© Андрей Усачев

© Николай Воронцов, иллюстрации

© ООО «Вимбо», 2024

На съезд «зелёных» собрались экологические организации и защитники природы из всех стран: «Зелёные береты», «Зелёные тюрбаны», «Зелёные кепки» и «Зелёные тюбетейки». Всех волновали вопросы загрязнения окружающей среды, в том числе пожары, уничтожающие леса на планете и грозящие всемирной экологической катастрофой.

Выступление Коти Афанасьева – так объявили докладчика – было встречено аплодисментами, хлопаньем крыльев и стуком хвостов. На съезде присутствовали как люди, так и представители животного мира, которым ухудшение экологии грозило в первую очередь. Идея тушить пожары с аэростатов заинтересовала многих.

К Коте подошёл председатель общества «Зелёные береты» дон Базилио де Бразилио:

– Мы не первый год занимаемся борьбой с пожарами в амазонских джунглях. И предупредим наших товарищей, чтобы они оказывали вам всяческое содействие.

Дон Базилио был крайне любезен. Узнав, что русские в первый раз в Рио, предложил показать достопримечательности бывшей столицы, а по окончании съезда сопровождать в путешествии по стране. Съезд должен был идти неделю.

– Спасибо, но у нас не так много времени, – отказался Котаускас. – Потушим ваши джунгли – и домой! А вот если поможете достать газ…

– «Зелёные» должны помогать «зелёным», особенно если у них есть зелёные, – улыбнулся дон Базилио, доставая из кармана пачку денег. – Не волнуйтесь. Сегодня же мои помощники доставят вам газ. Совершенно бесплатно.

А ещё познакомиться с Котей и командой «Котобоя» захотел Ара-Уру-Пара-Гвай, большой длиннохвостый попугай родом из Амазонии.

– Вы прилетели за семь с лишним тысяч миль, чтобы помочь нам? Это очень благор-родно!

– Руссако морякако друзьяко помогако, – сказал Шустер.

– Ты знаешь португальско-попугайский? – удивился попугай.

– У меня был друг, президент Республики свободных попугаев и потомственный пират Абеллардо Карибо Альфонсо де Лопес, – с гордостью произнёс Шустер. – И он меня кое-чему научил.

– О-о-о! – Ара-Уру-Пара-Гвай с уважением посмотрел на мышонка. А затем выдернул у себя большое зелёное перо. – Если в джунглях вам потребуется помощь, покажите его. Любой попугай в Амазонии вам поможет. Если что, можете воспользоваться попугайной почтой. В верховьях Амазонки нет никакой связи и навигаторы не работают.

– Спасибо, – поблагодарил Котя.

– Только будьте осторожны, – прощаясь, сказал Ара-Уру-Пара-Гвай. – По моим сведениям там действует тайная организация «Чёрные лесорубы», которая специально устраивает пожары.

– Зачем?

– Чтобы скрыть незаконную вырубку леса и вывоз ценных пород древесины. Это очень опасные люди.

– Нам к опасностям не привыкать, – отмахнулся Афоня.

Старпома больше волновало предстоящее выступление Тимы. Прилетевший за день до этого старший сын готовился к опасному номеру. Он и его напарница Лиза должны были пройти по проволоке, натянутой между двумя небоскрёбами на высоте тринадцатого этажа.

– Мы бы могли исполнить номер и выше, – объяснил он отцу. – Просто публике будет не видно.

По счастливой случайности проволока была натянута между зданием, где проходил съезд «зелёных», и соседним небоскрёбом. Так что команде «Котобоя» не пришлось пробираться через толпу, запрудившую центр города в ожидании воздушных акробатов. Афоня, Котя и Котаускас спустились на скоростном лифте в холл пятнадцатого этажа, где был выход на террасу и откуда открывался отличный обзор.

Шустер остался дежурить на яхте: «Зелёные береты» должны были привезти и установить баллоны с газом.

– Ладно, как-нибудь в следующий раз посмотрю. Вот приедет в Котьму и станцует мне на бельевой верёвке!

Номер назывался «Любовь и зонтик». Чей-то голос объявил:

– Выступают русские котанаходцы… извините, канатоходцы – Тимофей и Елизавета!

Заиграла весёлая музыка. И на проволоку вышел Тима в клетчатом костюме, шляпе и с зелёным зонтиком, которым он поигрывал, как тростью.

Афоня сначала даже не узнал сына.

– Ну артист, ёксель-моксель, – восхитился стоявший рядом Котаускас.

Через минуту с другой стороны появилась трёхцветная кошка Лиза. В белом платье, розовой шляпке и с японским веером в лапке.

На полпути они встретились. Тима стал оказывать Лизе знаки внимания: прижимал лапу к сердцу, подпрыгивал на проволоке и всячески давал понять, что незнакомка ему очень нравится. Лиза кокетливо обмахивалась веером. Зазвучала лирическая мелодия.

И вдруг проволока оборвалась…

Лиза полетела вниз, Тима – за ней…

Почти у самой земли он подхватил кошку и раскрыл свой зонтик. Расступившаяся толпа громко зааплодировала. И снова зазвучала весёлая музыка.

