О чем можно подумать, проснувшись рано поутру за городом на диком пляже, без телефона и бумажника, ничего не помня? Уж точно не о том, что город накрыла эпидемия неизвестного вируса, вызывающего у людей натуральное бешенство. Шагая по опустевшим улицам, Андрей представить не мог, что дорога пешком через весь город – далеко не самое тяжелое из предстоящих ему испытаний.
Примечания автора:
Атипичные танцующие зомби! Вирусу предстоит захватить город-порт, раскинувшийся на берегах живописной бухты в окружении гор. А герою предстоит долгий путь домой.
ЗЫ. Автор не претендует не только на научность, но даже и на мало-мальскую наукообразность.
ЗЗЫ. Да, идею для повести я нагло спиздила из клипа Рики Мартина.
Если перечисленное вас не пугает - добро пожаловать на вечеринку! Трэш, угар и содомия включены в программу. Взорвем этот танцпол!
v1.0 - создание fb2 - (Ox90)
Запах моря. Ласковый ветерок слегка треплет волосы, касается лица и шеи.
Тихий шелест накатывающих на прибрежную гальку волн баюкает и умиротворяет. А вот эта самая галька, врезающаяся в бок, не умиротворяет совсем.
И вообще.
Паника накатила волной, адреналин напрочь вымел остатки сонливости. Секунда – и Андрей, вскочив, озирается дико по сторонам.
Раннее утро. Пляж. Судя по виду, Шесхарис.
Шесхарис, мать твою! Как? Как он здесь очутился?!
Это же край географии. Дикий пляж – один из тех, что идут уже под серпантином. Почему он спит на пляже, на голых камнях, под открытым небом за выездом из города?! Еще и промерз – только сейчас понял, что все тело затекло, а сам он трясется от холода. Правильно, в одной футболке и джинсах дрыхнуть на пляже вздумал. Оно конец мая, конечно – но ночью-то прохладно. Тем более – возле воды. Та еще не прогрелась толком. Только простыть осталось для полного счастья!
Это ж надо так накидаться. Что он пил-то хоть? И не помнит. Ни что, ни где, ни с кем. Это уже провалы в памяти. Те самые, после вчерашнего. Хана.
Он суетливо огляделся, принялся хлопать себя по карманам. Где телефон – бог весть. Но хоть несколько купюр в переднем кармане джинсов нашлись. На проезд хватит.
А бумажник с карточками? А эту проблему можно будет решить только дома. Сейчас ничего не поделаешь.
Андрей, матюкаясь и спотыкаясь на каждом шагу, потопал по пляжу туда, где наверх, к дороге выводила тропинка. Нет, все – впредь ни капли в рот!
Твою ж дивизию. Ноги трясутся. И жопа болит так, словно он ею всю ночь гвозди заколачивал!
*** ***
Брести по булыжникам, ломая ноги, и переползать по скалам над водой оказалось не самым страшным.
Хуже оказалось тащиться по длинному-длинному Сухумскому шоссе к городу. Потому что, проторчав, по ощущениям, едва не час на остановке, Андрей понял, что никакой транспорт не придет. Ни троллейбусов, ни маршруток не наблюдалось. И он, плюнув, потопал пешком. Решил – если встретит какой-нибудь транспорт, сядет. А так – пусть медленно, но пешком-таки дойдет.
Странно – день вроде рабочий, а машин в обе стороны практически нет.
Правда, Андрей и не был уверен, что сегодня – именно рабочий день. А что сегодня за день-то недели? Конец мая – он точно помнил. А какое число?
Он еще раз клятвенно заверил себя, что к спиртному больше не притронется. Только на компрессы!
При последней мысли нервно захихикал. Вот так оно и бывает: сначала провалы в памяти и сдохла печень – никто не вечен. А потом – я танцую пьяный на столе. И каждую пятницу я в говно…
Андрей принялся напевать себе под нос, шагая по бесконечной гусенице шоссе.
Попить бы. И сожрать чего-нибудь. Вот только, проходя мимо Магнита, он обнаружил – магазин закрыт. Открытие заставило в животе зашевелиться неприятный холодный комок. Почему-то закрытый магазин показался парню пугающим. А еще – отчего-то не слишком хорошо работающий после ночи на диком пляже мозг связал вид спущенных роллетов с чахлым движением по трассе и отсутствующим общественным транспортом.
Хотя какая может быть связь?
Это все с перепою. И внезапный приступ паники – просто белая горячка. Или что там еще бывает с перепою…
Успокоив себя таким образом – не слишком успешно, правда – Андрей зашагал дальше. Не все ведь магазины по дороге окажутся закрытыми?
Хотя, к слову…
Мелкие магазины на остановках тоже были закрыты. Он тогда внимания не обратил – башка была, как в тумане. А теперь вспомнил – потому что, если бы они были открыты, он бы вспомнил о еде и питье еще тогда. Шутка ли – шастать, с утра не евши!
Шагал теперь, впрочем, куда как более резво. Тревога смела остатки сонливости, заставила забыть про ватные ноги, ноющую поясницу и пятую точку. Надо скорее добраться домой! А то эта смутная беспредметная тревога покоя ему не даст. Загрызет прямо по дороге.
И где он, блин, телефон посеял?!
Ни позвонить никому. Ни карты заблокировать – а в чьих они руках? Бумажник он – сто пудов – посеял там же, где и телефон. Придурок! Алкаш.
Господи, и почему его занесло именно на Шесхарис?! Район, длиннючий, как змея – ни сократить, ни срезать. Притулился сонной макарониной, растянувшись между морем и горами. Шагай теперь до посинения.
Кстати о посинении – еще один магазин закрыт. Роллеты спущены. Чего у них, выходной у всех хором, что ли? Дружно празднуют?
Что сегодня за число-то все-таки? Хотя какие праздники! В праздники магазины наоборот должны до упора работать. Пока все празднующие не упорются. Вон, как он вчера.
И денек ясный, радостный – как назло. Солнце ползло по небосклону все выше, в зенит – а Андрей полз по тротуару. В какой-то момент даже мелькнула мысль поймать попутку и слезно попросить докинуть до центра. Но те не останавливались. Наоборот – прибавляли газу, едва он подходил к обочине и поднимал руку. Это усиливало смутное дурное предчувствие.
Он их увидел после полудня, когда миновал больницу Моряков, свернув на дорогу к центру.
Андрей даже приободрился чуть – самая длинная и тяжелая часть пути осталась позади. К тому же грела надежда – не по всему ведь городу встал общественный транспорт? Может, сядет на какую-нибудь маршрутку.
Сначала он услышал музыку. Громкую, откуда-то из-за домов. Резвый танцевальный мотив звучал радостно и отчетливо. Видать, кто-то решил поделиться личным праздником с прохожими и вынес колонку на улицу. Или на балкон малоэтажного дома…
К музыке почти сразу примешался радостный гомон и топот.
По идее, это должно было успокоить – да, сегодня какой-то праздник. Ну, совпал он с забастовкой маршрутчиков и водителей троллейбусов – что ж теперь.
Но тревога усилилась. И не зря.
Музыка делалась громче, приближалась. Как и топот. Они шли колонной по улице Тихоступа. Демонстрация, что ли? – ошалел слегка Андрей. А чего тогда с музыкальной колонкой – может, какие-нибудь геи и трансвеститы, которых тут давеча запретили законодательно?
Ладно, голых вроде не видно. Пожалуй, он даже успеет проскочить перед ними. А то жди потом, пока все пройдут.
И да, он успел проскочить. Его даже не затоптали.
Его просто догнали. Люди, шагающие – япона мать их, эти парадоксальные тавтологии – нестройным строем, за заводилами с мощной колонкой, свернули в ту же сторону, куда направлялся Андрей.
Казалось бы – ну, какова вероятность, что его затопчут? Он идет по тротуару, они – по дороге…
А его и не затоптали.
Его просто-напросто покусали.
Да, совершенно вульгарным и неприкрытым образом. Признаться, парень оторопел. Да что там – он просто оцепенел от ужаса. Его в жизни собаки не кусали! Ну, может, домашние коты. Иногда.
Колонна демонстрантов поравнялась с Андреем и направилась дальше. Забавно, что люди, танцевавшие на ходу, как во время бразильского карнавала по телевизору, двигались быстрее, чем он. Заводилы в голове колонны не обратили на него внимания. А вот нескольких барышень он чем-то привлек. Возможно, тем, что не танцевал.
Одна из них, лихо вильнув попой под особенно забористый аккорд, запрыгнула на тротуар, и… пребольно впилась зубками в плечо Андрея.
Ошалевший от неожиданности парень дернулся, заорал.
Он не успел родить ни одного нецензурного слова – еще пара дамочек отбилась от толпы, перегородив ему дорогу. Остекленевшие глаза невидяще таращились на него. Он дернулся было бежать назад – но путь к отступлению отрезали. За спиной их уже оказалось четверо. Андрей опомниться не успел, как оказался покусан с разных сторон – за плечи, руки, спину. Какая-то малолетка лет восьми-девяти цапнула за бок.
Приступ паники, накрывший его давеча на пустынном пляже, показался мелочью в сравнении с теперешним комешным ужасом.
Кажется, он орал так, что сорвал голос. Когда пришел немного в себя и приподнялся с тротуара, на котором сжался в позу эмбриона, горло нещадно драло. Колонна демонстрантов ушла далеко вперед, музыка теперь доносилась смутно. Редкие отставшие, проходившие, танцуя, мимо Андрея, не проявляли к нему ни малейшего интереса.
Не воплями же своими он их распугал?
Парень, трясясь всем телом и истерически всхлипывая, поднялся на ноги. Один из шагавших мимо сумасшедших остановился, с интересом глядя на него и пританцовывая. Явный пенсионер – а все туда же!
- А ты больше пока не с нами, - пропел он, радостно улыбаясь.
Андрей с невнятным воплем – точнее, хрипом – шарахнулся от него.
Тот дружелюбно улыбнулся, помахал рукой и заторопился догонять колонну с музыкой. На ходу пытался выписывать задом какие-то кренделя.
А у Андрея вдруг что-то смутно забрезжило в памяти. Кажется, он не так давно тоже выписывал задом кренделя. Не потому ли тот теперь так и болит – ну, не считая сна на пляже, разумеется.
А еще – его, кажется, уже кусали раньше. И тоже за плечо.
Торопливо задрал рукав футболки. Так и есть – рядом с двумя свеженькими, наливающимися краснотой отметинами, красовался тоже не слишком давний, но уже насыщенно-фиолетовый синяк.
Что, едри его за ногу, это такое?!
*** ***
Шагал быстро. Этих сраных покусанных неведомыми блохами демонстрантов он все равно не догонит. А общественного транспорта не дождется – теперь он был в этом уверен железобетонно.
Сворачивать не стал – не хотелось снова нарваться на еще одну ходяче-кусачую дискотеку. А такие в городе будут – в этом он тоже был уверен. Шел по Магистральной к центру. Так короче, да и шансов меньше нарваться на кого-то – выходы из жилых районов он миновал. Разве что его догонит еще одна демонстрация.
В центре маршрутки тоже, конечно, не ходят. Но вдруг ему таки повезет!
Становилось понятным, почему автомобилисты увеличивали скорость, завидев одинокого голосующего пешехода. Вдруг он такой же танцор, только пересилил себя на время ради того, чтобы напасть на беззащитного автолюбителя!
Пожалуй, с визитом домой придется повременить. Для начала недурно бы завернуть в травму! Вдруг его бешенством заразили – чего они на него накинулись-то?!
Если не поймает никакого транспорта – придется скверно: до травмы через весь город пилить! Можно, правда, завернуть в какую-нибудь поликлинику по дороге…
Блин! Шагал же мимо третьей поликлиники по Сухумскому. Но не подумал зайти, обратиться к врачам за помощью. Как и в больницу Моряков, собственно – рядом же совсем был, когда его погрызли! Совсем дурно с головой нынче.
А в центре станет хуже – существенно хуже, чем теперь. Сейчас-то он шагает мимо сплошного забора, огораживающего промышленную зону.
Здесь из города на трассу свернуть неоткуда. Разве что со стороны железнодорожных путей кто забредет. Но кто станет ходить демонстрацией по рельсам?
А в центре напороться на еще одну такую демонстрацию будет – как два пальца об асфальт! Эдак он живым до травмы не доберется. Может, в поликлинике ему скорую вызовут… по крайней мере, надежда умирает последней.
За спиной было тихо, впереди тоже никого не видать. Андрей замедлил шаг.
Во-первых, спина с поясницей по-прежнему болели. Во-вторых, он просто устал. В-третьих, ноги и так-то были ватными после ночевки на пляже. А после пережитого испуга, когда на него накинулись кусачие дамочки, вовсе налились тяжестью и так и норовили подломиться.
А в памяти начинали всплывать кое-какие обрывки.
Последний день, который он мог вспомнить, был рабочим. Андрей точно помнил, как поехал на работу.
Добрался благополучно, безо всяких происшествий. Потрындел с ребятами-замерщиками. Переодеться не успел – да и не к спеху было. Срочных заказов не было. Включил чайник – кофе сделать, вышел покурить…
Точно! Тогда-то его в первый раз и укусили.
Ольга из бухгалтерии вышла на крыльцо вместе с ним. Стрельнула сигарету. А когда он полез за пачкой, в офисе заиграла музыка. Он не обратил внимания на несколько танцевальных па, которые она выписала – ну баба, что с нее взять? Тем более, молодая, фигуристая. А она взяла и цапнула его за плечо!
Он еще, кажется, знатно прифигел – хотя и не перепугался так, как вот недавно.
Вместо того, чтобы извиниться или как-то объяснить внезапный припадок, она, глупо хихикая, поскакала с крыльца. И попилила вниз по улице, пританцовывая. Он тогда просто ругнулся – ненормальная, мол.
Потом хихикнул про себя – утро только началось, а она уж переработала.
А дальше все терялось в тумане.
Кажется, у него закружилась голова, и резко бросило в жар и пот. Помнил, как хватался за перила, а крыльцо все равно уходило из-под ног. Падал? Возможно. Потом он услышал откуда-то музыку. Собственно, музыка так и играла в офисе – просто он до этого не замечал ее. Кажется, он пытался подпевать, а потом понял, что танцевать под эту музыку куда веселее и проще.
И вообще – это так естественно: танцевать!
Кажется, он кого-то кусал. Только кого и как – уже не помнил, это терялось в тумане. Может даже, и кого-то из ребят-замерщиков. Или коллег-установщиков. А может, и самого шефа – эта мысль вызывала истерический смешок. Но он определенно шел, куда глаза глядят, в компании таких же, как и он. И танцевал, танцевал…
Когда оно было-то? И сколько продолжалось.
*** ***
Вход в поликлинику, помнится, со двора.
Ох, что-то стремно заходить туда! Мало ли, на кого нарвешься. Эти соображения чуть пригасили острый стыд, принявшийся терзать, когда стали всплывать обрывки воспоминаний.
Андрей точно помнил, что ему казалось совершенно естественным двигаться в такт музыке, забывая обо всем на свете. А еще – страшно бесили те, кто этого не делал. Так и хотелось укусить, чтобы попрыгали как следует!
Это не алкоголь, явно. Это какое-то сумасшествие!
Да, у этих, что он встретил на дороге, глаза горели совершеннейшим безумием. Точнее – они просто таращились перед собой остекленевшими, совершенно бессмысленными гляделками.
Вот что заставило его так качественно свернуться с ума? Вопросец. Не иначе – то же самое, что и всех остальных таких же. Но что именно это было? Этого он никак не мог вспомнить. Вероятно, дело было в укусах. В укусе – в том самом, что был самым старым, и успел налиться фиолетовым к моменту, как он получил новые.
Спрашивается – почему он не сошел с ума снова, когда его погрызли эти демонстранты. И как он вообще вернулся в норму. Морской воздух мозги прочистил?
Так значит, нужно всех сумасшедших в море искупать и принудительно заставить дышать морским воздухом? Нет, ну главное – лекарство существует.
А что это – дело десятое. Ну, и… он остановился. На кой он, в таком случае, шагает к поликлинике? Ему домой надо! Срочно. Что-то там творится – если по городу всюду таскаются такие чокнутые демонстранты с музыкой…
Сделалось дурно. Дома – отец, мать, двое котов.
У матери гипертония, у отца – сердце. У котов… котов хозяева могут покусать! Или вообще какие-нибудь мимокрокодилы.
Да! Что он в поликлинике рассказывать станет? Как пришел в чувство, поспав на пляже? А если его все равно закроют в изоляторе в инфекционке?! Или в дурке. Раз по городу шатаются целые демонстрации, уж наверняка все давно на ушах! Вон, транспорт-то не ходит. А еще…
А еще он совершенно не обратил внимания на добрый десяток военных грузовиков, выстроившихся по другую сторону Магистральной, когда шел сюда.
Уж не просто так они там торчат! Вон, кстати, и ребятишки в камуфляже – рассредоточились по двору, маячат в незаметных углах. За кустами, под козырьками подъездов. И таращатся на него. Андрею разом сделалось неуютно под множеством подозрительных взглядов. К нему пока никто не пытался подойти – но это дело времени.
Нет, точно надо идти домой. А донести ценную информацию о целебном действии моря он сумеет как-нибудь потом. Не факт еще, что оно кому-то надо.
С этой мыслью Андрей развернулся к выходу из дворов.
И столкнулся с парнишкой. Тот шагал навстречу, улыбаясь и пританцовывая.
Он моментально понял – этот из тех самых. Ни тени сомнения! Слишком расхлябанная походка. Да и рожа…
Прошибла паника.
Бежать! Бежать, пока не покусал. Бежать – может, и не догонит. Эти сумасшедшие плясуны все-таки слишком заняты танцами.
Со всех ног рванул прочь. Одна беда – едва не напоролся на скамейку, замешкался, и парень ловким прыжком перегородил ему дорогу. Увернуться не успеет, - понял Андрей. И в механической попытке защитить многострадальное плечо прикрылся ладонью. Парня это не смутило – он с энтузиазмом впился зубами в палец.
Тихий дворик огласил вопль.
Псина бешеная, как же больно! Он же ему палец сейчас отгрызет напрочь! Андрей захрипел – он и так сорвал голос еще тогда, когда на него в первый раз набросились.
Парень как ни в чем не бывало разжал зубы и направился прочь. Вот только его тут же перехватили двое в камуфляже. Подставили резиновую дубинку – и он, не успев среагировать, ожесточенно вгрызся в нее.
- Кусай-кусай, - добродушно проговорил один из вояк. – Вкусно?
И повели прочь. Вот где вы были, родные, две минуты назад?!
- Ну, и ты пойдем, - похлопали по плечу Андрея, заставив скривиться. – Кусаться-то пока не хочешь?
Н-да. Приняли так приняли. Гадство!
- Он мне палец чуть не отгрыз! – возмутился хрипло Андрей, показывая руку.
А с пальцем сделалось скверно. Посинел, и кровь выступила.
- Блин! – он только сейчас понял, что дело совсем плохо. – Этот плясун что, сустав перегрыз?! Он же почти болтается! – фаланга и правда торчала как-то неестественно.
- Ничего, счас тебе и первую помощь окажут, - посулили добродушно. – Но ты ж понимаешь – с такими укусами отпускать нельзя. Ты скоро сам таким же станешь!
- Я уже был, - запротестовал Андрей. – И меня уже покусали. За больницей Моряков.
- Врачу расскажешь, - равнодушно отозвался один из военных. – Ты от больницы Моряков сюда шел? Зачем из дома вышел? Для кого объявление делали?
- Пешком сюда с час добираться, - заметил второй. – Да ты крепкий парень! Длинный период инкубации.
- А ты вспомни того, который больше суток после укуса ходил, как нормальный, - отозвался первый. – Так нахрена выходил-то? Да еще и пошел так далеко. Чего вам всем, медом на улице помазано? Сказано же было – сидеть по домам, в городе эпидемия! Вот вкатят тебе еще штраф, как оклемаешься.
Снова накатила волна паники. Эпидемия! Что ж это за зараза? Но этот сказал – оклемается. Значит, не смертельно.
- Я вообще очнулся на пляже, на Шесхарисе, - выдавил Андрей. – Я оттуда шел. До дома не добрался. Хотел в поликлинику завернуть – меня покусали за больницей Моряков…
Он сам не заметил, как повторяется.
- Ну, ничего. Доктор разберется, - успокоили его. – Заходи давай, раз пока адекватный.
Его завели на крыльцо и впихнули в коридорчик перед регистратурой. Там уже толпилась куча народу.
- Принимайте! – крикнул первый из камуфляжных. – Этого только покусали, сам еще не бросается! – и захлопнули за его спиной дверь.
*** ***
Нормально! Разобрались. Да с таким представлением его слушать никто не станет!
- Только покусанные – в очередь! – рявкнула бабулька со шваброй.
