Многие в своё время шутили, что политики отменили ковид. Мол, в мире происходят и другие глобальные события, которые гораздо важнее освещения возникновения и распространения новых вирусных заболеваний, коих человек за свою историю пережил уже и так многие сотни…

Вот только мой организм явно решил, что для него новости микробиологического мира куда интереснее новостей макроэкономических. А посему, несмотря на правильный образ жизни и просто отменное для моего возраста здоровье, лежу я теперь в стерильном и очень современном антиэпидемиологическом боксе, а вокруг снуют эскулапы в костюмах спец. защиты…

И всё происходящее в последние часы мне больше всего напоминает сцену из какого-нибудь фантастического фильма восьмидесятых. Космический корабль, экипаж в скафандрах (ну, как их тогда себе представляли киношники). Приборы пикают, лампочки мигают, в речи у окружающих регулярно проскальзывают инопланетные словечки, подозрительно похожие на медицинскую латынь…

О! А вот и головокружение. Космонавты забегали, и горизонт стал заваливаться и уплывать. Видимо, на взлет пошли!

Что в таких случаях нужно говорить? Земля, прощай! В добрый путь!

Эх-х-х-х…. А ведь «Поехали!» нужно говорить до старта… Ну, да ладно!

Э-ге-гей! Поехали!

В глазах закрутился калейдоскоп всех цветов, а следом пришла космическая тьма…

Полдень в маленьком провинциальном городке Османской империи обычно проходит тихо, как и день, и вечер, и ночь. Горожане спокойно занимаются своими делами, пережидают жару, играют в свои мелочные интриги и мечтают о том, чтобы сборщик податей забыл к ним дорогу.

Однако сегодня быт местных жителей решительным образом нарушен, все дружно и в едином порыве объяты страхом и даже ужасом. Люди молились. Истово, рьяно, всем богам, которых они только знали.

В нескольких километрах восточнее городских стен стотысячное войско магометан столкнулось с грозной силой… И грянул бой!

Сейчас Османские воины сражались просто за свои жизни. Никто в той бойне уже не думал о великом и возвышенном. Им просто хотелось выжить. И если бы вражеский предводитель предложил склониться перед ним и верно служить ему в дальнейшем, то почти все бы согласились и, не считаясь с потерями, вырезали бы своих вожаков и их охрану, предоставив головы последних в подтверждение серьезности намерений.

Они и веру бы сменили, как это сделали многие из их отцов и дедов.

Вот только у вражеского владыки были на них иные планы. Для Императора недавно созданной и быстро растущей Империи Владислава Дракулы Колосажателя происходящее было не просто важной битвой. Это было решающее испытание молодняка Вампиров, которых требовалось накормить и натаскать в серьёзном бою.

Он собирался пустить на это дело всё собравшееся тут турецкое войско. Тем более, что причин жалеть врага у него не было ни малейших. Не заслужили.

Молодые вампиры яростно врезались во вражеские ряды, разрывая и осушая своих врагов прямо на поле боя. Работали технично, в парах: один насыщается, второй прикрывает. А Старшие следили, чтобы отряды неукоснительно выполняли все поставленные перед ними задачи…

Почва дрожала и рвалась от магии Земли, а воздух сверкал всеми мыслимыми и немыслимыми цветами активируемых магических умений. Гигантские песчаные черви — один из любимейших призывов жителей пустынь — взметались над местом брани, сплетаясь в страшный, ревущий от боли клубок. Попадая в него, обычный человек вмиг лишился бы и кожи, и потрохов, а ещё через мгновение уже и кости развеивались бы по ветру, осыпаясь прахом на окружающие земли.

Гибли закаленные воины, гибли маги, гибли десятками и сотнями. Но сокращалось и поголовье вампиров. Всё же тут были, в основном, молодые особи, которые должны именно в этом бою доказать, как они достойны служить своему повелителю.

В последнее время в новообращенных стала прорезаться излишняя надменность и высокомерие по отношению к «смертным». А недооценка противника может привести к трагическим последствиям. Таковы были мысли Императора.

Сам Дракула стоял на руинах древней крепости и внимательно следил за ходом сражения, отправляя всё новые и новые отряды на подмогу, в места, где ситуация могла стать угрожающей…

— «Нас накрыло искажением пространства» — рядом с Первым Вампиром соткался из воздуха его обеспокоенный фамильяр — сверкающий демоническим глазом клубок черных как смоль щупалец.

Мир словно моргнул, и в следующую секунду вокруг Владислава и его свиты появились сотни закованных в зачарованные латы рыцарей, а воздух стал наполняться множеством заранее заготовленных заклинаний, призванных ослабить, сковать, отравить или ещё как-то нейтрализовать Дракулу и его приближенных.

Кинув беглый взгляд на возникших из воздуха противников, Дракула зло скрипнул зубами. Не прошло и двух недель, как Империя заключила с Папским престолом «нерушимый мир» и разделила зоны влияния. Сам Владислав перед Системой поклялся не продвигаться дальше на запад в течение следующих пятидесяти лет с условием, что католики сами не пойдут на него войной… Две недели, видимо, понадобилось этой падали, чтобы найти лазейку в Системой скрепленном договоре…

— Иуды! — раздраженно процедил Первый Император-Дракон, чтобы в следующий миг обратить в фарш двух, несущихся на него, воинов-магов. Кровь из получившихся ошметков даже не брызнула — её вырвало из остатков плоти и притянуло к вампиру.

А тем временем фамильяр окинул своим единственным глазом поле спонтанно вспыхнувшего сражения, что по своим масштабам грозило в считанные секунды переплюнуть все битвы, которые велись до этого.

А всё оттого, что сейчас, здесь, на маленьком клочке земли не было никого слабее четвертого ранга, а Дракула так и вообще уже несколько лет как достиг пятого…

И вскипала плоть, и полыхал воздух, и дрожала сама реальность…

Десятки воителей гибли ежесекундно. Вампиры, что ринулись на защиту своего предводителя, конечно, были сильнее, но нападающих было больше. К тому же они долго готовились к сражению и сейчас выплёскивали на Императора и его гвардию все заготовки, что смог предоставить католический (а вполне возможно — и не только) престол…

Но всего этого было недостаточно, и вампиры начали побеждать, как вдруг внимание фамильяра привлекло то, что каждая смерть их врагов не только дарила прилив сил вампирам, но и запитывала какое-то грандиозное заклинание, готовое вот-вот активироваться…

— Влад! Срочно уходим! Рыцари — это отвлекающий маневр!

И Дракула, безусловно, послушался бы совета своего старого товарища. Ведь тот не единожды спасал ему жизнь, помог добиться всего, что он сейчас имел. Вот только случилось непредвиденное…

Именно в этот момент несколько вражеских магов смогли обратить в прах очередного вампира. Но это был не простой вампир, не Старший и даже не Гвардеец. Погибший был любимым сыном Дракулы. Его наследником, тем, кому, несмотря на всю скопившуюся за жизнь подозрительность даже к самым близким, он не побоялся передать дар «Отца Чудовищ». Его первенец, самый дорогой для Императора человек.

Дальше уже было поздно взывать к голосу разума обезумевшего от горя и ярости отца. Тот просто метался от одного рыцаря к другому, обращая их в кровавый туман, тем самым всё быстрее и быстрее заряжая так взволновавшее фамильяра заклинание…

Монстр-фамильяр, колыхая массой щупалец, завис в воздухе, наблюдал за творящейся кровавой вакханалией и впервые не знал, что ему делать… Оставить всё как есть и надеяться, что вражеская магия не сможет уничтожить его партнера? Попробовать его обездвижить и подать сигнал, чтоб Дракулу вынесли за пределы уже видимого невооруженным глазом ритуального контура?

Он наделся на первое, пытался организовать второе (только так, чтоб в процессе его друга не прирезали бы враги), а так же отчаянно старался разобраться, можно ли развеять или нарушить потенциально опасное колдовство.

Он делал всё, что мог. На пределе своих сил. Но этого оказалось недостаточно.

Миг — и мир пронзила резкая вспышка. А когда нестерпимое сияние утихло, на месте, где только что находился Дракула, красовался котлован, материю из которого словно вырезали из этого мира…

— «Вот и закончился путь Величайшего правителя современности, Императора и Первого Вампира!» — печально вздохнул одноглазый монстр, наблюдавший, как остатки вампиров в ярости добивают своих врагов, — «Да и Империи твоей, Влад, похоже, пришел конец. Ведь наследник погиб, и теперь я не смогу присмотреть за твоей семьей и нашими творениями».

Фамильяр печально вздохнул, чувствуя, как мир неотвратимо отторгает его… Конечно, он мог бы попытаться что-то предпринять, ухватиться за тень шанса удержаться здесь. Но он даже не стал пытаться… Слишком уж больно по нему ударила потеря друга. Как физически — ведь вместе с ТАКОЙ смертью Дракулы была повреждена существенная часть его тела — так и духовно.

Окинув взглядом последний раз этот мир, монстр отвернулся и сам нырнул туда, куда его тянули законы мироздания…

Если ты наткнулся на что-то фантастическое — составь план исследований и запишись к психиатру.

Надо рассматривать все варианты.

Правило гениального академика № 74

Черт! Как же болит голова! Боль отдается куда-то в переносицу и под глаза, прокручивая перед внутренним взором бесконечный калейдоскоп бессвязных картинок. Так что разлепить веки представляется отдельным актом мазохизма. Мазохистом я не был, поэтому просто замер с закрытыми глазами, стараясь не двигаться. «Только бы не инсульт! Только бы не инсульт!» — застучала паническая мысль. Уффф. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Откуда такой резкий запах хлорки? Пытаюсь успокоиться и собрать воедино свое самоощущение.

Так. Кто я? Я — ученый-генетик и известный предприниматель. Вроде бы… Точно! В прошлогоднем журнале Форбс, в списке богатейших людей России, моя фамилия располагалась на семнадцатом месте. Василий Николаев! Понятно, не Ходорковский с Березовским, узнаваемость имени и фамилии среди народа куда меньше. Только вот где теперь эти самые Березовские, да Ходорковские?.. Как говорится, «иных уж нет, а те — далече». Хм, что-то еще царапает… какая-то мысль. Васька Николаев… вдруг ясно вспомнилось, как я (?) сегодня утром шел через проходную своего завода…. Ну, да, точно! Еще, отвлекшись на сдобную фигуру Грушки Афиногеновой, узелком с едой задел обитый железным уголком ящик, зачем-то поставленный в узком коридоре. Результат — разбитая полуштофовая бутылка с молоком, подмокший ломоть хлеба и ругань в мой адрес со стороны вохровца Петровича, которому внезапно добавилось лишней работы с мытьем полов на подведомственной территории.

Стоп, стоп, стоп! Какие узелки, какие вохровцы? Что за безумный набор воспоминаний⁈ Ведь точно помню: я — крупный бизнесмен и ученый! Черт! Да мне еду, если внезапно заработаюсь, из лучших московских ресторанов привозят! Или нет? В памяти внезапно промелькнули детские воспоминания о голоде и сосущее чувство в животе, возникающее через несколько часов работы в цеху. Так… А как же ковид? Больница? Космонавты? Глаза всё-таки придется открывать — нужна информация «со стороны». Даже если вокруг никого нет, посмотрю на ладони — по внешнему виду собственных рук можно определить, какие из воспоминаний… реальные, что ли? Интересно, что увижу? У шестидесятитрехлетнего пожившего мужчины руки точно не такие, как у шестнадцатилетнего подростка.

Яркий свет резанул по глазам! И боль! Она словно ждала этого момента, чтобы раскаленной иглой снова впиться в переносицу и набатом врезать по вискам. Однако прежде, чем заслезившиеся глаза сами собой закрылись, смог уловить главное: холеными, волосатыми руками бизнесмена, ученого и мецената, с его безупречно обработанными ногтями, тут и не пахло. Жилистые, мозолистые пятерни с въевшимися следами машинного масла и окалины. Хоть какая-то определенность, однако, успокоила. Сразу пришла утешительная мысль: «Значит, молодой, проживу подольше».

— О! Кажись, наш стукнутый очнулся! — послышался возглас совсем рядом. — Гля, как руками дергает!

Попытался взглянуть на мир еще раз. Повторно это далось куда легче. Сквозь щелочки глаз свет еще резал глаза, но уже почти терпимо, да и головная боль как-то отодвинулась на третий план, смытая новизной впечатлений. Огляделся, насколько позволяло лежачее положение. Да, это вам не Рио-де-Жанейро! Дощатый, грубо побеленный потолок, одеяло ветхое и вытертое, с небелёным полотнищем вместо пододеяльника, непривычно грубым на ощупь. Зато на дальней стене, в верхней её части, натянули транспаранты: «Вставай, Товарищ, с койки! Вперед — к новой жизни!», и чуть ниже: «В стране, где здоровье твоё берегут, И легок, и радостен пролетарский наш труд!» Палата же (а ничем другим помещение, сплошь заставленное кроватями с лежащими на них людьми, быть не может) человек на десять-пятнадцать. И сосед — кудлатый седой старикан с окладистой бородой, как у Карла Маркса, с изучающим взглядом нависающий надо мной.

— С возвращением тебя, паря!

— Что со мной? Где я? — извечные вопросы.

— Известно где. В заводской больничке, — принялся разъяснять текущее положение дел словоохотливый старик. — Тебя часа два как принесли. Сказали — авария в кузнечном цеху. Неужто не помнишь?

— Смутно… — вроде, и в самом деле начал припоминать, как наш старший мастер, Трофимыч, с брюзжанием и такой-то матерью что-то подправлял в механизме заевшего парового молота. А потом — грохот, свист пара и… уже в больничке лежу.

Долго разлеживаться не дали. Очевидно, доктору кто-то сообщил, что новый пациент очнулся. Эскулап, появившийся в сопровождении парня и девушки в белых халатах (то ли санитары, то ли интерны), сразу, как пришёл, положил ладонь мне на солнечное сплетение. От руки по телу словно мурашки расползаться стали.

— Марьяна, записывай! Пульс 81, давление 131 на 85, но может быть неустойчиво. Критических последствий сотрясения не наблюдается…

Через пару минут, удовлетворенно кивнув, он закончил диктовать результаты своих «измерений» и принялся меня мять, щупать, временами простукивая. При этом постоянно спрашивал:

— Так больно? А так? А если мы здесь?

Убедившись, что с телом, на первый взгляд, все в порядке, длинная ссадина на голове — не в счет, даже бинтовать не стали — осколок взорвавшегося котла прошел по касательной — сей достойный эскулап предложил встать и попробовать пройтись.

Я поднялся на ноги. Мир вокруг сначала закружился, но быстро обрел равновесие. Как и я сам, когда, опираясь на отполированную десятками рук моих предшественников спинку простой кровати, сколоченной из оструганных досок, сделал первый шаг. Потом еще. Потом, расхрабрившись, попытался шагнуть уже без опоры. Даже на ногах удержался!

— Ну, что могу сказать, голубчик? Всё с вами понятно, — заключил доктор. — Пока полежите до завтра. И можете не волноваться: товарищи, что вас притащили, обещали родным сообщить, что вы в больнице. Поправляйтесь.

Ну, что ж, доктор сказал — в морг… тьфу ты! Сказал — лежать, значит, придется лежать.

Вечером пришел заглядывавший ранее с доктором парень, принес какую-то микстуру, отвратительнейшую на вкус. А следом появилась пожилая нянечка, в эмалированном ведре похлебку притащила. Половником принялась разливать порции в подставляемые ей больными тарелки. У меня тарелки, разумеется, не было. Немного помешкав, женщина сходила, взяла с подоконника и тщательно её обтерла.

— Ему уже не пригодится. А ты кушай, милок, — и, по-доброму улыбнувшись, щедро зачерпнула гущи с самого дна.

Внезапно ужасно захотелось есть. Впрочем, вполне понятно. С самого утра во рту маковой росинки не было. Утром едва не проспал — не до еды было, обеденное молоко расколотил, а потом и вовсе чуть Богу душу не отдал. Или отдал? Вдруг поймал себя на мысли: правильно говорить не Богу, а Богам. Либо же требуется выбрать, в чертоги к какому именно ты желаешь отправиться.

С супом поначалу заминка получилась: ложки-то нет. Соседи, что сейчас с таким аппетитом хлебали свои порции варева, делиться с ожившим новеньким столовыми приборами явно были не намерены. Ладно, не на королевском приеме: втянул в себя теплую, недосоленную жижу через край, потом принялся гущу выгребать горбушкой хлеба, а тут и сердобольная санитарка заглянула — ложку принесла (с возвратом!). Так что, покидав в рот всё, что осталось в тарелке (перловка, какие-то овощи), и забросив следом раскисший хлебный обрезок, осоловевший от еды, я откинулся на кровать.

А теперь спа-ать!

Утром чувствовал себя вполне здоровым. Только вот когда окончательно сбросил дрему, обнаружил себя сидящим на кровати, с пальцами, сложенными в простенькую мудру, и на автомате бубнящего привычный текст.

Аж сбился с заученного с раннего детства ритма…

Занятно…

Что же сейчас происходит? А происходит со мной сейчас форменная мистика, а если точнее — Чтение Третьей Малой Веды. Веды — этакие молитвы-медитации, дарованные людям Богами, для их выживания, развития, процветания (и ещё целая страница, призванная подчеркнуть благородство Высших сущностей). Я-Васька принялся их осваивать даже раньше, чем говорить нормально начал (как и любой житель этого мира)… А вот Я как Василий Степанович из 21 века — спросонья разбирался с удивительной и поголовной «набожностью» граждан молодого советского государства… Да, да, 1926 год на дворе, помню, помню.

Но сосредоточимся на Веде.

Плавный вдох, медленный выдох, во время которого про себя «пропеваю» нужные слова, а по телу струится круговорот энергий, с каждым вздохом захватывая извне всё больше и больше…

Что ж. Вынужден признать: это, действительно, работает. Несколько минут подобной медитации — и я спокойно поднялся с кровати бодрым и полным сил. Только ссадина на голове слегка ломила, если дотронуться. «А вы, молодой человек, не лезьте пальцами, куда не надо», — фыркнула на моё замечание приходившая со вчерашним доктором практикантка, осматривавшая меня, прежде чем дать «добро» на выписку.

Хорошо, что было это уже после завтрака — успел неплохо подкрепиться. Осыпал комплиментами нашу сиделку, за что был удостоен двойной порции с добавкой. И что люди на больничную еду наговаривают?

Ну, вот и все! До завтрашнего утра домой отправлен!

Направляясь к выходу из заводской больницы, я рассматривал справку, что от доктора принесли. В ней сообщалось, что больной Николаев Василий Степанович, 1910 года рождения, может приступать к труду с завтрашнего дня, то бишь 23 июля 1926 года. Правда, в ближайшую неделю ему рекомендован «легкий труд». Словно он был в нашем кузнечном цехе, этот «легкий» труд. Ещё бы добавили про обязательные прогулки на свежем воздухе, а лучше — что мне рекомендуется есть больше мяса, присовокупив к подобному решению соответствующую продовольственную карточку…

И пошел я, солнцем палимый. Кстати, солнце, действительно, палило знатно. Тут, в Новом Гирканске [1], что широко раскинулся на северном берегу Каспия в устье реки Урал (а точнее — на сети каналов, в которые сию реку давным-давно заключили) в это время — самый разгар лета.

В задумчивости и не заметил, как углубился в ряды двухэтажных бараков, что почти возле самих заводских корпусов стояли.

Дом, милый дом. Ха! А строения-то вокруг знакомые и по «другой» жизни! Очень похожие деревянные двухэтажки стояли по соседству от дома, в котором я обитал ребенком в середине шестидесятых. Разве что — в туалет жителям будущего во двор бегать не приходилось, как сейчас.

Нда. Это точно не мой пентхаус в Москве третьего тысячелетия! Эххх… Может, я всё же сплю? А как проверить?

Зато тут было очень тепло, лицо ласкал морской ветерок, а от жарящего солнца вполне можно было спрятаться под сенью древ, что произрастали тут в изобилии. Хотя растительность здесь не просто несвойственная для средней полосы — она вообще неуловимо отличается от известной мне по «другой» жизни. Но чем — не скажу, ботаника — не моя специализация.

Вдруг взгляд выхватил пустырь с еле проглядывающим сквозь зелень остовом. Перед глазам замелькали картины, увиденные в «детстве». Гражданская. Бои в городе. Огонь, сжигающий целые кварталы, крики, плач… Я-Васька, пока мать меня не нашла и не уволокла в подвал, смог воочию лицезреть многометровый вал огня, прокатившийся немного поодаль, глотая дом за домом, не брезгуя при этом и редкими паникующими людьми…

Передёрнув плечами, отгоняю наваждение, которое уже давненько меня не посещало, решительно ныряю в подъезд.

На мой стук, дверь двухкомнатной «квартиры» открыл младший брат Сенька, тут же во все горло закричавший:

— Мама! Мама! Васька вернулся! — и тут же затараторил, пытаясь уложиться до подхода матери. — А мы с мамкой вчера хотели к тебе в больницу идти, но нас сосед отговорил, сказал, что мешаться там будем врачу тебе помощь оказывать. Мы сегодня собирались пойти, а ты…

— Сынок! Живой! — мать кинулась из комнаты, не давая Семену закончить рассказ об их планах. — Что с тобой было⁈ А то Шкода прибежал, сказал, что тебе в голову осколок молота прилетел, и что тебя в заводскую больницу утащили. Чуть от разрыва сердца не померла!

Принялся рассказывать. Недолго. Проснулась Катюша (сестренка мелкая), и залилась плачем. Мать тут же к ней метнулась, оставив меня практически на полуслове. Зато Сенька снова вокруг запрыгал:

— Васька, а очень больно было? А я, когда дверью палец прищемил, так и не плакал почти…

От пятилетнего тараторки спас материнский зов обедать. За столом, как внезапно припомнилось, царил непреложный закон: «Когда я ем, я глух и нем!». За его нарушение от отчима можно было и ложкой по лбу получить. Ну, когда он был не в рейсе на своем буксире, конечно.

Картошка-толченка, приправленная свиным жиром, после пресных больничных харчей пошла на «ура». А молчаливость трапезной атмосферы позволила спокойно погрузиться в свои мысли.

В «той» жизни из близких у меня остались бывшая жена да взрослая дочка. Родители давно меня покинули, а братьев и сестер и не было никогда. А тут… Семья. Любящая мать, любознательный сводный брат и сестричка маленькая. Отец погиб в гражданскую — оказался слишком близко в эпицентру одного из первых городских сражений, вот его обломками разрушенного здания и завалило… Теперь же у нас глава семьи Григорий, родной отец Сеньки с Катькой.

Нельзя сказать, что он человек плохой или относится ко мне как-то не так. Зря не ругается, без причины не лупит (а нынче это первейшее воспитательное средство), советы дает полезные, даже попробовал поначалу пробудить у меня интерес к матросской доле, хоть и отказался от этого, поняв, что Я-Васька намерен пойти по пути родного отца и стать рабочим. Возвращаясь из очередного рейса обязательно привозит гостинец. Как и всем остальным. Но теплых и доверительных семейных чувств как-то не возникло… И, пожалуй, с этим что-то нужно делать.

Мда… Я, конечно, не Скарлетт О’Хара, но всё же «подумаю об этом завтра». А прямо сейчас, дожевав свою порцию, малодушно сбегаю от тирании младшего брата во двор. От его нескончаемой скороговорки и прыжков вокруг даже голова снова заболела. Но во дворе одна мелкота бегает — у нас на районе, по большей части, рабочие живут, а посему все взрослые сейчас на заводе. Вдохнув жаркий летний воздух, решил двинуться ближе к берегу — город посмотреть да мысли в голове упорядочить…

[1] город Гирканск. Основан на северном побережье Каспийского моря во второй половине 1-го века до Н. Э. группой оборотней, бежавших с территории, подконтрольной Римской Империи, после поражения восстания Спартака. Основатели города искали Гирканию (название территории на юго-востоке Каспийского моря, в переводе с греческого — Страна волков), но по прибытии туда обнаружили, что к оборотням эта сатрапия Парфянского царства не имеет никакого отношения, а местные жители им не рады. Поэтому, изменив первоначальные планы, обосновались севернее, основав поселение, которое впоследствии было названо Гирканск («Город Волков»). Во время татаро-монгольского нашествия город был разрушен, но позже укрывшиеся в старой лакуне жители отстроили его заново (несколько в стороне). Так в 1243 году Н. Э. появился Новый Гирканск. Он был местом торговли, пиратства, ремесла и рыболовства (осетровые). В 1291 году Н. Э., уже в новом городе, произошел первый прорыв Терос Мегаро (Лакуны), и стражник Димитрус из рода Канис был Избран Фамильяром (магия — «Укротитель Зверей»). В конце 19 века город стал значимым промышленным центром.

Прежде чем закопаться в книги, поищи ответ в своей голове.

Правило гениального академика № 3

А ничо так городок! Большой! Нет, для этого времени — даже огромный (может, даже миллионник, хотя это не точно)! В центре так и вообще маячат многоэтажки. Правда, не все они в целости, часть — до сих пор, словно зубы поверженного хтонического чудовища, зияют провалами и сколами. Война шесть лет как закончилась, а такие немые свидетельства отгремевших битв и сейчас в изобилии украшают город.

Точнее, они стремительно исчезают, уступая место новым постройкам, просто основательно разрушено оказалась слишком уж многое. И это учитывая особенности современной архитектуры…

Здесь каждый ребенок знает, что каменный дом должен быть не просто крепостью, а крепостью особенной. С устойчивым основанием и многоярусной системой обороны, потому что… Внимание! Барабанная дробь!.. В город в любой момент могут нагрянуть теросы и съесть людей, которые не успели спрятаться! Я чуть не споткнулся, впечатленный моими местными представлениями о мире. И, судя по количеству массивных каменных пирамидальных зданий (этажность колеблется от трех до четырнадцати — специально считал), мимо которых лежал путь праздно гуляющего, не только моими! Прихода какой-то напасти явно ожидают, но не сегодня и не через месяц, а… всегда! Тут у меня слегка закружилась голова. Отошел с мостовой в тенек, оперся на ствол незнакомого мне дерева и постарался успокоить спонтанно накатившее головокружение. Постою, веду побубню, может, ещё что интересного «припомню». Итак, «теросы», или же «монстры из-за грани». Я-Васька их никогда не встречал, да и увидеть не рассчитывал, но в существование таковых не сомневался ни капельки. И в школе-четырехлетке, и в сказках, даже на заводских инструктажах и в скоморошьих потехах — везде одно и то же.

Когда-то на мир вокруг опустятся долгие сумерки, а по небу побежит разноцветное мерцание, и выйдут на охоту чудища образа страховидного. Будут кидаться они на всех, кого увидят, а люди должны бежать к ближайшему каменному дому или в подвале хорониться. И ждать, когда придут витязи отважные и монстров всех вырежут да нашествие сдержат.

На этом все максимально внятные мои-Васькины познания заканчивались, и дальше шла какая-то мешанина, распутывать которую своей «стукнутой» черепушкой я пока не решался, но выводы определенные сделал.

Видимо, существует какое-то разрушительное явление, проявляющееся локально или по всему миру (этого ещё не понял, нужно искать информацию), периодичность которого измеряется в десятках, если не в сотнях лет, и которое очень влияет на образ жизни местного народонаселения — включая и архитектуру. Тут, похоже, как со строительством в сейсмоопасных регионах, есть свои правила и нормы, обязательные к исполнению. Причем традиции эти гораздо старше подавляющего числа ныне существующих государств, по крайней мере, в школе рассказывали, что так строить стали с незапамятных времен.

В итоге местные строители тяготеют к пирамидам, ярусным сооружениям и прочим устойчивым формам, которые легко оборонять как от магии, так и от монстров… И так практически по всему городу… По всей стране, во всем мире.

И да, я, по-моему, понял, отчего во время местной гражданской городские бои были столь тяжелыми…

В голове прояснилось — иду дальше. На каждой улице хоть одна «крепостица» да имеется (целая, поврежденная или отстраиваемая). Ещё присутствует иной вид строений — деревянные, а-ля «американский салун», но с более утепленными стенами… Понятно! Если ты не собираешься превращать дом в крепость, то зачем делать его прочным — всё равно же сломается?

Похоже, именно так рассуждает большинство местных жителей.

Свернув в очередной раз, я покинул царство деревянных бараков, в которых проживает большинство здешних пролетариев, и вышел на оживленные улицы, наполненные весьма колоритными персонажами.

Лёгкий шум в голове, кстати, продолжал подступать (волнами). Так что, пройдясь немного по улочке, я аккуратно примостился на небольшом бордюрчике, обрамляющем сквер из пары десятков платанов…

Устроившись поудобнее, стал рассматривать прохожих. С высоты своей жизни в двадцать первом веке, я бы смело треть прохожих записал в бродяг, бездомных и просто находящихся за чертой бедности. А вот с точки зрения здешнего меня-Васьки всё было вполне пристойно. Это просто я жлобствую и рассуждаю как человек, что выкидывал содержимое гардероба при малейших повреждениях. Маленькая дырочка, въевшееся пятнышко, поврежденная молния — и всё. Последние лет двадцать пять моей жизни одежда после такого мгновенно отправлялась в утиль, ну или на благотворительность…

Здесь же считается незазорным зашить прореху, заплатку поставить или ещё как обновить, укрепить и отреставрировать платье, оттого и кажутся мне многие этакими оборванцами в заношенной одежде. Правда, неопрятными людей не назвать… Скорее, бережливыми и не такими зажравшимися…

Многие проходящие мимо мужчины носят усы да бороды, в моделях явно подражая революционным лидерам. Да и в воспоминаниях тоже мелькает множество особ с растительностью на лице.

Фасоны одежды же самые разные. Попадаются индивидуумы в домотканым нарядах, скроенных «из того, что было»… А вот шествует господин, облаченный в брюки, рубашку с жилеткой и качественные штиблеты. Выглядит выходцем из другой эпохи, но даже он не считает зазорным рукав подшить.

А вот о женщинах поговорим отдельно!

Провожаю взглядом модную фифу. Тонкие черты лица, длинное шелковое платье и шляпка перевернутым колоколом. И… прямо в лошадиную кучу точеной ножкой, пока шла к ожидающему её транспорту. А нечего нос так задирать.

М-да! Эпоха тут явно еще от использования этого тяглового средства не ушла. Хотя и авто вовсю бегают, да и те же трамваи…

Вдруг в голове заскреблась какая-то мысль, и, стараясь её ухватить, я стал внимательнее присматриваться к прохожим…

— Что же во всех вас такого странного? — проворчал я себе под нос, и, наконец, поймал ускользающее.

Люди на улицах были на удивление красивы… Конечно, с точки зрения человека двадцать первого века, им не хватало холености и обновления гардероба… Но в остальном… Здоровый цвет лица, гармоничное, зачастую атлетическое телосложение, густые волосы, рост… В моем прежнем мире, в 1926 году, мужчины под метр семьдесят считались середнячками. А в этом? Я-Васька год назад преодолел отметку в 175 сантиметров, и при этом считаюсь ниже среднего. Благо, организм всё ещё растет и свои 4–6 сантиметров выгнать, думаю, сможет…

Но вернемся к людям в целом. В прошлом мире, в 20-е годы 20-го века, подобной красотой и здоровьем отличались разве что аристократы и разные состоятельные личности, имеющие возможность из поколения в поколение сытно и полезно питаться на протяжении всей жизни… Простые же рабочие да крестьяне, из-за нехватки нужных веществ да труда тяжелого, в большинстве своем, похвастаться гармоничным сложением да нежным румянцем на лицах не могли. А в этом — куда ни глянь — красавец, милашка, и тело как у Аполлона!

Напрягаю извилины в поисках ответа. Сдается мне, что местные молитвы-медитации, которые люди практикуют десятки и даже сотни поколений, компенсируют обычным гражданам нехватку витаминов и нормальной медицины, а состоятельных делают ещё лучше, здоровее, совершеннее… Ученый-генетик внутри меня от подобных откровений аж запрыгал от возбуждения! Какие перспективы для исследований…

Головокружение почти исчезло, а я вновь переключился на созерцание окружающего мира. А глазу было за что зацепиться — таблички и вывески на встречающихся по пути присутственных учреждениях. Вот что значит загадочное «Проссокульт»? Ни сознанием прошлой жизни эту загадку было не решить, ни нынешним. Следующее здание украшала табличка «Гильдия Охотников». Тут нанимали и тренировали людей для добычи ресурсов в лакунах, охраны «караванов» и собственно для охоты на теросов и диких зверей. В общем, классическая такая «Гильдия авантюристов», которая по-хорошему лучше смотрелась бы на страницах фэнтезийной книги, а не на улице СССР середины двадцатых. Чуть дальше — «Биржа Труда», у которой толчется несколько десятков тех самых «потасканых и потертых»…. Но это не всё, так как дальше заведение радовало нас старорежимной вывеской «Лавка братьев Митиных», за которой следовал гордый «ВХУТЕМАС» (что бы под этим ругательством ни подразумевалось)… А рядом со мной оказался столб для афиш, оклеенный всевозможными агит. плакатами и рекламой: «Только подписчики „Красного перца“ смеются от всего сердца», «Ленин и профсоюзы. Профсоюзы — школа коммунизма», «Радио. Из воли миллионов создадим единую волю», «Магия — не барская привилегия! Есть талант — развивайся, пролетарий!» «Покупай календари Центросоюза», «Женщина-работница, кооперация освобождает тебя от власти кухни и печного горшка!»… Многие плакаты были наклеены внахлёст, а рисунки на них «поплыли» от сконденсировавшейся влаги.

И всё же, что бы ни говорил доктор, а удары по головушке такой силы бесследно не проходят. От интенсивного изучения «окружающей среды» и её обитателей появилась резь в глазах, в очередной раз почувствовалась лёгкая слабость в коленях, но от мысли вернуться домой я отказался — покоя мне там не будет точно.

«А не пойти ли мне на бережок?» — задал сам себе вопрос и направил свои стопы к морскому берегу в сторонке от порта. Судя по воспоминаниям, там было место, что не пользовалось особой популярностью даже у вездесущей ребятни — слишком далекое, пустое и неинтересное. Ни тебе тайных гротов, ни высоких скал. Просто кусок обрывистого каменистого берега: ни искупаться — спуск плох, ни поиграть — множество камней, что так и норовят тебе ногу зажать, ни уединиться — слишком открыто, и из порта всё, как на ладони. Сплошные «ни», короче.

Забравшись поглубже в пустынное неудобье, я уселся на подходящий валун и в задумчивости уставился на водную гладь. Море шумело, люди муравьями сновали в порту, корабли и баржи степенно вышагивали (ведь так можно сказать, раз уж они ходят, а не плавают?), а я, наконец, мог серьёзно поразмыслить над возникшей ситуевиной.

Что же со мной таки случилось, и что со всем этим теперь делать?

В моей черепной коробке сейчас взбалтываются и не смешиваются две совершенно разные жизни.

Первая — Василий Степанович (родился в 1960 году). Русский миллиардер и деятель науки, который в начале девяностых годов 20 века был младшим научным сотрудником закрывшегося в связи с прекращением гос. финансирования института. В тот момент я поставил себе цель — самостоятельно заработать денег на собственные исследования, и двинулся к её достижению, используя все доступные на тот момент способы и средства. Итог — к 2023 году я имел солидное состояние, жену (бывшую) — она успешно продолжала работать одним из директоров в моем холдинге. Взрослую дочь и научно исследовательский институт инновационных генетических разработок…

Вторая — шестнадцатилетний Васька (родился в 1910 году). Рабочий, сын рабочего и внук рабочего. С грехом пополам окончивший четырехлетку, после чего вот уже два года трудившийся в кузнечном цехе. Старательный, упертый, но не очень умный (если не сказать хлеще). Я-он прекрасно понимал, что блистать умом мне не суждено, так что, закончив четыре обязательных класса, сразу двинулся по стопам отца, и в настоящее время был в цеху на хорошем счету…

А ведь «Я» в начале прошлой моей жизни тоже не шибко блистал умом. Это если мягко сказать. Перебивался в школе с двоек на тройки, много дрался и стремления к знаниям никакого не имел. До одного дня. Тогда меня выгнали с очередного урока, и я без дела шатался по школьным коридорам, как вдруг услышал из-за двери учительской свою фамилию!

— А что с Николаевым делать?

— Что с ним делать? Допинать до конца года, а дальше, — бушевала географичка, — в ПТУ! Гайки крутить! Непроходимый тупица! Бездарь! Знаете, что он на этой неделе мне устроил?

В общем, услышал я тогда о себе много нелестного и не сказать, чтоб нового. Если обобщать, то пророчили мне эти хранительницы знаний судьбу тяжкую да ПТУ дальнее после класса этого, а также взывали к силам темным, моля дать им мужества и терпения ещё год тянуть этого лентяя окаянного.

И так на этом всё бы и закончилось. Ну, поржал я над училками, да и забыл. Учеба ведь мне и самому даром не сдалась, и то же ПТУ вполне устраивало.

Вот только вечером ситуация имела продолжение. Мать включила «Очевидное-Невероятное!», где именно в этот день обсуждали проблему образования…

— Люди с симптомами олигофрении, а именно с лёгкой степенью дебильности, не только успешно осваивают курс общеобразовательной школы. Более того, не единичны случаи, когда они получают высшее образование! — вещал с экрана благообразный бородатый дядька, которого назвали Академиком.

И меня как обухом ударило. В голову, словно гвоздь, мысль вогнали: «Я что, тупее дебилов?». Им, значит, ВУЗовские дипломы, а мне — под зад ногой после восьмого класса?

Нет! Такого сравнения моя мятущаяся душа стерпеть не могла!

Вот только вместо какого-нибудь фортеля со сбеганием из дома или пакости из категории мелкого хулиганства я поступил в несвойственной мне манере.

Ломанулся в свою комнату, и, схватив первую попавшуюся тетрадь, принялся писать, приговаривая при этом: «Я вам всем ещё покажу! Вы у меня ещё поплачете! У-у-у-у! Гады! Сами вы дебилы и уроды!».

А через полчаса такого вот шипения свет увидели «Правила Гениального Академика», в которые я записал собственно законы, которым мне нужно было следовать, чтоб «всем всё доказать!», чтоб получить это несчастное высшее образование и даже больше! Стать настоящим Ученым! Академиком!

И дневник этот я вел всю жизнь! Правила превратились в Кодекс, а количество пунктов и подпунктов стало исчисляться в сотнях.

Но не это главное. На волне возмущения, злости и юношеского максимализма я, действительно, стал следовать написанному! Стал учиться, делать домашнее задание, читать дополнительные материалы и так далее. Рьяно, с остервенением! Я бы даже сказал — с бешенством, которое в какой-то момент стало волновать мою маму даже больше прежней учебной неуспеваемости. Благо, что свалившись пару раз с нервным истощением, я добавил к «правилам» раздел «Здоровье», ведь здоровый и выносливый человек может сделать гораздо больше… Восьмой класс я закончил без троек…

Благодаря своему «Кодексу» я таки стал Академиком… А также выжил в девяностые, создал крупную компанию и основал научно-исследовательский институт.

Так что давай, Василий, сосредоточься на задаче и думай! Если опираться на собственные ощущения, я словно прожил одну жизнь, а потом попал в кораблекрушение, выбравшись на берег в неизвестной стране без документов и памяти… Прожил несколько лет на новом месте, обзавелся семьей, вник в местные реалии. А потом — бах! И прежняя память вернулась, но и новая никуда не делась. И теперь на одно и то же явление, на одно и то же действие у меня есть два мнения. Они оба мои, оба «правильные», просто сформировались в совершенно разных, не связанных друг с другом условиях…

Ковырнул из-под ног плоский камушек и запустил его в море «лягушкой». Блинчик подпрыгнул один раз, попал в накатившую волну и затонул. Мда…

Ладно… Будем считать, что сейчас идет моя вторая жизнь, а тот удар по голове просто помог мне вспомнить первую… Так, вроде, звучит вполне реалистично, а главное — этот вариант меня более чем устраивает!

Теперь нужно понять, что у меня есть? Прекрасное образование биолога-генетика, опыт создания крупной компании и прочие навыки, накопленные за шестьдесят прожитых лет. Плюсуем молодое здоровое тело и магию, которой в этом мире вполне реально научиться…

Если бы молодость знала, если бы старость могла! И я знаю, могу, и — что немаловажно — хочу! А вот чего именно я хочу, разберемся позднее.

Так, а что мы имеем касаемо нового мира? Я поерзал на камне и осмотрелся. Вокруг были разбросаны обломки досок, над головой летали чайки, за спиной шелестел громадный кустистый вяз. Перевел взгляд на порт. М-да… что мы имеем….

А имеем мы двадцать шестой год двадцатого века, молодое советское государство и почти всамделишное РПГ. Вроде, так назывались книжки из прошлой жизни, в которых персонажи могли своими действиями повышать уровень, прокачивать свои характеристики Силы, Ловкости, Выносливости, Интеллекта и прочего, чтобы потом сносить горы щелчком пальцев. Только здешняя Система, по сравнению с книжной, какая-то не такая. Всего три характеристики: Тело, Разум и… Магия. Да, да, тут есть настоящая магия! Правда, хоть в теории её может освоить каждый, пока это не про нашу честь. В Магии значился твердый нолик. Ибо, чтоб иметь возможность хотя бы сигарету от пальца зажечь, нужно хотя бы 10 очков, а за каждый уровень с первого по десятый выдается только по одной свободной характеристике, которую можно вложить куда угодно… Сейчас я, — (заглядываю в «статус») на 11 уровне. Средний уровень человека, вынужденного зарабатывать средства на еду и кров семье, редко превышает к концу жизни 18-й — 19-й. Хотя с одиннадцатого уровня, как мне известно, человек получает уже два очка свободных характеристик за уровень, всё равно выходит, что лучше вложиться в Тело или Разум, получив реальное преимущество на работе и в жизни, чем гнаться за иллюзорной возможностью освоить Магию…

Можно, конечно, не только свободными характеристиками усиливаться, но и тренироваться. Но опять же, где простому работяге или пахарю найти время на магическое развитие?

Совсем другое дело, если у тебя есть средства и время. Ты можешь нанимать учителей для изучения специализированных или просто Старших Вед, покупать алхимию для ускорения развития и повышать свои характеристики в тренировках. Если ты в себе уверен, можешь стать Охотником гильдии, или просто оплатить себе «сафари», чтоб с убийств диких зверей или теросов начать расти в уровнях. Как именно это работает Я-Васька не знал, так что со всем этим ещё предстоит разобраться.

Мысленно сосредоточиваюсь на системном окне:

2 ранг (11 уровень).

Характеристики [1]:

Тело — 17

Разум — 19

Магия — 0

Интересненько. Я точно помню, что у меня 7 очков в Разуме. Пять заработанных тренировками да учебой, и два — за уровни, вложил еще в школьные годы, дабы подтянуть этот отстающий параметр и иметь возможность нормально понимать материал.

Тогда это помогло. Не скажу, что я стал сильно умнее, но школьные задания стали даваться немного легче…

Выходит, что пробуждение памяти прошлой жизни добавило мне дополнительные 12 единиц Разума. На секунду задумался: а если ещё разок приложиться? Может, там и третья, и четвертая жизнь скрываются? Будет весьма полезно. А вдруг окажется, что когда-то я был великим кудесником, что и на магии благоприятно скажется?

Но шутки в сторону. Думай, Василий думай!!!

Ранее, с семеркой в интеллекте, я решил прервать обучение и сосредоточиться на работе. Нет, учиться мне никто не запрещал, просто пришлось бы это делать в заочной или вечерней форме, в качестве вольного слушателя или ещё как… Ибо «наше молодое советское государство остро нуждается в квалифицированных рабочих и инженерах, но пока обладает ограниченными ресурсами, которые необходимо распределить эффективно между людьми, максимально предрасположенными к обучению».

В общем, десятка в Разуме — это некий порог, дающий уверенность в том, что ты сможешь за отведенное время закончить семь классов… Если же этой десятки у тебя пока нет, то государство может предложить только доступ к образованию (вечерние, воскресные занятия и консультации и доступ к методическим материалам), но не поддержку на этом поприще (очное обучение)… Вот если ты подтянул Разум до нужного уровня (хоть тренировками, хоть свободными очками), тогда милости просим. А пока — всё сам, всё сам…

Собственно, прежний Васька поэтому сразу на завод и отправился, а не пошел учиться дальше, как тот же Ванька Иванов, живущий на первом этаже, который любил хвастаться, что его Разум в тринадцать достиг 12 единиц.

Обдумал сложившуюся ситуацию с учетом вновь открывшихся данных. Получалось, что этот мир — совершенно точно не прошлое моего прежнего, но тут прослеживаются четкие событийные и культурные параллели. Можно ли будет это использовать? Для ответа на этот вопрос нужно добраться до источника информации более надежного, чем память парня с четырьмя классами за плечами и неплохими навыками работы в кузнечном цеху…

А со своим путем… Работать дальше на заводе меня точно не прельщает, так что надо будет продолжить учиться дальше — всё же 19 в Разуме. О таких ребятах прежний Я-Васька даже и не слыхал никогда, хотя кто-то говорил, что двадцатка — это минимальный порог для поступления в ВУЗЫ. Но для начала нужно собрать больше информации о мире в целом и текущей ситуации в стране и городе в частности.

Снова перевел взгляд на людей в порту. Суетятся. Может, поинтересоваться насчет возможной смены деятельности? Отчим говорил, что у портовых заработки много приличней, чем у заводских.

Я засобирался назад в город, но перед тем как выдвинуться, решил снова прочитать Третью (Лечебную) Малую Веду… По телу пробежала теплая волна, даруя легкость и бодрость во всех членах…

Добравшись до оживленных улиц, наскрёб по карманам алтынов и пятаков. Как раз хватило, чтобы купить у уличной торговки два еще горячих пирожка с рубленной требухой. М-м-м, вкусно! Жалко, быстро закончились.

— Грузчиком, говоришь? А в характеристике Тело у тебя сколько? — поинтересовался бригадир ватаги, или бугор, как обычно называли в порту таких вот старшин.

— Семнадцать? Маловато будет, — прокомментировал собеседник и продолжил, подбоченившись. — У меня в ватаге высокая планка! Два десятка — это минимум, самые доходяги имеют. Но если очень нужно, могу взять на половину ставки, а как подкачаешься, сразу до полноценного оклада повысим…

И хитро сверкнул глазками.

— Спасибо за предложение! Но я тогда пока лучше сам потренируюсь, — а у меня в голове мысль (явно Васькина) промелькнула: «У-у-у… НЭПманская рожа! Работать я буду, если и поменьше остальных, то не намного, а он! Половину в карман, небось, пристроит». С чем Василий Степанович был полностью согласен и лишь добавил, что бригадир при таком подходе с каждого грузчика свой процентик имеет. Оттого и заработок в порту вполне неплох… У некоторых. Хотя, должен признать, полная ставка грузчика, действительно, была больше моей заводской зарплаты более, чем в полтора раза…

— Ну, пойди-пойди, потренируйся, — кивнул мне вслед мужик.

Домой вернулся под самый вечер — небо на востоке уже темнеть начинало — и сразу нарвался на отповедь со стороны матери. Оказывается, ходить в лавку за продуктами — моя задача. Пока упорядочивал память двух жизней, подобные бытовые мелочи как-то совсем из головы вылетели. А мать тем временем волноваться стала:

— Ты только после завода в магазин зайди, а то послезавтра с утра Гриша с рейса придет, чем я его кормить должна? Дома ни молока, ни хлеба!

М-да, и возразить нечего. Отчим, считай, всех нас кормит, мои заработки пока и шестой части семейного бюджета не составляют.

Проснулся утром по первому заводскому гудку. Тут это вместо будильника для рабочих. Второй гудок прозвучит через час, извещая, что до начала смены осталось пять минут. С этого момента тот же Петрович на заводской проходной всех опоздавших начинает записывать в свою черную тетрадь. С этой записью — беда, премии в конце месяца не видать, как своих ушей. А потому вскочил, принялся бодро собираться. Ну, и, понятное дело, заглянул под накинутую на стол холстину. Что там съедобного мать приготовила на завтрак?

На завтрак была каша. Смесь из нескольких злаков, на льняном масле, вкус ее был для перерожденца Василия непривычным, но Васька Николаев уплетал за милую душу. А вот того, что можно положить в узелок и взять с собой, не наблюдалось. Сам виноват: мало того, что за продуктами не сходил, так еще и бутылку под молоко разбить умудрился. Если друзья не поделятся принесенным ими обедом, придется поститься до вечера.

На работу я пришел вовремя. Снова загляделся на задницу Аграфены. Очень уж ее булочки ритмично двигались под темной тканью юбки.

— Васян! Здоров! — аж вздрогнул от дружеского хлопка по плечу. Засмотрелся на красоту. — А мы вчера с Малышом в перерыв приходили в больничку. Только там сообщили, что тебя уже выписали. А мать твоя после сказала, что ты ушел куда-то. — Это Ванька, друган первейший еще с детства, примерно докладывал свои действия по подтверждению дружбы.

— Захотелось побыть одному, на природе, раз такая возможность представилась.

— А, ну да, ну да! — Ванька оценил неожиданный выходной, что его другу врач предоставил. — А ты на прощание пойдешь?

— Какое прощание?

— Так мастер-то наш, Трофимыч… того — взрыв котла не пережил. Сегодня хоронить будут. Иван Терентьевич сказал, что отпустит на часок всех желающих попрощаться.

Настроение резко просело — с мастером у меня были нормальные отношения. Правда, более взрослая и бывалая моя часть тут же задалась практическим вопросом. А кому, собственно, теперь отдавать справку от доктора из больнички? Разве что Ивану Терентьевичу… если тот в цеху будет, а не уйдет куда-нибудь по своим начальственным делам.

[1] Выдержка из методички «Правильное системное развитие»

Характеристики:

Тело — отвечает за все физические проявления и свойства. Силу, Скорость, Ловкость, Выносливость, Устойчивость к внешним воздействиям или отравлениям и т.д.

Какие именно параметры будут развиты у конкретного человека зависит от того, чем он занимался и что развивал в течении жизни.

Разум — отвечает за все ментальные проявления. Память, Скорость реакции, Мышление, Ментальная устойчивость, Контроль над телесной и магической энергией и многое другое.

Какие именно параметры будут развиты у конкретного человека зависит от того, чем он занимался и что развивал в течении жизни.

Магия — отвечает за все магические проявления. Объем, Качество магической энергии, Контроль над магической энергией и т.д.

Какие именно параметры будут развиты у конкретного человека зависит от того, чем он занимался и что развивал в течении жизни.

Помните! Характеристики взаимосвязаны и друг с другом. Высокие показатели Тела повышают возможности мозга, а значит, и Разума. Разум влияет на возможность управлять телом и магической энергией. Магия может усиливать физические проявления организма.

Дели время между учёбой и друзьями. В жизни всё может пригодиться.

Правило гениального академика № 15

Вот зараза! И знал ведь, что в кузнечный цех иду, только почему-то выводов правильных не сделал. Когда первый раз паровой молот бухнул, не тот, что третьего дня рванул, другой, я подумал, что слуха навсегда лишился. И ведь до пробуждения памяти я на такие «мелочи» внимания не обращал… Точно говорят — кабинетная работа изнеживает…

Вот что стоило комок ваты для ушей раздобыть вместо того, чтобы просто так по городу шляться?

— Николаев! — возле наполовину оглушенного меня внезапно вырос гладко выбритый мужик в кожаной кепке. — Сегодня ты вместе с Горобцом и Шкодой будешь поковки для завода Красный Уралец шабрить. Они покажут, что там, да как. И, кстати, если еще не в курсах, я новым старшим мастером к вам в цех поставлен на место Трофимыча.

— Я к вам! — объявляю, приблизившись к двум своим друганам. Шкода — это как раз Ванька, очень ему фамилия подходит, а Малыш, точнее Макар, соответственно, Горобец. Только его все, от мала до велика, Малышом кличут. Потому что большой очень, даже голову запрокидывать приходится, чтобы в глаза посмотреть, а в его лапищах всё выглядит крошечным, словно игрушечным.

Иван Шкода

Друзья фронт работ разъяснили, крича чуть ли не вплотную в ухо, иначе их слов не разобрать было. И как зовут нового мастера, сказали. Юхтин Игнатий Петрович, из огненных революционеров. Ревотряд самого Ленина! К нам на завод перекинули, чтобы трудовую дисциплину в цехах наладить. В общем, комиссарствовать прибыл да «Поднимать революционный дух и пролетарскую сознательность». Ну, это он на представлении его народу так доложился. Практически слово в слово. Слушая приятеля, я окинул взглядом просторы родного цеха. Пол — земляной, утоптанный до плотности камня (в прямом смысле), людей много, инструмент, в основном, ручной. Молоты паровые ухают, от бьющих кувалдами рабочих тоже долетает лязг и грохот, в дальнем углу несколько человек с матерком разливают из ковша раскаленный металл в формы. Словом, симфония трудовых будней.

Так, а теперь поковки. Для чего они должны были служить, я не знал ни своим прошлым сознанием, ни нынешним. Какие-то широкие клинья с плоской многогранной головкой. Раньше меня-Ваську такие подробности просто не интересовали, а в прошлой жизни я вообще с такими вещами не сталкивался.

Однако я и в этой жизни не так прост оказался! Да, звезд с неба не хватал, но вот технические действия в своей зоне ответственности заучил до автоматизма и даже полноценного мастерства, отчего руки словно порхали по металлу.

— Черт! — вылетело само. Не люблю брака, а тут явный он. Снял с поверхности неровности, оставленные бойком кузнечного молота, а там трещина в глубине металла проходит.

— Чего нечистого попусту поминаешь? — Юхтин, наш новый мастер, тут как тут.

— Брак. Не люблю, — я кивнул мастеру на запоротую деталь.

— Так-так! — «Революционер» и до этого показался мне непростым работягой, а сейчас в нём будто что-то преобразилось, расправилось. Юхтин вдруг стал выглядеть… массивней что ли? — Ну-ка, клади эту штуковину на верстак да лицо отверни или глаза прикрой. Вас это тоже, кстати, касается. — Это уже в сторону отвлекшихся от своей работы друзей. — Не смотреть!

Сквозь прищуренные веки полыхнуло ярко, пожалел, что не отвернулся, как мастер советовал. Когда проморгался, и огненные зайчики перестали в глазах прыгать, увидел на верстаке пылающую малиновым накалом деталь. Как раз по всей длине трещины металл локально проварился. Только теперь мне ее шабрить — не исшабрить. После сварки-то металл куда как тверже и неподатливей для инструмента делается.

Юхтин Игнатий Петрович

— Ай, молодца! — вырвалось восхищенное. Всё же это первая наглядная демонстрация магии для обновленного меня…

— Во как!- принялись обсуждать приятели произошедшее на их глазах огненное колдовство. — Боевой маг! Видели, как металл от его огнешара потек?

А я принялся шабрить, пока до конца не остыло и не затвердело, попутно при этом размышляя: вот человек, способный к магии. Сможет ли он свои сверхсвойства детям по наследству передать? И если способен, то как передается такая наследственность? Через ДНК? Или же здесь есть какая-то мне неизвестная энергетическая надстройка? Ведь если дело в ДНК, то получается, что люди в этом мире радикально мутируют в пределах жизни одной особи? Кстати, а можно ли здешних вообще отнести к известному мне «Человеку Разумному», или они давно уже совсем другой вид?

Так увлекся борьбой с непослушным металлом, что не сразу обратил внимание на заводской гудок, провозглашающий обеденный перерыв. Шумы производства в цехе постепенно стихли, народ начал по компаниям разбредаться, чтобы потребить харчи, из дома принесенные.

Несколько работяг расположились неподалёку от нас с ребятами, достали свою снедь и стали переговариваться.

— Слышь, мужики. Вчера жена малую спать укладывала — сказку про семерых козлят ей как раз рассказывала, когда я заглянул. А дочка возьми и спроси: «Папа! Папа! А как кузнец волку тоненький голосок сделал?» И вот что мне было ей ответить, мужики? Я-то понимаю, ЧТО кузнец сделал с волком, чтобы тот запел то-о-о-оненьким голоском, но как это дитю объяснить?

Мужики со смехом стали придумывать варианты, но тут Юхтин на один из верстаков с ногами вскочил и по всему цеху разнесся громогласный призыв:

— Товарищи! Минуту внимания! Я хочу выступить с политинформацией касательно международной обстановки, складывающейся вокруг нашего первого в мире государства рабочих и крестьян!

Может, это подло и низко, но на секундочку в душе шевельнулась тень злорадства. Обеда я собой не припас, а раз так, то и другим тоже нечего тут лопать, вызывая у меня слюноотделение. Впрочем, все недобрые мысли сгинули в корчах, когда Малыш молча сунул мне в руки половину своего бутерброда. Так мы и слушали оратора, мерно шевеля челюстями. А хорошо выступает, «революционер-р-р-р». Даже поймал себя на мысли, что в самом деле захотелось помочь раскосым братьям из китайского Гоминьдана. Хотя бы чисто из вредности, чтобы проклятая англичанка захлопнула фонтан своих наглых требований.

Эх, хорош бутерброд был, да только мал очень. Надо было его Малышу из цельной буханки делать. Как раз ему бы под размер. Но это я так, ворчу просто. Червячок голода на время притих.

— А у судостроителей-то, — Шкода тихо зашептал, чтоб слышно было только нам с Макаром, — столовая, говорят, открылась! Они теперь каждый день горячее по талонам рубают. Щи, макароны с котлеткой.

Приятель аж зажмурился от представленного удовольствия и громко сглотнул.

— Зато у нас к следующему году столовую-фабрику построить собираются на пять сотен мест! — в ответ зашептал Макар.

— Когда это ещё будет? А котлеток прямо щас хочется!

В этот момент наш политинформатор замолк, собираясь с мыслями и дыханием, а со стороны входа в цех громкий голос раздался:

— Товарищи, а что, проститься с погибшим товарищем никто из вас не желает? — Это начальник цеха, Иван Терентьевич Балашов, заглянул, чтобы поторопить работников на прощание с телом мастера.

Все отвлеклись на голос руководителя, кто-то уже спиной к оратору, всё так же возвышающемуся над толпой рабочих, развернулся. И никто, кроме меня, не заметил, каким, полным явной неприязни, взглядом, окинул Юхтин прервавшего его Балашова. Но вслух новый мастер ничего не произнес. Понятное дело, проститься с погибшим на производстве рабочим, да еще таким заслуженным — это святое!

И всё же, что это за подковерно-заводское противостояние я углядел?

Сразу после обеденного перерыва мы выдвинулись практически всем цехом на место прощания. Я, разумеется, в компании с Ванькой и Малышом потопал. Вышли за проходную — охранник на входе сидел, сосредоточенно пересчитывал выходящих. Даже пальцы загибал для надежности. Похоже, ему для отчетности необходимо. А я, признаться, думал, что вся эта бюрократия с бумажками только во времена Сталина началась, а до того — полная анархия пополам с «демократией».

Прощание проходило во дворе красного кирпичного дома, стоящего недалеко от заводских территорий. В подобных зданиях мастера проживали да инженерный состав. А пролетариат — чуть дальше, в «бараках» попроще. Но тоже в шаговой доступности от производства. Оно и понятно — общественного транспорта ведь в этой части города еще нет. Сейчас от наших районов только пара маршрутов трамвая к центру города проложена, но и те к заводам вплотную не подходят.

Трамваи — они ведь больше там, где госслужащие, конторы да лавки НЭПманские. Что почти сплошь в центре располагаются…. Так, это я отвлекся чего-то. Народ с покойным принялся прощаться, вдова и еще несколько пожилых теток в черных платках от этого расчувствовались еще сильнее. Вместе со всеми сделал подход к телу. Вроде опытный был человек Трофимыч, и чего он к тому паровому котлу полез?..

Гроб с телом погибшего водрузили на телегу, флегматичная лошадка пошагала вдоль по улице по направлению к кладбищу. Часть скорбящих двинула следом. Мы не пошли: нас родной завод дожидался. Впрочем, по пути туда я метнулся мухой в аптеку — как раз мимо проходили.

— Простите, есть у вас в продаже вата?

Вата в аптеке была. За мои кровные двадцать три копейки, между прочим, двадцатик — серебряный, мне вручили увязанный в серую оберточную бумагу небольшой тючок размером чуть меньше моего кулака. Ну, хоть уши теперь останутся целыми.

Парней догнал — совсем недалеко ушли, вместе с остальным рабочим людом из нашего цеха протопали через проходную. Раздал вату, пояснил, зачем ее в уши засовывать. Друзьям помогать нужно, тогда они и в следующий раз бутербродами поделятся.

План на детали за смену не выполнили. Юхтин, записывая результаты подсчета сделанного, укоризненно покачал головой.

— Плохо, товарищи! С такими темпами мы коммунизм долго еще строить будем.

Хотелось ему ответить, куда он со своим несбыточным коммунизмом идти может, но промолчал. Мало ли, может в этом мире всё и получится? Вдруг недостающим элементом его быстрого достижения как раз магия выступает (это в моем прошлом мире коммунизм не положен был, ведь у нас волшебства не было). Тем более, что спорить на такие краеугольные темы и становиться на карандаш у непосредственного начальства совсем ни к чему. А мои товарищи эти слова так и вовсе практически индифферентно восприняли, только что плечами не пожали. Что плохого-то? Штрафы за невыполнение сменного задания вместе с царским режимом исчезли, а премию начисляют по итогам всего месяца, а не одного дня. Тем более что и недовыполнили-то мы совсем чуть-чуть. Как раз того времени, что на прощание с покойным потратили, и не хватило.

Уже с завода выходили, когда Ванька, наш известный заводила, вдруг поинтересовался:

— Вы на встречу с Бухариным-то завтра собираетесь? — Точно, сегодня же конец рабочей недели, завтра выходной! А Шкоде что сказать? Впрочем, не дома же сидеть! Опять же, когда на личность, о которой раньше только в учебниках и читал, посмотреть смогу?

— Где встречаемся? — спрашиваю, а сам на Малыша поглядываю.

— А что, я как все, — басит тот.

В общем, где и когда встречаемся — договорились, и я рванул за закупками. А то народ сейчас валом в бакалею с гастрономом повалит, чуть замешкаюсь — без хлеба рискую остаться, а после вчерашнего это чревато. Мать ведь не только без обеда оставить может. Опять же, самому будет сильно неловко так семью второй день подряд без припасов оставлять.

За хлебом я успел. Ароматный, с поджаристой корочкой — аж слюнки потекли. В прошлой жизни ни за какие деньги такой хлеб купить не смог бы… Дело в содержании белка в зерне — к 21 веку оно серьёзно упало. И вкус хлеба, и запах стали совсем другими. А тут я прям нарадоваться не могу…

В соседнем отделе купил три бутылки молока и пару фунтов манной крупы. Сенька манную кашу очень уважает, да и Катюшке в прикорм ее уже начали давать. Ну, а молочная посуда и мне потом сгодится, с собой молоко на работу таскать. Так-то чаще мы у соседей берем, у которых корова в сарае во дворе стоит. О! А тут еще и бочка с солёной селёдочкой. М-м-м!!! Всегда уважал эту рыбку!

И наступило утро! А вместе с утренним солнышком с рейса вернулся отчим. Значит, я все правильно сделал, когда с парнями о походе на сегодняшний митинг договорился. Нет, как уже говорилось, отчим — человек неплохой, ни в коем случае! Он… обычный. Просто, когда он дома, к нему прижимаются мать и Сенька, и мне в этом кругу радующихся друг другу людей не остается места. Точнее, мне-Ваське так всегда казалось. Сейчас же вижу, что ничего такого и в помине нет. Григорий, как на пороге появился, крепко всех обнял да гостинцы раздал. А дальше за стол сели да праздновать «воссоединение семейства» принялись. Смотрел я на всех, умиляясь и радуясь, что у меня есть семья. И уловил, как затихают отголоски Я-Васиной глупой ревности. Вот и славно! В общем, посидел я со своими полчасика, позавтракал. А потом срулил к друзьям-приятелям…

Улица в это воскресное утро выглядела по-праздничному. Углы и балконы некоторых домов украсились кумачом. Ближе к центру всё больше красных знамен становилось. Люди на улицах выглядели более степенными и ухоженными, чем в будни — явно поутру перетряхивали сундуки да вытаскивали на свет Божий самые яркие наряды. Я хорошо помню, как даже Первомай много кому в тягость стал, а тут приезд Бухарина — и все в пляс. И непонятно, то ли предводителей революции здесь так любят, то ли народ просто поводом для праздника воспользовался. Наверное, всего понемногу…

А люди не просто нарядились — они улыбались и друг с другом здоровались. Даже совсем незнакомые. Со мной тоже несколько раз перекинулись: «Здрасти» и «Доброго утречка». Вот ведь! Куда все это делось в двадцать первом веке?

Парней на углу первой Приречной и Пролетарской прождал совсем недолго. Очевидно, и им дома не сиделось. Встретились, степенно пожали друг другу руки и, не торопясь, вразвалку направились по направлению к Парижскому мосту. Вот так, самого Парижа в наших краях нет, а мост чугунный есть. Рассказывают, он в самом деле с какой-то выставки в Париже перед самой войной привезен.

На выходе с моста на той стороне дорогу нам перегородили пятеро:

— Какие люди! И без охраны! И что это заречным в нашем районе понадобилось?

Вот зараза! И погода такая чудесная! Драться в этот светлый день вот совсем охоты нет.

— Не замай! — вперед выступил наш Иван. — Мы на пролетарский митинг по случаю приезда товарища Бухарина идем.

В глазах противников вспыхнули сомнения. Один из них сказал остановившему нас:

— Петруха! Они в своем праве. Нам бы тоже надо пойти. Товарищ Бухарин это…у-у!

И соперники подались в стороны, пропуская нашу троицу. А мы, никуда не спеша, двинулись дальше. До митинга еще часа три, наверное, а нам идти от силы час или полтора.

А нарядного народа на улице все больше. Это у нас, на той стороне, заводская окраина, а тут — центр, господская часть до революции. Впрочем, и сейчас тут многие господами выхаживают. Вон пара мужчин с тросточками возле мануфактурной лавки стоит, переговаривается. Очевидно, их дражайшие половины внутри ткани для нарядов выбирают. Малыш вдруг сплюнул прямо им под ноги, еще и глянул вызывающе. Один из франтов даже шаг по направлению к нам сделал, но другой его за руку удержал. Разошлись, что называется, краями.

— Малыш, ты совсем без ц-ц-царя в голове! — раз Шкода заикаться стал, значить струхнул, с ним бывает, — Это ж клановые! Они бы от нас мокрого места не оставили!

— Ненавижу их! Из-за них мать с двумя сестренками мелкими погибла в девятнадцатом.

— Не факт! — Рассудительно отозвался Ванька, неплохо знавший историю. — Ведь были наши, «Беляки», просто банды. И все, кто мог, друг в друга пуляли. Белые, красные, местные кланы Гороховых и Туктамышевых. Как узнать, кто заклятье кинул?

— О! Семечки! — это я «изящно» друзей решил отвлечь от тягостных мыслей. Выкрикнул и пошел на противоположную сторону улицы.

Еще в прошлой жизни помню, точно такие же старушки на улицах семечками торговали. За стакан пятнадцать копеек просили. А мы, тогда мелкие сорванцы, все норовили запустить в мешок руку забесплатно.

— Почем товар? — спрашиваю. Дружки тоже заинтересовались, за мной подошли.

— Таким красивым парням по пятачку за стаканчик продам, — отвечает бабулька. А стаканчик у нее знатный. Не граненый какой-нибудь, а с витым узором и портретом генерала на белой вставке в форме щита.

Протянул пятак, подставил карман. Следом за мной и друзья этим дешевым развлечением затарились.

— Вот у нас выходной, — вдруг заметил Иван, — а для этой бабули самая рабочая смена. У нее, когда у народа праздники — самый клев.

Тут он прав. Это словно скрепляющее звено нашего общества. Во все времена, в обоих мирах видел я таких вот приторговывающих бабок. Порой кажется, что стоит людям на Марс высадится, выйти из ракеты, а там их у трапа такая старушка-лоточница ожидать будет со своим «Милок, купи семечек! По двадцатке за стакан. Дешевле не отдам! Дефицит, да и хранить в здешних условиях — сплошная морока!»

— Еще такие старухи стоят вечером возле площадки для танцев, — вклинился Малыш, вырывая меня из фантазий.

— Да что там с тех танцев? Пьянь и шантрапа, все забесплатно хапают. А тут — центр, порядок. Стоит кому-нибудь старушку обидеть, мигом закричит, милиционера позовет. Потому чинно, мирно все.

Это да. Сам припоминаю, как боялся милиционера в детстве. Хотя, казалось бы, с чего? И вряд ли кто вспомнит, чтобы дяденька милиционер что-то сделал ему этакого. А гляди ж ты. Таки генетическая память у пацанов, еще от прошлых поколений оставшаяся.

М-да. Генетическая…. Тоска накатила. Тут и слова то такого не знают. А потом, когда узнают… Генетика — продажная девка империализма! А ведь я в прошлой жизни просто из кожи вон лез, чтобы разгадать генетический код старения, научную школу создал. Для ученого мира Николаев — это не только денежный мешок из журнала Форбс, но еще и исследователь, который эту тему в серьезных научных трудах развивал. Спросите, нафига мне это надо было? Если изменения можно внести в геном эмбриона на сроке буквально даже не дней, а часов? А чтоб было! Хочу, знаете, чтобы у моих правнуков появился шанс прожить подольше.

— О, смотрите, и Глейзер с подружками пришла! — с энтузиазмом вскинулся Ванька.

Я принялся башкой вертеть, пытаясь выглядеть среди заметно уплотнившегося людского потока знакомые фигурки. Не Глейзер — по ней вон наш Иван Шкода сохнет. А рядом с Нинкой Глейзер почти наверняка Грушка Афиногенова где-нибудь ошивается. Подружки они, что называется, не разлей вода. Вот на нее бы я смотрел, не отрываясь. Ага! Вон они вышагивают! И ведь как чинно-важно у них получается! Вроде, просто так идут, а мужики следом, под ноги смотреть забывают, загипнотизированные мерной подвижностью полушарий. Ну, и мы в ту кучку мужичков, заинтересованных разгадкой этого вселенского секрета, влились.

Так бы шел и шел, не останавливаясь. Да только дошли уже до места вскоре. Парк бывший губернаторский. В центре того парка с начала времен площадь была, небольшая совсем. А на ней одинокая скала высилась, с клановым алтарем местной ветви Вайсбергов у подножия. Губернатор с прочими родичами там и ритуалы с обрядами регулярно проводили. Вот, вокруг той бывшей скалы народ нынче и собирался. Почему бывшей? Так года с три назад Новогирканский Совнарком постановление принял, чтобы превратить эту скалу в Монумент Революционного Пламени.

— Красиво! — выдохнул Ванька, и Малыш согласно закивал головой. Мы, как жители заводской заречной стороны, старались без нужды не переходить мост, поэтому до сего дня этого масштабного сооружения ни разу не видели.