Афоня договорился с Тимом сразу после выступления встретиться на крыше.

– Отличный номер! – похвалил сына старпом. – Познакомь нас со своей напарницей.

– Капитан Котаускас, старший матрос Шустер, мой отец Афанасий, мой брат Котя. А это Лиза.

– Вы очень красиво падали, – сделал комплимент Котя. – Я залюбовался.

– Залюбовался он, ёксель-моксель, меня чуть кондрашка не хватил! – сказал Котаускас. – Здорово придумано с этим падением.

– Не совсем так придумано. Кто-то перекусил проволоку, и я едва успел поймать Лизу, – сказал Тима.

Только тут все обратили внимание, что он хромает.

– Перекусили проволоку? Но кто? Зачем?

Тима пожал плечами:

– Наверное, кому-то не нравится наш приезд в Бразилию. Только не пойму – кому…

– В деревне говорят: если тебя цапнули за ногу, значит, ты кому-то наступил на хвост! – заметил Афоня.

– А может быть, дело не в них? – задумался Котя. – Может быть, этот кто-то хотел, чтобы мы отказались от нашего эксперимента. Ведь если бы они разбились, то нам бы пришлось возвращаться домой.

– В любом случае оставаться здесь опасно, – сказал Котаускас. – Завтра мы отправляемся на Амазонку и можем взять вас с собой.

– Почему завтра? Баллоны заправлены, яхта в полной готовности, – доложил Шустер.

– Не испугаешься лететь? – спросил Афоня Лизу.

– Если рядом Тима с зонтиком, я ничего не боюсь, – засмеялась она.

– А ты, Тима, что скажешь? – спросил отец. И, не дожидаясь ответа, похлопал сына по плечу. – Ничего, до свадьбы всё заживёт, ёксель…

– Симпатичная у твоего Тимы напарница, – сказал старпому Котаускас. – Одно плохо, ругаться при ней неловко: ёксель-моксель-таксель-брамсель!

С восходом солнца «Котобой» покинул крышу небоскрёба и устремился вглубь Бразилии. До верховьев Амазонки, где уже начинались летние пожары, было около трёх тысяч километров. Котаускас прикинул, что полёт займёт не больше двух суток…

Но самые точные расчёты не оправдались.

На рассвете второго дня стоявший на вахте Афоня растолкал Котаускаса:

– У нас закончился газ.

– Как закончился? У нас же восемь полных баллонов, ёксель-моксель!

– Я тоже так думал. Полным оказался только один. Остальные – пусты…

Впрочем, рассуждать было некогда. Лодка шла на снижение. К счастью, воздух в аэростате не успел остыть, и «Котобой» плавно плюхнулся в ближайшую речку.

– Это что, Амазонка? – удивился Котя, протирая глаза. – Я думал, она шире.

Проснулись и остальные. Ещё раз проверили баллоны.

– Меня немного удивило, как легко их тащат, – сказал Шустер. – Я тогда ещё подумал, какие здоровые ребята эти «Зелёные береты»!

– Сначала подрезанная проволока, затем пустые баллоны, – задумался Котя. – С газом нам вызвался помочь дон Базилио…

– Я бы этому дону, – Афоня покосился на Лизу, – наёксил-моксель и натаксил-брамсель!

– И ещё, – вспомнил Шустер, – когда один из них начал обмахиваться, я заметил, что у берета чёрная подкладка. А это значит, если его вывернуть, он станет чёрным…

– Это значит, что не все «зелёные» – зелёные. Нас пытались устранить оборотни в чёрных беретах. А может быть, даже чёрные лесорубы.

– Кто бы они ни были, обратного пути у нас нет. – Котаускас развернул карту. – Это один из притоков, он впадает в Амазонку километров через триста. А ещё километрах в тридцати есть город. Там мы найдём заправку и полетим дальше. А пока пойдём на моторе. Топлива в баке должно хватить.

Коты вытащили, просушили и свернули аэростат. И вскоре яхта поплыла по безымянной речке. Шли на небольшой скорости, чтобы не налететь на бревно или камень. В этом случае помощи было бы ждать неоткуда. Телефоны, как и предупреждал Ара-Уру-Пара-Гвай, не работали.

Справа и слева по берегам тянулись джунгли, увитые, как серпантином, лианами. Изредка встречались песчаные отмели, на которых грелись небольшие крокодилы.

– А они на нас не нападут? – спросила Лиза.

– Это не крокодилы, а кайманы, – объяснил Котя. – Настоящих крокодилов в Бразилии нет.

– Мелочь, – кивнул Афоня. – В Ниле нам встречались и покрупнее.

Настроение у всех было отличное. Единственной существенной проблемой оказался пустой камбуз. В спешке вылетев из Рио-де-Жанейро, коты не запаслись продуктами, а остатки сухого корма набили команде оскомину.

– Старпом, ты бы что-нибудь придумал, а то я скоро свою трубку, как собака кость, начну грызть, – сказал Котаускас.

Афоня целый час закидывал спиннинг, пробовал ловить на проводку, но только потерял пару блёсен. Некоторое время старпом чесал в затылке, соображая, где и какую найти наживку. И наконец ему в голову пришла идея.

