ЛАНА

Год назад

Блин, кажется я перебрала с шампанским… Нафига я вообще пришла на это дурацкое празднование?

В животе опасно урчит, и мне приходится выйти на балкон, чтобы подышать свежим воздухом.

Обычно я не пью больше одного бокала за вечер. Но сегодня мне очень хотелось заглушить мысли в голове хоть чем-то.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Какой стыд! Меня вот-вот начнет выворачивать на балконе местного богатенького мажора. Если меня вырвет прямо здесь… будет полная катастрофа. Может лучше ванную поискать?

— Что ты здесь делаешь? — я поворачиваю голову и только теперь замечаю, что на балконе я, оказывается, не одна.

— Подышать вышла, — резко отвечаю я. Меньше всего мне сейчас хочется оправдываться непонятно перед кем.

Однако я все же поворачиваю голову в сторону таинственного голоса, потому что от созерцания размытых огней города внизу у меня начинает сильнее кружиться голова.

Я с удивлением понимаю, что моя нежданная компания — это Матвей Гусаров. Ну еще бы, только мне могло так повезти. Именно его брату принадлежала огромная квартира, в которой мы все собрались.

Я видела Матвея лишь однажды, на каком-то светском мероприятии. Мы не общались, но это не мешало мне издалека любоваться им.

— Тебе плохо что ли?

— Я тебе мешаю?

— Нет.

— Тогда почему ты до меня докопался? — я знаю, что веду себя как дурочка, но в моем затуманенном алкоголем мозгу это не имеет значения.

— Да не докапываюсь я до тебя. Просто хотел узнать, все ли нормально.

— Я просто с шампанским переусердствовала, понятно? Со мной такое редко бывает.

— И что за повод был сегодня? — спрашивает Матвей недовольным голосом.

А может, Матвей просто по жизни недовольный? Я же не знаю, как он ведет себя обычно.

Но вопрос он задал хороший.

— Хотела мысли в голове заглушить, — признаюсь я, потому что в данный момент мне абсолютно все равно, что и кому я говорю.

— И что это за мысли такие, которые надо глушить? — не отстает от меня Матвей.

Господи, ну и навязчивый тип!

— Я хочу ребенка, — признаюсь я. — Я старею, а толпы женихов, желающих на мне жениться, на горизонте что-то не видно. Может, кто-нибудь и согласился бы жениться на мне из-за денег. Если много зарабатываешь, то и не знаешь точно, ради чего к тебе подкатывает парень… Понимаешь? Мне кажется, ни одни мои отношения не строились на искренней симпатии. Всем было что-то нужно от меня…

Матвей хрипло смеется, и у меня по коже ползут мурашки от этого звука.

— Сколько тебе лет? — спрашивает он.

— Тридцать три. Еще немного, и поезд уйдет насовсем. А если я захочу двух или трех детей? Нет, будь моя воля, я бы ограничилась одним, но быть единственным ребенком в семье… как-то грустно.

Это я знаю лучше многих.

— И от кого ты собираешься рожать, если мужика у тебя нет? — спрашивает Матвей в замешательстве.

— А мне и не нужно для этого иметь мужика, как ты выразился. Достаточно донора спермы. Так что, мне совсем необязательно терпеть рядом с собой абы кого, ради ребенка. Мне просто нужен биоматериал.

— Хочешь ребенка из пробирки? — Матвей пренебрежительно фыркает.

Я киваю слишком активно, и голова снова начинает кружиться.

— Да. Думаю, это лучший вариант.

— А тебе не приходило в голову, что когда-нибудь твой ребенок захочет узнать что-нибудь о своем отце?.

— Я буду любить его или ее достаточно сильно, чтобы компенсировать отсутствие второго родителя, — возражаю я.

Но да, Матвей прав, я думала об этом. Возможно, из-за таких мыслей сегодня я и напилась.

— У тебя есть время. Ты красивая и успешная. Ты найдешь кого-нибудь, чтобы сделать все… по-нормальному, — заявляет Матвей.

— Ты всегда такой ворчливый?

— А ты всегда такая болтливая?

— Вообще-то, нет. Думаю, я просто слишком пьяная. Мне лучше домой поехать.

— Ты хоть сама-то доедешь? — сухо спрашивает Матвей.

— Конечно, доеду. И не надо мне тут грубить только потому, что я хочу иметь ребенка. Женщины рожают каждый день, если ты не знал.

— Прости, не хотел тебя обидеть, — говорит Матвей нерешительно. — Мы же просто разговариваем.

— Ладно, спасибо за компанию, — говорю я, резко разворачиваясь.

— Подожди! — приказывает Матвей, схватив меня за руку. — Я не хотел тебя обидеть. Правда.

Я снова поворачиваюсь к нему.

— Я не обиделась. Просто бесит, что когда я поднимаю тему ребенка, меня никто не поддерживает. Все считают своим долгом читать мне нотации.

— Ты действительно так хочешь ребенка? — он смотрит на меня так же сурово, как и за мгновение до этого.

— Да. Я всегда хотела иметь семью, — я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, и не пытаюсь их сдержать.

Матвей кладет руки мне на плечи.

— Ты найдешь кого-нибудь. Дай себе еще немного времени. Мне вот тридцать четыре, а я даже и не думал о детях. Или о жене, если уж на то пошло.

— Ты мужчина. Ты в любой момент можешь сделать ребенка. А я не могу. Мои часики тикают.

— Они тикают не так быстро, как тебе кажется, — огрызается Матвей.

Я уже начинаю думать, что этот человек понятия не имеет, как вести себя с женщинами. Но он не сбежал от меня, как только я начала изливать ему свою пьяную душу. А еще он очень горячий. Волосы у него темные, а глаза — серые, и это очень сексуально. Он в целом, с ног до головы, очень сексуальный.

— А ты никогда не думала о том, чтобы ну… попросить кого-то из знакомых тебе помочь?

— Нет, конечно. Никто из моих знакомых не согласился бы на такое.

— Возможно, я знаю одного, — пожимает плечами Матвей.

— Кого?

Он это сейчас серьезно?! Неужели он имеет в виду…

Мне отчаянно хочется услышать ответ Матвея, но что-то идет не по плану. Потому что, обмякнув, я падаю в обморок, и меня ловят его крепкие руки.

ЛАНА

Год спустя

— Ну что, получилось?

Я закатываю глаза, когда слышу в трубке голос Матвея. Как всегда от него не услышишь ни здравствуй, ни до свидания. В этом весь Матвей.

Весь год с момента нашей встречи, каждое воскресенье, ровно в семь вечера, с точностью чуть ли не до секунды он звонит мне с одним и тем же вопросом.

— Нет, я даже у врача не была на этой неделе, — сообщаю я ему со вздохом.

— Опять на работе?

— Откуда ты знаешь?

— Потому что по воскресеньям работается лучше всего!

— По собственному опыту знаешь?

— Конечно. Я сейчас тоже на работе. В воскресенье я наиболее продуктивен.

Я закатываю глаза, хотя он не может меня видеть. Может, я и много работаю, но я и близко не так одержима своим бизнесом, как Матвей своим.

С другой стороны, я не владею одной из крупнейших технологических компаний в стране и не имею на карте восьмизначных сумм.

— Может, мы просто... договоримся, что если я забеременею, то сообщу тебе об этом первому? Чтобы ты не названивал мне постоянно.

— Нет, — хрипло отвечает он.

— Почему?

— Потому что мне кажется, что если я буду постоянно звонить тебе, ты передумаешь.

Я откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза, пытаясь подавить растущее внутри раздражение.

Честно говоря, больше я злюсь скорее на себя, чем на него. Почему я испытала такое облегчение, когда он отказался от моего предложения? Неужели мне действительно нравятся эти его еженедельные звонки?

— А что, если я не буду отвечать на звонки? — ворчу я.

— Буду писать сообщения.

Конечно будет. Ничего не сможет остановить Матвея, если он что-то решил.

За последний год у нас с Матвеем завязалась очень осторожная дружба. Нет, скорее мы стали хорошими знакомыми — ну, пока что.

Матвей Гусаров не из тех парней, с которыми можно дружить по-настоящему. Я уверена, что у него нет ни времени, ни желания заниматься чем-то, не связанным с работой.

Матвей очень резкий и крайне раздражительный. А еще слишком властный.

На самом деле он настолько требовательный и жесткий, что ему невозможно сопротивляться. Но и к себе он при этом весьма строг.

Мой путь к успеху был долгим и трудным, поэтому терпеть заскоки парней мне абсолютно не интересно. Но Матвей так настойчив, что я просто говорю ему правду, раз уж она его устраивает.

Возможно, я надеюсь, что он наконец сдастся и перестанет звонить. Но он не сдается.

Главная особенность наших с Матвеем отношений заключается в том, что мы практически не общаемся — единственный наш разговор случается каждую неделю в воскресенье.

Да, мы сталкиваемся друг с другом время от времени, потому, что младший брат Матвея, Кирилл, женился на моей лучшей подруге, Олесе, почти год назад.

А теперь женится другой брат Матвея, Денис, и я так хорошо общаюсь с его невестой Ритой, что избежать общества Матвея мне не удастся ни при каких обстоятельствах.

Может, после свадьбы Дениса и Риты мы перестанем видеться так часто и Матвей перестанет звонить мне каждое воскресенье и спрашивать, не беременна ли я?

Мне хочется биться головой об стол, когда я вспоминаю, почему Матвей знает обо мне такую секретную информацию. По глупости, в пьяном бреду я наговорила ему лишнего, так что, возможно, я заслуживаю того, чтобы каждую неделю выслушивать эти поучения.

Наконец мое терпение заканчивается:

— Мне почти тридцать пять. Поскольку ни один мужчина не умирает от желания жениться на мне, в один прекрасный день ты получишь утвердительный ответ на вопрос, стану ли я матерью. Хочешь ты этого или нет.

