- Алекс… Алекс… - неприлично громким шепотом позвала меня Эльза, моя сокурсница и ближайшая подруга по академии магии.

Мы сдружились, несмотря на то, что проходили обучение на разных факультетах. Эльза обучалась на артефактора и изо всех сил старалась развить силу своего скромного дара, мне же приходилось скрывать природную мощь своего. Почему? Ответ очевиден – в нашем захолустье мало кто обладал силой магии выше четверки по королевской шкале, а на ней имелось аж десять делений.

- Ш-ш-ш-ш… - зашипела я на нее и приложила палец к губам, показывая, что тишину все-таки нужно соблюдать, когда находишься в центральном зале академии на столь торжественном и официальном мероприятии. Особенно, когда сам ректор произносит напутственную и хвалебную речь. К нам, между прочим, обращенную.

- Алекс!.. – не унималась она, и мне пришлось повернуться в ее сторону.

- Что? – тоже шепотом, но тихим, спросила я.

- Ты не представляешь, кто прибудет в нашу академию на выпуск в качестве почетного гостя! – едва сдерживая ликование, выпалила она.

Ликование-то Эльза почти сумела скрыть, но ее глаза сияли, словно тысяча магических свечей. И что-то тут было явно нечисто.

Про то, что на каждый выпуск глава нашей богами забытой академии, находящейся на самой северной границе королевства, приглашает особого гостя, чтобы он поздравил выпускников и стал для них живым примером, я знала, но как-то не придавала особого значения. Обычно это был мэр ближайшего городка или владелец пары-тройки небольших магических лавок, которые по местным меркам считались едва ли не частями гигантской разветвленной торговой сети. Но сейчас, судя по реакции Эльзы, нас ждал большой сюрприз, поэтому мне стало любопытно, но виду я не подала.

- Не иначе, как господин Люсак, сочинитель третьей магической симфонии, - обронила я. Тоскливее произведение вряд ли можно было выдумать, под него засыпали даже жабы, которых собирались препарировать.

Эльза снова просияла и зашептала:

- А вот и нет! А вот и нет! К нам приедет Его светлость герцог Таросский Ирс Войтер! – почти торжественно, насколько позволял это проделать шепот, благоговейно изрекла подруга.

Такого я, признаться, не ожидала даже в самых радужных снах. И, чтобы окончательно поверить словам Эльзы, переспросила:

- Главнокомандующий королевства?

- Да! – радостно закивала подруга.

- Не может быть! – да, я все еще не могла в это поверить.

Ирс Войтер – герой трех войн с темной стороной, великий полководец, стратег, грамотный политик, красавец и покоритель тысяч женских сердец. По крайней мере, именно так о нем писали газеты и журналы, доходящие до нашей академии.

А потом я поняла, ведь город Борк и сама Боркская академия магии, в которой мы и учимся, находятся на территории Таросского герцогства. Да и сама герцогская резиденция – величественный город Тарос – неприступная северная цитадель королевства располагается сравнительно недалеко от нас. На третьем курсе мы даже выбирались туда на экскурсию. Жаль, что хозяин тогда был в военном походе и жалобы народа на центральной площади разбирал его поверенный. Так почему бы герцогу не посетить нас? Скажем, в качестве инспекции своего владения – это вполне разумное объяснение его внезапному визиту.

Конечно, мне доводилось встречать портреты Ирса Войтера. И, признаюсь, над некоторыми я надолго застывала, разглядывая и запоминая все черты герцога, каждую деталь его костюма. Но часто художники льстят знатным людям, да еще и таким важным, как герцог, поэтому я не особо рассчитывала на портретное сходство. Просто хотела бы сравнить оригинал и его изображения – именно так я и оправдывала свой интерес к персоне главнокомандующего, ибо считать свое сердце еще одним покоренным им не хотелось.

- Точно тебе говорю! Я об этом только сегодня узнала от Соры, а она – от Нилы, а та – от…

Эльза продолжала трещать, а я внимательно обвела взглядом ряды выпускниц. Обычно сдержанные и собранные, сегодня девчонки превзошли себя. Несмотря на темно-синие ученические мантии с гербами полученной специальности, они выглядели весьма привлекательно: накрашенные ресницы, подрумяненные щечки, алые, словно бутон розы, губы, яркие ленты в кудрях. Все ждали красавца-герцога.

Внутри неприятно кольнуло. Выходит, одни мы с Эльзой остались не у дел. Хотя, Эльзе с ее непослушными темными кудряшками, выбивающимися из-под любой шапочки и огромными глазами цвета растопленного шоколада, совсем не грозило остаться незамеченной, а вот мне с моим вечно лохматым и непослушным рыжим безобразием вместо волос можно было бы собираться на торжественную линейку и тщательнее. Если бы знать, что пожалует такой гость!

Так я подумала.

Подумала и тут же улыбнулась своим наивным мыслям. Для Ирса Войтера мы все просто толпа в одинаковых темных мантиях. Разве станет он обращать внимание на безродных девиц с зачатками магии, когда к его услугам первые красавицы королевства с потомственным родовым даром? Разумеется, нет! Ибо… Ибо герцог, судя по его подвигам и поступкам, не был дураком.

- Итак, в качестве почетного приглашенного гостя в этом году нас посетил сам главнокомандующий королевства, Его светлость герцог Таросский Ирс Войтер! – объявил наш ректор, магистр Антарис Гом, которого из-за невысокого роста и седой длинной густой бороды за глаза все называли «гномом». Исключение не составляли даже преподаватели.

Магические фанфары зазвучали, усиливая торжественность момента, большие двери сами собой распахнулись, и в зал вошел ОН.

Высокий рост, осанка истинного военного. Синий камзол с золотой вышивкой только подчеркивал ширину его плеч. Герцог шел к трибуне, чеканя шаг и абсолютно не глядя по сторонам, к огорчению девчонок и моему тихому злорадному ликованию. Шучу, конечно. Вообще-то, я им в душе очень сочувствовала. Но одного героя на всех страждущих дам все равно бы ни за что не хватило.

Ирс Войтер поднялся к ректору и занял его место у магического усилителя, а потом заговорил. Его голос глубокий, бархатный обволакивал, будоражил, возбуждал. Сердце застучало быстрее, я впитывала каждый звук этого удивительно красивого баритона, но, клянусь, не смогла бы ответить на простой вопрос – о чем говорил герцог. И да, оригинал намного превосходил любой из портретов Ирса. Когда герцог закончил свою напутственную речь, я с прискорбием поняла, что влюбиться с первого взгляда можно, потому что именно это сейчас со мной и произошло – я по уши, безответно, без надежды на взаимность, втрескалась в главнокомандующего королевства.

- Его Светлость герцог самолично поздравит трех лучших выпускников нашей академии, - тут же подхватил магистр Гом. – И первой на сцену поднимется лучшая выпускница-артефактор Эльза Лайли!

И без того огромные глаза моей подружки еще расширились от удивления, а потом засияли чистым, ничем незамутненным восторгом. На ее щеках выступил густой румянец, а грудь вздымалась так часто, словно Эльза пробежала не меньше километра. Она выступила вперед из строя учащихся, слегка пошатнулась и прошептала:

- Ой, девочки, держите меня семеро! Никто же не поверит, что сам герцог Таросский мне диплом вручал!

Вторым счастливчиком стал Глен Мидлер с отделения бытовой магии. Я в тайне, как и все присутствующие, немного завидовала и ему, и подруге, ведь им жал руку ОН, тот, которого… с которым бы… для которого…

- А теперь наша гордость! Лучшая выпускница нашей академии за несколько десятков лет, что я здесь преподаю! – вдруг провозгласил ректор. – Выдающийся ум, удивительная интуиция и, несомненно, магический талант идеально переплетены в этой девушке. Итак, для вручения золотого королевского диплома на сцену приглашается маг-целитель Александра Эсби!

Святой Вершитель, защити и помилуй! Это же меня… меня он назвал!

Ноги вмиг сделались ватными, но я усилием воли заставила себя сделать шаг, потом еще и еще. Все вокруг казалось окутанным туманной дымкой, лишь ЕГО лицо я видела отчетливо.

Смотреть же нужно было вовсе не на герцога, витая в облаках, а себе под ноги. Разумеется, поднимаясь по ступеням, я запнулась и… позорно растянулась. Тут же послышались робкие смешки, которые за пару секунд переросли во всеобщий хохот.

Позор! Какой же позор!

Минута моего триумфа превратилась в событие, о котором я постараюсь забыть и никогда не вспоминать. Щеки опалило жаром, глаза защипало от нежданных слез, а мышцы задрожали, отчего мне никак не удавалось подняться, пока чьи-то большие, сильные руки не пришли на помощь.

Это был герцог. Это он фактически поднял меня, поставив на пол. Его светлость не смеялся над моей неуклюжестью. Наоборот, в его взгляде я прочла неподдельное беспокойство.

- Вы не ушиблись, мисс Эсби? – спросил Ирс Войтер, придерживая меня за локоток.

Неужели, боится, что я снова растянусь у его ног? Ну уж нет! Второй раз я не допущу такого позора.

- Благодарю вас, Ваша светлость, - пришлось выдавить мне. – Я уже в полном порядке. Прошу простить мне мою неуклюжесть…

Но он меня не слушал, а смотрел куда-то мимо, явно что-то силясь вспомнить.

- Эсби… Эсби… - повторял герцог. А потом лицо его осветилось улыбкой столь светлой и открытой, что я ее вовек не забуду. – Мать-настоятельница обители Святого Вершителя часом не ваша родственница?

Надо же… Какая у него память! Очевидно, он когда-то сталкивался с моей тетушкой Даной. Нужно ее подробнее об этом расспросить.

- Да, это моя тетка, - призналась я. – По матери.

Собственно, несмотря на все тайны, которыми была окутана история моего рождения, именно родство с Даной Эсби никаким секретом не являлось. По сути, я выросла в аббатстве Святого Вершителя, а Дана заменила мне мать, хоть и не выделяла среди других воспитанниц монастыря, многие из которых были сиротками.

- Замечательная женщина, - вдруг похвалил тетку герцог. – А лекарня при обители не уступит даже лучшему королевскому госпиталю.

- Скажете тоже… - выпалила я и тут же прикусила язык. Разве можно спорить со столь значимой персоной?

Однако герцог лишь еще раз улыбнулся.

- Да-да, - кивнул он. – Они фактически с того света четыре года назад вытащили одного из моих командиров. Армейские целители, хоть и могут многое, но вряд ли преуспели бы в том случае.

А я… А я помнила того командира. И помнила его ранение, а еще проклятье темных. Тот человек был обречен. Он бы умер, если бы я тайком не изучала отцовские записи и не помогла ему. О, как же мне за это влетело от тетки Даны! Неделю я драила полы и выносила утки за тяжелобольными, а потом… потом я уехала в академию. Судя по тому, что все четыре года моего обучения та старая история не всплывала, матери-настоятельнице удалось скрыть истинные причины болезни офицера, и вот сейчас опять…

- Рада, что сестры смогли помочь, Ваша светлость, - скромно ответила я и опустила взгляд.

- Я же в свою очередь рад, что для обители подросла такая талантливая смена, - произнес Ирс. – Вы ведь собираетесь начать свою карьеру целителя под руководством своей тетушки, не правда ли?

И тут я слегка замялась, потому что рядом с ректором и герцогом стоял и магистр Урвик, главный целитель Боркской академии. Именно он настаивал на том, чтобы я занялась наукой в стенах академии. Меня же лично всегда привлекала практика, а ту пользу, которую мог принести и приносил каждый целитель, я считала наградой данной свыше и бальзамом для души.

Я посмотрела на главного целителя, и тот обреченно кивнул, давая свое высочайшее позволение, потому что герцогу он ни за что на свете не осмелился бы перечить. Теперь можно было отвечать без опаски.

- Вы правы, Ваша светлость, я планирую работать в обители Святого Вершителя.

- Вот и славно, - кивнул Ирс Войтер. – Поздравляю вас, ле… мисс Эсби, с отличными результатами и окончанием академии магии.

Мне на секунду показалось, что это была вовсе не заминка в речи герцога. Он едва не назвал меня «леди». От такой догадки сердце ухнуло куда-то вниз и испуганно забилось пойманной птичкой.

Слава Вершителю, что гость академии быстро исправился, но то, что произошло следом, заставило меня вновь смутиться, испытать неловкость, если не сказать – полнейший шок. Герцог вручил мне диплом, а затем, вместо того, чтобы просто пожать руку, как двум предыдущим адептам, он чуть приподнял мою ладонь, сам же чуть склонился и… Он поцеловал мою руку!

Его светлость поцеловал руку простой адептке…

Но дело даже не в этом вопиющем, нарушающем все каноны поступке, а в тех эмоциях, которые я при этом испытала. Радость, трепет, дрожь, волнение, томление, испуг… О, все во мне смешалось, превратившись в непередаваемый по накалу коктейль.

- Б… благодарю вас, Ваша светлость… - быстро, запинаясь, пробормотала я и поспешила забрать свою руку.

Я даже для надежности спрятала ее за спиной, словно думала, что герцог Таросский снова за ней потянется, но он лишь кивнул и напутствовал:

- Удачи вам, маленькая мисс.

Прозвучало так тихо, что это могла услышать лишь я. Стоящие же рядом преподаватели ничего не заметили. Попрощалась я вежливым кивком и спешно стала спускаться в зал, полностью обескураженная поступком знатного гостя.

Я абсолютно не понимала, почему Ирс Войтер уделил столько внимания мне. Не может же быть, чтобы ему приглянулась простая целительница. Он явно что-то знал обо мне. Еще хуже, если он что-то знал о моем отце. От таких тревожных мыслей становилось страшно, но я, как могла, гнала их от себя, настраиваясь на веселый вечер и выпускной бал.

На что я надеялась? На то, что герцог пригласит меня на танец? Может быть, но увы, сразу после торжественной церемонии он покинул Боркскую академию магии, даже не оставшись на обед.

А на следующий день уезжала я, навсегда оставляя место, четыре года служившее мне приютом. Впереди была целая жизнь, посвященная любимому делу, встреча с отцом и еще неразгаданными мною тайнами, хранящимися в его секретных записях.

С тех пор, как буквально сотню лет назад изобрели прибор, преобразовывающий магию в обычную энергию, расстояния между городами королевства сократились. Почтовая карета доставила меня до Онтаро – городка, где последние три года жил отец, буквально за несколько часов.

Его дом находился на тихой улочке. К сожалению, видеться мы могли в те редкие денечки, когда мне удавалось вырваться из академии, и тетушка Дана не требовала моего присутствия в обители.

- Сани, девочка моя! – улыбнулся Роан ас Тейли, поднимаясь из-за письменного стола.

Отец как всегда над чем-то работал. На другом столе были расставлены колбы, что-то дымилось в пробирке, закрепленной в штативе, рядом лежали образцы трав, листья, корешки, пищали магические приборы.

- Ты стала совсем взрослой, - обнимая меня, шепнул он. – И такая же красавица, какой была твоя матушка.

Я родилась леди Александринией ас Тейли, но обстоятельства сложились так, что мне не удалось стать ни леди, ни официальным потомком древнего магического рода ас Тейли. А все потому, что мой отец, Роан, являясь вторым отпрыском графского рода, унаследовал семейный целительский дар в полной мере. Он стал сильнее и могущественнее дяди Энджана, наследника моего деда Густава ас Тейли. Наверное, к счастью, что я не успела узнать ни одного, ни другого из двух моих ближайших родственников.

Дело в том, что столь щедрая магическая одаренность моего отца не добавила ему авторитета и любви в семье. А уж после того, как талантливый целитель пятого курса столичной академии увлекся запрещенными практиками магов древности, и королевская тайная канцелярия заинтересовалась опытами молодого ученого Роана ас Тейли, граф Густав поспешил ограничить всяческое общение со вторым сыном и фактически отказался от него.

Но человек, тем более маг, так устроен, что без любви не может ни существовать, ни творить. И когда в жизни отца появилась мама – Анна Эсби, он слегка остыл к запретным экспериментам, но наукой продолжал заниматься. Роан был истинным целителем и мечтал найти лекарства от всех известных на Орефе болезней.

Незадолго до моего рождения, не получив ни от кого благословения, Анна и Роан поженились. Род матери хоть и потерял приставку «ас» к своему имени, но все еще приравнивался к аристократическим родам королевства. Мама, наверное, гордилась своими славными предками, несмотря на то, что ее современники, так же носящие имя Эсби, не отличались ни умом, ни богатством, ни положением в обществе. Но разве за это отец любил свою Анну? О, любят не за что-то, а, скорее, вопреки. Вряд ли я могла похвастаться большим опытом в этом деле, но судила по романам, которые успела прочитать.

Итак, мои родители были счастливы ровно год, почти до самого моего рождения. А потом начался мор. Кто и когда занес на континент болезнь, которую впоследствии назвали «серая смерть», сейчас уже никто не ответит, но хворь косила людей, как остро наточенная коса молодую траву.

Анна заразилась перед самыми родами. И чтобы сохранить жизнь любимой и дать жизнь мне, отец возобновил запрещенные практики, с рвением и усердием пытаясь найти подсказки в трудах целителей древности. Ему удалось создать внутри материнского чрева магический кокон, в котором находилась я. Сквозь его стенки проникали питательные вещества, но риск заражения был минимальным. Однако спасти Анну Роан не сумел… Он просто не успел, и мама умерла, давая мне жизнь.

Времена были смутными. Люди, измученные болезнями и смертями, поверили бы во что угодно, чтобы только не оплакивать своих ушедших близких. Королевские же целители искали тех, на кого можно было списать свои промахи и неудачи. Самым активным обвинителем выступал главный целитель короля Актав Навилас. В эпидемии обвинили отца, и тайная канцелярия вновь открыла на него охоту, едва он успел похоронить жену.

Так уж случилось, что о моем рождении знали всего несколько человек: отец, сестра моей матери аббатиса Дана Эсби и Мари, девушка, потерявшая своего ребенка и ставшая моей кормилицей, а впоследствии и верной подругой.

Несмотря на то, что отец успел меня признать, все детство и юность я носила фамилию матери, а моим воспитанием занялась тетушка Дана или, как все почтительно ее называли в обители Святого Вершителя, мать-настоятельница. В стенах женского монастыря я выросла, выучилась грамоте, обрела наследственный дар ас Тейли.

Отца я видела редко, но не чувствовала себя сиротой. Роан виртуозно уходил от преследователей, часто менял место жительства, но никогда не забывал о том, что у него есть дочь. Я получала письма, которые он передавал через тетку, запоем их читала, знала почти наизусть и, не проходило и дня, чтобы я не мечтала стать великим целителем – таким же, какими были те древние маги, чье имя сейчас оказалось под запретом, ибо никто из ныне живущих не превзошел их в искусстве врачевания.

Разве что отец… Он ведь изобрел снадобье от «серой смерти» и еще от многих трудных недугов магического свойства. Ему даже были известны тайные ритуалы, помогающие излечиться от проклятий шаманов темной стороны, что по меркам современной магии было нереально, а главное – подобные знания приравнивались к нарушению закона и карались каторгой или даже казнью.

Несмотря на мою мечту – стать настоящим целителем – отец никогда не одобрял этого стремления. Он предпочел бы видеть меня замужней дамой с кучей детей и любимым мужем – счастливой. Но мое счастье просто не могло бы быть полным без использования родового дара. Магией наделяют боги, и если мне выпало такое везение, я обязана его использовать.

Впрочем, и Роана я понимала, но порой задавалась вопросом, а смогла бы я всю жизнь прятаться, скрываться и продолжать работать ради людей. В детстве Роан всегда закрывал свои записи, стоило мне оказаться рядом с его рабочим столом. И, хотя было немного обидно, что он мне не доверяет. Это не мешало пробираться тайком в его кабинет и читать, читать, жадно впитывая все знания, которые могли дать его труды.

К моему удивлению, сегодня Роан не захлопнул исписанную знакомым убористым почерком, большую, толстую тетрадь перед самым моим носом, а лукаво посмотрел на меня, ожидая реакции.

И, разумеется, она последовала.

- Ты больше не прячешь от меня свою работу? – с удивлением спросила я.

Отец вздохнул, опустился в удобное резное кресло и произнес:

- Я по-прежнему не одобряю тот путь, который ты выбрала, Александриния, но уважаю твое упорство в достижении цели и горжусь, что моя дочь стала настоящим целителем. Несколько лет я наблюдал за твоей работой в обители, а затем и в академии, и теперь могу разговаривать с тобой как с равной.

Это были не просто слова. Это было… это было признание моего труда тем, кого я не просто любила, как родного человека, но уважала, как учителя и профессионала. И еще одну вещь я отчетливо поняла – мое тайное чтение работ Роана, никогда не было для него секретом. Он знал об этом и не мешал, давая мне шанс самой избрать свою судьбу. Я ступила на тропу и теперь должна идти только вперед, никуда не сворачивая. Будет трудно, опасно и тяжело, но дороги назад уже нет.

- Спасибо, - прошептала я, понимая, что любые слова благодарности в этот момент будут лишними.

Нас объединял дар, цель, идея, и отец сейчас фактически озвучил свою готовность обучать меня дальше.

О, это настоящий триумф! Даже золотому королевскому диплому мага я не так радовалась.

- Голодная? – вдруг спросил он, резко меняя тему. – Я послал Мари на рынок, она вот-вот вернется. Потерпишь четверть часа?

Но до еды ли мне сейчас было?

Чтобы не казаться невежливой, я кивнула, но потом все же, набравшись храбрости, поинтересовалась:

- Над чем работаешь?

Почти не рассчитывала на то, что Роан станет мне подробно рассказывать о своих трудах, но совершенно неожиданно отец улыбнулся, отчего в уголках его глаз появились озорные морщинки, похожие на гусиные лапки, и подмигнул.

- Сходи-ка закрой на засов дверь, Санни, и плотно зашторь окна.

Неужели расскажет? Сердце застучало сильнее от радостного предвкушения почти чуда. Да и как можно назвать опыты отца? Даже древние целители сняли бы перед ним шляпы.

Я поспешила выполнить его просьбу и вплотную подошла к столу. Только после этого Роан показал мне схемы, рисунки и магические формулы, над которыми он трудился последние месяцы.

То, что я увидела, выглядело как привычное заклятье темных. Конечно, для общепринятого целительства и это могло оказаться огромной проблемой, но мне приходилось с подобным недугом сталкиваться не раз. Пара простых ритуалов, силоукрепляющие эликсиры, и больной идет на поправку.

Однако на рисунке отца было что-то не так. Я даже сразу не поняла, что меня так насторожило. Вихревой поток темной магии, который наносил вред организму человека, то есть проклятого, отличался от привычных. Его края не были ровными. Если внимательно приглядеться, то они состояли из большого количества зазубрин или иголочек, отчего силуэт потока становился похожим на изогнутую еловую ветвь.

Я мгновенно представила, как такое проклятье будет себя вести, попав внутрь. Каждая иголка станет цепляться за живую ткань, а в случае извлечения любой зубец может обломиться и остаться в теле, словно семя, чтобы потом прорасти вновь.

- Что это? – тихо выдохнула я, не в силах оторвать взгляда от ужасной картины.

- Так называемый «кокон смерти». Фактически, любой, в кого угодит подобное проклятье, обречен на медленную смерть. Но сначала… Сначала человек меняется. Из него словно испаряются радость, свет, желание жить. Он становится угрюмым, злым, грубым и даже жестоким. Постепенно, когда проклятье поражает мозг, отказывает память. И как апогей – темный поток сдавливает сердце, и человек умирает.

- Ужасно… - прошептала я. – Надеюсь, это экспериментальная разработка темных.

- К сожалению, дочка, - покачал головой отец. – Единичные случаи уже встречаются. Правда, к целителям пациенты попадают уже на последней стадии, когда сделать уже ничего нельзя. Очевидно, для темных подобный вид проклятья еще экспериментальный и трудоемкий, но нужно быть ко всему готовыми.

- Но откуда ты все это знаешь? – удивилась я, потому что знала, что за Роаном тайная королевская канцелярия ходит едва ли не по пятам. И, тем не менее, он умудрялся всегда быть в курсе событий.

- Несмотря на все старания Актава Навиласа, даже в королевских госпиталях до сих пор трудятся честные маги-целители, - загадочно изрек отец. – Каждый из них понимает, что система прогнила изнутри и прежние методы лечения часто не срабатывают. Особенно, когда идет речь о магии темных. Но всем хочется жить, и в открытую против Актава не пойдет никто. Даже я. Поэтому молю тебя, Санни, обретая знания, будь осторожна и держись как можно дальше от Навиласов.

Я кивнула. Это и без слов было понятно, поскольку о частых переездах и тайных домах отца я знала, но сейчас куда с большим интересом хотелось услышать о том, что придумал Роан для борьбы с новым проклятьем.

- Тебе удалось найти лекарство? – спросила я, кивая на рисунок.

- Видишь ли, дочь, работа движется медленно, потому что я ограничен в доступе к проклятым. А та кровь, что мне удалось раздобыть, давно закончилась, но кое-что я все же придумал.

- Расскажешь? – от нетерпения хотелось даже прыгать на месте.

- Самый действенный метод – это блокировать поток черной магии целиком, создав вокруг него светлый кокон, чтобы кровь и жизненные силы могли циркулировать в обычном порядке, а вредоносная энергия блокировалась бы. Нечто подобное я когда-то проделал с твоей матушкой, для того, чтобы ты родилась, Санни. Но тогда размер кокона рос вместе с развивающимся плодом, а здесь же он должен постепенно сжиматься, настолько медленно, чтобы иглы проклятья не попали в живые ткани…

Отец рассказывал так живо и интересно, что я невольно заслушалась. Признаться, нечто подобное, даже не зная причин и течения этой магической хвори, придумала и я. Но меня волновал еще один вопрос. Вернее, еще одна моя догадка.

- Скажи, а если какая-то игла все же останется и начнет прорастать снова, что бы ты сделал в этом случае? – спросила я.

- Боюсь, в этом случае человеку уже ничем не помочь… - вздохнул Роан и виновато пожал плечами.

- А если, погрузив его в стазис, замедлить все процессы организма до такой степени, что он начнет казаться мертвым, как тогда поведет себя «кокон смерти»?

- Хмм… - отец почесал подбородок, пододвинул к себе тетрадь и стал спешно чертить схему стазиса. Над каждым магическим лучом он писал формулы, видоизменяя под наш случай.

Я тоже склонилась над столом и изредка сообщала о своем видении ситуации. Роан внимательно слушал, кивал и тут же принимался чертить снова.

Через четверть часа основная модель магического ритуала была готова.

- А что? – улыбнулся отец. – Это вполне может сработать!

Я украдкой выдохнула, потому что опасалась, что Роан просто посмеется надо мной. По сути, опыта в таких делах у меня было немного. Только в академии мы решали похожие, но более простые, задачки. А здесь… здесь речь шла о реальных человеческих жизнях.

- Я так рада! – не смогла сдержать своего ликования.

- Ты талантливый маг, Санни, - очень серьезно, уже без тени улыбки сказал отец. – А столь редкую интуицию, пожалуй, я вижу впервые, но все равно предпочел бы, чтобы ты не вмешивалась в дела, касающиеся политики и власти.

- Обещаю, я буду очень осторожна, отец, - шепнула я, не отведя взгляда.

- Жизнь покажет, - вздохнул Роан. – Однако Мари уже давно должна была прийти…

- Она любит поболтать. Может, встретила приятельницу и обсуждает с ней последние новости, - я честно попыталась разрядить атмосферу, которая накалялась с каждой секундой.

- Все может быть… - задумчиво произнес Роан. Он заметно волновался и был чуточку рассеян.

- Отец?.. – позвала его я.

- Вот что, Александриния… - начал говорить он, но в тот момент в дверь постучали настолько сильно и громко, что она едва не слетела с петель.

- Именем короля! Откройте! – пробасил с улицы кто-то несомненно важный. – Роан ас Тейли, мы знаем, что вы там!

- Этого я и опасался… - прошептал Роан. – Санни, теперь не перебивай меня, а делай все так, как я скажу.

Он подошел к шкафу и достал крошечный аквариум. Не больше пивной кружки. И все же внутри него плавала одна единственная рыбка. Ее чешуя отливала всеми цветами радуги, но чистого, слепящего глаз золота было больше всего.

- Это же… Это… - несмотря на крики за дверью, я все равно не смогла сдержать удивления.

Дело в том, что фамильяры были такой редкостью, что каждый экземпляр стоил целое состояние. Магического зверька могли себе позволить лишь очень влиятельные, титулованные вельможи. А уж о рыбах я только в книжках читала.

- Его зовут Гатто. Береги фамильяра и сохрани мои записи.

Отец вручил мне аквариум, а три исписанные тетрадки положил в мой дорожный саквояж.

- Роан ас Тейли! Считаю до трех и применяю магию… - буйствовали за дверью.

- А теперь беги… Беги, девочка…

Отец дотронулся до неприметной выемки в доске пола, которую лично я приняла бы за простую трещину. Открылось небольшое отверстие со ступенями, идущими куда-то вниз, под землю.

- Ход выведет тебя в лес за городом. – И Роан поцеловал меня в лоб на прощание.

- А как же ты? – беспокоилась я.

- Дитя, без этих записей им совершенно нечего мне предъявить, - улыбнулся отец, но я почему-то знала, что в этот раз аргументы у тайной канцелярии найдутся, и это была наша последняя встреча.

- Но как же… - прошептала я. Глаза отчаянно защипало.

- Беги, живи, приноси пользу, моя Александриния, - прошептал Роан. – У нас времени…

И я… Я порывисто обняла его, чтобы еще раз почувствовать тепло самого родного для меня человека в этом мире.

- Я сохраню твои труды, отец. Они спасут много жизней, клянусь, - пообещала ему.

- Просто будь счастлива, дочь.

Держа в руке саквояж и прижимая к себе склянку с рыбой, я стала спускаться в подземный ход. Когда закончились ступени, наверху сверкнула магия – это отец навсегда запечатал вход, чтобы никто не смог отыскать потайной лаз.

Раздался грохот. Очевидно дверь все же не выдержала натиска.

- Вяжи его! – рыкнул один из ворвавшихся.

- С ним была женщина! – сообщил еще кто-то, и внутри все похолодело от страха.

- Какая еще женщина? – пробасил тот, кто грозился применить магию.

- Красивая. Кажется, блондинка.

По всей вероятности, за домом отца наблюдали уже тогда, когда я в него входила, хотя с цветом волос соглядатай ошибся.

- Обыщите дом! – приказал первый.

Еще через пару минут раздалось:

- Никого нет!

- Пусто!

И…

- Ты что же задумал, водить меня за нос? – зло прошипел басовитый.

- Никак нет! Была девица… - чуть заикаясь, залепетал несчастный соглядатай. – Они почитай сразу окна и зашторили, значит…

- Так куда она делась, скотья ты требуха?!

- Видать ушла, пока я бегал вас встречать…

Послышались смешки и скабрезные шуточки:

- А целитель-то не промах!

- Скорострел! Быстро с молодухой управился!

- Ладно, - отмахнулся начальник. – Тащите целителя в карету, с ним желает говорить господин Навилас. А ты… - обратился он к соглядатаю. - Поедешь с нами и нарисуешь магический портрет девицы!

- Я не успел ее рассмотреть, господин…

- Я сказал, нарисуешь!..

Голоса удалялись. Я еще минуту прислушивалась и только потом осмелилась сотворить простое заклинание, вызывающее магического светлячка. Подземелье осветилось тусклым зеленоватым светом.

Темный коридор уходил куда-то вдаль, но выбора у меня не осталось. Путь назад отрезан, а значит, идти предстоит только вперед. Главное, выбраться, а там уж я доберусь до обители Святого Вершителя.

Если кто и способен дать правильный совет в сложившейся ситуации, так это моя тетка Дана.

- Ну что, Гатто, идем, - прошептала я.

Ответа, конечно же, не ждала, но он… последовал, прозвучав где-то в моей голове:

- Быстрая черепаха - еще не газель… - ехидно подначила рыба.

Да, просто с отцовским подарком не будет.

Подземный ход петлял и извивался. Не было ему ни конца ни края. Я уже почти утратила веру в то, что мне удастся выбраться отсюда и всю дорогу думала, почему отец не ушел со мной. Ведь лаз запечатывался с любой стороны. Вывод напрашивался сам собой – Роан спасал меня. Потому что, если бы мы сбежали вдвоем, маги тайной королевской канцелярии прошерстили бы каждый пятачок хижины и отыскали бы нас. А так будут охотиться на какую-то девицу, внешность которой, надеюсь, никто не запомнил.

Рыба молчала, как и положено рыбе, но я чувствовала, что у Гатто накипело, и он едва сдерживается. Надо же, у нашей небольшой семьи есть свой личный фамильяр. Хорошо бы почитать про такую редкую разновидность…

Эх, добраться бы до библиотеки! Да что там добраться, выбраться бы!

Потайной ход закончился неожиданно. Коридор сворачивал, и я зажмурилась, потому что в глаза бил яркий свет. Снаружи выход напоминал небольшую живописную пещерку природного происхождения, заросшую осотом, и подозрений у случайных прохожих не вызывал.

Мы с рыбой оказались в лесу, и куда идти дальше, я не представляла. Ни одной тропинки, ни одной просеки, лишь можжевеловые кусты и деревья, стоящие ровным частым строем. И что прикажете делать?

Кажется, я произнесла это вслух, потому что тут же услышала в своей голове ехидный ответ:

- Так и хочется поинтересоваться, трудно ли жить без ума?

Наглости чешуйчатому не занимать. Я, между прочим, его от тайной канцелярии спасла! Но отвечать хамством на хамство не в моих правилах. Хворые люди, как правило, раздражительны и ворчливы. Частое общение с ними научили меня терпению, смирению и такту.

- Что вы хотели этим сказать? – поинтересовалась я.

Рыба высунула из воды мордочку, внимательно посмотрела на меня сначала одним глазом, потом другим, и ответила:

- Выше стоишь – дальше видишь.

За этой репликой шла череда тяжких вздохов и что-то похожее на «эх, молодежь…».

Но я поняла ход рыбьих мыслей, осмотрелась и… Пещера располагалась в нижней части холма с довольно крутым склоном. Если саквояж и аквариум оставить внизу, то я вполне смогу забраться на вершину и осмотреться.

- Жди меня здесь, - сказала я Гатто, словно рыба могла уйти без меня.

- Эх, молодежь!.. - донеслось до меня очень грустное, наполненное горечью, восклицание.

С вершины открывался хороший обзор, но главное – я увидела знакомые стены монастыря Святого Вершителя, а торговый тракт, проходящий мимо обители, был совсем недалеко.

- Спасибо за подсказку, - поблагодарила я рыбку, подхватывая аквариум.

Гатто ничего не ответил, но мне показалось, что он остался доволен.

Примерно через час я подходила к знакомым стенам, за которыми прошло мое детство. Возможно, оно могло бы быть счастливее, но я вспоминала каждый день, проведенный здесь, с теплотой.

- Обитель закрыта для посещений. Завтра приходи, милая… завтра… - крикнула сверху одна из монахинь, когда я постучала в огромные ворота, но увидев меня, улыбнулась и помахала рукой. – Санни, деточка! Каждый день о тебе вспоминаем в молитвах, курочка наша яркая.

В воротах открылась калитка, и я вошла на монастырский двор, сразу ощутив себя защищенной. Даже воздух обители был каким-то особенным, вкусным. Я набирала его полную грудь и никак не могла надышаться.

Здесь все было знакомо. Каждый уголок, каждая башенка. Неподалеку виднелись белые арки лекарни, куда со всей окрестности свозили самых хворых и раненых.

Вряд ли монахинь-целительниц можно назвать сильными магами, но кроме зелий, отваров и ритуалов, у них для каждого болезного находилось доброе слово и молитва во здравие. Кроме того, все послушницы работали сестрами милосердия, с малых лет приучаясь уходу за пациентами.

В стенах монастыря не признают родства, ибо все мы здесь одна семья Святого Вершителя, поэтому мало кто знал, что мать-настоятельница доводится мне родной теткой по матери. Росла я как все сиротки, принятые сюда для обучения.

В лекарню я впервые попала в семь лет. Меня так увлекало все, что происходило здесь, несмотря на стоны и даже смертельные случаи. Мне нравилось ухаживать за больными, выполнять указания целителей, а главное – наблюдать, как недавно лежачий постепенно встает, начинает улыбаться и возвращается к жизни. В такие минуты я чувствовала себя причастной к его исцелению и радовалась, а уж в душе разливались свет и теплота такой силы, что хотелось обнять весь мир и поделиться всем добрым и хорошим, что было во мне.

Уже тогда я знала, что посвящу свою жизнь целительству, а когда в четырнадцать лет у меня открылся дар, поняла – мне богами уготовлено пройти дорогой отца.

Сначала училась у монахинь.

- Санни, держи руки! Направляй поток глубже! А теперь извлекай… извлекай кисту, пока мальчик не истек кровью, а уж я позабочусь, чтобы этого не случилось… - ворчала на меня старая Фани.

Она была самым сильным целителем обители, и ей доставались самые сложные, часто неизлечимые случаи. Я же до самой академии была ее неизменным ассистентом, и когда отправилась учиться, знала и умела уже многое.

- У себя ли мать-настоятельница, сестра? – спросила я у привратницы.

- Отобедав, к себе поднялась, курочка моя, - ответила добрая женщина.

Очень хотелось зайти и поздороваться со старушкой Фани, но я прошла мимо и поднялась по крутой лестнице в башню, где находились теткины комнаты.

- Дитя мое! – ахнула Дана Эсби, увидев меня на своем пороге.

Сколько себя помнила, она не менялась. Строгое одеяние, белоснежный накрахмаленный чепец, скрывающий такие же рыжие, как у меня, локоны, собранные в тугой узел, и такой же безупречный воротничок. Из украшений разве что четки, выполненные искусным мастером из драгоценных желтых кристаллов Орефы.

- Я полагала, что ты гостишь у отца… - растерялась она.

- Кое-что произошло, - тихо ответила я.

- Проходи, располагайся, а я попрошу подать нам чай, и ты мне все подробно расскажешь.

За что я просто обожала тетушку Дану, так это за то, что у нее слова никогда не расходились с делом, при этом говорила она мало, а делала много.

Не прошло и пяти минут, как она вернулась в комнату с подносом. Я лишь успела скинуть плащ, снять шляпку и расправить складки на платье.

Ароматный напиток тотчас был разлит по чашкам. И, удобно устроившись напротив, аббатиса сказала:

- Я слушаю тебя, дитя мое.

Время от времени отпивая горячий чай, я рассказывала о выпуске, герцоге, аресте отца. О том, как я встревожена отсутствием Мари, и как беспокоюсь за жизнь Роана.

- Роан сам выбрал свой жизненный путь и выбирался из передряг и похуже. Если при нем не нашли записей, его жизни ничто не угрожает, - произнесла мать-настоятельница, когда я закончила свой рассказ. – Другое дело ты, Санни. Угроза нависла над тобой. И пока не ясно, насколько она сильна.

- Так что же мне делать, тетушка? – обеспокоенно спросила я.

- Как что? – удивилась Дана. – То же, что и всегда – работать и спасать жизни страждущих. Именно этого ждет от тебя Святой Вершитель. Ступай. Займешь свою комнату. Я приказала ее убрать и принести тебе форму. Как переоденешься, помоги Фани. Слишком большой наплыв хворых, и раненых хватает. Снова бои на южной границе.

И она покачала головой.

- А как быть с рыбой? – кивнула на аквариум.

- Это теперь твоя забота, как наследницы крови.

О, как же мне о многом хотелось спросить, но Дана терпеть не могла пустых разговоров, поэтому я отважилась еще лишь на один вопрос:

- А ты расскажешь мне о встрече с герцогом?

- Когда придет время, дитя, - уклончиво ответила тетка. – А теперь ступай. Сестра Агата уже ждет тебя.

И мне ничего другого не оставалось, как покинуть комнату матери-настоятельницы.

Не знаю, какое должно было прийти время для разговора о Его светлости, но, видимо, за следующие три дня оно не наступило, поскольку с тетушкой мы не пересеклись ни разу. Мне даже показалось, что она скрывается от меня, хотя и я встречи с ней не искала. В лекарню свозили раненых, и мой день начинался на рассвете, а заканчивался когда по небосводу Вершитель уже рассыпал звезды.

В библиотеку я так и не попала, но рыба спокойно сидел в аквариуме, ел хлебные крошки, которые я приносила с ужина, и ни разу не заговорил.

А на четвертый день до монастыря добралась моя кормилица. Мари выглядела усталой и подавленной.

После бани и сытного обеда я отважилась с ней поговорить.

- Госпожа моя, Санюшка, - почти всхлипнула она. – Уходить вам нужно. Скрываться. В городе на каждом углу ваш портрет висит. Правда, изобразили вас блондинкой, но черты вполне узнаваемы. Вы уж не сердитесь, но я рассказала обо всем госпоже Дане.

- Все хорошо, Мари… Все хорошо… - повторяла я, чтобы успокоить бедную женщину, но сама своим же словам не верила.

После разговора бедная женщина уснула, а я вернулась к работе, но с каждой минутой тревога нарастала, а сердце стучало все быстрее и отчаяннее. Не покидало предчувствие беды, и она не заставила себя долго ждать.

Когда светило уже клонилось к горизонту, в ворота постучали. Привратница не смогла отказать людям, показавшим королевскую грамоту и письмо к матери-настоятельнице.

- Что вам угодно, милорды, в обители отца нашего? – осведомилась тетушка Дана.

Бравый офицер, который, очевидно, командовал небольшим отрядом, при виде симпатичной дамы, хоть и монахини, крякнул от неожиданности, затем спешился и поклонился.

Умела аббатиса смотреть так, что каждый проникался ее величием и значимостью.

- Прошу меня простить, леди, за столь неожиданный визит… - начал говорить офицер.

- Госпожа, - поправила его тетушка.

- Еще раз прошу меня простить, госпожа аббатиса, - кивнул командир отряда. – Мы здесь с единственной целью – разыскиваем молодую женщину, леди, блондинку. Вот, прошу взглянуть на портрет.

Он передал листок с изображением. На лице Даны Эсби не дрогнул ни единый мускул. Она подняла на офицера абсолютно безразличный взгляд и ровным голосом произнесла:

- Никогда ее не видела, господин офицер, но вы можете опросить сестер. Возможно, я что-то упустила во вверенной мне обители, но о визите леди мне бы точно доложили.

- Ну что вы, госпожа, - смутился мужчина. – Я вполне доверяю вашему слову. Но, если позволите, я оставлю вам портрет, и если девица появится, то попрошу сообщить нам.

- Мы служим лишь Святому Вершителю, офицер, а он наставлял помогать страждущим. Разумеется, оставляйте.

Отряд уехал, и я смогла покинуть свое укрытие, откуда наблюдала за разговором. Тетушка Дана быстро свернула листок и сунула в карман передника, в котором подстригала кусты во дворе. В монастыре работали все, и даже мать-настоятельница не гнушалась простой работы.

- Иди за мной, Санни, - бросила она на ходу, даже не взглянув на меня.

И я, словно кролик под гипнозом удава проследовала следом за Даной в ее комнаты.

Походка тетушки всегда была как у настоящей леди. Что ни говори, а осанку она держать умела и с малых лет учила этому меня. Но сейчас ее спина была настолько выпрямлена, что производила впечатление натянутой струны. Это означало лишь одно – Дана злилась. Нет, она была в бешенстве, что происходило крайне редко и могло привести к неожиданным последствиям.

Мы вошли в кабинет. Матушка-настоятельница взяла со стола артефакт и запечатала вход. Теперь к нам никто не мог войти, и никто не мог нас услышать. Моя нарастающая с самого утра тревога достигла апогея, а неизвестность давила, отчего дрожала каждая частичка тела.

- Взяла грех на душу! – ни к кому не обращаясь, воскликнула Дана Эсби. – Да простит меня Святой Вершитель!

Пожалуй, в таком состоянии отчаяния и самобичевания я тетушку еще не видела. С другой стороны, мне не хотелось быть причиной ее бед, поэтому, низко склонив голову, прошептала:

- Я сегодня же покину обитель…

Дана развернулась так резко, что я почувствовала дуновение ветерка на своей коже.

- Покинешь, - отчеканила она. – Обязательно покинешь, но для начала мы придумаем, куда ты отправишься.

- Мне некуда идти, тетушка. Всю жизнь монастырь был мне домом, а потом академия. Возможно, я смогла бы вернуться туда…

- Исключено, - тут же возразила аббатиса. – Боркская академия хоть и находится вдали от центра королевства, но и там случаются непрошенные гости. А в академиях магии прежде всего станут искать леди-блондинку и записи твоего отца, ведь именно за ними идет охота.

- Но я не леди…

- Ты леди, Санни. И поболее, чем многие дамы при дворе из родов, которые теперь считаются знатными. В тебе течет кровь герцогов! – гордо вскинула подбородок тетушка.

- Герцогов? – удивилась я. Никогда прежде мне не доводилось этого слышать.

- Представь себе. Твой прапрапрадед Агрип ас Эсби носил титул, которого наш род несправедливо лишили, и который теперь носят отпрыски Навиласов. Да-да, ты не ослышалась, у Эсби тоже есть повод ненавидеть род королевских целителей. Кстати, если бы история сложилась иначе, то именно твоя матушка была бы прямой наследницей титула. В тебе течет кровь двух древних, как сама Орефа, родов, дитя.

- Но не по документам… - вздохнула я.

- Отчего же? – удивилась аббатиса. – В твоей метрике ясно указано имя отца. Ты Александриния Анна Мария ас Тейли, носительница двух потомственных видов магии, и никто не в силах это оспорить! Другое дело, что сейчас не время раскрывать миру все карты. Именно поэтому ты до сих пор оставалась Александрой Эсби – сироткой из обители Святого Вершителя.

Ох, что-то мутит моя тетушка. Не иначе, как замешана она в политических интригах никак не меньше отца. Но кое-что я от нее услышала впервые, и меня это заинтересовало, несмотря на бедственное положение.

- Ты сказала двух видов магии? – переспросила я.

- Двух, Санни. От матери тебе досталась отменная интуиция. Мне ли не знать, ведь я тоже носитель родовой магии ас Эсби. Не зря много веков королевские династии доверяли советам наших с тобой предков, - вздохнула аббатиса и сияние в ее глазах померкло.

О том, что тетка Дана обладает запретным магическим даром, я тоже слышала впервые. На территории светлых королевств интуиты были запрещены, как и предсказатели, гадалки и даже астрологи.

- Так что же мне делать?

Странно, но после столь откровенного разговора, тревога несколько улеглась. Я верила, что два интуита найдут выход из любой, даже самой щекотливой ситуации.

- Для начала нужно спрятать записи твоего отца в тайных схронах монастыря, потому что держать их при себе весьма неразумно и опасно.

Это прозвучало неожиданно.

- Но я не все успела прочесть, слишком много работы было в лекарне в последние дни.

- Странно цепляться за какие-то там книги человеку, который волей судьбы стал обладателем окмалиона, - усмехнулась Дана Эсби.

Окмалион? Это еще что за зверь? Ах, зверь…

- Рыба? – осторожно спросила я.

Тетушка улыбнулась и кивнула в ответ.

- Окмалионы – это редкие существа, которые единожды услышав или увидев, запоминают навсегда. Именно по этой причине их истребили, и мало кто помнит об их способностях, еще меньше тех, кто сможет отличить окмалиона от простой аквариумной рыбки. У Роана оказался весьма древний экземпляр. Уверена, что эта рыбка хранит все тайны твоего отца, Санни. К сожалению, существа отличаются настолько непредсказуемым и вредным характером, что получить от них нужную информацию весьма непросто. Но я уверена, что ты с ним договоришься.

Я тяжело вздохнула, потому что со вздорным характером рыбы уже успела познакомиться. Но тетушка была права, записи действительно могли осложнить и без того мою тяжелую ситуацию, поэтому кивнула, соглашаясь с каждым словом Даны Эсби.

- Позвольте мне взглянуть на портрет леди, которую ищет тайная канцелярия, - попросила я и протянула руку.

Аббатиса достала из передника сложенный листок и протянула мне. Она молчала, пока я рассматривала изображение, но стоило мне поднять взгляд, тут же спросила:

- Что скажешь, Санни?

- Сходство, конечно, есть, - ответила я. – С этим не поспоришь. Но все же очень смутное, и потом они же ищут блондинку.

Чтобы подтвердить свои слова, сняла косынку, и рыжие локоны чистейшим медным водопадом рассыпались по плечам.

- Именно, - согласилась тетушка. – Волосы – это главная твоя защита. Их следует убирать в такие прически, чтобы окружающие могли оценить их цвет. Тайная канцелярия ищет леди. И, несмотря на то, что ты являешься леди по рождению, и воспитание я дала тебе достойное, необходимо сделать так, чтобы никто об этом не догадался. Кроме того, Санни, тебе необходимо оказаться в таком месте, где тайная канцелярия уж точно не додумается тебя искать.

- А есть ли такое место на Орефе? – с грустью спросила я.

- Давай присядем и подумаем, - кивнула на стул матушка-настоятельница, я же последовала ее совету. – Дар целителя нужно использовать, иначе он выгорит, дитя мое. Значит, твое новое место службы обязательно должно быть связано с исцелением страждущих. Да ты и сама это чувствуешь.

Я кивнула, потому что, едва во мне проснулась магия, уже не мыслила существования без лекарни и Фани.

- Но ты не можешь устроиться целителем ни в лекарню, ни в королевский госпиталь, потому что это те должности, где тайная канцелярия в первую очередь станет искать леди, забравшую записи Роана. С другой стороны, королевский госпиталь – это единственное место, где под самым носом у Навиласов можно оставаться незамеченной.

- И что же делать? – растерянно спросила я, потому что одно тетушкино высказывание противоречило другому.

- Вряд ли леди станет работать сестрой милосердия. Это работа не для мага, и уж тем более не для потомственной аристократки, но ты у меня к ней привычная с детства, - задорно подмигнула аббатиса. – А направишься ты на южную границу, в госпиталь, которым руководит внук Актава ас Навиласа. Ты не могла с ним пересекаться, он заканчивал столичную академию магии. Вряд ли там учат чему-то толковому. Его имя, если мне не изменяет память, Алекс ас Навилас. Вы почти тезки. Я напишу рекомендательное письмо целителю Лойсу ас Неверу, он примет тебя на должность сестры милосердия.

- Но как быть с моим именем? Я не могу поехать туда ни как целитель Эсби, ни как Александриния ас Тейли, - возразила я.

- Не можешь, - Дана не спорила. – Но мы можем немного сократить твое истинное имя так, что даже удостоверяющий личность артефакт его примет за подлинное. Скажем, Александринию легко можно сократить до Алексы. Сестра Лекси – по-моему звучит?

- Неплохо, - согласилась я.

- Что до родового имени, то я бы остановилась на ас Тейли, его вполне можно уменьшить до распространенного в наших местах Ли. Итак, назовем тебя Алекса Ли. А теперь, беги, собирайся, и будет лучше, если ты станешь путешествовать в форме сестер обители Святого Вершителя.

- Прошу меня извинить, если доставила вам много беспокойства, тетушка, - повинилась я на прощанье.

- Да осветят боги твой путь, дитя мое, - вздохнула она.

Мы поднялись и крепко обнялись на прощанье. Мой путь продолжался, но теперь он лежал далеко на юг.

Аббатиса отправила письмо магической почтой, но, чтобы не возникло накладки, один экземпляр выдала мне. От денег я отказалась, потому что в академии получала стипендию за отличную учебу и почти всю ее откладывала. А на новом месте мне положат жалование.

До ближайшего городка меня подвезли сестры на монастырской телеге. Уже на въезде я обратила внимание на с виду неприметных мужчин, зорко рассматривающих всех проходящих и проезжающих. Монашки не вызвали их особого интереса, только тот, что был чуть пониже, мазнул по телеге взглядом и отвернулся.

С сестрами тепло распрощалась на центральной площади. На станции я купила самый недорогой билет на портальное перемещение. Путешествие через столицу нам с тетушкой сразу показалось слишком рискованным, и, для того, чтобы попасть в расположение королевской армии, я решила отправиться в приграничный городок Джефис.

На скромную монашку почти никто не обращал внимания. Волосы до прибытия на место я решила скрыть платком.

Несмотря на то, что в Джефисе проживало не так уж много людей, на станции, когда я вышла из портала, было довольно оживленно. А все потому, что из разных частей королевства прибывали войска. От сине-золотого просто рябило в глазах.

Отряды пехоты, кавалерия, боевые маги – все сновали мимо. Построение вновь прибывших еще не объявляли, и на станции творилась невообразимая толчея. Нужно было глядеть в оба, чтобы не попасть под колеса обозной подводы или под копыта коня.

Я пробиралась по стеночке к выходу, в надежде нанять извозчика до госпиталя, а уж там отыскать тетушкиного знакомого – целителя Лойса ас Невера. Совершенно неожиданно, без всяких объявлений, ближайшее огромное кольцо портала озарилось магическим сиянием, и в зал хлынул очередной поток вояк. Он был настолько масштабным, что меня просто прижали к стене, а потом подтолкнули с другого бока.

Разумеется, я бы позорно растянулась, если бы сильные мужские руки не поддержали меня в нужный момент. И по ощущениям… Это были какие-то очень знакомые руки…

- Вы не ушиблись, мисс? – прозвучало сверху.

И да, это был ЕГО голос – голос герцога Ирса Войтера.

Я подняла взгляд и тихо произнесла:

- Благодарю вас.

Хмурое и сосредоточенное лицо герцога вдруг осветилось улыбкой.

- Александра! – воскликнул он. – Александра Эсби!

«Да! Да!» - хотелось закричать мне, а сердце радостно забилось от того, что столь важный человек с первого взгляда узнал меня и вспомнил нашу встречу. Но увы, любые встречи со знакомыми мне сейчас были не нужны. Более того – не выгодны.

- Прошу меня простить, милорд, но вы ошиблись, - опустив взгляд на грязный пол, пролепетала я.

- Ошибся?.. – растерялся Ирс Войтер. – Позвольте узнать ваше имя, мисс.

- Алекса, - более твердо и уверенно произнесла я. Тем более, это была правда. – Алекса Ли, господин.

Герцог нахмурился, и на его высоком лбу появились мелкие морщинки.

- Удивительное сходство, - наконец, сказал он. – Вы словно сестры-близнецы с одной моей недавней знакомой.

И так тепло это прозвучало, словно наша встреча произошла не на официальном событии при тысяче свидетелей, а в интимной обстановке с последующим продолжением, которое явно пришлось мужчине по вкусу.

- Но она не была невестой Вершителя и никогда не принимала обетов, - продолжил Войтер.

- Я тоже не монахиня, если вы об этом, - чуть улыбнулась я. Не беда, если приоткрою небольшую часть легенды, которую мы с тетушкой состряпали впопыхах.

- Прошу меня извинить, - чуть кивнул он. – Очевидно, ваш наряд ввел меня в заблуждение. Если не секрет, то по какому делу вы прибыли в Джефис? Здесь не безопасно. Для хорошеньких барышень особенно.

- Я здесь нахожусь не из праздного любопытства, а по долгу службы, господин.

- Вот как? – пожалуй, он удивился.

Конечно, изредка встречались женщины – боевые маги, но в основном, дамы ехали с обозом, и использовали их для утех во время затишья. Неужели, он подумал обо мне нечто подобное?

Ответа герцог не ждал, он просто слегка удивился, не более, но все же решил предостеречь меня:

- В таком случае, советую вам, мисс, как можно скорее завершить свои служебные дела в этом городке и уезжать как можно дальше вглубь континента. Скоро здесь будет весьма жарко.

- Благодарю вас за предупреждение, - слегка склонила голову. – Но я приехала, чтобы помочь выжить тем, кто пострадает от жары, про которую вы только что столь красноречиво мне поведали, господин. Я буду работать в госпитале.

Герцог прищурился и еще раз внимательно посмотрел. Под столь пристальным взглядом стало неуютно, и я спешно искала повод скорее распрощаться с Войтером. Хотя, видят боги, в душе мне этого ужасно не хотелось!

- Вы целитель, мисс? – поинтересовался он.

- К сожалению, я не маг, - довольно убедительно для честной девушки солгала я. Теперь нужно было спешно разбавить ложь частичкой правды: - Но у меня большой опыт ухода за ранеными, и мой долг помочь нашему королевству в трудное для него время.

В целом, вторая часть моего ответа была довольно правдивой. Даже герцог оценил и честный взгляд, и пыл, с которым я произносила патриотические слова.

- Похвально, - улыбнулся он. – Что ж, добро пожаловать в Джефис, и позвольте вас подвезти.

- О, благодарю вас, господин! – улыбнулась я. – Это не будет для вас обременительно?

Сама же в тот момент думала – отчего герцог столь любезен с простой девушкой? Хочет проверить мои слова и подозревает во лжи? Или, быть может, ему понравилась скромная Алекса? Знатный человек в условиях войны может особенно не церемониться с простой девчонкой, но я надеялась на хорошее воспитание Его светлости.

- Ну, что вы… - рассмеялся он. – Нам по пути. У меня дело к главному целителю госпиталя – Алексу ас Навиласу. Прошу вас, пройдемте. Мой экипаж стоит дальше, чуть ниже по улице.

- Госпожа, позвольте ваш саквояж, - пробасил солдат-ординарец, протягивая руку.

Несмотря на то, что перед выездом из монастыря я наложила на аквариум простые бытовые чары, чтобы не расплескать воду и не разбить его по дороге, но за рыба все равно переживала.

- Благодарю, - кивнула я, передавая багаж мужчине. – Только будьте крайне внимательны и осторожны. Там хрупкие и дорогие для меня вещи.

- Будьте покойны, госпожа, - заверил меня солдат.

А герцог… Герцог поразил меня в самое сердце. Вернее, поразил он еще в академии, а сейчас усилил эффект – он подставил мне свой локоть и тихо, весьма галантно произнес:

- Прошу.

Я кивнула, и положила ладонь, затянутую в перчатку, на сгиб его руки. Только потом мне представился случай задать вопрос самой:

- Как я могу к вам обращаться, господин?

- Пока мы в Джефисе для вас я Ирс, - ответил он и помог мне взобраться на ступеньку.

- Просто Ирс? – удивилась я, усаживаясь на обитое скрипучей кожей сидение.

- Надеюсь, непросто, - загадочно произнес герцог.

Карета тронулась, и я отвернулась, делая вид, что рассматриваю небольшие аккуратные домики городка. На самом же деле, я не могла понять, что произошло. Неужели сиятельный герцог только что откровенно флиртовал с простой помощницей целителя? Собственно, а почему нет? С леди он был бы куда осторожнее. Чтобы пресечь подобные вольности на корню, я молчала всю дорогу.

- Приехали, мисс, - сообщил Ирс, спустя четверть часа, когда экипаж остановился у входа в довольно большое, трехэтажное здание.

- Еще раз благодарю вас… - я замялась, но все же заставила себя сказать: - Ирс.

Мы прощались у входа, потому что сразу встречаться с отпрыском рода Навиласов у меня не было никакого желания. Лучше уж целитель Невер.

- Мне было несказанно приятно подвести вас, Алекса, - очень тихо, так, что его слова услышала лишь я, сказал герцог и… второй раз поцеловал мою руку.

Вот только поцелуй был иной. Губы мужчины даже через перчатку обожгли кожу. Он ласково погладил запястье и только после этого выпустил мою руку.

- Надеюсь на скорую встречу, - прошептал он.

А я… Ох, тетушка готовила меня к суровым жизненным ситуациям, но что делать сейчас я понятия не имела. Стало неимоверно жарко. Не хватало воздуха, а мысли вдруг куда-то разлетелись, и собрать их воедино не представлялось возможным.

Все что я смогла в ту секунду, это кивнуть. А потом, приняв саквояж у ординарца, развернуться и сбежать, скрывшись в спасительном полумраке госпиталя.

Я шла по коридору, слушая свои гулкие шаги, а в голове все еще звучал его голос: «Надеюсь на скорую встречу… Надеюсь на скорую встречу… Надеюсь на скорую встречу…». Ох, а как же я на нее надеюсь, сиятельный Ирс.

***

- Простите, целителя Лойса ас Невера, где я могу найти? – спросила у первого, кто мне встретился по дороге.

Им оказался дородный мужчина, облаченный в мантию целителя. Он что-то пробурчал, пребывая в своих мыслях, и неопределенно махнул куда-то вглубь длинного коридора, по которому я, собственно, и шла.

Мне не оставалось ничего иного, как продолжить путь в неизвестность, в надежде на встречу с кем-то более разговорчивым.

Видимо, мой вопрос услышали в соседнем кабинете, и когда я поравнялась с открытой дверью, за которой женщина делала перевязку раненому солдату, она подняла голову и сказала:

- Целителя ас Невера вы найдете через четыре двери слева. В операционной.

- Спасибо, - поблагодарила я и очень быстро нашла нужный кабинет.

Однако войти не рискнула. Вдруг он занят, а я только помешаю? Так и топталась возле двери, меря шагами узкое пространство, пока не услышала:

- Эй, кто там?

Говорил мужчина явно из-за двери, но вот к кому конкретно он обращается, мне было непонятно. Кроме одинокой меня в коридоре никого не было. Даже добрая женщина куда-то увела раненого.

- Я долго буду ждать? – мужчина сердился.

И я отважилась. Толкнув дверь, вошла в помещение.

Большую комнату разделили пополам, и я оказалась в меньшей ее части. Здесь стоял шкаф с чистой формой, стояли, выполненные из кедра шкатулки с магическими инструментами, и резной умывальник с мылом на красивой тарелочке.

Комната была пуста. Мужчина обнаружился во второй части помещения. Он был уже не молод, но еще далеко не стар. Форму целителя покрывали пятна крови. Они алели на светло-зеленой форме. На столе лежал раненый. Даже от двери я чувствовала, что его состояние тяжелое. Целитель не справлялся один, ему срочно требовалась хоть чья-то помощь.

- Чего встала, как неживая? Давай живо сюда! – скомандовал он.

И я… Опустив саквояж на пол, в чем была ринулась к раненому. Мужчина оторвался от больного, посмотрел на меня и рыкнул:

- Почему без формы в операционной?

- Простите, - тут же пролепетала я, ощущая себя школьницей перед строгим учителем. – Я только приехала и ищу целителя ас Невера. Меня направили к вам.

- Быстро переодеваться, мыть руки и бегом ко мне! – вместо ответа гаркнул он.

И я… Ну, разумеется поспешила сделать все так, как мне велел мужчина.

Работали мы слаженно. Конечно, применить свой дар целителя так, чтобы не заметил напарник, было невозможно. Я это понимала очень хорошо. Но даже без магии знала, где пережать, что нужно подать, и, вообще, была на подхвате. Опыта и знаний у мужчины рядом хватало, действовал он оптимально правильно и точно, а главное – решительно и быстро, поэтому я прониклась уважением к нему.

Однако, несмотря на наши усилия, раненый бледнел, а сердце стучало судорожно, с перерывами, словно не справлялось и захлебывалось.

- Темные боги, покарайте меня! – воскликнул целитель. – Ничего не понимаю! Все же правильно…

- Где-то осталось кровотечение… - не подумав, выпалила я, и напарник очень внимательно на меня посмотрел.

Впрочем, поскольку человеком он был явно мудрым, сейчас лишних вопросов мне не задавал, а лишь уточнил:

- Идеи есть?

Целитель с простой сестрой милосердия говорил как с равной. Это мне льстило и, что там говорить, было приятно. А идеи? Идеи, разумеется, были. Интуиция почти никогда мне не отказывала. Тем более, я успела проверить солдатика на шаманские проклятия темных и, хвала богам, ничего подозрительного не нашла. Значит, он участвовал в сражении, где не пускали в ход магию.

- Уверена, проблема вот здесь, - я указала на место, откуда веяло холодом, хотя все тело паренька пылало. – Если я пережму тут, то вы сможете быстро залечить проблемное место, хотя окончательно восстанавливаться больному еще неделю при хорошем питании.

И да, мужчина промолчал, но бросил на меня такой, наполненный понимаем и уважением взгляд, что мне даже стало неловко.

- Давай, девочка, действуй, - попросил меня он, когда приготовился вливать магию.

