Квентин Резерфорд — необычный молодой человек. Он видит умерших, и это не просто дар, а проклятие, которое он унаследовал от своего отца, могильщика. Когда в его жизнь возвращается Эмбер, девушка из прошлого, Квентин оказывается втянут в опасную игру с демонами, древними ритуалами и тайнами, которые лучше бы остались погребёнными. Вместе им предстоит столкнуться с силами, которые угрожают не только их жизни, но и душам. Смогут ли они остановить демона, который жаждет свободы, или станут его следующей жертвой?
1.1 — исправление оглавления; обложки; форматирования (попытка это сделать).
Спасибо Лиз, ЭмДжей и Джиллиан за предоставленную мне возможность поработать с вами! Это было так приятно, и я с нетерпением жду, что будет дальше.
Спасибо моему агенту, Александре Макинист, и моему первому редактору, Дженнифер Эндерлин, за то, что они так верили в Чарли и банду еще тогда, когда на земле бродили динозавры. Неужели прошло уже больше десяти лет?
Спасибо Челле за потрясающую правку. Какая же ты сильная.
Спасибо всем тем, кто стоит за кулисами "1001 Dark Nights", невоспетым героям, за то, что заставляют нас, авторов, выглядеть так, будто мы знаем, что делаем.
Спасибо моему потрясающему редактору Трейсу и моей замечательной исполнительной помощнице Дане за то, что они любят эту книгу и этих персонажей так же сильно, как и я.
И, как всегда, спасибо тебе, дорогой читатель. Благодаря вам все мои мечты сбываются.
Вперед, Гримлеты!
Дорогие читатели, Огромное спасибо, что взяли эту книгу! Для меня большая честь писать ее в рамках потрясающей серии "1001 Dark Nights". Я влюблена в эту пару уже много лет и хотела написать их историю с тех пор, как началась их дружба, еще в
"Четвертой могиле под ногами". Тогда они были еще подростками, и многое изменилось, но я надеюсь, что вы полюбите их историю так же сильно, как я полюбила ее писать. При этом, прежде чем мы начнем, я хочу кое-что прояснить. Я ни в коем случае не хочу делать вид, что знаю, как думает Квентин или любой другой глухой человек. Я хочу, чтобы читатели поняли: нет, глухой человек, скорее всего, не будет думать по-английски, даже если он родился у слышащих родителей, как мой старший. Я много разговаривала со своими сыновьями о написании этой книги. Мой старший родился глухим, а младший так хорошо говорит, что многие, даже члены сообщества глухих, принимают его за глухого.
Они так близки, как только могут быть близки братья. Мой младший сын вырос и переводил для старшего, начиная с двух лет. И поверьте мне, они не позволяли этому остановить их ни на минуту. Если нужно было найти неприятности, они их находили. Только знайте, что в этом аспекте истории Квентина я допускаю большую вольность (художественную вольность?). Разумеется, с разрешения моего старшего сына и с учетом его мнения.
Написать эту историю иначе было бы невозможно, но я хочу признать две вещи: тот факт, что человек, родившийся глухим, скорее всего, не думал бы по-английски, и тот факт, что это не история глухого. Истории о глухих могут быть написаны только теми, кто физически и/или культурно (с большой буквы) глух. Я бы никогда не допустила такого бессердечного отношения к этой богатой и динамичной культуре. Поэтому, пожалуйста, простите мне вольности, которые я допускаю в написании истории Квентина и Эмбер. Надеюсь, вам понравится!
Правдивая история
Демонов, бродящих по поверхности Земли, не так много, как можно было бы подумать. Или, если ты скептик, их намного больше. Всё зависит от точки зрения. От убеждений. Но если подозрения Эмбер Ковальски окажутся верными, тот человек в очках, стоящий над ней, был хотя бы частично демоном. На половину, может быть. Или хотя бы на треть. Кто-то, кто встаёт до рассвета, должен иметь хотя бы немного дьявольской натуры.
— Просто у вас сегодня важный день, мисс Ковальски, — сказал он, поднимая свои круглые очки указательным пальцем. — Много дел.
Эмбер натянула покрывало на голову. Он потянул его обратно, пока она не смогла заглянуть через край.
— Кайл, я закончила работу по делу Уилкерсона прошлой ночью.
— Ты сделала снимок на деньги?
— Если под «снимком на деньги» ты имеешь в виду, сняла ли я, как мистер Уилкерсон выносит мусор в полночь, чтобы пробраться в подвал и смотреть порно, то да. Да, сделала.
— Он не изменяет? — Кайл опустился на кровать с разочарованием.
— Нет. Разве что ты из тех людей, кто считает, что смотреть порно — это измена.
— Я был уверен, что он изменяет.
— Ты думаешь, что все изменяют. — Она скинула покрывало и устремила на него пристальный взгляд. — Что с тобой случилось?
Он вышел из раздумий.
— Забудь. Пора вставать.
— Нет. — Она снова накрыла голову.
Он снова потянул за покрывало.
— Кайл, я не ложилась до двух. Разбуди меня в семь.
— Уже семь. Точнее, даже позже. — Он посмотрел на часы на её тумбочке. — 7:14.
— Что? — Её веки распахнулись. Она взглянула на часы и вскочила с кровати. Её левая нога запуталась в простыне, и она сделала несколько танцевальных движений, пытаясь вытащить её, прежде чем поспешить в ванную. — Почему ты меня не разбудил?
— Я разбудил. — Он последовал за ней, но остановился, когда она захлопнула дверь ему перед носом.
Он тихо постучал. Не все умершие могли делать такие вещи, как это. Тянуть за собой простыни. Стучать в двери. Но Кайл был мёртв уже достаточно долго, чтобы освоить несколько трюков.
— У тебя клиент в офисе.
— В семь утра? — Она крикнула, чтобы её было слышно за шумом воды, когда она включала душ.
— Да. Она умерла прошлой ночью.
Эмбер приоткрыла дверь и высунула голову.
— Умершая?
Плата за работу с умершими была мизерной, но это был её шанс. Её возможность оставить след в мире. Или в загробной жизни. В любом случае. Наращивать клиентуру среди умерших оказалось сложнее, чем она ожидала. Негде разместить рекламу. Некому было вручить визитку, не рискуя, что она просто ускользнёт сквозь пальцы.
Эмбер была частным детективом и немного экстрасенсом, если не использовать более подходящее определение. Не лучший комплект, но юридическая фирма, на которой она в основном зарабатывала, не обращала внимания на её дополнительные занятия. Они поняли, что она хороша в своём деле, ещё три месяца назад. Ну, три месяца назад она только убедила их дать ей шанс. С тех пор у нее была крыша над головой и энчиладас в животе.
Это было всё, что её беспокоило. Крыша над ее великолепным двухэтажным домом и еда, которую мог предложить этот невероятный город. Эмбер скучала по Санта-Фе, когда уехала учиться в колледж. Больше, чем она могла бы себе представить.
Остальная часть её дохода поступала от богатых вдов, желающих, чтобы им прочитали карты. Как и её клиентура среди умерших, эта часть бизнеса также строилась исключительно на сарафанном радио. Она не рекламировалась, но, как и в её деле частного детектива, клиенты начали поступать, как только она обрела определённую репутацию.
Таким образом, у нее появился шанс с этим умершим клиентом. Она приняла душ со скоростью легкого поджаривания хлеба с корицей и затянула волосы в пучок на макушке, вздыхая по их длине, как делала каждое утро. Она уже много лет грозилась отрезать волосы, но так этого и не сделала.
Где-то в глубине души она знала, почему: потому что ему это нравилось. Тому, кого нельзя называть. Он всегда любил её волосы. Он прятал в них своё лицо. Говорил, что они пахнут дождём. Что ощущаются как вода, стекающая сквозь его пальцы. Тот факт, что она продолжала носить длинные волосы, годы спустя после того, как он оставил её, как он оставил ее в виде дрожащей массы желе, раздражал Эмбер до глубины души.
Это не удержало его здесь. Это точно не вернёт его обратно. Она отмахнулась от воспоминаний, которые посещали ее каждое утро примерно в это время — и надела уютный свитер с шалькой, леггинсы и свои любимые ботинки до щиколоток — из поцарапанной кожи с пряжкой. Свитер, как и ботинки, был глубокого, костяного чёрного цвета. Они идеально подходили к её волосам. Раньше она часто носила лазурные оттенки, чтобы подчеркнуть цвет глаз, но с этим она рассталась ещё в колледже. Никому не было важно, какого цвета твои глаза, если ты никогда не смотришь людям в глаза. Ещё одна привычка, которую она приобрела после внезапного ухода Того, Кого Нельзя Назвать. Ещё одна привычка, от которой она пыталась избавиться.
— Кофе? — спросил Кайл, когда она вышла из своей крепости одиночества и прошла пять-шесть шагов до кухни.
— Часть полноценного завтрака. — Она вставила капсулу в кофемашину, нажала кнопку «старт», а затем полностью переключила внимание на своего личного помощника. Ну, почти полностью. Часть её мыслей всё ещё оставалась у Того, Кого Нельзя Назвать. Она вонзила ногти в ладони, чтобы наказать себя.
Кайл посмотрел на тот самый блокнот, без которого она его никогда не видела. Тот, в котором он постоянно что-то записывал. Но он никогда не переворачивал страницу и у него не заканчивались чернила, так что было неясно, на что именно он смотрел. Эмбер всегда хотелось спросить, как блокнот с ручкой попали в загробную жизнь, но Кайл был болтливым. Она не знала, готова ли она к этому разговору. В основном потому, что он мог длиться часами.
— Ладно, — сказал он, указывая на… не знаю что. — Кроме миссис Родригес снизу, миссис Хармон позвонила и хочет экстренное чтение карт сегодня утром.
Под "позвонила" он подразумевал, что миссис Хармон оставила сообщение на автоответчике — древней штуке, которую Эмбер держала только для того, чтобы Кайл мог слушать входящие сообщения и сообщать ей, если что-то требует немедленного внимания.
Например, платящий клиент.
Эмбер постаралась не содрогнуться. У неё не получилось. Хотя миссис Хармон была её самым прибыльным клиентом после юридической фирмы "Бристол и Партнёры", эта женщина была чрезвычайно наивной. Её неоднократно обманывали многочисленные шарлатаны, и она сравнивала их предсказания с тем, что говорила Эмбер, сомневаясь в каждом её слове.
Особую ненависть, эмоцию, которую Эмбер редко испытывала, она питала к одному чудовищному персонажу по имени Старчайлд. Она думала отправить Кайла, чтобы тот её попугал, но шарлатанка использовала бы это лишь как уловку, чтобы привлечь больше клиентов. Она бы сказала, что с ней связались духи и она помогает одному из них пройти в свет. Она купалась бы во внимании, а, возможно, даже завела бы страницу на GoFundMe для семьи умершего. То есть для своей собственной выгоды.
Но хватит о ней. Сегодня новый день. Эмбер встряхнулась, выгоняя мысли, и быстро привела в порядок свою беспорядочную студию, собирая разбросанную одежду, выравнивая книги и неся пару чашек на кухню. Затем она обернулась, чтобы провести окончательный осмотр. Студия над её офисом была не особенно большой, но она была её, а это уже многое значило в Санта-Фе, Нью-Мексико. Она закрыла крышку термокружки и обернулась к Кайлу.
— Ладно, давай познакомимся с миссис Родригес, что скажешь?
Приветственный знак
Это был риск — вернуться в Нью-Мексико после стольких лет, проведённых вдали, но демон, которого Квентин Резерфорд выслеживал, похоже, не особо об этом заботился.
Судя по новостям, свидетельствам очевидцев и компасу — оружию, которое ему дал страж
Ватикана — ублюдок, которого он преследовал уже месяц, устроил свою базу в маленьком городке Мадрид. Что было странно.
Этот город был местом силы. Он находился между Альбукерке и Санта-Фе, на дороге, известной как Туркезовый путь. Когда-то это был старый шахтёрский город, потом город-призрак, потом коммуна хиппи, а затем популярная арт-колония. Когда Квентин приехал, его кожа буквально дрожала от энергий, которые вились вокруг этого места. Как ветер перед песчаной бурей в пустыне — горячий и полный статического электричества.
Тем не менее, по последней информации, которую он получил, Эмбер была в Нью-Йорке. Она училась там, в престижном колледже под названием Васар. Квентин мало что знал о других колледжах, кроме того, в который он ходил целый год: Университет Галладета в Вашингтоне. Именно там начались все его проблемы.
В общем, все те же проблемы, но в один роковой уик-энд ситуация резко обострилась, и его жизнь уже никогда не была прежней. Его отношения с эльфийской королевой — так он ее назвал — тоже изменились навсегда. То, что он думал о ней каждый день, жаждал её каждый день, ничего не значило. Он причинил ей боль. Физическую.
Эмоциональную. Психологическую. Обратной дороги не было. И за все эти годы, во всех этих городах, в барах, среди женщин, он не встретил никого, кто бы сравниться с эфемерным существом по имени Эмбер Ковальски. Эфемерное. Это было его новое любимое слово. Он записал его в свой блокнот, как и все английские слова, которые хотел запомнить. Английский был раздражающим, неуклюжим и нелепым, но это слово звучало красиво. И знак для него был почти так же прекрасен, как и сама Эмбер. Подходящая дань уважения всему, чем она была. И всему, что она есть.
—
Квентин вышел из своих мыслей, мысленно отмахнулся от сущности, которая ехала с ним, и остановил свой пикап на главной дороге, которая проходила через этот маленький городок.
Мадрид был раем для людей с хаотичным мышлением и настоящим кошмаром для тех, кто страдает ОКР. Квентин склонялся ко второму типу. Город вызывал у него дискомфорт. Казалось, что его кожа не подходит по размеру. И всё же, этот калейдоскоп зданий, не сочетающихся между собой, как-то манил.
Ярко раскрашенные дома разбросаны по пустынному ландшафту. Большинство домов в городе были построены для шахтёров в двадцатые и тридцатые годы. Они были маленькими и плотно прижатыми друг к другу. Художники превратили город в многоцветное выражение пышности и чудес, как в «Алисе в Стране чудес». Мастера торговали своими изделиями, но Квентин был больше заинтересован в еде — он был голоден — и в мертвецах — которых теперь было трое. Трое мертвых за неделю в городе с населением в двести человек? Если это не авария, эпидемия или серийный убийца, то такого не случается. Не в Мадриде, произносится как «Мэд-рид», как утверждал его источник. Это должен был быть последний след демона. Того самого демона, которого он выслеживал целый месяц. Он постоянно опаздывал на пару дней. Или часов. Каждый раз, когда Квентин добирался до горячей точки, как минимум два человека были мертвы, а демон уже исчезал.
И активность была повсюду. Компас подтвердил то, что Квентин и его спутник уже знали. Демон появлялся, убивал нескольких людей и уходил. Сказать, что такая активность была необычной, — значит, ничего не сказать. Демоны жаждут стабильности. Они вселяются не просто так. Они хотят обосноваться, разуться и остаться на какое-то время.
Но были и такие, кто прокладывал прямой путь через определенную местность, оставляя за собой следы травм и разрушений. Этот демон так не поступал. Он был то в Нью — Джерси, то в Орегоне, а потом снова появлялся через несколько дней в Северной Каролине. Никакой закономерности в его действиях не было. Никакой системы в его безумии. А это делало его выслеживание настоящей головной болью.
Когда компас и всё природное чутьё Квентина привели его в Нью-Мексико, его пульс ускорился от мысли, что он может снова увидеть её. И до сих пор не замедлялся.
Это должно было случиться рано или поздно. В какой-то момент ему пришлось бы вернуться домой. В тот дом, который был единственным домом для него. Сначала он утешался мыслью, что Эмбер была в Нью-Йорке. Сейчас же он скучал по ней больше, чем когда-либо, и маленькая часть его надеялась, что она приедет домой навестить маму и отчима. Он просто хотел увидеть её лицо. Потрогать её волосы. Поцеловать её полные губы.
Но, как бы сказали слышащие люди: этот корабль уже ушёл.
Рун, демон внутри него — и нет, не в переносном смысле — овладел Квентином, когда тот учился в колледже. Рун был старым демоном, живущим в подземельях общежития. Квентин почувствовал его в тот день, когда переехал. Во втором семестре он с несколькими друзьями, которые клялись, что общежитие проклято, спустился в подземелья под их комнатами, и тогда Квентин встретился лицом к лицу с древним демоном. Это было последнее, что он помнил. Он очнулся два дня спустя в больнице, с Эмбер и её матерью, Куки, рядом. Они прилетели из Санты-Фе, и Квентин помнил, как он думал, что она выглядела как фея из одной его видеоигры.
Сначала Квентин не придавал особого значения произошедшему, кроме как решению держаться подальше от подвала. Но чем больше времени проходило, тем сильнее он чувствовал присутствие сущности внутри себя. Тут подёргивание, там — ощущение успокоения. Из-за своих способностей он уже был одержим раньше, и это ему не нравилось.
Оказавшись с Руном, он понял, что тот был другим. Сиротой, скрывавшимся, как и он сам.
Руну было нужно, чтобы Квентин был рядом, так же, как и Квентину, неосознанно, нужен был Рун. С другой стороны, Квентин успешно сдал экзамен по истории. Рун пережил всё это. Как раз в это время в дом постучался Ватикан. Однажды он вернулся домой после учёбы, наконец-то переспав с девушкой, которую любил годами. А на следующий день его уже увезли в Италию на обучение. Часть его, которую он не хотел признавать, заставила принять предложение Ватикана. Жестокая часть. Та часть, которую он старался блокировать, не зная, была ли это тёмная сущность внутри него или тот мрак, который всегда скрывался глубже, что заставил его навредить ей.
Квентин скрипнул зубами, вышел из машины и направился в кофейню рядом с домом, который он должен был осмотреть. Дом, в передней части которого была мастерская. Дом, перед которым стояли две полицейские машины с мигающими огнями, и который был оцеплен полицейской лентой. Оцеплен. Ещё одно слово, которое он недавно выучил. Оно ему как-то понравилось.
— Последняя жертва умерла всего несколько часов назад, — сказал Квентин Руну.
—
— Я тоже.
Тот факт, что демон говорил по-английски лучше, чем Квентин, раздражал его, несмотря на все эти годы. Конечно, Рун был жив гораздо дольше, чем Квентин.
Было ещё рано, и Квентин мог выбрать любой столик, когда зашёл в небольшое заведение — хотя и столиков тут было немного. Он остановился, рассматривая высокий столик рядом с окном, откуда можно было наблюдать за домом. Команда криминалистов как раз собирались. Квентин бы отдал всё, чтобы заполучить их отчёт. Не так уж важно, как умерла женщина — Дора Родригес, если верить новостям. В этот момент кто-то заговорил с ним с близкого расстояния. Женщина.
— Добро пожаловать в "Кофейный уголок".
Он обернулся и увидел рыжеволосую женщину лет тридцати за стойкой, которая с вопросительным взглядом подняла брови. Он подошёл к стойке и заказал американо.
— Место для сливок?
Хотя он мог её слышать — в каком-то смысле — он следил за её губами для подстраховки.
Он покачал головой. Он привык к итальянскому кофе, густому, как машинное масло. Этот покажется ему лёгким в сравнении. Она нажала пару кнопок на кассовом аппарате. Ему понравился этот звук. Впервые, когда он осознал, что кассовые аппараты издают звук, он был так этим заинтригован, что парень за стойкой трижды повторил, сколько он должен.
— Вы сегодня что-то покупаете? — спросила она.
Он снова покачал головой. — Ищу информацию о смертях, — ответил он.
— Вы глухой? — спросила она, и в этот момент добавила на языке жестов.
Он вздрогнул, удивленный тем, как быстро она уловила этот факт, но одновременно почувствовал облегчение, увидев родной жестовый язык. Это было как умирающему от жажды найти оазис в пустыне.
— Да, — ответил он и показал жесты, при этом делая свой голос едва слышным для неё. — Но немного слышу.
Это была ложь. Он не слышал вовсе. Остаточное слуховое восприятие, которое у него было, было настолько бесполезным, как молоток на чайной церемонии. Слышал Рун.
Демон внутри него. И через него, через паразита, что обосновался в его теле, он мог слышать тоже. Он немного говорил, хотя и пытался избегать этого всякий раз, когда представлялась возможность. Хотя теперь он мог говорить достаточно хорошо, он все равно слышал свой голос. Опять же, через Руна, но он слышал его достаточно, чтобы понять, что он звучит не совсем правильно. Возможно, он был слишком низкий. И слова произносил неправильно. Он часто пропускал звук «С» в конце существительных во множественном числе, никогда не осваивал твёрдое «Г», а уж про «Р» и говорить нечего.
Их отношения с Руном были взаимовыгодными. Квентин давал Руну пищу и укрытие. Рун давал Квентину способность слышать и видеть на большом расстоянии. А еще у них обоих было развито шестое чувство. Они могли почувствовать, когда рядом появлялось сверхъестественное существо, и именно поэтому Квентин знал, что они не упустили демона. Еще нет.
— Так вы пришли из-за смертей? — спросила бариста, дернув свой фартук, чтобы обнажить декольте.
Он кивнул. — Да. Есть ли что-то, что вы можете рассказать?
— Вы какой-то детектив? Я имею в виду, вы не похожи на полицейского.
— Я не коп. Меня нанял родственник одной из жертв.
Он так часто повторял эту ложь, что почти начал в неё верить.
— Серьёзно? — Она наклонилась через прилавок. — Кого именно? Её жесты были неплохими. Немного примитивными, но он был впечатлён, что она вообще попыталась.
Так редко кто-то делает.
— Извините, это конфиденциально.
— О, конечно. — Она отвернулась и посмотрела в окно. — Три смерти за три дня. Такого здесь просто не бывает, понимаете?
Он больше не мог хорошо видеть её губы, и дискомфорт пронзил его позвоночник. Даже со слухом Руна и её попытками жестовой речи ему всё равно хотелось бы видеть её лицо.
— Вы знаете, как они были связаны?
Она повернулась к нему, и он расслабился. — Они не были связаны, если вы об этом. Миссис Родригес жила здесь всю жизнь. Работала водителем школьного автобуса.
Хотя считают, что у неё был сердечный приступ перед тем, как она упала с лестницы, в её смерти точно было что-то подозрительное.
