Тейн Даркет стоял в комнате для призывов со своим магом Йонгуром и лекарем Бартом Симмсом. Лекарь здесь был не нужен, но присутствовал, на случай, если вдруг, что…

Йонгур читал заклинания, проводя ритуал, а Тейн стоял со злым видом, ему вообще всё это не нравилось, но он был вынужден этим заниматься.

Он был генералом королевской армии, и мог бы занять должность командующего войсками. Но должность командующего предполагала, что её мог занять только дракон, у которого была истинная пара. В королевстве было всего пять должностей с такими условиями. Тейн злился, бесился, но ничего с этим поделать не мог.

Король ему сказал, что место его ждёт, он был одним из самых лучших, но закон, есть закон.

Только у одного из его друзей была истинная пара, и нужно сказать, что женщина Тейну не нравилась от слова «совсем». Она была капризной, взбалмошной и требовательной, но его друг носился с ней, как с каким-то чудом. Если же кто-то из друзей говорил ему, что это не нормально, он с неизменной улыбкой отвечал: «Вы не понимаете. Это же, истинная!» Остальные его друзья и приятели, кто призывал истинную пару раз-другой, кто вообще не стал. Они выбрали себе женщин удобных и красивых, женились, и живут прекрасно. Правда дети есть не у всех, а истинность даёт гарантию рождения ребёнка.

Сегодня Тейн призывал свою истинную уже в четвёртый раз, тогда как мог бы стать командующим в двадцать восемь лет. Он имел все данные для этого: разбирался в военном деле, успешно воевал, и достиг звания генерала за заслуги, а не по протекции, он был драконом, он был герцогом, и его знатность не оспаривалась, он был одним из самых богатых людей в королевстве, он владел обширными землями. Всё это так, но не было истинной, и его злило, что из-за этой мелочи, он не может занять свой пост.

Его родители были истинной парой, и что им это дало? Когда им было примерно пятьдесят, а для драконов это возраст молодости и расцвета, который длится до трёхсот лет примерно, из-за гор пришли гоблины. Они жгли и убивали. Нападение было внезапным, никто его не ожидал, и дикая орда ворвалась в городок Даркет, что рядом с замком и носит название по родовому имени Тейна. Тогда гоблины поубивали половину всех жителей городка. Случайно, там оказалась его мать, она была драконицей, и конечно могла постоять за себя и дать отпор врагам, но почему-то этого не сделала. Она со своей горничной пошла на рынок и была убита, как и горничная тоже. Отец со своим гарнизоном быстро очистил городок, совсем не многие гоблины успели скрыться, но мать уже была убита. Её похоронили на местном кладбище, а утром, на следующий день после похорон, нашли отца. Ни ран, ни ударов не было. Как сказали маги, проведя проверку, его сердце просто остановилось. Тейну было всего три года. В родовом замке жила его тётя Эстрия, старшая сестра отца. Она и взяла на себя воспитание племянника. Она была жёсткой драконицей. Замуж она так и не выходила, детей своих не было, но и Тейну послаблений не давала. Но он всё равно её любил. Тётка тоже пострадала из-за истинности. Западнее городка Даркет, начинаются леса, принадлежащие барону Сарвон. Баронство и сейчас входит в герцогство. Тогда там жил маленький Энди, с которым Эстрия часто играла, потому что его отец дракон, хотел, чтобы мальчик общался с себе подобными расами, не то, чтобы у него были планы относительно Эстрии, слишком велика была разница в положении. Но общение им позволялось и они дружили, тем более, что Энди был старше Эстрии всего на четыре года. Когда дети смогли оборачиваться в драконов, то прилетали друг к другу и резвились в небе. В шестнадцать лет Эстрия заявила, что хочет выйти замуж за Энди и отец не стал противиться выбору дочери, но посчитал, что немного рано жениться, и намекнул барону, что его сын любим и сам герцог не против их помолвки. К радости барона помолвка состоялась. И вроде между молодыми людьми было чувство. Но Энди решил сделать вызов истинной пары, и она пришла. Энди женился на своей истинной, сказав, прости своей подруге и окунулся в любовь, а Эстрия так и не смогла утешиться.

Три года назад тётя погибла, облетая территорию герцогства. Она всегда это делала сама, не доверяя даже Тейну. По ней было сделано несколько магических ударов, и она умерла, не долетев до земли. Оказалось, что тётя слишком близко подлетела к вражеской территории. И вот теперь, он остался один, родственников у него не было, хотя в его венах и текла королевская кровь, но такое малое количество, что короля родственником считать было, как-то неприлично.

И вот сейчас Тейн без всякой надежды и уж совсем без радости, ждал появления истинной пары. Весь его вид выражал скепсис.

Как вдруг, тонкий луч света, взявшийся из ниоткуда, ударил на постамент, где ждали истинную. Луч всё расширялся, заполняя весь постамент, и там появилась девушка. Глаза Тейна стали просто огромными, он сам себе не верил, но свет пропал, а девушка осталась лежать. На её руке, чуть выше запястья горел браслет-татуировка. Маг стал рассматривать браслет. Он был необычным, довольно тонкая цепочка красивого плетения, серебристого цвета и голубой круг с жёлтыми фигурами на нём. Вернее круга было два, а фигуры разные.

— Посмотрите, Ваша Светлость, круг сверху и круг снизу, я ничего подобного не видел.

— Какая разница, главное, что я её призвал. Хотя мой дракон вообще молчит, — сказал Тейн.

— Давайте сравним татуировки и зафиксируем наличие истинной пары.

Тейн поднял рукав, но на левом запястье не оказалось татуировки. Пожав плечами, он поднял правый рукав, но и там ничего не было. Переглянувшись с магом, Тейн стал раздеваться. Снял камзол и рубашку, и в это время девушка села на постаменте. Она была худенькой и не высокого роста. Волосы русого цвета с небольшой рыжинкой были заплетены в две косички, спускающиеся чуть ниже лопаток. Большие ореховые глаза, сейчас затуманенные после перехода, были опушёнными длинными ресницами. Маленький немного курносый носик и полные чувственные губы дополняли облик. Она была молоденькой и одета в странный наряд, ничего не скрывающий. Тёмно синие коротенькие штанишки оставляли полностью голые ноги, и Тейн прошёлся по её красивым бёдрам ласкающим взглядом. Только ступни были в синих же носочках и тапочках на толстой подошве. Сверху, одета белая маечка без рукавов. Она была из тонкой ткани, через которую было видно какое-то одеяние, удерживающее её грудь, довольно хорошо развитую при её худобе. Тейн и на это обратил внимание. Девушка посмотрела на Тейна и сказала немного хриплым голосом:

— Ничего себе, мужики вообще совесть потеряли, при девушках уже в наглую раздеваются.

Тейн посмотрел на неё с удивлением. «Кто бы говорил, сама вообще почти раздетая», — подумал он. Нужно сказать, что его глаза не без удовольствия, то и дело, оглядывали девушку, которая стала заваливаться снова на постамент. Лекарь тут же подошёл к ней, осмотрел и сообщил:

— Она просто уснула. Слабость после перехода.

— Пойду и отнесу её в комнату, — сказал Тейн.

— Но мы же ей приготовили смежную с Вашей комнатой, ту, что для герцогини, а она не Ваша истинная пара, — сказал маг.

— Но не будем же мы сейчас бегать, готовя другую комнату. Да, и какая разница, за ней скоро прилетит её дракон, — ответил герцог.

— Ну, если Вы ей позволите находиться в комнате Вашей герцогини, то конечно.

— У меня пока нет герцогини, — ответил Тейн.

Он подхватил девушку на руки и вышел в коридор, неся её в соседнюю комнату. «Она лёгкая, словно пушинка, можно сказать совсем ничего не весит», — подумал Тейн. Лекарь семенил следом за ним. Зайдя в соседнюю комнату, он оставил её на огромной кровати под присмотром лекаря, а сам вернулся в комнату призывов. Маг ждал его. Тейн разделся догола, но татуировки на его теле не было.

— И, что это, значит? — спросил он у Йонгура.

— То, что это не Ваша истинная.

— А чья?

— Я не знаю, когда за ней прилетит её дракон, тогда и узнаем.

— А моя где?

— В этот раз она не пришла, у Вас пока нет истинной пары.

— А, что мне делать с девушкой?

— По идее, она для Вас никто. Вы свободно можете выставить её из замка. Пусть её дракон сам о ней заботится.

— И как ты себе это представляешь? А вдруг моя пара попадёт к кому-нибудь и её выгонят из замка?

— Значит, пусть поживёт у Вас гостьей.

— А почему она оказалась у меня? — нахмурился Тейн.

— Да, кто ж его знает? Может, Ваш запрос был сильнее или ещё что. Пути Богов неисповедимы.

— Да, ты, наверное, прав. Ну, ждать больше нечего, пойду спать. Утром разберёмся.

Тейн с сожалением покинул комнату.

«Ждать ещё год. До следующего призыва вряд ли кто-то появится, хотя бывает, что появляется истинная и без призыва, но на это надеяться нет смысла, такие случаи очень редкие. Мне нужна истинная, а ко мне посылают чужую, словно в насмешку», — вздохнул Тейн над своими невесёлыми мыслями.

Зайдя в комнату, где спала девушка, он справился о её самочувствии у лекаря. Получив в ответ, что с девушкой всё в порядке, он ушёл к себе и лёг спать.

Он долго ворочался в постели, проклиная шутки Богов и злой рок.

Лекарь Барт Симмс сидел у постели девушки, на случай, если ей станет плохо. Девушка спала, а он предавался воспоминаниям. Зашёл герцог, узнав о самочувствии девушки, пошёл спать. А Барт снова окунулся в прошлое.

Квалификация Барта была очень высокой. Его приглашали на работу в дорогие клиники столицы, а ещё на преподавательскую деятельность в академию магии. Но он отклонял все предложения, все удивлялись и не понимали. А понимать было нечего. Здесь был его дом и три его брата. Об этом, конечно, никто не знал. Братья не были кровными. Но дружба между старшими и безмерная любовь к младшему, не позволяла ему уйти. Да он и не хотел.

В своё время отец Его Светлости привёз из военных походов одного за другим трёх брошенных на произвол судьбы мальчишек. Он тогда был совсем молод и не женат, а мимо пройти не смог. Он привёз их в свой замок, подобрав на растерзанной войной голой пустынной дороге. Обогрев и накормив, он оставил их жить в замке. У Йонгура обнаружились необыкновенные, можно сказать, выдающиеся магические способности. Его мать была человеком, а отец орком, но Йонгур родился человеком, хоть и не очень красивым, но зато магически одарённым. И отец Тейна отправил его учиться в академию магии, через два года за ним поехал сам Барт. У него тоже были магические способности, но не такие мощные, как у Йонгура, поэтому Барт учился лекарскому делу. Третий брат, Дэй Ворк, магии в себе не имел, но под руководством герцога, а он был хорошим учителем, Дэй стал отличным воином, а сейчас занимал пост начальника охраны замка. Дэй был ровесником Барта, тогда как Йонгур на два года старше. Все трое с десяти лет жили здесь, дружили, учились, помогали по хозяйству и были не на положении слуг, а вроде дальних родственников. Отец Тейна оплатил обучение в академии магии, Дей тоже окончил школу военного мастерства, что приравнивалась к академии. А вот самым младшим и любимым братом был Тейн. Не то, чтобы кто-либо из них дерзнул назвать герцога братом, но в душе каждого из них было это чувство. Они трое с самого рождения опекали его. Когда тётка обижала Тейна, то именно к ним он приходил поплакать, и любой из них подставлял своё плечо. Сколько раз они брали вину Тейна на себя, не перечесть. Любой из них и теперь, был готов отдать свою жизнь за него. Нужно сказать, что и он платил им той же монетой. Ещё с детства он помогал им во всех делах. Да, и сейчас никогда не оставлял без внимания их проблемы, не говоря уж о том, что платил он им, как королевским служащим, а иногда и больше. Барт Симмс был женат. Его жена работала здесь же в замке, главным поваром. Она могла бы и не работать, но детей у них не было, и заняться было нечем. Милли не хотела проводить свои дни в тоске, сидя у окна, поэтому работала, нужно сказать с большим удовольствием. Всю нерастраченную любовь Барт и Милли отдавали Тейну, как и Йонгур с Дэем, которые жён себе не завели, как-то не получилось. У всех троих в замке были личные апартаменты из нескольких комнат.

Вот и сейчас Барт сидел у кровати девушки и немного огорчался, что это не истинная Его Светлости Тейна. Но помочь ничем не мог, он представлял себе, как расстроен Йонгур. Так за этими думами он и задремал.

Утром Евдокия проснулась довольно рано, в экспедиции они не могли долго спать, время ограничено, а работы много. Она сразу поняла, что находится где угодно, но не в своей палатке и спальном мешке. Открыв глаза, она увидела, что лежит на огромной мягкой кровати с балдахином! Рядом с кроватью был пожилой мужчина, спящий в кресле. «Так, кажется это доктор», — подумала Евдокия. Слева от неё было огромное окно, во всю стену. Тяжёлые шторы были раздвинуты, и за окном, где-то вдали угадывались горы. Солнце приветливо заглядывало в комнату. Сразу от окна была дверь. Дальше стояли туалетный столик и комод, какие-то пуфики, а в центре комнаты чайный столик с небольшим диваном, она со своим ростом, могла даже прилечь на нём, и кресло, которое составляло пару к тому, на котором спал мужчина. Всё это было в стиле восемнадцатого века.

«Я, что в музее уснула? И откуда я знаю, что мужчина доктор?» — мысли никак не хотели обретать стройность. Она мучительно пыталась вспомнить, что-то ещё и никак не могла сосредоточиться.

«Так, начнём с простого. Меня зовут Евдокия Кузнецова, мне девятнадцать лет. Я живу в Москве с дядей и тётей. Стоп! Дядя умер два года назад, он был братом-близнецом моего папы. Мама и папа погибли от рук террористов, мне тогда было два года. И меня тогда взяли к себе дядя и тётя. Да, это помню. Идём дальше. У меня есть братья-близнецы, Андрей и Артём, оба женаты, они на восемь лет старше меня. Это родные сыновья тёти, с которой я сейчас живу. Так, хорошо. Я окончила второй курс РГГУ (гуманитарный университет) и на летние каникулы отправилась в экспедицию, в таёжную глушь. Мы изучаем дольмены, погребальные и культовые сооружения из камней. Но я что, провалилась в какую-то иную реальность? У нас говорят, что это возможно, находясь внутри дольмена можно переместиться, но подтверждённых данных я не видела. Это только слухи. Но я не была в дольмене. Я сегодня, вернее вчера была дежурной по кухне. Мы трое сегодня, или уже вчера, это не важно, готовили завтрак. Дальше. Я пошла, мыть кастрюли, на берег мелкой речушки, рядом с нашим лагерем. Было уже позднее утро. Солнце светило и жарило во всю. Помыв кастрюли, я залюбовалась кедрами, росшими по берегу речушки без названия. Мне в глаза ударил луч света, и это при ярком солнце. Я закрыла глаза и провалилась в темноту. Так, с этим разобрались.

Я стала приходить в себя. Комната, совсем пустая, посредине стол или что-то в этом роде. Трое мужчин. Один из них сейчас спит в кресле. Второй, тоже не молодой, был в каком-то балахоне. Сатанист что ли? А вот третий молод и необыкновенно красив. В памяти отпечатались ярко голубые глаза, чувственные губы, каштановые волосы по плечи. И этот молодой снял с себя нарядный камзол? Или что это? Потом рубашку, всю в кружевах. Но не с целью, чтобы приставать ко мне, а скорее вовсе не замечая меня, как будто меня нет. Я что-то сказала, не помню, и стала снова уплывать в темноту. Тогда мужчина, сидящий сейчас в кресле, подошёл и осмотрел меня, потрогал мне лоб. Вот почему, я думаю, что он доктор. И это всё».

— Где я? — вслух сказала Евдокия.

— О, леди, Вы проснулись. Доброе утро, — встрепенулся лекарь.

Он тут же подбежал к девушке, достал из кармана какую-то палочку с кружком на конце, похожа на лупу, но без стекла, поводил ей с ног до головы возле девушки и тогда только сказал:

— Леди, Вы в гостях у герцога Тёмных ущелий Тейна Даркета. Я его лекарь Барт Симмс. С Вами всё хорошо, Вы полностью здоровы. Не скажете, как к Вам обращаться?

— Меня зовут Евдокия, — сказала девушка.

— О, мне безумно приятно с Вами познакомиться, леди Евдокия. Сейчас я позову горничную. Она поможет Вам привести себя в порядок. И Вы пойдёте на завтрак, где герцог Тейн ответит на все Ваши вопросы. Хорошо?

— Хорошо.

— Вот и славно. Селса, помоги леди, — приоткрыв дверь, крикнул лекарь.

Почти тотчас появилась молодая женщина невысокого роста, вся такая сбитая и пышная, с улыбкой во все тридцать два зуба. На женщине было светло-серое платье, чистое и отглаженное с белым кружевным воротником, белый кружевной передник и такой же смешной чепчик.

— Это Ваша горничная Селса, это леди Евдокия, — представил нас друг другу лекарь.

— Я наберу ванну, леди Евдокия? — спросила Селса.

— Да, спасибо, — сказала Евдокия и кивнула.

— Ну, вы тут занимайтесь, а я пойду и доложу герцогу, что с Вами всё в порядке, и Вы придёте на завтрак, — сказал лекарь и вышел за дверь.

— Леди Евдокия, давайте я помогу Вам встать, — засуетилась горничная.

— О, спасибо, но я сама могу это сделать, — сказала девушка. Но служанка всё равно стала помогать.

— Вдруг у Вас голова закружится, — сказала Селса.

Девушка встала при поддержке горничной. Она обратила внимание, что на ней ночная сорочка, причём очень длинная. Подобрав её повыше, чтобы не наступить на подол, она двинулась за горничной в ванную комнату. Эту дверь она не заметила, когда лежала в кровати, её загораживал столбик, который поддерживал балдахин.

— А что за той дверью? — спросила Евдокия, указывая на дверь напротив.

— Там спальня Его Светлости герцога, — ответила Селса.

— А кто меня переодел в рубашку? — спросила Евдокия, ей как-то стало не по себе из-за того, что кто-то спит в смежной комнате. Как она знала, там должен спать её муж.

— О, это мы с лекарем. Вы не волнуйтесь, Ваша одежда в целости. Я отдала её в стирку. Как высохнет я её сразу принесу, но у нас в такой не ходят. Вы совсем из другого мира, да? — с любопытством спросила горничная.

— Наверное, — ответила Евдокия, и холодок пробежал по её телу.

Ванна комната была не очень большой. Унитаз был сделан в виде кресла со спинкой и подлокотниками, это вызвало улыбку у девушки. Сама ванна выглядела, как три обычных, не экономили воду в этом мире. А вот механизм включения воды был непонятным. Из стены торчал кран и всё, ни ручек, ни вентилей, ничего. Был так же и душ, но, как включается непонятно. Селса подошла, положила руку на стену, и вода перестала течь.

— А как Вы выключили воду? — спросила Евдокия.

— О, это просто. Кладёте руку на стену, и вода начинает течь. Ведёте ладонью в эту сторону, становится холоднее, в другую горячее. Душ так же работает, — и она продемонстрировала.

— А я могу так же? — спросила Евдокия.

— Конечно. Попробуйте, это просто бытовая магия, — ответила Селса.

Евдокия попробовала, получилось. Стена была из какого-то гладкого и прочного материала, но не кафель, однозначно. Сбоку висела полка с разными баночками. Для чего они Евдокия, конечно, не знала. Вернее, что для принятия ванны, а что и как? Ну, ладно, потом разберёмся. От ванны исходил необыкновенно приятный запах, и плавала густая пена. Горничная помогла снять рубашку, и Евдокия погрузилась в райское наслаждение. Она уже целый месяц была в экспедиции, а в палатках нет ванны.

— Леди Евдокия, я уже с утра сбегала на рынок в лавку и купила Вам ночную сорочку, думаю, что будет по размеру, тапочки, халат и одно платье. Герцог сказал, что как только сможете выходить, то отправитесь с ним на рынок и там уже выберите себе то, что нравится. Обувь нужно мерить, поэтому есть только тапочки, — говорила Селса, и не навязчиво, как-то само собой, стала мыть девушку.

Евдокия не привыкла к тому, что кто-то её моет, но как-то получилось, что Селса всё проделала хорошо и правильно. Она тщательно промыла волосы Евдокии, смазала их каким-то кремом и замотала в полотенце. Потом ополоснула девушку под душем и, обернув другим полотенцем, как ребёнка вытащила из ванны.

— Ой, я бы сама вылезла, — смутилась Евдокия.

— Леди, Вы такая худенькая, что совсем ничего не весите, и мне приятно за Вами поухаживать.

Служанка быстро вытерла её пушистым полотенцем, одела на неё халат и тапочки, а затем повела её в комнату. Просушив каким-то прибором волосы, она их тщательно расчесала. Потом одела ей коротенькие трусики-шорты, маечку и платье, ярко красного цвета с вышивкой по лифу и подолу. Расчесав волосы ещё раз, Селса заплела несколько косичек, закрепила их сзади заколкой и оставила волосы распущенными. Потом смазала лицо, шею, руки и ноги разными кремами. При этом Евдокия чувствовала себя большой куклой.

— Да, лиф чуть узковат. Но так даже интереснее. При Вашей худобе, Вы очень одарены грудью, да и попочка то, что нужно, — сделала вывод Селса, и Евдокия залилась краской.

Так её и повела горничная в столовую с пылающими щеками. Они шли по коридору, и Евдокия удивлялась высоте потолков и ширине самих коридоров.

«Да, здесь можно на танке ездить, причём в два ряда свободно. Зачем такие коридоры? Они, что тут смотр войск устраивают?» — думала про себя девушка.

Служанка привела Евдокию в столовую, открыла дверь и объявила:

— Ваша Светлость, леди Евдокия, — и она пропустила девушку в столовую.

— Спасибо, Селса, — сказал герцог.

От его голоса с бархатными нотками у Евдокии побежали мурашки по спине. В герцоге Евдокия узнала вчерашнего молодого мужчину, раздевавшегося при ней. Она почему-то думала, что герцог в возрасте и растерялась, увидев молодого и очень красивого мужчину.

Мужчина встал из-за стола и пошёл ей навстречу. Он был великолепен. Высокий рост, метра два не меньше, широкие плечи, узкая талия, длинные ноги и одежда идеально подчёркивала все его достоинства. Кроме того, он был невероятно красив и его ярко голубые глаза, звёздами сверкали на загорелой коже. Девушка, не отрывая взгляда от его глаз, сделала несколько быстрых шагов вперёд, запнулась о ковёр, постеленный на полу, и полетела к его ногам со скоростью выпущенной торпеды, но упасть он ей не позволил. Каким бы неожиданным не было её падение, он был быстрее, и подхватил её почти у самого пола, по инерции прижав к себе. Евдокию словно жаром обдало. Раньше она совсем не реагировала на мужские прикосновения, видимо пришло время, и только теперь. Она почувствовала, как запылали её щёки. Тейн с удовольствием держал её в объятьях, а дракон довольно заурчал внутри, она ему понравилась. Дракон всегда выражал своё мнение о женщинах, с которыми встречался Тейн. Лорд мысленно прикрикнул на него, как и на себя тоже и убрал руки. Девушка была очень красива. Узкий лиф её платья словно выталкивал наружу красивую грудь, чтобы могли насладиться глаза, но не руки! Девушка принадлежала другому дракону. Тейн поймал себя на мысли, что он бы тоже не отказался. Он хотел бы целовать её полные губы, чтобы румянец на её щеках стал ещё жарче. Но он вежливо подал ей руку и проводил за стол.

Когда они уселись, Тейн подал знак, и им принесли завтрак. Каша из какой-то крупы, на вкус не с чем сравнить, но понравилась. Каша явно со сливочным маслом, без сахара. И пирожки с разными начинками, совсем маленькие, с куриное яйцо. Герцог показал, где сладкие, где нет. Ещё по большой кружке компота, но без ягод, но вкус был фруктово-ягодным. Пока они ели, и Евдокия рассматривала то одно, то другое, они молчали. Тейн её не торопил. Он наслаждался видом девушки, его глаза часто останавливались на её глубоком декольте. Он решил, что сегодня на рынок они не пойдут, пусть побудет в этом платье, а Селсе стоит выдать небольшой подарок. Когда девушка подняла на него глаза, он сказал:

— Спрашивайте, леди Евдокия.