Меня вполне устраивает отсутствие мужчины в моей жизни, но я хочу ребенка. Деньги — не проблема. Я вполне в состоянии дать своим детям все, что им нужно самостоятельно. Моя долгая карьера модели плюс-сайз сделала меня финансово независимой, и мой бизнес по созданию линии одежды для женщин размеров больше эльки сейчас процветает.

Но именно он и мешает мне построить личную жизнь.

Сначала в мой бренд вложилась моя лучшая подруга Олеся. Муж Олеси, Кирилл, тоже вложился, потому что верил в мой бренд. Матвей последовал его примеру — по причинам, которые я так и не поняла, — вложив еще большую сумму, и моя линия одежды стала еще популярнее, когда я отправила ее подаваться на маркетплейсы десять месяцев назад.

В свое время мы с Лесей были весьма успешны в модельном бизнесе, поэтому теперь набранная по молодости аудитория отлично помогает продвигать бренд. Но я знаю, что без денег, вложенных Кириллом и Матвеем, я бы и близко не достигла такого успеха, как сейчас.

Еще больше, чем деньги, мне был нужен их опыт. И я получила его, потому что эти двое обо всем договорились и свели меня с нужными людьми — маркетологами, дизайнерами, менеджерами.

Единственное, о чем я жалею, так это о том, что мне пришлось отложить материнство, чтобы посвятить себя собственному бизнесу.

Сейчас, когда все встало на рельсы, я могу наконец задуматься и о своей личной жизни.

— Не делай этого, — наконец выдает Матвей зловещим голосом, словно прочитав мои мысли.

— Перестань так говорить, — огрызаюсь я.

— Ты знаешь, что я прав, — самодовольно заявляет он.

Мне отчаянно хочется влепить ему пощечину, жалко этого нельзя сделать через телефон.

— Ничего я не знаю, — раздраженно отвечаю я. — Какого хрена тебя вообще это волнует? Мы едва знаем друг друга.

— Я не хочу, чтобы ты потом жалела о своем решении.

— Вот именно — это мое решение. Да, я понимаю, что когда-нибудь ребенок может спросить о своем отце, и у меня не будет всех ответов, которые он хотел бы получить. Но жизнь не идеальна. У нас у половины детей в стране отца нет!

Почему я не могу соврать ему и сказать, что больше не собираюсь ходить на ЭКО? Стоит только Матвею услышать это, и он отстанет, я уверена. Вот только лгать ему почему-то до сих пор не хочется.

— У тебя все хорошо, Лан? — вдруг спрашивает он.

— Да. А что? — очень странный вопрос для Матвея. Обычно наши разговоры касаются только одной темы: моего решения стать матерью.

Его вопрос о моем личном благополучии... не вписывается в наши обычные рамки.

— В прошлый раз, когда я тебя видел, ты выглядела какой-то… убитой, — объясняет Матвей. — Тебе помощь не нужна?

— Нет. Все хорошо. Вы с Кириллом и так сделали достаточно. Еще немного, и все устаканится. По правде говоря, я только сейчас начала снова задумываться о возможности стать мамой, потому что у меня появилось время отдышаться.

Тяжелый вздох Матвея меня тоже удивляет — обычно он держит любые проявления эмоций под контролем.

— Почему ты просто не найдешь мужчину, с которым можно было бы хоть каждую ночь пытаться добиться того, что ты хочешь…

Я разочарованно фыркаю.

— Прости, но прекрасный принц так и не появился.

— А он обязательно должен быть прекрасным принцем? — хрипло уточняет Матвей. — Разве он не может быть обычным мужчиной?

Матвей никогда не был таким разговорчивым и любопытным. Даже близко. Признаться, сейчас я настолько удивлена, что не сразу могу придумать, как ответить.

— Может и обычным мужчиной, — в итоге признаюсь я. — На самом деле, обычный — даже лучше. С принцами, наверное, слишком много проблем. Просто мне не везло с мужиками раньше и я никогда не находила человека, который хотел бы... меня. И, возможно, семью. Я — магнит для неудачников и альфонсов. Бывшая модель, достаточно богатая, имя на слуху. Пока что всех встречающихся мне мужчин больше волнуют мои деньги, чем я сама.

— Значит, ты не там ищешь. Ты красивая. Умная. Ты заботишься о других. Наверняка найдется миллион парней, которые захотят тебя охмурить.

Я вот-вот заплачу, но с губ все равно срывается нервный смешок.

— Одного бы хватило, — я качаю головой.

— И какие требования? — спрашивает Матвей, и от его голоса у меня по спине пробегает дрожь.

— Для чего?

— Для кого. Что нужно, чтобы стать тем мужчиной, которого ты хочешь?

Я тяжело вздыхаю, все еще не веря, что мы с Матвеем ведем этот разговор.

— Он должен… э-э, быть живым?

— Так я и думал.

— У него должна быть работа. Мне все равно, что это за работа. Мне все равно, сколько он зарабатывает. Мне просто нужен человек, который имеет свой собственный доход и не ждет, что я буду полностью его содержать.

— Так.

— Если он готовит или иногда стирает и убирает, это уже бонус, — размышляю я, начиная перечислять качества, которые хотела бы найти в мужчине своей мечты.

— А что, если он может позволить себе нанять кого-то для уборки?

— Еще лучше.

— Что еще?

Я задумчиво кусаю губы. Правда ли я хочу обсуждать это с Матвеем?

— Я должна его… привлекать.

— Думаю, что ты привлекаешь большинство мужского населения, — усмехается Матвей в трубку.

Мое сердце начинает биться чаще. Неужели Матвей действительно верит, что каждый парень на планете хочет меня?

— Нет, это не так. Матвей, я выше большинства мужчин и крупнее многих. Я не хрупкая блондинка, я вешу больше среднестатистической красотки, и такое мало кому интересно. Это не значит, что я себя принижаю, просто я реалистка.

— Ты безумно красивая, Лана. Все, кто считают иначе, просто идиоты, — заявляет Матвей, а я только закатываю глаза.

— Значит, в мире очень много идиотов.

— В общем я понял. У тебя довольно простые требования к потенциальному мужчине. Даже я могу претендовать на эту роль.

Он что, шутит?

Матвея можно считать объектом фантазий чуть ли не каждой каждой женщины. Он богат, руководит крупной компанией, а еще он охренеть какой красавчик.

Конечно, он чересчур властный, но меня это не пугает. Я просто игнорирую это. По какой-то причине инстинкты подсказывают мне, что Матвей раскрывается далеко не до конца. И мне очень хочется узнать его особенности и тайны.

К сожалению, даже Олеся не знает, что творится у Матвея в голове, а ведь она замужем за его братом.

— Да, ты определенно мог бы стать претендентом, — говорю я, не желая даже думать о том, что его слова могли быть чем-то большим, чем случайное замечание.

Такие мужчины, как Матвей, могут заполучить любую женщину, и, как правило, не останавливаются на таких, как я.

Как я уже сказала, мне приятнее быть реалисткой.

— До завтра, — голос Матвея возвращается к привычному тону, когда он резко бросает наш разговор и переходит к прощаниям.

Я бы почувствовала облегчение, если бы его слова не сбили меня с толку. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что завтра мы встречаемся с Денисом и Ритой, чтобы обсудить вопросы организации свадьбы.

— Пока, Матвей.

Я жду, не вешая трубку первой.

— Пока, Лана.

Телефон замолкает прежде чем я понимаю, что впервые Матвей попрощался в ответ, а не просто кинул трубку, как обычно.

Постаравшись не зацикливаться на его необычном поведении, я возвращаюсь к работе.

ЛАНА

— Вчера вечером с Матвеем было что-то не так, — говорю я Олесе на следующее утро, когда мы встречаемся в кафе, чтобы вместе позавтракать.

Необычный разговор с ним не дает мне покоя. Возможно, это была случайность. Но Матвей был каким-то другим, и я не могу понять, почему меня это так волнует.

Я ковыряюсь вилкой в своей тарелке, потому что аппетита у меня нет.

— Не пойми меня неправильно, — язвительно отвечает Олеся. — Матвей мне нравится, конечно. Но нормальным его не назовешь! Иногда я вообще не уверена, что он человек, а не киборг.

— Да, в этом-то все и дело, — задумчиво объясняю я. — Обычно он не задает вопросов, а требует информацию. Но вчера вечером, он расспрашивал меня, какого мужчину я хотела бы найти.

Закашлявшись, Олеся тянется за стаканом с водой.

— Ты как? — обеспокоенно спрашиваю я.

— Нормально. Но ты в следующий раз поаккуратнее с такими заявлениями, у меня сердце слабое. Серьезно, Матвей спрашивал тебя о мужчинах? Я думала, его только ЭКО интересует.

Я киваю.

— Обычно так и бывает. Но вчера вечером он был другим. Он не бросил трубку, задавал мне вопросы. Он никогда не спрашивает меня ни о чем, кроме того, беременна я или нет.

— И что ты ему сказала?

— Что не беременна.

— Я не об этом! Что ты ему про мужчин ответила?

— Я сказала, что мне нужен живой мужчина с работой, которого я привлекаю.

— Он хотел убедиться, что годится в отцы ребенку, — говорит Олеся с довольной улыбкой. — Я всегда знала, что он к тебе неравнодушен.

— Не начинай, Лесь. Он просто считает, что знает, как лучше для всех!

— Он не поэтому звонит тебе каждое воскресенье. Свет, ты всегда была ему симпатична. Почему тебе так трудно в это поверить?

— Я не нравлюсь Матвею. Угомонись. Он беспокоится только потому что его брат женат на моей лучшей подруге.

