КОРОЛЕВСТВО РУИН

Кей Си КИН

ПРОЛОГ

— Д

авным-давно жила-была принцесса.

— Принцесса?

— Принцесса, — повторяет он, мягко улыбаясь и кивая.

— О боже, я хочу быть принцессой! — Я взвизгиваю от восторга, потому что бабочки запорхали у меня в животе.

— Ты и есть принцесса, любовь моя. Сейчас, навсегда, — обещает он, подоткнув простыню вокруг моего тела, прежде чем убрать выбившийся светлый локон за ухо. — Но сегодня ты должна поспать. Ибо ночи станут темнее, а земля под нашими сапогами размокнет.

— Мне не нравится, как это звучит, — ворчу я сквозь зевоту.

— Мне тоже, но однажды наступит новый рассвет, благословляющий всех, кто следует за светом.

Я в замешательстве морщу нос. — Мы идем на свет, папочка? — Спрашиваю я, хватаясь за халат, завязанный у него на талии. Он кладет свою руку поверх моей, и тепло от его прикосновения успокаивает.

— Так и есть, любовь моя, — подтверждает он, целуя меня в лоб, и мои веки медленно начинают закрываться. — А теперь спи, потому что нас ждет завтрашний день.

ОДИН

АДДИ

Я

натягиваю края своего огромного капюшона, стараясь как можно лучше скрыть себя от посторонних глаз. Сегодня шумнее. Более беспокойно. Что вполне объяснимо, но от этого не становится легче петлять по мощеным улицам.

Я привыкла пробираться сквозь тени, прячась от солнечного сияния; не потому, что это может причинить мне боль, как другим, а потому, что моя цель — оставаться незамеченной. Всегда. Что ж, так оно и было. Но все определенно вот-вот изменится.

У меня уже болят ноги, и я мысленно ругаю себя за то, что не надела новые ботинки до сегодняшнего дня, но нужно было так ко многому подготовиться, а времени на такие мелочи было мало.

Ведя рукой по каменной стене слева от себя, я прижимаюсь к ней как можно ближе, когда мимо меня проходит еще одна толпа людей. Гудение в воздухе наэлектризовано, оно заражает всех, и я не могу отрицать трепета возбуждения, который обжигает мой позвоночник от предвкушения.

Этого долго ждали, и, хотя мне уже двадцать лет — через две недели исполнится двадцать один — я чувствую, что моя жизнь наконец-то начинается.

Город Харроуз.

Он притягивает меня, и с каждым шагом я чувствую, как очередная волна решимости и правильности захлестывает меня. Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять нервозность, которая угрожает подняться вместе с этим вдохом, как вдруг кто-то налетает на меня, толкая плечом в стену.

Я сжимаю зубы, сдерживая тихий стон, борясь с желанием узнать, кто это сделал, и поправляю капюшон, продолжая двигаться по узкому проходу. Когда он расширяется, переходя в открытую площадь, я замедляюсь, останавливаясь у фруктового ларька, который всегда вызывает у меня улыбку. Я не знаю, что именно в запахе апельсинов так утешает меня, но он дарит мне чувство комфорта, которого я не нахожу больше нигде.

Прислонившись спиной к стене за ларьком, я на мгновение останавливаюсь, чтобы окинуть взглядом оживленную площадь. Башня с часами возвышается высоко и гордо на другом ее конце, а большой золотой колокол мерцает в лучах утреннего солнца. Вода в фонтане взметается в воздух, заставляя маленьких детей ахать и хихикать, наблюдая за происходящим с чувством удивления, которого вы не сможете сохранить, став взрослым.

Я не позволяю себе долго наслаждаться их радостью, глядя на остальных людей, целеустремленно бегущих по площади. Сегодня у каждого есть цель: принять участие или понаблюдать. В любом случае, в воздухе витает такой уровень возбуждения, какого я никогда раньше не ощущала.

— Как ты думаешь, все это будет того стоить?

Я смотрю на владельца фруктового киоска, пока он разговаривает с человеком рядом с ним. В ответ он пожимает плечами, раскладывая разнообразные ткани вдоль своего прилавка. — Действительно ли что-то стоит наших усилий? Мы уже потеряли контроль над тем, что Совет решит на этот раз.

— Я уверен, мы увидим много потерь. Но нам и так уже приходится сталкиваться с их избытком, тебе не кажется?

Мои пальцы сжимаются по бокам, пока я внимательно слушаю.

Потери.

Сколько я себя помню, Королевство Фладборн только с ними и сталкивалось. И даже дольше, если верить истории. Я качаю головой, как можно плотнее зажмуриваю веки и пытаюсь взять под контроль свое дыхание.

Гнев и ярость не решают никакие проблемы, любовь моя. Будь сдержанной, внимательной и уравновешенной.

Слова моего отца звучат у меня в голове, пока я считаю до десяти. Он всегда является голосом разума, особенно моего, но это не останавливает мои эмоции, желающие взять надо мной верх.

Вдалеке раздается гудок, отрывая меня от размышлений, и я бросаю взгляд на источник звука. Среди привычных ларьков, красивого фонтана и башни с часами проезжает спортивный автомобиль. И не просто спорткар, а броский красный автомобиль, стоящий больше денег, чем я могу себе представить, с грохочущей музыкой.

Раньше все было не так.

История гласит, что давным-давно Королевство Фладборн было домом для фейри. Оно было наполнено чудесами и простой жизнью. С тех пор его осквернили все остальные, кто решил поселиться в королевстве. Город Харроуз является центром внимания, привлекающим всех, а вдалеке на вершине холма все еще возвышается замок, от которого щемит сердце. Необитаемый и мрачнеющий с каждым днем.

Теперь по этим улицам ходят существа всех мастей; факт, в который я верю, делает это место лучше. За исключением проклятых вампиров и их неумеренного образа жизни. Они сводят меня с ума, хотят они того, или нет, и что бы я ни делала, как бы сильно ни старалась оставаться сдержанной, внимательной и уравновешенной, это ничего не значит, когда они рядом.

Люди расступаются, чтобы пропустить спорткар. Никто не жалуется, несмотря на явные неудобства, которые он вызывает. Мои глаза сужаются, когда я смотрю, как он проскальзывает под аркой и уносится прочь, направляясь в ту же сторону, что и все остальные.

Море людей вновь сливается воедино, как только он исчезает, и я поражаюсь тому, насколько плавно это все происходит. Я стараюсь сосредоточиться на нескольких людях, пытаясь угадать, кто они и откуда, но в такой обстановке это нелегко.

Факт, который я уверена, изменится, как только я доберусь до места назначения.

Статус будет значить все, и я знаю, что окажусь в меньшинстве. Я готова к этому. Я более чем ожидала этого. Мне просто нужно вспомнить свои дыхательные упражнения, чтобы держать эмоции под контролем.

— Я думаю, на трон взойдет либо вампир, либо волк, — заявляет владелец фруктового ларька, заставляя меня брезгливо поджать губы.

Он может думать все, что ему заблагорассудится, но это не значит, что так и будет. Оттолкнувшись от стены, я сжимаю руки в кулаки, пробираясь за оставшимися ларьками, и ко мне возвращается решимость, когда с другой стороны площади доносится звон колокола.

Проклятье. Я определенно опаздываю.

ДВА

АДДИ

Я

продвигаюсь вперед с меньшей ловкостью и осторожностью, чем несколько минут назад, протискиваюсь мимо кого-то плечом, когда прохожу под аркой, и мои шаги замедляются, когда в поле зрения появляется моя цель. Даже среди толпы приближающихся людей он все равно приковывает мое внимание, перехватывая дыхание без всякого предупреждения.

Я облизываю пересохшие губы, не в силах увлажнить их, поскольку новое дополнение к Королевству Фладборн поднимается высоко и гордо. Узкий мост соединяет главные городские стены с плавучим островом. Мысль об этом кажется дивной и волшебной, но зубчатые крыши и бесконечные башенки говорят совсем о другом.

Держась левее, я делаю глубокий вдох и пробираюсь вперед, склонив голову и устремив взгляд под ноги, стараясь оставаться как можно более незаметной.

Адреналин начинает бурлить в моих венах по мере того, как я приближаюсь. Это чертовски пугающе. Это все, к чему я так долго шла. Это момент, когда все начнет меняться. Я так долго ждала этого события, что оно кажется нереальным.

Ветер дико свистит вокруг меня, когда я несусь по мосту, крепче сжимая капюшон. Все, что это делает, — подпитывает волнение, пробегающее по мне, ускоряя мои шаги, прежде чем я врываюсь во двор.

Я нахожу небольшой уголок возле стены и укрываюсь от посторонних глаз, чтобы взглянуть на свое будущее.

«Академии Наследник».

Сглотнув, я позволяю этим двум словам повторяться в моем сознании, пока я погружаюсь в свою новую реальность, принимая все, что последует за этим. С каждым вздохом я укрепляюсь в мысли, что нахожусь именно там, где должна быть.

— Участники, пожалуйста, пройдите на территорию; церемония начинается.

Жужжание проносится по позвоночнику, побуждая меня ставить одну ногу перед другой, когда я следую за другими участниками. Охранники стоят между колоннами, внимательно следя за идущими, и я думаю, что мне удалось проскользнуть незамеченной, пока чья-то рука не обхватывает мое предплечье, останавливая меня на месте.

— Никаких капюшонов, — ворчит он, срывая мой капюшон, прежде чем я успеваю хоть как-то ответить, и я злобно смотрю на него. Его глаза сужаются, а хватка на моей руке становится все крепче, и я оказываюсь на грани необдуманного ответа, пока кто-то еще не привлекает его внимание.

— Грей, подойди и посмотри на это.

Он отпускает меня, толкая в проход, и поворачивается ко мне спиной.

Мои губы поджались, я сжала кулаки, считая до десяти и глубоко дыша. Как только мое состояние становится немного более контролируемым, я провожу пальцами по волосам, заправляя распущенные локоны за ухо, и поворачиваюсь, чтобы присоединиться к остальным.

Без капюшона я чувствую себя незащищенной. Я никогда не ходила без него по городу Харроуз, и, хотя я знала, что это произойдет, я не была готова к этому. Это защитное одеяло, к которому я привыкла; факт, который мгновенно раздражает меня, и только подтверждает, что я больше не стану его надевать.

Пространство расширяется, заполняясь телами, и я сразу же замечаю группы. Это неосознанно, но мы тянемся к себе подобным. Всегда. Я держусь в стороне от большого квадратного ограждения, предпочитая стоять в том месте, куда падает солнце, пока я рассматриваю всех.

Собравшиеся слева держаться высоко и гордо. От них веет праведностью, обнажая естественное превосходство, которое сочится из них без всяких усилий, заставляя мои губы кривиться от презрения. Они окутаны роскошью, одеты в дизайнерскую одежду, с броскими гаджетами и аурой королевского величия.

Вампиры.

Я смотрю направо от них и остаюсь слегка шокированной, увидев группу, стоящую так близко к ним. От них исходит совершенно иная аура. Все соприкасаются плечами, потому что стоят ближе, чем необходимо, от них исходит атмосфера фамильярности и родства. Они — вторая по численности группа здесь, но вместо дизайнерской одежды и новейших гаджетов, прицепленных к каждой конечности, они в основном в рваных джинсах и расстегнутых клетчатых рубашках с майками под ними. Среди них есть и мужчины, и женщины. Они громко смеются, их окутывает волна возбуждения.

Волки.

Поджав губы, я подхожу к группе, стоящей в центре пространства, от них исходит своеобразная, почти торжественная аура. Они всезнающие, образованные и воспитанные. Одеты в плащи, похожие на мой собственный, разговаривают тихим, приглушенными голосами, и всегда имеют при себе какую-нибудь книгу. Это почти мило и занудно, пока они не открывают рот, чтобы выразить, насколько вы неправы и насколько правы они.

Маги.

Мой взгляд перемещается на тех, кто находится в крайнем левом ряду: их группа меньше остальных, и, хотя чувствуется, что они не так близки, как некоторые другие группы, вокруг них все равно витает атмосфера спокойствия и приключений. Никто не выглядит одинаково, никто не ведет себя одинаково. Все они индивидуальны и неповторимы, и они этим гордятся.

Оборотни.

Похожи на волков, но в то же время совершенно другие. У них нет стаи, нет семьи, и они не превращаются в волков. Они превращаются в тех, кем их определила судьба.

Нервы у группы рядом с ними бурлят, в воздухе витает чувство удивления и паники. Обычные. Приземленные. Бездарные.

Люди.

С гаджетами в руках, и исходящей от них потребностью самоутверждения, они отчаянно стремятся стать частью общества, вписаться в него — как и следовало бы. Жаль только, что их действия не отражают этого. Они должны быть самой порицаемой группой, но это не так.

Остается самая маленькая группа, стоящая ближе всех к подиуму. Группа, от которой у меня замирает сердце. Все обходят их стороной, а члены группы нервно переминаются с ноги на ногу. Именно неуверенность, исходящая от них, подтверждает, кто они такие, без необходимости искать самый очевидный признак. Каламбур.

Фейри.

Когда-то правители королевства, теперь же — пережитки кошмара. Просто последствие злодеяний, которые привели королевство к краху и оставили на его месте руины.

— К какой группе ты относишься?

Я вздрагиваю от неожиданности и поднимаю взгляд на мужчину, одетого в идеально отглаженный темно-синий костюм. Очки в черной оправе на его носу каким-то образом делают его открытым, но сжатые челюсти и прищур глаз говорят об обратном.

— А что?

Он прищуривает глаза, раздраженный тем, что тратит на меня больше времени, чем необходимо, и совершенно не впечатленный моей неспособностью немедленно стать уступчивой и подчиниться его воле. — Потому что ты стоишь одна, а группы уже сформированы, — заявляет он, и я приподнимаю бровь.

— Мне казалось, что мы здесь как личности, и что то, кем или чем мы являемся, не имеет значения, — возражаю я, заставляя его глаза сузиться еще больше.

— Поступай, как хочешь, но ты можешь черпать силы у тех, кто тебя окружает. В одиночку… ты долго не протянешь, я уверен. — Он улыбнулся, но эта улыбка не достигла его потемневших глаз. Я читаю между строк и понимаю, чего он не произнес вслух.

Он думает, что я не продержусь и двух минут в одиночестве. Может быть, он прав, а может, и нет.

Время покажет.

Повторяя слова отца, я натягиваю на лицо широкую улыбку и киваю. — Спасибо за совет.

Я знаю, что у меня нет выбора в этом вопросе. До меня уже дошли слухи, что в академии будут размещать в зависимости от нашего происхождения. Нет смысла откладывать неизбежное, но что я могу сказать? Я упряма и не собираюсь так просто попадать под чужое влияние.

Тем более под влияние вампира.

Отвернувшись от раздражителя, мешающего мне наблюдать за происходящим, я расправляю плечи и пробираюсь сквозь толпу, замедляя шаг, останавливаясь перед подиумом. Вместе с такими, как я.

Фейри.

Нервозность и паника, которые витают вокруг них, угрожают проникнуть и в мои кости, но я сдерживаю их, замедляя бешено колотящееся сердце, и используя каждую унцию силы, решимости и могущества, которые у меня есть. Это не помогает, когда я чувствую, что люди смотрят на меня. Или это тревога пытается взять надо мной верх?

Проклятье.

— Ты из этой группы? — спрашивает девушка, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, нахмурившись. У меня вертится на кончике языка вопрос: неужели она думает, что кто-то на самом деле предпочел бы стоять здесь, если бы не был вынужден, но мне удается промолчать и просто кивнуть. Однако, похоже, это ее не успокаивает. Она переводит взгляд на мои уши и обратно на глаза. — Просто у тебя не…

— Заостренные уши, — перебила я, бросая на нее укоризненный взгляд. — Я в курсе. Не хочешь присмотреться, чтобы увидеть шрамы, оставшиеся после их обрезания? — Ворчу я, раздраженная тем, что слишком быстро выдала свои чувства. Единственный эффект, который это дает, — это то, что кто-то получает преимущество над тобой, но, к моему удивлению, в ее серых глазах вместо этого мелькает боль.

— О боже, мне так жаль. — Она подносит руку ко рту, и я не уверена, собирается ли она плакать, но я не могу с этим справиться.

Ни за что.

— Ты этого не делала. Так что не извиняйся. — Я пытаюсь улыбнуться ей, но знаю, что улыбка выходит слабой, и ничего ей не исправить. Поэтому я обращаю свое внимание на людей, собравшихся на трибуне, которые перешептываются между собой, пока мы все ждем. Альтернативой было бы дотянуться до ушей и ощутить гладкие края их верхушек, а также слегка выступающий шрам, который служит напоминанием более острым, чем что-либо другое.

Все происходит по какой-то причине. Все встанет на свои места. Все в порядке.

— Извини. Я извиняюсь за все. Я даже извинюсь за то, что извинилась, — продолжает бессвязно болтать она, стоя рядом со мной. Я киваю, надеясь, что этого ответа будет достаточно, чтобы она отстала, но, видимо, мои обычные флюиды лица «невозмутимой стерва» сегодня действуют не в полной мере. — Кстати, меня зовут Флора.

Прочистив горло, я взглянула на нее краем глаза, улучив момент, чтобы рассмотреть ее. Ее яркие оранжевые волосы спадают на плечи свободными волнами. Ее большие серые глаза наполнены надеждой, но в то же время они омрачены паникой и беспокойством, которые бушуют в них. Она примерно моего роста, даже на дюйм или два выше, если быть честной, и у нее хрупкая фигура. Ей нужно будет поработать над ней, пока она здесь; в противном случае это будет бессмысленно.

Мои руки сжимаются по бокам. Мне не о чем беспокоиться. Или есть? Разве не в этом заключается вся фишка всего этого? Сделав глубокий вдох, я поворачиваюсь к ней лицом.

— Меня зовут Адди.

— Мило. Адди, как…

— Просто Адди.

Мое горло сжимается, как это бывает каждый раз, когда кто-то пытается выведать у меня подробности обо мне, но, к счастью, она не настаивает и снова поворачивается лицом к подиуму.

У меня внутри все сжимается, пока я слушаю фейри вокруг меня: беспокойство густо слышится в их голосах, когда они пытаются разгадать намерения каждого. Вероятно, им нужно быть более сосредоточенными на себе — еще один факт, который мне, возможно, придется добавить в свой список дел. Чтобы проявить себя как фейри среди этих людей, мне нужно сначала доказать это своему собственному виду. И даже если это будет последнее, что я сделаю, я создам для нас доброе имя среди этого безумия.

Мы — это наш народ, Адди. Мы всегда будем сильнее, когда будем вместе и сплотимся как одно целое.

Слова отца эхом отдаются в моем сознании, направляя меня, как всегда, несмотря на то, что у меня есть множество аргументов, которые я могла бы ему противопоставить. Как будто наша сила могла бы быть больше, если бы мы объединились и в этот момент. Это мое первое настоящее взаимодействие с другим фейри, и это ощущается… странно. Может, не странно, но это не мое, хотя мне нужно вести себя так, как будто это привычно для меня.

— Вот ты где. Я уже думал, что происходит. — Я смотрю на приближающегося парня, но его взгляд прикован к Флоре, которая краснеет.

— Не похоже, чтобы здесь было море фейри, в котором ты мог бы меня потерять, — парирует она, но румянец на ее щеках становится еще ярче, и он улыбается ей, прежде чем повернуться ко мне.

— Арло, приятно познакомиться. — Он протягивает мне руку с естественной и спокойной улыбкой на лице, без труда располагая меня к себе, что сразу же заставляет меня насторожиться. Я никому не доверяю, и не собираюсь начинать с него.

— Адди.

Он приподнимает бровь, когда я не беру его за руку сразу, но через мгновение я уступаю, как раз в тот момент, когда Флора кладет свою ладонь ему на плечо. — Она сосредоточена, дай ей немного пространства.

Теперь моя очередь поднимать брови, но она просто пожимает плечами в ответ. Я сосредоточена. Она права. Но неужели я настолько очевидна? Это не имеет значения. Главное, чтобы она не придумала других оценок, которые могут ослабить меня.

— Сосредоточена. Это неплохо. Я…

Что бы он ни собирался сказать, его прерывает сирена, разносящаяся по огромному пространству, и все разговоры стихают. Все взгляды обращаются к подиуму, на котором стоит женщина. Ее белые волосы собраны в беспорядочную косу, на кончике носа красуются серебряные очки, а одета она в ярко-розовый блейзер и юбку с белой шелковой блузкой под ним.

Она осматривает толпу, и ее улыбка становится шире, когда ее взгляд останавливается на вампирах, подтверждая, кем она является, прежде чем направиться к тонкому серебристому микрофону на подиуме.

— Добро пожаловать в «Академию Наследник».

ТРИ

АДДИ

Е

е голос мгновенно выводит меня из себя, не давая почувствовать ни тепла, ни радости от того, что я здесь. Не то чтобы это было именно то, чего она добивалась, но все же. Мы надеемся, что мы здесь надолго, будем строить новое будущее, на котором они настаивают, но что я знаю?

Гораздо больше, чем они думают.

— Спасибо, что собрались здесь этим утром. Мне доставляет огромное удовольствие приветствовать вас в воротах академии с распростертыми объятиями. — Она делает паузу, поднимая руки в фальшивом полуобъятии, которое выглядит чертовски нелепо, прежде чем снова опускает их по бокам. — Нам предстоит многое узнать друг о друге, многое узнать о нашем прошлом, которое мы не хотим повторять, и многое понять о том, куда, мы надеемся, приведет нас будущее.

— Пока ты вампир, она имеет в виду, — шепчет Арло себе под нос, заставляя меня прикусить нижнюю губу, чтобы сдержать расползающуюся улыбку. Флора, с другой стороны, ударяет его в живот, а ее щеки снова краснеют. По крайней мере, я не единственная, кто приходит к такому же мнению об этой женщине.

— Меня зовут Милдред Боззелли. Вы можете называть меня — декан Боззелли. После долгих обсуждений в Совете я была назначена деканом «Академии Наследник», и я абсолютно уверена, что позабочусь о том, чтобы все оставались сосредоточенными и преданными делу, которым мы занимаемся. — Она гордо улыбается, радуясь полученному титулу, и я чувствую, как усиливается нервная энергия вокруг меня. — Но давайте меньше обо мне и больше о всех наших замечательных участниках сегодня. Вы согласны?

Вокруг нас раздаются одобрительные возгласы, и, оглянувшись через плечо, я вижу, что волки, маги и оборотни присоединяются к вампирам, в то время как фейри и люди держатся чуть более сдержанно.

— Во-первых, я считаю, что мы должны начать с самого начала. Как многие знают, Королевство Фладборн, поднялось из морей много лет назад, и во главе его стояли многие, но самым последним был — король Август Рейган. — У меня заныло в груди, когда среди толпы раздалось недовольное бормотание. — Он был последним из фейри, кто возглавил нас, и остатки его правления все еще отдаются эхом вокруг нас. — Ее лицо полно сочувствия, но слова остаются такими же быстрыми и резкими. — После всех ошибок был сформирован Совет, объединяющий истоки нашего королевства. Однако теперь настало время нам найти нового лидера, закаленного упорным трудом и решимостью, укрепленного волей вести весь наш народ. Неважно, какой ценой, но здесь, в академии, мы найдем того, кто поведет нас за собой и объединит всех ради нашего королевства.

Ее взгляд снова пренебрежительно скользит по фейри и людям. Она уделяет волкам, оборотням и магам дополнительное мгновение, но задерживается на вампирах. Ясно, кто, по ее мнению, должен править.

Часть меня задается вопросом, почему остальные из нас вообще здесь, но затем мое сердце замирает, напоминая мне, почему именно я здесь. Нужно многое доказать.

Королевы не было уже более пятисот лет, и мысль о том, что трон вновь займет фейри, будет нелегкой для многих в королевстве. Я здесь, чтобы доказать, что они все неправы.

— Наша цель — найти нового наследника среди вас. Будут испытания, проверки и моменты, когда мы заставим вас выйти за пределы своих возможностей; все это для того, чтобы определить, кто этот наследник. Это будет нелегко, но, если прошлое чему-то нас и научило, так это тому, что мы не должны поддаваться доброте, которая может таиться в наших сердцах. Это королевство заслуживает преданного лидера, чья сила и беспощадная верность могут сделать то, что лучше для народа, превыше всего остального, кого-то достаточно безжалостного, чтобы делать то, что должно быть сделано в интересах Фладборна.

Воздух наполняет еще один взрыв аплодисментов, и на этот раз в нем участвуют несколько людей и несколько фейри вокруг меня. Я засовываю руки в карманы плаща, в гневе сжимая их в кулаки.

Костяшки пальцев задевают какую-то бумажку, и я, нахмурившись, достаю небольшой сложенный листок. Пристально глядя на Боззелли, я тщательно разворачиваю его, пока не остается ничего другого, кроме как опустить взгляд. Мои глаза пробегают по написанным на нем словам. Мое сердце мгновенно сжимается, но тепло, которое расцветает в моей груди, почти сбивает меня с ног.

Снова взглянув на Боззелли, я с облегчением вижу, что осталась незамеченной, складываю листок и возвращаю его в карман.

— Через несколько минут начнется регистрация всех желающих, и мы пропустим вас на официальную территорию академии. У вас будет остаток дня, чтобы освоиться, но все начнется завтра. Не все успеют. Не все захотят. Но то, что вы пришли сюда сегодня, подтверждает ваше доверие к Совету и преданность Королевству Фладборн. Мне не терпится отправиться в это путешествие вместе с вами.

— Почему у нее такой кровожадный вид, когда она это говорит? — Шепчет Арло, подталкивая Флору локтем с озорным огоньком в глазах.

Я сдерживаюсь, притворяясь, что не слышу его, и смотрю, как шесть человек присоединяются к Боззелли на подиуме. Они встают плечом к плечу, по трое с каждой стороны от декана, прежде чем она начинает указывать на них.

— В конце слева от меня, профессор Аликс Сорроу. Она будет руководить магами. За ней следует профессор Лэндон Фэйрборн, который будет возглавлять фейри. — Ее нос слегка морщится, когда она произносит это, но если кто-то и замечает, то не удосуживается сказать ни слова. — Рядом со мной профессор Гаррик Найт, который будет помогать оборотням. — Каждый из них машет рукой, прежде чем Боззелли поднимает другую руку, указывая на трех оставшихся профессоров рядом с ней. — Профессор Харрисон Эймос, справа от меня, будет отвечать за людей. Рядом с ним профессор Коннор Уитлок. Он будет командовать волками. В то время как профессор Максима Холлоуэй будет сопровождать вампиров, насколько это в ее силах.

Я несколько раз мысленно повторяю их имена, вглядываясь в их лица, запечатлевая их в памяти. Раньше я бы не запомнила ни одного имени, которое она только что произнесла, но теперь, благодаря наставлениям отца, я понимаю, как важно запоминать имена и лица. Как для того, чтобы оставить о себе хорошее и запоминающееся впечатление, так и для того, чтобы помнить, кто может предать или не предать тебя в будущем.

Последнее более вероятно, чем мне хотелось бы признать.

— Поскольку вы уже находитесь в своих группах, я попрошу каждого профессора назвать истоки, прежде чем они проведут вас внутрь. Они расскажут о расписании, одежде, размещении и питании, которые будут касаться вас в течение следующих двух лет. Если, конечно, мы не найдем нашего наследника до этого времени, — добавляет она, подергиваясь от волнения. Я уверена, что она вот-вот выскочит из своих туфель, но прежде чем я успеваю понять, возможно ли это, профессор Аликс Сорроу вызывает магов.

Она машет им рукой, спускаясь с подиума, и ведет их через каменную арку налево. Они молча следуют за ней, и я пользуюсь моментом, чтобы по-настоящему осознать то, что происходит прямо сейчас.

Пути назад нет, альтернатив нет. Мы войдем в эту арку и либо умрем от рук «Академии Наследник», либо будем зализывать раны, когда объявят наследника, либо будем купаться в лучах триумфа, когда корона королевства будет возложена на наши головы.

Я поворачиваюсь в сторону замка Фладборн, но его заслоняет академия, поэтому я представляю его по памяти.

— Ты нервничаешь? Я не чувствую этого от тебя, как от всех остальных. — Мне требуется секунда, чтобы понять, что Флора спрашивает меня.

Пожимая плечами, я качаю головой. — Нервозность — это не то, с чем я на самом деле борюсь. — Не так, как все остальные здесь. — Ты можешь это почувствовать? — Спрашиваю я, и она застенчиво кивает, ее волосы на долю секунды закрывают лицо, прежде чем Арло толкает ее локтем.

— Флора — лучшая фейри с магией разума, которую я когда-либо встречал, — настаивает он, и на ее щеках снова появляется знакомый розовый оттенок.

— Он перегибает палку, — бормочет она, нервно теребя пальцы, но я припасаю этот лакомый кусочек информации. Знание сильных сторон тех, кто тебя окружает, делает сильнее тебя самого. Так же, как и слабости, которые, если их не уравновесить идеально, могут привести к твоей гибели.

— Ты же знаешь, что это не так, — парирует Арло, и я улыбаюсь ей, что, кажется, помогает ей снова расслабиться.

— Фейри. Следуйте за мной. — Голос профессора Лэндона Фэйрборна гремит вокруг нас, в нем больше силы, чем можно было ожидать, учитывая фейри вокруг меня, и мне это сразу нравится.

Этот человек может быть хоть мудаком, мне все равно, но то, как он себя подает, меня только впечатляет. Надеюсь, он сможет вдохновить кого-то из нас обрести стержень. Я чувствую, что Арло уже готов высказать все, что он думает, и Флора прекрасно справляется с ним, но у меня такое чувство, что она не использует тот же уровень силы с другими.

Я держусь в хвосте группы, Флора рядом со мной, а Арло прикрывает ее с фланга. Теперь, когда у меня есть минутка, я пытаюсь оценить его краем глаза, но это не так-то просто, когда между нами Флора.

Он явно выше шести футов, это точно. Мой рост пять футов семь дюймов, а он возвышается над нами обеими. Его растрепанные каштановые волосы делают голубые глаза ярче, сверкающие озорством, и, хотя он кажется стройным, по ширине его плеч и уверенной походке видно, что в нем есть больше, чем кажется на первый взгляд. Он замечает, что я на него смотрю, и подмигивает мне, из-за чего я тут же отворачиваюсь, чтобы снова сосредоточиться на профессоре.

Наверное, теперь он думает, что я им заинтересовалась. Но это точно не так. К тому же я чувствую нечто вроде привязанности между ним и Флорой. Тем не менее, я сосредоточена на своей задаче. На отвлечения просто нет времени.

Меня вырывает из раздумий вид мощеной дорожки. Здание академии оказывается в поле зрения, но мы обходим его стороной. Дорожка расходится от центрального фонтана в шести разных направлениях по одному для каждого истока.

Фейри.

Люди.

Маги.

Оборотни.

Вампиры.

Волки.

— Выстраивайтесь в очередь, регистрация вот-вот начнется.

ЧЕТЫРЕ

АДДИ

Р

аздается приказ, и студенты без единого слова выстраиваются в шеренгу. Оглядывая всех, можно заметить, что разница в размерах между каждой группой становится еще более заметной, если учесть размер формирующихся очередей.

Ропот усиливается, пока мы ждем настолько терпеливо, насколько это возможно. Я чувствую, как Флора несколько раз пытается завязать со мной разговор, но каждый раз она раскачивается на пятках, плотно сжимая губы. На пятый раз я больше не могу этого выносить и поворачиваюсь к ней лицом. Надеюсь, улыбка, которую я пыталась изобразить, не сошла. Я на самом деле пытаюсь быть милой. Я думаю.

— Светские беседы — не мой конек, я скорее спрошу, какое оружие ты предпочитаешь, чем поинтересуюсь твоим мнением о погоде. Так что тебе придется выплюнуть все, что вертится у тебя на языке, потому что я не смогу угадать.

Арло усмехается, подталкивая Флору плечом, когда ее щеки снова розовеют. Я едва знакома с этой девушкой, но у меня уже складывается ощущение, что я скорее замечу, когда ее щеки побелеют, чем когда они зарумянятся, поскольку это, кажется, случается так часто.

— Я, э-э-э, мне просто было любопытно, чем ты занималась до того, как пришла сюда.

Резонный вопрос. Я могу ответить на него. — Я работала на своего отца. Наше ранчо… изолировано, но мы справляемся. Огромный контраст с этим. — Я киваю на возвышающееся позади нее здание академии, и она кивает в знак согласия. — А как насчет тебя?

Она сияет, переплетая пальцы и подпрыгивая на месте, и я чувствую, как от нее исходит чувство гордости. Я не шучу, когда говорю, что светские беседы — не мой конек, к большому разочарованию моего отца, но ее реакция заставляет меня пересмотреть свое отвращение к ним. — Я проходила стажировку. Я только в прошлом году закончила школу, а в Саммер-Оук не так уж много работы, которая могла бы способствовать моим способностям.

У меня вертится на кончике языка спросить, в качестве кого конкретно она проходила стажировку, но меня прерывает насмешка.

— Уйди с дороги, мать твою. — Я поворачиваюсь направо и встречаю взгляд какого-то мудака, который, кажется, уверен, что его испепеляющий взгляд заставит меня испариться. Когда этого не происходит, и я не делаю попыток сдвинуться с места, его глаза сужаются еще сильнее, а руки скрещиваются на груди. — Ты что, тупая? Я сказал, двигайся.

Флора, Арло и я стоим так близко, как только могут три человека, разговаривая небольшой группой. Оглядываясь через плечо, я замечаю, что образовался огромный пробел, поскольку я не двигалась в очереди на регистрацию. Этот идиот просто заинтересован в том, чтобы устроить сцену.

— Здесь достаточно места чтобы ты мог пройти, — заявляю я с улыбкой, поворачиваясь к нему и указывая через плечо, но, кажется, это только заставляет его ноздри раздуваться.

— Ну же, Адди, давай…

— Ты не похож на представителя фейри. Почему бы тебе не пойти и не встать в очередь, к которой ты принадлежишь. — Я узнаю голос профессора Фэйрборна, который звучал несколько минут назад, и он появляется в моем поле зрения мгновение спустя, но я не свожу глаз с парня напротив меня.

Его губы поджаты, как будто он раздумывает, настаивать или нет. В его глазах мелькает что-то похожее на юмор, но не такой, от которого хочется смеяться.

— Именно это я и делал, но эта сука не хочет убираться с моего пути.

Я скриплю зубами, готовая высказать этому парню все, что о нем думаю, пока мой мозг пытается разобраться в том, кто он такой. Кажется, он считает себя выше всех, но это не так естественно, как для вампиров. В нем нет теплоты, нет ощущения бесконечного знания.

Он должен быть оборотнем.

— Уверен, ты легко обойдешь эту суку. — Профессор Фэйрборн приподнимает бровь, глядя на непрошеного гостя, который понимает намек, но не упускает возможности толкнуть меня плечом на ходу. Я прикусываю зубами язык, заставляя себя отпустить ситуацию, когда Фэйрборн обращает свое внимание на нас. — Ты следующая. Двигайся.

Он уходит, не оглядываясь, и я замечаю, как Флора нервно сглатывает.

Расправив плечи, я делаю, как он сказал. Снова повернувшись лицом вперед, я вынуждена признать, что, несмотря на грандиозность всего происходящего, регистрация кажется немного скучной. Одинокая женщина сидит за столом, не держа в руках ничего, кроме электронного устройства. — Имя, — спрашивает она, не потрудившись поднять на меня взгляд.

Прочищая горло, я понижаю голос. — Адди, Адди Рид. — Мое сердце бешено колотится, пульс звенит в ушах в тот момент, когда слова срываются с моих губ, от предвкушения, что мир вокруг меня вот-вот рухнет. Но мгновение спустя она кивает и пренебрежительно машет рукой. — Ступай.

Я моргаю, и моргаю снова, прежде чем, наконец, двинуться с места, и теперь, когда я возвращаюсь в конец шеренги фейри, в моей походке чувствуется замешательство.

Мы закончили гораздо быстрее остальных, и профессор Фэйрборн, не теряя времени, направил нас по тропинке, ведущей к зданию фейри.

Все небольшие здания видны из общей зоны, и неудивительно, что здание фейри — самое маленькое. Они либо ожидали, что нас будет мало, либо им было все равно.

Профессор Фэйрборн не произносит ни слова, пока мы не останавливаемся перед зданием из серого камня. Всего в нем четыре этажа, и, глядя на здания других истоков, я замечаю, что даже дома для людей кажутся шести или семиэтажными. А здания для вампиров и волков в два раза выше.

— На первом этаже находится главная общая зона. Второй этаж отведен женщинам, а третий и четвертый этажи — мужчинам. На каждом этаже есть общая ванная комната, но, учитывая количество комнат, у каждого из вас будет возможность наслаждаться личным пространством. Вопросы есть? — Фэйрборн покачивается на пятках, оглядывая каждого из нас в ожидании ответа. Когда никто не высказывается, он вздыхает. — Хорошо. Столовая находится в главном здании академии, и, насколько мне известно, указателей там более чем достаточно. В остальном, вы найдете свои имена, выгравированные на табличках на дверях. Внутри вы обнаружите все необходимое для начала занятий завтра.

Я напрягаю мозги, пытаясь придумать, о чем бы спросить, но у меня ничего не получается, потому что на самом деле нам многого не говорят. Прежде чем я успеваю что-либо придумать, он качает головой. — Всем здесь от восемнадцати до двадцати двух лет, и вы здесь потому, что сами сделали этот выбор, а не потому, что вас призвали. Мы ищем нового лидера Королевства Фладборн. Если вы не можете задать простой вопрос, когда вас спрашивают, да помогут нам судьбы с кем-нибудь другим.

Я сужаю глаза, когда он отмахивается от нас и, не оглядываясь, идет обратно по тропинке, по которой мы только что пришли.

— Придурок, — бормочет Флора себе под нос, и мне приходится подавить улыбку от неожиданной вспышки ее гнева.

Все остальные заходят внутрь, и я насчитываю восемнадцать других присутствующих фейри плюс себя, подтверждая, насколько мы в меньшинстве.

Предыдущая записка вспыхивает у меня в голове, вызывая улыбку на моем лице, когда я повторяю ее про себя слово в слово.

ПЯТЬ

АДДИ

О

бщая зона не особо привлекла мое внимание, я лишь отметила расположение выходов. Вместо этого я спешу вверх по лестнице вместе с небольшой толпой, в поисках места, которое в обозримом будущем буду называть своим домом.

Деревянный пол скрипит под моими ботинками, когда я поднимаюсь на второй этаж. Парни поднимаются вперед по оставшейся лестнице, в то время как девушки вокруг меня начинают визжать, увидев свои имена на дверях, которые нам попадаются. Это странная реакция, учитывая обстоятельства, но, похоже, мы не все относимся к этому одинаково серьезно.

Я замечаю, что на двери в этом конце коридора висит табличка, указывающая на общую ванную, поэтому неудивительно, что я нахожу свою комнату в другом конце, и еще меньше удивляюсь, обнаружив дверь Флоры справа от меня.

Как и говорил профессор Фэйрборн, на темной деревянной двери висит небольшая золотая табличка с выгравированной на ней надписью «Адди Рид» и датой моего рождения под именем. Почему на ней должна быть указана дата моего рождения?

— Эй, у тебя день рождения на следующей неделе, — заявляет Флора, указывая на мою дверь. — Нам стоит что-нибудь придумать, — добавляет она, и я хмыкаю в ответ, не подтверждая и не отрицая своих планов на этот день. — Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где я, — говорит она, указывая на свою дверь, ее щеки розовеют, и я киваю, берусь за дверную ручку и вхожу в свою новую комнату.

Я мысленно отмечаю, что двери, похоже, не запираются. Нет даже защелки изнутри, а я не смогу заснуть ни на секунду, если не смогу это исправить. Но сначала мне нужно осмотреть свою комнату, а не зацикливаться на этом или на том, что это первый день рождения, который я проведу одна, без сестры и отца.

Дверь закрывается за мной, и я прислоняюсь к ней, со вздохом откидывая голову назад, в то время как в моей голове проносятся воспоминания о всех днях рождениях, которые я помню до этого момента.

Радость, смех, счастье, несмотря на трудные времена. Все это.

Только мы трое.

Я, Нора и наш папа.

Моя мама — это совсем другая история. Я вообще мало что о ней помню. А то, что помню, — размытое пятно. Вспышка белокурых локонов, изгиб ее бровей, чувство разочарования, постоянно давящее на меня, даже в столь юном возрасте. Но ее отсутствие больше не преследует меня, как раньше, что само по себе является достижением.

Я знаю свое прошлое, знаю, какую боль она оставила после себя, и я рада, что ничего этого не помню. Иногда я задаюсь вопросом, действительно ли я ничего не помню или это мое подсознание защищает меня. В любом случае, мне нужно выкинуть это из головы и сосредоточиться на настоящем.

Открываю глаза, раздраженная тем, что не помню, как закрывала их, и оглядываю пространство, которое теперь стало моим. Удивительно большое окно занимает всю стену напротив меня, и на нем задернуты тонкие бежевые занавески. От солнца они не защитят, но я уверена, что смогу что-нибудь придумать.

Ковер совпадает по цвету со шторами, как и простыни, покрывающие односпальную кровать, придвинутую к левой стене. Все, по крайней мере, чисто, но выглядит до нелепого устаревшим: кровать с рамой из дуба, письменный стол и комод, завершающие обстановку комнаты.

Справа от меня небольшой шкаф, обшитый тем же дубом, что и дверь, и я вздыхаю.

Ничего особенного, но сойдет. Это мой дом, пока что.

Подойдя к окну, я упираюсь руками в раму и смотрю вниз, на двор внизу. Легко заметить здания разных истоков, обрамляющие общую дорожку, за исключением здания людей, которое стоит прямо рядом с нашим. Впрочем, это не важно. Пока я могу защитить эти четыре стены, находясь внутри, это все, что имеет значение.

Отсюда «Академии Наследник» кажется огромной. Кто бы ни был ее архитектором, он явно стремился к драматичности, а ее строительство потребовало огромных усилий, это уж точно. Здание возвышается вдали — одновременно внушающее страх и восхищение.

Я смотрю влево от него, прищурившись в надежде увидеть здание, в котором находится моя единственная истинная цель, но его снова не видно. Я делаю мысленную пометку найти место, откуда я смогу увидеть его из кампуса. Ведь ничто так не поможет мне визуализировать и воплотить в жизнь то будущее, которого я заслуживаю, как увидеть его своими глазами.

Обращая внимание обратно на комнату, я позволяю своим плечам опуститься, снимая напряжение внутри себя, затем сбрасываю плащ и снимаю спрятанный рюкзак. Можно было отправить свои вещи из дома и получить их прямо в комнате, но для меня это было совершенно исключено. Точно так же, как и использование моего полного имени.

Это значит, что мне пришлось вместить всю свою жизнь в рюкзак, который теперь лежит на кровати. Я, конечно, использовала немного магии, чтобы он стал более вместительным, но многое пришлось оставить позади. На самом деле все это не имело особого значения.

Кроме одной вещи, которую я больше всего хотела взять, но не могла.

Фотографию.

Когда я выкладываю содержимое рюкзака, реальность становится ощутимее. Сколько бы моих вещей здесь ни было, эта комната никогда не станет по-настоящему моей без фотографии моей семьи. Но это было небезопасно. Всегда было. Но всему этому придет конец, я клянусь.

Пока что мне придется создавать облик своей семьи только по памяти.

Разбирая рюкзак, я смотрю на все, что взяла с собой. Мой мобильный телефон, — на сам деле абсолютно бесполезная вещь, — обычные предметы первой необходимости, такие как нижнее белье, несколько комплектов одежды и обуви, а также скудная косметика, которая у меня есть.

Все остальное, что имеет значение, прикреплено ко мне. А точнее, к жилету, застегнутому поверх моей черной футболки с длинными рукавами, в котором спрятано несколько кинжалов различных форм и размеров, а также несколько других видов оружия, которые пригодились мне в пути.

Все опасения по поводу того, что перед входом нас обыщут, теперь отпали. Их больше беспокоило, что на мне капюшон, чем оружие, спрятанное под плащом. Я не смогу постоянно носить его с собой по кампусу, но, по крайней мере, оно у меня с собой.

Схватив свои пожитки, я подхожу к шкафу, чтобы найти одежду, о которой ранее упоминали профессора. Серый плащ висит рядом с единственной серой футболкой с длинными рукавами, пара леггинсов того же цвета и кроссовки в тон, стоящие на полу под ними. Рядом лежит папка, и я беру ее в руки, прежде чем неторопливо подойти обратно к кровати, листая страницы и садясь.

В кармашке лежит письмо.

ШЕСТЬ

АДДИ

И

сследовать территорию в полном снаряжении в то время казалось хорошей идеей, но теперь, когда я вижу ее просторы, я почти жалею, что сделала это. Уже сейчас я могу сказать, что в свободное время буду наматывать здесь круги, тренируя свою выносливость и любуясь впечатляющим пространством.

Однако то, что я закутана в черный плащ, делает это невозможным прямо сейчас. Хотя он служит своей цели — скрывает мое оружие. Вероятно, мне стоит тренироваться в нем, вместо того чтобы создавать ментальные барьеры. Хотя, сейчас я просто хочу привыкнуть к своему окружению, прежде чем начинать серьезные тренировки.

Повсюду разбросаны причудливые маленькие лужайки, тут и там стоят скамейки для пикника, а извилистые тропинки и ряды деревьев придают этому месту гораздо более сказочный вид по сравнению со зданием академии.

Жаль, что Нора не может это увидеть. Ей бы понравилось. Я могу представить ее свернувшейся калачиком на одеяле для пикника под большим дубом слева от меня, с книгой в руке, пакетом винограда рядом и задумчивой улыбкой на лице. Она бы восхищалась пением птиц вдали, считая его милым, а я стояла бы на страже, наблюдая за каждым, кто мог бы приблизиться.

Мое сердце сжимается от мысли о том, что я далеко от нее, как и от отца, но мы с Норой… мы были неразлучны. До этого момента. Я никогда не проводила ни дня без нее, и, несмотря на то, как тяжело мне сейчас, это не навсегда. И это ради общего блага.

И эту мысль я добавляю в свой постоянно растущий список положительных моментов, которые подпитывают меня.

Обходя изгиб на тропе и достигая вершины холма, который спускается к зеленым просторам академии, я замечаю башню вдалеке и замираю на месте.

Стены обшарпаны, но работа по возвращению ей полного великолепия уже начата. Некогда кремовый фасад теперь окрасился в медно-коричневый цвет, но витражи все еще мерцают в солнечных лучах даже отсюда.

Замок Фладборн.

Последний, кто ходил по этим залам, больше не управляет королевством.

Король Рейган. Король фейри. Опозоренные и сломленные, фейри отчаянно нуждаются в новой надежде для королевства, и я собираюсь ее дать.

Видя его стоящим вдалеке, как маяк силы фейри, я ощущаю тепло, пробегающие по спине, и уголки моих губ поднимаются в слабой улыбке. Ветер вокруг лица кажется мягче, воздух теплее, чем мгновение назад, а легкое покалывание, пробегающее по коже, навсегда запечатывает этот момент в моей памяти.

Там будет править наследник.

Там буду править я.

Мои ноздри раздуваются, когда я делаю глубокий вдох, прежде чем медленно выдохнуть и продолжить путь.

Достигнув подножия склона, я замечаю, что линия деревьев становится гуще, пышные зеленые листья образуют идеальную арку над тропинкой, пока я погружаюсь в то, что кажется лесом. По всей травянистой местности беспорядочно растут белые цветы подснежников, а также ягодные кустарники и маргаритки.

Это, безусловно, завораживает, но каким-то странным образом заставляет меня чувствовать себя напряженно. Как будто они не на своем месте. Возможно, в этом и заключается задумка — застать нас врасплох.

Что ж, мою бдительность это только укрепило. Большое спасибо.

Звуки играющей музыки заглушают чириканье птиц, и с каждым моим шагом они становятся громче. Я поджимаю губы, раздумывая, продолжать ли идти вперед и рисковать столкнуться с тем, кто играет ужасную мелодию, наполняющую воздух, или развернуться, нырнуть обратно в тень и проделать долгий обратный путь.

Мой желудок протестующе урчит, напоминая мне, что я ничего не ела со вчерашнего вечера, но нерешительность все еще бушует во мне. Любопытство берет верх, когда я замечаю двух парней у поваленного ствола дерева.

Я замедляю шаг, придерживаясь противоположной от них стороны тропинки, чтобы рассмотреть их. У одного в руках футбольный мяч, он подбрасывает его в воздух и ловит, лежа на траве возле ствола, а другой сидит на нем, опершись локтями на колени.

Они болтают и смеются, ничего из этого не слышно из-за играющей музыки, но между ними явно ощущается дружелюбие и спокойствие. Это чертовски странно, потому что я могу сказать, что они не одного происхождения.

У парня на траве растрепанные каштановые волосы, изумрудно-зеленые глаза и заметно широкое телосложение даже с такого расстояния. У парня, который с ним, черные как смоль волосы аккуратно зачесаны набок, и глубокие карие глаза, которые, кажется, все просчитывают, даже когда он, казалось бы, расслаблен.

Любой другой мог бы не распознать этого, особенно с такого ракурса, когда не видно более существенных деталей, но мой отец научил меня определять чье-либо происхождение. Эту способность я предпочитаю держать в тайне. Особенно здесь.

Секрет это или нет, но два истока, которые сейчас смеются вместе, находятся на противоположных концах спектра.

Волк и вампир.

Истоки с наибольшей популяцией, что делает их главными кандидатами на место наследника. От одной этой мысли моя челюсть сжимается, а глаза сужаются, когда я смотрю на них, хотя технически они не сделали ничего плохого.

Под моим ботинком хрустит ветка, — звук, не заметный на фоне музыки, по крайней мере, невооруженным ухом, но он привлекает их взгляды в мою сторону. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы следить за своими чертами лица и продолжать двигаться, несмотря на их внимание, но от них невозможно оторвать глаз.

Воздух колышется вокруг меня, и волк забывает о своем мяче, опираясь на локти, чтобы посмотреть на меня. Вампир хмурится, а то как он сжал челюсти заметно даже отсюда. Мое присутствие явно нежелательно. Возможно, лучшим вариантом было развернуться раньше, чтобы остаться незамеченной, но сейчас слишком поздно менять свое решение.

Расправив плечи, я облизываю пересохшие губы, напрягая каждый мускул шеи, чтобы отвести от них взгляд, но то, что я не смотрю на них, не означает, что они не смотрят на меня. Мое тело покалывает от их внимания, и как бы я ни старалась его игнорировать, оно становится только сильнее, по мере того как я приближаюсь.

Просто иди по тропинке, Адди. Притворись, что их там нет, и убирайся отсюда к чертовой матери, пока не открыла рот и не устроила ненужную драму.

— Я не знаю, кто посоветовал тебе прогуляться здесь, но позволь мне внести ясность: люди здесь не приветствуются.

— Не человек, но спасибо, — огрызаюсь я в ответ, прежде чем успеваю себя остановить.

Краем глаза я замечаю какое-то движение, и мгновение спустя путь передо мной преграждается. Зеленоглазый волк стоит, скрестив руки на груди, на шаг позади вампира, который смотрит на меня с ухмылкой, стоя ближе, чем, я уверена, это необходимо. Он постукивает себя по подбородку, окидывая меня взглядом с головы до ног, хотя плащ скрывает от них большую часть меня.

Благодарная за плотную ткань на мне, я просовываю руки внутрь и хватаюсь за первое попавшееся под руку оружие. На всякий случай.

— Ну, ты не вампир, поскольку в тебе нет ничего кричащего, — заявляет он, морща на меня нос, но я остаюсь совершенно неподвижной, отказываясь реагировать.

— Определенно не волчица. Она не отличается теплотой и приветливостью, — добавляет парень позади него, заставляя вампира кивнуть.

— Не человек, как она говорит, и у нее отсутствуют заостренные уши. Конечно, она носит плащ, как маг, но у нее нет ауры царственной мудрости, как у Авеля. Ты согласен? — Он не удосуживается оглянуться через плечо на своего спутника, который кивает в знак подтверждения.

— Если вы закончили со своей оценкой… — Начинаю я, но взгляд вампира темнеет, когда он качает головой. Что только еще больше раздражает меня.

— Остается только оборотень, но в этом уравнении… чего-то не хватает. — Он придвигается ближе, заставляя мой позвоночник напрячься. — Итак, мы вернулись к началу — ты человек. Ложь об этом никогда не изменит этого факта.

Я сдерживаю желание закатить глаза, едва, и уже открываю рот, готовая поставить его на место, но резкий звук девчачьего хихиканья лопает тот небольшой пузырь, в котором мы находились. Мои губы сжимаются, и я прикусываю язык, заставляя себя молчать.

Заглядывая им через плечо, я слежу за новоприбывшими: тремя девушками и пятью парнями. Я чувствую, как обе пары глаз еще на мгновение задерживаются на моем лице, прежде чем проследить за моим взглядом.

Используй это в своих интересах, Адди. Убирайся. Отсюда.

Они встают передо мной прежде, чем я успеваю поспешно ретироваться.

— Кто это? — спрашивает одна из девушек, глядя на меня свысока с видом превосходства, который мгновенно выдает в ней вампира.

— Подождите, это не та чудачка без ушей фейри, которая стояла с ними? — одна из ее подруг смотрит на меня с тем же выражением, когда произносит свою колкость, и я делаю два поспешных глубоких вдоха, пытаясь успокоить свою инстинктивную реакцию, но это мало помогает подавить раздражение, бурлящее в моих венах.

Это чувство только усиливается, когда девушки смеются над ее замечанием, а черноволосый вампир с острой челюстью, который первым обратился ко мне, пытается встретиться со мной взглядом.

Не реагируй. Не реагируй. Не реагируй.

— Она фейри? Но как? — Спрашивает волк, щелкая себя по уху, чем вызывает еще один смешок у растущей группы.

— Фу, фейри, зачем мы вообще ведем этот разговор?

Вкус меди наполняет мой рот, когда я изо всех сил стараюсь держать рот на замке, хотя мне хочется вонзить клинок в шею этой девушки и сделать из нее пример.

Я действительно должна; это было бы очень весело, но я не хочу раскрывать свои карты так скоро. Если альтернатива в том, что они недооценят меня, то пусть будет так.

Я снова делаю глубокий вдох, и на этот раз получается немного лучше, чем в прошлый, что дает мне достаточно топлива, чтобы ставить одну ногу перед другой, обходя группу в целом, но меня так же быстро останавливают.

— Фейри здесь стоят настолько низко, насколько это возможно. Тебе здесь будет очень, очень одиноко, — ухмыляется мистер Вампир, глядя на меня сверху вниз с усмешкой, приподнимающей его верхнюю губу.

Я чувствую, как внутри у меня все обрывается, когда мой язык выскальзывает из зубов, которые я обнажаю в том, что, я уверена, выглядит как кривая, дикая улыбка, которая никак не помогает мне хорошо выглядеть.

— О, я могу опуститься еще ниже, — бормочу я, на этот раз подходя к нему ближе. Движение, от которого его глаза чуть расширяются. Хорошо, ты знаешь, что я тебя не боюсь. — Когда я опускаюсь на колени перед членом, достойным подчинения, я могу опуститься намного, намного ниже. — Мои ноздри раздуваются, дыхание становится коротким и резким. Я смотрю на него, слыша, как вокруг меня раздаются вздохи от грубых слов, которые срываются с моих губ, но я такая, какая есть. В некоторые дни сдерживаться немного сложнее, чем в другие. — Хорошего дня, — добавляю я, пытаясь мило улыбнуться, но знаю, что это все еще далеко не дружелюбно.

Однако я не жду, чтобы узнать, как он отреагирует. Он отходит на дюйм, и я убегаю оттуда, прежде чем произнесу еще хоть слово.

СЕМЬ

АДДИ

С

ерый… похоже, это мой цвет. В нем мои глаза кажутся светлее, а волосы почти белыми. Я вроде как не испытываю ненависти к выданному академией плащу, который теперь ниспадает на мои плечи, но цель и смысл, стоящие за ним, все еще раздражают меня.

Он не окутывает меня, как мой черный плащ, поэтому под ним нельзя носить жилет с кинжалами. Но я все равно спрятала несколько клинков, где только можно, и, по крайней мере, на груди стало легче.

Провожу пальцами по замысловатой косе, которую я заплела, убрав волосы с лица, чтобы убедиться, что она надежно закреплена. Несколько прядей все же выбиваются, но этого не избежать с моими непокорными локонами.

Мне нужно отправляться на завтрак, а это значит, что придется пройти весь путь до столовой. Вчера я заглянула туда, успела перекусить и без лишних проблем проскользнуть в свою комнату, но чутье подсказывает, что сегодня утром мне так не повезет.

Видения черных как смоль волос и темно-карих глаз вспыхивают в моем сознании, сливаясь с растрепанными каштановыми волосами и глазами, более зелеными, чем мои собственные.

Мне следовало бы держать рот на замке, но иногда это просто невозможно. Уступая и давая какой-либо ответ, я лишь поощряю их продолжать, а мне это совсем не нужно. Надеюсь, мне удастся избежать лишнего внимания со стороны других истоков и не привлекать к себе внимания, одновременно разжигая огонь в фейри, с которым я нахожусь, чтобы мы могли вместе достичь важной конечной цели.

Отмахиваясь от этих мыслей, я на время откладываю их в сторону. То, какой мне нужно быть и как действовать, чтобы производить правильное впечатление на окружающих, звучит слишком сложно, и я не хочу споткнуться под давлением, даже не закончив первый день занятий.

Мой взгляд падает на ящик стола, и я спешу к нему, желая еще раз увидеть письмо, прежде чем уйти. Когда я вернулась вчера вечером и внимательно перебрала свои вещи, я нашла еще одно проникновенное письмо, на котором было написано мое имя. Только на этот раз оно было от моего отца.

ВОСЕМЬ

АДДИ

Р

аздражение все еще бушует во мне, когда я вхожу в класс. Женщина стоит в передней части зала, на носу у нее круглые очки, и она молча наблюдает за всеми. Перед ней в три ряда стоят длинные деревянные столы, но никто не сидит. Все сгрудились в конце класса, сбившись в кучки по признаку истока, ожидая первых указаний от профессора.

Оглядывая присутствующих студентов, мой взгляд мгновенно останавливается на глубоких карих глазах и идеально уложенных черных волосах, а его взгляд проникает мне под кожу, угрожая захватить разум.

Рейден.

Кажется, что этот парень повсюду.

Мне требуется гораздо больше усилий, чтобы оторвать от него взгляд, чем я хотела бы признать, но, когда я это делаю, я замечаю и вчерашнего волка. Его каштановые волосы такие же растрепанные, как и тогда, как будто у него вошло в привычку запускать в них пальцы. На нем зеленый плащ, обозначающий его происхождение, пара выцветших джинсов и клетчатая рубашка.

Он источает иную ауру, нежели Рейден, но она столь же соблазнительна и всепоглощающа, если позволить себе поддаться его чарам. Не то чтобы я собиралась это сделать. У меня на тысячу процентов нет на это времени.

С этим напоминанием, прочно засевшим в моей голове, я ищу серые плащи в комнате и нахожу Флору, стоящую с Арло и несколькими другими. Я все еще чувствую напряженные взгляды группы в дальнем конце зала, но заставляю себя не отводить глаз от фейри, пока подхожу ближе.

Глаза Флоры расширяются от облегчения, когда она замечает меня, и когда я останавливаюсь рядом с ней, она нежно гладит меня по руке. — Все в порядке? Я даже не знаю, с чего начать, чтобы понять, что там только что произошло, — пробормотала она, глядя на Рейдена, за внимание которого снова борется Вэлли.

Не то чтобы меня это волновало, да я бы даже не заметила этого, если бы. Просто. Перестала. Смотреть.

— Все хорошо. Думаю, этого и следовало ожидать, учитывая, что у нас на спине мишень, — признаю я, складывая руки на груди и поворачиваясь лицом вперед, только чтобы обнаружить, что профессор уже смотрит на меня, приподняв бровь.