- Кто крайний? – робко осведомился Андрей. – И мне бы палец забинтовать…
- Не мельтеши, всех оформят! – прикрикнула уборщица. – Ишь ты, как тебя, - она покачала головой. – Видать, зомбак твой голодный нынче из дома вышел.
Твою шпингалетку. Гуманизм цветет махровым цветом. Андрей и забыл, когда был в последний раз в поликлинике – последние пару лет предпочитал платные. Ну, сейчас разом наверстает все упущенное!
- А ты пальцем своим тут не тряси, - зло буркнула какая-то тетка, обернувшись к нему. – Меня вон за шею тяпнули – я ж не жалуюсь! Мужики нежные пошли, как фиалки, - прибавила она с отвращением.
Андрей глянул на ее шею и отшатнулся. Еще б немного – и вены бы разорвали! Что ж ее никто в кабинет первой помощи не направит?
А может, удастся свалить отсюда? Доберется потом как-нибудь потихоньку до частной клиники – не могли ж они позакрываться?
- Ты на дверь не зыркай, - пригрозила бабка ему шваброй. – Выйти ты отсюда только без зубов сможешь! Чтоб наверняка уж не погрыз никого, зомбак! – и она скрипуче рассмеялась своей же шутке.
В очереди оживились – видно, бабуля-уборщица здесь исполняла на совмещении роль охранника и аниматора для страждущих.
Андрей огляделся. Очередь стояла мрачная и, кажется, не двигалась. Ну да, точно! Те, что торчали перед окошком регистратуры, так там и стояли. И ничего!
- А почему очередь не движется? – тихо осведомился он у пенсионера, стоявшего рядом.
- Дык транспорт-то ушел, - отозвался тот. – Вот вернется за нами – и движение пойдет, - он усмехнулся. – В три минуты всех погрузят!
- В смысле – погрузят?! – ужаснулся Андрей.
- Да в том самом смысле и погрузят, - давешняя тетка услышала разговор, а ей, видать, страсть хотелось с кем-нибудь поругаться. – Ты ж покусанный, как мы все! Не к людям ведь тебя выпускать? Повезут… куда следует, - она скривилась.
- Стойте-стойте, - парень ощутил, как паника накатывает снова – в который уже раз. – А поесть хоть дадут?
- Ага, - заржали в очереди. – Потом догонят и еще раз дадут!
Да твою дивизию! Вот это он влип. И есть сразу захотелось – сил никаких. Он же с утра ничего не ел, а марш-бросок устроил – будь здоров, не кашляй. И что значит – за три минуты всех погрузят?
- А как это – за три минуты погрузят? – робко осведомился он – кажется, здесь все знали о происходящем куда больше, чем он. – А как же палец? Этот чокнутый, кажется, сустав повредил – как псина на кость набросился!
А палец-то распух – очень нехорошо распух и сделался какой-то фиолетовый. Быстро его разнесло. И боль противная – ноющая, пульсирующая.
- Да ты задолбал со своим пальцем, пиздюк, - взревала вдруг тетка. – Я счас тебе его совсем отгрызу! Нет пальца – нет проблемы, - и она ринулась к нему.
Андрей в ужасе шарахнулся в сторону, наткнулся на девчонку-подростка, торчавшую в телефоне. Та испуганно взвизгнула.
К его удивлению, на помощь пришла та самая бабулька – уборщица. Она ловко выскочила перед взбешенной теткой, подставив черенок от швабры.
Склочная бабища так и впилась зубами в дерево, аж зарычала. Глаза налились кровью. Андрей в ужасе таращился на эту картину. Не каждый день такое увидишь! Хотя в поликлинике, может, это и не редкость – в очередях всякое случается. Он потому и перешел на частные клиники, едва появилась такая возможность.
- А ну, ребята! – браво гаркнула бабуля. – Одна, кажись, спеклась!
Появились двое санитаров. Лениво скрутили рычащую женщину, повели куда-то. Та вырывалась.
- Все равно все уже покусанные, - пробурчала девчонка, которую пихнул Андрей.
- Извините, - пробормотал он. – Я не хотел. На меня сегодня уже бросались…
- На нас на всех сегодня уже бросались, - та флегматично пожала плечами.
- Пошли, страдалец, - бабуля – не иначе, сжалившись – хлопнула Андрея по руке. – Палец-то и правда распух. Может, и перелом. А транспорт придет – так не до того будет. В суете так и погрузят, а там – бог весть, когда тебя обработают, - она потянула его к двери регистратуры. – Девочки, сведите парня к доктору. Пусть палец ему посмотрит.
- Ой, еще с болячками их возиться, - заворчала регистраторша, неохотно поднимаясь. – Ну, идем, - она кивнула Андрею. – Води их к доктору… а они тебе раз – и доктора покусают, - ворчала она, шагая по коридору. – И кто тогда будет пациентами заниматься?
- Я не покусаю, - робко отозвался Андрей, спеша за ней.
В душе всколыхнулась надежда. Увезут? Ладно! Можно даже без еды потерпеть – только бы палец хоть посмотрели. Как он работать будет, если срастется неправильно? А ну, как заражение, инфекция – еще и ампутировать придется.
- Ой, молчи уж, - регистраторша махнула рукой. – Видали таких – не покусаю, - передразнила она. – Все вы такие – знаешь, сколько навидались со вчерашнего дня?
И он смолк. Не передумала бы!
*** ***
- Перелом, - вздохнул усталый врач, осматривая палец. – Вот рентгена нет – и не отправишь вас туда.
- Почему?
- Ну как, почему. Видели, что творится. Вот сейчас вы тоже взбеситесь да кусаться начнете.
- Не начну! Меня еще у больницы Моряков покусали, - Андрей пересказал вкратце историю своих злоключений.
- Ну! Аж у больницы Моряков, говорите. А с тех пор уж больше часа прошло. Вот какой у вас окажется инкубационный период? То-то и оно! Другим-то от пяти минут до получаса хватает. Вы ж в любой момент можете озвереть! По-хорошему, я и права не имею вот так вас в кабинете держать. Сидите уж, - он поднялся. – Схожу за хирургом – повезло вам, как раз приехал и дежурит, - и вышел из кабинета.
Андрей остался, вконец озадаченный. И подавленный. У него перелом – а этих волнует только, что он покусать кого-нибудь может! Нет, понять-то можно – чего стоит только та тетка, которую санитары уволокли. Да и псих улыбающийся, который его цапнул перед самой поликлиникой, не лучше. Про тех демонстрантов лучше вовсе не вспоминать!
Врач вернулся минут через пять, да не один. Небольшой кабинет наводнили люди в белых халатах: еще один врач, медсестра. И двое медбратьев – тех самых, что уводили склочницу от регистратуры.
Один стал за спиной Андрея, цепко ухватил за плечи.
Да чтоб тебя! Они что, без анестезии собираются сустав вправлять, или что? Но нет – хирург тоже ощупал палец, поморщился в задумчивости. Заявил, что гипс наложить хватит – а там пусть разбираются на пункте назначения. И взялся за дело. Даже укол вкололи, и боль сразу ослабла.
Андрей попытался рассказать, как проснулся на диком пляже, но от него отмахнулись. Заявили – там разберутся.
Где – там? Не иначе – на небесах.
Спасибо хоть, в туалет потом проводили и воды попить дали. Даже не из крана – выдали бутылку минералки, которую он тут же и опустошил чуть не наполовину.
Жить сразу стало легче.
Вот только в это самое время пришел пресловутый транспорт.
Погрузка завершилась и правда в считанные минуты. Тетка, которую скрутили санитары у регистратуры, и давешний псих, уже сидели в автобусе, кода туда усаживали остальных. Оба приплясывали, чуть подпрыгивая на сиденьях, и что-то напевали.
В этом они оказались не одиноки. Кое-кто из загруженных с энтузиазмом принялся подпевать и приплясывать. Остальные понемногу втягивались: притопывали, дергали плечами. Тинейджерка, которую Андрей чуть не сбил с ног, убрала свой телефон и тоже подергивала головой, отбивая такт пальцами по поручню.
Он отодвинулся подальше, в конец автобуса. Однако даже задняя площадка не стала надежной защитой.
Автобус тронулся. Вдобавок в салоне зачем-то включили музыку, и теперь пританцовывали все.
Все, кроме Андрея. Кошмар ситуации дошел до него только сейчас: он остался внутри салона один, наедине с толпой танцующих! Тех, кого «догнало». И ни одного медбрата, ни одноговоенного! Правильно, им-то чего подставляться – их же покусают в этой закрытой клетке.
А его одного они просто загрызут. Вот банально.
Даже если на него это сумасшествие по каким-то причинам не действует и не передается –что проку? Тот псих чуть не отгрыз ему палец – теперь рука в гипсе. А толпой они его просто порвут!
Вон уже, поглядывают на него косо. Пока вроде сдерживаются…
А автобус, как назло, катит так неторопливо по пустым улицам, словно никуда не торопится. Пока приедет – от него точно лоскутки останутся. Андрей ошалело осматривался, ища хоть какой-то защиты. Тщетно! В чьих-то глазах он еще видел сочувствие, но оно медленно таяло, уступая место сумасшествию. Да и те, кто ему пока сочувствует, вступаться не станут. А бабули со шваброй здесь нет.
Надо было швабру попросить перед погрузкой. Хотя кто бы ему дал.
Хотя… друг друга-то они не кусают! Чуют своих. А как чуют? Андрей чуть не запрыгал от восторга, сообразив. Они не кусают тех, кто уже танцует!
Настроение, конечно, не дискотечное – это ж натуральный пир во время чумы. Но жить захочешь – еще не так раскорячишься.
И он неловко повел плечом. Принялся вилять тазом, притопывать.
Получалось, конечно, далеко не так ловко, как, смутно помнилось, выходило, когда в первый раз бегал покусанный. И без огонька – в отличие от остальных. Но тех, кажется, и это устроило. Интерес к нему потеряли. И он продолжал конвульсивно подергиваться, стараясь попасть в такт продолжавшей играть музыке.
Автобус катил неторопливо – видимо, чтоб не растрясти плясунов на поворотах и лежачих полицейских. Андрей, приплясывая, поглядывал в окна.
Можно было, конечно, повернуться вовсе спиной к салону. Но он боялся. Кто их знает, этих покусанных – кинутся сзади, заметив, что он потерял бдительность!
Музыка сделалась громче.
Как назло, заиграла какая-то бодрая композиция – кажется, что-то латиноамериканское. Самба, румба, зумба – он в этом не разбирался.
Господи, как хорошо, что он не повернулся к ним спиной! Андрей оторопело глядел, как пляшущие зомбаки дружно подхватились, выстроившись в некоем подобии порядка. И принялись отплясывать в лад.
Нет, его вялых подергиваний точно не хватит для маскировки!
Пришлось вытягиваться во фрунт и шевелиться бодрее. Теперь возможности глазеть в окно не было – Андрей только краем глаза выхватывал время от времени знакомые ориентиры. Все силы уходили на то, чтоб не рухнуть, когда автобус дергал или притормаживал. Ехали от центра по Анапскому, к выезд в направлении Краснодара – куда их везут, хотелось бы знать? Там же ни одной больницы, насколько он помнил. За город, что ли, вывезти собираются?
А там закопать. Или сжечь – чтоб заразу не распространяли. Потому и музыку включили. Напоследок. От этих мыслей разом сделалось дурно.
Прямо ложись да помирай – только очень уж не хочется, чтоб его зубами рвали. Так не хочется, что он продолжал дергаться под музыку, уже осознавая всю тщетность этого занятия.
А зомбакам – хоть бы хны! Пляшут – и хоть трава не расти.
И почему он все-таки не такой, как они? Их вон всех накрыло. А он – стеклый, как трезвышко, только ноги гудят. И сердце колотится, как сумасшедшее.
Еще и кондиционера нет. Музыку, главное, включили – а кондиционер, значит, зомбям без надобности. А он-то уже потом обливается!
Этим – хоть бы хны.
Господи, когда ж и его наконец накроет! Или морской воздух нынче поутру излечил его окончательно и бесповоротно? Андрей не представлял, что станет мечтать о том, чтобы превратиться в танцующего зомби, как о величайшем из благ.
Ничего не соображать. Ничего не понимать и не ощущать. Просто двигаться под музыку и получать от этого кайф. Господи, ну пожалуйста!
Автобус докатил до автозаправки и лихо повернул. Видно, водитель таки забыл, что везет живых людей, которые не держатся за поручни.
Впрочем, внимание на это обратил только Андрей – даром, что одной рукой он таки придержался. И все равно чуть не улетел. Остальные даже, кажется, не заметили – как плясали, так и продолжили плясать. Никто даже с темпа не сбился.
Он один выбился, и ближайшие зомбаки сразу принялись кидать на него кровожадные взгляды.
Андрей принялся суетливо выплясывать – и снова промахнулся с темпом: теперь он слишком торопился, опережая остальных.
Куда их, блин, везут – в Абрау, что ли? В море топить или в санаторий?!
Ну да. Море же лечит. А что, в черте города моря не нашлось? Чем им городской-то пляж не угодил? Тьфу ты, эти военные с их приходами!
Андрей представил, как станет выплясывать до самого Абрау – и ему сделалось дурно. Это ж минут сорок, а то и час с такой скоростью! Еще и серпантин…
Может, лечь-таки, пусть кусают?
На повороте снова повело, и он на автомате схватился за другой поручень – правой рукой. Стукнулся гипсом и чуть не взвыл – напомнил о себе поврежденный палец. Желание лечь и подставиться под зубы зомби моментально испарилось.
А сам дурак! Надо было стекло выбивать, когда по Анапскому ехали. И в окно выпрыгивать. И драпать. Что они, погнались бы за ним, что ли? У них – полный автобус настоящих зомби! Кто там мог поместиться в водительской кабине? Один шофер да трое-четверо военных с дубинками. Охрана.
Они бы, может, не сразу бы и поняли, что произошло. Что они, следят за салоном, что ли?
А там до дома было бы рукой подать. С полчаса быстрым шагом. А он бы и бегом домчался!
Правда, скорее, он бы себе руки-ноги переломал, шею свернул и череп пробил. Он же не Брюс Уиллис какой, чтоб такие фокусы выделывать. Да и стеклорезов по нынешним временам в салонах не оставляют, как еще лет пятнадцать-двадцать назад можно было увидеть. Теперь все это счастье разве что у водителя найдешь – вместе с аптечкой и огнетушителем. Только башкой окно и выбивать.
А он таки не Брюс Уиллис…
Автобус набрал скорость. С одной стороны – хорошо, быстрее доедут. С другой – на поворотах неплохо так заваливало на сторону.
Зомбаки прыгали, лихо вскидывая руки – им-то что!
Андрей тоже прыгал – а что делать? Ноги уже не просто гудели – еще немного, и они попросту откажутся его держать.
Господи, дай сил дожить до момента, когда этот сюрреализм кончится! Чем угодно уже, лишь бы наконец прекратился.
До Абрау их не довезли.
Андрей готов был орать от радости, когда автобус свернул к складам в одном из небольших поселков по дороге. Глебовка, Борисовка, Васильевка? Не заметил надписи на указателе – все силы на танцы уходили.
Остановка. Музыка тоже смолкла. Двери распахнулись, и внутрь заглянул один из охранников.
- Выгружаемся, граждане зомби! – бодро рявкнул он, похлопывая дубинкой по ладони.
Одновременно с этим снаружи бодро загавкала музыка, и спутники Андрея радостно ринулись из автобуса. Они, матьих, устают хотя бы изредка?!
Матюгальник в самом автобусе принялся издавать какие-то резкие, совсем не музыкальные звуки. Андрей устало повалился на сиденье – ноги уже попросту отнимались. Благо, остальные перестали обращать на него внимание – их больше интересовала музыка на площадке перед профильной громадиной склада. Они там выстраивались и с новыми силами принимались дергаться.
В другое время он бы восхитился слаженностью.
Андрею было не до них. Господи, наконец-то! Можно наконец прекратить придуриваться. Внутрь запрыгнул охранник с дубинкой, подошел к нему.
Ага, ну было бы наивно надеяться, что его не заметят, и автобус с ним вместе поедет обратно в город. Мечтать не вредно, как говорится.
- А ты чего не танцуешь? – подозрительно осведомился вояка, останавливаясь перед ним. Дубинку держал наготове – чтоб в случае чего принять укус на нее.
- Сколько ж можно, - Андрей поднял на него страдальческий взгляд. – Я уже ног не чувствую. Всю дорогу плясал, чтоб не загрызли…
- То есть ты танцевать не хочешь, - уточнил тот.
- Не хочу! На три жизни вперед натанцевался, - возмутился Андрей. – Я вообще танцевать больше никогда не буду.
- Не зарекайся, - хмыкнул военный. – Сейчас, страдалец – погоди, - он выскочил из автобуса и куда-то отошел.
Андрей прикрыл глаза. И тут же дернулся, распахнув их – показалось, что за плечо грызанули. Но нет – это уже, кажется, глюки. Не то от переутомления, не то на нервной почве. Да и плечо таки ныло. Интересно, там живое место хоть осталось после нынешнего столкновения с демонстрантами?
На площадку заезжали новые автобусы с пляшущим народом. Видно, сделали здесь своего рода пункт сбора. Интересно, что они делают с покусанными?
И что это вообще за беда… судя по тому, что передается через укус – какая-то зараза?
Зомби-апокалипсис, блин. Неведомый вирус вгоняет людей в бешенство, заставляя их плясать без устали, а между делом – кусать всех, кто не пляшет. Сюр!
В автобус заскочили двое медбратьев в резиновых наручах и наплечниках. Хорошо они экипировались! – вяло позавидовал парень. Его отвели отдельно от остальных привезенных, завели в каморку. Не иначе – было какое-то служебное помещение.
А дверь-то тяжелая, железная! И наверняка запрут.
Да плевать. Главное – здесь он в безопасности, никто его не покусает. Еще и матрас надувной принесли – господи, какая роскошь!
- Ты главное матрас не покусай, - пошутил рослый плечистый медбрат в камуфляже и защитных накладках под накинутым халатом, укладывая тот на пол. – Извини, ничего лучше пока нет – сам видишь, склады.
- Это чтобы подальше от людей? – устало полюбопытствовал Андрей.
- Ну да. Ложись, отдыхай, - он кивнул на забинтованную руку. – Тяжко тебе пришлось. Еды часа через два-три принесут.
И вышел, замок щелкнул ожидаемо два раза. Блин, а в сортир?!
Андрей только сейчас понял, что ни тюремщик – такой заботливый – об этом не побеспокоился, ни сам он не вспомнил. А оно тут же приперло – как мысль пришла.
Дверца какая-то. Кладовка? Мож, там хоть ведро какое найдется?
Кладовка оказалась обшарпанным туалетом. И унитаз, и даже раковина! Да просто царские условия по нынешним временам. Из крана текла тонкая струйка воды. Андрей с удовольствием умылся и напился из горсти. Можно жить!
Вернувшись в каморку, завалился на матрас, не разуваясь, и моментально вырубился.
*** ***
- Проснитесь, больной. Пора принимать снотворное!
Может, Андрей и не обратил бы внимания на насмешливый голос. Тем более, что в сон уже давно пыталась пробиться бодрая музыка. Но рядом звякнуло, под локоть что-то подсунули, и плечо перетянули резинкой.
Парень распахнул глаза, скосил их на собственную руку.
Медицинский жгут. А под локтем – подушечка. Специальная такая, под руку подкладывают при заборе крови. В его каморке – двое. В военной форме, наручах и наплечниках, только халаты поверх небрежно накинуты. Видно, местная форма для военнослужащих медбратьев. Один из вояк сидит возле матраса, со жгутом возится. Второй – рядом. Страхует, не иначе.
- О, двое… без носилок, - хрипло спросонок проговорил Андрей. – И даже без лопаты…
- О, спящий красавец глазки открыл, - хмыкнул тот, что сидел рядом. – Кулаком работаем!
- Поесть же принести обещали, - пробурчал парень.
- Кровь сдают натощак, - сообщили ему. – Не знал?
Не спорить же с ними. Принялся сжимать-разжимать кулак. Шприц, пробирка. Давно известные противные манипуляции. Когда пробирку с его кровью убрали в ящик, сунули в руки пластиковую баночку.
- Знаешь, для какого анализа? Вон, туалет, - тот, что брал кровь, ткнул пальцем в знакомую уже дверь. – Иди, прямо сейчас собирай. Поесть тебе занесут.
Когда оба вышли, Андрей снова потопал в уборную – умыться. Вернувшись, уселся на матрасе, зевнул, потянулся. Так хорошо уснул! Нет, надо было им появиться с клятыми анализами. Занесут ему поесть… когда, хотелось бы знать?
Сколько времени вообще прошло? Огляделся. Не поймешь – ни окошка, даже наружу не выглянешь. Вот же попал!
Снаружи орала музыка, кто-то топал. Ощущение такое, что стадо слонов.
Время тянулось нудной тянучкой. И телефона нет, как назло – хоть узнать, который час. Мысли вернулись к пропавшему телефону и бумажнику с банковскими картами.
