Марианна была против. И Афоня колебался. Но за своего любимца вступился Котаускас:

– В Америку мы ходили, в Африку – тоже, Европу обошли, до Японии добрались, а вот Австралия… Эх! Да будь я помоложе и лодка покрепче…

– Можем и вас взять, – пожал плечами Митрофанов. – Яхта большая.

– Спасибо, – сказал Котаускас. – Но нам нужно двигатель перебирать, лодку к следующему сезону готовить. А вот юнге такая практика не помешала бы!

Уговоры детей, заступничество Котаускаса и отчаянный визг юнги сделали своё дело. Марианна согласилась, взяв с Коти обещание раз в неделю звонить. В тот же день младший сын уехал на чёрном джипе. А уже через неделю сообщал:

– У меня всё окей! На завтрак ел кальмаров! Погода хорошая. Вхожу в Суэцкий канал…

– Что значит «вхожу»? – спросила Марианна.

– Капитан Егоров дал мне порулить. Всем привет! Чао! Гудбай! Отбой!

– Вот паршивец! Нормально с матерью поговорить не может! Вернётся, я ему покажу кальмаров! – ворчал Афоня. Но было видно, что в душе он гордится сыном.

Вы спро́сите, откуда у котов взялся мобильный телефон? Его притащил из города Шлында. И предложил соседям за три кило рыбы. Шлында утверждал, что нашёл его на помойке.

– Телефон на помойке? – недоверчиво спросил Котаускас, разглядывая мобильник. – Украл небось…

– Отсталые вы личности, – обиделся Шлында. – Сейчас техника знаете как шагнула? Телевизиры – и те на помойку относят. А уж старых телефонов – пруд пруди!

– Ладно, – сказал Афоня. – Берём.

Улов в этом сезоне был удачный. Рыбы насолили и насушили, как говорится, под завязку. И деду Степану Морозу притащили мешок. Старый плотник ещё в начале лета переехал в Котьму и поселился в пустующей избе, как раз между домами Котаускаса и Афони. К нему сразу перебрался лысый Тимофей Тимофеич. Вдвоём-то веселее!

– И что вы собираетесь делать? – спросила она. – Слушать телефонистку? Или нашего сына спасать?

Вопрос был риторический. Команда «Котобоя» уже готовилась к спасательной экспедиции. Котаускас и Шустер сидели над большим географическим атласом, замеряя расстояние от Котьмы до Австралии. Замеряли и линейкой, и ниткой, и мышонком, который в масштабе карты оказывался длиной около пяти тысяч километров.

– До Австралии четырнадцать тысяч километров с хвостиком, это если напрямую, по карте, – сказал Шустер. – А если по Северному морскому пути идти – все двадцать.

– Самым полным ходом, по чистой воде, два месяца получается, – подвёл итог Котаускас. – Но через месяц Севморпуть встанет, и тогда…

– А если через Суэцкий канал?

– Там столько же, если не длиннее. В общем, надо думать…

Экипаж «Котобоя» думал и так и этак. Но быстрее чем за полтора месяца доплыть до Австралии никак не получалось. А за это время, даже если Котя и остальные добрались до острова, им грозила опасность погибнуть от голода или жажды. Воды на коралловых атоллах могло и вовсе не быть…

В дом вбежал Тима. Увидев лежавшую на столе трубку Котаускаса, окунул её в баночку с мыльным раствором, который всегда таскал с собой, и радостно закричал:

– Смотрите, какой пузырище! На таком и взлететь можно…

– Не мешай, – нахмурился Афоня. – Видишь, мы серьёзным делом заняты!

– Стойте! А это идея! – воскликнул Шустер.

– Какая идея?

– Воздушный шар. Мы не поплывём, а полетим! Привяжем к лодке воздушный шар и полетим. Напрямую, без всяких ледовых заторов. А?

– Слишком тяжёлый вес. Не хватит подъёмной силы, – сказал он, поглядев на лодку.

– Хватит, – ответил капитан Котаускас и принялся рубить мачту. – Долетим до Австралии, а там найдём какую-нибудь пальму или бамбук и пойдём под парусом…

– Вы когда-нибудь на воздушном шаре летали? – спросил Маманин.

– Морякам к ветру не привыкать, – ответил Шустер.

Если отговорить от безумной затеи нельзя, нужно принять в ней участие. С «Котобоя» сняли всё, что могли: мачту, рубку, двигатель, отвязали якоря… На всякий случай оставили только гарпунную пушку.

В центре лодки Маманин установил газовую горелку и баллоны со сжиженным газом. И стал объяснять Котаускасу и Шустеру, как управлять аэростатом.