— Матвей, не тратит время на тех, кто ему не нравится. Он звонит тебе каждую неделю, потому что боится, что ты забеременеешь не от него.

Я смотрю на нее во все глаза, потому что Леся сейчас городит какую-то чушь.

— Он не хочет быть отцом моего ребенка. Лесь, это просто бред.

— Мне казалось, ты рассказывала, что он именно это тебе и заявил, когда ты проболталась ему про ЭКО, — возражает Леся.

— Я рассказывала, что не помню тот вечер толком. Я была пьяная. Ты же знаешь, я плохо переношу алкоголь. Я до сих пор не знаю, как добралась до дома.

Леся смотрит на меня недоуменно.

— Матвей не упоминал об этом инциденте? Совсем?

Я качаю головой.

— Никогда. Ни разу. Кроме того, что он каждое воскресенье напоминает мне, что он слушал мои бредни, пока мы были вместе на балконе — пока я, видимо, не потеряла сознание.

Мне все еще очень стыдно за себя тем вечером. Я как раз консультировалась с доктором в тот день и начала думать о плюсах и минусах беременности от анонимного донора.

Не то что бы я считаю себя романтиком, но выбирать парня, который станет отцом моего ребенка, как будто я покупаю новое платье, мне было как-то... грустно.

И уже оказавшись на домашнем праздновании я почувствовала себя жутко одинокой. Не то чтобы я не была счастлива за новоиспеченных жениха с невестой, но тот вечер стал для меня напоминанием о том, что я так и не смогла найти мужчину, который был бы без ума от... меня. Именно поэтому я решила прибегнуть к искусственному оплодотворению. В одиночку.

— Думаю, Матвей отвез тебя домой, — предполагает Олеся.

— Нет, — отвечаю я. — Он бы мне сказал.

— Он был с тобой на балконе, Лан. У него могут быть свои недостатки, но он никогда не оставит женщину в таком положении. Он отвез тебя домой.

— Кто-то отвез меня домой, это точно. Следующим утром мне пришлось возвращаться за моей машиной на такси. Но это был не Матвей.

Олеся недовольно поджимает губы.

— Кто-нибудь говорил, что отвез тебя домой?

— Нет.

— Я остаюсь при своем мнении. Любой другой упомянул бы об этом, — решает Олеся.

— Я надеюсь, что это была женщина, потому что перед тем, как положить в постель, меня заботливо вытряхнули из платья.

— Просто спроси у Матвея?

— Не думаю, что я хочу знать правду, — я отвожу взгляд. — Не хочу думать о том, как Матвей стаскивал платье с вдребезги пьяной меня.

Олеся бросает на меня вопросительный взгляд.

— Свет, у тебя была уйма фотосессий в купальниках. Их видели миллионы. Ты точно никогда не была стеснительной.

На самом деле Олеся не права. Может быть, я хорошо держусь, когда на меня направлен объектив, но я жутко не уверена в себе.

— Во-первых, я не знала этих людей. Во-вторых, как меня после этого только не обзывали в комментариях… — резко отвечаю я.

— Ты выглядела очень сексуально, — заявляет Леся.

— Я не стыжусь этого и больше не обращаю внимания на негатив в комментариях. Я знаю, что я в хорошей форме, я занимаюсь спортом каждый день. Просто мне как-то не по себе от мысли, что какой-то незнакомый парень раздевает меня, когда я в отключке.

С Олесей я стараюсь быть честной. Она немного ниже меня, но ощутимо более тонкая и изящная. Не то что бы я завидую, просто иногда чувствую ее куда более привлекательной, чем я.

— Думаю, тебе все-таки стоит спросить Матвея обо всем — просто чтобы быть уверенной, что в ту ночь не произошло ничего плохого.

— Если что-то и случилось, то я этого не помню. Я не забеременела и ничем не заразилась.

Ради ЭКО я много ходила по врачам, и они определенно заметили бы, если бы что-то оказалось не так.

— Спроси его, — настаивает Леся. — По крайней мере, ты будешь знать.

— Обычно он не дает мне времени, чтобы что-то спросить.

— Ну, кажется, вчера все изменилось. Что еще он сказал? — спрашивает Леся.

— Что он подходит под мои требования. Но это не значит, что я ему нужна. Думаю, он просто пытался сказать, что под мои стандарты много кто подойдет. Клянусь, он думает, что все вокруг считают меня неотразимой.

— Он абсолютно прав, — упрямо заявляет Леся.

— Правда? Тогда объясни мне, почему все мои парни были такими мудаками.

— Потому что ты всегда выбирала первого попавшегося, в надежде его исправить. Возьмем, к примеру, Давида. Сразу было понятно, что он козлина зацикленный на себе.

Я вздрагиваю. После расставания с Давидом прошло уже несколько лет, и с тех пор у меня не было желания вступать в новые отношения. Не потому, что мои отношения с ним были такими хорошими, а потому, что они были слишком плохими.

Олеся права.

Он был тщеславным мудаком, жадным до денег и славы. Давид казался мне красивым и сильным. Но его карьера так и не сложилась. Все, что ему было нужно, — это мои связи в модельном бизнесе и моя помощь, чтобы пробиться в свет.

— Да, он был эгоистом, — соглашаюсь я.

Олеся качает головой.

— Дело было не только в этом. Он использовал тебя. Иногда я думаю, в глубине души ты думаешь, что не заслуживаешь ничего лучшего.

Ее комментарий заставляет меня задуматься о том же.

— По крайней мере, у меня хватило мозгов, чтобы замуж ни за кого из этих мудаков не выходить, — говорю я с фальшивым весельем в голосе.

— Тебе срочно нужно найти нормального мужика, — говорит она серьезным тоном.

— И где его, интересно, взять?

— Не придуривайся. Ты поняла, о ком я говорю. Тебе нужно попробовать с Матвеем. По крайней мере, ты будешь знать, что ему не нужны твои деньги или слава, — предлагает Леся. — Между вами что-то есть. Какая-то искра. Даже Кирилл так считает. Не зря же Матвей звонит тебе каждую неделю. Не зря он смотрит на тебя так.

— Как он на меня смотрит?

— Как будто он мысленно раздевает тебя, — заявляет Олеся.

— Я его не привлекаю. Сто процентов. Матвей красивый, богатый и очень умный. А еще целеустремленный. Но он звонит мне уже целый год, Лесь. Он бы давно уже позвал меня на свидание, если бы хотел…

— Знаешь, — задумчиво говорит Олеся. — Кирилл говорит, что Матвей уже больше десяти лет не думает ни о чем, кроме работы. В общении с девушками он может быть не уверен в себе.

Я чуть не давлюсь своим кофе. Быстро проглотив его, я не сдерживаю смех.

— Матвей? Ты имеешь в виду Матвея, который пытается командовать вообще каждым?

— Ладно, может, он и любит покомандовать, когда речь идет о работе. Но когда дело касается его личных переживаний…

Я на мгновение замираю и замолкаю, прежде чем сказать:

— Ни одна женщина не отказалась бы от такого, как Матвей. Он офигенный. Ну, если не обращать внимания на его раздражающую привычку указывать, что делать.

— Он общается только с сотрудниками, они ему слова против не скажут. А ты красивая, талантливая и умная. Ни один парень тебе не откажет. Ты же супермодель и у тебя успешный бизнес. У тебя тоже может быть любой мужчина, которого ты захочешь.

— Подходящего найти так и не получается, — я грустно улыбаюсь. — И хотя я ценю твою уверенность, давай просто закроем эту тему. Матвей меня не хочет.

Вопреки мнению моей лучшей подруги, я не думаю, что есть успешные, вдумчивые мужчины, которые умирают от желания встречаться со мной.

В глубине души, возможно, я правда считаю, что не заслуживаю большего. Я очень стараюсь это исправить, но получается так себе. Иногда детская нелюбовь к себе все равно берет надо мной верх.

— Посмотрим, — зловеще отвечает она. — Ты придешь к Денису и Рите на свадьбу одна?

— Да.

— Тогда знай, что тебе, скорее всего, придется сидеть рядом с Матвеем, если он никого не приведет.

Я чувствую боль в груди при мысли о том, что Матвей придет с девушкой.

— У него кто-то есть? — спрашиваю я. Не из-за ревности. Мне просто... любопытно.

Олеся ухмыляется.

— Нет, насколько я знаю. Признайся, тебя тянет к нему, и ты не хочешь видеть его с другой женщиной.

Я закатываю глаза.

— Если он и приведет кого-то, это не мое дело.

Голос у меня спокойный, но вот внутри все сжимается от нервов.

— Тебе не все равно, — уверенно заявляет Леся.

— У нас с Матвеем нет абсолютно никаких перспектив на будущее, я уверена.

— Не зарекайся, и прекрати твердить одно и тоже.

— Ладно, теперь честно, — выдыхаю я. — Меня к нему тянет. Но это определенно безответное влечение. Так что нет смысла даже обсуждать его.

— Может быть, есть...

— Стоп! — я останавливаю ее раньше, чем начнется новый виток этого обсуждения.

Олеся только улыбается в ответ, не собираясь больше ничего говорить, и тихо посмеивается. А потом, переключившись будто по щелчку, Леся начинает говорить о своих делах, и я ей за это жутко благодарна.

Мне слишком сложно представить, что серые глаза Матвея могут смотреть на меня с чем-то похожим на желание и романтический интерес. Нет смысла даже размышлять о том, чего никогда не будет.

ЛАНА

Рита нервно рассказывает о своих планах, перечисляет, что именно они заказали для свадьбы, а потом достает листы с рассадкой гостей и начинает описывать, почему решила, что все должно быть именно так. Я удивляюсь, когда понимаю, что мы не будем сидеть сидим за одним большим столом.

