— Мне глубоко плевать на то, чего ты там хочешь, ципуша. — снова это дурацкое прозвище. От злости едва не скриплю зубами. Этот подонок замечает моё состояние, — ухмыляется. — Я тебе больше скажу: за нарушения правил декан не просто будет снят со своей должности, он больше преподавать не сможет, простым дворником не устроится. Поверь, я позабочусь!

Вдох, ещё вдох.

Гнусный подонок! А ведь он не шутит. — Более того, вполне способен, с лёгкостью воплотит все угрозы в жизнь.

— Но ты же этого не хочешь? — прикусываю язык, чтобы сдержаться и не съязвить. Сейчас я в далеко не выигрышной ситуации. Стать адвокатом — моя мечта с пятнадцати лет. Я не просто этого хотела, я грезила этим. Но когда дело касалось исключительно меня, я могла наступить себе на горло, и, гордо вздёрнув подбородок, развернутся и уйти.

— Чего вы хотите?

— Ничего особенного, Мирослава. — едва ли не по слогам произносит моё имя. — Твоего послушания, и только.

— Моего послушания — это как?

— Галицкий остаётся на своём месте, пока ты покорно выполняешь наши желания.

— Ваши?

— Конечно! Думаешь, Артур останется в стороне? — снова эта мерзкая усмешка — Ненавижу!

От услышанного по спине заструился ледяной пот.

— Я не смогу… — голос предательски просаживается, потому что я Артура боюсь даже больше, чем Руслана.

С Артуром вообще всё очень сложно. Много лет назад мой отец... — даже говорить об этом не могу! Это был несчастный случай, и мой отец не мог даже мысли допустить, что посреди огромного поля могут оказаться дети. Но разве кому-то до этого есть дело?

— Твой отец с полна заплатит за то, что сделал.

— Он сидит в тюрьме уже много лет. — до безумия хочется сказать, нет, прокричать, что это не справедливо.

— Этого недостаточно. — Руслан, словно хищник, медленно стал приближаться ко мне. — Мы хотим, чтобы он испытал ровно то же, что и мы двенадцать лет назад. Он будет знать обо всём, что с тобой происходит. Он будет вариться ровно в том же аду… Хотя нет, ему будет в разы хуже, потому что на самых интересных моментах мы будем прекращать трансляцию.

— Поверить не могу, что согласилась на это. — всё ещё злюсь на подругу за её настойчивость. Запахиваю куртку посильнее, ёжусь от порывов прохладного ветра.

— Да брось. Будет круто! — подруга счастлива скачет вокруг меня, не может успокоиться.

— Ну, конечно, — продолжаю бурчать себе под нос, уже садясь в чёрный тонированный мерседес премиум-класса.

Я не планировала вообще ехать на эту чёртову вечеринку. Слишком много шума вокруг неё, и, как по мне, гостей слишком тщательно подбирали.

Данил Селиванов, самый наглый, а с этим и самый мутный тип нашего университета. Он мне вот вообще не нравится.

Зато Агата от этого парня без ума!

Машина выезжает со двора и за считаные мгновения сливается с нескончаемым потоком автомобилей. Я поправляю куртку, которая немного задралась, когда я опускалась на заднее пассажирское сиденье, устраиваюсь поудобнее. Подруга падает рядом, и пока ещё не в силах обуздать свои эмоции, в очередной раз она обнимает меня, звонко чмокает в щёку.

— Нужно было платье надеть. То, которое я на ДР тебе подарила.

— Мне не для кого наряжается, Агат. — уже более спокойно отвечаю.

— Как это не для кого? Данил сказал, будет много классных парней. Попросил, чтобы я тебя с собой взяла.

— Так ты меня с собой позвала только потому, что тебя Даня попросил?

— Глупости не говори. — Агата мгновенно насупилась. — Ты моя близкая подруга, и я хоть иногда хочу с тобой веселится. Ты же у нас настоящая затворница. Всё над Кодексом сидишь, до дыр же уже изучила.

— Я не…

— Тихо. — командует подруга, доставая из сумочки телефон. — Ало.

Подруга от меня так и не отодвинулась. Наши бёдра практически соприкасались, и мне было прекрасно слышно её собеседника.

— Ты где? — простой вопрос, но задан настолько резким, металлическим голосом, что невольно я внутренне сжалась. Хотя, казалось бы, какое это ко мне имеет отношение?

— Я же тебе говорила, что еду к сокурснице на день рождения.

— С кем ты едешь? — у меня кожа на голове скукоживается от страха. Такое ощущение, что по ту сторону айфона Агаты, сидит какой-то монстр. От страха колкие мурашки роем сползают вниз до самых пят.

— С подругой я еду. — Акиева явно недовольна, что её потревожили. — И вообще, я утром из дома тебе звонила, и мы всё это обсудили. К чему этот контроль?

На этот раз я не расслышала, что именно ответил её собеседник, но судя по тому, как она подкатила глаза, сказанное ей не понравилось.

— Ладно, я поняла. Всё, до понедельника тогда.

— Кто звонил, дядя?

— Да! Задолбал уже своей опекой. Бесит, прям! — ничего не говорю, только плечами не однозначно пожимаю.

Не понимает Агата своего счастья. Вот обо мне бы кто-то вот так заботился. А то всё сама, да сама.

Водитель тормозит у двухэтажного дома нашей с Агатой сокурсницы. По легенде мы поехали на её день рождения, и пока водитель полностью не скрывается за поворотом, мы упорно делаем вид, что идём к её дому.

Впрочем так и есть! С Катюшей мы обо всём договорились заранее.

Екатерина Лямина — Маленький рыжий лисёнок. Такая же заучка, как и я, но только очень тихая, и за год, что мы учимся вместе, общаться начала только со мной и ещё двумя — тремя девочками, если считать Агату. Просто она со мной почти постоянно. Во время учёбы я имею ввиду.

Данил, Катю тоже приглашал на свою вечеринку, но она сразу сказала, что не пойдёт.

Наша сокурсница вышла на крыльцо, якобы встретить нас. Она даже принарядилась, свои длинные рыжие волосы убрала в высокий хвост и серьги модные нацепила.

Это, разумеется, небольшой спектакль для водителя Агаты. Чтобы всё достовернее выглядело. А так нам пришлось пройти пешком почти целый километр, прежде чем мы добрались к нужному нам месту, где на самом деле и будет проходить праздник.

На территорию частного дома заходим без какого-либо препятствия, калитка нараспашку, впрочем, как и дверь, ведущая в сам дом.

— Оо, какие люди! — восклицает уже изрядно подвыпивший виновник торжества.

Данил достаточно симпатичный парень. Высокий, подтянутый блондин с голубыми глазами, с модной причёской и серьгой в ухе.

Он, правда, классный, но только внешне. А вот манера его общения, мне совсем не нравится. Иногда мне кажется, что у него и вовсе раздвоение личности.

Хотя это вряд ли, конечно.

Он просто человек… Да, скотина он — причём редкостная! Строит глазки Агате, а вместе с тем, вечерами мне написывает. Знает, сволочь, что я ей ни за что не расскажу об этом.

— С днём рождения! — с широкой улыбкой Агата протягивает пакет с подарком. — Это от нас двоих.

— Спасибо, красавица. — слащаво щебечет Даня, целуя мою подругу в щёку, но при этом, косясь в мою сторону. Говорю же — Козлина! — Проходите, девчонки. В баре напитки, закуски в гостиной. — быстро говорит именинник: встречает следующих гостей, мы же проходим вперёд.

Кстати, подарок, ни черта не от нас двоих. Я к её дорогущему ремню от известного бренда никакого отношения не имею.

Я пойти-то согласилась только потому, что боялась, Агата сама попрётся, а тут из наших, более-менее адекватных, я имею ввиду, почти никого нет.

— Да тут в основном все взрослые парни! По лет двадцать пять, если не больше.

— Мирослава, прекращай уже, а! Я хочу отдохнуть нормально. В коем то веки расслабится, в конце концов. — Вон смотри, Сильвия и Инесса тоже тут. А там Дина с каким-то парнем зажимается. Все веселятся и не нудят.

— Я тебе про парней говорю! Взрослые они какие-то. — не унимаюсь я.

А девчонки, тут как раз в основном нашего возраста, от восемнадцати до двадцати. — но это я сама для себя зачем-то подмечаю.

— Ай, да ну тебя. — отмахивается подруга. — Идём в уборную. Макияж поправим.

— Пошли.

Мне, в отличии от Акиевой поправлять особо-то и нечего. Я, выходя из общежития, разве что ресницы немного подкрасила и блеск на губы нанесла. Невелик праздник красоту наводить.

— Посмотри, платье не задралось? — подруга поворачивается спиной, демонстрируя наряд с обратной стороны.

— Нормально там всё. — отвечаю, глядя на наручные часы. — Зачем было надевать короткое платье, если ты в принципе не носишь подобные вещи?

— Почему не ношу. Ношу. Иногда!

— В том-то и дело, что иногда.

Несмотря на всю свою раскрепощённость и открытость, Агата достаточно консервативна в выборе одежды. По большей части, если и носит платья, то его минимальная длина, максимум чуть выше колен. В основном она так же, как и я, носит джинсы, брюки, свитера и пуловеры.

Единственное, у неё всё это дорогие бренды, а у меня дешёвый ширпотреб.

Поэтому, когда Агата сняла пальто, я удивилась, увидев на ней платье, длиной, едва ли доходящее ей до середины бедра.

— Не поняла? Ты что, губы увеличила? — округляя глаза, смотрю на подругу. Не то чтобы я, вот сейчас только увидела, как моя подруга выглядит. Просто мы как-то бегом, бегом. И я не смотрела на неё особо-то.

Акиева всё боялась не успеть, и я не смотрела на подругу внимательно. Да и, возможно, и сейчас не обратила внимание, если бы она не начала пристально рассматривать их в зеркале.

— Заметно, да?

— Конечно, заметно!

— Вот блин! — раздосадована, восклицает подруга. — Ну это отёк ещё не сошёл до конца, так-то сильно не будет заметно.

— Ты же говорила, что хочешь, но делать этого не будешь, потому что твой дядя тебя убьёт!

— Ну, с, убьёт, это я погорячилась, конечно. Кай меня слишком любит, чтобы прямо так взять и убить.

— Кай? Его так зовут?

— Неет, — хохочет подруга, — его так многие просто называют, говорят, что у него ледяное сердце. Но это неправда. Он строгий, конечно, иногда бывает, но в целом хороший.

— Он твой дядя. Даже если он сотню раз оправдывает своё прозвище, для тебя он всегда хороший будет.

Говорю сдержанно, вспоминая вчерашний разговор, третьекурсниц в женском туалете.

Они говорили, что некий Кай, в прошлые выходные, в одном из ночных клубов нашего города, едва ли не до полусмерти избил парня, которого стошнило около его тачки. Потом этого бедолагу, ещё и лицом в собственную блевотину окунул.

От отвращения меня передёрнуло.

— Ты чего? — подруга заметила моё состояние.

— Ничего. Всё нормально! — и снова смотрю на часы. — Мы максимум до часу, ты помнишь?

— Славка, блин. Не порти вечер, я тебя прошу. Расслабься!

— Хорошо! До двенадцати часов пятидесяти минут, я тебя не дёргаю, но потом уж прости. Не пойдёшь добровольно, за шиворот выволоку.

— Кого ты выволочешь, мелочь?

— Ну, на тебя, дистрофика, у меня силёнок хватит!

Вот так, обменявшись любезностями, мы вышли из ванной комнаты и пошли в гостиную.

Кстати, дом небольшим, кажется, только снаружи, внутри хватает места, и он вместил вполне себе приличное количество гостей.

Первые два с половиной часа прошли в целом неплохо. Играла прикольная музыка, я даже немного потанцевала, но как-то быстро устала, поэтому отошла немного в сторону, где за круглым столом, практически в самом углу, небольшая группа парней играла в покер. Я не стала подходить слишком близко. Наблюдала со стороны. Один из парней, что сидел ко мне спиной, мухлевал. Он дважды за игру скинул карты под стол и непонятно откуда, доставал новые карты. Так ловко это делал, словно из воздуха они у него появлялись. Я даже подумала, возможно, он в цирке работает. Фокусником, например. Просто у него ещё выправка статная достаточно, спина очень прямая.

Так прошёл ещё примерно час!

— Агат, я пойду водички поищу, в баре закончилась, не теряй.

— Окей. — кричит, не прекращая двигаться в ритмичном танце, подруга. Музыка глушит.

Кухню нахожу не сразу, расположение комнат в доме намного странное, кухня оказалась как бы за поворотом.

Я уже вся в предвкушении, наконец, утолить жажду, ускоряю шаг, но не успеваю ступить на порог, застываю, услышав разговор парней.

— Смотри, не лишкани. Нам их расслабить нужно, а не обездвижить.

— Не учи мастера, косой.

— Я ебло тебе сейчас вскрою…

— Угомонитесь! Заебали уже. — этот голос я узнаю. Андрей. Лучший друг Данила. Он тоже парень мутный, но насколько сильно, знать не могу, потому как он, не из нашего университета, он, по-моему, вообще не учится нигде. — Комнат немного, — продолжает он, — по четыре пары в каждой, остальные в гостиной. — Данил себе Зайцеву забил, — невольно вздрагиваю. Чего он там меня? — Акиеву нужно будет подальше оттащить от неё. Порошок на всех по-разному будет действовать. В основном опосля, память отшибает у всех. Но не исключено, что кто-то останется в сознании. Такое редко, но случается.

— Подожди, а как их трахать-то тогда?

— Молча! — вздрагиваю ещё раз, когда слышу, как со стуком опускается стакан на стол. — Они все как куры варёные будут. Еби хоть в рот, хоть в жопу! Сопротивляться не будут. И на камерах всё будет выглядеть вполне естественно, — Проверено!

Дальше не слушаю, и так всё ясно!

Едва ли не срываюсь с места, быстро иду в обратном направлении.

В гостиной музыка немного стихла, и один из присутствующих гостей, парень с татуировками даже на лице, вещает что-то о дамах и гусарах и о благородных напитках. Подвыпившие девчонки хихикают, включая Агату. Видно, пока я отходила, она всё же выпила пару коктейлей, хотя говорила, что не будет. Среди вороха сумок нахожу наши с Акиевой, хватаю подругу за руку, ничего не объясняя, тяну её к выходу.

— Славка, ты куда меня тащишь? — ничего не говорю, потому как не хочу тратить время, у меня поджилки трясутся и я уже чувствую, как в этом месте запахло жаренным. — Зайцева, стой, время ещё двенадцати нету.

— Быстро одевайся и на выход. — к счастью, наша верхняя одежда висит на угловой вешалке, а не закидана в шкаф с остальными.

— Я никуда не пойду! — подруга вырывает руку из моей руки и хочет уйти, но я снова перехватываю её за запястья.

— Бегом я сказала! — рявкаю я. Агата вообще не позволяет собой командовать, но, возможно, видя моё состояние, послушно идёт.

Сделав ещё буквально пару шагов, мы едва не сталкиваемся с каким-то парнем.

— Девчонки, а вы куда? — высокий худощавый молодой человек, с неприятной похотливой улыбкой, перегородил нам путь.

— Подышать пару минут. Да и курить хочу, не могу. Кстати, угости сигаретой.

— Там фирменный коктейль от нашего бармена, сейчас подадут.

— Да? — пытаюсь взять себя в руки, не показывать своей нервозности. Нам нужно выйти из дома, а он уже запер дверь на ключ. — Круто. Прихвати на нашу долю по бокальчику хотя бы, и далеко не уходи. Я ещё белый танец не танцевала. — Парень моментально оживляется, и, расплывшись в улыбке едва ли не, облизывается.

— Замётано, конфетка. Но покурить можно и на террасе. — и трогая нас за плечи, своими потными руками, пытается нас развернуть.

— Там народу дохера. Мы на крылечке лучше. К тому же нам ещё пошептаться нужно. Парень, который понравился моей подруги, клеит другую девушку. Нам нужно разработать план, как её обезвредить.

Мирослава, вот что ты несёшь? В какой-то момент мне начинает казаться, что парень понял наш замысел и не откроет дверь. Знаю, что актриса из меня никудышная. Но, к счастью, он разворачивается и, вставив ключ в замочную скважину, проворачивает его.

— Только без драк, девчонки. — фух, вроде сработало.

— Нет, конечно.

— Я вам коктейли сюда сейчас вынесу.

— Хорошо. — парень собирается уходить, но я его торможу. — Сигарету-то дашь? — натянуто улыбаюсь, глядя парню в глаза. Вижу, что он всё ещё сомневается, поэтому дожимаю.

— А, да, конечно. — как хорошо, что Агата всё это время молчит в тряпочку и вытаскивает из пачки парня сигарету, как бы и для себя.

— Что произошло? — спрашивает, как только парень уходит.

— Потом объясню. Бегом отсюда!

Я снова беру подругу за руку и тяну её за собой.

— Мы куда? Калитка в другой стороне.

— Если вдруг нас решат найти и вернуть, они пойдут на улицу.

— Я ничего не понимаю!

— Я пока тоже, кроме того, что нам когти рвать нужно от сюда, ничего не понимаю. — Пригнись! — прошу подругу, когда проходим мимо окон.

Я решила обойти дом с обратной стороны. Думаю, так у нас будет больше шансов сбежать.

За углом дома тормозим, на террасе двое парней курят и о чём-то оживлённо переговариваются. Я уже на грани паники, потому что парень, который выпустил нас на улицу, обещал вскоре вернутся, если эти двое сейчас не уйдут, то мы можем попасться.

Секунды мне кажутся вечностью, и паника внутри меня нарастает всё сильнее. Дышать становится сложно.

Но всё же, очевидно сегодня для нас счастливый день. Кто-то из дома кричит, чтобы парни зашли, и они, тут же загасив сигареты, идут в дом.

Жду ещё пару секунд и выхожу из укрытия. Естественно, Агату тяну за собой, и мы попадаем на задний двор.

— Слава богу, стена глухая.

— В смысле?

— Без окон.

— Ты мне скажешь, что произошло?

— Расскажу, как только мы окажемся за забором. — и киваю в сторону сплошного полутораметрового забора.

— Ты гонишь?

— Вообще нет.

Я больше не намерена ждать, мне в джинсах и короткой куртке ничего не стоило перемахнуть через забор. Поставив одну ногу на брус, второй упираюсь о столбик и подпрыгнув, ловко взбираюсь на широкий штакетник. Навыки с детства всё-таки пригодились. Я часто от тётки сбегала, когда она выходила из себя. А вот Агате пришлось попыхтеть. Повозившись какое-то время, кое-как, но она всё же вскарабкалась. При этом, правда не только колготки разодрала, но и хорошо так колено поцарапала.

— Я боюсь прыгать.

— Амелия, смотри, собака! — говорю негромко, но с эмоцией, и это работает. Подруга до смерти боится собак, поэтому махом слетела с забора на нужную нам сторону. Я тут же за ней.

Едва ли мы успели спрыгнуть, как услышали приближающиеся голоса.

— … на какой хер им двери открыл?

— Меня эта обманула, ну, как её? Глазастая эта, на которую…

— Чё нашли? — очевидно, присоединился кто-то третий. Слышно было, что он догонял парней. — За двором нет их.

— Съебались по ходу, Ден.

— Херово.

— Да хуй с ними. Там один хер на всех хватает.

— На Акиеву были определённые планы. — вполне серьёзно говорит парень шепелявым голосом.

— На Акиеву?

— Тшш. — шиплю на подругу, прикладывая палец к губам.

— Давайте тачку возьмём, по улицам прокатимся, может, перехватим ещё. Не могли они сильно далеко уйти по темноте.

— Там скоро всё уже начнётся.

— Минут десять у нас ещё точно есть.

Голоса стали отдаляться и, наконец стихли.

— Куда пойдём?

— Не знаю. Туда вон. — киваю в правую сторону.

— Там нет жилых домов. — подмечает подруга.

— А значит, процент встретить собак, которые лай поднимут куда меньше. — шёпотом говорю я.

— Логично.

Пульс долбит в висках, дыхание сбилось почти сразу, потому что мы какое-то время ещё боялись поднять головы, соответственно, бежали едва ли не на полусогнутых ногах.

Нам казалось, что мы отошли на достаточно приличное расстояние, но, оглянувшись, поняли, что максимум пробежали метров триста.

— Что дальше?

— Откуда я знаю? Это же ты панику развела и меня заразила.

— Чем?

— Паникой своей!

— Это хорошо.

— Ничего хорошего! — почти огрызается подруга.

Мы свернули на узкую улочку. Агата на каблуках часто спотыкалась, не могла быстро идти, а я в тысячный раз похвалила себя за то, что оделась никак на день рождения, а как на рынок, за картошкой. Джинсы и свитер. Волосы разве что немного уложила.

— Слава. — испуганный голос подруги заставляет вздрогнуть, и в следующую секунду, нас ослепляет светом фар, непонятно откуда взявшийся автомобиль.

У меня от страха до жгучей боли выкрутило мышцы, и по спине пробежал ледяной пот. Агата также напряглась, больно своими когтями впилась в мою руку. Впору, наверное, закричать, а я не могу. Ступор какой-то. В голове слышу собственный голос: «Беги, дура. Чего стоишь?» А я действительно не могу. Ноги вросли в землю.

Щелчок двери, и я с ужасом наблюдаю за тем, как огромная тень выходит из автомобиля.

— Агата Артуровна, а вы, почему не на празднике? — от облегчения у меня резко закружилась голова.

— Глеб. — подруга прочищает горло, потому как её голос просел. — А ты чего здесь? — по голосу Агаты я понимаю, что и она здорово перепугалась, но сейчас, разумеется, старается не подавать виду.

— Мне было приказано не отходить от вас, но так как вы категорически отказались от моего сопровождения, мне велели ждать вас неподалёку. — Глеб, личный водитель, а по совместительству, как я поняла, ещё и телохранитель. Хотя Агата почему-то это отрицает. Сейчас он вышел из тени на свет и внимательно смотрит на разодранное колено Агаты. — Вы травмированы, Агата Артуровна. Я немедленно доложу Руслану Тимуровичу.

— Не нужно никому ничего докладывать, Глеб.

— Я не имею права…

— Я поругалась с именинницей. Я психанула, и мы со Славкой ушли. Колено повредила, когда по темноте с крыльца спускалась. Упала я.

— Простите, с каким Славой вы ушли?

— С вот этим Славой. — раздражается подруга и на меня показывает пальцем. — Она Мирослава, сокращённо Слава.

— А, простите? я не подумал.

— В том то и дело что не подумал, — бурчит подруга, проходя вперёд к автомобилю. — Не нужно ничего сообщать Каю. У него важная командировка. С моими подружками он разборки наводить не станет. Только зря дёргаться будет из-за пустяка.

— Это не пустяк, ваше колено кровоточит.

— Глеб, чё ты душнила такой, а? Говорю тебе, я сама виновата.

— Подтверждаю. — наконец обретя дар речи, говорю я. — Агата, ты была не права. — теперь и я двигаюсь к машине. — Это действительно день рождения Кати, и она была вправе выбрать музыку на свой вкус. Ты же со своим «Мияги» совсем уже с катушек слетела. Ну какой «патрон» на дне рождении.

— Не тронь святое! — за любимую группу подруга? любому хребет перегрызёт, и её водитель знает уже об этом. Поэтому с лёгкостью слопал наше враньё.

— В таком случае, так уж и быть, я сделаю вид, что не заметил.

— Уж постарайся.

Только забравшись на заднее сиденье автомобиля и закрыв за собой дверь я, наконец, выдохнула.

— Домой, Агата Артуровна?

— Славяна назад в общагу, только давай закинем. — мне даже удалось улыбнуться. Глеб очень симпатичный и мужественный, но при этом очень спокойный, временами кажется непосредственным. «Славяном», Агата меня не называет. Славой только и то не часто, а сейчас, мне кажется, она просто хочет отвлечься и разрядить обстановку. Просто Глеб так смешно глаза выпучил. Видно, что на пару мгновений растерялся.

— Слушаюсь.

Машина неспешно покатилась вдоль дороги, и буквально через несколько метров, свернула на другую улицу. Мы и ста метров не проехали, как нас снова ослепил свет фар.

Встречный автомобиль, вернее его водитель, судя по всему, даже не думал переключать свет с дальнего на ближний, и я почувствовала, как моментально воздух в салоне накалился.

— Машина наглухо тонирована, не переживай, они нас не видят. — шепчет Агата. — Глеб, не нужно. — я не сразу поняла, что случилось и почему у Агаты голос стал таким резким. Лишь когда водитель обернулся и посмотрел на нас, я, проследив за его рукой, заметила, что он хотел достать пистолет из кобуры. Мне снова стало жутко.

К счастью, машина, стоявшая впереди нас, неспешно двинулась, вперёд объезжая нас с левой стороны.

За рулём сидел Андрей, рядом парень в татуировках, а позади тот, который выпустил нас из дома.

— Думаешь они поняли, что мы тут? — задаёт вопрос Агата, так же как и я, проследив за тем, как парни с вечеринки, проезжая мимо, смотрят в нашу сторону.

— Уверена. А если и не знают сейчас наверняка, — очень тихо отвечаю — То, как только опишут машину Селиванову, то тут же всё поймут.

— Что поймут?

— Что мы уехали, Агата. Данил твою машину знает.

Спустя какое-то время мы выехали из дачного посёлка, и машина, прекратив прыгать по кочкам, по гладкому полотну дороги, плавно устремилась вперёд.

— Теперь рассказывай. Что там произошло такого, что ты потащила меня за собой?

— Я на кухню за водой пошла и услышала, как парни говорили о том, что хотят подсыпать всем присутствующем девчонкам какой-то порошок, и устроить оргию. — пауза буквально пару секунд, и Агата прыскает со смеху.

Сначала я растерялась. Потом, даже как-то неловко стало, потому что у подруги слёзы от смеха выступили.

— Ты, ты серьёзно? Мира, блин. Ты вроде как одна из лучших на нашем патоке, любая задачка по плечу.

— При чём тут это?

— Да притом, что, либо ты что-то не так поняла. Либо тебя развели просто. Я, кстати, ко второму варианту склоняюсь. Они заметили тебя и решили разыграть. — я нацепила на лицо дурацкую улыбку.

— Попросим Глеба развернуться?

— Ты что, обиделась?

— Нет, не обиделась, но это была наша последняя совместная поездка куда-либо. — Агата замолчала, и ей явно больше не весело.

— Мир…

— Глеб, остановите пожалуйста тут, я пройдусь.

— Ночь на дворе, Мирослава Сергеевна.

— Тут всего-то дом обойти. К тому же мне всё равно в аптеку зайти нужно.

Машина плавно затормозила у обочины, и я, тут же открыв двери, вышла на свежий воздух. Мне было крайне неловко и хотелось поскорее уйти. Впрочем, что я и сделала. Я даже тридцать метров до дороги доходить не стала, переступив через бордюр, пошла по парковке, между рядами машин.

В аптеке мне нужен был ромашковый чай. Без него я вряд ли сегодня усну.

Вроде бы всё обошлось. А может, и вовсе Агата права, и я больше себя накрутила, но всё же я не жалею, что ушла. Всё равно я чувствовала себя на вечеринке крайне неуютно.

Я вообще сама по себе очень домашняя. Любой, самой крутой вечеринки предпочитаю тёплый плед, книгу и чай. Но с появлением Агаты в моей жизни всё существенно изменилось.

Когда-то я жила в полной семье и была безгранично счастлива, но не слишком долго.

Детство своё я помню больше какими-то урывками. Слёзы мамы, как она молила, стоя на коленях отца о чём-то. Плакала, кулаками била о пол от бессилия.

Папа ушёл. Я не понимала куда, но точно знала, он не мог нас бросить. Слишком сильно любил и оберегал.

Мне было семь. Я не помню, в какой именно период, но определённый отрезок своей жизни я просто забыла. Иногда всплывают отдельные эпизоды, но не более того.

Я вспоминаю маму в платке, в больничной сорочке. Она тепло улыбается, смотрит на меня с безграничной любовью и, кажется, за что-то просит прощения.

Потом снова пустота, и включаются мои воспоминания примерно с шестого класса, когда я возвращаюсь из школы дамой и вижу на старом прогнившем диване пьяную тётку, с сигаретой во рту. Она кричит на меня с порога, заставляет убрать бутылки и наводить порядок. Бросает в меня тапки, сапоги — всё, что попадается под руку.

Нет, я не жалуюсь! Тётя Роза пила, конечно, часто, но всё же не была запойной. Три-четыре дня кромешного ада, зачастую с рукоприкладством, но потом две недели тишины и спокойствия. Иногда даже конфеты мне покупала. Дешёвые карамельки, но всё же тогда, это для меня было настоящим лакомством.

Запах гари, ударивший в ноздри, заставляет вернуться в реальность.

— Чё, где горит? — задаю себе вопрос, сворачивая за угол дома, двигаюсь в направлении своего общежития.

Ступая по бетонной отмостке, смотрю себе под ноги. Кроссовки уже поизносились, стоит взять пару дополнительных смен в кофейне, чтобы купить новые. Не хочу брать деньги, которые отложила на счёт. Так, никогда на новый ноут себе не накоплю.

Ещё раз сворачиваю за угол, обходя дом, и поднимаю голову. Замираю на месте.

Клубы густого дыма валят с комнат, расположенные на третьем этаже, я не сразу поняла, что горит моё общежитие, ещё позднее до меня дошло, что сейчас пожарный расчёт тушит именно мою комнату.

Я не поняла, как оказалась рядом с толпой зевак. Растолкав всех локтями, с трудом протиснувшись вперёд, я двинулась дальше.

— Девушка, вы куда? — слышу голос какого-то мужчины, скорее всего, пожарного, но не реагирую на него. Слишком взволнована.

— Маргарита Давыдовна…

— Аа, явилась наконец! — тон старшей по общежитию мне совсем не нравится. –

Аристарх Петрович! — кричит женщина. — Аристарх Петрович! — внутренне сжимаюсь. В голове моментально проносятся картинки последних моих действий. — ноутбук выключила, сняла с зарядки, положила на стол. Лампу погасила. Плитку, чайник не включала, более того, вилку удлинителя из розетки вытащила. — Вот она, красавица наша.

— Зайцева?

— Да, это я. — совершенно растерянно произношу.

— Я вижу, что это ты. Живо в деканат! — тучный мужчина шестидесяти пяти лет, смотрит на меня с призрением. Ещё бы! Я единственная, кто не побоялась в стойку встать и не сдала деньги ему на подарок к юбилею. Ему, видите ли, приглянулись Ролексы в золотой окантовке, стоимостью целое состояние. Несмотря на то что в общежитии проживает достаточно много народу, каждому сдать нужно было по две тысячи рублей. Я, конечно, не бедствую, но как бы и не печатаю я деньги. К тому же мне куртка на весну нужна была, и так, по мелочи, в общем, я так нашей старшей по общежитию и сказала. Лучший подарок тот, что сделан своими руками. И нарисовала ему открытку! — ну хорошо, не так. Никакой открытки я ему не рисовала, ежедневник подарила.

Вообще, подарила я ему его без всякой задней мысли, но он чёт обиделся… Почему-то решил, будто бы я ему на его забывчивость намекаю. А чего ему на неё намекать? Ему уже давно напрямую говорят, что с памятью у него беда просто.

— Время, половина второго ночи.

— Не переживай. Для тебя персонально весь педагогический состав собрался.

Мне снова становится дурно.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Университет буквально в десяти минутах ходьбы от общежития, но, очевидно, из-за волнения у меня не получается идти слишком быстро. Мне казалось, я едва не бегом бежала, но время, на практически севшем телефоне показывало два пятьдесят пять.

В трёх окнах горит свет, значит, меня действительно там ждут.

Ноги не слушаются, словно свинцом налиты, и я через силу преодолеваю каждый шаг.

Подойдя к двери деканата, какое-то время топчусь на месте, не решаюсь постучать в дверь.

— Заходи давай. — слышу строгий голос Льва Андреевича — Стоишь, топчешься.

Я не знаю, как он это делает, но наш декан, он словно сквозь стены видит. Очень часто, заходя в кабинет, в котором преподаёт нам философию, он безошибочно, по фамильно называет тех, кто не выключил телефоны. И сейчас, несмотря на то, что я бесшумно подобралась к его кабинету, он понял, что я за дверью стою.

Несмело берусь за ручку, тяну её на себя. Вот вроде бы и знаю я, что не виновата, но всё же успела накрутить себя достаточно сильно и сердце готово выпрыгнуть из груди.

Прохожу вперёд. Под пристальным взглядом своего троюродного дяди совершенно не тушуюсь. Как бы он ни старался сейчас смотреть на меня строго, знаю, он злится совершенно не умеет.

— Это что? — головой кивает на железяку с обгоревшими проводами.

— Похож на утюжок для волос.

— Это твой утюжок. — кажется, не спрашивает, утверждает.

— Нет, это не мой. Мой в столе лежит. — Лев Константинович нахмурился.

— Но Нина утверждает, что это твой утюжок. Да и лежал он на твоей постели. Он был включён в розетку.

— Исключено. Я волосы под жидкий лак ещё с утра уложила, потому что его на влажный волос наносят. Это может быть мой утюжок, если его Макарова взяла без спросу. Её ещё на прошлой неделе сломался, она моим пользовалась.

— Но он на твоей кровати лежал. — снова повторяет.

— Розетка уже давно только с моей стороны работает. — Лев Андреевич крепко задумался. Потирая свою не слишком длинную седую бороду, он смотрел в окно.

Я уверенна, что это Нинкиных рук дело! Она мне уже два пледа вот так спалила и деньги ни за один ещё не отдала. На полку ей, видите ли, неудобно класть, что плойку, что утюжок.

— Моя комната сгорела? — зачем, только спрашиваю, я же своими глазами видела, что да. Меня начинает бить дрожь. Нижняя губа нервно подрагивает. Там были все мои вещи, конспекты и прочее. Там вся моя жизнь была.

— Выгорела под частую Мирка. — я опускаю голову, а декан, и мой дядя по совместительству, продолжает. — Но кое-что удалось спасти. — я снова поднимаю свой взгляд. Пристально смотрю на мужчину. Вроде даже не дышу. — Костя, Морозов первый увидел пожар. Испугался мальчишка. Ринулся тебя спасать. — ну, не реви, не реви. — достав из коробки бумажную салфетку, Лев Андреевич подаёт её мне. Я не заметила, как расплакалась. — Он ноутбук твой вынес, и рюкзак с конспектами. И вещи в шкафу, только те, что схватить успел.

— Правда? — оживилась я. — Ой, а сам Костя не пострадал? — опомнилась я.

— Немного дымом надышался. Так, в целом всё обошлось.

— Мгы — снова всхлипываю. — Мне ущерб платить. Где я столько денег возьму?

В кофейне, в которой я работаю, мне хорошо платят. Мне вполне хватает на еду и вещи по сезону прикупить, когда нужно. Но всё же оплата ущерба…

— Ничего платить не нужно, тебе будет. Хотя я уверен, наш Аристарх Петрович не упустит возможность потрепать тебе нервы.

— Как это, не нужно будет?

— У нашего главного спонсора. — показывает ручкой, что держит в руке, на коллективное фото, где по центру стоит высокий, широкоплечий мужчина лет тридцати пяти.

Огромными деньгами от него веет, даже с этой фотографии. Идеально сидящий костюм и явно золотые часы на запястье, уверена, на ногах туфли из кожи, какого-нибудь крокодила из вида вымирающего.

Мужчина довольно симпатичный, но его взгляд пугает. Столь пристальный, строгий, он словно в душу смотрит мне.

— Мирослава, ты слышишь меня?

— А? Что? Простите, я отвлеклась.

— Я, говорю, застраховано у нас общежитие. Так что финансово ты не пострадаешь. — Лев Андреевич замолчал. — Почти. — Спустя время добавляет.

— Какие-то деньги всё-таки нужно будет заплатить?

— Аристарх в стойку встал: насчёт тебя?

— В каком смысле? — сердце пропускает удар. Я по взгляду дяди понимаю всё. — Он выгнал меня из общежития…

— Да. И мне даже рта раскрыть не дал, представляешь. Он знает про твою ситуацию. Сказал, что сообщит, куда нужно. — сглатываю вязкую слюну.

— Законом не запрещено…

— Ну, мне, тебе сейчас, круглой отличнице и стипендиату рассказывать о последствиях? — отрицательно мотаю головой.

— Откуда он узнал?

— Полина с его дочкой дружит. Думаю, она по секрету рассказала. У нас в семье все эту историю знают.

Плюс Полина и Лидия, жена моего дяди, меня, мягко сказать, недолюбливают, поэтому не удивительно.

_______

От автора: дорогие друзья, мы уже подбираемся к самой сути. Буквально одна, две главы, и мы познакомимся с одним из главных героев. Прошу вас не отмалчиваться, мне хочется видеть вашу реакцию, чтобы не возникало ощущения, что в пустоту пишу. Не забывайте ставить звёздочки и подписываться, чтобы не пропускать важные новости.

Первой парой, «теория государства и права». Довольно важный предмет, а у меня ну вообще нет желания воспринимать хоть какую-нибудь информацию.

Я шариковой ручкой бесцельно чиркала в тетрадке, на её обратной стороне, непонятные даже мне иероглифы, при этом размышляла о том, что до университета и обратно добираться теперь мне предстоит по полтора часа, или того больше.

Хорошо знакомый запах «Розовой молекулы» ударяет в ноздри. Шуршание одежды в полной тишине хорошо слышны. В аудитории я до этой минуты была совершенно одна.

— Привет.

— Привет. — отвечаю на приветствие, продолжая всё так же рисовать в тетради.

— Я звонила тебе.

— Я видела, Агата. Прости, была занята, не могла ответить.

— Так сильно обиделась на меня? Прости. — Агата касается моего плеча. — Ты права была. Я Инессе звонила, она сказала, что вообще не помнит, что на вечеринки было. Никто не помнит, представляешь? — поджимаю губы. Хочу ли я знать, что там было? — нет. Вот вообще не хочу. — Данил сказал: это хорошо, что мы с тобой ушли. Там пацаны убойный коктейль по новому рецепту сделали. Друг его из Америки, ну тот, что с фиолетовым чубом…

— Я поняла, о ком ты. Он же раз двадцать сообщил, кто он и откуда.

— Ну да. Вот он скотч привёз какой-то элитный, его добавили в коктейль, и всех после него просто вырубило. — с трудом сдерживаюсь, чтобы не подкатить глаза. Вот в кого у меня подруга, бестолочь такая?

Ладно! В конце концов, она взрослый человек. Не могу же я её нянчить постоянно.

— Я про общежития слышала. — меняет тему, очевидно, поняв, что вечеринку я обсуждать не намеренна. — Это кошмар, конечно. Правда, что это по твоей вине?

— Агата.

— Что?

— Во-первых: смени свой заискивающий тон на нормальный. Бесишь! — со стороны может показаться, что я грубо говорю, но это не так, и привыкшая к моим заносам Агата, это понимает. — Второе: тебя пропустили в мою комнату и ты, уговаривая меня пойти на день рождения Селиванова, сидела на моей кровати. Утюжок рядом лежал? Или может попу тебе пригревал?

Несколько секунд тишины и Агата с шумным вздохом искреннего негодования начинает сумбурно выражаться.

— Блин, Мирослава, так это же… это… — едва не задыхается подруга. — Так, я пойду свидетелем.

— Не нужно. — откладываю ручку в сторону, выпрямляю спину. — Нина призналась, что это она, торопясь на свидание, забыла выключить утюжок из розетки.

— Капец. И чё теперь её исключат?

— Нет, конечно. Ты забыла, кто у неё папа?

— А, ну да. Точно. Прокурор.

— Ну вот.

— Подожди, а почему тогда все судачат о том, что ты виновата в пожаре, а твоя соседка по комнате, жертва, лишившаяся кучи дорогих вещей?

— Потому что никто не знает, что пожар она устроила. Лев Андреевич мне по секрету сказал. Так что я, типа не в курсе — ты тем более!

— Хорошо. Я поняла. Только всё равно обидно.

— Что тебе обидно?

— Что все вокруг шушукаются, очерняя тебя.

— Обидно, что при этом всём её в общежитии оставили, а мне не хватило места. Видела бы ты злорадную ухмылку Аристарха Петровича.

— Кого?

— Главного по общежитию. — аудитория начала постепенно заполнятся, и нам пришлось говорить значительно тише.

— А это ещё почему?.. Ааа. — вспоминает подруга. — Это ему ты на часы не скидывалась?

— Мгу.

— Пипец. И чё, ему прям доложили?

— Он уточнил у старосты по общежитию. Заранее попросил её список написать не сдавших.

— И что, будто бы ты единственная, кто не сдал ему на подарок.

— Сама в шоке. — говорю всё так же безразличным голосом.

Подруга смешно выпучивает глаза, от её вида начинаю улыбаться. Кажется, даже расслабляюсь.

— Ничего себе. Ну тогда понятно, почему он так с тобой. И где теперь ты жить собираешься?

— Валерия Игнатьева мне комнатушку на «Брусчаткой» сдала. Почти даром, кстати. Я даже не ожидала.

— Наша историчка?

— Да.

— Ясно. — задумывается над чем-то подруга — А Брусчатская у нас где?

— На окраине, за чертой города. В сторону Воскресенска.

— Ого.

— Ага.

— Ну комната хотя бы приличная? — кривлю лицо, отрицательно мотая головой.

Комната эта, в общем-то, и не Валерии Игнатьевы в общем. Её какой-то родственницы, не то тёти, не то ещё кого, в целом мне без разницы. Просто простаивает, вот она и решила меня пустить в неё, по доверенности. Платить только за коммунальные услуги, и всё.

Сначала я обрадовалась очень. Даже понимая то, что на дорогу туда обратно у меня будет уходить куча времени, это совершенно не омрачало. Вот только, переступив порог этой самой комнаты, я внутренне содрогнулась.

Жуткие обшарпанные стены, паутина кругом, грязи столько, что на помойках не сыскать такого количества. Тараканы, само собой.

Я ещё удивилась, зачем, непонятно, — не то пенопластом, не то ещё, чем был заткнут порожек. — Напольная щель под дверью.

Купив в ближайшем магазине огромные мусорные мешки, вооружившись перчатками и респиратором, чтобы не задохнутся. Я своими же ручками вытаскивала мусор из комнаты.

Примерно через час в коммунальную квартиру прибыл полноватый мужчина лет сорока пяти. Он пояснил, что является хозяин остальных трёх комнат и что не может переехать сюда с семьёй и детьми, изо вони, которая, как раз-токи, исходит из этой комнаты, а также тараканов, что каждый раз находят выход на их территорию.

Я почему-то подумала: он недоволен моим вторжением, но, когда он ушёл и вернулся через несколько минут, одетый в рабочую одежду и такой же респиратор, как у меня, поняла, что ошиблась.

Он помог мне навести порядок, и даже содрать оставшеюся краску со стен. А ещё он за свой счёт вызвал компанию для борьбы с тараканами. Только вот мне три дня минимум нужно где-то пожить. Пока отрава не выветрится.

Об этом всём я рассказала Агате. Просто так, без задней мысли, и искренне удивилась, когда она сказала.

— Ты у меня можешь пожить.

— Нет, это не удобно.

— Да брось. Чего неудобного?

— Ты не одна, как бы живёшь. Есть ещё твой дядя. Не думаю, что он будет в восторге оттого, что в его доме живёт постарений человек.

— Кай с утра в провинцию укатил. Его до выходных не будет. — понимаю, что это не самая хорошая идея, но, кажется, у меня нет выбора.

— Сессия на носу. — дожимает подруга. Действительно, со следующей недели у нас заключительная сессия перед первой практикой, и к ней нужно тщательно подготовится, чтобы меня распределили именно туда, куда мне нужно.

На следующий день после пожара я встретилась с Костей Морозовым, и, поблагодарив его за спасение моих вещей, в особенности ноутбука, забрала его, сумку с немногочисленными вещами, а также рюкзак с конспектами. К счастью, в нём было почти всё.

Разумеется, Костя попросил награду. Впрочем, идя к нему, я ни капли и не сомневалась, что так и будет. Хотя конкретных сроков я не назвала, но на свидание идти мне с ним всё равно придётся.

Костя уже давно уделяет мне знаки внимания. Он не плохой парень. Достаточно симпатичный, высокий, под два метра роста. Обладатель роскошной атлетической фигуры, и вообще он чертовски хорош собой.

Казалась бы, что меня не устраивает? Ответ, до скрежета зубного прост. У Константина что не день, то новая пассия. Ну хорошо, может тут я, немного утрирую, но факт остаётся фактом. Девушки у Морозова меняются часто, и в его заверения, что, как только я соглашусь стать его девушкой, он в ту же минуту при мне удалит из контактов номера всех имеющихся там девушек. — Ага, так я и поверила!

— Проходи, смотри. — улыбается во все свои тридцать два идеально ровных, белоснежных зуба, показывая мне комнату, в которой я буду жить ближайшую, почти неделю. Почти неделю, это я так решила, Агата уговаривала меня насовсем, мол, Кай точно возражать не будет, потому что ему плевать.

Но зато не плевать мне и жить просто так в чужом доме на постоянной основе, боясь сесть или на кухне взять чего лишнего. Ну уж нет.

— Батюшки, да тут плясать можно! — показывать своего искреннее восхищения не стесняюсь. — Кровать такая красивая. — Мягкая дутая спинка с большими кристаллами и окантовка вокруг, словно из золота. Хотя не удивлюсь, если так оно и есть.

Над головой по обе стороны довольно симпатичные бра, по бокам — прикроватные тумбы и мягкие, белоснежные ковры на полу.

Вся комната оформлена в светлых тонах Стены, мебель, только шторы тёмно-серого цвета, и они довольно гармонично контрастируют с остальным интерьером.

— Тут гардеробная. — подойдя к одной из двери, открывает её подруга.

— Ну, мне не пригодится. — показываю подруги на свою небольшу сумку.

— Кстати, можем тебе что-нибудь из моих вещей выбрать. Я, конечно, немножечко повыше тебя буду, но всё равно думаю многие вещи…

— Ещё слово, и я уйду. — резко прерываю подругу.

Агата первая проявила инициативу к нашей дружбе. Признаться честно, я не хотела с ней сближаться, хотя она мне очень нравилась с самого начала. Такая искренняя, открытая. Как позже выяснилась, только со мной. Меня дико смущал, да и сейчас смущает разница в статусах. Она богатая мажорка и я прекрасно знаю, что её друзья. Не те, что в институте, а те, которые на дне рождении её были. Они держат меня за нищебродку, и искренне считают, что с Агатой я дружу только из-за денег. Поначалу мне было как-то не по себе от косых взглядов и шушуканий за спиной, но буквально пара коктейлей всё решили. Мне просто стало плевать на их мнения, и всё.

— Ну, пижаму-то хотя бы возьмёшь? — Агата явно расстроилась.

— Пижаму возьму. И футболку с шортами возьму, по дому ходить, или ласины какие.

— Да, конечно. Идём в мою комнату. — снова немного оживилась подруга

На самом деле я могла бы и обойтись. У меня есть спортивный костюм. Спасены мои джинсы и целых два пуловера, но, во-первых, в пуловерах по дому ходить я спарюсь, а во-вторых, я и так не знаю, как уже распределить свои отложенные деньги, чтобы купить самое необходимое. Я уже потратила несколько тысяч, покупая туалетные принадлежности и нижнее бельё. На химические средства для уборки комнаты, тоже потратиться пришлось. В общем, пока о покупке новых вещей можно забыть и поберечь то, что есть у меня сейчас.

На удивления, на то, чтобы расслабится и полностью освоится в огромном доме подруги, мне понадобилось меньше суток. Уже к вечеру, сидя на мягком диване, перед огромным плазменным телевизором, мы, поедая чипсы с колой, рвали животы от смеха, смотря новую американскую комедию с Адамом Сэндлером.

____

Следующий день начался с того, что мы проспали универ. Перед сном мы долго смотрели смешные видеоролики и уснули вдвоём на моей кровати. Не знаю, как мы умудрились обе не услышать будильник, но сейчас бестолково смотрели друг на друга, в попытке включить каждая свою голову.

Агата побежала в свою комнату, я помчалась в ванную, наспех приняла душ, почистила зубы и причесалась.

Да уж, всё-таки мне придётся потратиться на одежду, потому как надевать вчерашний свитер мне безумно не комфортно, пусть он и чистый. Запрыгиваю в джинсы, хватаю рюкзак и спускаюсь на первый этаж. Уже у края лестницы торможу, заметив высокого, крепкого мужчину. Кажется, он только вошёл. Потому как по-хозяйски снимал с себя пиджак, и по тому, как обыденно он бросал его на спину дивана, я поняла, что это совсем не гость. Короткая стрижка, выразительные скулы и довольно чувственные губы. Очень красивый мужчина — зачем-то отмечаю я.

Он заметил меня почти сразу, довольно странно посмотрел, отвёл взгляд в сторону и снова посмотрел на меня. На этот раз более пристально.

Я узнала в этом мужчине того самого спонсора, что так щедро финансирует наш вуз. По часам узнала его. Вот только я этого мужчину ещё где-то видела. Ощущение, что давно, но точно видела, но как бы я сейчас ни старалась напрягать память, вспомнить не могу.

— Здравствуйте. — вообще с мужчинами первая никогда не здороваюсь, но я гостья в его доме, и молча пройти будет неприлично.

Моё приветствие проигнорировали. От понимания этого неприятно засосало под ложечкой.

Мужчина неспешно двигается в мою сторону. Неприятное чувство тисками сдавливает грудь. Он остановился всего в шаге от меня. Возвышался надомною, как мощная скала. Давит своей энергией, но не это сейчас смущает. Меня до смерти пугает то, как он смотрит на меня. Взгляд звериный, при этом изучающий. Сложно понять, о чём он думает, но уверена, хороших мыслей в его голове, точно нет.

Как же паршиво я себя чувствовала сейчас, не передать словами. Уверена, Руслан, провожая нас, намеренно громко велел водителю, после того как тот отвезёт меня с Агатой в университет, сделать дезинфекцию салона.

Я бесцельно смотрела в окно. Середина весны, и без того всё вокруг серое, так ещё и погода пасмурная, мерзкая такая нагнетает. Довольно прохладно, и сегодня уместнее было бы надеть пальто на подстёжке, но оно сгорело.

Мысли снова утекли в собственные проблемы, и я даже не заметила, как и думать забыла про родственника своей подруги.

Первая пара, философия.

— Декан нас сейчас в щепки разнесёт.

— С чего ты взяла? — витая в собственных мыслях, не сразу понимаю суть сказанного. — А! Да нормально всё будет. — мы обе достаточно быстро перебираем ногами, несясь вперёд по коридору к нужной нам аудитории.

О том, что декан является моим дядей, я никому не говорю. Чтобы пересудов не было. Агата, конечно же, вряд ли стала бы болтать на эту тему, но мы со Львом Андреевичем заранее договорились не распространяться на тему нашего родства.

Дверь немного приоткрыта, но мы всё равно стучим. Ответа не следует, и мы с Агатой, не сговариваясь, синхронно, как два суслика, вытянув шеи, заглядываем внутрь.

Суета и гул, стоящий от шёпота, дают понять, что декана в аудитории нет, чуть приоткрыв дверь, мы уже более уверенно заглядываем внутрь.

— Вы обалдели, что ли? — первой замечает нас наша староста, Катя. — Быстрее входите. Профессор пять минут перерыва дал и вышел.

Вот и чудненько. Знаю, что Лев Андреевич нас не прогнал бы, но я бы чувствовала себя неловко, потому как он крайне редко снисходительно к опоздавшим относится. Всё зависит от того, на какое время ты опоздал, но в девяноста пяти процентов случаев отправляет гулять и дальше, а на следующую лекцию обязательно спрашивает по пропущенной теме. Причём с особым пристрастием, так что философию без уважительной причины у нас не пропускают, не только потому что её декан ведёт.

Быстренько вбегаем по ступеням вверх, к последним партам, намеренно садимся, чуть поодаль друг от друга, чтобы стать менее заметными, и, достав каждая свои конспекты, теперь выдыхаем.

Полностью отдышатся, не успеваем, потому как возвращается учитель.

— Итак, на чём мы закончили?

— Вы говорили о том, что только спустя триста пятьдесят лет обвинение Джордано Бруно в ереси было аннулировано, а сам учёный реабилитирован в Ватикане. — наша Катюша, как всегда, блещет. Я улыбаюсь, потому как эту тему знаю и радуюсь, что не придётся переписывать конспекты.

— Спасибо, Катерина. И так: в основе его исследований лежала гелиоцентрическая система Николая Коперника…

Лев Андреевич заприметил нас с Акиевой почти сразу, посмотрел на меня пристально, немного сощурив глаза, я же в ответ, лишь поджав губы, повела немного плечами, мол, не знаю, как так вышло. В целом мы с Акиевой довольно добросовестные ученицы, поэтому на то, что декан настолько снисходительно отнёсся к нашему опозданию, никто не удивился.

Вторая половина лекции прошла достаточно быстро. На вторую пару я уже шла одна. С больничного вернулась Камила Дашкова, ещё одна мажорка с нашей группы, и она отобрала у меня Агату. По правде сказать, они хорошо общаются и часто тусят вместе. Именно это они по большей части и обсуждают, как утверждает Агата, в остальном она всегда со мной. Говорит, что только мне может доверять и вообще ей со мной интересно.

Вообще, оно и к лучшему. Отсутствие рядом Агаты позволило мне ещё раз всё хорошенько обдумать. Я имею в виду наш утренний разговор с её дядей. Если после его слов, когда он сказал, чтобы от Агаты я держалась подальше, я мысленно ответила ему: Да хренушки с макушкой тебе, злобный засранец! Но сейчас, сидя за столиком в буфете, помешивая пластиковой палочкой отвратительный кофе из автомата, я думала о том, что мудак-Руслан прав. Я же с самого начала знала, что наша дружба не продлится слишком долго. Косые взгляды её друзей в мою сторону не только меня волновали, хотя она и уверяет меня в обратном. Я не могу обедать с Агатой в кафе и ресторанах, вот сейчас как раз, она на машине Камилы, рванула в какое-то пафосное место для обеда, а я, перекусив капустным салатам, пью пережаренный кофе.

Но даже не в том дело, чего я могу себе позволить, а чего нет — Хотя…

Нет. По большей части в этом! Сейчас я вообще себе ничего лишнего позволить не смогу. У меня совершенно пустая комната на окраине города. Для начала, мне хотя бы извёстку купить и выбелить стены, ну ладно, это мелочи. Надувной матрас нужно себе купить, это важно. Спать то, на чём-то я должна. А ещё хотя бы пару комплектов постельного белья и стол, чтобы кушать, и чтобы заниматься было на чём. Может, на Авито стол посмотреть? Там, если повезёт, можно и даром найти. Тогда мне придётся заплатить только за доставку. Было бы здорово.

Заполняющий буфет народ отвлекает меня. Я пришла одна из первых и успела насладиться одиночеством. Не допив остывший кофе, беру в руки рюкзак, намереваясь выйти, но меня тормозит знакомый голос.

— Мира, постой. — оборачиваюсь — Привет.

— Привет, Кость.

— Чего грустная такая. Акиева бросила?

— Глупости не говори. — Костя жестом показывает в сторону окон, и я послушно перемещаюсь к ним вслед за парнем.

— Ну, да, извини. Глупость сморозил. — говорит почти виноватым тоном. — Слушай, я вообще чего хотел. — Костя, обаятельный гад, и невозможно сдержать улыбку, когда он вот так вот, пристально глядя в глаза, большим пальцем проводит по своей нижней губе, чуть отодвигает её в сторону. Этот жест, он очень ему идёт, но вместе с тем, этот же жест немного раздражает. Костя, он Казанова, и иногда у меня такое чувства, что в его огромной коллекции только меня не хватает, а ему даже не то, что хочется, ему очень надо, иначе «проект» не будет закрыт. Хотя, может это его настойчивость наводит меня на подобные мысли. Он же с самого первого курса ухлёстывает за мной. Поговаривают, что стращает моих потенциальных ухажёров, но я лично этого не замечала ни разу.

— Чего же ты хотел? — спрашиваю, так как Костя замолчал, отвлёкшись на рукопожатия с двумя парнями с параллельного потока.

— Я слышал, тебя из общаги турнули?!

— Не хватило мест. Так-то четыре комнаты сгорело. — вздохнув, поправляю рюкзак, что так и намеривался сползти с плеча. — Хотя чего это я? Выгнали, конечно.

— Ну вот. У меня тётка за бугор сваливает. Квартиру пока продавать не хочет, я уже поговорил с ней, так что…

— Стоп, Кость. Тормози. — моя улыбка стала ещё шире и теперь более искренняя. — Спасибо, большое тебе, но я уже нашла жильё.

— Да ладно. Так быстро? Кучу бабла, поди, выложила рейтарам.

— Да нет. Мне наша Валерия Игнатовна сдала комнату.

— Да ладно? Серьёзно? Мне казалось, она тебя недолюбливает.

— Она всех понемногу недолюбливает. Так что.

— Комната в коммуналке?

— В ней самой.

— Соседи, сто пудов, алкаши какие-нибудь?

— Нет. Обычные люди. Глава семейства, по крайней мере мне показался вполне приличным человеком.

— Но, блин. Тут-то двушка, и всего в десяти минутах от универа. Я по пути смогу тебя каждое утро подвозить. — я не сдержалась и расхохоталась.

— Чего?

— А потом будешь ехать обратно домой, досыпать?

Дело в том, что Морозов едва ли не каждый день приезжает только ко второй паре.

— Спасибо, Кость, но комната, которую мне сдала Валерия, очень хорошая. — вру парню, глядя прямо в глаза. — Но тебе огромное спасибо за заботу.

— Не за что. — Морозов явно расстроился немного.

— Идём, а то на пары опоздаем. — всё так же с улыбкой говорю, намереваясь начать движения в сторону выхода. — Я ещё с парнями на пару минут задержусь. — отвечает Костя.

— Хорошо, как хочешь. — делаю шаг от парня.

— Постой, а что со свиданием?

— Я же сказала тебе после сессии.

— Окей.

Сегодня, сразу после пар, у меня смена в кофейне, и этому я несказанно рада, потому что я намерена попросить нашего админа позволить мне остаться ночевать в подсобке.

К моему несчастью, Люся, администратор с которой я дружу, заболела, и вместо неё сегодня была Тая. Она у нас вроде как зам, и с Таисией отношения у нас складываются не столь удачно. Она какая-то там родственница хозяйки нашего кафетерия и поэтому порой включает «суперначальство», соответственно, просить её о том, чтобы остаться на ночь в подсобке, речи не идёт.

Смена проходила, как обычно. Народу не слишком много, но на удивления я за три часа заработала почти две тысячи чаевыми. Уже ближе к закрытию, когда я протёрла столики в зале, задвигала стулья и наводила порядок на стойке, наконец, соизволила выйти моя напарница.

— Чаевые в конце смены на пополам. — вполне командирским голосом объявляет Женя. Она новенькая у нас и по идеи, должна вместе со мной стоять за стойкой, но под предлогом помочь на кухне, а на деле покрутить хвостом перед нашим красавчиком-кондитером, Евгения ещё в начале смены покинула меня.

Наивная. Она же не знает, что Тимофей — гей. В целом никто не знает. Я случайно застукала его, целующегося с каким-то парнем, на заднем дворе нашего кафетерия. Он взял с меня слово, что я никому не расскажу, хотя я и не собиралась. Оно мне надо?

— Чего ради? Ты ни одного клиента сегодня не обслужила. — разумеется, так обнаглела она только потому, что Тая со своего кабинета вообще не вылазила сегодня. Хозяйка возвращается с Польши, вот наша фурия, и подчищает косяки в документации.

— И что? Вообще-то, правилами оговорено…

— Что оба баристы делят поровну между собой чаевые, и неважно, у кого сколько. — перебиваю я Женю. — А у тебя нисколько, потому что ты сегодня не работала. — отвечаю немного дерзко. Хотя почему дерзко? В тон ей.

— Я на кухне помогала и… — перезвон колокольчиков оповестил о приходе клиента.

Высокий, полноватый... хотя нет, скорее перекаченный. Да, качок натуральный. Мужчина представительского класса, в дорогом синем костюме, не отрывая взгляда от экрана телефона, проходит вглубь зала, и, отодвинув стул ногой, садится за один из дольних столиков. Я уже хотела сообщить, что до закрытия осталось десять минут, но в этот момент, он поднял голову, и по коже моей пронёсся озноб.

Калинин, Родион… Павлович, если мне не изменяет память. В криминальных кругах он больше известен как Палач, и даже я знаю, что говорить ему что-то, что ему может не понравиться, нельзя.

В прошлом году мы девочками отмечали окончания первого курса в одном из клубов. Очень весело проводили время, много смеялись и танцевали. Время близилось к двум ночи. Нас осталось всего пятеро, на тот момент. В общем-то, и мы уже собирались уходить, но к нам подошли двое «из ларца» что называется.

Двое огроменных детин, они не предлагали — нет. Они настоятельно рекомендовали нам подняться наверх, чтобы скрасить досуг очень влиятельных мужчин, и показали нам в сторону этих самых... впрочем, я там только двоих рассмотрела из человек шести. Возрастного, но очень бодрого мужчину, не знаю чем, но он буквально притянул к себе мой взгляд, и рядом, пожалуй, только мельком, я увидела как раз Калинина.

Ещё эти парни, которые пришли по наши души, ясно дали нам понять: это не приглашение, тем более не просьба. Просто пройдёмте и не переживайте, красавицы, вас отблагодарят. Как же я тогда перепугалась. Просто жуть. Я не дышала. От страха поджилки тряслись так, что подо мною стул шатался.

Я не знаю, чем бы всё закончилось, если бы с нами не было Агаты.

— Я Агата Акиева! Дочь Артура Акиева и племянница Кая. — громко заявила она. — Если вашим хозяевам не живётся спокойно, то, конечно, мы можем скрасить ваш досуг.

Я думала подобное, только в кино бывает. Лица мужчин не просто побледнели, они стали каменные. Не говоря нам ни слова, развернулись и ушли, а нам что-то веселиться, совсем перехотелось, и мы быстро ушли.

Кстати, надо сказать, что с того дня я ни разу в клуб не ходила, но потанцевать мне жутко хочется. Нужно будет выбрать время и в студию хотя бы сходить.

Позднее мне Агата рассказала, кто были эти люди. Она обмолвиласьЮ что даже её отец старается держать с этими людьми нейтралитет, просто потому, что они небезопасны, особенно тот седой мужчина, имени она его не знает, но зовут его в тех кругах, «Чтец» — странное, конечно, прозвище. А ещё меня в тот момент раздирало любопытства: кто отец Агаты, и где он? Я знала ещё тогда, что живёт она вдвоём с дядей.

— Кофе чёрный, без сахара. — подпрыгиваю на\месте от хриплого голоса мужчины. — Только не эти помои с машины. — кивает в сторону кофе машин.

— У нас кофе в кофеварке варят. — говорит Женя, причём не очень вежливо. — И вообще мы…

— Какой предпочитаете? Арабика, Либерика, Робусто.

— Покрепче, чтобы взбодриться. — судя по тому, что мужчина достал из кожаного портфеля, который принёс с собой какие-то бумаги, он собирался задержаться.

Киваю, хотя он этого и не видит, и быстрым шагом иду в сторону кухни.

— Я как бы домой уже планировала, ты чё его ни прогнала? — подбежав ко мне, затараторила Женя.

Я достала с полки турку и поставила её на плиту. В кофемолку засыпала свежих зёрен, нажала на кнопку пуск.

Я не слышала, что ответила мне Женя, да, в общем-то, и не хотела слышать. Превратив кофейные зёрна робуста в мелкую крошку.

— До закрытия две минуты. Ты не успеешь попить кофе, Мира.

— Я не себе. — отвечаю Таи, что уставшая и злая вышла из кабинета. — У нас посетитель.

— В смысле? Вы что, не сказали, что мы до девяти работаем.

— Я сказала! — уверенно и очень услужливо чеканит Женя. — Но Мире же на правила плевать.

— То, каким взглядом одарила Тая выскочку, Евгению, нужно было видеть. Мне как бальзам на душу.

Не то, чтобы я как-то предвзято относилась к этой девушке, нет. Даже то, что она попросила поделиться «холявушкой» меня не особо тронуло. Скорее, это её личностный конструкт, черта её характера. Не люблю людей, которые со всеми ведут себя по-разному. Кому нужно, подлизнут, кому не нужно, нахамят.

Тая приоткрыла дверь, ведущую в зал. Судя по тому, как девушка напряглась, выпучила глаза, а затем с застывшим каменным лицом вернула весь свой корпус обратно, снова подошла ко мне.

— Калинин? — голос девушки заметно просел.

— Он раньше у нас бывал?

— Нет, конечно. Для него это едва ли не клоповник. — поворачиваю голову, смотрю на Таисию непонимающим взглядом.

У нас очень приличное заведение. Не просто очень чисто, у нас дорогие столы и не пластиковые стаканчики, а хорошая, дорогая посуда, и сам кофе у нас отборный. Я уже полтора года работаю здесь, и не одной жалобы.

— У нас даже депутаты кофе себе покупают у нас.

— Ты про Донцова?

— Ну.

— Во-первых, он живёт рядом. Ему по пути. К тому же у нас лучший кофе в районе, если не во всём городе. Во-вторых, Донцов, друг Симоны Генриховны.

— И?..