– Руля здесь нет. Вместо него – вентиль на баллоне. Струя горящего газа разогревает воздух, и шар поднимается. Захотите снизиться – закройте вентиль.

– Вверх-вниз – это понятно, – сказал Котаускас. – А как вправо-влево?

– Тоже вентилем. На разной высоте воздушные потоки движутся в разные стороны. Вы должны поймать нужный ветер и держаться правильного воздушного течения…

– Мне нравится, – сказал Шустер, разглядывая вентиль. Старый лодочный штурвал был мышонку великоват. А новый вентильный руль – в самый раз. – Всё выше, и выше, и выше, – запел он.

– Очень высоко подниматься не советую, – предупредил Маманин. – Чем выше, тем холоднее, и воздух в аэростате быстрее остывает. И сами замёрзнете, и газ быстро израсходуете. По моим расчётам, шести баллонов вам только-только хватит в одну сторону…

– Ничего, обратно морем пойдём!

Пока капитан и юнга осваивали азы воздухоплавания, Афоня занимался подготовкой к экспедиции. Три баклажки с водой, мешок сушёной рыбы и сухари в наволочке – вот всё, что старпом доставил на борт. Вещей тоже взяли по минимуму: топор, спиннинг, большой морской атлас, компас, подзорную трубу и телефон на случай экстренной связи. Даже знаменитый валенок Шустера был оставлен. Боясь перегрузить лодку, Афоня взял одно шерстяное одеяло на троих.

– Если что, у горелки погреемся!

Воздушный шар вытащили из прицепа, расстелили на берегу и тросами привязали к бортам лодки. Марианна принесла из дома простыню, кусок джинсовой ткани и старую красную юбку. В тех местах, где ткань аэростата истрепалась, она поставила заплаты.

У пристани собралось всё население деревни. Коты перешёптывались:

– Взлетит…

– Не взлетит…

– А спорим – взлетит!

– Да как он взлетит, если горелка вверх направлена, а шар на земле лежит? – резонно заметил кто-то.

Но Маманин знал своё дело. К выхлопной трубе машины присоединили пожарный рукав, другой его конец засунули в оболочку аэростата. Когда завели двигатель, шар зашевелился и стал раздуваться, словно надувной матрас. Все – и в лодке, и на берегу – с замиранием сердца смотрели, как сморщенная груша аэростата расправляется и, лениво покачиваясь, растёт над землёй.

– Лево руля, – сам себе скомандовал Котаускас, чиркнул спичкой и повернул вентиль.

Из горелки вылетел длинный огненный язык. «Котобой» оторвался от воды и натянул тросы…

– Отдать концы!

Маманин и Мороз, придерживавшие шар, отпустили верёвки, и Афоня втащил их в лодку. «Котобой» стал плавно подниматься в небо.

– Летят!.. Ух ты!.. А я что говорил!

Сквозь восторженный гул односельчан до воздухоплавателей донёсся голос Марианны:

– Без Коти не возвращайтесь!

– А если вы не вернётесь, можно я заберу якорь? – крикнул Шлында. – На память!

И тут же получил от старого Тимофея Тимофеича тумака.

Набрав высоту, «Котобой» поймал северный ветер и устремился на юг.

Бледно-жёлтый аэростат издалека напоминал неяркое полярное солнце с трёхцветным российским флагом на боку.

– Правильные заплатки поставила, – одобрительно сказал Степан Иванович Мороз Марианне. – Сразу видно, наши коты летят!

Несколько раз путь «Котобоя» пересекали самолёты и стаи гусей. Но одни летели значительно выше, другие ниже. И плавание проходило спокойно.

К вечеру по левому борту показались горы.

– Южный Урал, – сверившись с картой, сказал Котаускас. – Высота небольшая, максимум – километр. А вот потом Алтай будет – над облаками пойдём!

– Надо подниматься выше! Если молния попадёт в шар, нам конец… Право руля! – приказал Котаускас.

Афоня выкрутил вентиль до отказа. Аэростат резко пошёл вверх и через пару минут выскочил из облаков, как пробка из бутылки или поплавок из стремнины.

– Ура! Мы над облаками! – завопил Тима.

Но радоваться было рано. «Котобой» с бешеной скоростью несло на одну из вершин, торчавшую, как утёс среди бурного пенного моря.

Столкновение казалось неизбежным. Однако в последний момент воздушное течение замедлилось, и лодка, проскрежетав днищем о скалу, полетела дальше.

Все с облегчением выдохнули.