Через минуту дыхание паренька стало ровнее, но он был еще бледен. Впрочем, его самочувствие уже не вызывало опасений. Мы спасли его! Мы его спасли! Душа пела от радости.

- Зашить сможешь? – устало спросил целитель, отрываясь от стола. На морщинистом лбу выступила испарина, и дышал мужчина часто и тяжело.

- Разумеется, - кивнула я, продергивая шелковую нить в выгнутую дугой иглу.

- Шей, девочка, а потом поговорим, - сказал он мне и, сняв с головы шапочку, вышел в другую часть комнаты.

Я закончила с шитьем, омыла тело вокруг ран, слегка подправила швы магией, пока никто не наблюдал за мной, и быстро наложила повязки. Паренек, погруженный в сон, безмятежно дрых, и я невольно улыбнулась, глядя на веснушки, которыми были усыпаны его нос и щеки. Про таких говорят – счастливчик. Вот и этому повезло встретить на своем пути нас с целителем ас Невером. Почему-то в том, что это именно он, у меня не было сомнений.

Я вышла вслед за лекарем, аккуратно стянула с себя испачканный передник и перчатки, а потом посмотрела на мужчину. Он сидел на стуле, откинув назад голову и прикрыв глаза. Весь его вид говорил о том, что человек неимоверно устал и работает фактически на последних резервах своего организма.

Я тихо подошла к вешалке, где оставила свой плащ и достала из кармана пару конфет, сделанных по рецепту старой Фанни. В карамель добавляли экстракты трав и крошечную каплю магии, отчего сладость становилась чудодейственным средством. Особенно в тех случаях, когда требовалось быстро восстановить силы.

На столе стоял графин с водой и пара чистых стаканов, перевернутых на подносе вверх дном. Наполнив один из стаканов, я подошла к целителю.

- Вот, съешьте конфету и запейте ее водой. Нужно тщательно ее разжевать, чтобы все полезное, что в ней содержится, скорее попало в кровь, - сказала я.

Мужчина открыл глаза и устало улыбнулся.

- Скажите мне, что вы та самая Алекса Ли, которую обещала прислать моя старая подруга Дана Эсби, а не эфемерное создание, присланное светлыми богами, - тихо произнес он.

- Я Алекса Ли, - не стала спорить с целителем. – И я стану помогать вам, господин ас Невер, там, где только потребуется моя помощь.

- Хвала небесам! – выдохнул ас Невер. – Конечно, я всецело доверяю Дане, но опасался, что приедет неумеха, которая не прижилась в лекарне, вверенной аббатисе обители. Добро пожаловать на темную сторону, мисс Ли.

- Алекса. Зовите меня просто – Алекса, - поправила я, внимательно наблюдая, как мужчина разжевывает конфету.

Он запил ее водой, прикрыл глаза, чтобы прислушаться к ощущениям и с удивлением распахнул их, уставившись на меня.

- Клянусь богами, оно действует! – воскликнул он.

Я многозначительно кивнула, но промолчала, потому что эффект этого средства был давно проверен временем, а рецепт я сама лично подкорректировала вместе с Фани.

- Позволяю вам, Алекса, называть меня по имени, когда мы наедине – Лойс, - улыбнулся целитель.

- Хорошо, господин ас Невер… Я хотела сказать - Лойс… - пробормотала я.

- Надо же! – не унимался он. – Я словно проспал не меньше восьми часов к ряду! Чувствую себя бодрым и отдохнувшим.

- И все же, отдых необходим любому организму, - строго ответила я. – Кроме того, без риска для здоровья и самочувствия нельзя принимать это снадобье больше двух доз в неделю.

- А вы смогли бы его приготовить? – тут же спросил ас Невер и посмотрел на меня с такой надеждой, что отказать ему не было сил.

- Теоретически я могла бы попробовать, потому что видела, как готовит его главная целительница обители Святого Вершителя, - уклончиво ответила я. – Но мне нужно посмотреть, растут ли здесь все необходимые травы…

- У вас будут любые травы, какие вы попросите! – нетерпеливо воскликнул Лойс.

- А еще для приготовления этих конфет нужна толика целительской магии. Я, к сожалению, как вы успели заметить, не маг.

Пожалуй, я специально в разговоре заострила на этом внимание, чтобы сразу отмести все подозрения на мой счет.

- Зато, Алекса, у вас живой ум и отменная интуиция. Не каждый маг может этим похвастаться. И, клянусь, боги совершенно напрасно обделили вас, не дав целительского дара. Мир многое потерял. Что касается магии, я лично буду наполнять ваше снадобье ею.

- Это снадобье не мое, - смущенно рассмеялась я. – Его изобрела сестра Фани, потому что в лекарне монастыря тоже бывает горячая пора, когда хворых так много, что не хватает рук.

- О, поверьте, моя девочка, вы еще понятия не имеете, что такое горячая пора… - грустно сказал Лойс, а я не стала возражать, потому что опыта у военного целителя было в разы больше. – Ну что, пойдемте, мисс Ли, я познакомлю вас с нашим начальником, господином Алексом ас Навиласом.

Ас Невер произнес его имя излишне пафосно и скривился. Очевидно, мужчина за что-то недолюбливал главного целителя госпиталя и имел для этого все основания.

Перед встречей с тем, чей род был виновен в бедах моей семьи, я волновалась. Очень. До дрожи в коленках, до потных ладоней и прерывистого дыхания. И все же очень хотелось посмотреть, каков этот Алекс ас Навилас - внук главного врага моего отца. Кроме того, я втайне надеялась, что мы еще застанем герцога в кабинете главного целителя Джефисского госпиталя. Очень уж хотелось мне взглянуть на него еще разочек.

Лойс шел довольно быстро, и я едва за ним поспевала.

Разумеется, кабинет оказался на самом верху. Фактически весь третий этаж составлял персональную резиденцию ас Навиласа. Правда, здесь же располагались библиотека и пара лабораторий, но они находились под строгим надзором и контролем главного целителя.

Увы, мои надежды столкнуться с герцогом не оправдались, зато мы столкнулись с самим Алексом ас Навиласом, наблюдающим в окно за тем, как отъезжает экипаж его недавнего гостя.

- Добрый день, господин целитель, - обратился к нему Лойс. – Недавно я информировал вас, что просил помощи в подборе персонала, поскольку госпиталь испытывает большую нужду в сестрах милосердия. Набранные из числа солдат помощники не справляются с теми задачами, которые требуются от таких работников. Квалифицированных сестер же крайне мало.

- Вы правы, Невер. Вы правы, - ответил Навелас.

Вообще, при обращении к целителю любого сословия обычно приставку «ас» опускали, употребляя лишь имя рода.

- Это мисс Алекса Ли, прибыла сюда по моей просьбе. Я ручаюсь за ее исполнительность и компетентность, - продолжил Невер.

В целом все это время он разговаривал со спиной своего начальника, и только, услышав мое имя, Алекс ас Навилас соизволил оторваться от панорамы за окном и повернуться к нам лицом.

Что сказать? Даже враги иногда бывают симпатичными. Я бы даже сказала – красивыми, хотя на мой взгляд чересчур. Алекс был молод, высок, осанист. Аристократические черты лица добавляли притягательности его образу. В синих глазах сияли золотые искорки, а в уголках – виднелись едва приметные морщинки, как у человека, который не прочь повеселиться. Волосы цвета спелых пшеничных колосьев красивыми волнами падали на плечи. В целом, ненавидеть мужчину с подобной внешностью нелегко. Особенно, если тебе лично он ничего плохого не сделал.

Стало даже любопытно, за что Невер его так недолюбливает.

И все же, если сравнивать двух весьма привлекательных мужчин – Навиласа и герцога, я бы остановилась на герцоге. Вряд ли сразу смогла бы ответить на вопрос почему, ибо слишком плохо знала и одного, и второго. Просто было в Ирсе нечто такое, что манило меня, притягивало, словно мощным заклятьем, а красота целителя Алекса, конечно, не оставила меня равнодушной. Скорее я воспринимала его, как картину мастеров древности, на которую можно смотреть и любоваться, но которая считается всеобщим достоянием и в личное пользование ее получить нельзя.

- Добро пожаловать в Джефис, леди Алекса, - произнес Навилас.

Голос его изменился, стал мягче и напевнее, а на лице появилась приветливая улыбка.

- Я не леди… - во второй раз за день поправила я. – Доброго вам дня, господин ас Навилас.

- Алекс. Для вас я просто Алекс, очаровательная мисс Ли, - почти промурлыкал главный целитель госпиталя и, подойдя ко мне едва ли не вплотную, запечатлел поцелуй на тыльной стороне моей ладони. Второй поцелуй за день!

Два поцелуя! Два! Но, боги, какие же разные ощущения они во мне вызывали. Тогда на станции с герцогом мне хотелось продлить мгновение до бесконечности, сейчас же я едва подавила желание одернуть руку. Губы Алекса были влажными и… холодными, взгляд же его, когда мужчина выпрямился, горел не интересом, нет. Там была похоть – простое плотское желание. И хуже всего то, что я поступала к нему на службу. Иными словами – в подчинение.

- Невер, дружище, вы свободны, - небрежно бросил он Лойсу.

- А как же мисс… - начал тот, но Навилас его прервал.

- Я попрошу Гертруду поселить девушку и выдать ей все необходимое. Ступайте. Или у вас не осталось дел?

- Всего хорошего, - процедил Лойс.

Очевидно, глядя в глаза начальнику, Невер еще держал лицо, но, когда обернулся ко мне, его перекосило так, словно он только что съел лимон целиком.

Сердце пропустило удар. Я волновалась, и волнение с каждой секундой нарастало, потому что мне предстояло дать отпор главному целителю, умудриться не испортить с ним отношения и при этом избежать неудобных вопросов.

- Итак, - произнес Алекс, когда дверь хлопнула за ушедшим Лойсом. – Не желаете ли пройти в мой кабинет и выпить чашечку чая, мисс… Лекси…

Он склонился ко мне так близко, что щек коснулось его дыхание, и я невольно сделала небольшой шаг назад.

- Признаюсь, господин Навилас… - овцой проблеяла я.

- Алекс, девочка. Алекс, - поправил меня он.

- Признаюсь, Алекс, мое путешествие было весьма утомительным, а сразу по прибытии мне пришлось помочь целителю Неверу с довольно тяжелым случаем. Прошу меня простить, но ужасно хочется…

Я не собиралась договаривать, а с мольбой посмотрела прямо в синие глаза Навиласа. Ему не понравились мои слова, но и ссориться он не желал. Более того, его мысли наверняка не отличались от мыслей большинства мужчин: чем сложнее догнать дичь, тем слаще победа. Очевидно, Алекс ступил на охотничью тропу и предвкушал процесс.

- Понимаю-понимаю, - улыбнулся он. – Женщины существа нежные и слабые. Одну минутку, Лекси.

«Лекси» в его устах почему-то звучало как оскорбление.

Навилас вышел и через минуту вернулся с женщиной, облаченной в медицинскую форму. Нет, толстой она вовсе не была, но ширина ее плеч и высокий рост впечатляли. Смотрела дама неприветливо. На меня. При взгляде же на Алекса в ее глазах появлялась теплота.

- Сестра Гертруда поможет вам устроиться, мисс. Надеюсь, завтра вы сможете приступить к работе, - произнес Навилас на прощанье.

- Непременно, - пролепетала я, радуясь, словно ребенок, что избежала расспросов.

Алекс же отвернулся к окну, будто потерял ко мне интерес, что весьма порадовало сестру Гертруду.

- Прошу за мной, мисс?.. – пробасила она.

- Алекса Ли, - представилась я, и та кивнула в ответ.

***

Какими бы ни были чувства, которые испытывала Гертруда к молодому начальнику, но обязанности свои она знала и выполняла их исправно. Очевидно, здесь женщина совмещала две должности: сестры-хозяйки и коменданта общежития.

Комнатку мне выделили неплохую, хоть и маленькую. Поскольку домик, где квартировался персонал госпиталя, стоял во дворе основного здания, то добираться до места службы оказалось удобно и недалеко. Это был огромный плюс. Очень не хотелось, уехав на окраину королевства, напороться на шпиков из тайной канцелярии.

Первым делом я отправилась в помещение, которое приспособили под помывочную для женщин. Кстати, по словам Гертруды, их в госпитале работало немало. Конечно, в основном, сестрами милосердия. Исключение составляла лишь целитель леди Крюк, которая последовала на границу за младшим сыном. Он служил офицером при штабе и часто навещал матушку. И, так уж вышло, я оказалась самой молодой из всех, кто проживал в домике для персонала.

- Новенькая? – спросила миниатюрная брюнетка, чуть старше меня, когда я вошла в раздевалку.

Она уже почти закончила с мытьем и сидела на скамеечке, расчесывая длинные волосы. Я бы давно их высушила простым заклинанием, но магией здесь владели немногие.

- Да, - кивнула ей. – Алекса Ли. Завтра начинаю работу с целителем Невером.

- О! – закатила глаза девушка. – Невыносимый Лойс! Сочувствую! А я Вея Коури, но все зовут меня просто Ви.

Я кивнула и осторожно спросила:

- А почему целитель Невер невыносимый?

- Ну-у-у… - засмеялась Ви. – Очень он требовательный, дотошный и вечно всем недоволен. Лично мне больше всего нравится ассистировать господину Навиласу. А какой он хорошенький! Просто пир для глаз!

Я бы поспорила с новой знакомой. В целительстве мелочей не бывает. Иногда излишняя въедливость и дотошность спасают чью-то жизнь. Да и сам Лойс не показался мне таким уж невыносимым. Я прониклась к нему симпатией и уважением. Что касается Алекса, то, как целителя я его не успела узнать. Внешняя красота обычно для меня имела мало значения, люди, богатые духовно, всегда мне были гораздо приятнее расфуфыренных индюков с пустотой внутри.

Прежде, чем делать какие-то выводы, следовало поработать с Навиласом.

Я уже успела вымыться, а Ви все еще была в раздевалке.

- Прости, а где здесь обычно стирают вещи? – спросила я.

Обычно, для этих целей пользовалась простой бытовой магией, но на данном отрезке своей жизни лишний раз рисковать не хотела. Придется соприкасаться с повседневными сложностями, от которых маг отвыкает.

- С нашей-то работой на это ни времени, ни сил не остается, - ответила Ви. – Собирай все в мешок, который выдала Гертруда, и раз в три дня отдавай грязную одежду ей. Она взамен выдаст чистую.

- И белье тоже? – удивилась я.

- Все абсолютно, что нуждается в чистоте, - кивнула девушка. – У нас с этим строго.

Я присела рядом и принялась натягивать чулки. Все же меня очень волновал один вопрос.

- Послушай, Ви, мне показалось, что сестра Гертруда влюблена в начальника госпиталя, - шепотом поделилась я в надежде, что новая знакомая расскажет парочку местных слухов. Нет, сплетницей я, конечно, не была, но иногда такого рода любопытство во мне просыпалось.

- О! – усмехнулась Ви. – Все мы тут в той или иной степени влюблены в Алекса. Он милашка и дамский угодник. Впрочем, любая была бы счастлива, обрати он на нее внимание. Однако Гертруда – это иной случай. Она его фанатик, верный адепт, глаза, уши, а порой даже тень.

Я кивком поблагодарила сестру Коури и поспешила покинуть раздевалку. Определенно, от сестры Гертруды следует держаться подальше, и особенно тщательно в ее присутствии контролировать каждое сказанное слово.

- Рада была знакомству, - сказала уже в дверях.

- Взаимно, Алекса, - ответила мне Ви.

Вернувшись в комнату, я, наконец, разобрала свои вещи и освободила из магического плена многострадального рыба.

- Ну вот, - сказала ему я, - теперь это будет наш новый дом.

- С кем поведешься, от того и получишь, - загадочно изрек Гатто. Его и без того малосимпатичная морда скривилась и стала совсем неприятной.

- Ну, извини. Больше пока предложить нечего.

Нет, я не чувствовала себя виноватой, но все равно, где-то в глубине души беспокоилась. Все же окмалионы – существа редкие. Может быть, Гатто вообще остался последним, единственным экземпляром на планете.

- Вместо того, чтобы дерзить старшим, лучше бы покормила, - снова понеслись обвинения в мой адрес.

- Я сама голодна, но сейчас искать столовую ни за что не пойду. Могу предложить крошек.

Их я оставила специально, чтобы скормить рыбе.

- Лишения лишь укрепляют характер, - ответил рыб и повернулся ко мне хвостом.

Я пожала плечами, переоделась в чистую сорочку и, погасив светильник, легла спать. Что ни говори, а дорога меня действительно измотала.

- И не забудь брать меня с собой, невозможное дитя, - прозвучало в моей голове, едва я закрыла глаза.

- Как ты себе это представляешь? Куда я тебя дену в операционной? Здравствуйте, это я и мой аквариум, так что ли? – я так возмутилась, что даже усталость отошла на второй план, и сон пропал.

- Несмышленый человечек, донеси меня до госпиталя и поставь в тайное место! – наставлял меня Гатто. – А уж я сам разберусь, где икру метать, а где впитывать всеми жабрами. Пропадешь без меня с такой догадливостью.

Хам.

- Я думала, что икру мечут самки, - сказала я. Просто, от досады, чтобы позлить несносную рыбу.

- О, кладезь мудрости! Да будет тебе известно, что окмалионы самодостаточны и не имеют пола, как примитивные организмы вроде вас, - язвительно сообщил мне Гатто.

- Так ты гермафродит? – у меня вырвалось. Случайно, клянусь!

- Я – венец творенья, бестолочь. И, раз не кормишь, дай хоть поспать, а то мешаешь мне тут своими глупыми разговорами.

И рыб замолчал, а я… я просто кипела и захлебывалась негодованием, но тишины не нарушала. Через несколько минут пришла к выводу, что на рыб обижаться грех, даже если они сами себя считают вершиной эволюционной пирамиды, и успокоилась, а затем и вовсе уснула.

Сны не снились. Я просто отключилась, и понятия не имела, сколько прошло времени до тревожных стуков в дверь.

- Сестра Ли! Сестра Ли! Проснитесь!

Мне показалось, что это голос Гертруды, хотя со сна соображалось тяжко. За окном было по-прежнему темно, а на небе еще горели звезды.

- Что случилось? – пробормотала я.

- Прорыв на границе. К нам везут раненых, и подводы все прибывают и прибывают! Нужны все, кто хоть чем-то может сейчас помочь, - ответили мне.

Сон как волной смыло.

- Буду через пять минут, - крикнула я и начала одеваться.

Когда я уже натянула форму и обулась, вспомнила про Гатто.

- Прости, но, сам видишь, сегодня взять тебя с собой не выйдет, - виновато пожала плечами.

Раз для отца рыб имел большое значение, то и я должна относиться к нему с определенным пиететом. Не до фанатизма, разумеется.

- Да уж понял я и разобрался в ситуации, пока ты ничего не делала, - отозвался окмалион. – Оставь окно открытым, а с остальным я разберусь. Все самому… Все приходится делать самому… А разве я не заслужил покоя? Уважения? Хорошего питания?..

Слушать его я не стала, просто приоткрыла одну створку окна и побежала в госпиталь. Впрочем, все жильцы домика сейчас бежали туда.

А у входа в здание госпиталя творились хаос и полная неразбериха. Прибывали магические подводы, бегали военные, сновали дородные санитары, кто-то стонал и кричал от боли, а кто-то от гнева и невозможности осознать происходящее.

Я растерялась, потому что не знала ни расположения кабинетов, ни того, что от меня требовалось. Для начала решила найти целителя Лойса. В холле наткнулась на Ви, склонившуюся над носилками. Она хмурилась, а паренек, совсем юный, корчился от боли, но терпел.

Я видела, что проклятие шаманов лишь скользнуло по руке, но падая, он умудрился вывихнуть руку и сильно стукнуться ногой. Перелом не сложный, но если не зафиксировать, то в такой суете недалеко и до смещения.

- Ему нужно вправить руку и примотать к левой голени деревяшку. Там перелом, - тихо сказала я так, чтобы никто кроме нас сестрой этого не слышал.

Она посмотрела на меня и кивнула.

- Спасибо, - прошептала Ви.

- Где можно отыскать целителя Невера? – спросила я.

- Где ж ему сейчас быть? – удивилась она. – В операционной, конечно. Так, ребятки, - скомандовала уже санитарам: - Поднимайте его и несите в перевязочную.

Прежде чем скрыться в коридоре я поймала благодарный взгляд юного солдата. Оказывается, сказанное мною слышал кое-кто еще.

Дорогу к операционной я запомнила, но днем коридор был пуст, а сейчас мне приходилось пробираться. У стен стояли носилки с ранеными, сновал персонал, и половина из них просто не понимала, что нужно делать. Это никуда не годилось, и было просто возмутительно.

В раздевалке никого не было, поэтому я быстро переоделась в чистую форму, натянула перчатки и пошла к столу.

Лойс колдовал над очередным пострадавшим, а рядом с ним стояла та самая добрая женщина, которая днем помогла мне его отыскать.

- О, мисс Ли! – обрадовался целитель Невер. – Наконец-то, вы соизволили явиться. Прошу за стол. Немедленно. Вы же видите, что сестра Арш не справляется!

Говорил он весьма раздраженно, если не сказать зло. Но госпожа Арш осталась спокойна, лишь подняла очи к небу, видимо, вознеся хвалу богам за быстрое избавление от Лойса, и искренне улыбнулась мне. Я кивнула, поблагодарив за помощь.

- Не робейте, - произнесла женщина. – Вставайте и принимайтесь за дело, сестра. Целитель Невер у нас ворчун, а от меня действительно будет больше пользы в палатах. Красная кнопка у дверей – вызов санитаров.

И она ушла, а мы остались, и с нами осталась огромная лавина работы.

- Вы слишком долго шли, Алекса, - нахмурился Невер, не отрывая рук от раненого. Рана была уже чистой, но требовалось немало усилий, чтобы поддержать организм, пока я шью.

- Мне еще сложно ориентироваться, Лойс, - ответила я. – Тем более, ночью, когда вокруг темные боги знают что творится. Не понимаю, неужели трудно навести элементарный порядок?

- Вы всего один день наблюдаете это, а я здесь третий год и, признаться, устал от подобной безалаберности, - скривился Лойс. – Делайте последний стежок и зовите следующего.

Теперь мне стало понятно, за что Невер и Навилас недолюбливают друг друга. И лично я была на стороне Невера.

Санитары забрали раненого, а его место занял другой. Теперь это был не солдат, а молодой офицер. И… к сожалению… к моему величайшему сожалению, ему крупно не повезло – проклятье шаманов угодило в брюшную полость и находилось там не менее шести часов, поэтому успело прорасти и выпустить стебли. Они еще не успели добраться до важных центров, но упорно тянули из мужчины жизненные силы.

- Проклятье! – выдохнул Лойс.

И я испуганно прошептала:

- Как вы узнали?

Дело в том, что проклятья шаманов – это настолько обособленный вид темной магии, что, не имея навыка, не владея определенными техниками, обнаружить его последствия невозможно. Даже я тренировалась, штудируя книги отца, не меньше года прежде, чем у меня стало хоть что-то получаться.

- Что вы сказали? – Лойс поднял на меня усталый взгляд.

Я его понимала. Делиться силами, спасая кому-то жизнь, дело нелегкое. А если нужно спасти несколько жизней сразу? Или несколько десятков жизней, как сегодня? Но также я поняла, что мы с ним совершенно разные проклятия имели в виду, и древними практиками определения целитель Невер не владеет. Тогда о чем он говорил?

- Простите, Лойс, я вас не расслышала, - совершенно нейтрально отозвалась я.

- А я ничего и не говорил. Выругался. Хорошо, что вы этого не слышали, Алекса, но у меня был повод, - насупился Невер.

- Что вы имеете в виду? – осторожно спросила я, поскольку сестре милосердия не положено знать больше врача, а Лойс явно что-то знал про умирающего офицера.

- Знаете, кто это? – он кивнул на молодого мужчину. Настолько молодого, что он казался почти юношей. Ему бы жить и жить, любить, растить детей, но темный маг перечеркнул его линию жизни всего одним заклинанием.

- Нет, - покачала головой я. – Молодой. Красивый…

- Это Алистер Крюк, младший сын целителя Эммы ас Крюк, - сообщил мне Лойс.

- Ох… - вздохнула я, едва не добавив «сочувствую».

- И самое гадкое, что я ничем… абсолютно ничем не могу ему помочь! – он столько горечи вложил в эти слова, что стало понятно – с Эммой Крюк его связывают близкие, скорее всего, дружеские, учитывая его безграничную порядочность, отношения.

Я прекрасно знала, почему Лойс не в силах помочь сыну подруги, но, увы, признаться в этом или предложить свою помощь – не могла.

- И мы ничего не можем сделать для этого офицера? – все же уточнила я.

В современной лечебной практике все же были средства, чтобы продлить жизнь такому больному. Иногда проклятье оказывалось не столь сильным и ослабевало само. Тогда человек выздоравливал и возвращался к обычной жизни. Подобное происходило редко, но случаи бывали. Хотя сейчас я бы на чудо не рассчитывала. Вернее, именно сейчас я только на чудо и рассчитывала.

А это сложнее, чем я думала – не выдать себя, когда видишь умирающего, которому можешь помочь.

- Смотри внимательно. – Лойс простер над Алистером Крюком руку, и магия мощным потоком устремилась к молодому мужчине. Светлая энергия никак не задевала темноту, пустившую корни, а лишь обволакивала ее. – Что ты видишь?

Вопрос прозвучал неожиданно, словно Невер проверял меня.

- А? – я подняла взгляд и покачала головой. – Даже маленькие ранки не затягиваются.

- Ранки!.. – передразнил меня Лойс. – Ранки – это вообще не проблема…

«Я знаю! Знаю! Нужно…» - хотелось закричать мне.

- Пропустите! Да, пустите же вы! – раздался высокий женский голос в дверях кабинета.

- Леди ас Крюк, леди ас Крюк, - пыталась успокоить целительницу сестра Арш. – Поверьте, вам лучше не ходить туда. Вы лишь помешаете целителю Неверу.

- Да поймите же вы, наконец, там мой сын! Сын! – вопила леди. – Лойс! Ло-о-о-ойс! Прикажи пустить меня немедленно!

Я не могла это слышать. Я не могла это видеть. Я не могла это осознать. Если мне так больно, то каково же сейчас ей?

- Арш, пропустите ее, - выдохнул Лойс.

- Алистер, мальчик мой! Я здесь! – с этими словами «ураган» Крюк ворвался в операционную.

Растерянная сестра Арш за ее спиной лишь развела руками.

На самом деле леди Крюк была миниатюрной худощавой женщиной приятной внешности. Бледность чуть заострила правильные черты ее лица, а карие глаза припухли и покраснели от слез. К груди целительница прижимала белый платок и судорожно вздыхала. Она отчаянно пыталась успокоиться и взять себя в руки, но ей никак это не удавалось.

- Пропустите меня к сыну! – строго приказала она мне, и я отошла в сторону, уступая ей место.

Целительница склонилась над столом и точно так же, как за несколько минут до нее Лойс, простерла над сыном руку. Поток ее магии был сильнее, светлее и даже по виду теплее. О, Эмма обладала поистине выдающимся даром. И все бы получилось, если бы леди направила свою силу правильно. Шаманизм темных строится на обрядах и ритуалах, и только ритуалы могут ослабить его.

Впрочем, материнская любовь была столь сильна, что под натиском энергии темная паутина дрогнула, но осталась на месте.

- Лойс?! – с надеждой Эмма смотрела на своего коллегу.

Она больше не сказала ничего, но за нее говорили ее глаза, взгляд, влажные следы на щеках от прокатившихся слез.

- Я ничем не могу помочь ему, Эмма… - сипло выдохнул Невер.

- Не верю… - прошептала женщина и тут же перешла на крик: - Слышишь? Я тебе не верю!

Лойс зажмурился. Он не мог отыскать подходящие слова. Да и что говорят в подобных случаях? Упокойся? Возьми себя в руки? Это матери-то, которая вот-вот потеряет своего сына? Нет, любые слова в подобной ситуации окажутся глупыми и ненужными.

- Молчишь?! – снова закричала леди Крюк. – Лойс, давай подумаем и попробуем хоть что-то сделать вместе!

- Эмма… - голос Невера охрип и звучал не громче шепота. – Ты сама знаешь, что мы можем лишь отсрочить его конец, расходуя очень много целительских сил, которые сейчас, как воздух, нужны тем, кого еще можно спасти.

- Я отдам все свои силы, лишь бы Алистер жил, и ты это знаешь. Ты, как никто, должен чувствовать то же самое, Лойс… Это ведь и твой… - дама резко обернулась ко мне и продолжать не стала.

Значит, я ошиблась, и отношения, которые связывают этих двоих, выбиваются за рамки дружеских.

- Хорошо, - наконец решился Невер. – Вливаем в него как можно больше сил, накладываем стазис и отправляем в палату.

- Но Лойс… - попробовала возразить леди.

- Я сказал – в палату. Мы, как и наши силы, нужны другим. Эмма, ты же сама потом станешь жалеть о тех жизнях, которые не смогла отбить у смерти сегодня.

Невер смотрел на женщину со смесью отчаянья и нежности. Она непокорно тряхнула головой и гордо задрала подбородок.

- Хорошо. Пусть будет так, - согласилась Эмма.

Лойс подошел ко мне почти вплотную и шепнул:

- Мисс Ли, не найдется ли у вас тех во всех смыслах великолепных конфет, что вы давали мне днем?

Я поняла, что он собирался влить в молодого офицера все свои магические силы и даже толику жизненных.

- Несомненно, Лойс. Я найду их для вас, а на днях сделаю еще партию, и вы обещали мне в этом помочь, однако прошу, поддержите жизнь настолько, чтобы Алистер смог продержаться пару дней. За это время поток раненых схлынет, а у вас появится взвешенное решение. Да и леди Крюк, судя по всему, нужно прийти в себя.

Целитель задумался, но потом кивнул.

- Вы правы, Алекса. Несмотря на столь юный возраст, в вашу голову приходят поистине чудесные и правильные мысли. Благодарю вас.

Чтобы не мешать родителям колдовать над сыном, я вышла. Теперь у меня был повод. У шкафов с медикаментами оставалась ровно столько, чтобы дать им время завершить процедуру и не позволить наделать глупости. В коридоре слышался голос сестры Арш. Добрая женщина пыталась создать хоть иллюзию порядка и облегчить раненым существование до момента, когда их сможет принять целитель, но это ей плохо удавалось.

- Не закончили еще? – спросила она, приоткрыв дверь.

- Нет, но уже скоро, - заверила ее я. – А другие целители заняты? Может часть раненых направить к господину Навиласу?

- Хорошо бы, - чуть улыбнулась она. – Только его нет на территории госпиталя.

- Ка-а-ак? – ахнула я.

Арш пожала плечами и без тени недовольства сказала:

- Возможно, его задержали важные неотложные дела.

Ох… Лично я не знала дел, которые могли бы задержать главу госпиталя в столь критический момент, когда любая пара рук на вес золота, не говоря уж о целительской магии. Но персонал Алекса явно избаловал и прощал ему все, даже подобную халатность.

В кармане оказалось как раз две конфеты. Мне подпитка не требовалась, а вот горем убитых целителей следовало поддержать. Вернулась я как раз вовремя.

- Эмма, прекрати, - очень тихо, но настойчиво повторял Лойс. – Прекрати. Мы попробуем помочь Алистеру, когда сами накопим сил. Перестань, иначе ты выгоришь…

- Зачем мне магия… зачем мне жизнь, если моего дорогого мальчика не будет рядом… - всхлипнула целительница, и я поняла, что периоды отрицания и гнева прошли. Можно было хоть что-то предпринять, чтобы успокоить женщину.

Невер тоже это понял. Скорее всего, они скрывали свои отношения, но сейчас Лойс подошел и обнял даму. Эмма прижалась к мужчине и разрыдалась, тихо, горько, отчаянно, выплескивая в пространство всю свою боль.

- Можно переводить в палату? – шепотом уточнила я у целителя и вложила ему в руку конфеты.

- Я буду вам признателен, сестра Алекса, - кивнул он.

И пока я ходила за помощью, пока помощники забирали Алистера, Эмма даже не шелохнулась, хотя слезы иссякли, и она уже не рыдала, а лишь изредка всхлипывала.

- Прошу вас, сестра Арш, проследите, чтобы Алистера положили в отдельную палату, - в коридоре попросила я добрую женщину. – Думаю, его мать это заслужила.

- Конечно, милая. Не беспокойтесь, - заверила меня она.

Наверное, именно тогда в моей голове созрел план, как не выдать себя и помочь трем хорошим людям, но для начала мне предстояло поговорить с Гатто. И я чувствовала, что это будет очень нелегкий разговор.

Пока же меня ждали неотложные дела в операционной.

- Съешь это, Эмма, - требовал Лойс.

Женщина послушно принимала все, что Невер ей предлагал. Создавалось впечатление, что силы и даже частично разум покинули ее. Усталость и горе перемешались, и апатия завладела ею целиком.

Невер положил ей в рот конфету.

- Медленно прожуй это, - настаивал он.

Эффект средства проявлялся очень быстро, всего за несколько мгновений. Я наблюдала за тем, как меняется выражение лица леди Крюк. В карих глазах сверкнул огонь, жизнь возвращалась к целительнице.

- Это что? – спросила она. – Конфета?

- Эмма…

О, договорить Неверу леди не дала.

- Алистер при смерти, а ты… ты кормишь меня сладостями?! – с негодованием прошипела она.

- Не совсем… Это лекарство, которое поддержит твои силы… - оправдывался Лойс, но кто его слушал?

Леди очнулась и, не увидев на столе сына, закричала:

- Где он? Где?

- Его перенесли в отдельную палату, леди Крюк, - поспешила вмешаться я, иначе Лойсу несдобровать. – Сестра Арш ждет в коридоре, и сразу проводит вас к нему.

Впрочем, я не была в этом уверена, но в душе очень надеялась. У Эммы начиналась вторая волна истерики, а тут уж никакие магические конфеты не помогут. Только стазис, но расходовать резерв сил еще и на это, было неразумно.

- Так чего мы стоим? Ведите! – и первая пошла к двери.

- Я сейчас вернусь, - сообщила я Лойсу, но мужчина только отмахнулся и положил в рот конфету.

Раненые прибывали. Последующие восемь часов мы с целителем Невером не отходили от стола. Я изрядно вымоталась и уже плохо осознавала, что происходит вокруг, но мой магический резерв все еще был полон, в отличие от напарника.

- Тяжелых больше нет, господин Невер. Остальные вполне могут подождать, - наконец, сообщила нам сестра Арш, и я испытала такое облегчение, какого уже давно не испытывала.

Лойс тоже едва держался на ногах.

- Беги, девочка. Отдыхай, - сказал он мне. – Ты большая умница, Алекса.

А я и не заметила, как в процессе слаженной работы мы с ним перешли на «ты». Вернее, он перешел, а я не возражала.

Перед уходом, я уточнила у Арш, куда поместили Алистера, и пошла его навестить. Приоткрыв дверь, увидела Эмму. Женщина держала руку сына и тихонько пела ему колыбельную.

Это меня тронуло и поразило до глубины души.

Даже если использование магии выдаст меня с потрохами, я все равно помогу этому молодому офицеру. Но для начала я хотела кое-что уточнить у рыба, как бы неправдоподобно это ни звучало.

Когда я вернулась в комнату, рыб флегматично смотрел в окно, демонстративно повиливая ярким хвостиком. Начинать серьезный разговор, находясь в заведомо невыгодном положении, я не собиралась. Не на ту напал.

Усталость валила с ног, но я знала, что на дне саквояжа лежит еще пара чудодейственных конфет. Кроме того, мой магический резерв хоть и расходовался по неприметной капельке на каждого раненого, все равно остался почти нетронутым. Существовали способы устранить усталость с помощью магии. Однако, конфеты для этой цели сейчас подходили как нельзя лучше, потому что я надеялась, что разговор с Гатто окажется плодотворным, и я вернусь в госпиталь, чтобы помочь Алистеру и его несчастным родителям.

Конфета оказалась только одна. И вещи в саквояже лежали немного иначе. Я перевела взгляд на рыба и спросила:

- Здесь кто-то был?

- Здесь кто-то есть, - ответил Гатто, не соизволив повернуться мордой ко мне.

Ну ладно…

Я села на кровать, сунула в рот конфету и стала ее медленно разжевывать, ощущая, как прибавляются силы, и магическая энергия уже несется по венам и артериям, напитывая собой каждый уголок тела.

Рыб молчал и даже перестал шевелить плавниками, полностью меня игнорируя.

Легких путей я не искала, но и усложнять их было не в моих правилах. Недолго думая, развернула аквариум так, чтобы оказаться лицом к морде Гатто. От такой наглости и без того выпученные глаза окмалиона выпучились еще сильнее. Он негодовал, я это чувствовала. Каждая его чешуйка отливала гневом.

- Или мы общаемся нормально, и тогда ты получаешь и питание, и мое уважение, или я смываю тебя в трубу. В помывочной как раз имеется нужный диаметр. Но тогда за твою жизнь никто не даст и ломаного гроша. Вас и так почти не осталось, а большинство людей понятия не имеет, насколько ты ценный. Кончишь жизнь на сковородке или в брюхе у кошки.

Да, на выражения я не скупилась. Просто подумала, что с хамами нужно общаться в том же ключе, но не уподобляясь, не переходя границ, лишь используя меткие слова.

Сейчас мы с Гатто находились столь близко, что нас разделяло только стекло. Я отражалась то в одном глазу рыба, то в другом, и, очевидно, что где-то там под чешуей, в черепушке шел напряженный мыслительный процесс. Труба моему питомцу показалась малопривлекательной перспективой, он вильнул хвостом, и в моей голове прозвучало:

- Что мне будет за лояльность?

- Поймаю тебе самую жирную муху.

Я имела самые смутные представления, чем питаются окмалионы. Он ел хлебные крошки, а на уточнение и пополнение его рациона у меня не хватало сил и времени. Только сейчас задумалась о том, насколько это несправедливо. Требовать от рыбки помощи не дав ничего взамен, неправильно.

Услышала язвительное фырканье. Значит, муха не самое любимое лакомство Гатто.

- Хорошо. Чего бы ты хотел?

Молчание показалось вечностью, а время поджимало. Если дать проклятью еще разрастись, то усилий потребуется намного больше, и спасти Алистера незаметно станет сложнее. Но собрав волю в кулак, я просто смотрела, как Гатто шевелит жабрами.

- Печенье, - наконец, ответил он.

- Что? – я удивилась.

- Печенье и кукурузу!

- Целую? – даже начала прикидывать - влезет ли в крошечный аквариум початок.

- Зерна вареной кукурузы самого высшего сорта, - уточнил для недалеких питомец. А потом его прорвало. Видимо, от долгого молчания и бездействия рыб стал словоохотлив. – Вообще, я поражаюсь, как с такой соображалкой ты собралась постигать тайны древних? Не думал, что у такого талантливого отца настолько бездарная дочь…

- Ой… - испуганно выдохнула я.

- Что? – тут же заметался в аквариуме Гатто.

- Кого-то труба зовет, не слышишь? – и я позволила себе улыбнуться.

- Юмор – самое унизительное для достойных существ изобретение человечества. Высмеивая ближнего, ты принижаешь не его, но себя, - сообщил Гатто и обиженно вильнул хвостом.

- Оскорбляющий ближнего унижает не его, а выказывает лишь свою невоспитанность, - парировала я. – И тайны мне вовсе не нужны, мне бы ответы на волнующие вопросы и разработки отца.

- Кукуруза! – строго напомнил рыб.

- Будет тебе кукуруза. Чуть позже, а некоторые ответы мне необходимы сейчас, - и я бросила на Гатто умоляющий взгляд.

- Ладно, молодого Крюка я видел. Понял, что хворь серьезная… - заметив мое удивление, в голове раздался язвительный смешок. – Ходить окмалионы не могут, но как-то приспосабливаются.

Кажется, он мне подмигнул.

- Так это ты украл мою конфету? – озарение пришло внезапно.

- Твои конфеты – наши конфеты, понимать надо, - заявил чешуйчатый хам и вор.

- Твои тайны – наши тайны, иначе кукуруза так и останется моей, - напомнила я.

- Рисуй, - перебил меня Гатто, снова поставив в тупик.

Вообще, темы разговора он менял мастерски, но сейчас я была этому рада, потому что появилась надежда узнать все, что необходимо для спасения. Кое-что я знала, о большем догадывалась, но четкого плана у меня пока не было.

- Что рисовать?

- Проклятье рисуй. Схематично, но понятно. В него же оно попало?

- Да, - кивнула рыбу и достала тетрадь, в которой записывала все самое нужное из уроков Фани, преподавателей академии и отца.

Уголек тоже нашелся в кармашке сумки. Перо и чернила доставать не стала.

- Основной удар пришелся вот сюда, видишь? – я, как могла, изобразила человеческую фигуру и сейчас чертила побеги, выпущенные основным сгустком энергии.

- Плохо.

- Проклятье всегда плохо, - согласилась с рыбом.

- Плохо, что расти начал. Легкий способ не подойдет. Пожалуй, это можно попробовать… - Гатто говорил вовсе не со мной, а размышлял вслух. – Эй, человеческий малек, приставь лоб к аквариуму.

Чувствуя себя глупо, я все же сделала то, о чем меня просил окмалион. Он подплыл совсем близко и, если бы не стекло, то наши лбы соприкоснулись бы.

Несколько секунд ничего не происходило. Я даже пожалела, что купилась на подобную издевку рыбы, но потом в голове одна за другой стали возникать картинки. Гатто не обманул и не подшутил надо мной, он наглядно показывал, что я должна сделать, и выбрал для этого самый быстрый и доходчивый способ.

- Все поняла? – спросил Гатто, когда картинки кончились, и наступила темнота.

- Да… Кажется… - ответила и попробовала подняться.

Голова закружилась, и я упала на кровать.

- Осторожнее надо. Человеческий мозг примитивен и малопригоден для получения мощного потока данных, - слишком поздно, но все же предупредил рыб. Мог бы немного раньше!

Я присела на краешек, несколько раз зажмурилась и распахнула глаза, встряхнула головой и попробовала встать. Получилось. Пара робких первых шагов снова вызвала приступ головокружения, но совсем легкий. К пятому шагу недомогания прошли окончательно.

- Ну, я пошла? – зачем я у него спросила? Можно подумать, окмалион мог мне что-то запретить.

Впрочем, он даже не обратил внимания на такие мелочи, как мой вопрос, но не забыл напомнить:

- Печенье не забудь и кукурузу, малек человеческий!

- Меня зовут Александриния, но можно – Санни, - напомнила ему, хотя была уверена, рыб все помнит, но говорит лишь то, что желает.

- Раньше уйдешь – раньше вернешься, - откликнулся он и вновь развернулся мордой к окну, а вуалехвостовым тылом ко мне.

Больше спорить я не стала, а поспешила к госпиталю.

Было уже позднее утро, но на улице встречались лишь редкие прохожие. О ночном столпотворении напоминал только мусор, оставшийся на мостовой после приема раненых. В холле сидел молодой мужчина, облаченный в медицинский костюм, и что-то читал.

Как только раскатистое эхо разнесло по помещению гулкий перестук моих каблучков, он тут же поднял голову и спросил:

- Сестра, разве целитель Невер не отпустил вас отдыхать?

Ответить правду я не могла, но и врать не хотелось, поэтому я решила, что полуправда вполне сойдет.

- Да, действительно, господин… - я его не знала и специально сделала паузу.

- Брат Ешик Паус, - представился мой собеседник.

Он был высоким и очень худым. Настолько, что щеки ввалились, а мантия болталась на нем, как на вешалке. Редкие волосы Ешик зачесывал на косой пробор, что ему в общем-то шло, поскольку открывался высокий чистый лоб.

- А я…

- А вы сестра Алекса Ли, не так ли? Мне подали новый список персонала еще вечером, как дежурному, и там значилось лишь одно незнакомое мне имя. Полагаю, ваше.

Нет, задерживать меня он не хотел. Ему просто было скучно, и брат Паус всячески пытался меня остановить расспросами и разговорами. Вот только время шло, а я еще ничего не сделала для спасения Алистера.

- Так зачем вы вернулись?

Если сначала я хотела сказать, что беспокоюсь за судьбу больного, то сейчас передумала. Меньше будет знать, крепче будет спать.

- Представляете, брат, забыла в операционной свой браслет, - робко улыбнулась мужчине. – Он дорог мне как память о матушке.

Чтобы не нарваться на другие вопросы, спешно пошла вперед и свернула в уже знакомый коридор.

- Там не заперто! – крикнул дежурный.

Конечно, операционная меня интересовала мало. Но я все же заглянула туда. Полы блестели чистотой, в воздухе витал аромат лаванды, а заляпанная кровью форма исчезла без следа. Помещение совсем недавно убирали.

Чтобы больше не нарваться ни на кого из персонала, я поднялась в палату Крюка по боковой лестнице. Эмма сидела рядом с сыном, все еще держа его за руку.

- Леди Крюк, вам необходимо сходить переодеться и отдохнуть, - тихо произнесла я, касаясь плеча женщины.

Она вздрогнула и подняла на меня невидящий от невыплаканных слез взгляд.

- Благодарю вас, но я останусь здесь, - заявила она и отвернулась к сыну.

О, как же трудно с любящими людьми. Они не желают отрываться от своих близких, тем самым мешая им помочь.

- Не уверена, что Алистеру понравится, как вы выглядите, когда он проснется, - пошла я на крайние меры. Манипулировать чувствами не любила, практиковала редко, но сейчас не оставалось иного выхода.

- Он не очнется. Он в стазисе… - прошептала она.

- Ну, знаете, если вы не станете верить в лучшее, то у него просто не останется ни шанса. Вы же сами целитель, и знаете, что вера порой творит настоящие чудеса. Особенно, когда магия бессильна.

Да, врать некрасиво. Я потом покаюсь в этом своем грехе, но это будет потом.

- Вера! – взгляд леди Крюк прояснился. – А ведь точно… Вера!

Она снова резко обернулась ко мне.

- Благодарю вас, как вас там…

- Алекса Ли, леди Эмма, - напомнила я.

- Да-да, Лойс говорил… - пробормотала женщина. – Но… Кто присмотрит за моим мальчиком?

- Я присмотрю и побуду здесь до вашего возвращения, не беспокойтесь, - заверила несчастную женщину.

Целительница долго всматривалась в мое лицо и произнесла:

- Вижу, вам можно доверять, сестра Ли. Я вернусь не позже, чем через час.

Мне не терпелось начать ритуал, и я буквально считала секунды, пока леди Крюк шагала к двери. И только когда та захлопнулась за Эммой, выдохнула.

Теперь нужно сделать три прокола, не задев ни единой нити проклятья, и петь. Древний язык Орефы я учила под присмотром отца. Он не считал, что это опасное знание, зато сейчас каждое слово напевного заклинания было мне понятно.

Нож с лезвием из неофрита лежал в кармане. Этот металл отлично подходил для целительской магии, потому что после него раны не воспалялись, не гноились и даже без специальных заклинаний заживали довольно быстро. Единственный недостаток инструментов из неофрита был в том, что стоили они довольно дорого. Например, студенту академии, которому семья не помогала, с одной стипендии было бы не накопить на один такой нож и за год.

Меня выручила тетушка Дана. Перед вторым годом обучения на летних каникулах она подарила мне набор из трех самых качественных, легких, сделанных настоящим мастером, неофритовых ножей разного размера. И самый маленький я всегда носила с собой, если вдруг выпадет случай спонтанно кому-то помочь.

Заклинание стазиса, наложенное Лойсом, вызвало у меня восхищение. Я на некоторое время застыла и следила за игрой света, едва пробивающегося в щели между шторами, на магических силовых линиях. Тонкие, ровные, мощные… Что ни говори, а целитель Невер свое дело знал, умел и любил. И сына любил тоже… Вряд ли Алистер знает, кто его настоящий отец. Да, собственно, это и не мое дело. Мое дело – поднять паренька на ноги.

Мешкать не стоило.

Проклятье укоренялось с каждой секундой. Еще ночью я видела три довольно прочных и длинных побега темной магии, сейчас же кокон пустил еще два отростка. Они были еще слишком малы, но уже как щупальца присасывались к живой плоти и тянули из нее жизнь. Если все пустить на самотек, то скоро от стазиса Лойса ничего не останется, потому что первым делом проклятье темных шаманов пожирает светлую магию и только потом переключается на органы и ткани.

Искра дара у Алистера была, но горела тускло, как практически у всех бастардов, появившихся на свет от неосвященного богами брака. И пока слабенький дар молодого офицера не вызвал интереса у черного захватчика. Хвала Вершителю!

Я взяла чистую простыню и наложила на нее довольно сложное заклинание чистоты. Его редко использовали, поскольку для артефактов оно не годилось. Такой объем магии поместить в предмет было трудно, а люди, которые занимались чисткой и стиркой, как правило, сами магией не владели. В лучшем случае пользовались чужой. Мне же не хотелось оставлять следы и выставлять напоказ свои навыки целителя.

Подложив простыню под бок Алистера, я быстро и очень осторожно сделала три прокола по разные стороны от кокона проклятья. Важно не задеть ни один побег даже краешком ножа, и, пока из ранок сочится свежая кровь, нужно читать антизаклинание. Вернее, петь.

Древний язык настолько гармоничен и мелодичен, что любой текст на старом диалекте Орефы кажется балладой или почти не отличается от колыбельной, которую пела для сына Эмма.

Поддерживая молодого мужчину магией, я стала напевать. Очень тихо, едва слышно. С каждым произнесенным словом кокон все больше съеживался. Больше всего я переживала за то, что в процессе ритуала тонкие отростки оторвутся и останутся в теле, но Вершитель милостив. Время Алистера еще не вышло. Проклятье внутри него было еще очень молодым и не успело сродниться с носителем. Заклинание безжалостно вырывало черные нити с корнем, а сам кокон уже стал не больше голубиного яйца, но на его оболочке образовались шипы. Именно они могли нанести последнюю серьезную травму, что, учитывая слабость организма, могло привести к летальному исходу.

- Аннаим… аннахэм… аннару… - пропела я.

Последние слова в заклинаниях древних целителей всегда, абсолютно всегда самые сильные. Их нужно произносить отчетливо, чтобы каждый звук работал на спасение жизни. Но не это главное в старинных обрядах. Очень многие, кто пробовал использовать эти труды, не добились успеха, потому что не поняли основной сути, принципа и главного постулата. Исход лечения почти полностью зависит от самого целителя и лишь на малую толику от заклинания. Целитель должен всей душой желать больному выздоровления, посылать силу, наполнив ее добром, и тогда любая тьма рассеется.

Я вспоминала плачущую Эмму, встревоженного, уставшего Лойса и хотела им помочь всем сердцем, я желала, чтобы Алистер Крюк жил и был счастлив.

- М-м-м-м… - больной выгнулся и застонал. Это был замечательный, великолепный и добрый знак.

- Вот и славно. Вот и молодец, - прошептала я, поспешно залечивая ранки и убирая простыню снова в шкаф. Пятна крови с нее исчезли, и сейчас она вновь стала такой же безупречно чистой, как тогда, когда я ее только достала из шкафа. – Живите, господин Алистер. Живите счастливо и радуйте ваших родителей.

От проклятья не осталось и следа. Небольшое кровотечение под натиском моей магии прекратилось, а дальше расходовать силы я не стала. Полное выздоровление выглядело бы намного подозрительнее. А так, молодому Крюку предстояло несколько дней поваляться на больничной койке, восстанавливая свои силы, но его жизни уже ничто не угрожало.

Я аккуратно убрала волнистую прядь, упавшую на лоб мужчины, и улыбнулась. Несмотря на усталость, душа пела. В такие моменты я испытывала настоящее, ничем не замутненное счастье и очень не любила, когда кто-то мешал мне наслаждаться этим.

Дверь скрипнула, и я резко обернулась. Там стоял… Там стоял… Да ведь там же стоял герцог Таросский собственной персоной.

- Ирс?.. – удивленно хлопнула глазами я.

- Мисс Ли, я счастлив снова видеть вас, хоть и при таких трагических обстоятельствах.

Визит Его светлости оказался неожиданным. Удивительно, но в такой час присутствие любого человека рядом раздражало и мешало выходу эмоций. Любого, но только не Ирса. Ощущение его близости почему-то успокаивало, помогало собраться с силами и прийти в себя.

Даже находясь на расстоянии, герцог заполнял собою все пространство, а я чувствовала его каждой клеточкой, ощущала тепло его глаз и наслаждалась им.

- Вы искали меня? – собственно, я с трудом смогла бы поверить в это, поэтому подобный вопрос вырвался сам собой.

Войтер вздохнул и… ответить мне не успел.

- Вот вы где, Ваша светлость. – Рядом с ним появилась Эмма. Она успела переодеться и, несмотря на то, что была бледна, держалась стойко. – Я рада, что в столь тяжелый для меня день вы нашли время, чтобы навестить моего мальчика.

Значит, не меня искал Ирс, а наша встреча носила спонтанный, случайный характер. Разумеется, Алистер офицер штаба, и, возможно, близко знаком с главнокомандующим.

Улыбка, которая успела расцвести при виде Ирса, потухла, что не осталось незамеченным, потому что Его светлость нахмурился. Возможно, даже из-за этого он ответил целительнице излишне резко, чем следовало бы, принимая в расчет то, что она мать, чей сын находится при смерти. Вернее, уже не находится, но кроме меня о новом положении дел пока никто не знает.

- Это мой долг, леди, заботиться о каждом солдате, - произнес герцог.

Отвечал он Эмме, а смотрел неотрывно на меня.

- Как себя чувствует Алистер? – Ирс спросил не просто так. Чувствовалось, что ему необходима эта информация, и он искренне переживает за состояние офицера.

- Он умирает!

- Идет на поправку.

Да, ответили Его светлости мы обе, одновременно. Только что готовая разрыдаться леди Крюк передумала и резко обернулась ко мне.

- Идет на поправку? – не веря моим словам, переспросила дама. – Как вам такое в голову пришло, мисс?

Глаза целительницы гневно блеснули. Иногда, переживая личное горе, люди неосознанно начинают винить в нем всех окружающих. Вот и леди решила предъявить претензии простой медсестре и, скорее всего, при ином раскладе вышел бы скандал.

- Посмотрите сами. Господину Алистеру лучше, - спокойно ответила я. В такие минуты тон играет больше значения, чем сами слова.

- Как… Как это возможно? – прошептала она.

Леди устремилась к кровати со скоростью магического дилижанса и склонилась над сыном. Сильный дар целителя очень быстро позволил ей проверить мои слова, и Эмма удивленно повторила, посмотрев на меня сияющими глазами:

- Как это возможно, сестра Ли?

Что я могла ей ответить? Разумеется, правду. Или хотя бы часть этой правды.

- Думаю, произошло чудо, и Вершитель помог вашему сыну, леди Крюк. Но силе богов очень далеко до силы материнской любви. Его спасли вы и ваша любовь, - просто сказала я.

Отчасти так и было. Проклятье проросло бы сильнее, если бы не песня, которую пела Эмма. Те эмоции, та интонация, с которой она произносила каждое слово, каждый звук, очень напоминали заклинание древних магов. А мне оставалось лишь закончить начатое ею.

- Мой сын идет на поправку, Ваша светлость… - все еще не веря в случившееся, пробормотала Эмма и обернулась ко мне: - Благодарю вас, Алекса. Вы… Вы…

- На все воля Вершителя, мадам, - скромно ответила я. – Если позволите, займусь другими неотложными делами.

Леди Крюк кивнула и сказала так тихо, чтобы услышала лишь я:

- Я ваша должница, Алекса Ли. И я привыкла платить по счетам.

Отвечать ей при герцоге я не стала и направилась к выходу. Ирс тоже как-то стремительно передумал оставаться, потому что за спиной я услышала:

- Я рад, леди, что Алистеру стало лучше, и его жизни ничто не угрожает. Не хочу далее отвлекать вас своим присутствием. Желаю скорейшего выздоровления вашему сыну. Позвольте откланяться.

- Благодарю вас, Ваша светлость, - ответила Эмма. – Для нас ваш визит многое значит.

Ирс нагнал меня в конце коридора.

- Алекса, да, я не искал встречи с вами целенаправленно, но, поверьте, я очень рад ей, - зачем-то признался он, развернув меня лицом к себе.

Он смотрел в мои глаза, и я понимала, сейчас между нами нет лжи.

- Я тоже рада, что встретила вас, Ирс, - прошептала я.

- Вы уже обедали? – поинтересовался герцог.

И как быть? Честно признаться, что я не ужинала, потом не завтракала, пока еще не обедала и сейчас ощущаю зверский голод, потому что потратила много сил, а действие конфеты закончилось? О, нет. Это как минимум неприлично.

- Еще не успела, Ваша светлость, - перешла на официальный тон, потому что мимо прошли люди.

- Не составите ли мне компанию, сестра? Признаюсь, я проголодался…

М-м-м… И так он это сказал, что я почувствовала, говорил Ирс вовсе не о желании поесть, а о голоде совсем иного рода. Щекам стало жарко, и я смущенно потупилась.

- Мне необходимо отпроситься у целителя Невера.

- Я подожду вас в холле, мисс.

Сказал и зашагал прочь по коридору. Высокий, красивый, влиятельный. Герцог, который только что пригласил на свидание простую сестру милосердия. Причем, сделал это так, словно она леди. Стало приятно и одновременно волнительно.

Лойса я нашла в операционной. Выглядел он еще ужаснее, чем накануне. Магический резерв так и не успел пополниться. Он вздрогнул и обернулся, когда хлопнула дверь. Невер осунулся, под глазами сгустились тени, из-за бледности кожа приобрела нездоровый желтоватый оттенок, а взгляд был тусклым и… пустым.

- А… Это вы, Алекса… - протянул он и снова отвернулся к окну.

- С вами все в порядке? Вы не заболели? – забеспокоилась я.

Конечно, душевная травма тоже может отразиться на внешности, но слишком резкие перемены случились за столь короткое время.

- Я в норме, - огрызнулся целитель.

Ага. Я верила. Именно поэтому уже вовсю изучала состояние его организма, используя магию по крошечной капельке. Так, чтобы никто не заметил.

Упадок сил, хроническая усталость, нервное истощение… Ничего непоправимого я не обнаружила.

- Вам нужно выпить что-то горячее и лечь спать, - вынесла вердикт, сформированный после осмотра.

- Горячее? Спать? – переспросил Лойс. – Как я могу спать, когда не смог помочь собственному сыну, Алекса?

Он снова обернулся ко мне. Глаза сильного волевого мужчины подозрительно блестели. Я понимала, в жизни бывают моменты, когда плакать не стыдно никому, но сейчас не тот случай.

- Никто бы не смог сделать больше на вашем месте, - постаралась поддержать Невера.

- Кое-кто обязательно бы смог, - покачал он головой. – И я бы написал ему письмо с просьбой, но, боюсь, время уже упущено…

- О ком вы сейчас говорите? – мне стало любопытно и тревожно так, словно я прикоснулась к чему-то запретному.

- Ты вряд ли о нем слышала. Шайка Навиласов позаботилась, чтобы его имя стало ругательством, а между тем, Роан ас Тейли – выдающийся ученый и целитель нашей эпохи… - понимание своего промаха, испуг и осознание мелькнули во взгляде Лойса и он прошептал мне: - Ради всего святого, Алекса, забудьте все, что я вам только что сказал.

Мне было приятно слышать в адрес отца столь лестные слова от талантливого коллеги. Поэтому я улыбнулась и сказала:

- Обязательно забуду, господин Невер. При одном условии…

- При каком еще условии, сестра Ли? – он прищурился.

- При условии, что сейчас вы отправитесь в палату к Алистеру и проведаете его, а потом отправитесь спать.

Целитель задумался, но потом покачал головой.

- Не могу… - выдохнул Лойс. – Просто не могу видеть его таким… В нем всегда было столько жизни, столько энергии, столько света…

- Всегда, вы слышите, всегда нужно смотреть в глаза своим страхам, иначе они возьмут верх и одержат победу, - ответила ему я. – Идите к сыну, и да помогут вам светлые боги Орефы.

Невер зажмурился так, словно сейчас его больно ударили, но потом все же поднялся.

- Вы правы, милая девушка… Иду… - он направился к двери.

- Лойс! – окликнула я.

- М? – Невер остановился.

- Можно я отлучусь на час? Хочу пообедать.

- Разумеется, - кивнул он. – И спасибо тебе, Алекса.

- За что? – удивилась я.

- За то, что напомнила – жить нужно ради жизни, невзирая на смерть.

Он вышел, а я вспомнила, что уже слышала эти слова. Давно. Еще в детстве. От отца.

Надеюсь, Невер быстро утешится, когда узнает, что Алистер в гораздо лучшем состоянии, чем он ожидает. Меня же ждал герцог и приятное время в обществе Его светлости.

Однако дойти до холла мне помешали.

- Сестра Лекси…

- Целитель Навилас?..

Признаться, растерялась. Кого-кого, но главу госпиталя сейчас встретить вот так запросто я не ожидала.

- Это я, - кивнул Алекс.

Выглядел он, в отличие от Невера, превосходно. Новый костюм, очевидно шитый по столичной моде, сияющая кожа, приветливая улыбка. Не то что люди, которые отработали всю ночь, спасая жизни.

- К сожалению, дела заставили меня отлучиться в столицу, - произнес он, словно его об этом кто-то спрашивал. – Говорят, здесь было жарко?

Синие глаза призывно блестели, а весь его облик располагал к сближению. Но только не меня. Я бы сказала ему все, что думаю, но, увы, простой сестре милосердия полагалось держать язык за зубами и помалкивать. Спорить с целителем, а тем более обвинять его – дело последнее.

- Работа была напряженной, - осторожно ответила я.

Алекс сделал шаг вперед и оказался непростительно близко. Он взял мои ладони в свои и… склонился над ними.

- Как жаль, что в самый первый день этим красивым маленьким пальчикам так досталось… - прошептал глава госпиталя и подул на мои руки, как бы согревая их своим дыханием.

Это было… интимно, двусмысленно и ставило меня в очень неудобное положение, поскольку мы стояли посреди коридора. Это счастье, что в тот момент он был пуст, и никто не проходил мимо.

- Я всего лишь исполняла свою работу, - ответила, возвращая себе собственные руки. Для надежности, спрятала их за спину, а вот потом… потом посмотрела на Навиласа со всем презрением. – И да, вчера было жарко. Умелого руководства не хватало всем. Очень… Очень жаль, что у вас оказались более неотложные дела, господин Навилас.

- Алекс, Лекси… Просто Алекс… - поправил он и перестал улыбаться.

По взгляду Навиласа я никак не могла понять, о чем он думает. Надеюсь, наши отношения не испортились в первый же день. Впредь нужно быть более сдержанной и осторожной – в сотый раз решила я.

- Можно идти? – мой вопрос прозвучал робко, если не сказать – жалко.

- Нельзя, Лекси. Я вас не отпускал. – Ровным, абсолютно безэмоциональным тоном произнес глава госпиталя.

Точно. Договорилась…

Однако, надежда на снисхождение перед бичеванием была. Тон Алекса, его позу и взгляд смягчало одно лишь слово «Лекси». Вряд ли он мне симпатизировал, просто желал. А точнее – возжелал и не собирался себе в этом отказывать.

Святой Вершитель, помоги мне!

- Я могу быть вам чем-то полезна? – задала вопрос, который не имел сути, а был просто данью вежливости.

Навилас воспринял его буквально.

- Можете, Лекси, потому что я шел сюда, чтобы найти именно вас. – Алекс сверлил меня взглядом. Внутри неприятно екнуло и похолодело.

Я даже не нашлась с ответом. С чего бы ему искать новенькую сестру милосердия?

- Но для начала, Лекси, я все же хочу объясниться, чтобы вы не считали меня негодяем и мерзавцем. Да-да, и не смотрите на меня столь гневно. Я не должен этого делать, но мне важно, чтобы вы поняли. Есть приглашения, от которых не отказываются, даже находясь при смерти. Мне была назначена аудиенция у короля.

Хмм…

Может кто-то и не отказывается, но… король тоже человек и понял бы, что место целителя там, где есть пострадавшие. Тоже, между прочим, его подданные, защищающие границы его королевства. Лично я ни за что не поехала бы в столицу в такой напряженный момент, даже если бы мне грозила тюрьма или смертная казнь. Поэтому оправдание Алекса прозвучало довольно глупо, хотя, возможно, другие сестры с радостью приняли бы его.