— Я рада, что вы смогли присоединиться к нам, мисс…

Все следят за ее взглядом, находя меня под ее пристальным вниманием. Я прочищаю горло, мои плечи расправляются, и я инстинктивно защищаюсь.

— Адди.

Она наклоняет голову, ожидая услышать мою фамилию. Если она хочет ее услышать, то ей придется повторить вопрос. Наш зрительный контакт длится целых десять секунд, прежде чем она кивает, и я могу поклясться, что на ее губах появляется улыбка, но она отворачивается, прежде чем появляется шанс подтвердить это.

— Мисс Адди, — заявляет она, складывая руки. — Взгляните на тех, кто сейчас находится здесь с вами. Это та самая группа, с которой у вас в дальнейшем будут проходить все ваши занятия, испытания и зачеты, — объясняет она, отчего у меня по спине бегут мурашки.

Похоже, Рейден, Вэлли и их группа, которая, состоит из разных истоков, будут занозой в моей заднице в обозримом будущем.

Еще раз окинув взглядом толпу, я замечаю нескольких сбившихся в кучку магов, вспышку каштановых волос среди оборотней и группу людей, которые выглядят так, будто готовы в любой момент броситься друг на друга.

Это безумие, что мы все собрались здесь ради одного и того же, но при этом такие разные. Это было бы интересно, если бы я не беспокоилась о своей безопасности, но такова реальность этой жизни, и я никогда не смогу быть свободным от нее. Так что вместо этого мы приступаем к делу.

Красная вспышка проносится вперед, когда Вэлли делает шаг к профессору. Ее руки уперты в бедра, и даже в профиль я вижу лукавый оттенок ее улыбки еще до того, как она заговорит.

— Кто-нибудь может мне объяснить, почему здесь обязательно должны присутствовать фейри? Это пустая трата нашего времени. — Она оглядывается через плечо для пущего эффекта, и ее глаза мгновенно находят мои. Не думаю, что я когда-либо видела, чтобы кто-то выглядел так самодовольно.

Никогда.

Мои руки сжимаются в кулаки, слова спокойствие и собранность крутятся в голове, но мало помогают достичь этих состояний.

— А вы кто?

Мой взгляд перемещается с Вэлли на профессора, которая смотрит на мою наименее любимую вампиршу, приподняв брови. По крайней мере, не только я заслуживаю от нее такой взгляд.

— Вэлли. Я Вэлли Драммер. — Она красуется — буквально, черт возьми, красуется — вытягивая пальцы и хлопая ресницами, как будто действительно верит, что она такая потрясающая.

— Вампир. Типично, — говорит профессор со вздохом, на секунду зажимая переносицу, прежде чем вернуть очки на место и снова взглянуть на Вэлли. — Мисс Драммер, вы были коронованы как наследница Королевства Фладборн? — Я хмурюсь, как и многие другие, потому что вопрос застает нас врасплох, и мы ждем, к чему она ведет. — Я приму ваше молчание за «нет». В таком случае, почему вы думаете, что кто-то вообще должен вам что-то объяснять? — В комнате повисает неловкое молчание, все переводят взгляд с профессора на Вэлли, которая с каждым мгновением краснеет все сильнее, но по-прежнему не произносит ни слова, а профессор продолжает. — И вы только посмотрите? Похоже, что на самом деле это именно вы зря потратила наше время.

Смех эхом раздается вокруг, и Вэлли отступает, сверкая глазами на всех, кто стоит рядом, включая меня, но я решаю держать взгляд устремленным вперед. Я точно не хочу разжигать еще одну драму сразу после столовой. Мне нужно хотя бы попытаться продержаться до конца первого урока.

Напряженный взгляд, прожигающий мою голову, кажется, направлен немного с другой стороны, и, несмотря на то, что я уговариваю себя не делать этого, я бросаю быстрый взгляд краем глаза.

Каштановые волосы. Глубокие черные глаза. Рельефные скулы, которые выглядят достаточно острыми, чтобы огранять алмазы. Избегая его взгляда, я замечаю, что он носит синий плащ, что выдает его как оборотня. Я знаю, что он наблюдает за мной, но не могу отвести взгляд, пока профессор не прочищает горло, восстанавливая контроль над аудиторией.

— Я рассажу вас в алфавитном порядке по фамилиям. Возможно, это поможет ограничить те права, которыми, как вам кажется, вы обладаете только из-за своего происхождения. Какое бы особое отношение ни было к вашей фамилии дома, это не имеет никакого значения. Здесь она ничего не значит, и нет лучшего места, чтобы привыкнуть к этому, чем на вводном занятии.

— Я не могу решить, люблю я эту женщину или ненавижу, — шепчет Флора, и я мычу в знак согласия. Я определенно склоняюсь к более позитивной стороне, но окончательное решение еще не приняла.

Она начинает зачитывать список в алфавитном порядке по фамилиям, и мне становится не по себе, когда я жду, пока она подойдет к концу. Это странная система и концепция, особенно учитывая, что все детство я обучалась дома под руководством отца, но, пожалуй, в этом есть смысл, и, похоже, больше никого это не раздражает.

— Рейден Холлоуэй. — Произнесение его имени привлекает мое внимание, и я наблюдаю, как мрачный и угрожающий вампир опускается на сиденье в первом ряду. Вэлли уже сидит чуть левее от него, с тоской глядя на него, и я быстро отворачиваюсь.

Вы ни за что на свете не поймаете меня на том, что я на кого-то так смотрю.

Вместо этого я сосредотачиваюсь на рассаживающихся студентах, отмечая, что друга-оборотня Рейдена зовут Кассиан Кеннер. Не знаю, что такого в этом имени, но то, как он его носит… черт. Оно ему подходит.

Снова раздраженная ходом своих мыслей, я вздрагиваю, когда слышу свое имя: — Адди Рид. — Я следую за рассаживающимися студентами и поспешно занимаю свободное место, когда звучит следующее имя: — Крилл Тора.

Мое внимание приковано к светловолосому магу слева от меня, мысли путаются, когда я пытаюсь вспомнить имя, которое назвали перед моим, но у меня ничего не получается. Он поворачивается ко мне, словно почувствовав мой взгляд, и ухмыляется.

— Адди, красивое имя. — В его голубых глазах искрится озорство, черта, которую не часто увидишь у магов.

— Я не запомнила твое, — признаюсь я, сжимая кулаки на коленях, чтобы удержаться от попытки дотронуться до своих волос, хотя и знаю, что они заплетены у меня на голове.

— Броуди.

— Приятно познакомиться, Броуди, — отвечаю я, и его имя слетает с моего языка, как будто я произносила его тысячу раз раньше, а его ухмылка только растет.

— Я уверен, что это так. Не волнуйся, я оказываю такое влияние на людей. — Он подмигивает — прям подмигивает — прежде чем повернуться лицом вперед, как будто он только что не сказал… что бы это ни было, черт возьми.

На меня падает тень, когда Крилл Тора опускается на место рядом со мной, и я вздрагиваю, когда снова замечаю вспышку каштановых волос. Но на этот раз я не чувствую его пристального взгляда. Он расслабленно откидывается на спинку сиденья и смотрит вперед, положив руки на стол перед собой. На его коже выделяются черные татуировки, выглядывающие из-под рукавов синего плаща.

Должно быть, он чувствует мой взгляд, потому что мгновение спустя он слегка закатывает рукав. — Они покрывают все мое тело, — заявляет он глубоким, но ровным голосом, который словно обволакивает меня. — Я могу показать тебе, если хочешь. — Броуди усмехается, когда Крилл опускает свой синий рукав обратно, и я впиваюсь зубами в язык, борясь с желанием выпалить что-нибудь ему в ответ. Но этот засранец меня опережает. — Или ты хочешь взглянуть на них только тогда, когда опустишься на колени? Потому что, позволь мне сказать, это того стоит. Я прав, Броуди? Я не могу вспомнить слово в слово, поскольку мы не присутствовали при ее предложении лично.

Несмотря на мои усилия, я чувствую, как краснеют мои щеки. Очевидно, они с Рейденом друзья. Это или моя вчерашняя язвительная перепалка с ним распространились как лесной пожар. Я ставлю на первое, особенно когда понимаю, что сижу прямо за спиной самого вампира. Он оглядывается через плечо и свирепо смотрит на меня, прежде чем его взгляд смягчается, когда он встречается взглядом с Броуди и Криллом.

Ублюдки.

Это официально. Они все здесь ублюдки.

— Так, и последние, Арло и Флора Зеллер.

Моя голова поворачивается так быстро, что я уверена, что сейчас потяну мышцу. Я обнаруживаю, что Арло и Флора занимают два последних места в конце ряда позади меня. Словно почувствовав мое удивление, Арло подмигивает, а Флора прячет лицо в ладонях.

— Разве она не самая милая маленькая сводная сестренка, которую ты когда-либо видела?

Его слова только раздувают пламя на щеках Флоры, которая смотрит на стол с чувством грусти, которое я ощущаю всем своим существом. Это объясняет странную динамику между ними. Ощущение близости, окрашенное тоской, которое обволакивает их, словно вторая кожа.

Повернувшись лицом вперед, я переплетаю пальцы на столе. Теперь, когда я сижу, мне сразу же не хватает мысли о том, чтобы сидеть рядом с Флорой. Не то чтобы это было упомянуто или даже задумывалось, но подсознательно такая идея присутствовала. Она напоминает мне Нору.

Флора и Нора. Они даже рифмуются.

Знакомое тепло от нее, должно быть, и притягивает меня. Я не могу решить, хорошо это или плохо, но в любом случае мне нужно убедиться, что я мыслю логично и целенаправленно, а не просто руководствуюсь своими чувствами.

Несмотря на то, что на меня периодически смотрят с разных сторон, я смотрю прямо и прислушиваюсь к каждому слову профессора.

— Сегодня меня попросили сделать небольшой обзор каждого вашего занятия, чтобы вы были лучше подготовлены к оставшейся части дня, а также к предстоящей неделе, поскольку мы адаптируемся к новым изменениям для всех нас. — Она берет лист пергамента со своего стола, обходит его так, чтобы облокотиться на него спереди, прежде чем продолжить. — Урок боевых искусств. Я думаю, название говорит само за себя, не так ли? Вам понадобится спортивная одежда для этого занятия, а единоборства будут варьироваться от рукопашных тренировок до оружия. — Она поджимает губы, пока ее глаза бегают по документу. — Урок истории, еще проще. Вы узнаете все о том, что пошло не так в прошлом, чтобы мы не повторяли тех же ошибок в будущем. — Мои пальцы сжимаются так сильно, что белеют костяшки, и я убираю их со стола к себе на колени, чтобы спрятать подальше от чьих-либо бдительных глаз.

— Именно из-за этих ошибок я считаю, что фейри не должны быть здесь, — повторяет Вэлли, наклоняя голову так, что ее нос чуть приподнимается в воздух.

На этот раз профессор даже не удостаивает ее вниманием, и я не могу отрицать, что это вызывает у меня симпатию к ней.

— Урок Истоков — это место, где вы будете работать над своими индивидуальными способностями, а также узнавать друг о друге, чтобы, когда наследник будет избран, между вами возникло более глубокое понимание и признательность. Занятия по зельеварению и заклинаниям также будут для всех. Не то чтобы каждый преуспеет в этих областях, но есть определенные навыки, которые могут пригодиться, а если вы даже знать не будете об их существовании, то никогда не научитесь, я права?

Я оглядываю класс, ожидая, что кто-нибудь ответит ей, особенно маги, но, к моему удивлению, все молчат.

— Затем у нас идут уроки, посвященные королевству, которые разделены на три раздела: «Посещение Королевства», «Этикет Королевства» и «Служба Королевству».

— Что это значит? — спрашивает парень с первого ряда. Я не видела его раньше, но кремовый плащ подсказывает, что он человек.

— Если вы дадите мне закончить, то узнаете, — парирует профессор, не поднимая головы, пока по классу разносятся очередные смешки. — «Посещение Королевства» — это именно то, что следует из названия: вы будете путешествовать по всем уголкам королевства, чтобы увидеть всех и все. Что такое наследник престола, если вы не ходили среди народа, не видели всей их боли и любви, смешанных вместе? — Ее слова звучат тяжело, но меня наполняет волнение от перспективы путешествий. — «Этикет Королевства» — расскажет о том, что значит быть наследником, когда ты не имеешь дела с войнами, благословением младенцев или любыми другими скучными вещами, — объясняет она, пренебрежительно махнув рукой. — А «Служба Королевству», пожалуй, моя любимая дисциплина. Каждый учащийся в академии должен будет предложить какую-то форму службы королевству. Вы можете сделать это посредством ваших магических способностей или, например, провести день за сбором мусора в парке. В нужный день вы узнаете, какие услуги требуются королевству, и предоставите их, чтобы доказать людям за этими стенами, что вы любите эту землю так же, как и они.

Как ни странно, мне нравится и эта идея.

— Наконец, это ваш основной класс. Мы будем собираться здесь каждое утро понедельника, как сейчас. Это даст нам возможность предоставить вам важную информацию, позволит вам наверстать упущенное, если есть трудности, и даст шанс задать вопросы, которые вы не успели обсудить с профессором вашего истока.

Кто-то прочищает горло слева позади меня, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть маленькую девушку в сером плаще. Фейри.

— Будут ли услышаны наши голоса?

— Прошу прощения? — Я не уверена, то ли профессор просто не расслышала ее, то ли ей нужны дальнейшие разъяснения. В любом случае, мой пульс учащается, когда я вижу, как девушка дрожит под всеобщими взглядами. Когда она замолкает, я открываю рот, готовая повторить вопрос за нее, но ей удастся собраться силами и сделать это самой.

— Наши просьбы, будут ли они услышаны? — Это честный вопрос, самый значимый из всех, что я сегодня слышала, и, когда я оборачиваюсь к профессору, я вижу в ее глазах такое же понимание.

— Так же внимательно, как слушаю я вас сейчас, — клянется она, а язвительные комментарии и строгость исчезли, когда она кивает девушке-фейри. Поднявшись со стола, профессор откладывает пергамент и несколько раз прохаживается перед нами, прежде чем медленно выдохнуть. — Позвольте мне выразиться яснее. Мне неважно, кто вы: вампир, волк, маг, оборотень, человек или фейри. Мне действительно безразлично, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Я не позволю вампирам приходить сюда и диктовать свои условия, как они это делают в других местах, и не стану игнорировать фейри только из-за истории королевства. Эта академия для всех, но прежде всего она для королевства. Королевство заслуживает нас, заслуживает преданности со стороны своего народа. Это то, для чего я здесь. Именно для этого вы должны быть здесь.

Я чувствую, что едва могу дышать, слушая ее. Ее слова звучат правдиво. Не только для меня, но и для всех нас. Возможно, не для вампиров, потому что они разозлятся из-за того, что не могут просто править всеми, но слышать, как она перечисляет все истоки, включая людей и фейри, вызывает чувство удовлетворения.

— В прошлый раз, когда королевством управляли подобным образом, это закончилось не очень хорошо, — замечает Вэлли, и профессор тут же качает головой.

— В прошлый раз, когда королевством управляли, на вершине было одиноко. Не только наследник будет лучшим из лучших, когда придет время, но и те, кто его окружают, будут столь же благородны, сильны и решительны. Мы здесь не для того, чтобы искать необработанный алмаз. Мы здесь, чтобы создать нечто невиданное прежде, способное противостоять любому шторму, пережить любую войну и оставаться непоколебимым на протяжении всего этого.

Да. Да. Да.

К черту все. К черту мои шансы, дайте роль этой женщине. Она знает, о чем идет речь.

Звенит звонок, нарушая тишину, и все начинают вставать. Я следую их примеру, прекрасно понимая, что не помню, чтобы профессор назвала нам свое имя. Может быть, на следующей неделе.

— Я здесь ради всех вас. Такова моя роль. Мы будем встречаться раз в неделю, как сегодня, но мой кабинет всегда открыт и в любое другое время, — добавляет она, когда мы все направляемся к двери.

Я проскальзываю между двумя парнями, которые мгновение назад стояли по бокам от меня, и несусь к двери со всей возможной скоростью, не переходя на бег. Я понятия не имею, куда я направляюсь, мне просто нужна минута, чтобы отдышаться и собраться с мыслями, прежде чем я куда-нибудь пойду.

Едва я переступаю порог, чья-то рука обхватывает мою руку, ногти впиваются в кожу, а знакомый голос хрипит мне в ухо.

— Ты не сбежишь от меня в третий раз.

ДЕВЯТЬ

АДДИ

M

оя спина с глухим стуком ударяется о стену, напрягая каждый мускул в моем теле, а мой взгляд устремляется на самодовольного вампира. Его лицо не выдает ничего, даже презрительной усмешки, и мне хочется нарисовать ее на его лице. Я не совсем понимаю, что именно я сделала, чтобы оказаться под прицелом, но, похоже, в ближайшее время ситуация не изменится.

— Адди. — В голосе Флоры слышится беспокойство. Ей не стоит в это вмешиваться. Меньше всего мне хочется, чтобы Флора оказалась у них на радаре.

— Я в порядке, Флора. Встретимся там. — Я не отвожу взгляда от Рейдена, стараясь говорить как можно спокойнее и невозмутимее. На самом деле я не знаю, где это «там», но в чем бы ни была проблема, она касается только Рейдена и меня, и избавить ее от нее — моя первоочередная задача.

— Адди, — повторяет она, ее настойчивость одновременно удивляет и раздражает меня. Взглянув в ее сторону, я пытаюсь улыбнуться ей, но знаю, что у меня ничего не выходит. У меня нет времени разбираться с этим. Поворачивая лицо к Арло, я прищуриваюсь. К счастью, он понимает намек, обнимает ее за плечи и уводит по коридору. Она все еще несколько раз оглядывается на меня, пока я провожаю ее взглядом, и я облегченно выдыхаю, как только она скрывается из виду.

Я даю себе секунду, чтобы собраться с мыслями, прежде чем снова обратить внимание на мудака, стоящего передо мной, чья хватка на моей руке только усиливается. Остальные студенты обходят нас стороной, словно нас здесь и нет, подтверждая, что мы пока не готовы защищать друг друга.

С этим разбираться мне, и только мне.

Теперь, когда у меня в голове прояснилось, я обдумываю свой план действий. Инстинктивное желание спросить, «чем я могу ему помочь» с той же язвительностью что и раньше, пытается взять верх, но я сдерживаюсь. Я отказываюсь снова играть с ним в ту же игру. Вместо этого я предпочитаю хранить молчание, сверля его взглядом в ожидании, чего же он на самом деле хочет.

Одной из первых вещей, которым научил меня отец, было искусство молчания. Оно может быть комфортным, может быть тревожным, может быть чем-то средним. Умение направлять атмосферу, которую вы хотите создать, принесет вам только пользу.

Неловкость — это все.

С каждой секундой, которая длится между нами, его ногти все глубже впиваются в мою плоть, несмотря на топ с длинными рукавами, прикрывающий мою руку. Это вампирские штучки или штучки Рейдена? Я не уверена. Я никогда не была так близко ни к тому, ни к другому, пока не попала сюда.

Мои контакты с другими истоками были ограничены в основном людьми и случайными оборотнями. Волки обычно предпочитают уединяться в своих собственных пространствах, маги — зарываться с головой в книги, а вампиры — это просто… вампиры. Они слишком высокого мнения о себе, чтобы общаться с теми из нас, кого они считают ниже себя.

Если бы кто-то другой оказался сейчас в его руках, особенно фейри, он бы, скорее всего, поморщился, но я была обучена выдерживать больше, чем тот дискомфорт, который он причиняет.

— Адди Рид. — Его голос более хриплый, чем я ожидала, когда он произносит мое имя. В его устах оно звучит как грех. Как будто вся моя сущность противоречит всему хорошему в мире, и все же от этого у меня по спине пробегают мурашки.

Скривив губы в нечто, совершенно не похожее на улыбку, к которой я стремлюсь, я отвечаю ему тем же. — Рейден Холлоуэй.

Его хватка усиливается, но я по-прежнему не морщусь от давления, а он, кажется, становится выше, еще больше нависая надо мной.

— Твой рот — твоя первая проблема, — заявляет он, пронзая меня взглядом, и я демонстративно закатываю его.

— Я уверена, что это зависит от того, чью точку зрения мы рассматриваем.

— Именно об этом я и говорю, — отвечает он кивком, как будто я только что доказала его правоту.

Засранец.

— Я не знаю, мне вроде как нравятся ее губы. — Мой взгляд устремляется на светловолосого мага, который сидел рядом со мной в классе, и у меня слегка отвисает челюсть от его заявления.

— Конечно, тебе они нравятся, — ворчит Рейден, и чья-то рука шлепает Броуди по затылку, а я быстро понимаю, что у нас есть зрители.

Окинув внимательным взглядом присутствующих, я замечаю, что Кассиан и Крилл тоже здесь. Волк и оборотень. Позади них я также замечаю Вэлли с несколькими девушками, которые смотрят в нашу сторону. Я не могу разбираться еще и с ними, поэтому выбираю самый простой вариант — переключить внимание на Рейдена.

— Ты не хочешь отпустить меня? — Спрашиваю я скучающим тоном, но хватка только усиливается. — Понятно, — бормочу я со вздохом. — Тогда перейдем к делу?

Точно по сигналу, писклявый голос Вэлли эхом разносится вокруг нас. — Рейден, что ты делаешь?

— Двигайся, Вэлли, — ворчит Кассиан, привлекая мое внимание, но как только я бросаю на него взгляд, Рейден меняет положение, так что я вижу только его.

— Но, Рейди, — настаивает Вэлли, и мне приходится сжать губы, чтобы сдержать смешок от ее прозвища для него.

Рейди. Долбаный Рейди. Я никогда не встречала парня, который бы полностью соответствовал своему имени, пока не встретила того, кто стоит передо мной. Я ничего о нем не знаю, ни капельки, но я точно знаю, что он не Рейди.

Откуда-то позади Рейдена доносится рычание, вероятно, Кассиана или Крилла, звук был похож на оборотня, но поскольку Рейден заслоняет меня, я не могу знать наверняка. Я отказываюсь прерывать зрительный контакт с ним, чтобы проверить. Мгновение спустя вокруг нас раздается драматический вздох, прежде чем идеально отполированные красные ногти обвиваются вокруг предплечья Рейдена, а мгновение спустя появляется лицо Вэлли.

— Ладно, разберись с мусором. Встретимся там.

Ее слова пролетают мимо моих ушей, когда она смотрит на меня еще пару секунд, прежде чем неторопливо удалиться по коридору. У меня вертится на кончике языка спросить, где это «там», но я решаю, что, если буду держать рот на замке, это поможет всему этому закончиться быстрее.

Райден продолжает сверлить меня взглядом, ожидая, пока она уйдет со своими друзьями, прежде чем сделать крошечный шаг назад. Однако его хватка на моей руке не ослабевает. Наверняка останется синяк.

— Почему у нее не заостренные уши? — Кассиан делает шаг вперед, его зеленые глаза изучают меня, пока он ждет, что кто-нибудь ему ответит. Если он ожидает, что это буду я, то ему придется долго ждать.

— У нее есть шрамы. — Ответ приходит от Броуди, мага, который, кажется, самый наблюдательный из всей компании. Обычно люди не замечают их, пока я не укажу на них, но, похоже, он не относится к обычным людям.

— Кто это сделал? — Кассиан хмыкает, не сводя с меня глаз. Не могу понять, беспокойство это или что-то другое, но в его глазах что-то мелькае.

— Какая, блядь, разница? — Рейден отвечает прежде, чем я успеваю подумать, хочу я отвечать или нет.

Я вскидываю бровь, глядя на раздражающего вампира, который продолжает вторгаться в мою жизнь, когда он снова подходит ближе, на этот раз оказываясь грудь к груди.

— Это единственное предупреждение, которое ты получишь. В противном случае я поступлю так, как рекомендовала Вэлли, и разберусь с мусором. — В его тоне ясно слышится предупреждение, но я никогда не была из тех, кто хорошо слушает.

Тяжело вздыхая, я откидываю голову назад, прислоняясь к стене. И все это ради предупреждения? Уверена, это можно было сделать без физического контакта, но, видимо, он очень сильно хочет утвердить свое доминирование. Рада за него.

— О чем именно ты меня предупреждаешь?

Желание получить разъяснения явно выводит его из себя, так как его ногти впиваются еще глубже в мою кожу, достаточно глубоко, чтобы пошла кровь.

— Уходи. Возвращайся домой. Фейри здесь ничего не значат, и неважно, пытаешься ли ты стать наследником или тренироваться, чтобы стать частью его команды, когда придет время, — у тебя ничего не выйдет.

Ах, а я то думала, на что это он намекал. — И это все?

— Она не слышит ни слова из того, что ты говоришь, — заявляет Броуди с ноткой веселья в голосе, когда он приближается на дюйм.

— Потому что она тупая, — замечает Рейден, подводя меня к грани моего предела.

— Нет, она не тупая, — ворчу я, внутренне коря себя за то, что говорю о себе в третьем лице, но это трудно не делать, когда они обсуждают меня так, будто меня здесь нет.

Направляя раздражение в нужное русло, я опускаю свой вес, умудряясь удержаться на ногах до того, как моя задница коснется пола. Достигнув своей цели — разорвать хватку Рейдена на моей руке, — я отклоняюсь влево и выхожу из его пространства, прекрасно понимая, что на стороне этого парня и половины его друзей невероятная скорость. Удивительно, но никто из них не двигается.

Я выпрямляюсь, провожу руками по штанам, прежде чем поправить плащ. — Спасибо за предупреждение. Угроза была не совсем необходима, но, надеюсь, мы сможем поработать над твоими манерами на некоторых наших занятиях. Для уточнения: твое предупреждение не имеет смысла, угрозы останутся незамеченными, и все, что ты можешь придумать, мне не интересно. Я никуда не уйду, и мне совершенно не важно твое мнение о фейри, потому что главное — это то, что я не потерплю неудачи. Никогда.

ДЕСЯТЬ

АДДИ

К

счастью, я поймала хвост учеников из моего класса, направлявшихся к следующей остановке в нашем расписании, но моя неспособность сосредоточиться привела к тому, что урок Королевства прошел мимо ушей. Я не узнала ничего, кроме ощущения, что глаза прожигают мою голову со всех сторон.

Похоже, это очень распространенная практика — рассаживать учеников по фамилиям, и мне снова выпала честь оказаться между Броуди и Криллом. К счастью, никто из них не пытался заговорить со мной, но это не означало, что я не чувствовала на себе их оценивающие взгляды.

Я почувствовала это, когда впервые попала сюда, знала это еще до открытия академии, но ясность неоспорима: все считают фейри слабыми. Даже люди оглядываются, когда могут, вокруг них витает атмосфера оборонительности, как будто они готовы к бою, и я не могу не задаться вопросом, неужели все забыли, что фейри обладают способностью направлять магию.

Профессор говорит, ни к кому конкретно не обращаясь, а я продолжаю погружаться в свои мысли. На данном этапе нет смысла тратить энергию на этот урок. Он уже почти закончился, и я не в состоянии что-либо усвоить.

Вместо этого мои мысли возвращаются к тому, насколько сильно недооценивают фейри. Стихии — наши лучшие друзья, часть нас самих больше, чем что-либо еще в мире, но, похоже, никого это не волнует.

Вода. Воздух. Огонь. Земля. Разум.

Мы так долго руководили королевством, потому что могли, потому что у нас были силы и возможности, пока земля не пошатнулась у нас под ногами и мы не остались с болью, разбитыми сердцами и нуждались во времени, чтобы исцелиться. Любовь разрушила все, и ничто другое. Мы все можем стать ее жертвами. Но только не я. Мне это не грозит.

Я никогда никому не отдам свою любовь. Не тогда, когда ее последствия разрушили наше королевство, наш народ, нашу надежду. Никогда.

Вместо этого я сосредоточилась на своей магии. Каждый фейри рождается в определенной стихии. Именно из нее мы черпаем силы и пополняем их. Король Рейган и все члены королевской семьи обладают способностью соединяться с каждой стихией. В противном случае вы посвящаете себя одному элементу, который течет в ваших венах и поддерживает вас.

Земля. Вода. Огонь. Воздух. Разум.

Это часть тебя. Того, кто ты есть и кем останешься навсегда. Стихия струится по твоим венам вместе с кровью, соединяя тебя с окружением и королевством.

Стоять босиком на земле для представителя стихии земли — все равно что перезагрузить свое сердце. Водные фейри при любой возможности стремятся к воде, потому что она их дополняет. Огонь пылает глубоко внутри огненных фейри, но мне говорили, что они обычно одни из самых милых людей. Воздушные фейри приносят хаос самыми прекрасными способами. Бури и разрушения. Вот кого нужно остерегаться. Фейри разума, однако, сталкиваются с самыми сложными испытаниями. Для того, чтобы отгородиться от мира, требуются годы практики и еще больше времени на изучение границ, но видеть радость, приходящую, когда они ощущают внутренний мир и умиротворение, практически эйфорично.

Для представителя королевской крови соприкосновение с каждой из этих магий — нечто запредельное.

Звенит звонок, вырывая меня из моих мыслей, и я вскакиваю на ноги, чтобы быстро выйти из класса, пройти по коридору и выйти на улицу. Я бы не хотела, чтобы меня снова атаковали так скоро. Солнце падает на меня, когда я выхожу на свежий воздух и медленно останавливаюсь, вздыхая, чтобы насладиться им.

В животе урчит, напоминая, что пора обедать.

— Наконец-то обед. Я умираю с голоду, — заявляет Арло, останавливаясь рядом со мной и Флорой.

К счастью, ни один из них не спрашивал о том, что случилось ранее, и, честно говоря, я даже не знаю, как это описать. У меня пока не было соблазна взглянуть на свою руку, но я могу сделать это позже в своей комнате.

— Еда? У меня такое чувство, будто мы только что позавтракали, — бормочет Флора, и напоминание о событиях сегодняшнего утра заставляет мои мышцы напрячься. До такой степени, что я раздумываю, стоит ли туда идти или нет.

Словно прочитав мои мысли, Флора кладет руку мне на плечо. — Не хочешь сходить за едой и пообедать на лужайке? Здесь так мило, — говорит она с мягкой улыбкой на губах, и я ловлю себя на том, что киваю, прежде чем действительно обдумываю то, что она говорит.

В ее глазах появляется блеск. Я знаю, что она меня раскусила. Она действительно напоминает мне Нору во многих отношениях, но я не могу начать ломать над этим голову в первый же день. Это только вытащит мои эмоции на поверхность, а мне не хотелось бы разбираться с ними сейчас. Я должна оставаться бесстрастной, сосредоточенной и не позволять своим чувствам и дружбе ничему мешать.

Если это вообще можно назвать дружбой. Это не совсем то, с чем я хорошо знакома.

Прежде чем я успеваю потратить слишком много времени на размышления, я иду в ногу с Арло и Флорой, когда мы направляемся в столовую. Нам удается проскользнуть внутрь, наполнить наши подносы едой и выйти на улицу целыми и невредимыми. Когда мы устраиваемся поудобнее на одной из скамеек для пикника на лужайке, я позволяю своему телу немного расслабиться, давая спокойствию окутать меня.

Никто из нас не произносит ни слова, мы все трое наслаждаемся едой, солнечным светом и свежим воздухом. Несколько других студентов медленно рассаживаются за другими столами, но не обращают на нас внимания. Покончив с едой, я поднимаю лицо к небу, наслаждаясь теплом кожи, и пытаюсь представить себе будущее, которого я хочу, но идея быстро обрывается, когда я слышу шум на другом конце лужайки.

— Почему я не шокирована тем, что она снова в чем-то замешана? — ворчит Флора, и я открываю глаза, чтобы найти источник шума.

Вэлли.

Похоже, она действительно хорошо разбирается в том, как создавать драму. Впрочем, не только с фейри, и этот факт стоит отметить. На этот раз она сеет хаос с человеческой девушкой.

— У нее определенно есть склонность к драме, — заявляет Арло, и я хмыкаю в знак согласия.

— Это чертовски раздражает, — признаю я, наблюдая, как сцена продолжает разворачиваться.

Человеческая девушка сидит за столом с несколькими другими людьми, никто из которых не пытается вмешаться в разговор от ее имени, а Вэлли нависает над ней, тыча пальцем в лицо. За спиной у нее целая мини-армия вампиров-последователей. Все девушки. Все наслаждаются ее безумием.

Надеясь, что Вэлли скоро оставит ее в покое, я тянусь за напитком, но как только бутылка с водой касается моих губ, Вэлли хватает девушку за горло и поднимает ее с места, демонстрируя свою силу, так, что ноги девушки болтаются в воздухе.

Она продолжает рычать ей в лицо, и по лужайке разносится эхо вздохов, когда человеческая девушка пытается вырваться из ее захвата. Никто за ее столом и не думает о том, что сейчас самое время вмешаться, и я больше не могу этого выносить.

Я поднимаюсь на ноги, и Флора хватает меня за руку, лежащую на столе. — Что ты делаешь? — спрашиваю она. Ее глаза широко раскрыты, паника искажает ее лицо, когда я качаю головой.

— Я не собираюсь просто сидеть здесь и смотреть, как она так обращается с людьми, — выпаливаю я, мой гнев направлен на драматичную вампиршу, продолжающую вызывать ажиотаж.

— Зачем вмешиваться в драму, которая тебя не касается? — Флора пытается убедить меня, когда я вынимаю свою руку из ее, но я не успеваю ответить, потому что вокруг нас раздается истошный крик.

Я бросаюсь к ним, с ужасом наблюдая, как Вэлли вонзает зубы в горло человека. Мгновение спустя ее плащ окрашивается в багровый цвет, и я увеличиваю скорость, но мне придется подключиться к своей магии, если я хочу положить этому конец.

Не замедляя темпа, я сосредотачиваюсь на земле под ногами Вэлли, позволяя своей магии впитаться в нее. Поднимаются лианы, толстые и быстрые, обвиваются вокруг ног Вэлли и взбираются по ее туловищу прежде, чем она даже осознает это.

Девушка приземляется с грохотом, но я не прекращаю захватывать Вэлли своей магией, пока ее руки не оказываются прижатыми к бокам, удерживая ее на месте.

Она кричит, ее подружки визжат вместе с ней, но шум становится похожим на помехи в моих ушах, когда я падаю на землю рядом с человеческой девушкой, чьи крики врезаются в мой мозг. Боль очевидна, а ужаса достаточно, чтобы преследовать нас всех.

Провожу рукой по ее лицу, она теплая на ощупь, слезы текут по ее щекам, а из двух колотых ран на горле продолжает вытекать кровь на траву под ней.

— Мне нужен маг, который может помочь. Сейчас же! — Кричу я, не заботясь о том, что Вэлли все еще устраивает сцену. Она, блядь, все это затеяла. Когда рядом со мной никто не появляется, я оглядываю пространство, отмечая, что все наблюдают за мной издалека. — Я сказала, что мне нужен гребаный маг, — огрызаюсь я, потому что раздражение берет надо мной верх. Мои глаза останавливаются на Броуди, который стоит с Криллом, Кассианом и Рейденом. Он маг. — Ты можешь помочь? — Выпаливаю я, и он просто пожимает плечами, не двигаясь ни на дюйм.

— Отпусти ее! — кричит одна из маленьких последовательниц Вэлли, указывая вниз на надоедливую вампиршу, которая безуспешно борется с лианами, но я не обращаю на нее внимания, оглядывая всю лужайку, устанавливая зрительный контакт с как можно большим количеством людей, в то время как человеческая девушка продолжает кричать в агонии.

— Какого черта вы все сюда приехали, если вы не собираетесь помогать друг другу? Весь смысл этого проклятого места именно в этом. Если вы собираетесь нападать друг на друга и превозносить свои истоки друг над другом, то мы никогда не изменимся. Наше королевство никогда не будет расти, и мы останемся в таком состоянии навсегда. Это наше королевство! Если мы не собираемся спасать друг друга, тогда кто это сделает?

Меня встречает тишина, причиняющая еще больше ненужных огорчений, когда я снова обращаю все свое внимание на девушку. — Все в порядке. Я сделаю все, что в моих силах, — обещаю я, прижимая ладонь к колотым ранам, отчего она еще сильнее вскрикивает. Проклятье. — Я могу помочь с укосом, но жжение в твоих венах не пройдет еще пару часов.

Я шиплю, когда чья-то рука опускается на мою, останавливая меня.

В моих ушах эхом отдаются приглушенные песнопения, а крики раненой девушки затихают. Медленно убирая руки с ее горла, я поворачиваю голову, чтобы посмотреть, кто из магов подошел. Я поражена, когда обнаруживаю, что это Броуди.

Я таращусь на него, мой пульс стучит в ушах, когда я смотрю, как он исцеляет бедную девушку рядом со мной. Однако он не проверяет рану, его глаза прикованы к моим, удерживая меня на месте, пока мое сердцебиение наконец-то замедляется с того громоподобного темпа, до которого оно было доведено.

Через несколько секунд я понимаю, что его губы больше не двигаются, а еще через секунду девушка медленно поднимается и садится. Я отрываю от него взгляд, быстро моргаю, чтобы прийти в себя, и обнаруживаю, что девушка удивленно смотрит на меня.

— Спасибо, — хрипло произносит она, хватаясь рукой за горло и несколько раз судорожно сглатывая. — Спасибо. Спасибо, вам обоим, — повторяет она, а я пытаюсь придумать, что сказать в ответ, но ничего не выходит, и я поворачиваюсь, чтобы снова посмотреть на Броуди. Мое горло сжимается от эмоций, на которые я не хочу обращать внимания, когда вокруг нас раздается рев.

— Мисс Рид. Кабинет. Сейчас же. И немедленно освободите Вэлли от своей магии.

ОДИННАДЦАТЬ

АДДИ

Я

думала, что профессор Фэйрборн здесь, чтобы направлять фейри и помогать им. И все же этот человек вызвал меня дважды за один день. Почему Вэлли не привлекли к ответственности за ее действия? Я встала на защиту этой бедной девушки.

Гнев вибрирует в моем теле, когда я вхожу в его кабинет, и продолжает нарастать, когда за мной закрывается дверь. Я не обращаю внимания на комнату, уставившись на мужчину, сидящего в кресле с высокой спинкой, его локти опираются на стол между нами, и он смотрит на меня, приподняв бровь.

От одного этого взгляда мне хочется выбежать обратно на улицу и снова обрушить свою магию на Вэлли. Думаю, это то, что злит меня больше всего — что я освободила ее от лиан. Она заслужила еще немного почувствовать себя беспомощной.

Часть меня в глубине души желает, что я не смогла причинить больше вреда, но это только сделало бы меня лицемеркой. Как бы сильно я ни недолюбливала кого-то, я не могу допустить, чтобы первым шагом была смерть. Так, по крайней мере, говорил мне отец, но видимо, у нее с этим нет проблем.

Броуди, с другой стороны, он… помог. Но это точно не то, в чем я готова копаться сейчас. По какой-то причине это слишком сильно задевает, и я не собираюсь с этим разбираться.

— Присаживайся, — наконец говорит Фэйрборн, указывая на стул передо мной. Я смотрю на него, размышляя, стоит ли позволить своему неповиновению просочиться сквозь меня в этот момент, как я того хочу, или покончить с этим как можно быстрее.

Я выбираю последнее и со вздохом опускаюсь на сиденье.

Иногда уроки отца раздражали меня. Подготовка к роли лидера, наследника — это не только демонстрация силы и власти, как подсказывают мне мои инстинкты. Иногда нужно казаться уступчивой, открытой для переговоров и покладистой. Я ненавижу это.

Отвращение к чувствам, которые возникают во мне, когда я проявляю хоть какую-то уступчивость, очень сильно, но паника от того, что эти чувства исходят от моей матери, а не от отца, заставляет меня смириться и принять их.

— Я получил несколько жалоб на тебя, — заявляет он, как только я встречаюсь с ним взглядом.

— Меньше чем за двадцать четыре часа? — Спрашиваю я, удивляясь, что у кого-то нашлось время заняться чем-то еще, кроме адаптации к новой обстановке.

— Именно это меня и беспокоит, — парирует он, и мои глаза сужаются.

— И какие же проблемы я создаю? — выпаливаю я, все еще пытаясь понять, почему проблема здесь во мне.

— Ты фейри.

Его слова заставляют меня замолчать, ожидая, что он скажет дальше, но он продолжает молчать, откидываясь на спинку кресла и оценивающе глядя на меня.

— И?

— Просто фейри, — подтверждает он, пожимая плечами.

Я киваю, на мгновение отворачиваясь от него, пытаясь осознать идиотизм этой ситуации. Прочищая горло, я поворачиваюсь к нему. — Ну, это не то, что я могу изменить.

— Как фейри, я в курсе. — Мягкая улыбка касается уголков его рта, но не касается глаз.

— Так почему я здесь? — Он знает, что я ничего не могу поделать с тем, что я фейри. Этот разговор совершенно бессмыслен.

Снова наклоняясь вперед, он бросает на меня многозначительный взгляд. — Потому что прошло меньше двадцати четырех часов, а мне уже второй раз приходится вытаскивать тебя из драмы.

— Из драмы, которую, к слову, не я начала. — Я встречаю его пристальный взгляд своим.

— Я в курсе. — Вокруг нас воцаряется тишина, но на этот раз я слишком растеряна, чтобы контролировать энергию, которую она создает. Но это не неловкость, просто… натянутость. — Я слышал, что ты сказала, — наконец заявляет он, когда я кладу руки на подлокотники кресла, готовая уйти. Я хмуро смотрю на него, и он воспринимает это как намек продолжить. — О том, что королевству нужны перемены.

Пожав плечами, я откидываюсь на спинку стула. — Да. И я не собираюсь этого отрицать. Я знаю, что не ошибаюсь.

— Я согласен.

Я киваю, впечатленная тем, что он согласен, но двух человек в многотысячном море недостаточно. Особенно когда эти два человека — фейри. — Хотя не многие здесь, того же мнения. Похоже, в этом-то и проблема.

— У нас есть два года, чтобы, надеюсь, скорректировать взгляды узколобых людей, — быстро добавляет он, но я не успеваю вовремя сдержать усмешку.

— Может быть.

На нас снова опускается тишина, на этот раз немного более комфортная, но все равно остается некоторая натянутость, поскольку мы не так хорошо знаем друг друга. Уверенная, что сказать больше нечего, я встаю.

— Что-нибудь еще? — Спрашиваю я, зная, что мое следующее занятие начинается через пять минут, и я бы не хотела опаздывать из-за какого натянутого молчания.

Он качает головой, и я поворачиваюсь к двери, но в ту секунду, когда моя рука берется за ручку, он заговаривает. — Я проверил файлы с данными.

Оглядываясь на него, я в замешательстве хмурю брови. — Хорошо.

Он мгновение оценивающе смотрит на меня, поджав губы, прежде чем, кажется, на что-то решается. — Нет никаких записей об Адди Рид.

Мое тело напрягается с головы до ног, а паника просыпается, пока я стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица и просто моргаю в ответ. Я собираю все силы, чтобы успокоить сердцебиение и сохранить нейтральное выражение лица.

— Это странно, — бормочу я.

— Так и есть, — соглашается он кивком, прежде чем встать. Он обходит свой стол, прислоняется к нему, скрестив руки на груди, и говорит: — Ты знаешь, много лет назад я был членом совета короля Рейгана. Я видел, на что было похоже его правление, и ощутил весь потенциал королевства, возглавляемого фейри. А еще я видел, как оно рушится.

— К несчастью для меня, я была слишком мала, чтобы помнить такие трагические события. — У меня сдавливает грудь, а комок в горле больше, чем я могу вынести.

— Я думаю, ты можешь стать надеждой, которая нужна народу фейри и королевству. Даже если ты хранишь секреты.

Мой пульс бьется так быстро, что кажется, будто мое тело вибрирует, когда я киваю.

Прочищая горло, я поворачиваюсь к нему лицом. — Мне нужно беспокоиться?

— Нет. По крайней мере, не обо мне. Но если я могу так легко проверить данные, то и другие смогут. А это значит, что тебе нужно не высовываться.

Кажется, это гораздо легче сказать, чем сделать, потому что мы оба знаем, что драма преследует меня повсюду, без каких-либо усилий с моей стороны. Прячась от нее, я только буду выглядеть слабой и непригодной для того, чтобы быть наследницей.

— Спасибо, я сделаю все, что в моих силах, — бормочу я, принимая его кивок как подтверждение того, что разговор окончен.

Распахивая дверь, я останавливаюсь на полушаге, когда обнаруживаю другого вампира, сводящего меня с ума по ту сторону. Его глаза прищурены, челюсть сжата, но волосы идеально уложены, а красный плащ, наброшенный на плечи, определенно работает ему на пользу.

Я вздрагиваю от его близости, беспокоясь о том, что он мог услышать, но прежде чем я успеваю запаниковать, профессор Фэйрборн говорит позади меня.

— Мой кабинет скрыт. Ни один вампирский слух не может проникнуть сквозь эти стены. Я разыщу профессора, ведущего занятия по чарам и зельеварению, чтобы ты могла сделать это и со своей комнатой.

— Не думаю, что она пробудет здесь достаточно долго для этого, — ворчит Рейден, делая шаг назад, но я по-прежнему не двигаюсь.

Фэйрборн остается спокойным в ответ на это замечание, предоставляя мне самой справляться с ситуацией, против чего я совсем не возражаю, но немного забавно, что он только что советовал мне не высовываться и держаться подальше от неприятностей. А теперь я открыто лезу на рожон.

— Чего ты хочешь, Рейден? — Я ворчу, переступая порог. Инстинктивное желание скрестить руки на груди вполне ощутимо, но любая реакция на его присутствие только выставила бы меня уязвимой. Я не могу себе этого позволить. Мне нужно все время быть начеку, особенно рядом с этим парнем и его друзьями.

— Нам нужно поговорить.

— Мне и так хорошо, но спасибо, — отвечаю я с фальшивой улыбкой на лице, и его глаза сужаются до щелочек.

— Отлично, но я не спрашивал. Итак, ты собираешься вести себя хорошо, или мне стоит сопроводить тебя, применив физическую силу?

Он бы этого не сделал.

Но выражение его глаз говорит мне, что он определенно это сделает.

Мои ноздри раздуваются от раздражения. Если я начну сопротивляться, все равно в конечном итоге услышу то, что он собирается сказать. Я это знаю. Но сейчас не тот случай, когда мне следует быть уступчивой или сговорчивой.

А вот открытой для переговоров — да.

Поправляя плащ, я расправляю плечи. — Мы можем поговорить после окончания занятий. Это мое предложение. Или же я устрою такую сцену, что время, проведенное рядом с Вэлли, покажется тебе сущим спокойствием.

Мои слова повисают в воздухе, пока он продолжает свирепо смотреть на меня сверху вниз, но я замечаю это… момент, когда он уступает. Он отступает назад, и адамово яблоко слегка подрагивает, когда он кивает.

— У фонтана, который соединяет все дома истоков. Заставишь меня ждать, и я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще ступила на территорию кампуса.

— Слишком поздно. Я пожалела об этом еще до того, как пришла сюда. Твои постыдные попытки угрожать мне ничего не изменят, но, пожалуйста, продолжай в том же духе. За этим забавно наблюдать.

ДВЕНАДЦАТЬ

РАЙДЕН

К

то, черт возьми, эта девушка и почему она повсюду? Никогда в моей жизни никто не был настолько вездесущим. И это не преувеличение.

П.О.В.С.Ю.Д.У.

Вчера, когда Касс и я обсуждали наши планы на предстоящую неделю, я сразу почувствовал, что что-то изменилось. Ее запах наполнил воздух, ванильный и с мускусными нотками, и с тех пор я ощущаю его везде, куда бы ни пошел.

Большие зеленые глаза, вьющиеся светлые волосы, которые выглядят чертовски мягкими, и подтянутое тело, упругое и нежное во всех нужных местах. Затем она хмурится, со своими обрезанными ушами и гребаными способностями фейри, и в моих мыслях возникает противоречие.

Если бы она была вампиром, все было бы совсем по-другому, но мне повезло, что она настолько далека от вампиров, насколько это возможно. Она — гребаный враг.

Блядь. Я не могу моргнуть без того, чтобы она не проникла в мое поле зрения. От нее никуда не деться. Вот почему нам нужно поговорить. Ей нужно уйти. Сегодня. Я слишком многого хочу от этой затеи с академией, и мне не нужны отвлекающие факторы. Особенно такие греховные, как она, с ее чувственной внешностью, язвительными комментариями и пухлыми губками.

Я замечаю впереди Кассиана и устремляюсь к нему с той же яростью, что и тогда, когда рванул из кабинета Фэйрборна.

Его глаза расширяются, затем быстро сужаются при моем приближении. — Ты не выглядишь так, будто у тебя состоялся этот разговор, — заявляет он, засовывая руки в карманы джинсов, в то время как в его глазах пляшет беспокойство.

— И как же я выгляжу? — Спрашиваю я, зная, что его волчья натура жаждет взять верх. Вот почему его руки засунуты в карманы, потому что он знает, что я не люблю, когда ко мне прикасаются, а его инстинкты кричат ему, чтобы он, блядь, обнял меня.

— Раздраженным, как обычно, но не так победоносно, как ты любишь, и не в ярости, как раньше, когда она тебя перехитрила, — заявляет он, прищурив глаза и продолжая оценивать меня.

Моя челюсть сжимается, когда я хмуро смотрю на него, но это никак не помогает избавиться от него. Никогда не помогает.

— Нет, я по-прежнему не могу прочитать тебя.

Голос мгновенно действует мне на нервы, как он и планировал. Я поворачиваюсь к его обладателю, чтобы увидеть моего наименее любимого мага из когда-либо существовавших. — Отвали, Броуди, — ворчу я, но его улыбка становится шире, к моему большому раздражению.

— Не-а, ты слишком сильно любишь меня для этого, — парирует он, хлопая меня по руке и подмигивая, и мне хочется свернуть его гребаную шею.

Заходя в класс, я понятия не имею, что там дальше по расписанию. Я слишком увлечен отвлекающим меня истоком, чтобы уделить занятиям все свое внимание. Я должен изменить это как можно скорее. И начать прямо сейчас.

Я поворачиваюсь к Кассу, проходя через ряды, чтобы занять свое место. Мы еще не были здесь, но планировка точно такая же, как и во всех других аудиториях, где мы были до сих пор. Распределение мест было одинаковым все утро, и я предполагаю, что сегодня днем будет то же самое. Остановившись возле места, которое, как я предполагаю, будет моим, я смотрю на Касса. — Касс, пожалуйста, просто…

Он качает головой из дальнего конца ряда, даже не давая мне закончить. — Я не собираюсь разбираться с его дерьмом. С меня хватит. — Его ворчание звучит окончательно, когда он опускается на свое место, опустив голову и отвернувшись, чтобы показать, что он хочет, чтобы его оставили в покое.

Мудак.

Чувство вины сжигает меня изнутри, зная, что с его отцом полный бардак, но, черт возьми, он ничего не может с этим поделать прямо сейчас, так почему бы не отвлечься и не разобраться с этим вместо этого?

— Может, я спрошу ее, что случилось, когда она приедет, — кричит Броуди. И когда я смотрю на него в ответ, он шевелит бровями.

— Какого хрена ты опять здесь? — Рявкаю я, осознавая, что несколько человек пялятся на меня из-за моей вспышки гнева, и этот факт только еще больше раздражает меня.

— Потому что ты любишь меня, — распевает он, взъерошивая свои волосы.

— Это определенно не так. — Мои руки сжимаются на столе, когда Крилл садится на свое место, оставляя одно между ним и Броуди для раздражающей блондинки, одержимой желанием сделать мою жизнь мучительной.

— Потому что мы строим будущее, и, несмотря на то, насколько он раздражающий, он полезен, — объясняет Крилл, слова очень правдивы, но уже заставляют меня сомневаться.

— Я более чем полезен, — настаивает Броуди, и я усмехаюсь.

— Пожалуйста, я уверен, что мы могли бы найти другого мага, который сделал бы то же самое, но без лишнего шума.

— И где же тут веселье?

— Нигде. В том-то и дело, — огрызаюсь я, и мои глаза останавливаются на моем ходячем кошмаре, входящем в класс. Быстро отведя взгляд, я обнаруживаю, что Броуди ухмыляется мне.

— Ты точно не успел поговорить с ней, как хотел. Принято к сведению. — Он подмигивает, переключая свое внимание на Адди, когда она проскальзывает на место рядом с ним.

Я отворачиваюсь, почему-то еще более взбешенный, чем раньше, размышляя о том, почему мои самые близкие друзья такие, какие они есть.

Люди — не моя стихия, в основном потому, что я выше их, лучше их. Бесполезно отрицать это или тратить время на то, чтобы притворяться, что это не так. Но если я хочу изменить принцип работы этого королевства, превратив наше выживание в процветание, то придется пойти на некоторые уступки.

Это королевство будет максимально эффективным, если мы объединим истоки. Факт, который было трудно переварить, и единственные люди, которые знают, что я в это верю, — это Кассиан, Крилл и Броуди.

Мы познакомились много лет назад, когда вампиры были на подъеме, и я наблюдал за действиями своего отца, перенимая от него все, что мог. Мы все совершенно разные, из совершенно разных миров, но это работает. Несмотря на то, насколько раздражающими могут быть некоторые из них, я доверяю им больше, чем кому-либо другому.

Броуди — самый молодой, самый раздражающий и лучше всех разбирается в людях. У него есть харизма, которую я не могу отрицать, даже если она меня бесит. Его способности к изготовлению зелий неоспоримы, а заклинания — его самая сильная сторона, а это значит, что я абсолютно лгал, когда говорил, что кто-то может занять его место. На самом деле, никто не может. Мне просто нужно научиться затыкать ему рот к чертовой матери.

Крилл совсем не похож на Броуди. В основном. Он едва ли не хуже ладит с людьми, чем я. Не потому, что они ему не нравятся, просто он так долго был кочевником, что не знает, как взаимодействовать с другими, да и сейчас не особо стремится к этому. Я никогда не видел, чтобы кто-то превращался так, как он. Это происходит так легко и естественно, почти освобождающе, но при этом смертельно опасно, и он об этом знает.

Кассиан, с другой стороны, моя полная противоположность. Я замкнутый, он теплый и открытый. Я сначала действую, а потом задаю вопросы, в то время как он хочет понять все тонкости, прежде чем принять решение. Наши сходства столь же сильны, но ни одно из них не сводится к тому, кто мы есть и чего хотим, все они связаны с нашим наследием и истоком.

Семья — это далеко не всегда то, чем ее представляют, будь ты вампиром или волком. Все уже решено за тебя, особенно если ты имеешь высокий статус в своем кругу. Говорят, деньги дают свободу, но в моем случае это привело к обратному. У волков говорят, что семья дает силу, но в случае с Кассианом все, что она сделала, — это подавила его сущность ради высшего блага, которое определяет кто-то другой.

Профессора все еще нет, а я видимо мазохист. Потому что, прежде чем успеваю себя остановить, оглядываюсь через плечо. В поле зрения попадают светлые косы, но их быстро заслоняет другой блондин, который и вполовину не так привлекателен.

Он снова шевелит бровями, действуя мне на нервы.

— Ты ведь знаешь, что именно твоя реакция его забавляет, — заявляет Крилл, вертя ручку в руке и глядя на меня. Адди смотрела вниз, на свои руки, сцепленные на столе, но в тот момент, когда он заговорил, она подняла взгляд.

— Это также приблизит его смерть, — угрожаю я, надеясь, что она тоже воспримет предупреждение, но смех Броуди делает это невозможным.

— Я рад, что ты все еще способен на шутки, даже когда ты так зол, — хвастается он, заставляя мои глаза сузиться.

Шутки? Это не шутки. Моя кровь бурлит, в мозгах все перемешалось, и это все из-за этой гребаной девчонки. Я смотрю на нее, слегка удивленный тем, что она уже смотрит в мою сторону. Ее глаза расширяются от моего хмурого взгляда, вероятно, она задается вопросом, что же она натворила на этот раз. Просто существуешь, я думаю, но умудряюсь держать это при себе, пока Броуди продолжает.

— Значит, никаких разговоров? — Броуди подталкивает, переводя взгляд между нами.

— После занятий, возле фонтана, — бормочет она, ввязываясь в разговор, который не имеет к ней никакого отношения.

— Звучит как-то слишком конкретно, — добавляет Броуди, поворачиваясь к ней лицом и подпирая щеку ладонью.

— Она вела переговоры, но все окончательные решения за мной, — огрызаюсь я, продолжая хмуро смотреть на его макушку, когда он не удосуживается повернуться и посмотреть на меня.

— Звучит ожидаемо.

Я быстро забываю все причины, по которым он мне сейчас полезен. Убить его кажется лучшим вариантом.

— Рейди? Я ждала, что ты придешь и найдешь меня в медицинском центре. Где ты был?

Мое тело каменеет при звуке голоса Вэлли, но я держу себя в руках, не позволяя своему раздражению выплеснуться наружу, и пользуюсь возможностью отвлечься от Броуди и его дерьма. Вэлли стоит по другую сторону моего стола, уперев руки в бока и надувшись, и я сразу же жалею, что не могу разобраться с драмой Броуди, а не с ней.

Ее пульс учащается, когда она привлекает мое внимание, напоминая мне, насколько чистым является ее происхождение. Родиться от вампиров — это совсем не то, что быть обращенным ими. В моих венах течет кровь, как и в ее, и это раздражает меня до чертиков. Так же, как и она.

— И зачем мне тебя искать? — Слова срываются с моего языка, как кислота, но мне плевать. Я давно перестал думать о том, как выгляжу. Сегодняшний день — сплошной кошмар, и она половина причины этого хаоса со своей тягой к драме.

— Потому что я была ранена! — Ее раздражение очевидно, но я вздыхаю, слегка ссутулившись на стуле, и пренебрежительно машу рукой.

— Смысл пребывания в медицинском центре в том, чтобы исцелиться, верно?

Ее глаза сужаются, она не понимает ничего из того, что я говорю, и начинает притопывать ногой. — Ну, да, но…

— Так зачем же мне там быть?

— Ради меня.

Она говорит серьезно. Она на самом деле, черт возьми, говорит серьезно, и мне требуется вся моя выдержка, чтобы не закрыть лицо руками. Вэлли — это сложная тема, которую я бы с удовольствием выбросил, сжег дотла и никогда больше не вспоминал, но у жизни на меня свои планы, и они не совпадают с моими. Так что пока мне приходится подыгрывать, не слишком сильно ее отталкивать и не свернуть ее чертову шею за то, что она меня раздражает.

— Добрый день, студенты. Пожалуйста, займите свои места. — Профессор входит в аудиторию, спасая меня, и смотрит на Вэлли, которая драматично закатывает глаза и не спеша идет к своему месту.

— Напомни мне, почему она должна быть здесь? — Броуди шепчет, зная, что я его слышу, и я знаю, что Вэлли, вероятно, тоже.

— Политика вампиров, — хмыкает Крилл, подтверждая мои собственные мысли.

— Ненавижу ее. — На этот раз я согласен с Броуди.

Расскажи мне об этом. Попробуй пожить в этом. У него действительно хорошая семья, практически никаких правил в жизни и постоянное стремление повеселиться. Возможно, он раздражает меня именно потому, что у него есть то, чего у меня никогда не будет. Но это глупо. Я никому не завидую.

Никогда.

Все, что мне нужно сделать, это пережить этот день, провести важный разговор с этой чертовыми фейри, и тогда все это закончится. Я смогу снова сосредоточиться на важном.

Больше не будет никакого стресса. Просто сосредоточусь на завоевании короны. По одному шагу за раз. Я могу пройти через все, особенно если это позволит мне оказаться на вершине, в качестве наследника Королевства Фладборн.

У меня внутри все переворачивается — красноречивый признак того, что мне действительно не так чертовски повезет с этим.