Два каймана на отмели делили чью-то тушу. Каждый работал зубами со своей стороны. Но ещё оставался приличный кусок мяса.

Афоня бросился к гарпунной пушке:

– Кэп, подойди поближе к берегу, только не шуми.

– Ты что, на крокодила решил поохотиться, ёксель-моксель?

– Нет, мне нужен кусок свежего мяса.

Кайманы были так увлечены обедом, что не услышали, как яхта подошла на расстояние выстрела. И с удивлением увидели, как у них из-под носа, точнее из-под двух носов, уезжает кусок мяса…

– Это чё? – растерялся один.

– Совсем обнаглели, – привстал второй.

Они хотели броситься за остатками трапезы, но у кромки воды остановились.

– Тащи быстрее, – сказал старпом Котаускасу. – А то без обеда останемся.

Вода рядом с яхтой начала бурлить. Когда гарпун подняли на борт, на куске мяса висело около десятка приличных рыбин, вцепившихся в него зубами. Афоне с трудом удалось стряхнуть их с мяса.

– Это что за рыба? – Котаускас наклонился посмотреть. И чуть было не лишился носа. Спасла капитанский нос трубка, в которую вцепилась одна из рыбин. Котаускас еле оторвал её.

– Ёксель-моксель, – пробормотал он, разглядывая следы от зубов на мундштуке. – Чуть трубку не перекусила.

– Это пи-пи-пираньи! – с восторгом сказал Шустер. – Я о них читал. Они и хвост откусить могут!

Пока Котаускас успокаивал скакавшую по палубе рыбу обухом топора, Афоня и пришедший на помощь отцу Котя снова бросили приманку в воду и вытащили ещё с десяток хищниц. Двух рыб так и не смогли оторвать.

– Эй, ловите! Возвращаем с процентами! – Афоня отправил гарпун с остатками мяса и рыбой на берег.

– Вы откуда? – спросил один кайман.

– Из России.

– Странные эти русские, – сказал второй. – Сначала обворуют, потом накормят.

И оба вернулись к прерванной трапезе. А «Котобой» продолжил плавание.

Часть рыбы Афоня пожарил, часть отправил в холодильный отсек.

– Вкусная рыба, хотя и жуткая, – сказал Котаускас. – Никому бы не пожелал оказаться за бортом.

– Просто так пираньи не нападают, – успокоил всех Котя. – Только если почувствуют запах крови. За полчаса обгложут каймана до скелета!

«Котобой» прошёл около трёхсот километров. И чем дальше, тем местность становилась пустыннее. Даже кайманы встречались редко.

– Я слышала, что в Бразилии много диких обезьян, – сказала Лиза. – Но до сих пор ни одной не видела. А жаль. Это лучшие воздушные акробаты в мире.

Иногда с пронзительными криками в воздухе проносились стаи зелёных амазонов и исчезали в джунглях.

– Что они кричат? – спросил Афоня у Шустера.

– Я же попугайский совсем чуть-чуть знаю. Разобрал только: «Русские зеленоухие плывут…»

– Ну вот, после случая с анакондой нас вся Бразилия боится, – хмыкнул Афоня, глядя на драящего палубу Тиму.

Лиза хотела помочь напарнику, но старпом строго-настрого запретил ей. А про себя отметил: «Хотя и артистка, а хорошая жена получится. Полы в доме мыть будет…»

Река становилась шире. До места, где она впадает в Амазонку, оставалось совсем немного, когда русло перегородило упавшее дерево. На нём лежала огненная, яркая, как пожар, дикая кошка с золотыми кольцами в ушах. Вид у неё был не самый дружелюбный.

– Это ягуар, – сказал Котя. – Самый большой и опасный хищник во всей Южной Америке.

Котаускас остановил яхту. Афоня на всякий случай встал у гарпунной пушки.

– Привет! – поздоровался Котаускас. – Мы русские моряки. И хотели бы пройти…

– Поворачивайте, – сказал ягуар. – Здесь вам не пройти.

– Послушайте, – повторил Котаускас. – Мы хотим попасть в Амазонку…

– Да чего с ним разговаривать, – начал выходить из себя Афоня. – Если этот ягуар думает…

– Ягуарррия, – прорычала кошка.

– Выгуария или Тыгуария – мне по балалайке, – ответил старпом. И направил на неё гарпун…

– Погоди, папа, – сказал Котя. – Мы же «зелёные». И что же получается: кайманов ограбили, анаконду утопили, а если ещё и ягуара убьём…

– А что ты предлагаешь? Стоять так и разговаривать с этой выгуарией?

– У нас есть водная пушка, – напомнил Шустер.

– Верное решение, – кивнул Котаускас. – Подсоединяйте брандспойт. Послушайте, Ягуария! Мы мирные коты. Но будем вынуждены применить силу. Считаю до трёх. Раз, два…

– Три, – закончил Афоня. И мощная струя смыла дикую кошку с дерева.

Ягуария выбралась на берег, отряхнулась, прорычала: «Мы ещё встретимся!» – и исчезла в зарослях джунглей.