- Так чем я могу вам помочь, Алекс? – больше не заостряя внимание на его отсутствии ночью, давая понять, что мир восстановлен, спросила я.

- Хотел пригласить вас отобедать со мной, - обольстительно улыбнулся глава госпиталя. – Вы ведь не откажете мне, Лекси?

Святой Вершитель! И что прикажете мне делать?

Обманывать Навиласа у меня и в мыслях не было, но я не понимала, как сознаться в том, что простую сестру уже пригласил другой, еще более значимый, чем он сам, лорд?

- Целитель Невер уже отпустил меня отобедать, - после некоторого раздумья осторожно ответила я.

- Вот и прекрасно, - просиял Алекс. – Идемте, я покажу вам нашу столовую. А хотите, перекусим где-нибудь в городе, Лек-си?..

Он произносил мое имя, лаская, проговаривая каждую букву, но мне почему-то казалось, что сокращение больше смахивает на кличку собаки или любого другого питомца. К примеру, хомячка или морской свинки.

- Прошу прощения, мне очень жаль, но я уже приглашена…

Я опустила взгляд, специально тяжело вздохнула, чтобы мое «очень жаль» окрепло и показалось Навиласу правдоподобным.

Показалось.

Однако принять отказ глава госпиталя не захотел.

- Кто посмел пригласить вас раньше меня? – наигранно грозно и одновременно в шутку спросил Алекс. – Запомните, Лекси, здесь я практически бог, и лишь Вершитель может отменить мои решения. Моим просьбам внимают и исполняют. Это понятно?

- Более чем, - закивала я. – Но… Еще раз прошу меня простить… Все же есть некто, кто даже здесь стоит между вами и Вершителем. А я всего лишь простая девушка, и отказать в такой малости, как обед, не смогла столь важному лорду.

Улыбка сползла с лица Алекса, и, признаться, это было лучшее зрелище с самого начала нашей встречи.

- Увы… - вздохнула я, когда пауза затянулась. – Так мне можно идти? Вы меня отпускаете?

- Кто он? Я хочу это знать! – синие глаза сверкнули нехорошим огоньком. Злым. – Хотя нет… Он наверняка ждет вас в холле. Не так ли, Лекси?

Я осторожно кивнула, ибо отрицать было бы глупо.

- Тогда… Идемте, я вас провожу, - уже более спокойным тоном произнес Навилас.

Кажется, кто-то намеревался устроить сцену. Ну что ж, попутный ветер ему в спину. А ведь я нисколечко не лукавила, когда говорила о том, что персона, ожидающая меня, куда значительнее, чем глава госпиталя.

Пожав плечами, я прошла вперед. Алекс быстро догнал меня и бодро зашагал рядом.

Холл уже наполнился людьми. Сновал персонал, раненые, способные самостоятельно передвигаться, выходили на крыльцо, чтобы постоять на солнышке. Герцога я приметила сразу. Он стоял к нам спиной и о чем-то тихо разговаривал с незнакомым целителем.

А вот Навилас его не заметил. Возможно потому, что Ирс Войтер предпочитал сдержанность в одежде и не выносил пышности. Тем более, обстановка к этому не располагала.

Глава госпиталя окинул помещение взглядом и довольно язвительно поинтересовался:

- Ну… И где же ваш, с позволения сказать, кавалер, Лек-си?

Прозвучало громко. Могу поспорить, Алекс специально это проделал, чтобы я почувствовала себя неловко. Отомстил. И, честно признаться, преуспел в этом.

Мне стало так стыдно перед окружающими, что я и глаз не могла оторвать от пола. Но… Но кое-что произошло почти сразу.

Я почувствовала, как кто-то встал рядом со мной, а теплая, надежная рука прикоснулась к моему локтю.

- Кавалер мисс Ли здесь, Алекс, - произнес герцог, и его тон был резок, в голосе появилась твердость, а слова он произносил настолько отчетливо, что казалось, будто бы Ирс бросает их в лицо Навиласу. – Вы ввели новое правило и теперь лично провожаете персонал к обеду?

О, я была отомщена. Неудобство отступило настолько, что я смогла поднять взгляд. Да что там, мне до ужаса стало любопытно, как отреагирует глава госпиталя.

Жаль, но Алекс тоже оказался тертым калачом. Ни тени смущения. Наоборот, он рассмеялся и заявил:

- Только самых хорошеньких представительниц, Ваша светлость.

И все же, я чувствовала, что Навилас злится. Его раздражает и даже бесит создавшаяся ситуация, но играл он отменно.

- Полностью согласен, - произнес герцог. – Мисс Ли очаровательна, а так же остроумна и умна. Надеюсь, вы не возражаете, если я проведу обеденное время, наслаждаясь беседой с нею?

- О, что вы, лорд Войтер. Нисколько, - рассмеялся Алекс. – Только не забудьте вернуть столь ценного сотрудника на рабочее место.

- Непременно, - пообещал Ирс.

И вроде фразы веселые и вежливые, а у меня создавалось впечатление, что мужчины бьются на мечах. До смерти. И от этого становилось не по себе.

- Идемте, Алекса. Я заказал обед у госпожи Донис. Вы обязательно должны попробовать ее стряпню. Поверьте, это восхитительно! – герцог уводил меня, а я… я спиной чувствовала обжигающий взгляд Навиласа и понимала, что этот его позор мне еще не раз выйдет боком.

***

Война войной, а обед по расписанию. Здесь, на самой границе королевства, где буквально в паре километров леса кишели темными тварями, а чтобы не допустить их на мирные земли, гибли люди, все казалось мирным и спокойным.

Городок жил своей жизнью. Работали лавочки, парнишки продавали газеты, выкрикивая самые горячие заголовки…

- Роан ас Тейли пойман! Какой приговор изберет суд для того, кто принес в королевство «серую смерть»?..

- Актав Навилас – герой нашего времени! Читайте интервью с ним только у нас! Покупайте «Магический вестник»!

И чем больше я слышала подобной глупости, пока мы с герцогом шли по улице, тем стремительнее мрачнела. Что не укрылось от Ирса.

- Полагаете, все это газетная «утка»? – как бы между прочим спросил он, когда очередной парнишка пронесся мимо.

- Полагаю, если бы у короля были доказательства вины этого целителя, его бы казнили уже давно, - отстраненно ответила, изо всех сил делая вид, что меня эта тема не касается.

- Хмм… К сожалению, Алекса, часто королевской канцелярии не требуется абсолютно никаких доказательств для того, чтобы человек просто пропал.

Герцог вроде и не смотрел на меня, но я чувствовала, что ему любопытна моя реакция.

- У вас в таких вещах гораздо больше опыта, чем у меня. – Пришлось невинно улыбнуться и пожать плечами. – Только они раздули дело этого несчастного Роана и целенаправленно чернят его имя. Как вы думаете, для чего это делается?

Я взглянула на Войтера. Он остановился, чуть приподнял брови. Очевидно, герцог не ожидал от сестры милосердия столь глубоких мыслей.

- И для чего? – спросил Ирс.

- Тут может быть лишь один ответ – им от Роана нужно что-то, чего они пока не сумели обнаружить. А меняя у населения мнение о нем, рассчитывают, что кто-то из его окружения рано или поздно поможет им в поисках.

- Но ведь оно не изменится? – герцог снова задал вопрос и посмотрел на меня так пристально, словно знал всю мою родословную.

- Что? – переспросила я, пропустив его вопрос мимо ушей. Засмотрелась на золотые искры в глазах главнокомандующего.

- Мнение его окружения о целителе не изменится? – терпеливо повторил он.

- Уверена, что нет, - твердо и категорично заявила я.

- И вы можете аргументировать это, мисс?

- Разумеется. Любой бы смог, - кивнула я. – Окружение – это те люди, с кем целитель вел дела, кого любил или спасал от смерти. Если человек не глуп, то он судит другого человека по поступкам, а не по словам, которые о нем говорят.

Герцог удовлетворенно улыбнулся и повел меня дальше.

- С вами удивительно легко и интересно беседовать, Алекса. Или… Санни… Вы позволите мне вас называть именно так? На мой взгляд, Санни вам наиболее подходит из всех вариаций вашего имени.

От неожиданности я вздрогнула. Санни меня называли сестры в обители, тетушка и… отец. Неужели герцог действительно что-то знает обо мне?

- Как пожелаете, Ирс… - пробормотала я и отвела взгляд.

Не могла я сейчас на него смотреть, потому что… Потому что, даже пребывая в незнании, сейчас бы Его светлость обязательно догадался, что у скромной сестры милосердия за пазухой множество тайн и секретов.

К моему счастью Ирс больше ни о чем меня по пути не спрашивал, и я могла без лишних подозрений думать и беспокоиться об отце. Понятно, что ищут его бумаги. Понятно, что ищут девицу, весьма похожую на меня. Понятно, что нужно затаиться и не высовываться. А ведь после академии я могла бы…

И тут я с удивлением поняла, что нет, не могла бы. Мне нравилось место, в котором я оказалась, люди, с которыми работала и которых спасала, герцог с его волнующим взглядом и теплой улыбкой. Не стоит гневить богов, по воле случая судьба забросила меня в такое место, где моя магия востребована и нужна больше, чем в любой другой части королевства.

Даже несмотря на кровь, проклятия и смерть. У каждого целителя свое кладбище, но без смерти не было бы и жизни.

Я бы ничего не хотела менять в своей судьбе, но искренне молила Вершителя помочь отцу.

В обеденный час на улочках городка прибавилось людей. Двери магазинчиков и закусочных были приветливо распахнуты, и ничто не напоминало о том, что совсем рядом, на границе гибнут солдаты и маги. Они отдают свои жизни за то, чтобы вот такие городки процветали и жили безмятежно и спокойно.

Таверна госпожи Донис внешне мало чем отличалась от прочих харчевен города. Симпатичный двухэтажный домик с балконом, заставленным цветочными горшками. Однако аромат от блюд, подаваемых здесь, разносился на целый квартал.

Не удивительно, что внутри, в небольшом зале яблоку негде было упасть.

От такого количества посетителей я сначала даже растерялась, но герцог уверенно повел меня вперед. Первой нас приметила молоденькая шустрая подавальщица, она шмыгнула за дверь и почти сразу появилась в зале с розовощекой улыбчивой женщиной в синем клетчатом платье и белом переднике.

- Ваша Светлость, - поклонилась она. – Рада, что вы не забыли стряпню старой Донис. Ваш столик как всегда ждет. Герих, живее, проводи лорда и леди.

Невесть откуда взявшийся вихрастый парнишка важно кивнул и произнес:

- Прошу за мной, господа.

Судя по сходству, хозяйке таверны он доводился родственником, а судя по возрасту – внуком.

Персональный столик герцога находился в небольшой комнатке, примыкавшей к основному залу. Кроме накрытого стола здесь имелся умывальник, стопка чистых полотенец на небольшом комоде и диванчик. Широкий подоконник большого окна украшали горшки с цветами. Яркие соцветия радовали глаз и наполняли небольшое помещение дивным ароматом. По всему чувствовалось, что Донис любит свое заведение и гордится им.

- Это вам за услугу, господин Герих, - очень серьезно сказал мальчику Ирс и протянул большую медную монету.

- Эта услуга входит в прейскурант, Ваша светлость, но спасибо… - паренек взял монету, его щеки порозовели. Скорее, вовсе не от того, что его работу оценили, а от того, что общались с ним, как со взрослым человеком, сделавшим что-то важное и нужное. – Располагайтесь. Ба…То есть, госпожа Донис сейчас подойдет.

Он ушел, а я почему-то тут же вспомнила свое детство. И старую Фани. В те моменты, когда она меня хвалила за хорошо исполненную работу, я тоже смущалась, хотя в душе ликовала и ощущала себя едва ли не профессионалом. Тем более, хвалила сестра редко, что делало ее слова особе ценными и значимыми.

- Прошу вас… Санни, - герцог отодвинул для меня стул, помогая удобно расположиться.

Его забота и «Санни» из его уст трогали до глубины души, незримо сближая нас. Пожалуй, я совсем не возражала, что именно он таким образом сокращает мое имя. Получается, сама того не ведая, я уже впустила Ирса в свой ближний круг, доверяла ему, хоть и не доверилась окончательно.

- Итак, господа мои, что желаете откушать? Чем старая Донис может порадовать дорогих гостей? – хозяйка ворвалась почти сразу, как только мы расселись по местам.

- Полагаю, можно смело заказать любое блюдо, и оно окажется превосходным, - произнес герцог, наблюдая за тем, как я внимательно рассматриваю табличку с меню.

- А что вы бы нам предложили? – спросила я.

Обычно, у хорошей хозяйки всегда есть блюда, которые она умеет и любит готовить, и которые она бы с удовольствием подавала особо дорогим гостям. Его светлость Донис считала именно таким гостем.

- Каплун, начиненный диким чесноком и поздними сливами, сегодня особенно хорош, госпожа. Вашему спутнику я бы предложила пирог с крольчатиной, а вам лимонный пудинг со взбитыми сливками и лесными ягодами, - расплылась в приветливой улыбке хозяйка.

- Звучит аппетитно, - кивнула я и посмотрела на герцога, только сейчас в полной мере ощутив, как хочется есть.

- Несите все, - согласился Ирс. – И не забудьте ваш незабываемый сидр.

- Ну, разумеется, - Донис собралась уходить, но я ее задержала.

- Простите, а у вас не найдется немного печенья?.. Для моего питомца.

К своему стыду, о Гатто я вспомнила буквально только что, но теперь жалела, что имела неосторожность при посторонних заикнуться о питомце. Все же лишние расспросы мне были совершенно не нужны.

- Конечно, найдется, леди… - Донис сделала паузу, намереваясь все же узнать мое имя.

- Госпожа… - поправила ее я. – Госпожа Алекса Ли. Я работаю в госпитале. Сестрой.

- Очень нужное и важное дело вы делаете, деточка, - кивнула пожилая дама. – Я распоряжусь, чтобы вам завернули с собой печенье разных видов, а уж какое понравится больше – выберете сами.

- И если вас не затруднит, еще немного зерен вареной кукурузы, - попросила я, искренне надеясь, что герцог не сочтет мои слова подозрительными.

- Кукурузу? – рассмеялась добрая женщина. – Вы ее тоже любите, совсем как мои внучата. Разумеется, положу самой лучшей, госпожа Алекса Ли.

Хозяйка удалилась, а я отважилась взглянуть на герцога.

- Питомец? – спросил он, приподняв бровь.

Ох, как же мне не хотелось ему врать. Тем более, обманывать, глядя собеседнику в глаза, я никогда не умела.

«Прости меня и помоги мне, Святой Вершитель! Делаю это для блага и во имя спасения одной не в меру вредной рыбы!» - мысленно вознесла молитву, и совесть несколько притихла, хотя все еще зудела где-то глубоко внутри.

- Мышонок, - пояснила я. – Попался хвостиком в мышеловку, а я выхаживаю и подкармливаю. Одной не очень-то весело на новом месте, а тут какая-никакая живая душа рядом.

Лорд Войтер кивнул, и я обрадовалась, насколько удачно придумала ход с мышонком. Такой поступок был в моем характере, и если бы довелось действительно найти зверька, то и поступила бы я так же, как только что рассказала.

- У вас доброе сердце, Санни. Всем в нем находится местечко, - улыбнулся Его светлость, и вот в этот момент мне стало стыдно за невинный обман хорошего человека.

- Не всем, - несколько поспешно ответила я.

Благо обслуживали у Донис быстро, и нашу беседу прервали две девушки, которые принялись споро расставлять тарелки, не забывая при этом строить глазки привлекательному главнокомандующему.

Их внимание оставило равнодушным его, но не меня. Стало почему-то неприятно, словно я имела право на ревность или осуждение других женщин, проявляющих к нему интерес, словно я его присвоила и цепко держала в руках. Нет, никаких прав на этого красавца-мужчину у меня не было. Более того, никогда не будет.

Стало невыносимо грустно и обидно не только за себя, но и за моих предков, которых когда-то сместили Навиласы. Заслуженно или нет, об этом история умалчивала, да и тетушка Дана ни разу о причинах не обмолвилась.

Однако, если бы все пошло по-другому, возможно, я бы попала на бал дебютанток в королевский дворец и кружилась в танцах с важными вельможами с приставкой «ас» перед названием из древнего рода. И однажды на меня бы обязательно обратил внимание Ирс…

Хотя, вряд ли ему нравятся беспечные пустышки. Скорее уж умудренные жизненным опытом дамы, начитанные, способные поддержать беседу и искренне понять то, о чем им станет говорить герцог.

Ну, что за вздор?! О чем я только думаю? Дебютантка… Да из меня дебютантка, как из моей набожной праведной тетки-аббатисы мадам дешевого борделя. Нет, каждый хорош именно на своем месте, и Войтера привлекла вовсе не леди, а простая девушка, помогающая его солдатам подняться на ноги. С его стороны на искренний интерес надеяться не приходится, но даже такая вежливая благодарность мне была весьма приятна.

Кстати, я никогда не слышала, чтобы приставку «ас» использовали при упоминании имени герцога. Любопытно, почему? Жаль Алекса Ли не вправе задавать подобные вопросы, а Александра ас Тейли исчезла, пропала, растворилась на просторах родного королевства.

- У вас глаза стали грустными, в них погасли веселые серебряные искорки, Санни, - вдруг произнес герцог, накрыв мою ладонь своей. – Я вас чем-то обидел? Скажите честно, как другу, а не как персоне обличенной властью.

Я вздрогнула, вырвавшись из плена собственных мыслей, и внимательно посмотрела на Ирса. Он выглядел встревоженным и, кажется, расстроенным. Его рука жгла мою кожу. Жар проникал внутрь и бежал дальше по венам и артериям, заставляя сердце сокращаться все чаще.

- Нет, - прошептала я. – Все в порядке. Это правда, Ирс. Просто, у меня, как и у вас, была не самая легкая ночь.

Чтобы сгладить неловкость, пришлось улыбнуться, хотя на душе все же было совсем не солнечно.

- Может, мы все же поедим? – с робкой надеждой спросила я. Вкусная еда всегда улучшала настроение и помогала смотреть на жизнь позитивнее.

- Прошу меня извинить, - тут же спохватился герцог и улыбнулся в ответ.

Как же улыбка преображала его лицо! Оно становилось будто светлее, роднее, что ли. Морщинки забот разглаживались на умном лбу, а на правой щеке появлялась ямочка, придавая мужественному образу воина шарма и очарования.

Я невольно залюбовалась и смогла отвести взгляд только тогда, когда исчезло тепло, в котором я нуждалась. Жаль, что поняла я это, лишь потеряв.

Лорд Войтер невозмутимо отрезал аппетитные кусочки от тушки румяного каплуна и самые красивые подкладывал на мою тарелку. Каждое движение было точным и оправданным. Ни крошки, ни кусочка мимо. Все разрезы ровные, точные, как у человека, умеющего обращаться с ножом. Из него бы получился отличный целитель. Хотя, о чем это я? Из него уже получился превосходный главнокомандующий – жесткий в бою, бескомпромиссный к врагу и чуткий к нуждам своих людей.

Неожиданно такая простая мысль меня развеселила.

- А не подадите ли вы мне вон того соуса, Ирс? – спросила я.

- С превеликим удовольствием, мисс Ли, - важно ответил герцог и снова улыбнулся, начисто сметая прежнюю тревожность нашей встречи. – Надеюсь, вы поделитесь своими впечатлениями о первом дне, проведенном в этом городке.

И словно пузырь лопнул. Он больше слушал, я болтала, не переходя границ дозволенного, описывая работу целителя Невера, легкие случаи ранений и мои собственные впечатления о персонале госпиталя.

Я расслабилась. Я излишне расслабилась, позабыв, что сейчас нужно быть осторожной всегда – каждое мгновение моей новой жизни. С Ирсом было так легко, тепло и уютно. Конечно, ничего лишнего я не сказала, всего лишь поддерживала непринужденную беседу, испытывая легкость, которую чувствовала лишь в детстве. И тем неожиданнее прозвучал следующий вопрос герцога:

- А что вы думаете об Алексе, Санни?

Снова стало темно и холодно, словно сгустились тучи и вот-вот случится гроза. В таких случаях тетушка советовала тянуть время. Самый удачный способ – это переспросить или уточнить, о чем идет речь, чтобы появилось немного времени подумать над правильным ответом. В академии я частенько использовала этот прием, и всегда удачно.

- Вы спрашиваете об Алексе ас Навиласе, главе госпиталя? – осторожно уточнила я, отодвинув от себя чашечку с лимонным муссом. Он был великолепным, почти божественным, но есть как-то сразу расхотелось.

- Да, - не стал лукавить Ирс, и взгляд у него стал прямой, словно кинжал, направленный в сердце. Он не шутил, и мой ответ для него был отчего-то важен.

Странно, почему герцог вообще об этом спросил. Странно, отчего во мне на этот раз нарастала потребность ответить открыто и прямо. Видимо, интуиция, доставшаяся мне от предков матери, давала о себе знать.

- Я не вправе критиковать целителей, а тем более, своего нанимателя. Ведь королевство наняло меня на службу в его лице, - подбирая каждое слово, стала говорить я. Ирс молчал, не перебивал, но впитывал, как целительская губка, все мною произнесенное. – Вряд ли я могла его хорошо узнать за столь короткое время, и большинство людей, которые работают под его руководством, ценят его и уважают, но…

- Но?.. – спросил герцог, мгновенно заметив мою заминку.

- Но мне кажется, что он порой слишком беспечен, - пожала плечами я. – Это может идти из семьи, подарившей ему счастливое и беззаботное детство, но трудности закаляют, и если в нем есть потенциал – а качества целителя я пока не смогла в нем оценить – то он всему научится. Уверена, что так далеко от столицы он попал сам. Семья бы нашла ему местечко потеплее. Но…

- Опять это ваше «но», Санни? – вновь уточнил лорд Войтер.

- Но я могу ошибаться, - закончила я и, честно говоря, не собиралась дальше развивать эту тему. В отличие от герцога.

- А что вы скажете о его внешности? – тут же спросил он и сгладил вопрос своей улыбкой, которая мне очень и очень нравилась.

Однако, я не купилась. Более того, снова разволновалась, поскольку быть этого не могло. Или могло? Нет, не могло и точка. Смешно же – герцог ревнует простую сестру милосердия к виконту! Да в такое никто здравомыслящий в жизни не поверит.

Впрочем, на этот вопрос я могла ответить честно и откровенно.

- Он, разумеется, очень привлекательный молодой мужчина и весьма красив, если вы об этом, – призналась я.

- То есть, Алекс ас Навилас вам нравится?

Я рассмеялась и решила ответить уклончиво, на чем намеревалась поставить точку и закончить расспрос.

- Мне очень нравятся конфеты в блестящих фантиках, но я никогда и ни одну сладость не променяю на хороший бифштекс, даже если его подадут на грубой тарелке!

Теперь смеялся Ирс.

- Вы очень интересный собеседник, Санни, - сказал он, когда веселые искорки в его глазах немного успокоились. – Я был бы рад вот так сидеть с вами и говорить о самых разных вещах, но, увы, слишком много дел требуют моего личного внимания.

- Да-да, - поспешно кивнула герцогу и поднялась, стряхивая с салфетки, разложенной на коленях, крошки. – Я понимаю, Ваша светлость.

- Ну вот… Снова «Ваша светлость», - попенял мне он и подошел совсем близко. – Ирс, Санни. Называйте меня Ирс, прошу вас.

- Х-хорошо… - прошептала я, отчаянно краснея, судя по жару, которым обожгло щеки. Простая же просьба, а кажется, будто он попросил о чем-то интимном.

- Санни, - тоже очень тихо, но почему-то оглушающе позвал Ирс.

- А?..

- Мне нужен ваш совет. Очень нужен.

- Вам? – удивилась я. Что могла посоветовать простая девчонка с минимальным жизненным опытом, такому человеку? Да ничего.

- Мне, - кивнул герцог, оставаясь серьезным. Даже искорки в его глазах застыли и не двигались.

- К-конечно, - тут же согласилась я. – Только, чем же я могу…

- Тс-с-с… - он прижал палец к моим губам, заставив замолчать, но сердце, мое глупое сердечко билось так отчаянно, словно у меня просили не совета, а объяснялись в любви. Вздор, разумеется, но девичьих грез никто не может отменить, даже сам Вершитель. – Мне нравится одна девушка, Санни. Очень нравится.

Палец Ирс убрал, и я смогла выдохнуть. Ну, конечно, у него есть девушка, а мне и мечтать о нем не стоит. Работа, долг, спасение себя и, если представится случай, отца – вот и весь мой удел.

- Это прекрасно, Ирс, - несмотря на внутреннюю пустоту, которая все разрасталась и разрасталась, я нашла в себе силы признаться. – Вы, как никто другой, достойны взаимной симпатии и любви. Так о чем же вы хотели спросить меня?

- Завтра я отправляюсь к войскам. Темные готовят удар, и нас ждет непростое, горячее время, - ответил он, вглядываясь в мое лицо, а я тоже не могла отвести от него растерянных глаз. – Каждый бой может стать последним, но раньше я уходил спокойно, не задумываясь о смерти, но сейчас…

- Что же изменилось сейчас, Ирс? – прошептала я.

- Сейчас мне отчаянно, как никогда, Санни, хочется жить. Не просто жить, а жить для одного человека, как-то совсем незаметно ставшего для меня близким и дорогим, - признался герцог.

- Вы говорите о той девушке? – выдохнула я, а пустота фактически заполнила меня до краев.

- О ней, - кивнул он. – Мы мало знакомы, но… Как вы полагаете, Санни, если я попрошу ее об одном поцелуе, это будет дерзостью с моей стороны?

- Разве можно отказать идущему на смерть? – едва слышно ответила герцогу. – Я бы ни за что вам не отказала.

Что-то изменилось в глазах Ирса, он дотронулся до моей щеки и нежно погладил кожу кончиками пальцев.

- Можно, я вас поцелую, Санни? – выдохнул он, склоняясь к моим губам.

И ответа не ждал. Да и зачем? Я ведь дала свое позволение, я хотела его прикосновений, его поцелуя, я ловила их, пыталась запомнить навсегда.

А он… Он целовал неистово, обволакивая нежностью, словно выплескивая невостребованную, нерастраченную ласку, которая скопилась в этом мужчине за долгие годы войны, ответственности, тягот и лишений. И я дарила ему в ответ все, что чувствовала, чем страстно желала поделиться, мечтая в те мгновения, чтобы моя симпатия, как щит, уберегла его от заклинаний вражеских магов.

Это был мой первый поцелуй, но будь он второй или тысяча восьмидесятый, все равно помнила бы я лишь его – герцога, его губы, его искренность, его смелость…

- Санни… - простонал он и с усилием оторвался от меня, отошел, с силой потер виски и только потом повернулся, чтобы спросить: - Я напугал вас?

- Ничуточки, - призналась я, все еще немного оглушенная, ошарашенная, растерянная.

Выходит, девушка, которая нравится главнокомандующему, я? Алекса Ли? Простая сестра милосердия из богами забытого приграничного госпиталя? Хотя, почему забытого? Хвала Святому Вершителю, который остановил взгляд главнокомандующего на мне, позволил рассмотреть мою душу, а возможно и другие грани!

- Я желаю вам победы, - произнесла я. – Возвращайтесь живым, Ирс.

- Вы будете меня ждать, Санни? – он снова сделал шаг ко мне и обхватил мои руки своими, прижав к груди.

- Буду, - честно призналась я. – Я буду вас очень ждать.

Наверное, герцог хотел сказать что-то еще, но, коротко постучав, к нам вошла госпожа Донис. Она держала в руках перевязанную бечевкой коробку приличных размеров и смущенно улыбалась.

- Ох, прошу покорно меня простить, дорогие гости, - пролепетала она. – Никак вам помешать не хотела.

Волшебство момента было разрушено. Мужчина и женщина, между которыми вспыхнуло чувство, исчезли, на их месте остались лишь герцог и сестра милосердия, приглашенная им на обед.

- Все в порядке, Донис, - приветливо улыбнулся ей Ирс и положил на стол несколько серебряных монет, что было намного больше, чем требовалось оплатить. – Обед, как всегда, был выше всех похвал. Надеюсь еще не раз насладиться вашей стряпней.

Женщина раскраснелась от похвалы и махнула на главнокомандующего пухлой ручкой.

- Совсем засмущали, Ваша светлость, - хохотнула она. – Вы, а теперь и ваша спутница, всегда желанные гости в моей харчевне. А это вам, девочка, - хозяйка протянула мне коробку. – Там несколько видов печенья, кулек кукурузных зерен, и от себя исключительно для вас я добавила пару пирожных. Уж очень удачный крем у меня сегодня вышел. Знаю я, что вам порой и перекусить некогда. Может, вспомните добрым словом старую Донис.

- Ну, конечно! – улыбнулась я и порывисто обняла добрую женщину. – Огромное вам спасибо.

Из таверны мы вышли втроем, и хозяйка еще какое-то время махала нам вслед платочком. А когда миновали пару улиц, я остановилась.

- Вам, наверное, пора, Ирс? – спросила я, потому что до госпиталя оставалась буквально пара шагов.

- Не настолько, Санни. Я намерен проводить вас до самого крыльца, - ответил герцог и вновь зашагал рядом.

Проводить до крыльца… И, вероятно, застолбить территорию, проявив ко мне внимание. Уж в том, что любая сестра все в подробностях перескажет Алексу, я не сомневалась.

Вершитель с ними. Я ведь и до этого знала, что легко не будет, а отказаться от еще нескольких минут в компании с Ирсом просто не могла. Так и брели мы рядом, ни о чем особо не разговаривая, до самого госпиталя.

А вот у входа меня ждал сюрприз, от которого я начисто забыла и герцога, и Алекса, и всех сплетниц-сестер вместе взятых.

- Госпожа, а я вам еще раз говорю, здесь госпиталь, для раненых военных, а не лекарня населения. Вам надлежит обратиться к любому целителю городка, - монотонно поясняла… Гертруда, возвышаясь над хрупкой женщиной, держащей на руках задыхающегося ребенка лет пяти.

- Но поймите, господин Алинтас занят с другим хворым, а Юциас вот… Он умирает, госпожа… - и горожанка жалко всхлипнула, прижав тельце мальчишки к своей груди.

- У нас нет свободных целителей, - поджала губы «тень Алекса».

Я же не могла на это смотреть. Худенькое тельце малыша вздрагивало, а воздух он вдыхал и выдыхал со свистом, словно что-то изрядно мешало ему сделать это.

- Держите! – я вручила герцогу коробку, выданную мне Донной, и поспешила к мальчику.

Признаться, вышло неудобно, но сейчас думать о том, куда его светлость денет угощение для Гатто, было просто некогда. Я видела, что у ребенка отек гортани, хотя еще не понимала, отчего так произошло.

- Давно это с ним? – спросила у матери, поглаживая спутанные светлые волосенки.

На бледном лбу выступила испарина, а рот мальчонка раскрыл, словно это могло помочь ему сделать вдох. От тела исходил жар, что само по себе и в данном случае было очень и очень скверно.

- С утра, леди, - выдохнула женщина. Слезы застилали ее глаза, но она не могла их даже смахнуть. – Мы живем на окраине, у реки, за молельней Вершителя. Он и бегал с ребятней. Пришел уж смеркалось. Я ему блинцов с молочком подала, а он так на лавке и уснул. Так мы с мужем тревожить-то не стали, накрыли одеялком, да спать пошли. А утром Юци спит и спит… А у меня трое, и скотины полон хлев, рук на все не хватает. Вот к обеду только и заприметила, что нет его. Там на лавке и нашла. Муж-то в поле, а я к целителю. Он велел завтра приходить, а он… он же не доживет…

И она снова заплакала, истошно подвывая.

- Прекратите реветь, - строго наказала ей я. – Сейчас слезами вы ему ничем не поможете. Лучше подержите его голову, я осмотрю горло. Да, вот так.

- Вы же целитель, леди? – с робкой надеждой, отчаянно борясь с непослушными слезами, спросила горожанка.

- Какая она леди, - процедила Гертруда. – Сестра она.

Страж Алекса Навиласа невзлюбил меня с самого первого взгляда, несмотря на то, что я сразу дала понять, что не претендую на внимание начальника госпиталя. Очевидно, мои посылы до нее не дошли. Тем хуже. Сейчас права была я, и мириться с ситуацией не собиралась.

Выпрямившись, посмотрела Гертруде в глаза и произнесла, особенно ни к кому не обращаясь:

- Сестра милосердия. Если, конечно, слово «милосердие» вам о чем-то говорит!

И без того совсем не миловидное лицо Гертруды пошло пятнами и покраснело, но мне до этого сейчас не было ровным счетом никакого дела, все мысли занимал малыш Юциас. И кажется, я знала, что с ним произошло.

- Идемте, милая, - сказала я матери. – Целитель Невер осмотрит мальчика и обязательно поможет ему. Следуйте за мной.

Вообще-то, я совсем не была уверена, что найду Лойса в операционной. У него сейчас и без мальчика забот хватает, а резерв после бурной ночи фактически на нуле, но это меня беспокоило в меньшей степени, ибо в крайнем случае я и сама справлюсь с таким пустяком, как рыбная косточка, впившаяся в неудачное место и вызвавшая отек только потому, что малыш вовремя не пожаловался родителям.

А вот недобрый взгляд «тени Алекса» меня волновал. Хотя, плясать перед Гертрудой на задних лапках я не собиралась, а общаться нормально не желала она. Что ж, значит, придется свести общение к минимуму.

Как только я это решила для себя, стало как-то легче. И не с такими справлялась. Однако только коснулась дверей, чтобы придержать их для матери, как в спину мне полетело:

- Не много ли на себя берешь, Ли?

Ли… Ли… Я настолько пока не привыкла к своему новому имени, что едва не пропустила мимо ушей. Лишь спустя мгновение, сообразила, что Гертруда пытается мне угрожать. Причем, открыто и, чего точно не следовало делать, в присутствии людей, нуждающихся в помощи людей. Это глупо и непозволительно.

- Не заметила, что ты горела желанием облегчить мне эту ношу, - ответила я.

Возможно, до Гертруды кое-что все же дошло, поскольку если она расскажет о произошедшем, то и я молчать не стану. И в неприглядном свете окажется она. Сестра расправила складки на переднике, поджала и без того тонкие губы и демонстративно от меня отвернулась.

Вершитель с ней. Мне тоже не особенно приятно ее общество.

Входя в госпиталь вслед за матерью малыша, я обернулась, вспомнив о герцоге. Но ни Ирса, ни моей коробки от госпожи Донис не обнаружила. Стало немного грустно, что не успела сказать «до скорой встречи», а еще немного боязно. Гатто обязательно будет бурчать, если я не принесу ему хотя бы крошек. Придется разыскать столовую, как появится свободная минутка.

Долго печалиться я не умела и побежала догонять маму и мальчика.

Как раз вовремя. Знакомый долговязый дежурный брат преградил им дорогу, намереваясь что-то высказать. Какие здесь все приветливые. Просто удивительно, что хоть кто-то выживает.

- Мы в третью операционную к целителю Неверу, - сообщила я молодому мужчине. Признаться, имени его не запомнила, так как пыталась поскорее удрать, а не остаться.

Дежурный смерил мать с ребенком подозрительным взглядом, но все же отошел на свое место. И то хлеб.

- Идемте, - выдохнула я и пошла по уже знакомому, в этот час пустому коридору.

- Ох и доставили мы вам хлопот, леди, - не отставала от меня горожанка. – Да кабы не сыночек, разве ж я бы… разве ж мы бы… Простите.

- Глупости, - возразила я. – Вы нуждаетесь в помощи, а я могу ее оказать. И… я не леди, госпожа. Можете называть меня – мисс Ли.

- Как скажете, леди, - тут же попыталась согласиться горожанка и вновь ошиблась, но даже не обратила на это внимания. – Только будут у вас неприятности от этой громоздкой госпожи. Вон она как недобро на вас зыркала. Вы бы к жрецу Вершителя сходили. Он дедок толковый, а то не ровен час сглазит.

Меня позабавила ее забота. Конечно, ни в какие сглазы я не верила, а на проклятье, даже самое слабенькое, у Гертруды не хватило бы магии, сил, а главное – духа. Хотя я склонялась к тому, что слабенький дар у нее имелся, иначе она бы ни за что не справилась с огромным объемом работы так быстро. Но неприятности мне гарантированы, тут даже сомневаться не приходилось.

Впрочем, вступать в беседу с несчастной матерью я тоже не собиралась. На мое счастье, мы как раз подошли к знакомой двери.

Операционная была пустой и чистой. Невер отсутствовал. Наверняка еще не вернулся от сына. В счастливое излечение с его опытом сложно было поверить, но я надеялась, что и на мою скромную персону целитель не подумает. Все же, что ни говори, а произошло маленькое чудо, которое мог бы сотворить отец, и теперь совсем неожиданно удалось мне.

В целом примерно на такой расклад я и рассчитывала.

- Проходите, - сказала я матери. – Укладывайте ребенка на стол. Нет-нет, ничего под голову ему подкладывать не нужно. Пусть лежит ровно.

Женщина неукоснительно следовала моим указаниям, но все же робко поинтересовалась:

- А где же целитель, леди?

Горожанка упрямо называла меня именно так, будто я ей не представилась. И вопросы задавала неудобные. Разумеется, я не собиралась дергать Лойса, поскольку даже для новичка случай был пустяковый, несмотря на то, что угроза жизни мальчика существовала. Дело за малым, нужно успокоить и куда-нибудь на короткое время спровадить мать.

- Целитель Невер уже предупрежден и сейчас спустится. А пока мы его ожидаем, вы не могли бы мне помочь? – попросила я.

- Помочь? – растерялась женщина.

- Да, - со всей серьезностью кивнула в ответ. – Вы не могли бы вернуться на пост и передать медбрату Ешику Паусу, с которым разговаривали, просьбу целителя – пополнить запасы перевязочных материалов в третьей операционной.

Имя целителя я не упомянула намеренно, а она и не спрашивала, только покачала головой и заметила:

- Очень уж он у вас строгий, но вы не подумайте, я понимаю – к делу, касающемуся души или жизни человеческой, нужно относиться со всей ответственностью. Пойду. А вы уж тут присмотрите за моим Юци.

И ведь не поспоришь. Без ответственности в нашем деле никак, хотя серьезности иной раз можно и поменьше. Древние считали, что хорошая шутка и искренняя улыбка исцеляют не хуже иного заклинания. Но кто их теперь слушает?..

Женщина вышла, а у меня было всего несколько минут, чтобы помочь ребенку.

Самое главное – это снять отек тканей, чтобы я смогла определить, где впилась эта косточка. Положив ладонь на горло малыша, стала очень медленно вливать силу, слегка поглаживая тонкую кожу кончиками пальцев. В одном месте было особенно горячо, а моя рука словно запульсировала, давая понять, что очаг недомогания находится там.

Малыш задышал ровнее и свободнее. На какое-то время смерть отступила, но если не достать косточку, то воспаление вернется вновь.

Через мгновение пушистые, выгоревшие на солнце ресницы дрогнули, и мальчик открыл глаза. Не увидев мамы, стал вертеть головой, и я с ним заговорила.

- Привет, - подмигнула мальцу и улыбнулась, чтобы снять его напряжение. – Меня зовут Санни, а ты Юци и очень смелый, терпеливый и отважный мальчик. Ты терпел сильную боль, как настоящий воин…

Мои слова ему явно пришлись по вкусу. Он таращился на меня и внимал.

- Ты ведь хочешь стать солдатом и сражаться, как наш главнокомандующий лорд Войтер? – Все мальчишки мечтают быть героями, поэтому последовал осторожный кивок. Значит, несмотря на то, что воспаление я сняла, боль была еще сильна, и я продолжила говорить: - Тогда в следующий раз, как только у тебя что-нибудь заболит, ты должен тут же сказать об этом отцу или маме, чтобы вырасти сильным и здоровым. Понял?

Юциас вновь кивнул, а я уже знала, где находится кость, и подбирала самый тонкий из инструментов, чтобы подцепить косточку.

- А теперь ты должен быть мужественным, как наш герцог, - строго сказала мальчику. – Я помогу тебе сесть, а ты откроешь рот и потерпишь буквально полминуточки. Договорились?

Ребенок был так очарован моим рассказом, что даже не возражал. Он старательно раскрыл рот, а я смогла удалить инородное тело, оказавшееся вовсе не маленькой косточкой, а внушительной костью. Бедный, как же он, вообще, мог терпеть и дышать?

- Благодарю за помощь! – кивнула ему, как взрослому, едва сдерживая улыбку. – Ты очень отважный мальчик и настоящий герой. Не болит?

Паренек резво помотал головой и хотел что-то сказать, но я приложила к губам палец.

- До вечера постарайся говорить как можно меньше. Договорились?

Кажется, он был сейчас на все согласен, потому что ему стало легко и не больно.

- Леди, на посту никого нет, и я не нашла вашего… - в операционную вошла мама Юци и теперь пораженно смотрела на сияющего сына. – Вашего Ёжика нет, боюсь я не смогла вам помочь…

Не очень-то было надо. Но ей об этом лучше не знать.

- А целитель, напротив, смог помочь вашему сыну. Вот эта кость застряла в горле и вызвала отек, - сообщила я, снова намеренно умолчав, о каком целителе идет речь. Мальчику же весело подмигнула.

- Кость! Святой Вершитель! Где ты умудрился ее проглотить?! – впрочем, ответ ее волновал несильно, ее интересовало другое: - Кому я могу оплатить труды?

- Оплатить? – улыбнулась я. – Смелым мальчикам целитель сегодня помогает бесплатно.

- Да хранят вас боги, миледи, - горячо поблагодарила она и вышла из комнаты, ведя за руку вполне довольного жизнью Юциаса.

Не успела я перестелить простынь и убрать пинцет в емкость для использованных инструментов, как в дверь пару раз постучались и, не ожидая ответа, вошли. Хвала Вершителю, это был всего лишь брат Ешик, который на мое счастье держал в руках коробку, подаренную Дорис.

- Вам тут просили передать, мисс Ли, - сказал он.

- Благодарю вас, господин Паус, - улыбнулась я, принимая ужин Гатто. Да, я тихо радовалась и надеялась, что сегодня рыб точно не станет на меня ворчать.

Ешик явно хотел задержаться. Однако, ему не повезло, ибо без всякого стука – оно и понятно – в операционную вошел… Алекс Навилас. Он строго посмотрел на медбрата и холодно произнес:

- Пост на входе без присмотра.

Этого оказалось достаточно, чтобы несчастный Паус мгновенно испарился. Жаль, у меня не было ни единого шанса проделать то же самое, и очередной взгляд недобро прищуренных синих глаз достался уже мне.

Этого следовало ожидать.

Стоило Ешику выйти, как взгляд Алекса потеплел, но я все равно чувствовала себя загнанной в ловушку дичью и молила всех богов, чтобы сейчас в операционную хоть кто-нибудь вошел. Почему-то из головы никак не шли странные намеки господина Навиласа, его попытка опозорить меня при всех и излишнее внимание, которое столь важный лорд проявлял к простой сестре милосердия.

Неужели Гертруда на свой лад пересказала Алексу ситуацию на крыльце госпиталя? В таком случае она вовсе не умна, ибо, испытывая тайную страсть к молодому лорду, сама же себя в итоге выставит в неприглядном свете.

Но если главе госпиталя расписали мой поступок в нелицеприятном виде, тогда его появления я не понимала. От этого нервничала еще больше.

- Я могу быть вам чем-нибудь полезна, господин Навилас? – выдохнула я.

Сил на мальчика ушло совсем немного, а перед этим я чудесно отобедала в приятной компании, поэтому даже ночная усталость не давала о себе знать. Но общение с Алексом действовало на меня удручающе. Причем, всегда. Все три наши встречи, по какому-то фатальному стечению обстоятельств оказались неприятными. Однако, монашки обители с самого детства приучили меня не судить о человеке по первому впечатлению. А тетушка Дана вообще говорила, что за человека говорят его дела и поступки. Дел Алекса я пока не знала, а некоторые поступки казались мне возмутительными. Вернее, всего два поступка, о других – я и понятия не имела, поэтому судить, а тем более осуждать не спешила.

- Алекс, Лекси. Наедине прошу называть меня просто Алекс, - в который раз поправил меня Навилас и улыбнулся.

Вообще, улыбка ему шла. И лицо светлело, и глаза приобретали насыщенный васильковый оттенок, и весь его облик становился по-мальчишески озорным, даже вздорным и трогательным.

- Вы что-то хотели? – я все еще ждала подвоха, но отчитывать или распекать меня, похоже, никто не собирался.

- Определенно, хотел, - кивнул Алекс, прошел и уселся на один из стульев, положив ногу на ногу.

Он успел переодеться в голубую, как у всех целителей, форму. Наряд, прямо скажем, не из лучших, но ему почему-то шел. Возможно, потому что подчеркивал статус и говорил о том, что человек не праздно прожигает жизнь, а состоит при деле. Опять же «при» вовсе не означает «в». И потом, Навилас был настолько возмутительно хорош собой, что его посчитали бы очаровательным, напяль он на себя рубище.

- Лекси, - мягко позвал он, и я подняла взгляд к его лицу, поймав себя на мысли, что постыдно рассматриваю его мускулистые бедра, обтянутые простой тканью штанов. – Мне доложили о неприятном инциденте, который произошел на крыльце между вами и сестрой Гертрудой…

Все-таки наябедничала гусыня глупая! Ну, ей же хуже. Видит Вершитель – я хотела промолчать, но теперь…

- Вас ввели в заблуждение, - произнесла я, перебив Алекса, что в общем-то было недопустимо, но в сложившихся обстоятельствах – вполне оправданно.

- Вот как? – заинтересовался Навилас.

- Именно, так, - кивнула я. – Инцидент произошел между людьми, нуждающимися в помощи, и сестрой Гертрудой, которая в недопустимой форме пыталась им в этой помощи отказать. Я понимаю, что королевский госпиталь в первую очередь существует, чтобы удовлетворять нужды армии, но простые люди, попавшие в сложную ситуацию, тоже являются подданными нашего короля. И если мы им можем помочь, то, на мой взгляд, отказ недопустим…

Мужчина вновь улыбнулся, на этот раз шире, показав ряд белых зубов.

- Вам идет сердиться, Лекси, - мягко произнес он, еще больше спутав все мои мысли. И чего, спрашивается, пришел, если ругать не собирается?

- Н-не понимаю… - выдохнула я, совсем сбитая с толку.

- Я еще не говорил с сестрой Гертрудой, но уверяю вас, Лекси, разговор предстоит серьезный. Она понесет наказание в виде лишения части премии, причитающейся за сверхурочные. Но вы должны понять, что Гер не целитель, поэтому не может правильно оценить ту или иную ситуацию. Зато она прекрасная сестра-хозяйка.

Ох, столь подробного отчета я, признаться, не ожидала. А сокращение имени Гертруды до «Гер» говорило о степени близости между ними, которую только что Алекс раскрыл передо мной. Нет, любовниками они не были. Это я отмела сразу. Влюбленность сестры-хозяйки тоже в расчет не брала, а вот над нежностью, с которой неожиданно стал говорить о ней Навилас, можно было подумать. Если выдастся свободное время.

По всему выходило, что это не Гертруда рассказала ему о мальчике. И что же получалось? Тут можно было сделать три вывода. Гертруда неглупа. Ее здесь не любят и стремятся подставить при любом удобном случае. И, если сестру накажут, то она возненавидит меня еще больше, а у нас сразу отношения как-то незаладились.

- То есть ругать меня за то, что я вмешалась, вы не намерены? – спросила я, когда поняла, что почти ничего не понимаю. Игра слов просто какая-то!

- Ругать? Вас? – удивился Алекс. – Я пришел помочь, поскольку знаю, что целители ночью выпотрошили весь свой резерв. Я же до омерзения полон сил. Где, кстати, мальчик?

Ох… И что на это скажешь? Снова врать? А разве есть выбор?

- Это был простой случай… Алекс. – Конечно, перед обращением я немного замялась, чтобы подавить свою робость и скрыть удивление. Признаться, предложения помочь от Навиласа я не ожидала. – В обители Святого Вершителя мне часто доводилось извлекать рыбные кости. Даже мелкие. А здесь она была крупная. А несильный отек пройдет сам. Дел на пять минут. Ребенок дышит, мама довольна.

Чтобы сгладить неловкость и собственную ложь, я робко улыбнулась. Впрочем, Навиласа мое объяснение более чем устроило.

- Вы прекрасная сестра, Лекси, - сообщил он, словно мог оценить мой профессионализм. И, хвала Вершителю, что не мог. – Целитель Невер о вас отзывается очень хорошо, а ведь от него весь персонал госпиталя стонет. Лойс прекрасный маг, но, увы, слишком требователен и при этом имеет скверный характер.

Неожиданно. Наши взгляды на работу Лойса совпали идеально. Правда, требовательность я считала чертой для целителя положительной. Однако, меня поразила точность оценки, глубокие выводы и перспективы, которые Алекс определил Неверу. В целом, за последние несколько минут я уже дважды подумала о Навиласе хорошо. А счет-то 2:2.

- Благодарю вас, - кивнула я, принимая похвалу. Тем более, она была вполне заслуженной. – Делаю все, что в моих силах.

- И даже больше, - признался Алекс. – Никто из сестер госпиталя не взял бы на себя ответственность. Как минимум дождались бы целителя. Я поэтому и поспешил к вам, а вы уже справились сами…

Повисла гнетущая тишина. О работе мы поговорили, мальчика с костью обсудили, даже прошлись по Неверу, об остальном же, на что глава госпиталя дважды намекал мне, говорить не хотелось.

- Кхмм… - Навилас прочистил горло.

Я же начала говорить первая, чтобы не дать ему возможности прикоснуться к щекотливой теме.

- У меня есть к вам просьба, - тихо, добавив в голос мольбы, произнесла я.

- Я вас внимательно слушаю, Лекси.

- Не наказывайте Гертруду! – выпалила я и с облегчением обнаружила, что лицо Навиласа светлеет. Ему не хотелось этого делать изначально, но он все равно планировал наказать близкого человека, потому что так правильно, так нужно.

- Хорошо, - осторожно ответил он и посмотрел на меня пристально, словно изучал или, как я несколькими минутами ранее, пытался понять. – Почему вы об этом просите?

Какое счастье, когда обстоятельства не требуют лжи! Я могла говорить правду, причем резонную, хотя и не всю. Вся правда состояла в том, что наказать Гертруду все же было необходимо, ибо нельзя черстветь душой, исцеляя тело. Вторую же часть правды я могла спокойно раскрыть Алексу.

- Новому человеку непросто прижиться в сложившемся обществе, - ответила я, не покривив душой. – Если вы накажете Гертруду, она наверняка подумает, что узнали вы это от меня. А у нас и без этого состоялся весьма неприятный разговор на крыльце госпиталя. Мне ни к чему осложнять отношения с людьми, поскольку я планирую задержаться здесь.

- А вы планируете? – тут же уточнил Навилас. И снова стало непонятно, хочет ли он, чтобы я осталась, или мне надлежит убраться поскорее.

- Если я смогу быть полезна раненым, госпиталю и королевству, то да. – Кивнув, взглянула на Алекса, чтобы не пропустить его реакции на мои слова.

Синие глаза вспыхнули ярче, став почти васильковыми.

- Я рад, - возможно, даже искренне произнес Навилас. – Добро пожаловать, Лекси. И…

Он хотел сказать. И я даже предполагала, о чем именно Алекс решил завести разговор, но мне невероятно повезло. Дверь распахнулась, и в операционную вошел уставший, но вполне довольный жизнью, Лойс.

Мне нравилось видеть Невера таким умиротворенным, довольным жизнью и судьбой. А что характер тяжелый, так чем тяжелей характер целителя, тем легче у него выздоравливают хворые.

- Приветствую, Алекс, - кивнул Лойс. – У вас ко мне дело?

- Нет, дело у меня не к вам, - усмехнулся Навилас. – Хотел вот попросить сестру Лекси составить мне компанию за ужином.

При этом глава госпиталя посмотрел на меня обещающе, ну и заинтересованно, конечно, хотя и без вчерашней пошлости. Нет, пожалуй, с меня и обеда хватило. Герцог мне очень нравился, и его поцелуй был чудесным, но к такому накалу страстей, причем вдруг и внезапно, я была не готова.

- Вы еще здесь, Алекса, - покачал головой Невер. И я была ему благодарна за взгляд, за внимание и за то, что он планировал сделать. Маневр я раскусила. – Надеюсь, вы пообедали?

- Да, целитель, - смиренно кивнула я.

- Алекс, сестра Ли отработала со мной весь день, продержалась всю ночь и пришла помочь утром. Я полагаю, что она заслужила отдых. Как вы считаете?

Красавец-блондин считал иначе. Синие глаза потемнели, и взгляд стал холодным. Однако он не возразил.

- Вы правы, Лойс. И вам, и сестре Ли требуется отдых. Увидимся завтра.

И Навилас вышел. А я… Я хотела прыгать от радости, но сдержалась и вежливо поинтересовалась:

- Как Алистер?

- Я полагал, что его проблема весьма масштабная, и дела обстоят намного хуже, - честно ответил он. – Не знаю, какое магическое оружие используют темные, но выживают после него единицы. У нас ведутся работы по изучению подобной магии, но пока мы не преуспели. Однако, в случае с Алистером я ошибся, ему лучше. Он поправится.

Я же сделала вывод, что Невер не видит проклятье в теле зараженного, а лишь ориентируется по признакам. Например, когда не действует магия целителя. А Эмма… Она благодарила меня вовсе не за спасение сына, как я предполагала изначально, а за то, что я заменила ее, позволив матери вознести богам молитву за сына.

- Я очень рада за Алистера, за вас, за Эмму. И… Не беспокойтесь, я никому не выдам ваш секрет даже под пытками, - заверила я Лойса.

- Ох, Алекса, - устало улыбнулся он, и в уголках его глаз появились, похожие на утиные лапки, морщинки. – Доброе у вас сердечко. Однако, бастарда не скроешь. Слишком разительно отличается магический резерв. Исключений нет. Поэтому супруг Эммы давно догадался о нашей связи, но ему удобно делать вид, что в семействе все спокойно. Сослав жену и сына, которого он не мог не признать, на границу, лорд Крюк фактически вычеркнул их из своей жизни. Я же не могу их в свою жизнь вписать. По крайней мере, до кончины супруга Эммы. Вот такая несправедливая жизнь…

Его взгляд сделался таким грустным, что на миг я испытала сочувствие, хотя и не знала, что говорят в подобных случаях. Все будет хорошо? Как-то глупо. Хорошо будет, как сказал Лойс, если умрет муж Эммы. И пожелать Неверу счастья, все равно, что пожелать тому человеку смерти.

Впрочем, целитель и сам хотел сменить тему разговора, а возможно, на какое-то время избавиться от меня, чтобы побыть в одиночестве.

- Вы все еще здесь, Алекса? Быстро отдыхать! И чтобы я вас до утра в госпитале не видел, ясно? – шутливо заругался Невер. Я спорить не стала и развернулась, чтобы выйти. – Хотя, постойте.

Пришлось повернуться вновь.

- Вот вам листок. Садитесь и пишите список трав для ваших чудеснейших конфет, - приказал он.

Мне же было несложно, ибо всего пять наименований, не считая воды, сахара и сливочного масла для карамели, написать недолго.

- Вот, - я протянула ему листок, кивнула на прощанье, подхватила коробочку Донис и отправилась кормить своего окмалиона.

В этот раз я добралась до своей комнаты без приключений. Гатто не соизволил повернуться, но вяло помахал хвостом.

Ну и ладно. Потом разберемся.

Взяв смену белья и чистое полотенце, выданное, кстати, вместе с медицинской формой, я отправилась в купальню. В этот раз помещение оказалось пустым, прибранным и благоухающим луговыми травами. В раздевалке появился новый шкафчик с надписью «Алекса Ли». На верхней полке лежали чистые комплекты белья и полотенец, нижнее отделение предназначалось для грязного белья. Удобно и продуманно. Выходит, зря я из комнаты свое чистое прихватила.

Может, Алекс прав, и Гертруда на своем месте? Даже у меня, привыкшей в монастыре к идеальному порядку, не было к ее работе нареканий. Просто ей не стоит влезать в те вопросы, в которых она ничего не смыслит.

На подставках у больших деревянных лоханей обнаружилось различное мыло и составы для волос. Не самые дорогие, но качественные, моя тетушка тоже предпочитала именно эту парфюмерно-магическую сеть. В этот раз можно было набрать дубовую емкость и просто полежать в горячей воде, ни о чем не думая. Хотя… Все равно думалось. Об Алексе, о герцоге. Такие во всем разные, лорды, а вот надо же, оба проявили знаки внимания к простой девчонке.

Об Ирсе думалось больше. И дело было вовсе не в поцелуе и моих эмоциях, которые я в тот момент испытала. Дело было в той опасности, которая вот-вот начнет угрожать ему или уже… угрожает…

Я прикрыла глаза и вознесла молитву Вершителю, от всего сердца желая лорду Войтеру удачи и скорейшего возвращения.

Мне оставалось натянуть чулки и туфли, когда в купальню вошла сестра Арш. Она снова улыбнулась. Мне нравились ее спокойствие, рассудительность, доброта и желание прийти на помощь. Кроме того, судя по тому, как та общалась с Лойсом, у женщины за прожитые годы накопилось немало опыта общения с трудными больными и особо трудными целителями, чьи капризы она сносила со смирением и великим терпением. Наверное, я бы так не смогла. В любом случае, мне очень нравилась ее милая, теплая улыбка, способная согреть всех вокруг.

- Ох, сестра Ли, - кивнула она мне и стала раздеваться. – Я уж думала, вы давно спите. Ну как вам наш центр хаоса? Целитель Невер не сильно вас загонял? Уж вы на него не обижайтесь. Нервный он, но маг отменный. Я знаю, о чем говорю.

Я тоже была уверена, что она-то точно знает кто есть кто, и тем интереснее мне было ее расспросить.

- Он душка и умница, - согласилась я с ней, и глаза доброй женщины удивленно расширились.

- Вы это сейчас про Лойса ас Невера сказали, сестра? – на всякий случай уточнила она.

- Вы ведь про него спрашивали? – понимаю, что вопросом на вопрос отвечать не особенно красиво, но очень уж забавная реакция на мои слова оказалась у сестры. – Мне приходилось работать с разными целителями. В обители главной была сестра Фани. Она и сама работала, не покладая рук, и другим не давала сидеть без дела. Я привыкла. Лорд Невер вполовину не так строг, как моя наставница.

Мне тут же была подарена еще одна согревающая улыбка.

- Вы наше спасение, сестра Ли, - почти пропела Арш. – Ни с кем Лойс не может сработаться. Уж сколько сестер до слез довел. Да что сестер, самые крепкие братья и те от него бегут.

- Мне с ним понравилось работать. Он знающий, чуткий, ответственный и много знает. И зовите меня Алекса, пожалуйста, - попросила я.

- Ну, тогда уж и вы называйте меня Маргарет, - в ответ произнесла она. – А еще приходите завтра в комнату для сестер. Я вас со всеми познакомлю. Мы обычно пьем чай перед сменой, примерно в девять. Потом я вам покажу закрепленные за вами палаты, шкафы с эликсирами и перевязочными материалами, списки назначений. Словом, все, что вам потребуется в работе.

Я еще раз поблагодарила ее и стала медленно натягивать чулки, никак не решаясь спросить Маргарет об Алексе. История его появления здесь, почти на границе королевства, признаться, меня волновала.

- Э-э-эм… - промямлила я.

Опыт не прогуляешь. Сестра Арш сразу меня поняла и томить не стала.

- Хотите расспросить меня о нашем главе? – спросила она.

- Просто удивляюсь, как отпрыск столь знатного семейства сюда попал. Я ведь не ошиблась? Алекс сын герцога Навиласа – главного целителя Его величества?

- Вы правы, - кивнула Маргарет. – Внук и есть. Причем, единственный.

- И что же в таком случае он тут позабыл?

- Любовь… - вздохнула женщина и… почти сразу улыбнулась. – Точнее, нелюбовь. Сватали за него дочку другого герцога, а он ни в какую. С дедом, говорят, разругался в пух и прах. Тот кричал, что лишит его наследства. А Алекс ему тоже очень много наговорил: и что сам себя прокормит, и что интересует его лишь наука, которой можно заниматься и в глуши, и что женится исключительно по любви, даже если у девушки не будет ни капли магии. Но вы ведь понимаете, Алекса, что все это, хоть и известно всем, но страшная тайна!

Она очень хитро на меня посмотрела.

- Разумеется, - со всей серьезностью кивнула я.

- Мне кажется, наш Навилас еще не созрел для женитьбы, - как-то совсем по-матерински, очень ласково сказала Маргарет. – Натура уж очень увлекающаяся. То хозяйка цветочной лавки, то дочка купца-ювелира. Однако, к сестрам он никогда ничего такого, даже если и флиртует с ними напропалую.

Вот как? Надо же в одном человеке ошибиться трижды. Чем больше я узнавала об Алексе, тем сильнее мне хотелось увидеть его в деле, а еще лучше – осмотреть лаборатории. Однако спросила я не об этом.

- А сестра Гертруда…

Впрочем, и спрашивать не пришлось.

- Бедняжка Гер, - покачала головой Арш. – Она дочь кормилицы Алекса. И мне кажется, что девочка влюблена в него с детства. Гертруда почти ни с кем не общается в госпитале, поэтому девочки ее и не любят. А по мне, человека судят по поступкам. Характер здесь ни при чем. Верно? Работник она замечательный. С ее появлением здесь стало чисто и даже уютно.

Я кивнула, еще раз поблагодарила Арш и, натянув туфли, отправилась кормить Гатто. Впрочем, раз уж мне придется пропустить ужин, может быть, тоже разживусь чашечкой чая.

По дороге я осмотрелась, поскольку ранее у меня не было времени разглядеть свое новое временное жилище.

Длинный коридор с двумя рядами плотно запертых дверей. Но в одном проеме, надо признать – довольно широком, дверь отсутствовала, и я туда заглянула. Несколько столов со стульями, буфет, в котором через рифленое стекло виднелись чашки, какие-то баночки и пакеты. Но больше всего удивил пузатый чайник поистине гигантских размеров. Он стоял на магической самоподогревающейся подставке и пыхтел. Подобные артефакты были весьма удобны, но и весьма дороги. Что ни говори, а о персонале госпиталя заботились отлично.

Я как раз думала, можно ли мне войти и стоит ли это сделать, как позади раздался вежливый мужской голос:

- Прошу вас, мисс, проходите.

Обернувшись, я увидела молодого мужчину с полотенцем на плече. Его русые волосы были еще немного влажными. Наверняка он только что умывался, но все еще выглядел заспанным, или не проснувшимся. Тени залегли под глазами, а весь вид делал его похожим на встрепанного воробья, только что побывавшего в драке со своими сородичами.

Знакомая картинка. Примерно так выглядят маги, которые накануне истратили очень много магических сил: как Невер, как этот мужчина. Значит, не мед брат.

- Целитель Рэм Ассен, - представился он.

- Алекса Ли, сестра милосердия, - ответила я и прошла в комнату, которая, видимо, служила для перекусов и чаепитий.

Новый знакомый подошел к буфету, достал одну из чашек и направился к чайнику за кипятком.

- Вы же новенькая? – спросил он, хоть и стоял ко мне спиной.

- Да, - сказала я и тоже взяла чашку. Вернее, большую глиняную кружку, поскольку планировала перекусить у себя. – Вчера приехала.

- И сразу попали под раздачу, - обернулся он и подмигнул мне. – Горячая выдалась ночка?

- Непростая, - кивнула я.

- Ничего, освоитесь. Стычки на границе случаются не так часто. Так что обычно здесь тихо и довольно скучно. – Рэм подхватил чашку и пошел к выходу, бросив на ходу: - Рад знакомству, сестра Ли.

- Взаимно, - ответила я удаляющейся спине и стала набирать кипяток в большую кружку.

