— Добрый вечер, госпожа, выпьете, пожалуйста, чаю, он придаст вам сил! — служанка была одета в чёрное платье, застёгнутое до ворота на все пуговицы.

Она была немолода, чёрные волосы пронизаны серебряными нитями, но всё ещё красива, а руки, руки женщины казались слишком большими и жилистыми для дамы. Вероятно, она выполняла не только обязанности горничной.

— Где я?

Голова гудела, во рту пересохло, но я радовалась, что Виктора в вагоне нет.

— В столице. Мы скоро приедем, госпожа.

Я с сомнением посмотрела в чашку, чьё полупрозрачное содержимое пахло липовым отваром. Пригубила под бдительным оком охранницы, но ничего, кроме трав, не почувствовала. Вряд ли меня хотели отравить или снова усыпить.

Как ответ на мою догадку было появление главного тюремщика или похитителя. Виктор переоделся в дорожный костюм, длинные светлые волосы перехватил в хвост, и вообще, выглядел вполне благочестивым подданным, сопровождающим захворавшую родственницу. Именно так он мне и сказал, с удовольствием наблюдая за моей реакцией.

— Зачем вы меня увезли?

Я бы хотела сказать конкретнее, но уже убедилась, что силы не равны.

— Ты уже воображала себя истинной для дракона?

Не с моим везением такое счастье. Как говорится, пришла беда — распахивай ворота.

— Не отвечай, я понимаю.

— Ничего вы не понимаете, — огрызнулась я, завернувшись плотнее в зелёную шаль, чтоб не сидеть в вечернем платье с открытыми плечами. — Вы говорили, что Рейнолд знает, кто покровительствовал семейству моей мачехи? Пусть так, вам-то что до этого?

Догадка осенила как молния.

— Я поняла! Вы действуете в интересах именинницы, убрали меня с дороги, чтобы Исильда из рода Журавлиного гнезда смогла стать женой Рейнолда?

При мысли об этом мне стало одновременно тошно и хотелось выплеснуть обиду на том, кто этого заслуживал. Но Рейнолда рядом не было, а Виктор с его улыбкой оказался близко. Никогда не любила насмешки и умела отвечать на них.

— Вы улыбаетесь, значит, я недалеко от истины. Вы на побегушках у Исильды, её цепной пёс.

В этот момент я ненавидела их обоих: и Исильду, и Виктора. И даже Рейнолда, хотя окажись он рядом, я не поручилась бы за свою злость. Возможно, захотела бы выслушать, но ишь его одного. Не Виктора.

Что ж, я своего добилась: улыбка сползла с лица похитителя, но я немедленно получила ответку в виде удушающего захвата на шее.

— Заткнись, иначе я забуду, куда я должен тебя доставить!

Его рука держала меня крепко, дышать не мешала, но моё положение стало ещё более унизительным: я сидела, прикованная к месту, пригвождённая к стене, как бабочка под иглой. Трепыхаться можно, вырваться — нет.

Это длилось недолго, и вот уже напротив меня, закинув ногу на ногу вальяжно сидел красивый дракон и с интересом разглядывал жертву. Наверное, по их меркам он даже красивее Рейнолда, но мне последний пришёлся по сердцу. Не могу сказать, чтобы я влюбилась, однако, мне его сейчас определенно не хватало.

Не как воздуха, как чистой воды. Какое-то время протянуть можно, даже из лужи напиться, но на душе сделается ещё гаже.

— Почему отец не зарегистрировал тебя по всем правилам? — последовал неожиданный вопрос. Сейчас я меньше всего о том думала. — Зеркальные маги должны служить королевству, если не хотят быть обвинёнными в злокозненной магии.

— У меня была печать. Ещё с детства.

Не лгать, лучше ограничиться полуправдой.

— Любопытно, — хмыкнул Виктор. — Теперь многое становится понятным.

Но не для меня. Я выразительно подняла бровь и вообще, вела себя так, будто имела право выйти на перрон и уехать домой. Интересно, что я подразумевала под словом «дом»? Отчий особняк, где обосновалась мачеха с позволения своего влиятельного родственника и не менее влиятельного покровителя или всё же дом Рейнолда в Бредхэме?

Сейчас обе дома казались потерянными безвозвратно.

— Что со мной будет?

— Я везу тебя в Управление Магического надзора, Оливия. Маг, способный забирать Драконью искру, очень полезен королевскому правосудию. И не только ему.

— Вы ошибаетесь, я не забирала Драконью искру, — произнесла я, сглотнув вязкую слюну. Какие-то смутные подозрения, тёмные как порченная гниль, выглядывали из-за угла, но я старательно запихивал их щёткой для уборки обратно. Так я себе всё это мысленно представляла.

Отец, когда он ещё не спился и не стал игроманом, говорил, что иных чудовищ не следует выпускать на свет вовсе. Они станут множиться, и уже не отмахнёшься.

Но всё это было уже не в моей воле. Виктор раскрыл портфель, лежавший рядом с ним на сиденье, и нарочито медленно вытащил белоснежную папку, перевязанную красной атласной лентой. Под стать холеным, почти по-женски узким кистям дракона.

— Ты мне не веришь, взгляни на бумаги.

— Что это? Какой-то трюк?

Я не торопилась брать протянутую папку. Пусть побесится!

— Смотри! — с нажимом ответил он, и я поняла, что дальше тянуть опасно. Рейнолд найдёт меня, уверяла я себя, когда дрожащими пальцами развязывала ленту, но на то требуется время. Если я его истинная пара, то найдёт. Почему-то я верила, что в этом он меня не обманывал.

Я пробежалась глазами по документу. Рейнолд лгал во всём остальном. Передо мной лежала приказ о передаче наследства моего отца в единоличное управление родственнику мачехи, потому как «дочь субъекта оказалась не совсем здоровой по многочисленным свидетельствам очевидцев, что может являться доказательством возможного магического замка».

— Видишь, Оливия, чья подпись стоит внизу? И он не собирался тебе об этом рассказывать.

«Рейнолд из рода Серых скал, второй цензор Управления магического порядка».

— Но как он узнал обо мне?

— Имеешь в виду, как узнал, что именно ты прокляла его? Думаю, не узнал, пока ты не приехала. А потом навёл справки, мы, драконы, подозрительны, понял и возрадовался.

— Он дал объявление о найме, это случайность, что я откликнулась.

Я чувствовала себя так, будто меня приложили по голове костяной рукояткой веера. Больно, состояние оглушённости, но ты всё ещё в сознании и никак не возьмёшь в толк, зачем кому-то понадобилось это делать с тобой.

— От отчаяния, вероятно, дал. Всем известно, что вернуть Драконью искру почти невозможно. Как и отобрать. Можно отдать добровольно как залог или в случае если близкому угрожает погибель от лап другого дракона. Что ты с ним сделала, Оливия?

Я опустила взгляд на сложенные на коленях руки. Пальцы дрожали, но со стороны это могло быть не слишком заметно, я спрятала руки за столиком. И вспоминала.

В день похорон отца, убитого в пьяной драке с кредитором, я впервые поняла, что осталась одна. И что запуталась в бесконечном сне, состоящем из множества зеркал. Обычно они отражали всё, что со мной происходило днём, как было в детстве, потом, когда наложили печать, зеркала помутнели, а в день похорон они приоткрыли полог тумана, и я ясно увидела, что теперь ничто не будет прежним.

Тогда со мной произошла истерика, которую списали на шок от кончины отца. Мачеха этим воспользовалась.

Или она всё продумала заранее, я не знаю.

Я пожала плечами и опустила голову.

— В любом случае нам пора, — оборвал мои мысли Виктор, и поезд остановился на станции.

Я ещё никогда не бывала в столице, не хватало денег, и если бы не моя нынешнее положение пленницы, то с удовольствием полюбовалась бы стеклянной крышей, под которой на металлических сваях гнездились птицы. Станция была огромной и многолюдной, все торопились к выходу, не замечая больших тропических пальм в деревянных кадках, наполненных разноцветной галькой. Как на морском побережье, где я никогда не была.

И уже вряд ли окажусь.

— Это тебе на случай, если задумаешь бежать, — вполголоса проговорил Виктор, касаясь моего плеча и размазывая по коже печать. Красный след, будто от краски, в виде четырёхугольного узора, который становится тем ярче, чем больше нервничает тот, кому печать поставлена.

Снять её может тот, кто и наградил символом несмываемого позора. Ещё одно унижение, но я отреагировала на него вполне стойко.

— Я отомщу, — пробормотала сквозь зубы.

Виктора моё предположение рассмешило, но он не продолжил разговора, пока мы не сели в закрытый экипаж с эмблемой Управления Магического надзора: двух соколов, несущих в лапах магическую сеть.

— Кому ты собралась мстить?

Я не ответила, лишь посмотрела ему в глаза и спросила:

— Вам-то что до Рейнолда? Вы ведь хотите сделать плохо именно ему? Причиной тому не Исильда, значит, вы не хотите его возвращения на службу?

— У меня есть на то причины, — уклончиво ответил дракон. — Полукровке их не понять. Но ты, Оливия, мой главный трофей. Слышала, драконы честолюбивы? Это правда.

— Куда вы меня везёте? В тюрьму?

Я сыпала вопросами, ощущая некое ледяное спокойствие, будто я вся покрылась толстой кромкой льда, чтобы не рассыпаться на мелкие осколки. Если бы Виктор сейчас сказал, что так и есть, не удивилась бы, не надеялась, но продолжала бороться. Смерть матери сделала меня слабой, тогда казалось, что отец предал её, привёл в дом мачеху, но смерть отца уже показала: я у себя одна, я смогу выжить достойно, не опустившись на дно.

А сейчас, как бы я ни старалась, одинокой себя не чувствовала.

— Нет, Оливия, в мой дом. Пока ты будешь жить там.

— Пока?

— У меня уже есть для тебя первое задание. И если ты справишься, то можешь считать, что в деньгах, в разумных пределах, нуждаться не будешь. И в муже тоже.

Я слышала разговоры шёпотом, на что должны быть готовы несчастные, призванные на службу в Управление Магического надзора. По сути, это шпионы, верное оружие в руках королевского цензора, и слово «честь» приобретает другое, отличное от того, к какому привыкла дева, звучание. Я буду не содержанкой, но любовницей того, на кого укажут.

Внутренне содрогнулась, но решила пока не поддаваться отчаянию, хотя это стоило труда.

Отвернулась к зашторенному окну и попыталась ни о чём не думать, кроме того, что сейчас происходит на улицах столицы. Как здесь одеваются, каков окажется мой гардероб, ведь я потеряла даже то немногое имущество, которое привезла к Рейнолду. Нет, лучше о нём совсем не думать, иначе сойду с ума.

К счастью, долго ехать не пришлось. Вскоре экипаж остановился, и мы вышли около дома, окружённого непроницаемым высоким каменным забором. Это, конечно, не тюрьма, но я отсюда без позволения не сделаю и шага. Впрочем, у дома нас уже ждали.

Я заметила Рейнолда, нетерпеливо расхаживающего возле маленького прудика, и едва сдержалась, чтобы не броситься к нему. Конечно, мне бы этого не позволили, а выглядеть глупо не хотелось.

Вдруг мой суженый приехал лишь за тем, чтобы вернуть мои вещи и отречься от той, с кем теперь проблем не оберёшься? После того, что я о нём узнала, ничему бы не удивилась.

— Не рассчитывай, что что-то изменится, — вполголоса произнёс Виктор и сделал мне знак, стоять поодаль.

Рейнолд, заметив нас, быстрым шагом пошёл навстречу. Посмотрел на меня мельком, но я сразу почувствовала себя увереннее. «Я примчался за тобой», — сказал этот взгляд, и небо надо мной просветлело. И на мгновение забыла, что мне сообщил Виктор об участии Рейнолда в судьбе моего наследства.

А потом я просто опустила голову, искоса посматривая на двух драконов, стояла так, чтобы всё слышать.

— Ты не имеешь права забирать её, — Виктор зашепелявил, видимо, занервничал, а Рейнолд, напротив, был бледен и спокоен. Сунул под нос похитителя свиток и дождался, пока тот пробежит глазами по бумаге с алой печатью в конце.

Такие ставят на официальных документах. Меня даже разобрало любопытство, что же написано в указе, и когда Рейнод успел его достать. Да ещё и оказаться здесь раньше нас с Виктором.

Впрочем, с момента его появления, меня вдруг охватило удивительное безоблачное спокойствие и убеждённость, что теперь всё будет хорошо. Для меня, для Рейнолда. Пока я стояла и наслаждалась чувством крыла, как наверняка бы сказал Рейнолд, ощущением защиты, безусловной, мощной, способной укрыть меня от всего мира.