— Я хочу знать, где я, как сюда попала, как мне вернуться обратно и зачем я здесь?

— О, сколько объёмных вопросов. Но постараюсь ответить на все по порядку. Итак, Вы в моём герцогстве Тёмных ущелий, оно входит в королевство Травасар. На нашем материке четыре королевства, а всего на планете три материка. Планета называется Рантис. А откуда Вы?

— Я с планеты Земля.

— Ваша земля называется Земля? Интересно. Наш мир магический, говорю это потому, что в древних книгах упоминается о том, что бывают миры без магии.

— Да, наш, например.

— У Вас нет магии?

— Нет.

— Если у нас будет время, то я хотел бы больше узнать о вашем мире.

— А почему у нас не будет времени?

— Давайте по порядку. Как Вы сюда попали. Каждый год драконы делают призыв истинной.

— Какие драконы? Вы имеете в виду ящерицу с крыльями? У Вас что, есть драконы?

— Хм. Ящерица с крыльями? Интересный образ. Думаю, что не ошибусь, если скажу, что драконов у Вас в мире нет, собственно, если нет магии, то нет и драконов, но Вы знаете о них.

— Да, у нас есть сказки. Там описывают драконов, а ещё Змей Горыныч — это же тоже дракон?

— Не уверен. К нам в мир приходили змеи, даже с несколькими головами, они были истинные, но это было очень давно, упоминание о них есть в летописях, но они не из нашего мира. А что такое сказки?

— Это придуманные истории из глубины веков.

— Видимо, не такие уж и придуманные. Но продолжим. Дракон делает призыв один раз в год. Его истинная приходит к нему, сама Вселенная решает, какая женщина ему подойдёт. Так Вы сюда и попали. На Вашей руке знак истинности. У Вашего дракона такой же. Татуировка очень интересная. Что означают эти синие круги с фигурами, маг не знает. Обычно это просто браслет из разных узоров.

— Да это же глобус!

— Глобус?

— Ну, это наша планета. Она круглая, но если её нарисовать на бумаге, то вот эти жёлтые фигуры, материки. Как бы смотришь с одной стороны на шар, а потом с другой. Вот они все материки и есть. Сверху одно полушарие, я там живу, а снизу другое. Вы хотите сказать, что Вселенная решила скормить меня дракону?

— Боги, что значит скормить? Дракон будет заботиться о Вас, баловать, холить и лелеять.

— До тех пор пока не захочет кушать?

— Да, теперь я согласен, что Ваши сказки выдумка. Что же касается того, чтобы вернуться обратно, то это вряд ли возможно. По крайней мере, я о таком не слышал. Вам сразу стоит выбросить эту мысль из головы, чтобы не расстраиваться попусту. Привыкайте к новому миру. Ваш дракон будет Вам во всём помогать. Ну, и как Вы уже поняли, к вопросу о том, зачем Вы здесь, то Вы истинная дракона. Он скоро Вас найдёт и заберёт с собой.

— А если я не хочу с ним никуда лететь?

— Вас к нему прислала Вселенная, значит, вы идеально подходите друг другу. Как только Вы его увидите, то Ваше сердце начнёт таять, чем больше Вы будете общаться, тем ближе становиться.

— Так, я Вас поняла, а когда дракон прилетит?

— Я не знаю. У него есть Ваша метка и от неё идёт сигнал. Даже если Вы сожжёте свою метку на огне, она будет подавать сигнал. Дракон прилетит обязательно. И помните, что он уже Вас любит, поэтому не делайте глупостей. Поживите пока у меня. Я, как смогу, буду развлекать Вас. Пока можете осмотреть замок. У меня есть библиотека, можете почитать. Если есть какие-то желания, говорите.

— Спасибо. Но я хотела бы вначале осмотреться, и посетить Вашу библиотеку.

— Селса Вам всё покажет.

— Спасибо. Я в растерянности. Почему я понадобилась дракону? Мне сложно всё осознать. Мне хочется удариться в истерику. Если можно, то я пойду в комнату.

— Конечно, можно. Хотите я Вас провожу? Прошу Вас не расстраивайтесь, всё будет хорошо.

— Провожать меня не нужно, я запомнила дорогу.

Евдокия встала и медленно пошла по коридору в свою комнату.

Придя к себе, она раздумывала над словами Тейна. В её голове не укладывалось, зачем она нужна дракону.

«Допустим, что драконы не едят людей, а её так и вовсе дракон будет любить. Но все картинки, которые она помнила, говорили о том, что дракон сидит на куче золота, и кто-бы не вошёл в пещеру, он их сжигает огнём. А она будет сидеть рядом с ним и что? Она не Скрудж Макдак, чтобы купаться в золоте. А что она будет есть? Летучих мышей? И как эта громадина будет её холить и лелеять? Нет, нужно бежать. Скорее всего, её не выпустят из замка. Значит, через окно», — думала девушка, подойдя к окну.

Но оказалось, в её комнате был балкон, а ещё ползучий плющ доставал до балкона и поднимался выше. Плющ сильно ветвился и имел достаточно толстые побеги. Девушка подёргала их и поняла, что они достаточно прочные, а учитывая её вес, должны выдержать. Она посмотрела вниз, сердце ёкнуло, да, высоковато. Но она справится. Ей совсем не хотелось годы сидеть в пещере. И она утвердилась в этом решении.

Кроме того, Евдокию удивляло то, что она совсем не была в панике от происшедшего. Конечно, она не относилась к тем девушкам, которые из-за сломанного ногтя приходили в состояние аффекта, но всё же. Она попала в другой мир, и обратно уже не вернётся, но единственное, что её беспокоило, это то, что она истинная дракона. Она всё осознавала, но ужас не приходил, может это красавчик герцог так на неё влиял? Что если бы он сказал, ты моя истинная? Она, наверное, забыла бы, что жила где-то и когда-то ещё. Самое интересное, что она уже смирилась с ситуацией. Только где-то в глубине души, немного сожалела о своих близких: братьях и тёте. Оказалось, что ни учёба, ни экспедиции не смогли дать ей то, что она бы не хотела терять. Да, и сожаления о потере родных не были болезненные, а какие-то грустные что ли. Ни страха, ни горя. Почему так, она не понимала. Если бы не дракон, вообще была бы рада новому миру и новой жизни.

Когда пришла Селса, то Евдокия попросила её показать библиотеку. До обеда она провела там время. Ей всё было интересно: государственное устройство, мифы и легенды, развитие экономики, полезные ископаемые, другие страны, художественная литература, живопись и ещё много чего. Потом пришла Селса и предложила привести её в порядок перед обедом. В своей комнате Евдокия причесалась с помощью Селсы, которая ей сделала причёску, умылась и пошла в столовую на обед. Тейн уже ждал её. Он встал при её появлении, проводил до стула и помог усесться. Они поговорили о мире Евдокии. Она с энтузиазмом рассказывала о космических ракетах, космической станции и телескопах. Тейну было всё интересно. Но так же он заметил, что платье Евдокии запачкалось от книг, а другого у неё нет.

— Евдокия, я предлагаю Вам сходить на рынок после обеда. У Вас нет обуви и платье всего одно, которое нужно постирать.

— О, благодарю Вас, Ваша Светлость. Но мне, как-то неловко. Вы и так уже потратили на меня сколько-то денег.

— Не волнуйтесь, Вы меня этим не разорите. Мне даже будет приятно побродить с Вами.

— Хорошо, — не стала ломаться Евдокия, подумав о том, что в домашних тапочках далеко не уйдёшь и в этом платье тоже.

— Вот и замечательно, заодно я научу Вас обращаться с деньгами, наверняка, деньги у Вас были другие.

И они отправились после обеда на рынок. Чего там только не было! Евдокия прошла, наверное, все лавки и прилавки, её интересовало буквально всё. Но купили они не много, как не настаивал Тейн, Евдокия твёрдо согласилась только на мягкие, но с жёсткой подошвой ботинки, брючный костюм и одно платье. Это всё. Зато они поели всяких вкусностей, рассмотрели разные бусы, браслеты, заколки, вдоволь насмеявшись, рассматривая всё это. Но Евдокия покупать не разрешила, сказав, что ещё не определилась со своим стилем одежды. «В другой раз», — сказала она. На удивление, Тейн получил большое удовольствие от посещения рынка. Они весело болтали, ели вкусняшки и обменивались мнениями о разных товарах. Собираясь на рынок, Тейн настраивал себя потерпеть, но оказалось, что готов снова прийти с ней сюда. Так пролетело время до ужина. Они вернулись в замок весёлые и довольные. Приняв ванну с помощью Селсы, которая проделала снова все процедуры с кремами, Евдокия надела новое платье, которое очень шло ей и подчёркивало её тонюсенькую талию, она пошла на ужин. Тейн ждал её, как ни странно, но он, в самом деле, хотел её видеть. Как оказалось, ему было мало того общения, что было на рынке. За ужином они вспоминали смешные истории из их детства и смеялись до слёз над проказами друг друга. Они надолго засиделись в столовой, им не хотелось расходиться по комнатам, но уже было поздно и Евдокия понимала, что глубокой ночью ей будет трудно пробираться по лесу, а вокруг были леса. Кроме того, дракон может прилететь в любую минуту, нужно торопиться. Поэтому она стала периодически зевать, и Тейн, заметив это, со вздохом предложил пойти спать, на что она и согласилась.

— Спокойной ночи, Ваша Светлость, — возле двери попрощалась Евдокия.

— Спокойной ночи, Евдокия, Вы можете называть меня просто по имени. Меня зовут Тейн, — улыбнулся он.

— Я помню, но как-то, неловко, — улыбнулась в ответ Евдокия.

— Ничего нет неловкого, друзья зовут друг друга по имени, независимо от титулов. Тем более в вашем мире, нет титулов, по крайней мере, их нет в Вашей стране, как Вы говорили.

— Да, это так, но здесь же они есть.

— Мне было бы приятно слышать от Вас своё имя, — с какой-то хрипотцой в голосе сказал Тейн.

И по позвоночнику Евдокии пробежала толпа мурашек.

«Так, Дуняша, вот ещё один повод покинуть замок. Уж очень тебе нравится в нём… всё!»

Подождав немного, Евдокия переоделась в брючный костюм, надела ботинки, что купили сегодня на рынке, и вышла на балкон.

Тейн уже помылся, выключил свет, и стоял у двери на балкон, любуясь на звёзды. Он видел, что в комнате Евдокии погас свет и представил себе, что она легла в постель в кружевах и просвещающейся рубашке, и ему хотелось пройти по балкону и посмотреть, как она спит. Можно было и через дверь, но дверь может скрипнуть, и проснувшись она испугается, а расстояние между их балконами всего один метр и Тейн легко может перепрыгнуть. Но свет она выключила, и в комнате темно, даже с его зрением дракона ничего не увидишь. Тейн усмехнулся.

«О чём я думаю? Совсем с ума сошёл. Пойду лучше и налью себе чаю, а потом ещё посижу в тишине».

Он надел спальные штаны и уже собрался выйти из комнаты, как на балконе послышался какой-то шум. Тейн выглянул и успел заметить, как голова Евдокии скрылась за ограждением её балкона, не думая ни минуты, он перепрыгнул со своего балкона на её, в два прыжка оказался у противоположной стороны, успел схватить её за руку и поставить перед собой.

Евдокия же выйдя на балкон, посмотрела по сторонам и начала аккуратно спускаться по лианам, оплетающим стену. Вдруг какая-то сила схватила её за руку, и она, взлетев вверх, снова оказалась на балконе, который покинула всего минуту назад. Удивлённо моргая, она уставилась на Тейна. Он был в ярости. Но красивее мужчины, она ещё не встречала.

— Ты что творишь, женщина?! — кричал он, — ты соображаешь, что ты делаешь?! Вниз двадцать метров, а там каменная площадка, ты хоть думаешь иногда своими куриными мозгами, понимаешь, что с тобой могло случиться?!

— Лианы достаточно прочные, а я лёгкая.

— Лианы? Это обычный плющ, в любой момент хрупкая веточка может обломиться, и ты полетишь вниз со скоростью пущенной стрелы!

— Да что ты так кричишь, сейчас слуги начнут сбегаться.

— А тебе хотелось бы, чтобы они собрались, пытаясь отскоблить тебя от каменной площадки внизу?!

— Ой, ну хватит уже кричать, — она подошла к нему и закрыла рот своей ладошкой, положив другую руку ему на голую грудь.

И он задохнулся от её прикосновения, его словно жаром обдало. Тейн схватил её и прижал к себе обеими руками, а сердце стало колотиться, как сумасшедший зверёк, попавший в клетку. Евдокия, слыша его бешеное сердце, подумала, что он сильно за неё испугался. Она вдохнула его запах всей грудью и чуть не застонала, запах был древесный, с нотками кедра, мускуса и пачулей.

«Боже, нельзя мужчине пользоваться таким парфюмом. Я могла бы день и ночь лежать на его голой груди и вдыхать этот аромат», — пронеслось у неё в голове.

Тейн уже пришёл в себя и выпустил её из объятий, уговаривая себя, что нельзя приставать к чужой истинной, даже если она красива и привлекает его внимание. А вообще это нервное, он испугался за девушку, и его воля ослабла. Он взял Евдокию за руку и повёл в её комнату. Включив свет, он сказал:

— Евдокия, я видимо недостаточно хорошо тебе всё объяснил. Сейчас я пойду и накину на себя что-нибудь, а потом мы поговорим. Хорошо?

— Да, хорошо, — ответила девушка, а сама подумала, что если ничего не накидывать, было бы ещё лучше.

Он пришёл через несколько минут, надев халат в вырезе, которого было видно довольно много его груди.

«Так тоже ничего», — подумала Евдокия, любуясь крепкими мышцами и гладкой кожей.

Следом пришла служанка, неся с собой большой кофейник со свежезаваренным кофе и блюдом с разными вкусностями. Кофе здесь тоже был, и это радовало Евдокию, но растворимого не было, а она привыкла именно к нему. Они уселись за столик. Тейн налил им кофе и начал свой рассказ.

РАССКАЗ ТЕЙНА.

Существует легенда, правда ничем не подтверждённая, что в незапамятные времена наша планета Рантис, была перенаселена, потому что сущности, живущие на ней долгоживущие, а некоторые и вовсе бессмертные, их можно только убить, сами не умирают. Начались жестокие войны за каждый метр площади. Войны были вначале между королевствами, а потом и со своими соседями. Как так вышло, теперь никто не знает, но решили, что виноваты дети, которые рождались, а потом уже у них рождались свои дети и так далее, и на детей повелась охота.

Детей убивали, матери их пытались защитить и их убивали тоже, вплоть до того, что беременных женщин сжигали на кострах. При всём этом население почти не убавлялось. Сущности вообще озверели. Тогда собрался Совет магов. Он состоял из разных сущностей или рас. Они решили магически прекратить рождение детей, и им это удалось. Теперь все расы имеют так мало детей, что это стало большой ценностью, а рождение ребёнка счастьем расы, но войны не прекратились, хотя теперь воюют мужчины, а детей и женщин не трогают, по крайней мере, это запрещено во всех королевствах. Но планета умирает. Каждый год идёт убыль населения и во всех расах тоже. И остановить эту убыль не удаётся, как ни пытаются наши учёные. Но маги оставили расам небольшую помощь. Я буду описывать только драконов, если тебе интересно о других расах, то расскажу позже. Итак, кто такие драконы, и где помощь, оставленная для них?

Драконы это сущность, или мы говорим раса, самая сильная физически в этом мире. Дракону не может противостоять ни одна другая раса. Драконы сильны, отважны, красивы, умны. Как почти все большие, они добродушны, но злить их не нужно. У драконов есть своя внутренняя магия, но обученные маги, могут быть сильнее драконов. Дракон рождается в человеческом облике, у нас называют ипостась. Ребёнок растёт, а внутри у него, там, где сердце, но с правой стороны, есть специальная сумка, где растёт его вторая ипостась, дракон. В восемь — десять лет ребёнок начинает оборот. Из человека он перекидывается в маленького дракончика. Дракон подчиняется человеку, хотя мозг у них разный, но это всё равно одна сущность, причём магическая, и руководит ею человек. Хотя в анналах есть описание диких драконов, где руководство идёт от дракона, и мать высиживает яйцо, из которого вылупляется новый дракон, а внутри в сумке есть человек, но дракон никогда его не выпускает, то есть оборот не делает, говорят, что такие, есть на третьем континенте. Но продолжим. Ребёнок растёт, учится, и иногда оборачивается. Причём человеческая ипостась развивается и растёт быстрее. В виде дракона он может летать, плавать в море под водой, ну, и драться на войне, хотя и человека учат драться, и воины из них хорошие. Они сильные, выносливые, быстрые, ну, а как владеют оружием, это уже достижения самого человека. Драконы высокообразованы и занимают высшую ступень иерархии, и как следствие галантны, уважительны и культурны. Как уже говорил, они добродушны, любят пошутить и посмеяться, очень эмоциональны и гостеприимны. С ними редко бывает скучно. Их страсть это небо, они любят летать во второй своей ипостаси, и восторг полёта их слабость. Часто, да, почти всегда они любимы в обществе, весьма привлекательны для женщин, хорошие любовники, но, правда, оборотни еще лучше, в этом плане. Живут они долго, две и более тысячи лет. Дети рождаются у них крайне редко, исключение это брак с истинной парой, тогда рождение дракона обеспечено, не важно, девочки или мальчика, но он будет точно. Поэтому истинная для дракона это великое счастье и драгоценность. Если человеческая ипостась любит свою истинную, то его дракон её просто обожает и поклоняется, как божеству. Именно дракон чувствует истинную за тысячи километров. Можно быть уверенной, что ни человеческая, ни драконья ипостась никогда, и ни при каких обстоятельствах не причинит своей истинной паре какой-либо вред, они изначально её любят и чем больше общаются, тем сильнее их любовь. Ведь выбор истинной принадлежит самой Вселенной, и она выбирает по всем параметрам идеальную пару. Парой для дракона бывает сама драконица, человеческая женщина, которая идеальна для сильного и здорового потомства, оборотень, эльфийская женщина и дриада. Но как я уже говорил, в древности были ещё женщины змеи, но это было слишком давно. Истинная пара выбирается один раз, но случалось, когда дракон терял свою истинную, и Вселенная давала ещё шанс. Но это штучный вариант. Татуировка истинности начинает светиться, когда твоей половине угрожает опасность и чем ярче, тем опасность сильнее, независимо от расстояния. Рядом с истинной парой прибавляется сила дракона, и наоборот, дракон добавляет силы своей паре, когда ей плохо, что-то болит или есть рана, а лекаря нет рядом. Ко всему прочему, секс у такой пары гораздо ярче и насыщеннее. Вызов своей пары проходит один раз в год, первого июля. Если не получил подарок от Вселенной, то пробуешь на следующий год. Некоторые драконы никогда не получают себе пару, хотя жениться можно и без истинности, но потомства в этих парах почти не бывает, но случается. Ритуал призыва проводит маг, это своего рода молитва, а дракон стоит и ждёт, но бывают случаи, что истинные попадают в другое место, не знаю почему. Но дракон чувствует, где она, и ведёт к ней, так что твой дракон обязательно придёт, как бы далеко он не был. Теперь я прошу тебя не делать больше глупостей. Во-первых, ты не пленница и если захочешь уйти, то силой тебя удерживать я не стану. Но куда ты пойдёшь, что будешь делать в совершенно незнакомом мире? Прошу, подожди, ты увидишь, что всё будет хорошо. Во-вторых, я обещаю тебе, что до тех пор, пока ты не захочешь уйти со своим драконом, я тебя ему не отдам. Тогда и только тогда, когда ты скажешь, что хочешь уйти с ним, я разрешу тебя забрать. А до тех пор, ты моя гостья и мой друг, под моей опекой. Договорились?

— Да, — сказала Евдокия, заметно повеселев.

— Если тебя что-то смущает или вовсе непонятно, спрашивай, я отвечу на любой вопрос. Не смогу ответить сам, спрошу знающих людей. Я же не знаю, как там в вашем мире, а некоторые вопросы для меня само собой разумеющиеся вещи. А теперь пора спать, уже рассвет, на завтрак я не приду, ты, наверное, тоже. Тогда до встречи в обед.

Тейн рукой взлохматил волосы Евдокии и ушёл к себе в спальню.

Он лёг в постель, но никак не мог заснуть.

«Боги! Как она меня напугала. До сих пор слабость в коленях. Ещё пару таких выходок и я поседею. Нелегко будет с ней её дракону», — подумал Тейн и улыбнулся, девушка ему нравилась, хоть и испугала изрядно.

Евдокия же спокойно разделась и легла в кровать. Тейн обещал её не отдавать, и она ему верила. Почему интересно?

Уже две недели Евдокия гостила у Тейна. Он наслаждался общением с ней. Она его забавляла, веселила, а иногда и злила, но он хотел бы, чтобы она была его. «Где носит её истинного?» — думал он. Уже можно было добраться и с соседнего континента, а на третьем он не слышал, чтобы жили драконы, разве, что дикие, и то по неподтверждённым данным, но и призыв они, конечно, не делали. Всё своё свободное время он посвящал общению с Евдокией, но у него были дела, и он ездил в столицу, в другие герцогства, на границу, но старался не оставлять её одну надолго. Вдруг прилетит её истинный, а он пообещал не отдавать её, если она не захочет. Он не думал, что в этом будет проблема. Тейн просто поговорит с драконом и объяснит ситуацию. Конечно, истинный поживёт в его замке, пока их связь не упрочится. И от этой мысли ему становилось, как-то грустно, что ли. Пару раз Тейн посещал своих любовниц, но что-то в его отношениях с ними изменилось, он уже не получал такого удовольствия, как раньше.

На ночь он всегда возвращался домой, как бы поздно это не было, благо порталы позволяли быстро перемещаться, а у него был прямой портал в столицу.

Сегодня он закончил свои дела достаточно рано и зашёл купить платье для Евдокии. Он хотел на днях отвезти её в Аласор, столицу королевства. Просто показать достопримечательности, посетить магазины, таверны, музей. Он купил ей очень дорогое платье и туфельки, теперь он знал её размеры и мог заняться покупками. Зашёл он и в магазин белья, сделав и там несколько покупок, вкус у него был отменный.

Приехав домой, он спросил о Евдокии. Дворецкий сказал, что Евдокия в библиотеке. Тейн велел отнести покупки в её комнату, а сам пошёл в библиотеку. Она по-прежнему жила в комнате его будущей герцогини, и он ничего не хотел менять.

Зайдя в библиотеку, он увидел Евдокию, стоящей на стремянке под самым потолком, а это четыре метра, и перебирающей книги.

— Привет, что ты там ищешь? — спросил он.

Стремянка качнулась, она попыталась удержаться за полку, рука соскользнула и почти вся полка книг полетела на пол вместе с Евдокией. Но Тейн был быстрее и подхватил девушку, оттолкнув стремянку, которая летела следом. Она с испугом схватила его за шею, и понимая, что дальше летит стремянка, уткнулась в него лицом. Поскольку стремянку он успел оттолкнуть, то опасаться было нечего, кроме невероятного грохота. Но Тейн не сразу поставил её на пол, не отказав себе в удовольствии, с наслаждением вдохнуть её запах, сладкий жасмин с небольшой горчинкой и далёкая нотка свежего весеннего ландыша. По Тейну прошла волна возбуждения, а учитывая, что её лицо было прижато к его шее, и её тёплое дыхание он ощутил ещё раньше, то он еле сдержал дрожь желания прокатившейся по его телу. Он быстро поставил её на пол.

— Евдокия, нельзя же так пугаться.

— А ты не подкрадывайся так внезапно.

— Я дума, что ты видела и слышала, что я вошёл.

— Я увлеклась и не заметила.

Уже сбежались слуги, и Тейн сказал, чтобы прибрали тут всё. С того вечера, как Евдокия пыталась покинуть замок, они как-то сразу перешли на «ты» и уже не замечали этого. Евдокии было так комфортно общаться, а Тейну приятно.

Тейн показал новое платье Евдокии, приведя её в комнату. У неё в глазах вспыхнул восторг и бальзамом пролился на его сердце. Он сказал, что завтра после завтрака они поедут в столицу, он не будет работать, а проведёт весь день с ней. Она радостно захлопала в ладоши, прыгнула ему в объятья и поцеловала в щёку. Евдокия что-то говорила, но его сковало невероятное удовольствие, и уши заложило словно ватой. Он сделал несколько глубоких вздохов, приходя в себя. Она уже щебетала и строила планы на завтра, выскользнув из его рук, но ощущения ещё остались.