Очевидно, брать посуду в комнату разрешалось, потому что целитель поступил именно так. А набор любимых трав у меня имелся в дорожном саквояже. Не то чтобы он был каким-то особенным, просто монашки собирали и сушили растения с тех самых лугов, где прошло мое детство, поэтому и аромат отвара делал меня немного счастливее.

С момента моего ухода в комнате ничего не изменилось. Гатто по-прежнему показывал мне свой вуалехвостовый тыл и чем-то был недоволен.

Разберемся. Пожав плечами, я немного магией подогрела воду в кружке, кинув туда крошечную щепотку сухих листьев, и только потом развязала подарок Донис, и тут же возблагодарила добрую женщину за проницательность и щедрость.

В пяти бумажных кулечках находилось печенье. Все его виды были не больше мелкой медной монетки размером, буквально на один укус, но пахли умопомрачительно. Аромат корицы, миндаля и лимонной цедры, который переплетаясь с ароматом свежей выпечки и сдобы, ударял в нос, был поистине чудесным.

Рыб повернулся боком и заинтересованно косил одним глазом, наблюдая за моими действиями.

В берестяной туесок Донис насыпала зерен вареной кукурузы, а рядом положила два пирожных, от которых невозможно было оторвать взгляд – песочные корзиночки, заполненные заварным кремом, сверху украшали ягоды лесной земляники и малины. Ну уж этим я делиться с Гатто точно не буду. Нечасто меня жизнь баловала такими кондитерскими шедеврами, а я сегодня, между прочим, заслужила.

- Зерна кукурузы, печенье, разговор по душам? – спросила я, заглянув прямо в косящий на меня рыбий глаз.

- Осторожность, милосердие, совесть – не слышала, нет? – в тон мне спросил Гатто, отчего я едва не выронила пакет с ореховой сдобой.

- Что ты имеешь в виду?

Сказать, что я оскорбилась – это ничего не сказать. Меня тетушка ругала меньше, а тут мне и в голову не приходило, что я сделала не так.

- Человеческий малек считает себя взрослым, едва пройдя стадию вылупившейся икринки, - произнес он, и моя рука с печеньем зависла в сантиметре от воды.

- Если уж говоришь с человеком, то и изъясняйся по-человечески. Я, знаешь ли, по-рыбьи мыслить не умею, - предупредила я.

От общения с Гатто порой устаешь больше, чем от напряженной многочасовой работы.

- Куда тебе, - хмыкнул рыб. – Руку ниже опусти. Проделай это с должным почтением.

- А пару книксенов тебе не изобразить? – уже откровенно нахамила я, в мыслях, конечно, не оправдывая себя, но эта пучеглазая физиономия выведет кого угодно. – Спасибо тебе, разумеется, огромное за то, что помог спасти Алистера, но разве я сделала какую-то ошибку?

- В лечении, возможно, нет, - прозвучало в голове, в то время как пасть окмалиона высунулась из воды и довольно острые зубы ухватили угощение. – Но ты, неразумный малек, умудрилась привлечь внимание хищников. И теперь я тебе не завидую. Сложно лавировать между двумя сильными интересами. Хотя, можно натравливать хищников друг на друга, спасая свой хвост, но ты для этого слишком благородна. Кукурузу сыпь маленькими порциями, меньше горсти.

Я высыпала горсть. Рыб зыркнул, но молча стал подбирать со дна зерна.

- Если ты об Ирсе и Алексе, то тут от меня ничего не зависело, - пожала плечами я. – По меркам людей я, хоть и довольно миленькая, но особой красотой не обладаю. Да и не стараюсь ее подчеркнуть.

- Стадия икринки затянулась на стадию малька, - констатировал рыб. – Самке, чтобы привлечь самца, вовсе не нужно иметь привлекательный окрас. Достаточно бодро шевелить плавниками и хвостиком.

- Хочешь сказать, что я… эмм… бодро шевелю, чем не надо? – Мысли о трубе и Гатто посетили меня снова.

- Человеческих самцов притягивает не хвост, - ответил окмалион. – Внешность влечет лишь идиотов. Вернее, влечет, разумеется, всех, но чем умнее мужчина, тем ему быстрее надоедает призывная оболочка без содержания.

- Что ты имеешь в виду? – осторожно спросила я, добавляя кукурузу в аквариум. – Ум? Способность поддержать беседу?

- Приходится признать, что люди в редких исключениях многогранны, но притягивает чистота и свет души, малек. Запомни. А они в тебе слишком сильны. Понимаю, что совет – быть как все – ты исполнить не сможешь, поэтому мне остается лишь злиться.

Это что выходило… Он хамил только потому, что понимал ситуацию лучше меня и ничего не мог с ней поделать? Я улыбнулась, поскольку испытала к ворчливому рыбу что-то сродни нежности. Поддавшись порыву, погладила высунувшийся из воды плавник.

- Но-но! Без фамильярности! – огрызнулся рыб. – Я, между прочим, к тебе под юбку не лезу выражать признательность.

Я покраснела, и руку убрала. Собственно, больше мы ни о чем не говорили. Ели, пили, смотрели в окно, а потом совсем быстро я уснула.

Жизнь кажется намного прекраснее, когда накануне хорошо выспишься, а утром проснешься с солнцем. Подогрев остатки отвара, я доела пирожное, Гатто бросила несколько печений, открыла окно и отправилась в госпиталь.

Честно признаться, утреннее чаепитие сестер мне не понравилось. Нечто подобное я наблюдала, когда проходила обучение в академии. Девушки собирались за столом и вдоволь сплетничали, особо не стесняясь в выражениях. Некоторые из них были вполне доброжелательными, как миссис Арш, но были и злые на язык дамы. В любом случае, в программу дня я не хотела бы попасть ни к тем, ни к другим.

Я тихонько сидела в уголке и терпеливо ждала, когда сестра Арш вволю наговорится и все мне покажет. И едва она встала со своего стула, я тоже поднялась.

- Идемте со мной, дорогая Алекса. Сейчас я вам все покажу, - пропела она и… замолчала.

Прямо на пороге стояли два целителя: Лойс Невер и Алекс Навилас. Судя по недобрым взглядам, которые мужчины кидали друг на друга, они сюда попали, воспользовавшись разными путями, но неожиданно встретились в одной точке.

Я же едва не застонала, полностью осознавая, что жизнь в последнее время подбрасывает сюрпризы один за другим, и далеко не все они приятные. В данном случае, я понимала, что оба целителя появились здесь по мою душу. И их соперничество, даже если оно чисто профессиональное, не останется незамеченным. Уже сегодня каждая сестра сочтет своим долгом обсудить это с любым, кто готов будет слушать.

- Доброе утро, дамы, - поздоровался Алекс и лучезарно улыбнулся.

Его любили, ему благоволили, им очаровывались, поэтому тут же последовал нестройный хор охов, вздохов, робких и не очень смешков и целый букет пожеланий на день. Невер же ограничился кивком. Впрочем, его на фоне Алекса никто и не заметил. Зато сестры обступили мужчин плотным кольцом, всячески стараясь привлечь внимание того, что моложе.

У меня же созрел удивительный по простоте и коварству, но единственно верный для спасения план. Я подхватила сестру Арш под локоток и шепнула:

- Идемте, Маргарет, пока целитель Лойс занят, иначе мне снова не удастся все осмотреть и, наконец, ознакомиться со своими обязанностями.

Зная, как добрая, но слишком откровенная женщина не любит Лойса, я получила нужную реакцию. Арш кивнула, и мы выскользнули в коридор, воспользовавшись суматохой, которую вызвало появление главы госпиталя.

- Прошу вас, идемте скорее, - подбадривала я сестру, ибо предчувствие подсказывало – мое отсутствие заметят очень скоро.

- Сестра Ли, - раздалось позади нас, и я застонала, возведя очи к небу.

Невер был уже в коридоре и стремительно нагонял нас. Радовало хоть то, что Алекс не смог вырваться вот так просто, и мне не придется лавировать между двумя целителями, пытаясь никого не обидеть.

- Доброе утро, Лойс, - обреченно вздохнула я.

- Могу я спросить, куда вы направляетесь, в то время, как у нас с вами есть одно незаконченное дело? – прищурился он.

Дело? Ах да, конфеты.

- А вы уже все собрали по моему списку? – уточнила я.

- Все необходимое, - кивнул Лойс. – Продукты нам выдадут на кухне. Я договорился.

- Сестра Арш любезно согласилась показать палаты, которые будут закреплены за мной, и все остальное. Это не займет много времени, - ответила я и с мольбой посмотрела на мужчину. Такой взгляд срабатывал даже со старой строгой Фани. – А вы, если это не слишком вас затруднит, добавьте к перечню жирные сливки и попросите повара все подготовить.

- Жду вас на кухне, мисс Ли, - отчеканил Невер и добавил весьма сурово: - Поторопитесь.

Лично я считала такой расклад своей маленькой победой, но Маргарет прибавила шаг и намеревалась поскорее исполнить все, что мне пообещала вчера.

- Ох, - вздохнула она. – Зря вы так с господином Невером. Теперь он станет требовать с вас больше обычного.

Милая Арш, она не знала, что Лойс станет требовать ровно то, что положено, в любом случае. Ни больше, ни меньше.

- Тогда в наших интересах поскорее закончить с нашим делом, - шепнула я и подмигнула сестре.

На каждую сестру милосердия приходилось по несколько палат. Сменяла меня Вея, с которой я уже успела познакомиться. Большинство выздоравливающих солдат оперировали мы с Лойсом, поэтому встречали меня улыбками, приветливыми словами и даже угощениями.

- Возьми, дочка, не побрезгуй, - протянул мне большое яблоко хмурый бородач, которому Невер спас руку.

- Вам оно нужнее, - улыбнулась я, проверяя повязку и крошечными порциями магии состояние кожи, мышц и сухожилий.

- Возьми, - повторил он. – Сестра вот пожаловала, из нашего сада привезла. Ах, какие сады в окрестностях столицы…

В третью палату Арш со мной не пошла.

- Вижу, вы и сами справитесь, Алекса, - сказала она. – Пойду к себе. Я никогда бы не решилась говорить с господином Невером вот так…

- Как так? – удивилась я.

- Без страха. Как равная, - спешно ответила Маргарет, похлопала меня по руке и стала спускаться по лестнице.

«Как равная…». Не зря Гатто за меня беспокоится. Как только я дорывалась до работы, то уже не думала ни о какой маскировке, полностью отдаваясь любимому делу. И, разумеется, имея багаж знаний и большой резерв магии, даже не задумывалась порой, как это могут расценить другие.

Ох, Санни, глупая ты овечка! Нужно усилить бдительность, пока сама же себе все не испортила. Хотя, возможно, я уже создала себе ненужные проблемы, теперь же оставалось их лишь преодолевать.

Закончив обход, я направилась на кухню. Ее местоположение мне любезно указала Арш. Конечно, я рассчитывала увидеть лишь Невера, но рядом с ним стоял Алекс Навилас и, похоже, уходить не собирался.

Святой Вершитель, ну чем я провинилась перед высшими силами?!

Если уж привлекла к себе внимание, то ничего больше не остается, как вести себя естественно, не допуская излишней нервозности и беспокойства. В конце концов, с целителем Невером у меня вовсе не свидание, а самая настоящая деловая встреча. Что до изготовления конфет, восстанавливающих силы, то подобная добавка может оказаться полезна всему персоналу госпиталя. И Алекс Навилас первый должен быть в этом заинтересован.

Я выдохнула и пошла навстречу мужчинам.

- Господа, - кивнула я. – Прошу меня простить за задержку, но я выполняла свои обязанности, а теперь готова помочь и вам. Приступим?

- Приступим? – удивленно спросил Алекс, и его красиво изогнутая бровь слегка дернулась.

Все же было в нем нечто неуловимо притягательное, что не смогла бы пропустить ни одна из женщин. И я сейчас вовсе не о внешности говорю. Красавцев на своем пусть и недолгом веку я повидала. Но синие глаза лучились живым интересом, а едва приметные морщинки в уголках говорили о веселом нраве.

И потом, не смог бы он стать всеобщим любимцем, если бы был так плох. Людей отталкивает снобизм, грубость и тотальная несправедливость. Конечно, источником вынужденного притяжения может выступать и страх, но тогда бы не шла речь об искренности. А дамы от Алекса млели вполне правдоподобно и не наигранно. Впрочем, и мужчины, за исключением Лойса, отзывались о главе хорошо.

- Что вас так удивило, целитель Навилас? – уточнила я. Неужто Лойс не сказал ему, для чего пригласил меня сюда?

- Предполагал, что речь идет о чашке чая, которую, как я заметил, вы так и не допили с другими сестрами, - как-то очень осторожно заметил он.

Едва успела скрыть улыбку. Так вот оно что? Странная ревность Алекса забавляла. И если Ирс мог бы привлечь меня, то Невера я уважала как профессионала и испытывала к нему дружеские чувства, основываясь на тетушкином к нему расположении.

Соберись, Санни! Последующий час легким не будет. Тем более, от компании мужчин, предполагаю, мне никак не отделаться.

- Все накрыто к чаю, господа целители, - пробасил плотный мужчина невысокого роста. На нем был надет серый фартук и такого же цвета поварской колпак. – Прикажете и для леди подать, стало быть, третий прибор?

Алекс совсем растерялся, и улыбку я уже никак не могла сдержать. Невер же глубоко вздохнул и раздраженно мотнул головой. Присутствие Навиласа ему явно не нравилось, и о конфетах Лойс совершенно точно ему ничего не говорил.

Внезапно мне в голову пришла одна очень простая, но весьма правдоподобная мысль. Тетушка Дана отправляла меня к целителю Неверу, и писала она исключительно ему. Судя по всему, должность главы предназначалась Лойсу, а Навилас занял ее неожиданно, самым обидным для Невера способом. И теперь у мужчин наблюдалось некоторое соперничество.

Я понимала чувства Лойса, но, увы, ему бы следовало принять этот факт. Все здесь делали одно дело на благо короны, а недоговаривать или мешать – означало бы предать свою родину. Лично мне скрывать было нечего. В конце концов, из рецепта Фани никогда не делала секрета, и я не видела проблемы в том, чтобы помочь большему числу людей.

Хотелось исправить возникшую неловкость. Я не собиралась вводить в заблуждение достойного господина, который, очевидно, командовал кухней.

- Госпожа, - поправила его я и представилась. – Сестра Алекса Ли.

- Рой Аркевуд, - хмыкнул в усы здоровяк. – Стало быть, кашевар я местный. Старшой. Прибор-то подавать, сестра Ли?

Спросил Рой у меня, а смотрел на Алекса. Однако ответила ему все же я.

- Благодарю, но нет. Я здесь по делу. Прикажите подать две емкости, чтобы соорудить водяную баню, ступку, пестик, чистую, лучше колодезную воду. Кроме этого, мне потребуется все для приготовления карамели. И было бы замечательно, если бы эти продукты были свежими.

- Карамели? – прищурился Алекс и перевел взгляд с меня на… Невера.

Лойс снова тяжело вздохнул. Ему ничего не оставалось, как признаться:

- В обители госпожу Ли обучили одному удивительному и очень полезному рецепту, способному на время восстановить физические и магические силы в теле. Конечно, сама она, не являясь магом, не может полноценно наполнить конфеты. Собственно, за этим здесь я.

- Вот как… - произнес Алекс. – И почему, позволь тебя спросить, Невер, ты мне сразу не сказал об этом?

- Хотел убедиться, что конфеты мисс Ли работают абсолютно так же, как и те, что она привезла из обители, - пожал плечами Лойс.

Вот же жук! Я была восхищена стремительными ответами Невера. Он как истинный аристократ умел отвечать хитро, запутывая суть дела, и разворачивать ситуацию в свою пользу. Возможно, Лойс стал бы отличным главой госпиталя, если бы так некстати не подвернулся внук герцога. Впрочем, о том, получится ли энергетик, я не волновалась, ибо конфеты, те, что пробовал Невер, готовила тоже я, как многие партии до них.

- Так что с чаем-то, господа целители? – привлек к себе внимание повар. – Кренделя остынут, да и отвар надобно выпить свежим.

- Все потом, Рой, - ответил ему Алекс. – Неси-ка нам всем ступки и пестики, а также все, о чем вас просила мисс Алекса. Мы поможем ей с травами и наполнением, а ты займешься карамелью.

- Что? – возмутился Лойс. – Предлагаете мне растирать травы? Это, знаете ли…

Ага-ага, знаем, неблагородное дело, недостойное аристократических рук. Я часто слышала нечто подобное в академии от адептов даже не из титулованных семей, а просто купеческих или совсем обедневших дворянских. Как по мне, работа не может опорочить имя, а вот некоторые поступки – запросто.

- Не переломишься, - отрезал Навилас. – Раньше начнем – раньше закончим. Командуйте, мисс Ли!

Хмм… А ведь Алекс и сам не сидит без дела, и другим не дает поступать так же. И снова он раскрывался передо мной с новой непостижимой стороны.

Работали мы споро. И уже через пару часов заворачивали в простые бумажные фантики первую партию, пока застывали еще две.

- Вот теперь можно и чаю, - улыбнулся Алекс, отодвигая от себя ступку и блюдо с карамельками.

Он был доволен и горд собой, как человек, который отлично справился со сложным делом. Синие глаза лучились счастьем, и жмурился мужчина, подставляя лицо солнцу, как настоящий кот. В этот миг он казался мне самым привлекательным из всех мужчин королевства.

- Можно, - кивнула я.

- Лучше было бы пообедать, - заметил Лойс. Он хоть и ворчал, но тоже от дела не отлынивал.

Ему никто и не возразил.

Обед, так обед. Кто я такая, чтобы спорить с двумя целителями?

Конечно, некоторые опасения у меня имелись. Прежде всего, я вспоминала тот самый первый взгляд Алекса, наполненный желанием на грани похоти. Неужели мне показалось, а потом я и вовсе дофантазировала? Навилас был очаровательным мужчиной. Если бы он учился в нашей академии, адептки бы с ног сбились, пытаясь привлечь его внимание. Впрочем, уверена, что внимание ему обеспечено даже в королевском дворце, где полным-полно магически одаренных, образованных, получивших отличное воспитание дам. Даже сестры и целители госпиталя не давали ему прохода.

И в этом крылась вторая причина моего беспокойства. Да, уже зная, насколько местные женщины обожают Алекса и сплетни, я опасалась, что об этом странном обеде пойдут разговоры, которые совершенно точно не сделают мою жизнь легче, а только усугубят положение.

Впрочем, оба опасения, к моему счастью, оказались напрасными. Алекс вел себя как рядовой целитель. Он не любил, когда его выделяют, и попросил Роя принести три стандартных обеда.

- И десерт для сестры Ли, - добавил он. – Поскольку ее помощь неоценима.

Одну из конфет глава попробовал лично, долго испытывающее на меня смотрел. Я же прикидывалась ветошью, опустив взгляд. В конце концов, магию в карамельки вливали они с Невером, поэтому вся моя заслуга состояла в предоставлении рецепта.

Десертом оказался шоколадный кекс, приготовленный нисколько не хуже, чем готовили у Донис. И, вообще, кормили в госпитале вкусно и сытно. Я не привыкла к изысканным блюдам, в обители питались просто, да и академия не шиковала особенно, учитывая, что большая половина адептов находилась на попечении Его светлости и за обучение не платила.

Пока ели, поддерживали непринужденную беседу, обсуждая несложные случаи ранений. Но как только разговор заходил о чем-то существенном, я замолкала, делая вид, что ничего не понимаю в сказанном.

Когда посуду убрали, а я тайком спрятала в карман передника половину кекса для Гатто, Алекс тут же распрощался и ушел, даже не взглянув на меня. Я невольно улыбнулась, радуясь, что все же ошиблась в своем первом впечатлении о Навиласе. Однако моя внезапная веселость не укрылась от внимания Лойса. Он покачал головой и тихо, чтобы никто из работающих в столовой не услышал, сказал:

- Не смейте им очаровываться, Алекса. Кто угодно, только не вы.

Признаться, это меня несколько озадачило и даже немного обидело. Почему, собственно, не я? Чем я хуже других сестер?

- Вы его недолюбливаете, потому что Навилас занял ваше место? – без обиняков спросила я. Нет, вовсе не потому, что мне не понравилось его предупреждение.

Невер нахмурился, закусил губу, но потом все же посмотрел на меня и ответил:

- Я шел к этому назначению долгую жизнь, а он получил лишь потому, что является внуком герцога. Как по-вашему я должен к этому относиться? Естественно, я не в восторге ни от Навиласа, ни от того, что моя должность досталась ему. Но мое предупреждение не имеет к этому никакого отношения. Навиласы ведут свою игру, хитрую, коварную и закрытую, а вы всего лишь простая девушка, Алекса. Вы, словно зернышко, попавшее между жерновами. Держитесь от него подальше. Уверен, ваша бывшая настоятельница Дана Эсби сказала бы то же самое.

А вот это была очень отрезвляющая фраза. Навиласы враги нашей семьи. Они охотились за отцом, а теперь идут и по моему следу. Лойс прав, лучше совсем не попадаться Алексу на глаза, поскольку на близком расстоянии он меня все же очаровывает.

- Спасибо, - искренне поблагодарила я Невера.

Он отставил чашку, поднялся и улыбнулся мне.

- Довольно разговоров. Раненые сами себе не помогут. Идемте, Алекса, - сказал он.

- Раненые? – удивленно переспросила я.

- О, конечно, такого наплыва, как в позапрошлую ночь я вам не обещаю, но небольшие столкновения на границе происходят регулярно. Наше дежурство еще не закончено, сестра.

Мы переложили конфеты в коробку, поблагодарили Роя и отправились оказывать помощь нуждающимся.

Неделя выдалась спокойной. Я почти подружилась с местными женщинами, хотя они и считали меня немного странной из-за неразговорчивости. Алекса я не видела, полностью погрузившись в дела целительские и уход за ранеными. По вечерам у меня оставались силы, чтобы поболтать с Гатто. Он все еще вредничал, но за печенье от Донис готов был поделиться любыми секретами отца, чем я беззастенчиво пользовалась.

Только когда я опускала голову на подушку и закрывала глаза, позволяла себе подумать о герцоге. Ирс… Как вы там? Надеюсь, здоровы и у вас все хорошо. Уже, наверное, и думать забыли о простой сестричке из королевского госпиталя. Наверняка забыли. До того ли вам? Я же пронесу воспоминание о вашем поцелуе через всю жизнь.

Утром, как всегда покормив рыба, я натягивала чулки, чтобы отправиться на дежурство.

- Запоминай все хорошо, детально, малек человеческий, - предупредил меня Гатто.

- О чем это ты? – конечно, я спросила.

Уж очень загадочной мне показалась фраза. Окмалион любил напустить тумана на пустом месте, но сейчас за его словами что-то стояло. Важное.

Рыб не ответил и, вообще, развернулся ко мне хвостом, устремив взгляд в ясное утреннее небо за окном.

Ну и ладно, разберусь сама.

Однако, я даже не дошла до комнаты, в которой по утрам пили чай и сплетничали дамы госпиталя, как столкнулась с… Алексом Навиласом.

- Вас-то я и ищу, Лекси, - произнес он и… И он снова смотрел на меня так, словно был очень голоден и хотел съесть.

- Чем могу быть вам полезна, господин целитель? – робко спросила я.

А он уже привычно поправил:

- Алекс, Лекси. Просто Алекс. Идемте, мне необходимо знать ваше мнение.

Он стал подниматься по лестнице, а мне ничего иного не оставалось, как последовать за ним. Так вот о чем меня пытался предупредить рыб!..

Мы миновали последний этаж, на котором располагались палаты с ранеными, но Навилас стал подниматься выше. Там располагался его кабинет. Там я была в первый день, в день своего приезда в королевский госпиталь.

И, признаться, решительность Алекса меня пугала.

- Господин целитель, - попыталась воззвать я к его если не разуму, то ответственности. – Я на дежурстве!

Конечно, тяжелых уже давно не было, а те, кто находился здесь на долечивании, во мне уже мало нуждались. Зато я сейчас нуждалась в них, как никогда.

Навилас уже поднялся на последний этаж, которым распоряжался только он, и я взмолилась:

- Алекс!

Он остановился. Обернулся. Я же находилась на несколько ступенек ниже целителя. Мужчина мне улыбнулся, лаская взглядом синих глаз.

- Что, Лекси? – жмурясь, словно сытый кот, заполучивший мышку, с которой намеревался поиграть, спросил он.

И что мне ответить? Любой вопрос показался бы глупым и выставил бы меня не в самом лучшем свете. Хотя, какое дело Навиласу до репутации простой сестры?

- Что вы мне хотите показать? – я выдохнула, но взгляда не отвела.

Улыбка Алекса стала чуть шире, в глазах мелькнуло удивление, а потом появился вызов.

- Еще немного терпения, дорогая сестричка Лекси, - промурлыкал он и неожиданно спросил: - Или вы боитесь, что я начну к вам приставать?

Вот даже как? Именно чего-то подобного я и опасалась, но не призналась бы ни за что!

- Нет! Разумеется, нет! – наигранно возмутилась я, забралась по лестнице до его уровня. Хотя я все равно уступала ему в росте, и приходилось смотреть снизу-вверх.

Алекс несколько секунд изучал мое почти честное лицо, усмехнулся и шепотом сообщил:

- Зря.

- Вы возмутительны! – фыркнула я и прошла вперед. – Показывайте, что хотели. Я намерена вернуться к своим обязанностям.

Вообще, сейчас мне пришлось допустить вопиющую бестактность, поскольку младший персонал не должен себе позволять подобной фамильярности в отношении целителя и мага. Тем более, аристократа. Но Навилас подшутил со мной, я же посчитала своим долгом ответить ему тем же. Однако внутри ощутила некие противоречия. Да, ничего страшного не произошло, но тогда почему я почти убедила себя, что только что откровенно флиртовала с Алексом? Мне было стыдно за свое поведение.

Алекс рассмеялся, нагнал и обогнал. При этом мы прошли мимо его кабинета, куда-то вглубь этажа, где мне бывать еще не приходилось, и остановился у высокой двери, состоящей из двух створок.

Угрызения совести куда-то спряталась, а вот любопытство, как коварный змей, подняло голову. А еще я отчего-то волновалась. Причем, сильно. Так, что даже ладошки вспотели, и сбилось дыхание.

- Волнуешься, Лекси?.. – очень тихо, перейдя на неофициальный тон, спросил Алекс. – Или боишься? Признавайся, трусишь?

Даже если и трусила, то в ту минуту ему ни за что бы не призналась. Еще чего!

- Идемте, - нахмурилась я. – Мне, знаете ли, недолго и обратно спуститься.

- Ладно-ладно, - примирительно улыбнулся Алекс и толкнул двери, любезно распахивая их передо мной.

- Ух, ты-ы-ы-ы! – не смогла сдержать своих эмоций и, возможно, сделала это излишне громко. Но Навиласу моя реакция явно понравилась.

Здесь находилось место, где глава госпиталя проводил почти все свое время. Ради этого места он уехал из дома, оторвавшись от семьи и даже поскандалив с дедом. Он этим местом гордился. Он здесь жил, творил, мечтал…

В общем, это была самая совершенная целительская лаборатория из всех, которые мне приходилось видеть до этого момента. Жаль, что мой отец не видит это великолепие. Да, именно, великолепие. Одному милее прекрасный дворец с бальными залами, туго набитый кошель, а другому – вот такое место, где можно учиться лечить людей, потому что нет ничего ценнее жизни.

- Рад, что тебя заинтересовало это место. Я ведь очень боялся, что тебе не понравится здесь, - неожиданно признался Алекс. – Знаешь, мой дед говорит, что женщину можно соблазнить лишь прекрасными и изысканными вещами, балами, ухаживаниями, комплиментами. Но, на мой взгляд, этот вздор интересует лишь пустышек. Глубокие же личности должны восхищаться лишь глубокими, серьезными вещами, направленными на благо всего человечества.

При упоминании его деда, мое радужное восторженное настроение несколько померкло. И самое омерзительное, в отношении женщин враг моего отца был прав. Какой бы увлеченной или глубокой ни была девушка, ей все равно нужны и нежные взгляды, и ласковые слова и искренность в отношениях. Впрочем, яркая мишура жизни для меня всегда была чем-то вторичным. И хоть тут герцог Навилас ошибся.

- Ты согласна со мной, Лекси? – глава госпиталя снова стоял слишком близко, и его взгляд… В общем, он смущал меня.

- Нет, Алекс, - покачала головой я. – Любой девушке важны прежде всего ваши чувства и уж потом все остальное. Так что вы мне намерены показать?

Помещение состояло из нескольких комнат, заставленных шкафами с колбами и пробирками, столами, приборами и еще боги знают чем. Мы направились в дальнюю комнату.

Высокие окна были плотно занавешены. Свет давали три магических шара, висящие над тремя столами. О, и они не пустовали. На каждом из них кто-то лежал. Кто-то доселе мной невиданный. Судя по плетению, существа находились в стазисе, но были живы и относительно невредимы.

Серо-зеленая, почти оливковая кожа, лысые черепа, вытянутые уши и ногтевые пластины, трансформированные в когти.

- Темные? – выдохнула я.

- Да, - ответил Навилас. – Еще в академии я наткнулся на одну любопытную тетрадь. В нее записывал свои заметки один маг-целитель. Я пытался его разыскать, но не преуспел, однако темой увлекся. Вот послушай, что он пишет…

Алекс подошел к столику, который стоял рядом, и раскрыл маленькую кожаную тетрадь.

А дальше… Я уже не слышала, что именно глава госпиталя мне читал. Я смотрела на буквы, строки, наклон символов, задорные завитушки знакомого почерка. Это писал мой отец. Возможно, когда-то давно, еще до моего рождения, а потом просто позабыл о своем дневнике, спешно покинув академию.

- Лекси, ты меня слушаешь? – спросил Навилас.

- Да-а, - неуверенно пробормотала я. – Значит, вы здесь проводите эксперименты над темными? Изучаете их магию?

- Невозможно излечить своих, не изучив врага, - кивнул Алекс. – Как же мне жаль, Лекси, что ты не владеешь магией! Сколько бы я хотел тебе рассказать и показать…

- Но почему мне? – спросила я, оглушенная его признанием.

- Потому что ты умная, трепетная, тонко чувствующая и… такая красивая, что я каждую минуту думаю о тебе, а не о науке, - признался глава и шагнул ко мне.

Я знала… Я чувствовала, что Алекс сейчас меня поцелует. Вот прямо сейчас. А у меня нет прав, чтобы оттолкнуть его. Нет прав… И нет, желания. Я не хотела иного поцелуя, чем тот, который уже получила в харчевне госпожи Донис. Лишь его я желала хранить в своей памяти.

- Алекс… - прошептала я и отступила на шаг. В горле пересохло от волнения, поэтому голос предал и дрогнул, но Навилас принял все за согласие и последовал за мной.

- Лекси… - прошептал он, неумолимо склоняясь надо мной.

Святой Вершитель! Не дай этому свершиться!

И…

- Алекс! Порталы сработали в городе. К нам едут подводы! Очень много подвод! – в лабораторию ворвалась Гертруда, и я буквально отскочила от Навиласа, хотя и получила от сестры неприязненный, откровенно злой взгляд.

- Сестра Ли, прошу за мной. Будете мне ассистировать! – распорядился глава госпиталя, полностью переключившись на работу.

Я получила еще один неприятный взгляд от Гер, и мы обе последовали за ним.

В дверях Гертруда задержалась, намеренно преградив мне дорогу, и прошипела:

- Держись от него подальше, мисс выскочка!

От кого «от него» априори было понятно, вот только пообещать ей что-либо конкретное я, увы, не могла. Но и угрожать себе не позволила.

- А ты скажи об этом ему, - ответила Гертруде. – Может, и господин Навилас станет меня избегать?

При этом я посмотрела сестре-хозяйке прямо в глаза. На данный момент мы находились примерно в равных условиях, и показать, что мой статус ничуть не ниже, я должна была, хоть очень не любила подобные моменты.

- Да как ты смеешь? – возмутилась Гертруда.

Я пожала плечами и вполне доброжелательно уточнила:

- Полагаешь, у меня есть выбор?

Женщина задумалась и отрицательно мотнула головой.

- То-то и оно, - вздохнула я. – Если придумаешь, как выйти из создавшейся ситуации, никого не обидев, приходи, я тебя выслушаю. А сейчас, извини, мне нужно спешить.

Я протиснулась в проем, стараясь не задеть застывшую изваянием Гертруду. Конечно, где-то в душе мне было ее жаль, но кто, в таком случае, пожалеет меня? Уж я точно ничем не обязана ни ей, ни Алексу.

Ревность молочной сестры Алекса меня сейчас не волновала и даже раздражала, потому что прорыв и там нужна моя помощь. Не важно кому. Вернее, для меня очень… очень важно! Вдруг моя помощь требуется… ЕМУ!

Как бы я ни гнала от себя мысли о герцоге, но все равно думала и думала о нем каждую свободную минутку. И сейчас, когда Гертруда сказала, что к госпиталю направляются подводы с ранеными, я представляла ЕГО… Раненого, перебинтованного, задетого проклятьем темных… Пока бежала вниз по лестнице, я такого себе понапридумывала, что теперь тряслась от волнения и беспокойства за то, что мысли вполне могут стать явью.

Подводы уже начали прибывать. Раненых заносили и оставляли прямо на носилках на полу приемного покоя. Однако, и распределяли их довольно быстро, поэтому беспорядка, давки и толчеи, как в прошлый раз, не было и в помине.

- Так, хорошо, - Алекс как раз отвечал одной из сестер, когда я оказалась внизу. – Всех тяжелых пусть заносят в смотровую. Целитель Крюк сама решит, кому из них потребуется поддерживающее средства до момента, когда я или Невер сможем ими заняться. Всех военных с легкими ранениями отправляйте прямиком к Рэму. Он с этим разберется. Что еще я хотел сказать…

Навилас крутанулся и тут заметил меня.

- А, мисс Ли, - произнес он, словно мы не провели вместе последние полчаса, а только что встретились впервые за этот день. – Ступайте, готовьте первую операционную. Еще минута и начинаем прием.

Я кивнула. Обычно мне приходилось ассистировать Лойсу в операционной за номером три, и, признаться, я не была готова к подобному повороту событий, хоть и не смела спорить. Только чувствовала, что у изменений в моей работе будут последствия. Они не заставили себя долго ждать.

Началось все… С Веи.

- Как мисс Ли?! Как мисс Ли, целитель Навилас? – воскликнула она. – Это же я… Я всегда вам помогаю…

Маргарет охнула и поспешила к девушке, которая настолько была ошарашена и негодовала, что вполне могла учинить скандал или, хуже того, устроить истерику прямо на глазах раненых военных.

- Сестра Коури, держите себя в руках, слышите? - зашептала она, но Ви уже не могла успокоиться.

- Как вы могли так поступить со мной? – закричала она.

А я… Я испугалась, потому что такого Алекса еще не видела. Его лицо застыло, словно ледяная маска, и заметно потемнело. Синие лучистые глаза стали темно-фиолетовыми. Причем, цвет был таким насыщенным, что почти сливался со зрачком. Выглядело жутко, и это заметила не только я, но и сестры, и целители, и раненые… Даже стоны и гомон стихли. И в этой зловещей тишине, словно удары плети, прозвучали слова главы госпиталя:

- Вы станете работать там, куда направлю вас я, - отчеканил Навилас. – В противном случае, вас никто здесь не держит.

Конечно, в приграничном госпитале платили намного приличнее, чем в других лекарнях королевства. Это я за неделю успела выяснить и усвоить. Но сейчас я сомневалась, что выходка Ви хоть как-то касается денег или ею занимаемого места. Скорее, здесь тоже имела место ревность, как и в случае с Гертрудой. Вот только от сестры-хозяйки я особенно не ожидала гадости, если только по мелочи, а с сестрой Коури следовало держать ухо востро.

И почему женщины в своих бедах винят соперницу, а не самого мужчину? Этот вопрос волновал меня еще в академии, когда на моих глазах разворачивались целые драмы с участием знакомых адепток. Отрадно, что сия чаша меня минула, а страсти прошли стороной. По сути, я еще не успела испытать ничего, хоть сколько-нибудь похожего на чувства Гертруды и Веи.

Под шумок я попыталась удрать, чтобы должным образом исполнить указания главы. Нет, Алекса-целителя я не боялась, меня испугал вот этот вот Алекс-глава. Впрочем, насколько я успела заметить реакцию окружающих, таким он и для них был непривычен и нов.

И надо же мне было в дверях столкнуться с… целителем Невером.

Сестра Арш увела Вею, и только все вокруг стало входить в привычный ритм, как, увидев меня, Лойс громко и довольно грозно спросил:

- Где вы ходите, сестра Ли? Я что, должен бегать и искать вас по всему госпиталю? Живо в третью операционную!

Я растерялась.

Впрочем, наверное, растерялись все, поскольку тишина снова сгустилась. Ее нарушил смех одного из раненых.

- Я бы посмотрел, как эта хорошенькая сестричка успеет в два места сразу, - произнес он. – Жаль, нам этого не покажут.

Какой позор! Невиданный скандал…

В столь некрасивом свете выставить меня перед всеми! О чем только думает этот беспечный Алекс Навелас? Совсем не думает о людях, которые его окружают!

И как всегда негодование, бурлящее во мне, породило здоровую злость, а уж она помогла подобрать слова достойные и веские. Тем более, смех несколько затих, и я могла сказать все, что думаю:

- На вашем месте я бы не стала подшучивать над людьми, которым очень скоро предстоит штопать вас же, а некоторых ваших товарищей – собирать по кускам, - произнесла я, излишне строго посмотрев на раненого шутника.

Тот смутился и залепетал:

- Простите, леди… Простите… Темные боги попутали, с пути истинного сбили…

И этот «леди»! Что я не так делаю? Где совершаю ошибку? Что в моем поведении позволяет им думать, что я принадлежу к аристократическому сословию?

Впрочем, расстроенного солдата мне стало жаль. Да и все другие повесили носы, а это никуда не годилось.

Я улыбнулась и подмигнула ему:

- Но вашу шутку я оценила. А теперь, чтобы вы не мучились в догадках о том, как я стану разрываться, направлюсь готовить первую операционную, поскольку здесь слова главы госпиталя – закон, как закон для вас, господа выздоравливающие, слова любого целителя.

И я, бросив взгляд на ошарашенного Лойса, дескать – разбирайтесь тут сами, без меня, прошла мимо.

Злость – двигатель любых процессов. Пока я кипела, успела переделать массу разных дел, заодно проверить все необходимое и изучить новое для меня место работы. Собственно, оно практически не отличалось от тех комнат, где принимал раненых Лойс.

Единственное, о чем я жалела, что не удалось ничего разузнать о герцоге. Мое стремительное бегство после некрасивого инцидента к этому не располагало. Зато подвернулся удобный случай понаблюдать за Алексом в процессе работы. Что-то мне подсказывало, что его способности намного выше, чем у Лойса или мадам Крюк.

- Ох, Алекса… - ко мне заглянула сестра Арш. – До чего же любите вы попадать в неприятности.

Добрая женщина покачала головой.

- Судьба у меня такая, Маргарет, - вздохнула я и робко улыбнулась.

- Никто не винит вас в сложившейся ситуации, - доверительно прошептала она. – Однако, Ви обижена, а она иногда не отдает отчета своим поступкам.

В этом вся сестра Арш… Тут же разнесла все, что успела узнать. Но ее слова только подтверждали мои догадки в отношении мисс Коури. Жаль, девушка мне нравилась, и по возрасту мы подходили друг другу. Могли бы дружить, если бы она вдруг не решила, что нам есть что делить.

Нет, на Алекса Навиласа я не претендовала. Во-первых, глупо. Во-вторых, несмотря на то, что его внешность меня очаровывала, ничего глубокого я к нему не испытывала и, наверное, никогда не испытаю. Нет, определенно, Ви ошибалась. А вот с самим Алексом я бы кое-что поделила – дневник отца, который мне очень бы хотелось заполучить хотя бы на время.

- Благодарю за предупреждение, - кивнула я Арш.

- Не стоит, - продемонстрировала она довольную улыбку. – Ну, вижу, у вас тут все в порядке. А я побегу к Неверу. Ох, и злющий он, словно его темные покусали.

Она ушла, но буквально следом за ней вошел Навилас.

Я к нему даже не соизволила повернуться, ибо велик был соблазн наговорить такого, за что потом будет или совестно, или горько. Он сам все понял.

- Злишься, Лекси? – спросил Алекс, подойдя так близко, что я чувствовала его дыхание на своем затылке. Впрочем, ответ ему не требовался. – Знаю, злишься. Иногда я веду себя как… осел. Особенно, когда страстно желаю заполучить что-то в собственное владение.

- Хорошо, что вы это понимаете, - не удержалась от шпильки. – И я сейчас не о желании заполучить, что тоже, по моему мнению, глупо, а о сравнении с упрямым животным.

- Я виноват, Лекси. Виноват, виноват и… виноват! А вы просто обязаны меня простить! – заявил Навилас.

- Это еще почему? – его слова были столь противоречивы и возмутительны, что я даже развернулась, сразу попав в плен синих глаз.

- Ну-у-у… - протянул он, прекрасно осознавая, как его обаяние безотказно действует на женщин. На меня не действовало, тут Алекс ошибался, но признаваться в этом я не собиралась.

- Ну? – да, хотелось бы услышать некоторые пояснения.

- Вам со мной работать, - произнес он.

- И что?

- А расстроенный целитель совершает больше ошибок, чем прощенный и счастливый, - закончил он и подмигнул.

Ну и мерзавец… Паяц! Кло-ун…

- Знаете что, Алекс… - прошипела я.

- Что, Лекси? Что? – хитро прищурился он.

- Не стоит перекладывать на меня ответственность за ситуацию, в которой виновны только вы. Я этого очень и очень не люблю. А если вам так нужно мое прощение…

- Очень нужно! – заверили меня.

- Тогда вам следует сильно постараться, чтобы доказать мне и, прежде всего, раненым, что вы лучший целитель в этом госпитале. А после того, как мы справимся с работой, я решу – прощать вас или затаить обиду.

- Вы слишком жестоки… - наигранно обиженно произнес Навилас. – Будь по-вашему, жестокосердная Лекси! Идите и велите подать нам первого раненого!

Я же говорила, что он… шут!

Шутки закончились, началась тяжелая привычная работа.

Наверное, чтобы определить качества хорошего целителя, не имея возможности оценить его работу, должно быть некое чутье. Магистры академии уверяли, что оно у меня есть, а тетушка Дана раскрыла еще один секрет – это дар, доставшийся мне от матери. Вот и сейчас я в Алексе не ошиблась. Если кого Вершитель и наделил талантом помогать людям, так это младшего Навиласа, внука врага отца и всей нашей семьи.

Удивительно, я видела Алекса, многое знала о герцоге Навиласе – его деде, но абсолютно ничего не слышала об его отце. Такая простая мысль пришла мне в голову и показалась весьма странной. Жаль, в этом богами позабытом месте не было библиотеки, хотелось бы взглянуть на родословную тех, кто когда-то лишил титула семью моей мамы.

Впрочем, сейчас я смотрела лишь на руки главы госпиталя. И ведь было на что посмотреть. Ни одного лишнего движения, ни одного лишнего жеста, ни единой частички напрасно израсходованного магического резерва. Если бы меня в этот момент кто-нибудь спросил о том, как я отношусь к Алексу… Я бы ответила, что он прекрасен!

И да, я понимала Ви. За место у стола этого целителя стоило побороться. По сути, я лишь подавала инструменты и изредка удаляла пот со лба Навиласа. Все остальное он делал сам, хотя и бросал на меня короткие пронзительные взгляды, давая понять, что я ему интересна. Глава госпиталя был одиночкой, а не командным игроком. Сестре доставалась элементарная работа, не требующая умений и квалификации. Он даже раны зашивал сам, а потом подправлял рубцы магией.

Знания Веи оставляли желать лучшего. Я почему-то вспомнила того солдатика с переломом, который, не приди я на помощь сестре Коури, сейчас остался бы инвалидом. Возможно, дело не в обаянии, а как раз в том, что, работая с Навиласом, можно было ни за что не отвечать. Хотя… сомнительно. Скорее всего, обе причины имели место. Значит, и у Ви два повода для ненависти ко мне.

Эх…

- О чем ты все время думаешь, Лекси? – спросил Алекс, когда количество раненых подходило ко второму десятку.

Вообще-то, думала я о разном, но совершенно не собиралась признаваться. А вот завести разговор, чтобы под шумок узнать про тетрадь отца, стоило. Тем более, рыб просил слушать внимательно.

- А вы всегда все делаете один, или сейчас так стараетесь, чтобы заслужить мое прощение? – спросила я.

- А чем бы ты могла мне помочь? – искренне изумился он.

Мы как раз пытались спасти паренька с внутренним кровотечением. Алекс очень старался и поставил блок почти на весь участок, где скапливалась жидкость, но я… Я видела, где нужен точный прокол, потому что знала, куда угодило заклинание темного. Если бы Навилас не стоял над душой, я бы и вид боевого приема распознала.

Хвала Вершителю, сегодня нам ни разу не попались раненые с проклятием, даже самым простым. Это вселяло надежду на то, что Ирс жив, здоров и, как позволят ему дела, обязательно наведается в город.

Паренек находился в стазисе, иначе его терзали бы сильные боли. Навилас никак не мог определить причину плохого состояния больного. Да, она крошечная и коварная. Нужно выпустить с кровью то самое заклятье, которое не давало солдату прийти в себя. Один крошечный разрез, и пара плетений целительской магии. Всего и делов-то.

Что глава у меня спрашивал? Чем я могу помочь?

- Например, вот этим, - вздохнула я и, взяв из инструментов Алекса хирургический нож, проколола кожу, чуть углубляясь в ткани.

- Лекси! – заорал он так яростно и зло, будто небо упало на землю. – Как вы посмели совершить такое?!

Ох, как же я посмела! Подумать только! Я подставила под вытекающую струйку тампон из сложенной в несколько слоев марли, и прошипела:

- Прекратите кричать! Воздействуйте здесь и вот тут. Ну же, иначе мальчик потеряет много крови, придется приложить больше усилий. Да не стойте вы столбом! Ах, если бы у меня была хоть капля магии!

Последнюю фразу я добавила специально, чтобы отмести от себя подозрения. Право слово, грустно наблюдать, как он трудится один, а я вынуждена просто смотреть. Кроме того, в обители Святого Вершителя простые сестры вполне могли справиться с подобными задачами. Подумаешь, очистить кровь от чужой магии. Но у сестер опыт, а задача целителя иная.

Навилас отмер, распростер руку над животом юноши и быстро убрал воспаление, восстановив сосуды. Кроме того, он залечил ранку, которую я вынужденно проделала в солдате.

- Однако… Ты полна сюрпризов, Лекси, - выдохнул он. – Теперь я понимаю, что Невер хотел работать с тобой исключительно из-за профессиональных качеств. Выходит, зря я сочувствовал мадам Крюк и сам ревновал как мальчишка.

- Вы? Ревновали? Меня? – рассмеялась я. – Как такое возможно? Знаете ли, это моветон внуку герцога связываться с простой сестрой милосердия, даже если речь идет об одной ночи.

- А если не об одной? – тихо и подозрительно серьезно уточнил Навилас.

И что ему сказать? К темным богам все условности!

- А если не об одной, то вдвойне моветон. Уж вы-то должны были впитать это правило с молоком матери!

- Моя мать умерла сразу после моего рождения. Впрочем, как и отец. А дед не смог их спасти, и за это винил себя всю жизнь, - неожиданно признался Навилас. – Меня вскармливала мать Гертруды.

Хмм… Что-то мне подсказывало, что родителей Алекса мог спасти мой отец, но почему-то не спас. Возможно, именно здесь кроется то зерно, из которого проклюнулся росток ненависти и вражды между ас Тейли и ас Навиласом.

Говорить что-либо после такого признания было как-то глупо, и я просто похлопала Алекса по плечу:

- Скажу, чтобы несли следующего, - это все, что я смогла произнести.

Однако, слова главы меня остановили.

- Не смей меня жалеть, Лекси!

- И не подумаю! – огрызнулась я, распахивая дверь.

Можно было воспользоваться магическим вызовом, но очень уж мне хотелось другого воздуха, свободного от Навиласа что ли. И, несмотря на то, что в коридоре слышались стоны, а все вокруг было наполнено людскими страданиями, я сделала глубокий вдох, успокаиваясь и приходя в себя.

Ненадолго.

Потому что совсем рядом услышала ЕГО голос.

Ирс…

Хвала Вершителю, жив! А с остальным разберемся.

Что он делает в госпитале? Ранен? Изнемогает от потери крови? Угасает от проклятья?

Первым порывом было броситься к герцогу и своими глазами оценить его состояние, но это выглядело бы, мягко говоря, странно. Тем более, Алекс выполнял свои обязанности, и они тоже были весьма важными и единственно правильными на данный момент.

- Вам плохо, мисс? – поинтересовался у меня один из братьев, которые помогали распределять раненых по операционным и палатам.

- Все хорошо, - заверила я, смягчив ответ полуулыбкой. – Солдата можно переводить в палату, а сюда несите следующего, кто по очереди.

Мужчина кивнул. До меня же снова донесся голос Ирса – громкий, четкий, недовольный, если не сказать – злой. Определенно, умирающий так говорить не станет. У него просто не хватит сил на столь яркие эмоции.

Только сейчас я поняла, как волновалась и переживала, теперь же, когда осознала, что жизни Войтера ничто не угрожает, внутри будто расслабилась скрученная пружина, позволяя дышать, думать о работе и исполнять свой долг.

- Несите аккуратнее, - крикнула я братьям, наблюдая за стазисом, который становился все тоньше и тоньше. Скоро паренек очнется и будет радоваться, что выжил в бою. – Руку ему поправьте, и перекладывайте со всей осторожностью.

- Да, мисс, - пробасил один из них, и я вернулась к Навиласу, плотно прикрыв двери.

Вроде и отсутствовала всего несколько минут, а в операционной что-то незримо изменилось, словно темные тучи сгустились под потолком. Алекс был хмур. Он закусил губу и рассматривал очередного юношу, а на мое появление не обратил никакого внимания.

Резко изменившееся настроение Навиласа меня насторожило. Уж лучше бы продолжал бросать на меня игривые взгляды. Тем более, на теле лежащего перед целителем солдата, я не заметила тяжелый и опасных ран.

Подходила я к столу с опаской, очень медленно, словно ожидала нападения от Алекса. Он успел срезать с юноши одежду и даже смыть грязь с поврежденных участков, мне оставалось лишь взять настойку и обработать царапины.

Но почему Навилас так хмурится, рассматривая багровый, еще несозревший синяк на боку солдата? Я же, как ни пыталась, ничего рассмотреть не могла, поэтому, чтобы не мешать целителю и занять себя, стала выполнять посильную работу. Алекс может возмущаться сколько угодно, но я не намерена стоять в стороне, просто наблюдая за ним.

Монотонно нанося на поврежденную кожу настойку с магической составляющей, мне удалось расслабиться. Сознание прояснилось, и я стала мыслить рациональнее. Почему, имея столь легкие ранения, раненого направили сюда, а не к, скажем, Рэму Ассену, который занимался незначительными травмами? Почему паренек не приходит в себя так долго, хотя Алекс не использовал стазис? И еще миллион вопросов возник вдруг, пока я промывала, втирала, удаляла и накладывала повязки.

Одно могла бы сказать точно, что примерно об этом думал сейчас и Навилас. Он не находил ответов на те же самые вопросы и от этого злился, что, по-моему мнению, было неразумным, ибо в гневе чутье притупляется, и можно пропустить причину недомогания.

Когда я закончила с обработкой, решила посмотреть внимательнее на тот участок, где стремительно темнел синяк, и куда уже несколько минут пялился Навилас.

- Проклятье! – воскликнул он, чем напугал меня так, что я вздрогнула и едва не отскочила от стола.

Сначала я подумала, что Алекс, как и целитель Невер, не может видеть проклятья темных, а использует слово в качестве ругательства, но тут же отмела эту мысль, потому что смогла рассмотреть сама. И, да! Это было действительно проклятье. Однако, ничего подобного мне ранее не приходилось видеть. Даже в отцовских дневниках не упоминалось о чем-то похожем.

То, что казалось синяком, возможно частично именно им и было, но если приглядеться, используя умения и магию, можно было различить черные точки, снующие под кожей, словно муравьи. Они сливались, делились и множились. Не стремительно, но достаточно быстро, чтобы понять насколько это опасно.

И, как любое проклятье, «муравьишки» выискивали слабое место в теле юноши, чтобы укорениться и прорасти. Хвала Вершителю, что солдат отличался завидным здоровьем и выносливостью. Видимо, лишь поэтому проклятье все еще не причинило видимого вреда, но уже тянуло силы, ослабляя естественную защиту.

- Проклятье… - повторил Алекс и вдруг посмотрел на меня, будто только вспомнил о моем присутствии. – Убери руки, Лекси!

- А? – я как раз поправила повязку, недалеко от начала странного синяка.

- Я сказал, немедленно убери руки от раненого! А еще лучше, отойди от него на метр! Нет, на пять метров! – заорал он. – И вообще, у нас заканчиваются перевязочные материалы. Ты нерасторопна и совсем не следишь за этим. Немедленно ступай и пополни запасы!

Тут он погорячился. За материалами я следила, а уж перевязки у нас и вовсе хватило бы на три операционные. Но я понимала его волнение, как и понимала то, что кричит Навилас вовсе не на меня. Он пытался сейчас обидеть сестру, чтобы та, не задавая лишних вопросов, на которые не было времени, покинула помещение.

Он беспокоился за меня. Алекс, внук папиного врага сейчас боялся за меня и пытался оградить от опасности, которая явно была.

Эх, но я же могла ему помочь! Могла сделать хоть что-то! Например, подстраховать, усилить магию, поставить купол, пока Навилас будет проводить ритуал. Лично я понятия не имела, какой из известных мне ритуалов справился бы с «муравьишками». Почти все они предполагали точечное воздействие, здесь же мы имели дело с множеством, пусть и крошечных, но враждебных частиц.

Святой Вершитель! И что мне теперь делать? Послушаться главы госпиталя, и, как настоящая сестра, отправиться исполнять приказ, или?.. Я склонялась, разумеется, к «или». Более того, поймала себя на постыдной мысли, что жажду остаться вовсе не потому, что желаю помочь, а потому, что хочу посмотреть на способ излечения подобного больного.

- Я. Никуда. Не уйду. – Отчеканила я, не отводя глаз от Алекса.

Не знаю, на что я рассчитывала, но только рассердила Навиласа.

- Пошла вон отсюда, Лекси! И чтобы я полчаса тебя здесь не видел! – заорал он так, что у меня выбившиеся из-под косынки прядки волос сдуло назад.

Тут кто угодно отступит. Я выдохнула, проглотила обиду и зарождающееся возмущение, а потом спешно покинула операционную. В конце концов, я и так дел натворила. Навилас обязательно справится, а я пока принесу ему своих подпитывающих конфет, горячего чая и, возможно, хоть одним глазком взгляну на герцога.

Нет худа без добра.

Голос герцога я больше не слышала. Ну, надо же, как обидно! Он пропал именно тогда, когда меня так постыдно выперли из операционной. Конечно, если выбирать между Ирсом и новым проклятьем, любая девушка выбрала бы Его Светлость, и это даже не обсуждается. Вот только я не любая…

Убедившись, что лорд Войтер вполне дееспособен и в помощи не нуждается, я успокоилась и сейчас бы предпочла тенью постоять за спиной Алекса, чтобы хоть одним глазком увидеть, что он там делает.

Но меня выгнали…

Горько?

Да!

Обидно?

Еще как!

Больно?

О, чем ты, Санни? Вокруг так много людей, и им гораздо больнее, чем тебе сейчас. Стоило об этом подумать, как я выкинула из головы все глупые мысли и отправилась к Гертруде за конфетами, поскольку сдали их на хранение именно ей.

Не могу сказать, что жаждала этой встречи, но иных поручений мне все равно не дали, а перевязочными и иными материалами распоряжалась именно она.

Поток раненых заметно поредел. Сегодня все целители работали слаженно, а сестры бегали так, словно им магически придали ускорения. Мне это показалось странным, поскольку Навилас не выходил из операционной, а мы там пробыли никак не меньше пяти часов.

Впрочем, мои сомнения быстро разрешились, ибо я наткнулась на… сестру Арш.

- Ах, это вы, Алекса! – воскликнула она, схватившись за сердце.

- Я, - не стала отрицать очевидное. – А кого вы хотели увидеть?

- В том-то и дело, что никого, - громким шепотом сообщила Маргарет.

- Никого? – улыбнулась я. Да, странным было не только поведение персонала, но еще и наш разговор с болтушкой Арс выходил загадочным и наполненным намеками.

- Вообще-то я здесь прячусь от Его Светлости. Вы там его не встречали? – робко спросила она.

- Нет, - я покачала головой. – В операционной была.

- Выгнал? – совершенно неожиданно поинтересовалась Арш.

Ох, и не хотелось признаваться, ибо я давно подметила: что знает Маргарет – то знает весь госпиталь. Однако и обманывать вот так просто не хотелось. Мне и без того приходится скрывать магические способности, золотой королевский диплом мага-целителя и свое аристократическое происхождение. Впору записывать что и кому сказала. Завралась по самую маковку.

- Выгнал, - призналась я.

- Кричал? – продолжала расспрашивать добрая женщина, и я вдруг подумала, что ее рассказ о зверствах Алекса может сыграть мне на руку, реабилитировав в глазах Ви и той же Гертруды.

- Орал, словно я вдруг превратилась в призрак и до дрожи его напугала, - кинула я, вызвав улыбку у Арш.

- Обычное дело, - подбодрила она меня. – Целитель Навилас предпочитает работать один. А в такие дни, как сегодня, когда наплыв раненых слишком велик, и без помощника не обойтись, он иногда выставляет сестер. Это его обычная практика.

- Вы одобряете его поведение? – мне было любопытно узнать ее мнение.

- Не одобряю, но на господина Навиласа не сержусь. Он единственный целитель в нашем госпитале, у которого за полтора года войны не умер ни один раненый! – гордо заявила она и вскинула подбородок, давая понять, что будет отстаивать интересы Навиласа, что бы я про него ни сказала.

Ее слова стоило обдумать. А еще лучше – посоветоваться с Гатто.

- Целитель Навилас весьма и весьма профессионален, - успокоила ее я. – А теперь не расскажете ли мне, чем вас так напугал герцог?

Признаться, этот вопрос меня волновал больше чем все остальные. Он был насущным.

Маргарет на цыпочках прошла до конца коридора и заглянула за угол. Ирса, видимо, там не было, и сестра с облегчением выдохнула.

- Нет? – спросила я, но бедная замученная женщина даже не обратила внимания на сарказм, промелькнувший в словах.

- Хвала Вершителю! – ответила она. – Кажется, пронесло. Уж не знаю, какие темные его покусали, но зол он был как стая волков при виде охотничьего пса. Никому спуску не давал. Трех сестер довел до слез, целителя Ассена едва не ударил!

- За что? – потрясенно прошептала я, поскольку не могла уложить в голове образ нового Ирса. Мне он казался мудрым, рассудительным, а если принимать во внимание наш обед перед боем, еще и нежным.

- Ему буквально все сегодня не нравилось: как принимают раненых, как распределяют их по палатам, как работают сестры и братья, какие материалы используются для перевязок. Понимаешь? А сам на моих глазах пнул ординарца лишь за то, что тот не слишком поспешно открыл ему дверь кареты.

- Герцог? Пнул? – поразилась я.

- Пнул-пнул, - кивнула Маргарет. – Собственными глазами видела. Еще и пригрозил штрафной ротой. Точно темные его покусали!

Конечно, Арш шутила, я же видела в ее словах рациональное зерно. Не может в один момент у честного и порядочного человека настолько испортиться характер. Поэтому предположение, что его покусали темные, не казалось мне абсурдным. Наоборот, после рассказа сестры я желала осмотреть Ирса сама.

- И куда он направился?

- Что вы, Алекса! – она замахала на меня руками. – Не делайте этого. Лучше спрячьтесь и переждите. Сегодня Его Светлость раздражает все.

К счастью или к сожалению я не могла поступить так, как советовала мне Маргарет. Если с герцогом случилась беда, то лучше это исправить сразу, а не ждать, пока станет поздно.

- Хотите сами передать Его Светлости предложение Алекса Навиласа? – спросила я, прекрасно осознавая, что вру, и меня обязательно настигнет Кара Вершителя.

Расчет оказался верен. Сестра Арш выпучилась на меня, как Гатто из аквариума и, медленно подняв руку, указала:

- Там, - сказала она. – На крыльце, если не ушел. Отчаянная вы девушка, Алекса.

Я кивнула и направилась к выходу.

Действительно удивительно, что в такую горячую пору в пределах видимости никого не было. Эх, значит, Войтер ушел. Подставив лицо солнцу, я немного постояла, чтобы насладиться тишиной и относительным покоем.

Беспокоилась ли за Ирса?

Просто с ума сходила, и тревога все росла и росла.

Хотела ли я его видеть?

О, я хотела его не только видеть, но и трогать его, говорить с ним, осмотреть его без одежды. Нагого. Всего…

От неподобающих мыслей кровь прилила к щекам. Стало так совестно за свою слабость, что даже оставаться в месте, где мне пришел в голову этот бред, не хотелось.

Я развернулась, и тут же оказалась в плену сильных рук, теплых глаз и незабываемого аромата.

- Санни, - выдохнул герцог прямо мне в губы, а потом накрыл их, и все тревоги почему-то показались глупыми.

Конечно, двор госпиталя был пуст, я лично в этом убедилась, пока оглядывалась вокруг, но мало ли кто мог пройти мимо или увидеть нас из окнон соседних домой.

И его поведение…

Оно было возмутительным, неправильным, греховным и очень-очень странным. Вряд ли человек, который всю жизнь контролировал каждое свое действие, слово или поступок, поддастся порыву чувств и станет на виду у всех целовать простолюдинку. Это вполне может подорвать его репутацию, а уж от моей - камня на камне не останется. Вообще, происходил вопиющий моветон, который мог усложнить как жизнь главнокомандующего, так, впрочем, и мою собственную.

Но могла ли я отказаться от этого поцелуя и оттолкнуть мужчину, о котором думала все свободное время с момента нашей последней встречи?

«О, да!» - говорил разум.

«Не смей!» - говорило сердце.

«Еще чуточку… ну вот чуточку… а потом все и наотрез» - шептала советь, но слишком тихо это делала.

В общем, сердце всех перекричало, а герцог, он приподнял меня и фактически занес за колонну, продолжая целовать и целовать. А когда вдруг на миг или два отрывался от губ, все равно не давал опомниться и шептал в них мое имя:

- Санни…

Это был стон и мольба о помощи. А ведь главная цель любого целителя – помочь страдающему человеку. И мне так хотелось помочь, потому что и мне тоже нужна была помощь.

Как же это приятно, хоть ненадолго почувствовать себя защищенной, поверить, что кто-то сможет решить хоть частичку твоих проблем. Как же хотелось однажды рассказать Ирсу всю правду, увидеть в его глазах понимание, сочувствие и решительность, а потом уже всю жизнь никому не врать и жить с чистой совестью и легким сердцем.

Кстати, о сердце…

Что-то оно притихло, а разум был возмущен и истерично вопил, требуя вмешаться в процесс, пущенный на самотек. Страстные поцелуи герцога теперь больше походили на укусы и причиняли боль. Его Светлость стискивал меня в объятьях так сильно, что я не могла дышать и, кажется, слышала треск собственных костей. Или же это была ткань форменного платья?

Форменного… Платья…

Отрезвление наступило как-то сразу, и я стала сопротивляться, пытаясь увернуться от жгучих, почти грубых касаний его рта. Однако, учитывая его силу и мою податливость в первые минуты, сейчас это проделать оказалось не так-то легко. Наша близость не давала возможности для маневра, и приходилось извиваться, словно змея, чтобы хоть как-то привлечь к моему незавидному положению внимание мужчины, который, по всей вероятности, утратил контроль.

- Санни… - снова послышался его стон, а горячие губы обожгли кожу на шее.

Я ничего… ничего не могла сделать. И, пожалуй, впервые в жизни у меня не было абсолютно никакого плана. Хотя…

Нет. Целитель не должен делать больно намеренно!

Или должен, если поступки больного угрожают жизни и здоровью самого целителя?