– А представляете, если бы мы разбились и кто-нибудь на вершине горы нашёл лодку, – сказал Шустер. – Интересно, что бы он подумал?

– Наверное, что это ковчег Ноя, – пожал плечами Котаускас.

– Кто такой Ноя? – спросил Тима.

– Не Ноя, а Ной! Первый мореплаватель. Говорят, его корабль видели на горе Арарат.

– Значит, мы вторые, – вздохнул Тима.

Горы становились всё выше, и из пены облаков уже выглядывали большие острова, покрытые снегом. «Котобой» шёл на трёхкилометровой высоте. Температура была минусовая, и вода в баклажках замёрзла.

Завернувшиеся в одеяло воздухоплаватели дружно лязгали зубами. Можно было, конечно, опуститься ниже. Но решили, что лучше уж помёрзнуть, чем разбиться.

К утру горная цепь стала редеть. Облака рассеялись, и, согревшись в лучах восходящего солнца, путешественники задремали. А когда проснулись, увидели, что горы закончились. До самого горизонта тянулась плоская, как сковорода, степь.

– Судя по карте, это Монголия, – сообщил стоявший на вахте Котаускас. – Мы над пустыней Гоби…

Границу между Монголией и Китаем прошли ночью. Китайская пустыня от монгольской ничем не отличалась. И то, что «Котобой» уже в другой стране, поняли, когда вдалеке показалась Великая Китайская стена.

– Мы через неё пи-пи-перелетим? – заволновался Шустер.

– Запросто, – успокоил его Котаускас.

Но когда лодка приблизилась к стене, в воздух вдруг поднялись две жуткие оскаленные морды…

– Драконы! – завопил Тима.

Особая жуть была в том, что у драконов не было тела – только голова и хвост…

– Афоня, полный вверх! – Котаускас бросился к гарпунной пушке. – Если попытаются напасть, хоть одного да подобью!

Но тревога оказалась напрасной: это были обычные воздушные змеи, которых запускали бегавшие по стене дети.

– Когда в Котьме жили люди, – объяснил Афоня сыну, – мальчишки часто запускали бумажных змеев. Только у этих рожи пострашнее!

Больше драконы на пути «Котобоя» не встречались. Однако вечером Котаускас поднял аэростат выше:

– В Китае очень любят салюты и фейерверки. Если такой попадёт в воздушный шар, сгорим!

Путешественники вспомнили, что китайцы придумали не только воздушных змеев, но и бумагу, и самовары, и пельмени, и даже русских матрёшек…

– А мы что-нибудь придумали? – спросил Тима.

Котаускас улыбнулся и кивнул на Шустера:

– А мы придумали летающий «Котобой»!

Китай пролетели за полтора дня и вылетели к морю.

Повиснув в воздухе, рыба некоторое время потрепыхалась и затихла. С трудом её втащили в лодку.

– Килограмм пять будет! Хорошо, что маленький, – сказал Котаускас.

– Ничего себе маленький! – воскликнул Тима.

– Тунцы и стокилограммовые бывают. И даже больше. Такой и снасть бы оборвал, и твоего отца утащил…

В этот день у экипажа был праздник живота. Немного этот праздник омрачала мысль, что, может быть, потерпевшие кораблекрушение сидят на острове без еды. Но, как говорили в Котьме, голод не тётка, хлебушка не подсунет. И к вечеру осталась только половина рыбины. А снятого с тройника корюха хозяйственный старпом заботливо спрятал «до другого раза».

Мобильный телефон работал не везде. Пару раз Афоне удалось дозвониться до Котьмы. Однако никаких известий о пропавших не было.

«Котобой» пролетел над Филиппинами, пересёк экватор и уже приближался к Новой Гвинее.

– До Австралии около двух тысяч миль, – произвёл расчёты Котаускас. – А у нас последний баллон. Попробуем дотянуть.

Попутное воздушное течение шло на небольшой высоте, и воздухоплаватели любовались вечнозелёными джунглями острова. Правда, в одном месте им снова пришлось подняться почти до трёх километров, чтобы пересечь горную гряду, но они были рады отдохнуть от тропической жары. Даже в тени аэростата температура превышала тридцать градусов. Для экономии газа это было неплохо, но экипажу приходилось несладко…

Капитан Котаускас вёл «Котобой» к Торресову проливу, отделявшему Новую Гвинею от Австралии. Здесь, судя по карте, и начинался Большой Барьерный риф. Уже оставалась километровая зелёная полоска джунглей, когда газ закончился. «Котобой» пошёл на снижение.

– Выкидывай балласт, – приказал Котаускас.

