут, то там раздались пронзительные крики: «Больно!», от которых довольная улыбка на лице Кари-Гари расплывалась еще шире.
— Хорошо! Молодцы! Разминку на этом кончаем. — Кари-Гари уселся в кресло, а дежурный гном принялся гребешком расчесывать ему бороду. Кари-Гари даже зажмурился от удовольствия и прикрыл глаза.
Зверев подумал, что он на этом уснет и урок кончится. Однако Кари-Гари открыл сначала один глаз, потом другой, а затем приказал:
— А теперь проверим ваше домашнее задание.
Гномы открыли парты и достали оттуда каждый свою рогатку. У всех они были разные. Они стали поочередно поднимать их вверх, чтобы продемонстрировать учителю.
— Прекрасно! Но рогатки не для того, чтобы их показывать! А? Ну-ка, поработайте, — и Кари-Гари отодвинулся от доски.
Тут только Зверев заметил, что она изрисована кругами, словно мишень.
Радостные гномы позалезали на свои парты и с криками принялись стрелять в доску. Один лишь Зверев вжимался в парту посреди этого буйного веселья.
Кари-Гари удовлетворенно потирал руки. Расстреляв все, что они имели, гномы принялись в азарте отковыривать от парт винты, выламывать щепки.
— Довольно! Довольно! — остановил их Кари-Гари. — Всем и так я уже даю по двойке!
— Ура! Ура! — запрыгали по классу гномы. — Двойки!
Они подбежали к доске и выстроились перед столом Кари-Гари. Тот выдвинул ящик и достал оттуда по блестящей искрящейся двойке. И каждому из гномов навешивал ее на грудь, словно орден.
Гномы горделиво выпячивали грудь и вертелись друг перед другом. А двойки мигали, точно огоньки.
Кари-Гари выхватил рогатку у гнома с первой парты и стал стрелять в окна класса. Стекла со звоном трескались, рассыпаясь на мелкие осколки, как ручейки. Гномы от восхищения захлопали в ладоши.
Но когда в ладоши хлопнул сам Кари-Гари, то окна тотчас стали целыми — осколки стекла прижались друг к дружке и взлетели на место.
Кари-Гари поднялся и закричал на весь класс:
— Вы невидимы для людей и можете делать с ними все, что захотите. Повторяйте!
— Мы можем делать с людьми, что захотим. Мы можем делать с людьми, что захотим. Мы можем делать с людьми, что захотим, — повторяли в возбуждении гномы. Они не могли остановиться.
Глядя на хитрую улыбку Кари-Гари, было понятно, что это он не дает им остановиться. Он хочет, чтобы эти ужасные слова навсегда запали в душу. И действительно, гномы без остановки повторяли их до тех пор, пока не прозвенел хрустальный колокол.
Только тогда они в изнеможении откинулись на спинки парт. А губы все еще беззвучно повторяли, словно заклинание, эти слова.
Кари-Гари отправился вслед за своей бородой, которую важно вынесли гномы в красных ливреях. А дежурный гном положил на место гребешок.
Только Кари-Гари вышел, как вскочил самый толстый гном и, приделав себе бумажную бороду, стал важно шествовать, между рядами. Гномы дружно рассмеялись. Он погрозил им пальцем, чем вызвал еще больший смех. А потом, как и в каждом классе, они разбрелись на группки. В одной мирно беседовали, в другой строили рожи, в третьей кричали и боролись.
Гномы кричали, бегали, прыгали с парты на парту, и от всего этого Зверев непроизвольно вздрагивал.
— А-а-а! — пронзительно вопил гном, оказавшийся в самом низу навалившейся на него кучи малы.
— Тебе это не нравится? — шепотом спросил у Зверева сосед, гном в сиреневой шапочке. — Но надо терпеть. А то кинут в огонь. И выйдешь оттуда совсем другим.
И он кивнул на старосту класса — гном в красной шапочке, лицо которого было искажено ненавистью ко всем и ко всему.
Тот почувствовал сразу, что речь идет о нем, и глянул на них. Гном в сиреневой шапочке сразу же испуганно отвернулся от Зверева. Но было уже поздно, староста их заприметил.
— Ага! Новенького забыли! Новенького давай! — закричал он, вытягивая вперед руки.
Двое гномов отделились от группы, схватили с двух сторон Зверева и потащили его к доске.
— Сейчас мы научим тебя уважать старших. О, я, кажется, ошибся. Как, мои любимые ученички, надо говорить? — И он поднял кверху обе руки.
— Обожать старших! — закричали гномы, когда он резко опустил одну руку вниз.
— Правильно! Вы мне даже нравитесь! Еще!
— Ублажать старших! — закричали они по второй команде, когда староста опустил вторую руку.
— Это уже лучше. Вы мне очень нравитесь, — сказал гном-староста, стараясь повторять интонации Кари-Гари.
Все засмеялись.
— А вот он, — продолжал гном в красной шапочке, — он мне не нравится. Он не умеет уважать старших. Еще что?
— Он не умеет обожать старших.
— Еще!
— Он не умеет ублажать старших.
— Вот именно, — обвел он свою ватагу взглядом. — Он, конечно, не умеет ублажать старших гномов. Но мы его быстро научим. Не так ли?
— Ги! Ги! Ги! — радовались гномы.
— Всего лишь несколько уроков, и он станет похожим на ягненка.
— Бэ-э-э! — заблеял один из гномов и стал на четвереньки. На него тут же верхом сел другой. И оба они заблеяли на весь класс: — Бэ-э-э!
— Я вижу, вы хорошие гномы, вы — ягнята. Но мы сейчас дадим первый урок — урок послушания нашему новичку, и он тоже станет хорошим гномом, правда?
Зверев неотрывно смотрел на него. Все мускулы его напряглись. И сзади, и впереди были смеющиеся лица. Он же не мог перевести дух. Увидев его каменное лицо, все гномы радостно заблеяли и запрыгали вокруг, непрестанно корча рожи.
— Тише! Тише! Вы же на уроке!
Все смеялись, хватаясь за животы.
— Итак, урок первый. Мы попросим нашего мальчика выполнить один приказ. На колени! — властно скомандовал староста.
Зверев стоял не шевелясь. Смех сразу стих.
— На колени! Кому говорят!
Зверев упрямо замотал головой.
— Ну, послушайся, хоть один разик послушайся, — зашептал ему на ухо гном в сиреневой шапке.
— Подожди, — отодвинул его от Зверева гном-староста. — Я вижу, ты не хочешь обожать старших. Ну, мы тебя научим.
Гном в красной шапке стал засучивать рукава, другие гномы отходили в сторону.
Зверев смотрел на него исподлобья.
— В последний раз говорю: на колени!
Зверев покачал головой.
Староста с торжествующей улыбкой посмотрел на всех:
— Вы видели, мальчик-гномик не хочет слушать старших. Мы будем его немножечко учить.
И он бросился вперед.
Хотя Зверев ожидал нападения, но не думал, что это произойдет так быстро. Ему врезали как следует так, что он едва устоял на ногах.
Радостные гномы заулюлюкали, показывая на него пальцами. Видно, на лице у Зверева показалась кровь.
— На колени! — прошипел староста. Криво улыбаясь, он двинулся вперед.
Теперь уже Зверев был начеку. И хотя староста вновь атаковал его, Зверев быстрым движением отвел руку нападающего, а потом бросил старосту через себя на пол.
Староста грохнулся, как куль с мукой. Гномы удивленно загудели, переводя глаза то на старосту, то на Зверева.
— Эй! Дайте ему! Чего ждете! — крикнул с пола староста. Слова с хрипом вылетали у него из горла.
Двое гномов бросились на Зверева. Увернувшись от первого так, что тот лбом врезался в стену, Зверев заломил руку за спину второму.
— Пусти! Пусти! Я больше не буду! — завопил тот. — Я же не хотел ничего плохого!
Зверев отпустил его и оглядел настороженные лица гномов. Все молчали, и эта минута спокойствия дала возможность Звереву передохнуть. Но она длилась недолго.
— Берегись! — вдруг услышал он отчаянный крик гнома в сиреневой шапочке.
Зверев резко обернулся. На него, подняв над головой огромную палицу, шел староста. Зверев моментально отпрыгнул в сторону, и староста, наносивший удар на пустое место, потерял равновесие и повалился на пол.
Гномы посмотрели на своего старосту с задранными кверху ногами и засмеялись. Сначала исподтишка, потом все громче и громче. Староста, сжав губы, выбежал из класса.
Потом был еще один урок, где один из гномов-преподавателей учил распознавать сигналы колокола. В зале, куда их привели, находилось три хрустальных колокола: один звал на занятия, другой — объявлял тревогу, а третий колокол, который звонил очень редко, был самым интересным, потому что звон его разносился дальше всех.
— Если вы услышите звон этого колокола, вы должны будете вернуться в родной Хрустальный замок, где бы вы тогда ни находились. И где бы вы ни были, вы услышите его звук. Это волшебный колокол, для которого нет преград и расстояний. Сейчас я покажу вам, как он звучит. Я могу ударить только один раз, а не то мы соберем здесь всех гномов, леших и водяных со всего света.
Он обвел сгрудившихся гномов торжествующим взглядом и легонько позвонил.
Действительно, этот звон больно кольнул в сердце Зверева, хоть и был он ненастоящим гномом. А еще он подумал: хорошо бы зазвонить в этот колокол по-настоящему и вернуть назад всех обитателей Хрустальной страны.
Потом уроки кончились звоном самого простого колокола, и гномы разбрелись по комнатам.
Вслед за всеми Зверев пришел в огромный зал, где рядышком выстроились хрустальные кровати.
— Ты будешь спать здесь! — ткнул пальцем староста на одну из них. Он все еще кипел злобой.
Зверев стал рассматривать кровать, но староста, потоптавшись на месте, вновь подошел к нему.
— Сегодня я еще не имею права ставить тебя на ночное дежурство. Но будь уверен, уже с завтрашнего дня ты будешь дежурить каждый день. Понял?! — И он погрозил Звереву кулаком.
К вечеру староста достал из хрустальной шкатулки список своих школьных гномов и стал по одному выкрикивать их имена. Гномы, недовольные, бросали свои занятия и шли к нему.
— Куда это вы? — спросил гнома в коричневой шапочке Зверев.
Но тот лишь приложил палец к губам.
— Куда? — спросил другого лейтенант Зверев.
— Завтра узнаешь, чего торопиться, — расхохотался тот в ответ.
Зверев все равно не отставал от них. Он пошел за гномами в оружейную, и, улучив момент, когда гномы ночной стражи принялись надевать латы и шлемы с забралом, он спросил тихонько своего соседа по парте, гнома в сиреневой шапочке:
— Скажи же мне, куда вы?
Оглянувшись по сторонам, гном в сиреневой шапочке зашептал:
— Внизу под нами тюрьма. Там содержатся обереги. Это такие же гномы, как и мы, но только они за людей, а мы почему-то против. Чтоб они нам не мешали, великий Кари-Гари запер их за хрустальные решетки. Наверное, я тоже родился оберегом, раз мне их так жаль. Но нужно служить великому!
— Разговорчики! — крикнул староста.
Все смолкли.
— Стройся!
Гномы, гремя латами и бряцая оружием, нехотя построились.
Когда староста на секунду отвлекся, Зверев вновь постучал по латам своего соседа. Но когда тот поднял забрало, Зверев с удивлением увидел, что это совсем другой гном. В строю он потерял своего знакомого. А с опущенными забралами все гномы казались на одно лицо.
Тут староста заметил Зверева.
— Немедленно уходи отсюда! Это приказываю тебе я, командир, — и он выпятил грудь. Зверев увидел, что только у него на латах есть два скрещенных меча. Не желая привлекать к себе внимание, Зверев повернулся и пошел назад.
Однако дошел он только до поворота. Там он остановился и стал ждать.
По команде гномы-рыцари тронулись с места. Их было слышно за версту, так звенели и гулко разносились повсюду их шаги. Зверев без опаски мог проследить их движение. Что он и сделал.
Через десять минут отряд подошел к огромным хрустальным воротам. Гном-староста открыл их и отдал последние приказания.
Он первым ступил на хрустальную лестницу, ведущую вниз. Она была за воротами. Гномы по одному уходили в подземелье, а здесь остался дежурный с фонарем. Дежурному сначала было не по себе, ведь он остался один. Он испуганно вертел головой, и Зверев быстро отступил в темноту.
Свет фонаря падал на галерею, освещал хрустальную лестницу, но больше всего он высвечивал самого гнома-дежурного, который наконец успокоился и застыл на месте.
Рыцарь-гном стоял, прислонившись к стене, и больше не шевелился. Свет фонаря спокойно и мирно лился на хрустальные стены, которые сверкали в ответ.
Зверев напряженно думал и не мог найти решения.
В конце концов лейтенант Зверев решился на самый непонятный поступок в своей жизни. Он завернул за угол и принялся отчаянно мяукать. Потом, испугавшись, что звук может показаться подозрительным из-за того, что летит к стражнику с высоты, он даже стал на четвереньки. И начал мяукать уже снизу, чтобы было правдоподобнее.
Рыцарь обеспокоенно посмотрел по сторонам и пошел в сторону звука.
— Мяу! Мяу! — напоследок прокричал Зверев и замер в темноте. Затем он прокрался мимо бряцающего латами рыцаря, который, ничего не видя без света, тщетно искал кошку.