— Да, права ты, права. Хорошо, перефразирую. Мелковаты мы для таких, как он.

— Ну, так понятнее гораздо. — кофе начало пенится и, наконец, поднялась нужная мне "шапочка", убавляю огонь, жду пару секунд, выключаю плиту.

— Ты его откуда знаешь?

— Я его не знаю. Вернее, не знакома с ним лично, просто знаю, кто он.

— Ясно. — делает паузу, после чего выдаёт. — Ты молодец. — говорит тихо. Почти шёпотом, и это едва ли не первая похвала с уст Таисии в мой адрес.

Женя же вытягивает шею, в надежде расслышать то, что мне сказала старшая смены. Выглядит смешно.

— Евгения, ты тоже можешь идти. Мирослава, если тебе нужно, то отнеси кофе и тоже…

— Я нормально, Тай. В смысле, останусь. Мне всё равно на вокзале сегодня идти ночевать. — прикусываю кончик языка, до привкуса метала. Вот идиотка. И почему я порой язык за зубами не могу держать?

— В смысле?

— Тараканов в комнате травили. Мне сегодня, завтра жить негде. — ну чего уже шифроваться.

Переливаю кофе с турки в дизайнерскую чашу. Пока горячий, нужно унести. Таисия понимает: это, отходит в сторону, даёт возможность мне пройти.

В дверях едва не сталкиваюсь с Женей. Как только Тая сказала, что она может быть свободной, она тут же зачем-то помчалась в зал.

Немного подрагивают руки, вдох, пытаюсь успокоиться. Неспешно ступая по белоснежному кафелю, медленно приближаюсь к мужчине.

Максимально аккуратно поставив чашку на стол, чуть в стороне, чтобы не дай бог не пролить кофе на разложенные по всему столу, документы.

Мужчина, не отводя взгляда от, очевидно, действительно очень важных бумаг, тянется за чашкой, подносит её к губам. Пара мгновений — глоток.

Всё же вздрагиваю, когда мужчина, оторвав взгляд от каких-то там, совершенно непонятных мне графиков, что так внимательно разглядывал мгновение назад. Сейчас он смотрит на меня в упор, переводит взгляд на чашку с кофе, которую по-прежнему держит в своей руке, и вновь на меня.

Я не дышала в эти секунды, которые казались мне вечностью. Едва не задохнулась.

— Это блядь что? — меня мгновенно прошиб озноб.

— Робуста. — произношу крайне неуверенно. Мужчина хмурит брови, смотрит пристально, и я от страха делаю шаг назад. Родион отводит взгляд, сводит брови на переносице и снова делает глоток кофе, на этот раз смакует его. — Вы просто сказали, вам: взбодриться нужно. Ну я так вас поняла, — говорю негромко, чуть сбивчиво. — Простите, я…

— Расслабь булки, красавица. Наоборот, вошёл сюда только потому, что срочно бумаги просмотреть нужно. Я был уверен, что Жарская преувеличивает, расхваливая свою кофейню, — признаюсь я… — мужчина прочищает горло, явно хотел ругнуться. — Под впечатлением я.

Казалось бы, всё хорошо и действительно, можно и успокоиться, но мужчина снова смотрит пристально, теперь изучающе.

— Сколько лет? — внутренности сковывает льдом. Снова небольшой шаг назад, глаза в пол и отрицательно качаю головой.

Негромкий раскатистый смех постепенно нарастает. Становится дико неловко. Кажется, я окончательно растерялась, но мужчина замолкает, на губах едва заметная полуулыбка и взгляд. Он больше не пугает меня.

— Неглупая. Молодец!" Да, как бы тут сложно не догадаться, вообще-то". Мысленно говорю сама себе. Зачем бы ему интересоваться моим возрастом, если не рассматривать в качестве баловства на ночь. Или ещё чего похуже. Чего на самом деле, не представляю, даже скорее это просто пролетавшие мысли в моей голове.

— Учишься?

— Да.

— Где?

— На Юридическом.

— О. Будущий товарищ прокурор. — не понимаю, спрашивает или утверждает, но в голосе явные нотки брезгливости.

— Нет. — снова отрицательно мотнув головой, отвечаю. — После окончания вуза адвокатуру отдельно заканчивать буду.

— Неплохо. — поджав губы, похвально кивает. — И как? В смысле учишься?

— Пока всё отлично. Я стипендиатка.

— Стипендиатка. — хмыкает. — Молодец. На будущее, нужный человек.

Не знаю, что ответить, просто в упор смотрю на мужчину и дышу через раз.

Через полчасика повтори. — Кивает на чашку с кофе. — Свободна. — сказана уже снова, тем же жёстким тоном и совершенным безразличием.

Я вернулась на кухню. Сообщила Таисии, что гость уходить не планирует, и вернулась за стойку. Чтобы не заскучать, решила пока прочистить кофемашины и протереть витрины. На всё про всё у меня ушло не более пятнадцати минут.

Коробочка с чаевыми стояла под столешницей. Я потянулась к ней, убрала крышку, и мои брови поползли вверх.

— Вот же образина редкостная. Да чтоб тебя псы подрали. — прикусываю язык. Я же девочка — напоминаю себе. Я дала себе слово, перестать матерится. Я будущий юрист — ой — адвокат, я будущий адвокат, и мне нужно быть культурной.

Вдох — ещё вдох.

— Да грёбаное ты, конопатое чудовище. — стиснув зубы, шиплю я — Чтоб тебя бомжи в подворотне оттрахали. — Ты чего? — едва не подпрыгнула на месте.

— Прости, Тай. Громко ругалась, да? — моментально краснею, смотрю в сторону гостя. Вдруг я действительно сказала не так уж и тихо, и меня мог услышать Калинин. Но это вряд ли. Он сидит на приличном от меня расстоянии.

— Негромко. Что, Евгения, чаевых опять себе больше захапала? — жаловаться не люблю, но что ответить — не знаю. Просто киваю.

— Я косарь восемьсот заработала, это мартышка мне только пятьсот рублей оставила, представляешь? — Таисия смотрит своим фирменным; да мне как-то…

Снова становится неловко. Который раз уже за вечер.

— Извини. — говорю отворачиваясь. Обидно до слёз. Прикусываю нижнюю губу, разумеется, не плачу.

Таисия ничего не отвечает, проходится взглядом по залу и снова скрывается за дверью кухни.

Сворив порцию нового кофе, я отнесла чашку Калинину и, вновь тихонько поставив её рядом с ним, молча удалилась.

— Время, час ночи. — уже в серьёз клюющая носам, Тая, бурчала себе под нос. — Он сваливать собирается вообще или нет?

— Если я правильно поняла порядок, по которому он бумаги раскладывает, ему немного осталось. Думаю, это последняя чашка кофе.

— Шестая, да?

— Седьмая. — отвечаю я улыбаясь. Ни один клиент такое количеств кофе при мне не пил.

Мы в турке, кофе вообще не варим. Я иногда для себя разве что, ну и в редких случаях, если сам клиент просит. Многие говорят, что нет разнице во вкусе, а я считаю, она колоссальная. В турке и аромат, и вкус наиболее выраженный.

Гость ушёл во втором часу ночи. За время, пока он был в зале, я в общих чертах рассказала Таи о том, почему я оказалась практически на улице. Это впервые, когда мы поговорили, настолько — можно сказать откровенно. Вообще, подобное совсем не про нашего сурового «зама». Тем более для меня стало неожиданностью то, что она предложила мне переночевать у неё эту ночь. К тому же живёт она тут, совсем рядом. Буквально минут десять ходьбы.

— Ты одна тут живёшь? — задаю вопрос, как только мы переступаем порог небольшой, но очень уютной однокомнатной квартиры.

— Жила бы одна, на завтра бы тоже тебя приютила. — мне становится неловко. Тон её немного резок. Думаю, это усталость сказывается. — Соседка сегодня в ночную. Придёт завтра, часам к десяти, а может, и позднее.

— К этому времени я уже уйду. — стараюсь выдавить улыбку.

— Не переживай. Спи сколько влезет, я так поняла, тебе же ко второй паре только?

— Угу.

— Ритка, с виду только мегера злая, а так, мировая девка. Поверь, не то, что слова тебе не скажет, косо не взглянет.

— Хорошо. — на этот раз улыбаюсь вполне искренне.

— В душ пойдёшь?

— Да, если можно.

— Давай, только быстро. Я пока перекус небольшой сварганю, нам с тобой, потом тоже ополоснусь и спать.

Я была благодарна Таи за гостеприимство. Вчера ночью Таисия приготовила салат, а сегодня утром она напоила меня чаем и сделала тосты. Так приятно, оказывается, когда кто-то что-то делает для тебя. Для кого-то это мелочь, возможно, но не для меня.

Я с самого детства привыкла всё тянуть на себе. Не только в плане найти способ подработать, на собственные нужды, одежду, канцелярию, в школу и прочее.

Подростком редко давали работу, но мне как-то везло, что ли?! Также и на еду нередко приходилось работать, а бывало, и за еду. Это особенно болезненное для меня воспоминания.

Унизительно, когда ты подростком, приходишь к частнику в его затхлый магазин. Весь день драишь его до блеска. Стираешь руки в кров и молишь бога; только бы перчатки не порвались, когда выносишь мусор, потому что других нет, а без них высока вероятность занести инфекцию в мелкие трещинки на пальцах.

Трещины на руках образовывались от нехватки витаминов, потому что питалась я откровенной хренью. Китайской лапшой и консервами. Нормальной еды, особенно в последние три года, пока я жила… — нет, не так. Пока я выживала, уже с натуральной алкоголичкой, у которой теперь, напротив, по три недели запой, и всего два, три дня, даже не трезвой жизни, а жёсткого похмелья, отходника. А потом по новой.

И вот в формате такой вот жизни. — Хотя какой, к чёрту, жизни? Собаки на помойках лучше живут. Им хотя бы за милую мордашку иногда добрые люди кусок хлеба дают.

А вот мне тогда, вместо оговорённой оплаты; на которую я очень рассчитывала; дали ящик продуктов, половина из которых давно были просроченные. Когда я шла домой с этим мятым ящиком, мне казалось, что все прохожие без исключения смотрят на меня, и каждый знает, что я, пропахав весь день, получила за это бутылку растительного масла, которая к тому же подтекала где-то две пачки макарон, как раз таки с истёкшим сроком годности. Пачки гороха и как приятный бонус, печенье «Топлёное молоко». На него явно наступили, потому что вряд ли, если бы оно просто с полки упало, смогло раскрошиться до такой вот степени.

И вот, завтракая, я ловила себя на мысли, что как бы я ни хорохорилась. Не убеждала себя в том, что сама со всем справлюсь и никто мне не нужен, я хочу хоть иногда вот так вот сидеть, и чтобы мне кто-то уделял внимания.

Я набрала сообщения Кости Морозову. Очень короткое. «Я согласна»!

Костя столько раз предлагал мне стать его девушкой, что не последовало вопросов в разряде: ты про что? Или нечто похожее.

Он лишь написал, что от счастья свалился с кровати, и, судя по тому, что, ударившись локтем о пол, он испытал боль, сообщение ему не приснилось.

Приготовленные Таисией тосты — это некое тепло, от которого веяло частичкой дома. Дом и семья. Я этого так рано лишилась, что порой те крошки воспоминаний, что так или иначе воспроизводятся в моей памяти, я принимаю за сон. Тем более мелкие обрывки воспоминаний воспроизводятся, когда я нахожусь в преддверии пробуждения.

Какое-то время возникшую картинку я ещё держу в памяти, но это не просто если меня что-то отвлечёт, любая, даже самая мелкая деталь — шум в коридоре или за окном, воспоминания тут же уплывает.

Костя встретил меня в фойе нашего вуза с шикарным букетом роз. Это, несомненно, было приятно, но пока что это совсем не то, чего я хочу.

— Целоваться будем? — довольный, как мартовский кот, он смотрит на меня невероятно счастливыми глазами. Неужели я и в самом деле так сильно нравлюсь ему, или это в предвкушении победы? Очередная зарубка. Удовлетворения собственного эго.

— Пока перебьёшься. — парень в один момент меняет выражения лица на грустный смайлик. Не в серьёз, конечно, и это со стороны смотрится даже мило. — Но в целом можешь понести мой рюкзак. — предлагаю и тут же подаю ему свою поклажу.

— Ты таки решила меня побаловать? — шутит, забирая рюкзак из моих рук. Шутки у Кости несколько своеобразны. Его бабушки и дедушки из Одессы. В детстве он часто там бывал, и шутки у него в разделе «ШО», да «Таки вы выдумываете, Сарачка.»

Я пока не настроена на сближения с Костей. Я про тесные объятья и поцелуи. Пока что я сама не знаю, во что выльются наши отношения. Если Морозов через несколько дней сольётся, не особо, я расстроюсь, наверное, но, думаю, Агата права, и мне хотя бы попробовать стоит.

Чувствовала я себя немного необычно весь день, потому, наверное, что Костя едва ли не спорого стал отгонять от меня всех и каждого, мол, не покушайтесь на личное пространство моей девушки. Честно говоря, этим меня жутко подбешивал.

— Прекрати по сторонам оглядываться, Мира. — Мы с Агатой, наконец только вдвоём, без моего сегодняшнего «хвоста» шли по шумному коридору нашего университета.

— На меня все пялятся.

— Не обращай внимание. Такая новость. Дай людям посудачить.

— Какая новость Агат? Что-то я не помну, чтобы так шушукался кто-либо, когда Димка с Ксюхой встречаться начали, или Инесса с Адрианом.

— Костя, не стесняясь никого, очень долго клинья к тебе подбивал, а ты его отшивала — это раз. — ничего не говорю, мы уже добрались до нужной нам аудитории, остановились около двери. — А Инесса с Адрианом походу расстались. — в удивлении приподнимаю бровь. — Ну, помнишь, на день рождения Дани? Она там с парнем мило так общалась.

— Помню.

— Ну вот, она вроде как переспала с ним. Ну с тем парнем. Адриан как-то узнал об этом, в общем…

— Ясно. А ты, я так поняла, снова с Селивановым сблизилась?

— А мы и не разделялись как бы. — ирония и ухмылка в её голосе меня задевает. — Наоборот, он так искренне переживал, что мы с тобой могли остаться на вечеринки и выпить тот коктейль, от которого у всех башка поутру трещала. — плотно стискиваю челюсть. Злюсь. — Ты зря на него наезжаешь, Слава.

— Где я на него наезжаю? — приподняв брови, искренне недоумеваю.

— Ну не наезжаешь, но ты постоянно недовольна им.

— Да мне вообще на него плевать. — на ровном месте завожусь я. — Ты надела розовые очки и закрыла уши. Не видишь и не слышишь очевидного. Он вчера зажимал Королёву.

— Не смей говорить со мной подобным тоном. — сейчас меня не тон подруги поражает, а её взгляд. Надменный, запредельно высокомерный. — Ты закомплексованная, нищебродка и Морозову ты на хрен не упала, красивая мордашка на пару перепиханов, и не более. Ему родители давно уже невесту нашли, и следующей осенью у него свадьба с девушкой из очень обеспеченной семьи. Его круга, понимаешь?

— Да неужели?! — усмехаюсь. Тщательно маскирую то, как сильно мне сейчас херово от её слов? — Не ты ли говорила мне, что Костя искренен со мной. Что я должна ему дать шанс.

— А ты говорила, что хочешь один раз и навсегда. Если по-прежнему так считаешь, то поищи себе равного. Макеева, например.

Последние слова Агаты ударили по мне особо сильно, и это не потому, что Никита полный и у него всё лицо в прыщах. Ни этим она меня задеть хотела. У нас много парней из обычных семей, но она решила, что и их я недостойна. Никита, как и я. У него нет родителей, и его воспитывала ни тётя, конечно, но бабушка. И он так же, как и я, из грязи пытается выбраться. Мы оба стипендиаты и поступили на бюджет. Вот почему только он мне ровня.

Агата вообще считает Никиту Макеева грязью. Не говорит этого напрямую, но я видела то, с какой неприязнью и брезгливостью на него смотрит.

И да, у меня были мысли, что и меня, Агата, с высоты своего — нет ни статуса, с высоты своего финансового положения, она и меня считает грязной. Недостойной себя.

Только вот говорила она мне обратное и сама всё время рядом садилась. Разговоры заводила первой, и я как-то потом всё же сдалась. Решила, что именно внешность Никиты отталкивала её. Просто Макеев, он неприятен ещё тем, что даже не старается следить за собой. Часто приходит на занятия в грязной одежде. От него пахнет кошачьей мочой, и только после замечаний педагогов, он на какое-то время снова начинает за собой следить.

— Мне тебя искренне жаль, Агата. — голос против моей воли стал тихим. Возможно, даже подавленный, но мне сложно оценивать его из-за внутреннего диссонанса. Развернувшись, я ухожу прочь.

Это впервые, когда я пропускаю пару без уважительной причины. Сора, это совсем не повод, вот только Агата сумела меня задеть.

Глупая идиотка! Это я про себя, разумеется.

Зачем я доверилась ей? Зачем позволила к себе в душу пробраться? Я же искренне её подругой считала. Действительно поверила в то, что она не рассматривает меня как нищебродку, а в самом деле ценит мои человеческие качества. Доверяет. Просто она такие вещи мне рассказывала, которые, даже самому близкому человеку навсегда, можно сказать.

Может, конечно, она выдумала всё это, хотя…

Нет. Она мне, правда, доверяла, а сейчас её понесло не из-за того, что я ей про её розовые очки сказала. Она разозлилась на то, что я не считаю Данила идеальным — смешно.

Вообще, не понимаю её, вот этого пунктика. Другая бы, наоборот, радовалась, что на предмет её обожания не покушаются, а она, наоборот, злится на то, что я его критикую. Бред какой-то.

Когда я вышла на крыльцо нашего университета, от Агаты пришло сообщения. Я не хотела читать, но взгляд всё же мазнул по строчкам: «Я перегнула пост…» Не читаю. Удаляю сообщения, номер подруги, теперь уже бывшей подруги и блокирую Акиеву во всех мессенджерах.

Больше на эти грабли я не наступлю. Агата права. Я не ровня таким, как она. Не в смысле того, что мне и вправду лучше переключится на Макеева. Но с мажорами — нет. С меня точно хватит, и плевать, что обо мне подумает Костя.

— Всё сама, Мирослава. Всё сама.

Я это повторяю себе с самого детства. Никто мне ничего не должен. «Я сама, всё сама». Заработаю себе имя, деньги, положение в обществе, и никто никогда не посмеет сказать мне нечто подобное.

— Чёрт… — усмехаюсь. Всё-таки, как бы я ни пыталась мысленно отрицать, Агата меня задела.

Ступая по тротуарной, местами отколотой плитки, смотрю себе под ноги. Серое, плотно затянутое серыми тучами небо говорило о том, что вот-вот начнётся дождь, а значит, мои ноги не просто промокнут, а ещё и замёрзнут, а кроссовки ещё более грязными станут.

Мне нужно где-то спрятаться. Пересидеть, а лучше переночевать. — Твою мать. Ну вот почему я невезучая такая?

— Мирослава? — резко поворачиваю голову на голос незнакомого мне мужчины.

— Да. — седовласый дяденька, лет пятидесяти, одетый в серый строгий костюм. Невысокий, немного сутулый с отросшими взлохмаченными волосами, бодрым шагом приближается ко мне.

— Здравствуйте, Мирослава. — Прошу меня извинить, вашего отчества мне не подсказали.

— Сергеевна я, но можно просто Мирослава. — стою, туплю взгляд. Ничего не понимаю, но надеюсь, мне объяснят сейчас, чего от меня нужно.

Из внутреннего кармана мужчина достаёт серый конверт и передаёт его мне. Принимаю его больше на автомате.

— Что это?

— Чаевые. — моё лицо в момент становится хмурым.

— Что? В каком смысле?

— У моего босса вчера не оказалось наличности, но он очень хочет вас отблагодарить.

— Радион Петрович?

— Павлович.

— Ой. — прикусываю язык. — Простите.

— Ничего страшного. — мужчина, видя мою растерянность. Усмехается.

— Вы не переживайте, и лишнего себе не надумайте, деточка. Мой босс, человек щедрый. Он просил вам передать, — пусть сумма вас не пугает. — говорит мужчина совершенно серьёзным, даже, можно сказать, деловым тоном. — Вчера вы работали внеурочно, и он успел разобраться с важными документами, и благодаря вашему кофе не заснуть. С утра он заключил очень выгодную сделку на несколько милльонов. И это его благодарность вам.

— А? — всё ещё потеряна я.

— Всего доброго.

— Ага…

Хлопая глазами, наблюдаю за тем как мужчина, что так и не представился мне разворачивается и идёт обратно к своей машине. Впрочем, вряд ли своей. Думаю, он просто шофёр Калинина, или же работает на какой-то другой должности. Он садится за руль мерседеса премиум класса, и быстро уезжает. Только сейчас я перевожу взгляд на конверт, что по-прежнему держу в руке.

Какого хуя я ничего не знал о том, что в спонсируемом мною вузе учится дочь ублюдка, который в один день уничтожил всю нашу семью. Причём блядь, не просто в вузе учится, в одной группе с моей племянницей и твою мать, они ещё и дружат. Это пиздец какой-то. Когда мне позвонил Глеб и доложил, что Агата притащила в дом с собой подружку, я напрягся. Агата, девочка у нас непростая. Сложно сходиться с людьми, и мне бы порадоваться за неё, что, наконец, не одна. Нашёлся кто-то, кто её понимает, а судя по тому, что Агата ещё и в дом её привела, значит, доверять начала, ну хоть кому-то. С другой стороны, чужой в доме — это серьёзно. Отдал приказ нарыть полную информацию. Кто, что, чем дышит? Несмотря на принятые меры безопасности, я всё-таки попытался заранее настроить себя, — если сейчас выяснится, что там какая нибудь шалупонь, тупо из-за бабла и связей, хуй с ним, с ней вернее. Не буду препятствовать, лишь бы Агата хоть немного раскрылась, пришла в себя. Это только со стороны кажется, что она обыкновенная мажорка. В меру смелая, открытая — ага, сейчас. Любая тусовка, любой поход в клуб или длительный шопинг заканчивался, какой ни будь трешевой хернёй. В детстве всё равно было проще. Врачи все на перебой говорили о том, что со временем пройдёт. Пережитый стресс очень сильно сказался, но она, ребёнок, всё забудет, всё пройдёт. Ага, блядь. Забыла. Впрочем, может, и забыла, но кошмары снятся ей до сих пор, и это не просто кошмары. Она дико орёт по ночам, так что волосы дыбом встают. Вернее, ещё недавно орала. Ситуация немного улучшилась после того, как Агата поступила в вуз. Где-то через месяца три, четыре я заметил, что племянница не только спокойнее стала. Агата стала со мной говорить на ерундовые темы. Без фанатизма, само собой, но всё же. Например, однажды, придя после вуза, зашла в столовую и с ходу рассказала мне историю про то, как её одногруппник разбил любимую вазу преподавательницы, и, пытаясь убедить её в том, что двигали им неведомые силы и купит он ей две такие же, жестикулируя, снёс ещё и картину со стены, что профессорши тоже подарил горячо любимый хер с горы. Я завис с чашкой чая в руках и смотрел на уже совсем повзрослевшую племяшку, как на инопланетянку. Как же она хохотала, когда рассказывала мне всю ту муть, из которой я нихуя не понял. И тогда это было впервые, чтобы вот так, сплошным искренним потоком из неё лился смех. Я первым делом позвонил лечащему врачу Агаты и попросил приехать. После нескольких тестов выяснилось, что произошёл резкий скачок. Мы уже ни на что не надеялись, но врач заявила: смена обстановки, общение со сверстниками, новые друзья. Всё это очень положительно повлияло на неё и ведь действительно стало значительно лучше. Перепады настроения всё ещё бывают, но не так часто, как раньше, а бессонные ночи и вовсе сошли на нет. Бля, да я выдохнул в коем-то веке. Вышел на европейские и восточные рынки. Всего за год бизнес развернул до целой империи. Как и мечтал, к своим миллионам, наконец, прибавил ещё три ноля. Не то, чтобы у меня был некий пункт по этому поводу. Вовсе нет, но чем ты богаче, тем в большей безопасности ты чувствуешь себя. На Агату в своё время деньги отлетали пачками. По несколько лямов за месяц, не считая питания, проживания. Бизнес тогда развивал брат с отцом, я ещё учился, но старался уже тогда активно вникать в дела компании. После трагедии, свидетелем которой стала Агата, мы мотались по заграницам в надежде исправить положение. Ребёнок в прямом смысле помутился рассудком и горем, убитый брат никак не мог прийти в себя. За считаные дни посидел, и выглядеть стал гораздо старше. Впрочем, это было тогда. Сейчас уже стало значительно лучше. Возраста брату, в данный момент, разве что пару седин прибавляют, а в целом он весь в спорте и не питается фастфудом. Впрочем, и я тоже, но так как брат на правильном питании не помешен. Иногда позволяю себе отдых с алкоголем и другими вредностями. Так вот, несмотря на то, что бизнес уже в те годы уверенно шёл в гору, лечение Агаты было настолько дорогим, что один хер, зачастую приходилось ужиматься. Мы искали разные ходы, варианты для того, чтобы увеличить доходы, но выше головы не прыгнешь. Законным путём, так точно. Артур сделал всё скрытно. Отстранил нас с отцом от основных дел. Сделал нам отдельные направления и каждого наделил властью, сам же ушёл в криминал. Я поддержал. Поддержал, потому что понимал: если и Агату не вытащить, мы потеряем Артура. — Отец… Отец, он пытался понять, но он до мозга костей был правильным, религиозным человеком. Сам жил честно, по справедливости, и нас этому же учил. Он переживал всё внутри себя и ушёл в иной мир рано. Мать практически вслед за ним. В какой-то момент мы с братом начали просто вьёбывать. По первости я пытался влезть к нему. — По молодости жутко интересно было, стрелки, разборки. Манило как-то это меня. Но брат смог объяснить всю важность того, что я в тылу нужен. Если его загребут, то с конфискацией, поэтому все отмытые деньги шли на расширения моего легального бизнеса. Артур как в воду глядел. Его не подвела интуиция, и два года назад его закрыли. Всё это едва ли не формальность, конечно же. Камера с чистыми стенами, уютной кроватью, телевизором и интернетом. Если нужно на волю, есть и такая возможность, но, понятное дело, это, если слишком сильно надо. На момент, когда мне отчёт прислали о «подруге» племянницы, я находился в пяти тысячах километрах от дома. Я едва ли зубы себе не переломал, до такой степени от злости их стиснул. Плюнул на всё и помчался в аэропорт. В аккурат успел на нужный мне рейс и уже утром был дома. Образ Мирославы Зайцевой, дочери человека, который в один день превратил нашу жизнь в сущий ад, рисовался мне не особо-то привлекательным. Некая хабалка, с повадками гопника. Неопрятная, грязная, прилипучая. Сейчас наверняка пока спит, Агата, шарит по комнатам, в надежде поживиться чем-нибудь ценным. Я понимал, это всё бред, и наверняка всё не до такой степени страшно, но никак не получалось отделаться от этих мыслей. И вот это нечто, сейчас находилось рядом с моей чистой племяшкой. Переступив порог собственного дома, первое, что подметил, что не только атмосфера изменилась в нём, запах стал другим. Едва уловимые нотки цветочных духов. Или не духов. Что-то очень приятное, тёплое, что ли?!В общем, хуйня какая-то. Домработница, что вышла ко мне навстречу, сообщила о том, что «девочки проспали, но уже спешат поскорее собраться в институт». По тому, как Сара говорила, я понял: девчонка не совсем такая, кокой я нарисовал её в своём воображении. Домработница у меня со стажем, работает на нас около восьми лет, и я знаю, как она говорит, когда кто-то из гостей ей не нравится. Например, Линда. Иногда я привожу её на ночь, и Сара с ней всегда почтительна, вежлива, невероятно сдержанна. Настолько, что аж зубы, скрежет порой и я бросаю на домработницу упреждающие взгляды. Сейчас же Сара совершенно ровным, ничем не выделяющим тоном говорит о том, что девочки проспали. — Девочки, а не Агата и её гостья. Окей, посмотрим, что за гостья. Кивком головы показал Саре, что она может быть свободна, и повернул голову в сторону лестницы. Какого хрена, спрашивается? Первая мысль была: мои спецы напутали чего-то. Ну а как ещё объяснить то, что вместо кривоногой прыщавой уродки, навстречу мне спускается фарфоровая кукла, причём ни хрена не сделанная. Даже полные, ярко-розовые, аккуратные губы — и те свои. Пиздец, блядь, а их, оказывается, отличать от силиконовых несложно. Едва преодолев последние ступеньки, девчонка, наконец, замечает меня. Снимаю пиджак, кладу на спинку дивана. Душно. Растерянный взгляд больших, едва ли не на пол лица, глаз смотрят на меня. Ухмыляюсь и в своей привычно неспешной манере подхожу чуть ближе. Хер знает зачем, но хочу рассмотреть поближе дочь твари, что уже давно заживо сгнить должен был, но всё равно какого-то хуя ещё дышит. — Здравствуйте! — ух, воспитанные какие, — подмечаю я не без сарказма. Хлопая густыми, длинными ресницами, девчонка густо краснеет. Чистая девочка, зуб даю, ещё целка. На лбу у цыплёнка так прям и написано. Чистая кожа, без единого изъяна. Маленькая, но довольно выразительная родинка на щеке. Нервно языком проводит по уголку верхней губы и тут же прикусывает нижнюю. Да, мать твою! Этого мне только не хватало. Делаю медленный, глубокий вдох, не помогает. Ещё и глаза опустились на упругую девичью грудь уверенного третьего размера. На хрупкой фигурке смотрится она прямо очень шикарно. Хуй в один момент колом встал и больно сейчас в ширинку впился. Ну твою ж нахуй, блядь! Злюсь. Девчонка не замечает этого, но я очень зол, только вот не пойму на себя, за то, что при виде смазливой мордашки мой член колом встал, или на неё, за то, что не оказалась жабой в резиновых калошах?! — Что тебе нужно от моей племянницы? — задаю вопрос, изо всех сил стараясь не утонуть в глубине этих карих глаз. — В каком смысле? — да ну нахер, блядь, серьёзно? Нет, милая. Ты либо актриса, каких поискать, либо… да без либо! Тоже мне, нашлась скромница. — Мы учимся вместе и дружим. — ух ты… — Дочь уголовника учится на юридическом? Очень интересно. — девчонка моментально бледнеет. Глазки забегали — Узнала. И я в этот самый момент узнал, вернее, вспомнил. Маленькая, забитая, сидящая в угол старенького дивана, девчушка. Бледная, как сама смерть, и зарёванная вся. Я сам тогда, считай пацаном был. — Это был несчастный случай. — с трудом удаётся расслышать старую песню семейки Зайцевых. Весь судебный процесс, едва ли не на перебой, — несчастный случай. Понять и простить. — Ага, сейчас же. Вот так взять и простить смерть двух малышей, просто потому, что твой папаша был бухой и не заметил их. — Сегодня же найдёшь предлог и свалишь из моего дома. — вздрагивает от тембра моего голоса. — И не смей ничего говорить Агате.

Всё просто пошло по пизде! Я стараюсь полностью погрузиться в дела, уйти в поглощения сторонних фирм с головой, но, блядь, эта самая голова какого-то хуя занята одной, очень охуительно шикарной особой, что выплясывает сейчас на танцполе. Вертит задом так искусно, будто рождена для этого. Изгибы её тела сносят крышу напрочь. Заказываю крепкий алкоголь, потом ещё, и ещё — не берёт, сука! Бля, ну по чему именно она? С мыслями об этой девочке я засыпаю, и с ними же просыпаюсь. Линда уже практически каждую ночь со мной. Старается как может, заглатывает мой далеко не маленький член по самые яйца, а я думаю о другой в этот момент. Женщина, с которой я уже на протяжении полгода, периодически трахаюсь — дочь влиятельного человека. С ним больше Артур пересекается, не я, но мне интересна его дочь, не поэтому. Достаточно умелая женщина. Знает, как удержать мужика за яйца. Если не справляется упругим стройным телом и тугой киской, которую она, явно время от времени подтягивает при помощи пластики, то высосет ртом всё до последней капли. Вчера я впервые отказался от неё. Тупо не захотел, и всё. Я уже, как параноик, искать ходы начал, как вытравить Зайцеву со своей головы, но пока чёт хуйня получается. Не в моих правилах ныть и жаловаться, но буквально вчера вечером набрал брату, рассказал всё как на духу и предложил бредовый план, как ударить по нервам Сергея Зайцева, которого в последнее время сильно что-то оберегать стали. Наиболее значимый вес за Артуром, конечно, но, если объявить войну, по нам с Агатой отрикошетит, и достаточно серьёзно. Мне-то наплевать, само собой. Но куда бы мы ни спрятали Агату, её найдут рано или поздно. Ну или нас с Артуром, если всё-таки хлопнут, а это вполне возможно, Агата, она не выживет без нас. Опять в последнее время замкнулась в себе, компанию сменила почти полностью. Рад ли я этому, да хуй знает. Нет. Скорее нет, потому что не доверяю Дашковой, как я понял, новой подружке моей племянницы. Её папаша, хитрожопая тварь, ищущая всегда и везде сою выгоду. В целом понятно. В мире, где крутятся огромные бабки, по-другому просто нельзя, но везде есть границы, которые необходимо соблюдать, иначе рано или поздно найдётся тот, кому это слишком сильно не понравится, и огромная вероятность того, что в этом случае тебя сокрушат. Агата сейчас дружит как раз таки с Камилой. Дочерью Дашкова. Не знаю, в отца она или нет, но мне крайне не нравится. Что-то очень сильно смущает в ней. — Приведи мне её, Руслан. — сказал брат, когда я о дочери Зайцева ему рассказал. — Хочу посмотреть на создание, которое мозги тебе отравила. — Ты согласен на мой план. — Просто приведи её. Любопытно. Я сам пока не понимаю, что происходит? Себя не узнаю, и от этого злюсь на девчонку, хотя и понимаю её вины ни в чём нет. Головой понимаю, душой, на части порвать готов. Брат, человек рассудительный. Крайне редко делает что-то на спех. Всегда обдумывает решения и смотрит вперёд. Меня часто тормозит, если я начинаю лезть на рожон. — Хорошо. — Ну, чего, напряжённый такой. — молчу, признаться, стыдно, но брат как облупленного меня знает. — Мы посмотрим на неё сначала. Нужно понять, насколько она может быть опасна. В первую очередь для Агаты. — В том то и дело, что со стороны выглядело всё так, что действительно дружат. Я общался кое с кем с их группы. Никто из них не заметил ничего подозрительного. Вообще странно. На эту самую Зайцеву пиздец, какая положительная характеристика. Учится на отлично. Рассудительная, достаточно общительная. Работает в кофейне Симоны уже полтора года и без нареканий. — Симона Браун, которая? Та, у которой уже сеть по городу? — Да, она. — Не трогай пока девчонку. Давай ещё понаблюдаем, и на следующей неделе я вас жду. Сегодня заключил очередную удачную сделку, но в клуб попёрся не отмечать. Просто отвлечься захотелось. Решил, раз на Линду не привстал, стоит найти свежую плоть, а тут на тебе — сюрприз. Выхватил Мирославу взглядом из целой толпы почти моментально, и вот уже на протяжении целого вечера, куда бы она ни переместилась, везде нахожу её. Просто с ходу, и это притом, что одета она не особо примечательно. Коктейльное платьице, как и у многих, не слишком короткое, но всё же стройные ноги выглядят потрясно. Аппетитная грудь скрыта под тонким кружевом. Дешёвое платье, но на ней смотрится дорого. Опрокидываю в себя ещё один стакан коньяка, и выдвигаюсь в сторону танцпола. Парни то и дело трутся вокруг Мирославы, пристраиваются рядом, но тут она не одна. С ней какой-то полу облезлый перец. Старательно делает вид, что представляет из себя что-то, но на лбу написано — задрот. В принципе, вряд ли это видит Зайцева. Налицо смазливый парень, а девушки таких любят. Судя по взгляду, который на меня бросил парень, знает меня он достаточно хорошо. Ухмыляюсь, когда вижу, он делает шаг назад, хотя и понимает: я пришёл за его девушкой. Не уверен, поняла ли это Зайцева. Бросив на меня испуганный взгляд, она посмотрела на парня и попыталась вырвать локоть из моего захвата, но куда ей. Всё как в замедленной съёмке, и в то же время урывками. Я не чувствую сопротивлений девчонки, но вижу, как она трепыхается. Глупая! Она же только заводит меня этим.

Месяц был просто мега позитивным. Во-первых: помимо того, что в конверте была действительно приличная сумма, мне на работе ещё и премию выписали. Вроде как Калинин где-то в знатных кругах, похвалили нашу кофейню, и Симона Генриховна на радостях прямо-таки расщедрилась. Несколько дней, пока проветривалась моя комната, я провела у нашей старосты, Екатерины. Её родители, геологи и уехали в очередную экспедицию, и мы с ней, как истинные заучки, углубились с головой в подготовку к сессии и как результат, сдали её на отлично.

Горечь о том, что мы с Агатой больше не общаемся, пока что не отпускает. Может быть, потому, что я вижу, как сильно она сожалеет о том, что наговорила мне? Только вот попросить прощения ей, видимо, гордыня не позволяет. Да я и не уверена, что мне нужны её извинения.

На самом деле, положа руку на сердце, я даже не заметила, как привязалась к ней, но в то же время сейчас, я только ещё больше убедилась в том, что «Гусь свинье не товарищ» и как бы это не звучало со стороны, мораль совершенно верна.

К счастью, учёба и налаживания собственного быта всё же меня отвлекали.

Комнату в коммуналке, которую мне сдала наша историчка, мне удалось привести в порядок. Спасибо соседям, конечно же. У Нины и Михаила Кох после ремонта остались обои, краска и штукатурка. Михаил Михайлович помог мне выровнять стены и поклеить обои — пусть на каждой стене у меня обои с разным рисунком, но смотрится всё равно хорошо, чисто и уютно.

А ещё мне крупно подфартило с мебелью. В доме напротив был магазин, который не то разорился, не то объявил себя банкротом, в общем, я сильно не углублялась, главное, что успела урвать по дешёвке себе диван, прикроватную тумбу и комод, а посменный стол мне достался от Лизы — старшей дочери Нины и Михаила. Она в этом году окончила школу и поступила учиться в другой город.

Второй курс окончен, и у нас перерыв в учёбе почти два месяца.

Лето, начало отпусков, а это значит, что я начала брать подработки, и у меня снова появились деньги. Конечно, следовало ещё кое-что прикупить, например, посуду, а то у меня одна кастрюля на все случаи жизни и пластиковая тарелка, но я решила повременить, потому как лето, летом, но что-то выдалось оно прохладным, и мне следовала всё же приодеться. К тому же на осень всё разом покупать слишком накладно выйдет, а так потихоньку, кажется, и ничего.

Вообще хлопот было масса, но вместе с тем настроение с каждым днём взлетало только вверх, и мне безумно хотелось петь и танцевать, поэтому, когда Костя предложил сходить с ним в ночной клуб, я сразу же согласилась. Ну а что? Парень он высокий, спортивный, если будет рядом, то никто приставать ко мне не станет. — Ага, как же! Наивная идиотка.

Я ещё и не поскупилась, купила себе обалденное коктейльное платье с кружевом, оно идеально подчёркивало мою фигуру, и, несмотря на то, что за счёт прозрачных тонких узоров, руки, ключицы и значительная часть груди были видны, платье не было пошлым.

Хотя, возможно, это только мне так казалось. Ко мне, то и дело, во время даже самых ритмичных танцев пристраивались молодые люди. Пару раз, на вид даже очень молодые, хотя я и понимаю, что в клуб могут попасть только совершеннолетние.

Морозов отлично справлялся с ролью телохранителя. Как только ко мне приближался кто-то из парней, Костя тут же оттеснял его, чтобы я без стеснения могла двигаться в ритмичном танце.

— Я слышал, и не раз, что ты хорошо танцуешь, но чтобы настолько!.. — улыбаюсь Косте.

— Спасибо! — благодарю за комплимент, сильно напрягая голос, чтобы перекричать музыку.

— Училась где-то?!

— Нет! Просто с детства очень люблю танцевать!

— Ясно!

Морозов смотрит поверх моей головы и замирает. Я не сразу поняла, что произошло, поздновато спохватилась. Только когда Костя испуганно, мельком на меня посмотрел и сделал шаг назад, я повернула голову и впала в ступор.

Руслана Акиева я узнала сразу. Высокий, с чуть отросшей щетиной он выглядел зловеще, устрашающе. Сейчас он был одет в брендовую белую футболку и джинсы. И стоило ему подойти ко мне вплотную, как дурманящий запах хвои и цитрусов ударил мне в ноздри.

Я понять ничего не успела. Сильный захват за локоть, и вот я уже против своей воли, едва ли не галопом бегу через весь танцпол, периодически сталкиваясь с танцующими людьми.

— Пусти! — кричу, но вряд ли он слышит меня сквозь громкую музыку. Дёргаюсь изо всех сил, хочу вырваться из захвата, только сопротивления моего Акиев не замечает.

Пара ступенек вниз, и меня тащат куда-то влево. Узкий коридор чуть тускловатым освещением и поворот на права. Вроде как тут вип-комнаты для особых гостей, насколько я слышала.

Руслан вывел меня через запасной выход и посадил в чёрный мерседес.

Я в тот момент практически ничего не ощущала. Словно меня опустошили.

Судя по тону, водитель уже не первый, и даже не второй раз окликнул меня.

— А?

— По какому вас адресу увезти? — я назвала ему район, улицу и номер дома. Потом ещё подъезд и номер квартиры для чего-то. Ехали мы очень долго, и в то же время я не заметила, как очутилась дома.

Я была явно не в себе. Передвигалась как-то странно. Даже не заметила, как очутилась в ванной, и именно там я, наконец, пришла в себя. Я словно очнулась, вышла из некой прострации, и то благодаря тому, что на меня из бойлера полилась уже совсем ледяная вода.

Обхватив колени руками, я дрожала от холода, но всё равно не желала выбираться из-под воды.

Стуча зубами, я вспоминала то, что произошло со мной в клубе.

Руслан Акиев. Такой взрослый, такой опасный, и это видно просто, даже внешне.

Я так дерзко отвечала ему. Прямым взглядом в глаза смотреть не боялась. Как вообще возможно такое?

Его бездушный взгляд внушает ужас. Его мощное, проработанное тело могло по той самой стенке, к которой он прижимал меня, просто размазать. Его сильные руки, которыми он, сначала грубо, потом едва ли не бережно обнимал. А ведь мог с лёгкостью прихлопнуть меня.

Он был пьян. Может, и вовсе Руслан меня перепутал с кем-то?

Да нет!

Руслан явно не до такой степени был пьян. От него пахло алкоголем и дорогими сигаретами, но запах не вызывал у меня отвращения, напротив, дурманил, заставлял потерять голову.

Он целовал меня.

Зачем?

Я же так отчётливо видела ненависть в его взгляде. Ненависть, презрение, злость.

Откуда во мне столько смелости, столько дерзости было откуда?

Я двинулась, не иначе. — От собственных размышлений мне становится нехорошо.

Мышка рычала на льва. С вызовом смотрела, усмехалась. — Дура!

А если бы он ответил? Если бы посчитал мой выпад — к тому же не один — за оскорбление.

Он же просто махом руки голову с плеч снести мне мог.

“Вспышка”

Мы с Костей подходим к барной стойке, он заказывает нам по коктейлю. Я прошу безалкогольный, — Костя едва заметно морщит нос.

Я отворачиваюсь на какое-то время, смотрю в сторону танцпола, на танцующих людей. Повернувшись, улавливаю как Морозов, всего на мгновение над моим бокалом руку задержал — показалось. — Подумала я.

Потом музыка и танцы.

Ритмы музыки управляли мной, качали на своих волнах. Костя несколько раз подходил непозволительно близко. Немного более откровенней. Чем следовало бы: он касался едва ли не каждого изгиба моего тела. Он задевал грудь, попу.

Я не чувствовала никакого возбуждения. Ничего, кроме лёгкости. Но не это меня насторожило сейчас. Я не была против. Я позволила. Да, отошла в сторону, но даже замечание ему не сделала. Напротив, искренне улыбнулась парню.

Это воспоминание заставляет меня уже окончательно прийти в себя.

Выключив воду, встаю на непослушные ноги, что так и норовят снова подогнуться, но я справляюсь. Выпрямившись, тянусь за полотенцем. Укутываюсь в него, выбираюсь из ванной, ногами становлюсь на мягкий коврик.

Время позднее, и соседи давно уже спят.

Стараясь сильно не шуметь. Тихо, тихо, на цыпочках, чтобы никого не разбудить, пробираюсь к своей комнате.

Несмотря на то что время уже довольно позднее. Три тридцать ночи — я набираю номер Морозова. К тому же у меня куча пропущенных от него.

— Мирка, слава богу ты…

— Что ты подсыпал мне в бокал? — перебиваю парня резким вопросом.

— Мир, успокойся…

— Я спокойна! — рычу сквозь сомкнутые зубы. Я сейчас очень спокойна, настолько, что, если бы Костя рядом был, не просто бы морду ему расцарапала, хребет бы перегрызла.

— Это «Лаприка»

— Что? — я с дивана чуть не свалилась. Пришлось привстать и сесть поудобнее. — Что за «Лаприка»? Какого хрена, Костя? Ты мне наркоту подсунул?

— Ты ебанулась, что ли? Какую ещё наркоту? Этот препарат вызывает лёгкую эйфорию, и не более. Ну если с дозой не переборщить.

— С дозой всё-таки. — ловлю эту сволочь на слове.

— Остынь, детка. — ярость бушует во мне настолько сильно, что у меня голова идёт кругом. Я не сразу нашла, что ответить на его «детка». — Ты же в последнее время, как белка в колесе. Напряжённая, дёрганая. Я хотел, чтобы ты отдохнула. Расслабилась. От алкоголя ты отказалась, вот я и решил…

— Решил, значит. А что, если бы я после всё же выпила алкоголь?

— Я бы не дал тебе. Я знаю о последствиях.

— Какой же ты кретин, Морозов.

— Хорошо. Согласен. Я кретин, придурок дебил. Мира, давай не будем с тобой ругаться. Лучше скажи, что тебе Кай сделал? — от упоминания про Акиева, по коже снова пронёсся озноб. — Я волновался за тебя.

Я была в жуткой растерянности. Костя только что признался мне в том, что подсыпал мне запрещённый препарат, и, судя по тому, как он спокойно съехал с темы, он действительно не видит в этом ничего особенного.

— Расслабилась, я с ним, Костик. Расслабилась!

— В смысле? — звучит вопрос через паузу. — Ты хочешь сказать… — голос парня стал тише. Мне даже на мгновение показалось, что ему больно услышать от меня подобное, но мне сейчас совершенно плевать. Я бросила трубку, а потом и вовсе выключила телефон.

У меня очень сильно разболелась голова. Наверное, это оттого, что слишком много эмоций я пережила за этот вечер. Боль была практически нестерпимой, я хотела выпить обезболивающее, но побоялась, потому что не знала, как оно подействует на меня. Всё-таки «Лаприка», психотропный препарат и продаётся строго по рецепту. Знаю, потому что его принимал сын тёти Розы. У Жени была немного неустойчивая психика, и ему прописывали этот препарат.

Я проспала до самого обеда.

Проснувшись, поняла, что головная боль совсем немного поутихла, но не прошла полностью. Поэтому, сходив в туалет и попив воды, я решила ещё немного полежать, но в итоге снова уснула.

Наверное, я себя переоценила.

Две с половиной недели я работала без выходных. Причём не просто без выходных, в полную смену, наравне с остальными.

Из-за учёбы я работала во второй половине дня, когда наплыв уже не такой большой. Дело в том, что рядом с нашим кафетерием два бизнес-центра, частная контора и налоговая служба, соответственно, по будням отбоя от клиентов нет. Но, как правило, во второй половине дня наплыв клиентов уже не такой большой, нагрузка меньше, и вот за последние две недели я, оказывается дико устала, от этого, и проспала я больше суток.

______

Друзья, я прошу прощения за простой, с продами. Очень много всего навалилось. Экзамены у меня. Комиссия в школу. Первый раз в первый класс, и мы как слепые котята. Плюс у меня сломался ноутбук, и я, привыкаю к новой технике.

Пока ещё немного, буду плавать с продами, но постараюсь такого большого перерыва больше не делать.

— Мирослава. Столики угловые не забудь протереть. — едва ли не рычит на меня администратор.

— Хорошо, Тая. — спокойно отвечаю, немного страшась, что она вновь взорвётся.

У нашего главного админа, очевидно, пмс, поэтому не пытаюсь перечить, тем более говорить о том, что я их уже протирала. Молча, вооружившись тряпкой и спец раствором, иду заново намывать столы.

Рабочий день сегодня короткий. Воскресенье народу не слишком много поэтому мы только до четырёх.

— Мира!

— Да, Алён. — поворачиваюсь к своей новой напарнице лицом, жду пока она подойдёт ближе и скажет что хотела.

— Таисия меня отпустила, ты справишься без меня?

— Да, должна вроде. — улыбаюсь девушке. Вообще Алёна, она какая-то немного странная, хотя возможно, мы просто к ней пока ещё не привыкли.

— Я побегу тогда, меня Демид должен встретить. Он очень не любит ждать.

Я уже не в первый раз слышу о неком Демиде. Когда Алёна о нём говорит, вся сжимается.

На самом деле странная реакция, потому что как мы понимаем — Демид, её парень.

— Алёна, если тебя отпустила Таисия, то всё хорошо. Не переживай, я справлюсь. До закрытия всего ничего, и если будут клиенты, то максимом кофе с собой и пару булочек. — говорю поворачиваясь обратно к столику, на девушку уже не смотрю. — Иди, я справлюсь.

— Спасибо — едва слышно пролепетала девушка, и торопливым шагом направилась обратно на кухню, оттуда она выйдет через служебный вход.

Время совсем не позднее, и погода такая чудесная.

Лето по прежнему нас не балует хорошей погодой, а сегодня едва ли не один из первых теплых дней, поэтому я намереваюсь немного пройтись по набережной. Просто прогуляться.

В голове перебираю варианты кому могу позвонить. Кто из знакомых мог бы составить мне компанию?

Катерина уехала в отпуск со своими родителями, и вернётся только в конце недели. Кстати, на удивление я крепко сдружилась с нашей старостой. Мы как-то не заметно сблизились, начали созваниваться друг с другом, хотя возможно, это потому, что, не может наша заучка совсем без занятий. Она всё время о чём-то спрашивает, нарывает какую-то информацию, сложные запутанные дела, несправедливо вынесенные приговоры. И всё это обсуждает со мной

В целом, я тоже так поступаю. Мне безумно нравится профессия, которую я для себя выбрала, и с каждым днём я только лишь сильнее убеждаюсь в правильности своего выбора.

Я довольно часто размышляю над тем, куда в первую очередь постараюсь устроиться на работу. Разумеется, я понимаю, изначально придётся поработать на государственной службе. Но потом, когда наберусь немного опыта, обязательно займусь частной практикой.

Я очень этого хочу. У меня есть цель и к ней я стремлюсь день за днём штудируя кодекс.

Сейчас у нас с папой нет своего дома. Он сгорел дотла, восемь лет назад. Счастье, что в нём никого не было. Мама умерла, когда мне было семь. Папа в тюрьме, а я жила у тётки.

Скоро папу освободят, и я очень хочу, чтобы к этому времени у меня уже что-то было своё. Если даже не собственное жильё — всё же нужно быть реалистом, я понимаю, что быстро на квартиру я не заработаю себе, но на хорошую съёмную квартиру, куда бы я смогла пригласить отца, я всё же рассчитываю.

Мой папа очень добрый, он такой большой, такой сильный, вот прям как тот медведь из мультика. Большой, с виду суровый, но внутри очень добрый.

Я очень жду его возвращения. Я наконец буду не одна и чувствовать защиту буду. Позволю себе быть маленькой девочкой, ну хотя бы иногда.

Ни за что не поверю, что он совершил то, в чём его обвиняют.

Много ему навешали уже в СИЗО. Дополнительно три статьи непонятно откуда взялись и одна абсурднее другой.

Не хочу думать о том каким способом папа подписал признательные показания. Сердце рвётся на части от мысли, что ему было больно.

Трясу головой, желая прогнать дурные мысли, что снова лезли в мою голову. Уж лучше думать об учёбе, или о том, кому позвонить, кого позвать на прогулку.

Снова перебираю в голове, разные варианты. Мельком вспоминаю «Морозова» — но само собой к чёрту этого придурка.

Он пытался мне позвонить. Несколько раз присылал сообщение, я не то, что не отвечала, даже не смотрела их. И в конце концов, бросила его номер в чёрный список.

Агата, Агата, Агата.

Она практически не выходит у меня из головы. Я уже совсем не злюсь на неё. Понимаю, что дружить мы больше никогда не будем. Мы слишком разные, но всё же я за неё волнуюсь.

Понимаю, что не должна даже думать о ней, не должна переживать за её эмоциональное, вечно подавленное состояние, но почему-то пока не получается.

К тому же, Агата стала очень тесно дружить с Камиллой, и мне так это не нравится! Не нравится, потому что именно в их компании сейчас Селиванов. В общей группе дискорда, где исключительно наш курс кто-то написал, что вроде как Селиванов с Агатой встречаются.

Сложно сказать, какие чувства я испытала в тот момент, но совершенно точно, что-то почувствовала. Даже пошла, заварила себечай с ромашкой, подышала его ароматом, сделала несколько глотков и решила, что не моё это дело.

В конце концов, Акиева взрослая девчонка. Через неделю ей исполнится девятнадцать, у нас с ней разница полтора года.

Я пропустила год учёбы в школе, поэтому немного старше своих сокурсников.

Со стороны кухни доносились крики Таисии, она возмущалась на Тимофея, кажется, он снова переставил местами продукты в холодильнике.

Вообще, не понимаю, чего она вмешивается? На мой взгляд это вполне логично, что Тим ставит всё так, как ему удобно. Но лезть даже и не думаю. Пусть разбираются сами.

Убрав последний столик, ставлю ровно стулья и разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.

— Аа! — громко вскрикнула, при этом с перепугу ещё и подскочила на месте.

Очевидно, я настолько глубоко погрузилась в собственные размышления, что не услышала звон колокольчиков, висящих над дверью. Я сделала шаг назад. Неосознанно. Это скорее рефлекс.

— Что вам нужно? — дрожащим голосом задаю вопрос.

— Это вместо, здравствуйте? — Кай ухмыльнулся, окинул меня беглым взглядом и ледяным до дрожи голосом приказал. — На выход!

Я настолько растерялась, что и не сразу нашлась с ответом. Я стояла как вкопанная. Широко распахнув глаза, смотрела на высокого широкоплечего мужчину, одетого в джинсы, чёрную футболку и такого же цвета кроссовки. Даже несмотря на то, что, казалось бы, ничего в его вещах необычного нет, но в то же время та же самая футболка смотрелась на этом мужчине невероятно дорого.

Хотя о чём это я? Вряд ли же он покупал её себе на какой-нибудь барахолке? Он, наверное, и не знает, где у нас находится магазины с недорогой одеждой.

— Что значит на выход? У меня ещё смена не закончилась. — мне хотелось сказать это твёрдо, но у меня не получилось. Просто мямленье какое-то.

Я сделала вдох. Постаралась взять себя в руки и уже следующую фразу произнесла более уверенно.

— Никуда я с вами идти не собираюсь. Не пойду я. — далее произошло то, чего я никак не ожидала. Руслан, совершенно не церемонясь, схватил меня под локоть и просто волоком потащил к выходу.

Я настолько растерялась, что и слова вымолвить не успела, просто ступор какой-то.

Хотя какой ступор?

Ногами же я как-то перебираю?

Сумка, телефон, сменная обувь. Всё осталось в кофейне. Открыв дверь огромного внедорожника, Акиев буквально забросил меня на переднее пассажирское сиденье и захлопнул за мной дверь.

Вроде всё как в замедленной съёмки и в то же время невероятно быстро. Я попыталась открыть дверь, но растяпа, не сразу сообразила, где же эта чёртова ручка. пока нащупала, Кай уже был в салоне автомобиля и просто заблокировал все двери.

Выпусти меня! — не сказать, что я паниковала не убьёт же он меня? По крайней мере, не должен. Просто у него была куча возможностей, и он этого не сделал. Вот только куда он меня везёт?

А если он хочет продолжить то, что начал в клубе?

Да, нет!

Тогда он был пьян, сейчас абсолютно трезвый, при этом очень спокоен. С виду по крайней мере.

Господи, что вообще происходит?

— Куда ты меня везёшь, что происходит? — Руслан не ответил, остановившись на светофоре, он лишь посмотрел на меня настолько пустым, до дрожи ледяным взглядом, что внутренние я вся сжалась.

Мысли сумбурно сменяли друг друга. Поняв, что от Кая я не дождусь ответа, решила отвлечь себя другими мыслями. Тут же подумала о том, что в зале никого нет. Единственное, что успокаивало, — Тая обязательно выйдет проверить, всё ли в порядке. У неё ключи от кафетерия, именно она его и закроет.

Но вообще, конечно, «здорово»! Здоровый бугай везёт меня непонятно куда, неизвестно, что хочет со мной сделать, а я думаю о том. — А не украдёт ли у меня кто-нибудь печенюшки с барной стойки?

Идиотка!

Прошло какое-то время и напряжение внутри меня только нарастало. Особенно остро я это ощутила в тот момент, когда поняла, что мы едем на выезд из города.

— Пожалуйста, скажи, куда ты меня везёшь?

— На смотрины.

— Что?

— Слышишь плохо?

— На какие ещё смотрины? Руслан, если ты не заметил, я в рабочей форме и в балетках. Мои вещи остались на работе, пожалуйста, верни меня обратно.

— Обязательно! — то, как сказал это Руслан, заставила меня снова замолчать. В его тоне точно не было никакой угрозы, скорее безразличия, или даже презрение. Такое ощущение, что ему крайне неприятно находиться со мной в тесном пространстве.

Да ну, бред!

Зачем бы он тогда меня сажал в свою машину?

Светофоры, как по заказу, горели практически везде, только зелёным, и пробок не было совсем. Поэтому уже через минут сорок мы полностью выехали из города.

Это трасса мне не знакома. Впрочем, с неё мы достаточно быстро свернули и поехали едва ли не по бездорожью. Изначально в автомобиле были открыты окна, но пыль, поднимающаяся из-под колёс, начала лететь в салон. Руслан закрыл окна и включил кондиционер в машине.

Внутренний мандраж ощутимо бил по нервам. Я понимала, что так нельзя: если позволю панике овладеть собой, потеряю контроль, не смогу рационально мыслить, именно поэтому, делая медленные, глубокие вдохи. Я лишь озиралась по сторонам.

Странное место. Сначала я думала, что мы въехали в какой-то посёлок. Впрочем, так и было, но этот посёлок, он, какой-то совсем не современный, что ли? Слишком простые дома, с небольшими окнами побелены известью. Некоторые и вовсе обшарпанные, до самой глины. Деревянные, покосившиеся заборы, и во дворах висит бельё, значит, здесь тут точно кто-то живёт.

Мы проехали по центральной улице и двинулись вперёд. Снова по бездорожью. Ехали уже не слишком долго, где-то от пяти до десяти километров всего проехали. Я всматривалась в даль пока не увидела длинное здание с высоким забором, что стояло практически у самой кромки леса.

— Это колония! — произнесла как только мы остановились около серого здания с решётками на маленьких окнах. — Это же колония? — уточнила всё же. Я в полнейшей растерянности зачем мы здесь?

В голове мелькают новые мысли. Может он, меня к папе привёз? Папа же как раз, где-то в километрах ста от города отбывает наказание, а именно такое расстояние мы проехали — плюс, минус.

Мне становится ещё более не по себе. Вот прям до зубного скрежета меня волнует то, для чего мы здесь?

Акиев вышел из машины, быстро подошёл к моей двери и открыл её.

— Выходи.

Ну не ждать же мне, пока он выволочет меня силой? Аккуратно наступив на выступ, спрыгиваю вниз, на песчаную дорогу.

Невидимые острые иголки вонзаются в моё тело, ноги налиты свинцом.

Я не хочу идти, но и оставаться одной в этой самом месте мне совершенно не хочется.

Руслан кому-то позвонил, что-то коротко сказал, из-за волнения усилился гул в ушах, и я не услышала, что именно.

У железных ворот, что, по всей видимости, открыли специально для нас, Кай остановился, пропустил меня вперёд, едва уловимо коснулся моей спины, как бы подталкивая, чтобы шла быстрее.

— Ты же не оставишь меня здесь? — этот вопрос сорвался с моих губ слишком быстро. Я его и осмыслить толком даже не успела.

— Посмотрим на твоё поведение. — снова его усмешка.

Рада, что ему весело, а мне вот совсем как-то не айс.

Мне становится чуточку легче, когда я вижу женщину в годах и пусть она выглядит достаточно сурово, всё равно, как будто даже немного легче становится. Вот только совсем ненадолго.

— О какие люди! — женщина улыбалась Руслану вполне искренне. — Давненько не видели тебя, Кай. Наконец, решил навестить брата?

Сердце ухает куда-то в пятки. Только не это, пожалуйста, пусть это будет просто сон…

То, что произошло с детьми Артура Акиева, конечно, ужасно, и здесь не может быть никаких оправданий. Я это понимаю, но всё же не устаю повторять и себе: прежде всего — это был несчастный случай!

Мне плевать, кто и что думает на этот счёт на самом деле. Только предательское чувство вины изнутри сжирает меня. Уверена, папа испытывает то же самое. Варится в этом аду, и это для него куда большее наказание, чем лишение свободы.

Я столько раз говорила себе, что не должна думать об этом.

Но почему же тогда мне так стыдно сейчас показываться на глаза Артуру?

Я взрослая девушка, но при этом дочь человека, который лишил жизни сразу двоих, совсем ещё маленьких детей!

Тётя Роза говорила, мальчикам было где-то по три года. Весёлые, озорные близнецы.

Поле, где собирали урожай пшеницы — в тот год она была на редкость высокой. Там действительно было, невозможно увидеть детей.

Комбайн, которым управлял мой папа, достаточно громоздкая машина. Да и откуда папе было знать, что посреди огромного поля в густо посеянной пшенице, могут играть дети?

Тётка рассказывала это всё будучи в пьяном угаре. Я понимала, половина из того, что она говорила, выдумка. Ну, например, хотя бы потому что папа не мог не остановиться, раз уж стекло забрызгало кровью. А ещё папа не был алкоголиком. Если он хотел выпить, то делал это дома, по праздникам и под хорошую закуску, а не прямо в комбайне. Но это злые языки всё навыдумывали, и те кто хорошо знали папу, не поверили в это.

Меня начинает бить крупная дрожь, ведь я в своей голове, так чётко сейчас слышу голос своей тётки.

Я словно в первый раз слышу причину, по которой мой папа не на свободе.

Я знаю, что тётя Роза недолюбливала моего отца. Видите ли в молодости он на ней должен был жениться, но потом познакомился с мамой. Маму тётя Роза ненавидела ещё больше. Она не раз мне говорила, моя мама, как старшая сестра, должна была отказаться от папы, чтобы он никому не достался. Только мама не разделяла мнение моей тёти. Может быть, по этой причине моя родная тётя отыгрывалась на мне, весь период пока я жила с ней.

Я не слышала о чём говорил Руслан с женщиной, что работала здесь надзирателем. Вместо слов, гул в ушах.

Мне было настолько нехорошо. Кровь отхлынула от лица, кожа стала белой и руки подрагивали.

С трудом передвигая ноги я шла вперёд. Я даже не чувствовала, Руслан просто положил мне руку на локоть, или волоком тащит меня? Всё-таки, наверное, второе.

Где-то в глубине сознания и я слышу свой собственный голос “Мира, очнись, приди в себя. Тебе нужна ясная голова”!

Ещё пока плохо соображая, я начала делать медленные глубокие вдохи и наконец почувствовала запах.

Очень сильно пахло сыростью. Вслед за обонянием и зрение прояснилось. Ушла пелена с глаз.

Серые стены, решётки, стены, решётки. Клацанье тяжёлых замков. Я даже не поняла, в какой момент, правой рукой вцепилась в рукав Кая. Он пытался отдёрнуть руку, но я настолько крепко держалась за манжету пиджака, что взрослый мужчина не сразу справился со мной.

Хотя, возможно, он просто не хотел делать мне больно. Я так решила, потому что, перехватив мою руку за запястье, Кай большим пальцем надавил на мою ладонь, не слишком сильно, но достаточно ощутимо. От этого мои пальцы сами с собой разжались.

Сложно описать то, что я увидела в глазах Руслана. Не насмешку. В этот раз что-то иное.

Его взгляд стал более тяжёлый, угрожающий, но в то же время не такой пугающий, как, например в первый день нашего с ним знакомства.

Блуждая по узким коридорам, мы попали в другую часть здания. Изначально я подумала — возможно, тут кабинеты начальников, но потом поняла, что это не так. Тут всего-то две двери.

Этот коридор чуть шире предыдущих. Стены окрашены в приятный голубой цвет, потолок белоснежный, на полу вполне себе приличный ламинат.