Выкинули пустой баллон. Выбросили горелку. Больше выкидывать было нечего.

– Эх, дотянуть бы до воды, – бормотал старпом.

– Дотянем, – прикинул траекторию Шустер.

– Вряд ли, – прищурил глаз капитан. – Упадём в джунгли.

Истина оказалась посередине. Аэростат зацепился за ветку стоявшего на берегу дерева, и «Котобой» повис над водой…

Лебёдки не было. Поэтому пришлось опускать лодку вручную на перекинутых через верхние ветки верёвках.

– Афоня, трави помалу! – командовал Котаускас. – Тима, держи! Держи, ёксель-моксель!

Так – рывками – «Котобой» оказался на воде.

Дальше было проще: неподалёку нашли заросли бамбука и срубили пару стволов для мачты и поперечин. Верёвки и тросы пошли на такелаж. Из повисшего на дереве аэростата вырезали большой кусок материи для паруса. Там же обнаружили чьё-то пустое гнездо и посадили его на верхушку мачты как корзину для вперёдсмотрящего Шустера.

Когда стемнело, лодка уже покачивалась метрах в тридцати от берега.

В темноте в незнакомом море плыть не решились. Не хватало ещё, чтобы и «Котобой» повторил судьбу «Виктории».

– Отбой, – скомандовал Котаускас.

Решили идти строго на юг и держаться австралийского берега, попутно исследуя все встреченные острова. С первыми лучами солнца «Котобой» поднял парус и взял курс на Австралию.

Размочив свой сухарик в солёной воде (а он любил солёные сухарики), вперёдсмотрящий Шустер полез в корзину и… свалился с мачты:

– Там кто-то спи-пи-пит!

– Где?

– В гнезде.

– Кто?

– Откуда я знаю…

– Сейчас узнаем, ёксель-моксель! – Котаускас застучал обухом топора по мачте.

Из корзины высунулась заспанная мордочка.

– Не стучите. Я сплю… Ой, где я?

– На яхте «Котобой». Спускайся!

Небольшой пушистый зверёк, похожий не то на белку, не то на соболя, спланировал на палубу. И, близоруко щурясь, стал озираться:

– А как я сюда попал?

– Это мы у тебя должны спросить. Ты кто?

– Летяга Богус. А ещё меня зовут сахарной белкой. А ещё летягой-симпатягой…

– А зачем ты забрался в лодку?

– Не знаю. Я вчера ночью увидел дерево с уютным гнездом, ну и перелетел в него.

– Ты умеешь летать? – удивились коты.

– Умею. Все летяги умеют. Поэтому нас и называют летягами…

Окончательно проснувшись и узнав, что «Котобой» плывёт в Австралию, Богус заскулил:

– Верните меня обратно.

– Извини, мы торопимся. Можем высадить тебя на ближайшем острове. Или лети обратно…

Тут выяснилось, что летяги по-настоящему летать не умеют – только планировать с дерева на дерево. И то не дальше полусотни метров.

– Мой личный рекорд сорок девять с половиной, – объявил Богус.

– А чем ты питаешься? – на всякий случай спросил Афоня.

– Исключительно полезной пищей. Мы пьём нектар, едим фрукты и насекомых, ну и вся-а-кое-е та-акое… – Симпатяга зевнул и тут же захрапел на корме.

Морякам ничего другого не оставалось, как оставить его на лодке, а на обратном пути вернуть. Богус вёл ночной образ жизни, и зрение у него было великолепное. Так что он вполне мог быть ночным вперёдсмотрящим…

– Интересно посмотреть, как он летает, – сказал Тима.

Вскоре такой случай представился. На пути встретилось несколько атоллов с кокосовыми пальмами. Летяга-симпатяга взбирался на мачту, планировал с неё на деревья, затем, с орехом в лапах, – обратно на лодку…

– Кокосовое молоко – очень полезная вещь, – сказал Богус, проделав в кокосе дырку. – Масса витаминов, и хорошо утоляет жажду.

Мутноватая белая жидкость походила на сильно разбавленное молоко, а по вкусу отдалённо напоминала берёзовый сок.

– Сгодится, – кивнул Афоня. – Если на острове, куда добрался Котя, есть хотя бы десяток пальм, от жажды они не умрут.

В Котьму не звонили уже два дня. Старпом решил узнать новости, но обнаружил, что телефон разряжен. Это было неприятно – остаться без связи. И тут у Шустера, как всегда, возникла неожиданная идея – поймать электрического ската и зарядить телефон от него.