Зверев устремился вниз по хрустальной лестнице. Стены и ступени отсвечивали в свете далеких фонарей. Глубокая тишина царила вокруг.
Лейтенант Зверев старался идти тихо, но все равно ему казалось, что звук шагов выдает его.
Ступенька за ступенькой он осторожно спускался вниз.
Зверев быстро шел по неосвещенным местам, но застывал перед фонарями и продолжал двигаться, когда убеждался, что рядом никого нет.
Пройдя гномов, мирно спавших на посту, Зверев обнаружил первую хрустальную решетку. Он заглянул внутрь. Его встретили настороженные взгляды. Там сидели точно такие же гномы, как и он сам. Только лица их вытянулись от долгого сидения в тюрьме.
Обереги сразу же поняли, что перед ними друг, и потянули к нему руки.
— Помоги нам! Ты поможешь нам? — бормотали они.
Только теперь Зверев понял, почему Кари-Гари заставлял гномов-стражников надевать шлем с забралом и латы. Ведь в таком виде они были чужими для оберегов. И обереги, конечно, забивались в угол при виде этих заключенных в железо фигур. Стража из железа ни о чем не попросишь, ведь у него нет сердца.
К Звереву же обереги тянули свои руки сквозь хрустальные решетки.
— Сейчас, сейчас, — успокаивал их Зверев. Он потянулся к хрустальному замку́, но ничего не мог с ним сделать.
Он потряс его и бессильно опустил руки. Все обереги сгрудились у решетки, отталкивая друг друга.
Зверев вновь посмотрел на них. Он должен помочь. Чего бы это ни стоило!
Но замо́к, как быть с ним? Зверев пошарил в карманах и наткнулся на свой перочинный нож. И хоть он тоже уменьшился в размерах, но его лезвие могло помочь.
Зверев раскрыл нож и стал осторожно шевелить лезвием в замке. Ничего не получилось. Он вытер пот и приступил к работе снова.
Он так увлекся работой, что не заметил даже предостерегающих жестов оберегов. Они все время крутили руками, так что понять их было очень трудно.
— Попался! Стой! — прогремел вдруг сзади голос.
Зверев быстро повернулся.
Двое рыцарей вытаскивали свои мечи.
Зверев посмотрел вверх, потом вниз. Он хотел рвануться по лестнице наверх, но рыцарь преградил ему путь.
— Не спеши, голубчик, — прошипел рыцарь, выставив перед ним свое оружие.
Только теперь Зверев заметил на груди у этого рыцаря два скрещенных меча. Значит, это был староста.
— Ты ли это или мне это только кажется? — сказал рыцарь с двумя скрещенными мечами на латах.
Зверев вжался в решетку.
— Где же твоя храбрость?
Он издевался над Зверевым, прекрасно понимая, что латы и меч делают его неуязвимым.
Зверев тяжело дышал. Он чувствовал, что обереги беспомощно забились в угол. Он не успел спасти их и глупо попался сам.
«Надо увести стражников от замка́ с ножом, — пронеслось в голове у Зверева, — ведь это самая главная улика».
И он шагнул на свет.
— Я так и знал, новичок, — сказал староста, — ты мне попадешься. Но не думал, что так быстро.
— Может, он скажет что-то в свое оправдание? — заикаясь, произнес второй рыцарь.
— Какое еще оправдание? — возмутился староста.
Зверев молчал.
Тут резкий звук чего-то падающего нарушил тишину.
Зверев обернулся и обомлел. Он понял — это его нож! Нож выпал из замка камеры.
— Пойди-ка принеси, что там, — Староста отправил стражника, а сам напряженно следил за всем, не выпуская меч из рук.
Рыцарь спустился с опаской, поднял с пола нож и, покрутив его в руке, отнес старосте.
Староста поднес к забралу нож с зеленой пластмассовой ручкой.
И тут случилось то, чего лейтенант Зверев никак не мог ожидать.
Второй рыцарь поднял меч и что есть силы плашмя ударил по шлему старосты.
Зверев замер на месте. Он не знал, что делать дальше. Обереги вновь прильнули к решетке.
— Беги, ты свободен, — сказал рыцарь, поднимая свое забрало. И Зверев увидел лицо знакомого гнома в сиреневой шапочке.
— Ты?!
— Беги, человек спас мне жизнь, а я спасу твою.
— Я не могу бежать просто так. Дай мне меч, чтобы я мог разбить замок, — поднялся к нему на ступеньку Зверев.
— Эти замки не разбиваются и не открываются. Ты зря старался, они заколдованы. А сейчас беги.
— Предатель! — прошипел с пола староста. Он попытался подняться, но гном в сиреневой шапочке навалился на него, не давая подняться.
— А как же ты? — не отставал Зверев.
— Мне некуда бежать, — печально сказал гном в сиреневой шапочке, — Вот. Возьми мои латы, чтобы ты смог пройти караулы. Сегодняшний пароль — «копье».
— Ты дважды предатель! — скрежетал зубами староста.
— Бежим вместе, — звал гнома Зверев, прилаживая латы.
— Нет, теперь я знаю точно — я оберег. Я останусь с ними, а ты поспеши, если хочешь спастись!
Зверев надел шлем и опустил забрало. Сейчас его нельзя было отличить от стражи. Он взял меч и стал подниматься по лестнице вверх.
— Я еще вернусь! — прокричал он оберегам. Те возбужденно замахали ему в ответ из-за хрустальной решетки.
Зверев благополучно миновал все посты, пользуясь паролем, и вышел на ночной воздух. За первым же поворотом он на ходу сбросил с себя латы. Сжимая в руке меч, он устремился в парк.
Не успел он сделать пяти шагов, как замок внезапно осветился. Снопы света ударили во все стороны. Зверев заскочил за дерево, чтобы остаться незамеченным.
Замок светился на фоне ночного неба. Свет исходил от стен и крыши. До слуха Зверева долетели какие-то крики. Замок напоминал теперь растревоженный муравейник. Было видно, как по коридорам забегали тени. Они то удлинялись, то уменьшались, меняясь на глазах.
Зверев понял, что его побег раскрыт. Теперь нельзя было терять ни минуты. Он выскочил на тропинку и, не боясь, что его заметят, устремился к гроту. Маленький меч гнома он цепко держал в своей руке.
Страшный скрип и скрежет заставили его обернуться. Он увидел, что светящийся замок постепенно расходится на две половины и оттуда вылетает Кари-Гари, медленно, словно стартующая ракета. Он был освещен, и ясно были видны его страшные глаза. Только борода поднялась за ним, как половинки замка вновь сомкнулись.
Кари-Гари, сначала взлетевший высоко вверх, теперь устремился к земле. Из глаз его лились вниз потоки света, как прожекторами, обшаривал он землю.
Зверев побежал что было сил. Теперь он мчался не разбирая дороги.
Кари-Гари бесшумно парил в ночном небе, внимательно осматривая местность. Чтобы лучше видеть все предметы, он летел низко над землей, и борода цеплялась за верхушки деревьев. Только это спасало сейчас Зверева.
Он спешил к гроту. Ему нужно было только туда. Он еще не думал о том, каким образом заставить грот отправить его в наше время. Он не представлял себе, как предстанет перед полковником в обличье гнома. С такой бородой и ростом его и в управление не пустят. Главное было в другом — не попасться Кари-Гари.
Сзади послышался грохот. Это Кари-Гари, зацепившись, попытался вырваться и валил за собой деревья. Ему это не удалось с первого раза. Тогда он спустился, отцепил бороду и вновь поднялся в небо. Зверев уже видел впереди себя грот, но свет глаз-прожекторов остановился на этой поляне. Кари-Гари подлетал, он был близко, он не отводил своего взгляда от грота.
В свете Зверев увидел дуб, на котором он уже сидел, пытаясь разгадать тайну грота. Густая крона теперь могла спасти Звереву жизнь. Сейчас соваться в грот лейтенант не мог. Кари-Гари неотрывно смотрел сюда. Зверев забрался на дерево.
Кари-Гари все время кружил над одним местом, боясь отдалиться от грота. Он понимал, что Зверев где-то здесь, что самой желанной целью для него будет сегодня именно грот.
Кари-Гари, пролетая над деревом и гротом, уходил ввысь и вновь возвращался. Вдруг он приложил руку ко рту и зычно прокричал:
— Почему молчит колокол? Бейте тревогу, все ко мне! Переройте этот парк! Разнесите его по листику, но найдите мне этого гнома.
Мерно загудел колокол. Зверев посмотрел в сторону замка: оттуда выбегали отряды гномов, размахивая фонарями. Они делились на группки, и вскоре по всему парку замигали фонарики.
Зверев почувствовал, что медлить больше нельзя. Свет фонарей приближался. Маленькие глаза гномов увидят все. Надо действовать. Как бы опасно это ни было. Он должен идти к гроту. Через пять минут будет поздно. Он слез. Вытащил меч и побежал к гроту.
Поляна была освещена как днем. Когда Зверев уже пробежал половину пути, с неба прогремел голос:
— Вот он! У грота! Все сюда!
Лейтенант обернулся. На него пикировал сверху Кари-Гари. Он ближе и ближе. Огнем горят страшные глаза. Свет слепил Зверева. Но он все равно поднял над головой меч для защиты.
Горячее дыхание Кари-Гари, казалось, расплавит Зверева. Сейчас его схватят. Но в последний момент Зверев прыгнул в сторону. Кари-Гари не смог уже повернуть и потому промахнулся.
Зверев развернулся и изо всей силы ударил по удаляющейся бороде. Но все оказалось не так просто — вырвался сноп искр, и меч со звоном переломился пополам. Борода была заколдованной. И удар по ней оставил Зверева вовсе без оружия. Ненужную рукоятку Зверев отбросил в сторону.
Кари-Гари разворачивался, готовясь к новой атаке. Молнии разрезали воздух.
Зверев рванулся вперед. Даже на стадионе ему не приходилось так резво носиться. Но об этом он не успел подумать. Он вообще сейчас ни о чем не думал. Вместо него думали ноги. От их быстроты зависела жизнь.
Зверев бежал прямо к гроту. Он следил за небом. Откуда на него в этот раз набросится Кари-Гари? Но в трех шагах от грота ему пришлось остановиться.
Прямо перед входом в грот выросли трое гномов с обнаженными мечами. И среди них староста. Он гневно размахивал мечом.
Зверев тут же повернул в кусты. За ним, истошно вопя, ринулись гномы.
Кари-Гари застыл наверху, помогая им своим светом. Он уже понял, что Зверев попался.
Отбежав подальше, Зверев заставил своих противников разделиться. Со всеми сразу он бы не мог справиться, тем более что они были вооружены. Нападающие растянулись один за другим. Первым за Зверевым бежал староста, остальные преследователи отстали. Были слышны только их крики.
Лейтенант, приметив на земле длинную палку, подхватил ее и резко повернулся. Староста тоже замедлил свой бег. Он пыхтел, как паровоз. Не дав ему опомниться, Зверев двумя умелыми ударами выбил меч из его рук. Староста, прикрывая голову, уполз в кусты.
Зверев поднял меч и стал поджидать остальных преследователей. Завидев его вооруженным, гномы завопили, призывая на помощь Кари-Гари.
Зверев вновь бросился к гроту. Теперь он пытался попасть к нему с тыльной стороны. Кари-Гари, было потерявший гнома-бунтаря, быстро нашел его. Ведь его мощные глаза-прожекторы могли обшарить каждый кустик. Зверев уже не прятался, а открыто направился к гроту.
Поймав в лучи прожектора Зверева, Кари-Гари стал спускаться вниз. Но, боясь зацепиться бородой, он должен был лавировать, то поднимаясь выше, то уходя в сторону.
Зверев, размахивая мечом, продирался сквозь заросли к гроту.
— Ты глупец, — прогремел над ним проносящийся Кари-Гари. — Вход в грот закрыт моими гномами. Давай еще поохотимся. Беги отсюда, а я буду тебя догонять. А так ты сразу попадешься!
Но Зверев, не слушая его, прорубал себе дорогу мечом. Раздосадованный Кари-Гари взмыл вверх, чтобы вновь развернуться.
Приблизившись к гроту, Зверев увидел, что поляна перед ним заполнена гномами. Они размахивали фонарями, что-то кричали своему повелителю.
Кари-Гари развернулся. Теперь надо было быть осторожным. Когда Зверев выходил на открытое пространство, Кари-Гари становился опасен.
Зверев не знал, что предпринять, но, увидев возвращающегося к нему Кари-Гари, отступил назад в чащу. Здесь он чувствовал себя в большей безопасности.
Кари-Гари, проносясь над ним, гремел:
— Окружайте его со всех сторон. Раз он не хочет бегать, будем его ловить тут.
Толпа перед гротом стала растекаться в разные стороны. Они окружали рощицу, чтобы Зверев уже не мог выбраться.
Он посмотрел вокруг. Всюду огни — кольцо сжималось.
Кари-Гари злорадно захохотал сверху:
— Я тебя предупреждал.
И как бы в подтверждение этих слов фонари замелькали совсем близко. Воспользовавшись секундой, пока Кари-Гари уходил на разворот, Зверев рванул вперед.
Он выбежал на открытое пространство и помчался к гроту.
Гномы сначала опешили, а потом заспешили за ним.