Я промолчал, лихорадочно пытаясь припомнить, что же мне эта полированная ступенчатая пирамида с плоской вершиной напоминает? Пирамиды тут на каждом шагу, но именно эта?.. Пирамиды майя и ацтеков? Близко, но немного не то. Пирамида Джосера в Египте? Еще дальше. И тут как пронзило: да мавзолей это! Только огонь на вершине с толку сбивал. На ленинском мавзолее огромного факела не наблюдалось. Впрочем, в том мире у Ленина и магии огненной не было. Точнее, магии пламенного сердца, как говорят, когда о вожде и его верных соратниках речь заходит. Но таки да, действительно, красивое и величественное сооружение на месте скалы получилось. Собственно, Бухарин и должен был прибыть на торжественное открытие этого внушительного памятника революционного зодчества.

И чего мы сюда так рано приперлись? Судя по положению солнца на небосклоне, до назначенного времени еще часа два остается. А народ все прибывает! Скоро уже всю площадь вокруг «мавзолея» заполонит. Кто-то, пока официальная часть не началась, на гармони принялся наяривать, а остальные ему подпевать стали. Вон дедок в потертой шинели из-под полы к чекушке приложился, отчего по хребтине получил от благоверной, что тут же рядом стояла… Кто-то даже в пляс пуститься попробовал, да только места уже для такой активности маловато. В общем, наблюдая за толпой, понял, что народ пришел за праздником, правда, не у всех настроение «отдыхательное» было. По самому краю площади, где заканчивалась брусчатка, переходя в газон, топчутся небольшими группами совсем юные ребята (ну, как — «юные», как раз моего возраста и чуть старше). Прутики-саженцы деревьев в лунки прикапывают, парк «омолаживают». Лица серьёзные — видно, что люди делом заняты, пока остальной народ гуляет. Ага, вижу, между двумя липами в глубине тряпица кумачовая: «Комсомолец, пусть город твой расцветет!»

Если тебе прилетело по башке, это не всегда плохо.

Правило гениального академика № 65

Пока парни продолжали залипать на пирамиду, сверкающую полированными гранями в лучах солнца, да глазели на толпу, я прямой наводкой двинулся в направлении Грушки.

— Девчонки, семечки будете? Пока ждать товарища Бухарина будем, семечки — самое оно, — немного косноязычно, но громко я предложил немудрящее лакомство, с удивлением отметив, как меня охватывает легкое смущение. В деле правильного присоседивания к женской стае важно не выделять одну, иначе прочие волчицами будут на тебя глазищами сверкать, а размазать первоначальные знаки внимания на всех. Три девчачьи ладошки с готовностью протянулись, чтобы получить положенные им, красивым, жмени семечек. Третья — мне ранее не знакомая. Тоже вполне ничего себе. Причем, должен сказать, что в сравнении с нашими девчатами незнакомка выделялась некоторой звонкостью образа. Впрочем, приглядываться к новенькой еще не время, сначала положительный эффект закрепить надо.

— Василий Николаев, — тоном заправского начальника, немного вальяжно протянул я, глядя в глаза незнакомой красавице. — Рабочий кузнечного цеха.

— Виктория…. Виктория Токарева, библиотекарь Новогирканской городской библиотеки. Сейчас на заводе у вас помогаю комнату для чтения при Красном уголке организовать, — в ответ представилась незнакомка.

Хм. Виктория… имя явно не пролетарское. Волосы русые, коротко стриженные под каре. По нынешней моде. А глазищи — на пол лица! Огромные и выразительные! И кое-что другое… на что уже мои собственные глаза непроизвольно сползать начинают… тоже… выразительные. Девушка просто излучала женственность с лёгкой ноткой таинственности.

От мгновенной неловкости нас избавили мои верные кунаки, подвалившие к девчачьей стайке следом за мной.

— О! Нина! И у меня возьми семечек. Мои скуснее! — принялся втираться в доверие к предмету своих воздыханий Иван.

— А у меня вот в руке, зато, больше помещается! — Малыш протянул кулак с зажатыми в нем семками моей ненаглядной Аграфене. Впрочем, не моей. Семечки она у Макара взяла, значит, по неписанным правилам, свой выбор совершила. Я же никогда перед друзьями и не заявлял своих прав на Грушу. Только издали любовался. И, похоже, на ее прелести любовался не один я. Значит что? Как там, в песне? Таков закон, третий должен уйти! Да и не о девушках мне сейчас думать надобно — промелькнула в голове здравая мысль… и убежала подальше, так как глаза мои прикипели намертво к красавице Виктории.

Эх. Молодой организм явно серьёзно влияет на мыслительную деятельность. И в целом это прекрасно! Не хотелось бы стать брюзжащим дедком в подростковом теле.

А ведь Виктория, действительно, у Груши во многом выигрывает. Одна осиная талия при весьма выразительных округлостях чего стоит. Нет, округлости и у Груши — будь здоров, но вот талия только слегка намечается. К зрелым годам, наверное, здоровой бабой станет. Ай! Отставить злословие, пусть даже и про себя!

— Какая удача! А мне бы как раз в библиотеку записаться, — переключил я все свое внимание на новую знакомую, оставляя друзей с их избранницами, так сказать, во внешнем круге.

— Так в чем же дело? — девушка лукаво сверкнула глазами. — Сразу после митинга и пойдем, оформим тебя да первую книгу подберем. У меня сегодня как раз вечерняя смена.

И ехидно так на меня поглядывает, мол, всерьёз говорил или нет?

А дальше, за беседой с красавицей, ожидание вообще тяготить меня перестало. Вика, она сразу попросила себя именно так называть, оказалась очень увлеченной и жизнерадостной особой. Удивительно много знающей и про этот «мавзолей», и про прочие похожие сооружения. Меня, Василия Николаева из прошлой жизни, очень поразила информация, что большевики не просто памятник тут, на месте прошлого культового сооружения построили. «Мавзолей», похоже, правильнее было бы зиккуратом назвать. Он частички магии и веры (если я правильно перевел смутно понятные мне термины) от посещающих будет собирать и в такое же сооружение в Москве перекидывать. Адресно Владимиру Ильичу, который где-то там, в Московском мавзолее, ману со всей страны получает, чтобы в нужный час (при наступлении страшной годины) её по назначению использовать.

Хотя главная причина того, что Вождь Революции заключен в защитный саркофаг — это почти удачное покушение, случившееся с ним два года назад. И теперь рабочие со всей страны с энтузиазмом посылают свою энергию Ильичу, чтоб тот мог быстрее восстановиться [1].

За разговором с новой знакомой и не заметил, как революционный вождь и трибун прибыл. Обратил внимание, когда автомобильным клаксоном шофер автомобиля Бухарина таких же, как я, невнимательных, стал с пути отодвигать, чтоб через плотную толпу проехать. К счастью, путь кортежа немного в стороне пролегал — не пришлось перед симпатичной девчонкой кузнечиком скакать с дороги надвигающегося транспорта.

Николай Иванович Бухарин [2], когда он взошёл на трибуну, и я смог его рассмотреть, оказался мужчиной среднего роста, коротко стриженным, с усами и бородкой «под Ильича». И костюм на нем был самый, что ни на есть, простой, не от кутюр — уж в этом-то я в прошлой жизни научился разбираться. И речь его поначалу была самой обыденной: про свершившуюся революцию, про народное счастье и происки недобитых буржуев и коварной Антанты. Странно, но народ вокруг слушал, затаив дыхание. У Малыша рот от напряженного внимания приоткрылся. Я краем глаза скосился на Викторию. Слушает с интересом, даже морщинка между бровей появилась.

Тем временем Бухарин на трибуне завел речь о чувстве товарищеской поддержки. Предложил взяться за руки и ощутить единение друг с другом. Я с готовностью ухватился за ладошку своей новообретенной подруги, она легкой улыбкой показала, что совсем не против. Рядом мои товарищи тоже похватались за руки, кое-где в толпе образовались целые хороводы.

— А теперь, — оратор заговорил в стиле заправского гипнотизера, — я хочу, мои дорогие товарищи, чтобы вы почувствовали единство не только со своими близкими, кого держите за руки, но и со всем нашим трудовым народом. Вглядитесь в языки пламени, вчувствуйтесь, как за тысячи верст отсюда товарищ Ленин вместе со всем нашим революционным комитетом Пламенного Сердца [3] в любую секунду готов поддержать вас своим отеческим теплом…

Вы не поверите, но в этот миг я явственно увидел, как от собравшихся в сторону вершины пирамиды понеслись крохотные огненные светлячки, а язык пламени, вздымающийся над монументом, на мгновение вырос в размерах.

— Я понимаю, что у многих нет достаточного сродства с огненной стихией, — продолжал оратор. — В таком случае вашу поддержку к нашим товарищам помогут донести деревья окружающего вас парка. Вслушайтесь в шёпот их листвы. Пожелайте всем сердцем, чтобы выбранное вами дерево зазеленело сильнее.

На мгновения над площадью установилась тишина, а молодые свежевысаженные деревья окрестного парка отчаянно зашелестели, заполнив воздух изумрудными всполохами.

«Черт его знает, может, я напрасно так скептически отгораживаюсь от витающих в воздухе сил?» — всего на мгновение промелькнула предательская мысль, а сознание уже ухнуло в какую-то бездонную яму, отливающую травяной зеленью.

— Вася, очнись! — донеслось откуда-то из-за края мира. А голосок такой нежный, такой взволнованный. Пришлось открывать глаза.

Прямо надо мной склонился прекрасный девичий лик. Друзья с их девчонками толпились где-то на краю поля зрения.

— Богиня! — непроизвольно вырвалось.

Вика мгновенно покраснела до корней волос, но голову мою из рук не выпустила. А самочувствие-то с каждой секундой всё лучше! Исцеляла она меня, что ли? Сделал попытку приподняться. На удивление, у меня это неплохо получилось. Огляделся. Таких, как я, свалившихся, возле которых люди суетились, было не один и не два.

— У тебя проявилось сродство к магии природы! — ошарашила меня Виктория своими выводами.

— С чего бы? — не удержался я от горького ехидства. Всегда завидовал клановым с их сверхестественными возможностями, хоть и не любил в этом признаваться даже самому себе. — У меня в Магии твердый ноль.

— На твоем месте я бы проверила характеристики!

Совсем уже было собрался поступить по рекомендованному, но тут Николай Иванович спустился с трибуны и направился прямиком к лежащим (или, как я, сидящим) на брусчатке людям. Собравшиеся раздавались перед ним, образуя узкий коридор. Я заинтересовался, постарался увидеть, что он там делает. А Бухарин оказывал вполне действенную помощь. При его прикосновении лежащие в себя приходили и подниматься начинали. А он что-то им говорил, но что именно — слышно не было. Наконец, и до меня дошел. Посмотрел прямо в глаза и говорит:

— Инициировался природной магией? Молодец. Теперь тебе стоит решить, в какую сторону будешь развивать свой новорожденный дар. Если надумаешь стать друидом, милости прошу. В вашем Новом Гирканске останется мой помощник, подскажет, как тренироваться в первое время. Покажешь себя с хорошей стороны — и истинная магия Торжествующей Весны не будет от тебя закрыта. Подумай. Придавать крестьянским полям плодородие — это ли не достойная цель в жизни?

Это что? Такое в клан приглашение? Точнее, как там, у революционных, с названиями? В комот имени Бухарина?.. Коммунистический отряд… назовут же….

Бухарин сказал мне положенное и пошел дальше, а я так и остался тупо хлопать глазами от накативших внезапно перспектив.

Митинг завершился. Бухарин с сопровождавшими его лицами и охраной расселись по машинам и укатили в направлении вокзала. Как у артистов будущего это называлось, когда они по всей стране мотались, с одной сцены на другую? Чес? Вот и у нашего друида, похоже, такой революционный чес распланирован. Интересно, а сколько таких «зиккуратов» уже по стране Советов построили?

Вместо прутиков, посаженных при нас комсомольцами, площадь опоясывали уже молодые деревья с раскидистыми кронами…

С Малышом и Шкодой простился прямо на площади: у нас на сегодня разные цели выпали. У друганов — сопроводить своих девчонок, а у меня внезапно запланировался поход в библиотеку. Ага. А библиотека в центре самом. Как же выбираться оттуда к себе буду? На обратном-то пути, да еще вечером, отмазка про революционный митинг с товарищем Бухариным вряд ли сработает. Значит, придется пробираться через неприятельскую территорию. Ну, или в обход. Хо-хо! Тогда только к утру дома и буду. Ладно! Проблемы имеет смысл решать по мере их поступления. Чего себе заранее настроение портить? Тем более, повод не грустить, вон, рядом идет, о жизни пролетарской меня пытает.

— А скажи мне, милая донна, — прерываю я поток вопросов о том, как и кем трудятся девчата у нас на заводе. Их ведь, как оказалось, тоже отрядили помочь с читальным уголком. Вот и интересно Вике было, с кем ей в ближайшее время работать предстоит. С Нинкой, кстати, она ранее уже пересекалась мельком — та одной из заядлых читательниц в городской библиотеке оказалась, а вот Грушу только на митинге впервые и увидела. — У меня в тот момент, когда Николай Иванович призвал всех мысленно объединяться через пламя, было кратковременное видение светлячков, устремляющихся из участников митинга в сторону монумента. Никогда раньше с подобным не сталкивался. Не знаешь, что это?

— Это ты ненадолго со мной восприятием объединился, — прошептала девушка, не горя желанием развивать эту тему.

— А так можно, что ли? — всё же собственные магические переживания были в новинку и для жителя «другого» мира, и для молодого рабочего.

— Если в характеристике Магии достаточно очков и есть талант в её контроле, то такое возможно… — отозвалась девушка, отводя взгляд в сторону. А мне вдруг стало понятно, отчего она так стесняется. Высокие показатели магии к этому возрасту? Тут ведь вариантов немного. Или она гений из гениев, или она профессиональный охотник на теросов. Ну и третий — самый вероятный…

— Ты про девчонок спрашивала… — Как оказалось, сам я с ними тоже не очень хорошо знаком. Видимся, в основном, по утрам на проходной. В детстве с Груней иногда играли — чай, в одном квартале живем. Но я честно постарался припомнить, что знал, — Нинка в станочном цехе трудится. Вроде, по комсомольскому набору туда пришла, а Афиногенова — нормировщицей там же. Обе из семей рабочих…

Поняв, что я рассказал всё, что знал, девушка переключилась на меня:

— Тогда о себе расскажи. Себя-то ты точно хорошо знаешь! Как живешь, чем увлекаешься?

— Смотри, семечки продают! Тебе купить? — выгадываю время на обдумывание. Вот не уверен я, что если с ходу начну отвечать, то не сболтну лишнего про прошлую жизнь. Мысли и воспоминания в голове до сих пор не устаканились… Ляпну что-нибудь в стиле «миллионщика» из 21 века и доказывай потом, что не верблюд. В смысле, не шпион какой. Всё же представления о себе у двух Василиев отличались разительно.

— Не нужны мне семечки. Я их вообще не ем, — и она в знак правдивости своих слов выгребла из кармана жилетки те, которые были ей вручены перед митингом.

— Зачем тогда руку протягивала?

— Так все брали…. Не хотелось мне от коллектива отрываться. Чтобы все думали, что я фифа какая.

— Не переживай ты так. Человек имеет право не любить семечки, — улыбаюсь, — а что касается меня… Семья у меня простая, пролетарская…

Так за разговором дошли до библиотеки. Оная на первых двух этажах монументального шестиэтажного здания располагалась. Но перед тем, как зайти внутрь, заглянули в пирожковую напротив. Всё же одними семечками сыт не будешь, особенно если к ним даже не притрагиваться. А перекусив, уже направились и в храм знаний. Девушка достала из жилетки латунный ключик и отворила передо мной дверь. Из проема пахнуло таким знакомым библиотечным духом. Причем знакомым только по «прошлой» жизни. Здешний «я» действительно был в библиотеке впервые.

— Что будешь читать? — осведомилась Виктория, зайдя за пустующую стойку регистрации.

— Я обучение планирую продолжить, так что нужны материалы для поступления в 5 класс. А также что-нибудь для общего развития. Об устройстве мироздания там, истории города, страны нашей. А то недавно понял, что кроме сказок да детских воспоминаний о поповских проповедях я ничего о мире и не знаю. Откуда берется магия? Кто такие боги? Как работает Статус и есть ли в Системе ещё что-то, кроме характеристик? А ведь там точно что-то есть! Слышал, как матушка радовалась, что за рождение братца ей награда за богоугодное дело досталась….

— Естествознание, значит, и материалы для подготовки к поступлению, — прекрасный библиотекарь задумалась, параллельно оформляя меня как нового читателя. — Давай, мы с тобой так поступим. Сейчас я подберу тебе пару базовых хрестоматий по мироустройству, а с материалами учебными… В Красный уголок завода как раз на неделе должны завезти всё необходимое, так что ты спокойно сможешь брать оттуда или даже там учиться. Несколько столов под это дело мне уже выделили.

— Хорошо! Давай, так и сделаем! — улыбаюсь я девушке.

— Тогда держи этот бланк, заполняй, а я за книжками схожу.

Проводив взглядом подтянутую попку девушки, я с подозрением уставился на перьевую ручку…

[1] Выдержка из научной работы «Жизнь и деяния Великого Вождя»:

Покушение на Владимира Ильича Ленина.

21 Января 1924 года группой магов-контрреволюционеров было совершено вероломное нападение на Владимира Ильича. Воспользовавшись запрещенным ритуалом из Магии Смерти, враги смогли нанести главе нашего Советского государства смертельные ранения. И лишь благодаря магии «Пламенного Сердца» Вождь революции смог выжить.

К сожалению, повреждения оказались слишком серьёзными, и для сохранения жизни, здоровья и магии Владимир Ильич Ленин был вынужден удалиться в специально построенный для него ритуальный комплекс, в котором он до сих пор восстанавливает здоровье и продолжает своё магическое развитие.

В связи с временными ограничениями Вождь революции на неопределенный срок сложил с себя полномочия главы государства, выходя за пределы комплекса раз в год во время «Ленинского набора» — процедуры дарования магии «Пламенного сердца» достойнейшим из коммунистов.

[2] Николай Иванович Бухарин (родился 27 сентября (9 октября) 1881 года) — советский революционер, политический и партийный деятель, Избранный фамильяром «Покровитель полей». Магическая специализация — магия природы, друидизм. Член ЦК Партии, ответственный за сельское хозяйство. В 1913 году стал Избранным при открытии Терос Мегаро на территории Австро-Венргии, где находился на тот момент в эмиграции. Оказывал посильную помощь в отражении Нашествия. В 1914 году был депортирован из страны в связи с подозрением в шпионаже в пользу Российской Империи. С 1912 года состоял в переписке с В. И. Лениным. В 1917 году вступил в Революционный комитет Пламенного Сердца.

[3] Революционный комитет Пламенного Сердца — временный орган государственного управления, в который вошли революционеры-Избранные, одаренные магией Фамильяров. В 1919 году преобразован из Военно-революционного комитета Пламенного Сердца, созданного в 1917 году. С 1925 года и по настоящее время носит совещательный и надзорный статус, полный перечень полномочий может быть возвращен в случае объявления военного положения или иной чрезвычайной ситуации.

Купаясь в незнакомой реке, узнай про дно, пиявок и течение.

Правило гениального академика № 24

К счастью, рефлексы тела сохранились, несмотря на лёгкий сумбур в голове. Посему из-под пера стали выходить буквицы ровненькие, с лёгким каллиграфическим акцентом. Хотя в этом детстве я был тем ещё тугодумом, но тугодумом старательным, все нужные закорючки и загогулинки в прописях повторял с маниакальной упёртостью.

И минут через пятнадцать я уже сидел в читальном зале, с интересом зарывшись в принесенные Викой книги, прямо присосавшись к этому источнику знаний, как умирающий от жажды в пустыне — к ведру с колодезной водой.

Сколько прошло времени — не скажу: счет часов был мною утерян абсолютно. И вот, откинувшись на стуле, я прикрыл глаза, старательно упорядочивая добытую информацию… Чем этот мир отличается от моего предыдущего? В первую очередь, магией и Системой.

Обнаружив слово «магия» в названии первой же взятой книги, я ожидал увидеть какие-то сказания и легенды, а наткнулся на вполне структурированные научные данные.

В моём прежнем мире многие фундаментальные вопросы не имеют точных ответов. Есть теории и гипотезы, но всегда нужно держать в голове, что пройдет лет 100–200, и мы, с нашим «научным подходом» и «торжеством разума» над средневековым мракобесием, будем выглядеть не лучше тех недальновидных увальней, что верили в плоский мир и с серьезными лицами рассуждали о свойствах Эфира.

Исследовательская практика этого мира была немного отлична. В 21 веке я находил научные гипотезы об иных реальностях и измерениях, читал рассуждения о мультивселенной. И всё это базировалось на математических расчётах, подкрепляющих теории… Здесь же существование Иной реальности — это реальность, данная людям в ощущениях…

Существует место с поэтическим названием «Мир Грез». Это целая вселенная со своими физическими законами, которая с незапамятных времен существует «параллельно» с нашим миром и воздействует на него, а наш мир, соответственно, оказывает влияние на неё.

Туда можно попасть… И не организуя экспедиции и возводя футуристические сооружения… Туда можно дойти ножками, хотя без подготовки этого всё же лучше не делать. Ведь по своему описанию и характеристикам я бы окрестил сие пространство Хаосом. Практически всё там находится в бесконечном движении, бурлении, изменении и прочей трансформации.

Фухххх… Последние пару часов чтения дались мне тяжеленько. И не из-за сложности в тексте. Нет, Вика подобрала мне литературу «начального» уровня, да и я, к счастью, имею образования немного больше, чем четыре класса.

Но вот осознать, что ряд необъяснимых представлений моего прошлого мира здесь не загадки, а просто области знаний… Это ох как непросто…

И вот что у меня получилось, когда я попытался в первом приближении определить отношение местного населения к вопросам веры, философии, познания в целом.

Существует ли Бог? — Обязательно, и не один. А творец, что создал мир и Вселенную? Возможно… Недостаточно данных, но если кто-нибудь из земных Богов встретит существо, что живет с начала времен, то он может уточнить, а потом расскажет людям… Или не расскажет… Нам-то зачем об этом думать? Существует ли другая жизнь во Вселенной? Да конечно! И на других планетах, и в Мире Грез. Иногда на землю попадали иномирные путешественники, беженцы, потерпевшие «кораблекрушение» путники. Да и в «Бестиарии Мира Грез» есть что почитать. Если хочешь, сходи в библиотеку — ознакомься…

Про иные миры я и не говорю… Конечно, они есть… И обитаемые есть… И в рамках нашей галактики, и в каких-то параллельных реальностях… Кто-то из исследователей и церковников этим занимается, но в рамках хобби… Причем здесь церковники? Так они из простых смертных больше других с Богами и их Небесным воинством контактируют… И вообще, что за глупые вопросы? Хочешь познать мироздание? Так тренируйся, поднимай ранги, развивайся и сражайся! Тогда ты сам сможешь войти в Небесное Воинство и уточнить всю интересующую тебя информацию у очевидцев, да и сам посмотришь всё, что хочешь…

Вот так вот, господа! Познание тайн вселенной? Не майтесь дурью! Культивируйте! В смысле читайте Веды, поднимайте ранги, и тогда перед вами распахнется весь мир…

Как у них с таким подходом в принципе фундаментальная наука существует — не понятно!!! Теоретических исследований в рамках ряда направлений просто нет. Ученые здесь не ставят перед собой грандиозных целей, а лишь методично изучают реальность. Поэтому здесь нет тысячи гипотез о других (предполагаемых) мирах, но есть тысяча исследовательских работ, описывающих миры известные…

Но это так… Мои возмущения.

И снова к Миру Грез, в котором «есть всё и ничего»…

Это измерение активно сближается с нашей «Вселенной Материальной Реальности», миры начинают взаимодействие (тут я не совсем понял: они диффундируют между собой или просто взаимопроникают друг в друга рядом излучений). А главной причиной этого процесса считают ментальную энергию обитателей материального мира. Просачиваясь в пространство «Мира Грез», она производит стабилизирующий эффект в зоне «резонанса» измерений. А в ответ из «Хаоса» приходит Магия (магическая энергия).

Причем, что важно? Чем больше разумных населяет Землю, тем «процесс схождения миров» протекает быстрее. То есть, в этом мире нет таких историй, как: «Вот в древности были великие маги и великая магия, а сейчас всё как-то обмельчало…» Наоборот. Чем больше на планете населения, тем значительней сила ментальных излучений. Тем ближе притягивается Мир Грез и проникает больше магии.

А ещё Мир Грез приносит нам «Лакуны» (или же по научному «Терос Мегаро» — «Дом монстров») — пространственные аномалии, соединяющие в себе свойства обоих миров и населенные Теросами — существами, порожденными энергией мира Грез на основе матриц земных существ и ментальной энергии.

Можно закатить глазки из-за клишированности ситуации — кровожадные монстры из периодически возникающих Врат выплескиваются в реальный мир с вполне конкретными гастрономическими целями. Ну, хоть у них нет никакой великой Цели по уничтожению или порабощению нашей цивилизации…

Терос Магаро, или по-простому Лакуны — аномалии, возникающие в Мире Грез на самой границе (так принято говорить) нашего мира… Возникают они рядом с большим скоплением ментальной активности, то есть рядом с городами. А Теросы к людям агрессивны только по той причине, что, являясь созданными из Энергии Грез существами, они нестабильны. Спонтанные мутации и изменения — их вечный спутник, но вот ментально активная материя нашего мира позволяет им «завершить процесс своего формирования» [1]…

А что у нас является самой ментально активной материей? Правильно — мозг… Вот и выходит, что в городах регулярно открываются Лакуны, из которых в мир вырываются орды мозгожрущих (и не только «мозго») монстров…

И у любого здравомыслящего человека в такой ситуации возникает логичный вопрос: а на кой… кхм… зачем тогда вообще возводить города и скучиваться?

Читаем следующую главу.

Проблема в том, что отказ от создания городов не избавит от возникновения Лакун. Если расселить всех по деревням, Терос Мегаро просто станут меньше размерами, но возникать будут чаще. В городах это явление можно хоть как-то локализовать, держать в готовности к нашествию гарнизон, построить нужные сооружения. Это гораздо легче, чем контролировать несколько сотен деревень…

А ещё есть свой экономический фактор. Практически каждая Терос Мегаро — это настоящий клондайк, наполненный уникальными ресурсами, полезными ископаемыми, алхимическими реагентами… И на тушки продолжающих зарождаться на границах с Миром Грез Теросов спрос весьма велик. А в крупных лакунах ценностей гораздо больше, чем в маленьких…

Кстати, гильдия Охотников, отделение которой я видел вчера, прогуливаясь по городу, как раз и занимается вербовкой, обучением и тренировками охотников и добытчиков, работающих в лакунах, а также выступает посредником между своими членами и владельцами лакун. Да-да, естественно, все известные аномалии кому-то да принадлежат.

Я потянулся, выпрямляя спину, и решительно потопал к Виктории, которая перебирала за стойкой регистрации какие-то бумаги, регулярно постреливая в меня глазками.

— О, хранительница храма знаний! Не будешь ли ты так великодушна сжалиться над сим смертным и одарить его несколькими листами бумаги и пишущими принадлежностями? — делаю шуточный поклон, после чего запускаю пятерню себе в волосы. — А то свалившиеся на меня знания активно стремятся покинуть мою бедную голову, посему их желательно поскорее поймать и заточить в бумажные темницы… Не в силах я запомнить их, понять, а оттого хочу их записать! Ого, да я поэт!

Девушка удивленно распахнула свой прелестный ротик, но быстро спохватилась и вытащила из недр своего рабочего места пачку писчей бумаги.

— Конечно, держи! — следом за бумагой Виктория выставила на столешницу перо, чернильницу и промокашку. — Я планирую скоро сделать перерыв. Могу уделить тебе время, если возникли вопросы по прочитанному!

— Буду крайне признателен! И отдельная благодарность за бумагу! — получив искомое, я удалился, пока мысли действительно не разбежались.

Так. Что там у нас дальше?

Магия. После осознания фундаментальных отличий здешней реальности, магия удивления у меня не вызвала. Тем более, что для местного Васьки она была привычна. Но в сложные сферы я-Васька не забирался, отчего новая информация и была для меня столь шокирующей. А сама Магия, волшебство… Ну есть и есть… Подумаешь. Теперь же от осознания того, что я лично, сам смогу творить чудеса и менять мир перед собой, у меня дыхание перехватывало. Ведь в прошлом мире даже рассуждать о нераскрытых способностях человеческого мозга (телекинез, телепатия и прочее) в научном сообществе считалось неприличным… А если попробуешь что-то подобное изучить, как полагается, по всем правилам, — тебя сразу запишут в лжеученые и шарлатаны…

Тут от нахлынувших воспоминаний у меня от злости кулаки сжались… Близорукие, зашоренные идиоты!.. Как они могли считать себя учеными, если вешали ярлык «невозможно» без какой-либо доказательной базы⁈ Эти светила науки саботировали, высмеивали все «антинаучные» исследования, запрещали их и ломали карьеру тем, кто пытался в этих направлениях работать. Нет, я и сам не ждал от «псевдонаучных» сфер каких-то великих открытий и достижений, но никогда не отрицал принципиальной возможности «паранормальных» явлений и считал полнейшей глупостью такую страусиную позицию. Нельзя считать себя ученым и говорить: «В этой комнате ничего нет, поэтому мы туда не пойдем, а ещё поставим охрану, чтоб никто туда не пролез»… В такую комнату нужно лезть, и пускать всех желающих! Нужно всё изучить, и не по одному разу, если придется, и дать заключение, что при использовании имеющегося у нас на данный момент инструментария ничего «кардинально меняющего наши представления о реальности» обнаружено не было. Вот это был бы научный подход!

Можно, конечно, сказать, что нечего тратить деньги на откровенную профанацию… Но, во-первых, даже если эти исследования не дали бы «чудесных» результатов, сопутствующей полезной информации можно было бы получить немало. А во-вторых, какой только хренью (извините за мой французский) не занимаются ученые, весело попиливая выделенные им бюджеты. Не зря же фраза «Британские ученые доказали» стала нарицательной…

Но вернемся к местной магии. Два вида: Дарованная и Личная.

Дарованная, что логично, даруется. А точнее — передается от Фамильяров — энергетических сущностей, обитающих в Мире Грез.

Эта нематериальная форма жизни проникает в наш мир незадолго до прорыва Лакун. В стандартном виде они бывают размером от кулака до баскетбольного мяча, а человек им нужен в качестве… Даже не знаю, как корректно это описать.

Просто, как я понял, у них существуют определенные стадии развития (как у насекомых: яйцо-личинка-куколка-взрослая особь), и для того, чтобы шагнуть на следующий жизненный цикл, они вступают в симбиотическую связь с разумными из материального мира. В общем, мы для них что-то вроде инкубатора (курицы — наседки), что «высидит» их и позволит перейти на следующий этап развития.

Но не зря их называют Фамильярами и Симбионтами. Фамильяр при слиянии перенимает у носителя манеру мышления, систему ценностей (они буквально формируют себе личность, которой, в нашем понимании, до этого не имели). А человек в свою очередь получает очень сильный Магический Дар и возможность сразу интуитивно колдовать в рамках определенной специализации.

Отдельным вопросом, над которым бьются местные мыслители, является — по каким критериям эти существа подбирают себе носителей? Что именно их привлекает в Избранных (устоявшийся, кстати, термин, обозначающий человека, которого выбрал Фамильяр)? Первопричина понятна — ментальная энергия. Но вот какой она должна быть? Некоторые вообще предполагают, что этот вопрос смысла не имеет, так как у всех Фамильяров разный «вкус».

Правда, определенные закономерности всё же выделить можно. Чаще всего Избранными становятся «юноши (и девушки) бледные со взором горящим», то есть, личности, чем-то увлеченные до крайности, а так же готовые активно действовать для достижения своих целей. Иногда выбирают просто стойкого в своих убеждениях человека, или просто странного (не такого как все), или безумца.

И тут вырисовывается краеугольный камень развития социума этого мира. Дело в том, что Избранные могут делиться своей магией (магией Фамильяра)… Они могут Даровать её тем, кто станет их последователями.

И вот образуются различные магические Рода, Кланы, Династии, Школы, Секты и прочие организации, которые, в основном, и задают ритм жизни в местном обществе.

Переоценить значение Избранных и Фамильяров для местных невозможно — ведь первыми Богами этого мира в древности стали именно такие Избранные!

Да, да! Боги здесь реально реальны! Более того, я прямо сейчас держу в руках книгу «Боговедение», описывающую то, как появились первые Боги, как они развивались, как возникли Боги второго поколения и многие другие. Занятные факты, за озвучивание которых в моём прошлом мире священнослужители меня бы либо расцеловали, либо сожгли на медленном огне «во избежание».

Слава Б… Хорошо, в общем, что сейчас сфера интересов небожителей находится за пределами нашей планеты, и в последний раз они серьезно вмешивались в жизнь смертных чуть меньше полутысячи лет назад. Но при этом связь со своей Родиной они поддерживают, используя Землю как кузницу кадров для «Небесного Воинства» (что это за организация или структура, я с наскока не разобрался).

— Ну что? Какие у тебя есть вопросы? — на соседний стул приземлилась Виктория и с интересом стала рассматривать конспекты и схемы, которые я успел набросать.

— Да вот, пытаюсь разобраться в магии Фамильяров и её особенностях, и понять, чем она отличается от Личной магии.

— О! — одобрительно покивала головой девушка. — В таком случае нам нужно для начала разобраться с терминами. Что ты знаешь о Личной магии?

Я ненадолго задумался, собирая воедино то, что успел прочитать.

— Так. Личная магия — способность человека (и не только человека) взаимодействовать с магической энергией (энергией Мира Грез, Маной). Работает благодаря различным формулам, заклинаниям, печатям, артефактам и прочим инструментам, но в основе лежит волевая активация, во время которой ментальная энергия воздействует на ману, отчего в реальности проявляется тот или иной эффект. Умения Личной магии (в отличие от Дарованной) довольно сложны в освоении, зато человек в ней не ограничен каким-то одним направлением.

Тут я сделал паузу, припоминая, что ещё я смог выудить из книг.

— Хотя считается, что овладеть Личной магией может каждый, талант и родословная в этом вопросе имеет большое значение. Их наличие может значительно ускорить освоение навыков и прирост нужной характеристики, а отсутствие — превратить магическое развитие в сизифов труд, при котором без серьезных вложений в алхимию и прочее, усиления результата может не быть и после десятилетий тренировок. Пока это всё, что мне удалось узнать.

— Хорошо, — кивнула девушка в задумчивости, но быстро встрепенулась и продолжила. — В вопросе Магии очень важно понимать, что процесс магического действия проходит через нашу энергетику. Чем больше она подходит для манипуляций маной, тем больше твой магический потенциал. А теперь, если говорить о Личной и Дарованной магии… Основное различие в том, что фамильяры — это энергетические существа, и они гораздо лучше приспособлены для энергетических манипуляций. При Избрании энергетические системы человека и фамильяра сливаются, отчего преимущества последнего проявляются и у первого. В этом и заключается главная причина усиления магии у Избранных и Одаренных.

Девушка говорила хорошо поставленным голосом, четко и понятно. Чувствовалось, что она хорошо владеет материалом, но я явственно ощущал возникшую неловкость. С чего бы?

— Ага, я тоже встретил термин «Одаренный», — решаю вклиниться в повествование…

— О! Это довольно интересный момент, — оживилась Виктория. — По сути, фамильяр отделяет часть их общей энергетики и пересаживает нужному человеку.

— Получается, что передача Магического Дара ослабляет Носителя Фамильяра? — уточнить не помешает.

— Совершенно верно. Хотя прямой зависимости и нет, но статистика показывает, что носители фамильяров, которые не делились ни с кем магией, или делали это очень редко и выборочно, были сильнее тех, кто обзаводился большим количеством последователей. Хотя бывают и исключения. Да и к тому же, фамильяры сами часто подталкивают носителей делиться магией!

— Почему? Им нравится, когда от них отщипывают кусочки?

— Им нравится находиться нашем мире, — усмехнулась девушка. — Если носитель умирает, то Фамильяра выдавливает из нашего мира назад в Мир Грез. А вот если есть последователи, то он может притянуться к одному из них. Чаще всего к тому, кто ближе всего по духу к первому носителю…

— И поэтому в большинстве магических кланов и других объединений свято следуют традициям и «заветам» Основателей?

— Конечно, — кивнула Вика, — кто же добровольно лишит себя силы?

— А что становится с Фамильярами, которые ушли назад в Мир Грез?

— Они стараются вернуться. Рыщут рядом с Землей в Мире Грез в поисках назревающих Терос Мегаро, а потом снова проникают в наш мир. Если находят «достойного» кандидата — сливаются с ним, не находят — уходят назад и продолжают поиск.

— И часто в мире появляются новые фамильяры? И с какой периодичностью происходят прорывы?

— А непонятно. Иногда и на пару десятков лакун одного фамильяра не наскребешь, а порой из одного прорыва сразу дюжина вылетает. Тут, скорее всего, нет какой-то точной закономерности, всё зависит от того, проплывают ли Фамильяры мимо формирующегося Терос Мегаро или нет…

[1] При поглощении достаточного количества ментально-активной материи Терос становится полноценным обитателем материального мира и «исцеляется» от бесконтрольной жажды пожирания разумных. После завершения преобразования Терос начинает действовать, исходя из сформировавшейся природы, инстинктов и интеллекта.

На основе данного механизма в 1874 году н.э. была выдвинута господствующая на настоящий момент теория о том, что подавляющее большинство живых организмов, населяющих на настоящий момент Землю, являются потомками теросов.

Все дыры в коде не заткнешь, но надо к этому стремиться.

Правило гениального академика № 115

Вот так мы и болтали. Вика принесла ещё одну книгу, в которой были перечислены основные особенности магии Фамильяров. Рассказала несколько историй про выдающихся Избранных и их влияние на историю… Александр Македонский, Гай Юлий Цезарь, Спартак, Дракула, Наполеон, Колумб и многие другие видные исторические персонажи оказались Избранными или их наследниками. И хотя нельзя было сказать, что наличие энергетического симбионта является обязательным условием для того, чтобы стать великим (было достаточно выдающихся деятелей, не связанных с магией фамильяров), но всё же, всё же…

А бывало и так. Четыре всадника апокалипсиса: Мор, Смерть, Война и Голод… Четыре Фамильяра, впервые появившиеся в одно время и вселившиеся в четырех братьев-отморозков, которые умудрились под ноль опустошить несколько стран…

Наследников они после себя не оставили, а вот их Фамильяры продолжают возвращаться на Землю и время от времени находят идейных последователей своих первых носителей… И вот тогда всем резко становится грустно… Последнее пришествие Мора было зафиксировано в четырнадцатом веке. До того, как нового Избранного уничтожили, в Европе успело погибнуть, по приблизительным подсчетам, от тридцати до шестидесяти процентов населения…

Перерыв у Виктории закончился, и она вернулась к работе. Я снова проводил её взглядом — не мог удержаться, до того волнующее зрелище! И тоже вернулся к своим баранам, то есть, Фамильярам. Усердно скрипя пером и мозгами, выписывал всё самое интересное и важное — надо же понимать, какая каша тут варится, и что мне, в случае чего, придётся хлебать полной ложкой.

Что касается особенностей Дара магии Фамильяра, то вот некоторые из них (привожу выборочно):

Пункт 3. — Носитель получает возможность интуитивно осваивать «профильную» магию.

Пункт 4. — У носителя серьезно ускоряется магическое развитие.

Пункт 10 — «Магический Дар», переданный Носителем последователю, может быть отнят, хотя в этом вопросе есть нюансы и исключения.

Пункт 23 — Количество «Магических Даров», которые может передать Носитель, зависит от его личной силы.

Пункт 74 — Для того, чтобы Фамильяр не ушел в Мир Грез после смерти Носителя, достаточно одного Одаренного его магией.

И так до 435-го пункта.

А ещё, пролистав книгу до самого конца, я нашел там список Фамильяров, носители которых подлежат превентивному устранению… Ну это из серии: «Броненосцы нужно давить, пока они чайники! Если вы увидите человека с таким Фамильяром — сначала бейте, а потом думайте».

Открывали список, естественно, Всадники, но присутствовали и другие. Названия (или это имена?) у всех или пафосные, или поэтичные: «Король Безумия», «Отец Чудовищ», «Соната смерти», «Первый Рабомант».

Заполнив очередной лист бумаги заметками с сокращениями, я размял затекшую от непривычной деятельности кисть. Ведь уже два года со времени окончания четвертого класса прошло, как эти руки перо держали. Так, изредка где-то расписаться нужно было — и всё…

В этот момент где-то за пределами читального зала, видимо, при входе в библиотеку, послышались громкие мужские голоса и хохот. Гогот даже. Виктория нахмурилась, прислушиваясь. Речь, щедро сдобренная качественным матерком, становилась всё отчётливей. Опа! И дымком табачным потянуло! Вообще обалдели товарищи! Взгляд прекрасной библиотекарши вспыхнул гневом, отчего она стала ещё красивей — отметил я про себя. Девушка встала и решительно направилась к двери. Я хотел последовать за ней, но она жестом показала мне сидеть. Интересненько! Хрупкая девушка против неизвестного количества оппонентов, явно превосходящих её габаритами? Тем не менее, я остался за своим столом. Пожал плечами и открыл следующую книгу.

Так. Что там дальше? Система и Ранги…

Одна из книг называлась «Творение мира». Я решил, что это какой-то религиозный трактат (мол, сотворение мира, человек из глины и тому подобное). И что же? В нем описывались свершения и достижения местных богов на почве созидания и улучшения этого мира… В том числе, рассказывалось и о Системе. Если бы меня попросили дать название этому выдающемуся примеру эпистолярного жанра, то я бы его определил как «пошаговый отчет коллектива программистов о проделанной работе по проекту „Земля“»…

Краем уха я слышал, как Вика вступила в полемику с оголтелой братвой. Гул дискуссии стал нечленораздельным, а градус её явно повысился. Это меня несколько беспокоило. Но выстрелов не слышно, крики о помощи отсутствовали. Я продолжал читать.

Перед моими глазами так и предстала группа прогеров, что несколько лет пилит компьютерную программу, к примеру, онлайн игру… Они выискивают баги, вводят обновления, оптимизируют систему и выправляют баланс… Постоянно всплывают всё новые и новые ошибки в коде, игроки регулярно предпринимают попытки сломать геймплей, провалиться под текстуры, перегрузить сервера, конкуренты подбрасывают вирусы и так по кругу, снова и снова… Но проект живет и развивается. Выходят всё новые версии и обновления. Сначала Земля 0.1, потом 0.2; 0.3; потом проходит большой патч, и проект теперь гордо зовется «Земля 2.0»! Потом 3.0; 4,0… И так происходит до сих пор.

Представляю свой примерный адаптированный перевод:

Проблема: теросы слишком часто уничтожают человеческие поселения.

Решение: давайте дадим людям возможность поглощать энергию при убийстве врагов и за счет этого усиливаться.

Результат: поселения стали чаще выживать, но обострились войны и конфликты, часть людей не справляется с резко нахлынувшей силой и сходит с ума, так что смертей стало ещё больше.

Побочный эффект: усиливаться стали не только люди, но и животные, так что резко усилившиеся хищники скоро пережрут всех травоядных…

Проблему пофиксили: с людьми провели воспитательные работы, травоядным тоже дали возможность усилиться, ввели систему рангов, затрудняющую лавинообразный набор силы без качественного развития…

Новый побочный эффект: новые теросы, формируясь на основе существ с Земли, тоже получили схожую систему усиления и развиваются даже активнее людей.

Пофиксили пробему: доработали систему рангов так, что теросам стало сложнее развиваться.

Новый побочный эффект: Людям тоже стало сложнее развиваться… А самый слабый терос гораздо сильнее обычного человека…

Пофиксили проблему: Дали людям Веды (техники развития) и возможность впитывать энергию для развития из окружающего мира, а не только в процессе убийств…

Побочный эффект: почему-то — никто не знает почему — растения тоже стали активно впитывать энергию и стали развиваться слишком быстро… Пищевые цепочки в природе могут быть нарушены…

Пофиксили проблему…

В дверях показалась Виктория, отступавшая под натиском компании бузотёров. Возглавлял её тип, который мне, как персонажу из 21 века, напоминал помесь Швондера и Шарикова. Я же «здешний» таких, как он, тоже категорически не любил: типичный крикун, качающий права по поводу и без (в основном — без). Такие вечно перебивают ораторов на цеховых и заводских собраниях, суясь с замечаниями, уводящими от темы. Строят из себя адептов революционного комитета Пламенного Сердца, ссылаясь на вождей, перевирают их слова или умудряются поставить сказанное кверху каком (любимая фраза моей дочки, когда ей было шесть).

За спиной Шарикова тёрся пронырливый шкет в кепочке. Если бы не окружение и не отчётливые следы машинного масла на рукавах и коленях, я бы решил, что он — карманник. Уж больно хитрая физиономия у этого субчика. А криво прилепленная к морде маска подобострастия повышала уровень неприязни к нему до максимума. Ещё пятеро, топтавшиеся рядом «руки в брюки», были ничем не примечательной фабрично-заводской шушерой. Из тех, чей главный девиз по жизни — чем бы ни заниматься, лишь бы не заниматься, но при всяком удобном случае бьющих себя пяткой в грудь с разбегу и орущих: «Я — пролетарий!»

Из общей массы выделялся хмурый матрос (клеша, тельняшка, расстёгнутый бушлат, бескозырка — всё, как полагается) — это он смолил папироской и расставаться с нею явно не собирался. И толстый придурок с барабаном. С барабаном⁈ Его-то зачем притащили в библиотеку⁈

Сосредоточиться на Богах и багах становилось всё труднее. А информации-то тут на нехилый томик в несколько сотен страниц. Причем последнее событие датируется 1480 годом, когда после смерти господаря Валахии и первого Вампира Владислава Дракулы… Тот при жизни получил Фамильяра с магическим даром «Отец Чудовищ» [1] и превратил себя в первого Вампира, после чего создал целое войско с жесткой субординацией и иерархией. Создал свою и чуть не разрушил Османскую империю, но в итоге был убит в сражении вместе с единственным наследником, которому передал дар своей магии. Фамильяр, лишившийся носителей и не имеющий возможности перейти к следующему (ведь Влад, кроме сына, больше никого не наделял даром своей магии), ушел за грань, а вампиры пошли вразнос, чуть не став очередной планетарной катастрофой.

— А я вам ещё раз повторяю, что такое поведение в библиотеке недопустимо! — Виктории приходилось вовсю напрягать голос, чтобы перекричать галдящую компанию, — Вы мешаете людям заниматься!

— Баришня! — почти радостно воскликнул Швондер-Шариков и театрально развёл руками, — Да ви сами орёте громче мине! И чем это одним товарищам может помешать коллектив других товарищей, изъявивших желание окультуриться и побороть мрак собственного невежества, которое, как сказал товарищ Луначарский, есть истинная цель демократической власти в области просвещения!

Бррра-бац! — толстяк со всей дури треснул в барабан, подчёркивая судьбоносность сказанного товарищем.

— Верно, Сёма! — похвалил Швондер-Шариков, — Сушшественно и уместно! А то, как я погляжу, баришня не вникает в серьёзность политического момента.

Виктория держалась стойко, но линия её обороны неукоснительно отодвигалась в тыл, то есть, в читальный зал. Главный бузотёр уверенно нёс несусветную чушь, вплетая в свою речь названия Декретов Наркомпроса. Шкет и матрос держались поблизости. Толстяк с барабаном топтался сзади, сопровождая завершение каждой фразы своего лидера отменным бумсом. Шушера обошла девушку с флангов и уже вовсю шарилась по полкам, снимая с них книги без всякого разбору, пролистывая и разочарованно гыкая — отсутствие картинок их, видимо, основательно расстраивало. Просвещение и окультуривание компания явно понимала по-своему и, кажется, собиралась пойти вразнос, став очередной планетарной катастрофой в масштабах отдельно взятой библиотеки. И богам придется вмешаться…

— Тише, товарищи! Вы мешаете заниматься! — донеслось из-за дальнего стола, и Виктория посмотрела в сторону неожиданного заступника удивлённо, почти что нежно. «На его месте должен быть я!» — мелькнуло в моей голове, и стало немного обидно: сама же велела не вмешиваться, а теперь я получаюсь трус какой-то. Но в сторону несчастного теперь смотрела и вся компашка. Шкет язвительно присвистнул. Матрос смачно сплюнул окурок и демонстративно размазал его по паркету:

— А ты, часом, не контра, братишка? — сунув руки в карманы брюк, морячок раскачивающейся походкой двинулся вглубь зала.

— Да тут натуральная диверсия! — Швондер-Шариков вдохновенно встрепенулся, — В то время как пролетарии жаждут, так сказать, приобщения к сокровищам, так сказать, культуры, какие-то буржуйские недобитки и нэпманы вставляют им палки в колёса! Килька! — шкет, которому это прозвище подходило как нельзя лучше, высунулся из-под руки раздухарившегося оратора, — А сбегай-ка, брат, за милиционэром. Думается мине, граждан этих надо разъяснить!

Шкет-Килька испарился. Матрос навис над читателем, успевшим пожалеть о своей смелости. Виктория сделала рукой едва уловимый жест, но приостановилась. Что она пыталась сотворить? Магию? Кинуть заклинание? Провести приём? Девушка-то полна сюрпризов! Оставаться в стороне от происходившего становилось всё труднее. Тем более — сконцентрироваться на описании злодеяний распоясавшихся вампиров, творивших страшное. Но я старательно уткнулся в книгу.

…И богам пришлось вмешаться… Правда, вампиров они не уничтожили, но ввели ограничения. Добавили кровососам слабость перед Солнцем (не до смерти, но днем те — точно не бойцы), и осложнили их дальнейшее размножение…

Итог: на земле появился очередной подвид человека… И ещё несколько «строчек кода» в местной Системе были добавлены Божественными программистами.

— Никто не собирается вставлять вам палки в колёса, — Виктория расправила плечи и гордо тряхнула головой. Сейчас она стояла перед бузотёрами, как партизанка перед оккупантами. — Но для того, чтобы удовлетворить потребность, надо сначала понять её. Скажите мне, с чего конкретно вы хотели бы начать приобщение к культуре, и я подберу вам соответствующую литературу.

— Ну, то-то! Давно бы так! — оживилась компания, а её главарь, жестом укротив гам, веско заявил:

— Дай нам самое просвещающее!

— Здесь всё просвещающее, — парировала Виктория, — в той или иной области знаний.

— Нам в области не надо! — крикнул матрос. — Нам тут надо! И чтоб соответствовало моменту!

— Политическому моменту, хотите Вы сказать? — искры в глазах девушки свидетельствовали о том, что она опасно приблизилась к границе своего терпения, — То есть, полагаю, Вы желаете познакомиться с трудами основоположников коммунизма? Могу предложить сочинения товарища Ленина. Или вас больше интересует Маркс?

Швондер-Шариков завис. Его шпана тоже притихла: вслух, при свидетелях заявить о том, что не интересуется творчеством Владимира Ильича, никто не торопился. «Один-один!» — подумал я, мысленно поаплодировал Виктории и продолжил конспектировать:

'В текущем виде Система (версии 1480 Н. Э.), если обобщить, имеет ряд ключевых функций:

*1* Система позволяет собирать энергию для своего развития из окружающей среды и от поверженных врагов'.

— Ха! — ступор главного бузотёра длился недолго, — до этого нам ещё окультуриваться и окультуриваться! Дай-ка нам лучше это… — он защёлкал пальцами, и мне показалось, что сейчас будет произнесено «Переписку Энгельса с этим… как его, чёрта… Каутским!» — но нет. На выручку главарю пришли приятели: ярко жестикулируя, они принялись наперебой объяснять:

— Такое дай, чтоб ух!

— Мощное самое!

— Шоб понятное, и до самых печёнок!

— И шоб душа, понимаешь, развернулась, как… как…

— Как рэволюционное знамя, — резюмировал Швондер-Шариков, цыкнув зубом.

Виктория повела бровью:

— Видимо, вас интересует современная поэзия. Маяковский, думаю, подойдёт. Садитесь за столы. Сейчас я принесу вам книги. И всё-таки очень вас попрошу соблюдать тишину.

— Столы — это хорошо, это приемлемо, — главный преградил дорогу Виктории. — А вот с тишиной я что-то всё же не понимаю. Тишина ведь она когда нужна? Ночью! В темноте! Во мраке! Или когда такое задумал, за что по головке не гладят. Разве мы что такое задумали? А, ребята? — дружный гул отрицания был ему ответом, — Нет! Мы желаем ПРО-СВЕЩАТЬСЯ! К свету стремимся, пойми ж ты, баришня! А при свете надо говорить в полный голос! Так ли?

Эх, этот раунд Виктория явно проиграла. Перехватив инициативу, Швондер-Шариков принялся громко командовать. Повинуясь его приказам, шпана сдвинула столы, вытащила читателей, имевших несчастье оказаться в этот момент в читальном зале, и усадила их рядом с собой. Странно, но меня они будто не замечали.

— Ну, тащи своего Маяковского! — гаркнул главарь, усевшись на край стола. Я поймал взгляд Виктории — девушка еле заметно покачала головой и направилась к полке, сняла с неё книгу и принесла бузотёрам. А я опять уткнулся в развёрнутую передо мной страницу:

*2* Развитие делится на Ранги, каждый из которых качественно усиливает человека.

Первые пять рангов (Чадо, Людо, Вой, Витязь, Владо) относятся к «Земной Сфере» и включают от 10 до 30 уровней, перейти между которыми относительно легко. За каждый уровень человек получает от одного до пяти свободных очков характеристик. Чем выше ранг, тем больше в нём уровней и тем больше очков за него [2].

Что примечательно, люди, находящиеся в ранге Чадо, не считаются полностью дееспособными вне зависимости от их возраста.

Мда… Сейчас передо мной разворачивалась наглядная иллюстрация последнего. Великовозрастные чада перелистали сборник стихов и, снова не найдя картинок, сунули его в руки смельчаку, просившему тишины, заставили читать вслух. Пристукивали по столу ладонями и кулаками в такт чтению и требовали: «Громче! Громче!» Аплодировали понравившимся строкам, радостно хлопали по плечам, толкали в бока и в грудь друг друга и притихших читателей, вынужденно присоединившихся к этой вакханалии. Когда дело дошло до слов «Эй, синеблузые! Рейте! За океаны! Или у броненосцев на рейде ступлены острые кили⁈», матрос прослезился и сдавленным голосом прошептал: «Песня! Просто песня!» Швондер-Шариков немедленно оживился:

— Точно! Песня! «Довольно петь луну и чайку, я вам спою чрезвычайку!» Споёмте, друзья!!! Сёма, играй!

И под аккомпанемент барабана они дружно запели. Нескладно, но очень громко. Сёма, стуча в барабан, браво маршировал вокруг стола. Бедные читатели мечтали провалиться сквозь землю. Швондер-Шариков после каждого «куплета» импровизировал:

— Тру-ту-ту-ту!!! — а потом его будто осенила идея, и он крикнул, — Эй! Буржуйка! У тебя трубы нет? Надо! Купи!

Виктория стояла, прижавшись спиной к стеллажу, и мелко дрожала от гнева. Я тоже. Но не мелко. Трясло меня основательно. Если бы не барабан, скрежет моих зубов, наверное, было бы слышно.

Чтобы сосредоточиться на конспекте, приходилось мысленно выкрикивать слова, прежде чем их записать:

*3* У всех «пользователей» имеется три системных параметра: Тело, Разум, Магия.

Тело отвечает за телесную составляющую — сила, ловкость, выносливость, здоровье и тому подобное. Разные люди с равным параметром Тело могут выглядеть совершенно по-разному. Один будет качком, другой маленьким, но быстрым и ловким, а третьего не будут брать никакие яды и болезни… Ещё в описании мелькал такой термин, как Прана (энергия жизни), но что это, как измеряется и из чего состоит, я при поверхностном изучении не понял.

Разум. Отвечает за мыслительную деятельность, а так же за скорость и объем выработки ментальной энергии. Чем больше показатель этой характеристики, тем легче развиваться, тем ты умнее, и быстрее реагируешь на стимулы (хотя последнее зависит ещё от тела). Усиление не линейно… Да и высокий показатель Разума не сделает тебя гениальнее, но ты будешь быстрее думать, будешь выносливее ментально, улучшишь память, а так же тебе легче будет даваться магия (но это не точно).

Магия. Параметр, отображающий возможность взаимодействия человека с энергией Мира Грез (маной). Пропускная способность, Резерв, Контроль и прочее…

После пятого повтора «Левого марша», когда слова были уже выучены, и в процессе многократного исполнения сформировался какой-никакой мотив, расчувствовавшийся матрос вдруг потянул книгу к себе:

— Дай! — сказал он и любовно погладил страницу ладонью. В следующую секунду послышался треск рвущейся бумаги. Матрос выдрал из книги лист с полюбившимся текстом, сложил его и хотел сунуть за пазуху. Виктория коршуном кинулась на вандала и вырвала из его рук трофей:

— Не сметь!!! — крикнула она так звонко, что все вздрогнули и мгновенно затихли, — Не сметь портить народное имущество!!!

— Ах, ты ж контра! Зажилить хочешь⁈ — матрос грозно навис над хрупкой девушкой, но в этот момент в читалку вбежал задышавшийся Килька.

— Вот они, эти подозрительные граждане! — крикнул он следовавшему за ним милиционеру. В зал вошёл блюститель порядка в белой гимнастёрке и остроконечном шлеме со звездой. Представшая перед его взором картина озадачивала. Откашлявшись, он заложил руки за спину и стал раскачиваться с каблука на носок. Скрип его начищенных хромовых сапог был хорошо слышен каждому. Впрочем, казалось, скрипели не только сапоги — с трудом вращавшиеся шестерёнки мыслей тоже изрядно поскрипывали.

Немая сцена затягивалась. Матрос сунул руки в карманы и грозно смотрел на Кильку. Лицо Кильки отражало обиду и разочарование — пропустил всё самое интересное. Сёма застыл с поднятыми над барабаном руками и боялся дышать. Шпана съёжилась, положила ручки на коленочки и старалась быть похожей на завсегдатаев библиотеки. Во взглядах читателей, обращённых к милиционеру, читалась мольба. Виктория стояла прямая, гордая и прекрасная. Швондер-Шариков, не успевший слезть со стола, понимал двусмысленность своего положения и лихорадочно искал выход — глазки его бегали, а губы были поджаты.

— Граждане! Что тут происходит? — вопросил милиционер. И тут я понял, что настал мой звёздный час! Громко захлопнув книгу, я встал, шумно отодвинув стул:

— А происходит, товарищ, форменная диверсия! — Я сложил руки на груди — для внушительности — и размеренным, неторопливым шагом (всегда помни, что в этом мире ты — подросток, когда надо, нагоняй солидности по максимуму) двинулся в сторону милиционера, не сводя при этом взгляда с притихших бузотёров. — В то время как пролетарии жаждут, так сказать, приобщения к сокровищам, так сказать, культуры, какие-то саботажники, буржуйские пособники, вставляют им палки в колёса!

Услышав мои слова и узнав в них свои собственные, Швондер-Шариков вытаращил глаза и разинул рот. Матрос нахмурился, Килька хихикнул, Сёма уронил палочки на барабан. Я встал плечом к плечу с милиционером и продолжал со значительностью:

— В то время как сознательный пролетариат, следуя заветам товарища Луначарского, стремится искоренить в себе безграмотность и невежество, некоторые как бы товарищи, прикрываясь его тезисами, возможно, сознательно мешают ему повышать культурный уровень! Не вникая в серьёзность политического момента, как захватчики, врываются в государственное учреждение, организованное, между прочим, согласно Декрету Наркомпроса, оскорбляют служащую библиотеки, кстати, комсомолку, отвлекают от занятий трудящихся, портят казённое имущество! — я указал на вырванный из книги лист в руках Виктории. Милиционер нахмурился и тоже скрестил руки на груди. Лицо Швондера-Шарикова стало серым. Он ужом соскользнул со стола, подлетел ко мне и, притянув за рукав, засипел в ухо (впрочем, милиционер его всё равно прекрасно слышал):

— Ты что творишь, детка⁈ Топишь⁈ Ты откуда взялся, вообще? Чего разорался? Не на митинге, можно же и потише!

— Правда? Может, и можно. Но с тишиной я вот что не понимаю, — я нарочно повысил голос, глядя хулигану прямо в глаза. — Тишина ведь она когда нужна? Ночью! В темноте! Во мраке! Или когда такое задумал, за что по головке не гладят. Разве вы что такое задумали? А, ребята? — этот вопрос был адресован уже всей гоп-компании, включая Кильку и хмурого матроса, и все они, естественно, дружно замотали головами, — Вот! В библиотеку вы пришли, чтобы ПРО-СВЕЩАТЬСЯ? То есть, стремиться к свету? А при свете надо говорить в полный голос, товарисч! Так ли?

Всё! Спёкся! Крыть бузотёру было нечем! Отличный, скажу я вам, приём — отзеркаливание. Не раз применял его там, в 21 веке, в случае особо сложных «переговоров». Да, почти пятьдесят лет опыта — это вам не баран чихнул! Семнадцатилетний я-Васька ни за что б не додумался. Но сейчас мы с ним вместе наслаждались заслуженным триумфом! Слушая меня, милиционер кивал. Виктория смотрела удивлённо и благодарно. А враг был повержен. Чистая победа!

— Пройдёмте, граждане, — обратился милиционер к лихой компании (отличить их от мирных читателей было легко), — И без глупостей, пожалуйста.

Компания встала и потянулась к выходу. Некоторые привычно заложили руки за спину. Матрос зыркнул на меня с ненавистью, но ничего не сказал. Когда зал покинул Швондер-Шариков, милиционер козырнул:

— Продолжайте заниматься, товарищи. Хорошего дня, — и удалился.

Наступила долгожданная тишина. Наконец, я смог вернуться к многострадальному конспекту!

*4* Также в Системе присутствуют другие функции:

Различные задания и Миссии, Благословения, Награды, ещё ряд пунктов и дополнений…

Задания бывают разные: поднимись на четвертый ранг и получи «озарение» (по сути, ограниченный доступ к божественному серверу с информацией), роди ребенка и получи энергию для развития, достаточную для перехода с 10 на 11 уровень (видимо, добавили для стимуляции рождаемости, или чтоб многодетные мамаши могли за себя постоять), убей сто теросов и получи бонус, создай артефакт 4 ранга…

В Системе присутствует много ограничений, условий развития и тому подобного, призванного закрыть «системные баги», которые выявлены ранее….

И только общедоступной информации на эту тему столько, что она занимает здоровенную книгу, превышавшую по толщине «Руководство по Подземельям и Драконам» (держал в руках в 91 году один из первых экземпляров). А ведь, как я понял, есть ещё дополнения, разъяснения, «гайды по прокачке» (как бы странно это ни звучало), которые власть имущие держат для личного пользования, или к которым вообще доступ только у Богов и их Небесного Воинства имеется…

— Мне закрываться пора, — меня мягко, но настойчиво постучали скрученной газетой по макушке, — я зову-зову, а ты не откликаешься! Между прочим, последние читатели ушли часа три как! — надула губки Виктория, картинно отвернув голову.

— Ох, как же так? Совсем из реальности выпал.

И точно, взгляд в окно показал, что на дворе уже вечер. Причем поздний — на небосводе одна за другой звезды зажигаться стали…

— Ничего, я понимаю! — Вика тут же мило улыбнулась, — я тоже за чтением счет времени теряю. Выбери одну — дома почитаешь!

Глядя в её лучистые глаза, я подумал, что сегодняшнее происшествие сблизило нас и помогло перевести меня из ранга случайного знакомого в статус почти приятеля.

Через десять минут библиотека была благополучно закрыта, а я провожал Викторию домой. В качестве извинения за то, что она из-за меня задержалась, а также в соответствии «с долгом настоящего мужчины, что не отпустит красавицу одну по подворотням шататься».

— Между прочим, у меня дом на освещенной улице, — проворчала девушка, но от предложения проводить не отказалась.

— Что ж ты раньше меня по голове не треснула?

— Ты был так увлечен, что у меня рука не поднялась, — Вика потупила глазки. — Тем более, что у меня было чем заняться на рабочем месте… Я ведь из-за организации Красных уголков при заводах в самой библиотеке всё лето только наскоками появляться буду. Вот и решила заодно…

Идти пришлось недолго.

— А вот и мой дом! — девушка указала на пирамидальное пятиярусно-этажное здание.

— Весь? — шутливо ужаснулся я.

— Нет, конечно! — девушка возмутилась, но как-то неуверенно, — мы с подружкой на верхнем ярусе живем.

Поднимаю глаза вверх и вижу широченные трехметровые панорамные окна и что-то вроде личного скверика, расположенного на крыше яруса низлежащего.

Преувеличенно оценивающе перевожу взгляд на собеседницу.

— Анна — художница, — мямлит Вика, — так что наша мансарда одновременно и художественная мастерская…

И эта самая Анна поднимается из кресла, в котором отдыхала на террасе и явно созерцала наше приближение. Шикарная брюнетка с пышными вьющимися волосами (заметка на будущее: изучить вопрос остроты зрения местного населения, а то я что-то не припомню, чтобы в прошлой жизни мог разглядывать лица людей на такой высоте).

Мазнув по мне взглядом, художница сконцентрировалась на подруге.

— Я тут сижу, жду её, как дура! А она с парнем милуется да по ночному городу расхаживает!

Девушка явно никого не стеснялась, говорила громко, нам было её прекрасно слышно (как и всем в округе).

— Я же на работе задержалась! — возмутилась Вика, воинственно задрав подбородок, и уставилась на подругу в ответ, вот только предательский румянец начал наползать на щечки и спускаться ниже, так что Анна только задорно рассмеялась.

— Я лучше пойду! Нужно научить эту крикунью уважать людей и не горлопанить по ночам…

— Угу. Доброй ночи! — улыбнулся я, наблюдая, как девушка устремилась к двери.

Но на самом пороге она развернулась:

— Учебные материалы я для тебя завтра соберу. Так что ты сразу после смены приходи, — и юркнула за дверь…

А я зашагал обратно.

О-хо-хонюшки! А мне ведь сейчас по «вражеской» территории пробираться! Ну, ничего, авось [3] пронесёт! Заодно местной архитектурой в лунном свете полюбуюсь….

[1] Впервые появление Фамильяра «Отец Чудовищ» было задокументировано в 74 году до Н. Э. Избранным был Спартак, который через несколько дней после слияния поднял восстание, продлившееся четыре года. Именно тогда Спартаком был создан подвид человека «Оборотень», способный превращаться в волка или волкоподобного гуманоида, обладающий повышенной регенерацией, силой и скоростью, способный распространять «магический вирус», обращающий людей в оборотней через укус или царапину (главное — передать патоген внутрь организма жертвы).

На третий год восстания распространение «ликантропии» полностью вышло из-под контроля Спартака, который мог контролировать только первые три поколения обращенных, в связи с чем вспыхнула «эпидемия», которая чуть не уничтожила Римскую Империю.

После гибели Спартака в 71 году до Н. Э. и ухода Фамильяра «Отец Чудовищ» в Мир Грез, Боги ограничили распространение ликантропии. С тех пор оборотни имеют слабость к специально обработанному серебряному оружию и могут обращать других только в полнолуние. Шанс на выживание у новообращенного ограничен.

[2] выдержка из хрестоматии «Божественная Система» (Российская империя, 1871 год)

Земная Сфера Рангов.

Первый ранг (с 1 по 10 уровень) — Чадо. Выдается 1 свободное очко характеристик за уровень.

Второй ранг (с 11 по 20 уровень) — Людо. Выдается 2 свободных очка характеристик за уровень.

Третий ранг (с 21 по 40 уровень) — Вой. Выдается 3 свободных очка характеристик за уровень.

Четвертый ранг (с 41 по 60 уровень) — Витязь. Выдается 4 свободных очка характеристик за уровень.

Пятый ранг (с 61 по 90 уровень) — Владо. Выдается 5 свободных очков характеристик за уровень.

Ранги выше пятого входят в Небесную сферу и имеют свои уникальные особенности.

[3] Авось — разг. выражение недостаточно обоснованной надежды, расчёта на случай, удачу; может быть, станется, сбудется.

Изучая для проработки мира античный божественный пантеон, автор обнаружил вероятность того, что данное слово происходит от имени одного из древнегреческих богов Кайроса — (др.-греч. Καιρός «благоприятный момент») — древнегреческий бог счастливого мгновения, удачи, благоприятного стечения обстоятельств.

Отец для девушки — не приговор.

Правило гениального академика № 43

— Ты чего разоралась⁈ Кругом люди спят! — набросилась Виктория на подругу, ворвавшись в их квартиру.

— Прости-прости! — ухмыльнулась Анна, — вы так мило ворковали, что не смогла удержаться! Что за паренёк? Где взяла?

Девушка с негодованием уставилась на свою давнюю подругу, мерцавшую глазами в предвкушении подробного отчёта, и горестно махнула рукой:

— Ты неисправима!

— Я же Канис! Мы дрессировке не поддаемся! — носик гордо вздернулся и спрятался за иссиня-черными локонами, — но ты не увиливай! Что это был за мальчик? Неужели ты уже задумалась о своем возрасте и решила найти кавалера помоложе?

— Ах, ты! — в Анну полетел плюшевый мишка, — мне всего двадцать два, и я на четыре года тебя младше! Да и не кавалер он вовсе! — фыркнула Вика. — Это паренек с завода, на котором я Красный уголок помогаю оснастить. Он два года назад четырехлетку закончил, сейчас — рабочий, и вот снова решил взяться за ум и пойти учиться.

— Ага. И ты решила оказать товарищескую помощь маленькому пролетарию? Стала что-то объяснять, но вдруг между учителем и учеником пробежала искра дикой и необузданной стр… — в брюнетку, расположившуюся на диване, прилетела увесистая подушка. — Всё-всё. Не перебиваю. Продолжай…

Подозрительно зыркнув на подругу, Виктория, взяла из вазочки пряник и вонзила в него зубки.

Помучив с полминуты слушательницу, продолжила:

— Странный он какой-то. Окончил только четыре класса, эрудицией похвастаться не может, но речь… Помнишь профессора, на коллоквиум к которому нас загнали, чтоб подтянуть конструирование зелий?

Анна хихикнула, передразнивая:

— «Прелестные донны, не соблаговолите ли поместить в ваши мензурки щепоть голубого шафрана?» Мы с тобой тогда толченый перец с солью горючей перепутали — пол-этажа… восстанавливать потом пришлось!

Девушка мечтательно зажмурилась, предаваясь приятным воспоминаниям. Виктория задумчиво хрустела пряником.

— Вот-вот! И этот юноша общается в том же стиле. У меня даже мысль проскользнула: «А не шпион ли он, часом?»

— А что не так?

— Вопросы…

— Вопросы? — брюнетка подобралась, — он спрашивал что-то подозрительное?

— Да нет, — Виктория привычно махнула рукой, — дело в том, КАК он задавал вопросы… А спрашивал об общеизвестных вещах: естествознание, системоведение, теология… Не что-то специальное, а основы, которые спокойно можно найти в учебниках. Правда, порой так «заворачивал», что я терялась, не зная, что искать и где смотреть…

— О! Так он задел твою гордость всезнайки?