Электрических скатов все видели только на картинках. Но почему бы не попробовать?

– А что, чем чёрт не шутит! – Афоня достал спиннинг. – Не одними же нам кокосами питаться. От них ещё заворот кишок может случиться.

Старпом раздербанил припрятанного корюха на три кусочка, наладил снасть и закинул удочку…

Электрический скат отдалённо напоминал палтуса с длинным шипом на хвосте. Рыбину втащили в лодку, и Афоня поднёс мобильник к хвосту. А дальше произошло то, чего никто не ожидал…

Раздался оглушительный треск. Посыпались искры. Телефон оплавился, а Афоню отбросило на корму. В воздухе запахло палёной шерстью.

– Папа, ты жив?! – перепугался Тима.

Афоня был жив. Но лапы у него дымились и голова тряслась, как у старого Тимофея Тимофеича.

– Сынок, – прошептал старпом, – кто бы что тебе ни советовал, – кот укоризненно посмотрел на Шустера, – никогда не заряжай телефон электрическим скатом!

По карте расстояние до Австралии было невелико. Но добирались до неё почти весь день. Постоянно приходилось менять курс в поисках прохода между коралловыми рифами. Наконец показалась земля. В отличие от зелёных джунглей Новой Гвинеи, берег Австралии был полупустынным. Лишь кое-где виднелись редкие группы деревьев. Якорь бросили в небольшой бухточке.

Скат был съеден целиком. За исключением обесточенного хвоста. Его старпом насадил на бамбуковую палку – получилось нечто вроде копья.

– Если что, буду говорить всем, что это электрический гарпун, – усмехнулся Афоня.

За ужином обсудили план дальнейших действий и решили разбиться на две группы. Котаускас, Шустер и примкнувший к ним Богус на «Котобое» должны были исследовать находящуюся неподалёку группу островов. А Афоня с Тимой – идти вдоль берега. Если команде «Виктории» удалось добраться до материка, то наверняка об этом передали по радио или телевидению. Короче, старпом должен был добраться до человеческого жилья и узнать новости у местных жителей.

Встретиться договорились через день на берегу в тридцати милях западнее. И место встречи отметили на карте.

На рассвете простились. Ближе чем на полсотни метров лодка подойти к берегу не могла. Поэтому до суши требовалось добираться вплавь.

– Брр! – поёжился старпом. Хотя вода была тёплая, плавать он, как и всякий кот, не любил. – Ну что, Тима, поплыли?

– Погоди, пап! – Тима раскрыл зонт, спустил на воду и ловко запрыгнул в него. – Садись!

– Действительно фокусник! – покачал головой Котаускас.

Афоня, кряхтя, сполз в импровизированную лодочку.

Через минуту отец и сын были на берегу, помахали лапами оставшимся в лодке и двинулись вдоль песчаного пляжа. Тима сложил зонтик и закинул на плечо. Издалека оба были похожи на туземцев с копьями.

– Ты здесь живёшь? – спросил старпом.

– Я знаю эти места, как свои четыре лапы, – ответил пёс. – И если вам нужен надёжный провожатый, всегда к вашим услугам…

– Мы ищем потерпевших кораблекрушение: троих взрослых людей, двоих детей и одного котёнка.

– Тогда вы на верном пути. Пару дней назад я видел их в нескольких милях отсюда. Кажется, на шлюпке было написано «Виктория»…

– Точно! «Виктория»! – в голос закричали отец и сын. – Значит, они живы?

Дик Дин Гоу рассказал, что приплывшие высадились на берег и двинулись вглубь материка.

– Неподалёку отсюда, – пёс показал направление, – есть ферма. Увидите дом с красной черепичной крышей. Наверняка они ещё там.

Это была неслыханная удача – в первый же день поисков напасть на след пропавшей команды…

– А котёнок точно был? – спросил Афоня.

– Я его видел своими глазами, как сейчас вижу отца и брата. Вы похожи как две капли воды, – подмигнул Тиме Дик Дин Гоу. – Я бы вас проводил, но у меня неотложные дела.

Поблагодарив нового знакомца, коты двинулись в путь. А рыжий пёс скрылся в кустарнике, из которого появился.

– Надо же, такой отзывчивый, – покачал головой Афоня. – А внешность бандитская…

– Внешность? Кстати, тебе не показалось странным, папа, когда он сказал, что мы с Котей похожи как две капли воды? – спросил котёнок.

– В тельняшках все похожи, – отмахнулся старпом. – К тому же он видел его давно и мельком…

Коты шагали уже не меньше часа. Но никакой фермы не было и в помине. Вокруг тянулись холмы, покрытые низким кустарником.

