— Как ты думаешь, — заметил Смерть ровным голосом, — в чём принципиальная разница между живыми и мёртвыми?

Я удивлённо уставился на своего нового учителя. Тот, однако же, даже не смотрел на меня — он с любопытством разглядывал маленькое изящное пирожное, которое держал в руках.

Мы сидели на ночной террасе маленького кафе; пока я заказал себе суп и пару бургеров с картошкой фри, Смерть ограничился лишь чашечкой кофе да этим пирожным, да и те, как мне показалось, взял больше для вида, чтобы не сидеть без ничего, пока я утоляю голод.

— Мёртвые не едят, — буркнул я в ответ. — И не пьют. То ли не хотят, то ли не могут.

Смерть хохотнул.

— Как правило, чертовски хотят. И, кстати, могут — если знают, что и как. Так всё-таки, в чём это различие?

— Ну… — задумался я. — Живой жив, мёртвый мёртв. Даже не знаю, что сказать.

— Конкретнее. Раскрой мысль.

Тоже мне, нашёлся философ. Может, Аббадон слишком буквально воспринял свою новую роль учителя?

— У живого бьётся сердце, — начал перечислять я, — кровь течёт по венам… проще говоря, биологические процессы…

Смерть, покрутив пирожное в руке, поставил его обратно на блюдечко. Он явно кайфовал от разговора.

— Ты всё путаешь, ученик.

Ну вот, я же говорил! Я с раздражением принялся жевать бургер.

— … ты всё путаешь, — повторил он. — Биологические процессы — просто инструмент, поддерживающий жизнь в теле, но не коренное отличие. Просто… посмотри на них.

Он обвёл рукой пространство вокруг, людей, сидящих в кафе или идущих мимо нас по улице.

— Взгляни. Простые смертные. Живые. Что ты можешь о них сказать?

Что сказать о них?.. Я сощурился, пытаясь понять, к чему клонит Смерть. Что есть у всех живых и чего нет у всех мёртвых?

Пока что смысл его урока ускользал от меня. А люди вокруг… ну, люди как люди. Мужчины и женщины, взрослые и дети. Наверное, всех их объединяло то, что они были нервными и испуганными. И все нет-нет, да бросали взгляд наверх; туда, где над городом завис огромный, видимый почти отовсюду чёрный кристалл.

Да уж, настроения в городе ходили откровенно панические. Неудивительно! Когда над городом повисает непонятная зловещая штука, такое не проходит незамеченным. Город гудел уже сутки с лишним — а именно столько времени назад Смерть создал свою летающую цитадель.

Сутки непонимания, тревоги и паранойи. Многие в этот день не вышли на работу; на мой телефон пришло уведомление о переносе траурной церемонии в Немёртвом. Другие, такие, как, например, Отдел, напротив — работали как проклятые, пытаясь выяснить хоть что-то.

Но, как говорится, если б мы знали, что это такое, мы не знаем, что это такое. Люди были напуганы, люди строили теории. Все постоянно ждали, что кристалл раскроется, оттуда появятся какие-то жуткие монстры и всех сожрут…

— Они волнуются за своё будущее, — буркнул я, вновь поворачиваясь к Аббадону. — И очень не хотят стать мёртвыми.

Кажется, этот ответ мой учитель тоже нашёл уморительно смешным.

— Как и ты, — заметил он, отпивая кофе. — И, кстати, это отличный вопрос.

— Вопрос?

— Я ведь предлагал тебе хорошее посмертие — тогда, в первый вечер, — Смерть испытующе поглядел на меня. — Всё честно, без обмана. Небольшой персональный рай. Никаких больше волнений и забот. Наслаждайся себе… так почему же ты отказался?

Ладно, он прав — вопрос и правда хорош.

— Можно было бы порассуждать о доверии… — начал я. — Или о том, что представления о рае у каждого свои. Но, наверное, основная причина не в этом. Просто я подумал, что… В посмертие я ещё всегда успею. А вот пути назад уже не будет.

— Вот! — Смерть щёлкнул пальцами у меня перед лицом. — Вот первый шаг к правильному ответу! Ты на верном пути, ученик.

Рассмеявшись, он откусил от крохотного пирожного половину.

— Смерть — это конец пути, — пояснил он, прожевав. — Тебе может показаться иначе — как же так, ведь мёртвые могут сохранить свою личность, мёртвые могут быть деятельнее иных живых, но…

Он сделал паузу, испытующе глядя на меня.

— … но мёртвые остаются мёртвыми, и потому уже не могут измениться? — закончил я фразу.

Смерть снова щёлкнул пальцами.

— Бинго! И это правильный ответ. Перед живыми открыты все пути, а если ты умер, то всё, ты достиг своего пика, добился того, чего добился. Развитие закончилось, и ты уже не станешь лучше. Мёртвые могут только быть такими, какие есть — или же разлагаться, деградируя.

Я завис с палочкой картошки фри в руках, обдумывая его слова.

— И, — продолжал Смерть, — какой же из этого можно сделать вывод применительно конкретно к тебе?

Я медленно моргнул. К чему ты клонишь, Аббадон?

— Раз я жив, то… мой потенциал не ограничен ничем, кроме меня самого?

— Ну, можно и так сказать… — Смерть закатил глаза. — Но вообще-то я имел в виду, что, будучи живым, ты принесёшь мне больше, намного больше пользы, чем если умрёшь.

Тьфу ты. Я машинально кивнул. Ну разумеется, Смерть не альтруист, но мог бы хоть из вежливости рассуждать не только о своей пользе, но и о моей, разве нет?

С другой стороны, моя и его выгоды неразрывно связаны.

Я всегда стремился к силе. Моё детство трудно назвать счастливым, а потому естественное желание выбраться наверх, выбиться в люди всегда было моей мотивацией. Оно жило во мне, когда я смотрел репортажи о крутых охотниках из гильдий — сильных, богатых, востребованных, а потому диктующих миру свои условия. Оно билось в подсознании, когда я зубрил уроки, чтобы стать отличником и поступить на бюджет. Оно подгоняло, когда я поступил в Немёртвый.

Шанс вырваться со дна. Шанс стать кем-то.

Что ж, теперь я ни много ни мало ученик Смерти. А это шанс получше многих. Нужно лишь воспользоваться им. Даже сейчас я уже намного сильнее, чем был всего два дня назад, а то ли ещё будет!..

— … а поэтому нельзя дать тебе помереть, — заключил Смерть, прожевав остатки пирожного и допив кофе.

— А?.. — эта фраза немного выбивала из колеи.

— Нужно укрепить твоё смертное тело, — пояснил мой учитель. — Какой мне прок от ученика, который переломится с пол-пинка?

Я уже хотел было возмутиться такой оценке, но прикусил язык. Нет, конечно, сейчас я сильнее простого смертного и, наверное, рядовых призраков. Но если вспомнить Зеркальщика, который на равных сражался с Аббадоном, или Чернильника, который играючи уничтожил Кольта… Да, пожалуй, против них я не выстою и удара.

— Надо полагать, — заметил я, — всё это было долгой подводкой к какому-то плану?

— Угу, — согласился Смерть, поднимаясь с места. — Нам нужен некто Мариуш Златар.

Спешно закинув в рот последние кусочки картошки, я поднялся за ним и вопросительно поглядел на учителя.

— Сам услышал это имя только вчера, — Смерть махнул рукой. — Так что не жди от меня развёрнутой биографии этого достойного джентльмена. Знаю, что он… некто вроде продавца особых услуг.

— Насколько особых? — звучало так, будто этот Мариуш барыжит чем-то не очень законным, и, скорее всего, так оно и было.

— Продление жизни для живых, — Смерть принялся задумчиво перечислять, — гарантии райского посмертия для мёртвых. Посредник между желающими побарыжить чем-то между живыми и мёртвыми, торговец информацией… ну и так далее. Думаю, ты уже понял примерную суть.

— И теперь нам нужны его услуги? — я глянул на Аббадона с лёгким удивлением. Смерть не казался мне тем, кто приходит за помощью к подобным типам.

— Не-а, — отозвался он. — Нам нужен он сам.

Смерть хмыкнул.

— Видишь ли, Денис… это всё я узнал вчера, обходя старых знакомых и восстанавливая потерянные за двадцать лет контакты. Но есть ещё кое-что, что я знаю про Мариуша Златара. Он… жив. И совершенно не хочет умирать.

— Как и… все, наверное? — я вздёрнул бровь. — Ну, кроме суицидников.

— Да, вот только умереть Мариуш должен был ещё двадцать лет тому назад, — кивнул Смерть.

— С чего ты… — я осёкся, вспомнив, с кем говорю. — А, да. Точно.

— Его время в мире живых закончилось двадцать лет тому назад, но изворотливый ублюдок жив-живёхонек, — Смерть скривился так, будто этот факт наносил ему личную обиду. Или не «будто», а так и есть?

— Но двадцать лет назад у тебя всё пошло наперекосяк, — отозвался я. — А потом и не только у тебя, но и у всего мира.

— Именно, ученик. И этот Мариуш был среди тех, кто в этом виноват, — Смерть смотрел перед собой. — Насколько я сумел узнать, он был далеко не на первых ролях — ему не нашлось места в Башне. Тем не менее, он оказался ушлым и цепким, и смог выторговать себе долю при делёжке моего имущества. Кто-то вырвал себе власть, кто-то — силу… а кто-то — лишние годы жизни.

— Ты знаешь, что именно он забрал?

— Догадываюсь, — Смерть шёл неспешно, и я подстраивал свой шаг под него. — И думаю, что этой вещи можно найти лучшее применение, нежели поддерживать жизнь хитрого жулика. Например, с её помощью можно сделать тебя, ученик, более живучим и боеспособным…

Мимо нас с воем сирен пронеслись несколько машин Отдела, и мы посмотрели им вслед.

— … проблема в том, — продолжал Смерть, когда сирены скрылись вдали, — что Мариуш не дурак, и отлично знает, что за ним могут прийти.

— Он знает, что ты выбрался из ловушки?

— Возможно, — Аббадон склонил голову. — Но, скорее всего, дело даже не в этом. Он работает со всеми подряд. Башни, демоны с нижних слоёв, живые и мёртвые… Когда ведёшь дела таким образом, у тебя будет много врагов.

— Словом, он спрятался, — заключил я.

— Ага. Забился к себе в нору и допускает только самых доверенных. Все дела ведёт через посредников… Добраться до него будет несложно.

— Но у тебя уже есть какие-то идеи, — я даже не спросил, а констатировал.

— Идеи? Скорее так, мелкие соображения, — отмахнулся Смерть. — Небольшая авантюра, которая, возможно, даст нам немного информации. Вряд ли мы узнаем, где искать Мариуша, но, может, хотя бы уточним направление.

Все последние сутки город шумел и трясся в панической лихорадке. Наверное, не осталось тех, кого не напугал зловещий чёрный кристалл, возникший в небесах, а отсутствие какой-либо информации только подогревало всеобщую паранойю.

Машины Отдела носились по улицам с сиренами и мигалками, проверяя любые, самые крохотные зацепки. В это же самое время их офисы буквально осаждали толпы журналистов с камерами. То, что за несколько часов до появление кристалла в город приехал сам Валентин Альтов, глава Отдела, лишь прибавляло слухов. Обычные люди десятками уезжали из города, грузя на машины чемоданы и тюки с нажитым и бросая квартиры. Кажется, даже бомжи с табличками в духе «Конец уже близок, покайтесь во имя фофудьи» тоже начали бродить по улицам…

Только не здесь.

В этот вечер в трёхэтажном загородном особняке никто не волновался и не торопился. Всё было тихо, размеренно и даже немного торжественно — как и бывает, когда в доме умирающий.

Степан Илларионович лежал на подушках, дыша медленно и тяжело; время тянулось, тикали здоровенные часы на полке, и Степан Илларионович чувствовал, что он уйдёт ещё до полуночи. Пальцы, обряженные в тяжёлые перстни-печатки, комкали края одеяла, глаза то и дело выхватывали из застилавшего всё тумана какие-то отдельные детали богатой обстановки.

Тиканье часов и его дыхание, наверное, были самыми громкими звуками в доме в этом вечер. Семья умирающего, напротив, старалась даже не дышать, между собой общаться жестами, а перемещаться на цыпочках.

Когда старик в очередной раз открыл глаза, все его домочадцы стояли у изголовья, глядя на него со скорбным выражением лица. Внучка и младшие правнуки слегка всхлипывали, у внука тоже были покрасневшие глаза. Дети смотрели скорее мрачно.

— Папа… если тебе будет что-то нужно, говори сразу… — начал было старший тихим голосом.

Степан Илларионович лишь покачал головой.

— Всё, что мне сейчас нужно, дорогие — здесь, в этой комнате. Видеть вас вместе, пока я ещё не ушёл.

— Дедушка, — всхлипнула правнучка. — Нам будет тебя не хватать…

— Ну, ну, — старик чуть приподнял голову и ободряюще улыбнулся ей. — Разве же я куда-то денусь? Я буду приглядывать за вами с небес, внученька.

Силы кончались, и его голова снова упала на подушки.

Что ж. Это была долгая и, наверное, хорошая жизнь. Но она окончена, и теперь пора идти дальше.

Как же он устал…

В глазах всё снова расплывалось, темнело, и Степан Илларионович почувствовал, что веки смыкаются сами собой.

…когда они открылись вновь, семьи рядом уже не было, да и сама комната выглядела как-то иначе. Темнее, холоднее — словно во всём доме были выбиты стёкла. В первую секунду старику показалось, что в помещении он один, но уже через секунду зрение прояснилось, и Степан Илларионович увидел молодого парня, стоящего возле кровати.

Старик приподнялся. Кажется, у него ничего не болело.

— Что ж… — вздохнул он, откидывая одеяло и вставая. — А вот и ты.

Парень лишь молча кивнул ему.

— Я ждал тебя, — старик склонил голову. — Ждал и готов идти.

Он хмыкнул.

— Правда, я думал, ты будешь выглядеть иначе. Не так молодо… но, наверное, это глупо? Что такое возраст для такого, как ты…

— Кхм-кхм, — заметил парень, поднимая глаза к потолку. — Вообще-то я не Смерть. Я так… стажёр… А Смерть отошёл на минутку, сейчас он вернётся.

— Что⁈ — вытаращился на него старик. — Смерть?

В глазах Степана Илларионовича отразились вначале испуг — а затем и негодование.

— Угу, — согласился я, глядя, как меняется в лице мёртвый дед. — А вы ждали кого-то другого?

— Что… что… — старик замотал головой. — Мне нельзя встречаться со Смертью! Где человек Златара? Я буду жаловаться!

— Кому? — искренне изумился я.

— Я, я… — старик краснел. Наверное, для призрака это было нелегко, но душа деда ещё жила воспоминаниями о земном теле, и потому у него получалось. — Я заплатил деньги!! Почему меня не встречают?

— Заплатили за что? — невольно заинтересовался я.

— … меня должны были встретить и отвести! — старик уже буквально кипел. — В Рай! На небеса, откуда я бы мог приглядывать за своей семьёй, чтобы эти сволочи не придушили друг друга, деля моё наследство!

— … люди забавны, не правда ли? — заметил Смерть, появляясь в дверях. — Копят деньги всю жизнь, а потом думают, что получится пронести их на Ту Сторону. Возмущаются, качают права…

— … да вы знаете, кто я такой⁈ — ярился старик. — Знаете, какие у меня связи⁈

— Знаем, — кивнул Смерть. — Степан Илларионович Бельский, 89 лет. 30 из них был начальником ЖЭКа, сколотил состояние на взятках, пытался купить себе билет в Рай.

— Что значит «пытался»⁈ — возмутился начальник ЖЭКа. — Вы хотите сказать, меня обманули? Верните мои…

Смерть закатил глаза, а через секунду старик растворился в яркой вспышке.

— Шестой слой, — сообщил мне Аббадон, сжимая что-то в руке. — Не самый беспросветный мрак, но и не лучшее место. Что-то вроде Чистилища.

— Как, по его мнению, мы могли вернуть деньги? — я шагнул ближе. — Даже если б мы были людьми Мариуша.

Смерть пожал плечами.

— Спроси чего полегче. Психология идиотов никогда не была моим коньком. А теперь встань-ка сюда.

Он вытянул вперёд руку с чем-то, зажатым в ладони.

— Это его посмертный образ, — сообщил он. — Мир живых ещё помнит, каким был Степан Илларионович, и в момент ухода я могу поймать этот образ.

Я кивнул. По пути сюда Смерть уже изложил мне свой план и, в общем-то, всё было просто.

— У нас около часа, — сообщил он, впечатывая содержимое своей ладони мне в лоб. — Потом образ выветрится.

— Понял, — отозвался я не своим, скрипучим голосом. — Но, думаю, он появится раньше…

— Тихо! — шепнул Смерть. — Кто-то идёт. Возвращаюсь в Цитадель, буду наблюдать оттуда и появлюсь в нужный момент…

Он исчез, я же бросился к кровати и поспешно накрылся одеялом. По словам Смерти, если он подберётся слишком близко к курьеру Мариуша — сработает защита и спугнёт его, поэтому моя задача — снять защиту.

По счастью, всё и правда выглядит несложно. Амулет на груди, подобраться поближе и сорвать его — вот и всё.

Под одеялом было жарко; я ощущал себя волком из «Красной Шапочки», к тому же у меня зачесался нос, но я стоически терпел. Просто подпустить человека Мариуша поближе, сорвать защиту. Смерть наблюдает из Цитадели, и как только это произойдёт, он появится здесь…

Дверь комнаты распахнулась; я поднял голову. Наверное, мне нужно изобразить старика, да?

— Наконец-то! — недовольным тоном проворчал я. — Где вас черти носят? Я за что деньги платил, за то, чтобы вы опаздывали?..

— Тихо, — заметил один из вошедших, пока второй занимал позицию у окна. — Меньше шума, Степан Илларионович, лежите и не пикайте.

Я удивлённо заморгал. Стоп. Это же те призраки, которых я видел у своего дома!

И у салона гадалки тоже были они…

— Вы ещё кто такие? — вырвалось у меня. — Где человек Мариуша Златара?

— Работает Отдел по борьбе с некротическими прорывами, господин Бельский, — сообщил второй, усатый и коренастый. — Операция по поимке опасного преступника, советую не мешать нашей работе.

— Очень надеемся, что человек Мариуша Златара появится с минуты на минуту, — добавил первый.

Всему в этом мире есть предел, в том числе и удивлению. Когда ты девятнадцать лет кряду живёшь обычной, не слишком счастливой и ничем не примечательной жизнью паренька-сироты, а затем на тебя за два дня вываливается столько всего — в какой-то момент лимит будет превышен.

Оказался посреди заговора, едва не был убит сначала тёмной тварью, а потом инструктором? Встретил Смерть и вернулся с того света? Демоны, призраки, полёты на конях-скелетах? Всё это обрушилось на меня в кратчайший срок, как подарки из чёрного мешка какого-то очень извращённого деда Мороза.

Поэтому я не удивился появлению двух призрачных оперов, которые ворвались в помещение, сообщая о поимке опасного преступника. Совершенно не удивился.

Нет. Я охренел. А это, знаете ли, совсем другое чувство.

— Какого… — наверное, мне бы следовало отыгрывать мёртвого старикашку, желчного начальника ЖЭКа, но реакции застыли, и я лишь тупо лупал глазами, глядя, как двое призраков занимают позиции — усатый у двери, безусый у стены.

— … а что, Демьян Спиридоныч, — заметил безусый, косясь на меня с каким-то презрительным прищуром. — Может, уберём отсюда дедка-то?

— Ни в коем разе, Иван Петрович, — усатый с предельно серьёзным видом покачал головой. — Старик — наживка в этой рыбалке; уберём его, и рыбка может уплыть, почуяв, что её не ждут.

О чём это он, интересно?

— Весьма болтливая наживка, замечу, — поморщился безусый. — И к тому же наипервостатейнейшая буржуазная дрянь. Может, если не убрать, то хотя бы заткнуть?

А-а-а, так вот почему этот тип в кожанке так недовольно смотрит на меня! Кажется, призрак пришёл откуда-то из тех времён, когда слово товарища Маузера было сильнее других.

— По-позвольте! — наконец, вырвалось у меня; я немного взял себя в руки, и теперь пытался не оплошать, от всей души отыгрывая роль наипервостатейнейшей буржуазной дряни. — С какой стати… то есть, по какому праву вы ворвались в мой дом, командуете здесь и обсуждаете меня так, будто я не нахожусь в одной с вами комнате⁈ Вы нарушаете мои права!

Так, нужно аккуратнее. Эти двое работают на Отдел; более того — если память меня не подводит, то именно эти двое уже дважды выходили на мой след. Чёрт, один из них (эх, знать бы, который!) тайком «проводил» меня через пол-города, а я этого даже не заметил!

Я старался соображать быстро и холодно. Людей, работающих на Мариуша Златара — много, если провалимся сейчас — Смерть просто найдёт ещё одного. А вот шанс немного вызнать что-то о своих врагах дорогого стоит.

Надо разговорить их, пока держится маскировка… причём как-то так, чтобы они не «убрали» и не «заткнули».

— Твои права, дядя, тебе разъяснят в Отделе, — шагнул ко мне чекист в кожанке. — Что-то непонятно?

— Вот пусть Отдел у себя и командует! — искренне возмутился я. — Вы ворвались в мой дом, чёрт побери! У вас хоть есть обыск? Удостоверения? Откуда я знаю, вдруг вы никакие не отделовцы, а простые налётчики!

Если возмущаться так, как это делал настоящий Степан Илларионыч — орать про заплаченные деньги и качать права — то меня быстро сбагрят куда подальше, как это с настоящим Илларионычем сделал Смерть. А что, если упирать на законность? Старые чекисты уважают правила и порядок.

Или нет.

— Налётчики⁈ — бесцветное лицо чекиста слегка посерело (будь он живым, пожалуй, это был бы пунцовый оттенок. — Ты кого налётчиком назвал, контра недобитая?..

Он двинулся ко мне с явно нехорошими намерениями — но в этот момент второй нахмурился и махнул рукой, останавливая его.

— Макаров. Не надо.

— Чего⁈ Да он нам всю засаду сорвёт…

— Во-первых, без него «рыбка» не появится, — твёрдо пояснил усач. — Во-вторых, «рыбка» может появиться тут с минуты на минуту, и вряд ли ты хочешь устраивать шумные разборки.

— Да какие разборки! Плазменная клеть, и вот он уже лежит на кровати в виде аккуратного тихого тельца…

— А в третьих, — с нажимом произнёс усатый, повышая тон, — нравится тебе или нет, но гражданин Бельский задал совершенно законные вопросы.

Макаров фыркнул.

— Гражданин Бельский, — усатый повернулся ко мне, — я приношу вам извинения за неприятную ситуацию, но дело важное и срочное. Вы можете помочь поймать опасного преступника, а можете воспротивиться, и тогда мы поступим так, как предложил мой товарищ.

Он вынул откуда-то из-под длиннополого пальто удостоверение с печатью Отдела. «Севостьянов, Демьян Спиридонович, уполномоченный оперативный следователь…»

— Может быть, для вас это дело и важное, — ворчливо заявил я, привставая на подушках. — Но при чём тут я? Разве я не имею право принять гостя в своём доме? Не имею право выставить из него тех, кого я не приглашал?

— Мы предоставим все необходимые ордера после операции, — Севостьянов покачал головой. — Сейчас просто нет времени…

— Может, вам бы стоило озаботиться этим заранее? — стариковским тоном съехидничал я. — Зачем мне помогать вам, особенно в ущерб себе?

Вот так. Я не соглашаюсь на все их слова — это вызвало бы только недоверие — но выгляжу договороспособным, уважающим закон, а главное — я задал ключевой вопрос: что мне будет за помощь?

Поторгуемся. Потянем время.

Интересно, пронеслось у меня в голове, а что там Смерть? Смотрит сверху за этой комедией положений и охреневает так же, как и я? Или для него это житейское дело?

— В ущерб себе? — Макаров презрительно фыркнул. — Ты, дед, не знаешь, на что подписался и за что отвалил Златару краденные деньжищи!..

— Попрошу без оскорблений! — прикрикнул я. — Я честный работник ЖЭКа, никогда в жизни не воровал и в смерти тоже воровать не собираюсь!

— Да? А особнячок-то ты на какие шиши отгрохал?.. — завёлся с пол-оборота Макаров.

— Тише! — Севостьянов махнул рукой и нервно пригладил усы. — Во-первых, Степан Илларионович прав, не надо оскорблений…

Я только оскорблённо хмыкнул.

— Во-вторых, прав мой сослуживец, — продолжал Севостьянов. — Что бы ни обещали вам Мариуш Златар и его люди, за что бы вы им не заплатили — получите вы совсем не это. Так что в ваших же интересах помочь нам поймать мошенников.

— С чего я должен верить вашим словам?

— Сведения Отдела…

— Не знал, что Отдел имеет юридическую силу и в мире мёртвых, — снова съехидничал я. — Думаете, раз я только преставился, то ничего не знаю? Ни про Башню, ни про что другое…

Сыщики переглянулись.

На самом деле я не знал, насколько законны действия Отдела на первом слое, и откровенно блефовал. У них мог быть договор с Башней, или холодная война и раздел территорий, или демонстративное невмешательство в дела друг друга…

— Послушайте, — наконец, сообразил Севостьянов. — Вот что. Когда появится связной Златара, пусть он сам ответит на вопрос о вашей сделке и её истинной подоплёке. Идёт? Вы поймёте, что мы лишь защитили вас от довольно-таки страшной участи… А юридические вопросы можно будет утрясти и потом…

— Идёт! — в этот самый момент Макаров сделал страшное лицо. — Дед… попробуй только выдать нас, пойдёшь как пособник Златара, по абсолютно законным статьям!..

Оба сыщика бросились к своим позициям и затаились, практически слившись с тенями, я же остался сидеть в кровати, глядя на окружающий мир взглядом Эбенайзера Скруджа в предрождественскую ночь.

За дверью и правда раздавались шаги — лёгкие, почти невесомые. Приближающийся толкнул дверь.

— Проснись и пой, дед! — с сияющей улыбкой заявил мне молодой парень, практически мой ровесник, разводя руки в стороны. — Явился, не запылился твой билет в счастливое посмертие!

— Да уж запылился! — гаркнул я, откидывая одеяло. — Где тебя черти носили, сынок? Я уж двадцать минут как помер!

Я кинул долгий взгляд в тот угол, где затаился Севостьянов — пусть думают, что я подыгрываю им.

— Куда торопиться, дедушка? — усмехнулся парень. — У тебя впереди вечность и все тридцать три наслаждения!

— Чего так мало? — я всё ещё изображал недовольство. — Я заплатил полную стоимость! Хочу виллу у побережья, сад с виноградником, семьдесят две девственницы…

Вошедший даже не засмеялся, а грубо заржал.

— Да нахера тебе виноградник, дед? Ты теперь мёртвый, а мёртвые не пьют вина.

Хм. Разве он не должен рекламировать мне свою «продукцию»?

— … они пьют божественный нектар с Елизейских полей! — закончил парень.

— Елисейских, — машинально поправил я. — Балда.

— Да хер ли разницы, дедуля? — парень вновь улыбался во весь рот. — Важно не это, а то, что Златар и фирма поздравляют тебя с удачной сделкой и дарят приветственный комплимент — бутылочку самого настоящего нектара богов! Сервис, ёпт…

Он действительно извлёк откуда-то из кармана бутылочку — скорее даже крохотный флакон, на пару глотков — и изящный бокал. Интересно!

— Выпьем за твоё счастливое посмертное завтра — и сразу после этого отправимся прямиком в него, — парень подошёл ко мне поближе. — Ну что…

Не знаю, ждали сыщики Отдела каких-то его слов или действий, или же просто застыли, завороженные происходящим, но именно в этот момент они решили действовать. Севостьянов рванулся от двери, накрыв парня со спины; Макаров в два прыжка подскочил к нему и крепко вдарил под дых. Следующим движением Севостьянов резко вырвал из руки парня заветный бутылёк; бокал сиротливо звякнул, разбиваясь под телами.

— Взят на месте преступления, — удовлетворённо пыхтя, объявил Севостьянов. — С поличным, голубчик.

— Суки!.. Менты позорные!.. — улыбка вмиг пропала с лица молодчика; он молотил руками по полу, пытаясь встать из-под коренастого Севостьянова, но это, похоже, было ему не под силу. — Дед, ты чего⁈.. Ментам продался?.. Мы же сделку заключили!..

— … имеешь право хранить молчание, — опустившись на одно колено, Макаров взял его за подбородок. — Но лучше тебе, конечно, заговорить.

— Чего?.. — прекратив дёргаться, за безнадёжностью попыток, призрак попытался пойти в несознанку. — По какому праву? Ты предьяви, чё я нарушил, а? У господина Златара всё законно и легально, этот фраер даже договор подписывал!

— Договор, говоришь? — Севостьянов чуть приподнялся, прижимая паренька к полу коленом. — Договор, значит… тебя как зовут, сынок?

— Ничего я тебе не скажу, сука! Не имеешь пра…

Удар в челюсть от Макарова заставил призрака вскрикнуть.

— Г-гарик! Гарик я!

— А скажи-ка мне, любезный Гарик, — продолжал Севостьянов, болтая перед его лицом бутылочкой, — что же именно такое ты собирался подсунуть клиенту, подписавшему договор, а?

Парень моргнул и откровенно побледнел.

— Я-я же сказал… — промямлил он. — У нас всё честно… и это, сервис…

— Сервис, значит, — ухмыльнулся Севостьянов. — Макаров, держи-ка!,.

Он передал бутылочку сослуживцу, а сам перехватил Гарика поудобнее, не оставляя ни шанса на побег.

— Если тут божественный нектар, напиток самих богов, — предложил он, — то, может быть, ты сам хлебнёшь его, а?

— Да… вы чё? Чё вы? — Гарик снова задёргался, словно уж на сковородке. — Я ж не могу… это имущества клиента… Мариуш меня прибьёт…

— С Мариушем мы разберёмся, — с деланным добродушием пообещал Макаров, открывая бутылочку. — Скажем, ты проходил проверку по нашему требованию. Если пройдёшь — отпустим и даже извинимся… ну-ка, давай, хлебни!

Но парень лишь дёргался, изо всех сил стараясь убрать лицо подальше от открытого флакончика.

Встав с кровати, я подошёл ближе. Интересно, что там внутри? Снова вода из Леты?

— Не… не надо! — голос Гарика сорвался на визг. — Стойте! Я не хочу!

— Не хочешь чего? — вкрадчиво уточнил Севостьянов. — Давай, расскажи нам. И Степану Илларионовичу, который так переживает за вложенные деньги.

Гарик молчал, тяжело дыша.

— Давай! — колено Севостьянова вонзилось ему под лопатки. — Живей!

— Т-там наркота! — истерично завизжал Гарик.

— Наркота? — уточнил сыщик. — Давай конкретнее. Не может быть, чтобы ты хотел потравить дедушку Степана Илларионовича конопляным соком.

— Выжимка этого… Лотоса! — орал Гарик, сдавая все явки и пароли. — С пятого слоя!

— И что же он делает? — подсказал Макаров. — Просвети нас.

— По-погружает в вечный сон! — Гарик моргал в полном ужасе. — И вечные цветные сны о блаженстве!

Аж ты ж падла!.. Правда, возмутившись таким обманом, я не мог одновременно и не восхититься выдумке Мариуша Златара. Он ведь, по сути, почти и не обманывал своих клиентов! Хотели Рая? Держите Рай, а то, что это будет на самом деле, а не в бесконечном сне, никто и не обещал.

Наверное, его клиенты даже оставались счастливыми.

— Вот и умница, — кивнул Севостьянов. — Сам всё рассказал, в присутствии трёх свидетелей. Ну что — мошенничество, покушение на посмертие, деятельность в составе преступной группировки… пакуй его, Иван Петрович.

Макаров достал с пояса небольшое устройство.

— Сейчас поместим тебя в спектральную клеть, — широко улыбнулся он. — И ты станешь тихий-тихий, послушный-послушный, парень. Поедешь с нами в Отдел, а там всё нам расскажешь. И про своё начальство, и про начальство своего начальства, и про самого Мариуша Златара…

— Так вам не он нужен? — хмыкнул я. — А Златар?

Севостьянов пожал плечами.

— Этот-то? Мелкая сошка, господин Бельский. Нам нужен не он, а его босс; вам просто повезло, что мы решили ловить Златара именно через него, иначе быть бы вам в вечном сне, как и другим жертвам этих «сделок».

Я хмыкнул. Угу, вот только не вы одни решили ловить Мариуша через пешку!

Чёрт. Смерть наверняка смотрит на нас сверху. И конечно же, за секунду справится со всеми тремя. Вот только на Гарике защитный амулет, и если Смерть появится здесь сейчас, Златар узнает, кто именно за них охотится.

Нужно потянуть время. Иначе они сейчас заберут его и уйдут, а я останусь ни с чем — без Гарика и без сыщиков, получив за «добровольное содействие» только лишь большое человеческое спасибо.

— П-постойте-ка! — я шагнул ближе к сыщикам и Гарику, всё ещё распростёртому на полу. — Погодите!

Сыщики повернули головы ко мне, и на этот раз раздражение сквозило в обоих взглядах.

— Ну что у вас ещё, Степан Илларионович? — бросил Севостьянов, удерживая Гарика на месте. — Мы разве не закрыли все вопросы?

— Все? Я так не думаю, — я покачал головой. — Начнём с того, что вы обещали мне ордер, по праву которого ворвались в мой дом…

— Имейте совесть, господин Бельский, — устало вздохнул Севостьянов. — Мы вам только что посмертие спасли. Не достаточно ли?..

— Ладно, — кивнул я. — Пусть так. Но как насчёт денег, заплаченных этим мерзавцев?

Сыщики вытаращились на меня с удивлением.

— На кой дьявол тебе деньги на том свете, дед? — изумился Макаров. — Они здесь не очень-то в ходу.

Я шагнул к нему ближе.

— А это уж не ваше дело! У меня, между прочим, и наследники в мире живых остались, можно вернуть деньги им. И раз уж вы тут строите из себя закон и порядок, может, займётесь этим?

— Непременно займёмся, — душевно пообещал Севостьянов. — Когда доберёмся до всей банды и их главаря. А пока не мешайте задержанию, а?

— Вряд ли твои денежки у него в карманах, а, дед? — хмыкнул Макаров, разводя руками в стороны…

Вот спасибо. Очень удобно! Я метнулся вперёд, вырывая у расслабившгеся Макарова из руки его прибор — спектральную клеть — а через секунду исчез, уходя на второй слой.

Плевать. Они видят перед собой Степана Илларионовича Бельского, а вовсе не Дениса Вальда. Вот на него и свалят все грехи.

Отпрыгнув в сторону, я снова появился на первом слое — теперь уже отделённый от сыщиков расстоянием удара — и выстрелил. Отлично! Светящаяся белая сетка вылетела из прибора, спеленав Макарова по руками ногам; тот повалился на пол, протестующе мыча.

Новый выстрел прошёл мимо; Макаров достал свою клеть, целя в меня, но я снова ушёл на второй, а затем тут же вынырнул. Попал! Повезло, что у цели довольно широкий захват, от неё трудно увернуться. Я застыл на месте, громко дыша.

— Ладно… Гарик, — заметил я, шагая к парню. — Ты, конечно, хотел меня кинуть, но я начальник ЖЭКа и умеют вести дела с деловыми людьми. Мне всего-то и надо за твоё спасение, что аудиенция с твоим боссом, чтобы обсудить новые условия сделки, более выгодные, чем…

— Ага… ага. Будет тебе, дед, аудиенция. Всё будет! — пообещал Гарик, выбрасывая руку вперёд.

Белая вспышка. Падаю на пол, не в силах пошевелиться.

Да в какой момент этот гад подобрал спектральную клеть, выпавшую из рук Севостьянова⁈

…сначала вернулся слух.

— Говорил я тебе, Севостьянов! — заявлял чекист Макаров. Он старался шептать потише, но мы находились слишком близко друг к другу, чтобы до меня не донеслись его слова. — Говорил же! Глушить нужно было контру эту недобитую, а лучше — гасить с концами. Как раз успели бы! А ты услышал слова про закон и порядок, размяк… Ж-жандарм!

— Не спорю, — голос Севостьянова был мрачным — и таким же тихим. — Моя промашка. Хотел живчика с поличным брать, чтобы запугать похлеще, думал, так живее разговорится…

— Так-то оно так, но вмешался этот старый чёрт. И что теперь делать?

Севостьянов молчал.

— Не нравится мне это всё, — наконец, заметил он.

— Да ты что, Демьян Спиридоныч! — сарказм в голосе Макарова взлетел до небес. — И кто бы мог подумать?

— Уймись, Иван. Я не об этом…

Повисла пауза.

— Старик Бельский. Что он за фокусы выкидывал? Исчезал и появлялся… Не похоже это на призрака, который полчаса как помер.

— Вот у него и спроси! — съязвил Макаров. — Вон он, у тебя под боком валяется. Что, дед, нас уложить сумел, а дальше не свезло?

Зрение медленно возвращалось ко мне вслед за слухом, и теперь я мог оценить всю пикантность картины. Мы все трое уже пришли в себя (я — последним, что логично, ведь последним я и вырубился), но сверкающая сетка спектральной клети всё ещё сковывала нас, а потому мы лежали прямо на полу, словно старые ковры.

На полу прямо возле ванны и унитаза. Кажется, нас со всем уважением сгрузили в совмещённом санузле. Кругом была пыль и паутина, и оно понятно: призракам нечасто приходится пользоваться этим помещением.

— Свезло, не свезло, — проворчал я. — Да если б вы не полезли, всё прошло бы как по маслу!

Я старался держаться спокойно, но в голове билась одна мысль — время! Образ старика Степана Илларионовича продержится не больше часа. Сколько времени прошло с тех пор, как меня вырубили?

Сволочь ты, Гарик. А ведь я всего-то и хотел, что подобраться к тебе поближе, сорвать амулет… и всё — мы с Аббадоном в дамках!

— Как по маслу? — похоже, Макаров, не в силах пошевелиться, решил израсходовать свой месячный запас ехидства, а то и годовой. — По постному али по сливочному?

— По прованскому! — огрызнулся я.

Ладно… ладно. Кажется, я знаю, как поступить.

Прежде всего — избавиться от оков. Миг, и я переместился на второй слой; тут же обратно, не обращая внимания на звуки и странные шевеления в темноте. Брр, всё-таки второй куда более жуткий, чем первый!

И вот я уже снова на первом, а Клеть опавшей рыболовной сетью лежит в метре от меня.

Макаров аж присвистнул.

— Вот это выкрутасы!

— Бельский, — не стал кривляться Севостьянов. — Ты кто такой?

Я фыркнул.

— Вот встретишь настоящего Бельского, у него и спросишь. А пока вам достаточно знать лишь то, что не вы одни ищете Златара, и если бы вы не полезли…

Пусть эти двое думают, что я из Башни, или из какой-то гильдии, или вообще чёрт знает откуда. Убедить их в том, что я обычный дедушка, бывший начальник ЖЭКа, уже не выйдет, но это и не нужно — достаточно увести их на ложный след.

— Ты куда собрался⁈ — возмутился Макаров, дёргаясь в белом светящемся «коконе», словно бабочка, готовая вот-вот вылупиться.

— Подальше от вас, — честно сообщил я. — Доделывать то, что начал.

Если сейчас мы на территории людей Златара, лучше сначала разобраться с ними, а уже потом думать, что делать с сыщиками и делать ли что-то. Тем более, вряд ли мы с ними подружимся — после того, как я стрелял в них.

Скользнув из тесного и узкого санузла, больше похожего на старую кладовку, я остановился в коридоре, прислушиваясь. Помещение походило на обычную типовую квартиру бы выглядело обжитым — ни тебе выбитых окон, ни перекошенных дверей. Словно не первый слой, а мир живых. Коридор вёл в большую комнату и на кухню, и именно из кухни доносились голоса.

— … ну с легавыми понятно, — голос был низким и хрипловатым. — А дедка ты накой притащил?

— Дык это! — второй голос принадлежал Гарику; он говорил слегка сипло, с подсвистом — видимо, удары в морду от Макарова не прошли даром — но очень бодро и самодовольно. — Дедок слышал слишком много. А потом ещё это… легавых скрутил за пару секунд, меня на понт брать стал. Я, мол, тебе, братишка, помог, а ты меня до Мариуша представишь…

— То есть, — заключил его собеседник, — ты расп*здел всё про наш особый шампусик, а теперь пытаешься выкрутиться, пока Мариуш не узнал.

— Да Сеня! — взвыл Гарик обиженным голосом. — А ты бы не расп*здел, когда тебя скрутили, всю морду избили и под нос этот самый шампусик сунули?

— Выбил бы из рук, чтобы разбилось!

— Да они и так всё знали, просто хотели, чтобы я сам сказал! А если б я эту дрянь хлебнул, вы бы нихера не пришли ко мне с противоядием, ага?

— Ну и лежал бы себе, смотрел цветные мультики, радовался бы! — в голос заржал Сеня. — Плохо, что ли?

— Ага! Просто так сразу и скажи, что вам всем на меня насрать, — оскорбился Гарик. — Я же никто, шестёрка, мать твою…

Да у парня комплексы, я посмотрю.

— И шестёркой останешься, если продолжишь истерить, — оборвал его Сеня. — Эх… а ведь повезло тебе, Гарик, ох как повезло. Всё прям по-твоему сложилось — и дедок в ауте, и мусора. А что в морду дали, так ты уже мёртвый, чего переживать.

— Да заткнись ты! — Гарик, похоже, так не считал. — Главное, начальству не говори!

— Как знать, как знать, — Сеня откровенно издевался над ним. — Сам ведь понимаешь… я по правилам должен Бурому сообщить. От Бурого уйдёт до Рахманыча, Рахманыч с Ближним кругом общается, а что знает Ближний круг, то знает и Мариуш…

— Да пошёл ты! — возмутился Гарик; всё довольство пропало из его голоса. — Кореш, называется…

— Кореш, не кореш, а за твои косяки отвечать не должен, — осадил его Сеня.

Так… что-то уже вырисовывается. Значит, Гарик допущен до Сени, Сеня отчитывается перед Бурым, Бурый знает Рахманыча, Рахманыч общается с Ближним кругом, а Ближний круг может видеть Мариуша Златара напрямую. Длинная цепочка, но, по крайней мере, теперь я знаю имена. И Смерть, если он смотрит сверху.

— Пошли кончать твоих гостей, — заключил Сеня. — Я вот что думаю… деда и одного из мусоров сразу в расход, а второго можно немного расспросить, чего это им от Мариуша нужно. Столько лет не лезли к нам…

Пригнувшись и стараясь не шуметь, я быстро переместился из коридора в комнату. Нужно убедиться, что в квартире больше никого нет; что ж, похоже, пусто. Продавленный диван, старый сервант… Прокравшись мимо большого зеркала, я увидел, что моё лицо уже «поплыло». Ещё не я, но уже определённо не дедушка Степан Илларионович.

Времени мало.

Двое бандюков, тем временем, шагнули в коридор, скрипнули дверью санузла…

— Какого хрена⁈ — взвизгнул Гарик, будто его оса ужалила. — Чего? Где…

Сыщики упорно молчали.

Так, это даст мне короткую фору. Очень короткую; потом они кинутся обыскивать дом. Придётся уходить на второй слой, а тогда я не смогу добраться до них, чтобы сорвать амулеты. Плохо. Нужно соображать быстро…

— … где эти трое⁈ — закончил Гарик.

Чего?

— Кхм-кхм, — заметил за моей спиной голос Макарова. — Думал, только ты умеешь фокусы творить?

А затем мне нанесли удар в висок.

Я уклонился в последнюю секунду, но это заставило меня потерять равновесие, и Макаров тут же сделал подсечку, повалив меня на пол. Да уж; в прошлый раз мне удалось застать его врасплох и разорвать дистанцию, но в ближнем бою не было ни шанса против опытного оперативника.

Рухнув на пол, а загремел, задевая тумбочку; сервант задребезжал, зазвенели выставленные в нём тарелки и фужеры. Кажется, маскировке конец.

— Макаров, ты идиот? — рявкнул я, исчезая и появляясь у него за спиной. — Там же эти двое в коридоре…

— А это не твоя забота, дед, или кто ты там, — Макаров попытался ударить снова, но промазал. — С ними-то Севостьянов разберётся, не мешай и не волнуйся…

И в ту же секунду в распахнутые двери гостиной влетел Севостьянов, протаранив спиной дубовый шкаф.

— Разберётся, да? — я отскочил подальше в угол. — Идиоты…

В комнату, весомо и спокойно, входил ещё один шкаф — не менее дубовый, чем первый. Очевидно, это и был Сеня.

В отличие от тщедушного Гарика, в этом парне было не меньше двух метров росту, широтой плеч он едва помещался в дверном проёме, а сломанный в нескольких местах нос завершал образ. Отдельной вишенкой на торте были несколько зияющих пулевых ранений, в которых слегка тлел синий огонь — видимо, Саня был убит на бандитской стрелке.

— Ну привет, — заметил он. — Итак, кого бить первым?

В одной руке у него блеснула укороченная спектральная пушка; он направил её на Макарова. Логично — Севостьянов лежит, а меня он считает обычным ушлым дедком, разве что непонятно как выбравшимся из Клети.

— Давай, Сеня! Покроши их там! — Гарик подпрыгивал за его спиной, будучи скорее группой поддержки, чем бойцом.

Протиснувшись в дверь, Сеня приближался к Макарову, не сводя с него дула…

Выстрел! Лежащий на поду Севостьянов умудрился достать пушку, не вставая; Сеня резко присел, и выстрел сбил старые часы на стене; рухнув, те разлетелись вдребезги.

— Козёл, — Сеня покачал головой без всякой злобы. — Матушкины часы-то были.

И выстрелил в Севостьянова практически в упор.

Следующие несколько действий произошли практически одновременно.

Во-первых, Сеня попал.

Во-вторых, Севостьянов исчез — буквально через мгновение после этого.

В-третьих, Макаров тоже вытащил пистолеты и выпалил в Сеню, не особо целясь.

В-четвёртых, я подхватил с пола трёхногую табуретку — и исчез.

…возник я через секунду, намереваясь обрушить мебель на голову Сени, но, кажется, Макаров попал, и Сеня уже успел сместиться; я задел его лишь по касательной. Второй удар не прошёл вовсе — толстенная рука раненного Сени просто смела меня к дверям. Я попытался встать, но увидел, что надо мной стоит Гарик и держит свою пушку двумя трясущимися руками.

— Макаров, Севостьянов! — я понятия не имел, куда исчез второй, но подозревал, что он просто замаскировался в тенях. — Может, сначала разберёмся с ними?..

Макаров хмыкнул — и, не сводя пушки с Сени, покачал головой.

— А чего ради, контра? Эти-то, по крайней мере, честные враги, а вот ты — непонятно кто. Чтобы ты ещё раз кинул нас?

— Угу, — согласился Сеня, держа на весу левую руку. — И нас ты тоже киданул, продался легавым. Не знаю, что вы с ними не поделили, но я за то, чтобы прибить тебя первым, а потом разбираться по-честному, как пацаны с пацанами.

— Да чё тут говорить… — глаза Гарика выпучились, как у чихуа-хуа; он спустил курок, и белая вспышка полетела прямо в меня… или в то место, где я только что был. Я успел уйти на второй слой раньше, но чувствовал, что иду по грани. В следующий раз мне так не повезёт.

Возникнув за спиной Гарика, я нанёс ему удар в коленку и попытался выхватить у него оружие; первое вышло, второе — нет. И почему я не взял свою пушку?

— Согласен с предложением, — появившийся рядом с Макаровым Севостьянов зажимал плечо. — Сначала этого деда, потом друг с другом.

Чёрт, чёрт, чёрт. Объединиться с одними против других — и у меня есть неплохие шансы, но против четверых? Эй, Смерть, может, время вмешаться?..

…а затем раздался звонок в дверь. Долгий, настойчивый, переливчатый.

Какого?..

Все в помещении застыли; Макаров и рухнувший на пол Гарик целились в меня, Севостьянов в Сеню, а Сеня в Макарова. Но смотрели все в сторону двери.

— Да какого хера там принесло⁈ — в голосе Гарика снова прорезались истеричные нотки. — Бл* буду, если там опять эти свидетели Аббадона со своими журнальчиками, порежу на лоскутки!

— Гарик, не ори! — прошипел Сеня. — Пусть звонят, тебе не похер?

— Может, это ихние пришли? Менты?

Звонок не умолкал.

Макаров и Севостьянов переглянулись. Кажется, подмогу они не вызывали, и теперь гадали, пришло подкрепление ко мне или к бандитам.

— И чё? — в глазах Гарика застыл испуг; он всё ещё валялся на полу, опираясь локтем, пушка в руке дрожала. — Чё делать?

— Не открывать, придурок! — популярно пояснил Сеня.

— Да⁈ Если им не открывать…

Звонок стих — а через секунду раздался громкий треск.

— … они же дверь сломают, — запоздало закончил Гарик.

Дверь слетела с петель, и в коридор шагнуло… существо.

Демон. В том, что это именно демон, у меня не было сомнений. Морщинистая, перекрученная кожа, рот с одного боку, глаза раскиданы по всей голове. Четыре жилистые руки сжимали скальпель, бур и две хирургических пилы. Абсурдного идиотизма виду демона придавал белый халат и шапочка с красным крестом (видимо, святой символ абсолютно не пугал тварь).

— Так-так-так, — проскрежетала тварь, озираясь. — Доктора вызывали? Привет с восьмого круга!

И занесла скальпель.

Чёрт, я же стою к нему ближе всего…

Скальпель просвистел в полуметре от меня — и вонзился в глаз отползавшему Гарику. Тот заорал, а до меня наконец дошло.

Амулет Смерти всё ещё на мне. Фух! Тварь попросту не видит меня, а значит, у меня появились шансы.

— Гасим! Гасим её все!! — заорал Севостьянов, стреляя в демона из спектральной пушки.

— Чего ему надо? — Макаров тоже принялся стрелять. — Нахера он припёрся?

— А я знаю⁈ — Сеня встал у стены, чтобы не открывать спину, и тоже направил пушку на демона…

Было не похоже, чтобы спектральная энергия ему сильно вредила. Как-никак, спектр дестабилизирует эктоплазму, из которой состоят призраки, а для целей иного вида они не опаснее обычного пистолета.

Видимо, пистолетов демон не боялся.

— Зачем пришёл Ампутатор?

Демон хихикал, кромсая скальпелем и пилой безостановочно орущего Гарика.

— Ампутатора послали, чтобы он напомнил про должок!

— Какой должок, урод⁈ — кажется, у Сени не выдерживали нервы. — Я ж тебя первый раз вижу…

— Не твой должок, — скрипучим голосом согласился Ампутатор. — А должок Мариуша Златара. Два месяца не оплачивать поставки демонического оружия, какое неуважение!..

Он улыбнулся кривым ртом и закинул туда что-то одной из рук. Кажется, это был… кусок Гарика?

— Может, если расчленить вас, а то, что останется — забрать на восьмой слой, он поймёт намёк? Если нет, то я приду ещё разок, и другой. Ампутатор не гордый!

— СЕНЯ… кха… ПОМОГИ! — выл Гарик. Крови у призрака не было, но под быстрыми ударами скальпеля плоть слезала, обнажая голый скелет.

Что-то звякнуло; это слетел с его шеи круглый амулет. Амулет с черепом, перечёркнутым линией.

Так вот он какой.

— Дед! — Макаров повернулся ко мне. — Почему ты…

Я хмыкнул. Не-а, меня он не видит. В отличие от вас. А значит, я могу…

Исчезнув, я появился прямо перед Сеней — и рванул шнурок на его шее. Всё, никаких больше амулетов. А после визита демона Златар даже не задаст вопрос, что сталось с его человеком.

А в следующую секунду помещение накрыли тьма — и ледяной холод.

Смерть пришёл.

Во тьме ничего не было видно, но зато всё отлично слышно.

Хрип-крик демона. «Эй, тебя не звали, кха…». Крик прервался булькающим звуком.

Тонкий визг Гарика, так же резко оборвавшийся. То ли призрака забрали в Ад, то ли развоплотили окончательно.

Крик «Севостьянов, уходим!» и звон стекла. Кажется, двое сыщиков решили уходить через окно.

Я метнулся к окну.

— Лучше вам не переходить дорогу Ордену Чёрного Кристалла! — крикнул я первое, что мне пришло в голову.

…и тьма развеялась.

Мы и правда стояли внутри кристаллической цитадели — я, Аббадон и лежащий на полу, бледный и не шевелящийся Сеня.

— Ученик, — в голосе Смерти прозвучала лёгкая укоризна. — Зачем ты это крикнул?

Я пожал плечами.

— Не знаю, поверят или нет, но там царит такая паранойя… пусть собьются с ног, отрабатывая ложную версию.

Я мотнул головой, прогоняя шум в ушах; адреналин всё ещё хлестал вовсю.

— Ладно, — кивнул Смерть. — Может быть, в этом и есть смысл.

Он дёрнул Сеню вверх, как морковку с грядки. Тот и правда не шевелился — за исключением глаз. Те бегали из стороны в сторону, отражая чистый ужас.

— Ну а теперь, — улыбнулся Смерть, подходя к креслу и швыряя Сеню прямо к него, — мы узнаем, как добраться до Мариуша Златара.

«…довольно очевидно, что кристалл — это Могильник, просто огромный и летающий. Но почему твари из него ещё не вышли? Моё мнение — внутри не тупые зомбари, а нежить высшего уровня, какие-нибудь личи-архимаги или демоны. Я думаю, это начало полноценного вторжения, и в ближайшие дни нас ожидает настоящая бойня!»

«А вы не думали, что это могли нахимичить некроманты? Из Отдела или незаконные, неважно. Может, это портал в какой-то мёртвый мир, и если его вскрыть, оттуда хлынет пожирающая всё чума!»

«Слышали, что говорят про Орден Чёрного Кристалла⁈»

«А что про него говорят?»

«Да я хз, если честно, но слышал, что он существует и что-то мутит нехорошее».

Я ухмыльнулся, читая комментарии. Забавно. Я вбросил дезинформацию про Орден Чёрного Кристалла только ночью, а уже с утра о ней кто-то что-то слышал. Ничего не знает, но точно уверен, что существует глобальный заговор!

Интересно, а в мире мёртвых?

Я щёлкнул пальцами, и сайты на ноутбуке переключились на сайты первого слоя.

«Вы не думали, что Кристалл — дело рук Башни? Как только она зашевелилась, он появился…»

«А может, наоборот? Она зашевелилась, потому что знала, что он появится? Но чего может бояться Башня? Демонов? Ангелов смерти?»

«Ходят слухи про какой-то Орден Чёрного Кристалла, кто-то что-то знает о нём???»

И тут тоже! Как быстро распространяется информация. Что на этой стороне, что на той.

Интересно всё-таки, кто выпустил мою «утку»? Один из сыщиков-призраков? Или кто-нибудь из офисных сотрудников Отдела, которые читали их отчёт? Я-то думал, Отдел лучше хранит свои секреты, но, возможно, там тоже все в панике, отсюда и утечки.

«Дураки, вы не понимаете!!! Пришёл ОН, и теперь всё изменится, а вы строите тупые теории и даже не видите правды!»

Этот комментарий был жёстко заминусован, а под ним висели фразы типа «Опять эти свидетели Аббадона? Да что за фрики, откуда они берутся!»

Хех.

Хлопнула дверь; Смерть вышел из соседней комнаты. Один. На лице моего учителя играло странно-задумчивое выражение, немного отрешённое и слегка довольное. В общем, как и почти всегда.

— Ну? — я обернулся, глядя, как он идёт в мою сторону. — Как поговорил с Сеней?

Смерть медленно поправил на ходу перчатки перчатки; затем стряхнул с плеча… хм, это что, крупицы праха?

— Продуктивно, — заметил он. — Есть несколько любопытных зацепок, нужно только… как следует обдумать их.

Бухнувшись в кресло, он подхватил со столика джойстик и пакет чипсов.

Я усмехнулся. Да уж, Аббадон, конечно, не торопится. Наверное, это естественно — тому, кто существует уже целую вечность, торопиться попросту ни к чему.

Может, это и правильный подход. Нервы целее будут. Так что я захлопнул ноутбук и потянулся за вторым джойстиком.

— Кстати, — уточнил я, — ты случайно не знаешь, где можно достать запрещённые книги по основам некромантии и всему такому?