— Держите его! — гремел где-то вдали Кари-Гари.
Голос его приближался. Значит, он спускается на Зверева. Сейчас у Зверева не было времени смотреть вверх.
Гномы перекрывали ему вход в грот. Но Зверев туда и не стремился. Обманув их, он забежал за грот и по камням влез на его крышу. И только тогда обернулся навстречу летящему волшебнику.
Пикировавший Кари-Гари чуть не чиркнул о землю в том месте, где минуту назад бежал Зверев. Заметив Зверева на крыше, он крикнул:
— Ты в ловушке, глупец.
Зверев посмотрел вокруг. Со всех сторон грот окружали гномы. Они подпрыгивали, стараясь его разглядеть, трясли фонарями, грозили мечами.
Кольцо сомкнулось. Ни отступать, ни бежать было некуда. Кари-Гари пошел на свой последний разворот.
На сей раз Кари-Гари поднялся слишком высоко. Но вскоре он развернулся и медленно стал приближаться. Столкновение становилось неминуемым. Теперь Зверев был совершенно открыт. Он словно нарочно подставлял Кари-Гари свою голову.
Гномы в толпе замолчали, следя за поединком, который разворачивался у них на глазах.
Кари-Гари стал двигаться еще медленнее. Что-то в поведении Зверева его озадачило.
Зверев действительно вел себя странно. Он ползал по крыше грота, словно что-то разыскивал.
Те гномы, которые стояли вдалеке, хорошо видели эти странные телодвижения и непонимающе качали головами. Гномы, стоящие рядом с гротом, силились подпрыгнуть, чтобы понять, что происходит на крыше.
Кари-Гари застыл в воздухе, осветив фигуру своего противника, и ожидал, что будет дальше.
Наконец Зверев нащупал что-то на крыше и изо всех сил ударил по нему мечом.
Все ахнули. Сноп голубого света тотчас озарил окрестности — на крыше перед Зверевым лежал светящийся меч.
Прощаясь с Бабой Ягой, Зверев попросил спрятать его меч, который мог пригодиться в будущей операции. Самым ближайшим местом к замку был грот, на крышке которого Баба Яга пообещала схоронить меч. А чтобы он никому не бросался в глаза, завернула в невидимый мешок. Так в мешке-невидимке меч лежал на крыше грота в ожидании своего часа.
Кари-Гари сразу ощутил необычность меча. Голубое свечение не давало ему покоя. Свет этот слепил самого Кари-Гари. Меч явно предвещал беду.
Поэтому Кари-Гари, выигрывая время, развернулся и поднялся в небо. Он шел на новый виток, краем глаза следя за действиями Зверева.
Гномы в страхе принялись отступать от грота.
— Так нам будет виднее, — бормотали одни.
«И не так близко будут сражающиеся», — думали другие.
Они вдруг поняли, что им тут делать нечего. Силы явно неравны в этом поединке.
Вдруг в небесах раздался громкий хохот. Гномы взволнованно стали задирать головы.
Что же произошло? Это Кари-Гари сверху рассмотрел, что меч вдвое больше гнома. Страшиться такого противника не стоит.
Хохот успокоил гномов. Они вновь сомкнули кольцо вокруг грота. Опять приблизились фонари, снова на земле замелькали мечи.
— Кто ты? Скажи перед смертью, — гремел голос средь черного неба. Кари-Гари чувствовал свою победу. Уже ничто не могло остановить его.
— Я человек. Я пришел освободить гномов.
— От кого же ты хочешь их освободить? — смеялся голос.
— От тебя! — погрозил рукой в небо Зверев. — Зло не дает ни людям, ни гномам свободы. Зло может породить только новое зло.
Смеющийся голос приближался. Кари-Гари, поняв, что противник ему не страшен, шел в свою последнюю атаку.
— Глупец! Этот меч не для тебя! Прощайся с жизнью!
Засверкали молнии. Гномы в ужасе хватались за головы. Это Кари-Гари пускал в действие все свои силы. Он спускался на своего противника, не давая ему опомниться.
Зверев откинул в сторону ненужный маленький меч и бросился к большому. О, как тот велик!
Зверев схватился за меч, но не смог и пошевельнуть его. В ожидании боя меч налился тяжестью и силой. Но его могущество надо было еще суметь использовать.
— Ха! Ха! Ха! — смеялся приближающийся враг.
Тогда Зверев обхватил меч сразу двумя руками. Пот заливал ему глаза.
— Я должен, я должен, — твердил он себе. — Я подниму его. Я…
В последний момент невероятным усилием он чуть приподнял меч.
— Смотри не упади вместе с мечом, вояка! — смеялся Кари-Гари.
Кари-Гари в пятнадцати метрах — Зверев взвалил меч на плечи.
Кари-Гари в десяти метрах — Зверев пытается приподнять его.
Кари-Гари в пяти метрах…
Звереву наконец удалось оторвать меч от крыши. Раскачиваясь, он пытался удержать его в руках. Меч чиркал о крышу, и снопы голубых искр разлетались во все стороны.
И только меч полностью оторвался от крыши, как случилось чудо. Очутившись в руках Зверева, связанный единой силой с ним и только с ним, меч отдал свою мощь Звереву.
Тотчас Зверев скинул с себя обличье гнома, как змея сбрасывает свою шкуру, и перед рвущимся на него Кари-Гари вырос мужественный лейтенант с голубым мечом в сильных руках.
Гномы ахнули. Самые нервные завизжали. Еще бы не удивиться: вдруг на фоне черного неба появляется фигура человека с мечом небывалой красоты. Голубой свет, исходивший от меча, преображал все вокруг. А Кари-Гари он слепил глаза.
— Я ничего не вижу, — завопил он. — Я слепну!
Но видеть ничего уже не надо было. Ведь он давно рассчитал свой удар и сейчас пикировал прямо на грот. Только он собирался раздавить гнома, а перед ним стоял человек. Он хотел уничтожить слабого, а сейчас нужно было сразиться с сильным.
В последний момент Кари-Гари понял неладное и стал уходить в сторону. Собрав воедино все свои волшебные силы, он пытался избежать столкновения.
Но Звереву удалось ухватить улетающего Кари-Гари за кусок бороды. Он держался за этот конец одной рукой и поднимал меч другой рукой.
Кари-Гари стал бросаться в разные стороны, пытаясь вырваться, но голубой меч находил его и тут и там. Искры, молнии, огонь озаряли небо. Ночь ушла, как будто ее и не было. Кругом было светло от схватки. Гномы в ужасе разбегались.
С каждым ударом Кари-Гари становился все меньше и меньше. Он изменялся прямо на глазах. Из исполина и великана он становился карликом и гномом. Только борода его, намотанная на руку Зверева, оставалась такой же длинной.
— Пощади меня! — вопил Кари-Гари. — Я такой же гном, как и все. И отец мой был оберег. И дед. И я буду служить людям.
Но Зверев не слушал его. Наверное, он сейчас ничего не слышал. Пыл схватки лишил его слуха. Сцепив зубы, лейтенант продолжал бороться со своим врагом.
Последним ударом он отрубил колдовскую бороду. И только она оторвалась, как Кари-Гари лопнул, точно мыльный пузырь.
Зверев устало присел на крышу. У него дрожали руки и ноги. Он хотел пить. А еще больше ему хотелось спать. Он закрыл глаза, а затем усилием воли открыл их вновь.
— Нет-нет, — говорил он себе. — Еще не время. Надо удержать меч. Вдруг еще предстоит сражение.
Голубой меч горел в его руках. Его свет стал ровным и спокойным. Никто бы не мог предположить, что минуту назад он был словно солнце. Словно голубое солнце.
Зверев сидел за столом и писал отчет. Поставив точку, он задумчиво подпер голову рукой. И тут в оконное стекло нетерпеливо застучали.
От неожиданности лейтенант вздрогнул. Он глянул и обомлел. За его окном сидел ворон. Это он и стучал. Пришлось распахнуть окно.
Ворон перелетел на письменный стол и стал важно по нему расхаживать. Потом остановился, оценивающе посмотрел на Зверева. И заговорил:
— Понимаешь, служивый, когда ты уехал, у нас все вроде образовалось. Все обрадовались до невероятной степени. Не в том смысле, что тебя нет. Наоборот, даже немножко горевали. А обрадовались, что жить стало свободнее, жить стало веселее. Но, видно, радость не бывает настоящей, если она без конца.
— Ну, перестали радоваться — тоже неплохо, — рассудительно сказал Зверев.
— Не перебивай ты меня. Не так все. В том-то и дело, что никто радоваться не перестал. Все смеются да хохочут. Царю палец показали, он три дня смеялся, остановить не могли. Все кругом радуются, аж из сил выбились. Я — на что птица несмеющаяся, а и то пытаюсь из себя улыбку выдавить.
— Не пойму я что-то.
— Вот и я не пойму. А тот, кто смеется, тот и вовсе ни о чем не задумывается. Я только благодаря тому, что не смеюсь, сообразил: плохо это, горе. Смех все время: и днем и ночью. Сперва даже потолки дрожали от общего веселья. Теперь все вокруг обессилели: лежат и улыбаются только. Баба моя Яга даже напиться не может. Увидела кружку с водой — и в смех. Ковш для воды взяла — до упаду смеется. Спаси ты, Зверев, нас, батюшка. Пошли со мной.
— Я только начальству сказать должен, — потянулся Зверев к телефону.
— Везде порядок должен быть, — уважительно и с пониманием произнес ворон. — Без порядку никак нельзя.
— Точно, — улыбнулся лейтенант.
Вскоре они оба спустились на улицу.
— Полетели, что ли… — предложил ворон и тут же взмахнул крыльями.
— Постой. Как полетели? — застеснялся лейтенант. — Я ж это… летать-то не умею.
— Загвоздочка. — Ворон, сделав круг, вернулся и сел рядом на дереве.
— Пешком придется, — сказал Зверев. — Все великие путешественники ходили только пешком.
— Так я пешком не хочу, — покачал головой ворон. — Я же птица!
Зверев замолчал. Непонятно было, как им двигаться вперед. Один умел летать, но не любил ходить. Тогда как другой, наоборот, ходил, но не летал.
— А если тебя в это… в пакет полиэтиленовый посажу.
Он достал из кармана пакет с надписью «С Новым годом».
— Ну, давай, — раскрыл его перед вороном.
Ворон сначала засунул голову в пакет, потом посмотрел на Зверева, как бы говоря: «И такое предлагается мне, самой гордой и самой черной птице на свете?»
— Неужели боишься? — спросил Зверев.
Это могло обидеть даже воробья, поэтому через минуту лейтенант шагал по улице с пакетом, из которого время от времени доносились комментарии ворона.
— Ты это куда? — первым делом спросил он, после того, как проклюнул в пакете дырку и смог лично наблюдать за движением.
— К беседке, — пояснил Зверев. — В парк. Куда же еще?
— В парк можно. Только не к беседке.
— Это еще почему?
— Потому что все это мне не нравится. А еще — нас там могут ждать. Зачем же идти туда, где тебя ждут с не очень хорошими намерениями.
— Кто может ждать?
— Не знаю кто. Но все равно. Нам лучше туда так попасть, чтобы ни одна живая душа об этом не узнала. Ни одна.
— Это, конечно, правильно, — согласился лейтенант. — Да разве есть другой путь?
— Путей много. И каждый раз лучше идти новым. Потому как по второму разу пойдешь — в беду попадешь.
— Но по твоему пути сейчас точно не пойдем. Ведь прилететь, как ты, я не смогу. Так что идти придется по другому. Но как? — И он глянул в пакет на ворона.
— Я вот что думаю. — Ворон высунул голову из полиэтиленового кулька. — Я тут воду пил в парке вашем. Уж очень она мне нашу напоминает. А вытекает она из огромной трубы.
— Ничего не пойму, — замигал глазами Петр. — Труба, вода… Куда идти-то?
— К трубе давай, где источник. Знаешь?
Зверев кивнул.
Возле источника ворон, вылетев из пакета, попробовал воду.
— Наша, — радостно сказал он. — Наша и есть. Оттуда течет. Значит, туда нам и дорога.
— Как? — с удивлением спросил Петр. — Прямо в трубу лезть? Или куда?
— Туда, туда, а то как же. Ты не бойся, вода чистая.
Ворон безбоязненно заходил по лужице.
— И как это может быть? — не мог успокоиться Зверев. — Лезть в трубу, а вылезать неизвестно где.
— Не неизвестно где, — поправил его ворон, — а на Хрустальной горе. Ты сам посмотри вокруг — ведь это она и есть, наша гора.
Петр посмотрел, а ворон продолжал:
— Там, где у вас карусели стоят, — у нас дворец Хрустальный. Ну, грот, кстати, точно на своем месте. Хоть у вас, хоть у нас. Кстати, никто из него не выглядывает, посмотри-ка.
Зверев испуганно обернулся. Он всмотрелся в грот, но ничего подозрительного не заметил.
— Надо спешить, — решил лейтенант.
— Это точно, — обрадованно согласился ворон. — Нечего нам тут рассиживаться. Давай я первый пошлепаю, а ты за мной.
Ворон юркнул в трубу, даже не ожидая согласия лейтенанта.