— Как вы это узнали?
Она развела руки перед собой, прежде чем ответить. — Полиции нужно где-то пить кофе, а мы — единственная кофейня в городе.
Кофейня. Она сказала «кофейня» и жестом показала «курить марихуану». Он тихо рассмеялся. — А остальные двое?
— Знаете, да? Билли Тиббетс был стеклодувом. Единственным в городе. Пошёл по стопам отца. Так вот, он умер первым. — Она начала пересчитывать все смерти на пальцах. —
Его машина съехала с парковки, когда он проверял почту. — Она поежилась. — А вторая — Анджела Моррисси. Она получила удар током в ванной, когда её обогреватель упал в воду. Она придвинулась ближе. — Что за чертовщина? Эти дома старые, но, чёрт возьми, это же совсем не по правилам, да?
— Да, это так. — И никто в здравом уме не поставил бы обогреватель над ванной.
К счастью, никто, кроме Квентина, не мог слышать существо.
— Вот что нам и предстоит выяснить, — ответил Квентин.
Когда Рун впервые начал говорить с ним, Квентин переживал, что все смогут его услышать.
Но это не так. Потом он начал беспокоиться, что с ним что-то не так. Как там говорили?
«Присяжные ещё не вынесли вердикт»?
— Меня зовут Сара, — сказала женщина, показывая свой знак — букву «С» на щеке. Она протянула ему руку. Квентин быстро пожал её.
— Я — Квентин. — Он не показал свой знак. Обычно в его культуре этого не делают, пока не узнаешь человека лучше. Ошибка новичка, но он всё равно оценил её усилия.
— И, наверное, мне стоит заняться своей работой, — сказала она, захихикав как школьница, что не совсем соответствовало её возрасту. — Могу вам чем-то помочь?
— Бекон! — крикнул Рун в голове Квентина. Парень обожал бекон.
Квентин указал на буррито с зелёным чили и беконом в витрине и тихо спросил:
— Буррито?
Она засияла. — Наше фирменное блюдо.
Квентин решил не обращать внимания на то, что она на самом деле показала нечто более близкое к: —Мы делаем минет.
— Кроме кофе, конечно, — добавила она.
Он показал ей знак одобрения и сказал: —Отлично.
— Это всё? — спросила она. Когда он кивнул, она пробила заказ, взяла деньги и вернула сдачу.
— Вот, держи, милый, — сказала она, на самом деле показав слово «милый».
— Как насчёт того, чтобы сесть? Я подогрею это и принесу тебе.
Он улыбнулся ей, и она задержалась на мгновение дольше, взгляд, прикованный к его губам, выдал её интерес. После долгого молчания она кивнула и сказала: —Американо скоро будет готово, — затем резко развернулась. У неё были красивые ореховые глаза, но он предпочитал синие, как океан в летний день.
—
Квентин устроился за столом на высоком стуле и снова сосредоточился на копах, стоящих через дорогу. Ему потребовалось много времени, чтобы выучить английский. Он всё ещё учил его, особенно сленг вроде «попасть в цель». Но он продвигался. К сожалению, Рун отказывался учить жестовый язык. Наверное, так было лучше. В конце концов, Квентин не мог его видеть. Он мог его слышать и чувствовать, а порой даже ощущал запах — как дым с привкусом серы — но он видел Руна только один раз, в подвале много лет назад.
Позже он спросил Руна, что произошло. Как он оказался без сознания и в больнице. Рун притворился, что ничего не помнит. Квентин когда-нибудь вытянет из него правду. Но чем дольше они были вместе, тем более сплочёнными они становились. Квентин уже не знал, где заканчивается он, а начинается Рун. Сара принесла кофе в кружке с надписью «Плохой кофе — отстой» и поставила тарелку с тёплым буррито, снова подтягивая фартук.
Он поблагодарил её улыбкой, когда Рун сказал:
Квентин даже не смотрел на полицейские машины, уезжающие с парковки. Это было ещё одно крутое качество Руна. Он мог видеть всё вокруг, и, как и с слухом, Квентин тоже мог.
Это было как иметь обзор на триста шестьдесят градусов с камерами видеонаблюдения.
Они выпили один из лучших кофе, который когда-либо пробовали, быстро съели буррито, оставили чаевые и направились обратно к грузовику. Демон был где-то рядом, но они не могли точно сказать, находился ли он в доме, в котором умерла Дора Родригес, или в другом месте поблизости. Конечно, тот факт, что женщина пробралась под полицейскую ленту, огляделась исподтишка, а затем обошла дом сзади, как собирался сделать Квентин, не сулил ничего хорошего. Если демон находился в доме, он не будет рад видеть незваных гостей. Даже если эти гости выглядят как… как эльфийские королевы.
Квентин стоял у своего грузовика и в шоке наблюдал за своей бывшей. Та самая бывшая, которая врывалась с двумя умершими в тот самый магазин, за которым он наблюдал.
— надпись на футболке
— Ключ под горшком.
После очередного быстрого взгляда через плечо Эмбер вернулась к своей новой клиентке, Доре Родригес. Городок Мадрид был крохотным, и его жители всегда следили друг за другом, но происходило что-то странное. Дора была третьей жертвой за три дня, и, если описание её нападающего было хотя бы отдалённо верным, смерть вызвал демон.
Демоны были настоящими уродами. Тут не было никаких сомнений. Но они обычно не убивали людей. Они любили питаться их энергией. Особенно страхом. Убийство не имело для них смысла. Затем, в зависимости от типа демона, человек либо сходил с ума, либо умирал. Однако были и такие демоны, которые перескакивали из тела в тело, оставляя своему хозяину только смутные воспоминания о том, что с ним происходило. А ещё были те, кто использовал людей, чтобы проникнуть в этот мир, но это уже совершенно другая история.
Если это действительно демон, как опасалась Эмбер, то весь город мог оказаться в опасности. Больше людей могло погибнуть, а власти не имели бы ни малейшего представления о том, что происходит, и уж тем более, как остановить это.
Эмбер подняла терракотовый горшок и нашла скрытый под ним ключ. С дрожащими руками она открыла старую заднюю дверь. Немного помучившись, она всё же справилась.
— Да, извините, она заедает.
— Не беспокойтесь, — сказала Эмбер, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Ей не хотелось сталкиваться с демоном. У неё был небольшой арсенал защитных принадлежностей, но убить демона она явно не могла. На самом деле, при быстрой проверке своей сумки, где находились соль, святая вода и крест, Эмбер поняла, что способна лишь разозлить демона.
Отлично.
— Может, нам не стоит это делать? — сказала Дора. Она была милой женщиной лет пятидесяти, ниже Эмбер, с пышными формами и добрым лицом. Она рассказала Эмбер всё, что произошло, этим утром в её офисе.
— Я работала допоздна, убиралась в магазине, когда услышала что-то сверху. Я использую верхний этаж для хранения. Это скорее чердак, чем настоящий второй этаж. — Она высморкалась в носовой платок, и Эмбер снова удивилась, как он оказался с ней в загробном мире.
Кайл стоял в стороне, держа в руках блокнот. Он похлопал миссис Родригес по плечу, подбадривая её продолжить.
— Это был злоумышленник? — спросила Эмбер женщину.
Та покачала головой.
— Я… я не совсем уверена.
— Прошу прощения, миссис Родригес. Продолжайте, что вы услышали?
— Не нужно быть такой официальной, детка. Называй меня Дорой, пожалуйста.
— Дора, — перебила её Эмбер. — Прошу, продолжайте. Что вы услышали?
— Это было похоже на… я даже не знаю, как это описать. На царапанье?
Эмбер почувствовала, как по её коже пробежались мурашки.
— Медленно и методично, как если бы кто-то выкапывал что-то из-под половиц.
Женщина сжала кулаки на груди, явно охваченная воспоминаниями.
— Я поднялась на верхнюю ступеньку и включила свет. И тогда я его увидела.
Эмбер с трудом сдерживала желание сжать кулаки. В последний раз, когда что-то вылезло из под земли и схватило её, она умерла на два часа. Если бы у неё не было такой тёти, как Чарли Дэвидсон, которая оказалась богом, она бы до сих пор оставалась в загробном мире.
Это было замечательное место. Она чувствовала себя в безопасности, в тепле и любви.
Труднее всего было попасть туда. Нападение было жестоким. Невозможно жестоким.
Мужчина так отчаянно пытался выбраться из ада, что потянул Эмбер за собой. Рвал ее волосы. Когтями впивался в ее кожу. Избивал её, когда она отказывалась помочь, пока её жизнь не выскользнула через трещины в её сознании и не покинула земной мир.
Она встряхнулась, избавляясь от тошнотворного воспоминания, и снова сосредоточилась на своей клиентке.
— Что вы увидели?
— Сначала это был просто размытый силуэт. Я едва его заметила. Но когда я повернулась…
Его лицо. Оно… — Она сделала знак креста и прижала пальцы к губам. — Оно не было человеческим. Madre de Dios (исп. Матерь Божья). Это был демон. Я поняла это с самого первого взгляда. Его лицо было искажено. Звериное. Серо-белое и блестящее. Как кожа ящерицы. И зубы. — Она вздрогнула.
Эмбер последовала её примеру. По крайней мере, то существо, которое напало на неё, когда-то было человеком. Она не могла представить, как это — встретиться лицом к лицу с настоящим демоном. Кайл бросил на неё взгляд через очки, выражение его лица было вопросительным. Она кивнула. Всё будет в порядке. Это касалось их клиента. Не её.
— Я не знаю, толкнул ли он меня, или я просто упала, но следующее, что я помню, я парила над своим телом внизу лестницы. Я видела свет, но я знала, что должна кому-то сказать.
Моя племянница вот-вот придёт. Я должна предупредить её!
Кайл присел рядом с ней.
— Миссис Родригес, ваша племянница нашла ваше тело несколько часов назад. Полагаю, кто-то услышал шум и позвонил ей.
Руки Доры снова взлетели к её рту.
— О, нет, mija (исп. моя девочка). Я не хотела этого. Она…? С ней всё в порядке, правда?
— Она в порядке, — уверил её Кайл. — Конечно, она потрясена, но она с семьёй.
Миссис Родригес снова сделала знак креста и начала читать молитву — Отче наш.
Эмбер все понимала. Перспектива столкнуться с настоящим демоном заставляла её колени подкашиваться. И всё же она была здесь.
— Я буду на страже, — сказал Кайл, и Эмбер едва могла его в этом винить. — Сообщу, если полиция вернётся.
Она кивнула, глубоко вздохнула и вошла в магазин Доры, который служил ей и домом. Задняя дверь вела на кухню. Она была даже меньше, чем у Эмбер, но очаровательная. Яркие цвета, множество безделушек, стиль ретро-кафе. Дора была эклектичным художником, и её декор многое говорил о ней.
— Лестница справа, — сказала Дора.
Эмбер пробралась мимо бирюзового стола в стиле 50-х с подкладками Бетти Пейдж. Она прошла через дверь и оказалась в узком коридоре. Лестница располагалась с одной из его сторон. Её пульс учащался, и она прижала сумку ближе, чтобы хоть что-то держать в руках.
Они двинулись по коридору книзу лестницы. Место было поразительно непримечательным. Не было того самого контурного очертания, как в кино. Ни пятен крови, ни осколков стекла. Ни порошка для снятия отпечатков пальцев, ни следов улик.
Ничто не указывало на то, что здесь умерла женщина. Телефон Эмбер подал сигнал, заставив испугаться и её, и Дору. Дора положила руку на грудь, чтобы успокоить своё учащённое сердце. Эмбер достала мобильник. Миссис Хармон спрашивала, можно ли встретиться. Это было срочно! С Миссис Хармон всегда было срочно. Эмбер быстро отправила ответное сообщение, сообщив, что сможет встретиться только во второй половине дня, а потом поставила телефон на беззвучный режим и убрала его обратно в сумку. Сумка, предназначенная для скрытого ношения оружия, подходила к её свитеру.
Такой же чёрно-белый цвет, но она была почти бесполезна, потому что Эмбер никогда не носила с собой оружие. Она никогда не была его поклонницей. В последний раз, когда она ходила в тир, ее так трясло после нескольких первых выстрелов, что пришлось остановиться от смущения. Поэтому она держала телефон в боковом кармане, куда обычно кладут пистолет.
— Ты в порядке, дорогая? — спросила Эмбер Дору.
— Да. — Голос женщины был тихим от страха.
Хотя Эмбер могла видеть умерших и разговаривать с ними, она не могла их коснуться.
Кроме холода, она не чувствовала их. Они не были для неё материальными, как для её тёти Чарли.
Но опять же… Боже. Тем не менее, когда они касались Эмбер, она могла ощущать их эмоции, и Дора инстинктивно попыталась схватить её за руку, когда её телефон издал звук уведомления. Страх женщины налетел на Эмбер с такой силой, что её собственные чувства увеличились многократно, но она не хотела говорить Доре чтобы та отошла.
Женщина была испугана, и Эмбер поглощала её эмоции, пока могла.
Тот, Кого Нельзя Называть, тоже мог ощущать эмоции ушедших, если кто-то из них прикасался к нему. Он всегда мог это делать. Но у Эмбер эта способность развивалась со временем. И это была не особо желанная способность. Но, как она полагала, с этой работой не обойтись без таких неприятных моментов. Когда кто-то выскочил из темноты и схватил её за руку, страх, который нарастал до предела, чуть не задушил её. Она закричала, полагая, что это либо демон, либо полицейский, и повернулась, чтобы увидеть рядом с собой блондина. Высокого блондина. Лохматого и растрепанного, с как минимум двухдневной щетиной на подбородке.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он, его жесты были резкими и полными злости. Пол под ногами Эмбер качнулся.
Он поймал её в свои объятия и осторожно усадил на второй ступеньке. Как только она устроилась, она оттолкнула его руки. Тот, Кого Нельзя Называть, отступил, показывая ладони в знак капитуляции, но выражение его лица свидетельствовало о раздражении.
— Незваный гость! — сказал Кайл из-за его спины, опоздав на день и не дождавшись доллара. Квентин посмотрел на него с яростью, и Кайл инстинктивно шагнул назад. Затем он вновь сфокусировал свой взгляд на Эмбер.
— Что? — спросила она, поднимая голову, как это обычно бывает.
— Что ты здесь делаешь? — И снова в его жестах промелькнуло раздражение.
Пока Эмбер сидела, совершенно ошеломлённая — Тот, Кого Нельзя Называть, был буквально последним человеком на Земле, которого она ожидала увидеть сегодня, — она использовала паузу, чтобы внимательно осмотреть его. Как сильно может измениться парень за пять лет? Если судить по Квентину Резерфорду, то о-о-о-чень сильно. Она едва его узнала. Он стал суровее — во всех нужных местах. Его плечи значительно расширились, больше, чем у большинства двадцатисемилетних. Он всегда был мускулистым, даже когда они были детьми, но либо он стал регулярно тренироваться, либо его магически «отфотошопили». Холмы и долины, покрывавшие его тело, были видны сквозь футболку с длинными рукавами, в которой бицепсы буквально разрывали швы. А джинсы с несколькими дырками были не столько проявлением моды, сколько излюбленной парой рабочих брюк.
— Мисс Ковальски? — сказал Кайл.
Квентин повернулся к нему, и Эмбер успела заметить две вещи: профиль его крепких ягодиц, которые развились так же, как и остальная часть его тела, и особенно удачно расположенную прореху в поношенных джинсах, через которую была видна часть углубления на его левой ягодице. То, что он не носил нижнего белья, было приятным бонусом. Как мог кто-то, кого она так ненавидела, быть настолько ошеломляюще сексуальным? Жизнь была несправедлива.
Затем Эмбер поняла кое-что. Он слышал Кайла. Квентин повернулся, когда Кайл заговорил, и она задумалась, не купил ли он, наконец, пару слуховых аппаратов. Ранее они никогда не помогали ему особо, поэтому он их не носил, но технологии за это время значительно продвинулись. Может быть, теперь есть более мощные устройства, которые могут ему помочь. Она украдкой взглянула, но не увидела никаких механических наушников. Интересно.
Когда он повернулся к ней, она не могла избавиться от мысли, насколько он изменился. Его волосы стали короче и немного темнее, но все равно оставались насыщенного светло-русого цвета. И либо он стал носить их в виде шипов, либо это был эффект «постельной прически». В любом случае, он был даже более потрясающим, чем раньше. Полные губы. Прямой нос. Глубокие синие глаза, как кобальт на керамической чашке. Черт. Он изучал её не меньше, чем она его, и она почувствовала неловкость. Она вскочила на ноги, стоя на лестнице, что позволяло ей быть немного выше его, и спросила:
— Что ты здесь делаешь?
— Я первый спросил, — жестами ответил он.
— Это Дора Родригес. Она умерла прошлой ночью, — Эмбер показывала и говорила одновременно для смешанной аудитории. — Она попросила меня расследовать.
Квентин повернулся и внимательно изучил женщину.
— Ты видела его? — спросил он. Своим голосом! Его голосом! Без жестов. И он говорил почти идеально. Но его голос был мягким, почти не слышным, как будто он не хотел говорить слишком громко. Тем не менее, Эмбер могла различить в его голосе тёплый тембр, как мёд, который растекается по её учащённому сердцу. Она вцепилась ногтями в ладони.
Хватит. Он был тем, кто ушёл. Он принял это решение. Она не отдаст ему своё сердце снова.
Не то чтобы он просил, но на всякий случай. Она пообещала себе это. Дора кивнула и указала наверх. Не раздумывая, он поднял Эмбер с лестницы и поставил её на пол перед собой.
— Иди, — сказал он сухим тоном и направился вверх по ступенькам, с которых она только что была изгнана.
— Что? Нет. — Когда он снова повернулся к ней, она добавила: — Ты иди. Дора — мой клиент.
Он указал подбородком на второй этаж и жестами сказал:
— Демон.
— Да. Я знаю, — сказала она.
Он постучал по своей груди двумя средними пальцами. — Охотник на демонов.
Эмбер вздохнула от удивления. Охотник на демонов? Профессионально? Это вообще реально? Но это было не важно. Это было её дело. Она должна была разобраться с этим, чтобы Дора смогла перейти в иной мир, и Эмбер точно знала, к кому отправит её, когда придёт время. Но сначала нужно было сделать главное.
Она протолкнулась мимо Того, Кто Не Должен Быть Назван — отныне он будет называться Тот, Кто Не Будет Говорить Ей, Что Делать — и направилась к чердаку. Он схватил её за запястье. Она оттолкнула его руку. Наверное, демона там уже нет. Но как только она взошла на последние ступеньки, она почувствовала это. Чёрт. Не самого демона, конечно. Но холод. Её дыхание повисло в воздухе облачками пара. Она огляделась, осматривая коробки и сумки с товаром и припасами, заполняющие пространство. И как раз когда она повернулась на звук шипения за спиной, она почувствовала его. Того, Кто Не Будет Говорить Ей, Что Делать. Он был совсем рядом. Его тепло, когда он прижался к её спине. Рука, обвившая её шею. Он наклонился так, что его губы оказались у её уха, и прошептал: — Тсс, — как раз в тот момент, когда демон бросился на неё.
— Наклейка на бампер
Квентин крепче ухватился за Эмбер, чтобы полностью ее контролировать, и крутанулся на месте, когда демон бросился на них. Первый удар обжег ему спину. Его впечатало в стену, и он едва успел упереться одной рукой, понимая, что эта битва ему не по силам. Пока эльфийская королева боролась в его руках, он сжал её чуть сильнее.
— Расслабься, — сказал он ей в ухо за долю секунды до того, как она обмякла в его руках.
Он поднял её и понёс вниз, к входной двери, не обращая внимания на полицейскую ленту.
—
— Твой друг?
— Не совсем, но он нас видел, — ответил Квентин.
«Нас» — это значит Руна. Квентин понял, что это плохо. Он добрался до входной двери как раз в тот момент, когда Эмбер начала приходить в себя. Он зацепился за дверную ручку, но не смог её открыть. Он обернулся к женщине. Дора? Она поспешила вперёд и попыталась открыть дверь, забыв, что она не имеет материальной формы. Её рука прошла сквозь ручку, и она посмотрела на него с недоумением.
— Я не понимаю, почему она не открывается. Она не заперта.
Квентин стиснул зубы и попятился, теперь уже с сопротивляющейся, тяжёлой ношей в дом, чтобы попробовать открыть заднюю дверь.
— Я не могу уйти, — сказал мужчина — мёртвый, с планшетом в руках. — Тут какой-то барьер. Я застрял!
Мужчина паниковал, и это как раз то, что было нужно Квентину. Он проигнорировал его и подошёл к двери. Она тоже не поддавалась. Не заперта. Закрыта внешней силой. Чёрт.
—
Квентин почувствовал тревогу Руна, как волну беспокойства внутри себя. Рун посмотрел вверх, и через видение демона Квентин увидел, как тьма опускается вокруг дома.
Он оглянулся на женщину. Её глаза были большими и круглыми, её страх был ощутим, как его ноша начала отчаянно бороться с ним. Он посадил её на стул. Её волосы выбились из резинки на макушке. Они спадали длинными, сверкающими волнами на плечи, и он застыл.
Она пахла яблоками и ощущалась как солнце в зимний день, излучающее тепло. И её глаза.
Та кристально чистая синевата, о которой он мечтал каждую ночь на протяжении пяти лет.
Как Рун называл этот цвет? Лазурный? На носу и на щеках у нее все еще оставалась легкая россыпь веснушек. Едва заметные. Но именно рот в форме сердца, пухлый, как у куклы, заставлял его замирать в ответ. Её губы сжались, когда она откинулась назад и попыталась ударить его. Он легко увернулся, но она тут же добавила левый хук, зацепивший его подбородок. Он схватил её кулак и уставился на неё.
— Что за чёрт был это? — спросила она, забыв жесты. Ему это было не нужно, но она не знала об этом. — Ты заставил меня потерять сознание.
— Мисс Ковальски, — сказал мужчина.
Она снова сжала кулаки. — Кайл, сейчас не время.
— Нет, тебе нужно это увидеть.
Квентин встал и повернулся к нему, недоверчиво сузив глаза. Но как только он это сделал, Эмбер ахнула.