Похоже, времени на раздумья у меня не осталось вовсе. Я почувствовала его сильные руки на своих ягодицах, а в следующий момент меня оторвали от земли и подняли, чтобы вновь впиться в мой рот.

Я поступила очень плохо.

Даже гадко.

И… возможно, потом мне придется вымаливать у Вершителя прощение, но сейчас… Сейчас хотелось выжить или, по крайней мере, остаться целой.

Я согнула ногу в колене, как делают многие жеманницы в дамских романах, когда кавалер их страстно лобызает, а потом ударила в голень. И да, я знала, что кожа высокого сапога смягчит удар, но незамеченным он не останется.

Так и вышло.

Его Сиятельство слегка отстранился и удивленно посмотрел на меня, бережно поставив обратно, где взял до этого. Его глаза все еще лихорадочно блестели, как у человека, который не владеет своим разумом. Что бы я сейчас ни сказала, все окажется глупым и напрасным, потому что смысл слов до него не дойдет. Что-то мешает Ирсу быть тем Ирсом, которому верят, которого любят, за которым идут умирать.

- Санни… - снова произнес он, и стало понятно, что поцелуи вот-вот начнутся снова, и на этот раз лорд Войтер пойдет дальше, если не до конца.

Последний шанс, Санни! Последний!

И я совершила… самую глупую глупость из всех, когда-либо совершенных мной глупостей. Положив ладони на грудь главнокомандующего, я быстро создала плетение стазиса и наполнила его такой силой, на какую хватило моего резерва.

На привлекательном лице Ирса промелькнуло удивление, глаза закрылись, и… Он бы обязательно упал, если бы я не поддержала его совсем простым заклинанием.

Можно было выдохнуть и подумать, что делать со всем этим дальше. Под «этим» я, конечно, подразумевала герцога, Алекса, Ви, Гертруду, шпионов короля, идущих по моему следу, и всю дерьмовую ситуацию в целом, куда я умудрилась нырнуть с головой, и теперь сидела там по самые уши.

Вот только выдохнуть мне не дали. Если раньше неприятности настигали меня по одной, то теперь решили пойти косяком, чтобы уж наверняка я не смогла выкрутиться.

- Вот вы где, сестра Ли! – строго сказала… Эмма Крюк. – Я ищу вас по всему госпиталю.

- Ищете?.. Меня?.. – выдохнула я, силясь понять, что могла видеть Эмма, и долго ли она здесь стоит.

- Вас, - ответила она и еще больше нахмурилась, потому что… потому что взгляд ее упал на… в общем, на вполне себе симпатичное тело Ирса, пребывающее в… стазисе, чего целитель с уровнем дара мадам Крюк просто не мог не заметить!

Святой Вершитель! За что мне все это?!

- Ему вдруг стало дурно, - глядя прямо в глаза Эмме, произнесла я. В конце концов, даже если тогда в палате она сомневалась, что простая сестра спасла ее сына, то сейчас должна понять точно.

- Дурно? – как-то излишне отстраненно, а скорее для того, чтобы убедиться в том, чего я от нее хочу, уточнила леди Крюк.

- Именно, - отчеканила я, не отводя взгляда ни на секунду.

- Хорошо, - вздохнула она. – Я распоряжусь, чтобы Его Светлость доставили в отдельную палату. Разберемся с ним потом. Вместе.

И вот тут я уже выдохнула окончательно, ибо мне давали понять, что знают, не выдадут, но разговор не окончен. Расстроилась ли я? Нет, испытала облегчение. Хоть кому-то в этой странной новой жизни можно было открыть хоть толику правды. Потом. А сейчас?

- Зачем вы меня искали, целитель?

- Господин Навилас без сознания, и его никак не удается привести в чувство, - сказала мадам Крюк.

- А раненый? – этот вопрос я задала шепотом, потому что чувствовала – мне совсем не понравится ответ.

- Он умер, Алекса. Умер, не приходя в себя. – Эмма пару секунд помолчала, словно раздумывая, что мне сказать еще, и добавила: - Боюсь, нам с Лойсом без вас не обойтись.

- Идемте! – я отряхнула юбку, поправила выбившиеся из прически прядки и первая направилась назад в госпиталь.

Почти в дверях я наткнулась на Гертруду, которая не ожидала от меня подобной стремительности и не успела отпрыгнуть от окна, в которое, по всей вероятности, смотрела все это время.

Если в леди Крюк я почти была уверена, то сестра хозяйка меня ревновала и тихо ненавидела. В пору застонать и посетовать на судьбу, но я уже столько стонала и сетовала, что боги давно устали от меня. Пора становиться решительной и взрослой.

С Гертрудой я разберусь. Как с герцогом. Потом.

Сейчас же меня больше всего волновала жизнь Алекса Навиласа, внука папиного врага. И что-то мне подсказывало, что она висела на волоске.

- Скорее, целитель Крюк. Скорее, - поторопила я и прибавила шаг.

Раненых, к счастью, уже успели распределить по палатам. Большинство целителей тоже были заняты, но у операционной, где вели прием мы с Алексом, собралась небольшая группа сестер. Они перешептывались и что-то тревожно обсуждали.

- Немедленно разойтись! – крикнула мадам Крюк. Я, признаться, не поверила бы, что от такой миниатюрной женщины может исходить столько гнева. – Вам что, заняться нечем? Маргарет, Мадлена, Асфина, у нас с вами уже был разговор! И держите язык за зубами! Всем ясно?

Сестры испуганно переглянулись. Некоторые поклонились, некоторые сделали книксен и быстро освободили коридор, разбежавшись по делам.

- Распустил их Алекс, - покачала головой Эмма. – Моя бы воля…

Она недоговорила. Впрочем, и не собиралась развивать свою мысль. Я же отчетливо понимала, что недооценила эту даму, построив свои выводы в минуты, когда та пребывала в отчаянии. Да, ей бы полком командовать. Впрочем, дай Эмме волю, и она ввела бы назидательные профилактические субботние порки для всех служащих госпиталя.

Святой Вершитель! О чем я только думаю?

Мы вошли в операционную. Здесь никого не было, кроме целителя Невера, и между ним и Эммой состоялся молчаливый диалог. Попросту говоря, они обменялись многозначительными взглядами, сопровождающимися перемигиваниями. В целом, стало понятно, что обо мне целители говорили не раз, спасение Алистера чудом не считали и связывали произошедшее со мной, и, что немаловажно, мне доверяли и, разумеется, чего-то хотели в обмен за сохранение тайны. Что ж, придется разобраться и с этим, но потом.

Первым делом – Алекс, вторым – герцог, а уж следом все остальное. Теперь, когда я поняла, что вляпалась по самую маковку, следовало сосредоточиться на важном. В конце концов, дневников отца при мне не было и нет. Пусть обыскивают. Хотя, оказаться в королевских застенках или подвергнуться пыткам не хотелось.

Интересно, что сказала бы тетушка Дана, узнав, в какой переплет я угодила? Пожалуй, нужно написать ей письмо, используя семейный шифр, которым мы иногда пользовались, чтобы сообщать некоторые неудобные моменты, пока я училась в академии.

- Ну, что скажете, Алекса? – спросил Лойс.

Сам он, по всей вероятности, успел осмотреть тела – и неживое, и пока еще живое, но к какому-то выводу не пришел. Собственно, из-за этого растерялся и отправил Эмму за мной.

А что же могла сказать я?

Мы, определенно, имели дело с чем-то неизвестным для меня, но известным Алексу. Навилас считал это «что-то» опасным не только для пораженного солдата, но и для окружающих, иначе не стал бы меня выгонять. Он примерно представлял, как бороться с неведомым проклятьем темным, но не был уверен в результате. Он, как истинный целитель рискнул, пытаясь спасти жизнь, но проиграл смерти и пострадал сам.

Я винила себя в том, что поддалась ему и ушла. Мне казалось, что вместе мы бы обязательно справились, а теперь… Что мне делать теперь?

Санни, соберись! От тебя сейчас зависит… Да все! Все!

- Считаю, что здесь опасно находиться. Всем, - честно ответила я, посмотрев Лойсу в глаза. – А что скажете вы?

- Мы имеем дело с чем-то странным и весьма непонятным, - произнес он, отойдя от лежащего на полу Алекса. – Вот смотрите, Алекса…

Невер подошел к столу, где лежало тело юноши и провел над ним рукой, пуская в ход целительскую магию. Конечно, простая сестра без дара ничего бы не увидела, но эта парочка уже давно пришла к выводу, что способности у меня есть, поэтому сейчас Лойс предлагал взглянуть истинным зрением.

Вот только этих зрений может быть несколько. Некоторые труды древних прямо говорят об этом. Не зря, чтобы разглядеть простые проклятья, я тренировалась несколько лет, а новое, с которым мы столкнулись, вообще едва увидела.

Там, где мертвого тела касалась целительская магия, ткани оживали. Да, я ничего подобного не то что не видела, но даже о таком не читала.

Кроме того, тело юноши явно подвергали заклинанию, весьма напоминающему привычный стазис, хотя плетение было измененным. Линии усилены, ячейки меньше. Они, вообще, напоминали очень тонкую и прочную рыболовную сеть. Сил Алекс потратил немало, чтобы создать его. Обычно стазис истончается сам, и снимать его не приходилось. Но если разорвать связи, то все плетение распадалось, лопалось, словно мыльный пузырь. Здесь же все было с точностью до наоборот.

Сеть оказалась разорвана. Причем, так неаккуратно, будто нечто прорывалось изнутри. Нет, оно прорвалось и выплеснулось, не навредив при этом внутренностям зараженного. Вот тут бегали «муравьишки», а сейчас на том месте зияла прореха в плетении Навиласа.

- Я говорил с целителем Ассеном, - произнес Лойс. – Этого солдата принимал он. Паренек находился в сознании и даже пытался флиртовать с сестрой Коури, пока его осматривали. Но та, очевидно, была не в духе и ответила ему грубо, после чего с ним и случился странный обморок, из которого Рэм не смог вывести раненого и сразу передал его Алексу.

Хмм… Дело запутывалось, а идей у меня не возникало. Хотя, несомненно, информация Лойса казалась мне весьма существенной и важной. И потом это сияние от прикосновения магии… Так реагирует лишь живая ткань, а никак не мертвая…

- Вы видите плетение на этом теле? – спросила я.

- Плетение? – удивился Невер. – Вы имеете в виду стазис? Побойтесь Вершителя, Алекса, кто же станет накладывать стазис на того, кто находится без сознания?

Все верно, никто. Только ведь и я говорила вовсе не о стазисе, а о неизвестном плетении, которым Алекс пытался предотвратить катастрофу. Теперь мне стало понятно, что излечить раненого Навилас не стремился, он просто пытался обезопасить всех, кто находился в госпитале.

- Позвольте, я осмотрю Алекса, - попросила я, внутри неприятно посасывало и подрагивало, нагнетая тревожности.

- Прошу, - кивнул Лойс, и я опустилась на колени перед распростертым на полу телом.

Навилас дышал, хоть и был бледен. Уже не скрывая от Эммы и Невера своих способностей, я медленно вела руку в нескольких сантиметрах от кожи главы, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям. Лойс его не раздевал, поэтому моя задача усложнялась.

Не могла же я его просить?.. Или все же могла?

- Необходимо его раздеть! Давайте снимем с него хотя бы рубашку, - выпалила я и почему-то устыдилась, словно в безобидной просьбе был тайный, скрытый смысл.

- Раздеть? – растерялась Эмма. – Но я полагала…

- Обычное исследование ничего не дает, - пояснила я. – А любой внешний дефект помог бы сосредоточиться на проблеме.

Мадам Крюк кивнула и посмотрела на Невера:

- Лойс, ты же не думаешь, что этим станут заниматься дамы?

О, все же она знала своего любовника преотлично. Если я думала, что целитель не раздел Алекса, полагаясь на свои силы, то Эмма сразу поняла, насколько Лойсу претит вся неаристократичная работа. Не думала, что он такой сноб, хотя прекрасный маг и дело свое знает.

- Разумеется, нет, - брезгливо поморщился Невер, и сразу стало понятно, именно так он и думал.

И пока Лойс копался с Алексом, я решила проверить одну догадку, в тайне молясь Вершителю, чтобы она не подтвердилась.

Невер не мог видеть проклятье, поскольку даже плетение Навиласа не заметил. Я же намеревалась подробно изучить то, что произошло с телом раненого после того, как странные разрозненные «муравьишки» покинули его. Или не покинули? Или покинули, но не все?

Мне не давал покоя отклик на магию. Целительская магия не действует на тех, чья душа уже поднялась к Вершителю. Получается, наш покойник жив? Как такое возможно?

Я снова подошла к столу и стала вглядываться так, как учили труды отца, медленно продвигаясь от пяток к голове. Когда я дошла до груди, вдруг отчетливо почувствовала, что сердце юноши сократилось. Да, всего один раз, но оно сократилось! Это означало лишь одно – солдат жив, но кто-то или что-то взяло под контроль его тело и в несколько раз замедлило все процессы организма.

А что управляет процессами? Конечно, мозг.

С трудом я перевернула раненого, и стала исследовать его позвоночный столб, плавно поднимаясь к шее, а потом и к голове. Что-то не сходилось. Проклятье всегда, абсолютно всегда оставляет следы и прорастает, здесь же я ничего подобного не видела, а интуиция впервые в жизни притихла, словно притаилась.

Я видела отметину, под которой были «муравьишки», но сейчас там ничего не обнаружила. Впрочем, я и с Алексом рассмотрела не сразу, поэтому смотрела еще и еще. А когда добралась до головы, применила дар, фактически дотрагиваясь пальцами до кожи.

Неожиданно, почти на кромке волос я почувствовала легкое покалывание. Любое проклятье воспринимает целительскую магию вполне нормально, даже если она направлена в нужное место, и лишь ритуалы превращают ее в сокрушительное оружие. Для проклятий, конечно, но если выделить суть, то типовая магия просто меняет свой вид, превращаясь в чистый свет.

К сожалению, я не умела создавать мощный силовой поток, но преобразовать свою энергию в тонкий направленный или рассеянный луч вполне могла.

- Алекса, все готово, - позвал меня Лойс. Как же это было некстати, поскольку нащупав странное место, я не собиралась прерываться.

- Осмотрите его, целитель. Обращайте внимание на любое повреждение кожи. И пусть Эмма вам поможет.

Действуйте осторожно, и ни в коем случае не прикасайтесь к травмированному месту руками, - ответила я. Таким образом, мне удалось выиграть время и облегчить задачу. Тем более, смотреть на обнаженного Алекса я отчего-то стеснялась, хотя на герцога посмотрела бы с удовольствием. Или без удовольствия. Все ведь зависит от увиденного.

Луч света проходил вдоль кромки волос раз за разом, не задевая нужного места. Я же никак не могла его обнаружить, поскольку искала проклятье темных, а не нечто, с которым мы столкнулись. Однако, неудачные попытки только подстегивали мой исследовательский интерес. Не знаю почему, но мне было жизненно важно обнаружить причину странного транса юноши. А еще лучше, если мне удастся обезвредить…

И тут луч коснулся чего-то, которому свет очень не понравился. Оно шевельнулось, и я успела зафиксировать место. Универсальную магию мы изучали на втором году обучения. Знала я ее посредственно, отдавая предпочтение тем видам магии, которые могли пригодиться в практике, но плетение «особого обзора» выучила и, как оказалось, не зря. Это довольно сложное заклинание позволяло смотреть сквозь предметы на какую угодно глубину.

По памяти я закрутила силовые линии так, как меня учили, а потом добавила магии. И слой за слоем стала погружаться в голову солдата. Сначала ничего не происходило, а потом, когда я немного отвлеклась и позволила себе убрать упавшую на лоб прядь, изменился угол зрения, и мне удалось рассмотреть ЕГО. Впрочем, может и ЕЕ. Хотя, возможно, у этих… существ совсем не было пола, но магией они обладали. Хмм… Совсем как Гатто.

Передо мной было вовсе не проклятье, а самое настоящее магическое живое существо. За время моего отсутствия у него отросли лапки, которые оно утопило в тканях мозга юноши.

Интуиция проснулась и теперь подсказывала, что в таком виде существо не опасно для окружающих, ибо достигло своей финальной стадии. Оно наносило вред лишь разуму солдата, но пока незначительный.

Я задумчиво почесала переносицу. Думай, Санни! Думай! Что бы сказал Роан ас Тейли? Впрочем, я ведь прекрасно знала, что он говорит, потому что старалась запомнить все его слова. Любое живое существо дышит, иначе очень быстро превращается в мертвое.

Так вот для чего Алекс создавал то плетение! Он хотел лишить темных «муравьишек» воздуха, надеясь, что те погибнут. Но поймать в сеть пчелиный рой невозможно. Особенно, если пчелы сидят на живом человеке. Тут либо гибнут все, либо никто. А вот одного, как в моем случае, обезвредить вполне можно.

Скорее всего, неосторожность Навиласа породила страх и агрессию у «муравьишек», и те напали на него.

- Лойс, как у вас дела? – спросила я, но ответила мне Эмма.

- Две царапины и странное небольшое пятно на ладони, словно глава ударился незадолго до своего обморока.

- Постарайтесь до него не дотрагиваться, - предупредила я. – И не используйте магию.

- Вы нам хоть что-нибудь разъясните, Алекса? – строго спросил Невер.

Конечно. Конечно, объясню, когда сама хоть что-нибудь пойму. Сейчас же мне нужны были совсем не разговоры, а…

- Нужно раздобыть банку с герметичной крышкой. Это возможно?

- Да, я скоро вернусь, - произнесла Эмма и вышла.

Невер же, напротив, подошел и встал рядом.

- Что вы намерены делать с трупом, сестра Ли? – Лойс устал ждать ответов и злился.

- Это не труп. Юноша жив. Пока. Я же попытаюсь продлить ему жизнь, как надлежит целителю, если только вы не станете мне мешать, - заявила я и…

Невер лишь коротко кивнул, прекрасно понимая как в любом действии целителя важна точность.

Теперь мы с Лойсом поменялись ролями. Я стала целителем, а он моим помощником. Конечно, черновой работы от него никто не требовал, но он все равно морщился и что-то недовольно бурчал под нос. Мне было необходимо, чтобы Невер держал заклинание «особого обзора», поскольку я должна видеть, что происходит со странным «муравьем» и чувствовать состояние юноши.

- Переместите чуть левее, Лойс, прошу вас, - говорила я, указывая пальцем, где именно нужно установить плетение.

- И где вас только учили… - ворчал целитель, но послушно исполнял все, о чем его просила я.

Теперь, когда обзор у меня был, и освободились руки, я начала очень медленно формировать магический кокон, стараясь не задеть темное существо. Вряд ли оно обладало разумом. Скорее всего, руководствовалось инстинктами, и пока не чувствовало агрессии – не нападало. Впрочем, я, разумеется, могла ошибаться, но чувствовала, что на правильном пути.

Когда сияющий купол был создан, еще медленнее, очень осторожно я стала стягивать края полусферы, словно тканевый кошель тесемкой. Только вместо тесьмы использовала магическую нить – тонкую и прочную. Процесс сложный и ошибиться с моментом никак нельзя. Мне предстояло, как можно туже затянуть кокон, не потревожив сущность, а потом резко дернуть, чтобы лапки не успели повредить ткань и весь «муравьишка» оказался внутри.

- Вы сопите, Алекса, как стадо ежей в тесной клетке! – снова недовольно высказался Лойс. Уж не знаю, где ему посчастливилось наблюдать за подобным скоплением, но говорил он со знанием дела, при этом отвлекал меня.

- Помолчите, - нахмурилась я.

- Мне ничего не видно. Я выкинут из процесса впервые в жизни, и это очень неприятное ощущение, - пожаловался Невер.

Ах, вот в чем дело! Я позволила себе легкую и короткую улыбку, потому что операция по спасению юноши подходила к самому ответственному этапу.

К нам вернулась Эмма, держа в руках небольшую склянку с магической крышкой. В таких хранили опасные элементы в лабораториях, или, как отец – возбудителей магических недугов. Даже в таком виде они все еще были опасными, но, чтобы врага обезвредить, для начала необходимо его изучить.

- Что мне делать, Алекса? – спросила мадам Крюк.

- Откройте банку и держите ее рядом с головой раненого. Да, именно тут, - сказала я. Эмма оказалась спокойнее Лойса и куда сообразительнее. Кроме того, она не гнушалась никакой работы, исполняя ее с неизменным достоинством настоящей леди. – Закроете ее сразу, как я скажу.

- Поняла, - кивнула она.

- А мне что делать? – прошептал Невер. При своей женщине он не бузил и вел себя сдержаннее.

- Приготовьтесь, Лойс. Сейчас вы раздвинете ткани вот на этом месте, а я дерну. Понятно?

- Да, - выдохнул он, а я еще раз проверила темного. «Муравей» сидел спокойно и, кажется, агрессии не проявлял.

- Готовы? – снова спросила Невера.

- Да, - еще раз ответил он.

- Приступайте!

Лойс очень аккуратно раздвинул ткань, не нарушив целостности ни единого сосуда. Все же, когда понимал, что он делает, Невер работал виртуозно. Большой целительский талант при сравнительно небольшом резерве.

Как только появился крошечный выход я дернула и… лапки разжались, существо оказалось в ловушке. Но только тогда, когда воздуха в магическом коконе почти не осталось, оно задергалось.

Поздно. Мы это сделали. Мы вытащили темного на свет.

- Банку, Эмма! – рыкнула я и тут же получила желаемое, поместив туда странную особь. Мне не надо было просить дважды, достаточно лишь кивка – и плотная крышка лишила темного путей к бегству.

Лойс залечил крошечную размером с булавочную головку трещинку и уставился на банку.

- Только не говорите мне, что там кто-то есть, - буркнул он, мадам Крюк закатила глаза. Очевидно, ей были привычны подобные высказывания Невера.

- Мы это сделали, - усмехнулась я, наблюдая, как почти обескровленная часть мозга вновь оживает. – Юноша сейчас очнется. Его желательно погрузить в стазис, поскольку, думаю, некоторое время он станет испытывать боль. И да, в банке кто-то есть, поэтому в наших же интересах обращаться с ней бережно. Эмма, стазис на вас. Лойс, можете убрать обзор. Я же пока осмотрю Алекса.

Да, если у юноши времени почти не оставалось, то у Навиласа оно было, хоть и немного.

И снова пришлось опуститься на колени перед внуком врага моего отца. Не слишком ли часто мне приходится проделывать это? Хорошо хоть сам пострадавший не видит, на что я иду ради его здоровья.

- Эмма, где, вы говорите, видели странное пятно? – крикнула я.

- На правой ладони, Алекса, - ответила мадам Крюк и резко замолчала, потому что мои прогнозы сбылись, раненый очнулся и застонал.

С привычным заклинанием два целителя уж точно справятся, я же сосредоточилась на Навиласе.

Странное пятно на правой ладони… На правой… Разумеется, где же ему еще быть? Ведь Алекс правша. Я прекрасно видела какой рукой он держал инструменты, да и плетения выходили сильнее от импульсов именно правой руки.

Что ж, мои опасения подтвердились сразу. Повреждение ладони оказалось абсолютно таким же, как пятно юноши. Значит, странный рой сидит внутри Навиласа, и задеть его магией никак нельзя. Зато можно попробовать увидеть. Вряд ли легкий магический фон странное создание примет за агрессию. Возможно, способ Алекса и сработал бы, как защита, если бы магия не коснулась «муравьишек». Только глава госпиталя этого не знал, он пытался блокировать проклятье, а на него воздействуют напрямую.

Я протянула руку, закрыла глаза и стала тихо шептать древние формулы из тетради отца. Этот прием я изучила первым, еще когда помогала в обители, он позволял сделать исследование максимально незаметным и безболезненным для больного, а значит, и для того, кто сейчас усердно пробирался к мозгу Алекса.

«Муравьишки» были. Более того, они оставляли за собой след из темных точек, видимо, так и не соединившихся в особь частичек. Сосредоточение роя, его основная и самая густая часть сейчас находилась в районе локтя, а прошло не меньше получаса с тех пор, как главу обнаружили лежащим на полу. Выходит, до позвоночного столба существу добираться около часа.

Если с единичным «муравьем» все было предельно ясно, то здесь мне потребуется помощь… Любая помощь мне потребуется, но только не от Эммы и Лойса. Ими я решительно рисковать не желала. Да и собой, собственно, тоже, но иного выбора я не видела.

- Так что с Алексом? – спросила Эмма, подходя к нам.

- Все скверно, - призналась я.

- Чем помочь? – тут же поинтересовалась мадам Крюк.

Определенно, она мне нравилась все больше и больше, вот только помочь ничем не могла, хотя…

- Прикажите доставить раненого в палату. Он уже неопасен и скоро поправится. Пусть Лойс распорядится, чтобы нам сделали чаю и выдали тех конфет, что мы недавно готовили, - стала перечислять я.

- А что делать мне?

- К вам у меня особая просьба, почти личная, но я надеюсь, что это поможет господину Навиласу.

- Я вас слушаю, Алекса.

- Вот ключ от моей комнаты. Третий этаж, третья дверь. На столе стоит небольшой аквариум с рыбкой. Не могли бы вы доставить его сюда? – я с надеждой посмотрела на мадам Крюк, поскольку окмалиона больше никому не могла доверить.

- Разумеется, - кивнула она, принимая у меня ключ. – Только… Мне не очень ясно, как рыба может помочь там, где не справились три целителя. Может быть, нам попробовать самим?

- Ни в коем случае! – воскликнула я. – Это очень, очень опасно. Алекс рискнул, и что? Лучше дождитесь братьев, определите солдата и попросите Арш проследить, чтобы в операционную никто не входил.

Эмма кивнула, но снова задала вопрос:

- Чем займетесь вы, Алекса?

- Найду Гертруду и попрошу ее проводить меня в лабораторию Навиласа, - призналась я, поскольку чувствовала, что…

Впрочем, это было какое-то непонятное чувство. С одной стороны, для спасения Алекса тетрадь отца не пригодится, а вот с другой – у меня может не быть лучшего момента, чтобы просмотреть его записи. И я намерена этим моментом воспользоваться.

- Гертруду? Проводить? В лабораторию? Без распоряжения Алекса? – усмехнулась Эмма. – Боюсь, у вас ничего не выйдет, дорогая. Эта женщина, словно сторожевая собака таосской породы, будет охранять сокровища хозяина, пока не сдохнет.

Да, налицо явная «симпатия» мадам Крюк к молочной сестре Навиласа. Любовь зла, коварна, жестока и порой весьма несправедлива. В который раз мне стало жаль несчастную влюбленную Гертруду, приносящую свою жизнь в жертву Алексу. Добровольно! Это отец не захотел становиться жертвой. Очевидно, за это и поплатился. Хотя, не это сейчас было самым важным…

Мне вдруг ужасно захотелось увидеть герцога, проверить – все ли с ним в порядке, но это было спонтанное и совсем нерациональное желание. Ему сейчас ничто не угрожает, мне же нужно торопиться.

- Для Гертруды у меня найдутся доводы, - ответила я Эмме.

- От всей души желаю вам удачи, Алекса, - сказала она. – И не беспокойтесь, я сделаю все, о чем вы попросили.

Поблагодарив ее, я направилась искать сестру Гер.

Второй раз я шла к складскому помещению, при котором находилась каморка Гертруды. Первый раз не вышло, меня задержал герцог, а потом как-то все завертелось и…

В общем, сейчас у меня была конкретная цель, а об Ирсе я старалась не думать, потому что знала: не отгоню подобные мысли прочь – сойду с ума от беспокойства.

Мое внешнее спокойствие так разительно отличалось от того, что творилось внутри. Не могу сказать, что меня радовала предстоящая встреча с сестрой-хозяйкой. Вообще, Гертруда была настолько отталкивающим человеком, что, даже испытывая к ней жалость, я не могла заставить себя симпатизировать ей.

Дверь оказалась не заперта. Я вошла и плотно прикрыла ее за собой. Понимала, что разговор не получится особо приятным, но надеялась, что все пройдет быстро.

Гертруда сидела у окна и пришивала накрахмаленные воротнички к синей госпитальной форме. Звук моих шагов привлек ее внимание, она подняла взгляд, отложила работу и вскочила.

- Ты-ы-ы-ы?.. – вложив всю ярость в единственное слово, выпалила она.

- Я. – Сложно отрицать очевидное.

- Я так и знала, Ли, что ты маг! И Алекс… он тоже это чувствовал… - кажется, ее гнев набирал обороты.

Мне же так надоело лгать и оправдываться, что я лишь вздохнула. Никогда в жизни не чувствовала себя настолько омерзительно. Мне нечего стыдиться, ибо поступала я всегда по совести, не теряя чести. И сейчас не собиралась позволять марать мое имя.

- Ну, маг, - тихо ответила я и села на свободный стул. – Что с того? Это как-то помешает тебе меня ненавидеть?

Гертруда задумалась, нахмурилась и спросила:

- Что тебе нужно, выскочка Ли?

- Мне? – удивилась я. – Это нужно тебе, Гер. Ты хочешь, чтобы Алекс Навилас жил?

И, кажется, я слегка переборщила, потому что Гертруда сильно побледнела и медленно опустилась на табурет.

- Он умирает? – прошептала она.

Конечно, я надеялась, что мне удастся спасти Алекса. Разумеется, с помощью Гатто. Но заверить Гертруду в этом сейчас, означало остаться без тетради отца. Кроме того, целитель иногда вынужден делать человеку больно, чтобы потом ему стало хорошо.

- Скрывать не буду, положение у господина Навиласа тяжелое, - ответила я, что несомненно было чистой правдой.

- Ох… - молочная сестра главы схватилась за сердце, я же едва не бросилась к ней на помощь, сдержавшись в самый последний момент.

«Тетрадь, Санни! Нам нужна тетрадь отца!» - уговаривала я себя.

- Его выздоровление сейчас напрямую зависит от тебя, - наконец, я озвучила главное.

- От меня? – удивилась Гертруда. – Но… Что я могу?

- Сама по себе, конечно, ничего, но зато могу я…

И договорить мне не дали.

- Так чего ты сидишь тут, кукла темных богов, и заговариваешь мне зубы, когда ты должна быть там, с ним!!! – закричала Гер.

Я даже не пошевелилась. Тетушка Дана учила терпению и смирению. Только спокойный разум способен отыскать варианты достижения цели. А цель у меня была.

- Ли! – рыкнула сестра-хозяйка.

Вот теперь самое время требовать.

- Я сказала, что его жизнь зависит от тебя, а не от меня.

- Говори! Что я должна сделать? Даже если нужно отдать душу темным богам, клянусь, я это сделаю!

Отлично. Пошли клятвы. Значит, тетрадь уже практически моя.

- Чтобы спасти Алекса, мне нужны кое-какие вещи из его лаборатории, - сказала я и замерла. Сейчас было очень важным держать лицо, ибо Гертруда не просто смотрела на меня, она изучала.

Очевидно, проверку я прошла. Она кивнула и сказала:

- Идем.

Признаться, от восторга я едва не подпрыгнула, и лишь годы, проведенные в послушании, и монастырское воспитание не позволили мне совершить роковую ошибку. Все свои промахи Гертруда совершала исключительно из-за любви к Навиласу, жертвуя собой и своей репутацией, но я никогда не обольщалась на ее счет – глупышкой она не была.

Знакомая лаборатория встретила нас тишиной и полным мраком, но стоило моей сопровождающей дважды хлопнуть в ладоши, как в каждой комнате под потолком зажегся магический фонарь. Обычного типового освещения, которое использовалось во всем госпитале, здесь почему-то не было.

- Надеюсь, ты знаешь, что тебе нужно, - хмуро буркнула Гертруда. – Алекс никого не допускал к своей работе. Даже от деда запирался, а я всего лишь убирала комнаты и приносила ему еду. Сам он мог на несколько дней о ней забыть.

Как я его понимала. Если опыт интересный, а в результате ждешь грандиозное открытие, можно забыть не только о какой-то еде.

- Я знаю, - кивнула молочной сестре Навиласа.

- Знаю, что знаешь, - прошелестела она. – Только тебе он захотел рассказать о том, о чем даже мне не заикался. И чем ты только его приворожила? Его такие красавицы пожирали взглядом, а он… В Вершителем забытом месте, со странной особой…

Конечно, мне были любопытны ее откровения, но сейчас я предпочла не тратить на это время.

- Я пойду? – спросила Гертруду.

- Иди уже, - отмахнулась она, но в спину мне бросила: - И только попробуй его не спасти!

- Что будет? – не оборачиваясь, поинтересовалась я. Неужто, угрозы?

- Тогда тебе лучше самой повеситься.

Ну, точно – угрозы. Банально и… так по-женски. Хотя, женская месть порой самая изощренная.

В дальнюю комнату я входила с осторожностью. Стазис – заклинание, которое имеет свой срок. Оно могло истончиться или вовсе исчезнуть за это время. Но все было точно так, как утром. Темные не приходили в сознание, а плетение – яркое и сильное – продолжало удерживать их в этом состоянии. Надо же, какая силища! В очередной раз я восхитилась талантом Навиласа. Не знаю, какой целитель из его деда, но лучше Алекса я знала лишь одного – моего отца Роана ас Тейли.

- Скоро ты там? – окрикнула меня Гертруда.

Я быстро схватила тетрадку, всунула ее в один из толстых целительских фолиантов, лежащих здесь же, на столике, и поспешила к выходу.

- Ты уверена, что приходила сюда именно за этим? – спросила сестра Гер, вперив в меня подозрительный взгляд.

А я… Я бросила свой взгляд на книгу, которую успела схватить. «Течение беременности, осложнения и роды у магически одаренных» - гласила надпись, и я чуть не застонала. Надо же так проколоться!

- Здесь описаны свойства редких растений, к которым прилагается подробный рецепт нужного снадобья. Целитель Невер уже готовит нужные ингредиенты.

К прискорбию, врала я с каждым разом все непринужденнее. Да простит меня Святой Вершитель!

Очень тянуло зайти к герцогу. Да, что там тянуло, я бы от него и не отошла, если бы была уверена, что с тем проблемным военным и Алексом справится кто-то еще. Остановившись в самом центре коридора, я пыталась силой заставить себя идти дальше, а не броситься на поиски сестры Арш. У нее хотела узнать, куда направили Ирса.

Выбор давался нелегко. Алекс или лорд Войтер? Герцог или Навилас? Пожалуй, мне будет спокойнее, если я хоть что-то узнаю об Ирсе. Да…

Но в этот момент меня нагнала Гертруда, от которой, не желая больше общаться, я попросту малодушно удрала, поскольку выяснение отношений – это пустая трата времени, когда на кону жизни двух человек.

- Ли, что ты стоишь здесь? – прошипела Гер. – Беги к нему! Беги! Ты должна!.. Ты обещала!..

Обещала. Кроме того, Гер честно расплатилась за мою помощь, помогая добыть тетрадь отца. И пусть я снова прибегла к обману, а она помогла неосознанно, суть все равно осталась неизменной.

- Иду, - выдохнула я и направилась к операционной.

Госпиталь вымер. Даже дежурного брата не было на привычном месте. Вот это я понимаю – умелое руководство! Невер, Навилас… А главой нужно назначать Эмму. И пусть она не настолько опытна, как любой из этих мужчин-целителей, но она женщина и знает толк в порядке.

Саму мадам Крюк я нашла у операционной. Вернее, услышала ее задолго до того, как повернула за угол и увидела.

- Успокойся, Лойс! Девушка знает, что делает, - вещала она шепотом, не опасаясь быть услышанной. Впрочем, судя по пустоте первого этажа, Эмма постаралась, выполняя мою просьбу.

- Там стоит пустая банка! – заявил Невер. – И не говори мне, Эм, что, кроме воздуха там еще есть хоть что-то!

- Раненый был обречен, и ты это знаешь. Наш Алистер был обречен, ты видел его ранение собственными глазами. После такого не выживают. Или тебе удобнее думать, что Вершитель сотворил чудо?

- Мне удобно думать, что тебе и Алистеру ничто не угрожает, - уже не так воинственно произнес Лойс. – Но я хочу понять…

Мадам Крюк не дала ему договорить.

- Я тоже хочу понять. Очень хочу. Алекса владеет каким-то приемом, который позволяет ей видеть то, что упускаем мы. И я сделаю все, чтобы научиться этому, слышишь? Еще одной такой ночи, как та, когда… когда Алистер… - Эмма всхлипнула, но продолжила уже твердым тоном: - Еще одной такой ночи я не переживу, Лойс.

- Как бы ты ни сопротивлялась, дорогая моя, а ведь чудо все же произошло, - ответил ей Невер. – Да. И сотворил его Вершитель, послав нам эту девушку. И что бы я ни говорил тебе сейчас, но вмешиваться в ее судьбу не стану. Раз скрывает свой дар, значит, имеет все основания. Кроме того, ее рекомендовала Дана Эсби, а слову этой великой женщины я верю.

- Ты прав, родной.

Разговор стих, и мне стало невольно совестно за то, что я оказалась случайным слушателем. Чтобы не смущать чету целителей, я специально откашлялась и прибавила шаг.

- Алекса, хвата Вершителю! – воскликнула Эмма и подала мне нечто, обернутое бумагой. – Вот то, что вы просили.

Помогите мне, высшие силы! Гатто! Я представляю, как обиделся на меня рыб! Мало того, что отправила за ним постороннего человека, так еще и весь обзор ему перекрыли. Но в сложившейся ситуации леди Крюк поступила совершенно верно – постаралась не привлекать лишнего внимания. Его и так было слишком много.

- Благодарю вас, - кивнула я.

- И это тоже вам, - Лойс протянул мне две конфеты, которые мы накануне делали все вместе. – Думаю, они вам пригодятся, когда мы…

- Мы? – переспросила я, не дав ему договорить. Конечно, с моей стороны было не слишком вежливо так поступать, но уж лучше определиться сразу. – Боюсь, к Алексу я пойду одна. Там слишком опасно. Если не выйду в течение часа, просто опечатайте помещение. Навсегда.

- Вдруг вам потребуется помощь? – все же попыталась возразить Эмма.

Разумеется, они хотели помочь. Сейчас о какой-то личной выгоде не шло и речи. Вот только рисковать ими я не могла. Алекс уже рискнул и что? Лежит там и ждет, когда тварь доберется до его мозга.

- Нет, - покачала головой я. – Или я справлюсь, или меня постигнет участь Навиласа. Поймите, я ведь сама не знаю, с чем мы сейчас имеем дело, и даже не знаю, кто бы мог нам помочь хотя бы советом.

Конечно, тут я лукавила. Очень даже знала, и пусть только попробует не помочь! Вот только Эмме и Лойсу об окмалионе знать совсем необязательно.

- Понимаю, - кивнул Невер. – И желаю вам удачи, мисс Ли.

- А я за вас помолюсь, - добавила леди Крюк.

Я открыла дверь, и меня остановил ее следующий вопрос:

- Вы что же, рыбу с собой берете?

И снова жизнь ставила такие условия, что приходилось лгать. Видит Вершитель! Не для себя стараюсь – для редкого магического существа! Надеюсь, он когда-нибудь оценит мои старания и сделку с собственной совестью.

- Беру, - кивнула я. – Это талисман, подаренный отцом. И в тяжелые минуты мне бы хотелось, чтобы рыба была рядом.

В ложь верят охотнее, если в ней есть хоть толика правды, а в моей она была. Оба целителя промолчали, я же поспешила закрыть за собой дверь и на всякий случай поставила полог тишины. Конечно, ответы Гатто никто не услышит, но меня могут счесть умалишенной, если подумают, что я разговариваю сама с собой. Вокруг скромной сестры Ли и так много странностей.

Алекс выглядел хуже. Его кожа побледнела, и если бы я не знала, что он пока жив, приняла бы за покойника. Жаль, красивый мужчина. Вполне может осчастливить любую добрую женщину. Несмотря на все разногласия наших родственников, я желала Навиласу счастья и глубоко симпатизировала.

Прежде всего, поставив аквариум на стол, я решила проверить состояние целителя. Определенно, существо, обладающее магией схожей с проклятиями темных, не переставало удивлять. Оно не двигалось к мозгу, как я предполагала ранее, а держало путь к сердцу. Причем, почти достигло его.

- Может, ты меня уже выпустишь, малек неразумный? Или зря эта неприятная тетка мне всю воду перебаламутила? – услышала я сочащийся ядом и неприкрытым сарказмом голос Гатто.

Ой…

Про него-то я и забыла, потому что самочувствие Алекса считала приоритетным. А ведь намеревалась попросить у окмалиона помощи. И времени на уговоры почти не осталось.

- Извини, - смиренно покаялась я, снимая обертку, в которую запаковала его Эмма.

- Сначала плюнут в душу, потом прощения просят, - проворчал рыб. – А я, между прочим, не могу видеть того, что происходит в операционных. Защита тут стоит, магическая. Странная. Вот и приходится догадываться по обрывкам фраз и скудным сведениями, которыми ты со мной изволишь делиться.

- Я? Как тебе не совестно, - покачала головой. – Мне в жизни не приходилось столько рассказывать даже тетушке. Вот смотри, за твоей спиной в банке странное существо, а в целителе Навиласе личинки этого существа, как я полагаю…

Гатто резко обернулся, несколько минут всматривался в темную точку внутри банки и только потом произнес:

- Споры.

- Что, прости? – не поняла я.

- Интеллект повышай, говорю! Тогда и бесконечно извиняться за свою серость не придется. Это не личинки, а споры, потому что зигистар – это гриб. А ну рассказывай, откуда он вдруг появился в светлых землях?

И что тут скажешь? Мне пришлось рассказать о странном раненом солдате, о том, как Алекс позорно меня выставил, и о том, как мы его обнаружили в подобном состоянии.

Удивительно, но рыб меня ни разу не перебил, язвительных замечаний не вставлял, хотя, по нетерпеливым движениям его хвоста, я видела, что он чего-то страстно желает.

- Ну, что скажешь? – наконец спросила я, когда после рассказа Гатто так ничего и не ответил.

- То и скажу, трус ваш солдатик, а ты на него силы тратила, жизнь спасала. Ничего бы с ним не случилось. Может, конечно, ослеп бы, или речь отнялась, ноги отказали, но его трусливой жизни по большому счету ничего не угрожало, - сказал окмалион, а я едва не крякнула от возмущения.

- Знаешь, жизнь прекрасна, когда здоровье человека в полном порядке, а когда здоровый человек вдруг лишается способности видеть, говорить или двигаться, то нужно еще найти в себе силы, чтобы полюбить жизнь в новых реалиях. К сожалению, не всем это удается, - возразила я. И вообще, было неприятно, что Гатто так просто размышляет о важных для любого человека вещах.

- Малек, ты что, обиделась? – после секундной заминки спросил рыб, задумался и ошарашил новым умозаключением: - Все время забываю, что вы настолько примитивные, что не способны отрастить новые глаза, плавники или даже зубы. В вашем случае – да, нужно тщательнее следить за старыми. Ничего не поделать, природа отдохнула, создавая вас.

- Я была уверена, что ты мне поможешь. Но если ты решил просто смеяться над людьми, мне придется справиться самой.

Конечно, я рассчитывала на помощь Гатто, но за этот длинный день так устала и вымоталась, что на споры и уговоры просто не осталось сил. Пусть сидит в своем аквариуме и лелеет собственное величие. Умирать решительно не хотелось, поэтому действовать придется осторожно. Возникал вопрос – как именно действовать? И вот тут запал заканчивался, поскольку ни одной дельной мысли в голову не приходило.

И ведь хваленая интуиция Эсби снова притихла, словно все шло своим чередом. Каким, скажите на милость, чередом, если Алекс без сознания, а стазис у герцога без подпитки вот-вот закончится? И я пока понятия не имела, что с ним происходит. Хотя, у меня имелось одно предположение. Страшное. Фатально-роковое.

- Ты что это там делаешь? – поинтересовался рыб.

- Думаю, как спасти Навиласа, - предельно честно ответила я.

- Зачем думать, когда и так все ясно, - шевельнул плавниками противный окмалион. А я еще кормлю эту заразу отборным печеньем! – Не мальков ума это дело. Не трогай руками то, в чем не смыслишь. Береги руки смолоду, они не честь, совестью не сгладишь, обратно не отрастут…

Странная разговорчивость Гатто меня удивила и насторожила. Рыб чего-то страстно желал. Конечно, приятнее было думать, что таким незатейливым образом он беспокоится за меня. И я допускала, что отчасти это так и есть, но не только.

Просить окмалиона я не стала, но принялась рассуждать вслух:

- Рой странных пор почти достиг сердца. Я понятия не имею, как он действует на человеческий организм, но знаю, что его необходимо убрать до того, как Алексу будет нанесен вред. Для этого я…

И да, я показательно отпустила целительскую силу, направив ее в то место, где не было даже намека на частички роя. Мой план сработал и Гатто стал говорить. Правда, перед этим снова не упустил момента надо мной поглумиться.

- Я знал, что человеческим малькам голова дана не для того, чтобы думать, но думал, что эта голова им в принципе дорога. Убери руки, опасно!

- Будешь мух здесь учить, когда ни меня, ни Алекса не станет, - огрызнулась я, хотя это было вовсе не в моих правилах. – Или помогаешь, или помалкиваешь.

Я затаила дыхание. Гатто тоже затих. На время. На очень-очень короткое время.

- Помогаю, - решил он.

- Тогда рассказывай с самого начала. Что такое зигистар? Почему зараженный военный трус? И как спасти Алекса, чтобы не пострадать самой? И главное, помни, моя смерть – это и твоя смерть тоже. Смирись, так уж вышло, что наши жизни переплелись, - вздохнула я.

- Да понял я. Понял, - оттопырил губу рыб. Так он делал, когда ему что-то очень не нравилось, но иначе поступить не было никакого шанса.

- Что меня порадовало, малек, так это твои зачатки способностей мыслить рационально и правильно ставить вопросы, - изрек Гатто.

Меня уже не раздражала его манера похвалить и отругать в одной фразе. Я с некоторых пор относилась к этому с великим терпением и смирением. Если Вершитель поручил мне заботу об этом существе, значит, я в чем-то согрешила ранее и теперь искупаю собственные прошлые ошибки.

- Хотелось бы услышать ответы на свои вопросы, - тактично заметила я.

- Услышишь, раз я поддался на твой шантаж и провокацию, - ответил рыб. – Итак, что такое зигистар? Это, прежде всего, магическое существо, относящееся к группе грибов. Благодаря концентрированной темной энергии может долгое время выживать в любой малопригодной для прочих живых существ среде. Размножается спорами, которые в свою очередь способны сливаться, образуя единый организм. Из-за естественных врагов и слишком низкого уровня в пищевой цепочке встречается крайне редко, в основном в труднодоступных местах, где преимущественно пребывает в состоянии спячки.

Мне стало понятно, что ничего непонятно.

- А теперь будь добр, поясни все, что ты мне сказал, на примере нашей ситуации, - попросила я.

- А тут, малек, мы как раз подходим ко второму твоему вопросу. Почему зараженный военный трус? Чтобы потревожить зигистара, да еще и вывести его из состояния спячки, этот солдат должен был забиться в какую-то щель или нору, скрываясь от неприятеля. Отважный и смелый так бы не поступил, а этот прятался. Кроме того, зигистар питается низменными и самыми простыми чувствами – зависть, злость, сомнения и главное – страх. Именно страх солдата разбудил его и побудил внедриться в теплокровное тело, хотя грибы предпочитают несколько иную среду обитания.

Пока его рассказ не противоречил моим собственным выводам, однако, имелись некоторые вопросы.

- Зигистар агрессивно реагирует на магию?

- Люди тоже агрессивно реагируют, если их бьют дубиной по темечку, - ответил окмалион.

- Если человека ударить дубиной по темечку, то он, как правило, уже ни на что не реагирует, - заметила я.

- Вот видишь, малек, ты сама почти ответила на свой глупый вопрос. Светлая магия для носителя темной все равно что дубина для человеческого темени. Разумеется, зигистар нападает. Хотя в данном случае, он скорее увернулся от прямого воздействия, разделив рой спор надвое. Первая часть осталась в изначальном носителе, беспрепятственно достигла его мозга и там образовала целое существо, которое впало в привычную спячку, ожидая следующего срока созревания спор.

- И какой же это срок? – уточнила я.

- Обычно от нескольких десятков до нескольких сотен лет, но в теплокровном организме, возможно, процессы идут быстрее. Однако, есть способы ускорять созревание зигистара.

- Святой Вершитель! Ускорять созревание подобной гадости?! Кому это может понадобиться? – воскликнула я, но Гатто галантно промолчал, чем снова меня озадачил.

Я уже неплохо разбиралась в его настроении. Обычно он ничего не скрывал и уж тем более не упускал возможности лишний раз отпустить едкое словцо в мой адрес, но сейчас промолчал. Значит, что-то ему от меня было нужно. Да и впустую окмалион никогда не рассуждал. Если заговорил о методах ускорения, то… О, пока мне даже не хотелось об этом думать.

- Выходит, пока споры не созрели, существо для человека не опасно? – задала я самый безобидный на мой взгляд вопрос.

- То, что сидело в голове военного не представляло для окружающих опасности на несколько ближайших лет. Но на здоровье самого зараженного человека присутствие паразита могло бы отразиться пагубно. Конечно, в состоянии покоя и неактивности мозга зигистар чувствовал бы себя довольно хорошо, пока бы не понял, что подобное бездействие убивает его носителя. Тогда военный бы очнулся. Однако, дальнейшие действия я предсказать не берусь. Как правило, зигистары образуют некий симбиоз с насекомыми.

В целом примерно так я и думала. Вернее, интуитивно так чувствовала, когда удаляла существо, присосавшееся к военному.

- Так что на счет Алекса?

- С Алексом твоим все плохо, - ответил окмалион.

- Он вовсе и не мой, - сразу сказала я, и меня слова рыба смутили. С чего он, вообще, это взял?

- Твой – не твой, - проворчал Гатто. – Одно могу сказать, человек он неплохой – не трус, отважный, целеустремленный, даже по-своему неглупый для примитивной особи. Часть роя не нашла в нем достаточной пищи для себя, его положительные качества не дают ей объединиться.

- И поэтому рой направляется к сердцу, чтобы остановить его и отключить то хорошее, что есть в живом человеке? – ужаснулась я.

- Да, - спокойно пошевелил плавниками окмалион. – Тогда рой объединится и впадет в спячку. Конечно, так полноценно, как в живом организме, он существовать не сможет, но какое-то время сможет пожить и в разлагающемся теле.

Тошнота подкатила к горлу, и я едва справилась с ней.

- Гатто, миленький, как его спасти?

- Ну вот, сразу бы с «миленького» начинала, малек, а то с мухами разговаривать отправила. Неси аквариум к Навиласу. Разбираться будем. И это… Руки без команды к нему не тяни, а то знаю я вас, человеческих дамочек. Как только мужчина без сознания, так вы его норовите пощупать.

Наглец чешуйчатый! Однако аквариум я все же перенесла, и едва успела переключить зрение, чтобы увидеть рой, как почти сразу все и закончилось.

Рыб втянул в себя все до единой черной точки. Выглядел он при этом крайне довольным.

- Ну, вот. Другое дело, - сказал окмалион. – А то с вами, с людьми свяжешься – научишься есть всякую гадость. Ты давай глазками не хлопай, стазис накладывай, а то очнется твой Алекс, а мы не успеем все наши дела сделать.

- Он не мой, - отмахнулась я, но стазис все же наложила. Самый простой, нестойкий, сроком примерно на час.

После этого я стала изучать тело Навиласа. Все органы работали исправно, кровь циркулировала. Имелось небольшое магическое истощение, но это и понятно, учитывая, сколько сил ему пришлось израсходовать, спасая раненых. От присутствия зигистара не осталось и следа – я проверила трижды.

- Как тебе это удалось? – удивилась я, посмотрев на повеселевшего рыба.

- Зигистары - любимое лакомство окмалионов, глупый человеческий малек. Наша магия не темная и не светлая. Она другая, и может притягивать любой вид магии. Чего встала? Неси банку с зигистаром!

- Ты и его слопать хочешь? – напряглась я. – Не дам! Он для науки бесценен!

- Неси, сказал, банку! Я мертвечиной не питаюсь, - спокойно произнес Гатто. Кажется, я впервые видела его в столь позитивном настроении. – Зигистары после слияния самые уязвимые. Лишив его воздуха, ты убила редкое ценное существо.

- Зачем тебе тогда банка с трупом? – подозрительно спросила я.

- Неси, увидишь. И подставь ее прямо к самому краю аквариума.

Теперь уж мне самой стало любопытно, и я сделала все так, как просил рыб.

- Крышку открой, глупый малек!

Хам! Но я открыла безропотно.

Окмалион высунул из воды морду и отрыгнул в банку несколько черных точек.

- Закрывай! – скомандовал он, и я тут же вернула крышку на место.

- Это живые споры? – осторожно спросила я, наблюдая, как черные точки осели на неподвижной тушке паразита.

- Живые, - ответил Гатто. – Им трупа своего сородича на несколько месяцев хватит, потом нужно будет подкормить.

- Чем подкормить? – напряглась я.

- Темной магией, разумеется, - вздохнул он. – Придется научить тебя ее собирать, а то вы везде лезете со своей светлой магией, а потом возмущаетесь, если вам отпор дают. Ладно, банку не забудь. Что у нас там по плану?

Я как-то не рассчитывала, что с Алексом все закончится так быстро и просто, поэтому задумчиво положила восстанавливающую силы конфету в рот. Не хватало мне рыба, теперь еще и темномагический корм ему растить придется. Вот почему он помалкивал и даже не спорил со мной! Хотел заранее заручиться моей поддержкой. Разве после спасения Алекса я смогу ему в этом отказать? Вряд ли.

- Чего притихла? – забеспокоился рыб, пока я жевала.

- Нужно осмотреть герцога, пока он в стазисе, - проглотив конфету, ответила окмалиону.

- Малек, у тебя хоть один дееспособный ухажер есть? – ехидно поинтересовался Гатто.

А я даже не стала отвечать на подобную дерзость, зато получила моральное удовлетворение, слушая его ворчание, пока снова упаковывала аквариум.

В целом, день не задался. Мало того, что хлопот насыпалась целая пригоршня, пару раз чуть не умерла, насильно поцеловали… Хотя, если быть совсем честной, а врать себе я не хотела, то сначала этот поцелуй был вполне желанным, это потом что-то пошло не так, и мне не терпелось выяснить что именно. О чем это я? Ах, да. Хлопоты. Мало мне их, так еще имуществом обзавелась изрядным, которое и таскать трудно и бросить никак. Аквариум, банка со спорами темномагического существа, тетрадь отца… Вернее, теперь она стала тетрадью Алекса Навиласа, но он еще долго пробудет в стазисе, а я вполне успею ее просмотреть.

Нет, присваивать документ я не имела намерения. Тем более, Роан ас Тейли писал все это, когда был совсем юным и еще не совершил массу блистательных открытий, но мне все равно хотелось изучить все его мысли и дела. Вдруг там есть нечто такое, что поможет спасти его?

Правда, надежды было мало. Впрочем, спасение Алекса казалось вообще невыполнимой задачей, и тем не менее он жив и здоров. Кроме того, имеет уникальную возможность выспаться и отдохнуть по уважительной причине.

- Шевели плавниками, малек, - возмутился моей нерасторопности рыб.

Я как раз искала что-то, куда могла бы сложить нехитрый скарб, не вызвав при этом лишних вопросов. Взгляд остановился на холщовой сумке, в которой переносили перевязочный материал. Туда я и сложила нехитрый… а вернее – очень-очень хитрый багаж.

Эмма понимающе хмыкнула, увидев меня в дверях, а Лойс не сдержал радости и, нарушив весь этикет, просто обнял меня.

- Я рад, что вы живы, сестра Ли. Рад, несмотря на то, что меня раздражают ваши действия, которых я не понимаю!

- А что раздражает вас больше, Лойс? Мои действия или ваше непонимание? – шепнула я, мягко отстраняясь от Невера.

Леди Крюк рассмеялась, глядя на вытянувшуюся физиономию своего любовника. Признаться, я тоже улыбалась.

- Судя по тому, что вы все еще живы, Алекса, я могу сделать вывод, что у господина Навиласа появился шанс? – спросила Эмма.

- О, с ним все в полном порядке, - заверила ее я. – Глава слишком перетрудился и лег отдохнуть. Суматоха, раненые, сами понимаете.

Лойс усмехнулся, а целительница включилась в игру. Не одна я заметила мелькнувший за углом край форменной юбки. Ненадолго хватило страха перед мадам Крюк. Все же любопытство и женщина – это тождественные понятия.

- Что ж он на полу лежит? – показательно заботливо произнесла Эмма.

- Хорошо бы попросить братьев, чтобы перенесли на кровать и дали возможность выспаться, - кивнула я.

- А я вот сейчас пойду! – леди Крюк говорила очень громко, и за углом явно напряглись. – Пойду и попрошу братьев, чтобы перенесли спящего главу в его спальню. Или лучше позвать Гертруду? А она уж сама разберется, как лучше устроить господина Навиласа.

- Да, Гертруда лучше знает предпочтения господина Навиласа.

Да, мне тоже пришлось говорить громко, пока Эмма шла к… углу.

- О, сестра Арш! – воскликнула она. – Как вы кстати!

- Леди, я… Я… - стала мямлить пойманная на подслушивании женщина.

- Говорите внятнее, Маргарет! – приказала ей целительница.

- Я как раз шла к вам, чтобы спросить, не нужна ли вам помощь… - выкрутилась она.

- Вот я и говорю, вы очень кстати, сестра Арш. Надеюсь, вы слышали, что следует делать? – спросила Эмма.

В этот момент я ею не могла не восхититься. Простой вопрос, и Маргарет ничего не оставалось, как признаться.

- Найти сестру Гертруду? – робко спросила она.

- Можно и ее, если вы сами не в состоянии справиться с такой простой задачей, как транспортировка спящего человека до его собственной кровати, - последовал ответ.

- Значит, с господином Навиласом все в порядке? – все же уточнила Арш. Ей не терпелось рассказать всем новость, но все же она всегда проверяла свои сведения.

- Настолько, насколько может быть в порядке вымотанный, уставший маг, полностью израсходовавший весь резерв целительской магии, - сообщила ей Крюк. – Поторопитесь, дорогая. И проверьте, все ли сестры на местах. Мисс Ли я снимаю с дежурства.

- А?..

- Ступайте, Арш, - с нажимом произнесла Эмма и дождалась, пока стихнет шуршание юбок удаляющейся женщины.

- Браво, милая, - улыбнулся своей любовнице Лойс. – У тебя талант организатора.

Пожалуй, тут я соглашусь. С каждой минутой Эмма все больше и больше напоминала мне тетушку Дану, а значит, кроме таланта организатора, она прекрасно умеет плести интриги, прогнозировать ситуации и делать выводы. Хотя, до любого Эсби ей очень далеко.

- Теперь мы можем быть уверены, что весь персонал узнает то, что им и положено знать, - улыбнулась целительница. – А о том, чего им знать не положено, вы нам расскажете за обедом. Не правда ли, Алекса?

- Да, но… - немного растерялась от такого напора.

- Но? – удивилась Эмма.

- Я хотела зайти к герцогу. Меня беспокоит его самочувствие, - призналась я.

- Прошу вас, не беспокойтесь. Я заходила к нему, проверила стазис. Уж не знаю, кто так искусно его наложил… - При этом леди Крюк многозначительно на меня посмотрела, я лишь расправила плечи, ибо поздно пить отвары, когда отказали органы. – Так вот, не знаю, кто его наложил, но сон Его Сиятельства продлится не менее двух-трех часов.

Это было не просто плохо. Это было ужасно, потому что слабенький стазис, а именно слабое плетение, которое я применила к герцогу, мог бы продержаться так долго лишь в одном случае – самом-самом плохом!

- Поэтому у нас есть время поужинать, поскольку обед мы пропустили, а заодно – немного поболтать, - Лойс завершил мысль Эммы.

- Поболтать? – растерянно переспросила я.

Мыслями я была уже не здесь, а в палате, куда поместили Ирса. Мне необходимо удостовериться в своих прогнозах и лично обследовать Его Светлость. Ну почему? Почему жизнь так несправедлива к самым честным, умным и талантливым людям?

Пока я придумывала благовидный предлог для отказа, хотя есть хотелось чрезвычайно, услышала строгий голос окмалиона:

- Немедленно отправляйся есть, малек! – прозвучало излишне категорично. Видимо, рыб и сам это понял, поэтому добавил немного мягче: - Если, конечно, желаешь получить от меня помощь.

Это был ультиматум. Самый настоящий. Причем, настолько хитрый, что у меня не нашлось решительного ответа для Гатто, я была вынуждена кивнуть Лойсу и отправиться с четой целителей в столовую, в мыслях подбирая самые нелицеприятные эпитеты для рыба.

- Можешь не стараться, - ответил он спустя минуту. – Для меня олень что с рогами, что без них все равно крайне странное и бесполезное животное, но ты можешь считать иначе.

И как отец терпел это древнее чудовище?! У меня просто не хватало терпения. Хотя, дело могло быть вовсе не в Гатто, а в череде свалившихся на меня неприятностей. Вернее, валились они на совершенно других людей, а решать их предлагалось мне.

- И мне, - буркнул окмалион.

Кто-то хвостатый постоянно подслушивал и совал плавники не в свои мысли! Звучало как бред, но суть отражало.

Ела я быстро, почти не ощущая вкуса пищи. Попутно приходилось отвечать на вопросы целителей. Лойс, конечно, выставил плетение, не позволяющее посторонним подслушивать наши разговоры, но все равно наш диалог больше напоминал шифровку и состоял из намеков и недоговорок.

Выглядело это примерно так:

- Если темную магию не видят, это вовсе не означает, что ее не существует, - пространно заявляла я.

Эмма смотрела в свою чашку и спрашивала, ни к кому особенно не обращаясь:

- А вот интересно, можно ли так натренировать магическое зрение, чтобы видеть не целевые потоки собственного дара, а самую суть? И как долго придется этому учиться?

Отвечала я примерно так же:

- Древние тексты все еще можно отыскать в некоторых библиотеках светлых королевств. Маги древности заявляли, что увидеть можно любую магию. Сроки же зависят от величины собственного резерва и, разумеется, личного усердия ученика.

- Надеюсь, никого из нас не затронули темные проклятья, - вздохнул Лойс, явно намекая на Алекса, при этом он посмотрел на меня, ожидая подробного ответа.

Вряд ли я могла ответить со всеми подробностями, поскольку сама о них знала далеко не все, но суть скрывать не стала.

- Надеюсь, нет. Возможно, речь идет о паразитах, с которыми человечество сталкивается на протяжении всей истории своего существования. Скажем, их условно животных форм.

- Грибы? – очень точно и сразу предположила Эмма.

- Возможно, - кивнула я.

- Но… Если паразит один, то почему… - Невер осекся, но я его поняла и без подробного объяснения.

Он хотел выяснить, почему солдату мы помогали вместе, не опасаясь заразиться, а к Навиласу я его не пустила.

- В период размножения некоторые формы жизни становятся агрессивными, - дала Лойсу короткий, но исчерпывающий ответ. – А теперь, прошу меня простить, но я бы хотела…

- Да-да, Алекса, - произнесла мадам Крюк, поднимаясь со стула. – Я вас провожу.

При этом она так посмотрела на Невера, что целитель понял – идут только леди, ему же рекомендовано вернуться к собственным делам.

Ирс… Едва я увидела его бледное, но такое строгое и мужественное лицо, как что-то очень теплое, щемящее нежное затопило все внутри. То, как он себя вел сегодня, выбивалось из всех норм поведения воспитанного человека, тем более аристократа, и уж подавно выбивалось из норм поведение Его Светлости. Я долгие годы читала о нем все, что могла отыскать в газетах, журналах или магических сборниках. Впрочем, я штудировала все книги, где были описаны его подвиги, успешные кампании против темных. Впрочем, так, наверное, поступали многие девушки королевства.

- Видите, он спит, - произнесла Эмма.

- Это меня и настораживает, - ответила я и повернулась к целительнице, чтобы посмотреть на ее лицо.

Мадам Крюк тоже изучала мое лицо. Ее взгляд был внимательным, цепким, почти осязаемым, словно она дотрагивалась кончиками пальцев.