– Красивая кошка, – вздохнул Котаускас. – Даже как-то неловко получилось. Никогда не воевал с дамами.

– Не о чем жалеть. Попадись ей в джунглях – эта дикая красотка голову тебе оторвёт, – сказал Афоня.

Вскоре котобои топором перерубили ствол, и яхта продолжила плавание. Некоторое время казалось, что между деревьями мелькает яркая пятнистая шкура, похожая на небольшой лесной пожар. А затем все забыли о ней. «Котобой» вошёл в Амазонку.

– Дымом пахнет, – принюхался Афоня.

– Я же говорю, дым от пожаров распространяется на тысячи километров, – сказал Котя.

– И выхлопными газами. Значит, неподалёку город. А где город, там и заправка.

«Котобой» причалил к пристани. Заправочная станция на берегу располагалась очень удобно. С одной стороны к ней можно было подплыть по реке, с другой – подъехать на машине. Под навесом в кресле сидел полуголый индеец – в джинсах и соломенной шляпе, надвинутой на глаза.

– Привет! – сказал Котаускас. – У вас есть газ? Нам нужно восемь баллонов.

Индеец приподнял шляпу, посмотрел на котов и помотал головой.

– А обычное лодочное топливо?

Заправщик снова покачал головой.

– А ещё заправки в вашем городе есть?

Тот же ответ.

Коты переглянулись.

– А может, он глухой? – сказал Афоня.

– Нет. У меня обед, – ответил индеец. Встал с кресла, повесил на дверь замок и вразвалочку ушёл.

Рядом с заправкой росло дерево. На нём сидел и наблюдал за этой сценой жёлто-зелёный попугай.

– Кажется, нам здесь не рады, – заметил Афоня.

– Не р-р-рады, – повторил попугай.

– А тебя кто спрашивает? – рассердился старпом.

– Не р-р-рады! – снова повторил попугай.

– Замолчи!

– Р-рот затыкают? А пр-равде р-рот не заткнёшь! Бандиты! Гр-рабители! Поджигатели! – В отличие от хозяина попугай оказался словоохотливым. – Пр-риплыли русские поджигатели!.. Позор-р поджигателям!..

– Постой! Ты чего говоришь? – растерялись коты.

– Все говор-рят и я говор-рю! Р-разбойники, вор-ры, гр-рабители…

– Ерунда какая-то, – пробормотал Котя. – Ара-Уру-Пара-Гвай говорил, что любой попугай нам поможет…

Услышав имя «Ара-Уру-Пара-Гвай», амазон мгновенно умолк и стал недоверчиво разглядывать компанию. Шустер быстрей остальных сообразил, что делать, и достал из рубки зелёное перо.

– Его вам дал сам Ара-Уру-Пара-Гвай? – удивился попугай. И тут же закричал: – Ара-Уру-Пара-Гвай – самый лучший попугай! Др-рузья Ара-Уру-Пара-Гвая – мои др-рузья!

– Если ты нам друг, скажи, где можно достать баллоны с газом? – прервал его Котаускас.

Амазон кивнул в сторону станции:

– Я знаю, где хозяин прячет запасной ключ.

Пока коты выкатывали баллоны, заправляли яхту топливом и готовили аэростат, попугай рассказал, что по городу ходят слухи о русских котах, поджигающих бразильские джунгли.

– Вчера сюда приходил человек в зелёном берете и говорил об этом с хозяином.

– Понятно, почему он отказался нас обслужить, ёксель-моксель, – сказал Котаускас.

– Это – оборотни в зелёных беретах, чёрные лесорубы, таксель-брамсель! – объяснил попугаю Шустер.

– Позор-р чёрным лесорубам, таксель-брамсель! Да здравствуют русские друзья, ёксель-моксель! – закричал попугай. – Скоро все узнают правду…

– Кажется, о нас и так уже знает пол-Бразилии, – вздохнул Котаускас. – Лучше бы ничего не знали…

Аэростат ещё висел сморщенной зелёной грушей, когда попугай сообщил:

– Поторопитесь! Хозяин возвращается…

Заправщик возвращался не один. Рядом шёл бородач в зелёном берете, а за ними двигалась толпа мужчин, некоторые были с ружьями.

– Похоже, это за нами. Все на борт! – скомандовал Котаускас, хотя на яхту успели поставить только четыре баллона.

– Подняться не успеем, – доложил Шустер, сидевший на вентиле. – Нужно ещё минут семь-восемь.

– Я им р-раскажу пр-равду, – предложил амазон.

– Боюсь, сейчас это не поможет. Толпе правда не нужна. Котя, шланг в воду! Афоня, готовь брандспойт!

– Вот они, – указал толпе заправщик. И десятка два здоровенных мужчин устремились к пристани. Но мощная струя воды сразу охладила пыл разгорячённой толпы.

– Огонь!

Старпом работал снайперски. Сбил с заправщика-индейца соломенную шляпу, с бородача – зелёный берет, вывернув его чёрной изнанкой. А затем принялся поливать всех подряд.

– Руссако морякако бандитов побивако! – кричал амазон, сам едва не попавший под струю.