— О, Боже, — сказала она, вскочив. Он повернулся к ней, а она, положив руки на его плечи, снова заставила его развернуться. Затем резко потянула его к себе, заставив взглянуть в глаза, и жестами произнесла: — Твоя спина. Он ранил тебя.
Ему было очень хорошо об этом известно. Он просто не знал, насколько всё плохо.
Он никогда не видел демона, похожего на этого. Он едва успел заметить его мельком, но его цвета и знаки были необычными. И он был зол. Очень, очень зол. Какое слово?
Взбешённый?
— Всё в порядке, — жестами сказал он Эмбер. — Нам нужно вывести тебя отсюда.
— Меня? А как же ты? Тебе нужна медицинская помощь.
Он нахмурился — насколько всё плохо? — и направился к зеркалу во весь рост, которое стояло в захламленной мастерской рядом с кухней. Ага. Три пореза на спине, залитой кровью.
— Чёрт. Я так любил эту рубашку.
Эмбер удивлённо посмотрела на него.
— Ты переживаешь из-за рубашки?
Он взглянул на неё, не в силах поверить, что она здесь. Спустя столько времени она была прямо перед ним, такая соблазнительная, что он невольно облизнул губы.
—
— Из другого мира?
—
Чувство вины обрушилось на Квентина так сильно и быстро, что выбило воздух из его легких. Он видел, как на неё напали. Он сделал всё, что мог, чтобы это остановить, но священник был слишком силён. Слишком могущественен. Он чувствовал себя как муха, пытающаяся бороться с грузовиком.
— Тогда кто она?
—
Квентин тоже почувствовал это — демона, подкрадывающегося всё ближе. Хотя, опять же, это странно. Демон уже несколько раз убивал, а теперь он подкрадывается? Когда он может атаковать и убить Квентина и Эмбер одним щелчком пальцев?
С другой стороны, может, репутация Квентина опередила его. Было бы приятно на это надеяться. Он толкнул Эмбер на стол, игнорируя её возмущённое: — Эй! — и схватил сумку, которую бросил на пол, когда вошёл. Он достал банку чёрной соли и рассыпал её вокруг стола.
— Что ты делаешь? — спросила Эмбер.
— Чёрная соль, — жестами сказал он. — И сера. — Он вынужден был прописать слово «сера» буквами.
— Сера?
Он пожал плечом. — Сера. Но «сера» звучит круче. Это ещё одно его любимое слово. Он помнил его, когда Эмбер умерла. Когда ад поднялся, чтобы забрать священника, напавшего на неё. Он никогда не забудет этот запах. Рун сказал ему много лет спустя, что это была сера, и это слово запало в память. Он записал его и молился, чтобы священник до сих пор задыхался от этого запаха.
— Соль действительно работает? — спросила она.
— Зависит от того, как мне повезёт.
Она подняла бровь, напоминающую крыло. — Ты видел свою спину?
Он бросил на неё игривый взгляд. Как будто они никогда не расставались. Жизнь с Эмбер всегда была такой лёгкой. Удобной, но при этом насыщенной. Шутки, перемежающиеся томными взглядами через чашки дымящегося кофе. И даже теперь он снова оказался в их ритме. В их поддразниваниях.
— Хотите внутрь? — спросил он двух ушедших.
Они вошли в круг перед тем, как он закрыл его, и затем запрыгнули на стол к Эмбер.
Мужчина с планшетом — Кайл? — приподнял очки, когда приземлился. Женщина посмотрела на Эмбер.
— Прости, что втянула тебя в это, Эмбер.
— Что? Дора, это не твоя вина. Это ужасная ситуация, которая с тобой случилась.
Женщина неуверенно кивнула, затем подняла голову, на ее лице отразилось беспокойство.
Эмбер подтянула колени к подбородку, и Квентин захотел сказать ей, что пол — это лава, как он говорил раньше. Тогда они были детьми, и сейчас явно не время для этого, но это была одна из их любимых игр.
— Квентин?
Он остановился, переставляя предметы на столе, и повернулся к ней. Она выглядела как маленькая девочка, обнимающая колени. Она начала что-то говорить, но, кажется, передумала. Опасаясь, что шаткий стол не выдержит их веса, Квентин всё же сел на него, собираясь с силами для того, что он должен был сделать дальше. Эмбер повернулась к нему и жестами сказала:
— По крайней мере, твоя рубашка теперь подходит к джинсам.
Он посмотрел вниз.
— Мне нравятся эти джинсы.
— Мне тоже. — Когда он взглянул на неё с любопытством, она добавила: — Я имею в виду, что вообще люблю джинсы. Ну, знаешь, в целом. Просто твои уже пережили лучшие дни.
Она ткнула пальцем в дырку, и её прикосновение моментально разожгло в нём огонь. Это было не то, что следовало бы делать, и она знала это. Она быстро отдернула руку и снова обняла колени.
Он снова оглядел свои джинсы. —
Он застыл и спросил Руна: — В каком смысле?
—
Квентин не совсем понял. — То есть, как нелегальный фрукт?
—
Квентин снова спрыгнул со стола, раздражённый. — Гребаный английский. Так и скажи.
Он достал свои единственные два оружия. Компас, который делает гораздо больше, чем просто указывает направление, и кинжал. — Это она привлекает его сюда?
—
— Что?
—
Квентин скрипнул зубами. — Тебе не обязательно быть таким умником.
—
— Не все ли вы такие? — Квентин почти почувствовал, как сверкает взгляд его попутчика.
— Что ты собираешься с этим делать? — спросила Эмбер, её голос был более музыкальным, чем он мог себе представить. Он был мягким и звенящим, как колокольчики на ветру. Она указала на нож. Он решил сыграть в русскую рулетку, балансируя нож на ладони, подбросив его, а потом вернув в ножны. — Надеюсь, ничего.
— Как ты меня слышишь?
Он запнулся на её словах, потом спросил: — Что ты имеешь в виду?
Она наклонила голову вбок, чтобы посмотреть ему в лицо. — Я это не показывала. Ты меня услышал.
Он напрягся и отсчитал себя. Он даже не заметил. Он был настолько потрясён ею. Так ошеломлён. Как тот ребёнок, которого Чарли Дэвидсон спасла в ту тёмную ночь больше десяти лет назад. Когда он впервые увидел Эмбер, он влюбился. Она была потрясающей даже тогда. Даже будучи худым ребёнком с колтунами на спине. Но дело было в её характере. В её… Он вытащил блокнот и открыл на нужной странице. В её игривости.
Она нахмурилась и попыталась прочитать блокнот, но он резко закрыл его и вернул в задний карман.
— И как ты теперь можешь так хорошо говорить? — спросила она, не останавливаясь.
— Логопед, — сказал он, показывая жестами слова.
— Чушь, — ответила она жестами. Конечно, она показала это. Это было одно из первых слов, которому он её научил.
— Что ты имела в виду раньше, — спросил он, меняя тему, — когда говорила, что миссис Род… — Он запнулся, пытаясь вспомнить её имя, и жестом указал на неё. — Она твой клиент?
— Миссис Родригес, Дора, обратилась ко мне сегодня утром. Я теперь частный детектив.
Она наняла меня расследовать её дело.
— Как Чарли? — спросил Квентин, явное удивление проступали на его лице.
Эмбер улыбнулась. — Может быть, когда-нибудь. Она помогала многим людям.
— Она богиня. Или ты забыла?
— Нет, не забыла. Но спасибо, что напомнил мне, как я ничтожна.
Прежде чем он успел ответить, она добавила: — Ты не мог бы выделить зону хотя бы с доступом в туалет?
Он сунул компас в один карман и горсть чёрной соли в другой.
— Что это? — она указала на карман с компасом.
— У меня есть несколько трюков в рукаве. Что ты собиралась делать с демоном, когда пришла сюда?
Эмбер снова скрестила руки на коленях. — У меня тоже есть несколько козырей в рукаве.
Он наклонился ближе. — Если только у тебя в кармане нет ракетницы, могу сказать, что ты обречена с самого начала.
Он протянул ей нож в ножнах. Она настороженно выпрямилась. — Что мне с этим делать?
— Используй его, но только в крайнем случае. И что бы ты ни делала, не порежься им.
Это убьет тебя. — Он наклонился ближе. — Твоя цель — убей его первой. А потом верни нож в ножны.
— Ay, Dios mio, (исп. О, Боже мой!) — сказала Дора, крестясь.
Он много раз видел это в Ватикане. Но никогда не видел доказательств того, что это действительно работает — в отличие от того ножа, который он пытался передать эльфийской королеве. Это был проклятый нож, но все же.
— Почему? — спросила Эмбер. — Что ты собираешься делать?
— Вытащить нас отсюда.
— И как ты собираешься это сделать?
Он вытащил оставшуюся черную соль, закатал рукава и вышел из круга. Эмбер вскочила со стола и схватила его за руку, её кожа была теплой на его. — Подожди. Что ты делаешь?
— Я постараюсь удержать демона в доме, а затем создам путь для нас, чтобы выбраться.
— Ты можешь это сделать?
Её голубые глаза, взглянувшие на него, остановили его сердце. За все годы, что он знал её, он редко видел её в черном. Ей это шло, но он почувствовал, что это означает нечто гораздо более глубокое. Он мог только представить, что сделал с ней его внезапный отъезд. Как это её изменило, особенно после всех их планов. И как она рисковала жизнью ради женщины, которая уже была мертва. Они поговорят позже, но сейчас ему нужно было выбраться из этого дома. Он посмотрел на сжимающие его руки, затем отступил. — Я попробую.
Она отпустила его, как будто обожглась, и вытерла ладони о штаны. Выпрямившись, она снова взглянула на нож и сказала: — У тебя есть пять минут.
— А потом?
Она схватила нож. — Потом я приду за тобой.
— Мне хватит и трех.
Эмбер кивнула, пока Квентин рассыпал соль по всему периметру кухни. Он сделал то же самое, обойдя весь первый этаж, образуя одну непрерывную линию. Он не знал, сработает ли его план, ведь демон был наверху, а не внизу, но он должен был попробовать, даже если это будет последняя порция его черной соли.
— Он… очень сильный, — услышал Квентин, как Кайл сказал Эмбер. Рун мог подслушивать с нескольких ярдов. Он ждал её ответа, но она молчала. Так ему и надо. Он причинил ей боль, а она воспринимала его присутствие гораздо лучше, чем он ожидал. С другой стороны, она была самой уравновешенной девушкой, которую он когда-либо встречал.
— Не могу в это поверить, — сказала Дора. — Почему в моем доме демон? Как он сюда попал?
Эмбер моргнула и повернулась к женщине, пораженная.
— Точно.
Квентин хотел сказать Руну, чтобы тот перестал подслушивать, но не мог оторвать взгляд от Эмбер, даже если бы и попытался.
— О чём думаешь, босс? — спросил мужчина.
Босс? Эмбер была его боссом? — Почему здесь демон? — спросила она. — Почему именно здесь? Что его привлекло?
Дора тихо ахнула. — Я жульничала в домино пару ночей назад, но только потому, что эта шлюшка Харриет Клуни обманывает каждую неделю. Я просто подумала, что дам ей попробовать её собственное лекарство. Думаешь, это из-за этого? — Она прижала обе руки к груди в ужасе, когда Квентин свернул за угол в коридоре.
Эмбер едва сдержала улыбку. Но она не смогла. — Нет, Дора. Я не думаю, что демон поселился в твоем доме из-за того, что ты жульничала в домино. Разве что, знаешь, если домино были сделаны из костей твоих врагов.
Она наклонила голову. — Не думаю.
Эмбер тихо засмеялась, а потом снова серьезно посмотрела на неё. — Мне жаль, что это случилось с тобой, Дора.
— Спасибо, дорогая.
Квентин вернулся в кухню, используя последнюю порцию соли из банки. Его рубашка была насквозь промокшей, и он чувствовал, как кровь капает из-под неё. Он наблюдал за Эмбер, которая смотрела на него с мрачным выражением, когда взглянула на его спину. Она оторвала взгляд и сосредоточилась на Доре. — Ты можешь вспомнить какую-либо связь, которая, может быть, у тебя с двумя другими жертвами? Независимо от того, каким мелким или странным это тебе может показаться.
— Жертвы?
— Да, другие две смерти.
— Ты имеешь в виду Билли Тиббетса и Анжелу Моррисей? — Она отодвинулась от стола.
— Но это были несчастные случаи. Подожди. Мой случай тоже был несчастным. Ты хочешь сказать, что их тоже убил демон?
— Нет! — Эмбер вскочила с места. — Я не это имела в виду. Я просто говорю, что между этим может быть связь.
— Мисс Ковальски, — сказал Кайл, когда Эмбер немного приблизилась к кругу, — будьте осторожны.
Дора закрыла рот руками от ужаса и попыталась выйти из круга. Когда у неё не получилось, она в панике обернулась и начала бить невидимую преграду кулаками.
— Выпустите меня! Я хочу выйти!
— Дора, пожалуйста, — Эмбер подошла ближе, показывая ладони, но не касаясь женщины, как если бы она приближалась к раненому животному. Если бы Эмбер была хоть немного похожа на Квентина, паника женщины заразила бы и её, если бы она прикоснулась. Эмоции бы передались. — Тебе нужно оставаться внутри.
Квентин осторожно подступил ближе. Ситуация могла стать взрывоопасной в любой момент. Демон, должно быть, понял, что что-то не так. В комнату влетела размытая фигура, испугав женщину. Она обернулась к Эмбер, глаза её широко распахнулись от страха, и она толкнула её изо всех сил. Эльфийская королева вылетела из круга прямо в пасть древнего, разгневанного демона.
— Мем
Сила страха Доры ударила Эмбер прямо в грудь. Воздух вырвался из её лёгких. Она отлетела назад, задела угол стола и ожидала, что приземлится тяжело, головой вниз. Вместо этого она рухнула в сеть густой, удушающей тьмы. Мир накренился и закружился, как если бы она оказалась в центре торнадо. Затем она оказалась на твёрдой поверхности, глядя вверх на потолок с обнажёнными балками, изо всех сил пытаясь наполнить лёгкие воздухом. Квентин сразу оказался на ней. Он подтянул её к себе и накрыл своим телом, как раз когда существо снова атаковало. Держась одной рукой, он резко вдохнул и рухнул на пол.
— Квентин! — закричала Эмбер, когда тьма снова устремилась к ним.
Он полез в карман и, во-первых, подбросил немного соли в воздух, а во-вторых, образовал тонкий круг вокруг них, вращаясь на ногах, держа её в руках. Когда круг был завершён, он достал какой-то медальон и замер. Соль в воздухе ослабила демона, но ненадолго. Он восстановил свою энергию и ускакал в угол, прячась за полкой, чтобы зализать раны.
— Это его ранило, — удивленно сказала Эмбер, задаваясь вопросом, может ли она получить черную соль и серу на Amazon.
Квентин ослабил захват, и она соскользнула с его колен на пол, стараясь оставаться внутри круга, который он создал. Она почувствовала что-то на своей щеке. Дотронулась и потом отдёрнула руку. Кровь. Но не её. Она посмотрела на Квентина. Он тоже смотрел на неё. Он вытер кровь с её щеки большим пальцем, затем заметно расслабился и спросил:
— Всё в порядке? — Он подтянул её к себе и осмотрел, проверяя, нет ли травм, но единственные раны, которые она заметила, были на нём. У Квентина теперь был глубокий порез на щеке — пугающе близко к его левому глазу — и три царапины на шее.
Кожа вокруг ран была покрасневшей и раздражённой, а кровь текла из порезов за воротник его рубашки.
— Квентин, — сказала она, не зная, что ещё добавить. Она сняла свитер с головы, радуясь, что под ним надела майку, и прижала её к его шее.
Он воспользовался моментом, чтобы еще раз внимательно осмотреть её в этом тесном пространстве.
— Всё в порядке. Мне не больно.
Они вернулись на чердак, и теперь оказались в еще более тесном пространстве: Квентин стоял на коленях, а Эмбер сидела, подтянув ноги к себе.
— Нам нужно выбраться отсюда, — он показал это жестом, но добавил и голосом, его слова едва ли были громче шепота. Тон был мягким и глубоким, как тёплая вода, которая струилась по её коже. Затем его взгляд встретился с её, и она захотела, чтобы эта вода поднялась и утопила её. Слезы защипали глаза, и она снова вонзила ногти в ладони, стараясь выжать хоть каплю крови. После долгой паузы она отвела взгляд и посмотрела в угол, куда убежал демон. Там не было ничего, кроме полок с товарами и художественными принадлежностями, но она чувствовала его, когда он схватил её. Прочла его. Почти потерялась в нём, как это иногда случалось с её клиентами.
— Он злой, — произнесла она тихо.
Квентин последовал за её взглядом и кивнул. — Я тоже это почувствовал.
— Он ищет кого-то. Ждёт кого-то. Кого-то, на кого он страшно злится, — сказала Эмбер.
Когда она вернулась взглядом к Квентину, он смотрел на её губы. Она знала это чувство.
Его губы были полнее, чем у большинства мужчин, мужественной формы, обрамленные здоровой щетиной, немного темнее его волос. Он резко пришёл в себя и продолжил осматривать её, проводя рукой по спине, ища раны.
— Я в порядке, — сказала она.
— Нет, он похитил только тебя. Нам нужно выбраться отсюда, — он окинул взглядом помещение, в поисках пути к спасению. Два небольших круглых окна пропускали свет — одно в передней части дома, другое сзади. Но соборный потолок не имел других отверстий.
Других путей отступления не было, даже если бы они смогли преодолеть барьер демона.
— Нам нужно спуститься вниз, — Квентин показывал всё жестами, минимально используя голос. Эмбер удивилась, почему он так поступал, ведь теперь он так хорошо говорил. Он прикусил губу, и сказал: — У меня был план.
— Чтобы вытащить нас? — спросила она.
Он не смотрел на неё, но всё равно кивнул. Как? Как он её слышал? Она отодвинула свитер.
Его шея всё ещё кровоточила, и она снова прижала ткань к его коже.
— Соль, похоже, хорошо помогает.
— Ага, и это была последняя, — он нахмурился, посмотрев на неё. — Ты портишь свою футболку.
— Свитер, — поправила она его. — Мне все равно. Ты в порядке?
Её вопрос, похоже, удивил его, и он показал жестом: — Всегда.
Он сказал это ей столько раз. Именно эти слова.
И она поверила ему. До глубины души.
— Ему больно, — сказала она.
Когда Квентин поднял бровь, она пояснила: — Соль. Она причинила ему боль. Я почувствовала это. Она обжигала, как кислота.
Квентин замер и спросил: — Тебе больно?
Как будто ему было не всё равно. Как будто её боль что-то значила для него.
Она отодвинула его руку. — Очень, но он всё равно может напасть.
— Нам придётся рискнуть, — он опустился на одно колено и жестом показал: — Когда я разрушу круг, беги.
— Я не думала, что круг удерживает нас здесь.
— Он не держит, но мне нужна соль.
— А, точно. — Её пульс начал ускоряться.
— Нам нужно попасть в круг на кухне.
— Хорошо. — Она кивнула, пытаясь выглядеть уверенно. — Я справлюсь. Что потом?
Он оглянулся через плечо.
— Я же говорил. У меня есть план.
Она посмотрела на него с подозрением.
— Ну, он хороший?
Один уголок его рта приподнялся с хитрым выражением.
— Всегда.
Она отбросила свитер в сторону, готовясь к бегству, но напомнила ему: — Ты явно не помнишь тот раз, когда мы прогуляли школу и пошли искать Голубую Леди на кладбище.
— Верно. — Он поморщился. — Ладно, кроме того случая.
Она сделала глубокий вдох.
— Скажи, когда.
— Сейчас. — Он сказал это так тихо, что она едва услышала, но как только он нарушил круг, зачерпнув соль в ладонь, демон выскочил из-за полок.
Она впала в панику и рванула к лестнице, преодолевая ступеньки по три за раз, лишь на мгновение оглянувшись через плечо на полпути вниз. Это было ошибочное решение.
Она едва не покатилась вперед, пытаясь остановиться, и едва не упала, схватившись за перила, чтобы удержаться и снова посмотреть назад. Квентин стоял недвижимо, как будто ожидая, что демон нападет на него. Но он наблюдал за ней. Давал ей время на побег. За долю секунды до того, как тьма опрокинула его, он выпустил соль, бросив ее в воздух, прямо в сторону сущности. Но она все равно вонзила свои когти в него.
Он врезался в стену, почти разрушив дом, затем рванул к лестнице. Один прыжок, и он преодолел почти весь этаж, схватив Эмбер по пути и понесся в кухню. Он усадил ее на стол. Она никогда не чувствовала себя так, как сейчас. Затем он опустился на колени рядом со столом и рухнул под него.
— Квентин! — Она соскочила с его спины и сползла под стол. Он согнулся пополам, прижимая голову руками. — Квентин, что с тобой случилось?
Он покачал головой, раскачиваясь, а когда она прикоснулась к нему, осторожно положив руку на его плечо, он взорвался. В одно мгновение она была под столом с ним, а через секунду стол врезался в холодильник, и она снова оказалась на полу, чувствуя давление на горле. Он прижал ее к полу, стиснув зубы, а его предплечье легло ей на горло.
— Квентин, — она едва смогла выдохнуть, но его глаза стали черными. Нет, не только радужки. Его глаза целиком стали черными, и она наблюдала за этим. Черные, как ночь, нити покрыли его белки. Он выглядел… одержимым.
— Зачем ты здесь? — спросил он, и его голос стал глубоким, хриплым, звериным, сверхъестественным. Затем он замолчал. Моргнул. Потряс головой, словно пытаясь привести себя в порядок, и снова посмотрел на нее. — Путешественница.
Она дернула его за руку и попыталась применить приемы, которые она изучала на занятиях по самозащите, но все разумные мысли покинули ее. Поэтому она решила сказать очевидное, с трудом выдыхая. — Квентин, я не могу дышать.
Он сразу отпустил ее, издав рычащий звук разочарования, и отвернулся. Она перевернулась и легла в позу эмбриона, кашляя и пытаясь наполнить легкие воздухом. Ее щеки, горячие и мокрые от слез, горели почти так же сильно, как горло. Она кашляла до такой степени, что чуть не задохнулась и не вырвала все на пол Доры. Умершая женщина стояла над Эмбер, ее лицо полно беспокойства.