– Может, мы сбились с пути?

Невдалеке путники заметили стадо кенгуру. Кенгуру тоже их заметили и с интересом разглядывали двух котов в тельняшках.

– Добрый день, – поздоровался Афоня. – Здесь где-то неподалёку должна быть ферма…

– До ближайшей фермы миль тридцать, – ответил большой серый кенгуру. Судя по всему, старший в стаде.

– Но Дик Дин Гоу нам сказал…

– Дик Дин Гоу? Рыжий, с порванным ухом? И хромает на переднюю левую лапу?

– Да. Вы его знаете?

– Кто же его не знает! Это главарь стаи диких динго. Первый бандит на всём северном побережье…

Услышав имя Дин Гоу, остальные кенгуру насторожились и задвигали ушами.

– Думаю, вас заманили в ловушку. И надо скоро ждать банду. Спасибо, что предупредили.

Большой серый кенгуру крикнул что-то на незнакомом языке. И несколько кенгурят попрыгали в сумки к мамашам.

Афоня и Тима растерянно огляделись. Вокруг ни дерева. И укрыться, если их настигнут собаки, будет негде…

Вскоре с той стороны, откуда пришли коты, появилась стая. Псы бежали след в след.

– По нашему следу идут, – пробормотал Афоня.

– Семь собак, – сосчитал Тима.

– Это ещё не все. Наверняка несколько ждут в засаде. Если хотите жить, прыгайте на спину, – сказал серый.

Долго котов упрашивать не пришлось. Афоня тут же вскочил на спину большого кенгуру. А Тиму сунула в сумку кенгуриха:

– Сиди тихо и не вздумай раскрыть свой зонтик!

Большой серый кенгуру огромными скачками помчался вверх по холму. Остальные запрыгали следом. Неожиданно откуда-то сбоку, из кустов, выскочили два рыжих пса. Один из них явно нацелился вцепиться в горло серому вожаку. Афоня не раздумывая метнул в него своё копьё. И хотя ощутимого вреда не нанёс, но сбил нападающего. И стадо пронеслось мимо.

Банда ещё некоторое время бежала следом, но затем отстала. Кенгуру остановились у небольшой эвкалиптовой рощи.

– Советую вам найти какое-нибудь укрытие и держать ухо востро, – сказал большой серый. – Динго так просто не оставляют свою добычу.

– Спасибо, – вздохнул Афоня, спрыгивая на землю. Вылез из сумки кенгурихи и взъерошенный Тима.

– Это было круто, – сказал он. – Папа, я подумал: а может, мне стать наездником?..

Перед тем как попрощаться, Афоня спросил:

– А вы ничего не слышали о людях и котёнке, которые потерпели кораблекрушение?

Большой серый помотал головой.

Но этого оказалось достаточно, чтобы вперёдсмотрящий Шустер заметил сигнал.

– СОС, – прочитал младший матрос.

Через минуту лодка развернулась и пошла к берегу.

– Папа, если нас спасут, не говори Котаускасу, что я плевал в его трубку…

– Хорошо, – кивнул старпом.

Лодка остановилась в полусотне метров от берега. Ближе подходить было опасно: «Котобой» мог сесть на мель.

Капитан Котаускас быстро разобрался в сложившейся ситуации.

– Эй! – крикнул он псам. – Что вам нужно?

– Вы должны заплатить таможенную пошлину, – ответил Дик Дин Гоу.

– Какую ещё пошлину?

– Всякий, кто без разрешения пошёл по нашему берегу, должен платить пошлину!

– По одному коту с лодки, – добавил кто-то. Собаки засмеялись.

– Так бы и сказали. Сейчас заплачу.

Котаускас выстрелил из гарпунной пушки. Гарпун пролетел над собачьими головами, но рыжие бандиты и ухом не повели. В смелости им было не отказать. И в упорстве тоже.

– Как вы там? – спросил с мачты Шустер.

– Пока держимся, – ответил Афоня. – Но пить очень хочется…

Ситуация была безвыходной. Идти против десятка диких псов с одним топором было чистым безумием. А другого оружия на лодке не имелось…

У Тимы появилась идея: забраться на верхушку эвкалипта и прыгнуть оттуда с зонтиком.

– Если будет сильный ветер, нас отнесёт прямо на лодку…

Афоня покачал головой. Ветер дул с моря, и они оказались бы в лапах у бандитов. Но предложение сына зародило в нём одну мысль…

– Симпатяга-летяга ещё с вами?

– На корме спит, – ответил Котаускас.