Резкий контраст даже немного выбивает из равновесия. Мне даже приходится напомнить себе, что мы действительно находимся в колонии, причём не общего, а самого настоящего, строгого режима.

Тут даже воздух другой. Более сухой и пахнет тут моющими средствами, а ещё, совсем немного, каким-то цветочным ароматом.

Только сейчас я поняла, что по этому коридору, мы уже идём одни с Русланом. Женщина-конвоир осталась за массивной железной дверью.

Кстати, я немного ошиблась. Дверей не две, а три, просто третья, она немного в углублении стены и чуть поуже предыдущих двух.

Короткий стук и не дожидаясь приглашения, Руслан толкает дверь. Моё сердце замирает.

Страх сковывает мышцы, кровь застывает в венах, и по коже проносится озноб. Я не могу пошевелиться. Кай что-то произнёс, не то матерился, или просто возмутился чем-то. Как я только не упала, когда он подтолкнул меня в спину. Уже в самый последний момент опомнилась, поняла, что нужно переставлять ноги.

В комнате приглушён свет.

Тут нет окон. И эта комната выглядит как чистый, но при этом довольно бюджетный кабинет.

До пола, примерно до середины, стены, окрашены в тёмно-зелёный цвет. Верхняя часть стены, опять же просто побелена. Большой деревянный стол посреди комнаты, две скамьи по обе стороны от стола. В общем-то, и всё, — а нет. В углу стоит стул. Самый обыкновенный, офисный стул чёрного цвета с металлическими ножками.

Не знаю, почему именно интерьер комнаты я отметила в первую очередь? Возможно, хотелось дать себе ещё пару мгновений спокойствия, ведь когда я посмотрела на огромного как скала мужчину, который, казалось, заполнял абсолютно всё пространство этой комнаты. Я снова замерла.

Взгляд чёрных глаз не просто пугал, он вгонял в панику. Дыхание перехватило, я не могла сделать ни единого вдоха. Я никогда не испытывала такого страха перед мужчиной. В голове даже мелькнула мысль, что он запросто может убить меня вот прямо здесь, в этой самой комнате, лишить меня жизни. Отомстить моему отцу за смерть своих детей.

Боль Артура Акиева не стала меньше с годами. Сложно объяснить, как я это поняла, возможно, это отражали его совершенно пустые глаза.

Этот мужчина абсолютно ничего не боится. Весь мир лежит у его ног, и вообще странно, почему он здесь? Всего одно слово, щелчок пальцами, и он на свободе.

Артур совершенно не похож на “седельца”. Слишком лощён для этих мест.

У мужчины хорошо развита мускулатура, и это точно не от тяжёлого физического труда. Его руки тоже кажутся, — нет, не то чтобы прямо намеренно ухоженными, но я хорошо помню руки папы. Грубые ладони в мозолях от постоянного труда.

Ещё, у Артура ухоженная борода. Она не слишком длинная, больше, наверное, на хорошо отросшую щетину похожа. В ней есть немного седины, но Артур не выглядит старым. Даже зрелым его сложно назвать. на вид ему лет сорок пять, но Агата как-то говорила мне, что она ранний ребёнок, значит ему около сорока должно быть. А ещё Артур одет в чёрные джинсы, такого же цвета рубашку, кроссовки. Разумеется всё это дорогой бренд.

Мы стояли и смотрели друг на друга не меньше пяти минут. Он молча сверлил меня взглядом, этим пригвождал к месту слонов, безмолвно повелевая мне замереть.

Я же как испуганная зверюшка, широко распахнув глаза дрожала от страха.

— Сука, она копия отца. — я вздрогнула всем телом услышав хрипловатый, властный голос мужчины, в котором был слышен сплошной металл.

— Ну, не скажи. Как минимум сиськи матери. — от слышанного, против воли скривила губы. Руслан не смеет ничего говорить о моей маме! Тем более таким тоном.

Напряжение возросло до предела. Голова закружилась, и мне казалось, если диалог в подобном контексте продолжится, если эти двое сейчас начнут плохо говорить о моих родителях, я грохнусь в обморок.

Но ничего подобного не произошло. Руслан подошёл к своему брату, пожал ему руку, всего на мгновение грубые черты лица мужчины с заметно отросшей щетиной смягчились, затем он снова перевёл взгляд на меня, и взгляд Артура стал прежним.

— Раздевайся. — наверное от страха я даже не сразу поняла, что этот приказ отдали мне.

Артур смотрел на меня как на пустое место, но при этом разглядывал. Взглядом прошёлся по груди, она у меня почти третьего размера и на моей хрупкой фигуре смотрится довольно объёмной. Затем его взгляд прошёлся и по моим покатым бёдрам. Я рефлекторно свела ноги и даже не сразу обратила внимание, лишь едва заметно приподнявшийся уголок губ Артура, указал мне на это.

— Мирослава, ты действительно плохо слышишь? — а вот сейчас голос Руслана, разумеется, на фоне тембра Артура, казался мне совершенно спокойным, размеренным. Мне даже на мгновение удалось прийти в себя. Сделать вдох. Правда, получилось очень шумно, оказывается я всё это время не дышала, или же если и дышала, то значительно экономя кислород.

Я по-прежнему стою неподвижно. Смотрю теперь на Руслана, неосознанно ищу в нём защиту, голова кружится, перед глазами туман.

Кай подходит ко мне, берёт за предплечье и тянет вперёд. Он ставит меня перед своим братом. Я смотрю на то, как вздымается его грудная клетка. Выше взгляд поднять я просто не в силах.

Руслан стоит позади меня. Он убирает мои волосы назад, а в следующую минуту и вовсе тянет с них резинку.

Я даже боли не чувствую, хотя знаю, что достаточно туго затянула конский хвост.

Длинные русые волосы рассыпаются по моим плечам. Я по-прежнему не шевелюсь, всё так же боюсь, но ровно до того момента, как слышу треск ткани.

Я словно из глубины вынырнула. Из моего рта вылетел гортанный звук. Сама не знаю, как получилось, но я вывернулась из сцепки рук Кая. Руками обхватила себя в попытке прикрыться. Артур разорвал на мне блузку.

По взгляду мужчин я поняла, что они не ожидали от меня этого. Руслан даже растеряно, в то же время не без удивления посмотрел на свои ладони, в которых больше нет моих плеч.

— Не прикасайтесь ко мне! — голос дрожал, причём очень сильно. Я это понимала, но я живой им не дамся.

— Сюда подошла! — снова приказ Артура, причём я, понимаю, что сейчас совершаю самую большую глупость в своей жизни. Я намерена перечить. Я не сдамся, не позволю.

— Нет! — взгляд мужчин становится ещё более тяжёлым. Причём у обоих он практически одинаковый.

Движение Артура не выдаёт и капли волнения или злости. Подойдя к столу, он достаёт из пачки сигарету, подкуривает её, делает глубокую затяжку. А потом снова поднимает на меня свой тяжёлый взгляд.

— Подойди. — а вот теперь шутки точно кончились. Не хочу приближаться. Мне до чёртиков страшно, но вот глядя в глаза Артура, я чётко улавливаю: если не подчиняюсь — пожалею об этом.

Мне плевать на себя. Мне всё равно что будет со мной если я не подчинюсь, но папа…

Мы одни друг у друга.

Папа до безумия любил маму, и я знаю, он пережил её смерть только потому, что у папы осталась я. Мы не переписываемся лично, ему запрещено общение с внешним миром, посылки дважды в год. Этим занимается Лев Андреевич. Через хорошего знакомого он добивается и встречи с папой, приносит ему мои фотографии, я лично делаю их для него, а потом Галицкий рассказывает мне, как дела у моего папы. Разумеется, врёт что у него всё хорошо, а я, делаю вид, что верю.

Мне, буквально ломать себя приходится. Я не знаю, в какой колонии отбывает срок мой отец, а что, если именно здесь? А что, если Артур что-нибудь сделает моему папе?

От напряжения гудит спина. Ноги не сгибаются в коленях, я как на палках, медленно начинаю движение вперёд.

Страх сковывает мышцы. В ушах гул, голова совершенно ничего не соображает. Останавливаюсь примерно в полуметре от Артура, Руслан стоит чуть в стороне, но всё же рядом. Какое-то время мужчины испытывающе смотрят на меня.

На Руслана я не смотрю. Мой взгляд прикован пристальным совершенно бездушно глаза Артура.

Он смотрит на меня как на пустое место, и при этом я вижу в глазах его презрение. Мне кажется я ему омерзительна.

Взгляд, практически чёрных глаз, становится ещё более мрачными, не знаю как, но я понимаю, что должна приблизиться ещё хотя бы на шаг.

Я играю с огнём.

Испытываю терпение мужчин для которых я ничто, дочь их врага, ахиллесова пята своего отца, и не воспользуются этим шансом Акиевы, просто не смогут.

Почему я только сейчас это осознала? Почему только сейчас поняла, что, как только Руслан впервые выгнал меня из своего дома, я не должна была больше никоим образом попадаться ему на глаза?

Сейчас не хочу искать себе оправдания. Хочу закрыться в своей комнате, — да-да, в той самой кладовой, где не было окна. Куда помещалась только лишь односпальная кровать и почти наполовину распиленная тумбочка, которая, на протяжении всех десяти лет, пока я жила со своей тёткой, служила мне письменным столом.

Как же было неудобно делать уроки, как же болела моя спина. Кстати говоря, уже сейчас у меня имеются некоторые проблемы со спиною, к счастью, пока решаемые, но денег на массажистов у меня всё равно нет. Поэтому, возможно, если я в ближайшее время ей не займусь, то уже к тридцати годам, если не раньше, меня ждут куда более глобальные проблемы.

Кстати говоря, возможно, именно поэтому сейчас от напряжения, она так сильно болит у меня.

Под действием гипнотизирующего взгляда Артура, я приблизилась к нему даже ближе чем хотела.

Жёсткие пальцы огромной руки до боли стиснули подбородок. Артур, таким образом, очевидно, решил не давать мне возможности отвести взгляд.

— Я тебе пацан, чтобы повторять дважды? — вопрос не требующий ответа. — Я сказал, ты исполнила! — сглатывая вязкую слюну, что не позволяет сделать даже вдоха. Паника постепенно набирает обороты и дрожь в теле, унять, совершенно не получается.

Теперь я уже сама не могу оторвать взгляд от глаз Артура. Паника накрыла с головой, я очень плохо соображаю, а правильно будет сказать, не соображаю совсем ничего. Особенно острая я это поняла в тот момент когда почувствовала руку Артура на левой груди. Своей огромной рукой и он полностью накрыл полушария и сейчас моя грудная клетка вздымается даже слишком высоко. Делаю глубокие рваные вдохи от страха.

Сначала я подумала что, Артур решил меня полапать, но всё же поняла чуть позднее, он считает удары моего сердца. Их слишком много. Сердце бьётся гулко и очень-очень быстро.

— Руслан, уведи её в другую комнату. — Неожиданно пробасил Артур.

Я растерялась так, что не сразу поняла, когда Руслан взял меня за предплечье. Он подвёл к двери, открыл её и мы снова оказались в коридоре. Всего пара шагов и Кай открывает другую дверь, заводит меня внутрь.

— Посиди тут. — строго произносит, и тут же уходит.

Я снова ничего не понимаю.

Небольшая комната, удобный мягкий диван серо-голубого цвета на мягкой боковине лежит аккуратно сложенный плед. Четыре декоративные подушки лежат аккуратно вдоль спинки, напротив стоит длинная тумба и большой плазменный телевизор. Также в комнате имелся небольшой стеклянный столик, на нём лежат сигареты.

Какое-то время я боялась шелохнуться. Очень странные ощущения, внутри полнейшая неразбериха.

Это точно тюрьма? Артур тут живёт, тут повсюду только его запах.

—-

Мизерная глава, но постараюсь дать главу от Артура почти следом.

Артур:

С утра выпала честь разговаривать с начальником калории. — Ебал я в рот такие задушевные разговоры, конечно.

Жирный гавнюк, решил, что может диктовать мне условия. Да хер он угадал! Уже позвонил куда нужно, завтра же снимут этог о чёрта с должности.

Настроения никакого. Накануне, поверенный ещё сообщил о том, что Агата с мутным парнем начала встречаться. Скользкий, достаточно тип, вроде и понятно, вокруг него крутятся шестёрки Пашота. Скорее всего и он сам является одним из них. Но блядь, прямых доказательств у меня нет.

Не хочется подключать кого-то со стороны, в отношении дочери проколов быть не должно, поэтому вызвал к себе Руслана. Пусть сам лично всё проверит и проконтролирует.

Ожидаемо, брат приехал с дочуркой, ублюдка, Зайцева.

Об их прибытии мне сообщили сразу же как они подъехали к колонии.

Я, даже, немного, напрягся, почему-то стал представлять себе эту девчонку, стал гадать как она выглядит, похоже ли на своего отца? Мне не хуя не нравилось то, как Руслан говорил о ней. Да я понимаю, однозначно, он просто на член натянуть её хочет, но блядь, с какого именно её то?

Чего-чего, а внимания от женской половины у брата всегда было предостаточно, даже ухаживать ни за кем не нужно, пальцем ткнул, и она, уже стоя на коленях, наяривает его член.

В целом, и у меня дела обстоят также, с единственным исключением, его, сучки боятся через одну, меня же бояться абсолютно все бабы. Рада, разве только что не боится, и то скорее уже просто привыкла. Девчонка, умница, что говорить. Своё дело знает. Старательно обрабатывает мои яйца, уезжает отсюда опустошив меня до последней капли. После неё уверенные полторы-две недели могу спокойно заниматься делами, не думать о сексе вообще. Если сильно занят, в принципе ещё столько же держусь, вполне без раздражения и тем более срывов, но потом всё равно либо её вызываю, либо ещё кого-то из девочек, если есть, конечно, настроение смотреть на эти истерики до и вовремя секса.

Ожидая, пока Руслан доведёт до меня девчонку, завершал дела не только по бизнесу, но и следил за установкой камер, зайцев должен увидеть дочурку со всех ракурсов. Сделаю ему первоклассную нарезку. Самые впечатляющие моменты зафиксирую и отправлю ему.

Щелчок замка, и вот я уже слышу шаги брата. Знаю, девка приехала с ним, но её каблуков почему-то не слышу, впрочем, как только дверь открывается и я вижу её, понимаю, почему не расслышал шагов.

Первое, на что обратил внимание, стройные ноги. Размер ступни, 36–35 не больше. Чёрные балетки, капроновые колготки, юбка начинается от самых колен, скрывает шикарные бёдра. Тонкая талия, бюст, — уверенная троечка, как я люблю. Девка обнимает себя руками. Боится. Слишком сильно растерянна, осматривается по сторонам. Только теперь смотрю на её лицо. Первое что отмечаю, да, действительно симпатичная, даже очень. Глаза, огромные, практически на пол лица, карие, зелёной радужкой. Густые, длинные чёрные ресницы, алля восточная принцесса, мать твою. Носик аккуратный чуть вздёрнутый, губки: — ебать, как же они охуенно будут смотреться на моём члене.

В этот самый момент, провожу черту — она всё-таки охереть как похожа на своего папашу, но в то же время и нет. В действительности красива, даже очень. В моих штанах становится тесно, начинаю понимать брата.

В этот момент решаю, не буду делать короткие видео, сделаю эффектные фото нашей с ней встречи, и лично отнесу фотографии тому ублюдку. Хочу лично увидеть его реакцию.

Сейчас, видеть страх его дочери, то, как она дрожит, как слегка подрагивают её руки, мне всё это бальзам на душу. Белоснежная кожа, бархатная как фарфор, даже касаться не нужно, я на расстоянии чувствую её мягкость.

— Подошла! — командую своим обыденным голосом, она вздрагивает, а у меня, снова внутри всё поднимается. Подмечаю ещё раз, мне нравится видеть её страх. От этого кровь сильнее разгоняется по венам.

Ебать того в рот, с ней точно будет охуеть как интересно. Плевать, что молодая слишком для меня. Уверен, она вполне трахибабельна. Жила в какой-то там деревне, с тёткой-алкашкой. Контингент соответствующий.

Вообще, я давным-давно мог шлёпнуть Зайцева. И мне до смерти, порою, хотелось придушить его собственными руками. Разорвать эту тварь на куски, но только это мучение всего нескольких минут, может часов, — а дальше? Нет это тварь должна мучиться.

Поначалу я контролил, чтобы была у него самая стрёмная хата, чтобы кормили как собаку, чтобы у параши сидел. И блядь первые пару лет, я был уверен, что так сука и есть, НО, да стрёмная хата, да, паршивая еда, но его сука всё равно принимали за порядочного сидельца. Не особо контачили, да. Всё-таки нужные люди намекали на то, как должно было быть, но на деле, его просто не трогали.

Он, тихо мотал свой срок и всё. Бесило это меня жутко. Но нанять людей и загнобить на пустом месте его потом я уже не мог. На зону просочилась информация, — убийство двух детей по неосторожности! Полное раскаяние, официальные извинения, которые, мне на хуй не нужны.

С годами я понял что хочу видеть его разбитым, в идеале ещё и избитым, и, да несколько раз это происходило. Мне удавалось нанять людей. блядь, не понимал сначала, почему не могу добраться до него? Вернее, могу, но не так. Не до такой степени, как бы мне хотелось. Лишь позже мне нанятый частный детектив доложил: у Зайцева есть друг, местный авторитет. Я вызвал этого “друга” на разговор, мы долго общались, я выходила на эмоции, даже повышал голос.

Тогда я ещё только вливался в это всё дерьмо. Это сейчас любого заткну, но тогда, десять лет назад, ещё не мог позволить себе подобного.

Тогда, мои эмоции: — это было недопустимо. К тому же, то моя первая официальная сходка была. Но надо отдать должное, в моё положение вошли. Моё раздражение и пренебрежение в голосе, проигнорили. Я же теперешний подобного не приемлю. Но, с другой стороны, и ситуаций похожих у меня не было.

Но как же сука я тогда бесился. Да и сейчас бешусь, когда слышу «Несчастный случай, он не мог их там заметить». — А может быть и смог бы!

Комбайн ведь идёт не слишком быстро. Но он бухал, шары залиты, плюс ещё и скрылся с места преступления, а ведь Сёмку можно было спасти, если бы вовремя была оказана помощь.

Мы детей хватились через полтора часа. Один из местных жителей посёлка, где мы тогда только дачу купили — будь она проклята.

Он сказал, двое пацанят в поле убежали. Агата помчалась туда вперёд нас. Я отчитал жену за то, что отпустила пацанов одних, тогда, дебил, очевидного не заметил.

Я никогда не забуду того, как кричала моя дочь. Как зверёныш, дикий, громкий. Я мчал последние триста метров как сумасшедший. Понимал, что произошло что-то страшное и когда увидел, что произошло, едва не помутился рассудком.

Зайцева нашли только на третий день. Точнее, этот ублюдок Зайцев, сам пришёл с повинной. Только вот кому нужно его раскаяние, когда мой ребёнок, один на куски порванный, второй умер у меня на руках. Но его можно было спасти!

Не могу утверждать наверняка, но будь эта тварь трезвый, окажи он первую помощь вызови скорую, — скорее всего, я бы просто избил его до полусмерти, но оставила его в покое. Пусть бы отсидел свой срок и будь он проклят, но жил бы дальше так, как хотел.

Я не полный кретин, и понимаю, не мог он ожидать того, что там будут дети, но он, ужратый в хлам, сбежал.

Меня так колошматило, что зуб на зуб не попадал, хотя в комнате, где меня одну оставили, не было холодно. Обняв себя руками, я как статуя, неподвижно стояла на одном месте. На том самом, на котором меня Руслан стоять оставил.

Не знаю сколько точно времени прошло, но точно не меньше часа. Ноги к этому времени так сильно затекли, что в момент, когда наконец дверь открылась и на пороге появился Кай, сказал, чтобы я шла за ним, я не смогла сдвинуться с места с первого раза.

С огромным трудом, превозмогая болезненные покалывания в ступнях я передвигала свои затёкшие ноги.

Грязный каменный пол казался мне чем-то крайне мерзким. Серые стены давили на меня и мне хотелось поскорее покинуть это место. Вот только как бы я не старалась, быстрее идти не могла.

Всё же в этом жутком месте мы провели куда больше времени чем мне показалось изначально. На улице уже вечер, и начался дождь. Надеюсь, это чудовище, что шагает впереди меня и даже не оглядывается, отвезёт меня домой, ведь сумка, телефон и ветровка остались в кофейне.

Стоило мне только вспомнить про работу, как внутри всё сжалось. А что, если меня уволят?

Только не это, Господи. У меня только, только налаживаться всё началось.

До города мы ехали молча. Акиев о чём-то думал, время от времени смотрел на меня внимание, но я никак не реагировала, мне было плевать. Я прикрывала лоскутами порванного платья грудь и старалась пока что не думать о том, как я почти что с самого центра города, буду добираться до дома.

Наверное, я слишком перенервничала, плюс серое небо, плотно затянутое свинцовыми тучами и дождь, ливший как из ведра меня убаюкали.

Я проснулась от того, что машина как-то резко затормозила. Если бы не была пристёгнута, наверняка бы нос разбила, об, до блеска отполированную панель, дорогущего автомобиля.

Я не сразу сообразила, что произошло. Краем глаза только заметила нашего дворового пса. Наверняка опять под колёса лез.

— Грёбаная собачатина. Чуть не раздавил. — ругается Кай в подтверждение моим мыслям.

Мы стояли во дворе дома, в котором я снимаю комнату.

— Откуда ты знаешь, где я живу? — хотелось этот вопрос задать более твёрдым голосом, но сон ещё не прошёл до конца, поэтому получилось сипло.

Акиев ничего не ответил. Он молча потянулся до заднего сиденья, и достав свой пиджак, протянул его мне.

Я смотрела безотрывно на Руслана несколько бесконечно долгих секунд. Он издевается надо мною, не иначе.

Принять от этого подонка хоть какую-то помощь себе дороже, но и идти вот так вот, в разорванной блузке тоже не вариант.

Пиджак я практически выдрала из рук Кая, быстро надела его и потянулась к ручке, чтобы открыть дверь, но она не поддавалась.

Повернув голову в сторону Руслана, я поняла, что дверь не заклинило, а это значит, Каю ещё есть что мне сказать, хотя, в этот момент он смотрел прямо перед собой, в лобовое стекло автомобиля, а не на меня.

____

— Кто такой Данил Селиванов? — мгновенно хмурюсь. Ожидала какого угодно вопроса, но только не этого.

— Третьекурсник нашего университета. — отвечаю немного настороженно. С чего вдруг он начал меня расспрашивать о нём?

— Это я и без тебя знаю. С кем он общается в универе?

— Откуда я знаю с кем он общается?! Мне кажется ни с кем. Он стороной держится. Иногда к нам в группу разве что приходит девчонок покадрить.

О том что приходил он именно к нам с Агатой я не говорю. Не знаю почему. Просто не хочу, наверное.

— У него друзья за пределами университета, я так понимаю.

— Кого из его друзей знаешь?

— Никого… Вообще почему ты меня об этом спрашиваешь? — действительно не понимаю. Разве Руслану сложно найти информацию о человеке? Не думаю. Такие, как Акиевы любого из-под земли достанут.

— Ладно, проехали. Завтра с утра мой человек привезёт твои вещи, и отвезёт тебя кое-куда.

— В смысле? — я даже замерла. Напряглась всем телом, чувствуя, что ничего хорошего я сейчас не услышу. — Куда ещё он меня отвезёт? У меня с утра смена в Кафе. Я не могу никуда ехать. — немного заикаюсь, кислорода не хватает, на последнем слове сглатываю слюну, чтобы была возможность хотя бы вдох сделать.

— Ты реально считаешь, что мне не похуй чего у тебя там?

— Я осталась без общежития и мне нужно успеть до начала учёбы заработать денег. Отложить немного на осень. Мои вещи все сгорели… — замолкаю. Чувствую, как становлюсь пунцовой. Какого чёрта я вообще оправдываюсь? Да ещё перед кем? Перед ублюдком, который тешит свои амбиции. Тоже мне, мужик называется. Мудила, самый что ни на есть!

— До какой ещё нахрен учёбы? Ты что где-то учишься? — меня аж передёрнуло. Хочется взять себя в руки, но пока что не получается. — Ты нахрен идёшь из универа, причём вместе с деканом. — какое-то время молчу, пытаюсь собраться с мыслями. Осознать услышанное.

— Причём тут Лев Андреевич?

— Думаешь мне не известно, что он хлопотал за тебя? Стипендиатка херова.

— Стипендия — моя личная заслуга. — чеканю. Даже получается говорить твёрдо. — Я хорошо учусь.

— Отбросы вроде тебя жить то не должны, не то, что учится в моём вузе.

— Твоём? — усмехаюсь, старательно игнорирую то, как он назвал меня.

Это вот самое, отбросы, я слышала не так уж редко, но это не из-за папы, а из-за образа жизни который вела моя тётка. Особенно последние два года тётя Роза опустилась на самое дно. Мало того что пила практически не просыхая, так ещё и начала сброд всякий водить к нам в том.

Ранее у неё хотя бы, такие же, как она подружки пропитушки были, а тут просто бомжей с помойки водить стала.

Я боялась в дом заходит, спала почти неделю в курятнике, в котором лично навела порядок. Притащила туда старые одеяла и спала там. Ну как спала, старательно пыталась.

Меня буквально спасла соседка. Кто бы мог подумать, но старая ворчливая старушенция, всем вечно не довольная, ругающая всех и за всё, сама предложила мне к ней перейти. Она через забор с нами жила. Я отнесла к ней часть своих вещей и учебники. Те, что ещё не успели пустить на самокрутки друзья тётки.

Я помогала соседке по хозяйству. Она уже совсем плохо ходила, я ухаживала за ней, готовила, убирала. Не могу сказать, что жизнь моя стала заметно лучше. Не особо. То не трогай, это не ешь, не напасёшься на меня оглоедку. Хотя я подрабатывала и продукты сама покупала. Так же платила за свет, мол я же его жгу одна, а то, что Римма Сергеевна день и ночь читает при свете, и телевизор на полную, это не в счёт.

Да в целом, как бы то ни было, всё равно, в чистоте, и относительно сытая была, и на том спасибо.

Правда не могла денег отложить себе даже на дорогу в Москву, не то, что на какую-то там одежду.

Я до города на перекладных добиралась. Благо меня Лев Андреевич встретил. Посмотрел на меня, оборванку, но слова не сказал. Отвёз меня на рынок и приодел немного. Я так благодарна ему была, до слёз просто. А сейчас, получается из-за меня он работы лишится. Я не могу этого позволить.

— Я не хочу, чтобы вы трогали Галицкого. — в моём тоне звучат едва ли не умоляющие нотки. Ненавижу себя за то, что приходится унижаться, но что я могу сделать ещё? Мне нужно как-то уговорить Руслана оставить Льва Андреевича в покое.

— Мне глубоко плевать на то, чего ты там хочешь, цыпуша. — снова это дурацкое прозвище. От злости едва не скриплю зубами — этот подонок замечает моё состояние, — ухмыляется. — Я тебе больше скажу: за нарушения правил декан не просто будет снят со своей должности, он больше преподавать не сможет, простым дворником не устроится. Поверь, я позабочусь!

Вдох, ещё вдох.

Гнусный подонок. А ведь он не шутит. — Более того, вполне способен, с лёгкостью воплотит все угрозы в жизнь.

— Но ты же этого не хочешь? — продолжает он. Прикусываю язык, чтобы сдержаться и не съязвить. Сейчас я в далеко не выигрышной ситуации.

Стать адвокатом — моя мечта с пятнадцати лет. Я не просто этого хотела, я грезила этим. Но когда дело касается исключительно меня, я могу наступить себе на горло, но сейчас не обо мне речь идёт.

— Чего ты хочешь?

— Ничего особенного, Мирослава. — едва ли не по слогам произносит моё имя. — Твоего послушания, и только.

— Моего послушания — это как?

— Галицкий остаётся на своём месте, пока ты покорно выполняешь наши желания.

— Ваши?

— Конечно! Думаешь, Артур останется в стороне? — снова его мерзкая усмешка — Ненавижу!

От услышанного по спине заструился ледяной пот.

— Чего именно вы от меня хотите? — голос снова предательски просаживается, потому что я Артура боюсь даже больше, чем Руслана. С Артуром вообще всё очень сложно. Он в меня на расстоянии ужас вселяет. Мне кажется, я боялась его ещё до того, как познакомилась с ним.

— Твой отец сполна заплатит за то, что сделал.

— Он сидит в тюрьме уже много лет. — до безумия хочется сказать, нет, прокричать — это несправедливо!

— Этого недостаточно. — Руслан, сейчас напоминает хищника. Его взгляд потемнел, стал острее. — Мы хотим, чтобы он испытал ровно то же, что и мы двенадцать лет назад. Он будет знать обо всём, что с тобой происходит. Он будет вариться ровно в том же аду… Хотя нет, ему будет в разы хуже, потому что на самых интересных моментах мы будем прекращать трансляцию.

Я не спала всю ночь. Думала о том, что мне теперь делать? Перед глазами, как на зло, то и дело вставал образ тёти Зины, жены Льва Андреевича. Она довольно властная женщина. В молодости она очень красивая была, и легко вскружила голову моему дяди.

Я не знаю, возможно раньше она не была до такой степени мегерой, но сейчас очень сильно руководить в семье.

Раньше я часто задавалась вопросом, почему Лев Андреевич не разведётся. Ладно, когда его дети были маленькими, но сейчас?! Ответ я узнала не так давно.

Брачный контракт, по которому мой дядя не просто без штанов останется, он ещё и на содержание жены и уже давно повзрослевших детей должен будет платить определённую сумму.

Не знаю, что послужила причиной подписания договора на таких условиях, но что сделано то сделано. Знаю, если у Галицких будет развод, мой дядя в буквальном смысле разбит будет.

Лев Андреевич, он единственный кто не отвернулся от меня. Он столько сделал, и очень рисковал, когда принимал меня в вуз.

Да, пусть он слабохарактерный в плане своей семьи и слова твёрдого в ней не имеет. Но Галицкий хороший декан и его уважают. Я не могу поступить с ним так, не могу позволить, чтобы его сняли с должности.

Я не знаю, что меня ждёт. Судя по всему, Акиевы попытаются разбить меня, унизить. Пока я не понимаю, что это им даст. Возможно, хотят потешить собственное эго. Возможно, разбив меня, они каким-то образам сумеют задушить собственные душевные раны.

В глазах Артура боль, она никуда не делась и возможно, он излечит себя только если меня уничтожит. Око за око. Папа не сможет с этим жить, я точно знаю, они убьют двух зайцев сразу. — Одним выстрелом, двух Зайцевых.

Семь утра! Слышу, как щёлкнул замок входной двери, соседи уехали на работу.

Поднявшись с дивана, небрежно комкаю постельное бельё, сую его в шкаф. Обычно я так не делаю, вообще никогда, но сегодня мне хочется сделать хоть что-то не по правилам. Когда ещё предоставится такая возможность?

Принимаю душ. Привожу себя в более-менее божеский вид. Красится не хочу, но немного румяна всё же нанести придётся — слишком бледная.

На кухню захожу только для того, чтобы выпить воды. Надо бы позавтракать, мне через пару часов может стать плохо, если не поем, но вчера поздно вечером человек, работающий на Акиевых, привёз мне мои вещи, и сказал, что анализы нужно будет сдать на пустой желудок.

Ровно в восемь ноль-ноль выхожу из дома я. На улице довольно свежо. Я одета в лёгкое ситцевое платье, босоножки на босую ногу, но мне вовсе не холодно. Я почему-то вообще ничего не чувствую, не порывов ветра на своей коже, не того, как сажусь в автомобиль, также не слышу того как закрывается дверь, я вообще в какой-то прострации, полностью погруженная в себя.

Моё состояние не просто так. Это некая перезарядка перед боем. Пока не представляю как. Я вообще не знаю, что меня ждет, и пока есть время, я хочу провести его наедине с собой.

--

Частная клиника в центре города. Рекламные баннеры с ней развешаны по всем крупным улицам, и ценник тут заоблачный.

Хотя чего я удивляюсь? Я же видела дом Акиевых. Было бы странно если бы меня привезли в государственную больницу.

Вежливая, довольно обходительная, администратор, сопровождала меня из кабинета в кабинет.

У меня взяли кровь на анализ, я пописала в баночку, мне сделали экг и даже узи внутренних органов. Единственное мне показалась крайне некомпетентной, гинеколог, которая решила залезть ко мне во влагалище гинекологическим зеркалом, не уточнив живу я половой жизнью или нет. Это хорошо, что я догадалась к чему ведёт «эта штука» в её руках.

Я сказала доктору о том, что девственница, она удивилась, чем вызвала во мне крайнее недоумение. Не ужели я выгляжу как-то развязно?

После услышанного, доктор отправила меня к другому врачу в соседний кабинет, где меня проверили уже известным мне, не особо приятным способом.

На работу явилась без опозданий. Была очень подавленной, я думала, меня уволят за то, что оставила рабочее место, или же в крайнем случае мне повезёт, и, меня просто оштрафуют, но всё оказалось совсем не так как я думала.

— О господи. Живая! — я впервые видела Таисию столь озабоченной. Девушка вышла из-за стойки, и быстро приблизившись, обняла меня. — Я вчера, когда камеры посмотрела, чуть на месте не умерла, представляешь? — честно говоря, плохо, но вслух этого не говорю. Я в принципе то, не особо понимаю, что с Таей? — А когда человек Кая ко мне домой явился, — продолжила девушка, — И потребовал, чтобы я вещи твои ему отдала, я и вовсе решила, всё, тебе конец.

— Ты знаешь Акиева?

— А кто его не знает? — следует быстрый ответ. — Я поступала в вуз, он последний курс заканчивал, и уже тогда к нему подойти было нельзя. Он держал в страхе весь универ, пока учился там.

— А что он делал? — вообще не понимаю зачем мне эта информация, хотя — врага нужно знать в лицо!

Какое-то время Тая молчала. Было видно, задумалась.

— Драки с его участием, сложно было назвать — дракой. Руслана не просто так прозвали, Каем. У этого мужчины глыба льда вместо сердца, и любые стычки с ним, заканчивались полным поражением соперника Акиева.

— И всё? — понимая, что увольнять меня никто не собирается, я выдыхаю и иду к своему рабочему месту.

— Слухов ходило очень много. Какие правда, какие нет, сложно судить. Он ничего не сделал тебе? Откуда вообще ты его знаешь? В клубе поди познакомились? Он часто в клубах переговоры ведёт.

— Странное место для переговоров.

— Наоборот. Шумно. Лишнего не услышат со стороны если что. — мне совсем не хотелось отвечать на вопросы девушки. Я не знаю, что могу говорить, а что нет. Поэтому, когда зазвонили колокольчики над входной дверью, оповещая о первом клиенте, я обрадовалась.

На удивление оживлённый день выдался. Я быстро обо всём забыла и полностью влиться в рабочий процесс. Даже немного посмеялась с шуток Тимофея за обедом, и к вечеру у меня настроение было уже приподнятое.

— Мирослава?

— Да, Тая. Я тут. — говорю выныривая из-под своей стойки, где наводила внутреннюю ревизию по сиропам.

— Завтра Лена выходит с отпуска, к концу недели, Света. Пиши заявление на отпуск. Ты же с понедельника хотела.

— Да, хорошо. — я хотела задать Таисии пару вопросов касаемо выплат, но мой телефон завибрировал, и на экране высветился незнакомый номер.

Обычно я не беру трубку, когда звонит неизвестный номер, но внутри меня что-то ёкнуло, поэтому я решила ответить.

— Я вас слушаю. — немного напрягаюсь. В свете последних событий, мне бы и вовсе поставить запрет на незнакомые номера. Но нет же. Я же мазохистка.

Какое-то шуршание на другом конце провода, и словно кошка тихо пищит.

— Ало, вас не слышно.

— Славка, пожалуйста, забери меня отсюда. — я с большим трудом узнала голос бывшей подруги. Агата. С ней что-то случилось.

Девушка явно чем-то очень напугана и, кажется, плачет. Да, точно, она всхлипывает, пытается что-то сказать, но я не могу разобрать что именно.

— Агата, я практически не слышу тебя, пожалуйста, говори громче, я не понимаю.

— Они ищут меня, пожалуйста, помоги. — она ещё что-то говорит, слишком тихо. Затыкаю левое ухо пальцем, чтобы хоть что-то разобрать. — Я сбежала. Пожалуйста, я… я...

— Где ты, Агата? Я, сейчас приеду за тобой! — говорю, а сама в тот же момент думаю, как, а главное, на чём и откуда я её забирать буду?

Агата скулила в трубку. По-прежнему было сложно что-либо разобрать, к тому же, судя по всему, девушка сама толком не понимала, где находится. А ещё, ей было больно даже говорить. Я это понимала и моё собственное сердце сжималось от жалости к ней.

Кожу на голове стягивал от ужаса. Единственное что мне удалось понять из того, что лепетала Агата, произошло что-то очень страшное, и причина этому, Данил.

Вызвав такси, я отправилась на противоположный край нашего города, в западную его часть. Самую дальнюю. Только там есть скалы.

Мне очень повезло, что не было пробок. Но всё равно. Добиралась до нужного места я, более двух часов.

Я понятия не имела, где искать Агату, она сказала, прячется под мостом, но я никак не могла найти этот чёртов мост. Да и никакой реки я поблизости также не видела, или обрыва. Разумеется, я не уточнила через что там этот самый мост, под которым она сидит, проходит.

Я долго кружила по району. Не меньше сорока минут точно. Было жутко перемещаться по старым улицам, где не было дороги и кругом заброшенные серые здания. В основном двухэтажки.

В голове всё сильнее начала крутится мысль, а что, если Агата решила меня разыграть? Она ведь сейчас совершенно с другой компанией, той, которую я сторонилась и её пыталась оградить?

— Я точно сошла с ума. — мысленно говорила сама с собою.

Так опрометчиво приехать одной, едва ли не под самый вечер. Ещё и на самую окраину города, где нет моих знакомых и в случае чего, помощи попросить абсолютно не у кого.

Услышав шум приближающегося автомобиля, я спряталась в кустах. Не знаю, почему я это сделала, может интуиция?

Прошло не более минуты, прежде чем я смогла разглядеть тёмно-бордовый пикап. Он ехал достаточно медленно и как только я увидела человека, сидящего за рулём. Похвалила себя за то, что прислушалась к себе и спряталась.

Данил Селиванов, не просто озирался по сторонам, он точно кого-то искал. Тоже самое делал белобрысый парень, который сидел на пассажирском сиденье пикапа, рядом с Данилом. И только в этот момент я вспомнила слова Агаты. “Они меня ищут”.

Даже когда я перестала слушать рёв мотора, я не вышла из своего укрытия. Напротив, решила прислушаться ещё немного.

Спустя примерно минут пять, меня словно потянуло в сторону заброшенного… не то гаража, не то частного дома.

С трудом пробравшись через густые заросли, я всё же вышла к обмелевшей речушки, и там увидела мост. Старый и прогнивший.

— Агата. — позвала подругу. Старалась говорить, не громко, боялась, меня могут услышать. — Агата, это Ярослава, ты где? — голос подруги услышала не сразу, и похож он был, даже не на скрип, а скорее на скрежет.

Я пошла на его звук. Переступила через несколько дощечек, едва не свалилась в обрыв. Не слишком большой, но внизу было много мусора, разбитых бутылок. Сорваться вниз, чревато последствиями.

Я никогда не забуду того, в каком состоянии нашла свою подругу. Меня трясло. Я хваталась за голову и не могла поверить, что истерзанное тело в лохмотьях — это она.

Я мало что помню. Не знаю, как смогла дозвониться до водителя, который привёз меня сюда. Слава Богу, номер сохранился, я звонила ему, чтобы пояснить, откуда забрать меня нужно.

Я была благодарна, просто безмерно благодарна седовласому мужчине, за то, что, отъехав уже достаточно далеко, он всё же согласился вернуться. Более того. Мужчина не стал брать оплату сверх счётчика и не о чём не спрашивал нас.

Подруга наотрез отказалась ехать в больницу. Я не знала, что делать? Её состояние, вводило меня в всё большую панику.

Это было просто ужасно. Кровавые потёки между ног и синяки. Агата не была девственницей, и на месячные это не похоже. Что же они сделали, если у неё шла кровь? Лицо девушки разбито, оно всё в синяках и по всему телу царапины, огромные гематомы, ощущение, будто её били ногами.

Я привезла её к ней домой. Хотела побыть с ней, но охранник у ворот сказал, — Кая нет дома!

Мужчина долго рассматривал Агату, прежде чем пустить её в дом, не мог узнать её.

Меня даже на порог не пустили. Я видела, как охранник набрал номер. Слышала, что разговаривает он с Каем. В это время, перед самым моим носом второй охранник закрыл ворота.

— Проваливай! Тебя пускать на территорию дома не велено.

Скорее всего, это распоряжение было дано после прошлого моего визита, потому как охранник, разговаривающий с Русланом, пока что и словом не обмолвился, что именно я привезла Агату.

А подруга, уже с огромным трудом дойдя до входной двери, скрылась за ней. Было ощущение, что она ищет меня, она едва заметно вертела головой, и в то же время, ей нужно было двигаться дальше.

Агате стоит обратиться в полицию. Нельзя всё так оставлять. С другой же стороны, я уверена. Она пошла смывать с себя всю грязь, которая к ней прилипла. По крайней мере, я бы точно так поступила. Невозможно подобное на себе терпеть.

Я не поехала домой. И это не потому что у меня закончились деньги, и даже на проезд в общественном транспорте не было.

Я до ужаса переживала за Агату.

Отойдя от коттеджа Акиевых, где-то на метров триста, я забрела в небольшой патриотический сквер. Несколько табличек с чьими-то именами, со времён великой отечественной войны.

Совсем небольшой участок, с аккуратно подстриженными кустарниками, густым газоном и двумя скамейками, на одну из которых я и присела.

Я была как на иголках.

Нельзя оставлять Агату в таком состоянии, и, что-то мне подсказывает, Руслан, который только что не просто въехала — влетел во двор на бешеной скорости. Он не сможет ничем помочь Агате, я имею в виду её психологическое состояние. Максимум, что может сделать Кай, вызвать для племянницы врача — поскорее бы.

Прошло около часа. Мне казалось, во дворе дома Акиевых, слишком уж тихо и от этого мне становилось как-то совсем не по себе. Не знаю, смогу ли я убедить Руслана впустить меня, но я не могу так. Не могу просто взять и уехать зная что с моей, пусть и бывшей подругой, происходит нечто ужасное.

Ноги сами понесли меня обратно к дому. Я уже была готова начать спор с охранником, но на удивление, как только я приблизилась к огромной калитки, передо мной её тут же распахнули.

Мне совсем не до размышлений почему так произошло? Я ускоряю шаг и практически бегом направляюсь к входной двери.

Переступив порог сразу ощущаю гнетущую атмосферу. В доме слишком тихо, слишком некомфортно.

Я знаю, где комната Агаты, поэтому игнорируя полный удивление взгляд домработницы, иду в сторону лестницы, быстро взбираюсь по ней.

— Какого чёрта у тебя отключен телефон? — не верю собственным ушам, это Руслан мне сейчас вот так вот, с рычащий претензии? Телефон у меня разрядился полностью ещё в такси.

Как я поняла Агата, заперлась в своей комнате и не пускает Руслана.

— Ты всё это время здесь стоишь? Врача вызвал?

— Да, вызвал.

— Хорошо. А она говорила с тобой? — пока ещё я не решалась стучаться в дверь. Решила узнать у Кая, что происходило в период, пока меня не было? Всё-таки состояния девушки было крайне удручающим. — Сначала было тихо, потом она начала всхлипывать, вроде, а сейчас и вовсе ушла в ванну. Она тебя звала. Несколько раз произнесла твоё имя, потом замолчала.

А Руслан, будучи в шоковом состоянии по крайне мере, оказывается, может вести нормальный диалог.

— Агата? — позвала подругу — Открой, пожалуйста, двери. Агата это я, Мирослава. — Зачем только имя своё произношу, она и так по голосу слышит, что это я.

По ту сторону двери по-прежнему тишина, и она достаточно пугающая.

— Может дверь выбить? — Руслана одарил меня взглядом, красноречиво говорящим о том, какая я недалёкая.

— У меня уже плечо болит ломать эту чёртову дверь! — вроде бы пытается сдержаться мужчина, но всё равно рычит. — Агата подперла её чем-то.

Интересно чем же она могла подпереть дверь, что её здоровый мужик не смог выбить?

— Агата, пожалуйста, это я. Я волнуюсь, открой мне двери.

Прошло некоторое время, прежде чем мы услышали какой-то шорох, но дверь так и не открылась.

____

— Сейчас позову более-менее крепких парней, нужно ломать дверь.

Руслан уже минут двадцать тут стоит. Уже давно мог это сделать. — мысленно злюсь на мужчину.

Кусая губы от волнения, топчусь около двери подруги. Столько ждать, это невыносимо, и я решила попробовать ещё раз.

— Агата, Руслан ушёл. Я одна. Открой, пожалуйста. — я буквально замерла, услышав шум. Кажется, Агата не без труда поднялась на ноги и подойдя к двери, что-то отбросила в сторону, или же оно само упало, не очень поняла.

Дверь открылась и когда я вошла, едва не лишилась чувств.

Агата обрезала себе волосы практически под самый корень. Небрежные пряди чёрного цвета, торчали во все стороны.

Девушка действительно приняла душ, и теперь, гематомы на её теле, ссадины и, — о господи — порезы, были видны особо отчётливо. Сейчас Агата выглядит ещё более ужасно, чем тогда, когда я нашла её под мостом. На девушке больше нет лохмотьев, на ней вообще ничего нет, она полностью обнажена.

Меня ощутимо затрясло. Этого просто не может быть, как такое могло с ней случиться?

Первым порывом было подойти, обнять подругу, но... Я боялась навредить ей. Задеть её ссадины и порезы, причинить Агате ещё большую боль.

Вот только спустя какое-то время, я всё же не выдержала. Осторожно подошла к девушке, обняла её за плечи.

Агата, словно почувствовав некое облегчение, начала оседать на пол.

На кресле лежал шёлковый халатик. Едва сумев до него, дотянутся, я накинула лёгкую ткань на плечи подруги, прикрыла её наготу.

Агата, свернувшись калачиком обняла мои колени. Она лежала словно бездомный котёнок у моих ног, и тихо плакала, я вместе с ней.

Мы обе всхлипывали, она скорее от физической боли, я от душевной.

Именно вот в такой позе нас обнаружил Руслан.

Воздух в помещении полыхнул разрядами молний. Я боялась поднять взгляд, настолько сильно энергия в спальне Агаты стала давящей.

Руслан делал глубокие вдохи. Кажется, пытался успокоиться, прийти в себя. Он явно хотел приблизиться к Агате, но не смел.

Прошло ещё около десяти минут, прежде чем, наконец, приехал врач.

Многочисленные побои. Изнасилование группой лиц.

Агата успокоилась, когда ей поставили укол. Она по-прежнему крепко держала меня за руку, периодически, не совсем внятно шептала, не уходи.

Поначалу я сидела на краю кровати, но очень скоро у меня заныла спина, и я легла рядом с подругой.

Я уже и забыла обо всём, что она мне наговорила. Сейчас я просто хочу быть рядом с ней.

На Агату было больно смотреть, но я очень старалась не плакать. Просто понимала, если я сейчас начну лить слёзы Агата может снова заплакать вместе со мной, а ей в себя приходить нужно. Вообще врач просил увезти её в больницу. Она должна быть под наблюдением докторов. Но, на моё удивление Руслан категорически сказал "нет".

Чуть позже я только вспомнила о том, что подруга как-то говорила. Она категорически не переносит, больницы, и вообще у неё вроде как фобия. Она боится людей в белых халатах.

Ну да, точно, и врач, которая приходила, была в обычном деловом костюме. Медицинские перчатки надевала, только когда смотрела промежность Агаты.

Чуть позже нам принесли поесть, естественно, Агата даже не посмотрела в сторону подноса, и мне кусок горла не лез.

Мы молча смотрели друг на друга. Подруга начала засыпать, и я сама не заметила, как погрузилась в тревожный сон.

Сон был довольно поверхностным, именно поэтому чужое присутствие я почувствовала практически сразу. Открыв глаза, первым делом я посмотрела в окно. Там уже был рассвет, а это значит, время около пяти утра.

Опомнившись, что пробуждение моё явилось следствием постороннего шороха, я резко повернула голову. Увидев человека, с абсолютно непроницаемым лицом, который сейчас смотрел не на меня, а на мирно спящую, изувеченную Агату, я содрогнулась всем телом.

Открывая и закрывая рот, я хотела спросить, как он оказался здесь, но Артур приложил палец к губам, кивнул мне в сторону двери и сам направился к выходу.

Я замешкалась, наверное, морок после сна не совсем ещё спал, хотя мне казалось, увидев около постели, на которой мы с Агатой спали, Артура, я достаточно хорошо взбодрилась.

Спустив ноги на пол, пару секунд разминаю затёкшие ступни. Спала я, в крайне неудобной позе, да ещё и одетая в джинсы и белую футболку, поэтому мне не нужно одеваться, я встаю с постели и иду вслед за отцом моей подруги.

Старший Акиев, даже не оборачивался. Выйдя из комнаты, я уже в конце коридора лишь спину его заметила, он свернул направо. Ускоряю шаг, чтобы не упустить его из виду, вдруг он скроется за одной из многочисленных дверей, и я не замечу, куда именно он вошёл.

Мне до безумия страшно идти за ним вслед, но всё же, в разы больше, я боюсь увидеть его гнев.

Артур, как оказалось, и не думал "скрываться" из виду, он ждал меня у открытой двери, судя по всему, в которую я должна буду войти.

В просторном кабинете за большим столом из красного дерева сидел Руслан. Когда я вошла, его суровый задумчивый взгляд изменился. Мне показалось, что бровь его немного приподнялась, и словно суровые черты лица смягчились.

— Расскажи всё, что знаешь о Селиванове, Гордееве и Рогачёве. — услышав металлический бас Артура, я напрягаюсь. Как же сильно я боюсь этого человека. Просто до одури.

— Я… я… — после паузы с трудом, но начинаю выдавливать из себя слова.

— Нормально говори, не мямли. — вздрагиваю, и это замечают мужчины.

— Артур, успокойся и сядь. — неожиданно за меня вступается Руслан. — Ты Агату не видел в крови. Фото — это всё равно не то. А Мирослава тащила её через весь город.

Артур посмотрел на своего брата взглядом, которым можно было испепелить. Если бы он на меня так посмотрел, то наверняка, я умерла бы на месте. Кай же, даже ухом не повёл. Он вообще почти сразу на меня взгляд перевёл. Снова смотрел как-то странно.

Артур всё же сел на кожаный диван, и едва заметно кивнул брату, словно позволяя ему, вести со мной диалог.

— Ты тоже садись, Мира.

Мне не по себе оттого, что Руслан разговаривает со мной как с человеком. Я думала скорее небо обрушится, чем это произойдёт, но всё же... А ещё мне не по себе, от того, что сесть мне нужно рядом с Артуром, но я не хочу этого показывать, поэтому не спеша подхожу к тому же дивану, на котором он сидит, и опускаюсь на самый его край, едва ли не вжимаюсь в широкую боковину, стараясь максимально сократить между нами и без того минимальное расстояние. Хотя и понимаю, до Артура не меньше полуметра.

— Повторить вопрос Артура? — теперь уже мне совсем не кажется голос Руслана слишком уж грубым. На фоне голоса его старшего брата, так точно.

— Не нужно. — отвечаю негромко. — Селиванов, третьекурсник нашего вуза. Он… он проявлял интерес к Агате, только… — замолкаю. Не знаю, как сказать.

— Мира, у нас нет времени вытягивать из тебя каждое слово.

— Я не знаю, как сказать. — произношу.

— В каком смысле? — этот вопрос задал Артур.

— Он проявлял интерес к Агате, но он скорее делал вид, что Агата ему нравится. Сначала я думала, что придираюсь к нему, потому как вечерами он мне написывал. Достаточно неоднозначно, правда. Так что не особо понятно, всерьёз на что-то намекает или шутит, но всё же я считала это неправильным. Перед Агатой неудобно было, и я просила её не связываться с Селивановым.

— Ты говорила моей дочери о том, что он пишет тебе?

— Нет. Говорю же, неоднозначные намёки были. А Агата так быстро увлеклась им. Если честно, я просто поругаться боялась с ней, поэтому мочала. — смотреть на Артура я не могу, и скорее рефлекторно перевожу взгляд на Руслана. Мои брови ползут вверх, когда я вижу в руках Кая, мойтелефон.

— Там же пароль стоял! — первое, что говорю. И только потом… — Да какое вы право имеете. — Руслан не реагирует, он листает мой телефон как свой собственный.

— Ты уже определись, мы на ты с тобою или на вы? — Руслан, сейчас крайне не возмутим. На мои претензии вообще не реагирует. — Гордеев и Рогачёв?

— Их я не знаю. — произношу, отрицательно качнув головой. — Андрея только знаю, друга Данила. Фамилию его не знаю. Он не учится у нас, но несколько раз приезжал, забирал Селиванова на своей машине.

— Ты сейчас идиотов из нас пытаешься сделать? — тон Кая становится более резким. — Вы на дне рождении у него были.

____

— И что? — даже не спрашиваю, откуда они знают об этом. Да и вообще, хорошо, что это не Артур мне сказал, с Русланом диалог как-то проще вести. — Там было много кого из универа. Я и Агата только с девочками танцевали. Данил к Агате раза три подходил за вечер всего. Вечеринка продолжалась, но мы рано ушли. — в памяти резко всплывает эпизод того, почему мы не досидели до конца вечеринки.

— А что так, невесело было?

— Вы знаете только то, что мы там были? — спрашиваю, чтобы понять, стоит мне вообще рассказывать подробности, или им и без меня всё известно. Мне совершенно не хочется вспоминать о том, что было в тот день.

— Знаем, что оргия там была после вашего ухода. Соответственно, вопрос, вы знали, что там будет?

— Да. — бездумно выпаливаю я, и по тому, как моментально полыхнул воздух в помещении, поняла, что сморозила глупость.

Глаза Руслана моментально почернели. Казалось, сам дьявол сейчас воплотился в нём. А энергетика, исходящая от Артура, и вовсе начала душить. Я даже не думала, что такое в принципе возможно.

— Не… я… — начала вдруг заикается. — Не. неправильно поняли… — с каким же трудом я выдавила из себя эти слова. Кислорода по-прежнему не хватало, и страх, сковавший не только мысли, но и тело, не позволял полноценно сделать ни единого вдоха.

— Я уже на вечеринке, случайно услышала, что он, что они… — Акиевы синхронно посмотрели на меня. Не знаю, что они увидели, но Артур сам встал и налил мне воды из графина, протянул мне стакан.

Только спустя минут десять я успокоилась и, взяв себя в руки, рассказала всё, что слышала и то, как нам удалось сбежать. На удивление рассказала всё до мельчайших подробностей, даже то, что Агату пришлось собаками пугать, чтобы та побыстрее спрыгнула с забора.

— Вот если бы ты головой с полминуты подумала, не сидела бы сейчас как стенка белая. — сказал мне Руслан, имея в виду, очевидно, что я сама виновата в том, что они отреагировали настолько остро, что напугали меня. Поджилки до сих пор тряслись.

— Мне нужно домой. В десять у меня смена. Сегодня последний день перед отпуском. — прикусываю кончик языка. Зачем я это объясняю? Будто бы это для них какое-то значение имеет.

— Ты в зеркала на себя посмотри иди. — говорит Руслан. — Какая тебе работа? — хмурю брови. А что со мной не так? Да меня трясёт, но уверена, к рабочему времени всё пройдёт.

— Альфия ещё тут. Пусть укол ей поставит, и Евгений отвезёт её. — Артур тоже в этот момент смотрел на меня. Обои мужчины показались мне какими-то странными. В момент, когда Артур сказал, что некий Евгений меня отвезёт, Кай словно напрягся. Перевёл взгляд на брата.

— Какой ещё укол? — недоверчиво спросила.

— Успокоительный, разумеется, — мне не нужен никакой укол на самом деле, но спорить я не стала.

— Хорошо.

— Дома возьми вещи, какие тебе необходимы. Водитель отвезёт тебя на работу, а после привезёт обратно. — я замираю. Это мне сейчас мерещится?

— Ты же понимаешь, мы этого так не оставим, и нас дома не будет какое-то время. А Агата, как мы понимаем, только тебя сейчас воспринимает.

У меня были большие планы на оставшиеся дни отдыха перед учёбой. Мне не нравится то, как разговаривают со мной Акиевы. Слишком сильно по-доброму. Не про них это.

Не знаю, что они задумали, но не съедят же? Бить не будут, убивать тоже я думаю, иначе бы уже это сделали давно, а Агате действительно нужна поддержка.

— Хорошо. Пару дней я побуду с ней. — сама не верю в то, что говорю.

И почему у меня такое ощущение, что я добровольно лезу в логово зверей?

___

Ну что, может, узнаем, что задумали братья Акиевы? Или пусть будет сюрпризом???

Всю дорогу меня не покидало чувство, что я делаю неправильный шаг. Всё моё нутро, моё сознание кричит о том, что мне не стоит сейчас собирать вещи.

Я не должна ехать в дом Акиевых, не должна оставаться там ни одного дня.

Я не желанная в их доме, я для них — дочь, врага.

Чтобы не происходило между мной и Агатой, как бы я сейчас не помогала ей, пусть даже морально, это совершенно никак не сгладит того, что произошло много лет назад.

Невозможно такое забыть, а простить, тем более.

Не забываются подобные вещи, не залечиваются раны и, сколько бы я сейчас ни пыталась быть хорошей, намерено или же случайно, по стечению обстоятельств, как, по сути, и происходит сейчас, не Руслан ни тем более Артур этого даже не заметят.

Не хочется признавать, но всё же я, взрослый человек и понимаю, не оценят они моей помощи не потому, что, Акиевы такие мудаки.

У них, у обоих, кровавая пелена перед глазами, чернота в душе и с годами окаменевшие сердца.

Артур с Русланом, они не способны любить.

Как я это поняла? У меня нет ответа на этот вопрос, просто я это вижу и чувствую.

Руслан, очень сильно испугался за Агату, но в его взгляде, в тот момент, когда Кай увидел свою племянницу, кроме испуга и жалости я не увидела больше ничего. Он смотрел на Агату с отчаянием, с какой-то безысходностью, но нелюбовью точно.

Да, возможно, я придираюсь, допускаю мысль, что могу быть неправа, но всё же…

Той самой нежности, которая исходила от моего папы. Тех тёплых искр в глазах, с которыми на меня смотрела мама, ни от Артура, ни от Руслана в адрес Агаты я не увидела.

Артур, он и вовсе будто бы просто смотрел на спящую дочку. На лице ни единый мускул в тот момент не дрогнул. Абсолютно непроницаемое выражение лица. Будто бы ему всё равно.

Конечно же, я понимаю, это не так. Иначе они бы даже не интересовались Селивановым и его дружками. Скорее Артур умеет держать эмоции под контролем. Но глаза? Глаза они лгать точно не могут.

Я настолько запуталась в собственных размышлениях, что у меня закружилась голова. Пришлось выпить воды и сесть на диван, прийти немного в себя.

Нет, это всё глупости. Не знаю, как Кай, но Артур не может не любить свою дочь, и я уверена, Селиванову не поздоровится. Артур добьётся справедливости и отдаст Данила с его подельниками под суд.

Ставлю пустой стакан на письменный стол и беру в руки собранную сумку. Водитель ждёт у подъезда, чтобы отвести меня на работу.

Смена тянется слишком долго. Не то чтобы я хотела поскорее оказаться в доме Акиевых, вовсе нет, но, когда я уезжала, Агата ещё спала и меня всё же беспокоит то, каким будет её состояние после пробуждения?

Пятница клиентов сегодня не слишком много, и у меня было время подумать ещё раз, правильно ли я поступаю?

Знаю, что неправильно. Но, с другой стороны, я чувствую, Агате необходимо присутствие близкого человека, а, судя по всему, этим близким человеком для неё по-прежнему являюсь я одна. Да и Артуру с Русланом я уже пообещала.

На самом деле, это меня мало волнует. Мне плевать, что я им пообещала, я приеду и переночую сегодня с Агатой. Уверена, она сумеет справиться и взять себя в руки. Я побуду с ней ещё один день и уже завтра уеду.

Да, так и сделаю!

А если ей будет плохо, то я смогу быть с ней на связи. Если понадобится, то и по видео будем с ней говорить.

Удивительно, но водитель, по-прежнему ждал у выхода в кофейню. Он несколько раз заходил, брал кофе и круассаны с вишней. Мужчина немного странно на меня смотрел, в какие-то моменты мне и вовсе, казалось, будто бы, он по пути ещё и контролирует, не сбежала ли я куда?

Я забрала вещи, которые были у меня на работе. Сменная обувь, одежда и так по мелочи ещё кое-что. На следующей неделе кафе закроют на несколько дней. Ремонт здесь делали недавно, но всё же кое-что нужно будет подправить, а ещё хозяйка решила заменить витрины, ну и плюс клининговая компания должна будет провести после всего этого генеральную уборку. Именно поэтому нам всем было велено унести всё лишнее, освободить кабинки.

Идти к машине было непросто. Ноги буквально отяжелели, словно к ним были привязаны гири по десять килограмм каждая.

Водитель, будто бы нехотя открыл для меня переднюю пассажирскую дверь, но я проигнорировала этот жест, не хочу ехать с этим парнем вообще — он мне не нравится. Вот только выхода другого у меня нет.

Почему со мной не отправили Глеба? Я его тоже особо-то не знаю, но всё же. Да и поприятнее он в несколько раз этого парня будет, ну, как по мне, по крайней мере.

Не то чтобы этот, какой-то кривой-косой, вовсе нет. Вполне даже симпатичный парень, но уж больно скользкий. Глаза у этого человека пустые, я бы даже сказала — мёртвые. Жутко в такие смотреть.

Но тут же в памяти всплывает взгляд Артура, и я понимаю, что у него он куда более пугающий, чем у этого молодого мужчины, больше дьявольский, до дрожи пугающие, взгляд, пробирающий до оголённой кости, невероятно ужасающий, способный в считаные мгновения уничтожить, испепелить без остатка.

Руслан не особо-то отстаёт от своего старшего брата, но всё же в нём больше жизни. Может оттого, что Кай всё время в движении? Он ведь не только работать умеет, но и отдыхать. Клубы, рестораны. Агата как-то говорила, что Руслан не может без этого, говорила, у него много друзей.

Мужчина за рулём время от времени посматривал в зеркало заднего вида. Но вовсе не автомобили, движущиеся в потоке вслед за нами, его интересовали. Он смотрел на меня и даже не пытался этого скрыть. Прилипчивый такой взгляд, и мне он совсем не нравился.

Этот человек точно о чём-то думал, и мне почему-то, кажется, приличных мыслей в его голове не было.

Похотливый взгляд, ухмылочка, и периодически облизывает губы. В какой-то момент довольно чётко уловив, как он проводит кончиком языка по своей верхней губе, от отвращения меня передёрнуло.

Во двор дома Акиевых мы въезжаем в половине восьмого вечера. Я на работе так не устала, как за эти два с половиной часа, пока мы ехали в коттеджный посёлок.

Двери передо мной распахивает один из охранников. Высокий, светловолосый парень с невероятно голубыми глазами. Такими яркими, что невозможно не обратить на них внимание. И он, в отличии от водителя, который до сих пор, как мне кажется, смотрит мне в спину своим прилипчивым взглядом, внимания на меня особо не обращает. Охранник из рук моих берёт сумку и кивком головы велит следовать за ним.

Меня провожают на второй этаж. Пока поднимаюсь по лестнице, тревога внутри меня усиливается, скручивается тугой спиралью, буквально душит.

— Агата, где, в своей комнате? — ответом мне было напряжённое молчание. Волнение всё нарастало, такое чувства, что я тут одна, в этом огромном, совершенно неуютном холодном доме.

Вообще странно, что именно сейчас этот дом, мне кажется, настолько мрачным, я бы даже сказала, жутким. В воздухе витает энергетика хозяев. Она давит на меня, хотя я уже поняла, что они, как и говорили, уехали по своим делам. Разумеется, я догадываюсь по каким.

— Ваша комната. — сухо произносит высокий блондин, занося мою сумку в одну из спален. — Располагайтесь! — и уходит.

Мне совершенно ничего не понятно, и, как только шаги в коридоре стихают, становится ещё больше не по себе.

Мне бы душ принять, и переодеться, но вместо этого я иду к спальне подруги, она в метрах пяти от моей комнаты. Подойдя к её двери, прислушиваюсь. Тишина пугает просто до безумия.

Руки дрожат, и спину окатывает ледяным потом. Мышцы сковывает и мне приходится выжать из себя всю свою волю, чтобы перебороть страх. Сердце так сильно ударяет о рёбра, что становится больно, и дышать тяжело.

Щелчок. Вдох. Прикрываю глаза, сама не понимаю, для чего так делаю, просто так легче, наверное?

Толкаю дверь, секунда, две, три, открываю глаза, всматриваясь в полумрак комнаты и… выдыхаю. Подруга мирно сопит в своей постели, лицо кажется спокойным, умиротворённым.

Гашу в себе секундный порыв войти. Не буду её беспокоить, пусть спит.