— Ты не мог успеть! — Виктор продолжал присвистывать, его кожа порозовела и погрубела, мне казалось, вот-вот из носа, ушей и рта повалит дым, и дракон явит истинный облик.

— Как видишь, успел, — на губах Рейнолда заиграла знакомая улыбка, означающая «я тебя обыграл». — Подготовился заранее. Привычка иметь в рукаве все разрешительные бумаги, меня не подвела. Ты же не забыл, что я снова возвращён на службу? Тогда мы с Оливией больше не станем тебя задерживать. Благодарю, что ты доставил мою невесту в столицу, но впредь, не смей больше подходить к ней без моего ведома!

Не сдержался. Теперь и голос Рейнолда погрубел, и его глаза зажглись знакомым золотистым огнём. Мне даже показалось, что над головой противников закружились золотистые и голубые искры, вот сейчас они вырастут, превратятся в грозовые тучи, и два огромных ящера вступят в бой.

Ага, конечно! Я горько усмехнулась, сжав руки за спиной в кулаки: драконы слишком любят себя, чтобы сражаться из-за женщины, даже не драконицы. А ради истинной пары? Хотелось бы мне поверить в эту сказку, да не хотелось с другой стороны. Мой суженый просто так взял и растоптал мою судьбу ещё до нашего с ним знакомства!

— Пойдём, — тронул меня за плечо Рейнолд и заглянул в лицо. Должно быть, сейчас в глазах было такое выражение, которое он не привык видеть. Не восхищение, не преклонение, а горечь от того, что всё это напрасно.

— Я приду с другой бумагой, Рейнолд из рода Серых скал! — крикнул вослед нам обоим Виктор. — Не покидайте столицу.

— Мы собираемся здесь жить, так что, успокойся, Виктор! — бросил через плечо Рейнолд и, осторожно поддерживая меня за локоть, вывел в ворота. Я слишком устала, чтобы делать ему замечания и открыто протестовать, что меня словно куклу, водят туда-сюда. Сначала передышка, потом соберусь с силами, и в новый бой.

Я буду готова.

— Он не причинил тебе боли?

Я покачала головой. Соврала, но не время сейчас предъявлять претензии. Да и что я могу сказать? Драконы поступают так, как сочтут нужным.

Рейнолд усадил меня в закрытый экипаж, на этот раз с вензелем на дверце герба своего рода, и принялся говорить о том, что мой саквояж прибудет после, а пока он приказал накупить самый красивых и дорогих платьев, сорочек, нижнего белья и туфель в одном из модных магазинов готового платья, которое обслуживает лишь драконьи семьи, и что для меня уже приготовлена комната и горячая ванна, а служанок из дома в пригороде он всех выгнал, потому как, мало того, они оказались доносчицами и шпионками, так ещё и предали его доверие.

Я подумала, что всё это он говорит, чтобы, во-первых, унять свою тревогу, во-вторых, чтобы не говорить со мной о главном. О том, что рассказал мне Виктор. В другой ситуации, я бы улыбнулась этой понятной мне тревоге, протянула бы руку и улыбнулась. И, возможно, захотела бы, чтобы Рейнолд меня обнял и заверил, что теперь никому не отдаст. Не позволит тронуть, посмотреть косо или всё, что ещё говорят в подобных случаях мужчины.

Он заметил моё смятение и замолчал. Какое-то время мы смотрели в глаза друг другу и не произносили ни слова.

— Ты назвал меня невестой, — нарушила я молчание первой, но взгляда не отвела.

Что-то такое промелькнуло в его глазах, беззащитное, мягкое, я бы хотела подольше задержать этот взгляд, но он сменился другим выражением: привычным, твёрдым, не требующим возражений.

И именно это я намеривалась сделать. Сказать веское окончательное «нет».

— Мы поженимся как можно скорее, — произнёс он как нечто само собой решённое.

— И ты не хочешь спросить меня, согласна ли я на брак?

— Согласна ли ты, Оливия из рода Вороньего гнезда, на брак с драконом?

О, в иной ситуации я бы рассмеялась: Рейнолд и мысли не допускал, что обычная женщина может хоть секунду колебаться. Драконы такие драконы! И спрашивает иронично, смотрит как на уже присвоенную вещь.

— Я не выйду за тебя замуж, Рейнолд.

Отказать дракону было сложно. Да что там говорить — мне никогда ещё не стоило такого труда сказать простое «нет». Внутри натянулась жила, зазвенела струёй, причинила боль, будто что-то рвалось внутри, на лбу выступила испарина, но я стойко держалась принятой линии поведения.

Хотя посмотреть в глаза Рейнолду не решилась.

— Что он тебе наговорил про меня? — голос дракона сделался сиплым, будто из него разом ушла вся жизнь. Я бы с удовольствием улыбнулась ему и согласилась на всё, но предпочитала отмалчиваться.

Мама не раз учила: когда не можешь дать однозначный ответ, то просто молчи и уходи прочь. Уйти было некуда. Во-первых, мы сидели в экипаже, будто какая-то неведомая мне сила всё время желала оставить нас наедине, во-вторых, дома у меня нет. И денег тоже.

А во всех моих несчастьях виноват сидящий напротив. И самое дурное — что у меня не было сил по-настоящему злиться на него, оставалась лишь светлая грусть. Я была деревом с поломанными ветвями, поломанными по недогляду, без злого умысла, но разве от того легче?

— Он сказал, что это ты лишил меня наследства, Рейнолд, — тихо произнесла я.

Будет отрицать? Оправдываться?

— Поговорим дома, — нахмурился он, и я не удержалась:

— У меня нет дома.

— Теперь есть, как бы ты ни старалась это отрицать.

Я не ожидала такой теплоты в голосе после моего отказа и чуть было не расплакалась. Дом! Это всегда для меня было важно, моё гнездо, моя крепость, мой оплот, в доме и стены помогают, защищают от враждебных сил, стекающихся к забору.

Рейнолд тактично молчал, и за то я была ему благодарна. Нет, не забыла о его неприглядной роли в этой истории, простить вот так запросто, сделать вид, что лишили наследства, и ладно, я не могла, но он дал мне кров, когда совсем некуда было идти. И сейчас вырвал из лап другого дракона.

Будто прочитав мои мысли, он дотронулся до моей руки.

— Пойдём, я покажу тебе мою пещеру.

Я очнулась, вздрогнула и обнаружила, что экипаж уже подъехал к мрачному каменному двухэтажному особняку из серого камня. Дом был суровым, остоконечной крышей стремился ввысь и напоминал храм древнего бога, коему требовалось приносить жертвы кровью, но внешне мне он понравился. Прекрасно соответствовал моему настроению.

В хорошо освещенной магическими шарами прихожей нас ожидал седовласый статный дворецкий и четыре служанки средних лет, все с приятными открытыми лицами, в белых передниках. Рейнолд представил меня как свою невесту, и у меня не было сил возражать.

— Мария поможет тебе принять ванну и переодеться. Через полчаса я приду к тебе, — он произнёс это таким само собой разумеющимся тоном, что мне сделалось не по себе. Омут затягивал меня всё сильнее, и сил сопротивляться вот этому естественному ходу вещей не было.

Вот у меня есть временное пристанище, и это правильно.

Полноватая служанка с тёмными как смоль волосами, собранными в пучок на затылке, поклонилась мне ещё ниже и предложила последовать за ней на второй этаж. Моя новая комната, вернее сразу две, если считать огромную гардеробную, была столь велика, что занимала половину крыла.

Я наскоро приняла ванну, выпила тёплого молока и приказала Марии достать из всего роскошного гардероба самое скромное домашнее платье нежно-голубого цвета, а круглый вырез закрыла такого же цвета полупрозрачной шалью. Уже был глубокий вечер, за окном почти стемнело, но я знала, что Рейнолд придёт.

Захочет оставить последнее слово за собой, и ждала этого с замиранием сердца. Посмотрела на себя в зеркало, подметив тёмные круги под глазами, но решила оставить всё как есть. Это не мой жених, я никогда не выйду замуж, потому что струна, натянутая в груди, грозила лопнуть окончательно, и уже никто в мире не станет мне близок.

Странно, но об угрозах Виктора, о своём шатком положении незарегистрированного зеркального мага сегодня я думать не стану.

— Тебе идёт этот цвет, — тихо произнёс Рейнолд, подошедший со спины. Служанка тактично удалилась, оставив нас одних.

— Скажи, почему ты это сделал? — спросила я, только потом осознав, что продолжаю вести разговор с драконом в собственной голове. Он ведь даже не понимает, о чём я спрашиваю!

— Я не знал, что ты моя истинная пара, но, наверное, Драконья искра подсказала. За родственника твоей мачехи просили люди в моём ведомстве, я изучил дело, прочитал, что твой отец горький пьяница, а мы, драконы, презираем подобных, что дочь его, то есть ты, весьма странная, если не сказать больше, вот и посчитал нужным подписать. Видишь, я не пытаюсь себя выгородить, говорю как есть. Но я рад, что всё получилось именно так, как сложилось.

Он принялся ходить по комнате, а я опустилась в кресло, стараясь не смотреть на разложенную постель. Неправильно незамужней девице оставаться с мужчиной наедине в тиши своей спальни, неправильно жить в его доме, но моя репутация сейчас волновала менее всего. Она давно разрушена, так что с того!

— Ты рад, что причинил мне зло?

— Разве мы не квиты, Оливия? Ты лишила меня Драконьей искры. Чудо, что она вернулась, что ты оказалась моей истинной парой и вернула её.

— А то объявление? Виктор сказал, что Драконью искру почти нельзя вернуть, зачем же ты дал его?

— Наверное, это судьба. Или та магия, которая неподвластна даже мне. Я прочитал в древнем трактате, что этот способ с невинной девой может сработать. Получилось!

— Тогда я тебе больше не нужна.

Мне бы больше всего хотелось, чтобы он начал убеждать в обратном. В глубине души я понимала: кокетничаю. Я позволю себе эту малость, но сначала отойду к зашторенному окну, чтобы не видеть Рейнолда. Иначе мне будет тяжело от него отказаться.

— Ты знаешь, что это не так. Играешь в шахматы?

Я покачала головой. К чему он ведёт?

— В этой игре король — самая ценная фигура — силён только если рядом с ним его королева.

Рейнолд подошёл совсем близко, я чувствовала его дыхание на своей шее, плотнее закуталась в шаль, будто она была последним бастионом на пути к моей добродетели. Струна в груди, до того грозившая лопнуть, вдруг перестала болеть, и по телу пробежала сладкая волна. Он обнял меня за плечи и прошептал на ухо:

— Есть ещё один способ убедиться, что ты моя истинная пара. Я с удовольствием это тебе докажу.

О, я помнила об этом древнем способе из этой мерзкой книги «Сокровище для крылатого»! Это про принесения дракону в жертву невинности девы.

Я вспыхнула до корней волос, но руки Рейнолда уже сомкнулись на моей талии. И что самое ужасное — я не смогу сопротивляться. Впереди окно, к которому я стою лицом, со спины меня обнимает дракон, исподволь выражая вполне определённые намерения, шепча на ухо: «Я думал, что потерял тебя. Я чуть не лишился рассудка».

И я стою тряпичной куклой в его руках, не желая свободы, отвечая на его зов всем естеством.

В глубине дома послышался колокольный перезвон. Рука Рейнолда на моей талии окаменела, звонок повторился.

— Кого ещё принесло в такой час? — недовольно пробурчал он и выпустил меня из объятий.

Кто бы ни пришёл в столь поздний час, но он спас меня от падения. Это была первая моя мысль, когда я получила свободу и поправила волосы перед зеркалом. А вторая заставила застыть статуей: а что если это Виктор с подкреплением из жандармов и с приказом забрать меня в Управление магического надзора?

Я совсем забыла о случившемся, будто этот инцидент остался позади, но это не так.

— Я же рядом, помнишь? — Рейнолд протянул мне руку. Хотелось съязвить: «Но ты не был рядом, когда меня похитили», однако сдержалась. Я сама ушла с другим драконом. — Мы выйдем вместе.

Кивнула и приняла руку. Это меня ни к чему не обязывает, однако, Рейнолд единственный, кто на моей стороне. Одной не выстоять.

Стоило выйти из комнаты, как я услышала внизу голоса. Одни женский, непрерывно щебечущий, второй — мужской, немногословный, низкий. Женский голос принадлежал Исильде.

Я уже и не знала, плакать или смеяться. Вскоре она заметила нас с Рейнолдом и, едва освободившись от дорожной накидки, бросилась к моему спутнику, разумеется, не удостоив меня взглядом.