На следующий день они отправились в Аласор.

Платье сидело на ней идеально, и Евдокии явно понравился его горящий взгляд, когда она вышла в нём в коридор. Щёки её порозовели, а губы стали яркими, и ему хотелось попробовать их на вкус.

Они целый день провели в столице. Он сводил её в музей, зашли во дворец и прошлись по его залам, она удивилась, как много людей там было. Но знакомить с королевской семьёй он её не стал, слишком много церемоний и это долго. Они посетили много разных закусочных и магазинов, но покупать она ничего не захотела. Покатались на лодке по реке, которая делила столицу почти пополам. Постояли на одном из мостов через реку, глядя на воду. Тейну хотелось прижать её к себе и сорвать с её губ долгий и чувственный поцелуй, но он помнил, она не его истинная. Побывали они и в парке, катались на разных аттракционах, во многом похожих на земные, но двигателем здесь была магия. Уже поздно вечером поужинали в дорогой таверне на берегу реки и довольные проведённым днём возвратились в замок.

Он проводил её в комнату, зайдя вместе с ней. Её глаза сияли.

— Тейн, большое тебе спасибо, мне так понравилась наша поездка, — сказала Евдокия, подойдя совсем близко и целуя его в щёку.

— Мне тоже, — едва смог выдавить он из себя.

Дыхание его стало неровным, он смотрел, как бьётся жилка на её шее и понимал, что в ней тоже бурлят эмоции. Поэтому, от греха подальше, он пожелал ей спокойной ночи, поцеловал ей руку, это он себе смог позволить, и быстрым шагом прошёл в свою комнату, через смежную дверь.

После ледяного душа, который он сразу же принял, его немного отпустило, и дыхание восстановилось.

«Где этот её дракон, гоблина его мать, а отец бесхвостый осёл. Ещё неделя и я потеряю уважение к себе. Да, что уважение, я потеряю голову и совесть тоже. Боги! Как я порочен, но я хочу её. Завтра поеду на границу, на целую неделю».

Утром, во время завтрака он сообщил, что срочно нужно ехать по службе, но он даст распоряжение и если её дракон прилетит, то будет ждать его возвращения. Начальнику охраны велел с ним сразу связаться, если прилетит её дракон.

Тейн отбыл на границу.

В обед Йонгур, Дэй Ворк и Барт Симмс сидели за столом на кухне, они всегда обедали вместе, если была такая возможность. Их обслуживала Милли, она же главный повар и жена Барта.

— У парня проблемы, — сказал Дэй.

Остальные посмотрели на него. Начальник охраны был очень неразговорчив. Если же он говорил, то почти всегда по делу.

— С чего ты взял? — спросил маг Йонгур.

— Поехал на границу, а делать там совсем нечего, — ответил Дэй.

— И, что это, значит? — спросил Барт.

— Убежал, вот что значит, — отозвался Дэй.

— От кого? — изумился Йонгур.

— От леди Евдокии, — смеясь, сказала Милли.

— Милли, что ты говоришь. Она хорошая девушка, — сказал Барт, нежно глядя на жену.

— В том-то и дело, что хорошая. А хозяину-то, как нравится, — снова засмеялась Милли.

— Но она чужая истинная, — возмутился Йонгур.

— Поэтому и убежал, — сказал Дэй.

— Селса говорит, что леди тоже с него глаз не сводит, — сказала Милли.

— Ой, ну этой болтушке можно и не верить, — усмехнулся Барт.

— В данном случае, я склонен верить Селсе. Леди всегда провожает его взглядом, — возразил Дэй.

— Но такого быть не должно, — с изумлением сказал Йонгур.

— Правильно. Но оно есть, он влюблён, — сказал Дэй.

— О, это так романтично, — со вздохом сказала Милли.

— Да, но проблем больше, чем романтики, — пожал плечами Барт.

— Что будем делать? — спросил Дэй.

— Наслаждаться развитием событий. Больше пока ничего, — подытожил Йонгур.

Все вздохнули. А на следующий день о том, что хозяин влюбился в леди Евдокию, знал уже весь замок. Милли была не меньшей болтушкой, чем Селса.

Тейн уже два дня был на границе. Войны сейчас не было, но здесь было всё равно беспокойно. За два дня солдаты и офицеры уже вымотались неплохо, и он подумал, что нужно переезжать в другую крепость. Пока его свои же и не прибили. Каждый вечер он связывался по артефакту со своим замком, но было всё по-прежнему, её дракон не объявился. Начальник охраны начинал доклад именно с этого, он сразу понял, что больше всего интересует его господина, остальное Тейн прослушивал лишь из вежливости. Ну, если только то, чем занимается леди Евдокия, ничего криминального и опасного для жизни, и ладно. На третий день, когда Тейн уже стал собираться в соседнюю крепость, Дэй Ворк сам связался с ним, и сердце Тейна сжалось. Но оказалось, что ничего страшного не произошло, Тейн поймал себя на мысли, что прибытие её дракона, для него «страшное событие». Начальник охраны спрашивал, можно ли леди Евдокии совершить конную прогулку, оказывается, что она хорошо управляется с лошадьми, и хотела бы посмотреть окрестности, и если можно, то, сколько человек охраны нужно взять. Дэй считал, что двоих хватит и ждал одобрения от герцога.

Тейн одобрил действия своего начальника охраны, в их герцогство невозможно попасть просто так, как было тогда, когда убили его мать. Граница герцогства проходила гораздо дальше от гор и разного рода разбойники и гоблины с орками имели возможность пройти по заброшенным шахтам на территорию герцогства.

Его тётя, за годы правления, как опекун подрастающего племянника отвоевала территории, что примыкали к горам, и теперь граница проходила по самым хребтам гор. Методично, не пропуская метра, тётка запечатала все проходы в горах. Остался один перевал, на котором всегда находился гарнизон и боевой маг, каждые три месяца, гарнизон менялся и маг тоже. За дежурство воины получали двойную оплату и были очень довольны и бдительны. Все средства связи в гарнизоне имелись.

Ещё можно попасть в герцогство через портал, рядом с замком, он так же был под контролем.

Можно было приплыть морем, но и там имелись посты в визуальной близости друг от друга. Тётя умела охранять свои владения, и Тейн приступив к правлению, ничего менять не стал. Поэтому ни бандитов, ни разбойников в герцогстве не было, и люди смело ходили в любое время и по любым дорогам.

Можно было ещё прилететь на драконе, но драконы перевозить бандитов никогда не станут. Так, что охрана Евдокии нужна была только затем, чтобы не заблудиться.

Вечером Тейн был уже в другой крепости. Уезжая, он видел, как гарнизон радостно и с облегчением вздохнул. Тейн усмехнулся, а как вы хотели, когда самого, можно сказать выгнали из дома. Да и не повредит встряска, чтобы не расслаблялись.

Вечером же он связался с замком и попросил пригласить Евдокию. Она так обрадовалась его звонку, что на сердце у него потеплело, и он пообещал звонить ей каждый день. Они немного поболтали. Она поделилась впечатлениями от посещения большого озера, куда возил её начальник охраны и ещё один воин. Спросила, долго ли он ещё будет отсутствовать, и сказала, что скучает без него.

Вот это было безумно приятно, но явно лишним. Потому как он всю ночь не мог уснуть из-за этих нескольких слов.

Проведя ещё два дня в крепости и наведя там шорох, он решил две другие оставить на потом, когда снова нужно будет проветрить мозги. Утром он отбыл в столицу.

Ему хотелось поговорить с принцем, его близким другом, почти братом, хоть и не по крови. В обед он уже был во дворце и его пригласили к столу монархов, для него это не было чем-то необыкновенным. В детстве и юности он нередко гостил у короля по неделе и больше.

Король дружил с его отцом и до сих пор скорбел о друге. В молодости они славно с ним победокурили, а потом к каждому из них пришла истинная, что было невероятным счастьем для обоих. Жёны им подарили по наследнику, а они хоть и не часто, но находили время, чтобы встретиться и пообщаться. У короля жена была драконицей, а мать Тейна была дриадой, и принц Редьяр всегда посмеивался, говоря о том, что из-за этого Тейн такой любвеобильный, хотя сам от него не отставал.

Король так больше и не смог найти себе близкого друга, после трагедии случившейся с родителями Тейна. Зная, насколько жёстко воспитывала тётка Тейна, он часто приглашал его к себе и любил его, как своего сына. Тейн с Редьяром тоже были очень близки. Ровесники, они не уступали друг другу ни в чём и любили друг друга, как братья, которых у них не было. За их проделки король наказывал обоих одинаково, а королева потихоньку от мужа жалела обоих. Король гордился Тейном. Мальчик был умён, всегда готовым к получению новых знаний, в военном деле разбирался очень профессионально, и в двадцать восемь лет, по делу, был генералом армии, а если бы не пункт об истинной паре, то стал бы командующим войсками. Король не то, чтобы совсем ничего с этим не мог сделать, но не хотел, чтобы другие косо смотрели на Тейна. Тем более, что войны пока нет, а если и будет, то можно поставить исполняющим обязанности и времени у Тейна на призыв истинной целая гора. По меркам драконов, он совсем юнец, молоко на губах не обсохло. Но войска его обожали. Во время войны, одно то, что прибыл Тейн, поднимало дух воинов в два, а то и в три раза. Солдаты его так и называли "наш Тейн», не в глаза, конечно, а между собой. Его мозг был подвижен и быстр, он принимал нестандартные решения, и что важно, не проиграл ни одной битвы. Прекрасный стратег и тактик, он был рождён, чтобы стать воином.

— Тейн, сынок, что тебе дома не сидится? Войны нет, дай себе отдохнуть, без тебя проверки есть кому делать, — смеялся король.

— Да, я собственно, так для того, чтобы немного проветриться, Ваше Величество, — улыбнулся Тейн.

Королева подошла, поцеловала его в щёку, обняла и рукой взлохматила его волосы, как в детстве, она тоже любила Тейна. Он поцеловал её в обе щеки и обе руки. Редьяр налетел, как вихрь с объятиями и похлопываниями по плечам, наверное, синяки останутся. За обедом Тейн решил обсудить проблему.

— У меня тут проблема, — сказал он.

— Какая? — встрепенулся король.

— Ко мне пришла истинная, но не моя, чужая, — сказал Тейн.

— Чужая? Это как? — удивились все.

— У меня нет метки истинности, мой маг раздел меня догола, нет ничего.

— У меня тоже, — вздохнул Редьяр.

— Но откуда взялась истинная? — спросила королева.

— Она пришла по вызову из другого мира, она человек, и уже скоро месяц живёт у меня в замке, а её дракон всё не прилетает, — ответил Тейн.

Король пригласил главного мага, ему всё рассказали, и он ответил, что были случаи, что истинная приходила далеко от места вызова.

— А, что её метка, как ведёт себя? — спросил маг.

— Никак, не светится, не моргает, есть и всё, — ответил Тейн.

— А, что Ваш дракон? — снова поинтересовался маг.

— Тоже ничего. Вначале, когда она появилась, совсем молчал, а теперь урчит, она ему нравится. Но так же он вёл себя, когда сегодня я встретился с королевой, королём и принцем. Просто урчит довольный, — ответил Тейн.

— Да, Вы правы, Ваша Светлость, это не Ваша истинная. Бурю восторга, которую бы поднял Ваш дракон, Вы бы точно не пропустили. Ну, что я могу сказать, ждите. Пока никто не обращался за потерянной истинной, — ответил маг.

Когда Тейн и Редьяр остались вдвоём, то Редьяр спросил:

— Что тебя беспокоит, Тейн?

— Моё отношение к ней. Редьяр, я хочу её до головокружения.

— Да, это проблема. Отдай её куда-нибудь. Хоть к моей маме, она присмотрит за ней.

— Не могу, — почти шёпотом простонал Тейн.

Принц сочувственно обнял Тейна.

— Она необыкновенная. Мне не только хочется провести с ней ночь. Я хочу её для себя. Я готов отдать и должность и много ещё всего. Да вообще, я хочу держать её в своих объятьях и не выпускать.

— Боги, Тейн, но ведь должен же быть выход, — вскричал Редьяр.

— Скажи какой, и я тут же воспользуюсь советом.

— Как могло случиться такое, что ты влюбился в чужую истинную?

— Я не знаю! Мне на это не потребовалось даже месяца.

— А, что она?

— Иногда мне кажется, что я тоже ей нравлюсь, но я не уверен. И спросить я не могу, если она скажет, что хочет меня, то я совсем не смогу удержать себя в рамках.

— Нужно посоветоваться с магами. Может, есть способ убрать метку.

— Редьяр, ты хочешь обмануть Вселенную?

— Дракон точно молчит? — спросил Редьяр.

— Всё, как я сказал.

— Где же носит этого сына ослицы? Так и сердце можно надорвать, — вскричал Редьяр.

Столько страсти было в его возмущении, что Тейн расхохотался.

— Давай сегодня пойдём по бабам и гульнём, — сказал Редьяр.

— Давай, — согласился Тейн.

И они так гульнули, что проснулись в комнате принца, в одежде, надетой кое-как, с жуткой головной болью и полной потерей памяти, что вчера было. К вечеру они едва отошли. Король не ругал их, как в юности, но его строгий взгляд сказал им, что он о них думает.

К ужину Тейн прибыл в свой замок. Евдокия обрадовалась и обняла его.

— Тейн, ты совсем себя не бережёшь, посмотри, какой ты уставший, на тебе лица нет. Нельзя столько работать.

И он покраснел.

Вечером Тейн работал у себя в кабинете. Работа была нудной, и он устал. Тейн потянулся и подошёл к окну. Он затеял реконструкцию стены вокруг замка, и сейчас одну стену разобрали, осталась стоять только башня, в которой уже час, как скрылась Евдокия. Что там может быть интересного? Но ей было всё интересно.

Солнце уже садилось, а ему нужно бы закончить свои дела, чтобы завтра не возвращаться к этой нудной работе снова. Но ему совсем не хотелось, и он стоял у окна, думая о том, что прошёл уже месяц и одна неделя, где этот гоблинов дракон? Вчера они разговаривали с Редьяром и тот сказал, что никто не спрашивает про истинную и нет никаких сведений о том, что с каким-нибудь драконом произошло что-то необычное. Было ясно, что метка дракона, она находилась чуть выше запястья, у оборотней метка на предплечье. Но всё равно король послал запрос во владения оборотней. Ответ тот же, ни у кого нет подобной метки. Маги только пожимали плечами, они рылись в своих архивах, но не знали в чём дело и подобного случая не находили. Могла быть ещё небесная, но хранитель не объявлялся и метка у небесной другая.

Вдруг Тейн увидел, что Евдокия вылезла из окна и стала на лесенку, ведущую на крышу башни. Потом, как в замедленном пространстве, ступенька обломилась, и она полетела с высоты пятьдесят метров. Тейн собой выбил окно и уже в полёте обернулся драконом. Он поймал её всего в метре от земли. Тейн даже не сразу смог обернуться обратно, всё у него внутри просто занемело. Её глаза полные страха, стали меняться, и уже в них было восхищение. Она протянула руку и хотела дотронуться до дракона, но тот превратился в разъярённого Тейна. Тейн схватил её за плечи и стал трясти и орать на всю округу:

— Ты, что творишь!? Ты….

Вдруг, он увидел, что глаза её округлились и стали похожи на два огромных блюдца. Он проследил за её взглядом и понял, куда именно он направлен. На эмоциях он забыл накинуть на себя иллюзию, и сейчас стоял совершенно голый и в очень возбуждённом состоянии. Его возбуждение не было связано с сексом, а только с выбросом адреналина в кровь. Он быстро накинул на себя иллюзию. И уже более спокойным голосом спросил:

— Ты что, даже не испугалась?

— Испугалась, конечно, но произошло столько событий, что страх отпустил.

— Каких это событий? — грозно спросил Тейн.

— Ну, разных, — покраснела Евдокия.

— Ты зачем туда полезла? — ещё злясь, спросил Тейн, чувствуя, как холодный пот стекает по позвоночнику, реакция на ужас, который он испытал, думая, что не успеет её поймать.

— Ты разбил окно, — сказала она.

— Да, разбил, — он посмотрел в ту сторону, осколки стекла и обломки рамы болтались, ещё не до конца ссыпавшись вниз.

— Я задал вопрос, — строго сказал он, проводя ладонями по своему лицу, пытаясь успокоиться.

— Ну, это, там, я услышала, голуби, ну, они, и я, хотела, посмотреть, — лепетала Евдокия.

Тейна начало немного трясти. «Отпускает», подумал он. Тейну хотелось прижать её к себе, чтобы руками ощутить её тело, чтобы руки поняли, что она жива, но иллюзия, это не одежда, это видимость. А он по-прежнему голый и если прижмёт её, то она это почувствует.

— Голуби, говоришь, — как-то вяло сказал он, взял её за руку и потащил домой.

Тейн шёл очень быстро, и ей приходилось почти бежать за ним, но она молчала. Евдокия думала, что он её, наверное, побьёт, просто не хочет на глазах у слуг, она не была против, заслужила. Она всегда молча принимала наказания, которые зарабатывала, её правда не били, но здесь особый случай.

Как далека она была от чувств Тейна, побить её было самой последней из его мыслей и чувств.

Он оставил её возле комнаты и буркнул:

— Жду тебя в столовой через двадцать минут.

И вошёл в свою спальню. Она постояла в коридоре и зашла к себе. «Бить явно не будет», — подумала она.

Тейн стоял в душе под струями ледяной воды. Напряжение медленно покидало его тело, он до сих пор не мог полностью расслабиться. Он не помнил случая в своей жизни, чтобы испытывал такой ужас, как сегодня. Сердце уже не колотилось, как сумасшедшее, дрожь перестала сотрясать тело, но мозг ещё вздрагивал в конвульсиях. Он, наверное, потерял сегодня лет десять жизни. Работать сегодня он уже не сможет, да, и завтра тоже. Одевшись, Тейн пошёл на ужин, сможет ли проглотить что-нибудь, это уже второй вопрос.

Евдокия пришла в столовую, ожидая пространственной лекции и выговора, ну, это она переживёт. Тейн, как всегда встал, когда она вошла, и усадил её за стол. Тут же стали подавать ужин. Евдокия видела, что он почти ничего не ест, так немного отломил что-то. Они молчали. Тейн подождал, когда она поест и попросил кофе, просто одно слово слуге.

— Кофе.

Кофе он выпил и теперь ждал, когда она допьёт свой компот. Она встала из-за стола, и он тут же поднялся, явно намереваясь покинуть столовую.

Обычно после ужина, они шли в уютную малую гостиную, Тейн просил кофе и они о чём-либо болтали, а уже потом шли в свои спальни. Сегодня Тейн уже попил кофе и, судя по всему, собирался откланяться. Он так и не сказал ей ни слова.

— Вы идёте к себе, леди Евдокия? — спросил он, спокойным и ничего не выражающим голосом перейдя на «Вы».

— Да, — ответила она, подумав, что вот сейчас и начнутся те самые разборы полётов.

Он предложил ей руку, она положила свою на сгиб его локтя, и они пошли по коридору. Дойдя до двери её комнаты, он сказал:

— Спокойной ночи, леди Евдокия.

— Спокойной ночи, — ответила она и смотрела растерянным взглядом, как он повернулся и вошёл к себе в спальню.

Войдя в комнату, Тейн разделся, принял ещё душ из ледяной воды и лёг в постель.

Закрыв глаза, он старался не возвращаться мыслями к сегодняшнему происшествию, пытаясь вообще ни о чём не думать и заснуть.

Служанка сегодня была, как никогда не разговорчива, она быстро раздела Евдокию, проводила в душ, вытерла её полотенцем, надела на неё ночную рубашку, и проводила к кровати.

— Что-нибудь ещё, леди Евдокия? — спросила она.

— Нет, спасибо, Селса.

— Тогда спокойной ночи.

— И тебе тоже, — ответила Евдокия и Селса ушла.

Утром служанка уже болтала, как обычно, провожая её на завтрак.

Евдокия вошла в столовую. Тейн, как обычно проводил её к столу, поднявшись со своего места. Всё, как всегда, разве, что улыбки не было на его лице, а была какая-то усталость в глазах. Он пожелал ей доброго утра и приятного аппетита. Евдокия отметила, что и сегодня он почти не ел. Она решила с ним заговорить и развеять напряжение.

— Тейн, ты дракон, — сказала она.

— Да.

— Но ты мне не говорил об этом.

— Я думал, что это само собой разумеется. Я же сказал, что высшая знать, все драконы, я герцог — это высшая знать.

— А я думала, что ты человек.

Он просто пожал плечами.

— Если ты дракон, то я подумала, что истинная…

— Нет, леди Евдокия, Вы не моя истинная.

— Откуда ты знаешь?

Он снова пожал плечами. Допив свой кофе, он извинился и ушёл, ссылаясь на большую занятость. Обед прошёл с тем же успехом. Евдокия сказала, что хочет предпринять поездку на лошадях. Тейн спросил, сколько ей нужно времени для сборов.

— Через полчаса я буду готова, — сказала она, надеясь на то, что на природе его сердце оттает.

— Тогда через полчаса, возле главного входа, — ответил он.

Она побежала переодеваться, окрылённая надеждой на восстановление отношений. Выйдя из замка к главному входу, она увидела начальника охраны и воина, что был с ними в прошлый раз. Тейн не поехал, и поездка уже не принесла никакой радости. Всё понимающий взгляд Дэя Ворка наблюдал за ней. Потом он скажет своим друзьям, что девушка тоже влюблена, а Йонгур, будет рыться в своих свитках и недоумевать, как это возможно и чем можно помочь.

Утром и вечером Евдокия и Тейн встречались в столовой, в обед он мог где-то быть в другом месте. Всё было очень вежливо, почти все её просьбы выполнялись. Не было только его рядом. Так прошла неделя. Тейн ночами летал над горами. А Евдокия не находила себе места, она пробовала извиняться, но он ответил:

— За что Вы извиняетесь, леди Евдокия? Ведь это был несчастный случай или нет?

— Конечно, случай, — с возмущением ответила она.

— Тогда, Вашей вины в этом нет, и не стоит об этом говорить.

И он снова ушёл. А она поняла, как не хватает ей общения, как было прекрасно время до того, как она упала с этой злосчастной башни. А ещё её пронзила мысль, что она влюбилась. И ей было вообще всё равно дракон он, оборотень или вообще гоблин. Она хотела вернуть то общение, что было раньше.

«Как же так получилось, что я влюбилась. Он же говорил, что это невозможно. Что же мне делать с собой? За его улыбку я готова отдать полжизни. Вот кто меня дёрнул, полезть на эту крышу? Тейн, прости меня. Не отталкивай, я не вынесу этого», — заливаясь слезами, думала Евдокия, лёжа в постели.

Да, она не его истинная. Но насладится общением с ним, пока её не забрал ЕЁ истинный, она может и сделает для этого всё, чтобы потом, когда уедет, можно было вспоминать.

После завтрака Тейн снова ушёл в кабинет работать, а Евдокия немного посидев в библиотеке, прогулялась в саду, сходила посмотреть, как уже почти разобрали башню, с которой она упала, и часть второй стены вокруг замка. До обеда оставалось где-то два часа, и она пошла к себе в комнату, привести себя в порядок и, наконец, помириться с Тейном, хотя они и не ругались.

Тейн сидел за столом заваленным бумагами. Работы было ещё много, но он устал, и мысли ворочались в голове с трудом. Он подумывал, не пойти ли взглянуть, как продвигается разборка стены, но увидев, как мелькнуло платье Евдокии, решил просто посидеть в кресле. Уже два месяца она жила у него в замке. Каждое утро и каждый вечер он встречался с ней, но старался общаться по минимуму. Ужас, который он пережил, когда она упала, нет-нет, но сковывал до сих пор его сердце ледяной рукой. Он не мог пока покинуть замок, у него было очень много работы по подготовке войск к зиме, а с собой брать такую кипу бумаг, всё равно, что переезд. И он каждый день был вынужден смотреть на неё. Она пыталась снова общаться, как и раньше, но он не позволял ей, не из-за её падения, конечно, а из-за тех чувств, которые ощутил в тот момент. То, что он хотел её, было несомненно, но он понимал, что есть и ещё что-то, и это что-то не давало заснуть ему ночами.

Неизменным оставалось лишь то, что он последними словами ругал её дракона и лексика эпитетов, которыми он награждал его, становилась всё более не нормативной.

Иногда он бывал в столице и посещал некоторых женщин, но ни удовлетворения, ни радости не получал. Он для себя решил, что больше не станет ходить к ним, пока совсем будет невозможно обойтись.