Неспешно, почти на цыпочках иду обратно в комнату, которую для меня выделили. Всё-таки хочу принять душ и успокоится. Это же надо, как накрутила себя, даже мышцы разболелись от напряжения.

Делаю медленные вдохи, понемногу прихожу в себя.

Дом как дом. Нормальный дом, не жуткий. Это прошедшие сутки были жуткими, особенно для Агаты, так что пускай отдыхает, я попозже к ней зайду.

Принимаю ванну с пеной и переодеваюсь в пижаму. У подруги дома достаточно тепло, поэтому я надела короткие шорты с майкой на тонких бретельках, сверху накинула шёлковый халатик. Этот комплект, подарок Агаты на мой прошлый день рождения. На самом деле я его берегу, вот для ночёвок в гостях, к примеру, а дома у меня хлопковая с розовыми хрюшками и голубая в горох. Так себе вариант для гостей.

Тихонько на цыпочках я спустилась вниз. Прошла на кухню, попила воды и с собой стакан ещё налила. Кушать совсем не хочется, я дико устала, спать хочу.

Проверив Агату, убеждаюсь, что она по-прежнему спит, иду к себе. Я хотела ещё немного почитать, но не заметила, как провалилась в сон, глубокий сон из которого никак не могла вынырнуть.

Я слышала шум, душераздирающий крик подруги и думала мне это снится, но увы…

Не разбирая, куда несусь, спотыкаясь, практически на ощупь, слепая, потому что глаз открыть не могу. Я буквально влетела в комнату подруги и замерла.

Сквозь пелену в глазах, едва различаю силуэт Агаты. Когда же, наконец, получается более чётко сфокусировать взгляд, я немею от ужаса.

— О боги…

Я хочу это развидеть. Слишком страшно, не для моей психики точно!

Мне пришлось неоднократно больно ущипнуть себя, чтобы убедиться, — это не страшный сон, а всё более чем реально.

Агата не просто металась по постели, она выгибалась дугой, крутилась на кровати, но самое ужасное, девушка царапала свои плечи, живот и бёдра.

Сколько же силы, сколько безумия было во всём этом.

Я стояла как вкопанная. Шокированная происходящим не могла сдвинуться с места. Моё собственное сердце сжималось от страха и кожу на голове стягивало от ужаса.

Удалось прийти в себя и, наконец, отмереть. Но произошло это только в тот момент, когда Агата добралась не просто до своего лица, а до глаз.

В один миг оказавшись около подруги, схватила её в охапку и рванула девушку на себя.

— Агата, ты что творишь? — прокричала я — В себя приди, дура. Без глаз остаться хочешь?

А глаз и так нет. Вернее, они есть, но настолько безумные, и не просто остекленевшие, они мёртвые. Новая волна ужаса окатывает с головы до ног, и первый порыв, бежать сломя голову, но я гашу в себе это желание, я не могу бросить подругу в таком состоянии.

Агата не слышит меня. Она замерла, но где-то витает. Она больше не мечется по постели. Агата вообще встала на ноги, несколько раз обернулась, причём сделала это, неестественно резко, а после и вовсе, опустилась на пол, уселась в позе лотоса, и своими стеклянными глазами, стала смотреть в никуда.

Это так жутко!

Поджав ноги, я сидела на кровати и смотрела на свою подругу. Она помутилась рассудком, была не со мной. Я звала Агату, но она словно в другой вселенной.

Я такого даже в кино не видела! Агата разглядывала свои ладони, плечи, живот и улыбалась при этом. Широкие царапины с кровоподтёками ей определённо нравились. Она разглядывала каждую, и, в отдельные моменты, удовлетворённо кивала.

Стянув с тумбы телефон Агаты, разблокировала его.

(AM1518)

Айфон последней модели. Артур передал ей его через Руслана. Она говорила, отец в срочной командировке, и вернётся нескоро. Как же она счастлива была. В тот день её эмоции переполняли. Она от меня совсем не отлипала и придумала пароль на ходу «- Агата (А) и () Мирослава(М) пятнадцать (15) восемнадцать (18). У тебя же восемнадцатого числа день рождения?»

«— Да, а что?»

«— Да так, ничего» — и настолько искренне улыбнулась мне тогда, что сейчас от воспоминаний у меня защемило сердце.

Я тогда за её манипуляциями не наблюдала. Сидя на кафедре, зубрила пройденную тему перед зачётом. Примерно через месяц заметила какой пароль у подруги. Когда она при мне его набирала. И то, заметила, случайно. Меня это так позабавило на тот момент. Просто тогда ещё наша с Агатой дружба только начала крепчать. Мы стали тянуться друг к другу, но всё же не настолько, чтобы переплетать наши имена в пароле.

Номер Руслана нахожу быстро, нажимаю на вызов, слушаю гудки… раз… два… три.

— Агата?

— Это я.

— Что? — кажется, Кай в момент всё понял.

— Она с ума сошла. — срывается с моих губ, тихое со всхлипом.

— Врач укол сделала?

— Какой врач? Та, что с утра мне успокоительное колола?! Её нет. Вообще, никого нет, мне кажется, мы одни в доме.

— Блядь. Я придушу эту суку! — последнее, что я слышу перед тем, как Кай кладёт трубку.

Не проходит и пяти минут, как в комнату едва ли не влетает женщина лет пятидесяти. Это не та, которая была при первом осмотре Агаты, и с утра делала мне целых два укола успокоительных другая "тётя", наверное, это её сменщица.

— Твою, мать! — ругается доктор. — Ты что, позвать меня не могла? — мои брови самопроизвольно взлетают вверх. Она это серьёзно?

— А как я должна была догадаться, что вы в доме есть? — спрашиваю искренне недоумевая. — Меня никто не ставил в известность. Да и вообще я…

— Да, молчи уже. — снова шок. Это вообще кто — доктор? Ну а чего она грубая такая? И Агату дёргает как тряпичную куклу.

— Что вы делаете? — не выдерживаю, задаю вопрос, когда в очередной раз, эта горе-врач ударяет Агату по щеке.

— В чувства пытаюсь её привести, не видишь, что ли?

— Так, вы вон торшер хотя бы возьмите.

— Торшером по лицу?

— Зачем? По хребтине можно. — женщина одаривает меня уничижительным взглядом. Не знаю, поняла она мой сарказм. Или всё же расценила как намёк, но хлестать, пусть и не сильно, мою подругу по щекам, она, наконец, перестала.

— Ты, я смотрю, больно умная тут.

— А вы, я смотрю, не знаете на кого работаете?

— Знаю. Но мне плевать. Лишь бы денег нормально платили, и всё.

Веду плечами, пытаюсь сбросить напряжение, которое налипло на меня вместе с отвращением. Крайне неприятна мне эта особа, и её высокомерный тон, тоже.

Как бы то ни было, в присутствии врача, пусть даже такого грубого, но я чувствую себя гораздо увереннее и уже не боюсь подойти к Агате.

Встав с постели, подхожу к подруге и опустившись на пол рядом с ней, обвиваю её худенькие плечи, своими руками.

— Агат. — снова всхлипываю. — Очнись, пожалуйста.

Подруга молчит. Проходит совсем немного времени, и я чувствую лёгкое прикосновение к своему локтю.

— Холодно. — едва слышно произносит Агата. Её и вправду, немного трясёт.

Отстранившись, внимательно всматриваюсь в лицо подруги. В свете торшера не особо хорошо видно, но всё же я понимаю, Агата снова вернулась в реальность.

Скорее рефлекторно, ещё крепче стискиваю подругу в своих руках. Улыбаюсь, а Агата, похоже, и не помнит ничего из того, что творилось с ней на протяжении добрых пятнадцати минут.

— Идём на кровать. — говорю, помогая подруге подняться.

Агата в спортивном топе и плавках-шортах. Подруга не любит все эти пижамы, ночные сорочки, и почти всегда спит в таком виде. Сейчас она снова разглядывает свои царапины, но уже совершенно иначе.

— Сейчас я всё тебе обработаю. — говорит женщина-врач. Она в углу комнаты, роется в медицинском ящике. Достаёт вату, бинты и какие-то ампулы. Скорее всего, она хочет сделать Агате укол.

— Опять ты, Выдра?

— Я точно так же рада тебя видеть, маленькая дрянь.

— И когда ты уже сдохнешь?

— Нескоро. А вот ты со своими припадками, загнёшься в два счёта.

— И не мечтай!

От шока я замираю, но ненадолго. Агата спотыкается на ровном месте, и тушкой падает на кровать.

— Агата? — осторожно зову подругу, через небольшую паузу.

— Спит она. — говорит доктор.

— В смысле спит? — чтобы заглянуть в лицо подруги, мне приходится на карачках подползти к ней. Кровать у Агаты не маленькая, и она почти к самой стене свалилась. — И правда спит.

— Она всегда после подобных приступов спит.

— В каком смысле всегда? — смотрю на женщину растерянно. — Разве это не следствие того, что с ней произошло вчера?

— То, что произошло вчера, вызвало рецидив. А так приступов у неё уже года четыре как не было. Тем более таких глубоких.

Я застыла как вкопанная! Это, что получается, Агата психически нестабильна?

Да, нет. Бред какой-то.

— Я ничего странного не замечала в ней. То есть, замечала, конечно, но думала это всё её мажёрские замашки.

— Да скорее они и были. Я Агату с её восьми лет наблюдаю. — женщина, упершись в край кровати коленом, перегнувшись, довольно ловко ставит укол в ягодицу моей подруги. Та даже не шелохнулась. — В последнее время она меня очень радовала. Мне даже дважды в отпуск удалось слетать.

Мне хочется расспросить у женщины более подробно обо всём, но понимаю, это совершенно неуместно. По крайней мере, сейчас.

— Так быстро с шестёрками разобрались, даже не интересно.

— А чего было с ними возится, Рус? — отвечает Артур подкуривая сигарету. — Переживаешь, что не покуражился в сласть?

— Даже во вкус не вошёл толком. — Руслан, сидя рядом с братом, на переднем пассажирском сиденье, приподнял рамку со стволом и спусковой скобой, внимательно посмотрел на него, отложил в сторону, после взял затвор, и продолжил до блеска полировать своё разобранное оружие.

— И не стоит входить во вкус. — Кай поднял взгляд на брата. — Не нужно на меня так смотреть! Мне в тысячный раз повторить — твоя репутация должна быть хотя бы близка к безупречной. На тебе моя дочь!

— Они мою племянницу чуть не угробили. А если бы она не сбежала?

— Рус, я всё это знаю, но с Джамалом я сам разберусь.

— В смысле с Джамалом? — Руслан замер, даже прекратил шоркать рукоятку от пистолета. — Почему он? Ты вообще уверен?

— На девяносто девять и девять десятых процента. Проверить легко будет. С утра уже нам обо всём доложат.

— Какой мотив?

— Пока, я знаю только почему все стрелки переведены на Камиля, и то не до конца понимаю. Нужно разобраться во всем.

— И?

— Камиль жесток с его сестрой. Шарап сам добраться до него не может, вот и решил через меня. Ему нужно как-то обезвредить Мамаева.

— Подожди, я не понял. С какой ещё сестрой? — Кай задумался, вспоминал последние события связанные с Джамалом Шарап. — Подожди, которую вот, не так давно… Так они вроде же только рады были избавится от девчонки?!

— Ну да! Все кроме Жамала.

— Ты так и будешь загадками говорить, или нормально уже объяснишь? — машину в очередной раз качнуло, на бездорожье, да так, что разложенные прямо на коленях части пистолета едва не посыпались на пол. Каю пришлось замотать всё в белоснежную ткань и бросить грудой метала на заднее сидение.

— Девчонка эта. — Имени её не знаю.

— Да, я понял.

— Короче. Она дочь второй жены Аббаса. Отца Жамала. Там история душещипательная, не хочу копаться в дебрях, да это и не важно…

— Не родственные чувства? — перебивает Руслан брата, обо всём догадавшись.

— Именно.

— Бедная девушка. От одного психа к другому.

— Не полагайся на слухи, брат. Камаль для нас тёмная лошадка, но с ним в любом случаи встретится и поговорить нужно будет.

— А почему ты так уверен, что это всё-таки не его рук дело?

— Перестань, Рус. Я лично его не знаю, но общие знакомые у нас всё-таки имеются. Он об такое дерьмо как этот Селиванов и прочее, мараться не станет. У него охрана не хуже нашей, и сплошь криминал.

— А у тебя что? — Артур улыбается, но при этом продолжает внимательно следить за дорогой. Фары не включены, чтобы не привлекать лишнего внимания, соответственно, нужно быть предельно сосредоточенным на дороге.

— Я местный — он нет! Камиль придерживается определённых правил находясь здесь. Не скажу, что и это всех устраивает, но поверь, у нас есть основания не развязывать с ними войну. Перестреляем друг друга, и всё на этом. И он, и я понимаем это. Поэтому каждый занимается своим делом, если пути пересекаются, через посредников находим альтернативу, или оба отходим.

— Я не пойму. А как это вы не знакомы лично, если такие дела проворачиваете? Почему через доверительных всё?

— Я в тюрьме, он не местный, всё наездами. Но теперь встретится придётся.

Руслан хотел задать брату ещё пару вопросов, но его отвлекла мелодия звонка. Увидев высветившуюся надпись на собственном смартфоне, Кай напрягается.

— Агата?

— Это я. — от тихого испуганного голоса Миры, у Руслана что-то ухает в груди.

— Что? — Кай здорово напрягся, даже сильнее прижал телефон к уху, боясь упустить даже слово.

— Она, с ума сошла. — срывается, сквозь всхлип.

— Врач укол сделала? — Рус старался сдерживать свой гнев. Не хотел напугать Мирославу ещё больше.

— Какой врач? — Кай, понимает, у Агаты снова был приступ, и Мира, стала этому единственной свидетельницей. — Та, что с утра мне успокоительное колола?! Её нет. Вообще, никого нет! Мне кажется, мы одни в доме.

— Блядь. Я придушу эту суку! — не в силах сдерживать ярость, Кай отбил звонок.

— Что?

— У Агаты снова был приступ. Где Георгиевна шлялась? Какого хуя она вообще отошла от Агаты?

— Угомонись, Рус. Галя столько лет работает у нас. Мало ли? В туалет может отошла, или перекусить. Я же говорил, отдельно сиделку ещё надо. Гала превосходный мозгоправ, но всё же в первую очередь она человек. Со своими желаниями и потребностями.

— Я вчера звонил Родиону, он сказал, нет, той, кому бы он на сто процентов доверял.

— Я знаю, тоже набирал его. — Артур выбросил в окно сигарету, и потянулся за новой. — Завтра же займёмся поисками подходящей кандидатуры на роль помощницы, Гали.

Артур был куда более собранным и спокойным.

Старший из Акиевых, по натуре своей, чёрствый и бездушный. Нельзя сказать, что он не любит свою дочь, но всё же, в его голове куда больше мыслей о том, как и в каких позах он будет драть дочурку Зайцева, нежели о том, как чувствует себя его дочь. В целом он просто знал диагноз девочки, и давно уже смирился с тем, что ничего не может сделать.

Агата появилась на свет, когда Артуру едва исполнилось восемнадцать. Разумеется, она была незапланированным ребёнком. Артур увлёкся её матерью. Она была почти на десять лет старше его, но это совсем не волновало Артура, потому как жгучая брюнетка, своей красотой буквально вскружила голову юному парню.

Красивая женщина, умеющая грамотно держать мужчину за нужное место. А учитывая, что в то время, Артур практически только этим местом и думал, ей было совсем не сложно управлять.

Когда родилась Агата, Артур понял, что теперь ответственен за неё, и осознал, работа в клинике отца, это не тот доход, который он хочет предоставить своей семье.

Ему казалось, что он любит свою жену. Именно жену, расписались они с Селеной, сразу же после рождения Агаты.

Артур не уходил из профессии, он обожал её, и просто начал вкалывать всё больше и больше. Зачастую, помимо дежурств, не ночевал дома, и дочь свою не видел.

Потом родились близнецы, и Артур уже в полной мере стремился выйти еще на больший уровень. Он хотел развить бизнес до куда больших масштабов. Открыв наконец свою первую клинику, он занялся медицинским оборудованием и теперь уже более стремительно идти вверх по финансам.

После случившийся трагедии, старший Акиев, в буквальном смысле озверел.

К Артуру боялись подходить даже родные. Руслан взял всё на себя. И похороны, и опеку над племянницей.

Артур тогда было не до этого. Им двигала ярость и трезво мыслить мужчина был не в состоянии. Артур почти сразу узнал о том, кто же всё-таки совершил то зверство, и каким способом. Он собирался ехать к Зайцеву, чтобы разорвать его на части собственными руками, но его остановила соседка.

Она, трясясь от страха, рассказала Артуру, что Селена, не была занята готовкой, как уверяла мужа, объясняя почему дети остались без присмотра. Женщина, живущая через ограду, поведала о том, что собственными глазами видела, Селена намерено выпроводила детей на улицу, чтобы в отсутствие мужа, дом привести любовника.

Отца Мирославы, от смерти спасло то, что Артур, впав в настоящий транс, направил весь свой гнев на собственную супругу.

Селена просто исчезла. Безвести пропала и слухов об её исчезновении ходило много. Позже Артур узнал ещё и то, что Агата не является его дочерью, но на тот момент, бедная девочка уже помутилась рассудком и лечение её прерывать было нельзя.

Артур весь этот ужас переживал в себе. Несколько дней он добровольно провёл взаперти ледяного подвала. Ему необходимо было это время. Вышел Артур оттуда уже совершенно другим человеком.

Артур больше не жил. В нём не было души и сердце замерло. Остановилось вместе с сердцами ЕГО сыновей.

Единственный кто рядом был — это Руслан, и только ему он доверился.

Они вместе приняли решение, оставить в тайне то, что Агата не их родная кровь, и сами предпочли забыть об этом. Ребёнок ни в чём не виноват. Артур считал её своей дочерью, и пусть так и будет. Иначе, он точно не выдержит.

Акиев передумал убивать Зайцева. Сергей должен жить, но жить в страхе и страданиях. Артур чувствовал, должно пройти время. Почему-то был уверен, придёт тот час, когда он с наслаждением посмотрит на то, как страдает его враг. Увидит, как он будет варится ровно в том же аду, что и сам Артур.

Зайцев за всё ответит, он это понимал, и сейчас это время настало.

Я сидела на корточках, едва ли не на самом краю кровати. Спиной к выходу! Не отводя глаз от спящей подруги, внимательно всматривалась в её лицо. В свете тусклого торшера, оно кажется серым. Но при этом, вполне умиротворённым. Словно не было ничего, и моя подруга просто спит.

Сердце щемит от боли. Получается Агата нездорова, а я даже не подозревала об этом. Сейчас только, глядя на неё, понимаю, что какие-то звоночки, они всё равно были, просто на них никто не обращал внимания.

Например, у Акиевой достаточно часто менялось настроение. Она могла не с того ни с сего начать плакать, объясняла это тем, что вспомнила грустную историю, умершую бабушку и прочее. Но чаще, был смех без причины! На это она тоже находила ответы. Например, говорила, мол, вспомнила смешной анекдот — но никогда не рассказывала какой именно анекдот она вспомнила, ссылаясь на то, что не умеет этого делать.

Врач, которая как оказалось уже достаточно давно наблюдает Агату. Спустилась обратно вниз. Женщина сказала, моя подруга должна была спать как минимум сутки, и пробуждение её спровоцировал внезапный приступ.

Сейчас же доктор заверила, Приступа точно не будет, по крайней мере в ближайшие четыре, шесть часов. Препарат, который она вколола, блокирует их.

Доктор велела мне идти спать, вот только мне совсем не хочется. Сон как рукой сняло. К тому же, я всё-таки боялась оставлять Агату одну. Я сидела неподвижно. Всё это время, вспоминала яркие моменты нашей с ней дружбы.

— Она родилась с этой проблемой? — спросила не отрывая взгляд от Агаты, после того, как услышала шаги за своей спиной.

— Эту проблему, создал твой драгоценный папочка! — негромкий металлический голос заставил меня вздрогнуть. Настолько сильно напугал. Обернувшись, я увидела Артура. Он вошёл первым, Руслан, в след за ним.

Оба мужчины были явно напряжены. Суровый взгляд Артура пробирал до дрожи. Мне хотелось сжаться до размера мошки, и незаметно упорхнуть.

Как же сложно находится рядом с этим человеком. С ним обоими.

Руслан так же, как и Артур, лишь ненадолго задержал взгляд на спящей Агате, а после, оба мужчины, уставились на меня. А я на них.

Я смотрела настолько пристально, что взгляд оторвать не могла. Не понимала, что происходит, почему я не могу отвести своего взора? Я словно примагниченная к их лицам, и не могу совладать с собой.

Я не сразу поняла, что взгляд мужчин больше изучающий. И в голове словно щелчок.

Спохватившись, я не просто встала, вскочила на ноги и резко скрестив руки на груди, уже совсем иным, испуганным взглядом смотрела на Акиевых.

Как я могла забыть о том, что не одета. Вернее, я одета, но, в топ, и излишне короткие шорты. Они и так-то мало что прикрывали, а учитывая позу, в которой я сидела…

Краска мгновенно приливает к лицу, и я чувствую, как становлюсь пунцовой.

Я, девушка, у которой ни разу не было мужчин в интимном плане, так ясно вижу похоть в глазах Акиевых, что мне становится не просто дурно, мне страшно становиться.

Прошло ещё какое-то время, прежде чем мне наконец удалось отмереть.

Первое, что сделала, опустила глаза в пол. Всё так же прикрывая себя руками, сделала шаг в сторону и попыталась уйти.

Наверное, я слишком сильно испугалась. Или напряжения настолько сковало мои мышцы, что второй шаг я не смогла сделать физически.

Я полетела на пол, и несомненно плашмя упала бы на пушистый ковёр Агаты, если бы сильные руки Артура, не перехватили меня, и крепко не прижали к стальному телу.

Я снова замираю, страх накрывает с новой силой, потому что руки отца моей подруги, практически сразу забираются под топ.

Конечно же, я без бюстгальтера, и руки Артура, в одно мгновения наглейшим образом ложатся на мою грудь.

Крепко сжимая полушария, мужчина причиняет мне боль, но я ничего не говорю. Просто не могу, не получается произнести ни единого слова.

Задыхаясь от возмущения, я пытаюсь вырваться, но разве этот огромный верзила хоть как-то ощущает мои трепыхания?

Через какое-то время, Артур сам отпускает. Вернее, отталкивает меня.

Адреналин, что вызван скорее всего испугом, возвращает моему телу движения. Я делаю шаг и практически сразу перехожу на бег. Влетев в свою комнату, едва не спотыкаюсь о ковёр, он почти такой же, как в комнате Агаты. Мягкий, пушистый, только цвет немного темнее.

Первый порыв свалиться прямо на него, но пересилив себя, иду к кровати.

Продолжая трястись от страха, поджимаю колени к груди. Зря я сюда приехала, мысленно говорю себе и тут же вспоминаю про Агату.

Она больна и нуждается во мне! Когда подруга пришла в себя после приступа, то посмотрела на меня с теплотой, и вроде не говорила ничего, вот только я так явно почувствовала то, что нужна ей. Поэтому и не спешила покидать её комнату.

Я знала, Артур придёт. Всё было не просто так и его возбуждение было не временным порывом. Я понимаю, нужно бежать, но только вот есть ли у меня шансы?

Я сейчас вспоминаю то, как именно Артур сказал мне, собрать необходимые вещи на первое время и приехать к ним. Моё согласие, оно ему не требовалось. Если бы я отказалась, то всё равно была бы здесь.

Разумеется, это не значит, что я не попытаюсь сбежать. При первой же возможности сделаю это, но не сейчас. От таких людей сбежать невозможно, и если у меня и будет такая возможность, то всего одна. И конечно же, ею нужно будет воспользоваться грамотно.

Я слышу шаги в коридоре и точно знаю кому они принадлежат.

Какая же я глупая, наивная бестолочь. Почему я думала, будто Артур, взрослый и рассудительный человек? С чего я вдруг решила, что он не воспользуется возможностью отомстить папе, через меня?

Сердце грохочет в груди, разгоняя горячую кровь по венам, но мне совсем не жарко, а наоборот. Холод обволакивает всё тело, я словно в тисках.

— Вы убьёте меня? — Артур войдя в мою спальню остановился посреди комнаты. Одетый в одни лишь домашние штаны, он читал что-то в своём телефоне. Его лицо было абсолютно непроницаемым, каменным, бездушным.

— Раздевайся, Мируша!

Меня током прошибло.

Мирушой, называет меня только папа. Артуру это, я так понимаю известно и обратился он ко мне именно "Мируша", не просто так. Он подчёркивает, что пришёл ко мне, чтобы сделать моему папе больно.

Он не получит желаемого. Не увидит моих слёз, моей боли. Пусть даже папа узнает о том, что произошло, и пусть Артур расскажет ему как я страдала.

Я уверена, папа почувствует, что я сильная. Он поймёт, Акиевым не удалось меня сломать, а дальше, будь что будет.

__________

Друзья мои, кто ещё не видел блог о том, что я стартовала с нового аккаунта под псевдонимом (Ана Ричи) с бесплатной новинкой?

Те кто со мной уже давно, знают о моей склонности к экспериментам)

Так вот. Не ванильный герой и тот ещё подонок. Злой и жестокий ублюдок, что не может простить обиды, и хочет жестоко отомстить своей бывшей девушки за унижения. На новом акке я планирую размещать (флр) НО не какой магии и перевоплощений. (Альфы и Омеги). Властные мужчины, сильные не унывающие героини. Всё это вы сможете увидеть на моей новой странице.

Книга Бывшие. За предательства нужно платить, глава Глава 1, страница 1 читать онлайн ()

п. с Действующий аккаунт (Анюты Васильевой) не в коем случае, не будет заброшен. Всех желающих я жду в гости, а лучше на совсем;) Подписывайтесь и не забывайте про звёзды, вы мой огонь и ваша поддержка мне не обхадима)))

Бушующий внутри меня гнев не позволял трезво мыслить. Впрочем, оно может и к лучшему. Сжимая кулаки, плотно сомкнув челюсть, встаю на ноги и вздёрнув гордо свой маленький носик, с вызовом смотрю на Артура. Как же я ненавижу его — мудак! Он недостойный человек.

Он не достоин своей дочери! Агата, она, добрая и светлая. И теперь я могу понять, почему она болеет. Без мамы, рядом с бездушным, совершенно бессердечным человеком, разве может быть по-другому?

И Руслан такой же.

Наши с Агатой комнаты, всего в нескольких метрах друг от друга. Как он может приходить ко мне, зная, что его ребёнок настолько близко, пусть даже спит. Бессердечный ублюдок. — Гори в аду! — с этой фразой быстрым движением снимаю с себя топ. Обнажаю свою упругую грудь. Она не слишком большая, но для моей хрупкой комплекции вполне заметная.

Сильнее сжимаю челюсть. Делаю глубокие вдохи пытаюсь взять себя в руки и прилагаю просто колоссальные усилия, чтобы не прикрыться.

— Я не против того, чтобы сгореть вместе, красавица. — Артур ухмыляется, при этом пожирает меня взглядом.

Качнувшись на пятках, слегка веду плечами в сторону. Я даже не заметила, что произнесла эту фразу вслух…

А хорошо, что произнесла! Пусть знает как я к нему отношусь.

Оторвав свой взгляд от моей груди, Артур пристально смотрит мне в глаза. Ощущение что он чего-то ждёт, продолжение или…

Если он думает, что я сейчас расплачусь и сдамся, то он сильно ошибается!

Не давая себе возможности передумать. Пока мой запал окончательно не пропал, я берусь за резинку шёлковой ткани, тяну шорты вниз.

— Трусики оставь. — произносит, после того ка шёлковая ткань, скользя по моим стройным ногам, падает на пол, и я кладу на хлопковую ткань белоснежных трусиков, свои ледяные от страха пальцы. — Сам хочу снять их с тебя. — Ложись!

Это приказ. На последнем слове, он усилил тембр голоса. Всего на две октавы, но этого вполне хватило, чтобы меня накрыло новой волной паники.

Каким-то усилием собственной воли мне всё же удаётся устоять на месте. Я должна показать, что не боюсь его. Этот Мудак должен видеть — мы хоть и Зайцевы, но вовсе не трусы!

Я делаю это неспешно. Попой, опускаюсь на кровать, при этом руки, стараюсь не поднимать, иначе точно прикрою груд, и этим выдам свой страх.

Раз… два… три.

Ложусь на постель. Руки держу вдоль, до предела напряжённого тела.

Смотрю в потолок.

Артур не заставляет меня слишком долго ждать. Против воли, мысленно говорю своему мучителю, спасибо. Я бы точно сошла с ума, если бы Акиев издевательски стал тянуть кота за причинное место.

Артур садится около меня, на край кровати, внимательно смотрит.

— Ты очень красивая девушка. — поджимаю губы, отвожу взгляд. По телу проносится дрожь. Закрываю глаза, делаю глубокие медленные вдохи.

Зря я решила, что всё произойдёт быстро!

Горячая, широкая ладонь мужчины, ложится на моё бедро и медленно поднимается вверх, останавливается у края нижнего белья. Указательный палец почти невесомо очерчивает их контур, кожа под его пальцами пылает. Сглатывая вязкую слюну, мысленно даю себе подзатыльник. Чувствовать я должна отвращения, но вместо этого дрожь, и совсем не от страха.

Хочу абстрагироваться, думать о чём-то другом, но пока ничего не выходит.

Мне нужно, чтобы Артур как минимум, хотя бы на пару мгновений остановился, прекратил гладить моё тело, касаться моего живота, пальцами водить вокруг пупка.

Проделывая со мной всё это, Артур внимательно следит за моими эмоциями, я честно стараюсь их не выдавать, но с каждой минутой мне становится всё сложнее.

Сначала меня придают глаза. От расползающихся по всему телу импульсов, что дарят просто невероятные ощущения, и те усиливаются с каждым мгновением, они закрываются.

Я стараюсь противиться, держать глаза открытыми, потому что понимаю, как только перестану видеть, мой рассудок теряется.

Артур.

Чёрт знает как я выдержу всё это? Сам херею от того, что настолько залип на сопливой девчонке. Это впервые со мной.

Когда я увидел Мирославу впервые, то хотел, чтобы Зайцев знал о её страданиях, и плевать я хотел на то, что она сама чувствует, — но блядь!

Ещё тогда, когда сонную увидел на постели своей дочери, я залип. Не на Агату смотрел — на эту светловолосую девчонку.

Мне тогда шею хотелось ей свернуть, за то, что держит. За то что сука не мог взгляда отвести, хотя и понимал, её вины в этом нет, и я сам, какого-то хуя не могу совладать с собою.

Когда она вышла из-за поворота. Я ждал её у входа в кабинет. Она была на совёнка похожа. Взъерошенного, едва проснувшегося. Большие влажные глаза, обрамлённые густыми ресницами. Пушистые взлохмаченные волосы небрежно торчали в разные стороны. Сложно было ни залипнуть на них. Но всё же я помню чья она дочь!

«Мелкая зараза, что же ты творишь»? — подумал я, входя сегодня в комнату дочери, и увидев оголённые симпатичные булочки, торчащие из-под ни хера, не прикрывающих шорт. От открывшейся мне картины, едва в штаны не кончил.

Касаясь груди Мирославы, думал прямо там её нагнуть, в спальне дочери. Пришлось буквально отшвырнуть девчонку, чтобы глупостей не наделать.

Чистая, невинная. Я охренел, когда мне на почту результаты осмотра скинули.

Брат едва ли зубами не скрипел, когда я сказал, что буду у неё первым. Объяснил почему это должен быть я, но сам то понимаю, разницы особой не было. Просто я какого-то хера, сам ею загорелся.

От неё исходит просто потрясающий аромат. Луговых цветы, чистота и свежесть. У Мирославы природная притягательность. Как магнитом тянет к себе и сопротивляться просто нет смысла.

Я теперь очень хорошо понимаю брата. Стоило только чуть внимательнее её рассмотреть, и я пропал. Понимаю ли я, что между нами, огромная пропасть и дело не только в возрасте?

Конечно, понимаю. Но, когда мне было не похуй?!

Я не знаю, что будет завтра, но сейчас я пиздец как хочу эту девчонку, а значит, плевать на остальное.

Будет моей столько, сколько мне этого захочется.

К тому же она ждала меня. Знала, что приду.

Наивная глупышка. Я сразу раскусил её план. Хочет показать то, какая она смелая. Ну что ж, разве могло сложиться всё, ещё более удачно?

Когда я шёл в её комнату, думал придётся давить. Подчинять себе людей я умею и с Мирославой проблем бы точно не возникло. Никакой физической силы, тем более принимать не нужно было бы.

Я ненавижу её отца и хочу видеть, как он гниёт. Как разлагается его тело, но при этом, как я могу причинить боль ей? Бесит жутко, но всё же стоит признать, я с самого начала это понимал.

Когда я вошёл в спальню Мирославы, она смотрела с вызовом, но при этом, запуганный ягнёнок, что перед хищником показывал свою храбрость! Ну что ж, похвально.

Вот только девчонка совершенно точно, просчиталась!

Уверен, она думала, если не будет сопротивляться, я потеряю к ней интерес.

Глупая. Она не просто подогрела его. Дала мне свободу к действиям!

Я грёбанный мазохист. Рядом со мной желанное тело девушки, и я могу им владеть. Уверен, Мирослава даже не пикнет, но я так не хочу.

Напротив, я заставлю её не просто «пищать» кричать заставлю, стонать в голос.

Отзывчивая девочка. Её тело реагирует абсолютно на любое моё прикосновение. Пока что касаюсь её невесомо, хочу понять, как ей будет нравиться больше. Хочу знать за какие ниточки дёргать, чтобы быстрее добиваться нужной мне реакции.

Эта ночь будет не единственной. Я не отпущу её просто так, если вообще отпущу.

Сам пугаюсь собственных мыслей.

Зачем она мне?

Пока не могу найти ответа на этот вопрос, но точно знаю чего хочу именно сейчас.

Мира уже потеряла себя. Глубоко и рвано дышит, глазки уже не прикрывает, смотрит осоловевшими глазами очень внимательно. Не знаю о чём думает, и думает ли вообще, но мыслей о сопротивлении нет уже точно в её голове.

Я по-прежнему ласкаю тело девушки, сидя на краю кровати. Пока что я не решаюсь ложиться рядом, спугнуть боюсь, пусть окончательно потеряет голову и я покажу ей, каково это, быть под опытным мужчиной.

В очередной раз обеими ладонями провожу по груди Миры. Оглаживаю их по кругу. Как же охуенно касаться её, сжимать, чувствовать упругость и ловить кайф от этих ощущений.

Блядь. Как же давно такого не чувствовал.

Постепенно мой слух начинают ласкать её тихие стоны.

Ну что ж, я, кажется, добился нужной мне грани, и теперь могу перейти на несколько другой уровень.

Снимаю с себя штаны и аккуратно взяв под коленочки Миру, приподнимаю их, располагаюсь между стройных ног, сажусь на кровать, перед ней на колени.

Всего на миг её взгляд отрезвляется. Она смотрит осознано, но стоит мне снова прикоснутся к ней, как она вновь уплывает в собственное забытье.

Ловлю себя на мысли, что мне приятен тот факт, что Мирослава так на меня реагирует. Это подстегивает моё внутреннее эго и хочется показать этой девчонке, все грани удовольствия.

Я покажу. Не сразу. Постепенно научу её всему, и она просто не сможет без качественного траха.

— Трусики, давай снимем. — говорю едва слышно, берясь за плотную резинку. Девчонка послушно приподнимает бёдра, позволяя мне избавить её от нежелательной, и для неё самой преграды.

— Потрясающе! — слетает с моих губ достаточно хрипло.

Только прикоснувшись к красивой пиздёнке, понимаю, что у Мирославы от природы практически нет волос на теле. Ощущаются редкие, тонкие и довольно мягкие волоски, которые со временем полностью исчезнут без косметических процедур.

Сдержатся не выходит. Не помню, чтобы когда-нибудь мне до такой степени хотелось дышать кем-то!

Склонившись, втягиваю носом аромат меж нежной девичьей груди. Пьянею, голова идёт кругом. Нежно целую грудь и ловлю первый, протяжный и громкий стон. Мира выгибается дугой мне навстречу, и я ловлю её в свои объятья.

Она больше не безвольная кукла. Её руки ложатся на мои плечи, чувствую, как острые коготки впиваются в них.

Прижимаю хрупкое тело крепче к своему стальному прессу. Прохладная кожа её живота пускает по моему телу мурашки. Охренительно приятные ощущения. Волнительно, просто безумно приятно.

Снова крою девичье тело поцелуями. Снова охрениваю от этой реакции на неё. Я настолько поглощён процессом, что и не заметил, как приподняв Миру за попку, поцелуями спустился ещё ниже, к тому самому пушку, что так торкнул меня одним своим только видом.

Меня кроет от этой девчонки. Я жадно вгрызаюсь в её плоть, слышу шумный вдох в вперемешку с испугом. Приходится удержать тело Мирославы, немного охладить её порыв соскочить, ощутимым шлепком по попке. Вздрогнув, Мира снова теряется, да так, что уже и на мгновения вынырнуть из забытья не в состоянии.

Мой язык вырисовывает ритмичный танец на девичьей плоти. Скорее всего у Миры закружилась голова, потому как она буквально шлёпнулась спиной на постель. Её тяжёлые глубокие вдохи, мелодичные стоны, говорящие мне о том, что я полностью владею этой девушкой, подстёгивают ещё сильнее. Призывают к новым действиям, но пока ещё стоит повременить.

Оторвавшись от истекающей соками плоти, снова сажусь на корточки между ног Миры. Накрыв ладонью промежность девушки, нахожу набухший чувствительный бугорок, начинаю ритмично его стимулировать.

В момент, когда входная дверь открывается, Мирослава уже сама от нетерпения насаживается на мои пальцы.

Меня резко толкают в сторону, и я отлетаю к стене.

Прихожу в себя не сразу. Не знаю сколько проходит времени, прежде чем я наконец, начинаю понимать, где нахожусь, и что происходит.

— Ты спала? — мой взгляд растерян, я теряюсь несколько раз моргаю, и отвожу взгляд в сторону. Вообще не знаю куда смотреть. Куда угодно, но только не в глаза Агаты. –

— Прости, что разбудила, но я такая голодная. Сейчас умру просто. Пойдём со мной покушаем, а?

Я слышу прекрасно, что именно говорит мне Агата, но пока что не могу собраться с силами, чтобы ответить девушке. Я, вроде бы как киваю, но при этом, единственный вопрос, который меня сейчас терзает, — А куда делся Артур?

Закутанная в плед, я напоминаю себе гусеницу. И как ему удалось за считанные мгновения “прикрыть меня, и самому скрыться куда-то.

Верчу головой, пока мой взгляд не падает на приоткрытую дверь ванной, куда очевидно и сквозанул отец моей подруги.

— Ну, ты идешь? Я одна ни хочу.

— Иду конечно! — отвечаю всё так же растерянно. — Дай мне пять минут, прийти в себя и одеться.

— А ты что, голая? — Агата смотрит на меня, но будто бы мимо. Либо это её обострившаяся болезнь так на неё действует, либо лекарства, от которых она вообще-то спать должна. — Ты какая-то странная, Славка.

— Заспанная! — перебиваю подругу. — К тому же, мне снился страшный сон. — говорю уже более бодро и куда громче. — Хорошо, что ты пришла!

— Сон? Так может ты тогда будешь в моей комнате спать. Со мной?

— Прекрасная идея! Так с тобой и поступим. Иди ставь жарить тосты, я сейчас спущусь. — сейчас мой голос звучал куда более ровно, но заторможенность, вместе с нервозностью в нём всё же была слышна.

Мне несколько неловко. И это не потому, что буквально в считанных метрах от меня, за приоткрытой дверью находится Артур. Неловкость я испытываю немного по иному поводу. Возможно, с Агатой стоит говорить сейчас иначе… — Хотя нет. Думаю, если я начну говорить с ней, как с душевнобольной, ей это, мягко говоря, не понравится.

— Не задерживайся только. — киваю, а сама изнемогаю от нервного перенапряжения. Агата ещё как-то на меня странно посмотрела. Неужели всё поняла?

Прикусив кончик языка, едва заметно трясу головой, отгоняя тревожные мысли.

Подруга ушла достаточно быстро, а я, пока что ещё была не в состоянии встать с постели. Моё тело словно лихорадило. Импульсы токами прошивающие мышцы обездвиживали. Становилось даже как-то больно от этого.

— Давай разомну тебя. — негромко предложил Артур выйдя из ванной комнаты.

Наверное, если бы я могла убивать одним лишь взглядом, Артур свалился бы замертво в эту же самую секунду.

— Ты не сможешь быстро прийти в себя и вернуть координацию движениям. Давай не будем давать Агате повод размышлять на тему что с тобой не так? — Артур усевшись на постель, не дожидаясь моего разрешения, взяв меня за лодыжку притянул к себе ближе.

— Боишься она догадается, что ты домогался меня?

— Агата легко может понять, что в комнате ты была не одна. — подняв на меня взгляд, мужчина сильно надавил мне на икры и по всей длине ног, тут же побежали “ёжики” — И не только по тому, что ты под пледом полностью обнажена. — Артур снова сдавил мне мышцы, и на этот раз от ощутимой боли я ойкнула. — И не по твоему раскрасневшемуся лицу, Мирослава. Агата в отличии от тебя, знает, как пахнет секс.

— У нас с вами ничего не было.

— Да! — соглашается мужчина, но что-то в его тоне мне не нравится. — Придётся перенести наше соития. — говорит, как нечто само собой разумеющееся, а я, замерев, впиваюсь взглядом в чуть грубоватые, но при этом достаточно, по-мужски красивые черты лица — Завтра, вернее уже сегодня, придёшь в мою спальню.

— Можно мне с Русланом? — произношу тихо и при этом сама не верю, что говорю.

Артур внимательно смотрит, а я в очередной раз заливаюсь краской с головы до пят.

Отец Агаты слишком опытный мужчина. Я голову с ним потеряла и контролировать не могла это. Так быть не должно и если выбора у меня, по крайне мере сейчас, нет, то пусть хотя бы Руслан. Даже если Кай, окажется, таким же искусным в интимном плане, как и Артур, то пусть хотя бы перед Агатой мне будет не так стыдно. Дядя всё-таки не отец.

— Ну, хорошо! — отвечает Артур после небольшой паузы. Если честно вообще не думала что он согласится. — Хочешь с Русом, пусть будет Рус. — говоря всё это, Артур продолжал разминать мои ноги, руки и бёдра. Не было никакого интимного подтекста. Я снова чувствовала, как к мышцам приливает кровь, и то, как моё тело начинает оживать.

— Иди быстро в душ, только голову не мочи, и спускайся вниз.

________

Прошу простить за короткую главу. Перед школой столько всего нужно сделать…

Я домой не прихожу, приползаю. Завтра будет ещё глава.

— Ты тосты с джемом, или красной икрой будешь? — слышу вопрос подруги едва переступив порог кухни.

— С джемом, конечно! — отвечаю чуть с запинкой, глядя на сидящего за столом Руслана. — Ненавижу икру, ты же знаешь. — мне хочется казаться невозмутимой, но, кажется, у меня не получается.

Кай вертит на столе чашку с недопитым чаем и внимательно, я бы даже сказала, изучающе, смотрит на меня. Он наверняка знал, что происходило между мной и Артуром. Мне почему-то казалось, он должен ухмыляется, или злорадствовать. Не знаю почему у меня сложилось именно такое мнение: может это из-за его отношения ко мне?

Наверняка, Руслану сейчас неприятно моё присутствие. А я ещё Артура попросила, чтобы Кай был у меня первым

Бах…

В голове шум и я только сейчас поняла, что натворила. Как я могла сказать, что…

— Славка, ты чего позеленела? Плохо? — неопределённо киваю — Воды? — подруга только оборачивается, а передо мной уже ставится стакан до краёв, наполненный водой.

На Руслана не смотрю. Взгляда на него поднять не решаюсь. У меня вся кухня перед глазами пошла кругом. Что было в моей голове, когда я говорила Артуру о том… — Боги. Да мне даже вспоминать о сказанных словах стыдно.

Дрожащей рукой берусь за стакан, и громко клацнув по краю зубами, пью прохладную воду жадными глотками.

— Всё хорошо? — этот вопрос, мне задал Руслан.

— Да, спасибо. — Кай забирает из моих рук тонкий хрусталь, при этом очень внимательно на меня смотрит.

— Зря я разбудила тебя, да? — голос подруги звучит обеспокоено. Да и вообще, Агата выглядит вполне вменяемой. Словно и не болеет ничем.

— Нет, не зря. Всё хорошо. — хочу улыбнуться, но у меня не получается.

— Может быть ты заболела? — Агата трогает мой лоб, а мне от этого становится только хуже. — Ты бледная. Сильно плохо?

— Кому тут плохо? — от громкого металлического голоса, вздрагиваю.

Агата смотрит в сторону входа, несколько раз моргает, а после, с диким визгом бросается к только что вошедшему Артуру, каких-то пару мгновений, и она уже прыгает к своему отцу на шею.

Кстати, что касается “только что вошёл так это в самом что ни наесть прямом смысле. Артур вошёл со стороны улицы, и одет он в уличную одежду.

— Папочка, папа. — визжала Агата целуя Артура в щёки. — Когда ты приехал?

— Только что, ты же видишь. — я в растерянности. Первое что подумала, это следствие болезни и, Агата забыла о том, что Артур вернулся, но тут же я опомнилась. Агата спала всё это время и не знала о приезде отца.

— У нас гости? — Артур смотрит на меня, а я уже в который раз при нём, хочу сквозь землю провалиться. И вместе с тем я дико злюсь. Только вот не понимаю на кого больше, на Артура, что почти вдвое меня старше, или на себя за слабохарактерность.

— Я смотрю у нас гости? — Артур проходит к Руслану и за руку здоровается с ним. Он, кстати обескуражен не меньше моего.

— Это моя близкая подруга, пап. Её зовут Мирослава.

— Время довольно позднее, вы почему не в постели? — Артур одарил меня совершенно безразличным взглядом, и снова посмотрел на дочь.

— Мы проголодались. — отпустив наконец своего отца, девушка вернулась обратно к кофе машине.

— Да?

— Да, папочка.

— Меня тоже покормите?

— Разумеется. Ты же только приехал. — в голосе Руслана чётко слышен сарказм, но думаю слышен он только мне и Артуру, Агата же вся на эмоциях открыв холодильник, изучает его содержимое более придирчиво чем десять минут назад. — Тосты с икрой или джемом? — не унимается Кай. Но на слова брата Артур только ухмыляется.

— Пап, есть жаркое, голубцы и пирог с мясом. Могу яичницу пожарить, ты же любишь.

— Лапшу китайскую ему запарь.

— Рус. — предупреждающий взгляд брата, Руслан игнорирует.

— Чан Рамён? — не унимается Руслан.

— Я тостом обойдусь, брат, и чай на травах, пожалуй. С набитым животом не усну.

— Какой спать, ты только что приехал и… — на этот раз Артур посмотрел на Руслана куда более свирепым взглядом, и тот наконец замолчал.

— Агат, мне что-то правда не хорошо. — пока обстановка крайне неоднозначная, я решаюсь по-тихому сбежать. — Тебе компанию папа с дядей составят.

— Ты ничего не поела. — это говорит Руслан, Агата же вся поглощена отцом, но оно и понятно, подруга, отца не видела два года, если мне не изменяет память.

— Благодарю, вас. Я не голодна. — встав изо стола, я пошла к выходу, при этом ощущала, как две пары глаз прожигают мою спину.

Как только я вернулась в свою спальню, тут же направилась в душ, и на этот раз довольно долго стояла под горячими струями. После того как моя кожа была достаточно распаренной, намылив мочалку как следует, я тёрла себя до тех пор, пока всё тело не начало ощутимо печь.

Мерзкое чувство никак не давало мне покоя. Не помню, чтобы когда-то настолько сильно чего-то стыдилась.

Я сидела на постели, подбородком упиралась в собственные колени, не моргая смотря в одну точку.

— Ты не спишь? — в комнату заглянула Агата.

— Не сплю, входи. — Подруга вошла, тихо прикрыв за собою двери.

— Слав, я это…

— Что?

— В твоей спальне кто-то из охранников был, верно? — от услышанного мои брови ползут вверх. — Ты не подумай, я лично не против. У нас ведь действительно есть прям красавчики. — на Агату смотрю не моргая. Она сейчас серьёзно? — Но, если Кай узнает, или папа… Тем более папа! То он… Он.

— Что он? — действительно любопытно — что?

— Ему подобное не понравится. Он не посмотрит, что ты моя подруга, и попросит тебя уехать. Скорее всего грубо попросит, он человек достаточно жёсткий — Но я не хочу, чтобы ты меня покидала. — быстро протараторила подруга. — И вообще, честно говоря, я подумала, что в твоей ванной Кай прячется. Входя, увидела, как дверь прикрылась за кем-то — это Агата говорила уже широко улыбаясь. — Покажешь мне потом кто именно с тобой был?

Там на кухне, я не сразу поняла, и очень сильно удивилась, разыгранному Артуром спектаклю. А сейчас вспомнив его слова о том, что Агата знает запах секса, всё встало на свои места.

Спустившись на кухню, подруга увидела Руслана, а значит на него не подумала. А если бы Артур спустился к нам в домашней одежде со второго этажа, то это бы вызвало у Агаты кучу вопросов.

— Агата, у тебя больничный, а мне на учёбу. — хочу сменить тему и больше к ней не возвращаться.

— На какую учёбу? — хмурится Агата. Я растерялась сначала, потом решила, Агате снова плохо и у неё провалы в памяти, ну или ещё чего. Вот только следующие слова ввели меня в полнейший ступор. — Тебя же исключили!

Время пять утра, а я всё ещё не сплю. Да и как тут вообще уснёшь? Я не просто зла, я в ярости. Пытаюсь обуздать свой гнев, как-то успокоиться, но меня всю трясёт. Как он мог так поступить? Как они могли — Сволочи.

Моя дверь открыта. Дверь в комнате Агаты тоже, поэтому, как только я услышала её громкое сопение, граничащая практически с храпом, я соскочила с места, и стараясь двигаться бесшумно, пошла на поиски спальни, этого грёбаного Кая!

Одна, вторая, третья. Открываю двери по порядку, какая из них чья вообще непонятно. В каждой из комнат наведён идеальный порядок. Сложно не только определить какая принадлежит Руслан, какая Артуру, сложно понять какая, желая, а какая нет!

Как в гостинице. Чистота идеальная и кровати заправлены до зубного скрежета ровно.

Заглянув в каждую имеющуюся на моём пути дверь и не обнаружив за ними никого, ноги сами понесли меня к кабинету. Я по-прежнему двигалась быстро, но бесшумно, по крайней мере, мне так кажется.

Я не ошиблась. Ни один из братьев Акиевых не спал. Они оба были в кабинете, что-то бурно обсуждали, кажется Артур даже пару раз матерился.

Едва ли не с ноги открываю дверь. Вообще руками, но на эмоциях, адреналин придаёт мне «сверхсилу». Дверь с грохотом ударяется о стену, но я этого почти не замечаю, делаю глубокие вдохи поочерёдно смотрю то на Артура, то она Руслана.

Они оба, мягко говоря, очень сильно удивлены моим появлением. Это огромными буквами написано на их хмурых лицах. Наверное, мне бы одуматься, и вспомнить о том, кто эти люди, но гнев окончательно заглушил мой инстинкт самосохранения.

— Ты не имел никакого права!.. Почему ты считаешь себя в праве, распоряжаться чужой жизнью? Какое ты имел право, исключать меня из университета? — набираю в грудь побольше воздуха, хочу продолжить, но мне не дают.

— Я человек взрослый, Мирослава, самостоятельный, и ты верно заметила, трижды если не ошибаюсь. Я вообще на очень многое имею право.

— Издеваешься? — вообще по голосу это очевидно и не понятно зачем уточняю это? Топнув ногой, быстро приближаюсь к столу, едва ли не перегибаюсь через него, хватаю какой-то документ, швыряю в Руслана, но до него он не долетает. — Верни всё обратно — сейчас же! Я, учиться хочу, я право на это имею! — я кажусь себе такой злой, такой серьёзной, а они в этот момент, очевидно отойдя от шока, не просто ухмыляются, они, переглянувшись, начинают смеяться надо мной.

И это была последняя капля!

Меня буквально срывает. Сжимая кулаки, набираю в грудь побольше воздуха, напрягаюсь всем телом, хочу удержать слёзы, но они предательски крупными градинами начинают катиться по моим щекам.

Они всё у меня забирают!

Сначала они забрали у меня семью. Папа у меня забрали! С восьми лет я жила в нищете, с тёткой алкоголичкой. Из сладкого карамельки на праздник. Немного шоколадных конфет, в кульке на новый год от школы, как сироте!

— Я хочу стать адвокатом! — не кричу, но рычу сквозь злые слёзы — Я хочу работать. Я хочу хорошо жить в конце концов. Почему кто-то, у кого просто много денег и власти считает себя вправе решать кого-то возможности добиться чего-то в жизни?

Не сразу понимаю, что происходит. Наверное, утонув в собственных эмоциях. Не заметила, как ко мне подошёл Руслан.

Правой ладонью он зарылся в мои волосы. До отрезвляющее боли сжал их в кулак, а затем, обхватив мой затылок широкой ладонью, немного приподнял голову, заставляя смотреть ему в глаза. Левой рукой, Рус нагло держал меня за попу, приподнял и впечатал в своё тело. Низом живота я отчётливо ощущала выпирающий из штанов каменный член.

— Хочешь учиться? — вроде вопрос, но не дождавшись моего ответа, Кай продолжает. — Тогда тебе нужно быть очень хорошей девочкой! — эти слова он говорит хриплым полушепотом мне на ухо. Не слишком громко, но Артуру точно нас слышно. — Многого не надо! Ты просто по команде встаёшь на колени. Берёшь в рот тогда, когда нам этого захочется и раздвигаешь перед нами ноги, в любую желаемую нами минуту.

Наверное, я слишком сильно перенервничала. Потому что мне кажется, будто бы Руслан, предлагает мне какие-то гадости.

— Чего?

— Трахать, говорю, мы тебя будем! — повисает не слишком длительная пауза, после которой, всё ещё не совсем отойдя от шока, я говорю спокойно.

— А! Не. — отрицательно киваю головой. — Идите оба к чёрту. Я уезжаю домой!

Наверное, мои слова, или может быть тон, которым они были сказаны ввели младшего из Акиевых в ступор. Потому что мне довольно легко удалось, развернувшись в его руках, освободится, и даже сделать несколько шагов к выходу.

Сильная, смуглая рука Артура перехватила меня за талию. Он так ловко развернул меня, что я в одно мгновение оказалось повернутая лицом к стольному торсу.

— На первый раз, твою истерику мы тебя прощаем! — тон Артура прошибает насквозь. Перечить ему я не решаюсь, даже глаза опускаю, словно стыдясь. — Ночью ты была куда более сговорчивая, и даже не постеснялась просить, чтобы в твою первую ночь, мы оба были в тебе.

Сердце пропускает удар. Резко вскинув голову, широко раскрываю глаза, и не моргая, смотрю на Артура. — Не моргаю и не говорю, потому что дар речи потеряла.

— Мы вообще, по очереди тебя хотели трахать. — говоря это, Руслан словно хищник, снова приближается. Становится слишком близко и мне теперь ещё сложнее дышать. — Но, когда Артур сказал, что ты хочешь сразу с двумя, я охренел, конечно, но немного поразмыслив, чем ждать очереди, — нахрена? Раз уж тебе так хочется, так и быть. Мы с братом поделим тебя, к тому же, у тебя точно не одна сладкая дырочка. — пошлая фраза была сказана мне на ухо. — Так что дуй отдыхать, у тебя сегодня тяжёлая ночка. — это Кай произнёс уже обыденным голосом, отходя от нас с Артуром обратно к своему столу. — Тяжёлая, но полна приятных сюрпризов.

По-прежнему прижатая к телу Артура, смотрю на Руслана, потом снова на старшего Акиева.

— Я не…

— Что ты не?.. — повисает пауза, пытаюсь собраться с мыслями, только пока не получается.

— Я никогда не хотела с вами двумя. Я вообще с вами не хотела! — мой голос дрожит.

— Артур? Ты соврал мне, брат? — в голосе Руслана явная насмешка.

— Нет конечно. Я никогда тебе не лгал. Это у нас завелась трусливая врунишка. Которая думает, что, ляпнув на эмоциях что-либо, она легко может забрать свои слова обратно. — не знаю, намеренно, или же рефлекторно, Артур сильнее прижимает меня к своему стальному телу. Мне это совсем не нравится! А именно, мне не нравится то, как моё тело реагирует. Оно очень странно реагирует на этого мужчину. Жар, что разливается от кончиков пальцев на ногах, слишком уж ощутимо концентрируется внизу моего живота. — Так не бывает девочка! — вздрагиваю всем телом, и по телу пробегает новая волна дрожи, неся за собой лавину страха.

Артур сейчас не шутит. Это вообще не тот человек, который будет шутить подобными вещами.

— Я не буду с вами спать. — весь запал куда-то делся. Теперь мой голос звучит едва ли не жалко. — Пожалуйста, отпустите меня.

— Ты, девочка не глупая, и всё прекрасно понимаешь. Иди в свою комнату. Слишком много за прошедшие два дня на тебя навалилось. Я попрошу Георгиевну, она поставит тебе укол успокоительного. Отдохни, и мы вечером поговорим.

Мне хочется поспорить и настоять на своём, но Артур смотрит на звонящий мобильный, очевидно звонок важный, а значит, мне не стоит злить его и лучше уйти.

От бессилия и беспомощности. Меня всю буквально ломает изнутри. Я пленница в этом доме и сбежать не могу. Остановившись у панорамного окна, смотрю на разгуливающих во дворе бойцовских собак. У меня такое ощущение, что они там не просто так. Охрана на воротах по территории ходят до зубов вооружённые мужчины.

Чего боятся эти буржуи? — начинаю мысленный диалог с собой. — Раньше тут не было столько охраны, это точно. Неужели они меня охраняют?

Да нет! не такую уж ценности для них я представляю. Поиграются и бросят.

— Мирослава? — оборачиваюсь, услышав женский голос. — Ты себя плохо чувствуешь? Идём я тебе укол сделаю, тебе отдохнуть нужно у тебя синяки под глазами.

— Галина…

— Георгиевна. — подсказывает мне врач своё отчества.

— Галина Георгиевна, я хочу уехать отсюда. Как я могу это сделать?

— Сейчас нельзя уходить! Я не лезу в дела хозяев, но судя потому, что охрану увеличили в несколько раз, да ещё и вооружили, дела достаточно серьёзные. Даже меня к мужу родному не отпускают. На Агату совершили нападение очень серьёзные люди.

— Но я-то тут причём? Мне домой нужно.

— И мне нужно! — женщина явно пытается меня успокоить. Она показывает мне жестом, идти в комнату, и я иду. — Единственное, что мне пообещали, это помощницу.

— Так не должно быть.

— Я работаю на Акиевых уже много лет.

— Да, я это знаю!

— В этот дом не заходят посторонние люди. Только те, кто так или иначе приближён к семье. Преступники знают об этом. Поэтому если ты покинешь этот дом, есть большая вероятность того, что ты попадёшь в лапы нехороших людей.

— А Акиевы люди хорошие?

— Лично мне они ничего плохого не сделали. Даже наоборот, оплатили моему мужу дорогостоящую операцию. Он мог остаться инвалидом, прикованным к постели. Он почти год в Германии провёл на лечении. Огромные деньги были уплачены. Я бы такие за всю жизнь заработать не смогла.

Мне всё становится более чем понятно. Галина на стороне тех, кто ей платит. У неё своя семья и свои заботы, плевать она на меня хотела.

В полнейшем отчаянии я опускаюсь на кровать, хочу от всего абстрагироваться, забыться. Врач моей подруги смотрит с безразличием. Открыв сумку, она набирает в шприц содержимое ампулы. Спиртовой салфеткой протирает мне плечо и практически безболезненно ставит укол.

Какое-то время я просто лёжа на левом боку, смотрела в стену, ни о чём не думала, просто лежала на постели и не заметила как уснула.

— Ты в самом деле исключил её из университета? — этот вопрос с нотками удивления Артур задаёт брату, как только шаги Мирославы перестают быть слышны.

— Нет, конечно! Вообще не знаю с чего она это взяла? Хотя... — Руслан задумался, — я как-то припугнул её разок, и в первую нашу с ней личную встречу, даже всерьёз подумал над этим, но не исключал. К тому же, мы сотню раз с тобой поднимали вопрос касаемо его родных. — когда речь заходила об отце Миры, конкретика не требовалась, и Артур, и, Руслан оба понимали, о ком заходит речь. — Ненавидя его, мы автоматически ненавидим всю его семью. Хотя, вопрос уже спорный. — последнюю фразу, Руслан сказал практически себе под нос, но Артура слышал.

— Она совсем другая. Даже не верится, что родная кровь Зайцева. — сунув руки в карманы брюк, Артур начал расхаживать по кабинету.

— Скорее, нам с тобой в это просто верить хочется. Так говоришь, голову от неё потерял? — резко меняет тему Кай.

— Нет, брат. — улыбаясь, покачал головой. — Несмотря на то, что в тюрьме у меня был «особый» режим. Барышень, слишком часто, я к себе в гости не приглашал. Изголодался по-молодому телу, вот и сорвало башню.

— Я же вижу, как ты на неё смотришь! — Рус только внешне казался расслабленным, на самом же деле, он едва мог держать голос ровным.

— Но она же красивая девушка, почему бы не полюбоваться?! — тут Артур не лгал. Он в самом деле находил Мирославу достаточно привлекательной. Её по девичьи нежные, ровные черты лица привлекали Артура. Ему хотелось на неё смотреть, впрочем в удовольствии он себе и не отказывал, хотя и видел как под его взглядами Мира вся буквально сжимается.

— Тут что-то не сходится, Артур. — острым взглядом Кай впился в собственного брата.

— В каком смысле?

— Почему ты тогда её мне не уступишь? Какая разница кто у неё будет первый?

— Я тебе уже говорил! Для меня это, принципиальная разница. — Руслан ломал сам себя. При других обстоятельствах, вне всякого сомнения, он бы настоял на своём. Не будь эта девочка дочерью человека, который причинил их семье столько горя, он бы не побоялся разругаться с братом в пух и прах. — Рус, для меня предложить тебе присутствовать на моей с ней первой ночи…

— Участвовать! — поправил брата Кай.

— Тем более! Ты прекрасно понимаешь, что для меня это… — да хуй знает! — психовал Артур, хотя для него это совершенно не характерно. Дико для меня это всё, понимаешь? Но и смотреть на то, каким взглядом, ты, на меня смотришь, так тоже не хочу. Ты единственный родной человек для меня.

— Агата.

— Агата. — вторит Артур, моментально становясь мрачным. — Я не знаю, Руслан. За эти годы, я так отвык от неё. Мне жалко эту девочку, и я, честно очень надеялся на то что ремиссия будет достаточно длительной, а если быть совсем честным, то — постоянной. Я думал выдам Агату замуж за хорошего парня, а сейчас… — Артуру в самом деле было не просто. Он принимал Агату, и любил её по-своему, но в то же время, многие моменты выбивали почву у него из-под ног. — Я как вспомню, что мы переживали тогда, и… — Артур резко выдыхает и продолжает. — Я так не хочу! Тогда она маленькая была, врачи, няньки, медсёстры. Возьмёшь на руки, успокоишь, она затихает, а сейчас.

— Сейчас на руки брать и успокаивать не надо. Приступ проходит, и она прежняя.

— Прежняя, ты серьёзно?

— Она выросла, Артур. Агата изменилась и стала более самостоятельной. Плюс компания с которой она связалась, вот тебе и характер. Не ставь на ней крест!

— Какой крест? Что ты несёшь, Рус? Ты так сейчас рассуждаешь, будто бы я избавиться от неё хочу.

— А это не так?

— Не знаю. — Артур действительно сейчас был растерян. А ещё на брата зол за то, что не уследил за Агатой, но в то же время и понимал, что он точно так же мог не уследить. — Просто давай её на нашу виллу отправим. Тем более ей там всегда нравилось. Георгиевну с ней само собой. Пару помощниц. Пусть даже Галина сама их подберёт. — Артур перестал топтаться на месте, вынул руки из карманов и снова сел на диван.

— И надолго ты хочешь её отправить?

— Как только восстановится, тут же вернётся.

— А если не восстановится?

— Даже не смей думать об этом! Восстановится. — хотя Артур говорил это от чистого сердца, всё равно в собственных ощущениях он путался. — Вернётся закончат учёбу. — потерев лицо ладонями, Артур выпрямился и сжимая, разжимая кулаки, продолжил. — Руслан, мне просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя. С Агатой — это будет сделать куда сложнее, ты же знаешь. — Руслан молчал. На данный момент к Агате, Кай был привязан куда сильнее, чем брат. — Жить как на пороховой бочке. Мчаться к ней всякий раз, когда у неё приступ. А там ворох врачей. За ней контроль круглосуточный! Будет себе плескаться в море, косточки греть. Ты же знаешь, она не любит осень.

— Ладно убедил! По Шарапу я так понимаю всё подтвердилось?

— Да! Микол сейчас сбросит полный отчёт.