Наконец «Котобой» оторвался от воды и стал подниматься в воздух. Нападавшие, придя в себя, начали палить из ружей. Но ни в кого из экипажа, к счастью, не попали.

Гонимая ветром яхта летела над зеркальной гладью Амазонки.

– Всё-таки нехорошо получилось, – сказал Котя. – Мы не заплатили ни за газ, ни за топливо.

– За что платить? Хозяин сказал, что у него на заправке ничего нет. Вот и получается: как ничего не было, так ничего и нет, – усмехнулся Афоня.

– Это они нам должны за ремонт, – уточнил Шустер. – В трёх местах аэростат продырявили. Далеко мы на нём не улетим.

– Если у вас есть иголка и нитки, я могу заштопать дыры, – предложила Лиза.

– Опасно, – покачал головой Котаускас. – А если упадёшь?

– Я всё-таки воздушная акробатка, – возразила Лиза. – Не всё же мне на рубке загорать.

Коты посовещались.

– Ладно, – согласился капитан. – Но только со страховкой.

Афоня достал спиннинг и прицепил к платью Лизы блесну.

– Если что, я тебя поймаю. Леска у меня и кошку, и кота, и кита выдержит!

Команда с волнением наблюдала, как Лиза по стропам добралась до аэростата, затем, цепляясь острыми коготками за ткань, вскарабкалась выше и стала зашивать пробоину.

– Ловкая у тебя напарница, – сказал Тиме Шустер.

– И то, что шить умеет, это хорошо, – одобрительно кивнул Афоня. – Носки мужу заштопать, или пелёнки сшить…

– Ну папа, – сердито сказал Тима.

– А что я такого сказал? – пожал плечами Афоня. – Мне твоя мама носки штопала.

– От имени всего экипажа выношу пассажиру Елизавете благодарность, – объявил Котаускас, когда верхолазка спустилась на палубу. – Если у тебя есть просьба или пожелание, обещаю выполнить.

– Снимите с Тимы взыскание или разрешите мне вместе с ним мыть палубу!

– Неожиданно, – сказал Котаускас. – Но слово капитана – закон!

«Котобой» летел на запад, стараясь придерживаться течения реки. Пожаров ещё не было видно. Но уже попахивало гарью. Поначалу встречались маленькие городки и деревушки, и по воде сновали узкие индейские лодки. А дальше начинались совсем глухие места.

Ближе к вечеру заметили сплавляющиеся по реке длинные плоты. Котаускас рассмотрел в бинокль, что ими управляли люди в чёрных беретах…

– Чёрные лесорубы, ёксель-моксель!

Сквозь стелющуюся над водой дымку Коте удалось сделать несколько снимков на телефон.

– Когда вернёмся, пошлю их Ара-Уру-Пара-Гваю, – сказал Котя. – Жаль, в спешке не успел позвонить ему.

– Я думаю, он и так скоро все узнает. Попугайная почта неплохо работает, – сказал Шустер.

За ночь «Котобой» прошёл ещё полтысячи километров и к утру достиг области пожаров. На горизонте справа и слева от Амазонки были видны столбы дыма, как будто там курились невидимые вулканы.

Джунгли, словно серебряной паутиной, были прорезаны водной сетью. Всюду отблескивали реки, речки и небольшие озерца.

– Вода есть, огонь тоже. Задача у нас простая: остановить пожар и самим не сгореть. Вот и весь эксперимент, ёксель-моксель! – объяснил Котаускас и дал команду идти на снижение.

Здравый смысл подсказывал: чтобы не задохнуться в дыму, походить к полосе огня нужно с подветренной стороны. И бить огненного зверя в хвост и в гриву, таксель-брамсель, как выразился рулевой Шустер. У мышонка была самая сложная задача – угадать розу ветров и определить правильную высоту.

Тушили джунгли вдоль небольшой речки. Размотали шланг, подсоединили к насосу и включили двигатель. На этот раз стоявший за брандспойтом Котя был осторожен, прибавлял обороты аккуратно. И всё-таки лодку крутило влево-вправо, как будто она попала в воздушный водоворот.

– Шустер, лево руля! Еще левее, ёксель-моксель! Брандспойт на правый борт! Да живее, таксель-брамсель!

Только часа через два команда как-то приспособилась. И до вечера сумела погасить всего один очаг.

Ночью продолжать работу не рискнули. Но с первыми лучами солнца «Котобой» направился к новой полосе огня.

На подходе заметили пару кружащих над лодкой грифов.

Грифы спланировали на палубу:

– Ха! Что это вы тут делаете? – спросил один.

– Тушим пожары!

– Зачем? Вы не любите шашлык?

– Какой шашлык? – не понял Котаускас.

– А какой хочешь! Из ягуара, из пекари, жареные попугаи тоже неплохое блюдо…

– Ясно, – посуровел Котаускас. – Для одних беда, а для других еда.

– Точно, – хмыкнул второй. – Между прочим, ни разу не пробовал жареных котов!

– И не попробуешь, стервятник! – Афоня навёл на него пушку.

И любители жаркого сочли за лучшее поскорее убраться с лодки.

К концу третьего дня Шустер сообщил, что остался последний баллон с газом.