В принципе, то, что его покусали, и он какое-то время пробегал зараженным, пусть немного, но обнадеживало. Андрей смутно припоминал, как пришел в офис, бросил сумку с телефоном и всем прочим в раздевалке. И вышел покурить на крыльцо. Если так – и телефон, и кошелек по-прежнему лежат в его сумке, в офисе. Вопрос только, что там, в конторе, творится сейчас.
Парень не поверил своему счастью, когда замок снова громыхнул, и ему занесли поднос с едой.
Обед! Горячий. Господи, наконец-то!
О, армейская кухня. Андрей усмехнулся. С армии-то уж лет семь-восемь прошло, с тех пор армейской каши и не ел. Вояки, значит, с барского плеча с арестантом поделились.
Блин, вот кто он здесь, кстати? Заключенный, пациент на карантине? Пацаны-то поднос поставили и ушли, а он с голодухи забыл обо всем – не спросил. Хотя что они ему скажут? Эти – срочники. Небось, с военной части выдернули.
Ладно, придут же к нему еще. А пока поесть надо. Все равно ничего он сейчас поделать не может.
Снаружи по-прежнему лупила музыка. Кажется, стало даже чуть громче, чем было.
А может, просто так кажется. Андрей, расправившись с обедом, вытянулся на матрасе. От нечего делать стал вслушиваться в звуки снаружи. Музыка и топот. Топот и музыка. Сквозь них ничего больше и не слышно.
*** ***
- Рентген-аппарат привезут послезавтра, - пообещал усталый врач в халате поверх камуфляжа. Перед этим он выслушал путаный рассказ Андрея о нынешних злоключениях. – Запрос мы дали – у нас тут поломанных больше, чем планировали. Хирурги есть, но тебе-то надо снимок сделать, - он кивнул на загипсованный палец. – Что-то сейчас беспокоит?
- Ну, ноет, - пробормотал Андрей.
- Ну, так он и будет ныть, - врач пожал плечами. – Он и должен ныть! Раз сегодня только гипс наложили.
- Я вообще надолго здесь? – осторожно осведомился парень. – Дома родители, наверное, извелись.
- Ну, не только твои родители сейчас изводятся, - хмыкнул собеседник. – Домой пока никак. Где гарантия, что ты снова не запляшешь? Может, у тебя инкубационный период такой долгий. Или варьирует. В первый раз, как ты говоришь, тебя накрыло почти сразу. А в этот – накроет через сутки или двое. Вон, кого отпускает, разное рассказывают. Один час или два ходил, пока в глазах не потемнело. Другой – вообще до вечера ходил огурцом, и только уже здесь, у нас, вспомнил, как утром его укусила бешеная дамочка на рынке. А потом – смутно помнит, как танцевал в ночи на улице. В компании таких же.
- Значит, все-таки отпускает. Я поначалу вообще вспомнить не мог, как на пляже очутился. Только потом, когда эти набросились у больницы Моряков, вспоминать начал обрывками.
- Ну, денька два-три посидеть у нас придется в любом случае, - врач задумался. – Рентген-аппарат будет послезавтра, а вот УЗИ, ЭКГ и энцефалограмму, думаю, завтра уже сможем снять. Оборудование сейчас распаковывают.
- А почему так вывезли всех – за город? – Андрея ободрило то, что на вопросы отвечают.
- А куда?! В городе оставить такую толпу кусачих взбесившихся товарищей, которые себя не контролируют? – возмутился врач. – Вы ж еще и не все потом помните. А в моменте – так все в полном неадеквате.
Ну, собственно, как он и думал.
- Ясно, - Андрей понурился.
Дня два-три минимум. Как бы это не вылилось в две-три недели в реале. Энцефалограммы, кардиограммы… зачем? Это ж все не бесплатно.
Врач молчал, глядя куда-то мимо Андрея. О чем задумался? Или просто устал…
- Кстати, - он встряхнулся. – Что-то мне не принесли анализа слюны. Ты сдавал?
- Нет, - озадачился парень. – А это-то зачем?
- За шкафом, - врач поднялся, полез за пробиркой. – Давай, прямо сейчас собирай… хреново, что не натощак, - прибавил он с сожалением. – Ну, да ничего не поделаешь. Собирай, а завтра с утра еще раз соберем и посмотрим.
Пришлось, отвернувшись от врача и прикрывшись неловко плечом, плевать в пробирку. Кое-как собрав немного, протянул, не глядя.
- Значит, говоришь, покусали утром, и очнулся только на следующее утро, - полюбопытствовал врач, убирая пробирку. – Получается, сутки выпали из жизни?
- Получается, так, - Андрей кивнул.
- Долго.
- Может, я просто заснул? На пляже-то именно проснулся. Непонятно, кстати, как очутился там, если был в неадеквате. Туда надо прямо по-над морем по скалам ползти! Ау меня кроссовки даже не замочены оказались. Я только вот сейчас подумал.
- Мало ли? – врач пожал плечами. – Может, услышал музыку со стороны моря. Как туда полз – уже не помнишь?
Андрей покачал головой.
- Вирус вообще действует как-то странно. Вот что заставляет людей именно танцевать? И тянуться к музыке…
- Так все-таки какой-то вирус?
- Похоже на то, - отозвался врач. – Выясняем. Ладно, - он встряхнулся. – Раз пока жалоб нет – отправляешься в соседний ангар. Там будет не так шумно. Зараженные-то спать точно не собираются.
С этим он вызвал медбрата в камуфляже и, выдав распоряжение, отправил их восвояси.
Андрей, выходя из кабинета, скосил глаза на складское помещение, освобожденное сейчас от стеллажей, полок, сложенного на них товара и транспорта.
Зрелище представало масштабное, вгоняющее в невольную оторопь.
Без обычного загромождения внутреннее пространство выглядело громадным. И все оно было заполнено танцующими синхронно в ритм людьми.
Музыка шпарила с четырех сторон, из огромных колонок, подвешенных на перекладинах в углах над людской массой. А топот – аж пол дрожит под ногами! И стены вибрируют.
Он следом за медбратом нырнул в узкий проход, отгороженный от основного помещения профильной перегородкой. Сопровождающий толкнул неприметную дверь – и оба вышли наружу. Здесь музыка звучала приглушенно.
Эх, даже жаль немного. Он-то успел даже свыкнуться со своей каморкой! Идти пришлось через улицу. Здесь, невзирая на то, что стемнело, царила суета. Андрей заметил, как на площадку перед ангарами заезжают новые автобусы.
- Это все – зараженные? – не удержался он.
- Ага. В Раевке все склады уже под завязку, - охотно отозвался медбрат. – Скоро и у нас людей будет некуда девать.
Чтоб тебя! В Раевке – под завязку. И здесь тоже. Вояки что, все склады, мало-мальски расположенные на отшибе, отжали под сбор зараженных? Вот это месиво здесь будет через пару-тройку дней! Да здесь уже месиво – из соседних складов тоже несутся звуки музыки и слоновий топот.
Впрочем – возможно, это приблизит момент, когда его отпустят. Не в лесу же с палатками они станут размещать людей? Из палаток-то плясуны точно разбегутся.
- Я ж так понял, все по домам сидят, - вяло удивился Андрей. – Как же оно так стремительно распространяется?
- А некоторых мы прямо с домов и забираем, - парень, видать, не прочь был потрепаться, а вопросы пациента не затрагивали ничего секретного. – Инкубационный период у всех разный! Кого-то тяпнули на улице еще вчера – а он не понял, что за ерунда. Пришел домой, занялся делами. Телевизор не смотрел, замотался. Или не поверил – у нас же люди не верят телевизору! Есть такие, - он примолк на секунду. – Ну и вот, а нынче – озверел, стал на близких бросаться. Близкие – если сообразили – музычку зомбаку включили, а сами нам на горячую линию дозвонились. А бывает и иначе – сам озверел, всех близких перекусал. А у них инкубационный период – полчаса всего. И они или не успели дозвониться, или не дождались. И все дружно пошли на улицу.
- Н-да, - Андрей представил картину.
Сделалось не по себе. Это вот так отца могли цапнуть где-нибудь в магазине. Тот не понял – тоже ж телевизору не верит. Там одни кремлеботы сидят и идеологию свою доверчивым людям пихают!
А через часик озверел, тяпнул мать. И еще через часок-другой оба потопали на улицу. Или он тяпнул ее и ушел, а она уж – следом.
Тьфу ты, блин! Его аж передернуло.
- А позвонить от вас никак? – безнадежно осведомился он. – Мне бы своих предупредить. Чтоб не шарашились почем зря. Телефон отца я помню… заодно – чтоб не переживали, что со мной все в порядке.
Боец взглянул на часы.
- Ну, куда, - укорил он Андрея. – Двенадцатый час! Да и не положено. У нас-то телефоны у всех поотбирали. Завтра с доктором поговори на этот счет. Но вообще – они уж наверняка знают, что творится. Такое невозможно не заметить. Это поначалу народ тупил. Сейчас все всё понимают.
Вот тебе и здрассьте. Парень вздохнул. Ладно, чай, родители – не младенцы. Сообразят сами, что подставляться не нужно.
*** ***
Каморку ему определили почти такую же, как и первая. Только без отдельного санузла – вместо этого поставили внутрь ведро и выдали банку с водой и кружку. Ну, потрясающе! Прям санаторий.
Кстати, он заметил загородку, за которой люди спали вповалку на надувных матрасах. Не иначе – те, кого уже отпустило. Интересно, почему его к ним не определили?
В отдельной камере, как зачумленный. Аж обидно.
А новое утро началось с новой откачки крови и сдачи анализов. Это что, обязательная ежедневная программа вместо моциона? В этот раз ему и пробирку для сбора слюны принесли.
Затем – как и было обещано накануне: поход на энцефалограмму в отдельное помещение в этом же здании, ЭКГ и обследование УЗИ.
Точнее – сперва сняли ЭКГ и отвели на УЗИ, где врач долго, нудно и дотошно изучал все без исключения внутренние органы. Даже УЗИ мозга сделали – кажется, в обычной жизни такого ему никогда и не назначали. Выйдет отсюда полностью обследованный, хоть сейчас на донорство органов!
А на энцефалограмму отвели в специально оборудованное просторное помещение. Там прямо-таки пахло стерильностью. И, помимо врача с аппаратом, стояло десятка два коек.
На тех спали люди. Некоторые оказались одеты в смирительные рубашки.
Пикали приборы жизнеобеспечения. Андрей, проходя к энцефаллографу в дальнем углу кабинета, с ужасом оглядывал здешних пациентов.
Вот у одного замотана вся нижняя половина лица. У другого – повязка на голове, как после сотрясения.
Он попытался расспросить врача – но тот оказался на удивление немногословен. Попросил не отвлекать болтовней – на этом разговор и закончился. Пришлось подчиниться – а что делать?
Оно, в принципе, все понятно. Вчера же врач обмолвился – мол, поломанных оказалось больше, чем рассчитывали. Видимо, не все безропотно соглашаются быть покусанными. А какие пляски с переломами? Особенно, если сломали челюсть или треснули по башке до сотряса.
На завтрак вывели в общее помещение. Андрей с удивлением обнаружил, что он не единственный адекватный пациент. Все, с кем ехал вчера в автобусе, в полном составе находились за столом. Взъерошенные, помятые, замученные – но совершенно мирные и спокойные.
Видно, для выздоровления морской воздух не особенно и требовался. Достаточно было «перебеситься» какой-то период – и человек возвращался к норме.
В импровизированной столовой на стене висел телевизор.
Один из бывших зомби нашел пульт и по молчаливому согласию остальных добавил звука. Завтракали в молчании, под выпуск новостей.
- …народные остряки уже прозвали заболевших новыми зомби, - рассказывала журналистка, указывая на колонну танцующих людей за своей спиной. – Люди полностью теряют самоконтроль, способность адекватно воспринимать и оценивать реальность. Они подчинены одному позыву: танцевать! Танцевать любой ценой.
- Анжела, - оклик второго журналиста, в студии, заставил ее осечься. – А что со слухами об агрессивности этих новых зомби? Пока что люди выглядят вполне мирными…
- Да, на первый взгляд кажется, что люди мирно танцуют. Но видимость обманчива! Во-первых, только-только заболевшие пациенты проявляют крайнюю агрессивность, и могут броситься на любого из находящихся рядом по какому-нибудь пустяковому поводу. Во-вторых, если выключить музыку – люди в первый момент окажутся дезориентированы. А затем уровень агрессии заметно повысится. Они начнут искать тех, кто не похож на них, чтобы броситься. Кроме того, если оказаться в непосредственной близости от такой толпы, то даже музыка не станет защитой.
О да, это Андрей испытал на собственной шкуре.
- Итак, вы говорите – зомби, - снова подал голос тот, что в студии. – И что же, люди и правда полностью теряют контроль над собой?
- Именно так, - журналистка кивнула, нервно обернувшись на колонну за своей спиной – видно, проверяла, не отделился ли кто-нибудь от толпы. – Можно сказать, личность целиком размывается, и остается только один инстинкт – танцевать. Ну, или искать того, кто не танцует, чтобы укусить и передать заразу дальше.
- Это именно вирус?
- Врачи, работающие на местах, пока осторожны в своих выводах. Но по своим каналам нам удалось выяснить, что причиной называют нейротоксин, поражающий нервную ткань и мозг.
- Звучит жутко! Каковы последствия заражения этим нейротоксином?
- Об отдаленных последствиях говорить пока рано – болезнь начала распространяться только позавчера, так что данных недостаточно.
- Анжела, уверяют, что город оккупировали военные. Однако никаких военных в кадре я не вижу. Люди на набережной танцуют совершенно свободно… или правильнее будет сказать – зомби?
- Вячеслав, - журналистка кивнула. – Да, это – те самые новые зомби. И военные тоже есть – буквально десять минут назад мы перед началом репортажа сделали звонок, и теперь ждем появления военных с минуты на минуту. Возможно, нам даже удастся заснять момент погрузки.
- Анжела, погрузки? И куда отправляют этих новых зомби?
- Военные уверяют, что отправляют заболевших в пункты оказания медицинской помощи. Однако до сих пор они игнорируют все наши просьбы показать эти пункты нам, - заговорила Анжела с толикой праведного негодования. – Обыватели утверждают, что видели, как автобусы с зараженными вывозят за город. Что происходит дальше с заболевшими – нам пока выяснить не удалось. Вячеслав?
О как. Журналисты, оказывается, всерьез озабочены судьбой зараженных!
- Анжела, - бодро отозвался журналист из студии. – Спасибо за разъяснения! Выходит, люди пропадают из города – их увозят военные. И после этого они пропадают с концами. Иными словами, из города вывозят десятки и сотни людей! Эдак Новороссийск совсем скоро обезлюдеет!
- Ну, пока что не похоже, чтобы городу это угрожало. Однако факт остается фактом – людей увозят. Нашу же группу за город не выпускают. И все наши попытки получить вид на выезд пока что пропадают втуне…
- Анжела, то есть получается – вы с группой сейчас оказались, если можно так выразиться, заложниками охваченного неведомой эпидемией города?!
- Вячеслав, именно так оно и есть, - журналистка кивнула, снова кинула взгляд через плечо. – Покинуть город мы не можем. Все, что нам остается – по мере наших сил продолжать освещать происходящие здесь события!
- Да, это как ничто другое убеждает в серьезности ситуации. Анжела, а что слышно о случаях вспышек эпидемии на кораблях, покинувших порт?
- Руководство порта согласилось ответить на наши вопросы по телефону. Нам удалось связаться с заместителем генерального директора. По его словам, больные на кораблях были изолированы, и в изоляции благополучно переждали период активного течения болезни. Сейчас переболевшие моряки вернулись к штатному исполнению своих обязанностей.
- Иными словами, нашим морякам удалось избежать массовых заражений на кораблях?
- Пока что да. По вопросам о принятых карантинных мерах на кораблях и профилактике дальнейших заболеваний заместитель генерального директора давать комментарии, к сожалению, отказался. А вот, кстати, подъехали военные грузовики! Жень, дай крупный план! – она махнула рукой, сама отодвинулась в сторону.
Толпа танцующих приблизилась. Лица – отрешенные, знакомые остекленевшие взгляды, устремленные прямо перед собой.
Вот в кадр въехало с полдесятка грузовиков, из кузовов повыпрыгивали военные в бронежилетах, в знакомой уже защите на плечах и руках, с резиновыми дубинками. Из кабин грянула музыку, перебивая ту, что уже звучала из уличных динамиков.
Военные с дубинками, пританцовывая, вклинились в толпу, рассекая ее. От людской массы отделяли группки по пять-шесть человек и оттесняли их к грузовикам.
Сверху сбросили длинные деревянные пандуса. И по этим пандусам танцующие принялись взбираться в кузова. Андрей только головой покачал – нашли же подход к потерявшим адекватность людям! В каждый кузов загружали десятка по два-три человек, следом запрыгивали пять-шесть военных, и машины уезжали.
Интересно, у них что, автобусы закончились?
К площади подруливали новые грузовики, погрузка происходила по отработанной схеме. Вояки работали молча, слаженно и деловито.
Андрей невольно восхитился. Помнится, в армии строевая подготовка казалась бессмысленным издевательством. Но вот, пожалуйте – применение в реальных рабочих условиях.
- Да, зрелище поистине завораживающее, - подал голос Вячеслав. – И пугающее!
- Вы правы, Вячеслав, - в кадре снова появилось лицо Анжелы. – Военные работают на удивление слаженно и решительно. Нам не удалось, к сожалению, связаться с теми, кто командует частями, занявшими город. Однако мы сейчас попытаемся побеседовать с рядовыми бойцами, так сказать, в полевых условиях! – она решительно двинулась с микрофоном в сторону ближайшего грузовика.
Камера, чуть замешкавшись, качнулась и поплыла следом. Видно, оператор не разделял решительного настроя журналистки.
- Добрый день! – бодро обратилась она к военнослужащему, как раз оттеснявшего плечом дамочку в шелковой пижамке к пандусу. – Первый канал…
- Отойдите! – рявкнул тот, едва на нее взглянув. – Если вас сейчас покусают – поедете с нами! Сумасшедшие, - прибавил он, отвернувшись. – Нормальные люди по домам сидят, а эти сами на рожон лезут. Отойдите отсюда с камерой!
Заметив незапланированную помеху, к месту подошел еще один военный – видимо, командир.
- Пожалуйста, расскажите, что происходит! – журналистка ткнула в него микрофоном.
- Происходит погрузка зараженных людей для отправки в пункт медицинской помощи! – отчеканил тот – видимо, заранее заготовленную фразу. – Пожалуйста, отойдите – для вашей же безопасности.
Возразить бойкая журналистка не успела.
Камера дернулась, послышался глухой невнятный возглас. К журналистке сунулся один из зараженных – какой-то долговязый тощий тинейджер – и попытался укусить ее за плечо. Та звонко взвизгнула и, видимо, машинально сунула ему микрофон в зубы. Те звонко клацнули по материалу микрофона, проскребли по нему.
Тинейджерка, которую Андрей запомнил еще с поликлиники, аж поморщилась.
Журналистка отступила в испуге, озираясь по сторонам и выставив перед собой микрофон. Камера затряслась.
- Едешь с нами, парень, - добродушно заявил сбоку один из военных.
- Вы не можете забрать моего оператора! – всполошилась журналистка. – Вы не имеете права!
- Имеем, - ответили ей. – Все зараженные должны быть доставлены в пункт оказания медицинской помощи. А оператор ваш уже заражен. Полчаса-час, и тоже запляшет. Давай, парень, в машину. Сам – раз пока в адеквате. Камеру на пол ставь аккуратно, - судя по подергиваниям, его похлопали по плечу.
Кадр сместился – теперь видно стало только ноги. Сама камера замерла неподвижно. В кадре мелькнул растерянный парень в джинсах и невзрачной майке, которого, похлопывая по плечу, сопроводили к пандусу и загрузили в кузов. Полминуты – и этот грузовик тоже отъехал.
В кадр шагнули ноги в джинсах и белых кроссовках.
Журналистка присела рядом, заглянула в объектив. Неужели заявилась на площадь с одним оператором? Самонадеянно!
- Вячеслав, - проговорила она. – Вы сами видели, что только что произошло, - напускная бодрость поуменьшилась. – Только что нашего оператора, Евгения, укусил один из зараженных, и его увезли с остальными заболевшими.
- Убирайте камеру! – рявкнули сверху. – Сейчас машина подъедет. Вы мешаете!
- Вячеслав, извините, - она протянула руку, и экран погас. Видимо, выключила камеру.
- Вот это замес в прямом эфире, - восхищенно протянула тинейджерка.
- Нефиг было лезть со своей камерой, - с раздражением буркнула тетка, которая накануне предлагала Андрею решить проблему с пальцем кардинально.