— Какие наши действия?

— По Джамалу никаких. Пусть думает, что мы повелись. Будем создавать видимость суеты, охрану снимать тоже пока не будем.

— И?

— Я уже связался с Камилем. Он сможет приехать в конце недели, максимум в начале следующей. Я ему не стал по телефону ничего говорить, но попросил конфиденциальности, и он меня понял.

— Хорошо, а с Мирослава что? Ты не передумаешь? По-моему, она испугалась перспективы спать с нами обоями.

— Но хоть одно желание девочки мы можем выполнить?! — чёрный юмор Артура, Кай прекрасно знал и на его ухмылку ответил идентичной.

Мирослава:

Я проснулась от громких возмущений Агаты. Мне было сложно разобрать что-либо. Единственное, я поняла, пререкается она не только со своим отцом, но и с Русланом.

На часах два часа дня. Я и не помню, когда в последний раз спала так долго. Хотя, учитывая, во сколько я легла, получается, ничего удивительного!

Повалявшись ещё пару минут, иду умываться и чистить зубы. Чувствую себя не очень хорошо, голова немного кружится, думаю это из-за сбившегося графика. Нужно будет спросить у Агаты таблетку аспирина.

Сидеть в комнате и ждать пока хозяева до скандалят, я не намерена. Если я кому-то мешаю, пусть отправят меня домой. И вообще я голодная!

— Мира? — капризно тянет моё имя Агата, как только видит меня спускающийся по лестнице со второго этажа. — Скажи, что ты со мной хочешь поехать на побережье средиземного моря. У папы там просто офигенный дом. Причём прямо на берегу. Когда шторм, море совсем близко к нашему саду. Это так круто, ты даже не представляешь. — хочу ответить, но мне не дают.

— Агата, тебе требуется восстановление, — говорит Артур, — а у Мирославы в понедельник учёба. Она не может её пропустить.

— Но её исключили, говорю же тебе. Я своими глазами видела списки.

— Исключили Зайцева Мирослава. — Руслан сидит в глубоком кресле у горящего камина.

За широким, панорамным окном льёт дождь стеной, и горящие поленья, потрескивая, придают гостиной невероятный уют. Кай, что-то печатает на ноутбуке, а ещё он в очках. Непривычно видеть такого огромного мужчину с проработанной мускулатурой, в обычных очках для чтения.

— Какой ещё Зайцев Мирослав? — Агата, нахмурившись, уставилась на своего дядю, так же как и я, в общем-то.

— Обыкновенный третьекурсник. — Продолжил Руслан, после небольшой паузы. И снова замолчал, очевидно дописывая текст. — Там была опечатка, в фамилии «ЗайцевА Мирослав». Парень исключён за неуспеваемость. А твоя подружка в универе личность известная, поэтому и подумали все разом на неё.

— Ты шутишь? У нас в университете учился полный тёзка нашей Мирки, а мы и не знали? — и хорошо, что не знали — тут же подумалось мне, — А то мало ли, нашлись бы поводы для подколов.

— Я же тебе говорю, ты чем слушаешь, Агата? Он за не посещаемость исключён! На первом втором курсе парень ещё иногда появлялся, и как-то умудрялся даже сдавать сессии, а прошлый год, практически никто не видел его. Соответственно и до сессии не допущен был. Поэтому — на вылет. — Руслан говорил это Агате, но почему-то было ощущение, что объяснение столь подробное именно для меня.

Я тут же вспомнила о своём “эффектном” появлении в кабинете Руслана. Стала ли мне стыдно? Да нисколечко!

Первое, что я почувствовала, осознав услышанное, конечно облегчение. Значит всё в порядке и меня никто не исключал.

А второе, я обрадовалась тому, что в понедельник смогу посетить университет, а это значит, у меня будет возможность не возвращаться в этот дом.

Да и вообще, с чего это я решила, что им тут нужна?

— Но мне скучно там будет одной. — не унималась подруга. Она как ребёнок дула губы и едва ли не щенячьими глазами смотрела на меня.

— У меня учёба! — в голосе как-то сами собой прозвучали радостные нотки. — Кстати, мне нужно домой! Собираться и всё такое, составишь мне компанию? — предпринимаю попытку сбежать прямо сейчас.

— Да, конечно. — отвечает подруга. — Мне как раз нужно в городе прикупить кое-что. Поможешь выбрать пару тройку купальников?

— Да, с удовольствием! — я от счастья чуть не запрыгала. С трудом устояла на месте.

— У меня сегодня как раз день свободный, — от слов Артура по спине побежал холодок. — Побуду вашим носильщиком.

— Серьёзно, пап?

— Конечно серьёзно. Хочу хоть так с тобой провести время.

Вод же… Вот... Гад какой. По взгляду понимаю его истинные намерения.

Ладно, ещё не вечер и рано опускать руки.

— Пап, ты не устал? Может в кафе подождёшь нас?

Мы уже больше трёх часов ходим по огромному торговому центру, и всё никак не можем подобрать Агате, тот самый купальник. Конец сезона и по словам подруги, в магазинах, “одно старьё”.

За то другой ерунды накупили столько, что, — нет, не Артура ни видать за брендовыми пакетами, конечно же. Отец подруги взял для этих целей одного из охранников. Сам же он, вертя в руке смартфон, лениво перемещался вслед за нами, совершенно не вникая в наши с Агатой разговоры.

— Пойдём, в ювелирке ещё зайдём. Хочу новые серёжки себе посмотреть.

— Сто тридцать пятые? — Агата просто обожает ювелирные украшения. Особенно серьги.

— Почему? У меня их не так много. — подруга отвечает на мою шутку вполне серьёзно. — Я точно не считала, но не больше пятидесяти пар всего. Кай мне на украшения ещё весной ввёл лимит. — Агата резко затормозила, словно в её голову пришла фантастическая идея.

Быстро развернувшись, подруга успела сделать лишь небольшой шаг в сторону своего отца, как тот, не отрывая взгляда от экрана телефона, негромко, но довольно строго произнес.

— Лимит не уберу! Ты в начале года потратила больше ста тысяч долларов на украшения, и большую часть, если быть более точным, то почти всё что купила, до сих пор не одела ни разу.

Агата, поджав губы, обернулась обратно ко мне и скорчила кислую мину.

— Мой отец, такой же душнила, как и Кай. — сказала подруга, когда мы зашли с ней в дамскую комнату. На слова подруги, я ответила лишь сдержанная улыбкой.

Припудрив носы, мы двинулись в сторону обувного магазина. Шесть пар пляжных шлёпок, трое сетчатых мокасин, и всего две пары кроссовок. Почему всего? Потому что Агата минимум хотела пять, но ничего интересного так и не нашла.

— Ты что, на совсем уезжаешь на юг?

— Что? — Агата разглядывала витрины, и уже особо не обращала внимания на меня. — Почему? На недели три, четыре. Думаю, этого времени мне хватит, чтобы папа убрал с моих глаз всех тех, кого я не хотела бы больше никогда видеть. — Я даже притормозила, услышав слова подруги.

— В каком смысле? — в этот момент я притормозила, посмотрела на подругу более пристально, и не просто нахмурилась, напряглась всем телом, морально готовясь услышать ответ.

— В прямом. — пожав плечами, спокойно ответила подруга. — Пусть они сгниют за решёткой!

Внутри меня словно шар лопается, разливая по телу, волну облегчения. Вот я дура. Надо же себя в одну минуту так накрутить!

Конечно же их посадят, хотя не исключаю, что Артур с Каем морды этим ублюдкам набьют. Да что уж. — Кости им перед этим переломают. Если, конечно, до сих пор не сделали этого.

Я больше не стала отвлекать подругу своей болтовней. Агате наконец удалось полностью отвлечься от произошедшего, и пусть её глаза, всё ещё выдавали пережитый стресс, всё же в них, не было сейчас прежней жизни. Но в остальном, Агата выглядела более чем хорошо.

Я молча ходила следом за подругой, разглядывая витрины. А ещё, я украдкой наблюдая за Артуром. Мне хотелось понять, почему от близости с ним, я потеряла голову? Почему не могла абстрагироваться, и не реагировать на прикосновения. Почему моё тело дрожало под его руками, почему я не могла себя заставить, контролировать весь процесс? И вообще, этот человек, по приоре должен быть мне, если не противен, то как минимум, не приятен. Хотя бы потому, что ему недостаточно того, что папа отбывает наказания по закону. Артур хочет его уничтожить, а я... — от сумбурных мыслей, что лезли в мою голову наперебой у меня, разболелась голова. Я даже вески помассировала средним и указательным пальцами.

Не нужно позволять Артуру касаться меня. Тогда и голову терять я не буду!

Это было последнее о чём я подумала. Агата наконец вырвала меня из размышлений наконец подав голос.

— Пап, я есть хочу! — сообщила подруга своему отцу, отдавая очередные пакеты охраннику.

— Пойдёмте в кафе, или. — Артур поднял голову, посмотрел куда-то наверх. — Вон ресторан какой-то.

— Японский ресторан. — обрадовалась Агата. — Там кремовые супчики объедение! — и снова эти мажорские замашки, которые меня в подруге так сильно смущают. Агата, словно царица, выпрямив спину, походкой от бедра пошагала в сторону нужной лестницы, ведущей прямиком в ресторан, обед в котором, вернее уже ужин, я позволить себе точно не смогу. Максимум чашка кофе, и я разорена.

Я бы с удовольствием перекусила в Макдональдсе, или каком другом кафе быстрого питания. Но именно сегодня моей подруги приспичило подчеркнуть свой статус.

Когда мы только начали дружить с Агатой, такие замашки были сплошь и рядом и меня они очень смущали. Из-за этого я даже несколько раз придумывала глупые оправдания, чтобы не идти с ней гулять. Скорее всего Агата понимала, все мои причины для отказа выдуманы. Не могу сказать с полной уверенности, но мне кажется, со временем, она всё же стала вести себя рядом со мной чуть скромнее.

Я имею в виду, в моём присутствии уже куда меньше обсуждались дорогие брендовые шмотки, мейк за пятьдесят тысяч рублей и другие девичьи прелести, которые я, позволить себе не могу даже в самый большой праздник.

Разместившись на втором ярусе третьего этажа, перед центральным внутренним фонтаном, я внимательно вглядывалась в интерьер шикарнейшего торгового центра. Простые смертные сюда приходят разве что поглазеть. Даже небольшие продуктовые супермаркеты, которые тут имеются, в разы дороже обычных.

На витринах бутиков одежда с пугающими ценниками. Сумки и обувь, даже вблизи разглядывать не нужно, чтобы понимать, насколько космическая у них стоимость.

— Твою мать. Телефон разрядился! — сказал Артур, небрежно кладя дорогой гаджет на стол. — Агата, я не успел Руслану ответить, дай свой телефон.

— У меня ещё в машине на телефоне батарейка села. — отвечает Агата, беря из рук миловидной официантки меню.

Артур смотрит на меня. Разумеется, я понимаю, Акиев, хочет попросить у меня мой телефон, но вот только давать ему его мне совсем не хочется. И только я хочу соврать, что мой телефон тоже разрядился, как на него предательски приходит смс оповещения. Сигнал у меня довольно громкий, специально поставила, думала может придёт что-то важное в общий чат университета, не хотела пропустить.

Не спеша вынимаю свой старенький смартфон из кармана джинс, кладу его на стол, ввожу несложный пароль и двигаю в сторону Артура.

— Тебе, кстати, отпускные уже выплатили? Ты купила вещи на осень? — вопрос подруги застал меня врасплох. Мы с её отцом, как раз буравили друг друга взглядами. Надеюсь, она этого не заметила.

Вздрогнув всем телом, поворачиваю голову в права, смотрю на подругу изумленными глазами.

Вообще, крайне удивительно, что она помнит о том, что я лишилась практически всех своих вещей.

Отвечать мне не совсем комфортно. Хотя Артур уже набрал Руслана, и решает с ним какой-то вопрос, всё равно мне бы не хотелось, чтобы он хоть каким-то образом “участвовал” в моей личной жизни.

— Мелочёвку вроде всю взяла. Мне нет необходимости ежедневно менять наряды. — говорю негромко чтобы меня не было слышно посторонним лицам, что в эту минуту, закончив разговор, уже делает заказ, причём как я поняла на нас троих.

— Ну в смысле? Вечерами уже холодно. Давай я куплю тебе хотя бы…

— Нет, Агата! — к сожалению произнести спокойно мне эту фразу не удалось. Артур поднял на нас обоих взгляд. На меня он посмотрел совершенно безразлично, а вот на своей дочери, ненадолго, он взгляд всё же задержал. — Извини. — негромко говорю я. — Эту тему мы уже с тобой обсуждали. У меня есть ветровка, Я в ней не замёрзну. С отпускных, куплю себе куртку и сапоги. У меня отпуск всего-то две недели, а там снова подработка. К зиме на пуховик я успею заработать.

К огромному счастью, я не лгу. Премия, которую выписала мне моя начальница, она в прямом смысле спасла меня. И плюс нехилые чаевые от Калинина, я действительно почти полностью восстановила свой гардероб. Пусть пока откладывать деньги как раньше мне не удаётся, но и острой необходимости в чём-либо у меня сейчас нет.

Пред нами троими поставили по лёгкому салату, а затем, Артуру и Агате принесли томатный суп-пасту, а мне сырный суп. Заказ сделал Артур, я подняла на него взгляд, с ним им вопросом, откуда он узнал? Но он лишь ухмыльнулся, оставив меня в полнейшем замешательстве.

Я не люблю томатный суп, томатную пасту, соусы в которых есть паста. Я помидоры не ем. Они мне кажутся слишком кислыми, не переношу их вкус, да и запах в готовом виде тоже.

Я не думаю, что это просто совпадение. Первые минуты удивления быстро перерастает в дискомфорт. Я не распространяюсь особо сильно об этом моменте. Как он мог узнать?

И тут я мимолётно ловлю взгляд Артура. Он обратил внимание на мою тарелку, которую забирала сейчас официантка. Несколько кусочков томата так и остались на ней. Я отложила аккуратно нарезанные кусочки в сторону, и не стала их есть.

Глубокий вдох, и медленный выдох. Я понимаю, для Акиевых навести какие-либо справки о человеке не составит никакого труда. Но мне почему-то жутко осознавать, что какие-то мои личные тайны, кто-то может узнать.

Суп оказался очень вкусным. Кажется ничего вкуснее я в жизни не пробовала.

— Спасибо. — сдержанно поблагодарила я за ужин.

— Десерт? — он издевается? Мне и так дико не комфортно. Я не привыкла кушать за чужой счёт. По мне так нет ничего хуже быть кому-то чем-то обязанным, хотя и понимаю, что слишком утрирую, и для Акиевых поесть в таком месте, совершенно ничего не стоит.

— Артур? Ты ли это, брат?

К нашему столику подошёл высокий, и довольно представительный мужчина. От него исходила по-настоящему бешеная энергетика, и я была готова сжаться в комок рядом с ним.

— Демид? — Артур, кажется искренне удивлён. Он тут же встал с места и не просто пожал руку мужчине, он обнял его как старого друга. — Вот это встреча. Ты когда приехал?

Опасный мужчина, это чувствуется даже на расстоянии. Агате так же не по себе стало и это меня несколько удивило. По сути, этот человек их круга. Плюс мне казалось, она ничего не боится в присутствии своей охраны. А охрана была всего в паре метров от нас.

— Идём в дамскую комнату, пока папа с Ильясовым разговаривает. — только рада этому предложению. Мне что-то совсем некомфортно находится рядом с ними.

Мы проскользнули мимо мужчин. Охрана последовала за нами, но это не страшно. Думаю, её мне обхитрить удастся. Главное, чтобы Артур за нами не пошёл!

Разумеется, Артур не пошёл в след за нами. К оказалось, он встретил своего старого друга. Агата сказала, этот человек, долгое время работал и жил за границей, и они с её отцом сейчас минимум на час зависнут. Не могу сказать, что это меня не порадовало.

— Агата, мы вроде же всё купили? — решаю зайти издалека.

— Да! Остальное докуплю в Милане. Мы будем там проездом.

— Мы?

— Галина Георгиевна едет со мной. И вроде бы ещё одна медсестра. — сейчас глядя на подругу в отражении зеркала, я вижу, как ей некомфортно об этом говорить. Только виду она показывать не хочет.

— Агат всё пройдёт. — впервые так открыто решаюсь поддержать подругу. — У тебя же была ремиссия.

— Галина растрепала?

— Нет! Случайно услышала разговор твоего отца с Каем. — нагло вру, но мне не хочется чтобы у Галины Георгиевны были проблемы. С другой стороны, она ведь действительно мне ничего не рассказывала. Так просто, в общих чертах, а в остальном, можно сказать я сама догадалась. Да и Артур с каем не стали скрывать того, что Агата больна.

А ещё в этом они винят моего отца!

Опустив голову, повторно мою руки под краном. Оторвав несколько лоскутов бумажного полотенца, насухо вытираю каждый палец.

Всё-таки я нервничаю!

Выбросив в раскрытую урну влажные комки, в очередной раз, начинаю копаться в себе.

Что-то я не очень понимаю Артура! Он не просто накормил ужином, но заметил, что я не ем томаты!

Не то, чтобы я считала, будто бы он должен был попросить меня подождать где-нибудь на диванчике, пока они с дочерью поужинают. Но и того, чтобы он подмечал мелкие детали, — странно всё это! Не понимаю я его, и от этого становится ещё более тревожно.

Если бы Артур, так же как и Кай проявлял ко мне неприкрытую агрессию и гнев, мне всё, было бы куда более понятным, а так?..

— Давай я поеду домой? На метро, я за пятнадцать минут доеду до нужной мне остановки. А там ещё минут десять на автобусе, и я дома.

— Не придумывай, Мира. Мы с папой тебя отвезём!

— Не нужно! — ответ получился достаточно нервный. Я едва не взвизгнула. — Мне на метро действительно будет на, часа полтора быстрее. Ты время-то видела? Восьмой час уже. Я хочу уже сегодня собраться в университет. Привести в порядок вещи и разложить всё по своим местам. Завтра полноценно отдохну, а послезавтра в бой. — до чего же я не привыкла врать. Хотя и не совсем я лгу сейчас, хотя и чувствую себя крайне дискомфортно.

— Я тоже хочу на учёбу. — Агата говорит сквозь ком в горле.

— Сейчас твоё здоровье важнее. — отвечаю больше на автомате, сама же, бессовестно думаю о своём.

— Я понимаю это. — и всё же Агата какая-то отстранённая. Я вижу, она пытается быть живой, но её глаза выдают. Мне становится тревожно за неё, и даже мелькает мысль, “может стоит поехать с ней”.

Ну да!

Ничего так, Мирослава, ты обнаглела! В ресторане покормили, теперь в отпуск должны свозить. Своих-то денег у меня на такую поездку точно нет!

— Давай тогда тебя до парадной провожу. Потом к папе вернусь.

И что мне делать? Уверена, уже на выходе из дамской комнаты нас ждёт охрана. Не думаю, что они просто так дадут мне уйти.

Мы выходим в широкий коридор. Я оборачиваюсь, и тут план вырисовывается сам с собой.

— Агат, через этот выход я попаду прямиком к остановке. Мне не нужно будет обходить всё здание целиком. — разумеется Агата на меня посмотрела, как на умалишённую. Это не просто выход, — это, запасной выход на случай эвакуации.

— Кого обходить там, Слава?

— Да ладно тебе! Сама же мне не раз говорила о том, что я слишком правильная. Считай это мой секундный порыв, совершить нечто безумное, — чувствую себя какой-то идиоткой. Поэтому очень хорошо понимаю взгляд своей подруги. Пусть лучше думает, что я решила сойти с ума, чем узнает правду. Пока что она даже не догадывается о том, что происходило между мной и её отцом. Пусть и не узнает!

Пользуясь замешательством подруги, делаю шаг назад, разворачиваюсь и иду к выходу.

Я не была уверена, что дверь открыта. Но удача была на моей стороне!

Холодные потоки вечернего воздуха приятно охладили кожу. Солнце практически полностью склонилось за горизонт, и на улицы, постепенно начинают опускаться сумерки. Выскакиваю на узкий металлический выступ, с него переступаю на лестничный пролёт.

Я настолько обрадовалась предстоящей свободе, что забыла попрощаться с Агатой.

С другой стороны, это даже хорошо, потому что, если бы агата вспомнила о моём рюкзаке, который остался на мягком кресле в ресторане, я бы уже не смогла объяснить ей свой спонтанный побег.

Старательно держась за перила, я довольна быстро перебирала ногами, пыталась не упасть спускаясь по железной лестнице, которая целиком выполнена из прутьев арматуры. Интересно, это вообще соответствует пожарной безопасности? Мне кажется, если возникнет чрезвычайная ситуация, с такой лестницей навернуться ничего не стоит.

Разумеется, никакой остановки с этой стороны не было. Как раз токи она, буквально в пятидесяти метрах от парадного входа, но в ту сторону идти у меня и в мыслях нет. Акиевы слишком прозрачно мне намекнули о том, какая участь меня теперь ждёт. Это не те мужчины, которые будут запугивать ради забавы. Уверена, у входа в метро, меня будет ждать охрана. Адреналин, бушующий в крови, не даёт рационально мыслить. Приходится остановиться у подножья, чтобы собраться и понять, что мне делать дальше.

Засунув руки в карманы, выуживаю всё содержимое. Салфетки, жвачка и самое главное, деньги. До самого дома на такси вряд ли хватит, но вот проехать пару кварталов до другой линии метро, вполне.

По бетонной отмостке, прохожу буквально тридцать метров в сторону парковки. Все имеющиеся автомобилей с шашечкой на крыше, безбожно дорогие. И неудивительно, учитывая на каких лиц рассчитан данный торговый центр!

Что-то я размахнулась, наверное. Думаю, тут такси мне будет не по карману. Решаю перейти дорогу. В спальном районе, что тут совсем не далеко, должен быть обычный супермаркет. Может мне там повезёт?

Я как параноик оглядываюсь по сторонам, и быстрыми перебежками, прямо по идеально стриженному газону, мчусь наперерез к пешеходному переходу.

Удача сегодня точно на моей стороне, ведь светофор загорается зелёным ровно в тот момент, когда я достигаю края дороги. Каких-то пятнадцать секунд, и вот я уже на противоположной стороне.

Снова оглядываюсь. Смотрю в сторону торгового центра и вижу сразу четверых из охраны Артура. Значит я была права и меня действительно стали искать незамедлительно.

Не раздумывая, снимаю с себя яркую толстовку, скручиваю её в рулон и прижимаю к себе словно плюшевую игрушку.

Стараясь не привлекать к себе внимания, ровно иду по дороге в сторону нужного мне магазина, а если быть более точной, то к парковке!

Первое авто с известным логотипом "такси Грант", загнул такой ценник, что у меня глаз дернулся. Второй также назвал сумму, превышающую мой лимит. Я уже думала, через дворы ринутся пешком, но всё же опасаясь, что так меня всё же могут нагнать, решила ещё попытать счастье.

Времени подходить к каждому из водителей у меня нет, поэтому подхожу к самой неприметной серой девятки.

Мужчина лет сорока пяти, худощавый, но довольно жилистый. Он ненамного выше меня ростом, и весь такой на позитиве. Он явно работает сам на себя, поэтому его цена меня более чем устроила.

Мужчина, за пятьсот рублей, соглашается отвезти меня до центральной площади. Поначалу, меня это насторожило, но мужчина сказал, мол, ему всё равно нужно туда, поэтому и цена для такой красавицы как я, не высокая.

На комплимент мужчины я никак не отреагировала. Не особо он мне вообще нравился, но выбора у меня нет! К тому же доехать до самого центра, это самый шикарный вариант, оттуда я сяду на электричку, и доеду прямиком до своего дома.

К тому же я уверена, Агата сообщила Артуру, о том, что я поеду именно на метро. А что, если они решат встретить меня у выхода из него. Артур знает где я живу. Его водитель подвозил меня.

Первые десять минут поездки были спокойными. Да, мужчина периодически поглядывал на меня в зеркало заднего вида и улыбался. И всё бы ничего, если бы в один момент, его глаза не поменяли свой оттенок.

Глаза мужчины стали не просто стеклянными, они были безумными и описать это словами просто нельзя.

По спине моментально пронёсся озноб и тело от страха одеревенело. И самое страшное, я поняла, мы на высокой скорости мчимся в совершенно другую сторону.

Что происходит я не понимаю. Лишь страшные догадки проносятся в моей голове.

Я ни разу не была в этом районе. Старые постройки “Сталинских” времён, или ещё раньше. Предполагаю, что за ними, располагаются, какие-нибудь заброшенные постройки или склады.

Дрожащими пальцами достаю из кармана телефон. Пользуюсь моментом, пока мужчина с безумным взглядом погрузился в свои собственные мысли. Пытаюсь набрать короткий номер экстренной службы, но пальцы не слушаются. Даже разблокировать гаджет не получается.

Перед глазами проносится воспоминания того, как всего час назад, внутренне дрожа от пристального взгляда Артура, я сидела в уютном ресторане на мягком диванчике. И если от Акиевых исходит мощная энергетика власти. Чёткое понимание того, что шутить с ними нельзя и Артур с Русланом, умеют подчинять себе людей, то этот мужчина, что теперь к своим безумным глазам добавил ещё и ухмылку — больной на голову психопат! И этот человек похож на гиену.

У меня такое ощущение, что вот-вот из уголка его рта покатится слюна. И я могу поклясться, так и происходит. Возможно это моё больное воображение, но у него словно увлажняется губы и его кожа, приобретает какой-то, совершенно неестественный оттенок.

Мною владеет сейчас не просто страх, а дикий ужас! Я судорожно жму боковую кнопку и наконец экран загорается. Ввожу графический ключ, понимаю, вряд ли смогу ввести целых три цифры. Сделав глубокий вдох, тыкаю на первый попавшийся номер в списке входящих звонков. Он не подписан!

Возможно это и вовсе, назойливый обзвон. "Опрос населения", “спишем ваши долги” или что-то подобное. Я не успеваю и слова сказать, впрочем, я и понять не успела, — на другом конце провода трубку снял живой человек, или всё-таки робот?

Машина резко тормозит. Лицом ударяюсь о пассажирское сиденье, чувствую как из носа течёт кровь. Хочу вытереть липкую жидкость, но у меня не получается. Перед глазами всё плывёт, кажется это не из-за удара. Всё-таки, по моим ощущениям, он был не слишком сильный хотя нос я себе по всей видимости, сломала.

От страха, сознание туманное. Этот мужчина, силы у которого явно немерено, открыв заднюю дверцу схватил меня за волосы, что собраны в “конский хвост” в секунду намотав его себе на руку, волочит меня по голой земле. С меня в этот момент слетает кроссовок, колючая трава сдирает кожу на ногах, ударяюсь о мелкие камни, но боли не чувствую. Это, скорее всего от страха.

Последнее, что я делаю, перед тем как меня втаскивают в помещение, это снимаю второй кроссовок и отбрасываю его в сторону.

Мало что соображая, не прекращаю сопротивляться. Мотаю ногами, царапаю ногтями руки похитителя, делаю всё, что в моих силах.

Ненормальный психопат, рвёт на мне толстовку, словно она из тонкого ситца. Футболка, в клочья. Бюстгальтер он сдирает с меня вместе с кожей. Плотные резинки до крови царапает её.

Тело невыносимо жжёт. Я лежу на грязном бетонном полу. Мужик несколько раз ударяет меня по лицу, не понимаю кулаком или ладошкой, боли по-прежнему не ощущаю. Но судя по тому, как отлетает моя голова, сил он не жалеет.

Брыкаюсь ногами, вроде бы даже удаётся отбросить насильника от себя на доли секунд, но маньяк возвращается, хватает меня за колено, выворачивает ногу, — боли нет!

Мною по-прежнему движет одна единственная цель. Не даться ему живой! Может быть это и не совсем правильно. Возможно, только хуже себе делаю, но добровольно ему не сдамся!

Зачем я только сбежала от Артура?

Не знаю сколько продолжалось эта возня, наверное, довольно долго, потому что я дико вымоталась. Устала, и уже физически отбиваться не было сил.

Треск одежды и чувства паники заглушают моё сознания. Кажется от стресса я и вовсе начала терять связь с реальностью. В глазах потемнело, и мне казалось это всё — конец!

Прошло какое-то время. Не знаю сколько, мгновения, минуты или часы. Мне кажется я всё же отключилась, и не могу быть уверена в том, что меня не тронули пока я была без чувств.

В голове шум и вокруг меня, кажется, тоже. Я до конца совершенно ни в чём не могу быть уверена. Чувства мои абстрактны.

Я сидела забившись в угол. Как и в какой момент я очутилась тут, понять, так и не смогла.

Рядом со мной никого нет. Тошнотворный запах ударивший в нос, вызывая приступ рвоты. Меня буквально выворачивает наизнанку, в момент, когда я поворачиваю голову в права.

_____

от автора:

Дорогие мои. Кто ещё не видел стартовавшую, буквально вчера мою новинку, прошу обязательно заглянуть.

_История о девушке, которая попала в безумно неприятную ситуацию, и спасти её может только один человек! Жестокий и очень опасный мужчина, привыкший к безоговорочному подчинению. Увидев Дарину всего один раз, он захотел обладать ею. Но всё ли просто в этой истории? Почему Демиду Аскарову, вдруг в жёны понадобилась девушка, которую обвиняют в воровстве?

История туту

https:// /shrt/PLVa

Мне настолько плохо, что глаза открыть не могу. Я полностью опустошила желудок, но рвотные позывы никуда не делись. Плохо до сумасшествия! В носу свербит, и голова так сильно кружится, что меня шатает и я падаю на пол.

Сильные руки обхватывают со спины.

Это точно не тот маньяк, что привёз меня сюда. Понимаю хотя бы потому, что в руках этого человека я совсем крошечная. Дергаюсь, хочу вырваться из жёсткой хватки, но мне даже на йоту освободится не удаётся. А за тем, я слышу голоса. Грубые жёсткие.

— Ты поплатишься за эту выходку! — хриплый, невыносимо пугающий голос, прямо над моим ухом.

Я замираю.

Сердце сжимается и снова пускается вскачь. Делаю вдох — ещё вдох. Тошнотворного запаха больше не ощущаю. Носом упираюсь в грудь Артура, и аромат его чуть терпкого парфюма, вперемешку с его собственным, позволяет мне прийти в себя и даже немного успокоиться. Открываю глаза очень медленно. Голову практически не поднимаю, но это и не нужно, я всё равно вижу напряженное лицо Акиева, и его взгляд. Хорошо, что ни на меня он смотрит, я бы сейчас просто умерла, до того его глаза были жуткими.

— Сабио? Кай сейчас прикончит его! — голос принадлежал какому-то мужчине. Он стоял рядом с нами, и говорил не громко. Я хотела повернуть голову, посмотреть, что происходит вокруг, — на руках Артура было не так страшно. Но Акиев не дал мне это сделать. Крепче прижал к себе.

— А ты, пожалеть его хочешь? — я посмотрела на Артура, и хотя, ни мимикой лица, ни каким то иным жестом не показала. Но всё же очень была удивлена тем, что некто, назвал Артура, “Сабио”.

Я слышала глухие удары и стоны. Стоявший рядом мужчина, что-то ещё говорил Артуру, и я воспользовалась тем, что старший Акиев отвлёкся на собеседника, всё же украдкой посмотрела в сторону, откуда доносился шум.

Моё тело моментально сковало льдом. Я увидела настоящего монстра, и в нём очень смутно угадывался Руслан. Склонившись над практически бездыханным телом мужчины, который привёз меня сюда насильно, Кай, медленно и монотонно переламывал ему кости.

Я видела как коленом уперевшись в локоть, Руслан плавно, при этом сильно вывернул руку мужчины. Практически сложил её пополам в обратную сторону.

Было ли мне жалко его?

Точно нет!

Возможно это неправильно. Когда-то меня учили, что к людям нужно быть добрее, Но точно не после того, что я увидела.

В углу заброшенного склада было несколько тел молодых девушек. Истерзанных, измученных. Я не пыталась их разглядывать, но хватило лишь одного мгновения, чтобы картина от которой вывернуло меня наизнанку, запечатлелась в моей памяти на всю оставшуюся жизнь.

Последнее, что сделал Кай. Встав на ноги, наступил на горло моему похитителю. Хруст с которым переломилась его шея, оглушил меня.

Я на руках Артура. Вокруг его люди, и Кай рядом.

— Дай её мне. — у Руслана взволнованный голос.

— Ты в крови весь. — сказав это, Артур немного повернул корпус в сторону, тем самым показал Руслану, что не отдаст меня ему. — Напугаешь!

Но мне вовсе не страшно. Конечно я понимаю, что это от шока, и через время всё может измениться, но в данный момент, страха действительно нет.

Я смотрю на Руслана, он в свою очередь на меня. Так внимательно вглядывается в моё лицо словно что-то хочет увидеть. А затем разворачивается, и уходит.

Прохладный вечерний воздух обжигает оголённые участки кожи. Я только сейчас поняла что укутана в огромную куртку. В ней, я практически утопаю.

Посадив на заднее сиденье громоздкого внедорожника, Артур осмотрел меня. Спросил, где болит, сгибал мне руки и ноги. Сказал что переломов нет, но на рентген всё равно поедем, после чего оставил меня в машине одну.

Моё состояние было жутко неустойчивое. Я, то расслабленно лежала на широком сидении автомобиля, то забивалась в самый угол, сжималась и дрожала от страха.

Несмотря на то, что Артур и Кай были всего в паре метрах от автомобиля. Разговаривали со своими людьми, мне всё равно казалось, что, труп этого маньяка, сейчас придёт за мной.

Наверное так сходит с ума!

Почему-то в этот момент я вспомнила про Агату. Артур говорил, что мой папа виноват в том что с ней произошло. Но я уверена, папа не мог напугать ребёнка!

Почему-то вдруг мне стало интересно, что конкретно случилось и почему Агата стала такой? С этими мыслями я провалилась в темноту. Слишком резко! Возможно потеряла сознание.

Несколько раз я приходила в себя. Картинки каждый раз менялись. Я то на улице была, то в каком-то помещении, кажется, больнице. Я открывала глаза, находила взглядом Акиевых и снова проваливалась в темноту.

Окончательно очнулась я уже будучи в гостиничном номере. Шикарные апартаменты, явно люкс!

У огромной белоснежной постели, на которой я сейчас лежала, стоял переносной столик, на нём завтрак! Чувствовала я себя более-менее хорошо, но на всякий случай, садилась на кровать осторожно, сначала пошевелила ногами, потом руками. Лёгкая боль в теле всё же имела место, и было понятно, борьба не прошла для меня даром. Но переломов действительно не было, и это уже радовало.

— Проснулась? — этот вопрос задал Руслан. Он вышел из душа. Бёдра обмотаны белоснежный махровым полотенцем, а по проработанному рельефному торсу стекают капельки воды. Завораживающее зрелище. Этот мужчина, как греческий бог, хотя, кажется, в плечах пошире.

— Как вы нашли меня? — почему-то именно этот вопрос задаю первым.

— На твоём телефоне была включена геолокация. Я вычислил тебя практически мгновенно. Вот только твой телефон мы нашли, а тебя нет! Кроссовки сама догадалась разбросать по территории?

— Первый сам слетел. А второй, я уже сняла, — да!

— В такой стрессовой ситуации, и голова работала?

— Я на автомате. Вообще не понимала что происходило, как-то всё на инстинктах.

— Хорошие у тебя инстинкты. — мне не очень нравилось то, как Руслан смотрел на меня. Я понимала, скорее всего он сейчас проверяет моё состояние, но при этом, его взгляд. Я таким раньше Кая не видела!

— Где Артур? — не то чтобы у меня вдруг появился интерес какой. Мне плевать где он! Главное, что я в безопасности. Но вот в месте с тем, почему-то очень хотелось прервать возникшее между мной и Русланом молчание.

С другой стороны, лучше бы я этого не спрашивала...

— Поехал закрывать вопрос с твоим отцом.

На меня словно ушат ледяной воды вылили! Вздрогнув всем телом, я во все глаза уставилась на Руслана. А эта скотина, в свою очередь, с усмешкой смотрел на меня.

— Пожалуйста… — взмолилась я. Слова застряли в горле и никак не удавалось продолжить фразу. Кай же, в свою очередь, не то забавлялся, не то проверял мои нервы на прочность?

— Что, пожалуйста?

— Не трогайте моего отца. Пожалуйста! Делайте со мной что хотите, но папу оставьте его в покое. Я понимаю, то что произошло это ужасно, но он сидит в тюрьме. Причём сидит больше чем нужно, чем положено законом, это уже несправедливо… Я прошу!..

— На что именно ты готова? — этот вопрос Руслан задал подойдя ко мне почти вплотную. Я словно затравленный зверёк, подогнув под себя ноги, подняв голову, перепуганным взглядом, смотрю на младшего Акиева.

— На всё! Всё что хотите, но только не нужно… — слова утонули в трели телефонного звонка.

— Ты вовремя, брат. — Кай говорил с Артуром, но при этом он не сводил с меня взгляд. — Тут наша цыпуша проснулась, и обещает быть очень послушной, если мы подарим её папочке ещё немного спокойной жизни.

Артур, что-то говорил. Руслан внимательно слушал, а потом протянул трубку мне.

— На что ты готова, Мирослава? — голос Артура показался мне немного напряжённым. А ещё, Артур с Русланом очень сильно похожи не только темпераментами, но и вопросы они задают одинаковые.

— На всё. Я буду послушная и не убегу больше. — вот насчёт последнего, вообще не врала. Вряд ли в ближайшее время мне вообще захочется выходить на улицу, даже ради лёгкой прогулки. Да и про то, что послушной буду, тоже не лгу. Папа единственный родной для меня человек. Ему и так совсем не сладко приходится, а я. — Я потерплю!

— Хорошо. — “Дочка нет”! — подпрыгнув на кровати, вскакиваю на ноги.

— Папа, папочка! Папа! — кричала я, но больше голоса папы, звучавшего в дали, я не услышала. Только длинные гудки, рвущие душу на части… Артур прервал разговор!

Старший Акиев был рядом с моим отцом и, неизвестно, что он уже успел ему сделать.

Я снова смотрю на Руслана. Он конечно видит моё беспокойства, всё так же смотрит на меня, и ничего не говорит. — Это меня изнутри пожирает. Мне необходимо знать, что с моим папой всё хорошо.

— Выполнишь своё обещание. Я поговорю с Артуром и мы позволим тебе поговорить с отцом.

— Он не тронет его?

— Нет.

От взгляда которым на меня смотрел Руслан по коже бежали уголки. Наверное так выглядит желание мужчины обладать.

Протянув руки вперёд, Кай, снял с моих плеч махровый халат. Мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы не сомкнуть руки, и позволить халату опуститься вниз.

Грудь обнажилась чуть больше чем наполовину. В номере совсем не холодно но, по телу всё же пронеслись колкие мурашки, и соски напряглись так, что розовые горошины призывно выделялись на фоне белой бархатной кожи.

Артур.

— Наконец я вижу ужас в глазах Зайцева. Он смотрел видео и его лицо на моих глазах приобретало серый оттенок. Руки ублюдка дрожали и он стал похож на сущего дьявола. Казалось, я добился чего хотел, только, какого-то хрена не испытываю удовлетворения.

— Как она попала в его руки?

Человек, к которому Мирослава села в машину был не просто серийным убийцей. Он был лично знаком с Сергеем Зайцевым, и считал его своим врагом!

Это было достаточно давно, и тогда ещё Ларин, не являлся сущим монстром. Зайцев увёл у Вениамина Ларина, зашугоного ботана — девушку. Подробностей не знаю, кажется сама Юлия — мама Мирославы, не была влюблена в своего друга детства, а вот Веня, был одержим ею. Но, по моим данным, крыша у Ларина поехала много раньше, только тогда этого никто не знал, и от больших неприятностей, уже тогда полноценную семью зайцевых, спас тот факт, что родная мамочка всё же успела упечь сыночка в лечебницу, а Зайцевы переехали, и адреса своего никому не сказали. Или же никто не спешил сообщать его Виниамину.

— Он давно её нашёл. — Артур всё же ответил. — Следил за ней. Сам напасть не решался. Твоя бестолковая дочь, приняла его за таксиста, и добровольно села в машину. — Артур был слишком сильно зол на Миру, поэтому в его голосе был сплошной металл.

— Таких совпадений не бывает!

— Согласен. Сам когда услышал исповедь Вени, охренел! — хмыкнув, Артур отвёл взгляд. — Смотри, как получается. Ты убил моих детей, а я спас твою дочку.

Седовласый мужчина сидящий напротив не мог совладать с эмоциями. Артур не из тех, кто жалеет кого-то, и Зайцева он сейчас точно не жалел, но вместе с тем, и выкрутить ему нервы посильнее не было никакого желания.

— Он что-нибудь успел?.. — Сергей осекается. Произнести слова полностью, он просто не в состоянии.

— Сломать ей психику. Как ты когда-то моей дочери! — Акиев, конечно же лгал.

Сейчас он наблюдал как Зайцев сжимает и разжимает кулаки. Сергей был сам не свой от терзающих душу переживаний, и при виде этого, Артур снова ничего не испытывал. Совершенно никакого удовлетворения!

Артур снова, всерьез сейчас задумался над тем, чтобы прикончить Зайцева. Раз всё то, что Артур все эти годы делал, не приносило ему никакого счастья, Возможно после смерти отца Миры, он наконец обретёт спокойствие?!

На самом деле, Артур очень опасался того, что Мирослава так же как и Агата, может помутиться рассудком. Истошные крики Мирославы, до сих пор в его голове. В момент, когда Артур с Русланом ворвались на склад, Мирослава от истерики была не в себе и даже не осознавала, что насильник больше не касался её. Как бы Артур не ненавидел отца Миры, ей самой, он не хотел навредить. Но, в то же время, отказаться от идеи использовать её как рычаг давления, не собирался.

— Она ни в чем не виновата, Сабио! — Сергей словно прочёл мысли Акиева. — Тебя же не просто так назвали этим именем.

— Ты серьёзно сейчас? — Артур иронично приподнял бровь, но через паузу всё же ответил серьёзно. — Я знаю. — Акиев всё время разговора поглядывал на телефон. Он понимал, Мира вот-вот проснётся, и ему не только хотелось подразнить Зайцева, показать ему, что его дочка в их с Русланом лапах, но и самому убедится в том, что с Мирославой всё хорошо. Рука сама потянулась к гаджету и разблокировав экран, Артур набрал номер Руса.

— “ Ты вовремя, брат” — бодрого голоса Кая, было более чем достаточно, чтобы Артур понял, всё с девчонкой нормально.

Когда же он услышал о том, что Мирослава на панике, согласна на всё, лишь бы отец не пострадал, — первой эмоцией был гнев. Артур сжал телефон с такой силой, что казалось прочный металл раскрошится в его ладони. Артура выводил из себя тот факт, что зная правду, Мира на стороне отца.

Артур сделал несколько глубоких вдохов. Попытался взять себя в руки, и всё же как то успокоился.

— Дай ей трубку, Кай. — Артур включил громкую связь. Он хотел, чтобы Зайцев услышал.

— На что ты готова, Мирослава?

— “На всё! Я буду послушной и не убегу больше. — Сергея словно мощным разрядом тока ударило, он вскочил на ноги, и если бы не был прикован к специальным креплениям наручниками, то точно разорвал бы Артура в клочья.

— “Дочка, нет”! — выкрикнул, что было сил.

— Папа, папочка! Папа. — резануло по ушам Артура, и он тут же сбросил звонок.

_____

В честь дня моего рождения, подарка вам)

“Полюбить с закрытыми глазами”

PKa1ZO3h

_oI7msSs

“Босс Игра по его правилам”

q4OO90Qu

QWIcY9Q8

vgTzCZM5

“Камал я больше не твоя”

dNhcFZ7-

Я старалась не плакать, но слёзы всё равно застилали глаза. Уткнувшись в собственные колени, и дрожала от перенапряжения, пыталась сдерживать себя изо всех сил.

— Лучше поплачь сейчас, Мира. Всё равно не выдержишь, а слёз твоих из-за отца, Артуру видеть не нужно.

Внутри что-то щёлкнуло и слёзы градом полились из глаз. Я плакала не громко завывая. Всхлипывала и захлебывалась слезами, но была благодарна ублюдку Руслану, за то что, пусть и не скрывая своего раздражения, но всё же оставил меня одну, позволил выплакаться.

Полностью успокоиться удалось примерно через полчаса, после чего, я умылась холодной водой, и, по настоянию Акиева, даже немного поела. Кай сказал, что у меня есть ещё несколько дней, чтобы восстановиться, но потом, никаких слёз, тем более истерик. Я должна буду быть предельно послушной.

Артур в гостиницу так и не приехал, чему я была очень рада. Впрочем, и сам Руслан уже скоро засобирался в дорогу. Они с Артуром, как оказалось, не просто провожать Агату поехали, а увозить её на ту самую виллу, где она проведёт порядка одного месяца. Только перед тем как уехать, Кай передал меня в руки шофёра и он привёз меня обратно в коттедж Акиевых.

Мне было, как минимум странно находится одной в огромном доме. Почему-то сейчас чувствовала я себя какой-то воришкой.

Без Агаты в доме пусто, без её отца и Дяди — страшно!

Охраны такой как была ещё два дня назад уже не было, и вообще, в отсутствия хозяев, вели они себя более чем расслабленно, но бежать я всё равно не собиралась. Я прекрасно отдаю себе отчёт, в том, что и в доме Акиевых я не в безопасности. О том что меня тут ждёт, я тоже осведомлена. Но стоит мне представить, как я самостоятельно добираюсь на другой край города, как в голове вспышками мелькают картинки того, как человек с безумным взглядом, за волосы тащит меня в заброшенный склад, как избивает меня и рвёт на мне одежду. От воспоминаний на меня накатывает паника и я, пытаясь, отвлечься закрываюсь в библиотеки и читаю всё что подворачивается под руку.

Вот так, в гордом “одиночестве” я провела шесть дней. За этот период, я более менее успокоилась, и даже спать стала лучше. Врач прописала мне хороший немецкий препарат, для восстановления нервной системы, и кажется положительные отзывы в интернете совершенно правдивы. Кстати стоит оговориться, что я не сразу начала принимать таблетки. Я первый приём лекарств смыла в унитаз, со вторым уже попалась.

На самом деле очень испугалась, думала Руслан отругает меня, но вместо этого он принёс коробочку и велел загуглить название препарата в интернете. Лёгкое седативное купирующее панические атаки, и при его своевременном применение, показывает свою эффективность он превосходно. Возможно, если бы у меня на глазах не было примера Агаты, то я всё же заупрямилась, но оценивая ситуацию трезво, понимая то насколько моё внутреннее состояние не стабильно, я решила не рисковать и принимала препарат строго по предписанию врача.

Пасмурное утро, ветер и дождь. В доме как-то прохладно стала и я закутавшись в махровый халат, пошла вниз.

— Сара, а когда дом прогревать начнут? У меня даже ноги замёрзли. — женщина расставляла баночки с приправами по местам, и на меня не смотрела.

— Сейчас тепло будет. Артур Тимурович распорядился уже.

— Артур Тимурович? — чувствую как кровь отхлынула от лица.

— Надеюсь ты соскучилась? — голос Кая негромкий, с выраженной хрипотцой. От неожиданности подпрыгнув на месте, едва ли не падаю, но жесткая хватка за локоть, не даёт упасть.

— Ты… ты напугал. — дрожащим голосом отвечаю. Кай бесшумно подошёл сзади и встал настолько близко, что теперь я чувствовала жар его тела.

— Прости. Я не хотел. — настроение у Руслана явно приподнятое, чего не скажешь о только что вошедшем Артуре, что бросил на меня хмурый, совершенно безразличный взгляд.

— Сара, завтрак! — голос Артура пробирает до костей. Он садится во главе стола, а женщина начинает суетиться вокруг него.

— Что-то с Агатой? — вопрос задаю Руслану полушёпотом. Артура, я сейчас дико боюсь.

— С чего ты взяла? — проследив за моим, очевидно красноречиво кричащим взглядом, Кай продолжил. — Расслабься, кофе сейчас выпьет, подобреет.

Я вновь не могла найти себе место. Только-только успокоилась, и на тебе — явились! Слава богу что ненадолго, но я знаю что уже вечером меня ничего не спасёт.

___________

От автора: Дорогие мои, думала напишу большую главу, но я всё ещё до конца не выздоровела и голова работает плохо.(((

Прошу понять, и немного набраться терпения.

Быть послушной, просто быть послушной! — как мантру мысленно повторяю.

Это нужно просто перетерпеть. Пережить. Всего одна ночь, и они отпустят. Отпустят же?! — Ну, конечно. Зачем я им нужна? Не опытная, в постели однозначно буду бревном. Я же ничего не умею. Даже целоваться толком. Я пару раз пробовала поэтому точно знаю.

Так, Мирослава, это что ты ещё придумала? Какой “целоваться” они просто… просто…

Они утолят с тобой свою похоть и всё! А потом сразу отпустят… — всё же не гаснет во мне надежда.

Я сегодня толком ничего не ела. Просто кусок в горло не лез. Лишь ближе к пяти вечера, Сара всё же заставила меня есть небольшой кусок пирога.

Приняв душ, высушиваю волосы феном, делаю конский хвост и иду в кинозал.

Большая комната с очень удобным, просто огромным мягким диваном. Выдвигаю одну из нижних секцый, как делала это Агата, когда мы с ней смотрели фильмы, и уволившись поперёк, включаю первую попавшуюся комедию.

Слишком громко звук не делаю, не хочу чтобы меня услышали. Вообще надеюсь, меня не найдут тут. Вдруг они забудут что я вообще есть, было бы просто чудненько!

На удивление фильм оказался довольно-таки весёлым. Мне даже удалось отвлечься и немного посмеяться. С собой я брала чай с лимоном, и печенье Но к ним так и не притронулась. Время было около восьми вечера, когда я услышала приглушённые шаги, доносящиеся из коридора.

Я напряглась всем телом. Набрав в грудь воздуха затаила дыхание. Руслан как ни в чём не бывало подойдя к дивану, наклонился и за ручку вытянул нижнюю половину мягкого сиденья. Получилось что-то вроде огромной кровати.

Когда Кай, сел в полуметре от меня я выдохнула. Разумеется, для меня это было слишком маленькое расстояние между нами, но всё же, это лучше, чем если бы Кай сел вплотную ко мне.

Наивная идиотка!

Стоило этой мысли пронестись в моей голове, как массивные ручищи, с правой стороны от меня, протиснувшись под спиной и моими коленками, совсем немного приподняв моё хрупкое тельце над диваном, одним лишь быстрым, но плавным движением передвинул к правому бок Руслана. И тут уже сам Артур, сел рядом со мною куда более плотно.

Оба мужчины в домашних штанах и футболках. От них пахнет свежестью, волосы слегка влажные, значит каждый из них, совсем недавно вышел из душа.

Мужчины молчали. Вообще если не считать того, что я слишком сильно чувствую жар их тел, и от этого, мое собственное тело, изнутри буквально не воспламенилось, можно было б подумать, что Кай с Артуром, просто решили посмотреть вместе со мною фильм.

Сюжет фильма я уже не улавливаю. Дико волнуюсь, и прекрасно понимаю, это всё не просто так!

Прошло не больше десяти минут, и вот в комнату, под свет одного лишь Проэктора, одна из горничных вносит поднос, на котором красуется тарелка с фруктами, сыр и орехи. Хрустальный графин, с тёмно-красной жидкостью и всего один бокал на тонкой высокой ножке.

— Рашида, в доме из прислуги кто-то ещё остался? — вопрос задал Артур. От тембра его голоса, невидимые волоски на руках становятся дыбом.

— Нет, господин, только я. В доме больше никого нет.

— Ты тоже свободна. — девушка ставит яство на небольшой овальный столик, покорно склонив голову, уходит.

Тело покрылось тонкой коркой льда. Сердце бешено билось и от того, что кровь по венам бурлящими потоками лилась настолько быстро, у меня ощутимо закружилась голова.

— Тебе тут, будет комфортно? — этот вопрос задаёт Руслан, наполняя бокал вином, больше чем на половину.

— А вам есть дело то моего комфорта? — вопрос получается дерзким.

Не знаю почему, но оборачиваюсь на Артура, и тут же его острый взгляд прожигает мою душу. Жалит, причиняя едва ли не физическую боль.

— Выпей. — приказ. Руслан протягивает мне бокал, держит его двумя пальцами. — Ты слишком сильно напряжена, тебе нужно расслабиться.

— Я не хочу пьянеть.

— В нем не больше трёх градусов. — говорит Артур, садясь прямо так же как и я, и дотянувшись до винограда, отрывает от веточки сразу несколько ягод.

Осторожно, словно боясь соприкоснуться с пальцами Руслана я берусь за тонкую ножку бокала и забрав его из рук Кая, тут же делаю сразу большой глоток. Как-то само собой так получилось. Думаю это из-за того, что я нервничаю.

Вино действительно очень лёгкое. Алкоголя в нём не чувствуется совсем. Больше на ягодный компот похоже.

Спустя короткое время я успокоилась. Причём полностью. Я не чувствовала даже толки опьянения, но лёгкое вино действительно помогло расслабиться. И даже когда Руслан положил мне руку на плечо, а затем подушечкой большого пальца провёл где-то в районе затылка, при этом запуская миллиарды мурашек по всему моему телу, я не дёрнулась и не отстранилась. Напротив, блаженно прикрыла глаза.

Я должна расслабиться. — мысленно напоминаю себе. — Всё пройдёт очень быстро, если я растворюсь в этом всём.

От меня ведь совершенно ничего не требуется! Я ведь не должна им отвечать. В том плане, что могу ведь просто безвольной куклой лежать и пусть делают что хотят. Мне нужно только перетерпеть это.

Откидываю голову назад на ворох декларативных подушек, тем самым, позволяю Руслану приблизиться ещё ближе.

Чувствую дыхание мужчины за ушком, тело словно иглами пронзает, и дрожь лавиной обрушивается. Кай, медленно носом вдыхает мой запах, затем, ловит мочку моего уха языком, слегка покусывает. Рефлекторно прогибаюсь в спине и тут же оказываясь в руках Артура. На мне свободное платье немного выше колен. Какого чёрта я не одела джинсы, не понимаю. Из-за него, Артур совершенно беспрепятственно положил мне руки сразу на оголённые бёдра. Сначала он погладил их, потом очень ощутимо сжал. Всего на мгновение мелькает мысль отстраниться, но Руслана — Боже, он губы мои находит и в тот же момент, набрасывается на них, начинает терзать.

Я задыхаюсь! Сразу такой глубокий требовательный поцелуй, он в одном мгновение уносит моё сознание куда-то в забытье. Нехватка кислорода тоже играет свою роль. Это слишком. Слишком быстро слишком остро!

Хочу увернуться, и мне позволяют, но только развернуться, а не убежать.

Теперь Артур. Он обнимает меня со спины. Но в отличие от Руслана не тянется к моим губам. Целует шею. И именно целует! Этим он тоже мои и без того расплавленные мысли, сбиваются с толку.

Что вообще вытворяют эти мужчины?

Разве не должны были они меня просто раздеть и сделать свои грязные дела? Впрочем, они раздевают, но делают это постепенно. Руслан всего лишь задрал подол моего платья чуть выше груди и сейчас, жадно мнёт её при этом ласкает мой живот языком. Артур щекочет мне шею. Своей короткой мягкой бородой, неспешно скользит по нежной коже. Боже, почему мне это нравится? Почему моё тело так реагирует и я вся дрожу. Дрожу, но не от страха, а от возбуждения.

Мама. Мамочка!

Почему-то думала, что когда это должно будет произойти с моим парнем, или возможно даже мужем. Я обязательно расскажу маме и, она мне подскажет, как быть и что я должна делать. Такие мысли порой посещали мою голову, и в те моменты, я забывала, что моей мамочке со мною больше нет.

— Мирослава больно? Я вроде не сильно укусил.

— Не от боли, Кай. Налей ей ещё немного вина! — Руслан оторвался от моего тела и оно тут же отреагировало. Мой мозг отреагировал. Я не контролируя себя, издала стон недовольства.

Руслан подал мне бокал. Вина действительно было буквально на два небольших глотка и я покорно принимаю его.

Почему-то я решила, что мне дадут небольшую паузу. Хотя бы на пару минут, но Артур не прекращал ласкать меня ни на секунду. Его горячие ладони жадно исследовали моё тело. Поглаживая бёдра он часто возвращался к моей груди, она ему нравилась так же как и попа.

Мне уже не нужно было заставлять себя подчиняться. Впрочем, кажется я и раньше не делала этого. Боролась со страхом и волнением. Борола, страх в себе! А ещё неловкость. Особенно перед Артуром. Интересно, а его, ну, хотя бы самую малость волнует то, что я подруга его дочери?

Кажется нет! Его вообще ничего не волнует.

Мужчины меняются местами. Руслан переключается на мою грудь, жадно терзает её усиливая и без того стремительно набирающее обороты наслаждения. Внизу живота всё пылает, и тело немеет от роя мурашек, что миллиардами игл колят меня.

Я не вижу Артура. Кажется, на какое-то время он отстранился, но уже скоро вернулся и его руки стали уже куда более наглые и менее осторожными. Впрочем, я не сразу поняла это. Кай очень хорошо меня отвлекал своими ласками и я ничего кроме остроты и приливов удовольствия не испытывала… хотя?..

Нет, я хотела большего. Ещё сильнее чувствовать губы Руслана. Несколько раз не в силах сдержать рвущиеся наружу порывы, притягивала голову мужчины к своей груди, чтобы он сильнее ласкал её. И он делал это! Не кусал, но губами сдавливал сильнее соски, причинял боль, которая подбрасывала моё тело вверх и я громко стонала в голос.

Артур был не столь активным как Руслан. Он был более сдержан, но его опыт я ощущала абсолютно в каждом движении. Любое его действие. Абсолютно всякое прикосновения вызывало во мне такой трепет, что вынести его, казалось мне не под силу. Именно его действия в большей степени заставляли меня желать большего.

Я была не в этом мире. Где-то совершенно в другой реальности. Там где нет границ и не существует никаких рамок.

Покорно развожу ноги в стороны и подаюсь вперёд навстречу Артуру. Кай крепче прижимает меня к своему телу, целует в шею, в очередной раз разнося вибрацию по моему телу. Очередной стон от ощутимого шлепка по попе, Артур сделал это наверное раз пятый, и если в первый и второй раз, ощущений я своих не поняла, то потом уже жар, что прошивал моё тело, заставлял меня не просто стонать, а отвечать на ласки. Я сама тянулась к ним. Трогала каменный пресс Руслана. Пару раз прикоснулась к лицу Артура, но, кажется, ему не очень нравится когда его трогают. Только позже я пойму, что для Артура, скорее играет большое значение, “кто его трогает”!

Кай снова находит мои губы. На этот раз я отвечаю на поцелуй, двигаю губами, и хочу снова ощутить горячий язык Кая в своём рту, но как оказалось, целовал он в этот раз меня вовсе не для удовольствия.

Мой громкий крик боли утопает в его поцелуи. Я слишком резко возвращаюсь в реальность, потому что ублюдок Артур, засунул в мою промежность какой-то огромный предмет.

Я не могу сделать ни единого вдоха. Лёгкие словно заклинило от резкой боли. Тело парализовало, я даже руками шевелить не могу. Руслан что-то говорит Артуру, кажется громко, но я не слышу. Зато понимаю что Артур грязно ругается, при этом его лицо словно искажено болью.

И мне больно. Больно так, что кажется я вот-вот потеряю сознание, но постепенно кислород, маленькими порциями начинает поступать в лёгкие, и совсем немного мне становится легче.

— …. Где я найду тебе эту чёртову грелку? — я словно под водой. Уши заложило и слышу я очень плохо.

— Не тупи, Кай. Возьми пластиковую бутылку если в аптечке нет. Но должна быть!

Руслан стремительно покидает комнату и мы с Артуром остаёмся одни. Он смотрит внимательно, затем кладёт свою широкую ладонь на мой плоский живот и начинает гладить его по часовой стрелки.

— Слышишь меня? — говорить не могу, да и шевелится по-прежнему тоже. Поэтому просто моргаю. — У тебя произошёл спазм мышц, и ты пленила мой член.

Что? Какой нахрен член, там что-то другое! Очень большое и твёрдое, и ещё горячее, я чувствую.

— Я даже наполовину не вошёл. Ты даже не представляешь, как мне больно.

— И мне — произношу одними губами.

— Тебе, конечно. Я слишком резко вошёл в тебя. Ты испугалась, из-за этого мы теперь не разлепимся, пока ты полностью не расслабишься.

— Там не член. — мой голос едва слышно. — Вы что-то другое…

— Вот глупышка. — Артур улыбается сквозь болезненную гримасу, и я понимаю, это действительно его половой орган во мне, но какого чёрта он огромный такой? — Ты поэтому так испугалась? — ничего не отвечаю. Прислушиваюсь к своему телу, и понимаю, что через сильную боль я чувствую дикое напряжения внизу живота. Я слышала о таком. Знаю, подобное бывает, и, что в этом случае самостоятельно не расцепиться.

Мои глаза расширяются от понимания того, что придётся вызывать скорую и нас увидят… Меня увидят вот в такой ситуации.

— Ай, блядь. Мирослава, какого… — паника овладевает мной и я начинаю вырываться.

— Стой, стой, прекрати! Да, бестолочь. — я замерла. Только не поняла почему, сделала это. Потому что Артур кричал сквозь боль? Или потому что его “бестолочь” не было злым обзывательством? Ну и ещё, я сделала только хуже. Низ живота словно лезвием полоснуло, от боли и в глазах потемнело.

Плохо… Мне вдруг стало очень плохо.

— Успокойся! Дыши. — говорит мне Артут своим хриплым голосом. — Медленный вдох, Мирослава, — и выдох. — делаю как он сказал, хотя получилось и не с первого раза, но всё же.

— Молодец. Ещё дыши. — я сижу на коленях Артура спиною к нему. Просто насаженная на его огромную дубину. — Молодец, девочка. Пришла немного в себя? — просто киваю. Мужчина обхватив меня за талию, прижимает к своему стальному прессу. Я чувствую как сильно напряжено тело Артура, ему явно не просто, так же как и мне. Не знаю почему, но от осознания этого, мне становится чуточку легче.

— Слушай меня внимательно! Сейчас только от тебя зависит разомкнёмся мы с тобой или нет. Я впервые в такой ситуации, и поверь, напуган не меньше тебя! — Артур говорил не громко и его голос какого-то чёрта, даже в такой ужасной ситуации будоражил мои нервные окончания.

— Это ваш орган слишком большой.

— Не смей мне выкать! — произнёс практически по слогам. — Ты сидишь на моём члене. Взрослая девочка, фактически в данный момент занимающиеся сексом со взрослым мужчиной.

— Но…

— Не перебивай! Не люблю. — я снова вся подбираюсь. Я именно Артура сейчас испугалась. — Расслабься, девочка. — с этими словами Артур снова прижимает к себе и своей горячей ладонью, от живота ведёт к груди. — Выброси всё из головы. Нужно чтобы ты снова расслабилась, иначе придётся вводить тебя в лёгкий наркоз.

— Мне наркоз нельзя. Я маленькая чуть не умерла…

— Заебись блядь! — мужчина с шумом выдыхает.

— Придётся, Артур тебе хуй отрезать.

Какая замечательная мысль! — пронеслось в моей голове, но судя по тону Артура, идея брата ему совсем не понравилась.

— Ты грелку принёс, остряк?

— Вот!

— Мать твою.

— Другой не было. — я не вижу что происходит за моей спиной, но помню, Артур про грелку какую-то говорил, наверное Кай всё же нашёл нечто иное.

— Мира, ты как? — Кай в одних только штанах, садится передо мной и внимательно смотрит в глаза.

— Живот очень болит. И он как каменный.

— Нужно расслабиться, цыпуш. — Руслан костяшкой пальца водит по моей щеке. Это для меня совсем неожиданно. Возможно поэтому на его очередное “Цыпуша” я реагирую спокойно.

Кай переводит взгляд чуть ниже, а затем смотрит за мою спину.

— Ты живот ей гладь, а не титьки наминай. Ей расслабиться нужно, а не сократить мышцы.

— Она уже не успеет расслабиться. Я уже практически не чувствую свой член.

— Что делать?

— Мм… — мычу от испуга.

— Не бойся! — одновременно и практически одинаковым тоном требуют мужчины.

— Так, Кай. Давай попробуем её развернуть лицом ко мне. Я только один выход сейчас вижу.

— Ты как представляешь себе это. Вертеть…

— Поворачивать! — Перебивает Артур. — У меня все яйца в её смазке. Я сейчас лягу, а ты попробуй развернуть её аккуратно.

— Да мать твою!

Я решила пока что просто доверять мужчинам. Почему-то уверена мне навредить они не хотят. По крайне мере, когда я Артуру сказала про наркоз, была уверена, он скажет что ему плевать. Только вместо этого, он начал тут же искать другой выход.

Движения мужчин очень осторожные. Кай удерживает меня за бёдра, Артур за талию и параллельно, не спеша вытягивает из под себя ноги.

Я сейчас не смущаюсь. Причём, кажется, совсем. Наверное стрессовая ситуация на меня так действует в данную минуту.

Поза наездницы, только наоборот вызывает некий интерес и я не находя ничего лучше, своим воспалённым, очевидно с перепугу мозгом, выдаю.