Кайл тоже был рядом. — Мисс Ковальски, — сказал он, приседая рядом с ней, крепче прижимая к груди свой блокнот. — Чем могу помочь? — Он бросил яростный взгляд через плечо.
— Ничего, — сказала она, прокашлявшись еще несколько раз и садясь. — Всё в порядке.
Правда.
Дора зажала себе рот руками. — Mija (исп. детка), ты вся в крови.
Она посмотрела вниз — действительно, кровь покрывала её майку, но это была не её кровь.
— Квентин! — воскликнула она, поспешив к нему, но не осмеливаясь прикоснуться. Он изменился больше, чем она могла себе представить. Он резко отвернулся, не поворачиваясь к ней.
— Прекрати вести себя как придурок и повернись ко мне.
Он отодвинулся, когда она попыталась увидеть, что происходит за его спиной. Он был ранен. Сильно.
— Повернись ко мне, или я выйду из круга, достану свой телефон и позову на помощь. —
Она не хотела втягивать других людей в эту ситуацию, но все вышло из-под контроля, и она уже не чувствовала себя в безопасности. Как бывший ангел, её отчим знал бы, что делать.
Голова Квентина резко повернулась в её сторону, и гнев был очевиден в каждом его движении. В каждом вдохе.
— Я так и думала, — сказала она, удовлетворенно улыбнувшись. — А своё отношение можешь засунуть себе куда подальше.
Он взглянул на неё с яростью, а затем перевёл взгляд на ее горло. Вина накатила на него, и она увидела это в каждой черте его изысканного лица. Его глаза снова были голубыми.
Может, немного темнее, чем раньше, но всё ещё голубыми, с белыми белками. О да. Им определенно нужно было поговорить. Но пока что демон явно пытался разорвать его на части.
Эмбер наклонилась вокруг него и сдержала всхлип. Вдоль его живота и рёбер шли новые порезы. Его рубашка теперь была скорее красной, чем синей, передняя часть насквозь пропиталась, густая жидкость просачивалась в джинсы.
— О, Квентин, — прошептала она, пытаясь поднять его рубашку, но он не позволил ей.
Он прикрыл живот рукой и с трудом поднялся на ноги.
— Подожди, Квентин, подожди, — сказала она, тоже вставая. Когда он посмотрел на неё, она положила руку ему на грудь. — Нам нужно перевязать это. — Крови было намного больше, чем в прошлый раз. Его нужно было доставить в больницу.
Он покачал головой и показал жестами: — Я в порядке. Нам нужно выбраться отсюда.
— Я только за, — ответила она. Чем быстрее они уйдут, тем скорее она сможет доставить его в больницу. Ближайшая, вероятно, была в Санта-Фе.
— У тебя есть план?
Он обошёл её, и она заметила, как он начертил чёрной солью на полу. Он создал внешний круг вокруг всего дома, а затем, у задней двери, начертил две прямые линии, шириной с дверь, которые соединяли внутренний круг, в котором они стояли, с внешним кольцом вокруг дома. Круг, окружавший стол. Теперь стол лежал перевёрнутым на другой стороне маленькой кухни, но кольцо из соли, к счастью, осталось нетронутым. Квентин подошёл к части круга, где были начерчены две линии, и, бросив взгляд через плечо, посмотрел на неё.
Эмбер снова перекрестилась и сложила руки в молитве. Кайл крепче прижал к себе свой планшет. Эмбер стояла слишком близко к обоим. Их эмоции смешивались с её собственными, и она не могла понять, действительно ли её охватывал страх или же это был результат воздействия её двух друзей. Наверное, немного того и другого. Без свитера и с майкой, пропитавшейся кровью Квентина, она начала дрожать. На улице не было холодно, но достаточно прохладно, чтобы по её коже побежали мурашки. Хотя, с другой стороны, это могло быть и от страха. Квентин схватил кинжал, который лежал прямо на границе круга, глубоко вдохнул и нарушил линию, проводя ботинком по её краю.
Все четверо стояли в ожидании, уставившись вверх, прислушиваясь к каждому шороху. Когда всё осталось тихо, Квентин шагнул в маленький коридор, который он создал до внешней линии соли, проходящей параллельно двери. Он обернулся к ней.
— Это должно удержать демона в той части, — жестами и словами объяснил он, указывая на новый барьер, который он создал. Его голос был снова таким мягким и глубоким, что понять его было сложно, и Эмбер начинала думать, что он делает это нарочно. Словно ему было стыдно за то, как он говорит.
Он вытащил кинжал из ножен, опустил носок ботинка в соль у двери и, провёл им по линии, нарушив её. Они снова встали в ожидании. Ничего. Эмбер выдохнула.
— Дверь?
Он попытался. Ручка повернулась, и он медленно приоткрыл её. Дора и Кайл не дожидаясь бросились вперед. Эмбер едва могла их осудить. Но она и Квентин не могли пройти через ту щель, которую он создал.
Дверь, открываясь, сдвигала соль по полу, и он осторожно двигал её, чтобы не нарушить созданный им барьер для демона, раскрывая его с такой тщательностью, чтобы не разрушить линию. Когда он приоткрыл её достаточно, чтобы они могли протиснуться, он отступил в короткий коридор и жестом пригласил её пройти первой.
— Ах, да. Как в прошлый раз? — Эмбер поставила кулаки на бедра. — Ты снова собираешься пожертвовать собой, пока я ухожу?
Послышался шорох сверху, и она выскочила из дома с невероятной скоростью. Если он хотел пожертвовать собой — пожалуйста. Она не собиралась ждать. Однако она всё же остановилась, обернулась и увидела, как он хватает сумку, которую принёс. Ему пришлось шагнуть в опасную зону, и Эмбер ринулась к нему, когда тьма ворвалась в кухню.
Она схватила Квентина за руку и потянула. Он оказался рядом с ней, быстро проскользнул в дверь, таща её за собой, затем обернулся и закрыл её. Эмбер прижалась к нему, как будто от этого зависела её жизнь. Но, осознав свою ошибку, она отскочила и обняла себя за плечи.
— Ты в порядке?
Он убрал кинжал в сумку и аккуратно повесил её на плечо.
— Я в порядке, — жестом показал он, внезапно избегая её взгляда. — Нам нужно привести себя в порядок.
— Нам нужно отвезти тебя в больницу.
— Нет. Я не могу позволить себе потерять этот шанс. Я отслеживаю его уже месяц. Он был повсюду. Больше такой возможности не будет. — Он пошел по направлению к главной дороге, держась за живот.
Было ещё достаточно рано, и на улице встречались только редкие прохожие. Странным образом никто не обратил внимания на окровавленного мужчину с сумкой в стиле Индианы Джонса, идущего по шоссе в сторону пыльного чёрного Ford Raptor. Это было действительно странно.
— Квентин, мы выглядим так, будто только что вышли из фильма ужасов.
Он продолжал идти, совершенно спокойный.
— Квентин Резерфорд. Я знаю, что ты меня слышишь. Что ты имеешь в виду? — Эмбер поспешила догнать его. — Как ты мог отслеживать демона целый месяц? Как вообще можно отслеживать демона?
— Потом. Мне нужно сменить одежду и вернуться туда.
— Что? — закричала она, её голос был похож на крик сипухи.
Они подошли к чёрному грузовику, припаркованному чуть в стороне от главной дороги.
Эмбер надеялась, что это его, она заметила, как он открыл багажник и начал рыться в спортивной сумке.
— Мне нужно поесть. Это поможет мне быстрее восстановиться.
Однако он схватил горсть болеутоляющих, открыл бутылку виски и проглотил таблетки.
Эмбер почувствовала боль в животе, просто наблюдая за этим.
— Так теперь ты Супермен? У тебя супер-заживление?
Он убрал виски и вытащил ещё одну футболку с длинными рукавами, потертого персикового цвета, одну из её любимых.
— Что-то вроде того.
Святая корова. Она не думала, что это всё ей снится. Или что её ударили по голове. Хотя, да, её действительно ударили по голове, но это не вызвало галлюцинацию. Его глаза действительно стали чёрными. Колени подогнулись, и она опёрлась на дверь, чтобы не упасть. — Твое исцеление как-то связано с тем, что внутри тебя?
Он остановился, его челюсть напряглась от раздражения. — Что-то вроде того.
Она закрыла глаза, и в голове помчались все возможные сценарии.
Когда она открыла глаза снова, то огляделась и увидела, что Кайл и Дора стоят рядом, их лица выражали беспокойство, как будто они не знали, что делать. Квентин открыл аптечку, нашел рулон бинтов и осторожно поднял рубашку через голову. Ещё одна волна головокружения накатила на неё. Раны на его спине были гораздо глубже, чем она думала.
Он взял рулон бинта и начал обвязывать им живот, не использовав ни капли Неоспорина.
— Стой, — сказала она, забрав у него бинт и обошла его, заглянув в аптечку. Она нашла антисептический спрей. Это не будет приятно, но, похоже, он вполне способен преодолеть боль. Она повернулась к нему и наконец заметила его живот. Его твердый, как камень, пресс и напряженные мышцы. Но она была почти уверена, что увидела ребро, торчащее из его бока. Мир закружился. Она стиснула зубы и поборов головокружение, схватила полотенце и бутылку с водой, чтобы начать оттирать кровь с его тела, готовясь нанести спрей.
Он резко втянул воздух, когда холодная вода коснулась его кожи, затем показал жестами:
— У меня нет времени на это.
— Найди время. Это хотя бы нужно продезинфицировать, — ответила она.
Она могла только молиться, что он не лгал о своей способности быстро исцеляться.
Такой была Чарли. Когда Эмбер видела Квентина в последний раз, он был далеко не на уровне Чарли. Очевидно, многое изменилось. К счастью, единственными людьми, которые могли их увидеть, были те, кто жил в доме сразу слева от них. Дверь хорошо скрывала другую сторону, но было бы настоящим чудом, если бы полиция не была вызвана.
Эмбер изо всех сил пыталась обработать его раны, её руки дрожали. Она не могла точно сказать, вызвано ли это холодом или тем, что её бывший был разорван демоном.
Закончив, она вытерла Квентина, затем подняла руку и очистила порез на его щеке.
Кровотечение остановилось, даже от самых глубоких ран. Она так и не почувствовала когтей демона. И, осознавая это, Эмбер понимала, как ей повезло.
Он наблюдал за ней сквозь густые ресницы, его голубые глаза были прикованы к её лицу, пока она обрабатывала порезы антисептиком. Он снова резко втянул воздух. Для раны на его щеке она взяла марлю, распылила на неё средство и осторожно промокнула его кожу.
Он не должен был стоять, а всё же стоял, как будто только что получил легкий удар.
Что бы или кто бы ни находился внутри него, это было невообразимо могущественно. В этот момент она решила быть благодарной за этот факт. Но, несмотря на это, смотреть на его страдания, на такую боль было почти невыносимо. В горле образовался ком, и она сдерживала дрожь в губах, борясь с желанием расплакаться.
— Это ужасно, Квентин, — сказала она, не скрывая разочарования.
— Я переживал и похуже, — ответил он, его голос был едва слышен.
И только тогда она заметила тонкие рубцы, покрывавшие его спину, грудь и руки.
Неужели эти шрамы когда-то выглядели так же, как те, что оставила эта рана?
Действительно ли его тело исцелилось настолько, что следы почти исчезли? Она жестом пригласила его поднять руки. Он послушно поднял их, и она принялась туго обматывать бинтом его раны. Не настолько сильно, чтобы перекрыть кровообращение, но достаточно плотно, чтобы поддерживать его тело. Квентину, конечно, требовалось тысяча швов, но пока этого было достаточно.
— У тебя есть запасные штаны? — спросила она, закончив перевязку. Кровь уже пропитала переднюю часть его джинсов. Он долго смотрел на неё, затем без всяких лишних слов и жестов начал расстёгивать ремень Он не сводил с нее своего ястребиного взгляда, пока расстегивал пуговицу и молнию на ширинке. Только тогда она вспомнила, что он не носил нижнего белья. Она поспешно отвернулась, но не раньше, чем успела заметить нечто довольно яркое — его фигура, похоже, не была единственным, что возмужало.
— Надпись на футболке
Квентин едва сдержал смех, когда Эмбер отвернулась от него. Ее щеки мгновенно покраснели, когда он скинул ботинки и натянул джинсы на бедра. Обычно он носил боксеры, но поездка затянулась дольше, чем он рассчитывал. Ему предстояло ещё зайти в прачечную. Он задумался, не следовало ли ему первым делом проверить окна вокруг, прежде чем раздеваться. Хотя, если бы кто-то собирался вызвать полицию, они бы уже это сделали. Ближайшие дома либо не были заняты в данный момент, либо их владельцы отсутствовали. Ближайшие дома либо сейчас пустовали, либо их жильцы были не дома.
Тем не менее, утро было уже довольно позднее. Большинство магазинов уже открылось, и по городу гуляло несколько туристов.
Квентин нашел еще одну пару джинсов и быстро в них влез, сразу же пожалев об этом, когда мышцы его живота сжались от болезненных спазмов. Боль пронзила его, как будто пуля девятимиллиметрового пистолета пронзила его тело.
— Молчи. — Его глаза скользнули по тонкому, эльфийскому профилю Эмбер, задержавшись на изящном изгибе ее шеи. Они проследили линию ее тонких плеч, где ее длинные шелковистые волосы ниспадали водопадом, роскошно струясь к основанию ее невероятной задницы.
Он провел бесчисленное количество ночей, мечтая о ней, и вот теперь, невероятно, она была прямо перед ним. Но он знал, что был последним, в ком она нуждалась. Он уже был опасно близок к тому, чтобы убить ее сегодня. Она должна быть так далеко от него, как только это возможно для человека, хотя каждая клеточка его сущности жаждала затеряться в запахе ее волос и тепле ее тела…
Квентин застегнул джинсы, потянулся за футболкой с длинными рукавами и натянул её через голову, пока виртуальная очередь из девятимиллиметровых пуль снова «настигала» его. В его мыслях вспыхнуло короткое сообщение, адресованное Руну:
Квентин усмехнулся, поправляя футболку, чтобы она села как надо.
Он наклонился и легко коснулся плеча Эмбер. Когда она обернулась, он выпрямился и, с легкой улыбкой, раскинул руки, будто предлагал ей вынести свой вердикт.
— Ну как, лучше?
— Гораздо, но тебе всё равно стоит обратиться в больницу, — мягко произнесла она, и его взгляд невольно задержался на её щеках, всё ещё озарённых румянцем.
— Мне нужно что-то съесть, — ответил он, взглядом скользнув по кафе, где они с Руне провели утренний завтрак, но в душе он уже жаждал чего-то более сытного.
— Я припарковалась у «Шахтёрской таверны», — добавила Эмбер, бросив быстрый взгляд на часы. — Там отличная кухня, и они скоро откроются.
— Звучит неплохо, — ответил он, тщательно подбирая жесты, чтобы общение было как можно более выразительным. Она не нуждалась в дополнительном доказательстве того, каким привлекательным он стал для окружающих. Он, конечно, мог говорить довольно неплохо, но всё ещё спотыкался на словах. Его голос всё равно не звучал как у других людей, и иногда он получал те самые странные взгляды, которые подтверждали это. Эмбер посмотрела на свою футболку, пропитавшуюся кровью.
— Я не могу зайти в таком виде, — сказала она, сосредоточенно изучая дорогу. — Это всего пару минут пешком. У меня есть запасная одежда в багажнике, но моя сумка всё ещё в доме.
— Она вернулась взглядом к нему. — Та самая сумка, в которой находятся мои ключи и телефон.
— Мы вызовем службу, чтобы сделать тебе новый комплект. Когда всё это закончится, я отправлю тебе твою сумку, — ответил он.
— Я не уезжаю, Квентин, — она сделала шаг вперёд и осторожно положила руку на его.
Тёплый поток её прикосновения проник в него, словно мягкий свет. — Мне нужны ответы.
И, честно говоря, мне всё равно, хочешь ли ты их мне предоставить.
Он стиснул зубы, не в силах сдержать нарастающее раздражение. Он никогда не был так близок к тому, чтобы поймать этого демона, и теперь он был в ловушке. По крайней мере, на время.
Квентин проигнорировал его слова.
— Ты не можешь идти туда, выглядя как последняя выжившая из «Техасской резни бензопилой». — Он заметил, как она дрожит. — И ты замёрзла.
— Всё в порядке. Просто…
Он отвернулся и снова начал рыться в своём спортивном мешке. Вскоре его руки наткнулись на старую футболку, которая давно стала ему мала, но которую он продолжал носить с собой. Она купила её ему, когда они учились в старшей школе. Тёмно-серая, с белым черепом, как будто его распылили аэрозольной краской. Он был без ума от этой футболки, носил её почти каждый день целый год, пока учился в Галлаудете. Как сильно он по ней скучал. А потом… Его мир перевернулся.
—
Квентин тяжело вздохнул, протянув ей футболку.
—
На этот раз Рун решил воздержаться от язвительного замечания и просто сказал:
—
Эмбер расправила футболку, и как только узнала её, едва сдержала вздох. Сделав вид, что не заметила, она начала натягивать её через голову.
— Нет, — сказал он, указывая на её майку. — Это нужно снять.
Её прекрасные глаза округлились, и она огляделась.
— Я не могу раздеваться здесь. Кто-то может меня увидеть.
Вместо того чтобы снять одежду, она показала жест, который означал «стриптизёрша», Квентин едва не рассмеялся.
— Я только что раздевался. Это меня не смутило.
— Очевидно, ты привык жить как бродяга, — сказала она.
Он нахмурился, не понимая.
— Бродяга?
Она показала ему жест, чтобы уточнить, но сразу поняла, что этого недостаточно.
— Знаешь, как человек без постоянного жилья.
— А, понял, — показал он. — Бездомный.
— Да, извини. Я не хотела… Это была плохая шутка.
Как минимум, она шутила с ним, а не пыталась выцарапать ему глаза. Она имела полное право его ненавидеть. Он протянул руку и потянул за ремешок её майки.
— Сними.
— Ладно, — ответила она, сняла куртку с сиденья и передала ему. Затем она изменила положение, проскользнув мимо него и устроившись в углу между дверью и сиденьем.
— Держи это. И отвернись.
Он выполнил приказ. Однако Эмбер и не подозревала, что Квентин мог видеть всё вокруг благодаря Руну. Его зрение не было ярким, как у человека, а скорее напоминало тихие, приглушенные оттенки синего и серого — но этого было вполне достаточно. Когда она подняла майку над головой, её нежная кожа покрылась мурашками, и Квентин не мог оторвать взгляда, даже если бы ему за это заплатили. Она была поразительна — каждая линия её тела была воплощением совершенной красоты. Чёрный бюстгальтер подчеркивал — соблазнительное декольте — придавая её образу особую притягательность. Это было что-то новенькое. И возбуждающее.
Его штаны стали тесными, и он внутренне осуждал себя за то, что вел себя как обычный распутник. Особенно сейчас. Ведь именно этого Эмбер сейчас не нужно было — чтобы он смотрел на неё с таким нескрываемым интересом, словно он был одержим. Чтобы его желание было столь явным, будто он был каким-то извращенцем.
Она использовала немного воды и чистое полотенце, чтобы стереть кровь с её невероятной кожи, и он пытался выкинуть этот образ из головы. Но закрытие глаз не помогало. Рун был в его мыслях. Поэтому он сосредоточился на том, что будет делать дальше.
Прежде всего, ему нужно было поесть. Эмбер оказалась права: его исцеление было поразительно быстрым, благодаря Руну, но для полного восстановления им обоим требовалась еда. Однако скоро ему станет трудно двигаться. Боль начнёт усиливаться, и, судя по глубине ран, он будет прикован к постели на несколько дней. Ему необходимо разобраться с этим демоном, прежде чем он унесет еще чью-то жизнь.
—
—
—
—
—
—
Ничего в этом демоне не имело смысла. Его жертвы были такими случайными. Почему здесь? Почему сейчас? И почему именно эти люди? Как будто у него была какая-то цель.
Обычно у демонов не было цели. Они устраивали свои логова и питались всеми, кто попадался им под руку. Редко убивали без причины. В этом они были похожи на гремучих змей. Только вот гремучие змеи не питались человеческими душами. Так что, в этом была разница.
После того как Эмбер надела футболку, Квентин обернулся к ней и протянул куртку.
Футболка свободно свисала с её плеч и бедер. Куртка поглотила бы её целиком, но ей нужно было согреться. Шок — странная и опасная вещь.
— Тебе это нужно больше, чем мне, — произнесла она, отказываясь от его предложения.
— На самом деле, мне это не нужно.
Он потряс перед ней курткой цвета хаки, и она недовольно вздохнула, прежде чем вставить руки в рукава. Когда он развернул её и затянул куртку, ему с трудом удалось сдержать смех: рукава были слишком длинными, словно на несколько размеров больше. Он закатал правый рукав, ожидая, когда её тонкие пальцы покажутся, а затем принялся за левый. После того как застегнул молнию до самого подбородка, он отступил и оглядел её.
Просторная куртка придавала ей вид ребёнка, но она явно не была им.
— Лучше? — показал он жестами.
Она обняла себя руками и кивнула.
— Тогда давай поедим, — сказал он, чувствуя, как голод становится всё сильнее. Хотя теперь его желание было далеко не о еде. Он был таким извращенцем.
— надпись на футболке
Она была настоящей извращенкой. Она не могла перестать украдкой бросать взгляды в сторону Квентина, словно что-то манило её в его присутствии. Он двигался как хищник, шаг его был уверенным и плавным, взгляд — настороженным и проницательным. Что с ним стало? Как он мог измениться так сильно всего за несколько лет? И теперь он стал опытным охотником на демонов? Как вообще можно стать опытным охотником на демонов? Как вообще можно стать охотником на демонов? Эмбер даже не подозревала, что это реальная профессия.
Эмбер жестом пригласила Дору и Кайла, которые стояли в сторонке и настороженно наблюдали за происходящим, подойти и последовала за Квентином в таверну "Шахтёрская Бездна". Как только они вошли в это просторное заведение, симпатичная рыжеволосая официантка, принимающая заказ у большой группы, сразу узнала Квентина. Она остановилась и улыбнулась ему.