- Что ж, - в кадр вернулся Вячеслав. – Дорогие телезрители, вы сами все видели. Нам остается только надеяться, что с остальными членами группы, застрявшей в охваченном эпидемией Новороссийске, все будет в порядке. Мы желаем им удачи и держим за них кулаки! Связь с нашей группой сохраняется, и мы будем по мере поступления сведений информировать вас о судьбе наших сотрудников. А теперь к новостям о вспышках новой болезни на кораблях, покинувших порт Новороссийска.
Действительно, по сообщениям наших источников, на нескольких сухогрузах были отмечены случаи заболевания матросов и даже младших офицеров. Как пояснили для нашего канала военные медики – причиной стал длительный инкубационный период.
Покусанные в самый первый день моряки попросту не поняли, что произошло, и чем им это грозит. В итоге – корабли покинули порт, и уже в открытом море столкнулись с эпидемией. Командованием кораблей было принято решение об изоляции заболевших и всех, кто с ними контактировал. В итоге повального заражения команды на наших кораблях удалось избежать.
Существует гипотеза, что человек, переболевший новым заболеванием, приобретает иммунитет, и в дальнейшем становится устойчив к возбудителю.
Что представляет собой возбудитель – пока что неясно. Вы слышали, что сказала моя коллега – медики называют виновником эпидемии некий нейротоксин. Но что он собой представляет – они, по всей видимости, и сами пока не понимают.
Один из бывших зомби взял пульт, убавил звук.
- А я слышал, что у эфиопов корабль охватило полностью, - поведал он, ни к кому конкретно не обращаясь.
- Это как? – удивился пенсионер, тихо сидевший на углу.
- А так! Один взбесился, немедленно цапнул двоих или троих. Пока вели – еще кого-то покусал. Ну, и вместо того, чтобы покусанных изолировать тоже, их оставили работать. Через несколько часов покусали уже больше половины команды.
- И что они теперь? Возвращаются в порт? – возмутилась тетка, которая давеча чуть не покусала Андрея.
- Да кто ж их пустит? Тем более, что вернуться они и не могут. Корабль болтается в открытом море, а управлять им некому. Они сигнал бедствия подали, и все.
- Это что ж, все там сейчас пляшут? – ужаснулся еще кто-то.
- Выходит, так. Наши – все молодцы! Ни на одном корабле распространения не допустили. А эфиопы – раздолбаи. Никакой дисциплины!
- Ну, неизвестно еще, что наши вычудят. И вообще, откуда сведения такие?! В новостях об этом точно не говорили.
- А кто тебе в новостях станет такое рассказывать? – загорячился мужик.
- Ну, а ты сам откуда знаешь?
- Знаю. В порту работаю. Нам как раз тогда первое сообщение пришло, и через несколько часов – следующее, что инфекция распространяется, работа команды парализована, и они запрашивают помощь.
Вспыхнувший спор прервало появление ребят-срочников – пора было убирать со стола. Пациентов разогнали – кого на обследования, кого – к врачу.
Андрей вернулся в свою каморку с ведром и банкой воды. Нет, обидно все-таки: позавтракать пустили-таки со всеми, а теперь – опять кукуй в одиночестве! А поговорить с кем-нибудь хотелось. И развлечений, как назло, нет никаких. Даже музыки и топота снаружи нет – этот ангар был средоточием тишины и спокойствия.
Время от времени – шаги, смутные голоса. Слов не разобрать.
Сбоку слышался негромкий говор – там, на огороженной полотнами оргстекла площадке, разместили вчерашних зомби. Те, видимо, переговаривались от скуки.
То и дело что-то везли, что-то тащили. Раздавались глухо в отдалении команды, снаружи слышался шум машин и периодически гавкающая музыка. Видимо, включали для вновь прибывших, а после – выключали, чтобы не било по голове.
От нечего делать Андрей вытянулся на матрасе, принялся разглядывать потолок. Недавно еще не прочь был бы так побездельничать. Только настроения особого нет для этого.
К обеду число выздоровевших увеличилось на треть. Зато ужинал Андрей в компании пятерки незнакомых встрепанных молчунов с затравленными взглядами.
Видать, этих только отпустило, и они еще скверно соображали. Телевизор не включали – не иначе, чтоб не пугать бедолаг. А может, никому просто в голову не пришло.
Куда, хотелось бы знать, делись остальные? Что с ними сотворили?! В душе поселилась невольная тревога.
Андрей после ужина никак не мог успокоить рой мыслей в голове. Шагал из угла в угол – семь размашистых шагов в одну сторону, столько же – в другую. А потом за ним пришли – снова к врачу. Парень готов был прыгать от радости: может, сейчас хоть что-нибудь прояснится?
*** ***
- Так во сколько, ты говоришь, заразился? – врач с неподдельным интересом глядел на Андрея.
Парень моргнул – он вчера только все рассказывал! Видать, совсем заработался доктор.
- Ну, с утра, как на работу пришел, - отозвался он. – Около половины девятого было – я еще не переоделся, кофе решил попить. Вышел покурить на крыльцо…
- То есть – половины девятого еще не было.
- Ну, может, и была, - Андрей пожал плечами. – А может, и не было – я-то с точностью до секунды на часы не смотрел. Начальство еще не приехало.
- Ага, ага, - врач покивал. – Ты, значит, на крыльцо покурить, следом – бухгалтер… так? Напомни имя-отчество бухгалтера вашего.
- Полякова Ольга Михайловна, - парень вздохнул. – Да, вышла, попросила сигарету. Я еще удивился слегка – она обычно свои курила, тонкие. С ментолом. Ну, мало ли – может, кончились. Я ей даю прикурить, а она – цап за плечо!
- И ушла вниз по улице, - закончил за него врач. – В сторону проспекта Дзержинского. Вы ее остановить не пытались.
- Да я офигел!
- Понимаю, - тот покивал. – В то утро вообще много кто офигел, - хмыкнул.
- Я вообще не понял, что произошло. А потом меня сразу накрыло. Я даже не понял – в глазах потемнело. Помню, как держался за перила и сидел на крыльце, но смутно. Я же вчера рассказывал, - попенял он.
- Да ты, может статься, вообще самый первый заразившийся. В смысле – при массовых заражениях, если не считать первых двоих. Тут новых сведений подвезли.
- Я – самый первый?! – изумился Андрей. – Ну, даже не знаю, что сказать. Это такая честь, - пробормотал он саркастически.
- Я понимаю, - врач покивал. – Первые зараженные три дня назад как раз стали появляться между половиной девятого и девятью утра в районе Южного рынка. Ты оказался в числе тех, кто среагировал на внедрение вируса молниеносно – обычно инкубационный период составляет от десяти минут до двенадцати-восемнадцати часов. Это – экстремальные значения. Средние лежат посередине – от часа до шести. Ты, кстати, кусаться начал спустя минут пятнадцать – когда твои коллеги вышли на крыльцо, посмотреть – чего ты там лежишь.
- А почему так? – не удержался Андрей. – Ну, молниеносная реакция. Это значит, у меня мозги совсем жидкие? Что их нейротоксин так быстро развалил.
- Индивидуальная особенность организма, - врач пожал плечами. – Факторов множество. Скорость метаболизма, уровень стресса, хронические заболевания, гормональный фон… посмотрим, как быстро ты будешь реагировать на вирус без стимуляторов – кофеина и сигарет.
- А как же иммунитет?!
- А иммунитет у тебя идет на убыль, - хмыкнул врач. – Сегодня антител в анализах уже куда меньше, чем вчера. Будем смотреть – что завтра будет, послезавтра.
- А что с моими бывшими… коллегами? В смысле – товарищами по несчастью? Завтракали вместе, а на ужин их уже никого не было.
- Домой отправили, - врач пожал плечами. – Всех, кто приходит в себя, мы обратно в город вывозим и отправляем по домам. Объясняем, что иммунитет через несколько дней пойдет на спад, и тогда появится риск снова заразиться. Оно, конечно, понаблюдать бы за ними – но у нас помещения уже лопаются. В Раевку несколько стройотрядов завезли – они там срочно возводят новые ангары. До нас через время доберутся – они запрос первыми дали.
Андрей присвистнул. И тут же хотел возмутиться – его-то почему домой не отправили?! Он вообще раньше всех выздоровел.
- Ты посидишь, понаблюдаем, - врач словно мысли прочитал. – Надо знать, до каких значений падает иммунитет. Ну, и рентген-аппарат завтра к вечеру распакуют, палец тебе посмотрим, если надо будет – сменим гипс. Все, свободен, - прибавил он.
Пришлось возвращаться в каморку. Тревога улеглась, теперь грызла смутная досада – всех отпустили, а он один, как наказанный, остался!
Еще как назло, навстречу провели всклокоченную приплясывающую деваху в рваных капроновых колготках и шифоновом платье с разодранным рукавом. Вот сразу видно, куда укусили!
Конвоиры держались чуть позади, подталкивая ее в спину. Та неохотно шагала, явно злясь и скаля зубы. Проходя мимо Андрея, вдруг дернулась к нему и цапнула за руку повыше локтя.
- Да чтоб тебя! – отшатнулся парень. – Тьфу на тебя!
- Снежана, нельзя! – прикрикнул один из конвоиров, дергая ее за плечо.
Медбрат, сопровождавший Андрея, его дернул в другую сторону, а в деваху тыкнул дубинкой – но та уже прошла мимо. Ее повели дальше – тоже, видимо, к доктору. Зачем, интересно – тот пообщаться с зомби решил?
Андрей, потирая укушенное место, потопал дальше, окончательно скиснув. Не судьба ему, видно, дождаться, чтоб сошли синяки от укусов!
Андрей готов был прыгать от радости, когда утром один из вояк приволок ему небольшой приемник. Чтоб со скуки не подох, - как он выразился.
И даже то, что работал всего один канал, по которому практически бесконечно шли новости, парня не огорчило. Наоборот – новости слушал с жадным интересом. Здесь-то, в закрытой каморке, он ощущал себя полностью отрезанным от мира. И приемник был каким-никаким окном наружу.
Новороссийск закрыт полностью, весь город под железным куполом.
Корабли из порта не выпускают, если кто-то из команды сходил на берег. Поезда с вокзала не уходят. Ни пассажирские, ни грузовые. Про автобусы и автомобильное сообщение говорить нечего.
Народ разогнали по домам. По улицам бродят только военные патрули и зомби с музыкой – как последние-то туда попадают? Загадка!
Еще большая загадка, откуда взялись зараженные в поселках Горном и Баканке. Там их вроде как быстро замели – вместе со всеми, кто с ними контактировал. Но именно, что – вроде как.
А еще случаи заражения отметили в Майкопе, Темрюке, Краснодаре, Ростове. В Великом Устюге – у человека, который вообще не был ни разу не то, что в Новороссийске, а даже в Краснодарском крае! Иркутск, Красноярск – это ж вообще край географии! Андрей с изумлением слушал сводки, постоянно пополнявшиеся жуткими подробностями.
Где-то в реанимацию привезли покусанного человека с загноившимися укусами. Кто-то шагнул из окна высотки, услышав музыку на улице…
А сейчас – начало лета, становится жарко. Так что окна уже много где – нараспашку.
Чуть не каждый час дикторы настырно повторяли призыв: обывателям сидеть дома, никуда не выходить! Военные и медики сбиваются с ног – столько заболевших. В городе царит хаос, и упорядочить его хоть как-то не удается четвертые сутки.
Пока – только в одном городе. Но зараженные-то появились и в других – что-то там будет через несколько дней!
*** ***
Вечером и правда отвели на рентген. Хирург заявил, что ничего менять не нужно – смещения нет, гипс наложен правильно. Оставалось только дождаться, чтобы все срослось.
А по дороге Андрей снова столкнулся с зомби, которого вели под конвоем.
Да что они, нарочно, что ли! Вчера грызанули, сегодня. Ей-богу, это уже становится доброй традицией. Видал он такие традиции в гробу и белых тапках…
Дальше – больше. На завтрак, обед и ужин он выходил к общему столу. Не иначе – выпускали, чтобы совсем не одичал. Состав за столом через день снова сменился полностью – выздоровевших отправляли восвояси. Андрей продолжал сидеть в своей каморке – словно про него забыли.
Хотя как забыли: анализы по утрам продолжали добросовестно забирать.
Свою каморку он покидал трижды в день – чтобы поесть, пройтись к медикам для очередного обследования, и снова туда возвращался. При этом как-то так постоянно получалось так, что он сталкивался с зараженными.
Количество укусов каждый день увеличивалось на пару штук – конвоиры на удивление безалаберно следили за своими подопечными. И те таки успевали тяпнуть, прежде чем их оттаскивали. Еще и распределялись укусы до смешного равномерно: непременно один – в утренние часы, другой – где-то в вечерние. Как специально!
Ну, вот что это – опыты над ним, что ли, проводят?!
Еще и энцефалограмма дважды в день: после завтрака и после ужина. Как по расписанию. На кой оно в таком количестве?! Шесть дней подряд – а ведь это все явно не бесплатно.
Андрей пытался спрашивать – почему домой отправляют всех, кроме него. Медбратья в камуфляже под небрежно наброшенными халатами пожимали плечами.
«Пойдешь к доктору – спросишь. Мы выполняем, что приказано».
К доктору! У доктора, видать, имелись другие дела – Андрей его больше не видел. И дни тянулись муторно, наполненные однотипными новостями с единственного канала.
Хотя кое-что изменилось. По городу начали курсировать курьеры, получившие на это разрешение от военных. В конце концов, нужно ведь было развозить запертым по домам людям хотя бы еду!
Эта новость заставила Андрея вздохнуть с облегчением. За родителей можно не волноваться! Уж лучше пользоваться курьерской доставкой, чем самим шататься по улицам – пусть даже и до ближайшего магазина. Да и жизнь, при всем творящемся беспорядке, похоже, скоро вернется в колею. Оставался один вопрос – когда его-то самого выпустят?
Не зря его таки терзало подозрение, что два-три дня перерастут в две-три недели.
Вон, первая неделя уже к концу подходит – шестой день он здесь торчит! Постоянный обитатель пункта сбора, чтоб его.
Это какой-нибудь бомж был бы рад такому повороту – а ему на кой?
Возвращение с очередной вечерней энцефалограммы. Навстречу провели приплясывающего парня со свернутой набок челюстью.
Перелом. Видимо, жертва укуса успела дать отпор. Андрей только головой покачал. Он-то удивился в самом начале, услышав от врача, что привозят много больных с переломами.
И откуда у них переломы? – подумал он тогда. А вот оттуда! Оказывается, страдают от травм не только покусанные.
Провезли старушку в смирительной рубашке на каталке.
- Повезло, - прокомментировал медбрат, что сопровождал Андрея. – Не отловили бы вовремя – доплясалась бы до инфаркта. А это почти гарантия – сразу насмерть. Всех гипертоников так в смирительные рубашки приходится заворачивать, - пояснил он на недоуменный взгляд парня. – И держать под седативными, пока не отпустит.
Н-да. Ну, хоть какая-то надежда для пенсионерки пережить заражение! Что-то прям много зомби в этот раз навстречу. Вот сто пудов – и сейчас кто-нибудь покусает!
Он даже не удивился, когда его цапнули повыше локтя. Придется-таки ругаться с врачом, когда снова его увидит. Когда это случится, хотелось бы знать? И ведь самое обидное – наверняка ему скажут, что ничего необычного в этом нет: ну, куда денешься от зомби, если они здесь повсюду? А тяпнули его в этот раз пребольно! Прямо за руку – даже не за рукав. Чуть не до крови – вон аж след остался! Прямо слепок – хоть сейчас к стоматологу неси.
Интересно, как неведомая инфекция в кровь-то попадает, если прокусывают все-таки не насквозь?
Додумать мысль не удалось – резко бросило в жар.
*** ***
- Ай-яй-яй! Дансана ламбада! – радостно выкрикнула бодрая тетка в музыкальной колонке под залихватские переливы аккордеона.
Андрей вздрогнул, заморгал. Вокруг радостно выплясывали люди с остекленевшими взглядами, выписывая кренделя бедрами.
Да ладно! Опять?!
Он растерянно огляделся по сторонам. Ну да, так и есть – громадное складское помещение, и все оно заполнено танцующими людьми. С четырех сторон вовсю лупят колонки. Ламбада, чтоб ее.
Вот заключительный аккорд, секундная пауза – и заиграла самба. Андрей, подвиливая на всякий случай задом и подергивая плечами, принялся бочком пробираться к стеночке. Сам оглядывался – не может ведь быть, чтобы плясунов оставили одних в ангаре!
Ну да, так и есть: вон, сбились кучкой, и резиновые дубинки наготове. Самым сложным оказалось пробраться к ним по стенке, не привлекая внимания остальных плясунов.
А глаза остекленелые – натуральные зомби! Вот не зря их так прозвали.
- Что, очнулся? – поприветствовал его один из вояк, когда он приблизился к их группке.
- Ага, - парень кивнул. – Давно я тут прыгаю?
- А мне почем знать, - тот хмыкнул. – Пошли к доктору, он тебе все расскажет. И да, сперва – сдача анализов, - прибавил он.
Ну, кто бы сомневался! А помимо анализов, его снова загнали на ЭКГ, УЗИ и энцефалограмму. Блин, он в таком количестве обследования вообще никогда не проходил! Кажется, перед операцией с гайморитом – и то меньше мучили.
*** ***
- Почти четырнадцать часов, - врач что-то отметил в компьютере. – Благо, молодой, и сердце здоровое.
Интересный момент – бумажных карточек здесь не заводили! Хотя это какой окажется объем макулатуры! Понятно, оно им не надо – заморачиваться с постоянно меняющимися людьми.
- Четырнадцать часов – период активного течения болезни. Инкубационный период – практически нулевой. Парни говорят – минуты не прошло. С секундомером не замеряли… ну, и иммунный период – практически шесть суток. До недели совсем немного не дотянул. Неплохо.
- Что такое – иммунный период? – Андрей озадаченно моргнул.
- Это время, в течение которого ты не можешь заразиться. Даже если станут очень активно кусать. Ну, горло разорвать или загрызть – да, могут. А заразить – нет. Временный иммунитет.
- Значит, это вы все-таки проверяли, есть у меня иммунитет, или нет?
Парень разом вспомнил, как его грызли почем зря дважды на дню. Якобы случайно. Глупо – но сделалось обидно.
- Отпускать тебя спустя почти двое суток после того, как пришел в себя, было не лучшей идеей. Мы ж не знали, какой у тебя иммунный период. Редко, но попадаются уникумы, у которых он вообще меньше суток. В город тебя вернешь – а ты через пару часов перезаразишься и снова у нас окажешься. Перед этим кучу народу перекусаешь.
- А те, кого отпустили – не перекусают?
- Выздоровевших мы распускаем максимум через сутки после того, как придут в себя. И они успевают добраться до дома. А с тобой было неясно.
- А что значит – добраться до дома? – насторожился Андрей. – Разве людей не развозят? Или они отсюда так пешком и идут?
- Зачем пешком? До города довозим. Но развозить по домам каждого – мы же не такси! Это попросту нереально. Свозим к нескольким точкам высадки – а оттуда люди уже расходятся сами. Добраться до дома, оказавшись в своем районе, вполне реально. Развозим только тех, кто физически не может добраться – дети до двенадцати лет, пожилые люди – особенно с давлением или проблемами с подвижностью. С переломами.
Н-да. Вот это новости! Ладно. Главное – кажется, он теперь может попасть домой.
- Но теперь-то меня отпустите?
- Теперь – да, - врач кивнул. – Жаль, утренний транспорт уже ушел – мы увозим людей раз в сутки. Ну, как раз – окольцуем без спешки.
- Кого окольцуем?! – поразился Андрей. – Меня?
- Ну, а кого. Мы уж второй день всех, кто у нас побывал, окольцовываем, - будничный тон поразил парня даже сильнее, чем новость.
Всех окольцовывают… как диких зверей, что ли?! Они б еще чипировать людей начали.
*** ***
- Браслет – несъемный, - предупредил специалист в военной форме безо всякой видимости медицинского халата. – Можно мыться, нырять – он водонепроницаемый. В принципе, можно вести привычный образ жизни.
- И зачем это? – Андрей вздохнул.
- Это – для нас. Для службы эпидемиологического реагирования. Здесь зашита информация, что был заражен дважды. Рассчитанная длительность инкубационного и иммунного периода, периода активного течения болезни. Время окончания активной фазы при последнем заражении. Все это будет постоянно пополняться. К примеру, ты сможешь показать браслет, если тебя остановят в городе. Там указано, что ты еще в иммунном периоде.
- Могут остановить?
- Всеобщая изоляция, - специалист пожал плечами. – Мы и так зашиваемся – вроде все по домам сидят, а служба каждый день по нескольку сотен или тысяч по городу отлавливает и вывозит сюда, в отстойники.
- Отстойники? – удивился парень.
- А ты ни разу не слышал? Пункты сбора уже так окрестили. Народные остряки, чтоб их!
Н-да. Чтоб их всех.