Зверев отправился за ним и оказался по колено в воде. Хоть, по словам ворона вода была чистейшей, но он, видно, забыл сообщить, какой холодной она была. Через пять минут левую ногу стало сводить. Но ворон то ли шел, то ли плыл где-то впереди, и Звереву ничего не оставалось, как пытаться его догнать.
Они брели по трубе, задыхаясь от сырости. И когда наконец мелькнул свет, Зверев вздохнул с облегчением. Ворон, каркая, рванулся на свободу, Зверев — за ним.
Выйдя на пригорок, они стали отряхиваться. Отряхивался, точнее говоря, ворон, а Зверев выливал из туфель воду.
— Глянь-ка, а ведь ты в форме, — произнес уважительно ворон.
Зверев посмотрел на себя и понял, что он не успел даже переодеться. Ему вспомнилось, что полковник, отправляя его в этот путь, просил быть предельно осторожным, говорил, что уже были такие случаи, когда работники милиции пропадали бесследно, столкнувшись на той горе с разного рода нечистью.
— Быстро в лес, — решил Зверев.
— Нам же туда. — Ворон показал на тропинку, ведущую к домику Бабы Яги.
— Вот потому, что нам туда, — поспешно объяснил лейтенант, — мы должны сначала скрыться в лесу. Выйдем к избушке с другой стороны.
Ворону понравилась такая предусмотрительность. Он с удовольствием подчинился приказу и, широко взмахнув крыльями, полетел к лесу. Зверев бросился следом.
Они отдышались уже в тени деревьев.
— Вперед, вперед, не задерживайся, — торопил ворона лейтенант.
— Я тут летать не смогу, — с сожалением сказал ворон, глядя на густо растущие деревья.
— Ничего. Садись снова в пакет, я тебя понесу.
И они двинулись дальше.
Лес то ухал, то протяжно выл им навстречу. Зверев с вороном сделали крюк и вышли к избушке.
— Избушка, избушка, — чуть не шепотом попросил Зверев, — стань к лесу передом.
Избушка развернулась. Ее открытая дверь сиротливо смотрела на них. Ворон вылетел из пакета и устремился в избушку. Оттуда послышались его изумленные возгласы.
Когда Зверев зашел, он увидел ворона, летающего по комнате.
— Нет, ее нет! — повторял тот, перелетая из угла в угол.
— Мало ли… Вышла куда… — попытался успокоить его Зверев, хотя сам был все время настороже.
— Да она уже триста лет никуда не ходит, — как маленькому ребенку объяснил Звереву ворон. — У нее же костяная нога!
Зверев секунду подумал и предположил:
— Значит, полетела. Раз не ходит, могла же улететь.
— Полетела, как же, — пробурчал ворон в ответ. — Вон же ее метла.
— Не пойму я что-то, — сказал Зверев. — Раз она не ушла, раз она не улетела…
— А чего уж тут понимать, — печально сказал ворон. — Поздно мы прибыли.
— Никогда не бывает поздно, — решительно сказал лейтенант Зверев, направляясь к выходу.
— Ты куда?
— Раз пропала, надо искать.
— Подожди, — остановил его ворон. — Тут где-то меч твой есть. Сейчас найду.
И ворон зашагал под печь.
— Сюда иди, — позвал он Зверева.
Зверев стал на колени.
— Вон видишь, — указал ему ворон. — Тащи!
Зверев, кряхтя, вытащил свой меч. Он достал его из ножен и полюбовался его холодной красотой. Затем, отставив меч в сторону, попросил:
— Одежонку бы сменить надо.
Ворон подвел Зверева к сундуку.
Зверев откинул крышку и стал перебирать наваленную там одежду.
— Это съеденных, что ли? — спросил он у ворона, дивясь такому разнообразию мужской одежды.
— Каких съеденных? — отмахнулся от него ворон. — Бабка давно уже ничего не ест. Надевай, голову не морочь.
Зверев нашел кафтан, сапоги и переоделся.
— Вот это другое дело, — пробормотал он, подпоясавшись мечом.
— Ты мне только вот что скажи, — спросил его напоследок ворон. — Куда мы теперь пойдем?
Зверев задумался. Ничего толком неизвестно. Значит, сначала надо искать не Бабу Ягу, а хоть что-нибудь разузнать о ней. Где он мог получить информацию? У людей. Поэтому Зверев сказал:
— Айда в царские палаты!
Ворон сначала обрадовался, а потом скис:
— Далеко это. Как ты туда доберешься? Я хоть полететь могу.
— Я тоже, — сказал Зверев и вынес во двор летательный аппарат — метлу Бабы Яги.
— А вас что, и этому учат? — уважительно спросил ворон.
— Конечно, — кивнул ему Зверев, а про себя подумал: «Как же она заводится?»
Зверев крутил метлу и так, и эдак.
— Ну, полетели. Чего ты? — кружил над ним ворон.
— Я смотрю, конструкция какая-то не такая, — сказал ему Зверев. — Нас на другой учили.
— Конструкция самая простая, — прокаркал ворон, садясь на метлу. — Вон видишь сучки? Одним включаешь, другим выключаешь. Когда зависнуть надо, за ручку держись. А управлять, наверное, сам понимаешь?
— Конечно, управление должно быть такое же. Ты мне только напомни.
— Куда повернул, туда и летит… Вот и все управление. Садись скорее. Время идет.
Зверев сел на метлу и нажал на сучок, который плавно ушел в ствол. Метла под ним сразу начала вибрировать. Он оглянулся и увидел, что каждый прутик на конце стал раскручиваться.
— Давай! Чего ты? — торопил его ворон.
Зверев что есть силы оттолкнулся, и метла плавно понесла его вверх.
— Куда же ты? — донесся до него голос ворона откуда-то снизу. Зверев понял, что забрался слишком высоко, и опустил метлу. Она стала снижаться.
Земля внезапно приблизилась.
— Грохнешься сейчас, давай выравнивай, — орал ворон, который махал крыльями чуть ли не под носом Зверева.
В конце концов лейтенант понесся вслед за птицей. Зверев еще раз обернулся и глянул на метлу, как это там получается. Прутики теперь крутились с такой силой, что становилось понятным, как летают эти метлы.
«На миксер похожа», — подумал Зверев.
Лететь было хорошо. Едва пригревало солнышко, метла была послушна. Звереву оставалось только управлять ею, легко поворачивая то вправо, то влево. Только бы радоваться полету, да не до этого было.
Зверев не чувствовал усталости, так как летел на метле, а ворон вскоре запросил остановки:
— Не могу больше. Передохнуть надо. На то дерево давай садиться.
Зверев сначала согласился, а потом закричал:
— Подожди. А как же я?
— Баба Яга всегда на ветку садилась. Она толстая, выдержит. Вас разве не учат?
— Учить-то учат, — пришлось согласиться Звереву. — Но мне по земле хочется пройтись. Ноги размять.
— Это другое дело, — сказал ворон, усаживаясь на сук.
Зверев приземлился на траву и выключил метлу.
— Жив? — крикнул сверху ворон.
— Живой, — ответил Зверев. Он смотрел, как прутики постепенно замедлили ход и остановились. Тогда он наклонился и потрогал один из них. Прутик оказался холодным на ощупь. Неужели металлические?
— Это что, железо? — спросил он у ворона.
— А у вас что, другие? — ответил ворон вопросом на вопрос, и Звереву все стало ясно.
Он прислонил метлу к дубу, на суку которого сидел ворон, а сам повалился на травку.
Прямо перед ним шла тропа, ведущая в царский дворец. Зверев попытался вспомнить, что было на этом месте в его парке. Кажется, аллейка. Только там она заасфальтирована, по бокам стоят скамеечки, а тут приходится сидеть на земле.
— Отдохнул? — поднял он голову к ворону, когда убедился, что у самого перестали дрожать колени. В полете он боялся не столько того, что не справится с управлением, сколько просто соскользнуть вниз. — Полетели? — вновь спросил он ворона.
И тут он с удивлением обнаружил, что ворона на дереве нет.
Зверев вскочил на ноги. Обежал вокруг дуба, рванул к ближайшему дереву. Ворона нигде не было.
Он стал звать его, приложив руку ко рту. Эхо отзывалось в лесу. Ворон исчез.
Звереву стало страшно. И непонятно. Как же так? Почему он улетел, ничего не сказав? Странно, что даже веточка не хрустнула. Надо все хорошенько проверить.
Зверев сел на метлу, нажал на сучок и поднялся к ветке, где должен был сидеть ворон. Он завис над веткой, искусно маневрируя метлой, но ничего подозрительного не обнаружил. Зверев пожал плечами и направил метлу в сторону от дороги. Исчезновение ворона сделало и без того запутанную ситуацию совсем загадочной.
За время, проведенное в полете, Зверев научился довольно сносно управлять метлой. Теперь ему мешала только тревожная обстановка, которая обострялась полнейшим отсутствием обитателей волшебного царства. Лейтенант напряженно разглядывал землю, и вскоре его взору открылся царский дворец. Приземлившись на дороге, Зверев с метлой в руках пошел к дворцовым воротам. Потом, сообразив, что так он не очень хорошо выглядит, спрятал метлу в кустах. Он воткнул ее ручкой в землю, так что теперь ее прутики ничем не отличались от соседних.
Зверев полюбовался своей маскировкой и зашагал во дворец. Напоследок он еще раз оглянулся: метла ничем не выделялась. Зверев сначала шагал быстро, торопился поскорее увидеть кого-нибудь, но постепенно неестественная тишина начала беспокоить лейтенанта. Он замедлил шаг, стал опасливо смотреть по сторонам. Было тихо. Даже кони не фыркали в конюшне. Зверев заглянул туда и чуть не вскрикнул от удивления: лошадей там и близко не было. Зверев покачал головой и двинулся дальше.
Он стал подниматься по ступенькам дворцовой лестницы. Здесь раньше стояла стража. Теперь никого не было. Да и вообще по лестнице никто не спешил, как бывало раньше.
Зверев не удержался и заглянул на кухню, прежде чем подниматься дальше. Его уже не удивили сиротливо стоящие котлы. Вспомнив наставления полковника, первым делом он потрогал печь. Все уже остыло. Ковырнул золу: еще чуть теплая. Котлы были полны еды.
Зверев вышел из кухни и не захотел уже идти дальше, в царские палаты. Какой смысл, зачем время терять? Ведь там явно никого нет. Он уже поворачивал обратно на лестницу, как вдруг внимание его привлек какой-то неясный звук.
Зверев быстро развернулся, весь напружинившись. Еще минута, и он бросится в атаку. Звук явно шел оттуда, из царских палат. Несколькими прыжками он преодолел расстояние, отделявшее его от двери. И стал вслушиваться, положив руку на рукоятку меча.
За дверью кто-то ходил. Шаги то удалялись, то приближались. Они гулко отдавались в пустых стенах. Теперь они явно стали приближаться. Еще ближе. Еще…
Дверь начала медленно отворяться, и Зверев вжался в стену, не выпуская из рук меча.
— Хм, — пробормотала удаляющаяся спина.
Зверев тихо вышел из-за двери. Широко расставив ноги, он присвистнул.
Человек в зеленом кафтане стал медленно поворачивать голову. Однако, увидев Зверева, он тут же заорал не своим голосом и бросился бежать по лестнице.
Ни секунды не раздумывая, Зверев бросился за ним. По лестнице незнакомец скатился, а во дворе Зверев потерял его. С мечом в руке он обошел все углы, так как за ворота незнакомец еще не мог бы выбежать.
Зверев осторожно двигался по двору, готовый к любым неожиданностям. Он заглянул внутрь нескольких карет, перевернул в одной из них показавшиеся ему подозрительными подушки.
Тут до его слуха донесся слабый хруст. Зверев, выставив вперед меч, рванулся на звук, уже не заботясь о том, чтобы самому не шуметь. Он влетел словно вихрь в раскрытые двери конюшни.
В дальнем углу, мягко ступая, крался человек. Всего лишь одна ветка, попавшая под ноту, выдала его.
Зверев сделал несколько решительных шагов. Завидя его, крадущийся человек бросился на колени. Он полз к Звереву со словами:
— Не убивай меня, не убивай!
Зверев вложил меч в ножны. Сейчас этот человек показался ему таким жалким.
— Встань. Кто ты? — сказал Зверев, когда приблизился к ползущему.
— Я царский лесничий, — поднял тот голову. Увидев, как меч из рук Зверева отправился в ножны, он нерешительно поднялся. Вся его одежда была усыпана соломой. Даже из бороды во все стороны торчали соломинки.
— Где ты живешь? — продолжал спрашивать Зверев.
— В лесу, я же лесничий.
— А что ты тут делаешь?
— Пришел узнать насчет охоты. Наш царь каждый год охоту великую делает. Только вот… — и он развел руками, печально опуская голову.
— Что — вот? — переспросил его Зверев.
Лесничий пристально посмотрел на него.
— Ну? — поторопил его Зверев.
— Нет никого. Уж ты отпусти меня. Клянусь, никому не скажу. Ничего.
Зверев улыбнулся: этот лесничий посчитал его виновником исчезновения жителей дворца.
— Никому, — повторил лесничий и повалился на колени.
Зверев поднял его.
— Что ты не скажешь?
— Сам знаешь, — сказал лесничий и тут же испугался своей смелости.
— Да говорить тут нечего, — объяснил ему Зверев. — Я ведь сам только что пришел.
— А не врешь? — оценивающе посмотрел на него лесничий.