Вероятно, он собирал поклонников, где бы ни появлялся. Он всегда был красивым, но теперь его привлекательность, казалось, усилилась в десять раз. Он был несговорчивым, многогранным и уверенным в себе, но под этой суровой оболочкой скрывалась нежность.
Она почувствовала это мгновенно. Хотела утонуть в этом тепле. Ощущала недостаток сладости, как тогда, когда отказалась от сахара и скучала по пахлаве. С другой стороны, он едва не раздавил ей гортань всего полчаса назад. Так что не всё было так просто.
Однако она была ветераном сверхъестественного мира. Она знала достаточно, чтобы понять: с ним произошло нечто необычное. Вопрос был в другом — что именно? Во что он впутался?
Они сели за столик в углу. Заведение выглядело ярче, чем она помнила, хотя прошло много времени с тех пор, как она и её друзья в последний раз посещали этот пыльный, эклектичный городок. Бар в таверне сохранял ту же атмосферу бревенчатого домика, а столы по-прежнему были из тяжёлого дерева, предназначенного для интенсивного использования в активной таверне. Местное заведение было известно многими вещами, но их маргариты и чизбургеры с зелёным чили входили в число лучших.
К счастью, за столом, за которым они сели, было четыре стула. Эмбер вытащила два лишних стула для Кайла и Доры, а затем села на тот, который был обращен к бару.
Заведение уже начинало заполняться. Она надеялась, что никто не потребует один из оставшихся стульев. Очевидно, напуганный Тем, Кто Стал Крутым Охотником на Демонов за Ночь, Кайл чуть было не кинулся к стулу рядом с Эмбер. Дора недовольно на него посмотрела и села на стул у стены. Квентин заметил это. Он сел напротив Кайла и пристально уставился на него, явно решив его немного подразнить.
Кайл опустился на свое место, крепко сжимая свой планшет, а Эмбер с укоризной взглянула на Квентина.
— Не будь хулиганом, — сказала она, сверкая глазами.
Он направил на неё всю силу своего взгляда, его глаза сверкали в тусклом свете. Этого уже было недостаточно, чтобы вызвать прежний эффект. Её живот сжался, сердце забилось учащённо, словно расплавленная лава застыла внизу живота, и она почувствовала, как ей стало трудно дышать. Официантка быстро подошла с двумя меню. Она замерла, её взгляд метался от Кайла к Доре и обратно, прежде чем она пришла в себя и снова сосредоточилась на Квентине.
— Снова привет, — произнесла она, жестами дополнив свои слова.
Она была старше Квентина, хотя и не на много. И она была красивой. Достаточно красивой, чтобы вызвать резкое и совершенно бесполезное чудовище, известное как ревность, поднять свою уродливую голову. Эмбер не была ревнивым человеком. Обычно. Но, с другой стороны, ничто в этот день не имело отношения к норме. Все казалось искаженным, как будто мир вокруг них перевернулся, и она не могла избавиться от чувства, что что-то важное ускользает. Словно под этой причиной скрывался более глубокий страх неравенства, нежели просто соперничество в красоте.
— Если вы уже знаете, что хотите, — спокойно произнесла женщина, — я оформлю ваш заказ раньше, чем у того большого стола.
— Зелёный чили-чизбургер! — выпалила Эмбер, не сдержавшись. — С бататными фри, пожалуйста. — Она вдруг почувствовала, как сильно проголодалась. — Они ведь у вас ещё есть, верно?
Женщина улыбнулась тепло и чуть понимающе.
— Есть. А что вы будете пить?
— Просто кофе, спасибо. — Хотя в глубине души ей отчаянно хотелось заказать их фирменную маргариту, как будто завтра могло и не наступить.
Женщина повернулась и широко улыбнулась Квентину.
— А вы?
Он всё ещё не сводил мрачного, пронзительного взгляда с Эмбер.
— То же самое, — тихо ответил он.
— Будет сделано, дорогой, — отозвалась она, бросив ещё один быстрый взгляд на двух гостей, прежде чем поспешно скрыться.
— Она вас видит, — обратилась Эмбер к ним.
— Это Сара, — произнесла Дора, глядя на неё с таким теплом, будто встретила давно потерянную дочь. Эмбер подумала, что та часто так смотрит на людей. — Она замечательная девушка. Живёт в городе пару месяцев. По утрам работает в "Джава Джанкшн", а днём здесь, в таверне. Надеюсь, она останется.
На лице Сары не мелькнуло ни намёка на узнавание, и Эмбер решила, что официантка, возможно, действительно способна видеть призраков — если это можно так назвать, — но, как часто бывает со свидетелями подобных явлений, видела их лишь в виде туманной серой дымки. Или, возможно, едва заметного движения теней.
Эмбер сама не могла видеть их до тех пор, пока не умерла, а её тётя Чарли не вернула её из загробного мира. Когда она очнулась, способность видеть призраков внезапно стала её новой реальностью. Причём видеть их во всей красе. Слышать их. И даже играть с ними в шашки, правда, ей приходилось двигать фигуры за обоих игроков. До тех пор, пока не появился Кайл. Это почти стоило той ужасной смерти. Почти.
— Ладно, начнём с самого важного, — сказала она, пока они ждали еду. Но вдруг поняла, что у неё было столько вопросов, что она даже не знала, с чего начать.
Квентин, приподняв бровь в форме серпа, молча ждал её расспросов.
— Так, — произнесла она, делая глубокий вдох. С чего начать? — Хорошо, может, начнёшь с того, как ты стал охотником на демонов?
Он пожал плечами и жестом показал:
— Я работаю на Ватикан.
Эмбер моргнула, переваривая услышанное.
— На… на Ватикан?
— Да, — спокойно подтвердил он.
— В смысле, папа римский? Дымовые сигналы? Сикстинская капелла?
— Именно. Ты же знаешь, как Ватикан тогда за всеми нами наблюдал?
— Знаю. — Её мать рассказывала. В основном они следили за её тётей Чарли — ведь та была наполовину жнецом, наполовину богиней. И за её дядей Реесом, более известным как сын Сатаны и, опять-таки, богом. Но под наблюдением оказалась и Эмбер. Вероятно, из-за ранних проявлений её ясновидения. Честно говоря, эта мысль её слегка пугала. Если бы они узнали, насколько с тех пор усилились её способности, то, скорее всего, всё ещё следили бы за ней. Хотя, кто знает, может, так оно и есть. Она не смогла бы этого выяснить.
— Они завербовали меня, когда я учился в Галлаудете, — пояснил он жестом.
— Завербовали?
— Да. В подразделение под названием
— Тайная Стража. Они охотятся на демонов?
— Среди прочего. В основном они расследуют сверхъестественные явления.
Сара принесла их кофе, послала Квентину игривую улыбку, а затем пошла принять заказ у мужчины, который занял столик рядом с ними. На нём была гавайская рубашка, соломенная шляпа и длинный седой хвост — явно местный житель.
— Ладно, — сказала Эмбер, обратившись к Квентину, — почему ты?
Он наклонил голову в знак задумчивости.
— Это нужно спросить у них.
— То есть, они завербовали тебя, и ты просто так всё бросил и уехал?
Он не ответил. Как всегда. Всё, что она знала о тех событиях, было то, что Квентина нашли без сознания, и он оказался в больнице. Эмбер и её мама тогда вылетели в Вашингтон той ночью, и она провела два дня, сидя у его постели. Когда он пришёл в себя, она сразу поняла — что-то изменилось. Что-то стало другим. Он стал другим человеком за время учёбы в колледже.
Через месяц он сдал экзамены и должен был вернуться домой, но отправил ей письмо, в котором сообщил, что не полетит. Больше ничего. Ни объяснений. Ни прощания.
Ни закрытия темы.
Она пыталась звонить ему. Ей было стыдно признаться, но она звонила сотни раз в течение следующих нескольких дней. Но он не отвечал и в конечном итоге выключил телефон. Эмбер была так подавлена, что едва смогла закончить школу. Только вмешательство живых и мёртвых помогло ей вернуться в обычную жизнь.
В конечном итоге она закончила школу на семестр раньше и поступила в одни из лучших университетов на Юго-Западе, но почему-то её сердце тянуло на Восточное побережье. Нет, не просто так. Она знала почему. Он был на Восточном побережье. По крайней мере, она так думала.
Однажды в выходные, когда она уже не могла терпеть, она села на поезд в Нью-Йорке и отправилась в Вашингтон, хотя и знала, что его там больше нет. В Галаудете она случайно встретила нескольких его друзей. Он исчез более года назад, но они помнили тот момент очень ясно. В один день он был там, а на следующий — исчез. Просто собрал свои вещи посреди ночи и ушёл, не попрощавшись. Боль того времени всё ещё была свежа, даже сейчас. Эмбер и Квентин были лучшими друзьями много лет. Со временем между ними возникло нечто большее, чем просто дружба. Она отдала ему своё сердце. И вот так просто… он ушёл.
Очевидно, за этой историей скрывалось нечто большее, но почему он просто не рассказал ей? Она могла бы помочь. Он выбрал не говорить ей правду, и теперь ему придётся жить с этим. Она была далеко не готова его простить. То, что она так сильно тосковала по нему, как наркоман по своей следующей дозе, ничего не значило.
С другой стороны, он ведь не просил у неё прощения. Он наблюдал за ней из глубины своих мерцающих голубых глаз. Ждал, когда она придет к какому-нибудь выводу, потому что он явно не собирался объяснять свои поступки.
Острая боль в груди напомнила ей гнездо разъярённых ос. Она сделала глоток кофе и, не сдержавшись, спросила с оттенком обиды:
— Почему ты жестами общаешься? Ты ведь прекрасно говоришь, Квентин. Я слышала.
— Может, хватит уже говорить обо мне и вернёмся к делу? — сказал он. Уже своим голосом, а не руками. Он прекратил играть в свою роль и снова сосредоточился на Доре. —
Почему тот демон выбрал тебя?
Удивлённая тем, что оказалась в центре внимания, женщина заморгала, глядя на него.
— Я не знаю.
— Дора, тот демон действительно напал на тебя?
— Ну… — Она на мгновение задумалась. — Я не уверена. Он просто был там, а потом… я упала. Я просто не уверена.
Дора посмотрела на Квентина.
— Это странно, правда? То есть, оно не напало на первых спасателей на месте происшествия. На самом деле, единственный, кого оно атаковало, — это ты. Ему не нравишься ты.
Квентин повернулся и посмотрел в окно.
— Ему не нравится то, что внутри меня.
Стараясь сохранить спокойствие — неужели он действительно открывается ей? — Эмбер наклонилась вперёд.
— Что же внутри тебя?
Его насторожённый взгляд говорил сам за себя.
— Гнев. Разочарование. Громкое недовольство, которое я едва сдерживаю.
Она откинулась на спинку стула, разочарование пронизывало её каждую клеточку. Он не доверял ей.
— Почему снова говорим обо мне, когда демон убивает людей?
Он был прав.
— Я просто не могу понять, почему он так нестабилен.
— Демон? — Квентин произнёс это с таким сарказмом, что невозможно было не заметить.
По крайней мере, он освоил язык.
— Нет, это нечто большее. Я не могу точно описать, что это. Это как… — Она посмотрела на него. — Ну, это как гнев. Разочарование. Громогласное негодование, которое он с трудом сдерживает.
И тут до неё дошло. Контроль. Демон был под чьим-то контролем, так же как и Квентин, в какой-то степени, под контролем сущности внутри него. Только утрата контроля могла бы породить такую ненависть. Такую обиду.
— Ты сказал, что следишь за демоном. Как?
— Разными способами. Я могу отследить его с помощью компаса, — сказал он, доставая его и показывая ей. — Затем я ищу новости и читаю полицейские сводки. Оно всегда уносит жизни как минимум двоих, а чаще — и больше, но никогда не убивает одного.
Круглый компас напоминал старинную латунную коробочку для таблеток, но, когда Эмбер открыла его, оказалось, что это действительно компас. Тот, что пережил лучшие времена. Он был поцарапан, помят и изношен, как и его владелец. Четыре крошечных янтарных камешка указывали на четыре стороны света: север, юг, восток и запад.
Он излучал нечто потустороннее, но прежде чем Эмбер успела рассмотреть его поближе, Квентин забрал компас и закрыл крышку.
— Тайная Стража дала тебе это?
— Не совсем. Скорее, они позволили мне его оставить. Чтобы помочь в моих расследованиях.
— То есть, ты сам его нашёл?
Он замедлил речь, его лицо приобрело задумчивое выражение, и он ответил:
— В некотором смысле, да. Но мне помогали.
— А кинжал?
— Мне тоже помогли найти его.
— Но он убьёт демона?
— Если мне удастся правильно нанести удар, да. Мне просто нужно подкрепиться.
Он выглядел немного измождённым, его бледное лицо словно отражало угасаюшие силы, и Эмбер настороженно села ровнее, тревога охватила её.
— Ты в порядке?
— Всё в порядке, — ответил он, почти выражая раздражение из-за того, что она спросила.
Придурок.
Всё это время, пока они разговаривали, Кайл продолжал записывать что-то в блокнот. Это было его дело. Квентин сверлил его взглядом, но Кайл этого не заметил, настолько он был поглощён был своим заданием.
— Эй, — сказала Эмбер Квентину, предупреждающим тоном, — не злись на него. Он просто выполняет свою работу.
— А что именно он для тебя делает?
Тон, с которым он это сказал, как будто ревновал, удивил её. Она наклонилась вперёд и ответила:
— Он сделал для меня больше, чем ты когда-либо.
Это была ложь, но ему не нужно было об этом знать. Он стиснул зубы и посмотрел на часы, затем бросил раздражённый взгляд в сторону кухни.
— Мне нужно вернуться. Сейчас любой, у кого есть ключ, может открыть ту дверь.
— Это плохо?
— Я удержал демона в пределах соляного круга. Если кто-то откроет ту дверь, круг нарушится, и демон выйдет.
— Чёрт. Надеюсь, полицейская лента удержит семью.
— Моя семья, — тихо сказала Дора. — Что они сейчас переживают.
— Мне жаль, дорогая.
Она сложила руки на груди и отвела взгляд.
Кайл прекратил писать и посмотрел на неё, его выражение было полным тревоги.
— Мисс Ковальски, извините, что напоминаю, но у вас встреча в два.
Эмбер прижала ладони к глазам, а затем потерла лицо.
— Чёрт. Миссис Хармон. — Двести баксов, которые ей срочно нужны были, ушли. И если она не свяжется с женщиной, чтобы перенести встречу, её бизнес может оказаться под угрозой. Но вот беда — демон удерживал её телефон.
— Миссис Хармон? — спросил Квентин.
— Её лучший клиент, — сказал Кайл, а затем фыркнул. — Женщина сумасшедшая.
Когда Квентин просто уставился на него, Кайл прочистил горло и вернулся к своим записям. Что за чёрт? Что ему не нравилось в Кайле?
Но Дора наклонилась вперёд, заинтересованная.
— Ты расследуешь что-то для неё?
Эмбер покачала головой:
— Не совсем. Я читаю карты. Это то, чем я занимаюсь. Ну, как бы подработка.
— Правда? А можешь прочесть мои? — спросила Дора, её глаза загорелись от любопытства.
— Я не… То есть, я никогда не пыталась читать карты для умерших, — призналась Эмбер.
Но чем больше она об этом думала, тем логичнее это казалось.
— Давай попробуем. Возможно, что-то прояснится и поможет объяснить всё это.
Дора ахнула от восторга и заёрзала на стуле, но Эмбер вспомнила одну важную деталь: её карты остались с телефоном, который находился в сумке, а сумка — в доме Доры, где сейчас хозяйничал кровожадный демон.
Однако, карты Эмбер не были настоящими таро в привычном понимании. Они были совершенно пустыми: чёрные с одной стороны и белые с другой. Она на самом деле их не читала. Карты служили ей инструментом, чтобы, как она это называла, «погружаться».
Исследовать жизнь человека — его психику, прошлое, настоящее и будущее. Но ей всё же было нужно что-то для работы. Главное заключалось в движении, в переворачивании карт.
Она огляделась. Салфетки не совсем подходили, но подставки под стаканы…
«Идеально».
Она собрала четыре круглые подставки с надписью "The Mine Shaft Cantina", лежащие на столе. Их тёмно-коричневая обратная сторона была без всяких узоров. Эти могли подойти, но, возможно, ей понадобилось бы… Она наклонилась вперёд и спросила у Гавайи, не может ли она одолжить свою подставку.
Он пожал плечом, и она, подхватив подставки, выпрямилась в кресле, ощущая на себе пристальный взгляд Квентина Резерфорда. А теперь еще и Гавайи, который вдруг очень заинтересовался, хотя и притворялся, что ему это неинтересно.
Это было нормально. Что ей предстоит разговаривать с воздухом? Ну и ладно. Она ведь уже выглядела сумасшедшей раньше. Значит, здесь она точно впишется.
Дора сидела справа. — Хорошо, сосредоточься на мне. Я не уверена, что смогу это сделать, но постараюсь.
— Поняла. Сосредоточься. Я полностью в деле.
Она постучала по подставкам, всего их было семь штук, выровняла их в руках и затем сосредоточилась на Доре. Дора действительно была прекрасной женщиной. Невысокая и фигуристая, она выглядела моложе своих лет, которые, как она призналась на их первой встрече, составляли удивительные пятьдесят пять.
Она глубоко вздохнула и расслабилась. Или, по крайней мере, попыталась. Это оказалось сложнее, чем она думала, особенно учитывая её зрителей. Не Гавайи. Квентина.
Этот разгневанный, небритый красавчик, пристально следивший за каждым её движением.
С другой стороны, возможно, всё дело в городе. В этой мистической карусели, которая называлась Мадрид, с акцентом на "Безумие". Может, его энергия как-то сбивала её с толку. Она пошевелила плечами и попыталась снова, сбрасывая всю негативную энергию — например, ту, что исходила от изысканности, сидящей напротив.
Сосредоточившись на добрых глазах Доры, Эмбер мысленно сосредоточилась на своей цели — помочь этой женщине. Помочь всем в этом городе.
Кто знает, на кого могут напасть, если демон сбежит? Этот вопрос снова мелькнул в её сознании. Почему именно эти трое? И почему в этом городе? Безусловно, существовала какая-то связь, нечто, что привлекло демона к ним.
Эмбер взяла подставки в левую руку, печатной стороной вверх, и большим пальцем отодвинула верхнюю, выталкивая все эмоции прочь. Затем она взяла подставку в правую руку и перевернула её. Этот жест вызвал лёгкий ветерок, едва ощутимый, как крылья бабочки, и знакомое действие приостановило время. По крайней мере, в её голове. Всё вокруг начало тускнеть, пока она не положила подставку на стол перед клиентом. Веки стали тяжёлыми. Шум таверны звучал, как под водой. И она увидела мир глазами Доры.
Понимая, что время поджимает, она быстро принялась искать. Воспоминания Доры были прекрасны. У неё была хорошая жизнь — много друзей и семья, искренне заботящаяся друг о друге. Но три события особенно выделялись. Три трагедии.
Первое происшествие — авария, когда она была маленькой девочкой. В тот день она потеряла своего любимого отца. Она ясно помнила это. Скрежет шин. Грохот удара, когда другой автомобиль врезался в их бок. Стекло, разлетевшееся по лицу и рукам.
Существовала жизнь до этого момента и жизнь после. Это разделило её существование на две части, и целый год потребовался, чтобы она снова смогла сесть в машину.
Но это не объясняло, почему появился демон, желающий заполучить ее. Эмбер отбросила это травмирующее воспоминание и перешла к следующему. Её ограбили с оружием в руках в Далласе, прямо у выхода из паба. Она отдала грабителю в лыжной маске свою сумочку. Тогда он потребовал её ожерелье — то самое, которое ей подарил отец за два дня до аварии. Она отказалась, и тогда он ударил ее прикладом пистолета и все равно сорвал его с шеи. Для восстановления орбитальной кости понадобилось две операции, а ожерелье она вернула лишь через два года. Она наняла частного детектива. Это стоило каждого пенни.
Но опять же, ничего, что могло бы объяснить появление демона. К сожалению, и третье событие не давало ясности. Дора работала водителем автобуса и везла домой свою последнюю ученицу, первоклассницу по имени Мэдлин. Девочка жила в поселении, далеко от города, в нескольких милях от Мадрида, где обитали несколько семей. Мобильные дома были старыми, а кемперы — в ужасном состоянии, кривыми и разрушенными.
Дора свернула на пыльную дорогу и обнаружила, что ограждение для скота обрушилось. Пересечь его было невозможно, но дома находились всего в четверти мили вверх по дороге. Она высадила девочку и оставалась, наблюдая, чтобы та дошла до самого поселения — больше ей идти было некуда.
Той ночью в дом Доры приехали полицейские. Мэдлин так и не вернулась домой.
Это был её худший кошмар. Весь город несколько дней искал девочку. Они прочесывали пустынную местность, обыскивали каждое строение на территории комплекса, расклеивали объявления по всему городу, Санта-Фе и Альбукерке. Местная полиция, полиция штата и ФБР неоднократно допрашивали Дору. Она видела, как Мэдлин пошла через холм к общинной территории поселения. Что-то должно было произойти после этого, но никто ничего не видел. Её даже не заметили, когда она вошла в дом, который она делила с матерью — ничем не примечательный старый кемпер. Девочка исчезла без следа. И, несмотря на всю эту ужасную трагедию, это всё равно не объясняло появления демона.
Может быть, когда-нибудь она сможет вернуться к этому. Помочь Доре разобраться в ситуации. Но сейчас им нужно было сосредоточиться на опасности.
Разочарование охватило Эмбер, как едкая кислота. Она не могла точно сказать, чего ожидала — возможно, подсказки или намека на нечто сверхъестественное, что могло бы объяснить происходящее с Дорой и как-то связать это с ее расследованием. Но ничего не было.
Она видела, как Квентин наблюдает за ней. Его голова наклонилась в сторону, а глаза сверкали, как огоньки. Его рука лежала на столе, один палец постукивал, словно в замедленной съемке. Она даже не пыталась заглянуть в будущее Доры. Она не была уверена, что это возможно, ведь Дора находится в загробном мире. Поэтому она решила воспользоваться сложившейся перед ней ситуацией.
Она взяла еще одну подставку и идеально просчитала момент ее переворота.