— Что? Да нет! Скорее, это классические вопросы дилетанта, который смотрит на вопрос под новым, непривычным для знающих людей углом. Просто… Ну не может человек без образования задавать вопросы ТАК! Чтоб ТАК задавать вопросы, как раз и нужно получить образование! А он элементарных вещей не знает, хоть и схватывает всё на лету! А видела бы ты его «конспекты»!!!

— Так может он того? — Анна тоже взяла из вазы пряничек.

— Что — «того»?

— Ну «того». Гений! «Алмаз негранёный», — с легкой иронией продекламировала художница…

— Ты думаешь? — неуверенно протянула Виктория.

— О Боги… — закатила глаза подруга…

В понедельник, отпахав смену, я сразу направился на поиск заводского Красного уголка. Обретался он в здании заводоуправления, под него тут выделили несколько «офисных» помещений.

— Вот! — меня усадили за стол и плюхнули перед моим носом стопку потрепанных учебников. — Это тебе нужно изучить для поступления в пятый класс. Справишься за лето — тебя смогут принять уже осенью. Только желательно сообщить, хочешь ли ты учиться с утра, или пойдешь в вечернюю школу, чтоб без отрыва от производства?

Говоря это, девушка подсела рядом и в ожидании на меня уставилась.

— Ещё не решил. Зависит от успехов в освоении материала, — я пересчитал тощие книжицы (всё же поступать предполагается в среднюю школу, а не в Универ). Да и не говорить же Вике сейчас, что в своих планах я уже перепрыгиваю всю восьмилетку экстерном и подаю документы в училище, техникум или, чем черт не шутит, морскую школу (уж больно отчим её расхваливает). Кстати, на заметку: уточнить, как в Новом Гирканске обстоят дела с ВУЗами, тоже не помешает… И завести себе дневник, где заметки можно делать да перспективы рассчитывать…

Хотя такие наполеоновские планы — пока шкура неубитого медведя. Надо учитывать работу (статус пролетария в текущих реалиях очень полезен), хозяйство, чтение Вед. Значение оных в моих глазах взлетело до небес, до который эти «техники-медитации», похоже, и могут помочь добраться.

Словом, всё упирается в распределение времени… Изучение мира вне школьной программы тоже откладывать не стоит. А ведь это и учебники, и хрестоматии разные, и просто перелопачивание газет, подшивки которых имелись в Красном уголке в изобилии…

Прикинем. Час — на академическую программу, час — на познание мира и минут по тридцать-сорок в день — для чтения всевозможных Известий, Правд да Ведомостей… А там уже и домой пора… О! И с походами за продуктами что-то решать придется…

— Ладно! — девушка, сидящая со мной за одним столом, поднялась, — вижу, ты уже где-то витаешь. Я побежала, но буду неподалеку. Возникнут вопросы — зови!

— Спасибо тебе большое! — поспешил я выказать признательность. Вот ведь неудобно получается: девушка явно старалась, тратила на меня своё время и силы, а я всё из реальности выпадаю. — Я очень-очень ценю то, что ты для меня делаешь!

— Да ничего такого, — в лёгком смущении отмахнулась Виктория. — Человек должен помогать человеку! Особенно в учении! Особенно в нашем новом государстве!

И на такой вот комсомольской ноте (а Вика, действительно, была комсомолкой) та упорхнула по делам, а я стал разбираться, чем же в этом мире детей мучают…

Перелистав учебники (математика, родной язык, основы мироустройства…), я решил переключиться на советскую прессу.

«Кровавые зверства Румынской буржуазии», «Комсомолец, будь Вожаком!» «Ударим магией по халатности на производстве!», «План Дауэса — самообман для Германии», «Позаботься о рабселькоре», «Друид-агротехник — лучший друг колхозника», «Урабзайчат», «Английское правительство позорно увиливает…», «Чем студенты нам помогут?», «Новый съезд партии — что грядет?» и прочее и прочее…

А жизнь-то кипит… И наша, и мировая. Смысл половины аббревиатур и сокращений от меня пока ускользал, но не думаю, что я один такой. Этих новых, современных, народных и пролетарски-грамотных названий каждый год по несколько сотен возникает… Да у некоторых словарный запас меньше, чем словоновшеств, рожденных в сумеречных мозгах местных борзописцев и теоретиков новой жизни… Жизни, в которой всё должно быть по-новому! М-да…

Но получить примерную информацию о мире, стране и обществе, прочувствовать местную обстановку и «политический момент» таким образом, я думаю, смогу…

Последний час сегодняшних занятий я вновь посвятил изучению особенностей мира… Азы пока мне нужны! Тем более, что рядом мелькала милая и бойкая, начитанная девушка, готовая с радостью разъяснить непонятное.

* * *

А жизнь-то налаживается!

После очередного дня на заводе решил себя побаловать и вознаградить за труды — купил булку с маком, а бутылку из-под молока наполнил свежим разливным квасом.

Душистый хлеб таял во рту, а напиток приятно пощипывал горло. За рабочую смену я неплохо напахался, так что сейчас просто ловил мгновения счастья и радости. Бывает, знаете ли, такое состояние, когда тебе просто хорошо. И не важно, что грядёт в дальнейшем.

Тебе просто хорошо! Сейчас.

Я не спеша бродил между зданиями, избегая людных улиц, ловил мягкие лучи вечернего солнца, завернул за угол очередного дома.

Здоровенная оскаленная пасть и горящие инфернальной яростью глаза — вот что я увидел в следующий миг перед своим носом. Громадный зверь уже в прыжке, был готов сбить меня с ног и вгрызться в горло.

Действовал я бездумно, на рефлексах. Полушаг в сторону и резкий взмах рукой с бутылкой.

Дзынь! Бутылка — вдребезги, а монстр, пролетев мимо меня, распластался на земле.

Уняв дрожь в руках и справившись с резко нахлынувшим адреналином, перехватываю оставшуюся в руке «розочку».

Существо, лежащее передо мной, было похоже на волка, только более антропоморфное, что ли… Пальцы на передних лапах образуют вполне привычную кисть, строение тела свидетельствует о том, что двигаться оно способно как на двух, так и на четырех лапах.

— Оно что, домашнее? — охнул я, когда заметил на спине создания шлейку-разгрузку с закреплённой сумкой…

Оборотень! Конечно, я уже видел что-то подобное! Лично мне они никогда на глаза в «перекинутом виде» не попадались, но в школьном учебнике природы родного края этим созданиям была отведена целая глава. Помню, меня тогда очень впечатлили эти странные массивные создания.

Правда, этот при ближайшем рассмотрении оказался не слишком велик. Ребёнок? Прикидываю габариты, в глаза тут же бросилась нескладность пропорций — голова слишком большая для компактного тела. Точно, ребенок или подросток…

Ё-моё, уж не угробил ли я его, часом?

Бутылка разбилась, значит, череп цел — законы физики. Сотрясение мозга — запросто, но оборотни регенерируют на раз-два…

По телу лежащего пробежала лёгкая судорога, и шерсть стала уменьшаться, а следом начала втягиваться морда… Процесс не мгновенный, но если так пойдет и дальше, через несколько минут на земле образуется голый ребенок… Совсем голый ребёнок…

Я нагнулся и осторожно поднёс ладонь левой руки (правую побережём) к самому носу пацана. Почти сразу ощутил на пальцах дыхание. Живой! И нечего из-за угла кидаться!

Осмотрев пока ещё безлюдный переулок, я решил с дороги «пострадавшего» убрать. Подхватив тушку (нелегкая, однако), я отнёс его в сторону и пристроил за какими-то ящиками.

Созерцать «оборот» для меня, как для биолога, было жуть как интересно, но вот с эстетической точки зрения процесс был весьма сомнителен…

Особенно это касалось изменений головы… Кости трещали и щелкали, складываясь в более привычную форму, шерсть частично ввинчивалась в бугрящуюся кожу, а частично начинала слезать мокрыми комьями. И всё это сопровождалось судорогами припадочного, скрипом зубов и диковатыми гримасами.

Положив парня на бок — мало ли, язык прикусит или ещё что — я вспомнил о последствиях этой встречи…

Половина булки на земле валяется, а в руке вместо бутылки — «розочка»…

— Да что ж мне с этими бутылками так не везёт⁈ Третью бью за неделю! И осколки надо бы собрать, пока никто не поранился. — Я вернулся на дорогу и вдруг услышал нарастающий топот и крики.

— Догоним, мужики!!

— Брось, Игорь, он же давно ушел!

— Никуда этот воришка от нас не скроется! С него скоро слетит оборот!

Наученный горьким опытом, я сделал несколько шагов к краю дороги и наблюдал четырех раскрасневшихся мужиков с дубинками, выруливающих из-за знакомого угла.

— Слышь, парень, — тяжело дыша, спросил меня самый крупный, — ты тут оборотня не видел? Молодого такого!

— Видел, конечно! — зло киваю на разбитое стекло и валяющийся хлеб. — Сбил с ног, паскуда, бутылку разбил и унёсся дальше по улице!

И махнул в направлении, куда этот мохнатый гад нёсся.

— Спасибо, парень! — гаркнул другой детина, и компания ринулась дальше.

Проводив взглядом преследователей, я задумался. И зачем я наврал про перевертыша? Явно же, он у них что-то спер, и мужики, скорее всего, вполне за дело за ним гонятся. Но даже если и так, у меня просто не поднялась рука отдать ребенка этим разъяренным бугаям. Ему уже и от меня досталось.

Пока рассуждал, собрал битое стекло, и когда решил вернуться в проулок, к ящикам, там было уже пусто…

В песок впитались несколько капель крови — бутылка всё ж неслабо расквасила нос «волчонку» — но самого потерпевшего нигде не было.

А сверху на ящиках, за которыми я оставил ребенка, лежала небольшая металлическая фляжка. Добротная такая, с завинчивающейся крышкой…

* * *

Через недельку я смог, наконец, в первом приближении разобраться в основных политических и общественных нюансах местной жизни и должен заявить: хоть «мой» мир и этот — разные, но основные события и тенденции оказались на удивление схожи. Империалистическая война (первая мировая), две революции, «свободное плавание» финнов, поляков и прибалтов, гражданская, тяжёлое положение нового государства, те же засухи и голодные годы. Разумеется, наличие магии, Системы и прочей мистики сказывалось. У части схожих событий были иные причины, в некоторых участвовали совсем другие люди. Продолжительность жизни не так ограничена, встречались монархи, правящие лет по сто и даже больше, а тот же Людовик XIV, который «государство — это Я», имел более короткий порядковый номер… Но, в целом, на текущий момент этот мир проходил аналогичный период, сравнительно с моим прошлым миром (насколько могу судить об этом без профильного образования).

Проходил шок от мировой войны, ситуация стремительно менялась. Правящие элиты «цивилизованных» стран были крайне обеспокоены прецедентом столь успешной революции, тем, что революционеров, которых они считали чуть ли не своими ручными собачками, не удалось проконтролировать, и теперь те пытаются экспортировать всеобщее равенство в страны своих бывших спонсоров.

А Советы, на данный момент, представляли из себя сшитую наживую «химеру» из старых и новых укладов, обострившихся противоречий национальных элит, новых веяний и временных, спорных и компромиссных решений. Кто-то строил новую страну, кто-то обогащался, кто-то отрывался в малинах, кто-то сводил концы с концами… В общем, местный строй был куда ближе к анархии, чем к «Диктатуре пролетариата»…

Самыми же яркими отличием от известной мне истории были: местный НЭП (тут он гораздо монументальнее, и пока не выглядел временной мерой) и моя «малая Родина». Новый Гирканск — третий по величине город в Союзе (а в Империи какое-то время вторым был), промышленный центр и важный логистический узел, удаленный от западных границ. Сюда стекаются нефть с Кавказа, полезные ископаемые с Урала, степные дары и многое-многое другое. Тут даже активная торговля с Персией (которая до сих пор существует, или снова — не вдавался в такие подробности), и не только с Персией.

У нас, кстати, есть свой «Чайна-таун» (или, по-местному, «Китай-город» — имеет прямое отношение к китайцам). Последствие очень древних торговых соглашений и «северной ветки» Великого шелкового пути, география которого в этом мире явно отличалась от мне известной. В общем, город у нас весьма примечательный…

Ещё одно важное различие в политике местного правительства я обнаружил на второй неделе своих исследований. Советы здесь проводили гораздо более масштабную идеологическую политику, направленную на все слои общества.

Ведь как было в прошлом моего мира? НЭПманы, старые спецы и прочие пережитки прошлого в пропагандистской работе просто не учитывались… Большевикам на них плевать было! Эти неблагонадежные заранее записывались во «временные попутчики», на которых негоже время тратить.

В этом же мире часть кланов и прочих «дореволюционных кадров» (и примазавшихся к ним предпринимателей) относительно мирно переехали в новое общество, став одним из столпов его стабильности и безопасности.

Да, у здешнего государства рабочих и крестьян кадровый вопрос был не таким безнадежным, как в прошлом мире. Но беда в том, что из-за гражданской войны и магических боёв, большинство населенных пунктов Союза численностью более десяти тысяч вступили в новую жизнь с капитально разрушенной инфраструктурой… И специалистов для восстановления требовалась целая армия.

Но вернемся к «старым» кадрам. По итогу, местные коммунисты почесали репу, да и раскинули свои пропагандистские сети поширше. Гонения на империалистов, монархистов, капиталистов и прочую контру, конечно, никуда не делись. Просто теперь те же НЭПманы у нас делятся на народных предпринимателей и жирующих НЭПманчиков, сосущих кровь из трудового народа. Кланы и иже с ними, кто советскую власть поддержали, у нас тут сплошь ведут свои генеалогические древа от крестьян да работников Петровских мануфактур, что весь прошлый век подпольно, но активно боролись с «проклятым Царизмом». Так что они практически пролетарии, выходцы из рабочего класса… По крайней мере, именно такую позицию советские газеты толкали в массы, четко разделяя бывшую элиту разрушенной империи на небольшие группы тех, кто «боролся за народ» и кровопийц, «вытягивавших жилы из народа». И хотя в рамках местных реалий из борцов за народное благо в сатрапов и угнетателей переквалифицироваться — дело пары недель, но и то, что не всех под одну гребенку — уже хорошо.

И да, такая политика имеет свои плоды. Как в формировании у народа образа своих аристократов и предпринимателей, так и в рамках пропагандистского воздействия на молодое поколение всех этих «непролетариев»… Вон, за примером далеко ходить, как оказалось, и не нужно — подтверждение вокруг меня бегает, занимается пополнением местных книжных фондов и организацией кружков и ликбезов.

Это я о Виктории, если что. Когда в следующее воскресенье вечером я провожал девушку из библиотеки, та с легким волнением призналась мне, что является дочерью Эммануила Григорьевича Токарева, известного миллионщика, мецената, владельца нескольких заводов и прочих прибыльных предприятий. При этом сама Вика была самой что ни на есть пламенной комсомолкой, готовой помогать всем и вся. Ну и, конечно, она так же была отличницей, спортсменкой и активисткой, и в придачу — перспективной магиней! В общем, папаня неплохо подсобил дочке, так что у той только в параметре магии, похоже, очков больше, чем у меня во всех трех параметрах вместе взятых. Прибавьте к этому прекрасное образование в остальных сферах… Так что, хоть вопрос этот девушка старательно обходила, получалось, что «для безопасности» это ей нужно меня провожать да с возможной шпаной уличной разбираться, а не наоборот… Мда… Даже не знаю, что сказать… другой мир — другие реалии…

В очередное воскресенье я вновь провожал Вику до её дома. Ничто, так скажем, не предвещало… Красивый закат, прелестная девушка, увлекательные разговоры о здешних магических «гиперболоидах»… И вдруг из ближайшего переулка выруливают трое малолеток. Не выходят, а прямо выплывают. Один поигрывает ножиком и цыкает зубом, второй молчит, а третий — сама галантность.

— Фраерок, а ты в курсе, что гулять здесь по темну опасТно? — и, не дожидаясь ответа, — но ты не бойся! У нас всё схвачено! За небольшое материальное вспомоществование в фонд помощи нашей улицы, мы готовы обеспечить вашу безопасность на протяжении всего пути по опасТному маршруту. Ты же не хочешь, чтоб с твоей мадамой что-то нетакое приключилося?

Я даже мысленно присвистнул, а потом горестно вздохнул. Такую хорошую, явно отрепетированную речь под конец отсебятиной запорол…

Вот только как-то ответить или перейти к действиям по нейтрализации сих субъектов мне было не судьба. Едва я сместился, чтоб иметь возможность первым вывести из строя «Цыкающего» (бить планировал, не сдерживаясь — в этом мире и гопники магическими быть могут) и открыл рот для ответа, как в малолетних рэкетиров ударила цепная молния.

Миг — и вся троица корчится в судорогах на земле, а радостная Виктория лезет ко мне обниматься и что-то восторженно тараторит.

Переварив столь быструю смену диспозиции, стараюсь вникнуть в ситуацию. Оказалось, что напасть ребята решились из-за меня. Выгляжу я обычным рабочим пареньком, который вряд ли поднялся выше уровня двенадцатого…

— Вот они и подумали, что если ты меня провожаешь, то и я не должна быть слишком сильной… А ведь обычно никто из местной шпаны на меня и глаза не поднимет!

— Почему? — удивляюсь я, а от ответа выпадаю в осадок.

Оказалось, что ни один здравомыслящий гоп-стопщик ни за какие коврижки в здравом уме не нападет на одинокую молодую деву на ночной улице, даже если она будет голой и с мешком золота. Особенно если она будет голой и с мешком золота! Ведь такая особа в тёмном переулке — это крайне подозрительно! А от подозрительных людей в магическом мире стоит держаться как можно дальше, особенно если ты честный разбойник… А вот парочка молодых людей во главе с непримечательным на вид пареньком — это понятно и перспективно на тему пошмонать карманы. Много, конечно, на таких не заработаешь, но и чего убойного в голову не получишь.

— Но в этот раз схема не сработала, — вынужден был признать я, осознав, что был использован как «наживка на приключения».

— Ага, — мы уже отошли от той злополучной улочки, а Вика всё ещё довольно улыбалась, — как сытая кошка. А главное, я уже лет пять знаю хорошие заклинания для самообороны, а опробовать их в деле всё никак не представлялось случая…

Мда… Теперь её энтузиазм в вопросе её сопровождения по вечерним и ночным улочкам города заиграл новым красками… Но решаю не педалировать этот вопрос ради сохранения остатков мужской гордости, а сосредоточиться на приятной прогулке. В конце концов, то, что я с ней в безопасности — не так уж и плохо. Наверное…

А с батюшкой своим она не живет, как оказалось, из-за «расхождения во взглядах по ряду политических и экономических вопросов». Виктория считает, что всю роскошь нужно взять, и прям сейчас пустить на благие дела, да и процент прибылей на различные социальные проекты не мешало бы увеличить. А отец («этот ретроград!») считал, что от статусных вещей отказываться пока рановато («они для дел полезны»), да и вообще, помогать народу, безусловно, нужно, но при этом разбазаривать нажитое тяжелым трудом не обязательно. Ну, это я так для себя понял суть их противоречий…

— А ведь у нас пятиэтажный особняк в центре! На двоих! Зачем нам столько? Можно ведь пару этажей подо что-то полезное выделить! Общественную организацию какую приютить! Многие же сейчас по углам жмутся, а порой и вообще на улице собираются! Но нет! Невместно, видите ли! «Мой дом — моя крепость, и нечего в нём посторонним рыскать»! — девушка ворчливо передразнила своего отца.

Причем, по-настоящему серьёзным конфликт в семье Токаревых не был. Отец, напротив, всячески поощрял участие дочери в общественной жизни, и, как я подозреваю, вовсю пользовался, где нужно, «комсомольским образом» своей дочурки. А сама Вика не спешила выносить ценности из дома, чтоб делить их поровну, а просто считала, что «статусные излишки» и лишняя роскошь — есть пережитки прошлого, и их можно использовать гораздо рациональнее. Но в остальном она отца защищала и даже хвалила…

— Так-то он у меня замечательный! Условия для рабочих у нас даже лучше, чем на государственных заводах. А с образованием — гораздо лучше! У нас не просто читальные уголки, а полноценные вечерние школы! Собственно, меня и к вам направили оттого, что опыт подобной работы я уже имела! — гордо вздёрнув носик, закончила Вика…

А я слушал всё, что она рассказывала, хвалил в нужных местах, да на ус мотал. При этом временами еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться в голос. Например, девушка со смесью одобрения и негодования (не спрашивайте, как это возможно) поведала, как её отец, НЭПман-миллионщик, заказал для гостиной лепнину под потолок в «революционных мотивах»: Ленин на броневике, серпы с молотами, красные знамена… Кстати, вынужден признать, что в семейных историях, услышанных от Виктории, чаще я поддерживал именно отца семейства, а не девушку восторженно-революционных взглядов, которой чуть за двадцать перевалило.

Когда что-то начинает получаться, не спеши останавливаться на отдых и оседлай удачу.

Правило гениального академика № 23

Я сидел под раскидистой акацией и практиковал Малую Веду Развития.

Хоть у нас тут, считай, заводской район, растительности меж домами произрастает в изобилии. Деревья выполняют функцию сложно эшелонированной обороны, призванной задержать всю ту гадость, что исторгает из себя местный промышленный комплекс.

Так вот, сижу я под деревом на специальной циновочке, вдыхаю свежий утренний воздух и бубню себе под нос Веду…

Мимо то и дело соседи прохаживаются. Вон баба Дуся своего пострелёнка потащила. Мазнула по мне взглядом да дальше пошла к натянутым веревкам — белье развешивать. В руках — здоровенная бадья с постиранным, а внучек сзади плетется… В прошлом мире далеко не каждый мужик «за сорок» такую бадейку уволок бы, а тут — пяток детишек да чрезмерная набожность (чтение Вед по два-три часа в день) делают из «божьих одуванчиков» штангисток в юбках…

— Ну, когда же ты у меня тоже за ум возьмешься? — кивок в мою сторону. — А то всё норовишь к дружкам своим смыться.

— Ну, ба-а! — возмутился парнишка лет шести.

— Не бабкай мне! Вот лучше садись рядышком и прочитай мне десять раз Малую Веду Здоровья. А то видела, какой ты синющий с берега прибежал.

Малец тяжело вздохнул, но рядом с бабушкой уселся, забормотав нужный текст… Старуха послушала, покивала да бельем занялась.

В общем, двор живет своей жизнью. Соседские дамочки хозяйством занимаются, тройка мужиков собралась неподалеку и что-то активно обсуждает перед началом рабочей смены. Ярко-зеленые листья шелестят на ветру, прошиваясь лучами утреннего солнца, по запыленной траве ползают мураши всякие, пахнет утренней свежестью, табачным дымом… Теперь ещё сохнущим бельем. Двор живет своей жизнью, а у меня Веды…

Каждый день по утрам, сколько себя помню, я выхожу сюда и после умывания и быстрой разминки сажусь читать Малую Веду Развития. Но раньше — потарабанил минут пятнадцать для порядка и побежал. Не-е-ет. Теперь я всё делаю вдумчиво, основательно. К каждому действию, каждому слову прислушиваюсь, стараюсь понять, как эта «медитация» работает… Вот, стоит закончится первому предложению, как я ощущаю — побежала энергия, циркулирующая в теле по определенному маршруту. И с каждым оборотом энергии становится чуть больше, а скорость её возрастает.

Ведь это для прежнего меня-Васьки Веды были чем-то обыденным и скучным, а для обновленного Василия — это билет в мир магии и чудес!

Накапливая и перерабатывая энергию мира, ты становишься больше, чем был час назад. И хотя четкой шкалы, говорящей, что ты на 0,1% приблизился к получению следующего уровня, не существует, но всё равно чувствуешь прирост от каждого нового часа практик.

А после той же Малой Веды Здоровья головная или зубная боль отступают реально. Новый зуб, конечно, так не отрастить. Наверное. Но вот унять зуд, снять воспаление, утихомирить мигрень — это вполне возможно. Кроме того, практические подтверждения «мистического» опьяняют и кружат голову!

А ещё у меня сохранились воспоминания о том, как я, тренируясь день за днем, заработал 11 уровней, как прорвался на новый ранг, как я вкладывал свободные очки характеристик в Тело и становился ощутимо сильнее. Но такого восторга, как сейчас, не припомню (разве что в момент прорыва на новый Ранг?). Нет, я честно посвящал нужное время Чтению Вед, а когда до нового уровня оставалось всего ничего, у меня словно второе дыхание открывалось. Я начинал заниматься, как наскипидаренный! Но вот новый предел преодолен, очки вложены и усвоены — и восторг от усиления, от того что я, да своими трудами…сходил на нет…

Энтузиазм пропадал, а утренние и вечерние Чтения снова превращались в рутину, которую просто нужно делать — так принято, так все делают… И никакие мысли о том, что занимаясь хоть на полчасика в день больше, смогу сталь гораздо сильнее, здоровее, занять лучшую должность и т.п. — не работали.

Что, дико кажется? Отказаться от стольких благ из-за собственной лени и недальновидности?

А с другой стороны? Что в моем прошлом мире иначе было? Вон! Занимайся физкультурой по полчаса в день, не кури, не жри дрянь всякую в три горла и — вуаля! В твоем распоряжении ещё дополнительных лет двадцать бодрой, подвижной жизни. И много таких вы встречали?

Вот и тут так же. Для местных Система, ранги и характеристики — это не чудо вовсе, это р-у-т-и-н-а… И отношение к ней соответственное, если, конечно, ты не гений. Ведь какой смысл напрягаться, если такие подходы «по часу в день» не помогут тебя взлететь на вершину мира? Ты всего-то станешь чуть сильнее, чуть здоровее, чуть умнее… В общем, сущие мелочи. Особенно когда знаешь о существовании талантливых и одаренных людей, у которых действительно есть шанс «взлететь».

И поэтому большинство местных мещан и крестьян рассуждают о своей жизни в стиле «всяк сверчок знай свой шесток», хотя имеют прекрасные рабочие инструменты для развития. Словом, печально…

Но вернемся к нашим баранам — я же про Веды говорил. В общем, их чтение — моя новая страсть! Сорок минут утром, полтора часа перед отбоем, а если в течение дня выдавалась свободная минутка — её тоже тратил на дело. Я приноровился начитывать Малую Веду Развития, если мне выпадала монотонная и однообразная работа руками в цеху (а такое случалось частенько). Первый раз за такое «оптимизаторство» от Юхтина крепко досталось — за отвлечение от работы. Тот меня чуть в злостные саботажники не записал, но при подсчете деталей, сданных в конце смены, задумался.

В общем, я «качал свою магическую мышцу», где и когда только можно было, занимаясь Ведами раз в шесть больше, чем до пробуждения памяти прошлой жизни. Что вкупе с возросшим Разумом (а этот параметр, как оказалось, значительно влияет на эффективность многих методов развития) дало заметный прирост к скорости моего самосовершенствования, и я стал заметно быстрее продвигаться к следующему уровню. И если всё пойдет в том же ритме, то осенью смогу уже и двенадцатый взять.

Кстати! Разум! После моего похода на митинг и в библиотеку я таки обнаружил у себя разблокированную Магию, так что теперь в данном параметре зеленоватым цветом (видимо, намек на магию природы) гордо мерцала двойка, что было просто великолепным результатом, если верить Виктории. Но поразило и обрадовало меня не только это. Параметр разума продолжал расти! В тот же вечер он дополз до 22, ещё через неделю — до 27. И хотя всё это сопровождалось периодическими головными болями, беспокойным сном и не к месту всплывающими «флешбеками» о прошлой жизни, но оно того стоило! Тем более что от легкого покалывания в голове всегда можно было избавиться чтением той же Малой Веды Здоровья! В общем, похоже, «багаж» знаний в день моего «пробуждения» распаковался в черепной коробке не полностью, и опыт шести с хвостиком десятков лет прописывался в нейронных лабиринтах головного мозга постепенно, конвертируясь при этом в очки Разума…

И ещё пару слов о моей «новой» жизни. После утренней «медитации» по расписанию шел семейный завтрак, семейные объятья «на дорожку» и пробежка до Цеха. Восьмичасовой рабочий день с перерывом на обед, агитацию, политинформацию и разбор рабочих «полетов». А пахали мы со товарищи как тот папа Карло, в перерывах рассуждая о краснознаменной эскадре космических кораблей Большого Театра…

Любопытный нюанс, который я не сразу осознал: ничего по-настоящему тяжелого (в прямом смысле слова — в килограммах) молодняку, навроде нас, не поручали. Мы возились с мелкой доводкой деталей да выполняли функционал из серии «принеси, подай,… не мешай».

Почему так? А всё дело в пресловутой «системности» мира.

Большинство рабочих «за тридцать» были в полтора-два раза меня сильнее. Двадцать лет при регулярных нагрузках и периодических «левел-апах» — даже для простого работяги — срок, за который Тело на дополнительные десять-двадцать очков прокачать вполне реально. Вот и выходило, что местный пролетариат, хоть с виду не Шварценеггеры, но бревна поперек себя шире на плечах таскал запросто, а кто-то ими даже жонглировал.

А я большую часть времени занимался вознёй с мелкими деталями. И должен сказать, это неплохо у меня получалось. Монотонная работа мозги прочищает, при отвлеченных мыслях эффективность труда даже возрастает, так как мысли не мешают телу делать своё дело. А уж когда я на чтение Вед перешел, то скорость проковки, штробления и прочей доводки мелких, но не сложных в обработке деталей подскочила раза в два… Юхтин даже сказал, что если я такой результат стабильно держать смогу, то он мне к концу месяца премию выбьет.

Вот! Сразу видно, что боевой, а не кабинетный коммунист! Ударно поработал — получи (если есть что давать)!

— Товарищи, прошу несколько минут вашего внимания! У меня важные политические новости…

Перед обедом Игнатий Петрович нас каждый раз ловил и устраивал «десятиминутку» просвещения. Причем, темы выбирал самые разные. О международной политической арене, о жизни в нашем молодом государстве рабочих и крестьян, а порой говорил о коммунизме в целом, о революции и долге каждого советского гражданина внести свой вклад в общее дело.

И тут я бы даже посмеялся, если бы не одно «но»… Производительность нашего цеха после выступлений этого революционного мага действительно стала повышаться, а «пролетарская сознательность» резко пошла в гору…

— Игнатий Петрович, но как мы это сделаем? Мы честно, без дураков, всю смену пашем! И не можем поднять производительность в два раза!

— Ты же советский человек, Скороход! В тебе скрыт неисчерпаемый потенциал, в твоей груди бьётся жаркое пролетарское сердце! Ты — можешь! — отвечал Юхтин на возмущение очередного рабочего, после чего толкал воодушевляющую речь, призванную разбудить «силу духа трудового народа».

И она «будилась»… День-два — и производительность этого обобщенного Скорохода начинала расти. Тот словно распалялся, начинал работать с остервенением, да ещё и других за собой увлекал. Скажу честно, подобный эффект действовал и на меня! Я «горел» работой всю смену, переживал и радел за каждую деталь…

Да Боги! Я даже заподозрил, что «советский человек» — это действительно какое-то местное усиление, которое только по недоразумению в системном статусе не прописывается…

И только к концу первой рабочей недели, я разобрался, что же тут происходит. А происходит магия «Пламенное сердце» [1]. «Ленинцы», «Ленинский отряд», «Ленинский набор». В этом мире все эти термины имеют вполне конкретное значение. Это люди Ревота (революционного отряда — ох уж эти советские сокращения…) Владимира Ильича, те, с кем он поделился магией своего фамильяра. Как выяснилось, эта магия позволяет не только огненные шары запускать, но и дарует пользователям возможность «воспламенять» сердца людей! Разжигать в них чувства и усиливать нужные мысли.

В общем, магия Ленина оказалась идеальным инструментом оратора и революционера. Это не гипноз. Чтобы был эффект, человек должен быть хоть немного солидарен с выступающим, разделять его взгляды.

Именно благодаря этому свойству Юхтин смог в сжатые сроки достучаться до рабочих, и из раздолбаев или простых обывателей, которых интересовала лишь зарплата, он начал ковать радеющих за общие результаты пролетариев.

Люди горели работой, задерживались по вечерам, позабросили «перекуры», а между собой стали поговаривать, что можно и в три смены работать, нужно только полномочия перераспределить…

Вот только дальше разговоров это не пошло, ибо от таких «революцьонных» идей волосы зашевелились уже у нашего начальника цеха:

— Вы что это, совсем охренели? Вы так весь процесс угробите! — орал Балашов.

— Нет границ у пролетарской выносливости! — зло скалился Юхтин, — или вы против повышения выработки в нашем цеху? Против пламенного трудового порыва пролетариев? Гляньте: показатели за две недели почти в полтора раза взлетели, и это не предел!

— Какие полтора раза⁈ — ярился Иван Терентьевич, — у нас же процент брака так вырос, что больше половины вашего «прироста», — это слово специалист выделил особенно, — перекрывается! А износ оборудования? А нарушение взаимодействия между цехами? А техника безопасности? Что вы мне скажете после первого облитого расплавленным металлом? Сгорел на работе? А ведь это не вы — это я за людей отвечаю! И не позволю увеличивать число жертв на производстве! Люди должны успевать восстанавливаться и отдыхать, после чего их нужно учить работать КАЧЕСТВЕННЕЕ, а не просто БОЛЬШЕ!!! -бушевал начальник цеха.

— Качество мы тоже подтянем, — отмахнулся Юхтин, — вот я половину брака перехватываю и правлю. А вот вы…

— А потом при проверке качества ваши правки приходится выискивать и выбрасывать, — снова взорвался Балашов. — Вам же говорили — учить матчасть! Вы же не думаете, что если пирог должен сидеть в печи час при двух сотнях градусов, то почему бы для ускорения не поддать жару, да за 5 минут на 1200 градусах всё быстро приготовить? — мужик чуть с кулаками на революционера не кидался. — Не всё можно заткнуть магией без расчетов да голым энтузиазмом. Головой иногда думать надо! Головой!!! После вашей обработки детали серьёзно проседают в прочности! И их нельзя пускать дальше!

Поорали они тогда знатно. И даже не бесполезно. В том плане, что Юхтин теперь народу больше с вопросом качества, а не за количества на уши приседать начал, но при этом на весь инженерный состав таким лютым волком смотрел… В общем, я бы на месте инженерного коллектива этому революционеру в темном переулке не попадался, а то ещё спалит в пыль да по ветру развеет…

По воскресеньям я теперь чинно сижу в библиотеке. Причем добираюсь до неё на трамвае — чтоб по чужим улицам лишний раз не шляться… Дома, кстати, мой внезапный порыв к знаниям был воспринят с большим энтузиазмом. Мать разошлась, размечталась. В её голове я уже стал самым молодым мастером нашего завода, или, чего уж мелочиться, помощником начальника цеха! Отчим с новыми силами принялся агитировать за «морской путь» и поступление в новогирканскую мореходную школу (мол, флот у нас развивается, а толковых специалистов дюже не хватает), а также снял с меня обязанность на закупки бегать: «Ты лучше учись давай, а до лавки уж я как-нибудь сам дойти смогу, всё равно пока на суше, делать-то особо и нечего».

Ну, это он зря так сказал. Мать тут же из-за двери вырулила, да не одна, а со списком. Всего того, чем её благоверный может по дому помочь, «пока без дела на суше прохлаждается»…

В общем — Библиотека. Каждое воскресенье я теперь прихожу обогащаться знаниями из книг, которых в читальном уголке не найти, ну и чтобы ещё немного побеседовать с милой, приятной в общении девушкой…

Виктория, как мне кажется, записала меня в гении и решила взять надо мной шефство. Так что теперь активно помогает «гранить алмаз моего таланта». И должен отметить, что эта пламенная комсомолка буржуазных кровей прекрасно образована, эрудированна и чрезвычайно ответственна. Из-за чего на третьей неделе моего обучения она нагрянула в цех и с ходу насела на Юхтина, завалив его бумагами и пламенной речью. И пока тот приходил в себя, подхватила меня под ручку и увела в Красный уголок…

Так что с того момента моя рабочая смена стала на три часа короче, а в оставшееся время я отряжался в помощь активу завода. Час-полтора я, действительно, занимался хозяйственными вопросами (перетащи, сколоти, покрась, привинти), а остальное время училсь… Причем вполне официально, с письменного разрешения директора завода, начальника цеха, главы профсоюза и вожака заводской ячейки комсомола, заявление на вступление в который мне пришлось написать…

И, конечно же, Виктория всех заверила, что приложит все силы, чтоб я стал достоин такой чести и не посрамил честь завода, комсомола, партии, советского государства и земной цивилизации до кучи… Эх-х-х… Я даже в первом детстве не припомню таких реактивных, деятельных и при том искренних общественников, готовых тебе помогать на голом энтузиазме, и не слезающих с твоей шеи, пока не добьются результата…

Отдельным пунктом в моем ежедневном распорядке дня значилось изучение текущей общественно-политической ситуации. То есть, я просто читал газеты, которые в изобилии, целыми подшивками по годам (начиная с двадцатого) хранились в читальном уголке. Да и экземпляры более раннего революционно-журналистского творчества имелись.

А разбираться в политике мне помогали регулярно проходящие в Красном уголке лекции и обсуждения Политпросвета. Вот так я и попал на жаркую дискуссию об Аллоизыче.

— В Новогирканских Известиях за май этого года напечатана статья: «Лидер НСДАП Адольф Гитлер обратился к советскому государству с личной просьбой о возможности покупки или аренды картины В. В. Верещагина „Апофеоз войны“, с которой чувствует глубокую духовную связь», — не отрывая глаз от текста, сосредоточенно зачитал Савелий — руководитель нашей заводской Комсомольской ячейки, — Ну что, товарищи, какие у вас мнения по данному вопросу? Прошу высказываться

— Категорически отрицательно! — с ходу рубанула женщина предбальзаковского возраста, — Нечего нам помогать этому империалисту! Да ещё и некроманту! Фу! Мерзость!

— Почему «мерзость»⁈ Наоборот! Полезная и нужная в народном хозяйстве профессия, — аж подскочил от возмущения худощавый студентоподобный парнишка (работает, по-моему, где-то при экспериментальном цехе), — Некроманты и их творения очень важны на ряде опасных производств! А ещё нежить часто используется для поддержания в порядке канализаций и очистных систем.

— Да-а-а? — ёрнически тянет последнюю букву мадам, — И когда сам преставишься, пойдёшь в дерьме копошиться?

Парнишка сначала опешил, но тут же решительно вскинул подбородок:

— И пойду! Если народ и партия призовёт — пойду!

— Призовет? Ты что же, ставишь «Волю партии и народа» в один ранг с грязным трупным искусством⁈

— Клавдия Никифоровна, угомонитесь! Не разводите тут демагогию! — строго пресек спор ради спора один из комсомольцев.

— Клава, действительно, успокойся, — приобняла спорщицу Евстигнея, широкоплечая дама из нашего цеха, — То, что на тебя напал лишившийся контроля зомбяк, не порочит всю профессию. Наоборот! Если бы у нас тогда был в штате некромант, то он бы смог вовремя предотвратить трагедию!

Клавдия недовольно засопела, но промолчала.

— Товарищи! Некромантия в общем не является предметом сегодняшнего обсуждения. Вот вы что думаете? — наш комсомольский вожак обратился уже к Евстигнее.

Я? — женщина немного задумалась, — Я читала, что он своей магией очень много полезного для людей делает. Ставит свою нежить на самые опасные работы, отчего смертность там понизилась. Рабочие теперь могут заниматься более безопасным трудом. Ну, и про канализации, конечно, тоже читала. Ведь лучше мертвяки там копаться будут! Так что можно и передать. От этого явная польза трудовому народу Германии будет.

— Вот только если рассматривать этот вопрос как политический, всё не так радужно! — вклинился в разговор ещё один молодой парень. — Товарищи! На тех заводах, где работают «творения» Адольфа Гитлера, рабочим урезали зарплаты! И эти отнятые у простых рабочих деньги разошлись по карманам хозяина нежити и владельцев завода.

— Чушь и бред! — снова влез тощий, — Гитлер решительно выступил против сокращения зарплат, а деньги получил только за работу самих некроконструктов!

— А что значит Хозяин? Он что, оживляет людей и принуждает их к труду? Так это рабство! А советское государство с рабством борется!- заволновалась одна из молоденьких заводских активисток.

— Милочка, — на девушку, как на дурочку, посмотрел сухонький старичок, — ну что же вы такое говорите? Всем ведь известно — низшая нежить не имеет полноценного разума, а следовательно, и прав и свобод у неё быть не может. Вы же не собираетесь бороться за права станков? Ведь нет? А тут ведь то же самое…

Девушка насупилась.

— Товарищи, снова разговор не по теме! — решительно вклинился в разговор один из комсомольцев.

— Критикуешь, предлагай! — с ехидцей ответил старичок.

— Моë мнение, — не смутился парень, — передать картину, но обязать Гитлера обучить несколько ответственных товарищей нужным в нашем хозяйстве умениям по подъёму мертвых. Ведь, действительно, нашим производствам очень не хватает таких инструментов на ряде критически опасных операций.

— Да-да, — поддержал идею полноватый мужичок, — а то у нас в стране сейчас нет ни одного нормального некроманта. А ведь потребность в них никуда не делась! Более того! Возросла! К тому же, ещё функционирующие старые некроконструкты уже скоро десять лет как работают без ремонта! Как мы не понаслышке знаем, — беглый кивок в сторону первой выступавшей женщины, — они уже просто опасны для нас! Да и в целом! В стране до сих пор много где разруха, а рабочих рук не хватает! И грамотные специалисты, даже такого профиля, нам будут очень полезны.

— Опять вы на советскую власть клевещете⁈ Какая разруха⁈ По всей стране кипят стройки! — вспылила одна из присутствующих.

— Голословные обвинения и ограниченность! — явно привычно парировал мужчина. — Я говорю, что нам кадров во многих отраслях катастрофически не хватает. Слишком многое было разрушено в гражданскую войну! А насчет строек! Конечно, они ведутся! Вот только даже в центре ещё ряд высоток не восстановили, а про окраины я вообще молчу!

— Товарищи! Товарищи! Возвращаемся к нашему вопросу! Раз вы не можете проявить сознательность, будем говорить по очереди…

Дальше дискуссия протекала более-менее в заданных рамках, хотя собравшимся явно были чужды такие понятия, как сдержанность и такт. Народ активно и жарко спорил, «радикально не соглашался», обвинял друг друга и решительно, с настоящим революционным задором призывал к… А дальше — в зависимости от позиции.

Я же тихо сидел в стороне и «учился». А сам тихо офигевал от ситуации.

Во-первых, в моей голове «некромантия» — это что-то плохое и опасное было, у местных же, в основном, более прагматичный подход… И только единожды прозвучала мысль, что поднимать мертвецов нехорошо, в нашем государстве такого быть не должно, и нужно сосредоточить внимание на том же големостроении! А с некромантами нужно бороться! Вот только остальные спорщики объединились и дружно раскатали данную позицию по камешкам, доказав её несостоятельность, как экономически, так и идеологически, и даже этически…

А во-вторых, мне казалось диким обсуждать и даже хвалить Гитлера. Да его не обсуждать нужно, а прикопать вместе со всеми его творениями! «Во избежание» так сказать. Ещё только двадцать шестой год на дворе, а этот гад и планов своих уже не скрывает… Я потом изучил вопрос подробнее, и очень напрягся…

Аллоизыч-то [2], оказывается, Избранным заделался и имеет своего фамильяра, специализирующегося на Магии Смерти… В некроманты, в общем, будущий Фюрер заделался… Причем «Избранность» свою он ещё во время войны заработал, хоть и под самый её конец, и в мирной жизни успел развернуться, да не только на политическом поприще. Он сколотил неплохое состояние на том, что нежить, поднятую из преступников и «случайно погибших» «неблагонадёжных граждан» (что-то мне подсказывает, эти люди по субботам вместе собирались, да ермолки носили…) на опасные производства и на грязные, низкооплачиваемые работы в аренду сдает. И связи неплохие среди промышленников у него уже имеются. Вон, тот же Крупп — не будь дурак, с удовольствием нанимает в качестве чернорабочих восставших мертвецов, да и магистраты многих городов Германии сейчас активно укомплектовывают штаты ассенизаторов и сантехников такими бюджетными кадрами…

А к «Апофеозу войны», кстати, этот ефрейтор (хотя в этом мире он поднялся повыше) «прикипел» оттого, что чтение Веды, которая помогает ему быстрее развить свой дар, требует особой атмосферы. Вот и ищет он произведения искусства, смотрящие «в глаза смерти»…

Ух-х-х… А ведь этот деятель и будучи простым человеком дел наворотил. А что будет тут, когда, вдобавок к своим радикальным (я бы сказал, убийственным) идеям, он ещё и боевым магом смерти с легионами немёртвых является. И миллионером, уже сейчас слабо зависящим от покровителей… Беда-бедовая, однако…

Но сейчас это вопросы точно не моего уровня. Для Василия Николаева данная информация — пока просто напоминание, что в этом мире не стоит расслабляться, поскольку лет через пятнадцать нацистские орды могут постучаться к нам в дом с целью раздобыть новых тел для использования на благо промышленности Германии и для благоустройства её городов…

А теперь — учиться, учиться и учиться!!! В смысле — Веды читать!

[1] В. И. Ленин и магия Пламенного Сердца. Выдержки.

1900 год. Псков. Прорыв Лакуны. В. И. Ульянов (Ленин) был избран Фамильяром и получил магию «Пламенного сердца», обладающую сразу несколькими свойствами: Боевое — создание и управление огнем, Социальное — воздействие на людей, позволяющее усилить и «разжечь» определенные эмоции, «подсветить» в сознании человека конкретные мысли (при наличии у объекта воздействия таковых). И Особое (Поддержка) — благодаря магии «Пламенного сердца» можно усилить большинство заклинаний Личной магии, отчего те становятся эффективнее или приобретают новые свойства.

После обретения фамильяра Ленин участвовал в защите города и зачистке лакуны, где впервые использовал свои новые силы. В соответствии с божественным законом, в личное владение В. И. Ленина перешла 1/30 Новой Псковской Терос Мегаро, и ему было предоставлено дворянское звание в соответствии с Указом Петра Первого от 1705 г. «О Дворянском Достоинстве Избранных, проявивших себя в обороне городов», но Ленин за документами о новом статусе не явился, и в том же году отправился в эмиграцию.

Начиная с 1903 года, стал целенаправленно агитировать присоединиться к делу освобождения трудового народа других Избранных с «революционным, новым складом ума». В 1917 году откликнувшиеся на призыв Ленина Избранные вошли в Военно-Революционный комитет «Пламенного сердца».

[2] Адольф Гитлер. 1889 года рождения. Лидер НСДАП. Избран Фамильяром во время Битвы при Реймсе (второе Марнское сражение) в 1918 году, во время открытия врат в Терос Мегаро. После слияния с фамильяром сразу попал под плотный артиллерийский огонь французких войск и в одночасье остался самым старшим по званию на позиции. Был вынужден несколько часов руководить обороной на участке. На следующий день, после 10 часов активных боестолкновений выяснилось, что единственным выжившим в сводном отряде под командованием Адольфа Гитлера является сам Гитлер. Все остальные солдаты являлись спонтанно поднятыми «немертвыми» разной степени качества. Магический Дар — «Путь Смерти».

Не забывай про час потехи.

Правило гениального академика № 38

Вообще-то завтра, в субботу, на заводе обычный рабочий день намечался. Советские люди же не евреи, чтобы в субботу священный Шаббат соблюдать, мы в этот день честно впахиваем. Но в этот раз что-то в «небесных канцеляриях» пошло не так, и нам — рабочей молодежи кузнечного и инструментального цехов нашего завода — незапланированный дополнительный выходной объявили. Не за красивые глаза, понятное дело. Просто в цехах какое-то оборудование, привезенное чуть ли не из Америки, устанавливать будут. Вот нас и отсылают куда подальше, чтоб под ногами у старших не путались.

— Васян! — окликнул меня Ванька Шкода в тот момент, когда я сидел и размышлял о наших с Викторией отношениях. Видимся мы сейчас регулярно, много разговариваем, и девушка явно испытывает ко мне интерес. Вот только относится она ко мне как к подшефному младшему товарищу, что делает наше общение весьма забавным…

— Васян! Уснул ты там, что ли? — снова окликнул меня друг, не дождавшись реакции на первый его зов.

— Не уснул, просто размышляю.

— Ты как с этой своей библиотекаркой сдружился, вечно о чем-то размышляешь, о нас вообще позабыл, — укорил меня приятель. Кстати, совершенно заслуженно укорил, совсем редко теперь свободное время с ними провожу. — Мы завтра с Малышом, коль нам выходной дали, собираемся на Юровский мыс, на пляж. На весь день! И как же без тебя?

Действительно. Стыдно, Василий, стыдно! Совсем ты от коллектива откололся — так, парой слов перекинешься по утрам, да кивнешь на прощание, когда раньше всех со смены уматываешь. Вечера все в Красном уголке проводишь, а воскресенье — в библиотеке. А ведь раньше мы по вечерам с ребятами и прогуляться выходили, и на тот же пляж, и в кино на выходных. Такое наплевательское отношение к близким людям — эгоизм, причем махровый. Наполеоновские планы и познание вселенной — это хорошо, но о друзьях забывать нельзя! Да и самому переключиться и отдохнуть не помешает, ох как не помешает!

— А что, идея — блеск, ты гений! — обрадовался я. — Если на весь день, нужно будет как следует подготовиться, жратвы набрать… И из чего-то навес соорудить, а то солнце в полдень жарить будет — взвоем.

— Ну, что я — гений, я догадывался, но с тобой из-за чтения этих дурацких книжек в последнее время точно стало что-то неладное твориться. А с навесом — это мысль дельная, я поищу!

Тут к нам и Макар подошел.

— Ну что, Вась, идешь с нами?

— Идет, идет! Куда ж он денется⁈ — наперед меня ответил Ванька.

— Тогда предлагайте, кто что притащит, и завтра, как обычно, у моего дома.

На том и порешили… Я двинулся в Красный уголок, грызть гранит науки, а ребята — обратно к станкам, ведь смена на сегодня закончилась только у меня…

На следующее утро, прихватив собранные с вечера в котомку припасы, я выдвинулся к месту сбора, где меня уже поджидали. Невозмутимый Малыш сидел на крылечке, умостив свою ношу в ногах, а возбужденный до крайности Шкода выписывал по двору какие-то сложные геометрические фигуры.

— Явился таки! — возмущенно воскликнул Ванька, будто это не он сам раньше приперся, а я опоздал. — Вот, — Шкода не стал дожидаться моего ответа и кинулся к своей поклаже.

— Весь дом вчера перерыл, пока не нашел вот это, — и приятель с гордостью извлек на свет Божий здоровенную кружевную занавеску. Причем, чтоб показать её во всей красе, ему пришлось всучить один конец Малышу, а с другим отбежать на несколько метров.

— Солидно, — вырвалось у меня. Эта роскошь точно из господского дома по всероссийской программе «экспроприации» появилась. Эхо гражданской войны, так сказать. Но главное сейчас — занавеска была метра четыре, не меньше, все под ней устроимся, ещё и место останется.

— Это ж какое окошко эта махина прикрывала? — Макар был со мной солидарен. — Ох, и «прилетит» тебе от матери, коль узнает!

— Не узнает! — беспечно отмахнулся Шкода — Приду домой, на место уберу.

В общем, упаковав обратно наш сегодняшний «шатёр», мы двинулись к морю.

Идем местами, где местные пацаны вполне могут начистить рожу забредшим на их территорию «чужакам». Но тропинка к морю и пляж являлись зоной «демилитаризованной». Этакая «дорога к водопою», где любой желающий может спокойно напиться, не опасаясь нападения…

Кстати, пляж на Юровском мысу, куда мы направляемся, считается молодежным. Испокон веку так сложилось, что на мысу, где от берега вскоре глубина начинается, более взрослая молодежь со всего города купается, а с левой стороны — мелководный «лягушатник» для малышни. Даже мамаши с карапузами приходят.

Добрались до места, я бросил котомку. Скинул рубашку и обувь. Ступни в песочке тёпленьком увязли, с моря ветерок налетел, оставив во рту горьковатый привкус.

И чего я сюда раньше не пришёл?

— Васян! Ты чего там застрял? Море никуда от тебя не убежит, а вот полог сам себя не натянет!

— Иду, — оглядываю пока ещё почти пустой утренний пляж, и, довольно сощурившись на солнце, спешу к друзьям.

Они уже раздобыли на берегу несколько длинных палок, и следующие полчаса мы с веселым переругиванием возились с конструированием тряпичного полога. Но вот наша стоянка подготовлена к встрече с полуденным солнцем, и мы, довольные, тестировали навес.

— А смотрите, что у меня есть? — Шкода достал из-под груды одежды штофовую бутыль с мутно-розовым содержимым.

— Брага? — поинтересовался Малыш.

А мне как-то в сторону алкоголя и не подумалось. Хотя, помнится, в самом начале лета Я-Васька у отчима бутылку настоящего рома «одолжил». Григорий, бывает, из рейсов привозит спиртное всякое экзотическое.

— Ну да! И вот еще, — на свет показались три стеклянных стакана. Ну, всё предусмотрел.

Шкода уже было собрался откупорить бутыль, дабы продегустировать.

— Да подожди ты, — осадил я друга, — целый день впереди! Успеется! Давай для начала искупаемся!

А мыс постепенно наполнялся народом. Неподалеку расположилось несколько компаний. Девушки с визгом в воду забегают, да костюмы купальные миру демонстрируют! Одна — словно в ночной сорочке в море заходит, у другой — короткий сарафан, из-под него рейтузы выглядывают. А эта — вообще модница: почти в купальнике, только очень закрытом, с короткими рукавами. И в шортах. И, конечно, у всех — шляпки от солнца.

Порадовался, что у нас, парней, всё проще. Трусы семейные — и никаких проблем!

Пока Шкода прикапывал своё «богатство», мы с Макаром по сторонам смотрели.

— Ну что, айда в море? — Ванька, обняв нас за плечи, присел на корточки сзади.

— Айда! — я решительно поднялся на ноги, — Только за вещами попросим присмотреть, — и направился к старичку, что нежился на солнышке неподалёку.

Через минуту «сигнализация» на наши вещи была поставлена, бдительный охранник расположился так, чтобы ему не нужно было выворачивать шею, наблюдая за нашим барахлом. А мы, наконец, устремились к воде.

Следующие часа четыре можно описать одним словом — «Кайф!».

Сначала я до одури накупался. Далеко, правда, не заплывал — мало ли какая дрянь кусючая там плавает… Отчим, опять же, любил рассказать про хищных морских гадов, с которыми они сталкиваются во время плаваний… Так что, нет, спасибо! Я тут, поближе к берегу, поплаваю, глубина позволяет.

Попробовал нырнуть и с удивлением обнаружил, что мои глаза под водой видят метров на двадцать, тогда как в прошлой жизни дальше четырех ничего и не разглядеть было — картинка расплывалась. Смотрю — Малыш тоже рядом, по дну ручищами перебирает. Тут моллюски съедобные на подводных валунах произрастают. Как раз «мяса» на обед насобираем…

Выбравшись в очередной раз с добычей на берег, глянул в сторону прочих купающихся. Да так и залип. Эти ткани, что девицы для своих купальных костюмов использовали, они же от воды совсем прозрачными сделались, да еще в облипку, прекрасно подчеркивая пышные формы, подтянутые тела… А эти подвижные дыньки со стоячими от прохладной воды сосками!.. Вот так организм и напомнил мне, что я молод, очень-очень молод! Ух-х! Спасибо, Боги, за хорошее зрение!

Прикопали ракушки в морской песок, а сами устроились под навесом — решили перекусить. Я вспомнил про шаньги, что мать отсыпала.

— Ребята, налетай! — раскрыл перед приятелями зев сумки. Парни чиниться не стали, мигом расхватали угощение и расселись хомячить, умостившись на заранее подтащенных нами стволах прошлогоднего плавника, что выкинуло на берег осенними штормами.

Налопались и даже немного выпили — Шкода таки разлил всем горячего по стаканам.

— «Поели, теперь можно и поспать, поспали — теперь можно и поесть», — многозначительно выдаю я манифест жабьего гедониста, устраиваясь поуютнее. А действительно. Свежий ветерок, море, приятный тенёк… Почему бы и не вздремнуть часок…

Проснулся, когда уже запахло жареным — ребята пекли нашу морскую добычу.

Тут, на берегу, для этого дела несколько жестяных листов лежат. Подкладываешь под них камни, разводишь огонь и жаришь. Моллюсков не чистят, а кидают прямо «в кожуре» — так их легче потом доставать — створки приоткрываются, а мясо становится более плотным и легко отходит от стенок. Схема, отработанная многими поколениями!

— О, проснулся, соня! — заметил мои шебуршания Шкода, — Дуй тогда за дровами, а то нам собранного надолго не хватит.

И действительно — сладко потягиваюсь и рывком поднимаюсь — нужно и свой вклад внести. Но прежде чем уйти за топливом, тянусь к своим вещам и извлекаю из них бутылку, где на донышке плещется растительное масло. Я ведь знал, куда мы идем и чем будем тут заниматься, вот с высоты своего расширенного опыта и решил, что будет куда приятнее вкушать добычу, сдобренную маслицем. Так что вчера нашел пустую тару, и отлил в неё немного столь полезной нам сейчас жидкости.

— Вот, — протягиваю бутыль Макару, — Это, конечно, не брага, но нам сейчас очень пригодится. И соль возьми, — тоже предварительно насыпал дома в газетный кулёчек.

А сам отправился за дровами. Когда целой командой одно дело выполняешь, то очень быстро все получается. Получаса не прошло, а мы уже все приготовили, и теперь сидели и наслаждались.

— М-м-м-м-м… Как вкусно! — застонал Шкода, — Что ж мы раньше-то соль с маслом прихватить не догадывались⁈

Пляж постепенно заполнялся народом. Вскоре к нам «на огонек» в поисках жестяного листа ещё компания пожаловала. Листов на пляже ограниченное количество, и ими делиться принято. А наш ещё и особенный — маслом смазанный!

Вот и приземлились напротив нас трое парней явно блатной наружности с парой веселых девиц. Тем более, что Ванька с одним из ребят оказался шапочно знаком. В отличие от нас, «дикарей», вновьприбывшие своей «добычей» затарились заранее: притащили мясо в бидоне, палку колбасы с хлебом, сыр. Самогон извлекли. Сразу предложили угощаться (а состоятельные ребята — есть мясо на пляже!). Мы, в свою очередь, выставили на общий стол то, чем богаты. В общем, веселье стало активно набирать обороты…

Под выпивку и закуску из печеных ракушек друг другу разные байки травили. Ну, а что? Тот же Шкода у нас записной враль, у них тоже сказочник не хуже отыскался — заслушаешься. Так и сидели культурно, общались…

— А лихо у тебя получается мясо жарить! — отметил Серый, предводитель наших блатных гостей, с удовольствием вгрызаясь в очередной кусок.

Так уж получилось, что незаметно я взял на себя бразды правления на «этой кухне». Ко мне перекочевал бидон, хлеб, колбаса и прочая снедь. А я сидел спокойно, болтал, а руки жили своей жизнью… Мясо перевернуть, хлеб подсушить, сыр — на хлеб и подождать, пока расплавится, после чего собрать полноценный горячий бутерброд. И огурчики маринованные да помидоры свежие в наличии.

Не скажу, что являюсь большим фанатом готовки, но нахожу данную деятельность успокаивающей, даже умиротворяющей. Руки работают, в голове мысли гуляют.

— Отец учил, пока жив был! — и выразительно вздыхаю, намекая, что дальше развивать тему желания не имею.

Парень, словно что-то понял, кивает, и, приобняв свою спутницу, полноватую девушку лет двадцати, обращается к приятелю, который пришел на пляж с гитарой:

— Малой, сыграй нам! Сердце просит.

— Без вопросов! — пацанчик, в отличие от нашего Малыша, действительно был компактным, обладал тонкими, чуткими пальцами профессионального карманника. Ну, или пианиста, хотя я бы поставил на первый вариант…

Так вот, этот шкет доел, тщательно отёр жирные пальцы о штанины и взял в руки инструмент. И, как говориться, понеслась: уголовная романтика…

Мда-а-а… Жую бутерброд с мясом и сыром, смотрю на плещущийся на дне моего стакана самогон, а самого внутренне передергивает! Что в прошлой жизни не понимал уголовной романтики, что сейчас. Что ни песня — то пытка! Предательство любимой, смерть бесславная, случайное убийство родителей при ограблении, суд, каторга, снова смерть. Или вовсе написано под влиянием гражданской — количество смертей и градус безнадёги бьет все мыслимые рекорды.

Бр-р-р-р-р…. Слушать такое в погожий светлый день, на пляже⁈ Да ещё и «сердце просит»⁈

Обвожу взглядом собравшихся: у пришлых лица одухотворенные, глубокомысленные… А вон Малыш, смотрю, сидит хмуриться. Хм-м-м… а вот Ванька, напротив, задумчивый — приобщается…

Этого нам ещё не хватало!

Разгоряченный выпитым и подгоняемый нарастающим раздражением, решительно поднимаюсь на ноги, обхожу нашу «поляну», и, всё-таки дождавшись, пока молодой урка закончит стенать об очередной душераздирающей трагедии, кладу руку ему на плечо.

— Я позаимствую, — не спрашиваю — утверждаю, и плавным движением вынимаю гитару из рук опешившего паренька. — Нагнал ты, парень, тоски. Глянь, — киваю на солнце и голубое небо, — Погода прекрасна, море, лето, красивые дамы, — стреляю глазами в их спутниц, — а ты всё про смерть и тяжелую судьбинушку плачешься. В такие дни нужно жизни радоваться!

— Да как ты⁈ — малой хотел, было, возмутиться, но я умудрился осадить его, одним взглядом передав всю полноту чувств, что сейчас во мне клокотала. Навык, выработавшийся у меня в прошлой жизни годам к сорока. Очень помогал при различных переговорах…

Я уже вернулся на своё место, когда блатной пацанчик опомнился и уже открыл рот, но тут его остановил Серый:

— Дай сыграть человеку! Не мельтеши! — а сам внимательно так на меня уставился.

Пальцы стали перебирать струны…

Надоело говорить и спорить

И любить усталые глаза…

В флибустьерском дальнем синем море

Бригантина поднимает паруса…

Капитан, обветренный, как скалы,

Вышел в море, не дождавшись дня.

На прощанье поднимай бокалы

Золотого терпкого вина!

Пьем за яростных, за непохожих

За презревших грошовой уют.

Вьется по ветру веселый Роджер,

Люди Флинта гимн морям поют.

Оглядываю собравшихся. Блатные слушают мечтательно. Мои — удивленно… Другие люди стали ближе подходить — всё же пел я не слишком громко. А ведь Гирканск одно время был «пиратской столицей Каспия». Причем об это знал даже я-Васька, то есть, народ про эту страницу истории родного города помнит и даже гордится…

И в беде, и в радости, и в горе

Только чуточку прищурь глаза:

В флибустьерском дальнем синем море

Бригантина поднимает паруса.

Надоело говорить и спорить

И любить усталые глаза…

В флибустьерском дальнем синем море

Бригантина поднимает паруса… [1]

[1] в РИ — песня Георгия Лепского на стихи Павла Когана, написанная в Москве осенью 1937 года, признаётся одной из первых советских бардовских песен. Особенную популярность песня приобрела после исполнения Юрием Визбором.

Вариант песни в исполнении Юрия Визбора (https://www.youtube.com/watch?v=U4PGapnLYp8)

Оказывается, есть задачи, которые решаются не кулаками.

Правило гениального академика № 5

Тоска на лицах улетучилась, надо закрепить результат.

Крутится, вертится шар голубой,

Крутится, вертится над головой,

Крутится, вертится, хочет упасть,

Кавалер барышню хочет украсть.

Крутится, вертится, хочет упасть,

Кавалер барышню хочет украсть

Крутится, вертится шар голубой,

Крутится, вертится над головой,

Крутится, вертится, как заводной,

Что ж это, где ж это, Боже ж ты мой

Матушка родная, как же мне быть,

Мне эту барышню не разлюбить.

В сердце огнём разгорается страсть,

Барышню видно придётся украсть.

В сердце огнём разгорается страсть,

Барышню видно придётся украсть.

Крутятся улицы, церковь,дома

Кругом крутится моя голова.

Крутятся лавка, трактир и базар,

Крутится вихрем весенний угар. [1]

…

Стараюсь петь бесшабашно — любимый фильм вспомнил — на лице лукавая улыбка расплывается, глазами ловлю весёлые девичьи взгляды.

А песню эту народ знает, любит и даже подпевать пытается.

— Васян, ты где на гитаре играть научился? — удивлённо вопрошает Шкода, когда я заканчиваю…

— Так в библиотеке! Где ж ещё? — усмехаюсь я.

— А-а-а… — вот только от последующих вопросов меня спасла кавалькада автомобилей, решительно ворвавшаяся на косу.

Я присвистнул в восхищении! Всё же есть в машинах этого времени свой, ни с чем не сравнимый, уникальный шарм!

Пять шикарный авто и армейский грузовичок остановились буквально метрах в пятидесяти от нас, из них высыпали люди. И какие! Прям эталонная золотая молодёжь. Мажоры! Молодые, холёные, разодетые и громко галдящие. Послушать — так собралась здесь жгучая солянка из НЭПманских детишек, молодых предпринимателей (из тех, кто «на деньги отца я открыл своё успешное дело»), нескольких клановых и отпрысков советских чиновников. Паренёк, что ринулся командовать выскочившими из грузовика красноармейцами, оказался сынком командующего Новогирканского военного округа.

И, разумеется, в компании присутствовали красивые, разодетые по последней моде, девушки разной степени лёгкости в поведении.

Шумная толпа молодняка (хотя какой они для меня сейчас молодняк? Всем, минимум, лет по двадцать, а то и к тридцати ближе) беспорядочно сновала по пляжу. Армейцы же оборудовали место стоянки: шезлонги, зонты, мангал, переносная кабинка для переодевания, прочий инвентарь пляжный. А так же столы, на которые тут же выставили лучок, шашлычок, да марочный коньячок. В общем, полный набор для качественного комфортного отдыха… Я задумался. Мда… Нужно будет побыстрее разобраться с финансовым вопросом, а то считать каждую копейку и дальше мне как-то не хочется…

Огладываю компанию «нашей» поляны — все с интересом наблюдают за прибывшими. У мелкого карманника явно горят глаза, но сидит на месте, держит свои клептоманские наклонности в узде. Правда, я заметил, как Серый показал кулак своему приятелю, когда тот собрался пойти «помочь людям разместиться». Ванька посматривает на всё с интересом, а Малыш недовольно бурчит и прикладывается к стакану. Ну не любит он клановых, а за компанию и всех, кто на них похож…

Мажоры эти заявились на пляж под «мягкое солнышко», часам к пяти. Быстро расположилась и приступили к культурному отдыху. Расчистили себе местечко под волейбольную площадку и «танцпол» организовали — водрузили на привезенную тумбу патефон и врубили лёгкую музыку. Один солдатик прикомандировался к столам, исполнять обязанности бармена, остальные принялись разводить костер и готовить мясо на мангале.

С искренним интересом наблюдаю за всем этим «шиком и блеском».

Часть барышень разгуливала в платьях, кто-то переоделся и даже помочил ножки в море… Парни перекидывали друг другу мяч — как я понял, волейбол уже несколько лет как модная игра в Стране Советов. Общались на светские (кто, кого, куда, и что потом?) темы и до хрипоты спорили о политике.

— Ненавижу таких вот, как эти сынки! — скривился Азамат, третий из блатных, что до этого буквально пару слов сказал. — Думают, если их папаши при деньгах и при власти, так все остальные — быдло у их ног.

— Точно! — поддакнул Малыш, — А еще клановых. Такие же точно кровопийцы. Зубами бы их грыз.

— Давайте лучше выпьем, — надо переводить разговор со злобного бурчания про «зажравшихся» в более позитивное русло. — За успехи в наших начинаниях!

— За успехи!

А дальше, слово за слово, и вот уже почти никому нет дела до гуляющих мажоров — находятся другие темы для общения. Поинтереснее.

Серый, как оказалось, на удивление неплохо разбирается в торговле. И ведь не на рынке торгует («вагонами и эшелонами возят»). Через пару новых тостов он уже доверительно пересказывал мне пикантные подробности — не зря же я в прошлой жизни мастерство деловых переговоров постигал. Удалось узнать кое-что о контрабанде, и о том, как и где обычно можно заполучить самые выгодные контракты.

Серый — с Инжирной улицы.

Сейчас мне подобные сведения ни к чему, но, думаю, в будущем найду этому применение. Вот только продолжить беседу у нас не получилось, так как мне, чётко в голову, прилетел волейбольный мяч…

Что ж — бывает. Подбираю мяч и кидаю его в сторону играющих. Но ещё через минуту ситуация повторяется.

От играющих раздается веселый хохот:

— Эх, Михась! Что-то ты совсем окосел от выпитого!

— Ой! Да отвали! — отмахнулся от насмешки широкоплечий высокий парень (кажется, сын командующего) и крикнул уже мне, — Эй, парниша! Подай-ка мяч!

Ну, раз просят…

Поднимаюсь и пробиваю подачу. Хорошую, но без прыжка. Вот только мажорчики такого не ожидали, так что мяч пронёсся мимо них и упал в море.

Спортсмены смеются, а Михаил, ворча, лезет в воду…

Улыбнувшись ситуации, разворачиваюсь и собираюсь сварганить себе ещё бутербродик…

Пять минут — и снова мяч в голову! Причем, на этот раз с такой силой, что я чуть носом лист металлический не клюнул. Разворачиваюсь — на меня недобро смотрит мокрый по пояс Михаил.

— Мяч подай, будь другом! — говорит этот гад, да ещё и улыбается.

Михаил Петровский

Ну, раз человек просит… Тем более, по-дружески… Можно и подать. Зря я, что ли, до последних лет за команду своего холдинга в волейбол и футбол играл?

Поднимаюсь на ноги и иду за отлетевшим мячом. О! Как раз рядом большой плоский валун в песок утоплен — не буду в песке вязнуть. Забираюсь на устойчивую плоскость, подбрасываю мяч повыше и в прыжке пробиваю по нему со всей дури!

Техника у меня ещё с прошлой жизни в наличии — тут такого ещё и не придумали, а новое тело ощутимо сильней прежнего, так что подача получилась — о-го-го! Мяч со свистом пролетел разделяющее нас с сыном командующего расстояние и вписался точно ему по физиономии, оставив на память о себе четкий отпечаток…

— Да ты ох**л, щегол! — под хохот товарищей взревел пострадавший.

— Миш, ну чего ты! — парня пытались остановить, но куда там. Пьяный же разумных слов не понимает.По себе могу судить… Вот ради какой великой цели я сыну главнокомандующего войсками округа в голову зарядил? Что, иных способов разрешить ситуацию не было? Но что поделать? Сейчас нужно разбираться со стремительно приближающимся подвыпившим бугаем (а он ещё и лет на десять меня старше!).

Причем, (тут мой мозг «как-то вдруг» включился) парень этот явно в ресурсах на развитие не обделен, да и Характеристика Тело у него ощутимо больше, чем у меня, да ещё и развитие в Силу… Он же такого, как я, пополам разорвать может! Зато пил он явно больше меня. Это не принципиально, но можно использовать!