ТРИНАДЦАТЬ

АДДИ

В

се мое тело наполнено нервным напряжением и трепетом, и когда звонок возвещает конец последнего урока дня, тяжелое чувство страха оседает в моем животе.

Черт.

Я ничего не усвоила за весь день, потому что мысленно зациклилась на этих парнях — парнях, которые вообще не должны быть в моей голове. Это раздражает. А еще больше раздражает то, что я позволяю им залезть мне под кожу, несмотря на все мои старания. Я пообещала себе не отвлекаться. Но вот я здесь, первый день, а все уже летит к чертям.

Все, чем я являюсь, все, что я знаю, зависит от этого, а я уже теряю контроль, даже не пытаясь. В голову закрадывается тревожная мысль, но я быстро подавляю ее. Я должна быть здесь. Это мой путь, и никакие сомнения в себе не убедят меня в обратном.

Я заслуживаю награду за то, как справилась с Броуди, а точнее — за то, что не поддалась. Последние два урока он без конца меня поддразнивал. И несмотря на его дьявольскую улыбку, я не могу уступить ему. Ясно, что он из тех, кому стоит дать палец, и он откусит всю руку.

Я этого не поощряю. Определенно нет.

Многозначительный взгляд, которым Флора одарила меня между уроками, подтверждает, что это не секрет, но я бросила на нее свой собственный вызывающий взгляд в ответ, потому что я чертовски уверена, что не собираюсь говорить ни о чем из этого. Тут нечего обсуждать. Точка. Хотя, когда она настояла на том, чтобы пройтись со мной домой, мне пришлось сказать, что я не могу. Я не вдавалась в подробности, но блеск в ее глазах сказал мне, что ей они и не нужны.

Мне следовало просто поговорить с проклятым вампиром возле офиса Фейрборна, тогда я могла бы не нести всю тяжесть этого на своих плечах весь день. Эта проклятая непредусмотрительность — сука. Я никогда не чувствовала себя глупее, чем сегодня. Это был настоящий кавардак, и я осознаю, что находилась в центре всех проблем. Даже когда дело не касалось меня, я вмешивалась сама. Может, мне стоит задуматься о том, что это моя вина, моя драма, и ничья больше.

Поднимаясь со своего места, я держу голову поднятой, а плечи расправленными, когда поворачиваюсь и направляюсь к двери. Я стараюсь ступать размеренно и целеустремленно, пытаясь не выглядеть так, будто я убегаю, но я также изо всех сил молюсь, чтобы Броуди оставил свои попытки.

К счастью, я спокойно иду по тропинке, окруженная студентами, не обращающими внимания на мой бардак, пока они занимаются своими делами. Когда я обхожу высокие кусты, в поле зрения появляется фонтан, и я совсем не удивляюсь, когда вижу, что Рейден уже там.

Чертова вампирская скорость.

Приближаясь, я улучаю момент, чтобы выровнять сердцебиение, и замечаю Кассиана и Крилла, сидящих на краю фонтана позади него. Прекрасно, он собрал аудиторию.

Я немного удивлена, что Броуди не…

— Фух, я уж подумал, что, возможно, все пропустил. Начинайте.

Вот и он. Мне действительно следовало догадаться, что он не сильно отстанет.

Его голос раздается у меня за спиной, слегка запыхавшийся от бега, и он широко улыбается, проскальзывая в промежуток между Кассианом и Криллом у фонтана. Когда мы не начинаем сразу, он ободряюще машет рукой.

Дайте мне сил справиться с этим парнем. Черт возьми.

Я чувствую на себе взгляды, и когда оглядываюсь через плечо, то замечаю, что все, проходя мимо, поглядывают в нашу сторону, замедляя шаг. Они, вероятно, ожидают еще одной драматической сцены с участием фейри, но я думаю, что сегодня я уже достаточно их развлекла.

Стремясь поскорее покончить с этим, я со вздохом поворачиваюсь к Рейдену. Его карие глаза устремлены на меня, а челюсть сжата, словно мое присутствие вызывает у него проблемы, но он сам настоял на этом. — Выкладывай, Клыкастик, — ворчу я, кивая ему, чтобы он начинал.

Его глаза сужаются, а нос морщится от отвращения. — Клыкастик? — выплевывает он, а Броуди посмеивается.

Я пожимаю плечами, натягивая улыбку на лицо. — Думаю, тебе подходит. — Он явно планирует мою смерть. Это практически написано у него в глазах. Его костяшки пальцев побелели от напряжения, пока он продолжает оценивать меня, не переходя к сути дела.

— Ты хотел поговорить, но ничего не говоришь.

— Слишком много глаз, — огрызается он, бросая взгляд мне за плечо.

— Это не моя проблема. Ты сам выбрал место, помнишь? — Я никогда не встречала человека, который бы умел так выразительно сверлить взглядом такими разнообразными способами.

— Скажи, это весело — бесить его, — кричит Броуди, в его глазах пляшет озорство, и мне приходится сжать губы, чтобы сдержать улыбку, угрожающую расплыться на моем лице.

— Не выводи его из себя, еще больше, чем он уже есть, придурок, — ворчит Кассиан, толкая локтем блондина, пока его взгляд задерживается на мне.

— Но она знает, о чем я говорю, — настаивает Броуди, отрывая меня от переглядывания с Кассианом.

Сжимая переносицу, я делаю глубокий вдох, пытаясь медленно и спокойно сосчитать до десяти, но пока он не скажет чего хотел, напряжение внутри меня не спадет.

— Мы закончили или…

— Мы, блядь, еще не закончили, — огрызается он, в нем вибрирует гнев.

Он делает шаг, и в следующий миг мои ноги отрываются от земли. Мир движется вокруг меня со скоростью, которую я даже не могу объяснить, и мне кажется, что меня сейчас стошнит. Через несколько мгновений все замирает, но не успевают мои ноги коснуться земли, как меня впечатывают спиной в твердую поверхность..

Я дезориентирована, медленно осматриваю окружающее пространство, пока мир продолжает крениться подо мной. Несколько раз моргнув, я наконец понимаю, где нахожусь. Мы в лесу, на том месте, где я впервые увидела его и Кассиана. Я прижимаюсь спиной к дереву, в то время как Рейден нависает надо мной так же угрожающе, как и всегда.

— Какого хрена? — Кричу я, с неверием глядя на него.

— Слишком много глаз.

Слишком много глаз? Слишком много гребаных глаз? Он думает, что это достаточно веское оправдание?

— Не делай, блядь, так больше, — огрызаюсь я, тыча пальцем ему в грудь, пока тошнота продолжает подниматься в моем животе.

— Я буду делать, что хочу, — парирует он с видом превосходства, который может демонстрировать только вампир.

— Небольшое предупреждение не помешало бы, — настаиваю я, отказываясь сдаваться, поправляя плащ и разглаживая руками топ. Сделав глубокий вдох, я встречаю его пристальный взгляд своим собственным, вызывающим. — Пожалуйста, произнеси свою всемогущую речь, которую ты подготовил, чтобы я могла убраться отсюда ко всем чертям.

Он поднимает глаза к небу, веки его полуприкрыты, и он что-то бормочет себе под нос. Это раздражает, и я собираюсь сказать ему об этом, но мгновение спустя его свирепый взгляд снова останавливается на моем лице. — Ты везде устраиваешь такие сцены?

— На самом деле это тебя не касается.

Сейчас у меня в голове все перепуталось, чтобы понять, от кого исходят проблемы — от меня или от них, поэтому на данном этапе я ничего не подтверждаю и не отрицаю.

Он усмехается. — Ты действительно усложняешь ситуацию. — Он подходит ближе, пока мы не оказываемся грудь к груди, и он демонстрирует свое преимущество в росте. — Когда я стану наследником, мне придется доказать, что я могу справляться с такими, как ты.

Я заливисто смеюсь, закатывая глаза. — Пожалуйста, с такими, как я? Ты даже не можешь справиться с какой-то плаксивой сучкой, — съязвила я, и он точно понял, кого я имею в виду.

В следующее мгновение его рука оказывается на моем горле, сжимается и пробуя охват моей шеи в своей руке, в то время как его ноздри раздуваются еще сильнее. — Ты ничего не знаешь о том, во что ввязываешься. Я пытаюсь понять, зачем ты вообще подала заявку на поступление в «Академию Наследник».

— Тот факт, что я на твоем радаре, говорит о другом. — Гнев бурлит в моих венах. Я могу сравниться с ним во всем, что у него есть, но одно можно сказать наверняка: когда кто-то становится наследником королевства, ему придется иметь дело с самыми разными людьми. Но с ним я справлюсь. Он сжимает меня крепче, пытаясь доказать свою силу, но я только усмехаюсь. — Пожалуйста, сильнее. Мне нравится мысль о том, что твои пальцы оставляют синяки на моей коже, — хриплю я, и мое горло сжимается под его хваткой.

Это возымело желаемый эффект: его челюсть отвисла, а хватка чуть ослабла.

Сжав пальцы в кулак, я бью им ему в горло, одновременно пиная его по колену. Он отшатывается назад, и я делаю несколько быстрых шагов, чтобы добраться до тропинки, и оказываюсь вне пределов его досягаемости. Его смертоносный взгляд не отрывается от меня все это время, и темнеет тогда, когда он видит самодовольство на моем лице.

Я не могу этого скрыть.

Я уже дважды вырывалась из его хватки.

Получай, засранец.

— Ты думаешь, раз у тебя есть магия земли, ты сможешь победить меня? — рычит он, заставляя меня нахмуриться. Я не использовала никакой магии. Это была физическая схватка, ничего больше. Понимание быстро приходит ко мне, когда я вспоминаю свою недавнюю стычку с Вэлли и магию земли, которую я использовала, чтобы удержать ее на месте.

Однако, я не указываю на этот факт. Вместо этого я насмехаюсь над ним.

— Я вообще не думаю о тебе.

— Хочешь сказать это своему маленькому, но такому бешено колотящемуся сердечку? — парирует он, медленно подходя ко мне и направляя палец в мою сторону, прежде чем постучать им по уху.

Ублюдок.

С трудом сглотнув, я закатываю глаза, пытаясь подавить панику.

— Синяки, помнишь? Я не шутила. — И я действительно не шутила, но сейчас это не имеет значения. Его глаза сужаются, когда он замирает на тропинке, а его грудь быстро поднимается и опускается. — Как насчет того, что я буду держаться подальше от тебя, а ты, блядь, будешь держаться подальше от меня?

— Это не я нуждаюсь в напоминании, — парирует он, настолько уверенный, что ни в чем из этого нет его вины.

— Я пытаюсь, — огрызаюсь я, но он огрызается громче.

— Пытайся. Сильнее. — Он останавливается передо мной, так что мы оказываемся лицом к лицу, и как бы мне ни хотелось увеличить дистанцию между нами, я отказываюсь отступать.

— Пошел ты, — усмехаюсь я, заставляя его губы растянуться в подобии улыбки, но в ней нет ни капли юмора.

— Как пожелаешь.

— Может быть, если бы ты просто вытащил свой маленький член, ты смог бы проникнуть им в меня, пока я притворяюсь, что чувствую его. Тогда все твое сдерживаемое напряжение исчезло бы, и ты оставил бы меня в покое, черт возьми, — рычу я, мое лицо пылает, когда все мое разочарование всплывает на поверхность.

Вот тебе и спокойствие. Счет до десяти уже не поможет мне расслабиться на данном этапе.

— Я голосую за это.

Я вздрагиваю, оборачиваюсь и вижу, что Броуди, Кассиан и Крилл наблюдают за мной с разными эмоциями, вспыхивающими в их глазах. Кассиан кажется обеспокоенным, Броуди забавляется, а Крилл бесстрастен. Я думаю.

Это все, что мне нужно, чтобы побудить меня убираться отсюда к чертовой матери. Сейчас же.

Широко улыбаясь, я салютую им. — Спокойной ночи, мальчики, — говорю я, отступая от Рейдена и направляясь по кратчайшему пути обратно в свою комнату.

— Мы не мальчики, мы мужчины, — кричит Броуди, заставляя меня хихикать, и я благодарна, что они меня не видят.

— То, что тебе понадобилось это уточнять, просто тупо, — ворчит Крилл, заставляя меня сжать губы, пока я продолжаю уходить.

— Неважно. Я ей нравлюсь, — настаивает Броуди, отчего мои глаза расширяются.

Убирайся отсюда, Адди. Убирайся сейчас же.

Вся эта возня — как раз то, что я обычно обожаю, но не здесь. У меня есть дела поважнее, чем мальчики с маленькими членами и большими ртами. Мне нужно об этом помнить. Даже несмотря на то, как сильно кожа начинает гореть в их присутствии.

Словно почувствовав мою потребность остыть, Рейден заговорил, выливая на меня ведро ледяной воды с такой непреклонностью, что это ранит куда больше, чем я готова признать.

— Она фейри. Такое низшее отребье вроде нее не достойно твоего внимания.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

АДДИ

К

счастью, вчера вечером и сегодня утром в столовой было тихо, но блеск в глазах Броуди, когда я захожу на урок истории на следующий день, говорит мне, что сегодня утром я в полной мере испытаю его харизму. Еще чертовски рано. Я почти не спала. Я не могла успокоиться, потому что корила себя за то, что меня так легко отвлечь, и когда я в конце концов заснула, меня дразнили суровый взгляд Рейдена, ухмылка на губах Броуди, пронзительные зеленые волчьи глаза Кассиана и черные татуировки, которые я видела только на коже Крилла.

Пиздец.

Я в полной заднице.

Вернее, была, но сегодня утром я придумала новую мантру и придерживаюсь ее.

Никаких мальчиков — или мужчин, как услужливо уточнил Броуди. Никаких развлечений с мужчинами. Я с головой погружена в игру и готова доказать, что достойна стать наследницей. Я докажу это, как только потребуется.

Опустившись на свое место, я сразу же чувствую на себе его взгляд, в то время как Крилл даже не удосуживается признать мое существование. Возможно, он стал моим любимым человеком на сегодня. Никаких разговоров, никаких многозначительных взглядов, которые постоянно бросает на меня Флора. Ничего.

Это почти создает у меня иллюзию, что я незаметная тихоня, сливающаяся с академией так, что никто не замечает моего присутствия, но в глубине души я знаю, что это не так, и мне этого не хочется. Нет, если я собираюсь править этим королевством. Я должна быть запоминающейся, и не только потому что создаю проблемы.

— Доброе утро, мисс Рид, — напевает Броуди. Я не могу остановить закатывание глаз, которое появляется на моем лице, но мне удается удержать внимание направленным вперед. Я воспринимаю это как победу. Одно очко в мою пользу. — Кексик, ты не можешь игнорировать меня вечно, знаешь ли. Тем более что вчера я пришел тебе на помощь с маленьким человечком. Ты в долгу передо мной.

Я поворачиваюсь и таращусь на него, прежде чем успеваю передумать. Черт возьми. Один-один.

— Я ничего тебе не должна за то, что ты поступил правильно, — огрызаюсь я, чувствуя, как зеленые глаза пристально смотрят на меня с дальнего конца стола.

— А, значит, она все-таки говорит.

Мой взгляд сужается на надоедливого мага, который не только мастерски действует на нервы Рейдену, но и со мной у него это превосходно получается. Не так уж здорово, когда ты сам оказываешься по другую сторону баррикад. Кто бы мог подумать.

Прочищая горло, я отворачиваюсь от него, смотрю прямо перед собой и обнаруживаю, что затылок Рейдена теперь портит мне обзор.

Черт.

— Я тебе ничего не должна, — повторяю я, отчаянно пытаясь не поворачиваться к нему.

— Конечно, нет. — протягивает он с едва уловимым оттенком насмешки в голосе, который заставляет мои зубы стиснуться, а руки сжаться в кулаки на коленях.

Когда я молчу, тишина между нами затягивается, и я почти уверена, что он уже нашел себе другое развлечение. Но тут я чувствую, как он наклоняется ближе.

— В качестве оплаты подойдет свидание. В пятницу вечером, — добавляет он, уточняя, а я фыркаю.

Черта с два.

Прежде чем я успеваю подобрать слова, чтобы отшить его, Рейден резко разворачивается на своем месте, сверкая смертоносным взглядом. Интересно, он понимает, что пользуется им так часто, что эффект уже начинает теряться?

— Нет, не подойдет, — рявкает он. Его слова ранят сильнее, чем жесткий взгляд, а воспоминание о том, что он сказал прошлым вечером, неприятно скручивает мой живот.

— Он прав, — выдыхаю я, поворачиваясь к Броуди с приторно-сладкой улыбкой на лице. — Такое низшее отребье как фейри вроде меня не достойно твоего внимания, помнишь? — Я подмигиваю для пущей убедительности, прежде чем снова поворачиваюсь вперед, а моя улыбка натягивается до боли, когда Рейден смотрит на меня, но я не упускаю растерянный взгляд Броуди.

— Кто, блядь, это сказал?

Я не утруждаю себя тем, чтобы обернуться к нему, внутренне умоляя профессора появиться поскорее и спасти меня от этого разговора.

— Я сказал, — отвечает Рейден, его глаза прикованы ко мне, но я смотрю сквозь него, уставившись на маленькую отметину на стене за его головой. По крайней мере, он этого не отрицает. Но от этого слова не становятся менее обидными.

Я сжимаю челюсть, раздражаясь от того, что позволяю ему доставать меня. Прямо сейчас я злюсь на себя больше, чем на любого из этих придурков.

— Рейден не говорит за меня, большое спасибо. Кроме того, если ты будешь хорошо себя вести, я даже позволю тебе раздражать этого придурка вместе со мной. Это будет главным событием твоего вечера, пока я не покажу тебе свой член, и тогда ты станешь одержима мной, — обещает Броуди, его слова снимают растущее напряжение внутри меня, и я снова поворачиваюсь к нему, несмотря на мое желание не делать этого.

Я прочищаю горло, готовясь дать ему какой-нибудь оригинальный ответ, но Крилл заговаривает первым. — Он не похож ни на одного мага, которого ты когда-либо встречала в своей жизни, не так ли?

Я поворачиваю голову в его сторону, отмечая ухмылку, тронувшую уголки его губ.

— Это мягко сказано, — ворчу я, прежде чем повернуться обратно на сиденье и сосредоточиться на том, что происходит впереди, надеюсь, в последний раз. — Спасибо за предложение, но я обойдусь.

Мой пульс учащается, и я чертовски надеюсь, что он поймет намек и оставит меня в покое. Не прошло и десяти минут с начала учебного дня, как он уже колотит в стены, на возведение которых я потратила всю ночь.

— Нужно ли мне обратиться к своему внутреннему Рейдену и сказать: «Это не вопрос и не предложение. Ты пойдешь со мной на свидание в пятницу вечером. Будь готова в семь?» Потому что я вполне могу это сделать, если это то, что ты предпочитаешь.

— Будь…

— Ладно, класс, добро пожаловать на урок истории. — Профессор прерывает реплику, которая вертится у меня на языке, и я не могу решить, испытываю облегчение или раздражение от этого. — Поскольку вчера мы уже познакомились друг с другом, сегодня мы собираемся с головой окунуться в нашу историю. Обзор старого королевства заложит основу, после чего мы сможем начать анализировать все более подробно, прежде чем перейдем к другим разделам истории Истоков, — тараторит она, совершенно не понимая, какую ситуацию разряжает.

Откидываясь на спинку сиденья, я сосредоточился на ее словах, на мгновение удивившись тому, что вчера днем у нас действительно было это занятие, но я была слишком погружена в свои мысли, чтобы помнить об этом. К счастью, не похоже, что она говорила о чем-то важном. Так что, если я смогу сосредоточиться сейчас, все будет в порядке.

Сосредоточившись на том, ради чего мы здесь собрались, я уделяю профессору максимум внимания, хотя и не могу вспомнить ее чертово имя. Она поворачивается, чтобы взять что-то из ящика своего стола, и я чувствую, как колено Броуди прижимается к моему.

Черт.

Не реагируй. Не реагируй. Не реагируй.

Если я отстранюсь, я уверена, что он просто придвинется ближе, и это будет реакцией на этого безумного мага. Но если я оставлю все как есть, не возникнут ли у него другие идеи? Ни за что. Я отрежу ему член и скормлю его ему собственноручно, если он попытается приблизить его ко мне без моего разрешения.

Нет, Адди. Разрешения не будет. Никогда.

— Как ее пульс, Кей? — шепчет Броуди, наклоняясь вперед, чтобы поговорить через меня, пока я остаюсь неподвижной на месте.

— Он высокий, но я не могу сказать, связано ли это с тем, что она хочет ударить тебя или Рейдена. Это немного забавно, не буду врать.

У оборотня есть чувство юмора. Кто бы мог подумать? Мне почти хочется дать ему пять, похлопать по спине и поблагодарить, но это противоречит мантре. Поэтому вместо этого я ничего не делаю. В том числе не двигаю ногой. Если я сделаю вид, что его не существует, ему станет скучно, и он в конце концов отстанет.

Тогда я смогу насладиться тем мирным спокойствием, которое это принесет.

Профессор с глухим стуком захлопывает ящик и привлекает мое внимание, перебирая бумаги в руках.

— Я уверена, что на других занятиях вы будете пользоваться электроникой, но здесь все будет иначе. Нет лучшего способа записать прошлое, чем делать это вручную, с помощью пера и бумаги, — Она с гордой улыбкой машет бумагами, в то время как класс недовольно гудит.

— Успокойтесь, — ворчит она, не обращая внимания на жалобы, и присаживается на край стола, обводя взглядом присутствующих.

Она пролистывает несколько страниц, улыбается, когда находит нужную, кивает и начинает читать. — Король Август Рейган был нашим последним королем и лидером Королевства Фладборн.

Мое сердце замирает, когда я быстро понимаю, что, вероятно, весь урок мы будем разбирать страдания, причиненные народу фэйри, но с точки зрения того, что в этой истории они были злодеями.

Внутри все сжимается, и я тут же жалею, что не могу найти способ отвлечься прямо сейчас.

— Король Рейган считался могущественным лидером. Справедливым, добрым и открытым. При этом беспощадным, смертоносным и безжалостным, когда это было необходимо.

Звучит как достойная оценка. Я была бы впечатлена, если бы это было сказано обо мне.

— За исключением тех случаев, когда дело доходило до того, чтобы намочить его член, — говорит кто-то со смешком, и приглушенный смех эхом разносится по комнате. Я не смеюсь. Как и никто из других фейри, и, к моему удивлению, я не вижу и намека на ухмылку на лицах Броуди или Крилла.

— Спасибо за твою проницательность… — Профессор смотрит на студента, который это прокомментировал. Он сидит в ряду позади меня, слева, но я отказываюсь оборачиваться и смотреть. Он не заслуживает от меня никакого признания.

— Я Росс. — Он говорит это с гордостью, и я готова поспорить всем своим существом, что он гребаный вампир, но я по-прежнему отказываюсь поворачиваться и смотреть. Хотя этот голос напоминает мне о парне, который специально толкнул меня, когда на днях пришел на помощь Вэлли.

— Ну что ж, Росс. В будущем держи свой рот на замке. — Ее рычание вызывает удивление, и когда я решаю обратить больше внимания, я замечаю ее заостренные уши.

Она фейри. Как и я.

Прочищая горло, она кладет бумаги на стол рядом с собой, прежде чем переплести пальцы и посмотреть на всех. — Любовь — вещь непостоянная. Она затрагивает многих. Болезненная, согревающая душу, разрушительная, захватывающая дух, токсичная и всепоглощающая. У каждой монеты всегда есть две стороны. Сколько из вас считают, что любовь прекрасна? — Ее глаза сканируют комнату, пока она подсчитывает немногие поднятые в воздух руки. Я не удивлена, увидев, что Вэлли высоко подняла руку вместе с несколькими ее подругами и только одним парнем. — А кто верит, что любовь бессмысленна?

Я поднимаю руку, как и многие другие в комнате, особенно другие фейри. Мы видели катастрофу, которую она вызывает, душевную боль. Это вписано в нашу историю, гарантируя, что мы никогда этого не забудем.

— Не волнуйся, Кексик. Мне не обязательно любить тебя, чтобы трахнуть. Ты и так хороша, — шепчет Броуди, и я не знаю, посмеяться ли мне над его бредом или ударить его по лицу. Каким-то образом я решаю не делать ни того, ни другого, втайне гордясь собой, когда вообще не даю ему ответа.

Профессор прижимает ладонь к груди, прямо там, где находится сердце. — Это ужасно, что многие из вас так считают. Не всякая любовь похожа на любовь Августа и Константины, — настаивает она, и при одном только упоминании этого имени по моим венам словно разливается кислота. — Августу не повезло. Не имея надежной опоры рядом с собой и двумя своими прекрасными дочерями — он был беспомощен перед падением.

— Где они сейчас? Нет никаких записей о короле или его семье после их падения, — спрашивает маг с другой стороны Рейдена, заставляя мое сердце бешено забиться в груди.

— Никто не знает, и, думаю, это к лучшему. Они заслуживают мира и покоя в этой жизни. Они прошли через достаточно боли и страданий.

— Мы все прошли через них, а теперь мы восстанавливаем все по кусочкам, пока он прячется как трус, — рычит Рейден, с грохотом ударяя кулаком по столу с такой силой, что это только усиливает ярость, бурлящую внутри меня.

Профессор смотрит на него с грустью в глазах, которая отзывается в самых глубинах моей души.

— Ты ничего не знаешь, вампир. Ничего, кроме того, что мир предложил тебе. Ты бы не продержался и дня на моем месте или на месте любого другого фейри. У каждого есть боль, у каждого истока есть травма, которая пожирает нас. Но никогда не суди тех, о ком ничего не знаешь. Это не принесет тебе ничего хорошего, и уж точно я не ожидала бы такой черты у нашего будущего наследника. Ты согласен?

В комнате повисает тишина, пока я с благоговением смотрю на нее.

К черту Крилла, — она моя любимицы.

ПЯТНАДЦАТЬ

АДДИ

Я

не знаю, как я дожила до обеда, и при этом Броуди больше ко мне не подкатывал, но вот она я, собираю мусор с почти что настоящей улыбкой на лице. Конечно, он все утро продолжал прижиматься своим коленом к моему, но больше никаких действий не предпринимал, и я считаю это своей победой.

Два-один. В моя пользу, конечно. Не то чтобы я когда-либо сказала это ему. Представьте себе Броуди, осознающего, что в воздухе витает вызов. Это только удвоило бы его усилия. Я знаю это. Поэтому я сосредотачиваюсь на том, чтобы притворяться, что его не существует, пока он, в конце концов, не оставит меня в покое. Я уже чувствую, что это работает.

— Я с нетерпением жду, когда у нас начнется первый урок заклинаний и зельеварения, — с улыбкой размышляет Флора, и я киваю в знак согласия.

— Будет полезно научиться применять все это самостоятельно, без необходимости звать мага, — добавляет Арло, запихивая в рот последний кусок своей еды.

— Я думаю, что, вероятно, они нам будут нужны время от времени, но будет полезно иметь общее представление об этом, — добавляю я, пытаясь взглянуть на это более практично. То, что мы посещаем занятия, не означает, что мы преуспеем в этом, как маги. Их способности у них в крови.

— Ты всегда такая логичная? — спрашивает он, когда мы поднимаемся со своих мест, выбрасываем остатки в мусорное ведро и направляемся к дверям академии.

Я собираюсь подтвердить, что я определенно логична настолько, насколько это возможно, когда мой мозг не перегружен мыслями о парнях, но не успеваю открыть рот, как кто-то хватает меня за руку. Я замираю, поворачиваясь в сторону того, у кого хватило смелости прикоснуться ко мне прямо сейчас, и обнаруживаю парня, которого не узнаю.

Мгновенная оценка говорит мне, что он человек, и не из моего Истока.

— Да? — Рычу я, глядя вниз, туда, где его рука остается на моей руке. Он быстро отпускает ее, прочищая горло, и делает шаг назад, прислоняясь к столу для пикника позади себя.

— Спасибо, что спасла мою сестру, — бормочет он, заставляя меня нахмуриться.

— Сестру?

— Вчера, — уточняет он, и меня осеняет понимание. Я действительно не знаю, что сказать, поэтому вместо этого просто киваю ему. Я помогла ей не ради похвалы или внимания. Я помогла ей, потому что это было правильно. Как и должны поступать все мы. Меня осеняет мысль, и прежде чем я успеваю взвесить, говорить это или нет, я выпаливаю.

— Где ты был?

Его брови хмурятся, а голова откидывается назад. — Что, прости?

— Где ты был, когда это случилось? — Я повторяю, наблюдая, как расширяются его глаза, когда он нервно сжимает губы.

— Я был здесь. — Признание звучит тихо, гораздо тише, чем его благодарность мгновение назад, и я думаю, мы оба знаем, почему.

Я оцениваю его. Он отнюдь не маленький. Он статный, выше меня ростом, с накачанными мышцами и резкой линией челюсти, которая, я уверена, может выглядеть угрожающе, когда напряжена. Он здесь, потому что готов встретиться со всем, с чем сталкивается королевство, — или настолько готов, насколько это возможно для человека.

— И ты ничего не предпринял?

— Я…

Я взмахиваю рукой, прерывая его, прежде чем он начнет заикаться как дурак, и убеждаюсь, что разочарование ясно читается на моем лице.

— Мне не нужны твои благодарности. Я хочу, чтобы ты стоял на своем. Для этого мы все здесь. Ты здесь, чтобы стать наследником или чтобы помогать? — Он просто смотрит на меня, его взгляд мечется, пока он пытается придумать ответ. — Потому что вчера ты не сделал ни того, ни другого. Подумай об этом. Подумай, что сделал бы лидер или помощник лидера, когда кто-то нуждается в помощи. Тот, кто не сдается при виде стервозных женщин. — Я выдыхаю, позволяя напряжению, которое быстро поглотило меня, раствориться, и вздыхаю. Отвернувшись, я вижу, что Флора и Арло ухмыляются, и качаю головой, но прежде чем уйти, снова смотрю на него, на этот раз с более мягким выражением в глазах. — Хотя я рада, что с ней все в порядке, — добавляю я, прежде чем неторопливо удалиться.

— Ты такая чертовски крутая. Что это даже не смешно, — с усмешкой говорит Флора, и Арло энергично кивает в знак согласия.

— Вы двое — засранцы, которые не знают, о чем говорят, — ворчу я, отчего они только шире улыбаются.

— Мы знаем, — синхронно отвечают они, и я качаю головой в недоумении, пока мы идем на следующий урок.

К счастью, я прихожу раньше Броуди и Крилла, так что у меня есть возможность удобно устроиться на своем месте до того, как кто-то из них появится. Я поправляю воротник плаща, когда надо мной нависает тень, но сладкий запах чересчур цветочных духов обжигает мои ноздри, подтверждая, кто это, даже не глядя.

Когда она не проходит мимо, я знаю, что мне придется поднять глаза, и это раздражает меня даже больше, чем запах. Меня встречает вечно сучье лицо, принадлежащее моей любимой вампирше всех времен и народов: Вэлли.

Ее губы изогнуты в усмешке, нос вздернут, а глаза прищурены, когда она смотрит на меня сверху вниз с тем раздражающим вампирским превосходством, которое есть у всех них.

Я улыбаюсь, поджав губы, переплетая пальцы, и выжидающе смотрю на нее. Вокруг нас воцаряется тишина, и я наслаждаюсь ей, позволяя ей окутать меня самым сладким чувством неловкости, какое только возможно. Проходит несколько секунд, она незаметно переминается с ноги на ногу, и я понимаю, что она у меня в руках.

— Ты мне мешаешь.

Я широко раскрываю глаза и оглядываюсь по сторонам, прежде чем встретиться с ней взглядом. — Я не знаю, как это возможно. Вокруг меня много свободного места, и…

— Я не это имела в виду, и ты это знаешь, — вмешивается она, ударяя ладонями по столу между нами, а я невинно моргаю, глядя на нее.

— Правда, не знаю.

Она поджимает губы, и ее лицо краснеет, а мне требуется вся моя сила воли, чтобы сдержать улыбку, которая угрожает поглотить мое лицо. — Не прикидывайся дурочкой. Тебе это не идет. Я скажу это только один раз, так что слушай внимательно и хорошенько запомни. — Она постукивает пальцем по столу, наклоняясь с каждым словом, пока я остаюсь неподвижной как камень. — Держись подальше от Рейдена и его друзей. Тебе не понравится то, что произойдет, если ты этого не сделаешь. — Она выпрямляется, довольная собой, перекидывает волосы через плечо и плавно направляется к своему месту.

Зачем она это сказала? Именно это я и пытаюсь сделать, но теперь, когда она предупреждает меня держаться подальше, у меня внезапно возникает желание сделать обратное.

Проклятые сучки и их болтливые языки. Почему они все портят мне и оставляют меня в таком противоречивом состоянии?

Я не долго киплю в своем раздражении, как меня обступают с двух сторон. Крилл занимает свое место, не говоря ни слова и не глядя в мою сторону, напоминая мне, почему он мне так нравится, а Броуди, напротив, нарушает границы личного пространства ровно настолько, чтобы это нельзя было не заметить, усаживаясь рядом.

Его колено прижимается к моему, мгновенно вызывая мурашки по бедру, и, впервые, я инстинктивно отстраняюсь. Внутренне ругая себя за это, я чувствую, как он реагирует, сдвигая ногу так, чтобы снова меня коснуться.

— Скажи мне, что не хочешь, чтобы мое тепло прижималось к тебе, Кексик, и я отодвинусь, — в его тоне явно слышится вызов, но я отказываюсь уступать. Разговаривать с ним — значит дать ему именно то, чего он хочет, а после почти успешного утра я намерена стоять на своем.

Я позволяю его телу касаться моего и сосредотачиваюсь на профессоре, который входит в комнату. Между его бровями залегла постоянная складка, и это заставляет меня задуматься, появится ли такая же у Рейдена, учитывая, как он все время злится.

К счастью, он не теряет времени даром и сразу переходит к занятию. — Добрый день, ученики. Я профессор Морган, и в обозримом будущем я буду знакомить вас с заклинаниями и зельями. Первым заданием на сегодня будет научиться защищать ваши комнаты, поскольку другой профессор обратил мое внимание на то, что это может быть полезно и важно для вас. — Его карие глаза находят мои, и я вспоминаю вчерашний разговор с профессором Фэйрборном.

Стал бы он меня так подставлять? Это совсем не помогает оставаться вне поля зрения.

Я сохраняю невозмутимое выражение лица, стараясь дышать ровно, пока жду, что он скажет дальше. Сейчас нет смысла переживать из-за того, что он мог сказать, когда я не могу это контролировать, особенно сейчас, когда мне действительно нужно сосредоточиться, ведь это пригодится больше, чем он думает.

— Для защиты комнат нужно произнести заклинание, добавить веточку шалфея и хорошую щепотку лаванды. Привыкайте к запаху того и другого. Они будут повсюду.

— Я практически создан из них. Можешь понюхать меня, если тебе это нравится… — предлагает Броуди, и я не знаю, смеяться мне или хмуриться над его безумием, но мне удается держать себя в руках и оставаться сосредоточенной на профессоре Моргане.

Я бормочу слова благодарности, когда мне вручают оба предмета, сжимая их вместе, как будто кто-то собирается их у меня забрать.

— Суть заклинания заключается в том, чтобы поджечь лаванду и шалфей, произнося при этом следующие слова: «Me incolumem serva, me his moenia serva.»

По комнате проносится шепот всех, кроме магов, поскольку мы пытаемся привыкнуть к незнакомым словам. Они звуча почти как латынь, но я не уверена. Мне остается только повторять их, как чертовой марионетке, лишь бы получить нужные навыки.

— Me incolumem serva, me his moenia serva. — Я пробую вес слов на языке, а затем повторяю их снова, чтобы убедиться, что они звучат точно так, как он сказал.

— Что тебя так напрягает, Кексик? — Спрашивает Броуди, кладя руку на спинку моего сиденья и снова вторгаясь в мое личное пространство. — Скажи лишь слово, и я приду в твою комнату и сделаю это за тебя, — обещает он.

Я поворачиваюсь к нему со вздохом. — Я справлюсь.

— Я бы справился лучше.

Сжимая переносицу, я пытаюсь собраться с мыслями, прежде чем снова посмотреть на него. — Ты всегда такой несносный?

— Да, он всегда такой, — подтверждает Крилл. Хотя, когда я поворачиваюсь к нему, он не смотрит в мою сторону.

Неохотно я оглядываюсь на Броуди, который многозначительно шевелит бровями, глядя на меня. Мне понадобится нечто большее, чем сила, чтобы справиться с этим парнем. Избавиться от него будет сложнее, чем ожидалось.

Я упираюсь в его руку, но он не двигается с места. — Я пытаюсь сосредоточиться, — заявляю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более незаинтересованно, но, похоже, он этого не улавливает.

— Я тоже, но направление нашего внимания, похоже, немного отличается.

Повернувшись к нему лицом — по-настоящему лицом к лицу, — я бросаю на него многозначительный взгляд. — Что нужно, чтобы ты оставил меня в покое? Для меня важно быть здесь, а ты уже просто невыносим.

Его улыбка становится шире, как будто его радует моя оценка, и я мгновенно жалею, что вообще спросила.

— Вечер пятницы. Ты, я, мой член. Я из тех, кто «берет свое и уходит». Дай мне шанс, и я быстро исчезну из твоей жизни. Только не вздумай расстраиваться, когда я твердо заявлю, что второго раунда не будет.

Он говорит это абсолютно серьезно. Каждое чертово слово. И я начинаю задумываться, до чего же докатилась моя жизнь.

Откинувшись назад, я качаю головой:

— Этого не будет, — пробормотала я, сосредотачиваясь на шалфее и лаванде в своих руках.

Он наклоняется ближе и шепчет мне на ухо:

— Еще как будет.

ШЕСТНАДЦАТЬ

АДДИ

Я

плюхаюсь на свою кровать со вздохом, полным облегчения и недоумения. Я не знаю, как я дожила до конца недели, но она закончилась, и я наслаждаюсь этим моментом. Занятия были достаточно легкими, а профессора сосредоточены на том, чтобы мы освоились и привыкли, прежде чем начнутся более серьезные испытания.

Боев на этой неделе не было вообще. Их оставили на понедельник, и я в предвкушении.

Я мысленно отмечаю, что на выходных нужно будет потренироваться. Не хочу прийти на занятие неподготовленной, ведь я знаю, что создана для этого. На ранчо отец тренировал меня без посторонних глаз, но теперь, когда вокруг толпа, я более чем готова показать себя.

Мне удавалось не высовываться и избегать смертоносного взгляда Рейдена, что означало отсутствие противостояний и ненужных споров с тех пор, как он утащил меня и прижал к дереву. Крилл время от времени одаривал меня понимающей ухмылкой, но в остальном держался в стороне, а Кассиан был слишком занят, хмуро глядя в землю, как будто на его плечах лежит весь мир, не замечая ничего и никого вокруг.

Даже Броуди был… на удивление тихим. Чутье подсказывает мне, что Рейден повторил свои мысли обо мне, и маг подчинился. Это облегчение — не отвлекаться на занятиях, но какая-то часть меня, крошечная часть, скучает по его игривости и нашему взаимодействию.

Но это было бы глупо, поэтому я мгновенно отбрасываю эти мысли.

Я не хочу отвлекаться. Именно так я собираюсь выжить здесь и заявить о себе как о наследнице нового королевства.

Сев, я скрещиваю ноги и смотрю на шалфей и лаванду, все еще лежащие на моем столе. Мне нужно создать защитные чары. Я знаю, как это сделать, уже несколько дней, но что-то меня сдерживало. Не знаю, то ли страх, что это не сработает так, как должно, то ли потому, что я не хочу ставить сильную защиту, которая позволит мне ослабить бдительность и расслабиться здесь.

Как бы мне ни хотелось быть здесь, это не мой первый выбор для получения короны наследника. Как только я смогу заставить чары работать и дать своему разуму немного отдохнуть, я, уверена, что смогу более спокойно воспринимать все, что меня здесь ждет.

Мои глаза закрываются, и на внутренней стороне век вспыхивают образы Норы и моего отца. Если бы они были здесь сейчас, я могу представить, как отец бросал бы на меня укоризненные взгляды, а Нора хихикала бы, пока он отчитывал меня за то, что позволяю мыслям и чувствам брать надо мной верх.

Защита необходима; не только для того, чтобы я хотя бы подумала о том, чтобы ослабить бдительность, но и для того, чтобы защитить меня, когда я наиболее уязвима.

Открыв глаза, я встаю с кровати и быстро хватаю шалфей и лаванду. Чиркая спичкой из пачки, которую дал нам профессор Морган, я подношу ее к верхушкам обеих трав и позволяю запаху медленно наполнить воздух. Я обвожу дымом всю комнату, как мне было сказано, прохаживаясь по всему периметру своей комнаты от стены к стене, даже залезаю на кровать, чтобы убедиться, что ничего не упустила.

Я останавливаюсь у окна и повторяю вслух слова, которые мы практиковали.

— Me incolumem serva, me his moenia serva.

— Me incolumem serva, me his moenia serva.

— Me incolumem serva, me his moenia serva.

— Me incolumem serva, me his moenia serva.

— Me incolumem serva, me his moenia serva.

Затаив дыхание, я наблюдаю, как дым сгущается вокруг меня, пока я не могу разглядеть ни одного предмета мебели в комнате. В центре зарождается вихрь, который распространяется по всей комнате, образуя пузырь. Как только я думаю об этом, он лопается, и клубы дыма цепляются за стены, а затем исчезают из виду.

Срань господня.

Я сделала это.

Меня охватывает легкое головокружение, и я исполняю небольшой радостный танец, чрезвычайно довольная собой, что все получилось именно так, как объяснил Морган.

Я это сделала. Я, блядь, это сделала.

Я улыбаюсь так широко, что начинает болеть челюсть. Эта улыбка кажется непривычной на моем лице, но я ношу ее с гордостью. Я действительно сомневалась в себе, и это меня сдерживало. Подсознательные сомнения в себе дали о себе знать, но в моей голове для них больше нет места, учитывая все происходящее.

Пятясь к кровати, я наконец снимаю с себя плащ и беззаботно отбрасываю его в сторону, и тут вибрирующее жужжание эхом разносится по комнате. Я бросаю взгляд на тумбочку и на долю секунды замираю на месте, прежде чем броситься к ней.

Мой мобильный телефон дребезжит в пустом ящике, его экран озаряется голубым светом, а сердце бешено колотится в груди. Схватив его, я на мгновение замираю, но, прежде чем успеваю ответить или завершить звонок, он затихает. Мое сердце замирает вместе с ним, сожаление берет верх, но через мгновение экран снова оживает с тем же изображением.

— Я собираюсь убить тебя, — рявкаю я, прижимая телефон к уху, в то время как моя свободная рука прижимается к груди.

— И тебе привет.

Я прищуриваюсь, как будто она может видеть, как я зла. — Что ты делаешь? — настаиваю я, ощущая, как стресс продолжает кипеть внутри.

— Привет, сестренка. Как ты? Я так по тебе скучаю. Ты тоже по мне скучаешь? О, Адди, ты не должна, — ее поддразнивания немного успокаивают меня, но мое тело все еще напряжено, когда я подхожу к окну и выглядываю наружу.

— Я же говорила тебе не звонить, — ворчу я, несмотря на то, что мне нравится слышать ее голос.

— Ты много чего говоришь, но я редко слушаю, — огрызается она в ответ, и я фыркаю, а улыбка снова медленно возвращается на мое лицо.

— Но это ты должна была услышать, Нора.

— Ну, папа сказал, что можно.

Я закатываю глаза: — Конечно, сказал.

На мгновение на нас опускается тишина, и впервые за то время, что кажется вечностью, она успокаивает меня. Нет ни неловкости, ни гадания о чьих-то намерениях, ничего, кроме безмятежного чувства облегчения, которое исходит только от двух людей в моей жизни: Норы и моего папы.

— Как дела? — спрашивает она через мгновение, и я вздыхаю, пытаясь собрать воедино предложение, которое хотя бы имело смысл.

— Хорошо, без тебя здесь спокойнее, — бормочу я, не желая вдаваться в драму, которая, казалось, преследовала меня первые несколько дней. Ей бы это понравилось. Она самая большая сплетница, которую я знаю, и нет смысла посвящать ее в то, что осталось позади.

— Я скучаю по тебе.

У меня болит сердце от ее слов. Я на два года старше Норы, и я никогда не позволяю ей забывать этот факт, хотя иногда мне кажется, что мы близнецы. Она — часть меня, иногда это кажется более правдивым, чем что-либо еще в этом мире, и звук ее голоса только подтверждает, как сильно я скучаю по ней сейчас, когда мы в разлуке.

— Я тоже по тебе скучаю.

— Хорошо. А теперь не вешай мне лапшу на уши и расскажи, что происходит.

Отойдя от окна, где я наблюдала за несколькими студентами, прогуливающимися по дорожкам, я сажусь на свою кровать. — Честно говоря, я не знаю, что происходит. Столько всего навалилось сразу. Я просто стараюсь сосредоточиться на том, чтобы делать шаг за шагом. Не могу сказать, что это не то, чего я ожидала, потому что я понятия не имела, чего ожидать, но все равно это застает меня врасплох.

Правда легко слетает с моих губ, хотя я и не вдаюсь в подробности. Нора всегда умела развязывать мне язык.

— Ты уже успела вляпаться в неприятности?

— Смотря что ты имеешь в виду под «неприятностями».

Ее смех разносится в воздухе, и я могу представить, как она откидывается назад в приступе хохота.

— Да, у тебя неприятности. Обожаю!

— Неприятности? Какие еще неприятности? — раздается голос моего отца, перекрывая Нору, и меня охватывает чувство спокойствия, которого я не испытывала с тех пор, как оказалась здесь.

— Ты на громкой связи, и папа тоже здесь.

Я и сама уже это поняла, но спасибо, Нора.

— Привет, пап.

— Привет, любовь моя. Что это за неприятности, о которых я слышу?

Я пренебрежительно машу рукой, как будто он может меня видеть. — Ничего такого, просто… Истоки есть истоки, — бормочу я, не желая вдаваться с ним в подробности. У него есть склонность к чрезмерному анализу, и это здорово, когда он рядом, чтобы помочь мне разобраться в этом, но сейчас это не тот случай, и это только запутает меня еще больше.

— Хочешь поговорить об этом? — предлагает он, и я улыбаюсь, ценя его более спокойный подход.

— Я просто измотана, и разговоры об этом не помогут, — признаю я, и он вздыхает. От этого звука у меня сжимается грудь. Я не хочу доставлять ему еще больше стресса.

— Сделай глубокий вдох, Адди. Ты была создана для этого.

Я чувствую, как его слова проникают глубоко в мою душу, пускают корни и прогоняют все сомнения, которые мучили меня раньше.

— Я знаю, но иметь дело с узколобыми людьми оказалось сложнее, чем я ожидала, — признаюсь я, проводя рукой по лицу.

— Это потребует времени, любовь моя. Мы знали это, особенно ты, но ты находишься именно там, где должна быть, и становишься именно той, кем должна быть. Я горжусь тобой, Адди. Очень горжусь.

— Спасибо, папа.

На мгновение вокруг нас воцаряется тишина, прежде чем он заговаривает снова. — По телевидению показывали вступительную речь декана.

Я сглатываю, сама не знаю почему. Это не должно быть проблемой, не так ли?

— Мы тебя не заметили, — добавляет Нора, и я усмехаюсь.

— Это потому, что они не уделяли внимания фейри, и вы это знаете.

— Верно. — Ответ отца звучит ровно, слегка подавленно, но он быстро прочищает горло, отбрасывая сомнения. — Хорошая ли там система поддержки фейри?

— Насколько мне известно, да, — честно отвечаю я, вспоминая свои импровизированные встречи с профессором Фэйрборном. Он был неплох. Раздражающий и перегибающий палку, но, тем не менее, он хороший наставник.

Стук в дверь пугает меня, и я хмуро смотрю на белую деревянную преграду, которая стоит между мной и тем, кто находится по ту сторону.

— Это что, стучат в твою дверь? У тебя есть друзья, Адди? Друзья, о которых ты нам не рассказываешь? — Спрашивает Нора, и ее голос повышается с каждым словом, а я снова закатываю глаза.

— Наверное, это Флора. Я должна идти, — признаю я, не желая заканчивать разговор, но и не совсем готовая к тому, что два моих мира прямо сейчас столкнутся.

— Ладно, но я хочу получить больше новостей, — настаивает она, и я качаю головой.

— Ты не должна была получать вообще никаких новостей, — напоминаю я ей, и она хихикает.

— Смирись с этим.

— Я люблю тебя, Адди, — кричит мой отец.

— Я люблю тебя больше, — быстро добавляет Нора, наполняя мое сердце радостью.

— Я слишком сильно люблю вас обоих.

— О, и еще, Адди? — Голос моего отца не дает мне закончить разговор. — С днем рождения, любовь моя.

— Да, с днем рождения, старшая сестренка. Двадцать один тебе очень к лицу.

— Спасибо, — выдыхаю я, завершая разговор.

Я провожу большим пальцем по экрану, желая увидеть их лица, когда раздается еще один стук в дверь. Черт возьми. Должно быть, это действительно Флора, и она чертовски настойчива. У меня такое чувство, что она захочет что-то устроить на мой день рождения, а мне этого совсем не хочется. Особенно сейчас. Мне наконец-то удалось ненадолго связаться с семьей, и я страдаю от того, что не могу насладиться временем, проведенным с ними.

Распахивая дверь, я готова объяснить ей, что занята, но останавливаюсь как вкопанная, когда сталкиваюсь лицом к лицу с белокурым магом с порочной ухмылкой. Его пристальный взгляд скользит по мне, пока не останавливается на моих глазах.

— Я знаю, что пришел на пять минут раньше, но ты совсем не выглядишь готовой к нашему свиданию.

СЕМНАДЦАТЬ

АДДИ

Ф

иолетовый плащ мага исчез, открывая обтягивающую белую футболку, которая идеально облегает мускулы, о которых я даже не подозревала. В сочетании с облегающими черными джинсами и потертыми ботинками он выглядит просто греховно. Когда мой взгляд наконец встречаются с его, его голубые глаза сияют от веселья, пока он наблюдает, как я его рассматриваю. Его светлые волосы растрепаны, и я не могу игнорировать инстинктивное желание провести пальцами по его локонам.

Прийдя в себя, я прочищаю горло, осознавая, что моя кожа краснеет под его многозначительным взглядом. — Никакого свидания не будет. — Слова звучат неубедительно даже для моих ушей, и когда он закатывает на меня глаза, это кажется вполне заслуженным. Но я искренне считала, что мы это уже прошли.

— Ты не глупая, Кексик. Мы оба это знаем, и мы оба знаем, что я конкретно сказал: в пятницу вечером в семь. И взгляни-ка на это? — он драматично опускает взгляд на часы с черным кожаным ремешком, надетые на запястье.

Ублюдок.

— Я не соглашалась на это, — бормочу я, стоя на своем с меньшей убежденностью, чем хотелось бы, но, увидев его у своей двери, я растерялась.

— Так я и не спрашивал твоего согласия, помнишь? — Он приподнимает бровь, глядя на меня, и я складываю руки на груди, пытаясь создать еще один барьер между нами.

— Ты стоишь у моей двери, а это, кажется, требует согласия, — возражаю я, и он пренебрежительно качает головой.

— Кексик, ты можешь тянуть время сколько угодно, но это все равно случится. Либо ты переодеваешься, и мы уходим, либо я вхожу туда, и мы сможем расслабиться.

На этот раз, гордо улыбаясь, я качаю головой. — Вот тут ты ошибаешься. У меня установлены защитные чары, а это значит, что я могу оставаться здесь, а ты можешь делать что угодно, но только не в этих четырех стенах. — Ощущая драматизм момента, я берусь за дверь и с размахом пытаюсь ее захлопнуть, но прежде чем между нами раздается удовлетворительный хлопок, он останавливает движение рукой.

Я моргаю, глядя на то, как его рука упирается в мою дверь, и сердце бешено колотится в груди, когда я осознаю, что его рука лежит на моей двери… внутри комнаты.

— Могу я быть с тобой откровенным? — спрашивает он, весь спокойный и собранный, и это чертовски меня бесит.

— Конечно, — прорычала я, не отрывая взгляда от его руки.

— Это принесет мне очки за хорошее поведение? — интересуется он, и я фыркаю.

— Навряд ли.

— Тогда оставлю это при себе.

Мои глаза устремляются на него, сужаясь от самодовольства, расплывающегося по его лицу.

— Что ты оставишь при себе? — ворчу я, и он пожимает плечами, поднимая брови в ожидании. Я вздыхаю, сдаваясь под его настойчивостью. — Ладно, засчитано.

Его самодовольная ухмылка становится шире, и он каким-то образом умудряется выглядеть еще выше, не убирая руку с моей двери.

— Защита Моргана хороша, но для мага это не преграда. На самом деле, он должен был сказать, что она не пропустит никого, кроме магов. Если хочешь что-то более надежное, я могу помочь.

Черт. Мне бы хотелось поймать его на лжи, но тот факт, что его рука все еще внутри защитного барьера, который я установила ранее, говорит мне, что это правда. Ущипнув себя за переносицу, я делаю глубокий вдох, но он не приносит мне облегчения.

— Конечно, можешь, — ворчу я, уже зная, к чему он клонит, еще до того, как он начинает говорить.

— Как насчет такого: ты переоденешь свою милую попку и выйдешь со мной, а я устанавливаю более сильный барьер, который не пропустит даже меня.

Вот это уже точно чушь, которую я могу разоблачить. — Ты имеешь в виду барьер, который ты будешь контролировать?

Он качает головой, поднимая свободную руку в воздух в знак капитуляции. — Я привяжу его к тебе, клянусь.

Мои глаза сужаются. — Почему?

— Почему? — повторяет он, и в его глазах ясно читается замешательство.

— Зачем предлагать это?

Он пристально смотрит на меня некоторое время, прежде чем вздыхает. — Потому что ты портишь мне настроение в пятницу, и к тому времени, как мы закончим выходные, я больше не захочу даже приближаться к твоей комнате. Один раз и все, помнишь?

Он все еще думает, что получит что-то от меня в эти выходные. Он ошибается, но, если это даст мне более сильную защиту, возможно, его иллюзия может сыграть мне на руку.

Я поджимаю губы, обдумывая его предложение, но мои мысли прерывает звук смеха, доносящийся с лестницы, а затем появляются Флора и Арло. Он щекочет ее талию, заставляя визжать, и мое сердце сжимается от того, как беззаботно они себя ведут. Интересно, каково это?

Я знаю, что никогда не почувствую этого, не с тем жизненным путем, который мне уготован. Я либо умру, пытаясь достичь своей цели, либо получу то, что по праву принадлежит мне, обреченная быть настороже и под защитой до конца своих дней.

Это решение, с которым я смирилась, пока не появится маленькая просвет в облаках, как сейчас.

— О, привет, Адди. Мы как раз собирались тебя искать, — заявляет Флора, высвобождаясь из объятий Арло и приближаясь.

— Искать меня? — Спрашиваю я, делая вид, что мага передо мной не существует, но у него, похоже, другие идеи.

— Она занята. У нее свидание.

Глаза Флоры расширяются, и уголок ее рта приподнимается от удивления.

— О, в ее день рождения? — мило спрашивает она, и я бросаю на нее сердитый взгляд. Она точно знает, что делает.

— У нее день рождения? — Спрашивает Броуди, убирая руку с моей двери, чтобы потереть подбородок.

— Да. — Она указывает на табличку на двери, на которой написано мое имя и дата рождения. Она покойница. Точно, точно покойница.

— Так, так, так. Ты только посмотри на это? Приводи себя в порядок, Кексик. Тебя ждет праздничное угощение. И ты уже знаешь, какой у меня подарок.

Он имеет в виду либо свой член, который, черт возьми, мне не нужен, либо более сильную защиту. Последнее — идеальный подарок. Сосредоточившись на этом, я делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю и киваю.

Нахуй все. Посмотрим что из этого выйдет.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

БРОДИ

Я

никогда не отличался терпением. Это не та черта, которой я когда-либо был наделен, но, похоже, ожидание Адди — исключение. Прислонившись спиной к стене напротив ее комнаты, я постукиваю пальцами по своей руке, поскольку интрига не дает мне покоя.

В ней что-то есть. Я не знаю, что именно, но это запутывает меня.

Я улыбаюсь, вспоминая выражение ее лица, когда она открыла дверь. Оно навсегда запечатлеется в моей памяти. Я знал, что она подумает, будто я не приду. Это и был мой план: застать ее врасплох, и, похоже, он сработал.

Мне действительно нужно выкинуть ее из головы. Она сводит меня с ума. Чем быстрее я убежу ее, что трахнуться со мной — хорошая идея, тем быстрее я смогу снова мыслить здраво. Она поглощает каждую частичку меня, на уровне, который я никогда раньше не испытывал, и это только сделает мое освобождение намного слаще.

Дверь ее комнаты открывается, вырывая меня из моих мыслей, но, когда в щель выглядывает только ее голова, я не очень уверен, что мы готовы идти.

— Куда мы идем?

Я улыбаюсь. Я ждал этот вопрос, и она потратила больше времени, чтобы его задать, чем я ожидал.

— Наружу.

Ее ярко-зеленые глаза сужаются. Если она думает, что этот строгий взгляд заставит меня подчиниться, то она ошибается. Он просто делает ее еще сексуальнее, что я предпочитаю держать при себе. В противном случае мы никогда не выйдем отсюда.

— Этого недостаточно, чтобы понять, — ворчит она, и я вздыхаю, немного уступая.

— Что еще тебе нужно?

— Место.

Я качаю головой.

— Это сюрприз.

Ее челюсть напрягается, а строгость в глазах усиливается.

— Сюрприз, который может быть опасным? Мне нужно быть начеку? Это что-то неформальное? Я не знаю, что надеть, и нужно ли мне оружие?

Теперь моя очередь удивляться. Это не те вопросы, которые я обычно слышу. Одежда, да, возможно, но опасность и оружие? Это не то, о чем обычно спрашивают девушки. Хотя, я никогда раньше не водил девушку-фейри на свидание, так что, возможно, это обычное дело для них. Я не знаю.

— Ты можешь надеть все, что захочешь, но мы покидаем кампус, так что, все на твое усмотрение, — предлагаю я, не совсем уверенный, в какой ситуации ей понадобилось бы оружие, но, как бы я ни был заинтригован, я держу рот на замке.

Ей каким-то образом удается еще больше сузить глаза, что-то бормоча себе под нос, прежде чем она захлопывает дверь. Она дерзкая. Мне это нравится.

Бросив взгляд на часы, я думаю, не стоило ли мне прийти раньше. И как будто почувствовав мои мысли, дверь снова распахивается, лишая меня дара речи.

Святое. Дерьмо.

Она… мягко говоря, сногсшибательна.

Пару светлых локонов рассыпались по ее плечам, а коса все еще убирает волосы с лица. На ее плечах расстегнутая черная куртка, под которой видна укороченная белая футболка с облегающим корсетом, затянутым на талии. Все это украшено серебром, и мои пальцы зудят от желания коснуться его. Обтягивающие черные боевые штаны делают ее попу просто божественной, и они заправлены в грубые сапоги на высоком толстом каблуке, со шнуровкой спереди и серебристыми вставками по бокам. Моя голова наклоняется ближе, и приходит мысль, что серебро, кажется, танцует на свету.

Переводя взгляд на ее корсет, я замечаю, что на нем тоже есть серебро. И это не просто отделка; это… кинжалы.

Она практически, блядь, увешана кинжалами.

— Ты не Кексик. Ты чертова королева кинжалов, — прохрипел я, встречаясь с ней взглядом как раз вовремя, чтобы увидеть, как она закатывает глаза.

— Такой драматичный, — ворчит она, выходя в коридор и закрывая за собой дверь.

— А ты чертовски сексуальна.