Я пытаюсь найти свое имя за столиками, находящимися в отдалении от жениха с невестой, потому что я, все-таки, не близкая родственница и не лучшая подруга. Олеся, сидящая напротив, заботливо указывает пальцем на мое имя на нужном листе.

Конечно же, я сижу рядом с Матвеем.

Никак не прокомментировав это при Рите, чтобы и без того нервная невеста не расстраивалась, я дожидаюсь, пока они с Денисом, вспомнив, что через час нужно быть в другом месте на встрече с ведущим, уйдут.

Матвей, сидевший рядом с братом и не сказавший мне за сегодня ни слова, кивает и уходит следом — вот такое поведение для него куда более привычно.

В итоге мы остаемся один на один с Олесей.

— Олесь, скажи мне пожалуйста… — медленно начинаю я, стараясь не заводиться. — Что за подстава с моим местом на свадьбе?

— А я тут причем? — она изо всех сил старается выглядеть возмущенной. — Просто вы оба придете без пары.

Я внимательно разглядываю ее, пытаясь понять, правда ли так вышло случайно. Иногда мне кажется, что я знаю Олесю лучше, чем саму себя. Она старательно отводит взгляд и поджимает губы.

— Ты это придумала?

— Ну, возможно, я сказала Рите, что вы придете по одному…

— А она усадила нас вместе, — я тяжело вздыхаю.

— Разве ты не хочешь сидеть с Матвеем?

Я пожимаю плечами.

— На самом деле я не против. Просто не хочу, чтобы меня спихивали на Матвея, потому что я одна. Он член семьи. Он брат жениха. Он должен сидеть рядом с Денисом и Кириллом.

— Вообще-то, — раздается позади низкий баритон, — это я попросил Дениса, чтобы нас с тобой посадили вместе.

Мое сердце начинает биться чаще, когда я поворачиваюсь и вижу Матвея, стоящего прямо за мной. Он выглядит восхитительно в сером костюме на заказ и с бордовым галстуком.

— Ты что, боишься меня? — Матвей обходит стол и садится на свое место, видимо, ему нужно было обсудить что-то с братом, а потом он решил вернуться.

Олеся выжидает несколько секунд, а потом заявляет, что торопится, и быстро прощается с нами, пообещав скинуть деньги за кофе на карту.

Предательница!

— Я… э-э… нет, просто… — мямлю я, поднимая взгляд на Матвея.

Он не обращает на меня внимания и лезет в карман пиджака, доставая из него какие-то бумаги, которые протягивает мне.

— Хочу официально подать заявление.

Я смотрю на Матвея в замешательстве.

— Что еще за заявление?

— Я соответствую твоим требованиям. У меня очень хорошая работа, и я, очевидно, жив, раз сейчас с тобой разговариваю. Нет ни одной причины, по которой я не подхожу на роль отца твоего ребенка. Конечно, я не идеал, но уверен, что смогу оплодотворить женщину. И я готов стараться до тех пор, пока у меня не получится.

ЛАНА

У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что именно Матвей имеет в виду.

— Это очень плохая шутка, Матвей, — жестко отвечаю я.

Матвей — один из немногих, кто знает, что я хочу ребенка, и с его стороны очень грубо и жестоко так издеваться над этим фактом.

— Я не шучу. Я выгляжу, как человек, который шутит?

Мое тело охватывает почти невыносимый, испепеляющий жар, как только наши взгляды встречаются. Матвей как всегда серьезен, и это сбивает с толку.

Но я все равно не верю, что такое на самом деле происходит.

Он не смеется надо мной?

— Нет, просто… — задыхаясь, выдаю я, пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Это странно.

Матвей пожимает плечами.

— Ты же изучала досье доноров раньше?

— Изучала, — признаюсь я, потянувшись к стакану с ледяной водой, стоявшему рядом с моей тарелкой. Мне нужно как-то избавиться от огромного кома в горле. — Самая неприятная часть процесса.

— Почему? — уточняет Матвей хриплым тоном. — Это же важно, верно?

Я судорожно пытаюсь понять, как объяснить такому мужчине, как Матвей, что именно я чувствую, проходя через все необходимое для беременности.

— Выбирать отца своему ребенку таким образом, это как новый пылесос покупать. Или еду в ресторане заказывать. Мне казалось, что все должно было быть по-другому. Ребенок — же живое существо. В рождении новой жизни должна быть какая-то магия. А все такое… безразличное и стерильное.

Да, я знаю, на что собираюсь пойти. И смирилась с этим. Или думала, что смирилась. Ладно, возможно, все мои переживания и расстройства окупятся самым главным, появлением на свет моего ребенка. Я смогу отдать ему всю свою любовь.

— Так выбери меня. По крайней мере, меня ты знаешь, — отвечает он. — Я более чем готов тебе помочь.

Матвей выглядит невозмутимым, вот только его челюсть как-то подозрительно сильно напряжена.

Он нервничает. И он совершенно серьезен. Этот человек действительно предлагает мне себя в качестве отца моего будущего ребенка, которого я так отчаянно хочу.

На несколько секунд я позволяю своим мыслям разгуляться, представляя, каково это — иметь ребенка от Матвея Гусарова.

Матвей на самом деле привлекает меня…

Я глубоко вздыхаю, пытаясь понять, как правильнее будет ответить.

— Матвей, ты богат, известен, владеешь успешным бизнесом. С какой стати тебе вообще нужен ребенок от женщины, которую ты почти не знаешь?

— Я не хочу ребенка от кого попало. Я хочу его от тебя. А лучше узнать друг друга — не проблема, — ворчит он.

В очередной раз Матвей меня крайне удивляет.

— То есть? Ты тоже хочешь иметь ребенка? От меня? Это бред.

— Нет, не бред, Лана. Тебе почти тридцать пять, а мне скоро будет тридцать шесть. Мы оба полностью поглощены своим бизнесом. Ни у кого из нас нет потенциального партнера. Поэтому я предлагаю заключить разумное соглашение.

— Так ты решил, что хочешь стать моим донором?

— Не в клинических условиях. Естественным путем. Ты говорила, что в этом процессе тебе не хватает интимности. Я могу тебе с этим помочь.

Я тяжело сглатываю, осознав, что он готов заняться со мной сексом. Причем вряд ли один раз. Я ненавижу себя за то, какой привлекательной мне кажется такая перспектива.

Все еще отчаянно пытаясь осмыслить его предложение, я спрашиваю:

— А что, если ты встретишь кого-то еще? А что, если я встречу?

— Пока что такого не случалось, — спокойно говорит Матвей. — Я не собираюсь встречать кого-то еще. Видимо, ты тоже, раз планируешь родить ребенка от незнакомого мужчины. Так почему тебе не воспользоваться моей помощью?

Я теряю дар речи.

Признаться, я уже смирилась с тем, что в моей жизни не будет мужчины. Я даже не пытаюсь его искать, а материнство закрепило бы мое решение остаться одной. Этот ребенок станет моим миром, поэтому о свиданиях не будет и речи.

И Матвей предлагает подарить мне ребенка, о котором я всегда мечтала.

Невероятно.

Я должна бы прыгать от радости от такой возможности, но не могу.

Разговор настолько сюрреалистичный, что я никак не могу его осознать. Вряд ли ему просто жаль меня. У него должен быть какой-то скрытый мотив.

Единственным рациональным объяснением остается то, что он тоже хочет ребенка.

— Нет, не выйдет, — наконец говорю я. — Матвей, мы даже не знаем, уживемся ли вместе. Это первый раз, когда мы по-настоящему поговорили. Ребенок — это не шутки. В итоге мы можем возненавидеть друг друга. Ты прав насчет того, что идеальный мужчина не появится. Я уже даже не ищу отношений. Но рождение ребенка — это очень серьезное обязательство. Ты можешь встретить кого-нибудь...

— Не встречу, — перебивает он. — Я уже говорил об этом.

У меня голова идет кругом, разговор все еще кажется каким-то безумием.

— Ты же помнишь, есть еще условие, — тихо и смущенно выдыхаю я.

Он смотрит еще внимательнее, хотя, казалось бы, куда больше? Наши взгляды встречаются, и у меня перед глазами мутнеет.

Я не могу отвернуться. И не могу дышать. Думать…

Я чувствую себя полностью захваченной одним только его взглядом. С одной стороны, хочется сбежать… но в итоге побеждает та часть меня, которая не имеет ни малейшего желания вырываться.

— Ты хотела, чтобы мужчина хотел тебя, — хрипло говорит он, пожирая меня глазами. — Могу пообещать, что ни один мужчина никогда не захочет тебя больше, чем я, Лана. Я подхожу идеально.

Я тяжело сглотнула, ошеломленная глубиной желания, которое замечаю в его взгляде. Потом качаю головой, почти неспособная говорить.

— Я... я... я не могу.

Самые сложные слова в жизни.

— Потому что я тебя не привлекаю? — спрашивает Матвей, нахмурившись.

У меня начинает ныть живот, потому что, могу поклясться, я услышала в его тоне крошечный намек на разочарование. Или мне просто показалось?

— Нет. Ты меня привлекаешь, — поспешно отвечаю я.

Честно говоря, желание прикоснуться к каждому сантиметру его разгоряченной, обнаженной кожи грызет меня прямо сейчас, заставляя руки слегка дрожать.

Так заманчиво будет узнать, каково это — быть с парнем, который на самом деле хочет... меня. Потому что Матвей хочет, и я это вижу.

— Значит, ты не хочешь меня? — уточняет он.

Я качаю головой, прикусив губу.

— Дело не в этом.

Матвей — влажная фантазия любой женщины. Перед ним практически невозможно устоять. Особенно мне.

— Хорошо. Все остальное решится само собой, — заявляет он с довольным видом. Впервые с тех пор, как я его встретила, Матвей улыбнулся.