Решаю не дожидаться, пока противник до меня дойдет, делаю пару шагов навстречу:

— Ну что, Мишаня, смахнуться хочешь? Тогда давай! Бей! Не тупи! — подначиваю парня — полезнее спровоцировать удар и сразу его отразить, чем ждать в напряжении, когда пьяный решит действовать. Эта братия непредсказуема, так что лучше сразу взять ведущую роль в будущем танце!

— Ну, все! П***ец тебе! Будет еще какой-то гегемон оскорблять сына красного комдива!

А техничная у него стойка! В прошлой жизни я такие на боксерских поединках неоднократно видел. Экстренно восстанавливаю в памяти навыки айкидо, которым занимался регулярно — раза два в неделю, на протяжении последних двадцати пяти лет. Всё же работа у меня, преимущественно, сидячая была — отсюда и единоборства. Борьба с гиподинамией и, попутно, укрепление партнерских связей (айкидо у нас считалось боевым искусством топ. менеджеров — стратегическое мышление и тому подобное). И японца, ученика самого Морихея Уэсибо, себе для постановки техники выписал. Понты, конечно, но как мастер тот старичок большим уважением пользовался.

А Миша меж тем уже приблизился и, долго не рассусоливая, попытался пробить прямой мне в голову. Как раз против такого удара сенсэй меня и натаскивал особенно тщательно. Уход с линии атаки, захват с приложением сил по вектору движения противника. И вот уже я стою, и Миша тоже стоит. Только с заломленной за спину в боевом приеме кистью. А вот уже не стоит, а перебирает на месте ногами от нестерпимой боли. А я уже на кураже — адреналин, помноженный на коктейль из браги и самогона.

— Внимание! — кричу. — Впервые на арене нашего пляжа! Танец дрессированного Мишки! Давай, Михайла Топтыгин, танцуй! — и противник, поскуливая, стал подпрыгивать в том направлении, куда я тянул его руку.

— А если серьезно, — я останавливаюсь и пристально смотрю в глаза этого архаровца, дожидаясь установления зрительного контакта, — если вы, существо, недостойное назваться Человеком Разумным, и лишь из-за «родственных связей» таковым именуемое, не в состоянии, находясь в обществе других разумных индивидуумов, вести себя адекватно и поддерживать своё достоинство на минимально приемлемом для взаимодействия с окружающими уровне, то я вам искренне сочувствую и советую задуматься над решением столь значимой проблемы. Как вариант — можно проявить капельку гражданской сознательности и самоизолироваться, посвятив время своего затворничества культурному развитию, что позволит вам вновь быть принятыми обществом, а не выставлять на всеобщее обозрение свою бескультурную и пока — явно умственно ограниченную суть, порочащую честь ваших родителей.

Ох, и утомительное это дело — придурков вразумлять. Я незаметно восстановил дыхание и продолжил экзекуцию:

— Если же серое вещество в вашей черепной коробке находится в относительной норме и не имеет явных отклонений, требующих немедленного медицинского или воспитательного вмешательства, но слишком бурно реагирует на спиртосодержащие напитки или иные психотропные вещества, поступающие в организм перорально (или иным способом), то предлагаю Вам рассмотреть вариант с исключением из вашего рациона, столь губительно сказывающиеся на процессы высшей когнитивной деятельности химические соединения, пока это не привело вас к ситуациям чудовищным и непоправимым.

Ненадолго замолкаю, желая проверить, слушает ли меня собеседник. Судя по вытаращенным глазам — слушает. Но не факт, что понимает. Но это не так страшно: говорю я отчетливо, если что — товарищи всё ему перескажут…

— Могу ли я надеяться, что слова, сказанные мной, не пропадут в пустоте и будут восприняты вами серьёзно, без излишней, в вашей бедственной, с духовной точки зрения, ситуации, спеси и с привлечением к процессу логического анализа и здравого смысла? Кивните один раз, если вы меня услышали, и два раза, если поняли.

Миша от окончания моего спича впал в лёгкий ступор, а потом закивал как китайский болванчик… Мда…

— Что ж! Прошу принять на поруки сего буйного субъекта, — обращаюсь я к подошедшим мажорам. После чего отпускаю противника и легким толчком направляю в сторону дружков. Парень делает пару шагов, спотыкается, пытается упасть, но его тут же подхватывают под руки и уводят. А от удаляющейся группы отделяется один из ребят постарше:

— Приносим свои искренние извинения за действия нашего друга, — очень вежливо обратился он ко мне. — Мы были не правы. Больше такого не повторится.

И развернувшись, отступил к остальным.

Я же стоял и старался не показывать, что у меня от перенапряжения трясутся руки — парень оказался ГОРАЗДО сильнее меня, да ещё и техники в новой жизни я не отрабатывал, так что подобное удержание потребовало от меня максимального напряжения мышц… Фух… Похоже, я себе что-то потянул…

После окончания конфликта все как-то очень быстро по домам засобирались. Мажоры, возбужденно галдя, позапрыгивали в свои машины и укатили, оставив солдатиков собирать вещи. Блатные, после произошедшего, стали как-то странно на меня посматривать и тоже поспешили отчалить. Только их предводитель, Серега, перед отбытием крепко пожал мне руку и сказал, что если что нужно будет, то его можно найти в портовом районе…

— Спроси Серого с Инжирной, и тебе подскажут. Бывай!

Что же. И такие контакты полезны. Это я, как предприниматель девяностых годов, говорю…

А дальше и мы собираться стали. Правда, Шкода порывался продолжить посиделки — нам оставили недобитую бутылку самогона и мясо, что как раз дожаривалось на металлическом листе.

— Не, пора собираться! — безапелляционно решил я, глядя на хмельные рожи своих друзей. — Сейчас только немного в себя приду и двинем. Но больше никакого алкоголя. Вон — бери пример с Малыша — ешь мясо…

В итоге с пляжа мы тронулись только через час. Эх-х-х… А мне, как самому трезвому, парней ещё и по домам разводить…

Всё хорошо, что хорошо кончается, и особенно хорошо, что без последствий. По крайней мере, я на это надеюсь…

А с высоты тропы, петляющей вдоль береговой линии, то появляясь, то скрываясь за деревьями, за происходящим на пляже внимательно наблюдали четыре пары глаз. Мужчина, женщина и два здоровых волка — стандартный парный патруль клана Канисов. Они, как обычно, патрулировали побережье, высматривая и вынюхивая любые угрозы городу и его жителям.

— Вуф? — вопросительно повернул голову один из хвостатых напарников.

— Да, ты прав, это, действительно, странно, — ответила своему четвероногому товарищу девушка. — А как тебе это нравится? — обратилась она уже к своему напарнику-человеку, кивая на то как, широкоплечий двухметровый Михаил Петровский танцевал на цыпочках вокруг противника меньше его на голову.

— Думаю, что это было весело, — широко улыбнулся мужчина, уши его изменили форму, чтобы лучше слышать, о чем идет разговор внизу, — Ух! Как его! Нужно будет всё запомнить и внимательно занести в рапорт, когда будем описывать попытку пьяного дебоша со стороны сына командующего нашим военным округом. Мне уже хочется взглянуть на лицо Петровского-старшего, когда тот будет читать сей опус!

— О, да! — усмехнулась девушка, — Если сын не внемлет столь красочному внушению, то его отец точно задумается о мерах «немедленного воспитательного воздействия».

— А вот что ты думаешь о пареньке, который так легко заломал городского чемпиона по боксу? Неплохо было бы узнать побольше.

— Согласна. Что-то в нём настораживает. Не удивительно, что «сыночки» разбежались. Благоразумно, и соответствует ситуации.

Девушка опустила руку и ласково почесала за ухом своего четвероногого компаньона.

— Рурр?

— Да, да! Ты же сам знаешь, это последний участок маршрута. Так что ещё минут десять, и мы двинемся домой.

[1] «Крутится, вертится шар голубой» — классический русский романс середины XIX века. Полный текст романса больше, чем представленные в этой книге строки. Звучит в кинофильме «Юность Максима», откуда герой и перенял манеру исполнения.

Отрывки из фильма «Юность Максима» (https://www.youtube.com/watch?v=KD-HG9WHZ8M)

Подумайте трижды, принимая предложение незнакомого гения-учёного провести совместный эксперимент.

Правило гениального академика № 130

Громкий пронзительный рев заводского гудка ворвался в мой сон на самом интересном месте! Правда, что это был за сон, я уже и позабыл напрочь, но вот ощущение чего-то светлого и сказочного, чего был внезапно и жестокосердно лишен, оставалось.

В последние несколько дней я был весь на нервах, и единственное, что меня успокаивало — это Чтение Вед. Причем, Виктория на прошлой неделе принесла мне методичку с её личными пометками, в которой была подробно расписана Малая Веда Развития Магии, с помощью которой можно было ускорить прокачку соответствующей характеристики. В тот день девушка была подхвачена на руки и зацелована в обе щеки, а я вошел в фазу непрерывных медитаций. И это дало свои результаты…

Поднимаюсь с постели, бегу умываться. Десять минут поддерживающей гимнастики — всего месяц упражнений — и я спокойно сижу на шпагате (и на продольном, и на поперечном). В общем, молодое тело, а так же Малая Веда Здоровья творят чудеса.

Заканчивая физические упражнения, снова шепотом запел текст Малой Базовой Веды. А пока рот проговаривал слова, и в энергетике происходила всякая магия, я умудрился выкроить немного внимания на подумать и составить планы на день…

Заглядываю в окно статуса и с удовлетворением рассматриваю свои характеристики. Тело — 17 — тут без изменений. А вот в разуме уже значится 36 единиц… Правда, вот уже неделю, как процесс прироста остановился, так что, похоже, бонус от прошлой жизни себя исчерпал. Но и три дюжины в интеллекте — тоже очень и очень славно. Теперь можно настежь распахнуть дверь в любой ВУЗ страны (когда закончу школьную программу, разумеется), и меня с радостью зачислят практически на любую специальность! Такой показатель — ещё не гениальность, но далеко не все светила науки могли похвастаться в студенческие годы такими показателями.

Идем дальше — Магия. Вот это уже гордость моей новой жизни. Результат пота, крови и бессонных ночей. Моя сакральная четверка! Последнюю единичку я добил как раз вчера ночью, и теперь думаю сделать небольшой перерыв от этого марафона. Всё же 2 очка за месяц! Да я просто стахановец чтецко-культиваторского труда!

Конечно, результат этот может быть связан с тем, что в моем организме шла активная перестройка из-за роста интеллекта, но это всё равно не умаляет моих заслуг.

Впрочем, оговорюсь, были у меня и ресурсы! Первый — Виктория! Помимо методички, она притащила мне маленькую шкатулку с благовониями, стимулирующими энергетику и хорошо сочетающимися с Малой Ведой Магического Развития. За вопрос о стоимости меня чуть не побили и сказали, что друзья должны помогать друг другу, а ей эта смесь уже не подходит. Под гнетом тирании я, конечно, всё принял с благодарностью, тем боле что тиран в процессе угнетания очень мило краснела. Во время последнего похода в библиотеку решил всё же заглянуть в кооперативный магазин, в раздел алхимических товаров — сориентироваться по ценам. Оказалось, полный мешочек — 250 рубликов, да ещё и курильница для благовоний пониже классом обошлась бы мне в 70 рублей. И это при средней месячной зарплате рабочего в 45–50 рублей. А у меня и вообще 30 рэ до вычета профсоюзных взносов…

— Хе-хе! — это у меня нервное. И ведь понимаю, что девушка всё делала без задней мысли, но всё равно неудобно! Нужно будет потом отдариться, обязательно!

Вторая же причина моей ресурсосостоятельности — Бухарин. На третью неделю после митинга мне на дом курьером посылку передали, где также оказалась методичка с Малой Ведой Магического Развития. Только в этот раз с уклоном с магию природы. А также пять картонных коробочек с «магическими колесами», в смысле, с пилюлями, благоприятно влияющими на развитие магического дара. Всё это сопровождалось инструкциями и врачебными рекомендациями, в которых крупными буквами писалось, что рецепту нужно следовать в точности, а при любых подозрениях обращаться в городскую больницу к доктору Е. К. Кащеевскому. Причем данная посылка могла стать не разовой акцией, но для получения новой нужно было сходить к тому же доктору и подтвердить прирост характеристики. В сопроводительном документе уже было указано, что у меня в Магии при пробуждении двойка стояла. То есть, Революционный вождь или кто-то из его окружения смог на ходу определить количественный показатель. Нужно будет вопрос считывания данных с человека изучить в будущем поподробнее…

— Спасибо комсомолу в лице одной конкретной милой особы, а так же советскому правительству, которое заботиться о своих гражданах, — пробормотал я, рассматривая своё богатство. Причем, по второму пункту даже душой особо не покривил, так как пока от нового правительства получил больше пользы, чем проблем. Но это пока! Это я к тому, что расслабляется не стоит… «Постоянная бдительность, товарищи!»

Закончив Чтение Веды, я пулей устремился к столу, за которым все уже сидели за прощальным завтраком! Отчим после месячного отпуска, наконец, в новый рейс собирается. Уже и вещи стоят у порога, так что, когда я вернусь домой, Григория уже не застану. В этот раз он не просто за нефтью на Кавказ плывет (пардон, идёт), нынче они в Персию направляются, а значит, по его возвращении можно рассчитывать, что обычная манная каша украсится изюмом и прочими сухофруктами. Ух, мелкие будут рады! Ну, по крайней мере, Сенька — так точно. Катька еще просто слишком мала, сказать о своих предпочтениях ничего не может.

С едой я расправился быстро, хоть и не как обычно (всё же сегодня мама расстаралась, и нужно отдать должное её готовке), потом обнялся с приемным отцом, с которым за последнее время смог наладить теплые отношения. И стремглав вылетел из дома. Если не поддам газу — точно на смену опоздаю. И тогда Юхтин всё утро мне мозги чайной ложкой есть будет, да ещё и на собрании добавит про «искоренение мещанских/капиталистических/контрреволюционных (эпитеты он под настроение подставлял) пороков из жизни свободного рабочего народа». Причем в этой ситуации даже за Балашовым не спрячешься — в вопросе опозданий оба эти представителя классово-воюющих лагерей (прям эпоха заводской раздробленности, коварства и вероломных интриг!) были на удивление солидарны.

И вот лечу я на завод, и вдруг вокруг резко потемнело. Утро обернулось сумерками, все звуки и городской шум словно стихли, но лишь на мгновение. Тишина сменилась многоголосым паническим криком, в воздухе запахло свежестью и озоном. Поднимаю голову к небу — северное сияние плещется над городом. Над сумеречным городом… И солнце, тусклое, еле пробивается через туманную пелену.

Перед глазами что-то мелькнуло, по телу мурашки пробежали, а волосы встали дыбом от статического электричества. Сознание медленно уплывало, и единственное, что я успел сделать перед отключением — сойти с дороги и рухнуть в травку под ближайшие кусты.

А приятный запах у листочков, даром, что завод в пяти минутах ходьбы… Темнота…

Знаете, терять сознание, просыпаться в больничных палатах — это какая-то нездоровая суета. А ловить при отключении «приход», как от употребления психотропных веществ — это уже не в какие рамки (в 90-ые познакомился с подобным состоянием, наводя мосты с «четкими пацанами»).

Слышали, как говорят: «И вся жизнь моя промелькнула перед глазами»? В моём случае это оказалась вовсе не метафора: лежу, глазки прикрыты, а на «внутреннем экране» кино крутят — биография Василия Николаева (что-то из двадцать первого века) — от самого рождения и до настоящего момента. Подробненько так, я уж и сам многого не помню, смотрю с интересом. И боковым зрением замечаю, что не я один такой… кинолюбитель… компанию мне составляет стремный…

— «Р-р-р! Сам такой!»

… пучок щупалец. Глаз посередине, потусторонним светом мерцает. И пасть, полная ослепительно белых (молодец, явно следит за гигиеной полости рта) клыков.

А на экране мелькают кадры моих студенческих и аспирантских будней, вот эксперименты в лабораториях. Экшн девяностых смотрится на одном дыхании. А вот я труды по генетике пишу, а тут Головачёва читаю (может же быть у человека хобби?)

— «Ну и как эта штука устроена?»

Голос отчетливо прозвучал в моей голове, сердце встрепенулось и рвануло из груди со скоростью спринтера — ударов в сто пятьдесят в минуту, не меньше! Но собеседник проявил настойчивость — завис прямо перед моим фейсом, лупает глазом да отростками своими куда-то показывает.

— Я должен тебя бояться? — собственный голос показался мне хриплым кваканьем. Ответа я не ждал, но получил.

— А я знаю? Ты вообще ещё в обмороке! И всё-таки, как оно работает? — и этот колобок в парике Медузы Горгоны, размером с теннисный мяч, сдвинулся чуть в сторону от моей физиономии, и я опять увидел свой виртуальный экран. На стоп-кадре, раззявив пасть, красовался Чужой. Ясненько, фильмы любимые простматриваем…

— У него кислота в организме вместо жидкостей, — говорю. Глаз моргнул, задумчиво почесал макушку щупальцем:

— А зачем?

Но тут картинка снова пришла в движение, и сей субъект снова на ней сосредоточился.

В какой-то момент зубастая пасть растянулась, и мой собеседник получил ощутимое сходство со смайликом. Мне показалось, что это он сделал нарочно!

— Смотри! Смотри! Сейчас про меня показывать начнут! — встрепенулся «колобок».

В «кинозале» сменили пленку, и на «экране» показался коренастый дядька звероватого вида и неопределенного возраста, шрамов на лице и руках — немерено. Вокруг его головы знакомый мой новый шныряет, беседуют. Язык на латынь похож. И тут мужик на четвереньки упал, лицо исказилось, вытянулось — ну, чисто морда волчья.

— Первый мой! — мне послышалась ностальгическая нотка в интонациях осьминожистого колобка.

На «экране» этих волкоголовых уже целая армия, стремительным потоком накатываются на отряд легионеров — короткие мечи, щиты, орлиноклювые штандарты. Дальше — кровавое месиво.

— Убили Спартакуса! — вздохнул «колобок», — И я ушел. Но смог вернуться!

И всё же образование — великая сила! Даже находясь в бреду, я вспомнил! Как наяву вижу себя в библиотеке с увесистым томом в руках. Спартак! Оборотни! Фамильяр «Отец Чудовищ»! Там ещё и Дракула на очереди!

И точно. На экране появилось усатое лицо Валашского господаря, прародителя местных вампиров…

Теперь я точно знал, с кем меня свела судьба. Я тряхнул головой, решительно отгоняя обморочный звон в ушах. Открыл глаза, сел на траве и огляделся.

В небе бензиновыми разводами полоскалось «Сияние Грёз». Зубастый комок щупалец парил в полуметре над землей. Сквозь него хорошо были видны деревья, растущие с той стороны дороги.

«Отец чудовищ», — мысленно повторил я.

— Лучше — Алукард! — прошуршал фамильяр, — И короче, и мне привычнее.

— А почему Алукард, а не Катрапс?

— Да мы со Спартакусом без имен общались, просто на «ты». А Влад при знакомстве сразу спросил «как звать?». А мне в голову что-то ничего дельного не пришло, вот и ляпнул. А что? Неплохо получилось, звучно!

— Согласен! Меня Васей зовут!

«Хм, а кино-то мы не досмотрели — я очнулся», — пришла в голову глупая мысль.

— Не беспокойся! Про Влада я тебе потом подробно расскажу! Ну что? Сливаемся? — спросил этот плод любви колобка и осьминога. — Тебе решать!

Я с опаской покосился на снующие туда-сюда тентакли, пардон, щупальца.

— Что-то я не очень уверен…

— Фу! Извращуга! — Фамильяр в негодовании заколыхал своими отростками, а после и вовсе брезгливо подобрал их под себя, — О чем ты только думаешь?

— Я не думаю, я опасаюсь! И очень рад, что мои опасения оказались напрасными.

Зыркнув на меня с подозрением, Алукард отвернулся (чтоб не мешать мне решение принимать).

Думай, Василий, думай!

Какие имеем плюсы?

Стремительный рост магических сил, яркий талант, интересный мне лично (какой генетик отказался бы создавать новые жизнеспособные виды буквально на коленке?), уникальный собеседник и компаньон.

А какие минусы?

Внимание власть имущих и масса проблем, с этим связанных. Но если бы я отказывался от возможностей из-за гипотетических проблем, я бы не поднялся в девяностые.

Но есть ещё одно…

— А ты в курсе, что тебя внесли в список: «При встрече уничтожить любой ценой, не считаясь с потерями. В переговоры не вступать, бить на опережение!»

— Догадывался, — загрустил лупоглазый колобок за авторством Лавкрафта, — но вот так «в лоб» меня не обнаружить, а эффекты от моего Дара, можно по-первости подо что-нибудь замаскировать. Целительство там, или что ещё…

— Хм-м-м, — задумался я, — хорошо, тогда ещё вопрос: скажи честно, ещё подводные камни в твоем предложении имеются?

— Не то, чтобы камни, скорее, небольшие сложности, но все они вполне решаемы, — Алукард в волнении стал «заламывать» щупальца. Но я четко ощущал, что он не врет и искренне верит в то, что говорит.

— Ладно! — Я повертел ситуацию так и этак. По итогу выходило, что «надо брать».

— Согласен! Только последний вопрос. Почему ты выбрал именно меня? Я что, так похож на Дракулу и Спартака? — очень мне интересно стало.

— Свобода! — возбужденно потряс щупальцами фамильяр, — Вот завет, который оставил мне Спартакус! Даже будучи рабом, он, в отличие от остальных, никогда себя невольником не считал и поднял восстание, как только подвернулась подходящая возможность. Думаешь, другие не могли организовать бунт? Или бегство? Могли! В рабстве в то время было даже несколько Избранных, вот только им и в голову не пришло бороться за свою свободу, пока к ним не пришел Спартакус!

Тема явно была важна для парня. На волне эмоций он стал плавать передо мной туда-сюда, экспрессивно размахивая своими отростками.

— Влад тоже хотел свободы. Он даже в своих воинов обращал только тех, кто решился на это сам, хотя мог спокойно создавать послушные армии из собственных врагов. А ты хочешь свободно творить, и чтоб тебе не мешали, не ставили палки в колёса.

— «Всё, что нужно, я достану сам! Вы только не мешайте!» — синхронно с Алукардом озвучил я свои собственные слова, сказанные давным-давно при открытии НИИ одному чиновнику из администрации. Он, кстати, просьбе не внял, вынудив решать вопрос с ним радикально…

Сидим. Молчим.

Я пялюсь на Алукарда, он пырит свой единственный глаз на меня.

— Так, а делать-то что надо? — не выдерживаю я.

— Так процесс пошёл! Прислушайся к себе.

Решив последовать совету, сосредотачиваюсь на своём «внутреннем мире», благо с этими Ведами данный процесс подразумевает вполне конкретное действие, а не что-то духовно-философское, как в прошлом мире.

Сосредотачиваюсь на своей энергетической системе и вижу, как к ней со всех сторон тянутся сияющие зеленоватыми всполохами нити и ленты. От первого соприкосновения двух совершенно разных энергоструктур меня словно за все нервные окончания дернули. Но миг острой, одномоментной боли тут же прошёл, сменившись приятной прохладой.

— Анестезия, — прокомментировал случившееся Алукард.

— Спасибо, — благодарно киваю в ответ. Точнее пытаюсь, так как с потерей чувствительности я, видимо, лишился возможности двигаться.

— Да что уж там, — махнул щупальцем собеседник, сосредоточенно глядя куда-то внутрь меня. — Всё же работа с живыми организмами — моя специализация. Ты бы видел, как корчило Спартакуса при слиянии… Так что я, как могу, смягчаю побочные эффекты…

— Я могу чем-то помочь? — обеспокоено интересуюсь.

— Нет. Только не отвлекай, пожалуйста. Мне нужно сосредоточиться, — а дальше фамильяр продолжил уже тише, для себя. — Надеюсь, в этот раз серьезных проблем при превращении не будет.

— Стоп! Какие ещё серьёзные проблемы⁈ — всполошился я и снова отключился…

Правильное питание, залог плодотворного труда.

Правило гениального академика № 61

Проснулся я как-то резко, без привычной утренней дремоты. Просто открыл глаза и всё. Почему-то наверху не потолок родной комнаты, а вечернее небо со всполохами разноцветных разводов. А я лежу на траве под деревом.

И что делает в нашем городе Северное сияние?

Возникло навязчивое ощущение постороннего взгляда, в памяти всплыл образ странного ока, но точно не Сауроновского. То было лысое, а у «моего» вместо ресниц извивались какие-то странные отростки. Горячка. Белая.

Точно, это же мы на пляже со Шкодой брагой и самогончиком нагрузились. Наверно, я с непривычки и вырубился, до дома не добравшись.

И что теперь? Первое — щиплю себя за руку. С-с-с… Больно. Значит, в сознании.

Тогда второе — проверить координаты. Оглядываюсь по сторонам. Заросший пустырь с едва угадывающимися остовами домов (сгорели ещё в гражданскую) — с одной стороны дороги и новенькие рабочие бараки — с другой. Собственно, место мне хорошо знакомое — я тут каждый день на завод и обратно пробегаю.

Внезапное опасение пронзает голову, и я принимаюсь её ощупывать. Тщательная проверка никаких повреждений не выявила…

— Значит, не ограбление. А то мало ли? Дали по кумполу и на обочину. А мне голову беречь надо.

Прислушиваюсь — вокруг что-то больно тихо. Подозрительно. Несколько уличных столбов освещают слабым светом пятачки под собой. Окна домов, напротив, смотрят на меня чернотой плотно занавешенных окон…

А ещё это Северное сияние в небесах…

Разум услужливо поправляет — «Сияние Грез». А дальше разматывает цепочку с упором в логику. Сияние — Врата в Терос Мегаро (ударение на последний слог, кстати) — Теросы — Фамильяр!

В тело вгрызлись мириады раскаленных булавок, потом накатила адреналиновая волна. А дальше пришла паника.

Вдруг рядом раздался тихий шорох. Обернувшись, вижу замершую в напряжении кошку. Животное стоит метрах в десяти, внимательно уставившись на меня своими миндалевидными глазами.

При виде хвостатой у меня вдруг непроизвольно выделилась слюна, я облизнулся, а из живота раздался протяжный рык… «Бррррр»! Животинка сорвалась с места и зигзагами унеслась прочь.

И в это же время воздух рядом со мной начал сгущаться, формируя полупрозрачный клубок ёрзающих туда-сюда щупалец. Я вздрогнул от неожиданности и стал стремительно отползать от подозрительного явления. Вот только оно меня преследовало, как на веревочке. Я рефлекторно отмахнулся, но только рука прошла сквозь аномалию, а ладонь пронзила острая боль.

Разжав кулак, я поднёс руку к глазам. И удивленно наблюдал, как длинные когти, почему-то украшающие в настоящий момент кончики моих пальцев, неохотно возвращали себе боле привычный вид. А на ладони четыре глубоких пореза медленно наполнялись кровью.

— Прием-прием! Как меня видно? — мираж, наконец, проявился окончательно и широко распахнул свой единственный глаз.

— Алукард, — вспомнил я. И тут память ко мне вернулась окончательно.

— А кто же ещё? Соберись давай, соберись! Нам необходимо быстро оценить масштаб изменений и наши текущие возможности… — колобок сделал пируэт в воздухе и довольно улыбнулся. — Ух-х! Как же я соскучился по этому миру! Ты не представляешь!

— Рад за тебя, — пробурчал я, а сам продолжил сосредоточенно осматривать кисть руки. Когти вновь стали обыкновенными ногтями, а ранки затянулись. Даже вытекшая кровь сейчас впитывалась в кожу, как в губку.

— Однако, — фамильяр подлетел поближе, — а регенерация посильнее чем, у вампиров уровней пятидесятых будет! И это только на втором ранге! Хотя…

Глаз собеседника слегка засиял.

— Это не совсем регенерация, и не совсем ранения, — тут он оторвался от созерцания моей конечности и отлетел в сторону, внимательно осматривая окружающую нас обстановку, — но вначале — вопросы выживания! А исследования — потом!

Я смог лишь молча кивнуть, пока ещё плохо представляя, куда бежать и за что хвататься.

— И что дальше? — странное дело, если при первой встрече я испытывал к моему новому знакомому опасение и даже страх, то сейчас он воспринимался как родной и давно знакомый. Словно брат, с которым ты всю жизнь прожил бок обок…

— Прямой опасности вокруг не наблюдается, так что давай быстро проверим твои новые способности. А после найдем спокойное местечко, чтобы во всём разобраться предметнее, — закончив облет, осьминожий колобок вернулся ко мне.

— Что и как проверять будем? — интересуюсь у собеседника — всё же это я в подобных обстоятельствах совсем новичок, в отличие от него.

— А у тебя физические характеристики резко подскочили, плюс в крови (если эту субстанцию теперь можно так назвать) сейчас плещется ядрёный гормональный коктейль, энергетика бурлит после слияния, — Алукард сделал паузу, точно хотел убедиться, что я его понимаю. — Для начала ты просто пройдешься, попрыгаешь там, отожмешься несколько раз. Нужно проверить, что ты в состоянии нормально управлять своим телом, не путаясь при этом в конечностях и не норовя сломать их из-за перенапряжения мышц.

Сказано — сделано. Я протопал несколько шагов от дерева, к дереву, а потом подпрыгнул…

— Стоп! Стоп! Без резких движений! — заволновался Алукард, когда я подлетел вверх метра на два. В воздухе меня закрутило, и при приземлении я неловко плюхнулся на спину.

— Ух!

— Ты, это, главное — не нервничай! Делай всё спокойно, не торопясь. — Тут этот колобок, явно пародируя увиденного им в моей памяти инструктора по йоге, стал изображать дыхательные упражнения, в такт помахивая своими щупальцами, — Вдох-выдох, вдох-выдох.

Прикрыв на мгновение глаза, и ощущая, как в грудную клетку бьется бешеное сердце, я снова поднял глаза к небу. Яркие всполохи и переливы мерцали буквально в двух-трех сотнях метров над землей, и это завораживало. И, кстати, что же так есть-то хочется?

— Ты давай, не разлеживайся! И не выпускай из виду окрестности! — продолжал болтать фамильяр, пока я поднимался и снова попробовал подпрыгнуть. На этот раз вполне удачно, но раза в полтора выше, чем планировал.

— Сами Врата, конечно, ещё не открылись, — продолжил Алукард, внимательно за мной наблюдая, — но вот сотня-другая теросов, охочих до сочных и нерасторопных мозгов, по улицам уже вполне может пробегать. Лакуна эта уж больно здоровенная — успел заценить, когда через неё пролетал…

Слушая фамильяра, я продолжал прыгать, потом приседать, потом наклоняться, пока не стал более-менее уверен в своём теле. По крайней мере, если мне придется срочно бежать, то я, скорее всего, в ногах не запутаюсь…

— Так, а теперь расскажи, в кого же я превратился?

— О! У нас с тобой получился неожиданный шедевр! — Алукард был явно горд собой и рад, что речь снова зашла о его «профессиональной сфере деятельности». — Превращение при слиянии сильно зависит от желаний и мыслей человека, того образа, который он считает более совершенным, чем он сам.

— То есть, я превращаюсь в того, кем хочу быть?

— Если грубо, то да, — кивнул Алукард, — Ты превращаешься в того, кого считаешь самым сильным, самым живучим, самым совершенным, самым…

— И кто этот «самый-самый»? — поторопил я лупоглазого оратора, на что тот лишь усмехнулся…

— У нас всё очень интересно получилось. Ты даже в бессознательном состоянии не мог выбрать, чего именно хочешь! Буквально желал всего и сразу: уникальные способности практически всех известных тебе живых организмов, всякие мистические и фантастические свойства, наподобие Х-генов, очень хотел себе «Супермозг», но при этом желал сильное совершенное тело, хотел не гореть в огне, дышать под водой и быть способным жить в космосе, хотел телепатию, телепортацию, телекинез, идеальную память, и чтоб потеря головы тебя не убила… — Алукард всё перечислял и перечислял. В его голосе проскальзывали то возмущение, то восхищение, то негодование, а порой он срывался на истерическое хихиканье. — И каждая твоя мысль запускала всё новые и новые микромутации…

— А что в итоге? — снова подгоняю увлёкшегося собеседника…

— В итоге? А в итоге ты сам пришел к выводу, что идеального существа не существует. Ведь всё зависит от условий, в которых мы будем находиться… — фамильяр важно воздел к небу одно из щупалец. — Поэтому ты пришел к концепции идеальной адаптации, и идея стала ключевой в нашем слиянии и твоем превращении. Так что поздравляю! Если я правильно понял термин и то, что из тебя вышло, ты у нас Первый в своем роде метаморф. Существо, способное приспособиться к любым условиям, — тут Алукард немного смущенно потыкал щупальцами друг об друга. — Ну, это в теории. Тебе всё равно придется тренироваться и расти в рангах. А то сейчас твой организм просто не в состоянии реализовать что-то сложнее изменения формы физического тела. Просто не хватает ресурсов…

Закончив, фамильяр развел щупальца в сторону…

Тут желудок снова дал о себе знать, уже не рыком, а утробным ревом.

Точно! А у меня… У меня же с собой еда была! Где, где мой узелок с едой? Так и остался валяться на обочине! Ткань мокрая, узел плохо развязывается. Вмиг подбегаю, разрываю ткань в клочья. Черт! Разбил. Не везет мне с молоком! А молочным бутылкам со мной! Едва не рыча от вожделения, я впился зубами в липкую от молока шаньгу. Жевал, почти не чувствуя вкуса. Сам не заметил, как доел последний кусок, но голод не исчез, а лишь притих слегка.

— Так, — я обтер рукавом губы, — что это сейчас было?

— Это Голод, — вздохнул Алукард, — Ты статус посмотри…

Сосредотачиваюсь на системном окне.

Василий Степанович Николаев.

11 уровень (2 ранг)

Тело — 33 (62)*

Разум — 39

Магия — 8

Фамильяр: Алукард.

Дар Магии: «Отец чудовищ» — создание биологических форм жизни.

Раса: Метаморф — магически измененный подвид человека с пластичной структурой организма.

Титул: Первый метаморф — вы первый представитель вида. (Так как вы и ваш вид не совершили ещё ничего значимого, Система не добавляет за данный титул никаких новых свойств)

Навыки: Трансформация/Метаморфизм (возможна настройка шаблонов).

Эффекты: Проклятье голода (IV ранг)

* 33 — актуальное значение, (62) — потенциальное значение, которого можно достичь при максимальной трансформации организма.

— А-а-а-э-э? Давай сразу о проклятье… — сглотнул я.

— Не волнуйся, — засуетился перед глазами фамильяр, — это не такое проклятье, о котором ты подумал. Его никто не насылал, это просто особенность организма. Ты же понимаешь, ничто не берется из ниоткуда? А мы серьёзно перестроили тебя на физическом и энергетическом уровне. Ты будто сразу по параметрам уровней десять взял, при этом оставшись на своём одиннадцатом. Вот и образовался некоторый дисбаланс, и для достижения наилучшего результата пришлось чем-то пожертвовать.

На этой фразе я машинально потянулся к паховой области…

— Не-не! — замахал своими отростками этот колобок-эскулап. — Не переживай! Там всё в полном порядке. Даже лучше, чем было, — тут он приблизился к самому лицу и доверительно добавил, — Мне претензий от первого моего компаньона хватило! Так что я прекрасно знаю, что для мужского душевного спокойствия в репродуктивной системе лучше оставить всё как есть, разве что чуть-чуть лучше сделать. Хотя-я-я-я. Есть у меня одна занятная идейка… Всё, всё закрыли тему, — поднял щупальца вверх этот оптимизатор, наткнувшись на мой предостерегающий взгляд.

— Кхм, так вот. Вернемся к голоду. Пожертвовать пришлось не органами. Просто развитие энергообеспечения организма при подобных превращениях не поспевает за другими улучшениями. И происходит так всегда. Оборотни, Вампиры… Все получают тело гораздо сильнее прежнего, вот только расплачиваются за это большими энергопотерями, которые нужно покрывать усиленным питанием… — вздыхает фамильяр.

— Прямо легендарная вампирская жажда! — вырывается у меня.

— Угу. Она самая. Но я постоянно работаю над улучшением механизма энергопотребления и снижения энергозатрат. Например, вампирам мы добавили возможность впадать в анабиоз, при котором энергия почти не тратиться.

Я прислушался к себе. Какое-то зудящее чувство маячило на периферии, но пока сильно не беспокоило.

— И что, этот голод теперь со мной навсегда? — для меня, наверное, это самый важный вопрос.

— Нет, конечно! — возмутился Алукард. — Ранге на четвертом от него удастся избавиться, а уже на третьем мы сможем его ощутимо ослабить.

Минимум, двадцать девять уровней, значит, прикидываю я в уме. Нехило, однако! Но весть о том, что «недуг» не бесконечен, вселяет некоторую надежду.

— Угу. Не скажу, что сильно обрадован, но будем работать с тем, что есть. Я ведь прав, что одними тортиками да колбасками я свой голод не покрою?

— Ни единого шанса, — покивал (то есть подрыгал туловищем вверх-вниз) Алукард, — Можно, конечно, и зелья в себя заливать, но я подозреваю, что с времен Дракулы они сильно не подешевели. Так что, думаю, наш путь самый естественный — охота! Тем более, что для насыщения тебе не только материя, но и энергия жертв потребна…

— Угу, а что будет, если долго голодать придется?

— Ну-у-у, — вновь разводит лапками этот колобок, — звереть начнёшь и на окружающих кидаться. Да что ты переживаешь? Даже простой человек — очень живучая тварь, и бороться будет за себя до последнего!

— А «до последнего» в моём случае? Да будет тебе известно, что я уже кота бродячего чуть не схарчил!

Мой желудок одобрительно буркнул, сообщая, что хлебо-молочный ассортимент вполне переварен, и не пора ли хозяину озаботиться добыванием чего-то серьёзного (можно и кота).

— Я так и думал. Сильный голод подавляет разум и ведет тебя на инстинктах к ЛЮБОМУ ближайшему источнику пищи.

— Ш-ш-шикарно, — шиплю я, — и когда же я начну слетать с катушек от голода?

— Да кто ж знает-то? — удивляется партнер, — Ты — первый в своём роде. Тут замеры делать надо. Сейчас, думаю, — часов через пять-шесть. А вот после нормальной трапезы — дня через три-четыре…

— Нда-а… — нет слов, у меня просто нет слов… У меня несколько часов, чтоб придумать как не пытаться сожрать всё, что движется.

— Ну! — развел щупальцами этот гад, уловив ход моих мыслей, — Мир не идеален… Да и, основываясь на личном опыте, заявляю, что вокруг полно личностей, съев которых, мы сделаем мир только лучше.

Так, это я проигнорирую.

И тут за домами поднялся шум. Крики, выстрелы, многоголосый гомон, а через некоторое время так и вовсе застрекотал пулемет.

Я осторожно подбираюсь ближе к дороге и сажусь за кустами так, чтоб меня не было видно.

Минута — и на дорогу начали выбегать люди. И поодиночке, и семьями. Все увешаны мешками, сумками и прочей поклажей. Следом из-за поворота вывернули несколько груженых телег, детки маленькие сверху сидят.

— Господи, что ж это делается-то⁈ Ужас! Вот, Богам душу отдам, ей-ей, отдам! — причитала совсем древняя бабка, стремительно проносясь мимо меня.

— Не толпись! Спокойней! Спокойней, товарищи! — кричал мужик в рабочей спецовке и кирасе поверх неё, в руках — винтовка. — Не создавайте затор! С тварями сейчас Игнатич разбирается!

В подтверждение его слов уже совсем близко загрохотал пулемет и раздался радостный крик.

— А если не разберется? — напряженно вслушиваясь в происходящее сзади, спросила женщина. На плечах — мешок раза в три её больше, двигалась она медленней всех, постепенно перемещаясь в конец колонны.

— Коли не разберётся, баб Люб, то съедят только самых копуш, — молодой парень с карабином, бегущий трусцой рядом, выразительно посмотрел на её ношу и задорно рассмеялся.

Люди всё бежали и бежали мимо меня. А я уже распластался на траве и боялся пошевелиться, до крови сжимая руки в кулаки. И как все они пахли! Очень аппетитно пахли!

А между тем, на дорогу вывернула «тачанка». Две лошадки, телега сзади, на телеге пулемет «Максим». И четверо мужиков. Один правил, один за пулеметом, а двое по центру — сидят, пыхтят и с матерком снаряжают дополнительные пулеметные ленты.

— А ты мне, Егорыч, всю плешь проел — «Сдай пулемет, да, сдай пулемет!», «Война закончилась, держать в доме такое оружие опасно». «Честному человеку хранить пулемет в сарае непотребно!» — весело голосил мужик у «Максима». Он с прищуром наблюдал за переулком, откуда они вырулили. — А оно вона как вышло! Очень даже потребно оказалось! И к телеге все нужные крепленья на месте, и ящик с патронами пригодился, а о моём красавце даже говорить не нужно — он сам о себе всё в лучшем виде рассказал! И показал!

Мужчина с любовью похлопал по корпусу орудия…

— Уймись, Игнатич. Кто ж знал, что Лакуна случится? Ты мне это всю оставшуюся жизнь поминать будешь? — ворчал один из снаряжающих ленты, не отрываясь от своего занятия.

— А как же!!! — мужик за пулеметом залихватски присвистнул, — Особенно когда ты ко мне со своими законами и правилами дальше приставать будешь! Ты ведь не уймешься, я тебя знаю!

А между тем среди домов поднималось зарево пожара.

— Как бы весь квартал не сгорел! — обеспокоенно перебил второй снаряжающий, глянув в ту сторону.

— Не должно! — оценил пулеметчик — Там дома стоят поодаль, а ветра нету.

— Дай-то Боги!

А люди всё шли и шли в сторону ближайшей проходной. Но вот поток резко иссяк. Последней пробежала молодая девица с огромным горшком, в котором колыхался большелистный фикус. Каждый спасает, что дорого…

А я, наконец, выдохнул…

Ничего не сделано, пока не сделано всё.

Правило гениального академика № 77

— Ладно. Есть ещё критично важная прямо сейчас информация? Только кратко! — у меня, оказывается, каждая минута на счету.

— Есть кратко! — встрепенулся фамильяр, — Ты стал совершеннее по всем физическим параметрам, а также развил энергетическую структуру, но это не главное. Главное — метаморфизм! Когти видел? Твой организм теперь интуитивно перестраивается под текущие цели и задачи. Но этот процесс нужно научиться контролировать. Ты даже можешь создавать новые органы и конечности, «прививать» себе новые функции. Но учитывай: чем сильнее изменение, тем быстрее наступит голод…

Алукард явно не до конца понимал, что такое «короче».

Я же сосредоточился на новой способности.

Представляю когти на руках и вижу, как ногти текут, словно воск. И тут же формируются небольшие (сантиметра два), аккуратные коготки.

— Ух! — если не думать о мрачных недостатках, свойства моего нового тела просто изумительны!

Провел когтями по дереву, рядом с которым стоял — когти вошли в кору как нож в масло, с легкостью погружаясь в неё на всю длину.

— И заметь, — мои телодвижения не остались незамеченными фамильяром, — ты просто захотел создать когти, но изменились не только они. Трансформации подверглись и фаланги, и мышцы пальцев, да и кисть в целом подстроилась под изменения. В этом и состоит «интуитивность» получившегося у нас метаморфизма — твой организм сам стремится адаптироваться под актуальные условия, а так же следит, чтобы новые трансформации не наносили вред здоровью и были функциональны.

— Да вижу уже!

Тут живот снова заурчал, намекая на необходимость «заморить» червячка, а лучше — перегрызть глотку кому-нибудь покрупнее.

Нужно найти какую-нибудь пищу. Основательную!

Обоняние моё на почве голода стало просто сверхчувствительным, и, нервно втянув в себя воздух, я отчетливо ощутил запах… курятника! Вы бывали когда-нибудь на скотном дворе? Амбрэ для городского обитателя не слишком приятное. Но для меня… сейчас… никакое фрикасе а-ля Болоньез не сравнилось бы с этим ароматом.

— Это что, галлюцинации такие на нервной почве? — манящие миазмы уводят меня прочь от дороги.

Вокруг — сгоревшие бараки (эхо войны), деревья и кусты прекрасно освоили пепелище. Трава — по пояс. А в траве — тропка вытоптана, и она ведет… к неприметной такой калиточке, из нескольких досок сколоченной. И замок на ней, несущий, скорее, декоративно-предупредительный характер.

Дергаю дверцу на себя, и та с лёгким треском распахивается, открывая мне вид на небольшой дворик с простеньким, но просторным одноэтажным строением — здесь первый этаж кирпичным был, потому часть стен сохранилась. А кто-то превратил развалину во вполне приличную хозяйственную постройку, из которой и доносились столь манящие запахи… И звуки.

«Гр-р-р….» — вновь зарычал мой живот, чувствуя, что потенциальная пища уже совсем близко. Вязкая слюна наполнила рот, намекая мне на необходимость поспешить.

Откинув доску, подпирающую снаружи дверь, я пригнулся и шагнул внутрь. Что было дальше — помню плохо. Ведомый голодом, первобытным азартом и охотничьими инстинктами, я кидался от одной жертвы к другой. Я жрал, жрал, жрал, ощущая на клыках трепыхание бьющейся в агонии плоти и густую кровь, текущую по моему горлу. И наслаждение! Такого наслаждения от поглощения пищи я не получал ни в одном ресторане.

А потом проснулся… самоконтроль, и я огляделся по сторонам. Пух, перья и клочки шерсти медленно опускались на пол, покрытый множеством костей (обглоданных до скрипа). Крови немного, похоже, этот особо ценный субстракт я ухитрился целиком употребить внутрь (при этой мысли на языке вспыхнуло горячее гемоглобиновое послевкусие).

Судя по останкам и разбитым клетушкам, тут был десяток кур и несколько кроликов — мир их праху!

И звук! Странный, идущий на уровне земли, высокий и протяжный, он безжалостно ввинчивался в мой мозг уже давно (как мне показалось):

— Ви-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и!!!

Опустил взгляд. Забившись в самый дальний угол, на меня смотрел ошалевшими от ужаса глазами-блюдцами маленький поросёнок. Он протяжно визжал-подвывал, переходя на ультразвук.

— Помолчи, а? — я сплюнул скопившийся во рту комок шерсти, и поросёнок, на удивление, покладисто заткнулся. Недаром говорят, что экстренные ситуации способствуют развитию интеллекта!

— Алукард!

— Я тут, — возле меня тут же возник колобок в клубке щупалец.

— Скажи мне, друг мой любезный, — начал я дрожащим от ярости голосом, ибо вся эта ситуация мне крайне не понравилась, — ты же говорил, что у меня есть несколько часов, до того, как я на почве голода кукушкой ехать начну⁈ Так какого рожна я сейчас вёл себя ТАК⁈ — под конец я уже рычал.

Фамильяр окинул окружающую обстановку своим единственным глазом, а потом в который раз за сегодня развел щупальца в стороны в жесте «ну, вот так получилось».

— Что тут скажешь? Прогноз оказался немного некорректен.

— Немного? А если бы я к людям вышел? Несколько человек точно загрызть успел бы, после чего меня бы пристрелили.

— Можно подумать, у тебя все прогнозы сбывались! — фамильяр был огорчен, но без явного чувства вины. — Сам знаешь, биология — наука непредсказуемая! Особенно когда речь идет о принципиально новом виде (подвиде) живых существ. Да и не терял ты контроля, а сам его отпустил, решив, что сейчас можно и даже нужно утолить голод, во избежание проблем в будущем. Немного практики — и в дальнейшем эту проблему мы успешно решим. Уж если оборотням с их стартовой психической нестабильностью во время обращения удавалось себя контролировать, то и ты научишься. Главное — вовремя покушать…

Тут я краем глаза заметил внизу движение…

Ищу его источник — поросенок тихо-тихо, не издавая ни малейшего звука, крадется вдоль стены к входной двери, пока «этот страшный монстр» в моём лице отвлекся. Вот он замер на мгновение, но заметив, что на него никак не реагируют, продолжил свой путь. Я проводил его задумчивым взглядом, пока тот не юркнул за дверь и не скрылся из виду.

— Как там говорилось? «Жизнь, которую не отнял — значит, подарил!» — отмечаю я и качаю головой.

Взгляд упал на руки. На их месте натуральные лапы с когтями. И это не все произошедшие метаморфозы: ноги мои лишились обуви (оная нашлась тут же почти без повреждений), и стали напоминать волчьи — стопа вытянулась, пальцы укоротились. А ещё у меня теперь был хвост — нервно подёргивался в одной из штанин. Языком нащупал во рту клыки (постепенно приходят в норму). Видок у меня, полагаю, тот ещё. Не только хрюшка несчастная перепугается…

Пойду-ка я на свежий воздух, а то здесь всё как-то неаппетитно выглядит «на трезвую голову».

И я вернулся под «своё» дерево у дороги — собраться с мыслями и решить, что делать дальше. Голод притих, но прошел не совсем. Да что же я теперь за прорва ненасытная⁈

А со стороны дороги вдруг захныкал ребёнок:

— Баба, баб! У меня ножки устали!

— Потерпи, милая, уж немного совсем осталось! А как дойдем до Заводской Цитадели, я тебе пряник медовый дам! Как придем, так и дам!

— Честно?

— Честно-пречестно! — заверила девочку бабушка и пошла чуть быстрее, при этом не забывая бросать цепкие взгляды по сторонам и за спину в поисках опасности.

Чувствуя достаточную ясность ума, а также относительную сытость, я решил проверить, что там происходит, и осторожно приблизился к самой дороге, на которой увидел пожилую женщину со здоровенной торбой за плечами. Шагает легко и стремительно! По-моему, у местных дам при увеличении Силы заметно обостряется мания таскать с собой максимум возможных вещей — за мужиками я подобного не заметил.

А рядом с бабушкой, вцепившись в её руку, что есть мочи, семенила девчушка лет семи.

— Бабушка! А если папа домой вернётся, он же нас там не найдёт! — внезапно воскликнула девочка и резко остановилась.

— Светик! Солнышко! Будь послушной девочкой и не шуми, пожалуйста! А то тебя услышит волчок и укусит за бочок!

— Ну что ты, бабушка, волчок кусает тех, кто на краешке спит, а непослушных бабайка грызет! — со знанием дела ответил ребенок, но всё же затих.

Вот только было уже поздно: «бабайка», как и я до этого, их уже услышала…

Со стороны, откуда появился недавний «караван», буквально стелилась по земле и, стараясь придерживаться самых темных участков, кралась какая-то тварь. Присмотревшись, я заметил, что существо явно прихрамывало на одну из передних лап. Видимо, получив ранение в прошедшем недавно боестолкновении…

В предчувствии возможной драки по телу пронеслась волна мурашек, сопутствующая новым изменениям, а в кровь, похоже, поступила новая ударная доза гормонов — прямо «боевой коктейль». Но эти мысли промелькнули у меня фоном. Основное внимание было сосредоточенно на твари. Я впервые видел тероса. Абсолютно лысое существо с огромными ушами-лопухами, которыми оно водило, словно локаторами, из стороны в сторону. А фигура!.. Ну, вот если взять кошку, обезьяну и крысу, вылепить среднее результирующее размером с очень крупного дога, то мы получим что-то отдаленно похожее на крадущееся сейчас по дороге.

Вдруг ухо-локатор дернулось, терос замер, а его морда резко повернулось в мою сторону. Я даже забыл как дышать, пожелав стать максимально незаметным. И почувствовал, как моё сердце остановилось… Монстр, недовольно мотнув головой, двинулся дальше, вот только бабка что-то заметила — сработал эффект, когда видят того, кто начал двигаться после остановки.

— Боже правый! — вскрикнула женщина, и терос, поняв, что его раскрыли, устремился к добыче со всей доступной ему скоростью.

Бабка изо всех сил толкнула ребенка вперед и, крикнув «Беги!», развернулась навстречу опасности. Она бесстрашно ринулась на монстра, на ходу скидывая со своих плеч поклажу….

И вот когда монстр уже завис в прыжке, собираясь повалить свою жертву на землю, а я, ринувшийся на помощь, оказался буквально в трех метрах и намеревался подрезать тероса в полете, героическая женщина крутанула свою котомку, отправив её прямо в распростертые для смертельных объятий лапы хищника. А сама развернулась и, не оглядываясь, припустила вслед за внучкой.

Отпора существо не ожидало. Оно врезалось в поклажу, умудрилось запутаться в лямках передними лапами и рухнуло на землю прямо передо мной. Я не стал раздумывать и прыгнул на него сверху, разгрызая и кромсая на удивление прочную кожу. Мои когти, что с лёгкостью проходили сквозь дерево, в плоть тероса погружались весьма неохотно.

Монстр пытался вывернуться и скинуть меня, но ремни котомки всё ещё ограничивали его движения. К тому повреждение конечности серьёзно сказалось на боевом потенциале и маневренности твари, так что мне, хоть и с трудом, удалось удержать лидерство в нашем противостоянии. Терос пытался вывернуться и вонзить в меня свои когти, которыми он сейчас взрывал поверхность дороги. Но в какой-то момент зверь затих и перестал подавать признаки жизни.

Немного успокоившись, я недовольно поморщился — желудок от новых трансформаций и близости свежего «мяса» снова напомнил о себе.

«Бу-у-ум», — по городу прокатился гул, словно что-то взорвалось, а я почувствовал, как мои уши, уловив новый звук, развернулись на его источник…

Бегло себя осматриваю и ощупываю, стоя над поверженным монстром. Рот наполнился острыми зубищами. Количество их не поддается счислению! Руки и ноги вытянулись, покрывшись тугими перевитыми канатами мышц. И мир вокруг я стал ощущать как-то иначе. И мне кажется, или я стал выше?

Но времени, чтоб нормально разобраться в своих новых возможностях пока нет, а сложившаяся ситуация требует глубокого и неспешного обдумывания! Р-р-р-р-р! Бесит! Как я отвык действовать в такой бешеном ритме и неразберихе!

Подхватив тушу твари на руки, устремляюсь обратно на пустырь. Практика показала, что пустынным город только кажется, так что в любой момент сюда могут заявиться бегущие к заводской цитадели, или вообще боевой отряд. И что-то мне не хочется выяснять, как люди будут реагировать на такого красавца как я. Конечно, я точно знаю, что в городе живут, например, оборотни. Вот только в трансформации я их никогда не видел и не уверен, что меня примут за простого горожанина, а не за неведомую зверушку, которую сначала пристрелят, а уже потом будут разбираться…

Пока, кряхтя, оттаскивал тело твари в сторону облюбованной мной «лёжки», прикидывал, как же мне её съесть? И варианты, что приходили мне в голову, энтузиазма как-то не вызывали. На ясную голову для меня, как городского жителя, сырое мясо — вещь далеко не самая аппетитная.

Ух-х-х… Но выбирать не приходится, живот, в отличии от меня, чуя близость нового угощения, предвкушающее заурчал. И куда в тебя столько влезет? Только что налопался же курятиной и крольчатиной по самое не могу…

«Ничего-ничего», — мысленно бормотал я, — «зато сейчас наемся, и на какое-то время забуду об этом ужасном чувстве голода. По крайней мере, я на это очень рассчитываю!»

Я уже собирался опустить свою ношу, когда обнаружил перед своим фейсом бешено клацающую пасть! Очнувшийся монстр остервенело дергался, но я успел вовремя отдернуть его на вытянутых руках.

Вот только терос продолжил вырываться, и, получив точку опоры (в виде моих рук), принялся драть меня задними лапами по-кошачьи, попадая когтями по низу живота. Слух резанул звук раздираемых тканей, а я внутренне похолодел от страха.

Из последних сил оттолкнул тварь подальше и долбанул ею об дерево… на котором она и повисла, попав головой между стволом и толстым суком… Монстр заметался, пытаясь выбраться из импровизированного капкана, но тут снова подоспел я. Приблизившись к этой паскуде сзади, вцепился когтями ей в спину и со всей дури дернул вниз.

«Крак!» — звук разрываемых шейных позвонков в этот момент был для меня наисладчайшей музыкой. Терос судорожно дернулся в последний раз и замер. Окончательно.

Ученый горьким опытом, я не стал спешить и записывать противника в погибшие, а старательно отделил голову от тела, перепилив шею когтями. Выдохнул с облегчением и тут же замер в ужасе… Живот…

Медленно опускаю руку, чтобы понять насколько всё плохо… Вот только под пальцами не оказалось разорванной плоти. Кожа была чистая, гладкая, ни малейшей царапинки! Зато от рубашки остались лишь лоскутки, щедро пропитанные кровью….

Меня отпустило, и я расплылся в блаженной улыбке. И в этот момент рядом проявился Алукард:

— Поздравляю с первым настоящим боем! — похвалил меня напарник, с интересом рассматривая всё ещё висящую на суку голову тероса, — Ты, конечно, крайне глупо подставился, не удостоверившись в смерти врага. Но ничего страшного, будет тебе уроком.

Что ж, он прав. Такое я точно запомню надолго.

— А заодно мы убедились в высокой степени нашей с тобой выживаемости, — довольно покивал фамильяр, делая круг вокруг меня, — Но теперь давай сосредоточимся на трапезе! А то чем дальше, тем больше это тело покидает хранящаяся в нём энергия.

В смешанных чувствах осматриваю тушу.

— Слушай, а может, есть более эстетичные и удобные методы «поглощения»? — решил поинтересоваться я, всё же не желая грызть сырое мясо.

— Есть, конечно, — кивнул фамильяр, — но почти все они требуют магических навыков или большего контроля над энергиями.

Собеседник сделал паузу, во время которой я уже стал примеряться, с чего я начну грядущий пир.

— Но тебе повезло. Твоё новое тело поможет обойтись и без магии. Сосредоточься на руках…

Смотрю на ладони, ощущая, как в них начинается лёгкое покалывание. Несколько секунд — и в их центрах раскрывается по пасти со множеством острых подвижных зубов, как у каких-нибудь хищных червей из фантастических фильмов. Ну, когда зубы, расположенные рядами друг за другом, начинают быстро вращаться, превращая рот в зловещий механизм по перемалыванию всего и вся.

— А теперь приложи руки в туше, — вывел меня из созерцательного состояния Алукард.

Прикладываю и, как завороженный, наблюдаю, как они стесывают попадающуюся на их пути плоть до чистых костей. Миг — и по телу прокатывается первая волна насыщения. И голод, маячащий на периферии сознания, ушёл. Впервые ушёл!!!

— Что ж, приятного мне аппетита! — и я с энтузиазмом принялся водить руками по телу тероса…

[1] Цитадель — здание, заранее подготовленное для принятия беженцев во время Прорыва Терос Мегаро. Позволяет пережить в своих стенах до трех недель (стандарт был поднят с двух недель по итогу XIV съезда ВКП(б) в связи с увеличением размеров вновь возникающих Терос Мегаро) определенному числу людей, делится на классы (Большая, Средняя, Малая). Количество мест в Цитаделях города должно соответствовать ⅔ его населения.

Выдвинутая гипотеза и результат практического эксперимента — две большие разницы.

Правило гениального академика № 82

Когда Вениамину Сергеевичу Петровскому передали пакет от Канисов, он обедал. Открыв послание столовым ножом, не переставая жевать, он быстро пробежал глазами по тексту.

— Кха-кха-кха! — зашелся в диком кашле командующий Краснознаменной и Легендарной.

То, что в гражданскую не смогли сделать белые, зеленые и всякие прочие, едва не совершила маленькая куриная косточка, злонамеренно встав поперёк горла и напрочь лишив Петровского возможности дышать.

Командующий был в бешенстве! Он ведь сам отпустил сына отдохнуть, даже разрешил взять грузовик и пару солдат. А как иначе? «Отлично» по всем дисциплинам, прекрасные характеристики. Одним словом, заслужил. А он! В первый же вечер «вольной» жизни устроил драку в людном месте, с гражданским. А в итоге — какой позор!!!

— Ми-х-ха-а-а-и-и-и-и-ил! — стены комнаты задрожали от бесконтрольных волн магии Земли…

К счастью, сына в тот момент в доме не оказалось, вот только это не спасло Михаила. Через час он был уже найден, погружен в машину, и под конвоем доставлен пред светлы очи своего отца.

— Ты у меня в спортзалах дневать и ночевать будешь! А свежим воздухом только на марш-бросках дышать будешь! Спать? Забудь это слово! Прочтешь Веду — и дальше за тренировки! Сон — он для тех, кто хотя бы сутки без надзора прожить может и ничего не натворить…

А когда Петровский заводится, добром это не кончается. Так что тренировочный ад начался не только для Михаила. Досталось всем. Ведь Красная Армия крепка духом товарищества. Да и не может целый командующий округом гонять только одного бойца. Дальние марш-броски, бесконечные тревоги, ночные побудки, проверки отчетов и ревизии на складах…

Страдали все: солдаты, командиры, штабисты и интенданты. Особенно, как заведено, при внеплановых ревизиях досталось последним — у одного даже сердце не выдержало, когда пышущий злобой Петровский ворвался в его вотчину и гаркнул: «Сознавайся, сколько уже успел наворовать?!!»

Но обошлось — откачали. Или не обошлось, ведь этот кадр успел прилично обогатиться на казенном имуществе…

Короче. Когда на город упали сумерки, а в небе затанцевало Сияние Грез, красноармейцы с облегчением выдохнули и в течение получаса убыли на предписанные в таких случаях позиции. Хотя по нормативам у них было целых три часа на сборы.

Сейчас же командующий спешил к горисполкому, где глава городской администрации созвал экстренное совещание.

Петровский был собран и напряжен, так как, несмотря на сверхбыстрое реагирование Красной Армии, ситуация в городе всё ещё была крайне тяжелой. Новая лакуна оказалась просто огромной, отчего в отцепление пришлось брать почти весь город целиком. Да и организация и размещение толпы рвущихся из города тоже входило в обязанность военных.

В большом кабинете собралось человек двадцать. Это были руководители ключевых административных и силовых структур города. Чекисты, Гильдия Охотников, милиция, несколько представителей гражданских комитетов (транспортный и т.п.). А так же здесь присутствовали глава рода Канисов и пара красномандатных аристократов [1].

Все оживлённо переговаривались, но громче всех, как всегда, был глава горисполкома.

— То есть — не выделят воинов⁈ Они что там, вконец оборзели?

— Они утверждают, что месяц назад снарядили сводный отряд для усиления дальневосточных границ, так что в городе у них сил почти не осталось. Им сейчас даже на охрану своего имущества поставить некого.

Глава города побагровел так, что подчиненный вжал голову в плечи от страха. Что было весьма комично, так как Савелий Евграфович был низеньким и тучным, да и уровень имел слегка за тридцать, ибо относился к той категории людей, которым Чтение Вед никогда не давалось.

В другое время командир Красных обязательно подметил бы сходство главного городского администратора с боевым хомячком (что ранее неоднократно и делал, посему отношения у них были, мягко говоря, натянутые), но текущая ситуация не располагала к праздному веселью.

— Фу-у-ух! — выдохнул главный администратор города, проглотив рвущиеся наружу ругательства, — Передай им следующее: мне не важно, как это будет сделано, но они должны обеспечить охрану, минимум, одной Цитадели. Или пусть попрощаются со своими серебряными и золотыми мандатами. Всё ясно⁈

Помощник быстро закивал.

— Тогда живо!

Проводив подчиненного угрожающим взглядом, градоначальник сосредоточился на собравшихся. — На чем мы остановились? — и, поймав глазами начальника милиции, спросил, — Как ваши успехи, Сергей Федорович?

— С ополчением? — уточнил милиционер.

— Да.

— Откровенно хреново. Пока форменная неразбериха. Понятнее будет к ночи.

— А что по общей обстановке в городе?

— Тут Илларий Яковлевич лучше рассказывает. У меня пока людей с необходимыми уровнями для патрулей не хватает — все заняты.

Все головы развернулись к главе Канисов.

— 39 теросов убито и 157 попыток мародерства предотвращено за первые четыре часа, — последовал четкий ответ.

На что раздался понимающий хмык от чекиста. Действительно, не редко при прорыве лакуны от людей куда больше вреда, чем от теросов. И данная ситуация — не исключение!

— Ещё мы бросили клич по своим каналам, — Канис посмотрел на милиционера, — так что к ночи можете ожидать пополнение в ополчение. Мы соберем их у штаба Корпуса Защитников [2] и направим, куда скажете.

Глава Милиции согласно качал головой, хотя в глазах у него несложно было разглядеть нотки зависти. Он уже шесть лет на своем посту, но до сих пор не имеет ни таких серьёзных кадров, ни такого авторитета у народа. А Канисы? Ну, кто ж им откажет?

Пусть скупо, но одобрительный кивок выдал и Петровский. Уж насколько красный командир не переваривал старую аристократию, но к Канисам был вынужден относиться с уважением. Пятнадцать веков стоять на страже города — это не фунт изюма. Авторитет у этого клана среди местных жителей был непоколебимый. Неудивительно, что Владимир Ильич выдал им Особый мандат, позволяющий не только сохранить всё имущество, но и оставить без изменений их Корпус. И это несмотря на то, что при первом появлении Красной армии в Новом Гирканске Канисы их просто выкинули за городские пределы, как шелудивых псов…

Совет продолжался. Поднимались вопросы путей эвакуации, защиты стратегических точек города, расстановки караулов.

— Илларий Яковлевич, — после очередного согласования глава города обратился к лидеру Канисов, — я рассчитываю, что вы от лица клана поклянётесь, что в предстоящей операции по зачистке открывшегося Терос Мегаро вы будете действовать от лица Советской власти…

— Отказываюсь! — прервал говорившего аристократ.

— Товарищ, — председатель горисполкома специально выделил это обращение, — вы не понимаете политического момента! Государство нуждается в ресурсах, а вам после революции и так сохранили долю в разработке лакуны в старом городе.

— А горисполком не далее, как на прошлой неделе, вынес окончательное решение об отказе в модернизации нашей оборонительной инфраструктуры современными техническими средствами. Высказались, что средств в бюджете нет, и посоветовали нам искать их самостоятельно, — парировал Канис с усмешкой, — Так что во исполнение ваших пожеланий, мы и будем добывать эти средства самостоятельно. Как умеем.

Председатель недовольно засопел, но дальше тему развивать не стал. Хотя всем было ясно, что это не последняя его попытка «монополизировать» все ресурсы для страны. Да и не только до Канисов он будет докапываться, если судить по тому, как он скосил глаза на собравшихся аристократов и главу Гильдии Охотников…

Совещание продолжилось.

Сижу я, значит, под деревом и медитирую на свои задние лапы. Именно на лапы — не ноги. Плюсневые кости увеличены, нагрузка при ходьбе теперь идет на пальцы. А когти! Когти в битве с теросом стали ещё больше. Видимо, реакция на испуг…

И выглядит так, словно кто-то скрестил волка с раптором. Хотя, почему «кто-то»? Я и скрестил, точнее, моё подсознание, или что там отвечает за столь бурную спонтанную адаптацию?

— Любуешься? — Алукард был тут как тут. Плавал вокруг, рассматривал мои изменения и восхищенно приговаривал, — Ты только зацени, какая гибкость суставов? А прочность костей! Попробуй стукнуть рукой по дереву! Кожа геккона — это гениально! В сочетании с когтями она удержит тебя на любой поверхности!

Несмотря на весьма напряженную ситуацию, ученый внутри меня пел и танцевал от переполняющего его восторга! Столько идей, перспектив, возможностей! Я зажмурился в предвкушении и почесал себе затылок… Хвостом.

Скосив взгляд на новую конечность, наблюдаю, как она живет своей жизнью. Ползает, извивается, всё щупает… Словно маленький любознательный зверёк.

— Очень полезная конечность! — отрекомендовал фамильяр, — Повышает манёвренность, незаменима в бою, да и в быту… Заняты руки? Не беда! Этот малыш придет на помощь!

— Хвостик, привет! — говорю я вслух, и этот отросток радостно дёргается.

— Ты лучше скажи, — обращаюсь к Алукарду, — это нормально, что он так реагирует?

— Хм-м-м-м… Сейчас гляну, — заинтересовался этот осьминого-колобок и замер на месте, — интересно-интересно. У тебя вблизи копчика аномально большое уплотнение нервной ткани теперь имеется. Так что да, можно сказать, что твой хвост условно обладает зачатками мозга. Нужно будет тщательно изучить данный феномен! — щупальца собеседника возбужденно затрепетали.

Эф-ф-ф-ф-ф… Решаю отложить вопрос о хвосте-философе на потом и сосредотачиваюсь на системных данных.

В Теле сейчас значится 55 (63), а значит моя нынешняя форма — далеко не предел, и я могу усиливать и улучшать себя и дальше…

А ещё я четко ощутил, что у меня прибавилось энергии. Полученной как стандартным путем — наградой за убийство — так и через поглощение убитого врага. Хранилось добытое в двух различных «энергетических резервуарах» и ощущалось как что-то «грязное» и мутное, требующее глубокой переработки и очистки. Но и этим я буду заниматься позже…

А сейчас хватит рассиживаться, нужно действовать.

Придирчиво осматриваю себя. Рубашки, считай, что и нет, да и штанам нехило так досталось. Может, в вещах, брошенных женщиной, будет какая-нибудь смена одежды? Малышка, вроде, что-то про папу говорила?

Вещи оказались разбросаны по дороге, так что, быстро собрав их и разодранную котомку, забираюсь обратно в кусты.

Так, что у нас тут есть?

В одном из кармашков оказалось небольшое старинное складное зеркальце. Осторожно раскрываю его, смотрюсь в отражение, улыбаюсь… И закрываю крышку.

— Мда, — вздыхаю я, — в таком виде лучше не улыбаться.

— А по-моему, всё прекрасно! — вставил свои пять копеек фамильяр, — Изящно, хищно, даже элегантно.

— Ага. А ещё можно дохтором подрабатывать — запоры лечить, — ворчу я, снова заглядывая в зеркальце.

Широкая голливудская улыбка во все триста шестьдесят два и улыбка от уха до уха — в буквальном смысле. Поморщившись, замечаю, как края пасти на глазах срастаются, возвращаясь к более привычному виду.

Сосредотачиваюсь на изменениях, и грозные клыки начинают медленно погружаться в десны, прячась за нормальными зубами.

— Вот! С этим уже можно жить. Вот только хочется кое-что проверить, — сосредоточенно смотрю в зеркало — «Щелк» — комплекты кусал вмиг меняются местами.

— Значит, не показалось. Новые клыки не исчезли, а просто спрятались.

— А что ты хочешь? Это всё же костная ткань — её проще замаскировать, чем каждый раз менять. По крайней мере, пока у нас жалкая восьмерка в магии… — решил дать свои пояснения Алукард.

Следующие десять минут я потратил на то, чтобы привести ноги и руки в нормальное состояние, после чего облачился в новые штаны и рубашку.

— Ну вот! Я снова человек, — довольно улыбаюсь и рефлекторно чещу копчик — хвост удалось спрятать, но теперь я чувствовал, что «бесхвостое» состояние какое-то неправильное, ущербное… Ну, да ничего — потерпим!

А раз уж меня теперь не подстрелят, как неведомую зверушку, можно будет и вернуться к людям.