— Рейнолд, я так волновалась! Ты же обратился в дракона после долгого перерыва, после несчастного случая с Драконьей искрой! Это опасно, я переживала, что ты не долетишь до столицы, уговорила господина Драмара, ты его помнишь, он был сегодня, сопровождать меня. Мы только что с поезда. Я буквально бросилась вслед за тобой, чтобы быть рядом, когда понадоблюсь.

Прижала надушенный платок к глазам, постаралась изобразить состояние, близкое к обмороку, чтобы упасть на руки Рейнолда, но я заметила, что Исильда уже переоделась в элегантное дорожное платье тёпло-песочного цвета, которое шло к золотистому оттенку её волос. Рейнолд мельком взглянул на меня, он это тоже подметил.

— Не следовало так волноваться, Исильда. Проходите, прошу вас, будьте нашими гостями.

И отошёл, чтобы бывшая невеста раздумала лишаться сил. Исильда поморщилась при слове «нашими», но продолжала игнорировать моё присутствие. И устремилась в гостиную, будто бывала здесь не раз. В другое время мне бы это не понравилось, да и сейчас я была не в восторге, но здесь не мой дом. Я не устану себе это повторять.

— Разрешите представиться, Драмар Локонс, — поклонился мне спутник Исильды, и я спустилась на ступеньки ниже, чтобы подать руку, как и полагалось хозяйке.

Рядом с невозмутимым спокойствием Рейнолда, мне тоже становилось уютно, будто я сижу у камина, ноги укрыты пледом, и рассказываю историю своим детям. Историю, несмотря на все треволнения, закончившуюся счастливо.

— Рада познакомиться, господин Локонс, — улыбнулась я. — Оливия из рода Вороньего гнезда.

— В некотором роде я уже вас знаю, госпожа. По документам, что господин Рейнолд попросил достать для него, — спутник Исильды склонился и перед драконом, а мне оставалось делать вид, что я в курсе тех дел. — Я привёз то, что просили. И был рад сопроводить госпожу Исильду.

По взгляду стеснительного молодого человека, похожего на клерка, я поняла, что Исильда навязалась ему в спутники.

— В мой кабинет, прошу вас, — Рейнолд посерьёзнел и, одарив меня знаком, чтобы я отвлекла гостью, увёл Локонса в кабинет на первом этаже в пролёте за лестницей.

Я отправилась в гостиную, надев на лицо премилую улыбку. Не сговариваясь с Рейнолдом, я решила вести себя с его бывшей невестой как несведущая дурочка, выполняющая то, что ей говорят.

Исильда уже уселась на светлый диван, расправив складки пышной юбки. На руках её были надеты кольца с самоцветами, думаю, мне хотели показать своё превосходство. Исильда из рода Журавлиного гнезда не чета нищенке с востока!

— Как добрались? — я села в кресло.

— Устала, — капризно выпятила губки кокетка. — Но, конечно, я думала, не о себе. Ты в курсе, что дракону после того, как его лишили Искры, опасно обращаться. Нужно набрать сил, а Рейнолд, он такой порывистый, безрассудный. Когда я увидела, что он бросился за Виктором, то сразу поняла: их давнее соперничество снова набирает обороты. Я так за него испугалась, даже гостей оставила.

Бросился за Виктором, хм.

Да и Рейнолда я бы не назвала ни порывистым, ни безрассудным, по мне так это крылатый змей, соблазняющий и точно знающий, когда и что надо делать. Когда сказать, а когда промолчать. Исильда, к счастью, язык за зубами не держала.

— Он уже сказал тебе, что ты его истинная пара? — внезапно спросила она с притворным участием. — Подожди, не отвечай. Марта, подай чаю.

Исильда взяла со столика золотой колокольчик и позвонила. На её зов явилась служанка, которой бывшая Рейнолда обстоятельно объясняла, какой сорт чай ей подать в фарфоровом чайничке, сколько минут его заваривать, какие пирожные принести, и в каком порядке разложить на тарелочке.

Я понимала, что она хочет меня подогреть, вывести из равновесия. Забросила удочку, убедилась, что наживка проглочена, и ждёт. Чтобы не сорвалась добыча, лучше не торопиться. Я знала правила рыбалки, отец научил. Давно.

— В поезде чай подают просто отвратный, — продолжила она, когда служанка удалилась. — Я так давно здесь не была, Марта, наверное, позабыла, какой я люблю чай. У слуг короткая память. Ну так о чём я, ах да, про истинную пару. Он сказал тебе, да?

И посмотрела на меня с притворным сочувствием, а радостный блеск в голубых кукольных глазах скрыть не могла.

— Сказал, — кивнула я со всевозможным спокойствием. Пусть не думает, что застала меня врасплох!

— Это такая драконья уловка. Сказка об истинной паре, мол, ты моя суженая, к чему нам тянуть, отдайся страсти? Мне он тоже это говорил, да я устояла, и ещё скажет, я уверена. Когда восстановится в должность, всё это уляжется, он поймёт, что я дождалась его. Но я не про то, утомила тебя, бедняжку. Я хочу сказать, ты ему не верь. Успела уже по уши влюбиться? Я понимаю.

— Между нами договор, — вставила я слово в словесный поток, извергающийся из густо накрашенного рта моей соперницы. Мне бы хотелось выставить её немедленно вон, сказать, что я читала её письмо, что всё между ними кончено, но так ли это?

Может, Исильда, сама того не зная, права?

— Рейнолд заплатит тебе щедро, я лично за этим прослежу, — тут же снисходительно кивнула блондинка.

Я встала, не в силах выносить её слащавое пренебрежение. Мы равны по крови и знатности, я никому не позволю более обращаться со мной как со служанкой!

Но сказать ничего не успела. В глубине дома снова раздался мелодичный перезвон дверного колокольчика.

— Зачастили гости, — проворчал с раздражением Рейнолд, выходя в холл, куда уже выбежала я, едва не сбив с ног Марту с подносом. Я знаком указала ей, что Исильда осталась в гостиной, а сама с недобрым предчувствием замерла у лестницы на второй этаж.

В такой поздний час визиты вежливости не делают. Я как-то позабыла за прибытием бывшей дракона, что меня арестовали ещё днём.

В дверь барабанили кулаком.

Рейнолд дал знак дворецкому, и тот с невозмутимым спокойствием холёного слуги отворил её. На пороге стоял полный жандарм в сопровождении двух помощников за плечами. Одетый по всей форме, он снял головной убор, поклонился мне и лишь потом подал конверт из серой бумаги Рейнолду, будто точно знал, кто здесь хозяин. Наверняка и содержание письменного приказа тоже.

Мой защитник пробежал глазами написанное на бумаге, я со страхом приметила официальный оттиск Управления магического надзора, и передал господину Драмару.

— Госпожа Оливия явится на допрос ровно к девяти утра, а сейчас, прошу вас, оставьте нас.

Жандармы поклонились и попятились к выходу, всё это их раболепие перед домом дракона выглядело бы комично, если бы я могла оценить шутку. А мне было не до того.

— Ой, Оливия, как мне тебя жаль! — начала было Исильда, выпорхнувшая из гостиной, когда жандармы ушли. Я уверена, что она стояла у двери и всё слышала, злорадно потирала руки и приплясывала в душе, полагая, что уж теперь со мной точно покончено.

— Иси, заткнись! — рявкнул Рейнолд, а я стояла ни жива ни метрва и думала о том, что, возможно, и стоит провести эту ночь с тем, к кому меня так влечёт. Пусть он был причиной моих несчастий, теперь уж неважно.

— Как ты смеешь!

— Мне указать тебе на дверь? Впрочем, тебе и так пора, сплетен я не желаю. Тебя отвезёт куда пожелаешь мой экипаж, — Рейнолд хлопнул в ладоши, вызвав дворецкого, тут же с поклоном явившегося на зов хозяина, но Исильда не собиралась так просто сдаваться.

— Дом дяди ещё не готов! Я хочу остаться с тобой, а на сплетни мне плевать!

Ага, конечно! После того как Исильда останется под одной крышей с Рейнолдом, а тем более переночует в его доме, бургомистр заставит дракона жениться. Уговорит, посулит протекцию, пригрозит отлучением от службы — я не знала точно, меня-то здесь уже не будет. А она утешит, подставит пышную, затянутую в корсет грудь…

В этот момент я ненавидела их обоих. Надо подняться к себе и приготовиться завтра навсегда покинуть дом. Но с места я не двигалась, не было сил, жизнь ушла из меня. Бороться? С Управлением Магического надзора? Даже драконы им не указ.

— Поправка за номером два ещё в силе, Дагмар? Я про «Закон о процедуре регистрации опасных магических свойств», — внезапно спросил Рейнолд, обернувшись к клерку. Тот, снявший было очки с носа, тут же водрузил их обратно.

— Насколько мне известно, да. Но для этого нужны два свидетеля проведения обряда. Независимых, не родственника и не связанных клятвами с тем домом, которому присягают в свидетельстве, — отчеканил Дагмар Локонс. Он был изящного сложения, говорил тихо, но сейчас плечи расправились, взгляд сделался колючим и цепким. Видно было, что законы его стезя.

Его угодья. Я не понимала, о чём они говорят, и всё же в душе слабым огоньком зажглась надежда.

— Исильда, ты можешь остаться гостить у меня сколько захочешь, но при одном условии, — Рейнолд резко развернулся к гостье, которая подумала, что дело выиграно, и снова маняще улыбнулась. — Станешь моим свидетелем.

— Свидетелем чего? — улыбка сползла с лица блондинки.

— Обряда обручения, конечно.

— И с кем ты собрался обручаться? Уж не с этой ли замарашкой? Посмотри на неё, Рейнолд, она даже одеться прилично не умеет! — вспыхнула Исильда, под конец гневной отповеди скатившаяся в интонации до плаксивых ноток.

— Нужен второй свидетель, — покашлял Дагмар, судя по блеску глаз за стёклами очков уже прикидывающий, как обстряпать дельце. Рейнолд пообещал сделать его постоянным поверенным в делах, а это не только приличные деньги, но и статус. Не будучи дворянином крови, возможность получить титул.

Помогать драконом выгодно, заслужить их благодарность почётно, но не для Исильды.

— И первого ищите. Я ухожу!

— Приятного вечера! — Рейнолд не собирался её останавливать. Проговорил вскользь и уже повернулся к Драгмару, сделав мне знак быть подле, а на Исильду не обращал внимания, что было верхом невоспитанности. Бывшая невеста вспыхнула, на этот раз от ярости, смешанной с обидой, и кинулась к двери, оттолкнув руку дворецкого, державшего дорожный плащ госпожи.

Нет, помочь его надеть она позволила, а потом с силой хлопнула дверцу. Уязвлённая гордость, попранная любовь, как она её понимала — всё это извиняло плохие манеры.

— Ничего у вас не выйдет! — процедила через плечо.

А как бы поступила на её месте я? Вероятно, тихо бы удалилась. Когда в тебе больше нет надобности, выпрашивать любовь не стоит. Но в одном она права.

— Раз ничего не вышло, позвольте мне подняться к себе, — вздохнула я, даже не зная, огорчаться ли мне, что непонятное дело не выгорело. Обручение с драконом — это не свадьба, да и я не простила Рейнолда. Не могла просто так отринуть прошлое, хотя внутренний голос нашёптывал, что он не виноват, он не знал меня тогда, а его работа такова, что кому-то всегда будет больно.

И всё же это был мой дом.

— Погоди, у меня есть идея.

Я положилась на судьбу. В книгах, которые читала в родном доме, когда ещё моё будущее казалось безоблачным, невинные девы в переломный момент, всегда полагались на проведение: если ему угодно, то кто я такая, чтобы перечить узору судьбы!

В итоге получалось всё наилучшим образом.

Рейнолд оставил меня с поверенным, а сам умчался в ночь за свидетелями. Я пригласила господина Дагмара Локонса в столовую, велев Марте приготовить кофе — заморский напиток, бодрящий тело и дух. Ночь предстоит быть длинной, это драконы могут не спать несколько суток, а мы всего лишь слабые люди.

— Поздний ужин лучше, чем его отсутствие, — извиняющимся тоном произнесла я, вспомнив, что так любила говорить матушка. — Не робейте, я здесь тоже впервые.

Столовая оказалась чуть меньше гостиной. Со стены, облицованной серым камнем, хранящим тепло, смотрел парадный портрет супружеской четы: вероятно, это были родители Рейнолда. Отец уже в летах, в военной форме с голубой лентой, косо идущей через плечо, как символ королевской милости, и его молодая мать, одетая в тёмное вечернее платье, но по белизне коже обнажённых плеч, по ярким глазам, в которых застыл огонь, угадывалось, что она родилась драконицей.