- У вас его глаза, Алекса, - неожиданно сказала Эмма.

- Чьи? – сердце отчаянно забилось.

- Вряд ли уместно здесь произносить его имя, - покачала головой целительница. – Я проходила обучение вместе с вашим… родственником. Мы вместе увлекались древними практиками. Однако, он преуспел в этом, а я, как видите нет. Ведь фамилия Ли – это производная от Тейли, не так ли?

Эта женщина поражала меня все больше. Хотелось спросить, знает ли Невер обо мне столь же много? Однако, мадам Крюк и тут просчитала мои мысли.

- Мужчины… - как бы извиняясь, пожала плечами она. – При всей гениальности ума, чаще всего они не видят дальше своего носа, в то время как женщины обращают внимание на мелочи. Аристократ, деточка, это не пустое слово. Дело вовсе не в крови, доставшейся от предков. Что кровь? Всего лишь субстанция для переноса жизненной энергии в нужные порты одного организма. Дело в даре, которым наделило нас мироздание. Знаете, зачем?

- Вы имеете в виду власть?

- Теоретически, Алекса. Лишь теоретически. По древним законам власть в роду получал лишь самый одаренный. Будь то женщина или мужчина – это не важно. А дар… Дар получали лишь достойные, в ком ум соседствовал с мудростью, решительность с милосердием, отвага с состраданием. Понимаете? Этого не спрятать, не скрыть даже под рубищем нищего. С первого взгляда я поняла, что вы принадлежите к древнему роду. Только, когда вы спасли Алистера, я долго размышляла над тем, почему мне знакомо ваше лицо, и вспомнила.

Я чувствовала, что от мадам Крюк мне не стоит ожидать ничего плохого. Наоборот, Эмма взяла своеобразную опеку надо мной, понимая, что дар – это не только благо, но и ответственность.

- Вы мне расскажете о нем? – попросила я.

- Конечно, в любое время.

- Потом, если позволите. Сейчас мне все же нужно осмотреть еще одного человека, - вздохнула я.

Как бы страстно я не желала узнать все о Роане ас Тейли, но сейчас присутствие мадам Крюк меня нервировало.

- С ним все плохо? – спросила она.

- Всегда есть надежда, леди, - ответила я и, поставив сумку на стол, распаковала аквариум.

Если Эмма желает присутствовать – пусть. Все равно ее помощь не потребуется, а вот в советах Гатто я нуждалась.

Герцог спал, и мне никак не удавалось поверить в то, что столь благородный человек мог так измениться всего лишь за неделю. Но ведь я осмотрела его тогда. Довольно тщательно, насколько это было возможным. Не нашла и намека на проклятье темных.

А как же дела обстояли сейчас?

Я медленно проводила рукой над телом Ирса и не находила ничего. Молчал мой целительский дар ас Тейли, молчала моя интуиция Эсби. Хотя, нет. Именно она подсказывала, что обследовать герцога нужно внимательнее, тщательнее, что ли.

- Помогите мне его раздеть, - попросила я мадам Крюк.

- Вы… уверены? – обеспокоилась она.

- Как никогда.

Раздеть крупного тяжелого мужчину – довольно тяжелая задача для двух хрупких женщин. Я почему-то не могла допустить, чтобы Эмма касалась Ирса даже мельком. Едва это происходило, как у меня внутри поднималась волна недовольства, словно посягнули на мою собственность.

В конце концов, я попросила мадам Крюк поднять тело герцога посредством магии и быстро справилась сама, оставив его в нижней рубашке. Отчего-то совсем обнажить Его Светлость я не решилась.

Однако, процесс снятия с него одежд и особенно мои ощущения при этом натолкнули меня на одну любопытную вещь. Возможно, то чувство собственника, которое я испытываю к герцогу, мешает мне увидеть…

Отец всегда говорил, что магия многогранна. Искусного мага определяет способность рассмотреть как можно больше граней. Я их видела достаточно и стремилась научиться иному взгляду. К примеру, у Эммы не получилось дойти даже до следующей ступени истинного зрения.

Я посмотрела на аквариум. Гатто молчал и делал вид, что его все происходящее не касается. Мерзавец чешуйчатый!

Я смотрела на Ирса и… Видела его смуглую кожу, стальные мышцы, широкие плечи, белые полоски старых шрамов. Он вызывал во мне… желание. И это была вовсе не жажда знаний, а та самая жажда, которая появляется у… влюбленной глупышки.

Не о том думаешь, Санни! Если сейчас не соберешься, то, собственно, очень скоро тебе и думать будет не о ком!

- Ну, как он, Алекса? – спросила мадам Крюк.

И, да! Эмма мне ужасно мешала даже одним своим присутствием!

- Правильно! Гони ее в шею, малек! – вклинился Гатто. – Дело серьезное.

- Никак, - я покачала головой и с мольбой посмотрела на целительницу. – Никак не могу сосредоточиться. Кому, как не вам, знать, насколько это непросто?

- Понимаю, - кивнула леди. – Прослежу, чтобы вас никто не беспокоил.

- Возможно, это займет много времени, - предупредила я.

Эмма кивнула и вышла.

А я… Святой Вершитель! Я зачем-то гладила кончиками пальцев грудь спящего мужчины, его живот и… Испытывала ни с чем несравнимое удовольствие. Ох…

- Разделение полов – есть ошибка природы, ибо ведет к деградации разума и мыслительных способностей при наступлении притяжения между ними, - отрезвил меня Гатто.

Однако. Как завуалировано он меня обозвал! Прогресс. Хотя, по сути рыб прав. Я и есть озабоченная идиотка, а притяжение полов тут вовсе не причем.

И вдруг кончики пальцев кольнуло так сильно, что я одернула руку от живота Его Светлости.

- Здесь, - произнесла я. – Вот здесь что-то есть.

- Оно уже есть везде, а там, где ты его обнаружила, самая большая концентрация темного проклятья. Вспоминай, отец тебе его показывал в день вашей последней встречи, - сказал Гатто.

Странное поведение окмалиона меня насторожило. Он говорил так, словно всегда был нормален, а не только сейчас.

Значит, последняя встреча с Роаном. О чем мы говорили?

Кокон смерти…

И тут я увидела тонкие гибкие черные ветви внутри Ирса, каждая из которых была утыкана тысячами смертоносных игл. Очевидно, ранили его давно, и только сила воли, высокие моральные качества, сильная магия этого человека не давали проявляться всем следствиям недуга. Герцог боролся с ним сам, как мог, как умел, но… он проиграл. А я… Я понимала одно – ни Роан, ни я, ни все мудрецы древности не смогут ему помочь.

Он умрет в страшных мучениях, с измененной личностью, совершив перед уходом немало скверного…

- Гатто… - прошептала я, потому что говорить не могла, слезы щипали глаза и размывали картину мира.

- Ничто не вечно, все приходит в этот мир, все в нем превращается в тлен. Равно, как нет ничего исключительного, - задумчиво заметил рыб.

Возможно, я слишком часто всматривалась в физиономию окмалиона, поэтому стала различать ее выражения. Сейчас Гатто грустил.

Он грустил, а я, выходит, скорбела? Не рано ли я опустила руки? Когда мы с отцом обсуждали теорию «кокона смерти», мне в голову приходили удивительные мысли. Как ни странно, тогда я видела не один, а сразу несколько способов борьбы с проклятьем темных. Правда, экземпляр был в лабораторной склянке, а все формулы ритуалов исключительно на бумаге.

Так почему я растерялась сейчас? В моем распоряжении собственные знания, интуиция и смекалка. Я могу попросить помощь у Эммы и Лойса, я могу попросить Гатто помочь…

Так почему?..

У истинного целителя должны быть стальные нервы, холодный разум и только потом, где-то на заднем плане горячее сердце. Я всегда думала, что речь идет не о чувствах, а о желании помочь страждущему. И сейчас понимала, что была абсолютно права.

Сильные чувства делают целителя слабым, неуверенным в себе. А любовь зла и беспощадна, потому что, теряя близкого человека, сам испытываешь невыносимую боль и подсознательно все время боишься этой боли.

Святой Вершитель! Как? Как отец не сошел с ума, когда на его глазах умирала мама? Как он смог сделать ужасающий по сути своей выбор: продлить мучения любимой, чтобы попробовать спасти хотя бы меня, или отпустить нас с миром? Смогла бы я?

Я присела на краешек кровати, положила руку на грудь герцога и прислушалась. Тук… Тук-тук… Его сердце билось. Слабо, замедленно, но билось, а жизнь все еще боролась со смертью, не давая Ирсу уйти к Вершителю.

Такой сильный и такой слабый, такой мужественный и такой ранимый, такой чужой и такой родной мужчина будил во мне доселе незнакомые чувства. Мощные, жгучие, настоящие. Выходит, я его люблю? И нет, это не влюбленность. Это то самое, ради чего отец подвергал невыносимой боли родного человека, чтобы ее смерть не была напрасной, чтобы в мире осталась ее частичка – я.

Герцог боролся. Он боролся со злом всю жизнь, но ему помогали армия, соратники, друзья. И вот сейчас Ирс борется со злом один, как может, как умеет. Борется и проигрывает ему. Но разве я могу позволить злу победить? Нет. Если Войтеру суждено пройти этот тяжелый, опасный путь, то я пройду его вместе с ним, и буду рядом до самого конца… Я вздохнула и поправилась – до самой победы!

- Ты чего притихла, малек? – насторожился окмалион. – Страдай, ничего другого не остается.

Надежды на рыба рухнули? А вот и нет. Об этом я сама буду судить, когда узнаю все, что знает Гатто о «коконе смерти».

Я посмотрела в спокойное лицо Ирса. Он не был наделен той самой стандартной красотой, что так манила и привлекала девушек, которые боготворили Алекса Навиласа, но в нем сочетались мужество и… надежность. Именно с таким мужчиной чувствуешь себя защищенной от всех бед и невзгод. И пусть он не может всерьез увлечься Александрой Эсби, но… Это не важно. Не важно, потому что…

- Я не дам тебе умереть… - прошептала я Войтеру и перевела взгляд на окмалиона. – Хочешь вкусных зигистаров?

Признаться, я понятия не имела, как буду выращивать существо, питающееся темной магией, но единожды решив, отступать не привыкла.

- Так хочешь? – спросила я.

Выпученные глаза выпучились еще больше, губы и жабры пришли в движение, а на морде читалась крайняя степень заинтересованности.

- Что ты еще придумала, малек? – спросил рыб. – Утверждаю, он обречен, все действия бесполезны.

- Зигистар, - напомнила я.

- Что ты хочешь?

- Все, - просто ответила я.

Это было чистой правдой. От герцога я хотела все – любовь, дом, детей… Но даже если он не захочет мне дать все это, стану довольствоваться одной улыбкой, мимолетным взглядом, словом. От него я действительно приму все.

- Конкретнее, малек. Твой разум слишком примитивен, чтобы я смог постичь твою мысль по жалким обрывкам информации.

До чего же он меня… раздражает! Но… жизненно важно оставаться спокойной. Для Ирса жизненно важно. Я сделала глубокий вдох и спокойно ответила:

- Расскажи мне все, что знаешь о «коконе смерти». Я хочу знать обо всех исследованиях отца по темной магии и проклятьям. Особенно моменты, которые он не доверял даже своим записям, но наверняка доверил тебе. Кроме того, хочу, чтобы ты поделился своими собственными наблюдениями по каждому вопросу.

На этот раз рыб посмотрел… уважительно. Или нет? Вернее – разве такое может быть? И все же в рыбьих глазах мелькнуло оно – уважение.

- А ты не так проста, малек. Мне становится любопытно, - ответил Гатто. Он не был бы сам собой, если бы не напомнил: - Но про зигистар не забудь. Приблизь голову к аквариуму.

Что ж, процедура привычная. Окмалион не раз таким способом передавал мне знания, но в этот раз процесс затянулся.

Сколько продолжалось мое обучение не понимала, не знала, не чувствовала. В какой-то момент почувствовала, что тиски, сжимающие мою голову ослабли, и я наконец могла опуститься на стул и выдохнуть.

Кажется, за окном стемнело, а на меня навалилась такая усталость, что даже встать в ту минуту я бы не смогла. Рыб выглядел немногим лучше. Он тоже потратил много сил. Даже отливающая золотом и серебром чешуя потускнела.

Мне стало жаль окмалиона.

- Конфету хочешь? – я порылась в кармане и нашла две отложенные про запас энергетические карамельки.

- Свяжешься с тобой – научишься есть всякую гадость, - ответил Гатто.

- Это да или нет?

- Это фантик сними, малек, и предложи мне пищу со всем уважением.

Пожалуй, фантик я снять могла. Больше того, я сняла даже два фантика. Одну конфету отправила себе в рот, а другую – в аквариум, где ее тут же подхватил рыб.

- Извини, на уважение сил пока нет. Я тебя завтра два раза поуважаю, ладно?

Окмалион проигнорировал мою шутку. Жаль, вроде смешно получилось.

И что теперь я знала о недуге герцога?

Хмм… А ведь знала я многое. Кроме того, черные, унизанные шипами нити, я видела лучше и отчетливее, почти не напрягая зрение. Без всяческих усилий.

Знала ли я как вылечить Ирса? Нет, не знала. Гатто не врал, когда утверждал, что излечить «кокон смерти» такой степени запущенности невозможно, потому что он тоже не знал, как следует действовать.

И все же, небольшой выход я нашла. Правда, никаких гарантий на улучшение он не давал, зато позволял выиграть время. Заклятие стазис замедляло все процессы организма, в том числе и циркуляцию магических потоков. А это означало, что и «кокон смерти» находится в том же стазисе и не растет, не выпускает новые шипы, не тянет из герцога силы.

Без риска для организма можно было держать Ирса в таком состоянии большую часть суток, потому что ему все равно требовалось есть, хоть немного двигаться и частично использовать магию, чтобы исключить застой любой жизненно важной субстанции, будь то лимфа, кровь или магия.

- Придется потерпеть, Ваша Светлость, - прошептала я и усилила стазис, который все же истончился к этому времени. – Спите спокойно, а я пока постараюсь найти выход.

Герцог мне не ответил. Да и кто бы мог хоть что-то толковое сказать?

Впрочем, один человек мог – Роан ас Тейли. Я открыла дневник отца и стала читать.

Знакомый наклон букв, знакомый почерк. Сначала, чтобы не терять время, я акцентировала свое внимание на описании экспериментов и опытов, магических формулах. Надо признать, большинство исследований отца опережало свое время. Хотя, и в мое время они все еще оставались революционными и актуальными. Некоторые, разработанные им методики, применялись на практике. Только их изобретение приписывалось вовсе не Роану ас Тейли, а кому-то другому, приближенному к семье Навиласов.

Чем дальше я читала, тем больше злилась. Нет, вовсе не из-за несправедливости мира. К ней я привыкла с детства и воспринимала как данность, считая, что человек, исполняющий свой долг, должен быть выше этого. Я злилась из-за того, что в дневнике отца не было ничего важного, что интересовало меня в данный момент.

Разумеется, он ведь вел этот дневник, когда был молод, непростительно юн и беспечен. Возможно, именно поэтому я переключилась на другие его записи, где молодой Роан описывал посиделки адептов, розыгрыши, подтрунивание над магистрами. Я всегда видела отца серьезным, собранным, увлеченным решением очередной задачи, а со страниц дневника на меня смотрел совсем другой человек – веселый, в чем-то легкомысленный и… влюбленный!

И имя девушки было вовсе не Анна Эсби. Вернее, ее фамилии отец не указывал в дневнике, называя ее «моя Си». Лишь по записке, которая все еще хранилась между страниц тетради, я узнала полное имя девушки – Сиенна Н.

Допустим, отец дорожил отношениями и просто любил эту Си, но зачем клочок бумаги хранил Навилас, если утверждал, что дневник попал к нему случайно.

А дальше… Дальше все так закрутилось, что, к своему стыду я позабыла и о Гатто, и даже о герцоге, погрузившись в трагическую историю любви, развернувшуюся передо мной.

Такой накал чувств, такая страсть! Тайные встречи и свидания, тайный брак и… беременность девушки, чему несказанно обрадовался юный Роан. Он обожал свою Си, а девушка беззаветно верила своему избраннику. Увлечение историей магии их только сплотило. Роан подробно описывал свои поиски древних кладов, труды магов прошлого, но особенно – тот пыл, с которым принимала его открытия Сиенна. Влюбленные мечтали, как всего через год они получат королевские дипломы и растворятся на бескрайних просторах светлых земель. Будут жить в небольшом домике, растить ребенка и помогать людям в какой-нибудь небольшой лекарне. А еще станут заниматься наукой, ибо материала к тому моменту Роан собрал немало.

Странно, тогда никто не объявлял отца преступником. Никто его не преследовал, не обвинял. Хотя, было довольно много странностей в этой истории. Почему Роан, являясь потомком древнего магического рода, заключил брак тайно? Ведь любой род, кроме, пожалуй, королевского или герцогского, с радостью бы принял зятем сына ас Тейли, пусть и не наследного.

Или… Девушка была именно из такого рода?

В целом, счастье в тайном браке не продлилось долго. Отец молодой жены узнал обо всем и воспылал праведным гневом, ибо Сиенна должна была стать следующей королевой и никак иначе. Он забрал дочь и спрятал ее в одном из своих дальних замкав, чтобы скрыть сам факт и беременности, и совершенно ненужного семье брака.

Но даже тогда гонения на отца не начались. Да, на него объявили охоту, но тайную, поскольку влиятельному лорду не нужна была огласка. И пока Роан переезжал с места на место, урывками занимаясь любимой наукой, его супруга родила.

И так уж совпало, что, ослабев после родов, она практически мгновенно заразилась «серой смертью». Отец даже думал, что ее специально вывели враги влиятельного лорда.

Вот тогда-то тесть нашел нежеланного зятя. И…

Нет, он его не убил, а смиренно просил излечить его дочь, потеряв всякую надежду сделать это самому. Наверное, он все же любил ее, хотя и лишил счастья, дарованного девушке самим Вершителем.

Это была первая эпидемия странной болезни. Роан работал дни и ночи, но не смог найти лекарства, и девушка умерла. Что происходило дальше, известно одному лишь Вершителю, последняя же запись в дневнике потрясла меня до глубины души.

Роан ас Тейли писал:

«Завтра меня не станет. Актав не оставит жизнь неудачнику, но я ни о чем не жалею. Я жил и работал, спасал кого мог, но не обрел возможностей бога, ибо лишь Вершитель способен на истинные чудеса. Меня удручает лишь то, что перед своей кончиной не смогу увидеть сына, еще раз взглянуть в его синие, как у матери, глаза, подержать крошечную ладонь. Расти, Александр! Расти, сынок! И будь счастливей нас».

Актав… Александр… Сиенна Н.

Навиласы…

А Алекс Навилас…

Ох, Святой Вершитель! Как же все непросто в этом мире!

И дневник… Отец не забывал его в академии, он оставил его в том замке, где родился мой брат, где умерла Сиенна, где Актав Навилас похоронил страшную тайну.

Не знаю, как Роану удалось сбежать, но, если на свет появилась я, лекарство против «серой смерти» и еще много всего, он смог. А Алекс… Алекс вырос с мыслью о том, что его мать умерла в родах.

С момента побега и начались гонения. Именно из-за личной трагедии древние практики объявились вне закона. Актав не простил отцу смерти дочери, хотя тот не был виноват в этом. Как все просто и как же все сложно…

И главное – я ни на шаг не приблизилась к спасению герцога, зато поняла, почему меня так тянет к Алексу Навиласу. Я не могла его ненавидеть, поскольку в нас текла одна кровь – кровь нашего отца Роана ас Тейли, лучшего целителя светлых земель.

- Вот ты где, Алекса, - я обернулась на голос.

За окном давно сгустилась ночь, которую вот-вот должен был разбавить рассвет, и я никак не ожидала здесь и сейчас увидеть его.

- Вы должны отдыхать! – строго высказала… главе.

- Пустое, - отмахнулся Алекс и уселся рядом со мной. – Ты – отдых для моих глаз, и даже твой строгий голосок – услада для моих ушей.

И… Что мне делать?

- А я предупреждал, - философски заметил рыб. – От разделения полов одни проблемы.

Пожалуй, сейчас я готова была согласиться с окмалионом.

Мой брат… Брат!

В голове не укладывалось. И пока там не укладывалось, Алекс воспользовался моим замешательством, и, удерживая в своих руках мои, стал покрывать поцелуями тыльную сторону ладоней.

Святой Вершитель!

Я вскочила с места.

- Вы не должны… Мы не должны… - конечно, хотелось противостоять решительно, но получилось довольно жалко. Возможно, сказывалась усталость или личные чувства к молодому Навиласу.

Брат… Надо же.

Могла ли я ему рассказать об этом? Ох, не знаю, ведь тогда мне пришлось бы рассказать обо всем остальном, о том, что ищейки его деда не только засадили в тюрьму нашего отца, но и идут по моему следу. И я не уверена, кого он поддержит.

По сути, я ведь ничего о нем толком не знаю, кроме того, что брат нестандартная личность, способная вызывать во мне весь спектр чувств и эмоций от презрения до обожания.

Алекс тоже поднялся со своего места, встав практически вплотную ко мне.

- Я хотела сказать…

Но он не позволил. Навилас стремительно прижал меня к себе и впился в мои губы…

Святой Вершитель! Наставь и защити!

Понятия не имею, откуда у меня взялись силы немного отстраниться, и пока не в меру пылкий братец не опомнился, я залепила ему звонкую пощечину. Одной показалось мало, и я влепила еще одну, настолько сильную, что его голова дернулась.

- Кто вам позволил так вести себя?! – прошипела я. Пожалуй, ненависти Навилас рождал во мне больше, чем добрых чувств.

Глаза Алекса на миг превратились в лед, но уже через секунду оттаяли. Он улыбнулся, хотя не привык получать отказ в столь категоричной, недвусмысленной форме.

- Вершитель, - ответил он. – Разделяя нас на мужчин и женщин, сам создатель дал мне право целовать женщину, которая мне очень нравится, Алекса.

Он шагнул ко мне, я же отступила, а рыб… Он был в своем репертуаре.

- А я говорил, что разделение полов – вселенская глупость, - заметил он.

Лучше бы способ лечения «кокона смерти» предложил. Вот вроде и бесполое существо, а ведет себя как самец недоделанный.

- Вершитель? – прищурилась я, ибо эта тема была для меня близкой, святой. – По-вашему, именем создателя можно оправдать любую гнусность? Или вы все же сами считаете, что не стоит спрашивать о подобных «пустяках» ту, кто ниже вас по статусу?

Не знаю, что остановило Навиласа. Возможно, мой пыл и горячность, с которыми я намеревалась отстаивать не только свою честь, но и святое для меня имя. Но я надеялась, что в Алексе проснулось то хорошее, что позволяло ему лечить людей.

- Прости, - вздохнул он. – Конечно, я не прав, но с тех пор, как ты появилась в госпитале, Лекси, я только о тебе и думаю. И если раньше думал без особенных надежд, поскольку мой дед… он не дал бы мне связать свою жизнь с неодаренной девушкой, то теперь у меня появилась надежда. Не знаю, почему ты скрываешь свою магию, но надеюсь, что ты сама мне об этом расскажешь когда-нибудь. И знаешь, я благодарен тебе за спасение, и благодарен Вершителю, что позволил встретить тебя и рассмотреть.

И да, Навилас тоже говорил с пылом, и теперь в общем довольно милые и вежливые слова, если бы только обстоятельства не делали их суть чудовищной.

Я промолчала, не находя слов. Вернее, именно слова у меня были, но я не знала, какие из них сейчас окажутся правильными, а какие навредят.

- Гертруда мне рассказала, - пояснил Навилас. – И, несмотря на то, что я сгораю от желания узнать, с чем мне пришлось столкнуться в операционной, сейчас я хочу поговорить о нас, о наших чувствах, и заверить тебя, Лекси, что с моей стороны все серьезно.

Вершитель! Он действительно мил и крайне противоречив. Еще минуту назад я позволила себе ударить его, а сейчас готова была обнять. Вот только мои «серьезные намерения» кардинально отличались от его.

- Я не смогу ответить на ваши чувства, господин Навилас. Вернее, не смогу ответить так, как вам бы хотелось, - как можно мягче ответила я.

Лед вернулся. На этот раз Алекс прищурился. Сначала он едва не испепелил меня взглядом и только потом посмотрел на Ирса.

- Из-за него? – кивнул он на герцога.

Я покачала головой и улыбнулась.

- Есть иные обстоятельства и, поверьте, они непреодолимы.

- Нет таких обстоятельств, которые не могли бы преодолеть любящие сердца! – воскликнул Навилас.

Мне стало грустно и одновременно смешно. А Алекс… Он был очень хорошим и очень достойным для любой девушки. Остается лишь надеяться, что когда-нибудь я смогу радоваться, глядя на счастье брата, но сейчас могла ответить одно:

- Такие обстоятельства есть. Надеюсь, однажды я смогу вам о них рассказать. У меня ваша вещь, и я должна вам ее вернуть, - протянула дневник отца.

- Нашла что-нибудь интересное? – спросил Алекс, принимая у меня тетрадь.

Я пожала плечами, поскольку ничего, что могло бы помочь герцогу, там не было. Зато, записи помогли мне понять, откуда у герцога Навиласа такая ненависть к Роану ас Тейли.

- Это ведь работа твоего отца? – спросила я.

Алекс помедлил, словно решал, стоит ли мне открыть свой секрет, но все же кивнул.

- Он пытался спасти мою мать до конца, - сказал он. – Но не смог. Меня всю жизнь учили ненавидеть его, а я не смог. Теперь же не могу тем более.

- Ненависть плохое чувство, но почему «тем более»?

- Я видел человека, излеченного им от «серой смерти». А его дневник… Он научил меня думать, решать задачи, которые кажутся невыполнимыми. Ты ведь целитель, Лекси?

- Да, - осторожно ответила я.

Кажется, разговор снова поворачивал в опасное русло, и мне это решительно не нравилось.

- Вот тут лежит «задача», которую нужно решить, - я кивнула на герцога.

- Он ранен? – нахмурился Алекс. – Гертруда рассказала, что ты его усыпила, когда он… Кхм… К тебе приставал.

- Его Светлость всегда тактичен и галантен, - попыталась я сгладить неловкость. Обвинения в адрес Ирса меня огорчали, пробуждая внутри необходимость защитить мужественного мужчину, хотя он в этом совершенно не нуждался.

- Он воспитан, а я нет, так ведь, Лекси? – ехидно поинтересовался Навилас. – Было бы намного честнее, если бы ты признала, что он тебе нравится, а я нет.

Мальчишка! Я уже почти завела разговор о деле, а он снова перевел его на всякие глупости! Ох уж эти мужчины!

- Не так.

- Не так? – и снова этот взгляд, словно Навилас надо мной издевается.

- Не так, - отрезала я. – Ты мне тоже нравишься, но сейчас дело не в моей симпатии. Да, мне пришлось его погрузить в состояние стазиса, поскольку вел герцог себя странно, и это выглядело подозрительно.

- Как только мужчина желает тебя поцеловать, ты тут же считаешь это ненормальным. Однако… Теперь я уверен, что мне весьма повезло получить пару затрещин. Его Светлости досталось гораздо больше, - попытался пошутить Алекс.

Вот только я была не намерена шутить. Более того, находилась в безвыходном положении. А Навилас… Навилас снова меня… бесил!

- Мало получил, - ответила я. – Видимо, нужно выдать больше оплеух, чтобы до тебя наконец дошел смысл сказанного мною!

- Неужели? – усмехнулся братец. – Неужели, неприступная Лекси снизошла до меня и стала общаться без мерзких придворных политесов?

- Поговори мне еще! – пообещала я, и улыбка Навиласа стала еще шире. – Ты ведь способен видеть темную магию, а именно – магию проклятий, верно?

- Допустим, - улыбаться он перестал, но прожигал меня взглядом.

- Тогда осмотрите больного, господин Навилас, - кивнула на герцога и отошла к окну.

Алекс изучал Ирса долго. Да, признаться, «кокон смерти» был настолько хитрым заклинанием, что я и сама не сразу смогла его увидеть. Однако, я верила в кровь отца и способности брата, поэтому не подсказывала и не помогала.

И когда Навилас поднял на меня глаза, его лицо побледнело.

- Что это за мерзость? – скривился он, а потом выругался и заходил по комнате, как зверь, посаженный в клетку.

Я же набралась терпения и молчала, чтобы дать Алексу возможность поверить в то, что он только что смог разглядеть.

- Это, несомненно, темная магия, - задумчиво поглаживая подбородок, произнес Навилас.

- Сказочная прозорливость! – ехидно заметил рыб.

- И… Судя по конфигурации, это последствие сильного проклятья, - продолжил он.

- Догада… - съязвил окмалион.

- Причем, ранение произошло давно, поскольку последствия… фатальны, - вздохнул Алекс.

- Спасибо, великий лорд целитель! Ну, просто глаза нам открыли! Без вас бы мы нипочем не додумались! – продолжал глумиться Гатто.

Я очень переживала и нервничала, потому что тоже не видела выхода и не знала, как помочь Ирсу, но, видимо, усталость брала свое, и слова рыба меня смешили. Кто сказал, что у совершенных магических существ нет чувства юмора?

Хотя, у моего окмалиона был лишь сарказм – не всегда уместный, не всегда безобидный.

И все же я фыркнула, прикрыв рот ладошкой, а Навилас… Он вдруг стал сосредоточенным, подобрался весь.

- Лекси, ты это слышала? – спросил Алекс.

- Что именно? – невинно уточнила я, хотя… хотя, только что слышала достаточно.

- Голос! – Навилас обошел комнату по кругу, выглянул в окно, за которым как раз начало светать, опустился на колени и заглянул под кровать.

- Нету? – поинтересовался рыб, выпучив свои и без того выпученные глаза.

- Нету… - эхом откликнулся Алекс.

- А ты сходи в коридоре посмотри. Наверняка там враг притаился, - посоветовал окмалион.

И глава госпиталя безропотно пошел к двери, взялся за ручку, но потом резко обернулся и испуганно прошептал:

- Лекси, я, кажется, схожу с ума! Эта странная штуковина внутри Войтера такая же заразная, как темный рой в голове юноши!

Ах, да… Я ведь не успела ему все объяснить. Да и когда? То он с поцелуями лезет, то исповедуется, то с ума сходит. Многогранная личность.

Впрочем, я сама чуть не чокнулась, когда впервые услышала гадости, которые мне говорил Гатто. Что ни говори, а рыб умел завязывать знакомства и производить впечатление, сразу как-то тянуло зажарить его или, на худой конец, скормить кошке.

- Не говори ерунды, Алекс! – строго произнесла я, чтобы привести его в чувства.

Мои слова возымели эффект.

Очень быстро и очень подробно я стала рассказывать о двух операциях, одну из которых мы провели с Эммой и Лойсом, а вторую пришлось взвалить мне на свои хрупкие девичьи плечи. Про зигистара, который сам, между прочим, стал жертвой, покинув свое укрытие, я рассказала мало и только самую суть, поскольку подробности прямо указали бы на рыба.

Хотя, возможно, именно так мне и стоило поступить.

- Ты этого не посмеешь сделать! – возмутилось совершенное существо с высшим разумом, неспособным излечить Ирса.

- Поэтому темномагический гриб опасен лишь в период созревания спор, - закончила я, протягивая Алексу банку. – Вот, посмотри, споры благополучно поедают своего прародителя, но, чтобы сформировать новое тело, им требуется носитель.

Навилас рассматривал «муравьишек» через стекло и брать банку в руки не спешил. Более того, он малодушно спрятал их за спину.

- И почему всем темным для жизни обязательно нужна жизнь кого-то еще? – спросил Алекс, не обращаясь ни к кому конкретно, но я ответила.

- Нам тоже нужна чья-то жизнь. Женщин, умирающих давая жизнь, коров и овечек, пасущихся на лугах, военных, защищающих рубежи светлых королевств от темных, которым тоже нужна чья-то жизнь. Замкнутый круг, не находишь?

- Пожалуй… - задумался Алекс. – Но откуда ты все это знаешь, Лекси?

Он прищурил свои невозможно синие глаза и впился в меня взглядом. Что я могла ему сказать? Ну что? Абсолютную и безоговорочную правду? И будь, что будет?

- Ты у НЕГО училась! – облегчил мне задачу Навилас.

А ведь это была та самая правда. Пусть снова не вся, но ее безобидная часть, рассказав которую, я смогу надеяться на помощь Алекса.

- Да, - кивнула я. – Мне посчастливилось какое-то время обучаться у Роана ас Тейли – у твоего отца. Именно он научил меня видеть не только привычную нам светлую магию, но и темную.

О том, что истинно светлой или истинно темной магии не бывает, я благоразумно умолчала, поскольку сама еще с этим не разобралась. Мысль вертелась в голове, отчаянно не желая оформляться во что-то стоящее и дельное.

- Ты его видела… - выдохнул Алекс. – И как он?

Пока я думала, что ответить, вмешался рыб:

- Ничего выдающегося. Средний рост, средний размер, повышенная волосатость, вместо благородной чешуи , и полная безответственность в выборе самок. Люди так несовершенны!

Умеет же разозлить на ровном месте!

- Вот! Только что! Ты слышала? – насторожился Навилас. – Люди так не совершенны… Бла-бла-бла… Нет, я определенно схожу с ума, или сам Вершитель говорит со мною, наставляя на праведные, необходимые дела.

- От бла-бла-блы слышу, - огрызнулся окмалион и развернулся к нам вуалехвостовым тылом.

Голос Гатто я всегда слышала у себя в голове, для остальных окмалион всегда оставался простой аквариумной рыбой – в меру красивой, но ничего выдающегося. Возможно, Алекс его слышал, потому что в нас текла одна кровь, ибо изначально фамильяр принадлежал отцу.

- Вряд ли Вершитель так пренебрежительно высказывался о тех, кого сам же создал, - ответил я и поинтересовалась: - Как ты думаешь, куда ведет труба слива в уборной?

Да, я сказала это для не в меру разговорчивого рыба, но Навилас странно на меня покосился, а затем ответил:

- Полагаю, в городскую канализацию, а потом на магические очистные сооружения. А почему ты спросила? Думаешь, есть угроза заражения?

Святой Вершитель! Любое сказанное мной слово могло или навредить, или, вообще, посеять панику!

- Проклятье, которое ты видел внутри герцога, неопасно для окружающих. Мне приходилось раньше видеть нечто подобное. Правда, это был опытный образец. Мы с Роаном обсуждали методы излечения, но…

- Но он был крошечным, здесь же мы имеем дело с развившимся проклятьем, - закончил за меня Алекс. – Боюсь, мы ничем ему не поможем, Лекси. Ничем.

Ничем?

Я вскинула голову и посмотрела прямо в синие глаза брата.

- И это говоришь мне ты – сын Роана ас Тейли? Не смей! Слышишь? Не смей даже думать так!

- Хмм… А я ошибался, Лекси, - произнес он. – Ты отказала мне вовсе не из-за герцога. Ты по уши влюблена в моего отца!

На миг я даже дар речи потеряла. Святой Вершитель! Когда же это все кончится?!

- Идиот… - выдохнула я, покачав головой.

- Вот как ты заговорила?! – вскипел Навилас. – Стоит ценить, когда лорд по рождению говорит с тобой, как с равной, Лекси!

- Мало того, что идиот, еще и сноб, - вздохнула я. Снова симпатия сменилась на раздражение. До чего же он невозможен!

- Знаешь, что бывает за оскорбление аристократа? – прищурился Алекс.

Знаю, все знаю. И врать мне надоело. Не просто надоело, ложь причиняла мне почти физическую боль. Она мешала мыслить, дышать, созидать. Она мешала жить!

Хочет донести на меня в тайную канцелярию? Попутного ветра ему в спину! Аристократ, тоже мне…

- Лекси, ты испытываешь мое терпение! Ты самая невозможная из женщин! Ты!..

- Я – твоя сестра, Алекс!

- Что-о-о-о?.. – удивленно протянул Навилас и опустился на стул. Кажется, ноги отказались его держать.

- Роан ас Тейли и мой отец тоже, ибо моя мать, умершая от той же хвори, что и твоя, была его второй супругой. Он женился на ней будучи вдовцом! – отчеканила я и… пошатнулась.

Правда пьянила. Она была, как глоток свежего воздуха после спертого замкнутого пространства. От нее кружилась голова, а совесть удовлетворенно урчала.

- Сестра… - повторил Алекс. Бесцветно. Без всяких эмоций, словно они вмиг куда-то испарились.

Святой Вершитель! Раздражение улетучилось, зато его сменила трогательная нежность.

- Как же несовершенны ваши родственные связи! Мальки должны выплывать сами, - заявил рыб. Это он зря.

- Поэтому вас и не осталось почти, - не удержавшись, съязвила я.

- Что? – выплыл из своего шокового состояния Алекс. – Лекси, я снова слышал этот голос, и, могу поклясться, ты ему ответила!

Что ж, правда – она такая, тянет на себя все больше и больше искренности, разматывая клубок лжи, потому что одна маленькая ложь тоже тянет на себя ворох неправды. А я завралась, осквернила душу и, возможно, поэтому не могу справиться со злом внутри Ирса.

- Я ему ответила, - не стала спорить. – Это говорил фамильяр нашего отца. Его зовут Гатто, знакомься.

Я кивнула на аквариум.

- Рыба? – удивился Навилас.

- Сам ты… жалкое позвоночное! – огрызнулся Гатто. – Я – окмалион, древнее, высшее магическое создание, наделенное совершенным разумом!

- Совершенным? – усмехнулся Алекс, и я почему-то стала ждать подвоха.

- Истинно так, - важно ответил рыб.

- Тогда расскажи нам с Лекси, как спасти герцога! – выдал брат, и я была восхищена той ловкостью, с которой он сумел запутать окмалиона.

Логично же, если я спрашиваю Навиласа, как исцелить Ирса, то рыб этого тоже не знает. Пожалуй, смекалка у него не хуже моей, а магический резерв, возможно, даже больше.

Гатто обиделся. Он даже жабрами шевелил как-то очень обиженно, но упорно молчал.

- Вот видишь, дружище, - беззлобно произнес Алекс. – Ничего совершенного в этом мире не существует, даже разума. Но я готов признать, что ты умен и проницателен. Даже столь выдающийся ученый, как наш отец, доверял и считался с твоим мнением. Это самая лучшая рекомендация для нас. Не правда ли, сестра?

Я промолчала. А рыба… Рыба можно было брать тепленьким под самые плавники. Еще раз убедилась, что этот синеглазый мужчина способен очаровать любого, даже мнящего себя центром вселенной окмалиона.

- Учись, малек. Вот с таким уважением следует общаться с теми, кто шагнул выше по лестнице эволюции! – назидательно произнес рыб. – А ты все труба… труба…

- Смотрю, ты высоко забрался, - улыбнулась я. – Как бы не свалиться с такой высоты.

- Что еще ожидать от… самки! – огрызнулся Гатто.

- Дамам следует прощать слабости, - наигранно тяжело вздохнул Навилас и закатил глаза.

Позер!

Спелись!

Я отвлеклась на эту перепалку, поэтому следующий вопрос Алекса, заданный самым серьезным тоном, меня несколько озадачил. Но, единожды решив говорить правду, отступать уже глупо.

- Лекси, почему ты оказалась здесь, да еще в роли простой сестры милосердия? – спросил он.

Вот он – момент истины. Я ходила по краю, но сейчас делала отчаянный шаг в бездну.

- Потому что твой дед добился своего и нашего отца арестовали. Меня же считают его… - тут я замялась, но все же продолжила: - Его юной любовницей, которой удалось скрыться с записями целителя. И знаешь, подозревать женщин в низости – это у вас семейное!

Да, я не могла не уколоть Алекса. Возможно, это было не совсем правильно, но Навиласы не только усложнили жизнь отцу, но и лишили семью матери древнего титула, земель и… чести.

- Дед… - процедил Алекс и заметался по комнате. – Он же обещал… Он же говорил… Лекси, прости.

И это «прости» было таким… Оно значило так много… Оно не говорило, а кричало о том, что меня не предадут, несмотря на весь противоречивый характер.

- Ты не виновен, - ответила я.

- Знаешь?.. – вдруг внимательно посмотрел на меня Навилас.

- Пока нет, - честно призналась ему.

- Все же мне очень жаль…

- Отца?

- С ним разберемся. А жаль мне себя.

Вот же… эгоист!

- Себя?.. – растерялась я.

- Конечно! – заявил этот наглец, дедушкин внучок и вообще аристократический сноб. – Впервые в жизни мне понравилась девушка, и та оказалась моей родной сестрой!

Я закатила глаза. Кому что, а у Навиласов всегда и во всем ас Тейли виноваты.

- А я говорил, что разделение по половому признаку – главная ошибка мироздания. Почкование спасет мир! – заявил рыб.

- Вы, несомненно, правы, коллега, - со всем уважением ответил ему Алекс. Вот же жук!

- Кстати о спасении… - сказала я и многозначительно посмотрела на Ирса.

Теперь, когда мне не нужно было врать хотя бы брату, стало намного легче.

- Тут все сложно, - вздохнул Алекс. – Идей нет, и, честно говоря, особой надежды я не вижу. Если бы взглянуть на бумаги Роана…

- Вот они – его бумаги, - я вновь кивнула на аквариум.

И…

Все повторилось снова.

- Рыба? – удивился Навилас.

- Сам ты… жалкое позвоночное, - отозвался Гатто, но как-то без нажима, сдержано, даже флегматично. Ни истерики, ни упреков, ни обвинений.

Пусть теперь докажет, что пол для него не имеет значения. По всем признакам выходило, что для рыба высшими созданиями являются окмалионы, потом идут мужчины, и уж в хвосте плетутся женщины, как самые никчемные и бесполезные существа.

- И как эти записи читать? – поинтересовался Алекс.

- Обычно, - пожала плечами я. – Прислоняешь к аквариуму лоб и вникаешь.

- Странная магия…

- Но-но! Это еще если я захочу дать ценную и важную информацию! – заявил рыб.

- Вот я и говорю, - очаровательно улыбнулся брат. – Странная, очень нужная и прекрасная магия.

- При дворе научился? – я снова восхитилась способности Алекса оборачивать все им сказанное в свою пользу.

- Чем дерзить брату, ты лучше бы за ним умные мысли конспектировала, малек, - съязвил окмалион.

- Как он тебя назвал? Малек? – усмехнулся Алекс.

- Погружу в стазис на две недели! – в сердцах пообещала я брату, а рыбу мне тоже было что сказать: - Зачем же записывать, если у меня есть ты – высшее, все запоминающее существо?

Если я рассчитывала, что Гатто хотя бы устыдится, то просчиталась.

- Делаешь успехи, - произнес он. – Поработай над интонациями – больше смирения, почтения и покорности.

- Алекс, а ты любишь рыбный суп? – как бы ни на что не намекая, спросила я.

- Ладно вам, - примирительно произнес брат. – Перед нами единая цель, и работать лучше сообща. Куда, говорите, лоб прислонять?

Ох, я бы назвала место! Но промолчала, чтобы не выглядеть вздорной, зато Гатто… Он постучал плавником в стекло своего крошечного аквариума. Не думала, что он так может. Однажды в детстве на ярмарке смотрела представление с дрессированными собачками, которые приносили хозяину различные предметы. Так вот трюк окмалиона выглядел намного эффектнее.

Алекс уселся прямо на пол, скрестив ноги. В этой позе не было абсолютно ничего аристократичного, просто Навилас сейчас казался таким милым, домашним, даже беззащитным. И, несмотря на то, что я нашла старшего брата, почему-то ощущала себя опытнее, мудрее, выносливее, как полевой цветок, рядом с которым посадили трепетную розу из дворцовой оранжереи. Конечно, цветок прекрасный и с виду сильный, но, чтобы выжить, ему требуется помощь, поддержка и тепло.

Навилас держал в руках аквариум с Гатто, всматривался в глаза рыба и, кажется, копировал его, потому что смешно раздувал щеки и очень похоже пучил глаза.

Я же вновь проверила герцога, поскольку передача знаний – дело небыстрое. Прошло несколько часов, которые мы с окмалионом провели в этой палате. Проклятья развиваются быстро. Очень быстро! Даже самые слабые. Однако, я прекрасно запомнила и пересчитала все ветви побега темной магии. Новых за это время не появилось.

Вот что не давало мне покоя даже пару часов назад, когда я проверяла состояние Ирса в очередной раз – в состоянии стазиса «кокон смерти» не рос, он словно засыпал вместе с человеком. Удивительно, действия других видов проклятий замедлялось, но кокон… кокон просто прекращал свой рост!

А это было уже кое-что!

«Если понадобится, Твоя Светлость, я стану держать тебя в стазисе вечно, приводя в сознание лишь на короткое время. К прискорбию, без еды и воды не научился жить пока ни один человек» - пообещала я, рассматривая лицо герцога.

Удивительно, но с каждым взглядом он становился все ближе, на миг захотелось, чтобы время остановилось, потому что лишь в таком состоянии он был моим. Но миг прошел, Вершитель помог справиться с грешными мыслями. Такие, как лорд Войтер, нужны всем, и присвоить его не выйдет ни у одной женщины. Вернее… В его сердце лишь одна женщина – Родина, а уж из кого она будет состоять – вторично. В любом случае, даже если Ирс проявит ко мне интерес, придется его делить со всем миром, с войной, с долгом, честью…

- Все равно, не дам тебе умереть! – упрямо повторила я. Да, за эту ночь я произнесла эти слова уже сотню, а то и тысячу раз, как молитву, как мантру, как заклинание, как признание в своих чувствах к нему.

- Что ты сказала? – Алекс выглядел растерянным, всклокоченным и утомленным.

- Ничего, - пожала плечами я. – А как дела у тебя?

- Как? – оживился он. – Прекрасно! Великолепно! Я теперь многое понял! И… И мне срочно нужно показать тебе лабораторию!

Он схватил меня за руку и потащил к двери, больше не думая ни о чем, кроме науки. Я его понимала, потому что Роан был таким, я сама была такой, но не сейчас. Ирс с каждой прожитой минутой занимал в моем сердце все больше места. Пусть мы пока не нашли решения, но поделиться своими мыслями с окмалионом я вполне могла. Гатто же видит лучше, чем человек, а уж запоминает все в таких подробностях, какие не снились ни мне, ни брату.

- Постой! Да постой же, Алекс! – я попыталась его образумить, но упирающуюся меня уже почти доволокли до двери. Ох, и сильный! – Алекс Навилас, немедленно прекратите это безобразие!

Последнюю фразу я произнесла строго. Вполне вероятно, что подобным тоном с ним общался дед, поскольку тут же улыбка сползла с его лица, синие глаза утратили свой блеск, и глава осунулся, тяжело вздохнув. Мне даже стало его на секундочку жаль, но мы еще успеем осмотреть его лабораторию не единожды.

Есть дела важнее!

- Ты не хочешь? – удивился братец.

- Я видела твою лабораторию сегодня утром! – строго ответила я, пресекая дальнейшие препирательства, да куда там.

- Это я тебя очаровывал, - улыбнулся этот… этот сластолюбец-сердцеед! Вы видели?! – А что? Могу я пригласить хорошенькую сестричку в место, где провожу почти все свое время? В конце концов, ты очень симпатичная, хоть и одеваешься малопривлекательно.

Наглец!

- Нужна ей твоя лаборатория, как черепахе скорость, - вмешался рыб. – Наверняка ей потребовался совет того, кто мудр, находчив и опытен.

- Понадобился, - вздохнула я.

- Вот! А что я говорил?! – победно заключил Гатто. Сейчас он каждой чешуйкой излучал гордость, важность и напыщенность.

Я же едва не рассмеялась, произнося следующую фразу:

- Жаль только он томится в королевской тюрьме. Придется спросить у тебя, чтобы подтвердить свою догадку.

Ожидаемо, мне показали вуалехвостовый тыл, но все же изволили спросить:

- Что еще за догадка?

Ссориться я не планировала ни с кем. Поэтому начала с лести, которую окмалион обожал.

- Моя догадка ничего не стоит без твоей внимательности и безупречной памяти, - полила я патоку на уязвленное самолюбие рыба. Выпученные глаза засияли удовольствием.

- Моя память безупречна – это не подлежит сомнению, - ответил окмалион. – Теперь к делу. Расскажи о догадке.

- Нет, - покачала я головой. – Сначала ответь на мой вопрос.

- Задавай! Не томи, малек! – и хвост нервно шевельнулся, образовав небольшое волнение на поверхности.

- Герцога мы осматривали с тобой вместе, как только пришли сюда.

- Осматривали.

- Посмотри его сейчас. Внимательно. И скажи, что изменилось за несколько часов.

Окмалион задумался и затих. Спустя минуту, мы услышали его бубнеж:

- Ветви на месте, это тоже, иголок – одна тысяча пятьдесят шесть, новых сил не тянули, глубже не проникали… Странно…

- Что скажешь? – спросила я.

- Ничего не изменилось, хотя проклятья прогрессируют всегда, - ответил рыб.

- Получается, что в стазисе засыпает не только человек, но и это странное проклятье? – удивился Алекс. – А оно точно не живое?

- Не знаю, - честно призналась я.

- Оно созданное, неразумное, но… вполне живое, в вашем, разумеется, понимании, - вклинился рыб.

И… И мы с Алексом сели. Он – на стул, я – на краешек кровати. Нам было над чем подумать, но абсолютно некстати очень захотелось есть.

- Пойдем, поедим? – с мольбой в синих глазах попросил Алекс. – Я не уверен, что там открыто, но у главы всегда есть ключ.

Он потряс внушительной связкой ключей. Мальчишка! Юный озорной мальчишка, который нашел себе соратницу по играм. Эх, не доиграл в детстве с таким-то дедом.

- Пошли, - кивнула я.

- Готовить я не умею! – заявил Алекс. – Могу поискать хлеб, окорок и остатки ужина.

- Ищи, а я пока проверю и подправлю стазис у герцога. Нам ведь не нужно, чтобы он пришел в себя. Кстати… - мне вдруг пришла в голову одна вполне очевидная мысль, которая и испугала, и насторожила одновременно. – Кто-нибудь передал войскам, что главнокомандующий в госпитале, а не похищен темными?

Навилас усмехнулся.

- Обижаешь, - ответил он. – Если палату занял, тут же ушло сообщение в штаб.

От сердца отлегло, но еще одну идею я все же озвучила:

- Гатто возьми. Он знает массу рецептов и с удовольствием тебе поможет приготовить что-нибудь быстрое, вкусное и питательное.

Такой вывод напрашивался сам собой, поскольку Роан готовил прекрасно, часто обходясь без кухарок.

- Без удовольствия! – заявил окмалион и покосился на Алекса. – Чего встал? Вам Вершитель ноги дал вместо изящного хвоста не для того, чтоб на месте стоять. Бери меня и топай!

Навилас ему не ответил, но послушно подхватил аквариум и ретировался из палаты.

Я же в который раз за вечер опустилась на край кровати и посмотрела на Ирса. Мое заклинание истончилось, но все еще действовало, хотя плетение могло исчезнуть в любой момент.

Сама не знаю, как я отважилась на такое, но рука сама потянулась, чтобы откинуть непослушную прядь волос с его лба.

- Как же тебя угораздило? – прошептала я. – Почему ты не пришел, не признался, хотя бы мне? Теперь борись, слышишь? Ты нужен всем, Ирс…

Мои пальцы коснулись его шершавой щеки. За это время щетина успела отрасти и покалывала кожу.

- Ты всем нужен… - повторила я.

- А тебе? – хрипло выдохнул герцог, не открывая глаз. – Тебе я нужен, Санни?

Я настолько испугалась, что вздрогнула и хотела одернуть руку, но его пальцы сжались на моем запястье.

- Что скажешь, сестра, Ли? – прошептал он. – Нужен тебе такой, не владеющий собой лорд?

И… Что сказать? Что ответить? Промолчать?..

Правда не бывает неполной, если там хоть капля лжи, хоть капля неискренности, толика недоговорок – это уже не правда. А врать Ирсу я больше не собиралась. Он стал мне таким близким, таким нужным и важным, что я сама стала бы считать себя преступницей, если бы покривила душой.

- Очень, - едва слышно прошептала в ответ.

Он медленно, словно это давалось ему с неимоверным трудом, открыл глаза, и я утонула в расплавленном теплом шоколаде его глаз. Сколько же хотелось ему сказать! Но я лишь улыбнулась и повторила:

- Очень.

- Хорошо, - выдохнул он и, собрав последние силы, признался: - Прости, девочка, я не справился…

Очевидно, Ирс испытывал боль. Причем, не только физическую, хотя я могла представить то, что сейчас происходило у него внутри – иглы «кокона смерти» впивались в жизненно важные ткани и забирали все самое лучшее и светлое, что было в этом мужественном воине, забирали саму жизнь.

На мгновение лицо герцога утратило четкость, а на щеках я почувствовала влагу – это глупые слезы сами навернулись на глаза.

- Плохи мои дела?.. – почти прошелестел Ирс. Даже его неиссякаемые силы заканчивались.

Я упрямо мотнула головой, утерла рукавом слезы и решительно заявила:

- Дела плохи. Чтобы они стали лучше, тебе следует слушаться меня беспрекословно. Это понятно?

Хворые, они, как дети, интонации воспринимают лучше, чем слова.

Герцог улыбнулся, что я расценила, как хороший знак, поэтому продолжила:

- Во-первых, я тебя прощаю. Ты и так справлялся слишком долго с заразой, которой любой другой сдался бы сразу. Всему виной заклятье темных «кокон смерти». Кроме основных симптомов, кокон еще меняет психику человека, его представление о плохом и хорошем, о правильном и порочном. Во-вторых, как с этим справиться, я пока не знаю…

Герцог снова выдохнул и его пальцы на моем запястье разжались.

Нет! Я сказала – нет! Рано сдаваться! Битва еще даже не началась!

- Да, я не знаю, как бороться с твоим недугом, поскольку ты геройствовал и дал возможность проклятью прорасти в тебе, но это вовсе не значит, что положение безнадежно. Ты мне веришь?

Темные ресницы дрогнули, и Ирс моргнул.

- Это хорошо. Я хочу, чтобы ты знал – я буду бороться за тебя, даже если мне придется сразиться с самой смертью! Пока же нужно немного времени…

Ирс вновь открыл глаза, собираясь, очевидно, сказать, что времени-то как раз у него и нет, но у меня на этот счет имелось иное мнение.

- И не надо мне возражать, вояка! Сейчас ты – солдат, а я – твой генерал!

Легкая полуулыбка тронула его губы – и это тоже был прекрасный знак.

- Я приказываю тебе – не сдаваться, думать только о хорошем. Впрочем, возможно, думать тебе в ближайшее время и не придется, поскольку лишь в состоянии стазиса проклятье не растет. Придется тебя погружать в него, чтобы использовать освободившееся время на решение проблемы. И поверь, идеи есть. Вот, собственно, то, что ты должен для себя уяснить до того, как снова уснешь. Ирс, пить хочешь?

Герцог медленно кивнул, я же подошла к столу и наполнила стакан водой из графина. Пил лорд медленно, больше смотрел на меня, пока я не догадалась, что он намеренно тянет время.

- Как не стыдно… - укорила его я, покачав головой. – Такой взрослый отважный мальчик, а пытается перехитрить целителя.

Поставив стакан на место, еще раз ободряюще улыбнулась Ирсу и спросила:

- Готов?

Он вновь дотронулся до моей руки и едва слышно спросил:

- Ты… Эсби?..

- Да, я – Александра Эсби, - призналась ему.

- Я… знал… - ответил он и закрыл глаза, давая понять, что готов уплыть за грань реальности.

На этот раз стазис я наложила мощный, чтобы до обеда, а то и до ужина Ирс точно не очнулся. Хорошо бы попросить кого-то из тех, кому я доверяла, присмотреть за ним. Эмма и Лойс сами наверняка валились с ног, Алекс нужен был для того, чтобы разработать план лечения. Арш, Ассен, а тем более Коури я отмела сразу.

И кто оставался?

Гертруда! Вот кто исполнит поручение… нет, разумеется, не мое, а Навиласа в точности!

- Кажется, я нашла тебе сиделку, - улыбнулась я спящему Ирсу. – Ты будешь жить, не сомневайся! Даже если мне придется вытаскивать из тебя всю эту тысячу игл по одной!

По одной…

По одной!

Слова засели в голове, и, кажется, там начал формироваться очень неплохой план с участием рыба и Алекса. Но для начала следовало поговорить с ними обоими, и я направилась на кухню.

В госпитале было тихо. Раненые спали, сестры милосердия, видимо, тоже. Даже брат на вахте у входа мирно посапывал.

Даже не верилось, что всего сутки назад здесь царили хаос и суматоха, а сейчас – полное спокойствие.

Однако, чем ближе я подходила к столовой, тем тревожнее мне становилось.

Сначала я почувствовала запах чего-то горелого, потом увидела сизую дымку, стелющуюся по полу и только потом отчетливо услышала отборные ругательства Алекса.

- Святой Вершитель, дай мне сил и терпения! – закатила глаза я и решительно направилась навстречу беспорядкам.

Тревожилась зря. Худшие опасения не оправдались – пожара не случилось, и все были живы. Пока. Но картина, развернувшаяся предо мной, впечатляла и умиляла одновременно.

Алекс, облаченный прямо на лекарскую форму в когда-то бывший белым передник, стоял над неимоверно чадящей сковородой. Рядом, на столе находился аквариум с Гатто, из которого, опираясь на передние плавники, высунулся рыб.

- А я настаиваю – лей масло! – говорил он Навиласу.

- Лей-лей… Оно горит, а тесто булькает, - обиженно отмахнулся от него Алекс. – Сам же потом вопишь, что в тебя брызгает.

- Я воплю? Да как ты смеешь?..

- Да-да, помню – жалкое позвоночное, - оскорбился глава. – За столько лет мог бы поумнее обзывалки выучить. К примеру – уродливое двуногое…

- Хмм… - кажется, окмалион даже не обиделся, а задумался над вышесказанным.

Видимо, в ближайшее время нам предстоит услышать немало обновленных оскорблений и саркастических упреков. Впрочем, меня это давно не трогало, а братец относился к Гатто с терпением и спокойствием. Кроме данного момента. Но сейчас его раздражал вовсе не рыб, а то дело, которым он пытался заниматься.

Кстати, а чем именно?

Спросить я не успела…

- Темные боги! – взвыл Алекс, затряс рукой и заплясал на месте.

Попутно он опрокинул крынку с маслом, которое вылилось на огонь, который, в свою очередь, вспыхнул. Я сказала, что пожара нет? Врала! Безбожно врала!

В довершение всего Навилас от расстройства пнул чугунную стенку плиты и… заплясал еще сильнее, теперь на одной ноге, потому что вторую поджал.

А ведь меня не было буквально несколько минут. Как он умудрился дожить самостоятельно до своих лет?

Что здесь происходит – спрашивать было глупо, да и не уместно. Первое, что я сделала – убрала пламя, создав безвоздушный купол над плитой. Уверена, если бы стонущий братец хоть немного подумал, он бы обязательно принял правильное решение. Сказывалось полное отсутствие опыта в бытовых вопросах.

- Лекси… - облегченно выдохнул он. – А мы тут…

- Не мы, а всецело ты! – тут же поправил его рыб, хотя мне казалось, что прав как раз Алекс.

- Сядь, я посмотрю твою руку, - попросила его, указав на стул.

Навилас, как большинство мужчин в ситуации, когда жизни угрожает опасность, а собственного решения нет, послушался. Ожог был, но небольшой, поэтому я не стала расходовать силы.

- До свадьбы заживет, - сообщила братцу, и тот нахмурился.

- Это долго, - ответил он. – Хотелось бы пожить без боли, а жениться я не собираюсь вовсе. От вас одни проблемы.

- Вот-вот! – поддакнул ему окмалион.

Спелись красавцы!

- А по-моему, пока от вас одни проблемы, в то время, как одна девушка едва поспевает их разрешать, - огрызнулась я и укоризненно покачала головой, глядя на Гатто.

Рыб меня проигнорировал, я же намеревалась сохранить с ним мир в надежде на помощь в моем не самом удачном, но пока единственном плане по спасению Ирса, поэтому заострять внимание на произошедшем не стала.

- Нога как? Пошевелить можешь? – спросила у брата.

- Уязвлена лишь гордость, - признался Алекс. – Хотел тебя накормить, а вышло вот так…

- И чем же ты хотел меня накормить? – живо поинтересовалась я, поскольку есть все же хотелось.

- Ничего готового я не нашел, и Гатто поделился рецептом блинов…

Кажется, мы оба услышали досадливое шипение рыба.

- Знать рецепт мало, нужно еще иметь сноровку. А без рук, имея лишь плавники, подобного умения не приобрести, несмотря на светлый разум и превосходную память, - заметила я, ни на кого конкретно не намекая, но кто-то все понял.

- А я не на свои плавники рассчитывал! – возмутился он. – И потом, к рецепту претензии есть? Он безупречен!

- Еще не поздно проверить, - вздохнула я и, осмотрев разруху вокруг, которую всего за несколько минут сумели устроить один неприспособленный мужчина и безответственное, но умное существо, добавила: - Только сначала все здесь приберем.

Четверть часа мы терли и скребли. Вернее, скребли мы с Алексом, а окмалион помалкивал, лишь к концу уборки позволил себе пару советов. Впрочем, два мага и один фамильяр справились с беспорядком довольно быстро.

- Ну, и где ваше тесто? – спросила я, убедившись, что нас утром не проклянут работники кухни.

- В этом горшке, - хвостом указал рыб. – У тебя есть редкая возможность оценить мой кулинарный талант и взять свои бессовестные слова обратно.

- Ага, я уже оценила.

Впрочем, тесто оказалось… тестом. Довольно хорошим, в меру сладким и сдобным. Они даже ваниль где-то откопали. Чувствую, главный повар будет совсем не рад, но сообщать об этом не стала. Чего уж.

Правда, не удержалась и все же спросила у Алекса:

- Зачем ты настоящий огонь разводил? Не лучше ли было бы пользоваться магическим? Он безопаснее, и контролировать его легче.

- Представляешь, забыл, - честно признался он, виновато улыбнувшись.

Запасы наверняка имелись. Просто кое-кто абсолютно не знал, где искать. Чтобы Навилас не путался под ногами, показала ему дверь, ведущую к леднику, и отправила за провиантом. Хватит с меня Гатто и его советов.

Еще через четверть часа я поставила на стол горку румяных блинов. Пробу снял окмалион, похвалив… тесто. Лично я в этом не сомневалась. Свой рецепт рыб нахваливал бы даже в том случае, если бы блины оказались несъедобными.

Алекс принес сыр, мед, копченый окорок, сметану и яблоки. К тому моменту заварился чай, и мы уселись за небольшим столом пировать.

Зная непростой характер рыба, я подкладывала ему лучшие кусочки. Конечно, лучшие с моей точки зрения, поскольку спорами темномагического гриба пока обзавестись не успела.

Гатто такие моменты просекал на раз. Сказывался многолетний опыт сосуществования с человеком. После очередного аккуратного куска блинчика он покосился на меня и как бы между прочим заметил:

- Если бы я что-то скрывал от Эсби, то сейчас мог бы подумать, малек, что ты меня задабриваешь, чтобы получить желаемое.

Как в воду смотрел. Что ни говори, а опыт приходит с годами. Возможно, мудрость приходит не ко всем, но способность примечать и сопоставлять факты на энной сотне лет жизни должна появиться обязательно. Тем обиднее стало за себя, за то, насколько быстро и бездарно меня раскрыли.

Что ж, однажды решив говорить правду, с пути уже не свернуть, поэтому я кивнула:

- Ты прав, мне действительно от тебя кое-что нужно.

Алекс, уплетая очередной блин, усмехнулся. Ему каждая наша перепалка с окмалионом доставляла особое эстетическое удовольствие, как мне доставляло удовольствие наблюдать за братом, его манерами. Пусть сервировка стола была простой и незатейливой, но ел Навилас как настоящий аристократ – элегантно, аккуратно и изысканно.

- Я так и знал, - заявил рыб.