Он выглядит так, будто только что испытал большое облегчение. Он кажется мне… счастливым?

И именно в тот момент, когда мне становятся заметны настоящие эмоции Матвея, я понимаю, что все это закончится плохо.

ЛАНА

Как ни странно, время наедине с Матвеем проходит достаточно приятно.

На вопросы про себя он отвечает неохотно, а потом и вовсе заявляет, что вся информация есть в бумагах, которые он принес, и я смогу ознакомиться с ней дома.

Я соглашаюсь на такой вариант, и мы переходим к другим темам

В конце концов, мне придется обсудить с ним некоторые вещи, но сначала лучше обдумать их один на один с собой.

Разговор плавно течет по абсолютно другому руслу, и я наконец позволяю себе расслабиться.

Мы с Матвеем оба любим путешествия, поэтому, решив заказать-таки обед, мы обсуждаем все, что успели увидеть в других городах и странах. Дальше тема переходит на благотворительность, и мы обсуждаем парочку фондов, а еще детский дом, в который я иногда отправляю свою одежду — для девочек, которые скоро будут выпускаться.

Когда Матвею приносят десерт, он удивленно смотрит на меня, ограничившуюся еще одним стаканом воды.

— Ты смотришь на мой кусок торта так, будто хочешь вступить с ним в серьезные интимные отношения, — заявляет Матвей настолько сурово и безэмоционально, что становится только смешнее.

Я улыбаюсь ему.

— О, я обожаю сладкое, но это не значит, что я должна его есть.

Матвей только качает головой, зовет официанта и заказывает еще один десерт для меня.

Я тяжело сглатываю слюну и печально выдыхаю:

— Я не могу себе позволить десерт Матвей. Я уже выпила бокал вина и съела слишком много всего. У меня довольно строгая диета, которой я стараюсь придерживаться.

— Ты прекрасно выглядишь. Ешь свой торт, — приказывает Матвей.

Я наблюдала, как он принимается за десерт без малейших признаков раскаяния.

— Мне ведь нужно влезать в одежду, которую я создаю, — с досадой объясняю я. — А этот тортик точно отложится в моих бедрах!

— По-моему, у тебя прекрасные бедра. Или ты хочешь сказать, что считаешь себя толстой? — у Матвея на лице теперь написано явное недовольство.

— Нет. Не совсем, — осторожно отвечаю я.

— У тебя красивое, стройное тело. Нет причин лишать себя всего вкусного.

Я хмурюсь, сверля взглядом кусок торта, но все же беру вилку. Будем считать, что сегодня особый случай.

— Ладно, пофиг, расти попа! Но чтобы ты знала я давно уже не морю себя голодом.

— Давно?

— Раньше я могла не есть совсем, чтобы влезть в размер поменьше.

Я понятия не имею, зачем рассказываю об этом Матвею, но мне хочется поделиться.

— Я была худой. Просто тощей доской. Но мой агент и дизайнеры продолжали давить на меня. Говорили, что я слишком толстая для модели. Я пила таблетки. Моим главным принципом было: хочешь есть — попей водички. В итоге я дохуделась до того, что еда вообще перестала усваиваться.

— Какого хрена ты слушала этих уродов? — Матвей будто бы злится, но я даже не понимаю, на что.

— В модной индустрии, если ты не влезаешь в одежду, ты не работаешь. Мы с Олесей вместе прошли через это. А меня все вокруг уговаривали похудеть, хотя я была кожа да кости. Но однажды мы с Олесей поняли, что просто убиваем себя. Я набрала вес и перешла в другое модельное агентство, там, где предполагалась реклама больших размеров.

— Это же ужас… — выдыхает Матвей севшим голосом.

Я киваю.

— И хоть я стараюсь показать, что женщины больших размеров тоже могут быть красотками, в глубине души я знаю, что мужчины любят худеньких девушек.

— Не все, — заявляет Матвей, доедая свой торт.

Я бросаю на него полный сомнения взгляд.

— Большинству нравится худоба.

— А мне нет, — хмыкает Матвей.

— Почему? — я не могу удержаться и не спросить. Мне любопытно. Обычно такие люди, как Матвей, выбирают себе очень красивых и изящных моделей в качестве девушек, чтобы смотреться рядом с ними особенно солидно.

— Если ты не заметила, я крупный мужчина. Мне некомфортно быть рядом с кем-то, кого я могу раздавить. Хрупкие и маленькие меня не привлекают.

Ладно. Странно. Я видела много мужчин комплекции Матвея, которые предпочитали исключительно девочек-тростиночек.

Мне до смерти хочется узнать больше. Но я не решаюсь спрашивать. Ведь его предпочтения меня не касаются… Я же не собираюсь с ним спать! Неважно, насколько привлекает меня эта мысль.

— Никогда больше не мори себя голодом, — резко говорит Матвей. — Тебе это не нужно. Пока ты чувствуешь себя хорошо, неважно, какого размера одежду ты носишь.

Мое сердце тает от таких заявлений. Очень приятно слышать это от парня, особенно такого привлекательного. Конечно, большую часть времени меня устраивает мое тело, но обычно мужчины дают мне понять, что нужно похудеть, всеми возможными способами.

— Думаю, ты первый мужчина, который так сказал, — пытаюсь пошутить я.

— Значит, ты была не с теми мужчинами.

— Может, и так, — говорю я, стараясь сохранить безмятежность, хотя сердце пытается выпрыгнуть из груди.

Наш разговор кажется очень личным... хотя не должен таким быть. Как же соблазнительно, что Матвей находит меня сексуальной такой, какая я есть.

Он ни разу даже не посмотрел в сторону, хотя в ресторане много роскошных женщин.

Он не сканирует зал в поисках варианта получше. Матвей обращается со мной так, словно я единственная женщиной во всем заведении. Для меня это в новинку. В моем бизнесе меня всегда окружали женщины, которые получали гораздо больше внимания, чем я.

Но не сейчас. Не здесь.

Не с Матвеем.

— Я должна спросить тебя кое о чем.

Мне нужно сменить тему, и я не могу придумать лучшего способа, кроме как задать ему несколько вопросов, которые давно меня мучают.

Он резко кивает.

— Тогда спрашивай.

— Что произошло год назад, когда мне стало плохо? Я знаю, что кто-то отвез меня домой, но после нашего разговора я мало что помню. Ты видел, кто это был? Последнее, что осталось в памяти — это буквально наш разговор о моем желании забеременеть…

Матвей выглядит крайне удивленным.

— Ты больше ничего не помнишь?

Я качаю головой.

— И как, по-твоему, ты оказалась дома?

— Не знаю, — признаюсь я. — Когда я проснулась на следующее утро, я не могла вспомнить, как добралась. Я никогда столько не пью. Я была расстроена. Поэтому переборщила с алкоголем. Я даже не знаю, кто отвез меня домой — мужчина или женщина. И я... - черт, неужели я правда рассказываю обо всем Матвею, опять? — Я была без платья и в нижнем белье.

Как же стыдно говорить это вслух!

— Ты хочешь знать, воспользовался ли кто-нибудь тобой в ту ночь?

— Хочу. Я чувствую себя очень глупо, потому что...

— Это я отвез тебя домой. Было так много народу, что никто ничего не заметил. Я постарался сделать все возможное, чтобы сплетничать было не о чем.

— Как ты узнал, где я живу?

Он пожимает плечами.

— У меня хорошая служба безопасности, которая может вычислить, где живет практически любой человек.

— Какой ужас. Мне очень неловко, прости, что тебе пришлось… — я не договариваю, с моих губ слетает обреченный стон.

— Не стоит, — резко говорит Матвей. — Я рад, что оказался рядом и смог тебе помочь.

Я бросаю на него неуверенный взгляд.

— Так что произошло, можешь рассказать подробнее?

— Ничего. Я отвез тебя домой.

От моего внимания не скрывается то, что впервые за вечер Матвей, похоже, не хочет смотреть мне в глаза.

— Я снял с тебя платье. Подумал, так тебе будет удобнее…

Я кусаю губы, чтобы снова не застонать вслух. Черт!

— В любом случае… спасибо тебе.

— Если бы я знал, что ты так переживаешь, я бы рассказал обо всем раньше. Но ты разговаривала со мной, когда я привез тебя домой. Я думал, ты все помнишь.

— Что я говорила? — осторожно уточняю я, не совсем уверенная в том, что хочу знать.

Он на мгновение мешкается, прежде чем ответить:

— Ничего такого. Я просто подумал, что ты понимаешь, кто я. Убедившись, что ты в порядке и спишь, я ушел.

Каким бы грубым и деловым ни был Матвей, сейчас что-то в его поведении трогает меня до глубины души. Весь сегодняшний разговор будто бы направлен на победу над моей неуверенностью, и Матвей правда старается заставить комплексы и страхи исчезнуть, как по волшебству.

Знает ли он, что в глубине души я жажду признания от кого-то вроде него?

В любом случае, Матвей не похож на хитреца и манипулятора. Он старается отвечать прямо и говорить только правду.

Я отчаянно хочу Матвея. Он разбудил во мне то, что, кажется, заснуло слишком давно.

Вот только Матвей может причинить мне очень сильную боль.

Я не знаю, откуда взялась эта мысль, но внезапное понимание заставляет меня немного успокоиться и не пустить к рулю темные, жаркие чувства, которые так и рвутся наружу.

МАТВЕЙ

— Не могу поверить, что меня выгнали из собственного дома, — недовольно ворчит Денис. — Спасибо, что пустил к себе. Рита говорит, что это плохая примета — ночевать вместе в одном доме до свадьбы. Насмотрелась всяких фильмов!

Мой младший брат так влюблен в Риту, что готов терпеть все ее причуды. А она с удовольствием вьет из него веревки.