— Чего-чего? — Смерть, уже выбиравший персонажа, поставил игру на паузу и поглядел на меня в упор. В его глазах даже промелькнуло что-то, похожее на интерес.

— Ну, мне бы достать несколько штук таких… — я пожал плечами.

Кажется, интерес превратился в обиду.

— Серьёзно, ученик? — судя по тону, Аббадон был оскорблён до глубины души. — Тебя учит сам Смерть! Свидетель всей человеческой истории и не только! Тот, кто является источником самой сути некромантии! А ты хочешь… учиться по дурацким книжкам смертных⁈

— Да нет же! — я закатил глаза. — Ты что, забыл? Мадам Александра, гадалка из того салона, отдала мне несколько книг на хранение. А потом из уничтожил демон, Чернильник. И теперь мне нужно где-то достать такие же — ну, или хотя бы равноценные — и вернуть их.

Прошлой ночью я не пошёл на встречу с Александрой лично, а просто отправил Каспера — тихонько подсунуть в нужное место артефакты и записку о том, что с книгами лёгкая накладка, верну позже. Не знаю, что думала об этом она сама, но я и не заморачивался этим. Успеется.

— А, тьфу ты… — протянул Смерть, снимая игру с паузы. — Я уже вообще забыл о её существовании, если честно. Какое тебе до неё дело, ученик? Ты ведь ничего не теряешь, если тоже просто забудешь о ней.

Я неопределённо пожал плечами. Наверное, да, Смерть прав — мне нет и не должно быть дела до Александры. Но в то же время — я не любил нарушать данные обещания и оставлять незавершённые дела. Это работает просто: один раз ты кинул кого-то, другой раз ты кинул кого-то, а на третий или четвёртый раз кидают уже тебя, потому что у тебя репутация того, кто всё равно кинет.

Смерть хрустнул пальцами — и принялся за игру.

— Ладно-ладно, ученик. Дело, конечно, твоё, но я так или иначе не имею ни малейшего понятия, где достать эти жалкие записные книжки смертных.

Ну вот, блин. Может, Аббадон всё-таки прав и мне действительно стоит на это забить?.. Или деньгами отдать. Потом, когда-нибудь, когда разбогатею.

Пару минут мы играли молча. За Аббадоном в игре всё равно угнаться было невозможно, но я и не ставил перед собой такой цели.

— О, — неожиданно вспомнил я. — По-моему…

— Да?

— По-моему, как раз в Немёртвом были какие-то книги по этой теме.

— Ты всё ещё об этом…— выдохнул Смерть, но всё же кивнул. — И что в Немёртвом? Продолжай.

— Ну, совсем запретного там нету, — пояснил я. — Но есть учебники по некромантии, недоступные для простых людей.

— Ну вот ты сам и ответил на свой вопрос, — подытожил мой учитель.

— Если бы всё было так просто, — я покачал головой. — Само собой, такие книги лежат в закрытой секции и хорошо охраняются. Доступ к ним есть только у преподавателей и старшекурсников, изучающих некромантию, имеющих особое разрешение. Кажется, их нельзя не то, что выносить из Немёртвого, но даже и показывать кому-то.

Смерть кивнул, намекая, чтобы я продолжал.

— … а попробовать сунуться туда под видом призрака — верный способ попасться, — заключил я. — После недавних событий они точно усилили все охранные системы, и теперь даже призрачную муху не пропустят.

Я поглядел на Смерть, слегка склонив голову. Да, защита Немёртвого сильна, но, возможно, он знает какие-то особые способы? Посоветует что-то?

Тот и правда задумался над моим вопросом, даже отложил джойстик в сторону.

— Знаешь… — медленным, вкрадчивым тоном начал он. — Один мой знакомый — серийный убийца, между прочим — говорил мне так: где лучше всего прятать труп? На кладбище.

Я моргнул. В первую секунду я не понял, к чему клонит Аббадон, но потом в голове щёлкнуло…

— Что? Ты о… — я удивлённо приподнял бровь. — И как это мне, по-твоему, поможет?

Смерть загадочно улыбнулся и закинул в рот пару чипсов.

— Уж этого-то я не знаю. В конце концов, это твоё дело, и ты должен решить его сам. Но… того маньяка в итоге так и не поймали, кстати.

Он вновь взялся за джойстик, а затем добавил?

— Быть мёртвым значит лежать в могиле. Там тихо и темно, спокойно и стабильно. Там с тобой точно уже ничего не случится, кроме гниения и червей. А вот быть живым значит… действовать. Ты ведь хотел быть живым, ученик, не так ли?

— Да, но это большой риск. И если бы он был оправдан, как то, что мы делали ночью — было бы понятно, но ради чего рисковать здесь? — не понял я. — Ради книг для гадалки? Той самой, на которую ты предлагал мне просто плюнуть и забыть?

— Ради чего? — Смерть задумался на секунду — а может быть, просто сделал вид, что задумался. — Нет, точно не ради книг, ученик. Книги тут так… просто приятное дополнение к основной цели.

— А основная цель?.. — я уже догадывался, что он ответит, но решил всё равно дать ему сказать самому.

— Цель — раскрыть заговор, который тебя подставил, — Смерть нехорошо сощурился. — Разве ты не говорил мне сам, как хочешь этого? Цель — убедиться, что тебя не подставят вторично, что ты не станешь объектом новой охоты. Да просто отомстить своим обидчикам — чем не цель?

— Цель, — согласился я. — Ещё какая цель.

— Ну вот. И где, по-твоему, будет легче это сделать, как не там, вблизи, будучи совсем рядом?

Похоже, Смерти на самом деле тоже интересен этот странный заговор Ингрид и Михаила. Пожалуй, даже интересен больше, чем он хочет показать.

Ну а что до меня… ладно-ладно, не буду притворяться, будто такая мысль не посещала и меня самого. Явиться в родную альма матер не в мире мёртвых, а в мире живых.

Мёртвому сложно обойти защиту Немёртвого, особенно после нашего с Кольтом визита. Живому — куда легче. Конечно, там есть камеры, всевозможные датчики и всё такое, и в одиночку у меня бы точно не получилось пробраться туда незаметно. Но это в одиночку, а когда тебе помогает сам Смерть, вопрос решить куда легче. И потом, все будут отвлечены на траурную церемонию, которая состоится уже сегодня…

— Ладно, — хмыкнув, кивнул я. — Согласен, идея хорошая. Но мне будет нужна от тебя кое-какая помощь…

Ингрид нервно скользила взглядом по собравшейся толпе, пытаясь отыскать в ней лицо Михаила — и не могла его найти.

Конечно, не могла. Что за глупости! Михаила здесь нет, и она отлично это знает. Михаил, как и все его подчинённые, сейчас сбивались с ног, пытаясь выяснить хоть что-то о возникшем в небе чёрном кристалле. Да и зачем он здесь? От лица Отдела тут присутствует Альтов, вот он, стоит чуть позади неё…

Но именно поэтому Ингрид и не могла прекратить выискивать Михаила, как единственную поддержку против целого мира.

И Альтов. Да что он торчит у неё за спиной? Сверлит ей затылок взглядом, как будто отлично знает, что они затеяли, видит всю её насквозь, просто хочет, чтобы она сама призналась…

— Нервничаешь?

Тьфу ты, чёрт! Когда он успел подойти вплотную? Ингрид пришлось стиснуть зубы, чтобы не вздрогнуть, когда за её спиной раздался голос Альтова. Пожилой мужчина в чёрном костюме стоял прямо там; его наполовину парализованное лицо застыло неестественной маской, но держался он крепко и энергично, будто и не на свой возраст вовсе.

— Нужно отдать тебе должное, Ингрид… — тихо и ворчливо, как и всегда, сообщил Альтов. — Поначалу я не поверил. Решил, что ты просто запаниковала, испугалась за своё место или ещё что. Что тот Могильник — какая-то ерунда… Но, похоже, они с этим кристаллом как-то связаны, а ты первая, кто это заметил.

Ингрид коротко кивнула. Валентин Борисович Альтов, глава всех охотников страны, был когда-то её учителем, и общаться с ним на равных у неё не получалось до сих пор.

— В этом городе всё началось, Валентин Борисович, — заметила она. — Так чего удивляться тому, что именно здесь появился кристалл — и именно здесь открылся тот Могильник?

— Здесь, — коротко согласился старый служака. — Что ж у вас за город-то такой…

Первый Могильник действительно открылся именно здесь, в этом городе. Тот самый, из которого в мир живых впервые хлынули упыри, вампиры и призраки. Тогда, двадцать лет назад, всё случилось очень быстро; за первым открылся второй, третий. Вскоре весь мир был охвачен Прорывом, и уже очень немногие помнили, что началось всё отсюда…

Но она — помнила. И Альтов помнил. Такое не забудешь.

— Что бы там ни было с кристаллом, — поспешила добавить Ингрид, — я не сомневаюсь, что это связано с тем Могильником. Я была там, Валентин Борисович. Это не просто какой-то очередной склеп с зомби. Это врата… туда.

Чем бы ни была эта летающая хрень в небе, она дала шанс задержать Альтова и заманить его в Могильник. Этим нужно пользоваться. Иначе всё напрасно.

— Посмотрим, — мрачно отозвался Альтов. — Не радует меня всё это, ой, не радует. Что нас ждёт? Второй Прорыв?

Ингрид кивнула в такт его мыслям. Чем больше накручивает себя старик, тем выше шанс, что он всё-таки сунется туда лично.

Чёрт. Если бы Ключ можно бы украсть! Не пришлось бы лить столько крови, тратить столько нервов. Но нет. Ключ — не какой-то дешёвый амулетик, он связан с душой Альтова напрямую, чуть ли не вплавлен в неё. В каком-то смысле Альтов и есть ключ, а значит, только он может его использовать.

А им с Михаилом остаётся лишь придумать, как заставить его сделать это.

— … а вот насчёт чего я не уверена — так это насчёт нападения на Михаила, — решила Ингрид подкинуть своему старому учителю ещё пищи для размышления. — Связано ли оно с остальным? По всей логике, да, слишком всё непохоже на совпадение, но в то же время оно выбивается из ряда…

Блин. Им самим бы узнать, что это за нападение! Михаил потерял глаз, травмировал руку, а они знают лишь то, что это устроил какой-то неизвестный призрак на демоническом коне. Почему именно в этот момент? На Той Стороне кто-то действительно узнал о том, что они задумали?..

— … госпожа Зоммер, господин Альтов! — перед их лицом защёлкала камера. — Вы прокомментируете события последних дней?

— Что? — Ингрид очнулась, вспомнив, что на церемонии она вообще-то не одна. — Что, по-вашему, я должна комментировать? Это траурная церемония, дань памяти погибшим, а не пресс-конференция!

— Всё, что Отдел может вам сказать, он вам скажет не здесь и не сейчас, — отрезал Альтов.

— Да, но хотя бы небольшое заявление! — упорствовал журналист; его коллеги уже заметили происходящее, и сейчас все смотрели на них.

— Вы знаете хоть что-то, или вам просто нечего сказать? — выкрикнул кто-то другой из прессы.

Альтов побагровел.

— Послушайте! — рявкнул он. — Вы, кажется, и правда забыли, где находитесь. Сейчас начнётся траурная церемония, и мы здесь именно ради неё. Погибли люди, так что имейте совесть!..

— Погибли люди? — парировал журналист. — Около десятка человек, так? Но знаете, из-за кристалла в небе может погибнуть куда больше людей. Возможно, весь город сейчас под угрозой уничтожения, и если вы знаете правду, не время скрывать её…

— Да! К чему нам готовиться? Начинать эвакуацию из города?

— Сколько у нас времени?

Кажется, всем сейчас было плевать на четверых погибших студентов, одного преподавателя и четверых сотрудников Отдела. Всех волновало совсем другое. Эта чёрная штука в небе! Даже сейчас все нет-нет, да бросали взгляд на неё, будто ещё не насмотрелись…

Похоже, она была тут чуть ли не единственной, кого реально тяготила мысль о погибших. Альтов? Альтов тут по служебной надобности, не более и не менее, а вот она…

Это она их убила. Всех девятерых. Да, само собой, она сделала это ради цели, ради своего сына. И ради него она бы сделала это снова, и снова, и снова… но ведь это вовсе не значит, что ей не больно!

Вздохнув, Ингрид попыталась сконцентрироваться на речи, которую ей предстояло произносить через десять минут.

Речь давалась тяжело.

На неё смотрели все эти глаза. Журналисты, студенты, их родственники. Если бы они только знали, из-за чего на самом деле срывается её голос.

— … девять человек погибли из-за трагической ошибки, — продолжала Ингрид. — Один из них был моим коллегой, четверо — нашими студентами, первокурсниками. Вы все знаете их имена; Степан Романович Зверем, заслуженный охотник и инструктор по упокоению. Руслан Теляпин. Виктор Иванцев…

Виктор. Одного из мальчишек звали так же, как и её сына. Она вновь прикрыла глаза на пару секунд.

— … Николай Аронов. Денис Вальд…

Денис, Денис. Почему в то злополучное утро ты попал в эту группу? Сейчас в траурном списке могло быть какое-нибудь другое имя, но…

— Кхм-кхм, — раздалось где-то в глубине толпы. — Пропустите, пожалуйста…

Что? Что там происходит?

Кажется, этим вопросом задавалась не она одна. По толпе тут же пошло движение, раздались перешёптывания. До Ингрид долетало далеко не всё, но обрывки фраз она расслышать всё-таки могла.

— … что? Откуда он взялся?

— … только что его здесь не было!

— … подождите, это же он? Его фото стоит там, в чёрной рамочке…

Толпа быстро раздвигалась в стороны, пропуская вперёд одинокую фигурку; журналисты, почуяв запах жареного, тут же устремились туда вместе со своими камерами.

— Кхм-кхм, — заметил Денис Вальд, выходя вперёд. — Знаете… было приятно слышать о себе все эти хорошие вещи, но вообще-то… я не умер.

— Пульс в норме, слегка ускорен, дыхание ровное…

— Реакция не замедленная, зрачки нормально реагируют на свет…

— Спектральная матрица пациента на первый взгляд не повреждена…

И вот так вот — несколько часов подряд. Непросто быть сенсацией.

Вопросы и ответы, замеры знакомыми и незнакомыми приборами, допросы и проверки. Само собой, я ждал всего этого, но одно дело ждать, а другое — окунуться во всё это с головой. К концу третьего часа происходящее вокруг меня слилось в единый белый шум, и я просто сидел, ожидая, когда же это кончится.

Три часа назад я вышел вперёд на церемонии памяти себя любимого и объявил, что я вообще-то жив (простите, если кто надеялся на иное). И, конечно же, всё завертелось.

Одни отшатывались от меня, будто боясь, что я окажусь голодным зомби; другие — напротив, чуть ли не хватали за рукава, что-то кричали. Камеры щёлкали, журналисты буквально дрались за то, чтобы первыми протолкаться ко мне.

Что до Ингрид, то несколько минут она просто стояла на месте и хлопала глазами, потрясённая так, будто увидела призрака. Хотя нет, сильнее — призраков-то она наверняка в своей жизни встречала много раз, а вот в ситуацию вроде этой попала впервые. Представьте сами, что вы убили кого-то, а он неожиданно оказывается жив!..

Затем бодрый дедок с перекошенным лицом, который стоял возле неё, что-то ей тихо и резко сказал — и Ингрид, очнувшись, объявила в микрофон, что всё под контролем, нужно прекратить шуметь и вызвать скорую, ведь я могу быть ранен…

Ну да, ну да. Спустя трое суток.

Но врачи были вызваны, паника и шумиха кое-как купированы, и вот я тут. Первая Городская Больница находилась под патронажем Отдела; сюда привозили и раненых охотников, и жертв нападений нежити.

Другими словами, это территория Отдела.

И люди Отдела носились вокруг меня так, будто у меня выросла вторая голова. Врачи и медсёстры проверяли состояние тела, некроманты и экзорцисты — состояние души (это её по-научному обозвали «спектральной матрицей»). В какой-то момент даже шаман заглянул — натурально, в каких-то чёрно-белых перьях и жуткой маске поверх белого халата. Похоже, привлекли всех, кого сумели найти. И всё для того, чтобы проверить, действительно ли я жив, или просто прикидываюсь, а если и правда жив — то на все ли сто процентов.

И, к счастью для меня, все они сходились в одном — я жив, здоров и в норме.

— … так я могу идти? — я невинно хлопал глазами, глядя на главного врача. — Если всё в порядке?

— Ээээ, погодите, не стоит так спешить, — врач, одутловатый красномордый дядька с небольшими усиками-щёточкой, утёр пот со лба. — Проверка показала только самый поверхностный результат. Но вы необычный пациент, и этого может быть мало… вы ведь буквально вернулись с Той Стороны…

— Вернулся, — согласился я. Версию произошедшего мы с Аббадоном продумывали вдвоём около часа.

— Вот-вот. Так что… думаю, для начала мы оставим вас на одну ночь, понаблюдаем, а с утра решим, достаточно ли этого или нужно пройти ещё какие-то обследования…

Доктор улыбнулся мне неловкой улыбкой, которая, в теории, должна была быть ободряющей, и вышел.

Я тихо выдохнул, закатив глаза. Только время тут терять. Хотя все мы, конечно же, знаем, зачем меня оставили на ночь.

Как я уже сказал, больница — территория Отдела. А значит, территория Михаила. Михаил справедливо видит во мне угрозу, а значит, нужно быть наготове; никогда не знаешь, какую подлянку он мне устроит…

По счастью, мы с Аббадоном учитывали это с самого начала.

«Итак, учитель?» — мысленно уточнил я, рассматривая кипенно-белый потолок. — «Что видно, что слышно?»

«Не суетись, ученик», — откликнулся у меня в голове Смерть своим обычным невозмутимым тоном. — «Прямо сейчас мне видно и слышно только то, что ты суетишься раньше времени».

«Раньше времени? Я несколько часов ждал, пока они всё закончат!»

«Они ещё не всё закончили. Ты у нас теперь важная персона», — Смерть усмехнулся, — «тебя ожидает приёмный день».

«Что⁈ Я же уже отвечал на их вопросы!»

«А я не о следователях. К тебе тут целая очередь. И первой, похоже, будет Ингрид. Она, кстати, уже заходит».

А, вот ты о чём… Ну, визита Ингрид точно следовало ожидать. Тогда, после первой суматохи, она даже не подошла ко мне — зато у неё было время всё обдумать. Так что ничего неожиданного тут нет.

Но всё равно удобно, когда Смерть следит сверху и докладывает тебе обо всём подозрительном.

Я откинулся на подушки как раз в тот момент, когда хлопнула дверь; Ингрид глядела на меня вымученно и чуть потерянно — и, похоже, она не слишком-то прикидывалась.

— Денис, Денис, — она покачала головой, присаживаясь рядом с моей кроватью. — Сказать, что ты нас напугал… ничего не сказать. Боже, что я только не подумала…

Я легко улыбнулся. И чем же именно я тебя напугал? Тем, что едва не погиб — или тем, что всё-таки оказался жив?

— Простите, что сорвал церемонию, Ингрид Дитмаровна, — заметил я усталым тоном. — Наверное, я должен был подождать, пока она закончится…

— Нет-нет, что ты, — она взмахнула руками. — Ты всё сделал правильно. Не хватало ещё, чтобы мы тебя заочно похоронили, когда ты жив. Но…

Замолкнув, она уставилась в окно, на облетающие клёны — а затем задала тот вопрос, ради которого, собственно, и пришла.

— … что вообще произошло, Денис? Что ты помнишь?

Я пожал плечами. Ответ, конечно же, был мной мысленно прорепетирован уже много раз.

— Только то, что уже рассказал людям из Отдела… — я постарался сделать взгляд смущённым и немного виноватым, как будто мне неловко за собственную отшибленную память. — То есть, довольно мало чего. Помню, как мы приехали в тот Могильник…

Я начал медленно и сбивчиво рассказывать Ингрид события того дня. До определённого момента я даже не пытался врать или что-то выдумывать — просто пересказывал то, что произошло. Вот мы вошли в Могильник, вот на нас напал десяток зомби, но мы быстро отстрелялись…

Ингрид кивала, не перебивая меня.

…вот полезли вниз, и там решили разделиться, но потом выскочила тварь и сожрала Виктора. Вот мы снова сошлись, но Ник тоже был сожран. Вот мы добежали до лестницы, полезли наверх…

Ага. Пришло время немного отойти от правды.

— … и, в общем, как только мы вылезли… — я потёр лоб, точно пытаясь привести в порядок расплывшиеся мысли. — Там был Зверь. Ой… простите, Зверев. Мы кинулись к нему, чтобы рассказать обо всём, но в этот момент тварь полезла наверх. Она убила Руслана, Зверев достал оружие, но не успел… его просто пополам переломало, блин.

Я прикрыл глаза. Пусть думает, что эти ужасные картины до сих пор стоят передо мной.

— Я думал, мне конец, — продолжил я. — Увидел, что Зверев вытащил какой-то амулет, но тварь ударила его, и тот отлетел в сторону, как раз ко мне. Я схватил его, думал, хоть какая-то надежда…

Ингрид держала ладонь на рукояти меча, перебирая её пальцами. Блин, даже сюда она его потащила. Как её вообще впустили с оружием?

— А потом тварь прыгнула на меня, — подытожил я, — сильная боль… и всё. Я потерял сознание, а может, и умер — не знаю. Экзорцисты предположили, что я буквально вернулся с того света, но я ничего этого не помню. Очнулся ночью… просто в поле, не в Могильнике. Может, в километре или нескольких оттуда. Ничего не болит, никаких ран или крови. Сверху небо и этот кристалл…

Я поморщился и потёр виски.

— Странно… но я даже не удивился, когда увидел его.

— В каком смысле? — не поняла Ингрид. — Что ты имеешь в виду?

Вот, и парни из Отдела тоже возбудились на эти слова.

— Как будто он и должен там висеть, — пояснил я. — Словно Луна или что-то такое, что было всегда. Может, я видел его на Той Стороне, просто мне стёрло память обо всём?..

Ингрид нахмурилась.

— Ну и короче, я добрёл до города, — продолжил я рассказ. — А в итоге оказалось, что прошло три дня. Пришёл домой, а там всё оцеплено, в квартире был какой-то некротический прорыв… ну, я побродил до утра. Потом увидел сообщение на телефоне, про траурную церемонию, ну, и… в общем, дальше вы знаете.

Да, дальше она знала. Было похоже на то, что Ингрид не поверила ни единому моему слову — как мы со Смертью, собственно, и предполагали.

Что ж. Она знает, что я вру; я знаю, что она знает, а она знает, что знаю я. Всё, что дальше — блеф и умение держать лицо.

— И ты точно… не помнишь ничего больше? — на всякий случай уточнила она. — Из того, что было между…

— Нет, — я невинно захлопал глазами. — Простите. Сам пытаюсь вспомнить, но никак…

— А амулет? — уточнила она. — Который уронил Зверев. Как он выглядел?

— Я отдал его в Отдел, — отозвался я. — Там такая руна в круге… Слушайте, неловко спрашивать, но у меня же мини-Прорыв в квартире случился, и…

— Да-да, конечно, — она мотнула головой, словно переключаясь с одной мысли на другую. — Я уточню в общежитии, может, мы сможем пристроить тебя в комнату — хотя бы на первое время…

— Нет, я о другом, — я неловко рассмеялся. — У меня там были учебники… и, наверное, они все уничтожены. С меня же не спросят за это?

— Что?.. Нет, ну что ты, конечно же, нет, — Ингрид пыталась понять, что за странную игру я веду, но я упорно косил под наивного паренька. — Это ведь не твоя вина, что… всё так вышло с квартирой.

— Тогда я сошлюсь на вас, хорошо?

— Сошлёшься… в каком смысле?

— В библиотеке, когда приду за новыми учебниками, — пояснил я. — Ну, когда меня отсюда выпишут. Слушайте… я можете попросить, чтобы меня выписали поскорее? Да, всё это странно, но я-то в полном порядке!

— Ты… хочешь вернуться в университет? — изумилась Ингрид.

— Эээ… да, конечно! — я «удивился в ответ». — Знаете, по-моему, то, что я выбрался живым, можно засчитать за успешно сданный экзамен.

— Честно говоря… — Ингрид развела руками. — Знаешь, я думала, этот случай навсегда отобьёт у тебя желание заниматься чем-то подобным. Ты остался жив только чудом, но в другой раз может и не повезти…

Хех. А вот и намёки под видом заботы.

— Я же будущий охотник! — с энтузиазмом возразил я. — Да, чуть не погиб, но у охотников такое сплошь и рядом. А если я испугаюсь уже после первого серьёзного риска, то успеха точно не добьюсь.

— Твои товарищи погибли там… и мой коллега…

— Угу, — я состроил печальное лицо. — Наверное, мне бы грустить, но я почему-то всё время радостный. Может, потому что остался жив.

Вот тебе и намёк в ответ.

— Возможно… тебе стоило бы немного подождать, — пробормотала Ингрид. — Не вот так сразу… вдруг память вернётся? Вдруг что-то прояснится…

— Вряд ли, — заметил я, глядя на неё чистым и невинным, как у младенца, взглядом. — Я совершенно ничего не помню. Просто чистый лист какой-то… так что, когда мне можно будет выписаться и вернуться к занятиям?

Ну вот. Полный набор намёков выдан; теперь она будет абсолютно уверена, что я помню всё и даже больше — и знаю о её причастности. И что я торгуюсь за своё молчание.

Другой вопрос — что она решит с этим делать? И поверит ли в то, что я действительно готов молчать?

«Видишь что-нибудь любопытное?» — уточнил я на всякий случай у Аббадона, пока Ингрид сидела молча, переваривая мои слова.

«Опять ты суетишься», — заметил Смерть. — «Что ж, пока из любопытного — только очень горячая азиаточка, ждущая своей очереди возле твоей палаты»,

«Чего⁈» — изумился я. — «Какая ещё азиаточка?..»

Но в ответ мой учитель лишь загадочно усмехнулся.

— … ладно, — определилась Ингрид, — я… я подумаю, Денис. Завтра пятница, и, возможно, выходные тебе лучше провести под присмотром специалистов, но я постараюсь убедить врача, что тебя можно выпустить к понедельнику. Конечно, если не будет никаких осложнений.

Она поднялась.

— А как тебя выпишут, приходи в общежитие университета. Я договорюсь.

— Хорошо, — с улыбкой кивнул я. — Спасибо, что пришли.

Ингрид скомканно попрощалась — и быстро вышла вон.

Что ж, что ж. Может быть, сейчас самое любопытное — это горячие азиаточки, но ведь ещё немного, и начнётся действие куда как интереснее.

После нашего разговора у Ингрид только два варианта. Либо согласиться на мой шантаж — и ходить, оглядываться, гадая, что же я знаю и помню в действительности и когда чего потребую за своё молчание. Либо… заставить меня замолчать раз и навсегда. Но как ей это сделать, не подставив себя под подозрения? Не просто же так я раскрылся перед толпой и кучей журналистов!

В общем, смотреть на то, как она нервничает, было одно удовольствие, но расслабляться мне ещё точно рано.

Я вновь откинулся на подушки — но в этот момент дверь раскрылась во второй раз. Кажется, Смерть не шутил, когда говорил про насыщенный приёмный день…

Чёрт, он и про азиаточку не шутил! Девочка действительно огонь, особенно в этом коротком топике и мини-юбке. Вот только…

— Конничива-а-а! — полу-проговорила, полу-пропела она, влетая ко мне в палату и показывая пальцами «виктори». Крашеные в иссиня-белый волосы спускались ниже лопаток, а зажигательной энергией девицы можно было, кажется, запитать небольшую электростанцию. — Это же ты Ден-нис Вальд, да?

— Э-это я, — согласился я, садясь на кровати. — А ты, собственно, кто?..

…вот только я понятия не имею, что это за азиаточка и откуда она меня знает.

— … Ингрид, — голос Михаила был тихим, но женщина сходу услышала в нём и тяжеловесность, и угрозу. — Какого дьявола происходит?

Ингрид вздохнула.

— Хотела бы я сама знать, Миша.

— Это всё, что ты можешь сказать⁈ — кажется, терпение Михаила было на исходе.

— Это всё, что я могу тебе сказать прямо сейчас, — отрезала Ингрид в ответ. — И не надо повышать на меня голос, Миша. Разве это не ты уверял меня, что Вальд мёртв?

— А ты так слёзно каялась в его смерти, что поневоле задумаешься о том, что происходит.

— Ты меня в чём-то обвиняешь⁈

Повисла пауза; Ингрид крепче сжала телефон.

— Ладно, — заявил Михаил ровным голосом. — Давай просто разберёмся в том, что произошло, и устраним угрозу. Ты у него была; что ты можешь сказать?

— Что это настоящий Денис Вальд, и что он жив, — пожала плечами Ингрид, перекладывая телефон в другую руку. — Кого бы там не видели твои ищейки, это был не он. Похоже, он случайно, на чистой удаче, активировал амулет-Врата и спасся.

— А что он делал три дня?

Ингрид фыркнула.

— Есть ощущение, что следил за нами. Специально или случайно, я без понятия, но он точно что-то знает. И знает, что я причастна к произошедшему.

— Уверена?

— Он говорил со мной… в общем, это были сплошные намёки.

Михаил помолчал.

— Хорошо. И что ты намерена делать?

Ингрид тоже помедлила.

— Дать ему шанс. Он намекнул, что достаточно сговорчив. Помогу ему с жильём, обеспечу хорошие оценки… может, ещё что. Ничего сверхъестественного.

— С ума сошла⁈ — тихо, но очень выразительно прорычал Михаил. — Оставить в живых свидетеля?

— А что ты предлагаешь? Убить его, здесь, в подконтрольной тебе больнице? После того, как пол-города и лично Альтов видели его «воскрешение из мёртвых»?

— Ты просто не хочешь видеть очевидного, — презрительно фыркнул Михаил. — Ты рада, что твой любимчик на самом деле не умер, и теперь из-за этого готова наделать глупостей.

— Я знаю, что я хочу сделать, — оскорблённым тоном отозвалась Ингрид. — Это мой ученик, и я…

— Да включи ты мозги, Ингрид! Он сдаст и тебя, и меня. А вместе с нами утонут твой сын и моя жена, те, ради кого мы это делаем.

Ингрид помолчала пару секунд.

— И что же предлагаешь ты? Убить его и вызвать подозрение Альтова и всех остальных?

Михаил нехорошо усмехнулся.

— Не переживай, Ингрид. Не переживай и ничего не предпринимай. Иди в Немёртвый и занимайся своей работой.

— А ты?

— А я… займусь Вальдом. Поверь, у меня есть способ разобраться с ним так, чтобы подозрений не возникло. Всё будет сделано ещё до конца этих суток.

Болеслав Заватский, председатель Совета Башен, был первым среди всех. Первым сумел изменить себя, заполучив вожделенное бессмертие, первым возвёл Башню.

Порой он сильно об этом жалел. Быть первым — значит, падать, ошибаться, прокладывая путь. Болеслав и ошибся. Его «бессмертие» было дефективным; он превратил себя в нежить, а Архилича. Да, он выглядел как живой — или почти как живой — но всё-таки живым он не был. Для того, чтобы испытать вкус, запах, просто подышать воздухом, приходилось применять магию; без этого председатель не мог даже вспомнить, каково это — живые ощущения.

Остальные некроманты из Башен шли за ним, и только поэтому сумели избежать его ошибок. Они были по-настоящему живы, а он — нет. Как же он завидовал им!..

Но порой всё-таки случались моменты, когда председатель воспринимал свою дефективность не с горечью, а с радостным облегчением.

Один из таких моментов происходил прямо сейчас. В конце концов, когда прямо в твоём кабинете раскрылся портал в Ад, и оттуда чадит огромное облако серы, то ты невольно порадуешься, что не ощущаешь запахов.

В желтовато-буром облаке показалось шевеление; две фигуры приближались. Болеслав уже знал, кого сейчас увидит, и заранее сморщился. Ну вот, опять. Когда эта шутка уже надоест его «деловому партнёру»?

Вышедшая из серного облака юная девушка лет двадцати была одета в дорогой костюм серого цвета; бледно-платиновые волосы были уложены в безукоризненную причёску. Прямо не мертвец с нижнего слоя, а секретарша миллионера.

— Привет, папа! — широко улыбнулась она; улыбка вышла искренне радостной. — Как поживаешь?

— Нормально себя чувствуешь? — подхватил вышедший следом за ней парень в точно таком же костюме, похожий на сестру как две капли воды. — Совесть не мучает за то, что продал нас в Ад в обмен на силу и бессмертие?

— З-з-зетрион, — с мрачным раздражением выдавил из себя председатель. — Прекрати. Это не смешно. Это и в первый раз не было смешно.

Лицо Болеслава оставалось каменным; взгляд был направлен не на его мёртвых детей, ставших двадцать лет назад вечными пленниками в Аду, а между ними, вглубь открытого серного портала.

— Да? — синхронно, на два голоса, заметили близнецы. — А по-моему, просто умора!

Мертвецы звонко и весело смеялись, пока из портала вылезал тот, кто управлял сейчас их душами. Зетрион был невероятно высоким, не меньше трёх метров, и ему приходилось скрючиваться в три погибели, чтобы поместиться в кабинете председателя. Демон был обряжен в старомодный сюртук и цилиндр в красно-чёрную клетку; на шее был завязан огромный алый бант, а лицо скрывалось за непроницаемой белой маской с нарисованной улыбкой, из-под которой блестела кожа цвета сырого мяса. С пальцев потустороннего Кукловода тянулись тонкие, едва заметные нити, уходящие к телам близнецов.

Зетрион дёрнул пальцами, и два тела тут же обмякли на полу, как лишённые скелета куклы.

— Так и будешь забавляться? — покосился на него председатель. — Или, может, лучше поговорим о делах, ради которых ты назначил встречу?

Зетрион не издал ни звука, лишь шевельнул правойрукой — и Алана, дочь Болеслава, тут же вновь ожила.

— Я за то, чтобы забавляться, папа! — заметила она, глядя на него с лучезарно-идиотской улыбкой. — Ты, кстати, уже слышал последнюю шутку? У Аббадона появился ручной человечишка!

Она снова рассмеялась, высоко запрокинув голову; теперь движения были нарочито неестественными, как у марионетки. Колени девушки выгибались, заставляя её тело ходить ходуном туда-сюда, словно в припадке неудержимого хохота.

— О чём ты? — не обращая внимания на эти ужимки, Болеслав глядел прямо на Зетриона.

— Смертёнок на побегушках! — присоединяясь к смеху, сообщил Адам, его сын. — Смертный с крошечной толикой Его сил!

— И откуда он взялся? — председатель нахмурился. Новости-то и впрямь были серьёзными.

— Понятия не имею, — покачала головой Алана.

— Но, если тебе так уж интересно, — подхватил Адам, — мои вассалы уже дважды видели его.

— И почему в таком случае он всё ещё жив? — поморщился Болеслав.

— Песчинка может проскользнуть между пальцев, партнёр.

— Ему повезло дважды ускользнуть. Аббадон наградил его своей защитой!

Интересно-интересно. Болеслав зажмурился (чтобы хоть на секунду не видеть близнецов и их ухмылок) и попытался собраться с мыслями. Значит, демоны дважды видели его, и это было после освобождения Смерти. Где-то тут, рядом, и…

У него в голове щёлкнуло.

— Погоди-ка, Зетрион! — открыв глаза, он снова посмотрел на Кукловода. — Твои вассалы. Кто они такие? Опиши их.

— Это так важно? — удивился демон через Алану.

— Это может иметь значение. Опиши!

— Первый — князь зеркального изменения, — сообщил Адам. — Второй — дитя чернильных строчек, наш архивариус…

— Чернильный демон! — щёлкнув пальцем, Болеслав ткнул прямо в Зетриона. — Так и знал! Зетрион, ты в курсе, что твой вассал сожрал моего человека? Кольт был ценным агентом!..

В два шага оказавшаяся возле него Алана перехватила руку отца и отвела её вверх — так, будто Болеслав гладил её по щеке.

— Надо же, какая трагическая потеря! — Адам состроил по-клоунски жалостливое лицо и покачал головой. — Ну будет тебе, партнёр, будет! Не злись на архивариуса. Он у нас тип специфический, чересчур увлечённый, а твой ценный агент давно уже числился беглецом с девятого слоя.

— Ты, папочка, лучше скажи, не слышал ли что-нибудь об этом парнишке, — водя его рукой по своему лицу, проворковала Алана.

Болеслав с отвращением отбросил руку мёртвой дочери. Чёрт, как ему это надоело… если бы не дела, он давно выгнал бы Зетриона и позаботился о том, чтобы тот навсегда позабыл дорогу в Башню. Но ему нужен Кукловод, хочет он того или нет. Нужен… пока.

— Там, вместе с Кольтом, был ещё и второй; как раз парнишка. Хочешь сказать, твой чернильный демон его не сожрал?

— Даже не надкусил! — заверил его Адам.

— Тот умеет прятаться, — добавила Алана.

— Говорю же — Аббадон дал ему свою защиту.

— Научил надёжно прятаться от нас.

— Ха!.. Ученик Смерти.

— Как будто Смерти может понадобиться ученик!..

— Да заткнись ты, не части! — взорвался председатель. — Заткнись и дай подумать.

Он принялся быстро расхаживать по кабинету; подойдя к своему столу, он схватил сигары с ладаном и закурил их. Во-первых, дым неплохо прочищает голову и проясняет мысли… а во-вторых — не даст демону и его марионеткам подойти к нему вплотную.

— Ладно, — он выдохнул клуб дыма. — Ладно. Допустим, что этот парень, ученик Смерти…

— Накой вообще Смерти ученик? — рассмеялась Алана.

— Смехотворно, — подтвердил Адам, обнимая себя за плечи и трясясь от хохота.

— … допустим, он и правда существует, и обладает защитой от демонического взора! — повысил голос председатель. — Для чего он вам нужен? Думаешь, он важен?

— Само по себе? Пфе! — фыркнул Адам. — Он просто шавка.

— Но он шавка Аббадона, а значит, через него можно выйти на «учителя», — пояснила Алана.

Зетрион активно шевелил пальцами, управляя марионетками.

— Некоторые у нас, на девятом слое, решили, что Аббадон дал ему силы, чтобы отвлечь внимание от себя.

— Но тогда он бы не учил его прятаться, а напротив, выставлял напоказ.

— Нет, я считаю, он нужен Аббадону для чего-то другого…

— Но демонам не найти его, пока он под защитой. А вот у тебя может получиться.

— Значит, зацепка у нас есть… — мёртвое лицо председателя выражало только раздражение. И от необходимости беседы с Зетрионом, и от всей ситуации.

Зацепка действительно есть. Судя по всему, этот «ученик Смерти» — тот самый парнишка, которого допрашивал Кольт. Вот только зацепка по большей части пустая; паренёк исчез, и всё, что у них есть — видео допроса, оборвавшегося с появлением чернильного демона.

Имя; у них есть имя. Как там его?.. Шагнув к столу, Болеслав принялся копаться в бумагах. Знать бы заранее, что тот допрос так важен…

Ага, вот. Денис Вальд.

Но что можно узнать, имея только имя и то, что паренёк рассказал сам?

— … что ж, Зетрион, — председатель вновь поднял взгляд, глядя прямо на Кукловода. — Иди и будь на связи. Я задействую ресурсы и постараюсь выяснить об этом парне всё, что возможно.

— Да уж постарайся, папа! — нежно улыбнувшись, дочь послала ему воздушный поцелуй.

— А иначе… — сын покачал указательным пальцем. — Иначе у нас с сестрёнкой в Аду будут жаркие выходные. Даже жарче обычного!

— Пошёл вон! — не выдержал Болеслав. — Зетрион, придурок! Я же лично продал их тебе, так почему ты думаешь, что они меня хоть сколько-то волнуют?

— А почему у тебя глаз дёргается, папа? — рассмеялась Алана, отступая в серный портал.

Врата в Ад закрылись, забирая с собой Зетриона и его марионеток; председатель принялся махать рукой, разгоняя серный дым. Запаха он, конечно же, не ощущал, но дым всё равно раздражал его.

Денис Вальд, Денис Вальд. Маленькая шестёрка, как выяснилось, большой силы.

Где тебя искать, мать твою?

Телефон пиликнул; я со скучающим видом уставился на очередной специфический японский мем. Кажется, чтобы понять, в чём тут юмор, следовало поразмышлять минут десять, и даже после этого не было никакой гарантии.

Понять, для чего азиаточка шлёт мне всё это уже третий час, было ещё сложнее.

Юми, Юми. Что ты, бл*ть, такое?

…откуда она взялась? По её собственным словам, из Осаки. Студентка по обмену, поступившая в Немёртвый только сейчас, в конце октября, из-за бюрократических задержек с визой. И моя новая однокурсница.

В палату ко мне она пришла не одна, а вместе со старостой потока и ещё парочкой «общественно ответственных» активисток, которые явились навестить меня в больнице, принести мандаринки и всё такое. Вот только если те явно отбывались повинность и пришли лишь потому, что надо — Юми напросилась с ними добровольно. Пока остальные скучали, говоря мне какие-то банальные дежурные вопросы, Юми крутилась вокруг электровеником, спрашивая про всё вокруг.

Кто я такой? Что мне нравится? А из аниме я что смотрел? А это правда, что я чуть не умер? Или всё-таки умер? А что я видел на том свете? Да, она понимает, что говорить нельзя, но всё-таки?..

Под конец визита — когда остальные уже буквально силой вытаскивали её из палаты, а медсестра намекала, что время посещения окончилось — она выудила у меня ник в соцсетях, зафрендилась и теперь то слала мне сложнопонимаемые мемы, то начинала странные разговоры ни о чём.

Странная особа, очень и очень. Но, в сущности, я не был против. Я лежал в одиночной палате, было чертовски скучно, и, наверное, переписка с гиперактивной японкой, моей новой однокурсницей, свалившейся на меня как снег на голову, была лучше, чем просто лежать и плевать в потолок.

Даже дверь палаты заперли — в коридор не выйти. Отдел, что б его. То ли предосторожности, то ли покушение на меня готовят. Плюс, камеры повсюду — и в коридоре, и в палате, разве что в туалете нету.

Ну хоть телефон оставили.

«А у тебя какой любимый мем?»

«Ваши русские мемы очень сложные, я не всегда могу их понять».

«Но я стараюсь!»

«Мне нравится вот этот!»

Следующим сообщением пришла картинка с котиками и какой-то абсурдистской подписью.

Я закатил глаза.

«Знаешь, в Немёртвом есть и другие студенты», — набрал я в сообщении. — «Не только я»,

Ответ пришёл уже через секунду.

«Да, но ты такой клёвый!»

«И ты был на Той Стороне».

Хех. Да, понятно. Японке сейчас тут всё в новинку, только приехала в незнакомую страну. А уж я интересен втройне — и не ей одной, наверняка меня обсуждают все студенты Немёртвого после сегодняшнего появления.

Просто… Юми очень шебутная. Наверное, мне нужно немного привыкнуть к её стилю общения…

Новое сообщение.

«Ты точно ничего не помнишь о Той Стороне?»

Ох.

«Я уже говорил, что да», — отозвался я.

«Да? А вот мой папа однажды побывал в клинической смерти. Целых три минуты! Он говорил, что видел свою бабушку, и она пекла пирог!»

Я раздумывал, что бы ответить на такое откровение, когда в замке моей палаты повернулся ключ.

— Что, пацан? — хмыкнул то ли медбрат, то ли санитар, входя внутрь с тележкой, на которой лежали медицинские принадлежности. — Хернёй страдаешь?

Пацан⁈ Тебе самому сколько? Двадцать пять? Я возмущённо уставился на него.

— Ну так кончай страдать, — он запер дверь за собой. — Укол будем делать.

Тьфу ты, блин. Напомните-ка, почему мы со Смертью решили, что раскрыться и лечь в больницу — хороший план?

— Что ещё за уколы? — уточнил я, с подозрением косясь на него. — Разве я не должен только наблюдаться и всё?

— Ты кто, бл*ть, доктор? — хохотнул медбрат. — Не твоего ума дело, пацан. Что прописали, то и колю.

«Я бы на твоём месте не соглашался», — заметил Смерть у меня в голове.

«Чего⁈»

За эти часы я уже почти забыл про него.

«Перед тем, как идти к тебе, этот парень отключил все камеры. А ещё в крыле больше никого нету, только вы двое».

Я изумлённо уставился на медбрата, который уже набирал в шприц из ампулы какую-то дрянь. Может, мне следовало догадаться, что что-то не так, уже тогда, когда он запер дверь изнутри?..

«Ну, знаешь», — пояснил Смерть. — «Обычно так делают, когда хотят…»

«Да знаю я, что это значит!» — возмущённо оборвал я его. — «Ты раньше сказать не мог⁈»

«Ну… я отвлёкся», — признался мой учитель.

— Руку давай сюда! — бесцеремонно ухватил меня за плечо медбрат. — Не дёргайся, бл*ть, это почти не больно…

Кажется, он даже не рассматривал меня как угрозу, глядя на меня со снисходительным презрением. А у меня… у меня всего несколько секунд, чтобы придумать, что делать.

Выдумать какую-то отмазку?.. Не купится.

Позвать на помощь? Так мы одни в крыле.

Уйти на первый слой?..

Да ну его к чёрту. Камеры же всё равно отключены.

И, не сдерживаясь, я со всей силы зарядил медбрату в нос.

— Пха… — тот, не ожидавший такой прыти, схватился за лицо, роняя шприц; нос явно хрустнул под моим кулаком, на пол закапала кровь. — Ты оху…

Второй удар был уже в ухо; затем я нырнул вниз, подхватывая шприц.

— Что за херь там, внутри⁈ — я наставил шприц иглой на медбрата. — Отвечай!

— Пошёл нах*й! — простонал медбрат, отшатываясь от меня.

— Что в шприце⁈

— Витаминка, идиот буйный!!

— Чтобы вколоть витаминку, не отключают камеры!

— Откуда ты… — парень распахнул глаза.

— Оттуда! Не ответишь, и я вколю это тебе! — я вспомнил, как сыщики Отдела грозились влить Гарику в рот его же наркоту. — Что ты хотел мне вколо…

Подсечка!.. Кажется, я слишком вжился в роль допрашивающего и расслабился, забыв, что вообще-то персонал больницы работает на Отдел. Медбрат резко метнулся ко мне, подсекая ногой, а через секунду я грохнулся на пол, больно стукнувшись затылком.

— Вот щас и узнаешь, сука! — пообещал он, одной рукой зажимая сломанный нос, а другой пытаясь вырвать у меня шприц.

— Да пошёл ты… — я пнул его промеж ног; в грязной драке нет никаких принципов и правил. Медбрат взвыл и наградил меня точно таким же ударом. Чёрт, больно!.. Мы покатились по полу, пинаясь и рыча, как два питбуля. Каждый пытался ударить другого, пытался вырвать злополучный шприц, и в то же время не дать вколоть его содержимое себе. Нос медбрата кровил, но и мне он тоже врезал изрядно.

Долго я так не продержусь; в мире живых я слабее тренированного агента Отдела. Если же я уйду на первый слой, о соблюдении легенды можно будет забыть…

Пик!

Оповещение телефона. Чёрт, Юми, ну и нашла ты время…

А впрочем, отлично. Медбрат отвлёкся всего на секунду — и этого хватило мне, чтобы ухватить на ножку металлическую тележку и со всей силы направить её ему в голову. Острый угол врезался ему в висок, парень взвыл; я окончательно выхватил шприц и, вскочив на ноги, снова ударил его тележкой, уже с размаха.

Небольшая фора есть. Но — очень небольшая, к гадалке не ходи.

— «Аббадон!» — я едва не заорал мысленным криком. — «Мы всё ещё вдвоём в крыле? Другие не появятся?»

Мудак мог позвать на помощь; на самом деле, я был удивлён, что меня пришли «убирать» в одиночку. Неужели Ингрид и Михаил настолько плохого обо мне мнения?

Э-э-э… Почему Смерть молчит?

«Аббадон!» — повторил я.

Ноль реакции. В голове никаких голосов, кроме моего собственного.

Медбрат зашевелился; вот-вот он придёт в себя…

А затем больничное крыло содрогнулось от дикого грохота и треска, нарастающего с каждой секундой.

«Аббадон?..» — на всякий случай ещё раз окликнул я, уже зная, что мой учитель не ответит.

— Пссст… эй! Эй!

Сжимая в руках выданное ему простенькое оружие, Макс вертел головой по сторонам. Он был призраком всего полтора года — с тех пор, как его на улице насмерть сбил несущийся на полной скорости электросамокатчик — и впервые участвовал в чём-то подобном.

Собственно, он и агентом Башни-то был всего несколько дней. Обычным рядовым из массовки. Но всё равно чрезвычайно этим гордился.

— Эй! — вновь повторил он, слегка пиная локтем в бок своего соседа, долговязого парня, половина лица которого была голым черепом, а вторая пока ещё нет.

— Чего? — откликнулся тот.

— Ты… ты когда в последний раз был в мире живых?

Тот слегка удивлённо приподнял единственную бровь.

— Ну… когда был живым. Где-то года два назад…

— Я то-о-оже! — протянул Макс. — Тоже ни разу не попадал сюда, с тех пор, как… круто же, скажи?

— Ага! — полу-череп энергично кивнул. — Чувствуешь? Воздух вокруг, настоящий живой воздух… я почти могу его вдохнуть!

— Давно работаешь на Башню?

— Да три дня, а ты?

— А я два!

Призраки кивнули друг другу.

— Я Макс.

— Владлен.

— … ну круто, круто, круто! — выдохнул Макс. — Только не очень понятно, зачем мы тут стоим… но это, наверное, и не наше дело?

— Ага, — согласился Владлен. — Начальству виднее… наверное, это что-то крутое. То, ради чего нас и всех остальных новичков наняли.

Призраков — как и всех их «коллег», старых и новых — подорвали с места за каких-то полчаса, выдав каждому своё задание. Здесь, в Первой Городской Больнице, снаружи и внутри, их была целая толпа, и каждый занимался своим делом.

Несколько крутых призраков с талантом к электромантии сейчас отключали свет во всём здании, отчего то гудело и тряслось, будто вот-вот взорвётся. Другие призраки-маги обеспечивали какое-то «прикрытие» — это Макс случайно услышал, когда их строили в шеренгу. От кого они прикрывали и для чего, он не знал, но это явно было очень важно.

Внутрь должна была идти штурм-группа Альфа — разделившись на три отряда; первый шёл в мире живых, второй на первом слое, а третий аж на втором. Второй слой! Говорят, там очень жутко, совсем не так, как на первом!

— … а вот и они! — зашептал Макс, снова пихая Владлена в бок. — Смотри, смотри, это альфачи! Из штурм-группы Альфа!

— Да? А кто они такие? — прошептал тот в ответ, пока выбеленные скелеты в тяжёлом штурмовом снаряжении, со спектральными автоматами наготове, меденно заходили в здание.

— Ты что-о-о, друг! — протянул Макс. — Это же… они были самыми крутыми спецназовцами при жизни! Они все погибли, когда ловили того террориста… теперь они — элитный отряд Башни! Они герои, смекаешь?

Он вытянулся в струнку, когда штурм-группа проходила мимо него, и неумело попытался отдать честь, прижимая ладонь ко вмятине на черепе (той самой, от электросамоката).

— Т-товарищ, с-сэр! — обратился он к ближайшему спецназовцу. — Э-это большая честь для нас, работать с такими легендами, как вы… надеюсь, однажды я тоже заслужу право войти в ваш отряд…

Большинство бойцов-скелетов даже не обратили на него внимания; лишь один из замыкающих строй тихо хмыкнул и бросил:

— К пустой голове руку не прикладывают, сынок. Встань в строй и делай то, зачем тебя сюда поставили.

Ах, да. Точно. У них же есть задание! Они должны служить отвлечением, пока Альфы выполняют задание там, внутри. В каком-то смысле, они прикрытие для самых крутых ребят! Невероятно гордясь собой, переполненный счастьем, Макс опустил руку, но продолжал стоять навытяжку. Такая честь и такая ответственность!

— … как думаешь, — шепнул он Владлену, который, глядя на него, тоже стоял по стойке «смирно», с восхищением глядя на альфачей, — что они там будут делать?

— Не знаю, — выдохнул тот в ответ. — Вот бы узнать!..

Хрясь!..

Хлипкий больничный стул жалобно хрустнул; ещё один такой удар об голову ретивого мудака-медбрата он точно не переживёт. Зато сам мудак теперь действительно без сознания и в ближайшее время не поднимется.

Здание тряслось и гудело; свет на потолке мигал. Кажется, так выглядит воздействие призрака-электроманта?.. Вот только какой мощи это воздействие должно быть, чтобы хватило на всю больницу?

Впрочем, чем бы это ни было, нужно быть полным дураком, чтобы оставлять позади себя того, кто может очнуться, догнать и ударить тебе в спину в самый неподходящий момент. Дураком я не был. А потому вырубил медбрата понадёжнее.

Опустившись на одно колено, я зашарил по его карманам. Ага, вот ключ от палаты, а это что? Пистолет⁈ Хорош медбрат, однако, и медицинский инвентарь у него интересный. Неплохо.

Больше ничего интересного не было; я подобрал шприц и свой телефон, сунув их в карманы.

Привязать бы этого придурка чем-нибудь к батарее… да времени нет. Что бы там снаружи не происходило, мне стоило поторопиться. Грохот продолжался, снаружи здания завывали сирены тревоги, какие обычно включаются при некротическом прорыве, свет продолжал мигать…

Громкий щелчок — и он вырубился, вместе с гулом и шумом. Здание погрузилось во тьму и тишину.

Впрочем, тишина была вполне относительной. Выглянув в коридор, я запер дверь палаты снаружи (может, хотя бы это задержит медбрата?) — и услышал вдалеке шаги. Люди — ну, или не совсем люди — шли сюда быстро, не скрываясь. Минута-другая, и будут здесь.

Ускорившись и стараясь ступать как можно тише, я направился дальше по коридору, в противоположную сторону. Может, получится обойти их и выскочить из здания? Особенно если я буду прыгать по слоям; тогда, возможно…

Пилик!

Я едва не подпрыгнул от неожиданности, дёрнув рукой с зажатым в ней пистолетом — и только потом сообразил, что это пришло очередное оповещение на телефон.

Быстро заскочив в пустую палату, я вытащил его. Юми, твою мать, ты можешь хотя бы сейчас… спешно выключив звук на телефоне, я уже собирался сунуть его обратно в карман, но взгляд зацепился за пришедшее сообщение.

«Что там происходит???!!!»

«Я тут!»

«Я не совсем тут, я в кафе напротив. Пью очень вкусный молочный коктейль! ^_^»

«Отсюда видно больницу! Там призраки???»

«ЭТО ПРОРЫВ???»

Чего, бл*ть⁈ Она сидит буквально через дорогу через меня и строчит мне эти сообщения? Нет, точно — эта Юми поехавшая. Японская сталкерша, которую выгнали из её Осаки и отправили подальше, чтобы она нашла себе новую жертву. И она её нашла — в моём лице!

Впрочем… возможно, сейчас, в кризисной ситуации, когда Смерть не откликается, а непонятные враги всё ближе, может прийтись кстати даже она.

«Отдел уже приехал?» — отстрочил я ей, тихо отходя к стене.

Ответ пришёл уже через четыре секунды.

«Пока ещё нет».

«Только гражданских эвакуируют».

«Плохо», — отозвался я. — «Кажется, в здание проникла нежить».

Может, если направить её кипучую энергию в нужное русло, выйдет толк? Пусть отвлекает и призраков, и Отдел, а я тем временем ускользну или изображу из себя ничего не понимающего пациента…

«ВАУ!!!» — далее следовали какие-то иероглифы, вперемешку с выражающими щенячий восторг смайликами. — «Я хочу туда! Я же охотник на нежить! Лучшая из лучших в Осаке!»

Ась?

«Ты же поступила по обмену на первый курс!» — возмутился я в ответ. Нет, я совсем не хотел, чтобы азиаточка полезла сюда и померла в свой первый день в нашей стране!

Прочитать её ответ, как и возразить что-то ещё, я не успел — шаги, от которых я, казалось, оторвался, раздались вновь. Нет времени!.. Сунув телефон в карман, я вначале хотел было снова выскользнуть в коридор и отправиться в прежнем направлении, но застыл на месте.

Они могут быть уже там. Нет, так не пойдёт… Создав крохотный портал вокруг своих глаз, я оглядел помещение на первом слое. Пустое.