Во дворце ему пытались помочь уже с ответными поисками дракона, но было везде тихо. Где он может быть, никто не знал, может в плену?

Тейн пытался держать Евдокию на расстоянии, и это у него получалось, но кого он этим обманывал, ему самому было неясно. Сказать, что так было лучше, тоже трудно, ему лучше не было.

Послышался стук в дверь, и сердце его сжалось, вдруг это её дракон. И так каждый раз, стоит прийти какому-то письму или постучать кому-то в дверь, и он весь подбирался и ждал, нервно сжимая руки.

— Войдите, — сказал Тейн.

Но это была Евдокия. Она шла к нему через весь кабинет, и он залюбовался ею. Сердце стало сильнее биться в его груди, и он сидел не в силах подняться из кресла, и забыв о правилах приличия. И когда она уже была почти возле его кресла, он сделал попытку подняться, но она надавила на его плечо и сказала торопливо:

— Сиди, пожалуйста, я не на долго.

Она смотрела на него сверху вниз, стоя возле его кресла совсем близко и его дыхание немного, совсем чуть стало сбиваться. Потом она опустилась на колени возле его ног и взяла его за руку. Глаза Тейна расширились от удивления, а сердце стало биться совсем неровно. Он нервно сжал её пальцы в своей руке, но тут же отпустил, пытаясь прийти в себя.

— Тейн, умоляю, прости меня. Хочешь, отругай, хочешь, побей, но верни своё расположение. Если завтра прилетит дракон, которому я принадлежу, то я уйду навсегда, и хотела бы сохранить в памяти, как можно больше минут проведённых с тобой, не лишай меня этой памяти. Прошу тебя, — и она поцеловала его ладонь, а потом положила свою голову ему на колени.

Этого он вынести уже не мог. Одним движением он посадил её туда, где только что лежала её голова, и стал покрывать её лицо, шею, плечи лёгкими воздушными поцелуями. Эти поцелуи не носили сексуального характера. Его затопила такая нежность, что стало больно дышать. Он прижал её к себе, и она обхватила его шею своими руками, уткнувшись ему в воротник.

— Прости меня, дорогая, но я так сильно испугался, что ты могла умереть, что никак не могу оправиться от этого шока, — совершенно охрипшим шёпотом сказал Тейн.

— Но ведь я живая, благодаря тебе. И я больше не могу выносить твоей холодности и равнодушия.

Слёзы потекли из её глаз и стали мочить его шею и ворот рубашки. Он стиснул её в объятьях ещё крепче.

— Прости дорогая, прости, прошу тебя, не плачь.

Он стал гладить её по спине, по голове. Снова поцеловал в макушку, в шею. И на него стало наплывать желание и возбуждение. «Не сейчас!» — резко оборвал он сам себя.

Послышался стук в дверь, и его камердинер заглянул в кабинет, не дожидаясь ответа. У бедняги чуть не случился нервный срыв, когда он увидел Евдокию на коленях у герцога, к тому же в крепких объятьях последнего. Камердинер хотел резко закрыть дверь, но стальной голос дракона остановил его:

— Что там?

— Обед, Ваша Светлость, — едва смог выдавить из себя камердинер.

— Сейчас идём, — ответил Тейн.

Дверь закрылась, а они, посидев молча ещё несколько минут, стали успокаиваться. Тейн поправил сбившееся платье Евдокии, поцеловал её в щёку и повёл на обед.

За столом ещё сохранялась некоторая напряжённость, но Тейн уже не мог быть холодным, как раньше, да, и не хотел. Иногда он касался её руки, улыбался ей, хотя улыбка и была несколько натянутой, но напряжение отпускало их.

После обеда они пошли прогуляться по саду, скоро осень и на ветках деревьев висели совсем спелые фрукты. Тейн достал для них по румяному яблоку, и они шли по тропинке, молча ели и наслаждались уже только тем, что были рядом.

«Как такое может быть? Она не моя истинная, но я просто счастлив, что она рядом. Да, я по-прежнему хочу её, но меня охватывает тёплое чувство из-за того, что она просто идёт рядом. Я не могу понять, что происходит», — думал Тейн.

А Евдокия просто шла, ни о чём не думала, а наслаждалась тем, что он здесь с ней.

А камердинер в это время сидел на кухне и рассказывал, как вошёл в кабинет, думая, что хозяин один и остолбенел, когда увидел леди Евдокию на коленях хозяина, а он крепко её обнимал.

— Ты вот что, Нолан, смотри не болтай. Если услышу это от кого-либо, ты знаешь меня, — с угрозой сказал Дэй.

— Что Вы, Ваша милость, я только Вам. Вы же сами говорили обо всём докладывать. Я даже дворецкому ни словечка.

— Так должно и оставаться. Иди и помни, — хмуро сказал Дэй.

— Не слишком ты строго с ним? — спросил Барт, когда Нолан ушёл.

— Не слишком. Чуть ослабишь, разболтаются в конец, — ответил Дэй.

Все посмотрели на Йонгура.

— Ну, что вы смотрите. Этого не может быть. Я уже и у королевских магов спрашивал и у Верховного, ответ один. Может ли чужая истинная влюбиться в другого мужчину? Нет.

— Или она не истинная или не любит его, а играет в свои игры, — сказал Барт.

— Истинная — это точно, — сказал Йонгур.

— Про игры у меня сомнения, — сказал Дэй.

— Ладно, там посмотрим. Нужно расходиться, а то скоро Милли придёт, всё равно не обсудить ничего, а то весь замок будет знать, — сказал Барт, он любил свою жену, даже зная её слабости.

Евдокия шла по коридору в свою комнату. Тейн, как всегда работал в кабинете, но скоро обед и он должен освободиться и немного побыть с ней рядом, чтобы потом до самого вечера опять работать. Поэтому она шла к себе, чтобы привести в порядок растрепавшуюся причёску. Тейн всегда выглядел ухоженным, что с обложки журнала, и она хотела соответствовать. Проходя мимо столовой, где была открыта дверь и все окна, она заглянула внутрь и обратила внимание на разные крючки, колёсики и какие-то пластиночки на стене. Служанки убрали помещение и теперь хорошо проветривали, чтобы наполнить приятными ароматами столовую перед обедом. Везде были расставлены вазы с уже осенними цветами и Евдокия, залюбовавшись их пестротой и разнообразием, случайно обратила свой взгляд на стену у двери. Она до этого, как-то не обращала внимания на огромную хрустальную люстру, висевшую над столом. По её прикидкам люстра весила целую тонну, а держалась на довольно тонкой верёвке, что как раз и была закреплена на этих самых крючках и пластинках особым способом. Люстра висела на потолке на высоте четырёх метров, и как понимала Евдокия для того, чтобы поменять светящиеся шары или просто помыть саму люстру, были придуманы вот эти крючки, чтобы легко опустить и поднять её снова к потолку. Она стояла и разглядывала хитрые механизмы, и размышляла, что для такой громадной люстры, верёвка уж слишком тонкая. «Может это железный трос?» — подумала она. Евдокия потянула на себя верёвку, чтобы посмотреть поближе. К её ужасу, узел тут же развязался, и верёвка побежала вверх по этим разным крючкам и петлям. Она всем весом повисла на ней и хотела позвать на помощь, но тут услышала:

— Евдокия, чем это ты занята? — спросил Тейн.

Он ещё не договорил, когда она вздрогнула и выпустила из рук верёвку. Та моментально вильнула хвостиком, и огромная хрустальная люстра рухнула с четырёхметровой высоты на обеденный стол. Грохот был невероятный, ей казалось, что пол под ней подпрыгнул. Стол сложился пополам, приборы, расставленные на нём, превратились в осколки. Сама же люстра брызнула во все стороны мелкими хрустальными брызгами, светящиеся шары раскатились по всей столовой, некоторые разбились. Сбежались слуги, во главе с дворецким. Все стояли в немом изумлении. Евдокия не решалась поднять голову.

— Я так понял, ты решила, что нужно поменять люстру, наверное, уже приелась? И обеденный стол заодно со стульями? — совершенно спокойно сказал он.

Тогда Евдокия посмотрела на него. Он мило улыбался, глядя на её пылающее от смущения лицо. Её глаза стали набираться слезами, а он, увидев это, быстро подошёл и обнял её.

— Ну, что ты, дорогая, не расстраивайся. Да, ничего страшного, главное, что никто не пострадал. Только не плачь, прошу тебя.

И от этой его доброты и участия, слёзы сами побежали из её глаз. А он подхватил её на руки и понёс в комнату. Он сел на диванчик, держа её в объятьях и крепко прижимая к своей груди. Бесконечная нежность заполняла его сердце. Он гладил её по голове, ещё больше путая волосы, которые она шла укладывать. Шептал ей на ушко какие-то нежные словечки, уговаривая не расстраиваться. А она понимала, что не просто влюбилась в этого невероятно доброго и прекрасного мужчину, но любит его всем своим сердечком и уже не сможет забыть и вырвать из своего сердца, какие бы прекрасные драконы за ней не прилетали. И от этого рыдания её становились ещё сильнее, и он никак не мог её успокоить, а потому просто сидел, держа её на коленях, крепко обнимая и давая выплакаться. Наплакавшись вволю, она стала дремать в его уютных объятьях.

— Дорогая, нельзя же так расстраиваться. Ты надрываешь мне сердце своими слезами, — нежно сказал Тейн, заправляя за ухо, выбившийся из причёски локон.

— Я такая неуклюжая и нелепая. У тебя от моего присутствия одни неприятности, — всё ещё немного всхлипывая, проговорила Евдокия.

— Не говори так, твоё появление хоть немного встряхнуло этот суровый и скучный замок. Ты вдохнула в него жизнь. И я очень рад, что Боги отправили тебя вначале ко мне. С твоим появлением, я начал вспоминать, что молод, а жизнь в этом замке забурлила. Только одно меня огорчает и расстраивает, что ты не моя истинная. Я завидую твоему дракону, что ему досталось такое сокровище. И буду просить Богов, подарить мне такую же.

После этих слов она сразу встала с его колен, как будто опомнившись.

— Мне нужно привести себя в порядок, — сказала она.

— Конечно, дорогая, обедать будем на террасе, — он улыбнулся и вышел в свою спальню.

«Боже мой, за что мне такое испытание? Что я в жизни сделала не так? Я так люблю его, вопреки всяким меткам. А он мечтает о другой, даже не известно о какой именно. Я снова натворила дел, вот зачем мне нужна была эта люстра? От меня одни проблемы. Да, я сама ходячая проблема. Как он вообще мирится с моим присутствием?» — тяжело вздыхала Евдокия, умываясь холодной водой.

А Тейн готов был побить все люстры в замке, только бы она не плакала. Он был очень богат и мог себе позволить поменять их все разом. За то, чтобы держать её в своих объятьях, он готов слушать звук битого хрусталя ежедневно. Он улыбнулся и переоделся к обеду.

Сегодня Тейн решил закончить работу немного раньше. Ему осталось ещё дня на два, может три и работа очень ответственная, но нудная и утомительная, будет закончена. Он шёл в столовую, попросив подать ужин немного раньше, чтобы погулять с Евдокией, поболтать о разных устройствах из её мира. И просто посидеть рядом в саду на качелях.

Евдокия тоже радовалась, что ужин будет на час раньше, значит, на час больше она может провести с Тейном.

За ужином они болтали о том, о сём, когда Евдокия вдруг сказала:

— Тейн, а почему ты не показываешь мне своего дракона?

— Но насколько я помню, ты его видела, но боишься.

— Нет, я вначале боялась, а потом, когда ты всё рассказал, то уже не боюсь. А видела я совсем одну минуту, да, и ситуация была не очень.

— Хорошо. Тогда после ужина пойдём смотреть.

— Правда? Вот здорово, и полетать можно?

Тейн рассмеялся.

— Если хочешь, то можно.

Они поужинали, и проводив её до спальни, Тейн сказал, что зайдёт за Евдокией минут через десять.

Ждать ей долго не пришлось, через десять минут он постучал, и она выпорхнула ему навстречу.

«Как хороша она. Глаза горят, щёки порозовели. Так, про губы пропустим», — думал Тейн, выходя на улицу.

Пока выходили из замка на поле, где обучались молодые воины, Тейн рассказал ей, что дракон не может разговаривать, но может общаться ментально. Если Евдокия захочет полетать, то бояться не нужно, дракон посадит её в магическую клетку и хоть она клетку видеть не будет, но выпасть из неё Евдокия не сможет ни при каких обстоятельствах.

Как только они пришли, Тейн сразу же обратился в дракона. Он был огромным и чисто чёрным. Его чешуйки горели огнём, ловя последние лучи заходящего солнца.

— Ты просто прелесть. Ты само совершенство, — ворковала Евдокия, с восхищением глядя на дракона.

— Спасибо. Ты мне тоже нравишься.

Услышала она голос у себя в голове. Она протянула руку и погладила его по голове. Дракон положил голову на землю и смотрел на неё ярко голубыми глазами Тейна.

— А почему ты весь чёрный?

— Тебе не нравится?

— О, очень нравится, я просто спросила.

— Я не знаю. Просто чёрный и всё.

— А сколько расцветок бывает у драконов?

— Очень много, мы все разные.

— А глаза у тебя, как у Тейна.

— Я и есть Тейн, мы одно целое.

— Ой, у тебя рожки совсем маленькие, как у маленького козлёночка.

— Так, ящерицей с крыльями я уже был, теперь вот козлом обозвали.

— Не козлом, а козлёночком. Я один раз была на козьей ферме и видела козляток, они такие миленькие, мы пока там были, я их всех перецеловала.

— Могу ли и я в таком случае надеяться на поцелуи?

— Конечно.

И Евдокия много раз поцеловала чешуйки огромной горы, которая возвышалась над ней. Но называлась эта гора, головой дракона.

— А почему у тебя такие маленькие рожки?

— Ещё не выросли, будут большими и сам я стану большим.

— Ты и так огромный.

— Нет, я ещё маленький, хотя для своего возраста большой.

— Полетаем?

— Конечно, — и он расправил крыло, чтобы ей было удобно залезть на него.

Дракон оттолкнулся от земли и взлетел. Он всё набирал высоту, и у Евдокии захватывало дух от восторга и страха тоже. Он медленно летел чуть выше макушек деревьев.

— А почему ты так медленно летаешь?

— Чтобы ты привыкла и не боялась. Именно поэтому лечу так медленно и совсем низко. Когда привыкнешь, то будем летать быстро и высоко.

Так они летали часа полтора, а потом дракон опустился на площадку, вытянул крыло, и Евдокия спустилась на землю.

Дракон перекинулся снова в Тейна, а Евдокия смотрела на него во все глаза, стараясь ничего не пропустить, но он был в одежде. Она стояла и смотрела на него с растерянным видом.

— Что? — спросил Тейн с такой хитрющей улыбкой.

— Нет, ничего, — заметались глаза у Евдокии, и она покраснела.

А Тейн расхохотался. Но больше ничего не сказал. Они пошли в замок.

— А ты ещё покатаешь меня на драконе?

— Конечно. Мы ещё днём полетаем, но не завтра, мне нужно закончить работу. А после ужина вполне можем немного полетать. Тебе понравилось?

— Да, очень. Дракон такой огромный, а говорит, что маленький.

— На самом деле он ещё совсем не вырос. Человек растёт быстрее, он только лет через сто будет взрослым, а сейчас ещё даже рога не выросли, но он очень сильный и будет просто огромным.

— Он ещё ребёнок?

— О, уже нет. Как бы объяснить. Как у человека подросток, который уже стал юношей, даже молодым человеком, но ещё не мужчина. Примерно так. Но он уже храбрый и сильный воин, просто молод совсем.

— Он просто великолепен.

— Значит ли это, что и я такой же? Ведь мы одно целое, — с лукавой улыбкой спросил Тейн.

— Вы, конечно, одно целое, но ипостаси разные, — усмехнулась Евдокия, и пожелав спокойной ночи, вошла в свою комнату.

Дэй, Йонгур и Барт сидели, как всегда на кухне. Милли суетилась возле мужчин, меняя блюда.

— А вы знаете, что хозяин повёл леди на площадку и они улетели? — спросила Милли.

— Ты-то откуда знаешь? Ведь из кухни не выходила, — изумился её муж Барт.

— Да, мне Тара, прачка сказала, она за пирожками прибегала.

— Вот ну, ничего от вас не скроешь, — сказал Барт.

— А зачем скрывать-то? — удивилась Милли.

— Чтобы меньше болтали, — ответил он.

— А кому от этого плохо?

Йонгур расхохотался.

— Да, Барт, с женщиной в перепалку лучше не вступать.

— Парень совсем прикипел к ней, это уже не лёгкая влюблённость, — сказал Дэй.

— Да, когда её заберёт дракон, мне стоит приготовить больше успокоительного средства, — сказал Барт.

— У лекаря его всегда должно быть достаточно, учитывая характер леди, то даже больше, чем достаточно, чтобы и на слуг хватило, — сказал Йонгур.

— Мне, что же, целую бочку изготовить? — улыбнулся Барт.

— Я вот тут думаю, может, она всё-таки его? — сказал Йонгур.

— Но ты сам говоришь, что это невозможно, — отозвался Дэй.

— Да, вроде так, но я смотрю, как развиваются события, ну прямо, как будто они пара, — сказал Йонгур.

— Или нам просто так хочется, — пожал плечами Барт.

— Ладно, ждём продолжения. Развязка, когда-нибудь да наступит, — подвёл итог Дэй.

Тейн закончил свою нудную работу, и теперь после обеда почти всё время проводил с Евдокией. Он всё больше прикипал к ней сердцем, и желание обладать ею нарастало с каждым днём. В воздухе чуть ли не искры сыпались. Они каждый день летали, иногда днём, но чаще вечером. Прошло почти три месяца с того момента, как Евдокия попала в этот мир.

Она наслаждалась общением с Тейном, но тоже чувствовала напряжение между ними. Что она могла с этим поделать? Её влекло к нему словно магнитом, она тоже хотела его, но что потом? И этот вопрос имел совсем нехороший ответ. Она знала, для чего Тейн призывал себе истинную, а она не его.

Дни стояли тёплые, но вечерами уже становилось прохладно. Тейн с Евдокией сидели на качелях в саду. Они только, что прилетели, Тейн сбегал в замок и, вернувшись, сел рядом с Евдокией, накинув ей на плечи лёгкий плед, принесённый из замка.

— Тейн, мне вот покоя не даёт вопрос, — сказала Евдокия и покраснела.

— Евдокия, я же сказал тебе, задавай любой и я отвечу, — серьёзно сказал Тейн.

— Вот, когда я с башни упала, и ты прилетел меня спасать, а когда обернулся, то был голый, а теперь всегда в одежде. Получается, ты голый работал в кабинете?

Тейн рассмеялся.

— А я всё думаю, когда же ты задашь этот вопрос. Я и сейчас голый, правда сбегал в замок и надел, спальные штаны, голым задом не очень хорошо ездить по лавкам. Можешь взять меня за руку, — он протянул ей руку, а она взяла его кисть в свою.

Засмеявшись, Тейн передвинул её руку выше запястья, и глаза её округлились. На вид на нём был камзол, но рука ощутила голое тело. На её лице застыл немой вопрос.

— Это иллюзия, — сказал он.

Тейн снял иллюзию, и она увидела его в штанах и спортивных тапочках без рубашки. Спортивными она их называла, чтобы с домашними не путать, на самом деле, это были кожаные тапки на достаточно толстой подошве и использовались либо для тренировок по стрельбе из лука, либо для прогулок в горах. В основном мужчины носили сапоги разной длины или туфли. Тейн снова накинул иллюзию, и стоял перед ней в камзоле. Она приложила свою руку к его груди. Да, камзола на нём не было.

— А почему так?

— Видишь ли, дракон очень большой в сравнении с человеком. Когда оборачиваешься, одежда рвётся и потом её уже нельзя надеть. Поэтому, когда собираюсь летать, то всё с себя снимаю. Но не пойду же я в таком виде по замку или где-то в незнакомом доме, поэтому драконы мастера иллюзий. Я знаю, как выглядит моя одежда, и мысленно её надеваю. Но когда ты упала, то я был в таком состоянии, что и не вспомнил ни о какой одежде, и появился так, как есть.

— Те есть драконица может голой прийти на бал, накинуть на себя иллюзию, а все будут думать, что она в шикарном платье?

— В принципе да. Но есть нюанс. Танцевать тогда она не сможет, её партнёр сразу почувствует, что она не одета. Долго держать иллюзию не каждый может и, например, через час она окажется в том виде, в каком есть на самом деле. Ну, и высший маг, перейдя на магическое зрение, а они то и дело переходят, сразу увидит её, кроме того он легко может иллюзию снять, раздев драконицу посреди зала.

— А ты, сколько можешь держать иллюзию?

— Долго, часов пять-шесть.

— Вот это класс. А ещё хотела спросить, у тебя была когда-нибудь женщина?

— Хм. А это тебе зачем? — улыбнулся Тейн.

Евдокия замялась и покраснела.

— Да, ладно, говори, я же обещал ответить. Но не пойму, чем вызван интерес и такой переход темы.

— Ну, ты, это… был голый и я… случайно, да, вот… обратила внимание… ну, на… в общем… твоё мужское… ну, достоинство.

— Ну, да, случайно. Понятно. Вообще, просто случайно, — улыбался Тейн.

— Правда, случайно. И подумала, что просто не влезет. И если не разорвёт на двое, то не влезет, — и она показала до куда должен достать ей его орган, где-то в районе желудка.

Тейн просто закатился от смеха, на его глазах выступили слёзы. Евдокия снова покраснела, но смотрела на него в ожидании ответа. Отсмеявшись и немного придя в себя, он всё же ответил.

— Евдокия, спасибо тебе за столь высокую оценку моего естества, но уверяю тебя с ним всё нормально. Тебе просто со страху показалось.

Её недоверчивый взгляд буравил его лицо.

— Я ничего показывать тебе не буду, — со смехом сказал он.

— О, я ничего такого и не хотела, просто…, - смутилась Евдокия и замолчала.

— Ну, да, конечно, — снова засмеялся Тейн, — у меня была женщина.

— Наверное, большая драконица, такая, как ты?

— Евдокия, я уже говорил, что драконы пользуются успехом у женщин. Моя мать дриада, самая любвеобильная раса на этой планете. У меня было много женщин, очень много, всевозможных рас и разных размеров, и уверяю тебя, все они живы и здоровы, общение со мной ничего в них не повредило.

— Да?

— Да. Но если у тебя есть сомнения, то мы можем, устроить проверку сегодня же ночью, — хитро улыбнулся Тейн.

— О-о-о, — только и ответила Евдокия.

— А у тебя были мужчины? — спросил Тейн.

— Нет.

— То есть ты, девственница?

— Да.

— Тогда, как ты можешь судить о размерах мужского достоинства, не видев, его в принципе?

— А вот, как раз и видела. Даже не одно, и мне есть с чем сравнить, правда, не в живую.

— Не в живую? Что ты имеешь в виду?

— У нас есть кино. Примерно, как у вас записывающие кристаллы. Но кристаллы нужно вырастить или добыть в горах, и это слишком ценная вещь, чтобы тратить её на выдумки. А у нас делают специальную плёнку, потом снимают не только нужные вещи, но и придуманные, как книги, есть ведь у вас художественная литература. Снимают кино, а люди потом смотрят. Мы, когда были с подружками подростками, смотрели и эротику и порно.

— Поясни, что это?

— Ну, упрощённо, эротика, это когда показывают разные любовные сцены, ну, и сам процесс, не заостряя внимание на деталях. А порно там всё в подробностях, и органы, и как женщина целует и всё такое, мужской орган, и как мужчина женский, и куда и как вошёл, и как двигался, ну, в общем всё и крупно.

— Интересное у вас кино, — сказал Тейн, у него от её рассказа внутри аж занемело всё от желания.

— На самом деле не очень, — сказала Евдокия.

— Зачем тогда смотрела?

— Интересно ведь, можно сказать для общего развития.

— Да, что это я тоже, конечно, интересно, — снова засмеялся он.

— Да, и поэтому я могу сравнить.

— Показывать всё равно не буду. И, что у вас все смотрят такое кино?

— Нет, конечно. Вообще это кино восемнадцать плюс.

— Что это значит?

— Могут смотреть те, кому больше восемнадцати лет.

— Но ты же говоришь, что смотрели подростками?

— А разве у вас все делают только то, что можно?

— Ты права, а тогда, что это кино и делают для подростков?