— Она специально над тобой издевается, ты слишком долго мариновал ее с предложением, — замечаю я.

Денис только покачал головой.

— Рита была слишком молодая, когда мы познакомились. Я не думаю, что она была готова к свадьбе. И я готов был подождать. Но теперь я не могу дождаться, когда она станет полностью моей…

— Завтра ожидание закончится. И что дальше? Что изменит свадьба?

— Не знаю, но для нас это важно.

— Я так и думал.

Не то что бы Денису нужны какие-то вопросы и наставления перед свадьбой. Но все же.

Он же мой младший брат.

Редко моя семья бывает у меня дома, если честно. Я и сам тут почти не бываю, пропадая на работе и предпочитая встречаться с родственниками в ресторанах.

— Завтра ты останешься единственным холостяком в нашей семье, кстати. Твоя очередь, мужик, — усмехается Денис.

— Я рад за тебя и за Кирилла, но у меня нет времени на такую драму. Я даже никогда не хотел ничего подобного.

— Да не правда, — качает головой Денис. — Мы наняли генерального директора, чтобы у всех нас было больше времени на личную жизнь. Наша компания уже не местечковый бизнес, Матвей. Это гигант. Тебе нужно позволить себе расслабиться. Ты хоть трахаешься с кем-нибудь? Тут глубокая эмоциональная привязанность не обязательна, а для здоровья полезно.

— У меня нет времени на всю эту хрень.

Денис вопросительно выгибает бровь.

— И как давно у тебя было в последний раз?

— Неважно, — поспешно отвечаю я. Это плохая тема для разговора. — Мне отношения не нужны. Вряд ли найдется хоть кто-то подходящий. Да и вы… кто знает, что ждет вас в будущем.

— Я бы никогда не изменил Ритке. Для меня это табу. Я только о ней и думаю.

— Звучит неправдоподобно, — замечаю я.

— Немного, — признаёт Денис. — Но я именно так и думаю. Тебе тоже надо найти кого-нибудь.

— Ни за что, — возражаю я.

Брат бросает на меня снисходительный взгляд.

— Хочешь сказать, что ты не сохнешь по Лане? Я прекрасно знаю, что ты иногда звонишь ей, но отношений между вами явно нет. Я бы точно заметил, если бы у вас что-то было.

— Она во мне не заинтересована, — отвечаю я, стараясь казаться бесстрастным.

— Что за глупости? — фыркает Денис. — Ты с ума сошел, брат. Ты приглашал ее на свидание? Она отказалась?

— Не совсем, — неохотно поясняю я. — Но я предложил стать отцом ее ребенка, и она не сказала да.

— Чего? — Денис смотрит на меня очень странно.

— Лана хочет ребенка. Она собиралась сделать искусственное оплодотворение. Я предложил ей свою кандидатуру в качестве отца. Она была не в восторге от этой идеи, — раздраженно объясняю я, жалея, что не удержал язык за зубами.

Приходится взять с Дениса слово, что он не станет трепаться, прежде чем рассказать, что случилось со мной и Ланой год назад и почему теперь я звоню ей каждое воскресенье.

— Вот же бред, — бормочет брат. — Я знал, что она рассматривает вариант с анонимным донором спермы, потому что она рассказала об этом Ритке. Я знал, что ты звонишь Лане, но представить не мог, что каждую неделю. И почему я вообще не в курсе, что ты предложил помочь ей заделать ребенка?

— Потому что я никогда не говорил тебе об этом, — фыркаю я. — Наши с Ланой отношения… совсем не отношения. Нечего тут обсуждать.

— Но ты хочешь ее!

— Я не знаю, какого хрена мне от нее надо, — выдыхаю я раздраженно. — Разве что правда мой член решил все за меня.

— Матвей, не облажайся. Она — та самая, — настаивает Денис. — Я в этом кое-что понимаю в отличии от некоторых.

Может, Денису и нравится сходить с ума из-за женщины, но я-то совсем другой.

— Это иррационально, — возражаю я. — Я просто предоставил ей свое резюме и личную информацию на случай, если она решит принять мое предложение. Все было очень по-деловому.

Я хмурюсь, когда Денис вдруг начинает ржать.

— Ты серьезно? Пожалуйста, скажи мне, что ты хотя бы намекнул ей о своих чувствах, прежде чем такое выкинуть? И я очень надеюсь, что ты хотя бы подарил ей цветы. Хоть что-то…

— Вообще-то, мы остались в том ресторане, в который вы с Ритой нас пригласили, — защищаясь, говорю я. Черт, может, он был прав. Может, мне надо было хотя бы букет купить?

Потом я напоминаю себе, что это было деловое предложение, а не романтическое.

Но Лана сказала, что хочет более личных отношений. Так что, возможно, немного романтики бы не помешало.

— Я не подумал про цветы.

Денис снова начинает ржать, мне хочется ударить его, чтобы он завалил свой рот.

— Ужас, из какой только пещеры ты вылез… Когда в последний раз у тебя была девушка?

— В универе, — отвечаю я чуть дрожащим от злости голосом. — Перестань ржать, дебил.

— Не обижайся, брат. Но ты случаем не девственник? Ты вообще что ли с женщинами себя вести не умеешь?

Одним только свои взглядом я пытаюсь выразить все, что думаю сейчас о Денисе. И в моих мыслях нет абсолютно ничего хорошего.

— Может быть.

Правда заключается в том, что Лана нравится мне подозрительно сильно. И выбраться из ее чар я не могу уже целый год.

Не то чтобы я хочу признаваться в этом. Даже самому себе.

Но и полностью отрицать собственные чувства уже просто невозможно. Эта женщина мешает сосредоточиться на работе, отвлекает от дел, туманит мой разум.

— Почему ты просто не пригласил ее на свидание?

— Когда мы только познакомились, ей нужен был просто донор спермы.

— Потому что она не могла найти подходящего парня, — Денис качает головой. — Ну же, Матвей, признайся хотя бы мне. Я не знаю, что с тобой происходит, ты уже много лет пытаешься отдалиться от нас с Кириллом. Откройся мне. Я ведь всё-таки твой брат.

Мне приходится сдержать себя, чтобы не вздрогнуть от последних слов Дениса. Наверное, потому что в его тоне я слышу нотки обиды. Я отдалился от Кирилла и Дениса, имея на то веские причины и сознательное намерение, по крайней мере в тот момент, когда принимал решение.

Но с годами я понял, что все изменилось, и теперь глупо пытаться избегать собственной семьи и общаться с братьями только в рамках бизнеса, а сестер разве что формально поздравлять с праздниками. Но я уже выстроил стены между нами, поэтому не смог ничего изменить.

А сейчас я правда скучаю: мне не хватает моих братьев и сестер, не хватает их поддержки. Сегодняшние разговоры с Денисом — маленький, но всё-таки шаг навстречу воссоединению. Надеюсь.

— Я хочу Лану с тех пор, как увидел. Я надеялся, что помешательство временное и что все пройдет, но этого не произошло. Я не понимаю, что со мной не так. Я не могу полноценно сосредоточиться на нашей компании, как раньше, а ведь в ней заключается вся моя жизнь. Так было с тех пор, как умерли мама и папа. Мне не нужно, чтобы женщина влияла на меня так сильно, — воздух в легких заканчивается, и я глубоко вздыхаю, прежде чем продолжить. — Но я не могу избавиться от своего желания. Я звоню ей каждую неделю только потому, что хочу услышать ее голос. Я не могу смириться с мыслью, что она забеременеет не от меня. На самом деле, эта мысль сводит меня с ума. Именно поэтому я наконец решил предложить ей такой договор. Подумал, что это поможет мне успокоиться. Денис, я как будто ненормальный. Я надеялся успокоиться за год, но просто… не могу.

— Да ты похоже любишь ее, — твердо заявляет Денис. — От этого не избавиться.

Я качаю головой, глядя ему в глаза.

— Думаю, я просто с ума сошел. И точка. Я не теряю голову из-за женщины. Никогда.

Денис весело усмехается.

— Ты привыкнешь. Лучше не станет. Говорю тебе по собственному опыту. Единственное, что поможет, — это осознание того, что она тебя тоже любит. Так что она сказала о твоем предложении стать отцом ее ребенка? Она не сказала «да», но и не отказалась?

— Кажется, она решила, что я издеваюсь, — отвечаю я. — Я не виню ее за то, что она взбесилась. Сейчас мне кажется, что это была плохая идея.

Денис медленно кивает.

— Может быть. Надо было сначала хотя бы поухаживать за ней. Но это у нас семейное — становиться идиотами, когда дело касается наших женщин. Мы так сильно влюбляемся, что это похоже на одержимость.

— Именно, — мне приходится согласиться.

— Но это все равно не объясняет, почему ты до сих пор не пытаешься идти с ней на сближение.

— Если она откажет мне, то все… просто рухнет.

— Разве тебе не все равно? — Денис усмехается, поймав меня на несостыковке в показаниях.

— Да. Мне не все равно. Я не хочу пугать ее. Черт, да я сам себя пугаю. Но я, наверное, все равно не смогу удержаться и снова позвоню ей.

— Хочешь братский совет?

Я мгновение мешкаюсь, а потом неохотно киваю.

— Если ты хочешь завоевать Лану, тебе придется выключить свой деловой подход ко всему. Тебе надо притворится простым смертным с нормальными человеческими чувствами, хоть ты и робот.

Эта идея мне очень не нравится. Я закрыл эмоциональную часть себя от мира много лет назад. Мне нельзя быть уязвимым. И я понятия не имею, смогу ли хотя бы приоткрыть для кого-то дверь в собственное сердце.

ЛАНА

Я должна сказать Матвею правду.

Раз уже сегодня воскресенье и время близится к вечеру.