Если бы не гость, я бы подошла ближе и с удовольствием разглядела портрет. Мать сидела в кресле, а отец стоял за её плечом, и его любовь угадывалась и в развороте тела, чуть наклонённого к супруге, и в руке, державшей её ладонь, и даже во взгляде, устремлённом на зрителя.

Разница в возрасте этой четы была значительной, и это не помешало им быть счастливыми. По крайней мере, художнику удалось передать гармонию, царившую между супругами.

Мои родители постоянно ссорились и мирились, а родители Рейнолда, нет, я сомневалась, что отец повышал голос на мать.

— Они трагически погибли в один день десять лет назад. Тогда вагон сошёл с рельсов, — пояснил Драгмар, севший за стол напротив меня, но заметивший, куда я смотрю — Драконьи пары живут долго, но если уж так случилось, что один умирает, другой редко живёт дольше года.

Ещё один повод не быть истинной парой дракона, но, кажется, у меня уже и выбора нет. И даже не знаю, сильно ли меня это огорчает.

— Нам с Рейнолдом повезло, что вы приезжали с госпожой Исильдой.

— На самом деле мой приезд неслучаен. Господин Рейнолд просил меня собрать документы о родственниках вашей матери, теперь есть официальные свидетельства, что одним из ваших предков был дракон. Побочная ветвь, так сказать. И, возможно, есть кое-кто ещё.

— И что это даёт?

Я улыбалась и была любезна. Служанки подали на стол буженину из оленины с запечённым картофелем, салат из свежих овощей и сырные тарелки к красному вину. Поверенный Рейнолда ел с аппетитом, я лишь немного пригубила вина.

— Это даёт право на обряд обручения по драконьему закону. Господин Рейнолд прав, как только вы станете его наречённой с обязанностью заключить брак в течение сорока дней, то даже людской закон не посмеет отобрать вас у суженого.

— Вы же слышали, что мне придётся явиться в Управление магического надзора? Я незарегистрированный зеркальный маг, меня ждёт служба на благо королевства, — произнесла я это вслух и поёжилась несмотря на душную летнюю ночь, заглядывающую в открытые окна.

— Это формальность. Как только бумаги об обручении, подписанные свидетелями, будут готовы, а я составлю всё сегодня же, то вас выпустят из-под надзора. Заставят выполнить лёгкое поручение, наложат штраф, этим всё и ограничится.

Господин Дагмар был словоохотлив, обходителен, его вкрадчивый голос убаюкивал и уносил меня в какую-то сладкую реальность, где всё действительно просто. Ужин закончился, подали кофе с шоколадными эклерчиками, и я даже смогла заставить себя проглотить парочку, удивившись, что раньше считала это лакомство пределом мечтаний.

Теперь мне всё виделось по-другому, но тревога ещё не отпустила. Она стояла за плечом и заглядывала на дно чашки, где я видела странные узоры в кофейной гуще. Дракон расправил крылья и осторожно нёс в лапах деву.

— Но сейчас почти ночь, сможет ли он найти свидетелей? — проговорила я вполголоса, когда разговоры иссякли и медленно потекли минуты, отсчитываемые мерным тиканьем часов в холле.

— Не переживайте, всё устроится.

Я переживаю? Вероятно, сама запуталась, хочу ли я стать женой Рейнолда, не взирая на его жестокую роль в деле моего наследства, или всё же просто оттягиваю время, чтобы и достоинство не уронить, и из беды выпутаться.

Наконец, Рейнолд вернулся. Вошёл в комнату, взволнованный, раскрасневшийся, с горящим взором победителя. Мы встали из-за стола.

— Ты нашёл свидетелей? — ахнула я, поневоле любуясь им. Сейчас он был для меня освящён ореолом победителя, я снова заметила золотистые искры в его глазах, они сделались стол яркими, что казались крупицами золотой пыльцы, осевшей на ресницах.

— Даже лучше. Я знаю, как сделать, чтобы Магический надзор от тебя отстал. Навсегда, Оливия.

— И как же? — спросила я, сдерживаясь, чтобы от радости прямо сейчас не кинуться ему на шею.

— Тихо, стёкла в шкафу уже дрожат, — проговорил Рейнолд с тёплой улыбкой. Я была рада, что его не пугает моя зеркальная магия, считающаяся чуть не злокозненной, вредной. Со временем я научусь её контролировать. — Пойдём, негоже задерживать наших гостей, на дворе ночь. Я всё расскажу тебе после.

Я никогда не видела Рейнолда таким одновременно уставшим и умиротворённым. Он подал мне руку, и я, не колеблясь, вложила в неё свою. Наверное, это правильно, где-то в глубине души моё Я возмущалось, что я воркую с тем, кто лишил меня наследства, но, возможно, оно всё равно бы недолго было только моим. Незамужним женщинам в королевстве, если они не вдовы, запрещено владеть имуществом.

Мне бы назначили опекуна, я ожидала, что это будет мой жених, потому что такова участь женщины благородного сословия. А теперь всё сложится иначе.

Мне представили двух свидетелей. Это были двоюродный племянник дворецкого, молодой человек с открытым располагающим к себе лицом, усыпанным веснушками, и его жена, рыжеволосая, остроносая, похожая на лисичку дама, едва ли старше меня по возрасту. Но что самое важное, как объяснил Рейнолд, а Дагмар подтвердил, что племянник из мелких клерков, не слуг, а это означает, что обряд нельзя будет оспорить, мотивируя тем, что слуг можно подкупить.

Глядя на лицо Рейнолда, я поняла, что купить можно многих, но дело не только в деньгах. Дворецкий предан этому дому, а его родственники, пусть и дальние, не станут отрицать своё участие в обряде.

Всё прошло проще, чем я себе представляла. Для обряда подошёл кабинет Рейнолда, заставленный шкафами с книгами, а над камином висела картина маслом: дракон, расправив крылья, парил в предзакатном, окрашенном багрянцем небе.

— Даёте ли вы, Оливия из рода Вороньего гнезда, в присутствии двух свидетелей официальное согласие на брак с Рейнолдом из рода Серых скал? — подслеповато прищурясь, спросил поверенный.

Вот и всё, жизнь показала, что все мои обиды ничто. И прошлое ничто.

— Даю, господин Локонс.

— Даёшь ли ты, Рейнолд из рода Серых скал, в присутствии двух свидетелей обязательство по истечении сорока дней с сегодняшнего вечера или ранее того, жениться на Оливии из рода Вороньего гнезда?

— Даю слово, — кивнул Рейнолд и одарил меня быстрым взглядом.

Мы поставили подписи внизу свитка, на котором был изложены условия контракта, и свидетели преподнесли нам букет из мелких сиреневых цветков, пахнущих нагретым солнцем лугом.

— Больше не будет ничего страшного? — шёпотом спросила я Рейнолда, когда он склонился, чтобы поцеловать мне руку.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, клятву на крови или выжигание печати.

— Будет после, Оливия, — загадочно ответил Рейнолд, и я тут же вспомнила о красноватой печати на плече, что оставил мне Виктор. Спрошу, как с ним быть, после.

Затем последовал торжественный фуршет в гостиной, мы пили вино и делали вид, что теперь всё будет хорошо.

— Ждём вас на свадьбу, — провожая гостей и господина Дагмара, который наотрез отказался ночевать здесь, отнекиваясь делами, проговорил Рейнолд, и мы с ним снова остались наедине.

Наверное, надо было что-то сказать, а я не нашла слов. Благодарить за спасение ещё рано, но уточнить подробности, дабы не поддаться чувству, настолько древнему, что меня так и подмывало склонить перед ним, признать своим господином, попросить не тянуть более с тем, что и так должно произойти.

— А завтра?

Он понял вопрос. Приблизился, положив палец на мои губы, и посмотрел в глаза:

— Завтра все узнают, что ты теперь принадлежишь мне.

— Пока ещё нет, Рейнолд. Ты уверен, что я твоя истинная пара? Исильда говорила, что ты рассказывал ей то же самое.

Настал тот момент, когда требовалось поставить точки над «и». Боязно, вдруг я ошиблась в Рейнолде, вдруг он меня спасает не из-за меня вовсе, но по другой, неведомой мне причине.

— Я давал тебе повод сомневаться в моих намерениях? — фыркнул, побледнел, кожа пошла чешуёй, еле обозначаемой под человеческим лицом, а глаза превратились в янтарные камни, прорезанные зрачком-семечкой.

Рейнолд выпустил меня из объятий и отошёл на шаг, сейчас стоило его опасаться, но я не испытывала страха.

— Нет, но я пока не знаю, могу ли доверять полностью «второму цензору Управления магического порядка», — я опустила глаза, предчувствуя взрыв гнева.

— Это ты сама должна понять, и как можно скорее. Спокойной ночи, Оливия.

Его тон заставил меня удивлённо посмотреть на дракона. Он овладел собой, хотя чешуя и золотистые искры ещё мелькали под кожей, но глаза потемнели от обиды. Вполне себе человеческой, такой понятной, мне сразу стало неловко и стыдно, хотя я привела разумные доводы, первым побуждением было извиниться, а потом вспомнила, что он тоже не спешил приносить извинения, и не стала.

— Не беспокойся, когда ты станешь моей женой, а это произойдёт очень скоро, хочешь ты того или нет, Магический надзор больше не причинит тебе беспокойства. Иначе его причиню им я, — он холодно поклонился и вышел прочь из гостиной, чуть не прихлопнув дверью мою горничную.

Я последовала совету теперь уже жениха и отправилась наверх. Наскоро обмылась, легла в постель и заснула быстро, без сновидений.

Вот так в один день мне удалось обручиться с мужчиной и поругаться с ним же.

С утра меня разбудила всё та же служанка, уже державшая:

— Госпожа, господин передал, чтобы вы скорее одевались и спускались. Вам надо срочно ехать в Управление Магического надзора. Господин сказал, что бумага какая-то оттуда только что пришла. Дело безотлагательное.

— Доброе утро! Что случилось? — спросила я сразу, как спустилась в холл, где дворецкий уже стоял наготове, держа в руках мой дорожный плащ.

— Не уверен, что оно доброе, будет видно, — ответил Рейнолд, в глазах которого я уловила беспокойство. Выглядел он безупречно, будто собирался в театр, а мне подобрал платье достаточно богатое, но скромное, безо всяких ярких деталей и закрытое. За что я была особенно благодарна.

Плечо, где поставлена печать в виде четырёхугольного узора, особенно разнылось. Рейнолд и это подметил. Как только мы сели в экипаж, он произнёс:

— Я сам чувствую, что тебе физически больно. Чтобы там себе ни навоображала, но про истинную пару я был прав. Ты моя половинка, Оливия, и никто того не изменит. Ни на земле, ни на небе.

Я снова вспыхнула как институтка. Хорошо уже то, что после вчерашнего Рейнолд не сердится, пусть он вспыльчив, но и отходчив.

— Мне неприятно было слышать то, о чём рассказывала Исильда, — я попыталась оправдаться.

— Это от зависти! Она больше у нас никогда не появится. Сейчас меня волнует не она, а Виктор из рода Говорящих скал.

— Что мне ему говорить?

— Сначала послушаем, что он нам скажет. Согласно обряду обручения, я теперь представляю твои интересы, и цензор не сможет выгнать меня с допроса.

Рейнолд мстительно улыбнулся, видимо, представив физиономию моего вчерашнего похитителя.

— Вы же были знакомы ранее, ещё до всего этого, верно? Что ему от тебя надо?

— А он не сказал? Ну конечно, мотив прост и вечен — деньги, моя должность, которую он хотел продать другому. И женщина. Когда-то ещё до Исильды, мы с ним соревновались за внимание одной драконицы. Сейчас уже неважно, кто она и как зовут. Скажу одно: она счастлива замужем. Кокетка обещала своё сердце нам обоим, сказала, что отдаст руку тому, кто принесёт для неё самый крупный рубин.

Драконы обожают эти редкие камни, их даже иногда называют «слезами крылатого», как я прочла в той самой брошюрке.

— И кто победил? — спросила я, чувствуя, что надо узнать о потенциальном враге как можно больше, и всё же воспоминания, смешки Рейнолда, его мысли о той драконице, были мне неприятны. Оказывается, я жутко ревнива!

— Её муж и победил. Она издевалась надо мной и Виктором с одинаковой силой, зная, что обещана другому.