— Чего мне врать. Я даже позже тебя пришел. Тебя услышал, вот и поднялся. Пошли во двор.
Зверев повернулся и направился к выходу.
— Куда же они могли все подеваться? Ты как думаешь? — кинул он через плечо царскому лесничему.
И вдруг за спиной у Зверева послышался ужасающий крик:
— А-а-а!
Зверев обернулся, выхватывая на ходу меч. Но в полумраке конюшни никого не было. Зверев бросился вперед и стал тыкать мечом в пол, пытаясь понять, нет ли там каких-либо потайных ходов. Вдруг лесничий провалился? Но меч лишь позвякивал о камень.
Зверев посмотрел по сторонам и с безумными глазами бросился прочь из дворца. Он размахивал перед собой мечом, точно боялся, что кто-то невидимый может заступить ему дорогу.
Укрывшись в кустарнике, Зверев засунул меч в ножны. Он стал размышлять о случившемся, но объяснения не находил.
«Все это было на моих глазах. Я должен найти хоть какую-то зацепку», — эта мысль не давала покоя Звереву. Он понял, что должен спокойно поразмыслить. Только он сам мог найти разгадку.
Попытался сравнить эти два исчезновения: ворона и лесничего. Что одинакового? Что разного? Они оба сразу же исчезли. Все это произошло в одну секунду. Однако почему они не исчезли еще раньше? Постой… Их ведь тут не было.
Зверев радостно подпрыгнул на месте. Хоть немного два последних исчезновения можно было объяснить. Лесничий живет в лесу. Ворон вообще был у Зверева. Конечно, они не могли исчезнуть вместе со всеми. Все исчезли там, где они обычно бывают, где их ждут, где их можно найти.
Значит, под исчезновение не попадают те, кого нет на месте, кто в пути. Постой-постой, но ведь ворон тоже был в пути и все равно исчез. А сам Зверев? Почему не исчезает он, когда рядом с ним исчезают другие? Может, это предупреждение? Тогда, выходит, оно уже было сделано дважды. На третий раз оно обычно сбывается. Если ты не уберешься, подобная судьба постигнет и тебя. А может, все проще. Ведь сам Зверев не отсюда. Возможно, на него и не распространяются законы Хрустальной горы. Он чужой. Он вообще из другого времени.
Зверев начал приходить в себя. Анализируя прошедшие события, он отметил, что ворон исчез молча. Лесничий пропал с криком. Почему? Или вот что еще интересно — когда лесничий кричал, звук доносился все глуше и глуше, как будто его уносило все дальше и дальше. Куда-то в яму или, наоборот, куда-то в вышину.
Зверев поднял глаза и посмотрел на вершину Хрустальной горы. Вся она заросла лесом. Ничего не разглядеть, кроме верхушек деревьев.
Ему стало жаль своих друзей. Ворон ведь тоже сейчас на него надеется. Он, наверное, думает, что я изо всех сил помогаю. А я сижу и ничего не знаю. С кем сражаться? Куда спешить? Противник был невидим и неслышим. А может, как раз Зверева он хорошо видит и слышит.
Зверев вскочил на ноги и погрозил своему невидимому врагу кулаком.
— Это мы еще посмотрим, — бормотал он, — чья возьмет!
«Поговорив» с врагом, он успокоился. По крайней мере, теперь он никого не боялся. Его меч с ним. Голова на плечах. Значит, можно будет бороться.
Зверев встал и пошел к метле.
Вытащив ее из укрытия, принялся счищать землю с сучков. Как он забыл о них, когда втыкал в землю метлу? Но аппарат был сделан на совесть. Даже в таких непростых условиях ничего не поломалось.
Зверев включил метлу и подпрыгнул. Метла плавно понесла его вверх.
Теперь он уже управлял ею совсем свободно, потому мог думать о своем. Сейчас его волновала одна мысль: куда исчезают обитатели волшебной страны? Где их искать?
Зверев решил подняться как можно выше. Метла спокойно набирала высоту. Почти достигнув облаков, Зверев стал смотреть вниз.
Он плыл над землей и нигде ничего не видел. Пустым оказался терем разбойников, где он провел свою первую ночь на Хрустальной горе. Зверев двигался сейчас в королевство Захрустальное, чтобы проверить, какова обстановка там.
Он начал спускаться, так как с такой большой высоты не все различал внизу. Теперь он держался прямо над дорогой.
Вдруг далеко впереди он увидел клубы пыли, а затем заметил скачущего по дороге всадника. Зверев стал быстро снижаться. Но на всякий случай ушел вбок, чтобы выяснить, кто это скачет.
Всадник, скачущий из королевства Захрустального, был ему незнаком. Да разве узнаешь с такой высоты.
Зверев летел над ним.
— Эй, — окликнул он всадника.
Всадник продолжал скакать.
— Стой! — крикнул Зверев.
Всадник остановил коня и оглянулся по сторонам. Зверев лихо спустился и встал перед ним.
— Куда путь держишь, приятель? — дружелюбно спросил лейтенант.
— Во дворец. У меня спешное слово к царю. Поэтому не задерживай меня, прошу.
— Нет царя, — сказал Зверев.
Всадник не особенно удивился, а потом сказал загадочную фразу:
— И его, значит…
— А кого еще? — быстро переспросил Зверев.
— Да все королевство Захрустальное исчезло. Ну никого там нет!
Всадник в возбуждении спрыгнул на землю.
— Я гонец, — рассказывал Звереву всадник. — От нашего царя к их королю. Приезжаю честь честью, а там никого. Ну хоть шаром покати. Ни единой живой души. Ну я, известное дело, к нам, чтобы мы поскорее туда перебрались. — Он протяжно вздохнул и развел руки в стороны: — Чего ж добру пропадать. А вот у нас…
— А у нас тоже никого нет, — продолжил за него Зверев.
— Как же так? Быть такого не может! — недоверчиво смотрел он на Зверева.
— А вот так. И выходит теперь, что мы с тобой единственные, кто есть на Хрустальной горе.
Гонец стал от него с возмущением отмахиваться:
— Ты что же такое говоришь! Такой беды вовек не было! Не может человек быть один!
— Вышло так. Привыкай, брат.
Зверев попытался его утешить, но вдруг подумал: надо не спускать с него глаз — вдруг исчезнет.
Впрочем, всадник тоже пристально разглядывал Зверева:
— А ты-то сам кто? Я вроде тебя видел, да никак не могу упомнить.
Он подозрительно покосился на метлу. Звереву надо было срочно развеять его нехорошие мысли. Ведь это был пока единственный его союзник на Хрустальной горе.
— Я? Бабы Яги племянник, — вовремя вспомнил Зверев свою старую легенду.
Гонец сразу успокоился. Видно, и он что-то вспомнил. Это, кстати, объясняло появление Зверева верхом на метле. Однако, с другой стороны, такого человека следовало опасаться. И гонец непроизвольно сделал шаг назад.
— А ты меня не сглазишь? — спросил он.
— Что-что? — недоумевающе спросил Зверев.
— Порчу не наведешь? Кривым не сделаешь, если осерчаешь? — С каждым словом гонец отходил все дальше и дальше, прижимаясь к боку лошади.
— Да не бойся, я ведь ничего этого не умею.
Гонец подумал, что и вправду, племянник не обязан быть похожим на свою тетку. Но он решил еще раз удостовериться.
— Правду говоришь?
— Конечно. Я ведь ей не родной племянник.
— Не родной? — Лицо гонца преобразилось. — Это хорошо, что не родной.
Услышав о дальнем родстве, он страшно обрадовался. Видно, не хотелось ему превратиться в лягушку или крысу.
— Что же теперь делать будем, племянник? — спросил он Зверева.
— Искать, — решительно произнес Зверев в ответ.
— А где искать? И кого искать?
— Кого — ясно. И царя, и повара, и Бабу Ягу. А вот где?
Зверев задумался.
— Нет,
Зверев вышел на пригорок. Гонец — за ним.
— Такую прорву людей украсть, — вслух думал Зверев. — Это где же их можно держать? Они пить-есть хотят. Их же кормить надо, поить! Только на это сотни быков и баранов нужны.
— Наш царь-батюшка очень поесть любит, — подтвердил гонец. — Чуть что не по нем — голову с плеч и готово. Одного повара за другим меняет.
— Вот видишь, — повернулся к нему Зверев. — Уж какие-то следы должны остаться. Нет, мы обязательно найдем. Даже одного пропавшего человека находят, а тут сотни. Да полковник меня просто на смех поднимет.
— Кто-кто? — удивленно переспросил гонец.
— Это я так. К слову, — улыбнулся Зверев.
— Только давай теперь с тобой вместе держаться, — предложил гонец. — Вместе мы скорей найдем.
— И я так думаю.
— По рукам?
Они ударили по рукам и обнялись. Царский гонец и лейтенант Зверев решили объединиться и найти пропавших людей.
Решив действовать вместе, Зверев и гонец никак не могли договориться, как же они будут двигаться. На метле гонец отказался лететь категорически.
— Чур меня, чур! — говорил он, открещиваясь, когда Зверев пригласил его прокатиться. Но, может, это было и к лучшему. Ведь метла была одноместной.
Пришлось сесть на лошадь вдвоем, под мышкой Зверев держал метлу. Они поскакали к королевству Захрустальному. Зверев там не был и надеялся найти хоть какие-то следы. Он должен был глянуть на все профессиональным взглядом, что было немаловажно. Полковник всегда учил его уделять внимание деталям.
Ехать вдвоем было тяжело. К полудню лошадь совсем выбилась из сил, и они сели в тени деревьев передохнуть. Попив воды из протекающего рядом ручья, немного пришли в себя. Звереву не давала покоя одна мысль: почему остается целым и невредимым гонец. Почему он не исчезает, как другие? А вдруг все это может происходить только во дворце? Но тогда почему исчез ворон?
Зверев привстал.
— Поехали, — стал торопить он соседа, который вознамерился вздремнуть.
— Да что спешить, — отнекивался тот зевая. — Никого там нет. Я же говорил.
Зверев приложил ладонь к глазам и посмотрел на дорогу.
— И вообще, — предложил гонец, усаживаясь на траве, — давай лучше думать, как жить будем. Ведь нас только двое. Нам хватит с головой. Всего, чего только захотим. О, давай так, — в возбуждении он вскочил на ноги, — я возьму себе королевство Захрустальное. А ты — царство наше. Годится?
Зверев посуровел. Он не ожидал такого поворота, ведь думал все время о людях и надеялся, что и его сосед думает о том же.
Заметив недовольство на лице у Зверева, гонец решил, что это связано с несправедливостью предложенного дележа. Он не понимал, что Звереву неприятен весь этот торг совсем по другой причине.
— Ну, не переживай, — стал искать решение гонец. Затем, хлопнув себя по лбу, он сказал: — Хочешь, давай жребий тянуть. Кому что. Вытянул — твое королевство Захрустальное. Я вытянул — мое. Тогда не обижайся. Вот это честно будет. Правильно я говорю? А, племянник? Ты чего на меня так смотришь? Опять не так? Ну, тебе не угодишь.
Зверев не выдержал:
— Людей надо искать. Людей! Они где-то гибнут, а ты себе местечко теплое ищешь. Эх!
Зверев махнул в сердцах рукой и отвернулся.
— Ну, ты брось, — обиделся на него гонец. — Я… Да я готов. Это ты чего-то сидишь.
И Зверев повернулся к нему.
Они побрели к дороге.
— Поехали, что ж ты? — предложил гонец.
Зверев уже собирался садиться, как вдруг вспомнил, что забыл в кустах метлу.
— Подожди, — кинул он гонцу и поспешил к кустам.
— Ага, — смехом проводил его гонец, — Это кто же из нас не хочет ехать, а?
Зверев отмахнулся, углубляясь в заросли.
Продираясь сквозь кусты обратно, он услышал изумленный крик гонца.
— Смотри! Маленькие какие!
Зверев увидел, что по дороге, прямо по направлению к гонцу, скакали двое всадников. Каждый из них, даже вместе с лошадью, был не больше ладошки.
— Хе, — обрадовался гонец, скидывая шапку. — Сейчас я вас накрою.
Но они заметили его и с криками «Великан! Великан!» остановились, доставая из-за спины какие-то устройства.
Пока гонец бежал к ним, вытянув вперед шапку, словно птицелов, они направили свои приборы на него. Тут же пересеклись два голубых луча, и гонец исчез, растворяясь в воздухе. Потом они навели свои лучи на его лошадь, мирно жующую траву. Всплеск огня, и она тоже исчезла.
Зверев замер. Он понимал, что расстояние сейчас очень велико и если он выбежит, то его легко пронзят эти страшные лучи. Когда же они будут проезжать мимо, он не даст им возможности воспользоваться этим страшным оружием. Это был единственный шанс вступить с ними в поединок. Во всех других случаях он бы тут же исчез.
— Ну что ж, пора и нам, — тоненьким голоском сказал один из мини-всадников.
— Пора! — согласился другой.
Зверев приготовился к броску. Все мускулы его были напряжены до предела.
Но вместо того, чтобы ехать дальше, всадники вдруг направили свои лучи друг на друга. Вспыхнул огонек, и оба мини-всадника исчезли.
Зверев с мечом выбежал на дорогу. Но было уже поздно. Ни гонца, ни его лошади, ни странных всадников с их непонятным оружием не было.