– Всю Бразилию не потушишь, будем сворачиваться, – сказал Котаускас. – Поднять шланги.

Посовещавшись, котобои решили лететь до Амазонки, а дальше идти по воде.

– В конце концов, мы не лётчики, а моряки, ёксель-моксель!

– Ну, если на нас посмотреть со стороны, этого не скажешь, – заметил Афанасий. – Не то пираты, не то чёрные лесорубы…

От дыма и копоти яхта стала почти чёрной, аэростат из ярко-зелёного превратился в грязно-бурый, да и команда выглядела не лучше.

– Ничего, доберёмся до воды – отмоемся!

На следующее утро «Котобой» приводнился на Амазонке. Лодку подогнали к песчаной отмели и занялись большой стиркой. За отсутствием мыла и стиральных порошков и лодку, и аэростат драили мелким речным песком и швабрами из пальмовых листьев. Лиза, чьё белое платье и розовая шляпка стали пепельного цвета, отобрала у команды одежду и перестирала все штаны и тельняшки.

Афоня ткнул Тиму в бок:

– Смотри, она и стирать умеет!

– Ну папа!

Наконец яхта была отдраена и выглядела, по выражению Котаускаса, как свежее куриное яйцо. Аэростат тоже прошоркали и бросили отмокать в реку. А когда стали вытаскивать на берег, обнаружили в нём несколько крупных рыбин.

– Великая вещь вода: и отмоет, и напоит, и накормит, – сказал Котаускас.

– И защитит, – добавил Афоня, указывая на брандспойт. – Между прочим, кэп, ты неправильно отдаёшь команды…

– Когда это я неправильно отдавал команду? – сдвинул брови Котаускас.

– На заправке. У нас же не ружьё и не огнестрельная пушка. Надо командовать не «Огонь, ёксель-моксель!», а «Вода, ёксель-промоксель!».

– Старпом, взять рыбу и шагом марш готовить обед! – рявкнул Котаускас. – Теперь я правильно командую?!

– Рыбу пожарить или потушить? – уточнил Афоня.

– Жарь. Тушением мы занимались последние два дня.

Лиза вызвалась помочь старпому. Но Афоня сказал:

– Рыбу я не доверяю никому!

И подмигнув Тиме: «А она ещё и готовить умеет!» – отправился на камбуз.

За обедом обсуждали достоинства и недостатки тушения пожаров с воздушного шара. Все сошлись во мнении, что главный минус – короткий шланг. Дальше прибрежной зоны пожарный рукав не достаёт. Но был и плюс. В отличие от гидросамолётов, «пожаростат» – так Котя назвал пожарный аэростат – мог заправляться на небольших озерцах и речушках.

Настроение у команды было бодрое. Только Котя выглядел задумчивым. Котаускас хлопнул его по плечу:

– А ты, младший матрос, чего не весел? На съезде выступил, эксперимент провёл…

– Я думаю о чёрных лесорубах. Если их не найти, пожары так и будут продолжаться.

– Ну уж нет, – сказал Афоня. – Ты видел, какие здесь леса? Можно искать этих оборотней-лесорубов и год, и два. Предлагаю плыть домой!

Остальные с ним согласились. Но возможность встречи с оборотнями в зелёных беретах никто не отрицал. Когда команда поднялась на борт, капитан вручил Шустеру бинокль:

– Старший матрос – на рубку, будешь вперёдсмотрящим. Старпом, к пушке!

– А остальным что делать?

– Держаться крепче!

И капитан Котаускас заложил такой вираж, что у Лизы опять чуть не слетела розовая шляпка.

«Котобой» полным ходом рассекал воды Амазонки. Река уже казалась знакомой и не такой опасной. Однако ночью идти всё же не рискнули. Ближе к вечеру Котаускас сбавил скорость и стал высматривать место для стоянки.

Неожиданно за поворотом реки показалась пристань с пришвартованными лодками. Это были не бедные пиро́ги индейцев, а отличные современные катера, выкрашенные в защитный зелёный цвет.

Котаускас заглушил двигатель, и яхта бесшумно причалила к берегу.

– Возможно, это богатые туристы. А может быть, и зелёные береты. В любом случае надо идти на разведку. Кто пойдёт со мной?

Лапы подняли все. Но капитан Котаускас выбрал Шустера:

– Он самый маленький и незаметный. Афоня, остаёшься за старшего. С яхты ни ногой! Если через час не вернёмся, уходите.

Когда окончательно стемнело, Котаускас и Шустер исчезли в джунглях. С собой капитан Котаускас взял фотоаппарат:

– Если это чёрные лесорубы, у нас будут доказательства…

На большой, очищенной от леса поляне стояли хорошо оборудованные военные палатки. В центре горел костёр. Двое в зелёных беретах играли в карты. Третий крутился рядом.

– Хулио, у тебя всё равно нет денег. Иди лучше проверь силки…

– Это сейчас нет, Дулио. А когда вернёмся, будут. Дон Базилио обещал нам по две сотни заплатить.

– Вот когда заплатит, тогда и сядешь. В долг не играем. Верно, Жулио?

– Так и есть, лагерь «Зелёных беретов», – шепнул Котаускас.