— Я шашлычо-ок!

Гортанный смех мужчин заставляет напрячься, но я даже краской залиться не успеваю. Руслан взяв моё лицо в ладони, жадно целует меня в губы.

— Шашлычок, меня радует твой оптимистический настрой, — голос Артура хоть и весёлый, но всё же напряжен, — но давай ты ко мне лицом повернёшься. Разговор есть!

________

Дорогие мои, вы даже не представляете, как сильно мотивируют меня ваши звёзды и комментарии. — Комментарии и звёзды… Вчера начитавшись, коментов, помчала писать для вас проду, хотя очередь “Ужасного Чудовища” сейчас сажусь за неё, но, если вы — те кто ещё не ставил, поставите лайки. Если вы, мои родные напишите комменты, я к ночи, опобликую ещё главу)))

Такой, мини шантаж;*)

Руслан нехотя отрывается от моих губ, и пока Артур за талию приподнимает меня, Кай выпрямляет теперь мои ноги, и сразу же, плавно поворачивает мой корпус.

Несмотря на то, что я очень сильно чувствовала, не просто член внутри себя, а именно его головку в себе я ощущала. Крупную и очень горячую. Несмотря на то, что Артуру было больно, впрочем, и мне, но всё же терпимо, всего несколько секунд и вот я уже смотрела в глаза отцу своей подруги.

И я только сейчас поняла, причину, почему тело Артура напряжено. Он на весу меня держит.

— Ты не полностью во мне! — сама не поняла, я этому удивлена, или шокирована этим?

— Я же сказал, на треть вошёл только. Ты своими мышцами головку моего члена держишь.

— Другими словами, ты первая девушка, которая моего брата взяла за яйца! — веселится Кай за моею спиною.

— Захлопнись уже, юморист! — Артур снова стал серьёзным. Он переводит взгляд на меня. — Мира, мне нужно расслабить твои мышцы, сама ты не справишься. Слишком сильный спазм, я его чувствую под своими пальцами — и будто бы в подтверждение своих слов, Артур подушечками своих толстых пальцев ощутимо помассировал низ моего живота. И он действительно был словно камень.

— И как ты хочешь это сделать?

— Прежде всего, ты должна понять, что если сейчас у нас ничего не выйдет. Учитывая то, что у тебя, как ты говоришь, непереносимость наркоза — просто я не уверен что и укол расслабляющий мышцы в этом случае поможет. Тут только именно лёгкий наркоз. В общем ты должна нам довериться.

— Что ты собираешься делать, Артур? — Руслан подсел слишком близко и, своей рукой, поправив мои волосы провёл по плечам, спине и, задержал свою ладонь на моей пояснице. Кстати говоря, его ладони, такие же огромные и горячие как у Артура.

— Расслабить мышцы таза.

— Как это? — спрашиваю неуверенно. Почему-то глядя в глаза Артура, в моей голове рисуется страшные догадки.

— Мирослава другого выхода нет! Просто постарайся отвлечься

— Мне будет больно! — говорю быстро совершенно безапелляционно.

— Нет! Больно не будет. Ты была в кабинете у смотрового врача?

— Да!

— Больно было?

— Н-неприятно было. — я вся сжимаюсь хотя, понимаю что нельзя.

— Чтобы было неприятно, тоже нельзя. — я совсем растерялась, а как же тогда можно? — Мы будем тебя отвлекать. Ласкать, целовать, всё что угодно и постарайся расслабиться. Отключиться и снова уйти в ощущения. Ты наверняка слышала, что в заднем проходе очень много нервных окончаний. Если правильно их стимулировать, можно получить именно удовольствие. Собственно поэтому мышцы расслабляются.

— Я не хочу такое удовольствие, пожалуйста, не нужно, пожалуйста. Я очень вас прошу, так не надо. — в моём голосе появились плаксивые нотки. Артур плотно сомкнул челюсти и потому, как заходили желваки по его лицу, я поняла Акиев старший на грани срыва, и со мной он старается быть аккуратным только чтобы не напугать.

Кай же, на удивление спокойный, и он придвигается ещё ближе, обнимает меня со спины, очень крепко целуют в шею и шепчет на ухо

— Я постараюсь сделать всё, для того чтобы ты даже не почувствовала рук Артура. — я ничего не говорю. Я понимаю, выхода нет, и мы сейчас не в той ситуации, когда мужчина ищет для себя какую-то выгоду.

— Кай! В моём кабинете в нижнем ящике вибро пробка.

— Ты гонишь что ли, Сабио?

— Ты заебал. Там эсочка. Вчера заходил в салон к Малику на глаза попалась, и я специально для Мирославы покупал.

Чего он?.. Для какой Мирославы?

Руслан встаёт и выходит. Артур снова смотрит на наручные часы, вздыхает, а потом обращается ко мне.

— Она для того, чтобы мне не пришлось тебе растягивать сфинктер. Я просто этого ни разу не делал. Мало ли может придёться сильно тянуть. Тогда тебе точно будет больно, а лёгкая вибрация тебе должна понравиться, девочка.

— Тебе очень больно? — я не хочу говорить на эту тему. Пусть делают что хотят, но мне хочется поскорее освободиться, Я хочу в душ, я хочу… Я домой хочу!

— И больно и неприятно, Мира. И поверь, я сейчас ищу максимально быстрый способ решения нашей с тобой проблемы. Ты же понимаешь что между своим членом, и задушить тебя чтобы твоё тело обмякло, я выберу не первый вариант.

Артур сказал не зло, но чистую правду. Я видела это по его глазам.

Мы снова немного меняем позу. Артур садится на край дивана, спускает ноги и я обхватываю его широкие плечи. Понимаю что мужчина наверняка устал держать меня вот так на весу, очевидно, чтобы не сломала я ему член, который ради меня отрезать он не собирается.

Я хочу ему совсем немного помочь. Но это не потому, что я вдруг добрая такая! Просто вдруг он устанет, и отпустит меня. Я совершенно не хочу чтобы его хреновина вошла в меня полностью. Я просто расползусь на две половинки. И как можно было отрастить такую дубину, не понимаю?!

Руслан принёс целую коробку. Коробку с разными штуковинами. Сначала Акиевы не хотели мне показывать, что там, но, в конце концов сам Артур пододвинул мне чёрный ящичек, и показал содержимое.

— Всё новое не переживай. — говорит Артур. — Я вытаскивал клиторный вибратор, чтобы обработать его. Анальную пробку сейчас тоже обработаем.

— А это что? — странные мелкие металлические штучки пугают меня.

— Этим мы сейчас пользоваться не будем. Вот наше орудие.

— А этот вибратор зачем? — вместо ответа жаркий поцелуй Кая. Ему приходится наклоняться, но Артур сказал, ему так будет удобнее добраться до меня.

Очень маленький, но мощный вибратор с круглой головкой, и Руслан сразу пояснил мне, как именно им пользоваться. Он сказал, я почувствую когда он будет нужен мне, — и я почувствовала

Артур хотел добраться до груди, но ему было сложно наклоняться и он рыча, кусал мне плечи щёки и в конце концов, всё же поцеловала меня.

Не слишком продолжительный, но достаточно страстный глубокий поцелуй, а затем он снова вернулся к шее. Пальцы Артура смазанные обильно смазкой. Они сначала кружили вокруг тугого колечка, и постепенно нажимали на него.

Мне не было больно и дискомфорта никакого я тоже не чувствовала. Артур был действительно очень аккуратным.

Плюс Кай. Он ни на секунду не давал мне опомниться. Целовал, ласкал, покусывал. Грудь мою истязал так, что сердце клокотало в самом горле. Это невероятно приятные ощущения. Лёгкая пульсация, и импульсы жаром пронизывающие моё тело. Мышцы на бёдрах сокращались. Я думала ещё сильнее сдавливаю в себе член Артура, но судя по тому, как он шептал мне на ухо то, какая я умничка, происходящее наоборот, действительно помогало расслабиться.

Я даже не заметила как Артур полностью погрузил в меня свой средний палец. Чувствуя, как он очень короткими и быстрыми движениями из стороны в сторону массирует мою попку, я задыхалась от совершенно неясных мне ощущений!

И всякий раз, когда я только хотела смутиться, Руслан тут как тут, со своими поцелуями.

Движение мужчин стали грубее, жёстче.

В собственному стыду, мне это только нравилось. Это всё ещё больше меня подстегнуло, и я не заметила, как сама начала шевелиться. Я чувствовала, как Артур начал вводить в меня ту самую анальную пробку. Всё же она была, как мне показалась немного крупнее его пальцы Артура. Мне было чуточку больно, но Кай вложил мне в руку вибратор, и управляя мною уже наглядно показал, что с ним делать!

Боже эти ощущения…

Невозможно описать словами то, что я сейчас чувствую. Тот космос в котором я была тридцать минут назад, не шёл ни в какое сравнение с происходящим. Кай схватил меня за волосы, а Артур несколько раз достаточно ощутимо шлёпнул по попе. Не так как в прошлый раз, сильнее, намного сильнее.

Я завывала, стонала в голос, кричала…

— Да, ещё, я хочу ещё…

Как же это распаляло мужчин.

— Найди чувствительную точку, и максимально прижимай к ней. — буквально приказал мне Кай, рукою снова направляя вибратор к моему клитору.

Я тут же сделала это. Не знаю как, но я довольно быстро нашла ту самую точку, и очень плотно прижала мощный вибратор к ней.

Новые разряды тока заставили задохнуться. Ощущение настолько острые, что я хотела отстранить от себя это орудие пыток, но Артур не позволил.

— Больно! — воскликнула я, но вместе с тем, я не желала чтобы мужчины останавливались. — Ауч.

— Всё хорошо, Мирослава. Расслабься. Ты большая молодец. Умница. — дыхание Артура сбито. Он настолько жадно целует мою шею, ключицы и подбородок, что сам задыхается.

— Моя попа… вы… вы.

— У тебя охуенная попка, малышка. Очень эластичная, упругая. Всё хорошо, зайчик успокойся.

Зайчик? Артур назвал меня моим детским прозвищем? Серьёзно?

Это даже отрезвило на долю секунды, но отец Агаты снова нашёл мои губы и, тем самым, он не дал мне возмутиться.

Да, впрочем, я и не хотела вовсе. Было больно. Мне действительно было больно, и я понимала, Кай сейчас толкается в мою попу. Не знаю точно, но, по-моему, член у Руслана не меньше чем у Артура.

Когда боль стала слишком острой, Кай затормозил, и спросил, хочу ли я, чтобы он остановился?

— Нет! — мой ответ был твёрд, и плюс к этому, я отрицательно покачала головой.

Острота усиливала тот кайф, который жаром опылял моё тело. Эти пульсирующие импульсы, они просто сводили меня с ума. С каждым мгновением они только усиливались, в я хотела большего. Я понимала, должно что-то произойти, и мне нужно расслабиться, чтобы получить нечто такое, от чего я просто взорвусь!

Я совершенно точно была не в себе, и на грязные ругательства Артура уже не реагировала. Я так отчётливо почувствовала как головка члена вошла в мою попку. И в то же мгновение, испытала облегчение, потому что острой боли больше не было.

Я с удовольствием приняла жезл Кая в себя. Целиком и полностью позволила усадить себя на него до самого основания.

Мне кажется, я никогда не забуду гортанного стона Кая. То, как он грязно выругался как дёрнул меня за волосы запрокинул голову, буквально вырвал меня из рук Артура. Руслан поймал мои губы, поцеловала. Едва шею мне не вывернул…

Артур встал передо мной в полный рост. Я смотрела снизу вверх опьянённым взглядом. Когда он вышел из меня, я не почувствовала. Слишком сильно была увлечена.

Руслан улёгся на диван, соответственно утащил меня за собой практически в самый центр.

Артур проследовал за нами. Он ногами забрался на мягкую обивку, снова встал передо мной в полный рост.

Его член действительно огромен я не ошиблась.

Покорно открываю рот. Он даже не говорил мне ничего. Артур толкает в меня головку члена со словами

— Излечи его, детка. — и я делаю это.

Делаю потому что хочу. Потому что всё моё тело горит огнём и ломит мышцы. Я не просто вбираю член Артура в свой рот. Я стараюсь сделать это очень аккуратно. Провожу языком по головке, словно действительно хочу исцелить… или просто хочу?

Намотав мои волосы на свой кулак, Артур глубже толкает в меня член, вместе с этим, я чувствую как Руслан начал двигаться.

Сейчас уже совсем не больно, и дискомфорта никакого нет. Кай движется не на всю длину, хотя он во мне полностью.

Сжав грудь, Руслан сдавливает соски и миллиарды мурашек словно острые иглы глубоко прошивают моё тело.

Я вновь потеряна, и только волны удовольствия качавшие меня, владеют мною полностью.

Я сейчас обнажена. Моё тело, моя душа. Мной без всякого сопротивления управляют двое опытных мужчин, и я полностью подвластна им.

Движения Кая становятся интенсивнее, глубже и грубее. Артур так же не отстаёт и я подстраиваюсь под мужчин. Я снова чувствую нарастающее возбуждение. Кай, подсказывает мне…

— Расслабься, — и я снова послушная.

Раз — волна. Следующая еще сильнее и она настолько мощная, что я едва не теряю себя. Третья волна накрывает меня с головой. Сбивает с ног, лишает воли.

Рык Артура, его сдавленный стон и тугая струя ударяет мне в горло. Я хочу отстраниться, но слишком слаба, да и Артур до сих пор удерживает меня за волосы. Он наполняет мой рот чуть терпкой, солоноватой жидкостью и глядя в мои глаза приказывает.

— Глотай! — я уже начала приходить в себя и глотаю, уже больше от испуга.

Артур.

Мирослава, смотрит испуганно. Слишком резко для её состояния поднимается с ложа, на котором мы только что отымели её во все дыры, и разумеется, падает на пол. Поднимается, делает несколько шагов, снова падает. Пара мгновений, очевидно в себя приходит и опять встаёт на ноги, на этот раз пулей вылетает из зала!

— Какая быстрая. — скалится брат, пытаясь отдышаться. — Нужно было помочь, а то на лестнице расшибётся.

— Не нужно! — поворачиваю голову в сторону Руса. Он, как и я, обнажённый лежит на спине на противоположном краю дивана, пытается привести дыхание в норму. — Пусть успокоится.

— Я смотрю ты всё-таки увлёкся?! А говорил до первой крови, и одних нас оставишь.

— Я охренел от её отдачи. Голову в раз потеряла, и отдавалась со всей страстью. Для целки это большая редкость

— И не для целки тоже! — Рус убирает с языка невидимую ворсинку — Прикинь какой она жаркой цыпочкой будет, когда я чувствительность её разгоню. Как спичка вспыхивать будет.

— Я тебе помогу.

— В смысле? Ты что рискнешь снова?.. А если опять такая хрень произойдёт?

— Не произойдёт! Успокойся.

— Ага! Ты как кстати, мне показалась тебе пиздец как больно, а ты продолжил.

— Мне пиздец как больно, но к больному хую, ещё и яйца скручивало от того, что без разрядки. Кстати, прям заметно полегчало после того как кончил.

— Бля, Артур. Будь человеком!

— Кай, не западай на неё! — раздражаюсь. От этого эйфория, после действительно хорошего траха, в разы быстрее улетучивается.

— Я не западаю! — уверенно возражает, но я вижу брата насквозь. — Просто хочу её трахать.

— Мгы.

— Что “Мгы”? Ты сколько Раду Жарил? Тоже запал.

— Она ахуенно держала за яйца. Этим да, она притягивала меня. Но не более.

— Так и Мираслава способная.

— Поглядим. Но не загоняйся, Рус.

— Я услышал тебя, Артур.

— Я надеюсь.

— С Зайцевым что?

— Нужно позвонить узнать откачали или нет? Я уходил, у него сердце прихватило.

— Ого! — Кай усмехается — Мирослава говорить будем?

Смотрю на брата проживающим взглядом.

— Согласен, а то разнервничается ещё. О нас думать совсем не будет.

— Одевайся. Пойдём посмотрим, как она, и за работу. Бумаг херова куча накопилась.

Обнажённая, я бежала через весь дом на второй этаж. Моё тело горело от перенапряжения, и первое, что я сделала, влетев в отведённую для меня спальню, помчалась в душ.

Встав под ледяные струи, я боролась с собственными эмоциями, и изо всех сил старалась не разреветься.

“— Ну, что, Мирослава, проявила безразличие?” — разумеется, это я говорила себе мысленно. “— Показала, какое ты бревно в постели?”

Всё же я не выдержала. Слёзы не просто хлынули из глаз, а я буквально зашлась в рыдании.

Попа горела нещадно! Колени дрожали, а по внутренней стороне бёдра текли тонкие струйки крови.

Я, конечно, не уверена, но, кажется, такого быть не должно.

У меня есть тут кое-какие вещи, но прокладок точно нет. Можно, конечно, пойти в комнату Агаты и посмотреть у неё в тумбочке, но я не смогу переступить порог её спальни.

Я только что переспала с её отцом. Почему-то сейчас в полной мере приходит осознание того, что поступила я совершенно неправильно. Как я теперь в глаза подруге смотреть буду?

Стыд, паника, злость на саму себя. Нервы выкручивает, и меня в прямом смысле ломает.

Несколько раз истерично бьюсь затылком о кафельную стену и опускаюсь на пол. Реву белугой, при этом хватаю себя за волосы, не знаю, хочу вырвать их, или просто причинить себе боль. Я хочу, чтобы это был мой самый отвратительной в жизни сон. Ночной кошмар, которой я забуду.

Не знаю, сколько я просидела на холодном кафеле, но ледяные струи уже иглами пронзали мою кожу. Я не могу гордиться своими иммунитетом, и отголоски моего здравого смысла твердят мне об этом. Едва ли не выползаю из душевой кабины. С трудом, держась за стенку, передвигаюсь на полусогнутых ногах!

Дотянувшись до большого банного полотенца, вытираюсь им. Кровь по-прежнему идёт, и я беру небольшое полотенце для рук, сворачиваю его в валик и зажимаю между ног. Промокнув волосы, затягиваю их в гульку и надеваю махровую шапочку на голову.

Холода не чувствую, но моё тело онемело, и от этого жуткого ощущения становится ещё более паршиво.

Укутавшись в вафельный халат, я с ногами забираюсь на постель и с головой зарываюсь под большое толстое одеяло.

Я дала волю слезам. Всхлипывая, я проклинала Акиевых, но при этом злилась на себя!

Они настоящие ублюдки. Умелые и опытные, а я, просто падшая девушка, у которой нет силы воли.

“ — Нет.” Как я вообще могла сказать “нет” на вопрос, нужно ли Каю остановиться? Как я могла?

Безмозглая дура!

— Мирослава. — низкий, хрипловатый баритон заставляет замереть.

Неподвижно лежу, всерьёз надеясь, что меня не заметят. Проходит какое-то время, буквально несколько мгновений, и я чувствую, как прогибается матрас, а далее, с меня начинает сползать одеяло.

Хватаюсь за его край, хочу удержать. Я вся зарёванная и не хочу, чтобы эти уроды видели меня в таком состоянии. Я сильная, и я не хочу показывать им своих слёз.

— Я же, с другой стороны могу подобраться! — это уже говорит мне Кай. Получается, они оба пришли, — зачем?

В голове единственная мысль, зачем они могли пожаловать, И от этого вздрагиваю всем телом.

— Дай я посмотрю тебя, и мы уйдём.

— Ты что, гинеколог? — дерзко, даже почти зло спрашиваю Артура?

— Нет. Хирург. — ответ вполне серьёзный.

— А какое отношение хирург имеет к… — далее не продолжаю.

— Я обезболивающее принёс. Выпей, тебе станет легче.

— У меня ничего не болит. — конечно, болит и достаточно сильно, но признаваться в этом не хочу. Пусть эти двоя уйдут. Ещё не хватало, чтобы Артур смотрел на меня.

Вот только кто же меня послушает? Кай, одним рывком срывает с меня одеяло, а я прячу лицо в подушки.

Артур разворачивает меня. Подушка остаётся на моём лице, потому что я тяну её за собой.

Разумеется, халат задрался, и первое, что увидел отец Агаты, это не слишком сильно, но всё же пропитавшийся моей кровью валик.

— Да мать твою! — выругался Артур. — Рус, звони Игнату.

— Ты охренел, Артур, я не позволю этому старикашку разглядывать её.

— Да он уже давно не практикует, успокойся. Попроси, пусть пришлёт толкового врача, женщину! — на последнем слове делает акцент. Такое ощущения, что специально для Руслана.

— Попа, как, болит? — этот вопрос адресован уже мне.

— Да! — отвечаю честно, но не сразу.

— Боль какая, острая, тупая?

— Дискомфорт, и печёт.

— Сильный дискомфорт?

— Уже нет.

Артур, упираясь локтем в матрас, был в сантиметрах двадцати от меня, поэтому говорил он негромко. Не знаю почему, но мне сейчас шума совсем не хотелось.

— Ты не должна сейчас лить слёзы, а тем более корить себя за то, что твоё тело совершенно правильно реагировала на мужчин. Напротив, ты должна быть горда тем, что не фригидна, и умеешь получать удовольствие. Поверь, Мирослава, это большая редкость. Даже опытный мужчина, не всякую, зрелую женщину, способен довести до оргазма. — я не верю в то, что слышу. Сама убираю подушку с лица, смотрю в глаза Артура.

— Ты меня сейчас взглядом убьёшь. — усмехается ублюдок.

— Я одна хочу побыть. — я ненавижу этих мудаков и действительно хочу, чтобы они ушли.

— Побудешь! Рус, — Артур переводит взгляд на брата, — Ну что там Игнат?

— Через минут сорок жена его приедет.

Всё это время никто из Акиевых не уходил из моей комнаты, только когда приехала та самая, Валентина. Они, наконец, ушли.

Женщина молча провела осмотр и, выйдя из моей комнаты, что-то сказала Артуру.

— А ну-ка, Красотка, поехали, анализы кое-какие сдадим! — не тон, не тем более сама фраза, произнесённая Артурам мне не понравилась.

— Я вообще поражаюсь с нынешней молодёжи! — Артур ворчал с того момента, как мы вышли из частной клиники. — Как можно быть настолько безответственной? Это же небанальная простуда, что поболит и пройдёт! Тебе ещё повезло, что ты можешь ограничиться препаратами, которые пьются курсами. Не поверю, что тебе врач не рассказывал о последствиях. — я молчу не потому, что мне сказать нечего. Я шокирована! Артур меня отчитывает всю дорогу. Какое он вообще имеет право? Что он себе возомнил? Тоже мне папочка нашёлся!

Хотя какой папочка? Он совсем недавно со мной переспал!

— Почему молчишь? — задаёт вопрос, Кай.

— Не лопни смотри. — не могу понять, Артур то ли раздражён, или же просто издевается надо мною? То ругается, то ухмыляется. — Придурок!

Ненавижу.

— Гормональные препараты полнят. — отвечаю через паузу, но всё с тем же раздражением.

— Ты сейчас серьёзно? — Артур ведёт машину хоть и аккуратно, но едет всё же быстро. Я не люблю скорость. — Современные гормональные препараты уже давным-давно не полнят.

— Это импортные не полнят, а те, которые принимала я… — замолкаю. Как вспомню, какая я была в шестнадцать! Бочка шестидесяти восьми килограммовая. И это при росте сто пятьдесят сантиметров.

Разумеется, я была на учёте у специалистов, и гормональные препараты для увеличения в моей крови тромбоцитов мне прописывали регулярно. И я их принимала стабильно. Это в этом году что-то я совсем про них забыла. Носовых кровотечений не было давно, вот я и решила, что всё в порядке. Тем более что врач говорила мне о том, что, эти самые клетки крови, в любой момент могут начать стабильно вырабатываться в организме самостоятельно.

— Ротик прикрываешь. Булки жрать ночами прекращаешь. Ешь нормальную, здоровую пищу, и никакой лишней вес тебе не страшен.

— Ага. У меня, конечно же, до фига времени было в общежитии бегать и готовить себе ПП.

— Наш повар будет готовить для тебя сбалансированное питание. — это уже говорит Кай. — Я с тобой согласен, постоянно сидеть на терапии, это не дело, но чтобы быть здоровой в твоём случае, нужен контроль не только над питанием, но и спорт. Кардиотренажёры, элементарная зарядка по утрам.

— Зачем просить повара? Я думала, вы меня отпустите.

— Чтобы ты пропускала приём лекарств? — Артур ловит мой взгляд в зеркало заднего вида.

Я абсолютно ничего не понимаю! Какое им вообще дело, до моего здоровья?

— А у толстушек, сиси большие! — Кай улыбается при этом, также смотрит на меня в зеркало. Я же, в свою очередь, продолжаю злиться.

Вообще, именно Руслан меня больше всего удивил. Всё время, пока мы ждали анализы, а точнее, уже врача, который должен был объяснить, почему у меня такая низкая свёртываемость крови.

Разумеется, я Акиевым ничего не спешила объяснять. Много чести! Да я, на самом деле, сама уже забыла о своей небольшой особенности. В общем, Кай словно всерьёз переживал за меня. Артур внимательно читал мою карту, но вряд ли он что-то там мог найти путное. Моя детская карточка, со всеми записями осталось в доме тёти Розы. Вообще, не думаю, что она сохранилась, учитывая её образ жизни.

Я только врачу уже сказала о том, что когда была маленькая, у меня были проблемы кое-какие, и, кажется, я даже в больнице лежала. Точно вспомнить не могла. Вообще, про детства мало что помнила.

Доктор сказал, ничего страшного, нужно пропить препарат, и тут чёрт меня дёрнул сказать, что я раньше курсами пила таблетки “Трамбтракцитон” — (приём автора) и что весной пропустила курс.

— И попа тоже большая! — усмехаясь, Артур говорит это своему брату.

— Я начала пропускать учёбу. — решаю уйти от темы. — Я могу хотя бы к ней вернуться? Пожалуйста. — мужчины вновь становятся серьёзными.

— Посмотрим. — ответил Артур, сворачивая с федеральной трассы на второстепенную дорогу.

Я решила пока что не донимать Артура. Попробую зайти с другой стороны. А точнее, поговорить с Русланом.

Мне почему-то, кажется, он более лоялен ко мне.

Так как в больницу, мы приехали на ночь глядя, и провели там достаточно много времени, мы все сейчас были голодные. Время четыре утра, а мы втроём опустошаем холодильник.

— Ты бутерброд с чем будешь, Мира?

— Ржаной хлебец с творожным сыром, сёмгой или треской. — отвечает за меня Артур.

— Сара на рынок утром поедет. Ни сёмги не трески. Сыр творожный: позавчерашний. — последнюю фразу, Кай сказал, глядя на крышку зелёной баночки.

— Ладно. Делай ей тоже бутерброд с ветчиной. Но с завтрашнего дня у неё в питании много овощей и фруктов.

— Я бы просто выпила молока или кефира. Я не усну, если объемся!

— Отличный выбор. — буркнул Артур.

Врач-гинеколог сказала, у меня сосуды расположены слишком близко, и при потере девственности, повредился достаточно крупный из них. Плюс гипокоагуляция, а в целом абсолютно ничего страшного. Но половой покой мне всё же прописали, как минимум неделю.

Вообще, я не думаю, что кто-то из Акиева осмелится ещё раз подойти ко мне. Да, впрочем, я и не позволю больше. Я поняла, это была очень плохая идея, не реагировать на секс. Показывать своё безразличие. Никто из этих мужчин не будет меня принуждать насильно, а значит, если я просто откажусь, то ничего не будет.

Вообще странно, почему я раньше этого не поняла? Конечно же, я переживаю за папу, но с другой стороны, я всё равно не знаю, что происходит с ним. Мне не дают с папой свидания, письма раз в полгода, и всё.

— Артур. Ты злишься на меня? — сама вздрагиваю от своего вопроса. Вообще, не понимаю, с чего вдруг решила спросить?

— С чего ты взяла? — Артур сделала себе достаточно большой бутерброд и налью в стакан воды. Наверное, всё-таки хочет немного вздремнуть, как и я, вообще-то.

— Рычишь потому что! — совершенно точно подмечает Руслан. — Он всегда такой, когда голодный и спать хочет. — поясняет Кай мне. — Так что внимание не обращай. Пей своё молоко и иди спать. Кстати, не болит попка? — хитрый взгляд Кая бесит.

Ничего не говорю. В больнице мне сделали укол, и уже через десять минут я забыла, что у меня вообще что-либо болело.

Залпом выпиваю молоко, мою стакан под раковиной и ставлю его на сушилку, после чего разворачиваюсь и ухожу в свою комнату.

Сегодня всё равно придётся пропустить занятия в очередной раз. Я не представляю, что буду говорить. Какую причину отсутствия называть? Но сейчас думать об этом мне не хочется. Я хочу спать! А завтра поговорю с Русланом.

Артур

— Что сказал Ферц?

— В следующий раз сам будешь с ним общаться. — брат почти с раздражением бросает телефон обратно на стол. — Неприятный тип! До самых костей пробирает.

— Да перестань, Рус. Там одни сплошные понты! Он обычная шестёрка. И строит из себя блатного, он будет ровно до тех пор, пока ему это позволяют.

— Один хрен неприятный тип. Его же на полном серьёзе уголовники боятся!

— Неважно! — делаю последнюю затяжку и тушу сигарету о пепельницу. — Что он сказал за Зайцева?

— Нормально всё. Пару дней на больничке отлежится, и в норму полностью придёт.

— Лучше бы сдох! Проблема бы, сама собой рассосалась.

— В этом случае мы потеряем власть над цыпушей.

— А я смотрю, ты прям конкретно на неё запал. — говорю совершенно спокойно, заранее зная, что сейчас ответит мне брат.

— А ты, будто бы нет! Как будто я не видел, с какой придирчивостью ты изучала её медицинскую карту.

— Её детскую карту надо раздобыть. Нужно понять, что с ней было.

— То, что с ней сейчас, точно не опасно? — Рус даже выглядит растерянным.

— Точно! Если гормональную терапию не будет пропускать.

— Она домой хочет.

— У неё даже формально дома нет! От нас она хочет сбежать, это две большие разницы. И на учёбу ей крайне не желательно пока.

— Ты считаешь хорошей идеей запереть её у нас дома? Так-то, пока ведёт она себя хорошо. Мало ли как на неё повлияет наш запрет.

— Запрещать ей, тем более ничего нельзя!

— Мне, кажется, или ты сам себе противоречишь, Артур.

— То есть тебе не кажется странным, что, пережив такой стресс с похищением, она ведёт себя более чем адекватно?

— Что ты имеешь в виду? Разве должна быть реакция у всех такая же, как в нашей Агаты?

— Конечно, нет! Но и вот такая реакция, словно ничего не было тоже ненормально. Тут очень попахивает скрытой депрессией. Надо рассказывать чем чревато?

— То есть, ты хочешь сказать, Мира может что-то с собой сделать?

— Не обязательно. Может просто в какой-то момент проявиться какой-либо психоз. Развиться панические атаки. Эта девочка со сломанной судьбой… — К которой и я приложил свою руку. — Но вслух, я этого не озвучиваю. — ладно, я придумаю что-нибудь. Её нужно показать специалисту, но только так, чтобы она сама не поняла.

— Как ты себе это представляешь?

— Пока что сам не знаю.

Я, привыкший спать максимум пять часов в сутки, успел перепроверить кучу бумаг, пока проснулась наша спящая красавица.

— Доброе… — замирает у входа в кабинет. Смешная такая. На совёнка похоже. И почему Рус её всё время цыпушей называет? Она своими большими глазками, смотрит по сторонам, явно ищут Руслана. От понимания этого, в груди какого чёрта неприятно щекочет.

— Добрый вечер! Выспалась? Как себя чувствуешь?

— Если честно, то не очень. Я не привыкла днём спать. — отвечает еле слышно, после небольшой паузы.

— Идём в гостиную. Я попрошу Сару сделать для тебя чай с имбирём. Он приведёт тебя в чувства.

В глазах девчонки читаю удивление. Она даже изгибает бровь! Поверь, малышка, я сам с себя хирею. Своё поведение оправдываю лишь тем, что ты не имеешь отношения к гибели моих детей.

Дети за родителей не отвечают. Даже если бы я не до такой степени ненавидел твоего отца, если бы всё было иначе, всё равно ты была бы в моей постели. Разве что при других обстоятельствах.

— А, где Руслан? — всё же задаёт вопрос, когда усаживается на диван в гостиной. Вижу, как бросает взгляд на кресло. — Хочешь пересесть, детка, да? — Задаю себе вопрос, когда опускаюсь рядом с заспанным совёнком на мягкую белоснежную обивку. — Нет, красотка, привыкай! Хочу, чтобы ты была рядом.

Я не привык врать! Себе, так особенно.

Это девочка зацепила меня с самого первого дня, как только я её увидел! Да я пытался сопротивляться, искать какие-то отговорки, убеждал себя какое-то время, что Мирослава не выходит из моей головы только потому, что она очень привлекательная, притягательная, — дочь врага, мать её!

— В клуб поехал. — опускает взгляд. Интересно, думаю о чём? Ревнует? Или конкретно к Каю, был какой-то важный разговор? — Зачем он тебе? — облизывает свои розовые пухлые губы, отрицательно мотает головой.

— Ни за чем.

— Ты искала его ни за чем? — открывает ротик, хочет что-то сказать, явно солгать мне, но всё же выдыхает и говорит.

— Я хотела спросить, отпустите ли вы меня на учёбу? Я и так слишком много пропустила. На этом курсе будет куда более серьёзная практика, и пока я отсиживаюсь, все хорошие места разберут.

— Какие там могут быть хорошие места, Мирослава? В следственных отделах зассанных бомжей нюхать? В паспортном столе архивы разгребать? Или же в государственной, нотариальной конторе, заниматься какой-нибудь хренью. Вот тебе и вся практика.

— А где же тогда адвокаты, нарабатываю себе стаж?

— Там и нарабатывают. А вообще, будущий, адвокат. — обращаюсь к девчонке с ухмылкой. — Тебе сначала нужно юридический закончить. Может, ты ещё передумаешь.

— Не передумаю. — заявляет уверенно.

— Адвокаты обычно начинают с каких-то мелких дел, и уже в процессе показывают, на что способны. Женщины-адвокаты, крайне редко добиваются каких-то успехов в карьере. Я ни одной не знаю, которая бы переплюнула мужчину.

— А я всё-таки попробую! — упрямица..

— Ну, пробуй. — равнодушно пожимаю плечами. — Только ты ещё на больничном. — внимательно смотрю, как девчонка напрягается всем телом, делает медленные, глубокие вдохи, — ух, фурия! Того глядишь, взорвётся.

— Но, если ты меня хорошо попросишь, возможно, я поговорю с твоим лечащим врачом.

Тишина, повисшая в гостиной, распаляла во мне азарт!

— Я, спать, с тобой, не буду! — произносит с расстановкой сквозь зубы.

— Ох уж эта нынешняя молодёжь. — цокая языком, качаю головой. — Один секс на уме! — стараюсь быть максимально невозмутимым.

На Мирославу в этот момент не смотрю, включаю телефон, делаю вид, что меня интересует время, а сам, тем временем, перевожу гаджет в режим “не беспокоить”

Вижу, как лицо Мирославы заливается краской. Глазки бегают. Растерялась девочка! Внимательно наблюдаю за ней. Мнётся, явно хочет съязвить. Как-то выкрутиться. Очевидно, так и не придумав ничего, сдувается.

— Что значит задобрить? За ушком почесать?

— Нет. Думаю, это будет лишним.

— Что тогда?

— Не знаю, — внимательно смотрю на девчонку. — Можешь массаж мне сделать. У меня прилично так затекли мышцы.

— Ты шутишь?

— Нет. Я серьёзно. Ты же вроде на курсы какие-то там ходила.

— Там одно название от курсов.

— Ничего страшного. Поэкспериментируешь.

Не даю девушке опомниться. Стягивала с себя спортивную футболку, разминаю действительно немного затёкшие плечи, намеренно играю мышцами и вижу, как Мира залипает на них.

Моя, любовница, Рада, постоянно восхищается моим телом. Кстати, наверное, стоит переводить её в статус экс любовницы. Нечего бабе голову морочить, а то смотрю она и со звонками мне зачастила!

Мира, всё же опускает взгляд. Злится, вижу, что очень сильно злится, наверняка мысленно проклинает меня. — усмехаюсь. — Прости, но я привык получать то, что хочу, а в данный момент я хочу тебя!

Мирослава.

Всё это не просто так, и я чувствую, вижу это! Казалось бы, массаж, что в этом плохого? Да и сам Артур выглядит вполне серьёзным. Может, действительно, у него затекли плечи, и он правда хочет расслабиться?

Проклятие. Смотрю на свои руки, злюсь, потому что, с одной стороны, понимаю, дыма без огня не бывает, а с другой стороны, почему-то, мне кажется, Артур не посмеет прикоснуться ко мне, вернее, побоится.

Если только…

Нет-нет. Мысленно машу на себя руками. Думать об этом не хочу. У Артура действительно очень крупный член, и пусть я в этом деле совсем не опытная, но всё же не с луны упала, и с девочками мы не раз обсуждали пикантные темы. К тому же и Марк.

Несмотря на то что между нами не было интима, но всё же не так уж мы и безгрешны. У нас один раз практически случилось это, и Минаев, сам положил мою руку на свой вставший член. Не на обнажённый, конечно, но сквозь тонкие спортивные брюки я ощутила его более чем хорошо. Он чуть крупнее моей ладони был. А что касается отца моей подруги, то его достоинства, ладошкой точно не измерить!

Артур не будет со мной…

Меня…

Делаю глубокий вдох. Нужно успокоиться! Артур, взрослый человек, он прекрасно понимает, что порвёт меня, если, как Руслан…

Господи, ну о чём я думаю? Это же просто массаж!

Сняв футболку, мужчина немного разминает мышцы, делает круговые движения плечами, поворачивает голову, вправо, влево.

Он ведь действительно был в кабинете и всё это время, как я поняла, работал.

Поднимаюсь на ноги, делаю неуверенный шаг, за ним ещё один.

Артур садится прямо, чуть поворачиваясь боком, и я понимаю, нужно сесть за его спиной, впрочем, что я и делаю.

Не даю себе времени испугаться! Если паника овладеет мной, вряд ли я смогу даже прикоснуться к мужчине, поэтому незамедлительно кладу руки на его плечи. Раскалённая сталь мышц так явно ощущается под моими пальцами. Провожу по ним руками раз, и ещё раз.

Опять убеждаюсь в том, что размять как следует мышцы у меня не получится. Просто сил не хватит.

Делаю первый нажим и стараюсь как можно сильнее надавить на мышцы. Знаю, нужно немного потрудиться, и они станут более податливые спустя несколько минут, но в результате, всё, чего я добиваюсь, — это того, что уже через пять минут моих усилий. У меня не просто начинают болеть пальцы, их начинает ломить!

Я вроде бы старалась не показывать того, насколько мне больно, но в какой-то момент, то ли по тому, как изменилась сила нажатия, конечно же, она ослабла. То ли потому как я, напрягаясь, останавливала своё дыхание, Артур понял, что я не справляюсь.

Перехватив обе мои ладони, мужчина внимательно посмотрел на мои покрасневшие пальцы.

— Что за курсы ты оплачивала, девочка? — внимательно смотрю на Артура. — Однозначно деньги на ветер! — мне должно быть безразлично, нравится ему или нет, но всё же мне становится — если не стыдно, то точно неловко. — Давай покажу, как нужно делать массаж правильно.

Я растерялась, но всего на мгновение. Артур встал с дивана и не давая мне возможности опомниться, ухватившись за край моей майки, очень быстро и ловко стянул её с меня.

Скорее рефлекторно прикрываю грудь руками. Я в кружевном белоснежном лифчике, и понимаю, Артур видел меня полностью обнажённое, но, всё же не считаю правильным показывать своё тело лишний раз напоказ.

— Ложись. — мужчина говорит серьёзно, и снова его выражение лица совершенно не свидетельствует о том, что он хочет позволить себе лишнего.

Я решаю не противиться. Укладываюсь животом на мягкую обивку и хочу притянуть к себе подушку, но Артур, перехватив, отбрасывает её в сторону.

— На диване не совсем удобно массировать тело, нужна жёсткая кушетка. Возможно, в будущем позабочусь этим вопросом, но пока что за неимением лучшего… И подушка нам ни к чему. Тело должно быть на горизонтальной поверхности, и без всяких подушек.

Моё тело немного дрожит от волнения, и тут ещё я так некстати вспоминаю о том, как Артур относится к моему папе! От этого я вся напрягаюсь, мне становится ещё больше не по себе, и я снова перестаю верить этому человеку.

— Постарайся ни о чём не думать, Мирослава.

Теперь это совсем не просто, но всё же я постараюсь.

— Я сейчас! — говорит мужчина и куда-то уходит.

Вернулся Артур буквально через две минуты, и в руках у него была небольшая коробка.

— Что это? — не удержалась я от вопроса.

— Я вспомнил, что для Агаты не так давно заказывали массажиста, и подумал, что в её комнате может оказаться массажное масло, и, я не ошибся!

Вообще замечательно. Он сейчас меня ещё и маслом Агаты мазать будет!

— Бери с меня пример, девочка. — снова девочка. Я и не знаю, как должна относится, к его “девочка” — Когда я перестал думать о том, чья ты дочь, ты стала мне куда более симпатична. И жизнь заиграла совершенно другими красками. — а вот это уже интересно. Но вряд ли у меня получится не думать о том, что мой папа до сих пор не на свободе, возможно, как раз по вине Акиевых.

Слышу щелчок. Артур открыл один из флакончиков, и тут же поднёс его к своему носу. Очевидно, запах ему не понравился, потому что он тут же закрыл его, и поставил на место. Взял в руки две другие баночки, читая надписи на них, одновременно продолжил.

— Представь, что ты у нас в гостях! Холода уже не за горами, а живёшь ты достаточно неблизко от университета. Каждое утро на электричке, то ещё удовольствие.

— На электричке ехать всего тридцать минут!

— А идти до этой самой электрички? А потом от неё же до универа? — ничего не отвечаю, потому что Акиев прав. Мне до станции идти довольно неблизко.

Наконец, Артур нашёл то, что искал. Щедро налив масло себе на ладонь, он ставит чёрный бутылёк обратно в коробку и растерев масло меж своих рук, подходит ко мне и касается моей спины.

Я даже напрячься не успеваю. Горячие ладони мужчины, от середины спины скользят к моим плечам, при этом совсем немного надавливая. Затем снова вниз до самого низа поясницы и опять вверх.

Я чувствую, как рой мурашек мгновенно проносится от макушки до самых пяток. Тело, против моей воли расслабляется. Мне кажется, даже если я сейчас захочу, мне не удастся напрячь ни единой мышцы.

Руки мужчины, доставляют невероятное удовольствие, но при этом, его движение уверенные, я бы даже сказала, профессиональные.

— Это неправильно, что я живу у двух взрослых мужчин. Что скажут люди? — моя голова уже работает не очень хорошо. Именно по этой причине я осмелилась сказать подобное.

— Люди? Это ты про кого говоришь? Если про своих одногруппников, то если сама не проболтаешься, никто и знать не будет! — очередное, лёгкое нажатие на поясницу, сбивает с мысли, и я забываю, что хотела ответить. — Мы скоро переберёмся на квартиру. Зимой у нас больше бумажные работы. Тебе до института ножками максимум десять минут.

— Зимой? Ты что хочешь сказать, что я с вами буду так долго?

— Понятия не имею. — не знаю почему, но, мне кажется, Артур лжёт. Он прекрасно знает, когда отпустит меня.

И снова я молчу. Опять мысль улетела. Да и не особо уверена, знаю ли я, что сказать? Артур переключается на мои руки, ведёт по плечам и предплечьем, разминает мои запястья и снова вверх, к плечам, пояснице.

— О боже нет! — я настолько расслабилась, что даже не заметила как Артур, поддев мои шорты, вместе с трусиками, очень ловко стянул их с меня.

— Лежи спокойно. У тебя забиты мышцы не только на спине и руках, но и на ногах. Шорты мне мешают!

— А трусы? — краснею от своего же вопроса.

— Они слетели за компанию с шортами. — невозмутимость Артура выбивает меня из равновесия. Я вообще не знаю, как реагировать. — Не дёргайся, я уже видел твою прелестную попу.

Если я сейчас встану, он меня увидит полностью. Какое-то время лежу неподвижно, думаю, стоит послушаться Артура, или всё-таки настоять на своём и отобрать у него свои вещи?

Всё решается само собой, когда руки Акиева, всё так же без какого-либо интимного подтекста скользят по моим бёдрам. Очень аккуратно, совсем немного нажимая, Артур массирует моё тело. Даже не заметила, как быстро снова расслабилась. Тело наливается свинцом. Мысли плывут. Если бы отец моей подруги что-то говорил сейчас, вряд ли я смогла бы ему ответить.

Кровь как патока. Дело мягкое, податливое. Артур совсем немного разводит мои ноги в стороны, но только для того, чтобы ему было удобнее массировать внутреннюю сторону бедра. Он снова льёт на моё тело ароматное масло щедрыми порциями и уже более интенсивно втирает его в меня.

— Артур…

— Что?

— Перестань. — я хотела продолжить фразу, сказать, чтобы он прекратил нахальничать, и незаметно подбираться слишком близко к моим интимным местам. Вот только я настолько расслаблена, что пошевелиться… — нет, я могу, конечно, пошевелиться, но категорически не хочу этого делать!

— Ауч… — дыхание сбивается моментально. Дотянувшись до подушки, притягиваю её к себе, утыкаюсь в неё лицом. — Ты…

— Не дёргайся, Мирослава. — негромкий, хрипловатый голос Артура, даёт мне понять, что он очень и очень возбуждён. И когда успел только? — Всё хорошо.

Ещё как хорошо. Мужчина со спины переключился на мои ягодицы, и практически сразу начал массировать мой бутон. Доступ к которому, он открыл полностью, усыпив мою бдительность.

— Не буду больше… — не могу терпеть эти невероятно острые ощущения. Извиваясь на мягкой обивке дивана, прогибаюсь в спине, когда палец проникает в бархат моего бутона.

— Чего не будешь? Сопротивляться? Хорошая идея!

— Нет, не… — делаю судорожный вдох. То, что Артур вытворяет, лишает меня рассудка. И минуты не прошло, как я сама начала тереться об пальцы Акиева.

— Верить не буду. — закончила фразу в подушку. Вряд ли Артур расслышал то, что я пробурчала.

Наклонившись, Акиев целует между лопатками. Борода мужчины щекочет, и дрожь от возбуждения усиливается.

всё моё помутневшее сознание, вопит мне. — Останови его!

Но моё тело требует продолжения!

Приподняв за бёдра, Артур ставит меня на колени, при этом грудью я продолжаю лежать на диване. Мужчина прижимает мою попу к своему паху, демонстрируя мне то, насколько он возбуждён.

Я не до конца уверена, но, кажется, Акиев ругнулся матом, а после, потянув меня за предплечье, он прямо поставил меня на колени и сразу повернул в сторону широкой спинки дивана. Я сама устраиваюсь поудобнее, при этом борясь с собственным страхом.

— Попу не надо. — мой голос звучит почти жалко.

— Какая попа без подготовки, Мира?! — Артур стоит за моей спиной, и я слышу приглушённый шорох. Мужчина избавляется от одежды.

Напрягаюсь, когда Акиев вновь приближается.

— Не паникуй. Больно не будет, я очень аккуратно.

— А…

— Нормально всё. — сказав это, Артур обхватывает меня за талию, второй рукой он убирает капну моих растрепавшихся русых волос мне на одну сторону, губами ловит мочку моего уха и не спеша погружается в моё лоно.

Слишком сильное распирание. Я чувствую, как стеночки влагалища растягиваются, но боли действительно не было. Ну, разве только совсем чуть-чуть.

Скольжения плавное. Движения Артур размеренные, и мужчина с каждым, погружается в меня всё глубже.

Сейчас то, что я чувствую, очень сильно отличается от того, что было вчера. Сейчас мой мозг хотя и не работает на полную мощность, но отчёт своим действиям я отдаю. То есть, я знаю, могу воспротивиться, оттолкнуть мужчину, и он не станет принуждать меня, только я сама не хочу этого делать. Потому что не хочу.

Мне невероятно хорошо, очень спокойно, и эти импульсы внутри меня, что нарастают с каждым мгновением, они не дают мне и шанса на проявления гордости.

— Чшш… — слышу над своей макушкой. Артур, словно понимает, о чём я думаю и начинает двигаться во мне более уверенно, но всё так же плавно.

Правая рука мужчины опускается вниз и он быстрыми и ритмичными движениями пальцев начинает растирать мой чувствительный бугорок.

Все импульсы начиная от кончиков пальцев, и макушки на голове, несутся стремительно по телу, книзу живота и концентрируясь там, образуют огненный шар, что мощнейшими разрядами тока настолько быстро нарастает, что в момент взрыва, от этих просто поразительно восхитительных ощущений, я не просто разлетаюсь на куски, я чувств лишаюсь на несколько мгновений. По крайней мере, мне так показалось, потому как, начала приходить в себя, когда Артур яростно и быстро вколачивался в меня на всю длину, и с громким рыком, быстро вынув член из моей плоти, он кончил мне на попу.

Мужчина шумно дышит. Он берёт меня за запястья, и обессиленную, буквально бросает меня ничком, обратно на диван.

— Молодец, Мирослава. У меня такого давно не было.

Сердце колотится настолько сильно, что, кажется, оно вот-вот выскочит наружу. Я снова растеряна, но теперь причина у меня иная. Мало того что похвалил мужчина меня как рядовую проститутку, так он ещё и тут же ушёл куда-то, не забыв прихватить за собой штаны.

Тело словно свинцом налито. Мышцы не слушаются, и я даже руки согнуть не могу. Но самое интересное, что и для паники сил нет.

Я решила пока ещё немного полежать. Думаю, ничего плохого не случится из-за пары тройки минут. Сейчас пульс придёт в норму, и я попробую снова встать.

Я обдумывала свою уязвимость. Ненависть к Артуру и, какого-то чёрта, жалость к себе, постепенно начали разъедать душу. Гордость и стыд наполняли изнутри, создавая этим вихр эмоций, с которыми нужно было разобраться.

— Это из-за длительного оргазма. — голос Артура прозвучал совсем близко. Я не услышала его приближающихся шагов. — Вот. Выпей воды с лимоном! — говорит Артур, усаживаясь передо мной на корточки, и внимательно на меня смотрит. — Мира, что с тобой? Болит что-то? Живот?

— Нет… — отвечаю после небольшой паузы. Смотрю на мужчину с недоверием, он будто бы в самом деле озабочен моим состоянием.

— А что с лицом тогда? — смотрю на мужчину, раздумывая, стоит ему говорить или…

— Говори.

— Ты со мной, как со шлюхой.

— Что? — у мужчины на переносице чуть сошлись брови. — Это где я с тобой так поступил? Я денег тебе вроде не дал, и слова тебе дурного не сказал.

Смотрю на Акиева в упор, часто и выразительно при этом моргая.

— Ну? — почти строго.

— Ты просто похвалил, так и… — всё так же сидя передо мной на корточках, Артур наклонил голову набок, при этом его глаза расширились.

— Я почему то думал, что ты девочка умная! — я краснею до корней волос. Причём это происходит моментально.

— Ты перед этим меня за руку и я…

— Я потянул тебя, чтобы ты на коленочки села, а ты на диван шлёпнулась! Я поэтому и пошёл за водой. — я впервые в своей жизни, в полной мере поняла смысл фразы, “сгореть со стыда”.

— А штаны зачем? — до боли прикусываю кончик языка. Мира, дура!

— Мне нужно было с колом стоящим членом через весь дом идти? Охрану радовать?

— Какую охрану? — что-то от этой фразы у меня всё тело напряглось.

— Которая за камерами видеонаблюдения следит! — от того, насколько резко я посмотрела вверх, и начала вертеть головой, у меня в глазах потемнело.

— Господи. Точно ребёнок. — говорит негромко, и скорее себе. Артур, наконец суёт мне стакан воды, прямо в ладони. Трясущимися руками берусь за прохладный хрусталь и поднося его к губам, делаю сразу большой, жадный глоток, при этом, взгляда не свожу с Акиева.

— Разумеется, я отключил её. — пальцем показывает в сторону едва заметной коробочки на потолке, в правом углу комнаты.

— Ты всё спланировал, да?

— Зато я теперь добрый, — отвечает совершенно невозмутимо. —

И ты можешь вернуться к учёбе.

— Правда? — я вмиг забыла обо всём. О чувстве стыда, и о том, что вот только что, я с трудом приподнялась на локтях, чтобы воды выпить. — То есть я могу завтра ехать на учёбу?

— Нет.

— Нет?

— У вас почти с начала учебного года удалёнка.

— В смысле, удалёнка?

— В холле университета центральная балка рухнула. Хорошо, что среди ночи и никто не пострадал! Ремонт минимум ещё недели две будет идти. Думаю, успеешь хвосты подтянуть. У вас вроде как не слишком сейчас много заданий. Половина ребят и вовсе на практику ушли. — я ушам своим не верю.

— А я?

— А ты дуй в душ. Или отнести тебя? Ты как, кстати, получше.

— Да! — и улыбка на моём лице, дурацкая такая.

— Пойдём перекусим, и тебе лекарства нужно выпить. — это Артур мне сказал, когда я уже совсем обессиленная лежала в его постели.

Как так вышло, я и сама не поняла! Акиев помог мне дойти до душа, — и почему-то не ушёл!

Ближайшая душевая от гостиной находилась в домашнем спортзале, и она настолько просторная, что нам двоим там было место более чем достаточно. Разумеется, я не приглашала Артура на водные процедуры. Он сам, сняв штаны, встал под тёплые струи воды.

Я скорее растерянной была, и после нашего с ним разговора, мыслей столько, что они кружили голову. Наверное, поэтому я промолчала.

А потом отец моей подруги, проведя своей массивной рукой по моему плоскому животу, вверх, к груди и немного сжимая горла, частично перекрывая мне доступ к кислороду, заставил меня запрокинуть голову, после чего накрыл мои губы своими.

Первые мгновения, Артур не был слишком настойчив. Казалось, он проверял, или же спрашивал моего разрешения. А я просто застыла, и, пытаясь разобраться в собственных ощущениях, как-то неловко приоткрыла рот, даже не знаю, хотела что-то сказать или же это получилось от неожиданности, но мужчина расценил всё по-своему. Тут же углубляя поцелуй, он очень быстро утащил меня, в водоворот новых, невероятно мощных ощущений.

Акиев старший, снова был предельно аккуратен со мной. Только на этот раз, я очень чётко ощущала то, насколько мужчина сдерживался. Его мышцы были как сталь, настолько напряжены, что казалось, внутренняя дрожь его тела, передавалась и мне.

Хотя я не исключаю, что это было из-за вихря пламени, который окутал моё тело. Артур, чуть наклонившись, взял меня под попу и совершенно не чувствуя моего веса, он приподнял меня над кафельным полом.

Держал меня всего одной рукой. Второй, провёл по своему вздыбленному члену, от основания до края плоти провёл всего пару раз, и подставив крупную головку к моим интимным губкам, так сладко и так порочно раскрывая их, он очень аккуратно, вновь насадил меня на свой член.

Я не выдержала той остроты, что словно лезвием полоснуло не просто по телу, по моему сознанию. Громко простонав и прогнувшись в спине, я произнесла имя мужчины.

На этот раз двигался Артур во мне куда быстрее, чем в гостиной. Чтобы не упасть, я обняла мужчину за плечи и уже совсем не стеснялась стонать в голос.

Акиев помог мне помыться. Потом укутал моё обессиленное тело в большое махровое, коричневое полотенце, и уже на руках отнёс свою комнату.

— Я очень голодная. — признаюсь.

— Если тебя что-то беспокоит, лучше спроси. — наверное, Артур по лицу моему всё понял. — Мне кажется, так проще будет нам всем!

— Я буду спать только с тобой? — Я тут же краснею от собственного вопроса. Меня даже в жар немного бросило.

— Честно, я что-то уже сомневаюсь, что хочу тебя делить с братом. Но точно знаю, Рус не уступит. Я не хочу, чтобы ты была нашим яблоком раздора, Мирослава, поэтому, да, малышка, ты будешь спать с нами обоими, и тебе лучше с этой мыслью свыкнуться сразу.

Я даже не нашлась что ответить. Наверное, лучше бы и не спрашивала вовсе. Побыла бы какое-то время в неведении, и относительном спокойствии.

— … и после этого ты хочешь, чтобы я тебе доверял? — сквозь сон слышу взвинченный голос Кая. — Какого хрена Сабио? Ты отправил меня в клуб на встречу с Полтавским в одиночку, только чтобы воспользоваться Мирославой?

— Сбавь обороты, Рус. Не истери!

— Врач сказала, дня три её не трогать, а лучше неделю!

— Я сам врач. И прекрасно знаю, что Лазарева, ещё та перестраховщица.

— Ты уже много лет не практикуешь. Наверняка даже переаттестацию не пройдёшь. Тебе переучиваться надо! — Слышу приглушённый смех Артура.

— Ты сейчас с чего бесишься, того, что я Мирославу без тебя поимел? Или действительно так сильно переживаешь за её здоровье?

Я уже окончательно проснулась, на часах половина шестого утра и, по всей видимости, Руслан только что приехал домой. Мне не особо нравится то, как говорят обо мне мужчины, и сейчас я с замиранием сердца зачем-то жду ответа Кая,

— Ты прекрасно знаешь ответ на этот вопрос.

Так, а я же не знаю. Что значит окончательный ответ? Почему не сказать прямо? Так бы и я была в курсе!

Ещё какое-то время лежу, но становится как-то некомфортно вот так лежать и подслушивать чужой разговор, к тому же очень сильно писать хочется.

Тихонечко встаю с постели и иду в туалет. Делаю свои дела, а затем выхожу из спальни, направляюсь в кабинет Артура. Именно там мужчины не закрыв дверь бурно продолжают что-то обсуждать.

— … ну и что ты думаешь? Что делать с ним будем?

— Честно? Ума не приложу! — я замерла буквально в двух шагах от входной двери. — Похорошему, его уже давно убрать нужно было.

Сердце в пятки уходит. Артур так спокойно говорит об убийстве человека, будто делал это сотню тысяч раз. По телу проносится дрожь.

— А я говорил тебе. Теперь мы имеем то, что имеем. И разгребать это сейчас мне одному.

— Но не утрируй. Ничего одному тебе разгребать не придётся. Мирослава сейчас в учёбу погрузится, ей всё равно не до нас будет. Пока хвосты свои подтянет, мы все закончим.

Не выдерживаю и вхожу в кабинет. Мужчины внимательно смотрят на меня, как и я на них. Хочу спросить спокойным, уверенным голосом, но всё же он дрожит.

— Вы про папу моего говорите? — Артур в позе господина сидит в своём массивном, кожаном кресле, и немного щурит взгляд, глядя на меня. Руслан, сидит в кресле напротив, также смотрит на меня, потирает подбородок, затем встаёт и подходит ко мне.

Левую руку положив мне на поясницу, Кай притягивает меня к себе. Правую руку кладёт на мой затылок, пальцами зарывается в волосы и сжимает их в кулак. Руслан не причиняет мне боли, он очень внимательно смотрит мне в глаза, а потом, наклоняется и своими губами, касается моих губ. Причём это не поцелуй, а именно касание.

— Ты чего вскочила так рано? — голос, Кая, ровный. Совершенно безэмоциональный. Но при этом во взгляде его нечто такое, отчего у меня мурашки бегут по телу.

— А ты бы орал погромче! — говорит Артур, жестом подзывая меня к себе.

Я не сопротивляюсь. Ещё раз посмотрев на Руслана, отхожу от него. Мне кажется, отпустил меня он нехотя, но всё же…

— Вы про моего папу говорили? — повторяю свой вопрос в момент, когда Акиев старший, взяв меня за руку, утягивает к себе на колени.

— Нет. Про партнёра.

— Вы убить его хотите? — оба мужчины замерли, и оба удивились моему вопросу.

— С чего взяла?

— Ты сказал, по-хорошему, его убрать нужно.

— Ну. — подтверждает Руслан. — Контракт разорвать. Подсчитать убытки, неустойку кто кому выплачивать будет разобраться. И больше не работать с этим человеком.

— А, да?

— Представляешь, мир вокруг отца твоего не крутиться! — я напряжена не только потому, что, решила, что речь не просто об убийстве, а о моём отце. И не только потому, что в голосе Артура слышу злость и раздражение, которое, как мне кажется, он старается скрыть. Но ещё я напряжена и потому, что снова наедине сразу с обоими мужчинами.___

— Я понимаю. — опуская взгляд, будто в чём-то виновата. Становится настолько некомфортно, что я вся сжимаюсь.

— Иди спать. Рано ещё. — говорит Артур, и я чувствую, он хочет сменить тему.

— Я выспалась. Вчера весь день проспала, и легли мы непоздно. Ты хоть немного поспал? — я не могу ответить себе на вопрос, действительно меня это интересует, или же мой вопрос скорее из вежливости? Хотя какой к чертям вежливости? Я не хочу признаваться себе, что меня действительно интересует, поспал Артур хоть немножечко, или нет?

— Я вообще жаворонок, Мирослава. Сплю мало. Рядом с тобой я проспал пять с половиной часов, пока Рус не разбудил. Но мне за глаза хватило.

— Я меня кто уложит? — Руслан как-то странно смотрит на нас. Такое ощущение, будто злится.

— Мира, уложи его спать, а то он сейчас… — я улавливаю предупреждающий взгляд Кая, что направлен на брата. Не знаю, что Артур хотел сказать, но явно, это то, что я слышать не должна.

Я не знаю, как реагировать?! Артур слегка ладонью шлёпает меня по бедру, словно подгоняет, а я смотрю на него, только его глаза ничего не выражают. Тем не менее я понимаю, что мне лучше действительно пойти и лечь с Русланом.

Мне безумно не по себе, но это не из-за того, что мне неприятно, или я не желаю идти с Каем.

— Не хочешь идти со мной, да? — Мужчина внимательно смотрит, и этот вопрос задаёт с невесёлой ухмылкой.

— Я не знаю, как должна себя чувствовать. — слова буквально выдавливаю из себя. — Я понимаю, вы просто играете, и вам это, — пожимая плечами, — весело, наверное? Я не знаю, как я буду себя чувствовать после того, как вы наиграетесь.

— Ты, о чём, Мирослава? — спрашивает Артур вполне серьёзно, а Руслан просто не понимающая смотрит, немного хмурится.

— Я сплю с двумя мужчинами. — говорю очень тихо, словно стыдясь.

— Спишь сразу с двумя очень богатыми мужиками. Можешь в университете похвастаться, только не говори, с кем именно спишь. Увидишь, сколько девчонок тебе позавидуют. — Несмотря на то что Артур усмехается, такое ощущение, что говорит он, на полном серьёзе.

Наклонив голову, мужчина целует меня в шею, а после, аккуратно за попу приподнимает со своих колен.

Кай тоже усмехается. Сейчас он уже не кажется мне слишком хмурым. Протянув руку, он берёт меня под локоть, а затем, за талию и выводит с кабинета.

В комнате Руслана расправлена постель. Он велел мне ложиться, а сам отправился в душ. Звук льющейся воды практически убаюкал меня. Но я всё равно слышала, как мужчина вошёл в комнату. Мой сон был довольно поверхностным, и я почувствовала, как Руслан лёг рядом, притянул меня к себе.

Я лежала спиной, прижатая к стальному торсу мужчины. Мне кажется, Руслан о чём-то размышляет. Он не спит и не совсем уверена, но, кажется, он несколько раз вдохнул аромат моих волос. По крайней мере, я чувствовала, как Рус, носом проводил по моей макушке.

— Артур не принуждал тебя?

— Нет. — честно говоря, вопрос мужчины меня немного удивил. — Вы и в первую ночь меня не принуждали.

— Ты чувствуешь себя нормально? Ничего не болит?

— Всё нормально. — отвечаю шёпотом, не открывая глаз — У меня ничего не болит. — стоило произнести эту фразу, как Кай развернул меня к себе лицом, навалился сверху и накрыл мои губы своими.

— Артур? — совершенно обессиленная простонала имя мужчины.

Руслан уже в третий раз… В третий раз за это утро кончает!

Артур присоединился к нам час назад из-за моих громких стонов. Как я поняла, просто не выдержал.

Кай, не такой осторожный, как его старший брат, но удовольствие от близости с ним, я получаю ничуть не меньше.

— Устала, малышка? — шумно дыша спрашивает Артур, переворачивая меня спиной на кровать. До этого я грудью лежала на кровати, а старший Акиев, лаская меня, держал мою руку в своей, учил, как правильно водить по члену, чтобы доставлять ему как можно больше удовольствия.

Сейчас же он намеревается засунуть свой член в мой рот, а я и не против! Сокрушительный оргазм, которым одарил меня Кай, до сих пор не отпустил. Мне нравится абсолютно всё, что они со мною делают, и сейчас понимаю, даже если будет трудно, всё равно я получу свою порцию наслаждения.

Артур сейчас, совершенно не жалеет меня. Приподнимает за шею и с первого раза, очень глубоко толкается в меня. Я чувствую, как крупная головка скользит по языку, и довольно ощутимо, глубоко проникает в моё горло.