Отлично. На первый слой; шаги тут же стихли, оставшись в мире живых, и я покинул палату. Теперь к выходу, но не расслабляться; если мои враги и правда мёртвые, то они могут быть и…

…здесь.

Дверь палаты напротив распахнулась, и я застыл, глядя на двух парней с автоматами. Те были обряжены в тяжёлое снаряжение спецназовца и сошли бы за живых, если бы не кости черепа, торчащие из-под затемнённого бронированного стекла на шлеме.

И, кажется, они изумились не меньше меня.

— Эй! — щёлкнул челюстью один из них. — Что он тут делает? Откуда посторонние…

— Тупица, это он и есть! Который нам нужен! — второй тут же взял меня на мушку.

— Но нам же нужен живой, а это призрак…

— Просто вызывай наших! — второй сделал шаг, другой… я отступил назад. — Стоять!! Парень, просто не сопротивляйся, и тебе никто не причинит вреда…

Вместо ответа я резко выставил вперёд руку, стреляя из пистолета. Бах, бах, бах…

Не причинит вреда, ага. Шеврон с шахматной ладьёй очень красноречиво говорил о том, откуда вы, ребята. Ваш Кольт уже мне не причинял вреда, ломая пальцы!

Скелет в броне только чуть дёрнулся — и шагнул ещё ближе, теряя терпение.

— Серьёзно? — рявкнул он. — Пистолет из мира живых? Ты придурок, парень?

Точно, твою ж налево!.. А ведь я попал в него, попал! И почему медбрат не имел при себе спектрального пистолета?

Пока этот боец продолжал подходить ко мне, не сводя с меня дула автомата, первый наконец сообразил, что к чему, и потянулся за рацией. Ну уж нет!..

Не двигаясь с места, я нырнул на второй слой; темно и что-то шевелится неподалёку, но мне и не нужно надолго. Три шага вперёд, туда, где стоял боец с рацией; обратно на первый. Схватить рацию, рвануть, отбросить…

Что ж, у меня вышло, рация действительно вылетела у парня из руки и, ударившись о стену, улетела на пять шагов вперёд. Вот только следующее, что я ощутил — это мощный удар в живот, который выбил из меня воздух, и я рухнул на колени.

— Держу! — заорал скелет своему товарищу. — Вызывай наших!

— Что это было? — тот изумлённо развернулся на месте. — Как ты…

Я тебе сейчас покажу, как я… Или нет. Я попытался подняться и снова уйти на второй слой, но рука скелета легла мне на плечо, и я понял, что не могу открыть портал. Он каким-то образом «якорит» меня? Чёрт, дело плохо; из оружия у меня только бесполезный пистолет, они в броне, явно крепкие, обученные парни…

— Давай сначала его вырубим, — посоветовал второй, приближаясь. — А то ещё что-то выкинет.

— Да, давай… — второй достал с пояса какую-то дубинку, размахнулся…

Сбросив его руку, я всё-таки ушёл вбок; впрочем, вряд ли это могло мне помочь — лишь было временной задержкой. Убежать от них я не успею, в ближнем бою шансов нету. Нырнуть на второй слой, пока он меня не касается?..

Новый удар заставил меня врезаться в стену; дело было плохо, очень плохо. Портал всё ещё не открывался — то ли из-за ударов под дых, то ли работала какая-то аура вокруг силовиков Башни…

Хоть что-то… мне нужно хоть что-то, что позволит…

Ощутив, как под моей свободной рукой возникло что-то твёрдое, я не дал себе времени ни удивляться, ни разбираться, что это такое — просто взмахнул этим чем-то (чем бы оно ни было) в направлении врага.

Острое лезвие прорезало броню как масло; рука силовика Башни отлетела прочь. На пол упал лишь пустой рукав, из которого высыпался серый порошок — сам же он дико завопил, роняя автомат и хватаясь второй рукой за обрубок.

У меня в руках была… коса? Серп?

Пожалуй, что-то среднее. Оружие было одноручным, но достаточно большим, чтобы сражаться; чёрная рукоять, тёмный металл, слегка выгнутое лезвие.

Вот и отлично; с остальным разберусь позже, когда тут будет поспокойнее.

Не особо целясь, я просто воткнул лезвие косы в орущего спецназовца — прямо в грудь. Крик оборвался; череп превратился в прах, и бронированный костюм обмякшей куклой рухнул на пол.

Спустя секунду я дёрнулся, уловив движение второго краем глаза — и вовремя. Спектральный заряд не попал мне в грудь только благодаря этому движению. Чёрт!

Пули живых мертвецов не берут, а вот спектральные заряды, к сожалению, берут всех — и живых, и мёртвых. Левое плечо вспыхнуло болью; выстрел задел меня по касательной. Сцепив зубы, я пригнулся; второй силовик повёл автоматом.

— Не приближайся! — кажется, он был всерьёз перепуган тем, что я сделал с его товарищем.

— Ладно, — выдохнул я. — Не буду.

И швырнул в него косу-серп.

Чёрный снаряд сверкнул в воздухе; дуло автомата дёрнулось вверх, но слишком поздно — лезвие вонзилось парню прямо в лоб, и второй скелет тоже рассыпался в прах внутри своей брони.

Тяжело дыша, я шагнул вперёд и выдернул косу из опустевшего шлема.

Хорошо, что я никогда не пропускал уроки физкультуры и дополнительно занимался стрельбой и метанием ножей. Без этого в Немёртвый не поступишь.

Привалившись к стене, я покосился на плечо; не смертельно, но больно. Конечно, рана исцелится, если уйти на более глубокие слои, но это опасно само по себе. На втором кто-то был. Если люди Башни ищут меня и в мире живых, и на первом слое, кто знает, где ещё они устроили засаду?..

Я опустил глаза на косу у себя в руках. Подарочек от учителя, да? Эбонитовое дерево, воронёная сталь — так, кажется?

А затем коса исчезла. Стоп, куда!! Я же ещё не выбрался отсюда! Она ещё нужна мне, верните!..

Ничего не выходило; коса пришла сама по себе и ушла точно так же, по-английски, и возвращаться на мой призыв не собиралась.

Ну и чёрт с ней; всё равно ситуация лучше, чем была полминуты назад. Вот только времени разлёживаться и жалеть себя нету. Оторвавшись от стены и стараясь не обращать внимания на боль от ожога, я подошёл к окну и аккуратно, стараясь не светиться, выглянул наружу.

Так и есть. Призраков там была целая толпа. Мертвецы окружали Первую Городскую Больницу.

Я попытался создать портал у глаз; по счастью, на этот раз сработало. Ага… в мире живых тоже полно призраков — бледно-синих, исходящих холодным паром, словно несущих с собой частичку первого слоя. Напротив — плотное оцепление из машин Отдела, но в бой живые пока не вступали. Ждут штурм-группу?

Через этот же портал я оглядел коридор. В мире живых по нему двигалось несколько бойцов в такой же форме; пока они ещё были вдалеке, и я спешно убрал портал.

Затем я взглянул на второй слой. Опять темнота, и опять какие-то тени…

Агенты Башни повсюду, и это крайне хреново. В мире живых, на первом, и, кажется, на втором. Интересно, а на третьем и остальных они тоже есть?

Почему нет? Они ведь пришли за мной, и они знают о моих способностях. Тем более, только этим можно было объяснить молчание Смерти.

«Аббадон?» — на всякий случай, для очистки совести, окликнул я. Ну мало ли, вдруг он просто заигрался вы видеоигры!..

Но нет, Аббадон молчал. Значит, меня отрезали от него, целенаправленно, зная о нашей связи.

Подготовились, гады.

Тихо матерясь себе под нос, я вернулся к лежащим броне-костюмам; сунул пистолет за пояс пижамных больничных штанов, подобрал спектральный автомат и повесил его через плечо. Пистолет с грохотом рухнул на пол, едва не утянув за собой лёгкие штаны, но выбрасывать его не хотелось, так что я выдрал из снаряжения ещё и испачканный прахом ремень и подпоясался им.

Ладно, пора идти.

Держа автомат наизготовку, я старался идти тихо, вспоминая, где тут выход. Спустя пару минут снаружи послышались выстрелы и какие-то крики. Кажется, Отдел всё-таки вступил в бой.

Чёрт бы… Мне ведь враги и те, и эти. Даже если большинство людей Отдела и не замешаны в заговоре Ингрид и Михаила, они меня просто так не отпустят. Задержат, чтобы Михаил подослал ещё одного мудака окончательно меня добить. И что делать?..

Вот бы можно было переместиться сразу в Чёрную Цитадель. Но нет, дверь туда может открывать только Смерть…

С этими мыслями я завернул за угол — и тут же наткнулся на пятерых бойцов Башни. Чёрт, так много⁈ Почему я ничего не услышал? Неужели настолько задумался?

— Эй! — вскрикнул один из них. — Это он?

— У него автомат… где он его…

— Твою мать, одинокий молодой парень в больнице ночью, в одежде пациента! Кто ещё это может быть!

…а ведь они не знают меня в лицо, дошло до меня. Ищут наугад.

Впрочем, радоваться этому открытию было рано; я нырнул за угол, выпустил оттуда автоматную очередь — и тут же нырнул на второй слой…

— Эй, откуда он тут взялся⁈

Чёрт!!! На втором слое тоже засада, так и знал! Почему не проверил заранее…

Мне попытались нанести удар; я вовремя отпрыгнул и выстрелил в ответ. Уйти на третий? А вдруг там тоже спецназ Башни, или ещё какие твари?..

Мимо меня свистели выстрелы; чтобы уйти от них, я прыгнул обратно на первый слой.

— Вот он! Стреляй!..

В мир живых.

— Эй, стоять…

Вашу ж мать.

Я и сам не понял, когда в моей руке снова возникла чёрная рукоять из эбонитового дерева. Но когда осознал это, очень обрадовался.

Нахер всё.

Нахер всех.

Просто рубить и резать. Собирать жатву. Нет ничего проще, правда?..

…кажется, я убил не всех.

Кажется. Сложно понять что-то в таком мельтешении и в таком адреналиновом раже.

Двоих я точно прикончил в мире живых; потом там стало жарковато, и я спустился на первый слой, где прикончил ещё одного… или двух? Потом нырнул на второй, где точно грохнул ещё одного и едва не словил выстрел в голову. Вернее, словил бы, если бы коса сама собой не дёрнула мою руку вверх и не отбила его.

Кажется, эта штука появляется только тогда, когда без неё мне полная жопа.

Снова прыгнув на первый слой, я увидел, что там пусто; кажется, бойцы поняли, что одинокий паренёк в больничной пижаме не так прост, как они надеялись, и отступили.

Они ещё вернутся, это понятно. Они просто хотят понять, как действовать; большие потери не входили в их планы, они ошарашены и растеряны, но это скоро закончится, и они придут за мной.

А значит, нужно быть готовым к встрече.

Я перешёл в мир живых.

Пусто… только у меня в кармане что-то беззвучно вибрировало.

Чего⁈

Телефон слал одно оповещение за другим. Юми, твою ж дивизию! И почему я не вырубил телефон ко всем херам⁈

Новая вибрация. Стиснув зубы, я продолжил стоически игнорировать новые оповещения.

Автомат висел на ремне; держа наготове косу, которая пока не спешила исчезать, я двинулся вперёд, туда, откуда пришли силовики Башни. Завернул за угол…

— … т… ы… г… д… е…

Юми стояла прямо там; держа одной рукой светящуюся спектральной энергией катану, второй японка набирала сообщение в телефоне, тихо бормоча себе под нос буквы чужого языка и высунув язык от усердия.

Какого⁈..

Наверное, со стороны всё это выглядело, слово эпизод какого-то проходного аниме.

Я ошалело смотрю на Юми. Она отрывает взгляд от экрана и поднимает глаза на меня — ровно в ту секунду, когда у меня в кармане снова дёргается телефон, сообщая о новом оповещении (кажется, это то сообщение, что она набирала?). А затем коридор разрывает радостной вопль.

— Деннис! — почему-то японка произнесла моё имя на английский манер, с двумя «н»; лицо девушки растянулось в широкой улыбке. — Во-о-от ты где!

От радости, что я наконец-то нашёлся, она даже захлопала в ладоши… совершенно забыв о том, что держит в руках не только сотовый, но и исходящую спектральной энергией, мать её, катану. Как следствие — и то, и другое резко взлетело вверх прямо перед моим лицом.

Следующие несколько секунд передо мной разворачивалось что-то вроде пародии на начинающего жонглёра: Юми махала руками, пытаясь поймать в воздухе вылетевшие из её рук предметы, и это ничуть не помогало мне прийти в себя и выдать вслух хоть что-то.

Впрочем, к моему удивлению, поймать предметы у японки всё-таки получилось. Слегка зардевшись, она быстро сунула телефон в карман, оставив катану наготове.

— Т-твой пояс! — она зарделась ещё сильнее, указывая на меня пальцем. — Выглядит хорошо… наверное…

— Спасибо… — удивлённо протянул я, пытаясь понять, что она имеет в виду. Пояс? Выглядит хорошо? Кажется, японка ещё не до конца разобралась с русским языком. И вообще, почему она обратила внимание именно на пояс?..

А, точно.

Я слегка приосанился. Ну, конечно. Не каждый день всё-таки видишь своего ровесника в полной боевой готовности, с грозным серпом в руке и настоящим автоматом, висящем на поясе через плечо. Она ведь об этом поясе говорит, да?..

И лишь затем я посмотрел вниз.

Чёрт!.. Штаны больничной пижамы начали предательски сползать вниз ещё во время прошлой перестрелки — а я был слишком увлечён побегом от силовиков Башни, чтобы это заметить. А назойливо вибрирующий в кармане телефон заставил их сползти ещё сильнее — так, что ещё немного, и…

Резко покраснев, я одним движением подтянул штаны наверх и потуже затянул чёрный пояс, изъятый у силовика-скелета. Стараясь при этом особо не смотреть на Юми.

— А т-ты… что вообще здесь делаешь? — ненавязчиво перевёл я тему разговора к более насущным вопросам.

Нет, ну в самом деле-то!

Какое-то мгновение девушка молчала, глядя на мои пижамные штаны с какой-то лёгкой мечтательностью и чуть ли не с умилением, а затем кивнула, слегка приподняв в руке светящуюся катану.

— Я пришла за тобой! — заявила она.

— Но… как ты вообще… — я быстро выглянул за угол, чтобы убедиться, что пока мы тут стоим, к нам никто не подкрался. — … а, к чёрту. Как ты сюда вошла? Через какой вход?

Моя логика была простой. Раз даже у ярко разодетой японки с белыми волосами и огромной катаной каким-то образом вышло попасть сюда незамеченной, то наверняка и выйти оттуда всё ещё можно. И это куда важнее, чем спорить с Юми на тему «зачем ты вообще сюда припёрлась».

— Э-э-э, это там! — девушка указала рукой куда-то назад, в сторону двери с надписью «Служебная лестница» на другом конце коридора. — Я пришла там!

— Отлично, — кивнул я, быстро устремляясь мимо неё в сторону двери. — Тогда идём туда.

Времени немного, терять его нельзя.

— Но нет! — чуть впопыхах выдохнула Юми, кидаясь за мной. — Мы там не выйдем!

— Это ещё почему?

— Мне… как это на вашем языке… повезло! — она просияла, вспомнив нужное слово. — Я прошла, когда там было пусто, а потом сразу пришла охрана!

Развернувшись к девушке, я вздохнул и мрачно уставился на неё. Как по мне, поводов сиять в нашей ситуации было не очень много.

— Великолепно, — заметил я, обращаясь больше к самому себе, нежели к японке.

— Слу-у-ушай! — она глуповато улыбнулась. — А это ведь они тебя ищут, да? Да? Да? Да?

Я с прищуром посмотрел девушку.

— А по мне так заметно? — я поправил автомат на плече.

— Немного заметно… — она сделал короткую паузу, постучав указательным пальцем себе по подбородку. — … но ещё я слышала скелетов!

— Скелетов?

Юми закивала с энтузиазмом первоклассника.

— Ага! Я слышала их, когда заходила сюда! Они сказали, что нужно найти паренька… что он очень нужен боссу… — девушка на мгновение задумалась, вспоминая, что же там было дальше, — … что паренёк пациент… что он должен быть тут… и что отбой…

Она уставилась на меня с живейшим вопросом в глазах.

— А почему они так быстро захотели спать?

Я глубоко вздохнул, махнув рукой.

— Они не хотели спать. Это не тот «отбой», Юми.

— А-а–а-а… — девушка понимающе закивала. — Но, но… это же они про тебя, да? А ты им зачем? Это потому, что ты был на том свете, да⁈

Я почесал затылок и улыбнулся.

— Я их не спрашивал… так что чёрт его знает.

Честно говоря, внезапное появление Юми и её настырность с расспросами меня довольно сильно раздражали, а потому особо делиться с ней своими секретами и домыслами я не хотел. Поэтому вместо нормального ответа на её вопросы я решил перейти в наступление.

— Ты довольно умелая, раз снова незаметно у сюда пробраться, — я вновь выглянул за угол, прислушиваясь к звукам вдали и стараясь придумать, как ещё можно было бы выбраться из здания. Да и артефактное оружие… Не ожидал такого от первокурсницы.

— Ага, ага! — состроив довольную мордашку, хихикнула Юми. — Все удивляются, и ты тоже удивился! Это потому, что мои родители — лучшие охотники Японии. Оба, мама и папа! Хочешь, фото покажу?

Я покачал головой.

— Может позже?

Юми кивнула.

— Они сами меня обучали! Брали на задания! — она гордо приподняла голову. — Я начала учиться в тринадцать лет! Сейчас мне девятнадцать, и я уже выучила все японские техники уничтожения нежити. Но папа сказал, что дорога обучения извилиста и бесконечна, и мне нужно обучиться и другим техникам тоже, так что меня отправили в Немёртвый. А у тебя кто родители?

Вопрос застал меня врасплох. Уже открыв рот, чтобы прервать словоизлияния Юми, я осёкся.

Вот уж не думал, что у меня с ней может быть что-то общее.

— У меня родители тоже… — я печально улыбнулся, — охотники.

Надеюсь, твоим повезёт в этой жизни больше, чем моим.

Лицо японки вновь засияло.

— А что, если… может… мы их познакомим! Моих и твоих. Это будет круто, круто, круто…

Я вздохнул.

— Это вряд ли получится, — я положил руку на плечо Юми, которая последние пару минут вела себя так, словно в детстве упала в чан с психостимуляторами, и серьёзно посмотрел ей прямо в глаза. — Слушай. Обсудить всё это мы сможем и потом, а сейчас нам правда нужно убираться отсюда. Побыстрее и незаметно, не привлекая лишнего внимания.

Вот насчёт незаметности — это вопрос интересный. Конечно, когда рядом с тобой находится опытный охотник с артефактной катаной, это хорошо. Вот только до меня лишь сейчас дошло, что пока Юми рядом со мной, прыгать по слоям я не могу. Оставить её здесь одну — тоже не вариант, вряд ли она переживёт встречу с теми, кто за мной охотится. А даже если и переживёт, то всё равно ничего хорошего ей в таком случае не светит. Пусть карма на этой неделе у меня слегка подпортилась, сознательно бросать девушку, которая, технически, пришла сюда, чтобы мне помочь, я не собирался.

Юми активно закивала, выслушав меня с серьёзнейшим лицом.

— Ага, — быстро произнесла она.

— Если ты пришла со стороны служебной лестницы, — продолжил я, — значит, вполне вероятно, она здесь не одна, верно?

— Ага!

— А раз так, то шанс того, что какая-то захудалая лестница охраняться будет не так сильно, как остальные входы — большая.

— Ага! — снова согласилась Юми.

Я указал рукой на выход к лестничной клетке, показывая тем самым Юми, куда мы направимся дальше.

— Значит, мы туда и идём, Юми. Ага?

Девушка кивнула, отчего-то хихикнула и, резко развернувшись, побежала к лестничной клетке. Я сжал покрепче серп — и последовал за ней. Очевидно, что спуск вниз был перекрыт, если верить словам Юми, однако это не мешало нам подняться наверх.

Мысленно вспомнив коридоры, по которым я добирался досюда, я попытался построить в голове примерную планировку больницы. Такие здания в последнее время строились типовыми и по возможности симметричными — с новыми технологиями так выходило и проще, и дешевле. На практике же это для меня значило то, что, пробежавшись по одному крылу, я примерно мог понимать, что ждет меня и в других.

Следуя этой логике, вторая служебная лестница должна была располагаться прямо напротив той, по которой мы сейчас шли.

Руководствуясь этой мыслью, я и направил себя вместе с Юми наверх. Лишних вопросов девушка не задавала — что, впрочем, для неё было необычно.

Благо, её молчание пришлось нам как раз кстати. За дверью на следующий этаж кто-то негромко беседовал. И по характерным ноткам в голосе быстро стало понятно, что этот «кто-то» давно уже не жив. Мы замерли на месте, прислушиваясь к разговору.

— Слышал? Первая группа не выходит на связь.

За дверью раздался быстрый перестук костей — словно кто-то резко поднял упавший на пол анатомический скелет в кабинете биологии. Видимо, сторож нашей двери решил подняться на ноги, услышав интересную новость.

— Во всех слоях? — поинтересовался он.

— Во всех слоях, — второй скелет хмыкнул. — Может, пацан оказался не таким простым?

— Уж точно не круче нас. Пусть только покажется! — стук челюсти пробирал до кости даже через дверь. — Я от своего поста не отойду.

— Хорошо, что тебе так нравится дежурить. Я бы со скуки повесился, — отозвался второй. — Ну… я, в целом, в своё время так и сделал.

— Меня здесь хоть пригвозди, — горделиво заявил сторож. — А ты бы шёл караулить. Сам же знаешь, что с нами будет, если он свалит.

Ответа не последовало. Вместо него до нас донесся удаляющийся звук костлявых шагов. И в этот момент мимо моего лица проскользнула рука Юми, тянущаяся к дверной ручке.

Я тут же по ней вмазал ладонью.

— Ай! — тихо прошипела она. — Что? Я хотела открыть дверь и прикончить его!

Ага, вот только у него автомат, и он успеет выстрелить в упор. А в мире живых у меня нет регенерации. Как, впрочем, и у тебя, Юми.

— Можно сделать всё тише, — прошептал я в ответ. — Дай-ка катану!..

Первой мыслью было сделать это серпом. Но как только я примерился для удара, в голове тут же откуда-то возникло понимание, что не получится. Серп слишком короткий, он просто не достанет.

А вот катана…

— А? — девушка непонимающе заморгала. — Но у тебя же есть оружие…

— Просто дай катану, — повторил я.

Юми кивнула и послушно протянула мне клинок. Прекрасно. Кроме размера, у катаны было и ещё одно преимущество: она точно никуда не исчезнет, как это сделал серп в прошлый раз.

Сейчас он всё ещё был со мной. Признаться, меня это даже слегка удивляло — я думал, он снова пропадёт после схватки. Впрочем, сейчас было не до того.

— Пригвоздить так пригвоздить, — пробубнил я про себя.

Спустя секунд острый клинок катаны пробил дверь с обратной стороны.

— А… — сдавленно раздалось из-за двери. — Гады… я сейчас…

Кажется, одного удара недостаточно, чтобы убить скелета.

— Дай сюда! — Юми перехватила у меня рукоять и, не выдёргивая её из двери, провернула чуть вбок. — Вот так… сюда… Вот!

Кости сухим градом осыпали пол за дверью.

— Ого!.. — я взглянул на Юми с уважением. — А ты и правда шаришь в этом.

Девушка снова засияла, я же толкнул дверь и поспешил дальше. Я собирался добраться до второй лестницы так быстро, как только возможно. Аккуратно переступив груду костей на полу, Юми побежала вслед за мной.

К моему удивлению, больше нам по пути никто не попадался. Ни скелеты, ни живые люди — вообще никто. Может быть, силовики Башни не рассчитывали, что им придётся гоняться за мной по всей больнице, и теперь им не хватает людей, чтобы охватить всю территорию?

Что ж, тем лучше.

Лестница, как я и думал, располагалась симметрически противоположно предыдущей. Добравшись до неё, мы изо всех сил побежали вниз. Я рассчитывал на то, что это самая дальняя часть здания, и, может быть — всего лишь может быть — охраны там ещё нет, просто не успели дотуда добраться!..

Наверное, я сильно удивился, когда так оно и вышло.

Мы проскочили один этаж. Никого. Даже далёкие звуки шагов не были здесь слышны.

За ним другой — тоже пусто.

Наконец, мы спустились вниз. Через небольшой витраж около пожарного выхода виднелся забор, за которым, меня уже ждала долгожданная свобода. Фух, почти выбрались…

Я замер на месте в самый последний момент. Может быть, моя близость к смерти (в прямом и переносном смысле), может быть, природная чуйка, а может, ещё невесть что — однако факт остаётся фактом. Что-то меня остановило от того, чтобы открыть дверь.

Но не остановило Юми.

Девушка потянулась к двери раньше меня — и тут же отлетела прямо на лестницу спиной вперёд.

— Не рыпайся, придурок, — раздался вблизи уже знакомый мне голос «медбрата». — Чё, свалить решил?

Я пожал плечами, глядя, как парень в белом халате переступает через порог, не сводя с меня дула пистолета. Чёрт, я же забрал у него оружие — где он взял ещё один?

— Слушай сюда, — продолжил он, довольно скалясь. — Если я тебе, шелупони, сказал сидеть на месте — ты будешь сидеть и спасибо говорить, понятно?

Он быстро глянул на Юми и пнул её ногой, дабы убедиться в том, что она в отключке.

— Герои херовы, — рассмеялся «медбрат», — Ну, теперь хотя бы понятно, что тебе эта тёлка помогала, а то я-то думаю — кто тебе про камеры, блин, настучал? — он смачно плюнул в сторону Юми и слегка взмахнул пистолетом. — Ну, теперь твоя защитница вырублена, а сам ты хер что сделаешь. Так что давай, ручки вверх и с песней. Становимся у стенки.

— Слушай, — я глянул на серп у себя в руке. — Я сейчас ухожу отсюда, и ты сейчас уходишь отсюда, проблемы нет. Я просто обычный студент, который оказался не в то время и не в том месте. Зачем тебе это всё, давай…

Парень закатил глаза.

— Да заткнись ты уже, ну мать его! Мне сказали вколоть тебе шприц. Ты, падла, начал выделываться, и сейчас за это будешь платить. Это всё, что тебе надо знать, и это всё, что меня волнует, — он мерзко улыбнулся. — А все эти игры с тем, чтобы вызвать у меня приступ эмпатии, оставь своей полудохлой бабе, усёк?

И он ещё раз плюнул прямо в Юми. Фетиш у него на это, что ли?..

На этот раз я промолчал. Он был достаточно далёк, чтобы я смог точно достать его серпом, да и автомат вскинуть я тоже не успею. Нужно думать.

— Хорошо, что мне сообщили план действий на тот случай, если затея с шприцом провалится, — добавил «медбрат», проворачивая дуло пистолета в воздухе, тем самым показывая мне развернуться. — А сейчас с этим прорывом… дык вообще будут взятки гладки. Жмуром больше, жмуром меньше, никто даже не удивится.

Я закатил глаза.

— Ну давай, стреляй.

Он глуповато вытаращился на меня.

— Чего? — он наклонил голову слегка вперёд, словно не расслышал.

— Стреляй, говорю.

Парень расплылся в улыбке.

— А, я понял, — хмыкнул он. — Думаешь, мне слабо?

Выстрел.

— Не угадал! — гордо продолжил он. — Мне не сла…

Осёкшись, он изумлённо замер, глядя на меня. Я стоял напротив и улыбался.

— Повторишь?

— Какого⁈

Раздалось ещё несколько выстрелов. Парень смотрел на меня, не веря своим глазам.

— Чо… как?

Я снова посмотрел на свой серп. Как и тогда, возле двери, мной почему-то овладело странное чувство уверенности при его использовании. Не такое, как у ребенка, что взял игрушечный меч и мнит, что может им одолеть лучшего мечника на планете, нет… другое. Совершенно взрослое, осознанное понимание того, как этот серп ведёт себя в пространстве. Куда полетит, откуда отскочит и докуда достанет.

Я хмыкнул…

И резко бросил серп себе под ноги. Отлетев от пола, тот направился прямо в стену за медбратом; парень дёрнулся, оборачиваясь — но уже через секунду тупая часть серпа что было сил врезалась ему в затылок.

Мудак грохнулся к моим ногам как подкошенный.

Я тут же долго, облегчённо выдохнул. Кто бы знал, каких нервов мне стоил этот фокус с пулями…

— Как же хорошо, что сработало, как же хорошо, что сработало, — бормотал я себе под нос, кидаясь к Юми.

Времени мало. Шум от выстрелов услышали все, поэтому даже невооруженным ухом можно было услышать целый хор из гремучих костей, которые стекались к нам со всех этажей.

Девушка как раз приходила в себя, но слегка не понимала, что вообще произошло.

— А-а? Д-деннис? А что здесь стряслось интересного?..

Я нервно хмыкнул, помогая ей подняться на ноги. Не скажу же я ей что, открыл много маленьких порталов на первый слой, в которые угодили пули медбрата. Эта информация требует гораздо большего времени на пережёвывание, чем то, которым мы располагаем.

Впрочем, она забыла про свой предыдущий вопрос уже через пару секунд после того, как его задала. Куда сильнее её интересовал новый.

— А п-почему я вся в каких-то слюнях?

— Надо же, какая удача, — стук костяных челюстей разносился по всей служебной лестнице.

Парень в больничной одежде, что лежал на полу, кажется, сильно поскользнулся. Трагическая оплошность, и всего в паре метров от выхода.

— Даже серп не помог, да ты что! — рассмеялся один из силовиков Башни. Подскочив прямо к парню, что уже начал приходить в себя, скелет точным пинком отправил серп подальше от него, на другой конец коридора.

Впрочем, через секунду оружие испарилось, словно его здесь никогда и не было.

— Чего… — только и успел произнести беглец перед тем, как вокруг его шеи защелкнулся ошейник.

— Ничего, — сухо произнёс скелет. — Больше не будешь скакать по слоям как по арендованному батуту. Пойдем-ка, дружище.

— Чо? Куда вы меня тащите⁈.. — парень принялся упираться, но к силовику уже подбежали его товарищи, чтобы схватить пленника покрепче, не оставляя ему и шанса.

— Вообще-то к боссу, — ответил первый скелет. — Но ты, приятель, можешь для простоты считать, что в Ад. Это ведь примерно одно и то же.

Лицо парня исказил уже привычный, давно знакомый, но всё так же греющий душу, как в первый раз, ужас.

— Хорошо, что скелеты не знали меня в лицо.

Юми кивнула.

— А почему?

— Ну… иначе старый трюк с переодеванием не сработал бы, не находишь? — я поправил «трофейный» больничный халат. Наверное, ещё никогда в жизни я так быстро не переодевался. И не спешил, натягивая на кого-то свои штаны.

Глянув в щель в заборе, я нервно вздохнул. Ладно… со свободой я поспешил. Да, из больницы мы выбрались — но здание было оцеплено, кажется, всеми и сразу. Машины Отдела, разных ведомств, служб и даже журналистов окружили весь район. На своих двоих, как есть, я точно не смогу свалить отсюда.

По крайней мере, пока со мной Юми.

— Слушай, — я перевёл взгляд со щели в заборе на девушку, — я сейчас быстро перескочу через этот забор, чтобы убедиться, что вокруг безопасно, и дам тебе знак идти, хорошо?

— Но тебя же увидят!

Я покачал головой.

— Доверься мне, ладно? План надежный.

Юми лишь опять кивнула, в своей обычной манере.

Вот и чудесно; я быстро запрыгнул на забор. Конкретно в этом уголке я ещё мог перелезть так, чтобы не быть замеченным, но дальше дорога мне была заказана — на слое живых, во всяком случае. Благо, есть и другие слои. Что же до Юми… ну, напишу ей, чуть отойдя, чтобы выбиралась сама.

Всё же попасться полиции — это не то же самое, что угодить в лапы шизованного «медбрата» или натуральных призраков.

С этой мыслью в голове и улыбкой на лице я перескочил через забор и направился за угол — туда, откуда меня не могли увидеть ни Юми, ни стоящие снаружи…

Однако раньше, чем я успел уйти на другой слой, чьи-то сильные руки схватили меня, зажав мне рот, и потащили куда-то вбок.

Ага. Надёжный, мать его, план.

Старые ходики на стене мирно тикали, показывая время. Половина второго ночи, блин! По выцветшим обоям буднично полз рыжий, разжиревший от сытости и безнаказанности таракан, шевеля усами почти в такт тиканью ходиков. На плите медленно доходил чайник.

Мы оба молчали — я и тот, кто сидел напротив.

Наверное, нужно с чего-то начать.

— Знаете, — заметил я, — никогда бы не подумал, что глава всего Отдела бывает… в таких местах.

Валентин Альтов усмехнулся половиной рта.

— Я ведь и не живу тут, господин Вальд, — ответил он. — Это конспиративная квартира. Она должна быть именно такой — не вызывающей никаких подозрений, ничем не намекающей на свою суть.

Прямо как ты, дед, да?

Или как я.

Правда, у меня это выходило пока что значительно хуже, чем у него.

…имя Валентина Альтова я, конечно же, знал. Кто не знает главного охотника страны, легенду времён Прорыва? А уж учиться в Немёртвом и не знать о нём — совершенно невозможно.

Но вот в лицо я старика почему-то не помнил. А ведь видел его сегодня утром на траурной церемонии! Это именно он тогда прошептал что-то Ингрид, после чего та отошла от шока. Наполовину парализованное лицо сразу врезалось в память, но предположить, что эта развалина, которой на вид не меньше восьмидесяти лет, а то и больше, способна незаметно подкрасться ко мне сзади, одной рукой зажать рот, а другой крепко ухватить и потащить прочь…

Кто же знал, кто же знал.

Впрочем, я бы сумел если не вырваться, то уж точно привлечь внимание стоящих вокруг больницы людей Отдела, журналистов и прочих — если бы Альтов вовремя не сообщил мне, уводя за угол:

— Спокойно, господин Вальд. Я пришёл помочь, а не навредить.

Ага, все вы так говорите!.. Я возмущённо замычал, имея в виду, что те, кто приходит помочь, не затыкают рот и не волочат невесть куда, но он продолжил:

— Просто не хочу, чтобы вы начали шуметь и привлекли чьё-нибудь внимание. Это ведь не нужно не только мне, но и вам, так?

Угадал, дедок. Я кивнул и кое-как поднял вверх руки, показывая — мол, сдаюсь, не буду вырываться.

— Я Валентин Альтов, — представился он, всё ещё не отпуская меня и увлекая куда-то вбок. — Глава Отдела. И вы, молодой человек, интересуете меня как важный свидетель. Думаю, вы понимаете, о чём я говорю?

Я снова кивнул — а чего тут отпираться? — и указал пальцем на своё лицо, мол, отпусти уже.

Альтов остановился.

— Если я вас отпущу, вы пойдёте со мной без шума и сопротивления?

Я кивнул. Ага, разумеется. До того момента, когда смогу уйти на первый слой так, чтобы ты этого не понял.

Альтов отпустил руку, и я тихо вдохнул ночной воздух.

— Почему… — я вдохнул снова. — Почему глава всего Отдела страны лично бегает по задворкам провинциальной больницы и охотится на студентов? Разве у вас мало подчинённых? Могли сюда три отряда спецназа прислать.

— Потому что вы, молодой человек, и эта провинция слишком важны, — отозвался Альтов, растирая руки. — Я уже давно исповедую надёжный принцип — хочешь сделать что-то хорошо, делай это сам. Тем более, когда речь идёт о возможном заговоре, куда вовлечены мои подчинённые.

Я пристально поглядел на старика; тот казался невозмутимым и спокойным.

Значит, он и без меня догадывается о заговоре?

И об участии Михаила…

Возможно, я даже смогу что-то из него вытянуть.

Ладно. В конце концов, не будет большого вреда, если я уйду с ним и немного поговорю? Похоже, ему действительно нужна от меня информация. А если вдруг снова станет жарко, уйти на первый слой я всегда успею.

…с территории больницы мы выбрались быстро. Кажется, хоть Альтов и заявлял про «хочешь сделать хорошо — сделай сам», всё-таки у него были доверенные люди, которые стояли в оцеплении больницы и которые пропустили нас незаметно для остальных, не таких доверенных.

Впрочем, искать меня по территории он всё же пошёл лично. Интересно, а если бы я не обнаружился снаружи? Пошёл бы внутрь, к призракам?

И вот мы сидим на кухне крохотной окраинной квартиры, на плите шкворчит древний чайник со слезшей эмалью, а на стене тикают ходики.

Резкий звук в тихой квартире заставил меня обернуться, но это был всего лишь засвистевший чайник. Встав с колченогой табуретки, Альтов зашаркал к нему. Здесь и сейчас он двигался как раз так, как и ожидаешь от глубокого старика-инвалида: медленно, осторожно, вразвалочку…

Но я отлично помнил, что там, на территории больницы, он двигался совершенно иначе. Как и то, что я не смог вырваться из его захвата.

— Чай будете? — предложил Альтов, наливая кипяток в прозрачную кружку.

Я покачал головой.

— Спасибо, что-то не хочется.

В последнее время меня то и дело пытаются чем-то подпоить или уколоть. Нет, я верил, что чай — это просто чай, но перестраховаться не мешало, не так ли?

— Думаете, я туда что-то подсыпал? — усмехнулся старик.

Вместо ответа я вынул из кармана шприц, всё ещё наполненный жидкостью, и выложил на стол. Хотел информации, дед? Вот тебе первый задаток.

— Вы случайно не знаете, что это такое? — я слегка подтолкнул шприц по столу.

Альтов спокойно помешал сахар в чашке, и лишь затем взял в руки шприц. Аккуратно повертел его в руках, снял крышечку с иглы, выпустил пару капель, принюхался. Затем взял тряпку и тщательно вытер то место, куда упали капли.

— Нужно, конечно же, проводить экспертизу, — заговорил он. — Без хорошей экспертизы будет сложно сказать наверняка. Но…

Он замолчал.

— Но?

— Мне это напоминает один замечательный препарат, — Альтов отпил чаю. — Вколоть такой человеку — и тот погрузится в шизофренический бред. Будет нести всякую чушь, вести себя неадекватно…

Я тихо выдохнул.

— Надолго?

— Зависит от того, как часто вкалывать.

— А чем это отличается от любой наркоты?

Альтов пожал плечами.

— Тем, что его почти невозможно найти в организме, даже при передозе. Препарат буквально растворяется в крови и не определяется большинством анализов.

Ну да, ну да. Вколоть мне такой — и я могу болтать про заговор Ингрид и Михаила что захочу, мне никто не поверит и ни один суд ничего не докажет. Решат, что я спятил после произошедшего.

Вода забвения из Леты, выжимка из лотоса, теперь это. Конечно. В мире, где даже смерть не может гарантировать, что ты избавился от кого-то навсегда, ценятся вещи, которые могут убить не тело, а личность.

Кстати, о Смерти.

«Эй?» — позвал я мысленно. — «Ты тут?»

На территории больницы я не слышал голоса учителя, но сейчас мы уже достаточно далеко. Можно попытаться.

Ответ пришёл секунд через 5.

«Ага, я тут. Что-то хотел, ученик?»

«В смысле — что-то хотел⁈ Ты что, даже не заметил, что связь пропадала, а на больницу напали призраки-спецназовцы?»

«Заметил, конечно», — отозвался Смерть.

«И ты так спокоен? Даже не вышел на связь, когда я покинул больницу?»

«А чего переживать?»

«А если бы я умер⁈»

Повисла новая пауза.

«Ну», — заключил Смерть, — «думаю, это бы я тоже заметил».

Ах, да. Точно. Забыл, с кем говорю.

— Что ж, молодой человек, — Альтов снова отпил из чашки. — Помолчали — и хватит. Я ответил на ваш вопрос про вещество в шприце, теперь и вы ответьте на мои. Откуда у вас этот шприц?

Я перевёл взгляд на него.

— Пытался вколоть медбрат в больнице.

— Медбрат?

— Или кто-то, кто оделся медбратом, — я пожал плечами. — Знаете, когда я выбирался из больницы, то не встретил там ни одного живого человека. Кажется, это всё…

— Подстроено, верно, — согласился старик. — У вас есть версии о том, кто мог это сделать и зачем?

«Что думаешь об этом?» — быстро обратился я к Смерти.

Тот молчал.

Странно. И тревожно.

Но нужно было что-то отвечать; паузы в этом разговоре и так чересчур затягивались.

— Михаил? Как его там…

— Михаил Александрович Роговой, глава Отдела в вашем городе, — кивнул Альтов всё с тем же ровно-спокойным лицом. — Допустим. А для чего ему это устраивать?

— Очевидно, для того, чтобы я замолчал. Или, с учётом этой штуки, — я чуть коснулся ногтем шприца, — чтобы говорил всё подряд, включая несвязный бред.

— Удобный способ скрыть лишнюю информацию, — согласился Альтов. — Но если к нему прибегли, значит, есть что скрывать.

Я поджал губы. Ладно, я сам согласился на этот разговор, поздно идти на попятную. Конечно, про Смерть и мои способности я не скажу, но про Ингрид и Михаила…

Они ведь тоже не успокоятся. Они не поверили в то, что я могу «замолчать», и подослали ко мне мудака-«медбрата». Значит, подошлют ещё одного. Пытаться выжить, когда против тебя и Башня, и Отдел… нет, мне нужны союзники. Смерть в учителях — это хорошо, но как насчёт Альтова?

— Ну хорошо… — медленно проговорил я. — Вы поверите, если я скажу, что глава городского Отдела и ректор Немёртвого университета устроили заговор, где цель — это вы, а я и те, кто погиб в Могильнике — разменные пешки?

Альтов бурил меня серьёзным взглядом.

— Как я понимаю, одна из пешек не только выжила, но и вышла в дамки, — отозвался он. — И они этим недовольны.

Я пожал плечами.

— Сегодня я говорил с Ингрид Дитмаровной. Я даже был согласен молчать, если бы они просто оставили меня в покое, дали бы спокойно учиться в Немёртвом…

Альтов покачал головой.

— У вас плохо выходит врать, господин Вальд. А у меня хорошо выходит видеть неправду.

— О чём вы?

— О согласии молчать. Это ведь не так, верно?

Пару секунд я размышлял, что ответить.

— Вроде того, — наконец, согласился я. — Хотел… вернуться в Немёртвый, чтобы быть к ним поближе, вызнать что-то — что смогу.

— А дальше? — неожиданно спросил старик.

— Дальше? — не сразу понял я, что он имеет в виду.

— Допустим, — кивнул он. — Допустим, у вас вышло вернуться в Немёртвый. Они поверили в ваше молчание и оставили вас в покое. Наконец, вам улыбнулась удача, и вы каким-то чудом узнали их план — от и до. Что дальше? Что бы вы собирались делать с этой информацией, куда понесли бы её?

Вот блин!.. И что? Сказать ему «ну, отправил бы анонимку в столичный Отдел»? Не вариант, старик отлично намекнул мне, что умеет отличать ложь от правды. Сказать правду — что попытался бы что-то сделать с ними сам — поинтересуется, откуда такие возможности и кто мне помогает…

— … что-нибудь придумал бы на месте, — заключил я. — Я слишком мало знаю о заговоре на данный момент.

Это было правдой — и то, и другое.

— Допустим, — едва ли старик остался удовлетворён моим ответом, но спорить не стал. — А как насчёт меня? Вы сказали, что я — цель в этом заговоре. С чего вы это взяли?

— Удалось подслушать телефонный разговор между ними двумя, — признался я. — Там было ваше имя. Что-то про то, что вас нужно раскручивать постепенно, подводить к нужной мысли, но не резко, иначе это вас спугнёт, вы уедете и всё впустую…

— Спугнёт, — усмехнулся Альтов. — Как будто я воробей на ветке.

Я развёл руками.

— За точность слов не ручаюсь, не запомнил. Главное — только то, что меня и остальных троих студентов намеренно отвезли в тот Могильник на убой, зная, что там обитает тварь, которая нам не по силам.

— А Зверев? Он тоже… жертва? — нахмурился Альтов.

Я зло рассмеялся.

— Жертва неудачного аборта, разве что. Мы с ещё одним парнем чудом выбрались, но он караулил нас наверху с оружием и пытался скинуть обратно. Просто не ожидал… что я могу до такой степени цепляться за жизнь.

— Желание жить, — согласился Альтов. — Многие его недооценивают. А потом в пылу схватки вы сорвали с него амулет, так?

Я глянул на него, он же вытащил откуда-то листок и ручку и наскоро набросал на нём руну, заключённую в круг.

— Вот такой.

— И зачем вам меня спрашивать, если и сами всё знаете? — удивился я.

— Отнюдь, молодой человек, далеко не всё. Но других вариантов, как вы могли бы выбраться с Той Стороны, я не знаю, — отозвался Альтов.

— А вариант, что я выжил, вы не рассматриваете?

— Мог бы рассмотреть, если бы вы сейчас были закованным в гипс калекой с несколькими пулевыми и кучей переломанных костей, не говоря уже о гематомах по всему телу, — Альтов покачал головой. — Вот в такое выживание я бы ещё мог поверить. В выживание без единой царапины — точно нет.

Обидно. Но справедливо. Всё-таки я студент-первокурсник, а не опытный выживальщик восьмидесятого уровня. Я медленно кивнул.

— Да. Амулет. Сначала ничего не было, а потом на него пролилась моя кровь…

— Да, всё так, — Альтов глядел на меня, и в глазах старика я поймал удовлетворение. — Амулет-Дверь активируется кровью. Невероятно редкая вещь, молодой человек, вам очень повезло. А теперь…

Он отпил чая из кружки.

— Теперь вы выбрасываете вон все байки про такую удобную амнезию, про то, что пришли в себя посреди поля и ничего не помните, и рассказываете, что было дальше. От момента, когда на амулет пролилась кровь, и до момента нашей с вами встречи на территории больницы.

«Эй?» — я попытался ещё раз связаться со Смертью. — «Идеи есть? Мне бы не помешали совет и… знаешь, какая-нибудь реалистичная версия, в которую он поверит!»

Смерть всё ещё не отзывался. Да куда он снова пропал? Играет в свои игрушки, или кто-нибудь опять включил какое-то изолирующее поле? Что, если я не угадал? Если Башня и Альтов заодно, например?

— Выдумываете версию поубедительней? — хмыкнул Альтов в ответ на паузу. — Не рекомендую. Как я уже сказал…

— Да-да, я помню, — я закатил глаза. — Я не умею врать.

Я пожал плечами.

— После того, как кровь капнула на амулет, я оказался в мире мёртвых, на Той Стороне. Этому вы верите?

Это чистая правда. Я действительно оказался на Той Стороне, и это действительно было после. То, что между этими двумя моментами было что-то ещё — встреча со Смертью, подслушанный разговор… Ну, это ведь не ложь, а умолчание.

Впрочем, кое-что можно и рассказать.

— Я пытался добраться до города, — начал я. — Но всё было в белом тумане… в какой-то момент я зашёл в старый заброшенный Могильник…

Строго говоря, сначала я туда зашёл, а уже потом всё стало как в тумане. Но я ведь не уточняю, так?

— Хотел просто укрыться от дождя, — продолжал я. — А потом туда зашли Ингрид и Михаил. Как я понял, их машина сломалась из-за размытых дорог, и они хотели поговорить там, где их не подслушают даже охотники Отдела…

— Продолжай, — отодвинув чашку в сторону, Альтов барабанил пальцами по столешнице.

— Там я услышал про заговор, — кивнул я. — Как раз обсуждали амулет-Дверь. Кажется, при его использовании сработал сигнал у Ингрид Дитмаровны, и они ломанулись проверять, что случилось, в порядке ли их план и всё такое…

Альтов закатил глаза. Кажется, он считал такое поведение заговорщиков халтурой.

— Я боялся, что они меня заметят, — нахмурившись, я погрузился в недавние воспоминания. — И они почти… почти заметили. Точно уловили мой взгляд в спину или что-то вроде. А потом появился призрак… молодой парень, очень худой и истощённый, практически мумия. Он сказал, что я должен передать им, чтобы прекратили. Правда, не сказал, что именно они должны прекратить, да и как именно…

— А кто он такой? — тут же уточнил Альтов.

— … сказал, но в другой раз, — признался я. — Как раз когда я подслушал телефонный разговор. Он назвал имя. Антон.

Альтов кивнул.

— Так я и думал.

— Знаете, кто он такой?

— Сын Ингрид, — отозвался старик. — Погиб на задании, в Могильнике, пять лет назад. Буквально у неё на глазах. Что ж, кажется, теперь я знаю, в чём их цель.

— Вернуть его с Той Стороны?.. — предположил я.

— Вроде того, — согласился Альтов. — У Михаила вон жена погибла в самом начале Прорыва… но не могут же они быть такими идиотами, чтобы думать, что мёртвых можно оживить спустя такое количество времени!.. Нет, тут что-то ещё. Продолжайте рассказывать.

Но раньше, чем я успел открыть рот, раздался громкий звонок в дверь.

Мы с Альтовым оба повернулись в ту сторону.

— … ждёте кого-нибудь? — тихо и быстро уточнил я.

— Не-а, — отозвался он. — Не жду. Вот что, парень, с кухни не ногой, и постарайся, чтобы тебя оттуда не было видно или слышно. А я…

— Тук-тук! — донёсся от дверей знакомый голос Смерти. — Я вхожу! Ничего, что прямо через дверь?

Старик застыв на месте, изумлённо распахнув глаза.

— Т-ты?.. — выдохнул он, глядя, как Аббадон в своём безупречно чёрном костюме вальяжно заходит на кухню. — Откуда? Я думал, ты… ты…

— Ну, приходить внезапно всегда было моей фишкой, — рассудил Смерть, садясь на свободный стул. — Привет, Денис. Привет, Валентин. Можно мне чаю без сахара?

— Так вы зна…

— Так он с то…

— … комы?

— … бой?

Два возгласа прозвучали практически одновременно, перебивая друг друга и внося в разорванную тишину кухни диссонанс. Я глядел на Аббадона с изумлением, едва не уронив челюсть, Альтов — с каким-то удивлённым возмущением. Затем мы перевели взгляд друг на друга.

— Так вот в чём всё дело! — старик поднялся с места, нависая над столом. — Теперь понятно, как ты морочил мне голову!

Кажется, от возмущения он даже перешёл с «вы» на «ты».

— И правильно делал, — согласился Смерть. — О своих секретах каждый из вас может трепаться сколько угодно и кому угодно — тут решайте сами, но о моих не стоит говорить посторонним.

Он сделал паузу и махнул рукой:

— Валентин. Так ты мне чаю нальёшь?

Альтов взялся за чайник с таким видом, будто хотел перевернуть его Смерти на голову, но всё же послушно налил кипяток в чашку и придвинул её Аббадону.

— Аккуратнее с этих древним обманщиком, молодой человек, — заметил он, вновь переходя на «вы». — Не стоит вам заключать с ним никаких сделок.

Он глядел прямо на меня… но почему мне казалось, что фраза была адресована скорее Смерти?

— Разве я тебя в чём-то обманул, Валентин? — удивился Смерть, отпивая из чашки. — Наша сделка была честной. Ты не хотел умирать, и ты не умер.

— Да! Но ты навесил на меня все эти обязанности…

— «Навесил»? Мне казалось, ты сам на них согласился.

— Я согласился, не зная, что мир станет таким!

— Хочешь — верь, а хочешь — не верь, — Смерть покачал головой, — но тогда я и сам об этом не знал. Те, кто пленил меня на двадцать лет, почему-то не ставили меня в известность о своих планах заранее.

— Я думал, что всегда останусь таким, как тогда!.. Не буду стареть…

— Если хотел не стареть, стоило обговорить это сразу, — урезонил возмущающегося старика Смерть. — И вряд ли бы ты хотел оставаться всегда таким, как тогда. Если ты забыл, «тогда» половина твоего тела представляла из себя обгоревшее кровавое месиво.

Лишь молча фыркнув, Альтов опустился на табуретку.

— И вообще, — продолжал Аббадон. — Искренне не понимаю, в чём твоя претензия. Сделка со мной — невероятно редкая вещь, которая случается с одним человеком на пару поколений. Я выбрал тебя, увидев силу воли и решимость…

— … а я так не хотел умирать, что схватился за этот шанс и заключил сделку с дьяволом, — отозвался Альтов.

— Но-но! Я не дьявол. Я даже не демон, — хмыкнул Аббадон. — Я куда древнее и гораздо опаснее. А если ты так устал, Валентин, хочешь, разорвём сделку прямо сейчас? Отправишься отдыхать…

— Обойдёшься, — отрезал Альтов. — У меня ещё слишком много дел.

На этих словах он почему-то поглядел на меня.

Кхм. И Смерть тоже. А я-то тут при чём?..

— Ладно, — рассмеялся Смерть. — Кажется, между вами висит некая напряжённость. Денис, познакомься, это мой старый приятель, Валентин Альтов…

— Что, — отозвался я, — предыдущий ученик? Я-то думал, я первый.

— Ты действительно первый в своём роде, парень, — кивнул Смерть. — Валентин не ученик, а скорее… внештатный сотрудник.

— Хранитель Ключа! — старик приосанился. — Смотрю за порядком последние два столетия. И обязанности свои выполняю, между прочим, добросовестно, тогда как тебя, Смерть, невесть где носило двадцать лет…

— Ну прости — из клетки, стоящей в самом сердце Ада, довольно сложно было выйти погулять, — саркастически усмехнулся Смерть. — Но теперь я выбрался — не без помощи Дениса, моего ученика, как ты, Валентин, уже мог понять — и хочу добраться до тех, кто это провернул. Вернуть своё могущество… и не только.

— Вот и я хочу разобраться, что тут происходит, — подытожил старик. — В городе творится какая-то ересь, Башня идёт в атаку на больницу Отдела, мои собственные ученики готовят против меня заговор, в небе висит чёрный кристалл…

Смерть развёл руками.

— Денис. Полагаю, ты можешь рассказать Валентину всю историю, от начала и до конца. Ему можно доверять.

Я пожал плечами.

— Хорошо. Раз так… давайте и правда начистоту. Только…

Альтов и Аббадон вопросительно глядели на меня.

— … только можно мне тоже чая? — попросил я. — В горле что-то пересохло.

…крики парня в больничной пижаме ещё стихали в коридорах Башни, удаляясь от кабинета председателя, а тот уже чиркнул спичкой, закуривая ладанную сигару.

Как-то сразу всё пошло не по плану. Демоническим ублюдкам это не понравится, совсем не понравится — а отыгрываться будут на нём. И хорошо ещё, если ограничатся издевательскими подколками вроде марионеток, сделанных из душ его детей. А если разозлятся всерьёз?..

Но в то же время демоны не должны узнать, что налёт на больницу не обернулся полным провалом. Сбился с плана — да. Неожиданные потери — тоже да. Упущенный Вальд — да! Но не провал… кое-что всё-таки есть, кое-что важное.

Информация.

И делится этой информацией с Зетрионом или другими демонами совершенно не нужно.

Когда парня притащили к нему в кабинет и швырнули на дорогой ковёр, тот уже даже не орал, а скулил от ужаса. К этому моменту он уже, конечно, был мёртв — живой недолго останется таким, если шагнёт на Ту Сторону без защиты — но страха это не умаляло, лишь наоборот. Кажется, он был уверен, что его тащат прямиком в Ад.

Нет-нет-нет, ни в коем случае. Никакого Ада. Демоны не должны о нём узнать и не должны до него добраться: слишком многое он может выболтать. Нет, парня прямо сейчас надёжно спрячут в уютных пыточных Башни, а вежливые следователи станут планомерно выбивать из него все мельчайшие крохи информации. Затем? Ну, можно будет напоить его водичкой из Леты, а можно будет просто засунуть куда-нибудь подальше. До поры до времени.

Возможно, когда всё закончится и информация станет неактуальной, он и правда отдаст его демонам. Так, смеха ради.

А пока… стоит подумать о том, что он узнал.

Председатель сел за стол, пристально и задумчиво глядя на дымовые кольца. Например, он узнал…

Дверь раскрылась, и в кабинет председателя вошли двое.

Председатель даже не поднял головы: он и так знал, кто может входить к нему без стука.

— Итак, — заметила женщина, шедшая первой. — Болеслав. Насколько плохи наши дела?

— Лучше, чем могли бы быть, Виктория, — отозвался тот. — Но хуже, чем хотелось бы.

— Словом, — заключил идущий следом худой мужчина, — как и всегда.

— Именно так, Филипп.