Очарован, окольцован… и домой только завтра поедет. Тоска!
- Это ведь ваш начальник заведует отправкой транспорта с выздоровевшими?
- А чего хотел-то?
- Поговорить. Можно меня сегодня отправить? Я ж вижу, ваши ребята постоянно туда-сюда мотаются.
Военный покачал головой.
- Ты как один домой доберешься?!
- Да мне от Анапского минут двадцать быстрым шагом до дома! Я вообще бегом побегу! Ну, укусят – я же в иммунном периоде, - Андрей загорячился, увидев его скептический взгляд. – Да нас же все равно к пункту высадки повезут по Анапскому! А мне оттуда, с высадки, тащиться вдвое, а то и втрое дольше, чем если высадят по дороге.
- Только на свой страх и риск, - уронил наконец тот. – Если командир даст добро, под роспись о том, что осознаешь риск и претензий не имеешь, - он с сомнением оглядел Андрея.
- Ну, добираться домой мне тоже на свой страх и риск!
- Ладно, пошли, - тот кивнул. – Командир вроде пока свободен – утренних мы всех окольцевали и отправили. Спросишь – если отпустит, поедешь домой сегодня. Хотя куда тебе торопиться…
Спорить Андрей не стал. Куда ему торопиться – вот славный вопрос! Только военный такое и мог сказать. Им-то что: солдат спит – служба идет.
*** ***
Ему даже досталось эксклюзивное место: возле водителя и его напарника. Солдатики-то все в кузов попрыгали – и ехать им до города на деревянных лавках, под брезентом.
Андрей едва сам себе поверил, когда грузовик вырулил с площадки и покатил к городу. Он таки возвращается домой! После недельного отсутствия.
Если бы не пасмурные лица спутников – он бы улыбался до ушей. А так приходилось сдерживаться.
И ребят-то можно понять: это он едет домой – отдыхать и бездельничать. К близким. А у них – служба. Едут на работу – патрулировать улицы. Придется черт-те сколько торчать у обочины, отлавливая зараженных. Им радоваться точно нечему – еще бог весть сколько продлится вся эта катавасия.
Андрей краем уха слышал разговоры насчет вакцины. Но даже он понимал, что ждать придется в лучшем случае с полгода. А то и больше.
На одном из поворотов парень заметил знакомое авто.
В первый момент не поверил глазам – ну, мало ли таких машин по городу? Вообще, мало, конечно – он знал только одного человека, способного с помощью наклеек сделать из капота и передней части салона львиную голову с гривой.
Это ж Денис – коллега из конторы по установке окон и старинный приятель.
Ну, точно! Вот и он сам показался – застыл скрюченный над внутренностями под капотом. А грузовик уж миновал его и покатил дальше.
- Стойте, стойте! – вскинулся Андрей. – Этого парня я знаю!
- Уверен? – один из вояк кинул на него хмурый взгляд. – А то может, он уже зомби? Чего там застрял?
А шофер даже не притормозил! Сейчас ведь укатят в город – и все. А ведь Дэна можно расспросить и что делается сейчас в конторе, и точно ли он оставил в тот день свою сумку в раздевалке. Так нет же – предписания техники безопасности!
- Да закипел он! – загорячился парень. – Никак не загонит свое ведро на СТО, я ж помню. И не похож он на покусанного. Вон, капот открыл, починиться пытается!
- Инкубационный период у всех разный, - напомнил вояка.
- Ребят, да он меня до самого дома добросит. И потом, у меня ж пока иммунный период!
Сидевший рядом с ним переглянулся с водителем, пожал плечами.
- Ну, хрен с тобою, золотая рыбка, - заключил наконец он. – Загрызет тебя твой товарищ – сам виноват. Учти – мы стоять и ждать не будем! Не хватало бойцов перезаразить этой дрянью. Вы, гражданские, по улицам шляетесь почем зря, между собой контачите безо всякого порядка и заразу таскаете, - посетовал он. – Нет бы отсидеться, переждать часов двенадцать-восемнадцать – пока все зараженные успокоятся. Так нет – надо куда-то переться. Иди уж, что с тобой поделаешь.
Грузовик наконец-то притормозил. Больше полусотни метров отъехал! Хоть бы чуть назад сдал.
Андрей высунулся, поглядел на Дениса. Тот тоже выпрямился, таращился из-под ладони на стоящий военный грузовик.
- Дэн! – заорал Андрей, высунувшись из открытой двери. – Это ты? Тебя не покусали?
- Андрюха, ты, что ли? – заорал тот в ответ после паузы. Бросив возиться в капоте, потопал к грузовику.
- Скажи, чтоб не подходил, - предупредил тот, что сидел рядом. – Пристрелят!
- Дэн, стой! – заорал Андрей. – Они говорят, чтоб не подходил. Боятся заражения, обещают пристрелить!
- Да не заразный я! – заорал тот, но остановился.
- Пацаны, он не заразный! – сообщил ободрившийся Андрей. – Все, я пошел, бывайте! Спасибо что подвезли! – и соскочил на дорогу.
Дверь за ним захлопнули, и грузовик тронулся. Подождав, пока проедет, Андрей потопал навстречу приятелю.
- Эй, ты сам не подходи! – всполошился тот, пятясь. – Кусаться будешь?!
- Да не буду! – Андрей замер, поднял руки вверх. – У меня иммунный период! Вот, только утром оклемался. Кусаться точно не буду.
Он постоял, тяжело дыша, тыча зачем-то пальцем левой руки в браслет на забинтованной правой. Дэн тоже стоял, подозрительно таращась. Потом, словно спохватившись, махнул рукой. И Андрей потопал к нему.
Встреча на Эльбе, блин! Теперь даже друзья первым делом интересуются друг у друга – не заразный ли. Тьфу да и только!
- С военными чего разъезжаешь? – подозрительно осведомился Дэн.
Руки друг другу пожимать не стали. И это показалось Андрею настолько естественным, что он сам поразился. Да, опасливость во всем – примета нового времени!
- Да они согласились добросить до города от пункта сбора, - сознался парень. – Меня замели в первый иммунный период – когда возвращался. Зомбаки тогда капитально погрызли. Ну, там, на месте, уже второй раз заразили. Сейчас вот оклемался, домой иду. Я ж хрен знает, сколько там не был! Знать не знаю, что у моих творится.
- А! Ты мобилу с бумажником на работе тогда оставил. В сумке, - Дэн покивал. – Ты не торчи, как тополь на плющихе, - покивал он. – Сюда иди, разобраться поможешь, раз пока не зомбак.
Он кивнул, потопал к машине. Вот спиной уже не побоялся повернуться, - отметил Андрей. Направился следом за приятелем.
- Опять закипел, - заворчал он. – А я говорил – заедь на СТО! Теперь хрен знает, когда получится с этой катавасией.
- О, вижу, точно не зомбак! – зафыркал Денис. – Ты только в своем натуральном и трезвом виде такой занудный. Так тебя, выходит, уже дважды покусали за все это время?
- Кусали меня куда больше. Видишь? – продемонстрировал замотанную руку с пальцем в гипсе. – Это перед поликлиникой пацан чуть не отгрыз. Сустав повредил.
- Фигасе! – присвистнул Дэн.
- Ага. А у больницы Моряков меня вообще чуть бабы не загрызли – их штук десять на меня из толпы выскочило, чесслово! Я ж с самого Шесрахиса пешком пилил, - и он принялся пересказывать историю своих злоключений.
Пока суть да дело, вдвоем ковырялись в машине.
- Ну и ну! – Дэн, дослушав, покачал головой. – Приключения, однако! Насчет своих – не волнуйся. Мне ж мать твоя звонила, переживала, что ты трубу не берешь. Труба твоя, да и вся сумка, у меня, кстати. Дома лежит. Пришлось сказать ей, что тебя бухгалтерша покусала, сучка. И ты уплясал следом за ней в неизвестном направлении.
Андрей ругнулся. Ну, а что Дэн мог сделать? Родители извелись, наверное.
- Как они с отцом?
- Нормально. Дома сидят, не высовываются. Я им время от времени звоню. Или они мне – в основном, чтобы узнать, не слышно ли ничего про тебя. Я к вам не ездил за это время. Ты уж извини, стремно. Даже на колесах.
- Неужели у нас в районе все так плохо?
- Андрюха, ваши бугры – натуральный зомбячий питомник! У вас зомбаки по улицам шастают, почем зря. И никто не чешется.
- Твою мать…
- Не, тебя-то я отвезу, без вопросов! Ты сам не доберешься. Пусть иммунный период – но они ж порвать могут.
- Это я знаю, - пробормотал Андрей.
- Слышишь, заедем ко мне сначала. Во-первых, свою сумку заберешь – я к вам не ездил, она так у меня и валяется. Во-вторых, соседка твоя у нас сидит уже который день. Она и сама уж мается, домой просится. Ну, и нас с детьми в квартире четверо, еще и она. Сам понимаешь. На улицу гнать человека, конечно – зверство. Но раз уж тебя повезу, так и ее заодно доброшу. Я тут все с духом собирался, - он усмехнулся. – Ну, и надеялся между делом, что решат-таки вояки как-нибудь проблему транспортировки.
- Быстро они организовались, вообще, - заметил Андрей. – Меня, получается на второй день, как все началось, замели. Уже и военных нагнали, и поликлинику переформатировали.
- А, быстро! – Дэн махнул рукой. – Был бы еще толк. Ты просто не представляешь, что в городе творится.
- Увижу еще, - протянул Андрей. – Слушай, а что за соседка, я чего-то не понял?
- Ну, Светка. Вы ж на одной улице живете! Они с Ириной дружат.
- А! Светка! Как это ее к вам занесло? Засиделась в гостях, с Иркой заболталась, а тут хлопнуло?
- Не спрашивай. Мы с Иркой ее на улице увидели. Потерянная такая брела – сразу видно, после укуса отпустило, а что делать – она не знает. Ну, мы ее в машину и к себе. Куда через весь город к вам пилить? Все, садись! Финита ля комедия, - он захлопнул капот.
- Теперь-то неизвестно, когда сможешь починиться нормально, - заметил Андрей, усаживаясь.
- Теперь-то, как нашу контору временно прикрыли, мож, таки найду время решить проблему, - усмехнулся Денис, заводя машину. – Главное – найти автосервис, в котором не зомбаки работают…
Машина тронулась, и Андрей расслабленно откинулся на спинку сиденья. Все-таки жизнь прекрасна! Солнце светит, птички поют. А он скоро будет дома. Главное – с родителями все в порядке. И телефон его с бумажником нашелся.
- Кстати, - вспомнил он. – Тут же по радио вовсю вопили – мол, Новорос под колпаком, никого не впускают, никого не выпускают. В пригороды не выедешь – на блокпосту завернут.
- Без пропуска – завернут, - согласился Дэн. – Но я-то по курьерскому! Обывателей не пускают. А грузы и посылки возить кто-то должен. Ну, и семью мою кормить кто-то должен, - он усмехнулся. – Вот, сейчас посылку в Абрау отвозил. Возвращаюсь.
- Эк! Быстро ты переориентировался.
- А что делать? Хочешь жить – умей вертеться! Главное, чтобы зомбаки не погрызли – а то я даже не знаю, какой у меня активный период, какой – пассивный, а какой – сабмиссивный…
- Тьфу на тебя! Нет никакого сабмиссивного периода, - возмутился Андней. – Еще один народный остряк, епона мама.
- Да ладно, чего ты завелся-то, - Дэн заржал.
- Ты погоди. Ты говоришь, не кусали тебя ни разу? Вот ты везучий чепушила!
- Ага, везучий, - приятель поморщился. – Кто-то переболел и уже опытный. А кому-то – трясись от страха в предвкушении. Один ведь хрен – рано или поздно цапнут. И гадай – когда и где. И как. Мне сегодня вечером ехать, окольцовываться. Ты вон, смотрю, уже окольцован, - он кивнул на браслет.
- Ага. Оба укуса с датами и сроками. И активный тебе период, и пассивный, и даже сабмиссивный. И не вздумай ржать! – предупредил он. – У меня реальный сабмиссивный период был – надо мной в отстойнике реальные опыты ставили! Дважды в день снимали показания с мозгов, и дважды в день кусали зомбаками.
- Вот это капец у тебя приключения, - Дэн покачал головой. – По ходу, по сравнению с отстойником твоя дорога от Шесхариса – это так, прогулочка с цветочками?
- Ой, нарассказываю я тебе счас жути, - посулил Андрей.
- Валяй! Дорога длинная…
*** ***
- Падла, демонстрация! – ругнулся Дэн. – Вляпались!
И правда – навстречу им бодро шагала плотная толпа. Музыка, танцы – знакомая до боли картина. Андрею аж поплохело.
И ведь проехали до города, потом – до центра. Вот к Центральному рынку подобрались! И почти даже миновали его. И пожалуйста – дальше хода нет.
Плотная толпа зомби схлынула сверху, от самого рынка и ярмарки. Зомби перли из подземного перехода в сквере по другую сторону дороги и растекались во все стороны, перли по улице им навстречу от площади. К слову, ограды между сквером и дорогой не оказалось – не осталось даже воспоминания от нее. Немного же времени на это понадобилось!
И все, даже не развернешься. Дэн попытался – и в результате замер боком поперек дороги. Зомби текли плотными потоками, создавая людские завихрения.
В центре одного из таких «омутов» и очутилась машина. Зомби окружили со всех сторон – не давить же их!
Да еще и не факт, что они подавят, а не их.
- Мы ж в машине, - проговорил Андрей.
- Ага, - буркнул мрачно Дэн. – Только на это и надежда…
Короткий щелчок – теперь снаружи двери не откроешь. Сам Дэн сполз с сиденья, забился под рулевую панель.
- Слышь, не маячь! – шикнул он. – Слезай давай на пол!
- Чем это поможет? – пробурчал скептически Андрей, но все-таки слез. – И что – будем здесь отсиживаться, как в бункере?
- На пустую машину внимания могут и не обратить. Они же безмозглые все! Им мозги напрочь отрубает. Нас нет. Машина – просто препятствие, которое нужно обойти.
- То есть – считаешь, раз нас сейчас не видно, никто не вспомнит, что только что в салоне сидели, - уточнил Андрей.
- Пару раз такое прокатывало. Если трындеть так громко не будешь, - выразительно прибавил Денис.
Пришлось смолкнуть.
Галдящая толпа текла мимо, огибая машину. Андрей с удивлением думал – что же заставляет зараженных сбиваться в кучи. Тяга к себе подобным?
Дэн слегка вздрагивал и морщился, когда снаружи бились о двери.
Вот кто-то принялся дергать ручку. Это кто-то из зомби сохранил остатки соображения, или в их стройные ряды затесался кто-то, не совсем еще потерявший связь с реальностью? Может, бедолагу даже еще не покусали, и он надеялся спастись… правда, проверять это чревато.
Андрей скосил взгляд наверх и похолодел, увидев прижатое к стеклу искаженное бледное лицо. Неизвестный таращился прямо на них с Дэном!
Он тяжело сглотнул. Во рту пересохло.
- Может, вояки подойдут? – хрипнул он негромко.
- Ага, как же, - зло шикнул Денис. – Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете…
Да что ж этот тип так прильнул к стеклу, как к родному! Андрея он откровенно нервировал. Еще и ладонь в стекло вляпал. Или это рука не его? Как назло, у Дэна затрезвонил мобильник, заставив обоих парней дернуться.
- Да тьфу! – выругался шепотом тот, трясущимися руками принял вызов. – Да!
- Ты чего шепчешь?! – голос его жены услышал даже Андрей.
И невольно поморщился – сейчас все зомбаки услышат и сбегутся! Чего так орать в телефонную трубку?
- Дэн, что случилось?! – та, как нарочно, еще чуть повысила голос. – Ты где, скоро будешь?
- Да скоро я буду, - шикнул тот. – Ир, не ори, уши закладывает.
- Да чего ты шепчешь-то?
- Ир, шепчу – значит, так надо! – с раздражением выкрикнул тот шепотом. – Тут нельзя громко. Ир, я уже в городе. Скоро буду! – отключился.
Н-да, Ирка прямо-таки – эталон благоразумия. Вот что за необходимость трезвонить по телефону, да еще в такой момент? Дэн что судорожно тыкал – видимо, решил включить беззвучный режим. Вовремя, чего уж! А неизвестный, что таращился на них, стукнулся пару раз головой в окно. Как бы он так стекло не вышиб! Все-таки видит он их или нет?
От этого вопроса Андрея отвлек тяжелый удар – кто-то запрыгнул на капот.
Грянула вдруг прямо над головой музыка. Машина закачалась – и явно не сама по себе. Это зомбаки ее раскачивают?
Вспомнились кадры новостных видео, в которых ошалевшие футбольные фанаты раскачивают, а то и вовсе переворачивают случайно проезжавшие мимо машины.
- Музыку в центральных динамиках врубили, - шепнул Дэн. – Значит, и вояки на подходе. Только дождаться их!
- Нам машину не перевернут?
- Не знаю. До сих пор не переворачивали. Правда, до сих пор, - приятель смолк.
Понятно. До сих пор он в такие замесы не попадал. Да что там – уж чего только навидался Андрей, а такое тоже видел впервые! Те демонстранты у больницы Моряков были просто ясельной группой. Крайне малочисленной. Откуда столько зараженных разом?!
Еще один удар – сзади.
- Псина, - свистяще выругался Дэн. – Задницу помнут!
Машина закачалась, как лодка на волнах.
- Они ее что, несут? – прошептал Андрей.
- Еще нет, - Дэн скривился. – Но явно собираются. Чем-то она им приглянулась!
А потом колеса оторвались от дороги. Машина приподнялась над асфальтом на пару сантиметров и заколыхалась в воздухе. Вот чуть-чуть – и набок! Поболтавшись пару секунд, снова стукнулась шинами о покрытие. Андрей сглотнул.
Глянул на Дэна. У того глаза – по пятаку. И такие же ошалевшие, как у зомбака, прилипшего к стеклу.
Машина приподнималась над дорогой еще несколько раз. Пару раз ее чудом не опрокинули. Наверное, помешало только то, что толпа была слишком плотной, и с другой стороны ее выравнивали.
Вот кто-то заскочил на крышу и принялся вытанцовывать. Нашел себе подиум, зараза! Ну, может, хоть так не перевернут?
Андрей не поверил ушам, когда услышал вдалеке резкие сигналы.
Вояки! Он точно помнил, что такими звуками зараженных выгоняли из автобуса. Да и в отстойнике они порой раздавались, когда требовалось перегнать группу зомби из ангара в ангар. Те, как тянулись за музыкой, так же и шарахались от резких хрипящих отрывистых гудков.
Радость оказалась преждевременной. Машину раскачивало еще с полчаса. А когда поток зараженных поредел, удары в борта кузова усилились.
Резкий стук в стекло заставил обоих парней забиться еще глубже под приборную панель.
- Откройте окно! Служба эпидемиологического реагирования! – рявкнул голос.
Военные! Один из них и колотит в стекло со стороны водителя.
Денис выполз первым, кое-как уселся. Трясущимися руками принялся доставать документы, открыл окно. Андрей полез следом.
Тьфу ты, тоже поджилки трясутся!
- Разрешение на разъезды! – рявкнул военный, едва стекло опустилось.
- Вот, - Дэн протянул целую кипу документации.
- Курьер, - проворчал тот. – Где браслет?
- Сегодня вечером только поеду окольцовываться, - отозвался Денис.
- Еще чистый, что ли? – удивился вояка и покачал головой, когда парень кивнул. – А что пассажир?!
- Окольцован, - отрапортовал Андрей, поднимая руку с браслетом. – Только сегодня из отстойника. Иммунный период!
- Ага, опытный. Сразу видно, - тот хмыкнул. – Поедете через пятнадцать-двадцать минут! Сейчас – к обочине, - он указал на прилегающий к скверу край дороги.
Дэн трясущимися руками завел машину. Людское месиво еще кипело, но успело существенно поредеть. И отхлынуло от машины – видать, вояки заметили, отогнали.
Просидеть им пришлось еще с полчаса. Дэн хлебал минералку, изредка плескал немного в ладонь и проводил по волосам ото лба к темени. Андрей ограничился тем, что выпил несколько глотков.
Наконец грузовики потянулись в сторону круга – туда, откуда только что приехали они сами. Интересно, что по отстойникам теперь развозили не в автобусах, а в грузовиках.
Додумывать эту мысль Андрей не стал. Дэн завелся, и он откинулся на сиденье, бездумно глядя в окно на пустые обочины улиц и затянутые роллетами окна в первых этажах офисов.
*** ***
- Уф! Не верится, что дома, - выдохнул Дэн, паркуя машину возле дома. – Думал – еще где-нибудь на толпу нарвемся.
- Они, видать, всех, кого могли, в кучу согнали, - мрачно пошутил Андрей.