Трудно не заметить улыбку на ее губах, но она все равно пытается скрыть ее. — Это почти лестно. А теперь, заколдуй мою комнату. Пожалуйста.

— Ни за что, Кинжал, мы сделаем это, когда вернемся.

— Ты можешь сделать это сейчас, — настаивает она, и я качаю головой. Она заставляет меня делать это так часто, что в конце концов у меня закружится голова.

— Чтобы ты вернулась и оставила меня совсем одного? Я так не думаю, — парирую я, зная ее мысли, и когда она вздыхает, то только подтверждает это. Прежде чем она успевает продолжить спор, я делаю шаг к лестнице. — Пошли, мы опаздываем.

— Куда?

— На наше свидание.

Она идет в ногу со мной, и когда мы достигаем лестницы, я делаю шаг назад, позволяя ей идти впереди, что она делает с большой неохотой.

— Свидание, на которое я не соглашалась, — указывает она, не оборачиваясь на меня, поэтому я жду, пока мы окажемся у входной двери, прежде чем ответить.

— Когда ты собираешься забыть об этом? Сейчас или позже? Сейчас будет веселее, но это только мое мнение.

Она смотрит мне в глаза, кажется, целую вечность, прежде чем пробурчать. — Ладно.

— Ладна, — повторяю я с ухмылкой, пытаясь взять ее за руку, но она отдергивает ее так быстро, что я не успеваю почувствовать ее кожу.

— Это не обязательно.

Я улыбаюсь, обходя ее и выходя через дверь. Она следует за мной, но как только я поворачиваюсь к ней с поднятой ладонью, она замедляется.

— Это обязательно.

Она качает головой, не соглашаясь, хотя не знает, что мы будем делать дальше. Я делаю шаг к ней, и она повторяет его, отступая назад. Мой член начинает оживать. Я обожаю хорошую игру в кошки-мышки. С каждым ее шагом я только сильнее возбуждаюсь.

Я делаю шаг вперед, она — шаг назад. До тех пор, пока ее спина не упирается в стену рядом с входной дверью, давая мне возможность вторгнуться в ее личное пространство. Я слышу, как она сглатывает, когда мы оказываемся грудь к груди. Я не двигаюсь ближе, остро осознавая наличие металла, который облегает ее талию и ботинки.

Я поднимаю руку, и ее взгляд перемещается на мои шевелящиеся пальцы, отслеживая мои движения, а затем я снова опускаю ее. На этот раз я хватаю ее за руку. Когда она не протестует, я начинаю действовать, не желая давать ей шанс передумать.

Ее дыхание овевает мое лицо, пока я несколько раз повторяю заклинание себе под нос, прежде чем мир вокруг нас меняется. Убедившись, что мы переместились туда, куда нужно, я позволяю своим словам затихнуть и делаю шаг назад, несмотря на желание прижаться к ней еще сильнее.

— Вам, ребята, нужно прекратить это делать, — хрипло произносит она, задыхаясь.

— Что делать?

— Перемещать меня без спроса, — огрызается она, и ее взгляд останавливается на мне, в глазах появляется раздражение.

— Ты привыкнешь к этому, — говорю я с ободряющей улыбкой, и она усмехается, толкая меня в плечо с большей силой, чем я ожидаю. Это не больно, а почти игриво, и мне это нравится, пока она не заговоривает.

— Мне не нужно будет к этому привыкать.

Может быть, не ко мне, но у меня такое чувство, что Рейден еще даже не начал с ней. Вот почему мне нужно действовать сейчас, чтобы у меня был шанс, прежде чем он все нам испортит.

— Как скажешь, Кинжал.

— Почему ты продолжаешь меня так называть?

Я ухмыляюсь, отступаю еще на шаг и снова протягиваю ей руку, но она отталкивает меня. — Потому что «Кексик», тебе не очень подходит, когда у тебя по всему телу танцует столько серебра.

— Адди — меня вполне устраивает, — настаивает она, и я пожимаю плечами, не особо заботясь об этом.

— Возможно, но Кинжал тебе больше подходит.

Она моргает, впервые оглядываясь по сторонам, чтобы понять, где мы находимся. Я знаю, что это место ей не знакомо, но оно того стоит. Музыка начинает звучать вокруг нас, когда мы впускаем в себя внешний мир.

— Где мы находимся?

Сейчас нет смысла это скрывать. Мы уже здесь. — Мы на территории Кеннеров.

— Территории Кеннеров? — она повторяет, все еще сбитая с толку.

— Да, волчья стая моего друга.

— Почему мы здесь? — Ее пальцы скользят по кинжалам на поясе, когда она смотрит на здание в нескольких шагах от нее.

— Потому что они готовят самую вкусную еду, и я клянусь, тебе понравится. Столовая в академии — прекрасна, но целая неделя без этой еды заставила меня очень быстро осознать, что я к ней пристрастился, — признаюсь я, отмечая легкую улыбку на ее лице, несмотря на то, что солнце садится за деревья, затемняя пространство вокруг нас.

— Я не знаю, безопасно ли мне здесь, — бормочет она, и у меня внутри все сжимается, заставляя меня усомниться в своем решении. Но я никогда не сомневаюсь в себе. Зачем начинать сейчас?

Я пожимаю плечами, снова протягивая ей руку. — Ты никогда не узнаешь, если не позволишь себе немного пожить.

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

АДДИ

Н

емного пожить? Немного пожить?

Я уже достаточно пожила, спасибо большое. Хотя, конечно, я этого не говорю. Чем меньше он обо мне знает, тем лучше. Он снова протягивает руку, и я не знаю, почему я это делаю. Я могу проанализировать это позже, но я вкладываю свою ладонь в его.

При этом контакте у меня перехватывает дыхание, как и раньше. Я не отстраняюсь намеренно. Хотя, если кто-то спросит, я буду врать напропалую. Это был первый контакт, дрожь, пробежавшая по коже от такого простого прикосновения.

Он тянет меня за собой, прежде чем я успеваю запротестовать, и мгновение спустя мы входим в двойные деревянные двери. Шум становится громче, когда мы оказываемся в ресторане. Уединенная обстановка снаружи заставила меня заподозрить, что мы находимся на территории волков, но люди внутри подтверждают это. Если Броуди так сказал, это еще не значит, что это правда.

Многие столы сдвинуты вместе, создавая атмосферу тепла и уюта, как в большой семье, а на заднем плане играет музыка в стиле кантри. Несколько человек бросают взгляды в нашу сторону, но в остальном все они поглощены своими делами и хорошо проводят время.

Мои первоначальные стены, которые я возвела внутри себя, начинают ослабевать, но не исчезают полностью. Я не тупая. Я понятия не имею, где я и насколько здесь безопасно, но мои инстинкты самосохранения молчат.

— О боже. Это мой Броуди? Пожалуйста, скажите мне, что это он. А теперь, объясни мне, как, черт возьми, тебе удалось убедить кого-то провести с тобой время. Особенно такую красивую девушку.

— Ты недооцениваешь меня, Джейни, — протестует Броуди, когда в поле зрения появляется женщина с зачесанными назад каштановыми волосами, собранными в конский хвост. Она улыбается ему тепло и заботливо. Не как мать. Она не кажется достаточно взрослой для этого. Может быть, как старшая сестра. Я не знаю, но меня удивляет, когда он отпускает мою руку, чтобы обнять ее.

Волки любят друг друга, а не посторонних. И как я — чужак, так и Броуди. Маг — это определенно не волк.

— Нет, проблема в том, что ты слишком много о себе думаешь, — возражает она, похлопывая его по спине, прежде чем ее взгляд перемещается ко мне. Тепло остается, не такое яркое, как было для Броди, но я не чувствую, что она хочет выгнать меня из здания, по крайней мере, пока.

— Это жестоко, — заявляет Броуди, надув губы, и она поднимает на него бровь.

— Это факт. С которым маги обычно хорошо справляются. Кроме тебя, похоже.

— Пожалуйста, если бы я был любым другим магом, меня бы здесь не было, — парирует он, и она фыркает.

— Тут ты чертовски прав, и это потому, что мы Кеннеры. Мы не пускаем кого попало на нашу землю.

Принято к сведению.

Броуди хватает меня за руку, не отрывая взгляда от Джейни, как бы успокаивая меня после ее слов. Оглядывая заведение, я замечаю, что еще несколько человек смотрят в нашу сторону, некоторые — с неприязнью, которую трудно не заметить, и моя спина напрягается.

Это плохая идея. Я знаю это.

— Касс присоединится или вам нужен столик на двоих? — Надежда в ее глазах ясна, но она быстро тает, когда Броуди качает головой. Касс, как Кассиан? Ворчливый волк в кампусе, который также дружит с Рейденом и Криллом? Черт возьми. Я должна была догадаться.

— Столик на двоих.

Она отмахивается от него, пряча лицо, берет два меню и ведет нас к столику. — Я просто принимаю желаемое за действительное.

— Он одумается. Просто на это потребуется время. Стая есть стая. Он не знает, как отличить мысли и эмоции одного человека от эмоций другого. Он думает, что если его отец верит в это, то и вы все верите.

Джейни останавливается в немного уединенной кабинки, и я молча усаживаюсь на красное кожаное сиденье, пока она заключает Броуди в еще одно крепкое объятие. — Надеюсь, он все-таки одумается. Я скучаю по нему.

— Ты скучаешь по его сварливой заднице? Брось, ты должна наслаждаться покоем и тишиной.

Она ухмыляется в ответ, но улыбка не касается ее глаз.

Мне определенно интересно узнать, о чем они говорят, но это не мое дело. Кроме того, эта информация для меня не важна. Даже если отстраненное лицо Кассиана и его марширование по кампусу привлекают мое внимание. Это не мое дело. Даже если бы он был из другого истока, я бы не спрашивала. Никто не вмешивается в дела волков. Точка.

Оставшись с меню, я сосредотачиваюсь на вариантах передо мной. — Что ты обычно предпочитаешь? — Спрашиваю я, ошеломленная множеством блюд, которые выглядят очень аппетитно.

— У тебя есть аллергии или что-то, что ты не любишь? — Спрашивает Броуди, и я качаю головой. — Стейк просто потрясающий, ребрышки сногсшибательные, а краб такой вкусный, что у меня слезы наворачиваются. — Его описания вызывают у меня смешок, от чего его плечи расслабляются, а улыбка становится такой же, как у меня. — Я предпочитаю стейк средней прожарки, потому что все розовое, что я могу положить в рот, похоже на маленький кусочек рая. — Он подмигивает, и его слова долетают до меня, когда он наклоняется ближе, упираясь локтями в стол. — Кстати, я имею в виду твою киску.

О. Боже. Мой.

— Ты нечто, — ворчу я, пряча лицо за меню, но его смешок все равно достигает моих ушей.

— Я знаю. Единственный в своем роде, Кинжал.

Я делаю вид, что не слышу его, и, к счастью, меня спасает официантка, которая подходит несколько мгновений спустя.

— Броуди. Рада тебя здесь видеть.

— Привет, Летиция. Как дела? — спрашивает он.

Взгляд, которым она одаривает его, заставляет мои мышцы напрячься. Если он привел меня в ресторан, где трахнул официантку, я ухожу. Не потому, что я ревную, отнюдь, но на этой неделе у меня было достаточно драм. Это только подталкивает меня к краю.

— Где Касс? — спросила она.

Броуди пожимает плечами. — Я не знаю. Сегодня день рождения моей подруги, и я хотел угостить ее вкусной едой, чтобы отпраздновать. Нам ведь исполняется двадцать один год только один раз, верно?

Она не улыбается, и ее глаза сужаются, темнея, когда она поворачивается ко мне, но я не ощущаю враждебной атмосферы по отношению к Броуди или ко мне. Что-то подсказывает мне, что это связано с Кассианом.

— Подруга из академии? — спрашивает она, с отвращением приподнимая уголок рта.

— Мы просто пришли поесть, Летиция. Мы не будем вмешиваться в дела Кеннеров, — с улыбкой говорит Броуди, надеясь разрядить обстановку, которая грозит обостриться, и, к моему удивлению, она вздыхает, постукивая по устройству в своей руке.

— Как скажешь. Что будешь есть?

— Стейк средней прожарки и бутылку домашнего пива, — тараторит Броуди. — А для моей подруги…

— Я тоже возьму стейк, пожалуйста. Средней прожарки, с апельсиновой содовой, пожалуйста.

— Ты не собираешься чего-нибудь выпить? — Перебивает Броуди, хмуро глядя на меня.

— Я возьму апельсиновую содовую.

Он пренебрежительно машет рукой. — Нет, я имею в виду алкоголь. Сегодня твой день рождения. Ты празднуешь свое совершеннолетие. Разве ты не хочешь выпить свою первую каплю спиртного в свои двадцать один?

Качая головой, я поворачиваюсь к Летиции, которая все еще стоит рядом с нами, и ее раздражение ощутимо. — Только апельсиновую содовую, спасибо, — повторяю я, и мгновение спустя она исчезает из виду. Когда я снова поворачиваю лицо к Броуди, то замечаю вопросительный взгляд в уголках его глаз. — Я не пью. Никогда.

— Совсем никогда?

Облизывая губы, я откидываюсь на спинку сиденья. — Неа.

— Как так? — На его лице читается недоверие, вызывая у меня желание почувствовать смущение, но я не поддаюсь.

— На самом деле это не имеет значения, — отвечаю с улыбкой, надеясь закончить разговор, но его взгляд только становится пристальнее.

— Расскажи мне. Я хочу узнать тебя получше.

Это не то, чего я ожидала от него. Я думала, что он поведет меня в бар или потанцевать, или куда-то, где не нужно много разговаривать, чтобы он мог напоить меня настолько, чтобы трахнуть.

— Я просто не пью. Мне не нравится идея потерять контроль над собой, мне не нравится мысль о том, чтобы прятаться от своих проблем на дне бутылки, и мне не нравится доверие, которое нужно оказывать другим, чтобы они не перешли черту, когда ты в таком состоянии.

Он кивает, и я практически вижу, как мои слова крутятся у него в голове. — Справедливо, — говорит он, как будто понимает, о чем я, и это немного удивляет меня. Не то чтобы я это показываю. Вместо этого я пытаюсь перевести разговор в другое русло.

— Итак, расскажи мне о себе.

— Ну вот, теперь она в деле, — говорит он с ухмылкой, и я закатываю глаза.

— Нет, я просто пытаюсь увести разговор подальше от себя, — честно отвечаю я. — Тот факт, что мы находимся в ситуации, когда разговор вообще может состояться, шокирует сам по себе, — добавляю я, и он изумленно смотрит на меня, драматично хлопая себя рукой по груди.

— Может, я и игрок, Кинжал, но я могу узнать тебя поближе, прежде чем трахну.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — ворчу я, хватаясь за живот, и он усмехается.

— Пожалуйста, ты хочешь, чтобы я солгал? Ты хочешь, чтобы я сидел здесь и притворялся, что у меня чистые намерения? С тех пор как ты вышла из своей комнаты, я думал только о том, чтобы намотать твои волосы на кулак и провести языком по твоей груди. Во мне нет ничего порядочного, так что я не собираюсь притворяться, что это так, но я могу поддержать беседу. Если бы я хотел трахнуть безвольное тело, я бы выбрал старую добрую Памелу, — заявляет он, махая мне ладонью в подтверждение своих слов.

Мои бедра сжимаются вместе, несмотря на все мои усилия.

Он не вызывает во мне никакой реакции. Он не вызывает во мне никакой реакции. Он не вызывает во мне никакой реакции.

— Что еще мне следует знать о тебе? — Настаиваю я, пытаясь притвориться, что мое сердце не колотится как бешенное.

— Обо мне? Что видишь — то и получаешь. Я вырос в Фоули-Хилл, я веселый, не люблю драму и верю в то, что нужно спасать людей. Несмотря ни на что. — Его взгляд встречается с моим, и я понимаю, что он имеет в виду человека, которому мы помогли на этой неделе, после выходки Вэлли.

— Спасибо тебе за это, — выдыхаю я, но слова как-то чуждо звучат на моем языке. Я никогда никого не благодарю. Не потому, что я грубая, а потому, что я делаю все, что могу, когда могу, сама.

Он отмахивается. — И еще, мой отец — Орион Оренда.

Я хмурюсь, пытаясь вспомнить имя, и только спустя какое-то время понимаю, откуда я его знаю. Когда я наконец осознаю, где я слышала это имя, я изумленно распахиваю глаза. — Он член Совета, — уточняю я, вспоминая те несколько раз, когда видела его по телевизору.

— Ага. — Он практически морщится, признавая связь.

— Ты, кажется… не в восторге от этого факта.

Он усмехается. — Хорошая оценка. — Он барабанит пальцами по столу, глядя на меня. — Тебя когда-нибудь заставляли что-то делать только потому, что так велит твоя родословная? Я не выбирал своих предков, но они выбирают за меня мой жизненный путь.

У меня отвисает челюсть, когда я смотрю на него, разинув рот. Несмотря на его юмор и харизму, я должна помнить, что он маг; большую часть времени он полон мудрости и пророчеств, но странно слышать это из его уст.

Нам приносят напитки, но приносит их не Летиция. Я бормочу слова благодарности, но человек уходят слишком быстро, чтобы их услышать.

— Мне это знакомо, — признаю я, делая глоток апельсиновой содовой.

— Каким образом?

Я замечаю, что он пристально смотрит на меня, заинтригованный тем, что я собираюсь сказать, и сглатываю.

Черт. Мне следовало держать рот на замке.

Прочищая горло, я преуменьшаю это, насколько могу. — Просто дома, на ранчо… Жизнь на ранчо не для меня, но это не имело значения для моей семьи. Мы рождаемся в этой жизни, и наш путь уже проложен для нас.

— Ты понимаешь, о чем я говорю.

Немного впечатляет, что он не пытается принизить пример, который я ему привожу. Он видит связь, не думая, что ему приходится хуже, чем мне. Если бы он знал правду, он бы думал по-другому, но в этом нет необходимости. Ему не нужно этого знать. Я держу свои секреты при себе, ближе чем свои кинжалы.

Через мгновение приносят еду, и мои глаза расширяются от восторга при виде размера стейка на моей тарелке. Мне кажется, я на Седьмом небе от одного только вида и запахов. Мы оба набрасываемся на еду, и в тот момент, когда мясо тает у меня на языке, я стону. — Черт возьми.

— Правда, да?

— Мне нужно знать, как они это готовят, — бормочу я с благоговением, моргая при виде еды, как будто это подарок Небес.

— Магия, и к тому же ненастоящая. На кухне муж Джейни, Джейк. Он лучший повар, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Я пытался повторить это с помощью настоящей магии, но это не идет ни в какое сравнение, — признается он с усмешкой.

Я откусываю еще кусочек, и еще, теряясь от наслаждения на языке, когда двойные двери с грохотом распахиваются, сотрясая всю комнату. Все замирают, и музыка прекращается, когда мы все поворачиваемся к источнику звука.

Кассиан решительно входит в двери, сжатые в кулаки руки напряжены, а его взгляд скользит по комнате, пока не останавливается на Броуди и мне. Рейден и Крилл входят за ним, и моя грудь сжимается.

— Почему мне кажется, что у нас проблемы? — спрашиваю я, не в силах оторвать взгляд, чтобы повернуться к Броуди, который тихо ругается себе под нос.

— Потому что так и есть.

— Почему? — Наконец я перевожу взгляд на него, видя, как чувство вины отражается на его лице. — Почему? — повторяю я, ощущая, как раздражение поднимается по спине, пока я сверлю его взглядом.

— Черт. — Он быстро оглядывается через мое плечо, чтобы оценить, как далеко его друзья, прежде чем вновь повернуться ко мне. — Потому что Касс ушел из стаи, чтобы учиться в академии с нами, и был изгнан своим отцом. Ему нельзя находиться здесь.

Ну, прекрасно.

Все это — и вот он здесь. В какую же передрягу втянул меня Броуди?

Сглотнув, я снова поворачиваюсь к волку, чей взгляд прочно устремлен на нас, как раз в тот момент, когда он оказывается рядом с нашим столом. Его ладони с грохотом опускаются на дерево, заставляя дребезжать столовые приборы, и он поворачивается к Броуди.

— Ты труп, черт возьми.

ДВАДЦАТЬ

АДДИ

М

оя рука скользит ниже сиденья, упираясь в кожу моего сапога, и выпуклые очертания кинжала прижимаются к моей ладони. Другая рука опускается к талии, пальцы пробегают по серебру, которое ждет своего часа.

Я чувствую, как температура в комнате падает, и я готова действовать. Это определенно не то, на что я подписывалась. Это огромная цена за более сильную защиту моей комнаты — решение, которое я сейчас подвергаю сомнению, пытаясь сохранять спокойствие и невозмутимость.

Это все вина Броуди, и гнев, исходящий от Кассиана, подтверждает это. Я могу поразмышлять над этим фактом позже и устроить ему за это взбучку — конечно, после того, как он установит более сильный барьер на мою комнату, — но сейчас главное — выбраться отсюда. Я могу спланировать его гибель, когда окажусь в более безопасном месте. Сначала мне нужно сосредоточиться на стратегии отхода.

По воспоминаниям, мой взгляд устремляется к двойным дверям, через которые Кассиан и остальные совершили свой торжественный вход, прежде чем скользнуть налево. Я также отмечаю боковой аварийный выход, и я уверена, что такой же есть и на кухне, но я надеюсь, что смогу пройти через один из этих. Кухня просто добавляет еще одно препятствие к моей попытке уйти, а я хочу сделать это как можно проще.

Двойные двери — мой первый вариант. Слева от меня столы, забитые посетителями, а прямо посередине — прямая линия к главному входу.

Моя главная проблема в том, что я не знаю, как отсюда вернуться в академию, но я смогу выяснить это, как только окажусь снаружи. Как только я окажусь за этими дверями, половина дела будет сделана.

— Я просто хотел вкусно поесть, чувак, — спокойно говорит Броуди, поднимая руки в воздух в знак капитуляции, но это никак не утихомиривает бурю, бушующую внутри Кассиана.

Я не знаю, что здесь происходит. Я не понимаю, почему его посещение академии привело к его изгнанию, но более того, я не понимаю, зачем он пришел, и потому ли это, что мы едим здесь.

— Есть другие, блядь, места, куда можно было пойти. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. — Выпаливает он, в то время как Рейден и Крилл оглядывают помещение, отмечая, что посетители пристально следят за происходящим.

Неужели я думала, что смогу провести спокойный вечер в свой день рождения. Я должна была знать, что этого не произойдет.

— Тебе не обязательно было приходить, — замечает Броуди, переводя взгляд на свой стейк, как будто он хочет откусить еще кусочек, а не разбираться со своим другом. Я понятия не имею, как он может думать о еде в такой момент, у меня желудок скрутился в узел, и мысль о еде давно прошла.

— Мне не обязательно было приходить, — медленно повторяет Кассиан, как будто словам требуется время, чтобы закрепиться у него в голове.

— Нет. — Настойчивость Броуди, кажется, только делает костяшки пальцев Кассиана еще белее, когда его руки сжимаются в кулаки на столе.

— Ты привел сюда гребаную фейри, Броуди. Фейри. — Он не удосуживается взглянуть в мою сторону, несмотря на то, что говорит обо мне, в то время как Рейден смотрит краем глаза, с отвращением кривя рот. Засранец. — Джейни позвонила мне, потому что другие посетители готовы устроить гребаный бунт, — рычит он так низко, что я почти уверена, он вот-вот превратиться прямо передо мной.

Моя спина напрягается от осознания истины, прозвучавшей из его уст. Я была в опасности с того момента, как мы переступили порог, и Броуди это знал. Вот почему он сказал то, что сказал снаружи. Именно поэтому он не уточнил, понадобится мне оружие или нет. Он оставил это на мое усмотрение. Все ради того, чтобы съесть хороший стейк? Да я, блядь, сама его убью, если Кассиан меня не опередит.

Осматривая помещение, я наконец начинаю смотреть не на выходы, а на людей. Внимательно. И становится ясно, что их суженные глаза и приглушенные усмешки направлены в мою сторону. На чужака на их земле, пришедшего без разрешения и без связей с их стаей. Причем не просто чужак. Нет, гребанная фейри.

Черт.

Мне нужно убираться отсюда, и срочно. Чем дольше я здесь сижу, позволяя этим парням спорить, тем больше времени у стаи, чтобы разозлиться еще сильнее. Обычно я не из тех, кто разыгрывает карту невинной жертвы, но в этом случае я действительно ничего не сделала, чтобы кого-то разозлить. Это произошло само собой.

— Я могу уйти, — тихо говорю я, нехотя убирая руки от оружия, чтобы хотя бы выглядеть беззащитной. Я упираюсь ладонями в стол, но даже не успеваю привстать, как ощущаю на себе испепеляющий взгляд Кассиана.

— Сядь, блять, на место.

Нет, он не мог только что попытаться отдать мне приказ, словно я одна из его стаи. Да пошел он.

— Следи за своим тоном, — огрызаюсь я.

— Мне не нужно следить за тоном. Это моя земля, и ты сейчас на ней, — его зеленые глаза сверкают вызовом, и, кажется, я более чем готова его принять.

— А вот Броуди только что сказал обратное.

Челюсть Кассиана подрагивает, Крилл позади него раздраженно чертыхается, а Рейден награждает меня самым ледяным взглядом из всех, что я получала от него до этого.

Оглядываясь назад, можно сказать, что это один из тех моментов, когда мне действительно следовало бы держать рот на замке, но, если кто-то пытается на меня надавить, я отвечаю всем, что у меня есть.

К счастью, Кассиан переводит свой свирепый взгляд обратно на моего так называемого кавалера, и я не упускаю свою возможность, используя отвлечение его внимании, чтобы выскочить из кабинки. Я смотрю вперед, отказываясь встречаться взглядом с кем-либо здесь, поскольку я уже разозлила их тем, что дышу.

Прохладный ночной воздух обволакивает меня после того, что кажется вечностью, и двери захлопываются за мной, объявляя о моем уходе, но мое сердце не успокаивается.

Мне нужно убраться отсюда как можно быстрее. Чем меньше времени я дам этим людям, чтобы напасть на меня, тем меньше вероятность того, что это произойдет, а я очень не хочу, чтобы сегодня мне пришлось причинять кому-то боль. Не в мой день рождения. Это почти грех.

Опустив руки по бокам, я иду к линии деревьев, не совсем уверенная в том, что делаю, когда чувствую движение позади себя. Что-то стремительно приближается ко мне, поэтому у меня нет времени на раздумья.

Инстинкт берет верх, и я вытаскиваю кинжалы из-за пояса, поворачиваясь как раз вовремя, чтобы приставить их оба к горлу того, кто приблизился. И только когда серебро отблескивает на татуированной плоти, я понимаю, что это Крилл.

— Дерзкая, — ворчит он, ухмылка играет на его губах в лунном свете. Мои глаза сужаются. Его русые волосы откинуты назад, а темные глаза смотрят на меня.

Я замираю на мгновение, обдумывая, что делать дальше, но не могу отступить. Я нахожусь в боевом режиме, и это заставляет меня застыть на месте.

— Отвали.

Мое дыхание становится коротким и резким, пока я жду, что он отступит, но он этого не делает. Вместо этого он качает головой, позволяя кинжалам еще плотнее прижиматься к его плоти, но они не повреждают кожу.

— Я, конечно, не против оставить тебя разбираться с этим самой, но, если я сейчас двинусь с места, велика вероятность, что какая-нибудь волчица бросит тебе вызов.

Мои глаза широко распахиваются. Что, блядь?

— Бросит мне вызов? За что?

Он смотрит на меня сверху вниз, явно пользуясь своим преимуществом в росте, а его губы сжаты в твердую линию.

— Это неважно.

Если бы это было неважно… Зачем им нападать на меня? Потому что я фейри? Конечно. Но звучит так, будто дело в чем-то другом. Очевидно, есть что-то еще, о чем я не знаю, и это не удивляет, как не удивляет и то, что он не собирается рассказывать об этом, поэтому я делаю вид, что ничего не замечаю.

В раздражении я раздуваю ноздри.

— Мне не нужна твоя защита. Быть фейри для меня не ново. Не ново и быть чьей-то мишенью.

— Миленько.

Я закатываю глаза. Конечно, это единственное, что он может сказать. Несмотря на желание полоснуть его моими клинками, я отступаю, делая шаг назад, но он тут же делает шаг вперед.

— Я ухожу, — рявкаю я, и он поднимает бровь.

— Ты знаешь, куда идти?

— Нет. — Нет смысла лгать, это не совсем в моем стиле.

— Тебе все равно? — Я не могу прочитать выражение его лица. Как будто мое признание сбивает его с толку, но у меня действительно нет времени обдумывать его мысли и чувства во всем этом.

Пожав плечами, я отворачиваюсь. — Я имела дело и с худшим. — Я делаю целых два шага, прежде чем двери позади нас распахиваются и до моих ушей доносятся крики.

Я разворачиваюсь, отказываясь давать кому-либо шанс напасть на меня сзади, и вижу, что это просто остальные придурки выбегают наружу. Кассиан целеустремленно шагает, Броуди с гримасой опускает голову, а Рейден выглядит так, словно собирается кого-то убить.

Скорее всего, меня.

Прежде чем я успеваю уйти, не вступая больше ни в какие переговоры с этими ублюдками, из заведения вылетает Летиция, в ярости швыряя поварской нож. Он вонзается в траву рядом с Кассианом, который поворачивается и смотрит на нее.

Да. Мне действительно нужно уходить. Мне не нужно наблюдать за разворачивающейся драмой. Возможно, в других обстоятельствах, где мне не угрожали бы просто за то, что я существую, это было бы даже забавно, но я не хочу оказаться под перекрестным огнем.

— Она. — Слово звучит, как гром, сорвавшийся с ее губ, когда она указывает пальцем в мою сторону. — Ты бросаешь меня ради нее?

Что? Что? Что?

— Да пошла ты, Летти. Я никого не бросаю ради нее. Ты никогда не была моей, чтобы я мог тебя бросить, — рычит Кассиан, и ярость выплескивается из него.

Я делаю шаг вперед, стремясь заставить его уточнить, что я вообще никак с этим не связана, и тем более с ним, но Крилл хватает меня за руку, не позволяя продвинуться дальше, и серьезно качает головой.

— Наши родители заключили договор, Касс. Я и ты…

— К черту наших родителей, Летти. Это не то, чего я хочу, и это не должно быть тем, чего хочешь ты, — твердо заявляет он, но это никак не помогает подавить разочарование, волнами накатывающее на нее.

Вместо того, чтобы спорить с ним, она обращает свой сердитый взгляд в мою сторону. — Ты действительно думаешь, что можешь просто ворваться сюда и забрать моего мужчину из его стаи? Из его жизни? Ради чего? Какой-то академии, которая приносит пользу всем, кроме нас? Я, блядь, так не думаю.

Несмотря на инстинктивное желание броситься на нее с клинками наготове, я вспоминаю слова отца и поднимаю руки в знак капитуляции, в то время как Крилл продолжает держать меня за руку.

— Я не знаю, в чем твоя проблема, но…

— О, ты сейчас узнаешь в чем моя проблема, потому что я бросаю тебе вызов, — рявкает она, приближаясь ко мне со зловещей улыбкой на губах. Это, должно быть, какое-то хреновое дерьмо. Я думала, что с Вэлли несладко, но, похоже, Летиция хочет ее перепрыгнуть.

— Бросаешь мне вызов? — Повторяю я, нахмурившись, потому что совершенно не понимая, о чем она говорит, а Крилл хмыкает рядом со мной.

— Ах, черт. Я тебя предупреждал.

— Я вызываю тебя на дуэль, — заявляет Летиция, уперев руки в бока. — Прямо здесь. Прямо сейчас.

— Предполагается, что я должна знать, что это значит? — Дуэль звучит не как старая добрая драка, к которой я была бы готова. У меня накопилось много сдерживаемого разочарования, и найти ему выход было бы отлично. Но дуэль? Это звучит немного более специфично, учитывая беспокойство Крилла.

— Это значит, что мы будем сражаться до смерти или до подчинения. Победитель сможет заявить права на Кассиана.

ДВАДЦАТЬОДИН

АДДИ

О

— о-о-о-о-о! Эта девушка чокнутая?

Мой взгляд сужается, когда она ухмыляется так, словно победа уже скользит по ее коже.

— Заявить права на Кассиана, типа как для себя? Я здесь не для этого. Это даже не то, что меня хоть сколько-то интересует, — выпаливаю я, но это никак не успокаивает ее.

— Не переживай. Ты все равно с ним не уйдешь, — обещает она, продолжая приближаться ко мне.

Да. Эта девушка определенно сошла с ума.

Бросив взгляд на Кассиана, я ожидаю, что он вмешается и поддержит меня, но он просто стоит, сложив руки на груди, переводя взгляд между нами. Я смотрю на Крилла, надеясь, что хоть один из них вмешается, но его глаза прикованы к зданию за спиной Летиции. Оглядывая остальных, я замечаю, что Броуди удивленно смотрит на Летицию, а Рейден покачивается на пятках, держа руки в карманах.

Из моего горла вырывается низкое рычание. — Может кто-нибудь из вас откроет свой чертов рот и объяснит ей, что я не собираюсь бороться за Кассиана? — Мой умоляющий взгляд падает на Крилла, когда он наконец обращает внимание на происходящее, но он пожимает плечами, сразу же игнорируя меня. — Отлично. Ты бесполезен, — выпаливаю я с презрительным фырканьем.

Несмотря на внутренний голос, убеждающий меня в бесполезности усилий, я поворачиваюсь к Рейдену, который смотрит на меня с выражением откровенной скуки.

Чертовски бесполезный. Все они.

Закатив на него глаза, я снова поворачиваюсь к Броуди. Он должен мне помочь. Это все его гребаная вина. Словно почувствовав, какие мысли крутятся у меня в голове, он поднимает руки, защищаясь.

— Она не станет слушать никого, кроме Касса, — признает он, что имеет смысл, но никак не помогает этому сработать в мою пользу.

Поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и не успеваю произнести больше ни слова, как заговаривает Летиция.

— Не трать попусту свое время. Это касается только нас с тобой.

— Правда? Ты не слышишь ничего из того, что я говорю! — Огрызаюсь я. Я, конечно, могу принять вызов, но меня бесит, что все это из-за парня, который не имеет ко мне никакого отношения.

— Мне и не нужно. Я бросаю тебе вызов…

— Ты это уже говорила, — ворчу я, щипая переносицу. — Ты можешь бросать мне вызов сколько угодно, я не возражаю, но не навязывай мне приз, которого я не хочу. Эта чушь с дуэлью бессмысленна. Я более чем счастлива отдать его тебе.

— Здесь так не принято. — Она останавливается в нескольких шагах от меня, разминая плечи и готовясь к бою.

— Разве волчьи правила не применимы только к волкам? Думаю, на данном этапе совершенно ясно, что я фейри, — указываю я, и она усмехается.

— На волчьей земле действуют волчьи правила, и это именно то место, где мы находимся.

Кивнув, я вздыхаю. — Ладно. С этим я могу согласиться. Но что касается дуэльной ерунды, я бы предпочла обойтись без нее, спасибо. Я могу сразиться с тобой, но для этого не нужен приз.

— О, как это мило. Она строит из себя недотрогу. Может, именно поэтому он так в ней заинтересован, — смертоносный взгляд Летиции устремляется на того самого волка, который замер на месте, скрестив руки на груди, и молчит. Этот ублюдок действительно ничего не собирается говорить. Вот мудак.

Звук торопливых шагов привлекает мое внимание, и к нам подбегает парень. Заметив наши взгляды, он резко останавливается. — Будет дуэль? Я слышал, что будет дуэль, — выпаливает он, и у меня сжимается сердце, когда Летиция с готовностью кивает.

— Да.

У меня вертится на кончике языка пояснить, что это просто вызов, а не дуэль, но он уже радостно улюлюкает и мчится к ресторану, чтобы предупредить всех остальных. В ту же секунду, как он это делает, все гребанные посетители покидают заведение, чтобы присоединиться к нам.

Пока их интерес отвлекает Летицию, я разворачиваюсь к тому засранцу, который позволил этому зайти так далеко. Направляясь к нему, я тыкаю пальцем в его сторону.

— Серьезно, сейчас было бы очень кстати, если бы ты открыл свой рот.

Он пожимает плечами. Пожимает, блядь, плечами.

— Если она победит, в академии будет меньше конкурентов. А если выиграешь ты, мне больше не придется волноваться о том, что Летиция будет ко мне приставать.

Я пялюсь на него, не в силах поверить своим ушам, пока его хриплый голос обрушивается на меня вместе с его доводами.

— Ты — мудак, — рявкаю я.

— Я никогда не утверждал обратного, — отвечает он, его низкий, хриплый голос звучит почти лениво, когда кто-то хлопает в ладони у меня за спиной, возвращая внимание к центру импровизированного круга, который уже сформировался.

— Правила дуэли! — выкрикивает парень, указывая на меня и Летицию. — Используйте что угодно, будьте кем угодно, нам плевать. Победитель определиться, когда кто-то будет нокаутирован, сдастся или будет убит. Вопросы?

Летиция машет руками в воздухе, усиливая одобрительные возгласы волков, которые становятся почти оглушительными. Как я, по-вашему, могу задать вопросы в таком шуме? Черт.

— Это действительно необходимо? — спрашиваю я, но в ответ получаю лишь усмешку от мудака, объясняющего правила.

— Отлично, начали! — кричит он, прежде чем откинуть голову назад и издать низкий вой.

Полагаю, это сигнал к началу дуэли, потому что в следующий миг Летиция направляется ко мне. Я снимаю куртку, чувствуя, как воздух вокруг меня накаляется от нарастающего напряжения.

— Знаешь, для фейри тебе явно чего-то не хватает. Твои уши смущают, — бормочет она с хихиканьем, и я хмурюсь, пока мы медленно кружим друг вокруг друга.

— Это должно было меня задеть? Мои уши не определяют, кто я такая, и прямо сейчас я жалею, что их не отрезали целиком, потому что тогда мне не пришлось бы слушать твое нытье.

— Ты уверена? Ты кажешься обидчивой, а я всего лишь высказала наблюдение.

— Нет, наблюдения обычно содержат факты, а ты просто позволяешь своим чувствам взять над тобой верх. Держу пари, ты вообще не скрываешь своих эмоций. Это только упростит мою победу. Так что заранее спасибо, — огрызаюсь я, в ответ на что ее глаза темнеют, а зубы обнажаются в злобной ухмылке.

— Да пошла ты! — огрызается она, прежде чем броситься на меня.

Магия Земли. Магия земли. Магия Земли.

Расставив ноги на ширину плеч, я тянусь к магии внутри себя, направляя ее в землю, и вокруг Летиции поднимаются лианы. Она взвизгивает от удивления, на короткую секунду переводя взгляд на меня, но прежде чем они успевают схватить ее, она взмывает в воздух, превращаясь в потрясающую белую волчицу.

Она не так сногсшибательна, когда приземляется передо мной с глухим стуком, оскалив зубы и выпустив когти, готовая напасть на меня. Ее рычание вибрирует вокруг нас, и я отпускаю магию в лианах, чтобы подготовиться к удару, когда она устремится ко мне.

Я чувствую успокаивающее прикосновение кинжалов в своих ладонях, снимая два со своей груди. Ее коготь полосует меня по лицу, но я успеваю ранить ее лезвием. Я шиплю, а она поскуливает. Ее глаза сужаются, когда толпа ликует. Ощущение крови, стекающей по моему лицу, слегка отвлекает меня, пока мы снова кружим друг вокруг друга.

Вертя кинжалы в руках, я делаю глубокий вдох, вспоминая все, чему учил меня отец. Люди вокруг меня исчезают, боль на моей щеке отступает на задний план, а звуки криков и завываний испаряются, когда я сосредотачиваюсь каждой частичкой себя на враге.

Ее левая лапа сильнее ударяет по земле при следующем шаге — единственный намек для подготовки, который я получаю, прежде чем она целенаправленно бросается на меня. Стремясь использовать против нее ее собственный вес, я тоже срываюсь с места, и мы обе готовы столкнуться по середине, но в последнюю секунду она подпрыгивает в воздух, заставляя меня пригнуться и нырнуть, скользя по грязи вне пределов ее досягаемости.

Вскакивая на ноги, я остаюсь на корточках, наблюдая, как она снова поворачивается ко мне. Мое сердце бешено колотится в груди, адреналин струится по венам, и я вдыхаю его, позволяя ему подпитывать меня.

Она приседает на передних лапах, не сводя с меня глаз, ее нос подергивается, а пасть скалится. На этот раз я бросаюсь первой, отказываясь продолжать обороняться. Если она хочет бросить вызов, я брошу ей свой.

Моя хватка на кинжалах усиливается, когда я несусь к ней, но кто-то из внутреннего кольца толпы подставляет мне подножку, отчего я кувыркаюсь в воздухе. Я приземляюсь на спину с оглушительным стуком.

Дыхание вырывается из меня со свистом, когда я моргаю, глядя на луну, но в поле моего зрения быстро появляется оскаленная пасть взбешенной белой волчицы. Ее когти вонзаются мне в грудь прежде, чем я успеваю среагировать. Агония пронзает меня, заставляя кричать, направляя каждую унцию своего разума и тела на защиту.

Летиция воет, глядя в небо, и вместо того, чтобы прикончить меня, наслаждается радостными возгласами, раздающимися вокруг нее. Боль поглощает меня полностью. Какой бы вред она ни нанесла, он превышает все мои ожидания. Нужно действовать быстро, пока все не усугубилось.

Используя ее победоносную позу надо мной в своих интересах, я отбрасываю в сторону кинжалы, которые держу в руках, заменяя их кинжалами из своих сапог, и вонзаю один из них ей в левый бок, идеально воткнув его между ребрами. Ее мучительный вой достигает моих ушей, когда она, слегка покачиваясь, подается вперед, а ее широко раскрытые глаза останавливаются на мне.

Я нацеливаю другую руку на ее правый бок, готовая сделать то, что необходимо. — Больно? — хриплю я, глядя на нее, несмотря на то, что мое зрение размывается от моей собственной боли. Ее тихое поскуливание — тот ответ, который мне нужен. — Это потому, что эти кинжалы немного более особенные, чем тот, которым я тебя полоснула. Хочешь угадать, почему? — Я поворачиваю лезвие, ее агония вибрирует между нами, и она клацает зубами у моего лица, но не касается меня. — Думаешь, дело в том, что они сделаны из серебра? Если так, — ты угадала. — Я чувствую, как мои губы растягивает маниакальная улыбка. — Сейчас он лишь один, поэтому он не сильно отравляет твой кровоток, но, когда и второй пронзит твое тело, это изменится очень быстро. — Я киваю на свою другую руку, готовую вспороть ее плоть. Глядя на нее, все вокруг нас исчезает, и я предлагаю ей ультиматум: — Сдавайся, или я пущу в ход второй.

Она рычит, забрызгивая меня слюной, но эта свирепость быстро сменяется болезненной гримасой. Кинжал делает свое дело, и ей становится все труднее сопротивляться.

— Последний шанс. Сдавайся, или я убью тебя. — Мои слова тяжело повисают между нами, ее левая сторона дрожит, и я снова поворачиваю кинжал, подчеркивая, что я не шучу.

Я уже уверена, что один из нас точно не выйдет отсюда живым, но она поднимает правую лапу и трижды стучит ею по земле рядом со мной. Мгновение спустя я вытаскиваю лезвие из ее грудной клетки, и она падает на землю рядом со мной, сворачиваясь в клубок и превращаясь обратно в человека.

Черт.

Все болит. Как будто боль от раны на груди распространяется по всему телу. Глядя на рану, я вижу только алую кровь, пропитавшую мою одежду. Взгляд на нее не исцелит ее, но мне нужна секунда, чтобы перевести дыхание, прежде чем я решу, что делать дальше, поэтому я решаю посмотреть на луну, пока травинки щекочут мои пальцы.

С днем рождения, Адди. Вот это празднование.

Не успеваю я подумать об этом, как меня уже поднимают в воздух. Паника охватывает мое тело, когда я начинаю размахивать руками и ногами, чтобы остановить нападающего.

Я издаю стон, когда мой живот ударяется о чье-то плечо, потому что меня перекидывают через спину, и мгновение спустя следует шлепок по моей заднице, лишающий меня дара речи на достаточно долгое время, чтобы этот кто-то смог заговорить.

— У тебя и так достаточно неприятностей. Будешь сражаться со мной, и я сделаю только хуже.

Крилл. Гребаный Крилл? Сейчас немного поздно помогать, приятель, но я не успеваю это сказать, потому что он двигается так быстро, что мир вокруг нас размывается, а меня начинает тошнить.

К черту этих парней. Им нужно кое-что объяснить.

ДВАДЦАТЬДВА

АДДИ

Т

ошнота подкатывает к горлу, когда мир меняется. Еще один ублюдок перемещает меня слишком быстро без моего согласия. Может быть, Броуди был прав; может быть, я привыкну к этому. Они делают это так часто, что выбора особого нет, но, когда я опускаюсь на кресло, а комната кружится вокруг меня, я не думаю, что когда-нибудь смогу к этому привыкнуть.

Ублюдки.

Но желание высказать им все, что я думаю, отступает на второй план, когда боль в груди усиливается, заставляя меня зашипеть.

Борясь с ней, я вцепилась в подлокотники кресла, обводя взглядом комнату. — Где я? — Хрипло выдыхаю я, едва успевая сфокусироваться на Крилле, когда он делает несколько шагов назад.

— Не испачкай тут ничего кровью, — огрызается Рейден, и я поворачиваю голову в его сторону, что только усиливает тошноту. Я чувствую, как зеленею, когда мой мозг мечется в черепе, но это не останавливает меня от язвительного ответа.

— Тут, это где? Прости, я, должно быть, пропустила то, что ты только что сказал.

Я сосредотачиваюсь на вампире достаточно, чтобы заметить, как драматично закатываются его глаза, прежде чем он указывает на меня пальцем. — Никакой крови.

Ублюдок.

Как бы мне ни хотелось закатить глаза в ответ, я решаю вместо этого проигнорировать его, оглядывая комнату, чтобы попытаться собрать все воедино для себя.

Я сижу в кожаном кресле, а в нескольких дюймах от меня стоит огромная кровать размера «queen-size». Поверх нее накинуты темно-синие простыни, которые гармонируют с шикарными занавесками, висящими на арочном окне справа от меня. На стене висит огромный телевизор, и отсюда я могу разглядеть ванную комнату и гардеробную, а также еще одну дверь, которая ведет неизвестно куда.

— Если ты собираешься только жаловаться, убирайся отсюда к чертовой матери. — Резко отвечает Кассиан, который стоит по другую сторону кровати, уперев руки в бока и глядя Рейдену в затылок.

— Я изо всех сил пытаюсь понять, почему я вообще должен с этим разбираться. Броуди может… — протест Рейдена прерывает рычание Кассиана, костяшки пальцев которого белеют.

— Броуди может разобраться почти со всем, кроме боли от раны от когтей волка, полученной во время чертовой дуэли.

Мои брови хмурятся, когда я выпрямляюсь на своем месте. — Подожди, что?

— Я займусь тобой через минуту, — ворчит он, прищуривая свои изумрудные глаза.

— Ты займешься мной сейчас. Это все твоя вина, — парирую я, и раздражение закипает во мне.

— Как это моя вина? — Его отвисшая челюсть и слегка расширенные глаза подтверждают, что он действительно не считает себя виноватым.

— Потому что ты не вмешался и ни хрена не объяснил этой сумасшедшей суке.

Не сводя с меня глаз, он огибает кровать и садится на ее край, придвигаясь ко мне. Он так близко, что его колени задевают мои, но я отказываюсь реагировать на его близость. Я и так уязвима с этой открытой раной.

Он смотрит на меня сверху вниз, кажется, целую вечность, прежде чем его спина напрягается, и он ворчит: — Все вон.

— Черта с два, тебе следовало пойти в свою комнату, придурок. Это моя, — съязвил Рейден, но Кассиан даже не потрудился оглянуться на него.

— Тогда иди в другую комнату.

— В другую комнату? Блядь. Моя комната меньше, чем половина этой, — бормочу я, и Рейден усмехается.

— Это потому, что ты фейри, а я элита.

Вот заносчивый ублюдок. Я с трудом поднимаюсь на ноги, немного более неустойчиво, чем хотелось бы, но мне надоело превосходство, сочащаяся из каждой его поры. Оно выводит меня из себя. Прежде чем я успеваю сделать шаг к нему, Кассиан тоже поднимается, надавливая на мое плечо, и я падаю обратно на свое место. Я не могу бороться с ним, пока боль в груди уничтожает меня.

— Сядь, блядь, на место. Рейден, дай мне десять минут, иначе здесь все будет в крови, — предупреждает Кассиан.

В комнате воцаряется тишина, и я наконец замечаю, что Броуди стоит с Криллом у двери слева. Должно быть, она ведет в другую комнату. Еще одну гребаную комнату. О, так вот как живут другие.

Словно почувствовав мой взгляд, Броди встречается со мной глазами, и под его ресницами мелькает намек на вину, но прежде чем он успевает заговорить, Кассиан указывает пальцем в его сторону. — Ты тоже можешь убираться нахуй. Но далеко не уходи. Нам нужно кое-что обсудить, — огрызается он, и угроза очевидна в его тоне.

Броуди опускает голову и выскальзывает из комнаты, ухмыляющийся Крилл выходит на шаг позади него, а Рейден вздыхает и присоединяется к ним секундой позже.

Проходит мгновение, прежде чем Кассиан поворачивается ко мне, и когда он это делает, я чувствую, что мы оказались ближе, чем были несколько секунд назад. Его колени снова касаются моих, а в его зеленых глазах мелькает… что-то. Я чувствую себя слишком не в себе, чтобы понять, что именно.

Тишина затягивается, и я не чувствую никакого контроля над ней, поэтому прочищаю горло и нарушаю ее. — Если Броуди не может помочь мне с этим… кто может? — Я указываю на кровь, все еще медленно вытекающую из раны, которая причиняет больше боли, чем я когда-либо испытывала, и он вздыхает.

— Я.

Мои брови удивленно поднимаются от его слов, но, когда он не спешит перейти к делу, раздражение начинает ползти по моему позвоночнику.

— Ты собираешься этим заняться или нет? Потому что это дерьмо адски болит, — хриплю я, и его взгляд сужается, устремляясь на меня.

— Я могу отнести тебя обратно в твою комнату, — предлагает он, и я фыркаю на его угрозу.

— Пожалуйста, сделай это. Я могу сама о себе позаботиться.

— Похоже на то.

Мой рот приоткрывается, чтобы высказать ему все, что я думаю, но затем я медленно перевариваю его слова, и это заставляет меня приостановится. — Что это значит?

Он проводит языком по нижней губе, рассматривая меня. — Я не ожидал, что ты справишься.

Очевидно, он имеет в виду фантастическую дуэль, в которой мне пришлось принять участие, едва выжив. Не могу понять, комплимент это или нет, но больше всего меня раздражает та малая часть меня, которая хочет, чтобы это был именно он.

Я не полагаюсь на мысли и мнения других людей, чтобы быть счастливой, и сейчас это не изменится. Вот почему я отмахиваюсь от этого и сосредотачиваюсь на том, что он полный кретин. — Не припомню, чтобы мы обменялись больше, чем парой слов до этого. А этого явно недостаточно, чтобы делать выводы.

— Наверное, нет, — отвечает он, пожимая плечами и поджимая губы. Его взгляд опускается на рану, и он вздыхает, проводя рукой по лицу, прежде чем его взгляд возвращается к моему. — К несчастью для тебя, она рассекла твою грудь, и мне нужно будет прикоснуться к поврежденной коже, чтобы залечить ее.

— Все в порядке. — Все не в порядке. Я и так не в себе, а его близость не помогает успокоить бушующий внутри меня ураган.

Он молча кивает, протягивая палец, и я вижу, как он превращается в волчий коготь. Я сглатываю, но отказываюсь выдать легкую дрожь, пробежавшую по моему телу, из-за того, что я так скоро снова с этим столкнулась.

С нежностью, которая застает меня врасплох, он рассекает оставшуюся часть моей белой футболки, мешающей ему, и я замечаю, что мой бюстгальтер разорван в клочья под материалом.

Чертова сука.

— Ты не против если я сниму твой корсет, или хочешь сделать это сама? — предлагает он, и его голос становится глубже, насыщеннее. На то, чтобы понять его вопрос, уходит несколько секунд, но я знаю, что, если он сделает это сам, он не будет деликатничать — он воспользуется когтем. Поэтому я выбираю сделать это сама.

Расстегивать каждое звено чертовски больно, но он не жалуется на то, что это занимает много времени.

Как только корсет снят, боль в груди немного отступает, и Кассиан не теряя времени, осматривает повреждения поближе. Его палец касается раны, и я невольно дергаюсь, несмотря на легкость прикосновения.

— Прости.

— Все нормально, — выдыхаю я, сжав веки.

Я делаю глубокий вдох и задерживаю его, пока по коже начинает распространяться тепло. Я смотрю вниз и с удивлением наблюдаю, как рана начинает затягиваться.

— Почему маг не может исцелить эту рану? Потому что ее нанесли во время дуэли? — спрашиваю я, чтобы отвлечь себя от того, что моя кожа буквально срастается на глазах.

— Вызов на дуэль добавляет в уравнение еще один магический компонент, который может исцелить только волк, права на которого отстаивались на дуэли.

— Значит, я полагаю, все мои протесты, что это была не дуэль, остались неуслышанными?

— Ага.

— Что ж, спасибо…по крайней мере, за то, что помог исцелиться, — неловко бормочу я. Я не совсем привыкла благодарить людей. Я все делаю сама. Всегда. Кроме моей сестры и отца, конечно.

— Ага, — бурчит он в ответ, избегая моего взгляда и сосредотачиваясь на почти зажившей ране. — Ты проявила к ней милосердие, — заявляет он мгновение спустя, заставляя меня нахмуриться.

— Проявила.

— Почему?

Я пожимаю плечами, сразу жалея об этом, когда боль в груди дает о себе знать. — Потому что я не хочу, чтобы мой путь к трону был связан с ненужными убийствами, — честно отвечаю я, и он фыркает, но в этом нет ни капли юмора.

— Ты не доберешься до трона.

Я улыбаюсь, оглядывая комнату, лишь бы не смотреть на него. — Как скажешь.

— Я это знаю.

— Хорошо.

Я чувствую на себе его взгляд, но просто улыбаюсь, несмотря на боль, которую испытываю.

— Почему ты не возражаешь? — подталкивает он, явно желая от меня большего.

— Я не трачу время впустую, когда мои действия докажут мою правоту, — парирую я, поворачиваясь к нему, чтобы встретить его ожидающий взгляд.

— Ты напористая. — В его словах звучит… что-то такое… немного пьянящее, но я подавляю этот привкус.

— Мне говорили.

Он протягивает руку, убирая выбившийся локон с моего лица, прежде чем его большой палец проводит по моей щеке, удерживая мой подбородок, пока он пристально смотрит на меня.

Я чувствую, что снова не могу дышать. Это ощущение мне неинтересно, но, кажется, я не могу преодолеть его, когда он так близко.

— Все зажило, — хрипло произносит он, заставляя меня сглотнуть, и я изо всех сил пытаюсь прикрыть грудь.

— Спасибо. — Я чувствую, как учащается мой пульс, и, кажется, не могу его успокоить, поэтому решаю, что лучше заглушу его разговором. — То, что ты сказал там, ты пошутил, верно?

— О чем? — его большой палец остается на моем лице, приближаясь к моим приоткрытым губам, и я не могу пошевелиться.

Сглотнув, я пытаюсь прочистить горло, но у меня ничего не получается. — О том факте, что Летиция знает, кому ты теперь принадлежишь, и она отступит.

— Это правда.

Слегка кивнув, я облизываю пересохшие губы и пристально смотрю ему в глаза, ища правду еще до того, как заговорю. — Что отлично для того, чтобы держать ее на расстоянии вытянутой руки, но это не влияет ни на кого другого, верно? — Меня встречает тишина. Такая тишина, от которой волосы у меня на затылке встают дыбом. — Верно? — Повторяю я, и с каждой проходящей секундой мои глаза все сильнее расширяются.

— Когда ты член стаи Кеннеров, изгнанный или нет, новости распространяются быстро.

— И что это будут за новости? — Я уже чую ответ нутром, но хочу услышать, как он это скажет.

Он придвигается ближе, его нос касается моего, а глаза всматриваются в меня так глубоко, что я уверена, что он проникает в мою душу. — Что я твой… пока кто-то другой не победит тебя на дуэли.

Его дыхание овевает мое лицо, и мое тело реагирует совершенно иначе, чем мой разум, когда осознание захлестывает меня.

— Ты ублюдок, — огрызаюсь я, ударяя руками ему в грудь.

— Какого хрена? — Он таращится на меня, когда я встаю, мне нужно увеличить расстояние между нами, насколько это возможно.

— Пошел ты нахуй. И пошла нахуй эта гребаная мишень, которую ты только что повесил мне на спину, — кричу я, и через секунду он стоит передо мной.

Я не могу допустить, чтобы он вот так возвышался надо мной. Это никак не поможет мне.

— Успокойся, мать твою, — рычит он и снова тянется к моему лицу, но на этот раз я отбиваю его руку. К большому разочарованию моего тела.

— Может, я и проявила милосердие к Летиции, но к тебе я его не проявлю. Запомни мои слова, — обещаю я, делая еще один шаг назад, когда в дверях появляется Броуди.

— Что происходит? — спрашивает он.

Я усмехаюсь над его дерзостью, протискиваюсь мимо него и направляюсь к выходу. Мне нужно убраться подальше от этих парней, но сначала я должна убедиться, что Броуди ясно понимает, на чем мы закончили.

— И ты тоже можешь идти нахуй.

ДВАДЦАТЬТРИ

КАССИАН

Д

ьявольская фейри выбегает из комнаты, не оглядываясь, а ее задница плавно покачивается. Что, черт возьми, стало с моей жизнью? Я думал, что решение покинуть свою стаю, стаю моего отца, чтобы поступить в академию было вершиной моего падения, но, похоже, я ошибался.

— Что это было? — бормочет Броуди, когда я раздраженно провожу рукой по лицу.

— Гребаный ураган, — ворчу я, усталость наваливается на меня, несмотря на бешено колотящееся сердце.

— Это ты мне говоришь.

Я ему говорю? Этот парень должен ответить на миллион вопросов, а выглядит он не менее растерянным, чем я. Встав с кровати Рейдена, я прохожу мимо своего наименее любимого мага. Он понимает намек и идет следом за мной, пока я не нахожу Крилла и Рейдена, сидящих на диване в гостиной Рейдена.

В гребаной гостиной. Адди имела полное право удивляться размерам этого места. Даже у волков нет ничего подобного. Это просто смешно. Хотя я не против иметь к этому доступ.

Плюхнувшись на диван и уперев руки в колени, я поднимаю взгляд на Броуди, который нервно расхаживает передо мной.

— О чем ты, блядь, думал? — Спрашивает Крилл, опережая меня.

— Что ты…

— Не вешай мне лапшу на уши, — перебиваю я, чуть ли не рыча на него, когда он пытается сделать невинный вид.

Через мгновение он пожимает плечами, пытаясь схитрить, но я на это дерьмо не поведусь. — Я хотел удивить ее вкусной едой. Надеялся, что так я залезу к ней в трусики, но… — его слова обрываются. Нет необходимости продолжать, когда мы все знаем, что этого точно не произошло, а все остальное, что произошло, было далеко от того, что он мог предсказать.

— Почему именно в этой закусочной?

— Ты что, не слышал часть о вкусной еде? — он возражает, как будто это единственное возможное объяснение, и я закатываю глаза от его тупого мыслительного процесса.

— Как ты вообще мог подумать, что она там будет в безопасности?