Мы как раз подъехали к серому одноэтажному зданию, приютившемуся сбоку от других административных центров. Жилых домов в этом квартале не было вовсе, никто бы по доброй воле не хотел такого соседства.

Действовать я предоставила Рейнолду. Он показал документы из чёрной папки сидящему на входе жандарму, и нас направили во второй кабинет. Все двери были похожи одна на другую, если бы я была одна, непременно бы растерялась, но Рейнолд шёл чуть позади. Поддерживая за локоть, и мне снова передалась его уверенность.

В комнате, которая была вдвое меньше моей гардеробной, за столом поджидал Виктор, а за его спиной, по стойке смирно, сплетя руки на груди, стояла та самая охранница, что и подала мне чай в поезде.

Я присела на единственный стул для посетителей, Рейнолд уселся в кресло, предварительно поставив на пол, лежавшие на нём толстые папки.

— Я тебя не вызывал, — Виктор терпеть такое не стал, но, как я поняла, выгнать опасался.

— Ты вызвал мою невесту. Я предупреждал, чтобы ты нас не трогал. Однако ты, я вижу, так просто не уймёшься, пришлось снова доставать разрешительные бумаги. Видишь, Виктор, я всегда на шаг впереди.

— Всегда ли так будет, Рейнолд?

Виктор усмехнулся, пробежал глазами по свидетельству об обручении драконов и презрительно фыркнул.

— Просчитался! Ссылаешься на поправку к «Закону о регистрации опасных магических свойств»? Она действует лишь в случае, если у невесты в роду не один дракон затесался.

Сердце ухнуло вниз. Я пропала!

— Так и есть, Виктор. Так и есть. Посмотри вот эту бумагу. По моему запросу было составлено официальное древо рода Оливии. Два дракона, всё чин по чину.

Мне никогда ещё ранее не доводилось присутствовать на дуэли. Тем более, между драконами, тем паче, из-за меня. Хотелось сжаться в комочек, но выстоять рядом с Рейнолдом, за спиной которого я и пряталась. Король силён, когда рядом его королева, я сыграю роль этой опоры. Не только из-за страха за себя, но и потому что Рейнолд здесь. Потому что он сражается ради меня и нашего будущего!

Это было потрясение по силе чуть ли не наравне со смертью родителей. Струна в груди вдруг окрепла, превратилась в канат, связавший нас с Рейнолдом в кольцо. Ничто уже не станет как прежде. Ради интрижки, даже по совести, чтобы загладить вину, дракон бы не стал подделывать документы о моих предков.

Ну не могло там быть два дракона! Не могло!

— Ладно, тогда я имею право на одно поручение для получения регистрации опасного мага! — Виктор побелел от злости, а костяшки пальцев, сжимавших папку, напротив, побагровели. Напирает на «опасного мага», задеть хочет, на эмоции вывести, чтобы Рейнолд вспылил, и его могли выставить.

Не знала я правила, но сердцем почуяла опасность. К счастью, и Рейнолд тоже.

— Поручение должно быть не связано с опасностью для того, кто будет его выполнять, Виктор.

— А кто говорит про опасность? — Виктор вздёрнул кончики губ, отшвырнул папку и посмотрел на помощницу. Та даже в лице не изменилась. — Вам, Оливия, всего лишь надо найти другого незарегистрированного «опасного мага». И на этом вы свободны делать что угодно.

Всего лишь! Эка малость!

— Оливия не состоит у вас на службе, Виктор, — Рейнолд не дал мне вставить и слова.

— Никакая бумага не даёт отпущения на штраф. Маг у вас карманный теперь, Рейнолд, в невестах ходит, биография у красотки твоей новая, а грехи старые. Искупить надобно.

— Скажи сколько, я заплачу.

— О нет! Только другой маг взамен неё требуется, и не просто шушера разная, в высшем обществе столицы, мужчина или женщина, мне всё одно, — Виктор поднялся во весь рост, Рейнолд тоже встал, подошёл к столу, и какое-то время они стояли напротив друг друга, и снова в воздухе, кружа между ними, летали золотистые и ледяные искры.

— Времени не больше пяти дней, моё право, — нахмурясь и приложив руку к виску, как от приступа головной боли, произнёс Виктор.

— Оливия не сможет узнать магию под печатью.

— Как не сможете, у неё же два дракона в роду! Такой высокородной госпоже и не засечь источник магии! Незарегистрированная сила стойкая, как духи, след её твоя невеста учует, а большего не требуется. Синтия будет приходить за докладом каждые два дня. Поспешите, если не хотите, чтобы я снова вернулся к прежним планам.

Виктор издевался надо мной. «Вот тебе за то, что посмела меня надурить», — сказал его мимолётный взгляд, брошенный напоследок. Я вся дрожала, казалось, весь мир вдруг сузился до единой точки, в центре которой находился Рейнолд, и я не понимала, почему он так спокоен.

И эта была не игра, я действительно научилась слышать настроение истинной пары, как если бы оно было моим собственным. И с удивлением обнаружила, что Рейнолд совершенно не взволнован.

— У тебя есть план? — спросила я его, едва мы вышли на воздух. Сразу стало легче дышать, будто с рук упали невидимые кандалы.

— Есть. Например, мне надо представить тебя свету столицы, как свою невесту. Устроим бал, что думаешь?

— Бал? Самый настоящий?

— Да, в моём доме. В нашем.

Рейнолд надел маску галантного и беспечного кавалера, подал руку, уселся рядом в экипаже, не выпуская моей ладони, принялся планировать предстоящее торжество во всех подробностях.

— На этот раз платье тебе надо сшить, чтобы ни у кого не было повода заявить, что я скуп. Про меня ходят такие слухи, представляешь?

— Представляю, почему, — мрачно ответила я. — Ты ещё со мной за возвращение Драконьей искры не расплатился.

— У нас был контракт, всё будет, моя милая злючка. Похоже, ты становишься настоящей драконицей, она бы уж точно не упустила злато, плывущее в руки.

Его пальцы гладили тыльную сторону моей ладони, лишённую перчатки по воле жениха. Этот интимный жест, как зелье, как заклинание, будил во мне что-то яростное, древнее, сулящее небывалый доселе восторг, перед которым померкнет вся моя прошлая жизнь. Сотрётся, будто её и не было.

— Сначала я хотел возвратить тебе то, что ты отвергла. Теперь нет повода отказывать себе в роскоши.

Он отпустил мою руку, на которую я сразу же натянула перчатку во избежание прочих соблазнов, и вытащил из внутреннего кармана пиджака ту самую бархатную коробку с ожерельем из изумрудов внутри.

— Они твои. Всегда были твоими, Оливия, я лишь передал тебе их.

— Купил в ювелирной лавке, чтобы поразить бедную девушку, от отчаяния нанявшуюся к тебе, — парировал я, но отвести взгляд от трёх камней, вставленных в золотую оправу, не могла. С тех пор как я отказалась от них, прошла целая вечность, но я была рада владеть этим сокровищем. Не из-за его баснословной стоимости, а из-за красоты, получившей бессмертие в металле и камне.

Кажется, близость дракона пагубно на меня действует.

— Прости меня, Оливия, я не хотел причинить тебе зло. Тогда при отчуждении наследства я просмотрел документы, свидетельства очевидцев, подумал, что наследница не в себе, и если отдать всё тебе, то этим воспользуется кто-то ещё.

— А так меня просто выгнали из дому, — я с силой захлопнула крышку, но продолжала держать коробку в руках. Это теперь моё, всё то, чего меня лишил отец, а потом и мачеха. И дракон, сидящий рядом.

— Людей с помрачением рассудка определяют в специальные дома, — осторожно ответил он.

— И тем более их не берут замуж, — усмехнулась я.

— И они не становятся истинными парами драконов, Оливия, — быстро ответил Рейнолд и сгрёб меня в объятия. Я даже не успела ничего сообразить, а тем более возмутиться, как его лицо приблизилось к моему, губы раскрылись навстречу его губам, и я уступила его силе и своему желанию. Ощутила вкус первого настоящего поцелуя, вполне себе целомудренного и робкого вначале, и страстного в конце.

Я напомню ему о приличиях, но не сейчас, после. В душе поднялся такой вихрь восторга, мне вдруг показалось, что наши руки теряют человеческие формы и становятся кожистыми крыльями, покрытыми прочной бронёй-чешуёй, и мы взмываем, кружась в древнем брачном танце к самым ярким звёздам.

— Не сердись. Это была судьба, — прошептал он, запечатлев на моих губах последнее прикосновение.

Я промолчала. Руки дрожали, перед глазами плясали золотистые искры, а пол под ногами мерно содрогался под булыжной мостовой.

— Как я выполню поручение Виктора? Я не смогу, у меня в роду не было двух драконов.

— Но один-то точно был, а второй у тебя по правую руку. Теперь мы одно целое, Оливия, и магия наша свяжется в один узел. На балу мы найдём того, кого ищем.

— А если его не будет?

Рейнолд аккуратно взял меня за подбородок двумя пальцами и развернул моё лицо так, чтобы наши взгляды встретились.

— Во всей столице не может не быть такого человека. Запретная магия живёт во многих из нас.

— Я не хочу подставлять кого-то ещё. Знаешь, как это больно, когда тобой жертвуют? — задыхаясь проговорила я. Глаза Рейнолда потемнели. Он понял меня без лишних слов.

— Я знал, что ты это скажешь, и на этот случай у меня тоже есть план, Оливия. Он тебе понравится.

Больше Рейнолд ничего не сказал о своём плане. Только, что всему своё время и место, а пока у нас много дел и приготовлений к предстоящему празднику.

— Обретение истинной пары — событие, важное даже в мире драконов, на тебя все захотят посмотреть и оценить. И потом сказать, что они-де или их дочери подошли бы мне гораздо лучше, — болтал Рейнолд и всё время пытался меня рассмешить. Он изображал матушек-дракониц, никак не могущих сбыть с рук дочерей на выданье.

Получалось так себе, но я и сама повеселела, представляя, в какую ярость придут высокородные леди. Появилась тут какая-то худородная сиротка-бесприданница и увела завидного жениха!

— Вслух никто ничего не скажет, — заверил он меня, а когда я выразила сомнения, то добавил: — В моём присутствии, а я всегда буду рядом.

«На именинах Исильды ты тоже это обещал», — мелькнула у меня мысль, но я отмела её как более несущественную. Я теперь сама смогу за себя постоять, по крайней мере, в словесных баталиях.

— Сегодня идём ужинать в Драполис— самый именитый ресторан и клуб. Я его почётный член.

Заведение для драконов. Но я теперь чуть больше, чем полукровка, раз у меня в семье целых два дракона, стерпят такую.

Мне будет даже интересно посмотреть на мир крылатых изнутри. Они считают себя элитой, вот бы моя мачеха разозлилась и затрепетала, если бы узнала, кем стала её бедная падчерица!

— Так в чём состоит твой план? — спросила я, когда мы сели обедать.

Я уже переоделась в домашнее скромное, но модное платье с менее пышной юбкой, не мешающей двигаться. Мне стало нравиться менять наряды, я ощущала себя принцессой. Опасалась лишь того, что рано или поздно уступлю посягательствам Рейнолда на мою честь, однако он вёл себя вполне благонравно, лишь время от времени дразнил и манил неземным блаженством.

Поэтому я старалась говорить с ним больше о вполне приземлённых делах, тем более что их было невпроворот.

— Что, если мы отдадим Виктору вместо тебя Исильду? — внезапно произнёс он, ловко разделываясь вилкой и ножом с говяжьим стейком.

Я замерла и чуть не выронила столовые приборы.

— Исильду? Это же твоя бывшая невеста?

— Которая поступила со мной немногим лучше, чем твоя мачеха с тобой. Выкинула за ненадобностью, когда стало некому осуждать сей поступок, — лицо Рейнолда окаменело, и в чертах проступило что-то звериное, древнее и беспощадное.

И мне это не понравилось настолько, что аппетит и вовсе пропал.

— Ты обижен на неё, значит, она до сих пор тебе не безразлична, — аккуратно заметила я, вспомнив слова бывшей дракона о том, что он и её называл истинной парой. Вдруг Исильда права. Это всё просто удобная фраза, под которой крылатые скрывают желание обладать? — Может, это она твоя истинная пара?

— Не говори глупостей, Оливия, — Рейнолд нахмурился ещё больше, Я чувствовала приближающуюся бурю, но не могла уже ни смотреть ему в глаза, ни говорить, ни держать в руках нож и вилку. Так будет заметнее, что пальцы дрожат.

— Мне надо переодеться к ужину, — пробормотала я, кладя на стол салфетку и отодвигая стул.