В кабинете повисла пауза; Филипп так и остался стоять сбоку от стола председателя, Виктория же вальяжно уселась на подоконник, глядя на большую мёртвую Луну и слегка заслоняющий её чёрный кристалл.

— Злишься на остолопов из штурм-группы Альфа? — предположила она. — Небось, уже придумываешь им наказание — такое, чтобы запомнили наверняка.

— Нет смысла, — мёртвое лицо председателя поморщилось. — Я сам тоже виноват. Нужно было не спешить, потратить больше времени на подготовку, зато выдать им побольше информации. Но я решил, что больница, в которой почти никого нет — удачный шанс… и вот что из этого вышло.

— Ты сказал, что дела лучше, чем могли бы быть, — заметил Филипп. — Значит, есть и плюсы. В чём они?

Председатель кивнул, выпуская облако ладана.

— Тот парень, которого они приволокли вместо Вальда, — пояснил он. — Знал кое-что полезное. Например, он сообщил мне, что Вальд выбирался из больницы не в одиночку. Ему помогала некая девушка… и парень описал её как азиатку с белыми волосами и здоровенной светящейся катаной.

В кабинете повисла пауза.

— Юми Саторо, — констатировал Филипп.

— А она-то там что делала? — удивлённо спросила Виктория.

— Хороший вопрос, — председатель кивнул, довольный произведённым эффектом. Что там, в больнице, во время штурма делала дочь двух лучших охотников Японии, он и сам хотел бы знать. — Но есть и кое-что другое — ещё интереснее. Парень однозначно подтвердил наши подозрения, что Отдел тоже охотится за Денисом Вальдом. И не просто охотится, а пытается устранить.

Филипп хмыкнул, Виктория удивлённо приподняла бровь.

— Он человек Отдела, — пояснил председатель. — Доверенный порученец Михаила Рогового.

— А не врёт? — со скептическим сарказмом уточнила Виктория.

Председатель лишь сухо улыбнулся.

— Вряд ли при моих методах допроса у него могло возникнуть желание соврать.

Виктория и Филипп молча кивнули, улыбнувшись той же знающей улыбкой, что и председатель.

— Так вот, — продолжил тот. — Он оказался там в этот вечер не случайно — пришёл как раз за Вальдом, лишь немного нас опередив. Роговой лично вручил ему шприц с наркотиком, погружающим в галлюциногенный бред, и велел сделать так, чтобы Денис Вальд никому ничего не рассказал.

— А если Вальд не должен что-то рассказать, — задумчиво протянула Виктория, — значит, Вальду есть что рассказывать.

Филипп кивнул.

— К гадалке не ходи — это всё звенья одной цепочки, — прокомментировал он. — Вальд и Смерть, чёрный кристалл-цитадель в небе, странные дела в Немёртвом и шумиха в Отделе. Нужно понять, что это значит; сообразить, как действовать дальше.

— Погоди, — заметил Филипп. — Если этот парень оказался там раньше нас, почему он не выполнил то, ради чего пришёл?

Виктория фыркнула.

— Филипп, ты задаёшь странные вопросы. Этот Денис Вальд сумел уйти от Альфы, что ему какой-то идиот из Отдела?

— В самом деле, — согласился Филипп. — Прошу прощения, не подумал. Вопрос снимается.

В кабинете вновь повисла тишина; председатель молча смолил сигарой, все обдумывали сказанное.

— Если Роговой что-то знает обо всём этом, — заметила Виктория, — как думаете, возможно, здесь сработает правило «Враг моего врага — мой друг»? Им нужен Денис Вальд, нам нужен Денис Вальд…

— Пойти на союз с Отделом, чтобы добраться до Вальда, а через него и до Смерти? — Филипп скривился. — Эти придурки…

— Временный союз. К нашей пользе.

— Чем больше Отдел знает о наших делах — тем хуже; эти настырные ищейки не успокоятся на малом!

— Да, но Смерть — более насущная проблема, чем они.

— Кхм, — заметил председатель, вставая. — Вы правы. Оба правы. Отделу доверять нельзя… но и с Аббадоном тянуть нельзя, или он наберёт слишком много силы. Нужно атаковать, пока мы можем, и бить по всем известным точкам — а пока такой точкой является именно Денис Вальд. По нему-то мы и ударим…

Погасив сигару, он поглядел на соратников.

— … здесь и сейчас.

…здесь и сейчас.

Бить надо здесь и сейчас.

Времени мало, возможностей ещё меньше; пришла пора играть ва-банк.

Всё летело под откос, как бешеная электричка, у которой внезапно отказали тормоза, и Михаила это злило. Он всегда считал себя тем, кто управляет событиями вокруг себя, и не привык… к такому.

Возникший из ниоткуда Денис Вальд, живой и здоровый, будто вовсе не ездил ни в какой Могильник. Ладно, с этим можно было разобраться. В то, что парень действительно готов молчать, Михаил не верил — да и слишком велик риск — а потому отправил к нему своего порученца. Пусть все решат, что Вальд спятил и несёт бред.

Но затем… Прорыв прямо в больнице?

Михаил стоял снаружи, впереди оцепления, и всматривался в окна Первой Городской Больницы. Он был готов бросить туда, внутрь все силы, когда внезапно вмешался Альтов с приказом не лезть, ждать снаружи. Чёртов старик, зачем ему это? Он что-то знает? Но что?

Михаил чувствовал, как контроль над ситуацией ускользает у него из-под пальцев.

Может, Ингрид сдала его? Может, решила пожертвовать им ради своего обожаемого сыночка? Или изначально не была на его стороне, и все эти смерть и чудесное воскрешение Дениса Вальда — не более чем спектакль? Но чего ради?

Михаил почувствовал, что сходит с ума.

Действовать нужно не только сейчас, но ещё и одному. Без Ингрид. Нахер её с её трусостью, нерешительностью и колебаниями.

Все ниточки ведут к Денису Вальду. Он как-то выжил в Могильнике. За ним пришла Башня (в том, что именно её люди хозяйничают в его больнице, Михаил не сомневался). Некротический прорыв тоже был в его квартире.

Значит, его цель номер один — Денис Вальд.

— … в общем, — закончил я, — в этот момент появились вы. А дальше вы знаете.

Пока я пересказывал Альтову все события последних дней, стараясь всё припомнить и не упустить ничего важного, Смерть смотался в комнату и притащил оттуда какую-то книжку в потрёпанной обложке. Сейчас он откинулся на стуле (единственном на этой кухне, который имел спинку) и делал вид, что прогружён в чтение.

Альтов, напротив — сидел, облокотившись на столешницу, и ловил каждое моё слово. Ничего не переспрашивал, лишь порой кивал и щурился, делая жест остановиться и дать ему подумать.

Впрочем, как только я закончил, Аббадон хлопнул книжкой и отложил её в сторону. Крутанувшись на стуле (тот жалобно скрипнул), он повернулся к Альтову.

— Что думаешь делать? — осведомился он.

— А ты решил прикидываться, что тебя это волнует? — фыркнул тот.

— Не слишком, — согласился Смерть. — Но меня волнуете вы двое. Мой ученик и хранитель Ключа. Денис может оказаться слишком полезен, чтобы терять его сейчас, да и тебе будет хлопотно сейчас искать замену…

Альтов лишь махнул рукой — а затем повернулся ко мне.

— Действовать, молодой человек, мы с вами будем вдвоём, — заключил он. — На него надежды нет.

— Может, просто арестуете Ингрид и Михаила? — предложил я. — Думаю, если взяться за них всерьёз, всё можно доказать; вы большой начальник, и можете…

— Могу что? — отрезал Альтов. — Могу убрать этих двоих?

Он постучал себя пальцем по виску.

— Да, уж пожалуй, это я могу. Но нужно думать, молодой человек! Что, если в их заговоре есть ещё люди, о которых мы не знаем? Кто-то, кто стоит рядом с ними или даже за ними? Что, если есть переменные, неизвестные нам? С какими силами они заигрывали? Почему именно этот Могильник, в котором находится буквально проход на Ту Сторону, и где они его взяли? Какова их настоящая цель?..

— А разве не вернуть своих…

— Мы так думаем, но где гарантии? — Альтов хлопнул по столу. — В общем, если убрать их сейчас — окажемся в неопределённости. Может, повезёт, и без них двоих заговор затухнет. А может, и нет.

Он фыркнул.

— Вот если бы вы, молодой человек, не стёрли память вместе с личностью призраку Зверева… всё могло бы быть быстрее и проще.

— Я понял, понял! — кивнул я. — Но знаете, что ещё? Если не убрать Ингрид и Михаила, они меня просто прикончат! Вколют какую-нибудь дрянь или ещё что-нибудь придумают!

Меня начинала немного раздражать необходимость ходить по лезвию ножа ради чьих-то планов.

— Михаил, — Альтов покачал головой. — Не Ингрид.

— С чего вы взяли?

— Они оба мои ученики, — сообщил он. — Я их знаю. К тому же, я сегодня говорил с обоими. Ингрид колеблется.

— Так колеблется, что согласилась на это? — я кивнул в сторону шприца.

— Именно. Михаил настоял, а она не решилась ему возразить.

Я уставился на него.

— Так вы предлагаете…

— Да, — согласился Альтов. — Убрать из уравнения Михаила. А потом взять в оборот Ингрид, которая после этого обязательно запаникует, и разыграть «доброго и злого полицейского». Вытянуть из неё всё, что можно, и только после этого…

Смерть вновь взялся за книжку, но глядел на нас поверх обложки с явным интересом.

— И как вы хотите это сделать? Просто арестовать одного Михаила, а потом…

Альтов усмехнулся.

— Нет в вас следацкой жилки, молодой человек. Если арестовать его, пойдут беспорядки в Отделе, Ингрид испугается и будет отпираться. Действовать нужно тоньше; его нужно убрать так, чтобы это выглядело… иначе.

Теперь они оба уставились на меня — Смерть и Альтов.

— Что вы так смотрите? — не выдержал я. — На что вы тут хотите намекнуть?

— Ты ведь уже делал это, парень, — усмехнулся Смерть. — Нападал на Михаила на своём демоническом коне. Кажется, Валентин хочет, чтобы ты просто-напросто сделал это снова!

На кухне снова повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем неутомимых ходиков.

— … конь, — нехорошим тоном заметил я. — Серьёзно? Конь? Это всё, конечно, очень круто, но до поручика Ржевского мне далеко — что с конём, что без.

Альтов махнул рукой.

— Вот здесь позволю себе не согласиться.

— Да я даже без понятия, как его найти! — продолжил я. — Он улетел. И вернуться вовсе не обещал. Кольта затащили в Ад, а где без него искать Экспресса…

— Да речь-то идёт не о коне, — осадил меня Альтов. — Речь о вас, молодой человек. Именно вы — что с конём, что в одиночку — уже не раз и не два вылезали из передряг, где другие бы просто бы просто сыграли в ящик.

— Обстоятельства и…

— Обстоятельства и случайность, вы это хотели сказать? — Альтов неожиданно начал улыбаться. — Если вы так думаете, то спешу вас разочаровать — случайностей не существует. Есть только правила. Паттерны, которые вы ещё не заметили.

Я выдохнул и тихо покачал головой. Паттерны? С моей стороны это не выглядело как паттерны. Скорее — как набор совершенно случайных событий, которые каждый раз разворачивались по непредсказуемой траектории. Да, мне удавалось подключить смекалку, немного удачи, немного фактора неожиданности. Но этого не могло хватить навечно.

— Не перехваливай мне ученика, Валентин, — лениво поглядывая то в книгу, то на нас двоих, заметил Смерть. — Это плохо в педагогическом плане.

Альтов повернулся в его сторону, и улыбка стала чуть шире.

— А я и не перехваливаю, Аббадон. Лишь говорю о том, что он такой же, как и я сам — или каким я был когда-то, когда мы только встретились.

Смерть удивлённо моргнул, подняв глаза от книги.

— Разве не так? — усмехнулся Альтов. — Разве я не прав?

Смерть открыл рот, чтобы что-то сказать, но закрыл его снова и лишь неопределённо пожал плечами.

— Смотря в каком из сотен смыслов…

— Да в том самом, единственно важном, — кивнул Альтов. — И ты отлично понимаешь, что я прав.

— Кхм-кхм, — заметил я, прерывая их пикировку. — Это всё, конечно, классно, и я рад, что я такой крутой и похожий на вас, Валентин Борисович. Но я по-прежнему не поручик Ржевский.

— И что ты предлагаешь? — Альтов уставился на меня со слегка недовольным видом; улыбка померкла. — Ждать, пока Михаил сам подставится? Ничего не делать?

— А разве дело только в Михаиле? — парировал я. — Если вы не заметили, на меня только что устроила охоту Башня. В центре города, на глазах у всех, в больнице, подконтрольной Отделу, отправив туда, судя по всему, элитный отряд, прочёсывать сразу несколько слоёв. Вот настолько я им нужен!

— … м-да, — выдохнул Альтов. — Тут ты прав.

Смерть лишь хмыкнул, кивнув.

— Но вы тоже правы, — продолжал я. — Уж если говорить о паттернах… не знаю, что именно там такого вы во мне разглядели, кого я вам там напоминаю, но сам я уже начал замечать один другой паттерн — немаловажный. Если сидеть, как подсадная утка, и ждать чего-то, то однажды тебя пристрелят.

Смерть снова хмыкнул — одобрительно; Альтов только смотрел на меня с серьёзным лицом.

— Я не против сделать первый ход, — подытожил я. — Даже не так: я хочу сделать первый ход. Ударить первым, перехватить инициативу. Но я не хочу действовать наудачу, просто в надежде, что паттерн опять сработает.

В помещении снова повисла пауза; я побарабанил пальцами по столу.

— И раз случайности не случайны… то я предлагаю нам самим нарисовать паттерн.

…утро у Михаила определённо не задалось.

Нет, строго говоря, все последние дни у него были не очень. Мягко говоря. Но сегодняшний бардак и вовсе заставлял единственный глаз Рогового дёргаться, а руки дрожать.

— Как, Миша⁈ — Альтов нависал над его столом, словно учитель, требующий у первоклассника ответа на сложную задачку. — Как это вообще можно было допустить? Кого ты выставил там, по периметру: охрану из своих лучших людей или маленьких девочек⁈

Что и говорить, начальство — зло. Особенно когда оно не где-то там, а в непосредственной близости. Конечно, Михаил сам постарался заманить в город это начальство. И теперь едва не скрипел зубами, думая об этом.

Он привык быть начальством сам, а Альтов орал на него, как на проштрафившегося новичка.

— Что я должен был сделать, Валентин Борисович? — огрызнулся он. — Вы же сами настояли, чтобы я не вёл людей внутрь…

— Да, это так, — согласился Альтов. — А для чего? Для чего я это сказал?

— Мне откуда…

— Ты глава городского отделения или кто⁈ — возмутился Альтов. — Должен соображать такие вещи, Миша! Мы не знали, насколько серьёзны силы противника внутри! Наша задача была сдерживать их по периметру! Чтобы ни одна мышь незамеченной не проскользнула, ни мёртвая, ни живая!

— Так мы и сдерживали! — не выдержал Михаил, вставая с места. — Ни одна призрачная сволочь не прорвалась наружу! А Вальд…

Он замолк. Да уж, на это обвинение ему действительно нечего было сказать.

Фото лежало на столе, ровно между ними двумя. Сделанное этим утром с камеры слежения.

Никакой ошибки быть не может. Денис Вальд, в больничной одежде — белый халат поверх пижамы — покупает хот-дог в уличном ларьке, подозрительно озираясь.

Как он выбрался? Почему ни живые Отдела, не мёртвые Башни не заметили его?

…мертвяки не прорвались наружу — угу, потому что они и не собирались. Мертвяки пришли в больницу за одним-единственным человеком — Денисом Вальдом. Если бы они его забрали, это было бы плохо, очень плохо — но, по крайней мере, было бы понятно, что произошло. А так…

— Почему внутри не работали камеры⁈ — продолжал Альтов.

— Призраки-электроманты…

— Призраки-электроманты пришли позже отключения камер! — отрезал Альтов. — Это чётко видно по оставшимся кадрам! А знаешь, что ещё по ним видно? Как из больницы в этот вечер уходит почти весь персонал — даже тот, который должен был оставаться внутри!

Чёрт!.. Это должно было остаться незамеченным. Должно было возникнуть свободное «окно» на полчаса, чтобы его порученец успел вколоть вещество Вальду, а потом всё бы вернулось, камеры включились, люди пришли на рабочие места, с которых их согнали под разными предлогами…

Никто бы ничего не понял! Если бы не Башня с их атакой…

— Мои люди уже со всем разбираются, — проворчал он, усаживаясь обратно. Если нельзя взять ситуацию под контроль, нужно хотя бы сделать так, чтобы Альтов поверил в иллюзию контроля. Иначе он ему жизни не даст.

— Это всё, что ты можешь мне сказать⁈ — возмутился Альтов. — Я не заглядывал к тебе в гости лет… пять? Семь? Похоже, ошибался. Если Башня обнаглела до такой степени, что ходит в мир живых как к себе домой…

Михаил молчал.

Чёртово начальство.

Ничего-ничего… если план увенчается успехом, ты, дражайший учитель, больше не будешь стоять вот так и орать. Тебе не помогут ни твоя должность, ни твой опыт, ни твой Ключ, на который ты привык рассчитывать.

Если. В последние дни всё летит к чертям.

— Валентин Борисович, — попытался перехватить инициативу Михаил, — это всё как-то связано с тем Могильником. Всё началось после происшествия в нём, и если не разобраться с ним…

— Согласен, — кивнул Альтов. — Всё сходится к Могильнику. Они пришли за Денисом Вальдом.

Михаил почувствовал, как у него по лбу ползёт капля пота. Ну, конечно, спрашивать «почему вы так думаете» — глупо. В помещении было всего несколько человек, когда это произошло. Один — его порученец — бесследно пропал, второй — Вальд — трескает хот-доги.

— Интересно, — Альтов саркастически хмыкнул, — как им удалось провернуть это у тебя под носом — очистить больницу от посторонних перед атакой?

Хорошие новости: Альтов думает, что это устроили мертвяки. Плохие новости: Альтов думает, что он тряпка, раз мертвяки устраивают такое на его территории!

Кулаки Михаила сжались. Обычно он не давал волю эмоциям — во всяком случае, не так сильно — но все последние дни были будто издевательством над его нервами…

— И вот теперь, — продолжал Альтов, — Денис Вальд разгуливает где-то в городе, пока мы абсолютно ничего о нём не знаем. Как он выжил в Могильнике, что видел на Той Стороне? Почему Башня пришла за ним и как ему удалось спастись?..

Да-да, старик. Это те самые вопросы, ответ на которые ты ни в коем случае не должен получить.

— Валентин Борисович, — Михаил подтянул к себе фотографию Вальда с хот-догом. — Я уже уяснил, что всё сходится к этому парнишке. Мои лучшие люди уже ищут его по всему городу…

— Отставить! — отрезал Альтов. — Твои лучшие люди уже сторожили вчера периметр! Отправляй своих лучших людей в больницу и попытайся найти что-то на Башню, какие-то следы. А вот Вальда теперь ищут мои, — он выделил это слово голосом, — лучшие люди.

Взгляд Михаила оцепенел.

— Валентин Борисович, вы…

— Слишком высокий приоритет, — отрезал старик. — Хочешь что-то сделать хорошо — сделай это сам.

— Но…

— У твоих людей слишком много работы. Могильник, чёрный кристалл, больница, нападение на тебя — не распыляй силы. Мои поисковики уже прочёсывают город. Твоя задача номер один — разобраться с больницей, как и почему были нарушены протоколы безопасности. Выполнять, — припечатал Валентин Борисович.

Пот продолжал течь по лбу Михаила.

— Есть, — чётко ответил тот, понимая, что если люди Альтова действительно доберутся до Вальда первыми — ему конец, окончательно и бесповоротно.

Что ж, хот-дог был вкусным.

Вообще-то я хотел шаурму. Но нужная камера располагалась как раз напротив ларька с хот-догами, нужно было лишь с тревожным видом обернуться на неё — и кадры готовы, прямо на стол к Михаилу. Дальше — Альтов должен дать ему понять, что время поджимает. Или Михаил добирается до меня первым, или…

Но не всё так просто.

Я стоял на крыше высотного здания, глядя на город с высоты; октябрьский прохладный ветерок шевелил мои волосы и заставлял ёжиться. Аж дух захватывает.

— А ты точно уверен, что конь был демоном? — уточнил я у Аббадона, стоящего позади меня со скрещенными на груди руками. — Кольт говорил, что это просто призрак коня…

— Кольт мог говорить тебе что угодно, — отозвался мой учитель. — Может, врал, а может, сам не знал. Скорее всего, первое. Если Кольт когда-то сбежал из Ада, то точно не без помощи кого-то из мелких демонов; скорее всего, конь заключил с ним контракт ещё там и вынес на себе.

Я пожал плечами.

— Ладно, пусть демон. Но с чего он должен явиться по моему зову?..

— Потому что вы тоже заключили контракт, — сообщил Смерть. — А демоны такие вещи запоминают. Между вами теперь есть прочная связь, и нужно только потянуть за ниточку.

Ну, не знаю. Я ведь только что пытался тянуть, и эффекта никакого!

— Ты звал его вслух, — пояснил Смерть. — Просто колебал воздух. Нужно не кричать, а обращаться к нему. Хотеть увидеть его!

— А я хочу?.. — тихо пробормотал я.

Уверенности не было.

Придуманный ночью план казался неплох, но вот наступило утро, и под его светом многое теперь виделось мне незакрытыми дырами. Вдруг что-то пойдёт иначе? Например, этот налёт…

— А это точно безопасно? — я посмотрел на Аббадона.

— Нет, конечно, — со смешком отозвался тот.

— Я не про то, что мы задумали… я про самого Экспресса. Если он демон, то сделка с ним…

— Он мелкий демон, скорее всего, даже не полностью разумный, — Смерть слегка повёл рукой. — Есть те демоны, с которыми никогда нельзя заключать сделок — слишком могущественные, слишком сильные, слишком древние. Любящие обманывать ради самого обмана, упивающиеся чужими страданиями. Но мелкие демоны — даже не демоны в полной мере, а скорее духи, фауна нижних слоёв. Они питаются остатками человеческих душ, впитывают в себя их силу, иногда память… и спустя какое-то время учатся мелким фокусам. Твой Экспресс, судя по всему, из таких

«Мой». Он уже мой, значит.

Впрочем… я хмыкнул, вспоминая, как издевался над Михаилом, отвлекая его и его охотников, уводя их от своего дома. Как чувствовал азарт боя, наскакивая и отступая. Как испытал странный восторг, когда понял, что Экспресс лишил Михаила глаза и пары пальцев…

Экспресс, хочешь повторить?

— ТЫ ХОЧЕШЬ ЗАКЛЮЧИТЬ КОНТРАКТ?

Голос раздался у меня в голове одновременно с низким ржанием, отдающим костяным перестуком — а спустя ещё пару секунд конь-призрак опустился на крышу между мной и Аббадоном.

Смерть рассмеялся.

— Вот видишь! Не так уж и сложно.

— Угу, — согласился я, с улыбкой касаясь шеи Экспресса. Даже зная, что это низший демон, голодный до крови, я почему-то не мог этого не сделать.

— ТВОЙ СПУТНИК МЕНЯ ПУГАЕТ, — неожиданно заметил Экспресс. — ЕГО НЕ ПОВЕЗУ.

— А меня и не надо, — сообщил Смерть (меня ничуть не удивило, что он тоже слышит коня).

— Да, — кивнул я. — Повезёшь меня. Помнишь нашу прошлую поездку?

Пару секунд конь молчал, а затем выдал, мотнув головой:

— БЫЛО ВКУСНО.

— Будет ещё вкуснее, — пообещал я. — Только нужно заключить контракт — и внимательно слушать, что я скажу, выполняя всё в точности…

Михаил ходил по кабинету, как зверь по клетке.

По сути, он и был зверем. Заперт в клетку. Загнан в угол. Поставил всё на этот чёртов план — и сейчас на грани провала из-за того, что всё пошло наперекосяк.

Альтов правильно сказал — хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. А он расслабился. Понадеялся на Ингрид, на Зверева…

Вот и сейчас ему нельзя ждать, пока люди Альтова найдут Дениса Вальда. Нужно быть первым. Но увы — бегать по всему городу лично здесь не вариант.

Отправлять своих людей нельзя — Альтов напрямую запретил, к тому же, почти все сейчас в больнице и на других заданиях.

Что ж. Есть один вариант. Михаил не любил прибегать к помощи этих ребят, но сейчас был именно такой случай, когда…

Лампа под потолком вспыхнула красным; сирена взвыла на истеричном тоне — а через секунду раздался взрыв. Стёкла хлынули из окон, Михаил буквально на инстинкте рухнул на пол и закатился под стол. Ледяной холод моментально заморозил кровь в его жилах. Некротическая бомба, твою мать!..

Какого? Что происходит? Что ОПЯТЬ происходит⁈

…когда всё немного стихло, и Михаил уловил затихающее вдалеке до боли знакомое ржание, у него заскрипели зубы.

— Я ДУМАЛ, МНЕ УДАСТСЯ НАСЫТИТЬСЯ ЕГО КРОВЬЮ! — возмутился Экспресс, унося меня подальше от штаб-квартиры Отдела. — Я ГОЛОДЕН!

Я похлопал коня по холке.

— Спокойно, друг, спокойно. Мы ещё только начали. Поверь, у тебя будет возможность пообедать…

По счастью, контракт связывал коня, и тот был вынужден слушаться моих приказов. Это хорошо, иначе вся его самодеятельность могла пустить под откос наш и так рискованный план.

Паттерны, конечно, говорят сами за себя — я люблю риск и умею выпутываться из самых тяжёлых ситуаций. Но в одиночку, с одним только конём, нападать на штаб-квартиру Отдела — не риск, а самоубийство.

По счастью, мне и не нужно было этим заниматься. Бомбу внутрь кабинета Михаила пронёс Альтов — тот единственный человек, которого там не проверят и едва ли заподозрят. Всё, что мне нужно было сделать — это громко, красиво, заметно пролететь мимо, что Михаил и остальные сразу поняли, от кого подарочек. Пролететь и сделать вид, что это я бросил некротическую бомбу.

Пусть Михаил не забывает, что на него ведёт охоту некто на призрачном коне. Что он — под прицелом.

Пусть почувствует, что его прижали сразу с двух сторон. И живые, и мёртвые. Теперь ему нужно найти меня раньше Альтова — но в то же время и подставляться тоже нельзя.

Альтов сказал, что знает своего ученика и готов предсказать, как тот поступит. Я надеялся, что он окажется прав.

Главное — чтобы Башня не вмешалась в происходящее, заметив коня, и не нарушила планы. Но Башней должен заняться Аббадон.

Уж у него-то точно всё должно идти по плану. Ведь верно?..

Если утро и все его события неимоверно бесили Михаила, то про день и говорить было нечего. Мужчину буквально трясло от всего вокруг.

От Альтова, который буквально издевался над ним и уже наверняка что-то подозревал, к гадалке не ходи. От взрыва в его собственном кабинете, который показывал, насколько обнаглели мертвяки, насколько они ни во что его не ставят. От атаки Башни прошлой ночью…

От безопасных стен укреплённого бункера. Протокол, чёрт бы его побрал. Два покушения на главу Отдела — разумеется, по протоколу он был обязан запереться здесь вместо того, чтобы быть в городе и заниматься делами. Рассудком Михаил понимал, что это правильно, что здесь его не достанет тот хмырь на призрачном коне или кто-то другой. Но рассудок — это одно, а чувства, пытавшие сейчас внутри его черепушки — совсем другое.

И, наконец, больше всего его трясло от Пустых. Он старался этого не показывать; говорил ровно и заставлял руки не дрожать. Но Пустые раздражали его. И сами по себе — и как напоминание о его слабости. Ведь если он опустился до того, чтобы сотрудничать с этими мерзкими упырями — значит, у него не осталось другого выбора.

Пустые стояли перед ним, глядя своими мёртвыми рыбьими глазами; их серые, ноздреватые лица ничего не выражали — как и всегда.

В этом суть Пустых. Оболочки прежних себя; мёртвые души, сохранившие разум, но не личность, полностью потерявшие любые чувства, эмоции и ощущения — кроме чувства тоски по утраченному и жгучего желания насытиться. Единственным способом почувствовать хоть что-то для Пустых было отнять это чувство у живого. Именно это и составляло цель существования Пустых.

Михаил терпеть не мог этих отбросов, которые даже на фоне других призраков смотрелись мерзко. И уж точно он ненавидел работать с ними. И дело даже не в том, что они не подчинялись ему напрямую, что они могли сотрудничать с Башней. Просто это как… давать задание маньяку. Непредсказуемому, лишённому любых рамок, способному на что угодно. Когда Михаил прибегал к услугам Пустых в последний раз, один из них прикончил ребёнка, просто проходившего мимо. А когда его спросили, зачем он это сделал, тот лишь пожал плечами.

«Он ел булочку с маком. Мне тоже захотелось».

Мертвец убил ребёнка, не задумываясь и не колеблясь, чтобы буквально на пару секунд ощутить вкус булочки с маком. И, кажется, ничуть об этом не сожалел.

В общем, Пустые действительно были последним средством, к которому прибегают, когда не осталось других вариантов.

Но увы — сейчас ему нужно было именно такое средство.

Пустые — отличные ищейки, имеющие буквально нюх на живых, на их чувства. А кроме того, когда они убьют Дениса Вальда, его призрак станет таким же. Пустым, бездушным и лишённым всех лишних воспоминаний.

Михаила едва заметно передёрнуло.

— … главное — скорость, — продолжил он. — Вы должны найти парня незамедлительно, где бы он ни был. Люди наших врагов тоже охотятся за ним, и вы должны быть первыми.

Пустые молчали, неподвижно стоя перед ним; лишь их лидер чуть качнулся и проскрипел мёртвым голосом:

— Это понятно. Что с оплатой?

Михаил вздохнул. Разумеется, а чего ещё он ждал, связываясь с Пустыми?

— Всё будет, — он стукнул рукой по столу. — Та ночлежка для бездомных, на краю города. Как выполните задание — устрою в ней пожар. Двадцать человек будут внутри, и их смерть никого в этом городе не заинтересует. Они ваши.

Дело, конечно, придётся проворачивать тихо — так, чтобы ни Альтов, ни его собственные подчинённые ничего не поняли. Но, по счастью, у него ещё есть верные люди, которым можно поручить такое задание.

Лидер Пустых безэмоционально покачал головой.

— Мало.

— Чего⁈ — возмутился Михаил. — Я вам двадцать жертв предлагаю!.. Даже двадцать одну, ведь самого Вальда вы тоже сможете забрать себе…

— Мало, — повторил тот. — Ты хочешь, чтобы мы работали среди бела дня, рисковали, светились. За такое двадцатки мало.

— Да с чего вдруг…

— Ясно, — кивнул лидер. — Значит, не сработались. Идём, парни…

— Стойте! — Михаил вскочил, уперевшись ладонями в столешницу. — Сколько вы хотите?

Это его последний шанс. Или он найдёт Дениса Вальда раньше Альтова, или…

— Пятьдесят, — отрезал лидер Пустых.

— С ума сошли? Где я найду вам полсотни бомжей? Двадцать пять!

— Сорок, — неожиданно пошёл на снижение его собеседник.

— Тридцать!

— По рукам, — кивнул мертвец. — Тридцать и тридцать первый — сам твой Вальд.

Михаил выдохнул, садясь обратно.

Ладно. Можно не любить Пустых, но своё дело они знают. Разыщут этого мальчишку и сожрут. А он…

Он не плохой человек. Просто делает то, что должен. Если нужно запачкать руки, чтобы вернуть свою жену — что ж, он согласен.

— Именно так, — подтвердил он.

Пустой шагнул ближе к столу.

— И где искать Вальда? — он поглядел на Михаила.

Что за идиот!.. Да если бы он знал — разве бы прибег к их помощи?

— Сегодня с утра его видели в одном из спальных районов, — Михаил назвал адрес и продемонстрировал мертвецам фото. — Но вряд ли он задерживается на одном месте. Есть адрес, по которому он…

Коммуникатор перебил Михаила, разразившись трелью; мужчина кинул на него раздражённый взгляд.

Твою мать. Лампочка на коммуникаторе мигала красным — знак того, что звонок действительно срочный, неотложный. Махнув Пустым рукой, чтобы подождали, Михаил вжал кнопку.

— Да? Что такое?

— Босс! — голос охранника был чертовски напугал. — Он появился невесть откуда… прямо посреди бункера, игнорируя защиту… похоже, он направляется к вам!

— Кто направляется?

— Посмотрите видео с камер!

Пара кликов мышью — и на мониторе загорелась картинка.

Вот чёрт. У Михаила аж сердце ёкнуло от такой наглости.

Спальный район, да? Хот-доги?

Денис Вальд прогуливался по первому ярусу бункера. Именно прогуливался, вальяжно и неспешно. Кажется, он знал, что его снимает камера, и намеренно рисовался.

Сволочь!..

А он знает, кто именно его сейчас встретит?

— Значит, так, — прорычал Михаил. — Увести отсюда охрану. Я сам свяжусь с командой зачистки…

Ни к чему охранникам знать, что он вызвал Пустых. Зато те сработают наверняка.

Шагнув чуть ближе, лидер Пустых заглянул в монитор. Перевёл взгляд с паренька на нём на фото, лежащее на столе.

На лице мертвеца расцвела странная, мёртвая и безэмоциональная улыбка.

— Тогда тридцать пять, — проскрежетал он.

— Тридцать пять чего? — не сразу понял Михаил.

— Тридцать пять бездомных, — пояснил упырь. — За срочность работы.

…серп завис в сантиметре от глаза упыря, одетого в чёрно-серые лохмотья.

Судя по безэмоциональному лицу твари, ту это не особо впечатлило. Руки с острыми когтями удерживали серп за рукоять, не давая лезвию коснуться лица; рыбьи глаза мёртво глядели на меня, ничего не выражая.

— Бесполезная попытка, Вальд, — проскрипела тварь.

Ого. Он знает, как меня зовут. Подготовился, блин!

— Это ещё почему? — возразил я. — Очень даже полезная! Сейчас я тебя дожму, и…

— Потому что я уже мёртв, а ты ещё нет, — возразил мертвец тоном лектора, как будто пояснял мне азбучную истину. — Даже если ты меня достанешь своим серпом, это не нанесёт мне большого вреда.

Мы сцепились, пытаясь перебороть друг друга; его руки удерживали серп, однако он тоже не мог ударить меня. Физически мы стоили друг друга, так что такая «ничья» могла бы продержаться довольно долго, но в этот момент…

Я крутанул рукоять серпа вбок, и лезвие воткнулось ему в руку. Буквально царапина — такая рана даже живому бы не навредила, что уж говорить про мертвеца…

Однако тот взвыл и инстинктивно схватился за запястье; ладонь твари серела и осыпалась прахом. Конечно, совсем такая рана его не прикончит. Но вот разговорчики про «Я мёртв, а ты нет» закончатся.

Пользуясь тем, что мертвец баюкает пострадавшую руку, я тут же сделал подсечку, роняя его на бетонный пол — и приставил серп к самому его лицу.

— Стой! — захрипел он. — Подожди!..

— С чего бы? — удивился я. — Разве ты можешь быть мне чем-то полезен?

— Я не хочу!.. — в мёртвых глазах твари впервые отразилась что-то, отдалённо похожее на чувства. — Не хочу в прах… и в Ад не хочу… хочу ещё булочек с маком…

— Никто не хочет, — я пожал плечами. — И что теперь? Отвечай по делу, а то я спешу, вообще-то.

Мой серп слегка царапнул по его мёртвой коже.

— Если… если отпустишь, я расскажу, по какой схеме мы тебя ловим! Скажу, кто за какой коридор отвечает и как всё обойти…

Я кивнул.

— Слушаю.

— Мы зачищаем коридоры построением по полтора, — быстро затараторил мертвец, загребая руками по полу. — Это проверенная, отработанная схема, и не зная её — сложно обойти, ведь…

Я вздохнул.

Зачистка по полтора, ну серьёзно? Та самая базовая, простейшая схема времён Прорыва, описать которую — одно из самых лёгких заданий на вступительных экзаменах в Немёртвый? Схема, которая сейчас уже почти не используется, потому что о ней все знают и её легко обходить?

Давно же вы, ребята, умерли, если считаете это надёжной схемой.

Но, впрочем, и отлично.

— Достаточно, — прервал я бормотания мертвеца, опуская лезвие серпа вниз. — Суть я уяснил, спасибо.

Тело тут же рассыпалось в прах, оставив на полу только грязное тряпьё.

Поднявшись на ноги, я огляделся и двинулся по коридору.

Главное сейчас — не перепутать дорогу. Хорошо, что Альтов заставил меня перед выходом несколько раз подряд изучить план бункера, включая все слабые места, слепые зоны камер и места, где можно обойти защиту.

Минус — ходить здесь было можно только в мире живых; Та Сторона представляла из себя сплошные спектральные щиты, блокирующие любое передвижение.

Плюс — Михаил отозвал всю живую охрану, бросив против меня вот этих снулых мертвецов с рыбьими глазами и серыми лицами. Из какого Могильника он их откопал?

Это было самое слабое место нашего плана; мы надеялись, что мне не придётся вредить обычным служакам Отдела, что он выставит охрану из своих порученцев, но гарантии у нас не было. Но…

Тихо выглянув из-за угла, я удовлетворённо кивнул. Эти непуганые идиоты так уверены в своих силах, что даже не переживают. Зачистка по полтора во всей своей красе —поставили в первый коридор одного, затем двух, затем опять одного…

Швырок!.. Серп вонзился упырю точно в затылок, заставив ткань осесть на пол. Почти беззвучно — его товарищ, отошедший за ближайший поворот, даже не услышал.

Что же, с ним я расправился уже следующим. Этот успел обернуться и заметить меня, но сдох раньше, чем сумел поднять шум и тревогу. Превосходно, как я и хотел.

Я двигался быстро, идя по периметру. Можно считать схему устаревшей, но недооценивать врага глупо. У них есть рации, и они постоянно переговариваются друг с другом. Сколько времени пройдёт прежде, чем они сообразят, что в их защите дыры?

Считанные минуты. И вот за эти минуты я должен вырезать как можно больше Пустых…

Точно, Пустые. Я вспомнил, как называются такие твари — проходили в Немёртвом. Мертвецы, лишённые чувств и высасывающие их из живых, плодя себе подобных.

Так вот, вырезать их побольше, пока не опомнились и не кинулись на меня всей толпой.

Удар!.. Главное — ступать потише и не нервничать; насколько я помню с уроков, у этих тварей плохо со слухом, но сверхъестественное чутьё на эмоции живых. Зашкаливающий в крови адреналин для них как конфетка — учуют и набросятся, зато если ты спокоен, как слон…

Стараясь думать о том, что после всего пережитого какие-то зомби мне не страшны, я нанёс очередной удар. Первый мертвец даже не успел понять, что происходит; второй, который шёл рядом с ним, увидел меня и кинулся вперёд, жадно распахнув мёртвую пасть…

Вот в эту пасть я и воткнул ему серп.

— Седьмой коридор, седьмой коридор! — рация рассыпавшегося в прах Пустого ожила раньше, чем успела долететь до пола. — Как меня слышно? Почему не отвечаете?

Я спешно перешагнул через тряпки и двинулся дальше. Нужно успеть прибить ещё хотя бы штук пять, а лучше десять, прежде чем они забеспокоятся и решат проверить, что к чему.

— Приём! — лидер Пустых непонимающе тряс рацию перед мёртвым лицом, словно дело было в ней. — Девятый коридор, ответьте! Что происходит?

Он обернулся на ближайшего к нему упыря.

— Девятый тоже не отвечает. Как и предыдущие восемь. Из внешних коридоров остался только десятый, и он пройдёт на внутренний круг.

— Думаешь, это он? — мертвец оглянулся по сторонам. — Денис Вальд?

— А кто ещё?

— Роговой не говорил, что парень может быть опасен. Что он мог сделать с нашими?

Лидер Пустых пожал плечами.

— Что бы ни сделал, он вывел их из строя. Нужно что-то делать, иначе выведет и остальных.

— Раз он идёт сквозь нашу защиту, — отозвался ещё один из Пустых, стоящих в центре запутанного лабиринта коридоров, у лифта, ведущего вниз, — значит, нужно сменить тактику.

— Что ты предлагаешь?

— Мы знаем, с какой стороны он идёт. С первого по девятый, против часовой стрелки. Сейчас он должен быть около десятого коридора, а оттуда на внутренний круг только один переход.

Лидер кивнул. Да, это был вариант. Бункер Михаила Рогового строили не дураки, и всё здесь было заточено под защиту. Внутрь можно было пройти, лишь миновав все внешние коридоры охраны, и защищаться здесь было проще, чем атаковать.

— Все к десятому коридору! — скомандовал лидер. — Занимаем позиции и ждём живого ублюдка. Пусть не думает, что он самый умный.

…наверное, я мог бы вернуться назад и пройти к лифту через какой-нибудь другой коридор — их тут было несколько, а план я помнил немного. Но, во-первых, Михаил изнутри наверняка следит за мной по камерам, а значит, свяжется с ними раньше, чем я успею добраться до цели.

А во-вторых… что я, дурак — оставлять у себя за спиной кучу Пустых?

А вот и коридор.

— Эй! — крикнул я, подкидывая серп в руке; тот слегка вибрировал и, как мне почему-то казалось, наслаждался происходящей бойней. — Вы как там, не устали меня ждать?

Насколько я помнил — а помнил я довольно условно, всё-таки виды нежити подробно проходят не на первом курсе — Пустые не могут ни устать, ни соскучиться. А вот злобу они испытать могут — это одно из немногих чувств, которое им доступно. И я надеялся, что они её уже испытывают.

— А ты что, сучёныш? — заметил один из них, выходя с другого конца коридора. — Пришёл нас развлечь?

Он хрустнул шеей.

— Надеюсь, ты будешь испытывать в момент смерти побольше всяких эмоций. Люблю шведский стол.

— Угу, — отозвался я, остановившись в начале коридора. — Ну, я не так придирчив. Когда я буду тебя убивать, можешь испытывать что угодно — мне плевать, знаешь ли.

Другой Пустой зарычал. Отлично, злятся, твари!

— Думаешь, что в угол нас загнал?

— А это не так? — я сделал удивлённые глаза. — Кажется, мы сошлись в узком коридорчике, и бежать вам некуда. Вариантов немного.

— Тебе конец, смертный, — первый упырь провёл гнилым языком по серым губам. — Шагнёшь вперёд — мы порвём тебя толпой. Попробуешь убежать — догоним и снова порвём. Ты один против всех, идиот. Сам себя загнал в ловушку.

Пустые двинулись ко мне, голодно щерясь; коридор и правда был узким, так что идти им приходилось по одному.

Я не двигался с места, стоя в самом его начале.

— Оцепенел от страха? — заметил передний. — Или решил…

— Да нет, — покачал я головой, перебивая его. — Просто вот что я хочу сказать, парни… Знаете, чем хороши узкие коридоры?

Я подкинул серп в руке — и резко швырнул его вбок.

— Рикошеты. Вот чем они хороши.

Свистя и ударяясь о стены, серп стремительно полетел вперёд. Хорошо всё-таки, когда ты чувствуешь движение своего оружия и можешь в точности предсказать, куда оно направится.

Пройдя сквозь горло первого упыря, серп даже не остановился; облако серого праха ещё не успело упасть на землю, а серп уже распарывал тело второго, затем третьего, четвёртого…

Коридоры. Обожаю, блин, коридоры!

Я поднял руку вверх, и сверкающий серебром серп с чёрной рукоятью приземлился прямо в мою раскрытую ладонь.

Что ж. Путь к лифту свободен. Надеюсь, ты готов к встрече, Михаил?

Выстрел грохнул в тот самый момент, когда двери лифта разъехались в стороны.

— Серьёзно? — вздохнул я. — Вот настолько предсказуемо?

Разумеется, я ожидал чего-то подобного — и вовремя прикрыл себя небольшими порталами на первый слой, как делал это ночью в больнице. Да, побегать по Той Стороне не получится — всё покрыто сплошными спектральными ловушками — но вот этот фокус с пулями можно спокойно использовать.

— Ты меня ещё учить будешь⁈ — возмутился Михаил, на ходу выпуская в меня ещё несколько пуль.

— Я не учу, — отозвался я, быстро поднимая серп. — Просто удивляюсь, что ты оказался таким… ожидаемым?

— Щенок!! — взорвался Михаил, кидаясь вперёд, прямо ко мне. — Да кто ты вообще такой⁈

Да… Кажется, нервы уже подводили бывалого охотника. Наверное, его можно понять — в последние дни всё просто валится из рук, всё идёт не по плану…

Не то, чтобы мне было его жаль.

— Кто я? — для того, чтобы увернуться от удара, мне пришлось швырнуть серп Михаилу под ноги. Мужчина был вынужден дёрнуться вбок, и я проскочил с другой стороны. — Я Денис Вальд, мог бы и запом…

Выстрел! Ладно, возможно, Михаил действительно хорош. А чего ещё я ждал от опытного охотника и главы городского Отдела? Выставив перед собой портал в самый последний момент, я отпрянул; серп вновь отскочил мне в руку.

— Ты ошибка! — прорычал Михаил, наставив на меня пистолет. — Вот ты кто! Просто грёбаный винтик, который забыли закрепить — и теперь из-за этого полетело вообще всё!

Он держал меня на мушке — но пока не двигался и не стрелял, будто чего-то ожидая. Я наконец-то смог разглядеть оружие, которое он сжимал двумя руками. Да уж, это не обычный табельный ствол — пушка выглядела увесисто и солидно, а на рукояти я заметил выцарапанные руны. Артефактное оружие, как пить дать.

— Полетело, — согласился я. — Но ты как-то поздно спохватился.

— Ерунда, — сплюнул он. — Надо просто взять и закрепить винтик.

Выстрел! Чёртов ковбой, самый быстрый кольт на Диком Западе — я даже не заметил, как он сместил руку влево, а потому не успел ни увернуться, ни прикрыться порталами. Доля секунды — и моя грудь взорвалась болью, а сам я, потеряв равновесие, едва не рухнул на землю.

— Вот видишь, — мрачно подтвердил Михаил, подходя на несколько шагов. — Ты просто ошибка, Вальд. Просчёт в плане, который нужно устранить как можно быстрее. Ничего личного.

Новый выстрел — прямо мне в голову — был почти в упор; с такого расстояния не промахиваются, особенно такие опытные ребята, как Михаил Роговой. Так ведь?.. Простреленное насквозь плечо горело огнём; времени увернуться просто не было. Пуля с омерзительным чавкающим звуком вошла прямо в мою го…

Череп парня взорвался кровавым месивом, разбрызгивая мозги по стенам; Михаил опустил пушку.

Ничего лично. Так это было, или он уже ненавидел этого паренька всей душой?

Какая теперь разница?

Парень был неплох, приходилось признать. Но его подвела самоуверенность. Выйти против него один на один, подумать только! Что за дурак. Решить, что он способен…

Уже собравшись развернуться, Михаил застыл. Какого?.. Почему он снова живой, стоит и морщится, а на голове и на плече — ни царапины?

Я поморщился. Да уж, ощущения не из приятных, когда тебе пуля разносит черепушку. Да и простреленное плечо тоже не назовёшь тем, что захочется повторить…

Но жаловаться некому и некогда, нытьё для слабаков, а мне ещё нужно прикончить Михаила. Уходя вниз, я швырнул серп прямо в него — снизу вверх. Всерьёз не попал, но всё-таки не ожидавший такой подлянки Михаил замешкался на секунду — и серп прошёл сквозь его бедро, заставив схватиться за ногу.

— К-как⁈ — хрипло выдохнул он, не забывая снова вскинуть пистолет. — Что ты сейчас…

Я пожал плечами, ловя вернувшийся бумерангом серп.

— Секреты фирмы.

— Только один человек мог такой… из тех, кого я…

Я промолчал. Не буду же я выдавать ему, что именно тот самый человек и показал мне свой коронный приём!

— … будет довольно глупо отправлять вас туда неподготовленным, Денис, — сообщил мне Альтов тогда, прошлой ночью, задумчиво постукивая пальцем по столу. — Какими бы силами вы ни владели, вы лишь студент-первокурсник, а вот Михаил — мой ученик. Причём, пожалуй, не из худших…

Он печально вздохнул. Что ж, его можно было понять — всегда печально, когда твой ученик пытается тебя предать. Что поделать, бывает. Жиза.

— Но ведь ходить по слоям он не может! — заметил я.

— Не может, — согласился Альтов. — Но и вы не сможете.

— Почему это⁈

— Потому что я знаю, как устроен этот бункер — а бункер устроен таким образом, чтобы защищать в первую очередь от нежити, от атак с Той Стороны, — пояснил старикан. — Там повсюду спектральные ловушки, коснёшься их — и завязнешь намертво… прошу прощения за каламбур. Так что применять этот приём так не выйдет. Но…

Он покачал головой и хмыкнул.

— Есть одно преимущество, недоступное Михаилу — но доступное вам, юноша. Рассинхрон.

Я моргнул. Он думает, что это слово должно мне что-то сказать?..

— Спектральные ловушки, спектральное оружие, спектральная энергия… — Альтов глядел на меня. — А что это за «спектр» такой? Ну же. Это вы должны были проходить в самом начале курса, молодой человек.

Я пожал плечами; вопрос действительно казался лёгким, но отчего меня тогда грызло ощущение, что в нём какой-то подвох?

— Ну, спектральная энергия — это энергия, из которой состоят загробные сущности, всякого рода призраки. Её ещё называют эктоплазмой…

— Всё так, — кивнул Альтов. — Не неплохо зазубрили. Но знаете, как это называлось во времена моей молодости, когда до Прорыва оставалось ещё почти два века?..

Он усмехнулся.

— Душа. Слышали о таком понятии?

Я кивнул, всё ещё не вполне понимая, к чему он ведёт.

— То есть, это энергия смерти?

— Наоборот! — возликовал Альтов. — Это энергия жизни! То, что вдыхает жизнь в нас, что заставляет кусок мяса, именуемый нашим телом, двигаться! Конечно, когда душа попадает на Ту Сторону, она теряет часть своих свойств и начинает медленно разлагаться — так же, как и тело. Но живая душа — наверное, самое сильное, что есть во Вселенной!..

— … вот как? — Аббадон глянул на Альтова с изрядной долей скептицизма. — А почему я не в курсе?

— Потому что это в твоей природе — быть не в курсе и отрицать очевидное, — парировал старик. — Видите ли, молодой человек. Да, энергия смерти невероятно сильна — но всем известно, что в конечном итоге жизнь всегда побеждает смерть… как бы нашему общему знакомому не хотелось обратного. Рассинхрон — тот приём, которому он никогда не сможет вас научить… а я могу.

Смерть лишь саркастически хмыкнул и демонстративно закрылся книгой.

— Рассинхрон — это разделение своей души на две части. Ту, что мертва, и ту, что жива, — продолжал пояснять Альтов. — Но у живых нету «мёртвой» части души, а у мёртвых нету «живой». Ну?

Он кивнул мне, давая шанс проявить догадливость.

— … и только те, кто бывал сразу в двух мирах… — начал соображать я.

— Вот именно! — Альтов щёлкнул пальцами. — Схватываете на лету, юноша. Рассинхрон — это очень простой приём, и в то же самое время чрезвычайно редкий, потому что редки такие люди, как мы с вами, побывавшие по обе стороны. А ещё реже — те из них, кто умеет ходить туда-сюда.

Я моргнул.

— То есть, мне нужно отправить на Ту Сторону не всего себя, а только часть?

— Всё так, — согласился Альтов. — «Живая» часть души, связанная с физическим телом, боится материального оружия — но ей не страшно спектральное. «Мёртвая» часть — ровно наоборот. И это только самые основы!..

Я нахмурился, поглядел на Смерть; тот молчал, всем видом показывая, что это не его дело.

— Но… всё настолько просто… но должен же быть какой-то подвох!

— О, да, он есть, — согласился Альтов, вмиг посерьёзнев. — И о нём обязательно нужно помнить.

Я помнил о подвохе.

Да уж. Забыть о нём не получилось бы, даже если бы я захотел — всё-таки боль от простреленной головы и плеча не дала бы.

И пусть рана была нанесена «мёртвой» части моей души — той, которой не могло повредить материальное оружие — боль никуда не девалась. Как сказал Аббадон в самом конце наших с Альтовым трёхчасовых тренировок — способ рабочий, но очень болезненный, а если я переживу схватку, мне понадобится долго восстанавливаться.

Я надеялся, что всё-таки её переживу.

Бросок — и серп, вращаясь, направился прямо к голове Михаила. Тот вскинул левую руку, и стена золотого сияния встала между нами за секунду до удара. Лезвие врезалось в магический щит — и тот раскололся, но и сам серп оказался отброшен назад.

Выстрел, выстрел, выстрел!.. Часть из них ушли «в молоко», а точнее — в мои порталы, но парочка всё же задела меня по касательной. Больно!.. Но терпимо — благодаря Рассинхрону я имел внушительный запас прочности.

— Да кто ты такой, чёрт побери⁈ — теперь Михаил окончательно слетел с катушек; он не ожидал, что окажется на положении загнанного зверя, и это выводило его из себя.

— Я же сказал — я Денис Вальд, — поддев серп носком ботинка, я подбросил его и поймал в воздухе. — Может, стоило поинтересоваться этим до того, как пытаться сделать из меня пешку в ваших с Ингрид планах?

Я замахнулся серпом, но в этот момент пуля Михаила прошила мою ладонь. Чёрт!.. Нужно быть быстрее, ещё быстрее.

— Ну давай, заплачь, — Михаил выстрелил ещё раз — и, пользуясь тем, что я вынужден был обороняться, откатился за угол. Кажется, ему нужно было перезарядить оружие. — Пожалуйся, что тебя не любят и не ценят. Я не Ингрид, щенок, со мной не прокатит! Думаешь, я этого хотел?

Я швырнул серп так, чтобы рикошетом забросить его прямиком за угол.

— Не хотел, но сделал?

— Вряд ли ты поймёшь, — вначале раздался звук, будто металл скрежещет о металл — похоже, серп врезался во что-то — а затем мрачный смех Михаила. — Не поймёшь, что это такое — двадцать лет жить мыслями об одном и том же.

Он вылетел из-за угла и выстрелил сразу трижды, но я был готов и тоже ушёл в укрытие; одна пуля угодила в портал, ещё две — в стену.

— Тебе бы к психологу сходить, — от души посоветовал я. — Серьёзно! Жалеть о смерти жены — это нормально, но двадцать лет не отпускать ситуацию…

— Откуда ты⁈.. — взревел Михаил. — А, плевать.

Он выстрелил ещё два раза; одна пуля ушла в портал, но от второй моя нога взорвалась болью, пусть и на секунду.

— Да, это ради жены, — прорычал он. — Да, двадцать лет прошло, а я не успокоился. И не успокоюсь, пока не верну её с Той Стороны. Мне жаль, что до этого дошло, но если придётся убить миллион таких, как ты, Вальд, моя рука не дрогнет.

До серпа было не добраться, но, по счастью, я захватил с собой кое-что ещё. Сунув руку на пояс, я сорвал с него некротическую бомбу — и швырнул в сторону Михаила. Тот, разумеется, тут же ломанулся назад, падая за укрытие…

Грохот!.. Свет в коридоре заморгал, меня обдало облаком холода, с потолка что-то посыпалось.

— Ну тогда не обижайся и не бесись, когда и другие отнесутся к тебе так же, — заметил я, перекатываясь вперёд. Ага, вот и серп, застрял в металлической дверце какого-то шкафчика. Я дёрнул, вырывая его…

И тут же присел, чтобы не словить вторую пулю в голову; на лбу выступил пот. Нет уж, так я сдохну, даже несмотря на Рассинхрон!..

— Хочешь сказать, что я не прав, Вальд? — Михаил отступал назад и целился в меня. — Хочешь сказать, что я злодей?

— Ну, — я пожал плечами, тоже уходя с линии прямого огня, — это не я тут жертвую невинными жизнями ради своих целей.

— Твои родители были охотниками, Вальд! А знаешь, кто такие охотники?..

Неожиданно в коридоре повисла тишина — всего на пару секунд.

— Это люди, которые жертвуют собой, чтобы другим не пришлось. Умирают, чтобы жили другие.