Но для начала… Заглядываю в профиль, в котором прибавилась пара дополнительных пунктов.

Боевая форма №1 (изменить?) и Базовая форма (Изменить?)

Перед моим внутренним взором предстали две фигуры. На одной — я-монстр, а на другой — я-человек. Обе формы можно было редактировать, а также быстро переключаться между ними.

Правда, в базовую форму почему-то вошли скрытый хвост и второй комплект зубов…

Перед тем, как выйти на дорогу, прислушиваюсь к себе — чувство голода почти исчезло. Не пропало полностью, но теперь меня это почти не тревожит.

Аккуратно припрятав на обочине оставшиеся вещи — вдруг хозяйка вернется за ними, когда всё успокоится — и закинув подальше в кусты оставшиеся от тероса кости, я двинулся в путь. Нужно срочно добраться до дома и глянуть, что с семьей. А потом уже строить планы на будущее и, может быть, даже отправиться на охоту за теросами. Уж больно много проблем решает подобный рацион в моей ситуации.

— Куда направляемся? — Алукард плыл рядом, с интересом рассматривая окрестности.

— Домой заглянем! Кстати, — спохватываюсь я, — ты не мог бы спрятаться, чтоб тебя никто не увидел?

— Не беспокойся. Я, — он указал на себя, — плод твоего воспалённого воображения! Глюк!

Я вопросительно изогнул бровь.

— В том смысле, что моё изображение проецируется в твой мозг, и на самом деле меня тут нет, — более доходчиво пояснил собеседник

В общем, неспешно переговариваясь о прошедших трансформациях и о том, что можно будет ещё опробовать, мы минут за тридцать добрались до моего дома. Можно было, конечно, быстрее, но я не забыл, что у нас тут вообще-то монстры по городу бродят, так что не терял бдительность и старался передвигаться как можно тише…

Поднялся на второй этаж. Дверь — не заперта. В комнатах следы спешных сборов. Спешных, но, слава Богам, не панических. На столе обнаружилась записка:

«Отправились в порт. Ирина и дети целы. Будем ждать тебя на „Преданности Революционному делу“ (это, кстати, название небольшого буксира) до обеда. Может дольше, если задержат отплытие. Если не успеешь к нам — беги к ближайшей Цитадели. Лучше на Рыночную, у них точно не будет проблем с провизией.»

Читаю, и с облегчением выдыхаю. Семья в безопасности и, скорее всего, уже покинула город, или вот-вот это сделает. Промелькнула мысль ринуться за ними — может, даже успею до отплытия…

Вот только, что я там делать буду? В открытом море, на небольшой лоханке, набитой людьми, с моими-то проблемами? Может, конечно, всё и обойдется — в море много живности. Вот только зачем подвергать риску семью и создавать себе лишние проблемы? Тем более что пропитание сейчас можно и в городе найти.

«Более того, моя будущая добыча будет сама меня активно искать!» — предвкушающе оскалился я.

— Эк ты расхрабрился, друг дорогой! Мы еле справились с одним полудохлым теросом уровня шестнадцатого, а ты — «добыча сама будет нас искать!» Ты давай, поосторожнее! Я как-то не планировал отлетать в Мир Грез сразу по прибытии… — заворчал Алукард в ответ на мои бравурные мысли.

Быстро пробежавшись по дому, понял, что еды почти не осталось (только небольшой узелок на моей кровати — явно мама волновалась, что я могу заявиться домой голодным). Также не осталось ни одной сумки или иной тары — всё, видимо, использовали.

Получается, что дома и взять-то было нечего. Так что, найдя небольшой моток веревки и подлатав с её помощью трофейную котомку, я взял дополнительную рубашку (мои вещи оставили на месте), кусок сыра, что приберегла для меня мать, и флягу, оставленную хвостатым разбойником.

Ещё перед самым выходом чугунную кочергу прихватил — всё-таки не доверяю я пока своим боевым рефлексам и когтям с клыками… Не привык бороться голыми руками. Мой жизненный опыт наглядно показывал, что много лучше в уличной драке иметь в руках кусок арматуры, чем надеяться, что твоё кунг-фу будет сильнее, чем у соперника. А ещё лучше вообще огнестрел раздобыть. Чтоб разить противника с расстояния и только потом добивать, если понадобится.

Лёгкое напряжение рук — и кривая кочерга превращается в килограммовый металлический дротик. Неплохо.

А теперь на охоту! Пойду заранее спасать людей от смерти по причине моего голода…

[1]

После гражданской войны часть аристократических родов сохранили за собой имущество и влияние.

Для удостоверения полномочий им были выданы Мандаты — документы, предоставляющее группе лиц дополнительные права и налагающие обязанности сверх тех, что имеются у каждого гражданина СССР.

Мандаты делятся на категории.

Именной (особый) мандат — выдавался лично В. И. Лениным в особых случаях. Не подлежал отзыву и пересмотру.

Красный мандат — выдавался за участие в военных действиях на стороне Советской Республики.

Золотые мандаты — выдавались за значимую поддержку советского правительства небоевыми методами.

Серебряные мандаты — выдавались лицам, не запятнавшим себя угнетением рабочего класса и борьбой против советской власти.

Мандаты позволяют семьям и организациям, их получившим, иметь ряд привилегий взамен на соразмерные обязанности. Так, например, ряд государственных закупок распределяется между «мандатниками».

Также на получение мандата может претендовать любой гражданин Советского Союза, при выполнении условий для его получения.

Мандат может быть отозван при невыполнении обладателем взятых на себя обязательств или при иных, утвержденных законом, условиях.

[2] Корпус Защитников — Региональная правоохранительная организация, созданная и управляемая родом Канисов. Основана в 352 году н.э. Действует только в пределах Новогирканской области. Корпус Защитников является автономной правоохранительной организацией с расширенными силовыми, административными, судебными и надзорными функциями. С 1920 года действующая в соответствии с законодательством СССР и «Кодексом Корпуса Защитников».

«Режим питания нарушать нельзя.» Н. Носов

Правило гениального академика №19

Поскольку я точно не тянул на главную лягушку в нашем болотце, то ставку было решено делать на скрытность и бдительность. Так что двигался максимально бесшумно и осторожно, постоянно прислушиваясь и оглядываясь. На видных местах не маячил.

Параллельно мы с Алукардом поставили ряд моментальных экспериментов над органами чувств.

Благо, фамильяр был достаточно опытен в подобного рода преобразованиях, а тело метаморфа позволяло в любой момент откатить системы «к заводским настройкам».

В общем, теперь я был как тот сыщик: «а нюх как у соба-аки, а глаз! Как у орла».

А уши «как у осла», ну, или зайца какого. В том смысле, что топот бегущих людей я спокойно улавливал метров за четыреста, а то и дальше. «Но был нюанс»…

От той мешанины звуков, запахов, вибраций и прочего, что свалилась на меня после апгрейда, я словил самый натуральный сенсорный шок… Да так, что Алукарду пришлось меня откачивать. Так что «осетра пришлось сильно резать»…

— Ррррр! К черту такие эксперименты! — выпалил я, когда очухался.

В итоге, решено было сделать ставку на зоркость. А супер-слух и супер-нюх активировать только при необходимости сориентироваться на местности.

В самом начале охоты я думал, что найти теросов в городе будет несложно. С моими-то новыми способностями! Вот только губу пришлось закатать.

Три первых часа я просто блуждал по городу, а когда напоролся на своих «потенциальных жертв» в первый раз, тут же сделал ноги…

Ибо четыре здоровенных шестилапых ящера метра три в холке — это не то, что нужно для благополучного старта карьеры «охотника на монстров»… Мне бы что-то покомпактнее, да в единственном экземпляре. А эти гады на моих глазах играючи разворотили полуметровую каменную стену, словно это фанерная перегородка…

В общем, когда теросы, увидев что-то в дальнем конце улицы, унеслись в том направлении (неожиданно резво для своих габаритов), мы с Алукардом облегченно выдохнули и решительно направились в противоположную сторону…

Тероса-одиночку нам удалось подловить только к концу дня…

Сначала до нас донеслись панические крики и яростное мычание. И мычание это издавала явно особь в количестве одной штуки.

Вот только когда я прибыл к месту происшествия, единственным звуком, что разносился в небольшом тупичке между домами, было довольное чавканье…

Здоровенный — метра два в холке, перевитый мышцами черный бычара довольно похрустывал человеческими черепами, быстро переходя от одного тела к другому, в процессе буквально дрожа от накатывающего на него удовольствия.

— Давай разберемся с ним, пока он занят! — зашептал мне на ухо Алукард, — теросы, когда сосредоточены на поедании ментально активной плоти, практически ни на что не реагируют!

Сосредоточенно киваю и шустро взбираюсь на ближайшее здание, чтобы иметь возможность атаковать сверху. Сочетание «лапок геккона» и острых когтей показало себя прекрасно и позволило мне буквально взлететь по отвесной стене, причем бесшумно.

Оказавшись на стартовой позиции, я стал прикидывать возможности для атаки. Из оружия у меня есть когти, хвост и кочерга, исполняющая обязанности колюще-метательного оружия.

С одной стороны, можно попробовать бить монстра в глаз. Вот только попаду ли? А с другой, самым перспективным местом является основание черепа. Вот только пробью ли я этой махине шкуру?

— Если ударишь под правильным углом в затылок, то пробьешь, не сомневайся. Этот бычок только-только третий ранг взял и по-настоящему бронированного тела ещё не заимел…

И только я напружинился, чтоб со всем, так скажем, пролетарским жаром навалиться на супостата, как пространство в нескольких метрах от тероса пошло волнами, предвещая появление нового незваного гостя.

Ожидая от данной ситуации любой пакости, я резко вжался в крышу и затаился…

Но вместо ожидаемой мною страшной твари на землю аккуратно приземлился котик… Обычный такой, серый. Ну, может, чуть крупнее обычного. А вот хвост этой киски был великоват — раза в два длиннее тела и заканчивался острым наконечником. Интересно, ядовитый или нет? В остальном же обычная мурлыка с симпатичной мордочкой.

Вот только быкоподобный терос моего умиления не разделял, резко напрягшись и направив в сторону вторженца рога, угрожающе взревел…

Кот, только-только сориентировавшийся в происходящем, отреагировал просто молниеносно. Вот он рассеяно лупает глазками, а вот уже в полуметре от быка и втыкает тому в ногу свой хвост…

Раздался противный треск раздираемых мышц, и бык в панике отпрыгивает в сторону, лихорадочно мотая головой в попытке зацепить обидчика…

Кошак же обнаруживается на груди у последнего нетронутого быком человека — угрожающе шипит и нервно размахивает хвостом…

— Тридцать второй уровень, — шепчет фамильяр, — замри и не двигайся! Не дай Бог, он нас заметит!

А меж тем, ситуация внизу развивалась. Бык, уже обезглавивший несколько человек, получил достаточное количество ментально активных веществ, чтобы не бросаться бездумно на любой источник столь ценной для теросов энергии. Вжимаясь в стенку и прихрамывая на повреждённую ногу, он выбрался из тупика и заковылял прочь. А котик, убедившись, что враг бежит, сосредоточился на добыче.

И вот тут я уже смог более подробно рассмотреть, что же он делает своим хвостом…

Один стремительный удар по телу мертвого человека чуть ниже шеи, щелчок, рывок хвоста назад — и голова откатывается в сторону, а на месте шеи — кровавое месиво.

Кончик хвоста, что и раньше казался грозным оружием и походил на стилет, теперь топорщился во все стороны тонкими зазубренными лезвиями…

— «Хочу себе такую штуку!» — промелькнуло в голове…

А между тем маленький хищник подошел к голове, примерился, сделал «кусь». Пятясь задом и забавно расставляя лапки, поволок свою добычу… Я и глазом моргнуть не успел, как котик сноровисто нырнул в ближайшее подвальное окно. А хвост свой после использования он свернул в компактное колечко…

Проводив взглядом грозного пушистика и подождав ещё несколько секунд неподвижно, для верности, наконец, решил сменить позу.

— Пронесло, — подал голос Алукард. — Ну, что? Двинули за «быком»?

— Угу, — а чего не согласиться?

Двигаясь по крышам, я нашел тероса метрах в двухстах от злополучного тупика. Зверь забился щель между домами и внимательно изучал травмированную конечность…

На этот раз рассусоливать я не стал — мало ли кто ещё появится⁈ И пока зверюга столь удачно наклонила голову, спикировал прямо с крыши, целясь «кочергой» в основание черепа.

Ррраз! И ударная часть моего импровизированного орудия погружается в плоть монстра сантиметров на тридцать…

Успех! Я, прямо, — гладиатор! Парализованный терос падает как подкошенный. Он ещё жив, но уже не в состоянии сопротивляться.

— Как удачно! — кровожадно оскалился воинственный колобок. — Живым он будет гораздо питательней!

Через десять минут я, довольно отряхиваясь, отстранился от своей добычи.

Кстати, пасти на ладонях зарекомендовали себя отлично. Быстро, чисто, удобно. Вдобавок у них появились тонкие хоботочки, прекрасно справившиеся с моментальным выкачиванием крови из всей туши…

— За основу я взял систему питания вампиров, — пояснил Алукард, заметив мою заинтересованность новыми органами, — только пришлось перекладывать её на немагическую основу. Зато, когда в магии будет хотя бы десятка, сможем осушать добычу одним прикосновением…

В этот раз целиком я тероса не осилил, хотя очень старался и даже полностью обескровил тушу.

Всё равно осталось больше половины — в меня просто больше не лезло! Баста! И не мудрено! Я сегодня сожрал сырого мяса раз в пять больше своего веса! Куда только всё поместилось⁈

— Ничего-ничего! — довольно мурлыкал Алукард, — сейчас всё к делу пристроим!

И тут я почувствовал, как поглощенная материя стала стремительно ассимилироваться и «сгорать», поддерживая кипящие внутри меня процессы…

— О чем задумался? — спросил партнер, заметив моё отрешенное состояние.

— Да вот, размышляю, стоит ли нам замести следы? — пробормотал я, глядя на останки.

— А зачем?

— Да просто что-то не хочется, чтоб патрульные (а тех же Канисов с их волками я уже видел пару раз), задавались вопросами, кто в городе жрет и обескровливает теросов.

— Да, — согласно закивал Алукард, — нам внимание сейчас категорически не нужно. Если бы только кровь… Сошли бы за вампира, но всё вместе. Могут, действительно, заинтересоваться…

Я почесал подбородок.

— Может, кислота?

Перед внутренним взором ярко предстал образ Чужого с его едкой кровью.

— Хммм, — летающий тентаклиевый колобок посмотрел на меня скептически, — а давай просто кислотными железами обойдемся? И ты всё тут прекрасно заплюешь, словно на тварь заклинание кислотного дождя применили. А радикальные изменения кровеносной системы давай на потом оставим. Тем более, я так и не понял, как сделать кислотную кровь, и на кой черт это вообще нужно…

Сказано — сделано.

Следующие несколько минут мы осторожно выращивали нужные железы, а потом обрабатывали получившейся кислотой тушу…

И снова пустая улица, бараки, каменные дома и лавки, слепо глазеющие на меня стеклами окон. Знакомые с детства улицы в темноте под тусклым «Сиянием Грез» казались чуждыми, а обстановка вокруг пробуждала воспоминания об историях про постапокалипсис, прочитанных мной в «той» жизни.

После «корриды» мы ещё часа два петляли по городу в молчании. Я под впечатлением от атмосферы, Алукард что-то прикидывал и рассчитывал… Пару раз натыкался на туши уже убитых монстров, но трогать их поостерегся.

— Может, в наших районах все теросы кончились? — наконец нарушил я молчание.

— Это вряд ли, — Алукард появился рядом. — А что, хочешь сменить охотничьи угодья?

— Да, думаю на ту сторону реки перебраться…

Мы как раз вышли к Парижскому мосту… Но перейти не успели — мой слух уловил, что нас догоняет патруль Канисов. Два человека –два волка.

Видал я уже этих волков — зверюги мне по грудь будут!

Не знаю я, как эти ребята будут реагировать на одинокого, пропахшего потрохами теросов парня? Вернее будет с ними не пересекаться, посему резко беру влево и уже привычно забираюсь на крышу ближайшего дома. Домик удобный, пирамидальный, там точно кто-то прячется, окна глухо заколочены.

Распластавшись на крыше верхнего (четвертого) яруса, включаю «режим усиленной прослушки» и сосредотачиваюсь на патрульных

— Я всё понимаю — лакуна! Долг зовет! Всех наших — под ружьё! Но почему именно меня в дальний патруль? Я уже двадцать лет, как на пенсии! Я теперь музыкант! Принц мой совсем старичок! У него выслуга, шерсть седая, и видит неважно! Куда ему за теросами гоняться⁈

Я осторожно приоткрыл один глаз и глянул вдоль улицы. Патруль приближался — высокий мужчина с белыми, как снег, волосами, и кряжистый крепыш, короткостриженый и тоже в возрасте.

— Ты Канис! — спокойно ответил второй. — А щенка ты уже год, как должен был взять на воспитание!

— Вот и Эммануил туда же! — длинного критика не смутила. — «Ты Канис! Канис остается Канисом до самой смерти! У нас осталось очень мало людей с Даром!» Да я лет десять ничего тяжелее скрипки в руках не держал!

— Ты оборотень и у тебя четвертый ранг. А Принц только рад будет поразмяться!

— Да знаю я! — махнул рукой музыкант, — просто это возмутельно! Анне можно сидеть на крыше своей мастерской и «мониторить окрестности», а я вынужден по окраинам города шляться! У меня из дома тоже прекрасная видимость и обзор, — говорящий явно кого-то передразнивал, — вот только я не внучка главы, а всего лишь его троюродный брат!

— ИО главы! — поправил коренастый, — Эммануил только исполняет обязанности главы, пока тот не вернется.

— Ой, вот только не начинай! — отмахнулся первый. — Он уже сорок лет ИО! И вообще, эта тема всё настроение портит. Ты лучше скажи, чем ты своего Чемпиона кормишь, что у него шерсть так лоснится?

— Рррру? — седой волк поднял глаза и уставился мне прямо в глаза.

— Что там, мальчик? — спросил высокий, — Угу, ясно!

Музыкант повернувшись к напарнику и повысил голос так, чтоб, будь я обычным человеком, всё равно отчетливо услышал бы:

— Там очередной придурок спрятался в слабо укрепленном доме в надежде, что теросы его не заметят. Вот что с ними делать⁈ Ведь все с детства знают — монстров приманивает флер ментальной активности, так что идиотов всё равно найдут. Но нет, забились по щелям и надеются, что беда пройдет мимо…

— Проблемы самоубийц нас не касаются, — спокойно ответил кряжистый.

— И то верно! — кивнул седой, — так чем, ты говоришь, кормишь своего красавца?

Дождавшись, пока патруль уйдет, я выдохнул. Я, кстати, уже сталкивался с тем, что патрульные хоть и предлагают сопроводить встреченных людей до ближайшей Цитадели, особо в этом не усердствуют.

— И это правильно, — вклинился в мои рассуждения Алукард. — Их цель — выискивать теросов, а не помогать всем нерасторопным, кто не только за день не смог до безопасного места добраться, но ещё и кочевряжится.

— Возможно, — кивнул я. — Уффф… Я всё же опасался, что эти волки учуют во мне что-то неладное.

— Об этом не переживай! Пахнешь ты, как стопроцентный человек! — успокоил меня фамильяр. — Я с запахами ещё на оборотнях обжегся. Уж больно от них псиной по-первости разило. Зато после исправления этого дефекта пахнуть они стали только при превращении. А у вампиров так и вовсе этой проблемы не было…

Пахну, как человек — это хорошо. Меньше проблем.

— Канис, Канис! От кого-то я ещё недавно слышал эту фамилию, и в какой-то близкой мне конкретике, — и тут меня осенило, — Анна Канис — подруга Вики. Так вот про какую художницу говорил тот долговязый.

Занятно, но пока мне эта информация ничего не дает. Ну кроме знания того, что у Виктории дома, скорее всего, здоровенный волк обитает.

— Думаю, за патрулем смысла идти нет никакого! — стал рассуждать фамильяр, — они там вперед нас всех теросов перебьют.

— Да и центр, пожалуй, охраняется куда как плотнее и найти там «бесхозную дичь» будет сложно, — согласился я.

— Тогда куда дальше?

— Давай просто вдоль реки двинем?

— Давай.

И вновь блуждания. Людей на улицах мы и раньше почти не видели, а ближе к ночи — они совсем мало. За последний час так и вовсе, лишь один нервный мужичок попался с большим мешком, глазки подозрительно бегают.

— Смотри, явно упер что-то, — с усмешкой подметил фамильяр.

— Ну почему сразу упер? — возразил я из духа противоречия, — может, он просто испугался?

Но всё же, проводив этого типа взглядом решаю поозоровать.

— А ну стоять, морда воровская! — и побольше басов и угрозы в голос!

Дядька подпрыгнул, словно под зад ногой получил! Припустил так, что только пятки засверкали, да ещё и зигзагами уходить начал! И вдруг —

Бах! Бах!

Я резко пригнулся, присыпанный выбитой из стены кирпичной крошкой…

— Слушай, а давай ты пока больше над незнакомыми людьми шутить не будешь, — задумчиво произнес Алукард, очень выразительно рассматривая сколы от пуль, — по крайней мере, пока мы не убедимся в своей достаточной живучести…

— Думаю, ты прав, — дрожащими пальцами ощупываю места попадания. А нехилый у него калибр! Мне бы голову, как арбуз… Брррр….

Ещё полчаса задумчивых блужданий.

— Охохонюшки! Где ж вы, теросы мои, ненаглядные! И почему их мало, когда они так нужны? Вот, уверен! Будь я беззащитен или ранен, эти гады сразу бы на голову свалились…

— Пока граница мира окончательно не прорвалась, теросы проникают к нам через «микротрещины», а они быстро затягиваются, — решил пояснить Алукард. — Смотри, что покажу!

Фамильяр приложил щупальце к моему виску.

Картинка перед глазами мигнула, и мир неуловимо изменился. В глаза бросились тени, похожие на теросов. Они сновали вокруг туда-сюда: две, три, семь! Они проявлялись и таяли, одна пронеслась буквально в метре передо мной и, не сбавляя скорости, погрузилась в стену…

— Я об этом читал, — вспоминаю я. — Это «Танец Теней». Небо темнеет от того, что часть солнечного света проваливается в лакуну. А «Сияние Грез» и эти тени, наоборот, проникают из лакуны в материальный мир.

— Верно, — кивнул Алукард, — ещё неделя, и такие тени любой невооруженным глазом увидеть сможет! Но это ещё не всё.

Перед глазами мигнуло, и на этот раз реальный мир выцвел, размылся и стал прозрачным. Зато тени, наоборот, обрели объем и цвет. И не только они!

Завороженно оглядываюсь и понимаю, что стою на лесной опушке в небольшой горной долине!

— Вот это да! Что это?

— Нравится? Это лакуна!

Сразу захотелось задать кучу вопросов, но вдруг неподалёку раздался пронзительный женский крик! За которым последовал хлесткий удар, послышались забористая ругань и приглушенный гогот.

А я опять на темной улице стою…

Даже если занимаешься чистой наукой, имей при себе заряженный пистолет.

Правило гениального академика №91

— Разведаем, что там происходит?

Ломиться, очертя голову, правда, не стал. Мало ли? А если бандиты?

А бандит в магическом мире — профессия крайне рискованная. Люди этого ремесла должны быть либо очень «зубастые», либо отбитые на всю голову.

Ну уж если кто занимается разбоем во время появления Лакуны… (по городу рыщут хищные твари и высокоуровневая стража!) Так они точно или конченные идиоты, или лютые отморозки.

Для собственной выживаемости мы сейчас что-нибудь дополнительно придумаем, но сознательно подставляться? Зачем?

Мало ли что у тех в арсенале припасено?

Поэтому к источнику шума приближаюсь осторожно. Дошёл до дома, за которым слышались звуки (каменный трёхъярусный), забрался на крышу первого яруса и бесшумно начал огибать здание по периметру. Люди и днём вверх почти не смотрят, а сейчас в темноте ещё и не разглядят ничего.

Приблизившись к краю крыши над местом, откуда исходили голоса, осторожно глянул вниз. Внутренний дворик, зажатый между кирпичной пирамидой и несколькими деревянными домами. Небольшой. Ухоженный. С дорожками, выложенными цветными камушками.

С противоположной стороны — коротенький переулок, изящные кованные ворота. Внутри: клумба с беседкой (в центре), несколько скамеек. Пяток невысоких деревьев. Пара хозяйственных построек… Эдакий укромный пасторальный уголок в городских джунглях. В двадцать первом веке сюда бы ещё прудик какой пристроили.

Вот только сейчас здесь витал дух грабежа и насилия.

Двое парней в кожаных куртках и одинаковых кепках, кряхтя и весело перешучиваясь, таскали из распахнутой двери кирпичного дома чемоданы и грузили их в припаркованную тут же повозку.

И вроде… Что тут такого? Ну работают грузчики, и пусть работают.

В темноте я теперь вижу неплохо, поэтому различаю под стеной дома, на котором сижу, две женские фигуры. Руки явно связаны. А рядом на корточках присели двое, из любителей оказывать насильственные знаки внимания.

— Не знаю, не знаю я! Нет у нас тайников! — причитал женский голос.

Склонившийся над ней тяжело вздыхает.

— Ну зачем же так⁈ Чтоб у мастера-еврея и нашли всего один тайник! А как же заначка на «чёрный день»? Хедва Ароновна, честно скажете — и всё закончится! Мне ведь это и самому не очень нравится! –и какое-то действие заставляет женщину выгнутся от боли.

До моих ушей доносится протяжный стон, а челюсти сводит судорога, как от зубной боли — истязать женщин! Мрази!!!

Дав жертве немного отдышаться, мужчина перевёл взгляд на вторую пленницу:

— А может вы, уважаемая, желаете послушать свою дочь? –вкрадчиво поинтересовался бандит. — Так это мы запросто! Сява, можешь приступать!

— Наконец-то! — второй, точно помоложе, что до этого просто сидел рядом со второй жертвой, с энтузиазмом запустил руки ей под платье.

— А хороша девка! Жаль, что времени у нас мало! — пробормотал один из грузчиков со вздохом.

— Неееет! Пусти! — в панике билась девушка. Разумеется, это только вызвало гогот у собравшихся мужиков.

— Не трогайте её!

— Так, а что нам остаётся, Хедва Ароновна, если вы в молчанку играете?

— У нас здесь больше ничего нет!

— Вот! –обрадовался мужчина. — А где есть?

— В банке!

А она молодец, — осенило меня. Стойкая женщина просто тянет время в надежде на…чудо? И тем самым дает мне драгоценные секунды.

Палач закатил глаза.

— Ответ неправильный! –бандит резко вытянул руку, ипленница отчаянно закричала.

И тут голос подал пятый, что до этого неподвижно сидел на козлах и хмуро смотрел в сторону переулка.

— Карп! Завязывай с этим шумом! Сам видишь, из тебя пыточных дел мастер, как из меня балерина! Прирежь их уже, наконец, да поехали! Ребята почти закончили!

— Не лезь, Док! Тебе заплатили за охрану, вот сиди и охраняй! — огрызнулся старший и вновь развернулся к женщинам…

— Вот я и говорю «как охрана» — харэ шуметь! — огрызнулся «извозчик», но замолчал…

А я внимательно обвожу взглядом двор. Что пропустил? Кого упустил?

Тело мужчины, темнеющее у двери — видимо, тот самый еврейский мастер, который по естественным причинам сейчас не в состоянии ответить на возникшие у незваных гостей вопросы…

А вон… точно! Есть ещё один.

Ушастый парниша (слегка старше меня) стоял, прислонившись к стене у входа в переулок, и старательно следил за обстановкой на улице. И противно ухмылялся, когда раздавались женские крики…

Вопрос: «вмешиваться или нет?» передо мной уже не стоит. Да, идти в бой против группы матёрых душегубов с одной кочергой — идея так себе…

— А метаморфизм⁈ — взвился Алукард.

— Да, да! — Клыки, когти, кислота и прочее — это круто! Вот только я ж в реальном бою всё это нормально использовать не умею. Напасть из засады — да. Вот только их там пятеро! Шесть, если считать того, что на шухере. И незаметно я их точно не завалю… Мне б сначала «на кошках» потренироваться… Освоиться…

Фамильяр услужливо подсунул образ давешнего котика…

— Да не на таких кошках!

А снизу опять женский стон. Руки сами собой сжимаются в кулаки, и я зло втягиваю носом воздух.

И тут же ощутил, как начинаю преображаться. Острые зубы выскочили наружу, а мужики вдруг стали восприниматься как добыча.

А ведь я не хотел людей жрать…

— Ну что, всё-таки бой? — уточнил Алукард.

— Придется! — я кивнул. — И тут же начал перекидываться в боевую форму.

— Одежду! Одежду снимай! Порвешь! — зашипел фамильяр.

Быстро скинув с себя всё, стал наблюдать за преображением, а также задумался над тем, что мне сейчас возможно придется лезть под пули…

Могу ли я что-то с этим сделать?.. Сосредотачиваюсь и вижу, как тело начинает покрывать чешуя вперемешку с «хитиновыми» пластинами.

Выглядит неплохо! Получаю на выходе эдакий гибкий био-панк доспех, а параметры прочности уже в бою придется выяснять… Система тоже оценила наши старания и подняв Тело до 58 (63).

А теперь более детально оценим вооружение противника! Гражданская война меньше десятка лет назад закончилась. Оружия сейчас даже у простого народа — прорва! Вон, сегодня слышал, как мужик «Максима» в сарае припрятал. Так что же может найтись у душегубов? Да и про магию забывать не стоит! В уровнях криминал часто растет быстрее гражданских. Деньги, убийства, связи — всё это позволяет неплохо продвинуться…

К счастью, пока ничего экстраординарного мной найдено не было — по паре наганов на нос. Да ещё мужик на козлах… Вот он увешан револьверами-пистолетами как «новогодняя ёлка», и обрез в руках.

— Про магию не забудь! — влез фамильяр. — Как минимум тот, что с оружием, и главарь могут в магию…

Угу… Итого: банда вооруженных преступников, двое из которых маги…

— Зато у тебя хвост есть, — решил поддержать мой боевой дух Алукард. — Я тут немного над этим малышом пошаманил — зацени.

В последних словах тентаклиевого колобка звучала неприкрытая гордость, так что я скосил взгляд назад. Хвост стал длиннее, крепче, а главное, обзавелся подозрительно знакомым острым наконечником.

Так… Лёгкий ментальный посыл… и…. Единое до этого лезвие распадается на четыре тонких клинка.

— Круто! — я немного поиграл с обновкой, отдавая ей должное. Сам недавно высказывал желание получить подобный, — но не запутаюсь ли я в пяти «ногах»?

Новая конечность ощущалась вполне физиологично, да вот новые функции нужно будет осваивать.

— Об этом не беспокойся. Основной контроль над этим красавцем я пока возьму на себя, — заверил Алукард и тут же добавил, — только ты специально на рожон не лезь, — фамильяр кивнул в сторону людей снизу. — Трое там уже третьего ранга. Мало ли, что у них припасено?

Дальше мы с фамильяром стали спешно набрасывать план сражения и отвлечения внимания. Правда буквально через минуту решение нашей проблемы прибыло само. Точнее, прибежало…

— Слышишь? — встрепенулся Алукард.

Настроил слух. Точно! По дальней улице к нам приближался кто-то тяжелый и быстрый — когти скрежещут по мостовой… Он (нет, они) пока ещё далеко, но двигались вполне резво.

Пригнувшись, я направился в сторону шума. С крыши видно хорошо, а ночная темень лично мне не помеха, так что через несколько секунд я смог во всех подробностях разглядеть трех псов-теросов, что стремительно неслись в нашу сторону на скорости быстрее современных автомобилей… Здоровенные — немного меньше съеденного ранее быка.

Вот уверен, что если у их вида есть название — это «демонические гончие» или что-то в этом роде…

— Беру свои слова обратно! — пробормотал я, — иногда теросы появляются очень вовремя…

Не знаю, что именно их привлекло сюда. Шум, запах крови, или просто так совпало. Но главное — это был мой шанс!

Для начала разберёмся с «дозорным»! Немного смещаюсь по крышам, чтоб мне было видно парня в переулке, а бандитам со двора не было видно меня.

Перехватив поудобнее кочергу, я прицелился. Вот жертва уже заметила несущихся на неё теросов и, расширив от ужаса глаза, собиралась завопить. И тут я метнул свой снаряд.

— Ааааа! Кха- кхааааа! — поперхнулся парень, когда кочерга с чавкающим звуком пробила ему грудь. Ноги его подкосились, он попытался завалиться, но не упал, пришпиленный к деревянной стене.

Вскрик всё же привлек внимание бандитов. Они зашвырнули женщин и тело мужчины сверху на повозку и накрыли рогожкой (ею, видимо, планировали маскировать награбленное, когда по городу поедут).

— Что случилось⁈ — спросил Старший у «Кучера», обвешанного оружием. Тот спрыгнул с повозки и, пригнувшись, перебежал к беседке — обзор увеличить.

— Главарь — двадцать шестого уровня, а вооруженный — двадцать пятого, — отрапортовал Алукард.

— Сверчка завалили! — бросил «кучер», на мгновение повернув голову к остальным.

— Приготовиться к бою! — тихо скомандовал Старший, а его туловище и голова стали обрастать каменной бронёй (Значит, Магия Земли! Запомним!). Он осторожно двигался под стенами к выходу со двора.

Я же, пока народ внизу готовился отражать атаку, буквально стелясь по самой крыше, отползал в сторону разграбляемого дома, чтобы напасть на бандитов со спины…

Таился я, кстати, не зря — пару раз по крышам пробегали цепкие настороженных взгляды.

Вот только ожидали господа бандиты людей, а на огонёк пожаловала тройка раззадоренных от запаха крови монстров…

Первый терос немного притормозил в «Сверчка», в одно движение отгрыз ему голову и бросился вслед за товарищами…

— Вашу ж Машу! — вырвалось у одного из бандитов, и все дружно стали палить по монстрам.

— Двое двадцать четвертые, а отстающий двадцать пятого, — в свою очередь отметил уровни напавших Алукард.

Итак. Пять вооруженных мужиков против трех крупных теросов. — Как думаешь, кто победит? — поинтересовался я, когда добрался до самой удобной для атаки точки — над головой у одного из бандитов.

— А черт его знает? — развёл щупальца фамильяр, — зависит от их навыков и магии сторон. Но будь дело лет пятьсот назад, я б на псин поставил. Но с вашим огнестрелом… У людей, наверное, шансов побольше будет.

— Да? Тогда поспешим!

Максимально незаметно (во время одного эксперимента сегодня обнаружил, что легко могу сливаться с местностью круче любого хамелеона) крадусь по стене вниз головой, держа на прицеле свою первую цель.

А мужики, кстати, неплохо держались! Отбив первый натиск, они стали теснить теросов. Монстры не могли с ходу прокусить броню «каменнокожего», и тот удерживал на себе внимание двух зверюг сразу. Стрелку удалось ураганным огнем свалить отставшего, предварительно подрезав тому лапы какой-то магической атакой… 1:0 в пользу бандитов, однако!

Поле битвы наполнилось криками, рыком и запахом жженого пороха…

Оставшиеся теросы, кстати, тоже играли не в сухую…

Один, таки, смог проскочить мимо «каменного», после чего в один укус снёс полголовы ближайшему человеку…

— Он убил Кенни!

— Ублюдок!

Счет 1:1 — отметил я.

Остальные быстро перегруппировались и отогнали монстра назад шквальным огнем…

— А технично работают, — подметил партнер. — Если и дальше будут так действовать, то зверушки сегодня отправятся на поля вечной охоты.

А между тем, я, наконец, оказался за спиной бандита, что лапал девушку.

Тот активно палил, не обращая внимания на то, что происходит за его спиной… Фатальная ошибка!

— Перезаряжаюсь, — крикнул он, и стал быстро набивать патронами свой наган…

Что же, проверим действенность моего арсенала… Парень был уровня девятнадцатого, и судя по тому, как быстро мелькали его пальцы, активно развивали ловкость и мелкую моторику. А вот крепостью тела вряд ли мог похвастаться…

Взмах! И хвост протыкает бандита насквозь. Удар пришелся выше лопаток (хотя целился в шею…), с другой же стороны наконечник вышел в районе кадыка, и раскрылся…

— Кха! -моя цель что-то попыталась воскликнуть, когда четыре острых лезвия взрезали его податливую плоть… И застряли в шейных позвонках, а мне приходится ловить падающего на меня мужчину

Пытаюсь высвободить хвост легкими толчками. Наконечник складывается, хвост выдёргивается.

Шея парня, хоть и не перерублена, пострадала капитально, голова запрокинулась на спину, повиснув на остатках мышц и сухожилий, смотрит на меня широко распахнутыми мертвыми глазами…

— Брррр!

— Рукой, рукой рану накрывай! — торопит Алукард.

Не задумываясь, я схватился за место, где раньше находилась шея. Пальцы погрузились в рассеченную плоть, из которой толчками вырывалась кровь. Пасть в ладони с урчанием распахнулась, выпустив наружу не один, а целый букет хоботков, что жадно впились в жертву.

Пара мгновений, и я ощутил, как по телу распространилась волна жара. А на задворках сознания мелькает «скорость +15 процентов на 10 минут» — Алукард предложил часть добытой крови сразу пустить на временное увеличение скорости.

Мир замедляется. Движения людей и теросов становятся более плавными…

Быстро вынимаю из руки убитого наган и навожу его на спину Стрелка.

И еле успеваю вздернуть труп перед собой на уровень глаз.

Боооооом!!!

С треском пуля прошивает мой импровизированный щит насквозь, после чего на излете бьет меня точно в лоб… Шшшшшш! Больно то как!

Присел, прикрывшись телом бандита.

— Сзади ещё какая-то тварь! — гаркнул Стрелок, пока я мотал головой. И теперь основной обстрел сосредоточили на мне.

Пули долбили одна за другой, разрывая «мой щит» в клочья, не единожды пробивая его насквозь. Хитиновая броня пока держала ослабленные выстрелы, но уже обзавелась несколькими сколами…

Разобравшись с головокружением, снова вскинул наган, и начал палить «в ту степь»

— Это человек! — в удивлении крикнул оставшийся в живых «грузчик», усиливая огонь…

Вот только мужики, сосредоточив всю свою огневую мощь на мне, на полсекунды отвлеклись от теросов… вернее, от тероса.

Однако, маг Земли, оказалось, сумел придушить своими объятьями (Силища, однако!), а вот второй прорвался, устремившись к надоедливым жалящим недомеркам!

Слышу, как закричал «грузчик» — монстр, подлетев к нему сзади, перехватил пастью поперёк торса, после чего резко поднял в воздух и сжал зубы…

Словно в замедленной сьемке вниз упало почти перекушенное тело.

А монстр получил пару выстрелов в морду.

— Его сейчас добьют! — крикнул Алукард, и я со всех сил ринулся в сторону Стрелка…

Преодолев половину разделяющего нас расстояния, я швырнул в него остатки своего «щита», а сам сместился вниз и в сторону. Чтоб в следующий момент упереться лицом в дуло обреза!

Мир словно замирает, и я на всей доступной скорости увожу голову в сторону.

Бах! Чавк!

Пуля раскрошила часть закрывающих голову, словно шлем, бронированных пластин, а я ощутил как череп покрывается трещинами от удара.

Секунда дезориентации — я почему-то жив и снова готов двигаться. — Но голова Стрелка уже отделена от тела стремительным ударом хвоста.

— Я же говорил, что с хвостом подстрахую! — отозвался Алукард, — но вот твои боевые навыки — это ужасно!

— Кто бы спорил, — нервно улыбаюсь в ответ и разворачиваюсь к остальным сражающимся, чтобы застать эпическую картины: «каменный гигант разрывает пасть демонической гончей».

Отбросив от себя обмякшее тело тероса, последний боец тяжело вздыхает и разворачивается в мою сторону:

— Ты кто, твою мать, такой?

Каменная броня полна сколов и выбоин от клыков и когтей, опустившиеся вниз руки мелко дрожат.

— Чего молчишь?

— Быстрее! Он просто тянет время! Вперед! — рявкнул Алукард и я падаю вперед.

И вовремя, прямо за мной, взрыв землю, выросла метровая каменная пика. Я почувствовал, как мои кишки покрылись инеем- хорош бы я был на таком вертеле!

Я зол, я очень зол, и мой хвост бьёт каменного прямо в висок (длина позволяет).

— Сууука! — ревёт мужик, хватает застрявший наконечник и выдергает его, а я прыгаю навстречу и плюю ему прямо в лицо!

Ну наконец-то! Мы сконструировали прекрасные железы, и кислота у нас супер, а вот «средства доставки пока подкачали», делая кислотный плевок оружием очень ближнего боя…

— Аааааааа! — Взревел мужик, которому жидкость попала в глаза!

Камень зашипел, стал стекать с лица, концентрация была потеряна, и доспех начал слоиться и осыпаться мелким гравием.

Я не стал выяснять, сможет ли главарь справиться с ситуацией, подлетел к нему и рукой с когтями пробил потерявший защиту затылок…

Вроде, всё…

Обвожу напряженным взглядом поле боя. Труп, труп, труп, Разодранный в мочалку труп, туша тероса, вторая… О! Бандит с разгрызенным торсом ещё жив…

Подошел к нему ближе… Выглядит жутковато При каждом вздохе из раны вырываются кровавые пузыри… Рука чуть шевельнулась. Это что, револьвер?

Бах! — пуля чиркает меня по плечу, просто чиркает — и всё!!!

Оружие выпало из теперь уже мертвой руки, а я, подгоняемый Алукардом, вогнал руку в кровь убитого. Я, конечно, говорил, что не буду охотиться на людей, но в данном случае внутри меня всё просто кричало, что это моя законная добыча, и нечего впустую переводить ресурсы…

— Нечего, нечего! — подбодрил меня фамильяр, — все вокруг и так получают часть энергии от убитых через Систему! Тут же ты просто получаешь дополнительную награду. И не наша беда, что большинство так не может. Поверь мне, если бы могли, то никто не отказался бы…

— Надо женщин проверить, — решил я и сделал первый шаг к повозке.

— Стоп, стоп, стоп! Во-первых, они живы, я это первым делом проверил, протестующе зашуршал колобок.

— Во вторых, они без сознания. В них (даже в мужика) какую-то усыпляющую дрянь плеснули для надёжности. Ну, а в третьих — ты бы доел, что ли? Чем свежее кровь, тем больше пользы…

Я так и поступил.

Напряжение потихоньку отступало, пришло запоздалое осознание, что я жив, что бой выигран, и мы большие молодцы! Пора оценивать результаты и намечать перспективы.

Все трещины в броне уже затянулись, так что первые испытания она прошла удовлетворительно. Над прочностью, конечно, ещё работать и работать, но для прототипа, собранного «на коленке» — результат прекрасный. Главное, она позволила мне сохранять подвижность и не отвлекаться постоянно на восстановление ранений…

Кстати о ранениях. С интересом рассматриваю место, куда попала последняя пуля. Всё-таки выстрел в упор, скользящим ударом кусок мяса (небольшой, правда) вырвало, и прямо на глазах всё заросло….

— Анализируя наше с тобой сегодняшнее приключение, могу сказать, что тебя теперь можно спокойно можно стрелять, протыкать, резать. Механические повреждения тут же восстановятся. А вот того же сожжения лучше избегать. — Алукард прям лучился довольством и словно кричал «хвалите, хвалите меня! Вон, какую я классную штуку сделал!». И гордость его была вполне заслужена, должен признать…

— Правда, мы ещё не знаем, как на тебе отразятся критические повреждения мозга. Так что голову лучше поберечь… По крайней мере пока в этом вопросе не будет больше ясности…

Размышляя о дальнейших перспективах, подхожу к последнему телу — изрешеченному пулями теросу, которому Стрелок лапы в начале схватки перерубил. Он всё ещё дышал, хотя уже не пытается открыть глаза.

— Слушай, — у меня вдруг проскочила неожиданная идея, — а ты когда-нибудь обращать теросов пробовал?

Исполнительные лаборанты, залог успешной научной деятельности.

Правило гениального академика №102

Ответом мне была озадаченная тишина.

Понятно, Алукард и прежние его партнеры сосредотачивали своё внимание только на изменении себя и прочих… людей…

— Может, будь у меня больше времени, я бы занялся и теросами, и животными. Но не до этого было. Да и зачем? — стал размышлять фамильяр.

Угу. А ещё кого-то крайне удивила концепция лабораторных мышей и поэтапных испытаний. Ведь «зачем они нужны? если можно опробовать всё на противниках»…

В общем, в этот раз кладу руки на монстра не для того чтобы его поглотить, а чтобы впервые самостоятельно применить на другом живом существе магию Отца Чудовищ. Да я вообще впервые собирался применить магию… Как волнительно! Ведь в моих воспоминаниях рабочего мальчишки умение пользоваться магией плотно ассоциируется с достатком и богатством, или же с благословением богов и большой удачей, которой я прежде похвастаться не мог. А для жителя прежнего моего мира магия была прекрасной сказкой и недостижимой мечтой…

Сейчас в нужной характеристике у меня ещё только восьмерка, когда как для старта постижения магического искусства требуется хотя бы десятка. Но у нас случай особый.

Во-первых: использовать я буду не Личную магию, а Дарованную, да ещё и при непосредственной поддержке фамильяра.

А во-вторых: мой напарник не новичок в своём деле и уже достиг немалых высот на магическом поприще!

Некоторое время ничего не происходило — по крайней мере я почти ничего не ощущал. Слишком низкая чувствительность к мане (пока). Но вот тероса начала бить крупная дрожь, его мышцы стали хаотично сокращаться, а я почувствовал, как часть энергии, поглощенной мной ранее, устремилась в зверя.

— Всё-таки магической энергии для преобразования не хватило, — пояснил Алукард, — сейчас оптимизирую траты…

Из пасти тероса вырвался взволнованный рык, а после тело монстра задымилось и начало таять, словно воск, заметно уменьшаясь в размерах

— Задействовал в обращении больше ресурсов организма самого «подопытного», — пояснил фамильяр.

Тело большого пса поплыло, сформировав крупный кокон, по форме отдаленно напоминающий гуманоида… Сделан он был из упругого желеобразного субстрата.

Я с интересом поводил руками сверху и даже погрузил ладонь внутрь, что удалось сделать без каких-либо проблем. При этом на поверхности этого… образования появилась лёгкая рябь.

Эта материя оказалась полностью мне подвластна. Да и не материя это, а новый, послушный моей воле молодой метаморф, который на глазах начал принимать подозрительно знакомую форму.

— Базовый эффект магии «Отца чудовищ» копирует строение тела носителя и передает обращаемому, — прокомментировал происходящее Алукард. — Пластичность метаморфов это усугубляет, так что, если не хочешь, чтобы за тобой бегал твой двойник с собачьими мозгами, советую принять меры…

Прикрыв глаза, начинаю перебирать образы различных животных, и мне в голову сразу пришел волк Канисов. А что? Чем не вариант? Люди в городе к ним привыкшие, такая зверюга не вызовет волнений или недоумений. Плюс мой новый подопечный ранее имел близкую по строению форму, а значит, не будет путаться в конечностях!

Решено. Сосредотачиваюсь, максимально подробно представляя образ крупного волка. Как раз пару часов назад смог внимательно рассмотреть одного такого.

Некоторое время молодой метаморф изменялся и перестраивался.

Но вот, процесс завершился, и напротив меня уселся крупный (в холке мне по пояс) волк-подросток. Зверь уставился на меня преданными глазами, свесив голову набок!

А потом и вовсе опустил морду к моим рукам и лизнул.

Осматриваю получившееся творение и довольно улыбаюсь. В бытность свою теросом зверь был заметно крупнее. Часть массы сгорела в процессе обращения, а часть была сокращена дополнительно, ибо «размер имеет значение!».

Я имеют ввиду проблемы с пропитанием и голодом… Хотя зависимость энергопотребления к массе тела у метаморфов, похоже, не линейна, черезчур габаритное существо прокормить будет тяжелее…

— Каков ваш вердикт, коллега? У нас всё получилось? — интересуюсь у Алукарда, что с интересом летал вокруг новорожденного.

— Получилось! Я бы сказал, подозрительно легко вышло! Была большая вероятность того, что процесс обращения его просто убьёт, всё же магии у тебя ещё маловато…

— Может, это оттого, что он был теросом? Я читал, что они «нестабильны», а значит, легче поддаются изменениям!

— Может быть, может быть! Главное, что сейчас он избавился от всех недостатков бытия теросом и, — фамильяр вдруг замер, — глянь его статус! У него голод только второго ранга!

Тянусь к нашей связи с новообращенным, которую я сейчас прекрасно чувствую, и пробую открыть его Системный Профиль, так же, как я открываю свой.

Имя: Нет

25 уровень (3 ранг)

Тело — 71 (90)

Разум — 3

Магия — 9

Раса: метаморф — магически измененное животное с пластичной структурой организма.

Навыки: Трансформация/Метаморфизм (возможна настройка шаблонов).

Особенности: Новорожденный, Бета, Член стаи (Лидер стаи — Василий Степанович Николаев)

Базовая форма — «Волк Канисов».

Эффекты: Проклятье голода (I I ранг)

— А у Птенцов Дракулы был «глава Клана», — заметил Алукард.

— Наверное, тут всё дело в том, что это животное, а не человек, — предположил я, сверяя наши статусы. — А малыш то посильнее меня будет!

И почесал ластящегося волчонка за ухом, а тот и рад, хвостом виляет.

— Ещё бы! Он на тринадцать уровней тебя старше!

— Кстати, посмотри на расу! У меня подвид человека, а у него животное…

Так мы с Алукардом и разговорились, поддавшись нашим внутренним «учёным демонам», вот только окружающую тишину нарушило требовательное бурчанье в животе у новорожденного.

— Как думаешь, — кидаю взгляд на ближайшего тероса, — ему этого будет достаточно, чтоб насытиться?

— Хватит! Хватит! Мясо существ третьего ранга даже без крови весьма питательно.

— В прошлый раз ты тоже говорил, «у тебя есть ещё несколько часов до приступа голода», — проворчал я.

— В тот раз у меня было слишком мало данных! — недовольно буркнул летающий колобок, а в конце добавил, — даже если не хватит теросов, скормим ему человеческие тела. Нам всё равно замести следы не помешает.

Я перевел внимание на метаморфа.

— Нарекаю тебя Дружком! Иди подкрепись! — новорожденный питомец радостно тявкнул и побежал к лежащему неподалёку мясу.

Добравшись до еды, «Дружок» прямо в прыжке преобразил свои лапы, отращивая на них пасти аналогичные моим.

Но этого молодому метаморфу показалось недостаточным и он решил «сменить масштаб» и ненадолго замер. А когда снова пришел в движение, то в его торсе раскрылась здоровенная вертикальная пасть протяженностью от шеи до низа живота. Распахнув свой новый рот пошире, он просто лёг им на тело мёртвого тероса. Послышался треск костей, и когда «псевдоволк» отстранился от места своего укуса, там уже не хватало значительного куска плоти… А сам зверь чуть сместился в сторону и снова сделал свой «богатырский укус»…

Глядя на то, как метаморф топчется по туше, выгрызая всё новые и новые куски, я поёжился, наблюдая со стороны за стремительно уменьшающимся телом тероса.

— Выглядит жутковато. А я так же выгляжу?

Алукард услужливо поделился образом тощего гуманоида, что распахнув аномально огромную пасть заталкивает в неё целиком кур и кроликов, лишь временами сплёвывая пух и перья…

Меня снова передернуло…

Пока я приходил в себя, метаморф уже догрыз первого тероса и бодро потопал ко второму. Двигался на этот раз не так резво, упитанный стал, тяжёленький… Вот только сожрать вторую тушу это ему, похоже, не помешает…

Зато по размерам он теперь догнал и даже перегнал взрослого волка Канисов…

А теперь необходимо убедиться в его «управляемости». Я мысленно приказываю убрать все нетипичные изменения и кушать, как подобает правильному волку. И метаморф, что уже закопался во второго тероса, тут же вылез, на ходу меняя форму с ночного кошмара на вполне миловидного, полноватого волчару… После чего приступил к трапезе уже более традиционным способом…

Следующие команды тоже выполняются четко, быстро и без малейшего недовольства. Лишь иногда возникали заминки, когда зверь не сразу не понимал, что именно от него требуется…

— Похоже, на животных подчиняющие и иерархичные алгоритмы ложатся легче, чем на людей, — сообщил Алукард, наблюдая за происходящим.

Благодаря фамильяру я получил некоторое представление о том, на что способна моя связь с «Птенцами» (термин пошел от Влада). Но знать в теории и проверить на практике — совершенно разные вещи. Тем более, у нового вида могли быть свои особенности, как в случае с голодом…

Но нет. В этот раз, всё было даже лучше, чем предполагал напарник… Понаблюдав за своим новым питомцем со стороны и убедившись, что с виду он от обычного (для этого мира) волка ничем не отличается, я, наконец, направился к женщинам.

— А вернуться к человеческой форме и одеться перед этим не хочешь? — ехидно полюбопытствовал фамильяр.

Осматриваюсь. Действительно — лапы, когти, броня-чешуя, хвост. Полный набор… А как лицо моё сейчас выглядит — даже думать страшно.

— Да, — кивает Алукард, — твоя текущая рожа явно не то, что стоит демонстрировать людям при пробуждении… Но всё равно не забудь сохранить этот внешний вид как новый шаблон в Системном Профиле!

В три прыжка взлетаю на крышу к своим вещам, после чего быстро возвращаю себе человеческий облик, облачаюсь и, спустившись, направляюсь к пострадавшим.

Посмотрим, что можно с ними сделать.

Оказалась, что сделать мы можем немало! И магия моего напарника прекрасно подходит для диагностики («Ведь прежде чем изменять что-то, всё нужно тщательно изучить»), так ещё и лечить с помощью Дара «Отца Чудовищ» вполне возможно. Криво, через одно место, но можно.

— По сути, мы используем механизм «Обращения» и превращаем «Больного человека» в «Человека здорового».

— А что по затратам энергии?

— Всё зависит от разницы между «Больным» и «Здоровым», но даже если разница невелика, затраты всё равно выше, чем у обычного целителя…Мы этот метод ещё с Спартакусом освоили. Кстати, — глаз Алукарда загорелся, — это же прекрасный способ замаскировать мою природу! Будем косить под Целителя! Да, затраты на лечение у нас будут больше, чем у профильных специалистов, о массовых исцелениях можно и не мечтать, да и в борьбе с магическими болезнями мы не так полезны. А другие медики могут быстро распознать в нас что-то неладное…

С каждым новым предложением энтузиазм Алукарда касательно предложенной идеи падал и падал, так что я решил его поддержать.

— А мне идея нравится, думаю, над ней можно будет поработать. Но сейчас давай сосредоточимся на текущей ситуации…

— Ты прав, — кивнул летающий колобок, — давай приступим к осмотру.

В итоге осмотрев женщин и мужчину, мы получили следующее: дамы у нас практически здоровы (не считая нервного истощения), а вот отец семейства получил тяжелую черепно-мозговую травму.

— Он ещё не мертв, но если ничего не предпринять в ближайшее время, то скоро будет… — дал заключение Алукард. — Будем пробовать лечить?

Я задумался. Это его «будем пробовать?» явно подразумевает, что за результат он не ручается, так что вопрос действительно не праздный.

— Давай сначала разбудим женщин, а потом будем разбираться…

Собственно, про «разбудим»…

Помимо травмы у мужчины, все трое были отравлены. Причем дважды. На здоровье это никак не влияло, просто в первом случае им заблокировали магические возможность, в во втором усыпили…

И вот сейчас нам требовалось обратить «Спящего человека, отравленного каким-то зельем» в «Бодрствующего, без этой гадости в организме»…

По заверениям Алукарда, подобная операция должна пройти пройти без сучка и задоринки, поскольку разница между этими двумя состояниями невелика, и ошибиться будет крайне сложно. Посему решаю начать именно с пробуждения. Причем первой я планировал разбудить мать семейства, так как надеялся на её большую адекватность…

Но для начала их не помешает опустить на землю. Рогожку постелим, уложим поудобнее.

Проделав всё необходимое, сосредотачиваюсь на «пациентке». В данном процессе я ведомый, почти всё за меня выполняет «профессионал», увы, серьёзно ограниченный моими скудными возможностями…

— Снова тратить накопленную энергию, — ворчит Алукард, но исправно осуществляет всю процедуру. В процессе и мне всё показывает и рассказывает…

— Хватит! Хватит! — женщина резко села и в ужасе начала оглядываться.

Взгляд её зацепляется за дочку, и она бросается к ней.

— Дочка! Доченька! Что с тобой? — мать сначала осторожно, а потом более настойчиво начинает тормошить девушку.

— Ххм-кхм! Прошу вас, успокойтесь! С ней всё в порядке! Вас с ней просто чем-то усыпили. А первой привести в сознание у меня получилось вас… Простите, не знаю, как к вам обращаться…

Женщина вздрагивает от моего голоса и осторожно разорачивается.

Сначала в её глазах плещется испуг. Потом она замечает мёртвые тела преступников и на замену испугу приходит замешательство. Дальше взгляд падает на тушу тероса — и снова страх. И тут дама замечает Дружка, который в данный момент «чинно и неторопливо» (через силу и про запас) кушает монстра. Секунда на узнавание, и напряжение окончательно уходит с её лица, уступая место радостной улыбке.

— Дождалась! — выдыхает она, и наконец фокусирует своё внимание на мне. — Что вы сказали? Ах, да! Имя! Меня зовут Хедва Ароновна, мою дочку — Бася, а мужа…

Тут она замирает, и и её губы начинают дрожать, а в глазах стали скапливаться слёзы

— Он… Он… — дама не могла набраться сил закончить предложение, и я поспешил её успокоить.

— Жив, жив ваш супруг! Он получил серьёзный удар по голове и нуждается в скорейшем лечении, но жив…

Переварив информацию, женщина сначала кинулась к мужу, а потом к повозке. Обыскав чемоданы, она извлекла флаконы с каким-то зельем.

— Скорее скажи ей, что у её мужа сильное кровоизлияние в мозг, и что она может обострить его состояние, если сразу даст слишком много регенерационного зелья без предварительной подготовки… — предупредил Алукард, быстро распознав содержимое флакончика, после чего добавил, — но с ним нам будет гораздо проще работать! Оно снизит риски провала операции до минимума.

Пока женщина не успела влить в мужа весь флакончик, быстро повторяю то, что мне сказал фамильяр.

— А вы что, Целитель? — замерла та.

— Не совсем! — я сделал вид, что смутился, — но кое-какие навыки имеются.

— Тогда мы будем вам очень, очень признательны! Пожалуйста, помогите моему мужу!

В чемодане с зельями, помимо прочего, нашлось снадобье для восстановления маны, которое мне предложили сразу, как только узнали, что я в состоянии вылечить её супруга.

А пока я сидел и восстанавливать свой магический резерв, женщина нашла в их аптечке средство, чтобы разбудить дочку. Неудивительно, что девушку после пробуждения пришлось долго успокаивать. А после дамы в два голоса рассказали мне о своих злоключениях.

У супруга госпожи Хедвы была лавка, торговали зельями, артефактами и другими весьма востребованными товарами. И когда началась сегодняшняя кутерьма, семья решила перебраться в Цитадель. Попыталась дозвониться, чтоб повозку да охрану прислали, а телефон то и не работает.

— Вот муж тогда и послал Жорку, работника нашего нового, за повозкой с охраной в Цитадель «Кооперативную». Чтоб самое ценное с собой забрать, а не оставлять в пустом доме. А то ведь, если всё как есть побросать — обязательно разворуют да растащат…

Вот только привел этот Жорка совсем не служащих Цитадели, а самых натуральных бандитов. Он ведь и устроился в лавку для того, что б можно было ценностями разжиться, да всё ситуации подходящей не подворачивалось. Уж больно еврейский мастер был хорош в вопросе сохранения своих материальных ценностей… А тут, когда тени упали на город, Жорка (Или Сверчок, как его называли бандиты) понял, что «вот он шанс», связался со своими подельниками и, получив добро, испортил связь…

Всё семейство целый день упаковывало по саквояжам то, что грабители планировали украсть, после чего мастер сам впустил их в дом. На свою голову, в буквальном смысле…

— И это счастье, что их Главарь жадным оказался и не поверил, что мы всё ценное уже упаковали, решил удостовериться. В противном случае нас бы сразу… — женщина не договорила, бросив взгляд на прижавшуюся к ней дочку.

Но тут собственно и так всё ясно было… Да и пора было с разговорами завязывать и переходить к лечению…

На отца семейства сил моих ушло прилично. Я успел промокнуть до нитки от ментального и магического напряжения. Эх… После сегодняшнего точно буду ходить с растяжением моих слабых и нетренированных «магических мышц»…

Дружок, что большую часть времени лопал вторую гончую, наконец, насытился и теперь тяжело дышал, смешно переваливаясь при ходьбе из-за раздувшегося пуза (он изрядно подрос, сравнявшись по габаритам с виденными мной ранее волками Канисов).

Первым делом очнувшись мужчина кинулся к семье, потом бросил пристальный взгляд на повозку с чемоданами, после чего развернулся уже ко мне.

— Разрешите представиться, Марк Моисеевич Мойзель — Мастер-Зачарователь! Безмерно признателен вам за спасение моей семьи!

И протянул руку для рукопожатия.

— Николаев Василий Степанович, рабочий Новогирканского машиностроительного завода!- пожимаю ему руку в ответ.

— Рабочий? Николаев? — удивился нестарый ещё еврей, бросив взгляд на Дружка, но тему развивать не стал. — Жена сказала, что вы врачеватель.

Мужчина машинально приложил руку к затылку, где на месте удара красовалась проплешина с новой кожей.

— Я совсем недавно магию природы пробудил и только начал её освоение.

Мужчина ещё раз задумчиво глянул на здоровенного волка, развалившегося во дворе, и я понял что идея с Дружком была не такой уж гениальной…

— Василий Степанович! Не откажите в чести переночевать в моём скромном жилище, если вы, конечно, не спешите?

Я же серьезно задумался над данным предложением.

— Соглашайся! — зашептал мне фамильяр, — тебе всё равно нужно безопасное место, чтобы усвоить полученную энергию. Её уже на новый уровень накопилось, так что лучше переждать в защищенном месте.

— С радостью приму ваше приглашение, — улыбаюсь я мастеру-лавочнику, и направляюсь за ним в дом…

Прибирай за собой рабочее место — и конкуренты не узнают, чем ты занимаешься.

Правило гениального академика № 88

Перед тем, как окунуться в гостеприимство семьи Марка Моисеевича, сначала пришлось разобраться с последствиями боя…

Спасенные шустро перетаскивали «почти украденное» обратно в дом, а я стоял и оценивал масштаб предстоящий работ.

— Предлагаю начать с приятного, — рядом завис Алукард, — с трофеев! А уже потом трупами займемся.

— Давай так! — кивнул я в ответ.

Хозяева дома категорически отказались участвовать в какой-бы то ни было делёжке, заявив, что любая добыча принадлежит их спасителям.

Причем они были достаточно тактичными, чтобы не спрашивать, что конкретно произошло, и просто радоваться спасению.

Так вот — трофеи!

— У нас есть семьсот сорок четыре рубля, серебряные часы, пара колец и прочая мелочёвка, но самое важное — это 12 пистолетов, обрез и ружьё. И куча патронов!

— Предлагаю вырастить на хвосте крепления для пистолетов! — фамильяр с энтузиазмом воспринял увеличившийся арсенал.

— Посмотрим! — буркнул я и приступил к стаскиванию трупов в одну кучу.

А то, как выяснилось, мертвые тела по нынешнему времени — это бомба замедленного действия.

— Нужно срочно убрать их подальше, — суетился хозяин дома. — Если мы оставим их здесь, это обязательно привлечет внимание новых теросов.

— Вы так в этом уверены? — в задумчивости уставился я на сложенных на телегу преступников.

— Это весьма вероятно. И если новых гостей не удовлетворит «угощение», они попробуют добыть себе «десерт» в ближайших домах, — мужчину явно не радовала такая перспектива. — И я совершенно не гарантирую, что защита моего дома выдержит атаку какой-нибудь слишком настойчивой твари.

— Так что вы предлагаете? Сжечь их? — интересуюсь у собеседника.

— Предлагаю вывезти их на повозке к обрыву и сбросить вниз. Буквально в десяти минутах ходьбы отсюда как раз имеется спуск к воде! — предложил старый мастер, пока я бережно упаковывал собранное оружие в один из нашедшихся у грабителей пустых саквояжей.

— Звучит разумно! — кивнул я. — Давайте так и поступим. Кстати, Марк Моисеевич, может, вы подскажете, что это такое?

Я протянул мужчине металлический футляр, изъятый у главаря, в котором обнаружились три флакончика с пилюлями и несколько простеньких зажимов на нос.

— Давайте посмотрим, — мужчина достал первую бутылочку и потряс её. — Это — сонное зелье. Одна пилюля — и человек третьего ранга спит как младенец часов десять. Используются обычно как анестезия, и, в крайних случаях, как сильнодействующее снотворное. Ещё шарик можно просто раздавить в пальцах, тогда начинает выделяться быстро рассеивающийся сонный газ. Эффект слабее, но так его можно использовать сразу на несколько человек.

— Это, — из футляра извлекли второй пузырёк, — блокатор магии. Его нужно глотать. Лишает человека третьего ранга магии в среднем на срок от шести часов.

Мужчина вытянул руку ладонью вверх, над ней что-то сверкнуло и тут же пропало.

— Сама магическая энергия, как видите, никуда не делась, но контролировать её уже нет возможности. А третье, — хозяин дома даже не стал доставать пузырек, — временный усилитель магии среднего качества. Полезен, если у вас в Магии менее сорока очков, и вам необходимо резко повысить свою магическую мощь. Используется обычно в бою. После применения минимум сутки лучше не колдовать…

— Благодарю за пояснения, — я бережно упаковал футляр и изобразил лёгкий поклон-благодарность.

— Не стоит! — отмахнулся Марк Моисеевич, — это такие мелочи!

А дальше мы в четыре руки перекидали трупы в повозку, и мастер, вооружившись какой-то химией, принялся обрабатывать место боя, чтобы окончательно уничтожить все запахи, которые могли привлечь к этому месту хищников.

Я же, подхватив лошадей под уздцы, выдвинулся по указанному Марком Моисеевичем маршруту.

Кстати, лошади! Эти копытные за время баталии проявили фантастическую пофигистичность. Они даже не почесавшись, пока прямо перед их носом происходило Такое!

— А с чего бы им вести себя иначе? Они все под действием Спокойствия находятся! — как само собой разумеющееся выдала Бася, выйдя вместе с матерью проверить, не забыли ли они чего на улице….

И от такого ответа мне сильно понятнее не стало, благо ситуацию поспешила прояснить мудрая Хедва Ароновна.

Оказалось, что весь местный гужевой транспорт плотно сидит на «антидепрессантах»… А точнее, им в еду добавляют простенький сбор трав, благодаря которому копытные становятся более послушными и выносливыми. А также приобретают манеру плевать с высокой колокольни на всё, что происходит вокруг…

Путь к реке я нашел с первой попытки. Почти. Так что через четверть часа мы с Дружком (побоялся оставлять его одного с посторонними) выгружали тела из повозки.

Окинув взглядом мерно колышущуюся водную гладь, я вдруг «родил» одну идею…

— А не заняться ли нам «рыбалкой»? — пробормотал я себе под нос.

— Чего? — удивлённо переспросил Алукард, появившийся рядом.

— Да, говорю — зачем сбрасывать тела в воду, где их сожрёт какая-нибудь тварь? И без какой-либо пользы для нас? Их можно положить тут, на высоком бережку, но не просто так, а аккуратно начинив каждую голову «сонной пилюлей» (или двумя)…

— А знаешь, — летающий тентаклиевый колобок ненадолго задумался, — в этом что-то есть. Если задумка сработает, то завтра нас тут будет поджидать «завтрак», а если не сработает — так и ничего страшного…

— Тогда за дело, — я начал скидывать тела с повозки и быстро снаряжать их «гостинцами»…

* * *

— Мы уж начали волноваться, — облегченно выдохнул Марк Моисеевич, встречая меня со здоровенным двуствольным ружьем в руках.

К моему возвращению во дворе уже мало что свидетельствовало о прошедших здесь событиях. Только несколько груд камней, оставшихся от применения магии Земли, бросались в глаза. Но их при желании можно было списать на какие-нибудь ремонтные работы…

Загнав лошадей в небольшую пристройку, мы, наконец, направились в дом.

— Солидно! — Первое, что мне бросилось в глаза внутри дома — это монументальные двери со сложным запирающим механизмом, двумя монументальными металлическими засовами, навевающими мысли о банковских хранилищах… — Неудивительно, что преступники решили действовать через «засланного казачка»… К вам снаружи фиг заберешься!

А что там накрутили ещё, мне даже подумать страшно. Прямо не лавка, а форпост с глубоко эшелонированной обороной…

— Так крепость стен и дверей — первейшая вещь при успешном деле. Как говориться, «На Канисов надейся, а сам не плошай».

Угу. Есть такое выражение. Собственно, именно сходство Дружка со зверями данного Рода и обусловила столь доверительное ко мне отношение… А я дурак, поначалу опасался, что здоровенный, пусть и «хороший», волк в доме будет вызывать у семейства определенное напряжение.

А оказалось, что всё в корне наоборот. Именно его присутствие укрепляло в людях уверенность и даровало им спокойствие.

Порывшись немного в памяти, я вспомнил, что в далёком детстве (ещё до гражданской) уже сталкивался лично с этими могучими зверями и даже, кажется, выдрал одному клок шерсти.

Отец с матерью водили меня на ярмарку. Тогда-то я и увидел здоровенного волчару, которого со всех сторон облепили карапузы (чуть не в пасть ему залазили). А зверь лишь снисходительно пофыркивал, да присматривал, чтоб какой малыш не навернулся случайно, родители на такую картину смотрели с умилением…Но что тут скажешь?.. Гирканск на зря переводится как «город волков», и любовь к хвостатым хищникам у местных в крови… Хех… Иногда даже в буквальном смысле…

В общем, всяких глупых просьб присматривать за опасным хищником я не услышал, хозяйку больше волновала чистота в доме…

— Вот! — перед проходом в жилые помещения мне выдали гостевые тапочки, проследили, чтоб я в них облачился. Потом вручили тряпочку и бадейку с водой — промыть лапы питомцу, которые он сегодня «в кого только из не засовывал»…

А дальше я на своей шкуре опробовал, что такое всеобъемлющая, густая и концентрированная еврейская забота…

Это была не та забота из анекдотов про жадность и скупость, а из историй про любящих еврейских матерей, что мягкой питоньей хваткой окружают своего сыночку тотальным уютом и безграничной заботой, кольца которой всё сжимаются и сжимаются вокруг несчастной жертвы, невзирая на любые протесты и попытки увернуться…

Конечно, всё семейство находилось под сильным впечатлением от случившегося. Дочь до сих пор пребывала в некоторой прострации, механически выполняя то, о чём её просили. А вот старшее поколение сохранило ясность мыслей (относительно) и быстро настроилось на обеспечение их спасителям (в которые, естественно, был записан и мой четвероногий товарищ) максимального комфорта и уюта…. Скажем прямо — нас с Дружком буквально усыновили!