- Могли, - согласился приятель. – Они иногда так и делают – врубают сигналки и сгоняют их с бугров к центру. А здесь врубают музыку и организовывают очередной бразильский карнавал. Потом грузят всех и развозят… я одного не понимаю – когда они предупреждать начнут! Вот, я третий раз так попадаю. Нам на станции уже дня четыре обещают приложение соорудить – и все никак.
- Приложение – типа как для отслеживания пробок? – удивился Андрей. – Только чтоб показывало такие вот сборища зомбаков?
- Сборища зомбаков, посты вояк, - Дэн покивал. – Но, боюсь, это будет не раньше, чем они вакцину сделают. Ладно, хрен с ними со всеми. Пошли в дом! А то счас со дворов кто-нибудь вырулит.
Оба, оглядываясь, потопали к подъезду. Господи, неужели он наконец-то немного отдохнет! Решил уж было – все позади. Ан нет – еще до дома нужно добраться. А им еще предстоит путешествие по буграм. Дэн сказал, что там вообще – рассадник инфекции. То-то веселая поездка им предстоит!
Переступая порог, Андрей сразу почуял, что что-то не так. Слишком тихая и настороженная атмосфера здесь царила.
Он было уж настроился на отдых – а поди ж ты! Кажется, не судьба. Из кухни выглянула бледная Ирина – жена Дениса.
- Дэн, ты? – и голос какой-то напряженный.
А ведь муж из города вернулся – радоваться должна! Тем более, по нынешним временам. Денис тоже, похоже, почуял неладное. А Ирка, видно, не выдержав, разревелась – по щекам покатились слезы, рот искривился. Андрей оторопел – он никогда не слышал от нее такого тонкого, жалобного воя.
- Ты чего?! – Дэн пинком отбросил ботинки, шагнул вперед, схватил жену за плечи.
- Меня курьер покусал, - проскулила она. – Я ему дверь открыла, продукты забрать. Он мне пакеты отдает, а сам – кусь! Ой, мама, - взвыла она. – Я теперь что, тоже в зомбачку превращусь?
Дэн помрачнел.
- Это ненадолго, - хмуро заявил он. – Часа три-четыре. Ну, самое большее – двенадцать. Ир, мы их переживем, слышишь? Мы их переживем! – он слегка встряхнул ее.
- Дэн, ты чо? – шепнул Андрей, сообразивший, что приятель собирается пережидать период бешенства жены дома. – У вас же дети! Звони воякам.
- Заткнись! – заорал тот. – Ты сдурел?! Я ее не отдам! Чтоб она в каком-нибудь отстойнике сидела, на одном из складов за городом?! Я им ее не отдам! Ирка, я тебя никому не отдам, - прибавил он, кинув взгляд на всхлипывающую жену.
- Дэн, у вас же дети в доме.
- Дети, - шепнул тот. – Слушай! Зря я, что ли, столько лет мучаюсь – с тещей в одном подъезде живу? Будь другом – возьми детей, сведи их на третий этаж, к Иркиной матери! Мы пока вещи соберем – пока Ириша в сознании. Ириш, ты еще в сознании?
Она покивала, развернулась и потопала в комнату. Денис метнулся следом, тут же вывел испуганных детей в прихожую.
- Идемте к бабушке, ребятишки, - Андрей вымученно улыбнулся.
Дождался только молчаливых кивков. Вид у детей был бледный, мрачный. Явно понимают, что дело – дрянь. Лишь бы теща оказалась непокусанной!
- Андрюх! Предупреди ее, что курьеры теперь кусаются! – крикнул Дэн.
- Скажу, - отозвался парень и потопал с детьми вниз.
Лишь бы не нарваться еще на какого-нибудь кусачего курьера. Это соображение заставило Андрея отказаться от поездки на лифте. Ничего. Чай, спускаться с лестницы – не подниматься. Да и вообще, уж ему-то после всех плясок и шатаний по городу несколько этажей вообще должны быть незаметны! А детям полезна физическая нагрузка.
По счастью, матери Ирины не пришлось ничего объяснять. Она молча впустила детей в квартиру, Андрею предложила чаю. Тот отказался – не до чая.
Вернулся в квартиру приятеля, тот вынес ему сумку.
- Слушай, проводишь Светку – вам же по пути? Ей нельзя здесь.
- Проведу, конечно, - он кинул взгляд на жмущуюся неловко Светлану.
Вид у нее был испуганный. Симпатичная деваха, его ровесница. Может, чуть младше. Они особенно не общались – так: привет-привет, пока-пока.
- Тебя-то курьер не кусал? – он наигранно бодро улыбнулся.
- Не-а, - она помотала головой. – Только у меня иммунный период, по ходу, закончился.
- Это скверно. Выходит, кусали уже, раз знаешь, сколько он у тебя длится?
- Два раза…
- А. Товарищи, значит, - он пожал ей руку. – Меня тоже два. Только иммунный период пока не закончился. Ладно, постараемся избегать скопления зомбей! Домой я тебя в любом случае доставлю.
- Спасибо, - она бледно улыбнулась.
- Слушай, воды попить дашь? А то хрен знает, сколько нам на самом деле через город пилить придется.
- Момент, - Дэн потопал на кухню. – Я вам бутылку с собой дам! – крикнул он оттуда. – Вам лучше прямо счас выдвигаться. А то Ирка…
Он не договорил – на пороге комнаты показалась сама Ирина. Бледная, встрепанная и… с диким блеском в глазах.
Все, накрыло, - понял Андрей.
Ирина слегка пританцовывала, разглядывая подругу и приятеля мужа горящим взглядом.
- Ох, ёпть! – подкинулся Дэн, выйдя с кухни и кинув взгляд на супругу. – Все, ребят – валите! Попьете на улице! – он швырнул бутылку в Андрея, и тот каким-то чудом среагировал, поймал ее.
Ирина зарычала и ринулась к ним. Светка, взвизгнув, рыбкой нырнула на лестничную площадку, проскользнув под подмышкой Андрея. Денис ловко ухватил беснующуюся Ирину поперек пояса.
- Все, брысь отсюда! – рявкнул он. – Ириша, солнышко, я сейчас музыку включу, - в голосе прозвучало отчаяние. – Валите, пока я держу ее!
Андрей вывалился торопливо наружу, дверь от души прихлопнул. Ох, камикадзе Дэн! Как бы Ирка ему голову не отгрызла.
Оглянулся. Светлана стояла на середине пролета, испуганно хлопала глазами.
- Ничего, прорвемся, - он сам не знал, кого хотел успокоить – ее или себя. – Пить хочешь?
Она мотнула головой.
- И я пока не хочу, - решил Андрей, оглядев бутылку. – Пошли! В лифт лучше не соваться, - прибавил он. – Еще нарвешься на очередного курьера…
*** ***
Улицы пустынные.
Тишина – ни человека, ни машины. Бездомные кошки мирно греются на солнышке, птички щебечут. Апокалипсис натуральный! Оно и из окон машины дико выглядело – но пешком ощущения совсем другие! Много ярче и отчетливее.
- Ну, пожелай нам доброго пути! – со вздохом завил Андрей.
- Кто? – удивилась Света. – Кто – пожелай нам доброго пути?
- Хоть кто-нибудь, - он снова вздохнул. – Главное – не зомбак. И не курьер… слушай, ты на свободе вроде дольше меня – я-то только с отстойника вышел. Как лучше идти – по центральным улицам или дворами?
- Лучше центральными, - она понурилась. – Там, конечно, вояки могут замести. Но дворами проще на зомбаков нарваться.
- На зомбаков не хочется, - пробормотал он. – Иммунный период – само собой, но они ж и порвать могут! Вон, палец чуть не отгрыз один чудик, - продемонстрировал руку в гипсе.
Про столкновение с толпой у Центрального рынка решил не рассказывать. Ни к чему пугать прежде времени – им через весь город шкандыбать.
- Жуть! – она поежилась. – У меня только пара укусов на все про все. Один – старый, с первого раза, и второй – со второго.
- Везет, - Андрей покачал головой. – Я на первый одним отделался – меня бухгалтерша цапнула. А потом – в промежуточный период – меня погрызли будь здоров, - он продемонстрировал покрытое синяками плечо.
- А второй раз? – глаза у нее сделались по пятаку – все-таки напугал.
- А, уже в отстойнике. Меня ж отвезли, как покусанного – а что иммунный период, так кто знал? Я сам не знал – меня вообще провалы в памяти накрыли.
- Говорят, после первого раза у всех так бывает, - тихо отозвалась она. – Потом память возвращается…
- Возвращается, - согласился Андрей. – О, наша контора! – он кивнул на знакомое крыльцо. – Закрыта, - прибавил, видя спущенные ставни и роллеты.
- Да уж который день в городе все закрыто, - фыркнула Света.
- Слушай, а как ты ухитрилась два раза покусанной побывать, и в городе остаться? Вон, по гостям ходишь.
- Да это я после второго раза у ребят отсиживалась, - смущенно созналась она. – Ира меня на улице увидела, когда я только в себя пришла. Еще осматриваюсь, думаю – ну, попала. Это сколько ж мне до дома пилить! У меня видок был – если б пошла, точно бы замели! Это меня Ира в свое переодела. Мне даже представить жутко – в отстойник увезут. Там очень страшно?
- Да нормально, - удивился Андрей. – Нормальные там ребята, и вообще. Правда, то, что меня второй раз уже там покусали… но я вот думаю – правда, а если бы по окончании иммунного периода домой отправили?
- В смысле?!
- Ну, у меня, пока там торчал, иммунный период должен был закончиться. Они, во-первых, выяснили его примерную длительность. Во-вторых, если теперь по дороге покусают – я не заражусь. И никого не заражу.
- Если только так… все равно жутко! – она поежилась.
- Норм все будет! – ободрил он ее. – Пять минут, полет нормальный. Даже уже все пятнадцать, наверное – вон, на Дзержинку сворачиваем, - прибавил бодро.
И правда – они миновали спальный район и свернули наискось через дрогу, минуя Южный рынок. Уже неплохо! Кругом по-прежнему не наблюдалось ни души, только вдали, у обочины, маячил военный грузовик.
- Они нас заметут! – всполошилась Светлана. – По улицам ходить нельзя.
- Спокойно! Не мельтеши, а то точно заметут, - осадил ее Андрей.
И решительно направился по тротуару. Ну, а что. Военных бояться не нужно – бояться следует зараженных! Светлана волей-неволей зашагала рядом.
- Слушай, давай обратно дорогу перейдем! – дернула она за руку. – Мимо ЗАГСа пойдем, может, не заметят.
- Ага! А если заметят – подумают, что мы тут свадьбу запланировали, - хохотнул Андрей. – Нет уж, идем и не суетимся. Мы же не что-то предосудительное совершаем. Домой возвращаемся. Что нам – в воздухе повиснуть, или к чужим людям на постой сунуться? Кто нас впустит? По домам они не развозят…
- Так оно так, - Света понурилась.
- Вот так оно и так, - прихлопнул Андрей. – Нечего! Хотят порядка – пусть домой везут. Я только спасибо скажу.
И примолк – они как раз приблизились к грузовику. Вон, их, кажется, и заметили.
- Стоять! – само собой, их остановили.
Андрей замер, оглядывая сумрачных ребят с резиновыми дубинками и в резиновых же наручах и наплечниках. Лица незнакомые, а вот картина – очень даже привычная.
- Ну, и куда идем, молодые люди? Сказано ведь было – по домам сидеть!
- По домам и идем, - отозвался хмуро Андрей. – Я вот с отстойника недавно вышел, - он продемонстрировал браслет. – Иммунный период! А что не дома – так не подвозят ваши коллеги к самому дому. Спасибо, добросили хоть куда-то.
- А девушка? Тоже с отстойника? Чего вдвоем – неужели остальные разошлись?
- Я один был. Девушку в городе встретил. Мы соседи, возвращаемся в одну сторону. Она в отстойнике не была – после того, как покусали. Где очнулась – там очнулась.
Парни переглянулись. Нет, а что с ними сделают? Самое страшное, что можно придумать – это отвезти их по адресу, чтоб ноги не били. Так они оба только рады будут! В отстойник их никто не повезет – кому они там сдались. Покусанных хватает.
Но везти их никто не предлагал. Просто водитель вдруг врубил музыку. Зажигательную – такую, что ноги сами просились в пляс.
- Хороша? – полюбопытствовал задорно командир, поводя плечами.
- Чего это? – Света попятилась, прячась за Андрея.
Тот чуть не заржал. Это ж проверка – он понял сразу! Инфицированный не выдержит, запляшет. Тут и здоровый под хорошее настроение станцевать не откажется! Командир еще и пример подал. А Светлана испугалась – решила, что зомбак в погонах.
- Вы сейчас всех окрестных зомби приманите своей музыкой, - буркнул он, оглядываясь.
- Вырубай! – скомандовал командир, обернувшись к кабине. – По центральным улицам идите, - посоветовал он Андрею. – Наши везде дежурят. Зомбаки на центральные-то не суются по своей воле – там их мигом заметают и развозят. Удачного пути! До дома-то далеко?
- Район Видова, - откликнулся Андрей.
Военный присвистнул.
- Через весь город пилить! Ну, удачи вам, - он кивнул.
Спасибо, не стал расспрашивать – почему они так далеко от дома очутились. Не вываливать ведь все подробности! Андрей-то знал – живущих неподалеку от центра привозят на автовокзал, и там высаживают. Он козырнул и, подхватив спутницу под руку, потопал дальше.
- Руку к пустой башке не прикладывают! – крикнули ему в спину.
- Чего, так просто? – удивилась Светка, когда грузовик с военными остался позади. – Я думала – все-таки в отстойник поедем.
- Да кому мы там сдались? Ты хоть представляешь, сколько там народу?! Склады лопаются! Думаешь, меня по доброте душевной отпустили? Да они просто не вывозят нас всех кормить. Потому – кто опомнился, тех долой. На вольные хлеба.
- Все для людей, - пробормотала она.
Он только пожал плечами. В этом что, были какие-то сомнения? Если бы можно было – так весь город накрыли бы колпаком, чтоб никто из дому выйти не мог. А всех прохожих увозили бы и изолировали. Но увы – ресурсов на такие меры не хватало.
Света примолкла – видно, выдохлась. Да и у него разговорчивое настроение улетучилось. Все-таки утомительно это все. Скорее бы домой!
Вроде не так и далеко идти. Ну, часа два, два с половиной. Только это по спокойному времени. А у них – бег с препятствиями. И не верилось, что они доберутся-таки. Сколько он времени-то дома не был? Столько, что дом забылся, сделавшись каким-то нереальным воспоминанием. Водички надо хлебнуть – вот чего! Жизнь сразу заиграет другими красками…
*** ***
Из-за домов послышалась музыка. Света дернулась.
- Не боись, - ободрил ее Андрей. – Это за домами! Может, с балкона у кого.
- Ага. А может, зомбаки с колонкой маршируют, - буркнула она. – Не видал таких? Прут строем и с музыкой!
- Видел, - он кивнул. – У больницы Моряков на таких нарвался. Чуть не загрызли!
- Ого, - она ошарашено поглядела на него. – Да у тебя приключений-то – мама не горюй!
- А то, - он усмехнулся. – И ничего, жив до сих пор. Не то, чтобы, правда, цел, - он оглядел гипс на руке. – Но могло-то быть и хуже! Правда, могло быть и лучше, если бы вояки у поликлиники не зевали. Замели бы того зомбака быстрее – он бы меня и не тронул. Ну уж, что есть. Спасибо, господи, что не голову. Вон, кстати – до Матроса с гранатой почти дошли.
- Черняховка, - проворчала она. – Сверху – две улицы, да от моря – сквер.
Н-да, тут она права. Стремное по нынешним временам место – куча многоэтажных домов, и сюда сходятся выходы со дворов. Запросто можно попасть под волну вроде давешней, у рынка. Еще и музыка эта. Поскорее миновать участок!
Андрей, перехватив поудобнее бутылку подмышкой, ускорил шаг.
По идее, недурно бы воякам здесь дежурить – а их грузовик позади остался. Выбрали не такое открытое место.
А музыка становится громче! И вроде как ближе. Сверху – от спальных районов, в сквере тихо. Все-таки любопытная особенность: мозги у зомбаков отрубаются, а таскать с собой музыкальные колонки им это не мешает!
- Увидишь зомби – начинай танцевать! – Андрей, спохватившись, решил проинструктировать спутницу: а то еще запаникует. – Я так с полным автобусов зомбаков в отстойник ехал! За сорок минут они бы меня как пить дать загрызли. А так – за всю поездку ни одного нового укуса!
- Ладно, - она кивнула.
- Не дрейфь! Я на всякий случай, - ободрил он ее. – Чтобы в неожиданной ситуации знала, что делать.
- Угум, - она заметно скисла. – Я так и поняла…
Неважнецкий настрой. Ладно, в случае чего стресс сделает свое дело! Испугается девчонка – сразу вспомнит, как танцевать. Ноги-то вспомнят, даже если никогда не помнили. Тут без вариантов.
*** ***
Ноги вспомнят…
Может, и вспомнили – но не то. Паника помешала? А может, напротив – они слишком несерьезно отнеслись к угрозе.
Группа, вынырнувшая сверху, из-за памятника, оказалась небольшая – с десяток человек, даже меньше. Андрей после увиденного в центре возле рынка вообще не счел это явление стоящим внимания.
Тоже еще, колонка у них есть! Даже целых две.
Да их можно обойти, а можно попросту удрать! Он хлопнул Светлану по плечу и принялся пританцовывать, стараясь попадать в такт бодрому клубнячку, льющемуся из колонок.
Правда, сразу возникли сложности – колонок было две, и ритм в них не совпадал. Но кого волнуют такие мелочи! Зомби вон вообще без разницы – пляшут кто во что горазд! И прекрасно себя чувствуют, судя по довольным рожам.
Может, они вообще – не зомби?
Хотя в таком случае эти ребята – камикадзе. Они ж нарвутся на драконовские штрафы – выходить в таком виде на центральные улицы! Вот, счас вояки их приметят. И либо заметут в отстойник, либо – опять-таки заметут, но в придачу пропишут по штрафу каждому на нос.
- Ты не зевай, попой виляй, - напомнил он Свете, увидев, что группа их заметила и направилась к ним. – Танцуем от них через дорогу! – он подхватил ее под руку. – Давай в ногу!
В ногу у них вроде бы получилось. Но зомби почему-то направились к ним.
Может, не поняли, почему они двое не присоединились к компании? Ну оно-то да: зомби тянулись к музыке! А тут двое потянулись от музыки прочь. Подозрительно!
Две колонки – это, оказывается страшно удобно: можно разделиться без потери музыкального сопровождения!
Одна группа направилась прямо, не сворачивая – через дорогу. А вторая – вильнула чуть вбок, тоже выходя на дорогу и заходя им двоим за спину.
Вот это уже серьезно! Тактическое мышление у зомби – блин, правда?
- Идем на сближение, - шикнул Андрей, стараясь не шевелить губами. – И танцуй, Света, танцуй!
Она танцевала. Вяло, заторможено – но танцевала. Выписывала какие-то скучные кренделя попой – словно ее силком загнали на дискотеку.
Ну, по факту-то, так оно и было. Только теперь следовало скорее с дискотеки убраться.
Они сближались с первой группой, что находилась прямо по курсу. Те, что сзади, пока их обходили. Это пусть! Андрей слабо представлял, что станет делать, но был уверен – прорвутся! Сейчас нужно без спешки и суеты выйти из окружения. Сделать так, чтоб обе группы находились по одну сторону от них. Тогда можно попробовать оторваться.
Почти рядом – несколько шагов осталось. Андрей даже во вкус вошел – бодро выбивал на ходу степ и даже попадал через раз в ритм.
Светка филонила, так что приходилось отдуваться за двоих.
Вот залихватский финальный аккорд очередной композиции, и Андрей, окончательно войдя в роль, вскинул руки над головой. Ногами выписал заковыристый фортель.
Это стало ошибкой.
Руку Светланы он выпустил, а у нее, видимо, сдали нервы. Или решила, что можно пойти на прорыв? А рано, рано! Эх, балда… Пока он ее держал, она еще пританцовывала. Но стоило отпустить на пару секунд – как тут же дернулась в сторону.
- Стой! – выкрикнул Андрей.
Поздно. Света кинулась опрометью мимо группы зараженных, к которым они приблизились чуть не вплотную. Она вильнула, обходя крайнего в группе, но тот, вытянувшись в сторону, на ходу исхитрился тяпнуть ее за плечо. Еще один цапнул зазевавшегося Андрея.
Заиграла новая композиция. Зомби, разом потеряв интерес к ним двоим, снова смешались и дружно направились туда, откуда Андрей со Светой пришли. Аккурат в руки дожидающихся их военных. Правда, об этом зомби еще не знали – да им было и неинтересно.
Парень кинулся вслед за спутницей. Та пробежала пару десятков метров по инерции и замедлилась, остановилась. Схватилась ладонью за пострадавшее плечо.