— Не убедил, — я аккуратно примерял бросок серпа, чтобы снова не потерять оружие. — У моих родителей был выбор, на который они пошли добровольно.

— Вы все записались в Немёртвый! — раньше, чем я успел атаковать, Михаил снова обрушил на меня шквал выстрелов. — Вы все подписались на это!..

— На принесение в жертву? — усмехнулся я. — Не думаю.

Швырок!.. На этот раз серп задел-таки Михаила, раня ему вторую ногу. Отлично, а теперь…

Мне пришлось рухнуть плашмя и перекатиться за тот самый металлический шкафчик, чтобы не попасть под пули; затем противник затих, снова перезаряжая пистолет.

— Щенок, — снова прорычал он. — Ты просто ничего не понимаешь. Не понимаешь, что…

— … что убивать людей ради их целей — это хорошо и правильно? — я вскинул серп наизготовку.

— … что если ты нахватался где-то крутых приёмчиков и заимел артефактное оружие — это не значит, что ты можешь лезть к профи, — пули снова засвистели рядом со мной; если бы не порталы на первый слой — Михаил бы уже вновь достал меня, стрелял он неплохо. — Думаешь, ты выигрываешь?

— Ну, я исцеляюсь, а ты — нет, — парировал я, прикидывая, как лучше швырнуть серп, чтобы попасть в здоровую руку Михаила. Обе ноги уже повреждены, бегать он не может…

Я вытер пот со лба.

— Знаешь, что это за пистолет? — рассмеялся тот. — Знаешь, почему я сейчас использую именно его, а не что-то другое?

Я лишь хмыкнул. Да, я помню, как там, на улице, Михаил пулялся какими-то красными лучами — и ещё подумал мельком, почему не применит их снова?

— Это оружие хорошо против таких, как ты, гадёныш, — сообщил Михаил. — Ни живых и ни мёртвых. Видишь руны на рукояти? Каждый раз, когда я попадаю в тебя, твоя связь с Той Стороной ослабевает.

Чего?

— Ты уже чувствуешь, как теряешь свои крутые силы? — он снова рассмеялся. — Давай подскажу: сначала ты вспотеешь, затем будет лёгкая слабость… а под конец ты станешь обычным человеком.

Новый выстрел; я попытался упасть, одновременно с этим создавая щит-портал, но тот возник на секунду позже, и пуля влетела мне прямо в лёгкое. Чёрт! Он не шутит! И этот пот…

— Знаешь, как трудно доставать пули для этого оружия? — Михаил шагнул ко мне. — Для него годятся лишь потусторонние пули — те, которые оборвали чью-то жизнь, а их приходится добывать на Той Стороне. Но для тебя ничего не жалко. Я исправлю ошибку и закручу винтик до конца!

Ещё шаг — и ещё выстрел, вновь мне в голову, пока я не успел встать.

Швырок серпа.

Встать я действительно не успевал — а второе попадание в голову вполне мог и не пережить. Даже Рассинхрон имел свои пределы, а я только-только овладел этой способностью. Единственное, что я мог сделать — это швырнуть серп ровно навстречу пуле; в воздухе клинок и снаряд столкнулись, и серп осыпался градом серого пепла.

И тут же возник у меня в руке; морщась от боли, я вскочил на ноги — и вонзил его Михаилу в плечо.

— Слишком близко! — сообщил я. — Не сокращай дистанцию в бою!

— Не учи меня, мальчишка!! — взревел тот, отшвыривая меня раненой рукой; вокруг Михаила вновь засияло золотое защитное поле, и меня откинуло к стене. Чёрт, он и правда сильный! С потолка опять что-то посыпалось, я попытался встать, но чувствовал себя так, будто у меня что-то сломано. И на этот раз боль не уходила.

— Что? — осведомился Михаил. — Заживлялка не работает, пацан?

А он прав; как будто Рассинхрон ослабевал, возвращая меня в уязвимое, смертное состояние.

Быстро, без замаха, выбросив руку вперёд, я швырнул серп — прямо в него. На этот раз Михаил даже поле создавать не стал — лишь уклонился, причём совершенно играючи.

— И это бросок? — хмыкнул он. — Увернётся даже черепаха…

А затем клинок прошил его затылок, выйдя спереди.

Опираясь на стену, я встал; боль отступала, хоть и не до конца.

Ага. Я специально швырнул его так, чтобы уклониться было легко. Ведь именно благодаря твоему уклонению серп смог отрикошетить от стены и попасть в тебя сзади!

Михаил хотел сказать что-то ещё; рука с пистолетом дёрнулась в мою сторону…

— Не-а, — заметил я, шагая вперёд и вынимая пистолет у него из руки. — Во-первых, тебе он уже ни к чему. А во-вторых, это мой законный трофей. Крутой потусторонний пистолет, говоришь?..

Впрочем, радоваться новой игрушке времени не было. Когда Башня разберётся с тем, что приготовил для неё Аббадон — а она разберётся, рано или поздно — она наверняка заметит окончательную смерть кучи Пустых там, наверху. И явится сюда, поняв, что к чему. Защитная система бункера задержит их на какое-то время, но ненадолго. А даже если нет, в Башне всё равно узнают о смерти Михаила и станут разыскивать его душу, чтобы та ответила им на все вопросы.

С мерзким звуком я выдернул серп из затылка Михаила — и, перевернув ещё дышащее тело, приставил лезвие к его груди. Нельзя давать Башне такую ценную информацию.

Пора вырезать душу Михаила, как научил меня Аббадон.

Солнце светило вовсю.

Это было последнее солнце октября — тридцать первое число подкралось совершенно незаметно, завтра ноябрь! — и оно старалось вовсю, освещая сегодняшний день, будто не желая омрачать его тучами и дождями.

А день-то и впрямь был чудесный. Ни тебе погонь, ни мистических визитёров, ни монстров и ловушек — ничего такого, что могло бы заставить меня сорваться с места и бегать, спасая свою жизнь! Я уже забыл за неделю, что жизнь может быть… такой.

Отдел? Какой Отдел? В пятницу днём был убит глава городского Отдела, Михаил Роговой; таинственно и загадочно убит в своём бункере, и все записи с камер бесследно исчезли. Повезло, что Валентин Альтов был в это время в городе и тут же взял на себя управление поднявшейся суматохой, не давая работе Отдела рассыпаться из-за паники и изумления.

Башня? Какая Башня? Смерть, правда, так и не сказал, что именно он сделал; на мои расспросы он лишь ответил, что «послал им приветик», и теперь им придётся какое-то время не контактировать с миром живых. Не вечно, увы, но несколько дней у нас точно есть.

Демоны, призраки, живые мудаки — никому не было до меня дела. Если не это называется свободой, то я даже не знаю, что тогда ей называется!

Единственной проблемой была… скука?

Всю субботу я проторчал в Цитадели, играя с Каспером в приставку, пока Смерть и Альтов занимались делами. И проводить всё воскресенье там же мне сильно не хотелось. Тем более, воскресенье, приходящееся на Хэллоуин.

…когда-то, до моего рождения, до Прорыва, Хэллоуин был просто праздником. Более того — как мне говорили, в нашей стране от почти не прижился; его то пытались запретить как вредоносный, то просто не замечали.

Прорыв изменил всё — в том числе и это. Профессиональный праздник охотников на нежить, ё-моё! Все, от матёрых ветеранов вроде Альтова до новичков-студентов вроде меня, считали этой день и эту ночь своими. А старые поверья о том, что в эту ночь нежить может выходить в мир живых…

Пффф! В наше время она может делать это каждый день!

В общем, провести ещё сегодняшний день в Цитадели решительно не хотелось — о чём я и заявил Смерти.

Тот пожал плечами.

— Хочешь отправиться на Хэллоуинский Фестиваль? Не слишком ли беззаботно для того, кто только позавчера убил главу Отдела, а до этого убегал от спецназа Башни?

— И что? — возразил я. — Я ведь победил Михаила и успешно ушёл от спецназа.

— Потому что ты понимал серьёзность ситуации, был наготове, применял мозг. Сейчас же ты хочешь расслабиться, развеяться, а значит, тебя будет легко застать врасплох.

Я усмехнулся.

— Если так рассуждать, то мне нужно запереться в Цитадели навечно, выходя оттуда только тогда, когда у тебя для меня появляется очередное «задание».

— Вовсе нет, — возразил Аббадон. — Ты ведь уже завтра собираешься в Немёртвый.

Я закатил глаза.

— Знаешь, в каком-то смысле, Альтов прав — ты действительно не понимаешь, что такое жизнь. Может, забыл за двадцать лет в клетке, а может, никогда особо и не понимал.

— Я понимаю! — возмутился Смерть. — И знаю, о чём ты. Жизнь полна маленьких приятных мелочей, многие из них недоступны мёртвым, и ты хочешь насладиться ими по полной, пока жив…

— Знаешь, — рассмеялся я. — Теоретически. Даже пробовал отдельные из этих маленьких мелочей, вроде вина, чипсов или игр на приставке. Но всё равно не очень-то понимаешь, если честно. Может, тебе пойти со мной?

— Мммм… давай как-нибудь в другой раз, ученик, — стушевался Аббадон. — У меня ещё много дел; нужно припрятать душу Михаила так, чтобы никто её не нашёл. То, что он ничего не рассказал мне, не значит, что ему не развяжут язык демоны, если он попадёт к ним…

Ладно-ладно, как хочешь. Хэллоуинский Фестиваль вообще-то только раз в году, но, с другой стороны, что для Смерти время?

Так что на фестиваль я направился один, надеясь побродить среди лавочек с торговцами, людей в пёстрых костюмах, послушать концерт и просто хорошо прогуляться. Основной движ, конечно, был назначен на вечер, но сейчас был день, светило солнце, и это тоже было неплохо.

Вот только один я оставался недолго.

— Эй, постой! — раздалось позади меня. — Это же ты Денис Вальд, да?

Ко мне уже спешила группа из трёх парней и двух девчонок… кажется, я видел их где-то в коридорах Немёртвого. Второкурсники, да?

— Да, — согласился я с лёгким, едва заметным вздохом. — Денис Вальд — это я.

— Так ты правда побывал на Той Стороне? — они рассматривали меня, точно какое-то экзотическое животное в зоопарке.

— Не знаю, — отбрехался я. — Или не бывал, или ничего не помню.

— Погоди, а как ты выжил там, в том Могильнике?

— Кто там был? Зомби, или какие-то другие монстры?

— Демоны⁈ Или драугры?

— Как они умерли? В смысле, другие студенты? Это было очень больно?

— Почему на тебе ни одной царапины?

…вопросы посыпались как из рога изобилия; у меня даже голова закружилась от этого. Так вот что имел в виду Аббадон, когда говорил, что меня могут застать врасплох, стоит только мне расслабиться!

— Народ, я правда почти ничего не помню! — заверил я всех, поднимая руки. — А то, что помню… ну, я подписал бумагу о неразглашении. Тайна следствия, сами понимаете…

— Но что-то же ты можешь рассказать? — допытывался один из парней. — Погоди, слушай, слушай, а когда ты был на Той Стороне, ты прихватил там какой-нибудь сувенир?

— Точно! Артефакты с Той Стороны могут быть нереально мощными! — поддержал другой.

На миг мне захотелось призвать свой серп и показать этим идиотам, какой сувенир я оттуда прихватил — но как раз в этот момент одна из девушек завизжала почти на ультразвуке:

— Смотрите, смотрите, это Гаруспик! И его группа! Они выгружают инструменты!

— Где⁈ — оживилась вторая.

— Да вон, так! Парни, идёмте скорее, может, получится взять у них автограф, пока не ушли куда-нибудь подальше!

Фух… эти отвалили. А ведь это всего пятеро! Что же тогда будет завтра в Немёртвом, где их сотни?..

Наверное, не всё так плохо; я прикрыл глаза, успокаиваясь. Да, первые дни в Немёртвом будут нелёгкими, я ведь сам вылез на рожон, в конце концов. Но потом все успокоятся, привыкнут, переключатся на что-нибудь другое…

— Эй, пацан, ты же Денис Вальд, да?

Да твою ж мать! Я распахнул глаза и уставился на пятикурсника, который стоял тут в компании своей девушки. Оба глазели на меня совсем уж неприкрыто.

— О, о! — девушка щёлкнула пальцами. — Моя подруга сказала, что её брат знает парня, который в тот день должен был быть в том Могильнике вместо тебя, но заболел… или не заболел, а прогулял? В общем, он не пришёл, и вместо него поставили тебя…

— А ты правда был на Той Стороне? — всех, решительно всех интересовал этот вопрос. — И что там? Ты видел что-то?

— Ничего не видел, мне стёрло память, я даже не знаю, был ли на Той Стороне, — дежурно отчитался я. — А ещё подписал бумагу о неразглашении, Отдел запретил говорить хоть что-то. О, смотрите, вон там Гаруспик с группой раздают автографы!

— Где⁈ — девушка тут же заняла охотничью стойку.

— Нет, погоди! — парень так легко сдаваться не собирался. — Ну это понятно, что неразглашение, но есть же что-то, что можно сказать, а? Эй, ну мы же с тобой оба из Немёртвого, можно сказать, свои…

— Вася, там Гаруспик!! Вася, он сейчас уйдёт, и потом будет уже только на сцене! Я хочу автограф, Вася!! — девушка тянула незадачливого Васю вбок, к известному певцу.

— Я тоже хочу… но я хочу узнать…

— Кажется, он сейчас уйдёт, — подсказал я. — Вам лучше поспешить!

Когда Вася и его девушка улетели по направлению к сцене, где сейчас как раз расставляли оборудование, я выдохнул и огляделся. Может быть, кто-нибудь из этих торговцев сувенирами продаёт очки? Здоровенные такие, на пол-лица. А, вон этот торгует кепками. Правда, они все ядовито-оранжевые, с тыквенными лицами, но сойдёт!

Благо, некоторое количество денег мне Аббадон «на карманные расходы» выдал. Откуда он их взял — понятия не имею, но едва ли для владыки Той Стороны составит много труда разжиться человеческими деньгами, так что я планировал не экономить. Я уже расплачивался за кепку с надписью «Тыквенный Спас» на козырьке, когда голос позади меня раздался в третий раз.

— Ого! Денис⁈ А как ты…

— Я не помню, был я на Той Стороне или нет! — заорал я на автомате. — А что помню — мне Отдел запретил говорить! Отстаньте!

— … да я хотела не это спросить! — отшатнулась от меня Юми с изумлённо-испуганным выражением на лице. — А как ты с территории больницы выбрался! Что с тобой?

Упс. Я почувствовал, как моё лицо заливает краска.

Ладно, конечно, Юми малость поехавшая. А может, и мне малость. Но всё-таки она реально пару дней назад пробралась в больницу, полную нежити, чтобы помочь мне. А я после этого бросил её там. Ну а самое главное, она видит во мне человека, а не какой-то экспонат на выставке диковинок. Да, её привело ко мне любопытство, но всё равно не стоило на неё орать.

— Прости, — выдохнул я, надевая кепку. — Я думал, это опять какие-то зеваки меня узнали.

— Ну, я тебя узнала, и я иногда зеваю… — всё-таки русский язык иногда подводил японку. — Что ты имеешь в виду?

— Забей, — я махнул рукой.

— Кого?

— Не кого, а на что. Просто я немного устал от вопросов «А что ты видел на Той Стороне», вот и заорал, не разглядев, что это ты.

— Да ладно, ничего! — японка расплылась в улыбке и подняла пальцы в жесте «виктори». — Мир и кавай! Денис, а почему ты не отвечал на сообщения?

— … телефон потерял где-то, — соврал я.

— Но ты же прислал мне потом сообщение, чтобы я выбиралась одна!

— Вот после этого и потерял, — я огляделся по сторонам. — Хочешь хот-дог?

Если уж нужно, чтобы кто-нибудь рядом со мной болтал и задавал кучу вопросов, то пусть лучше это будет Юми. Да и, если честно, гулять по фестивалю действительно веселее не в одиночку, а с компанией. А телефон… ладно, я зайду в соцсети и прочитаю весь тот миллиард сообщений, что она мне настрочила за пятницу, субботу и утро воскресенья!

Не сегодня. Но прочитаю, честное слово.

— Хот-дог? — она посмотрела на меня.

— Ага. Или ещё что-нибудь. Как раз хотел перекусить, перед тем, как…

Перед тем, как вокруг начали орать «О, смотрите, смотрите, это же Денис Вальд». Нет, нужно всё-таки разжиться очками. Конечно, это будет странно смотреться посреди осени, но зато помогут не стать ещё одним аттракционом на Фестивале.

…стоя в очереди за хот-догами, я вполуха слушал болтовню японки.

— … когда ты ушёл, я ждала, но потом ты написал, чтобы я выбиралась. Но вокруг были люди из Отдела, а я не хотела попасться, да ещё с оружием, так что я вернулась внутрь. Помещений было много, я спустилась в подвал, чтобы скелеты меня не нашли, затем пошла вперёд и нашла дверь с другой стороны! В общем, я выждала, поймала момент, когда мёртвые стали исчезать, тогда живые пошли внутрь, и я…

Я кивал и улыбался. Не то чтобы меня это очень занимало, нет. Просто приятно, знаете, так стоять и не думать ни о чём. Ни о том, как кого-нибудь убить. Ни о том, как не дать кому-то убить тебя. Ни о мертвецах и демонах с нижних слоёв…

Выходной, и точка.

Не успел я расплатиться за хот-доги, как Юми, оборвав свою речь, расширила узкие глаза и указала куда-то вбок.

— Уаааа! Смотри!

— Что, Гаруспик? — не сразу понял я, куда она показывает.

— Что?.. Нет! Я не увлекаюсь ничьими внутренностями! — возмутилась она. — Смотри, там охотники раскладывают вооружение. Там самые новые спектральные пушки, и ещё что-то артефактное…

И правда — обернувшись, я увидел поджарых ребят, которые деловито развешивали на стенд всевозможное оружие.

— Кажется, это из гильдий, — определил я. — Будут раздавать брошюрки, показывать, какие они крутые, может, показательные спарринги устроят. Все хотят показать, какие они крутые.

— А Отдел будет? — заинтересовалась Юми. — У них, наверное, самое лучшее вооружение!

Я хмыкнул. Нет уж, в этом году Отделу придётся пропустить Хэллоуинский Фестиваль — они сейчас заняты совсем другим, и им не до развлечений. Юми об этом знать пока неоткуда, но я-то знаю.

— Думаешь, лучшее? — вслух усомнился я. — Они ведь бюджетники. У гильдийских охотников обычно больше всяких артефактов.

— Пойдём посмотрим! — Юми разве что на месте не подпрыгивала.

— Пошли, — согласился я.

Пушки и клинки на стенде и правда выглядели интересно, но на фоне таких вещей, как мой серп, зачарованный пистолет Михаила или спектральная катана Юми, уже не особенно впечатляли. Зато рядом со стендом обнаружился тир, где предлагалось стрелять по голографическим проекциям на задней стене, изображающим привидений.

— Попробуем? — предложил я. — Как два почти профессиональных охотника, кто кого.

…четыре из пяти! Я опустил пушку. Неплохой результат для первокурсника, а?

— Я победила!

Ага, неплохой. Был бы, если бы Юми не выбила пять из пяти голографических привидений. Победно вскинув руки, она коротко вскрикнула — и уточнила у флегматичного парня, работавшего в тире:

— Нам дадут приз?

— Да, конечно, выбирайте, — забубнил парень тоном пономаря, указывая рукой на увешанную всяким хламом стенку. — У вас девять попаданий. Вы можете выбрать большую мягкую игрушку, можете выбрать две средних или четыре маленьких; ещё у нас есть игрушечные бластеры и катаны, есть…

Да уж, после настоящего оружия дешёвые игрушки, которые при нажатии на кнопочку принимались скрежетать и эпилептически светиться, смотрелись убого.

— Может, возьмём большую мягкую игрушку? — Юми с улыбкой поглядела на меня.

Я скептически сощурился.

— Ещё даже не стемнело, мы только-только пришли. Нам придётся таскать её с собой весь вечер…

— Дома у меня было много мягких игрушек, — сообщила мне японка. — Одних только Пикачу штук десять…

— Вот видишь! Зачем тебе ещё одна?

— Ла-а-адно, — протянула она с акцентом. — Что у вас есть ещё?

— Если не хотите игрушки, — снова заговорил работник тира, — можем предложить два билета на какой-нибудь аттракцион. Вон, напротив, видите палатку? Там предсказывают будущее, можете взять два билета туда.

— Ого! — Юми уставилось на меня. — Хочешь узнать своё будущее?

— Оно слишком невероятно, чтобы кто-нибудь мог его предсказать, — фыркнул я. — Ты что, веришь в это всё?

— Нет, конечно! — возмутилась она. — Я охотница, а не дилетант! Но в этом же всё веселье — послушать, как тебе наплетут всякую чушь.

Я пожал плечами. Почему бы и нет? Во всяком случае, мне не придётся таскать весь вечер огромного плюшевого медведя, гуся или чёрного кота.

— Ладно, давайте билеты.

Настроение у меня постепенно выправлялось. Новых студентов Немёртвого, которые могли бы меня узнать, рядом не было, а Юми в спокойный день, на отдыхе, раздражала куда меньше, чем в напряжённой и опасной ситуации.

Если так подумать… может, это и правда будет забавно — выслушать тот бред, что мне «предскажет» прорицатель, а потом, вернувшись в Цитадель, пересказать его Смерти. Думаю, он оценит.

Медленно приканчивая хот-доги (те впечатляли своими размерами), мы направились к палатке. Вокруг ходили отдыхающие; рядом, под плотным тентом, подозрительно бледный молодой человек в чёрных очках раздавал листовки с телефоном анонимной помощи для новообращённых вампиров; жарился поп-корн и наматывалась на бумажные кульки сладкая вата…

Прямо перед нами из палатки гадателя выскочили две молодые девчонки, лет по 15, заливисто смеясь.

— Свободно! — Юми указала на вход в украшенный каббалистическими символами шатёр. — Заходим?

— Давай, — согласился я и шагнул под низкий полог.

— Заходите, заходите, — вкрадчиво раздалось изнутри. — Я сертифицированный медиум, имею прочную связь с духами Той Стороны, смогу рассказать вам…

Вот чёрт! Я расширил глаза и попятился, узнав этот голос, но было поздно.

— Ты? — выдохнула мадам Александра, вставая из-за стола. — Снова ты⁈

Да вы шутите, блин⁈ Мы, конечно, не в столице живём, и даже не в миллионике, но всё-таки маленьким город тоже не назовёшь. Как так могло выйти, что я встречаю здесь именно её — мадам Александру, всё в той же дурацкой шляпе, только променявшую гадальный салон на палатку ярмарочной предсказательницы?

— Ты чего здесь делаешь⁈ — только и смог выдохнуть я.

— Это ты что здесь делаешь⁈ У тебя ещё хватает наглости спрашивать меня о чём-то?

— С каких пор ты вообще гадаешь в палатке на ярмарках?

— Может, с таких, как мой салон превратился в Могильник?

А, да, точно. Как-то вылетело из головы.

— Слушай, мне…

— Слушай⁈ — Александра надвигалась на меня. — Нет, блин! Это ты послушай! Ты забрал мои книги, а затем прислал своё ручное привиденьице с запиской! Что значит «пока не могу вернуть книги, возникли временные трудности»? Какого чёрта это вообще должно означать?

Я начинал злиться. Нет, может, с книгами действительно вышло неловко, но это же не значит, что можно вот так невозбранно на меня орать, тем более, при свидетелях! Юми всё ещё стояла позади, то открывая, то закрывая рот, тыкая пальцем то на меня, то на Александру, и, похоже, пыталась как-то сообразить, что тут происходит и кто кому кем приходится в этом споре.

— Это должно означать ровно то, что написано! Что непонятного⁈ Я попросил просто подождать, неужели так сложно…

— Так сложно что? Вернуть мне мои вещи, которые я тебе отдала, поверив, что ты сдержишь слово?

— Когда ты их мне отдавала, у тебя вообще не было никаких гарантий! — вспылил я ещё сильнее. — Знаешь, я мог их и не брать! Где ты тогда была бы сейчас? Уж точно не на ярмарке!

— Ага, тогда я была бы в гостях у Отдела. Может, их бы заинтересовал рассказ о тебе, как думаешь?

— Э-э-э… — не слишком уверенно протянула Юми позади нас. — А какие это книжки?

Мы оба мигом замолчали. Да, наверное, было бы некстати, если бы Александра разболтала при Юми мои секреты — но и самой Александре совсем не улыбалось, чтобы кто-то посторонний узнал о том, что она хранила запрещённую литературу.

— Н-неважно, — я обернулся к Юми. — Просто я взял у Александры на время пару книг, а потом они… в общем, случилась маленькая авария, и они были уничтожены.

Ага, маленькая авария с участием могущественного демона, прямиком в допросной Башни.

— Что⁈ — Александра вновь уставилась на меня с изумлением.

— … и мне нужно время, чтобы найти такие же! — я повысил голос. — Но я уже ищу, нет причин волноваться… как думаешь, если мы вернёмся к работнику тира и попытаемся обменять билеты на другой приз, он согласится? Кажется, тут нам не погадают.

— Погадать⁈ — разъярилась окончательно Александра. — Ты совсем обнаглел? Я тебе сейчас так погадаю, что…

— Подождите, — японка приставила указательные пальцы к вискам, — не кричите очень громко. Я знаю, что делать! Надо идти в книжный магазин…

— С ума спятила, золотая моя? — Александра повернулась к ней. — Он что, по-твоему, взял у меня букварь? Или «50 оттенков серого»? Думаешь, такие книги продаются в обычных магазинах?

— Но я не говорю про обычный магазин! — возразила Юми, решительно отмахиваясь от такого напора. — Я про букви… були…

Мы оба уставились на неё.

— Бу-ни… — пыталась справиться она со сложным словом.

— Букинистический? — подсказал я, сжалившись над её страданиями.

— Ага! — радостно закивала она, довольная, что её поняли. — Бу-ки-ли-тический. Не знаю, как правильно сказать.

— У твоей бурятской подруги что, — поглядела на меня Алексадра, — в школе были проблемы с языком.

— Я из Японии! — возмутилась Юми. — И я хорошо выучила язык! Мне все говорят, что у меня почти нет акцента! Ну, может, только чуть-чуть…

Немного успокоившись — кажется, она уже устала орать — Александра пояснила уже более мирным тоном:

— Эй, не знаю, откуда ты там, но то, что задолжал мне твой дружок, вряд ли можно найти даже в букинистическом магазине. Я доставала эти книги с огромным трудом, а одну из них отдал мне мой учитель…

Она покачала головой.

— У меня была очень трудная неделя. В моём салоне открылся Могильник, так что помещение непригодно, но арендную плату мне никто не вернёт, так? А страховкой от Отдела можно только подтереться, там копейки, и те мне пока ещё не пришли, так что денег хватило только на палатку и место на фестивале. А теперь припёрлись вы и заставляете меня нервничать ещё сильнее.

— Но книжный магазин… — возразила было Юми.

— Да забудь про этот магазин! Просто валите отсюда. Так и быть, дам ему, — она кивнула в мою сторону, не глядя на меня напрямую, — ещё немного времени, но вы оставите меня в покое…

— Да книжный магазин! — не унималась японка.

— Что книжный магазин⁈ — вновь не выдержала Александра. — Где ты найдёшь книжный магазин, в котором продаются книги по некромантии⁈

— Я знаю, где есть такой магазин! — Юми взмахнула руками у неё перед лицом. — Бу-ки-ли-тический. Там есть запретные книги, ты же про них говоришь?

Александра моргнула пару раз.

— Но ты не даёшь мне сказать! — Юми нахмурила брови. — Кричишь и перебиваешь! Я знаю такой магазин! Я знаю один конкретный магазин, а не просто какой-то! Он тут, рядом, через пару улиц!

— Откуда? — слегка удивился я. — Ты же меньше недели как приехала в город.

— И сразу начала по нему гулять, чтобы найти что-нибудь интересное! — обернувшись на меня, Юми наставительно подняла палец. — Мой папа всегда говорил, что никогда нельзя проходить мимо маленьких книжных магазинов, особенно если они бу-ки-ли…

— Букинистические, — кивнул я.

— Ага! Вот. Потому что в них часто можно найти ценные вещи, а продавцы иногда сами не знают их цены. Может, где-нибудь в ящике со старыми книжками отыщется настоящий Некрономикон!

— Некрономикона не существует, — вздохнула Александра — кажется, с лёгким сожалением об этом факте. — Итак, ты говоришь, что где-то рядом есть букинистическая лавчонка, где можно найти тома по некромантии?

— Угу! — Юми активно закивала. — Там ещё кофейня! И пирожные продают! Очень милое место, а если попросить тихо-тихо, тебя пустят в заднюю комнату, там много… интересного.

Пройдя мимо нас, гадалка выглянула из шатра наружу.

— Можем сходить туда завтра, — предложил я. — Во второй половине дня, если тебе удобно.

Александра зевнула.

— Не то, чтобы я хотела лишний раз тебя видеть. Ну и к тому же, здесь особо нет посетителей, заходят раз в полчаса. Так что, в самом худшем случае, я возьму там кофе, потому что тот, что продаётся здесь, пить невозможно. Влад! Эй, Влад!

Выйдя из палатки, она направилась к соседнему тенту — тому, где бледный молодой человек раздавал листовки для вампиром; мы с Юми, заинтригованные, направились за ней.

— Влад, — гадалка оперлась ладонями на его стол, — приглядишь за моей палаткой? Если кто-то будет заходить, включай подсветку — там кнопка под столом — клади руки на шар и неси что в голову придёт. Главное, делай умное лицо и говори что-нибудь такое, универсальное, понял? А с меня литр отрицательной.

— Третьей группы, — облизнул губы Влад. — И замётано.

— Идёт, — согласилась Александра. — Я на часик, пока не стемнело и нет самой шумихи. Нужно сходить кой-куда.

…направляясь вслед за Юми, которая показывала дорогу до букинистической лавочки, мы неловко молчали; наконец, Александра уставилась на меня.

— Что?

— Откуда у тебя литр третьей отрицательной? — с подозрением спросил я. — Или, скорее, где ты его собираешься брать?

— Да Боже ж ты мой! — гадалка закатила глаза. — У меня брат работает в донорском пункте, вот и всё! Не собираюсь я убивать старушек, чтобы цедить их кровь в вёдра!

Ого. Наверное, раньше — до Прорыва — работа в донорском пункте была скучнейшей из возможных, подработкой для студентов, которых не берут даже в бургерную кричить «Свободная касса». Но с тех пор, как среди людей начали ходить и вампиры, а точнее, с тех пор, как их признали членами общества и перестали сжигать заживо, эта работа превратилась в весьма прибыльный (хоть и незаконный) бизнес. Так что, может, зря Александра прибеднялась насчёт аренды и прочего?

Я пожал плечами. Ладно-ладно. В конце концов, не моё это дело.

…Юми не соврала — букинистическая лавочка, совмещённая с кофейней, действительно находилась близко, за два с половиной квартала от парка, где проходил фестиваль. Солнце уже начинало потихоньку готовиться ко сну, наступали густые осенние сумерки, которые вот-вот должны были перерасти в хэллоуинскую темноту, но свет в окнах не горел, так что я вначале решил, что магазин в воскресенье закрыт. Но затем заметил, что внутри мерцают огоньки свечей.

Кажется, кто-то не забывает про праздничную атмосферу!

Завернув за угол, мы увидели дверь и вывеску над ней. Книжный-кофейня «Страницы». Мило.

— Юми, — уточнил я, — а ты уверена, что здесь и правда есть что-то… такое? Выглядит как стандартное хипстерское местечко.

— Я уже была тут, — Юми ободряюще улыбнулась мне. — И меня пускали в заднюю комнату. Папа научил меня, что в любом таком магазинчике можно спросить про заднюю комнату, и объяснил, как спрашивать, чтобы тебя пустили.

Ладно, похоже, отец Юми — прошаренный чувак. Наверное, такого и стоило ожидать от сильнейшего охотника префектуры, или кто он там.

Где-то в глубине души на почувствовал короткий, но яркий укол зависти. Хотелось бы и мне, чтобы мой отец-охотник тоже был жив, делился со мной своим опытом… пусть бы даже он не был лучшим из лучших, просто живого было бы достаточно.

Стараясь не думать об этом и загнать мерзенькое чувство зависти подальше, я шагнул вперёд и дёрнул за ручку двери.

И едва не врезался головой в развешенную над входом ватную «паутину». Да, здесь точно не забыли про праздник!

За прилавком у входа сидела молодая девушка в очках, скучающе листая какой-то женский роман в мягком переплёте; сбоку расположила прозрачная витрина кофейни, где были расставлены всевозможные десерты. Увидев нас, она подняла голову.

— Приве-е-ет! — Юми тут же замахала ей рукой. — Это снова я! Помните меня? Я привела друзей!

— Добрый день! — девушка постаралась вежливо улыбнуться в ответ. — Да, я вас запомнила. Если вы на праздничное мероприятие, то оно вот-вот начнётся.

— Мероприятие? — заинтересовался я. — Вообще-то мы зашли просто взглянуть, что у вас здесь есть… кхм… интересного. А что за мероприятие?

— О, — кивнула девушка. — Только сегодня, в честь Хэллоуина, у нас проходит спиритический сеанс. Полностью восстановленный по книгам ритуал двухсотлетней давности; вообще-то мероприятие закрытое, только для наших… надёжных клиентов, но вы, как я помню, входите и их число. Вы можете поручиться за своих друзей?

Входите? Да что такое Юми успела наговорить ей в прошлый раз? Мне всё больше и больше хотелось пообщаться с её отцом.

— О! — Юми расширила глаза и начала чуть подпрыгивать на месте. — Да, да, да! Это очень интересно! Можно там туда? Конечно, я за всех поручусь!

— Сеанс? Серьёзно? — Александра скривилась. — На Хэллоуин?

— Не беспокойтесь, — девушка в очках расценила её скептицизм по-своему. — Всё по сертификатам безопасности…

В помещении повисла тишина; правда, это была тишина не изумлённая, а скорее предвкушающая — как на Новый Год, за минуту до боя курантов. Единственным, кто был по-настоящему изумлён здесь, оказался, конечно же, я, но показывать это на публике, пожалуй, было бы лишним.

— Аббадон?.. — уточнил очкастый Матвей, опередив меня на секунду; он чуть привстал, уставившись на Германа. — Это какой-то демон, да?

Продавец книг коротко рассмеялся.

— Одни из древних свитков называют его демоном, другие — божеством, но все они преуменьшают. Он не демон и не бог. Аббадон — это сама Смерть… Или, точнее, сам. Говорят, в прежние времена даже владыки Ада не смели сказать ему слово поперёк… Ох, я фанат этого парня!

Он взял из стопки книжку в кожаном переплёте; совсем небольшую, как блокнотик в обложке — но, похоже, действительно старую.

— Аббадон упоминается во множестве по-настоящему древних записей и источников, но везде как-то по чуть-чуть, вскользь… как будто даже мудрецы древности не знали о нём почти ничего. Но кто ищет, тот всегда найдёт. Я много работал с архивами, и однажды мне повезло. Это — записи человека по имени Диего Бальтазар; не оригинал, конечно, а список, но даже список достаточно древний.

Все за столом вытянули шеи, глядя на книжку.

— А текст о-о-очень интересный… — продолжал Герман. — Пожалуй, будет справедливо сказать, что без этой малышки наш сегодняшний ритуал не состоялся бы.

Что ещё за Диего Бальтазар? Я смотрел на книжицу с сомнением. Это правда какие-то старинные записи про моего учителя? Или всё это — только хэллоуинский спектакль для любителей острых ощущений?

«Эй?» — задал я вопрос в пространство. — «Аббадон, ты тут, на связи? Есть вопросики!»

Но Смерть молчал. Хм. Занят чем-то, или просто не считает нужным смотреть, как я гуляю на фестивале?

— Простите, — я поднял руку, стараясь не показать, что и правда взволнован происходящим. — Вы сказали, что владыки Ада не смели перечить ему раньше. А что случилось потом?

Герман поглядел на меня с улыбкой человека, знающего ответ.

— Потом случилась война — если верить Бальтазару. Смерть… одни считают её несправедливой, другие — самым справедливым, что только может быть.

— Великий Уравнитель… — благоговейным шёпотом произнесла одна из сидящих за столом девушек, и остальные, включая Юми, быстро закивали.

— Вот-вот. Как пишет Бальтазар, Смерть, он же Аббадон, был всегда сам по себе. Не занимал сторону живых, мёртвых или проклятых. Приходил в конце концов за всеми — будь то люди, демоны или боги. А тем это, конечно, не нравилось — и в итоге они объединились против Аббадона.

Герман зашагал вокруг стола, воздев руки; как лектор, полностью увлечённый своей темой, он, казалось, не замечает ничего вокруг.

— Но даже их объединённых сил не хватило на то, чтобы победить. Война, согласно Бальтазару, свелась к ничьей….

— … и вот сейчас вы, — заключила Александра, появляясь из книжных рядов с каким-то томиком в руках, — кучка обычных студентов и один продавец провинциального книжного магазинчика, собираетесь вызвать сверх-могучего чувака, саму Смерть? Я правильно поняла?

Герман не особо растерялся, лишь погрозил ей пальцем.

— Сегодня Хэллоуин — известный также как Самайн, Велесова Ночь, канун Дня Всех Святых и ещё много как. Да, в наши дни это праздник, когда детишки ходят по улицам, переодевшись мультяшными чудовищами, но даже древние силы подчиняются правилам. В эту ночь наиболее тонки границы между мирами живых и мёртвых.

— И из всех людей на планете только вы здесь догадались этим воспользоваться, — ехидно хмыкнула Александра. — Поэтому Аббадон явится именно к вам. Окей, окей!

— Время! — мистическим шёпотом напомнил Герман, поднимая вверх книжицу в кожаном переплёте. — Я не просто так назначил ритуал на это время. Здесь всё имеет своё значение, и положение небесных светил — в том числе. Солнце только что закатилось, и сейчас — самое подходящее время, но нельзя упустить момент. Миры сошлись!

Я прислушался к себе. Интересно, стала ли и правда Та Сторона чуть ближе, изменилось ли что-нибудь? Ничего подобного я пока не ощущал.

Он раскрыл записи Бальтазара на странице, отмеченной закладкой, и развернул её к нам, чтобы все могли видеть её содержимое.

— Бальтазар утверждает, что, несмотря на свою суть, Аббадон вовсе не склонен к отшельничеству; похоже, общение со смертными доставляет ему своего рода удовольствие. Возможно, он находит его забавным…

Да уж, здесь ты, пожалуй, прав. Но даже не это было самым интересным. На странице красовался символ — тот самый! Руна, заключённая в круг. То, с чего для меня всё началось — и то, благодаря чему для меня всё не закончилось.

— Ч-что это за символ? — осторожно осведомился я.

— Символ Врат, Денис! — пояснил тот, кладя книгу на самый центр. — В другие дни это не больше, чем просто старый рисунок, но сегодня с его помощью можно пробить брешь в границе миров…

— Ой, — округлила глаза одна из девушек, не сводя взгляда с Германа. — А это не опасно?..

— Граница будет совсем крохотной, — отозвался тот, расставляя по кругу новые свечи — толстые, из неоднородного материала, с начертанными по кругу символами. — Буквально щёлочка. Вылезти оттуда никто не сможет, зато мы сможем кое-что увидеть. И, возможно, даже привлечь внимание самого Аббадона!..

— Тем, что нарушаем естественный порядок вещей? — я приподнял бровь.

— Естественный порядок вещей был нарушен двадцать лет назад! — с жаром возразил Герман, ставя на стол последнюю свечу. — А мы, возможно, станем первыми, кому удастся выяснить, как и почему! Если Аббадон откликнется, если ответит на мои вопросы… моё имя будет вписано в историю рядом с именем Диего Бальтазара! И ваши тоже…

Александра, оторвавшись от книжной полки, покрутила пальцем у виска; по счастью, Герман в этот момент стоял к ней спиной и ничего не заметил. Что до меня, то…

Чёрт, символ-то и правда настоящий. Так, может, и дневник этот тоже?

Нет, я не особо боялся или беспокоился: скорее, я был заинтригован. Правда ли этот парень, покопавшись в архивах, нашёл способ связаться с Аббадоном, пусть и работающий только в ночь Хэллоуина? Кто такой этот Диего Бальтазар, почему у него в книге этот символ? Получится ли у нас вызвать Смерть?

Я подозревал, что если Смерть и явится, то лишь затем, чтобы дать тут всем по шее. У него и так забот хватает, так нет, всякие любопытные ещё будут «щёлочки» открывать и отрывать его от дел! Но, в любом случае, получится у них или нет — мне было интересно на это посмотреть.

Будет потом что вспомнить!

— Что нужно делать? — с энтузиазмом спросил я, потирая ладони. — Взяться за руки? Прочитать заклинания? Капнуть куда-нибудь кровью?

— Нет, нет, — покачал головой Герман. — Поаккуратнее с кровью, Денис — это субстанция сильная, случайно прольётся на какой-нибудь правильно начерченный символ — кто знает, что может случиться…

Ага, ага. А то я не знаю.

— Всё, что вам нужно делать — это наблюдать, — наконец, — Герман закончил расставлять свечи. — Вглядываться в брешь, стараться разглядеть то, что нам откроется…

Он обернулся к Александре.

— Вы не передумали? Не хотите к нам присоединиться?

— Вот ещё, — фыркнула она, листая какой-то томик. — Мне этого дерьма и без вас хватает.

Герман кивнул — и снова повернулся к нам.

— В этих свечах — смесь из ладана, цветов, выросших на кладбище и ещё парочки редких веществ, — принялся объяснять он. — Дым от них способен проникать сквозь завесу миров.

— А, — сообразил Матвей, завороженно глядя на завитки дыма, которые уже начинали подниматься от свеч, — это как те свечки, что охраняют дом от духов?..

— Вроде того, — чуть снисходительно улыбнулся Герман. — Только состав немного посложнее. Суть в том, что символ, лежащий в центре стола, уловит этот дым, и стабилизирует брешь, сделав её осязаемой.

Во время этой речи брови Александры ползли куда-то вверх. Поставив топик обратно на полку, она пробормотала «Да ладно» и подошла поближе.

И действительно; над столом происходило что-то явно мистическое. Клубы дыма — с свечки дымили будь здоров — закручивались в спираль, игнорируя любые законы физики, и словно старались сконцентрироваться над раскрытой книгой. В это же время символ в ней принялся слегка светиться мертвенно-белым светом, немного двоясь и вибрируя.

Творилась какая-то магия.

— Реальный ритуал, что ли?.. — в глазах гадалки читалось изумление. — Погоди, это же те свечи… я читала о них в «Основах ритуалистики».

— Ритуал уже начался! — тоном королевского распорядителя объявил Герман. — Теперь уже подсаживаться нельзя — наблюдайте со стороны!

Александра не ответила.

Юми, тем временем, вцепилась в столешницу двумя руками и вглядывалась в дым, который завис над книгой совсем уже плотным облаком и едва ли не кристаллизировался.

— Я что-то вижу! — прошептала она. — Вижу!

— Да, да, я тоже… — подтвердила одна из девиц, что сидела к ней ближе всего.

Ого. И чего там? Неужели Аббадон, сидящий в кресле и играющий в приставку под чипсы? Я вгляделся в дым, но ничего подобного там не было; просто какие-то тени, переливчатые формы; что-то определённо шевелилось в дыму, как в мутном стекле, но ничего конкретного я увидеть не мог.

— Может, надо немного подождать?

— Свечи, свечи… — продолжала хмуриться Александра. — Вспомнила! Свечи Анку! В них замешивается прах первого покойника на кладбище. Редкая штука, и стоит как крыло от Боинга…

Она взглянула на происходящее с ещё большим изумлением.

— Тссс! — Герман приложил палец к губам. — Не мешайте происходящему! Вот-вот мы увидим что-то чудесное…

Из дыма вырисовывалось что-то странное. Нет, это не тени, это как будто…

Лицо⁈

Хруст бьющегося стекла раздался так внезапно, что все, кто сидел за столом, с воплями и визгами отшатнулись от него. Кто-то заоборачивался на окна, расположенные под потолком полуподвального помещения, но треснули вовсе не они. Треснул… сам дым; воздух над столом. Теперь там висела вполне осязаемая трещина, а за ней скалило зубы пустоглазое лицо, лишь отдалённо напоминающее человеческое.

— Вот оно! — возликовал Герман. — Видите? Прореха между мирами! Мы сумели, у нас вышло! Теперь осталось подождать, пока это привлечёт внимание…

Дым-«стекло» разлетелся на осколки с оглушительным грохотом, эхом прокатившимся по помещению — а спустя секунду белёсая полупрозрачная тварь кинулась прямо на Германа. Тот заорал от испуга и неожиданности, опрокидываясь вместе со стулом; девушки и Матвей истошно завизжали, вскакивая с места…

Я успел отреагировать вторым; меня опередила Юми, мощным пинком срывая со стола скатерть, от чего и свечи, и книга полетели на пол; трещина в воздухе чуть задрожала.

— Осторожно, огонь! — метнувшись к вырвавшемуся призраку, я попытался его ударить, но рука прошла через него.

— Лучше огонь, чем призраки! — в руках Юми появилась её спектральная катана. Оно, так тут не я один могу призывать оружие?

Кстати, мне бы сейчас серп очень не помешал. Но нет — как я ни пытался его вызвать, он почему-то не появлялся в руке. Нужно будет основательно поговорить об этом с Аббадоном! В конце концов, учитель он мне или нет?

Впрочем, даже без серпа я был не беззащитен; нанося удары через первый слой, я усиливал их и мог дотянуться до мертвеца — проблемы была лишь в том, что он чертовски быстро уворачивался. Ну, по крайней мере, Германа выпустил — тот, вытаращившись на происходящее, в ужасе отползал к стене.

В комнате царил полный хаос; девушки и Матвей в ужасе ломились в дверь, но та почему-то не открывалась; призрак носился по помещению, завывая как сирена и размахивая руками; скатерть на полу начинала тлеть. В довершение всего, трещина между мирами не закрылась — и прямо сейчас оттуда вылезала ещё одна такая же тварь.

— Трещина не закрывается! — Юми добавила что-то по-японски, судя по интонации, какое-то колоритное ругательство. — Почему? Я же разрушила конструкт!

Она рубанула катаной, но призрак быстро и невесомо нырнув вниз, уходя от удара — а затем, распахнув пасть, завыл и бросился на неё.

— Без понятия! — заорал я в ответ, пытаясь врезать ему. — Мы ещё не проходили ритуалистику! А твои родители…

— Они воспитывали меня как охотника, а не как мага! — следующий удар Юми наконец-то пришёлся по цели, и тварь завыла от боли — но в щель просочились ещё сразу две. — Я не знаю, почему она не закрывается!

Александра! Она узнала свечи, она сказала, что читала «Основы ритуалистики». Значит, одна должна…

— Свечи и книга — не основное! — та уже метнулась куда-то вглубь стеллажей, и голос доносился оттуда. — Закрыть ритуал может только тот, кто его начал!

— Нет… нет… — бормотал Герман, растерянно глядя по сторонам. — Это духи шестого слоя… они не должны были… какая-то ошибка…

— Откройте дверь!! — визжали девочки, пока Матвей, сползая по стенке, пшикал себе в рот из ингалятора для астматиков.

Дурдом, блин. И Аббадон, кажется, не на связи. Вот бы сейчас было его явление, всем на радость…

Новый удар по призраку пришёлся прямо в цель; как я и надеялся, того отбросило на Ту Сторону, на первый, а то и второй слой — как тогда гопников в подъезде. Самостоятельно вернуться духи, кажется, не могли, но пока трещина открыта — они ведь будут продолжать переть!

— Ритуал!! — я метнулся к Герману, но сразу двое духов набросились на меня сверху, и мы все втроём покатились по полу. — Прерви ритуал!!

Пальцы одного духа лезли мне прямо в глаза, стараясь их выцарапать; другой размахнулся, чтобы ударить когтями в грудь. На Юми рассчитывать не приходилось — она со своей катаной отмахивалась сразу от троих — но как раз в этот момент я ощутил под пальцами рукоять.

Наконец-то.

Один удар серпа прошёл сразу сквозь двух призраков, превращая их в ничто.

— Огонь!! — орал Герман (впрочем, во всём этом шуме трудно было различить отдельные слова). — Книга!!

Ой-ой. Пока мы отвлеклись на призраков, скатерть и правда загорелась.

— Спасите её!! — Герман пытался встать и броситься к огню, но у него не выходило. — Она бесценна! Это рукописный текст 17 века!!..

Бесценная книга волновала меня не столько, сколько угроза пожара. Мы в подвальном помещении, и дверь, похоже, заперта… интересно, зачем Герман её запер?

— Закрой!! Трещину!! — подскочив к нему, Юми помогла ему подняться.

— Я пытаюсь! Но не могу сосредоточиться! — голос Германа дрожал. — Я теоретик, а не…

— Закрой трещину! — поддержал Юми и я, отправляя в небытие одного призрака за другим; я буквально кружил вокруг трещины, чтобы уничтожать духов, как только они появятся — но они всё лезли и лезли оттуда.

— Книга! — Герман метнулся к пылающему огню. — Спасите книгу!!!

…шквал белой пены вырвался из огнетушителя. Александра выскочила из-за стеллажей с ним наперевес и принялась заливать им скатерть, свечи и книгу — или то, что от неё осталось.

— Круг! — заорала она. — Он у тебя в голове! Просто разорви его!

— Я-я знаю, я не могу сосредоточиться… — Герман тут же метнулся к куче пены и принялся рыться в ней. — Не могу… зная, что книга может быть уничтожена…

— Осторожно! — Юми толкнула его в последний момент, и Герман снова отлетел в сторону, Юми — в другую; призрак пронёсся прямо у него над головой и встретил свой конец от моего серпа.

Наконец, трещина, висящая посреди комнаты, замерцала — и исчезла; под потолком носилось сразу пять призраков, завывая и сшибая книги с полок.

…спустя минуту всё было кончено; я опустил серп и перевёл взгляд на разорённую комнату. Юми медленно поднималась на ноги. Александра тяжело дышала с огнетушителем наперевес. Герман с отчаянием рылся в куче белой пены. Остальные наконец-то замолчали, но всё ещё не рисковали отходить от двери.

Да уж. Сходили в книжный магазинчик. Поучаствовали в весёлом шоу на хэллоуинскую тематику. Да чтобы ещё раз!..

Даже в выходной расслабиться не получается, блин.

— … этого не должно было… — Герман моргал, доставая из пены почерневшие клочки, некогда бывшие книгой. — Что-то пошло не так… Трещина не должна была прорваться…

— Знаешь, — заметил я Юми, помогая ей встать, — наверное, было бы лучше, если бы мы взяли в качестве приза большую мягкую игрушку.

Ощущать себя живым было… странно. Весело, и в то же время немного страшновато.

Макс вспоминал это ощущение впервые — впервые за то время, что он был мёртв. Как же круто снова дышать и всё такое!..

— Знаешь, раньше я ходил на хэллоуинский фестиваль, — заметил он Владлену, возвращаясь от палатки с двумя стаканчиками тыквенного латте в руках. — Ну, когда был жив. Но тогда всё смотрелось и чувствовалось совсем иначе.

— Ага, — Владлен принял у него один из стаканчиков и жадно отпил. — Как будто совершенно… другой опыт.

Макс тоже отхлебнул из стаканчика. Мммм!.. Ощущать вкус напитка — невиданная роскошь. Как же ему не хватало этого там, в мире мёртвых! Никакого сравнения с унылым вейпом из ладана.

Он огляделся по сторонам. Стенды, палатки, столики, сцена в центре парка, где уже ставили оборудование. Хорошо!.. Стемнело уже часа полтора-два назад, но вечер только начинался; фестиваль будет шуметь чуть ли не до утра. А главное, у них с Владленом времени в мире живых — просто завались!

Всё благодаря его другу.

— Чувак, — он снова покачал головой, глядя на Владлена. — Как же ты всё-таки был великолепен! Спас всю Башню в одиночку.

— Ерунда, — рассмеялся Владлен. — Они сами придурки. Кто им виноват, что корпорации уже двадцать лет, а они до сих пор не озаботились наймом нормальных юристов?

— Думали, что в мире мёртвых юристы ни к чему?

— Думали-думали, ага. Ну вот и додумались до того, что одна маленькая диверсия парализовала работу Башни на несколько дней и лишила их почти трети сотрудников.

Да уж, шумихи было много. Всё произошло лишь несколько дней назад, но событий и суматохи было столько, что казалось, прошла уже целая вечность с тех пор.

Всё началось с конверта. Простой конверт из плотной бумаги, без надписей или марок — его принёс в офис Башни какой-то новичок из тех, кого набрали недавно, одновременно с Владленом и Максом. Заявил, что к нему на улице подошёл какой-то тип в чёрном и попросил передать в Башню, лично руководству. Как он ещё сказал?..

Ах, да. «С приветом от Аббадона и напоминанием о некоторых старых счетах».

Неизвестно, кому хотел адресовать его тот «Аббадон», кто бы он ни был — настоящему руководству, сидящему не в офисе, а в той самой Башне (куда новичок, конечно же, не имел доступа), но попало оно в офис, к главе отдела. Тот отдал его своему начальству, то отослало ещё выше, и где-то в этой цепочке кто-то зачем-то решил конверт вскрыть.

И началась паника.

Конверт раскрылся, и бумаги хлынули оттуда — не одна, не две, а целый нескончаемый поток. Как те письма из камина в первой части «Гарри Поттера», они вырывались из крохотного конверта, валили и валили, летали и кружили по помещению, пока начальство орало от ужаса.

Это действительно были напоминания о старых счетах. Юридических счетах с печатью Смертельной Канцелярии на них.

Среди бумаг были штрафы за нахождение на чужом слое. Были повестки, предписывающие призраку явиться на третий или второй круг Ада. Были ордеры на депортацию, были уведомления о нарушении… словом, целая бесконечность разнообразной бюрократической писанины, в считанные часы заполнившей собой всё здание, а затем вырвавшееся за её пределы.

К счастью для «верхушки», в настоящую Башню письма так и не попали — не смогли найти дорогу. Но вот по другим офисам Башни и прочим её зданиям разлетелись быстро.

И что здесь такого, скажете вы — подумаешь, бумажки кружатся, что они могут сделать?

Ну — эти могли, и ещё как. Бумаги из конверта не только летали по зданиям. Найдя призрака, чьё имя было вписано в него, документ вцеплялся в бедолагу. Кого-то он тут же перемещал на предназначенный для него слой, а кому-то вообще замораживал душу «на время разбирательства». Бумаги пытались уничтожать, от них пытались убежать или спрятаться — всё тщетно. Если ты получил удостоверение, тебе хана, и молись, чтобы следующая бумажка прилетела к твоему соседу, а не к тебе.

— … ну, я же окончил юридический, — сообщил Владлен таким тоном, будет спас мир, причём не меньше двух раз. — Почти окончил. В смысле, я бы точно окончил, если бы не умер! Ну, ты понимаешь, что я хочу сказать.

Макс торопливо закивал.

— Конечно-конечно.

— В общем, вот мне и пришла эта идея в голову, — продолжал Владлен. — Написать им туда встречную бумажку о том, что они явились без заранее отправленного предупреждения, что по многим делам уже истёк срок исковой давности… Туда-сюда, ещё парочка юридических моментов. Я не был уверен, что это сработает, но ведь сработало же!

Наверное, даже сам глава Башни не мог бы на это ничего возразить.

— Чувак, да ты герой! — с восторгом глядя на приятеля, сообщил Макс — и отпил ещё тыквенного латте.

— Да-да, я герой, — Владлен довольно усмехнулся. — Интересно… как быстро они там поймут, что я не победил систему, а только выиграл нам небольшую отсрочку и время на то, чтобы перевести дух…

Он покачал головой.

— Им бы и правда найти профессионального юриста с настоящим опытом. А лучше — целую команду.

— Да расслабься ты, друг, никто тебя не обвинит! — горячо возразил Макс. — Думаешь, существует такой юрист, который смог бы всерьёз переиграть канцелярию Смерти? Это же те парни, которые отправляют души в Рай, Ад и Чистилище с самого начала времён! Они должны знать все-все-все юридические приколы и лазейки, какие только бывают!

Влад довольно покивал головой.

— Ага, типа того. Даже моя временная отсрочка — уже достижение, учитывая, кто наш враг. Ну и к тому же…

Он отпил латте и развёл руками в стороны.