Перевела взгляд на Квентина, перевернула карту и положила ее перед ним за мгновение до того, как он успел осознать, что она делает. Он начал вставать, чтобы остановить ее, но было уже поздно. Она врезалась в его сознание.
Или, скорее, провалилась.
Сначала перед глазами замелькали очертания — множество движений и теней, вроде колонии жуков в глубинах тьмы. Целое измерение, живое, дымчатое и голубоватое. А потом в фокусе появились глаза. Чёрные. Сотни. Тысячи.
— Рун, — прошептала она.
Внутри Квентина скрывался не один демон. В нем их были сотни тысяч. Целое измерение.
Измерение по имени Рун.
-
— надпись на футболке
Голос прозвучал внезапно — один из них заговорил с ней, а может, все сразу. От неожиданности Эмбер чуть не вылетела из погружения, но оказалась заперта внутри и не знала, как выбраться. Судорожно ища выход, она наткнулась на них. Орды, тянущиеся бесконечно, насколько хватало глаз.
Она знала. Это было его настоящее имя. Но откуда они могли это знать, если даже сам Квентин не знал? Ей понадобились годы, чтобы найти его биологических родителей.
Она вскинула подбородок. Метафорически.
Прежде чем она успела согласиться или возразить, дым и тени расступились, и воспоминания пронеслись мимо нее так быстро, что она едва успевала за ними. Бег. Борьба.
Нечеловеческие крики. А потом все стихло. Они переместились в другое измерение. То, которое они называли Домом отцов-основателей. Вашингтон, округ Колумбия. Они жили там веками, но голодали. Здания возвышались и рушились вокруг них. Люди жили и умирали.
А потом его лицо. Он был другим. Рожденным в этом мире, но из другого. Квентин, но в то же время нет. Он вобрал их в себя, а не наоборот. Принял их в свое сердце. Укрыл их. Но это почти убило его. Он оказался в больнице. Рун помнил, что Эмбер была там, но те первые дни были дезориентирующими. Они не могли ясно видеть. Но они были накормлены. Впервые за столетия они больше не голодали.
Когда Квентину стало лучше, они вернулись с ним в школу, но он начал подозревать, что они там были. Он чувствовал их. Легкое движение. Шорох. И вот однажды, когда он был с друзьями, он услышал, как один из них заговорил. Он говорил гораздо лучше остальных, и Квентин его услышал. Он думал, что сходит с ума. Почему он вдруг начал слышать?
Эмбер начала было упрекать их — она терпеть не могла, когда её учили, как поступать, — но они показали ей кошмары, от которых Квентин просыпался в поту и в смятении, пока не видел её лица и не успокаивался. Всё, чего он хотел, — это вернуться к ней. Закончить семестр и наконец отправиться домой.
Он твёрдо решил, что больше не вернётся в Галлаудет. Всё его будущее теперь связано с Эмбер — он отправится туда, где она, найдёт работу, будет посещать вечерние курсы с переводчиком. Он был готов сделать всё, чтобы оставаться рядом с ней. Но каким-то образом о его планах стало известно. Ла Гуардия Сегрета появились неожиданно, словно тени, скользящие в ночи.
Эмбер ахнула, когда Рун показал ей, что они сделали с Квентином. Они знали, что он одержим, но не догадывались, что внутри него скрывалось нечто большее — не одна сущность, а несколько. Даже сам Квентин тогда об этом не знал. Они увезли его на другой конец света и спрятали в подземной лаборатории. Это место напоминало подвал, где странным образом переплетались древние артефакты и современные технологии. Они пытались изгнать демона. Им нужен был он — живым. Они хотели изучить его.
Проект возглавлял доктор по имени Тинари, и он был готов убить Квентина, чтобы добраться до демона. Однако вскоре Тинари обнаружил у Квентина способность к исцелению, и тогда решил изучить и её. Он и его команда начали доводить Квентина до предела — как физического, так и ментального. Сколько боли он способен вынести? Как быстро его тело восстанавливается после пулевого ранения?
Эмбер закрыла глаза, но образы не исчезли. Она всё ещё видела побои, голод, нескончаемые мучения — всё во имя науки.
Спустя несколько недель им удалось извлечь одного из демонов. Квентин и Рун были на грани смерти, их силы почти иссякли. В этом состоянии те, кто над ними работал, сумели вытащить одну из сущностей, используя компас, похожий на тот, что носил Квентин. Но что-то пошло не так. Извлечение убило огромное чудовище. Оно мгновенно погибло и рассыпалось в пыль.
Именно тогда терпение Квентина лопнуло. Он разорвал металлические наручники, которыми был прикован к стальному хирургическому креслу, и за считанные секунды убил всех пятерых, кто находился в комнате. Доктора он оставил напоследок. Того самого, кто попытался бежать, но был настолько напуган, что не смог правильно ввести код на панели.
Сирены завыли, а тревожные огни начали мигать, заливая комнату яркими вспышками. Квентин возвышался за спиной доктора, словно тень неминуемой гибели.
Наклонившись к дрожащему мужчине, он произнёс:
— Давай, я помогу тебе.
Квентин спокойно набрал код на панели, а затем отступил назад.
Дверь распахнулась, и Тинари замер, глядя на Квентина с широко распахнутыми глазами.
Он попытался рвануть к выходу, но Квентин схватил его сзади и одним движением сломал ему шею. Мужчина упал на пол, и Квентин долго смотрел на него, прежде чем поднял взгляд и увидел своё отражение в стальном диспенсере для бумажных полотенец.
Его глаза были сплошь чёрные, как жидкие чернила. Волосы, спутанные и неопрятные, свисали клочьями, а на лице уже начали расти редкие щетинки на опухшей, фиолетовой челюсти. Губы были потрескавшиеся и кровоточащие, а нос, видимо, сломали не один раз.
Он не узнал себя. Эмбер тоже не узнала его, и образ был настолько мучителен, что она едва не потеряла сознание от боли.
Квентин схватил горсть демонической пыли и уселся на стул, на котором его пытали несколько недель, словно это был его трон. Сжав пыль в кулак, он поднес ее ко рту, в то время как слёзы медленно катились по его щекам.
В комнату вошла небольшая армия, вся в полном тактическом обмундировании.
Охранники нацелили на него всё своё оружие. Тридцать стволов были направлены прямо в его голову, и он молча ждал. И оплакивал. Наконец, в дверь вошли трое мужчин в костюмах.
Охранники расступились, но не ослабили прицел. Мужчины осмотрели комнату, и тот, кто явно был их лидером — светловолосый мужчина с итальянским акцентом — произнёс три слова, обращённые к Квентину:
— Назови свою цену.
С того момента Квентин стал работать на тех самых людей, которые его похитили и пытали, но он сумел уберечь Руна. И Эмбер. Он сумел защитить Эмбер, ведь, если Рун мог захватить контроль в мгновение ока и убивать без пощады, Квентин не мог позволить себе рисковать её жизнью, приближаясь к ней. В то же время, он не хотел быть ответственным за смерти сотен тысяч невинных существ, которые никогда не причиняли вреда людям.
До сих пор.
Эмбер почувствовала, как слёзы катятся по её лицу, но не могла понять, настоящие ли они или нет. В этом мире или в ее. Печаль, исходящая от Руна — или от той самой сущности, что говорила с ней — мешала ей дышать.
После долгого молчания он произнес.
Ещё больше слёз потекло по её щекам.
—
Она кивнула.
Эмбер покачала головой.
Она окинула взглядом море лиц. Да, они были порождением кошмаров, с острыми зубами и большими блестящими глазами, но они не хотели убивать её так же, как она не хотела убивать их.
Она рассмеялась и мысленно склонила голову.
Эмбер не могла понять, поднялась ли она из этого погружения сама или Рун отпустил её, но внезапно она снова оказалась в таверне.
— Ты что-нибудь узнала? — спросила Дора.
Эмбер моргнула и огляделась, ожидая, пока зрачки привыкнут к свету. Квентин смотрел на неё, но его глаза были абсолютно чёрными.
— Чёрт возьми.
Она похлопала по куртке и нащупала солнцезащитные очки, которые нашла в кармане раньше. Она развернула их и надела на красивое лицо Квентина — лицо, которое пережило так много пыток.
Затем она посмотрела на Дору.
— Сколько времени я была в отключке?
— В отключке? Что ты имеешь в виду? Ты только что перевернула две подставки.
Она откинулась назад с разочарованием.
— Ты ничего не узнала, правда?
— О, я узнала массу всего. Да уж, узнала. Если Квентин очнётся, скажи ему, что я пошла в туалет.
Кайл в панике вскочил, когда она встала.
— Подожди, куда ты идёшь?
— В уборную. Так тебе не придется врать. Просто я собираюсь заняться этим в доме Доры.
— О, Боже.
Дора прикрыла глаза, словно это могло как-то помешать Эмбер уйти.
Эмбер тихо рассмеялась, а затем вспомнила, что собирается сделать. Это могло стать самой большой ошибкой в её жизни. И последний шанс сделать то, о чём она мечтала с самого утра. Рискуя тем, что Квентин может очнуться, она аккуратно взяла его за слегка шершавую челюсть, наклонилась и коснулась его губами. Он был теплым и слегка возбужденным, что подстегнуло ее к действию.
Сара принесла еду, как раз в тот момент, когда Эмбер схватила подставки и повернулась, собираясь уйти.
— Отлично, я скоро вернусь. Только, пожалуйста, не забирай мою тарелку, — сказала она, выбегая. Я на минутку.
Она выскочила из таверны и добежала до дома Доры, еле дыша. Обойдя дом, она подошла к задней двери, но обнаружила, что Кайл стоит на пути. Он буквально перегородил её дорогу, скрестив руки на дверном косяке, в одной руке держа планшет, а в другой — ручку.
— Я не могу позволить вам сделать это, мисс Ковальски. Если с вами что-нибудь случится, я останусь без работы.
— Твоя забота трогает, Кайл, — произнесла она, пытаясь отдышаться. — И не скажешь, что я тебе много плачу.
— Но ты платишь. Другими способами.
Он поправил круглые очки на носу, затем вернулся к своей позе, снова положив руку на косяк двери.
— Кайл, послушай… Подожди, о каких таких способах ты говоришь? Ты что, видел меня голой?
Он прикусил нижнюю губу и покачал головой.
Какого черта?
— Ладно, не важно. Ты понимаешь, что я могу просто пройти сквозь тебя?
— Да, понимаю. Но это невежливо, и ты бы никогда…
Она прошла сквозь него и открыла заднюю дверь. Кайл потрясённо смотрел на неё.
— Прости, Чарли. Я на задании.
— Ты же погибнешь.
Она прищурилась и взглянула на окно чердака.
— Не думаю.
— И со сколькими демонами ты подружилась за последнее время?
На её лице появилась улыбка, которая была неизбежна.
— С сотней тысяч.
Он фыркнул, а потом спросил: — Серьёзно? — и уронил свой призрачный планшет. Он не издал ни звука.
Эмбер вошла в дом, стараясь не переступать черту из чёрной соли. Она прошла к центру небольшой кухни. Не представляя, сколько времени у неё есть, и как долго Рун сможет удерживать Квентина, она сделала глубокий вдох и вышла из круга. Затем закрыла глаза и замерла. Её руки дрожали, и она чуть не уронила подставки. Она уже один раз погибала от рук существа из загробного мира. Ей не хотелось повторять этот опыт.
Когда двадцать секунд спустя она еще дышала, а ее внутренности все еще были… внутри, а не снаружи, она неохотно шагнула к лестнице. И именно тогда она это услышала. Дыхание.
Хриплые вдохи и выдохи, как у раненого животного.
С трудом сглотнув, она начала подниматься по лестнице, ступая медленно, чтобы демон понял: она не угрожает ему. Однако, с другой стороны, оно уже убило как минимум троих — а если Квентин прав, то и больше. И, насколько было известно, оно ни разу не прикасалось к ним. Оно могло раздавить ей череп коллекционным пресс-папье в виде гремучей змеи или отрубить голову одним из старинных номерных знаков Нью-Мексико, висящих на стенах. Её ожидала любая из множества ужасных смертей.
Поднявшись на верхний этаж, она огляделась. Хрипы доносились из того самого угла, где демон прятался ранее, скрытый за полками с запасами и инвентарём.
Скользнув взглядом по комнате, она опустилась на пол, скрестив ноги, и взяла подставки в обе руки. Возможно, ей удастся установить с ним контакт, попытаться понять его цель, но для этого нужно было встретиться с ним взглядом. Или… может, она могла бы обойтись и без этого?
Закрыв глаза, она сосредоточилась на его дыхании. Она ощущала его энергию в комнате — тяжёлую и наполненную статическим электричеством. Она чувствовала, как электрические импульсы касаются её кожи.
Она сосредоточилась на этом. На его энергии. На дыхании. На его присутствии.
Затем она перевернула подставку и положила её на пол, а время замедлилось вокруг неё.
Воздух стал гуще, и её плечи расслабились.
Её охватила его ярость — неистовый гнев. Она позволила себе ощутить его, поглотить и попытаться понять. Почему? Почему эти жертвы? Почему здесь? Почему сейчас? Где-то вдалеке послышался щелчок, словно кто-то печатает на клавиатуре. И тогда перед её глазами начали вспыхивать лица, как кадры немого кино. Толстый бизнесмен из Чикаго, добрый дедушка из Сиэтла, прелестная сенаторша из Кентукки. Лица тех, кого он уничтожал, одно за другим. Но оно всегда убивало не просто людей. Оно называло последних жертв «другими». И в этом потоке воспоминаний мелькнуло лицо, которое она узнала, как знакомый силуэт на экране её внутреннего взора.
Грубый, хриплый голос донёсся совсем рядом. Он произнёс три слога, как будто те были незнакомы ему, как будто он только учился их произносить.
— Пут…ни…ца.
Эмбер распахнула глаза и обнаружила, что демон находится всего в нескольких дюймах от её лица. Она подскочила и отскочила в сторону, её взгляд моментально метнулся к лестнице.
Но он был слишком быстр. Эмбер даже не успела подумать, что успеет спуститься и вернуться в круг до того, как он схватит её.
— Пут…ни…ца. — повторил он. Его голос был таким же хриплым, как и его дыхание.
Его глаза были почти полностью черными, и лишь тонкая зелёная горизонтальная линия пересекала их. Эмбер не могла даже представить, что эволюция хотела выразить этим.
Оно сделало шаг вперёд, его громадный коготь обвил её лодыжку, не позволяя двигаться. Эмбер подалась назад, отчаянно пытаясь освободить ногу, пока оно, сидя на ней, наклонялось и вдыхало её запах. Он вдыхал запах ее волос, лица и шеи, а его раздвоенный язык высунулся, чтобы попробовать ее на вкус, и Эмбер почувствовала, как мир рушится под ней.
Демон был словно живое полотно, переплетающее серые и чёрные оттенки с золотыми вкраплениями, а его тело, покрытое гладкими чешуйками, напоминало раковину.
Он был похож на существ из Руны, но, в отличие от них, был явно более рептильным.
Оно заговорило снова, медленно, с трудом выговаривая слова через длинные, игольчатые зубы. — Что ты делаешь?
— Я… я пытаюсь понять, чего ты хочешь.
Существо, размером с носорога, но лишь частично осязаемое — иначе оно не смогло бы уместиться в комнате — было сутулым, стройным и невероятно ловким. Способное по своей воле материализовывать части тела, оно резко вытянуло огромный коготь и разорвал её куртку на животе, в то время как кровь стремительно отлила от ее лица.
Вот и все. Это было официально самым глупым поступком в её жизни. Демон сосредоточился на её животе. Поднеся второй коготь, он вонзил его в футболку, разрывая ткань на части. Затем он снова принюхался, слегка толкнул её и лизнул чувствительную кожу, пока Эмбер боролась с темнотой, захватывающей её зрение.
— Свобода, — произнес он, его глубокий голос звучал, как скрежет камней. — И еда. Он вцепился зубами в переднюю часть куртки и потянул Эмбер в сидячее положение. Она едва не потеряла сознание, когда он добавил: — Хотя, не обязательно в таком порядке.
Оно начало ходить вокруг неё, обнюхивая её волосы и слегка толкая спину.
Эмбер решила вступить в переговоры.
— Мы можем помочь друг другу.
— Сомневаюсь, Пут…ни…ца.
Почему все продолжали называть её Путешественницей? Это что, было другое слово для ясновидящей или что-то в этом роде?
— Освободи меня, — произнесло оно прямо у её уха. Его язык выскользнул и обвил её челюсть, чтобы попробовать на вкус. — Я ищу вызвавшего меня.
— Боюсь, я не могу это сделать, — сказала она, голос её был скорее шёпотом, чем звуком.
Оно зарычало так громко, что стропила дрогнули, и Эмбер поняла, что должна была сделать то, о чём говорила. Ей следовало бы пойти в туалет.
Контейнер с полки сорвался и рухнул рядом с ней, распыляя промышленный очиститель на её штаны, но несколько капель попали ей в глаза. Она потерла глаза, и боль стала лишь сильнее. Тело дрожало, но она заставила себя остаться неподвижной. Она видела, на что способны эти зубы. Эти когти. Что они сделали с Квентином за мгновение.
Она не двигалась, опасаясь, что это может дать ему повод для атаки. Но, судя по всему, оно было вполне способно к рациональному мышлению. И, возможно, она могла бы это использовать, правда?
Когда рычание прекратилось, она собрала всю свою храбрость и тихо спросила:
— Ты закончил?
Оно завершило осмотр и снова повернулось к ней.
— Только начинаю, — ответило оно.
Она этого боялась. Его пасть раскрылась, и зубы вытянулись, увеличившись ещё на два дюйма.
— Освободи меня, — произнесло оно, как будто давая ей последний шанс, в ту же секунду, как она заметила движение краем глаза.
Демон взвыл, отлетев в угол, когда чёрная соль обрушилась на него, словно ураган.
Эмбер, не в силах ничего сделать, закрыла глаза и поспешно прикрыла лицо, готовясь к удару, но неожиданно почувствовала, как её поднимают с пола. Квентин поднял её, и она мгновенно обвила его руками и ногами, не желая отпускать, цепляясь за него, как за единственное спасение. Они пронеслись через лестницу, приземлились в коридоре и выбежали через заднюю дверь, чем она успела наполнить легкие воздухом, чтобы закричать. Когда она наконец-то вскрикнула, было слишком поздно. И немного неловко.
— надпись на футболке
Он не остановился. Пока она держалась за него мёртвой хваткой, изо всех сил старась не потерять сознание, Квентин донёс её до своей машины. Подойдя к пикапу, он открыл заднюю дверь и аккуратно усадил ее на заднее сиденье. Но ее руки всё ещё цепко обвивали его, как будто она боялась отпустить последнее, что удержало её в этом мире.
Он позволил ей оставаться в его объятиях несколько минут. Квентин уткнулся лицом в её волосы и обнял Эмбер с той же силой, с какой она держалась за него. Но затем, словно очнувшись, он мягко отстранил её и указал на дорожную сумку.
Его глаза всё ещё оставались совершенно чёрными, но тьма постепенно отступала, превращаясь в тонкие чернильные нити, сквозь которые начали проявляться глубокие кобальтовые оттенки радужки.
— В сумке есть одежда. Придётся порыться, чтобы найти спортивные штаны. У них есть завязки, так что, думаю, они подойдут.
Она опустила взгляд. Чистящее средство пропитало ее штаны, источая резкий, едкий запах. На рубашке Квентина темнело влажное пятно — после ее отчаянной попытки, по-видимому, слиться с ним воедино.
Но прорванная куртка и рубашка теперь были распахнуты, обнажая часть ее бюстгальтера. Покраснев, Эмбер быстро отступила назад и поспешно попыталась прикрыться разорванной одеждой, тщетно скрывая смущение.
Он заметил куртку лишь сейчас. Как только его взгляд упал на зияющую дыру в том, что, надеялась Эмбер, не было его любимым элементом одежды, его глаза снова начали темнеть, едва заметно — эмоции явно брали верх. Он снова притянул ее к себе и, не раздумывая, порвал одежду, проверяя ее на предмет повреждения. Его рука скользнула по животу, ребрам, по…
— Я в порядке, — сказала она, отстраняя его руки и пытаясь застегнуть куртку. Ее щёки пылали от стыда, мокрые от слёз, едкого чистящего средства и черной соли. Она едва ли могла представить, как они теперь выглядят.
Он схватил ее за руки и спросил:
— Почему, черт возьми, ты это сделала?
Она всхлипнула, прежде чем ответить:
— Я пыталась выяснить, чего оно хочет.
Он резко потянул ее к себе, и их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.
Он был воплощением ярости, когда спросил:
— Какого черта ты заставил Руна так меня держать?
Она попыталась вырваться из его хватки, но не смогла.
— Ты… Ты меня слышал?
— Я тебя слышал.
Он снова дернулся, но сделал это так, чтобы не причинить ей вреда. Это было больше для вида. Его мышцы и сухожилия напряглись от усилия, усилия, которое, как она представляла, было рождено скорее из его желания не причинить ей вреда, чем наоборот.
— Я все слышал. Я просто ничего не мог с этим поделать.
Его челюсть сжалась от гнева, он отпустил ее, словно испытывая к ней отвращение.
— Ты не имела права так поступать.
— Я знаю, — прошептала она, чувствуя, как тяжело прозвучали эти слова. Она вторглась в его разум. Без разрешения, без приглашения. Когда-то она поклялась, что никогда не сделает этого. Но теперь… У него были все причины для ярости. С другой стороны, она тоже могла бы злиться.
— Я понимаю. Я не имела права. Но ты не имел права скрывать от меня то, что с тобой произошло. Не после всего, что мы пережили вместе. Ты просто исчез.
Ее голос сорвался, и она вернулась к сумке, чтобы найти что-то подходящее. Через несколько мгновений она вытащила футболку и пару серых спортивных штанов на шнурке и начала снимать свою одежду.
— Ты оставил меня. — Она сняла свою футболку, не заботясь больше о том, что он видел или не видел. Очевидно, она была ему неприятна. Она боролась с предательской дрожью нижней губы, когда натягивала его футболку. Она была бежевой с надписью
— Они забрали тебя, да, и я даже не могу представить, через что ты прошел, но ты решил просто исчезнуть, даже не поговорив со мной. — Она скинула сапоги и отбросила их в сторону. — Без забот. Даже не попрощавшись. — Она стянула трусики и леггинсы с бедер и бросила их на пол. Ее кожа покраснела там, где чистящее средство успело впитаться.