Вместо того, чтобы ждать звонка дома, я поднимаюсь на лифте в его офис.

Я сжимаю в руках папку, которую он вручил мне, планируя вернуть ее лично, раз уж он так постарался, чтобы собрать как можно больше полезной информации о себе.

Офис компании Матвея охраняется слишком тщательно, поэтому встретиться с ним на рабочем месте без предупреждения не получится — Матвею позвонили с ресепшена, чтобы уточнить, можно ли пустить меня к нему, и он уже в курсе о том, что я поднимаюсь. Сюрприза не вышло.

Я крепко держусь за поручень, пока лифт, набрав приличную скорость, едет все выше, и мое сердце бешено колотится в груди.

Может, мне стоило просто сказать ему обо всем по телефону? Какого черта я приперлась? Я могла бы отправить документы с курьером, чтобы убедиться, что они попадут в нужные руки, не обязательно самой изображать доставщицу важных бумаг.

Я качаю головой.

В глубине души мне понятно, почему я поступаю именно так. Совесть съедает меня заживо, и я чувствую себя виноватой в том, что не рассказала все раньше. Конечно, спонтанный ужин после обсуждения чужой свадьбы в ресторане, полном людей — крайне неподходящее место и время, чтобы вести глубоко личный разговор. Но я могла бы отказаться от предложения сразу, а не мяться в попытке подобрать слова.

Мне следовало просто сразу сказать ему правду, ничего не обещая и не умалчивая.

— Все было бы гораздо проще, — обреченно выдыхаю я себе под нос.

Однако, если бы Матвей перестал звонить, между нами не осталось бы абсолютно никакой связи. Покопавшись в себе, я понимаю, что не хотела лишаться этого единственного мотика между нами.

Мне приятно его внимание, какими бы странными ни были причины его звонков. Наверное, потому, что с момента нашего знакомства меня необъяснимо влекло к нему.

Должна признать, что где-то в глубине души я надеялась, что он пригласит на свидание.

Но он ни разу не пытался сделать ничего даже близкого к этому.

Да, он утверждал, что я ему нравлюсь. Вполне возможно, что я нравилась ему настолько, чтобы переспать со мной. Но я-то себя знаю. Никогда раньше я не испытывала таких чувств к парню, и теперь мне хочется... большего. Секс только для того, чтобы создать новую жизнь, уничтожит меня... я уверена.

Поэтому мне нужно прекратить наше общение. Так будет лучше для всех.

— С этим нужно завязывать, — повторяю я, пытаясь найти внутри хоть немного уверенности и решимости.

Олеся была права, когда сказала, что я неравнодушна к Матвею. Так и есть. Но пора завязывать. Никакие звонки не заставят Матвея хотеть большего, а ложные надежды просто-напросто разобьют мне сердце.

Все это время я изводила себя, не желая признавать правду.

Я глубоко вздыхаю, когда лифт останавливается и двери распахиваются.

Высокая, массивная, великолепная фигура Матвея, стоящего прямо передо мной, выбивает из легких весь воздух.

К сожалению, Матвей не улыбался. Наверное, он не очень-то рад меня видеть.

Это неважно. Сейчас я возьму себя в руки и решу все вопросы между нами раз и навсегда.

— Нам надо поговорить, — заявляю я вместо приветствия.

Матвей хмурится только сильнее.

— Все хорошо?

Нет. Совсем не хорошо. Но я позволю тебе так думать.

Я киваю, выходя из лифта.

— Да, просто хотела поговорить лично.

— Пойдем в мой кабинет, — в выражении лица Матвея читается облегчение.

Матвей садится за свой стол, я присаживаюсь напротив и кладу перед ним папку с документами.

Сейчас или никогда.

Это мой шанс признаться, и я им воспользуюсь. Больше никаких воскресных звонков. Никаких надежд на то, что Матвей в конце концов пригласит меня на свидание.

— Ты всё изучила? — уточняет он, как только я открываю рот, собираясь заговорить.

— Я… да, да, — я сбиваюсь, теряясь в мыслях. — А потом поняла, что это не может продолжаться. Я несерьезно отнеслась к твоему предложению, Матвей. Прости. Наверное, мне просто хотелось побыстрее перевести тему, поэтому я согласилась взять бумаги и ознакомиться с содержимым. Но проблема в том, что я приняла решение еще до того, как ты предложил себя на роль отца.

— Ты выбрала кого-то другого? — в его голосе звучит обида, и чувство вины внутри меня разгорается только сильнее.

— Нет. Дело не в этом, — я делаю глубокий вдох. — Правда в том, что я… передумала. Мое желание завести ребенка было… эгоистичным. Думаю, я поняла это еще год назад. Я не хотела ребенка, я хотела кого-то своего, человека, которого можно было бы любить. Ты был прав. Когда-нибудь этот ребенок захочет узнать, откуда он взялся и кто его отец. Не пойми меня неправильно, я бы с удовольствием стала мамой, но главная причина крылась бы скорее в том, что я не хочу больше быть одна…

Я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы.

Честно говоря, я вполне довольна своей жизнью, работой, друзьями. Мне не нужно быть матерью, чтобы стать счастливой. Нужно научиться жить с тем, что есть, не вплетая в собственные лицемерные желания неродившегося ребенка.

Я выросла без родителей. У меня сохранилось всего несколько размытых воспоминаний о тех годах, когда они были живы, но в основном все свое детство я была безумно одинока. А что если ребенок, не имея никакой информации о своем отце, тоже будет чувствовать себя одиноким и неполноценным?

Матвей молчит, поэтому я продолжаю.

— В мире так много детей, которым нужен дом. Кто-то должен их любить. И это могу быть я. Я сама была в детдоме. Я знаю, каково это — не чувствовать себя любимой. Я смогу подарить любовь тому, кто в этом на самом деле нуждается.

— Ты сирота? — хрипло спрашивает Матвей.

— Да, — отвечаю я ему. — Мои родители погибли в аварии, когда я была маленькой. Никто из родственников не захотел меня взять. Меня отправили в детдом. Когда я стала подростком, начала морить себя голодом, чтобы вписаться в модельный мир. Но никто этого не замечал.

В кабинете повисает напряженная тишина, а потом Матвей наконец говорит:

— Не плачь.

— Я не плачу, — выдыхаю я с дрожью в голосе, а потом удивленно трогаю влажные от слез щеки кончиками пальцев.

Я редко позволяю кому-то видеть себя настолько уязвимой.

— Почему ты мне не сказала? — спрашивает Матвей

— Я никому не говорила. Даже Олесе. Я чувствовала себя идиоткой.

— Ты не идиотка.

— Но я позволила тебе звонить мне каждую неделю, думая, что я собираюсь сделать какую-нибудь глупость, хотя на самом деле это было не так. Разве ты не злишься на меня? Это была пустая трата времени.

Матвей медленно качает головой.

— Не злюсь. Звонки тебе никогда не были пустой тратой времени. Я хотел просто услышать твой голос, Лана. Я хотел знать, как у тебя дела. Если бы я не хотел, я бы не звонил.

Что-то в животе сладко сжимается, когда я наконец встречаюсь с Матвеем взглядами.

— Наверное, мне даже понравилось, что кому-то небезразлично, на какой значимый и неоднозначный шаг я решилась, — я глубоко вздыхаю, постепенно успокаиваясь. — Я каждый раз ждала твоих звонков…

Наверное, я веду себя жалко, но не стоит осуждать женщину, у которой ни разу не было нормальных отношений.

— Если бы я знал это, то, наверное, звонил бы тебе каждый день.

Губы сами собой растягиваются в улыбке. Почему всегда, когда Матвей говорит что-то приятное, я чувствую себя неловко?

— Значит, ты прощаешь меня за то, что я не сказала тебе правду раньше?

Матвей пожимает плечами.

— Мне не за тебя что прощать. Я делал только то, что хотел. И ты не была обязана рассказывать мне правду. Но постоянно держать в голове мысль о том, что ты можешь забеременеть от другого мужчины, целый год было сложно...

Мое сердце бьется так сильно, что я едва не задыхаюсь.

— Как мило, что ты переживаешь обо мне… ну да, мы же почти семья… две мои хорошие подруги вышли замуж за твоих братьев…

— То, что я чувствовал к тебе и ко всей этой ситуации с беременностью никогда не имело ничего общего с братскими чувствами, Лана. Или с дружескими. Я просто не хотел, чтобы ты носила под сердцем чьего-то ребенка кроме моего.

Я не знаю, что ответить. В конце концов, я бормочу честное:

— Я не понимаю.

Напряженный, задумчивый взгляд Матвея заставляет меня зажмуриться.

— Думаю, все довольно очевидно. Я хочу тебя, Лана. И… разве ты не поняла этого, когда я предлагал тебе заниматься сексом до тех пор, пока ты не забеременеешь? Ты всегда меня привлекала. В этом вся суть.

— Ты просто хотел... быть со мной? Ну, то есть… чтобы мы переспали?

Получается, Олеся была права насчет симпатии Матвея ко мне?

— Неужели в это так трудно поверить? — тихо спрашивает он. — Что я просто хочу раздеть тебя, уложить на любую горизонтальную поверхность и трахать до потери пульса?

Мне пришлось несколько раз открыть и закрыть рот, прежде чем хоть какой-нибудь звук сорвется с пересохших губ.

— Да.

— Почему?

— Да ты же один из богатейших людей в стране. Ты не только умный и богатый, но и, наверное, самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Ты можешь заполучить практически любую женщину. Стоит только пальцем поманить. Зачем тебе понадобилась я?

Матвей в ответ на мою тираду загадочно ухмыляется.

— Ты считаешь меня красивым?

Я закатываю глаза.

— Все женщины в мире так считают.