Напор мужчины немного пугает, но вместе с тем и подстёгивает меня. Заставляет терпеть какие-то не совсем комфортные моменты, до боли в мышцах выгибаться в спине, подстраиваться под его ритм, довольствуясь редкими глотками воздуха.

В очередной раз покидая мой рот, Артур с шумом втягивает ноздрями воздух, делает особенно глубокий вдох.

Вижу, насколько напряжено, и накалено всё его тело. Он смотрит на меня каким-то особенным взглядом, и я как-то понимаю, и мне нужно сделать глубокий вдох, что я и делаю, после чего он снова заполняет меня.

Кай, целует мои бёдра, гладит ноги, живот, трогает грудь. Артур же сейчас совсем обезумел. Или, может, это я обезумела, потому что понятия не имела, что так могу?!

Плотно сомкнув губы на плоти мужчины, я яростно и дико, изо всех сил пытаюсь доставить мужчине как можно больше удовольствие. В этот момент я ни о чём не думаю, это всё из-за обжигающих импульсов внутри моего тела. Это они руководят мной, заставляют творить безумные вещи!

Артур изливается мне прямо в глотку. Горячее, чуть терпкое на вкус семя, и я не просто проглатываю всё до последней капли, я тщательно облизываю головку члена и с довольно пошлым звуком, он уже полностью покидает мой рот.

Облизав губы, протягиваю руки к отстранившемуся от меня Артуру. Хочу, чтобы он коснулся меня, и он исполняет моё желание. За предплечье мужчина притягивает меня ближе, буквально отбирает меня у Руслана, садит попой на постель, после чего крепко прижимает спиною к себе, целует шею и плечи, даёт возможность полностью прийти в себя, и отдышаться. Руслан в этот момент лёжа на спине, гладит меня по животу, бёдрам и ногам.

После душа мужчины меня не оставили, хотя я знаю, что у них много работы. Мы перебрались в спальню Артура. Тут была свежая постель, да и кровать его немного больше чем у Руслана, тем более у меня.

— Рус, давай как-то с Мирославой в тандеме. Сильно выматывается. У неё продуху между сексом не будет. — прикрыв глаза, я лежала в объятиях Руслана. Теперь уже он, настолько крепко прижимал меня спиной к своему торсу, что казалось, ещё совсем чуть-чуть придавит и точно сломает мне кости. Но мне это даже нравится. Ощущение полной защиты. Артур тоже очень близко. Костяшки указательного пальца проводит по моей щеке, подушечкой большого пальца, обводит нижнюю губу, немного надавливает на неё.

— Давай ты просто отвалишь, Артур. А то ни себе ни людям! — Руслан произнёс это совершенно спокойно, но я напряглась всем телом и тут же открыла глаза.

— Я вам что вещь? Или игрушка? — я спросила это совершенно ровным, спокойным голосом. — Захотели вдвоём, захотели по одному. Что мне ждать от вас завтра? Третьего позовёте? — Мне сейчас совершенно нестрашно говорить об этом с мужчинами. Я уже поняла, что крайне враждебно они настроены только по отношению к моему отцу, и если тема его не касается, то я могу и зубки показывать.

— Ну, три — это перебор. Сейчас речь идёт о том, что нам тебя двоим мало.

— На секс вчетвером я тоже не согласна! — я даже обдумать эту фразу не успела. Получилось как-то само по себе, да ещё и зло или серьёзно. Даже сама не поняла своего тона.

— Если бы нам хотелось других женщин, тебя бы не в моей не в постели Руслана вообще не было. — я когда-нибудь привыкну к резкому и такому строгому голосу Артура? На его фоне, я Кая, вообще не боюсь, хотя не так давно, голос Руслана пугал до дрожи.

У меня явно проблемы с головой, причём очень серьёзные, потому что, спрятав взгляд, я еле слышно произношу.

— Мне нравится с вами двумя… — в комнате настолько резко сгустился воздух, что я едва не задыхаюсь. — Я… я..

Ещё что-то хочу сказать, но я так растерялась, и кажется, о словах своих уже жалею, а ещё — я предательница!

— Только секс с нами нравится? — вопрос вполне серьёзный от Руслана.

— Секс — в том числе, — отвечаю куда-то в подушку, при этом густо краснея. — Но больше, вот так, как сейчас.

— Любишь обнимашки? — спрашивая это, Артур подкладывает мне под щёку свою широкую ладонь, но пока что не поднимает мою голову. Не заставляет смотреть ему в глаза.

— Получается, что люблю.

Снова тишина, но она не давящая. Скорее задумчивая, и если в моей голове, по-прежнему сумбур, то, Артур с Русланом думают об одном и тому же. По крайней мере, когда перебрасываются вот такими вот взглядами, мысли у людей схожие.

— Мне нужно съездить домой. Взять кое-что из вещей и конспекты. — первая нарушаю тишину.

— После обеда съездим. Мне как раз в город нужно будет. — Рус теснее прижимает к себе, целует в макушку.

— А у тебя встреча с Ярским разве не сегодня?

— Ай, блин… — очевидно, вспоминает Руслан. — Прости, Цыпуш. Тогда завтра только.

— Мне вещи нужны. И вообще, глоток свободы. У одногруппницы день рождения.

— И что, уже маньяков не боимся?

— Катя всегда только девочками отмечает. Пижамную вечеринку устраивает.

— С ночёвкой нет. Исключено! — так строго и категорично говорит Руслан, что во мне моментально поднимается протест. Начинаю ёрзать и, освободившись из объятий Руслана, переползаю к Артуру. Подняв голову, смотрю мужчине прямо в глаза с огромной надеждой.

— Лиса хитрющая! — улыбается. — На вечер съездишь, ночевать домой.

— Артур. — непонятно, возмущается Руслан, или недоволен тем, что Артур от меня заработал очередной плюсик.

— Обалдеть просто! Какие люди на нашей пижамной вечеринке. — с радостными возгласами широко улыбаясь, на пороге на пороге своего дома меня встречает сокурсница. Улыбаясь в ответ, протягивая ей подарок.

— Я не могла пропустить твой день рождения. — в крафтовом пакете небольшой бьюти набор, который я купила на свои сбережения.

— Да тебя не было полтора месяца, — можно сказать, возмущается подруга, разглядывая подарок. — Мы тебя все потеряли. — уже совсем серьёзно говорит, — ни в соцсетях, и по смс ты на связь не выходила, это вообще как?

— На самом деле были причины, Катюнь. Может быть, как-нибудь расскажу, но точно не сейчас, — ага, и потом она живой с меня не слезет. Нет, лучше “глаза сейчас замылить” Катерине. Может, потом не спросит. И не придётся выдумывать сочинение. — Короче, если вкратце, я потеряла телефон. Пришлось сменить сим-карту, номеров ничьих из нашей группы у меня вообще не было. Доступ к общему чату восстановить не смогла. — тут я нисколько не вру. Я почему-то себе выбрала достаточно сложную комбинацию для почты. Никак не могу её запомнить, а записана она у меня дома в тетрадке. Когда я туда ездила с Русланом за вещами, то забыла взять, а потом всё время была у Акиевых.

— Да ты вообще в курсе, как сильно я переживала?! Я уже даже отца попросила, чтобы помог тебя найти. Он сказал, если ты не объявишься на мой день рождения, то на уши поднимет всю полицию нашего города.

— Ого! Ничего себе! Прости меня, пожалуйста, у меня правда были причины. Всё уже хорошо. Видишь, я жива, здорова.

— Вижу. Жива! И вижу… — подруга замолкает, внимательно смотрит на меня. Действительно, разглядывает. — Ты выглядишь как-то иначе!

— Ты о чём?

— Даже если не брать во внимание то, что на тебе сейчас брендовое платье, полусапожки за пятьдесят тысяч из ЦУМА, и это с бешеной скидкой. Знаю, потому что себе такие хотела, но мне не подошёл размер.

Хочу на ходу придумать оправдание, но сдерживаюсь. Знаю, что это не естественно будет. Катя поймёт, что я вру.

А так, Бергер права. Сапожки по скидке были.

У меня нога очень маленькая. Я забрала как раз таки последний тридцать пятый, так сказать завалявшийся размер. И, конечно, не я себе это всё оплачивала.

— У тебя глаз, глаза вернее …

— Только не говори, что светятся от счастья.

Я, наверное, просто этого не переживу. — Мысленно проносятся в моей голове. Эта неделя была сумасшедшая и не хочу этого признавать, она была волшебной. Если бы я периодически не возвращалась мыслями к папе и не чувствовала себя предательницей по отношению к нему, я бы даже могла сказать, — я абсолютно счастлива.

Руслан относится ко мне как-то по-особенному. Никто и никогда так меня не оберегал.

Он вовсе не добрый и нежный, хотя и не без этого, но…

Кай, он жёсткий такой. Пару раз сердился на меня, к Артуру очень ревнует, и это сильно видно. Руслан ещё как-то смотрит, по-особенному.

Когда Акиевы возвращаются с офиса, то дают мне последние десять минут на то, чтобы я закончила с конспектами, и перетаскивают меня к себе.

Мы несколько раз смотрели фильмы. Дважды плавали в бассейне. Вчера у меня был романтический ужин, сразу с двумя мужчинами. Артур так интересно изображал официанта, у нас получилась целая ролевая игра. Да и вообще, каждый раз, после любого из мероприятий, у нас просто сумасшедший секс.

Оба мужчины по отношению ко мне очень внимательные. Думают о моём комфорте, время от времени интересуются, удобно ли мне, не больно, если их срывает и напор в разы усиливается? А мне совсем не больно! Не знаю, как насчёт анального секса. Слава богу, мне его больше никто не предлагал, хотя пару раз я улавливала, как Рус, когда я перед ним стояла в максимально неприличной позе, он как бы невзначай, пальцами касался моего тугого колечка.

Я уже сама подстроилась под мужчин, и мне дико стыдно перед самой собой, за то что столько удовольствия получаю от близости с ними, что отказаться просто не могу. А особенно я не могу отказаться от их объятий, нежных поглаживаний, невесомых поцелуев. Они словно соревнуются между собой. Кто нижнее и кто больше поцелует.

Хотя Артур в этом плане серьёзнее. Он ведёт себя как взрослый мужчина, Кай ведёт себя как мальчишка.

— Ты выглядишь взрослой. В тебе как будто бы больше нет твоей детской непосредственности.

— Возможно, Катя, не спорю! — отвечаю вполне серьёзно, снимая пальто, вешаю его в шкаф. Сапожки убираю вниз, туда же в шкаф.

Нас было десять человек. Десять девчонок в коротких шортах и топах. Оказывается, девочки в этот раз решили надеть одинаковые пижамы бирюзового цвета, а я была в синей, потому что не знала что Юля Воробьёва решила сделать целую программу на этот вечер. Мы все, можно сказать хорошо дружим между собой. По крайней мере, насколько наше всеобщее общения дружбой назвать можно. Но именно Юля, является лучшей подругой Екатерины. Они с ней, с самого детства дружат, а мы с Катей с 1 курса.

Мы хохотали как сумасшедшие. Я сказала, что выгляжу белой вороной, а девчонки заявили, что это уже не модное выражение, поэтому окрестили меня индюшкой. Мы очень много смеялись. Я буквально задыхалась от смеха и это несмотря на то, что мы разнесли огромный коттедж имениннице. Горничная, работающая в доме Бергер, периодически хваталась за сердце, мы разбили почти весь сервиз, что дарили на свадьбу родителям Кати. Очень дорогой сервиз. Разумеется, это получилось не специально. Мы дурачились в гостиной, били друг друга подушками, и именно Катюха свою подушку случайно бросила в шкаф. Угловой, очень красивый старинный шкаф, с современной отделкой, откуда высыпалась вся посуда.

— Твою мать, меня матушка прикончит. — Катю сейчас сложно узнать. Она вообще очень скромная, и её визги сейчас, совершенно не вяжутся с той Катей, которой мы ходим на одни и те же пары.

— Так это ж будет только через два дня! — громко говорит Милена, корпусом подавшись вперёд, стоя на спинки огромного дивана в гостиной. — Они вернутся в понедельник. Аа… — девушку мягким квадратом сбивают с ног, и та летит на мягкую обивку с диким хохотом.

— Во вторник! — кричит Катя.

— Тем более. — говорит уже Алёна — Потом плакать будем!

— Более менее мы успокоились мы только к часу ночи.

Сначала мне как Золушки, Акиевы разрешили побыть на балу до двенадцати ночи. Но так как у Артура с Русланом встреча в ночном клубе, они сказали, что заедут за мной в два. Если я освобожусь раньше, то должна им позвонить, если сами забрать не смогут, то пришлют за мной водителя.---К ночи будет небольшой кусочек от мужчин.

Артур

— Ну и нахрена ты отпустил её допоздна? —

— Кай, угомонись! Я тебе уже говорил, ей нужна свобода, пусть даже мнимая. К тому же я всё тысячу раз проверил. У них действительно девичник. Пусть порезвится немного.

— Мы же явно освободимся раньше двух ночи.

— И сразу же за ней поедем. — успокаиваю брата, закидывая ногу на ногу, принимая за вип-столиком более удобную позу. — Я же тебе только что сказал, мы даём ей только мнимую свободу. А то, кто знает, научиться не бояться ходить по улицам, и начнёт снова проситься на волю.

— Я так понимаю, мы её вместо папочки решили арестовать.

— Я просто хочу, чтобы она была рядом, Руслан. Хорошая девочка и жалко, если попадёт к Мяснику. — немного лукавлю, конечно. Мирослава для меня больше, чем хорошая девочка.

— Я до сих пор так и не понял, что у них за тёрки, и почему Мясник, пытался дотянуться до Мирославы?

— Не знаю. Он, какую-то чушь нёс. Мне с ним сам знаешь, развязывать войну резона нет. Поэтому пока просто наблюдаем.

— Ты дал ему понять, что Мира теперь под нашей защитой?

— Не рискнул. Он знает, что она дружит с Агатой, и пока я оставил всё как есть.

— То есть, он по-прежнему думает, что мы полностью игнорируем цыпушу?

— Он не до такой степени кретин, Кай. Но пока, он считает, что я имею дочурку Зайцева, причём в самой извращённой форме.

— А что говорит по этому поводу Зайцев?

— Вот то-то и оно! Он панически за дочку боится. На стены лезет, понимая, что она у нас с тобою, но Валеру, боится ещё больше!

— Я с этой всей хуйнёй непонятной, за Миру пиздец, как переживаю. А мы её на день рождения ещё…

— Она под охраной! Я не меньше тебя дёргаюсь. Мирослава мне также не безразлична.

— Я заметил, но, мне кажется, — только без обид, Артур, ладно?

— Ну, говори уже!

— Ты с ней как с ребёнком. На коленках она у тебя постоянно. По голове гладишь, к груди прижимаешь. — смотрю на брата, улыбаясь глазами, — нет, я тоже, конечно, но я к ней как к девушке, ты, как …

— Ей этого очень не хватает, Кай. Неужели ты не видишь, она как кошка лоснится ко мне. Мира только за счёт этого тянется к нам, а не из-за секса, как ты думаешь. То, что мы качественно научили её трахаться, скорее приятный бонус. Пока что она живёт эмоциями.

— Психолог херов!

— Да нахуй, быть им не нужно, чтобы понять это, — не выдерживаю, всё же тянусь за сигаретой, хотя вроде решил бросить. — Стыдно признаться, но я перед ней вину чувствую, понимаешь?

— Поясни?

— Мирослава, в произошедшем не виновата! Зайцев четыре года назад мог выйти по амнистии, я не дал.

— Да брось, сам залетел чуть позднее. В любом случае он бы не вышел вовремя.

— Не знаю. Может успел бы выйти до происшествия. Я его задержал! Пока придумывал, что на него навешать, он сам влип.

— Вот именно, что он сам влип. Но я не о том, Рус.

— А о чём?

— Я никогда не прощу отца Мирославы, но блядь. — делаю глубокую затяжку, — то, что он был пьян — отягчающее обстоятельство, но он действительным не мог знать, что в этой грёбаной пшеницы, могут играть дети! Экспертиза установила, что они спали. Спали, а значит, даже с расстояния трёх метров, их было бы сложно заметить. — с трудом проглатываю колючий ком.

— Ты его оправдать сейчас пытаешься? — мотаю головой.

— Хер знает. До знакомства с его дочкой мысли эти гнал от себя намеренно, — замолкаю. Говорить сложно, и в то же время мне необходимо сделать это. — Я мстил Зайцеву за своих детей, лишая семилетнюю девочку, отца. Моих детей уже не вернуть, а Мира… — снова запинаюсь. Действительно, очень сложно, не то что говорить, думать об этом тяжело, — круглая сирота! — Выжимаю из себя эту фразу, — она жила с тёткой-алкоголичкой. Я на днях только узнал. Блядь, эгоистично даже пожалел о том, что решил выведать, как жила Мира со своей тёткой. И почему я думал, что у неё всё нормально, — замолкаю, зажимаю двумя пальцами переносицу, — хотя, хули я вру, Кай! Нихуя я не думал, как дочь его живёт. Пиздец, да она в хлеву жила. Тётка её избивала, голодом морила.

— Так вот почему, ты к ней такой ласковый? Это на тебя вообще не похоже.

— Сам с себя хирею. — улыбаюсь, но невесело.

— Ласковый внутри, но при этом, голыми руками способный выпотрошить… — Кай замолкает, поймав мой взгляд. Тоже мне, одуван! — Ну хорошо, хорошо! — поднимает две руки вверх, показывает, что сдаётся, — перегнул. Но согласись, ты сам по себе, человек не особо-то любвеобильной.

— Хер знает, — пожимаю плечами, — может, просто некого было любить? Мне нравится то, что сейчас происходит.

— Тебе нравится видеть меня в своей постели? — я понимаю, брат говорит это не без иронии.

— Мне кажется, я бы её совершенно спокойно отвадил от тебя, но ты же, истеричка, влюбился в Мирославу.

— Если ты не влюбился, то отдай её мне. Мы на время уедем, ты как раз остынешь полностью к ней.

— Ну, во-первых, не факт, что остыну, а во-вторых: она ко мне больше тянется, ты же видишь! Я даже мысли допускать не хочу о том, что не смогу её касаться. Она мне тоже нравится, брат, правда. Мне с ней… — она под мой член создана, понимаешь! С первой ночи, да мы даже спаялись с ней. Она моя, Рус. Наша! Нам или вдвоём с ней оставаться, или мы разберёмся и оба её потеряем. Она с нами в тандеме, неужели ты не видишь?

— Вижу.

— К каждому из нас тянется. По-разному, но тянется! Даже когда спит, по очереди проверяет на месте мы, рядом с ней или нет?! Обоих нас ищет. Ни отдельно тебя или меня, а именно поочерёдно. — брат молчит. Знает, что я прав.

— Ну что там, скоро придут? — прекращаем разговор о Мирославе, переключаясь на работу.

— До вон идут уже. — отвечаю, глядя, как по лестнице поднимаются наши будущие подрядчики.

_______

Переговоры немного затянулись почти до полуночи, и мы с братом тут же прыгнули в машину, поехали за нашей девочкой.

Блядь ну это пиздец какой-то! — никак не унимался Кай, — но блядь какая пробка в половине первого ночи?

— Авария впереди. Шесть машин въебались. — отвечаю брату читая чат в дваГис.

— Цыпуша не звонила?

— Она тебе вроде должна написать.

— Ну, вдруг тебе написала. Что-то засиделись они.

— Успокойся ты уже. Хотя если честно, мне самому не по себе как-то, — в самом деле как-то тянет поскорее уже забрать Мирославу. — Ничего, зато в ближайшее время будет довольной и покладистой. Я новые игрушки заказал, можно похулиганить с Мирославой.

— Не хочет она мне отдавать свою попку. Минет, это хорошо, конечно. Только ей, ему, еще нужно подучиться. Хочу ее попочку она охуенная. — Как сказал, что ни с одной девушкой таких не желал экспериментов, а с Мирой всё хочет.

— Как-нибудь тоже опробую.

Рус понемногу начал успокаиваться. Принимать то, что Мирослава не только ему принадлежит. Меня, как оказалось не меньше клинит на этой девочке. Я действительно всерьёз обдумывал над тем, чтобы уступить, но сейчас понимаю, что нет. Однозначно, либо вдвоем, либо никак.

К дому Екатерины, одногруппницы и подруге Миры, мы подъехали ближе к двум ночи. Свет в окнах не горел, на веранде только. Руслан, вытащив телефон из кармана брюк, хотел набрать Мирославе, но она сама вышла за ограду.

Одного взгляда хватило, чтобы понять, произошло что-то крайне неприятное. Причём, чёткое понимание, что это, неприятное, больше нас с братом касается. Лицо Миры было: нет не зарёванным, но она казалась не-то печальной, или растерянной, — хер пойми!

В глазах сплошная боль, разочарование и ярость.

У меня внутри оборвалось всё. Не знаю как, но я понял. Это момент, когда Мирослава нам с братом больше не принадлежит.

Она подошла и остановилась на расстоянии полуметра. Руслан, стоял чуть правее, хотел что-то сказать, но не решался. Он тоже что-то чувствовал. На улице довольно прохладно, но воздух вокруг нас густой, накалён и давит так, что задохнуться можно.

Это впервые на моей памяти, когда причина подобному гнёту не мы с братом, а Миниатюрная девочка, у которой едва заметно дрожит подбородок.

Мира протянула мне общую тетрадь, взглянув на которую я понял, что это медицинская карта.

В груди что-то кольнуло. Явно не просто так, вот с таким искажённым выражением лица, она сейчас мне её подаёт.

Не спеша беру в руки пожелтевший картон. — Зайцев Сергей Михайлович.

Мне бы разозлится, да только вместо злости, какого-то хрена волнение.

— Последняя запись. — говорит наша девочка совершенно бесцветным голосом.

Мне хватило всего одного взгляда. — Жалобы больного, дата и мой почерк.

В голове так четко всплывает картинка тринадцатилетней давности. Будто бы это было вчера только.

— Артур Тимурович, — кричи старшая медсестра.

— Моя смена закончилась, Наталья Андреевна! — не сбавляя шаг, и не оборачиваясь, иду в сторону ординаторской. — Все карточки я подписал и все вопросы не ко мне!

— Артур Тимурович, там мужчине совсем плохо. Вторая смена только заступила, плюс Дмитрич опять с похмелья.

— Да как же блядь, вы мне дороги то все, а? — разворачиваюсь на сто восемьдесят и иду в приёмное отделение.

Прямо в коридоре достаточно тяжело дыша на кушетке лежал мужчина. Видно, что мужику было действительно херово, обезболивающие его не брали.

— Острая аппендицит! — говорит Наталья, и подаёт мне уже заведённую больничную карточку с вот этой самой тетрадью.

— Откуда она у тебя, Катя? — у меня так сильно дрожали руки, что я не могла рассмотреть строк.

— Я практику в полиции проходила! Из зоны заключения двое зеков сбежали. Один был с огнестрельным ранением, и мы проверяли больницы. Вот в одной из них, нужно было проверить карты, которые лежали в архиве. Было подозрение, что беглец, которого подстрелили, мог податься именно в эту больницу, так как у него там сестра старшей медсестрой работает. Ну в общем, нас с Таськой отправились рыться в архиве. Была версия, что его могли оставить в больнице под другим именем. В общем, карточка твоего отца, мне прямо под ноги упала.

— А как ты поняла, что это она? Ну что эта карта именно моего папы.

— Накануне я смотрела его дело, Мира. Прости, пожалуйста, я врать не буду. Я знала, что твой папа сидит в тюрьме, но мне было любопытно узнать причину.

— Я вовсе не обижаюсь на тебя, Катя. Просто хочу знать. — злость, паника, отчаяние.

Я рассматривала эту карту на протяжении двадцати минут. Не всю, разумеется, а последнюю запись. Меня сразу привлёк почерк, очень размашистый, но достаточно разборчивый. И подпись, она какая-то уникальная у Артура. Я видела её в документах в доме Акиевых. Она изначально показалась мне несколько странной. Подпись была больше похожа на каллиграфическую, состоявшую из двух слогов, и перечёркнута очень интересным завитком. Повтори такую очень сложно, мне кажется.

Почему я не помнила этого раньше? Почему только сейчас?

“— Папочка, ты посидишь со мной”? — я сидела в изголовье своей кровати, укрытая мягким пледом, на ногах шерстяные носки, горло обмотано мягким шарфом. Но я не болела. Вернее, болела, но не простудой. Мы с мамой играли в доктора. Накануне был мой день рождения, мне исполнилось семь лет. Родители подарили мне набор доктора, и мама сейчас лечила меня. Лечила так, потому что по-настоящему не получалось.

“— Славочка, доченька. У папы живот болит. Сейчас приедет доктор, и он отвезёт его в больницу.” — мама улыбалась. Она такой сильной была, не хотела, чтобы я видела её слёзы. Слёзы не из-за папиной хвори, из-за моей. Я очень долго болела.

Именно с этого началось всё. У меня были неправильные воспоминания. Почему-то я думала, что помню момент, когда отца забрали в полиции. И я помню Артура и Руслана на пороге нашего дома. Но этого быть не может! Так точно не может быть, потому что я утром следующего дня, с обострением также попала в больницу.

Тогда почему и как?

— Я вспомнила, ты как-то говорила, у твоего папы день рождения тридцатого мая, и что он, ровесник моего. Ну то есть год рождения у них один получается. Плюс, Солнечный. Ты же оттуда родом.

— Разве это я тебе говорила? — этот вопрос звучит больше, как риторический.

— Мы же с тобой вместе документы сдавали на практику, разве ты забыла?! Ты мои рассматривала я твой.

— Точно.

— Ты знаешь, я не помешана на вот этих вот всяких магических ритуалах и прочем. Но вот как-то эта карта пролетела перед моими глазами, и мне показалось это неслучайным. И сейчас, глядя на тебя, я понимаю, что была права. Скажи, она поможет тебе оправдать твоего отца?

— Его ночь оперировали. И оперировал, отец Агаты.

— Не поняла, а при чём тут отец Агаты? А! Он был хирургом. Ой, слушай, папа говорил, он вернулся в страну, и он может пойти свидетелем, — у Кати загорелись глаза и дальше она говорить стала достаточно эмоционально. — Блин, Мирослава. Это же круто. Твоего папу освободят, и ты наконец, обретёшь семью.

— Мой отец, получается. По версии следствия на следующий день после полостной операции, как написано в карточке с перитонитом. Выехал в поле, где, не заметив двух малолетних детей…

Я продолжить не смогла, но и не нужно было, потому что Катя, всё поняла.

— Но он не мог! — мой голос задребезжал. — Я и без этого знаю, что не мог, — взглядом показывает на лежащую на столе медицинскую карточку. — Папа всегда был очень внимательным. Когда мне было пять, или шесть, точно не помню. Папа привозил двух лисят. Маленьких совсем, тощих. Их маму, скорее всего, подстрелили браконьеры. И он увидел их, увидел, потому что всегда был очень внимательным. Мы их с соски кормили. Ухаживали с мамой за ними. Потом, когда они немного подросли и окрепли, папа какому-то заводчику их отдал, и тот должен был вернуть их обратно в дикую природу.

— Мирка, это всё забудется. Пройдёт время, вы заживёте.

— Да я знаю. — говорю скорее, чтобы этот разговор завершить. Я и так слишком сильно обнажила душу.

Свет фар освещает веранду. Мы слишком много выпили, и девочки уже легли спать. И это несмотря на то, что в начале вечера, все намеревались не спать до самого рассвета.

Я ничего не говорю Кати. Стягиваю со стола карточку и направляюсь к входной двери. Чуть не ушла в одной пижаме. На улице холодно, ветер и подмораживает. Уже в самом пороге, догнав меня, Катя накидывает мне на плечи свою пехоту.

В голове гул стоял. Артур сразу всё понял, не знаю, что именно, но как только он меня увидел, взгляд его стал более жёстким. Руслан — смешно сказать, но к Руслана мне вдруг захотелось подойти и по головке погладить, успокоить как-то. В его глазах тоска и обеспокоенность. Сердце щемит.

— последняя страница.

Я терпеливо жду. Луна светит достаточно ярко, и Артур хоть и приглядывается, но строчки разбирает очень быстро. Потом его лицо застывает.

Я не могу поверить. Как такое возможно? Я не понимаю, как он мог не вспомнить? Он видел папу, уверена, ещё до суда он его видел. Не мог забыть, у папы внешность такая запоминающаяся.

Неужели, при поступлении больного, смотрят исключительно на болячки, не видя лиц?

Что происходит, мамочки...

Мне сейчас эгоистично хочется думать, что Артур лжёт и ему намеренно было нужно посадить моего отца. Оклеветать его. Я хочу убедить себя в этом, но не могу. Слишком веская причина. Слишком жестокий мотив.

Дьявольская, всегда непроницаемая хладнокровная сущность Артура, сейчас в растерянности.

— Этого просто не может быть, — сказал мужчина спустя, не знаю, минуты три, может, пять. Но мне всё равно, казалось, прошла целая вечность.

— Я хочу проснуться этим утром, и чтобы мой папа был рядом.

— Малышка, это не…

— Никакая я тебе не малышка! — кричу настолько громко, что мой голос кажется истеричным. — Я имею на это право! Ты забрал у меня его. Ты лишил меня семьи. Я хочу проснуться этим утром, — говорю и с расстановкой, — и чтобы мой папа, был рядом со мной.

Я развернулась и быстро ушла. — Нет, не ушла, я убежала. Меня всю трясло. Катя непонимающе сейчас смотрела на меня. Она видела Артура и Руслана

— Мирослава, что происходит? Почему дядя Агаты приехал и с ними, я так понимаю …

— Да, Катя. Это отец Агаты. И это его детей, якобы убил мой отец! — подруга, пошатнувшись, едва не упала прямо на пол.

— Ты сейчас шутишь? — у подруги просел голос.

— Я очень тебя прошу, давай не сейчас, — мой голос снова задрожал. Я больше не могла сдерживать себя, мне было так плохо. — Если ты сейчас начнёшь меня мучить вопросами, я просто сдохну. Прошу тебя…

Катя больше не сказала мне ни слова. Она подошла и так крепко обняла меня. Бергер отвела меня в комнату, которую выделила для меня. Она была рядом с её спальней, но Катя не уходила. Она сидела, молча, гладила меня по спине, пока я, громко рыдала в подушку. Сердце рвалось на части. Да что там сердце, меня всю разрывало.

Я не заметила, как уснула. Мне кажется, я в один момент провалилась в темноту.

Артур.

Отца Мирославы вывели из камеры в четыре часа утра. Он с трудом сдерживался, чтобы не перейти на бег. Мужчина понимал, случилось что-то серьёзное, и он молил бога только бы не с его дочкой!

Войдя в комнату свидании, первое, что увидел помимо спины Артура, лежавшую на столе медицинскую карту. Артур повернулся, и Зайцев понял всё в ту же секунду.

Сделав несколько шагов вперёд, уже неспешно Сергей сел на деревянный табурет, положил перед собой руки в сложил их в замок.

— Где мой ребенок? — как же безумно Зайцев волновался за Мирославу. Сейчас в десятикратном размере.

— Почему? — миллион раз Артур задавал этот вопрос Сергею. Но каждый раз в новом контексте «почему именно мои дети?» — «почему сдохни ты?» а в первый день, когда ему разрешили свидание, вернее, когда добится его, партнер отца помог. Первый вопрос Артура был — «почему не твоя дочь?» И много ещё таких “почему” было, но именно сейчас Сергей Валентинович Зайцев, вопрос этот понимает буквально.

— Ему нужно было вывести твоего отца из равновесия. Он хотел ослабить его. Хотел, чтобы, ты, бдительность потерял. — Сергей немного завозился. Артур видел, мужчина нервничает. Достав из кармана пачку сигарет, Акиев положил её на середину стола, и наконец сам, впервые сел напротив своего — всё ещё врага!

Артур терпеливо ждал пока Зайцев возьмет себя в руки. Снаружи он выглядел вполне спокойным, но подрагивающие руки выдавали его. Подкурив сигарету, он сделал несколько глубоких затяжек, и только после этого продолжил.

— Знаешь, когда он мне рассказал о своем первоначальном плане. Смеясь, так отвратительно, что даже у меня, взрослого мужика мороз шёл по коже… — Сергей запнулся, — если бы моя девочка… — гыкнув, мужчина сделал новую затяжку, и с огромным трудом договорил. — Я бы предпочел, чтобы случилось так как случилось. Вот только он мне пообещал, что с моей Мирославой случится однозначно первый вариант. И что я увижу всё своими глазами, в мельчайших подробностях.

— Почему именно ты?

— То что произошло с твоими парнями, не случайность. Их уже спящими привезли на это поле.

Внутри Артура было звенящее напряжение. Ему хотелось орать в голос. Снова, как тогда, и в тот же момент, хотелось сесть на пол и рвать на себе волосы.

Акиев сжимал и разжимал кулаки, а после, сделал глубокий вдох, тряхнул головой и опять поднял тяжёлый взгляд на отца Мирославы. Артур изо всех сил пытался остаться в реальности. Не погружаться настолько глубоко в воспоминания.

— Изначально они мне не угрожали. Арарат, прищёл ко мне почти ночью, прямо в реанимацию. Твой сменщик с похмелья спал, на посту никого небыло и он… — А, неважно. — потерев лицо руками, мужчина продолжил. — Он сказал, пьяным был. Сказал не заметил детей. И он пришел ко мне уже с результатами анализов для Мирославы. Нашёлся подходящий донор. Я тогда ни очём не задумывался. Костный мозг так долго искали что все сроки были упущены. Разумеется, квоты на нас уже не было и это всё для нас было не бесплатно! Сумму которую назвали, даже если бы я продал всё что у меня на тот момент было, нам бы с женой не хватило денег оплатить операцию дочери.

— Острый лейкоз?

— Да. Мутировавшая форма. Время уже шло даже не на недели и Арарат, фермер на которого я работал об этом знал. Наша с Юлей девочка уходила. Врачи отпустили Миру домой, мол, пусть будет рядом с вами. — Сергей видел до какой степени растерян, и в то же время зол Артур. — Вот, как ты тогда кричала о том, что готов на что угодно, только бы дети твои остались живы, вот и я, в то же самое время, был готов на всё, чтобы дочь моя жила! — выкурив сигарету, Сергей тут же достал вторую. Подкурив её, снова вдохнул горький дым. — Сам бы грех, никогда бы на душу не взял, ты не подумай. Чужой жизнью спасти жизнь своего ребенка. Нет, бога бы побоялся. Тем более жизнью детей. Но я же не убивал. Мне нужно было только вину взять на себя. Сказать что я, и моя дочка выжила. А твоим мальчикам…

Повисла тяжелая пауза, и длилась она не меньше десяти минут.

Артур пытался взять себя в руки. Мысли лихорадочно проносились в его голове, и он, изо всех сил старался не набросится, и не, придушить сейчас Зайцева за то, что столько лет. Столько гребаных лет, он не просто кормил истинного убийцу своих детей, он глубоко уважал его. Конечно же Артур сразу понял о ком идёт речь. Эльдар Гнидаев. Вот кто фамилию носит совершенно заслуженно! Он очень поддержал тогда Артура, в те тяжёлые дни. Артур только только начал на ноги вставать, отцу параллельно своему с бизнесом помогал. Больше советами, но молодой взгляд и стремительно растущий капитал…

Тогда уже Артур понимал, что он многим не даёт покоя. Минимум вложений и максимальный доход, что может быть ещё более привлекательным для алчных бизнесменов?

— Я правильно понимаю? Когда я особо сильно начал прижимать тебя, ты хотел признаться но Эльдар надавил.

Артур вспомнил что был момент, когда ему докладывали о том что Гнидаев навещал Зайцева. Он тогда хотел расспросить самого Эльдара с какой целью это было, но тот уехал в командировку, а после как-то и случай не представился.

— Юлька моя ушла не просто так. Эльдар показал видео, где ей вводят яд который вызывает онкологию. Всего три месяца и её не стало. Мирославе тогда десять исполнилось. Он сказал, Мира умрет не сразу, и я увижу много весёлых видео с её участием... — Сергею сейчас больше всего на свете хотелось выпить, и очень много. Напиться до беспамятства, и не вести этот разговор. Но в то же время он понимал, теперь, когда правда вскрыта, Артур должен всё знать.

Мужчина боялся, что Артур посчитает его слава не искренними и решит, будто он всё же в какой то мере принимал в этом участие, и не защитит его дочь. Он и сейчас не особо верил в то, что Артур станет защищать Мирославу, но всё же надеялся...

У Зайцева, была совершенно другая информация о том, какую роль его дочка играет в жизни Акиева. Сам Эльдар известил Сергея о том, что Мирослава в руках Акиева, и что это он убедил Артура, девочку особо сильно не мучить. Он пообещал вызволить Мирославу из рук тирана-Артура, но на это потребуется время.

Зайцев не верил ни единому слову Эльдара. Сквозь зубы, тогда прорычал — Не смей! Пусть лучше он!

Как бы жесток не был с ним Акиев, грани, которые мог перейти, Артур всё же не переходил. Да, Сергею было очень сложно. Особенно первые годы, но он здоровый, крепкий мужик и он выкарабкался.

Сергей жил Мирославой. Он знал, маленькая беззащитная девочка, она ждет своего отца домой, и он в свою очередь сделает всё, чтобы вернуться.

А ещё, Сергей помнил, все слова, что говорил ему Гнидаев седует делить на двое. Если вообще им верить можно.

Сердце рвалось на части, Сергей сходил с ума, но раз за разом себя убеждал в том, что Артур не сможет причинить беззащитной девушке боли.

— Хорошо! — резко заговорил Артур. — Сразу я был слишком эмоционален, не имел достаточного веса, но потом. Почему ты не рассказал мне об этом спустя три, пять лет? Почему я только сегодня узнал о том, что за день до смерти моих детей я оперировал тебя. Я был твоим стопроцентным алиби! Почему, чёрт возьми ты не сказал? Ты же знаешь о моём весе. Я же смог бы защитить мирославу.

— Давай будем честны, Артур. — Сергей на фоне Артура выглядел абсолютно спокойным. — Ты ненавидишь меня на клеточном уровне. Скажи, разве ты бы мне поверил? Я был уверен в том, что карточка уничтожена. Ты же не узнал меня. Где гарантии того, что ты бы мне поверил? — Артур какое то время смотрел на Зайцева. Он думал над словами мужчины.

— Да, без бороды и усов, я тебя не узнал. Ты в самом деле, был похож на лешего, и с ним с первой минуты у меня и ассоциировался. Но ты бы мог сказать дохуя фактов! Как ты ойкал айкал. Бред, нахуй полнейший, но всё же. — голос Артура набирал обороты. — Ты мог напомнить о том, как рассказывал почему в жару носишь такую длинную бороду. Как ты говорил дочка не узнаёт тебя без бороды. Доспел бы в конце концов, как пел на операционном столе. Хуй бы кто так исковеркать “Смуглянку смог”.

— Я знал что ты крут! Я понимал, ты имеешь вес и очень серьезный раз уж так легко в стенах этих умел руководить всеми процессами. Я тысячу раз думала о том, чтобы рассказать тебе обо всём. Вот только страх за дочку… Я не мог ей рисковать! И даже на момент, когда понял, что ты вполне в состоянии будешь оградить её от Эльдара, мне сидеть оставалось чуть больше полгода. Кто же знал что так получится.

Между мужчинами снова повисла пауза.

— Савелий, он действительно твой друг?

— Нет. Он друг Эльдара. Я сказал, что если со мной или с моей дочкой что-то случится, вообщем убедил его в том, что у меня есть человек который напомнить тебе о моём алиби и обо всём расскажет. Самые бредовые идеи они ведь придумываются на ходу. Так я стал другом Савельева.

Впервые, Артур с Зайцевым разговаривал как с обычным человеком. От эмоциональных качелей кругом шла голова. В какой то степени Артур понимал Сергея, и тут же не мог понять, — совершенно не мог понять!

— Твоя дочь жила с алкоголичкой. Просто в отвратительных условиях! Она плохо ела, не по сезону одевалась. Спала в буквальном смысле в хлеву когда твоя Сестра уходила в жесткие запои.

— Моя Сестра? — Сергей усмехнулся. — Да я даже не знаю эту женщину. Ты же мне весь кислород перекрыл. Я не знал, где Мирослава. Эльдар маляву передал. сообщил, что пристроил к хорошему человеку. “— обогрета, сыта и тепло одета. Когда я узнал всю правду, Мирослава уже заканчивала школу.

Артур ничего не ответил. Он в самом деле перекрывал всю внешнюю информацию. Сергей действительно не знал, что с мирославой. И это всё его куда больше угнетало чем бетонные обшарпанные стены, с маленьким решетчатым окном.

— Еде Мирослава? Кто знает о том что ты всё знаешь? Если Эльдара знает, тут же отправит за ней мясника.

— Сейчас она в доме своей подруги. Под охраной. И Кай там. Не в самом доме, конечно…

— Что вы с ней сделали?

— Ничего. — ответил негромко. — С ней всё хорошо. Психолог говорит, условия в которых она жила, в какой-то степени помогли ей пережить стресс перенесённый от похищения.

— Получается, ты действительно к этому отношения не имеешь?

— Нет.

— Мира? Мирослава, проснись! — сквозь сон слышу голос подруги и чувствую, как она тормошит меня за плечи. — Да проснись же ты, Мирка, скорей!

С трудом раскрыв глаза, оглядываюсь по сторонам, пытаюсь адаптироваться.

— Катя, что случилось? Пожар? — подруга на меня смотрит как-то странно. То ли с волнением, то ли с испугом?! Наверное, всё-таки с испугом, потому что трясущимися руками, подаёт мне телефон.

— Тебе звонят. — непонимающе смотрю на подругу, но принимаю из её рук телефон.

— Алло!

— Доченька! — моё сердце вмиг замирает. — Здравствуй, это папа. — голова резко начинает кружиться, и я едва не падаю обратно на подушки. Эмоции настолько резко всколыхнулись во мне, что я едва не задохнулась.

— Папа? — я верю и не верю одновременно! Я не слышала голоса папы уже много лет, и он сейчас у него совершенно другой. А что, если меня и вовсе разыгрывают? — Это розыгрыш. Папа, это правда ты? — задыхаясь, торопливо задаю вопрос. Отстранив телефон Катерины от своего ухо, вижу знакомые цифры. Мне звонят с номера Артура.

— Это я, Мирослава. Доченька я… — мужчина на том конце провода замолкает, и я молчу. А что, если Артур обманывает меня, и вовсе он сейчас не рядом с папой?!

— Пароль неверный. — говорю с явным сомнением. — Папа “дочка” меня не называл. — слышу, как мужчина на другом конце провода запнулся, возможно, растерялся, но почти сразу, ощущение, будто глухо усмехнулся.

— Кыхочка, это правда папа! — я слышу, как он улыбается. — Послушай меня, ягодка. — а вот теперь по щекам моим текут горячие слёзы. Пароль абсолютно верный! Папа в детстве меня почти никогда “дочка” не называл. Чаще ягодкой, — потому что у меня щёки всегда красные были. Я была очень энергичным ребёнком, всё время в движении и лицо красное зимой и летом было. И Кыхочкой называл. Насколько знаю, это на Якутском языке.

— Папа, тебя освободят? — от счастья всхлипываю я. — Когда тебе освободят? Ты приедешь, ты, ты сегодня приедешь? — я заговорила очень сбивчиво и начала путаться в словах. Но разве это важно сейчас!

— Мирослава, ты уже большая девочка у меня, и совсем не глупая. Ты же понимаешь, что должен пройти суд. Артур обещает сделать всё возможное, чтобы вытащить меня.

— Ты ни в чём не виновата. Они должны тебя отпустить немедленно! — упорно гну свою линию.

Хотя я и понимаю, папа абсолютно прав! В любом случае суд должен состояться в ближайшее время.

— Ягодка моя, очень много чего произошло за эти годы. Не всё так просто, по щелчку пальцев решается.

— Но, пап…

— Тебе у подружки оставаться не нужно! Ты либо обратно поезжай, в дом Артура! — я слышу, папе нелегко мне это говорить, но в то же время понимаю, на него никто не давит. — Он правду сказал, они не обижают тебя? — и что мне сказать папе? Не обижают, но периодически они спят со мной?

— Нет, не обижают. Только я к ним всё равно не поеду!

— Артур сказал, что ты можешь воспротивиться. Руслан отвезёт тебя на городскую квартиру. Ты одна там будешь! — что значит, я буду там одна? Мгновенно в голове зреет вопрос?

Заставляю сердце замолчать ещё до того, как оно успевает разныться. Аакиевы слишком много у меня отняли! Я не собираюсь их прощать!

Как только папа вернётся мы с ним начнём всё с начала. С чистого листа! Я устроюсь на подработку, вернее, вернусь на неё. Надеюсь, меня примут обратно. А папе ещё нужно будет восстановить здоровье. А потом, и он устроится на хорошую работу. В его паспорте не будет соответствующей отметки, потому что его полностью оправдает... — Доченька, ты слышишь меня?

— Я слышу, пап.

— Я потом тебе всё объясню. Но мне будет спокойнее, если я буду знать, что с тобой всё хорошо. Если ты куда-то уедешь или останешься у подруги, я буду сильно переживать. С Артуром мы будем на связи.

— А со мной?

— Надеюсь, и тебе разрешат звонить. — между нами повисло небольшая пауза. — Кыхочка, немножко потерпи. Я думаю, что совсем скоро мы будем вместе.

Папа тепло попрощался и сбросил звонок.

Я какое-то время, не выпуская из рук телефон, смотрела в никуда. Ни о чём не думала, в голове было совершенно пусто. Только щемящие чувства, не радости и свободы, а напротив, какого-то угнетения, — дурного предчувствия, что ли! От этих всех противоречивых эмоций немного кружилась голова. И вообще, меня подташнивало, но думаю всё же выпитый алкоголь, пусть и небольшое количество, но всё же он сейчас ещё давал о себе знать.

— Ты поедешь? — у меня не особо тихий динамик, и я так понимаю, Катя слышала весь мой с папой разговор и сейчас смотрела немного обеспокоенно.

— Поеду. — мой голос был практически бесцветным. — Сейчас я не хотела видеть Руслана. Никого из них, только папу! Но понимала, что пока это невозможно. И раз папа говорит, что я должна поехать с Русланом, и ему так почему-то будет спокойнее, значит, нужно послушаться! Уверена, он позже мне всё сможет объяснить. А разбираться самой, играть в угадайку, — вряд ли у меня получится разгадать этот ребус!

Принимаю душ и чищу зубы. Сушу феном волосы и прошу Екатерину заплести мне два колоска. У неё очень хорошо получается плести внешние косы.

Я не стараюсь быть красивой для Руслана, отнюдь. У меня просто нет времени на укладку волос, а так, я хотя бы буду выглядеть более-менее опрятно.

Акиеву младшему, я ещё перед тем, как уйти в душ, написала о том, что я согласно поехать с ним. Признаюсь, была удивлена тем, что он написал: «Я никуда не уезжал. Жду!»

— Мира, меня всё это беспокоит. Пожалуйста, будь осторожнее и позвони мне, как только сможешь, — обняв подругу, я выхожу на крыльцо и неспешно подхожу к воротам, которые сама для себя открываю. Охранник только ночью дежурит, наверное.

Сегодня небольшой мороз и солнечно. Кай стоит у своего серебристого внедорожника. Глаза красные, он явно не спал эту ночь! Мы пока друг от друга в метрах десяти. Он терпеливо ждёт, а я не спешу. Поднимая лицо, подставляю его лучам солнца. Совсем скоро ударят настоящие морозы. Наверное, стоит хоть немного походить в парк.

Тишину нарушает резкий шорох, и звук, похожий на лязг металла.

Я ничего не успела понять! Руслан буквально оглушил меня своим грозным «Мира на землю!» и в следующее мгновение, он крепко заключил меня в свои объятия и развернул в сторону. Словно загораживая от чего-то.

Громкий треск и тело Кая несколько раз ощутимо содрогнулось. Не отпуская меня, он повалился на землю, закрыл меня с собой.

Я больше ничего не слышала. Я чувствовала что-то тёплое. Оно очень быстро пропиталась сквозь моё пальто. Подняв руку, вижу на ней кровь. Мне очень тяжело дышать, но я на это не обращаю внимания. Я смотрю в лицо Кая. Он слишком бледный сейчас. «Люблю» — это последнее, что я услышала из уст Руслана, и тело его стало невыносимо тяжёлым. А меня поглотила темнота.

Горло раздирает миллиардами тончайших игл. Грудь сдавливала так, что дышать нечем, а ещё, противный писк. Он настолько сильно раздражал мои перепонки, что невозможно терпеть, и голова от боли вот-вот взорвётся.

Я плохо слышу, но вокруг меня какое-то бульканье и суета. Только постепенно начала понимать, что вокруг люди.

Медленно открываю глаза. Ничего не вижу. Плотная пелена не позволяла увидеть что-либо, но постепенно я начинаю видеть очертания людей в белых халатах. Мне жутко некомфортно, я не понимаю, где нахожусь, и только спустя время, постепенно какими-то урывками начинаю вспоминать то, что произошло.

С каждым мгновением, с каждым новым эпизодом воспоминания, чувствую, как учащается биение моего сердца. Дыхание становилась всё более глубоким и рваным. В какой-то момент я и вовсе поняла, мне остро не хватает кислорода.

Я начала задыхаться. Очень отдалённо я слышала обрывки фразы: «— два кубика линопана — (прим-автора) Быстро!». Я почувствовала прикосновение сильных рук и давление на плечи. Меня пытались уложить на постель, но я не осознанно сопротивлялась этому. Меня накрыла сумасшедшая паника. Я прогибалась в спине, вертелась в разные стороны, хотела вырваться. Не желала, чтобы меня удерживали.

Только почувствовав острую боль в груди, замерла, а после, буквально несколько мгновений и постепенно боль начала проходить. Зрение начало возвращаться, и я увидела мужчину. Огромного, очень красивого. У него не слишком длинная, но довольно густая борода. Это он, его руки удерживали меня, но не он разговаривал. Кричал не он. В комнате есть ещё люди, но их я не вижу. Я смотрю в обеспокоенные глаза красивого взрослого мужчины, и в них я вижу боль. Только снова уплывая в темноту, приходит осознания, этот мужчина — Артур.

Следующее моё пробуждение было не таким болезненным. Я уже не чувствовала себя настолько скованно, и дышать было гораздо легче.

Медленно повернув голову вправо в кресле, увидела дремавшего отца. Сначала я подумала, что это сон. И если бы не зуделась у меня голова, если бы я не испытывала такого дикого дискомфорта, то и не поняла, что мой папа здесь, он рядом со мной.

— Папа… — меня практически не было слышно. Голос слишком сиплый, но папа скорее почувствовал. Он открыл глаза и очень быстро сел прямо, посмотрел на меня. Ему тоже понадобилось какое-то время, чтобы согнать с лица морок и осознать то, что я проснулась.

— Кыхочка... — по папиным небритым щекам потекли слёзы. Сердце сжимается, но я не плачу вместе с ним, только пытаюсь сжать руку, когда он берёт мою ладонь и подносит к своим губам. — Я так боялся за тебя. Они мне говорят, проснёшься, а у меня сердце разрывается…

— Проснулась! — в палату входит доктор. Мужчина лет пятидесяти, и это его голос я слышала во время своего первого пробуждения. — Ну вот, Сергей, ты переживал. Я же говорил, проснётся! Раны затянулись, но она ещё слаба, поэтому ей нужно ещё много отдыхать.

Какие ещё раны затянулись? О чём говорит врач? Ничего не понимала, но обеспокоенно посмотрев на папу, я тут же перевела взгляд на вошедшего вслед за врачом Артура.

— Кай… Где Кай?! — внутри меня целая буря, — я снова поддаюсь панике, и в голосе моём дрожащем слышен плач. — Что с ним, где он?

— Всё хорошо, Мирослава. — у Артура уставший голос. — Ты пострадала гораздо больше. — папа смотрит на меня, — нет, не осуждающе, но ему больно. Вряд ли он такой реакции от меня ждал. Он видит печаль в моих глазах. Он молчит, и я могу только догадываться о том, как папе сейчас паршиво оттого, что я так обеспокоена состоянием другого мужчины.

Значит, Кай жив, значит, всё в порядке. Слёзы продолжают течь, но я уже смотрю на папу. Улыбаюсь ему совершенно искренне.

Мы смотрим друг на друга и молчим. Сейчас я не уверена, что хочу быть только с папой. Сейчас вообще ни в чём не уверена. И чувства внутри меня смешанные.

Я жуткая эгоистка, потому что хочу, чтобы Артур не в стороне стоял, а подошёл ближе. Только понимаю, при папе это невозможно. Ещё Кая увидеть хочу, но это всё не при моём папочке.

— Сергей! Мирославу в кому вводить мы больше не будем! Давление в норме, анализы хорошие. Тебе нужно отдохнуть, иначе вынуждены будем тебя положить в соседнюю палату. Ты выглядишь отвратительно!

— Папа, я в порядке, отдыхай, пожалуйста. Ты мне нужен сильным. — вроде, казалось, не слишком длинное предложение, только пока его говорила, выдохлась.

— Я останусь.

— Хочешь, чтобы дочка переживала за тебя? — доктор сказал это папе почти строго. — Время пять вечера. Сейчас мы её осмотрим, попробуем покормить, и она будет спать. Я тебя уверяю, до утра не проснётся.

Папа ушёл не сразу. Нас оставили наедине, и мы, смотря друг на друга молча пытались принять всю эту ситуацию. Уходя, папа сказал, что как только я поправлюсь, мы уедем. Не знаю куда, но, наверное, так будет лучше.

Одна в палате я была недолго. Очень скоро пришла медсестра и, размяв мне мышцы, помогла подняться с постели, сесть в кресло-каталку.

Меня переместили в душ. Женщина помогла мне полностью привести себя в порядок. Она не только помыла мне голову, но и помогла побриться, а также состричь ногти. Так, я окончательно убедилась в том, что клиника частная. Вряд ли подобный сервис есть в обычных больницах.

Подсушив волосы, на меня надели чистую сорочку и снова уложили в постель.

— Как Руслан, Артур? — этот вопрос я задала, едва ли Акиев ступил на порог моей палаты.

— К тебе рвётся каждый день! Он пришёл в себя через две недели. Ты в первый раз чуть раньше, но, оказывается, тебе не все препараты можно, а из тех, что допустимы, эффекта почти не было. Ты могла умереть от болевого шока, поэтому было принято решение, ввести тебя в искусственную кому. Ты в ней пробыла больше месяца.

— Как это больше месяца, что со мной вообще произошло? — час назад мне сделали укол, и голос более менее восстановился, но всё равно, говорить пока что сложно.

— Кай получил пять огнестрельных ранений. Две пули прошли навылет и застряли в тебе. Ты нас всех очень напугала, малышка! Рус едва не свихнулся, когда в себя пришёл. Как и ты, первое о чём спросил, — как Мирослава? Я думал, сам с ума сойду. — наконец Артур подошёл ко мне, и опустившись перед моей постелью на колени, обнял меня за бёдра, и очень осторожно, притянул к краю кровати. В его бороде я вижу несколько седых волос. Раньше их у него не было. Тихонько касаясь их.

— Точно прошёл только месяц?

— Прошла целая вечность! — Я не узнавала Артура. Он сейчас был таким… — нет, не слабым. Он был обнажён. Артур показывал мне свои чувства. Но это было совсем недолго. И минуты не прошло, как я почувствовала прежнюю жёсткую ауру. Ту самую, которая исходила от Артура всегда. — Мирослава, я хочу, чтобы ты знала. — я замираю, потому что и голос Артура прежний. Холодный металл, не терпящий возражений. — Мы с Русланом тебя не отпустим. Если до этого происшествия, каждый из нас думал что придётся, и мы не будем держать тебя, то за этот чёртов месяц, мы поняли, что не сможем. Ты будешь с нами, Мира! — я молчу. Ничего не говорю, просто потому, что сама не знаю, чего сейчас хочу! — С твоего отца полностью сняли обвинения в отношении моих детей, — перевёл разговор Артур. — Но за время его отсидки произошло кое-что серьёзное, поэтому он всё ещё под арестом. — вопрос Артур прочёл в моём взгляде. — Сейчас он освобождён под залог, но ему придётся ещё на какое-то время вернутся за решётку. Я обещаю, это ненадолго. Думаю пару недель, максимум месяц! — продолжаю внимательно смотреть на Артура. — Он сам тебе всё расскажет. Я очень виноват перед твоим отцом, ещё больше перед тобой. Я понимаю, что не заслужил прощения, но, пожалуйста, сейчас не прогоняй, позволь мне просто быть рядом.

— Скажи правду, что с Русланом?

— Одна из пуль задела позвоночник, и ему пока сложно ходить. Без костылей пока не может. Но это временно. Прогноз хороший. Через два месяца ему сделают ещё одну операцию, и всё будет хорошо.

— Позвоночник, это очень серьёзно. Ему же лежать нужно!

— Каю можно вставать, но ты права, геройствовать, пока что всё же не стоит. Чем больше будет отдыхать, тем рана скорее зарубцуется, и можно будет оперировать. Вообще, ему велено до туалета, в душ, а остальное время лежать, но он же упрямый и уже едет сюда. Ты примешь его?

— Тебя же я приняла!

Я знаю, это всё неправильно, и я должна уйти. Прогнать, не позволять к себе приближаться, и, наверное, было бы лучше, если бы они оба вели себя со мной грубо. Так, чтобы я считала их кончеными мудаками!

Нет, я не прощу Артура, он украл у меня детство. Украл папу, но, наверное, мне всё же нужно его понять. Моё сердце разрывается, я не хочу сопротивляться собственным чувствам!

Я слишком долго была несчастна. Я хотела быть с папой, но не могла с ним быть. Я хочу быть рядом с Артуром и Каем. Моё сердце этого хочет, и я не желаю противиться ему.

Кай приехал спустя минут сорок. Всё это время Артур не отходил от меня. Я провалилась в беспокойный сон, но чувствовала присутствие Акиева. Какое-то время он сидел у моей постели, обнимал, кажется, целовал руки. Тут, конечно, я не могу быть полностью уверена, как бы то ни было, по сути, я всё же спала. Но то, как он встал и отошёл, я почувствовала очень хорошо, и тут же зашевелилась. Так испугалась, что Артур сейчас выйдет из палаты. Но, приоткрыв глаза, увидела, как он опустился на кресло, в котором до него спал папа. Я поняла, что он остаётся и полностью расслабилась, только после этого провалилась уже куда в более глубокий сон.

Я скорее почувствовала приближение Кая. Причём задолго до того, как он появился на пороге моей палаты.

Похудевший, кожа немного серая и на костылях. Стоило только взглянуть на него, внутри моментально зажгло, причём так, что дыхание перехватило.

— Цыпушка, не плачь. — я и не почувствовала, вернее не поняла, что плачу. — Маленькая...

Сколько же боли и горечи в этом слове. Мне не кажется. Я не выдаю желаемое за действительность. И Артур, и Кай, они действительно волновались за меня, а значит, я им действительно небезразлична.

Акиевы провели со мной всю ночь. Мы ни о чём не разговаривали, да, впрочем, я действительно ещё была слаба, и практически всю ночь спала. Изредка только приоткрывала глаза, убеждалась, чтобы никто никуда не ушёл, и снова засыпала.

А рано утро у меня должны были быть процедуры. Артур сказал, что скоро придёт папа, и будет лучше, если их не будет. Я не хотела, чтобы мужчины уходили, но понимала, папа не поймёт меня. А я объяснить не сумею.

Потому как, превозмогая боль, поднялся с кресла Кай, — я поняла, что эта ночь для него была адской.

— Мы вечером снова придём к тебе.

— Ты нет! — говорю, твёрдо глядя в глаза Руслана.

Мужчина замирает, внимательно смотрят на меня. Лицо его при этом каменное.

— Артур, я могу тебя попросить? — старший Акиев, скрестив руки на груди, стоит чуть в стороне, ничего не говорит, лишь вопросительно приподнимает бровь, и я продолжаю. — Ты можешь, пожалуйста, в комнате Руслана установить камеру.

— Зачем, малышка? — ни понимаю к чему этот вопрос, по-моему, и так всё ясно.

— Я хочу видеть его. Хочу быть уверена в том, что он не встаёт с постели и не геройствует. Я не хочу, чтобы он был парализованным.

— Откуда ты знаешь, Мирослава? — резкий вопрос и Кай впивается в меня острым взглядом.

Округлив глаза, в ответ пристально смотрю на Руслана, потом на Артура. По губам старшего Акиева я прочла матерное слово и поняла, — попала в точку! А мужчины, в свою очередь, поняли, что прокололись.

— Я, права, да? — ответом мне было молчание. — Я, права! — сама себе подтверждаю. — Не смей вставать с постели! — впервые я так смело повышаю тон на Руслана. Хотя «повышаю тон», — громко сказано! Всё-таки повышать голос, я пока что не могу.

— Хорошо, как скажешь, цыпуша. — Кай заметно расслабился. — Буду вставать только при острой необходимости.

— Не нужно вообще вставать. Пообещай!

— Как минимум мне нужно будет вставать в туалет. Да и помыться.

— Лёжа в постели сильно замараться не должен. А для туалета попроси в больнице утку.

— Утка — это перебор! — усмехается. — Я обещаю вставать только по острой нужде.

— К обеду тебе переведут в другую палату и привезут планшет! Установят кронштейн, чтоб ты лишний раз не напрягала руки. — Артур наклоняясь, целует в губы, и я не отталкиваю его. — У меня накопилось много работы на фирме, но мы будем на связи, а вечером я приеду, хорошо?

Не отвечаю, просто киваю.

Чтобы поцеловать Кая, мне пришлось привстать. Он не мог наклониться слишком сильно. Мне было немного больно, но в целом терпеть можно.

Папа приехал через час после ухода Акиевых.

Разговор наш был не слишком длинным. Я видела, папа не хотел возвращаться туда, и моё сердце рвалось на части, потому что я тоже этого не хотела.

Он мне рассказал...

За несколько дней до УДО папа вступился за парня, которого хотели, как сказал сам папа, «обидеть». Этот парень отблагодарил его тем, что подбросил отцу в постель лёгкий наркотик.

Разумеется, доказать папа ничего не мог. В связи с этим ни о каком УДО речи быть не могло, и папа, разозлившись, ударил этого парня. Тот парень, кто-то неудачно оступился, и головой довольно сильно приложился о перекладину между кроватями. Он не умер, но помутился рассудком, поэтому моему папе сидеть ещё почти три года.

Папа сказал, Артур нанял для него хорошего адвоката, но он не хочет пользоваться его услугами. Услышав это, я тут же расплакалась. Так же, как и в детстве начала умолять папу, схватила его за руки, начала целовать, не имея возможности сдержать поток слёз. Я буквально молила его! Хотела, чтобы он принял помощь от Акиева.

— Я не понимаю тебя, дочка. Скажи, что у тебя с ним?

— С кем?

— Вот ты мне и скажи, — с кем? — отрицательно качнув головой, опускаю взгляд.

— Пап...

— Они вместе, или по очереди? — этот вопрос папа из себя буквально выдавливал, и при этом сжимал кулаки.

— Всё было по взаимному согласию.

И я же не вру. Силой меня, действительно никто не принуждал!

— Я изначально не знала. Агата меня с ночёвкой пригласила к себе, Кай вернулся из командировки раньше, чем думала Агата. Он знал, кто я и прогнал из их дома, но потом с Агатой случилось несчастье, и только я могла находиться с ней рядом. Мы узнали друг друга и…

— А когда ты обо всём узнала? — о чём именно спрашивает папа, пояснять мне не нужно.

— Не помню точно. Но я скоро всё узнала! Сначала Руслан и Артур, действительно хотели сделать мне больно, чтобы ты страдал, но они очень быстро отказались от этой затеи. Был шантаж, но и он продлился недолго. Вернее, вообще его, можно сказать, не было, — я постаралась абстрагироваться от всего, чтобы говорить было легче. — Сначала присутствие Агаты, при ней они не могли со мной поступать дурным образом, а потом эта история с похищением, и Артур, он испугался за меня. Со мной психологи занимались. Они с Каем от меня не отходили.

— Надо же, добряки какие!

— Пап. — замолкаю. Жду, пока мой родитель поднимает на меня взгляд. — Я была лишена тебя, и Артура не прощу за это. Мы уедем. Куда скажешь…

Как же тяжело довались мне эти слова, и папа, он слышал это!

— Артура прощать не за что! — на выдохе произнёс, а я так растерялась, что замерла, и одеяла своё теребить перестала. — Я испытывал к нему ненависть, потому как думал, что он тебе причиняет боль, — отмерев, снова отрицательно киваю. — Но я его понять могу. Я признался в том, чего не делал, а сверху ему напели ещё много всего. Я был трусом. Я только сейчас понял, что если бы признался, поговорил с Артуром, он защитил бы тебя и твою маму тоже возможно успел бы.

Сердце обрывается, я слышу всхлип. Папа пытается сдержать слёзы. Я не поняла, что он имел в виду, когда говорил про маму, но уточнить не успела, папа продолжил.

— Артур разобрался со всем меньше чем за сутки. Он действительно очень крут.

— О чём ты, папа?

— Я про того, кто в самом деле виновен в том, что у тебя было такое сложное детство! У отца Артура, бизнес тогда в гору шёл. Параллельно Артур свой поднимать стал. Тогда их дело, было лакомым куском, и тот человек, он захотел влиться в него. Акиевым не нужны были люди со стороны. И стать партнёром можно было только хитростью. Тогда, как признался мне тот человек, это было возможно, только выбив почву из-под ног сразу всей семьи Акиевых... — папа задумался. — Я опущу подробности, тебе ни к чему.