— Держи, мой хороший! — Хедва Ароновна почесала Дружка за ухом и положила перед ним пару ароматно пахнущих деревянных брусочков.

При этом сам всё ещё полненький от сожранного метаморф уже возлежал на мягком пледе. Обнюхав деревяшку и предварительно кинув в меня вопрошающий взгляд, животинка с энтузиазмом принялась грызть угощение, больше ни на что не реагируя…

— Древесина облепихового дерева из Второй Бакинской лакуны, — ответил на мой заинтересованный взгляд Марк Моисеевич, — улучшает пищеварение. Особенно благотворно действует на животных. Поэтому, учитывая свою дешевизну, является одним из самых распространенных материалов для игрушек домашних питомцев.

Мне очень захотелось уточнить «за дешевизну», но я благоразумно промолчал. Итак понятно, что если в предложении фигурирует фраза «из Лакуны», то стоимость товара измеряется минимум в моих нынешних месячных окладах.

К тому же, меня всё ещё волновало поведение метаморфа. Уж больно легко он принял меня своим «Альфой», и я опасался, что тот в любой момент может взбрыкнуть и что-то натворить…

— Да не волнуйся ты так, — в моей голове зазвучал слышимый только мне голос Алукарда. — «Импринтинг» при обращении был прекрасно отработан нами с Владом ещё на вампирах и прочих его подчиненных. А тут ведь даже не разумное существо, к тому же, из семейства псовых, что значит подчинятся Альфе ему вполне естественно!

Если Дружку выдали плед, то меня, подхватив под белы рученьки, усадили в шикарное кресло рядом с журнальным столиком, на котором стали нарождаться мисочки, пиалочки и розеточки со всевозможными угощениями и «аперитивчиками» перед ужином.

В общем, вопросом пропитания их благодетеля всерьез занялась Хедва Ароновна — еврейская женщина с большим опытом! А это серьёзно! Даже очень! Ведь уже через полчаса моего пребывания в этом доме она начала замечать, что на дорогого Васеньку (который для неё уже «как родной») события в городе явно пагубно влияют — слишком я худенький и усталый.

— Я, конечно, понимаю, что время сейчас такое! Каждый несёт свою ношу! Но кушать нужно по распорядку! Чтоб всё необходимое поступало в организм вовремя и нужном объёме! — напутствовала меня женщина. — Ну, ничего! Я тебе ещё с собой в дорожку обязательно всё необходимое соберу!

Что ж, взглянем беспристрастно! Такая позиция имела право на существования — обращение и постоянные метаморфозы действительно неплохо меня «высушили». И если ещё утром я имел тело начинающего молотобойца, то сейчас, несмотря на обильное питание, выглядел скорее гимнастом-легкоатлетом. Жилистым и плотным, словно камень, но весьма скромным по объёмам…

— «А что ты хочешь? Перестройка организма активно продолжается. Но если это нужно для маскировки — поправим твой внешний вид на следующей охоте», — откомментировал мои мысли фамильяр.

Теоретически, я могу сейчас принимать любой облик, но на практике отрастить когти и превратить ноги в лапы для меня оказалось гораздо куда как проще, чем внести в свою внешность косметические изменения (прибавить визуально вес, изменить разрез глаз и т.п.). У меня для подобного просто не было наработано навыков, а Алукард «такой фигней» раньше не занимался.

Да, в настоящий момент я действительно выглядел худоватым, правда, в дальнейшем выяснилось, мой внешний вид был не так важен, а «истощенным» для госпожи Хедвы я бы выглядел в любом виде, отличном от формы идеального шара.

Пока женщины хлопотали по кухне, старый мастер осуществлял «художественное» руководство и обеспечивал для меня «культурную программу».

— Хедва, свет очей моих! Ну шо ты такое ставишь на стол⁈ — сетовал хозяин. — Доставай из кладовки Самое лучшее! Мы, таки, сегодня празднуем! А ты, Басечка, — отец внимательно осмотрел дочь, — Солнышко, завари нам дальневосточный сбор. Да-да! Тот самый, что так нахваливал дядя Эббот. Он просто изумительно дивно влияет на нервы! А довольные нервы — это то, что нам сейчас крайне необходимо! И возьми из серванта Особый сервиз! У нас всё же чудесное избавление!

Удобные тапочки, подушечка под попу («если неудобная, можем подобрать другую»). Всевозможные гастрономические изыски.

— Обязательно попробуйте вот это, — хозяйка дома поставила передо мной очередную креманку с… Да я уже не помню, с чем. Знаю только, что было это безумно вкусно, и так же великолепно пахло.

— Если вам понравилось, то я сейчас принесу добавки, только вы уж постарайтесь оставить у себя местечко для серьезных кушаний! — и всё это говорилось с искренней заботой! И отбиваться мне совсем не хотелось, ибо всё было настолько вкусным, что оторваться, действительно, очень сложно.

Следом за аперитивами пошли суп и горячие блюда, далее добавились салатики. И ей Бог, если бы не моя новая физиология, я из-за стола выкатиться не смог бы, не то, что встать. А так ничего — кряхтел, но держался. Причем эти яства выделялись не только на фоне этой жизни, но и на фоне жизни миллиардера из двадцать первого века.

А когда стол был, наконец, заставлен до самых краев и даже больше — из кухни прикатили специальную тележечку, и все расселись по своим места, то попытки накормить меня «самым-самым» и побольше вспыхнули с удвоенной силой.

Хедва Ароновна и Марк Моисеевич будто соревновались с друг другом: кто больше вкусного засунет в их спасителя!

И пошла нескончаемая вереница: «Отведайте Это!», «Таки попробуйте вот-то», «А у этой пастилы такой дивный вкус, а какие у неё целебные свойства! Поверьте старому мастеру! Он не будет зазря привирать!» ,«А этот джем! Когда я его готовила, то добавила в него щепотку…»

Поить меня начали сначала душистым травяным сбором, от первой же чашечки которого будто легче дышать стало — заботы и волнения не ушли, но словно стали меньше форматом.

Алукард даже забеспокоился и предложил пресечь воздействие подозрительной химии, но я отговорил. День действительно выдался слишком бурным, и восстановить душевное равновесие мне явно не помешает.

Затем мне налили бокал вина из Афин. И Боже! Что это был за вкус! Настоящая амброзия!

— Из «того самого» Терос Мегаро, где уже пять тысяч лет возделывают виноград. И должен признать — местные добились в своём искусстве вершин мастерства! — в голосе Марка Моисеевича отчетливо слышалось уважение к людям, которые смогли вывести свою работу на Такой уровень!

Ещё были экзотические фрукты из какой-то Персидской лакуны. Домашние конфеты, «которые прекрасно умеет делать наша Басечка»…

В какой-то момент я просто потерялся в этом в круговороте редкостей, вкусностей и новой информации и, чтоб ощутить хоть какую-то точку опоры, прямо спросил, откуда у хозяев такое разнообразие добытых из лакун яств и ингредиентов.

— Так мой муж — Мастер-Зачарователь! — словно это должно всё объяснить, ответила мне госпожа Хедва.

Когда же супруги поняли, что мне это ни о чем не говорит, они в очередной раз за вечер странно переглянулись и Марк Моисеевич разъяснил ситуацию более детально…

Оказалось, Зачарователи в местном обществе это… Хм…Как бы подобрать ёмкое определение? Они ремесленники, наделяющие вещи новыми особенностями и характеристиками. А главный их профессиональный навык — перенос свойств одного предмета на другой. То есть они могут взять нож из дрянного металла и «легировать» его так, что он по свойствам будет на голову превосходить свойства лучших сплавов моего прошлого мира… Конечно, этот пример условен — никто не будет возиться с обычным ножом, да и сил такой качественный скачек потребует немало, но суть он передает довольно точно. А теперь добавим, что в этом мире существуют лакуны, в которых добывают материалы с всевозможными магическими свойствами… Да и прямая передача свойств — основной, но не единственный навык мастеров этой профессии…

— В этом году мне заказ на легирование цилиндров для нашего авиамоторного завода удвоили по количеству. А оплату подняли только в полтора раза! Так мне теперь приходится использовать вместо Рурских присадок Воронежские, а у них коэффициент передачи свойств на 30 процентов ниже. В итоге — выбор: или качество ронять, или сроки исполнения растягивать! Я им — честь по чести — так мол и так. Или цену повышайте, или время дополнительное! А они? — старый мастер разошелся, в раздражении размахивал рукой с бокалом. — Саботажник! Отщепенец! Контра! Сами вы бездари и контра! Насажают неучей по комитетам, а профессионалы страдать должны!

Мда… Я и в двадцать первом веке с чиновниками бодался, когда дело касалось адекватной оценки ими действующей реальности, а что происходит тут? Страшно подумать! Но такие мысли в голове проскочили мельком. Куда больше меня заинтересовала сама профессия и её связь с тем изобилием продуктов и товаров из лакун, которое я наблюдал перед собой. Откуда это всё? Неужели Мастера так хорошо зарабатывают?

Как оказалось, главным фактором такого изобилия был не заработок (хотя с ним тоже всё в порядке). Просто у мастеров Зачарователей своя всемирная гильдия, или как это лучше назвать? Короче: они поддерживают тесную связь со своими коллегами, проживающими вблизи с различными Терос Мегаро, и рассылают друг другу ресурсы и материалы, которые могут достать на своих территориях. Вот так по бартеру или при покупках с минимальной наценкой у них скапливается огромное количество редких и даже редчайших материалов (именно их, кстати, и хотели заиметь себе давешние грабители).

Именно поэтому у Марка Моисеевича имелись материалы из лакун со всего света, а в дополнение ещё и всевозможные яства и прочие сувениры, которые принято отправлять своим коллегам в качестве презента… Причем в такие «цеховые» отношения даже советское государство не лезло… Оно ведь тоже заинтересовано в дополнительном, пусть и не шибко полноводном, ручейке редких материалов со всего мира. Тем более сейчас, когда Первое государство рабочих и крестьян испытывало серьёзные проблемы на поприще внешней политики и международной торговли…

Одним словом, общение наше протекало плодотворно! Я с большим удовольствием нашел в лице старого еврейского мастера и его семейства именно тех собеседников, которые могли приоткрыть мне глаза на многие вопросы, которые я в своём окружении просто не мог никому задать… Разве что Виктории, но она и так уже на меня как-то подозрительно косилась.

В какой-то момент Хедва Ароновна спохватилась и, театрально всплеснув руками, убежала в сторону кухни. И буквально через минуту стала зычно звать своего супруга.

— Видимо, что-то получилось немного не так, как она хотела, и теперь требуется профессиональная помощь зачарователя, — с сожалением опустив бокал, поднялся из-за стола Марк Моисеевич. — Как только моя любовь осознала, что с помощью навыков её мужа можно, если что, солёность отрегулировать, или остроту жгучего перца в блюдо перенести, так стала меня тиранить направо и налево… И ведь кому расскажешь, что жена заставляет именитого мастера-зачарователя регулировать баланс специй в курице — никто не поверит! О-хо-хо…

Мужчина с напускным кряхтением поднялся и направился на кухню, а я, подталкиваемый интуицией и любопытством, решил немного попрактиковаться в метаморфизме. А именно — постарался усилить слух, настроив его так, чтоб можно было слышать, что же такое решили обсудить вдали от моих ушей.

Если получил очень неожиданный результат — подумай! Вдруг это научное открытие?

Правило гениального академика № 76

— Уххх, — крякнул я, чувствительность слуха снова резко возросла, и тысячи букашек-слонопотамов принялись оглушительно топать и реветь прямо в ухо…

Но сейчас с этой какофонией удалось справится относительно легко. А быстро вычленить из нахлынувшей лавины звуков нужный диалог помог мой напарник.

— И всё-таки, у Васечки явно что-то случилось. В противном случае он не стал бы так демонстративно отказываться от семьи! — зазвучал обеспокоенный голос женщины.

— Дорогая, даже ёжику понятно, что у парня есть какие-то секреты! Я, правда, ещё не определился с основной версией, — ответил ей муж. — Может, он бастард, или его талант к магии очень долго не просыпался, отчего он успел обидеться на своих родичей и теперь вот старается не афишировать семейные связи.

— Ага! Именно поэтому ходит со своим волком! Сомнительная какая-то конспирация! Он бы ещё на лбу написал: «Я Канис», — я живо представил полное скепсиса лицо женщины.

— Молодость, неосмотрительность, бунтарский дух… Мало ли причин, пусть даже надуманных, у молодого человека решительно отвергать очевидное и доказывать всем, что он не верблюд? Тем более, что ситуация, согласись, сейчас особая. Не мог же он учитывать в своих планах появление Лакуны⁈

— А другая версия? — решила прервать занудство супруга госпожа Хедва.

— Оооо! Тебе понравится! Возможно, он — Избранный! — торжественно выдал Марк Моисеевич и, не дождавшись реакции от удивлённой жены, продолжил. — Посуди сама: он юн, решителен, умен, хоть образования ему, конечно, явно не хватает. Имеет целительские навыки при откровенно низком резерве и малом уровне. Да ещё активно и «как бы невзначай» интересуется Лакуной и всем, что с неё связано. Так что, дорогая, вполне может статься, у нас гостит настоящий Избранник Фамильяром! Причем этот вариант, как ты понимаешь, не исключает первого.

— Иди ты! — я услышал, как об стол звякнула тарелка. — Даже с твоей фантазией я бы больше ожидала «шпионскую» версию. А ты — «он Избранный!». Может, ну не знаю, Вася стал жертвой какого-нибудь эксперимента во время гражданской, из-за чего его развитие замедлилось, и теперь он спешно нагоняет сверстников…

— Ты же сама не отрицаешь — он странный. А странности — это вернейший признак Избранности! — с апломбом подчеркнул Мастер. — И если он получил свои способности только что, то всё становится на свои места! Он действительно мог работать на заводе из-за каких-то трудностей с развитием, а учиться не стремился из-за того же «протеста» — мол — «если я не маг, то и не нужно мне от вас ничего, буду рабочим!». А тут! Бах! Лакуна! Фамильяр! Монстры в городе! И весь его мир перевернулся!

На кухне на некоторое время воцарилось молчание, сопровождаемое грюканьем посуды.

— «Всё таки зря я Дружка сделал копией Канисовского волка… Как бы нам от такого „родства“ проблем в дальнейшем не огрести…» — мысленно простонал я.

— А мне кажется, наоборот, всё очень удачно получилось! — откликнулся Алукард, — без него бы тебе так не доверяли!

— «А ну как эти „аналитики“ раскроют твою сущность „разыскиваемого преступника“⁈ Тогда секир-башка нам будет».

— Сам ты преступник! — возмутился напарник. — Я — честный Творец! И не мои проблемы, что люди так бурно реагируют на мою магию! А, эти подумают про «Отца чудовищ» в последнюю очередь.

— А потом? Когда вскроется, что я к Канисам отношения не имею?

— Так ты же никогда этого не утверждал! Да и вообще, мало ли схожих Даров⁈

— Хммм… А это интересно! — задумался я. — Можем сказать, что твой дар позволяет подчинять теросов! Есть такой?

— Есть, есть! «Погонщик теросов» называется! — кивнул фамильяр.

Пока мы общались с Алукардом, хозяева активно занимались готовкой.

Но вот кухонная суета закончилась, и послышались слова Хедвы Ароновны:

— Ладно. Хватит думать о всякой ерунде! — в голосе звенела решимость. — Это всё вообще не важно! Главное, что он не побоялся и всех нас спас! А мог бы мимо пройти. Или, что ему мешало уехать на уже собранной повозке в новую богатую жизнь? Но нет! Он нам помог и ничего за это не попросил! Так что наша первейшая обязанность — отплатить ему. А обо всём остальном будем думать позже!

— Тут ты абсолютно права, дорогая! Но и наладить отношения с возможным Избранным тоже лишним не будет…Тем более, если мы поймем, что ему нужно, то сможем лучше отблагодарить за спасение!

— Перенеси — ка ты лучше свойства специй из этой пиалы вот на это блюдо, налаживатель…

Дальше опять пошли сплошь кулинарно-хозяйственные вопросы, и подслушивать я перестал…

Когда супруги вернулись, наше общение под прекрасные напитки и изысканные закуски получило продолжение. Старый мастер стал вспоминать интересные истории про Лакуны и теросов. А я, раз уж меня всё равно «раскусили», перестал ходить окольными путями и стал прямо спрашивать о том, что может помочь мне разобраться в текущей ситуации…

— Похоже, наша лакуна будет одной из самых крупных, — рассуждал Марк Моисеевич. — Всё же мы первый город с миллионным населением, в котором возник Терос Мегаро за последние лет триста.

— Нет, милый! Подобные масштабы случились не так давно на американском континенте! — подключилась хозяйка дома.

— Вполне возможно, — кивнул мужчина, — в любом случае стандартные для Терос Мегаро параметры в нашем случае могут быть неактуальны…Те же сроки до наступления прорыва. Врата могут открыться как завтра, так и через месяц. Да и размер Лакуны, скорее всего, серьёзно удивит!

Тут вдруг снизу раздался мелодичный перезвон колокольчиков!

— Звонок в парадную дверь! — пояснил мне мастер и в голосе послышалось напряжение.

Я тоже подобрался, начав мысленно готовиться к неприятностям.

— Вуф! — Дружок уловил моё настроение и тут же подобрался. И даже начал перестраиваться и увеличиваться в размере, стремясь принять более удобную для сражения форму.

— «Фу! Верни всё назад и при посторонних так больше не делай!» — мысленно шикнул я на зверя, отчего тот виновато прижал уши к голове и быстро вернул себе форму упитанного волка…

В итоге спускались к двери мы втроем, вооруженные до зубов. Мастер со своим ружьем, я с револьвером в одной руке и обрезом в другой. Ну и Дружок!

— Шестеро. С повозкой. Одеты в униформу охранников Цитадели, — с некоторым сомнением произнёс хозяин дома, разглядывая непрошенных гостей через дверной глазок.

Из любопытства я тоже подошел посмотреть. Действительно — шестеро мужчин, закованных в единообразные доспехи с пиками и ружьями! Занятное снаряжение! Явно подобрано именно для противостояния теросам…

— Кто вы? И что вам нужно⁈ — крикнул пришедшим хозяин дома.

— Марк Моисеевич, рад слышать вас в добром здравии! Я — Анатолий Савельевич, сержант охраны Цитадели «Кооперативная». Наше руководство не смогло с вами связаться, так что отправило нас — уточнить, всё ли у вас в порядке и планируете ли вы перебираться в Цитадель?!. — прокричал старший из стоящих на улице.

— Что, вот так вшестером и с повозкой отправили просто удостовериться? — паранойя мастера взяла новую высоту.

— Нет, конечно! Мы сейчас направляемся на Черешневую улицу — сопроводить ювелира с семейством и имуществом. Но так как наш путь идет через вашу лавку, мы решили проверить, нет ли необходимости в защите, и скоординировать с вами действия, если в этом есть потребность.

Марк Моисеевич нервно пожевал в раздумье губы, после чего, посмотрев на меня и Дружка, решительно загремел засовами. После чего он отошел от двери и, поудобнее перехватив своё ружье, встал в максимально подходящее для возможного боя место.

Вслед за хозяином и я встал наизготовку, взвел курок и замер.

— Анатолий Савельевич, заходите! Только заходите один! Сами понимаете — времена нынче неспокойные, и перестраховка не помешает!

— Я всё понимаю, господин Мойзель. — Дверь, наконец, раскрылась и на пороге появился закованный в доспехи мужчина с пистолетом в опущенной руке. Первым вошедший осмотрел мастера.

— Надеюсь, у вас всё хорошо⁈ Если что, я имею возможность выделить человека, для вашей охраны. — Пристальный взгляд мужчины переместился на огнестрел в моих руках. — И если в этом есть необходимость — сопроводить вас с семьей до Цитадели.

Тут мужчина заметил в зеркале легкое движение, и обнаружил Дружка, который умудрился, оставшись незамеченным, подкрасться к гостю со спины!

— Канис? — удивлённо вырвалось у него, и воин уставился на меня уже с интересом. Правда, продолжить говорить не успел, так как инициативу перехватил Марк Моисеевич.

— Нет, нет! Сегодня мы никуда не спешим! Как видите, — хозяин дома кивнул в мою с Дружком сторону, — у меня сегодня гости. Но завтра мы будем готовы выдвинуться в Цитадель в полном соответствии с договором!

Мужчина бросил на Дружка ещё пару задумчивых взглядов, но сообразив, что я не собираюсь подключаться к разговору, сосредоточил своё внимание на Мастере.

Я же просто делал многозначительный вид и молчал. Ведь всё, что сейчас ляпну, может потом быть использовано против меня. В смысле, что нормальную легенду придумать только предстоит, и хотелось бы иметь определенный простор для маневра…

Марк Моисеевич и охранник, обсудив несколько организационных вопросов, договорились, что отряд прибудет завтра в полдень и сопроводит мастера с семьей и имуществом до Цитадели…

— Продолжим прерванную трапезу? — предложил хозяин, когда за гостями закрылась дверь.

— Пожалуй, воздержусь! — я выразительно похлопал себя по животу. — Меня и так переполняют кулинарные впечатления сверх всякой меры, и продолжать — только впустую переводить изысканные кушанья. Да и отдохнуть мне не помешало.

— Хорошо, — легко согласился хозяин, — тогда прошу за мной. Я провожу вас с напарником в гостевую комнату. Она уже готова.

Оказавшись, наконец, в одиночестве (Дружок и Алукард не считаются), я осмотрелся. Уютная, светлая спальня. Стол у окна, шкаф, пара стульев, большая расстеленная кровать, на которую я тут же и приземлился. Мягенько.

На полминуты позволил себе расслабиться, и тут до меня дошло, сколько всего произошло за неполные сутки. Да-да, с момента, как над городом вспыхнуло «Сияние Грез», минуло — я прикинул, — часов восемнадцать. А Василий Николаев успел обзавестить собственным фамильяром и «домашним питомцем», сожрать несколько теросов, сорвать бандитский налет. Ну и так… по мелочи.

— Эххх… Вздремнуть бы!

— Некогда нам спать! — перед самым носом возник Алукард, — нам с полученной энергией разобраться нужно! Будем сегодня брать новый уровень!

Я вздохнул и решительно оторвал свою задницу от матраса. Устроился на полу в центре комнаты. Веды Форевер!

В тысячный раз проговаривая заученный до автоматизма текст, я привычно сосредоточился на потоке «силы», который, всё ускоряясь и ускоряясь, протекал по телу.

Сейчас никуда не нужно бежать, сломя голову, и можно, наконец, внимательно рассмотреть свою энергетику. Оценить изменения, произошедшие после моего превращения в метаморфа.

— Что это за…? — я даже подобрать слова подходящего не смог. Смотрел на свой «энергетический профиль» и ничего в нём не узнавал. Совсем…

— Так мы же слились воедино. Вот наши энергетики и спаяло вместе… — в тоне Алукарда явственно прослеживались нотки профессора по микробиологии из моего НИИ. Что же, квалифицированный гид по нашей (да, теперь нашей!) энергетике мне не помешал бы…

— Допустим, — действительно, в структуре перед моими глазами ощущалась определенная двойственность. У двух частей даже цвета-оттенки отличались, плавно перетекая друг в друга на стыках.

— А это что за хреновина? — я указал на светящийся (в моём восприятии) шар рядом с желудком, от которого во все стороны расходились пульсирующие выплески.

— А! Это «мое»! То есть, теперь твое. В смысле — это моё творение! — гордо выпятил глаз фамильяр. — Я его «Вратами [1] Бахуса» назвал. В них теперь хранится всё, что ты «сметаморфил» у своих врагов…

— А чего оно пульсирует?

— Так я же говорил! Твоё тело теперь жрет больше, чем само может выработать. Вот я и вырастил новый резервуар, куда будем сливать то, что единовременно потребить нет возможности. И при необходимости оттуда брать недостающее. Собственно, пока во Вратах Бахуса будет энергия — тебе не страшен голод.

— А почему Бахус? Они что, опьяняющий эффект дают?

— Да нет. Это мы тогда со Спартакусом его в честь Рога Изобилия назвали, — отмахнулся Алукард, а я стал рассматривать теперь уже своё (или наше?) строение дальше.

Хотелось задать массу вопросов, уточнить «Как?», «Зачем?» и «Что это ещё за хреновина?», но я пока решил отложить подробный допрос с пристрастием на более спокойные времена.

Ладно. Идем дальше…

— А этот поток энергии мутный какой-то?

— Так это же из «Врат Богов» [2] — награда за убийства поступаться начала.

— Угу, — перевожу взгляд на названную структуру (расположена над солнечным сплетением) и наблюдаю, как из неё тонким ручейком сочится энергия.

Тут кстати, всё не так просто, и для понимания нужно подключать воображение. У каждого человека есть «Врата Богов», которые реально являются порталом, через который мы получаем доступ к «Великому Божественному Озеру» — эдакому «облачному хранилищу», наполненному энергией. Из которого Система нам начисляет «балы» за те или иные деяния. В том числе и за убийства…

То есть убив кого-то, ты не напрямую получаешь энергию, нет. Сейчас это так не работает — как раз один из моментов, которые здешние Боги «пофиксили». Энергия от убитых мной сегодня бандитов и теросов поступила в это Божественное озеро, где была «зарезервирована» для меня. А мне, в свою очередь, «на почту» (в мои Врата Богов) был выслан «код доступа», который их активировал. И теперь в меня постепенно втекает энергия, которую мне нужно направить на повышение уровня…

— Хватит в облаках витать! У нас много работы! Где Малая Веда Развития⁈ — торопил меня Алукард. — Нам сегодня новый уровень взять надо!

Уфффф! Мандраж, мандраж! Сейчас будет «Маленький шаг для человечества, но огромный шаг для Васи Николаева»!

Дело в том, что использование в своём развитии «трофейной» энергии — это такая своеобразная черта. Рубикон…

Ведь как раньше было? Я запускаю Малую Веду Развития. Она ускоряет и направляет энергию внутри меня по определенному маршруту, попутно помогая впитывать и усваивать Энергию Мира!

Собственно, так и поднимаются уровни! Вот только это удел обывателей, пейзан, простых смертных. Другое дело, когда ты сокрушаешь врагов и зарабатываешь энергию в бою! Это не только эффективнее сбора Энергии Мира, но и гораздо почетнее! Ты доказываешь, что ты Воин! Что ты достоин! И пускай я вырос в окружении простых людей, что поднимали уровни мирным путем, но мечта стать Витязем и повергать полчища теросов и прочих врагов живет в любом мальчишке!

И именно сейчас, ощущая, как мутный поток, которым и является неочищенная энергия, полученная с убийств, внедряется в моё тело, я, наконец, ощутил, что действительно приблизился к детской мечте…

Так что сконцентрировавшись, я запустил Веду Развития и сосредоточился на текущей внутри меня энергии…

[1] Врата — ключевые точки в энергетике живых существ.

[2] «Врата Богов» — Созданный богами центр в организме, формирующийся у всех живых существ на планете, подключенных к Системе. «Врата богов» являются точкой доступа к Великому Божественному Озеру, в котором хранится распределяемая Системой энергия.

Критерии удачного эксперимента: результат получен, ученый жив, казённое имущество не пострадало.

Правило гениального академика №73

Началось всё привычно-постепенно и неторопливо.

Сияющий поток стартовал из груди и побежал вниз, пока не дошёл до паха.

Там энергия стала накапливаться, уплотняться и под давлением рванула вверх по позвоночному столбу, взлетев к самой макушке. Я с трудом удержал дернувшиеся руки — каждый раз в этом месте хочется почесать затылок. Дальше под моим пристальным вниманием сверкающий ручей прошел сквозь третий глаз, спустился по горлу и, наконец, вернулся в солнечное сплетение. Великое кольцо силы замкнулось, теперь по нему можно было начать плавно прогонять энергию, неспешно увеличивая обороты.

В моей прошлой жизни ощущения от подобных практик всегда были иллюзорны — никогда не мог с уверенностью сказать, чувствовал ли я что-то на самом деле, или это элементарное самовнушение…

В этом же мире всё Иначе!

Тут тело несомненно отзывалось на Чтение Вед! Конечности начинало легонько покалывать, уши от давления закладывало, внутренние органы, через которые проходил поток, заметно разогревались. И не из разряда «Почувствуйте тепло в груди!» От Чтения Малой Веды Развития в самом деле повышается температура. Это можно зафиксировать, воспользовавшись самым обычным ртутным градусником…

А главное — ощущение, как внутри тебя зарождается маленький, ручной «адронный коллайдер», задница «наливается свинцом» и «прилипает» к полу, а вокруг начинают плясать пылинки, подхваченные возникшим «энергомагнитным» полем.

Но сегодня я готовился выйти на новый уровень… В привычный круговорот собирались плеснуть ядреного «ракетного топлива»! Но сначала туда добавили «сырую нефть». Вязкая, густая субстанция из Врат Богов лениво потекла и напрочь забила отлаженный механизм… Я покрылся липким потом от волнения, язык вдруг начал заплетаться.

— Давай! Родной! Ещё капельку! — завопил Алукард. Я дернулся, «шестерни» «культивационного» процесса провернулись, а Чтение, хоть и с натугой, смогло продолжиться.

И только оборота через четыре тормозящая процесс энергия, поступающая из Врат Богов, начала преображаться, превращаясь из «тормозной жидкости» в сильнейший допинг… В самую настоящую «закись азота», с которой Чтение Веды вышло на радикально новый уровень.

— Уххххх! Хорошшш! — зашипел я облегченно. Восходящий энергетический столб засиял с новой силой, мне показалось, что ещё чуть-чуть — и позвонки расплавятся от напряжения.

Ухххх! Если так пойдет, то мне понадобится всего несколько дней, чтоб взять новый уровень!

— Мы справимся быстрее! — азартно зазвенел в голове голос Алукарда, и я почувствовал, как фамильяр включился в процесс.

— Хааааах… — дыхание сбилось, скорость «культивации» стала нарастать рывками!

Тело захлёстывала волна болезненных колющих ощущений. Каждый канал, каждый сосуд и капилляр кто-то старательный и педантичный начал прочищать тысячами маленьких ёршиков. Растягивая и очищая пути, которые в следующий момент заполнила ревущая энергия!

Безумный «волшебный» круговорот набирал обороты. Меня распирало, словно ту несчастную лягушку, которую дети решили надуть через соломинку…

— Вот это да! — я, наконец, смог восстановить дыхание. — Это что же, все фамильяры так могут?

Теперь понятно, почему Избранных превозносят! У нас внутри обосновался живой реактор!

— Ну положим, ТАК могут далеко не все! Ты пока представить не можешь, какой тут нужен богатый опыт. Да и подходящая специализация играет свою роль! — самодовольство в «голосе» собеседника можно было запросто ножом резать. — Жаль, так разогнать «культивацию» можно только с «Вратами Богов» — с Мировой Энергией подобных «оборотов» мы, увы, не добьемся… А теперь не отвлекайся! Наша текущая цель — двенадцатый уровень!

Остаток ночи и раннее утро я просидел в сердце высоковольтной трансформаторной будки. Вокруг дрейфовали уже не пылинки. Моё «магнитное» поле заметно усилилось и теперь было способно подхватить предметы покрупнее. Мои глаза, словно без моего участия, провожали проплывающий мимо карандаш и пару мелких монеток, выскользнувших из моего кармана.

Но главное — результат был налицо!

Светало. В щель между плотными шторами можно было заметить, как небо из черного с радужными всполохами превратилось в грязно-серое. И в этот момент «рассвета» бушующий внутри меня поток вдруг взбесился и резко ускорился!

— Приготовься! — напрягся Алукард.

Большой «Бум», и вся энергия в один миг впиталась в тело.

Все, ВСЕ! нервы прострелило резкой болью, которая тут же сменилась дикой эйфорией! Разобранный на атомы, я проносился сквозь миры и измерения. И это длилось, и длилось, и длилось…

А потом — вдруг — вернулись ощущения. Я намотал свою расшатанную волю на кулак и постарался понять, что же со мной происходит?

И это была фантастика! Я эволюционировал! Каждая клетка моего тела прямо сейчас становилась сильнее, совершеннее! Изменения коснулись и энергетики, и материи.

Пока же я предавался созерцанию, Алукард развил бурную деятельность. Щедро сдабривая протекающие процессы дополнительными ресурсами из Врат Бахуса, он на ходу корректировал интенсификацию моего развития…

Когда бушующий во мне шторм мутаций и метаморфоз утих, я осторожно заглянул в свой статус.

Василий Степанович Николаев.

12 уровень (2 ранг)

Тело — 38 (67)

Разум — 39

Магия — 11

Фамильяр: Алукард.

Дар Магии: «Отец чудовищ» — создание биологических форм жизни.

Раса: Метаморф — магически измененный подвид человека с пластичной структурой организма.

Титул: Первый метаморф — вы первый представитель вида. (Так как вы и ваш вид не совершили ещё ничего значимого, Система не добавляет за данный титул никаких новых свойств)

Навыки: Трансформация/Метаморфизм (возможна настройка шаблонов).

Эффекты: Проклятье голода (IV ранг)

(!) У вас 1 новое достижение:

«Творец Новой Жизни» — вы впервые создали новый уникальный вид! Система не может оценить пользу вашего творения для Земли, но само деяние безусловно достойно награды. Вы получаете 2 свободных очка характеристик.

(!) На ваших землях открывается Терос Мегаро и вы встали на защиту людей.

Количество поверженных теросов: 3.

Заработано Баллов Защиты: 10.

— Ну как тебе? Не зря старались? — спросил довольный напарник.

— Не зря! — пораженно кивнул я. Ведь после Прорыва на новый уровень я не только получил два причитающихся по правилам Системы свободных очка, но и неплохо прибавил в параметрах Тела и Магии.

Я опустил взгляд на мои крючкообразные, костлявые пальцы. Процесс за несколько часов превратил меня в натурального дистрофика, но результат явно того стоил!

Вздохнув с удовлетворением, я решил, что на сегодня с Чтением покончено и можно передохнуть, прийти в себя и спокойно обсудить полученное достижение, расспросить про Баллы Защиты. Я просчитался, серьёзно просчитался…Следующие несколько часов Алукард тиранил меня, заставляя продолжать Чтение Вед, и не слезал с меня до тех пор, пока во «Вратах Богов» оставалась хоть малюсенькая капелька энергии…

— Время сразу после Прорыва идеально для культивации! Организм разгорячен, меридианы и каналы максимально пластичны… — Фамильяр летал вокруг меня, изображая гордого мастера-скульптора, оценивающего своё новое творение. — Ты только глянь! Мы выжали максимум из имеющихся ресурсов! Кто другой и вполовину так далеко не продвинулся бы. А мы ещё процентов на двадцать приблизились к взятию тринадцатого уровня! Эх, если б у нас имелись нужные ресурсы! К вечеру в таком темпе мы бы праздновали ещё один «Лэвэл Ап»!

— К вечеру в таком темпе я копыта отброшу! — буркнул я. Не смотря на мою тягу к развитию и Чтению Вед, эта ночь далась мне нелегко. Тело гудело от напряжения. Но напряжения, должен сказать, приятного! Словно я вышел из тренажерного зала посте экстремальной тренировки и горячего душа, выжатый, как лимон, но безумно довольный результатами и тем, что всё, наконец, закончилось!

Алукард же был переполнен энтузиазма и, кажется, совсем не устал. Он активно выписывал лихие пируэты в воздухе и возбужденно махал во все стороны щупальцами.

— Нужно срочно отправляться на охоту! Нельзя сбавлять темп! Если завалим в ближайшее время десяток-другой теросов и подналяжем на Чтение, то…

— Ты мне лучше посоветуй, куда свободные очки вложить? — сбил я напарника с построения наполеоновских планов, — в Разум или в Магию?

— В Магию! — не сомневаясь ни секунды, выдал фамильяр. — Конечно, в Магию! Мы ж без заклинаний, как без рук, а времени на нормальную раскачку у нас нет!

Тут летучий колобок замер, почесав себе затылок.

— По уму и на дальнюю перспективу, конечно, нужно в Разум вкладываться. Это и для гармоничного развития полезно, и для увеличения числа обращенных подчиненных… Ты же планируешь в будущем создавать новых метаморфов?

Вопрос, кстати, был интересный, хотя немного несвоевременный…

— Думаю, да. А что?

— Вот! А теперь сосредоточься на вашей с ним связи, — шарик с щупальцами махнул в сторону зевающего Дружка, который всё время благополучно продрых у входа в комнату, переваривая слопанное вчера. — Что чувствуешь?

Напрягшись, прислушиваюсь к ощущениям от моего первого подчиненного.

— Хм, мне кажется, что наша связь понемногу тянет из меня силы.

— Именно! И это «немного» от одного обращенного! А когда их будет три, десять, тридцать три? Нагрузка будет возрастать с каждым новым метаморфом… Их контроль будут оттягивать на себя часть твоей ментальной энергии. — Алукард замер, сконцентрировавшись. — Сейчас твои затраты — 3–4 единицы Разума на подконтрольную особь.

Я прикинул доступное мне число «свободных слотов». Не густо… А как же несметное войско неуничтожимых метаморфов? Не то, чтоб я прям завтра планировал его создавать. Точнее, я вообще не планировал его создавать. Но ощущать в себе силы учинить что-то подобное приятно грело моё маленькое, местами злобное сердечко.

Это, конечно, по-юношески глупо! Но я давно уже заметил, что такие моменты и мысли делают нашу жизнь веселее и ярче, и отказываться от них не стоит.

— А как Дракула со Спартаком с этой проблемой справлялись? — вот ни на минуту не поверю, что мужики, заставившие в своё время Богов переписывать здешние «скрижали бытия», не разобрались с этим вопросом. Что у одного, что у второго, были целые войска обращенных! Спартак так и вовсе штамповал оборотней тысячами, как горячие пирожки!

— Так Спартакус большую часть своей «стаи» не контролировал! Особенно в самом начале, когда мы только осваивали наши способности. А просто наплодить подобных — большого ума не нужно. Но ведь ты не хочешь, чтоб вокруг бегали толпы озверевших от голода монстров? А значит, их нужно направлять. Вон, — Алукард снова тыкнул щупальца в Дружка. — Думаешь, он так легко твои команды понимает оттого, что ты великий дрессировщик? Или может, сам зверь — непризнанный гений? Его «понятливость» как раз и опирается на сформированный между вами канал связи. Ты же вкладываешь в его голову свои мысли, насыщенные под завязку твоей ментальной энергией…

— А Дракула как справлялся?

— Влад обращал своих «Птенцов» постепенно, постоянно тренируясь и тратя немало времени на освоение различных ментальных техник. Да и когда мы с ним встретились, он уже был обученным магом не из последних по силе… С ростом мастерства затраты на контроль значительно упали, а потом мы придумали, как перекладывать часть нагрузки от ментальной связи на плечи обращенных. — Алукард задумчиво посмотрел на нашего волчонка. — Вот только там у нас были люди! Получится ли провернуть подобное с бывшими теросами — не уверен. Нужно пробовать. Но если мы начнем обращать людей, то нужная методичка у меня имеется.

— Думаю, с этим мы повременим как минимум до момента, когда сможем тебя надежно замаскировать!

— Кстати! — фамильяр резко вскинулся и переключился на новую тему. — Я тут подумал. У нас должно получиться неплохо изображать «Ветеринара», который может управлять исцелёнными монстрами! Так мы сможет залегендировать и подчиненных теросов, и ограниченные навыки в целительстве.

— Звучит многообещающе, — я, наконец, поднялся с пола и потянулся. За бессонную ночь, проведенную в одном положении, у меня ничего не затекло, да и в целом, помимо лёгкой усталости, я ощущал себя вполне сносно. Разве что снова хотелось жрать…

Кстати! Заглянув во «Врата Бахуса», вижу, что осталось меньше четверти от вчерашнего!

— Так! Растратчик, ты куда дел почти всё с таким трудом вчера запасенное!

— Так на дополнительное усиление! — словно так и надо было, ответил Алукард.

Хотя… Я давлю в себе возмущение. Он всё правильно сделал, и полученный результат говорит об этом весьма красноречиво. Вот только вчера, заходя в эту комнату, я знал, что несколько дней не придется волноваться о пугающем Голоде, а сейчас ко мне снова подбирается это мерзкое сосущее чувство!

Словно откликаясь на мои мысли, живот скрутило спазмом, в ответ на что из созданной Алукардом «заначки» вырвалась волна успокаивающей энергии, напитывая и успокаивая напрягшийся организм…

А ведь Голод не единственная насущная проблема. Перед нами сейчас во всю ширь встал вопрос легализации… Хорошо, что Марк Моисеевич вчера в подробностях «вскользь упомянул» об обязательной регистрации всех новых Избранных. Да и я об этом читал.

— К счастью, у нас для этого по закону есть неделя!

— От которой осталось меньше шести дней, — педантично поправил я боевого товарища.

— Угу, — маленький одноглазый колобок задумчиво покивал, — и прежде чем «сдаваться», нам нужно убедиться, что я смогу уверенно замаскироваться…

— Вот и подумай над этим, а я пошел собираться!

* * *

— Утро доброе, хозяева! — в сопровождении бодрого и жизнерадостного Дружка я заглянул в знакомую гостиную.

Местные обитатели уже бодрствовали, а если судить по витавшему в воздухе густому запаху каких-то трав и кофе, возможно, даже не ложились.

Дамы, устроившись на маленьком диванчике, сосредоточено занимались каким-то рукоделием, приблизив друг к другу головы, и перешептывались.

Мастер сидел, склонившись за массивным столом-верстаком, и сосредоточенно орудовал инструментом, напоминающим паяльник.

В помещении было на удивление свежо и светло, и это при капитально законопаченных окнах. Массивные ставни, толстые решетки и плотные шторы надежно ограждали нас от Сияния Грез и не позволяли свету просочиться наружу, привлекая «на огонёк» непрошенный гостей…

Освещение в комнате шло от подвешенной под потолком большой «винтажной» хрустальной люстры, в которой сияла дюжина лампочек Ильича.

А у меня в доме электричество пока не провели, наша семья довольствовалась керосиновыми лампами! А тут — какая красота! Цивилизация, прогресс!

Глава семейства с лёгким кряхтением разогнулся, отложив на подставку свой инструмент, протёр глаза и заразительно зевнул.

— Оохх! Василий! И вам утро доброе! Вас можно поздравить с прорывом на новый уровень?

— Совершенно верно, — невольно улыбнулся я, — я смотрю, вы не выспались!

— Да какое там «выспались»! Мы и не ложились, — отмахнулся Марк Моисеевич. — Некогда нам в кровати валяться, когда кругом такое творится! Вот доберемся до цитадели — там и отдохнем!

Мужчина потянулся к кружке, стоящей на краю стола и попытался сделать глоток, нахмурился, заглянул внутрь…

— Хедва, душа моя, сделай, пожалуйста, для меня Бодрящего сбора, — и, обращаясь ко мне, — Василий, а вы что будете? Сбор или кофе?

— Кофе, если можно, — с прошлой жизни сей напиток я ещё не пробовал, а тут по гостиной витал такой дивный аромат! В отличии от супруга, госпожа Хедва с дочкой явно большее предпочтение отдавали этому заморскому продукту…

— Сейчас поставлю, — женщина оторвала взгляд от своей работы и вслед за мужем сладко зевнула, стыдливо прикрыв рот ладошкой. Поднявшись с дивана, увлекла за собой и дочь.

— Пойдем, милая, потом закончим! А сейчас мне не помешает помощь с посудой!

Пока женщины хлопотали на кухне, мастер убрал инструменты и подозвал меня подойти поближе.

— Вот! — мне в руки перекочевал небольшой серебряный амулет, инкрустированный каким-то камешком. — Вы, молодой человек, вчера упомянули, что решили подналечь на тренировку своего магического дара, а посему, вам от меня подарок — Малый Амулет Магического Развития.

Марк Моисеевич замолчал, явно чего-то ожидая. Я же пока просто с интересом рассматривал первый настоящий магический артефакт, попавший в мои руки.

Небольшой — сантиметров семь в длину, простой ромбовидной формы со сквозным отверстием, в котором закреплен невзрачный на вид голубоватый камень.

— Ну же, дорогой вы мой, надевайте его скорее и попробуйте запустить Малую Веду Магического Развития, включив медальон в энергетический поток.

— «Не бойся! Надевай давай! Я такие штуки уже видел!» — откликнулся на невысказанный вопрос фамильяр. — «А если что пойдет не так, я подстрахую!»

Последовав совету напарника, я надел медальон и, встав поустойчивее, приступил к Чтению нужной Веды.

— Камень должен касаться кожи! — поправил меня мастер.

Бездумная инициатива исполнителя — головная боль руководителя!

Правило гениального академика №105

Начал я осторожно, неспеша, и пока энергетическое кольцо не замкнулось, попробовал слегка изогнуть поток, выведя его краешек за пределы тела в месте, где артефакт был прижат к коже.

Эффект не заставил себя долго ждать! Амулет органично и без какого-либо сопротивления встроился в процесс циркуляции, словно всегда тут и был. А инкрустированный в медальон камень засветился мягким сиреневым сиянием. Энергия возвращалась из него в тело, «обогащённая» сверкающими крупицами, которые, постепенно растворялись в моём организме…

— «Всё идет как должно?» — уточнил я у напарника.

— «Всё идет прекрасно. Камень на удивление чистый!» — выдал экспертную оценку Алукард.

Мастер-зачарователь же всё это время сидел рядом и с интересом наблюдал за моей адаптацией к новому магическому инструменту.

— Я вложил в медальон один из лучших волшебных аметистов, которые смог найти в свих запасах, и немного поколдовал над ним. — Марк Моисеевич заговорил, когда увидел, что я более-менее освоился. — Сей амулет оказывает благоприятное воздействие на развитие Магических способностей, насыщая организм элементами, резонирующими с маной и усиливающими её. Однако эти камни являются расходным материалом и через какое-то время лишаются своих свойств… Но в любом случае его хватит минимум на полгода, или даже больше, если пользоваться им не слишком интенсивно…

Прислушиваясь к пояснениям мастера, я закрыл глаза и сосредоточился на Чтении Веды Магического развития. После ночного бдения оно мне явно стало даваться гораздо легче. Один оборот, два, три. Амулет засиял ярче, начал потихоньку вибрировать, резонируя с проносящейся через него энергией.

— «Легче! Легче!» — в голове вдруг раздался обеспокоенный голос Алукарда. — «Куда так погнал? Ты сейчас себе все пророщенные каналы разорвешь!»

— «Это с чего вдруг?» — удивился я, но на всякий случай начал замедляться. — «Мы же только что на полную Базовую Веду гоняли на скоростях куда больших, и никаких проблем не наблюдалось».

— «Так то — Базовая! А эта — Магическая. У тебя для такого разгона нужные каналы ещё не окрепли. Они, конечно, эластичней стали благодаря природе метаморфа, но порвать их при перенапряжении — дело плёвое». — Алукард решительно взял на себя контроль над процессом.

— «Ну и кто ты после этого?. Заранее предупреждать надо!» — раздраженно бурчу я в ответ, только сейчас заметив, как натянутая внутри меня струна начала потихоньку расслабляться…– «Кто тут у нас 'опытный спец по развитию?».

Почувствовав лёгкий зуд в районе переносицы, я осторожно приоткрыл один глаз и наткнулся на горящий торжеством взгляд Марка Моисеевича. С мужчины слетела вся сонливость, казалось, он готов вскочить и начать отплясывать с криками «А я говорил! Говорил!»

— «Похоже, в этом доме мы спалились окончательно» — протяжно простонал я (мысленно) и снова прикрыл глаза, вроде как для завершения процесса «магического» Чтения. А когда снова их открыл, Мастер чинно сидел в полоборота ко мне на стуле и излучал спокойствие и доброжелательность… Разве что не насвистывал, рассматривая потолок…

— «А какая разница? Для нас его уверенность в твоей избранности скорее в плюс играет. Главное, чтобы он не понял, кто Я!» — Алукард закончил помогать с торможением запущенного Ведой процесса и спокойно материализовался у меня на плече.

А из кухни выглянула госпожа Хедва.

— Мужчины, садитесь скорей за стол! Особенно ты, Вася! Посмотри, до чего ты себя довел! — хозяйка, всплеснув руками, кивнула на мои высохшие руки. — Кожа да кости! Ей, Боги! Ну разве можно так изводить себя в процессе культивации⁈ А о здоровье кто подумает?

— Мужчина не должен бояться трудностей на пути Развития! — встал на мою сторону Марк Моисеевич.

— Мужчина должен хорошо питаться! Особенно молодой и растущий! Марш за стол! — вспыхнула праведным гневом Хедва Ароновна.

— Да, дорогая! — мастер быстро замолчал и подтолкнул меня к столу…

В этот раз всё было скромно, почти по-спартански. Блюд семь-восемь, не больше! И все бодрящие, тонизирующие и придающие сил!

Хедва Ароновна ещё вчера была всерьёз обеспокоена тем, что я и дальше пойду через город с одним Дружком. Потому она всё подкладывала мне добавку и настойчиво предлагала отправиться вместе с ними в цитадель. Мол, там всё с питанием у неё схвачено, они могут взять ещё одного человека с собой (дополнительное место ведь зарезервировано). Но, поняв, что в этом вопросе я непреклонен, настаивать перестала и решила сменить тактику, напичкав меня тонизирующими приправами так, чтоб я ещё пару суток мог успешно бегать не присев, пока не найду надежное место для отдыха…

На медальоне, кстати, раздача «пряников» не закончилась.

Марк Моисеевич отрыл где-то в своих закромах книжицу «Ресурсы из Терос Мегаро: виды, признаки, места», которую и презентовал мне с немалой гордостью.

— Очень редкое издание. Конечно, сейчас больше пригодилось бы какая-нибудь брошюрка с описанием теросов или инструкции по выживанию для Охотников, но такого у меня, к сожалению, не нашлось.

Приняв из рук мастера книгу, я с интересом заглянул внутрь. Томик оказался полон всяческих таблиц, описывающих закономерности формирования Лакун, и отвечающих на вопросы из серии: если на местности расположена река шириной от 10 до 20 метров, что и с какой вероятностью можно найти на её побережье? А если рядом растет хвойный лес? А если поблизости присутствует выход пород гранита? И так далее и тому подобное во множестве вариаций, мелким убористым шрифтом….

— «А это действительно полезно!» — оживился фамильяр, — «Я и не знал, что люди так продвинулись в изучении этого вопроса!»

Насытившись и открестившись от поползновений перевести «лёгкий» полдник в полновесный обед, я решительно поднялся из-за стола. Правда, перед отбытием нужно было обсудить ещё пару моментов.

— Марк Моисеевич, вы уверены, что вас не стоит сопроводить до Цитадели? — Конечно, такой поход мне совсем не с руки. В районе, где расположилась Кооперативная твердыня, делать совершенно нечего — уверен, там охраны столько, что охота будет совершенно бессмысленным занятием. Но раз уж кого-то спас, то нужно довести дело до логического завершения и убедиться, что спасенные оказались в безопасности…

— Благодарю за заботу, — хозяин дома мягко улыбнулся. — Но в этом нет необходимости. Вчера я, конечно, оплошал, доверившись не тому человеку, но больше такого не допущу и вполне смогу постоять за своё семейство. И разрыв провода я ликвидировал, связался со службой безопасности Цитадели. Зашедший к нам Анатолий Савельевич действительно у них работает, он будет здесь со своим отрядом, — мужчина посмотрел на часы, — через три часа. Тут всё в порядке. А если что-то всё же случиться, у меня найдется чем удивить неприятеля.

— У меня, кстати, тоже имеется к вам вопрос, — мастер достал портмоне и выудил из него несколько пятидесятирублевых бумажек.

— Мне бы хотелось выкупить у вас лошадей и повозку! Ведь, как я понял, они вам особо не нужны, а мы с их помощью сможем перевезти дополнительный груз.

— Да полно вам, Марк Моисеевич! — отмахнулся я, — берите повозку так! Я-то куда её дену? А за лошадей я и сам попросить хотел — жалко животину бросать, а возиться нет ни желания, ни возможности.

— Нет, нет и нет! — пожилой еврей неодобрительно покачал головой. — Так не годиться! Вопрос трофеев свят и требует максимальной педантичности! А вам, юноша, не гоже разбрасываться ценным имуществом. Так что давайте я выкуплю его у вас по всем правилам!

Мужчина стал выкладывать на стол бумажки.

— По сто рублей за лошадь. Пятьдесят за повозку, и ещё сто пятьдесят за упряжь, прочий мелкий инвентарь, и тару, что там осталась.

— «Бери, бери! Чего замер⁈» — подал голос Алукард, у которого вдруг прорезались хомячьи повадки…

Хотя, действительно. Чего я мнусь? Мне что, деньги не нужны? Очень даже нужны! Тем более сейчас. Я ведь уверен, что когда в городе хоть немного наладят торговлю, цены взлетят — мама не горюй!

— Вуффф! Вуф! — наше внимание привлек довольный Дружок, которого с лучистой улыбкой чесала за ушком Бася, зверюга довольно тявкал и рефлекторно подергивал задней лапой.

Бывший терос на удивление быстро вжился в роль милого домашнего питомца. Когда нужно — вилял хвостом, позволял себя гладить и благосклонно принимал подсовываемые ему вкусняшки… И делал это не только из-за того, что я приказал, ему такое обращение явно нравилось…

Прям и не скажешь, что эта животина меньше суток назад с остервенением рвала людей в клочья и охотилась за мозгами.

И вот начались хороводы-проводы…

Хедва Ароновна собрала мне в дорогу увесистый куль со всякой съестной всячиной, Марк Моисеевич, хлопнув себя по лбу, унесся в мастерскую. Вернулся через минуту, в руках — копьё.

Я, правда, в этом категорически не разбираюсь, но Алукард «модель» одобрил. Широкий листовидной наконечник, перегородка, предотвращающая нанизывание добычи дальше (не знаю, как эта штука правильно называется), древко длиной больше двух метров…

— Был у меня недавно заказ от гильдии Охотников на усиление снаряжения, — пояснил хозяин дома после того, как всучил мне в руки сей дрын. — Ибо колющее оружие против обитателей лакун и прочих хищников часто более эффективно, чем огнестрельное. Заказ давно отдан, но пробный образец остался. Правда, качество металла в нём не очень. Но даже в таком виде на несколько месяцев активной службы его хватит, и будет оно явно попрочнее вашего, — мужчина выразительно кивнул на мою боевую кочергу, что сейчас притулилась у входа…

А перед самым отбытием меня приятно удивила Бася! Оказывается, они с мамой всё утро плели для меня подарок — «Оберег на удачу в охоте». Какой-то, как я понял, традиционный для Гирканска, выполненный из особых нитей талисман в форме головы волка. Он призван уберечь Охотника от опасных монстров и привлечь добычу, которая будет ему по зубам.

Уж не знаю, суеверие это или реальная магия, но в любом случае приятно! Так что покорно позволив повесить себе на шею сей подарок, я был удостоен трогательного прощального поцелуя в щёку от милой пышечки.

Окончательно во всеми распрощавшись, пообещав заглядывать в гости, как только вся эта круговерть закончится, я наконец вышел на воздух.

— Фух! — я довольно похлопал себя по животу и поудобнее перехватил сумку с трофейным оружием, — от такого перекуса даже Голод притупился.

— Ещё бы! — усмехнулся плывущий рядом Алукард, — в этих закусках было столько тонизирующих специй, что человек будет бегать как заведенный дня три, пожалуй, и без каких-либо последствий! И хочу отметить, всё было безумно вкусно! Многие яства были бы достойны появиться на праздничном столе Императора Дракулы!

— Интересно, а как ты вкус определяешь? — любопытно, знаете ли! — А давай сходим посмотреть, попался ли кто в нашу «сонную ловушку»?

— Конечно, пошли! Зря, что ли, мы её ставили⁈ А по поводу вкусовых ощущений…

* * *

К нужному месту, сжигаемые любопытством, мы вышли быстро, хотя «по свету» дорога выглядела несколько иначе. На вторые сутки я уже привык к изменениям в освещении, и уже нормально ориентировался и днем и ночью.

— «Интересно, а кто мог клюнуть на ловушку? А если этот кто-то третьего ранга? Сможет ли он перебороть действие сонного зелья? А если тела нашел патруль? Это же будет бездарный перевод ресурсов! А если патрульные разбили капсулы и уснули сами? Может, их обобрать, чтобы неповадно было разорять чужие капканы?» — Алукард в нетерпении кружил вокруг меня, генерируя кучу вопросов и предположений.

Когда до ловушки осталось метров двести, я остановился — возникла идея перестроить тело. Не полностью, а только ту часть, что была скрыта под одеждой. Да и от слишком заметных изменений воздержался.

Подумав, извлёк из кобуры на поясе трофейный наган.

И только после всех приготовлений мы направились к месту самого «капкана».

А какая тут красота! Шикарный вид на реку, набережную на том берегу. Удобная площадка над обрывом. Справа параллельно реке идёт плавный спуск, мощёный камнем. Пирс с привязанными лодочками. Слева — плакучая ива, создает определённую приватность, закрывая часть побережья от любопытных глаз. Дерево разлапистое, солидное, местные под его сенью разместили стол и пару скамеек. Получилась уютная беседка, в которой можно и пообедать, и отдохнуть после рабочего дня.

А в трех метрах от этой красоты мы вчера сгрузили кучу мертвых тел. Лежат голубчики — раскиданные, частично обезглавленные…

Вот только виновника рядом видно не было.

— Ну! Это точно не патруль! — заявил фамильяр, осматривая тела. — Здесь был кто-то крупный, глянь, отгрыз голову одним махом!

— Дружок! — окликнул я метаморфа, который старательно втягивал носом воздух, — поищи-ка нашу добычу!

— Вуф! — с готовностью отозвался волк и двинулся по расширяющейся окружности. — Вуф, вуф!

Дружок подошел к краю площадки, заглянул вниз и вопросительно посмотрел на меня.

Похоже, наш ночной охотник свалился в воду. Интересно, если он там утонет, мне засчитают его смерть? Пока я никакого прибавления во Вратах Богов не чувствую.

— Вот и не упал! — поправил меня фамильяр, когда мы подошли ближе.

— Угу! У нас даже не охота, а рыбалка получилась! — согласился я, изучая сладко спавшую на берегу гигантскую рептилию. Точнее, на земле располагалась лишь голова да шея, а вот здоровенное туловище лишь слега угадывалось под водой. — Это ж какой он в длину?

— Тело метров пять, голова с шеей — ещё четыре, плюс хвост. Приличная зверюга.

— А уровень? Погоди, сам скажу! — я попытался на основе своих ощущений оценить существо, — выше тридцати?

— Тридцать первый, — одобрительно уточнил Алукард.

Дружок уже спрыгнул к теросу вниз и сейчас с энтузиазмом его обнюхивал.

— Грах! — всхрапнул сонный монстр (звук как из пустой цистерны) и мотнул головой.

От неожиданности Дружок подпрыгнул, но не отскочил. Напротив, увеличив в несколько раз пасть, кинулся на противника.

Сонный монстр ошалело замотал головой, в которую вцепился мой волк.

Терос ещё не пришел в себя, но боль чувствовал, посему изо всех сил старался отбиться от агрессора. Точнее, отмахаться — мотал головой из стороны в сторону, пытался отодрать приставучую заразу, используя даже передние ласты… Но не тут-то было! Дружок, как заправский питбуль, челюсти категорически не размыкал и даже пытался «стричь» зубами.

— Наш улов сейчас проснётся! Нет, хуже! Он уходит на глубину! — возопил Алукард, заметив, что терос начал потихоньку пятиться глубже в воду.

Что ж, такую добычу упускать действительно нельзя!

Сбросив всё лишнее, я поудобнее перехватил подаренное копьё и тоже прыгнул вниз. Дружок зацепился когтями за валун и ненадолго зафиксировал голову монстра, благодаря чему я смог спикировать прямо на неё, со всего маху воткнув копьё в то место, где у рептилии должен был располагаться мозг.

Оружие вошло в череп по самую перекладину и благополучно там застряло… Вот только с одного удара тварь убить не получилось.

Зато получилось её разозлить и разбудить окончательно, и теперь она не просто бездумно мотыляла головой из стороны в сторону! Она начала крутиться по крокодильи, подминая нас под себя и стараясь прижать ко дну.

— Я понимаю, Дружок! Он зверь неразумный! У него инстинкты! Но ты-то человек, зачем за копьё держишься! — поинтересовался недоумевающий фамильяр, пока меня валяли и скребли по камням.

Я решил, что это вопрос риторический, разжал руки и стал перебирать ими в сторону шеи, в которую тут же и вцепился всем, чем только мог: лапами передними, лапами задними, хвостом и зубами!

И вот крепкая шкура, покрытая чешуей, поддалась, потом были разодраны тугие мышцы, и наконец я добрался до позвонков. В один из которых и вгрызся в надежде, что это наконец упокоит тварь, беснующуюся на мелководье…

Мои клыки и когти крошились о крепкую кость, но на место одних тут же вырастали новые, и я продолжал рвать и терзать, пока наконец — …

Победа! Терос затих, а я смог вылезти из воды и встать на ноги — благо, мы всё так же находились у самого берега.

Весь изодранный и ошалелый, привалился к туше и осмотрелся.

На удивление, особого беспорядка мы своими игрищами не учинили. А прислушавшись, я отметил, что прям сейчас к нам никто не бежит. И это хорошо.

Дружок, кстати, так и не разжал пасть. Вытащил голову ящера на сушу и смотрел на меня полными гордости глазами! Мол — «смотри, хозяин! Какого мы зверя забороли!»

— А если бы он не прыгнул⁈ Мы бы спокойно прибили спящего тероса! — напомнил о себе Алукард.

— Что теперь поделать⁈ — развел я руками, — зато мы размялись и потренировались сражаться с превосходящим нас по размерам противником!

— Как знаешь! — ухмыльнулся летающий колобок, — тебе же дырки на штанах зашивать…

— Вот, зараза! — вздохнул я, осматривая подранные колени и прочие прорехи… — дрессировкой всё же заняться нужно.

Но перед тем как приступить к портняжным работам и воспитанием отважного питомца, мы решили пообедать!

Тело монстра пришлось подтащить по воде под иву, которая почти полностью скрыла своими ветвями этого… плезиозавра.

Следующие полчаса мы насыщались, стараясь выжать из нашего трофея максимум. Я снова поправился, раздался в плечах и стал даже крупнее чем раньше. Благодаря 15 очкам в Магии (с учетом всех вложенных свободных), я под плотным контролем Алукарда, смог «заготовить» во Врата Бахуса не только энергию, но и материю! КПД процесса позорно низкий, зато теперь, при резкой потере веса смогу быстро всё компенсировать. Даже нарастить массу смогу в определенных пределах…

А потом я устроился на одной из скамеек, и, сидя в одном исподнем, зашивал свои штаны… Мудрая Хедва Ароновна сунула мне катушку особо-прочных ниток с иголкой («Васечка, рано или поздно — пригодиться!»). Как в воду глядела! Вот так минут через тридцать я снова выглядел более-менее цивильно. Сытый,одетый и вооруженный. Только штаны сырые. Но в мире не бывает ничего идеального…

Не мозгом единым жив человек.

Правило гениального академика № 25

Пока я сидел и штопал штаны, мы, наконец, приступили к разработке плана будущих действий.

— Так сколько тебе нужно времени, чтобы уверенно мимикрировать, изображая дар «Ветеринара»? — поинтересовался я у зависшего в одной точке лавкрафтовского колобка.

— Если не будет никаких фундаментальных затыков, то недели две. Нужно освоить новое воздействие и сделать его непохожим на работу моего Дара. А для этого нам потребуется… — и Алукард стал перечислять, что именно нам потребуется. И список всё рос и рос.

— Так, не части! — притормозил я фамильяра. — Ты уверен, что мы с таким подходом хотя бы в месяц уложимся? И охотиться нужно, и Веды читать… Да и отработка навыков. Что для этого необходимо? Теросы, люди?.

— Хмммм, — задумался напарник, — хорошо бы набрать теросов, да и парочку людей не помешает. Тут же важна не эффективность умений, мы просто должны освоить новую для меня методу работы. Если при этом всплывут проблемы и побочные эффекты, то и Бог с ним! Так даже лучше — сразу видно будет, что я молодой и неопытный фамильяр. Наберем какой-нибудь мелкой живности (сам же рассказывал про лабораторных мышей) и на ней всё отработаем.

Мда… Я оторвал глаза от очередной заштопанной дырки… Дел воз и малая телега, и когда всё это делать — непонятно. Перевел взгляд на Дружка.

Метаморф после битвы и трапезы полежал рядом со мной под деревом буквально минут пять, а теперь сновал вокруг, обнюхивая и изучая. Всё же жизнь свою зверь прожил в лакуне. Можно сказать — на лоне природы, куда не ступала нога человека, так что в городе ему очень интересно. Новые запахи, новые звуки. Если в бытность теросом у него были несколько другие приоритеты, то сейчас его любознательность прямо расцвела… Я бы даже сказал, весьма ярко заблагоухала…

«А что это?», «А зачем это?», «А для чего это?», «А почему так?» — зверь превратился в почемучку! Едва только он просёк, что по ментальноей связи не только я отдаю приказы, но и он может отчитываться и запрашивать информацию, как начал беспрерывно сыпать вопросами.

Мелькнула мысль: интересно, он от природы был таким умным, или на него так обращение повлияло?..

— Подводим итог: нам нужно две недели на подготовку «маскировки», при этом сдаваться властям нужно дней через пять. Я ничего не перепутал?

«Молчание было ему ответом.»

— И что нам с этой отрицательной временной вилкой делать? Может, нас там проверять особо не будут, пока на закончат с лакуной?

— Будут! Ещё как будут! — вздохнул Алукард. — Избранные, конечно, явление не уникальное, но штучное. И проверить нашу принадлежность к этому чертовому «черному» списку специалисты найдутся… Причем сканировать нас будут на совесть! Ну, не прямо в первый день начнут, но под плотное наблюдение возьмут сразу.

— А ты откуда знаешь? — раздраженно прошипел я, продолжая вгонять иголку в жесткую сырую ткань.

— Так Влад же правителем был, а потом вообще Империю основывал! А эти правила испокон веков существуют. Всё же многие фамильяры из «расстрельного списка» реально отбитые! Какой же властитель захочет, чтобы по его землям бродил тот же Всадник Апокалипсиса? Вот и рассматривают всех новеньких как под лупой. Но на наше счастье ключевые параметры оценки мне известны.

— То есть нам с тобой нужно с одной стороны предстать перед властями, а с другой — не попасть в руки к спецам, что будут крепко трясти нас в поисках «запрещёнки»? Я ничего не перепутал?

— А у меня уже идея есть, как мы это можем провернуть, попутно решив вопрос с голодом и прокачкой.

— Разумеется! И сейчас ты предложишь нам пеший тур в Лакуну?

— Именно! — довольно закивал Алукард.

— Так. Поправь меня, если я неправильно понял, — я чуть иголку не сломал от возмущения. — Ты хочешь отправить нас в место, кишащее теросами, что будут стремиться отгрызть мне голову? В место, где, в отличии от города, пропитанного ментальной энергией, я буду для тамошних обитателей как на ладони?

— Ага! — веселился фамильяр, явно забавляясь моей реакцией.

Я напряженно забарабанил пальцами по поверхности стола «веранды».

— Если мне не изменяет память, ты всегда ратовал за осторожность, говорил, что не хочешь слишком рано прощаться с этим миром по причине мой безвременной кончины…

Я поднял глаза на пышущего энтузиазмом собеседника.

— Так, ладно. Если у тебя есть рабочий план — то я его слушаю.

— Я же тебе показал, какая она — Лакуна. А ведь мы можем не только заглянуть туда, но и попасть в неё реально! Я, когда там летал, присмотрел парочку мест, где можно отсидеться в безопасности. Тем более у нас появился небольшой запас маны, и мы сможем частично экранировать твою ментальную энергию…

— Вот только, если мы сбежим от властей в Лакуну, это будет выглядеть очень подозрительно!

— А надо придумать, как сбежать не подозрительно!

И мы думали! Вариантов накидали множество, с большим отрывом лидировала идея закосить под пышущего героизмом дурачка, с юношеским максимализмом головного мозга. Как в народе воспринимают Избранных? Как защитников, былинных богатырей, которым даруется великая сила для защиты отчего дома от теросов лютых…

Вот и прикинем: недалёкий, но очень идейный паренёк-пролетарий внезапно получает Могучий Магический дар. Он сходу умудряется победить нескольких теросов в городе — редко, но такое случается. А дальше наш герой, преисполненный своей могучестью и «пламенным революционным (или пролетарским) духом», решает бить врага на его территории…

— Мда… Звучит, конечно, по-дурацки… — пробормотал я.

— А ты — побольше пламени в глазах! Как там говорил один из ваших правителей? «Вид лихой и придурковатый»! — Алукард скорчил соответствующую рожу. — Поверь мне, руководители постоянно сталкиваются с куда более идиотскими поступками подчинённых…Так что подобной выходкой ты никого не удивишь.

— Кому ты рассказываешь? — у меня тут же замелькали примеры куда как более «альтернативно одаренного» поведения сотрудников, — ладно, давай собираться. В пути договорим.

Штаны (условно целые) заняли своё законное место. А на рубашку я нацепил систему креплений для оружия на четыре пистолета.

Прям лихой ганфайтер!

— Хоба!

Молниеносно выхватил из кобуры наган и прицелился перед собой.

Возвратил оружие на место и пробую снова.

— Хоба! Хоба!

Как же мне нравится моя новая скорость! Дух захватывает!

При очередном извлечении из кобуры наган выпрыгнул из рук и шмякнулся на пол беседки.

Бабах!

Неожиданный выстрел заставил Дружка, снующего рядом, припасть к земле и начать оглядываться в поисках опасности, после чего он в недоумении уставиться на меня.

«Да, да! Твой хозяин — рукожоп…»

— По-моему, у нас имеются некоторые проблемы с навыками обращения с оружием, — деликатно подметил Алукард, пряча лёгкую ухмылку.

Я спешно подобрал ствол и засунул его обратно в кобуру.

— Проблемы у нас только со скоростным извлечением! Стреляю я неплохо.

— А давай прирастим его к руке? — предложил фамильяр, в задумчивости рассматривая револьвер. — Будет «Оружие скрытого ношения». Думаю, даже пистолет целиком для этого не понадобится. Рукоять, по крайней мере, точно будет лишней. Обойдемся дулом, барабаном и бойком… Вырастим нужные мышцы, сделаем костно-хрящевые крепления… Опыт после создания хвоста имеется…

— Мысль интересная. — В голове всплыл образ ребенка, стреляющего рукой, сложенной пистолетиком. Только вместо воображаемого «Пиу-пиу» идет настоящий грохот выстрела… А ствол же накаляться будет, а ещё отвод газов… В нос ударил воображаемый аромат прожаренной руки… Да и целиться я привык именно пистолетом.

— Только давай такое отложим на потом. Сейчас можно просто более удобную для извлечения кобуру организовать.