К этой его вечной песне я тоже успела привыкнуть, поэтому принялась рассуждать вслух:

- Я подумала, что одолеть «кокон смерти» возможно, хоть это и сложная задача. Но Роана трудности только закаляли. Особенно, если на кону стояла чья-то жизнь. Были случаи, когда он проигрывал, но ведь были и победы. Я предполагаю, что успеха отец добивался не один, и только потому что получал помощь от своего фамильяра, обладающего выдающимися магическими способностями и поистине феноменальной памятью.

Алекс присвистнул, типа «ну ты и заливаешь, сестренка». Рыб же нервно пошевелил хвостом.

- Понял я, понял и осознал свою значимость. Давай ближе к делу, малек.

- Как скажешь, - улыбнулась я.

Обернулась в поисках чего-нибудь на чем можно писать, и остановила свой выбор на… муке. Щедрая горсть припорошила столешницу, на которой остатки нашего позднего ужина или раннего завтрака были сдвинуты в сторону, освобождая пространство. Пером отлично послужил прутик из метлы. И я принялась вдохновенно чертить.

- Кокон смерти отличается от любого другого заклятья темных лишь наличием хрупких иголок, каждая из которых способна дать новый рост проклятья. Причем, рост быстрый. Настолько, что у целителя не останется времени и сил на борьбу с ним, - поясняла я, рисуя нечто, напоминающее лапы ели.

- К чему ты клонишь, Лекси? – оживился Алекс, склонившись над моим рисунком.

Рыб промолчал, но высунулся из аквариума и не пропускал ни единого моего движения.

- Но выход из положения мне подсказал Гатто…

- Я?.. – удивился рыб. Спонтанно удивился, но сразу пожалел о порыве, ибо при этом терял видимость гордости, значимости и контроля над ситуацией.

Да и о каком контроле могла идти речь, если его не было и в помине? Мы, как слепые котята тыкались, пытаясь совладать с проклятьями, но интуиция мне подсказывала, что это неверный путь. Все можно было решить намного проще. Только как?

- Ты. Ты, когда мгновенно посчитал, сколько игл в проклятье. Ты видишь лучше людей, считаешь быстрее, а значит, сразу заметишь, если одна из них оторвется, пока кто-нибудь из нас, только в силу того, что Вершитель даровал нам руки, будет освобождать ткани герцога от темной магии. Второй целитель будет постепенно сжимать светлый кокон, блокируя темную магию. Кокон я предлагаю выставить здесь и сжимать его очень медленно, чтобы ничего не задеть и не нанести лишнего вреда.

На мучном чертеже появились очертания контура. Глаза Алекса блестели азартом. Кажется, брат понял мою мысль и полностью разделял ее.

- И плетение! Плетение должно быть совместное, чтобы оно воспринимало магию целителя, непосредственно удаляющего проклятие по частям, как свою, пока другой будет занят сжатием. Но… скажу я тебе, сестренка, дело это небыстрое, хлопотное, хоть, несомненно, интересное.

Ура! Поддержка Алекса мне обеспечена, осталось дождаться вердикта Гатто.

- Ты с нами? – спросила я.

Рыб приготовился капризничать, но вмешался Навилас со своими дипломатическими штучками, которые, надо признать, работали:

- Ты готов вписать свое имя в историю величайших открытий целительства?

- На первой странице? – уточнил рыб.

- Бери выше – в самых первых строках, - подтвердил Алекс.

- Я в деле.

Это была, пусть небольшая, но победа. Оставались сущие пустяки – излечить Ирса.

- Приступим немедленно! – я вскочила с места.

- Приступим завтра, - приземлил меня Навилас. – Как глава госпиталя, приказываю вам, сестра Ли, отправляться спать. Не меньше шести часов, слышишь? Я прикажу раньше тебя не пускать. Гатто же отправится со мной, поскольку есть некоторые идеи, которые помогут в нашем общем деле. А теперь марш отсюда. Встретимся через шесть часов.

- Но… - попыталась возразить я, опешив от столь категоричного начальственного тона.

- Я сказал – отдыхать. Что вам не ясно, сестра?

- Все понятно, господин целитель. Прошу прощения, господин целитель. До скорой встречи, господин Навилас.

- До скорой встречи, великий и незаменимый окмалион! – вклинился рыб, напоминая о себе.

- Именно это я и хотела сказать, - поспешно кивнула я и… отправилась спать.

А что мне еще оставалось? Впрочем, оставалась надежда, которая с каждой минутой приобретала все более четкие очертания и уже не была призрачной.

Настроение было радостным до самой купальни, а потом испортилось, ибо, несмотря на столь ранний час, судьба меня столкнула с… сестрой Коури.

- Ли-и-и-и-и… - прошипела Ви. – Добренькая, отзывчивая, всеми любимая сестра Ли, пробирается к купальне под утро. Что ж так? Неужто красавчик Алекс не пустил тебя в свою роскошную персональную купальню?

Этим выпадом Коури давала понять, что тоже видела купальню и я не одна такая, которую Навилас успел охмурить. Заодно, Ви выбрала почти идеальный способ унизить соперницу. Вот только я не была ей соперницей, да и претендовать на мужчину, который не питает к ней романтических чувств, было как-то глупо, наивно и даже жалко. В смысле, мне даже стало жаль девушку, поскольку ее иллюзии и надежды в любом случае оказались бы напрасными прежде всего из-за самого Алекса, потом из-за его деда, короля, социального неравенства и… закона подлости, наконец.

- Послушай, Ви… - начала я довольно спокойно, пытаясь прояснить возникшую между нами неловкость, поскольку не чувствовала себя виновной перед ней.

- Послушать? Еще?! Да я наслушалась уже сегодня! Катись к темным богам, Ли! Как чувствовала, что твое появление мне все испортит!

Глаза девушки казались припухшими и красными. Даже в слабом освещении купальни это было заметно.

- Между мной и Алексом нет никаких романтических отношений, - я предприняла еще одну попытку достучаться.

Напрасно. Меня слышали лишь частично. Вернее, сейчас Ви слышала лишь то, что желала слышать, пропуская все остальное мимо.

- Романтических отношений она захотела! – взвилась сестра. – Знаю я таких тихонь, как ты, Алекса! Вечно прикидываетесь, чтобы отхватить кусок пирога пожирнее да послаще, а за пазухой всегда держите нож, чтобы воткнуть его в спину или в глотку любому, кто встанет на вашем пути! Думаешь, если один раз отобедала с герцогом, то и Навилас падет к твоим ногам? Ошибаешься! Сегодня ты убрала с дороги меня, но придет день, и ты обломаешь себе зубы, Ли, об того, кто сможет просчитать твое коварство!

Лицо Ви пошло пятнами. По сути, она слабо понимала, что говорит в данный момент. Я даже сомневалась в ее вменяемости и тихонечко отпускала целительскую магию, чтобы проверить ее состояние.

Странно, но ничего того, что располагало бы к такому душевному коллапсу, в ней я не приметила. Наоборот, Коури сейчас напоминала мне боевого мага, готовящегося к сражению, и ее противником была… да-да, я!

- Ви, очнись! Нас с Алексом связывает лишь работа…

Конечно, как недавно выяснилось, это было не совсем так. Однако, на тот момент, когда Навилас назначил меня ассистировать, отказав при этом Ви, я еще не подозревала о нашем с ним родстве, поэтому сейчас не лукавила.

- Он уже Алекс? Да, Ли? Алекс?! – выпалила она.

И что тут сказать? Ни-че-го. Любое, произнесенное мною слово, тут же обернется против меня.

- Верь, во что хочешь, Ви, - вздохнула я. – Только, умоляю, избавь меня от пустых обвинений. Я же намерена помыться, поскольку день выдался не из легких.

И… Я совершила ошибку, посчитав Коури неопасной. Я повернулась к ней спиной, начав неспешно расстегивать пуговицы на форменном платье.

- Сдохни, гадина! – прошипела она.

И… и я знала, что она бросится на меня. Знала давно, с самого начала разговора. Интуиция подсказывала. Если бы я не устала так сильно, то обязательно бы услышала эти подсказки, но проявила беспечность и сейчас успела лишь обернуться, чтобы посмотреть в глаза опасности.

Вернее, я успела заметить, как блеснул в руке Ви занесенный надо мной нож.

А дальше…

Дальше сработали инстинкты. Инстинкт самосохранения, инстинкт мага и даже инстинкт целителя, ибо навредить Коури, несмотря ни на что, я не желала. Воздух сгустился, став почти осязаемым. Часть его превратилась в вихревой столб. Его я и направила в сестру Ви, сбивая ее с ног, не давая возможности добраться до меня.

Она растянулась на каменном полу купальни, из ее рук со звоном выпало оружие и…

И ничего. Ни проклятий, ни шипения, ни даже горящего взгляда, словно сама Коури давно просчитала подобное развитие ситуации. Более того, сама ее спровоцировала. При этом, сыграла мастерски и одаренно, а я… я повелась и, возможно, проиграла.

Да, возможно. Да, проиграла. Об этом я подумала, когда посмотрела вовсе не на нож, сиротливо лежащий рядом с Ви, а на дорогой золотой браслет на ее запястье. Вот на что следовало смотреть. Вот что следовало замечать с самого начала.

- Зачем? – тихо спросила я, понимая, что Алекс и ревность к нему вроде и ни при чем.

Коури медленно поднималась и отвечать не спешила. Скорее всего, она и не собиралась этого делать, преследуя свой интерес, свои личные цели.

Впрочем, кое-что Ви все-таки сказала, когда встала на ноги:

- Что и требовалось доказать, Ли. Что и требовалось доказать. Ты – маг, и ты скрываешься. Значит, мне не показалось сегодня днем. Теперь, береги свои зубы, сестра. Если сможешь.

Коури на прощание улыбнулась как… как победительница. И только потом покинула купальню для персонала госпиталя.

Она ушла, а я осталась. Любым неприятностям легче противостоять, когда уверен не только в своих мыслях, но и в себе. А в себе чистой была уверена гораздо больше, чем в усталой и замученной, поэтому я продолжила раздеваться, а заодно думать. Даже лежа в дубовой лохани с горячей водой я складывала в уме все факты, подмеченные за день, и картина постепенно складывалась.

Что касается Ви – да, ее стоило опасаться, ибо меркантильный интерес с детства нуждающейся девушки зачастую острее и сильнее просто личного интереса, основанного на симпатии, дружбе и даже любви. Где имеет место расчет, как правило, порядочность и совесть отступают.

Опасалась ли я ее? К счастью уже нет, ибо все для себя решила, признаваясь Алексу. Сейчас на душе было так же светло и чисто, как было чисто мое тело после купальни.

Золотой браслет простой девушке мог подарить или богатый любовник, или влиятельный покровитель. Причем, одно вовсе не исключало другого. И если целью и интересом сестры Коури являлся Алекс Навилас, значит, шпионила она либо на его деда Актава, либо на… короля! Впрочем, для меня оба варианта были малопривлекательны и не сулили ничего хорошего.

Не сулили, но и не пугали. Я должна успеть спасти Ирса, и в сравнении с этим меркло все, даже королевская тюрьма или моя собственная смерть. Допустим, Ви уже бежит докладывать заказчику. Учитывая, как работают порталы, в запасе у меня почти двое суток. А это уже не мало.

Подумав именно так, я произнесла заклинание, которое поможет мне проспать лишь пять часов и ни минутой позже, после этого быстро уснула. Те, у кого совесть чиста, засыпают быстро при любых обстоятельствах.

На этот раз пробуждение было спокойным. Я даже выпила чашку бодрящего напитка в пустой общей кухне. Сюрпризы начались потом, как только перешагнула порог госпиталя.

Сегодня дежурил не в меру разговорчивый Ешик Паус, и я едва мысленно не застонала. Кажется, этот брат питал ко мне особую симпатию и все время пытался заговорить.

- Доброе утро, брат, - поздоровалась я, ожидая… В общем, уже ожидая последствий, но сегодня все происходило не так, как обычно.

- Приветствую вас, сестра, - ответил Ешик и отвернулся, словно это была не я, а кто-то его совсем не интересующий.

Хвала Святому Вершителю!

Прежде всего, я зашла к Ирсу. Однако рядом с ним дежурила одна из сестер, с которыми я обычно пила чай, и ее весьма удивил мой неожиданный визит.

- Алекса?.. – произнесла она, поднимаясь со своего места.

Пришлось рассмеяться.

- Ошиблась комнатой. Никак не привыкну к расположению, - ответила я, усиленно определяя состояние герцога, несмотря на то, что проделать подобное на расстоянии было весьма нелегко.

- Я сама долго привыкала, - кивнула та и уселась на место.

С виду все казалось в порядке, а стазис вообще недавно обновляли. Значит, сюда заходил Алекс.

И что теперь делать?

Подняться к главе без вызова на глазах у всех? Собственно, поздно что-то скрывать, но и сплетен о нашем романе с Навиласом мне не хотелось. И смена сегодня не моя. Будет трудно объяснить, зачем я сюда явилась, когда могла еще отдыхать. Оставалось одно – пройти утренний моцион сестер и выпить еще одну чашку горячего напитка.

Дойти я не успела, потому что напоролась на… сестру Арш.

- Как же хорошо, что вы здесь, и мне не придется выходить, - улыбнулась она. – Бегите скорее, Алекса. Глава вас уже добрую половину часа разыскивает.

- И вам доброе утро, - откликнулась я, и, теперь уже с полным правом, стала подниматься наверх, в лабораторию Навиласа.

И… сегодня оказался день встреч, потому что у самых дверей я увидела Гертруду, которая… которая мне улыбнулась? Видимо, да, если ее оскал кто-нибудь смог принять за улыбку.

- Доброго утречка, леди, - произнесла она и низко мне поклонилась.

У кого-то от Гертруды не было тайн ни своих, ни чужих. Я вздохнула и осторожно кивнула ей.

- Ждет, - ответила она и любезно распахнула передо мной дверь. – Дверь справа, лестница наверх.

Странно. Зачем мне лестница?

Оказалось, нужна, поскольку лаборатория пустовала. Пришлось подняться по крутой скрипучей лестнице на чердак. И вот там-то и была самая настоящая лаборатория. А та, что находилась внизу, куда мог войти любой, кто трудился в госпитале, в поисках его главы была ерундой.

- Ух ты-ы-ы-ы-ы… - протянула я, оглядывая все, что вокруг творилось.

Приборы работали, опыты ставились, а рыб и Алекс так увлеклись обсуждением чего-то, над чем склонились, что не обратили на меня никакого внимания. Только мой возглас заставил их отвлечься.

Навилас махнул мне рукой и вяло, без энтузиазма произнес:

- А, Лекси… Ты пока осмотрись здесь, мы скоро закончим. Только к клеткам близко не подходи. Это опасно.

К клеткам?

Я тут же стала рассматривать чердак, приспособленный под лабораторию, внимательнее. Впрочем, и при внимательном осмотре клеток не нашла, зато увидела ширмы, тянущиеся ровным строем сразу за стеллажами с работающими магическими артефактами. Назначение некоторых я прекрасно знала, о других – догадывалась, а третьи, вообще, видела впервые.

Я бы задержалась и рассмотрела подробнее, но слово «клетки» манило, не отпускало. Пришлось, топать за ширмы, чтобы их увидеть и обомлеть.

Так вот куда пропали… темные.

- Как они сюда попали? – крикнула я.

Темных держали в постоянном стазисе. Видимо, пробуждая для того, чтобы накормить. Вообще, здесь были не только сами темные, но и некоторые создания – порождения темной стороны. Тот гриб, который мне удалось извлечь из трусливого солдата, дополнил приличную коллекцию. Но откуда это все, если Алекс не бывает на поле боя?

Навилас появился рядом. Он вымыл руки и теперь вытирал их полотенцем.

- На самом деле идея о том, что наша магия, хоть и отличается от магии темных, но является чем-то сходным, только видоизмененным, пришла ко мне давно. Но чтобы понять связь, нужно было иметь в арсенале оба вида магии. Вот я и договорился с Войтером. Он поставляет мне пленных, я еду на границу и лечу его солдат. Хотя… Там все совпало, ссора с дедом, моя работа, война. А знаешь, Лекси?

- Пока не знаю.

Алекс моих слов не заметил, он продолжал рассказывать вдохновенно и увлеченно.

- Я даже рад, что так все сложилось. Ведь у меня теперь есть ты и Гатто, а значит, мы обязательно закончим начатую мной работу. Идем, я тебе все покажу!

Мы подошли к столу, где несколькими минутами ранее рыб с Навиласом что-то рассматривали. Этим «что-то» оказались перчатки. Тонкие, изящные, на вид совершенно обычные, если не приглядываться. Их покрывало довольно сложное плетение, где использовались оба вида магии. Темной меньше, что в общем было оправдано. И да, я догадалась, что передо мной.

Неужели мы поможем герцогу?

Я переводила восхищенный взгляд с Алекса на перчатки и обратно, при этом совершенно ничего не могла произнести. Все слова казались банальными и глупыми.

Окмалион, пребывающий в добродушно-философском настроении, решил, что пора обратить наше внимание на его гениальную персону, спросил:

- Что скажешь, малек? Хорошо ли потрудился твой родственник под моим умелым и, не побоюсь этого слова, талантливым руководством?

Алекс хмыкнул и отвернулся, чтобы скрыть от рыба улыбку.

- Прекрасный преобразователь, - похвалила я. – Но как тебе пришло в голову? Признаюсь, у меня вертелись похожие мысли, но они никак не могли оформиться во что-то толковое. Впрочем, у меня и лаборатории похожей никогда не было. Отец всегда работал урывками, меняя места проживания, скрываясь от твоего деда.

- Зато у меня был отец, Лекси, - вздохнул Алекс, но потом все же пояснил ход своих мыслей: - Любая боевая магия наносит ущерб. Совсем неважно, какая она: темная или светлая. Урон получает любой, кого коснулось. А вот устранить последствия… Проще говоря, исцелить, легче схожей магией. Почему трудно лечатся проклятья темных? Да потому что мы на них воздействуем нашей светлой целительской магией. С самыми простыми мы справляемся, а более тяжелые, как то, что сейчас сидит в герцоге нам не поддаются. И я подумал…

Далее мне показывали схему. На самом деле, изначально цель Навиласа была далека от исцеления. Он работал над магическим оружием, способным защитить границы, не используя военную силу. Некая магическая сеть, которую нужно всего лишь время от времени подпитывать. Разумеется, цель благородная, но, чтобы оружие сработало, оно должно быть мощным. Очень-очень мощным, чтобы его не смогли пробить магические атаки врага.

Теперь же, один раз использовав комбинированную магию для создания артефакта, не составляло труда усилить и оружие. На что я и намекнула, зарисовав свою идею чуть ниже формулы плетения перчаток.

Алекс долго рассматривал ее, вертел тетрадь то вправо, то влево, словно не доверяя своим собственным глазам, а потом сгреб меня в охапку и закружил, приговаривая:

- Лекси, вместе мы – сила, ты это понимаешь?!

Я понимала, что он ошибается, но тихонько посмеивалась. Зачем портить настроение брату. А вообще… Вершитель не даст соврать, на каждую силу найдется другая сила. Это факт. Это знают все, кто столкнулся с трудностями. Алексу же пока удавалось выходить из всех жизненных ситуаций победителей. Это прекрасно. Путь так будет и дальше.

- Вместе… Сила… - передразнил рыб, про которого Навилас беспечно забыл. – Что бы вы без меня делали?..

Алекс аккуратно меня опустил, и после этого мы ответили Гатто. Вместе. Хором.

- Пропали бы.

- То-то же, - снисходительно ответил рыб. Если бы он умел улыбаться, то сейчас усмехнулся бы, поэтому окмалион просто смешно пошевелил жабрами.

- Ну что, осталось испытать твое изобретение? – спросила я.

- Уже, - серьезно ответил брат. – Сегодня рано утром поступил один военный. Там, конечно, была совсем простая форма, я бы справился и так, но с перчатками вышло быстрее и эффективнее. Сама понимаешь, я бы не стал рисковать жизнью того, на кого запала моя сестра!

- Что?.. – возмутилась я.

- Запала-запала!

- Ты мне еще язык покажи, - буркнула я.

Он показал.

- Фи, как неаристократично. А еще внук герцога…

- Лечить твоего милого сегодня будем? – перебил Навилас.

Вот же негодяй! И совести у него нет.

- Он не мой, - возразила я, но, подхватив аквариум с Гатто, направилась к лестнице.

С проклятьем не шутят. Чем быстрее начнем исцеление, тем меньше ущерба нанесет герцогу темная магия.

- Соблюдайте субординацию, сестра Ли. Вперед пойду я, как глава госпиталя и ваш работодатель, - догнал меня на лестнице Алекс.

Да простит меня Святой Вершитель, но так захотелось его толкнуть. Однако, смирение и кротость, натренированные за долгие годы, проведенные в обители, помогли справиться с приступом негодования. Я лишь улыбнулась.

- Простите, целитель Навилас, - тихо пробормотала я, уступая ему дорогу.

Каков жук! Ну, иди-иди…

До палаты герцога мы дошли вполне мирно. Я с рыбом, он с перчатками. Проблемы начались уже там.

Во-первых, дежурная сестра заняла глухую оборону и рьяно отбивалась от трех военных, судя по нашивкам – боевых магов из числа высших офицеров.

- А я вам еще раз говорю, Его Светлость изволит отдыхать. Для скорейшего выздоровления он введен в состояние лечебного сна, - устало повторяла женщина.

- Будите! – категорично заявил ей невысокий, плотный мужчина.

- Не положено! – гнула свою линию сестра.

- Отойти! Пропустить! Не мешать! – рыкнул еще один. Он был намного выше своего товарища и, видимо, занимал более ответственную должность.

- Вы мне здесь не указывайте! Нет в госпитале никаких светлостей. Есть хворые и целители. Так вот, целитель не велел беспокоить вашего главнокомандующего, - спокойно ответила дежурная.

- Да знаете ли вы, насколько неотложные у нас дела?.. – наседал на нее коренастый.

- Не знаю и знать не желаю. Ступайте господа, и да поможет вам Святой Вершитель.

- Милейшая… - подал голос третий. Это был лысоватый мужчина с цепким неприятным взглядом. Неприятный. Мне он чем-то напоминал кобру, еще не бросившуюся, но уже раздувшую свой капюшон.

- Идите, господин мой. Придете, когда будет дозволено.

- Молчать! – приказал «змея». – Не пропустите к Его Светлости – разнесу здесь все к темным богам…

В его ладони заискрился магический шар, сестра взвизгнула, а я поняла – самое время вмешаться. Хорошо, что и Алекс это понял. Он сделал несколько шагов к двери и грозно спросил:

- Что здесь происходит?

Все спорщики обернулись на голос. Конечно, для сестры Алекс был авторитетом, но для трех высокопоставленных вояк… Впрочем, для них Алекс был внуком такого герцога, с которым нужно считаться, иначе быть беде.

- Лорд Навилас, - первым кивнул «змея», его товарищи последовали примеру сослуживца.

- Что вам непонятно в слове «отдыхает»? – спросил глава. Да-да, сейчас это был именно глава – дерзкий, надменный, профессионал, от действий которого зависят многие жизни.

- Все понятно… - пробормотал коренастый. – Просто дела…

- А в слове «не беспокоить» тоже есть нечто непонятное? – задал новый вопрос Алекс.

- Есть важные данные, доставленные разведкой. Дело не терпит отлагательств! – четче всех доложил длинный.

- Дела на то и даны, чтобы их решать, а госпиталь для того, чтобы здесь поправлять здоровье, господа. Так уж вышло, что ваши действия не смогли уберечь Его Светлость от ранения, но в моих силах ему помочь, если… - могу поспорить, что пройдоха Алекс специально сделал паузу на этом месте. – Если мне не станут мешать, ибо положение серьезное. Или мне упомянуть вас в отчете для королевской канцелярии?

Он прищурился, а вояки побледнели. Коренастый еще и вздрогнул, а «змея» принял невозмутимый вид и ответил так, словно инцидента не было и в помине:

- Так бы и сказали, что герцог болен.

Дежурная сестра, которая едва не смозолила язык, повторяя посетителям это, закатила глаза.

- Передавайте Его Светлости наши пожелания скорейшего выздоровления сразу, как он проснется. И возьмите на себя труд прислать в штаб вестового с точной датой, когда мы сможем нанести визит командующему, - произнес длинный.

- Непременно, - кивнул Алекс.

Разговор исчерпал сам себя, военные удалились, а мы вошли в палату. Вернее, мы вошли, а сестре Навилас сказал:

- Вы свободны.

Понятливая дама поклонилась и ушла, громко стуча каблучками по каменному полу.

- С чего начнем? – потирая руки, спросил Алекс. Сейчас в нем ничего не напоминало того главу, каким он был еще несколько мгновений назад. Синие глаза сияли азартом и предвкушением.

- С завтрака! – категорично заявила я.

- Что? – синий взгляд немного потускнел, но надежды не утратил.

- Ирсу необходимо поесть и тебе, кстати, тоже. Заодно покормишь Гатто.

- Да! Магия магией, а завтрак пропускать скверно! – вмешался рыб.

Надо сказать, вел он себя сегодня на удивление прекрасно. Алекс на него благотворно влиял.

- Ладно, - вздохнул Навилас. – Корми своего боевого герцога.

- Он не мой, - в очередной раз я поправила, в очередной раз Алекс от меня отмахнулся, словно принадлежность Его Светлости была вопросом решенным и окончательным.

Странно.

Мы дошли до столовой. Навилас отобрал у меня аквариум и гордо удалился, заметив напоследок:

- У вас полчаса, сестра Ли, и ни минутой больше.

Я бы тоже ни за что на свете не хотела терять мгновения и минуты, но чувствовала, что покормить Ирса необходимо. Набрав у доброго повара целый поднос простой, горячей и сытной еды, я вернулась в палату.

Стазис еще был довольно плотный. Без вмешательства Войтер проспал бы еще несколько часов. Сестры в госпитале делали свою работу хорошо. Ирса переодели в чистую рубаху, умыли и даже сбрили щетину. Несмотря на это, выглядел он скверно. Лицо осунулось, черты заострились, а под глазами залегли тени. А главное цвет его кожи, который так нравился мне, изменился.

- Все будет хорошо, - непонятно кому: то ли ему, то ли себе, сказала я и применила заклинание, рассеивающее плетение стазиса.

Несколько секунд ничего не происходило. Я за это время успела испугаться и надумать себе кучу страшилок. Но потом темные ресницы дрогнули, и Ирс медленно открыл глаза.

- Санни… - выдохнул он и попытался улыбнуться. У него получилось. С трудом. Даже на столь простое действие не хватало сил.

- Это я.

- Я боялся, что больше никогда тебя не увижу…

- Вам не положено бояться, Ирс, - ответила герцогу. – Кажется, мы с Алексом нашли способ вам помочь.

- С Алексом?.. – без особой радости уточнил он.

Мужчины. Неужели ревность? Ему говоришь, что появилась надежда, а он о сопернике спрашивает. Да и какой из Алекса соперник?

Сейчас не время, а как станет Его Светлости лучше, я ему все обязательно расскажу. Если, конечно, ему будет еще интересна исповедь простой сестры.

- Силы потребуются не только нам, но и вам. Нужно поесть, - сказала я, всматриваясь в его глаза.

- Боюсь, на это у меня не хватит сил… - виновато усмехнулся Ирс.

Как же стыдно было этому гордому сильному воину признаваться в своей беспомощности. Этак он и от пищи, и от моей помощи откажется, а так дело не пойдет.

- Это пока. Хотите жить, будете есть. Я всего лишь немного вам помогу.

Да, прозвучало довольно резко, но я добилась нужного отклика. В глазах Ирса появилась решительность. Хвала Вершителю!

Я поправила подушки и помогла ему расположиться удобнее, а потом стала кормить.

Собственное положение угнетало Ирса намного больше, чем та опасность, которая в данный момент угрожала его жизни. Пока он ел, даже ни разу не взглянул на меня. Я хорошо представляла его состояние, поэтому не настаивала, а болтала о том, что, несомненно, должно было его порадовать, но в то же время не повлечь за собой опасных мыслей. К примеру, о том, сколько солдат выздоровело за последнюю неделю и отправилось в расположение своих частей. Конечно же, о погоде. Мне редко удавалось просто пройтись по улице, но сегодня в окна заглянуло солнце, и от этого стало чуточку радостнее. Когда живешь в обители, проводишь дни в молитвах и трудах, быстро учишься радоваться мелочам.

- Благодарю, - выдохнул герцог, чуть отвернув голову.

Я поставила на стол чашку с остатками бульона, потрогала лоб Ирса, и магически проверила состояние проклятья. С виду все было так же, за исключением его душевного состояния. Тут уж ничего не поделаешь, «кокон смерти» вымотает кого угодно. Он еще долго держался.

- Хотите пить? – спросила я. На самом деле расспросить хотелось о многом, но Ирс и так держался лишь на одном упрямстве, раздражать его еще больше своими вопросами совсем не хотелось.

- Мне жаль… - прошептал он.

- Кого? – признаться, не поняла. Себя? Меня? Светлые королевства?

- Мне жаль, что тебе приходится смотреть на меня… такого, Санни… - очевидно, на все это он потратил последние силы.

Эх, мальчики… Даже такие сильные и мужественные, все равно, мальчишки. Жаль ему…

- А мне не жаль, а очень даже радостно видеть вас живым, Ирс. Слышите? Я хочу на вас смотреть.

- И я… - прошелестел он, но повернулся и посмотрел на меня.

Я улыбнулась, больше так и не сказав ничего. Хотя, надеюсь, он все прочел в моих глазах. Впрочем, кое-что я все же произнесла:

- Сладких снов, Ирс.

И только потом наложила заклинание стазиса, проверив надежность плетения, ибо лечение проклятья дело небыстрое. Герцог будет спать пару дней, а там, возможно, я уже смогу точно назвать сроки его полного излечения.

Я поправила подушку над головой, убрала со лба непослушный локон и, собрав посуду, отправилась в столовую, чтобы отнести ее на место.

Алекс и Гатто изволили завтракать. Ели снова блины. На этот раз, приготовленные поваром. Я села к ним за стол и навела чары тишины.

- Как он? – спросил брат, отправляя кусочек прямо в рыбью пасть.

- Растолстеет, - заметила я, наблюдая за этим безобразием.

- Герцог? – удивился Навилас.

- Окмалион!

- Сами вы растолстеете! А мы – гармоничные создания давно научились перерабатывать всю пищу в чистую энергию без всяких отходов, чем вы никак похвастаться не можете! – заявил рыб.

А ведь и правда. За все то время, которое владею фамильяром, я пару раз доливала воду в аквариум, но никогда его не чистила, поскольку в этом не было нужды. Что ж, если все так, как говорит Гатто, то этой его способности остается лишь позавидовать.

- Так как себя чувствует Его Светлость? – повторил свой вопрос Алекс. – Кстати, блинчик будешь? Они не такие вкусные, как твои, но вполне съедобные.

Льстец! Льстец и дамский угодник! А если учесть, что Навилас еще и услада для женских глаз, то по сути брат являл собой грех во плоти. Ради такого можно пойти на подлость и на сделку со своей совестью, как Ви…

Самое время рассказать о моей ночной встрече. Что, собственно, я и сделала, не забыв упомянуть о своих опасениях и аресте отца.

- Думаю, твой дед уже получил известия и захочет посмотреть, что за странная магичка появилась рядом с его внуком. А уж когда увидит… В общем, ему не составит труда сложить все факты, и меня арестуют.

- Лекси, посмотри на меня! – не сказал, а скорее приказал брат.

И я подняла глаза. Подняла и утонула в синей чистоте, искренности и желании помочь.

- Мы все сможем. Вместе. Вдвоем, - произнес он.

- Втроем! – вклинился Гатто.

- Ах, да, - улыбнулся Алекс. – Разумеется, втроем. Прости, дружище. Сначала спасем твоего герцога…

- Он не мо…

Мои жалкие попытки возразить пресекли на корню.

- Твой. Это любой заметит, кто хоть раз видел вас вместе. И, знаешь, мне обидно!

- Обидно?..

- Да! Я впервые проигрываю Ирсу даму. Впрочем. И он впервые настолько в ком-то заинтересован. Так что, твой и не спорь. Так вот, вернем его к жизни, а потом уж возьмемся за твое спасение. Кстати о лечении, предложения есть?

Он так быстро переходил с темы на тему, что я едва успевала следить за ходом его мыслей, но все равно успокаивалась. Да, с Алексом я себя чувствовала почти как с герцогом – защищенной, нужной и интересной.

А план у меня был.

Использовать перчатки придется Алексу, поскольку магия создателя действует в артефакте всегда лучше, чем магия любого другого пользователя. К моему сожалению, именно ему предстоит преобразовывать темную смертельную магию в ту, которая поддержит и укрепит организм Ирса.

Гатто с его феноменальными способностями должен вести учет каждой иголки проклятья, чтобы ни одна не осталась внутри тела Ирса.

Я же должна поддерживать пузырь, в который мы поместим спящее в стазисе проклятье. А потом мне необходимо очень медленно его сжимать, отделяя иглы от тканей.

И самое главное – действовать нужно вместе, сообща. По крайней мере, в самом начале пути.

- Ну, что ж. Приступим, - кивнул Алекс, когда мы расположились вокруг кровати Ирса.

- Секунду, - попросила я и склонилась к аквариуму. – Гатто, я излишне скупа на хорошие слова, но сейчас хочу сказать, что верю в тебя. Ты действительно уникальное, высшее существо, и то, что тебе предстоит сделать, не смог бы осуществить ни один человек.

- Ох, уж эта ваша любовь… - проворчал рыб. – На какие только унижения не пойдешь во имя нее! Да, малек? Даже окмалиону приходится говорить правду.

- Причем здесь любовь?.. – возмутилась я.

- У вас, у двуполых и несовершенных любовь всегда причем. Признай уже, малек, что втрескалась ты в этого вояку по самые жабры. А не втрескалась бы, глядишь, дала бы спокойно уйти к Вершителю…

- Не дождешься!

- Что и требовалось доказать! – заявил наглый рыб. – Ну что там? Начинаем? Или до заката о всяких глупостях говорить будем?

Наглый… Нахальный наглец!

Алекс рассмеялся, а я… Я посмотрела на Ирса, представила мир, в котором нет его улыбки, тихого баритона, сияния глаз… Нет, мне, определенно, не нравился такой мир. Может, пора признать, что рыб прав, и я действительно втрескалась в герцога?

У меня будет время подумать об этом, а для начала следует его спасти.

И мы приступили к лечению.

Хорошо, что мое признание состоялось до того, как появился Навилас. Плохо, что сам герцог так и не успел сказать мне то важное, что я, наверное, отчаянно жаждала услышать, хоть и не признавалась себе в этом.

- Его Светлость не шалил? – спросил брат у меня, вызвав этим вопросом непроизвольную улыбку.

Я поднялась, что явно не понравилось герцогу. Зато его негативная эмоция понравилась проклятью, и оно шевельнулось, но, хвала Вершителю, едва-едва. Значит, негативная мысль была несильной, мимолетной.

Удивительно, теперь по поведению проклятья можно было запросто просчитать мысли герцога. По крайней мере, какое-то время, пока кокон не сдавит темную магию.

- О, он был душкой и вел себя как пай-мальчик, - в тон Алексу ответила я.

Ирс хмыкнул, но улыбку сдержал.

- Позвольте, я вас осмотрю, Ваша Светлость, - произнес Навилас, поставив аквариум на стол и присаживаясь на мое место.

- Целитель Эсби уже осмотрела меня и убрала все болевые ощущения, - ответил герцог.

- Кто вас осмотрел? – не понял Алекс и вопросительно посмотрел почему-то на меня.

Хотя… Почему «почему-то»? Очень даже на меня ему и нужно смотреть. А я едва не застонала, ведь Эсби те самые интуиты, которых потеснили Навиласы, отобрав титул. Выбирая родовое имя для сестры милосердия, мы с тетушкой Даной сократили фамилию отца до простого ли, а в академии я проходила обучение, как Эсби. Следовательно, признавшись Ирсу, что я та самая Александра, он и воспользовался фамилией адептки, которую знал и запомнил.

Ох, как же все запуталось! Я ведь ничего не успела рассказать Алексу о своей жизни до него. Не только не успела, но, признаться, и не планировала делать это в ближайшее время. А очевидно зря.

- Санни, - любезно подсказал герцог.

- Ах, Санни?! Вы имеете в виду сестру Ли? Ну, что ж, она довольно опытна, а теперь все же, позвольте, вас осмотрит настоящий целитель, – издевался Навилас. Меня, конечно, научили смирению и терпению, но и память не подводила никогда. Значит, я запомню. Вернее, припомню «настоящего целителя».

Рыб издавал в своем аквариуме странные звуки. Хохотал, разумеется. Хорошо, что герцог не слышал.

Воздействие перчаток и в этот раз прошло отлично. Пока Алекс «осматривал», я успела сжать кокон. Теперь он уменьшился ровно вдвое. Еще пара подобных воздействий, и его можно смело удалять без угрозы для жизни и здоровья герцога.

- Превосходно! Если так и дальше пойдет, через пару дней вы полностью поправитесь, Ваша Светлость, - озвучил мои мысли Алекс. – Сегодня вам предписано лежать. Завтра, возможно, начнем вставать и потихоньку ходить. И чтоб без нареканий!

- Я и не собирался, - ответил ему Ирс.

- Вот и славно, - кивнул Навилас. – Через пару часов сестру Лекси сменит сестра Гертруда.

- Зачем?.. – хором спросили мы с герцогом и посмотрели друг на друга… удивленно.

- Как зачем? – пожал плечами глава. – Вас не смущает, что она почти сутки провела у вашей постели? Должна же девушка когда-то отдыхать. Я зайду к вам позже…

Алекс собрался уходить, но герцог остановил его.

- Я бы хотел, чтобы сюда пускали моих офицеров. Сами понимаете, обстановка напряженная. Обещаю, что не встану с кровати.

Навилас посмотрел на меня, я же была категорически против. Обсуждение военных действий на границе – это заведомо вспышка негативных эмоций. Неизвестно как себя поведет проклятье, несмотря на то, что оно уменьшилось в разы.

- Что ж, если вы даете слово, что будете вести себя, как подобает выздоравливающему, думаю, я смогу пригласить несколько ваших офицеров, но не более чем на час, - сказал Алекс, фактически наплевав на все мои грозные жесты.

Мерзавец!

- Благодарю, - произнес герцог.

А я… Я негодовала, и последовала за братом, когда он вышел из комнаты.

- Одну минуточку, целитель Навилас! – окликнула я его, потому что он и не думал останавливаться, даже когда услышал мой голос.

Пришлось прибавить шаг, чтобы догнать его.

- Ну, что вам еще, сестра? – лениво и надменно спросил он, что было, в общем-то, оправдано, поскольку в коридорах уже бродили люди, как раненые, так и персонал госпиталя.

И все же, прозвучало несколько обидно, учитывая его поведение в палате.

- Мне хотелось бы знать, чем вы руководствовались, допуская в палату к Его Светлости военных! – заявила я. Возможно, излишне эмоционально, поскольку некоторые из мимо проходящих на меня покосились.

- Это не ваше дело, но я все же поясню, - весьма невежливыми словами, но любезным тоном ответил Навилас. – Голосом разума. Поверьте, я прекрасно знаю таких людей, как Ирс. Если ему не дать, он возьмет сам. Пусть уж лучше получит желаемое, но под нашим контролем. Обещаю, я за всем прослежу. Что до вас, я действительно хочу, чтобы вы хорошо отдохнули. Не задерживайтесь в госпитале, я пришлю Гертруду.

И он пошел прочь. А я… Я в очередной раз поразилась его прозорливости и дальновидности. Из Навиласа получился бы превосходный придворный и непревзойденный интриган. И да, сейчас я считала, что принятое братом решение оптимально и верно, а я была неправа.

Ему виднее. Пожалуй, стоит довериться его мнению.

Прежде, чем вернуться в палату, я завернула в столовую. Сегодня Ирсу можно было позволить больше, поэтому я выбрала солидную порцию запеченного на вертеле мяса, густую похлебку и рагу из сезонных овощей. Аристократы не жаловали подобную еду, а напрасно, поскольку я ее считала полезной.

Когда я вернулась в палату, герцог был весь в своих мыслях и возобновлять наш прерванный диалог не стал. Ел он тоже молча, а я не смела навязываться. Отнесла посуду, прибрала помещение, а потом пришла Гертруда.

Что ж, если Ирс готовится провести день за работой, то мне отводилось время для отдыха. Я взяла аквариум и собралась идти в свою комнату, но Гер меня окликнула:

- Сестра Ли, глава просил зайти к нему. В лабораторию.

Отдых откладывался, но это меня ни капли не расстроило, поскольку мне этой ночью удалось поспать, пусть и столь возмутительным образом.

Алекс подождет. Для начала я зашла в столовую, перебросилась парой слов с полным поваром и поела. Пока сидела за столом, прислушивалась к разговору сестер, которые тоже решили отобедать. На меня не косились, не шушукали, а говорили вполне обычно, перебирая косточки всем кому не лень.

И я немного успокоилась.

В сущности, кто такая Ви Коури? Простая девчонка. Еще не факт, что ее послание дойдет быстро и будет прочитано.

Наверх поднималась уже в прекрасном расположении духа. Правда, продлилось это недолго.

Лаборатория меня встретила пустотой и чистотой. Собственно, я понимала, что чистота – это всецело заслуга Гертруды. Идеальное состояние помещения портила лишь грязная чашка на столе и… множество фантиков от энергетических конфет!

Он что же… их все съел?..

- Алекс!.. – прорычала я, и, исполненная праведного гнева, стала подниматься по скрипучей лестнице наверх – туда, где «настоящий целитель» изволил работать с темными.

- А, Лекси! Иди сюда, я тебе кое-что покажу! – крикнул брат.

Покажет он мне! Это я намеревалась устроить кому-то выволочку и… передумала, едва увидев то, что, собственно, и собирался мне показать Алекс.

- Это он под моим чутким присмотром создавал, - заявил в моих руках Гатто.

В госпитале никто не удивлялся, что глава и его помощница то и дело носят небольшой аквариум с рыбой. Как мне сказала одна из сестер, а ей передала другая, а той вообще сообщила целитель Крюк – проводится небывалый эксперимент, и сестра Ли выполняет все указания Навиласа. Все же молодец Эмма!

А эксперимент проводился, только окмалион в нем участвовал в качестве консультанта, а непосредственными участниками стали пленные темные.

- Лучше бы ты следил, чтобы Алекс не ел так много конфет. Последствия могут быть очень неприятными… - все же высказалась я. Рыб остался крайним и сердито пошевелил жабрами.

- Неблагодарные… - проворчал он. – Подумаешь, эффект слабительный. Так это полезно.

- Не в такой форме, - нахмурилась я.

Самое неприятное, что слабительный эффект настигал всех переевших конфет, но весь вопрос состоял в неожиданности. У кого-то момент наступал уже через час, а у кого-то бывало и через несколько дней. В такие моменты лучше не отходить от туалетных комнат.

Впрочем, больше я не стала ничего говорить, поскольку меня захватило происходящее. Причем, мне пока не удалось понять, что именно происходит, но я надеялась на пояснения двух моих компаньонов. Хотя, рыба можно было вычеркивать. Он обиделся.

Алекс не подкачал. Его настолько захватило то, над чем он работал, что почти подпекала жажда поделиться с тем, кто разделит энтузиазм и радость от достигнутого.

Следует, пожалуй, начать с того, что же я все-таки увидела.

В самой большой клетке размером с небольшую комнату сидели двое темных. Для разнообразия Алекс их вывел из состояния стазиса, хотя они оставались довольно вялыми. Впрочем, скорее всего, в этом тоже был свой резон, а брат за время их изучения узнал повадки темных.

- Их реакции, насколько ты успела заметить, несколько заторможены, поскольку в ином случае они бы сейчас бросались на прутья и напугали тебя. Кроме того, я хотел посмотреть истинную природу их желания попасть на светлые территории. Смотри, я беру самую простую миску самого простого сырого мяса. Здесь дичь. В обычном состоянии темные бы учуяли мясо и уже бросились на него, а так они едва повели носами и остались на месте. А теперь не пугайся…

Алекс забрал из клетки миску и влил в мясо светлой магии. Причем, плетение наложил таким образом, что содержимое посуды просто сияло светом.

И…

Темные поднялись, оскалились, двинулись к миске, а потом сцепились друг с другом, рыча и кусаясь.

Выглядело жутко, но после предупреждения брата страшно не было. Это ведь происходило ради чего-то нужного, что еще мне не успели показать.

- Меня натолкнули на мысль твои слова, Лекси, - меж тем продолжил брат.

- Какие слова?.. – растерянно пробормотала я, наблюдая за дракой, в которой уже появились свежие травмы.

- О том, что темных притягивают светлые королевства, - ответил мне Алекс. – Не королевства их притягивают, а светлая магия. Даже темные создания хотят света, хоть и плохо переносят нашу боевую магию. Смотри дальше…

На этот раз он вял кусок горного хрусталя, тоже с накинутым сечением. Поскольку все происходило довольно быстро, я не успела понять суть магии, но принцип показался мне весьма знакомым.

Алекс бросил кристалл прямо в миску с мясом, нарушая то плетение, что накладывал ранее. И я поняла… В куске камня было задействовано то самое плетение, которое использовали при создании преобразующих перчаток.

В клетке же происходило следующее: как только исчезла светлая магия, а ее заменила измененная, привычная для темных, они потеряли не только интерес к миске, но и к мясу. Поднялись и разошлись по разным углам.

- Теперь ты понимаешь? – широко улыбнулся брат.

А я понимала и тоже улыбалась. Более того, проявила так несвойственные мне бурные эмоции и бросилась брату на шею. Он подхватил меня на руки и закружил по лаборатории, приговаривая:

- Ты понимаешь, что все это значит?

- Война окончена… Больше не будет ранений и смертей… Мир… И все это сделал ты! Ты молодец, Алекс!

- Но-но! – напомнил о себе окмалион. Как бы на меня не обижался Гатто, но он все же никому не позволял отобрать у себя лавры первооткрывателя.

Меня бережно поставили. Алекс галантно поклонился рыбу.

- Разумеется, без помощи уважаемого Гатто я бы ни за что не справился. Честь ему и хвала, - произнес он.

- То-то, - оттаял окмалион и даже снизошел до меня: - Учись, малек, как следует разговаривать с выдающимся разумом.

Я не перечила, а думала о герцоге. Ведь теперь и ему нет нужды рисковать собой и все время сидеть на границе, наблюдая, как гибнут маги и простые солдаты. Вернется домой. Быть может, поедет ко двору. Найдет себе прекрасную, утонченную леди. Женится…

Вся радость вдруг куда-то делась. И, чтобы не впасть в уныние, я решила расспросить у Алекса подробности.

- Сложно ли производить подобные артефакты? Каков радиус действия? Затратно ли энергетически?

Алекс не заметил перемены моего настроения и с радостью обо всем рассказал.

- Кристалл усиливает действие плетения. Думаю, все зависит от качества камня и его размера. Скажем, этот кусок подавляет чувствительность к светлой магии миль на пятьдесят. Больших магических затрат производство не требует, а горного хрусталя в наших местностях навалом. В течение месяца можно вполне обезопасить границу, оставив лишь полк магов для контроля и присмотра.

- Это замечательно, - призналась я.

У Навиласа на поясе затренькал какой-то крошечный артефакт. Он посмотрел на предмет и виновато улыбнулся:

- Гертруда вызывает к герцогу.

- Что-то случилось? – спросила я, хотя… хотя, на сердце было спокойно.

- Вояки пожаловали. Вам с Гатто пора отдохнуть, а я присмотрю за всем. И чтобы до утра я тебя в госпитале не видел!

- Кокон с проклятьем реагирует на негативные эмоции Его Светлости, - предупредила я.

- Да? Любопытно… - синие глаза загорелись азартом, «настоящий целитель» был открыт для новых экспериментов.

- Алекс! – предупредила я.

- Ничего с твоим герцогом не случится, - ответил он, когда мы уже спускались по лестнице.

- Он не мой!

- Глупости, Лекси.

Если уж Навилас смог придумать то, что избавляло светлые королевства от экспансии темных, то уж выздоравливающего герцога на некоторое время я вполне могла на него оставить.

Я отнесла Гатто в комнату, отдав ему остатки печенья. Сама же сходила в купальню, а после забралась в кровать и только тогда почувствовала, насколько устала за все это время. Уже засыпая, вспомнила, что так и не сказала Алексу о побочном эффекте конфет.

Эх… Авось обойдется. Не возвращаться же обратно.

Утро, казалось бы, ничего не предвещало…

Солнце било в стекло, небо синело в высоте и даже птицы пели радостно. Но что-то было не так. Я это чувствовала. Нет, ощущала.

Странными были звуки, которые издавал Гатто. Обычно он так смеялся. Хотя, кто этих окмалионов поймет? Юмор у рыба был весьма необычным, я часто не разделяла то, что он считал забавным или смешным.

- Что-то случилось? – спросила я, но меня проигнорировали.

На здоровье! Сколько угодно.

Тем более, я перестала отвлекаться на Гатто сразу, как только почувствовала внутри нарастающую тревогу. Именно беспокойство заставило пошевеливаться, и собиралась я в спешке. Хотелось бежать, нестись, лететь, чтобы узнать о случившемся.

Я уже стояла в дверях полностью готовая к выходу, когда окмалион решил прервать молчание.

- Если ты сейчас уйдешь без меня, малек, клянусь, больше никогда не заговорю не только с тобой, но и с твоим несчастным братом, - сообщил он.

- Почему это Алекс вдруг несчастный? – поинтересовалась я, подхватывая аквариум.

Но рыб уже добился желаемого и снова заткнулся.

С первого взгляда госпиталь жил своей спокойной жизнью. Мне даже удалось не напороться на вечного брата Ешика, а вот дальше, стоило ступить в коридор первого этажа, где располагались операционные и некоторые палаты для особенных больных, начались странности.

Все встречные – абсолютно все – улыбались. Сестры и братья перемигивались, перешептывались и хихикали. Уж не надо мной ли?

Оказалось, нет.

Почти дойдя до палаты герцога, я наткнулась на сестру Арш.

- Доброе утро, Маргарет, - поздоровалась я.

- Для кого доброе, а для кого и не очень, - с серьезным видом ответила женщина.

Тревога усилилась. К ней примешались подозрения и даже страхи.

- А для кого оно не очень доброе? – осторожно спросила я.

Маргарет, видя мое замешательство, расхохоталась в голос.

- Ох, Алекса, да вы же ничего не знаете! Вчера случился такой конфуз…

- Какой? – что-то мне все больше и больше не нравилось ее веселье.

- Я сама не видела, но Мадлена дежурила по этажу, и лично за всем наблюдала, - начала своим обычным тоном рассказывать Арш. – Днем к Его Светлости пришли офицеры, чтобы заняться какими-то важными государственными делами. Сестру Гертруду попросили удалиться, но ее сменил наш глава, чтобы, стало быть, присматривать за герцогом. Сами же знаете, после целительского вмешательства перенапрягаться нельзя.

Она посмотрела на меня, и я кивнула. Пока все звучало логично и нестрашно.

- Так вот, вошел значит к ним глава, и начались переговоры. Мадлена, разумеется, не подслушивала. У нас это не принято, но полога тишины никто не ставил, а разговаривали военные громко. Временами господин Навилас их останавливал и просил вести себя тише, а потом… - тут Арш сделала паузу для пущего эффекта.

- Что же случилось потом? – спросила я.

- Потом раздался оглушительный треск, дверь в палату герцога распахнулась, и наружу повалили вояки. Все со сплошь слезящимися глазами… - Арш снизила голос почти до шепота. – За ними выскочил глава. Он держался за свой зад и несся по коридору, подпрыгивая, как молодая антилопа в период гона. И треск шел от него. Знаете, Алекса, такой, словно ураган ломает все сухие сучки в лесу.

И я поняла, что там произошло.

- Ох… - вырвалось у меня, но я не перебивала Маргарет, желая услышать до конца эту поистине трагическую историю.

- Пока вояки кашляли и утирали глаза, Мадлена услышала герцога. «Сестра, немедленно откройте все окна в моей палате!» - приказал он, и бедная женщина не могла ослушаться. Она подошла к помещению и почувствовала такой смрад, что сразу и войти не решилась. Пока бегала за надушенным платком, пока обратно… В общем, Его Светлость ее отчитал так, что фактически довел до слез. Хотя, говорят, что он и сам был не в лучшей форме, прикрывал глаза и нос одеялом.

- Ох… - снова вздохнула я.

- Такой, я вам скажу, конфуз случился. Интересно, что такого мог съесть наш глава, что его так несло? – закончила свой рассказ Арш.

- Для чего вам это знать? – не слишком любезно спросила я, но Маргарет этого даже не заметила.

- Как для чего?! – воскликнула она. – Чтобы самой не попасть в подобную ситуацию.

- Ситуация очень неприятная, - согласилась я. – Надеюсь, целитель Навилас догадался принять закрепляющий эликсир. И смеяться над такой бедой не стоит.

Я кивнула Арш и поспешила в палату, где меня и встретила хмурая Гертруда. Поняв, что смена пришла, она направилась к выходу. В дверях мы столкнулись.

- Все неприятности начались с вашим появлением, леди, - прошипела она. – Умерьте свой пыл и перестаньте доставлять другим неприятности!

Проходя мимо, Гер специально толкнула меня плечом. А разве я была виновата? Только в том, что не предупредила о последствии. Однако, даже если бы Алекс знал об этом, он ничего не смог бы изменить, поскольку закрепляющий эликсир нельзя пить, пока процесс не начался.

Встречаться с Алексом после всего случившегося не хотелось. Собственно, мне и перед герцогом было неловко. Я только сейчас осмотрела комнату. Первый взгляд бросила на кровать. Она была пуста…

Его Светлость я обнаружила у открытого окна. Ирс стоял, облокотившись на широкий подоконник, и внимательно смотрел на меня.

- Вам разрешили вставать? – спросила я.

- У вас тут случаются моменты, которые, знаете ли, и мертвого поднимут, - заметил Его Светлость с самым серьезным видом.

- Ох… - снова вырвалось у меня.

- Не переживай, Санни, Навилас меня осмотрел рано утром и позволил потихонечку вставать, но предательская слабость не дает двигаться. Вот, добрался до окна. И я рад тебя видеть, несмотря на то, что ты снова говоришь со мной как…

Очевидно, Ирс подбирал слова, поэтому пауза несколько затянулась.

- Как с чужим, - закончил он.

Стало тепло. Просто тепло и светло на душе, потому что если не чужой, то близкий или даже родной.

Проклятье вело себя смирно. Видимо, вчерашний досадный случай на него не повлиял. Еще одно импульсное воздействие, и его можно будет удалить.

- Хочешь походить по палате? – спросила я.

- Очень, - кивнул герцог. – Но почему-то не могу, будто к ногам привязали огромные гири.

Я подошла вплотную, обняла за талию, а его руку положила себе на плечо.

- Обопрись на меня. Я помогу…

Слова повисли. Ирс был так близко. Совсем как тогда, в таверне. И смотрел он на меня почти так же – с нежностью, трепетом. Но было еще кое-что. В его взгляде появилось желание. Возможно, даже страсть, и меня это… волновало.

- Ирс… - и эти слова он тоже пропустил.

- Ты такая маленькая, Санни… - прошептал он, склоняясь к моим губам.

А я не противилась, я ждала и тоже желала этого поцелуя всем сердцем, всей душой, каждой частичкой себя и отвечала с упоением и радостью.

Нас прервали. Причем грубо и бесцеремонно.

Дверь отворилась, на пороге стоял мужчина, которого я видела впервые, но точно знала, КТО передо мной.

- Лорд ас Навилас? Вы? Здесь? – удивился герцог.

Эти же вопросы хотелось задать и мне, но я была настолько напугана и ошарашена, что сил хватило лишь на то, чтобы несколько отстраниться от герцога. Он отпустил. Неохотно. И поморщился, словно потерял источник живительного тепла. Это было приятно и неожиданно помогло поверить в себя. В сущности, я ведь уже все решила. Оставалось принять.

- Вы правы, лорд Войтер. Это действительно я, - ответил предмет всех наших семейных бед. Его голос прозвучал бодро и раскатисто.

Актав Навилас был, очевидно, весьма деятельным и энергичным человеком. Более того, выглядел он моложе своих лет. Его взгляд, устремленный на меня, не сулил ничего хорошего.

- Навестить внука или у вас личное дело ко мне?

Злость, исходящую от Актава, я ощущала почти физически. Нет, злился он не на меня, лишь рикошетом задевая. Он злился на Роана, а мною брезговал и смотрел как на досадное препятствие, которое несложно устранить, несмотря на то, что оно так некстати оказалось на пути.

- Вы правы, Ирс. Я действительно прибыл в это Вершителем забытое место, чтобы увидеть внука, но и по личному делу… - взгляд Актава на миг оторвался от меня, скользнул по герцогу и вернулся. – У меня личное дело к этой… этой особе!

Очевидно, заминка в пламенной речи возникла лишь потому, что Навилас подбирал более обидное слово, которым намеревался обозвать меня, но разумно решил при Ирсе обойтись нейтральным – «особа». Тоже звучало не особенно почтительно, но не грубо, показывая лишь брезгливость Навиласа ко мне.

Проклятье внутри герцога проснулось и стало извиваться. Герцог напрягся, а я малодушно зажмурилась, поскольку перебить столь важных особ не смела, равно, как и предотвратить страшное развитие ситуации.

И разве я в этот момент думала о себе? Ничуть. Я искренне жалела, что столько наших с Алексом трудов пойдут насмарку, а герцога… герцога будет уже не спасти.

Святой Вершитель! Один человек и столько негатива! Воистину зло порождает зло. Я молилась так, как никогда еще не молилась. Просила высшую справедливость вмешаться и предотвратить, ибо я в этом была бессильна.

И…

Вершитель услышал. Дверь распахнулась, а я одновременно с нею открыла глаза. На пороге стоял растрепанный и, кажется, заспанный Алекс. За его спиной толпились сотрудники госпиталя и зеваки из числа выздоравливающих. Каждый норовил заглянуть в палату, чтобы хоть одним глазком посмотреть, что происходит между двумя аристократами из высшей знати нашего королевства.

- Дед! – выпалил мгновенно оценивший ситуацию Алекс. – Я рад тебя видеть!

Брат намеренно перебил герцога, не дав ему произнести ни слова. Ирс негодовал, и проклятье беспокоилось все больше, извиваясь ощетиненным червем.

Юный Навилас стиснул ошарашенного деда в крепких объятьях. Очевидно, такая форма близости в семье не практиковалась и была Актаву в новинку.

- Мог бы и в столицу прибыть, если так хотел увидеть меня, - растерянно пробормотал он, и внука тоже обнял.

Я же схватила руку герцога, прижав ее к своей груди.

- Ирс… Умоляю вас, постарайтесь успокоиться! Вам категорически, абсолютно запрещены все волнения, – горячо зашептала я.

- Санни, я вполне умело сохраняю хладнокровие в бою, но там, где дело касается тебя… - едва слышно ответил он.

- Прошу вас!.. Что бы ни произошло…

- Санни…

Алекс чуть отстранился, но продолжал играть свою роль удивленного и радушного хозяина.

- Вот это сюрприз! Что же ты сразу не поднялся ко мне? – продолжал вещать он, а следующее, сказанное им, повергло в шок не только деда, но и меня, и даже герцога. Впрочем, его особенно. – Ты уже успел познакомиться с моей невестой?

И вроде прозвучало довольно буднично, но повисла странная гнетущая тишина, поскольку каждый в этот момент думал о своем. Вернее, я вообще старалась не думать, а только тихонько молилась, несмотря на то, что уже не особенно рассчитывала на божью помощь. Вершитель уже один раз помог, послав Алекса, а уж тот не оправдал доверия бога и сказал… то что сказал.

- Ваша невеста? – как-то слишком тихо повторил Ирс и так сильно сжал мою руку, что я едва не вскрикнула.

- Моя невеста, - сияя сообщил юный Навилас.

Ох, глупец! Для чего он еще больше злит деда? Актава просто перекосило от слов внука.

- Кто невеста? Она? – резко спросил он. – Не бывало, чтобы Навиласы пользовались обносками, Алекс! Ты собрался донашивать девку за тем, кто повинен в смерти твоей матери?!

Проклятье скрутилось спиралью и, мне показалось, подросло. Святой Вершитель!

- Как вы смеете?! – холодно укорил Актава герцог.

- Как я смею что? – Навилас старший, раздуваясь от спеси и излишней гордости, задрал подбородок. – Как я смею называть вещи своими именами, Ирс? Уверяю вас, я подобрал слишком щадящие эпитеты для подобной особы.

- Дед!.. – предостерег его Алекс.

- Как вы смеете говорить подобные вздорные вещи о моей невесте?! – чеканя каждое слово, изрек герцог.

Ой-ёй…

Алекс посмотрел на Ирса.

- Как? – удивленно воскликнул Навилас старший. – И вашей невесты тоже? Позвольте поинтересоваться в таком случае, так чья же невеста эта особа? Моего внука? Или же она невеста Вашей Светлости, господин Войтер?

Я понимала, что Алекс поступил так лишь по одной причине – он спасал меня, считал, что единственная возможность оградить меня от козней деда, зная историю нашего отца, это объявить своей невестой. Конечно, до свадьбы бы дело не дошло. В угоду деду он потом бы отказался от брака, поставив условие не преследовать отвергнутую им девушку.

План хороший. Однако он не учел три вещи. Первая – не ожидал, что лорд Войтер тоже будет претендовать на мою руку в противовес его заявлению. Вторая – не ожидал такого стремительного роста проклятья. Третья – не ожидал столь концентрированной ярости деда и его стремления идти до самого конца.

- Так чья, господа мои? – продолжал издеваться Актав, переводя злой взгляд с одного мужчины на другого.

Они же на него не обращали внимания, поскольку смотрели друг на друга. Не просто смотрели, они говорили без слов и договаривались.

- Может быть, виновница сама нам об этом расскажет? – неистовствовал Навилас старший.

Виновница! Я ни в чем не виновата и всегда поступала по совести, кроме того времени, когда мне пришлось скрывать свою личность.

- Мисс Ли – моя невеста, - ответил герцог.

Алекс, к моему облегчению, промолчал. Я же оценила поступок Ирса. Даже делая столь громкое и недопустимое для человека его положения заявление, он не назвал меня Эсби, догадавшись, что именно от Актава Навиласа я пряталась в госпитале.

- Вы отдаете себе отчет, насколько разнится ваше положение в обществе? – еще больше разозлился Актав.

- Полностью, - отчеканил герцог. И, кажется, озвучив свои намерения, Ирс вопреки всему начал успокаиваться, поскольку ожившее до этого проклятье вдруг снова стало вялым и сморщилось в коконе.

- Это моветон! Скандал! – закричал Навилас старший.

- Мне к этому не привыкать, - пожал плечами герцог и погладил большим пальцем мою ладонь.

От этой мимолетной ласки стало так тепло, радостно и надежно, что все страхи как-то ушли. Осталась лишь тревога за отца, герцога и… Алекса тоже после его столь недальновидного заявления.

- Что ж… Прекрасно-прекрасно… - Актав, кажется, успокоился, и даже изобразил подобие скупой улыбки. – И вы готовы прямо сейчас произнести обеты пред ликом Вершителя, а после консуммировать ваш брак?

А я испугалась и посмотрела на герцога. Ведь он же не всерьез? Он же тоже хотел меня спасти. А теперь выходит, что сам загнал себя в ловушку? Тогда почему не шевелится проклятье? Темная магия вела себя так, словно устала, потеряла интерес к происходящему и просто прилегла отдохнуть.

Странно. Очень странно.

- Готов, - кивнул герцог и улыбнулся… мне.

- Прекрасно! Собирайтесь, мы все отправляемся прямым порталом во дворец! Дела не терпят отлагательств! – заявил Актав.

- Не раньше, чем я закончу лечение Его Светлости, - спокойно заявил Алекс, чем снова взбесил начавшего успокаиваться деда. Хотя, возможно, это была лишь видимость.

- А с тобой мы еще поговорим! – заявил он внуку.

- Обязательно, - кивнул Алекс. – Пройдем, я дам указание сестре Арш. Она проводит тебя в мой кабинет и подаст кофе. Поторопись, я должен вернуться к делам.