— Нет, есть просто любители, и смотрят для удовольствия. Есть семьи, в которых угас любовный пыл, ну, и посмотрев на ночь, как лекарство от обыденности, пытаются возродить былые отношения. А подростки смотрят для изучения, и запретный плод всегда сладок.

— Да, с этим я не могу не согласиться.

Они расстались у дверей и пожелали друг другу спокойной ночи.

Для Тейна ночь была, какой угодно, но не спокойной. Он просыпался то и дело от эротических фантазий, которые ему подсказывал во сне его мозг. И в главной роли в этом кино, была Евдокия. Нельзя на ночь вести такие разговоры.

Утром Тейну позвонил принц Редьяр.

— Привет, Тейн. Сразу говорю, всё по-прежнему, ничего нового не узнали. Как ты?

— Привет, Редьяр. Я немного успокоился. Знаешь, я решил, что Евдокия мне нужна больше, чем должность командующего.

— Но ты всё равно не можешь забрать её себе. Ты же знаешь.

— Сейчас, нет. Но я жду её истинного. И когда он прилетит, вызову его на бой до смерти.

— Ты, что совсем с ума сошёл?

— Нет, просто влюбился.

— И, что дальше?

— А дальше, поскольку я владею всеми видами оружия, то пусть он выбирает, чем драться. А уж там, как повезёт. Если я его убью, то метка исчезнет и я заберу её сразу же себе. Если он меня, то проблема будет тоже решена.

— Тейн, ты сумасшедший.

— Пусть так, но пока ничего другого я не могу придумать.

— Но ты её соблазняешь?

— Нет, это будет не честно. Я держу себя в руках, насколько могу. С каждым днём мне всё труднее это даётся. Мне тяжело.

— Верю. Может, по бабам?

— Не хочу.

— Ладно. Думай ещё что-нибудь. Мне не нравится твоё предложение. Думай ещё.

— Я думаю.

— Старайся лучше. Пока.

— Пока, привет родителям.

Во время обеда Тейн предложил прокатиться на лошадях до озера. Поплавать на лодке и прогуляться по лесу. Сегодня был прямо таки жаркий день, солнце припекало и манило к водоёму. Евдокия с радостью согласилась, и они из столовой пошли к лошадям. Только, когда она стала усаживаться, и платье то и дело сбивалось в комок, пожалела, что не переоделась в брючный костюм, но бежать переодеваться и терять время не хотелось. Они шагом ехали по дороге, спешить им было некуда. Они болтали и смеялись. Ехать до озера было не больше получаса.

— Евдокия, ты говорила, что у вас в мире много машин, а тогда, как вы едете по дороге на лошадях и машинах, лошади не боятся?

— На лошадях уже давно никто не ездит. Их вообще осталось мало.

— А ты почему умеешь?

— Я с детства бывала в разных экспедициях и походах. В некоторых местах на машине не проехать. И в последней экспедиции по глухой тайге, даже на лошади, непросто. А ещё нужно нести продукты, оборудование и многое другое. На себе такой груз не очень-то унесёшь, тут и приходит на помощь лошадь. Первое, чему учат тех, кто хочет идти в такие походы, ездить на лошади, ну и седлать, кормить и так далее. Поэтому я и умею. Но я умею и на автомобиле ездить, у меня есть права, ещё в прошлом году получила.

— Я бы тоже хотел покататься на этом самом автомобиле.

— Может, когда-то и в этом мире будут автомобили, хотя зачем они здесь? Только чудесный воздух портить выхлопными газами.

Доехав до озера, Тейн снял Евдокию с лошади, снял камзол и рубашку, стреножил лошадей и пустил на небольшой луг пастись. Евдокия любовалась озером. Оно было не широким, всего метров триста, но длинным, на несколько километров уходящим вдаль, где-то там загибаясь в сторону. Лес вокруг был ухоженным, в некоторых местах кто-то наделал лавочек и оборудовал места для костров. Сюда приходили жители городка на пикник. Была здесь и небольшая пристань, где были привязаны лодки. Любой мог на них кататься. Сейчас не было никого, только Евдокия и Тейн. А могло быть так, что не было свободных лодок. Да их и было немного. Две маленькие, на двух человек, одна здоровая, человек на десять, и четыре, на четырёх, максимум шестерых человек. На берегу стоял небольшой домик, там хранились вёсла, стояли удочки, которые оставили рыболовы, чтобы не таскать туда-сюда. В любом мире, наверное, есть любители рыбалки.

Тейн выбрал вёсла. Они с Евдокией сели в лодку и поплыли по озеру. Евдокия не сводила с Тейна глаз, его руки напрягались и ритмично двигались, лодка летела вперёд, подчиняясь его усилиям. А Евдокия мечтала, что вот эти руки обнимают её, а она проводит своими ладонями ему по плечам, по груди, по кубикам его пресса и ещё дальше. А потом гладит его спину, спускаясь всё ниже, и сжимает своими руками его ягодицы.

«Ну, всё, Дуняша, ты дошла до ручки», — опомнилась она.

Покатавшись по озеру, они гуляли и болтали о разных мелочах. Солнце уже начало понемногу садиться, и они поехали домой.

Во дворе замка Евдокия стала слазить с лошади, кружево её платья зацепилось за стремя, нога застряла в пышных юбках, и она стала падать. Тейн подхватил её за талию. Держа на весу одной рукой, второй отцепил её юбку, и уже хотел поставить на землю, сказав несколько слов о её торопливости, как глаза увидели, каким взглядом она смотрит на его губы, и он потерял над собой контроль. Одной рукой он всё ещё держал её за талию, прижимая к себе, и не ставя её на землю. Вторую он положил ей на затылок и накрыл её губы своими. Она со стоном обняла его за шею, и они отдались сладости их первого поцелуя. Наслаждение было невероятным, а по телу пробегала дрожь желания получить ещё больше. Он целовал её до самозабвения, пока им совсем стало нечем дышать, и тогда только прервал этот невероятно сладкий поцелуй. Она разомкнула руки у него на шее, и он поставил её на землю, сразу осознав, что во дворе толпа народа, и он ставит Евдокию в неловкое положение. Он открыл глаза и осмотрел двор. Ни одна пара глаз не смотрела на них, у всех оказались разные дела.

«Ага, конечно», — подумал он со вздохом. Он посмотрел на Евдокию, лицо её пылало, как и шея с ушами. Он взял её за руку и повёл в замок. Они шли молча. У её двери он остановился.

— Евдокия, прости, я не хотел. Вернее хотел, конечно, но не посреди двора. Я потерял над собой контроль. Прости.

— Не извиняйся. Я тоже его потеряла, — сказала она, не поднимая глаз, и скользнула в свою комнату.

На ужин она не пришла, сказав, что не голодна, но хочет отдохнуть, потому как устала от поездки. Тейн без всякого аппетита поковырялся в еде и тоже пошёл в свою спальню. Приняв душ, он лёг в постель, но спать он не мог. Его одолевали разные мысли.

«Бездна! Это просто кошмар! Я понимаю, что влюбился. Я это вполне реально осознаю. Я теряю над собой контроль, только от одного её прикосновения. Я хочу её. Что мне делать, Боги, подскажите! Я уже не думаю о какой-то должности командующего, я отдал бы за неё все должности на свете. Я хотел бы жениться на ней, чтобы навсегда сделать своей. Я схожу с ума от её запаха. Сегодняшний поцелуй меня окончательно добил. Но она истинная пара другого дракона. И если от всех должностей я могу отказаться, то, что я могу сделать с этим? Я не могу забрать её себе. Я готов к тому, что меня осудит весь свет, если я возьму её, но ведь мне всё равно никто её не оставит, и когда придёт этот сын гоблина и вонючего скунса, то её отберут, а что будет с моим сердцем? Только Боги знают, а это сердце уже кровоточит и плачет. Я вызову его на бой, но чтобы это сделать, его нужно найти. А вдруг она уйдёт с ним?» — такие нелёгкие мысли одолевали Тейна.

На кухне, как всегда компания обсуждала ситуацию.

— Замок весь бурлит. Женщины вытирают слёзы умиления, мужчины радостно потирают руки, — сказал Барт.

— Да, видели чуть ли не все, кто не видел почти в горе, — откликнулся Йонгур.

— Парень потерял над собой контроль, — сказал Дэй.

— Он молод. Сколько можно жить с этим контролем, — сказала Милли.

— Да, дела. Тут хорошо бы сказать, что можно и за свадьбу разговаривать, да и вообще готовиться, а вот и не, — сказал Барт.

— Да, лекарь, готовь две бочки успокоительного средства, что-то будет, — сказал Дэй.

— Что ж парню не везёт. Должность хотел получить, не выходит. Женщину захотел себе взять, не получается, — сказал Йонгур.

— А главное помочь мы ничем не можем ни там, ни здесь, — вздохнул Барт.

— Йонгур, может, нарисуем ему метку магически? — спросила Милли.

— Было бы так просто, я бы уже нарисовал, — вздохнул Йонгур.

Евдокия на ужин не пошла не потому, что ей было дело до того, что там подумают слуги об их с Тейном поцелуе посреди двора. Её их мнение по этому вопросу не интересовало, как впрочем, и мнение кого-либо другого. Она была из другого мира и независимость от мнения других, в данном вопросе, была для неё, как само собой разумеющаяся вещь. Но об остальном, она размышляла очень болезненно.

«То, что Тейн меня хочет, сомнений нет совсем, как и я его. Он может вообще меня не любить при этом, но здесь другое, даже любовь ни при чём.

Итак, Тейн призывает себе истинную, чтобы занять должность командующего войсками. Но он полюбил меня и пролетел с должностью, как фанера над Аласором. Что имеем, эйфория от любви и секса пройдёт, потянутся серые будни и, в конце концов, он станет меня ненавидеть за то, что я убила его мечту. Кроме того, наверное, ему и жениться на мне не позволят, я ведь чужая истинная, а здесь даже указы есть на эту тему. Что в остатке: мои слёзы и несчастны оба.

Если же это просто желание. То на следующий год он призовёт свою истинную, женится и, моё горе будет непомерным.

Далее, если я уступлю его желанию, и своему тоже, а за мной прилетит дракон, не знаю, как с этим можно справиться.

Сегодня был лишь поцелуй, уверена, что Тейн пойдёт дальше. Нужно уходить, пока ещё могу отказать. Но могу ли?»

На Евдокию напала такая тоска, одиночество и ожидаемая боль разлуки, что она стала всхлипывать, и слёзы потекли ручьём. Она лежала и плакала о своей странной судьбе, зачем её забрали из её мира, чтобы так страдать? За что?

Посреди ночи Тейн услышал какие-то странные звуки. Он сразу не понял, а потом вскочил, как ошпаренный. Евдокия плакала. Он быстро натянул свои штаны и побежал в её комнату.

— Что случилось, малышка?

Но она не отвечала, а только рыдания стали сильнее. Он стал успокаивать и жалеть её. Он целовал её мокрое от слёз лицо, шептал какие-то нежности. И когда рыдания уже стихли, то поцелуи стали более интимными и желание обладать ею, защищать и не отпускать от своего сердца, захлестнуло его с головой. Он нашёл её губы и впился страстным поцелуем, повторив сегодняшний, сладкий, как мёд поцелуй. Он целовал её лицо и шею, и грудь в вырезе ночной рубашки. Его руки гладили все её выпуклости, и в сердце разрасталась эйфория и жажда обладания. Его голос стал хриплым и резким.

— Скажи «да» Евдокия. Прошу тебя, скажи «да».

«Ну, вот, Дуняша. Настал твой час «икс». Есть у тебя сила воли или совсем нет?» — мельком подумала она.

— Нет, — едва смогла она вытолкнуть из себя это короткое слово.

Он застонал так, как будто у него вырвали сердце, и уткнулся ей в плечо.

Он прокусил себе губу до крови, чтобы хоть немного прийти в себя и встать с её кровати. У него это получилось, и Тейн шатаясь словно пьяный, пошёл в свою комнату. На пороге он остановился и сказал всего одно слово, не поворачивая головы:

— Почему?

Она молчала, и он уже подумал, что не ответит.

— Потому что, я не твоя истинная, — почти шёпотом сказала она.

Он опустил голову и молча вышел.

Евдокия лежала в кровати, и слёзы ручьём текли из её глаз, но она не позволяла себе всхлипнуть. Завтра за завтраком она скажет, что уходит. Вещей у неё нет, собираться не долго. Она покинет замок сразу же.

Тейн сразу пошёл в душ, и холодная вода его немного взбодрила. Он оделся, спать, конечно, он больше не мог, и сразу отправился во дворец.

Было четыре утра, когда он постучал в двери Редьяра. Принц почти сразу открыл дверь, и в удивлении посмотрел на Тейна.

— Что случилось? — в ужасе закричал принц на весь коридор.

— Не кричи, ты всех разбудишь, — а принц уже втаскивал Тейна к себе в комнату.

Войдя в покои Редьяра, Тейн буквально упал в кресло и рассказал, что произошло.

— Я хотел отказаться от всего, но она мне отказала, я ей не нужен. Конечно, она истинная другого, и она меня не любит. Она забрала моё сердце, и как я буду жить без него? Без сердца не живут ни люди, ни драконы.

Редьяр совсем не мог помочь другу, только сочувствием. Он достал бутылку крепкого вина и разлил по фужерам. Остаток ночи они пили и молчали.

Утром королю доложили о приезде Тейна, и что он с принцем в покоях Редьяра. Придя к ним и узнав в чём дело, король вздохнул и оставил их одних. Короли тоже не всё могут.

Утром этого же дня Евдокия пришла на завтрак, но Тейна не оказалось. Справившись о нём у начальника охраны, Евдокия сказала, что намерена покинуть замок, а поскольку Тейна нет то, значит, без прощания.

— Леди Евдокия, пожалейте старика. Я не могу Вас отпустить без разрешения Его Светлости. Позвольте мне с ним связаться, и если он разрешит, то я не задержу Вас ни одной минуты, если же нет, прошу Вас дождаться его и решить эти вопросы, — просил Дэй.

— Хорошо. Я не собираюсь никому устраивать неприятности, но когда свяжетесь с Его Светлостью, то попрошу Вас напомнить ему его же слова о том, что я не являюсь пленницей, и вольна уйти, когда захочу.

Начальник охраны связался с дворцом, поскольку с герцогом не смог. Ему сказали, что герцог вместе с принцем на очень важных переговорах, и как освободится, то сам свяжется с замком. О чём начальник охраны и сообщил Евдокии. Только поздно вечером принц и герцог достаточно пришли в себя, чтобы смочь понять, что от них хотят.

Тейн связался с замком. В его голове шумело, он не был достаточно трезв, но понял о чём говорит, его начальник охраны. Он дал своё согласие, но велел до утра не выпускать, а утром дать денег в дорогу. Тейн не хотел, чтобы Евдокия спала под открытым небом, не имея возможности заплатить за ночлег и еду. Если же она будет отказываться от денег, то пусть ждёт его приезда.

От денег Евдокия отказываться не стала, подумав о том, что если сможет, то вернёт, а пока без них никак, хорошо хоть он подумал. После завтрака она вышла из замка, одетая в брючный костюм, поклонилась во дворе всем, сказала спасибо за заботу и вышла за ворота.

Сегодня она хотела дойти до соседнего городка, завтра до следующего и так постепенно уйти, как можно дальше от замка, чтобы совсем не встречать, даже случайно, Тейна.

Когда она ушла, то некоторые женщины плакали, особенно её горничная. Девушка всем нравилась, а больше того слуги видели, что Тейн влюблён, и жалели его. Все любили своего хозяина. Он был добр и справедлив.

Начальник охраны сообщил Тейну, что Евдокия ушла. «Может это и к лучшему», — подумал он, и на три дня они с принцем выпали из жизни. Проснувшись на четвёртый день где-то ближе к обеду, оба решили, что для них этого хватит. Принц позвал главного мага, с ним пришёл и главный лекарь с отвратительной микстурой, которую заставил обоих выпить, маг чуть поправил здоровье и Тейн уже к вечеру отбыл с важных переговоров домой.

Послонявшись по замку из угла в угол, Тейн сходил на ужин, чтобы попить кофе, есть он совсем не хотел, важные переговоры ещё давали о себе знать.

Тейн решил принять душ и лечь спать.

Голова его была пуста, он сурово гнал от себя все мысли о ней. Когда Тейн вылез из ванны и потянулся за полотенцем, краем глаза увидел, как что-то мелькнуло на руке.

Посмотрев на руку, из его груди вырвался рёв дикого животного на глазах, у которого убивают его детёнышей. Этот рёв был слышен во всём замке, даже во дворе.

Все бросились в комнату Тейна. Первым вошёл начальник охраны с оружием в руках. Следом маг и потом лекарь. Остальных дворецкий внутрь не пустил. Все столпились у открытой двери. Трое вошедших, не обнаружив Тейна в спальне, открыли дверь ванной комнаты. Кроме Тейна никого не было, и Дэй пропустил мага и лекаря вперёд. Тейн стоял возле ванны, он так и не вытерся, и капли воды стекали с него на пол, образуя небольшую лужицу. Сам он превратился в каменное изваяние, не реагируя ни на кого. Лекарь провёл палочкой вокруг его тела и выдал диагноз:

— Сильнейший шок. Нервное потрясение. Сердцебиение не стабильное. Боги, что случилось-то?

И только маг обратил внимание на мягко светящуюся метку на руке герцога, он сразу её узнал. А поскольку она мягко светилась, значит, только что появилась, как раз несколько минут назад, когда все услышали этот дикий крик. Примерно через полчаса, она перестанет светиться. Она как-бы уже сообщила хозяину, что есть. Тейн по-прежнему ни на кого и ни на что не реагировал, он закрылся со своим драконом от всего мира. А дракон в это время скулил, как маленький щенок, жестоко побитый своим хозяином. Он метался в груди Тейна и транслировал в его сознание, что это он во всём виноват. Это он не узнал свою истинную, и теперь она ушла. Что он не достоин жизни, и нужно взлететь высоко в небо, и рухнуть на скалы, прощаясь со своей никчемной жизнью. Стенания и плачь дракона, не добавляли позитива человеческой ипостаси. Человек пытался уговорить дракона, объяснить, что метка появилась только что. Но сам себя корил и ругал за глупость и непонимание. Ведь не мог он не видеть, что Евдокия была неравнодушна к нему. А это было невозможно, если бы у неё был другой истинный. Да, своего истинного женщина может не сразу полюбить, на это может потребоваться год и даже больше, но и другого мужчину она не будет выделять, если есть метка. Он же варился в собственных желаниях и совсем не подумал об этом. А теперь он сам, своими руками убил едва зарождающиеся чувства, тогда, как в его сердце уже расцвела любовь к девушке. А он не переставал повторять ей, что она не его истинная, давая понять, что не нужна ему. И как теперь объяснить ей, что это не так. Да, кто может поверить ему, когда он говорил, что хочет себе такую же, но не её. И вот она ушла, и вероятно вырвала из груди то немногое, что там едва зарождалось. И где её искать? Куда она пошла?

Пребывая в оцепенении и плача со своим драконом, они закрылись вдвоём и ни маг, ни лекарь никак не могли до них достучаться.

Дэй завернул Тейна в простынь и отнёс на кровать. Тейн так и лежал, глядя в потолок немигающими глазами.

Слугам сказали о метке, и женщины схватились за сердце, а мужчины выразились очень красноречиво и словами, которые при женщинах не стоит говорить. Начальник охраны попросил всех, кто может помочь в поисках и имеет родственников в соседних городах и деревнях, связаться с ними, с целью узнать что-либо об истинной паре Его Светлости. Дворецкий велел всем расходиться и заняться делом.

К утру положение не улучшилось. Начальник охраны уже послал людей на поиски. Маг и лекарь не могли ничего сделать с герцогом. Дракон всё плакал и стенал, а кроме того он транслировал, что совсем не чувствует свою истинную. Даже не понимает, в какую сторону смотреть, приступая к поискам. Лекарь сообщил, что если так продлится дальше, то сердце герцога может не выдержать напряжения, и у него может случиться инфаркт миокарда. Тейн не ест, не пьёт, не спит, не двигается. Маг был бессилен. Йонгур не мог без повреждений открыть и вмешаться в связь между ипостасями. А вредить совсем не стоило, не известно, смогут ли всё восстановить. Йонгур решил, что нужно обратиться к Верховному магу.

Слуги связались со своими родственниками, но без каких-либо результатов.

Тогда Дэй Ворк решился связаться с принцем. Переговоров у принца не было, он перед этим наговорился, поэтому сразу появился на связи. Начальник охраны объяснил проблему, и его уши, привыкшие ко всему, вполне выдержали тираду, что произнёс принц. Редьяр сразу же пошёл к отцу, где присутствовала и королева. Принц всё им рассказал. Королева схватилась за сердце, король почти повторил слова сына, которые сказал принц начальнику охраны Тейна.

Ещё до обеда Редьяр прибыл в замок Тейна. Король сказал, что направит Верховного мага, как только он появится из поездки. К вечеру должен приехать, и поспешит сразу к Тейну. Ситуация в замке совсем не изменилась, и Редьяр взял всё в свои руки. Первым делом велел поставить Тейна на ноги, что и было сделано. Потом с хорошим замахом врезал Тейну со всей силы в челюсть, тот аж улетел к двери. Лекарь схватился за сердце. Начальник охраны ухмыльнулся. А маг стал с интересом наблюдать, как Тейн поднимается с пола и свирепо смотрит на принца.

— Ты, что вообще страх потерял? Ты мне чуть челюсть не сломал, — держась за скулу, высказался Тейн.

— Ничего, лекарь поправит, — довольно ответил принц.

— Ты, что тут делаешь? — спросил Тейн.

— Пришёл помочь найти твою истинную. Она не могла уйти далеко, мы её мигом приведём в замок, — сказал Редьяр.

Тейн быстро оделся и во все стороны полетели указания, приказы и прочее.

— У принца очень интересное лечение, но нужно сказать, что действенное, — усмехнулся маг, глядя на Дэя и Барта.

Через два дня энтузиазма немного поубавилось. Евдокию никто не видел, как в воду канула. Вышла из замка и пропала. Ни в одной таверне не появлялась, на ночлег нигде не останавливалась.

За обедом Тейн и Редьяр обсуждали проблему.

— Я её чуть ли не выгнал. Она и так меня не любила, а теперь я вообще не знаю, сколько времени понадобится, чтобы её чувства хоть как-то стали теплее.

— Во-первых, ты её не выгонял, а отпустил. Это разные вещи. По поводу любит, не любит, вопрос спорный. Первым делом её нужно найти, уже два дня поиски не дают результатов, её никто не видел. Прошла всего неделя с того момента, как она ушла. Она не могла уйти далеко, если только не улетела на драконе, но ни один дракон не станет уносить девушку, даже не зная, что она чья-то истинная. Нужно подумать, где она может быть.

— О чём ты говоришь, вопрос спорный, она мне отказала, — в сердцах почти выкрикнул Тейн.

— А кто бы ни отказал? Когда девушке говорят, что ты не моя истинная, но я не против, поваляться с тобой в постели, а потом сдать с рук на руки твоему дракону, — удивился Редьяр.

— Всё не так было, — хмуро сказал Тейн.

— Но суть остаётся той же. Так, вначале найти, тут же свадьба, а уже в постели она оттает.

— Как всё просто, да? Радует, что татуировка не светится, значит, с ней всё в порядке, где бы она ни была.

Евдокия, выйдя из замка, пошла по дороге в соседний городок. В том, что был рядом с замком, оставаться не было смысла. Она шла целый день, а лес всё не кончался, и когда стало уже достаточно темно, она села на пенёк и заплакала. Наверное, она свернула где-то не на ту дорогу, а сейчас и дороги не было, одна тропинка. Нужно было раньше обратить внимание, что дорога всё сужается, но голова была занята другими мыслями и она шла и шла. А в лесу могут быть дикие звери. Вот что же это за наказание такое. Назад идти она тоже боялась. Да она вообще и тут боялась и там тоже. Её охватил страх, и она рыдала, сидя на пеньке. Поэтому она не заметила, что кто-то подошёл к ней.

— Ты чего плачешь, деточка? — спросил этот кто-то грубым голосом.

Евдокия подскочила, словно ужаленная. Но увидев огромного человека, как-то сразу успокоилась.

— Я заблудилась, — всё ещё всхлипывая, сказала она.

— А куда ты идёшь?

— Куда-нибудь, я ещё не знаю.

— Тогда, как ты могла заблудиться, если не знаешь, куда идёшь?