Она не переживала, что кто-то ее заметит. Окна в его машине были настолько темными, что любой наблюдатель должен был буквально прижаться к стеклу, чтобы что-то увидеть. Внутри было темно, прохладно и безопасно.
Он сел в машину и закрыл дверь, заставив ее переместиться. Но в кабине было так много всего — аптечка, арбалет, книги, папки с документами и ноутбук. Она положила часть вещей на пол, пока он схватил сумку, чтобы найти другую футболку, чистящее средство пропитало и его одежду.
— Ты решил ничего мне не рассказывать. Ты просто… исчез.
— Так было лучше для всех.
Она повернулась к нему, разъяренная.
— Нет, Квентин. Так было лучше для тебя.
Она нашла влажную салфетку в аптечке и разорвала ее зубами.
— Мы были лучшими друзьями много лет, а потом — бац. Ты просто уехал. Из страны, как оказалось. Так что можешь поцеловать меня в задницу.
Не найдя ту самую нужную футболку, которую искал, он сунул дорожную сумку на переднее сиденье и откинулся назад. Он положил локоть на подлокотник, сжал губы, глядя в окно, а его голубые глаза блестели на солнце Нью-Мексико.
— Я не хотел, чтобы ты это видела.
Она вытерла живот и бедра, затем остановилась, чтобы посмотреть на него. Ему нужно было сменить футболку и возможно повязки. Промышленные чистящие средства в открытых ранах — это точно не полезно.
— Нам нужно проверить твои раны, — сказала она, засунув ногу в спортивные штаны.
— Ты ничего не порвал, когда меня нёс?
Он покачал головой, пока она засовывала вторую ногу и, наклонившись назад, приподняла бедро, чтобы натянуть штаны. Они были слишком велики. Шнурок мог бы помочь, но он был завязан так туго, что она не могла развязать его и затянуть штаны сильнее.
— Я не хотел, чтобы ты видела меня там. В таком состоянии, — произнес он, и на его челюсти дернулся напряженный мускул. — Рун не имел права показывать тебе это.
— Если тебя это утешит, я не уверена, что у Руна был выбор, — ответила она, и, честно говоря, она в этом действительно сомневалась. Ее способности к убеждению были весьма… убедительными.
Затянув шнурок на штанах, насколько позволял узел, чтобы они не сползли, хоть завязать его не удалось, она поднялась на колени и потянулась к его футболке, собираясь стянуть ее через голову. Квентин резко отпрянул, уставившись на нее, как на сумасшедшую.
— Нам нужно проверить твои повязки. Не переживай. Ты всё ещё можешь злиться на меня, — сказала она с подчеркнутой невозмутимостью, стягивая футболку через его голову. Её движение взлохматило его волосы, делая его еще более чертовски привлекательным. Чёрт возьми.
Квентин опустил взгляд и провел рукой по повязке.
— Видишь? Даже не пропиталось, — сказал он с легкой усмешкой.
Эмбер откинулась назад на пятки, взгляд ее невольно скользнул по знакомым шрамам.
Сердце сжалось от боли, когда в памяти вспыхнули образы, которые показывал ей Рун, и она вспомнила, откуда появился каждый из этих шрамов. Полоса, пересекающая его грудь, — след от скальпеля. Небольшой круг на плече — это была пулевая рана. Участок обожженной кожи — следы от ожога кислотой, хотя этот случай, честно говоря, был на его совести.
Но именно шрамы на его запястьях заставили ее затаить дыхание. Эмбер осторожно взяла его правую руку, приподняла запястье к губам и коснулась поцелуем внутренней стороны, там, где виднелись шрамы. Следы от попытки оборвать свою жизнь, просто чтобы прекратить всё это. Рун исцелял его. Снова и снова.
Она взяла его левое запястье и сделала то же самое, содрогаясь при мысли о том, через что ему пришлось пройти. Затем она провела пальцами по другим шрамам, изучая их, словно хотела забрать всю боль себе. Жгучее ощущение в глазах перешло в слёзы, и одна из них тяжело скатилась по её ресницам, упав на его кожу.
Он замер, наблюдая за ней настороженным взглядом.
— Тебе не нужно меня жалеть, — произнёс он, и Эмбер снова поразилась тому, как уверенно звучал его голос. Она не могла не думать о том, как сильно скучала по нему. О том, как безумно всё ещё хотела его, несмотря ни на что.
Тот демон мог бы убить её, и Квентин так бы и не узнал, что он для неё значил. Что он до сих пор значит.
Она наклонилась вперёд и едва коснулась губами тонкого шрама на его плече. Затем другого — на шее. И, наконец, дошла до пореза на его щеке, оставив мягкий поцелуй вдоль его изящно выточенной челюсти.
Квентин крепко сжал подлокотник одной рукой, а другую сжал в кулак и прижал к боку, будто опасаясь сделать хоть малейшее движение.
Эмбер попыталась напомнить себе, что вызывала у него отвращение. Что она не была достойна даже горького прощания. И что, скорее всего, его раздражали её прикосновения. Но её память словно отказала ей.
Она отклонилась назад и посмотрела на него. Его красивое лицо, всё ещё такое молодое, но уже закалённое. Полные губы, обрамлённые небрежной, тёмно-русой щетиной.
Широкие плечи, на которых покоился груз всего мира. Он был поразительно красив. До боли прекрасен.
— Ты должен остановить меня, — прошептала она, проводя рукой по его широкому плечу, скользя пальцами вдоль рельефных холмов и долин его бицепсов. Стройный и мускулистый, он был наполовину человеком, наполовину хищником.
Бедняга чуть не умер меньше часа назад, а она пытается его завести. Если бы он действительно хотел её, разве он бы не сделал первый шаг? Возможно, но он должен был сказать ей хоть слово. Должен завершить начатое.
— Скажи, что ты не хочешь меня, — её рука скользнула по его бинтам, вдоль рёбер и остановилась у пояса джинсов. Несмотря на насыщенный запах дезинфицирующего средства в машине, она ощущала его — его мыло. Она наклонилась, чтобы вдохнуть древесный аромат, тёплый и насыщенный, как он.
Скажи, что ты оставил меня без причины, — прошептала она ему в ухо. Она опустила голову, рассматривая пуговицу и молнию, две вещи, стоявшие между ней и тем, чего она хотела больше всего. — Скажи, что ты меня не любил, — Она провела кончиками пальцев по его джинсам и расстегнула пуговицу. — Был счастлив без меня, — прошептала она, скользя молнией вниз. Потянув за края джинсов, она раздвинула их, и мышцы его живота напряглись. — Между нами ничего не будет, — сказала она, погружая руку внутрь и обвивая пальцы вокруг его эрекции, заставив его втянуть воздух. — Нам не суждено быть вместе, — добавила она, глядя в его глаза с мольбой. — Просто останови меня.
Черные завитки чернил, как тени, пробирались по его глазам, пока он наблюдал за ней. Блестящие, темные и опасные, они завладели им, но не поглощали до конца. Она все еще могла разглядеть его — в выражении глаз, в юношеских чертах его лица.
Она крепче прижалась к нему. Прикусив губу, он издал тихий стон и схватил ее за запястье. Но было уже слишком поздно. Опустившись на пол между его ног, она освободила его стальной член и скользнула по нему ртом. Он схватил ее за волосы, чтобы удержать. Но она все равно опускалась все ниже.
— Эмбер, черт…
Наслаждаясь своей властью над ним, она отступила назад, а затем снова взяла его в рот. Когда она повторила свой номер, он схватился за подлокотник. Почувствовав, как кровь приливает к его твердому члену, она поднялась.
— Эмбер, — прошептал он за мгновение до того, как притянул её к себе на колени и накрыл её губы своим поцелуем. Его губы были теплыми и пьяняще нежными, а лёгкая щетина ласково касалась её щёк. Он жадно проникал в её уста, исследуя, наслаждаясь, захватывая.
Поцелуй становился всё более отчаянным, почти жестоким в своей безупречной страсти.
Теперь, сидя на нём верхом, она обвила его шею руками, оторвала губы от его и прижала его голову к своей груди. Его рука скользнула под ткань её брюк, опустившись на её ягодицы. Один из пальцев осторожно прошел между ними, скользнул вниз. Она извивалась, но он крепко держал ее, раздвинув ее складки. Засунул пальцы, чтобы смочить их, затем нашел ее клитор и обвел его, прикосновения были нежными и мягкими, что так контрастировало с остальными частями его тела.
Оргазм, которое она так жаждала ощутить от его рук, разгорался от его умелых прикосновений, давление было восхитительным.
— Квентин… — выдохнула она, зарывая пальцы в его волосы.
Он продолжал описывать круги, его движения были медленными и тщательно выверенными. Она запрокинула голову и раздвинула колени ещё шире, позволяя ему беспрепятственно продолжать, давая жару, растекающемуся в её животе, разгореться ещё сильнее. Его свободная рука потянулась к её футболке, и она послушно сняла её через голову. Он ловко избавил её от бюстгальтера, не теряя ни мгновения.
Прохладный воздух обжигал ее кожу. Он прижал её к себе и взял сосок в рот. Это вызвало вспышки жара в сердцевине ее тела, где жили все оргазмы, ожидая своей очереди чтобы расцвести. Почувствовав, как его прикосновения становятся всё более настойчивыми, она стала мягко подталкивать и стимулировать одну из них. Его язык играл с нежной вершиной, которую он так бережно ласкал.
Нетерпеливый от желания, он опустил ее на сиденье. Сняв с нее штаны, он поцеловал внутреннюю сторону ее левой лодыжки, а затем поставил ее ногу на подголовник пассажирского сиденья. Поцеловав правую лодыжку, он положил ногу на задний подголовник, а затем продолжил покрывать поцелуями внутреннюю сторону ноги, оставляя на ее коже следы тепла. Когда его рот нашел ее сердцевину и накрыл клитор, она чуть не упала с сиденья.
Он прижал ее к себе и нежно посасывал ее клитор, пока она извивалась под ним.
Зарывшись руками в его волосы, она смотрела, как мир кружится вокруг нее.
— Квентин, — сказала она с отчаянием в голосе. — Поторопись.
Он поднялся, разорвал упаковку от презерватива и надел его на свою твердую эрекцию. Она смотрела, как он поглаживает свой член, готовя его к тому, что последует дальше. Затем он навис над ней, его глаза стали черными, как у хищника, готового сожрать свою жертву. Когда он прижался к ней, она впилась ногтями в его плечи. Прошло очень много времени, но боль только подтолкнула ее к новым вершинам. Она боролась за воздух, пока он скользил внутри, погрузившись в нее одним длинным толчком. Это движение вызвало вздох, прежде чем она вспомнила, что он может ее слышать. И все же она снова задыхалась, когда он выскользнул и снова погрузился внутрь.
Его мускулы затвердели. Он протянул одну руку и схватился за дверь над головой, его рука, твердая и сильная, начала дрожать. Прекрасная, темная агония охватила его, когда он приблизился к кульминации.
Она едва могла оторвать от него взгляд, но оргазм стремительно приближался к ней.
Прижавшись к нему, она обхватила его руками и ногами, пока он входил в нее, и каждый толчок усиливал давление в ее сердцевине. Он входил в нее все быстрее и быстрее, и она вскрикнула, когда внутри нее, словно в ядерном реакторе, вспыхнул жар. Он взорвался, проникая в каждую молекулу ее тела, разливаясь сладкими и жгучими волнами наслаждения.
— Святые угодники, — прохрипел он, входя в неё и замирая на месте, пока волны оргазма сотрясали его тело. Он стиснул зубы, терпеливо пережидая пик, прежде чем ослабить хватку, сделав последний, дрожащий вдох.
Она вцепилась в его волосы и притянула его к себе, их учащённое дыхание слилось в единый ритм. Сердца бились в унисон. Когда он приподнялся и взглянул на неё, его глаза снова стали голубыми. Невероятно. Великолепно, поразительно, восхитительно и нереально. А она-то собиралась проспать всё это.
— Женское нижнее белье.
Она лежала на заднем сиденье, раскинувшись на Квентине, размышляя о том, как сложился этот день, и о том, сколько раз её накрывало блаженство — особенно её поражало именно это, — когда вдруг до неё дошло то, что сказал демон.
Всё снова сводилось к вопросу контроля. Квентин был в ярости из-за того, что Рун взял контроль в свои руки. Из-за того, что она заставила его подчиниться. Он потерял то, что ценил больше всего. Свою независимость. Свою свободу.
Демон желал обрести свободу, вырваться из дома. Он жаждал, чтобы соляная линия была нарушена, дабы он мог уйти. Но сначала он говорил, что хочет свободы. Что, если он имел в виду две разные вещи? Даже выполнив свои задачи, он всё ещё оставался в городе.
Ждал. В голове Эмбер внезапно возник образ женщины, которую она видела.
— Квентин, кажется, я понимаю, что происходит. Почему эти убийства так необычны для демона. И почему они кажутся такими случайными.
Он лениво провёл рукой по её спине. — Я весь внимание.
— Что, если у демона нет свободной воли? Что, если кто-то, или группа людей, управляет им? Он говорил, что хочет свободы, и что ищет призывающего. Что, если он имел в виду свободу от тех, кто его контролирует? От тех, кто его призывает?
— Почему ты думаешь, что им управляет несколько человек?
Она приподнялась и упёрлась подбородком в сложенные руки. — Помнишь, как в каждом месте, где он появлялся, он убивал по меньшей мере двух людей?
— Трудно забыть.
— И эти люди всегда как-то связаны между собой, верно?
— Да. Именно так я понимаю, что это тот самый демон. Странные смерти двух или более связанных людей, необычные и происходящие с разницей в несколько дней.
— Я думаю, он убивает того, кого его призвали убить, а затем убивает призывающего, чтобы обрести свободу. Он хочет контролировать свою судьбу, но люди продолжают его призывать. Когда я читала демона, я ощутила много гнева. Огромное разочарование. Как будто у него нет контроля, и это его бесит. И… — она замолчала, слегка прикусив нижнюю губу, — я знаю, кого он хочет убить следующим.
Квентин замер, явно удивлённый. — Ты это увидела?
Она кивнула. — Да, увидела. — Её взгляд устремился в сторону таверны. — Сара. Я думаю, это она его призвала. Это было странно. Я слышала стук клавиатуры. Видела её лицо. Это что-то в интернете. Какой-то чат. Или культ.
— Разницы нет. В даркнете полно такого рода вещей.
— Да, именно так, — Эмбер посмотрела на него. — Квентин, я думаю, Сара хотела смерти этих трёх конкретных людей не просто так. Просто я не понимаю, зачем.
Он пожал плечом. — Давай спросим.
То, что он поверил ей без лишних вопросов, значило для неё всё. Он уже положил руку на дверную ручку, но она остановила его, протянув свою руку и накрыв его ладонь.
Когда он вопросительно поднял бровь, она сказала: — На случай, если что-то пойдёт не так и события примут неожиданный оборот, есть кое-что, о чём ты должен знать.
Он откинулся назад, и в его взгляде появилась настороженность. — Хорошо.
— Я… Я нашла твоих биологических родителей.
Если бы она сказала, что возглавляет первую пилотируемую миссию на Марс, он, вероятно, удивился бы меньше. Он замер полностью. Его губы слегка приоткрылись, пока он смотрел на неё. Затем он покачал головой. — Это невозможно. Я…
— Ты был прав. Ты родился в Вашингтоне. Твоя мама умерла, когда ты был маленьким.
Твой отец растил тебя, и… он такой же, как ты, Квентин. — Она положила руку ему на плечо. — Он глухой, и он так же ясно видит умерших, как и ты.
— Видит? — с недоверием спросил он.
— Да, видит. — На её лице расплылась понимающая улыбка. — Он до сих пор живёт в Вашингтоне. Работает на кладбище, копает могилы и занимается обслуживанием. Думаю, ему там нравится. Думаю, там ему спокойно. Я не сказала ему, что знаю тебя. Я хотела, чтобы ты сам принял решение. Но, Квентин, он просто замечательный.
— Я не понимаю. Что случилось? Как я оказался…?
— Первая одержимость демоном.
— Похоже, это моя тема, да? — сказал он.
И это было правдой, но первый демон был совершенно другого рода. Или, может быть, Рун был другой. Демоны обычно не так ориентированы на семью. Они были злом. Чистым и примитивным.
— Людей, подобных тебе, не так много, судя по всему. Насколько я смогла выяснить, демон, который вселился в тебя и отправил за моей тётей Чарли, сделал это во время твоей школьной поездки на футбольный матч. Ты, кстати, был квотербеком.
Он покачал головой, не в силах вспомнить ничего из своего прошлого.
— Демон взял полный контроль, — объяснила она.
Возможно, именно этим объясняет страх Квентина утратить контроль. Его гнев из-за того, что он потерял его по её вине.
— Он заставил тебя отправить сообщения твоему отцу, сказав, что ты уходишь. Вы поссорились, так что это не стало большим сюрпризом, но твой отец боялся, что ты попадёшь в беду, поэтому не сообщил о твоём исчезновении. Он поддерживал с тобой связь. Умолял тебя вернуться домой. Квентин, демон наговорил ему много гадостей. Он так и не узнал, что это был не ты. Месяц спустя тётя Чарли нашла тебя, а дальше ты знаешь.
Он повернулся к окну.
Эмбер видела, насколько он был потрясён. Как ему было больно. Она взяла его руку в свою.
— Твоё настоящее имя — Куинн. Куинн Резерфорд. Так что ты почти правильно его запомнил. Демон стёр не всё.
Он провёл рукой по лицу, не в силах поверить в то, что она ему рассказывала. Спустя столько времени.
— Квентин, если что-то случится, вся информация о твоём отце лежит в моём столе в офисе в
Санта-Фе.
Он резко вышел из задумчивости. — Почему? Что должно случиться?
— Нет. Ничего. Я имею в виду, просто на всякий случай. Ведь тут есть демон, который вполне готов убить нас, если мы встанем у него на пути. Шансы у нас пятьдесят на пятьдесят. Если мы пройдём через это, ты сможешь дать мне свой адрес, и я отправлю тебе всё.
— Нет.
— Нет? — Она нахмурилась, мгновенно разочаровавшись. Он не хочет, чтобы у неё был его адрес?
Неужели это всё?
Он притянул её к себе на колени, и она устроилась рядом с ним. — Нет, я не уйду. Неужели ты думаешь, что я снова отпущу тебя?
Жжение в глубине ее глаз вернулось. После стольких лет… — Я просто хочу заявить для протокола, что если этот демон убьёт меня сейчас, после стольких лет, после того, как я наконец вернула тебя, я буду очень зла.
Идеально очерченная бровь взлетела вверх. — Эмбер Ковальски, злая? Я не знал, что такое возможно.
— Попробуй снова исчезнуть без прощания, и ты узнаешь, насколько я могу быть злой.
Он провёл рукой под её футболкой, скользнув по рёбрам, отчего мурашки побежали по её коже.
— Это обещание? — спросил он
— Это угроза.
— Ах.
— И не пустая, — предупредила она. — Мои угрозы не бывают пустыми. Они трудолюбивы.
Не боятся испачкать руки.
Он тихо рассмеялся, его смех был подобен летнему дождю, и обнял её. Когда он зарылся лицом в ее шею, она притянула его к себе, и они долго прижимались друг к другу, наслаждаясь ощущением идеального соединения. Правильностью момента. Если они переживут следующие несколько часов, она точно займётся с ним любовью. Снова.
Даже после всего, что Квентин ей устроил, Эмбер всё ещё заботилась о нём настолько, что разыскала его отца. Он не заслуживал её. Никогда не заслуживал. И всё же она была здесь. Королева эльфов. Одаривала его любовью, которую он так долго жаждал, что уже забыл, каково это — быть счастливым. Быть в мире с собой. Как только с этим демоном будет покончено — при условии, что он выживет, — он уйдёт из «Ла Гуардиа
Сегрета» и отправится домой. Они, конечно, будут не в восторге, но они уже забрали у него всё, так что ему, в общем-то, наплевать.
Но сначала ему предстояло разобраться с демоном.
Он держался за свою эльфийку так долго, как только мог. Её прикосновения одновременно смягчали боль внутри него и разжигали её. Он хотел большего. Жаждал её всей душой.
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
— Д
—
—
За все годы, что Рун путешествовал вместе с ним, Квентин так и не узнал, с кем именно он разговаривал. С лидером, конечно. Но как его имя?
—
К сожалению, он не мог позволить себе ни единой мысли без того, чтобы весь Рун не узнал об этом.
—
Квентин рассмеялся. Его отношения с эльфийкой могли стать неловкими. Менаж-а-миллион. С этим им придётся разобраться позже. А пока он всё же спросил:
—
—
Он притянул Эмбер ближе. —
—
Ладно, пусть будет так. Пока этого достаточно. Им нужно было закончить с этим, пока кто-нибудь случайно не освободил демона. Он ослабил объятия, и Эмбер отклонилась назад, её взгляд был полон такой любви, что это причиняло физическую боль. Она так изменилась, и всё же осталась прежней. Он провёл большим пальцем по её губам, изогнутым, как лук, и она наклонилась, чтобы поцеловать его. Он погрузил руки в её волосы и наклонил голову, чтобы углубить поцелуй. Чтобы вдохнуть её аромат. Чтобы запомнить её вкус.
Когда она закончила поцелуй несколькими лёгкими прикосновениями губ к его лицу и отстранилась, в её чертах появилась тень вины. — Прости. За то, что копалась в твоих воспоминаниях.
— Не извиняйся. Они слишком долго были предоставлены сами себе. Наверное, их действительно нужно было разгрести. Может, даже прополоть.
Она тихо рассмеялась. — Ты готов?
— Насколько это возможно.
Он натянул старую ветровку из плотной ткани и закатал рукава до локтей. Ветровка с глубокими карманами, которые он заранее наполнил чёрной солью. Она накинула ту же куртку, что носила раньше.
— У меня где-то тут есть худи.
— Нет, — сказала она, прижимая куртку к себе. — Мне нравится эта.
— Разрез посередине действительно придаёт ей тот самый, как ты говорила, бродячий вид?
Она рассмеялась, её смех был похож на звон искрящейся воды, и поцеловала его в щёку.