Из-за кустов и деревьев было плохо видно, и капитан пополз вперёд, чтобы сделать пару хороших снимков. Вдруг кто-то цепко схватил его за заднюю лапу и поднял над землёй. От неожиданности Котаускас выронил фотоаппарат. Он попытался извернуться и цапнуть обидчика. Но оцарапал только воздух…

– Уходи, Шустер, я угодил в ловушку! – прошептал он.

Капитан «Котобоя» раскачивался на капроновой бечёвке, подвешенной к ветке дерева. Над ним звякал медный колокольчик.

«Вот болван, попался на рыболовную снасть!» – подумал Котаускас. И ещё подумал, что зря не взял нож: тогда бы он легко перерезал бечёвку.

Звон услышали у костра.

– Кто-то попал в силки.

– Хулио, проверь! Наверное, опять какая-нибудь любопытная мартышка.

– Э-э, нет. Тут кое-кто поинтереснее! – Зеленоберетник, которого звали Хулио, вытащил Котаускаса из ловушки и принёс к костру. – Смотрите, кого я поймал!

– Зеленоухий русский кот. Дон Базилио предупреждал…

– Интересно, откуда он здесь взялся? Не с воздушного же шара упал!

– Эй, тебя как зовут?

– Отпусти, ёксель-моксель! – Котаускас попытался вырваться, но Хулио крепко держал его за шкирку.

– Ёксель-моксель? Ну и смешные имена у этих русских! – сказал Дулио.

– Ёксель-моксель, ты здесь один?

Котаускас стиснул зубами трубку и молчал.

– Эй, где твои дружки?!

– Ладно. Сейчас уже темно. Завтра поищем.

– А с этим что делать? – спросил Хулио. – Пираньям скормить или…

– Лучше отдай зверюге на пропитание. Нам её неделю кормить, пока до города доберёмся.

Котаускас сначала не понял, о чём идет речь. Но за одной из палаток стояла большая клетка, в которой…

– Эй, киска, хочешь есть?

В ответ раздалось глухое рычание.

– Неплохая трубочка. Но тебе она больше не понадобится…

«Зелёный берет» забрал капитанскую трубку и, приоткрыв дверцу клетки, бросил в неё Котаускаса.

Снаружи лязгнула железная щеколда. В темноте, как две луны, вспыхнули два круглых янтарных глаза, и в их свете блеснули золотые серёжки…

– Я же говорила, что мы встретимся, – произнесла Ягуария.

Котаускас прижался к прутьям клетки, во второй раз за вечер пожалев, что не взял с собой нож.

– Вот мы и встретились, – продолжала кошка, приближаясь к Котаускасу. – Не бойся, зеленоухий. Я товарищей по несчастью не ем.

Она подошла к Котаускасу и понюхала его:

– От тебя пахнет дымом.

– Мы три дня тушили пожары, – сказал Котаускас. – Мы не поджигатели.

– Это я уже поняла. Я была дурой. Да и сейчас дура. Иначе бы не попала в капкан.

– Ну, я не умнее, – сказал Котаускас. – Раз сижу в этой клетке.

Ягуария хмыкнула:

– А ты симпатичный, зеленоухий.

– Меня зовут Котаускас.

– А что такое ёксель-моксель?

– Ну, это такое ругательство…

Тут Котаускас заметил, что Ягуария прихрамывает.

– У тебя кровь. Дай-ка перевяжу лапу…

Капитан разорвал на себе тельняшку и стал делать перевязку.

– Скажи, если мы выберемся отсюда, ты бежать сможешь?

– Вряд ли мы выберемся, – сказала Ягуария. – Эти люди хитры и коварны. Весь лагерь окружён силками и капканами. Кстати, я не спросила, а где твои друзья?

– Скорее всего, ещё тут. Хотя я дал им приказ уплывать, если не вернусь.

– Лучше бы уплыли. Если пойдут тебя спасать, попадутся сами.

– Всё так, – вздохнул Котаускас. – Но русские своих не бросают.

Пленники замолчали, прислушиваясь к разговору у костра.

– Неплохая работёнка. Молодец дон Базилио. Хорошо придумал: сами поджигаем, сами тушим.

– Да ещё на обезьянах заработали. И ягуарка попалась.

– Говорят, её один миллионер заказал.

– А зачем? Для зверинца? Или ему шкура нужна?

– А я почём знаю. Лишь бы деньги платили…

– Ну, ёксель-моксель, – скрипнул зубами Котаускас. – С вас бы самих шкуру спустить… Сколько их здесь?

– Человек десять. Трое на дежурстве. Остальные спят в палатках.

Темна тропическая ночь. Раздался лёгкий то ли шелест, то ли свист. Котаускас сразу узнал этот звук. Так шелестела леска, когда Афоня забрасывал спиннинг. Котаускас посмотрел наверх и сквозь прутья увидел серебрящуюся в лунном свете леску…

– Всё-таки не уплыли, – шепнул он Ягуарии. – Ну, вернусь на судно, устрою всем выволочку!

По натянутой между деревьями леске, над всеми ловушками и капканами, шёл Тима.

Возле клетки воздушный акробат бесшумно спрыгнул на землю и открыл дверцу.