— Ну, я думала в какой-то город приду, а тут всё лес, и темно уже, вдруг здесь есть опасные дикие звери.

— Здесь нет опасных диких зверей, но есть орки, вот их нужно бояться.

— Да? А Вы кто?

— А я орк, — улыбнулся незнакомец.

— И мне уже нужно бояться?

— Меня нет. Моего брата тоже. Нас так и зовут в деревне, братья-придурки Крег и Краг.

— Придурки?

— Ну, да, — и орк снова радостно улыбнулся, показывая страшные клыки, правда, один был обломан.

Евдокия только что их разглядела, было уже не страшно, от орка прямо веяло добротой.

— Скоро ночь. Пойдём со мной, мы тебя не обидим, мы уже старые. Отдохнёшь у нас, а утром Краг проводит тебя в город.

— Пойдёмте.

— Деточка, только говори мне ты, а то я всё оглядываюсь, когда ты мне вы говоришь, думаю, что ещё кто-то подошёл, ладно?

— Ладно, — улыбнулась Евдокия.

И они пошли на болото в деревню орков. Идти было недалеко, и Евдокия по дороге рассказывала о себе. Едва они подошли к хижине, домом это строение язык не поворачивался назвать, на порог вышел Краг.

— Братец, кого это ты привёл? Это, что человечка?

— Ты, что оскорбляешь мою гостью, — сурово сказал Крег.

— Да, вот у тебя забыл спросить.

К удивлению Евдокии, братья бросились друг на друга, и завязалась драка. Она стояла и не знала, что делать. Драка всё не прекращалась, братья мутузили друг друга, и она не выдержала.

— А ну, прекратите, вы оба. Пока я вам уши не оборвала, — крикнула Евдокия строгим голосом.

Братья сразу перестали драться, как-то засмущались и стали оправдываться.

— Мы, что на пороге всю ночь будем стоять? — всё так же строго сказала она.

Братья сразу засуетились, приглашая Евдокию в дом

В самой лачуге, как она и предполагала, было грязно и бедно. В углу, сразу за дверью была печка, на которой стояли два огромных чугуна, оттуда совсем неплохо пахло или просто она есть сильно хотела. Друг напротив друга, были две широкие лавки с рваными одеялами и что-то в виде подушек. Посреди комнаты стоял большой стол, и ещё были четыре табурета, как она поняла самодельные. Кроме того была дверь у окна. Окно было совсем маленькое и чем-то закрыто, но не стеклом. Она вспомнила из учебников о бычьем пузыре, но сомневалась, что это именно он. Напротив двери был шкаф с посудой, которую так можно было назвать чисто условно.

— А что за дверью? — спросила она.

Там комната мамы с папой, — сказал Крег.

Там оказался просто склад какой-то рухляди и тряпья, мама с папой умерли много лет назад. Но они не пользовались этой комнатой, а жили так, как и до этого.

— Так, уборкой займёмся уже завтра, а сегодня есть и спать.

— Уборкой? — удивились братья в один голос.

Утром Евдокия встала рано и разбудила орков, которые, конечно, не спали, но и вставать не спешили, а просто валялись на своих лавках. И она начала раздавать указания и приводить дом в порядок. «Завтра уйду, нужно им помочь», — думала Евдокия. Орки ей подчинялись безропотно и взялись мыть и чистить всё, что она велела. Одного из них она послала в магазин за покупками. В доме не было мыла, ложек, таза для стирки, ниток с иголками. Набрался целый список нужных вещей и Евдокия велела запомнить список и идти за товарами, дав немного денег, которые они не хотели брать. На следующий день они ещё не убрались, потом стирать, и зашивать одеяла нужно было, и так каждый день, что-то мешало покинуть орков.

Уже пять дней шли активные поиски Евдокии, но без результата. Люди Тейна дошли уже до городов, куда при всём желании девушка, даже на лошади не смогла бы так быстро добраться, а она была пешком. Дракон по-прежнему не чувствовал свою истинную и не переставал плакать. Утром с Тейном связался король. Они с Редьяром ему всё рассказали. Тогла король посоветовал поискать на болотах, ведь из-за особых испарений, дракон может и не чувствует истинную. Немного посомневавшись, ведь татуировка не светилась, а что там можно есть и где спать, не у орков же? Да и увидев орков, Евдокия, наверняка, испугалась бы, и татуировка стала бы светиться, хоть и слабо. Но решили всё же проверить. Часть людей отправили на болота, а сам Тейн, обернувшись драконом, полетел, чтобы визуально осмотреть местность. Принц остался в замке для связи с группами поисковиков. Дракон летел по краю болота и вдруг резко свернул и заметался, транслируя в мозг Тейна, что уловил сигнал, но снова потерял и ищет. «Нашёл, нашёл!» — кричало у Тейна внутри, заметив поселение орков.

Дракон уверенно приземлился возле убогой хижины и сразу обернулся. Возле хижины было чисто, крыльцо намыто, видно его скоблили очень тщательно. У крыльца сколочена лавочка, совсем недавно. Из дома вышел старый морщинистый страшный орк.

— Чего тут нужно дракону? — неприветливо спросил он.

— Мне нужна девушка, — ответил Тейн.

— Она наша, мы её не отдадим.

Тейн уже собирался вспылить и превратить орка в пепел. Но вдруг он увидел кошку на трёх ногах, вылизывающую себя у крыльца. А ещё птицу со сломанным и перевязанным, грязной тряпкой, крылом, сидящую в клетке. «Значит и Евдокию подобрали и обогрели своим теплом», — подумал Тейн, и у него комок встал в горле. Он обратил внимание, что одежда на орке хоть и потрёпанная, но чистая и заштопанная, что было удивительно.

В это время из-за дома вышел ещё один такой же орк. Но когда Тейн увидел в его руках букет полевых цветов, то его челюсть просто отвалилась.

— Дуняша, я тебе цветочки принёс! — радостно заорал орк, не обращая на Тейна никакого внимания.

На порог выпорхнула Евдокия. Она не увидела Тейна, они стояли за дверью. Сердце герцога ухнуло куда-то вниз. Да, это была она, и дракон просто стал сходить с ума, требуя схватить и унести домой его сокровище. Но Тейн не пошёл у него на поводу. Он смотрел, как девушка с радостью приняла веник, который очевидно сам насобирал орк, и поцеловала его в щёку.

— О, дядюшка, Краг, спасибо, — её улыбка осветила пространство вокруг хижины.

— Дуняша, а я тебе конфеток купил, — сказал второй орк, спиной загораживая Тейна и протягивая ей маленький пакетик.

— Ой, дядюшка, Крег, и тебе спасибо, — она так же поцеловала и второго орка в его мерзкую физиономию.

— А, что это ты там закрываешь от меня, дядюшка Крег?

— Нет, ничего, на что стоило бы смотреть. Иди в дом, Дуняша, мы скоро придём.

Но Евдокия обошла его и остановилась, как вкопанная. Улыбка сразу погасла на её губах.

— Тейн?

— Здравствуй Евдокия, — хриплым от волнения и радости голосом сказал Тейн.

— Зачем ты здесь?

— Я пришёл за тобой, твой истинный объявился.

— Мне нет до этого дела, — сказала она, — я никуда не поеду.

— Вообще, ты полетишь на драконе.

— Даже и не думай, я останусь здесь. Уж очень долго он собирался, — ответила она, а сердце колотилось, как бешеное, но не из-за какого-то истинного, а из-за встречи с Тейном, она не пойдёт ни с каким драконом, пусть хоть убивают.

«Тейн похудел, глаза ввалились, наверное, много работает», — думала она, впитывая его образ, любуясь и дрожа от желания, убрать рукой чёлку с его лица и поцеловать, как он целовал её дважды.

— Он не знал, что ты его истинная, — сказал Тейн и показал татуировку на своей руке, и сердце Евдокии подпрыгнуло.

— Что фломастером нарисовал?

— Чем нарисовал?

— Шучу. Йонгур магически нарисовал?

— Ты же знаешь, что это невозможно, сама проявилась.

— Что же поздравляю. Но мне нет до этого дела, я не пойду с тобой, — сказала она, решив, что он просто обязан её уговаривать за то, что она столько пережила.

Но вопрос решили орки.

— Слышишь, Краг, она с ним не хочет идти, но с драконом нам не справится. Поэтому один из нас должен умереть, а второй быстро увести её тайными тропами. Тот, кто задержит дракона и умрёт, короткая палочка, кто уходит, длинная, — и он подхватил с земли палочку, ломая её на две неравные части.

— Так, стоп, стоп. Никто умирать не будет, — сказала Евдокия.

— Но, Дуняша, нам не справиться с драконом, — виновато сказал Крег.

— Дядюшка Крег, дракон не станет вас убивать.

— Дуняша, ты плохо знаешь своего дракона, конечно, он спалит наш дом и нас самих, а тебя заберёт силой.

— Да, всё так и будет, а ещё я спалю пол деревни, в общем, докуда хватит струи моего огня, — сказал серьёзно Тейн.

— Значит, всю спалит, — со вздохом сказал Крег.

— Евдокия, у тебя есть выбор, просто улететь со мной или так, как я сказал ранее.

«Конечно, ты не сделаешь этого Тейн, я на сто процентов уверена в этом, но угроза, это тоже выход. Сразу я не соглашусь, нужно же сделать вид, что испугалась, и отдать ему победу, но ещё чуть буду корявиться. Я не могу поверить, что он мой, теперь точно мой, и могу немного поиграть в игрушки», — усмехнулась про себя Евдокия. А ещё подумала, а что было бы, если бы она подошла сейчас к нему и поцеловала в губы, сказав: «Не делай этого».

— Тейн, ты не сделаешь этого. Как ты можешь об этом говорить. Я не ожидала такого от тебя, — выдала свою реплику Евдокия.

Тейн поджал губы и отвернулся.

— Сделаю, Евдокия.

— Краг, на счёт три бегите.

— Стоп. Дядюшки Крег и Краг, я вынуждена уступить силе. Тем более есть приказ короля, вы же знаете об этом?

— Да, знаем, но мы любим тебя, и готовы защищать.

— Я тоже вас люблю и не позволю, чтобы не только вы, но и деревня пострадала. Поэтому я улетаю с драконом. Ведь он мой истинный и я не смогу у вас остаться. Но я обещаю, что как только смогу, сразу навещу вас.

— Ты, правда, к нам приедешь? — Я даю вам слово и даже не один раз, а буду иногда навещать.

— Только бери с собой охрану, а то снова заблудишься, — сказал Крег.

— Конечно, обязательно.

Евдокия поцеловала обоих орков в их безобразные физиономии, и с букетом немыслимых цветов и маленьким пакетиком дешёвых конфеток села на своего дракона, махнув оркам на прощание.

Они летели молча. Тейн думал о том, как обрадовалась Евдокия этому нелепому букету, а он, имея огромные оранжереи, не догадался подарить ей хоть одну несчастную розу. У него не хватило ума хоть раз купить ей коробку конфет, не говоря уже о других подарках, которые он ей не подарил. А ещё говорят орки тупые олухи, он ещё тупее, чем они.

Вечером за ужином они остались вдвоём, все лишние покинули замок, остальные занялись своими делами.

— Евдокия, а почему орки называли тебя Дуняшей? Ты не стала говорить им своё имя?

— Нет, Ваша Светлость, это тоже моё имя. У вас не приято как-то изменять имена, а у нас имя звучит по разному, Можно коротко назвать, можно ласково и как-то по другому говорится.

— А откуда они узнали твоё другое имя?

— Мы разговаривали, и кто-то из них спросил, как меня в детстве называли родители, чтобы ласково было. Я им сказала.

— А мне ты не говорила.

— Вы не спрашивали.

Тейн вздохнул и замолчал. Разные мысли бродили у него в голове. В конце концов, его стали одолевать самые тяжёлые.

Тейн думал о том, что он назначил свадьбу через три дня, не считая сегодняшнего. Завтра утром прибудет швея, чтобы пошить свадебное платье. А он до сих пор не поговорил с Евдокией. Она с ним не разговаривает, хотя со слугами и горничной была приветлива. Что делать, как не ошибиться в тактике? Но решать нужно уже сегодня.

— Евдокия, я хотел бы попросить тебя пройти в мой кабинет, — сказал Тейн после ужина.

— Как скажете, Ваша Светлость.

Она видела, как Тейн поморщился. «Подойти, поцеловать и сказать, что хочет её, и просит выйти за него замуж, ну, никак. Нужно всё усложнять. Хорошо, будем играть по его правилам, результат будет одинаков, но заставит его помучиться. А я и так всё знаю, но подсказывать и помогать не буду», — подумала Евдокия.

Войдя в кабинет, она специально села в кресло возле его стола, а не на диванчик. Ему ничего не оставалось делать, и он сел за стол, что придало их беседе сухую официальность.

— Евдокия, ты знаешь для чего я призывал истинную. Вот, наконец, я могу получить то, к чему стремился уже несколько лет. Но в данном вопросе есть разные варианты развития событий.

Озвучу вначале худшие.

Ты отказываешься выходить за меня замуж. Я силой заставляю тебя, при минимальном количестве свидетелей, например, король и принц, ну и жрец. Поскольку ты моя истинная, то со временем мы сможем наладить отношения. Но ещё нужно будет подтвердить факт консумации, либо я тебя насилую, что для меня неприемлемо, либо пою специальным зельем и безвольную беру силой, но без сопротивления. Мне этот вариант тоже совсем не нравится.

Второй вариант, конечно, лучше, но тоже так себе. Я не женюсь на тебе, а объявляю помолвку, которая может длиться сколь угодно долго. В этом случае, я всё равно вступаю в должность, но не могу тебя отпустить даже в город за покупками, чтобы не лишиться своей истинной. Во-первых, ты сама можешь сбежать, а во-вторых, у меня есть некоторые недоброжелатели, и они могут что-либо предпринять против тебя, вплоть до убийства. Таким образом, ты все дни и ночи проводишь в своей комнате под солидной охраной, и выходишь из замка, в крайнем случае. До тех пор, пока опять-таки не станешь моей женой.

Третий вариант для меня самый предпочтительный. Ты добровольно становишься моей женой, на свадьбе не выказываешь мне пренебрежения, там будут не только мои сторонники, но и противники. Ещё ты выказываешь если не любовь, то уважение ко мне. Кроме этого ты становишься мне женой во всех отношениях. Учитывая, что работы у меня прибавится, а времени на развлечения станет меньше, нужно понимать, что я молод и не могу долго обходиться без женщины. А искать любовниц и вообще что-то в этом роде, мне вообще недосуг, то я хотел бы всё это получать дома и, конечно, не насилуя собственную жену. Ну, и как результат, если Боги будут милостивы, то ты родишь мне ребёнка, неважно девочку или мальчика, любить их буду одинаково.

Со своей стороны обещаю, что никогда не буду изменять и шастать по бабам. Не поднимать на тебя руку, обеспечивать деньгами на все твои прихоти и желания, не считая одежды и драгоценностей. Всегда уважительно отзываться о тебе в обществе, стоять на твоей защите. Если что-то ещё забыл, можешь мне напомнить.

— Да, действительно перспективы разные, стоит обдумать, — еле сдерживая смех, серьёзно сказала Евдокия.

— Да, ещё, если ты выберешь один из двух первых вариантов, то я прогоню со своей земли всех орков, чтобы не осталось ни одного, мне всё равно, куда они пойдут, унести смогут то, что вместится в руках. Если же ты выберешь третий вариант, то я построю им школы, больницы, магазины и дорогу. За свои деньги буду нанимать лекарей и учителей. Подумаю, как обеспечить их работой, чтобы поднять уровень жизни.

— И ты, правда, сделаешь это для них? — с изумлением спросила она.

— Я тебе обещаю, но мы можем составить договор и заверить его, чтобы ты не сомневалась.

— Не нужно, я верю, твоему слову чести.

— Я даю тебе своё слово чести.

— Хорошо, тогда я выбираю третий вариант.

— Спасибо, — вежливо сказал Тейн, но перед этим она видела, как он с облегчением выдохнул.

— Это всё, Ваша Светлость?

— Называй меня просто Тейн, как раньше, — с грустью сказал он.

— Хорошо, Тейн. Что-то ещё?

— Завтра приедет швея, мадам Энса. Через три дня наша свадьба, — выпалил он, ожидая, что она будет возражать.

— Хорошо. Спокойной ночи, Тейн, — сказала Евдокия, запнувшись перед его именем.

— Спокойной ночи, — он встал и проводил её до комнаты.

Уже у себя в спальне он выдохнул с облегчением.

А Евдокия была поражена, войдя в свою комнату. Вся спальня утопала в цветах, а на чайном столике красовалась огромная ваза с полевыми ромашками. «Так вот куда летал сегодня дракон», — подумала она, и слёзы навернулись ей на глаза.

«ТЕЙН, ты чудо. Я люблю тебя». И слёзы счастья покатились по её щекам.

Следующие три дня пролетели, как в калейдоскопе. Она мало спала и уже с ног валилась от усталости. Мадам Энса появилась утром словно вихрь. Маленькая и толстенькая, она имела энергии, как у десятерых. Определившись с мерками и фасоном, они перешли к цвету.

— У нас принят белый, — сказала Евдокия.

— Деточка, белый цвет скорби и траура. Если ты хочешь, то мы сошьём для тебя его.

— О, нет, конечно, нет. У нас невеста выходит замуж в белом, вот я и сказала так, как бы это цвет невинности. Но здесь всё по другому. Подскажите, как лучше, я не знаю. Что больше всего подходит для дракона?

— Деточка, ты любишь его, да? — она понимающе улыбнулась, а Евдокия покраснела, опустив голову.

— Замечу, что он в этом не уверен, вернее, уверен в обратном, — засмеялась она.

— Вы всё видите?

— Мне уже очень много лет. Пусть немного сомневается, с мужчин нужно иногда сбивать спесь. Если хочешь покорить сердце дракона, то красное, вот этого оттенка, но его сердце в твоих руках, тогда сделай ему просто приятное.

— О, Вы не можете этого сказать наверняка, — вздохнула Евдокия.

— Нет, деточка, могу. И если он не сказал тебе об этом, то только из какой-то нелогичной логики мужчин.

К этому моменту помощницы мадам уже собрали платье из простого белого материала. «Хлопок, что ли?» — подумала в сомнении Евдокия, аккуратно надевая выкройку.

— И ещё, я предлагаю, добить его самооценку, и увеличить вырез на груди. А то все мужчины, уж слишком высокого мнения о себе и своём уме, — со смехом сказала мадам Энса.

— Мне кажется, что вырез и так сильно глубокий.

— Пусть будет ещё глубже. Все мужчины шалеют от чего-то своего. Одни от груди, другие от попы, третьи от ножек и так далее, твой явно от груди. Он не может оторвать от неё взгляд даже, когда ты в закрытом платье, уж мадам Энсу не обманешь. А у тебя два конуса за корсажем, да ещё и размер отличный. Нужно уметь этим пользоваться. Так, вот здесь уберём сюда, здесь сюда и нам нужен кулон. Да рубиновый, как капелька крови на тонюсенькой, едва заметной цепочке, прямо вот до сюда. Ага, сколько сантиметров цепочка? Хорошо, записала.

— Но у меня нет кулона, — сказала Евдокия.

— Мадам Энса всё купит, твой муж оплатит. От драгоценностей, что он будет предлагать, откажись. Ничего больше, только кулон.

— Хорошо.

Тейн пытался выяснить цвет платья, но ему никто не сказал. Вечером перед свадьбой он предложил выбрать драгоценности, но Евдокия отказалась, и Тейн расстроился, поняв её отказ по-своему.

И вот наступил день свадьбы. В бальном зале собралось огромное количество гостей. В центре был установлен специальный шар, и жрец с женихом ожидали выхода невесты. Тейн нервничал. Да, Евдокия вроде согласилась с его условиями, но женщины, на то и женщины, что вроде бы выполняют условия, а на самом деле и не поймёшь. Она может устроить истерику прямо возле шара. Так он и стоял прямой, как палка и с напряжёнными плечами, но этого никто не замечал, разве, что король с королевой. Двери открылись, и она выплыла в зал. У Тейна перехватило дыхание. Его невеста в алом платье плыла к нему с обаятельной улыбкой. Ему хотелось придержать сердце руками, он боялся, что оно сейчас выскочит из груди. Зал тоже ахнул. Когда она подошла ближе, то Тейн понял, почему она отказалась от драгоценностей. Мурашки побежали у него от головы и до пяток, а потом вернулись обратно, ему чуть плохо не стало, он не мог оторвать взгляд от этой капельки. Церемония прошла хорошо, его невеста улыбалась, держа его под руку. Он одел ей на пальчик тоненький ободок колечка, она ему такой же. Руки у него дрожали, и он боялся выронить колечко и потерять, она же надела ему на палец кольцо и посмотрела вокруг с победным видом так, что все заулыбались, кто-то выкрикнул несколько слов, и гости засмеялись. Она показала всем, что счастлива стать его женой. Ему стало совсем немного грустно из-за того, что это только договор. Он, конечно, рад, что она его выполняет, но и небольшая горчинка в этом была.

Тейн провёл свою уже жену по кругу зала, на свадьбе ни с кем не знакомились, и повёл её в спальню. Гости теперь будут веселиться за свадебным столом, а потом в бальной зале до самого утра. У новобрачных другая программа, отличная от гостей. На этом свадебные торжества заканчиваются. Завтра гости разъедутся, а молодые будут предаваться своим радостям столько, сколько захотят.

Тейн проводил Евдокию в её комнату. Остановившись посреди спальни, он смотрел, как Евдокия нервно теребит пояс платья. Он вздохнул.

— Евдокия, не нужно так нервничать. Я вижу, что ты не готова меня принять, но и не настаиваю на этом. У нас с тобой был договор, но это совсем не значит, что я накинусь на тебя, как дикий зверь. Поэтому, прошу тебя успокоиться, и обещаю, что возьму только тогда, когда ты сама этого захочешь и скажешь мне об этом. Договорились?

Евдокия не смогла вымолвить в ответ даже слова и молча кивнула.

— Вот и хорошо. Спокойной ночи, дорогая, — он подошёл и поцеловал её в макушку, потом развернулся и покинул спальню, закрыв за собой дверь.

Только тогда она выдохнула, проглотив комок в горле. Пришли служанки во главе с её горничной, они весело щебетали и приготовили её к первой брачной ночи. Намыли в душистых травах, тело смазали кремом, и оно стало мягким и бархатистым, и ещё много чего. Горничная дала баночку от лекаря, чтобы сегодня или завтра смазать ранку внутри. Все пожелали много приятных моментов и веселясь ушли, закрыв за собой дверь с небольшим стуком, давая понять Тейну, что они всё сделали и удалились.

Она подошла к зеркалу и осмотрела себя. Её прозрачная вся в кружевах рубашка, была явно для соблазнения. А бледное и слегка испуганное лицо, оставляло противоположное впечатление. «Но Тейн не придёт. Он сказал, что она сама должна сказать, что хочет его. А она хочет, даже очень. Тогда почему дала понять ему, что нет? А он так и понял. Да, глядя на своё лицо в зеркале, она тоже так понимала. Чего же она испугалась? Той минутной боли? Нет, конечно. В мире Евдокии всё про это известно и никого не пугает до жути. Да, и максимум, что бывает с девушками её мира, это лёгкий мандраж, да и то ни от страха, а от ожидания, и нет в самом сексе никаких страхов. Да, не боится она! И то, что у неё ещё не было мужчины, это простая случайность. В её мире уже никто на девственность внимания не обращает, так же, как и драконы. Тогда что? Он не сказал ей о любви, вот что! Но ведь и она ему не сказала. Тогда нужно получить то, что хочешь. А потом всё остальное. Она не собирается сидеть одна в свою брачную ночь и даже не попробовать, что это такое. Одно дело кино, а другое ощущения от близости с мужчиной, которого она хочет и любит, от себя-то, что скрывать».

В этих размышлениях прошло не меньше получаса. Она спокойно сняла нарядную рубашку, кинула её на кровать, ей не нужно его соблазнять, желание плещется в его глазах. Надев халат на голое тело, она решительно пошла к двери.

Тейн принял ванну и лёг в кровать. Спал он голым и штаны для сна висели на спинке кровати только для того, если нужно кого-то принять и срочно. Заложив руки за голову, он тихо лежал и думал, что сам себе устроил ловушку. Что Евдокия девственница он знал, и когда у неё возникнет желание иметь мужчину неизвестно. Можно ждать и год, а может не один, но он пообещал ей.

«Вот и лежи себе, и не вздыхай», — подумал он.