«Просто» у нас разумеется ничего не получилось. Целый час мы отращивали на руке — то ли конечность новую, то ли механизм какой. Отрастили.

Щелк — и рукоять бьет в ладонь. Щёлк — и наган возвращается на место, освобождая руку.

Я покрутил рукой, рассматривая результат наших трудов. С виду обычная кобура с небольшими ребрами жесткости. Крепится на предплечье. При необходимости — мысленная команда, и револьвер буквально прыгает на место.

В основу механизма взяли «маску личинки стрекозы» — она представлялась простой, но эффективной. Только вместо жвал мы наган прикрутили…

— Ух! Я и не знал, что механика — это так классно! Спартакус и Влад этим на увлекались. Слушай, а давай с перезарядкой что-нибудь придумаем? — колыхался в энтузиазме летающий клубок щупалец.

— Нет, — я категорично покачал головой. — Всё остальное вечером, а сейчас давай сворачиваться и двигать на охоту…

* * *

И мы пошли дальше по правому берегу. Часа через два свернули повернули на восток и быстро вышли на городскую окраину — пустыри и полуразрушенные дома (это гражданская…).

Единственным целым и функционирующим (районообразующим) зданием здесь был крематорий. А дальше — крупнейшее городское кладбище…

Близость к погосту, похоже, была ключевой причиной, из-за которой за восстановление ближайших кварталов до сих пор никто не взялся…

Одно дело, когда ты волею судеб владеешь недвижимостью с живописным видом на бескрайние поля крестов и надгробий — тут уж ничего не попишешь. Но если тебе для такого результата нужно приложить серьёзные усилия… Тут желающих пока не нашлось…

Когда в небе загорелось «Сияние грез», работники крематория, скорее всего, оперативно смотали удочки и смылись, не желая оставаться единственной добычей для залётных теросов на несколько миль вокруг…

Хорошо, если они перед стремительным отступлением печь заглушить успели. Но вот подготовленные к «процедурам» тела никто трогать не стал.

И вот этот «шведский стол» сейчас и привлёк монстра, похожего на койота. Только в холке метра полтора, поджарый такой, гибкий, хищный. Он прогрыз себе путь на цокольный этаж крематория (через зарешеченное окошко, кстати) и проник в помещение, где угадывалось на столах несколько человеческих силуэтов.

— Уровень двадцать третий. Скоростной тип, хорошо развиты ловкость и реакция, — оценил противника Алукард.

— Думаешь, быстрее нас будет?

— Если мы энергию на «допинг» пережигать не будем, вполне может оказаться быстрее…

Наблюдали мы за нашей будущей добычей с крыши соседнего заброшенного здания, на которой мы с Дружком залегли словно рыси в засаде.

— Давай попробую его сначала подстрелись, — я пододвинул к себе чехол с ружьем, оставшимся от бандитов.

— «Дружок, для тебя задание! Как только подстрелю добычу — сразу бросаешься на неё и давишь. Только попробуй, если получится, не добивать. Понял?»

— «Вуф!» — вскинулся волк, мол «понял, хозяин, всё выполню в лучшем виде!» и стал осторожно отползать на более удобную позицию.

Всё-таки удобно, когда подчиненные буквально читают твои мысли!

Я ненадолго замер в раздумье — стоит ли раздеваться? И стал решительно стягивать с себя рубашку и штаны. Опыт подсказывал — одежда во время битвы может вмиг превратиться в лохмотья.

Раздевшись до исподнего, я поспешил преобразиться. Ничего серьезного — только кожу чешуей покрыл да глаза настроил, чтоб лучше справиться с ролью снайпера.

Окна в помещении с телами были небольшими, подходящий для выстрела момент пришлось ждать и выгадывать. Но вот пирующий и почти урчащий от удовольствия терос удачно показался в поле моего зрения.

Вдох, выдох, прицелились… Выстрел!

Есть! Пуля со звоном разбила стекло и вошла в заднюю лапу монстра в районе колена.

Бах! — Второй выстрел вслед за первым, попадал в бедро. Всё! Теперь дело за Дружком.

Метоморф, услышав пальбу, сорвался с места. Моментально оказавшись у нужного окна, он «втёк» в него и кинулся на шокированного и потерявшего маневренность противника.

— Ррррр!

Звери спились в ревущий клубок и покатились по полу, впиваясь клыками и когтями в плоть друг друга. В этот раз я разрешил Дружку использовать метаморфизм, а значит, в бедного койота сейчас вгрызались всё новые и новые пасти…

Отложив оружие и внимательно наблюдая за сражением, я задумался. Спуститься так, или сначала одеться? После выстрелов имеется не нулевой шанс, что какой-нибудь патруль нагрянет к нам «на огонёк», проверить, что тут происходит. И мне бы хотелось встретить прибывших в штанах…

Прислушался к Дружку. Метаморф перебил теросу хребет и теперь дожимал. Собственно, койота ещё не загрызли только из-за моего приказа «брать, по возможности, живым»… Что же, можно и одеться. Я потянулся за рубашкой.

— Чувствую опасность! — рядом появился встревоженный Алукард.

Резко припав к крыше, я задрал восприятие и начал сканировать окружающее пространство.

Пусто. Ни единого достойного внимания шороха или движения. Но фамильяр прав, я тоже ощущаю нарастающую тревогу! Руки тянутся то к копью, то к ружью. Что хватать? Куда бежать?

Так. Если кругом всё тихо, значит, что?

— «Небо!»

Поздно. В следующий миг на меня словно наковальня обрушилась, здоровенные когти пробили спину, погружаясь глубоко в мясо.

А следом меня лишь чудом не сдёрнуло с крыши. Вверх, ведь терос рванул в небеса.

Здоровенный, птицеподобный (или какой он там? — мне же ни черта не видно!) монстр попытался утянуть меня в родную для него стихию. Я едва успел вцепиться всеми четырьмя (даже пятью, если считать хвост) конечностями в крышу.

Твари это явно не понравилось, мне тут же прилетел удар клювом в затылок.

Крак! Вам часто приходилось слышать, как хрустит ваша черепушка?

— «Получай!» — это Алукард, взяв контроль над хвостом, начал колоть им тварь, стараясь засунуть как можно глубже, и там раскрыть лезвие. Вот только солидная перьевая прослойка мешала нанесению смертельных ран.

Новый толчок с хрустом отрывал руки от крыши. Теперь «на земле» меня держали только ноги, когти на пальцах стремительно загибались, стремясь зацепиться покрепче.

Голова звенит после удара, мысли слегка путаются.

Щелк, щелк! В ладони прыгнули наганы, я вскинул руки за спину и начал давить на курки…

Бум, бум, бум, баум… Звуки выстрелов гасятся оперением, терос начинает болезненно каркать и сильнее бить крыльями.

Треск. Очередной рывок монстра отодрал меня от крыши и подкинул в небо.

По голове снова саданули клювом. Пернатый таки расколол мой «орех» и добрался до его нутра.

— Падлааааа! — меня передернуло от обжигающей боли.

— Спокойно, — в голове раздался уверенный голос Алукарда, — мы эту птичку уже достали! Сейчас подрежем, спустим на землю и добьем! Я почти проковырялся к её внутренним органам.

В пылу сражения как-то упускаешь из виду, что ты здесь не один. А напрасно.

В момент, когда летучий терос успел подняться в небо метров на десять, подоспела подмога.

Дружок, ринувшийся на мою защиту, выбрался из крематория (разворотив часть стены), в три мощных скачка оказался на крыше и прыгнул вверх.

И, чтоб его, допрыгнул!

— Аааа! Собака! — заорал я, когти метаморфа впивались в моё тело, пока их обладатель карабкался (по мне!) к нашему врагу… Добравшись до цели, зверь вгрызся в то, до чего первым дотянулся. А дотянулся он до крыла…

Такого издевательства пташка уже не выдержала и сорвалась в крутое пике…

Бух! Посадка вышла жесткой, вот только благодаря Дружку, который словно заправский борец рванул врага в воздухе через себя, мы с ним оказались сверху, а терос снизу…

Это позволило мне быстрее прийти в себя, после чего я ломанулся вперед, раздирая спину в лохмотья, но высвобождаясь от когтистой хватки.

Повернувшись к теросу, напоролся на горящий яростью и подгоняемый голодом взгляд. В следующий миг мой хвост со свистом вошел в глазницу птицы. Фокус внимания на кончике хвоста, представляю, как он распускается пучком шипов, разрезая вражине мозг. Но на этом я не остановился, заставляя острые лезвия расти, превращаясь в колючий куст, заполняющий своими «ветками» всё пространство черепной коробки.

Враг в последний раз дернулся и затих, а я выдохнул и плюхнулся прямо на тушу монстра.

А ничего так, мягенько. Пушистик. Нужно будет перьев надергать.

Из воздуха соткался Алукард.

— Нужно постоянно следить за небом!

— Ага, — говорить пока получалось с трудом, разодранная спина принимала прежнюю форму, дыра в черепе с лёгким пощипыванием закрывалась. — Ахтунг! Воздух! Нам нужна система ПВО… Зато теперь мы знаем — повреждения мозга — безумно больно, но не смертельно… Не исключено, что по причине малого его участия в моей жизни…

Следующие час мы приходили в себя, ели, собирались. Пока я ощипывал птичку, Дружок приволок койота, и мы славно потрапезничали, выжав из теросов всё до последней капли.

Летучий терос, кстати, оказался весьма «жирным». Двадцать девятый уровень, почти тридцатый. Он даже мог немного в магию — держал себя в небе не только мускульной силой, солидно облегчая свой вес каким-то аналогом левитации. Мне даже стало интересно, если это «видовая» особенность, можно ли её как-то скопировать?

— В этом случае не получиться, — расстроил меня Алукард, — здесь это не свойство тела, а умение, и магических органов у этого птица никаких нет. Но такие вещи бывают. Только появляются на уровнях, начиная с тридцатых…

* * *

Прибрав за собой, мы решили двинуться вдоль кладбища и через двадцать минут неспешного пути вышли к православному храму.

Примечательно — «пирамидальная» архитектура местных прекрасно проявлялась и в строениях культа, так что сейчас я мог наблюдать весьма сюрную картину. Ступенчатая пирамида с белеными стенами. Два верхних яруса заканчивались вполне привычными золотыми куполами.

Выглядел этот памятник местному зодчеству торжественно и монументально. Но особое внимание он привлек не из-за любви в архитектуре — в массивные кованые ворота храма ломился здоровенный (метров под шесть стоя) терос-медведь.

Более того, пока не оказался метрах в двадцати, обойдя храм с другой стороны, я не заметил его присутствие. Звук, запах, чутьё, позволяющее определить ранги — всё словно глушилось в определенном радиусе от зверя. А ведь он тут долбил в ворота — камни ходуном ходили.

— Замри! — зашипел фамильяр, — а теперь медленно пятимся назад. Этот зверь четвертого ранга! Прибьёт нас и не заметит.

Ну с «не заметит», к сожалению, не прокатило. Стоило нам сделать второй шаг назад, как терос дернул ушами и развернул голову в нашу с Дружком сторону.

Зверь не ревел, не рычал, не выказывал агрессию. И действительно, зачем что-то доказывать или злиться на свой будущий перекус, что так услужливо сам пришел?

Именно так я расшифровал взгляд медведя, с которым он стал разворячиваться в мою сторону…

— Алукард, мы выживем, если нас сожрут?

— Не знаю. Зависит от кислотности в желудке, — задумчиво пробормотал фамильяр. — Ты, кстати, лучше сам ему в пасть прыгай! Чтоб он голову целиком проглотил, не разгрызая.

— Учту…

Пока мы с напарником спешно набрасывали план, из которого в дальнейшем будет только «два выхода», медведь неспеша решал, стоим ли мы его внимания.

— Рррррр!

Вперед бесстрашно выскочил Дружок и, оскалившись, зарычал на многократно превосходящего его противника.

Мишка даже склонил набок голову в удивлении, а мне пришла четкая мысль от метаморфа: «Беги, хозяин, я его задержу!» После чего волк кинулся на тероса…

Бум!

Грозный монстр полетел кубарем прочь от церкви, когда в воротах распахнулась небольшая калитка, из которой вышел поп в черной рясе…

Классический такой батюшка. Окладистая борода, здоровенный золотой крест на груди и голосина…

— Что ж ты, тварь безбожная, в храм господень ломишься⁈ — пророкотал густым басом святой отец.

— Ррауу! — возмущенно взревел медведь, восстановив равновесие и повернувшись к обидчику.

— Ты мне ещё порычи, ирод!

Батюшка картинно щелкнул пальцами, и зверь, растеряно взмахнув лапами, распластался на камнях площади.

— За то, что покусился на жизнь и здоровье людское, изгоняю тебя из Божьего мира!

И в следующий миг ужасающая сила скрутила тероса словно сырое полотенце, а проступившая при этом густая кровь не пролилась вниз, а ручейком устремилась к батюшке, который раскрыл рот, полный бритвенно острых зубов…

— А я знаю этого парня! — произнёс ошарашенный Алукард. — Мы его обратили за пару дней до смерти Влада…

Тут вампир (а кто это ещё мог быть?) повернулся в нашу сторону.

— Сын мой, с тобой всё в порядке? Может, нужна помо…

И тут батюшка замер на полуслове и осторожно принюхался, после чего перевел взгляд с меня на Дружка и обратно.

Во взгляде священника мелькнуло смутное узнавание, а потом глаза широко распахнулись в удивлении!

От Алукарда тут же шибануло страхом, подозрением, опасением.

— «Похоже, тебя опознали», — отметил я, напряженно думая, что же делать дальше?

— «Так! Так! Так! Что делать? Нам нельзя светиться! Бежать! Нужно бежать! Пусть Дружок нас прикроет!» — рассудительность фамильяра явно дала сбой.

— «Успокойся! Куда бежать? Мы и от медведя вряд ли бы скрылись, как нам бежать от вампира, который развивался пятьсот лет?» — в отличии от напарника я в панику не ударился и быстро перебирал возможные действия… Бежать точно не вариант, значит, переговоры. А как? Жаль, я пока мало про церковников знаю. Вообще! И откуда тут вампир-священник⁈

— «Так! Давай мне быстро всё, что знаешь про этого парня, и всё, что знаешь про вампиров и их отношения с церковью».

Сам же я направился прямо к рассматривающему меня батюшке, по пути похлопав по холке взъерошенного Дружка.

— Святой отец, я хочу исповедаться!

Правда — изысканное блюдо. Особенно если его правильно сервировать.

Правило гениального академика №81

Гипнотизируя широкую спину священника, который вел нас куда-то вниз по узким лестницам и коридорам, я готовился к предстоящему разговору и вытрясал из Алукарда всю доступную ему информацию.

Итак. Что нам известно об этом батюшке? Не так чтобы много, но и не мало.

Четыреста пятьдесят лет назад тот был удостоен чести быть обращенным самим Владом Дракулой. А значит, этот поп может считаться одним из старейших и первородных вампиров. Многовековой опыт и пятый ранг силы (если судить по беглой оценке Алукарда) прилагаются.

Как вампир оказался священником? Всё просто. Это в произведениях Брема Стокера и его последователей Дракула был порождением зла и богопротивной тварью. В реальности (как этого, так и моего прошлого мира) Влад был ярым сторонником православия, активно поддерживал Церковь. Более того, здесь он был гордым носителем титула — «Защитник веры», дарованным ему Вселенским Патриархом за захват Константинополя у магометан. И ничего удивительного, что часть вампиров, отрекшись от мирской жизни, нашла своё пристанище в стенах храмов и монастырей.

— «Да точно, в одной из книг по истории упоминалось — почти половина Афонских старцев ныне представлены вампирами», — в моей голове всплыла страница из недавно прочитанного.

— «Вполне может быть. Ещё при жизни Влада двое из его войска решили, что война — не их удел, и приняли постриг.»

В целом, из имеющейся у меня информации картина складывалась следующая:

Мне посчастливилось (в кавычках или без — пока непонятно) напороться на одного из сильнейших людей города. Который, похоже, с первого взгляда опознал моего Фамильяра…

— «Скорее всего он ощутил вашу с Дружком связь. Она же почти идентична той, что объединяла Дракулу и его „птенцов“,» — преодолев первый приступ паники, вернул себе самообладание Алукард. — «Правда, он может быть не уверен на сто процентов, что я именно „Отец Чудовищ“. Мало ли схожих способностей и родственных навыков? На этом можно попробовать сыграть и отвести подозрения…»

— «Категорически нет!» — я снова одернул себя, чтобы не мотнуть головой в возмущении, — «Думаешь, мы сможем обвести его вокруг пальца? У нас на это хоть малейший шанс есть? Я очень в этом сомневаюсь! Тем более, не исключен вариант, что он и сам без нашего содействия сможет выяснить истину, если мои ответы его не удовлетворят».

— «И что тогда нам делать?»

Задумавшись, я запустил руку в шерсть на загривке Дружка и стал его почесывать. Метаморф шел рядом со мной и остро нуждался в успокоении — слишком уж хорошо он ощущал мою тревогу и начинал недобро коситься на священника и прочих встречающихся нам людей.

— «Мы не будем изворачиваться или, упаси Господи, лгать! Только правда, только искренность! Честность — по полной, и надеемся, что этот вампир-священник соблюдает тайну исповеди…»

— «И что?»

— «Тогда, „переварив“ рассказанное, он будет вынужден разбираться с нами самостоятельно.»

— «Угу», — нахмурился Алукард. — «А если он посчитает меня слишком опасными для общества?.. „Разобраться“ то с нами он может тысячей и одним способом разной степени летальности.»

— «Думаешь, совсем нет других вариантов?» — я решил приободрить товарища. — «Если я верно понял, вампиры искренне любили и уважали Дракулу. А меня в какой-то мере можно посчитать его идейным продолжателем. Ведь ты выбрал меня так же, как и Его когда-то…»

Дальше мы двигались «молча». Алукард — думал, а я настраивался на судьбоносные переговоры.

Мы шли узкими извилистыми коридорами, проходили через просторные помещения, переполненные взволнованными людьми. Батюшка кивал тем ободряюще, служки разносили благую весть о поверженном теросе.

— О чем бы хотел со мной поговорить, Сын Мой? — поп первым нарушил молчание, когда мы оказались в небольшом помещении вроде кельи.

— Святой отец, вчера утром я слился с фамильяром по имени Алукард. Его ещё называют «Отцом чудовищ».

Вчерашнее пришествие Терос Мегаро отец Викентий встретил философски. За без малого пять сотен лет он сталкивался с этим явлением не единожды, выступая в роли и беженца, и воина, и полководца. Теперь ему предстоит встретить его как священнику, оберегая тех, кто ищет защиту на святой земле.

— Сияние накрыло город! Три сотни теросов УЖЕ прорвались! Государственные Цитадели переполнены и просят нашей помощи — там царят разграбление и «реквизиция» продовольствия и снаряжения. Возможен голод! — осипший голос старшего послушника дрожал и прерывался. Всё же первая Лакуна — это очень волнительно. В это время детские страшилки оживают, клыкастые монстры, дремлющие во тьме души, выходят на свет…

— Успокойся. Боги шлют нам лишь те испытания, которые мы способны выдержать.

Старый вампир был хорошо образован. Он знал — Терос Мегаро много старше Богов. Но очевидным для него было и другое: Пожелай Небожители — и опасность Лакун для людей сошла б на «нет».

Но в религиозных трактатах Терос Мегаро превозносят как великое испытание! Как вызов роду людскому! Как его крест и великую борьбу!Благодаря этой борьбе мы растем и мужаем. Благодаря этой борьбе возникают Избранные!

Отец Викентий мог добавить, что «внешнее» зло заставляло людей куда как меньше дурить и воевать промеж собой…

В этот раз он не планировал носиться по городу и повергать теросов. Конечно, размяться и отвлечься от однообразных будней не помешало бы, но пусть этим занимается молодёжь. Сам же он должен выполнить возложенные на него вместе с саном обязанности и позаботится о людях, прибывших под защиту стен его храма. Что было не так просто сделать — с организационной точки зрения.

Из-за текущей «политической» обстановки и падения (чего греха таить?) авторитета церкви в храмах пожелали укрыться не так много людей. Старый вампир, задумавшись, в тревоге стиснул кулаки.

Его раздражало, когда высшие иерархи забывали своё призвание, погрязнув интригах и борьбе за власть. Не удивительно, что Боги часто относятся к служителям своих культов, как к забавным, но по большей части раздражающим «зверушкам» (если не вредителям)… А что им ещё делать?

Стоит Покровителю отвернуться, своими делами заняться (ненадолго — лет эдак на сто), последователи тут же войну какую начнут, соседей режут, раскол учинят. И всё это разумеется «Во славу твою, Господи».

Вот и держатся Боги от своих же священнослужителей подальше, ограничиваясь конкретными заданиями для конкретных заслуживших доверие лиц… Раньше (ещё лет пятьдесят назад) эта ситуация была «тайной Полишинеля». То есть умные всё понимали, но вслух о подобном говорить считалось дурным тоном. Сейчас же, напротив, стало модно фрондировать против церкви, быть «атеистом» и трубить о том, что «Бога в храме нет».

И Викентий в определенной мере был благодарен этим болтунам — высшие сановники, почувствовав для себя угрозу, забегали и засуетились. Однако, текущая ситуация мешала и нормальным священнослужителям. Порой даже больше, чем их нечистоплотным коллегам…

Вот и сейчас. Убежище рассчитано на четыре тысячи, пришло только полторы. При этом в государственных Цитаделях нехватка ресурсов и места… Ведь создавались они, когда в городе было гораздо меньше населения, и с расчетом, что часть людей укроется в храмах…

А с прибывшими хлопот немало. Всех нужно успокоить, разместить (некоторые не только со скарбом пришли, но и со скотиной…), обеспечить, организовать. И решить сто и одну «неожиданно» возникшую проблему, а также проследить, чтобы люди чудили поменьше. А потом разбираться с последствиями того, что предотвратить не успели…

Отец Викентий решил обойти вверенный ему объект.

— Это племенной хряк! Я не позволю его под нож ради мяса! — воинственно встопорщил бороду коренастый мужичок, наскакивая на молодого Исидора.

— Он сломал две ноги и долго не протянет! — пытался увещевать хозяина скотины служка. — А на кухне сегодня мясо для супа потребно.

— Ради супчика забить моего красавца? Не бывать этому!

— Но как же он без ног?

— А что ноги⁈ Я тут Матвея Филиппыча видел. Он мне через пару часов прекрасные протезы смастерит!

— Вы хотите поставить свинью на протезы? — опешил служка. Да и вампир от такого поворота весьма заинтересовался происходящим.

— Дурень, «хозяйство» то при нём остается! В первый раз, что ли? Нужен холодец — хлобысь копытце с рулечкой! Вот тебе и закуска на стол, а саму животинку — к Матвею. И вот она дальше на протезе бежит жирок нагуливать…

— А я ведь ушел в монастырь подальше от мирской суеты, — усмехнулся древний вампир…

Бум… Бум… По стенам прошла ощутимая вибрация.

Святой отец сосредоточился и усилил слух, стараясь определить, что же его насторожило.

Бум!… Так. Это ворота, и кто-то большой в них ломится. И точно — в коридоре зашелестели шаги, в помещение стремительно вошел один из охранников. Приблизившись, негромко произнес:

— Отец Викентий! Терос. Четвертый ранг. У входа!

А вот это уже интересно…

— Исидор, — вампир обратился к помощнику, — закончи здесь, — кивок в сторону хозяина свинки. — А я гляну, кто к нам пожаловал?

— Святой отец, подождите! — попытался откреститься от подобной участи подчиненный, но батюшки уже и след простыл…

Через несколько секунд отец Викентий уже стоял у оконца в воротах и с интересом разглядывал здоровенного медведя.

— Экий красавец! — оценил богатырские стати тероса вампир. — Сорок седьмой уровень! Как же ты, чудо, до главного прорыва к нам протиснуться умудрился?

Бум! От нового удара стены задрожали, а металл врат жалобно заскрипел…

Затворив смотровое окошко, вампир расплылся в предвкушавшем оскале и дернул ручку входной калитки.

— Хм… Перекосило, — святой отец от души саданул по дверце ногой, да так, что «проситель», расположившийся с другой стороны, с возмущенным ревом кубарем полетел куда подальше.

Выйдя из храма, вампир улыбнулся и расправил плечи. Как же хорошо иногда размяться и «отпустить контроль» без опасения что-то (или кого-то)сломать!

А монстр предполагался весьма прочным, посему Отец Викентий планировал с его помощью скинуть часть накопившегося из-за административно-хозяйственной возни стресса.

И зверь не подвел. Быстро придя в себя после оплеухи, вскочил и снова яростно зарычал. Чутье шептало зверю бежать без оглядки, вот только «голос разума» был задавлен Голодом, толкающим мишку к ближайшему источнику ментальной энергии…

— Что ж ты, тварь безбожная, в Храм Господень ломишься⁈ — зарокотал древний вампир. Он всегда испытывал тягу к некоторой театральности, так что дал монстру время прийти в себя, и только когда тот с рёвом ринулся в его сторону, придавил супостата телекинезом к земле. Как раз за мгновение до того, как терос активировал какое-то магическое умение.

Мишка сдавленно хрюкнул и пробил мордой брусчатку. Во все стороны полетела каменная крошка.

«Тц… Перебор, однако!» — священник уменьшил давление, не желая портить мостовую перед храмом.

— Эх! Переоценил я тебя, — вздохнул отец Викентий, после чего под щелчок пальцев терос был скручен и выжат, словно белье после стирки.

Брызнувшая от такого обращения алая жидкость вместо того, чтобы расплескаться по земле, взвилась в небо и единым потоком устремилась по воздуху прямо в раскрытый зубастый рот священнослужителя.

Живительная влага освежающей волной прокатилась на телу вампира, даруя ему бодрость и краткосрочную эйфорию. Все притупившиеся за годы мирной жизни чувства резко обострились, и он с удивлением отметил, что у него оказывается были зрители! На краю площади, готовые в любой момент сорваться и убежать, стояли: встревоженный юноша лет семнадцати и магический волк третьего ранга, прикрывающий телом своего… Хозяина? Канис?

Развернувшись к молодому человеку, отец Викентий по привычке запустил сканирующие заклинание…

— Сын мой, с тобой всё в порядке? Может, нужна помо… —

И тут Вампира словно обухом по голове ударило, а следом накрыло ноющим чувством ностальгии! Ментальная связь между волком и человеком была до боли знакомой! И не просто знакомой! Такой же, что когда-то связала его с господином!

Связь, ради которой он столь многое отдал, и которой так быстро лишился…

Несколько секунд Викентий стоял в неподвижности, стараясь успокоить бурю нахлынувших чувств. Мыслительные шестерни не хотели нормально вращаться, скрипели и сбоили. Может, показалось? Мало ли в мире разновидностей связи?..

В парочку (парнишку и волка) отправилось следующее, более сложное сканирующее заклинание, а затем ещё одно! И ещё! Нет, не показалось. Связь точно была создана Даром господина!

А значит, что? Юноша — Избранный, «Отец Чудовищ» вернулся!

Открытие ввергло старого вампира в смятение. С одной стороны, он, не смотря на свой сан, перегрызет глотку любому, кто посмеет в его присутствии очернить имя Дракулы, обвинив того в наступлении «кровавого века». А с другой — Дар господина действительно несет большую опасность для человечества. И, следуя букве закона, с фамильяром «черного списка» должно разобраться здесь и сейчас!

Что же делать? Что делать?

Ведь сейчас перед ним стоит буквально «духовный приемник» Дракулы, что будоражило и заставляло вспомнить давно забытое… И сей молодец запросто может сталь причиной нового «кровавого века». И не по злому умыслу даже, но шанс подобного присутствует. Отец Викентий постарался отбросить посторонние мысли. Не имеет стоящий перед ним юноша никакого отношения к его почившему господину…

А допросить парня нужно обязательно, подтвердить или развеять свои догадки и предположения. И принять правильное решение. А какое оно — правильное? Может, передать право разобраться кому-то другому? А не будет ли это равнозначно тому, чтобы убить его лично?..

Отец Викентий всё больше разрывался между чувствами и долгом, и тут паренек заговорил сам.

— Святой отец, я хочу исповедаться!

В первую секунду вампир даже не понял, что именно ему сказали. Но когда разобрался — облегчённо выдохнул. Вот оно — столь очевидное и простое решение! Долг священнослужителя — принять и выслушать любого, кто желает облегчить душу, а значит, он обязан как минимум выслушать…

Избранный назвался Василием. Сразу сознался в том, что получил Дар «Отца Чудовищ»! Он уже прошел обращение, став «ме-та-мор-фом», существом, способным принять любую форму, а также адаптироваться к самым суровым внешним условиям. На двенадцатом уровне он мог сражаться с существами уровней на пятнадцать его старше, при том, что магии у парня изначально почти не было. То есть он сражался, опираясь лишь на своё Тело!

Это было поразительно! Глядя на юношу, отец Викентий уже сейчас понимал — новое творение «Отца Чудовищ» на голову превосходит вампиров. Да что там, пройдет лет тридцать, и его собеседник сможет обрести полноценное бессмертие! Не в том смысле, что он не умрет от старости, как и вампиры, а в том, что станет практически неуничтожим! Мир знает немало прецедентов подобных «Бессмертных» — той или иной формой бессмертия обладает каждый второй Небожитель. Вот только все они приложили море усилий, веков и бесценных ресурсов для достижения такого результата. А парнишке, сидящему перед ним, нужно всего лишь неспешно развиваться! И он сможет породить целую расу себе подобных!

Первой мыслью, возникшей в голове древнего вампира, осознавшего масштабы проблемы, было обратить паренька в прах прямо на месте. И только долг Священнослужителя взял верх над внезапным порывом, и батюшка решил для начала дослушать исповедь…

Не согрешишь — не покаешься. Не покаешься — не спасëшься.

Правило гениального академика №76

— Мы в ответе за тех, кого обратили! — глядя на вытянувшееся от удивления лицо отца Викентия, подытожил я наше двухчасовое общение…

Точнее, в основном говорил я, а батюшка с пронизывающим до самого нутра взглядом и мягким елейным голосом изредка задавал наводящие вопросы. Причем, если в начале исповеди говорить правду было моим сознательным решением, то через минут пять с начала таинства сие действие стало уже инстинктивным… Организм мне просто кричал благим матом — сбрешешь аль слукавишь — и тебя тут же пеплом по ветру развеют… Брррр…

Единственное, о чем я умолчал (из-за того, что святому отцу о подобном просто в голову не пришло поинтересоваться) — о моём иномировом перерождении. Но право слово, в сравнении с получением запретного Дара и событиями последних дней — это сущая мелочь, не имеющая отношения к нашему делу.

За это время я успел поведать батюшке о двух самых сумасшедших днях моей жизни, о голоде и моей борьбе с ним, о бандитах, теросах и прочем. И очень постарался показать своё ответственное отношение к обретенному.

А вот тут выложился по полной. Я прекрасно отдавал себе отчет, что метаморфы даже в условиях магического мира — грозная мощь и большая опасность. Сильные, живучие, адаптивные, подгоняемые нестерпимым голодом. Без должного контроля они действительно могут стать тем ещё бедствием.

Да и с контролем… Святого отца очень интересовали мои планы на будущее, и он мягко, окольными путями выспрашивал: «А не собираешься ли ты собрать дружину великую да отвоевать место под солнцем тебя достойное». Слова конечно были другие, но смысловой посыл был именно такой…

— Святой отец, — я осуждающе посмотрел, на вампира. — Зачем мне армия? Она «не пашет, не сеет, не строит». И как я её содержать стану? Лучше обучить мои творения труду. Пусть работают на станках или, там, землю пашут… В разработке новой лакуны они будут незаменимы и в защите от зарождающихся на окраине Террос Мегаро чудовищ…

«Метаморф — существо универсальное. И любая такая рабочая артель может быть быстро превращена в вооруженный до зубов боевой отряд», — закончил я уже про себя, вслух продолжая открещиваться от любых милитаристских идей… Тем более, что я не врал. Опыт прошлой жизни наглядно показывал, что «войны» чаще ведут к большим неприятностям и ввязываться в них нужно лишь в случае крайней необходимости.

Другой острый вопрос, поднятым отцом Викентием, — обращение людей.

Тут для меня никаких сложностей не было. Я просто изложил свою позицию как ученого: сначала эксперименты на животных (теросах) и выявление незапланированных эффектов, и только потом задумаюсь о людях…

Последней и, как мне кажется, самой важной для древнего вампира, была тема моей смерти. Что будет с метаморфами, если я внезапно погибну?

Он прав, основные беды миру творения Отца Чудовищ принесли без контроля со стороны создателя… Различных завоевателей и потрясателей вселенной Земля знала изрядное количество. Да что там! Вся История состоит из войн и великих битв, в мире с магией они только эпичней стали… Тут я представил, как метаморфы начали без ограничений плодиться и порождать себе подобных и присвистнул! Вот это действительно будет… — нехорошо…

Задумка для решения столь экстраординарной задачи у меня была, но пока лишь на стадии «эскиза». Я планировал «вшить» в программу метаморфов сигнал, блокирующий бесконтрольное размножение (через укусы и прочие обращения) при моей гибели. Метаморфизм смог бы дальше передаваться только детям, кровным потомкам. И никаких исключений! Что примечательно: на мой вопрос: «А можно ли в принципе убрать возможность размножения заражением?» Алукард просто развел лапками, заявив, что как в случае с оборотнями и вампирами данный процесс оказался вшит в саму суть нового вида. И как его удалить, он не знает…

В общем, я пообещал батюшке сделать этот вопрос первостепенным, сразу после определения, что делать с моей легализацией в статусе Избранного.

Окончив исповедь своим финальным «Мы в ответе за тех, кого обратили!», я замолк и в ожидании уставился на святого отца.

Древний вампир молчал… Пару раз за наше общение казалось, что он меня тут на месте и прикопает, не дослушав. Алукард в такие моменты начинал усиленно бомбардировать меня идеями, как выжить и улизнуть, если нас прямо здесь и сейчас начнут в порошок стирать. Но, слава Богам, обошлось. Вот и сейчас я сидел, стараясь не обращать внимания на накручивающего себя фамильяра, и ждал вердикта по своему «делу»…

— Так! — отец Викентий наконец пошевелился, тяжело вздохнул и впился в меня немигающими очами (именно очами, такой пробирающий до мурашек, алыми угольками прожигающий взгляд простыми «глазами» не изобразить). — Я очень надеюсь, что не пожалею о своем решении. Но шанс тебе, Василий, предоставлю и не буду в миру распространяться о природе твоего фамильяра. Но с государственной проверкой помогать не стану — будет тебе это испытанием.

На этом месте я согласно закивал, ощущая, как с одной стороны меня всего колотит от огненного взгляда, а с другой — пружина напряжения, что была готова сорваться в любой момент, начала постепенно разжиматься.

Убедившись, что я внимательно его слушаю, старый вампир закончил воспитательное нагнетание и продолжил уже более мягким, даже поощряющим голосом.

— Мне отрадно, что в сей юной голове обретаются мысли столь созидательные и ответственные. Это зародило во мне надежду, что на этот раз Дар «Отца Чудовищ» не приведет к великим бедствиям.

— «Похоже, на принципиальное отсутствие проблем с моей стороны батюшка не рассчитывает», — отметил я про себя.

— Отныне я буду присматривать за тобой и твоими успехами. И если у тебя возникнут сомнения какие аль тревоги, ты всегда сможешь поделиться со мной. Постараюсь помочь.

«С нашим психиатром вы вмиг разрешите все свои внутренние проблемы и проработаете тревоги… Или мы вас по ветру развеем огнем очищающим», — нервно пошутил я про себя, хотя угрозы в словах святого отца уже не было.

— А идея с бегством в Терос Мегаро, чтобы подготовиться к проверке, выглядит хоть и рисковой, но вполне здравой. И кстати! — батюшка размашисто перекрестил меня. — Отпускаю грехи твои! Иди и не греши! — и следом, приоткрыв дверь в исповедальню, крикнул, — Феофан!

Из проема тут же показалось взъерошенная голова служки.

— Да, святой отец?

— Поводи Василия с его напарником, — вампир кивнул на Дружка, который весь наш разговор в напряжении просидел у моих ног, — в свободную келью для чтения Вед! А также купальню покажи.

Отдав указания на мой счет, вампир слегка потемнел лицом и пробормотал:

— А я пойду проверю, что там за время моего отсутствия по хозяйственной части натворить успели.

— «Фух! Убивать нас, похоже, пока не собираются. Хотя, как мне показалось, он одобрил идею похода в Лакуну, так как надеется, что нам сожрут, и проблема решится сама собой…» -подал голос Алукард.

— «Может быть! Но сейчас мы заручились нейтралитетом весьма влиятельного человека, который в будущем может стать нашим союзником…»

— «Или — он всё-таки открутит нам голову, но чуть позже…»

— «Или так…» — согласно кивнул я.

Когда за сопровождающим притворилась дверь, я огляделся. «Келья для чтения Вед» оказалась небольшим каменным мешком с одинокой кроватью, тумбочкой, лампочкой над изголовьем и какими-то письменами, покрывающими стены, потолок и даже пол.

— «Это руны, ускоряющие течение Энергии мира», — Алукард указал на определенную часть надписи. — «А эти повышают концентрацию. Эти нужно активировать для вхождения в транс, но нам пока рано ими пользоваться.»

Пристроив свои вещи в углу комнаты, я выудил из сумки прихваченный из дома «культиваторский» набор благовоний и пилюль. Поджег то, что должно тлеть и благоухать, проглотил то, что должно работать изнутри и, разувшись, забрался на койку.

Сегодня мы славно поохотились. Пора уже и «монетизировать» добытую энергию, превратив её в новый уровень!

— «Конечно, солидную часть системной награды за теросов „откусил“ Дружок. Но и того, что у нас имеется, достаточно для прорыва!» — в предвкушении потер щупальца довольный фамильяр.

— Естественно! — кивнул я. — А разница в уровнях между мной и противниками сказывается на скорости «прокачки»…

Кинув последний взгляд на Дружка, устроившегося у ножек кровати, приступил очищению энергии из Врат Богов.

В этот раз дело пошло без эксцессов. Я гонял поток по телу, любовался, как «шкала опыта» заполнялась буквально на глазах. Часа за три «набив» половину тринадцатого уровня… А запасы, «зарезервированные» для меня во Вратах Богов, просели лишь на треть…

— Перерыв на час! Потом к следующей Веде! — скомандовал Алукард, как заправский тренер руля «тренировками» и сменой «упражнений». — Дадим телу адаптироваться к столь быстрому развитию.

Закончив с базовой Ведой, я встал, чтоб потянуться и размяться. Фамильяр в это же время продолжал что-то подправлять и регулировать в нашем уже общем организме.

— Перерыв — так перерыв. Хм… Чем бы себя занять?

Чтобы не тратить время зазря, я достал книжку, подаренную мне Марком Моисеевичем, и углубился в чтение…

— Кстати! — где-то через полчаса в моей голове возник вопрос. — А что будет, если во время чтения Веды Магического Развития начать тянуть энергию из Врат Богов? Из них же и так постоянно по чуть-чуть травит. Может, совместить очистку «трофейной» энергии и раскачку Магии?

— Категорически и полностью нет! — Алукард ведьма выразительно постучал по своей черепушке, изобразив глухой «дубовый» стук… — Одно дело — крохи энергии, что даже в фоновом режиме усваиваются организмом, и совсем другое — целенаправленное смешение столь разных процессов. Магические каналы не предназначены для такой нагрузки. А уж с Медальоном! Нам, наоборот, лучше полностью затворить Божественные врата, так как энергия из них приводит к скорейшему износу магического камня…

Дальнейшее чтение Веды Магического Развития прошло гладко и даже взбодрило меня — «частицы маны», попавшие в мой организм из медальона, вызвали тонизирующий эффект. А дальше Алукард снова погнал меня на очистку «трофеев» из Врат Богов.

Под утро наши труды наконец окупились. Моя энергетика забурлила, сделав новый «Бум», пробивший дорогу к новому уровню!

— Чудно! Чудно! — зубастый колобок аж дрожал всем телом от радости и предвкушения, приступив к очередному витку оптимизаций и улучшений. — Твой организм просто создан для быстрого набора уровней! Ни серьёзных растяжений, ни перенапряжений. Потрясающая адаптивность энергетики!

Ещё часа два я провел в медитации. На этот раз не старался выжать себя до последней капли, действуя в «облегченном» режиме и постепенно сбавляя обороты культивации…

Закончив процесс и сладко потянувшись, я обратил внимание на Дружка. Бывший терос, подражая мне, сосредоточено фыркал и старательно переваривал полученную им за последние два дня энергию…

Вот только без Вед единственное, на что он был способен — это ускорение естественного тока энергии по телу. Это безусловно процесс оптимизировало, но всё равно не Веды это, не Веды!

— Хм… Алукард! Ты как думаешь, мы сможем Дружка научить Веды читать?

— Можем попробовать, — «пожал плечами» появившийся рядом глазастый шарик.

Положив руку метаморфу на загривок, я в буквальном смысле сросся с ним в точке соприкосновения и перехватил контроль над телом.

Дружок вздрогнул от неожиданности, не понимая, что от него требуют, но быстро расслабился, отдавая мне полный контроль над своим телом.

Подключился Алукард, мы вдвоем стали направлять энергию в метаморфе по соответствующей Малой Веде Развития траектории. Для другого животного такой метод бы не подошёл — физиология другая, и Веду пришлось бы адаптировать под нового «практика». Но не в нашем случае… Мы же могли само тело подстроить под технику развития…

Я запустил Чтение, вошел в резонанс с энергетикой Дружка (при этом приходилось гораздо четче обычного выговаривать нужный речитатив). Работая за себя и за метаморфа, который только минут через двадцать отошел от новых ощущений и смог, благодаря поддержке Алукарда, принять в процессе более активное участие. Даже подтявкивать начал в такт моему речитативу, а энергия из Врат Богов Дружка ускорила свой ток и начала активно усваиваться…

— Фух… — вытер иллюзорный пот со своей иллюзорной мордочки летающий вокруг лупоглазый шарик. — Это был интересный опыт! Похоже, мы нашли неплохой способ прокачки подчиненных! Я, если честно, думал, что нам придется больше полагаться на отлов более сильных теросов, чем на развитие имеющихся. Уж больно звери медленно растут в рангах в сравнении с людьми.

На этом мы решили свернуть нашу «культивацию» и глянуть, что происходит за пределами кельи.

А там уже кипел новый день. В храме, который имел с полдесятка жилых укрепленных подземных ярусов, царила хозяйственная суета. «Отметившись» у отца Викентия, я поспешил откланяться, чтоб успеть и сегодня кого-нибудь поймать…

Выбравшись на улицу, я огляделся и стал рассуждать вслух:

— В центр идти смысла уже нет. Там, по словам батюшки, уже от патрулей и блокпостов не протолкнуться. И найти «бесхозного» тероса будет нереально.

— Тогда давай просто назад по своим следам двинем? Теросы все равно в город проникают где угодно. А тут мы хоть местность лучше знаем…– предложил плывущий недалеко от моего лица шарик с щупальцами.

Собственно, за неимением иных вариантов так и сделали.

И снова начались блуждания по городу. Но в этот раз мы двигались быстрее и полностью полагались на охотничьи навыки Дружка, отказавшись от попыток кого-то выследить самостоятельно…

Серьёзно! Вот у меня теперь и супер-слух и супер-зрение с обонянием. Но какой в них толк, если я в них путаюсь? А уж понять, откуда именно доносится тот или иной запах — для меня вообще высший пилотаж, несмотря на посильную помощь Алукарда и колоссальную концентрацию!

Другое дело — наш Дружок. Он и до обращения был отменным следопытом, а уж после превращения в метаморфа…

Мне только и оставалось, что трусить рядом и стараться разобрать возникающую в голове подчинённого «тактическую карту», в которую тот превращал поступающую с органов чувств информацию…

Пока мы с волком бегали, лавируя между патрулями, Алукард перебирал варианты новых интересных модификаций тела, среди которых лишняя пара рук, или ног (чтобы бегать аки кентавр) были самыми безобидными.

— А давай дополнительный глаз тебе на затылок забабахаем? Можно прямо сейчас! — фамильяр прямо фонтанировал энтузиазмом.

— Хочешь, чтоб я в своих ногах запутался? — хмыкнул я на такое предложение. — Мне к сферическому зрению привыкнуть для начала нужно будет. Нет, идея — класс, но давай этим не на бегу займемся. Да и эстетика… Попробуй по возможности от человеческой внешности не отдаляться. Вон. Подумай, можно ли воспроизвести восприятие Чужого из фильма. Видимых глаз у него не было, в эхолокации вроде как замечен не был. Он же тихий хищник, а видел всё прекрасно.

Алукард от моих слов крепко задумался, а я облегченно выдохнул. Мне, конечно, и самому безумно интересно, но не сейчас.

Пока напарник был временно нейтрализован, я сосредоточился на охоте.

Дружок вдруг заволновался, напав на след, надеюсь, нашей будущей добычи.

— Ну что, дружище, кого учуял?

В ответ мне прилетел образ крысы-переростка, с которой я столкнулся в самом начале своего метаморфического бытия.

Что же, неплохо! Можно будет оценить, насколько удалось «вырасти» за последние дни, — подумал я и устремился к цели.

Нужный терос рыскал в паре улиц от нас. Он крался вдоль стен, запрыгивал на нижние ярусы домов, старательно выискивая, кем бы полакомиться.

Вот только в этот раз хищник сам стал жертвой, хотя всё ещё этого не понял. Стоило только мне появиться в поле его зрения, инстинкты взяли верх, и он, повизгивая, ломанулся в нашу сторону. Даже на Дружка внимания не обратил, хотя тот стоял в нескольких метрах от меня.

50 метров. 40. 30…

Я даже не собирался открывать по нему огонь, планируя вступить в рукопашный бой. А вот одежку перед схваткой скинул.

Двадцать метров.

Я стою в одном исподнем. Терос летит на меня, скаля пасть…

И в следующий миг его сносят два здоровенных волка, буквально за секунду разрывая монстра на две неровные части…

Даже если вас сожрали — всегда остается хотя бы один выход. — принцип защиты дипломов и диссертаций.

Правило гениального академика №62

Дайвинг, подводное плавание, подводная охота! Слова то какие дивные! Как в детстве в первый раз с маской нырнул, так всю жизнь и фанател…

И как-то не ждал, не гадал я, что придется внезапно освежить свои навыки в этой области. Но с поправками — мне не нужны теперь различные сложные системы подачи воздуха, а можно просто отрастить себе жабры…

Пару часов назад я глядел, как два здоровенных волка сорок восьмого и сорок седьмого уровня, играючи, растерзали несчастного грызуна. Посему, не медля ни секунды, похватал свои вещи и ринулся, сверкая тапками, в противоположную от этих зверюг и их хозяев сторону. Тем более человеческие голоса уже перекликались за поворотом…

И судя по тому, как озадаченно милые пёсики провожали нас с Дружком взглядами, я вполне обоснованно решил избежать встречи с их патронами. У Канисов бы точно возникли ко мне вопросы (и вполне резонные), на которые на текущий момент ваш покорный слуга ответить не готов, а для моих планов быть задержанным «до выяснения» категорически противопоказано…

А поскольку надежды на свою скорость или скрытность у меня не было никакой, я решил воспользоваться самым надежным способом оторваться от преследователей — уйти по воде. Точнее, под водой…

Вот и потюленили мы с Дружком по течению в сторону моря, успокоившись только когда очутился в портовом районе. И ещё час сидели на мелководье, пристально высматривая возможную погоню.

Но Боги миловали…

— Все вещи промокли, — ворча от досады, я стал раскладывать на бережку свои пожитки. С трех сторон нас сейчас закрывали деревья небольшого прибрежного скверика, в котором мы решили временно обосноваться.

— А не всё так страшно, — больше всего я беспокоился за набор для «культивации», но коробочка оказалась водонепроницаемой, пилюли и благовония не пострадали. А вот что действительно подверглось серьёзному испытанию — это книжка про Лакуну, теперь сушить придется.

— Патроны! Патроны отсырели! — Алукард как новоявленный адепт культа огнестрельного оружия очень беспокоился о сохранности нашего арсенала…

— И их просушим, — успокоил я приятеля. А сам, облокотившись на локти, уселся на траве и уставился в небо — на Сияние грез и проплывающие немного выше мутные облака. Временами там появлялось тусклое солнце. Словно у нас тут произошло извержение вулкана — сознание выдало четкую ассоциацию.

Вот только пепла не наблюдается, а дымка местами касается земли, сгущается туманными тенями. Они рыщут туда-сюда в поисках прохода в наш мир, одна пронеслась прямо сквозь меня, оставив тревожное ощущение липкого холода…

* * *

— С*ка! С*ка! С*ка! — ошметки плоти из раздавленного черепа полутораметрового ящера заляпали мне руки по самые плечи, даже в лицо прилетело.

Собственно в таком вот приступе ярости меня застал Дружок, которого я отпустил на пару минут проверить округу, пока я одеваюсь… Одеваюсь!

И эта падла (я от души пнул дохлое тельце) видимо решила, что я самый слабый из нашей группы (ибо самый негабаритный). И когда метаморф отдалился от сквера, сей паразит прыгнул мне на спину и чуть не перекусил шею!

Но главное не это! Он же располосовал всю спину рубашки, я только успел её накинуть!

Паскуда! Нет, какая паскуда! Чтоб бы ему раньше броситься? Аррр! Последняя рубашка!

Так! Вдох-выдох. Спокойствие! Только спокойствие! Дело-то житейское! Во всём нужно искать плюсы. Будем это расценивать как еду с доставкой.

Я, отряхнув кисть от осколков костей, уже привычным жестом приложил её к мертвой тушке и осушил остывающую кровь.

— Вот как ты его проморгать умудрился, охотничек? — вскинулся я на прибежавшего метаморфа, раздраженно махнул рукой и сорвал с себя лохмотья. Полез в сумку — запасная исподняя рубаха где-то было. Срамота, конечно, но не с голым же торсом шастать…

— Похоже, придется заглянуть домой, — вздохнул я, заканчивая сборы.

Дружок сидел рядом, понуро прижав уши и жалобно поглядывая на меня исподлобья.

— Ладно! Доедай и выдвигаемся, — я махнул на мумифицированное тело тероса. Через мгновение оно с хрустом исчезло в пасти метаморфа. Придирчиво осмотрев себя ещё раз, двинулся к выходу из сквера.

* * *

— Чем дальше займемся? — поинтересовался проявившийся над моим плечом Алукард.

— Прошвырнемся по портовому району. Ночевать будем у меня дома, а завтра доберемся до завода — нужно узнать, как дела у наших, — должен же я где-то разжиться свежими сводками.

Дружок с утроенным рвением обшаривал округу.

Остаток дня нежданно выдался тихим и спокойным. Теросы в поле нашего зрения мелькали дважды, но были они далеко, да и разобрались с ними без нашего участия. Один монстр того же вида, что и встреченный мной бык, напоролся на отряд военных и был превращен в решето. Ага, людей в форме и с оружием на окраинах прибавилось — со вчерашним не сравнить. Второго тероса упокоил какой-то хлыщ, прямо перед нашим носом слегка высунувшись из окна… Совсем молодой парень — он просто взмахнул в сторону хищника рукой, и солидный размерами ящер тридцать третьего уровня распался на части, нарезанный на равные ломтики…

— Мда… — вздохнул я. — Столько еды пропало! И вот где обидно — я тут изображаю из себя всего такого уникального «Идеального хищника», а оказывается, каждый десятый состоятельный горожанин может устроить сафари куда хлеще.

— Не утрируй. Реально одаренных в магии и прокачанных людей немного. А тот паренёк весь резерв на свой удар потратил, его сразу в комнату без сознания и затащили. А с боевыми заклинаниями — как с тем же пистолетом. Обзавестись может кто угодно, а вот уметь применять в боевой обстановке способны единицы, — подбодрил меня фамильяр. — Раскачаем тебе магический потенциал — я научу тебя крутым боевым заклинаниям! А пока сосредоточься на освоении способностей нового тела!

И я сосредотачивался… Укреплял мышцы, лазал по стенам благодаря «коже геккона». Когти отращивал, пробовал менять внешность и даже отработал трюк — «слиться со стеной».

У меня действительно получалось «размазаться» по любой поверхности, став эдакой здоровенной сухопутной камбалой-хамелеоном площадью метра в четыре и несколько сантиметров толщиной. Причем я не только цвет, но и фактуру, к примеру, кирпичной кладки умудрялся имитировать… Правда «обратно» собирался потом почти полчаса, да и быстрое сплюскивание черепной коробки (однажды пришлось экстренно прятаться от патруля) вызывало дикую мигрень… А уж энергии подобные изменения пока отнимают — дай Боже'.

«Бесхозного» тероса мы умудрились обнаружить только совсем поздним вечером. По разным сторонам небосвода мерцало уже два тусклых светила, а мир стал более контрастным и мрачным.

Забравшись на крышу очередной «высотки», мы с Дружком с интересом рассматривали здание типа «Хлипкий салун». Это действительно оказалось питейное заведение с гордой вывеской «Первая Пивная».

Но сейчас помимо интенсивных алкогольных запахов из него источались миазмы свежепролитой крови, вместо двери зиял здоровенный провал, и изнутри доносились звуки дробящегося камня. Гигантский краб двадцать девятого уровня в поисках добычи пытался продолбить на удивление крепкий каменный пол.

Создатели этого подземного фортификационного сооружения явно не было рассчитывали, что его будут по камешку разбирать здоровенными клешнями….

— Будь повнимательней! — пока я, спустившись на карниз первого яруса здания напротив пролома, скидывал с себя одежду, Алукард явно нервничал. — У него точно есть магические навыки!

— У него даже тридцатого уровня нет! Ты сам говорил — магия у теросов и животных начинает появляться уровня с тридцатого… — удивился я.

— Крупные членистоногие — исключение из этого правила… У них всегда есть магические силы, так как иначе они просто не смогли бы передвигаться — строение тела не позволяет… И опираясь всю жизнь на ману, они эффективнее прочих раскачивают свой резерв и быстрее формируют магические навыки…

— «Хммм. Может, тогда — ну его?» — засомневался я. — «Вон, Дружок тоже не испытывает энтузиазма в отношении этого перца…»

И действительно, мой могучий подручный, глядя на нашу цель, притих и изрядно трусил. А на мысленный вопрос: «что случилось?» — принялся бомбардировать меня воспоминаниями, в которых похожие крабы разрывали его прежних (когда он был теросом) сородичей на части. А ещё испепеляли огнем, сжигали молниями и поражали иными более экзотичными способами…

— «Можно и уйти», — легко согласился Алукард, — «но в Лакуне нам всё равно придется с магическими теросами сталкиваться. И условия будут точно более жесткие, чем нынче. Я бы советовал вступить в бой и оценить наши текущие силы. В крайнем случае — отступим…»

После чего мой кровожадный компаньон плотоядно облизнулся и продолжил.

— «А мясо у таких теросов невероятное, ты такого сладкого и сочного точно не пробовал! Да и дополнительная энергия нам лишней точно не будет!»

Полностью раздевшись, я принялся обрастать хитином и чешуей, размышляя, что из имеющегося арсенала можно использовать.

— Огнестрел?

— Разве что в упор, — отреагировал фамильяр. — Панцирь невероятно крепкий. Имеющееся у нас оружие для пробития такой брони явно не предназначено.

— Нарастить больше мышц?

— А смысл? Только в манёвренности потеряем…

— Яд? Сможешь помочь вырастить временную железу с ядом позабористей?

— Без проблем! Где растим, какой яд?

— Нейро-паралитический! Сильный, быстрого действия.

— А куда?

Я прикинул, — «давай на внешнюю сторону ладони, и чтоб сразу с жалом».

Следующие десять минут я претерпевал необходимые физические изменения под аккомпанемент старательного краба, монотонно крошащего камень. Помимо двух шипастых шишек с ядом на руках, я так же не забыл про «кислотную слюну», а Алукард попутно доработал хвост, умудрившись помимо созданного ранее наконечника закрепить на нем ещё пару револьверов…

— Ну, с Богом! — прошептал я и пошел подкрадываться. Перетекая с поверхности на поверхность, я минут за пять оказался на потолке прямо над нашей добычей.

Краб к этому времени неплохо так потрудился, успев прокопать добротную нору — хоть владелец дома и не стал укреплять стены, но вот из подвала сделал полноценный подземный бункер.

Но степень опасности не учел, так как из-под земли уже можно было отчётливо различить панические крики. Поправочка — пьяные панические крики…

Членистоногий терос стал в очередной раз выгребать выдолбленный камень, смешно раскачивая задом, а я аккуратно смазал ядом наконечник прихваченного с собой копья, напружинился и со всей доступной мне скоростью сиганул на врага.

Целился я в небольшой зазор между сочленениями в районе «хвоста».

Молниеносный рывок…Движения краба я даже не увидел. Он только что неторопливо пятился, а в следующий миг я ошарашено пялюсь на теросову морду. А потом огромная клешня перекусывает меня пополам!

«С**а» — это воздух со свистом покидает мои лёгкие, а руки, рефлекторно дергаясь, пытаются зажатым в них копьем подрезать вражине его глазки на стебельках.

А этот гад их поджимает! Оружие лишь выбивает искры из панциря…

Потом крабу эти игры надоели, и ловким движением клешни копье отброшено к стене, вращаясь по пути как пропеллер. А я с удивлением осознал, — я живой!!! И даже могу шевелись конечностями!

Бах, бах, бах… Это загрохотали закрепленные у меня на локтях пистолеты…

Терос в раздражении замахал моей верхней половинкой из стороны в сторону. Печально, но мои выстрелы не причиняли ему существенного вреда. На его панцире, конечно, нет-нет, да и возникали небольшие сколы, но и только.

Ахк-Тфу! — проносясь очередной раз мимо морды, я смачно плюнул в неё кислотой. Поверхность панциря слегка зашипела.

И мой фамильяр не сидел без дела — старался вести прицельных огонь из револьверов на хвосте. Угол обстрела не из удобных, однако, — мои ноги с нижней частью торса сейчас внизу, их заклинило в прорытой норе…

В этот же момент на краба с диким рыком налетел Дружок. И тоже без особого результата — мгновение, и он оказывается пришпиленным острой лапой к полу. Но волк краба не интересует, терос уже примеривается, с какой стороны жрать верхнюю часть моей тушки.

И тут обнаружилось странное — я всё ещё чувствую свои ноги! Пока краб сосредоточил внимание на моей верхней части, нижняя под контролем Алукарда уже обзавелась дополнительной парой выросших из поврежденного места конечностей, выбралась из норы и, грозно размахивая хвостом, прошмыгнула межу лап краба, запрыгнула тому на «спину» в том месте, где членистоногое не смогло бы неё дотянуться….

Я же сам в этот момент играл с теросом в «гляделки» — тот поднес мою верхнюю часть (это на которой голова, если что) поближе к своей пасти и начал «облизываться»…

Пара резких выпадов в надежде ткнуть ирода в глаз ядовитым жалом успехом не увенчалось. А между тем вторая клешня уже приблизилась отщипнуть от меня кусочек на пробу…

Я попытался просто «утечь» из его хватки. Может, пожертвовать небольшой частью, но спасти остальное… Вот только всё оказалось не так просто…

Вон — Дружок попытался подтянуться по проткнувшей его крабовой конечности — сразу получил удар электрическим током. Бедняга только лапами дергает.

Так и моя «верхушка» тряслась от электрических разрядов, которые, чтоб вы знали, блокируют любую попытку смены формы…

Вот засада. У меня уже родилась гениальная мысль — отрастить на своей заднице новую голову и слинять отсюда хотя бы в таком составе! А то это членистоногое уже потянулось оторвать от меня первый кусочек, на что я машинально закрылся рукой…

Мерзких хруст не заставил себя долго ждать, и в пасть монстру отправилась отчекрыженная по локоть правая конечность. Вашу руку когда-нибудь пережевывали?

— Тцссс! — больно. Я судорожно пошевелил пальцами, стараясь ускользнуть от этой пытки, и на мгновение замер в удивлении. И снова согнул пальцы — управлять оторванной конечностью получается так же хорошо, как и присоединенной к телу.

Пока, правда, это мне не очень помогает, ведь её сейчас активно размалывает челюстями.

Или нет?

Я почувствовал, как терос надкусил железу с нейропаралитическим ядом, и токсин наполнил крабу рот… Жевательные движения резко замедлились…

Неужели!

Не до конца веря в свою удачу, я запустил производство яда в откушенной ладони на максимум. Более того, сосредоточившись на своей проглоченной конечности, превратил пальцы в хитиновые лапки, взяв за пример конечности краба — благо, пример рядом.

А теперь постараемся пролезть ею как можно глубже, разливая яд по пути…

Получается!

Изнутри краб оказался не такой уж и прочный — проскользнув челюсти и добравшись до мягких тканей, моя монстро-конечность (я прекрасно отдаю себе отчет, как крипово она сейчас выглядит) стала быстро пробираться внутрь, прорезая себе путь кинжалобразными передними «манипуляторами» (указательным и среднем пальцем).

Терос, до этого замерший в напряжении, отшвырнул ядовитую гадость (мою верхнюю часть) в сторону, на сей раз пробив сной внешнюю стену навылет, и, забившись в конвульсиях, попытался отрыгнуть руку. Но куда там — та держалась крепко и лезла дальше!

Собственно, на этом битва и закончилась. Терос несколько минут метался по помещению и затих. Алукард с нижней часть тела торжественно воссоединился с моей верхней, после чего мы сидели и ждали пока проглоченная рука прогрызет себе путь на волю, и я стану целым полностью…

Вот кисть вылезла из пасти краба, в первую секунду меня передёрнуло. Создавая её, я действовал в панике, в слепую и без предварительных примерок. И сейчас ко мне выползло нечто раз в пять больше изначального размера (необходимый строительный материал был взят из плоти врага). Бритвенно острые лапы, зубастая пасть в центре. Всё это напоминало человеческую кисть очень отдаленно…

Странное создание приветливо встряхнуло конечностями и бросилось мне на грудь.

Приставив руку на её законное место, я облегченно вздохнул и… вдруг накатила усталость. Конечно, столько превращений и так быстро — как я не сдох? Хотя… по энергозатратам я в плюсе. Этот краб был просто переполнен энергией!

— А что ты хочешь? — рядом появилась иллюзия Алукарда, — зверь — то магический. Прочность, сила, скорость на высоте! Не удивлюсь, если по характеристикам он был дал фору и некоторым теросам пика своего ранга. Давай благодаря его мясу параметр Тело приподнимем! Мне бы только несколько часиков на перестройку…

Я скорчил «экспериментатору» гримасу и пошёл к Дружку, — тому досталось очень нехило. Пока враг метался в предсмертных конвульсиях, он так и таскал за собой нанизанного на лапу метаморфа, продолжая бить его током. И теперь больше четырех пятых тела моего подчиненного представляло бесполезное обугленное мясо… Но сам пёсик выжил.

— Ничего, — потрепал я пришибленного зверя по загривку, — сейчас наешься и будешь лучше прежнего…

Следующие полчаса (нас никто не беспокоил — ни спасенные, ни патруль, ни просто случайные мимопроходилы) мы насыщались, стараясь выжрать из поверженного врага буквально всё, до чего дотягивались.

— Жаль что скопировать ткани этого тероса мы не сможем — всё же ограничения ранга никто не отменял! А вот перестроить и подогнать под себя часть манонасыщенной плоти вполне возможно! — довольно потирал щупальца Алукард. — А ещё, с таким материалом нужно будет попробовать сделать армирование костей и кожи нанотрубками!

Фамильяр радовался добыче как ребенок. Он целую лекцию мне прочёл про мясо магических зверей, как оно для меня полезно, и как его использование позволяет серьёзно сократить затраты на более глубокие изменения. Потом этот ненасытный колобок заставил нас пятнадцать минут выгрызать хитин изнутри панциря, чтоб набрать необходимый материал для укрепления костей и когтей.

В итоге место происшествия покидали два толстячка (мяса оказалось слишком много), несущие (помимо прочего своего скарба), ещё и парочку с трудом открученных крабьих конечностей…

Заботливо снятая перед боем одежда оказалась бесполезна — на мои временно разбухшие телеса ничего не налезало. Порыскав по помещению, я нашёл большую старую скатерть. И теперь вышагивал, как римский патриций в тоге.

— Давай поищем безопасное место — нужно срочно заняться усвоением и переработкой добытого, — суетился фамильяр.

— Успокойся, мы уже совсем рядом с моим домом!

Через полчаса я с облегчением развалился на родной кроватке, которая жалобно поскрипывала под моим нынешним весом.

— Фух! Вот дух немного переведу и можно «покультивировать»…

Умение вернуться к началам — залог успешных концов.

Правило гениального академика №83

В этот раз с Базовой Ведой мы решили не затягивать и сосредоточиться на моем Магическом развитии. Повод был весьма весомый — помимо обычной плоти мы из краба изъяли орган, благодаря которому тот активировал свои электрические разряды…

Сидя на коврике рядом со своей кроватью, я начал нужный речитатив. Магическая энергия побежала по телу, прошла через медальон и стала вливаться в инородный орган, временно обосновавшийся в области живота.

По телу побежали мелкие искры, волосы встали дыбом, а потом возник гул — словно я оказался внутри трансформаторной будки.

— «А не *банет?» — я напряженно наблюдал, как крабий придаток впитывает мою энергию всё больше и больше.

— «Не должно» — прикусив иллюзорный язык, сосредоточенно ответил Алукард.

Сомнение, промелькнувшее в его интонации, меня как-то не вдохновило.

Имплантированный орган между тем достиг пика энергонасыщения и стал «плавиться», уменьшаясь в размерах и деятельно ассимилируясь моим организмом. Во все стороны из него хлынул буйный поток заряженной электричеством маны. Магические каналы стремительно раздувались и потрескивали от напряжения, избыток энергии вырывался наружу небольшими электрическими дугами.

Комната наполнилась холодным светом, в воздухе запахло озоном и гарью — в местах, куда ударяли дуги разрядов появлялись подпалины.

«Ох и влетит от матери» — мелькнула встревоженная мысль. Ритм чтения Веды закашлялся.

— Куда⁈ А ну, назад! — рявкнул фамильяр, голос дрожал от напряжения.

Миг — и комнату озарила яркая вспышка. Сотни, тысячи крохотных ослепительных молний разлетелись во все стороны.

Тело попыталось скрючиться от боли, по передумало. Боль была какая-то глухая, отстраненная — словно мне вкатили обезболивающее, и оно пока не до конца подействовало.

Сконцентрировавшись и восстановив ритм Чтения, я заглянул внутрь себя и обомлел. Неподконтрольное буйство длилось секунды три, и за это время моё тело превратилось в форменный муравейник, покрывшись густой сетью выжженных «капилляров». Не избежали надругательства и кости, обзаведясь «стильными» обугленными орнаментами…

— Не должно? — саркастически переспросил я, с трудом переводя дух.

— Сам дурак! — огрызнулся этот гад. — Не сбей ты ритм — ничего бы и не случилось. Да ладно, что такого с нашей-то регенерацией?

По здравому размышлению, фамильяр был прав. Все выжженные ткани уже заменены. И если я правильно интерпретирую свои ощущения, восстановленные клетки стали менее восприимчивы к воздействию, уничтожившему их предшественниц… Причем для регенерации активно использовалось запасенное мясо краба, оно как нельзя лучше подходило для исправления сложившейся ситуации…

— Ты лучше глянь, ради чего мы собственно старались, — примирительно зачирикал Алукард, указав на то, что осталось от имплантированного органа.

Если раньше «трофей» был размером с десяток кулаков и еле помещался в животе, то теперь остался очень компактное (с некрупный грецкий орех) образование, испускающее тоненький ручеёк маны. По нему веселыми искорками пробегали разряды…

— Большая часть «сгорела» в процессе ассимиляции, так что на молнии из рук (как в Звездных Войнах) можешь пока не рассчитывать. Но несколько электрошоковых ударов за бой в арсенал записать можно. Идем дальше. — Алукард кивнул на мои руки. — Теперь смотри сюда. Видишь небольшие «родимые пятна» на кончиках больших и указательных пальцев? — Я поднес ладони к самым глазам — черные точки были едва заметны.

— Направь в них немного маны «электрического» окраса.

Последовав указанию, я заметил, как между пальцами прощёлкивает небольшая искра, а новый орган, который не только вырабатывал, но и накапливал энергию, стал работать интенсивнее, пополняя просевший уровень заряда…

Бонусом шли изменения системные — параметр Магия добавил ещё пару пунктов, а в профиле появилась дополнительная строчка — «склонность к Магии Молнии — I ранг».

И вишенкой на торте: из-за ассимиляции большого количество манонасыщенной крабьей плоти в ходе прошедшего «апгрейда» параметр Тело добавил +2 очка.

Убедившись, что кроме множества мелких подпалин более разрушительных последствий наши действия во вверенной мне жилплощади не произвели, я уселся на кровать и задумался.

Наверное, нас с Алукардом обоих можно назвать Учеными. При этом подход к работе у нас серьёзно отличается (что печально).

Я тяготею к тщательной подготовке, к десяткам предварительных исследований и тестов. Фамильяр считает, что достаточно разок оттестировать опасность, например, на паре подопытных (хотя подопытных уже можно считать значительным прогрессом) и — можно внедрять новую разработку в тело носителя.

Более того, убедившись в моей выдающейся живучести, он и вовсе во все тяжкие пустился и решил реализовывать всё новые и новые идеи сразу «на чистовик», что «чистовику» внушало некоторое опасение.

С одной стороны — результат налицо. Характеристики и общая боеспособность за прошедшие дни взлетели в небеса, а с другой… Как бы нам коньки не откинуть при реализации очередной особо перспективной идеи? Может, эти суицидальные наклонности у него от прошлых Избранных? Всё же те, не смотря на беспрецедентные возможности, оба умудрились довольно быстро самовыпилится?

Размышляя о своей жизни, я сам не заметил, как уселся в позу для медитаций и начал неспешно декламировать Базовую Веду Развития…

Вот только в этот раз Алукард меня решительно тормознул и погнал спать.

— Ты трое суток на ногах! Активно охотишься, читаешь Веды, осваиваешь новые навыки и стремительно растешь в уровне. А сейчас мы ещё и ассимилировали магический орган существа, что на ранг тебя выше! — объяснил свою позицию фамильяр, — ты ментально истощен, энергетически перегружен и физически вымотан.

— Так может мне тогда просто Восстанавливающую Веду прочесть?

Летающий колобок неодобрительно покачал головой.

— Да ты просто прислушайся к себе. Держишься только на том, что бессознательно вырабатываешь всё больше адреналина, тянешь всё больше и больше энергии из Врат Бахуса… Так что отринь, что тебя сейчас тревожит, расслабься и просто поспи. Здоровый сон — лучшее, что мы можем на данный момент предложить твоему организму для скорейшего восстановления. И не переживай за окружающую обстановку, — предвосхитил возникший у меня вопрос напарник. — Если случится что-то экстренное — разбужу.

В итоге проспал я двенадцать часов и встал, когда на улице уже вовсю властвовал новый день! Чувствовал себя гораздо лучше, видимо три дня безумных приключений нон-стоп не прошли для меня даром, и я реально нуждался в отдыхе.