— Но почему ты?

— Кто-то должен был. Всё должно было выглядеть натурально. Тот человек подал всё Акиеву, вроде как, “он злодея отыскал”! А мне за содействие, для тебя донора нашёл, оплатил операцию, и ты наконец на поправку пошла.

— Папа… — снова слёзы. Папа подошёл и обнял. Долго-долго не выпускал из своих объятий.

Я вволю наревелась. Стало значительно легче, и папе тоже. Он посмотрел на меня совсем иначе.

— Пап, ты примешь помощь Артура? Ну, пожалуйста, пап.

— Приму, кыхочка. Так будет быстрее, наверное.

Папа поцеловал меня в макушку и ушёл.

Осторожно встав, я подошла к окну. Видела, как папу забирала полиция.

В машину он сел не сразу, закурил на улице, и двое мужчин в форме его не торопили. Папа поднял голову, и наши взгляды встретились. Скорее я почувствовала это, потому как расстояние между нами было не такое и маленькое.

Я помахала ему рукой, а у самой сердце рвалось в клочья. Мне было страшно! А что, если мы не увидимся больше?!

Очень скоро я поняла, что моё состояние выбивало Акиевых из колеи. Артур приходил только поздно вечером. Я видела, ему не очень хотелось уходить от меня, но я сама прогоняла, видя, до какой степени мужчина был уставший. Глаза красные, а всё, потому что, пока я была в бессознательном состоянии, даже несмотря на то, что жизни моей ничего не угрожало, и каждый день врачи твердили об этом мужчинам. Работать они не могли!

Сейчас, когда я стремительно иду на поправку, Артур с Русланом стали навёрстывать упущенное.

Я особо сильно не скучаю, хотя бы потому, что, за обоями наблюдала в режиме онлайн! За Артуром чуть меньше, конечно, так, как у него часто, то переговоры, то деловые встречи и прочее. За рулём тоже стараюсь сильно не отвлекать его, только когда Артур едет с водителем.

В общем, со старшим Акиевым мы на связи в основном только когда он работает с бумагами. Артур нечасто отвлекается от них, лишь время от времени поглядывает на меня в монитор, а так полностью погружен в рабочий процесс. Конечно же, мне хочется быть рядом с ними обоими, но так хоть что-то.

А вот Руслан, в отличие от своего старшего брата, занимался исключительно бумажной работой.

Кай сдержал своё слово. По крайней мере, уже вторую неделю его держит. Он практически не встаёт с постели, только по нужде, и в душ ополоснуться.

С папой мне тоже удаётся связываться, но правда я звоню ему всего два, три раза в неделю. Можно и почаще, у него телефон там есть, но я не хочу злоупотреблять. Да и у нас с ним отняли хороший отрезок жизни. У нас не так много общих тем, поэтому нам этого пока что более чем достаточно.

Сейчас папа сидит в хорошей камере и ждёт суда. Артур говорит, перспективы хорошие, возможно, очень скоро моего папу освободят. Обвинение по 109 (причинение смерти по неосторожности) с него однозначно снимут, а что будет со второй судимостью, я не знаю. Артур на самом деле мало что мне говорит. Он не хочет обнадёживать меня, но намекнул, что всё должно пройти хорошо.

Мы с Каем как подростки. Так говорит про нас Артур! Впрочем, поспорить сложно.

С Русланом мы на видеосвязи с утра до самого вечера. Даже во время процедур, я не отключаюсь, просто гашу экран, и Рус слышит всё, что говорит мне врач.

Я чувствую себя уже совсем хорошо, и очень сильно хочу, чтоб меня поскорее выписали. Только врач пока что тему эту со мной не обсуждает. Мне немного больно в груди становится, когда встаю, и то только по утрам. Стоит мне совсем немного расходиться. Сделать элементарные упражнения, те, что позволяет делать врач, и вот, я уже совсем живая.

— Рус, ты сильно занят? — Руслан оторвал взгляд от бумаг, посмотрел на монитор.

— Что такое, малышка?

— Я уже несколько раз за утро пыталась дозвониться до Артура по второй линии, он не отвечает.

— Вам, девушка, меня мало? — улыбается.

— Я не хочу отвечать на такие вопросы. — говорю серьёзно. — Вы вдвоём выбрали меня одну. Сейчас я, кого-либо из вас…

— Всё, всё малыш! Сдаюсь. Не нужно нервничать. Нам с тобой это не на пользу. Вообще, у Артура с утра встреча была. Возможно, переговоры затянулись.

— Ничего не затянулось! Наоборот, прошла быстрее, чем я ожидал. — поднимаю взгляд, смотрю в сторону входной двери и вижу Артура с невероятно красивым букетом.

На моих губах тут же расцветает улыбка, я тянусь за протянутыми для меня цветами.

Артур наклоняется ко мне, и я подаюсь вперёд, целую Артура в губы.

— Мне казалось, мы договорились! — слышим доносящаяся из монитора ревнивый голос Руслана.

Кай признался, что он действительно ревнует. Он может видеть меня через веб-камеру, но не имеет возможности прикоснуться. В то время как Артур, приходя ко мне, не только, целует, но и касается груди или попы. Без фанатизма, конечно, не переходя грань, но всё же. Поначалу это были неуверенные прикосновения. Вообще, было ощущение, будто бы Артур боится, что я могу оттолкнуть его, но у меня и в мыслях не было!

Руслан очень сильно возмущался по этому поводу, и мы при нём старались держать с Артуром некую дистанцию. Вот только я иногда хитрила и, намерено под разными предлогами, сворачивала наш с Русланом разговор, перед самым приходом Артура. И вот тогда Артур долго и томно целовал меня, а мне с каждым днём хотелось большего, потому что чувствовала я себя куда лучше.

— Не ворчи, брат. Сейчас я её тебе привезу, тоже поцелуешь.

— Да ладно, серьёзно?! Давай, вези малышку скорее домой! — широко улыбаюсь, видя, как Кай обрадовался. Он эмоции сдержать не в состоянии, и это льстит мне.

Я не могла поверить в то, что, наконец, могу покинуть эти стены. И не описать, как я счастлива, что вопрос о том, куда мне ехать, совершенно не стоял. Я еду к своим мужчинам и буду там под их защитой.

— Подожди, Артур. Ты говорил, Агата приезжай на следующей неделе. Как мы объясним ей моё присутствие. — Этот вопрос я задала Артуру, когда мы уже сидели на заднем сиденье внедорожника, и шофер вёз нас домой.

— Агата не приедет! У неё там роман закрутился с каким-то парнем. В лучшем случае в конце месяца, на день рождения Руслана явится. Но там мы, что-нибудь придумаем. Или скажем правду!

— С ума сошёл? Мы не будем ей говорить правду! — Артур усмехается. Обнимает меня, прижимает к себе, и ничего не отвечает.

Я не поняла, что происходило со мной, но когда я переступила порог комнаты Руслана, внутри меня словно мощный магнит сработал. Я едва не бегом подбежала к Каю, и буквально упав в его объятия, накинулась на его губы, — или он на мои?!

Мы оторваться друг от друга не могли. Между нами словно вихрь бушевал. Бешеная страсть, нехватка кислорода, и руки Руслана так крепко прижимали к стальному телу, что голова шла кругом.

Я отставать не хотела. Я как-то почувствовала, что Кай хочет перевернуться, уложить меня на спину, но я не позволила ему. Выпрямившись, оседлав мужчину верхом, достаточно быстрым движением стянула в себя свитер и снова наклонилась к Руслану.

Дикое возбуждение овладело не только телом, но и разумом. Мне нечем было дышать. Я даже не поняла, в какой момент к нам присоединился Артур. Сняв с себя рубашку и брюки, он сел на постель чуть позади меня.

Нагло отобрав меня у Кая, Артур, расстегнул ширинку на моих джинсах и потянул меня на себя. Руслан, схватившись за пояс моих джинс, придержал их, и получилось, что Артур вытащил меня из плена моей одежды.

Жар наших тел, сбитое дыхание и губы болят от поцелуев. Я чувствую, Артур безумно сильно скучал по нашей близости. Но, яростно и грубо стискивает мою грудь, жадно целует, а после, разворачивает, тянет к себе. Он словно с куклой играет мной, вытягивает и больно шлёпает по ягодице. Но больно только первые мгновения, после, жар волнами растекается по телу, и удовольствие тонкими струями растекается в каждой клеточке моего тела. Мне хочется ещё. Хочется больше!

Кай снова забирает меня себе. Руки мужчин, — я уже не понимаю где чьи. Я вся как оголённый провод, вот-вот сгорю. На тонкой грани парю, и мне так хорошо, что, кажется, от этих потрясающе жарких эмоций я вот-вот потеряю сознание.

— Малышка, хочу тебя попробовать, ты позволишь? — положительно киваю. Я не просто позволю, я хочу, чтобы они сделали со мной всё, что пожелают! Хочу, чтобы они оба были во мне. Я хочу чувствовать их тела, и мне по-прежнему всего мало…

Кай безжалостно терзает мою грудь. Жадно мнёт, облизывает мои горошины и, причиняя лёгкую боль, втягивает каждую в себя поочерёдно. Он гладит мой живот, ласкает чувствительный бугорок и дарит просто сумасшедшие ощущения. Руслан отвлекает меня, и я даже не поняла, как получилось, что Артур не просто стимулирует моё тугое колечко, он проник в меня пальцем, хотя, судя по тому, как сильно там всё распирает, уже не одним.

— Оу. Мм. Ссс. — совершенно не могу говорить.

Стонов я не стесняюсь и полностью отпускаю себя в плане эмоций. Мне больно, мне некомфортно, но вместе с тем настолько кайфово, что дышать получается через раз. Стоит только заглянуть в глаза Кая, и я тут же утопаю в них. Руслан смотрит на меня такими глазами, что в груди поднимается дикий восторг и я впервые в жизни, по взгляду понимаю — Я любима!

Сложно описать, но во взгляде мужчины целый спектр эмоций. Тоска, от долгой разлуки. Восторг, нежность, пьянящие искры и, я понимаю, что всё это в нём пробуждаю я!

Своей огромной рукой, Кай обхватывает мой за затылок, наклоняет к себе, целует, и снова массирует мой чувствительный бугорок.

Издаю протяжный стон, когда опускаюсь на каменный член Руслана. Он позволяет только сесть спокойно, и почти сразу, ухватив меня за бёдра, заставляет быстро нарастить темп.

Я и не думала, что так умею. У меня была не одна близко с этими мужчинами, но, кажется, ни разу не было, чтобы они до такой степени вели себя несдержанно.

Я про их эмоции!

Оба мужчины словно обезумевшие. Их шумные дыхания и сдавленные стоны, подстёгивают меня сильнее. Дикий восторг от понимания, что с ними обоими делаю это я. Им так же невероятно хорошо, как и мне сейчас.

Кай снова касается моего чувствительного бугорка. По взгляду понимаю, что Артур, который, расцеловал меня всю: шею, лицо, грудь. Сейчас он готовится к вторжению.

Я подхожу к грани. Я хочу её перейти и не хочу одновременно. То, что сейчас происходит, дарит мне по-настоящему волшебные ощущения.

Придерживая за бёдра чуть на весу, Руслан наклоняет меня к себе, целует, продолжая при этом массировать мой клитор, и член Артура, входящий медленно и очень туго, я принимаю практически безболезненно.

Не скажу, что было просто, но мои мужчины быстро утянули меня в пучину похоти, и я уже не думала о каком-то здравом смысле и рамках приличия — плевать!

Мне невероятно хорошо и чувствуя то, как я своим телом, своими действиями свожу с ума мужчин, распаляет меня настолько, что само́й хочется визжать.

Как же мне это нравится!

В глазах мерцают огоньки и мои стоны настолько громкие, что ими я глушу даже себя. Приятное тепло разливается от самого горла, книзу живота, и взрыв настолько неожиданный и мощный, что я, на несколько мгновений теряюсь.

Артур пришёл к финишу вместе со мной. Кай, буквально через пару мгновений. И это впервые, когда он кончил в меня.

Артур вышел из меня практически сразу, но не отстранился. Я спиной прилипла к его торсу и наслаждалась отголосками оргазма, которые не спешили меня покидать.

Весь день до самого вечера мы не могли оторваться друг от друга. Я вымоталась настолько, что среди ночи просто отключилась. Даже не помню, принимала я душ после последнего полового акта или нет.

Мои мужчины вели себя совершенно несдержанно и многое себе позволили. Наутро, когда пришло некое отрезвление, мне всё же стало несколько неловко. Первым заметил это Руслан. Он буквально выпытал у меня причину моего угнетённого настроения, и сразу же, так строго, даже не сказал, приказал мне не думать об этом и не забивать голову глупостями. В противном случае, как грубо выразился Кай, — "Все наши отношения пойдут по …..” — одному месту! Если я начну зажиматься стесняться, то, в конце концов, начнутся проблемы в сексе, и они непременно отразятся на остальном.

Артур, услышавший наш разговор, и полностью, поддержал брата. Он пояснил, что анальный секс, а именно он волновал меня больше всего, будет присутствовать нечасто — но будет! Прошлой ночью он был дважды, сначала с Артуром, потом с Русланом, и я не знаю, возможно, меня напугала больше не сам процесс, а то, что мне понравилось. Традиционно секс он тоже невероятно приятный, но оргазм наряду с анальным сексом, он совершенно другой. Более взрывной, агрессивный, если можно так выразиться.

— Руслан, мне, наверное, нужно съездить в университет. Артур сказал, будет поздно, не раньше восьми. Я могу поехать с водителем?

— Во сколько тебе нужно в университет?

Кай стоял перед зеркалом в одних трусах и судя по тому, что он потянулся за рубашкой, он куда-то собирается.

— А ты куда? — потому как мужчина посмотрел на меня, я поняла, что должна ответить сначала на его вопрос. — Мне не к определённому времени, но думала до обеда лучше съездить. Мало ли, может, Льва Андреевича потом на месте не будет. Может, меня исключат?! — от этих мыслей голова идёт кругом, и я голос становится тише.

— Никто тебе не исключит! Мне на приём к нейрохирургу нужно к половине десятого. Поехали со мной, а на обратном пути, давай вместе заедем в университет. Тебе долго собираться?

— Минут десять, но я ещё не завтракала. И таблетки надо выпить. Но если ты торопишься, я могу потом поесть!

— Ещё чего не хватало! Иди собирайся, вместе перекусим чего-нибудь и поедем.

Перекусив тостами и выпив нужные лекарства, я счастливая пошла вслед за Каем. Не знаю почему, но мне приятно, что он решил взять меня с собой. Почему-то кажется, что раз Руслан берёт меня к врачу, где я могу напрямую узнать о состоянии его здоровья, значит, он мне доверяет!

Хотя и не исключаю, что надумываю себе лишнего.

— А разве тебе можно за руль? — забеспокоилась я. — Это же нагрузка на позвоночник. Почему мы без водителя?

— Водитель взял отгул. У него жена вот-вот родит, в роддом повёз её.

— А может мне на права сдать? — прикусываю кончик языка. Ещё не хватало, чтобы Руслан воспринял это как намёк. Подрабатывать сейчас не смогу. И значит, личных денег у меня не будет! Есть у меня, конечно, кое-что в запасе, но нужно быть реалисткой! — По сути, я, в данный момент, на шее у Акиевых.

Стоило мне об этом подумать, как моё приподнятое настроение улетучилось.

— Я не возражаю. Но, давай для начала разберёмся с учёбой! Потом мы с Артуром сами поучим тебя водить. В общем посмотрим, хорошо?

— Мгы… — только и мычу я. Это, что называется, ляпнула и не подумала! Но, в целом, поучиться у Артура с Русланом я могу. Но в дальнейшем, если надумаю, то за учёбу платить буду сама.

Оказалось, Руслану сегодня нужно было сделать мрт. И к счастью результатов пришлось ждать всего полчаса.

— Ну Рус, что я могу сказать. Поздравляю! — с улыбкой произносит врач. — Предыдущая операция, оказалось успешной, и осколок позвоночника хорошо прирос к стволу. Когда двигаешься, наклоняешься, не мешает?

— Да в том то и дело, вообще нет. Небольшое онемение между лопаток есть, и всё вроде.

— Это к мануальщику походишь, но не сейчас. Через месяц, чтобы уже не боятся навредить.

— Так операция повторная не требуется, получается?

— Нет! Такое бывает редко, и то, если только строго соблюдаешь постельный режим.

— Так, я и соблюдал. Моя невеста за этим строго следила! — говоря последнюю фразу, Кай посмотрел в мою сторону и улыбнулся. Я же, в свою очередь, едва заметно вздрогнула, и, кажется, дышать перестала.

— Невеста? Хм. Удивил! На свадьбу-то позовёшь?

— Само собой! Как с датой определимся, пришлём приглашение.

Конечно же, я хотела спросить у Руслана, что всё это значит?! Но я так обрадовалась тому, что у Руслана всё хорошо, и даже операция не потребуется, что как-то забылась. А потом ему позвонил какой-то очень важный заграничный партнёр, и он с ним через наушник всю дорогу до университета решал рабочие вопросы.

— Мирослава, но что ты слёзы льёшь? — Галицкий встаёт со своего места и протягивает мне чистый бумажный платок.

— Я целый год потеряю.

— Ну, это да! — мой троюродный дядя, смотрит на меня. Явно о чём-то думает. — Давай сделаем так Мира! Ты сейчас пробежишься по всем педагогам. Если они примут у тебя экзамены, то так уж и быть, я засчитаю тебе пропущенную сессию. Сдашь?

— А когда её нужно будет сдать? — слёзы мгновенно высыхают, и голос мой уже не так дрожит.

— Вот не знаю. Как договоришься. По сути каждый педагог должен выделить для тебя своё личное время. Вдруг ты с кем-то вообще договориться не сможешь! Тогда уж прости. Единственное, с кем могу попробовать договориться это Георгий Михайлович. Он всего месяца у нас работает и зарекомендовал себя, как довольно строгий и несгибаемый педагог. Но я попробую, если он вдруг заупрямится! Он тебя в глаза не видел, мало ли.

— Спасибо. А можно мне списком, кто где. Я так понимаю, после ремонта всё поменялось?

— Расписание в холле на первом этаже. За сегодня, в крайнем случае завтра оббеги всех. Срок у тебя всё сдать до конца следующей недели.

Руслана я оставила в коридоре за дверью, и когда я вышла с красным носом, он едва ли не ринулся в кабинет декана. Я остановила мужчину, и всё ему объяснила.

К счастью, все педагоги были на месте. Почти все пошли навстречу, кроме Анфисы Игоревны. Даже не знаю, где я ей на хвост наступила, вроде бы всегда её предмет учила и доклады, рефераты всё вовремя, а она в позу встала.

— Сколько? — наверное, я как-то слишком громко начала упрашивать женщину, и Кай услышал это.

— Прошу прощения?

— Но вы же явно не просто так отказывайте своей студентке в принятии экзамена с фразой “ Мне за это недоплачивают”!

— Я бы вас попросила, молодой человек. — деловито отвечает женщина. Очень ухоженная, всегда по моде одета, но ей уже прилично лет. Где-то около пятидесяти, наверное.

— Здесь надо быть круглым идиотом, чтобы не понять, на что вы намекаете.

На самом деле я тоже подумала, что преподавательница хочет получить вознаграждение. Вот только даже та небольшая сумма, которая у меня осталась на карте, вряд ли она её устроит!

Выпрямив спину, не спеша, женщина берёт небольшой листочек с края стола и пишет сумму 300. первая мысль, 300 рублей. Но это я найду, но мысленно сама себе щёлкаю по лбу. — вот я, наивная чукотская девушка! Ну, какие триста рублей, — долларов!

И поняв это, я пытаюсь вспомнить, сколько же сейчас курс, и понимаю, что даже несмотря на то, что точную цифру я не знаю, всё равно общая сумма получается более чем приличная.

А ведь это только за то, чтобы она приняла у меня этот экзамен. И не факт, что она не захочет меня завалить. С нее станется! На прошлой сессии она мне задала пять, или даже шесть дополнительных вопросов. Хорошо, что её предмету я уделяю особое внимание.

Руслан достал бумажник из заднего кармана и достав оттуда три зелёные купюры, бросил их женщине на стол. Кажется, в её взгляде что-то промелькнуло, словно она вдруг задумалась.

— К среде успеешь подготовиться, Мирослава? В одиннадцать тридцать у меня будет окно.

— Да я успею.

Я была в растерянности. И даже забыла накинуть на плечи пальто, когда выходила на улицу.

— Шапку надень! — строжется на меня Руслан. — Ты чего такая потерянная? Со всеми же договорилась. Боишься, не успеешь подготовиться?

— Руслан, мне очень неудобно. — говорю честно, и при этом заламываю себе руки. — ты дал ей денег. Это неправильно.

— Ты сейчас меня обижаешь, Мирослава!

— Это чем же?

— Тем, что боишься принимать от меня помощь.

Я ничего не ответила. Руслан открыл для меня дверцу автомобиля, и я села на переднее пассажирское сиденье. Мыслями меня всё же бросало то в одну, то в другую сторону.

— Поехали в ресторан, поедим. Потом домой! Я так понимаю, сегодняшним вечером нам с Артуром ничего не светит. Будешь готовиться? — по голосу Кая не совсем понятно, он сейчас сердится, обижается или шутит.

— Ну почему же? Перерывы же делать нужно. Хотя бы небольшие. — улыбаюсь я.

— И на том спасибо! Наклонившись, Кай поцеловал меня в губы, потом выпрямившись, завёл мотор и вывернул руль в стороны дороги.

В ресторане нас ждал очень уютный столик, почти в самом углу зала. Нам там никто не мешал, и Кай, такой вежливый и галантный. Он был очень обходителен со мной. Достаточно непривычно для меня подобное поведение мужчины.

Наевшись досыта, широко улыбаясь Каю, я, откинувшись на спинку стула, посмотрев по сторонам и убедившись, что никто не смотрит, расстегнула пуговку на собственных брюках и, наконец, смогла свободно дышать.

Я знаю, приличные леди так не поступают, но я толком даже не понимаю, как пользоваться всеми этими «ресторанными» столовыми приборами, поэтому не вижу смысла корчить из себя гламурную фифу. Решаю просто быть собой.

Впрочем, действие моё вызвало у Руслана только смех. Причём такой искренний и заразительный. Я расхохоталась вместе с ним, и от того взгляда, которым на меня посмотрел Кай, я перестала дышать.

— Ты невероятная, Мирослава.

— Хм, — пожимаю плечами. — Обычная!

— Нет! Необычная, — опускаю от смущения взгляд, и тут же чувствую тёплые руки на своих плечах и уже не просто знакомый, а ставший родным голос.

— Ты сама себя не знаешь, Мира! — мне приходится сильно задрать голову, чтобы посмотреть на стоявшего прямо за моей спиной Артура. — Ты уже освободился? — улыбаюсь мужчине, наблюдая за тем, как он, делая два шага в сторону, отодвигает для себя стул и садится за наш столик.

— Нет, малышка. Сейчас перекушу, и у меня ещё дела в офисе, вечером встреча.

Моё настроение тут же портится.

— Ну, не кукся! — улыбается Артур. — Завтра у меня выходной. Можем куда-нибудь сходить.

— Мм... Не можем, — произношу со вздохом. — Мне позволили пересдать экзамены, так что нужно усиленно готовиться.

— Упрямый дядюшка всё-таки сделал для тебя исключение! Обычно с таким количеством пропусков исключают. Но так как у тебя причина уважительная была, ты со следующего года должна была…

— Галицкий ей так и предложил, но Мирослава расплакалась, и старик растаял.

— Понятно. Но ты как, Мира, справишься?

— Я очень постараюсь.

Мужчины обменялись парой фраз по работе, а потом Артур спросил у Руслана по поводу визита в больницу…

— Я рад, что операция не потребуется. Я так понимаю, ты теперь в офис можешь ездить. Так что…

— Нет, в офис я пока не могу! — слишком поспешно ответил Кай, Артуру. Я тихо рассмеялась, ведь по мимолётно брошенному в мою сторону взгляду, я поняла, что Руслан из-за меня не хочет ехать в офис. — У меня ещё…

— Конфетка у нас общая, братец. — достаточно строго произносит Артур. Я даже улыбаться перестала.

— Я в курсе! — Руслан также становится серьёзным. — Не кипятись. Всё-таки Мирка к тебе пока не привыкла ещё.

Разговор мужчин прервала официантка, которая принесла заказ. Спустя пару минут, Руслан продолжил.

— Мирославе всё равно заниматься нужно. Давай с Колмогоровым проект раскрутим. Погрузимся в дела, чтобы освободить на потом время. Пускай Мирослава спокойно готовится к экзаменам.

— Неплохая идея!

Вернувшись, я подготовила все нужные мне конспекты. Созвонилась с Катей, чтобы она прислала мне ещё часть недостающих. Сама лично приготовила ужин для своих мужчин, и полностью вечер, а потом и ночь, я посвятила им.

Утром, провожая на работу мужчин, я поцеловала каждого, а после, сразу села занимаются, и так я увлеклась процессом, что не замечала времени совсем.

Дни помчались один за другим. Артур с Русланом отрывали меня от учебников только вечером, когда возвращались домой. Очень сильно ругали меня за мои красные глаза, говорили, мол, я должна делать перерывы, и хорошо кушать, а сами тем временем утаскивали меня в общую комнату, на огромную кровать, которая, появилась у нас не так давно. На этом огромном ложе не только очень удобно заниматься сексом, но и спать. Есть где развалиться!

Первые два экзамена я сдала, можно сказать, на, лайте. Преподаватели особо сильно не придирались ко мне, да и, подготовиться я к ним успела, а вот с Историей государства и права, пришлось попотеть! Этот новый преподаватель, Георгий Михайлович, про которого мне говорил декан. Он, хотя и согласился принять у меня экзамен, но всё равно придирался практически к каждой мелочи. Я думала всё, провал — но то ли у пожилого мужчины настроение хорошее было, толи он увидел, что я, отвечая ему на очередной дополнительный вопрос, вот-вот разревусь. В общем поставил мне зачёт, но заявил, что я у него на карандаше буду. Да ну и ладно! Главное, что сдала!

Сегодня у меня был последний экзамен, и с ним тоже возникли сложности! Мне всегда казалось, что трудовое право я знаю хорошо, но оказалось, недостаточно. Хорошо Ольга Васильевна знает, что я всё нагоню.

В общем, я счастливая домой к своим мужчинам возвращалась с водителем, вот только там ждал меня пренеприятнейший сюрприз!

— Привет. — Агата, сидя в любимом кресле Кая, странно смотрит на меня. Хотя, почему странно! Последний раз с Агатой мы даже не созванивались, а просто переписывались за пару дней до Катиной вечеринки. Уже тогда мне показалось Агата какой-то отстранённой. Мне было неловко перед ней, и, наверное, поэтому я даже в какой-то степени обрадовалась, что Агата, очень быстро свернула переписку со мной.

Между нами повисает неловкая пауза. Чувствую, как против воли начинаю краснеть.

— Когда ты приехала? — решаюсь спросить.

— Да вот, буквально час назад. И горничная, буквально только что меня известила о том, что моя подруга какого-то чёрта проживает здесь! Что происходит, Мирослава?

— Я…

— Агата, у тебя потрясающий дом. Наверное, и бассейн тоже есть, — резко оборачиваюсь и смотрю на длинноногую смуглую блондинку, что спускается по лестнице. На ней очень красивый, лёгкий халатик, который и до середины бедра не доходит. Впрочем, наверное, скрывать такие шикарные ноги — преступление! Как и грудь. Точно не своя, но смотрится потрясающе.

— Ну конечно, Джули. И бассейн, и русская баня. Кай с отцом в основном пользуется хаммамом. Баня у нас редко, но я распоряжусь приготовить её.

Судя по очень сильному зарубежному акценту, девушка приехала вместе с Агатой.

— О, я слышать... шала.

— Слышала, да! — кивая и широко улыбаясь девушке, поправляет её Агата.

— В бане жарко будет. А у вас дома, холод.

— Я попрошу, чтобы прибавили температура во всём доме. Хочу, чтобы тебе было комфортно.

— Ты так добра, Агата. Но не нужно слишком сильно высокая температура. Попроси, пожалуйста, сделать, тридцать два градуса. Думаю, так хорошо…

— Боюсь, что при такой температуре, мы здесь всё задохнёмся! — я настолько растеряна, что не услышала, как Артур с Русланом вернулись. Тихонько выдыхаю, да и вообще вспоминаю, что могу дышать.

— Папа! — вскочив с дивана, Агата бросилась на шею Артура.

— Здравствуй, дочка. — кажется, Артур не очень доволен внезапным появлением дочери.

— Кай, я хочу тебя познакомить со своей подругой. Это...

— А может, для начала поздороваешься со мной?

Стоя чуть в стороне, я чувствовала себя лишней. Мне по-прежнему было крайне неловко, но сейчас это самая неловкость была несколько иной.

— Ой точно! — хохоча проговорила моя подруга. Она, быстро подбегая к Руслану, обнимает его. — А вы чего так рано приехали? Мы с Джулией хотели сделать вам сюрприз. Приготовить пасту. Джулия прекрасно готовит Итальянскую пасту!

— Да неужели?!

Наконец, Руслан обращает на меня внимание. Я вижу, он хочет подойти, но я сама, неосознанно, отрицательно качаю головой.

— Пап, Джулия очень известная модель в Европе. Мы с ней подружились, и я пригласила её к нам в гости.

— Тебе не кажется, что стоило, хотя бы поставить нас с Русом в известность? — Артур довольно строг с дочерью. Хотя со стороны кажется, что голос его спокойный.

— Да мы как-то спонтанно собрались и вот приехали. — Агата будто бы не замечала напряжённой атмосферы, которая витала в воздухе. Хотя куда там! Агата вся на эмоциях, и меня будто не замечает. А ведь именно я была её лучшей подругой, хотя здесь наверно уже ключевое слово, была!

В груди что-то кольнуло, но буквально на мгновение. Потом я посмотрела на своих мужчин и поняла, что в любом случае дружбы между нами быть теперь не может.

Даже если мы всё расскажем Агате, и она проникнется, поймёт, я не смогу уже, как раньше делиться с ней секретами.

— Я надеюсь, вы повара не отпустили со своими планами? — задаёт вопрос Руслан. — Я голоден.

— Нет, конечно. Напротив, я попросила приготовить праздничный ужин, и на кухне во всю уже кипит работа.

— Хорошо, дочка. Вы, наверное, устали с дороги! Проводи свою подругу в одну из гостевых спален правого крыла.

— Хорошо, я только распоряжусь, чтобы в доме добавили температуру. Джулия привыкла к тёплому климату.

— Ничего мы подстраивать под твою подругу не будем! Она может просто одеться.

— Полностью поддерживаю! — Руслан всё же подходит ко мне и берёт из моих рук сумку. Кладёт её на диван, внимательно смотрит на моё всё ещё растерянное лицо. — И кстати, твою подругу в жарких странах не учили, как нужно одеваться в гостях?

Кай, спросил негромко, повернувшись обратно к своей племяннице. Гостья не слышала, потому как до сих пор стоит на третьей снизу ступени широкой лестницы, как на подиуме. Тут нужно быть круглым идиотом, чтобы не понять, девушка демонстрирует себя во всей красе. И, что-то мне подсказывает, в гости она приехала не просто так.

— Хорошо. Я вас поняла! — по тону, да и по выражению лица Агаты, видно, она крайне недовольна отказом отца и дяди. Но очевидно, ругаться при Джулии она не хочет.

Агата, повернулась ко мне лицом, в упор посмотрела, а затем, снова, таким же образом, на пятках, развернулась обратно к Артуру.

— Я так понимаю, Мирослава гостит у нас? Она вообще уезжала? — любопытный Джулии очевидно надоело стоять вдали ото всех. Тем более она видит, что на неё никто из мужчин не обращает внимания.

Меня грызёт дикая ревность. Какого чёрта Агата притащила её сюда?

— Я хотела, чтобы Джулия жила рядом. В комнате, которую занимала Мира.

— Комнату, которую занимала мира, она ей и занимает! — говорит Руслан строго. — Распорядись, чтобы твоей подруге, подготовили одну из спален в правом крыле, — настаивал он.

— Почему в правом? Там же никого нет! В смысле, не живёт там никто. Там просто гостевые спальни.

— Всё правильно. Гостевые, и они для гостей! Если переживаешь, что подруге будет там скучно, можешь тоже занять одну из спален по соседству. — Временно, конечно же. — это уже сказала Артур, улыбаясь или скалясь, здесь мне не очень понятно.

________________________

Агата полностью меня игнорировала. Девушка всем видам это демонстрировала. Развернувшись, она быстрым шагом пошла к своей новой подруге, взяв её за руку, повела за собой на второй этаж.

Обернувшись, Джулия бросила на меня мимолётный взгляд, и о чём-то спросила Агату.

Мы остались втроём. Я вся как оголённый провод. Руслан хотел дотронуться, но я, резко вздрогнув, повела передачами.

— Не нужно.

Между нами повисла напряжённая пауза, она давила, выкручивала нервы, и я первая решилась начать разговор.

— Всё с самого начала было неправильным! — слёзы предатели горячими ручьями начали течь по моим щекам. — Такого не бывает, — пытаюсь взять себя в руки, но выходит паршиво. — Большая и светлая любовь между мужчиной и женщиной, — это единичные случаи! Вас двое, и для вас я, всего лишь игрушка. — я больше не могла смотреть в глаза мужчинам. Опустив голову, отвернулась немного в сторону. Но всё равно чувствовала, как Артур вместе с Русланом внимательно смотрят на меня. — Артур, мой папа, ни в чём не виноват. У вас нет повода мучить меня. Пожалуйста, отпустите. Будет лучше, если я уеду и мы обо всём забудем. — последняя фраза остриём ножа, резануло по горлу, оставляя за собой глубокую, и очень болезненную рану.

— Ты действительно этого хочешь? — от раздирающих, рвущих душу на части мыслей, я даже не поняла, кто именно из мужчин задал мне этот вопрос.

— Да! — наглая ложь! Конечно же, я этого не хочу, и сейчас моё сердце рвётся на части. Мне так больно, просто не передать словами как!

Артур большим и указательным пальцем фиксирует мой подбородок, заставляет задрать голову, посмотреть ему в глаза.

Внутренности сжимаются от страха. На меня сейчас смотрит самый настоящий дьявол, и он невероятно сильно зол!

— Иди в свою комнату! — приказ. И голос мужчины насквозь пропитан злобой. Я не просто замираю, будто бы врастаю в дорогущий паркет Акиевых, и сдвинутся с места не в силах. Я пытаюсь осмыслить, что только что произошло. Сердце бьётся так, будто вот-вот вырвется из груди. Ноги сами по себе подкашиваются, но я откуда-то беру силы, но заставляю себя сделать шаг назад.

Мне дважды повторять не нужно. От обоих мужчин исходила настолько подавляющая, жёсткая, я бы даже сказала, жестокая энергетика, что рядом с ними находиться было просто опасно.

Я не заметила, как оказалось, на втором этаже в своей комнате. Плотно закрыв дверь, я закрыла её на замок и тут же с ногами залезла на постель, забилась в самый угол.

Не знаю, сколько прошло времени, но точно не меньше часа. В мою дверь тихо постучались.

— Мирослава, открой! — я всё так же продолжала сидеть в углу своей кровати, обхватив колени руками, прижимала их к груди.

Снова стук в дверь, и ещё раз! Только на этот раз я так понимаю, стучал Руслан.

— Мира, — звучит уже строже — открой!

— Нет. Ты злой!

— Уже добрый, открывай.

Артур ответил действительно спокойным голосом.

Встав с постели, не спеша, подошла к двери, зачем-то приложилась к деревянному полотну ухом. Не знаю, что хотела услышать, или может почувствовать. Повернув защёлку, опускаю ручку двери вниз и толкаю её.

Сделав несколько шагов назад, обнимаю себя руками, кажется, от нервного перенапряжения меня лихорадит.

Первым заходит Руслан. Он внимательно смотрит на меня. За ним следом Артур. Он также всматривается в моё лицо, но в отличие от Кая, подходит ко мне вплотную, и наклонившись, быстрее, чем я успела, что-либо понять, подхватил меня на руки, понёс в сторону кровати.

Вместе со мной, Акиев старший сел на постели и как маленькую прижал к себе.

— Ты испугалась меня? — вопрос мужчина задал в момент, когда крепче прижимал к своему стальному прессу.

— Очень. — говорю негромко и чистую правду, вдыхая будоражащий, чуть терпкий, с нотками кофе, аромат парфюма Артура.

— Прости, я не хотел. Само как-то вышло. Но я хочу, чтобы ты знала, на будущее! Как бы зол я ни был, даже на тебя, как в этом случае, — Артур делает небольшую паузу, кажется, пытается подобрать слова. — Я никогда не сделаю тебе ничего плохого. — мужчина целует меня куда-то в район виска. — Если честно, не думал, что ты одной только фразой способна настолько вывести меня из равновесия.

Я завозилась на руках Артура, желая освободиться, и мужчина позволил мне отстраниться. Я снова забралась на постель с ногами, колени прижала к груди, но от мужчин далеко отстраняться не стала. Просто я понимаю, что сейчас у нас состоится разговор и мне вот так, будет куда удобнее.

— Цыпуша, скажи, чего именно ты боишься? Как именно мы тебя мучим? Мне казалось... — вернее, нам с Артуром обоим казалось, что тебе хорошо с нами.

— Мне очень хорошо с вами! И я не представляю, как смогу без вас. Я не смогу… — мой голос заметно просел на последних словах.

— Нам очень хорошо с тобой, Мирослава. Ты, девушка неглупая и меня, честно говоря, удивляют твои сомнения на наш счёт! Мы с Русом не раз ругались, пытались договориться между собой, чтобы ты кому-то одному из нас досталась. Мы не смогли. И чтобы не перегрызть друг другу глотки, мы решили, что ты будешь с нами или ничья! Хотя каждый из нас понимает, мы будем искать встречи, прятаться друг от друга, потому что не сможем без тебя, — я слушала Артура и не дышала. Боялась спугнуть. Впервые этот мужчина был настолько открыт передо мной. Его душа, обнажена, и что-то мне подсказывает, этот момент стоит запомнить, потому что старший Акиев не тот человек, который раз за разом будет объясняться, или же что-то пытаться доказать. — Я вдвое тебя старше, Мирослава. Меня это здорово парит, и я боюсь, что это ты очень скоро меня нахрен пошлёшь! — Артур усмехается совсем невесело, а я отрицательно мотаю головой.

— Ни за что!

— Я очень на это надеюсь, малышка, потому что, я только сейчас, к своим уже не за горами сорока годам, понял, что по-настоящему полюбил именно тебя! — внутри в одно мгновение всё перевернулось. Артур сказал это, глядя мне в глаза. Я перестала дышать и, чуть разомкнув губы, внимательно смотрела в глаза мужчине. — Мы не отпустим тебя! — к Артуру вернулась его прежняя жёсткость. — Ты наша, и тебе лучше с этим свыкнутся.

— А если у вас это пройдёт? — всё же решаюсь высказать свои страхи. — Что, если я стану вам ненужной? Я же тогда просто…

— Ты серьёзно думаешь, что нам с Артуром девок мало? Да хоть вот эта вон, силиконовая кукла, которую притащила Агата! — Руслан строг, но при этом сдержан. — Я вроде никогда на недостаток женского внимания не жаловался. Причём мне даже за секс платить не нужно. Бабы прыгали ко мне в койку просто так, да и к Артуру так же! — Руслан замолкает. Сейчас он так же, как и Артур, не может подобрать слова. — Ты в мою голову влезла сразу! Мне кажется, ещё даже до того, как я тебя увидел. Когда мне доложили о том, кем является подруга Агаты. Уже тогда, все мысли только о тебе. Да, пусть в другом контексте. Я злился просто дико! Ненавидел тебя и сам же себя убеждал в том, что ты ни при чём! И когда прогнал тебя. — Тогда, когда в доме этом впервые увидел! Мирослава, ты женщина, без которой я своей жизни не представляю.

Я, как заворожённая, смотрю как Руслан, что всё это время сидел перед кроватью на корточках, прямо напротив меня, поднимается на ноги. Он достаёт из кармана домашнего трико красную коробочку.

— Знаешь, когда я купил это кольцо? — у меня начинает кружиться голова и, кажется, я плохо соображаю. — Перед нашей с тобой первой ночью, шашлычок!

В комнате становится так тихо, ощущение, будто я потеряла слух.

Растерянно смотрю на Руслана, перевожу взгляд на Артура. Он, в свою очередь, тоже достаёт кольцо, но не из коробочки, а из бархатного мешочка.

— Я в отличие от Руслана, кольцо купил только вчера. Но понял что хочу, чтобы ты официально стала моею, уже давно! — мандраж завладел уже всем моим телом, и, кажется, я вот-вот упаду в обморок. — Когда ты лежала в больнице, я думал, с ума сойду и клянусь, если бы с тобой что-то случилось, я… Не знаю, Мирослава. Умер бы на месте! Ты представить не можешь, что с нами творилось. И хотя я как врач, понимал, твоё состояние улучшается, и скоро ты придёшь в себя, смотреть на тебя бледную, лежащую неподвижно с этими трубками… — это была самая настоящая пытка!

Всё внутри меня сжимается, и слышать продолжения фразы я не хочу. Поддавшись эмоциями, я подаюсь вперёд, крепко обнимаю Артура, и тут же смотрю на Руслана. Его объятий мне также остро не хватает. Я тяну к мужчине руку, он сразу понимает меня, садится на край кровати и обнимает.

— Ты станешь нашей женой?

— Как? — спрашиваю, подовая Руслану правую руку. — В смысле, у нас запрещено в стране многомужество!

— В Европе, и средней АЗИИ есть несколько стран, где официально разрешено многомужество. Гражданство сделать не проблема! Наш брак будет официальным, так что не отвертишься.

— Но в нашей стране он будет недействителен!

Говорю, почти с упрёком глядя на красивое золотое колечко, которое надевает мне на безымянный палец Руслан.

Теперь Артур берёт мою руку и делает то же самое.

Кольца очень похожи между собой, и если не присматриваться, можно подумать, что это одно целое.

— Это только помолвочные кольца! — сообщает Артур. — Обручальное будет одно.

— Предложения тебе, мы должны были делать в эту субботу. В ресторане уже даже столик заказали, но Агата немного нарушила наши планы.

Я как дурочка улыбаюсь.

— В нашей стране официально ты будешь моей женой! — продолжает Руслан.

По серьёзности в голосе я понимаю, — этот вопрос уже решённый, поэтому я его никак не комментирую.

Наверное, так даже лучше, потому что вряд ли я смогу выбрать кого-то одного. Я люблю их обоих!

— Мы даже поругались с Русом, когда обсуждали этот вопрос! Я уступил, потому что Кай прав, — я вдвое тебя старше, и это тебя будет компрометировать. Да и моё совместное проживание с вами будет проще объяснить любопытным людям, которые, так или иначе будут мелькать в нашей жизни. А вот если Руслан с нами, то со временем возникнут вопросы.

— Я приму любое ваше решение! — получилось сказать как-то поспешно. Будто бы я боялась, что мужчины вдруг передумают.

— Я же говорил, Артур, что проблем не будет! — насмешливая улыбка Руслана настораживает.

— В каком это смысле?

— Артур был уверен, что ты засомневаешься. Что откажешь нам, по крайней мере, сейчас. А я говорил, что нет. Потому что чувствую тебя. Как в этих ваших мыльных операх. Как их там? Ну в сериалах ваших. Я просто чувствую, что ты моя.

— Не думал, что когда-нибудь скажу это, но я тоже это чувствую. Что ты — моя! Это судьба так распорядилась, что ты у нас одна на двоих.

__________________

Думала закончу сегодня, но не успеваю… Ещё 1 глава и эпилог*)

Слышать подобное от такого серьёзного мужчины совершенно неестественно. Наверное, поэтому я так широко улыбаюсь, и, кажется, уже совсем не злюсь.

Примерно через час, после того как Артур с Русланом покинули мою комнату, пришла горничная и попросила меня спуститься к ужину. Изначально я идти не хотела, но потом всё же решила, что не буду обращать внимание на Агату. Как бы мне не было дискомфортно, изменить я всё равно ничего не смогу! К тому же я уже решила, что, должна хотя бы попробовать быть счастливой!

Всё моё детство в страхе! С семи лет я не знала ни любви, ни ласки. Только редкие новости от отца мне грели душу. А потом учёба! Я вся погрузилась в неё, и впервые за долгое время, только будучи студенткой, я научилась заново улыбаться.

Приехав в этот город, я почти сразу устроилась на подработку. С этим мне очень повезло, к тому же, для студента заработок в нашей кофейни был хорошим. Плюс чаевые, и я более-менее начала прилично одеться. В общежитии знала, что никто мои вещи не тронет, в пьяном угаре не прожжёт их сигаретой. И, казалось бы, всё не так уж и плохо, но мне часто хотелось чего-то большего. Хотелось тепла, любви, заботы. Просто объятий, и это всё я получила от Акиевых.

— Руслан, мне Агата так много рассказывала о вас. — слышу заискивающий голос нашей гостьи.

— Да неужели? — Кай в своей обычной, наглой манере. Со мной он уже давно не говорит подобным образом.

— Да! Она говорила, вы любите искусства и в молодости работали моделью.

Раскатистый гортанный смех моих мужчин разносится по столовой. Я вхожу, не спеша, меня замечает Руслан, потом Артур. В их взгляде тепло, и оно придаёт мне уверенности.

— Я никогда не был моделью! Будучи молодым и неприлично богатым, я купил себе агентство, чтобы трах… — Рус бросает взгляд в мою сторону, я опускаюсь на стул, и горничная ставит передо мной на стол тарелку с рисом и овощами. — Чтобы иметь неограниченный доступ к красивым девушкам. Я не только ленивый, но и брезгливый человек.

— Это очень серьёзный подход, — посмеивается. — Кстати, вы так и не попробовали мою пасту. Её меня учил готовить шеф-повар одного очень известного ресторана в Италии.

— Я не ем мучное на ночь! — Джулия, будто бы немного растерялась. Она бросила взгляд на большие настенные часы. Пять вечера!

— Пап, ну скажи Каю. Чего он такой!

— Какой?

— Джулия, наша гостья!

— Твоя гостья, Агата.

Далее разговор никак не клеился. Странно, но у меня от этого только разыгрывался аппетит. Сначала я съел весь рис со стейком из сёмги. Потом кусочек запечённой утки, и от рулетов из ветчины с творожным сыром не отказалась.

— Ох, я до спальни не дойду! — немного забывшись, проговорила сама себе.

— Мирослава, Агата говорила, вы вместе учитесь. — неожиданно со мной заговорила Джулия.

— Учимся, или учились! Я не знаю, будет ли Агата продолжать учится. Но я на втором курсе Юридического.

— Это здорово. Вам очень повезло.

— С чем?

— Ну как же?! Вы из неблагополучной семьи и такой шанс выбиться в люди.

— С чего вы взяли, что я из неблагополучной семьи? — не верю, что Агата могла ей расказать!

— Агата сказала…

— Я не говорила так!

— Что?

— Я только сказала, что комната в общежитии у Мирославы сгорела и мест не было, поэтому она живёт у нас.

— Но подожди! Разве в общежитиях живут не те, кто не может себе позволить снять квартиру?

— А как это связано? — спрашиваю.

— Я, наверное, что-то поняла неправильно, — а мне вот показалось, будто девушка намеренно хотела меня скомпрометировать. Только для чего? \

— Тебе, наверное, ужасно неудобно жить в чужом доме? Есть за чужой счёт?!.. — глаза девушки победно блеснули, но рано! По острому взгляду Артура я понимаю, терпеть в мой адрес подобного он не намерен, и прежде чем мужчина хочет что-то сказать Джулии, я продолжаю диалог.

— А каково вам, кушать за чужой счёт? — из присутствующих за столом в полной растерянности только Агата. Мои мужчины, словно поняв мой замысел, заметно расслабились.

— Милочка, я здесь гостья! — снисходительный ответ.

— Выскочка, — язвлю. — Я будущая жена Руслана. — подняв правую руку, поигрываю пальчиками. — У нас это называется, — невеста!

Лицо девушки мгновенно приобрело пунцовый оттенок.

— Я, кстати, вспомнил тебя! — неожиданно произносит Артур, глядя на Джулию. — Агата, поясни, что за цирк? Теперь я не понимаю, что происходит! За столом повисла тишина. Агата, опустив голову, смотрела на свои колени. Джулия же впилась взглядом в Артура, и напряжённо всматриваясь в его лицо, вдруг произнесла.

— Сабио?..

Но вместо ответа, девушка, соскочив с места, выбегает из столовой. Слышно, как торопливо поднимается по лестнице на второй этаж.

Повисла пауза. Джулия, опустив голову, рассматривала содержимое в своей тарелки. Почему-то ощущение, будто ей неловко.

— Почему Сабио, Артур? Я уже не в первый раз слышу, как тебя так называют.

— Сабио, — имя, данное мне при рождении. Но мне оно не нравилось по определённым причинам. Двадцать лет назад, я решил его поменять! — мне, кажется, Артур говорит не совсем правду, но сейчас я выяснять ничего не стану.

— Пойду в свою комнату, — говорю негромко, поднимаясь со своего места. Я понимаю, Артуру нужно поговорить с этой Джулией, и мне это жутко не нравится, но и моё присутствие при разговоре, оно будет лишним.

— Выбери какой-нибудь фильм на вечер! — вдогонку говорит Руслан, но я продолжаю идти и не оборачиваюсь.

Я поняла, что ему, неудобно. Может, боится, что я приревную? — А впрочем, правильно боится! Я им обоим устрою фильм, с феерическим сюжетом!

Изначально я хотела всё же пройти в комнату, что служит кинозалом, чтобы включить там самую слезливую мыльную оперу, но меня словно магнитом потянуло в свою спальню на втором этаже.

Ещё идя по коридору, глядя на приоткрытую дверь, я поняла, что в комнате моей, ждёт Агата.

Девушка, в позе лотоса сидела на моей постели, и, шмыгая носом, вытирала слёзы.

— Я была уверена, что ты спишь с моим отцом! — замедляя шаг, подхожу к кровати, сажусь на её край. — Мне Любаня Рокотова позвонила. Вернее, сначала фотографию прислала, где папа с тобой и Каем в ресторане, и он, положив тебе руки на плечи, так, тепло улыбается, глядя в твои глаза. Он там так смотрит на тебя, с той фотографии... На меня никогда с такой любовью и нежностью он не смотрел.

— Агата, ты его дочь. Он любит тебя!

— Я со стороны Кая, любви к себе чувствую больше, чем от папы.

— Артура долго не было рядом с тобой. Вы просто отвыкли друг от друга! К тому же помнишь, что с тобой творилось, когда он приехал? Мне кажется, вам просто нужно какое-то время, чтобы снова друг к другу привыкнуть. Я уверена…

— Я сюда не вернусь! Может, буду иногда приезжать в гости, и то нечасто.

— Почему?

— Стоило мне вернуться сюда, как у меня началась паническая атака! Мне опять пришлось выпить психотропные, хотя уже месяц без них прекрасно себя чувствовала. Доктор, который наблюдает меня, тоже видит положительную динамику. Говорит, с моим диагнозом это редкость! А я поняла, что именно эта обстановка, — Агата взглядом обвела комнату, но я поняла, что мыслит она сейчас более глобально. — Воспоминания того, что произошло, тянет меня на дно. А там, на острове и в городе, куда я езжу на тусовки... Там всё это далеко. Там мне спокойно среди людей, которых я не знаю.

— Зачем ты привезла Джулию? — не могу удержаться от вопроса, который сгрызает меня изнутри. — И вообще, раз ты считала, что я с Артуром... — прикусываю кончики языка. Наверное, не нужно было так прямо называть Артура по имени. — Почему с Каем её знакомишь?

— Джулия — эскортница! Она мне вовсе не подруга. Мы в Европе пару раз хорошо общались, и я, получив фотографии, вдруг решила, что, если сведу её с отцом, он тебя бросит, — подруга ладонью, снизу вверх, как маленький ребёнок вытерла нос и тут же торопливо продолжил. — Прости! Это глупая ревность с моей стороны. Я так не должна была поступать! А Джулия, как раз накануне рассказала мне о том, что хочет найти богатого мужика и завязать с эскортом. Мол, надоело. Но я знаю, что у неё на самом деле, уже возраст, и она практически не пользуется спросом. В общем, я уже в самолёте, когда мы летели сюда, показывала Джули фотографии отца, она сначала им загорелась, но потом увидела Кая, и… В общем, он так сильно ей понравился, что она и слышать меня не хотела. Уже уговаривала познакомить её с ним. Но я же не сказала ей всей правды. Поэтому пришлось уступить.

— Получается, то, что я с Русланом... к нему ты меня не ревнуешь?

— Ревную, конечно. Но как-то не так! Он глаз с тебя не сводит. И папа тоже, он на тебя смотрит, я вижу, хотя он и пытается этого не делать при мне. Ты спишь с ними обоими? — этот вопрос Агата задала настолько неожиданно, что я тут же растерялась. При этом она пристально смотрела мне в глаза. У меня не было шанса солгать.

В груди всё сжалось, и от волнения пересохло во рту.

— Артур считал, что мой папа, причастен к гибели твоих братьев, — не уверенно начала я. Агата, чуть повернула голову набок, при этом стала смотреть более пристально. — Руслан не хотел, чтобы мы с тобой общались, и… в общем, это длинная история! Изначально они оба хотели просто поиграть. Как я поняла, цель была заставить моего родителя нервничать, но ещё до того, как Артур и Руслан узнали о том, что мой папа ни при чём, уже тогда я не... — сглотнув так не вовремя подступивший к горлу ком, запнулась. — я…

— Так это правда? Ты спишь с ними обоими! — по тону своей подруги я сейчас не совсем понимаю, злиться она, или просто до такой степени обескуражена?! Её глаза в данный момент как у “мопса”. Сейчас просто возьмут и выпадут.

— Агата, я понимаю, это неправильно, но…

Не могу подобрать слов, начинаю заикаться.

— Я люблю Артура. И Руслана, я тоже очень люблю. Я понимаю, так не должно быть, и клянусь, я думала о том, чтобы расстаться. Но одна только мысль... Так не просто всё это...

— Если не хочешь, не рассказывай! Тебе тяжело, и я, если честно, не понимаю сути.

Ладонью вытираю слёзы. Агата, она больше растеряна, чем зла. Вернее, я вообще не вижу по её лицу, чтобы она злилась.

Я вся сжимаюсь, не могу продолжать говорить. Мне неловко перед Агатой. Она сейчас тоже смотрит на мою руку и видит там два кольца. Мне казалось, она должна крайне негативно отреагировать на всё это, но, подавшись вперёд, девушка крепко меня обнимает.

— Я не знаю, что у вас, но знаешь, я круглая идиотка! Мне хватило ума привезти проститутку к отцу и дяде, но ведь ты, самый прекрасный человек, которого я когда-либо встречала. Ты искренняя, добрая, открытая.

Агата отстраняется. Ей этот разговор тоже даётся нелегко. И когда она продолжает, я понимаю почему.

— Я тебе честно скажу, что не в восторге! Я не понимаю этого и не приемлю. Но, вмешиваться не буду! Просто знаю, что бесполезно. Если Кай и отец что-то решили, то единственное, чего я добьюсь, — бесконечных сор! Они единственные мои родные люди, и я не хочу с ними ругаться. И с тобой не хочу!

Я сильнее расплакалась, и больше не в силах держать эмоции под контролем!

Агата также плакала, но, наверное, нам обеим это было нужно.

Я и не поняла, в какой момент мы успокоились и завели совсем другой разговор. Мы долго болтали, Агата рассказывала про Европу, и про своего нового парня, который, как выяснилось, Афроамериканец!

Именно из-за него она так редко мне писала. Говорит, оторваться от него невозможно, и когда я его увижу, то обязательно пойму её. Сейчас я вижу, насколько она влюблена. Возможно, это и послужило причиной тому, что Агата решила не вмешиваться в наши отношения с её отцом и дядей.

Я слышала, когда к моей спальне подходил Руслан, но, очевидно, поняв, что у нас с Агатой разговор, он не стал мешать.

Мы разговаривали очень долго. Буквально о всякой ерунде. Об учёбе, и Агата сказала, что совсем не хочет к ней возвращаться. Агата поняла, быть юристом, это не её. Она хочет попросить Артура оплатить ей курсы дизайнера за границей. Говорит, что этого достаточно для того, чтобы работать там и хорошо зарабатывать! Вообще Агата, действительно вернулась какая-то живая. Строит планы и, кажется, очень серьёзно намерена выйти замуж, и родить ребёнка. Мне хочется верить, что у Агаты будет стойкая ремиссия и она познает счастье материнства.

От нервного перенапряжения. От переизбытка чувств я впервые в своей жизни ловлю себя на мысли, что несмотря на свой молодой возраст, я совсем не против стать мамой. Но с этим, наверное, всё-таки стоит повременить.

— С ума сойти. Да из-под него, горшка не видно! Чем ты его кормишь, Мирослава?

Агаты очень давно не было у нас. Сейчас она с восторгом смотрит на нашего младшего сына, который, хмуря широкие брови, как у своего папы, делает свои дела, сидя на ярко-красном горшке.

— А что, по её бюсту, не видно, чем она кормит нашего сына? — с широкой улыбкой отвечает Руслан при этом, нахально тянет руки ко мне.

Наш Ярослав — достаточно упитанный мальчик. Данияр и Ринат в свои полгода были куда стройнее.

После родов, и я поправилась на двенадцать килограмм. У меня действительно достаточно пышная грудь, и попа тоже немаленькая. Я уже подобрала себе схему питания и понемногу сбрасываю вес, хотя мои мужчины возмущаются, говорят, мол, я им такая «молочная» очень даже нравлюсь.

За семь лет нашей совместной жизни у нас родилось уже трое детей. Несмотря на то что мы решительно были настроены, первого ребёнка я буду рожать не раньше двадцати пяти лет, забеременела я уже к концу третьего курса.

Как же возмущался Кай! Они с Артуром порой как маленькие дети. Поначалу меня поделить не могли, а потом спорили, кто из них первым станет папой.

Но надо признать, что Артур, конечно, схитрил. Упрямый Руслан никак не хотел ему уступать. Говорил, он первый в меня влюбился, и познакомил нас он, и вообще привилегий у него больше. Но честно признаться, сейчас я рада, что смогла родить Артуру первому, и сразу двух сыновей! Данияр и Ренат у нас двойняшки.

Я чувствовала, первый год нашей совместной жизни, пока ещё у нас не было детей, видела, Артур очень сильно хотел. И мне ещё папа объяснил… — я как-то не задумывалась над тем, что, теряя своих детей, ты неосознанно, но всё же ищешь некую компенсацию. Я была шокирована, узнав, что Агата, Артуру неродная дочь! Мне рассказал Руслан и просил не говорить об этом самой Агате. Она не знает и не должна знать! Не с её нарушенной психикой. Кто знает, как воспримет это. Артур, конечно же, знал, что Руслан мне расскажет, он сам его попросил об этом. Не знаю, почему лично не завёл со мной этот разговор.

Тогда-то у меня всё и встало на свои места! Мне, правда, поначалу было не принципиально, от кого рожать первым. Но меня немного всё же грызла совесть, когда Артур попросил втайне от Руслана съездить с ним на консультацию к врачу. Руслан как раз уехал в небольшую командировку, и за это время мы сдали все необходимые анализы, пропили нужные витамины, я подняла свой гемоглобин и буквально, наверное, с первой попытки, у нас получилось зачать!

Насмотревшись роликов в интернете, я сделала сюрприз своим мужчинам. В ресторане не решилась, приготовила дома ужин и под особым блюдом, под крышку «колпак», спрятала пару пинеток и распашонку.

Если Руслан, как сумасшедший, соскочив с места, начал расхаживать по кухне и тереть руками лицо. Своё счастливое лицо, и улыбку со своей физиономии убрать не мог, то Артур, сидя напротив, глядя на меня с невероятной нежностью, молча плакал.

Такой реакции я от него точно не ожидала. Я понимала, что это слёзы счастья. В сорок один год стать отцом... снова отцом! Для него это было действительно мегаважно!

Руслан, чуть успокоившись, сам всё понял, но к счастью, сердиться на нас не стал. Он, всё понимал и был рад за брата, да и вообще, он не разделяет наших детей. Они оба их не разделяют. С самого роддома, все троя их сыновья, а не отдельно Артура или Руслана. А я рядом с ними любимая жена, и, по-моему, не было и дня, чтобы я не чувствовала того, насколько я дорога своим мужчинам.

В прошлом году Агата вышла замуж. Только не за своего афроамериканца, с ним она рассталась буквально через пару месяцев. Как выяснилось, он самый обычный Альфонс, и просто пользовался Агатой. Мы очень сильно переживали, что случится рецидив, но, к счастью, напротив, она очень быстро оправилась и уже через полгода привезла к нам, знакомится своего будущего мужа. Чуть больше пяти лет, она с Робертом жила в гражданском браке, и вот в прошлом году они, наконец, узаконили свои отношения.

По понятным причинам, с Агатой подругами мы больше не были, но у нас, к счастью, были вполне хорошие родственные отношения. Агата очень хорошо относится к своим братьям, часто балует их подарками. Своих детей пока не хочет! Они с Робертом очень много путешествуют, и муж Агаты увлекается экстремальными видами спорта. Возможно, именно это как-то сдерживает её в отношении детей.

Мой папа тоже недавно женился. Его освободили только через пять месяцев. Всё же ему пришлось досидеть положенный срок за преступление, которое, — как говорит он сам, совершил по собственной глупости.

Как выяснилось чуть позже, папа отказался от помощи Артура наотрез. От адвоката Артура, который мог его вытащить много раньше, мой отец отказался.

Папа освободился, и первое время жил в небольшом посёлке, снимал угол. Я плакала, не хотела, чтобы он так жил! К тому же хорошую работу он найти никак не мог. Дворником работал и перебивался с копейки на копейку. Разумеется, деньги у меня брать он категорически отказывался.

Только когда я забеременела, папа, наконец, сдался. Признаю, немного пошла на хитрость, вновь сильно расплакалась при нём. Сказала о том, как сильно я переживаю, и папа, опасаясь того, что с его внуком, — тогда он еще не знал, что с внуками! В общем, он испугался, что может что-нибудь случится, и согласился на небольшой домик в пригороде, который ему купил Артур, а также он пристроил его водителем к своему хорошему приятелю.

Артур не рассказал мне, но я сама видела, как важно ему сделать всё возможное, чтобы папа мой восстановился не только морально после заключения, но и здоровье своё восстановил. Тут тоже помогли мои манипуляции. Кстати, в больнице он и познакомился с Галиной Сергеевной. Она замечательная женщина, уже несколько лет как вдова, и у неё сын чуть младше меня.

Я видела, женщина очень хорошо относилась к моему папе, но честно признаться, очень долго не могла принять её. Мне казалось, что если приму, предам память о маме.

Нет, конечно же, я ни во что не вмешивалась. Тем более не разговаривала с папой на тему его выбора. Но всё же внутри долго боролась с собой. Успокоилась два с половиной года назад, когда Галина сообщила мне, что беременна. Она первой мне об этом сказала, потому что очень боялась. На тот момент ей было сорок три года, и она опасалась рожать. Всерьёз думала про аборт! Я так расчувствовалась и буквально умоляющим голосом начала просить её не прерывать беременность. Это такой шанс для папы начать новую жизнь... Знаю, как сильно он жалел о том, что не видел того, как я выросла.

Галине, к сожалению было сложно носить мою сестрёнку. При родах она потеряла много крови, но главное, что наша Кариночка родилась здоровой девочкой.

— Любимый, — щебечу я тихонько. — Ты обещал мне помочь с мясом. Артур с аэропорта приедет наверняка голодный.

Конечно, у меня есть помощницы на кухни, и горничная: дом большой, да и дети шалят, за ними просто не успеешь. Но сегодня приехала Агата, и Артур возвращается, я решила устроить семейный праздник, и, распустив всех, практически полностью сама его готовлю.

— Мог бы и подольше посидеть в своей командировке.

— Рус! — строго смотрю на мужа. — Вы меня доведёте оба, и спать будете в спальне одни!

Агата только улыбается, глядя на нас.

— Всё-всё! — поднимает обе руки ладонями вверх. — Сдаюсь. Где там твоё мясо? — улыбается Кай и идёт к холодильнику.

Всё же в наших отношениях Артур более серьёзный. Он и при детях ведёт себя намного сдержанней. Не тискает и не зажимает меня так, как позволяет себе это Руслан. Он всё это делает в нашей общей спальне.

Все мои опасения по поводу того, что я могу надоесть своим мужчинам давно позади. Они вдребезги разбились о семейный быт! Мои мужья с работы спешат домой. Внимательны ко мне и прислушиваются к моему мнению. Для меня это очень ценно, только всё равно практически всегда я уступаю. И получается это, слишком уж добровольно. Будто я так и хотела изначально.

Я невероятно счастлива! Я не просто получаю тепло и заботу от своих мужей. Мне порой кажется, что мне сполна компенсируют детства, которое, я проживаю со своими детьми.

Конец.