Вот на чем зациклился мой мозг. Как, черт возьми, он мог подумать, что это хорошая идея? Он не должен был никого туда приводить, особенно без меня, а я, блядь, ни за что не собирался там показываться. Но фейри? Гребаная фейри? Волкам не нужно видеть заостренные уши, чтобы понять, фейри перед ними или нет — мы можем учуять это. Я пытался объяснить Рейдену это в первый раз, когда мы увидели таинственную девушку в лесу возле домов истоков. Он был слишком зациклен на ушах, чтобы понять, к чему я клоню, но в закусочной все это поняли, как только Броуди переступил порог вместе с ней.

— Я об этом не думал. Я думал о еде и киске, — признается он, проводя пальцами по волосам, в то время как Рейден со смешком откидывается на спинку дивана.

— Ты чертовски туп, чувак, — бросает он с видом «я же тебе говорил». Мне не нужно, чтобы его самомнение добавлялось ко всему этому.

— Ты не собираешься извиняться? — Спрашивает Крилл, приподнимая бровь на Броуди, который удивленно смотрит на него.

— За что? Если уж на то пошло, я оказал Касс услугу. — Он направляет палец на меня, и я в шоке откидываю голову. Вот ублюдок.

— Каким образом? — Спрашиваю я, стремясь понять ход его мыслей — или их отсутствие.

— Больше никакой Летиции. — Он произносит это медленно, как будто я ребенок, и это только еще больше выводит меня из себя.

— На первый взгляд это может казаться хорошим ходом, но это также распространится подобно лесному пожару среди других волков в академии, и Адди окажется в его эпицентра. Ты только что связал меня с этой чертовой фейри, даже не осознавая этого, — рычу я, не в силах больше сдерживать свой гнев.

Его плечи опускаются, когда он поднимает лицо, чтобы посмотреть в потолок. — Потрахаться мне теперь не светит, да? — бормочет он со вздохом, и его охватывает чувство поражения, а я в недоумение качаю головой.

— Полагаю, что нет, — огрызаюсь я, сжимая руки в кулаки.

— Блядь. Мой член был таким твердым, когда я смотрел, как она дерется, — признается он, демонстративно поправляя себя через штаны.

— Расскажи мне об этом. — Признание исходит от Крилла, что кажется более удивительным, чем если бы это сказал Рейден, но я держу эту мысль при себе.

— Я говорил вам, что мы должны были прикончить ее в первый же день, — ворчит Рейден, потирая руки о бедра, как будто он не говорит о том, чтобы убить кого-то так небрежно.

— Не делать этого — лучшее решение на свете. У меня определенно не будет шансов, если она не дышит, — ворчит Броуди, и я прижимаю пальцы к вискам, пытаясь унять бушующую головную боль, которая берет верх из-за всего этого дерьма.

— По крайней мере, это интересно, — добавляет Крилл, и я вздыхаю.

Я не знаю, что это. Драма. Это точно.

— Если вы, ребята, не хотите со мной соглашаться, то можете убираться к чертовой матери, — заявляет Рейден, указывая на дверь. Его карие глаза мерцают вызовом. Этот взгляд мне слишком хорошо знаком, когда речь заходит о нем.

Он хочет избавиться от адреналина, бегущего по его венам, споря, а у меня нет сил противостоять ему сейчас. Поэтому я встаю и, не сказав больше ни слова, направляюсь к двери.

Я понятия не имею, что решили сделать Крилл или Броуди, пока спускаюсь по шести лестничным пролетам. Конечно же, я должен был подружиться с вампиром, который получил пентхаус. Я уверен, что это потому, что его мать работает здесь главой вампиров, но даже Вэлли живет на четвертом этаже, а ее семья связывает ее с Советом.

К счастью, я не встречаю ни одного вампира, когда спускаюсь вниз и выхожу на ночной воздух, делая глубокий вдох, когда прохладный ветерок касается моей кожи. Я несусь по тропинке от здания вампиров, но мой шаг замедляется, когда я сворачиваю на волчью тропу.

Она вырисовывается впереди, зловещая на фоне темного неба, и только луна освещает путь.

Все, через что я прохожу, все разочарования, исходящие от моей стаи, и особенно от отца, — все это потому, что я решил быть здесь, и сейчас я сомневаюсь, правильным ли было это решение.

Быть Кеннером высоко ценится в волчьем сообществе, даже среди других стай, которые подчиняются Совету. Когда мой отец отказался от места в Совете, чтобы сосредоточиться исключительно на своей стае, это не сделало его аутсайдером; это сделало его чертовой легендой. Поэтому то, что его первенец и истинный наследник стаи отказался от своей роли, чтобы найти свое место в новом королевстве, которое формируется на глазах у всех, для него стало ничем иным, как провалом.

Разочарование в его глазах до сих пор вспыхивает в моей памяти, а за ним быстро следует ущерб, который он причинил нашему дому в порыве ярости. Он думал, что его истерика заставит меня подчиниться, но все, что он сделал, это подтвердил, что я поступаю правильно.

У каждой стаи должен быть альфа, но, когда он отказываются смотреть дальше собственной перспективы ради блага людей, она неизбежно начинает рушиться. Кроме того, когда поползли слухи о создании академии, я поклялся своим друзьям, что мы вместе столкнемся с этим и изменим будущее нашего королевства. Я поклялся в этом перед тем, как посвятить в это своего отца, не то чтобы это имело для него значение. Он не должен ожидать, что я посвящу себя ему из-за каких-то пактов и прочей ерунды.

Я — член семьи, и только это должно иметь значение.

Вздыхая, я подхожу к зданию, но дверь открывается прежде, чем я достигаю ее. Выходят двое омег, и на их лицах быстро расплываются улыбки, когда они замечают меня. Я отвожу взгляд и пытаюсь молча пройти мимо них, но меня останавливает рука на груди.

— Привет, Касс. Ты не хочешь…

— Не разговаривай с ним. Разве ты не слышала о дуэли? — Мой позвоночник напрягается, когда одна из девушек перебивает другую, говоря обо мне так, будто меня здесь нет.

— Дуэль? Из-за чего?

— Летиция бросила кому-то вызов из-за него и проиграла.

Вздох эхом отдается в моих ушах, когда рука соскальзывает с моего тела. Я пытаюсь обойти их, но они обе все еще преграждают мне путь, ожидая подтверждения того, что все это ложь.

— Кто? — Спрашивает блондинка, горя желанием снова потянуться ко мне, но вместо этого скрещивает руки.

— Фейри, — шепчет ее подруга. Выражение ужаса на ее лице почти смехотворно. Я подумываю о том, чтобы поднять ее челюсть с земли, но передумываю. Мне не нужно вмешиваться в это прямо сейчас. Это только что произошло, и мне нужно поспать.

Я проталкиваюсь мимо них, испытывая облегчение, когда добираюсь до лестницы, но пристальные взгляды волков в общей зоне устремляются на меня, подтверждая, что новости уже начали распространяться.

Отлично. Это чертовски здорово.

Не знаю, как мне удалось добраться до своей комнаты без очередного столкновения с кем бы то ни было, но я захлопываю за собой дверь и, прислонившись к ней, делаю глубокий вдох.

Все пошло наперекосяк.

Не только для меня, но и для Адди. У меня внутри все переворачивается от осознания того, что это моя вина. Я причина, по которой начался этот беспорядок. Я могу пытаться обвинять Броуди снова и снова, но на самом деле именно я позволил этому случиться.

Обычно мне было бы все равно, с какими последствиями столкнутся другие из-за моих действий, но по какой-то причине сейчас я чувствую себя по-другому. Возможно, это потому, что ее сладкий аромат все еще ощущается на моей коже. Мысли о ней терзают мой разум, несмотря на все мои усилия подавить их.

Черт.

Это не я, и я не могу сейчас вести себя так, будто мне не насрать.

Мне нужно поспать, выкинуть ее из своей чертовой головы, и завтра все будет хорошо. Так должно быть. Я отказываюсь мириться с чем-то другим.

ДВАДЦАТЬЧЕТЫРЕ

АДДИ

Я

провожу руками по бокам, делаю глубокий вдох, прежде чем распахнуть дверь своей спальни и захлопнуть ее за собой.

Вот так. Я выбралась из этих чертовых четырех стен и не вернусь, пока не вымотаюсь до чертиков.

Опустив взгляд на пояс, я пересчитываю кинжалы на своей талии и делаю еще один глубокий вдох, прежде чем спуститься по лестнице. Я отказалась от плаща, черного или серого. На данном этапе нет смысла прятать кинжалы. Надеюсь, если люди увидят их, это заставит их держаться на расстоянии.

Весь вчерашний день я пряталась в своей комнате, сходя с ума, потому что не хотела ни с кем сталкиваться, но сегодня я не могу сделать это снова. Я этого не переживу.

Выскользнув из дома, ни с кем не столкнувшись, я отправляюсь на пробежку, желая почувствовать, как ветерок овевает мою кожу, пока я тренирую мышцы.

Пятничная ночь была чем-то из ряда вон выходящим. Я до сих пор не могу осознать, как все так быстро вышло из-под контроля. Я согласилась на свидание, чтобы заставить Броуди усилить защиту моей комнаты. Я думала, что держу ситуацию под контролем, ведь он все равно не залез бы ко мне в трусики, как бы ни старался. Теперь я начинаю задумываться, не был ли этот вариант лучше, потому что до сих пор понятия не имею, какие последствия меня ожидают.

Дуэль. Чертова волчья дуэль. Хоть я и спряталась в своей комнате, я не стала прятаться от фактов. Я провела часы, изучая волчью дуэль и все, что она влечет за собой.

Мое лицо искажается от ярости, которая кипит в моих венах при мысли об этом, пока я бегу по уединенным дорожкам кампуса.

Мне повезло, что Летиция не убила меня. Я непреклонна в том, что это свидетельство моей силы, но внутри все сжимается от осознания, что в этом была и доля везения. Дуэль между волками из-за другого волка священна — чертовски священна — и Кассиан просто позволил этому случиться.

В момент, когда Летиция сдалась, она фактически связала меня с Кассианом без единого сказанного слова. Он может спать с кем хочет и делать что угодно, но, если он захочет отношений с кем-то, она должна будет победить меня на дуэли. Рано или поздно это произойдет, я уверена. Связь и спаривание играют огромную роль в обществе волков. Так что впереди у меня определенно еще одна битва.

Ура.

Несмотря на мой соревновательный характер и постоянное желание побеждать, я в конце концов пришла к решению, что, когда это произойдет, я сдамся к чертовой матери еще до того, как битва начнется. Она может забрать его. Желательно, чтобы она забрала его как можно дальше от мен. Я приму поражение с достоинством, но моя душа знает, что на самом деле все будет не так просто. Я фейри — и скорее всего мне бросят вызов только, чтобы получить возможность убить меня, и у меня такое чувство, что многие попытаются.

Блядь.

Встряхнув головой, я пытаюсь отвлечься от мыслей, завладевших моей головой. Я не могу снова вернуться на этот путь. Я сильная, стойкая и решительная. Что бы ни выпало на мою долю, я справлюсь с этим.

Глубоко выдохнув, я сосредоточиваюсь на дыхании, ставя одну ногу перед другой. Сердце колотится, тело разогревается, и я наслаждаюсь эффектом, который бег оказывает на мои конечности. Очень скоро я приближаюсь к тропинке, на которой лежит поваленное дерево и где я впервые увидела Рейдена и Кассиана. Пульс стучит в ушах, заставляя меня напрячься, пока я пытаюсь совладать со своими эмоциями.

Должно быть облегчением, что здесь никого нет, но я не могу избавиться от чувства разочарования, которое охватывает меня. Мои губы сжались от отвращения к реальности. Несмотря на ужасы пятничного вечера и беспорядок, в который они меня втянули, меня по-прежнему тянет к ним. Не как мотылька на пламя. Нет. Это было бы слишком мило. Скорее, как ягненка, которого ведут на бойню.

Я — ягненок. Гребаный ягненок… А они, блядь, — огромная бойня, готовая расчленять меня на куски.

Возвращаясь к зданию своего истока, я подумываю о том, чтобы сделать еще один круг, но отказываюсь от этого, так как бег не особо помог прояснить мысли. Пот липнет к моей коже, когда я вхожу внутрь и поднимаюсь по лестнице, пока меня никто не увидел.

Я собираюсь принять лучший в мире душ, а потом найти что посмотреть по телевизору, чтобы отвлечься. Или, может быть, мне сначала заняться йогой? Я не уверена.

Сделав еще несколько шагов, я приостанавливаюсь, когда слышу крик Флоры.

Какого хрена?

В панике я ускоряю шаг, добираюсь до верхней ступеньки и обнаруживаю, что она стоит лицом к лицу с Броуди, а Арло поблизости нет.

Она тычет пальцем в его лицо, свирепо глядя на него. — Не вешай мне лапшу на уши. Застенчивый взгляд на твоем лице кричит о том, что ты в чем-то виноват, и я не позволю тебе ждать здесь мою подругу. Ей определенно не нужны твои драмы.

Я слегка впечатлена. Это ложь. Я под мега впечатлением, когда приближаюсь к ним. — Что происходит? — Спрашиваю я, прежде чем Броуди успевает ответить, и они оба поворачивают головы в мою сторону.

Флора права. В его глазах читается вина, а теперь она появляется и в ее. — О боже. Мне так жаль, Адди. Он появился здесь, выглядя так… — Она показывает рукой в его сторону в знак объяснения, не в силах подобрать слов. — И я просто знала, что мне нужно выгнать его, но он отказывается уходить.

Я улыбаюсь искренней, настоящей улыбкой, которой не было на моих губах с тех пор, как я в последний раз видела Нору, а было это не так уж и давно, но кажется, что прошла целая вечность. Она определенно нужна мне как подруга, во всяком случае, ради Норы. Она бы полюбила ее.

— Все в порядке, Флора. Спасибо, но я справлюсь.

Ее брови слегка хмурятся, когда она оценивающе смотрит на меня, прежде чем снова повернуться к Броуди. Она рычит на него сквозь оскаленные зубы, а затем удаляется в свою комнату с шиком, на который способна только она. Я мгновение смотрю на закрытую дверь ее спальни, собираясь с силами, чтобы встретиться лицом к лицу с этим мудаком.

Я не думаю, что когда-нибудь буду готова разбираться с его дерьмом, поэтому смиряюсь и поворачиваюсь к нему со своим собственным свирепым взглядом. — Что ты здесь делаешь? — Я двигаюсь к своей двери, складывая руки на груди, когда подхожу к нему ближе.

Он сжимает губы, морщась. — Я должен поставить тебе более сильную защиту.

— Чушь собачья, — хмыкаю я с усмешкой.

— Что? — Его тело напрягается, когда он прислоняется к стене напротив моей комнаты, а его защита мгновенно включается.

— Ты здесь не поэтому.

Он вздыхает, потирая затылок, и его взгляд на мгновение опускается, прежде чем снова встретиться с моим. — Нет, наверное, нет. Я хотел получить шанс объясниться с тобой, и я подумал, что защита — это меньшее, что я могу сделать.

Я поджимаю губы, оценивая его. Ненавижу, каким уязвимым он выглядит, как будто это с ним здесь поступили несправедливо, но еще больше я ненавижу то, как сильно мне нужна эта более сильная защита.

— Можешь ставить защиту, но разговаривать мы не будем, — огрызаюсь я, принимая решение, в котором не совсем уверена, когда открываю дверь своей комнаты и вхожу в свое пространство.

Он обводит взглядом пустую комнату, прочищая горло. — Я должен зайти для этого.

Этот маленький факт заставляет меня взять паузу, и я прикусываю нижнюю губу, размышляя, стоит оно того или нет. Главный фактор, который заставляет меня сдаться, — это то, что он не зашел самостоятельно.

— Ты спрашиваешь разрешения?

Он пожимает плечами, как будто это не имеет большого значения, но несколько дней назад он бесцеремонно уперся рукой в мою дверь. Тот парень не стал бы вот так просто стоять на пороге моей комнаты. Что-то изменилось, но я не знаю, что именно.

— Ладно, — ворчу я, сжимая руки в кулаки по бокам, когда он заходит в мою комнату. Мои чувства обостряются, и я слежу за каждым его движением, чертовски бдительно, в то время как он немедленно начинает читать заклинание.

Отступать уже поздно, и я доверяю ему гораздо больше, чем следовало бы, но я цепляюсь за тот факт, что он сразу перешел к делу, а не попытался вместо этого шататься по моей комнате.

Между нами проходит несколько минут напряженной тишины, прежде чем посреди комнаты образуется пузырь и лопается, прилипая к окну, двери и стенам. В ту же секунду Броуди выбрасывает из комнаты, и я в шоке наблюдаю, как его спина врезается в стену за пределами моей комнаты, к которой он прислонялся несколько минут назад.

Я бросаюсь к открытой двери и с ужасом наблюдаю, как он поднимается на ноги и стряхивает пыль со своей одежды, произнося несколько грубых ругательств под нос. Взяв себя в руки, он поворачивается ко мне с натянутой улыбкой.

— Я сожалею о пятнице.

— О какой части? — Парирую я, прежде чем успеваю передумать. Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, не зная, что сказать, и я качаю головой. — Дело в том, что ты облажался на стольких уровнях, что даже не можешь определить, какой из них был худшим. Но общее извинение не исправит того дерьма, которое ты натворил.

Он кивает, на мгновение отводя взгляд, прежде чем снова посмотреть на меня. — Я не думал, что это поможет, но должен был попытаться. — Он запихивает руки в карманы, и тот факт, что он так легко пытается замять этот разговор, злит меня еще больше.

— Ты осознаешь серьезность того, что ты сделал? — Огрызаюсь я, мои ноздри раздуваются от гнева, прежде чем я быстро качаю головой. — Не отвечай. Я и так знаю, какая чушь сорвется с твоих губ, — выдавливаю я, на что он одаривает меня нервной улыбкой.

— Может быть, мы могли бы попробовать еще раз?

Я моргаю, глядя на него, и снова, и в третий раз, пока перевариваю его глупые слова. — Черта с два. — Я больше не могу иметь с ним дело. Мне нужно закончить этот разговор прямо сейчас. — Полагаю, то, что ты вылетел из моей комнаты, означает, что защита установлена?

Он кивает, его губы приоткрываются, но прежде чем он успевает что-либо сказать, я захлопываю дверь прямо перед его носом, прислоняясь к ней, пытаясь прийти в себя.

Никто не должен быть настолько красивым и настолько невинным, и легкомысленным, что делает его чертовски опасным. Проведя рукой по лицу, я отталкиваюсь от дерева, когда с другой стороны раздается стукк.

Черт.

Он не собирается облегчить мне жизнь, да?

Глубоко вздохнув, я берусь за ручку и резко открываю дверь, готовая высказать ему все, что думаю, но меня останавливает то, что по ту сторону стоит Флора.

— Привет, — выпаливает она, нервно осматривая меня с головы до ног. — Прости, я просто… Ты не хочешь вместе потусоваться? Заняться чем-то, чтобы отвлечься, просто… не в одиночестве?

Ее вопрос застает меня врасплох, и я несколько секунд лишь молча таращусь на нее, прежде чем кивнуть. Мне действительно нужна передышка, и, возможно, это именно то, что сейчас нужно.

ДВАДЦАТЬПЯТЬ

АДДИ

Д

верь комнаты Флоры со щелчком закрывается за мной, и я нервно оглядываю ее личное пространство. Она — зеркальное отражение моей комнаты, но выглядит совершенно по-другому, демонстрируя разительный контраст между нами обеими.

На ее столе разбросаны косметические средства, на окнах розовые занавески, а кровать утопает в подушках и толстом покрывале. На стене висят фотографии ее семьи, заставляющие мое сердце сжиматься при напоминании о том, что у меня нет таких же. Моя комната — пустая оболочка. Ее же комната теплая и уютная, словно она принесла сюда частичку дома.

Чтобы быть более женственной, чем я, много усилий не нужно, но Флора явно на другом уровне.

Я имею в виду, что прямо сейчас я в своей спортивной одежде, вся потная и растрепанная, а она в милом красном летнем платье, которое идеально дополняет ее рыжие волосы. Ее макияж естественный и свежий, и она выглядит гораздо более ухоженной, чем я. Это, наверное, здорово, и я почти завидую, но потом быстро вспоминаю, что усилия, которые она вкладывает во все это, я трачу на выживание. Все просто.

— Устраивайся поудобнее, мы здесь, чтобы хорошо провести время, — говорит она, хватая свой ноутбук с тумбочки и плюхается среди множества подушек на кровать. — У меня есть закуски, что ты хочешь? — спрашивает она, вытаскивая пакет из-под кровати в ту секунду, когда моя задница касается пледа, и мой желудок выбирает именно этот момент, чтобы заурчать. Ее глаза тут же сужаются, и она оценивающе смотрит на меня, отодвигая пакет с закусками подальше от меня. — Когда ты ела в последний раз? Я не видела тебя в столовой с обеда пятницы. — Я отвожу взгляд с гримасой, которая только подтверждает, к чему она клонит. — О, у тебя большие неприятности, — обещает она, вскакивая с кровати, чтобы схватить со стола свой мобильный телефон.

— Что ты делаешь? — Инстинктивно мне хочется вскочить и выхватить устройство у нее из рук, но что-то удерживает меня на месте, и, к счастью, я поступаю правильно.

— Обращаюсь к Арло за услугой, — отвечает она, не поднимая глаз и набирая сообщение. Мгновение спустя раздается жужжание, и она широко улыбается, поворачиваясь в мою сторону. — Он захватит для нас чизбургеры и картошку фри. Чем бы ты хотела перекусить до этого? — предлагает она, снова протягивая пакет угощений, и я опускаю руку в него, пока она не передумала.

Когда я достаю свою любимую шоколадку, у меня такое чувство, будто я сорвала джекпот. — Спасибо, — бормочу я, не совсем понимая, как реагировать на ее заботу, и ее улыбка становится шире.

— Не за что. — Она садится рядом со мной, устраиваясь поудобнее у изголовья кровати, и я следую ее примеру, когда она ставит ноутбук между нами. — Ты видела это? — Она указывает на экран, и я хмурюсь.

— «Офис»?

— Я буду считать, что нет, — отвечает она с усмешкой, запуская первый эпизод.

— Я вообще хочу знать, о чем он?

— Это классика для людей, — обещает она, но мое беспокойство только усиливается.

— Ты меня не втянешь.

Она поворачивается ко мне с отвисшей челюстью и широко раскрытыми глазами. — Попридержи язык. Это чертовски смешно, совершенно обыденно по сравнению с нашей суматошной жизнью, и тепло, как объятия. Это именно то, что тебе нужно, — обещает она, а ее возбуждение ощутимо.

Ее страсть к этому заставляет мои аргументы замереть у меня на языке. — Поверю тебе на слово.

— Вот увидишь, — заявляет она, нажимая кнопку воспроизведения, и вступительная песня наполняет воздух.

— Ладно. — Шоу начинается, но я чувствую на себе ее взгляд. Я пытаюсь игнорировать его, сосредотачиваясь на экране, но через несколько минут это становится невозможным. — Что?

— Для тебя это звучит слишком покладисто.

Я в замешательстве поднимаю бровь. — Почему ты так говоришь?

— Я не знаю, но мне кажется, что обычно ты бы сопротивлялась больше.

У меня на кончике языка вертится упомянуть Нору, но я крепко сжимаю губы. Если бы это были мы с сестрой, мы бы часами спорили о том, что посмотреть вместе, только для того, чтобы я в конце концов уступила, чем заставила бы ее улыбнуться.

Я чувствую, что она хочет получить какое-то объяснение, почему я не в духе, но ей не нужно знать о моей сестре. Поэтому я даю ей кое-что другое. То, о чем она уже частично знает.

— Это все из-за Броуди, — бормочу я. Выбил ли он меня из колеи? Безусловно, но это далеко не все.

— Это очень быстро превратилось из горячего секрета в ледяной, — замечает она, и я усмехаюсь.

— О, оно так и не стало горячим. — Я запихиваю в рот дольку шоколада, чтобы на мгновение заткнуться, и ее глаза сужаются.

— Что я упускаю? — она подталкивает меня, и я качаю головой.

— Очень, очень многое.

Она прочищает горло и переплетает пальцы на коленях. — Ну, если хочешь поделиться, я здесь. Я не заставляю, но мне кажется, иногда легче снять груз с души.

— Спасибо, — выдыхаю я, слегка шокированная. Я была уверена, что она собирается засыпать меня вопросами, но вместо этого она позволяет мне задавать темп. Возможно, именно это отличает ее от Норы. Нора никогда не оставила бы меня в покое, когда есть что узнать.

Стук в дверь прерывает этот момент, и Флора спешит открыть, обнаруживая за порогом Арло с пакетом еды.

Его глаза на мгновение сужаются, как будто он концентрируется, прежде чем они расширяются от возбуждения. — Это что, «Офис»? — спрашивает он, передавая пакет Флоре.

— Да, но ты не приглашен, — парирует она, и он хмурится.

— Что? Почему?

— У нас девичник, — отмечает она, как будто это действительно так просто. Я не против, если он останется, но не хочу говорить это, если она хочет побыть без него.

— Я могу вписаться в девичник, — настаивает он, и она с легким смешком качает головой.

— Я вижу очертания твоего члена через спортивные штаны. Ты определенно не впишешься, — заявляет она, прежде чем захлопнуть дверь у него перед носом. Она поворачивается ко мне со знакомым румянцем на щеках и направляется к кровати.

— Что я упускаю? — спрашиваю я, возвращая ей ее же слова.

— Что ты имеешь в виду? — Она не смотрит на меня, предпочитая вместо этого разбирать еду.

Пожав плечами, я оглядываюсь на дверь, ожидая очередного стука, но ничего не происходит. — Не знаю. Ваши отношения кажутся совсем другими, чем… у сводного брата и сестры, — признаю я, и она вздыхает.

— Да.

Несмотря на то, что в воздухе между нами витает так много невысказанного, мы погружаемся в уютное молчание, пока едим и сосредотачиваемся на «Офисе». Признаться, этот сериал заставляет меня улыбаться чаще, чем я могла бы ожидать, и в какой-то момент я почти смеюсь, но отказываюсь это признавать.

— Я знаю Арло с пяти лет, — заявляет она, глядя на оставшиеся у нее несколько ломтиков картошки фри. — Я полюбила его в восемь лет, или мне так казалось. По крайней мере, так я так чувствовала, — признается она. — Я поняла, что сильно влюбилась в него, когда мне было четырнадцать, а когда мне исполнилось двадцать… мой папа женился на его маме.

— Вот черт, — выпаливаю я, заслужив улыбку от поверженной рыжей девушки рядом со мной.

— Да, именно.

— Вы, ребята, когда-нибудь говорили об этом?

Она качает головой. — Нет, но я уверена, что для него это очевидно. Просто он слишком мил, чтобы создавать неловкость.

— Это чушь собачья, — парирую я, сожалея об этом в тот момент, когда она морщится, но, когда она поднимает на меня растерянный взгляд, я понимаю, что в нем присутствкет проблеск надежды.

— Правда?

— Если бы он действительно так поступает, то я бы сказала, что это чертовски подозрительно, но в его отношении к тебе есть забота. Я не могу разобраться ни в тебе, ни в нем достаточно, чтобы понять что-то большее. Но у меня нет ощущения, что он намеренно избегает очевидного, чтобы не смущать тебя, потому что мы все знаем, что в конечном итоге это приведет к катастрофе.

Она усмехается, беспомощно глядя в потолок. — Расскажи мне об этом. Я фейри разума, и не могу прочитать его мысли с тех пор, как научила его пользоваться щитом в двенадцать лет.

— Черт, прошлая Флора хорошенько подставила будущую Флору, — заявляю я, и она хихикает.

— И не говори, да?

Мы смеемся, кажется, целую вечность, и тяжесть с моих плеч немного спадает. Я чувствую себя легче, а мы обсуждали даже не мои проблемы. Мне странно, что она так открыто обо всем рассказала, и в моей голове всплывают ее слова.

— Я согласилась на свидание с Броуди, чтобы он усилил защиту моей комнаты. Очевидно, та, которой нас учили, недостаточно сильна, чтобы противостоять магам, — признаю я, и она удивленно смотрит на меня. — Знаю.

— Как прошло свидание? — спрашивает она с задумчивым романтическим блеском в глазах.

— Ну, я невольно сразилась на дуэли с волчицей по имени Летиция. Я выиграла, но награда… оказалась еще большей неразберихой, чем та, в которой я уже была, — признаю я, отводя от нее взгляд.

— Дуэль. Черт возьми, Адди, они…

— Серьезные, я знаю. Это было серьезнее, чем я думала, но в тот момент я действовала импульсивно, отчаянно пытаясь защитить себя.

— Из-за кого была дуэль?

Это самое худшее. Произнести это вслух — все равно что привести в действие бомбу замедленного действия, но я делаю глубокий вдох и выпаливаю это, прежде чем успеваю передумать. — Из-за Кассиана Кеннера.

— Ты гонишь. Самый завидный волк в кампусе?

Я хмуро смотрю на нее и качаю головой. — Нет, это не так.

— Да, так, — настаивает она, приподнимаясь и поворачиваясь ко мне. — Его отец — тот самый загадочный ублюдок, который поставил стаю Кеннеров превыше всего, а его сын ушел, чтобы быть здесь.

— Откуда ты это знаешь? — ошеломленно спрашиваю я. Я сама узнала об этом только тогда, когда оказалась свидетельницей всего происходящего.

— Тебе стоит лучше прислушиваться к сплетням, — говорит она, качая головой, и я вздыхаю.

— Похоже, это более тяжелая работа, чем та, на которую я готова пойти, — отвечаю я, и она смеется.

— Я сосредоточусь на сплетнях. А ты сосредоточься на том, чтобы уберечь себя от возможных неприятностей. — Ее многозначительный взгляд заставляет меня прикусить язык и кивнуть.

Она права, в этом нет сомнений. Но почему это звучит проще, чем есть на самом деле? С момента моего появления в кампусе я только и делаю, что влипаю в неприятности.

ДВАДЦАТЬШЕСТЬ

АДДИ

И

меть подругу, которая не является Норой, странно, но успокаивает. Я чувствую себя ее защитницей, но не так, как если бы это была Нора, идущая со мной в столовую прямо сейчас. От одной этой мысли у меня перехватывает дыхание. Я бы практически обезумела. Но Флора не связана со мной напрямую, как Нора. Я должна верить, что она справится сама, в то время как Нора была бы у меня под мышкой, и я бросала бы убийственный взгляд на любого, кто даже подумал бы посмотреть в ее сторону.

Вызвало бы это неприятности или нет.

Остаток вчерашнего дня мы провели за просмотром первых двух сезонов «Офиса» — всех двадцати восьми серий. Мы так увлеклись, что Арло появился, когда солнце уже село, со спагетти на ужин.

Она снова захлопнула дверь перед его носом, и у меня возникло ощущение, что между ними происходит что-то большее. Впрочем, это не мое дело. Если она захочет рассказать мне, я уверена, что она расскажет. Похоже, что между нами установился баланс, и мне это нравится, поэтому, как бы мне ни хотелось узнать, я не раскачиваю лодку.

— На тебя определенно смотрят по крайней мере четыре разные группы волков, — бормочет она, когда мы проходим мимо фонтана в середине тропинок от разных домов истоков, и я морщусь.

— Отлично.

— Я не чувствую, что они чем-то недовольны, скорее заинтригованы, — добавляет она, надеясь успокоить меня, но внутри меня это ничего не меняет.

— Ну, если дело только в этом, они скоро уйдут, потому что здесь действительно не на что смотреть, — ворчу я, проводя руками по серому плащу, который всем кричит, что я фейри.

— Ты забавная.

Мои глаза сужаются, когда я поворачиваюсь к ней. — А ты злая.

Она усмехается, не обращая внимания на мою чушь. — Да ладно. Ты крутая и знаешь это.

Я пожимаю плечами, пытаясь сдержать улыбку, вызванную ее оценкой меня, но изгиб ее губ говорит мне, что она все равно ее заметила.

Арло идет на шаг впереди нас, каждые несколько мгновений оглядываясь через плечо, пока мы не входим в обеденный зал. Затем, когда мы направляемся к еде, он подходит к Флоре с другой стороны.

— Берите подносы и накладывайте полные тарелки. Вам обоим нужно подпитать свое эго, а вашим конечностям нужна вся дополнительная сила, которую они могут получить, потому что что-то подсказывает мне, что наше первое занятие по боевым искусствам будет не таким простым, как другие, — заявляет он, и у меня внутри все переворачивается, соглашаясь с тем, что он говорит. У меня тоже такое чувство. Не знаю почему, но я не хочу его игнорировать.

Я накладываю на свою тарелку яйца, бекон и авокадо, а сбоку кладу тост, прежде чем найти место за столом, который теперь объявлен «ямой фейри». Флора садится рядом со мной, а Арло напротив нее. Я уже готова погрузиться в еду, когда Арло снова заговаривает.

— На нас определенно смотрят.

— Не обращай внимания, со временем им надоест, — уверяет Флора, но ее голос звучит мягче, чем обычно.

— Почему ты так неуверенно это говоришь? — спрашиваю я, и она закатывает глаза.

— Потому что я действительно не уверена, но кто-то из нас должен быть оптимистом, — огрызается она и сосредотачивается на своей еде.

К моему удивлению, мы едим без проблем, но я замечаю изменение атмосферы в тот момент, когда входят парни. Рейден. Кассиан. Броуди. Крилл. Очевидно, что они воздействуют не только на меня. Весь зал практически замирает от каждого их движения.

Сначала на меня смотрит Броуди, затем Крилл, а Кассиан и Рейден делают вид, словно меня не существует. И это здорово, по-настоящему здорово, за исключением того, что это усиливает шепотки вокруг нас, когда взгляды людей перебегают с Кассиана на меня и обратно.

Черт.

Когда десять минут спустя я все еще тону в этом напряжении, а моя тарелка уже пуста, я срываюсь.

— Это душит. Мне нужно выбраться отсюда, — выдавливаю я, и мои мышцы напрягаются от предвкушения.

Флора практически вскакивает со своего места. — Пойдем.

Арло встает, не говоря ни слова, и мы втроем направляемся к выходу. Мы без проблем выбираемся наружу, но у меня не появляется шанса вдохнуть свежий воздух и забыть обо всех своих проблемах, потому что передо мной появляется знакомая вампирша.

Гребаная Вэлли.

Усмешка на ее губах и красные ногти, направленные в мою сторону, говорят о том, что я собираюсь ощутить еще больше ее бред. — Ты думаешь, раз у тебя есть права на Кассиана, это даст тебе права и на Рейдена?

Я хмуро смотрю на нее, мгновенно раздражаясь от одной только ее близости. — Ты начала половину этого разговора в своей голове или что-то в этом роде, потому что я понятия не имею, о чем, черт возьми, ты говоришь.

— Не прикидывайся дурочкой, — рычит она, придвигаясь ближе, но я не отступаю; я выпрямляюсь, используя те несколько дюймов, которые у меня есть, в свою пользу.

— Не стой у меня на пути.

Она смеется, запрокинув голову, а несколько ее друзей-вампиров подходят ближе. — О, кто-то осмелел, потому что заставил щенка сдаться. Сенсация, мразь, я не щенок. В поединке со мной ты упадешь лицом в грязь.

— Ты забыла, что произошло на прошлой неделе? Я могу напомнить тебе, если хочешь, — предлагаю я, горя желанием довести дело до конца, позволяя своей магии проникнуть в землю под нами.

Наблюдение за тем, как виноградные лозы обвиваются вокруг нее, было бы идеальным началом моего дня, особенно если бы я оплела ими ее рот и заткнула ее к чертовой матери.

Ее рот открывается, яд готов вырваться наружу, но чья-то рука обхватывает меня за плечи и оттаскивает от королевы вампиров, одержимой желанием создать мне проблемы.

Сбитая с толку, я моргаю, когда этот засранец вмешивается, и вижу каштановые волосы Крилла и черные татуировки на его коже. — Я тут кое-чем занята.

— Уже нет.

Я пытаюсь высвободиться из-под его руки, но он делает это невозможным, притягивая меня к себе и ведя к нашему боевому классу. Флора идет на шаг позади, рядом с ней Арло. Никто из них не произносит ни слова, довольно наблюдая за происходящим, и я свирепо смотрю на них, прежде чем снова обратить свой гнев на Крилла.

— Она снова доставала меня. Я должна стоять на своем против таких идиоток. А ты, оттащив меня, выставляешь меня слабой. — Он пожимает плечами, не предлагая никакого ответа, что только раздражает меня еще больше, но, похоже, мне придется использовать более мягкий подход с этим мудаком, чтобы добиться своего. — Чего ты хочешь, Крилл? Я надеялась, что вы вчетвером забудете о моем существовании и оставите меня в покое, — ворчу я, и он усмехается.

— Я тоже рад тебя видеть, Адди, — задумчиво произносит он, заставляя мои глаза сузиться.

— Не играй со мной в игры. Чего ты хочешь? — Настаиваю я, и его рука на моем плече напрягается, как будто он чувствует, что я собираюсь сбежать. Мне определенно нужно это сделать, но не по той причине, о которой он думает. Мне почти приятно ощущать его тепло вокруг себя, и мне нужно увеличить расстояние между нами, насколько это возможно.

— Я? Ничего. Кассиан и Рейден? Минутку покоя, — предлагает он в качестве объяснения, и я раздражаюсь.

— Дай мне знать, где они его найдут. Мне бы он тоже не помешал.

Он ухмыляется, но не отвечает, держа меня под мышкой, когда мы заходим в большой тренажерный зал для занятий боевыми искусствами. Весь пол покрыт одним гигантским матом, но в остальном помещение пустое. Все собираются группами, различающимися по цветам одежды, что сразу показывает, кто есть кто, не вдаваясь в подробности.

— Доброе утро, я профессор Тора. Я буду вашим преподавателем по боевым искусствам в обозримом будущем, — объявляет он, стоя в центре зала со скрещенными на груди руками. Все собираются вокруг него, и по мере того, как мы подходим ближе, невозможно не заметить, насколько хорошо он сложен. Он не одет в определенный цвет, как все остальные, но по его ауре легко понять, кто он.

Кочевник. Мускулистый. Сильный.

Он оборотень. К счастью, не волк. Ими я уже сыта по горло.

Я пытаюсь высвободиться из хватки Крилла, но, кажется, она только усиливаются. — Теперь ты можешь отпустить меня, — огрызаюсь я, свирепо глядя на него, а но он качает головой, не глядя на меня.

Ублюдок.

— Я хочу разобраться в способностях каждого с самого начала, — заявляет Тора, расхаживая перед нами. — Это значит, что мы разобьемся на пары, выйдем на мат и посмотрим, с чем нам предстоит работать, — объясняет он, подтверждая мои первоначальные мысли. Хотя часть меня знала, что это произойдет, я все равно чувствую, как нервы грозят захлестнуть меня.

Мне нужно оставаться сосредоточенной и не отвлекаться, чтобы не позволить нервам взять верх. На поле боя им нет места, и здесь тоже.

Он начинает называть имена, проходя вдоль толпы, пока его шаги не замедляются перед нами. — Отлично, Крилл и Адди, вы двое можете работать вместе.

Крилл ухмыляется, хлопая профессора по руке, и мой взгляд сужается.

— Что, черт возьми, это значит? — Бормочу я, когда Тора продолжает.

— Тора прикрывает меня.

— И?

— И… — Он смотрит на меня озадаченно, как будто дал мне чертово объяснение, но я знаю, что больше ничего от него не добьюсь.

Ублюдок.

Мы находим свободное место на мате и встаем друг напротив друга. Я расправляю плечи, прикидывая, как я могу использовать габариты Крилла против него, пока он тоже оценивает меня.

— Там, в закусочной, тебе было над чем поработать. — Мои глаза расширяются от его комментария, но я сдерживаю свои защитные реакции и пожимаю плечами, ведя себя как можно более невозмутимо.

— Спасибо за оценку.

— По крайней мере, мне будет проще, чем ей, ведь на тебе в этот раз нет кинжалов.

— Кто это сказал? — Парирую я, приподнимая бровь. Он прав, у меня их нет, но ему не обязательно об этом знать. Он облизывает губы, еще раз оглядывая меня, пытаясь найти малейший намек на серебро. — Не волнуйся, я постараюсь проявить к тебе такое же милосердие. Тебе просто нужно будет сдаться, — мило заявляю я, широко улыбаясь ему, и его взгляд сужается.

Это может быть даже весело. Несмотря на невозмутимый вид, который он всегда демонстрирует, я замечаю крошечную трещину в его защите, и попытки пробиться сквозь нее придают этому моменту особую остроту.

Он первым бросается в атаку, проверяя мои рефлексы, быстро нанося удары руками. Мне удается отбить первые четыре, но пятый застает врасплох, когда он меняет угол. Его сжатый кулак ударяет меня в живот, но не настолько сильно, чтобы выбить из меня дух. Он явно сдерживается, это очевидно.

— Ты держишь руки слишком высоко. Их нужно держать ближе к центру, чтобы можно было легко двигаться вверх и вниз при необходимости, — замечает он. Он прав. Я знаю, что он прав. Но признать это — значит проиграть. Поэтому я просто киваю и продолжаю.

Не позволяя ему продолжать брать верх, я кружу вокруг него, надеясь заставить его на минуту почувствовать себя добычей. Он с удивлением наблюдает за тем, как я прижимаю руки к груди, сжимая кулаки, готовая вступить с ним в схватку.

Сначала я направляю руку к его правому плечу, и он без труда блокирует ее. Я повторяю движение другой рукой, целясь в ту же точку, а затем вытягиваю ногу и бью по его бедру. Я идеально попадаю в слабое место, и он спотыкается, падая на одно колено с выражением крайнего удивления на лице.

— Ты слишком много внимания уделяешь моим рукам, потому что недооцениваешь то, на что я способна. У меня еще есть ноги, и они работают так же хорошо, как мои кулаки. — Мой тон определенно снисходительный, но я ничего не могу с собой поделать.

— Ты умеешь постоять за себя. Ну, ты так думаешь. Я могу доказать, что ты ошибаешься, — говорит он, но это не предложение. Мгновение спустя он уже на ногах, направляясь ко мне с целеустремленностью в каждом движении.

Я немного отступаю назад, прежде чем сделать шаг в сторону, чтобы обойти его. Он может сократить расстояние между нами быстрее, чем я успею моргнуть, и меня захватывает то, насколько я бдительна и возбуждена одновременно.

Звуки ударов других людей о мат вокруг нас эхом отдаются в моих ушах, но я пытаюсь не обращать на это внимания, сосредоточившись на нем, когда его взгляд, кажется, темнеет. Я знаю, что на этот раз он собирается атаковать меня с большей силой, и я готова к этому.

Он переминается с ноги на ногу, что тяжелее, чем все остальные шаги, которые он делал, и я готовлюсь к удару, желая, чтобы он бросился на меня. Мгновение спустя мы сталкиваемся, пролетая по воздуху, его руки обвивают меня, блокируя удар об пол под нами, когда он приземляется на меня сверху. Я мгновенно обхватываю его талию ногами, используя небольшую инерцию от удара, чтобы перекатиться.

Я не встречаю особого сопротивления, что думаю, больше связано с удивлением, вспыхнувшим в его глазах, чем с его неспособностью блокировать меня, но я использую это в своих интересах, прижимая его спиной к мату, когда ложусь на него сверху, удерживая его запястья.

Я ухмыляюсь, победа танцует в моей голове, а сердце бешено колотится.

Это длится недолго, так как он повторяет на мне аналогичный прием. Секунду спустя я снова оказываюсь под ним, мы оба тяжело дышим. В его глазах вихрится буря, и у меня возникает ощущение, что его животное находится прямо под поверхностью, пока он пытается отдышаться.

— Это почти весело, — хриплю я, остро ощущая его тело, прижатое к моему, и он качает головой, безуспешно пытаясь сосредоточиться.

Я могла бы справиться с ним снова. Я думаю. Стоит попробовать.

Обхватывая его ногами, я готовлюсь перенести свой вес, когда воздух пронзает пронзительный крик.

— К черту это дерьмо. Я ни за что не позволю какой-то сучке фейри проникнуть в семью Кеннеров. Я вызываю ее на дуэль.

К черту. Мою. Жизнь.

ДВАДЦАТЬСЕМЬ

АДДИ

Б

ыстро вздохнув и безуспешно пытаясь успокоить колотящееся сердце, я поворачиваю голову, чтобы посмотреть, кто решил устроить переполох. Я наконец-то сняла свое напряжение контролируемым образом, и это начинало доставлять удовольствие, но кто-то просто обязан был все испортить.

Крилл все еще прижимается ко мне, поэтому мне требуется секунда, но вскоре я замечаю шатенку с прищуренными глазами, стоящую, уперев руки в бедра.

Мое внимание отвлекается на ухмыляющуюся вампиршу, которая стоит в нескольких шагах позади нее. Вэлли. Чутье подсказывает мне, что она все это подстроила, и в этом нет ничего поэтичного.

Крилл ругается под нос, слезая с меня, и я тут же ощущаю недостаток тепла, исходящего от его огромного тела.

Я держу рот на замке, когда встаю, отряхиваю одежду и поворачиваюсь лицом к своей новой сопернице.

— В моем классе не будет никаких дуэлей, — ворчит профессор Тора, устремляясь к нам с горящими от раздражения глазами.

— К черту ваш класс, волчья дуэль перевешивает все, — парирует она, дрожа с головы до ног. Она не удосуживается повернуться в сторону профессора, что кричит о неуважении, но не мое дело что-либо говорить. Я уверена, что мы увидим, как из ее ушей повалит пар, как это показывают в телешоу для человеческих детей, но, увы, это намного реальнее.

Глядя ей в лицо, я решаю, сорвать пластырь и перейти прямо к делу. — Если ты хочешь получить свои драгоценные права на Кассиана, просто скажи, и я немедленно сдамся. Без лишних вопросов, — предлагаю я, наблюдая, как ее глаза сужаются в замешательстве. Как по команде, я чувствую чье-то присутствие у себя за спиной.

— Нет, ты этого не сделаешь.

Я резко поворачиваю голову к Кассиану, который смотрит на меня сверху вниз тем диким взглядом, который, кажется, только ему удается носить так легко.

У него хватает наглости вмешаться именно сейчас, и не для того, чтобы помочь мне выпутаться из затруднительного положения. Мудак.

— О, ты чертовски не прав, я это сделаю, — огрызаюсь я, осознавая, что мы привлекли внимание всего класса, поскольку стоим друг на против друга. Для всех остальных это, наверное, выглядит как любовная размолвка, но это так далеко от нее, что почти смешно. Он качает головой, готовый поставить меня на место, но я тыкаю пальцем в его чрезвычайно мускулистую грудь, продолжая настаивать. — Я считаю, что уже подвергала свою жизнь риску из-за тебя. Я не хочу делать это снова. Я хочу сражаться за свое королевство, а не за какого-то засранца, который хочет использовать меня, чтобы держать на расстоянии всех маленьких щенков.

Его ноздри раздуваются, его гнев очевиден, но и мой тоже на поверхности.

— Ты только что назвала меня щенком?

Я смотрю на занозу в моем боку, когда она сжимает руки в кулаки по бокам, и пожимаю плечами. — Я могу называть тебя сукой, если тебе так больше нравится. Сейчас оба варианта кажутся точными. — Я мысленно хвалю себя за свой сарказм, но, по-видимому, она не оценила этого так же.

— Я убью тебя, — рычит она, делая шаг ко мне, и я тоже приближаюсь на дюйм.

— В этом нет необходимости. Я уже сказала тебе, что я… — Рука захлопывает мне рот, прерывая мои слова, и к моему уху прижимаются губы.

— Заткни свой гребаный рот. — От рычания Кассиана по моей спине пробегает дрожь, но это не делает меня податливой, как, я уверена, он намеревался. Вместо этого я вонзаю зубы в его плоть, но он даже не вздрагивает. Ублюдок. — Дуэли так не работают, Бекка. Адди не будет сражаться ни с кем другим в течение этого лунного цикла; таково правило, и тебе не мешало бы это запомнить, — огрызается он, адресуя свои слова моей сопернице.

Бекка. Я постараюсь запомнить это имя. И что это за история с лунным циклом? Что это значит для меня? Это кажется важным, хотя это всего лишь крупица информации, но я сохраню это на потом.

Я вижу, как Флора смотрит на меня умоляющими глазами, ее пальцы подергиваются, как будто она собирается что-то сделать, и я незаметно качаю головой. Это не ее битва, ей не нужно попадать под перекрестный огонь.

— Теперь мы закончили с драмой? Мы здесь не для этого, — раздраженно выплевывает профессор Тора. Я моргаю, глядя на него, все еще с прикрытым ладонью ртом, пытаясь унять адреналин, бегущий по моим венам.

— Мы уходим, — заявляет Крилл, подходя к Торе, в то время как Броуди и Рейден появляются слева от меня, готовые уйти. Это забавно, что они думают, что они тут что-то контролируют. Профессор ни за что не…

— Ладно, но сведи свои выкрутасы к минимуму, а то я доложу маме, — ворчит он себе под нос, хлопая по плечу Крилла, а тот смотрит на меня.

Маме? Это его чертов брат? Улыбка на лице Крилла подтверждает мои подозрения. Почему я не удивлена? Если это что-то и доказывает мне, так это то, что в таком месте действительно нужны связи, а у меня их нет. Именно поэтому Тора отворачивается, когда Кассиан начинает тащить меня из зала.

Нет смысла возражать на данном этапе, не тогда, когда все еще есть зрители. Он сможет услышать все, что я о нем думаю, когда мы выберемся отсюда.

Передняя часть тела Кассиана остается приклеенной к моей спине, затрудняя ходьбу. Должно быть, он чувствует то же самое, потому что в следующий момент у меня перехватывает дыхание, когда он использует свою волчью скорость, чтобы поторопить нас.

Тошнота подкатывает к моему животу, обжигая горло, когда мы останавливаемся. К счастью, он убирает руку от моего рта и делает шаг назад, давая мне немного пространства, но это просто позволяет мне рухнуть на колени, упираясь ладонями в землю подо мной, чтобы избавиться от этого ощущения.

— Нам действительно нужно поговорить о том, как вы, мудаки, это делаете, — огрызаюсь я, плотно закрыв веки. Он не утруждает себя ответом, и, если бы я не чувствовала его присутствия рядом, я бы предположила, что он притащил меня сюда и свалил, но мне не настолько везет.

Как только я начинаю видеть ясно, я поднимаюсь на ноги, замечая, что мы находимся у леса, где они впервые проникли в мою жизнь. Кассиан стоит, скрестив руки на груди, а Рейден, Крилл и Броуди сидят на поваленном дереве.

— Что, блядь, это было? — огрызается он, оскаливая зубы и свирепо глядя на меня. Какая наглость. Это я увязаю в его дерьме слева, справа и в центре, а он спрашивает меня, что это, блядь, было? Нет, черт возьми. Вместо того чтобы обругать его, я решаю, что хочу, чтобы он все объяснил.

— Что, блядь, именно?

— Ты не можешь просто сказать, что сдашься и позволишь им победить. — А, так вот что его бесит. Хорошо.

— Почему нет? — Я принимаю его позу, складывая руки на груди и смеряя его убийственным взглядом.

— Потому что я гребаный Кеннер.

— Был, — указываю я, приподнимая бровь, что только заставляет его зарычать.

— И до сих пор им остаюсь.

Я пожимаю плечами. — Для меня это все равно ни хрена не значит. Я ни о чем таком не просила и не собираюсь рисковать своей жизнью ради какой-то власти над тобой, которой не хочу. Если уж на то пошло, ты должен быть благодарен за то, что есть кто-то, кто не хочет быть связан с тобой таким странным гребаным способом. Между нами нет никакой связи. Ты можешь идти и быть свободным, желательно, как можно дальше от меня.

Он опускает руки, засовывая их в карманы, и дьявольская ухмылка расползается по его лицу. — Ну, придется смириться, — спокойно заявляет он, качая головой, и я фыркаю.

— Я так не думаю. — Слова слетают с моих губ с уверенностью, но, кажется, застревают между нами, поскольку он игнорирует меня.

Он в мгновение ока сокращает расстояние между нами, заставляя меня поднять на него глаза. — Я буду следить за каждым твоим движением, каждым шагом, каждым вздохом. Я не позволю этому случиться.

— Я стою больше, чем твои жалкие попытки привязать меня к себе, — хриплю я, раздражение сдавливает мне горло, а пульс отдается в ушах.

— Ты гребаная фейри. Если уж на то пошло, я повышаю твой гребанный статус.

Я отшатываюсь назад от его слов, застывая в отвращении. — Ты будешь разочарован, когда будет брошен следующий вызов и я сделаю именно то, что намеревалась, — обещаю я. Прежде чем я успеваю отойти в сторону, он крепко хватает меня за подбородок, удерживая на месте. Он смотрит глубоко в мои глаза, между нами проносится вдох, затем еще один, и еще, пока он, кажется, не приходит к какому-то решению в своей голове, кивая сам себе и приближая свое лицо к моему, так что наши носы соприкасаются.

— Можешь думать все, что хочешь, но это не закончится, пока ты не сделаешь свой последний вдох, — произносит он низким, угрожающим голосом.

ДВАДЦАТЬВОСЕМЬ

АДДИ

Ч

ему меня и научила вся эта неразбериха, так это тому, что я живучая. После клятвы Кассиана, которая больше походила на угрозу, чем на обещание, они вчетвером ушли, не сказав больше ни слова, оставив меня возвращаться из леса одну. Это послужило прекрасной возможностью собраться с мыслями. Они могут играть в любые игры, которые им нравятся, но я не отступлю от своей цели. Все, что они сделают, — это сделают меня сильнее. Именно так я буду смотреть на это с этого момента.

Препятствия на моем пути существуют не просто так — Вэлли, Крилл, Броуди, Рейден, Кассиан, а теперь, очевидно, и какая-то сучка по имени Бекка. Все они. Они сделают мою победу как наследницы этого королевства намного слаще.

С учетом сказанного, кажется, что до обеда проходит целая вечность. То, что я застряла в классе, зажатая между Броуди и Криллом, делу не помогает, но я не обращаю на них внимания и действительно слушаю во время урока. Колено Броуди снова прижимается к моему, и я бы солгала, если бы сказала, что жар не угрожал отвлечь меня, но мне каким-то образом удается игнорировать его настолько, чтобы не отвлекаться. Конечно, занятие скучное, какая-то ерунда о дворцовом этикете королевства, но я стараюсь усвоить материал.

Мне удалось снизить уровень разочарования и гнева, которые поглощали меня, но они все еще слабо кипят под поверхностью. Впрочем, мне это даже нравится: это помогает мне быть начеку. Если бы мне удалось продолжить занятие по боевой подготовке и нанести еще один удар по Криллу, напряжение бы полностью исчезло, но сейчас я ничего не могу с этим поделать. Они определили ход моего дня, и мне остается только смириться с этим.

Выходя из класса после звонка, Флора и Арло появляются рядом со мной мгновение спустя.

— Наконец-то. Я умираю с голоду, — ворчит Арло, зарабатывая закатывание глаз от Флоры. Я улыбаюсь им. Их атмосфера — полная противоположность всему остальному, что меня окружает, поэтому я позволяю себе насладиться ею на мгновение.

Когда мы приближаемся к столовой, я замечаю, что мой аппетит куда-то пропал, но мне нужно продолжать питаться, чтобы оставаться в форме. Что-то подсказывает мне, что, если эти волки не смогут вызвать меня на дуэль, они могут просто напасть на меня без предупреждения. А с постоянными придирками Вэлли я никогда не найду того момента покоя, в котором так нуждаюсь.

Мы присоединяемся к очереди за едой и берем свои подносы, прежде чем Арло поворачивается ко мне с ухмылкой. — Каковы наши ставки на то, что обед пройдет без проблем?

— Арло, — выдыхает Флора, тыльной стороной ладони ударяя его по животу, прежде чем состроить мне гримасу.

— Что? Мы можем сделать это веселым, — настаивает он, поворачиваясь ко мне за поддержкой.

Я ухмыляюсь. — Если я поставлю на то, что проблем не будет, то их будет больше, чем обычно, так что я собираюсь держать рот на замке и сыграю судью в ваших догадках.

Арло поднимает руку, чтобы дать пять, и я отвечаю ему тем же. — Видишь, Фло. Она понимает, — заявляет он, бросая на нее многозначительный взгляд. Она просто снова закатывает на него глаза.

— Мне жаль. Он просто придурок и ничего не может с собой поделать.

— Я не обиделась. Он бы хорошо зарабатывал, если бы это было по-настоящему, потому что это дерьмо преследует меня повсюду, нравится мне это или нет, — ворчу я, подходя к прилавку с едой.

Мне стоило бы выбрать куриную грудку с авокадо, но сейчас мое настроение требует чего-то утешительного, поэтому я останавливаюсь на макаронах с сыром и хрустящих куриных стрипсах. Взяв бутылку воды и еду, я бормочу слова благодарности и направляюсь к нашему обычному столу.

Нервозность охватывает уже сидящих фейри сильнее, чем обычно, и я понимаю почему, когда собираюсь поставить поднос.

— Теперь ты не можешь здесь сидеть, — бормочет девушка со светлыми волосами, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо и изо всех сил пытаясь не встретиться со мной взглядом.

— Кто сказал? — Спрашиваю я, в замешательстве хмуря брови. Мои слова, вероятно, звучат резче, чем необходимо, особенно когда я понимаю, что это не ее решение, но я ничего не могу с собой поделать.

— Я сказал.

Моя спина напрягается при звуке голоса Кассиана. Я поворачиваюсь к нему лицом, чувствуя, как Флора и Арло занимают свои места. Его руки расслаблены по бокам, а не скрещены на груди, как обычно, и я не знаю, хочет ли он внушить мне ложное чувство безопасности или нет, но это не работает.

Он — проблема с большой буквы «П», и если он думает, что может решать, где мне сидеть, а где нет, его ждет жестокое разочарование.

— Отвали, Кассиан, — ворчу я, тяжело выдыхая, когда он наклоняет голову, кивая в сторону, где сидят Броуди, Рейден и Крилл.

— Теперь ты сидишь с нами.

— Мне и тут хорошо, но спасибо, — отвечаю я с самой фальшивой улыбкой, на которую способна, но знаю, что показываю слишком много зубов, так что, она выглядела не иначе, как дикой.

— Это не предложение.

— Тогда мне не от чего отказываться. — Я выдвигаю свой стул, готовая занять свое место, когда он кладет ладони на стол и наклоняется ближе.

— Не усложняй ситуацию, Адди.

Вздыхая, я кладу руки на спинку стула, зная, что в ту секунду, когда я сяду, он разнесет меня в пух и прах. — Я сыта вами по горло на всю оставшуюся жизнь, но на сегодня особенно. Мне нужно пять минут с моими друзьями, чтобы забыть о вашем существовании. Это ведь будет невозможно, если я буду сидеть с вами, не так ли?

Он ухмыляется, как будто я его забавляю, что резко контрастирует с тем сердитым мудаком, который он был ранее. Что, блядь, происходит? — Продолжай давить, и ты все время будешь сидеть у меня на коленях. Пойдешь сейчас, и я позволю тебе занять отдельный стул.

— Это что, гребаная шутка? — выпаливаю я, осознавая, что на нас опять начали таращиться.

Он выпрямляется, небрежно пожимая плечами, как будто моя кровь не кипит. — Я повышаю твой статус, помнишь?

Мои ноздри раздуваются, и я задвигаю стул, а мой гнев вырывается наружу, когда я свирепо смотрю на него. — Я собираюсь сказать это один раз, и только один. Пошел ты и твой гребаный статус нахуй.

Я протискиваюсь мимо него, оставляя поднос с едой и друзей за столом, и направляюсь к двери. Множество глаз следят за каждым моим движением, но я стараюсь держать плечи расправленными, а голову высоко поднятой.

Когда я выхожу на улицу, меня обдает свежим воздухом. Посмотрев на время, я понимаю, что нет смысла пытаться найти место, где можно уединиться, поскольку занятия скоро снова начнутся, поэтому я нахожу место за пустым столом для пикника, избегая взглядов окружающих, которые расселись своими группами.