Продолжая валяться, я сладко потянулся и уставился в окно, за которым продолжало переливаться бензиновыми разводами Сияние Грез…

И значит, лежу я такой расслабленный, перебираю мысленно события минувших дней, как вдруг осознаю, что снова усох. Когда вчера засыпал точно весил на пару десятков килограммов больше! А ещё… Подрос я, что ли? В смысле, в высоту.

— Алукард? — позвал я своего компаньона, сосредотачиваясь на протекающих в теле процессах. — Ты чего ещё навредить успел?

— Подправляю огрехи, — отряхивая иллюзорную пыль с иллюзорных щупалец, ответил появившийся над плечом фамильяр. — Сначала обращение, которое было по большей части спонтанным, потом стремительное развитие, новый орган… Вот и накопилось… Но ты не переживай, я с подобным уже сталкивался — большую часть проблем можно в зародыше купировать…

Приняв вертикальное положение — потянулся, размялся. Подхватив коврик, побрел во двор читать утреннюю Веду. И только расположившись под любимым деревом понял, что полностью повторил последовательность действий, к которой привык за последние пару месяцев…

Но раз уж я на месте… Можно действительно помедитировать. Тем более, что четырнадцатый уровень сам себя не возьмет…

Дружок тут же умастился в ногах, намекая на помощь в культивации…

Собственно, а почему нет? Раз уж он сам проявил инициативу, то грех не помочь…

В общем, просидели мы в таком положении пару часов, после чего стали собираться. Порыскав в закромах, я нашел ещё пару рубашек: одну мою, вторую Григория. Перекусил обычной человеческой едой и выдвинулся в сторону завода…

Пока шел, обдумывал, какие у меня сейчас есть проблемы.

Первая — глобальная и перманентная — голод. Она будет преследовать меня ближайшие годы. Причем, если увеличивать количество метаморфов, масштаб этой проблемы будет только расти…

Вторая — легализация и проверка, через которую нужно пройти после «сдачи» властям. Нужно как следует замаскировать умения Алукарда, научиться лечить и подготовить легенду, с которой придется жить многие годы…

На этом проблемы как таковые кончились. Остальное — временные неудобства или просто промежуточные цели. Как то: выжить в лакуне и убить достаточное количество теросов, чтобы получить Божественное право владения определенной её частью; проследить чтобы древний вампир во мне не разочаровался и не открутил голову; разрешить назревающую ситуацию с Канисами и обеспечить себе возможность заниматься наукой…

Под аккомпанемент таких вот мыслей мы с Дружком и подошли вплотную к заводу. Вообще, правильней назвать это нагромождение производственных и складских помещений промышленным комбинатом или конгломератом.

Не доходя до проходной метров сто, я скомандовал метаморфу затаиться и ждать, так как не хотел светить тут своей избранностью. Я шел сам получить информацию, а не попасть в длинную вереницу допросов…

Дружок сразу вскарабкался на небольшое полуразрушенное здание, увеличивая себе поле обзора, после чего замер и плавно слился со стеной…

Я ещё подумал — не оставить ли мне тут же копье с огнестрелом, но быстро передумал. Время сейчас неспокойное, наличие оружия вполне оправданно. А мне с ним будет гораздо спокойнее.

Так что наоборот, потратил лишнюю минуту и нацепил на себя всё, что только можно. Обрез, дополнительные наганы (те, что не в локтевых «кобурах»), винтовка. Благодаря стрелку охотников у меня была целая система креплений для всего этого добра. Даже нашлась перевязь с патронами через плечо — всегда хотел с такой походить, в детстве считал её неотъемлемой частью крутого образа.

Раньше этот скарб я таскал в сумке, ибо в бою предпочитал раздеваться. Сейчас же, если что-то и произойдёт, обращаться монстром и бросаться с когтями наперевес мне категорически противопоказано…

— Не переживай ты так! Я за ночь ещё «поколдовал». Теперь мы можем выдать без внешних превращений ещё больше возможностей, чем раньше, — вклинился в мои мысли Алукард.

В общем, весь такой вооруженный и опасный, я выдвинулся к проходной, которая в настоящее время выглядела как укрепленный Дот.

— Стой, кто идет! — окликнули меня метров за пятнадцать.

— Свои!

— Свои в такое время по Цитаделям сидят! По улицам только патрули ходят, да ворье шляется! Так что руки на виду и говори, чего пришел.

— Так на родной завод пришел Я уже четвертый день до вас никак добраться на могу. То от теросов убегаю, то с бандитами в перестрелки вступаю…Вон, — указываю на оружие, — даже в отражении ограбления лавки Зачарователя успел поучаствовать. Трофеями разжился, да, — киваю на копье, — наградой от ограбляемых.

Тут среди посторонних шевелюр мелькнула знакомая голова.

— Петрович! Родной! Ну хоть скажи ты' им, что свои, а то я чет под оружейными дулами себя как-то неуютно чувствую!

Вахтер внимательно меня осмотрел и хмыкнул.

— Опаздываешь, Василий! — Петрович привычным жестом раскрыл свой журнал и сделал в нём какую-то пометку. — Четвертого дня, как на заводе быть должон.

— Что поделать, — развожу руки, — тут такое в городе твориться, что хорошо хоть вообще добраться смог.

— И то верно…

* * *

А неплохо у наших всё обустроено.

Я в курсе, что на случай прорыва Лакуны полно различных правил и регламентов. Более того, год назад сам участвовал в соответствующих учениях.

Но тогда охватить масштабность событий как-то не получалось… А ведь сейчас наш завод превратился в настоящий оборонительный оплот… Настоящую Цитадель. Оказалось, «Цитадель» — это не единое здание, как рисовало ранее моё воображение, это комплекс строений, большая часть которых обычно используется как складские или офисные помещения. Хотя сейчас для размещения беженцев и их имущества задействовали и производственные площади, хоть и не так активно. Всё же теросы могут появиться из ниоткуда в любой момент, люди стараются не скапливаться в больших открытых помещениях, которые сложнее изолировать или оборонять.

— Сколько же тут народу собралось? — присвистнул я, осторожно ступая по территории нашего предприятия. А людей действительно была тьма-тьмущая. И все куда-то бежали, что-то тащили, о чём-то переругивались.

— Если считать с девками и детьми, тысяч девяносто наберется! — поделился со мной своими наблюдениями Валера, которого отрядили меня сопроводить. Сам сопровождающий явно умаялся стоять на проходной и вцепился в возможность размять ноги и прогуляться. И теперь неторопливо вышагивал рядом, с удовольствием отвечая на всплывающие у меня вопросы.

Так как многие доступные помещения оказались заняты беженцами, большинство грузов и товаров, что раньше располагались «под крышей», теперь оказались на открытом воздухе, но были не абы как свалены в разнобой, а по системе… Ящики, мешки и прочие насыпи материальных ценностей с одной стороны были на виду, а с другой — выступали дополнительной линией обороны, превращая проходы между корпусами в настоящие лабиринты, пригодные для обороны.

Руководители завода, как выяснилось, не дожидались, пока беженцы сами начнут прибывать — распечатали «спец хранилища» с подготовленным для таких случаев оружием и стали рассылать отряды вооруженных рабочих (благо многие в момент Соприкосновения с Лакуной уже в цехах были).

Собственно, в первый день я как раз и наткнулся на такой вот «поисковой отряд», возвращающийся на завод…

— А потому почти все наши успели благополучно переправить своих чад и домочадцев сюда, а сверху ещё и пожитки прихватили… — вещал Валера. — Правда, провианта у нас маловато оказалось. Говорят — сам я не видел — даже парочку завхозов на месте расстреляли за хищение стратегических ресурсов. Хорошо, что хоть оружия оказалось в избытке! Его всего два месяца назад довели до списочного количества и запечатали. А то ведь в гражданскую почти всё в ноль выгребли… Стволы, конечно, старые, изношенные, но и таким рады.

— И много стрелять приходится? — поинтересовался я, разглядывая проходящих мимо людей.

Все при оружии, лица напряженные.

Огляделся вокруг ещё раз, пытаясь понять, что же это всё мне напоминает? Хмммм… Если добавить разрухи и обреченности в глазах, то прямо какой-нибудь лагерь выживших из постапокалипсиса. Только тут чисто, люди хоть и напуганы, но собраны. Да и борьбы за власть и прочей анархии не намечается. Все понимают — сложившаяся ситуация — явление временное. Месяц-другой — и все вернется на круги своя, и жизнь снова войдет в привычную колею…

Кстати, примечательный момент: помимо огнестрела у людей хватало и другого оружия. Различные рогатины, здоровенные топоры, щиты ростовые. Сей военный инструментарий был таких размеров, что в моём прошлом мире пришлось бы таскать вдвоем-втроем. А тут — ничего. Тягают себе и не надрываются. Как мне помнится, вооружение на стратегических складах специально подогнанно для ополчения. В основном для тактики — принять на шиты и рогатины озверевших теросов, а потом заколоть. Хорошая рабочая тактика, проверенная веками, если не тысячелетиями, к которой только недавно добавили огнестрел. Причем отдавая предпочтение таким калибрам, что — моё почтение! Будь такой добытая у бандитов винтовка, я вчерашнего краба расстрелял бы с расстояния…

— В первый день, когда первые теросы полезли, нападений пятнадцать отразить успели. Три на сам завод, а остальные — поисковым отрядам. Потом поспокойней стало. А вчера, — Валера кивнул в сторону группы военных, патрулирующих территорию, — к нам для защиты рота красноармейцев с магическим усилением прибыла.

— Необходимо собрать всех магов завода, имеющих минимальную боевую подготовку, для отработки базовых манёвров, — раздался неподалеку громкий голос, показавшийся мне смутно знакомым.

— Часть магов задействованы в ключевых точках обороны и не могут отлучиться, — а это Юхтин.

— Тогда разобьём учения на два потока, сменяющих друг друга, — быстро скорректировал план его собеседник, и в этот момент говорящие вышли из-за ближайшего поворота местного оборонительного лабиринта…

Первым шёл… Михаил Петровский — бравый сын главнокомандующего, любитель попоек и пляжного волейбола. Сначала он бегло мазнул по нам с Валерой взглядом и уже двинулся дальше, как вдруг в его глазах блеснуло узнавание.

— О, Василий! — удивленно, а потом даже радостно воскликнул появившийся следом мастер. — Нашлась пропажа! А мы к тебе поисковой отряд посылали, волновались! Правда, друзья твои мне успокоили — сказали, что ты мог с отчимом из города уплыть.

— Не получилось, Игнатий Петрович! — развел я руками. — Утром по пути на завод на тероса натолкнулся… В итоге четыре дня по городу круги наматывал…

— А ты молодец, возмужал! Оружием прибарахлился! Да и уровень, я смотрю, поднял! — с удивлением отметил Юхтин, похлопывая меня по плечам.

Пока мастер устроил мне экспресс-допрос о моих похождениях, Михаил молча стоял рядом, и с каждым моим словом всё больше щурился и как-как недобро улыбался…

Вот знаете, глянешь иногда на человека, и сразу видно -гадость задумал!

— И вот я здесь! — завершил я краткую и тщательно отредактированную версию моих приключений. Ровно в минуту уложился!

— Ну, ты прямо настоящий герой! — одобрительно покивал Юхтин.

— Совершенно согласен! — врезался, наконец, в разговор Михаил. — Вовремя ты, парень, объявился, а мы как раз начали собирать ударный заводской отряд.

— Вы же сами говорили, что будем отбирать в него людей не ниже восемнадцатого уровня, — с сомнением заметил Игнатий Петрович.

— А Вы говорили, что необходимо в первую очередь смотреть на реальный боевой опыт! А тут человек только что прошёл несколько столкновений с теросами и вышел из них не только живым, но и победителем! Так что профильного опыта у него побольше, чем у многих рядовых будет!

На это моему мастеру сказать было нечего, и в следующий момент мне на плечо упал здоровенная ладонь Петровского, а его лицо озарила широчайшая улыбка.

— Поздравляю, боец! Ты поступаешь под моё командование и ближайшие пару недель тебя ждет ад, точнее, интенсивные тренировки…

При заколачивании гвоздей — положи микроскоп и возьми молоток.

Правило гениального академика №55

Глядя в довольное лицо сыночка генерала (или какой тут сейчас чин у командующего нашей доблестной Краснознаменной?), я судорожно думал, как бы выпутаться из сложившейся ситуации…

Бум! Бум! Бум! Серия гулких ударов, за которыми последовал многоголосый разъярённый звериный рёв и человеческие крики.

— На помощь! Прорыв! Прорыв!

— Теросы!

— Из нашего цеха кричат! — вскинулся Юхтин и бросился в сторону шума.

— Быстро к нашим, гони сюда всех, кого можно! — среагировал Петровский, дернувшись вслед за мастером.

— «Чего замер? Давай валить отсюда, пока они отвлеклись! Нам категорически нельзя сейчас ни в какие отряды вступать!» — засуетился Алукард, усмотрев, как человек, способный испортить наши планы, скрылся за поворотом.

— Не годится! — после небольшого обдумывания решил я. — Слишком много проблем может возникнуть в будущем, если мы сейчас просто исчезнем.

Поправив обрез и перехватив поудобнее винтовку, я побежал следом за остальными.

Вот и крыша родного цеха, вокруг замелькали привычные фейсы. В узких окнах соседнего здания я узрел несколько знакомых встревоженных женских лиц и любопытных детских мосек. Видимо, там разместились семьи наших.

— Баррикадируй ворота! Сейчас прорвутся! — раздался панических вопль и окружающие стали спешно стаскиваться ко входу из цеха всё, что только могли оторвать от земли.

В глазах у людей плескался ужас. Двое рабочих корчились в стороне все в крови…

— Отставить баррикадировать! — гаркнул Юхтин, внимательно осматривая большие металлические ворота.

Бум — одна из створок жалобно заскрипела и прогнулась.

— Всё пропало! Всё пропало! Новые станки! Только-только по линеечке всё установили, отладили! Это же инвалюта! — отчаяно причитал засыпанный битым кирпичом мужичок, ответственный у нас за станочный парк…

— Охолодись, Филиппыч! Щас вояки прибегут, и мы выгоним этих тварей с твоей вотчины. Эй, народ! Надо укрепить проходы и дождаться отряда магического усиления… — уверенно вклинился начальник Цеха, продолжая при этом водить по металлическим створкам мерцающими руками.

— «Временное укрепление накладывает!» — подсказал Алукард, заметив мой интерес.

Тут из здания раздался снова грозный многоголосый рев.

— Ага! — метался туда-сюда Филиппыч, не зная, за что хвататься. — Пока мы их там сдерживаем, теросы разнесут всё до основания. Да и не удержим мы их! Слышите же — точно больше дюжины разом вывалилось…

— Так, — прервал причитания Юхтин, оборачиваясь к Ивану Терентьевичу. — Что за твари к нам попали, ранги, уровни, способности?

— Больше десятка — точно. Травоядные, бронированные ящеры. Все выше тридцатого уровня, Вожак — начала третьего ранга, владеет магией земли или чем-то похожим. Я его Дезориентацией в первое мгновение приложить умудрился, но хватит её минут на пять, не больше.

— Тогда ворота его не задержат, — подал голос Петровский, кивнув на стену. — Очухается — в любом месте новый проход пробить сможет.

— Ты же у нас маг Земли! — прищурился Юхтин. — Сможешь его пересилить?

Михаил ненадолго замер, сосредоточившись на своих ощущениях.

— Не знаю. Скажу, когда он первый раз магию при мне применит…

— Ну хоть связать боем на минуту-другую сможешь, внимание на себя перетянешь? — продолжал допытываться Игнатий Петрович. Он как-то незаметно взял лидерство над всеми собравшимися, сразу видно боевого мага с богатым военным прошлым…

— Если выжаться досуха, то и больше удержать можно, но потом придется полдня отлеживаться, — заключил сын командующего.

— Приемлемо… — кивнул Юхтин. — Ну, где там армейские маги⁈ — гаркнул он на подбежавшего посыльного.

— Подавляют выскочившего на северную проходную тероса — будут через пять минут! — вытянулся во фрунт красноармеец.

И в этот же момент внутри Цеха прокатилась новая волна грохота, ближайшая стена содрогнулась от череды мощных ударов, по кирпичной кладке пробежала первая трещина…

— Нет уже на это времени! Нужно собрать все силы и дать бой сейчас, пока Вожак не очнулся, — принял решение Юхтин.

— Но позвольте! — воскликнул начальник цеха. — Их броня прочна невероятно! Пока отступали из цеха, мы в них несколько револьверных обойм выпустили — всё без толку — только винтовки Охотничьих калибров и берут. Да и те… — мужчина неуверенно покачал головой. — Завалить их с первого залпа — точно не удастся… Надо лучше подготовиться, укрепить стены…

— Не надо! — рубанул огненный маг, — Нам нужно навязать бой на своих условиях, и делать это срочно! Знаете, Иван Терентьевич, — мастер пристально посмотрел в глаза собеседнику, — есть время планировать и считать, а есть время бить. Когда рассчитывать можно только на наш пламенный дух и на то, что есть под рукой. Бить, пока вожак ещё не отошел от вашего заклинания. В противном случае они просто вынесут стену, а там… — огненный маг кивнул на соседнее здание, — может, и до семей наших доберутся…Скажите лучше — получится ли повторить это ваше заклинание?

— Вряд ли, — нервно сглотнул Балашов, — я тогда с перепугу в него почти все силы вбухал. Сейчас, дай Боги, десятую часть того удара сгенерировать смогу. Да и то потом не сомлеть как бы?

— Даже это будет большим подспорьем! — хлопнул по плечу начальника Юхтин и принялся вместе с Михаилом готовить людей в обороне.

Я же стоял в сторонке, стараясь не отсвечивать, слушал и мотал на ус.

— Васька! Ты чего не с мамкой на корабле? Не успел? Где тогда пропадал? — неожиданно на меня налетел взъерошенный Шкода. — Мы с Макаром в первый день были у тебя дома, а там — ни души! Решили, что вы всей семьей уплыли! А ты вона — нарисовался. Да ещё при параде! — друг отцепился от меня и придирчиво осмотрел моё снаряжение.

— Потом всё. Ты лучше скажи, что тут происходит?

Вот почему-то я был уверен, что он или сам всё видел, или уже успел переговорить с очевидцами…

— Так прямо в наш цех из Лакуны целое стадо рогатых тварей вывалилось. Пару человек порвать успели, нескольких ранили, пока Балашов тех гадов чем-то не приложил, выгадал нам несколько секунд форы. Ну мы раненых подхватили — и текать… Теросы — жуть какая-то. Рога большущие и какая-то хреновина на башке — словно шит всё тело прикрывает… Да сейчас сам увидишь! Вот-вот штурмовать родные стены начнем, — нервно усмехнулся приятель, поправляя плечом здоровенную винтовку, висящую у него за спиной.

Смотрю, вот мы со Шкодой парой слов перекинуться успели, а Петровский с Юхтиным уже всех наличных людей к делу определили.

Кто с ружьями и прочим стрелковым вооружением — сзади встали, кто с щитами да рогатинами — вперед. Маги — кому где сподручнее.

Михаил, взмахнув пару раз руками и выдав какой-то зубодробительный речитатив, создал от закрытых ворот к нашим позициям извилистый коридор. Земляные стены поднялись на уровень груди взрослого человека, чтобы с одной стороны затруднить маневрирование теросам, а с другой — не мешать остальным атаковать монстров.

И что примечательно? Никто никого никуда не гнал! В первые ряды, прикрывшись щитами и ощетинившись кольями, наши рабочие и редкие (успевшие к «представлению») солдаты вставали совершенно добровольно. Даже административные и инженерные заводские кадры встречались. Из них многие (хоть и не являлись боевыми магами) выдать одно-два атакующих заклинания были в состоянии…

— Время! — гаркнул Юхтин, выходя вперед собравшихся. — Сомкнуть щиты, прицелиться, приготовить заклинания.

И убедившись, что его услышали, махнул ожидающему у самых ворот мужику:

— Отворяй правую!

Я тоже не стоял без дела, вскинув свою винтовку (хотя, учитывая калибр, пользы от неё будет не слишком), пристроился к стрелкам, разместившимся на нескольких, быстро сделанных Петровским возвышениях. С самого краю встал, чтобы можно было, в случае чего, кинуться в ближний бой. Копье в землю воткнул наконечником вниз.

— «Алукард, срочно -максимальное усиление без радикальных изменений внешности!»

— «Делаю!»

По телу пробежала обжигающая волна. Мышцы вздулись, под кожей стали формироваться хитиновые чешуйки. Эту новую, более человекоподобную (с виду) боевую форму мы с фамильяром разработали сегодня утром, размышляя над тем, как нам драться на публике…

Изменения успели завершиться к моменту, когда первые теросы выбежали из цеха и устремились к людям… К нам во весь опор неслись… трицератопсы? Только какие-то поджарые и шустрые… Массивные рога, клювы, гребни-щиты и костяные пластины, покрывающие тело…

Бах! Бах! Бах! — загрохотали выстрелы, в воздухе промелькнула парочка неизвестных мне заклинаний.

Я старательно выцеливал глаза несущихся на нас тварей — первых двух буквально смели шквалом огня и магии. Но люди явно перенервничали и следующих монстров встретил куда более слабый отпор…

И тут наш бравый комиссар (это я про Юхтина), стоя в первом ряду, закрыл на миг глаза и вспыхнул. Весь полыхнул ярким пламенем, а после запел:

Смело, товарищи, в ногу,

Духом окрепнем в борьбе!

В царство свободы дорогу…

Он пел, а у меня огненные мурашки от его голоса под кожей побежали…

— «Фиксирую наложение усиления», — отрапортовал Алукард, — «возросли прочность, сила и скорость реакции… Ещё должно было быть какое-то психологическое воздействие. То ли Воодушевление, то ли „Ярость Берсерка“, но я его отразил…»

И люди вокруг (особенно в первых рядах) начали воспламеняться один за другим… Вспыхивали багровым заревом глаза, у кого-то полыхала шевелюра, языки огня побежали по щитам, копьям и рогатинам.

А Юхтин обратился в огненный вихрь, гнавший впереди себя обжигающую лавину, на мгновение скрывшую от наших глаз выбегающих на улицу теросов…

Вот тебе и боевое применение «Пламенного сердца»!

Надеюсь, подобный огненный баф не детонирует порох в патронах, мелькнула у меня шальная мысль, когда я заметил, как по винтовкам пробегают алые всполохи…

— Пли! — общий залп был оглушительным. И дал свои результаты. Монстры, которые почти добрались до первых рядов обороны, словно на невидимую стену натолкнулись. А это шанс нашим «копейщикам» из-за щитов быстро сработать пылающими копьями!

Так мы смогли остановить ещё одного тероса, и тут земля под ногами пошла волнами, а стену щитов, вместе с держащимися за нею людьми, втянуло внутрь помещения словно магнитом… Следом полетели более мелкие металлические предметы и несколько ружей, вырванных из рук опешившей обороны…

Я поддался какому-то наитию, подхватив копьё и схватившись за «попутку» — несущегося мимо бронированного воина, только-только прибывшего к месту событий, устремился внутрь ангара…

Пролетая над местом сражения, я успел зафиксировать двигающуюся параллельным курсом «комету» имени Юхтина. По барабанным перепонкам ударил рокот — «Балашов, бей по Вожаку!»

На этом моё стремительное движение завершилось — здоровенный (раз в пять больше прочих) бронированный терос, к которому нас и притягивало, резко дернулся и ошарашено замотал головой. На его рогах, хрипя и отхаркивая кровавую пену, бился в агонии мой «попутчик» в латах — не спасла броня парня.

А я, оттолкнувшись от черепа гиганта и судорожно размахивая руками, спикировал на соседнего монстра, воткнув тому в глазницу копье…

Только вот эффекта — чуть! — оружие застряло в кости. А в следующий момент меня словно невесомую пушинку снес удар массивного гибкого хвоста.

Бах! Бах! — наганы привычно прыгнули в руки из наплечных креплений, и пока я описывал дугу метров на пятнадцать в воздухе, успел несколько раз выстрелить по проносящимся мимо теросам. И четко спикировал спиной в сталеразливочный ковш.

А в следующий миг мне пришлось укорачиваться от ящера, что на огромной скорости попытался нанизать меня на свои рога.

Баммммм! — содрогнулся пробитый ковш, зверь недовольно замотал застрявшей головой, а я со злостью прижал ладонь к распоротому боку. Счастье, что удар прошелся по касательной, да и подкожная броня помогла. С некоторым изумлением я взирал на лоскут рубахи и клок прилипшей к нему кожи. Моей кожи, кстати. Отняв руку, я подсознательно ожидал увидеть обнажившиеся ребра, но на месте раны тускло мерцал сероватый хитин. Да, не ко всему можно быстро привыкнуть…

Ну, хорошо, а дальше то что? Копье моё в настоящий момент служит пирсингом одному из теросов. Чем драться буду? И тут моя пятая точка посылает мне недвусмысленный сигнал, что на дне ковша, в котором я так удобно расположился, имеется ещё что-то.

Моя левая рука потянулась вниз, ухватилась за рукоять и вынула из-под меня наш цеховой молот. Мужики его используют для сбивания остатков металла с ковшей и иных поверхностей.

Сам я сей агрегат раньше в руках никогда не держал. Но прекрасно с ним знаком — инструмент этот уникальный, даже легендарный. Ровесник нашего цеха. Каждый новый мастер и инженер, владеющий профильной магией, считал своим долгом его усилить, улучшить или доработать. Хобби-соревнование у господ такое было — добавить что-то от себя, не угробив при этом инструмент в процессе.

И вот теперь молот, при вливании него маны, кратно увеличивает силу удара и создает вибрирующие волны, что буквально отшелушивают застывший металл с любых поверхностей.

«Раз с металлом справится, то и содержимое черепной коробки взболтать должно хорошенько» — решил я и, схватив инструмент и направив в него ману, со всей дури шандарахнул по застрявшему теросу. А потом ещё и ещё.

Бух, бух… разнесся звук гулких ударов, монстр обмяк, так и не высвободив застрявшие в ковше рога…

— «Всё, всё! Ты его вырубил!» — остановил меня Алукард, после того как зверь перестал реагировать на мои удары.

Я же, воодушевлённый успехом, перехватил своё новое оружие поудобней, поднял голову из ковша и огляделся.

Кроме Вожака, который ещё не до конца оправился от нанесенного по его мозгам удара, в цеху буйствовало ещё теросов пять. Их с трудом брали пули, но люди, уклоняясь и лавируя между станками, умудрялись их постепенно теснить.

С главарем же этой «банды» всё обстояло сложнее. Монстр, хоть и не мог пока нормально атаковать, но и на попытки людей ему навредить практически не реагировал. Огненные штормы, что сосредотачивал на нем Юхтин, просто стекали с его бронированной туши… Вокруг от жара всё уже начинало дымиться, а зверь не выказывал ни капли недовольства. Не реагировал он и на попытки Петровского завалить его вырванными из пола земляными и каменными валунами, которые под действием огня мага-прироманта раскалялись докрасна и просто прилипали к броне тероса словно мягкий воск…

А между тем с каждой секундой монстр всё больше приходил в себя, на что наглядно указывали взлетающие то тут, то там инструменты и мелкая металлическая утварь.

— Долбаный Магнетто, — процедил я и устремился к ближайшему теросу с молотом наперевес…

— С дороги! Зашибу! — орал я, прокладывая дорогу между рабочими и военными, вооруженными щитами и рогатинами.

— Куда, идиот⁈ — один из мужиков попытался ухватить меня за шиворот, но я уже проскочил дальше, вплотную к развернувшемуся в мою сторону теросу.

Подать ману в рукоять, замах и удар точно в темечко.

Череп первобытного ящера с влажным хрустом вминается вовнутрь, глаза выдавливает наружу из-за возросшего давления…

— «Похоже, у этого молота есть разные режимы. Он может распределять удар по площади, концертировать его в одном месте, или посылать его волнами через препятствие», — с интересом отметил Алукард, пока я под удивленными взглядами несся к следующему теросу…

Успел убить ещё двух и вырубить третьего, стараясь немного по-разному подавать энергию в рукоять в поисках самого мощного для пробития брони режима. Как оказалось, молот прекрасно проводит ману Молнии, к которой у этих теросов обнаружилась небольшая слабость. Пока я осваивал новое оружие, с остальными «трицератопсами» успели разобраться, остался только Вожак.

И тут ситуация изменилась. Если до этого в воздухе летали лишь маленькие металлические предметы, сейчас из своих опор начали с корнем вырываться здоровенные станки. Они начинали всё быстрее и быстрее наматывать круги вокруг монстра, грозя в скором времени превратить весь цех в гигантскую мясорубку…

Люди же, почувствовав, что дело пахнет жареным, кинулись к выходу. Почти всё оружие порывало у них из рук, одоспешеные — так и вовсе с истошными криками кружились в воздухе, судорожно стараясь выкарабкаться из лат, ставших внезапно смертельной ловушкой.

И молот дернулся было из рук, но значительная порция маны позволила нивелировать внешнее воздействие. С револьверами же пришлось распрощаться, как и с пряжкой ремня, патронами и прочей металлической мелочевкой, вылетевшей из карманов.

В помещении цеха остались Петровский и Юхтин под прикрытием троицы неизвестных мне красноармейцев, орудующих телекинезом.

Я замер в нерешительности и взвесил в руках молот.

— «Что думаешь? Сможем вырубить этого монстра?»

— «Если выжмем себя досуха, ударим молнией и как следует зачерпнем энергии из Врат Бахуса — можем и вырубить его ненадолго. Всё-таки, не смотря на внешнюю целостность, огненный маг капитально прожарил этого тероса. И должен отметить, что его мастерство поражает — при том, что враг буквально тонет в раскаленном камне, союзники остаются защищены от высоких температур!»

Слушать Алукарда я закончил уже подлетая к нашим.

— Прикройте меня! Я могу его вырубить! — заорал я, перекрывая рев бушующего пламени и скрежет сминаемого металла, после чего, не слушая возражений, устремился вперед.

— Уххх! — меня за шиворот схватила массивная каменная рука, а перед самым носом пронёсся валун из покореженного метала.

— Осторожней! — послышался крик Петровского, а между мной и вожаком вырос каменный туннель, закрывающий меня от осколков.

— Спасибо! — я благодарно кивнул и с максимально возможной скоростью ринулся на врага, попутно вливая в молот всю доступную энергию…

Пара последних шагов. Терос явно не воспринял меня за серьёзную угрозу, посему лишь разок швырнул в меня чем-то, тут же перехваченным выросшей из тоннеля раскаленной каменной ладонью.

Я замахнулся и лишь перед самым ударом заметил, что молот не просто искрился от молний, а буквально пылал яростным огнем, как и мои руки, что внезапно стали в несколько раз сильнее… Мышцы рвутся от натуги, в глазах темнеет, и все, что я вижу — лобешник твари, расстояние между рогами…

Удар. Через мои руки потоком хлынула подготовленная Алукардом энергия. Я почувствовал, как лопаются энергетические каналы. Перед глазами вспыхнули тысячи ярчайших солнц…и дальше — тьма, непроглядная тьма…

Правильное оформление документов бывает важнее их содержания.

Правило Гениального Академика №74

— Удивительный потенциал! Я через тебя столько маны Пламенного Сердца прогнал, а ты, глянь-ка, всё ещё на ногах! Да от подобного сомлел бы и маг второго круга… А ты только встал на этот путь! Уверен, что не хочешь врачу или целителю показаться? Твои энергоканалы могли пострадать…– словно издалека звучал чей-то голос. Вроде, Юхтин.

— Не переживайте! Сложно повредить то, чего почти что и нет, — послышался уже Мой (!) уставший голос, а после раздался нервный смех. — Моя родная мана имеет сродство с Природой и Жизнью, так что восстановлюсь я быстро. Недельку перед сном Восстанавливающую Веду почитаю… А медики сейчас нужны для оказания помощи тяжелораненым…

— «Что происходит?» — спросил я с недоумением, усиленно пытаясь собраться с мыслями.

— «О! Проснулся, спящая красавица!» — зазвучал в голове голос Алукарда. — «А мне тут пришлось взять на себя управление твоим телом сразу, как ты вырубился! А потом отбиваться от обследования и лечения!»

— «Думаешь, при лечении нас бы раскрыли?» — уточнил я после небольшой паузы, окончательно приходя в сознание.

— «Естественно!» — возмутился фамильяр, демонстративно «всплеснув» щупальцами. — «А теперь, внимание! Начинай перенимать командование над телом. Сначала зрение!»

Перед глазами стало проясняться, и я увидел себя, стоящего в разгромленном цеху, облаченного в рабочий халат (накинул, кажется когда от ковшей отходил, чтобы разодранной рубахой не светить)…Рядом Юхтин, молот мне в качестве опоры подсовывает.

— «Кстати!» — добавил Алукард с ноткой гордости, — «молот-то теперь наш по праву! Тебе его начальник цеха подарил, да ещё и облабзал всего, когда узнал, что Вожака завалить смогли благодаря твоему молодецкому удару… Копье в полную негодность пришло, вот и выдали в качестве компенсации новое оружие… Хотели сначала другое копье подобрать, но мне оно не понравилось. Вот я и сослался на то, что рабочему кузнечного цеха молот сподручней будет».

А между тем «я» продолжал отвечать на вопросы Юхтина, но тут подбежал молодой красноармеец и сообщил, что наш мастер срочно нужен в другом месте. После чего Игнатий Петрович сжал мои плечи и выдав очередное «Горжусь, орел!», направился вслед за гонцом.

— «Всё, готовься принять полное управление!» — предупредил фамильяр и я чуть не рухнул — подкосились колени.

Все тело ныло, болело, крутило и источало дичайшую слабость…

— 'Не переживай! Полчаса, и будешь как новенький! Я тут, пока тебя не было, погулял немного и пока никто не видит, повытягивал энергию из поверженных теросов. Даже из Вожака немного хлебнуть умудрился, пока помогал его тушу ворочать! Да и кроме этого Система за его убийство тебе почти четверть от общей награды засчитала… Так что у нас теперь есть запас, чтоб уровня на три сразу подняться…

— «Сколько же я без сознания пробыл?» — решил уточнить, осматриваясь.

Цех был почти полностью разрушен, в стенах и потолке зияли дыры, вокруг сновала толпа народа.

— «Да около часа всего,» — и увидев мой интерес к происходящему, фамильяр добавил, — «раненых доставили — перед самой смертью терос подгадил, умудрившись затянуть внутрь новых людей… Как раз солдаты в полном вооружении к зданию подоспели. Так их прямо строем и засосало… А сейчас смотрят, что из оборудования уцелело и подлежит восстановлению…»

В одиночестве я пробыл недолго. Стоило Юхтину отдалиться, как ко мне тут же подскочил Шкода. За ним едва поспевал Малыш.

— Ну ты даешь! — налетел на меня приятель. — В первых рядах! С Юхтиным! Решающий удар — твой!!!

Ванька продолжал тараторить, в то время как Макар просто крепко меня обнял, выразительно посмотрев в глаза.

— А ты слышал? В городе новый Избранный объявился! — Моё сердце пропустило удар. Знают? Откуда? Кто проболтался?

— Да? А поподробнее?

— Подробнее? — друг почесал голову. — Комсомолец, не из рабочих, студент-медик. Говорят, способности Фамильяра подстать профессии парня. Пророчат, что будет у нас новая целительская школа… — я постарался незаметно перевести дыхание и продолжил слушать Ванькин речетатив со всем вниманием.

Пока болтали, чтоб не простаивать, к прочим работягам, что завалы разгребали, присоединились. А я стал приятеля подробнее про нового Избранного пытать. Шкода, как оказалось, успел узнать о новом эпохальном событии преизрядно. Сдался тот парень на второй день — просто пришел к главному штабу операцией (который в горисполкоме) и заявил, что Избранный, что хочет вновь обретённые способности на пользу трудовому народу использовать и что готов защищать город. Сначала его через какие-то проверки прогнали, а ныне он в госпитале трудится, практического опыта набирается.

— Я слышал, что его ещё к летучей патрульной команде приписали и вооружили как следует. Теперь он на выезды мотается и набирает энергию для скоростного подъёма уровней… — неожиданно вклинился в Ванину речь Малыш…

— Это да! — мечтательно закатил глаза Шкода. — Вот бы и меня так пропаровозили! Я бы вмиг великим магом стал! Зажил бы хорошо! В дорогих кожаных туфлях рассекать стал бы…

Ох, куда-то не туда приятеля занесло, посему я прописал ему профилактический подзатыльник.

— Эй! А ведь я и про вас бы не забыл! Позаботился бы о сирых и убогих! Но теперь! — Ванька ловко увернулся от очередного подзатыльника, на этот раз со стороны Малыша. — Сам стану великим магом, а вам — шиш!

И этот гад показательно выдал нам по дуле. Каждому…

— Ладно, ладно, Великий маг! Приносим всяческие извинения, просим простить и понять, — поёрничал я, — ты мне лучше расскажи, есть ли ещё какие новости? Да и про наших поподробнее.

Больше ничего шибко полезного я не узнал, зато выяснил, что помимо текущего разрушения у наших цеховых бед других не было. Все дружно собрали семьи, скарб самый ценный, да переехали на территорию завода… Тихо, спокойно, без происшествий и потерь…

Поработав с остальными примерно с час я огляделся. Убедился, что вокруг нет ни Юхтина, ни Балашова, ни других начальственных лиц. Или, упаси Боги, Михаила Петровского — люди видимо разбежались решать какие-то острые вопросы.

— Так, парни! Будет у меня к вам огромная просьба! — проговорил я максимально серьёзным голосом, чтобы ребята сразу собрались и на словах моих сосредоточились. — Мне нужно по делу с завода отлучиться, выполнить долг гражданина Советского Союза. И вам о том, что я с завода ушел, нужно будет сообщить Юхтину, когда его встретите, но не сейчас, а ближе к вечеру.

Парни в недоумении уставились на меня, и я, взвесив все за и против, поманил их к себе и шёпотом сообщил.

— Я тоже стал Избранным! — и замер, ожидая их реакции.

А ею был полный ступор. Первым (как ни странно) опомнился Малыш:

— Гонишь⁈

— Нет! Чистая правда! Я за последние дни умудрился два уровня взять и кучу теросов перебить. Думаете, у меня бы получилось всё это делать без серьёзного усиления?

— Да пошел ты!!? — заорал Шкода, да так громко, что его пришлось затыкать, чтоб не привлекал внимание.

— Тише ты! Зачем на весь завод орать⁈

— Но почему? — в недоумении спросил Малыш, перехватив у меня Ваньку, которого так и распирало от переизбытка чувств! — Нужно же сразу всем рассказать

— Да потому, Михаил Петровский! — скривился я.

— В смысле? — непонимающе моргнул Макар.

— Боюсь, как бы этот гад чего не выкинул непотребного. Вы разве его не признали? Это с ним я тогда на пляже подрался. Он же, как меня сегодня увидел, сразу в какой-то непонятный отряд записать решил… Боюсь, если я сейчас заявлюсь Избранным, он ещё какой неприятный фортель выкинет!

— Да не посмеет он! — вырвался наконец из хватки приятеля Шкода. — Ему же за такое…

Приятель замахал руками, пытаясь изобразить, что там с ним сделают.

— Может сделают, а может нет… — философски отметил я. — Но бережёного Боги берегут. Так что я лучше, как этот ваш медик, сам, ножками дойду до центра и там сдамся…

— Ну ты тут решай сам. Может, и правда. — Малыш, как самый резкий по отношению к клановым и прочим мажерообразным, покивал. — Не беспокойся, мы прикроем.

И вот, обменявшись с ребятами последними словами и одолжив у Макара рубашку, я тихо и беспрепятственно выскользнул с завода. На пропускном пункте никого не держали, только в список занесли. Мол — решил выйти в город — твоя ответственность… Так что уже через полчаса я вышагивал по пустынным улицам города с молотом на плече и с новыми огнестрелом в кобурах… Сумка с патронами и запасными револьверами, которую я перед боем скинуть успел, запуталась в одной из баррикад и в Цех не долетела. Так что моя огневая мощь хоть и просела, но не исчезла полностью…

— Уверен, что идти к твоей зазнобе правильная идея? — поинтересовался Алукард, пристроившись иллюзорным тельцем у меня на левом плече и свесив с него свои щупальца…

— Угу! Она у меня единственная подруга, максимально приближенная к Власть имущим. Поэтому есть шанс, что сможет подсказать, как выгоднее себя подать и что сделать! Тем более, её соседка Анна (шевели мозгами!) является внучкой главы Канисов. А мне с этим кланом всяко отношения придется налаживать… А заодно оценить, как их волки на Дружка реагировать будут, — я потрепал идущего рядом метаморфа по загривку…

Дальнейший наш путь прошел без эксцессов и приключений, уже через два часа я вышел на знакомую улицу. А вот и «высотка», на крыше которой в мансарде и проживают искомые персоналии. Хотя это так называется со слов Виктории, я бы их жилплощадь назвал пентхаусом с нехилым таким приусадебным участком, расположенным на крыше предпоследнего яруса…

Не дойдя до нужного дома метров пятьдесят, я заметил, как с его крыши в мою сторону метнулась смазанная тень, что через пару секунд предстала передо мной прекрасной воительницей верхом на здоровенном волке. Анна была одета в кожаный костюм, а на щеках можно было заметить несколько мазков краски — видимо, перед моим обнаружением она занималась живописью.

— Василий, что ты…? — при приземлении девушка спешилась, и с лёгкой заминкой обратилась ко мне по имени (всё же мы с ней хоть и шапочно, но познакомиться успели. Чай, не единожды я Викторию до дома провожал и даже разок поднимался непосредственно в их апартаменты…).

Вот только фразу девушка не закончила — увидев Дружка, стала озираться по сторонам в поисках его хозяина. А когда питомец прижался боком ко мне, впала в натуральный ступор.

Метаморф же в этот момент потерся о меня, выпрашивая новую порцию почесываний…

— Это как? — выпалила девушка и, мельком переглянувшись со своим волком, сосредоточила на мне самое пристальное внимание.

— Это как раз то, о чем я бы хотел поговорить с тобой и Викторией. Вика сейчас дома?

Анна какое-то время озадаченно молчала, снова переводя взгляд с меня на Дружка. Было видно, как её переполняют вопросы, но она пока не могла их нормально сформулировать.

Её напарник вел себя совершенно синхронно, разве что ещё активно втягивал носом воздух.

— Так Вика дома?

— А? Да. Где-то на нижних этажах. Сейчас «волонтерит» — помогает администрации нашей Цитадели… Но к обеду, — девушка скосила глаза на изящные наручные часики, — минут через двадцать она будет наверху. Вика всегда старается приходить, чтобы «проследить, чтоб я не ела того, чего есть не следует», — Анна изобразила суровый тон своей подруги, после чего, ещё раз окинув задумчивым взглядом наш с Дружком дуэт, и что-то для себя решив, развернулась и махнула следовать за ней.

Мы подошли к боковой дверце, Анна стукнула особым образом, потом ещё раз. В кованой створке открылось небольшое оконце.

— Открывай давай!

— Сию секунду, уважаемая! — заскрипели засовы и щеколды, и через несколько секунд мы уже шагали по длинному и не слишком удобному извилистому коридору, в стенах которого в некоторых местах были пробиты натуральные бойницы. В одной я увидел дуло настоящей пушки небольшого калибра…

— Этот проход сделали, чтобы можно было быстро попасть внутрь, при этом отрезав преследователей при необходимости, — пояснила девушка, выходя наконец в просторный холл с лифтами.

Пока мы ждали «транспорт», Анна поманила к себе молодого парня (года на три-четыре старше меня нынешнего):

— Артем, сбегай, пожалуйста, в административную зону, найди там Викторию Эммануиловну и передай ей, что у нас гости, пусть не задерживается.

— Будет исполнено! — вытянулся парень и убежал в сторону лестницы.

— Чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что вы в гостях! — обратилась ко мне подруга Вики, когда мы вошли в их девичью обитель. — За дверью справа можно помыть лапы — Себастьян покажет.

С этими словами девушка удалилась в глубь «апартаментов», а мы с Дружком двинулись следом за её волком. Себастьян быстро ополоснул «стопы» в специальной бадейке и призывно рыкнул Дружку. Мне же указали на этажерку с тапками и, окинув нашу пару придирчивым взглядом, снисходительно кивнули и повели дальше.

— «Серьезный малый», — зазвучал в голове голос Алукарда, — «со дня на день должен взять сорок первый уровень и перейти на третий ранг!»

В девичьем жилище было просторно. Я тут уже был пару раз, но мельком, когда Вике нужно было что-то забрать или передать мне, дальше прихожей на заходил. Сейчас же я очутился в большой гостиной, плавно перетекающей в столовую. Вдоль стен и между окон расставлены диваны, кресла и журнальные столики. Здоровенный обеденный стол на двенадцать персон и семь дверей, ведущих на кухню, в ванную, кладовку и куда-то ещё. Был выход наружу и огромные панорамные окна, из которых наверное открывается шикарный вид. Почему «наверно»? Да просто они, как почти во всем городе, сейчас были наглухо закрыты массивными металлическими ставнями, судя по их толщине и солидности в моём прошлом мире органично смотрелись бы в качестве обшивки боевых кораблей…

Дверь «на улицу», кстати, просто сняли и, укрепив раму, тоже заменили на бронированный аналог. Сия линия обороны, что удивительно, открывалась наружу и была не заперта, а всего лишь прикрыта. Причем, видимо, ставили её в спешке, и чтоб та плотно входила в проем, местные обитательницы зажимали при закрывании сложенную в несколько раз газету…

— Что? — вскинула бровь Анна. — Когда я снаружи на посту, запирать её нельзя — вдруг понадобиться экстренно отступить. Мало ли какая дрянь летающая из Лакуны вылезет?

— Да я что? Я ничего! Вряд ли беснующийся терос прежде, чем ломиться в дверь, попробует её сначала подёргать…

* * *

В общем, следующие полчаса до прихода Виктории, я провел весьма… живописно, сидя на террасе этого пентхауса (или мансарды, если называть по-пролетарски) в компании обворожительной брюнетки и её здоровенного ручного волка, что всё это время без устали пялился на Дружка…

Анну просто разрывало от вопросов, но она решила дождаться прихода подруги. Разве что уточнила, как зовут моего волчонка. Потом уселась за своё «дежурное» место и продолжала мониторить округу. И это ещё не всё.

Перед девушкой располагались сразу три мольберта с незаконченными картинами. На одной вид неба с Сиянием Грез. На другой — вид на центр города с высотками. На третьей — о! Да это же мой район! Домики рабочих конечно не видны, но вот часть знакомых корпусов на картине уже вполне угадывается… Да и трубы, из которых продолжает валить дым…

Заметив мой интерес к последней работе, девушка заговорила.

— Как закончится эта эпопея с Лакуной, загоню эту картину с ещё парой похожих Администрации… Назову Цикл: Индустрия Грез. «Даже во время Прорыва советские рабочие не покинули своих рабочих мест!» — с лёгким ироничным апломбом выдала художница…

— Ну, ради справедливости должен сказать, что в некоторых цехах, где свернуть производство быстро нет технической возможности, работы действительно продолжались, — после чего, подумав, продолжил, — я бы ещё посоветовал добавить картину «Доблестные рабочие с красноармейцами отражают нападение теросов на свой цех»…

— Пффф! — фыркнула художника. — Скажешь тоже! Сказки я не иллюстрирую!

— А я вот только с завода, где мы отражали нападение стада теросов, Вожак которого за пятидесятый уровень перевалил. Видела молот — мне его в цеху вручили, когда моё копьё в бою сломалось…

— Даа? — девушка явно была заинтригована. Отложив кисти и быстро вытерев руки, она достала альбом для зарисовок. — А сможешь описать людей, обстановку?

— Да запросто…

И, оставшиеся минут пятнадцать я описывал то, что видел, а Анна делала наброски, уточняя детали…

— А у тебя здорово получается рисовать со слов!

— Ничего удивительного! — улыбнулась девушка, — я ведь когда рисованием в детстве загорелась, нашему штатному художнику прохода не давала. А он часто помогал криминалистам, рисуя со слов потерпевших и свидетелей…

Наука — это магия.

Правило Гениального Академика №7

— Я пришла! — в глубине помещения зазвенел голос Виктории. — Ты передала, что у нас гости, я взяла с кухни третью порцию! Надеюсь, не зря тащила. Сегодня у них рассольник получился весьма недурно!

Дверь на веранду распахнулась и на пороге появилась Вика, вымотанная, но довольная.

— Василий? Ты что тут делаешь? Ты как сюда добрался? Тут же опасно! — тут зоркий глаз девушки подметил, что на площадке возлегают целых два здоровенных волка. — А, ты пришел с кем-то из родичей Анны? Так нам нужно заказать ещё один обед!

— Никуда бежать не нужно! — художница подскочила в подруге и приобняла её, после чего развернулась в мою сторону. — Твой ухажер приперся сюда сам. С волком! И это его волк! Не наш!

— Это как? — удивленно вскинула бровь Виктория, даже не попытавшись привычно возмущаться на поддразнивание подруги. Кажется, я начал привыкать к тому, как люди смотрят на Дружка.

— Для получения ответа на этот и многие другие вопросы мы тебя и ждали, милая. Так что давай быстрее приводи себя в порядок и поговорим уже за столом. — Анна ловко выудила у подруги тару с едой и направилась в сторону кухни. — Не забудьте закрыть дверь на веранду!

Виктория, как только подруга скрылась за поворотом, вовсе не стала набрасываться на меня с вопросами, зато крепко обняла, после чего удалилась в свою комнату — переодеваться.

И вот настал час Х. Я сидел за обеденным столом, в руке ложка, передо мной тарелка рассольника, а напротив сверкают четырьмя огоньками любопытных глаз две красотки!

— Ну, давай! Не томи, рассказывай! Шокируй нас! — торопила меня Анна, заметив, что я оценивающие посмотрел на еду…

— Уффф! — лучше действительно сказать всё сразу и не тянуть. — Я стал Избранным! — выпалил я и уставился на девушек в ожидании их реакции и прикидывая, как буду доказывать свою правоту, если они мне не поверят…

Виктория просто приоткрыла в удивлении ротик и широко распахнула глаза, а вот Анна…

— Да! Да! — подскочила представительница рода Канисов. Видимо, пока мы сидели, она уже успела перебрать в голове варианты появления у меня своего Волка, а посему восприняла поступившую информацию с триумфом. Словно та подтверждала какие-то её мысли. — Вик! А Вик! Отомри!

Девушка принялась тормошить подругу.

— Мы же и так с тобой знали, что он странный, не от мира сего, и как ты там говорила? «А-но-маль-ный» — по слогам произнесла девушка, озорно скаля свои белоснежные зубки. — Вот видишь! Теперь всё сходится! Он действительно оказался достаточно двинутым, чтобы привлечь внимание Фамильяра!

Канис стала расхаживать по комнате, и пока её подруга отходила от шокирующей информации, девушка сама ринулась «в бой».

— А теперь быстро говори! Что же у твоего Фамильяра за дар, что ты таким волком обзавелся? — в меня уперся цепкий пытливый взгляд.

Сразу видно — дочь семьи потомственных блюстителей порядка. Мне инстинктивно захотелось вытянуться и как на духу выложить всё, что знаю, сдать всех причастных и непричастных. Благо, что мне скрывать требовалось не так уж и много (лишь скорректировать информацию о навыках Фамильяра и подретушировать некоторые логические цепочки в моем рассказе). Так что на вопросы девушки я отвечал почти честно. Подробно и без утайки, хоть и беря небольшие паузы на подумать и прихлебнуть рассольника. А то эта художница мне форменный допрос устроила. С перекрестными вопросами и неожиданными уточнениями.

И делала она это мастерски. Ей Богу, если бы в своё время не проходил через подобные разговоры в компании профессиональных юристов, которые мне всё подробно разжевывали и объясняли, я бы даже и не заметил, как из меня выуживают всю интересующую информацию и стараются поймать на лжи и противоречиях.

Причем не похоже, что девушка имела что-то против меня лично, это была привычная и естественная для неё манера общения. Но в целом, так даже хорошо получилось. Не пришлось простраивать разговор самому, подводя слушательниц к нужным вопросам.

В итоге мой рассказ поведал девушкам о молодом (умном, красивом и талантливом…) пареньке, которого Лакуна застала не в том месте и не в то время… Отчего ему пришлось самостоятельно выживать в городе, полном страшных монстров! Хорошо, что его нашел молодой Фамильяр, решивший стать компаньоном юному рабочему… После чего они вместе отправились навстречу приключениям…

Вместе они сражались с теросами и бандитами, спасали людей и заводили новых друзей. Я рассказал немного отретушированную версию «битвы при мастерской Зачарователя», заменив гончих на волков, родственных породе Канисов. Всё равно все остальные тела были съедены тем же Дружком, а остатки выброшены мной собственноручно в реку. Семья мастера опровергнуть мои слова не в состоянии, а даже если кто и видел, какие именно теросы бежали по городу, то с уверенностью описать их породу смогут вряд ли. А если смогут — всегда можно сказать, что это были другие монстры…

Возможно, в таких подробностях можно было бы всё не продумывать и не прописывать. Но во-первых, я считал, что чаще всего люди палятся именно на мелочах, а с учетом фортелей, которые мне вскорости придется выкинуть, и грядущей проверки — лучше постараться проработать всё по максимуму.

Тем более что Анна своими вопросами мне, можно сказать, помогала «отточить» легенду…

— Вот, на чем я остановился? Святой Отец мне посоветовал обратиться к правительству и срочно заявить о себе, поэтому я и планировал, посетив завод, сразу «сдаться».

— А чего не «сдался» прямо на заводе? Я конечно понимаю — бой, суета… Но на Избранного время бы обязательно нашли! — прищурилась Канис.

— Дело в том, — тут я сделал вид, что замялся, — там просто сейчас Михаил Петровский отирается. А у нас с ним отношения как-то не заладились. Он меня сходу в какой-то ударный отряд зачислить попытался, пока мы на бой не отвлеклись.

— И чего это вы не поделили? — удивилась Анна, но тут её глаза задорно блеснули пониманием. — Так это ты Мишке физиономию тогда на пляже начистил?

И дождавшись моего кивка, девушка заливисто рассмеялась.

— О чем это вы? — удивилась Вика.

— Подруга, — отсмеявшись, продолжила художница, — ты за своей рабочей суетой такую сплетню пропустила. В общем, рассказываю. Миша, когда экзамены сдал — собрал своих и айда на пляж отмечать. А там набрался и пристал к какому-то пареньку, — тут Анна выразительно кивнула в мою сторону, — который его в момент скрутил, а потом ещё и лекцию прочитал про недопустимость столь бескультурного поведения в обществе! В итоге — Петровский-старший дне недели гонял своего сыночка, а за компанию и всех прочих, до кого дотянулся. Я отчёт наших раз пять перечитывала! Выдержки из твоей речи просто смаковала!

— Кхм-кхм. Вот в общем, во избежание возможных неприятностей я и решил пойти сдаваться сразу в штаб, курирующий ситуацию в городе.

— Ну, это ты конечно перестраховался. Миша конечно порой ведет себя как тот ещё засранец, но специально ставить палки в колёса Избранному… На такое вообще мало кто пойдет! — Анна покачала головой, а Вика наоборот закивала, соглашаясь с подругой.

— Но раз я уже здесь, то давайте плясать от имеющихся тактов, — развел я руками.

— Ты так и не сказал, какие способности у твоего Фамильяра?

Можно было бы, конечно, поюлить и посекретничать, отвечая на подобные вопросы, но в моём случае такой рассказ играет мне на руку. Тем более, я надеялся, что девушки смогут мне подсказать, как лучше провести процедуру легализации и к кому именно лучше обратиться…

Поэтому я сразу и без утайки начал «колоться», рассказывая девушкам разработанную нами с Алукардом концепцию.

— Так. Поправь меня, если я что-то не поняла. Твой фамильяр может лечить зверей, хоть это профильное для него занятие лишь частично, подчинять теросов и ускорять их развитие? Людей ты тоже можешь лечить, но чем сложнее нервная система, тем больше приходится затрачивать сил на работу с объектом. Правильно? — сосредоточенно уточнила Вика.

— Так. Но это всё по большей части теория, которую ещё только предстоит освоить.

— И в довершение, ты можешь усиливать себя и частично перенимать свойства подчиненных существ.

— Правильно. Хоть последняя способность тоже пока не изучена…

— Скажи, а ты подумал, как будешь называть свой Дар? — вклинилась в обсуждение Анна. — Если не поторопишься, люди придумают всё за тебя. И будешь ты в нас «Великий Ветеринар» или «Дикий Знахарь»…

— Пока об этом особо не задумывался — как мне кажется, это в настоящий момент наименьшая из моих проблем. — Я усмехнулся. — Но, если называться, то я склоняюсь к чему-то вроде «Погонщика теросов» или «Укротителя чудовищ».

Так перемыв «косточки» моей магии ещё минут двадцать, мы наконец перешли к самой интересной для меня теме.

— В штаб лучше идти завтра с утра! Я сейчас напишу своему деду, чтобы он обязательно был там в это время. Не думаю, что кто-то из чинуш попробует выкинуть какое-нибудь коленце, но если вдруг, глава рода Канисов прикрыть тебя точно сможет. Ты вообще можешь говорить, что чувствуешь с нашей магией глубокое родство, — Анна кивнула в сторону двух лежащих рядом волков. — Поэтому, мол, будешь разговаривать только в присутствии нашего представителя.

Я мысленно усмехнулся. Было предельно понятно, что девушка просто очень заинтересовалась магией, столь близкой (по крайней мере внешне) к магии их клана, потому старалась максимально связать меня и их Род. И я ничего против этого не имел. Всё равно как-то подмять меня, без моего же на то согласия у них при текущем строе не получится. А иметь прикрытие от внезапных взбрыков чрезмерно идейных красных чиновников или какой-нибудь «новой единой политики партии» будет очень кстати…

Виктория тоже сказала, что напишет отцу. Не факт, что тот сможет чем-то помочь. Но и лишней подобная предосторожность уж точно не будет.

А дальше моя подруга и «наставница» с паническим криком: «Караул! Опаздываю! Я ж только на обед прибежала, а просидела три часа!», умчалась на первые этажи решать какие-то административные вопросы. Анна, показав мне комнату, где я с Дружком могу перекантоваться до завтрашнего утра, вернулась на свой пост. Бросать его надолго ей никак не полагалось.

Я же с уютом обустроившись в кресле (для Дружка обнаружилась удобная лежанка, подстать габаритам большого волка. Сразу видно — в доме обитает Канис…) и сосредоточился на чтении Вед… Ведь чем больший уровень я получу перед прыжком в Лакуну, тем лучше…

А так как нехваткой энергии из Врат Богов я не страдал, вдобавок обладал мощным допингом под названием «Алукард», то взятие нового уровня в середине ночи не заставило себя ждать… Я правда думал, что придется надолго прерваться вечером на ужин и новый виток расспросов, но Виктория застряла, разруливая что-то по хозяйственной части (даже еду «гонцом» прислала). Добравшись до нас, она лишь что-то неразборчиво проворчала и утопала спать. Анна же первое любопытство утолила и теперь строила какие-то свои «коварные» (а женские иными и не бывают) планы. За кратким ужином мы лишь мило поболтали, и я отправился медитировать дальше, а художница вернулась на свой пост.

Зато утром меня ожидал завтрак в компании двух нарядных красавиц!

— Я написала отцу, он к двенадцати часам будет у штаба — решать какие-то вопросы с поставками гуманитарной помощи. Если тебе понадобится поддержка, он её окажет, — первой поделилась результатами своей переписки с родителем Виктория.

— Мой дедушка уже на месте. Он сейчас даже ночует в оперативном штабе и обязательно тебя там встретит и подстрахует! — следом заговорила Анна.

Девушка, в отличии от Вики, которая была вынуждена остаться в Цитадели, вызвалась меня проводить до места и «передать из-рук в руки», чтобы по дороге ничего не случилось. На этот случай ей даже замену на пост прислали. В явившемся Канисе я узнал того музыканта с седым волком, который жаловался на необходимость мотаться в патрулях по городу на своих двоих…

Плотно позавтракав и получив от Виктории жаркий поцелуй на дорожку (разумеется, это должен был быть дружеский подбадривающий поцелуйчик в щёку, но я вовремя подставил губы, а девушка, залившись румянцем от такого маневра, в панике отступать не стала.) я с Анной, Дружком и Себастьяном отправился в путь.

Идти нам было минут тридцать. Шли молча. Я прогонял в голове разработанный с Алукардом план, Фамильяр рассматривал окружающее пространство с точки зрения удобных выходов в Лакуну. Анна со своим напарником тактично нас не трогала, лишь под конец пути постаралась меня растормошить — уж больно я показался ей напряженным.

— Да не волнуйся ты так, подумаешь! Старая жизнь для тебя закончилась, и сейчас начнется совершенно новая и неизведанная. Только представь: интриги, коварные враги, лизоблюды, желающие от тебя что-то получить, а в придачу деньги, роскошь, море магических тренировок. Жизнь твоя превратиться в сказку!

— По-моему, ты не умеешь успокаивать, — скривился я. — От твоих слов я только больше запутался.

— Зато перестал думать о фигне, о которой страдал до этого! — отмахнулась девушка. — И вообще, мы пришли! Смотри, сколько встречающих!

Действительно. На площади у горисполкома собралось десятка три Канисов с их пушистыми друзями…

— Это что? Вы что, горисполком штурмом брать собираетесь? Будете отбивать меня у злобных чиновников? — удивился я.

Девушка в ответ хохотнула.

— Размечтался! Просто замечено, что любой кабинетный труженник работает в два раза быстрее и в пять раз честнее, если у него под окнами стоит небольшая армия. А мои соклановцы в таком составе этой армией и являются, пусть и невеликой числом.

— А ничего, что они все здесь собрались? Не будет ли это подозрительно?

— Не переживай, — отмахнулась художница. — Наши итак в качестве отряда быстрого реагирования постоянно стоят, да и патрули регулярно подтягиваются и отбывают. Так что если будут вопросы — деда скажет, что просто проводил очередной инструктаж…

Попав в само здание горисполкома, Анна последний раз кивнула мне ободряюще и умотала докладываться своему главе о прибытии, а я направился к регистратуре, за которой сидел взмыленный сухой и эталонно «канцелярский» мужичок

— Вы по какому вопросу? — на удивление чиновник за стойкой обратился ко мне вежливо. А, понятно — из-за волка он принял меня за Каниса.

— Добрый день! Меня зовут Василий Николаев, и я хотел бы заявить себя как недавно инициированного Избранного.

— Что, простите? — не понял собеседник.

— Избранный я! Представиться пришёл! — спокойно повторил я, с интересом наблюдая за скоростю реакции собеседника.

— А-а! Одну минуточку, пожалуйста! Окажите любезность, посидите вот тут, подождите! — и бумажный человек с грацией ошпаренной лошади унесся по лабиринту коридоров.

А через пять минут ко мне уже целая делегация из пары красноармейцев и трех новых бюрократов пожаловала.

— Очень приятно познакомиться, Василий. Меня зовут Кондратий Илларионович, и я в настоящий момент уполномочен отвечать за контакты с Избранными. Прошу следовать за мной!

Так я с Дружком оказался в просторном кабинете, где меня спокойно и мягко стали опрашивать, заполняя какую-то форму. Кто я, откуда, чем занимаюсь, родственники и прочее, и прочее. С полсотни вопросов. Все мои ответы педантично зафиксировали и снова попросили подождать.

Ну ждать, так ждать. Я вообще был весьма удивлён (и это мягко сказано) местным обращением. Все были крайне вежливы, вещи мои не трогали и не досматривали, на молот и волка только косились. В процессе опроса предложили сладкий чай с сушками. Словом, сервис по высшему разряду, которого не видывало подавляющее число граждан Советского Союза от чиновничьих учреждений… И эта идиллия всё длилась и длилась.

Я уже начал слегка нервничать, ибо в планах моих значился скандал. Пусть небольшой, но эмоциональный обязательно. И вот такой облом, ну никак не получалось вызвать местных бумажных вершителей судеб на перепалку, хотя бы крошечную. А ведь я очень старался! И тупил, и вскидывался не по делу, (но вроде как не со зла, а по простоте душевной и из-за пролетарской прямоты), слови их искажал. А они: «Чайку горяченького не желаете?». Ну как на это отвечать молодому гегемону? Тем более, что выставлять себя полоумным неадекватом в мои планы тоже не входило…

Я же было принялся аврально решать, как выкручиваться дальше. И тут дверь в помещение распахнулась, и на пороге возник новый персонаж. От одного взгляда на него моя физиономия начала расплываться в предвкушающем оскале, ведь у того на лице крупными буквами было написано «НОМЕНКЛАТУРА»! Очень важный человек, ТОТ САМЫЙ человек, осененный телефонным правом, владеющий связями и решающий все вопросы! Не терпящий возражений, и обладающий раздутым и очень ранимым самомнением. Эдакий человек-воздушный шар…

— Щщщ! Хрум-хрум! — встретил я этого кадра, прихлебывая чай и глядя на него с лёгким подозрением.

Мужчина же в свою очередь окинул цепким взглядом помещение. Кивнул служащим, задержался глазами на молоте, Дружке, сосредоточился на мне и… преобразился… В мою сторону направился уже не бронзовый партийный работник, а добрый, улыбчивый дядюшка.

— Товарищ Николаев, Василий Степанович, я полагаю? — поинтересовался чиновник, протягивая руку для рукопожатия.

— Угу, — кивнул я, отодвинув чашку, после чего спрятал «машинально» зажатую с руке сушку в карман и тщательно вытер губы рукавом. И только после этого поднялся и пожал протянутую руку.

Чиновник от подобной пантомимы непроизвольно моргнул, но быстро пришел в себя…

— Меня зовут Кирилл Витольдович Ворон, можно просто товарищ Кирилл. Я заместитель председателя горисполкома Савелия Евграфовича, — тут он слегка придвинулся ко мне и доверительно продолжил. — Мой шеф велел взять все вопросы, связанные с вами и вашим обеспечением, под свой личный контроль, а посему отправил меня сюда. Вы не против, если я присоединюсь к беседе и тоже задам несколько вопросов?

— Тогда и вы зовите меня Василий. Конечно, спрашивайте! — а сам стал прикидывать, что именно от меня понадобилось главе города.

Минут через десять я был вынужден признать, что на меня «натравили» переговорщика экстра-класса. Мужчина в кратчайшие сроки вник в ситуацию, парой уточняющих вопросов чуть не подловил меня на нестыковках в повествовании, попутно умудрился где нужно похвалить и восхититься моей отвагой, где того требовала ситуация — пожурил. Там где надо — посмеялся и к месту выказал обеспокоенность.

— Осторожней вам нужно быть, товарищ Василий. Пролетарская самоотверженность — это безусловно хорошо, но вы буквально теперь у нас народное достояние! — мужчина улыбнулся, давая понять, что это шутка. Но серьёзные глаза и тон говорили, что и доля правды тут присутствует…

— За родителей можете не переживать, — мужчина сходу набросал какой-то документ за своей подписью и отправил его с одним из клерков. — К завтрашнему утру вы будете знать, что с ними и, возможно, сможете даже обменяться сообщениями. И если им нужна какая-то помощь, я прослежу, чтобы она была оказана в полном объеме…

В общем, если бы у меня за плечами не было нескольких десятков лет профильного опыта, а я действительно оказался простым (пусть даже гениальным) рабочим пареньком, то этот крендель уже был бы моим близким другом, с которым незазорно и самыми личными тайнами поделиться… В общем — аплодирую стоя такому мастерству.

Поругаться и поскандалить с этим Вороном, разумеется, можно даже не пытаться, но зато он предоставил возможность действовать несколько иначе…

Не знаю, что послужило причиной, но этот зам главы города в какой-то момент резко свернул разговор на то, что неплохо было бы мне проявить свою активную пролетарскую позицию и принести Советской Власти магическую клятву.

— «Алукард, что за клятва?»

— «Без понятия. Точнее — вариантов может быть масса. Тут нужно на текст смотреть, процесс её принесения, может, артефакты какие использоваться будут или ритуалы… Но в любом случае нам такой поворот сейчас даром не нужен.»

А между тем Кирилл Витольдович продолжал «кружить вороном». Нет, он не давил, продолжал вести свободную беседу, но при этом то так, то этак подходил к вопросу клятвы, гражданского долга, пролетарской сознательности, перспектив в моём развитии. Мужчина прощупывал меня со всех сторон, выискивая, на что я реагирую лучше всего…

И когда он пошел на очередной заход через теросов, их опасности для города и мои способности, что могут спасти десятки и сотни жизней, я понял, что лучшего момента для мой задумки не будет, и пора «подсекать»! Тем более, что мой слух уловил движение в нашу сторону целой делегации, в составе которой присутствует знакомая мне особа (в сопровождении волка).

— «Алукард? Нам бы — того! Пора!»

— «Всё готово, место тут для перехода вполне подходящее. На той стороне придется немного пробежаться, но это не беда!»

В следующий миг я решительно подскочил со стула и, выражая глубокую озабоченность донесенной до меня информацией, начал нервно вышагивать по кабинету.

— Вы совершенно правы, товарищ Кирилл! Нужно срочно что-то делать! Срочно! Люди гибнуть не должны!

Замглавы одобрительно покивал головой:

— Верно, товарищ Василий! А посему я предлагаю сразу…

— Конечно! У нас нет пути назад! — я изобразил озарение, после чего кинулся с объятьями на опешившего от такого напора чиновника.

— Вы что-то решили? — поинтересовался товарищ Ворон, как только я от него отлип и кинулся в своим вещам.

— Лакуна! Все беды сейчас исходят из лакуны? А значит, что? — я подхватил молот и воинственно вознес его к небу!

— Что? — в голосе чиновника промелькнула нотка лёгкой неуверенности.

— Гадин нужно давить в их логове! Малыми силами и на их территории!

— Я пока не очень понимаю, о чем речь! — нахмурился товарищ зам, всё больше осознавая, что разговор повернул куда-то не туда.

Я же, опасаясь, что столь удачная комбинация может сорваться, подозвал к себе Дружка.

В этот момент дверь в коридор распахнулась, в проходе показалась внушительная делегация, среди которой выделялись низенький, но очень решительный дядька и крупный мужчина, вышагивающий рядом со здоровенным даже по Канисовским меркам волком. За ним мелькала знакомая брюнетность Анны…

Ага! Чем больше зрителей, тем лучше!

— Товарищ Кирилл! — обратился я к чиновнику, который поднялся со своего места и сейчас метался взглядом между мной и вошедшими. — Огромное вам революционное спасибо, что помогли мне разобраться в ситуации! Не поминайте лихом! — тут я уже обращался ко всем собравшимся. — Если выживу, считайте меня коммунистом!

И в этот момент Алукард потянул меня из нашей реальности, кабинет с людьми пошел лёгкой рябью и стал стремительно таять.

Последнее, что зафиксировал мой глаз — прищуренный взгляд стоящего впереди Каниса, который, перед тем как окончательно исчезнуть, хитро сощурился и подмигнул мне. Померещилось? Так, не о том думаю.

Земля, прощай! В добрый Путь!

«Товарищи, есть мнение, что вышел второй том и его нужно читать!»