Внезапно дверь между их комнатами открылась, и на пороге появилась Евдокия, в халате и босиком.

Лунный свет из окна ярко освещал её.

«Зачем она пришла? Ну, уж точно не за тем, о чём я мечтаю», — подумал Тейн.

Он лежал, почти не дыша. Евдокия вошла в комнату. Спальня была залита лунным светом, но что было на кровати, укрывала тень от балдахина. Она не видела, спит ли Тейн. Евдокия развязала пояс и скинула халат на пол. С кровати послышался резкий вдох или выдох? Она улыбнулась, и голой пошла к кровати. Тейн лежал на спине, накрытый пристанью, и не шевелился. Она приподняла простынь и легла рядом, тоже на спину. Так они лежали вдвоём и молчали несколько минут. Потом совсем хриплый и низкий голос Тейна разорвал тишину.

— Евдокия, зачем ты пришла?

— Я хочу тебя, — спокойно и просто сказала она.

Рычание, вырвавшееся из его горла, даже напугало её, правда, совсем немного. Он буквально подпрыгнул на кровати, сбросил на пол простынь, встал на колени и, схватив её в охапку, прижал к себе с такой силой, что она стала опасаться за сохранность своего тела. Потом снова положил на кровать и стал покрывать её поцелуями. Он нашёл её губы и впился в них, как человек, погибающий в пустыне от невыносимой жажды, и получивший доступ к источнику. Его руки гладили и сжимали ей грудь, ягодицы, бёдра. Её соски превратились в два алмаза, такими твёрдыми они стали, и он не оставил это без внимания. Он захватил руками её груди, уткнувшись между ними, вдохнул её запах и застонал. Потом он стал ласкать и гладить её грудь. Раз за разом языком или кончиком пальца, он стал выводить спирали вокруг напрягшихся сосков, перед тем, как ущипнуть или лизнуть их. Потом он стал по очереди посасывать их, то прикусывая, то снова лаская языком. Внутри Евдокии полыхало пламя пожара. Дыхание сбивалось от запредельного удовольствия.

— Прости дорогая, но я не могу долго терпеть, — прошептал он и стал опускаться ниже.

Евдокия даже не поняла о чём это он. Тейн раскинул её бёдра и стал гладить её совсем уже влажные складки, потом раздвинул их и впился губами в чувствительный бугорок, лаская его языком и губами. Она издала то ли стон, то ли крик, и выгнулась дугой ему навстречу.

Он вошёл в её вход языком. «Тейн», — простонала она. Потом пальцами. «Тейн!» — она уже кричала и металась. И, наконец, медленно и аккуратно его плоть раздвинула узкий вход. Он на какое-то мгновение остановился возле преграды, а потом резким толчком прорвал её и вошёл до конца. Она вскрикнула, но он заглушил её крик поцелуем. И всё начал сначала, не двигаясь внутри. Он стал целовать её грудь, гладить бёдра и ягодицы, слегка шершавыми руками проводить по её телу. Немного приподнявшись, погладил её набухшую жемчужину страсти. И конвульсивные сжатия её влагалища стали утихать, теперь они были похожи на ласку, тогда он стал двигаться внутри неё, медленно и осторожно. Она стала гладить его тело, то обнимая его, то зарываясь пальцами в его волосы. Её охватила эйфория от того, что он делает с ней и от ожидания ещё чего-то необыкновенного.

Его движения стали более резкими и быстрыми, он едва мог сдержать себя, сердце колотилось со страшной силой, и дрожь наслаждения пробегала по телу. Стоны Евдокии отзывались сладостной негой в его сердце. И вот она закричала и забилась под ним, получая первый в своей жизни оргазм. Он вошёл на полную длину своего естества и выплеснул в её влажное и горячее лоно всю ту страсть, которая накопилась в нём. Рычание дикого зверя вырвалось из его груди, и он утонул вместе с любимой женщиной в океане блаженства. У Тейна едва хватило сил скатиться с неё, чтобы не придавить. Он смог положить её влажное и вздрагивающее тело себе на плечо. Тейн нежно обнял её и прошептал:

— Я очень больно тебе сделал?

— О, оно того стоило, — ответила Евдокия, засыпая.

Радость и счастье охватило его. Он всё сделал правильно, его нетерпение и безумное желание обладать ею, не смогло испортить её первый опыт. Он потянулся и поднял с пола простынь, укрыл их с женой и отдался во власть Морфея. Евдокия уже спала на его плече, и жизнь казалась прекрасной.

«В секунде оргазма сосредоточен весь мир», — вспомнил он слова мудреца и улыбнулся.

Утром Селса и ещё одна горничная приоткрыли дверь госпожи узнать, не требуется ли чего. Но герцогини в спальне не оказалось. Они тихонько вошли, заглянули в ванную комнату, только одна ночная рубашка лежала на кровати, где никто не спал.

Они подошли к двери в спальню герцога. Приоткрыв на немного дверь, сразу нашли пропажу. Их госпожа спала в крепких и надёжных руках герцога. Волосы её были спутаны, простынь сползла, и было видно, что она не одета, вернее, совсем раздета, как и сам герцог. Горничные тихо закрыли дверь, вышли из спальни и пошли по коридору, улыбаясь. Они были довольны тем, что увидели.

— Я же тебе говорила, Селса, что господин её уговорит. Как такой красавчик, может не уговорить женщину? А ты всё своё, слышала, да слышала.

— Я, правда, слышала, как он сказал, что госпожа сама должна попросить.

— Значит, передумал. Госпожа и впрямь красавица, вот и передумал.

— А мне кажется, что это она его уговорила или соблазнила.

— С чего ты это взяла?

— Ну, смотри, её кровать не смята, значит, она к нему пошла. Ночную рубашку заранее сняла и бросила на кровать. Если бы он её унёс к себе, то у себя бы и раздел.

— Слушай, а ведь верно. Пойдём на кухню и другим расскажем, а то все волнуются.

И они со смехом пошли завтракать.

Тейн проснулся утром, но не двигался. Он не хотел будить свою жену.

«Моя жена. Я не привык ещё к этим словам, Боги, спасибо Вам за неё. Я так люблю её, и полюбил гораздо раньше, чем появилась метка», — он приподнял руку и полюбовался на браслет.

«Она сама пришла, у меня чуть разрыв сердца не случился, когда услышал её слова. Может, я ей не совсем уж безразличен? Ведь не страх же за то, что я обижу орков, заставил её прийти?»

Евдокия завозилась у него в объятьях и села на кровати, о чём-то минуту думала, потом встала.

— Тейн, я знаю, что ты уже не спишь. Я пошла в свою комнату, приму душ. Ты приходи ко мне, как только тоже ополоснёшься. У меня есть ещё нерешённый вопрос. Я намерена выяснить его прямо сейчас, — сказала она серьёзно.

— Хорошо, дорогая. Я быстро.

— Да, поторопись, я уже ждать не могу.

И она, подхватив свой халат, скрылась за дверью.

«Что ещё я сделал не так? Не помню за собой ничего, чтобы могло её как-то обидеть или задеть. Ладно, скоро всё узнаю».

Тейн пошёл в ванную комнату. Душ он принял достаточно холодный. Желание не покинуло его, вчерашнего одного раза, ему явно было мало. Но он не посмел просить её о большем. Он понимал, что внутренние порывы будут причинять неприятные ощущения, и не хотел причинять ей боль.

«Нужно было вчера ещё помазать внутри мазью, что дал лекарь. Но она уснула. Если сейчас помазать, то вечером совсем не останется болевых ощущений, а я, конечно, потерплю. Больше терпел». Он надел спальные штаны и пошёл в комнату Евдокии. Она уже приняла душ, и лежала в кровати голая, ждала его. Он с трудом проглотил комок в горле, подумав, что душ нужно было принять более холодный.

— Штаны сразу снимай, они будут мешать, и ложись рядом, — по-деловому скомандовала она.

Тейн подчинился. Ему стало любопытно, что она задумала.

Евдокия, сразу же откинула простынь в сторону и уставилась на его мужское достоинство. Тейн аж перестал дышать. От того, что она сидит рядом и совсем голая, от её пристального взгляда, его естество стало расти, и он ничего с этим поделать не мог. Насмотревшись вволю, она переместила свой взгляд на его лицо и серьёзно сказала:

— Ничего мне со страху не показалось. Всё так, как я запомнила.

Потом посмотрела куда-то себе на живот, снова в лицо, и выдала:

— Но ведь вошёл же. На самом деле вошёл.

И только тут до Тейна дошло, что она всё никак не могла успокоиться от увиденного, когда упала с башни. Его хохот, наверное, был слышен за пределами замка, Евдокия тоже улыбалась, но её улыбка показалась ему какой-то коварной что ли. Он уже хотел потянуться и прижать её к себе, но она положила свою руку на объект её внимания и нежно провела по всей длине, а Тейн подавился смехом. Она стала гладить его бёдра с внутренней стороны, поиграла немного с яичками и снова погладила его мужское достоинство. Потом стала, едва касаясь, целовать головку, а потом взяла её в рот. Он схватил её за голову и не позволил продолжить. Она глянула на него и не поняла, что именно стояло в его глазах.

— Что, нет? — удивлённо спросила она.

Он отпустил её голову, откинулся на подушки, закрыл глаза и со стоном почти выкрикнул:

— Да!

Он не мог сказать, сколько продолжались эти ласки, не очень умелые и такие нежные. Они заставляли его сердце то совсем останавливаться, то колотиться с невероятной частотой. Ни одна женщина не доставляла ему столько наслаждения.

Евдокия почувствовала, как сильные руки Тейна перекидывают её по воздуху и укладывают рядом. Ей, конечно, хотелось довести процесс до самого конца, всё посмотреть и оценить, но её так же охватило желание. Лаская его, она возбудилась не меньше, а кроме того, ещё будет время и для этого. Поэтому она не стала возражать, а отдалась во власть желания.

Проверив готовность принять его, Тейн сразу же вошёл глубоко в её лоно. Она застонала от удовольствия. Но чувствуя, что Тейн застыл и не двигается, она открыла глаза. Ужас, застывший в его глазах, заставил её похолодеть.

— Что случилось? — шёпотом спросила она.

— Мазь, ты забыла, лекарь передал, — лепетал он.

— Да, сдалась тебе эта мазь! Ты напугал меня до полусмерти!

— Тебе же больно, — чуть ли ни крича, сказал Тейн.

— Глупый, мне приятно! Продолжай и не отвлекайся, — велела она.

Он уткнулся головой ей в шею, а плечи его подозрительно стали трястись.

«Ну, я тебе сейчас посмеюсь», — подумала она.

Евдокия впилась своими острыми ноготками ему в спину, и провела ими до самых ягодиц, усиливая нажим. Тейн сразу задохнулся и перестал смеяться, а когда она обхватила его за талию своими длинными ногами, он застонал и потерял голову от возбуждения. Волна наслаждения их накрыла через несколько минут.

Целый день и следующую ночь Тейн и Евдокия провели в спальне, слуги приносили им поесть и они больше ни с кем не общались, наслаждаясь друг другом. Утром, когда их накрыло очередное наслаждение, Тейн задыхаясь, сказал Евдокии в самое ухо:

— Евдокия, я люблю тебя. Я так тебя люблю, дорогая.

Она совсем не могла говорить, только прижала его к себе крепко-крепко и поцеловала в шею, давая понять, что слышит и принимает его признание.

Позже за завтраком Тейну принесли официальный пакет от короля. Где говорилось о том, что герцог Тёмных ущелий Тейн Даркет, указом короля королевства Травасар, назначается командующим всех королевских войск королевства. И ему надлежит сегодня в двенадцать часов прибыть в столицу Аласор для представления войскам и принятия присяги высших офицеров, и далее на целый лист. Тейну совсем не хотелось ехать. Он мечтал об этом давно, но теперь получив истинную в подарок от Богов, уже не так радовался назначению. Приоритеты меняются от обстоятельств, но ехать нужно.

— Я могу тебя взять с собой, дорогая, но даже королева не ходит на все эти представления чинов, боюсь тебе там, будет скучно, — сказал Тейн.

— Я и не собираюсь попасть в мир солдафонов с тупым армейским юмором, — ответила Евдокия.

— Тогда чем ты будешь заниматься, пока меня не будет? Хочешь, походи по магазинам?

— Нет, я хочу поехать на болота к оркам. Со свадебного пира осталось много вкусного. Хочу отвезти дядюшкам, соседям и детворе.

— Начальник стражи принимает сегодня новобранцев, он не сможет тебя сопровождать.

— Во-первых, это неприлично, что начальник стражи таскается по гостям и по магазинам с герцогиней. Во-вторых, я могу вообще одна поехать, разбойников у нас нет, живём мирно, но для твоего спокойствия, пусть выделят мне одного стражника, и ты будешь знать, что я не заблужусь, — сказала Евдокия.

— Э, нет. Теперь ты герцогиня и должна соответствовать. Поэтому тебя будет сопровождать стража из шести человек, это отделение. Командир и пять воинов, меньше нельзя, неприлично, — засмеялся Тейн.

— Вот уж мне эти приличия, ну, хорошо.

Всё было собрано, стража ждала, когда поедут в гости, для них это вообще было отдыхом. А Евдокия провожала мужа у портала.

— Я обязательно приеду сегодня, даже если ночью. Ты меня будешь ждать?

— Я подумаю над этим вопросом, — засмеялась Евдокия.

Тейн снова её поцеловал.

— Тейн, ты начинаешь опаздывать. А точность, это вежливость королей.

— Я не король.

— Но герцог.

— Это не одно и то же. Без меня не начнут.

Поцеловав её ещё раз, он, наконец, шагнул в портал. Стражники, сидевшие на конях, ухмылялись, она тоже улыбнулась и села на коня.

В столице мероприятия прошли удачно. Все бумаги подписаны, парад проведён, поздравления получены. Король пригласил в кабинет выпить по бокалу вина и разойтись отдыхать. В кабинете были только король, королева, принц и Тейн. Все устало улыбнулись друг другу, подняли бокалы и тут засветился артефакт связи у Тейна. Он слушал, что ему говорили и его глаза наполнялись ужасом, а бокал с вином выпал из рук и разбился.

— Что случилось? — спросил король.

— На мою жену напали бандиты, разбойники, не знаю кто. Шесть воинов её сопровождавшие убиты, а её нигде нет. Ищут.

— Тейн, я с тобой, — сказал принц, и они оба в парадных мундирах побежали к порталу.

Король тут же вызвал главного мага и лекаря, и отправил следом. Оставалось ожидать известий, и они с королевой сели в кресла друг напротив друга.

Евдокия с охраной ехала к оркам. Рядом ехал командир отделения седой бывалый воин, он уже не принимал участия в сражениях, но его опыт и знания пригождались для обучения молодых воинов. Он мог бы совсем не ходить на службу, стол и дом ему давно были обеспечены, но что ему было делать возле этого дома? Семьи не было, как-то не вышло, а просто сидеть на завалинке он не хотел, вот и выполнял кое-какую непыльную работу и вроде был при деле. Но опыт бывалого вояки сделал своё дело. Он по привычке наблюдал за окрестностями, и первый увидел блеск металла в кустах. Сразу соскочил с лошади и буквально сдёрнул с седла герцогиню, прикрыв её собой. Он сразу стал похож на подушечку для иголок, его спина была утыкана стрелами. Правильно и мгновенно оценив обстановку, он шепнул ей:

— Беги, девочка. Всё время на закат солнца, там болота, дай бог затеряешься, даже маги не найдут. И он отпихнул её далеко от себя в ту сторону, куда нужно бежать. И она побежала. Она не видела, как командир упал, а остальные сомкнули ряды, не пропуская нападающих вслед за ней, и закрываясь лошадьми. Силы были неравны, но бывалые воины, умирая, захватили с собой по одному врагу, а один из них даже двоих уложил. Они дали ей всего семь минут форы, но это лучше, чем ничего. Евдокия бежала, хотя уже кололо в боку и ноги, казалось, уже отказывались переступать, но у неё была цель, попасть на болота. За ней гнались шесть человек, из них один был ранен, но держался. Видно боги помогают влюблённым. С охоты возвращались орки, они не видели, как пробежала Евдокия, за минуту до их появления, а вот люди столкнулись с ними лицом к лицу. Орки жили в мире с другими жителями, и нападать не собирались. Они остановились от неожиданности. А командир отряда людей, скомандовал атаку. То ли тоже от неожиданности, то ли в их местах с орками нет мира, но люди напали. Орков было десять, и они были хорошие воины, раньше они все участвовали в войне, а мастерство, как известно, не пропьёшь. Через десять минут до орков стало доходить, что они убили людей герцога, других-то здесь не бывало. Они одумались, но было поздно, осталось в живых только двое тяжелораненных. Постояв и подумав, орки перерезали им горло, и ушли домой, договорившись никому не рассказывать, даже своим.

Когда позже стали спрашивать про девушку, то они молчали, во-первых, девушку они не видели, во-вторых, ума не хватило связать убитый ими отряд с девушкой.

Так Евдокия целой и невредимой попала на болота, никто её не догнал. Она походила там не долго, заблудилась окончательно, напилась из лужи воды, ей стало плохо, и она легла на сухое место, и стала ждать, когда её найдёт Тейн. Ночью на болоте холодно, она перемёрзла и снова пила нехорошую воду. Она в каком-то полубреду лежала и не могла встать.

В замок прибежали две лошади, их сразу узнали, а когда увидели кровь, то начальник охраны быстро собрал отряд и рванул по дороге, прихватив мага и лекаря. На удивление, командир отряда, утыканный стрелами и истекающий кровью, был ещё жив и сказал, как было дело. Он пояснил так же, что люди не были разбойниками, это профессионалы, но одетые так, чтобы создать видимость разбойного нападения. До замка его не довезли, умер по дороге. Начальник охраны тоже понял, что это не разбойники. Одеты были в рвань, а оружие дорогое и хорошее.

Тейн и ночью летал над болотом, но из-за испарений сигнал не пробивался, дракон её не чувствовал. Он нашёл её днём, уже в обед. На каком-то немыслимом уровне, он почувствовал, что она здесь. И снизившись, стал облетать квадрат туда-сюда, и увидел визуально. Дракон сел, сразу обернувшись Тейн подбежал, сердце его сжималось, когда он протянул к ней руку. Она была жива. Обернувшись драконом, он аккуратно захватил её лапами и свечой взмыл вверх. До замка он летел с немыслимой скоростью. Лекари и маги сразу её осмотрели и уверили, что ничего страшного нет. Небольшое отравление плохой водой и переохлаждение ночью. Через сутки она уже забудет об этой неприятности. А вот кто напал и почему, ещё нужно выяснить. На следующий день она уже обедала в постели, и то потому, что Тейн не разрешил вставать.

Ночью они любили друг друга, и то по настоянию Евдокии. Тейн всё никак не мог отойти от страха за неё. Утром он сказал, что не доделал свои дела в столице, и ему нужно снова туда отправиться, но уже вечером он будет дома и она не должна никуда выходить. Видя, как он сильно переживает, она обещала весь день провести в комнате, и кроме столовой никуда выходить не будет. Тейн уехал ещё до завтрака, и завтракала она одна. Она обратила внимание, что в замке стоит непривычная тишина. Слуги подали завтрак, но никто не улыбнулся, не сказал приветливого слова. Во дворе не переругивались слуги, как обычно, даже стену никто не разбирал. Её горничная молчала и была какой-то рассеянной, хотя обычно улыбка редко покидала её лицо. Позавтракав, Евдокия пришла в свою комнату, но стала как-то нервничать, и позвала к себе горничную.

А днём раньше в столице был созван внеочередной Совет при короле. Группа лордов во главе с герцогом Варлизом выдвинула требование о том, что герцог Тейн Даркет не достоин, занимать высокую должность в королевстве из-за его ужасающего поведения, по отношению к своей истинной паре. Обычно никто не вмешивался в отношения истинных пар, они сами разберутся. Но здесь был особый случай. Конечно, у Тейна были недоброжелатели и они объединились под руководством Варлиза, который утверждал, что Тейн сам организовал нападение на свою жену.

— Посмотрите, вначале лорд Даркет не принимал свою истинную, утверждая, что у него нет метки и развлекался с другими женщинами. Он надеялся, что без свадьбы сможет занять высокий пост. Когда же ему это не удалось, то он женился, но поспешил стать вдовцом, и только случай помог леди Евдокии. Никаких разбойников у него в герцогстве нет, а тут появились. Я уже не говорю о том, что лорд Даркет выгнал из замка свою истинную. На болота, в хижину к оркам. Вы можете это себе представить?

Народ бурлил, кто верил этим разговорам, кто нет, но обсуждения были бурными. В конце концов, король взял слово, он попытался, как-то повлиять на мнение лордов, но то ли утратил дар красноречия от возмущения, то ли лорды были уже хорошо обработаны Варлизом, но многие восприняли речь короля, как цель обелить своего любимчика. Некоторые лорды завидовали Тейну. Он был молод совсем, но пользовался любовью королевского двора, уважением воинов, был богат, знатен, у него была истинная пара и так далее. Многие считали, что Тейну всё падает с неба, а он не ценит даже свою истинную. Король понял, что ничего не сможет сделать и спросил прямо:

— Что же Вы предлагаете?

— Я вызываю герцога Даркета на поединок, — сказал герцог Варлиз.

В зале наступила тишина. Любой лорд мог вызвать другого лорда на поединок, но нужен был повод. Он мне не нравится, такой повод не мог быть использован, ну, или что-то в этом роде.

— И какой же повод Вы выдвигаете, лорд Варлиз? — спросил король.

— Я хочу получить его женщину. Он ею не дорожит и пытается избавиться. А мне нужна такая женщина, я хочу на ней жениться, а метка пропадёт, когда у нас родится ребёнок, у меня нет жены, и я хочу, получить её.

Король был в шоке от этого заявления, но промолчал.

— Кто за то, чтобы считать данное требование поводом для поединка? — спросил он.

Король знал, что Варлиз даже ни разу не видел жену Тейна, это был лишь повод. Он рассчитывал на здравомыслие других лордов, но как оказалось оно отсутствовало. В Совете участвовало сто лордов, если третья часть проголосует за, то поединок может быть. Не считая участников конфликта, нужно набрать тридцать три голоса. А их набралось тридцать четыре. И тогда герцог Варлиз подал официальное заявление о вызове герцога Даркета на поединок с целью отобрать жену у лорда Даркета и отдать её лорду Варлизу. Но король ещё не сильно переживал. Он, знал, что Тейн невероятно талантливый и сильный воин, и не смотря на то, что Варлиз был старше, опытнее и физически крупнее Тейна, король полагал, что шанс на победу у Тейна был процентов на шестьдесят, а то и все семьдесят. Король принял заявление, он не мог его не принять. И спросил, каким оружием они будут биться, зная о том, что Тейн в совершенстве владел любым, а Варлиз был одним из лучших на мечах. Король почти не сомневался в выборе. Но всех оглушил ответ Варлиза:

— Мы будем драться драконами.

Даже часть тех, кто голосовал за поединок, застыли от этого заявления. Это было простое убийство, замаскированное под поединок. Варлизу было сто шестьдесят лет, его дракон уже обрёл полную силу, и учитывая опыт самого Варлиза, это выглядело, как избиение младенца. Дракон Варлиза был в два раза крупнее и сильнее дракона Даркета. Это можно сравнить, как молодой и сильный воин лет тридцати и подросток лет пятнадцати.

— Варлиз, ты хочешь убить его? Побелевшими губами спросил король.

— Почему же, Ваше Величество? Во-первых, лорд Даркет может отказаться от поединка. Если же он из упрямства согласится, то у него есть истинная, которая придаст ему силы, а у меня таковой нет. Таким образом, наши силы уровняются, а уже кто более искусный воин, решит сам поединок.

По поводу, что силы уровняются, Варлиз, конечно, лукавил. Тейн женился совсем недавно, недели не прошло. И прочность связи с истинной была минимальна. Это в том случае, если она успела его полюбить. Она ещё не могла в полной мере оказывать дракону поддержку, а кроме того, только вчера ещё была больна, и не известно, как хорошо сумела восстановиться. Но делать было нечего, король принял заявление Варлиза. Если Тейн откажется от поединка, то его все поймут и не осудят. Но король знал, что Тейн не откажется, он любит свою жену. А в случае отказа, должен будет отдать её Варлизу. Гадать долго не пришлось, через десять минут после того, как послали вызов, пришёл ответ. Тейн согласен, и со своей стороны требует поединок «до смерти». Этого король и боялся больше всего. В случае проигрыша, Тейн должен был бы так же отдать жену Варлизу. Но если поединок «до смерти», то в случае смерти Тейна, его жена становилась свободной женщиной, и Варлиз не имел на неё прав.