Упираясь локтями в столешницу, я закрываю глаза, чувствуя, как меня обжигает солнце. Я делаю глубокий вдох, за которым быстро следует еще один, пытаясь унять бушующий внутри меня шторм. Мантра моего отца о том, что нужно быть спокойной и собранной, прямо сейчас кажется мне полной чушью. Я не умею скрывать свои чувства так, как он. Все всегда кажется слишком настоящим, слишком болезненным, слишком близким к поверхности.

Тени падают на мои веки, разрушая момент, и когда я открываю глаза, я вижу Крилла, Броуди и Рейдена, сидящих напротив меня, в то время как Кассиан сидит слева.

К черту мою жизнь.

Поднос ставят передо мной с большей силой, чем необходимо, и мне требуется мгновение, чтобы понять, что это моя еда. Это единственное взаимодействие, которое они предлагают, пока болтают ни о чем, как будто меня здесь нет.

— Ешь, — говорит Крилл, указывая на меня вилкой через некоторое время, но я все еще слишком потрясена тем, как справиться с ситуацией, чтобы даже поднять вилку. Когда я не сразу приступаю к еде, еще три пары глаз обращают на меня убийственные взгляды.

Во мне борются сомнения, пока я обдумываю свои варианты. Я могу отказаться иметь с ними дело и снова уйти, или, по крайней мере, могу сначала съесть свою любимую еду. Решив сделать последнее, я игнорирую их всех во время еды.

Съев половину своей еды, я разглядела милые кашпо, украшающие открытое пространство, и мне в голову приходит идея. Легкая усмешка появляется в уголке моего рта, и я изо всех сил стараюсь ее сдержать, доедаю еду, и поставив ноги прямо на землю под собой.

Когда я наконец насытилась, отодвигаю поднос и встаю.

— Сядь на место, Адди, — рычит Рейден в ту же секунду, но я быстро отхожу в сторону от стола, вырываясь из зоны досягаемости Кассиана, игнорируя его.

— Сядь, или я усажу тебя, — предупреждает Кассиан, но я делаю еще пару шагов прочь, а затем оборачиваюсь к ним, подняв бровь.

Кассиан сужает глаза, бросая мне вызов сделать еще один шаг, и я его делаю.

Все четверо вскакивают, чтобы бросится за мной, но быстро падают обратно на свои места с ворчанием. Я наблюдаю, как в замедленной съемке они смотрят вниз и видят, что лозы поднялись из земли и обвились вокруг их ботинок.

Я смеюсь, и Крилл первым снова бросает на меня свирепый взгляд. — О, она думает, что это смешно, — ворчит он.

— Это немного впечатляет, — заявляет Броуди с ухмылкой на губах, глядя вниз.

Однако этого недостаточно, чтобы ослабить мою защиту. Это не удержит их надолго, но, по крайней мере, даст мне фору.

— Пока! — кричу я, торопливо разворачиваясь, но тут же на кого-то натыкаюсь.

Меня ловят за руки, выпрямляя, и я поднимаю взгляд, встречаясь с хмурым выражением лица профессора Фэйрборна. В его глазах напряжение, которого обычно не бывает, и мой желудок тут же сжимается, словно зная, что это как-то связано со мной.

— Есть ли причина, по которой тебя вызывают в мой кабинет, Адди? — спрашивает он, отпуская меня и бросая взгляд через мое плечо на парней, сидящих за столом, за которым я только что была.

— Разве не ты это должен знать, раз это твой кабинет? — Возражаю я, сбитая с толку тем, к чему все это клонится. Когда его глаза снова находят мои, комок страха поселяется у меня в животе.

Он вздыхает, проводит рукой по лицу, прежде чем ответить. — Не тогда, когда тебя вызывает декан.

Что ж. Звучит не очень хорошо. Но оставаться здесь с этими парнями звучит не намного лучше.

Не желая видеть, что будет дальше, я киваю. — Показывай дорогу к моей неминуемой гибели, — говорю я в шутку, но он качает головой.

— Это не смешно, если так оно и будет на самом деле.

ДВАДЦАТЬДЕВЯТЬ

АДДИ

В

оздух вокруг нас меняется, когда мы входим в кабинет Фэйрборна, и причина резкого падения температуры кроется в кожаном кресле с высокой спинкой.

Декан.

Она сидит с видом превосходства, исходящим от каждой клеточки ее существа, и умудряется каким-то образом смотреть на меня свысока, хотя она сидит значительно ниже моего поля зрения.

Ее одежда такая же яркая, как и в тот первый день, когда она появилась перед толпой студентов, поступающих в академию. Что-то подсказывает мне, что ей никогда не приходилось прятаться или ограждать себя от внимания. Нет. Она — уверенная в себе вампирша, которая уничтожает любое препятствие, стоящее на ее пути, косым взглядом и надутыми губами.

Сегодня она выбрала желтый цвет. Цвет счастья, радости и надежды, но ей каким-то образом удается заставить волосы у меня на затылке встать дыбом. Может быть, дело в зловещих красных губах, с которыми она его сочетает, или в приподнятой брови, которая заставляет любого усомниться в своих поступках.

Это будет весело.

Она сплетает пальцы домиком, когда я не спеша захожу в кабинет, ее глаза оглядывают меня с головы до ног, а затем повторяют движение. Она оценивает меня больше, чем кто-либо другой, с кем я когда-либо сталкивалась в своей жизни, и я должна отдать ей должное: это нервирует. Но, опять же, отец хорошо подготовил меня к подобного рода оценкам и многому другому.

— Боззелли, вы вызывали Адди. Я выйду и дам вам несколько минут, — заявляет Фэйрборн, и я не могу удержаться от того, чтобы не повернуться и не уставиться на него. Этот ублюдок просто оставит меня на произвол судьбы, а я даже не знаю, за что. Могу поклясться, что еще несколько дней назад мне казалось, что он меня прикроет, но теперь, на первом же препятствии, он готов удрать, чтобы не попасть под раздачу. Неудивительно, что путь сюда был таким чертовски тихим.

— Вам следует остаться, профессор Фэйрборн, — настаивает декан Бозелли, с отвращением смотря на него, и когда я снова поворачиваюсь, вижу, как она награждает его тем же самым оценивающим взглядом, который я только что испытала на себе.

Дверь захлопывается за ним, усиливая напряжение, которое наполняет комнату.

— Садитесь, мисс Рид, — приказывает декан Бозелли, махнув рукой в сторону кресла по другую сторону стола.

На прошлой неделе я сидела на этом же месте, и Фэйрборн осыпал меня словами поддержки, но я знаю, что когда я сяду на это место в этот раз, то получу совершенно противоположное.

— Ты вызываешь настоящий переполох, — заявляет она, и я хмурюсь.

— Не уверена, что понимаю, о чем вы.

То есть, я понимаю, но предпочла бы, чтобы она выразилась конкретнее. Она могла вызвать меня по многим причинам; какая из них — вопрос, и я заслуживаю знать, от чего мне стоит защищаться.

Она со свирепым видом переплетает пальцы, молча призывая меня не нести чушь, прежде чем предложить хоть что-то в качестве объяснения. — У меня есть требования от главы вампиров в Совете, чтобы тебя немедленно выдворили из кампуса.

— Откуда они вообще знают о моем существовании? — Выпаливаю я, прежде чем успеваю подумать. Но осознание захлестывает меня, когда она объясняет.

— Я полагаю, что ты создала проблемы для их дочери. Вэлли.

Гребаная Вэлли. Ничто не раздражает меня сейчас больше, чем ее проклятое существование, а это о чем-то говорит, учитывая, что в моем списке дерьма идет постоянное соревнование за первое место.

Закатывая глаза, я делаю глубокий вдох, но осознание того факта, что это происходит на самом деле, лишает меня дара речи. Она смотрит на меня сверху вниз, кажется, целую вечность, давая понять, что хочет услышать мое мнение о ситуации, прежде чем продолжить.

Я прочищаю горло, наконец обретая способность снова говорить. — Почему мнение другого студента обо мне в этом соревновании является основанием для исключения? Я думала мы здесь для того, чтобы научиться работать вместе и показать, кто лучший кандидат на роль наследника. — Спрашиваю я, и взгляд декана Боззелли сужается.

— Разве я сказала, что это так?

Я пожимаю плечами. Я явно задела ее за живое. — Вы на это намекаете.

Она с отвращением смотрит на меня, выпрямляя позвоночник. — Я устанавливаю правила в этой академии. Нового наследника объявлю я, а не Совет, — язвит она, но это полностью противоречит тому, зачем мы вообще здесь собрались. Умно. Мы все понимаем, что решение не зависит исключительно от нее, но то, как она это говорит, заставляет так думать. Она полна властности, даже если она — всего лишь иллюзия.

Ее эго растет на моих глазах от той власти, которой, как она считает, обладает. Однако, учитывая оборонительный подтекст ее слов, ясно, что ее легко вывести из себя. Я могла бы сидеть тут и указывать на все ее недостатки, но вместо этого решаю, что лучший вариант — выбраться отсюда.

— Отлично, значит, мы закончили?

Она качает головой с улыбкой, которая больше похожа на гримасу. — Мне также звонили из стаи Кеннеров, с тем же требованием исключить тебя из академии.

Я напрягаюсь при упоминании стаи Кассиана, или бывшей стаи, какова бы ни была семантика. Конечно, им тоже пришлось высказывать свое мнение. Ублюдки.

— Чем я их расстроила? — Спрашиваю я, заинтригованная тем, что они сказали.

— Тем, что заявила права на их сына.

А, так это был сам Кеннер. Отлично. Не Летиция создала больше проблем из-за моей победы, а их альфа. Это не то, что мне нужно прямо сейчас, но я ничего не могу с этим поделать.

Декан Боззелли смотрит на меня таким же взглядом, ожидая информации, и, поскольку она, похоже, намерена задержать меня здесь дольше, чем необходимо, из-за этого бреда, я отвечаю.

— Я ничего подобного не делала. Я защищалась, хотя и на их земле, но технически я не соглашалась на дуэль. Если кто-то нападет на меня, я имею право защищаться. Если бы это было не так, меня бы даже не было в академии в качестве студента.

Моя челюсть сжимается от раздражения, когда она смотрит на меня. Она даже не удосуживается оглянуться мне за спину, где я все еще чувствую присутствие Фэйрборна.

— Кеннеры, может, и не входят в Совет, но они по-прежнему высоко ценятся в сообществе, — заявляет она, уголок ее рта приподнимается, и я понимаю, что она имеет в виду, даже если она не произносит этого вслух.

Хотя они не подчиняются правилам Совета, их все равно ценят выше, чем фейри. Всех всегда ставятся выше гребанных фейри. Потому что такие, как Милдред, мать ее, Боззелли, это позволяют.

Раздраженная, я прочищаю горло, зная, что могу пожалеть о том, что собираюсь сказать, но я устала притворяться, что это дерьмо прокатит. — Я здесь, в этой академии, потому что верю в свой народ и верю в себя. Как и сказано в заявлении о зачислении в академию. Нет истоков сильнее других. Все считаются равными. Так там написано, но я думаю, что в ваших глазах это полная чушь. Это было сделано чтобы показать, что нам была предоставлена возможность. Но что для меня более заметно, и это поразительно, потому что мне приходится каждый день жить как фейри, которого принижают и которой пренебрегают без видимых на то причин, так это то, что ситуация не меняется так, как было обещано. Если мы собираемся позволить мыслям и чувствам людей вносить беспорядок в академию, как мы вообще собираемся создать прочный фундамент для нашего будущего?

Она сплетает пальцы вместе, упираясь локтями в стол, и я чувствую, как Фэйрборн нервно переминается с ноги на ногу позади меня.

— Продолжай.

— Простите? — На этот раз я понятия не имею, что она имеет в виду. Я даже не пытаюсь прикидываться дурочкой.

— У тебя явно есть виденье. Объясни мне его.

Слегка ерзая на стуле, я качаю головой. — У меня не то чтобы есть виденье, скорее ясный анализ всего, что я видела и пережила здесь с тех пор, как мы начали обучение. Необходимо внести изменения в структуру нашего руководства, ведь именно для этого и была построена академия, не так ли?

Спокойствие и собранность. Я мысленно благодарю своего отца за силу.

— Так и было, — выпаливает она, свирепо глядя на меня, но теперь ворота открыты, и это уже не остановить.

— Итак, если мы здесь, чтобы найти наследника, но собираемся позволить Совету и другим членам высшего общества по-прежнему диктовать каждый наш шаг, тогда мы можем продолжать в том же духе. В академии нет необходимости, если Совет будет продолжать вмешиваться всякий раз, когда сочтет это необходимым. Это по-прежнему оставляет их настоящими лидерами.

Ее ноздри раздуваются. Очевидно, что ей не нравится моя оценка ситуации, но она также не может ее отрицать. Не тогда, когда она только что перечислила двух разных людей, желающих выдворить меня из кампуса, думая, что они добьются своего, потому что занимают более высокое положение в обществе, чем я. Она проводит языком по зубам, продолжая сужать на меня глаза. Думаю, больше всего ее бесит то, насколько я точна; а если добавить к этому тот факт, что я ничтожная фейри, то яд станет еще более горьким.

— Ты думаешь, я не знаю, что делаю? — спрашивает она после паузы, и я пожимаю плечами.

— Я ничего подобного не говорила.

— Ты намекала, — парирует она, используя мои же слова против меня, и я качаю головой.

— Нет, я объяснила свою точку зрения, как вы просили. Если вы воспринимаете это как то, что поднятые вопросы направлены против вас, то это ваша проблема. — Она не вложит в мои слова то, чего я не говорила. Я бы сказала, что хорошо, что у меня есть Фэйрборн в качестве свидетеля, но он как выяснилось бесполезен.

Декан Боззелли встает, проводя руками по блейзеру. — Все, что ты говоришь, может быть правдой, но еще один факт, который остается истиной, — это то, как низко пали фейри. Ими пренебрегают, потому что они того заслуживают. Наше королевство было разрушено их руками, и я не считаю, что трон должен снова страдать под их гнетом. Корона принадлежит более сильным существам, таким как вампиры или, может быть, даже волки. — Моя кровь стынет в жилах от гнева из-за ее слов, но все же меня немного веселит тот факт, что она выплевывает слово «волки», как будто они раздражающая помеха. Все, чего она хочет, это чтобы вампиры контролировали все. Точка.

Может, я и низшая фейри, но она рассматривает любого, кто не является вампиром, в том же свете.

Вставая, я подражаю ее позе. — Что ж, тогда хорошо, что это решение не лежит исключительно на ваших плечах, не так ли?

— Вы не достигнете вершины, как надеетесь, мисс Рид, — язвительно замечает она, когда я расправляю плечи.

— Мы здесь закончили? — Спрашиваю я скучающим тоном, что выводит ее из себя, но я устала проявлять уважение к этой женщине, когда она так открыто унижает меня из-за моего происхождения.

На ее лице появляется фальшивая улыбка. — Если мои слова тебя оскорбляют, это твоя проблема, а не моя. — Ее попытка вернуть мне еще больше моих слов смущает. Как неоригинально.

— Ваши слова должны что-то значить, чтобы оскорбить меня, — огрызаюсь я, обнажая зубы в тусклой улыбке. — Нам нужно обсудить что-нибудь еще, или я могу вернуться к занятиям?

Ее губы поджимаются, когда она окидывает меня взглядом с головы до ног, точно так же, как она делала, когда я впервые вошла, но в нем уже нет той силы, что раньше. Теперь в нем чувствуется злоба и высокомерие, и мне это не нравится.

Она вздыхает, бросая взгляд через мое плечо на Фэйрборна впервые с тех пор, как он закрыл дверь, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. — Ты можешь идти, но не думай, что это последняя наша встреча, — обещает она, и я отворачиваюсь, как только слова слетают с ее губ.

Я не собираюсь больше оставаться здесь, чтобы разбираться с ее дерьмом, если это не нужно. Особенно когда становится ясно, что она собирается превратить мою жизнь в ад только за то, что я дышу.

Пускай вступает в клуб. Многие уже нарисовали мишени на моей спине. Но они не понимают, что я могу адаптироваться, приспособиться и устремиться в гребаное небо.

Когда меня объявят наследницей королевства, я вычеркну из этого проклятого списка всех, кто встанет у меня на пути.

ТРИДЦАТЬ

АДДИ

M

ое раздражение еще недостаточно ослабло, когда я захожу на следующий урок, и обнаруживаю, что закутываюсь в свой серый плащ, как в дополнительный щит, ограждающий меня от придурков, от которых я, кажется, не могу сбежать.

Сначала я нахожу Флору, в ее глазах мерцает беспокойство, и пытаюсь ободряюще улыбнуться ей, прежде чем сажусь на свое место. Профессор не обращает на меня внимания, несмотря на то, что я пришла позже всех, но я воспринимаю это как хороший знак. Я должна находить во всем этом что-то положительное. Скорее всего, это потому, что я фейри или что-то в этом роде, но мне все равно. Еще одна лекция сейчас не нужна.

Устроившись между Броуди и Криллом, я устремляю взгляд вперед, и тут же натыкаюсь на яростный взгляд Рейдена, который оглядывается на меня через плечо. Точно так же он смотрел на меня на улице, когда понял, что я использовала свою магию, чтобы обвить лианами его ботинки и удержать его на месте. Я ухмыляюсь этому воспоминанию, что только заставляет его еще больше хмуриться.

— Ты знаешь, я мог бы помочь тебе, если бы ты не использовала на мне свою магию, — говорит Броуди себе под нос, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, в недоумение приподняв бровь.

— И чем же? — Спрашиваю я, заинтригованная настолько, что забываю, что должна ненавидеть и игнорировать его любой ценой.

— Я мог бы придумать предлог, чтобы ты избежала этой встречи.

— Зачем мне было избегать этой встречу? — Он морочит мне голову. Я знаю это.

— Никто не хочет встречаться с деканом. Никогда.

Он прав, но ему не обязательно это знать.

— Это было не так драматично, но спасибо, — говорю я, поворачиваясь к профессору, когда он обращается к классу, но его слова не укладываются у меня в голове.

— Я прощаю тебя, — шепчет Броуди, и я снова поворачиваюсь к нему, удивленно моргая.

— И за что же меня нужно прощать?

— Виноградные лозы. Ты земная фейри, помнишь?

Земная фейри? Видимо, да. — О, мне не нужно твое прощение. Ты заслужил это, — отвечаю я с улыбкой, снова отворачиваясь, надеясь, что на этот раз смогу игнорировать его. Словно услышав мои мысли, его колено прижимается к моему.

Ублюдок.

— Чем это я заслужил? — настаивает он, наклоняясь ближе, как раз в тот момент, когда профессор хлопает в ладоши.

— Сегодня мы погрузимся в мир этикета королевства, — объявляет он, вызывая хоровое недовольное ворчание в аудитории.

— Зачем нам это знать? — Все оборачиваются на источник вопроса, и я с удивлением замечаю, что это фейри. Его лицо кажется мне смутно знакомым, но я с ним ни разу не общалась. Он ухмыляется от привлеченного внимания, и, когда его взгляд встречается с моим, он подмигивает.

Нет уж, спасибо. У меня и так забот хватает.

Профессор прочищает горло.

— Потому что однажды кто-то из этой академии станет нашим новым наследником, окруженный группой поддержки, сформированной прямо здесь, в этих стенах.

— Вам не кажется, что бессмысленно оглядываться на прошлое и следовать традициям, которые с самого начала не очень-то нам помогали? — Настаивает парень, и я не могу решить, согласна я с ним, или нет. Вопрос правильный, но его тон все портит, и я не знаю почему.

— Это занятие состоится независимо от того, примете вы в нем участие или нет. Каково ваше решение? — Возражает профессор, оставляя меня слегка впечатленной, и я поворачиваюсь к парню, о котором идет речь, а он молча поднимает руки в знак капитуляции.

Проходит некоторое время, и все возвращают свое внимание к профессору, который снимает пиджак и улыбается. — Одна из многих традиций, которые королевство соблюдает до сих пор, — это проведение праздничных балов. — Я почти уверена, что каждый парень в помещение, за исключением профессора, стонет от отвращения, заставляя его ухмыляться. — Успокойтесь. Нам нужно многое обсудить, а вы уже достигли пика своего восторга.

— Да, этот парень оказывается шутник, — заявляет Броуди, привалившись к моему плечу, но я игнорирую его.

— Летнее и зимнее солнцестояние — два самых важных события в году, но в календаре есть еще несколько менее значимых поводов, благодаря которым эти балы происходят регулярно. Почти каждый месяц, — объясняет профессор, когда перед ним появляется проекция. Это бальный зал, наполненный изысканным декором и хорошо одетыми людьми. — Наследник занимает место в центре длинного стола, его любовь — справа от него, а близкие доверенные лица заполняют все остальное пространство. Подается праздничный пир, и под живую музыку все присутствующие истоки смешиваются между собой.

— Кажется, он наслаждается этими воспоминаниями, — заявляет Броуди чуть громче, чем, вероятно, собирался, судя по выражению его лица, когда профессор мгновением позже оборачивается к нему.

— Да, так и есть. Эти события были поистине восхитительными.

— Вы их посещали? — выпаливаю я в удивлении, и его улыбка становится шире.

— Я их организовывал. Вот почему это мой любимый предмет, — объясняет он, и в его глазах мелькает нотка ностальгии.

— Но вы же человек, — восклицает Вэлли с таким уровнем язвительности, на который способна только она.

— И что с того? — профессор поворачивается к ней, и в его взгляде читается явный вызов. Мне это определенно нравится.

— Фейри были у власти, — бурчит она, откидывая волосы назад с преувеличенной демонстративностью, на что профессор лишь пожимает плечами.

— Король Рейган не делал различий.

Мое сердце бешено колотится при упоминании нашей истории, о том, как все было когда-то. Все жалуются, что фейри все испортили, но даже при том, что я на самом деле ничего не помню из того времени, моя интуиция подсказывает мне, что это не так.

Профессор снова хлопает в ладоши, а его улыбка сияет от уха до уха. — Мы собираемся устроить бал в академии в конце первого семестра. — Снова раздаются стоны, заставляющие его закатить глаза, но он продолжает. — Декан решила, что всем необходимо научиться танцевать вальс.

— Что? — Не уверена, кто первым задал вопрос, потому что многие выкрикнули его одновременно.

— Вальс. Танец для двоих, который, как считается, олицетворяет свободу, страсть и чувственность. Вполне уместно, если хотите знать мое мнение, — объясняет профессор, снова вызывая недовольное ворчание. — Тот факт, что никто из вас не имеет ни малейшего понятия об этом, как раз и является причиной того, что работа должна начаться как можно скорее. К счастью для вашего класса, здесь четное количество мужчин и женщин, так что с партнерами проблем не будет.

— Я буду с Рейденом, — промурлыкала Вэлли, вскакивая с места.

— Вы будете в паре с тем, с кем вам скажут, мисс Драммер.

Она усмехается, снова перекидывая волосы через плечо, и ее взгляд сужается. — Мой папа…

— В этих четырех стенах, это не имеет значения, — парирует он, заставляя меня усмехнуться.

— Рейди, скажи ему, — скулит Вэлли, но сварливый вампир игнорирует ее, отчего мне только труднее сдерживать улыбку.

Конечно, в этот момент ее глаза случайно встречаются с моими, и она смотрит на меня как всегда.

— Вэлли, ты будешь в паре с Грантом, — заявляет профессор, зачитывая информацию со своего электронного устройства.

— Но он оборотень! — гневно парирует она. Я уверена, что в любой момент она топнет ногой, но этого, к сожалению, не происходит.

— Вы пропустили ту часть, где я сказал, что истоки легко смешиваются?

— Неважно, — ворчит она, опускаясь обратно на свое место. Я уверена, что она позвонит домой и расскажет о профессоре, чтобы его тоже выгнали из кампуса.

Сука.

— Арло и Делия. — Миниатюрная девушка-фейри нервно машет Арло, который улыбается в ответ. — Флора и Крилл. — Я свирепо смотрю на парня справа от меня, но он игнорирует меня. Лучше бы ему быть с ней повежливее, иначе ему придется иметь дело со мной. — Кими и Кассиан. — Волчица поворачивается ко мне с блеском в глазах и ухмылкой на губах, но я отворачиваюсь, чтобы не обращать на нее внимания. — Полли и Рейден. — Вампирша-блондинка, которую я несколько раз видела с Вэлли, взволнованно хлопает в ладоши, а Рейден качает головой, даже не потрудившись посмотреть в ее сторону. Вэлли, однако, пытается вызвать переполох факта, что они оба вампиры, после предыдущего комментария профессора, но он продолжает игнорировать ее вспышку гнева. — Остаются Адди и Броуди, — наконец произносит он, заставляя мое тело напрячься.

Я бросаю взгляд налево и вижу дерьмовую ухмылку на лице Броуди. К черту мою жизнь. Мне даже в голову не пришло, что его имя еще не было произнесено.

— Я рекомендую посмотреть несколько видео онлайн, чтобы получить представление о танце. Мы начнем углубленную практику на нашем следующем уроке. Сейчас мы собираемся сосредоточиться на других аспектах этикета, связанных с присутствием на балу. Мы рассмотрим все, начиная с вашего наряда и заканчивая ужином.

Ему определенно нравится то, о чем он говорит, это точно. Мой отец научил меня всему, что касается ужина, но, к сожалению, я совсем не разбираюсь в танцах. Слова профессора начинают пролетать мимо меня, пока я погружаюсь в свои мысли, пытаясь изо всех сил вспомнить этот танец, но ничего не выходит. Надеюсь, ропот, наполнивший аудиторию, означает, что я не единственная, кто в таком положении. Я терпеть не могу чего-то не знать. Даже такая мелочь, как это, выводит меня из себя.

Я блуждаю в своих мыслях до конца урока, пока не звенит звонок и все не начинают двигаться вокруг меня. Я вскакиваю со своего места, но это бесполезно, потому что, как только я выхожу из класса, Броди оказывается рядом со мной.

— Ты танцевала раньше? — Спрашивает он, обнимая меня за плечи, и я высвобождаюсь из его объятий, одаривая его своим лучшим взглядом, когда мы выходим на послеполуденное солнце. Когда становится ясно, что он не собирается оставлять меня в покое, я качаю головой.

— Нет. А ты?

— Немного, — отвечает он, пожимая плечами, заставляя меня остановиться на полушаге, прежде чем быстро опомниться. Это полезно. Я думаю.

— Мы можем попрактиковаться, чтобы быть готовыми, — предлагает он, останавливаясь рядом со мной. Я отодвигаюсь с пути других студентов, пытающихся обойти нас, давая себе секунду, чтобы обдумать его предложение, и тут мне на плечо ложится рука.

— Привет, Адди, я Нео. — Я поворачиваюсь, чтобы увидеть фейри, который ранее перебивал профессора. Когда я не двигаюсь, чтобы стряхнуть его руку со своего плеча, Броуди делает это за меня. Мой желудок сжимается, и я даже не хочу начинать думать о том, почему. Он мгновение смотрит на Броуди, прежде чем снова обратить свои ярко-зеленые глаза в мою сторону. — Я знаком с вальсом. Я знаю, мы не партнеры, но я подумал, что мог бы проводить тебя домой, и мы могли бы…

— Позволь мне остановить тебя на этом, придурок, — огрызается Броуди, и его аура темнеет вокруг него. — Мы оба знаем, что она защитила бы тебя, а не наоборот, потому что ты чертовски слабый и нуждающийся. Хорошая попытка, но отвали.

— Я спрашивал не тебя.

Это что, соревнование по писанию? Если да, то я в этом не участвую.

— Тебе не нужно спрашивать и Адди. Она моя партнерша по танцам, ублюдок. Но, пожалуйста, испытай меня. Я люблю, когда мне удается сбить с кого-то спесь, — рычит он в ответ, и его обычная непринужденная манера поведения полностью испаряется на моих глазах.

Что, черт возьми, происходит?

Оглядываясь вокруг, я надеюсь найти Флору, Арло или черт побери, даже Рейдена на данном этапе, но никого не нахожу. Типично.

Горя желанием убраться отсюда к чертовой матери, я обхожу Нео, но рука Броуди снова ложится мне на плечо, и на этот раз стряхнуть его, кажется, невозможно.

— Отвали, Нео, пока я не сделал это за тебя. — Взгляд Нео перебегает с Броуди на меня. Я не могу понять его внезапный интерес; это кажется странным, но я не собираюсь говорить ему об этом прямо сейчас. Это только усугубит ситуацию, а Броуди не нуждается в дальнейшем поощрении. — Хорошо, вместо этого мы уйдем.

Прежде чем я успеваю повернуть голову и посмотреть на Броуди, мы движемся. Мир кружится вокруг меня, а тошнота поднимается на поверхность.

Вот ублюдок.

ТРИДЦАТЬОДИН

БРОУДИ

Я

бормочу заклинание себе под нос, перенося нас, как в пятницу вечером, только на этот раз я выбрал место, куда менее… опасное. Мой член хочет, чтобы я отвел ее в свою комнату в здании магов, но мне не нужно злить ее больше, чем я уже разозлил.

Несмотря на мои желания, я остро осознаю, что она будет вне себя от ярости, когда мы переместимся, поскольку я не получил ее согласия, но я могу извиниться за это, когда ей нужно будет это услышать.

Я делаю глубокий вдох, когда мы прибываем, моя магия рассеивается вокруг нас, когда в поле зрения появляется знакомый лес. Я прижимаю ее спиной к ближайшему дереву, которое обеспечивает наибольшую уединенность от пешеходной дорожки, и наблюдаю, как ее глаза практически закатываются, пока она пытается сфокусироваться.

Ее лицо побледнело от резкого перемещения, но она все еще остается той же сумасшедшей девчонкой. Не думаю, что я когда-либо был настолько одержим кем-то, в ком так много огня. Если быть честным с самим с собой, в нем больше половины ее привлекательности.

Она фейри — без типичных ушей, конечно, — но можно было бы предположить, что она робкая и кроткая, но она совсем не такая. Возвращаясь к ее ушам, я могу только представить, какую боль она, должно быть, перенесла, и все же вот она стоит, непоколебимая, несмотря на все, что в нее бросает судьба.

У меня есть целых пять секунд, прежде чем ее глаза останавливаются на моих, сузившись от гнева, бурлящего в них.

— Что, блядь, это было? — рычит она, упираясь мне в грудь, но я не двигаюсь с места, хотя мой член напрягается. Она действительно нечто особенное.

Не отрывая от нее взгляда, я мягко улыбаюсь. — Прости.

— Ты…что? — Она в замешательстве поднимает брови, продолжая пристально смотреть на меня. Ее ладони по-прежнему прижаты к моей груди, опьяняя меня своим чертовым присутствием.

Я нечасто приношу извинения, так что ей лучше это оценить.

— Прости. Я знаю, тебе это не нравится, и я был абсолютным эгоистом.

Она моргает, глядя на меня, еще более растерянная, чем мгновение назад, и это кажется достижением. Улыбаясь шире, я только заставляю ее взгляд углубиться.

— Что это за хрень, Броуди? Почему я здесь? — Она оглядывается, проверяя, что мы одни, как я и знал. Никто не приходит сюда так скоро после занятий. Может быть, через час или около того, но пока мы здесь только вдвоем.

Наверное, мне стоило бы задуматься о месте, прежде чем тащить ее сюда, но мои мысли были полностью заняты этой чертовой земной фэйри. Надеюсь, она не придаст этому большого значения.

Проведя языком по губам, я кладу обе руки на дерево по обе стороны от ее головы. Я не могу не заметить, как ее взгляд следит за движением моего языка, прежде чем она сглатывает.

Блядь. Пожалуйста.

— Я не могу выбросить тебя из головы, — прохрипел я, признавая правду, и она усмехнулась.

— Старайся сильнее. — Ее язвительность только делает мой член еще тверже.

— Как тебе удается так легко все отрицать? — Спрашиваю я с искренним любопытством, в то время как сердце бешено колотится в груди, а пульс отдается в ушах.

— О чем ты говоришь?

Она полна дерьма.

Полна. Дерьма.

Может, у меня и нет таких обостренных чувств, как у остальных, но это написано на ее лице, как и на каждой черточке моего.

Медленно приближаясь, я ожидаю, что она вложит больше силы в свои ладони, удерживая меня на расстоянии, но она ничего не делает. — Я не получил поцелуя на ночь, не говоря уже о шансе выбросить тебя из головы в пятницу, Кинжал.

Ее челюсть отвисает, когда она смотрит на меня, прежде чем слегка покачать головой. — Двигайся дальше, трахни кого-нибудь другого, — ворчит она, и мне бы хотелось, что все было так чертовски просто.

— Я пытался.

— Что? — Она откидывает голову назад, как будто этот факт — удар по зубам. Я мог бы поклясться, что в ее глазах, явно читается ревность, но я знаю, что она будет отрицать это до посинения.

— Я пытался. Забыть кого-то легче, когда под тобой оказывается кто-то другой. Я попробовал. «Пытался», кажется, недостаточно сильное слово, но вот я здесь, и все еще одержим тобой.

Она заглядывает мне в глаза. В поисках чего? Я, блядь, не знаю, поэтому позволяю тишине поглотить нас, пока она не усмехается. — Хочешь, я тебе из жалости подрочу или что-то в этом роде? — спрашивает она, приподнимая бровь и глядя на меня, пытаясь отшутиться.

— Нет, блядь, — ворчу я, мои мышцы напрягаются от потребности, какой я никогда раньше не испытывал. Как кто-то может оказывать такое влияние на кого-то другого, оставаясь при этом таким невозмутимым?

— Тогда чего же ты хочешь, Броуди? — повторяет она, только на этот раз в ее голосе слышится гнев. — Ты мне не нравишься. — Неправда, я вижу это в ее глазах. — Я уверена, что могу возненавидеть тебя за то дерьмо, которое ты устроил. — К черту это. — Случайно или нет, и…

К черту все это.

Я прерываю ее следующие слова, прижимаясь губами к ее губам, и мы сливаемся воедино, пока между нами бурлит жар. Ее губы мягкие, полные и горячие, как грех.

Мне нужно больше.

Проведя рукой по ее щеке, я беру ее за подбородок и углубляю поцелуй, поскольку она так и не оттолкнула меня. Немного откинув ее голову назад, я проникаю между ее губами и завладеваю ею еще больше на долю секунды, прежде чем она начнет сопротивляться.

Не для того, чтобы оттолкнуть.

Нет.

А чтобы взять контроль.

Блядь.

Ее руки сжимаются в кулаки, дергая мою футболку под плащом, притягивая меня ближе к ней, а я перемещаю руку к ее горлу, удерживая ее в нужном положении. Стон, вибрирующий под моей ладонью, приводит мой член в полную боевую готовность, когда я прижимаюсь к ней. Она прижимается вплотную к моему телу, между нами нет ни дюйма свободного пространства с головы до ног.

Я кладу другую руку ей на талию под плащом, немного разочарованный тем, что не нахожу никаких кинжалов у ее грудной клетки, как в пятницу, но, по крайней мере, на этот раз она не может использовать их против меня.

От ее прикосновений моя кровь превращается в бушующий ад, готовый прорваться сквозь мое тело и окутать нас обоих жаром, который я не ощущал ни с кем другим.

Борясь за контроль, наши губы и языки танцуют вместе, пока наши руки блуждают по телам. Ее руки задирают мою футболку, и удовлетворенный стон срывается с ее губ мгновение спустя, когда ее ладони касаются моей обнаженной кожи.

Блядь. Блядь. Блядь.

Как бы сильно я не хотел испортить момент, я не хочу, чтобы она пожалела об этом позже, чувствуя, что я вынудил ее к этому. — Трах из ненависти намного лучше, чем то сочувственное дерьмо, о котором ты говорила. Скажи мне, что ты этого хочешь, — дышу я ей в губы, не давая ей возможности сбежать от меня, но я хотя бы спрашиваю.

Сначала она игнорирует меня, продолжая целовать мои губы, на что я с радостью отвечаю взаимностью, но, когда ее пальцы танцуют вдоль пояса моих брюк, я знаю, что мне нужно услышать от нее эти слова.

— Скажи мне, Кинжал. Скажи мне словами.

— Нет, — хрипло произносит она, качая головой, а ее глаза открываются и останавливаются на мне.

— Почему?

— Потому что…

За этим не следует ничего, кроме тишины. Она даже не может закончить это чертово предложение. Ее взгляд возвращается к моим губам, кончики ее пальцев танцуют по моей коже, пока она пытается найти причину не делать этого.

— Скажи — да, Кинжал.

— Тогда ты выкинешь меня из головы? — Ее глаза встречаются с моими, и меня затягивает в водоворот, потому что сейчас я не хочу, чтобы это чувство заканчивалось. Я не могу солгать и согласиться с этим.

— Скажи — да, Кинжал, — повторяю я, отказываясь подтверждать или отрицать.

— Только один раз, Броуди, — заявляет она, затаив дыхание, и я поднимаю бровь, глядя на нее, отказываясь соглашаться с этим. Взяв меня за руку, она направляет ее к своей сердцевине, ее боевые штаны отделяют меня от ее киски, но жар, исходящий от нее под моим прикосновением, неоспорим. — Да.

Мы сталкиваемся друг с другом в момент ее принятия, и контроль между нами перемещается по мере того, как мы берем и берем. Наши плащи падают первыми, а наши губы все еще слиты, пока я шепчу заклинание напротив ее рта. Я чувствую изменение вокруг нас. Если она и чувствует что-то, то не произносит об этом ни слова, но магия гарантирует, что мы защищены от любых случайных наблюдателей.

Здесь только мы вдвоем, трава у нас под ногами и кора у нее за спиной.

Схватив ее за талию, она понимает, чего я хочу, позволяя мне поднять ее в воздух, и обхватывает ногами мои бедра. Черт. Я ближе, но недостаточно.

С глухим стуком я падаю на колени, кладя перед собой греховную красавицу. Блуждая руками, я проскальзываю под ее облегающий черный топ, шипя от ощущения мурашек на ее коже, когда нащупываю ее грудь. Напряженные соски затвердевают под моими прикосновениями, и я сдерживаю стон, целуя ее сильнее, пытаясь насытиться ею.

— В трах их ненависти не входит моя подготовка, Броуди. Просто возьми меня, — рявкает она мне в рот, приподнимаясь на локтях и глядя на меня с вызовом в глазах.

Если я не соглашусь, то она возьмет все в свои руки, и как бы заманчиво ни звучало последнее, я собираюсь получить от нее именно то, что хочу.

Я тянусь к пуговице ее боевых штанов, дергаю без осторожности, и пуговица отлетает. Она ахает, но не произносит ни слова. Если она хочет грубо и быстро, то она это получит, но на моих условиях.

Схватившись за пояс ее брюк, я стягиваю их до середины бедра, а затем просовываю руки под ее ноги и снова поднимаю ее в воздух. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, и она визжит, но через мгновение она уже прижата спиной к дереву, а ее ноги раздвинуты и свисают с моих рук.

На этой высоте ее глаза находятся на одном уровне с моими, а мой член всего в нескольких дюймах от ее сердцевины. Используя дерево, чтобы удержать ее на месте, я вслепую достаю из кармана презерватив и расстегиваю брюки ровно настолько, чтобы освободить свою длину, прежде чем натянуть на член защиту.

Ее движения ограничены штанами, которые частично все еще надеты, и мне нравится, что она вот так в моей власти. Отодвигая материал ее трусиков в сторону, я подношу свой член к ее входу, но прежде чем войти внутрь и очутиться в раю, я снова встречаюсь с ней взглядом.

Расширенные зрачки, отвисшая челюсть и пульсирующая жилка на ее шее, — она выглядит такой чертовски горячей, что я мог бы кончить, даже не входя в нее.

Словно чувствуя последнюю возможность отступить, она закатывает глаза, прежде чем прижаться ко мне, упирая мой член в свой вход, и я шиплю от мгновенного жара, охватывающего меня.

Гребанный ад.

Я полностью вхожу в нее, мои губы снова прижимаются к ее губам, а мое тело содрогается в экстазе. Она такая чертовски тугая, такая чертовски горячая. Это уже слишком.

Чертовски много.

Я не могу думать.

— Пожалуйста, двигайся, ты должен двигаться, — умоляет она у моих губ, и я откидываюсь назад достаточно, чтобы посмотреть вниз, где мы действительно соединены. Медленно, так чертовски медленно, я отвожу бедра, пока не остается только кончик, прежде чем снова вонзиться в нее жестко и быстро.

Ее голова со стоном откидывается назад, ее ногти впиваются в плоть на моей шее, пока я повторяю это движение снова и снова.

Все, что я слышу, — это ее дыхание, все, что я вижу, — это эйфорию в ее глазах, все, что я чувствую, — это то, как ее горячая киска охватывает меня, и все, что я могу попробовать, — это сладкие остатки ее губ на моих.

Усиливая хватку, прижимая ее к дереву еще сильнее, пока не убеждаюсь, что на ее спине останутся отметины, когда мы закончим, я слегка меняю угол наклона.

— Черт возьми. Вот так. Прямо здесь, — стонет она легким, почти капризным голосом, за мгновение до того, как вскрикивает от удовольствия. Ее сердцевина сжимается вокруг моего члена, забирая у меня все, когда она достигает оргазма.

Видеть ее, слышать ее, ощущать, как она распадается на части, — это слишком. Никогда в моих самых смелых гребаных мечтах ничего не было таким… как это.

Я не могу сдерживаться. Я не хочу.

Мой лоб опускается на ее плечо, а пальцы впиваются в ее бедра, когда я нахожу разрядку. Мои движения становятся неровными, отчаянными и опьяняющими, пока накатываем волна за волной удовольствия.

Медленно, как только я могу хотя бы подумать о том, чтобы пошевелиться, я снова опускаюсь на колени, укладывая ее на траву, прежде чем вытащить свой член. Мои веки закрываются, когда я пытаюсь отдышаться.

— Твою мать. — Мои слова вырываются хрипом, горло горит от черт знает чего, когда я заставляю себя снова открыть глаза, чтобы посмотреть на нее. Я мгновенно хмурюсь, когда обнаруживаю, что она стоит передо мной, натягивая брюки на место, прежде чем начать поправлять топ и лифчик. — Что ты делаешь?

— Ухожу.

— Пока нет, ты не уйдешь, — ворчу я, в моей голове чертов водоворот мыслей, которые я не могу собрать воедино.

— Уйду, — заявляет она, потянувшись за своим плащом. Она набрасывает его на плечи, как будто я не лежу как дрожащее месиво на земле.

— Нам нужно поговорить об этом, Адди.

— Нам не нужно ни о чем говорить, Броуди. — Она бросает на меня многозначительный взгляд, как будто это конец, но это так далеко от истины, что она даже не догадывается.

— Адди. — Это мольба, гребаная мольба срывается с моих губ, и в ответ она дарит мне то, что я могу описать только как сочувственную улыбку.

Присев передо мной на корточки, она наклоняется вперед, запечатлевая легкий, как перышко, поцелуй в уголке моих губ.

— Спасибо, но ты был средством для достижения цели.

— Что, блядь, это значит? — Рычу я, мой член все еще полутвердый и обнаженный с презервативом на нем. Я в полном ахуе. Гребанном ахуе. Это все ее вина, и я ничего не могу с этим поделать.

— Это значит, что ты вытрахал меня из свой головы, и я позаботилась о том, чтобы Кассиан отъебался от меня нахуй, — объясняет она с улыбкой, снова вставая.

— И как это понимать? — Спрашиваю я, заинтригованный тем, где находится ее голова, поскольку в моей полный бардак.

Она пожимает плечами. — Я трахнулась с его другом. Теперь он оставит меня в покое.

Я смеюсь. Этот звук придает мне сил встать и снять презерватив с члена, прежде чем спрятать его в штаны. Она стоит и хмурится, глядя на меня, когда мой смех переходит в усмешку.

— Что смешного? — Она не смогла удержаться от вопроса, и неуверенность в ее глазах только подтверждает, что она не готова к ответу.

— Увидишь, — отвечаю я, подмигивая, прежде чем сократить расстояние между нами. Я поднимаю руку к ее щеке, и когда она не отталкивает меня немедленно, я торжествующе улыбаюсь, прежде чем провести языком по ее нижней губе. Дрожь, которая охватывает ее, — это блаженство, и не я один это чувствую. — И, кстати… ты определенно не покинула моей головы.

ТРИДЦАТЬДВА

РАЙДЕН

— Г

де Броуди? Он должен был помогать нам, — выдавливаю я, расхаживая по гостиной своей комнаты в ожидании самого приводящего в бешенство мага, которого я когда-либо встречал.

Крилл пожимает плечами, как будто это не имеет значения, и я смотрю на него с яростью во взгляде, но он даже не замечает этого, как обычно. Как мне удалось продержаться с этими придурками столько времени, ума не приложу. Они заставляют меня сомневаться в каждом принятом решении, но почему-то я не могу от них уйти.

Думаю, именно это раздражает меня больше всего. Они из тех семей, которые проникают тебе под кожу, заставляя любить их безоговорочно, без твоего разрешения, и почему-то я даже не злюсь из-за этого.

На самом деле, нам сейчас нужны трое, но Кассиан где-то хандрит, а Броуди — черт знает где. В данный момент я не могу угнаться за своими друзьями и их гребанными эмоциями. Кажется, Кассиан поглощен всем тем дерьмом, что произошло в пятницу вечером в закусочной. Не понимаю, почему он разозлился на Адди на боевом занятии. Она предложила ему свободу от себя, а он отказался. Это какая-то ерунда. И в довершение всего, он решает, что она должна сидеть с нами.

Нам не нужна эта драма. У меня и так хватает забот с Вэлли, без добавления какой-то раздражающей фейри, которой нравится действовать мне на нервы больше, чем Броуди.

Вздыхая, я сжимаю переносицу, пытаясь унять нарастающее внутри меня напряжение, но на данном этапе это бессмысленно.

Воспоминание о виноградных лозах, обвивших мои ботинки, когда она неторопливо уходила, вспыхивает в моей голове, раздражая меня еще больше. Я чувствую, как сжимается моя грудь, а это не то, что мне сейчас нужно. Мне нужно оставаться сосредоточенным.

Блядь.

— Давай просто покончим с этим, — заявляет Крилл, как будто чувствует внутреннее смятение, охватившее меня, и я качаю головой.

— Нам нужен еще один человек.

— Я знаю, но у нас нет никого, кому мы могли бы доверять, так что либо мы идем вдвоем, либо вообще не появляемся. — Его равнодушный тон бесит меня.

— Мы не можем не появиться, — говорю я сквозь зубы, и его глаза расширяются, как будто он уже знал это, а я просто туплю.

— Тогда пошли, — я подхожу ко входной двери и с яростью распахиваю ее, чтобы увидеть Броуди, стоящего по другую сторону с поднятой рукой, готового постучать.

— Привет, ребята, — говорит он, весь такой спокойный и невозмутимый, проходя мимо меня, чтобы дать пять Криллу, который смотрит на него в замешательстве.

— Где, блядь, ты был? — рявкаю я, и мой гнев возрастает, когда он пожимает плечами.

— Где-то поблизости.

— Что это за чертова самодовольная ухмылка у тебя на лице? — Спрашивает Крилл, скрещивая руки на груди, оценивая нашего с ним друга.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — слишком быстро отвечает Броуди, но уголки его рта приподнимаются в усмешке, когда он смотрит куда угодно, только не на нас.

— Еще как понимаешь, — ворчу я, теперь мне не терпится узнать, какого хрена он был так занят, что опоздал, но все, что он делает, это снова пожимает плечами.

— Он трахался. Это очевидно, — заявляет Крилл, заставляя меня замереть, и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на ублюдка.

— Значит ли это, что ты наконец-то покончил с этой несчастной сучкой фейри? — Спрашиваю я, зная о проблемах, с которыми он столкнулся в выходные, безуспешно пытаясь забыть ее.

— Не называй ее так, — огрызается он, поворачиваясь ко мне с яростью в глазах. Похоже, я задел его за живое. Что за хрень?

— Тебе нужно смириться с этим, чувак. Ты ведешь с ней проигрышную битву. Она никогда тебя и близко к себе не подпустит, — ворчу я, раздраженный тем, что мы все еще ведем эту дискуссию, но я не упускаю из виду дерьмовую ухмылку, которая расползается по его лицу, прежде чем он отворачивается, подставляя нам с Криллом спину.

Я бросаю взгляд на Крилла, который кивает в знак молчаливого согласия, а затем смотрю на ублюдка, который нас игнорирует.

Это она.

Он трахнул ее.

Он определенно трахнул ее.

Если ухмылка на его лице не сказала мне об этом, то мои уши слышат бешеный стук его сердца.

Мое нутро сжимается, ноздри раздуваются, а пульс учащается. Я отказываюсь вникать в причину этого, хотя мое подсознание точно знает, ответ.

— Как, блядь, тебе это удалось? — Спрашивает Крилл, спокойный, хладнокровный и собранный, как всегда, заставляя Броуди обернуться и еще раз пожать плечами.

— Я не рассказываю о таких вещах. — Отвечает он, но явно избегает встречаться с нами взглядами прямо сейчас. Мудак.

— Да ты, блядь, как раз таки это и делаешь. Каждый чертов раз. Это ебать как раздражает, — рявкаю я, вспоминая каждый раз, когда мне приходилось выслушивать одну из его историй.

— Ну, не в этот раз.

— И почему же? — Спрашивает Крилл, и Броуди пожимает плечами. Еще раз. Я собираюсь свернуть его чертову шею, если он сделает это еще раз.

— Ты обычно трахаешь их, выкидываешь из головы, хвастаешься этим и переходишь к следующей. Что мы упускаем? — спрашиваю, постукивая пальцем по подбородку, глядя на него. Броуди проводит языком по губам, но не дает ответа, так что Крилл разъясняет все вместо него.

— Он не смог выкинуть ее из головы.

Взрыв смеха срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его остановить, за что я получаю свирепый взгляд от мага, о котором идет речь. — О, черт. Подожди, пока Кассиан об этом узнает, — говорю я с усмешкой, и он ухмыляется.

— Он поблагодарит меня, когда будет готов.

— За что? — Спрашиваю я, сбитый с толку тем, что он думает о ситуации, потому что он явно далек от того, о чем я думаю.

Его взгляд скользит по глазам Крилла, прежде чем остановиться на моих. — За то, что я сделал ее нашей.

На этот раз моя очередь ухмыляться. — Она, блядь, не наша, — выдавливаю я, но мой желудок скручивает, и я не могу понять, то ли от одной мысли об этом, то ли от слов, сорвавшихся с моих губ. Не сейчас, когда здесь эти придурки.

Броуди игнорирует меня, направляясь обратно к двери, Крилл следует за ним, оставляя меня моргать им вслед.

Черт.

Адди Рид залезла под кожу каждому. Это раздражает и опьяняет одновременно. Но одно я знаю наверняка: если ей суждено упасть с пьедестала, на который она себя вознесла, то это произойдет по моей вине. Не по их.

ТРИДЦАТЬТРИ

КАССИАН

Я

без труда разрезаю стейк на своей тарелке, не поднимая головы и избегая взглядов тех, кто надеется завязать разговор. Это все вина Броуди. Упоминание о стейке Джейка заставило меня вернуться. К счастью, Джейни не проронила ни слова, она лишь проводила меня к самой незаметной кабинке с понимающей ухмылкой на губах, которая сказала мне, что сегодня вечером я увижу ее еще ни один раз.

Несколько бет заметили меня со своего столика у окна. Я чувствую на себе их взгляды, пока они шепчутся между собой, как будто я, блядь, их не слышу, но я предпочитаю не обращать на это внимания. Я избегаю любой драмы сегодня вечером. Именно поэтому я позвонил заранее, чтобы узнать, работает Летиция или нет. Она не работает, но я не могу оставаться дольше, чем необходимо, потому что, кто-нибудь ей, блядь, скажет, а я действительно не хочу иметь с ней дел сейчас.

Мне нравится быть волком. Мое происхождение составляет огромную часть того, кто я есть, но, черт возьми, некоторые вещи, связанные с этим, сводят меня с ума. Во-первых, дуэли. Ненасытные женщины — во-вторых. Идея найти истинную пару, которая заполнит все мои мысли, а не ту, кто берет, требует и ничего не предлагает взамен, кажется невозможной. В любом случае я не питаю надежд.

Отправляя в рот еще один кусок стейка, я проглатываю его, когда кто-то садится на кожаное сиденье напротив меня. По крайней мере, она дала мне больше времени, чем ожидалось.

— Рада тебя видеть, Касс, но не тогда, когда ты в таком состоянии.

Я смотрю на Джейни, которая с обеспокоенной улыбкой заправляет за ухо выбившуюся прядь волос. Она мне как сестра. Сколько себя помню, ей всегда нравилось командовать мной, и я не могу отрицать, что этот новый… барьер между нами кажется странным. Когда я ушел из стаи Кеннеров, я отвернулся не только от отца, но и ото всех остальных. Включая друзей и близких.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — ворчу я, заставляя ее усмехнуться.

— Конечно, не понимаешь. Ты не появляешься вечность, несмотря на все мои уговоры, а потом, когда все же решаешь показать свое суровое, но красивое лицо, делаешь это ради какой-то девушки — фейри. Девушки, которая, к слову, выиграла чертову дуэль против Летиции, и теперь ты снова здесь, и выглядишь как… ты.

Ее оценка кажется точной, и мои плечи опускаются от облегчения, когда я понимаю, что она произносит эти слова не со злостью, как я ожидал. Она так же обеспокоена, как и всегда, но она не злится на меня. Никогда не злится.

— Жизнь сейчас полна сюрпризов, — признаюсь я, на этот раз заслужив смешок, когда она накрывает мою руку своей. Я смотрю вниз на ее прикосновение, и она успокаивающе сжимает мою руку, прежде чем убрать ее, чтобы я мог продолжить есть. Не то чтобы я это делал. Я сосредоточен на ней.

— Когда жизнь не была ложкой безумия? Ты Кеннер, в стае или нет. Это всегда будет преследовать тебя. — Она откидывается на спинку сиденья, складывая руки на груди, а ее взгляд останавливается на мне. — К тому же ты посещаешь академию, где ищут нового наследника, который будет править будущим нашего королевства. Ты сам же напрашиваешься на драму.

— Может быть, — ворчу я, пожимая плечами.

— Тут нет, может быть. Но ты не одинок, Кас. Я знаю, что у тебя есть Крилл, Броуди и Рейден, но я тоже здесь ради тебя. Джейк тоже. Ты это знаешь.

Она права. Я знаю. Но она не должна нести бремя, которое несу я, потому что я захотел уйти; я хотел получить шанс на лучшее будущее. Мое виденье нового королевства не обязательно должно быть таким же, как у нее.

Улыбаясь ей, я кладу столовые приборы на тарелку. — Я знаю это, Джейни. Мы ведь обещали, не так ли? — Я приподнимаю бровь, глядя на нее, заставляя ее улыбку смягчиться, когда она отправляется со мной в путешествие по закоулкам воспоминаний.

— Всегда.

Она загибает мизинец, протягивая его ко мне, и я на долю секунды задерживаю на ней взгляд, прежде чем скопировать движение и поклясться на мизинцах. Я уверен, что она заставляла меня делать это, даже когда я был всего лишь ребенком, а она была властной шестилеткой, которая всегда указывала мне, что делать.

Мой мобильный телефон вибрирует на столе рядом с моей рукой, прерывая наше молчание, и я опускаю взгляд на оскорбительное вмешательство. Имя Броуди высвечивается на экране блокировки вместе с входящим сообщением. Я подумываю проигнорировать его, но что-то внутри заставляет меня все-таки потянуться к нему.

ТРИДЦАТЬЧЕТЫРЕ

АДДИ

К

огда я выключаю воду, на дне душа собирается мыльная пена. Я не чувствую себя легче, как надеялась. Мой разум все еще перегружен, поглощен мыслями именно о том человеке, которого я пыталась выбросить из своей головы.

Броуди.

Черт.

Ситуация быстро обострилась. Я не знаю, что на меня нашло. Мое тело взяло верх, и в ту секунду, когда его губы прижались к моим, я потеряла всякую логику, которую обычно так старательно держу на первом плане. Очевидно, я сильна, но не сильнее потребностей моего женского естества. Похоже, здесь она настоящий босс.

Стоило ли оно того? Черт возьми, да.

Интересно, сожалею ли я теперь? Определенно.

Есть ли надежда, что теперь все закончится? Что они все оставят меня в покое? Думаю, да.

Черт, я не знаю.

Я должна этого хотеть. Я должна хотеть вернуться к своей спокойной жизни без этих четырех придурков, но, похоже, я мазохистка.

Нет, Адди. Это был просто секс. Один раз. И все. Это то, что обещал Броуди. Пока он не нарушил слово.

Проведя рукой по лицу, я хватаю синее полотенце, которое повесила ранее, и оборачиваю его вокруг тела, выходя из душевой кабины. Я смотрю на себя в зеркало, которое тянется во всю длину противоположной стены.

Я вижу призрачный след на горле от прикосновения Броуди, и это заставляет мои бедра сжаться. Я знаю, что если я посмотрю на свою спину и ноги, то найду больше.

Мне не должно это так сильно нравиться.

Оставив свои размышления, я поворачиваюсь к двери. Мне просто нужно спрятаться на ночь в своей комнате и уделить себе немного времени, сосредоточиться на уходе за собой, прежде чем я вернусь к занятиям.

Кивнув себе, я выхожу в коридор, но моя новообретенная бодрость духа улетучивается, когда я вижу, что кто-то прислонился к двери моей спальни.

Не просто кто-то.

Кассиан.

Его каштановые волосы взъерошены от того, что он провел по ним пальцами, голова низко опущена, а руки упираются в мою дверь. Белая облегающая футболка обтягивает его пресс, а джинсы, которые он носит, подчеркивают его задницу, как грех. А в не до конца зашнурованных ботинках он выглядит гораздо лучше, чем должен.

Его голова мгновенно поворачивается ко мне, глаза темнеют, а ноздри раздуваются. Его зеленые глаза прищурены и поглощают, в то время как челюсть подергивается от раздражения. Моя хватка на полотенце усиливается, когда я открываю рот, но я не успеваю ни вздохнуть, ни произнести ни единого слова, прежде чем он врезается в меня.

Мое тело напрягается от удара, но мы не ударяемся о пол, как я ожидала. Мы движемся, недалеко, и мгновение спустя снова замираем. Моя спина прижата к зеркалу в ванной, туалетный столик прямо рядом со мной, а пустые душевые кабины в другом конце комнаты.

Гребаный ад.

Застыв между желанием драться, убежать или замереть, я смотрю на него, готовая ударить кулаком по его лицу и свалить отсюда, но вырваться из его хватки будет нелегко.

Грудь к груди, он наклоняет голову, проводя кончиком носа по моему горлу, и я вздрагиваю от этого контакта, не в силах придумать, что сказать. Его руки перемещаются, хватая меня за бедра поверх полотенца, и это возвращает мой мозг к жизни.

— Какого хрена ты делаешь?

Он проводит носом по линии моего подбородка, а его пальцы впиваются в мои бока, и я ахаю.

— Это правда, — хрипло произносит он, но с каждым моим вдохом он становится все более опьяняющим, и я хмурюсь в замешательстве.

— Что правда? — Мой голос звучит слишком задыхающимся, и это выводит меня из себя.

— Не прикидывайся дурочкой.

— Это ты ни с того ни с сего заявляешься в мою комнате, утверждая, что что-то там правда. Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — заявляю я с многозначительным видом, и он поднимает бровь, глядя на меня.

— Технически, мы в ванной.

Я закатываю глаза. — Технически, ты меня бесишь. Какого черта тебе нужно, Кассиан? — Рычу я, мое сердцебиение ускоряется, когда он откидывается назад, а его изумрудно-зеленые глаза встречаются с моими.

— Я хочу услышать, как ты говоришь, что трахалась с Броуди.

У меня сжимается грудь. Я надеялась, что он просто разозлится на меня и будет игнорировать все остальное время. Очевидно, я ошибалась.