Услышав щелчок, дежурившие у костра «Зелёные береты» насторожились:

– Что там ещё?

Но уже через секунду, увидев возникшую из темноты Ягуарию, бросились кто куда. Дулио, попятившись, упал в костёр, Жулио успел заскочить в палатку, а Хулио хотел спрятаться в кустах, но попал в капкан и дико завопил…

– Туда, – скомандовал Котаускас. – Капкан обезврежен.

Тима и Ягуария перепрыгнули через воющего от боли Хулио. А Котаускас на секунду задержался.

– Курить вредно, – сказал он и забрал свою трубку.

Заметив бегущую за Котаускасом и Тимой Ягуарию, Афоня бросился к пушке.

– Стой, – крикнул Котаускас. – Она с нами!

Старпом, Котя и Лиза разинули рты, когда на яхту забралась огромная кошка.

– Потом объясню! – Котаускас встал у руля. – Если все на месте, уплываем.

– Постойте, Шустера нет, – сказала Лиза.

– Как нет? А он что, не возвращался? – растерялся Котаускас.

– Возвращался. Сказал, что тебя поймали. А потом снова исчез…

– Здесь я, – послышалось из темноты. И через секунду на палубе возник младший матрос Шустер.

– Ты где был?

– Я пи-пи…

– Что пи-пи?

– Перекусил проводку на всех катерах, чтобы не было погони.

– Ну, таксель-брамсель! – сказал Котаускас и дал полный газ.

– Ёксель-моксель, такзель-брамзель, – повторила Ягуария.

– Не такзель-брамзель, а таксель-брамсель! – поправил Котаускас, обучавший бразильскую кошку русскому языку.

«Котобой» шёл вниз по Амазонке. За штурвалом стоял Афоня – теперь надобность в гарпунной пушке отпала: завидев на носу яхты яркую, как язык пламени, кошку, кайманы тут же уходили под воду.

– Ненавижу поджигателей, – сказала Ягуария. – Мои родители погибли в пожаре, когда я была ещё маленькой. А меня отдали в зоопарк. Но я сбежала. Потом меня снова поймали, но я снова сбежала… А зоопарки у вас есть?

– Иногда встречаются.

Ягуария рассказывала о жизни в джунглях, а Котаускас – о бескрайних северных просторах, полгода покрытых льдом и снегом, о суровых ветрах, обжигающих лицо и лапы, о сугробах, в которых можно утонуть.

– Никогда не видела снега. Отморозить – это как обжечь?

– Приблизительно так.

– И как вы там живёте? – удивилась Ягуария. – Я бы давно умерла.

– Привычка, – мужественно ответил Котаускас и расправил усы.

Через три дня яхта подошла к знакомой заправке.

– Топливо есть? – спросил Афоня.

Индеец на этот раз был необычайно любезен и даже плату брать отказался:

– Я знаю, как вы тушили пожары и сражались с оборотнями в зелёных беретах.

– Откуда вы знаете?

– Попугайная почта, – крикнул сидевший на крыше Амазон. – Позор чёр-рным лесорубам! Да здравствуют друзья Ара-Уру-Пара-Гвая – Йоксель, Моксель, Таксель и Брамсель!

– Вы скоро всю Бразилию научите русскому языку, – засмеялась Ягуария.

Яхта подошла к тому месту, где неизвестная река впадала в Амазонку и где котобои впервые столкнулись с дикой кошкой.

Ягуария всё ещё прихрамывала. Поэтому Лиза обработала рану остатками зелёнки и перебинтовала лапу чистым бинтом. Разорванную тельняшку Котаускаса она хотела выбросить, но Ягуария сказала:

– Оставь, я сохраню её на память…

– Может быть, мы ещё встретимся, ёксель-моксель! – шепнула она и, лизнув Котаускаса в нос, спрыгнула на берег.

Пока яхта не скрылась из виду, она махала старой капитанской тельняшкой, а затем исчезла в джунглях, как небольшой лесной пожар.

– Ты чего, кэп? – спросил Шустер, увидев на повисшую на усах Котаускаса слезу.

– Ничего. Ты же знаешь, я убеждённый холостяк…

– Влюбился, что ли? – обрадовался Шустер. – Так в чём дело, ёксель-моксель? Давай вернёмся, заберём её с собой!

– Ничего не получится. Мы слишком разные…

– Ты думаешь, она слишком большая?

– Любовь маленькой не бывает, Шустер. Просто, что она будет делать у нас на севере? Она к теплу привыкла.

– А мы её в бане поселим, там тепло!

– В бане? – улыбнулся Котаускас. – И как ты себе это представляешь?

– Ну, тогда ты можешь остаться здесь.

– А я тут от жары с ума сойду. Вот и получается: либо она в русской бане, либо я в бразильском холодильнике…

– Ничего, что-нибудь придумаем. Откроем необитаемый остров в умеренном климате или, может быть…

– Может быть, – вздохнул Котаускас. – Она так и сказала: может быть, мы ещё встретимся!.. Ладно, пойду сменю старпома. А то он в последнее время какой-то взъерошенный и злой. Узнай, у него ничего не случилось?