– Спросите, сможет он с мачты допрыгнуть до дерева? Мне нужен спиннинг.

Разбудили Богуса. Узнав, в чём дело, тот долго протирал глаза, прикидывал расстояние, делал поправку на ветер.

– Далековато. Но попробую…

Забравшись на верхушку мачты, Богус дождался порыва ветра и прыгнул…

– Пятьдесят два метра! Это мировой рекорд! – сообщил он, отдавая спиннинг Афоне.

– А зачем вам удочка? – поинтересовался с верхней ветки коала.

– Собак ловить, – усмехнулся Афоня.

Коала задумался. А старпом тщательно прицелился и сделал заброс. Тройник впился в мачту.

Афоня перекусил леску, натянул её и привязал к толстой ветке.

– Давай зонтик, – сказал он Тиме. И раскрыв зонт, повесил его на леску. – Залезай, парашютист!

– Думаете, леска выдержит? – спросил летяга Богус, догадавшись о плане Афони.

– Пятикилограммового тунца держала. А мы с Тимой килограмма на четыре с половиной тянем. – Афанасий подмигнул сыну и, запрыгнув в зонтик, крикнул: – Поехали!

Псы открыли рты, когда над их головами по воздуху плавно заскользил разноцветный зонт, причём ручкой вверх.

– Эй, счастливо оставаться! – крикнул Афоня.

Следом за ними – своим ходом – на лодку перелетел и Богус.

Банда Дика Дин Гоу тоскливо смотрела вслед отплывающему «Котобою».

– Эй, вы решили больше не ловить собак? – наконец сообразил тугодум коала.

Вокруг находки столпилась вся команда.

– Странная надпись, – сказал Котаускас. – Кокос по-английски пишется: COCONUT или COCO…

– А если это не по-английски? – задумался Шустер.

– А по какому же?

– Часть по-английски, а часть по-русски! Я понял. Здесь написано «SOS» и подпись: «КОТЯ». Просто для последнего слога не хватило места… Читайте отсюда: «S O S. К О».

– Точно! Значит, он жив! – Афоня чуть не задушил мышонка в объятиях.

Орех раскололи. Афоня попробовал и определил:

– Просолиться не успел. Плавает не больше недели…

Но радость оказалась преждевременной. Два небольших коралловых островка, находившиеся рядом, были пусты, как лысина Тимофея Тимофеича. Возникло разумное предположение, что орех могло принести штормом или течением…

По карте милях в двадцати находился архипелаг, состоящий из пяти крошечных атоллов и одного большого острова. К нему и направился «Котобой».

Атоллы были небольшими и просвечивали насквозь. А главный остров представлял собой бывший вулкан – в диаметре километра два, – поросший густым тропическим лесом. И снова безлюдный берег и никаких признаков жизни.

– Надо плыть на материк, – принял решение Котаускас. – Наверняка семья Митрофанова подняла тревогу. И их спасли. Может быть, они уже в Архангельске и собираются спасать нас…

Возражений не было. Котаускас стал разворачивать лодку. И вдруг на вершине горы что-то блеснуло. Затем ещё раз и ещё…

– СОС, – прочёл Шустер. – Кто-то подаёт сигнал бедствия…

– Где?

– На горе. Зеркало или что-то в этом роде.

– Может быть, тебе показалось? – спросил Котаускас, разглядывая вершину. Больше ничего не блестело. – Может быть, это осколок бутылки…

Но младший матрос стоял на своём. И оказался прав. Через несколько минут из джунглей на песчаный берег выкатилось двое коричневых детей, в которых даже мать родная не узнала бы Катю и Васю. У одного из них в руках был котёнок в тельняшке.

Афоня, как и всякий кот, терпеть не мог воды. Но, увидев Котю, бросился с лодки в волну и по-собачьи погрёб к берегу.

– Поэтому мы решили никого не пугать и, пока какое-нибудь судно не причалит, на берег не выходить, – объяснил капитан Егоров.

Трое мужчин, двое детей, четыре кота и мышь сидели у костра. Летяга-симпатяга Богус, затосковавший на лодке, шнырял где-то в джунглях.

– Кокосы на острове, я так понимаю, есть? – вежливо поинтересовался Котаускас.

– Кокосы? Вот мне где эти кокосы! Ёксель-моксель! – выругался одичавший владелец «Виктории». Две недели на необитаемом острове сделали своё дело. В бородатом человеке в грязных шортах никто бы не узнал миллионера Митрофанова. – И сырые черепашьи яйца тоже ненавижу! Таксель-брамсель!