— Маленькие всадники… — бормотал Зверев. — Кто они? И почему они такие маленькие?
Он тщательно осмотрел место, где они только что стояли, надеясь найти хоть какую-то оброненную ими вещь. Но все безрезультатно.
Итак, гонец тоже исчез. С каждым разом Зверев видел эти исчезновения все более подробно. По крайней мере, он знал теперь, чего ему бояться. Он вернулся и поднял оставленную в траве метлу.
Однако все его попытки взлететь оказались тщетны. Прутики не крутились, метла превратилась в обыкновенный кухонный предмет.
Зверев спрятал ее под деревом, в котором зияло огромное дупло, и зашагал по пыльной дороге. Теперь он мог надеяться только на собственные силы.
Зверев шел быстро. Помогала физическая закалка, не зря полковник гонял их на занятиях по физкультуре. А еще помогала злость. Зверева раздражало, что ему никак не удается найти разгадку случившегося. Это чувство подогревало самолюбие Зверева и невольно терзало воображение. Различные догадки мелькали в его разгоряченном сознании, и оттого путь показался лейтенанту не очень далеким. Войдя в королевство Захрустальное, он осторожно зашагал по знакомым мостовым. Тут уже чувствовались первые признаки запустения. Скрипели незакрывающиеся двери. Ветер нес по улице мусор. Кое-где хлопали окна, и стекло сыпалось сверху мелким дождем. И конечно, никого вокруг. Ни единой живой души. Даже кошки не было.
Зверев присел на каменный выступ и задумался. Где и как ему найти этот источник зла, виновника этого запустения?
Он встал и двинулся дальше, как вдруг услышал звонкий стук копыт по камням на соседней улице. Зверев тотчас отступил к стене. Движения его были неслышными, за углом же вовсю стучали копытца маленьких лошадок.
Зверев, вытащив меч, рванулся к углу. И притаился там, боясь даже выглянуть, чтобы не выдать себя раньше времени. Противник неумолимо приближался.
Зверев немного отвел руку с мечом, соизмеряя силу удара. Меч лежал в руке уверенно, и это успокаивало.
Когда голова первой лошади показалась из-за угла, Зверев выпрыгнул на середину мостовой. Меч блеснул как молния.
— Стой! Не двигаться! — предостерегающе выкрикнул Зверев. — Оружия не доставать! Иначе смерть!
Лошади взвились на дыбы, они испуганно ржали, но всадники умелыми руками задержали их на месте.
— Великан! Великан! — кричали всадники.
— Помните, о чем я вас предупредил, — мрачно сказал Зверев и повел кончиком меча перед мордами лошадей. Те задрожали мелкой дрожью. Всадники, к удивлению Зверева, оказались одетыми по-разному: один был в рыцарском одеянии, другой в кафтане.
— Мы не хотим тебе зла, Великан, — сказал один из них. — Но мы стража и должны двигаться дальше.
— Кому вы служите?
— Как и все в этом мире — нашей госпоже.
Зверев поднял брови:
— Откуда вдруг взялась ваша госпожа?
— Она была всегда и правит всеми. Даже великанами, вроде тебя и твоих друзей-великанов.
— Но откуда вы?
— Мы? С Хрустальной горы, конечно.
— А почему же вы такие маленькие?
— Мы же не спрашиваем тебя, почему ты такой большой. Мы всегда были такими. Наш царь Горох, верный слуга госпожи, тоже такой. Какими же быть нам?
— Как — царь Горох? Я же знаю его. Он такой же, как и я. Ну, может, чуть меньше.
— Не путай нас, Великан. Уж наверное, мы лучше знаем своего царя.
Зверев вдруг подумал, что они даже не знают, что их уменьшили. Наверное, с этим связано их исчезновение.
— И ваш король с вами? — обратился он к рыцарю.
— А как же. Он тоже верный вассал госпожи.
Тут лошадь споткнулась, и всадник полетел вперед вверх тормашками. Он приземлился на мостовой в сантиметре от сапога Зверева, и тому пришлось, чтобы не задавить его, отодвинуться назад.
На это ушла секунда. Но за время этого замешательства произошли новые события.
— Он заколдован! — услышал вдруг Зверев испуганный крик и быстро перевел глаза на другого всадника.
Кричал он не зря. Достав свой похожий на радар прибор, всадник направлял его на Зверева. Но лучики, достигая Зверева, клонились к мечу, и голубые искры летели во все стороны. Зверев моментально поднял меч, чтобы еще больше прикрыться им.
— Магический меч! — бормотал другой всадник, пуская голубые молнии из своего радара на Зверева.
Оказывается, всадник нарочно своим падением отвлек внимание Зверева, а второй тотчас ударил своим лучом. Но луч лишь бился о меч, не причиняя вреда Звереву.
— Магический меч! — воскликнули теперь оба всадника, опуская в растерянности свои радары.
— А вы как думали? — обрадовался Зверев. — Меня так просто не возьмешь. А ну-ка, подходите поближе. Сейчас во всем разберемся. Что-то вы мне недоговариваете.
Зверев перестал бояться радаров и потому расслабился. Но в такой ситуации нельзя терять бдительность. А именно это и случилось. Всадники, точно сговорившись, вновь быстро подняли свои приборы. Зверев недоумевающе смотрел на них: ведь они же видели, что не могут причинить ему вреда. Зачем же они стараются второй раз? Но у всадников была другая цель: они направили свои лучи друг на друга и оба тут же исчезли. Прямо на глазах у Зверева.
Он со злостью грохнул мечом по мостовой. Как он мог забыть, ведь и до этого всадники исчезали точно так же.
Зверев потер лоб. Все произошло так мгновенно, что только сейчас он стал что-то понимать: ему надо беречь свой меч. В нем заключена таинственная сила.
Лейтенант, не выпуская меча из рук, двинулся дальше. Последние лучи солнца золотили верхушки башен королевского замка, скоро начнет темнеть. Значит, нужно искать место для ночлега. И так как ситуация обострилась, он оказался известен противнику, от удачно выбранного места будет зависеть многое.
Пока еще было светло, Зверев решил заглянуть в мастерскую волшебных зеркал.
Он быстро поднялся по узкой улочке, отворил незапертые двери и увидел, что производство зеркал продолжается.
Однако готовых зеркал было немного. Похоже, что продукцию кто-то забирал.
— Хм, — почесал Зверев затылок. — Значит, эти зеркала еще кому-то нужны.
Он взял одно из них и опустил себе в карман.
Затем быстро выбежал на дворцовую площадь. Помня о возможности неожиданной встречи, Зверев не выпускал меча из рук.
Он посмотрел напоследок на заходящее солнце. Следовало торопиться. Оставаться на улице не стоило. Конечно, не из-за прохлады, ее можно было перетерпеть. Зверева беспокоило другое. Столкнувшись с противником в первый раз, ему удалось уйти. Но нельзя считать это победой, ведь и противнику удалось скрыться. И что самое главное, теперь они точно донесут своей госпоже: кого они увидели в королевстве Захрустальном. Поэтому он должен быть готов к бою в любую минуту.
Ночь могла пройти спокойно, а могло получиться и так, что это будет самое тяжелое для Зверева время. Все зависело от того, каким врагом они посчитают Зверева.
А вдруг они дадут ему передышку на одну ночь? И возьмут такую же передышку себе. Что ж, время покажет.
Потоптавшись на дворцовой площади, Зверев решил, что пора ложиться спать.
Громко топая, он отправился в покои короля. Закрывал и открывал там двери так громко, словно это не один человек, а целая демонстрация. Плюхнулся в кровать и громко запел песню. На втором куплете он понял, что слов не знает, но не замолчал, а вновь принялся за первый куплет.
— Спать — так спать! — сказал напоследок он. И, сняв сапоги, быстро побежал сквозь переход в старое крыло дворца.
Таким образом он хотел выиграть хоть немного времени. Вдруг это поможет, и они клюнут на то, что он в королевской опочивальне. Пока они в темноте разберутся, может, чем-то и выдадут себя.
Сейчас он был один, совершенно один среди врагов и потому искал хоть что-то, что могло ему помочь. Все здесь против него. Это хуже, чем на войне. Там хоть известно откуда придет противник. Здесь противник мог прийти с любой стороны.
В комнате, в старом крыле, где он когда-то ночевал перед турниром, Зверев провел рукой по стульям и кроватям, вытирая пыль. Рука стала серой. Но что делать? Другого места не найти.
Он закрыл дверь столом и упал на кровать. Меч все еще был с ним. Он стал ему как рука. В нем видел Зверев свое спасение.
Лунный свет, падавший в комнату, отражался в мече. В этом двойном сиянии Зверев пытался не спать, быть начеку. Но голова опускалась, глаза закрывались сами собой. Зверев открывал их, но ненадолго. Они закрывались вновь.
«Главное — меч», — постоянно думал Зверев. И тут он решил, что нет смысла так долго держаться без сна, он только ослабеет.
«Я могу спать, — сказал он сам себе. — Я даже должен спать, ибо что я буду завтра за боец, не выспавшись. Но я должен всюду быть со своим мечом, даже во сне».
И когда на минуту луну закрыли тучи, Зверев моментально уснул.
Сейчас он совсем не походил на воина, а скорее напоминал спокойно спящего ребенка. Только мужские руки, крепко держащие меч, говорили нам правду о его возрасте. И улыбался он во сне совсем как дитя. Наверное, ему снился хороший сон.
Зверев проснулся от яркого света. Он раскрыл глаза и потянулся — за окнами вовсю светило солнце. Кажется, он проспал. Это было понятно, ведь он полночи держался изо всех сил, чтобы не заснуть. Какая там сегодня погода?
Раз солнце, значит, все будет хорошо. Зверев повернул голову от окна и увидел…
Он даже закрыл глаза, чтобы сразу не выдать себя, — на полу стоял десяток всадников с вытащенными радарами. Они выстроились полукругом возле Зверева, что-то выжидая.
Зверев незаметно потянулся за мечом. Руки его беспомощно зашарили в пустоте. Приоткрыв глаза, Зверев увидел, что лошади тащат за веревки его меч в дальний угол комнаты. Они украли меч, пока он спал, и сейчас везли его, обвязав канатами.
Тогда лейтенант решил действовать несмотря ни на что: у него с каждой минутой все меньше оставалось возможности для спасения. Атака могла начаться в любой момент.
Зверев быстро скатился с кровати, надеясь уйти от действия зловещих приборов.
Сидя на полу, он поднял голову. Но и с этой стороны оказались всадники — рыцари и стражники. Лошади тревожно переступали с ноги на ногу.
У Зверева не только выкрали меч, но и окружили со всех сторон. Зверев глянул в угол. Там всадники начали отвязывать канаты от меча.
Почему же никто не стреляет?
Зверев стал медленно подниматься на ноги, настороженно поглядывая по сторонам.
— Предупреждаю тебя, — выехал вперед один из всадников. — Еще одно движение, и мы…
Он поклонился и вернулся в строй.
Зверев посмотрел на них с высоты своего роста. Тридцать — сорок всадников застыли вокруг него в напряженных позах, маленькие лошадки были словно игрушечные.
Зверев снова глянул на меч. Все всадники, которые были вокруг, направили на него смертоносное оружие.
— Эй, вы, не трогайте меч! — крикнул Зверев, потрясая кулаком.
Но они по команде старшего строились полукругом, не обращая внимания на угрозы Зверева.
Зверев посмотрел на свое окружение. Всадники с напряжением следили за ним.
— Приготовились! — донеслась до него команда из угла.
— Стойте! Кому говорю! — гремел над их головами голос Зверева.
Они строились как-то странно. И Зверев вдруг понял, что всадники приготовились обрушить на меч всю силу своего оружия.
Этого он не мог допустить. В едином прыжке достиг меча.
Тотчас в него вонзились десятки молний. Голубые искры сыпались во все стороны. Его пронзила боль. Временами словно десяток иголок впивались в него. Ржали напуганные кони. Дым начал застилать комнату. Запахло чем-то паленым.
Однако Зверев, живой и почти невредимый, схватил меч. Он повернулся к своим врагам, и голубое сияние осветило комнату.
— Спасайся! — закричали всадники, разбегаясь в стороны.
Зверев стоял с мечом, даже не пытаясь их настигнуть. Исход боя для него был ясен.
Зверев опустил меч и вытер рукой пот.
Когда дым рассеялся, он глянул на себя и рассмеялся. Весь его кафтан расползся, прожженный в десятках мест молниями всадников.
Зверев освободился от кафтана и кинул его на пол.
Держа в руке меч, он пошел во дворец, чтобы найти себе какую-то одежду.
Теперь он не боялся всадников. Огненные стрелы могли поразить только тех, кто принадлежал этой стране. Зверев был из другого мира и не собирался подчиняться их законам.
В королевском гардеробе лейтенанта несколько озадачила пышность и показная мишура убранства. Он долго выискивал простую и удобную одежду, злясь на нерадивость местных портных.
Одевшись, Зверев спустился на дворцовую площадь. Внезапно ему почудилось, что на него кто-то смотрит. Он резко повернулся — никого. Зверев поднял глаза вверх и вдруг заметил шевеление занавески в одном из окон.
Зверев сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил свой путь.
Однако на самом деле он до предела насторожился. Спокойным шагом он завернул за угол. Затем выждал несколько минут и тихо пробрался к домику, где на верхнем этаже так таинственно шевелилась занавеска.