— Самое главное достижение — это то, что мне выписали огромную премию! И её хватило на то, чтобы нам двоим погулять здесь, в Хэллоуин, в мире живых!

Как и всем другим призракам, этим двоим платили Часами — временем воплощения в мире живых. Вот только рядовым сотрудникам Башни пришлось бы пахать без продыху несколько месяцев, чтобы накопить на пару часов прогулки. Но, во-первых, в хаосе и суматохе было проще выбить себе, такому герою и спасителю, большую премию, а во-вторых — стоял Хэллоуин.

Время, когда миры живых и мёртвых соприкасаются. Когда с тем же количеством Часов можно гулять среди живых вдвое, а то и втрое дольше.

У нас вся ночь впереди, и ещё останется!

Друзья рассмеялись.

— А что, если потом — ну, когда мы вернёмся — они возмутятся и скажут, что это ты недоработал? — Макс посмотрел на друга с лёгким беспокойством в голосе.

— Не-а, — тот покачал головой. — Я скажу, что они сами виноваты, что не разобрались. Да им там вообще повезло, что эти бумажки не пробились в настоящую Башню, где сидят всякие шишки!

— Ну, настоящая-то Башня защищена от таких штук…

— А кто знает? Смертельная Канцелярия, блин, это крутые ребята!

— И ты их победил!

Приятели снова рассмеялись.

— Как же ты крут, чувак!

— О, да! Ещё как крут, дружище!

Стукнувшись ладонями, Макс и Владлен продолжили наслаждаться прогулкой по хэллоуиновскому фестивалю — каждой её секундой. Жизнь была прекрасна, даже если вернулась к ним всего на считанные часы.

Да уж. Вечер выдался — тот ещё. Одно хорошо: мы успели уйти из этого придурочного книжного магазинчика раньше, чем туда налетели всевозможные любопытные, Отдел, журналисты и так далее. Словом, раньше, чем нас бы успели там задержать и заинтересоваться тем, что произошло.

Краем сознания я понимал, что это вряд ли пройдёт совсем без последствий, но это будет потом. А пока… да могу я отдохнуть наконец-то?

В общем, мы вернулись в парк, чтобы погулять всё-таки по фестивалю — по-человечески, без призраков и упырей. Ну пожалуйста!

Александра унесла оттуда несколько книг, безбожно не заплатив, и даже Юми, кажется, что-то совала в свой ядовито-розовый рюкзак, когда я обернулся на неё перед выходом. Но кто мог их обвинить? После того, что там случилось, это может считаться моральной компенсацией за то, что Герман чуть не прикончил их (и всех остальных) своими ритуалами.

И о чём только вообще думал этот доморощенный «эксперт», не вылезающий, по его словам, из архивов? А ведь если бы там по случайному совпадению не оказалось меня и Юми, эти призраки легко могли прикончить его и прочих.

Но, как бы там ни было, мы с Юми там оказались, и всё закончилось благополучно. А теперь я хотел отвлечься от всей этой немёртвой чепухи и просто отдохнуть. И чтобы никакие мелкие беды типа призрачного прорыва не могли испортить мне настроение!

— … где-то… дай подумать… сто пятьдесят штук! Нет, пусть будет сто пятьдесят четыре, — я с ухмылкой поглядел на аттракционщика.

Тот со значительным видом потряс передо мной банкой с маленькими пластмассовыми паучками и покачал усатой головой.

— Не-а. Ошибся, ошибся!

Я хмыкнул и развёл руками; в общем-то, я и не рассчитывал угадать. Такие развлечения, как «Угадай, сколько пауков в банке» — они не для победы, они для участия.

— … двести тринадцать? — предположила Юми, пристально глядя на банку. — Я думаю… их тут больше, чем двести.

— Теплее, но всё равно неверный ответ, — отозвался усатый аттракционщик. — Ещё будете гадать?

Мы оба повернулись к Александре; в наших с Юми глазах так и читалось — «ну что, гадалка, гадай».

Ага, Александра решила пока не возвращаться в палатку, оставив её под присмотром того вампирёныша, а потаскаться какое-то время за нами. Что ж; ни я, ни Юми не возражали против компании, сама же она…

— Прорывы, кристаллы, — заявила она после того, как мы оказались на достаточном расстоянии от книжного. — Призраки эти. Стабильность между мирами трещит по швам, особенно в эту ночь. Ну а то, что ты оказываешься в центре всего этого — ещё хуже. Всё так или иначе полетит к чертям, но, если быть рядом с тобой, я хотя бы точно буду знать, что ты опять натворил.

— Просто скажи, что тебе скучно торчать в этой палатке, — рассмеялся я.

Александра не стала возражать — и вот сейчас мы стояли возле прилавка с пауками в банке, а она, сощурившись, разглядывала эту самую банку и пыталась подсчитать забавы ради количество пауков в ней.

— Задействуй третий глаз, — посоветовал я.

— Заткнись, — бросила она в ответ. — И не мешай мне…

— Считай, считай, — усач её не торопил. — Всего одна попытка!..

— Возможно, духи могли бы тебе подска… — начала было Юми, но в этот самый момент Александра распрямилась и щёлкнула пальцами.

— Двести шестьдесят один!

— Это окончательный ответ? — аттракционщик приподнял одну бровь.

Эй, а нас он не спрашивал.

— Да, — довольно уставилась на него Александра. — Окончательный.

— И он совершенно верен! — аттракционщик взмахнул руками. — Их действительно двести шестьдесят одна штука, поздравляю! Это невероятная интуиция…

От его громких криков на нашу группу заоборачивались прохожие, мы же вдвоём с изумлением уставились на гадалку.

— Что, серьёзно? — не поверил я.

— Ну, — Александра саркастически улыбнулась, принимая от аттракционщика свой приз, небольшого плюшевого паучка с чрезмерно умильной улыбкой, — я просто задействовала третий глаз и обратилась за советом к духам. Что такого?

Кажется, она была чрезвычайно довольно собой. Но серьёзно, правда, как она угадала-то? Неужели действительно что-то может?

— Может, попробуешь угадать что-нибудь ещё? — предложила явно тоже заинтригованная Юми. — Кажется, вон там…

— Обойдётесь, — отрезала Александра. — Считайте, что это было ваше шоу за те билеты, что вы выиграли.

— Ладно-ладно! — я примирительно поднял ладони. — Теперь мы с Юми точно знаем, что ты самый настоящий экстрасенс, а никакая не шарлатанка. И если на нас внезапно нападут плюшевые паучки, лезущие из земли в случайных местах, ты мигом угадаешь эти места, и мы легко спасёмся.

Удар!.. Что-то больше и тяжёлое врезалось в меня, а затем я почувствовал что-то обжигающе горячее прямо по центру груди…

— Ну, может, и ты тоже спасся бы, Денис, — хмыкнула Александра. — Если бы смотрел куда идёшь, а не упражнялся в остроумии.

Юми захихикала.

— Простите… простите… простите… — забормотал какой-то высокий парень — это он врезался в меня. — Я виноват, моя вина… кажется, я облил вас тыквенным латте?

— В-вот! — второй, чуть пониже, тут же протянул бумажные салфетки, но почему-то не мне, а своему товарищу. — Владлен, держи!

— Спасибо… — Владлен взял салфетки у него и торжественно вручил их мне. — Ох… я очень извиняюсь…

Я оттирал тыквенный латте с кофты.

— Проехали. Бывает.

Александра права, если бы я не болтал, а смотрел по сторонам, то этого бы не случилось.

— Ты не обжёгся? — чуть запоздало обеспокоилась Юми, прекратив хихикать.

— Да ладно, — поморщился я. — Всё нормально. Я отдыхаю, и у меня хорошее настроение. Его не испортит ничего — ни призраки, ни тыквенный латте, и плюшевые пауки…

— П-призраки? — Владлен почему-то отшатнулся от меня на шаг. — С чего ты…

— Разве где-то призраки? — второй покраснел до ушей и принялся вертеть головой по сторонам — как-то уж слишком демонстративно.

Кхм. Кажется, мне нужно быть потише.

— Слишком реалистичные куклы в комнате страхов, — пояснил я, указав куда-то назад, себе за плечи. — Только что были там.

И, не дожидаясь, пока странная парочка спросит что-нибудь ещё, я махнул девушкам рукой:

— Пошли. Я ещё хотел до начала концерта зайти в лабиринт иллюзий.

— Да говорю тебе, это он!..

— Серьёзно? Среди всей этой толпы? Не может быть! Будь я на его месте, я бы спрятался в самой укромной дыре, а не разгуливал по парку среди кучи народу!

— Слышал поговорку «Лучше всего прятать дерево в лесу»? — Владлен поглядел на Макса с видом победителя.

— Всё равно не верю, — заспорил Макс. — Просто гуляет и всё?

— Слушай, — Владлен расширил глаза и понизил голос до шёпота, — я же копался в документах, пока составлял ту штуку для Смертельной Канцелярии… кое-что успел увидеть! Конечно, не самое секретное, но…

— И что, и что? — Макс уставился на него, тут же забыв про все свои сомнения.

— Видел его фото! Это точно он! — закивал Владлен. — Кепку надел, но это его лицо. И его зовут Денис, Денис Вальд. А девчонка так его и назвала!

— Тот тип, которого «Альфачи» ловили в больнице и так и не поймали? — Максу всё ещё было сложно в это поверить.

— Ага! — закивал Владлен.

— Слу-у-ушай… — протянул Макс. — Я так-то тоже слышал кое-что… что там, в больнице, с ним была какая-то азиаточка в яркой одежде!

Двое мертвецов уставились друг на друга.

— А третья кто? — неуверенно спросил Владлен.

— Не знаю, но это точно он, ты был прав! — с жаром заявил Макс. — Слышал, как он завернул про призраков? Я сразу понял, что он что-то подозревает…

— Может, он видит нашу истинную сущность? — на лице Владлена появился лёгкий испуг. — Тогда лучше бы к нему не подходить…

— Наоборот! — возразил Макс. — Это же наш шанс, чувак! Возможность подняться, получить повышение!

— Ну… я уже и так вроде как поднялся… — засомневался его приятель.

— А я нет!

— И что ты намерен сделать? С ним даже «Альфа» не справилась, у нас нет ни шанса!

— Это потому, что «Альфа» била в лоб… в смысле, шла напролом! Надо действовать тоньше, — Макс поглядел вслед уходящей троице — и быстро зашагал туда же, потянув друга за собой. — Незаметно проследим за ним. Убедимся, что это он — и только тогда вызовем подмогу. Они окружат его со всех сторон, он не уйдёт, а мы получим награду как те, кто его нашёл.

— З-звучит неплохо, — согласился Владлен, выдыхая от осознания того, что его приятель не призывает лично лезть в бой с Денисом Вальдом. — А как мы поймём, что это точно он?..

Макс усмехнулся.

— Есть один способ…

Странные это были ребята, очень странные. Я понял это ещё с того момента, как они шарахнулись от меня при слове «призраки», но тогда не придал особого значения. Теперь же….

— Они всё ещё идут за нами? — уточнил я вполголоса.

Юми тихо обернулась.

— Ага, — кивнула она. — Ты их знаешь?

— Понятия не имею, кто это, — отозвался я. — Но подозреваю, что они могут быть связаны с Башней. Теми ребятами, что пришли за мной в больнице.

Юми приподняла бровь.

— Ты знаешь больше, чем говоришь… Денис.

Александра согласно закивала.

— Возможно, — я не стал спорить.

Мы уже трижды сменили маршрут, а эта парочка всё шла и шла за нами, держась на некотором расстоянии и делая вид, что не смотрят в нашу сторону! Башня, не Башня, но им точно от нас что-то нужно. Да и «налетели» они на меня тогда тоже не случайно, похоже.

Призраки. Чтобы убедиться в этом, мне достаточно было взглянуть на них сквозь первый слой. Оба — мертвецы, прикинувшиеся живыми, и вот теперь они шли за мной.

— Кажется, они какие-то дилетанты, — заметила Александра. — Такая явная слежка.

— Да, — согласился я. — Но меня волнует не это, а то, сколько ещё тут кругом агентов Башни. Вряд ли только эти двое… нужно их как-то отвадить, кстати.

— Но как? — поинтересовалась Юми.

Я усмехнулся.

— Есть один способ…

Мне дорогого стоило не начать оглядываться по сторонам в поисках агентов Башни.

Нет, серьёзно. Кто поверит, будто Башня отрядила только двоих призраков-идиотов и всё? Нет уж; раз уж я настолько нужен Башне, то наверняка тут всё просто кишит их агентами. И мне просто повезло натолкнуться на самых некомпетентных и понять, что за мной ведётся слежка.

Сколько у нас времени?.. Вряд ли Башня рискнёт атаковать в толпе народа. Или всё-таки рискнёт?..

— В общем, — зашептал я своим спутницам, — есть идея, как сбросить с хвоста этих двоих. Но нужно снова подойти к ним поближе.

Юми поглядела на меня; лицо японки было предельно серьёзным. Наверное, ни в больнице, ни в букинистическом магазине она не была такой напряжённой. Настолько сильно обеспокоена происходящим?

— А что дальше? — спросила она; в голосе от волнения сильнее прорезались нотки акцента. — Два этих дурака уйдут, но если ты прав, тут ещё кругом много агентов Башни. Может, они уже следят за тобой!

— Вот-вот, — поддержала её Александра. — Просто не палятся, как эти два балбеса.

В тоне гадалки, впрочем, никакого волнения не читалось; скорее — любопытство, что же я там такое придумал.

Но в том и дело, что весь мой план был одной большой наглостью. Оставалось верить, что это сработает.

— … потом решим, — выдохнул я. — Может, у меня получится на время отвлечь внимание Башни в другое место, и пока они будут отвлечены, мы уйдём отсюда…

Настроение было паршивым. Все эти мёртвые придурки всё-таки испортили мне отдых, и теперь я не смогу остаться на концерт! А он уже вот-вот начнётся, между прочим, у сцены собиралась приличная толпа фанатов Гаруспика.

— Так, — снова прошептал я, наклоняясь к девушкам. — Пока — простая часть. Вот, там, после аппарата для поп-корна и палатки с крафтовыми оберегами, можно укрыться. Заходим туда и ждём, и если они правда так тупы, как мы думаем, через пару минут они появятся там.

— А если нет? — поглядела на меня Юми.

«Тогда и остальной план не сработает», — пронеслось у меня в голове.

— Слушай, — продолжала японка. — Проще всего будет уйти из парка.

— И дать им возможность атаковать меня, когда рядом нет толпы свидетелей?

— Они и в толпе могут атаковать, — отрезала Юми, всё ещё предельно серьёзная. Что это с ней? — А я знаю одно безопасное место.

— Какое ещё⁈

Она усмехнулась, но эта усмешка вышла не такой, как обычно — беззаботной и слегка безумной — а даже немного зловещей.

— Мой дом. Там несколько сильных защитных оберегов, через которые они не проберутся. Думаешь, мои мама с папой отпустили бы меня в другую страну, не дав лучшую защиту из возможных?

Я застыл на пару секунд.

— Давай попробуем по-моему, — заключил я после короткого размышления. — Направиться к тебе мы всегда успеем.

Юми коротко кивнула, Александра закатила глаза — и мы все трое зашагали к укрытию.

— … куда он делся? — Макс растерянно моргал, глядя на то, как проход между двумя палатками остаётся пустынным. — Почему он не выходит?

— Может, вышел с другой стороны? — Владлен удивлённо оглядывался по сторонам.

— И что… это значит, что мы его потеряли? — в голосе Макса зазвучал испуг.

Владлен вздохнул.

— Да ладно. Не переживай так, мы ведь не сыщики, в конце концов. Давай лучше…

— Не переживать⁈ — возмутился Макс. — Как я могу не переживать? Ты понимаешь, что это было нашим лучшим шансом? Выбиться в люди!

— Да, ты прав, — Владлен тоже приуныл. — Если бы мы поймали Вальда для Башни, они бы поняли, что мы можем больше, чем стоять в оцеплении или переворачивать бумажки.

— Именно! Мы не массовка! Мы герои!

— Я так точно герой, — подтвердил Владлен. — Спас всю Башню от этих писем.

— И хочешь, чтобы тебя так и запомнили⁈

— Эээ… ну, вообще-то — да…

— Не так сказал, — Макс прокашлялся. — Хочешь, чтобы тебя запомнили только за это и больше ни за что? Остаться героем на один раз?

— Не хочу! — теперь уже Владлен возмутился. — Просто подумай сам, что, если его там уже нет? Где мы будем тогда его искать?

— Что, если его там уже нет? — Макс уставился на него. — Тогда мы его упустили, а через день, два, неделю его найдёт кто-то другой. И знаешь, что произойдёт тогда? Он станет героем. А тебя забудут. Никому не нужны герои прошлого сезона.

— Да, но… — Владлен всё ещё колебался. — Я просто подумал, мы ведь можем быть живыми не так долго… до утра или около того. Нам точно стоит тратить драгоценное время на Вальда, когда мы могли бы заняться чем-то другим?..

Макс вместо ответа лишь хмыкнул — и зашагал вперёд, к палаткам.

— Да понял я, понял! — Владлен метнулся за ним. — Подожди…

Он был почти полностью уверен, что, когда они заглянут в проход между палатками, там будет пусто. Ни следа от Дениса Вальда, ни намёка на то, куда он мог деться. Но если Макс так хочет в этом убедиться сам — что ж, наверное, пусть сделает это…

Макс как раз уже подходил к проходу; Владлен догнал его и шагнул внутрь одновременно с ним…

Денис Вальд шагнул им навстречу с самым решительным видом.

— Ну привет, — хмыкнул он с нехорошим выражением лица. — Думали, я не замечу слежку, да?

Что ж, с простой частью было покончено. Пришлось немного подождать, но два призрачных идиота всё же сунулись ко мне вплотную.

Началась сложная часть. Посмотрим, насколько они идиоты — совсем уж беспросветные, или умнее, чем я надеялся.

— Ну привет, — я натянул на своё лицо грозное выражение. — Думали, я не замечу слежку, да?

— Что… что… с чего ты взял… — забормотал первый, тот, что пониже.

— Вовсе нет! — замахал руками второй, высокий — Владлен, кажется. — Разве это похоже…

— Да бросьте! — я уставился на них. — Вы следуете за нами уже четверть часа!

Юми и Александра за моей спиной согласно кивнули.

— Мы не…

— Если «вы не», то зачем вы вообще сунулись в этот проход? — припечатал я.

Повисло молчание.

А затем я широко улыбнулся.

— Да ладно, парни. Я знаю, что вам очень хочется найти Дениса Вальда. Как и каждому из нас тут. Но если вы такие дилетанты, то мне это только на руку — я найду его первым.

Два духа непонимающе переглянулись.

— Погоди, в каком смысле…

— Ты же… но…

Я рассмеялся.

— Вы совсем ку-ку, что ли? Не можете живого человека от доппельгангера отличить?

— Доппельгангера?

— Классификацию нежити не изучали, что ли⁈ — совсем уж обиделся я.

— Эй! — Владлен зарделся. Хорошая маскировка, краснеет совсем как живой. — Я изучал… не нужно считать меня за идиота. Доппельгангер — призрак-перевёртыш, он принимает облик своей цели…

— Я тоже изучал! — с опозданием вклинился второй.

— Вот именно, — я глядел на них с неодобрением. — Если я принял облик Вальда, это значит, что он где-то близко. А вы своей клоунадой и попытками неумелой слежки вот-вот сорвёте мне всю операцию! Из-за вас, придурков, я не получу повышения в Башне!

Призраки снова переглянулись.

— Эй! — возмутился низкорослый. — Не ты один тут его ищешь вообще-то!

— И повышение нужно не только тебе! Нам с Максом…

— А вы его так и так не получите, — скривился я. — Вы только сдадите нас всех, и из-за вас он уйдёт!

Ладно, мне повезло, что они на это купились, иначе пришлось бы импровизировать (и, возможно, использовать силы Смерти). Продолжаем в том же духе.

— Подумаешь, перепутали! — огрызнулся Макс. — Всё равно мы первые поняли, что настоящий Вальд где-то рядом. Сейчас найдём его, а ты с такой маскировкой даже не подберёшься к нему. По-твоему, что он сделает, когда увидит двойника?

— А он его не увидит, — улыбнулся я. — Так что лучше гуляйте отсюда, ребятки, наслаждайтесь концертом. И не мешайте профессионалу. Вальд прячется прямо на виду, но вы, похоже, не узнаете его, даже если будете смотреть в упор.

Повисла немая пауза, а затем оба призрака обернулись в сторону сцены.

— На виду, говоришь?.. — нехорошим тоном пробормотал Владлен. — Наслаждаться концертом?

— Хех, — усмехнулся Макс. — Спасибо за подсказку, мудак. Не надо считать нас полными идиотами, может, тогда и правда успел бы первый.

Кивнул друг другу, призрачные дружки быстрым шагом направились в сторону сцены.

Э?

Вообще-то я не это имел в виду… думал просто послать их в какой-то другой уголок парка, желательно так, чтобы за ними потянулись и остальные. На то, что «Денис Вальд» прячется где-то около сцены, я не намекал.

Но, в общем-то, какая разница? Всё равно же сработало.

— Ну? — Юми, всё ещё такая же серьёзная, уставилась на меня. — Теперь пора валить отсюда.

— И что будет дальше, по-твоему? — Александра наклонила голову вбок.

— Дальше? — задумался я. — Дальше они будут искать там «Дениса Вальда», попутно выкинув какую-нибудь глупость, которая привлечёт внимание других мертвецов. А я в это время…

Я хотел было сказать «свалю, как и предлагает Юми» — но задумался. Может, лучше и правда прятаться на виду, заодно развлекаясь в свой законный выходной, а не убегать?

Юми закивала.

— Пошли-пошли. Сделаю чай как в Японии, а ты мне расскажешь, что это за Башня и что ты скрываешь, Денис.

Ага. Вот почему она так тащит меня домой. Любопытство взыграло?

— Нет, я не про это, — возразила Александра. — Что будет дальше тут? Эти призраки — редкостные дебилы, раз поверили в твой блеф. Думаю, мы все прекрасно понимает, что они здесь натворят какой-нибудь херни. И что будет потом?

Мы с Юми уставились на неё с выражением непонимания на лицах.

— Это всего лишь два рядовых призрака, — заметил я. — Жертв не будет. Ну, может, засветятся немного, привлекут внимание…

— Вот именно! — отрезала Александра. — Привлекут внимание! Ко мне.

— Да почему к тебе-то? — не понял я.

— Потому что ко мне и так в последнее время слишком много внимания! Прорыв в моём салоне, потом та дичь в книжном. Думаешь, Отдел не выяснит, что я была там? А потом ещё здесь что-то — и снова я. В списке участников ярмарки я, на камерах я. Вы-то, может, свалите, а мне оставаться тут.

— Мы свалим! — подтвердила Юми. — Зачем нам оставаться тут, если за Денисом ведётся слежка?

— Затем, что вы это всё заварили! — возмутилась Александра. — И ты, между прочим, так и не отдал мне книги…

Я усмехнулся. Насчёт слежки — с одной стороны, конечно, да, с другой… Я ведь правду сказал насчёт «прятаться на виду». Кто привлечёт больше внимание — тот, что быстро уходит куда-то, или тот, кто беззаботно гуляет по ярмарке?

— Как будто я не видел, что ты стащила книги их магазина, — хмыкнул я.

— Это не считается!

— Ещё как считается. Пошли к сцене, посмотрим со стороны, чем там займутся эти двое.

— Вряд ли главный певец, — Макс вертел головой, разглядывая публику возле сцены. — Но кто-то из музыкантов — вполне может быть…

Сцена пока была пуста — если не считать время от времени снующих по ней работников, которые подключали какие-то провода, настраивали аппаратуру и всё такое — но народ уже шумел, прыгая возле сцены и выкрикивая «Гаруспик! Гаруспик!». Многие были не вполне трезвы, кто-то махал руками или зажатыми в них предметами, но драки вроде не было — пока.

— Да как бы он среди них оказался? — возразил Владлен. — Нет, он просто решил спрятаться в толпе. А где самая большая толпа?

— Да здесь, перед сценой, ты прав… — Макс почесал макушку. — Блин, Гаруспик… раньше любил его песни. Ну, когда ещё был…

Он не договорил — всё-таки вокруг них были люди, не стоило палиться так явно.

— А сейчас не любишь? — Владлен удивлённо поглядел на него. — По-моему, песни такие же клёвые, как были.

— Да, но он же поёт про… ну, истребление нежити, зомбаков, упырей… — Макс понизил голос до шёпота. — Это как-то… если я буду такое слушать, получится несолидарно. Мы теперь тоже нежить, должны быть на одной стороне.

— Но мы же не зомби и не упыри, — резонно возразил Владлен. — Они вообще безмозглые твари.

— Всё равно!..

— Зомби и упыри — это ожившие тела без души. А мы призраки, мы наоборот — души без тела. Они не мы. Они не равны нам!

— То есть, ты думаешь… это не будет несолидарностью, если я кайфую от таких песен?

— Да конечно же, нет!

— Погоди, а у него нету песен про охоту на призраков? Это вот уже было бы по-настоящему нехорошо… слушать песню про геноцид своих — такое в приличном обществе осуждается. Нас могут даже из Башни уволить…

Владлен задумался.

— Не помню таких песен, — отозвался он наконец. — По-моему, у него вообще только один альбом про нежить, остальное — обычная попса про любовь и всякое непонятное.

Макс закивал.

— И вообще, думаешь не о том! — Владлен сосредоточенно хмурился. — Сам же хотел найти Вальда и выбить это повышение!

— Я и сейчас хочу… — Макс помотал головой, отбрасывая лишние мысли. — Слушай! Действуем так, как я и говорил. Мы не лезем в бой, я не хочу превратиться в кучку праха.

— Бррр… я тоже, друг.

— Вот! Нам нужно просто понять, кто из них Вальд — а потом вызвать подмогу. Именно в таком порядке, а то вся слава достанется им!

Владлен кивнул.

— И не напутать, — добавил он. — А то если из-за нас они поднимут людей зря, спалятся в толпе… представляешь, что с нами будет?

— Ага, конечно. Такого никак нельзя допустить. Нужно знать наверняка.

— Ты говорил, что у тебя есть план, как понять, кто их них Вальд.

— Ага! — просиял Макс. — И самое лучшее здесь — то, что неважно, на сцене он, за сценой или перед ней. Если он рядом, подействует в любом случае!

— А если он вообще не тут? — мрачно спросил Владлен. — Если этот доппель нас намахал? Просто ляпнул, чтобы мы ушли не в ту сторону, а он сам мог в это время найти Вальда и забрать себе все лавры…

— Да он не собирался нам подсказывать, просто ступил! — возразил Макс. — Подумай сам… если бы он уже точно, наверняка знал, где прячется Вальд — он бы уже добрался до него! Значит, он сам ещё пока не знает.

— Но как тогда…

— Но он подал правильную идею! Что-то всё-таки соображает. Вальд, если он тут, спрячется в толпе. А как ты сам сказал, самая большая толпа — перед сценой.

Он обвёл рукой пространство вокруг. Толпа, между тем, всё прибывала и прибывала; до концерта оставались считанные минуты. Впрочем, на сцене по-прежнему находились только работники. Судя по всему, у них что-то не клеилось, с аппаратурой возникли какие-то проблемы, и они нервничали, пытаясь успеть наладить всё в срок.

— Нам нужно к самой сцене, вплотную, — заявил Макс. — Условия идеальные. Музыка и много народу.

— И зачем? — Владлен смотрел на него.

— Камон, приятель! Сегодня же Хэллоуин! Пока ты там зубрил юридические приколы, я два раза прочитал брошюрку «Сто и один способ влиять на мир живых в Хэллоуин».

Глаза Владлена загорелись.

— Да-да… мне такая тоже попадалась на глаза, но было не до того…

— Ну вот, а я ознакомился, — Макс улыбнулся. — Музыка — очень мощный проводник спектральной энергии. Особенно когда эта музыка резонирует с десятками и сотнями душ. Если музыка наполнена правильной энергией, она может даже в транс ввести!..

Владлен продолжал кивать, делая вид, что ему всё понятно.

— Когда они начнут играть, — пояснил Макс, — мы вдвоём напряжёмся и вложим в музыку призрачную энергию. В обычный день бы не вышло, но сейчас…

— Да-да, Хэллоуин, я понимаю, понимаю, — закивал Владлен ещё энергичнее. — Так что произойдёт-то, когда мы это сделаем?

«И не прилетит ли нам за это по шапке от начальства, вместо повышения?» — пронеслась у него в голове мысль.

— Точно не знаю. Но если музыка, заряженная нашей призрачной энергией, срезонирует со всей толпой тут… это частично погрузит их в мир мёртвых. Душа будто на мили-секунду вылетит из тела, а поскольку миры сегодня особенно близко…

Он рассмеялся.

— Понятия не имею, что именно произойдёт. Но это будет эпично, друг!

— Л-ладно, — Владлен всё ещё не был до конца уверен, нравится ли ему этот план — но, с другой стороны, если всё выгорит… да и Макс был так убедителен, он словно заряжал его своей уверенностью.

Так что кратковременная мысль растворилась без остатка.

— Это хорошо, конечно, — поглядел он на друга. — Но как мы сможем узнать, кто их них — замаскированный Денис Вальд?

Макс рассмеялся.

— Ну, это самое простое. Очевидно, это будет тот, на кого наши силы не подействуют!

— ГА-РУС-ПИК! ГА-РУС-ПИК!!!

Вопли, доносящиеся с пространства перед сценой, пронзали ночной парк; наверное, жители ближайших домов проклянут эту ночь. А ведь концерт ещё даже не начался.

Пожалуй, одних только этих криков уже хватало, чтобы вплести в них какую-нибудь призрачную энергию. Ночь Хэллоуина и единый порыв множества людей напитали бы слова силой. Но этого было бы мало, чтобы начался настоящий хаос — такой, который выявит в толпе Дениса Вальда.

— Смотри, — Владлен указал Максу. — Наш доппельгангер тоже здесь, вместе со своими подружками!

— Значит, мы были правы, — нахмурился Макс. — И теперь он хочет нас опередить. Чёрт, что делать?

— Просто делать что делаем, — кивнул ему Владлен. — У тебя отличный план, бро. Следуем ему, и тогда мы первыми найдём настоящего Вальда, а ему останется только плакать. Он будет уже не такой крутой, да?

— Во, во, во! — глаза Макса загорелись. — Начинается! Гаруспик выходит!

Оба призрака тут же забыли про конкурентов и уставились туда же, куда и все. Вообще-то пробиться к самой сцене было почти непосильной задачей — столько народу тут столпилось в этот час — но немного призрачных способностей помогли им протолкаться сюда.

Ну, пока на сцену выходил ещё не сам Гаруспик, а только его бэнд, но толпа уже ликующе взревела, приветствуя группу. Над сценой зажглись огни, освещая её кроваво-красными и ядовито-зелёными пятнами, а спустя несколько секунд перед толпой, воздев руки в приветственном жесте, появилась и сама звезда.

— Ну привет, народ! — заорал он. — Успели заскучать?

— Да-а-а! — вопила толпа.

— Раскачаемся⁈

— Да-а-а-а!!

— Мы на-а-ачинаем!

— Да-а-а-а-а!!!

— Та-а-агда поехали!

Музыканты кивнули друг другу; ударник постучал палочками друг о друга, гитарист взял первые рифы.

— Мир треснул пополам!! — Гаруспик двумя руками сжал микрофон. Наряд звезды представлял из себя увешанную странными амулетами накидку поверх кожаного рокерского прикида. — Мир треснул пополам!

— … качает, — прошептал Владлен, прищёлкивая пальцами.

— Погоди! — Макс поймал его руку. — Сейчас очень важно уйти с общей волны. Пусть живые войдут в резонанс с песней, но нам нужно быть вне его. Эффект подействует только на тех, кто увлечён песней.

— А… окей, окей, — Владлен моргнул, глядя на него. — Тогда начинаем?

— Начинаем. Просто направляй спектральную силу, распыляй её над толпой. Она войдёт в нужное русло сама, её направит музыка.

— … мир треснул пополам!!! — надрывался певец.

— Никогда не понимала, что люди находят в Гаруспике и его песнях, — поморщилась Александра.

— Очень громко, — согласилась Юми. — И я не понимаю, почему он поёт одну и ту же строчку. Мы уже поняли, что мир треснул пополам.

— Погоди, это вступление, — пояснил я. — Сейчас начнётся нормальный текст. Ну… насколько он там вообще нормальный.

Я тоже не был большим фанатом Гаруспика, но всё-таки, учитывая дикую популярность певца, песни его слышал. И действительно, как раз в этот момент вступление закончилось, и тот заголосил:

— Нежить! Прорывает последний кордон.

Смерть! Тянет хищные руки.

Каждый из нас обречён,

Обречён на вечные муки…

Толпа качалась в такт, подвывая и размахивая зажигалками.

— Боже, кто ему тексты пишет? — поразилась Александра. — «Руки-муки», что это за рифма?

— Это попса, — пояснил я. — Пусть и ряженная под рок. Кого волнует текст?

— Мне больше эндинги аниме нравятся, — скривилась Юми. — И, кстати, я нигде не вижу тех двух дураков. Может, пойдём отсюда, пока у нас уши не заболели?

— Нам! Некуда больше бежать.

Мы! Застыли в последней надежде,

Что я сумею тебя удержать

От падения в то, что между…

ДВУМЯ ПОЛОВИНАМИ МИРА!!!

На последнем выкрике Гаруспика на сцене вспыхнуло сразу несколько струй огня, бьющих вверх.

— Погоди-погоди, — Александра покачала головой. — Я что-то чувствую.

— Что? — я огляделся по сторонам. — Концерт как концерт…

— ДВУМЯ ПОЛОВИНАМИ МИРА!! — орал Гаруспик. — МИР ТРЕСНУЛ ПОПОЛАМ!

Я вздохнул. Наверное, Юми права и мы сами себя накручиваем. Просто дурацкий концерт, и раз уж находиться здесь и прыгать под эту музыку — так себе развлечение, то смысла задерживаться здесь особого не было.

Но сказать об этом я не успел. Потому что через секунду мир треснул пополам, и мы оказались между двумя половинами мира.

— Эй!!! — заорал в полный голос (благо, в таком шуме всё равно никто бы не услышал) Владлен, уставившись на Макса, когда каменную брусчатку под их ногами прочертила первая трещина, и подземный толчок едва не сбил их с ног. — Это нормально⁈

— Понятия не… в смысле, да, нормально! Это наши силы действуют! Продолжа-а-а…

А через секунду оба призрака рухнули вниз, в трещину под своими ногами.

Впрочем, силу, что вырвалась оттуда, было уже не остановить. Макс с Владленом лишь направили её, и теперь она всё продолжала прибывать.

— В смысле, трескается?

На меня с непониманием уставились и Юми, и Александра.

— Говорю то, что вижу! — отрезал я. — Как будто песня действует на реальность!

Я действительно видел трещину. Она мерцала, то появляясь, то исчезая, будто бы сама не могла определиться, существует она или нет, но я видел её.

Взгляд через первый слой развеивал все сомнения. Трещина была — она расползалась между самими мирами, между границей мира живых и мира мёртвых, и, кажется, уходила ещё дальше, вглубь, на нижние слои. Как там было в песне, что-то про вечные муки?

Твою мать, мужик. Не мог спеть что-нибудь про радость и счастье?

— Ты была права, — я обернулся на Александру. — Сейчас здесь будет полный п**дец.

Та не стала заявлять в духе «А я же говорила», лишь кивнула и уточнила:

— Что именно ты…

Толчок едва не сбил нас с ног.

— Какого⁈ — Александра схватилась за меня, чтобы не упасть; мы стояли с краю, а там, в центре толпы, люди падали на ноги, тряслись и качались — и как будто не замечали происходящего.

Музыканты на сцене продолжали играть; вцепившись в микрофон, Гаруспик снова начал петь первый куплет, про вечные муки и нежить, которая прорвала кордон. Его будто заело.

— Они ничего не соображают! — Юми дёрнула меня в сторону, и я лишь чудом увернулся от чьего-то падающего тела. — Смотри, они даже не видят, что происходит!

И действительно. Небольшая часть народу — в основном те, кто были не в самой толпе, а рядом — спешили убраться прочь, но толпа теперь сценой лишь продолжала выкрикивать слова из песни вместе с Гаруспиком.

— Нет-нет-нет… — я покачал головой, глядя на первый слой. — Всё плохо…

Души живых просачивались через расширяющуюся трещину; они ещё держались за материальный мир, но в этот момент словно висели над пропастью. Трещина светилась ярко-красным, пульсируя, как живое существо, и мне совершенно это не нравилось.

Музыка продолжала греметь; толпа колыхалась, замерев в каком-то трансе и лишь выкрикивая слова, музыканты на сцене тоже продолжали скорее исполнять программу, чем играть что-то осознанно. Новый толчок почти не задел меня, но вот зрители перед сценой повалились друг на друга, и я отчётливо увидел, что некоторые из них вот-вот сорвутся вниз.

Вот чёрт.

— Нужно их вытащить!.. — я попытался рвануться вперёд — но в этот момент меня удержала за плечо рука Юми.

— Эй, — у неё опять был хорошо слышен акцент, а глаза были серьёзными — и сердитыми. — Ты уверен?

— Они сейчас…

— Да, но это выдаст тебя Башне. Ты же хотел укрыться от них, а не наоборот!

— А что мне, смотреть, как они гибнут? — я вырвал плечо.

— Хочешь вместо этого погибнуть сам? Сейчас приедут специалисты, они и займутся всем… — попыталась возразить она.

— Пока специалисты приедут, они тут все в Ад провалятся, — отрезал я, обернувшись на Юми. — Ты помогаешь или нет? Если нет, то хотя бы не мешай.

Юми, конечно, забавная, а если привыкнуть к её манере общения — то довольно приятная девушка. Но я пришёл сюда один, и не хочу, чтобы мне указывали, с кем мне отсюда уходить. Что вообще на неё нашло?

— Я помогаю, — неожиданно отозвалась вместо неё Александра. — Только не знаю, что нужно делать.

— Убрать их с площади! — я огляделся по сторонам; трещина была не очень велика, и, возможно, если убрать их отсюда…

Подлетев в одному из упавших при толчке людей, я попытался оттянуть его от трещины, которая теперь уже сильнее проглядывала в мире живых.

— Бесполезно! — Александре приходилось перекрикивать шум. — Они же в трансе, сам видишь!

— Вижу! — подтвердил я.

— Хорошо, что мы не его фанаты: по логике, песня должна вогнать в транс тех, кто вошёл с ней в резонанс…

— Ага, вот только плохо, что в трещину может засосать не только их, но и нас тоже!

Я уставился на Гаруспика, который запрокинул голову куда-то кверху и продолжал вопить как не в себя.

— Нежить! Прорывает последний кордон.

Смерть! Тянет хищные руки.

Каждый из нас обречён,

Обречён на вечные муки…

Ох, заткнись, заткнись. Ещё нежити мне сейчас не хватало.

Новый толчок ознаменовал расширение трещины; я нырнул прямиком на первый слой — прямо к пропасти, над которой зависли десятки душ. Может, можно закрыть её как-то с этой стороны?

— Нам! Некуда больше бежать.

Мы! Застыли в последней надежде,

Что я сумею тебя удержать

От падения в то, что между…

Ага, хотелось бы. Я схватил за шкирку какую-то девушку, трясущуюся в трансе, и быстрым движением отшвырнул её от края; следующим стоял парень, почти сползший вниз…

— Влево!! Живее! — заорала Александра, прикрывая голову руками.

Хорошо, что моё тело послушалось её быстрее, чем мозг задумался — почему я вижу Александру и почему она видит меня? Ведь я ушёл на первый слой, а значит…

Справа от меня — там, где только стояли я и парень, которого я успел схватить за руку — уже ползла новая трещина. Миг — и брусчатка разошлась, и наружу вырвался лишь столб раскалённого пара. Где-то на другом конце площади несколько душ сорвались вниз, даже не осознав этого, а тела продолжали дёргаться в макабрическом экстазе…

— Сзади! — выкрикнула Александра.

— Откуда ты…

— Просто доверься мне!

Новая трещина действительно возникла сзади; я вовремя отскочил. Александра сама едва не рухнула, но вцепилась мне в плечо.

— Какого хрена ты такой ледяной? — она уставилась на меня. — И мерцаешь, как вся эта трещина!

Новый толчок; люди падали на площади, души проваливались вниз, а тела оставались колбаситься под невесть какой раз повторяемый куплет.

— Потом объясню! — крикнул я. — Поодиночке их не вытащить, нужно как-то вырубить музыку! Сможешь провести нас туда?

— Я… не знаю. Я стараюсь, но…

— Давай! Это должно быть не сложнее, чем сосчитать пауков в банке!

— Хорошо-хорошо… Давай вправо!

Новая трещина взметнула вверх кусок камня; я присел, чтобы они не угодили мне в лоб — а затем увидел, как камень пролетает прямо сквозь тела людей. Кажется, брусчатка сломалась только на первом слое, в мире живых она цела…

А вот эти твари вполне себе и в мире живых! Из открывшейся трещины показалась чья-то рука, угольно-чёрная и толстая, и, судя по вскрику Александры, отлично ей видимая. Миры на этой небольшой территории уже практически слились воедино; ещё пара толчков — и вниз полетят все души, что продолжают подниматься и трястись под музыку…

Тварь из щели быстро выбиралась наружу; за ней показалась вторая, пока первая метнулась прямо на нас…

Свист катаны заставил тварь отлететь обратно.

— Идите давайте уже! — выдохнула Юми. — Чем быстрее покончим с этим, тем быстрее будем в безопасности!

Ха. Это точно та же самая Юми, которая пробралась в полную нежити и окружённую Отделом больницу после первого же моего сообщения?

Впрочем, думать было некогда; мы с Александрой, перепрыгивая через дыры и трещины, помчались сцене. Ну как помчались — для этого следовало обходить мне валяющиеся всюду тела.

— Назад, назад! — Александра потянула меня за руку, а в следующую секунду земля под нашими ногами встала на дыбы. С каждым следующим толчком трещина становилась всё реальнее и реальнее в мире живых; мы успели увернуться в последнюю секунду.

Новая чёрная тварь прыгнула на нас, но в моей руке возник серп; удар — и существо развеялось дымным облаком.

Наконец, мы были у сцены.

— Давай назад! — я указал Александре на территорию позади сцены; там никого не было — кажется, звукари и работники сцены эффекту не подверглись (ещё бы — вряд ли их будет колбасить от песни, которую они слышат постоянно), но в ужасе разбежались. — Поищи, где там нужные провода, и отключи их.

— А ты?

Я кивнул на саму сцену; трещина ползла где-то под ней, но настил не давал музыкантам и певцу провалиться.

— Попробую вырвать у него микрофон. Вдруг поможет!

— Давай, — Александра покосилась за сцену. — Там должно быть потише…

Я кивнул ей — и, обойдя сцену сбоку (для этого снова пришлось перескочить через пару лежащих тел, одну трещину и врезать серпом чёрной твари), взлетел вверх по ступенькам.

На самом деле, если бы я просто хотел, чтобы музыка замолчала — я бы лучше тоже побежал назад, искать провода. Но у меня была другая мысль.

Всё, что сейчас происходило — всё шло в точности по тексту песни. Треснувший пополам мир, твари, лезущие оттуда, и люди, кое-как балансирующие на краю. Кто-то рухнул вниз, кто-то пока ещё удержался. А Гаруспик завис на одном куплете, войдя в транс с собственной песней…

Что, если…

У меня не было уверенности, что это сработает. Но попробовать стоило. Оказавшись наверху, я ринулся к Гаруспику, но как раз в этот момент сцену тряхнуло — трещина прошла ровно внизу. Грохнули в диссонансе тарелки, бас-гитарист рухнул на помост, клавишник проехался рукой по всему синтезатору, а сам Гаруспик упал на колени — но, словно не замечая всего этого, продолжал петь.

— Мир треснул пополам! Мир треснул пополам! Мир…

Не устояв на ногах, я тоже покатился по сцене, едва не слетев с неё, но в последний момент уцепился за край.

— … треснул пополам! Мир треснул…

— А потом не треснул! — оказавшись вплотную к Гаруспику, я рванул микрофон, зажатый в его руках. Хрен там! Руки певца будто закостенели, и вырвать оттуда что-то было почти нереально.

На меня светили софиты, но в данный момент мне это было совершенно по барабану — всё равно этого никто не замечал. Уж точно не те, чьи души в этот момент сыпались в Преисподнюю, как спелая черешня с ветки.

— … пополам! — надрывался Гаруспик. Кажется, завтра с утра он будет только хрипеть и сипеть. Если, конечно, доживёт до этого момента.

— Отдай сюда! — прорычал я.

Вырвать микрофон совсем не получалось, но мне удалось притянуть его к себе вместе с руками Гаруспика — теперь казалось, что мы поём дуэтом. Второй рукой я заткнул звезде рот, а сам завопил в микрофон, стараясь хоть немного попадать в ноты:

— Мир снова целый был! Мир снова целый был! Нежить! Пошла нахрен и там осталась! Дыры! В земле затянули обратно! Те, кто упал на дно, ээээ, тоже вернулись обратно!

Кажется, теперь я официально лишился любого права критиковать тексты песен Гаруспика, но извините — времени подыскивать рифму не было. Главное — чтобы оно вошло в резонанс с играющей мелодией, иначе не подействует.

Гаруспик, к счастью, не вырывался, просто мычал мне в ладонь; похоже, ему не было никакой разницы, петь с микрофоном или без. Я же повторял свой идиотский текст снова и снова.

В какой-то момент над нами мигнули и погасли софиты, и мир погрузился в темноту. Чёрт, не тот провод, Александра! Ищи другой!

Действует? Или нет? Мне показалось, что толчки прекратились, да и трещина стала меньше, но времени вглядываться не было — нужно было петь дальше…

…музыка оборвалась на полутоне — кажется, Александра нашла-таки нужный провод — и, выпустив Гаруспика и микрофон, я обернулся к площади.

Трещина медленно исчезала; люди, приходя в себя, поднимались на ноги. Подействовало? Души, упавшие вниз, вернулись или нет?

— Что это было?.. — донеслось с площади.

— Вау! Вот это шоу!

— Невероятно!

— Я почувствовал себя так, будто на пару секунд умер… просто провалился в какую-то бездну, а вокруг ничего!

— Я тоже!

— И я! А потом всё замолчало… эй, мы хотим ещё!

Тихо выдохнув, я рухнул на доски сцены. Где-то вблизи от меня приходили в себя певец и музыканты, и я надеялся, что без софитов они не сразу заметят меня и не зададутся вопросом, кто я такой и что здесь делаю.

Полежав на досках ещё пару секунд, я встал; Гаруспик тоже поднялся на ноги, и я поймал на себя его удивлённый взгляд.

— Обслуживание сцены, — тихо усмехнулся я. — Не благодари.

И направился вниз, туда где уже стояла Александра.

Интересно, а где Юми?..

— … вау! — только и смог выдохнуть Макс. — Я думал… думал, мы уже…

— Я тоже… — Владлена трясло крупной дрожью.

— Это правда был Ад? Один из нижних слоёв?

— Спроси чего полегче, бро!

Два духа поглядели друг на друга.

— Почему мы вернулись? — поинтересовался Макс.

— Понятия не имею, — отозвался Владлен. — Зато точно знаю, что нам бы лучше отсюда убраться. Вальда мы не вычислили, лишь чудом не попали в Ад, плюс привлекли кучу внимания. Сейчас здесь будет Отдел и ещё чёрт знает кто.

— Ага. Пошли.

Пошатываясь и стараясь не слишком отсвечивать, они принялись проталкиваться в приходящей в себя толпе.

Юми задумчиво смотрела в спины двум призракам, быстро покидавшим площадь. Ей хотелось выругаться во весь голос, но она сдерживала себя.

Всё шло отлично. Ну, не совсем — всё-таки прорыв в книжном магазине не входил в её планы — но потом всё наладилось. Она уже почти втёрлась в доверие к Денису. Ещё немного, и он бы согласился пойти к ней домой, затем она расспросила бы его обо всём — и он бы рассказал ей. Про Смерть, про Ингрид и Михаила, про чёрный кристалл. Всё, что интересует её начальство из Башни.

Но нет, нужно же было появиться этим двоим и всё испортить!

Ладно… ещё не вечер. По крайней мере, Денис ни о чём не догадывается и полностью доверяет ей — уже немалый успех. К тому же, Башню наверняка заинтересует фолиант, который она унесла из книжного магазина, подстроив всё так, чтобы выглядело, будто он сгорел. Фолиант, в котором говорится, как увидеть Аббадона.

Аббадон, прикрыв глаза, валялся в кресле и лениво наблюдал из-под опущенных век, как я лихорадочно собираю вещи и пытаюсь вспомнить, ничего ли не забыл.

Наступил понедельник, и пора было отправляться в Немёртвый. Вернуться к учёбе и мирному быту, так, будто и не было всей этой последней недели, живых и мёртвых врагов, безумия и беготни, и суматошного Хэллоуина в её завершение. Просто собираю тетради, раскиданные среди моих вещей, которые мы с Аббадоном наскоро перетащили в Чёрную Цитадель.

Смерть молчал. Он вообще выглядел сегодня как-то… помято.

— Не думал, что у тебя вообще может быть похмелье, — заметил я.

— Иди ты, — кисло и лениво отозвался тот. — Уч-ченик.

— Это поэтому ты вчера не отзывался?

Смерть открыл глаза и мрачно на меня уставился.

— Похмелье, по-твоему? Это всё ваш сраный Хэллоуин, который вы так радостно празднуете. Ты понимаешь, что когда граница миров истончается, мою голову буквально бомбардируют всевозможные «послания» и «вызовы» со всех концов мира живых! Я слышу каждого некроманта-недоучку, которому в эту ночь пришла гениальная идея пообщаться со Смертью!

— Ого, — я приподнял бровь. — Ладно… это многое объясняет.

— Поэтому я и отпустил тебя, — продолжал он. — Поэтому и отключился ото всех. Слышать всех и сразу, тысячу голосов одновременно — препаршивое ощущение, знаешь ли.

Он встал и, пройдя к стоящему напротив мини-бару, вытащил оттуда ледяную минералку.

— … и глушатся эти голоса только самым крепким из имеющегося, — подытожил он, отрываясь от горлышка бутылки.

— А, — кивнул я. — Ну, я же и сказал — похмелье.

— Да что б ты понимал…

— Кто такой Диего Бальтазар? — неожиданно спросил я.

Едва не выронив минералку, Аббадон уставился на меня.

— Где ты слышал это имя?

…вчера вечером я долго не мог вернуться в Чёрную Цитадель — Аббадон просто не откликался на мой зов. А когда это наконец произошло, уже в час ночи с лишним, было очевидно, что мой учитель не расположен к долгим разговорам. Так что пока я не рассказывал ему ничего о вчерашних событиях.

— Довелось услышать, — расплывчато ответил я. — Вчера.

Он с подозрением глядел на меня.

— Не думал, что смертные вообще помнят это имя. Диего был тем ещё отшельником, учёным-схоластом до мозга костей. И точно не любителем вечеринок.

— Так кто он такой? — продолжал упорствовать я.

Аббадон пожал плечами.

— Не знаю, для чего тебе это знание, но если так интересно — он был Хранителем Ключа.

— Как Альтов сейчас? — сообразил я.

— Как Альтов сейчас. Хранитель Ключа может жить достаточно долго — дольше обычного смертного — но всё-таки не вечно. Диего был одним из предыдущих.

Застегнув на молнию сумку, я закинул её на одно плечо.

— Что ж. Не знаю, в курсе ты или нет, но он вёл о тебе записи, и эти записи дожили до наших дней. Там и его размышления о тебе, и всевозможные рецепты, как пробиться к тебе…

…Аббадон оказался возле меня за каких-то две секунды; схватив меня за плечи, он потребовал:

— Погоди, ученик. Ты уверен в этом?

— Более чем, — ответил я. — Вчера один такой фолиант — список, кажется — сгорел в пожаре буквально на моих глазах, но кто знает, сколько их ещё осталось?

— Чем ты вчера занимался⁈ — рявкнул Смерть, отпуская меня. — Ты же вроде отправлялся на фестиваль, праздновать!

Я вздохнул. Это будет тяжело объяснить, особенно вкратце.

— Случились… непредвиденные обстоятельства. Вообще-то, если честно, они случились даже не раз, и происшествий было два — не считая того факта, что Башня отправила по мою душу своих шпионов…

Но Аббадон уже, казалось, и не слышал меня. Взявшись за подбородок, он бормотал, размышляя вслух:

— Книга Бальтазара… да ладно. Я думал, что позаботился обо всех экземплярах. Чёртов маразматик!,. Я говорил ему не записывать, но нет же — он мечтал стать новым евангелистом, моим евангелистом, и всё прочее уже неважно…

— Может, ты «позаботился» только об оригиналах, но забыл про копии? — предположил я.

Смерть поглядел на меня.

— Как выглядела эта книга?

— Кожаный переплёт, небольшая…

— И где ты её увидел? С кем?

Я вкратце пересказал ему наши вчерашние приключения в книжном магазине.

— Странно, — пробормотал Аббадон. — Очень странно. Они все должны были храниться в Смертельной Канцелярии; ошибки быть не должно, я не пропустил ни одной копии. Значит, кто-то смог забрать экземпляр оттуда, но кто и как?..

— Там было ещё кое-что, — заметил я. — Небольшой инцидент, когда целая толпа чуть не провалилась в Ад, и мне пришлось…

— Ерунда, — Аббадон махнул рукой. — Обычное дело на Хэллоуин, каждый год хотя бы пара-тройка идиотов по всему миру открывает портал.

— Там была не пара-тройка, — возразил я. — Там была реально целая толпа. Уличный концерт, в музыку которого влили некро-энергию.

Пару секунд Смерть молчал, обдумывая мои слова, а затем махнул рукой.

— Выглядит не так важно, как книга, но допустим. Вечером расскажешь подробнее, что там было.

— А сейчас?

— А сейчас — тебе пора, — отрезал он. — В Немёртвый. А мне нужно заглянуть в Смертельную Канцелярию и кое-что кое у кого уточнить по поводу утечки важных экземпляров.

Он щёлкнул пальцами — и передо мной открылся портал, ведущий прямиком к Немёртвому — только на первый слой, чтобы я не появился на глазах у толпы живых учеников.

— Я буду на связи, — заметил он напоследок. — Но занят. Так что постарайся связываться только в случае, если возникнет крайняя необходимость или ты узнаешь что-то действительно важное. Окей?

Я кивнул.

Немёртвый встретил меня шумом, гамом, привычной суетой — и ожидаемым вниманием со всех сторон. Студенты, преподаватели, даже уборщики — всем хотелось на меня посмотреть, спросить у меня что-нибудь, убедиться в том, что я настоящий, а не какой-то обман. Я только успевал коротко отвечать на сыплющиеся со всех сторон вопросы.

— … нет, я ничего так и не вспомнил, простите.

— … простите, но нет. Не думаю, что кто-то ещё выжил.

— да, в квартире был прорыв. К счастью, у меня есть своя квартирка, к сожалению, это дыра на самой окраине — теперь придётся вставать ни свет ни заря, чтобы успеть в универ, пока не подберу что-то поближе.

Вот уж когда порадуешься, что ещё в субботу, перед Хэллоуином мы с Аббадоном придумали ответы на все вопросы и закрыли все зияющие дыры в моей безупречной легенде. Ну, по крайней мере, постарались закрыть.

Кое-как справившись с потоком любопытных и добравшись до аудитории, где должна была проходить первая пара — «Прикладная артефакторика» — я только сел на своё привычное место, как рядом со мной радостно плюхнулась Юми.

— Приве-е-ет! — она тут же показала мне две «Ви» пальцами. От вчерашнего угрюмого настроения японки не осталась и следа, и она снова источала вокруг себя жизнерадостность и энергию.

— Привет, — кивнул я, размышляя, когда мы с ней успели стать такими большими друзьями. Ладно, вчера в парке — там я действительно был кем-то, кого она знает, среди множества незнакомцев. Но разве я единственный студент в Немёртвом, с которым она успела познакомиться? Точно нет.

Она как будто намеренно липнет ко мне. Не сказать, чтобы Юми мне так уж не нравилось, но это выглядело… странно. И, похоже, её волнует то же, что и всех прочих: что я успел увидеть на Той Стороне, когда побывал там?

А вот чёрта с два. Об этом я собирался молчать.