- Блять, - губы Светланы искривились, во взгляде проступил ужас. – Он укусил меня! Он меня укусил, - ему показалось, она сейчас расплачется.
- Света, - пробормотал он в растерянности, оглядываясь беспомощно по сторонам. – Свет, спокойно! Я с тобой. Я тебя все равно до дома доведу. Как раз, пока дойдем, тебя отпустит. Света, слышишь?
Блин, блин, блин!
Разумный человек сдал бы ее воякам – благо, те близко. Но как она потом из отстойника домой добираться будет? Он же обещал довести!
Нет, он-то доведет. Только она ж на нем места живого не оставит. Пританцовывать, чтоб за своего сойти? Так себе идея. Со случайными зомбями, может, и прокатит. А вот плясать до самого дома – такое себе. Здесь и проколоться можно. Помнится, он в автобусе тогда извелся – а ведь ехали не так долго.
А здесь вообще не прокатило, - напомнил он себе.
Она, кажется, еще в адеквате. Ну да, это его выстегивает моментально, как оказалось. Те ребята, в автобусе, тоже все были покусаны. И стояли смирно почти час перед регистратурой, и только по дороге их понемногу стало накрывать. Тетку первую накрыло, ее тогда увели.
- Свет, ты меня еще слышишь? У тебя… сколько времени? За какое время тебя до этого выключало?
- Минут пятнадцать-двадцать, - она всхлипнула. – Не дойдем. Андрюха, бросай меня! Вон, пойду воякам сдамся.
- Нет, погоди, - пробормотал он. – Врешь, не возьмешь! Не дрейфь, прорвемся! Я тебя не брошу. Здесь где-то был магазин для взрослых, - озарило его.
- Тебе на кой магазин для взрослых?!
- Ну, нам же нужны средства защиты? Только без обид – ничего личного! Не хочу быть загрызенным, - он со всех ног кинулся в нужную сторону.
Магазин и правда оказался на своем месте. Само собой, так же закрыт, как и все остальные. Но надежда ж умирает последней!
Он взбежал на загаженное крыльцо, заколотил отчаянно кулаками в дверь. Кстати, роллеты не спущены – неужели таки открыто?!
И правда, внутри послышались шаги. Окошечко на двери – такие еще бывают в круглосуточных аптеках – распахнулось, и оттуда высунулся длинный ярко-красный силиконовый член.
- Спасибо, мы не за хуями! – выпалил ободренный Андрей. – Нам нужен кляп!
- А, так вы пока здоровые, - заключил голос из-за двери.
Щелчок – и створа распахнулась.
- Ну, заходите, раз не за хуями, - радушно пригласила улыбчивая женщина средних лет.
- У нас минут десять, - честно предупредил Андрей. – Если оставите нас за порогом – я пойму. Свет, ты еще норм?
Та кивнула.
- Ты чего, решил мне кляпом рот залепить? – в голосе послышался упрек пополам с надеждой.
- Извини, - он пожал плечами. – Домой я тебя доставлю по любому. Но быть покусанным не хочется. Иммунный период, конечно – но неприятно! Мне сломанного пальца хватит.
- У меня нос заложен, - она шмыгнула носом.
- А это не проблема, - жизнерадостно сообщила женщина, запирая дверь и задвигая увесистый засов. – Идемте! Есть такие модели, что можно ртом дышать. И зубы изолированы – никого не укусишь. Сейчас подберу вам из мягкого прочного силикона, и размерчик подгоним. Чтобы не слишком натерло, пока придется с ним ходить, - она ободряюще улыбнулась и направилась вглубь магазина.
Андрей со спутницей потопали следом.
- Поразительно! Все закрыты – а вы работаете, - заметил он.
- Так кушать-то хочется! – рассмеялась женщина. – Я продавцов-то распустила. А сама здесь окопалась. Дверь у меня хорошая, не пробьешься. Да я и не высовываюсь, если вижу, что снаружи зомби пляшут. На окнах – решетки, а свет не зажигаю. Кому надо – постучат. Оно ведь неделю с копейками, как началось, - она вздохнула. – Вот что там потом надумают? Свистопляска эта закончится, и нам скажут – платим аренду, ребята. Полную стоимость. И налоги. И пляши как хочешь! Хоть с зомбями. Вот, ребятки, - она выудила с полки жутковатую конструкцию из черного латекса в переплетении ремней и перетяжек. – Давай, милая, подгоним тебе, чтоб удобно было.
Истинная сбруя! Светка тихонько заскулила.
- Ладно, живи пока, - рассмеялась хозяйка магазина. – Десять минут еще не истекли!
- А нет какой-нибудь защиты? – Андрей в растерянности огляделся. – Как у вояк, или что-то такое. А то надоело в укусах ходить.
- Лат не найду, но защитить самые уязвимые и самые часто кусаемые места сумеем, - улыбнулась женщина. – Есть латексные трусы больших размеров. Такие шортики, они плотные. Примотать на плечи и, самое главное, на шею – чтоб вены не порвали ненароком. А то есть такие, вампирами себя воображают. Видели тут пятно бурое в стороне от двери? Я смыла, как могла, но все равно… Погрызли одного бедолагу, на скорой увезли. Не знаю, успели зашить или нет. Горло прямо-таки разорвали, кровища фонтаном хлестала!
- Это кровь была? – пролепетала Света.
Андрей кинул на нее взгляд – побелела, как простыня. Как бы в обморок не хлопнулась.
- Слышь, ты воды еще выпей, - он ей протянул бутылку. – А то скоро не до того станет. А нам еще далеко идти!
Она трясущимися руками отвернула крышку, отпила несколько глотков.
Ну да, понять-то можно. Он тоже обратил внимание на широкое расплесканное грязно-бурое пятно на ступеньках. Решил, что грязь или разлили что-то. А оно – вон что!
- Слушай, Свет, а ты от меня не утопаешь никуда? – спохватился он. – Ну, когда накроет? Ты вообще хорошо себя контролируешь?
- Да не особенно, - созналась она со вздохом.
- Есть наручники! – оживилась женщина. – Чтоб не поцарапала – я слышала, бывает всякое. И ошейник с поводком. На случай, если в толпу попадете, или подруга ваша попытается сбежать. Есть еще фаллоимитаторы – отбиваться от зомби удобно. Он – кусать, а ты ему – эту штуку в зубы! Я так проверяю посетителей.
- Ага, мы видели, - Света хихикнула. – На нем, кстати, следы зубов есть.
- Да, грызут прямо охотно. Это уже второй – вот недавно заменила. От первого жалкая мочалка осталась!
Андрей фыркнул невольно. Картинка перед глазами предстала живописная.
На кассе он оглядел горку покупок. За всю жизнь, кажется, столько всего в магазинах для взрослых не покупал! Расплатился, и хозяйка помогла ему приладить ошейник на Свету. Руки скрепили наручниками за спиной.
- Так, теперь тебе, - проговорила женщина. – Надо ж этот латекс как-нибудь закрепить. Есть у меня кой-что, - она полезла на полку над головой. – Вот!
- О! Это что? – удивился Андрей.
- Медицинский жгут! Подарок оптовому клиенту. Сейчас примотаем тебе все как следует, - она принялась возиться. – Я тебе портупею еще дам, - прибавила она. – От страпона – чтоб оружие было носить удобно, - усмехнулась. – Руки-то по нынешним временам нужны свободные.
Андрей решил предоставить дело профессионалу. Сам он нипочем бы не справился так ловко. Когда она закончила, оглядел предложенное орудие защиты. Господи, и такое пользуется спросом?
- Вот это елда! -он покачал головой, прихватывая жуткого вида черную «дубинку» с перевязками по длине. – Это для каких же надобностей такое используют? И как оно целиком… хм…
- Ну, тебе прямо здесь, прямо сейчас показать? – хмыкнула женщина. – Бери, пригодится! Точно говорю. А ключ ей лучше в карман положи, - прибавила она. – А то вдруг потеряетесь – так и будет деваха со скованными руками ходить! Хоть и пластик, а крепкий – на раз-два не порвешь. Тут и мужику крепкому не справиться, а девочке – так тем более. А так – подойдет к кому-нибудь. К тем же воякам на посту, покажет, где у нее ключ. Они помогут.
- Может, тогда как-нибудь на ошейник его приладить? – усомнился Андрей. – Чтобы на виду был! Здоровый увидит и поймет, а зомбакам оно ни к чему.
- И то, - женщина покивала.
- Угум. Лишь бы вояки и правда освободили, - проворчала Света. – А то ребята торчат посреди дороги, скучают. А тут такой подгон – в ошейнике, руки связаны, и кляп с дыркой!
- Не дрейфь, доберемся! – ободрил ее Андрей. – Светлан, ты чего? – прибавил он, заметив, как глаза девушки заволокло пеленой.
- Ой-ой, время вышло, кажется, - засуетилась продавщица. – Давай-ка, пока не поздно, кляп надевать! Ну-ка, милая, ротик открой, я тебе подгоню все. Слышишь меня еще?
Светка моргнула – мол, слышу. Женщина сноровисто нацепила на нее сбрую, закрепила ремешки как следует. Волосы убрала, чтоб не прищемить, подтянула. Потом немного ослабила.
- Вот так, - проговорила она. – Нормально тебе?
Та кивнула. Ну, или это она уже пляшет – голова начала подергиваться, плечи тоже.
- Ну, ребята, удачи вам, - женщина улыбнулась. – Давайте, ни пуха!
Выпроводила их и заперла за их спинами дверь. Андрей запихал орудие нападения, переквалифицированное для защиты, в портупею из ремней, закрепленную на плече. Покрепче ухватил длинный поводок, намотал на руку для надежности.
- Ну, пошли, что ли, - произнес с наигранной бодростью.
Вместо ответа Светка ткнулась замотанным в латекс ртом ему прямо в шею.
- Кусаешься, - он вздохнул. – Ну, ничего. Скоро будем дома. Жалко, не спросил тебя, сколько это у тебя длится. Пошли! – и потянул слегка поводок.
На удивление, Светлана безропотно пошла рядом. Андрей на всякий случай слегка пританцовывал, чтобы ее не нервировать. Улица по-прежнему оставалась пустой. Солнце светило прямо над головой.
Ну, может, до темноты еще и доберутся. Тут идти-то осталось, - ободрил он себя. Даже проблему укуса решили!
*** ***
Они едва прошли с квартал – всего-то до закрытого Табриса. Вид законопаченного со всех сторон гипера производил особенно гнетущее впечатление.
Видно, на Светку тоже подействовало. Потому что она вдруг принялась упираться, рычать и бросаться на Андрея в явных попытках укусить. А то и вовсе перегрызть горло – плечи ее не устраивали, она так и норовила допрыгнуть именно до шеи. Благо, он озаботился намордником заранее – какая-никакая защита. Но о движении вперед речи не шло.
- Свет, тебе ремешок какой-нибудь мешает? – осведомился он. – Давит что-то, натирает? Давай посмотрю.
Если бы не хитрый кляп – без пальцев бы он остался гарантированно. Светлана рычала, в глазах горело неприкрытое бешенство.
Стоп! Дело не в ремешках. Ей сейчас пофиг.
Та тетка возле регистратуры тоже сперва взбесилась. Приступ раздражения, злость – и кинулась кусаться. В швабру вцепилась – аж щепки полетели!
Точно. Зомбаки, когда их только-только накрывает, начинают злиться. В автобусе-то она с тем парнем уже мирно приплясывала, и не особенно обращала внимание на происходящее. Ну, на Андрея поглядела – и он тогда тут же утопал от нее на заднюю площадку. Да и остальные зомбаки на него тогда поглядывали недружелюбно.
А он Светку на поводке тащит, и танцевать у нее ну никак не получается! Сам он приплясывает вяло, без огонька. И музыки нет!
- Так! Светик, без паники! – он шагнул назад, слегка размотал поводок. – Ну-ка, давай со мной! Танцуем, - и он первым принялся вилять тазом, приподнимая и опуская плечи. – Ну-ка, зажгем! Мы порвем этот танцпол, - и принялся руками нелепо выписывать кренделя, фальшиво подпевая.
Удивительно, но девчонка сразу успокоилась, принялась вилять задом и дергать плечами – видно, пытаясь повторить кренделя за ним. Как бы снова не взбесилась!
- Ну-ка, ну-ка, оп-оп-оп, - приговаривал Андрей, а сам зыркал по сторонам – не видать ли военных.
Ведь, как пить дать, загребут обоих! Эх, музыки бы. Но телефон разряжен наполовину, а когда они домой доберутся – бог весть. Надо было к теще Дениса зайти, хоть зарядить мобилу до сотки. Но умная мысля приходит опосля. Ладно, голос-то при нем! Придется петь самому. И надеяться, что Светка не озвереет от исполнения.
- Танцуем, девочки, танцуем! – провозгласил Андрей, подражая шутовской манере телеведущих. – Чача раз-два-три! Эх, чачи у нас нет, - прибавил он, сбившись. – Ну, не беда – мы сами станцуем! – и принялся вихлять корпусом, потихоньку шагая вперед.
Светка вроде повторяла и даже шла следом, не натягивая поводок. Он на правильном пути! И Андрей вихлялся и подергивался, надеясь, что сумеет в таком темпе дойти до дома.
- Тумба-румба-пабатумба! – припевал он, пританцовывая. – Румба-румба-рара-румба!
Дело шло на лад. Если не считать того, что он начал выдыхаться и заныла поясница – все двигалось сравнительно неплохо. Вон, они дошли до конца проспекта и свернули с него. Половина пути пройдена!
Правда, та половина была легче – там не нужно было танцевать.
Ладно, - ободрил себя Андрей. Еще рывок… ну, еще несколько рывков – и их страдания будут вознаграждены!
Интересно, сколько длится период бешенства у Светланы? Жаль, не спросил, пока она была вменяема. Теперь-то уж поздно.
*** ***
- Стоять! – окрик заставил вздрогнуть.
Андрей замер – по правде сказать, с облегчением. Все-таки шагать и шагать, вихляясь всеми частями тела, да еще и распевая песни – это две большие разницы. К ним от военного грузовика спешили четверо с резиновыми дубинками. Теперь главное – доказать, что хотя бы он в их со Светкой тандеме – не зомби.
А то обидно будет – они до Советов дошли! Тут – прямая дорога к Кольцу в центре, а там – и до родного района рукой подать.
Пританцовывать перестал – хоть отдохнет. Повернувшись к воякам, стал ждать, когда приблизятся. Хорошо они грузовичок припарковали – возле сквера, так на первый взгляд и не приметишь.
Он и не заметил – только окрик заставил в ту сторону посмотреть. Вояки бодро шагали к ним.
- Это что за абстакционизм? – осведомился один из них – тот, что постарше – останавливаясь шагах в пяти. Кивнул на Светку.
- Ее на Ленина покусали, - отозвался Андрей. – У меня – иммунный период! – продемонстрировал браслет. – Только нынче утром оклемался, из отстойника вышел. Подругу по дороге встретил, идем домой!
- Чего пляшешь-то, если не зараженный?
- Ее не нервировать, - кивнул на Светлану. – С танцами идти в сторону дома соглашается. А так – ни в какую. Злится, пытается вырваться. Вот и приходится. Мы домой идем,- прибавил он.
- Ну, ты иди домой, если в иммунном периоде, - дружелюбно предложил тот, что старше. – Только браслет твой дай-ка, - он выудил телефон из кармана.
Андрей безропотно протянул руку. Тот считал с окошка браслета данные, принялся просматривать.
- Да, еще в иммунном периоде, - кивнул спокойно. – Можешь идти. Только по улицам не шастай, как сейчас – нам вас всех лови потом.
- Да я из отстойника как раз добирался, - начал Андрей.
- Понял, - военный махнул рукой, как на надоедливую муху. – Понял, иди. А подруга твоя остается – придется ее в отстойник отправлять. Как раз транспорт сейчас придет. Без браслета – значит, ни разу там еще и не была.
- Как в отстойник?! – всполошился Андрей. – Ребят, ей нельзя в отстойник! Она ж не доберется оттуда. Вон, вдвоем – и то на приключения нарвались. Отпустите, а? – жалобно попросил он. – Это соседка моя, я обещал ее домой доставить в целости и сохранности. А после отстойника что с ней будет? Как я матери ее в глаза посмотрю? Она же никого не покусает – сами видите! – он кивнул на Светку в кляпе.
Та, как назло, зарычала – видимо, военные ее нервировали – и кинулась аккурат на старшего, метясь, опять же, в горло.
- Света, нельзя! – в отчаянии воскликнул Андрей. – Они ж тебя заметут! Ты в отстойник хочешь? Ребят, она по дороге никого не тронет – я же рядом! Смотрю за ней. А через несколько часов она в себя придет – я прослежу, чтобы никого и не покусала за это время. Она сама не сможет – сами видите.
- Вообще, так не положено, - старший нахмурился.
- Да ладно, отпустим их, - вступился его сослуживец. – Девка в наморднике, сама и правда не снимет. А как ее отпустит – она уже дома будет.
- Она после таких приключений точно за ворота больше ни ногой! – Андрей ободрился. – Ее уже дважды кусали – хватит с нее!
Старший оглянулся на грузовик. Потом махнул рукой.
- Идите оба живее с глаз долой, - буркнул с раздражением. – И помните про карантин! Неделю с лишним объявили – а они бродят и бродят по улицам.
- Я за эту неделю с лишним дома еще и не был, - возмутился Андрей. – Из отстойника-то не развозят!
- Вот и валите, - повторил старший. – Ты видел, как ее покусали? – дождался кивка. – Время засеки, измерь активный период. Как в себя придет – ей тоже надо будет окольцеваться.
- В… обязательном порядке?
- Будут объявлять еще по местному радио, - он поморщился. – И передвижная точка будет ездить. Вот там – сообщите все данные, которые запомнили. Все, свободны! – он махнул рукой снова.
В этот раз Андрей не заставил себя упрашивать. Не веря своей удаче, ухватил крепче поводок и снова завел песню про чачу-румбу. Светка, поартачившись пару секунд, повиляла следом.
- Живем, Светланчик, - сообщил спутнице ободрившийся Андрей, сворачивая в очередной раз. – Почти дошли! Господи, мы почти дошли, - прибавил он, сам не веря.
И правда – осталось всего ничего по сравнению с тем, что протопали. Несколько кварталов, поворот – а там и дом. Еще через пару кварталов от поворота.
Светку… он кинул взгляд на спутницу. Светку придется, наверное, с собой. К себе. Дома можно будет ее в пустующую сеструхину комнату определить – пока перебесится. А уж потом отвести к ним. Из дома уже позвонить Светкиным родителям – чтоб не волновались за дочь.
Хотя – она наверняка им звонила от Дэна с Иркой. А вот Дэн им сто пудов не звонил. Во-первых, чтоб не волновать зря. Во-вторых, ему сейчас не до того.
Надо, кстати, ему самому будет позвонить – интересно, сам-то он еще в адеквате?
Они со Светланой часа три-четыре назад вышли от них. Может, Ирка уже и оклемалась – если у нее не слишком долгая активная фаза. Лишь бы они оба дома остались! А то выйти – дело недолгое, а вот потом поди доберись. Да еще и не потеряй друг друга по дороге. А то заметут обоих поодиночке в разные отстойники.
Вот и поворот. Все, почти дома!
- А ну! – из калитки неожиданно выскочил крупный мужик с перекошенным лицом. - Куды прешь, зомботрясина?! Пшли отседа, сволочь! Ну! – и замахнулся топором.
Ошалевший Андрей отшатнулся, дернул за шиворот Светку. Сердце колотилось, как бешеное – не ожидал явления. А личность-то эта ему знакома – поди спутай с кем-нибудь могучую фигуру!
- Дядь Миш, вы чего? – проговорил он, признав соседа.
Изумился порядком: вот эта вот харя – их сосед, всегда интеллигентный, уравновешенный Михаил Александрович? До чего людей жизнь доводит – эк его перекривило, лицо превратилось в багровую рожу, за топор взялся! Соседей не узнает. А ведь, помнится, на ЕГЭ его натаскивал лет десять с небольшим назад, перед выпуском.
- Тамбовский волк тебе дядя Миша! – рявкнул тот. – Пшли вон отсюда, сказано кому!
- Дядь Миш, это же я, Андрей, - попытался парень урезонить разозленного соседа. – Вы не узнаете меня? Это же я, Андрей, – и смолк.
А может, его покусали? – озарила мысль. Та тетка ведь тоже сперва впала в раздражение, что он с пальцем своим никак не уймется. Андрей оттянул Светку за шиворот еще шага на три. Еще кинется сейчас. Положил руку на рукоятку инструмента из магазина для взрослых – тот так и болтался на перевязи.
- Да мне пофиг, кто ты! Пшли вон отсюда, я сказал! Еще по нашей улице зомби не шатались!
Не, кажись, не покусанный. Просто… малость взбудораженный всем, что творится. И, похоже, возомнил себя защитником квартала. Последний рубеж обороны, как говорится.