Зверев бесшумно приоткрыл дверь и осторожно двинулся по лестнице вверх. Он заглядывал по дороге во все двери, но никого не увидел.
А вдруг это был сквозняк? Ведь мог же ветер шевелить занавеску?
Зверев остановился. Почему эта простая мысль не пришла ему в голову раньше? Ведь он осмотрел уже весь дом и никого не обнаружил. Зверев хотел уже возвращаться, он и так потратил много времени, но вдруг до него донесся какой-то скрип. Лишь на секунду что-то скрипнуло где-то наверху и смолкло.
Зверев поднял голову. Но ведь он все уже осмотрел. Неужели что-то пропущено?
Зверев вытащил меч и бросился на шум. На самом верху он увидел едва приметную дверцу, ведущую в башню.
Сейчас следовало действовать быстро. Зверев стремительно распахнул дверь и ворвался внутрь, защищая себя от возможного противника мечом. Клубы пыли поднялись во все стороны.
Там, в полутьме, Зверев увидел старика с длинной седой бородой, который, расставив руки, прикрывал собой какое-то сооружение.
Зверев, все еще держа в руке меч, сделал несколько шагов вперед. Нет ли кого еще?
Старик с волнением проговорил:
— Убей меня, рыцарь, только не трогай мой прибор. Я вложил в него всю жизнь. Не прикасайся к моему дальнозору, который я создавал долгими бессонными ночами.
Зверев засунул меч в ножны. Он понял: его принимали за королевского рыцаря из-за его новой одежды.
— Я не собираюсь тебя убивать, — попытался успокоить его Зверев. — И не рыцарь я вовсе. Так получилось, что сейчас во дворце никого нет, а мне нужно было одеться.
Старик, казалось, немного успокоился.
— О каком приборе ты говоришь? — смог теперь спросить Зверев.
— Дальнозор. Тебе не понять этого, — сказал старик, все еще не сходя со своего места и не опуская рук, закрывающих от Зверева прибор.
— Что он делает? Что может? Скажи мне, быть может, и я смогу понять, для чего твой прибор.
— Творение рук моих позволяет смотреть на звезды, и звезды становятся ближе. Я вижу Луну как на ладони, — волнуясь, сказал старик.
— Звезды? — поднял брови Зверев. — Ты говоришь — звезды? Так это же телескоп. Ну, конечно. У нас он называется телескопом. Если это прибор, который позволяет увеличивать.
— Где это у вас? — недоуменно спросил старик.
— Не важно, — ушел от ответа Зверев. — Можно мне на него глянуть?
Старик отошел в сторону.
Зверев походил вокруг: это действительно был телескоп.
Старик устало сел в кресло, покрытое сверху латаным-перелатаным одеялом.
— Кто ты? — спросил старик. — Теперь я вижу, что ты чужестранец. Ведь ты знаешь, как обращаться с этим прибором. Ты употребил слово — «увеличивать». А мне, старому дуралею, казалось, что это я его придумал.
— Не обижайся, — сказал в ответ Зверев. — Конечно, его придумал ты. Здесь, на Хрустальной горе, его придумал ты, в моем мире — другой. Мы будем всегда вам благодарны. Если бы не вы, изобретатели, звезды никогда бы не приблизились к нам. Мы бы не смогли идти вперед без ваших приборов.
— Тут ты не прав, чужестранец, — вздохнул старик. — Другой прибор принес столько горя, что я поклялся никогда больше ничего не изобретать.
— Что ты! Этого не может быть! Жизнь не может остановиться. Ты должен выдумывать дальше.
— Нет-нет. Ты чужестранец и не знаешь, что тут случилось. Это дело и моих рук. Мое изобретение принесло гибель всей Хрустальной стране.
— Как? — опешил Зверев.
— Разве ты не видишь, что кругом никого? Разве где-нибудь тебе слышны человеческие голоса? Пусты дома и замки моей страны. Я… Я виноват…
И старик заплакал.
— Не надо, — пытался успокоить его Зверев.
Но старик был безутешен. Тихо и жалко тряслись его плечи.
В углу Зверев увидел столик, на нем кувшин с водой. Зверев налил в кружку воды и поднес старику.
— У отца я был любимым сыном, — начал свой рассказ старик. — Именно он научил меня держать в руках инструменты.
Я первым научился шлифовать стекла для дальнозоров. Прости, первым в моей стране, — исправился старик. — И я создал прибор, все увеличивающий. Луну я знал лучше, чем потолок в моей комнате. Все ночи напролет я проводил в этой башне и не заметил, как дом перешел в собственность новой хозяйки. У хозяина, который долгие годы сдавал мне комнату в этом доме, умерла жена, и он женился вновь — теперь его женой стала Каргесса. Как выяснилось, она была из рода ведьм. Этим все сказано. Через год умер и мой бедный хозяин. Думаю, — тут он перешел на шепот, — не обошлось при этом без яда.
Старик вздохнул и прикрыл глаза рукой. Зверев нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Наконец старик продолжил:
— Однажды слуги донесли ей о моем приборе. Наверное, со смехом. Мол, живет тут один чудак. Но хозяйка сама поднялась наверх, воспользовавшись моими утренними прогулками.
Старик вновь стал взволнованно дышать. Видно, он подошел к какому-то очень важному для него эпизоду.
— Затем меня вызвали к ней. Я зашел в золоченую залу, где важно восседала Каргесса.
«Ну, — сказала она. — Ты, кажется, что-то там такое намудрил? Я смотрела в твой прибор. Он мне понравился: он делает все маленьким. Это правильно. Делает таким, каким оно и должно быть по правде. Благородные люди должны отличаться от неравных им по званию или по положению».
«Что вы? — закрыл я в отчаянии лицо руками. — Каким маленьким? Почему маленьким? Прибор же, наоборот, все увеличивает!»
«Молчи, глупец! — нетерпеливо оборвала она меня. — Внесите сюда этот прибор».
«О, не надо», — взмолился я.
Но меня никто не слушал. Я пытался им помешать. Однако меня держали крепкие руки.
Дальнозор установили перед Каргессой. Она наклонилась к стеклу с радостным смешком. И я понял причину ее ошибки — она смотрела с другой стороны. Конечно, теперь все ей казалось маленьким.
Она подзывала к себе своих советников, и они хохотали до колик, глядя сквозь стекла на слуг.
«Букашки! Меньше букашек! Этот прибор выдает их настоящее лицо».
«Это не так! — взмолился я. — Послушайте меня. В мой дальнозор надо смотреть с другой стороны».
«Ах ты негодник! Ты смеешь учить свою хозяйку!»
«У меня нет хозяев. Я свободный человек. Я ученый», — покачал я головой.
После этой беседы меня заперли в мою же башню, посадив на хлеб и воду, чтобы я стал поучтивей. Что я мог сделать в ответ? Уже давным-давно я стар.
И когда они потребовали сделать во славу хозяйки новый прибор, я согласился.
Зверев поднял на него глаза.
— Да-да, я согласился, — стал оправдываться старик. — Но я не думал, что все это приведет к такому ужасному концу. Она потребовала, чтобы я сделал ей уменьшитель. Много уменьшителей. Но вдохнула в них свою колдовскую силу уже она сама.
Стоит глянуть сквозь него на человека, и тот начинает быстро уменьшаться. А потом бери его голыми руками и складывай в корзину. Так она и поступила со всем королевством. Все наше королевство поместилось в одной из ее плетеных корзин.
Мне она оставила мой рост в награду за изобретение. Лучше бы она меня убила.
Старик зарыдал вновь. Теперь Звереву кое-что стало ясно.
— Куда же она унесла всех обитателей королевства?
— На вершину горы. Я не был там, хотя она меня звала. Но знаю, что там она устроила замок, в залах которого разместились сотни домов, где живут, словно рабы, бывшие вольные жители моей страны. Она сделала из них кукол, живых кукол. Иногда по дорогам здесь проезжают стражники, которые уменьшают каждого встретившегося им на пути. Но теперь больше таких не осталось. Может, где-то в избушках, затерявшихся в лесу, живут еще последние жители Хрустальной страны.
— Подожди-ка, — остановил его Зверев. — Но ведь они не только уменьшают, люди сразу исчезают.
— В этом я не виноват. Клянусь тебе, чужестранец. Это ее собственное дьявольское умение. Ведь она из рода ведьм.
— А смех? Почему все началось со смеха?
— Ты знаешь и это? — удивленно поднял брови старик. — Значит, ты знаешь все. Смех, всеобщий смех потребовался ей, чтобы все обессилели. — Она поняла это, когда один из ее советников повалился на ковер от хохота. Каргесса внимательно на него посмотрела, и это сразу запало ей в душу.
Наконец Зверев разобрался и в этом, а старик говорил и говорил, глядя на единственного своего слушателя:
— Теперь Каргессе было легче ходить по домам и превращать людей в своих рабов. Если бы в них сохранилась сила, то они могли бы противостоять ей. Или, на худой конец взять и убежать, увидев, что произошло с их соседями. Однако она не зря наслала на всех смех. Затем она просто собирала их в свою корзину, словно грибы. Служанки несли за ней сразу три корзины. В одну она складывала людей, в другую лошадей, а в третью птиц. Эта корзина имела крышку, чтобы птицы не могли улететь.
— Птиц? Зачем птиц?
— Неуменьшенные птицы могли летать и клевать ее всадников. Потом она решила, что нужно заняться собаками и кошками, ведь те могли откусывать головы ее подданным. Поэтому она решила уменьшить весь мир вокруг.
— А ворон? Почему исчез ворон Бабы Яги? Он был со мной и потом вдруг исчез. Там не было никаких всадников.
— Она могла искать его. Давно искать. Что за Баба Яга без ворона, это всем известно. Туда на вершину она забрала мой самый лучший дальнозор, оставив мне эту детскую игрушку, мой первый опыт, — и старик показал на свой небольшой телескоп. — Время от времени она смотрит сюда и, когда нужно, посылает своих всадников, чтобы те навели порядок — уничтожили еще кого-то, превращая его в куклу или солдатика госпожи.
Зверев задумался. Теперь все стало на свои места. Он понял, что Хрустальную страну надо срочно спасать. Он должен будет двигаться к вершине, туда, где ведьма превращает людей в кукол для игр. Он и только он сможет дойти туда.
Попрощавшись со стариком, Зверев вышел на улицу. По извилистой мостовой он быстро достиг городских околиц и вскоре оказался за пределами столицы королевства. Шагая проселочной дорогой, лейтенант то и дело поглядывал на вершину горы. Один раз ему даже показалось, что где-то там блеснуло стекло. Зверев тотчас бросился под защиту куста. Если это смотрит сюда Каргесса, не следует раньше времени выдавать себя. Пусть его передвижение останется для нее в тайне. Теперь, даже если ему встретятся на пути мини-всадники, он не станет показываться им на глаза. Двое всадников не решают исход битвы, лучше скрытно продвинуться вперед хотя бы на километр. Неизвестно еще, какие засады будут ждать его там.
Зверев шел вперед, и не было у него в душе ни капли страха за свою жизнь. Он спешил спасти тех, кто обратился к нему за помощью. Целый мир, хотя и сказочный, зависел от него. От его сноровки, от его храбрости, от его умения скрытно дойти до вершины.
Зверев с удивлением смотрел по сторонам. Теперь, когда он услышал от старика об исчезновении птиц и зверей, он ощущал, как ему недостает их голосов и щебетания.
Начинало темнеть. Но на сей раз Зверев решил не искать места для ночлега. Вершина горы была близко, и он думал, что как раз под покровом ночи ему скорее удастся пробраться к Каргессе. Никто не знает, какая охрана может ждать его там. Ведь маленькие рыцари могли спрятаться под любым кустиком и даже в любом дупле. Они были так малы, что их ни за что не разглядишь.
В небе появилась луна. Она освещала все, словно была не луной, а солнцем. Только когда ее закрывали тучи, наступала настоящая темнота. Но сейчас было светло. С одной стороны, это нарушало планы Зверева подойти в темноте, но с другой — облегчало его продвижение вперед. По незнакомой местности, да еще в темноте, далеко не уйдешь.
Вскоре широкая дорога перешла в узкую тропу — Зверев вошел в лес. Кажется, это были те самые деревья, которые он видел снизу, когда разглядывал вершину. Значит, он уже почти у цели. Следовательно, надо быть предельно осторожным.
Корявые ветки пугающе темнели в лунном свете. Они цеплялись за его одежду, как будто пытались остановить незадачливого путника.
Зверев не выдержал этого наступления деревьев и обнажил меч. Это придало ему силы и помогло двигаться дальше.
Лес молчал. Как ни странно, но Звереву не от кого было обороняться. Вражеский лес затаился. Петр уже собирался вложить меч обратно в ножны, когда вдруг услышал непонятный звон. Этот несмолкаемый звук заставил его вздрогнуть. Он сразу понял, что это неспроста. Этот звон может привести его к беде. В лесу звенело что-то чужое.
Но Зверев не стал уходить в сторону, чтобы проверить, что это. Он, наоборот, ускорил шаг, чтобы поскорее добраться до источника этого таинственного звука. Странным было и то, что звук не смолкал, но и не становился громче по мере его продвижения. Он продолжал однообразно звенеть.