Тем более, что мне и самому было что выяснять. Кажется, где-то в коридорах университета я видел Ингрид. Вот только сама она, мелькнув вдалеке, вовсе не поспешила ко мне. Напротив, сразу исчезла.

Подозревает она что-нибудь насчёт меня? Или я уже накручиваю себя, и она просто на нервах из-за всего и сразу?

Сегодня я собирался если не узнать это наверняка, то, по крайней мере, начать расследовать.

Ингрид тупо уставилась на своё отражение в зеркале.

Пока весь город праздновал Хэллоуин, ей было совсем не до праздника.

Прав был Миша. Прав. Всё летело к чертям, и зря они вообще это затеяли. Прав был Миша…

И где он теперь?

Мёртв. И совершенно непонятно, что с ним случилось. Дочь сказала, у них в Отделе никто ничего не знает — ходят только совершенно безумные слухи, один причудливее другого. Живые и мёртвые агенты Отдела гадают, что произошло с их начальством — и только бодрый старик Альтов сразу взялся за дело, временно возглавив «осиротевшее» отделение.

Вот только она понимала, из-за чего погиб Миша. Что бы это ни было — оно пришло за ним из-за их плана.

Ингрид даже пыталась в ночь на Хэллоуин вызвать дух своего покойного партнёра по заговору. Пыталась по всем правилам, со знанием дела — как-никак, она Охотник со стажем и ректор Немёртвого, кому, как не ей, разбираться в таких вещах!

Но душа Михаила не откликнулась. А это значит, что её нет на Той Стороне — либо она не свободна. Забрана кем-то, будь то демон или некротическая сущность, или привязана к какому-то предмету, или что-то ещё в этом роде.

Собраться. Ей нужно собраться и продолжать делать то, что они делали, только теперь в одиночку.

Рука Ингрид крепко сжала рукоять меча. У неё есть цель, чёрт побери. Вернуть в мир живых сына. Если ради этой цели ей придётся умереть самой — она не дрогнет, как не дрогнула, отправляя на смерть других.

Начались пары; коридоры наконец-то опустели. Вот и ей пора.

Пора заняться делами, которые больше нельзя откладывать. По крайней мере, Альтов не уехал из города — он задержится тут на неделю другую. И если у неё не получилось вызвать Михаила при помощи хэллоуинского ритуала — что ж, остались ещё другие варианты, различные средства. Она вызовет его, хотя бы на пару минут. Она узнает, что пришло за ним и что его убило. И тогда поймёт, что ей делать дальше.

Первые две пары пролетели незаметно. Это была даже немного ностальгически — просто сидеть на паре и просто учиться, как будто неделю назад ничего не переворачивало мою жизнь и не бросало в бурлящий водоворот событий.

Мы с Юми сидели на крыше Немёртвого. Наверное, только здесь и можно было укрыться от назойливых желающих расспросить меня. Я жевал сэндвич, запивая соком, а Юми сидела в телефоне, одновременно успевая и со мной болтать.

— Как думаешь, — заметил я, — сколько времени должно пройти, чтобы от меня отстали? Неделя, месяц?

— Не знаю, — покачала она головой. — Никогда не была сенсацией, прости.

— Но ты же лучшая охотница своей префектуры, или что там…

— Это мои родители лучшие охотники! — поправила она с гордостью в голосе. — А я просто одна из лучших студентов. Но к отличницам так не цепляются, как к тем, кто вернулся с того света, правда же?

Я поглядел на неё.

— Ты тоже поэтому со мной тусуешься, да?

Лучше спросить напрямую, чем ходить вокруг да около.

Юми рассмеялась.

— Если я скажу, что нет, ты мне не поверишь? Ладно-ладно, конечно, мне интересно! И в первый раз я пришла к тебе именно поэтому. Но ты клёвый, честно! Мне нравится с тобой… как ты сказал… тусоваться не только из-за того, что ты был там…

Она улыбнулась мне невинно-обезоруживающей улыбкой.

— И я знаю то, чего не знают они — ты не всё забыл.

Да уж, после вчерашнего это стало очевидно.

— У меня… есть причины не рассказывать об этом, — кивнул я. — Просто поверь.

— Верю! — с жаром поддержала она. — Верю, что когда ты будешь готов — сам всё расскажешь! А пока я буду хранить твои секреты… О, гляди!

Она развернула ко мне свой телефон.

— Наше вчерашнее приключение, — заметила она.

И действительно — на экранчике была статья о вчерашнем происшествии в парке, на концерте Гаруспика. Ну да, ну да — трудно было ожидать, что всё это пройдёт незамеченным.

— Гарустик сказал…

— Гаруспик, — поправил я. Русский язык девушки был почти идеален, и даже акцент ощущался едва-едва, но всё-таки иногда она сбивалась.

— Гаруспик, — кивнула Юми. — Он сказал, что видел молодого парня, который вырвал микрофон из его рук и спас всех — но не разглядел его лицо. Ещё сказал, что хочет поблагодарить его и вручить награду, так что пусть он откликнется. Пойдёшь?

— Вот ещё, — фыркнул я. — Чтобы стать из сенсации — двойной сенсацией?

— Вчера это не очень тебя волновало, — в голосе Юми прозвучал лёгкий укор.

— Вчера была опасность для людей, — возразил я. — А я — охотник. Вот твои родители прошли бы мимо?

— Ты студент, а не охотник, — возразила японка. — Ты первокурсник.

Я пожал плечами.

— Мы с тобой оба чуть сильнее, чем обычные первокурсники, и оба это знаем.

Она кивнула.

— Но Немёртвый — не лучшее место, чтобы это обсуждать, — подытожил я.

— Да? Почему? — не поняла Юми.

Я неопределённо поморщился. Не говорить же ей здесь и сейчас, что Кольт оставил тут где-то своих «жучков», и я понятия не имею, кто это и что.

— У стен есть уши, — коротко заключил я. — Может, нас даже сейчас кто-нибудь слушает, так что закроем тему.

— О! — Юми распахнула глаза почти до европейского уровня. — Так вот что это было…

— Было? — не понял я. — Было… что?

— Слышала, — махнула девушка рукой, указывая куда-то вниз. — Утром, перед началом пар. Мне надо было зайти в к ректору, насчёт документов. Я подошла к двери, а там ректорша и её секретарша, говорят, засекли каких-то шпионов, выкинули их с территории Немёртвого…

Мои глаза загорелись. Чего-чего⁈

— А потом ректорша ещё сказала, что её нельзя сегодня трогать и что она надеется, что это не повторится, — вспомнила Юми. — Потому что днём, после обеда, она будет занята, и никому нельзя заходить в её кабинет и даже стучать. Сказала, ей нужно провести ритуал и нельзя нарушать порядок.

— А потом?..

— А потом я постучала и вошла внутрь, — заключила Юми. — И они замолчали.

Ладно. Пусть Юми и странная, пусть и цепляется ко мне как репейник к бродячей собаке — нельзя не признать, что она получше многих других, да и польза от неё есть. Что ещё за шпионов могли здесь поймать? Неужели каких-то посланных Башней духов? А может, Альтов решил, что не хочет полагаться на меня одного, и заслал кого-то ещё?

И какой-то ритуал. Днём, после обеда! То есть, уже прямо сейчас, вот-вот!

Я допил сок.

Кажется, на следующую пару я немного опоздаю.

Ингрид вздохнула и снова оглядела предметы на столе. К новой попытке ритуала вызова всё готово; осталось дождаться, пока закончится перерыв и в Немёртвом снова воцарится тишина.

Можно, конечно же, было провести ритуал дома. Но, во-первых, там дочь, которая может увидеть лишнего — и это куда хуже, чем если что-то не то увидит дурочка-секретарша или какой-нибудь невовремя вошедший декан. А во-вторых, Немёртвый это Немёртвый. Здесь само здание пронизано таким количеством магии, что любой вызов пойдёт намного лучше, сильнее.

Нужно только попытаться, и всё получится.

Тихо вздохнув, Ингрид вышла в приёмную.

— Ирочка, — строго взглянув на секретаршу, вновь напомнила она. — Вы помните, о чём я вам говорила с утра?

— Да-да, Ингрид Дитмаровна! — с готовностью закивала девушка. — Разумеется! Вы говорили, что вас нельзя беспокоить, и вас ни для кого нет…

— Не просто «ни для кого нет», — поправила её Ингрид. — Даже в дверь стучать нельзя.

— Да-да-да, я помню, вы говорили — ритуал!

— Ритуал, — вздохнула Ингрид. — Нужно укрепить защиту университета, а то она стала проседать. Все эти последние события, Чёрный Кристалл в небе… я должна всё проверить, все узлы и печати защиты. В ближайшие несколько часов в моём кабинете будет установлена связь с Той Стороной, любое вмешательство — даже слишком громкий звук — может всё нарушить.

На лице Ирочки отразился испуг.

— Да, разумеется… хорошо, что мы вычислили этих шпионов.

— Это ерунда, — поморщилась Ингрид. — Какие-то блогеры в поисках сенсации.

«Шпионы». Громко сказано. Так, несколько ребят чуть старше её студентов — а может, и не старше — пытались проникнуть на территорию без пропуска, чтобы заснять Дениса Вальда. Кажется, слух о его «чудесном воскресении» разошёлся по всему городу. А ещё они говорили что-то про вчерашний фестиваль и концерт Гаруспика — мол, Денис и там засветился…

— … Ингрид Дитмаровна, — неожиданно прервала её мысли Ирочка. — А вот эта девочка из Японии, студентка по обмену…

— Да? — Ингрид подняла на неё глаза. — Что с ней?

Ирочка замолчала, растерянно глядя в пустоту. Как будто потеряла мысль.

— Кажется… — она зашарила в ящике стола, перебирая бумаги. — Что-то с её документами… нет, погодите. Мне почему-то казалось, что с ней что-то не так…

— Что-то не так? — Ингрид нахмурилась. — Почему с ней должно быть что-то не так?

Просто студентка по обмену, дочь уважаемых японских охотников. Должна была прибыть ещё в начале учебного года, но из-за задержки приехала только на прошлой неделе…

Так ведь? Они же договаривались с ней ещё летом, ждали её заранее… или…

Почему-то Ингрид не могла вспомнить подробностей.

Но как только она пыталась сосредоточиться на этом — ей, как и Ирочке, что-то будто нашёптывало, что всё в порядке, что с Юми Саторо всё так, как нужно, и никак иначе. Нужно расслабиться и подумать о чём-нибудь другом.

Помотав головой, Ингрид недовольно уставилась на Ирочку.

— Если что-то не так с документами, дайте потом мне, и я всё подпишу, — бросила она. — А пока — не морочьте голову и не беспокойте меня.

И скрылась за дверью своего кабинета.

«Нужно будет выдумать какую-то отмазку», — пронеслось в моей голове. — «Почему меня нету на паре. Может, сказать, что я ещё не отошёл после больницы и доктор запретил мне переутомляться?.. Да нет, тогда потребуется справка, и потом, все же знают, что на больницу напала нежить…»

Господи, что за чушь вертится в голове. И так понятно, что вся моя легенда трещит по швам и продержится до первой серьёзной проверки. Но нужно же отвлечься на что-то бытовое, чтобы прогнать мысли о том, что я поехавший!

А как ещё назвать того, кто скользит по Немёртвому через первый слой Той Стороны, когда в прошлый раз это едва не обернулось катастрофой, да к тому же зная, что с тех пор здесь улучшили защиту?

Не думать об этом, не думать, не думать. В конце концов, я ведь здесь именно для этого — для сбора информации об Ингрид, а вовсе не для учёбы.

Коридоры Немёртвого были пусты; занятия уже начались. Как и в прошлый раз, первый слой здесь почти не отличался от мира живых, и лишь небольшая синеватая дымка говорила мне, что я на Той Стороне. Зажмурившись, я прошёл прямо сквозь дверь и оказался в приёмной Ингрид; здесь, как и всегда, сидела секретарша. На этот раз она не работала, а со скучающим и недовольным видом залипала в телефон; на меня она, разумеется, не обращала никакого внимания. Обойдя её со спины, я глянул на экран — так, на всякий случай.

«Прикинь, Немка заперлась там у себя и проводит какой-то ритуал, лол», — кажется, девушка с кем-то переписывалась — то ли с подругой, то ли с парнем. — «Сказала никого не пускать, хоть пожар, хоть потоп».

Ага, отлично — как раз то, что мне и нужно. Юми-то оказалась права… По счастью, я — не пожар и не потом, я куда хуже. Тихо хмыкнув, я нырнул в следующую дверь, в кабинет Ингрид.

…да уж, здесь и правда царила мистическая атмосфера. Окна в кабинете были наглухо занавешены, и единственным источником света являлись несколько зажжённых свечей.

Стол Ингрид был сдвинут к стене; прямо посреди комнаты стояло большое зеркало в тяжёлой раме — старинное, тусклое, почти в человеческий рост. По бокам от него были установлены ещё несколько зеркал — таким образом, чтобы отражения образовывали бесконечный, уходящий куда-то вглубь, коридор, а самой Ингрид, стоящей в центре композиции, не было видно в главном зеркале.

— … Михаил Рогов, — распевно, тихо проговорила Ингрид; одна ладонь женщины лежала на рукояти меча, вторая — сжимала свечу. — Твоя душа ещё не должна была забыть себя. Явись мне, вернись, расскажи, что с тобой произошло…

Так вот оно что. Вот что за ритуал проводит Ингрид — хочет узнать, как умер Михаил. Я застыл, не рискуя подходить к Ингрид слишком близко — всё-таки в прошлый раз она смогла меня почуять, да и зеркала эти…

Зеркальный коридор оставался пуст — но не неподвижен. Сложно было описать это словами, но… по нему как будто пролетал ветер, и его отголоски достигали кабинета, минуя стекло.

Впрочем, почему «как будто»?

По лицу Ингрид пробежала тень. Да уж, кажется, до Михаила было не достучаться. Неудивительно. Вместо того, чтобы отправиться на Ту Сторону, как все души, его душа сейчас пребывала в плену у Аббадона, и, по-моему, даже не осознавала себя. Именно на такой случай — мой учитель всё предусмотрел.

Или не всё?

— Михаил Рогов, — повторила Ингрид уже настойчивей, хмурясь. — Укажи мне путь к себе, если не можешь явиться ко мне сам. Дай мне знак!..

Она сжала губы в тонкую полоску, вглядываясь в зеркало. Ох, как же она нервничает… ещё бы. Неожиданная смерть подельника не только поломала все её планы, но и её саму поставила под угрозу.

Впрочем, я сейчас нервничал не меньше. Что, если у неё что-то выйдет? Если она действительно увидит Михаила, сможет с ним поговорить — хоть на пару секунд? Да, если Аббадон захочет, он сможет прервать эту связь… но это если он следит, а не опять играет в игры с Каспером!

Что-то будто происходило, но вновь изменения было трудно уловить.

— Михаил Рогов, — в третий раз произнесла женщина, — укажи мне путь к себе. Где бы ты ни был, где бы ни была твоя душа — дай мне увидеть себя…

Раздался стеклянный хруст, будто кто-то давит ногой стакан; в точности такой звук издавал при появлении Зеркальщик. Мы с Ингрид напряглись, почти одновременно; она подалась вперёд а я напротив, отступил назад.

А затем коридор в отражении начал разворачиваться. Это уже были не отражения, а ступеньки, ведущие куда-то вверх, в непроглядную черноту…

Ох, блин. Что там говорил Кольт по поводу зеркального измерения?

…последи отражения зияла чёрным провалом арка. Сделав несколько шагов вперёд, Ингрид завороженно положила руку на самое стекло — но её зеркальный двойник там так и не появился. Зато в арке что-то отчётливо шевелилось — какая-то тёмная фигура, неразборчивый силуэт.

— Миша… — Ингрид напряглась, не отрывая руки от зеркала. — Миша, это ты? Ответь!!

Неужели ей и правда удалось достучаться до погружённого в стазис Михаила, даже обойдя защиту Смерти? И… стоит ли мне сейчас делать что-то?

Тёмный силуэт явно спускался вниз, по лестнице, закрытый тенью. Двигался он быстро и… живо. Не как заторможенный призрак, а как тот, кто себя отлично осознаёт и действует по своей воле.

Как я могу прервать ритуал? Возможно, повалить зеркала, заставить отражение сбиться? Да, она поймёт, что тут кто-то есть, но зато Михаил не сможет ей ничего сказать…

Но что будет, если я приближусь к зеркалам? Что, если она увидит моё отражение? Или того хуже — меня затянет куда-нибудь внутрь? Что, если это вообще не Михаил, а какой-нибудь очередной зеркальный демон?…

— Ну же, ну же, Миша… — прошептала Ингрид; жилка на её виске пульсировала от крайнего напряжения. — Давай…

…нет уж. Нужно действовать, даже если это риск. Нельзя позволить ей увидеться с Михаилом, узнать лишнее, подготовиться…

Я быстро шагнул вперёд, пригибаясь за одним из зеркал — так, чтобы не попасть в отражение. Сейчас или никогда; нужно подобраться сзади к главному, артефактному, и толкнуть его. Возможно, им придавит саму Ингрид, но…

— Кхм-кхм, — раздалось из зеркала.

Что?.. Я застыл.

— Забавно, конечно, что вы здесь, — заметил Аббадон из зеркала. — Вот только вас здесь быть не должно.

Тёмная фигура была по-прежнему скрыта тенью, хотя мой учитель стоял у самого стекла, по ту сторону, спустившись со ступенек; если бы не голос, я бы не узнал его.

— Что⁈ — Ингрид едва не отшатнулась — но руку всё же не отрывала. — Кто вы?.. Где Миша…

— Неважно, — заметил Смерть. — Важно лишь то, что вам сюда нельзя.

Он взмахнул рукой — и поверхность зеркала побежала трещинами, чтобы через несколько секунд взорваться с оглушительным треском, обдав Ингрид и всё помещение облаком осколков. Я кувырком откатился к дальней стене; женщина закричала, прикрываясь двумя руками…

Снаружи кабинета послышался какой-то грохот — кажется, там услышали творящийся здесь хаос и вскочили на ноги. Массивная и пустая рама зеркала покачнулась и рухнула на пол, едва не задев меня…

Что ж, кажется, обошлось — на этот раз Михаила она не увидела и, похоже, уже не увидит; Смерть крепко держит ситуацию в своих руках, и я зря волновался, верно? Я утёр под со лба…

И увидел, что не до конца разогнувшаяся Ингрид смотрит прямо на меня.

— … Вальд? — её глаза были расширены. — Какого?..

Как она?.. А, неважно; подсознание среагировало раньше, чем я смог толком понять, что вообще произошло. На второй слой! Свет вокруг померк, стены кабинета резко потрескались. За окном, которое теперь было открытым, зияла непроглядная тьма.

Впрочем, источник света здесь всё же было. Несколько сотен, а может, тысяча зеркальных осколков кружили по помещению — медленно, как снежинки в тихую погоду, словно танцуя завораживающий вальс. От совсем крохотных, словно сияющие точки, до достаточно больших…

Свет шёл именно оттуда. И не только свет — там, в отражении, я видел огоньки свечей и растерянную Ингрид, оглядывающуюся по сторонам.

— Д-денис? — позвала она. — Это правда был ты?

Почему она меня увидела, понятно. «Сеанс связи» частично втянул её из мира живых на первый слой — не до конца, но достаточно, чтобы она меня разглядела. Вопрос в другом. Как много она увидела? Мелькнул я для неё смутным видением на периферии зрения, или же она увидела меня чётко и детально?

— Стой!.. — Ингрид вытянула вперёд руку; это движение отразилось сразу в нескольких десятках осколков — с разных сторон, с разных ракурсов. — Если это был ты, то… покажись ещё раз!

«Если». Она не уверена, ведь так? Я встал перед самым крупным осколком, размышляя, что же мне сейчас делать.

— Ты умер тогда, да?.. — Ингрид схватилась двумя руками за голову. — Умер. В Могильнике. Я знала. А тот Денис, который вернулся — кто-то в твоём теле, верно?

Она сделала несколько шагов и рухнула на стоящий у стены стул.

— Или я просто схожу с ума?.. — бормотание ректора становилось всё тише. — И мне чудится всякое… может, это была моя совесть, а? Если она у меня ещё есть…

Да, она не была уверена; наверное, увидела смутный силуэт, на секунду мелькнувший образ. Наверное, самым разумным было бы просто валить, но я почему-то не двигался с места, продолжая вглядываться в отражение.

— Денис! — Ингрид снова подняла глаза — со странной смесью отчаяния и надежды на лице. — Если… если это всё-таки был ты, откликнись… я помогу тебе…

Я глубоко вздохнул. Может, я делаю глупость?

Может. Но нельзя же вечно осторожничать и скрываться.

— … так же, как помогли остальным? — заметил я, возникая прямо перед ней со скрещенными на груди руки.

Ингрид не ответила — она издала испуганный вскрик и дёрнулась назад, едва не свалившись со стула.

Я лишь лениво покосился в сторону двери. Нет уж, Ингрид сама так подробно и тщательно объясняла секретарше, что беспокоить её нельзя, что сейчас сюда никто и не войдёт, какие бы вопли не раздавались.

Мой взгляд — мрачный, даже злой — вернулся к Ингрид.

— Так что с помощью? — заметил я. — Те, кто погиб в Могильнике, до последнего ждали, что придёт помощь.

— Э-это… — Ингрид, бледная до белизны, попыталась закрыться руками, — это всё ошибка… ты не должен был попасть туда… я бы никогда…

— Значит, я не должен был, — согласно кивнул я, шагая ближе к ней. — А остальных можно и в расход. Всё ради цели, так?

— Т-ты… ты настоящий? — Ингрид глядела на меня с испугам. — Кто ты? Призрак, или…

— Я живой, — поморщился я. — И планирую таким оставаться и дальше.

— Почему… как…

— Почему? — моя рука упёрлась в стену; я воззрился на перепуганную женщину снизу вверх. — А может быть, хватит? Может, теперь я буду задавать вопросы? Что это за великая цель такая, что ради неё можно жертвовать людьми?

Ингрид помотала головой.

— Ты не понимаешь, — отозвалась она. Испуг не до конца исчез из её голоса, но теперь там были ещё усталость — и вызов.

— Да? Может, тогда вы разъясните мне?

— Если бы… — она встала со стула и отошла от меня на два шага, — если бы у тебя была возможность вернуть своих родителей с Той Стороны, разве ты не пошёл бы на всё, чтобы сделать это?

Я лишь помотал головой.

— Не-а. С чего бы мне идти ради этого на всё? Я рос без них долгие годы.

— Да, но… — она прикрыла глаза. — Может, ты и прав, но… я так не могу. У меня был сын… немного старше тебя… он ушёл совсем молодым. Слишком молодым. Он не должен был…

Угу, угу — очень трагично. Вот только что-то я не находил в себе сочувствия к той, что могла отправлять на смерть других ради призрачного шанса вернуть своего сына.

— Уверены, что он важнее, чем остальные? — заметил я. — Что ему хотелось жить больше, чем остальным? Что их родители сейчас горюют меньше вашего?

— Нет, конечно, нет… — Ингрид отвела взгляд. — Но для меня… просто… я…

— Хватит, — велел я. — Пора заканчивать всё это. Вы знаете, что вам сейчас нужно сделать.

— Ч-что? — Ингрид поглядела на меня непонимающе.

— Пойти к Альтову и всё ему рассказать, — я махнул рукой. — А дальше пусть решает он…

И отлетел назад, отброшенный сильным толчком в грудь.

— … Альтов, — выплюнула Ингрид, надвигаясь на меня. — Я должна была догадаться. Какая же я дура… ты ведь даже не настоящий Денис Вальд, да?

Миг — и я растаял, уйдя на первый слой; Ингрид даже оглянуться на успела, а я вновь возник за её спиной.

— Я настоящий, — с лёгкой обидой в голосе заметил я. — И я не убивал невинных людей ради своей цели.

— Достаточно! — Ингрид резко развернулась на меня. — Прекрати! Я знаю, что поступила ужасно, знаю, что я плохой человек. Но это не значит, что я заплачу и откажусь от всего!

Она вновь попыталась меня толкнуть — и, судя по белому свечению вокруг её кулака, это был не просто удар, а какое-то заклинание, призванное меня обездвижить. Я еле увернулся, отпрыгнув назад; в моей руке возник чёрный серп.

— Сколько ещё народу должно погибнуть? — бросил я ей.

— Столько, сколько нужно! — Ингрид одним движением выхватила меч у себя с пояса. — Пускай я буду гореть за это в Аду, но это будет потом, а сейчас я верну Антошу в мир живых, чего бы это ни стоило!

Она попыталась нанести удар, но я вновь отскочил в сторону.

— Думаешь, я хотела, чтобы всё так было⁈ — она снова развернулась ко мне. — Да, мне жаль, что погибли другие, что погиб ты…

— Я живой, — заметил я. — Но не благодаря тебе.

— И мне жаль, что ты прошёл через это — чем бы оно ни было! — Ингрид надвигалась на меня. — Но слишком поздно отступать. Если я остановлюсь на пол-пути — ради чего были все эти жертвы?

— Даже не знаю, — отозвался я, аккуратно кружа вокруг неё и не спеша нападать. — Может, ради прихоти?

— Ради Антона! — она кинулась на меня. — Он не должен был умереть, и я это исправлю! Я ждала этого столько лет! Не отпускала его душу от себя, чтобы однажды вывести её обратно в мир живых, и теперь…

Я вздохнул. Вот в этом-то и дело, понимаешь?

Взгляд через первый слой показал мне то, что я и так знал. Фигура, измождённый призрак по имени Антон, следующий за Ингрид по пятам, куда бы она ни пошла. Он тянул к ней руки и что-то говорил, но женщина не могла его ни увидеть, ни услышать.

— Ради Антона я пойду на всё! — продолжала она, входя в раж; удар меча почти достал меня — пришлось опять уходить на первый слой на пару секунд.

— Скажи ей… — выдохнул призрак её сына, развернувшись ко мне.

Я лишь головой помотал. Сейчас, парень, сейчас. Сейчас сам всё ей и скажешь — наконец-то выскажешь ей в лицо всё, что накипело за эти годы.

Миг — и я возник за её спиной.

— Маленький вопрос, Ингрид, — заметил я, кладя руку ей на плечо. — Ты говоришь, что делаешь всё это ради Антона. Но вот в чём загвоздка: ты уверена, что этого хочет сам Антон?

Ингрид резко развернулась, но я не отпускал её плечо.

— О чём ты⁈ — в её голосе теперь звучали боль, гнев и возмущение. — Конечно, он хочет вернуться ко мне. Он так мало пробыл в мире живых, он…

— Может быть, тогда спросишь у него об этом сама? — предложил я, улыбаясь.

А затем дёрнул Ингрид за собой — прямо туда, на первый слой. Мир почти не изменился, разве что немного потерял в красках и приобрёл синеватый оттенок. Но Ингрид застыла, глядя на стоящего прямо перед ней призрачного сына — или то, что осталось от его души, лишённой нормального посмертия и привязанной к мечу.

— А-антон… — она едва не споткнулась. Кажется, сейчас для неё не существовало ничего, кроме него; в глазах женщины заплескалось изумление. — Это… это ты… или какой-то обман…

— Мама, — выдохнул призрак. — Отпусти меня. Хватит. Я устал.

Я вновь скрестил руки на груди и отошёл в сторону. Не будем мешать долгожданной семейной встрече — дадим им самим разобраться.

— Антон… Антошенька… но как…

Кажется, Ингрид заклинила. Она смотрела на призрачного сына остекленевшим взглядом, руки её шевелились в воздухе, словно она хотела его обнять — но не решалась, боясь, что если коснётся его, то наваждение пропадёт, исчезнет, просто растворится. Меч выпал из её рук и сейчас лежал на полу.

— … это пытка, — выдохнул призрак в ответ, качая головой. Измождённое, худое лицо не выражало ничего, кроме страдания и усталости. — Я знаю, ты хотела как лучше. Но ты пытала меня все эти годы. И продолжаешь пытать. Просто… отпусти.

— Я лишь хотела вернуть тебя! — с жаром возразила женщина, шагая к сыну; тот отступил назад. — Тебе было ещё рано умирать…

— Но я умер, — возразил Антон. — Нельзя держать мёртвого между мирами столько времени.

— А вдруг бы ты попал на нижние слои? В Ад⁈

— То, что ты сделала со мной — не лучше Ада, — отрезал призрак; Ингрид закрыла лицо руками. — Я не живой… и не мёртвый. Я застыл между. Моя личность стирается, медленно, болезненно и постоянно. Я чувствую это. Чувствую, как растворяюсь по капле все эти годы, и не могу освободиться…

Голос Антона становился всё громче и громче; он нарастал, отражаясь от стен так, будто мы находились не в кабинете Ингрид, а в под сводами какого-то огромного, древнего готического собора. Призрак расправил плечи; в сыновнем взгляде по-прежнему не было ни радости, ни любви, но теперь к усталости и боли прибавилась ещё одна эмоция — гнев.

— Я не стану живым, — он уже почти кричал. — Дай мне хотя бы стать мёртвым! Отпусти… пока от меня ещё хоть что-то осталось!

— Но я же… — Ингрид уже чуть не плакала; я видел, какую боль причиняют ей слова сына. Впрочем, едва ли я мог ей посочувствовать — особенно после всего, что она сделала. — Я не знала, что…

— Хватит! — глаза Антона горели призрачным огнём. — Ты не знала? Ну, теперь ты знаешь. Достаточно! Хватить меня пытать!

— Но, но… — Ингрид быстро замотала головой. — Я даже не знаю, как…

Чего? Приподняв брови, я удивлённо присвистнул; во взгляде призрака появилась ярость.

— Тогда, когда ты погиб… я успела привязать твою душу к артефакту, но я не знаю, как её отвязать! Это совершенно другой ритуал, и…

— Кхм-кхм, — заметил я прежде, чем не контролирующий себя, потерявший половину личности призрак мог бы успеть в гневе наброситься на неё. — А если я знаю того, что сможет отвязать душу Антона от меча?

Оба взгляда уставились на меня — со страхом и надеждой.

Чёрт. А они ведь похожи, мать и сын. Даже сейчас, когда сын представляет из себя призрачную мумию, это сходство всё равно легко увидеть.

— З-знаешь? — выдохнула Ингрид.

— Знаю, — подтвердил я. — Мой… кхм, новый учитель. Я с ним познакомился, кстати, благодаря вам.

Мой голос так и сочился сарказмом, но ни Ингрид, ни Антону сейчас было не до шуток.

— Он точно сможет?..

— Он-то сможет, не сомневайтесь, — кивнул я. — И отвязать душу Антона, и проследить, чтобы она попала не в Ад, а ровно туда, куда должна была. Не хочу сразу обещать наверняка, но, может быть, у него даже получится восстановить потерянные фрагменты личности — как знать?

Ингрид шагнула в мою сторону; Антон скользнул туда же. На секунду я заметил в воздухе блеснувшую и тут же пропавшую, почти невидимую, нить, что связывала его с лежащим на полу мечом…

— Но, — спокойно заметил я, прислонившись к стенке и скрестив руки на груди, — у всего есть своя цена — не так ли?

— Чего ты хочешь, Денис? — голос Ингрид был тихим и хриплым.

— Услуга за услугу, — ответил я. — Я помогаю Антону обрести покой в загробной жизни. А вы рассказываете мне всё об этом своём заговоре — все подробности, явки и пароли и так далее.

Ингрид прикрыла глаза.

— Да, да, конечно… — чуть кивнула она. — Правда… у меня такое чувство, что ты уже знаешь всё и без меня.

— Знаю, — согласился я. — Но не всё. Мне нужно знать всё до мельчайших деталей. Что именно вы планировали провернуть, как давно, откуда узнали об этом способе? Стоял ли за вами ещё кто-то, замешаны ли в заговор другие люди…

Ингрид вздохнула, прикрыв глаза; теперь в ней тоже чувствовалась огромная усталость — будто закончились силы жить в том жутком напряжении и стрессе, в котором она провела последние дни или даже недели.

— Да никто за нами не стоял, — тихо отозвалась она. — Люди? Да, ещё остались те, кто знает о нашем плане… но без подробностей, грубыми мазками.

— Кто? — потребовал я.

— Люди Миши, в Отделе, — Ингрид повела плечом. — Я не знаю имён, но, думаю, будет не так уж сложно выяснить…

Я кивнул. Ладно, в конце концов, вычислять исполнителей в Отделе — проблема Альтова, а не моя.

— Что конкретно вы пытались сделать? — продолжал я допрос.

— У Альтова есть ключ… — теперь Ингрид говорила медленно, безэмоциональным голосом. — Не знаю, где он его взял — никто не знает — но это артефакт невероятной мощности. Такой есть только у него, и, помимо прочего, ключ невозможно украсть.

— Ключ от Той Стороны, — кивнул я. — Его можно передать только добровольно.

— Передать или использовать… — Ингрид сделала короткую паузу; призрак глядел на нас, жадно расширив глаза, но я жестом велел ему не вмешиваться. — Тот Могильник, где ты… Где вас…

— Где нас обрекли на смерть, — жёстко отрезал я. — Что с ним?

Ингрид вздрогнула, понурив плечи.

— Это не просто Могильник. Там… мир живых граничит с какой-то потусторонней аномалией. Буквально искажается и время, и жизнь, и смерть.

Она кивнула на меч.

— Если бы я захотела, то могла бы давно вытащить душу Антона в мир живых, но он был бы призраком. Мёртвые не могут долго находиться здесь…

Глаза Антона сверкнули; кажется, ему было что ответить на это. Но я вновь сделал жест, и мертвец вновь промолчал. Вот и умница, не мешай допросу — тебе же лучше.

— А там можно было не просто вернуть его в мир живых. Можно было обернуть вспять его смерть… вернуть его полноценно живым, в человеческом теле…

Интересно. Я сощурился. И откуда же вы об этом узнали? Может быть, уже бывали такие случаи? Или это только ваши догадки?

— План был… заманить туда Альтова, убедив его, что через эту аномалию ожидается крупный прорыв, — продолжала Ингрид. — Там, внутри, убедить его отдать ключ одному из нас… и запереть его внутри, чтобы он не помешал. И… вернуть их. Антошу и жену Миши…

Антон презрительно фыркнул.

— Ладно, — кивнул я. — Допустим. Но откуда вы знаете, что всё бы сработало.

— О-откуда? — Ингрид подняла лицо на меня, и в её глазах мелькнула странная растерянность.

— Вы пошли на огромный риск, — я пожал плечами. — Жертвовали людьми, как пешками. Подставляли и других, и самих себя. Такое не делают наобум. Значит, вы знали наверняка, как работает эта аномалия и что нужно сделать, чтобы получилось вернуть мёртвых с Той Стороны.

— Д-да, — без особой уверенности отозвалась Ингрид. — Мы точно знали, это не догадки.

— Откуда? — отрезал я. — Когда и как вы это узнали, почему были так уверены, что информация точная?

Ингрид открыла рот… и замолчала.

Мы с Антоном ждали, глядя, как на её лице появляется потерянное выражение.

— Погодите, но ведь… — тихо пробормотала она. — Мы знали об этом… с того самого дня, как… мы оба говорили об этом, как о факте, даже не сомневались…

— Ну⁈ — я шагнул к ней. — Почему вы не сомневались? Откуда вы узнали про тот Могильник и про то, что нужно сделать?

Ингрид вновь подняла на меня глаза, и в них плескалась полная, неподдельная растерянность.

— Я… я не помню, — прошептала она. — Пытаюсь вспомнить, и не могу.

— Н-ну, — заметил Аббадон, взмахивая рукой. — Продолжим докапываться до истины.

По стоящей перед ним фигуре пробежала волна; Михаил Рогов вновь и вновь менялся. Старый облик сминался, обнажая новые слои души, которые затем тоже уступали место другим.

— Х-хватит, — простонал он. — Не т-трожь… Убери свои р-руки от моей жизни…

— Но-но-но, — Смерть покачал пальцем перед его носом. — В этом-то и суть, дорогой мой. Твоя жизнь — кончилась. Всё, что имеет в названии слово «жизнь», больше не имеет к тебе никакого отношения. А вот мне ещё нужно кое-что от тебя узнать.

Михаил упал на одно колено; в эту секунду он был первоклассником в новенькой школьной форме. Миг — и он уже призывник, а форма на нём военная. Миг — он окровавленный, уставший; кажется, это Михаил из того дня, когда мир впервые столкнулся с пробуждением мёртвых. Миг — и он в чёрном; похороны жены…

— Я уже всё рассказал тебе! — слова прорывались через невыносимую боль. — Что ещё ты хочешь узнать⁈

— Всё, — коротко и резко ответил Смерть. — От начала и до конца. Вы, чёрт вас побери, каким-то образом нашли коридор, ведущий к моей тюрьме, поняли, что это такое, и пытались запереть там моего Хранителя Ключа. Плюс невесть с чего вдруг решили, что это поможет вам оживить мёртвых…

Он взмахнул рукой.

— Спойлер — это бы не помогло. Что бы вы не придумали себе про тот Могильник, вы ошибались. Вот только я хочу понять, как именно вы узнали о нём и почему были так уверены, что это точно сработает?

Михаил, чьи превращения на время прекратились, помотал головой.

— Я уже сказал, что я не помню!.. Прекрати…

Смерть поцокал языком.

— В этом и проблема. То, что ты сказал — на это я плевать хотел, но правда в том, что ты действительно не помнишь. Я разобрал твою жизнь чуть ли не по минутам. Я нашёл момент, когда вы с подельницей всё это затеяли… но у тебя в памяти какая-то лакуна. Пропало несколько часов. Вы ничего не знали об этом, затем что-то произошло… и вот вы уже уверены, что знаете, как вернуть с Той Стороны мёртвых.

Он помолчал пару секунд.

— Что произошло в эти часы? Как будто… кто-то стёр вам память об этом, но оставил знание о том, что вы должны сделать. Кто-то хотел, чтобы вы это сделали. Но кто и зачем?

— Владыкам это не понравится.

— Очень не понравится.

Два демона уставились друг на друга. Выражение лица Зетриона было сложно разглядеть из-под глянцево-белой улыбчивой маски кукловода, зато у его собеседника всё было написано на лице.

— Пора признать, Зетрион, — прорычал демон с красновато-бурым грубым лицом с широкими ноздрями, острыми клыками и огромной гривой чёрных волос, по которым пробегали огоньки пламени. — План провалился, и в итоге этого Аббадон смог вырваться на волю. Владыки, конечно, уже знают о побеге. Вопрос лишь в том, как рано Владыки узнают о причинах побега, от кого… и кого они назначат виноватыми.

— Хммм… — протянули из-за плеча гривастого демона. Зетрион, как обычно, говорил через своих марионеток; истощённые, обнажённые человеческие фигуры, уже мало напоминающие людей, с растянутыми в различных гримасах лицами, окружали его со всех сторон. — А по-моему, ты всегда задавал неправильные вопросы, Клоуторн.

— О чём ты⁈ — прорычал Клоуторн. — Аббадон сбежал из своей тюрьмы. А если бы мы не полезли, он бы до сих пор оставался там…

— Во-первых, — заметила другая марионетка, наставительно приподняв палец, — Аббадона заключали в тюрьму эти жалкие смертные из Башни. Охранять его было не нашей задачей. Они допустили ошибку, сделали цепи слишком слабыми и не следили за тем, что происходит внутри его камеры…

Клоуторн по-животному фыркнул, тряхнув гривой.

— А во-вторых, — продолжал Зетрион уже через другой «сосуд», — Аббадон пока на свободен. Ключевое слово — пока.

— Думаешь, Владыку Смерти получится загнать в одну и ту же ловушку дважды⁈ — рявкнул Клоуторн. — Ты недооцениваешь его. Он древнее и сильнее всех нас…

— На пике силы — да. Но сейчас он слаб, — возразил Зетрион. — Я уже занимаюсь этим вопросом, и если к моменту, как информация о провале плана дойдёт до Владык, он будет на месте…

— Так занимайся этим! — отрезал Клоуторн, нервно сминая в руках огромный хлыст с кучей острых шипов; те впивались прямо в его руки, но не могли повредить грубую кожу.

— Или, — Зетрион будто не обращал внимания на звериную ярость демона-льва, облачённого в костюм циркового дрессировщика, — у нас есть другой вариант. Подчистить все хвосты. Владыки просто никогда не узнают о том, что мы сделали.

— Как ты намерен это сделать? — Клоуторн с недоверием уставился на него. — Душа Михаила уже у Аббадона, и он вытянет из неё всё, что только можно…

— Мы с тобой отлично обработали обе души, — рассмеялась марионетка, через которую в этот момент говорил Зетрион, и остальные тут же подхватили этот смех. — Даже Аббадон не сможет найти то, чего уже нет. Но нельзя допустить, чтобы он поймал и вторую душу — эту, как её — Ингрид?

Зетрион — на этот раз сам, а не через марионеток — постучал острым когтем по своей белой маске… и та на пару секунд превратилась в мучительно растерянное лицо Ингрид Зоммер.

— Она пытается вспомнить, — пояснила марионетка. — Прямо сейчас. Значит, нужно пойти и немедленно уничтожить и её саму… и того, кто задаёт ей эти вопросы.

Пасть Клоуторна растянулась в нечеловеческой улыбке.

— Значит, бойня, — прорычал он. — Ладно, умник. Этим я займусь, но делай своё дело как следует. Помни, что если Владыки узнают о моей роли в победе Аббадона и накажут, то и тебя я тоже потяну за собой, будь в этом уверен.

Зетрион покачал головой, и все марионетки вокруг них повторили этот жест.

— Владыки ничего не узнают, Клоуторн, — заверил демон-кукловод демона-дрессировщика. — А у нас будет второй шанс… даже лучше — у нас будет шанс, какого не было прежде! Мы не только заточим Аббадона обратно, мы наложим руки на его силу и его секреты… Главное — слушайся меня, и всё будет отлично.

Зетрион щёлкнул пальцами.

— Разберись с Ингрид и её собеседником. Ну… и со всеми, кто окажется там рядом. На всякий случай.

Юми медленно барабанила пальцами по столешнице, сидя на паре и выслушивая занудную лекцию об основах охоты на нежить.

Скука! Всё это она знала и раньше… ещё когда была жива. Всё-таки она дочь легендарных охотников, а не абы кто.

Когда ей предложили задание, которое позволит ей на время вновь стать живой, дышать воздухом, есть еду и так далее — она с радостью схватилась за него, готовая ради этих ощущений служить хоть Башне, хоть кому-то другому. Но, кажется, сидение на парах в список смертных удовольствий не входило.

Интересно, сможет ли Денис вызнать, чем там сейчас занимается ректор Немёртвого? Всё же её изначальным заданием было разобраться в заговоре этой Ингрид и её подельника. Даже самой интересно, что стоит за всеми событиями последних дней…

Уж точно интереснее этой унылой лекции, во всяком случае.

Юми перевела взгляд на большие, старые часы, висящие над выходом. Как же время тянется… блин, может, после пар сходить в то кафе, где продают бабл-ти? Она любила бабл-ти, когда была живой…

…нос резануло запахом; Юми расширила глаза и обернулась. Да ну нафиг!

Кажется, другие тоже его почуяли; студенты вращали головами, пытаясь понять, что так завоняло, и даже преподаватель заткнулся и сморщился…

Чёрт. Чёрт. Это же запах дотла сгоревшего ладана.

У Немёртвого стояла мощная защита — и от нежити, и от демонов. Но на всякую защиту найдётся рыбка покрупнее. Когда демоны или призраки бьются о защиту и не могут её преодолеть — запах ладана приятный, как в церкви. Но сгоревшим ладаном воняет тогда, когда кто-то с той стороны уже пробил эту защиту и вот-вот ворвётся в мир живых. Мама с папой учили её распознавать такие вещи сразу… что же они все сидят, что же непонимающе вертят бошками? А ещё будущие охотники, называется…

— Эээ, — заметил преподаватель, — кажется, где-то что-то загорелось… не беспокойтесь, раз пожарная сигнализация не сработает, значит, угрозы нет, продолжаем занятие. На чём мы, эээ, остановились… эээ, вы куда?

— Простите, — бросила Юми с сильным акцентом, который прорезался у неё в минуты волнения. — Мне срочно нужно выйти.

Хлопнув дверью, она выскочила в университетский коридор. Здесь пережжённым ладаном воняло ещё сильнее… кажется, оттуда?

Нужно быстро найти источник запаха, центр, и вызвать туда подмогу. Если это демоны, то сейчас здесь будет настоящая бойня.

— «Не помню?» Что ещё значит — «не помню»? — опешил я.

Ингрид так и стояла, потерянно опустив взгляд.

— Будто вата в голове… — тихо пробормотала она. — Сплошная белая вата… не даёт вспомнить… и как я раньше не замечала этого?

— Эй!!! — неожиданно вспылил призрак. — Ты обрекла меня на это — и даже забыла, как именно⁈

Миг — и он метнулся к ней; очертания стали более угловатыми, более ломанными. Рот распахнулся чёрно-синей дырой, глаза-провалы распахнулись так широко, как могли, худые руки протянулись к Ингрид… кажется, в Антоне не осталось уже ничего от человека, которым он когда-то был — теперь это был только страдающий, мстительный призрак.

— Стой! — я взмахнул рукой. — Не указывай ей.

— Я заставлю её вспомнить… — провыло существо. — Заставлю поплатиться!!..

— Ничего ты не заставишь, — отмахнулся я. — Стой где стоишь.

Я уставился на Антона с недовольным видом.

— Что бы она ни сделала, напоминаю, что освободить тебя могу только я — и тот, к кому я тебя приведу.

Наверное, я мог бы хоть сейчас вытащить серп — и перерезать ту нить, что связывала призрака с мечом. Просто и бесхитростно, и никаких ритуалов. Но тогда он так и останется неупокоенным злобным мстителем с половиной личности. Вдруг у Смерти получится упокоить его по-нормальному?

— Но она должна вспомнить… — Антон колыхнулся в сторону матери, но всё же не двинулся; на призрачном лице застыла неуверенность.

— Я пытаюсь, сынок… — пробормотала себе под нос Ингрид. — Я пытаюсь изо всех сил… ничего не выходит… помню до, помню после… а там — белый шум…

Я лишь кивнул. Понятно, что дело не во внезапно разбившем Ингрид склерозе. Вернее, склероз-то есть, но причины его необычны. Магия. Кто-то стёр память женщины, утащил нужные воспоминания или даже подменил их ложными.

Главный вопрос в другом: действительно кто-то сделал это с ней, или она сейчас ловко притворяется? Да, выглядит всё очень искренне и убедительно, но кто знает? Может быть, она решила, что не хочет продолжать этот допрос, вот и косит под дурочку.

Как бы проверить наверняка?.. Эх, будь здесь Смерть — он бы смог сказать точно. Но… что есть, то есть. Аббадона здесь нет, а значит, нужно что-то придумать самому.

— Ладно, — я жестом велел Антону отойти к стеночке, а сам шагнул к Ингрид. — Давай по порядку. Что последнее ты помнишь до этого провала?

— … провала? — женщина выглядела немного заторможенной.

— Провала в памяти, — раздражённо пояснил я. — Какое последнее уверенное воспоминание?

— А, ну… — Ингрид моргнула пару раз, голос стал чуть увереннее; она распрямилась. — Это был прошлый май, мы курировали практический экзамен для студентов… кажется, по направлению «Экзорцизм»? Мы должны были забрать у Отдела клетки с пленными демонами, чтобы использовать их в экзамене…

Я развёл руками. Какие ещё вопросы? Если тут появились демоны, то вопросов больше нет.

— И как? — уточнил я. — Забрали? Или что-то пошло не так?

— … помню, как мы пришли туда, — покачала головой Ингрид. — Я зашла к Мише в кабинет, чтобы что-то обсудить… Он…

Женщина заморгала.

— Вот тут провал. Но я не помнила о нём… мне казалось, всё… всё в порядке…

Я кивнул. Конечно, казалось — они хорошенько постарались, чтобы ты думала именно так.

— Следующее воспоминание?

— Тот же день, мы возвращаемся из Отдела с клетками, всё идёт как надо… — без особой уверенности отозвалась Ингрид. — И… мы с Мишей уже планируем всё это — пока в общих чертах, без деталей, но уже начали думать над планом. Вроде бы, мы поговорили об этом у него в кабинете…

— Но ты не помнишь сам разговор, — подытожил я. — И ты не обращала внимания на все эти странности, пока кто-то другой не указал тебе на это.

Ингрид кивнула.

— Неужели я… всё это время…

Призрак лишь презрительно фыркнул; ему не было дела до душевных страданий матери.

— Нужно понять, что делать дальше… — начал было я.

И тут в дверь постучали.

Нет, не так — не постучали. Громко и лихорадочно забарабанили.

— Что? — удивлённо обернулась Ингрид на дверь. — Я же сказала…

Кажется, резкий стук немного вывел её из задумчивости.

— Ингрид Дитмаровна!!! — раздался оттуда, с той стороны — и из-за двери, и из мира живых (мы всё ещё находились на первом слое) мужской голос. — Откройте, это срочно!!

Кажется, это голос одного из преподавателей старших курсов.

— Разве я не сказала не беспокоить меня, что бы ни произошло?.. — пробормотала Ингрид, двигаясь к двери. Она обернулась на меня, не понимая, как быть.

Я криво усмехнулся и вновь развёл руками.

— Ну, видимо, произошло что-то, что всё-таки важнее запрета.

Взяв Ингрид за плечо, я предупредил её:

— Обо мне ни слова. О своём сыне лучше тоже, пусть всё останется между нами.

— З-знаю, — кивнула она. — Просто… выполни обещание, Денис. Отправь его в хорошее посмертие.

Я хмыкнул. Посмотрим-посмотрим, исправлять ли за тобой твои же ошибки. Пока же…

Лёгкий толчок в спину — и Ингрид перемещается на первый слой, к зеркальным осколкам и тёмной комнате. Нервно сглотнув, она шагнула к двери и одним рывком распахнула её.

— Иннокентий Петрович! — едко выдохнула она; в тоне и поведении не было ничего от недавней растерянности — только привычная всему Немёртвому властная Ингрид Дитмаровна Зоммер. — Что такое? Я, кажется, чётко сказала Ирочке, что меня нельзя беспокоить, даже если…

— Это срочно, — оборвал её пожилой мужчина с седыми висками. — Угроза демонического прорыва седьмого уровня — прямо тут, в Немёртвом.

— Что⁈ — Ингрид резко распахнула глаза. — Погодите… откуда запах жжёного ладана?

Что? Я тоже уставился на говорящего, который, разумеется, не мог видеть нас с Антоном.

— Я о том и говорю. Этот запах повсюду! Сработали защитные амулеты, — пояснил преподаватель, серьёзно глядя на Ингрид. — Половина уже перегорела… может, больше. Что-то прорывается к нам сюда с той стороны, и, если не вызвать помощь прямо сейчас…

— Эй, — дохнул ледяным дыханием ощутимым даже на первом слое, Антон, отвлекая меня от разговора. — Ты… и тот, о ком ты говорил… вы точно сможете меня… освободить?

Изрезанное морщинами мучений лицо призрака глядела на меня с последней отчаянной надеждой.

— Сможем, — кивнул я. — Когда придёт время. Ты ждал не один год — ещё часик-другой потерпишь, окей?

Если сейчас сюда нагрянут демоны — то времени играть в игры с Ингрид и Антоном у нас нет.

«Аббадон!» — мысленно позвал я. — «Тут что-то странное, кажется, сейчас будет демонически прорыв…»

Нет ответа. Ну конечно, что бы сомневался. Он когда вообще в последний раз откликался, а?

— … активировать святую завесу, — тем временем, командовала Ингрид.

— Думаете, поможет? — отозвался преподаватель по имени Иннокентий Петрович. — Святая завеса предназначена для защиты от случайно вырвавшихся во время практических занятий мелких бесов, а тут, похоже, целенаправленное вторжение с той стороны. На такое никто не рассчитывал и не готовился!

— Поможет, не поможет — лишним не будет, — отрезала Ингрид. — Даже если это даст нам пару минут… Слушайте, если они прорвутся сюда посреди учебного дня — будут жертвы. Врубайте сигнализацию и начинайте эвакуацию, не дожидаясь, пока…

Резкий чавкающий звук был доказательством того, что они не успели. Иннокентий Петрович стоял, выкатив глаза и хватая ртом воздух, пока из его груди, капая кровью и сжимая в пальцах его же ещё бьющееся сердце, торчала толстая, когтистая демоническая лапа.

А затем всё завертелось невероятно быстро.

Воздух вокруг наполнился звуком — будто трещит ткань, рвущаяся не по шву; запахов из мира живых я не ощущал, но клубящийся повсюду желтовато-серый дым увидел сразу. Дым — и тех, кто выскакивал из него.

Демоны напоминали обезьянок — мелких, не больше метра, но очень быстрых подвижных; тонкие тела были покрыты густой чёрной шерстью, из которой то тут, то там торчали острые длинные шипы; уродливые морды были искажены в злобной усмешке. Штук шесть таких ворвались в помещение из дымного облака. Следом за ними шагнули две твари побольше и помассивнее, с кривыми кабаньими клыками и низким лбом, такие же мохнатые — именно одна из них вырвала сердце Иннокентию Петровичу, чьё мёртвое тело сползало вниз.

— Стойте! Нет!!! — душа преподавателя, ещё не до конца осознавшего, что он мёртв, билась, пока чёрные твари-обезьянки втроём затягивали её обратно в дымный портал, туда, откуда они пришли. — Остановитесь…

Ещё две твари кинулись прямиком на секретаршу Ирочку, что вскочила с ногами на стол, сбросив оттуда ноутбук, и визжала почти на ультразвуке. Шестая с криками носилась по кабинету, пока оба демона побольше надвигались на Ингрид.

— Дрессировщик недоволен тобой, — прохрипел один.

— Дрессировщик решил тебя наказать, — добавил второй, мотая львиной гривой.

Ингрид быстро отступила; душа потянулась к поясу… но привычного меча там не было — остался лежать на полу на персом слое.

Впрочем, сейчас было не до него; я хмыкнул, материализуя в руке серп — и метнул его прямо в тех тварей, которые атаковали секретаршу, прямиком в мир живых.

Свист клинка перешёл в истошный визг тварей; одну из них разрубило пополам, и тушка рухнула на столешницу, тут же превращаясь в чёрную жижу, которая заливала бумаги; второй серп отрубил руку, но рассыпаться в прах демоническая мартышка не спешила. Значит, это работает только на мёртвых, не на демонов, и этих недостаточно ранить — нужно бить насмерть. Учтём…

Шагнув на первый слой, я поднял руку — и поймал рукоять серпа. Ирочка рухнула со стола и, не прекращая визжать, уставилась на меня. Кажется, не понимает, откуда я взялся. Ну и хрен бы с ней. Удар — и я добиваю однорукого демона; второй удар — и тот, который летал по кабинету, тоже отправляется в небытие…

— Эй! — раздался крик Ингрид из неё кабинета. — Вальд! Мне нужен мой меч!

Отряхивая серп от чёрной жижи, я покосился на неё:

— Тот, в котором душа твоего сына, верно?

Чёрт, как же воняет жжённым ладаном и серой!

— Да… сейчас не об этом! — она отмахивалась от двух демонов-бугаёв осколком зеркала. — Он мне нужен как оружие, а не…

М? А зачем, чтобы что? Чтобы победить демонов и эвакуировать студентов, потому что этих ты хочешь спасти, а не убить?

Нырнув на первый слой, я полоснул серпом демонов, которые пытались затащить в Ад душу преподавателя; мерзкие вскрики, два демона, булькнув, обратились в чёрную жижу, третий, зажимая рану, отпрыгнул в сторону…

— Что… что… — призрак оглядывался по сторонам. — Как это могло произойти…

— Встать, — велел я ему. — То, что вы умерли — не значит, что можно разлёживаться.

— Что? О чём вы?.. — не понял призрачный Иннокентий Петрович, поднимаясь на ноги.

Швырок! Серп вонзился точно в лоб третьей твари, не успевшей убежать далеко.

— О том, что там, — я указал на дверь из кабинета, — как я понимаю, полноценный прорыв, и вот-вот вся школа превратится в кровавую баню. Вашу душу они пытались затянуть в Ад, значит, и с остальными попытаются сделать то же самое. Нужно им помешать.

— Но что я могу?.. Я умер…

— Вы можете больше, чем зелёные студенты-новички — живые или мертвые, — отрезал я. — Вперёд!

Призрак кивнул — и выскочил за дверь, а точнее, прошёл прямо через неё. Ммм, а он быстро освоился!