Матвей ведет себя так, будто понятия не имеет, насколько привлекателен, и мне было трудно в такое поверить. Уровень фантастики примерно такой же, как в ситуации, где он целый год каждую неделю звонил мне рассказать об опасностях искусственного оплодотворения, на деле желая затащить в постель.

Конечно, Матвей говорил мне, что я красивая и привлекаю его. Возможно, только сейчас до меня начинает доходить, что он имел в виду.

Все это время я игнорировала очевидные факты и не желала смотреть правде в глаза.

Я отбросила в сторону все поступки и слова Матвея, которые могли бы заставить меня поверить, что Матвей просто хочет... быть со мной.

Все из-за моей неуверенности.

Все потому, что я не могу даже представить себе, что Матвей находит меня привлекательной... в любом смысле. Все потому, что он кажется недосягаемым мужчиной, хотя наша симпатия взаимна. Продолжая таращиться на него, я наконец осознаю абсолютную правду.

Матвей на самом деле хочет меня, и все доказательства этому на лицо.

— Почему ты просто не пригласил меня на свидание?

— Я не был уверен, что ты согласишься. Не хотел все испортить.

Видимо, Матвей просто-напросто не знает, что многие готовы убить за свидание с ним.

Мое сердце больно сжимается в груди, когда я смотрю на его растерянное лицо, ненавидя себя за то, что мои страхи ослепили меня.

Все происходящее начинает обретать смысл. Матвей — настоящий трудоголик. Вряд ли у него было много времени, чтобы искать себе красоток и водить их на свидания.

В итоге, что мы получаем: мы просто два глупых дурачка…

И нам потребовался целый год, чтобы ходить друг вокруг друга кругами, собирая внутри опасения и разочарования, не подозревая о взаимном интересе.

— Ты ужинала? — с какой-то подозрительной надеждой спрашивает он.

Я качаю головой.

— Нет.

— Может, поедим? Я умираю с голоду.

— Конечно. Пойдем, — и мне требуется короткая пауза, прежде чем спросить: — Ты приглашаешь меня на свидание? Я бы хотела уточнить, что именно мы делаем.

Стоит убедиться, что мы на одной волне.

— Мне все равно, я просто хочу быть с тобой, — уточняет Матвей. — А ты хочешь, чтобы это было свиданием?

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Думаю, хочу, но сначала мне нужно… во всем разобраться. Для себя. С собой.

— Значит пусть это будет просто ужин. Пока мне все равно, лишь бы ты пошла со мной.

Матвей протягивает руку и от его прикосновений по моему телу проходит сладкая дрожь.

Внезапно, один из самых привлекательных холостяков во всем мире, кажется мне не таким уж и неприступным и недостижимым.

ЛАНА

— У тебя здесь так красиво, — говорю я Матвею, оглядывая его квартиру.

— Я редко бываю тут. Можно сказать, что здесь я только сплю.

— Правда? Думаю, я бы с удовольствием проводила здесь каждую свободную минуту на твоем месте.

Здесь на самом деле просто идеально. Почти центр, недалеко от всех важных точек города, но достаточно высоко, чтобы не окунаться в суету улиц.

— Я бы хотел жить в загородном доме, но слишком много работаю, чтобы жить далеко от офиса, — пожимает плечами Матвей.

Я улыбаюсь. В последнее время я начала лучше понимать Матвея, хотя наше сближение идет не самыми быстрыми темпами.

Не то что бы он теперь открытая книга, но с ним явно стало легче разговаривать.

И мое сердце сладко сжимается от желания узнать его по-настоящему.

Правда, он до сих пор ведет себе, как властелин мира, но с этим можно смириться. В каком-то смысле мне его властность даже нравится…

В конце концов, он не мой начальник, и я могу позволить себе его одергивать.

— Я бы хотела жить в центре… но бюджет пока не позволяет.

— Расскажешь мне о своем детстве? — внезапно спрашивает Матвей.

— Приятных детских воспоминаний у меня нет. Я не жила, скорее выживала. Больше мне сказать нечего. Хотела бы я иметь хорошую и любящую приемную семью, но такого чуда, к сожалению, не случилось.

— И ты решила стать моделью, что выбраться из этого всего?

— Да, нужно было что-то делать. А тогда все девчонки мечтали стать моделями или актрисами. В то время мало кто понимал, какая за всем этим кроется грязь.

— В каком смысле?

Я на мгновение замираю, собираясь с мыслями, прежде чем заговорить.

— Ну я имею в виду все эти издевательства дизайнеров и агентств. Модель для них не человек, а вещь. Нас поливают последними словами, заставляют худеть до состояния скелета, многие не выдерживают этой гонки и подсаживаются на разные вещества… А с моей склонностью к полноте, мне было в разы тяжелее.

— Ты прекрасна такой, какая ты есть сейчас, — тихо, но уверенно заявляет Матвей.

Я фыркаю.

— Скажи это всем людям в соцсетях, которые называют меня жирной. Я научилась не обращать на это внимания, потому что проповедую здоровый образ жизни и красоту при любом размере, а еще искренне верю в то, чему учу. Но у меня полно критиков, которые не хотят видеть меня в качестве модели нижнего белья. Видишь ли, у них кровь из глаз из-за того что, они видят в купальнике обычную женщину…

— Да пошли они. Я бы с удовольствием посмотрел на твои фотки, — ворчит Матвей.

В его голосе звучит такое искреннее желание посмотреть на мои полуобнаженные снимки, что мне приходится сдержать хитрую улыбку.

— У меня недавно была фотосессия в купальнике. А в следующем месяце будет съемка для бренда нижнего белья. Я стараюсь не позволять всяким хейтерам из интернета влиять на себя. Думаю, женщинам важно видеть одежду, которую они хотят купить, на фигуре обычной женщины, а не идеальной.

— Если честно, я видел твою съемку в купальнике, — признается Матвей.

— Видел? — спрашиваю я, удивленная. — Как?

— Ну, нашел. Специально искал. Ты невероятно сексуальная.

Я смущенно смеюсь, но Матвей даже не улыбается.

— Думаю, ты единственный мужчина, который так думает.

— В купальнике ты выглядишь очень горячо, Лана.

По моему лицу начинаю расползаться уродливые красные пятна от такого комплимента.

Все мои парни обычно намекали или прямым текстом говорили, что мне надо похудеть. Я так привыкла к этому, что просто не могу спокойно реагировать на слова Матвея. Возможно, мне не совсем привычно такое к себе отношение, но это все равно очень приятно.

Так странно чувствовать себя по-настоящему желанной.

Очевидно, я не девственница. Но секс никогда не был для меня абсолютно комфортным, потому что я никогда не чувствовала себя сексуальной. Парни, с которыми я встречалась, никогда не смотрели на меня с таким вожделением, как Матвей. Я всегда знала, что они предпочли бы видеть меня более стройной. С Матвеем все абсолютно по-другому.

— Я не очень уверена в себе, — признаюсь я. — В большинстве случаев мне удается это скрыть. Я действительно верю в то, о чем пишу в блоге. Я верю, что люди бывают всех форм и размеров, и каждый из них прекрасен. Я считаю, что модельный мир жесток и несправедлив. Но где-то глубоко внутри все еще осталась та девчонка, которая морила себя голодом, чтобы соответствовать миру, где быть болезненно худой — это красиво и сексуально. Я до сих сравниваю себя с другими моделями, гораздо более стройными.

— Тебе не нужно быть ими. Просто оставайся собой, — настойчиво говорит Матвей.

Его явно раздражает, что я якобы пытаюсь быть кем-то еще, кроме себя.

— Стараюсь.

— Мне нравится, как ты выражаешь мысли. И здесь, и в своем блоге.

— Ты читаешь его? Серьезно?

— Читаю. Твоя честность подкупает.

Если честно, я в шоке. Матвей читает мой блог...

— Это скорее женский блог, — говорю я. — Не думала, что такое может быть интересно мужчинам.

Матвей пожимает плечами.

— Я с тобой не согласен. Я читаю его в основном для того, чтобы научиться понимать тебя.

Я нервно смеюсь.

— Не такая уж я и сложная.

Моя мнимая уверенность похожа скорее на актерскую игру. Я могу изобразить улыбку и сыграть спокойствие, но это не всегда искренне. Мой блог куда более искренний и честный, в нем я не боюсь выражать настоящие чувства.

— Ты сложная, — возражает Матвей. — Именно это мне и нравится в тебе больше всего.

— Наверное, я никогда не задумывалась об этом.

— А стоило бы, — Матвей поднимается с места. — Давай я отвезу тебя.

Я встаю следом, начиная собирать мусор, оставленный нами после еды.

— Матвей? — внезапно я вспоминаю одну из вещей, о которых хотела его спросить.

— Да? — умиротворенно отзывается он, когда мы оба заходим на кухню.

— Ты трудоголик. Думаю, все об этом знают.

Я на секунду замираю в неуверенности.

Что, если я ошибалась? Поняла что-то неправильно? Сделала ложные выводы?

Прежде чем я успеваю как следует обдумать вопрос, с губ срывается торопливое:

— Ты пытаешься что-то кому-то доказать?

— Мне просто нравится работать, — пожимает плечами Матвей, убирая оставшуюся еду в холодильник. — И вообще, что и кому я должен доказывать?

— В той папке, которую ты мне дал, чтобы я выбрала тебя отцом своего ребенка, было много информации о тебе... Я прочитала не все, но многое. Наверное, мне не стоило вообще ее открывать, потому что я уже приняла решение не заводить ребенка искусственным путем, но я…

— Но ты?

— Я видела в документах свидетельство об усыновлении, Матвей, — неуверенно выдыхаю я, мой голос чуть подрагивает от волнения. — Ты работаешь так, как работаешь, потому что ты не родной сын своего отца?

Конец первой части.