Тропа вывела Зверева на полянку. Едва слышный звон шел именно отсюда. И Зверев сразу понял, что он связан с каким-то непонятным лучиком, пересекающим всю поляну.
Вдали, за лучом, Зверев увидел огни замка. Это был, конечно, он, что еще могло светиться посреди леса ночью. Эти огни сразу же поманили его к себе — цель была перед ним. И Зверев бросился вперед, выставив перед собой меч.
Он сделал еще три шага и напоролся на лучик. Уверенный в своей неуязвимости, он даже не подумал бросить вперед себя веточку, чтобы она подсказала, что его ждет.
«Я не отсюда, не с Хрустальной горы, — твердил он, разрывая собой свет лучика. — Им меня не взять!»
В минуту, когда Зверев прорывал лучик, звон усилился. Казалось, что от него сейчас лопнут уши.
А еще через шаг звон смолк. Зверев продолжал путь, оставив позади непонятный лучик.
Он даже ускорил шаги, еще не понимая, что с ним что-то произошло. Тончайший лучик преобразил его, но Зверев этого не видел.
Спустя некоторое время он почувствовал какую-то перемену в весе меча. Что-то в нем изменилось. Вытянув вперед руку и взглянув на нее в свете луны, Зверев вскрикнул и чуть не выронил меч. Только теперь это был не меч, а скорее кинжал. Ведь и Зверев был отнюдь не тем Зверевым.
Теперь к замку стремился мальчишка, держащий в руке кинжал.
И Зверев вдруг понял, что луч, через который он так стремительно проскочил, уменьшал. Каргесса окружила свои владения этим лучом, чтобы не дать возможности противнику скрытно подобраться к замку. Любой, самый грозный противник тут же становился маленьким и беззащитным. Зверев же не только уменьшился, он еще и стал мальчишкой.
Все это не было бы так страшно, если бы с потерей возраста Зверев не потерял многих своих умений. Он вдруг понял, что лишился теперь и приемов самбо, и умения стрелять без промаха, и способности к холодным решительным действиям.
«Я должен во что бы то ни стало довести это дело до конца, — прошептал он. — Меня ждут. Моя помощь нужна».
Он посмотрел на лучик и двинулся к замку. Ему повезло, что и меч изменил свои размеры. В противном случае в своем нынешнем состоянии он ничего не смог бы с ним поделать. Его рост, его мускулы не позволили бы превратить меч в то грозное оружие, каким он должен являться. И из помощника меч превратился бы в обузу.
Пробравшись через густые заросли кустарника, Зверев вышел к замку. Осматривая стены, он обнаружил огромную дубовую дверь.
Зверев осторожно потрогал ручку двери. Потом сильнее. Как и следовало ожидать, это ничего не дало. Тогда он что есть силы надавил на дверь, надеясь хоть так открыть ее. Но и это не помогло — дверь не шелохнулась. Что ж оставалась еще одна возможность. Зверев разогнался изо всех сил, ударил дверь плечом. Опять ничего.
Замок стоял надежно. Школьнику не так-то просто было туда пробраться.
Зверев присел на корточки, опершись о дверь. Вот так ситуация! Ему все рисовались битвы да сражения, а до них, оказывается, было еще далеко. Что же делать?
И тут лунный свет упал на его кинжал, клинок засветился в ответ.
Зверев вскочил на ноги. Сейчас он взглянул на свой кинжал другими глазами. А что, если попробовать?
Он повернулся к двери и вставил острие кинжала в замочную скважину. Повертел им, что-то щелкнуло — и дверь плавно отворилась. Она была такой большой, словно несколько этажей многоэтажного дома.
«Да… — любовно посмотрел Зверев на свой кинжал. — Хорошо, что меч стал таким маленьким».
Зверев зашагал по длинным коридорам за́мка. Кое-где горел свет. В полутьме лейтенант пробрался к лестнице.
Он поднялся по затертым дубовым ступеням к широкой галерее.
Потом повернул направо, решив, что теперь можно будет идти побыстрее. Но Зверев не успел сделать и десятка шагов, как застыл на месте в изумлении.
Прямо на него смотрела высокая красивая женщина. У нее были черные длинные волосы, и платье было черным, лишь отдельные блестки мерцали на нем.
— Что же ты встал? — спросила женщина.
Зверев не знал, что отвечать.
— Я давно тебя жду.
Зверев удивленно поднял брови.
— Ну, пошли. Здесь темно.
Женщина повернулась и двинулась неслышными шагами. Шлейф ослепительной красоты тянулся за ее длинным платьем.
Зверев заставил себя преодолеть оцепенение и пошел следом. В горле у него пересохло. Ноги дрожали, точно они были листьями и дул осенний ветер.
Они зашли в огромный залитый светом зал. Женщина села в кресло и подняла на Зверева глаза:
— Ты мне нравишься!
Краска смущения залила лицо Зверева. Он готов был провалиться сквозь землю.
— Ты что-то хотел мне сказать? — спросила она.
Зверев крутил в руках кинжал, не зная, куда его деть. Он то прятал его за спину, то пытался засунуть в карман, пока не догадался спрятать в ножны.
— Что же ты хотел мне сказать? — повторила она.
— Ничего, — сдавленно пробормотал Зверев.
— Ничего? — улыбнулась женщина. — Тогда зачем же ты прибыл?
— Я… Я… — замялся Зверев, а затем, взяв себя в руки, решительно добавил: — Я пришел освободить маленький народ. Почему ты, то есть вы превратили его в таких малышей?
— Я не превращала, — покачала головой женщина. — Они всегда были такими.
— Вы лжете, — возразил Зверев, но женщина его перебила, властно подняв руку, на которой заблестели кольца и перстни. Зверев замолк, а она продолжала:
— Весь этот народ тысячи лет и был таким, пока не случилось несчастье. Я была в отлучке, и тут-то, конечно, это произошло. Молоко всегда сбегает в отсутствие хозяйки. Хрустальная гора начала расти из земли, а вместе с нею выросли и они, их дома, замки. И тут появляешься ты — наводить свои порядки. Потом я вернулась, я почувствовала даже за миллионы километров, что у меня дома что-то не ладно, — и что же я вижу? Мой народ забыл меня. Неблагодарность так возмутительна. Это одно из последствий бурного роста — мозги не поспевают за ногами. Я, конечно, вернула их к тому состоянию, в каком они и должны быть. Им теперь хорошо.
— Нет! — упрямо топнул ногой Петр. — Они просили меня о помощи.
— Кто мог просить? Что ты говоришь? Они давно уже забыли тебя. Вспомни, как я сказала: мозги не поспевают за ногами. Теперь у них маленькие ножки и еще меньшие мозги. Там нет места для тебя, они любят только меня.
— Нет, меня просили. Но я не могу сказать кто.
— Это ворон, что ли? — поинтересовалась женщина.
Молчание Зверева было красноречивее любых слов. И женщина рассмеялась.
— А что, ворон и просить не имеет права?
— Из-за его настырности, я его и искала, — посерьезнела женщина. — Ведь он был моей любимой птицей. Но он исчез и нашел тебя. Что ж, он уже наказан за это. А что нам делать с тобой?
При этих словах Зверев вздрогнул.
Женщина подняла руки и хлопнула в ладоши. Зверев тотчас выхватил кинжал и выставил его вперед.
Но под смех женщины десяток всадников ввезли в зал столик на колесиках, полный фруктов.
— Я хотела тебя угостить, — смеялась она. — Правда, любопытное зрелище — эти наездники? А ты хотел лишить меня этого удовольствия. Прошу, угощайся.
Зверев покачал головой.
— Думаешь, я хочу тебя отравить? Зачем? Чем ты можешь быть мне страшен?
Она взглянула на столик.
— Почему не дали ножей? Как же я буду есть фрукты?
Каргесса подняла руки, чтобы хлопнуть в ладоши.
— Хотя нет, у тебя же есть кинжал. Дай его мне. Он заменит мне фруктовый нож. Ну, скорей.
Потянулись томительные секунды. Зверев ни за что не хотел выпускать из рук кинжал. Но женщина принялась над ним подшучивать.
— Ты боишься? Так ты трус. Вот бы никогда не подумала. Хотя, конечно, ведь то был другой. Взрослый. Сильный. А ты ребенок. Сущий ребенок. И даже боишься дать мне в руки кинжал. Что же ты думаешь, у меня в замке нет мечей, которыми я могла бы защитить себя от твоего кинжальчика? А, я поняла, ты хочешь довести меня до голодной смерти. Ведь я не могу есть фрукты без ножа. Ты хочешь убить меня, все ясно…
Насмешки Каргессы больно задели самолюбие Зверева. Для каждого мальчишки самое страшное оскорбление — это прослыть трусом. А ведь лейтенант, благодаря действию коварного луча, уже давно превратился в мальчика Петю. Потому, пытаясь доказать свою храбрость, он дрожащей рукой протянул кинжал колдунье.
В эту минуту в зал ворвался ворон. Он летел, широко размахивая крыльями и кричал:
— Не верь ей. Не верь!
И Петр в последний момент отдернул руку с кинжалом назад. Ворон был большой, не уменьшенный, а такой, как всегда, успел еще подумать Петр.
— Это же Каргесса! — прокричал ворон.
Женщина вскочила на ноги. Лицо ее пылало гневом. Оно не было уже красивым.
Она закричала:
— Кто посмел выпустить его! Стреляйте!
Отворились двери, и комнату заполнили маленькие люди. Некоторые были верхом. И все они лихорадочно доставали свои радары. Они принялись палить, а ворон изо всех сил пытался увернуться от их ударов. Он то замедлял полет, то пикировал вниз.
Сбросив с себя оцепенение, мальчик закричал что было сил:
— Останови их! Останови, Каргесса!
И только он вымолвил ее имя, как с ней стали твориться странные превращения. Зал вспыхивал то одним, то другим светом, а женщина при каждой этой вспышке превращалась то в сгорбленную старуху, то в ведьму с торчащими клыками.
Маленькие рыцари замерли и удивленно смотрели на свою повелительницу. Ворон, воспользовавшись этим, бросился в атаку.
Он налетел на Каргессу, клевал ее, рвал когтями, бил крыльями.
Теперь маленькие рыцари хоть и пришли в себя, но стрелять боялись, так как могли ненароком попасть вместо ворона в свою повелительницу.
Каргесса, не выдержав этой яростной атаки, начала сползать на пол, прикрываясь руками. Ворон не отступал.
В последний момент, уже падая на пол, Каргесса ухитрилась схватить ворона.
В клубке они закружились по полу. И тут все вновь вздрогнули. Ударившись о землю, Каргесса превратилась в длинную черную змею. Извиваясь, она принялась душить ворона.
Ворон хрипел и бил крыльями.
В тот же миг Зверев подскочил к змее и ударом кинжала отсек ей голову.
И тотчас он почувствовал, как растет и вместе с ним увеличивается его меч.
К ворону уже наклонился и взял его в руки не кто-нибудь, а лейтенант Зверев.
Крутилось тело змеи, била она хвостом, и с каждым ударом со страшным грохотом рушились стены ее замка. И с каждым ударом росли маленькие жители Хрустальной горы.
Змея ударила хвостом последний раз и замерла.
Вокруг Зверева выросла толпа людей. Кто-то узнавал его, кто-то хлопал по плечу. Но все лица были радостны и веселы.
Пробиваясь сквозь толпу, к нему спешила Баба Яга.
— Вот, — протянул ей бездыханного ворона Зверев.
— Ничего, сейчас живой водицей сбрызнем, — сказала Баба Яга и принялась колдовать над птицей.
Ворон начал оживать. Он открыл глаза, поднял голову. Увидев Зверева, едва слышно произнес:
— Спасибо тебе. Когда ты подумал обо мне, прутья моей клетки стали лопаться один за другим, и никто не мог мне помешать прилететь сюда.
— А здесь ты спас жизнь мне. Тебе спасибо, — поблагодарил его Зверев.
Они стояли на вершине горы и с нетерпением смотрели на первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи. Зверев понял, что пришла пора расставаться. Но, несмотря на все пережитое, Звереву уходить не хотелось. Какая-то неведомая сила удерживала его в кругу новых друзей, нагоняя тоску лишь при одной мысли о разлуке. В голове лейтенанта все перепуталось: он даже засомневался на миг — а не здесь ли его дом, не здесь ли он родился?
Зверев оперся на меч и вгляделся в даль. Вся сказочная страна была перед ним как на ладони. Все знакомо, привычно. Здесь его знали все и он знал всех. И сейчас, сдружившись и сблизившись со всеми, он не хотел отсюда уходить. Хрустальная гора не отпускала его, а притягивала все сильнее. Наконец, сбросив с себя оцепенение, он с трудом смог уйти в свой мир…
В своем кабинете на десятом этаже Зверев часто задумчиво смотрел в окно. Его не отпускала мысль: как там сейчас на Хрустальной горе? Он вставал, ходил по кабинету и с надеждой глядел на подоконник: не прилетит ли ворон вновь. А потом садился за стол, заставляя себя приняться за работу. Дни летели, как всегда, быстро, но были они другими. Не радовало то, что когда-то веселило, не печалило то, что раньше вызывало тоску и печаль. Словно что-то сломалось внутри, как будто что-то очень важное он оставил на Хрустальной горе. Может, ему нельзя было там так долго находиться? Ведь Хрустальная гора — это Хрустальная гора…