…два демона-бугая теснили Ингрид; та отбивалась осколком, но, кажется, долго так продолжаться не могло.

— Ладно, — пробормотал я, поднимая с пола меч-артефакт. — Кажется, нужно ей помочь.

— Зачем? — рядом со мной тут же возник Антон. — Пусть умрёт. Пусть заберут её. Мне всё равно.

— Во-первых, это в тебе говорят выжженные пытками эмоции, — усмехнулся я. — Ты живой это бы не одобрил, приятель. А во-вторых, она ещё может быть полезна. На первый слой!

Последнее я рявкнул, ухватив призрака за шкирку — и вот Антон уже стоял в мире живых. Дым заволок почти всё помещение, громко вопила пожарная сирена. Один из демонов занёс руку, чтобы схватить Ингрид…

Как раз вовремя, чтобы я мог вонзить меч прямо в его подмышку. Тварь взревела от боли; я провернул клинок вверх, пытаясь отсечь ему руку, но меч был не таким острым, как мой серп, резать было сложнее.

Второй бугай заоборачивался.

— Дрессировщик должен получить своё!.. — проревел он.

— Что ещё за дрессировщик? — я выпустил рукоять меча, оставив его качаться в сочащейся чёрным ране. — Сам скажешь, или мне отсечь тебе руки и ноги и так оставить?

Ноль реакции. Ах, да, точно — они же меня не видят и не слышат.

— Я… — Ингрид перехватила меч, выдёргивая из раны и тут же обрушивая на голову врага. — Я не знаю, о каком дрессировщике они говорят…

Я криво усмехнулся.

— Может, о том, который надрессировал вас с Михаилом и заставил забыть об этом?

Развернувшись ко второй твари, я собрался было нанести удар, но в этом не было нужды: на неё уже напал Антон. Ого! Я восхищённо присвистнул. А меч-то непростой! Тело призрака покрылось металлическими пластинами, окутывая его подобием рыцарских доспехов; руки ощетинились торчащими во все стороны клинками, которыми он кромсал и рубил оставшегося демона так, что только брызги летели — я аж отошёл подальше.

Удар — и больше в помещении демонов не осталось; только я, Ингрид с мечом в руках, закованный в броню Антон и уже не визжащая, а истерически всхлипывающая Ирочка в приёмной.

Именно к ней Ингрид и шагнула.

— Ирина!!! — рявкнула она, поднимая девицу на ноги и отвешивая ей лёгкую пощёчину, чтобы пришла в себя. — Подмога! Кто-нибудь вызвал подмогу? Отдел?

— Т-тревога… сигнализация… — Ирочка дрожащим пальцем указала на потолок.

— Сейчас здесь будут ещё демоны, — напомнил я. — Для эвакуации уже поздно — нужно продолжать драться.

Запах жжённого ладана и серы перекрывал все прочие ароматы — так, что хотелось заткнуть нос мокрой тряпкой и не дышать; из-за дверей приёмной, снаружи, доносились вой сирены, крики и шум драки. Поморщившись от запаха, я подкинул серп в руке — и шагнул к двери.

— Вальд! — крикнула Ингрид. — Что ты… что ты будешь делать?

Я обернулся на неё.

— Надирать демонам задницу, разве не очевидно? А ты постарайся заняться тем же и не умереть в процессе. Если хочешь, чтобы твой сын обрёл покой, придётся… хех… сотрудничать со следствием.

Я кивнул Антону.

— Проследи, чтобы демоны её не забрали. И заодно отведи душу, изрубив этих тварей на кусочки.

Тот кивнул мне в ответ, лязгнув металлическими сочленениями.

И я толкнул дверь.

…чёрт, да тут настоящее побоище. Тела раскиданы по всему коридоры; демоны, побольше и поменьше, с визгом носятся туда-сюда, слышны крики и звуки разрываемой плоти.

По счастью, было и кое-что ещё. Чёрная жижа повсюду. Значит, демонам всё же дали отпор, и потери не только с нашей стороны. Но изучать каждую микро-схватку сейчас времени не было; я вскинул серп — и ринулся в бой на ближайшего демона, не разбирая, где кто и заботясь лишь о том, чтобы наносить точные и смертоносные удары.

Сначала — проредить ряды врага, заставить его почувствовать, что он в меньшинстве. Не дать ему убивать направо и налево. И уже потом — разберёмся, кто это такие, зачем пришли и для чего неведомому Дрессировщику понадобилась Ингрид.

Удар, ещё удар. Я тут же влился в поток схватки, убивая одного демона за другим. То, что они меня не видели, здорово помогало, но всё равно приходилось уворачиваться от случайных ударов. Отличать своих от чужих было легко и просто. Человек? Свой. Демон? Враг. Кивни своему, убей врага. Повторяй, пока не одержишь победу.

На всякий случай — скорее для очистки совести, чем рассчитывая на реальный результат — я предпринял ещё одну попытку связаться с учителем.

«Эй, Аббадон!!» — серп с чавканьем рассекал чёрную плоть, обращая демонов в полужидное вязкое ничто; капли этой жижи обжигали, и я старался, чтобы она не попадала на кожу. — «Может, откликнешься уже? Тут, блин, полноценный демон-апокалипсис в отдельно взятом помещении…»

Ни ответа, ни привета. И зачем мне вообще нужен такой учитель?

Ну и ладно. Справлюсь и без него.

Перехватив серп поудобнее, я продолжил мочить тварей направо и налево.

Демоны напирали со всех сторон, выскакивая из дымных порталов и тут же кидаясь в бой — так, будто, кроме кровопролития, их ничего не интересовало. Возможно, так оно и было? Запахи серы, копоти и ещё невесть чего, но чего-то очень зловонного, резали нос; истошные визги и вопли бешеных тварей били по ушам.

Впрочем, отвлекаться на такие мелочи времени не было. Мы били их в ответ; твари гибли десятками, но тут же на их место вставали новые, смыкая строй и продолжая атаковать.

Мы — это те, кто стоял сейчас спиной к спине в университетском коридоре и отбивал атаку. Компания у нас подобралась действительно разношёрстная; помимо меня, тут были ученики с разных курсов, человек пять, были два преподавателя, один охранник предпенсионного возраста. Наконец, тут был закованный в доспехи Антон, чьи руки ощетинились клинками.

Никто не задавал вопросов; не спрашивал, что это за тип в доспехах или откуда у меня, странного новичка-первокурсника, артефактный серп. Сейчас было не до того, и я, в свою очередь, тоже не спрашивал, откуда пожилой охранник знает такие магические приёмы или почему двое студентов-старшекурсников дерутся так, будто они двое — единое целое. У каждого свои секреты, и сейчас никому нет до них дела.

Передо мной с рёвом выскочил очередной демон, напоминающий двуногого льва; он воздел вверх обе руки с огромными когтями, намереваясь обрушить их на меня.

— Дрессировщик велел уничтожить это место…

Чёрт. Насколько удобнее было, когда амулет защищал меня, делая невидимым для тварей. Но увы — видимо, он не был рассчитан на полномасштабное сражение с ордами демонов; спустя несколько минут активной схватки он начал дымиться, а затем попросту треснул, так что сейчас демоны могли меня и видеть, и атаковать.

— Да-да, конечно, — отозвался я, вгоняя серп прямо ему в распахнутую пасть. Изо рта твари хлынула чёрная вязкая кровь; в последней агонии она попыталась ударить в ответ, но охранник так рубанул ей ребром ладони по плечу, что левая рука демона безвольно повисла, а один из преподов прострелил ему правую из артефактного пистолета. Рывок — я выдрал серп обратно, раскраивая демону-льву всю нижнюю челюсть, и он с предсмертным полу-воем, полу-хрипом повалился на пол.

И перед нами тут же встал следующий.

— Внимание! — раздался голос Ингрид из динамиков на стене. — Коридор на первом этаже учебного корпуса — под угрозой, открылось два новых портала. Повторяю, нужна помощь на первом этаже…

Чёрт, это плохо. Через тот коридор ведётся эвакуация учеников, и если твари доберутся до них — будет много жертв. В смысле — ещё больше; к моменту, когда Ингрид смогла наладить эвакуацию, мёртвых уже и так было достаточно.

— Я, — безэмоциональным голосом выдохнул Антон. — Я пойду вниз. Помогу им.

— Куда⁈ — возмутился охранник. — Железный, ты крошишь тут этих тварей за троих; если уйдёшь, будет брешь в защите, придётся отступать и остальным. Тогда они тем более прорвутся вниз.

Здесь, на втором этаже, напротив кабинета Ингрид, открылось больше всего порталов. Этим мы тут и занимались — удерживали тварей, чтобы дать время для эвакуации тем, кто не способен защитить себя там.

— Я нужен внизу, — всё так же ровно и спокойно сообщил Антон — и, не слушая криков и возражений, начал прорубать себе путь вниз прямо через кидающихся на него демонов.

Ну да; не будем же мы с ним объяснять остальным, что там, внизу — не только Ингрид, но и меч, к которому привязана его душа?

— Пусть идёт… — я качнулся назад, пропуская над собой когтистую лапу очередной твари — а затем резанул серпом по её предплечью. — Справимся и сами, там тоже нужна помощь.

Из порталов лезли всё новые и новые твари.

— А здесь не нужна⁈ — огрызнулся один из студентов.

— Здесь нужно как-то закрыть порталы! — возразил я, продолжая сражаться. — Иначе мы здесь будем очень долго так отмахиваться, пока они в конце концов не возьмут нас измором и числом!

— Парень прав, — заметил один из преподавателей. — Пока порталы открыты, всё бесполезно, мы только тянем время.

— Да, но как мы их закроем? — отозвался второй; в его руке свистел тренировочный меч, который, впрочем, разил врага не хуже серьёзного боевого оружия. — У нас нету подобных артефактов, нету экзорциста… нужно продержаться до прибытия подмоги из Отдела!

— Говори за себя, — первый развёл руки в стороны — и от него к демонам устремились лучи концентрированного золотого сияния, заставляющие тварей визжать от боли и дымиться. — Я вообще-то пять лет экзорцистом работал, и в моём кабинете есть Малый Свиток Ключа, нужно достать его.

— Где? — я послал серп в полёт, и, описав кривую дугу, он рассёк пополам сразу троих мелких демонов. — Я достану!

— Нет! — попытался возразить охранник, впечатывая новую клыкастую тварь мордой в залитый кровью и чёрной жижей пол. — Все нужны зде… Кха!!

Сразу две твари, кинувшись на него с двух сторон, впились в него клыками; миг — и его уже повалили на пол. Двое студентов и преподаватель с мечом тут же кинулись ему на помощь, несколько секунд — и демоны, хрипя, уже агонизировали, тая в чёрную жижу. Вот только сам охранник стонал и держался за руку — похоже, как боец он кончился.

— Мы не выдержим долго! — повысил голос преподаватель-экзорцист. — Рано или поздно они прикончат нас, если не закрыть хотя бы часть порталов!

— Куда идти⁈ — повторил я.

— Третий этаж учебного корпуса, кабинет 314, — тот развёл руки шире, и золотое сияние усилилось; с потерей Антона и охранника в обороне действительно возникла брешь — и когда я уйду отсюда, она станет лишь больше. — Нижний ящик рабочего стола. Он заперт, но ключ ты сам не найдёшь, так что просто сломай его. Внутри запечатанные свитки, неси сюда их все!

— Понял! — кивнул я. Напоследок, перед тем, как оставлять защитников, я прикончил несколько самых крупных монстров — может, так у них будет шанс продержаться подольше.

А затем, забежав за угол, нырнул на первый слой.

Запах серы тут же отступил, будто его и не было, но вместо привычной холодной синевы мир вокруг покрывало красное сияние, и что-то будто потрескивало со всех сторон. Границы нарушились, словно сама ткань реальности трещала.

Чёрт. Это же не то, о чём я думаю?.. Демоны не просто пришли сюда, чтобы убить всех; чем больше их тут, чем больше крови проливается, чем больше открывается порталов — тем тоньше грань миров, шире разрыв. И когда он станет достаточно велик, оттуда сюда шагнёт что-то по-настоящему могучее…

Дрессировщик. Кем бы он на самом деле ни было.

Не тратя времени зря, я помчался вниз по ступеням.

Здесь, на первом слое, было немного тише — демоны прорывались и сюда, но вот людей не было, ни живых, ни мёртвых. Несколько тварей попытались кинуться на меня, но я быстро упокоил их. Выскочив из административного корпуса, я помчался к учебному…

И уже вот тут ситуация была совсем другой. Здесь кипела иная битва — и была она не менее жаркой, чем предыдущая.

Я удивлённо затормозил, глядя на то, как десятки призраков единым фронтом сдерживают атаку демонов ещё на подходе к корпусу. Погодите… мертвецы что, в форме Башни?

Глупо было бы сейчас спрашивать у них «Ой, а что это вы здесь делаете» — так что я просто решил запомнить это и узнать потом, откуда они тут взялись. Сейчас — плевать на всё; если они против демонов, значит, они сейчас мои союзники.

Которым, впрочем, лучше не попадаться на глаза.

Я влетел в здание — чтобы увидеть разом и битву в мире живых (те, кто был способен драться, прикрывали тех, кто эвакуировался), и битву в мире мёртвых. Демоны действительно прикончили многих, тех, чьи трупы валялись повсюду — и сейчас они активно затаскивали брыкающиеся души в Ад, подпитывая тем самым брешь между слоями. Призраки, тем не менее, тоже не сидели на месте и отбивали своих, не давая затащить невинные души в Преисподнюю.

— Получайте, гады!..

Ого. Это сейчас был голос того препода, который погиб одним из первых? Кажется, он вполне освоился в новом статусе — и теперь безжалостно мстил тварям за свою гибель.

Меня, впрочем, всё это интересовало лишь постольку-поскольку. Я увидел внутри и снаружи многое, но вот чего я пока не видел — так это машин Отдела. Значит, Альтов пока не прислал подмогу. Может, она прибудет через минуту, а может, нет.

Размахивая серпом направо и налево, я взлетел по лестнице на третий этаж и я уже собирался шагнуть в 314-й кабинет…

Вот чёрт! Юми — и прямо тут. Я выскочил как раз в тот момент, когда сразу трое высоких демонов зажали её в углу. Девушка сжимала перед собой светящуюся катану, не подпуская их ближе, но ситуация была плоха…

— … ну привет, — заметил я, выходя из первого слоя в мир живых и вгоняя серп в затылок твари повыше. — В неприятности тут попадаешь?

— Д-денис? — удивилась она. — Откуда ты взялся?

Я пожал плечами — и прикончил вторую тварь, пока Юми своей катаной снесла голову растерявшемуся третьему демону.

— Решил прийти на помощь.

— А я думала… тебя уже прикончили, — заметила Юми.

— С чего это такие предположения? — искренне удивился я, оглядываясь по сторонам; микросхватки тут шли со всех сторон, но в целом демонов было поменьше, чем на первом этаже или в административном корпусе.

— Ну, знаешь, — Юми тряхнула катаной, смахивая с неё черную демоническую жижу. — Какие шансы того, что демоны решили напасть просто так, от нечего делать?

— О чём это ты? — я толкнул дверь 314-го кабинета.

— Я к тому, — Юми поморщилась, немного раздражённая моей непонятливостью, — что все события с нападениями тварей слишком часто крутятся вокруг тебя, Денис. Вот я и решила, что ты где-то в самом эпицентре, и вообще они пришли за тобой.

Я хмыкнул и тронул треснувший амулет на груди.

— Ага, я был в эпицентре. Но пришли они не за мной, как ни странно.

Оказавшись внутри кабинета, я метнулся к столу. Ящик действительно был заперт, однако два движения серпом — и он тут же раскрылся.

— О! — обрадовалась Юми, увидев его содержимое. — Свитки для экзорцизма! Ими можно закрывать порталы и изгонять демонов!

— Ну, для этого-то они мне и нужны, — съязвил я, подхватывая охапку свитков.

Я быстрым шагом направился обратно — и Юми, держа катану наготове, последовала за мной.

— Ну? — спросила она весёлым тоном — каким-то уж слишком весёлым для происходящего вокруг.

— Что «ну»? — я покосился на неё, перешагнув через разодранное на части мёртвое тело.

— Ты следил за Ингрид, — понизив голос (хотя в этом хаосе схватки всё равно никто бы нас не подслушал), — отозвалась Юми. — Что там было? Это ведь она их случайно вызвала, да?

Теперь пришёл мой черёд морщиться. Блин, настырность и любопытство Юми уже переходили все границы! Она же с самого начала нашего знакомства, при каждой встрече начинает меня о чём-то расспрашивать! Ещё немного — и я начну думать, что она подосланный кем-то шпион.

— Я следил за ней, — бросил я в ответ, сбегая по ступенькам; одной рукой я прижимал к себе свитки, а потом размахивать серпом было не так удобно, но, к счастью, Юми прикрывала меня, упокаивая тварей своей катаной. — Но нет, это не она вызвала демонов.

— А что она?..

— Прости, не могу сказать, — отозвался я. — По крайней мере, не сейчас.

— Эй! — деланно возмутилась Юми, пронзая длинным клинком демоническую тварь. — Это ведь я сказала тебе, где следует искать! А ты даже не хочешь рассказать мне, что там было?

Я фыркнул.

— Давай хотя бы не прямо во время этой бойни, а? Если выберемся отсюда живыми, расскажу.

Угу, угу. К тому моменту я успею придумать для Юми убедительный рассказ, который удовлетворит её любопытство. Может быть, про шпиона я и пошутил, но её настойчивость всё равно начинала надоедать. И что-то подсказывало, что не нужно ей знать правды. Первым её должен от меня услышать Аббадон, и пока он не вынесет какой-нибудь вердикт, посторонних посвящать в неё не стоит.

Аббадон, блин… где ты пропадаешь, учитель? Сейчас бы ты был здесь ой как кстати! Но увы, Смерть не отзывался, сколько бы я ни пытался до него мысленно докричаться. Кажется, полноценное вторжение демонических ублюдков ничуть его не волновало.

Юми уже открыла было рот, чтобы что-то возразить… но именно в этот момент мимо неё пролетело чьё-то — уже мёртвое — тело, врезавшись в стену, и сразу несколько тварей ринулись прямо на нас.

— Вот об этом я и говорю! — я широким жестом взмахнул серпом; демонически кишки посыпались прямо из живота ближайшей твари. — Сейчас действительно не до того, Юми!

Кажется, та была со мной вполне согласна — во всяком случае, приканчивая своего противника, она что-то резко тараторила на японском; судя по интонации — материлась.

— В административный корпус, живо! — скомандовал я, когда мы вылетели наружу. — Основные порталы раскрываются там, если сможем закрыть их — они быстро сдохнут.

Чёрт… машин Отдела так и не видно. Да где они⁈ В голове мелькнула мысль, что если бы Михаил был жив — сюда бы уже слетелся весь Отдел, и все демоны были бы мертвы…

Ага, и я тоже. Наверное, грех жаловаться на смерть того, кого сам же и прикончил.

— Я же говорю, что это она раскрыла порталы! — Юми даже словно обрадовалась подтверждению своей теории. — Да? Скажи же, что да!

— Нет, не да! — рявкнул я. — Юми, соберись, мы же не на курорте! Дело серьёзное!

Мы с ней, конечно, оба хорошо подготовлены, мы сильнее обычных студентов и лучше вооружены. Но это не делает нас неуязвимыми. Да, твари слабы; да, для того, чтобы убить большинство из них, требуется один-два удара. Но они повсюду, и постоянно появляются всё новые и новые. Неважно, сколько ты прикончишь — в какой-то момент ты пропустишь удар, допустишь ошибку, и они набросятся на тебя толпой. Это война на истощение.

Нельзя в ней проиграть.

…административный корпус так и кишел тварями. Кажется, в моё отсутствие здесь всё стало только хуже.

— Хочешь сказать, нам нужно на второй этаж⁈ — возмутилась Юми. — Разве что мы пройдём у них по головам!

Чёрт, вот же лезут отовсюду… Юми права, нам было не пробиться сквозь них. В буквальном смысле слова! Их же было тут столько, что яблоку негде упасть! Скоро стены треснут от количества…

— Хорошо, — сцепив зубы, процедил я. — Ладно… слушай, тогда нам придётся разделиться. Просто сдерживай их тут какое-то время, пока сможешь, окей? И постарайся не умереть!

— Что? А ты куда? — удивилась Юми.

— Я наверх, своими путями! — пояснил я

— Но…

Не слушая её возражений, я перешёл на первый слой. В мире живых я просто физически не протиснусь мимо всей этой толпы, да ещё так, чтобы она не порвала меня на клочки. А закрывать порталы сам я не умею.

Вот блин. Надеюсь, тот препод, который экзорцист, ещё жив и сможет использовать свитки!..

Юми трёхсложно выматерилась на родном языке.

Чёрт. Он как будто начал что-то подозревать. Может, она была слишком настойчива? Может, стоит сменить подход и получше втереться в доверие?..

Да ещё демоны эти… хорошо, что она успела вызвать подмогу из Башни. Призраки отобьют души погибших у тварей… и заодно приглядят за Денисом, что в этой суматохе очень кстати. Сама же она тем временем…

Ой.

Девушка осела на пол, хватаясь за живот; это было больно. Больно… по-живому.

— С-скотина!.. — выдохнула она. — Из-за тебя придётся латать тело!..

Хорошо, что она уже мертва. Ну, то есть, не то чтобы хорошо в принципе… но конкретно сейчас это как нельзя кстати.

Сосредоточившись, Юми прикрыла глаза; тело замерцало, переходя в естественное для него призрачное состояние. Миг — и она провалилась на первый слой.

Главное сейчас — чтобы её в таком виде не застал Денис. Будет довольно сложно объяснить ему происходящее.

— Знаешь… — заметил Смерть, вальяжно развалившись в дорогом (даже, пожалуй, чрезмерно вычурном) кресле. — Вообще-то я люблю дерзких смертных.

Он с видимым любопытством оглядел убранство большой, чрезмерно роскошной — в стиле «цыганской роскоши» — комнаты. Золото, серебро, пафосные картины на заказ и лепнина на потолке…

Впрочем, ни одного зеркала. Так, к слову.

— Я считаю, — пояснил он после паузы, — что дерзкие люди разбавляют мою застарелую скуку, делают рутинное существование хоть немного интереснее. Но… всё это до определённого предела, конечно же. А вот то, что сделал ты — ты и твои дружки — это уже совершенно за тем пределом…

Его «оппонент» не отвечал, лишь трясся и что-то неразборчиво хрипел, бледнея и потея на полу у его ног.

— И из этого следует… — начал было Смерть.

«Аббадон!!! Аббадон, да ответь же уже!»

— Эээ, секундочку, — Смерть махнул рукой. — Мне тут пытаются дозвониться.

В глазах смертного отразилось искреннее непонимание — впрочем, по-прежнему растворённое в целом море смертного ужаса.

Смерть вздохнул. И зачем он вообще установил эту связь между собой и учеником? Теперь её не отключишь никак, он сам её такой сделал — только если вместе с человеком на том конце. А человека «отключать» никак нельзя, он ещё нужен… Хорошо ещё, что связь работает только в одну сторону — до тех пор, пока он сам не захочет ответить.

«Аббадон, мать твою за ногу! Самое время ответить уже!»

— Кхм-кхм, — пробормотал Смерть, морщась и качая головой. — Он ведь в курсе, что я всё это слышу? Нужно будет как-то намекнуть мальчишке, что некрасиво так говорить с учителем…

Ответить, что ли?.. Да нет, подождёт. Интересно, конечно, что у него такого там произошло, что он всё снова и снова пытается выйти на связь; наверное, что-нибудь очень важное…

Ну да не важнее, чем то, что происходило здесь и сейчас.

Смерть вновь повернулся к распластавшемуся перед ним. Это был очень старый, выглядящий почти как иссушенная мумия человек, трясущийся от ужаса. Впрочем, всё-таки отличия от мумий были — чтобы это увидеть, достаточно было взглянуть на других, уже настоящих мумий, валяющихся около дверей; мёртвых, со стянутой кожей и провалами глазниц, частично рассыпавшихся в прах…

Смерть не может убивать тех, чей срок ещё не пришёл. Увы, к сожалению для его нынешнего собеседника, тот окружил себя как раз обратными случаями.

— Так вот, Мариуш, — продолжил Аббадон. — На чём мы там остановились?.. Ах, да. Ты хорошо спрятался, старая лисица. Мне понадобилось, ммм, дай-ка… что-то около недели, чтобы тебя найти. Целая неделя! Знаешь, это очень много.

— Ч-ч-что т-ты… — кое-как выдавил из себя трясущийся на полу старик.

— О, — нахмурился Смерть, — ты отлично знаешь, что я хочу, Мариуш. Ты знал это сразу, как только я вошёл. У тебя есть моя вещь — ценная вещь, или, точнее будет сказать, бесценная. Которую ты внаглую украл у меня и присвоил себе. Но вот я тут; хочешь не хочешь, а вернуть всё-таки придётся.

Резко метнувшись вперёд, старик в отчаянном жесте ухватился за штанину Аббадона и принялся её трясти.

— У-умоляю… — прохрипел он. — Прошу… пощады…

— Пощады? — Смерть вырвал свою ногу из потных пальцев, глянув на старика — и тот едва не рухнул, столкнувшись со взглядом той Сущности, что сидела перед ним; древней, изначальной, бесконечной и абсолютно неумолимой. — Ты умоляешь… меня?

— Т-ты не понимаешь! — слова наконец-то посыпались из Мариуша Златара; тот даже не делал попыток подняться с колен, униженно ползая по полу собственного роскошного кабинета. — Я-я боюсь не смерти, а т-того, что дальше… за ней… за мной ведь п-придут демоны, и о-они захотят забрать свой долг…

— Не боишься смерти, Мариуш? — Аббадон иронично усмехнулся и покачал головой. — А вот это ты зря.

— П-послушай, я отдам тебе всё! — с жаром выдохнул Мариуш. — Всё своё богатство… могущество… только оставь мне её. Оставь мне филактерию!

— И зачем, по-твоему, мне нужно твоё жалкое смертное, — Аббадон выделил голосом последнее слово, — могущество? Что такого ты можешь мне предложить?

— Умоляю, я стану служить тебе! — старик вновь полез хватать его за штаны. — У тебя… у тебя не будет слуги преданнее… Я буду твоим рабом, буду…

— Смешно, — Смерть резко выдрал ногу из рук Мариуша. — Хватит этой болтовни. Где филактерия, Мариуш?

Тот, вновь онемев, принялся протестующе мотать головой из стороны в сторону.

— Что, — Смерть едко усмехнулся, — думаешь, что в безопасности, пока не скажешь мне, где она? А как насчёт того, чтобы превратить твою взятую взаймы жизнь в такой Ад, что смерть станет для тебя избавлением? Ты не представляешь, что такой, как я, может сделать с живым.

Мариуш мелко трясся; его нижняя челюсть беззвучно подрагивала, дыхание с тихим хрипом вырывалось из глотки.

Смерть недовольно выдохнул.

Это тоже неотъемлемое свойство филактерии. Её невозможно обнаружить при помощи магии, она не оставляет никакого следа в пространстве. И хорошо ещё, если она где-то тут — в кабинете Мариуша Златара, или хотя бы в его особняке. А если он, допустим, зарыл её на дне какой-нибудь бездонной шахты и залил сверху бетоном для безопасности? Сбросил в титановом ящике на дно Марианской впадины? Да хоть в космос отправил, блин! На что только не готовы пойти люди ради своей безопасности — а денег и связей у Мариуша для такого вполне хватало.

Аббадон-то, конечно, не был скован ни временем, ни расстоянием. Он был готов достать её хоть со дна, хоть из космоса. Но не прочёсывать же каждый миллиметр Вселенной в её поисках — на это уйдёт целая вечность!

Ничего… времени и у них с Мариушем было много. Смерть откинулся в кресле…

«АББАДОН!!!» — взорвался крик у него в голове.

…ааааа, что б его, этого ученика! Сколько можно отвлекать его от важных дел?

Не отвечаем, не отвечаем…

Мы никуда не торопимся, верно?

Аббадон щёлкнул пальцами, и на их кончиках загорелось бледно-синее ледяное пламя.

— Итак, Мариуш… — проговорил он.

…Аббадон по-прежнему не отвечал, и это меня злило. Адски злило!

— И что за нахер⁈ — даже не пытаясь говорить спокойно, выдохнул я в лицо Ингрид. — Почему до сих пор нет никакого подкрепления? Где Отдел⁈ Тут скоро от Немёртвого ничего не останется, а они даже не чешутся?

Когда мы позакрывали порталы на втором этаже административного корпуса, мне казалось, что всё — битва пусть ещё не завершена, но уже прошла переломный рубеж, скоро всё решится в нашу пользу…

Вот только как бы не так. Демоны открывали всё новые и новые порталы быстрее, чем мы могли их закрывать, и, кажется, эпицентр всего был там, где находилась Ингрид. В какой-то момент у меня даже возникла мысль — а не быстрее ли будет прибить её?.. Если демоны пришли за ней, то пусть забирают и уматывают…

Но — чёрта с два. Не хватало ещё прогибаться под демонами, отдавая им нашего ценного свидетеля!

Сама Ингрид не давала адским тварям и шанса. Она рубилась в первых рядах — с такой яростью, что части тел демонов так и летели в сторону; тот самый меч свистел в её руках, а там, где этого не хватало — на пути потусторонних захватчиков вставал закованный в броню Антон.

Студентов вокруг было не видно, за исключением тех, кто сражался. Это хорошо. Но не было видно и подмоги — это плохо, а ещё это очень странно. Столько времени прошло с начала боя! А что хуже всего, я так и не увидел Юми, которая должна была ждать меня внизу…

С-с-сука. Да уж, пора бы уже Аббадону наконец откликнуться, как думаете?

Ответить сразу на мой вопрос у Ингрид не получилось; прямо сейчас на неё из порталов пёрли всё новые и новые твари. Кажется, там, снизу решили, что пора бы уже перестать размениваться на мелких бесов — а может, просто проход расширился достаточно, чтобы впустить кого-то покрупнее. На Ингрид и Антона наступали трёхметровые существа, ощеренные целым рядом ядовитых шипов.

— Не вдыхай! — крикнул кто-то мне из-за спины.

— Что? — не понял я.

— Газ, они используют газ!

И действительно, как раз в этот момент одна из тварей будто надулась — и выпустила в нас целое облако ядовито-зелёного газа. Что ещё за дрянь?.. Чем бы она ни была, проверять это мне не хотелось; отступив на первый слой, я швырнул серп прямиком в одну из тварей, которых хватало и тут. Поймать серп — назад в мир живых — атаковать шипастую тварь сзади…

— Всё плохо! — наконец, в момент короткой передышки, отозвалась Ингрид, повернув ко мне испачканное кровью (человеческой и демонической) лицо. — Гораздо хуже, чем мы думали. Они не просто прорвались через защиту Немёртвого — они вывернули её наизнанку, использовали, чтобы запереть нас тут!

…чёрт. Так вот в чём всё дело, да?

— Отдел не может к нам пробиться? — я огляделся по сторонам, словно желая увидеть в воздухе этот невидимый барьер и штурмовые войска Отдела с Альтовым во главе, отчаянно в него бьющиеся.

— Прежде всего, — Ингрид махнула мечом, рассекая пополам демона, — Отдел не может даже получить наш сигнал! Мы под куполом, и этот купол всё блокирует. Снаружи даже не видно, что здесь происходит!

— Как его снять? — серп вновь мелькал в моей руке.

— Думаешь, я знаю⁈ — зло отозвалась Ингрид.

— Это же защита Немёртвого! Ты должна знать принципы!

Она выдохнула.

— Если вторжение прекратится, купол пропадёт. Но…

— … но пока он не пропал — оно не прекратится, — помрачнел я. — Понятно, можешь не объяснять. Скажи лучше, куда вы дели тех, кто эвакуировался?

Вроде бы, хоть по двору Немёртвого и было раскидано множество мёртвых тел, всё-таки не столько, как если бы всех их убили.

— Под Немёртвым есть бункеры, — сообщила Ингрид. — Как раз на подобный случай. Мы всё-таки Немёртвый, и когда это место строили, предусмотрели возможные угрозы!

Крутанувшись на месте, она рубанула мечом сверху вниз; сразу двое демонов взвыли благим матом, когда одному из них клинок начисто снёс когтистую занесённую руку, а другому прополол жуткую морду и брюхо.

Да уж. Хоть Ингрид и сволочь, но нужно признать — она действительно великолепный боец, и ректором Немёртвого стала не зря.

— Есть небольшой шанс, — снова заговорила она. — Пробить купол можно снаружи. Но…

— Но?

— Но для этого нужно, чтобы те, кто снаружи — узнал об этом! — она сердито сверкнула зубами. — Ты со своими фокусами можешь пройти через купол, Вальд?

— А чёрт его знает… — признался я. — Попробовать можно, но где гарантия?

— Так иди и попробуй! — отрезала Ингрид. — Лучше попытаться и узнать, что не можешь, чем не попытаться вообще.

Справедливо, чего уж. Эх, если бы только Аббадон откликнулся наконец… если бы просто передал Альтову простое сообщение…

«АББАДОН!!!» — мысленно завопил я. — «У нас тут вообще-то демоны и всё очень плохо!»

…нет ответа. Разумеется. И зачем я только пытаюсь?

— Ладно, — выдохнул я. — Попробую выйти за барьер и связаться с Отделом; может, что-то из этого и выйдет.

Сомневаюсь, что барьер получится пересечь на первом слое. А как насчёт второго, или третьего? Как далеко придётся зайти и что меня там ждёт?

Рука Ингрид тяжело легла мне на плечо.

— Стой, — бросила она. — Денис. Если… если я сейчас погибну — не забудь выполнить то, что обещал. Насчёт… Антоши.

— Я ничего тебе не должен, — буркнул я, стряхивая её руку.

— А он мне должен страдать за мои прегрешения, — отрезала Ингрид.

Я пожал плечами.

— Посмотрим.

Сжав зубы, Ингрид подняла меч и встала наизготовку — прямо навстречу новым волнам демонов, вот-вот готовым шагнуть из портала.

— Может, я не лучший человек… — она отчаянно сверкнула глазами. — Но и не совсем пропащий, знаешь ли. И если я сегодня погибну, защищая жизни тех ребят, что сидят внизу, в бункерах, и ждут спасения… сделайте одолжение. Не рассказывайте всему миру про мои дела, вытряхивая моё грязное бельё на всеобщее обозрение. Пусть меня запомнят не злодейкой.

В ответ на это я лишь промолчал. Ладно-ладно, те, кого ты сейчас спасаешь, будут рады. А что насчёт родственников тех, кто погиб по твоей вине? Героиней решила стать, Ингрид? А не поздно ли спохватилась?

Впрочем, сейчас было уж точно не до идеологических споров.

— Просто делай своё дело, — велел я, размахивая серпом. — Сдерживай их столько, сколько получится.

И — нырнул на первый слой.

…мир буквально трещал по швам и расползался на дыры, как гнилая тряпка; белая синева первого слоя превратилась в багровое зарево адских отсветов. Всё, буквально всё — цвет, звук, сама реальность — кричали о какой-то неправильности, нарушенности, которую я улавливал чем-то внутри меня. Той частицей, что связывала меня со Смертью?

Барьер здесь был видимым — прозрачным и тонким на вид, но, по крайней мере, различимый; как жирная радужная бензиновая плёнка в луже, он опоясывал территорию Немёртвого. И это было не единственное, что я тут увидел.

Силуэт громадной твари — вот что виднелось в этих дырах. И когда я говорю «громадной», я имею в виду, по-настоящему громадной, а не как те трёхметровые бугаи. Нечто огромное, сгорбленное; я ещё не мог различить деталей его облика, но уже улавливал ту ненависть ко всему сущему, которую он вокруг себя распространял.

Одно хорошо — тварь пока не могла проникнуть на первый слой, дыры в реальности были ещё не настолько велики. Ладно, поспешим!.. Я метнулся к барьеру, на ходу отбиваясь от мелких демонов, кружащих тут.

Рука коснулась радужной плёнки — и не смогла её порвать. Барьер натягивался, прогибался под моей рукой, казалось, что он вот-вот порвётся — но всё напрасно; магия оставалась целой. Удар серпом тоже не дал никакого эффекта.

Ну, я и не ожидал иного. И это просто означает, что мне нужно идти дальше, на второй слой.

Покосившись на фигуру, возвышающуюся над миром, я тихо выругался. Чем ниже слой, тем реальнее он будет, да?..

Но чем дольше я тяну — тем ближе он будет к миру живых. Выбора нету.

Прыжок на второй слой; по ушам ударил раздражающий звук — будто белый шум — а вместо уже знакомой тьмы я увидел лишь алое зарево и ещё больше дыр, ведущих напрямую в Преисподнюю. Существо теперь можно было разглядеть в деталях — огромный тип, похожий на прямоходящего льва, с густой гривой волос и жестокой пастью, сжимал в лапах длинный, покрытый металлическими шипами хлыст.

И, похоже, меня эта тварь тоже увидела.

— ТЫ!!! — взревело существо, поразительно быстро для такого роста приближаясь ко мне; я разглядел, что на твари надет кроваво-алый фрак с золотыми аксельбантами. Неожиданно. — ТЫ ЕЩЁ КТО ТАКОЙ?!!

— Могу спросить о том же! — покосившись на демона, я попытался преодолеть барьер. Бесполезно… или не совсем? Радужная плёнка как будто стала тоньше, прогибалась под моей рукой чуть пластичнее… не хватало совсем немного!

Удар!! Хлыст с шипами — каждый шип размером с мою ладонь — просвистел как будто совсем рядом… и в то же время в другой реальности; тварь попыталась ударить меня, но не смогла преодолеть другой барьер — тот, что защищал её от меня.

Это игра в обе стороны. Чёрт… похоже, если я шагну на третий слой, то смогу выйти… а он сможет добраться до меня. Он быстр и чертовски силён.

— Я Клоуторн!!! — ревел лев во фраке. — Великий Дрессировщик!!! Я герцог восьмого слоя! Отвечай, кто ты такой⁈

Я молчал, оглядываясь. Можно было бы уйти в другую сторону, попытаться выйти где-то ещё… но дыры в реальности останутся, они не подчинены физическим законам пространства. Он достанет меня в любом случае.

— Так это ты — приспешник Аббадона, мальчишка⁈ — прорычал Клоуторн.

— Иди нахрен! — бросил я в сердцах, беря в одну руку серп, а в другую — трофейный пистолет Михаила. Что-то подсказывало мне, что сейчас-то он мне пригодится.

Итак, мне нужно на третий слой. Но как только я появлюсь там — тварь кинется на меня. Мне нужно быть очень, очень быстрым и точным.

На старт…

Внимание…

Переход — и выстрел! Не дожидаясь, пока Клоуторн атакует первым, я нажал на курок, и зачарованные пули устремились к цели.

Впрочем, Клоуторн тоже времени зря не теряет; заметив, что я делаю, он рванул вперёд, замахиваясь хлыстом. Выстрел, ещё выстрел!.. Сколько у этого пистолета вообще зарядов? Я целился очень примерно — благо, не попасть в эту исполинскую тушу было той ещё задачкой со звёздочкой. Как там Михаил говорил, выстрелы этими пулями ослабляют связь с Той Стороной? А если он весь на Той Стороне?

Там, куда попадали зачарованные пули, расцветали яркие золотые вспышки — и, похоже, они сильно не нравились демону. Отлично! Второй рукой я запустил в его серп; вот один из выстрелов попал ему прямо в глаз, и Клоуторн, взревев, схватился за него…

Достаточно ли этого, чтобы его убить? А хрен его знает. Кажется, нет, но это хотя бы выиграло мне фору в несколько секунд, и я кинулся к барьеру, попутно включая Рассинхрон…

Резкая боль в груди; кажется, Рассинхрон опоздал на долю секунды. Пролетев прямо через барьер (тот порвался, точно паутина), я вывалился с той стороны и кубарем покатился по чёрной потрескавшейся почве.

Упс. Адреналин в крови кипел в таких количествах, что я даже сразу не заметил, что он меня… кха… зацепил.

— Ха!.. — проревел Клоуторн, одной рукой всё ещё держась за глаз — а второй раскручивая хлыст. Второй удар я ощутил сразу — боль была поистине адской, и неудивительно; шипы прошлись прямо по моим груди и животу, раздирая плоть на части. Во все стороны брызнула кровь, а затем я понял, что смотрю на свои собственные кишки…

— Кха! — я закашлялся кровью; в глазах быстро темнело. Ну вот и… всё? Наверное, моё везение не могло длиться вечно…

Хотелось бы верить, что Аббадон возьмёт мою душу и отправит её в хорошее посмертие, как и обещал. Но, скорее всего, он даже заметил мою смерть не раньше, чем через пару дней. Верно ведь? Демоны сейчас заберут меня в Ад, а Аббадон даже не почешется об этом — ему, похоже, похер.

Вот только… если кто из демонов меня и заберёт, то это будет не Клоуторн. Я не собирался дарить ему такой роскоши.

Сцепив зубы, я заставил себя не обращать внимания на дичайшую боль в каждой клеточке тела и поднял руку с пистолетом. Выстрел! Выстрел! Выстрел! Серп поймать, серп запустить, снова поймать…

Каждый выстрел с золотой, до боли в глазах яркой вспышкой вырывал из тела Клоуторна куски мяса; я целил в голову, и, несмотря на темноту в глазах, попал все три раза из трёх. Тварь била меня в ответ, но я уже не ощущал боли — лишь что-то расплывчатое, отдалённое…

…серп прочертил очередную параболу, довершая то, что начали пули — Клоуторн рухнул вниз; половина его черепа была начисто снесена, и теперь тело медленно растекалось в чёрную жижу. Оглядевшись, я понял, что из дыр глядят тысячи мелких бесов — но не решаются подойти ко мне.

Кха-ха. Даже сейчас. Даже… когда я умираю. Они меня боятся.

Бойтесь, твари.

Пистолет и серп выпали из моих рук; темнота усиливалась.

Что ж. Я сделал это; я замочил главгада, того самого Дрессировщика, который устроил эту атаку. Уверен, после его смерти нападение захлебнётся, а значит, живые выстоят. Живые, к которым я себя уже и не относил.

Теперь я хотя бы умру не зря. Жаль, не успел отправить сообщение Отделу…

Я выдохнул; воздух продирался через пробитые лёгкие с болью. Странно, почему я ещё жив? С такой-то раной?

Я глянул вниз. Ого!.. Вывороченные из моей груди рёбра и наполовину вырванное сердце?..

Нет, я определённо уже должен был умереть. Что происходит?

Да и темноты в глазах почему-то поубавилось…

— Кхе-кхе, — заметил знакомый голос Аббадона, и мой учитель появился рядом, сжимая в руке что-то, напоминающее маленькую золотую шкатулку.

Я с удивлением воззрился на него.

— Кажется, я как раз вовремя, — Смерть улыбнулся. — Ученик.

Я дышал.

Обычно человек не замечает этого процесса — но только не в моём случае. Когда у тебя разорвана и выворочена половина внутренних органов, наружу торчат все кости, открыта грудная клетка, и воздух проходит сквозь пропоротые сломанными рёбрами лёгкие, даже маленький вдох ощущается как…

Наверное, это и сравнить-то не с чем.

Мы со Смертью находились на первом слое; я сидел, привалившись спиной к стене Немёртвого, и тихо скрипел зубами. Адреналин схватки уже утих, и мне было невероятно больно…

Аббадон, насвистывая, смешивал что-то в двух фляжечках — с таким видом, будто занимался любимым хобби в свободное время. Наконец, закончив, он протянул мне одну из фляжек.

— Пей, — велел он.

Я, кое-как шевеля рукой, взял сосуд, отхлебнул — и тут же закашлялся.

— Что это за гадость… — выдавил я.

— Гадость, не гадость, а тебе нужно зарастить твои раны, — справедливо заметил Смерть. — Филактерия не даст тебе умереть, но будет очень неудобно так и ходить живым пособием по анатомии.

— Кха… — с болью выдохнул я. — Ну, знаешь, ты не очень-то торопился. Ещё самую малость — и филактерия уже была бы не нужна.

— Угу, угу, — с саркастическим видом поглядел на меня Аббадон. — Разумеется, ученик, как же ещё. Было бы намного лучше, если бы я всю прошлую неделю отвлекался на тебя и все твои мелкие проблемки, и в итоге не успел бы с филактерией вообще.

Я хотел было что-то ответить, но, подумав, заткнулся. Пожалуй, как бы там ни было, он прав… а я — жив, пусть это и ощущается крайне болезненно.

Опустив взгляд, я наблюдал за тем, как медленно, по капле, зарастают мои раны, как встают на место кости. Эликсир, из чего бы Смерть его не нахимичил, уже запустил процесс, но займёт он явно много времени.

Вокруг была всё та же неразбериха и суматоха — но сам бой закончился, и то, что сейчас происходило, являло собой лишь его последствия. Здесь, на первом слое, туда-сюда сновали призраки, облачённые во что-то, вроде костюма химзащиты, с символом Башни на нём; они посыпали оставшуюся от убитых демонов чёрную жижу… чем-то. В мире живых происходило ровно то же самое, только там этим занимался наконец-то прибывший Отдел. Выжившие помогали раненым, кто-то накрывал и уносил тела погибших в мире живых, кто-то помогал освоиться на первом слое их же душам. Метрах в двадцати от нас Ингрид что-то рассказывала Альтову.

— Не хочешь послушать, что она там рассказывает? — поглядел я на учителя.

— А зачем? — тот пожал плечами, сунув руки в карманы чёрного пиджака. — Валентин и так всё мне в подробностях передаст. Лучше уж ты мне скажи, ученик: как так вышло, что ты столкнулся с главой нападавших — и ничего у него не вызнал, а только лишь убил его?

— ДА ТЫ… — вскрикнул я — и тут же зашипел от боли; слишком сильный крик вызвал новый всплеск. — … ты охренел, что ли⁈ На меня несётся когтистая тварь размером с два бульдозера, что я должен был, по-твоему…

— Ну, не знаю, — Смерть с улыбкой покачал головой. — Потянуть время, например. Как-нибудь развязать ему язык… Ты всё-таки не простой смертный, а мой ученик. Да и вырвал он тебе вроде бы сердце, а не мозг.

— Я тут не сдохнуть пытался! — тихо, но возмущённо ответил я.

— Пффф… люди, — Смерть продолжал легко улыбаться. — Отвыкал бы ты от этой раздражающей привычки, парень.

— От какой?..

— От смертности, — он подкинул в руке золотую штучку — филактерию. — Ну ладно, ладно. По счастью, ты запомнил его имя, а это уже немало.

— Клоуторн, — кивнул я. Да уж, такое забудешь.

— Вот именно — Клоуторн, — согласился Смерть. — Я знаю его… и знаю, под кем он ходит. Точнее, ходил. Он — дружок Зетриала, демона-кукловода, а тот — вассал правителей девятого слоя. Но их тут не видно, а значит, Клоуторн действовал по своей воле… и я уверен, что и без Зетриала тут не обошлось.

— Что ты о нём знаешь? — я поглядел на учителя.

— Эти двое не просто так стали дружками, — ответил тот. — Дрессировщик и кукловод, два специалиста по навязыванию другим своей воли — один с помощью хлыста, другой с помощью ниточек. Вот только если Клоуторн мог сунуться в самую гущу лично, то Зетриал такого не любит; он предпочитает действовать из тени. Нужно до него добраться, если мы не хотим, чтобы он спутал все наши планы.

— А как насчёт Клоуторна? Он убит, но сможешь ли ты найти его душу и допросить?

— Сложно сказать, — Смерть покачал головой. — Ты использовал оружие, уничтожающее душу с концами, а даже я не могу восстановить то, что было уничтожено. Но я поищу, и если от Клоуторна что-то осталось — то я найду это, и тогда…

Аббадон притих; повернув голову туда, куда смотрел он, я увидел, как к нам спокойным шагом подходит женщина лет сорока с небольшим. Стильно одетая, аккуратная и красивая, как модель на подиуме, она смотрелась немного чужеродно тут, посреди тел и душ, разрушений и чёрной слизи. Вокруг её фигуры, едва видимые, расцветали магические завитки.

— Добрый день, — улыбнулась она вежливой улыбкой телеведущей, подойдя к нам.

Аббадон глядел на неё непонимающе, я — скептически.

— Вы правда думаете, что этот день выдался очень добрым? — я кивнул на своё собственное сердце, что билось в дырке размером с пол-груди.

— Понимаю, — легко согласилась она, примирительно поднимая руки, — день и правда вышел не очень. Но вежливость есть вежливость, не так ли?

Мы продолжали глядеть на неё — я мрачно, а Смерть выжидающе.

— Значит, — она покачала головой, — вы и есть те, кто переполошил миры мёртвых и живых. Легендарный мифический Аббадон, сам Смерть — и его ученик, Денис Вальд, также наделавший немало шуму.

— Похоже, вы нас знаете, — откликнулся Смерть. — А мы вас нет. Вы там про вежливость говорили; так, может, представитесь уже?

Женщина кивнула.

— Разумеется, господин Аббадон. Я — Виктория Оболенская. Одна из тех, кто сидит на вершине Башни.

Сдержанное выражение лица Смерти сменилось широкой ухмылкой.

— Очень приятно, Виктория, — заметил он — и, сделав широкий шаг, резко прошил фигуру женщины появившейся в его руке за долю секунды косой с чёрной рукоятью.

Та даже не дёрнулась; коса прошла сквозь её фигуру, точно словно сквозь голограмму, и лишь магические завитки на миг сделались чуть явственней.

— Как я и думал, — с презрительным разочарованием в голосе произнёс Смерть, убирая косу. — Вы ведь не здесь, Виктория, не так ли? Не решились явиться лично.

— Конечно, — спокойно кивнув, согласилась та. — Я ведь не дура, господин Аббадон. Я пришла поговорить.

Смерть развёл руками.

— Что уж там. Говорите.

— Наше с вами знакомство, кажется, началось не с того, — заговорила она. — Я пришла обсудить условия перемирия, господин Аббадон.

Тот в ответ широко улыбнулся.

— Так вы наконец поняли, что я вам не по зубам? Что ж; простите, но наше с вами, с позволения, «знакомство» началось с того, что вы помогли демонам пленить меня и заключить в измерении пустоты. С чего вы взяли, что перемирие между нами вообще возможно?

— Бросьте, — заметила Оболенская. — Ведь вы же не юноша, чтобы действовать так импульсивно, полагаясь только на эмоции. Вам миллионы лет…

— … вообще-то — больше, — заметил Смерть.

— … и за всё это время с вами чего только не случалось, — закончила мысль Виктория. — То, что сделали с нашей помощью демоны — всего лишь мелкий эпизод на фоне вашего вечного существования…

— Мелкий? — Смерть резко шагнул вперёд, убрав с лица улыбку. — Что ж, может быть, по моим меркам и мелкий. Но я, знаете ли, не привык оставлять за спиной даже «мелких» врагов.

— Прошло время, — возразила Виктория. — Так уж ли нам с вами нужно быть врагами?

Смерть сухо и хрипло рассмеялся; если внешне он сейчас был мало отличим от обычного человека, то смех этот человеку уж точно никак не мог принадлежать.

— В этой вашей Башне, Виктория — в той, что возвышается над этим городом, и в остальных — хранится очень много моих вещей; ценных вещей, важных или просто дорогих моему сердцу. Если бы вы и правда хотели мира — могли бы начать с того, что вернули бы мне их все, сразу, без каких-либо условий и требований. Тогда — быть может — я и поверил бы вам…

— Ну — мы могли бы это обсудить, господин Аббадон, — вновь улыбнулась Виктория. — Но я для этого нам нужно сесть за стол переговоров и поговорить как цивилизованным партнёрам, а не…

— Со Смертью, милочка, — голос моего учителя в этот момент звучал как-то по-особому, а сам он вдруг показался мне невероятно высоким, — не торгуются.

Кажется, Викторию тоже пробрало; женщина отступила на шаг, замешкавшись…

— Л-ладно, — заметила она. — Просто… просто помните о нашем предложении, господин Аббадон. Перемирие и обсуждение условий! Знаете, против вас сейчас много кто выступает, включая высших демонов Ада и нескольких мёртвых богов. А вы сейчас слабы, и у вас может просто не оказаться времени войти на то, чтобы в силу. Подумайте!

Развернувшись, она сделала два шага от нас — и исчезла в белом свечении.

— … бла, бла, бла, — пробормотал Смерть себе под нос, садясь на землю возле меня. — Как ты думаешь, ученик — сколько раз за всё своё долгое существование я слышал подобные речи?

— Думаю… — я помедлил секунду, — просто дохрена раз.

— Вот именно, — согласился Смерть. — Ты это понимаешь. Но только не они; они ка-а-аждый чёртов раз, думают, будто именно они — особенные.

— И чего теперь ждать? — я пробежался глазами по толпе призраков, на всякий случай глядя, нету ли среди живых или мёртвых Юми. Но её не было ни там, ни там.

— Ну, уж точно не перемирия, — ответил Смерть. — Они просто поняли, что быстрой победы им не видеть, и теперь хотят потянуть время.

Он усмехнулся.

— Думаю, у нас с тобой и дальше будет чем их удивить.

Я скосил глаза на свои рёбра, которые медленно вставали на место.

— Кстати, — заметил я. — Там есть один парень. Антон. Его душа уже долгое время не может найти покой, потому что её сдуру привязали к артефактному мечу. Ты можешь освободить его и отправить туда, где и следует?

Аббадон кивнул.

— Это буквально моя работа, ученик. Не переживай за него.

Я вновь перевёл взгляд на Ингрид и Альтова. Антон был рядом с ней; я не знал, сможет ли он увидеть меня из мира живых, но всё-таки кивнул ему.

Поймав мой взгляд, закованная в металл фигура кивнула в ответ. Значит, всё-таки может.

— Выходит, — заметил я, — заговор, который убил моих товарищей и чуть не убил меня, раскрыт.

— Выходит, что так, — согласился Смерть.

— Ха. Нужно будет сообщить об этом духу Руслана, может, тогда он тоже найдёт покой… — пробормотал я.

— Осталось лишь, — заключил Смерть, — разобраться с заговором, который стоял за этим заговором.

Я хмыкнул, чуть поморщившись от боли, и философски пожал плечами.

Разберёмся и с этим.

Юми стояла и смотрела на собственное тело.

Может быть, удастся как-то его…

— Бесполезно, — заметил голос за её спиной. — Тело уже не подлежит восстановлению, девочка.

Юми обернулась. Виктория Оболенская возникла прямо позади неё, скрестив руки на груди.

— Так я провалила задание? — с вызовом фыркнула Юми. — Испортила выданное мне тело, не выяснила, в чём суть событий в Немёртвом…

— Может, да, а может, и нет, — Виктория покачала головой. — Знаешь, ты успела вызвать нас как раз вовремя — мы прибыли до того, как возник защитный купол. Это вышло удачно. Мы помогли многим, а заодно завербовали много новых душ. Студенты, преподаватели. Кое-что выяснили. Так что не всё так плохо. Конечно, нехорошо, что ты испортила тело…

Она тронула носком искромсанное демоническими когтями тело девушки.

— … но, в конце концов, в сложившихся обстоятельствах тебя вряд ли в этом кто-то обвинит. Всё же была такая бойня…

Виктория развела руками.

— Выдадут тебе новое тело, выдадут. И причешут так, что никто не отличит от прошлого. Тебе нравится снова быть живой, так?

— А кому бы не нравилось? — Юми испытующе глядела на неё.

— Значит, наша сделка ещё в силе, — рассудила Оболенская. — Ты продолжишь быть нашим агентом в мире живых, сможешь посещать Немёртвый — если он, конечно, продолжит работу после сегодняшних событий. Но, конечно, твои цели номер один и номер два теперь меняются местами. Все тайны этого университета и его ректора — ерунда по сравнению с тем, чтобы втереться в доверие к Денису Вальду и узнать побольше о нём и об Аббадоне.

Юми кивнула.

— Думаю, с этой частью я справлюсь без особых проблем.

Прим. автора: на этой ноте цикл уходит на заморозку; финал второго тома очень сильно затянулся (я слегка поменял его, чтобы закрыть все основные ветки первых двух томов и не оставлять «горячих» клиффхэнгеров), и мне бы не хотелось начинать новый, взяв на себя обязательство закончить его в полгода, раньше, чем я разберусь с «Мастером меча» и другими запланированными вещами. Обещать ничего не буду, но надеюсь однажды к нему вернуться — осталось ещё много нераскрытых моментов)

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Меня учит Смерть. Том II – Первый курс