— Оливия, пойдём, время пришло, — голос моего дракона поразил мягкостью и скрытой силой. Я лишь успела взглянуть ему в глаза, как он оказался рядом. Взял меня за руку и повёл, но не наверх, а к выходу.

— Но я не одета для прогулки.

— Для такой, вполне себе, — загадочно ответил Рейнолд. Что-то сказал тихо дворецкому, не взял даже шляпу и трость, как полагалась респектабельному господину. А меня закутал в дорожную накидку.

— Я покажу тебе Драконье зеркало.

Я слышала о том, что это такое, но никто из смертных, кого не касалась драконья суть, не мог его видеть. Мы ехали почти полчаса, выбрались за городские ворота и покатили по просёлочной дороге, уходящей влево от основной.

— Исильда здесь точно не была, если ты об этом.

— Как я могу быть в том уверена? — улыбнулась я, но больше не испытывала уколов ревности. Наверное, солнечный день так на меня подействовал, или взгляд сидящего напротив дракона, пронизанный такой теплотой, что хотелось взлететь к самому солнцу.

— Иначе бы она тебе уже о том сказала.

Экипаж остановился неподалеку от голубой озёрной глади, скрытой от основной дороги высокими соснами. На берегу в этот час никого не было, слишком жарко для пикника и солнечно для полётов.

— Мы предпочитаем ночь, — довершил короткий рассказ Рейнолд. — А теперь отвернись и отойди к той сосне.

Я уже догадалась, что произойдёт, и ни капли не испытывала страха. Лишь острое любопытство, граничащее с нетерпением. Да, я видела Рейнолда в истинном облике во сне, но наяву — это совсем иное. Как если бы мне не только сказали, что я истинная пара дракона, но и выдали свидетельство о том со всяческими печатями.

Я оглянулась и успела застать тот миг, когда сквозь человеческую личину проступает крылатый ящер. Самый конец, но успела!

Вот уже от человека ничего не осталось, он скрылся внутри дракона, под серой чешуёй которого то и дело пробегали огненные сполохи. Это было настолько притягательно, что я подошла ближе и протянула руку, погладила по наклонённой морде, уловив в золотистых глазах своё отражение.

Ветер, поднимаемый взмахами его крыльев, чуть не сбил меня с ног, но я устояла, а потом оторвалась от земли, подхваченная его лапами. Рейнолд нёс меня аккуратно, над самой гладью озера, и я, зажмурившись от брызг в лицо, вдруг почувствовала, как его сила передалась мне.

Раскинула руки, выдохнула весь воздух из груди и открыла глаза в тот миг, когда с кончиков пальцев рук потекли серебряные искры. Что-то хлопнуло внутри, раскрылось, как упавшая книга, и рябь на воде вдруг застыла, и время остановилось. А потом разбилось на тысячи брызг-осколков, окативших нас с Рейнолдом с ног до головы.

Только у него чешуя, а я вся промокла. «Сейчас я верну тебя на землю», — услышала я его голос в голове, и вскоре уже сидела у самой глади спокойного озера. Рейнолд вскоре присел рядом снова в человеческом облике.

— Что это было?

— Это зеркальная магия, — ответил он, крепче завернув меня в дорожную накидку, чтобы не замёрзла. А я и не думала дрожать, внутри бушевал пожар, который утихнет нескоро.

— Но её всплеск будет замечен Управлением магического надзора, — прошептала я.

— Будет, но это уже не важно. Ты научишься собой владеть, зато смогла убедиться, как наша магия умеет объединять силы. Такое бывает лишь в истинной паре. Знаешь что, Оливия?

Он посмотрел мне в глаза и медленно опустил спиной на песок. Провёл ладонью по моей щеке, очертив губы, и принялся целовать их, едва касаясь своими. Вот тут мой огонь разгорелся гораздо ярче! Я обняла его и прижалась, и всё стало уже неважно. Гладь воды стёрла написанное на песке прошлое.

— Пощади меня, — прошептала я, понимая, что если он захочет, всё случится прямо здесь. И я не пожалею.

— Я думаю, мы поженимся на следующей неделе, — он отстранился и провёл рукой по моим волосам, размётанным по песку.

— Мне пора подумать о наследнике.

— Обойдёмся без пышного торжества, достаточно с этих будет и предстоящего бала по поводу обручения, — Рейнолд всю дорогу обратно строил планы. Даже удивительно: насколько он загорелся идеей нашей скорой свадьбы и путешествия к морю.

— Стоит купить там домик, будем наведываться раз в полгода, когда я устану от дел, — пояснил он на мой удивлённый взгляд.

— Как ты узнал, что я всегда хотела увидеть море?

— Во-первых, я тоже люблю там бывать. Во-вторых, не забывай, мы теперь единое существо, твои желания будут прорастать во мне и наоборот. Со временем мы даже не сможем понять, кто из нас пожелал то или иное первым.

Всё походило на сказку, сбывшийся сон. Ещё больше недели назад я была изгнанной сиротой, а теперь стала невестой столичного дракона. И это не будет брак по расчёту, по договорённости, но исключительно по взаимному влечению.

Где-то в глубине разума оставался сундук с неприятными воспоминаниями. Мало того что он мешал наслаждаться счастьем, так ещё всё время напоминал о том, что ничего ещё не решено окончательно. Я пока под колпаком у Управления магического надзора. Рейнолд всё ещё тот мужчина, кто едва ли не толкнул меня в бездну, лишив наследства.

— Что, если бы я приехала не к тебе? В тот дождливый день нашей первой встречи?

— Исключено, Оливия. Истинная пара всегда идёт навстречу друг другу, — ответил Рейнолд, и мы вышли из экипажа.

Дома до самого вечера я занималась текущими делами. Утверждала макет приглашений на бал по поводу обручения, выбирала причёску и наряд на сегодняшний вечер, не забыв, однако, позаботиться и о платье на бал.

К счастью, экономка Рейнолда была дамой сведущей, как нужно организовывать балы, а моя горничная, Мария, хоть с виду и не производила впечатление особы, разбирающейся в тонкостях моды, знала, у кого их разузнать.

И уже к вечеру я убедилась, что назавтра у меня приём у модной модистки. А потом я поеду к той, кто умеет вертеть сложные причёски на зависть остальным дамам.

На вечер в драконьем ресторане я выбрала платье по моде «рыбий хвост». Оно обтягивало талию и бёдра, расширяясь у колена, таким образом показывая прелести своей хозяйки во всей красе.

Цвет у моего наряда был насыщенно-серый. Скромный ворот и рукава оторочены узором из голубых перьев.

С таким платьем, далёким от приличных представлений о наряде на вечер, я произведу фурор. Всё равно суждено быть в центре внимания, так пусть обо мне судачат на всех перекрёстках столицы!

— Я так и знал, что рано или поздно ты захочешь надеть его! — в глазах Рейнолда я видела искреннее восхищение, но мне внезапно стало этого мало. Хотелось принятия и остальным светским обществом, в конце концов, мне жить здесь большую часть года.

Уже сидя в открытой коляске, Рейнолд вернулся к разговору об Исильде.

— Она писала тебе письма-угрозы, я и это знаю.

— Неужели думала меня испугать?

Веер, что я держала в руках, был под стать наряду. Жемчужно-серый, издалека будет казаться, что он состоит из драконьей чешуи.

— А не испугала?

— Чуть-чуть, в самом начале, когда я нашла первую записку в кармане юбки амазонки, а потом упала с лошади.

— Я вначале подумал, что это кто-то хотел нанести магический удар.

Я покачала головой. Да, было такое, я думала то же самое, но потом…

— Это моя магия начала пробуждаться рядом с твоей.

— Вот и не стоит жалеть Исильду. Думаю, она если и не знала о планах Виктора увести тебя, то подозревала. Задержала меня ещё на один танец. Я и тут виноват перед тобой, но зато понял другое.

— Что?

— Я не готов расстаться с тобой.

И сжал мою руку.

Ох уж эти драконы! Я спрятала улыбку: они вроде думают о тебе, искренне пекутся, но всё равно говорят прежде всего о своих интересах.

— А если серьёзно, то я только теперь чувствую, что означает выражение «расправить крылья за спиной».

Как бы мне хотелось, чтобы он всегда смотрел на меня так! С восхищением и немного иронично, но мне помешали насладиться моментом. Мы приехали к одноэтажному зданию в восточном стиле. Рейнолд показал молчаливому управляющему вытатуированный знак на запястье, и нас с поклонами пропустили внутрь.

— Будь готова, к нам постоянно будут подсаживаться.

Столик нам выделили у зашторенного окна в углу. И к нам тут же присоединился седовласый дракон.

— Ну-с, представишь меня своей спутнице? — спросил он Рейнолда, усмехаясь в усы и опираясь на трость с золоченной головой ящера.

— Оливия из рода Вороньего гнезда, моя невеста. А это Грецель из рода Мшистых камней.

— Мне прислали приглашение на бал, — кивнул он мне, смотря с прищуром. И тут же повернулся к Рейнолду, делая вид, что меня уже тут нет. — Я что думаю, раз ты вернулся на службу…

— Пока нет, но скоро вернусь. После бала.

— После бала, разумеется. Так вот, не перебивай старших, когда вернёшься, я не буду возражать против твоего общения с моей дочерью Летисией. Она самая красивая из сестёр и будет обладать внушительным приданным. И связями, понимаешь, Рейнолд? Чтобы больше никто тебя не посмел засунуть в крысиную нору, где каждая смазливая мордашка за невесту сойдёт!

Я ожидала чего-то подобного, тем более Рейнолд ещё накануне предупредил: как только о нас прознают, постараются напасть. Так принято у драконов. Проверить на прочность того, кто пытается встать на крыло.

Вдруг он пустышка, воздушный шарик, который легко лопнуть?

— Не смей оскорблять мою невесту, Грецель! Тем самым ты и меня оскорбляешь, а ты знаешь, чем это чревато, — Рейнолд произнёс всё это вкрадчивым, удивительно спокойным, даже примирительным тоном.

И за его словами угадывалась твёрдость камня. Почувствовал это и седовласый дракон, впервые взглянувший на меня с интересом.

— И что ты нашёл в этой стеснительной красотке?

Я сидела и не вмешивалась, потягивала травянистый чай из кокетливой позолоченной кружки. Рейнолд и здесь подробно объяснил, как вести себя: так, будто оскорбления обращены не к тебе.

Это сложно, но тогда тебя признают почти равной. Раз и навсегда.

— Оливия — моя истинная пара.

Седовласый опешил, будто ему сказали, что наступил конец царству драконов, а потом от души рассмеялся. Даже платок достал, слёзы утереть.

— Истинная пара! Ты всё ещё веришь в сказки, Рейнолд. Такого лет сто не бывало!

Мой жених остался невозмутим. Подмигнул мне и протянул через стол руку, коснувшись пальцев моей руки.

Седовласый Грецель проследил за этим жестом, подняв бровь. Стоило Рейнолду дотронуться до меня, как над столом закружили едва различимые золотистые искры, похожие на пыльцу, между которой поблёскивали невесть откуда взявшиеся стеклянные осколки.

От седовласого это действо тоже не ускользнуло. Он удивлённо поднял бровь и хмыкнул:

— Странно всё это, но ты подумай, Рейнолд, над моим предложением. Я дважды не предлагаю, — пробормотал он и поспешил откланяться.

Нам как раз принесли жаркое с маринованным луком и глазированными на костре овощами, разложили по тарелкам и налили в высокие бокалы игристого вина, как на наш огонёк прилетела иная «птичка».

— Рейнолд из рода Серых скал, тысячу лет тебя не видела!

Рядом с нами в кресло опустилась ещё не старая и безусловно привлекательная драконица, одетая в платье, подобное моему, только фиолетового цвета. Её тёмные без единого седого локона волосы были подняты наверх и украшены заколкой из аметистов.

Значит, вдова.

— Эмма, уверяю, выглядишь ты намного моложе!

— Ах, ты такой же дамский угодник, как и твой отец! — грудным смехом драконицы заполнилось всё пространство вокруг.

И всё-таки я не чувствовала от неё ни враждебности, ни высокомерия, которые исходили от седовласого. Лишь холодное любопытство как в некой диковинки, к которой не знаешь, как относиться. И пригодится ли она вообще.

— Ты, наверное, уже слышала. Это Оливия — моя невеста и истинная пара. А это Эмма из рода Верескового мёда, близкая подруга моей матери.

На этот раз Рейнолд говорил вполне себе дружелюбно, но в повороте его головы, в руках, а он то и дело брался за нож и вилку, сжимал их, но не использовал по назначению и снова клал по обе стороны от тарелки, чувствовалось еле уловимое напряжение.