Видимо, так Алекс разговаривал с Актавом впервые. Дед был ошарашен и растерян, хотя и старался не подавать вида. Бросив напоследок на меня гневный взгляд, он вышел из палаты.

Виновато взглянула на Ирса.

- Зачем?.. – прошептала я.

- Так правильно, - ответил Ирс.

Не знаю, какого ответа я ждала, но точно не такого. Выходит, он сейчас принял осознанное решение связать свою судьбу со спасительницей. Не знаю, чего больше я испытала к герцогу в тот момент: то ли благодарности, то ли разочарования, ведь каждой девушке хочется, чтобы ее любили, а не женились на ней, потому что так правильно.

- Союз – это навсегда, - сказала я. Не ему, а, скорее, себе.

Прожить жизнь с мужчиной, которого ты любишь, а он тебя жалеет – участь, подобная длительной болезни, от которой нет спасения. Вершитель, за что Ирсу такая судьба? Вершитель, а за что мне?

- Союз – это навсегда, Санни, - кивнул герцог.

Он снова хотел многое сказать. Он уже почти начал говорить, но…

Вернулся Алекс.

- Чуть к темным богам не отправился, когда увидел, как реагирует проклятье, - признался он, глядя на нас. – Что ж вы, Ваша Светлость, так нервничаете?

Впрочем, ни мой, ни, тем более, ответ герцога его не интересовал, и он продолжил:

- В столицу ехать придется. Там действительно какие-то дела, которые требуют вмешательства всех хороших практикующих целителей, специализирующихся на сложных случаях. Что-то случилось с кем-то важным, иначе дед не был бы столь агрессивным.

Тут я бы с ним поспорила, но разубеждать и перебивать для этого не стала.

- Сейчас мы быстро погружаем Его Светлость в стазис. Не стоит волноваться! Очень легкий, на короткое время. Идемте, я помогу вам лечь, а то вы уже порядком утомили Лекси. Вот так. Работать будем по нашему плану, а потом извлечем остатки. Думаю, уже вполне можно это сделать. Что ты там стоишь столбом? Иди, помогай!

Конечно, после таких нравоучений я сразу подошла к кровати, а Алекс достал из-за пазухи перчатки, чтобы преобразовывать темную магию.

Рыб все время сидел тихо, а когда в палате присутствовал Актав Навилас, вообще повернулся к нему хвостом. Сейчас же потихонечку отмирал и уже с любопытством поглядывал на нас.

- Так, хорошо. Вы уж нас так не пугайте, Ваша Светлость… - продолжал болтать брат, отвлекая герцога. – Ну, хотите вы мою сестру, так говорите об этом прямо…

- Я не хочу… - попытался ответить Ирс, но в этот момент стазис накрыл его.

Что и требовалось доказать. Он даже не хочет меня, о любви вообще речь не идет.

- Лекси, не спи! Гатто, посмотри, не прорвали ли иглы кокон? Кстати, когда я говорил о том, что нужны все целители, то и тебя имел в виду, и нашего отца. Даже предложил деду привлечь его к процессу…

Сердце в который раз за утро тревожно забилось.

- И что он ответил? – робко спросила я.

- Ответил, что для дела может так поступить. Лекси, начинай сжимать. Гатто?..

- Все проклятье в коконе, - ответил рыб.

В душе зажглась хрупкая слабенькая надежда. Несмотря на то, что никто из нас пока не знал сути предстоящего дела, я была уверена, что нам четверым все по плечу, раз втроем почти справились с «коконом смерти». Причем, изрядно запущенной ее формой.

- Алекс, зачем ты сказал деду о том, что я твоя невеста? Ты же понимал, что история не имела бы абсолютно никакого продолжения, - все же сказала я, когда опасность миновала, и проклятье стало значительно меньше прежнего, превратившись в сияющую горошину где-то в районе кишечника Ирса.

- Хмм… - задумался брат, проигнорировав мой вопрос. – Дадим ему выйти естественным путем, как из меня вышло вчера все, что я успел съесть за последний месяц, или извлечем?

Щеки опалило жаром.

- Прости, забыла предупредить о подобном побочном эффекте при большом количестве употребленных конфет.

Я виновато посмотрела на Алекса, но он махнул рукой.

- Ерунда! Я сам должен быть осторожнее с незнакомыми снадобьями. Но так увлекся, что потерял счет времени и конфетам. Так как? Извлекаем или оставляем?

- Оставлять рискованно.

- И то верно, - кивнул Алекс. – Удаляем. Блокируй сосуды, я раздвину ткани.

Пока происходил процесс извлечения, проклятье еще уменьшилось, и теперь было размером с чечевичное зерно.

- Гатто, лови! – крикнул брат, перемещая крошечный кокон из Ирса прямо в аквариум. Рыб поймал на лету и проглотил с весьма довольным видом. – О чем ты все время думаешь, Лекси? Сращивай! Скоро герцог очнется живой и, что удивительно, здоровый.

- Ты так и не ответил на мой вопрос, - произнесла я, устраняя последствия нашего вмешательства.

- Что ты там спрашивала? – прищурился Алекс.

Издевается! Он весь лучился от счастья, потому что теперь с полным правом и ответственностью можно было сказать – мы научились лечить самые страшные проклятья темных.

- Ах, да… Зачем я представил тебя деду как свою невесту… - он нахмурился и почесал подбородок. – А кто тебе сказал, что я говорил это для деда?

- Как же… Ты это, чтобы спасти… Для того, чтобы… - растерялась я, поэтому лепетала невесть что.

- Лекси, я за столько лет прекрасно изучил деда. Он, конечно, не подарок и порой бывает суров, но мне бы удалось тебя оправдать и без крайних мер. Я говорил все это для лорда Войтера.

И Алекс улыбнулся.

- Для Ирса… - еще больше растерялась я.

- Надоело мне наблюдать, какими глазами вы оба смотрите друг на друга. Каким бы ни был Ирс Войтер, но он мужчина, собственник и, пожалуй, хищник. Он в душе давно принял озвученное сегодня решение, но все же решающего шага не делал. Или опасался чего-то, или ждал подходящего момента, а он так и не настал. В общем, его следовало лишь немного подтолкнуть. И когда хищник понял, что добыча навсегда уплывает из его лап, то вцепился в нее мертвой хваткой. Надеюсь, ты меня еще поблагодаришь за твоего герцога.

- Он не мой, - машинально поправила я.

- Ненадолго, - отмахнулся он. – Беги, переоденься. Незачем тебе ко двору ехать в форме. За Гатто я присмотрю, а к герцогу пришлю Гертруду. Спеши, Лекси. Через полчаса подадут карету, которая нас доставит прямо к порталу.

Я кивнула и бросилась прочь. Ко двору… Он сказал ко двору? Ох, Алекс! А ведь этот пройдоха отлично знал, куда и зачем мы отправляемся. Знал и нашел способ не сообщать нам об этом. Да и с невестой… Даже в столь трагичной для меня ситуации, Алекс проявил себя как настоящий интриган и прирожденный придворный. Что ни говори, а кровь его деда – Актава Навиласа – временами в нем весьма ярко проявлялась.

Я не особенно верила в достоверность его слов о нас с Ирсом, но немного успокоилась и позволила событиям развиваться так, как угодно судьбе.

В комнате было тихо, светло, тепло. Я даже не заметила, как всего за несколько недель привыкла к этому месту, несмотря на то, что бывала здесь редко и в те минуты, когда силы почти покидали меня.

Вероятно, мне больше не придется сюда вернуться. Что ждет впереди? Тюрьма? Ссылка? Брак с герцогом? Я, разумеется, совсем не против. Более того, отчаянно хотелось верить в слова Алекса о том, что и Ирс испытывает ко мне некие чувства, кроме признательности.

Тогда… Чего же я опасаюсь? Предложение от Его Светлости, произнесенное при свидетелях, в кармане. И, казалось бы, жизнь удалась. Бери герцога и пользуйся в свое удовольствие…

Да, в мечтах рисовалась прекрасная картина безоблачной счастливой жизни. Однако, я прекрасно понимала, что стоит мне заметить в его глазах лишь тень сомнения, и неволить не стану – отпущу, уйду… Только забыть никогда не смогу. Разве можно вырвать из сердца то, что проросло в него корнями? Нет. Но это останется лишь моей тайной.

Алекс сказал переодеться, чтобы ехать ко двору…

Даже забавно. Во что я могла переодеться? В платье монашки? Впрочем, один костюм я все же не удержалась и захватила с собой. Его мы выбирали вместе с тетушкой Даной перед выпуском из академии. Стоил костюм недорого, но выглядел прилично, даже элегантно. Мы остановили на нем выбор, поскольку в таком наряде молодой маг-целитель смог бы произвести самое лучшее впечатление на того, кто его нанимает.

Насыщенный синий цвет жакета и юбки, совсем такой же, как глаза Алекса, выгодно оттенял мои волосы, а белоснежная рубаха с изящным кружевным жабо придавала образу некий шарм. Довершала наряд крошечная шляпка.

Вещи я решила не оставлять. У меня их никогда не было много, поэтому и относилась я к ним бережно. Да и саквояж, подаренный все той же тетушкой, позволял оставить все необходимое, излишне не обременяя меня.

Пять минут на прическу, десять на сборы, еще десять на довершение образа…

Из старенького зеркала на меня смотрела растерянная, немного бледная и осунувшаяся, но весьма милая… леди. Да, сейчас бы меня никто не принял за простолюдинку.

Я присела на краешек кровати, мысленно попрощалась с госпиталем, со всеми обитателями и пошла к карете.

Да, она уже стояла у самого входа в госпиталь, и на нее поглазеть высыпали все, кто в этот час не был занят неотложными делами. Среди собравшихся я увидела Эмму и Лойса, сестру Арш, других знакомых сестер и махнула им рукой.

У самой подножки меня ждал слуга герцога. Я узнала того самого солдата, который помогал мне в первый день на границе.

- Позвольте ваш багаж, леди, - пробасил он, забрал саквояж и аккуратно переместил его в специальное отделение, расположенное на заднике кареты, а потом подал мне руку. – Прошу вас.

Ох… Как же не хотелось!.. Ведь я знала, кто находится там рядом с Алексом и Ирсом… Знала и отчаянно трусила.

Святой Вершитель! Не дай мне в себе усомниться! Я не совершила никакого преступления. Конечно, в справедливое правосудие верилось с трудом, но ведь верилось, ибо не верить нельзя. Что человек без веры, надежды, любви? Так… Пшик один, оболочка, даже если у него несметное состояние на счетах банков. Всего лишь оболочка… И только от нас зависит, чем мы ее наполним. Лично я бы хотела – самым прекрасным.

Эх… Два раза не умру, а один раз – неминуемо. И я подала солдату руку, чтобы сесть в карету.

Мне отвели место рядом с Ирсом. Лорд Войтер был бледен, но тепло улыбнулся мне. Это согрело и придало сил, потому что напротив сидел герцог Навилас и пронзал меня ледяным взглядом.

Странно, но меня его злость больше не трогала и даже не пугала. Я словно отрешилась от эмоций Актава. Очевидно, и он это каким-то образом почувствовал, поскольку переключился на внука, который делил с ним сидение и держал в руках аквариум с повернувшимся ко всем хвостом Гатто.

- Окмалионы вне закона, - огрызнулся дед на внука.

Алекс пожал плечами.

- Значит, это плохой закон, - ответил он.

Вот так просто взял и ответил, старший Навилас отвернулся и больше не произнес ни слова за всю дорогу. Впрочем, молчали все. Каждый думал о своем. И через некоторое время тишина стала тяготить. Хотя, возможно, это была вовсе не тишина, а замкнутое пространство, где я была заперта с человеком, априори ненавидящим меня.

Хорошо, что наш путь был недолог.

Карета подъехала к главным воротам портальной станции. Их тотчас распахнули, и… мы угодили прямехонько в уже открытый портал, чтобы через несколько мгновений оказаться у королевского дворца. Да, там тоже располагался довольно широкий портальный контур.

Очевидно, даже несколько портальных контуров, поскольку встречала прибывших стража. Я не хотела привлекать к себе внимание любым неосторожным движением, поэтому не отодвинула шторку на окне кареты, а наблюдала за всем происходящим в небольшую щелку, откуда многого не увидишь. Но дворец я бы ни за что не перепутала.

- Сто-о-ой!.. Проезжай!.. Сто-о-ой!.. Проезжай!.. – впереди то и дело раздавались окрики стражи.

Не прошло и минуты, как дверца кареты распахнулась и военный с пышными усами заглянул внутрь, чтобы рассмотреть всех прибывших.

- Ваша Светлость, - буркнул он, увидев герцога Навиласа, при этом лишь слегка кивнул.

Актав поджал губы и промолчал. Однако, потом взгляд проверяющего переместился на Ирса, и вояка расплылся в приветливой улыбке:

- Доброго здоровьичка, Ваша Светлость! – отрапортовал он и крикнул: - Дорогу герцогу Войтеру! Проезжай!

Разумеется, герцогу Навиласу столь незначительный, но весьма показательный инцидент очень не понравился. Он поморщился и опустил взгляд. Впрочем, мы скоро приехали.

Ирс спустился первым и подал мне руку.

- Благодарю, - улыбнулась я.

- Алекс и эта… как ее там… мисс Ли, за мной! – рыкнул Навилас и решительным шагом направился во дворец.

Я растерялась и обернулась в поисках слуги, который бы помог мне достать багаж, но Войтер приподнял мою руку и коснулся губами кончиков пальцев.

- Иди с Алексом, Санни. Ничего не бойся, я сумею нас защитить, - шепнул он.

И я пошла… Пошла с Алексом, с окмалионом, которому некуда было спрятаться, поэтому он даже потускнел. Не ему одному. Мне тоже некуда было спрятаться, но я упорно шла – шаг за шагом, шаг за шагом – в неизвестность.

Коридоры, залы, снова коридоры. Придворные, разодетые в пух и прах, оборачивались, провожая нашу процессию взглядом. Я едва поспевала за Алексом, а уж Актав вообще ушел далеко вперед.

- Ты… знаешь… куда… мы… направляемся?.. – запыхавшись, спросила я.

- Трудно сказать, - ответил Алекс. Он прикрывал ладонью крошечный аквариум, чтобы ненароком не расплескать воду. – Кажется, эта галерея ведет прямиком в приемную короля.

- Короля?! – ахнула я. Вот теперь задрожала каждая клеточка моего тела. К герцогам я уже как-то привыкла, а вот Его Величество мне еще видеть не доводилось.

- Короли тоже люди, - заметил Навилас.

- Думаешь, болен кто-то из членов королевской семьи? – уточнила я.

- Король холост и бездетен, Лекси. Не дрейфь и прибавь уже шаг.

Я прибавила, но говорить при таком темпе уже не представлялось возможным, благо за очередным поворотом у массивных дверей нас ждал Актав с каким-то мужчиной, одетым дорого, но строго.

- Я доложу, - кивнул он, приоткрыл одну из створок и юркнул внутрь помещения.

- Ждем, - произнес лишь одно слово герцог Навилас.

Дверь осталась неприкрытой и очень скоро мы услышали:

- Его Светлость Актав ас Навилас с новыми целителями, Ваше Величество! – доложил мужчина, который, видимо, являлся секретарем или личным помощником короля.

- Ох… - раздалось в ответ. – Прикрой плотнее шторы, Густав, и проси скорее…

Голос мне показался слабым. Его Величество и есть тот больной, которого не смогли вылечить придворные целители? Святой Вершитель, спаси нас от опрометчивых решений и поступков!

Придворный вышел к нам и объявил:

- Вас ждут.

Помещение оказалось вовсе не кабинетом, а будуаром с примыкавшей к нему спальней. На мягком диване, весь обложенный подушками, полусидел, полулежал человек средних лет, чья внешность мне кого-то неуловимо напомнила.

- Светлого дня, Джонатан, - поприветствовал его Актав.

Очевидно, между этими двумя существовали более тесные взаимоотношения, чем того предписывал дворцовый этикет.

- Светлее видали, - вяло махнул рукой король. – Что-то печет внутри, а эти бездарные олухи лишь прописывают очередные микстуры и капли. На дыбу всех! В рудники! На висели…

Король не договорил. Он уставился на… Алекса?..

Актав тоже так подумал. Но я ошиблась. Король смотрел совсем не на Навиласа младшего, он смотрел на аквариум с несчастным Гатто.

Сначала на лице монарха я увидела изумление, которое почти мгновенно сменилось страхом. Хотя, и это не точное слово. Ужас обуял короля. Он выпучил глаза, нервно указывая трясущейся рукой на аквариум, подскочил со своего уютного места и истошно завопил:

- Окмалио-о-о-о-он! Кто позволил внести сюда окмалиона?! Казнить! Всех казнить! Немедленно! Палача ко мне-е-е-е!

Ох…

Первым сориентировался Алекс. Он поставил аквариум на ближайший столик и приказал (да-да! Именно приказал!) деду:

- Немедленно доставь сюда Роана ас Тейли!

- Но… - попытался возразить Актав, глядя на визжащего короля.

- Немедленно, - повторил ему внук. – Скоро здесь соберется половина дворца. Я запечатаю дверь, и только ты знаешь, как снять мою печать. Поспеши.

Удивительно, но злобный герцог и не подумал спорить со своим наследником. Он кивнул и направился к выходу. В дверях Актав столкнулся с секретарем.

- Что происходит?! – закричал он. – Его Величеству угрожает опасность?! Измена?!

- Успокойтесь, - холодно процедил герцог. – Никакой измены нет, а угроза жизни монарха была и по-прежнему остается. Давайте выйдем и не будем мешать целителям делать свое дело.

Он фактически вытолкал вельможу за дверь, плотно ее прикрыв.

- Лекси, стазис! – крикнул мне Алекс, кивнув на короля, который все это время продолжал вопить, прыгая по дивану. Однако, приближаться к нам опасался.

Его пугал окмалион. Пугал до истерики, до дрожи, до панической атаки, сотрясающей все тело. Такую реакцию на рыба я видела впервые. Пожалуй, ему действительно не повредит немного отдохнуть.

Вообще, в королевском роду всегда рождались сильные маги, поэтому меня удивил тот факт, что Его Величество не выставил абсолютно никакой защиты, когда я просто накинула на него плетение. Он охнул и стал падать на диван. Алекс его подхватил и услужливо положил удобнее.

Ну, правильно. Король все-таки.

Только после этого Навилас направил на двери хитрое заклинание. Вернее, заклинание «Препятствие» было довольно простым в исполнении, но здесь присутствовал некий секрет, словно Алекс вплел еще нечто неожиданное, но неприметное.

Теоретически, теперь мы были оторваны от страстей, кипящих в коридорах дворца. Можно было надеяться, что в ближайшее время нас никто не побеспокоит.

- Состарюсь тут с вами раньше времени. Суете меня в самые опасные места, - проворчал рыб.

Его можно понять. Страха он натерпелся нешуточного. Однако, ни мне, ни Алексу было не до него. Брат пытался определить, что с королем не так, а я… Я еще не осматривала монарха, но уже понимала, что его хворь носит тот же характер, что и хворь военного, подцепившего где-то… зигистар. Любопытно, где Его Величество мог подхватить столь редкий образец, если только… Если только его целенаправленно не пытались устранить! А это уже политические интриги, в которых я абсолютно ничего не смыслила.

Был еще один вопрос, который меня весьма волновал. И, пожалуй, больше, чем здоровье монарха, хотя думать так, тем более целителю, недопустимо. И все же...

- Ты уверен, что мы не справимся без Роана? – спросила я и посмотрела на Алекса.

Он оторвался от спящего короля, вздохнул, ухмыльнувшись мне, и таки ответил:

- Я уверен, что ты его очень хочешь видеть, Лекси, и желаешь, чтобы его жизнь продолжалась на свободе. А с этим… - брат кивнул на монарха. – С этим мы что-нибудь придумаем, хотя я не понимаю в чем причина его недомогания.

- Ты не там смотришь, - робко улыбнулась я.

- А где надо? – оживился Алекс и посмотрел почему-то на королевский пах.

Мужчины! Вечно они думают о том, что ниже пояса, а смотреть необходимо выше. Гораздо, гораздо выше!

- Вся проблема у него в голове, - сжалилась я над братом.

Алекс перевел взгляд.

- Святой Вершитель! – вырвалось у него, и я… В общем, картину я представляла, но стало любопытно, что уж такого ужасного узрел в голове монарха он.

Да, выглядело неприятно, но мне приходилось видеть кое-что и пострашнее. Думаю, Алексу тоже. Только осознание того, что подобный кошмар творится в голове того, кто нами управляет, заставило брата так реагировать.

И снова да, это был зигистар. Только немного иной модификации. А значит, нам требовалась помощь Гатто. Я перенесла аквариум ближе и поставила на столик перед диваном.

- Что скажешь? – спросил Алекс, поняв мою мысль.

- Что вы неприятные существа, не имеющие даже чешуи! – обиженно буркнул Гатто.

- Согласен, - кивнул Навилас. – А по существу?

- По существу, готовьте некролог и панихиду. Страна в трауре, советники в отчаянии, - глубокомысленно изрек рыб.

- Гатто, это ведь зигистар, я не ошибаюсь? – мне было необходимо подтвердить или опровергнуть собственную догадку.

- Зигистар, - ответил окмалион. – Причем попал он в организм вашего монарха спорой. Причем одной единственной.

Рыб говорил убедительно. Он точно знал, что происходит с королем, а вот я пока нет.

- Что это значит? – спросила я.

Он пошевелил плавниками, вильнул хвостом и выпустил струйку пузырьков, словно осуждая мою недогадливость. В конце концов, принял решение пояснить свой ответ:

- Я так и думал, что примитивным созданиям, на которых природа отдохнула, будет сложно постичь суть процесса. Зигистар хоть и гриб, по сути, но несет в себе два набора спор разной заряженности. Если в организм-донор попадет лишь один вид спор зигистара, то особь, конечно, разовьется, но полностью утратит способность к размножению. То есть, будет стерильна. Думаю, лишь поэтому ваш монарх еще жив. Темное существо поработило его, завладев мозгом, но не убило, ибо продолжиться не способно. Вот и сохраняет то, что имеет.

О, это было самое обстоятельное пояснение, на которое за все время нашего вынужденного сосуществования расщедрился окмалион.

- Благодарю тебя, - улыбнулась я.

- Кстати… - рыб посмотрел на Алекса. – Точно такая же штуковина сидела и в тебе. Ох, и попотели мы с мальком, вытаскивая ее из твоего хилого организма.

- И я бесконечно рад, что вам это удалось, - кивнул ему брат. – Мне мой хилый организм дорог. Есть идеи, как обезвредить зигистар, не причиняя вред монарху?

Спросил вроде у всех, но смотрел исключительно на Гатто.

- Зачем? – искренне удивился рыб. – Истлеет, смените на нового. Этот какой-то крикливый.

Что ни говори, а логика в словах окмалиона была. Жаль, что люди связаны условностями и не могут поступать столь непосредственно.

- И все же, идеи есть? – повторил свой вопрос Алекс.

- И что мне за это будет? – тут же заинтересованно спросил Гатто.

Если рыб начал торговаться, значит, идеи есть. Причем, действенные, рабочие.

- Чего же ты хочешь? – Алекс прищурился, ожидая как минимум половину королевства, личного чистильщика аквариума и выводок темных тварей на завтраки.

Но рыб был скромен и неприхотлив. Аскетичная жизнь с отцом, хоть и не укротила его вредность, но приучила довольствоваться малым.

- Мне бы аквариум побольше. В этом я не успеваю освежать воду, на что уходит много магии, - произнес окмалион.

- Получишь! – пообещал брат. – А теперь к идее.

- Перчатки у тебя с собой? – полюбопытствовал рыб.

- Какие перчатки? – нахмурился Алекс. – Ах, перчатки!..

Он полез во внутренний карман камзола и достал прекрасное изобретение, преобразующее энергию.

- Светлая магия – конечно, хорошо, но темные твари привыкли к темному рациону. Зигистар голоден. Просто выманивай его, воздействуя на ткани рядом с местом его расположения. Он переползет аккуратно, поскольку носитель ему необходим для жизни, - весьма логично объяснил Гатто.

Звучало очень просто. Настолько просто, что Алекс засомневался.

- И все? – спросил он.

- Нет. Меня поближе поднесите! – заявил рыб. – Сам не напомню, вы же не позаботитесь!

Без упреков отцовский фамильяр не мог, хоть уже относился к нам довольно терпеливо и даже оскорблял редко.

Дальше все произошло в точности, как он говорил. Алекс с азартом манил темный гриб, он освобождал мозг и тянулся за пищей. Пища ускользала, перемещаясь в новое место, и зигистару снова приходилось тянуться. В таком виде, без второго набора спор, существо было менее мобильным.

Кожа на лбу короля покрылась сеткой из темных полос – это гриб лез наружу, пытаясь уловить ту магию, которую сейчас излучали перчатки, преобразуя силу Алекса в съедобную для темного субстанцию.

- Еще совсем немного. Так… Так… Не спеши… - подсказывал Гатто, виляя хвостом от нетерпения.

Сетка стала объемной, а потом из переплетений выросли уродливые побеги, и… Высунувшись из аквариума, рыб подцепил один из них и очень шустро втянул в себя остаток.

- Недурно, - констатировал он. А был бы язык, еще бы облизнулся от удовольствия.

Алекс посмотрел на меня, я – на него, и мы рассмеялись от облегчения. Лечение с новым изобретением получалось доступным и весьма простым. Конечно, речь не шла о запущенных формах тяжелых проклятий, но со всеми иными формами темной магии можно было успешно бороться.

Король спал, безмятежно похрапывая и забавно шевеля губами. Он еще не знал, что свободен.

- Интересно, сколько эта штука в нем просидела? – спросила я.

- Придется выяснить, - пообещал Алекс. И я знала, что он проанализирует все встречи монарха, все подарки, преподнесенные ему, и все равно найдет виновника.

По сути, мы имели дело с государственным переворотом, но пока не понимали, кто за этим стоит. Лично я даже не хотела понимать. Это удел политиков, мое же дело лечить людей.

Плетение Алекса, перекрывающее дверь, вспыхнуло и исчезло. В будуар короля вошел герцог Навилас, за ним двое стражников вели… отца, ну и, разумеется, ввалилось несколько чрезмерно любопытных придворных. Хорошо хоть им хватило такта остаться у порога, но они толпились и шушукались.

- Целитель ас Тейли, - улыбнулся Алекс. – Давно мечтал познакомиться с вами. Нам с мисс Ли требуется ваш совет.

Роан посмотрел на меня, я едва заметно кивнула, давая понять, что опасности нет, поэтому отец не стал задавать ненужных вопросов, а просто поинтересовался:

- С кем имею честь?..

- Целитель ас Навилас, - представился брат. – Александр ас Навилас.

Герцог поджал и без того тонкие губы, но хранил молчание. Не вмешивался. Это было мудрое решение. Не можешь лечить сам, не мешай тем, кто способен добиться отличного результата.

- Александр… - выдохнул отец, пошатнулся, но устоял на ногах.

Мне же хотелось броситься к нему, чтобы помочь, поддержать и просто обнять родного человека. Хотя, должна заметить, Роан не выглядел изможденным лишенцем, а имел вполне цветущий вид, хоть и слегка неухоженный.

- Чего же вы от меня хотите, целитель ас Навилас? – спросил он.

- Я бы желал, чтобы вы осмотрели короля и высказали свое мнение, - произнес Алекс.

Я же вновь незаметно моргнула, давая понять отцу, что все под контролем.

- Вы позволите? – спросил Роан у стражников, и, когда те согласились, направился к нам.

Ас Тейли простер руку над спящим монархом и стал изучать его состояние. Спустя какое-то время, он понял, что ничего вредного или опасного в организме короля найти не может, и вопросительно посмотрел на нас с Алексом.

Брат кивнул, подтверждая, что именно так и обстоят дела, болезнь ушла, но народ требует зрелищ, а отец нуждается в защите и королевском расположении.

Все аристократы владели магией, и каждый, кто находился в будуаре, мог видеть, как целительская магия ас Тейли окутывает, словно тончайшим покрывалом все тело короля. Искрится, переливается, восстанавливая силы.

По сути, то, что сейчас делал отец, мог бы сделать любой укрепляющий эликсир за неделю приема. Возможно, герцог тоже догадался. Несмотря на то, что целителем он был весьма посредственным, но в прозорливости ему сложно отказать.

- Его Величество здоров и скоро придет в себя, - объявил Роан.

- Чудо… Настоящее чудо… - перешептывались придворные.

Но монарх не очнулся, ибо силы после борьбы с темной магией восстанавливались медленнее, чем обычно. Впрочем, Алексу тоже пришло в голову, что отец мог этого и не знать, поэтому он произнес:

- Болезнь была тяжела, король очнется через несколько часов, а сейчас ему необходим покой и полное уединение.

- Прекрасно, - усмехнулся его дед. – Если с этим делом мы закончили, то у нас осталось еще одно важное и незаконченное. Прошу всех покинуть будуар короля и следовать за мной. Ас Тейли, мисс Ли, вас это тоже касается.

Он развернулся и вышел вон. За ним последовала толпа придворных, стражники, мы же выходили последними.

- Не тряси! Да не тряси же ты! – возмущался Гатто, когда Алекс, несший аквариум, прибавлял шаг.

Отец улыбался и смотрел то на меня, то на Алекса с радостью и, как мне показалось, гордостью. Жаль, что даже словом перекинуться с ним мы не могли, поскольку стражи так и следовали за ним по пятам. Зато я могла кое-что спросить у Алекса:

- Ты ведь знаешь, куда мы направляемся?

- Понятия не имею, - ответил он, но я определила по лукавому блеску синих глаз, по чуть дрогнувшим в едва заметной ухмылке уголкам губ – врет!

Коридоры дворца закончились. Процессия вышла на улицу и по одной из дорожек королевского парка направилась к небольшому храму Святого Вершителя.

Сердце учащенно забилось.

Нет, пожалуй, я не боялась. Просто волновалась, поскольку понимала – в моей жизни вот-вот наступит тот самый момент истины, после которого или все хорошо, или уже ничего. Радовало, что рядом отец и Алекс. Огорчало, что тетушки Даны не будет в главные минуты моей жизни, когда прямая линия судьбы делает крутой поворот.

Придворные заходили в зал и чинно рассаживались. Отца провели мимо меня, Алекс тоже последовал за ним. Я же замялась в дверях. За спинами людей и пышными гирляндами подношений Вершителю мне совсем не было видно того, что происходило у самого изваяния, где обычно проходят службы и совершаются обряды.

Я слишком отвлеклась на свои мысли, поэтому несколько растерялась, когда совсем рядом со мной, словно темный из бездны, вдруг вырос герцог ас Навилас. Он криво ухмыльнулся и спросил:

- Волнуетесь, мисс… Ли?..

Даже тоном он желал оскорбить, унизить, подчеркнуть мою порочность. Ответа его вопрос не требовал, поэтому я промолчала и уже хотела пройми мимо, но тут к нам подошла одна из дам, одетая с особой изысканностью и тщательностью.

- Актав, Ирс говорил об этой девушке, не правда ли? – спросила она неожиданно низким голосом.

- Да, - процедил он.

- Вам следует пройти за мной, милая, - обратилась она ко мне.

- У вас десять минут. Время пошло, - бросил ас Навилас и отправился в зал.

К сожалению, вопросы здесь задавала не я. Более того, меня никто не спрашивал, я просто дошла за придворной до неприметной двери, которую передо мной любезно распахнули.

- Вам сюда, - сообщила моя сопровождающая и ободряюще улыбнулась мне. – Не переживайте. Подождут сколько нужно, но постарайтесь поторопиться. Я буду ждать вас здесь.

Что бы ни ждало меня за дверью, хуже не будет, и я вошла.

Вошла и улыбнулась, а потом бросилась в родные объятья.

- Мари! Мари! – шептала я, прижимаясь к груди своей кормилицы и верной подруги. – Как ты здесь очутилась? Как ты меня нашла? Как себя чувствует мать-настоятельница? Сестры?

- Ох, леди… - улыбнулась она и чуть отстранилась. – Дайте-ка, я на вас посмотрю для начала! Осунулись, похудели, но в глазах такой же озорной блеск, как у вашего батюшки. Ас Тейли никогда не сдаются, верно?

Как же мне ее не хватало! Мари сейчас была, словно глоток свежего воздуха после душного замкнутого пространства.

- Ас Тейли не сдаются, - повторила я и улыбнулась.

- Времени у нас совсем мало, - виновато пожала плечами она. – Присаживайтесь, моя курочка, я поправлю вам прическу, а потом помогу переодеться. Пока мы этим занимаемся, все подробно вам обскажу, что знаю. Но это не так уж много…

- Переодеться?.. – переспросила я. Все мои вещи остались в саквояже, который забрал Ирс. Да и не во что там…

- Конечно, - просияла Мари. – Посмотрите на это чудо! Никогда ничего прелестнее не видела!

Только сейчас я заметила несколько коробок. Кормилица открыла самую большую, показав мне ее содержимое. Там было платье – самое красивое, самое элегантное, самое волшебное. Ткань цвета слоновой кости искрилась и переливалась. Стоило материалу прийти в движение от легкого прикосновения, как на поверхности вспыхивали тысячи искорок. Фасон был самым простым, но ничего иного и не требовалось, ибо это испортило бы всю магию волшебного наряда.

- Откуда? – изумилась я.

- Его Светлость герцог Таросский прислал своей невесте, - сообщила Мари. – А еще туфельки, ожерелье и шпильки, украшенные самым прекрасным жемчугом. Ну же, курочка моя, скорее.

И я стала раздеваться, потом умываться и расчесываться. Кормилица помогала и заодно рассказывала свою историю.

- Когда вы уехали, мы очень тосковали, даже хотели написать вам письмо, но леди Эсби никому не сказала вашего нового адреса. И тут приходит письмо от лорда Войтера, в котором он пишет о том, что намерен взять в жены племянницу госпожи-настоятельницы, а ее просит совершить обряд и выступить жрицей на его свадьбе. И откуда только прознал о вашем родстве? Мы ведь никому…

- Это я ему сказала…

- Вы? Да когда же?..

- Еще в академии, на выпуске. Мы там увиделись с ним впервые, - пояснила я.

Мари снова улыбнулась.

- Тогда понятно. Увиделись, и вы навеки покорили сердце гордого вояки!

- Все совсем не так, - попыталась донести до кормилицы правду. – Боюсь, его сердце занято лишь войной и служением отечеству. А меня он совсем не любит...

- Какая вы у меня глупышка, леди, хоть и умная девушка, - ответила добродушная кормилица. – Ваш жених, Его Светлость, все продумал до мелочей и сделал все так, чтобы вам было удобно, комфортно и не стыдно перед людьми за свой вид. А заодно утер нос этому старому пауку Навиласу, пригласив на свадьбу вашу тетушку. Так и сказал – в бездну, мол, всех ваших жрецов, я доверяю только Дане Эсби. Тот, конечно, покривился, но позволил. И вот мы прямым порталом и сюда…

- Тетушка Дана… - я все еще не могла поверить.

- Она-она, леди. Не сомневайтесь. Ждет вас в зале. Волнуется не меньше меня.

Очень скоро я была готова. Из старинного зеркала на меня смотрела статная, утонченная, прекрасная леди, в которой никто на свете не узнал бы ни адептку Александру Эсби, ни сестру милосердия приграничного госпиталя Алексу Ли.

- Курочка моя… - всхлипнула Мари. – Жаль, что лорд ас Тейли вас такую не увидит… Вот бы порадовался за дочь…

Она промокнула глаза платочком и спрятала его за корсаж платья.

- Увидит, - заверила ее я. – Он в зале.

- Ох… - вздохнула она. – Так чего же мы ждем? Вас там давно заждались уже!

Было волнительно, но сейчас стало еще и страшно. Мы шли за сопровождающей леди, и с каждым шагом я трусила все больше. Даже родная улыбка тети не смогла придать мне отваги и сил.

Странная намечалась церемония. Никого из гостей я не знала, кроме Мари, которая осталась у входа. На первом ряду, почти у изваяния расположился герцог Навилас. Отца усадили рядом. Чуть дальше сидели стражники, а за ними – Алекс.

Я боялась смотреть по сторонам, мне вообще было очень-очень страшно. А потом я услышала тихий голос Актава ас Навиласа. Фраза, очевидно, предназначалась отцу. Именно ради нее он так приблизил к себе Роана.

- Смотри. Смотри внимательно, как твоя любовница сейчас станет женой другого, более влиятельного лорда. Я видел сегодня, с какой любовью ты на нее смотрел. И я заберу у тебя то, что дорого тебе, как ты когда-то забрал у меня!

Месть не созидает. Никогда. Она может лишь разрушать. И мне стало на миг жаль врага отца. Лично мне он врагом не был, а потом я увидела ЕГО.

Ирс стоял рядом с тетей и смотрел исключительно на меня, словно больше никого не было в зале, словно мы были одни в целом мире. И этот взгляд помог мне понять все, прогнать сомнения, страхи, дурные мысли.

Алекс не лгал, брат был прав – лорд Войтер не просто благодарен мне за спасение, он… любит меня. Именно поэтому темное проклятье внутри него не шевельнулось, когда герцог Навилас заставил его принять решение и жениться на простолюдинке – Ирс желал этого всем сердцем и оставался спокоен, доволен подобным исходом и стечением обстоятельств.

Что ж, пора было раскрыть все карты и прекратить древнюю вражду, которой нет места там, где царит любовь.

- Подайте руку своей избраннице, лорд, - произнесла тетушка Дана.

Моя маленькая ладонь легла в его большую руку. Там ей было самое место. Наверное, это почувствовали мы оба, потому что посмотрели вовсе не на жрицу, а друг на друга, и глаза нам сказали то, что сейчас не могли произнести уста.

- Мы собрались здесь, чтобы пред ликом отца нашего, Святого Вершителя судеб, создателя нашего мира и всего сущего в нем соединить этого мужчину и эту женщину. Да будет так! – в полной торжественной тишине слова матери-настоятельницы пробирали до мурашек. – Пусть жених опустит руку в священную воду и назовет себя!

У тетушки в руках появилась прозрачная чаша с чуть голубоватой водой из древнего источника. Говорят, это Вершитель пробил скалу, чтобы оросить долину и не дать детям своим умереть от голода в год большой засухи. Эта вода считалась целебной и наполненной магией. С ней проводились все обряды.

Ирс опустил пальцы в чашу и назвался:

- Герцог Таросский, лорд Ирс Войтер.

- Является ли ваше желание взять эту даму в законные спутницы добровольным и искренним? – спросила Дана Эсби.

- Да, - последовал ответ, который согрел мне душу.

- Пусть невеста опустит руку в священную воду и назовет себя, - продолжила жрица.

Вот и настал момент истины, ибо нельзя лукавить пред святым ликом. Следует говорить лишь правду, одну лишь правду и ничего кроме правды.

Пальцев коснулась прохладная вода, и я ответила:

- Леди Александриния ас Тейли.

По залу прокатился шепоток, а потом повисла тишина.

И в этой полной тишине раздался наполненный горечью и отчаянием возглас Актава Навиласа:

- Ас Тейли?.. Она… Она твоя…

- Она моя дочь, Ваша Светлость, - ответил ему отец. – Александриния моя дочь от второго брака. А теперь давайте не будем омрачать церемонию старыми обидами.

Я хотела посмотреть в лицо герцогу Навиласу, но пред ликом Святого Вершителя нужно смотреть лишь на него и молить, чтобы он осветил жизненный путь мудростью и счастьем.

- Является ли ваше желание принадлежать этому лорду в качестве законной спутнице добровольным и искренним? – спросила Дана Эсби.

Я еще раз взглянула в глаза Ирса. Он ждал моего ответа. Ждал. И я… Я не могла ему отказать. Ни в чем.

- Да, - ответила я.

- Отныне эти двое пойдут по жизни рука об руку. Любите и цените друг друга. Нарекаю вас супругом и супругой, - произнесла мать-настоятельница. – Святой Вершитель благословляет вас, дети. Лорд, вы можете поцеловать вашу жену.

И он поцеловал. А я ответила и… И мы целовались и целовались, пока…

- Хватит… Довольно!.. – прошипела тетушка. – Пред ликом достаточно поцелуя, дорогие мои. Все иные таинства оставьте для брачного ложа.

Я смутилась, а герцог достал полный кошелек золота и возблагодарил Вершителя в лице его жрицы, как это принято после обряда.

В принципе, на этом обычная церемония считалась завершенной. Молодые и гости отправлялись за накрытые столы, но к нам это не имело никакого отношения, поскольку обстоятельства нашего воссоединения были иными.

- Уважаемые лорды и леди! – объявила моя сопровождающая. – На лужайке парка у центрального фонтана в честь выздоровления нашего короля Джонатана и свадьбы Его Светлости герцога Таросского накрыты столы.

Некоторые потянулись к выходу, но большинство остались, чтобы досмотреть спектакль – а иначе я не могла назвать свадьбу, на которой главным гостем был Актав Навилас – до конца.

К сожалению, мы пока оставались тоже.

- Одну минуточку, Санни, - произнес Ирс и повернулся к герцогу ас Навиласу. – Надеюсь, Ваша Светлость, вопрос закрыт?

Актав взял себя в руки, он уже не выглядел взбешенным и… даже отослал стражу. Отца никто не преследовал. Гостей, впрочем, тоже никто не задерживал, они оставались в зале по собственной прихоти и к моему огорчению.

Алекс стоял рядом с дедом. Возможно, именно благодаря ему не произошло ничего критичного, что бы расстроило свадьбу и испортило мне главный день жизни.

- Так вопрос закрыт? – повторил вопрос… мой супруг до сих пор молчавщему Навиласу.

- Не совсем, - совершенно спокойно ответил тот. – Вы должны консуммировать брак, Ваша Светлость. Не так ли?

Не знаю, какой очередной реакции ждал этот «паук», но она последовала, и снова не та. Я, разумеется, смутилась, но Ирс лишь усмехнулся.

- С радостью и наслаждением, Ваша Светлость, - ответил он.

Мне кажется, даже отец услышал скрип зубов герцога Навиласа. Зря он так, ибо лишь эмаль зубов не в силах восстановить целители. Ее необходимо беречь с самого детства.

Осознав, что спектакль окончен, а актеры меняют место действия, гости все же потянулись к накрытым столам, и мы смогли обнять тетушку Дану, Мари и… отца. Я переживала за него, но ко мне подошел Алекс.

- Не беспокойся, сестренка, - подмигнул мне он. – Я присмотрю за ним и Гатто. Наслаждайся жизнью, ты это заслужила.

Александр Навилас чмокнул меня в щеку и, подхватив Роана под локоток, повел прочь. Уж я-то знала, что этим двоим есть о чем поговорить. Знала и радовалась.

- Нам пора, Санни, - произнес герцог под благодушные взгляды тетушки и Мари.

Я оробела и едва не спросила «куда». Это выглядело бы глупо и по-детски. Герцог Навилас покинул зал с гордо выпрямленной спиной и подбородком, поднятым настолько высоко, что я испугалась, что он может споткнуться по дороге, поскольку смотреть под ноги у него не было ни малейшей возможности.

Что ж, даже если у него и осталась обида на отца, то Алекс с этим справится. Ведь он, в отличие от меня, любил обоих мужчин: и того, кто его породил, и того, кто воспитал и был рядом всю его жизнь.

Мы же снова направились во дворец и долго шли по коридорам и залам. Я молчала, только сжимала руку герцога. Он молчал, только иногда поглаживал пальцем мою ладонь.

Наконец, Ирс остановился у высоких золоченых дверей и счел своим долгом сообщить:

- Во дворце мне обычно отводят покои, чтобы не отвлекать от дел местными поездками во время деловых визитов. Прошу.

Он галантно придержал дверь, и я вошла в огромную, богато обставленную комнату, где первое, что бросилось в глаза – огромная кровать, застеленная белоснежными простынями.

- Я приказал подать ужин сюда, - улыбнулся Ирс и, заметив мою напряженность при виде кровати, нахмурился. – Санни, послушай, если ты не готова и тебе необходимо время, чтобы привыкнуть ко мне, мы не станем спешить.

Я смотрела на искорки в его глазах, не в силах поверить в только что сказанное им.

- А как же… консуммация?.. И герцог?.. – прошептала в ответ.

- В бездну и консуммацию, и герцога, и все, что может тебя расстроить, моя маленькая Санни! Мы разберемся со всеми проблемами. Вместе.

Стало так тепло, так спокойно, а это его «моя маленькая Санни» укутало меня, словно в теплый плед в морозный зимний вечер.

- А что может расстроить тебя, Ирс? – тихо спросила я.

- Страх и безразличие в твоих глазах, - сразу ответил он.

- Почему?..

Герцог вдохнул и… пожал плечами, а потому улыбнулся.

- Наверное, потому что одна маленькая целительница, только один раз посмотрев на меня, сразу и бесповоротно украла мое сердце. Я люблю тебя, Санни. Люблю с той самой первой встречи в академии. Меня тянуло к тебе так сильно, что сводило все мышцы, но я приказал себе держаться от тебя подальше, поскольку что может дать такой прелестной девушке вояка, подобный мне? Только горе от потери. Я увидел тебя на портальной станции и понял, что проиграл сам себе, что сдался и больше не смогу держаться вдалеке. Санни… Моя Санни…

Он склонился и поцеловал меня. Я же отвечала со всем пылом, со всей нерастраченной нежностью и любовью, которая накопилась к нему за все то время, что мы были так близко, и так далеко друг от друга.

И когда я, наконец, смогла дышать, то прошептала:

- Не надо…

- Не буду… - тут же откликнулся он.

Глупый… Глупый мой герцог, привыкший все держать под контролем и сейчас абсолютно непонимающий меня.

- Не надо ждать! – выдохнула я. – Я люблю тебя, мой вояка!

- Я бесконечно обожаю тебя, моя целительница, - улыбнулся он, подхватил на руки и закружил по комнате.

Жаркая, огненная, наполненная страстью и прерывистым шепотом, объятьями и признаниями ночь закончилась, когда мы усталые и изможденные ласками забылись в коротком сне.

Разбудил меня наглый солнечный луч, проникший сквозь полог кровати. Ирс так и не выпустил меня, продолжая прижимать и обнимать даже во сне. Я слышала стук его сердца, а моя рука покоилась на его широкой груди.

Рука… С ней произошли неожиданные изменения. Да, после консуммации освященного Вершителем брака обычно появлялись небольшие узоры на пальцах, которые побывали в священной воде. Но обычно вязь имела коричневый или рыжеватый оттенок, словно была нарисованна хной. Моя же отметка отливала чистым золотом.

- Ирс… - тихонько позвала я.

- Ненасытная женщина, - простонал он, подмял под себя и горячо поцеловал.

- Да нет же, нет… - поерзала я. – Смотри!

И показала ему руку. Он внимательно рассмотрел каждый пальчик, а потом взглянул на свою ладонь. Его узор был больше, массивнее, но тоже отливал золотом.

- Разве так бывает? – тихо спросила я.

- Конечно, - улыбнулся он. – Только если муж очень-очень сильно любит свою маленькую жену.

И все, что было ночью, повторилось бы снова, если бы в дверь не постучали.

- Именем короля! Откройте!

- Это за мной, - выдохнула я.

- Успокойся, Санни. Наверняка, что-то случилось на границе. Прорывы в последнее время участились.

Муж… Мой муж, герцог Таросский одним рывком поднялся с кровати и стал спешно натягивать штаны. Кто бы мог подумать! Я и ОН…

Невольно я залюбовалась разворотом его плеч, мускулистой спиной, упругим задом, крепкими ногами. Вершитель, он мне нравился весь, и весь же – целиком и полностью – принадлежал мне, простой девчонке Санни Тейли. Какая разница, что течет по моим венам? Воспитывалась я не в замках, а в стенах монастыря, где учат любить мир, помогать нуждающимся и ценить каждую отпущенную тебе минуту.

И я ценила. Особенно сейчас, потому что не хотела, чтобы это заканчивалось.

- И все же, это меня, Ирс!

Да, лежать без дела я не привыкла, поэтому тоже подскочила с кровати.

- Наверняка, выявились побочные эффекты после нашего лечения.

- Санни, - улыбнулся герцог. – Уверен, все, что ты делаешь, безупречно. А значит, никаких побочных эффектов быть не может.

Хочет, чтобы я осталась? Зря! Здесь одна я с ума сойду от собственных мыслей и беспокойства.

- Я иду с тобой и…

- И? – усмехнулся Ирс, застегивая мундир.

- И это не обсуждается, Ваша Светлость! – заявила я.

- Как вам будет угодно, Ваша Светлость, - любезно ответили мне.

Кто Светлость? Я? В своем ли супруг уме? Впрочем, жена Светлости тоже в определенном смысле Светлость. Хмм… Надо бы разобраться на досуге, а сейчас некогда.

- Ирс, где мой саквояж? – спросила я мужа.

Оказалось, в покоях имелась и гардеробная, заполненная бельем, мундирами и чистыми рубашками. В углу сиротливо стоял мой саквояж. Но меня это не смущало, и я достала комплект целительской формы. Не в свадебном же платье мне разгуливать по дворцу? Праздник закончился, а в новую жизнь лучше не заходить с парадного входа – так и привыкнуть недолго.

Ирс посмотрел на меня и… поморщился.

- Не нравлюсь? – в лоб спросила я, поскольку… поскольку его реакция уязвила мое самолюбие.

- Очень нравишься, - честно признался он. – Но о твоем новом гардеробе стоит позаботиться.

Я пожала плечами и решила перевести тему.

- Кстати, Алекс сделал прекрасное изобретение, позволяющее больше не опасаться нападения темных.

Герцог в этот момент любезно помогал мне со шнуровкой платья, и руки его замерли.

- Что ты сказала, Санни? – произнес он таким тоном, что я поняла нашу с братом неправоту – об этом следовало сказать в первую очередь.

- Он нашел способ преобразовывать светлую магию в темную. Если подобные артефакты расставить вдоль границы и изредка их подпитывать, темные потеряют интерес к светлым землям.

Почти сразу я оказалась в воздухе. Ирс подхватил меня на руки и пытливо вглядывался в лицо.

- Повтори, что ты сейчас сказала, Санни? – попросил он.

- Война скоро кончится. Маги больше не будут гибнуть. Мы вернемся в Борк. И…

- И?.. – допытывался супруг.

- И я рожу тебе наследников!

- Трех! Не меньше! – заявил он.

- Двух!

- Трех, Санни. Трех!

Меня кружили до тех пор, пока я не сдалась.

- Трех! Трех, Ирс! А сейчас, молю, отпусти меня, мы должны идти!

Он не возражал, но снова сжал мою ладонь в своей руке. Так мы и вышли из его покоев – рука об руку.

В коридоре нас ждал тот же придворный, что вчера встречал у покоев короля.

Ирс показал ему наши руки с брачной вязью на пальцах. И, когда тот удивленно взглянул на герцога, поинтересовался:

- Разве вы сюда не за этим пришли?

- Пустое, - отмахнулся он, ничего не понимая в происходящем. – Прошу вас следовать за мной. Его Величество вас ожидает.

Королю не отказывают. И все же было несколько странно. Неужели герцог ас Навилас отказался от мести и от личной проверки свершившегося факта?

Впрочем, в приемной перед кабинетом Его Величества мы с ним столкнулись. Но и тут Актав лишь скользнул по нам безразличным взглядом и отвернулся к окну.

Здесь же находились и Алекс, и отец. Они сидели на диване и что-то живо обсуждали. Нам от них достались улыбки, понимающие и одновременно сочувствующие взгляды. Но что поделать? Монарху отказывать не принято, хотя нас еще никуда не пригласили.

Последней в приемную вошла… тетушка – Дана Эсби, жрица Святого Вершителя. Желтая расшитая парадная мантия весьма ей шла.

- Светлого утра, лорды, леди, - всех поприветствовала она.

И все же ей тепло ответили. Все, кроме герцога ас Навиласа. И тут, пока не было секретаря, кое-что произошло, что показалось мне весьма странным.

- Что, старый паук, думаешь, язык отсохнет, если поприветствуешь меня? – заявила тетушка.

- Вы все такая же язва, леди Дана, - усмехнулся Навилас.

- Леди… - поморщилась она. – Это единственное, что осталось от прежнего величия, ведь титул у нас отобрали Навиласы!

- Нет! – горячо возразил Актав. – Ваш род лишили герцогства за измену королю!

- Зато вас король наградил нашими землями и титулом за то, что глубоко порицается моралью и всеми принципами, завещанными Вершителем! Эсби никогда не шли против совести!

- Навиласы были связаны клятвой, которую не могли нарушить!

- О, да, - рассмеялась Дана Эсби. – Клятва, честь… Ими вы отменно прикрывались века, поскольку совесть и мораль для вас пустой звук.

- Замолчите немедленно! – ас Навилас старший рассердился не на шутку.

Неизвестно чем бы закончилась эта потасовка. Я бы даже предположила, что дракой. Но в этот момент в приемную вышел секретарь и пригласил:

- Его Величество ожидает вас!

- Знаешь, милая, похоже, нас ждут откровения, - шепнул мне супруг. – Я даже чувствую себя несколько смущенным, прикасаясь к чужим тайнам.

Тайны нашей семьи? Вот уж нет!

- Они не чужие, - ответила я. – Поскольку это теперь и твоя семья.

Удивительно, но монарх встречал нас вовсе не как властитель. Он восседал за накрытым к чаю столом в халате и широко нам улыбался.

- Джонатан, вы хорошо себя чувствуете? – осторожно спросил ас Навилас.

- Ах, Актав! Милый мой Актав! Впервые за триста лет я себя чувствую – а это уже немало! – ответил король. – Присаживайтесь-присаживайтесь. Разговор нам предстоит серьезный и долгий.

- За сколько лет? – переспросила я Ирса.

- За триста, родная, - произнес герцог, давая понять, что я не ослышалась.

- Леди Эсби, прошу вас разлить чай, - снова улыбнулся король.

Он вел себя так, словно искренне радовался каждой мелочи: жужжащей на окне мухе, лучу солнца, запутавшемуся в тяжелых портьерах, нашим вытянутым лицам. Обычно, здоровые люди не ведут себя так… так излишне эмоционально. Я даже подумала, а не повредил ли зигистар его мозг? Вдруг нарушена одна из основных функций? Ведь мозг предмет темный, и даже магия не всегда может справиться с некоторыми нарушениями в его работе.

И я бросила пытливый взгляд на Алекса. Он покачал головой, начисто отметая мои сомнения. Стало еще тревожнее.

- Итак, я собрал здесь всех, кого особенно коснулось некое происшествие, случившееся очень много лет назад, когда страну впервые накрыло эпидемией «серой смерти». Главным целителем тогда был, если не ошибаюсь, ваш прапрадед, Актав? Лау ас Навилас?

- Все верно, Ваше Величество, - кивнул герцог.

- Мои родители заразились и умерли. Я же был слишком молод, чтобы умирать. Я хотел жить. Поэтому вызвал Лау и приказал ему отыскать способ, даже если он будет неугоден Вершителю. Да, тогда я готов был продать душу темным богам, лишь бы жить дальше. И целитель, который изучил все доступные древние практики, и почти всю жизнь работал с темными живыми формами, предложил рискованный, но по его заверению действенный способ лечения – подселить ко мне спору гриба, питающегося любой темной магией. Гриб, который назывался зигистар, должен был убить во мне «серую смерть», а потом, не имея возможности размножаться, он бы умер сам.

- Ох… - заслушавшись короля, тетушка Дана перелила чай через край чашки.

- Вершитель с ним, с чаем этим, - махнул рукой король и продолжил: - Но вопреки всем прогнозам гриб окреп и пророс в моей голове, полностью подчинив разум. Вы не представляете, как это трудно, быть затворником собственного тела, все помнить, все осознавать и видеть, но не иметь ни малейшего шанса что-либо изменить, исправить или даже принять собственное решение!

- Ох, - снова покачала головой тетушка.

- Вы правы, леди, - кивнул ей монарх. – Сущее потрясение. С тех пор я перестал стареть и болеть, но мое тело уже не принадлежало мне, а стало орудием темного существа, которое очень быстро научилось пользоваться всеми его возможностями, начиная с процесса избавления от шлаков, до построения логических мысленных цепочек. И что бы вы думали, гриб сделал в первую очередь?

Алекс усмехнулся и произнес:

- Убил бы всех, кто знал о том, что наш король уже не совсем король.

- Браво, виконт! – воскликнул Джонатан. – Вы далеко пойдете, мой мальчик!

«Мой мальчик» из уст того, кто выглядел внешне едва ли не ровесником Алекса, звучало презабавно. Вот только никто не смеялся.

- Первый приказ, который отдал гриб, было требование казнить Лау ас Навиласа. Остальные члены этого рода были обязаны приносить клятву верности королю. Магическую клятву на крови, нарушение которой сулило страшные муки. Ее приносили по достижении тридцати лет, и с тех пор никто не мог ослушаться, все приказы гриба исполнялись в точности и неукоснительно. Кстати, Алекс, а сколько вам сейчас лет? – и король посмотрел на моего брата.

- Двадцать девять, милорд, - ответил он и… осознал, насколько он был близок к ужасной участи.

Впрочем, это осознали все присутствующие.

- Мой хозяин запретил все исследования древних практик. В особенности тех, что касались целительства и избавление от темномагических недугов. Затем последовало повеление избавиться от любых естественных врагов зигистаров, а именно – окмалионов в первую очередь. Единственный момент, где гриб все же дал слабину, случился тридцать лет назад. Существо понимало, что резервы моего организма не бесконечны и когда-нибудь что-нибудь обязательно нас убьет. Поэтому, когда вновь произошла эпидемия «серой смерти» он позволил молодому ученому Роану ас Тейли изучить природу недуга и найти способ его лечения. Однако позже, когда средство все же было найдено, гриб руками Актава ас Навиласа хотел устранить ученого за ненадобностью, но тот уже научился скрываться и проделывал это весьма успешно.

- Так почему же меня не убили, когда я все же попался вам в лапы? – усмехнулся отец.

- Причины две, - ответил ему монарх. – Сначала гриб охотился за бумагами, а затем… резервы моего организма почти закончились. Да, друзья мои. Еще несколько лет я, конечно, проживу, но мне спешно необходимо подыскать достойную жену и обзавестись потомством. Благо, я в отличие от гриба, отнюдь не стерилен, - и Джонатан рассмеялся.

- А как же Эсби? За что пострадали они? – тетушка Дана пристально смотрела на монарха. Несмотря на все смирение, которое она воспитала в себе за многие годы служения Вершителю, сейчас в ней говорила обида.

- О, Эсби – это отдельная тема. Великие умы! Интуиты! Если кто и мог бы заподозрить подмену и даже измену, то это они. За это, собственно, и пострадали. Уверяю вас, леди, титул вернется вашему роду. Вот только старые земли вернуть не смогу, поскольку Навиласы еще одна пострадавшая сторона, но корона наделит вас новыми, - ответил монарх.

- Что вы, - робко и счастливо ответила тетушка. – Мне ничего не нужно, кроме правды и справедливости. Но если корона окажет помощь монастырю…

- Окажет, - не стал дальше слушать ее Джонатан. – Теперь о вас, Роан.

- Обо мне? – удивился отец.

- О вас, ибо не далее как сегодня я получил срочную магическую депешу из Тейли. В связи с этим, хочу принести вам свои соболезнования. В графстве вспыхнула эпидемия, как бы это парадоксально ни прозвучало, «серой смерти». Ваш отец и брат скончались, заразившись недугом, и теперь титул ваш. Вам надлежит незамедлительно навести порядок в графстве, тем более, у вас есть знания и опыт.

- Благодарю вас, Ваше Величество, - вдохнул отец. Конечно, он почти не поддерживал отношений с родственниками, но и смерти им не желал. Тем более, такой страшной.

- Позвольте мне сопровождать графа, Ваше Величество! – вызвался Алекс.

- Я бы тоже желал участвовать, - неожиданно произнес герцог ас Навилас.

- Дозволяю, - кивнул король. – Тем более, абсолютно все здесь присутствующие заслужили массу почестей и королевских наград за спасение моей особы, за помощь в торжестве справедливости, за защиту границ светлых королевств и за многие другие заслуги перед отечеством. Соответствующие распоряжения я отдам. А теперь ступайте, мне требуется покой и отдых. И позовите секретаря, чтобы прибрал здесь, коль уж чаепитие не состоялось…

Все попрощались и вышли. Лишь я задержалась, чтобы проверить состояние монарха. Он был вполне здоров, но отдых тому, кто много лет носил в себе паразита, не помешает.

Прощались тепло, по-семейному, ненадолго. И когда герцог Навилас вдруг обнял меня, я испытала странные эмоции.

- Прости меня, девочка. За все прости, - шепнул он.

- Вершитель милостив, - улыбнулась ему я.

Через пару дней мы отбывали в Борк. У самого портала Ирс странно на меня посмотрел, словно хотел что0то сказать, но сомневался, стоит ли это делать.

- Жалеешь, что женился на мне? – рассмеялась я. – Стоило еще немного подождать, и свадьбы можно было бы избежать.

- Санни, - покачал он головой. – Ты моя, смирись. Нет такой силы, которая бы оторвала меня от тебя. Просто…

- Просто?..

- Просто, я думал, что женюсь исключительно по любви…

- А ты?..

- А я женился еще и по расчету. Сама посуди, жена – красавица, дочь графа, богатая наследница, да еще и личная спасительница короля. Даже не знаю, как с этим жить.

- Счастливо, муж мой. Живите счастливо, - ответила ему я.

Прошел год с момента моей странной и спонтанной свадьбы. Самый счастливый и насыщенный год, который я разделила с любимым мужчиной.

Конечно, иногда дела отнимали у меня Ирса, но он старался вернуться как можно скорее и всегда привозил мне что-нибудь особенное, древнее и магическое, понимая, что его жена вряд ли оценит наряды и побрякушки.

Почти год я проработала в родной Академии магии, изучая виды проклятий. Иногда ко мне присоединялся Алекс, когда ему позволяло время, поскольку он принимал дела у деда, готовясь стать главным целителем королевства. А иногда брат нагло воровал моего супруга, поскольку они вместе занимались безопасностью границы. Вот и сейчас укатили устанавливать очередную партию кристаллов.

Отец справился с «серой смертью», осел в Тейли и… неожиданно женился в третий раз на моей кормилице Мари. Нет, я была совсем не против, и искренне радовалась за них.

Король тоже женился, и сейчас королева была на сносях. Впрочем, как и я. До родов оставалось совсем немного времени, и ребенок шевелился, не давая покоя ни днем, ни ночью. Я даже не пошла в академию, оставшись в замке со слугами.

Ирс и Алекс обещали вернуться к радостному событию, но прошло два дня, а от них не было никаких известий. И да, я беспокоилась.

Обычно их сопровождал Гатто. Его Королевское Величество подарил окмалиону огромный аквариум, карету и приставил персонального слугу, который присматривал за важным рыбом в путешествиях. Но в этот раз фамильяр остался дома. Он, как и я, чувствовал себя и выглядел неважно, бесконечно ворчал, вредничал и требовал печенья.

Я старалась не перечить и во всем ему потакать, но… Святой Вершитель свидетель! Даже мое терпение не бесконечно!

Я зашла пожелать ему доброго утра, и что же услышала, едва переступив порог?

- Наличие икры делает ваших самок исключительно уродливыми, - заявил он.

- Наличие большого аквариума, не дает права на хамство, - парировала я и уже хотела уйти, как услышала… стон.

Я обернулась так резко, что едва не потеряла равновесие, а потом едва не подумала, что тронулась рассудком – из аквариума на меня смотрели… четыре глаза…

Пришлось тряхнуть головой, зажмуриться и вновь посмотреть на Гатто… на Гаттов… Поскольку теперь и морды было тоже две.

- Ты это что же… Это как же… - пролепетала я. – Рожаешь?

- Рожают примитивы, малек, а я делюсь, ибо на меня возложена ответственная задача – продолжиться, размножиться и сохраниться.

Два Гатто… Три Гатто… Миллион Гатто… И все хамят, ворчат и спорят.

От такой неожиданной мысли вдруг стало дурно.

- Ну-ну… - пробормотала я и стала медленно оседать на пол.

Упасть не дали. Алекс с Ирсом вернулись, а к утру, как и положено всем примитивам, я родила виконта Таросского, лорда Роана ас Войтера, ибо приставку «ас» к имени получают далеко не все.