Сглатывая, я не могу скрыть ни малейшего намека на нервозность, которая пробегает по моему позвоночнику. — Я трахалась с Броуди.

Слова повисают в воздухе между нами на мгновение, прежде чем его рука обвивается вокруг моего горла, дублируя метку Броуди, оставленную им ранее.

— И чего, по-твоему, ты этим хотела добиться? — Мои глаза еще больше сужаются, не понимая, что он хочет от меня услышать, и он раздраженно качает головой. — Броуди передал мне твои слова. Что, по твоему мнению, произойдет, из-за того что ты оказалась под ним.

— Технически, я была прижата к дереву, — огрызаюсь я, отвечая ему его же дерзостью, но это не попадает в цель, как я надеялась.

— Технически, это не имеет значения. Его член был здесь, верно?

Я ахаю, когда он распахивает полотенце, обхватывая мою киску на следующем вдохе.

Мое тело напрягается, но не от желания бороться, независимо от того, как сильно я пытаюсь вызвать его.

Черт.

— Отвали от меня.

Он, блядь, ухмыляется и качает головой.

— Скажи это так, как будто ты правда этого хочешь, Адди. — В его словах ясно слышится вызов, разжигающий гнев, который я отчаянно пытаюсь выплеснуть на него, но он сдвигает кончик пальца всего на дюйм, и мы оба чувствуем это. Он смотрит вниз, на то место, где мы соединяемся, нежно проводит подушечкой пальца, а затем смотрит на меня с блеском в глазах, которого я никогда раньше не видела. — Скажи это, пока ты не намокла от моей руки, Адди.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — прохрипела я, сжимая руки по бокам, пытаясь оттолкнуть его, ударить кулаком в лицо… что угодно, но я застыла и нахожусь в его власти.

— Не прикидывайся дурочкой, Адди. Тебе это не идет.

Я пожимаю плечами, пытаясь вести себя как можно более непринужденно, но мы оба знаем, что это притворство. — Я трахнула твоего друга. Теперь ты должен позволить кому-то бросить мне вызов. — Такова логика, которой я придерживаюсь, но вся надежда на то, что она сработает, испаряется, когда его ухмылка превращается в полноценный оскал.

— И это то, что ты сказала Броуди? — спрашивает он, его палец все еще танцует нежнейшую последовательность движений над моим входом. Я киваю, не в состоянии подобрать слова, сосредоточившись на том, чтобы дышать ровно. — И что он сказал?

Воспоминание мелькает в моей голове, но я отмахиваюсь от него. — Это не имеет значения.

— А по-моему, имеет, — настаивает он, зарабатывая очередное закатывание глаз.

— Конечно, для тебя это так.

— Насколько ты была отрезана от реальности, Адди?

Мои ноздри раздуваются, и я не уверена, из-за его ли это дурацкого вопроса или из-за того, что его пальцы замерли. — Не очень.

— Ты уверена? — настаивает он, наклоняясь ближе, так что его губы касаются моей щеки, пока он говорит.

— Что это значит? — Я ненавижу, что продолжаю задавать вопросы. В каждой ситуации, в каждый момент я выхожу из себя, стремясь узнать больше. Мое любопытство становится обузой, и на данном этапе я уверена, что это приведет меня к смерти.

— Это значит, что в этом мире мужчин больше, чем женщин.

— Я это знаю. — Но какое это имеет отношение к настоящему моменту?

Он сдвигается, откидывая мою голову назад, чтобы заглянуть мне в глаза, когда произносит свои следующие слова. — Ты также должна знать, что это означает, что мужчины делятся. — Я сглатываю, и он чувствует это движение под своей ладонью, а его ухмылка становится все более зловещей с каждой проходящей секундой. — Мне нужно объяснить тебе более конкретно?

Его мудацкое отношение выводит меня из себя, возвращая в настоящее и заставляя остро осознавать, что мне нужно установить между нами как можно большую дистанцию, прямо сейчас, прежде чем я совершу какую-нибудь глупость.

— Нет. Ты ясно выразился. Теперь ты можешь идти.

— Я никуда не уйду, — выдыхает он мне в ухо, проводя пальцем по моему клитору, чертовски медленно раздвигая мои складочки и рисуя круги вокруг и без того напряженного бугорка.

Черт.

Я хлопаю ладонями по его груди, молча гордясь собой за то, что делаю это, но, когда я толкаю его, он усиливает давление на мою сердцевину.

— Жестче, Адди. Мне нравится жестче, — хрипит он, прижимаясь всей своей длиной к моему бедру, и я сдерживаю стон. — И, честно говоря, знание того, что мой друг, мой брат трахнул тебя несколько часов назад, только заставляет меня еще больше хотеть быть внутри тебя сейчас.

Усмехнувшись, я качаю головой, когда он крепче сжимает мое горло. — Забудь об этом.

— Хочешь сказать, что ты этого не чувствуешь? В глубине души ты знаешь, что тебе нравится тот факт, что ты заявила на меня права на дуэли. Тебе нравится, какой сильной ты себя ощущаешь, но больше всего тебе нравится, что большой злой волк оказался у тебя в кармане. Признай это, или я с радостью докажу тебе это. — Он вдалбливает слова в меня, проникая двумя пальцами в мое лоно.

Моя спина выгибается дугой, а мои пальцы впиваются в его футболку.

Блядь. Блядь. Блядь.

— А теперь вопрос: тебе больше нравятся преимущества, которые дает победа в дуэли, или титул, который ты теперь носишь? — Его пальцы кружатся, заставляя мои ноги дрожать.

Он чувствует желание в моих венах и мгновение спустя усаживает меня на туалетный столик. Полотенце распахивается, оставляя меня полностью голой, пока он не насытится. Его пальцы не останавливаются. Не то чтобы я хотела этого; сейчас мое тело контролирует ситуацию.

Я хватаюсь за край туалетного столика, не находя слов, пока он обдает дыханием мои соски, ухмыляясь, когда они затвердевают, жаждая его внимания.

— Скажи мне, что ты этого не хочешь, — бормочет он, хватая меня за талию так, что моя киска оказывается на краю туалетного столика. Он раздвигает мои ноги, чтобы получить легкий доступ к тому, что ему нужно, и опускается на колени. — Скажи мне, что ты не хочешь, чтобы я попробовал тебя на вкус.

Мое сердце бешено колотится, когда я смотрю на него сверху вниз. — Я не знаю, — прохрипела я, ложь очевидна даже для моих собственных ушей.

— Скажи это громче. — Он проводит языком от входа к клитору. С моих губ срывается стон — грубый, отчаянный и нуждающийся.

Проклятье.

Он повторяет движение, и мое тело содрагается от желания. Моя голова откидывается назад, глаза закрываются, но я вздрагиваю, когда моя голова ударяется о зеркало позади меня. Черт, это больно, но адреналин, бегущий по моим венам, не дает мне сосредоточиться ни на чем, кроме Кассиана у меня между ног.

Его пальцы находят самый упоительный ритм, когда он покусывает мой клитор, и я беспомощна перед экстазом, который овладевает мной. Мне некого винить, кроме себя. Я хочу этого, а хочу ли я признать это вслух или нет — это уже другая история. История, в которую я даже не хочу погружаться в данный момент, но единственное, что мешает мне достичь пика эйфории, — это, безусловно, я сама.

Моргнув, я обнаруживаю, что его взгляд уже прикован ко мне, и когда он загибает пальцы и проводит зубами по моему клитору, я распадаюсь на части.

Я не могу сдержать свои крики, когда кончаю на его язык. Мои конечности обмякают, когда я спускаюсь с пика пронзившего меня удовольствия, но у меня нет ни секунды, чтобы насладиться послевкусием, прежде чем меня ставят на ноги. Я теряю равновесие, когда он кружит меня, и мне приходится несколько раз моргнуть, прежде чем я могу заставить свой взгляд остановиться на нашем отражении в зеркале, как раз вовремя, чтобы почувствовать головку его члена у моего входа.

Наши взгляды встречаются в зеркале, мой пульс грохочет в ушах, но, когда на нас опускается тишина, ее быстро нарушает скрип открывающейся двери.

— Убирайся к чертовой матери, — рычит Кассиан, его голос мрачен и искажен, но дверь снова быстро захлопывается.

Этого достаточно, чтобы привести меня в чувство, и я выпрямляюсь, готовая оттолкнуть его, но он использует это движение в своих интересах, глубоко вгоняя свой член в мою киску, и я снова вскрикиваю от удовольствия.

— Скажи мне, что ты этого не хочешь, и серьезно. Действительно, черт возьми, серьезно, Адди.

Я моргаю, глядя на его отражение, замечая размазанную по стеклу кровь, и нутром понимаю, что это место, о которое я чуть раньше ударилась головой.

Это напряженно. Он напряженный. Может быть, если я уступлю еще раз, этого будет достаточно. Этого должно быть достаточно.

Принятие накрывает меня теплыми объятиями, и вместо того, чтобы выразить согласие словами, я подаюсь назад, насаживаясь на его член. Наступает его очередь стонать, и этот неистовый звук взрывает в нем бомбу так, что он хватает меня за бедра и погружается в меня с грубой, отчаянной потребностью.

Держась за туалетный столик, я наблюдаю, как он смотрит туда, где мы соединяемся, на его виске выступают капельки пота, и он рычит при каждом толчке. В этом нет ничего милого, только дикая свирепость, которая ведет меня к вершине обрыва с головокружительной скоростью.

— Вот так, Альфа, сожми мой член. Мне это чертовски нравится.

Альфа? Что это значит?

Я не успеваю спросить, поскольку мое тело кричит от его слов. Мой оргазм начинается с пальцев ног, захватывая каждый дюйм моего тела по частичке за раз, пока не остается ничего, кроме моего освобождения. Его рука обхватывает мое горло, сжимая, когда он находит разрядку вместе со мной.

Это продолжается вечно, из нас выжимают все до капли, пока мы не превращаемся в задыхающееся месиво.

Реальность того, что я только что сделала, на этот раз охватывает меня быстрее, и я чертыхаюсь, вытирая лицо рукой и глядя куда угодно, только не на него. Должно быть, он чувствует перемену во мне, потому что безмолвно выскальзывает из моего тела, давая мне достаточно места, чтобы схватить полотенце и обернуть его вокруг себя.

— У тебя идет кровь. Позволь мне исцелить тебя, — бормочет он, и я качаю головой. От этого напоминания у меня мгновенно начинает болеть голова.

— Я в порядке. — Я направляюсь к двери, но он хватает меня за руку, останавливая на полпути.

— Позволь мне исцелить тебя, Адди, — повторяет он, хватая меня за подбородок свободной рукой, чтобы заставить посмотреть на него.

— Отвали от меня, — рявкаю я, вырывая свою руку из его хватки, и он отпускает меня. Я делаю шаг назад, раздраженная тем, что ненавижу расстояние между нами, но когда он снова не приближается ко мне, я открываю дверь и убегаю.

Мгновение спустя звук захлопывающейся за мной двери моей спальни звенит у меня в ушах, предлагая мне легчайший намек на ощущение покоя, которого я не уверена, что хочу. Я слышу скрип половиц по другую сторону двери и знаю, что это он.

Затаив дыхание, я жду, что будет дальше, но ничего не происходит. Через несколько минут он уходит, оставляя меня наедине с моими мыслями, и я не уверена, что они мне сейчас нравятся.

ТРИДЦАТЬПЯТЬ

АДДИ

У

тро наступило слишком быстро, и, прежде чем я успеваю опомниться, я уже одета и стою перед зеркалом, гадая, кто, черт возьми, смотрит на меня в ответ. Я измучена, я вижу это по своим глазам, но румянец на моих щеках по другой причине. Наверное, от секса, как и синяки, которые сейчас разбросаны по всей моей коже.

Воспоминания о вчерашних событиях разрывают меня на части. Они мне нравятся, как и боль между бедер, но напоминание о том, из-за кого это, выводит меня из себя. Меня тянет к ним. На данный момент это неоспоримо, но это не значит, что я должна радоваться этому.

Вчера… было много членов. Хороших членов, по крайней мере, я могу это признать, но я не могу продолжать так отвлекаться. Если бы мой отец и Нора могли видеть меня сейчас, у них определенно были бы другие мнения. Мой отец презирает отвлекающие факторы любого рода, и даже если бы он не знал, что или кто отвлекает меня, он бы это почувствовал. В то время как Нора дала бы мне пять, отчаянно желая узнать все подробности за тортом и повторным просмотром своих любимых фильмов.

Вместо этого я пытаюсь понять, как мне справиться со всем этим в одиночку. После беспокойной ночи я предпочитаю спрятать голову в песок и надеяться, что никто не увидит. Хотя, я в курсе, что прошлой ночью кто-то зашел в ванную. Я не знаю, много ли этот кто-то увидел, но уверена, что достаточно.

Я морщусь, раздраженно зажав переносицу, когда раздается стук в дверь.

Черт возьми.

Я не могу прятаться вечно, кто бы это ни был. Я потратила столько времени на прокрастинацию, что едва успею позавтракать, а из-за всей этой дополнительной физической активности я умираю с голоду.

Подходя к двери, я кладу руку на деревянную поверхность, но тот, кто там стоит, начинает говорить раньше, чем я успеваю понять, кто это.

— Да ладно, Адди. Я знаю, что ты там.

Флора.

Глубоко вздохнув, я распахиваю дверь с самой приветливой улыбкой, на которую способна.

— Привет.

— Мы не успеем поесть, если не выйдем прямо сейчас, — заявляет Арло, стоящий за ней, бросив взгляд на свои часы. Я присоединяюсь к ним в коридоре.

— Я готова.

Мы спускаемся вниз в уютной тишине. В здании тихо, так как время позднее обычного. Все либо в столовой, либо направляются на свой первый урок.

Я облегченно вздыхаю, когда мы выходим на улицу, и никто не упоминает о том, что произошло в ванной прошлой ночью. Но тут Арло прочищает горло.

— Итак, мы собираемся поговорить о слоне в комнате? Точнее, на воздухе? — Он указывает вокруг, намекая на то, что мы снаружи.

Мой пульс учащается от паники, но я стараюсь ответить как можно спокойнее и собраннее.

— Каком слоне?

Флора ударяет Арло в грудь, но он лишь усмехается и играет бровями, глядя на меня.

— О том, для чего предназначена ванная комната.

Мои глаза расширяются от ужаса.

— О боже, ты что, вошел туда?

Он морщит нос.

— Что? Нет!

Я хмурюсь.

— Тогда как…

— Дорогая, ты не очень-то тихая, — заявляет он, подмигивая, и я уже чувствую, как кровь отливает от моего лица. Я останавливаюсь, отхожу от них обоих и прячу лицо в ладонях.

— О, черт, — ворчу я себе под нос, но, похоже, Арло жаждет новых сплетен.

— Кто был этим счастливчиком?

— Мы не будем об этом говорить, — заявляю я, поднимая лицо и указывая на него пальцем.

— Ладно, рот на замке, — обещает Флора. — Но, если тебе все-таки нужно будет поговорить с кем-то, я здесь, — добавляет она. Арло снова открывает рот, но она хлопает по нему рукой, фактически затыкая его, и я ухмыляюсь.

— Спасибо, Флора.

— Не за что. Не обращай внимания на поддразнивания Арло. Он просто завидует, что девушки здесь не увиваются за ним, как дома.

— Ну, если ты так говоришь, — отвечает он, подмигивая ей, и я с удивлением наблюдаю, как ее щеки розовеют.

К счастью, Арло не пытается настаивать на большем, когда мы направляемся в столовую. Переступая порог, я молюсь всем, кто готов меня выслушать, чтобы придурков, преследующих мои мысли и жизнь, нигде не было видно, но в тот момент, когда я переступаю порог, мой взгляд тут же находит их.

Броуди и Кассиан сидят бок о бок, а Рейден и Крилл напротив них.

Я могу избежать их. Я знаю, что смогу. Повернувшись, я направляюсь к подносам для еды, но чья-то рука ложится мне на плечо, притягивая меня к чьему-то телу и перенаправляя. Я не удивлена, обнаружив, что именно Броуди делает первый шаг, как будто все гребаное помещение этого не видит.

— Я уже принес тебе еду, Кинжал.

Я хмурюсь, но не останавливаюсь. — Почему?

— Потому что.

— Потому что…

— Тащи свою задницу туда и ешь, Кинжал, — говорит он со вздохом, с легкостью прокладывая нам путь сквозь толпу.

— Я еще вчера сказала, что не буду сидеть с вами, — замечаю я, и он пожимает плечами.

— А потом ты трахнулась со мной.

Он произносит это намного громче, чем необходимо, заставляя меня сердито посмотреть на него. — Чтобы ты выбросил меня из своей головы, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, и он ухмыляется.

— Но ничего не вышло, помнишь?

— Это не то, что ты обещал, — парирую я, снова пытаясь вывернуться из его тесного захвата, но если он и замечает, то, кажется, не возражает.

— Я ни хрена не обещал. Кроме того, потом ты переспала с большим злым волком. И я думаю, что это только мне на руку.

— Это не значит, что я должна сидеть здесь, — бормочу я, когда мы останавливаемся возле стола.

— Ты можешь сидеть, где хочешь. Просто это должно быть за этим столом, — ворчит Кассиан со своего места, не потрудившись взглянуть в мою сторону. Я вздыхаю, оглядывая зал и вижу, что все взгляды направлены в нашу сторону.

Черт возьми.

Я могу устроить сцену или съесть бекон, сосиски и яйцо с тарелки, на которую указывает Броуди.

— Мои друзья тоже сядут здесь.

— Они могут делать, что хотят, — отвечает Крилл, и я быстро ищу их глазами и машу им рукой, прежде чем взять свою тарелку и обойти с ней стол. Я оставляю свободное место рядом с собой, но сажусь ближе к Рейдену. Если кто-то и оставит меня здесь в покое, так это он.

Флора и Арло появляются мгновением позже. Флора занимает место прямо напротив меня, а Арло садится между ней и Кассианом. За столом воцаряется тишина, пока все едят. Я чувствую неуверенность Флоры и необходимость убедиться, что со мной все в порядке, поэтому слегка улыбаюсь ей. На данный момент этого должно хватить.

Я уже наполовину съела свою порцию, когда на меня падает тень от края стола, и мне не нужно поднимать глаза, чтобы понять, что это моя наименее любимая вампирша.

— Подвинься, — цедит Велли, и я смотрю в ее глаза, видя в них яд.

Вздыхая, я игнорирую ее, поворачиваюсь к столу и обнаруживаю, что все четверо парней смотрят в мою сторону. — Видите в каком я затруднительном положении? Это все, что я хочу сделать, но теперь, когда она требует этого, мне хочется прям таки пятками упереться в это место, — ворчу я, а раздражение уже пульсирует по всему телу.

— Хорошо. Продолжай, Вэлли, это работает нам на руку, — говорит Броуди с победоносной улыбкой.

Ублюдок.

— Я сказала, подвинься, — рычит она, только на этот раз хватает меня за волосы и стаскивает с места.

Что за черт? Я знала, что сегодня утром мне следовало заплести их в свою обычную косу короной, но я была слишком рассеянна.

Ей удается поставить меня на колени, прежде чем я успеваю взять ситуацию под контроль. Я ударяю ее кулаком в живот, а затем бью по ногам, чтобы сбить ее с ног. Ее хватка на моих волосах усиливается, дергая за то место, которое я повредила вчера в ванной, но я использую боль, как топливо.

— Лежать, сука! — орет она, заставляя меня усмехнуться ее бреду, когда я повторяю движения снова, ударяя ее в живот, а затем по бедрам. Ее грудь ударяется об пол, но ее хватка на моих волосах только усиливается, поэтому я поднимаюсь на колени, борясь с болью, чтобы получить лучший угол для удара кулаком ей в лицо. Я делаю это дважды, прежде чем она сдается, отпуская меня и хватаясь за лицо.

Нависая над ней, я хочу продолжить, вбивать ее лицо в пол и избавиться от ее бреда раз и навсегда. Но голос моего отца в голове снова останавливает меня.

Милосердие.

Гребаное милосердие.

Она его больше не заслуживает.

— Из-за тебя мне становится все труднее и труднее просто не убить тебя, — рычу я, убирая волосы с лица. Она зажимает нос, и по ее подбородку стекает кровь.

— Подожди, пока мой отец не услышит об этом, — кипит она, и я усмехаюсь.

— Я полагаю, он уже пытался добиться моего исключения. Что-то пошло не так?

— На этот раз все получится.

Я закатываю глаза. — Удачи с этим. — Вставая, я делаю шаг назад, и она вскакивает на ноги, а двое ее друзей подбегают к ней, и затем они направляются к выходу. Она никогда не научится. Она настойчива, это точно. Уже дважды она устраивала мне сцены, которые заканчивались физическими расправами, и оба раза ей было хуже. Может быть, в третий раз я совсем сорвусь.

— Ее отец пытался добиться твоего исключения? — Кассиан хмыкает, нахмурив брови, и я киваю.

— И твой. Родители кого-нибудь еще хотят добавить свое имя в список? — Спрашиваю я, глядя на Броуди, Рейдена и Крилла.

— Это горячо, когда она злится, — заявляет Крилл, отчего у меня отвисает челюсть, когда я смотрю на него.

Флора хихикает, пока я не перевожу взгляд на нее, и тут же прикрывает рот рукой, но ее лицо быстро хмурится, когда она указывает на меня.

— У тебя идет кровь.

Я подношу руку к волосам, ощущаю знакомую густую жидкость под пальцами и вздыхаю.

Вокруг меня развевается ветерок, и секунду спустя Кассиан стоит передо мной. Его взгляд устремлен на мою голову, на рану, которая вновь открылась после прошлой ночи. Его челюсть сжата в твердую линию, когда он протягивает руку, чтобы провести по ней. От его прикосновения расцветает тепло. Инстинктивно я паникую, что мое тело снова слишком остро реагирует на него, но быстро понимаю, что это магия танцует на моей коже.

Прежде чем я успеваю отреагировать, он наклоняется вперед, прижимаясь губами к моей макушке. — Все зажило.

Я таращусь на него, не в силах подобрать язвительных слов, чтобы заставить его отступить, когда ревет сирена, встряхивая меня.

— Что это значит? — Спрашивает Флора, когда все начинают вставать, и у Рейдена есть ответ.

— Это значит, что декан готов произнести речь.

ТРИДЦАТЬШЕСТЬ

АДДИ

A

дреналин все еще бурлит во мне, когда я следую за толпой на улицу. Я прекрасно осознаю, что все, кажется, предпочитают держаться от меня подальше, и я это ценю. Может быть, попытки Вэлли заставить меня сдаться сработали в мою пользу. Я не хочу, чтобы все слишком сильно меня боялись, но, по крайней мере, они знают, что я не слабая.

— Куда мы должны идти? — спрашиваю я, наклонив голову к Флоре слева от меня. Арло идет с другой стороны от нее, и хотя я чувствую, что поблизости крутятся и остальные придурки, они не вызывают раздражения больше, чем обычно.

— В наш класс, — объясняет Арло, и я киваю в знак согласия, когда мы направляемся в том направлении. Когда мы подходим ко входу, я замечаю в стороне Вэлли, которая драматично всхлипывает, показывая на свой окровавленный нос, а затем ее палец с красным ногтем направляется в мою сторону.

Профессор Холлоуэй, наставник вампиров, следует за направлением ее вытянутой руки, хмуро глядя на меня, продолжая слушать всю ту чушь, которой ее пичкает Вэлли.

Потрясающе.

— Похоже, ты можешь добавить и мою мать в свой список, — заявляет Рейден, идя на шаг позади меня. Я хмуро оглядываюсь на него в ответ, постепенно понимая, о чем он говорит.

— Твоя мать, — выдыхаю я, медленно поворачиваясь обратно к Вэлли и профессору Холлоуэй, которая теперь пристально смотрит на меня.

Я вздыхаю. Честно говоря, к черту мою жизнь.

Я знала, что, приехав сюда, шансы будут складываться против меня, но это уже другой уровень. Никто не мог этого предсказать.

Ускоряя шаг, я врываюсь в наш класс и занимаю свое место между Броуди и Криллом в надежде возвести вокруг себя невидимые стены. Маг слева от меня делает это невозможным, когда опускается на свое место и мгновенно кладет руку мне на бедро.

Черт.

От его прикосновения расцветает тепло, но прежде чем я успеваю насладиться им слишком сильно, я отталкиваю его руку. Тихий смешок сходит с его губ, и я чувствую на себе его взгляд, когда он снова кладет руку мне на ногу.

— Тебе когда-нибудь раньше говорили «нет»? — Ворчу я, сжимая руки в кулаки на столе и свирепо смотрю на него. Но мое раздражение на него, кажется, только делает его улыбку шире.

— Когда будешь говорить это серьезно, дай знать. — Он сжимает мое бедро, подчеркивая свое утверждение, прежде чем повернуться вперед, оставляя меня смотреть на него сузившимися глазами.

— А чего ты ожидала, когда пустила его между своих ног? — Спрашивает Крилл, и я бросаю в его сторону раздраженный взгляд, но он никак не реагирует.

— Мы просто пытались выкинуть меня из его головы, ничего больше. Я ожидала, что он отвалит, — огрызаюсь я, сама не понимая, почему вообще отвечаю.

— Не вышло…

— Знаю. Ты очень ясно дал это понять. Спасибо, — резко отрезаю я, прерывая его очередное повторение одной и той же фразы с того момента, как все закончилось.

Крилл хихикает, прикрывшись рукой, безуспешно пытаясь скрыть самодовольство, которое от него естественно исходит.

Они все засранцы. Это не изменилось. Хорошие у них члены или нет.

Проекционный экран опускается на стену в передней части класса, привлекая всеобщее внимание, и мгновение спустя на экране появляется декан Боззелли. Она сидит за письменным столом, сцепив пальцы на его столешнице, держа спину ровно. Светло-зеленый блейзер идеально сидит на ее плечах, а под ним шелковая белая блузка. Похоже, ее любовь к неоновым цветам не знает границ.

— Доброе утро, студенты. Надеюсь, у вас все хорошо, и вы осваиваетесь в новой обстановке. — Уголки ее рта приподнимаются ровно настолько, чтобы это можно было счесть улыбкой. Фальшивой, но большинство этого не заметят. — Теперь, когда вводный этап завершен, пришло время приступить к испытаниям и проверкам, которые может предложить академия. В конце концов, мы должны найти нового наследника, — заявляет она, и на этот раз ее улыбка становится настоящей, а в глазах загорается искра возбуждения.

Это заразительно. Я отчаянно хочу сосредоточиться на испытаниях, которые нам предстоит пройти, вместо драмы, что сама меня находит. Во мне пульсирует возбуждение, но я чувствую нервное напряжение в комнате от некоторых других.

— Ты когда-нибудь видела, чтобы кто-то так радовался тому, что люди умрут? — шепчет Броуди, сжимая мои бедро. Его вопрос выбивает меня из колеи. Правда в его словах поражает.

— Через три месяца начнется первая битва в «Академии Наследник», — объявляет она.

Битва?

— В преддверии этого сражения вы изучите все тонкости того, что требуется от лидера королевства, а также совершите экскурсию в заброшенный замок. Это будет отличная возможность ощутить его мощь, погрузиться в историю нашего королевства, а также узнать об этикете, который вы должны соблюдать, чтобы возглавить королевство. Хотя все это звучит достаточно эксцентрично, занятия по боевой подготовке будут совершенно противоположными. Думаю, можно с уверенностью сказать, что их интенсивность возрастет — и так должно быть, если мы хотим найти самых сильных. Занятия по боевой подготовке начнут готовить вас к битве с помощью небольших, менее значимых тренировочных сессий. Информация о них будет предоставляться по мере их утверждения. Однако имейте в виду, что они могут проводиться спонтанно и объявляться за очень маленький временной промежуток до их начала, ведь, как вы знаете, королевство может подвергнуться атаке в любое время и без предупреждения.

Я едва могу дышать, цепляясь за каждое ее слово, когда она произносит их с ядовитой усмешкой. Замок? Эксцентрично? Битвы? Они определенно накаляют обстановку. Мы все зарегистрировались, чтобы быть здесь, но детали того, что это повлечет за собой, никогда не уточнялись — до настоящего времени.

— Я уверена, что некоторые из вас нервничают. Это понятно, но цель этой академии — отсеить слабых и найти нашу внутреннюю силу. Нашего нового наследника.

— Держу пари, она думает, что избавится от всех фейри. Но не от тебя, Кинжал, — выдыхает Броуди мне в ухо, заставляя меня напрячься. Эти слова оставляют после себя ощущение хаоса. Они не должны мне нравиться, но они мне нравятся.

Подавляя искушающую мои губы улыбку, я продолжаю смотреть на проектор.

— Главная битва, к которой вы будете готовиться, состоится за пределами академии. Конкретное место будет объявлено ближе ко времени. Важно отметить сейчас, что истоки будут смешаны для создания команд, которые будут назначены руководством истоков. — Она прижимает ладони к столу перед собой, кивая кому-то за кадром, прежде чем продолжить. — Все дальнейшие сообщения по этому вопросу будут переданы при первой же возможности. Будущий наследник, кем бы ты ни был, мы наблюдаем за тобой.

Экран гаснет, и вокруг нас раздается гул студентов, переговаривающихся между собой.

— Я выбираю тебя в свою команду, — заявляет Броуди, щелкая меня по носу. Я замахиваюсь на него, но он уже отодвинулся.

— Она сказала, что нас распределят, — возражаю я, указывая на пустой экран, и он пожимает плечами.

— Да, но я попрошу Рейдена замолвить словечко.

— Я бы предпочла, чтобы ты этого не делал, — настаиваю я, и он надувает губы.

— Ты бы предпочла вместо этого выступать против нас?

Я колеблюсь.

Черт.

Он поймал меня здесь.

Нутром я знаю, что они сильны; их присутствие, похоже, высоко ценится. Однако прямо сейчас я не в том положении, чтобы подтверждать что-то или отрицать, поэтому поворачиваюсь к тому месту, где теперь стоит профессор, а проекция исчезла.

Обычно говорят: держи друзей близко, а врагов — еще ближе, но я не знаю, кто они для меня и как близко они должны быть. И все же эти слова имеют вес в моем нутре.

Провожу рукой по лицу, расслабляясь на своем месте.

Думаю, здесь, в академии, мне предстоит не одно сражение.

ТРИДЦАТЬСЕМЬ

АДДИ

С

уматошное утро сменяется обыденным днем, поскольку все занятия, следующие за заявлением декана Боззелли, начинают сливаться воедино. Шумиха, которую она пыталась создать, похоже, не сопровождается никакими действиями. Может быть, когда у нас будет следующее занятие по боевой подготовке, тренировки станут более интенсивными, отражая то, что она обещала.

Я улыбаюсь Флоре на прощание, захожу в свою комнату и пинком захлопываю за собой дверь. Резко расстегивая плащ и позволяя ему растечься лужицей по полу, я со вздохом плюхаюсь на кровать.

Может, уроки и были не слишком сложными, но все же они требовали умственного напряжения. Или это из-за постоянного присутствия парней, которые теперь преследуют каждый мой шаг?

Потирая лицо рукой, я закрываю глаза, пока слова Броуди, сказанные этим утром, звучат в моей голове. — Ты бы предпочла вместо этого выступать против нас?

Я не знаю правильного ответа на этот вопрос. Думаю, это то, что раздражает меня больше всего.

Они мои друзья или враги? Я должна исключить трах с ними из уравнения, чтобы по-настоящему обдумать это, но независимо от того, как сильно я пытаюсь бороться с этим, когда я смотрю в их сторону, все, что я могу чувствовать, — это воспоминание об их прикосновениях к моей коже.

Качая головой, я переориентирую свои мысли и рассматриваю каждого из них в индивидуальном порядке.

Рейден — мудак, и он никогда не притворялся кем-то другим, но в данном случае это работает не в его пользу. Его едкие комментарии о том, что я фейри, звенят у меня в ушах. Тот факт, что он вампир, тоже должен быть минусом, но это лишь опустило бы меня до его уровня пренебрежения ко мне из-за моего происхождения, поэтому я вычеркиваю это из своего мысленного списка. Это его вина, что мне приходится иметь дело с Вэлли, и его, кажется, не волнует драма, которую он навлекает на меня, так что он должен быть врагом, верно?

Чушь Кассиана так же глубока, как и он сам. Я была вынуждена ввязаться в эту чертову дуэль из-за него, и отсутствие у него желания вытащить меня из нее ставит его в ту же категорию. Теперь его новые требования, чтобы я сидела с ним в столовой, тоже действуют мне на нервы. Это еще одна уловка, чтобы держать других женщин на расстоянии. Он использует меня как щит от женщин, которые хотят действительно заявить на него свои права. Мудак. И определенно в списке моих врагов.

Броуди — это… Броуди. На самом деле он не был мудаком, но он связан с ними, и это должно что-то значить. Я думаю, его можно было бы считать скорее другом, чем врагом, но слово «друг» следует воспринимать с долей скептицизма. С ним всегда есть подтекст, который я не могу точно определить.

Крилл, последняя из заноз в моем боку, остается загадкой. Интересно, видел ли кто-нибудь, что скрывается под маской, которую он надевает для всех. Он всегда спокоен и собран. Моего отца это впечатлило бы, но удерживать такой уровень терпения и внимания, безусловно, утомительно. Я думаю, он скорее друг, чем враг, но он слишком бесстрастен, чтобы можно было сделать однозначный вывод.

У меня полно забот во многих отношениях.

Из моей тумбочки доносится вибрация, заставляя меня со вздохом перекатиться к ней. Достаю свой мобильный телефон из верхнего ящика, и меня уже не удивляет, что на экране высвечивается имя Норы. Действительно, кто еще может мне звонить? Никто, кроме ее и моего отца, не знает моего номера.

Я принимаю вызов, улыбаясь, как только подношу трубку к уху и слышу ее голос.

— Как поживает моя любимая сестренка?

— Я твоя единственная сестренка, — парирую я, заставляя ее усмехнуться.

— Я все еще могу найти способ сместить тебя с первого места, если потребуется, — отвечает она с вызовом, и я закатываю глаза.

— Ты бы не стала. — Я переворачиваюсь на спину на кровати, глядя в потолок.

— Ну, так как у тебя дела?

— Я в порядке. — Я дергаю за торчащую нитку на своей футболке, остро осознавая ложь, которая срывается с моих губ.

— Ты уверена? Сегодня было объявлено, что битвы в «Академии Наследник» состоятся через три месяца, и это будет транслироваться по телевидению.

Мое тело замирает от нового откровения, когда я вздыхаю.

Конечно, будет.

— Именно для этого я здесь, Нора. Участие в битвах меня не беспокоит. Это то, к чему я готовилась, — отвечаю я. Это правда, и я действительно не волнуюсь, но я знаю, что она все равно будет беспокоиться за меня.

— Я знаю это. Я наблюдала за твоими тренировками всю свою жизнь, но это не значит, что волнение не действует на тебя. Это нормально — быть немного похожей на всех нас, простых смертных, и иметь чувства, Адди.

— Хм, возможно, — бормочу я, не желая углубляться с ней в эту тему. Принятие своих чувств противоречит буквально всему, чему мой отец все это время учил меня, но она этого не знает, потому что я позаботилась о том, чтобы ее научили совершенно противоположному.

— С тобой что-то не так.

Мои глаза расширяются, как будто она может меня видеть, и я качаю головой, как будто это что-то меняет.

— Со мной все в порядке, — защищаюсь я, но легкая дрожь в голосе выдает меня, и я это знаю.

— Чушь собачья.

— Нора…

— Я переключаюсь на видеозвонок, — перебивает она, и я зажимаю переносицу, пытаясь унять растущее волнение, которое пытается овладеть мной.

— Нора, в этом нет необходимости…

Уведомление заставляет мой мобильный телефон вибрировать, и мне не нужно смотреть, чтобы понять, что это видеозвонок.

— Либо переключи на видео, либо я отправляюсь в академию, — предупреждает она, отчего у меня кровь стынет в жилах.

— Ты этого не сделаешь. Это небезопасно, — рявкаю я, резко принимая сидячее положение на краю своей кровати. Мой мозг уже просчитывает самый простой и быстрый маршрут домой отсюда.

— Тогда ответь на звонок.

Я вздыхаю, но уступаю, как она и ожидала, нажимая кнопку переключения. Мгновение спустя на моем экране появляется ее лицо.

Она улыбается мне с самым милым выражением лица в ее арсенале. Ее личико в форме сердечка, большие голубые глаза и румяные щечки сияют, глядя на меня, и это согревает мое сердце, заставляя забыть обо всем, что меня грызет.

— Ах, это парень, — оценивает она, подмигивая, заставляя меня усмехнуться.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — ворчу я, не в силах смотреть на телефон, пока лгу.

— Меня забавляет, что ты думаешь, будто я тебя не знаю. Блеск в твоих глазах напоминает мне о том, как ты ходила в деревню к тому парню. Джошу?

Я морщу нос от отвращения. — Он был засранцем.

— И все же ты продолжала позволять ему залезать в твои…

— Фу, хватит, Нора.

Она хихикает, наслаждаясь тем, как легко проникает мне под кожу. — Что? Не волнуйся, папы здесь нет.

— Где он? — Спрашиваю я, поднимаясь на ноги и начиная расхаживать взад-вперед у своей кровати. — Тебе не следует оставаться одной.

— Отвали, Адди, — бормочет она, прищурившись, глядя на меня через телефон.

— Ты только что снова выругалась на меня? Это уже второй раз за короткий промежуток времени.

Она закатывает глаза и поджимает губы. — Мне девятнадцать, а не девять. Нам нужно вспомнить, чем ты занималась в девятнадцать лет, или было достаточно упоминания Джоша? — Она приподнимает бровь, глядя на меня, совершенно уверенная в себе, не оставляя мне другого выбора, кроме как снова уступить.

— Хорошо, но тебе действительно нужно уделять приоритетное внимание своей безопасности. Папа это знает, — замечаю я, и она улыбается.

— Я знаю, и он тоже, но ему нужно было пополнить запасы продуктов. Он ненадолго. А теперь ты уклоняешься от ответа, вместо того чтобы поговорить о парне, вызывающем этот блеск в твоих глазах.

Конечно, она нашла способ вернуть разговор ко мне. — Мне не о ком говорить. — Технически, их больше одного, так что я скорее недоговариваю, чем лгу, но она все равно видит меня насквозь.

— У нас теперь есть секреты? Мне одиноко без тебя, Адди. Ты должна как-то развлечь меня. — Она хлопает ресницами и выпячивает нижнюю губу, прекрасно понимая, что я не могу ей отказать. Не думаю, что когда-либо встречала кого-то, кто мог бы.

— Почему ты всегда заставляешь меня быть мягкой с тобой? — Ворчу я, и она сияет, зная, что я у нее в кармане.

— Потому что ты любишь меня.

— Хм, я передумала.

— Конечно, это так, — говорит она, закатывая глаза, пока я пытаюсь подобрать слова для объяснения.

— Парни-фейри здесь довольно тихие, или, может быть, так кажется из-за сравнения с другим истоками, — объясняю я, устраиваясь поудобнее у изголовья кровати.

— Значит, он не фейри. — Как мне объяснить, что у меня полно забот с двумя парнями, ни один из которых не фейри? — Он хотя бы мечтательный? — спрашивает она, когда я не отвечаю сразу, и я усмехаюсь.

— Нет, мечтательный, говорило бы о том, что они милые.

— Они?

— Хм? — Я хмуро смотрю на нее в замешательстве, а она наблюдает за мной через мобильный телефон, прежде чем ее рот расплывается в широкой улыбке.

— Ты такая крутая, Адди. Очевидно, что изменения в новом мире начинают набирать обороты.

Я хмурюсь еще сильнее. — Что это значит?

Она пожимает плечами. — Я имею в виду процесс создание партнерских отношений между одной женщиной и несколькими мужчинами.

— Ты знала об этом? Об этом что, знали все, кроме меня?

— Пока ты часами тренировалась, мне нравилось быть в курсе того, что происходит в мире за пределами ранчо, — парирует она, и самодовольная усмешка растягивает ее губы еще шире.

— Конечно, ты курсе. — Ей всегда нравилось напоминать мне, что она намного умнее, чем я о ней думаю.

— Когда ты станешь наследницей, я буду твоим главным доверенным лицом. Я буду держать тебя в курсе всего, не волнуйся, — обещает она, и мое сердце замирает, когда я приподнимаю бровь, глядя на нее.

— Ты действительно думаешь, что я позволю тебе показать свое лицо миру и сделать из тебя мишень только за то, что ты будешь находится рядом со мной?

— Ты просто умоляешь меня взбунтоваться. Ты ведь понимаешь, да?

— Ты бы не посмела.

— Мне кажется, я смогу принять этот вызов, — настаивает она, отчего у меня щемит в груди. Я знаю, что слишком опекаю ее, но на то есть веские причины. Наша история болезненна. Она уже достаточно настрадалась, и я хочу оградить ее от всего, что может произойти дальше. Я знаю, что не должна, и в глубине души знаю, что не могу делать этого вечно, но я просто пока не готова признаться в этом самой себе.

Она такая сильная духом, несмотря на все, через что мы прошли. Это только подчеркивает, как сильно я ее люблю.

— Я люблю тебя, Нора, — выдыхаю я, позволяя своим искренним эмоциям всплыть на поверхность, хотя бы на минуту.

— Я тоже тебя люблю. — Стук в дверь застает меня врасплох, и от понимания в ее глазах того, что мне нужно идти, у меня сжимается в груди. — Это один из них?

— Надеюсь, что нет, — парирую я, и она хихикает.

— Веселись и обязательно предохраняйся, — пропевает она, прежде чем завершить звонок, оставив меня смотреть на черный экран.

Предохраняться.

Прошлой ночью, с Кассианом, он…?

Черт. Я не помню никакого беспорядка, но член у этого парня огромный, так что это все может быть еще где-то глубоко внутри. Я, блядь, не знаю.

Еще один стук эхом отдается от моей двери, вырывая меня из моих мыслей. Положив свой сотовый телефон в ящик стола, я на мгновение прижимаю ладонь к двери, прежде чем распахнуть ее и обнаружить стоящего передо мной Крилла.

Его каштановые волосы кажутся темнее без естественного освещения, и это только выделяет черные татуировки, покрывающие его кожу. В черных джинсах и рубашке с на четверть расстегнутыми пуговицами он выглядит таким же греховным, как и всегда. Жаль, что он наполовину скрыт плащом, обозначающим его исток.

— Что я могу для тебя сделать, Крилл? — Спрашиваю я, когда он не сразу подает голос.

Он не торопится, позволяя своему взгляду путешествовать по моему телу, прежде чем встретиться со мной взглядом и пожать плечами. — Ты идешь на ужин.

Нет ни «пожалуйста», ни вопроса, ни выбора. Ничего, кроме требования.

К черту это, и к черту его самого.

— Я пасс, но спасибо, — выпаливаю я с приторно-сладкой улыбкой, прежде чем захлопнуть дверь у него перед носом. Друг или враг, я не собираюсь разбираться с этим бардаком сегодня вечером.

ТРИДЦАТЬВОСЕМЬ

КРИЛЛ

Я

не ожидал прям радостного приветствия, но захлопывать дверь перед моим носом было не обязательно, верно? Я был вежлив. Я думаю.

Может быть, я был слишком мил? Может быть, я был недостаточно мил? Может быть, мне все равно.

Проведя рукой по лицу, я спускаюсь обратно по лестнице. Достигнув общей зоны на первом этаже, меня встречают нервные взгляды, полные неуверенности, которую можно встретить только у фейри.

Я выхожу наружу, не обращая ни на кого внимания, просто потому, что это только усилит их напряжение. Мое присутствие, рассеивающееся подобно туману, принесет им больше покоя, чем дружеский взмах руки или улыбка.

Поджав губы, я отступаю на несколько шагов и смотрю на здание. Мне требуется мгновение, чтобы найти окно, которое, как я знаю, принадлежит ее комнате. Если бы мои отличные навыки ориентации не работали, то отсутствие жизни, исходящее из этого стеклянного квадрата, точно дало бы нужный ответ.

Я едва успел увидеть внутреннюю обстановку ее комнаты — или ее отсутствия — и не могу решить, удивлен я этому или нет. Раздраженный тем, что так глубоко задумываюсь об этом, я качаю головой и сосредотачиваюсь на текущей задаче.

Отвести Адди в столовую.

К счастью для меня, ее окно слегка приоткрыто. Достаточно, чтобы я смог забраться внутрь. Тогда она не сможет захлопнуть его у меня перед носом.

Расправив плечи, я позволяю магии танцевать по моим венам. В ушах раздается знакомое хлопанье крыльев, пробуждая меня к жизни, когда я обращаюсь. Оттолкнувшись от земли, я взмываю в воздух и лечу к небу. Мои легкие наполняются впервые за целую вечность, когда я позволяю своему внутреннему зверю взлететь, как в небо, так и внутри себя.

Я даю себе несколько минут насладиться моментом, позволяя всем тревогам и стрессам улетучиться, пока мой разум проясняется. Есть что-то в моей измененной форме, что дополняет меня таким образом, что я даже не могу начать объяснять. Мысленно пообещав сделать это снова в ближайшее время, я устремляюсь к окну Адди.

Мой коготь цепляется за оконное стекло, распахивая его, и я возвращаюсь в свою человеческую форму. Мои ноги с глухим стуком ударяются об пол. В то же время всемогущий крик звенит у меня в ушах, но, прежде чем я успеваю найти источник звука, мое тело взмывает в воздух. Тянущее ощущение пробегает рябью по моему телу, когда меня толкает с необузданной силой. Моя спина ударяется о стену, и я оседаю на пол, ошеломленный. Я никогда не испытывал такого облегчения от того, что при обращении не остаюсь обнаженным.

Я быстро отталкиваюсь ладонями, чтобы встать, опираясь на стену позади меня, и пытаюсь осознать, что только что произошло.

— Какого хрена? — Стону я, оценивая, где я нахожусь. — Как я снова здесь оказался? — ворчу я, замечая, что нахожусь в коридоре перед комнатой Адди. Дверь ее спальни открыта, и она стоит на пороге, уставившись на меня, пока я потираю голову.

— Очевидно, защита Броуди действительно работает, — размышляет она, не в силах сдержать улыбку, исказившую ее губы.

— Погоди, здесь установлена одна из защит Броуди? — Уточняю я, и она кивает. — Черт, неудивительно, что это больно, — ворчу я, чувствуя боль от удара всем телом.

— Что это значит?

Я пожимаю плечами, и это чертовски больно. — Это значит, что я собираюсь задать ему трепку за это, когда увижу.

Превозмогая боль, я полностью выпрямляюсь, стряхивая невидимые ворсинки с джинсов, как предлог собраться с духом. Когда я снова поднимаю взгляд, то вижу, что Адди многозначительно смотрит на меня, скрестив руки на груди.

— Чего ты так сильно хотел, что влез в окно моей спальни, Крилл?

— Технически, я влетел, — парирую я, и ее брови слегка приподнимаются.

— У твоего оборотня есть крылья? — Кажется, она слегка впечатлена, но я отмахиваюсь. Мне не стоит отвлекаться.

— Это не имеет значения.

Это вызывает у нее закатывание глаз, и она делает шаг назад, потянувшись к двери. — Хорошо, тогда, как я уже сказала, спасибо, но нет.

Она снова собирается хлопнуть дверью, и я впадаю в панику.

— Подожди!

Я вообще ничего не ожидал, но, к моему удивлению, она делает паузу.

Черт.

Что я, блядь, должен сказать?

Прочищая горло, я бросаю на нее многозначительный взгляд. — Ты действительно хочешь, чтобы Кассиан или Рейден пришли вместо меня?

Она пожимает плечами. — Мне кажется, что они не смогут попасть сюда. Так что я готова рискнуть.

Она такая умная, но иногда бывает слишком наивной.

— А когда ты, наконец, оставишь свою маленькую коробку из-под обуви, ты не думаешь, что они будут ждать?

То, как она сглатывает, подтверждает, что она понимает правду. Она знает, что они безжалостны.

Она вздыхает, снова складывая руки на груди. — Зачем это нужно?

Я и сам сейчас задаюсь этим вопросом, поскольку боль продолжает сковывать мои конечности из-за силы, с которой меня вышвырнуло из комнаты. — Все дело в статусе. Особенно учитывая, что технически ты принадлежишь Кассиану…

— Я не принадлежу Кассиану, — вмешивается она, грозя мне пальцем.

— Ладно, — отвечаю я, закатывая глаза. Понятно, что она не хочет сейчас об этом говорить, и это здорово, но есть и другой факт. — Кроме того, до нас дошли слухи, что они оценивают группы и решают, кого поставить вместе для битвы. И если тебя вообще не будет в столовой, про тебя могут просто забыть, когда будут принимать решения.

Ее губы изгибаются, и я сдерживаю удивленную улыбку, которая грозит появиться. Именно Рейден сказал поднять вопрос о битве и командах, и, похоже, он был прав.

— Черт, ладно, — ворчит она, отворачиваясь от меня. Я смотрю, как она хватает с пола свой плащ, набрасывает его на плечи, прежде чем провести руками по волосам. Из-за замысловатых косичек она выглядит слишком хорошенькой для того, какой свирепой она является на самом деле, но я полагаю, что в этом часть ее очарования.

Мгновение спустя она выходит в коридор и со щелчком закрывает за собой дверь.

— Мои друзья…

— Они не входят в мой список, — прерываю я, направляясь к лестнице, не оглядываясь.

— Но…

Я поворачиваюсь, приподнимая бровь, и она тихо рычит.

— Ты осел, ты знаешь это?

— Ага, — отвечаю я с широкой улыбкой, прежде чем выйти на улицу.

Я чувствую, что несколько фейри в общей комнате переглядываются, уверенные, что они уже видели, как я уходил, но никто из них не произносит ни слова в мою сторону.

В тишине мы идем по дорожке, ведущей к зданию академии. Мы доходим до фонтана, соединяющего все дорожки, когда я замечаю брата, идущего нам навстречу.

— Крилл.

— Придурок, — парирую я, ухмыляясь ему, а он ухмыляется в ответ, вселяя в меня ложное чувство безопасности, прежде чем взять в захват мою шею. Ублюдок всегда двигается слишком быстро.

С губ Адди срывается смешок, когда она смотрит на нас, а мой брат продолжает тереть костяшками пальцев мой череп.

— Хочешь, чтобы я опозорил тебя перед твоей девушкой?

— Я не его девушка! — Быстро восклицает Адди, качая головой.

— Пока, — говорю я, подмигивая, и с удовольствием наблюдаю, как пылают ее щеки.

Это была шутка, но, возможно, в этих словах есть доля правды, с которой я пока не готов разбираться.

К счастью, мой брат отпускает меня, отрывая от моих мыслей, и я приглаживаю волосы.

— Мама сказала, что ты ей не звонил, — заявляет он, поднимая брови, и я хмурюсь.

— Чтобы сказать ей что?

— Все, что угодно.

— Мне нечего рассказывать. — Я нервно потираю затылок. Я знаю, что, наверное, мне следует позвонить и хотя бы поздороваться, но это кажется более сложной задачей, чем я готов признать.

— Она узнала о битве из новостей. Кажется, это ее расстроило.

— Это звучит как твоя проблема, поскольку ты узнал об этом раньше меня. Похоже, это ты никого не предупредил, — парирую я, чувствуя, как поднимается моя защита, но то, как он хмурит брови, говорит о том, что здесь кроется нечто большее. Однако он не оставляет меня в догадках.

— Я ничего не знал, придурок.

Беспокойство переполняет меня, когда я чувствую, как оно исходит от него. — Все в порядке? — Спрашиваю я, остро осознавая, что Адди все еще здесь, так что он, вероятно, не собирается много говорить, но мне все равно нужно спросить.

— Все в порядке. — Он похлопывает меня по плечу, и улыбка, которая не совсем соответствует его взгляду, растягивается на его лице. — Иди в обеденный зал. У них повсюду глаза, и они наблюдают за взаимодействием, — добавляет он себе под нос, и я киваю. Забавно. Слухи правдивы. Отмахнувшись от меня, он поворачивается к Адди. — Приятно снова встретиться с вами, мисс Рид. Вероятно, мне следует предостеречь вас держаться от него подальше, — заявляет он, указывая в мою сторону, и она закатывает глаза.

— Он не понимает намеков.

Мой брат усмехается. — Он никогда их не понимал. — Напоследок помахав рукой, он уходит, не оглядываясь.

Адди идет в ногу со мной, пока мы идем в столовую. Между нами возникает неловкость, заставляющая меня взглянуть в ее сторону. В ту секунду, когда мои глаза встречаются с ее, она заговаривает.

— Это странно? Что твой брат работает здесь?

Пожимая плечами, я обдумываю ее вопрос. — Не совсем. Мы, конечно, любим друг друга, и я прикрою его всегда так же, как и он меня, но на самом деле мы вполне независимы. Он дает мне сводное пространство, и я не переступаю границы дозволенного, так что все складывается хорошо.

— Я не могу представить себе брата или сестру, которые не хотят знать все и вся, — заявляет она, прежде чем прикрыть рот рукой, как будто мгновенно сожалеет о словах, слетевших с ее губ.

Я мог бы копнуть глубже, но это не мое дело. Если она захочет поговорить, я выслушаю. Не могу сказать, что меня не интересно, но я не из тех, кто лезет не в свое дело без необходимости, и это не похоже на один из таких моментов.

Тишина между нами переходит в какую-то другую неловкость, причину которой я не могу точно определить, поскольку мои мысли блуждают. Мы вот-вот переступим порог, и необходимость устроить какое-то шоу кажется ожидаемой, но, на мой взгляд, совершенно ненужной.

Трудно решить, что делать: не показывать им ничего или показывать все. Тот факт, что мой брат не знал о деталях битвы до объявления, меня не устраивает. Он — преподаватель боевых искусств, что еще больше меня смущает. Если только его готовили к битве не в полную силу. Как бы я ни смотрел на это, мне не по себе.

Ничто здесь меня не устраивает.

ТРИДЦАТЬДЕВЯТЬ

КАССИАН

M

ое внимание переключается на двойные двери в ту секунду, когда я узнаю вспышку каштановых волос Крилла и милую блондинку рядом с ним. Ее зеленые глаза мерцают, когда она оглядывает комнату.

Он привел ее сюда. Он на самом деле сделал это.

Я слежу за каждым ее движением. Ее осанка прямая, но гибкая, как будто она идет с решимостью урагана и в то же время готова к атаке в любой момент. Она загадка — видение. Я ничего не могу предположить о ней. Особенно я не мог предсказать, что она окажется на вкус как рай, или что ее стоны будут мягкими, как мед. Она держит меня в удушающей хватке, и я ничего не могу сделать, кроме как уступить ей.

Ее волосы заплетены в косу, вокруг головы, что на долю секунды привлекает мое внимание к ее обрезанным ушам, прежде чем я сосредотачиваюсь на ее пухлых губах. Они слишком быстро подходит к прилавку с едой, оставляя меня смотреть на ее затылок и серый плащ, наброшенный на плечи.

Я мысленно проклинаю материал за то, что он не позволяет мне увидеть ее задницу при ходьбе. Я видел, как она естественно покачивается. Это опьяняет, как и любая другая часть ее тела.

Мой член шевелится, стремясь найти возможность повторить прошлую ночь, за вычетом небольшой травмы головы, которую она получила. На этот раз мне удастся избежать этого. Возможно. Мои пальцы сгибаются, вспоминая ее мягкую кожу под моими руками. Она отвлекает, это точно. Я счастлив потеряться в ней, несмотря на свои обязанности.

Я знал о ее существовании с самого первого дня, когда Вэлли начала с ней ссориться, но игнорировал ее, как и всех остальных, пока решал свои собственные проблемы. Но все это прекратилось, когда я зашел к «У Джейни» и увидел ее там. Добавьте к этому ее способность драться так, как она это делала, без особых усилий уложив Летицию, — и я пропал.

Сегодня утром она не слишком сопротивлялась, когда я подтолкнул ее сесть с нами. Хотя я видел, как в ней бурлит раздражение, и слышал, как колотится ее сердце, несмотря на ее старания оставаться бесстрастной. Новости о битвах, казалось, не взволновали ее, как других студентов-фейри. Как будто она готовилась к ним, выжидала. Она определенно не похожа ни на одну другую девушку-фейри, которую я встречал раньше.

Теперь я хочу, чтобы она была в моей команде. Я хочу прикрыть ее спину, и почему-то я уже знаю, что могу доверить ей свою. Мое нутро скручивается, точно зная почему, но я отгоняю эту мысль. Она у меня под кожей, этого нельзя отрицать.

Я откусываю от своего бургера, когда они приближаются. Ревность захлестывает меня, когда Адди со смехом откидывает голову назад. Крилл смеется вместе с ней, но как только она останавливается у стола, выражение ее лица становится угрюмым.

— Что смешного? — Спрашивает Броуди, напоминая мне, что он тоже здесь. Рейден хмыкает с другого конца стола, также давая знать о своем присутствии. Адди снова садится в конце стола, оставляя свободным место между собой и Рейденом, в то время как Крилл занимает стул по другую сторону от него.

— Ничего, — бормочет Крилл, и Адди ухмыляется, глядя на свой поднос с едой. Когда становится ясно, что они не собираются посвящать нас в свою маленькую шутку, я ловлю себя на том, что пытаюсь придумать что-нибудь, что заставило бы ее посмотреть на меня.

— Я впечатлен, что ты не подняла шум, как обычно, — заявляет Рейден, махнув вилкой в сторону Адди. Она просто пристально смотрит на него, отказываясь отвечать.

— О, — внезапно бормочет Крилл, поднимаясь со своего места, и я хмурюсь.

Что происходит?

Прежде чем я успеваю спросить, он обходит стол, подходит к Броуди, сидящему рядом со мной, и бьет его по руке.

— За что это? — Броуди жалуется, потирая ушибленное место, пока Крилл возвращается на свое место и продолжает есть.

— Защита на ее комнате, — отвечает он через несколько мгновений. Брови Броуди на секунду хмурятся, прежде чем его осеняет осознание, и он улыбается, довольный собой.

— Не повезло тебе, — заявляет он, подмигивая Адди, и Крилл вздыхает.

— Кажется, я сломал ребро, — парирует он, задирая футболку, чтобы показать небольшие синяки. Адди выглядывает через Рейдена, чтобы взглянуть, и, как бы я не был согласен поделиться со своими друзьями, это не считается, когда все кажется таким странным. Пока она не будет так же жадно смотреть на мой пресс, как на его, это не будет иметь значения.

— Прикройся, — ворчит Рейден, качая головой и сосредотачиваясь на еде.

— Слышно что-нибудь о том, кто отбирает команды? — Спрашивает Крилл, когда я вытягиваю ногу и касаюсь ноги Адди своей.

Я устраиваюсь поудобнее, наслаждаясь ощущением ее близости, и когда она не отодвигается, я считаю это своей победой. Более вероятно, что она отказывается дрогнуть от моих прикосновений, желая взять вверх в нашей динамике, но я собираюсь притвориться, что это потому, что ей это нравится так же сильно, как и мне. Что, я действительно думаю, так и есть. Она просто не хочет этого признавать.

— Нет, — отвечает Рейден, возвращая меня в настоящее.

— Мой брат только что упомянул, что профессора не были в курсе битвы заранее.

От этого откровения у меня сводит челюсть, но я не могу сказать, что по-настоящему удивлен. Вырасти в стае моего отца — это всегда быть на шаг позади, как будто всегда есть что-то еще, чего ты не замечаешь, пока не становится слишком поздно.

Никто больше не выказывает и намека на шок от этой новости, а я обвожу взглядом помещение, пытаясь определить, кто обращает на окружающую обстановку больше внимания, чем остальные.

— Ты думаешь, это кто-то из преподавателей? — Спрашивает Броуди, явно делая то же самое, что и я, и я пожимаю плечами.