«Сынок, как же ты её любишь!» — подумал король.

— Селса, что случилось в замке, почему все такие мрачные? — задала вопрос Евдокия, едва горничная вошла в её комнату.

— Мы оплакиваем нашего хозяина, — от растерянности ответила Селса и тут же зажала себе рот руками.

— Что-о-о? Где Тейн, что с ним? Говори сейчас же.

— Ой, с ним ничего, Ваша Светлость, всё нормально. Это я так, о своём подумала, — в испуге проговорила горничная.

— Селся, говори или я сейчас задушу тебя собственными руками, — закричала Евдокия.

Но горничная зарыдала и упала на колени. Добиться от неё ответа, не было ни какой возможности. Тогда Евдокия выбежала в коридор и на весь замок закричала:

— Мага, лекаря, начальника охраны ко мне.

Прибежал запыхавшийся начальник охраны, он был уже пожилым человеком.

— Ваша Светлость, что случилось? — озираясь, спросил он.

— Это у Вас нужно спросить, что случилось. Где мой муж? — сказала Евдокия, печатая слова.

Но начальник охраны стоял молча, опустив седую голову.

— Если Вы сейчас же мне всё не расскажете, то я прикажу заковать Вас в цепи, возьму самый тупой нож и буду отпиливать Вам голову до тех пор, пока Вы будете чувствовать боль, — свирепо глядя на него, прошипела Евдокия.

Он вздохнул. Все знали, как добра Евдокия. Она прожила здесь достаточно долго, чтобы люди хорошо её узнали. Он понимал, не смотря на угрозу, она так никогда не поступит, и не боялся. Но он очень любил Тейна, тот ему был, как сын, которого у начальника охраны никогда не было. Он знал Тейна с самых первых дней жизни и хотел ему помочь, хоть чем-нибудь. Поэтому рассказал Евдокии всё, что знал сам.

— Этот Варлиз, он, что видел меня на свадьбе?

— Нет, Ваша Светлость, его не было. Вы не думайте об этом. Варлиз Вас в глаза не видел, это просто повод расправиться с хозяином.

— Как же допустили то, что соперники совсем не равны по силе, это же просто убийство?

— Ваша Светлость, но у хозяина есть истинная, а у Варлиза её нет, и получается, шансы вроде бы равны.

— Что значит, Ваше вроде бы? То, что они не равны всё же?

— Видите ли, силу и так не просто передать. Вообще это долго и запутано объяснять, Вам маг мог бы рассказать, но они с лекарем уехали с хозяином.

— Так, силу не просто передать, а тут ещё что? Вы о чём хотели сказать?

Начальник охраны смутился и замялся.

— Говорите! — нетерпеливо велела герцогиня.

— Ну, значит, поток силы будет только, если истинная любит свою пару. Там какие-то каналы образуются, я же говорю, что не силён в этом. А вы только поженились, и всё такое. Ну, это, ещё не успели как-бы это объяснить, вроде как ближе быть. И всё, что может получиться, это небольшие импульсы, но они вряд ли сильно помогут, — с трудом подбирая слова, пояснил он.

— И вы все, включая самого Тейна, считаете, что я не люблю его, и поэтому не смогу помочь? — горько спросила Евдокия.

— Ну, как-то так, — вздохнул он.

— Но ведь даже какой-то импульс, может хоть немного помочь. Почему же мне не сказали? — спросила она.

— Его Светлость, не хотел, чтобы Вы нервничали, тем более, что сами ещё не совсем здоровы.

— Я совершенно здорова. А все считают, что могу немного расстроиться, увидев, как моему мужу отрывают голову? Да, а вдруг ещё всплакну, обратив внимание на кровь. Мне, конечно, нервы стоит поберечь. Вы все правы. Когда состоится поединок и где?

— В столице на специальной площадке, позади дворца. Сегодня в двенадцать часов.

— Сколько сейчас времени?

— Половина двенадцатого.

— Так, в портал бегом, Вы со мной!

И Евдокия, как была в скромном домашнем платье, так и побежала к порталу, оглядываясь на бегущего следом начальника охраны. Она не стала бы его ждать, но не умела пользоваться порталом, она ни разу не перемещалась сама и не знала, где вообще дворец, поэтому боялась потерять много времени, на поиск.

Когда они прибежали на площадку, поединок уже начался.

Высоко в небе бились два дракона. Евдокия поняла, почему скорбели в замке, едва увидела своими глазами, как огромен жёлтый дракон, и как мал чёрный. Сердце её сжала холодная рука ужаса.

— Что мне нужно делать? — спросила она.

— Я не знаю, — ответил ей начальник охраны.

— А кто знает?

— Нужно найти мага. Йонгур знает.

— Ищите! — велела Евдокия.

Но поле окружала огромная толпа, в которой трудно было найти кого-либо. Только на небольшом возвышении стояло три трона. Там сидел один король с бледным, словно высеченным из камня лицом. Рядом бегал туда-сюда в отчаянии принц Редьяр. Королева не пришла. Она лежала в своей спальне, то и дело, срываясь на истерику, и возле неё дежурил один из королевских лекарей.

Каким-то чудом, начальник охраны обнаружил своих, и они стали пробираться к ним сквозь толпу.

Когда они добрались до мага, было видно, что чёрный дракон немного устал. Он пропустил несколько ударов когтями, и на плече была видна глубокая рана от зубов. Единственная надежда была на скорость. Чёрный был быстр и жалил, как оса, нанося хоть и не большие, но множественные удары. Но скорость падала и не мудрено, бой шёл уже больше часа. Только великолепная выучка и невероятное чутьё позволяли чёрному, держаться на высоком уровне до сих пор. Тейн был великолепен, управляя своим молодым, но необыкновенно храбрым драконом. Уже многие сожалели, что королевство потеряет такого великолепного воина, но то, что потеряет, никто не сомневался, стоял только вопрос времени.

— Боги, Ваша Светлость! — вскричали маг и лекарь.

— Что нужно делать?

— Тейн меня убьёт, — застонал маг.

— Если он умрёт, Вас убью я. Смерть от руки Тейна, покажется Вам счастьем, — смотря в его глаза, своими горящими огнём, сказала Евдокия.

— Хорошо. Не знаю, насколько Вы сможете ему помочь, но попробуем. Сложите домик из своих пальцев. Два больших по прямой и крыша из остальных. Держите на уровне живота. Потом мысленно зовите дракона. Его зовут Аритас. Всё время повторяйте его имя, не вздумайте позвать Тейна, он сразу отключит связь. Дракон, если отзовётся, отключить не сможет, и станет получать столько силы, сколько Вы ему дадите, если Вы, конечно, сможете, — маг опустил взгляд.

— Это Вы сейчас о любви? — спросила Евдокия.

— Ну, да.

— Посмотрим. Что ещё?

— Как только услышите отзыв, по плечам пойдёт волна к пальцам, сразу поднимите руки до своего горла. Если пойдёт сила, Вы это почувствуете, и даже импульс чувствовать будете. Если импульс, то не убирайте руки, он может повторяться с периодичностью, хоть немного подпитывая Аритаса.

— Так, всё поняла, — она уже сложила пальцы домиком.

— Подождите. Не говорите ни слова, дракон будет транслировать Ваши мысли и Тейн отключится, чтобы не навредить Вам. Чтобы занять мозг, считайте про себя один, два, три и так далее, это будет действовать на дракона, как метроном и он ничего не передаст Тейну. Если собьётесь не страшно, начните сначала. Пока дракон не обозначит связь, Тейн не сможет отключить, даже если догадается, что Вы ему помогаете, он сам не видит её. Как только почувствуете головокружение или другой дискомфорт, разъедините пальцы. Вы меня поняли? Сразу же. Это значит, что резерв Вы отдали и начинаете отдавать свою личную силу, этого допустить нельзя. Вы меня поняли?

— Конечно, поняла, что я глупая что ли, — ответила Евдокия.

— Обещаете?

— Что я враг себе, что ли, конечно, обещаю.

— Если будет только импульс, то хватит надолго.

— Я всё поняла, приступаю.

А маг обратился к начальнику охраны и сказал, чтобы тот следил за зрителями, на случай того, если кто-то обнаружит Евдокию с её помощью, то могут даже убить, чтобы не позволить дать отпор Варлизу. И начальник охраны впился в толпу пристальным взглядом. Там не было этих людей, готовых даже на убийство, но ни маг, ни лекарь, ни начальник охраны этого не знали и все следили за толпой. Людей этих не было лишь по той причине, что никто не поверил, что она захочет и сможет помочь. А она звала: «Аритас! Аритас!»…

И он отозвался. Волна прошла по её рукам, и Евдокия подняла руки. Она почувствовала, как какой-то невидимый ручеёк стал вытекать из её домика. Через минуту этот ручеёк стал полнее, и сила пошла в небо к её дракону. Она видела, как чёрный встрепенулся и стал более быстрым и ловким, а жёлтый растерялся, и это стоило ему четырёх серьёзных ран, но потом он собрался, и битва возобновилась, но раны были нанесены и жёлтый стал понемногу сдавать позиции, он стал терять высоту. А чёрный, получив второе дыхание, продолжал наносить удары в образовавшиеся раны, и успевал уходить от жутких когтей жёлтого. Но было заметно, что силы таяли у обоих, уже бились они почти три часа. Ударив с невероятной силой в одну из ран, чёрный сумел обхватить сзади жёлтого. И, сорвавшись в пике, они понеслись к земле. При этом чёрный рвал зубами уже совсем большую рану на шее жёлтого, не давая жёлтому выдернуть лапы из захвата чёрного. Хотя лапы чёрного от укусов превратились почти в фарш, но он терпел и держал.

Этого Евдокия уже не видела, она стояла на коленях позади мужчин закрывавших её от толпы, но упорно не разжимала пальцы, и в её голове только стучало: один, два, три, и снова один, два, три. Она была почти без сознания и стояла на коленях, ноги её не держали давно.

На поле стояла жуткая тишина. Метра за три над землёй, Варлиз обернулся в человека, он потерял сознание. И они грохнулись о землю. Но Тейн ещё был драконом, хотя уже без хвоста, это сильно смягчило удар, тем более, что он упал на Варлиза, так и не разжав лапы. Тейн стал быстро обращаться в человека, но последним усилием воли, его драконья голова потянулась и оторвала голову Варлиза, и та покатилась к трону короля. В этот момент маг обернулся и с криком «Бездна!» наклонился и разорвал руки Евдокии, которая уже лежала на земле с застывшими глазами, смотрящими в небо. А там на поле, Тейн сразу же обратился в человека и потерял сознание. Толпа застыла в немом молчании. Только король быстро отдал приказания, и Тейна подхватили маги и лекари и бегом понесли во дворец. Принц Редьяр тоже сорвался с места, но окрик отца, пригвоздил его к месту.

— Редьяр, ты будущий король и должен достойно, с высоко поднятой головой идти во дворец, даже если за тобой тянется след крови из твоего сердца. Тейн герой, даже если он умрёт, о нём будут рассказывать легенды, а о тебе никто ничего не скажет, но ещё неизвестно, кому было тяжелее, а сейчас особенно. Нам нужно дойти до моего кабинета, тогда там, мы сможем втроём поплакать.

— Втроём?

— Думаю, мама составит нам компанию. Будем молиться, чтобы он остался жив.

— Но, как он смог?

— Думаю, здесь была его истинная.

— Но ведь она его не любит.

— Видимо, слухи сильно преувеличены. Но скорее ты прав, она его не любит. Она его боготворит!

Уже в кабинете они обнялись втроём прямо на полу, на ковре и тихо плакали. Через час пришла первая новость из покоев Тейна, которая заставила сжаться ещё сильнее их сердца. И Тейн, и его жена фактически при смерти. Маги и лекари делают всё, что могут, но пока так, хотя то, что они ещё живы, даёт надежду.

— Если она умрёт, то лучше бы он совсем не приходил в себя, — сказал король, и они снова заплакали, вспоминая родителей Тейна.

Каждый час королю докладывали обстановку, и только через шесть часов, приплёлся уставший до изнеможения маг и сообщил, что им удалось остановить качели, и состояние Евдокии стабилизировалось, хотя и является крайне тяжёлым. С Тейном по-прежнему качели. Маги и лекари стали отдыхать по два часа. И маг вырубился тут же на кушетке в кабинете короля.

Ещё через три часа удалось стабилизировать Тейна и остановить качели. Хотя это, наверное, в немалой степени заслуга Евдокии. Ей не становилось лучше, и маг обнаружил тонюсенькую нить силы от неё к Тейну. Даже в бессознательном состоянии она продолжала подпитку. Это было невероятно! Оборвать эту ниточку ничем не смогли, она так и тянется от её кровати к его. Нить хотели оборвать, чтобы улучшить её состояние, а потом она бы помогла Тейну. Они даже перенесли её вместе с кроватью в другое крыло, но ни магически, ни физически не оборвали. Поэтому принесли кровать обратно.

Та сила, которую давала Евдокия, была очень мала, но она держала Тейна и Аритаса, заставляя тянуться к ней, и не позволяла скатиться в Бездну. Она не отпускала его, намертво привязав к себе этой тонюсенькой ниточкой.

В одной из комнат покоев Тейна во дворце за столом сидели Дэй и Барт. Они устали до невозможности. Йонгур спал на кровати. Несколько минут назад, Дэй принёс его из комнаты, где лежали Тейн и Евдокия.

— Как вообще появилась мысль, что она его не любит? — удивлялся Барт.

— Я говорил, что вы неправы, — ответил Дэй.

— Да, говорил. Не прошло ещё двадцать минут? Нужно Йонгуру дать настойку, он всю силу отдал миледи, — сказал Барт.

— Ещё нет. Нужно подождать, я засёк время.

— Она могла бы немного улучшить своё состояние, но отдаёт Тейну почти всё, что получает от Йонгура и других. Вот упрямая.

— Да она же без сознания, причём здесь упрямство? А, как эта ниточка образовалась, мне непонятно.

— Когда она отдавала силу и почувствовала, что ей нехорошо, то укрепила канал связи, даже Йонгур не знает как. Ей не нужно домик складывать, она так связана каналом. И теперь его никто не может разорвать. Может быть, только Тейн, и то не факт, а она продолжает ему отдавать, хоть и понемногу, но не закрывается, хотя могла бы.

— Да, я слышал, что Верховный маг говорил, что так будет лучше, если она закроется. Он её уговаривал. И пытался объяснить, как нужно это быстро сделать. А потом всем сказал, что получил заслон и не может воздействовать на неё. Верховный маг восхитился её силой духа.

— Да, дать отпор Верховному магу на уровне подсознания, это что-то! Он так же сказал, что оба так упрямы, что это почти гарантия, что выкарабкаются, — сказал лекарь.

— Его бы слова, да Богам в уши, — ответил Дэй.

— Весь замок молится Богам. Если Тейн для войск герой, то для замка героиня Евдокия. Она и так всем нравилась, а теперь её обожают, ну, и немного всем стыдно, что не верили. Мне тоже как-то не по себе. А Йонгур, тот вообще себя истязает, чуть ли не плачет.

— Так, всё, пора ему настойку давать и пусть ещё поспит.

Они занялись Йонгуром и после тоже упали на кровати без сил.

Евдокия вошла в кабинет мужа, ей не нужно было стучать, это договор с Тейном, он настоял. Тейн разговаривал по артефакту связи, и Евдокия ждала, когда он закончит.

— Конечно, Редьяр, конечно. Не волнуйся так, всё будет хорошо. Ну, не пришла, так сам к ней сходи, ты же её чувствуешь, вот и отлично. Всё лети и не переживай.

Отключив артефакт, Тейн посмотрел на жену:

— Что-то случилось, дорогая? — спросил он, видя её растерянное лицо.

— Тейн, у нашей дочери на руке появился браслет истинности, — выпалила она.

— Да? Это же хорошо, — улыбнулся Тейн.

— Но ей всего два года!

— Два года и три месяца, — поправил он.

— Тебе лишь бы смеяться, но это же ненормально.

— Любимая, что же ты так нервничаешь. Если у неё появился браслет, это не значит, что прилетит дракон и начнёт её насиловать. Во-первых, её истинный может быть таким же маленьким. Во-вторых, если уже большой, то будет ждать, когда она вырастет, по крайней мере до шестнадцати лет, это брачный возраст.

— Но если он взрослый, то когда ей будет шестнадцать, он будет старым для неё.

— О, Боги, Евдокия, пора уже привыкнуть, что дракон в пятьдесят лет, это как человек лет двадцати. Это я был слишком молод и совершенно глуп, когда мы встретились, поэтому ты получила столько неприятностей.

— Да, прошло всего пять лет, и ты стал умён и сообразителен.

— Ты в этом сомневаешься?

Он схватил жену и повалил на стол заваленный бумагами.

— Я люблю тебя, — прошептал он, прежде, чем впиться в её губы страстным поцелуем.

Через какое-то время он поправил на ней платье и сказал:

— Пошли смотреть на метку нашей дочери?

— Я как-то уже забыла, куда нам нужно идти.

— Но у тебя есть муж, который за всем следит и контролирует, — с улыбкой сказал Тейн.

Они пошли в детскую, по дороге Тейн сообщил:

— Да, забыл сказать, что послезавтра я уезжаю посмотреть, как там дела на границе с Оркинаром. Так, ничего такого, туда и обратно, просто проверка.

— Как же, забыл он. Но я то знаю, что там идут настоящие бои, видимо проблемы, если ты туда едешь.

— Дорогая, но я главнокомандующий, я же не участвую в боях.

— Что-то я тебе не очень верю и, наверное, поеду с тобой.

— Надо мной все воины смеются, из-за того, что ты возишь меня на войну.

— Ха-ха. Воины тебя и раньше обожали, а после битвы с Варлизом, ты встал в ряд ликов святых и никто смеяться над тобой себе не позволит. Что там всё так серьёзно?

— Нет, на самом деле, но проливные дожди уже месяц, грязь, слякоть и уныние. Следует поднять боевой дух. Я даю тебе слово, что не буду участвовать в боях.

— Хорошо. Но я всё равно буду переживать.

Они вошли в детскую, и двойняшки побежали им навстречу. Тейн подхватил их и стал целовать, то Дариана, своего сына и наследника, который был драконом. То человеческую девочку, её назвали Ирада. Да, действительно, на её руке красовался браслет.

Примерно через два часа, на площадке для прилётов раздался шум. Тейн с женой пошли встречать гостя. Тейн стал уже кое-что подозревать, и не ошибся, на площадке стоял принц Редьяр с изумлённым лицом.

— Привет, Тейн, Евдокия. Меня привёл сюда мой дракон, утверждая, что здесь моя истинная, — с удивлением сказал Редьяр.

— Раз дракон утверждает, то я хотел бы взглянуть на метку, — серьёзно сказал Тейн.

Редьяр показал татуировку, они посмотрели, и Евдокия захохотала.

— Что-то не так? — спросил Редьяр.

— Нет, всё так, пойдём я тебе её покажу, — сказал Тейн.

Увидев Редьяра, Ирада протянула к нему свои маленькие ручонки. Она знала Редьяра. Не часто, но он навещал Тейна с Евдокией, и иногда играл с Ирадой и Дарианом. Редьяр увидел браслет на ручке девочки, он сразу понял, что она его. Он подхватил её на руки и прижал к себе. У Евдокии аж слёзы навернулись на глаза, столько счастья и любви было во взгляде Редьяра.

А потом начались серые будни. Евдокия и Тейн буквально не могли выгнать Редьяра, всё своё свободное время он проводил у них в доме. Это не считая того, что хотя бы раз в неделю приезжали король и королева.

— Не дом, а проходной двор какой-то, уединиться с женой и то некогда, — ворчал Тейн.

Вдруг крик разорвал тишину замка. Тейн аж подскочил на месте.

— Евдокия, где ты? — кричал Редьяр.

Евдокия улыбнулась и закатила глаза. В кабинет влетел перепуганный Редьяр с Ирадой на руках.

— Тейн, где артефакт связи? Мне срочно нужен королевский лекарь и маг, — верещал Редьяр.

— Редьяр, что случилось? — спокойно спросила Евдокия.

— У неё прыщик, смотри он с белой головкой, это чирей, — и Редьяр разогнул руку Ирады, где на внутренней стороне локтя был малюсенький прыщик.

— Редьяр, успокойся, это совсем не чирей, просто прыщик. Сейчас жарко, вот и вскочил, — сказала Евдокия.

— Нужно, чтобы лекарь и маг её осмотрели, — упрямо сказал он.

— Значит так, или ты прекратишь истерику, или я запрещаю тебе целый месяц приезжать ко мне в замок, — строго сказал Тейн.

Редьяр прижал к себе девочку, с нежностью заворковал с нею, и злобно зыркнул на Тейна.

— Пойдём моя маленькая, они совсем не обращают внимания на твои проблемы. Я помажу тебе болячку мазью, что дал нам Барт. Пойдём моё солнышко, — целуя девочке ручки, говорил Редьяр, а Ирада весело смеялась.

— О, Боги, когда она уже вырастет. Я боюсь, что после очередной истерики, у меня сдадут нервы, и я его прибью, — сказал Тейн.

Евдокия расхохоталась, села к мужу на колени и стала его целовать. Нервы Тейна, тут же пришли в норму, и он унёс жену в спальню.

Ираде уже пятнадцать. Тейн и Евдокия пьют чай на веранде.

— Дорогой, а ты собираешься готовиться к свадьбе дочери?

— Редьяр сказал, что жениться будет, когда ей исполнится восемнадцать.

— Это вряд ли. Вчера Ирада спросила, точно ли Редьяр принадлежит ей, и не нужно ли ей с кем-либо бороться за него. Я поинтересовалась, мол, а что она собиралась бороться? И дочь ответила, что, конечно, ведь он самый стоящий мужчина в нашем королевстве, потом спохватившись, добавила, не считая, папы, разумеется.

Тейн рассмеялся.

— И ты сделала вывод, что до восемнадцати они не дождутся?

— Нет, я не делала вывод. Ирада сказала, что ещё год она, конечно, потерпит, чтобы назвать его своим, но не больше. А пока она проверит Редьяра на прочность, что доставит ей особое удовольствие.

— Вот, как? Мне его становится жалко.

В это время на веранду вбежала Ирада и села за столик.

— А где Редьяр? — спросила Евдокия.

— Он сбежал, — с хохотом ответила Ирада, откусывая пирожное.

— Почему? — удивился Тейн.

— Я ему сказала, что поскольку мне уже пятнадцать лет, то мне пора учиться целоваться, чем мы и займёмся после чая. Поскольку он мой истинный, то он и должен меня учить. И оказалось, что его ждут уже час на каком-то там заседании, и шмыгнул в портал, — захохотала Ирада.

Тейн хохотал вместе с дочерью.

— Как тебе не стыдно, — сказала Евдокия, но тоже улыбалась.

— А где Дариан? — спросил Тейн.

— Папа, ты не поверишь, он с близняшками играет в грязной луже в футбол, и стал едва ли не грязнее своих младших братьев. Ладно, я пошла, у меня дела, — заявила Ирада и упорхнула.

— Да, дорогая, видимо ты права, скорее всего, свадьба уже в следующем году. Но вот Дариан, что-то совсем запаздывает в развитии, в грязной луже с мелкими, ну, не знаю.

— Ничего он не запаздывает. Вчера горничная сказала, что он ущипнул её за попу. Разумеется, есть те, кто ничего не сказали. Он так на тебя похож и такой же красивый, высокий и сильный, что никто не говорит. Да и горничная сказала, скорее, чтобы похвалиться, ты просто не видел, как горели у неё глаза, а уж потом сообразила, кому она хвалится.

— Так, нужно поговорить с сыном, чтобы не было этого безобразия, а то ещё и мелких научит.

— Тебе не угодишь, то отстаёт в развитии, то безобразия, — засмеялась Евдокия.

— Но не дома же! Пошлю-ка я его во дворец на месяц или больше, пообщаться с разными людьми.

— Ты там всему учился, да? — снова засмеялась Евдокия.

— А где же ещё, там собран весь цвет, пусть поучится. Кстати, я про безобразия хотел уточнить.

— Конечно, будут, но позже. Я тут слышала, как воины говорили: «Наш Тейн и в бою, и в любви первый. Четырёх детей нет ни у одного дракона».

Они оба расхохотались.

Счастье приходящее в дом, остаётся там надолго, если там же живёт любовь.

Больше книг на сайте — Knigoed.net