Он ожидал подвоха, и то же время понимал, что удар, если и будет нанесён, то рукой в бархатной перчатке.

— Интересно как! — всплеснула руками Эмма.

Я пригляделась к собеседнице: на вид ей не больше сорока пяти-пятидесяти по человеческим меркам, возле глаз, когда она улыбалась, прорезывались лучики морщин.

— Бедная Исильда! Я так болела за её!

Оказалось, мама моего суженного и мать Исильды, когда их дети ещё лежали в колыбели, заключили негласный пакт об обручении.

Это всё не имело юридической силы, скорее акт дружеских намерений, но всё же мне сделалось неприятно. Будто я пришла и разрушила все планы.

— Эмма, не начинай! — рот Рейнолда снова превратился в жёсткую линию. Я сидела и снова помалкивала, сдержанно отвечала на вопросы о моей семье безо всяких прикрас!

— Подумать только, вы вернули Рейнолду Драконью искру! Не удивлена, что он решил жениться на вас.

Тонкий намёк на то, что меня просто благодарят.

— Я её и забрала, — улыбнулась я тон в тон настрою собеседницы.

Мол, а вы как думали, я не просто насекомое на подоконнике!

— Это правда? — улыбка сползла с лица Эммы.

Она переводила взгляд с Рейнолда на меня, пока мой дракон не кивнул.

— Оливия очень опасна, так что теперь я никуда от неё не денусь.

Рейнолд посмотрел на меня и улыбнулся. Открыто, доверчиво, по-мальчишески дерзко, и я даже негромко рассмеялась, приложила ладонь ко рту, чтобы сдержать рвавшийся навстречу счастливый смех.

Эмма торопливо попрощалась, настолько этот момент между мной и Рейнолдом был интимен.

До окончания ужина к нам больше не подсаживались, но смотрели косо и шептались. Впрочем, я расслабилась и окончательно успокоилась.

— Испытание пройдено? — спросила я, когда мы возвращались по ночным улицам домой окольной дорогой, чтобы я могла полюбоваться видами столицы.

В ту ночь мне совсем не хотелось спать, а сидеть вот так, вложив свою руку в его, ощущать на себе восхищённый взгляд, чувствовать себя единственной.

— Вполне, моя милая Оливия. На балу ты будешь настоящей жемчужиной. Моим истинным сокровищем, и больше никто не посмеет в том сомневаться!

Он снова меня поцеловал, но не выходя за пределы приличий. Я уже тоже сгорала от нетерпения, ждать, пока всё закончится и можно будет не опасаться угроз со стороны Управления магического надзора, было невыносимо.

Будто я получила шанс, мне приоткрыли дверь в волшебный мир, а потом сказали, что до того требуются некие усилия.

Я посмотрела на падающую звезду и загадала желание.

Однако дома нас ожидала посетительница.

Ею оказалась Синтия, та самая охранница со службы Виктора, кого я видела лишь два раза в своей жизни, и кто должна была приходить ко мне за докладом каждые два дня.

Но я сама была у Виктора ещё сегодня утром!

— Добрый вечер! — сдержанно кивнула она, когда мы с Рейнолдом рука об руку вошли в гостиную.

Она была одета вполне по-светски, встреть я её на улице, подумала бы, что это обычная служащая в мирском ведомстве, не чуждая женских радостей и кокетства.

— Поздновато для визитов, даже по делам Управления Магического надзора, — заметил мой жених, выходя вперёд и всем видом показывая, что говорить следует в его присутствии.

— Простите, но дело важное. Я к вам, госпожа Оливия. Мне надо переговорить с вами, — произнесла Синтия мягким, но уверенным тоном, и посмотрела мне в глаза.

— Наедине.

— Прошу тебя, Рейнолд, позволь мне! — дотронулась я до руки дракона, и он обернулся ко мне с оскорблённым видом, но, посмотрев пристальнее, лишь кивнул.

— Если понадобится, я буду в столовой.

— Благодарю вас обоих, — произнесла Синтия.

Рейнолд не удостоил её и взглядом.

Когда мы остались одни, я предложила гостье чаю, но она лишь покачала головой и снова присела на диван, с которого поднялась при нашем появлении.

— Я пришла сюда по своему желанию, об этом визите Виктор не знает, — начала она, облизав пересохшие губы. Я всё-таки самолично налила в бокал воды из стоявшего на столике графина. Разговор будет щекотливым, это я сердцем чуяла, и во мне снова проснулась надежда.

Может, это ответ на моё загаданное желание? Поговаривали, что драконы и звёзды — почти родственники.

— Но он узнает.

— Да, узнает. Я смогу объяснить визит, не вдаваясь в подробности. Хочу предложить вам сделку.

Я подняла брови, должно быть, почти как Эмма в ресторане, когда узнала, что это я лишила Рейнолда Драконьей искры.

— Если вы поможете мне с документами, с выправлением родословной, то я решу вашу проблему по поиску человека с незарегистрированной опасной магией, — выдохнула она.

— В каком смысле помочь вам с выправлением родословной? Вы, должно быть, в курсе, что я сирота, и денег, а тем более связей у меня нет, — я понимала, к чему она клонит.

Мол, Рейнолд имеет и то и другое. Но пусть скажет сама: раз пришла, то нуждается в нас больше, чем мы в ней.

— Вы понимаете, госпожа Оливия, — она опустила глаза на свои большие жилистые руки и тихо произнесла:

— У меня есть дворянские корни, вы не подумайте. И я так же, как и вы, в детстве была запечатана, чтобы магия не проснулась. Я, знаете, маг воды.

Она снова посмотрела на меня и сделала глоток из бокала.

— Вы можете разбить бокал, а я могу выплеснуть воду и нанести направленный удар с её помощью. Могла, в детстве. Проблема в том, что не могу теперь.

— И как я должна вам помочь?

— Вы же зеркальный маг, в вашем роду были драконы, вы сможете сломать поставленную когда-то печать, и тогда не придётся искать другого мага, не придётся думать, что стали причиной несчастья другого человека. Я видела вас в поезде, слышала разговор с Виктором, вы не из тех, кто легко жертвует невинными.

Синтия смотрела мне в лицо и говорила с таким отчаянием в глазах, какого я не могла представить в ней. В её холодном лице и непроницаемом ранее взгляде.

— Даже если это удастся, Виктор будет в ярости, — осторожно предположила я.

Синтия снова надела маску покорной помощницы, готовой на всё, но теперь я знала, что не ошиблась в предположении: она к нему неравнодушна.

— Он не хочет использовать меня как мага, — она снова облизала нижнюю губу, смотря на руки, сложенные на коленях. — Говорит, что у меня не получится.

— И не хочет признать равной, ведь родословная неидеальна, — Рейнолд тихо вошёл и затворил за собой дверь. Я даже не стала возмущаться, что он подслушивал, потому что мне не придётся пересказывать разговор. И потому что никто, кроме дракона, не сможет понять другого дракона.

— Да, — с вызовом ответила было гостья, но встретившись взглядом с драконом, стушевалась.

Я помнила, какое он произвёл на меня впечатление при первой встрече. Знакомство с исполином, перед которым, как перед солнцем, невольно опускаешь глаза.

Потом привыкла. Теперь я могу с ним даже спорить.

— А ты сможешь достать новую родословную?

Мне полагалось молчать, предоставив говорить жениху, но не утерпела. Два дракона в роду, даже если один фиктивный, это сила.

— Мы поговорим позже. А тебе, — обратился он снова к Синтии, — уже пора. Зайди послезавтра.

— У вас будет бал, мне полагается присутствовать на нём.

— И Виктор тоже будет? — ахнула я, силясь угадать ответ на лице Рейнолда раньше, чем он его произнесёт. Хотя уже угадала.

— Я буду рядом, Оливия, помни это.

Слова-заклинания, понятные нам обоим. Что бы ни произошло, я не позволю тебя обидеть.

Когда за посетительницей закрылась дверь, Рейнолд увлёк меня в свой кабинет и плотно закрыл дверь:

— Подумай о моём плане. Исильда уже полукровка, это не надо будет никому доказывать. Её дядя бургомистр в пригороде столицы, ей всё равно ничего не будет.

— Но у неё нет запретной магии, — возразила я.

Приятно, что Рейнолд готов защищать меня всеми силами.

Вдвойне приятно, что у него есть ещё один план на случай, если первый не сработает.

И всё же мне было тревожно. Как я буду будить магию другого человека, когда моя только начала набирать силы?

— Есть, наверняка есть. На балу, когда она выйдет из себя, будет крутиться возле нас и язвить, ты это почувствуешь. Не может у неё не быть ни капли! Когда я рядом, твоя магия усилится.

Я улыбнулась, но мне было грустно:

— Ты просто хочешь отомстить бывшей невесте? Или с родословной Синтии будут проблемы? Она говорит, что у неё есть дворянские корни.

— Я просто хочу скорее защитить тебя, и чтобы никто не посягал на моё сокровище!

Это было сказано таким тоном, что потеплело в груди. Вот он опять проводит тылом ладони по моей щеке, спускаясь ниже, по шее, покрывшейся от его прикосновения гусиной кожей, и я желала, чтобы прикосновение достигло груди, а потом спустилось ниже, обнажив кожи, избавив её от ненужных в таком деле тряпок.

Закрыла глаза, потянулась за его рукой, и Рейнолд обнял меня. Не крепко, а как ценную хрупкую вазу.

— Я приснюсь тебе сегодня, Оливия, — прошептал он мне на ушко. — Ты сама убедишься, что для нас нет ничего невозможного.

Обычно во сне я видела Рейнолда в истинном облике. Но той ночью мы стояли рядом, как обычные люди, держались за руки на берегу Драконьего зеркала на закате дня.

— Что мне делать? — спрашивала я дракона снова и снова, но он прикладывал палец к губам и снова оборачивался к горизонту.

По безупречной глади озера пошла линейная рябь и расплескалась у моих ног брызгами. Из воды вдруг поднялся столб насыщенно-голубого цвета. Если бы мы с Рейнолдом попытались его обхватить, продолжая смыкать руки, то и тогда не смогли бы.

— Что это? — задыхаясь от восторга, от присутствия чего-то такого всеобъемлющего рядом, что все мы, даже драконы, по сравнению с ним просто пылинки на ладони Единого источника, прошептала я.

А потом столб воды взорвался, окатив нас с Рейнолдом с ног до головы, и я проснулась.

Вскочила, будто всё ещё чувствовала себя промокшей и едва спасшейся. Первым побуждением было бежать к Рейнолду, но я быстро пришла в себя и покраснела.

Рейнолд из рода Серых скал мне хоть и жених, истинная пара и всё такое, но не муж. Одно то, что я жила с ним под одной крышей, считалось падением добродетели. Пока я внутренне уверена, что мне не в чем себя упрекнуть, мне не стыдно смотреться в зеркало и держать голову высоко поднятой.

Кое-как удалось снова лечь в постель, предварительно заставив Марию сменить влажное от пота бельё, и заснуть.

Утром мы увиделись с Рейнолдом только за завтраком. Он выходил на службу, и тёмно-коричневая форма цензора очень шла ему.

— Я тоже научился видеть твои сны, — подтвердил он мои догадки. — Теперь ты сама видишь, что найти источник чужой силы, спрятанной за печатями, тебе труда не составит.

Он пожал мне руку и поцеловал в лоб, приказав не провожать до дверей.

В эти несколько дней, оставшихся до бала, у нас обоих было дел невпроворот.

Экономка ворчала, что в приличных домах на подготовку к празднику такого характера уходит не меньше недели. Модистка, сшившая мне платье, лишь вздыхала и работала с утра до ночи, взяв ещё трёх помощниц, поэтому приходилось ездить на примерки два раза на дню.

За всей этой суматохой я даже не застала новый приход Синтии.

Рейнолд лишь проговорился, что документы для помощницы Виктора почти готовы.

И вот этот день настал.

Уже с самого рассвета весь дом ожил. Бальная зала была украшена с первыми лучами солнца.

Едва я только успела принять ванну, как явилась дама по созданию причёсок. Она навертела мне на голове целую композицию со шпильками и белыми флёрдоранжевыми цветами.

К одиннадцати я была готова к приёму гостей.

Оглядела себя в зеркале, оставшись довольной увиденным. Платье напоминало подвенечный наряд, лишь фата отсутствовала. В тончайших белых кружевах, пышной атласной юбке я чувствовала себя невестой. Последним штрихом надела ожерелье из трёх изумрудов и такого же фасона висячие серьги.