— Здесь никогда не бывает преподавателей. Если, конечно, я не устраиваю сцен. — Она закатывает глаза, и я ухмыляюсь. — Это заставляет меня думать, что это, скорее всего, ученик, который пытается слиться с толпой, но кому бы дали такой контроль? — Она округляет глаза и смотрит на Рейдена. — Может быть, кто-то, чьи родители работают в академии, или член семьи кого-то из преподавательского состава, — добавляет она, глядя мимо него на Крилла.

Черт, ее разум возбуждает меня так же, как и ее тело.

— Отличные мысли, Кинжал, но если брат Крилла не знал о битвах, то я не могу представить, что он был в курсе процесса отбора, а Рейден… ну…

— Возможно, ты нравишься моей матери больше, чем я, а это уже о чем-то говорит, — заканчивает Рейден.

— Это в значительной степени подводит итог, — добавляет Броуди, и Адди откидывается на спинку стула, глубоко задумавшись.

— Может, это маг, ну, знаете, с их магическими способностями, — заявляет Крилл, и Адди хмурится.

— У фейри тоже есть магические способности. — Язвительность в ее тоне очевидна, но, кажется, она проходит мимо ушей Крилла.

— Да, но…

— Но что? — огрызается она, упираясь руками в стол и пристально глядя на него.

У меня в кармане жужжит мобильник, нарушая момент, и, несмотря на удовольствие наблюдать за тем, как кто-то другой для разнообразия испытывает на себе ее гнев, я проверяю, в чем дело.

— Черт.

— Что случилось? — Спрашивает Броуди, и я вздыхаю.

— Мой отец здесь.

— Здесь? — Повторяет Рейден, и его брови хмурятся, когда я киваю. — Зачем?

— Я не знаю, — бормочу я, кладя свой сотовый телефон на стол. — Наверное, чтобы, как всегда, показать свою власть.

— Но ты больше не в стае, — указывает Крилл, и я снова киваю.

— Знаю, но для него это не имеет значения. Он думает, что он выше закона, помнишь?

— Почему сейчас? — Спрашивает Рейден, в его глазах мелькает замешательство, но я понимаю, в чем дело.

— Моя маленькая альфа, сидящая здесь, вероятно, пробудила его интерес. — Я указываю на Адди через стол, с удовольствием наблюдая, как ее глаза расширяются, а рука взлетает к груди.

— Я?

— Ты, — подтверждаю я.

Она поджимает губы, раздражение искажает ее лицо, а глаза прищуриваются, когда она смотрит на меня. — Тогда, возможно, тебе не стоило позволять дуэли состояться, — говорит она.

— Я не говорил, что злюсь из-за этого, — парирую я, делая глоток воды, когда ее взгляд темнеет.

— А стоило бы.

Я подмигиваю ей, и Рейден вздыхает. — Ты идешь?

— Нет. — Схватив свой телефон, я быстро набираю сообщение, нажимаю отправить и кладу его обратно на стол.

Доедая бургер и картошку фри, я перевожу взгляд на симпатичную блондинку за столом, но, прежде чем я успеваю насладиться ее видом, на меня падает тень. Бросив быстрый взгляд направо, я замечаю рядом со мной профессора Уитлока, наставника волков.

Черт.

— Мистер Кеннер, вас вызывают.

— Я в курсе, но я отказался. — Я отворачиваюсь, надеясь, что он поймет намек, но, к несчастью для меня, он наклоняется ближе, упираясь ладонями в стол.

— Мистер Кеннер, это не вариант. Чтобы сохранить мир, преподаватели впустили его в кампус, и он ожидает вашего прибытия.

СОРОК

КАССИАН

Я

тащусь за профессором Уитлоком в его кабинет. Он не дает мне ни единого слова наставления, как следует из названия его должности, прекрасно зная, что я буду предоставлен сам себе, когда переступлю порог этих дверей.

Моего отца боятся все, и, похоже, эта паника проникла и в академию. Когда я был маленьким, он пугал меня, но, когда я стал старше, мудрее, я понял, что многое из его дерьма — это дым в глаза. Он также научил меня никого не бояться. Вероятно, он не хотел включать себя в это уравнение, но вот мы здесь.

Дверь кабинета профессора со скрипом открывается, когда он толкает ее рукой, но он отходит в сторону, так что мой отец видит только меня, стоящего на пороге. Неудачник. Войдя в комнату, я замечаю маленькую лампу, являющуюся единственным источником света, поэтому мой отец выглядит еще более устрашающим сейчас, когда солнце село.

Он откидывается на высокую спинку кожаного кресла Уитлока, положив лодыжку на колено и переплетя пальцы вместе, одаривая меня скорее насмешкой, чем улыбкой. Его каштановые волосы длинные и непослушные, закрывают половину лица, но пронзительные голубые глаза выделяются даже при слабом освещении.

Дверь со щелчком закрывается за мной, когда я прохожу дальше в комнату. Отец указывает на стул по другую сторону стола, и я со вздохом сажусь на него.

— Ты избегал меня, — ворчит он, усаживаясь так, чтобы обе его ноги были на полу, и опирается локтями на стол.

— Но до тебя так и не дошло, — парирую я, и его неудачная попытка улыбнуться полностью исчезает.

— Следи за своим тоном, — предупреждает он, и в его словах проскальзывает волчья хрипотца.

— Чего ты хочешь, отец? — спросил я.

— Альфа, — рявкает он, ударяя кулаками по столу в приступе ярости, и я качаю головой.

— Ты не мой альфа. — Я сохраняю свой голос ровным, а любой намек на эмоции — запертым.

— Твой, пока я не скажу обратное. — Такой была его реакция с тех пор, как я разорвал связи. Ему не понравилось мое заявление, и ему не понравилось, что я оставил его стаю — или его контроль, — что, по его словам, вынудило его изгнать меня. Изгнание — одинокое место для волка, но вокруг меня все еще много людей, так что я не возражаю против этого так сильно, как мог бы.

Ему не нравится, что я наслаждаюсь его наказанием, поэтому он возвращается к воображаемому контролю, который, как он все еще верит, у него есть. Из-за того, что другие люди боятся его, он действительно думает, что он у него есть.

Сделав глубокий вдох, я откидываюсь на спинку стула, но я далеко не расслаблен. Сейчас я более бдителен, чем в закусочной в пятницу. Может, я и не боюсь его, но это не значит, что я не должен предугадывать его шаги.

— Если ты здесь, чтобы показать свою власть, я вынужден буду это прекратить, — заявляю я, и он качает головой, излучая разочарование.

— Покинуть стаю — это одно, Кассиан, но позволить другому истоку победить в дуэли за тебя — это совершенно другое.

Ах, значит, новости дошли до него. Хорошо. Я знал, что это выведет его из себя. Не то чтобы я сделал это намеренно, но это просто еще одно напоминание ему о том, что он больше не контролирует меня. Он может быть раздражен, что это кто-то другого происхождения, но бьюсь об заклад, он еще больше разозлен тем, что она победила девушку, с которой он меня обручил. Самая сильная бета для меня, по крайней мере, так он сказал, была побеждена фейри. Я думаю, это фантастика; он, однако, явно — нет.

Он хочет, чтобы я высказал ему свое мнение. Он хочет проникнуть мне под кожу. Он хочет вызвать у меня любые эмоции, но я отказываюсь.

— Это не твое дело, — выдыхаю я, напоминая ему, что он не мой альфа, но не произнося снова этих слов, потому что знаю, что это заставит его наброситься на меня с поднятыми кулаками.

— Это мое дело, когда это плохо отражается на мне, — рычит он, и мои глаза сужаются.

— Разве? Я не член твоей стаи, и ты публично изгнал меня. Во всяком случае, это отражение того, насколько я ужасен, и доказательство того, что ты правильно поступил, изгнав меня. Это работает в твою пользу, если уж на то пошло, — бормочу я, наблюдая, как его руки сжимаются в кулаки на столе.

Он поджимает губы, сверля меня глазами. — Я хочу с ней познакомиться.

— Нет. — Мой ответ приходит мгновенно, но он не воспринимает его всерьез.

— Это не вопрос.

— Ответ по-прежнему отрицательный, — настаиваю я, отказываясь уступать мужчине, который всегда был слишком эгоистичен, чтобы быть настоящим альфой.

— Я встречусь с ней, Кассиан. В субботу я устраиваю вечеринку при луне. Ты придешь и приведешь ее, — приказывает он, все еще не понимая смысла того, что я ему сказал. Выпрямившись в кресле, я наклоняюсь немного ближе к столу.

— Я сказал…

— Если ты этого не сделаешь, — перебивает он, проецируя свой голос так громко, что стол между нами дребезжит. — Я встречусь с ней в гораздо менее дружеской обстановке, когда тебя не будет поблизости.

Черт.

Обещание в его глазах несомненно. Я вижу его насквозь. У него уже есть в голове план действий на случай, если я не возьму ее с собой на вечеринку при луне, и мое чутье подсказывает мне, что ничего хорошего из этого не выйдет. Перед дуэлью — черт возьми, да даже сразу после дуэли — если бы он бросил эту угрозу в мой адрес, я бы согласился, не сказав ни слова. Невозмутимый, безразличный и счастливый избавиться от девушки-фейри, которая ничего не сделала, кроме как оставила после себя хаос.

Однако сейчас я не могу сказать, что я такой же бесстрастный, как раньше.

Я не могу позволить ему прикоснуться к ней. Мой волк этого не допустит.

— Это угроза, отец? — Спрашиваю я, отказываясь признавать, что достаточно забочусь о ней, чтобы выполнить его требование.

Усмешка расползается по его лицу, когда он откидывает волосы назад. Он встает, перегибаясь через стол в попытке доминировать. — Брось мне вызов и узнаешь.

СОРОКОДИН

АДДИ

О

детая с ног до головы в черное, в своем сером плаще, наброшенном на плечи, я готова провести еще один день в раю. Я подумываю о том, чтобы засунуть кинжалы в карманы своих боевых штанов, но в последнюю минуту отказываюсь от этого.

Ночью меня почему-то мучили кошмары, и, похоже, они просочились в мое утро, оставив меня на взводе, несмотря на то что я ничего не помню о тех ужасах, которые закрались в мои сны. Я должна помнить, что это всего лишь сны, а не моя реальность, как бы сильно они меня ни нервировали.

Пробегаюсь пальцами по косам, закрепляющим мои волосы на голове, я убеждаюсь, что сегодня у Вэлли не будет возможности добраться до них своими цепкими ручонками.

После того, как Кассиана увели прошлым вечером, я пробормотала какое-то нелепое оправдание, схватила свой бургер и умчалась оттуда. К черту боевые группы. К счастью, я добралась до своей комнаты без дальнейших происшествий. Что еще лучше, Флора поймала меня на обратном пути и мы посмотрели мой новый любимый сериал. «Офис» — это дар от кого-то свыше, кто хочет пролить немного света в мою жизнь, и я этому рада.

Чему я не рада, так это тому, что заснула в процессе. В комнате Флоры. У меня снова скручивает живот от этой мысли, точно так же, как это было, когда я проснулась посреди ночи, испуганная и дезориентированная своим первым кошмаром.

Она рушит мои стены, кирпич за кирпичом, и, кажется, я беспомощна перед этим фактом. Я улизнула, не потревожив ее, и, хотя я чувствую себя не в своей тарелке из-за кошмаров и сна в чужом пространстве, я больше беспокоюсь о том, чтобы попытаться выяснить, что произошло в сериале, когда я вырубилась.

Стук в дверь отрывает меня от моих мыслей. Взглянув на часы, я замечаю, что сейчас немного рановато, но Флора, вероятно, хочет убедиться, что я не исчезла совсем.

Я распахиваю дверь своей спальни без дальнейших раздумий, застывая на месте, когда обнаруживаю Кассиана по другую сторону порога. Мое сердце колотится в груди, прежде чем я успеваю его успокоить, и я прочищаю горло, давая себе шанс вести себя невозмутимо, прежде чем заговорить.

— Что ты здесь делаешь?

Его зеленые глаза встречаются с моими, подчеркнутые его изумрудным плащом. — Я могу войти?

Я хмурюсь от его мягкого тона, но все равно качаю головой. — Нет.

— Пожалуйста, — ворчит он, оставляя меня в еще большем замешательстве. Не думала, что слово «пожалуйста» присутствует в его лексиконе. Так что же заставило его сказать это сейчас?

— Здесь стоит защита Броуди, — бормочу я, указывая за спину, как будто ее видно, и он пожимает плечами.

— Я в курсе, но, если ты возьмешь меня за руку, меня пропустит. — Он протягивает руку ладонью вверх и смотрит на меня. Я не знаю, что, черт возьми, происходит, но часть меня хочет сделать именно это, но другая, защитная часть, приказывает мне снова покачать головой.

— Нет.

Его глаза закрываются, и он вздыхает, а я замечаю легкая сжатие его челюсти. Что бы его ни беспокоило, это действительно важно, потому что Кассиан, с которым я знакома, хотя это и довольно короткое знакомство, на самом деле, не стал бы продолжать пытаться вот так держать себя в руках. Он моргает, его веки открываются, и он медленно выдыхает. — Мне нужно поговорить с тобой, и я был бы признателен за уединение.

— Зачем? — Настаиваю я. Он должен мне что-то сказать. Вместо этого он приподнимает бровь.

— Сейчас, конфиденциальность очень важна. В противном случае, я бы обсудил это с тобой за завтраком. — Мои губы изгибаются от неуверенности, пока я смотрю на него, вызывая еще один вздох и проклятие. — Черт. Если Броуди установил защиту, он не шутит. Как только ты больше не захочешь, чтобы я здесь находился, защита узнает и вышвырнет меня.

Верю ли я этому? Я не знаю, но я знаю, как она вышвырнула Крилла вчера из комнаты. Что бы он ни хотел сказать, он, кажется, твердо решил, что я должна это услышать. Прежде чем я передумаю, я вкладываю свою ладонь в его. Его пальцы обвиваются вокруг моих, и мгновение спустя он заходит внутрь.

Я сглатываю, неуверенная в присутствии кого-то еще в моем пространстве. Особенно его. Стены кажутся ближе, а потолок ниже. От одного его присутствия все сжимается вокруг меня, и я чувствую, что не могу дышать.

Он пинком захлопывает дверь, не оглядываясь, только усиливая чувства, бурлящие внутри меня. Здесь жарко? Внезапно становится чертовски жарко. Может, мне открыть окно?

Эта мысль быстро гаснет в моей голове после вчерашнего вторжения Крилла. Эта чертово окно останется закрытым в обозримом будущем. Его рука удерживает мою в своей хватке, пока его взгляд обводит мою комнату.

Мне не нравится, что он лезет в мою внутреннюю обстановку- или в ее отсутствие, если честно. — О чем ты хотел поговорить, Кассиан? Мы опаздываем на занятия, а мне сначала нужно поесть. — Я пытаюсь выдернуть руку и сделать шаг назад, но его хватка только усиливается.

— Вчера вечером я встречался со своим отцом.

— Я в курсе. — Я буквально была там, когда его вызвали. Это не новость или известие, требующее входа в мою комнату.

— Он мудак, — заявляет он, и я ухмыляюсь.

— Я предполагаю, что именно от него ты этого и набрался.

Его глаза прищуриваются, когда я одариваю его невинной улыбкой в ответ. Он видит меня насквозь, как обычно.

— В субботу он устраивает вечеринку при луне, — объясняет он, и на его челюсти снова появляется нервный тик.

— Рада за него.

— Он хочет, чтобы я был там.

— Рада за тебя.

— С тобой.

— Черт возьми, нет, — выпаливаю я, откидывая голову назад и хмуро глядя на него, не в силах высвободить свою руку, несмотря на все мои усилия.

Он вздыхает, на долю секунды опуская глаза в пол, прежде чем снова встречается со мной взглядом.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, но…

— Нет никаких «но», — перебиваю я, пытаясь снова вырвать свою руку, но костяшки его пальцев белеют от того, как он цепляется за меня.

— Есть, — возражает он, его голос близок к рычанию.

— Кассиан, — начинаю я, делая глубокий вдох, но он меня не слышит.

— Адди, — отвечает он, его глаза расширяются от мольбы, которую я на самом деле не понимаю.

Здесь происходит еще что-то, чего я, очевидно, не знаю. Что я упускаю? — Зачем?

— Потому что он мудак, помнишь?

Я качаю головой. Может, он и мудак, но для меня этого объяснения недостаточно. — Нет, говори, как есть, Кассиан. У меня нет желания встречаться с твоим отцом. Почему это не работает в обе стороны? Может быть, сказать этому мудаку, что я фейри. Это отпугнет его.

— Я думаю, что он хочет встретиться с тобой, именно потому что ты фейри, — признается он, его голос едва громче шепота, и моя грудь сжимается. — Я сам сказал ему «нет» и неоднократно бросал ему вызов, пока разговор не стал… менее чем дружеским. И, честно говоря, я не хочу выяснять, блефовал он или нет, потому что я никогда не видел, чтобы он делал это раньше, поэтому не могу представить, чтобы он начал сейчас. Возможно, это было завуалировано, Адди, но даже к завуалированным его угрозам нельзя относиться легкомысленно.

Мой пульс учащается с каждым произносимым им словом. Он относится к этому серьезно. Я чувствую это нутром.

— Угроза касается тебя или меня? — Выдыхаю я, мое подсознание уже знает ответ, но я хочу услышать его лично.

— Обоих, — признается он, а его большой палец поглаживает тыльную сторону моей ладони, как будто он не держит ее мертвой хваткой.

— Что ему могло понадобиться от меня? — Спрашиваю я, нахмурившись. Я не могу взять в толк.

— Я не знаю, — отвечает он, но я могу сказать, что он постоянно обдумывал это с тех пор, как они расстались. — Но я бы предпочел выяснить это в более контролируемой обстановке, чем ожидать от него чего-то непредсказуемого, из-за того, что он с самого начала не добился своего. — Его глаза темнеют, как будто он вспоминает, что уже происходило нечто подобное, и от этого у меня по спине пробегает дрожь неуверенности.

— Он причинил бы мне боль. — Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить, потому что мой разум требует разъяснений по поводу еще одной опасности, с которой я внезапно столкнулась.

— Определенно. — Он ни капли не сбивается с ритма и не приукрашивает этого. Думаю, я должна быть благодарна за это.

Облизывая пересохшие губы, я делаю глубокий вдох и вспоминаю все, что он сказал до этого момента. Один факт тяжелым грузом ложится у меня в животе, когда я снова поднимаю на него взгляд: — Вечеринка при луне; означает ли это…

— Да, в новолуние.

Черт.

Это та возможность, которой я хочу, или вызов, которого я внезапно боюсь больше всего?

Черт.

Я не могу даже думать об этом. Эмоции и переживания только причинят мне еще больше вреда. Я знаю это.

— Он припас для меня еще одну дуэль, — бормочу я, и уголок его рта приподнимается.

— Ты умнее, чем кажешься.

— Пошел ты, — ворчу я, ударяя его в грудь свободной рукой, но он даже не вздрагивает. Вместо этого он прижимает мою ладонь к своей груди своей собственной. Его взгляд смягчается, когда он подходит ближе и смотрит на меня сверху вниз.

— Я тоже так думаю, но я не позволю этому случиться. — Это похоже на обещание, которое я не уверена, что он сдержит.

— Почему бы и нет? Это облегчило бы жизни нам обоим, — выдыхаю я, напоминая себе так же сильно, как и ему, что я, фейри, и не должна претендовать на него.

— Кто сказал? — хрипло спрашивает он, и я чувствую легкий толчок в биении его сердца под своей ладонью.

— Я так сказала.

— И ты серьезно в это веришь? — настаивает он, сокращая то ничтожное расстояние, которое оставалось между нами. Его рука отпускает мою у себя на груди, чтобы обхватить мою щеку, заполняя мое личное пространство, пока мой рот открывается и закрывается, но ничего не выходит. — Потому что я думаю, что тебе это нравится так же сильно, как и мне.

— Я не знаю, — запинаюсь я, качая головой, но слова застревают между нами.

— Если бы это было правдой, я бы не стоял здесь. Я бы стоял за пределами защиты. — Ублюдок. Он прав, и это бесит. Даже когда я мысленно кричу ему убираться, магия не реагирует, потому что это не мои настоящие мысли. — Пойти со мной — это больше для тебя, чем для меня, — добавляет он, проводя большим пальцем по моей нижней губе, отчего у меня перехватывает дыхание.

— Я в этом сильно сомневаюсь. — Мой пульс колотится так сильно, что мне кажется, будто вибрирует весь мой чертов череп, когда я смотрю на него.

Впервые с тех пор, как он вошел сюда, он отпускает мою руку, и я сгибаю пальцы, чтобы облегчить нарастающую боль, но быстро забываю об этом, когда его рука обхватывает мою киску поверх боевых штанов.

Я сдерживаю стон, ненавидя то, как чертовски приятно, когда он это делает.

— Пойдем со мной на вечеринку, Адди. Я защищу тебя и сделаю так, что ты не пожалеешь. — Вот это уже точно обещание. Я не верю, что он защитит меня. Я никогда никому в этом не доверюсь. Где-то на этом пути кто-то всегда меня подводит. Это не всегда намеренно, но все равно случается. Вот почему определенно безопаснее держать всех на расстоянии вытянутой руки. Прошло много времени с тех пор, как я впускала кого-либо, кроме моей сестры и отца, и я предпочитаю изоляцию.

Я знаю, что мое присутствие будет необходимо, потому что он прав, и я не хочу проверять блефует его отец или нет. Не сейчас, когда я вижу неуверенность в его глазах. Кроме того, я не отступаю от такого дерьма. По крайней мере, на этот раз у меня будет несколько дней на подготовку к дуэли.

Приняв решение, я прижимаюсь к нему своей киской, наблюдая, как его глаза вспыхивают от желания.

— Могу ли я потребовать оплату заранее?

Он ухмыляется. Это так восхитительно, что я почти забываю, какой он засранец. Он наклоняется достаточно близко, чтобы его губы касались моих, пока он говорит. — Такая чертовски нуждающаяся. Горячая. Но нет, нам нужно успеть на завтрак и на занятия, помнишь?

— Засранец, — огрызаюсь я, ненавидя, что он бросает мне мои слова обратно.

— Скажи «да». — Прикосновение его губ к моим заставляет все мое тело дрожать. — Это ради твоей безопасности, это я могу тебе обещать.

— Ладно, — прохрипела я, и он улыбнулся шире.

— Хорошая девочка.

У меня вертится на кончике языка сказать ему, чтобы он шел нахуй со своими оценками хорошей девочки, но он прерывает меня, прижимаясь своими губами к моим.

Я сдаюсь, борясь за власть между нами, когда наши губы соприкасаются, а языки танцуют вместе. Он поглаживает своей ладонью мою киску, заставляя меня ахнуть, и моя спина выгибается дугой, в то время как другую его руку он переносит с моей щеки на горло.

Он пожирает меня, оставляя сдерживаться и желать, прежде чем сделать быстрый шаг назад.

Расстояние между нами внезапно становится слишком большим, но это возвращает меня к настоящему.

— Пошли, Альфа, — бормочет он, не сводя с меня темных глаз, и пятится к двери. Кажется, я не единственная, кто пытается отстранится прямо сейчас. Но это к лучшему.

Прочищая горло, я поправляю плащ и направляюсь к двери. — Почему ты продолжаешь называть меня так? — спрашиваю я, не в силах остановиться. Он повторил это уже дважды. Альфа. В стае это вожак, а я не он.

— Потому что я вижу, кто ты, — признается он, берясь за ручку и жестом приглашая меня выйти первой.

— И кто я? — Спрашиваю я, а мое сердце бешено колотится в груди.

— Способная быть кем угодно и чем угодно, если ты сама в это поверишь. В тебе живет дух альфы. Сила и могущество, которые неоспоримы. Либо так, либо ты просто настолько пленила меня, что я последовал бы за тобой хоть в преисподнюю, не заботясь ни о ком и ни о чем, кроме тебя.

СОРОКДВА

АДДИ

Я

не знаю как, и я пытаюсь не сглазить, но эта неделя выдалась спокойной. Определенно, слишком спокойной, и ощущение, что все будет только хуже, только усиливается по мере того, как надо мной нависает вечеринка при луне.

Она состоится сегодня вечером.

С.Е.Г.О.Д.Н.Я.

И я не знаю, что мне делать. Я нахожусь вне своей зоны комфорта. Этого нельзя отрицать. Мое воспоминание о панике в глазах Кассиана исчезает, оставляя меня гадать, действительно ли мне нужно идти, но затем я каким-то образом улавливаю мимолетное дуновение его запаха в своей комнате, и меня переносит в тот момент.

Я пойду. Это точно, нравится мне это или нет, и несмотря ни на что, мои кинжалы будут со мной.

— Ты сосредоточена на неправильных вещах, Адди. Что ты собираешься надеть?

Я бросаю взгляд на Флору, которая пожимает плечами, не обращая внимания на мой убийственный взгляд. Когда становится ясно, что она не собирается отступать, я вздыхаю.

— Я не знаю, — признаюсь я, желая, чтобы наряд волшебным образом появился передо мной.

Флора непреклонна в том, что сегодня вечером у нас свидание, независимо от того, сколько раз я объясняю ей, что моя жизнь в опасности. Эта часть, кажется, проходит мимо ее ушей.

— Он здесь.

Я хмуро смотрю на нее, и секунду спустя раздается стук в дверь. — Как?

Она постукивает себя по мозгам. Она сильнее, чем… — Я обрываю свои мысли, беспокоясь, что кто-нибудь может их услышать, когда поворачиваюсь лицом к двери, уперев руки в бедра.

— Здесь никого еще не должно быть, у меня есть еще час, — бормочу я, но я не получу никаких ответов, стоя здесь. Топая к двери, я распахиваю ее и вижу волка, о котором идет речь.

На нем облегающая черная футболка, черные джинсы и черные кожаные армейские ботинки.

Черт.

Он не может быть моим спасителем сегодня вечером, не тогда, когда он так отвлекает.

— Адди, — выдыхает он, заставляя меня содрогнуться.

— Кассиан.

На нас опускается тишина, пока мы смотрим друг на друга, но тут Флора откашливается позади меня.

— Я оставлю вас, но позови, если я тебе понадоблюсь, — бормочет она, проходя мимо, сжимая мою руку. Я бормочу слова благодарности, когда она исчезает, но не раньше, чем подмигивает мне за спиной Кассиана, чтобы он не мог видеть.

Я закатываю глаза, желая, чтобы она осталась в качестве буфера между мной и волком, но это только подвергнет ее риску. Не то чтобы я думала, что он причинит ей вред, но то, что я была на его радаре в течение последней недели, не принесло мне никакой пользы, и я отказываюсь быть причиной того, что она пострадает.

Переключая свое внимание на Кассиана, я не делаю попытки впустить его. Пока. — Ты рано.

— Я подумал, что тебе, возможно, понадобится помощь в выборе одежды. — Его глаза икриться от очередной лжи, и я замечаю это.

— Ты имеешь в виду, что думал, что я могу сбежать, — парирую я, и он пожимает плечами.

— И это тоже. Ты собираешься меня впустить? — Спрашивает он, нервно потирая затылок.

— Я обдумываю свои варианты, — бормочу я, изгибая губы, и даю ему минуту помучаться, прежде чем протянуть руку.

Его пальцы обвиваются вокруг моих, когда он переступает порог, заполняя мою комнату и снова вторгаясь в мое пространство.

— Ладно, мистер Стилист, что мне надеть? — Я вырываю свою руку из его, и он отпускает меня. Я не могу решить, нравится мне это или нет.

— Что-то повседневное. Как то, что ты надела в закусочную с Броуди. Хотя на этот раз я бы, наверное, порекомендовал ботинки на плоской подошве и обязательно захватить кинжалы.

Кто-то обратил много внимания на то, во что я была одета, если он заметил даже мои сапоги. Пряча улыбку, я киваю.

— Принято к сведению. — Я захожу в свой шкаф, уже мысленно составляя наряд по частям. Пока я переодеваюсь, Кассиан может снабдить меня всей необходимой информацией до нашего прибытия. Мне нужно вкратце узнать, кто есть кто в этом чертовом месте. — Расскажи мне все, что мне нужно знать. На что мне следует обращать внимание, кого мне следует опасаться больше всего и кого мне следует избегать любой ценой? Все это дерьмо, — кричу я, стаскивая свою слишком объемную футболку. Я остро ощущаю его присутствие в другой комнате, но меня не видно в этом конце маленькой гардеробной.

— Меня.

Я вздрагиваю от близости его голоса, оборачиваюсь и вижу, как его взгляд останавливается на моей обнаженной груди.

— Я одеваюсь, — выпаливаю я, не делая ни малейшего движения, чтобы прикрыть ни сантиметра обнаженной кожи. Все, что осталось, — это мои трусики.

— Я не думаю, что тебе стоит беспокоиться, — хрипло произносит он, а его глаза темнеют с каждым вдохом.

Я хмурюсь, но не двигаюсь, пока он медленно крадется ко мне.

Он приближается с таким изяществом, что у меня перехватывает дыхание, а ведь он даже не прикоснулся ко мне. В ту секунду, когда он оказывается на расстоянии вытянутой руки, он двигается молниеносно, хватая мои трусики, которые мгновение спустя валяются на полу рядом со мной.

— Кассиан, — бормочу я, не уверенная, о чем прошу.

— Не заканчивай ту чушь, которая вот-вот вылетит у тебя изо рта. Если я в комнате, мы оба знаем, что с твоей стороны будет пустой тратой времени говорить мне, что ты меня не хочешь.

Он обхватывает ладонью мою киску при следующем вдохе, медленно поглаживая, и жар, поднимающийся между нами, превращается в ад.

— Блядь, ты такая горячая.

Я знаю, что он говорит и о нашей связи. Моя грудь бесконтрольно поднимается и опускается, когда я смотрю на него, демонстрируя свое желание, несмотря на то что я хочу спрятать свои чувства и отгородиться. — Если ты сделаешь это сейчас, я приду на вечеринку свежеоттраханной, — прохрипела я, и он ухмыльнулся.

— Мне нравится, как это звучит.

Его губы прижимаются к моим, и он завладевает мной во всех смыслах. Его тело прижимается ко мне, его дыхание смешивается с моим, а его рот поглощает меня.

Я цепляюсь за его шею, впиваясь ногтями в кожу, борясь за контроль, но это уже слишком. Он — это слишком. Я бессильна что-либо сделать, кроме как сдаться.

Он поднимает меня в воздух, отрывая мои ноги от пола, только для того, чтобы в следующий момент опустить на пол. На этот раз я хочу, чтобы он был таким же обнаженным, как и я. В прошлый раз, в ванной, я была обнажена, в то время как он оставался одетым. Но не в этот раз.

Вслепую нащупывая край его футболки, я пытаюсь вытащить ее из его джинсов, чтобы через секунду коснуться мягкой, но твердой кожи, когда мои пальцы касаются его пресса.

— Черт, — ворчит он, отрывая свой рот от моего, когда тянется за голову, чтобы стянуть ткань. Я моргаю, глядя на его мускулы, на напряжение, проходящее через них, пока он нависает надо мной. Мне нужно больше.

Опускаю руки к поясу его джинсов, расстегиваю пуговицу, и он понимает намек. На несколько секунд я остаюсь мерзнуть и испытывать острое желание, пока он снимает ботинки и джинсы, и не остается незамеченным, что под джинсами ничего нет, только его толстая длина, торчащая в мою сторону, и жаждущая внимания.

Он с глухим стуком падает на колени, и у меня пересыхает в дыхание от предвкушения. Голова пульсирует там, где я ударилась о зеркало в прошлый раз — молчаливое напоминание о том, насколько грубыми и необузданными мы были. Может, в этот раз мы будем действовать мягче. Может быть. Но дикий голод в его глазах говорит мне, что это маловероятно.

Не говоря ни слова, он проползает между моими бедрами, хватает мою правую ногу и прижимает ее к моей груди, не отводя взгляда от моего естества. От предвкушения по коже пробегают мурашки, но длятся они недолго — он склоняется и проводит языком между моими складочками.

— Блядь. — Теперь уже моя очередь выругаться, поскольку одно мягкое касание сменяется другим, а затем его движения становятся более настойчивыми. Он тянется к моей левой ноге, прижимая ее к телу вместе с другой, чтобы он мог поглотить еще больше меня.

Я пытаюсь ухватиться за ковер под собой, отчаянно пытаясь зацепиться хоть за что-то, пока мое тело извивается от его прикосновений, но это бессмысленно, поэтому я хватаюсь за единственное, что находится в пределах досягаемости: его волосы. Мои пальцы запутываются в его коротко подстриженных каштановых локонах, и в то же самое время он засовывает два пальца глубоко в мое лоно, подстраиваясь под ритм своего языка, не давая мне ни секунды приспособиться.

Мы отчаявшиеся, нуждающиеся и грубые.

Не думаю, что мне нравится что-то другое.

Мои бедра отрываются от пола, спина выгибается, когда я подстраиваюсь под его темп, и несколько мгновений спустя я чувствую покалывание в пальцах ног, — явный признак моего оргазма. Моя хватка на его волосах усиливается, когда я стону в экстазе, купаясь в сиянии своего освобождения, пока он нетерпеливо ласкает мою киску.

Он не останавливается, пока я полностью не выдыхаюсь, медленно поднимая взгляд, чтобы встретиться с моим.

Одним быстрым движением он сажает меня к себе на колени, обхватывает руками мои ягодицы и прижимает меня к своему члену. Мои соски напрягаются, прижимаясь к его коже, пока мы смотрим друг на друга. Я тяжело дышу, пот покрывает мою кожу, волосы распущены и прилипли к шее, пока мы застываем на месте.

— Оседлай меня, — хрипит он. — Покажи мне, что хочешь этого так же сильно, как и я.

У меня пересыхает в горле, когда мое тело движется само по себе. Он роется в кармане джинсов, которые лежат рядом с нами, и мгновение спустя достает презерватив, и мои глаза расширяются. Я собиралась сделать так, как он приказал, даже не подумав о защите.

— Ты ведь использовал его в прошлый раз, верно? — Спрашиваю я, нервы закручиваются во мне, пока я жду его ответа, затаив дыхание.

— Конечно. Ты бы знала, если бы я этого не сделал, — ворчит он, и я приподнимаюсь с него ровно настолько, чтобы он мог натянуть его на свой член.

— Как бы я узнала? — Я хмурюсь, но вопрос остался без ответа, так как он схватил меня за талию, прижал свою головку к моему входу и вошел в меня. Он с силой опускает меня вниз, заставляя застонать, и моя голова откидывается назад в экстазе.

Все, что я чувствую, — это он. Я заполнена, так чертовски заполнена, и он не ждет ни секунды, пока я приспособлюсь, а крепко держит меня за талию, поднимая и опуская на своем члене снова и снова. Мое тело накаляется, мурашки бегут по коже, и я упираюсь ладонями в его плечи и утапливаю колени в ковер.

Он хотел, чтобы я показала, что тоже этого хочу, но все равно берет контроль в свои руки. Его хватка на моей талии не ослабевает, но движения становятся медленнее, давая мне возможность взять верх. Мы оба понимаем, что он предлагает мне власть. Надолго ли — неизвестно, поэтому я двигаюсь на нем, и довольная улыбка появляется на моих губах, когда из его уст срывается ругательство.

Я опускаюсь на его длину снова и снова, вскрикивая каждый раз, когда он полностью заполняет меня. Я опьянена им, но замешательство по поводу того, что он имел в виду минуту назад, все еще остается в моем мозгу.

— Как бы я узнала? — Спрашиваю я, не сбавляя темпа, а он вопросительно хмурится на меня. — Если бы ты не воспользовался защитой в последний раз. Как бы я узнала? — Я повторяю свой вопрос, его глаза темнеют, и в этот момент я понимаю, что его ответ ошеломит меня.

Его пальцы глубже впиваются в мою талию, и он возвращает себе контроль, заставляя меня подниматься и опускаться на его члене, как тряпичную куклу, созданную исключительно для его удовольствия. Мне почти нравится эта мысль, пока удовольствие разливается по моей коже, а его ответ эхом отдается в моих ушах.

— Это значит, что, если бы я его не надел, я уверен, что отметил бы тебя как свою.

Мои глаза расширяются от удивления, челюсть отвисает, когда я смотрю на него. Наши взгляды встречаются за долю секунды до того, как его рот прижимается к моему, и я поддаюсь очередному оргазму. Он прорывается сквозь меня, сильно и быстро, затягиваясь, когда я чувствую, как его движения замирают, а его член пульсирует внутри меня мгновение спустя.

Я цепляюсь за него, и мы вместе падаем за край, мои конечности слабеют и обессиливают, когда я опускаю голову ему на плечо. Я понятия не имею, как долго мы сидим так, наслаждаясь энергией между нами, прежде чем он сдвигается и прижимается губами к моей шее.

Я поднимаю голову, и его рот следует за мной, медленными, целенаправленными движениями поднимаясь вверх по моему горлу и переходя на пульс. Это дразнит до тех пор, пока он не прикусывает мою нежную кожу, заставляя меня вскрикнуть.

Взглянув на него, я вздрагиваю при виде его темных глаз, в которых плещутся эмоции, с которыми я не хочу сейчас связываться. Прочистив горло, я сдвигаюсь на его коленях, сдерживая стон от потери его члена, когда он выходит из меня, и, к моему удивлению, он отпускает меня.

Он смотрит на меня с усмешкой, которая не должна выглядеть такой греховной, а я скрещиваю руки на груди и свирепо смотрю на него.

— Ты мне все еще не нравишься, — ворчу я, заставляя его улыбнуться шире.

— Это чувство взаимно, Альфа.

СОРОКТРИ

АДДИ

Я

не осмелилась спросить у него подтверждения, но чувствую себя так, словно меня хорошенько оттрахали, а значит, наверняка так и выгляжу, несмотря на все мои попытки скрыть это. Я заплела волосы в косу и решила надеть облегающие армейские брюки, заправленные в черные армейские ботинки на плоской подошве, белую футболку с длинными рукавами и адаптированный корсет под кожаной курткой.

Если кто-то вспомнит меня с той ночи, когда Летиция вызвала меня на дуэль, то наверняка узнает и мерцание кинжалов на моем поясе. Единственное отличие на этот раз в том, что все они сделаны из серебра. Раз уж я знаю, куда иду, то и подготовиться могу соответствующим образом.

— Я уверена, мы сможем добраться туда каким-нибудь другим способом, — ворчу я, дуясь на волка, стоящего со мной лицом к лицу, вернувшегося к своему обычному образу гризли.

— Ты усложняешь ситуацию больше, чем нужно. — Я уверена, что он прав, но не он останется с тошнотой, бурлящей внутри.

— У тебя нет машины? — Настаиваю я, надеясь на что-то еще, и он поднимает бровь, глядя на меня.

— Зачем она мне? — В его глазах вспыхивает вызов. Поскольку он может использовать свою волчью скорость, логично, что в ней нет необходимости, но это к делу не относится.

— Вампиры разъезжают на шикарных машинах, а у них вампирская скорость, — парирую я, и он закатывает глаза.

— Вампиры — придурки. Я нет. А теперь, пошли, — ворчит он, снова предлагая мне руку. Я чувствую, как вокруг него нарастает напряжение, вероятно, он сожалеет о том, что проявил вежливость, вместо того чтобы просто схватить меня и побежать, как он делал раньше.

Черт.

— Хорошо. Покончим с этим, — бормочу я, мой желудок сжимается в ожидании, и он, не теряя времени, обхватывает мои пальцы своими и притягивает меня ближе.

Секундой позже мир меняется, и я прижимаюсь лицом к его груди, пытаясь защититься от тошноты, которая, я знаю, приближается. Он останавливается быстрее, чем ожидалось, и я с облегчением отмечаю, что на этот раз приступы тошноты не такие сильные.

Мои глаза останавливаются на нем, когда мир вокруг нас перестает кружиться, но, прежде чем я успеваю сделать уверенный шаг назад, он наклоняется и прижимается своими губами к моим в подобии поцелуя. Он отстраняется слишком быстро, сделав большой шаг назад, и я вижу, что Рейден, Броуди и Крилл ждут у дерева слева от нас.

Я слышу звуки музыки вдалеке, но кажется, что между нами и вечеринкой небольшое расстояние. Слава богу.

Рейден одет с ног до головы в безупречно сшитый темно-синий костюм с идеально белой рубашкой под ним. На нем нет галстука, и верхняя пуговица расстегнута. В свете луны он выглядит еще более зловещим, чем обычно.

Рядом с ним стоит Броуди и, как обычно, ухмыляется, подмигивая мне. На нем брюки-чинос серого цвета и белая футболка-поло. Он выглядит таким непринужденным и собранным — совсем не похожим на мага, ступающим на землю волков.

Крилл, однако, почти не выделяется. Возможно, это из-за его сущности оборотня. Не то чтобы я знала, кто он такой, кроме того, что он упоминал о крыльях. Он одет в облегающую белую футболку и черные джинсы, на ногах — расшнурованные кожаные ботинки. Татуировки, покрывающие его тело, кажутся темнее на фоне белого верха, а его каштановые волосы под темным небом выглядят почти коричневыми.

Я не знаю, что свело этих четверых парней вместе, но вот они здесь, и я, похоже, оказалась втянутой в самую гущу событий.

— Ты готова танцевать, Кинжал? — Спрашивает Броуди, направляясь ко мне с ухмылкой на лице. Прежде чем я успеваю ответить, его рука обнимает меня за плечи, и он тянет меня в сторону шума вдалеке.

— Танцевать, не особо, но я готова к тому, чтобы кто-нибудь намекнул мне, во что мы ввязываемся. Кого мне следует остерегаться, кого мне следует избегать любой ценой, рядом с кем безопасно дышать, — бормочу я, глядя на него умоляющими глазами, и меня даже не волнует, что из-за этого я выгляжу слабой. Мне нужны факты, любой ценой.

Он хмуро смотрит на меня сверху вниз. — Это то, что Кассиан должен был тебе рассказать. Вот почему он пошел за тобой, а мы встретили тебя здесь. — Он выжидающе смотрит на меня, прежде чем перевести взгляд на волка, о котором идет речь. Он складывает два и два и быстро получает четыре. — Черт. Теперь я ревную.

Мои щеки пылают, и я благодарна ночному воздуху за то, что он скрывает это от них.

— Вы двое трахались? Опять? — Рейден хмыкает, и я отказываюсь оглядываться на него, чтобы не увидеть неодобрения, которое, несомненно, соответствует его тону.

— Отвали, придурок, — ворчит Кассиан, в то время как Крилл появляется справа от меня.

— Суть в том, что отец Кассиана… нет ничего более точного, чем назвать его пиздой. — Я морщусь от этого слова, но никто не противоречит его оценке. — Держись от него подальше любой ценой. Я знаю, именно поэтому мы здесь, но даже Рейден не оставит тебя одну в его присутствии. — Проходит несколько секунд, но Рейден не поправляет его, что наполняет меня толикой надежды.

— Кто еще под запретом? — Спрашиваю я, и мое тело расслабляется под направляющей рукой Броуди.

— Далтон. Правая рука Кеннера. Он хуже остальных. Безжалостный, жестокий, сначала убьет тебя, а потом будет разбираться с последствиями. — Отлично. Похоже, хороший парень. — Тебе безопаснее всего с Джейни или Джейком. Полагаю, ты познакомилась с Джейни в закусочной? — Я киваю. — Хорошо, она и ее муж любят Кассиана, и это безоговорочно распространяется и на тебя.

Я открываю рот, чтобы поправить его, но Броуди сжимает мою руку. — Победа на дуэли важнее, чем твой исток или любой другой фактор, который может заставить их возненавидеть тебя. Вот почему она позвонила Кассиану, как только мы сели. Это была полностью моя вина, но она позаботилась о твоей безопасности, еще до того как ты выиграла дуэль. Теперь ее уважение к тебе будет только расти.

Я киваю, не совсем уверенная, что сказать, в то время как мои мысли крутятся вокруг всей ситуации, заставляя меня чувствовать себя немного беспомощной. Я хочу сказать, что предпочла бы не находиться здесь, точнее, что я никогда не хочу пересекаться с отцом Кассиана, но более того, я не хочу, чтобы какая-то победа на дуэли принесла мне то, на что я не имею права.

Музыка становится громче, деревья озаряются мягким светом, и мы видим огромное скопление людей, которые танцуют и смеются под музыку, чокаясь пивными бутылками и двигаясь в такт с ней. Энергия вокруг меня быстро меняется, и трепет сковывает мои конечности.

Кажется, что все знакомы друг с другом, все дружелюбны, как и положено волкам, пока их глаза не находят меня и их радость не угасает.

Кассиан молча делает шаг вперед, наполовину загораживая меня от взгляда приближающейся Джейни. Она обнимает Кассиана за шею, что-то шепча ему на ухо. Он кивает, и она обходит его и останавливается передо мной.

— Рада видеть тебя снова. В прошлый раз я не представилась должным образом. Я Джейни. — Она протягивает мне руку, и я беру ее, но вместо того, чтобы пожать, она вырывает меня из объятий Броуди и заключает в свои.

— Осторожнее с моими кинжалами, — пищу я, и она хихикает мне в ухо.

— Я в порядке, но то, что ты предупредила, вызывает у меня немного больше уважения, — заявляет она. — Ну что, представишься или оставишь меня в догадках? — размышляет она, откидываясь назад и выпуская меня из своих объятий.

— Адди. Я Адди.

— Приятно познакомиться. Сделай мне одолжение, ладно? — Я киваю, и она улыбается. — Оставайся рядом с Кассианом, хорошо?

Прекрасно. Забота обо мне теперь распространяется за пределы той небольшой группы, с которой я пришла. Это приятно, но совсем не заставляет меня чувствовать себя здесь в безопасности.

— Когда ты ела в последний раз? — спрашивает она, беря меня под руку и таща к барбекю, установленному чуть поодаль.

— О, на самом деле я не голодна, — настаиваю я, но она качает головой.

— Это просто покажет им, что ты нервничаешь, Адди. Ты должна войти сюда, излучая ту уверенность, в которой купалась, когда победила Летицию, — шепчет она мне на ухо. Мой взгляд обводит пространство, и я обнаруживаю, что большая часть толпы следит за каждым моим движением.

Черт возьми, она права.

— Показывай дорогу, — отвечаю я, заставляя ее улыбнуться шире, пока я впитываю ее слова и вкладываю свою уверенность в каждый свой шаг.

Возможно, я и вышла из зоны комфорта, но это не значит, что я не знаю своих способностей. Я могу постоять за себя. Пребывание здесь этого не меняет.

Джейни отпускает меня и подходит к парню у гриля. Он подхватывает ее на руки и запечатлевает поцелуй на ее губах с широкой глупой ухмылкой на лице, прежде чем быстро вернуться к приготовлению мяса. Мгновение спустя она снова появляется рядом со мной, и парень машет мне рукой, когда она вкладывает тарелку мне в руки.

— И как же я, по-твоему, все это съем? — Спрашиваю я, глядя на мясо, картошку и кукурузу, наложенные горкой передо мной.

— Разве фейри не едят так много? — Я качаю головой, когда она ведет меня к столу. — Может, это просто волчьи штучки, — добавляет она, и я ухмыляюсь.

— Может быть.

Как только я сажусь напротив Джейни, меня двигают вдоль скамейки, чтобы Кассиан мог сесть рядом со мной, а Броуди занимает место слева от меня. Крилл и Рейден садятся по сторонам от Джейни, и у каждого из них переполненные тарелки.

К счастью, пока мы едим, за столом воцаряется комфортная тишина. Музыка хорошая, и чем дольше я сижу здесь, тем спокойнее становится общая атмосфера. Не то чтобы я собиралась слишком упиваться этим фактом. В ту секунду, когда я ослаблю бдительность, я знаю, что у меня выбьют почву из-под ног.

Словно почувствовав мои мысли, в конце стола появляется парень. — Кассиан, твой отец ищет тебя. — Он обращается к Кассиану, но его темный пристальный взгляд прикован ко мне. Неровный шрам тянется по его щеке, спускается к горлу и исчезает под воротником футболки. Его язык скользит по нижней губе, когда его взгляд становится пристальнее, и без слов, моя интуиция подтверждает, что это тот, о ком меня предупреждали. Далтон.

— Ты можешь сообщить ему, где ты меня нашел, — ворчит Кассиан, не поднимая взгляда, но его рука быстро опускается на мое бедро, уверенно сжимая.

— Я думаю, мы оба знаем, что это работает не так, — парирует он, его голос становится глубже, когда он наклоняется вперед, упираясь руками в стол. Кассиан вздыхает, ища мою руку своей, и в тот момент, когда наши пальцы переплетаются, он поднимает меня на ноги.

Как только мы встаем, Крилл, Рейден и Броуди тоже встают.

— Наедине, — рявкает Далтон, свирепо оглядывая весь стол. Включая Джейни.

Ублюдок.

Он мне определенно не нравится.

— Я так не думаю, — ворчит Кассиан, и парень пожимает плечами, как будто он более чем счастлив сообщить его отцу, насколько тот отказывается сотрудничать.

— Это круто. Он что-то говорил о том, что может устроить сцену, а мы все знаем, как я их люблю.

В глазах обоих пляшут искры, мускулы напрягаются, умоляя другого сделать первый шаг, пока Крилл не произносит:

— Иди, мы останемся рядом с ней.

Я сглатываю, неуверенность скручивает меня изнутри. Мне не нужно, чтобы кто-то прикрывал мою спину, но я не настолько глупа, чтобы забывать, что нахожусь на незнакомой территории, и они знают больше, чем я.

Кассиан сжимает мои пальцы, безмолвно отправляя сообщение. Я не совсем уверена, что он пытается сказать, но изображаю самую лучшую улыбку, на какую способна, прежде чем он неторопливо уходит с правой рукой своего отца.

Устраиваясь поудобнее на моем сиденье, Джейни натянуто улыбается мне. — Он ненадолго.

Я открываю рот, чтобы ответить, когда еще одна тень падает на стол, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть знакомое рычащие лицо, уставившееся на меня сверху вниз.

— Отвали, Летиция, — ворчит Рейден, но она даже не обращает внимания на его слова, ее взгляд становится жестче, и она на дюйм приближается ко мне.

— Ты победила меня на дуэли только потому, что использовала оружие, — заявляет она, стиснув зубы, и от нее волнами исходит гнев. Половина меня хочет похлопать ее по спине, назвать это неудачей и призвать ее двигаться дальше, а другая половина — напомнить ей, с кем она столкнулась. Вместо этого я решаю прибегнуть к своей язвительности.

— А ты превратилась в своего волка в течение первых пяти секунд. Использовала свое внутреннее оружие вместо того, чтобы предстать передо мной в своей естественной форме.

— Мой волк — это моя естественная форма, — парирует она, раздувая ноздри от ярости. — Ты думаешь, что знаешь все, и я более чем горю желанием доказать, что это не так.

— Когда это я говорила, что знаю все? — Отвечаю я с вызовом, быстро устав от того дерьма, которым она меня поливает, и она усмехается. — Чего ты хочешь, Летиция? Ты мне надоела.

Я знаю ответ до того, как задаю вопрос, потому что он мерцает в ее глазах смертельным обещанием.

— Я хочу матч-реванш.

СОРОКЧЕТЫРЕ

АДДИ

— Э

то действительно необходимо? — Спрашивает Джейни с другого конца стола, глядя на Летицию так, словно это она посторонняя, а не я. Летиция не обращает на нее внимания и наклоняется ко мне поближе.

— Когда часы пробьют полночь, я смогу снова бросить тебе вызов. Будь готова. — Это обещание, а не предупреждение, и у меня внутри все сжимается.

Он не достанется ей.

Я не говорю, что хочу его; я просто… блядь.

Эмоции, которые я отказываюсь выпускать наружу, грохочут внутри меня, когда кто-то маячит за спиной Летиции.

— Ну-ну, девочки, мы же на самом деле не хотим отмечать новолуние дуэлью, не так ли?

Летиция замирает, широко раскрыв глаза, когда слышит голос, и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто это. Атмосфера вокруг него излучает ауру лидера, и то, как на него реагируют и Джейни, и Летиция, только подтверждает мои подозрения. Это должен быть отец Кассина.

Смертельная усмешка расползается по его лицу, когда он встречает мой взгляд.

— Ты, наверное, и есть Адди Рид, та самая девушка, которая произвела столько шума.

Прочищая горло, я киваю и встаю, вспоминая лекции моего отца о приветствии других существ. — Альфа Кеннер.

Летиция отодвигается от меня, и я стону, ненавидя то, что больше ничто не стоит у него на пути.

— Что, за хрень, была только что? — Кассиан рычит, бросаясь к нам со сжатыми в кулаки руками.

— Сын.

— Не разыгрывай саму невинность, тебе это не идет, — огрызается он, поворачиваясь лицом к отцу.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Когда Далтон не вернулся с тобой сразу, я пошел искать. Просто так получилось, что в процессе я встретил очаровательную Адди Рид.

Кассиан поворачивается ко мне, сканируя взглядом, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Его челюсть подергивается, давая понять, что его отец полон дерьма, и то, что Далтон утащил его, было частью плана разлучить нас.

Альфа Кеннер следит за направлением взгляда Кассиана, поворачиваясь ко мне с оценивающим взглядом. — Для фейри у тебя… отсутствуют уши.

Мудак.

— Я в курсе.

Он придвигается ближе, оценивая, чего именно я стесняюсь. — Шрамы нанесены аккуратно. Профессионалом, несомненно. Это было сделано нарочно?

Какого хрена?

Я качаю головой. — Не мной, — ворчу я, желая, чтобы он поскорей ушел. Глубоко в душе я знаю, что меня заманивают в его ловушку, и он еще ни в коей мере не закончил со мной.

— Значит, ты счастлива быть фейри?

Что это, черт возьми, за вопрос?

— Всегда.

Он протягивает руку, и мне требуется вся моя сила, чтобы не отпрянуть. Кончик его пальца скользит по шраму на моем левом ухе, и я чувствую, как Броуди медленно приближается ко мне сзади, а Кассиан рычит за спиной своего отца.

— Кто это с тобой сделал? Должно быть, ты теперь чувствуешь себя неполноценной.

Его слова подобны яду. Как он и хотел.

— Я чувствую себя прекрасно. — Это правда. Может, я и стесняюсь их, но это не заставляет меня чувствовать себя менее фейри без свойственных нам заостренных кончиков ушей.

— Как же так?

Я знаю, о чем он спрашивает, и как бы сильно я ни пыталась придумать ответ, я знаю, что лгать бесполезно. У меня это получается не лучшим образом, потому что мое сердце всегда немного выдает меня, и он сможет увидеть меня насквозь. Мой пульс и так достаточно неровный, и я не скрываю этого, потому что это только еще больше увеличит путаницу, пока он будет пытаться понять меня.

— На меня напали в детстве.

Его глаза расширяются, а уголок рта приподнимается всего на дюйм. — Бедняжка. — Я чувствовала больше сочувствия от увядшего цветка. Если он думает, что я куплюсь на это, он глубоко ошибается. — Кто?

Я хмуро смотрю на него. Никто об этом не спрашивает. Не так уж много людей знают подробности про мои уши, но все же. Он навязчивый, а теперь еще и этот вопрос. Однако лгать бесполезно. Какой бы неловкой ни была правда.

— Волк.

Слева от меня раздается вздох, и я знаю, что это Джейни. Он прорывается сквозь растущее напряжение, сгущающееся вокруг меня, но такого же шока нет у Альфы Кеннера.

Нет.

Вместо этого в его глазах появляется искорка.

— Как именно? — настаивает он, и я пожимаю плечами. — Как? — повторяет он, на этот раз более требовательно.

— Отец, хватит, — огрызается Кассиан, когда Альфа Кеннер откидывается назад, постукивая пальцем по подбородку.

— Я бы узнал твои глаза где угодно, — бормочет он так тихо, что я не уверена, правильно ли я его расслышала. Резко обернувшись, он обнаруживает Далтона на шаг позади себя. — Приведи ее. — В его голосе слышится ликование, когда он поворачивается ко мне, и с каждым мгновением у меня внутри все сжимается.

— Что происходит? — спрашивает Крилл, и я морщусь, в панике ожидая, что Кеннер набросится на него, но, похоже, он остается неуслышанным. Хотя не для Кассиана, который оборачивается ко мне, прорвавшись мимо своего отца, чтобы подойти ко мне.

— Мы уходим.

— Ты никуда не уйдешь, — рычит его отец, указывая пальцем на сына в предупреждении, прежде чем снова повернуться ко мне.

Я остро осознаю, что вся толпа пристально смотрит в нашу сторону, а музыка уже не звучит так громко, как раньше. Вот он, тот самый момент, о котором говорил Далтон. Я просто надеялась, что он будет связан с Кассианом, а не со мной.

Я должна была догадаться, что мне так не повезет.

Угрожающая улыбка появляется на лице Кеннера, когда его присутствие, кажется, еще больше нависает надо мной. — Я раньше уже отрезал уши фейри. — Я замираю, моргая, глядя на него, пока его слова пускают корни в моих венах. — Маленькой девочке, — добавляет он, и от него исходит торжествующий вид. — Не просто какой-то маленькой девочке… Тебе.

Мой пульс звенит у меня в ушах. — Мне.

Слово срывается с моих губ, пока я пытаюсь понять, что он говорит. Я не думаю, не размышляю, я не желаю ничего, кроме как бросится на него. Я тянусь за двумя кинжалами у пояса, готовая вспороть этого ублюдка ими, но Кассиан успевает перехватить меня, прижимая к своей груди.

— Кто-нибудь, объясните мне что происходит, — рычит Кассиан, а я бесполезно дергаюсь в его руках. Мне нужно использовать свою магию, даже если это разоблачит меня… нет, земляной магии хватит. Должно хватить.

— Отпусти меня, Кассиан. Он должен заплатить, — рычу я, моя кровь горит в венах от потребности отомстить. Кеннер смеется, широко раскинув руки в стороны, наслаждаясь моей яростью. Пусть наслаждается. — За то, что ты сделал с моей сестрой. — Мое сердце болит, и это подпитывает его садистское ликование.

— Ах, малышка Нора, верно? Так ее звали? Не могу вспомнить.

Пошел он нахуй.

Пошел он. Пошел он. Пошел он.

— Она была совсем крохой, — выплевываю я, и мир исчезает, а все, что я вижу, — это он. Мне нужно, чтобы Кассиан опустил меня, чтобы я могла прикоснуться к земле.

— Как она? — спрашивает он, но я понимаю, что он на самом деле имеет в виду.

— Жива, но не благодаря тебе. — Агония перерастает в ярость в каждой клеточке моего тела.

— Как у нее с ногами?

Как ее ноги.

Борясь с захватом Кассиана, я снова пытаюсь добраться до него, когда его голос раздается у меня над ухом. — Что, блядь, происходит?

Позади Кеннера раздается крик, отвлекающий его внимание от меня на секунду, и я позволяю миру снова просочиться в поле моего зрения. Мне нужно подумать, и думать нужно быстро, если я хочу победить его.

Далтон рассекает собравшуюся толпу, ведя за собой женщину. Он останавливается в нескольких шагах от нас, позволяя взгляду женщины метаться по сторонам. Ее безумные глаза останавливаются на мне. Глаза настолько похожие на мои, что мое сердце практически вырывается из груди.

— Адрианна.

Я сглатываю, подавляя совершенно другой вид тошноты, угрожающий поглотить меня.

— Это королева Рейган? — Спрашивает Рейден, прорезая темноту, просачивающуюся в мои конечности.

— Все правильно, — объявляет Кеннер, переводя взгляд с женщины на меня. — Пожалуйста, соберитесь вокруг и познакомьтесь с королевой Рейган. — Его пристальный взгляд останавливается на мне, пока я готовлюсь к словам, которые, я знаю, сорвутся с его губ. — И Адрианной Рейган, дочерью короля и королевы Рейган, падшего короля и разрушительницы истока фейри. Что делает ее законной, но презираемой наследницей королевства.