– Ничего, сейчас я вас накормлю, – сказал Афоня.

Старпом готовил омлет из черепашьих яиц. Но уже не на топоре. Моряки притащили плоский камень и положили его на раскалённые угли.

– У нас никто не курил, и спичек на яхте не держали, – пояснил капитан Егоров, вдыхая запах жареных яиц.

– Вы можете не курить, но спички на судне должны быть всегда!

– Спички и топор, – уточнил Котаускас.

– И зеркальце! – добавила Катя.

Когда «Виктория» пошла ко дну, сумочка была при ней. Все остальные оказались в воде в одних плавках и шортах. Только на капитане Егорове каким-то чудом уцелела капитанская фуражка.

– Прошу к столу, господа! – сказал Афоня. В омлет на кокосовом молоке он добавил дикой петрушки, заросли которой обнаружил неподалёку. Каждую порцию положил в кокосовую мисочку из половинки ореха.

– Я ел устриц во Франции, хамон в Испании, гамбургеры в Гамбурге, но ничего вкуснее этой яичницы в жизни не пробовал, – сообщил миллионер Митрофанов, облизывая грязные пальцы.

– Приезжайте в Котьму, я ещё и не такое приготовлю, – сказал Афоня.

На следующий день стали думать, как выбираться с острова. Трое взрослых, двое детей, четыре кота, мышь и сахарная белка – лодка не была рассчитана на такую большую компанию.

– Одна более или менее серьёзная волна – и «Котобой» пойдёт ко дну, – почесал в затылке Котаускас.

Капитан Егоров согласился.

– А если сделать катамаран? – предложил старший матрос Клюквин.

– Котомаран? А люди на нём плавают или это лодка для котов? – спросил Митрофанов.

Шустер хотел ответить, что «катамаран» пишется через «а», но воздержался.

– Это такая лодка с поплавком, для устойчивости, – объяснил капитан Егоров. – Местные туземцы плавают на них даже по океану.

– Ну тогда делайте! – кивнул Митрофанов.

Котам идея показалась разумной.

– Только мачту придётся перенести, – сказал Котаускас.

Гвоздей на «Котобое» не было, но верёвок хватало, а главное, имелся топор.

Пока взрослые занимались строительством «котомарана», дети с интересом наблюдали за полётами летяги Богуса, который, распустив хвост, демонстрировал перед новыми зрителями всяческие трюки и прыжки.

Новое судно выглядело несколько неуклюжим, но устойчивым.

– До Австралии дойдём, – сказал Котаускас. – А там…

– А там я вам хоть рыболовный траулер куплю, – пообещал Митрофанов. – Мне главное до банка добраться. А карта у меня есть. – Миллионер достал из кармана грязных шорт маленький золотой квадратик.

– Это что, карта? – удивился Шустер, разглядывая квадратик. – А где здесь Австралия?

– Здесь и Австралия, и Европа, и Америка. Я могу получить по ней деньги в любой точке мира. Волшебная вещь, – усмехнулся Митрофанов.

– Ты чего-нибудь понял? – тихо спросил Афоня у Котаускаса.

– Понял, – кивнул тот, – что у всех свои карты. У кого географические, у кого игральные, а у кого банковские. Да и банки, если разобраться, у всех разные: одни в них огурцы солят, другие рыбу ловят, а третьи деньги хранят.

– Интересная штука – жизнь, – вздохнул Афоня.

«Котобой» взял курс на Новую Гвинею. Высоко не поднимались, чтобы не проскочить мыс, где жил Симпатяга-летяга. Впрочем, место это было приметное. На дереве желтел старый маманинский аэростат.

– Посвящаю свой прыжок папе, маме и всем русским лётчикам! – воскликнул Богус и прыгнул с кормы.

Помахав ему вслед, команда вернулась к своим обязанностям. У руля был Шустер, Котаускас делал записи в вахтенном журнале, а Афоня раскладывал по мешкам провизию и сувениры.

Вскоре наверху послышался лёгкий гул. В том же направлении на десятикилометровой высоте летел самолёт.

– Интересно, если на нём наши летят, они нас видят? – Шустер задумался. – А может быть, зря мы не взяли с собой Тиму и Котю?

– Правильно, что не взяли, – сказал Афоня. – Один бы с зонтиком за Богусом прыгнул, а другой бумерангом самолёт сбил.

– Ты слишком строго относишься к детям, старпом. Они у тебя ребята что надо. – Котаускас сунул в рот трубку, которую не брал последние дни, и тут же сплюнул за борт… – Ёксель-моксель-таксель-брамсель… Мыло!