Приосанилась и попыталась оценить отражение непредвзято. Нет, больше я не выглядела ни содержанкой, ни дорогой вещью, купленной для забавы дракона.

В глазах появилась изумрудная твёрдость и уверенность в своей правоте. Я была готова.

Рейнолд, постучавшийся в комнату, вошёл чуть ли не на цыпочках и замер у двери.

— Ты настоящая драконица! — произнёс он, и большего признания мне не требовалось.

Рука об руку мы встречали гостей, раскланивались с ними, будто были дальними знакомыми, и принимали поздравления с обручением.

— Вы хотите тайную свадьбу? — спросила она дама, увешанная бриллиантами, держа при себе дочь на выданье, как держат комнатную собачку.

— Это очень романтично, — пролепетало юное создание, и я благосклонно улыбнулась деве.

Не обошла своим вниманием торжества и Исильда в сопровождении тёти и дяди.

— Не знаю, почему, но мне всё кажется, что вы что-то от нас всех скрываете, — громко произнесла она. — Не удивлюсь, если ты, Рейнолд, имеешь на всё свой план.

— Возможно и так, Исильда. У дракона две ипостаси, почему бы ему не иметь и два плана? — мой жених кивнул бывшей, но к руке не приложился.

Повернулся полубоком, чтобы сделать вид, будто хотел обнять меня. Будто мне сделалось дурно от летнего зноя.

Виктор с Синтией явились позже всех, когда гостей позвали к столу.

На этот раз помощница цензора Управления Магического надзора выглядела как достойная дракона спутница. И виду не подала, что заинтересована в сегодняшнем торжестве больше, чем того требовали долг и приличия.

Её голубое платье было скромным, но сшито так, что добавляло грации своей хозяйке. И Виктор, принеся дежурные поздравления, взял протянутый ему бокал с игристым вином, и произнёс первый тост:

— За магию, соединяющую сердца! За силу, угодную королевству!

Намёк на мой дар? Очень вовремя! Я сидела рядом с Рейнолдом по его правую руку за длинным столом и улыбалась, беседовала с Исильдой, которую специально разместили рядом, чтобы дать мне возможность к ней присмотреться.

Я вслушивалась в её язвительное щебетание, смотрела в лицо прелестной блондинки, но не угадывала в ней ничего, кроме уязвлённого самолюбия и таланта кокетки.

В стрельбе глазами ей равных не было, но вряд ли именно этот дар хотел видеть у своей подопечной Виктор.

Да и остальные за столом были вполне обычными. Как мне быть? Время, отпущенное мне, истекает через пару дней

Потом объявили танцы, и вся наша компания в почти сорок человек и не совсем человек переместилась в бальную залу.

— Разрешите пригласить вас на танец, — внезапно возник передо мной Виктор и чуть поклонился, заслонив остальных. — Раз уж нас не удалось потанцевать на прошлом балу. Там вы играли роль статистки, милой девы при драконе, то нынче ваша роль главная.

Грянули первые звуки вальса. На паркет уже выходили пары, а я не видела, где мой жених.

— Думаете, что Рейнолд и здесь не сможет защитить меня от вас?

— Помилуйте, — усмехнулся Виктор. — Кое-что остаётся неизменным. Смотрите сами, ваш суженый уже пригласил на танец Исильду из рода Журавлиного гнезда.

Этого не могло быть!

Я подала руку Виктору. И когда он повёл меня в центр, то убедилась в истинности его слов. Рейнолд, ни слова мне не сказав, кружил разомлевшую в его руках Исильду, и они мило о чём-то беседовали.

— Вы уже нашли того, кого я просил вас найти? Простите, что говорю о деле сейчас, если вы скажете, что это неуместно, я потерплю пару дней, — Виктор находился в прекрасном настроении.

— Неуместно.

— Тогда поговорим о светских сплетнях? Когда планируется ваша свадьба, Оливия?

Это было насмешкой. Я не могла следить за парой Рейнолд-Исильда, но чувствовала, что им весело. Сквозь звуки музыки различала её грудной смех и его игривый тон, рассеянно отвечала на вопросы Виктора.

После первого танца, когда он пригласил меня на следующий, сослалась на головную боль.

Сейчас Рейнолд пригласит меня, и будет время выяснить отношения. Хотя бы спросить, как же это понимать.

Давние подозрения поднялись со дна души, и мне захотелось немедленно удалиться, но я продолжала улыбаться и смотреть на Рейнолда. А он, не взглянув в мою сторону, направился к сопернице за вторым танцем.

На этот раз заиграл легкомысленный котильон.

— Я принесла вам лимонад, чтобы охладиться, — Синтия подошла ближе с бокалами прохладного напитка.

Только тут поняла, что безумно хочу пить.

Не в силах оторвать от танцующих взгляда, я сделала большой глоток, чтобы унять горечь во рту и шум в ушах. Он нарастал, приближался, как звук набатного колокола, перебивая музыку.

А я смотрела, как Рейнолд и Исильда, улыбаясь друг друга за светской болтовнёй, медленно меняют руки в танце. Исильда гладила пальцами его пальцы, наверное, они смеялись сейчас надо мной, как и всё остальное общество, но на остальных мне было плевать!

Я отомщу им обоим. Отберу у них Драконьи искры. Или уйду наверх, чтобы собрать вещи и навсегда покинуть этот коварный дом, приютивший меня на время, чтобы после отобрать радость и саму жизнь.

Бокал в моих руках пошёл мелкими трещинами.

Спустя мгновение он жалобно зазвенел и разлетелся на мелкие кусочки. Осколки полетели в сторону стоявшей рядом Синтии, та вскрикнула, выронила свой от неожиданности, и внезапно лимонад, как в её стакане, так и в соседних, что держали гости, вырвался столбом.

Я уже видела это во сне. Музыка стихла, послышались изумлённые возгласы, и столб двинулся к Синтии, пока не рассыпался брызгами у её ног, окатив всех рядом стоящих.

Какое-то время все в изумлении молчали, а потом разом всё пришло в движение.

Одна я смотрела в изумлении на Синтию, не в силах сдвинуться с места.

— Ты молодец! У нас получилось! — прошептал Рейнолд, обняв меня за талию и увлекая прочь к выходу в сад.

Я ничего не понимала, опустила глаза на запачканное жёлтыми брызгами платье и подумала, что эти пятна похожи на драконьи искры.

Поддельные. Я и сама подделка.

— Отпусти меня! — оттолкнула дракона и попыталась высвободиться из его рук, обвивших мою талию железным обручем.

Рейнолд отвёл меня к маленькому фонтанчику. Сбрызнул лицо водой и бережно обтёр платком.

Всё это время я была здесь и как бы внутри себя, где ещё дрожали осколки стёкол от бокалов с лимонадом, а сам напиток сыпался с неба мелкой изморосью.

— Я помешала тебе с Исильдой, — вынырнула я на поверхность и посмотрела на сидящего рядом Рейнолда. У него был виноватый вид. И он радостно, как мальчишка, улыбался.

— Я хочу вернуться к себе и завтра же уеду. Ты должен мне денег за прежнюю работу, будь добр, погаси свой долг.

Я говорила всё, что приходило в голову, лишь бы стереть эту милую улыбку, делавшую из него игривого котёнка. Вот сейчас я ухвачу его за загривок и ткну носом в дурнопахнущую и вульгарную Исильду!

Рейнолд сгрёб меня в охапку и принялся целовать. Я пыталась вырваться, а потом решила, что пусть так, пусть целует.

Дрожь внутри затихала, Драконье озеро, поселившееся в душе, снова успокоилось. Я приходила в себя.

— Ты оскорбил меня, — процедила я сквозь зубы.

— Ты свободна, Оливия, — прошептал он в ответ и отстранился. Взял меня за руку, и наши взгляды встретились. — Ты сломала печать Синтии, теперь Виктору придётся выпустить тебя. И мы поженимся.

— Третий в вашем дуэте лишний.

— В нашем, Оливия. Пока да, но скоро, я уверен, всё изменится.

Я вспыхнула, когда поняла, что он намекает на наследника.

— Ты не поняла? Страх мешал тебе раскрыть дар, даже когда он сам в тебе проявился.

Я не верила ни слову, но слушала.

— Помнишь тот сон, вчерашний, когда мы стояли на берегу Драконьего озера? Оно приняло нас как пару, благословило твой дар, но этого было мало, я сразу понял ещё за столом. В присутствии Виктора ты бы не раскрылась, а завтра — послезавтра могло стать поздно. Неужели ты думаешь, что Исильда могла меня заинтересовать после того, как я встретил истинную пару?

Звучало логично, однако я пока не до конца поверила. Смотрела на его лицо, дышавшее покоем и безмятежным счастьем, принимала поцелуи, не отвечая на них, и спрашивала, надеясь почувствовать в словах фальшь.

— Истинная пара — легенда. Так все говорят.

— Дай мне руку, сейчас самое время.

Я протянула ладонь. Рейнолд большим пальцем провёл по линиям, те зажглись золотистым цветом, причинив боль, похожую на ту, когда берёшься за тлеющие угольки, но я терпела. Моргнула, и линии на руке сложились в заглавную «И».

Рейнолд поцеловал мою горящую ладонь, и боль прошла. И кожа стала прежней.

— Мы истинная пара, Оливия. И мы поженимся через два дня.

На следующий день Синтия прислала письмо.

«Я благодарю вас обоих за всё. Не думала, что драконья кровь изменит мою жизнь, но, видно, такова судьба. Желаю всего наилучшего, Сестра по несчастью и по счастью».

Виктор меня больше не трогал, клеймо на плече исчезло.

Виктор вызвал Рейнолда в Управление магического надзора и вручил бумагу, что я теперь зарегистрированный маг и нахожусь в резерве.

— Твоя служба, пока я жив, а драконы живут долго, королю не понадобится.

— Значит, я состарюсь, а ты будешь молодым? — спросила я с затаённым страхом.

— Мы истинная пара. Моего дара хватит на двоих, источника молодости тоже. Драконы старятся, просто по человеческим меркам слишком поздно.

Я успокоилась окончательно лишь в день свадьбы, которая действительно состоялась через два дня после скандального вечера, и была скромной по драконьим меркам. Но не по человеческим.

Мне доставили платья из соседнего королевства, где над ним трудились гномы, именно поэтому оно хранило оттиск магии. И садилось по любой фигуре.

Я облачалась к торжеству с помощью трёх служанок. Красно-рыжий оттенок свадебного платья пришёлся по вкусу.

Его сшили по старинному обычаю с узким лифом и широченной многослойной юбке, будто слеплённой из тончайших, но огромных птичьих перьев легендарной Жар-птицы — праматери драконов.

В храме, выдолбленном в скале, нас обвенчал широкоплечий священник-полукровка. Мы произнесли брачные клятвы, связали руки шнурком и выпустили в прозрачное синее небо золотистые искры, скопившиеся в ладонях. Не только Рейнолда, но и моих.

— Стоило ради этого ехать к морю? — спросил он меня, когда торжество отгремело, и все гости разошлись.

Мы сняли на море прекрасный белокаменный дом, в котором и сыграли свадьбу. До сих пор не верилось, что все треволнения остались позади.

— Стоило, — прошептала я, прижимаясь к мужу. — Исильда, говорят, расстроилась, что её не пригласили на торжество, хотя по её словам «она бы в такую дыру всё равно не поехала».

На самом деле мне больше не было до бывшей Рейнолда никакого дела. Как и до мачехи, которой я когда-то собиралась мстить.

— Мы можем побороться за твоё наследство, — угадал мои мысли Рейнолд. — Назначить комиссию через Управление, на месте обязательно выявят нарушения в распоряжении имуществом, а там и отобрать часть можно. Дом, например.

Заманчивая мысль. Была когда-то.

— Я думаю, что та Оливия, кто уехала из отчего дома с одним саквояжем, слишком сильно отличается от меня нынешней, — ответила я и скользнула взглядом по белым барашкам волн.

— А я думаю, Оливия, что у нас есть более приятные дела, моя милая. Ты помнишь о наследнике? — он обнял меня со спины и нежно поцеловал в обнажённую шею. По телу пробежала сладостная волна.

— Я не думаю, что стоит торопиться.

— Мы и не будем, у нас впереди долгие годы приятных попыток и просто тренировок, — продолжал ворковать мой нежный крылатый ящер. Я закрыла глаза и вдохнула полной грудью.

Всё так. И мы проживём долго и счастливо, после бала по поводу обручения я научилась контролировать свой дар, чувствовать Рейнолда так, будто он продолжением моей руки, а я — продолжением его крыла.

До самого конца. До самого края горизонта, где небо падает в море.

Конец.