А Светка-то снова уже нервничает – не танцуем, зато орем! Еще и топором на них машут. Того гляди зарычит.
- Да я Андрей, сосед ваш, - заговорил парень, как мог, спокойно. – Я не зомби, у меня иммунный период. А Света – видите, она тоже наша соседка? Она никого не укусит, на ней… защита.
Чуть не ляпнул – намордник. Светка-то не поймет сейчас, конечно. Да и дяде Мише – чхать с высокой колокольни на терминологию. Но обидно же! Да и вдруг она запомнит.
Сосед вроде успокоился – тяжелое дыхание выровнялось, багровое лицо сделалось чуть светлее. Топор опустил.
Слава богу. Ругаться не хотелось – выдохся. Хотелось скорее домой и вытянуть ноги.
- Пошли. Вон. Отсюда, - уже тише раздельно проговорил сосед. – Мне чхать, что вы за гуси, и какой там у вас период. Вон от моего дома! Идите шатайтесь по городу.
- Да мы домой! – снова загорячился парень. – Дядь Миш, ну не машите топором. Мы ж не к вам домой ломимся. Мы мимо идем, к себе! – и шагнул вперед, потянул слегка поводок.
- Куды?! – взревел тот, снова подымая топор и кидаясь наперерез.
Да твою ж растудыть на кочерыжку! Это надо так раскорячиться, чтоб всю дорогу собой перегородить – ни пройти, ни проехать!
Сосед в который раз взмахнул топором – и оголовок вдруг соскочил от резкого рывка с рукояти, шмякнулся прямо ему под ноги.
- Отойди, сказано, собака! – взревел, выйдя-таки из себя, Андрей. – Сказано – не к тебе! Бди дальше! – и, повинуясь импульсу, выхватил-таки фаллоимитатор из импровизированной перевязи, ткнул прямо в лицо разошедшемуся соседу. Со злорадством отметил, как тот отпрянул. – Сам брысь отседа, - прибавил мстительно. – Света, идем! Чуть-чуть осталось!
- Ты… это чего мне в морду суешь, поганец? – растерялся дядя Миша. – Оно где побывать успело вообще?!
- В пасти у тебя побывает, если топором опять махать будешь! – рявкнул окончательно взбешенный Андрей. – Совсем сдурел! Хуже зомбака. Не обойди его!
И, протиснувшись мимо соседа, дернул нетерпеливо поводок. Светка – спасибо ей – не иначе, сообразив, что не время артачиться, потопала следом. Лишь бы теперь топор вслед не бросил, Чингачгук хренов. Оно, конечно, по отдельности – совсем не то, что целый. Но все равно неприятно выйдет.
Мож, стоило ему врезать хреном по сопатке? Хотя – вот только драки сейчас и не хватало.
*** ***
- Тумба-румба, самба-маракумба, - пробубнил парень, когда Светка через полквартала снова заартачилась. Отбил несколько тактов пяткой. – Свет, я уже не могу плясать. Идем, пожалуйста! Ну, чуть-чуть осталось.
Кого он уговаривает – себя или ее?
Подвиги Геракла, блин! Пройди через весь город с пляской да вприсядку. Отбиваясь то от зомби, то от бдительных граждан с топорами. Да никакому Гераклу такое в страшном сне не снилось!
Ну, еще немножко. Еще чуть-чуть. Квартал, еще квартал. Поворот. А вот и дом.
Дом!
Калитка с секретом – так что отпереть не проблема. Сейчас родителям сюрприз будет! Оно, конечно, недурно бы позвонить им было для начала, предупредить. Чтоб кондратий не хватил. Но он уже не в силах. Да и мало ли – вон, откуда-то из-за домов опять музыка лает.
Он кое-как отпер, втолкнул Светлану и ввалился сам. Хотел было захлопнуть калитку – и ее с силой толкнули так, что он чуть не рухнул плашмя.
- Это что тут такое?! – завопила Светкина мать, заскакивая вслед за Андреем. – Ты что с моей дочкой вытворил?!
- Стоять! – парень, на рефлексе выхватив из импровизированной перевязи верный фаллоимитатор, наставил его на соседку, как рапиру. – Вы кусаться пришли?!
- Это что такое? – та в растерянности отшатнулась. – Ты чего в меня хуями тычешь?!
- Простите, на автомате, - повинился Андрей, опуская оружие. – Заходите, гостем будете… а калитку запереть надо – по-моему, зомби снова идут. Знаете, сколько раз нас по дороге чуть не покусали? Через весь город шли! А на соседней улице вообще чуть не побили…
- Я тебя сама счас побью, - уже с куда меньшим запалом сообщила женщина, заходя-таки нормально. – Что со Светланой? – она кинула взгляд на пританцовывающую дочь.
Та таращилась бездумно перед собой стеклянными глазами, притопывала и поводила неловко плечами. И уже, насколько видел Андрей, начинала злиться. Вот еще немного – и снова попытается покусать кого-нибудь. Благо – ничего у нее не выйдет.
- Нормально все со Светланой. Покусали ее в районе Черняховки. Вот, пришлось. От греха. Она б меня по дороге загрызла! Пойдемте в дом, - попросил он. – Я счас прям здесь упаду.
Дверь распахнулась, на пороге показался отец. Ничего не сказал, только кивнул – мол, не топчитесь на пороге, заходите. Андрей впихнул первой Светлану, зашел сам. Соседке пришлось протискиваться последней.
- Я с гостями, - тускло сообщил парень. – Пусть у нас посидит пока в закрытой комнате, - хлопнул Светку по плечу. – Я ей музыку включу. Па, принеси колонку в Маринкину комнату, пожалуйста, - прибавил он. – У меня уже сил нет…
Сам принялся стаскивать кроссовки с ноющих ног. Господи, он все-таки дома! Аж не верилось.
- И, - Светкина мать задохнулась от возмущения. – Она что, вот так и будет – в таком виде?!
- Ну, поводок я отцеплю как-нибудь, - Андрей неловко пожал плечами, пнул обувь в угол, между стенкой и обувницей. – А так – да, придется. Вдруг выйдет и кого-нибудь укусит? Ну, матери с отцом такое вообще нельзя, вы же понимаете, - почти умоляюще прибавил он. – И ей не надо на улицу – выпусти, и удерет. Прибьется к каким-нибудь демонстрантам. У нее все это часа через три-четыре закончится, а ее заметут и в отстойник отправят! И когда она потом домой вернется? Как сама добираться будет? Они по домам никого не развозят! Не такси – говорят. Да и многовато будет – каждого домой развезти… знаете, сколько народу в отстойниках мнется?
- В отстойниках! – соседка побелела – дошло.
Выбежала мать, охнула, всплеснула руками, схватилась за щеки. Андрей прихватил поводок. Хотелось сесть – но это он успеет. Надо уже определить гостью, чтоб нормально пережила оставшееся время. Не сделает этого сейчас – сил уже не найдет.
- Идем, Свет, - устало позвал он.
Та в ответ зарычала сдавленно сквозь кляп, знакомым движением попыталась дотянуться до горла.
- Да, я знаю – загрызть меня хочешь, осточертел тебе хуже горькой редьки. Пошли, счас музыка будет. Музыка, Свет, ну! – и он вильнул плечами, принялся напевать прилипчивый мотивчик про самбу-румбу.
Светлана тут же завиляла плечами в такт, двинулась за ним уже без особенного сопротивления.
Не разулась, - отметил Андрей. Но разувать ее – лишние телодвижения. Пусть уж так топчется. Сил уже ни на что нет – упасть бы да сдохнуть. Не верится, что еще нынче утром был вполне бодр и сыт! Сейчас чувство, будто его прожевали и выплюнули.
Ладно, последний рывок! – ободрил он себя.
Довел Свету до комнаты сестры, пустующей сейчас в отсутствие хозяйки, и втолкнул туда. Отец – спасибо, сообразил быстро – уже поставил там колонку.
Телефон Андрей решил оставить снаружи, возле розетки. Скоро придется на зарядку ставить! Нашел подборку клубняка и врубил через блютус. Колонка ожила. Светлана тоже моментально оживилась, повеселела.
Убедившись, что ей не скучно, Андрей тихо прикрыл дверь.
- Па! – окликнул он. – Поставь мне мобилу на зарядку прямо здесь. И надо бы дверь чем-то припереть, чтоб не вышла.
Сам он был уже не в силах… ничего не в силах.
*** ***
Звякнула где-то посуда.
Андрей вздрогнул, открыл глаза. Огляделся ошалело.
Белый потолок, знакомая комната, диван, подушка под головой. Он дома. Видимо, присел на диван. Или прилег. И не заметил сам, как вырубился. Вон, его пледиком даже прикрыли. Он приподнялся, провел ладонью по лицу снизу вверх, лохматя и без того встрепанные волосы. Поморгал, силясь прогнать сонливость.
Тело ломило.
Ну, оно неудивительно после вчерашнего. Или еще не вчерашнего? Он уставился в окно, силясь понять – что сейчас за время суток. То ли утро, то ли вечер – виноград разросся над окном, листья заслоняют слабый свет. Не разберешь – солнце садится или поднимается.
- О, проснулся! – в комнату заглянула мать. – Иди, поешь. Заодно расскажешь, как вас со Светланой так угораздило. И как вы вообще добирались. Мать ее извелась, сидит у нас.
- Долго я спал? – он снова принялся тереть лицо ладонями.
- Часа два подремал. Иди, умойся. Как раз воду дали.
- Дали? – удивился он. – А что, забирали?
- Ой, не спрашивай, - она махнула рукой. – Благо, бачок стоит – отец как чувствовал, еще лет пятнадцать соорудил. На случай непредвиденных обстоятельств, - она криво усмехнулась. – Вот и пригодился!
Андрей поднялся. Н-да, мать шандарахнула, конечно – пятнадцать лет назад предвидел нынешний звездец. Но умыться стоит! А то – как вареный.
Он потопал в ванную. На кухне мать, кажется, собирала на стол – пить чай. Светланина мать сидела, притулившись в уголке. Ну правильно, куда она пойдет, когда дочурка в неадеквате выплясывает в одной из комнат?
Долго она, кстати – часов шесть уже, получается.
- Всем доброго вечера, - он зашел на кухню.
На соседку глянул с опаской, но та уже, видно, успокоилась. Сидела, понурившись.
- Выспался, герой? – хмыкнул отец. – Тут по новостям такую жуть показывали – мы уж все извелись. О тебе вообще ни слуху ни духу с момента, как все это началось.
- Мне врач в отстойнике сказал, что я вообще – первый зараженный, - Андрей уселся за стол. – Ну, первые двое вроде – наша бухгалтерша и ее муж. Он ее укусил, а она – меня.
- Я думала, Света у Ирины, - подала голос соседка. – И тут вижу, как ты ее по улице ведешь! В наморднике и на поводке. Глазам не поверила.
- Мы тут еще на углу на дядю Мишу нарвались, - вспомнил Андрей. – Чего-то он вообще в неадеквате. Нормальный же мужик был.
- У него племянник погиб, - хмуро сообщил отец. – Загрызли парня. Где-то в центре. Не довезли – истек кровью. Горло порвали…
Андрей присвистнул.
- Это не от него ли кровавое пятно на ступеньках магазина осталось, где мы со Светкой отоваривались, - протянул он.
И смолк. Жуть услышанного дошла не сразу.
- Ты поешь сперва, - вздохнула мать. – Не успели сесть за стол – такие ужасы. Вить, ну ты нашел, о чем разговор начать, - попеняла она мужу.
Присела, подперев подбородок кулаком, уставилась невидяще перед собой. Вид сделался расстроенный. Отец, словно пытаясь загладить вину, принялся расставлять чашки, которые она только перетерла. Андрей метнулся – достать сахарницу, печенье.
- Я сперва чаю, - сообщил он. – Есть что-то пока не хочется.
На какое-то время повисло молчание. Мать в тишине разлила чай.
- Так как вы со Светланой-то встретились? – подала наконец голос соседка.
Мать с отцом встрепенулись – гнетущая тишина давила на всех. И все были рады ее наконец прервать. А тут вроде и повод весомый.
- Света у Иры была, - Андрей с готовностью кивнул. – Я Дэна на дороге увидел – он возил что-то в Абрау. А я с вояками ехал в город – согласились подбросить. Не стал ждать, когда соберется очередной транспорт из отстойника.
- Ой, про эти отстойники такую жуть рассказывают, - мать схватилась за щеки.
- Брешут, - отмахнулся Андрей. – Нормально там. И относятся по-людски. По крайней мере, мне жаловаться не на что. Так вот – я его заметил на дороге, попросил остановить. Они меня высадили, в город я уже с ним поехал. Он собирался мне сумку отдать – с работы забрал. И нас со Светой заодно завезти. Приезжаем – а Ирку курьер покусал! Я детей к матери ее отвел, а Дэн с Иркой дома остался. Мы пешком пошли…
- Чокнулся! – ахнула мать Светланы.
- Надо будет им позвонить, - вздохнул Андрей. – Как они там?
Снова воцарилась тишина. Пили горячий чай. Позвонить-то, может, и надо – только не сегодня. Наверняка им не до звонков. Если они еще дома оба…
- Так что ее, по дороге покусали, получается? – подала голос соседка.
-Угум. Возле матроса с гранатой. Идем, слышим – музыка. Ну, мы без задней мысли. Я думал – среди домов. Еще как назло – вояк вокруг не оказалось. Грузовик их на углу стоял, мы его прошли. И тут – выворачивают. И прямо к нам. Ну, мы растерялись, нас погрызли. Я-то в иммунном периоде, а у Светки он прошел. Благо, ее накрывает минут через пятнадцать-двадцать. Магазин работал… ну, вы видели, как я ее привел, - он смутился. – А что делать? Она всю дорогу пыталась до горла добраться – мы б просто не дошли.
- Изобретательные вы ребята, - мать Светланы вдруг хихикнула.
Нервное, - сообразил Андрей. Ну, понять-то можно. Отец хмыкнул и смолк. Прикрыл ладонью рот, пряча ухмылку.
- Так, говоришь, в отстойниках народу много? – переспросил он.
- Лопаются! – энергично подтвердил парень. – Если бы не лопались – нас бы не разгоняли. А кое-кого, может, и на опыты бы оставили. Меня вон дважды на дню зомбями кусали и снимали энцефалограмму, - он принялся пересказывать уже историю своих злоключений.
- В общем, катавасия эта надолго, - заключил отец. – Слышишь, мать? С голоду подохнем! Все закрыто, порт закрыт. Работников по домам разогнали. Скоро жрать станет нечего…
- Тьфу на тебя! – возмутилась мать. – Ну, придумаем что-нибудь. Я вон пока на удаленке. Пусть и на половину ставки, - она примолкла, задумавшись.
Эва!
Андрей понял, что до сих пор не задумывался – а как дальше жить? Пока что первой задачей было – вернуться домой. Но вот он дома. И нужно думать – что они все дальше станут делать. Хорошо, деньги пока есть. Но эпидемия длится больше недели и не думает идти на спад. Придется что-то придумывать.
- А вы слышали – вспышка в Горячем ключе? – подала голос Светкина мать.
- Жень, ты еще пугаешь, - мать вздохнула. – Кому еще чаю налить?
- Мне! – подкинулся Андрей. – Триста лет чаю горячего не пил. Ма, давай налью – сиди, - забрал у всех кружки, стал разливать.
Мать только головой покачала. Ну да, когда б такое видели? А он просто пытался привычными действиями приглушить вспыхнувшую тревогу.
- А чего я пугаю, - хмыкнула соседка. – В новостях говорили. Вот только сегодня утром.
- Теть Жень, а почему Горячий ключ? – удивился Андрей. – Я в новостях слышал про Краснодар, Ростов, Иркутск. Еще Великий Устюг почему-то…
- Да там-то в первые дни все и погасили, - отозвалась та. – Зараженных изолировали, укушенных и контактировавших – тоже. И как-то оно дальше и не пошло. Во всяком случае, ничего больше не говорили. И все там вроде в порядке – ничего не закрывали, все работает. Люди по улицам ходят. У меня ж сестра в Ростове со вторым мужем живет.
- Это мы, получается, проклятые? – хмыкнул отец. – Город зомби? Валить отсюда надо…
- Ага! Кто ж тебя выпустит?! – фыркнула мать. – Жень, так ты теперь тоже безработная?
- Ага. Магазин-то, ясное дело, закрыт. Я пошла на курсы техподдержки онлайн-магазина. Люди-то у нас по-прежнему живут! И покупать все будут – только в интернете. Вон, по улицам только курьеры будут ездить.
- Курьеры, кстати, тоже кусаются, - напомнил Андрей.
- Ну, буду теперь калитку открывать со шваброй в руках, - соседка тяжело вздохнула. – Или хуй вон у тебя одолжу. Выбрал же орясину, - она усмехнулась.
- Может, правда уехать? – задумчиво протянул парень. – Ну, а что: подгадать, чтоб я был в иммунном периоде, вам двоим – справки. Они же вирус определяют как-то по анализу крови!
- Не выпустят, - отчеканила мать. – У нас кое-кто из девчонок на работе пытался выехать с семьей. Нет, сидите тут – и все. И как хотите! – она махнула рукой.
Н-да. Интересные дела творятся. И чего людей держать? Ну, подержать в карантине – сколько там длится максимальный инкубационный период. И выпустить! Организовать закрытый рейс из города.
Воякам же лучше – быстрее город почистится от заразы. Меньше народу – меньше переносчиков болезни!
Ладно, это все потом. Может, еще организуют. Люди же бунт поднимут, в конце концов. Это они пока не все опомнились.
Разговор то тек, то смолкал. Устали все, но о том, чтобы расходиться, речи не заходило.
Вот придет в себя Светлана – можно будет их с матерью проводить до дома. Или оставить уж до утра – может, и не стоит в ночи на улицу выходить. Живут-то через дом – но по нынешним временам и это далеко. Мало ли, что может случиться!
Клевавший носом Андрей встряхнулся, услышав громкий стук. Остальные, судя по всему, тоже уже дремали прямо за столом. Кинул взгляд на часы – почти десять!
Наверняка Света в себя пришла. Уж пора бы – долго ее колбасит! Кинулся к комнате сестры, отец подхватился следом. Парень только хмыкнул.
Светка ждала, стоя перед дверью – замученная, несчастная, с черными кругами под глазами. Встретила укоризненным взглядом. Андрей кинулся распутывать ремешки – наверняка первое, о чем девчонка сейчас мечтает, это избавиться от кляпа.
Как назло, руки от спешки тряслись и не слушались. Получалось скверно.
Общими усилиями Свету отвели на кухню, усадили. Андрея, под предлогом, что слишком нервный, оттерли в сторону и велели поставить чайник. Мать с соседкой сноровисто – прямо подозрительно сноровисто! – освободили жертву экстремальной защиты. Меньше минуты понадобилось!
Света с полминуты тщетно пыталась закрыть рот. Одной рукой придерживала челюсть, слабо двигая подбородком, второй – силилась размять по очереди челюстные суставы.
При этом она судорожно поводила плечами – наверняка тоже затекли.
Андрей даже не удивился, что первым словом было не «здравствуйте», а… обычно, в общем, такие выражения использовались не для приветствия, а для прощания. Желательно – навеки. Сам он, впрочем, в таком состоянии наверняка выразился бы куда как более энергично. Да что там – он уверен был, что и Светка выразилась бы мощнее, если б силы были, и челюсти нормально слушались.
Снятую сбрую мать упаковала в пакет и вручила соседке – мол, будете защищаться в случае чего.
На столе появился-таки поздний ужин. Света набросилась на котлеты, и первый же кусок застрял у нее в зубах. Андрей не удержался – фыркнул, глядя, как она жалобно моргает и держится за щеку, пытаясь двигать нижней челюстью. Смущенно хмыкнул, опустил взгляд. Мать кинула на него полный упрека взгляд, ей протянула салфетку. Н-да, этот-то кусок она точно не прожует.
Хорошо хоть, котлета, а не отбивная! Соседка принялась нарезать ее мелкими кусочками для дочери. Пошутила, что больше двадцати лет этим не занималась.
А Андрей с удивлением осознавал, что с души свалился камень. Все-таки все это время он подспудно нервничал – собственно, так же, как и все остальные. Беспокоился – придет ли в себя Светлана и когда. И в каком состоянии окажется после.
Уже чуть после полуночи с отцом проводили обеих соседок до дома и, дождавшись, чтобы те заперлись, отправились к себе.
Наконец-то можно лечь спать! В собственную кровать – а не на надувной матрас в отстойнике.
Проблемы, конечно, только начинаются. Но сейчас можно наконец спокойно отдохнуть. А уж потом думать, как жить дальше, и что делать. Прямо сейчас все было хорошо.
Ночная тишь – даже музыки на удивление нигде не слышно. Тепло, слышится легкий шелест листвы, и разносится запах свежести и летней зелени. Жизнь прекрасна и удивительна.