То, что он никогда раньше не слышал, как она смеётся, разбивало ему сердце. Он столько упустил.
— Пойдём покажем этому демону, кто тут главный, — сказала она.
— Да, только ты останешься в машине, Рэмбо.
— Что? Это я рассказала тебе о Саре.
— Ты сможешь помочь с ней. Может, понимание того, почему всё это происходит, даст нам преимущество. Но когда придётся столкнуться с демоном, я должен знать, что ты в безопасности. Мысли об обратном будут только отвлекать меня.
Она заморгала, обдумывая его слова.
— Пожалуй. Я, конечно, не могу двигаться так, как ты. Но, может, до этого и не дойдёт.
Может, мы сможем остановить его через сайт или что бы там ни использовали, чтобы научиться его вызывать. Хотя, серьёзно, что за чёрт?
— Может быть, — сказал он, не веря в это ни на секунду. — Но я согласен. Что за чёрт?
— Можно я возьму арбалет?
— Нет.
Они вернулись в таверну и заметили свой столик. Кайл вернулся, и теперь он сидел там вместе с Дорой, но обеденная толпа уже разошлась. Почти вся. Мужчина в гавайской рубашке всё ещё сидел за своим столиком, читая газету.
Дора радостно помахала им.
Кайл бросил на него недовольный взгляд и спросил: — Всё в порядке, босс?
Эмбер показала ему большой палец вверх, как вдруг их заметила Сара.
— Вы вернулись, — сказала она, вытирая стол. — Я подогрела вашу еду, но с вас всё равно сорок баксов.
Квентин ухмыльнулся. — Прости. У нас было срочное дело.
Сара окинула Эмбер взглядом, явно отметив её смену одежды, растрёпанные волосы и порозовевшие щёки.
— Вижу.
Квентин достал пятьдесят долларов и протянул ей, пока Эмбер спросила: — Сара, можно поговорить с тобой?
Она выпрямилась от неожиданности. — Конечно. Хотите сесть? — Она жестом указала на их столик. Тот самый, на котором всё ещё лежали старые солнцезащитные очки.
Те, что Эмбер надела на Квентина. Его глаза, должно быть, были чёрн ыми, когда она погрузилась в его мысли. К этому ещё придётся привыкнуть.
Вместо того чтобы сесть на одно из свободных мест, Сара придвинула пятый стул.
Эмбер была права. Она могла видеть Кайла и Дору, по крайней мере, в какой — то степени.
Они сели, и она оглядела их с недоумением. — В чём дело?
Квентин решил оставить дипломатию Эмбер. Он никогда не был силён в такте.
— Сара, это ты вызвала демона, чтобы убить Билли Тиббетса, Анджелу Моррисси и Дору
Родригес?
Ладно, возможно, эльфийка тоже не слишком сильна в дипломатии. Дора ахнула и уставилась на неё широко раскрытыми глазами. Сара замерла на долгий момент, а затем откинулась на спинку стула. К ним подошла блондинка, копаясь в сумке, и направилась к двери.
— Мне нужно кое-что сделать. Ты справишься, Сара?
Сара кивнула, её ответ был автоматическим. Женщина остановилась и с любопытством посмотрела на группу. — Всё в порядке?
Сара очнулась и повернулась к ней. — Всё хорошо, Лори. Мы просто разговариваем.
Не совсем убеждённая, судя по её выражению лица, женщина перекинула ремень сумки через плечо и направилась к выходу. — Я ненадолго.
Сара помахала ей, а затем снова повернулась к ним. — Я не знаю, о чём вы говорите.
— Конечно, знаешь. Мы знаем, что это была ты. Мы просто не знаем, как. Или почему.
Она скрестила руки на груди.
— Какая разница? Вас же не посадят за вызов демона.
Дора перекрестилась. Эмбер наклонила голову, задумавшись.
— Технически это правда. Но тебе нужно быть честной с нами. Ты натравила его на кого-то ещё?
Она сжала губы, сдерживая улыбку, и покачала головой. — Нет. Это они здесь? — Она указала на единственных двух умерших в комнате. — Они будут меня преследовать или что-то в этом роде?
— Дора здесь, — сказала Эмбер. — Билли и Анджела, должно быть, перешли.
Сара рассмеялась и покачала головой. — Так они попадут в рай? Это так?
Квентин заметил её недовольство. — Ты не хотела, чтобы они попали туда?
— Нет. Я не хотела, чтобы они наслаждались вечным блаженством. Если оно вообще существует.
Эмбер наклонилась вперёд. — Сара, что они сделали? Дора действительно не знает.
— Черта с два она не знает. — Женщина, которую Квентин когда-то считал милой, теперь казалась ему чуть ли не демоном. Уродливой от ненависти и злобы.
Дора прижала обе руки к груди. — Я не понимаю, Эмбер. Я даже не знаю её. Что я могла сделать, чтобы она так меня ненавидела?
Эмбер снова повернулась к Саре. — Она тебя не знает. Что, по-твоему, она сделала?
На лице женщины появилась загадочная улыбка, пропитанная горечью и жестокостью.
— Мадлен Кемп.
Выражение лица Доры сменилось с растерянности на сомнение, а затем на осознание.
— Она Мадлен? Та маленькая девочка, которая исчезла на моём автобусном маршруте? Но это было… это было больше двадцати лет назад. — Она прижала руки ко рту. — Она жива?
Все эти годы она была жива?
Квентин и Эмбер наблюдали, как эмоции Доры сменяли друг друга. Сначала она была переполнена радостью, счастлива, что девочка, пропавшая много лет назад, жива и здорова. Затем её настигла суровая реальность. Факт, что Сара ненавидит её настолько, что вызвала демона, чтобы убить её. Слёзы навернулись на её глаза.
— Что случилось, Сара? — спросила Эмбер.
— Меня похитили в тот день, и эта сука знает об этом.
Дора покачала головой. — Я не понимаю, как она может верить в такое.
— Тебя похитили?
— Конечно, меня похитили. И моя собственная мать всё подстроила.
Эмбер, казалось, была ошеломлена.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я нашла письма между ней и Гладвеллами.
— Гладвеллами?
— Пара, которая меня похитила. Они сказали мне, что моя мать больна, и мне нужно жить с ними. Но моя мать практически продала меня этой сумасшедшей паре как дешёвую рабочую силу.
— Нет, — сказала Дора. — Полин никогда бы так не поступила. И она действительно была больна. Она умерла от рака вскоре после исчезновения Мадлен.
— Погоди, — Эмбер подняла руку, словно останавливая время. — Какое отношение это имеет к Билли и Анджеле?
— Это всё их вина. Они солгали всем. Сказали, что видели, как я снимаю шкуру с койота.
— Ты это делала?
— Да, но они сказали, что он был ещё жив.
Эмбер подняла подбородок, явно расстроенная этой мыслью. — Он был жив?
Женщина фыркнула. — Какое это вообще имеет значение?
— Ты считаешь, что они заслужили смерть за то, что солгали о койоте?
— Они ещё сказали, что я сломала руку маленькой девочке.
— Ты это сделала?
Сара уставилась на неё. — Она забрала мою куклу. Чёрт возьми, конечно, я это сделала.
— Ay, Dios mio, (исп. О, Боже мой!) — прошептала Дора. — Полин боялась её. Она пыталась сказать мне, но… я просто не могла себе этого представить.
Эмбер хотела взять женщину за руку, но вспомнила, что не может. — Я видела воспоминания Доры, Сара. Я не знаю, что ты думаешь, что случилось, или как, по-твоему, она была вовлечена, но она сделала свою работу правильно. Заграждение было опущено.
Она не могла перебраться.
— Это была подстава. Я точно знаю, что она была в сговоре. Заграждение просто случайно оказалось опущено, когда Гладвеллы ждали меня? Вряд ли.
Эмбер наклонилась вперёд. — Они… тебе причинили боль?
— Нет. Они просто держали меня на ферме. Не пускали в школу и не разрешали заводить друзей. Я… Они умерли, когда мне было шестнадцать.
Именно тогда я нашла письма. Моя мать всё подстроила. Сказала, что боится, что я кого-нибудь покалечу.
— Как они умерли?
— Это не важно! — Сара ударила рукой по столу.
Эмбер побледнела, а Квентин едва сдержался. Он взял себя в руки, выжидая время.
— Нет, пожалуй, это и правда не важно, — сказала Эмбер.
— Ay, Dios mio, (исп. О, Боже мой!), — повторила Дора, затем обняла себя и начала раскачиваться.
— Ты в порядке, дорогая? — спросила её Эмбер.
— Что она говорит? — спросила Сара. — Как она здесь?
Квентин провёл рукой по лицу.
— Это всё ещё не объясняет, как ты это сделала.
— Думаешь сам воспользоваться?
Эмбер вонзила ногти в ладони, до крови. Это его встревожило, но она была сосредоточена на психопатке перед ней. — Тебе нужно сказать нам, Сара.
— Зачем?
— Потому что демон не просто убивает тех, для кого ты его вызвала. Он убивает и заклинателя тоже.
Она замерла. — Ты издеваешься надо мной.
— Он немного зол из-за того, что им управляют.
Страх на её лице был искренним. — Да, но это не только я. Много людей использовали его.
— Да, и все они умерли, — сказал Квентин.
Она посмотрела на него. — Ты вообще глухой, или это тоже была уловка?
— Сара, как ты связалась с ним? — спросила Эмбер. — Как ты его вызвала?
— В даркнете. Там есть группа, которая поклоняется этому демону по имени Садит. За пятьсот баксов они рассказывают, как его вызвать. Как, по сути, совершить убийство и остаться безнаказанным.
Квентин достал телефон. — Я сообщу в «Ла Гуардиа». Они смогут закрыть сайт и выяснить, кто за ним стоит, чтобы они не смогли повторить что-то подобное с другим демоном.
— И как они это сделают? — спросила Эмбер. — Учитывая, как бережно они обращались с тобой.
Он посмотрел на неё, удивлённый. — Ты переживаешь за людей, которые продают пропуск к демону-убийце?
— Нет. — Она скрестила руки. — Пожалуй, нет.
—
Квентин наблюдал через глаза Руна. Кто-то, девушка, открыла входную дверь дома Доры. Она сдвинула соль в сторону.
—
Квентин достал кинжал из ножен, которые он прикрепил к поясу за спиной. Он почувствовал, как чернильные щупальца скользят по его глазам, медленно заполняя их. Не в силах это остановить, он взял Эмбер за руку и поднял её со стула. — Оно идёт.
— Что? — Она вздрогнула и огляделась.
— Моя племянница, — сказала Дора, глядя в окно.
— Она нарушила круг. — Он подтолкнул её к двери. — Выходи. Садись в мой грузовик.
Он защищён.
—
—
—
Квентин глубоко вдохнул и сказал вслух: — Ты каждый раз это говоришь.
—
— Да, ну, сегодня не тот день.
— Квентин? — позвала Эмбер.
Он притянул её к себе одной рукой, держа кинжал подальше от неё. Он был намного острее, чем казалось, и был заряжен древним и мощным проклятием. Один порез мог убить её. Или его, если на то пошло.
Несмотря на его глаза, она встала на цыпочки, обняла его лицо руками и прижала свои губы к его. Поцелуй был волшебным. Он черпал из него силу. Энергию, тепло и свет.
Как от электростанции, только горячее. Намного, намного горячее.
С неохотой, вызванной срочностью, он прервал поцелуй, прижался губами к её уху и прошептал: — Беги.
— Надпись на футболке
Его храбрость была поразительной. Эмбер никогда в жизни не чувствовала такой сильной любви. В мире просто не так много мужчин, которые рискнули бы столкнуться с демоном, чтобы спасти нескольких людей. Нескольких людей, которых он не знал и никогда не встретит.
Он обхватил рукой её затылок и притянул ближе, его губы коснулись её уха, когда он прошептал: — Беги.
Она использовала поцелуй как отвлечение и вытащила немного соли из его кармана.
Спрятав её в куртку, она кивнула.
— Сара, пошли.
— Там задняя дверь, — сказала та, внезапно готовая сотрудничать, если это спасёт её социопатическую задницу.
— Гавайец, — позвала Эмбер, так как он был единственным, кто остался в таверне. — Пора уходить.
Он всё это время наблюдал за происходящим. Сложив газету, он без лишних вопросов последовал за ними.
Сара повела их через кухню к заднему выходу, но Эмбер остановилась.
— Вы, ребята, бегите. Гавайи…
— Стив.
— Стив, что бы ты ни делал, не следуй за Сарой.
— Понял. — Он поспешил к заднему выходу, его шлёпанцы шлёпали по деревянному полу.
Солнечный свет хлынул внутрь, когда он открыл дверь. Малыш умел бегать.
Эмбер повернулась к Саре. — Иди.
— Я думала… ты должна защищать меня.
— Единственный, кто может тебя защитить, находится в зале, и я не оставлю его.
Сара схватила нож. — Да, оставишь.
— Серьёзно? — спросила Эмбер. Социопаты — отстой.
Когда оглушительный удар сотряс здание, Сара ахнула, её глаза расширились от страха.
Повар, который убирался на кухне, остановился и огляделся.
— Тебе нужно уйти, — сказала Эмбер ему.
Дора появилась, указывая в сторону входа:
— Оно здесь, Madre de Dios. (исп. Божья матерь)
Повар огляделся:
— Какого чёрта?
— Тебе нужно уйти, — повторила Эмбер.
— Пошли, Сара, — сказал он, когда раздался ещё один громкий грохот. На этот раз стулья были опрокинуты. Демон был недоволен, а Квентин остался там с ним. Один.
Эмбер воспользовалась моментом, чтобы подбежать к двери, ведущей из кухни в обеденную зону. Она заглянула в маленькое окошко. Комната выглядела так, будто через неё пронёсся торнадо, а Квентин стоял и ждал, наблюдая, как демон закатывает истерику.
Затем его ударили. Он врезался в дверь, увлекая её за собой. Они приземлились грудой у холодильных установок. Демон ворвался через двойные двери, явно раненый. Ещё более разъярённый. Квентин снова попал в него солью.
Сара стояла, уставившись на существо. Оно стало материальным, так что она получила отличный вид на то, что сама же и призвала. Она не могла пошевелиться. Страх приковал её к месту. Она лишь смотрела на него, рот был открыт от ужаса.
Эмбер и Квентин поспешно вскочили на ноги, когда демон заметил свою заклинательницу.
— Кажется, я говорил тебе бежать, — бросил Квентин через плечо. Он шагнул вперёд, оставаясь между Эмбер и демоном.
— Я бежала. Просто не очень далеко. — Эмбер огляделась. Повар исчез, слава Богу.
Демон сделал шаг ближе к Саре, его коготь скребётся по деревянному полу. Но с каждым шагом пол исчезал, и другое измерение проявлялось под его ногами. Это измерение расширялось, его энергия нарастала и закручивалась вокруг них, пока они не оказались в центре воронки торнадо.
— Останься за мной! — крикнул Квентин, но Эмбер протолкнулась мимо него, когда демон набросился на Сару.
— Она не знала, что ты настоящий! — сказала она ему, надеясь достучаться до разума.
Он бросил на неё быстрый взгляд, но прежде чем Эмбер успела осознать, что происходит, он прыгнул на Сару и проглотил её целиком.
Эмбер ахнула. Руки сами поднялись ко рту, когда демон посмотрел на неё и прохрипел низким, хриплым голосом:
— Теперь знает.
Демон взмахнул когтистой лапой. Коготь впился в грудь Квентина, но тот успел ударить его кинжалом. Демон издал неземной вопль. Это дало им немного времени.
Когда Квентин согнулся пополам, его футболка быстро пропитывалась кровью, Эмбер прикрыла его своим телом, достала из кармана соль и рассыпала её по ветру.
Сущность закричала, измерение исчезло, но это ненадолго остановило демона. Ей нужно было вытащить Квентина отсюда. Демон сделал то, за чем пришёл. Он убил заклинательницу. Наверняка он просто уйдёт. Вместо этого он повернулся к ним, его глаза блестели, а язык извивался, как змея.
— Нет, чёрт возьми, — пробормотал Квентин, почти себе под нос. Он разговаривал с Руном.
Спорил с ним.
И Эмбер поняла, что Рун, скорее всего, пытался уговорить Квентина отдать их демону. Чтобы накормить его. Рун знал, что демон убьёт Квентина, чтобы добраться до них.
В этот момент кто-то крикнул позади демона:
— Эй!
Демон обернулся, и все увидели Кайла, стоящего с направленной на него ручкой.
— Отойди от них!
Это была возможность, которую ждал Квентин. Он перепрыгнул через Эмбер, приземлился на голову демона и всем своим весом опрокинул его на спину.
Они разрушили разделочный стол и половину потолка в процессе. Штукатурка и краска посыпались на них, как снег, пока Квентин прыгнул на демона и прижал колено к его горлу.
Но демон был слишком силён. Одним ударом он мог покончить с Квентином навсегда.
Эмбер действовала без раздумий. Она бросилась к демону и встала на колени над его головой.
Он не мог удержаться. Взглянул на неё. Этого было достаточно. Она нырнула. Позволила миру вокруг них исчезнуть и погрузилась в его разум, парализуя его.
— Пу-те-ше-ствен-ни-ца, — хрипло прошипел он, полностью беспомощный. — Что ты делаешь?
Квентин ответил за неё:
— Компас или нож?
Она краем глаза увидела, что он держал кинжал, направленный прямо в сердце демона, в одной руке, а в другой — компас, но он быстро слабел. Кровь текла из него рекой. Она собиралась на груди демона, и Эмбер едва не потеряла концентрацию.
— Компас или нож? — повторил он, его глаза были чёрными, как безлунная ночь.
Эмбер собралась и удерживала демона в параличе, пока рылась в его воспоминаниях. Кто-то, он не знал кто, выяснил, как его призвать. Он не хотел покидать этот мир, пока не узнает, кто это сделал, но теперь у него не было выбора.
Квентин вонзил нож в его грудь всего на дюйм, и демон снова закричал, но только в своём сознании. Эмбер парализовала его голосовые связки. Он был так голоден. Он просто хотел есть.
—
— Я освобожу тебя. Если ты сделаешь что-то, кроме как войти в компас, ты умрёшь.
Мучительно. Я лично за этим прослежу.
— Путешественница, — произнёс он почти с нежностью.
Она освободила его, и он растворился как раз в тот момент, когда Квентин открыл компас. Он повернул крышку, и из него вырвался взрыв света. Он держал его неподвижно и ждал. Даже если бы демон передумал, компас захватил бы его, и Эмбер поняла, что это было другое измерение. С четырьмя драгоценностями на нём, это могли быть четыре измерения, вероятно, каждое из них — безвыходное. Надеюсь, однажды попав туда, демон больше не сможет быть призванным в этот мир.
Им нужно было выяснить, кто всё это начал, прежде чем он или она найдёт другого демона для своих целей.
Когда ослепляющий свет рассеялся, Квентин закрыл компас и опустился на колени.
Эмбер поймала его как раз вовремя, чтобы они оба не рухнули на пол.
— Правдивая история
— Это кофейня. Поговори с Чарли. Она поможет тебе перейти.
— Спасибо, — сказала Дора Эмбер. Квентин наблюдал за ними, но они сидели перед окном, за которым светило большое оранжевое солнце. Оно было таким ярким, что он видел только их силуэты. — Я хотела бы попрощаться с семьёй. Это возможно?
— Она тоже поможет тебе с этим.
— Спасибо за всё, Эмбер. Я бы хотела обнять тебя.
Эмбер сжала руки у груди.
— Я тоже.
— Позаботься о нём. — Дора указала на Квентина, как раз когда он заметил капельницу и понял, где находится.
Он резко сел. Он не мог быть в больнице. Не с его скоростью заживления.
— Квентин! — воскликнула Эмбер. Дора исчезла, и Эмбер бросилась к нему. — Что ты делаешь? Ложись обратно.
— Я не могу здесь оставаться, — сказал он, сбрасывая одеяло.
— Успокойся. Мы в моей квартире. У нас есть замечательный врач, которая… дружелюбно относится к нашему делу. Она пришла сюда и перелила тебе кровь, раз уж ты решил избавиться от той, что была в Мадриде. А теперь она просто пытается восстановить твой водный баланс.
Он опустился обратно на подушки.
— Всё в порядке, босс? — спросил Кайл из дверного проёма.
— Всё в порядке. Спасибо, Кайл.
Когда мужчина посмотрел на него, Квентин кивнул в знак приветствия. Кайл ответил ему смущённой улыбкой и исчез. Этот ботаник выручил их. Если бы не он, день мог бы закончиться плохо. Или, ну, ещё хуже.
— Итак, — сказала Эмбер, поправляя своё одеяло с Бетти Буп, — Ватикан занимается расследованием сайта. Они уже закрыли его и ищут человека, который его создал.
— И ты знаешь это, потому что…?
— Я связалась с ними. Используя твой телефон, конечно. Я рассказала им, что произошло с демоном, и передала твоё уведомление об уходе за две недели, начиная с двух недель назад. — Она села рядом с ним на кровать и прикоснулась ко лбу, её пальцы были прохладными на его обжигающей коже. Она заплела свои длинные волосы в косу и надела футболку и шорты, будто только собиралась лечь спать. Или проснулась. В любом случае она выглядела свежо, как утренняя роса.
— Как долго я здесь?
— Всего несколько часов. Ты не шутил. Ты быстро восстанавливаешься. Я как раз собиралась поспать, когда позвонила мама. Она везёт суп.
Он поморщился. — Она меня ненавидит?
Эмбер обняла его лицо руками. Провела большим пальцем по его небритой щеке.
Смотрела на него так, будто он повесил луну на небо. Если бы она только знала, как ошибается. Он мог только представить, как плохо он выглядит. Ей, похоже, было всё равно.
— Она никогда не сможет тебя ненавидеть. Мой отчим, однако, немного раздражён.
— Отлично.
Она тихо рассмеялась. — Они любят тебя, Квентин. Ничто не изменит этого.
— А ты?
Она закинула ноги на кровать и села, скрестив их. — А что насчёт меня?
Он усмехнулся, затем с тревогой спросил: — Погоди, как ты меня сюда доставила?
Улыбка, которой она одарила его, лишила его дыхания. — Помнишь Гавайца? Стива?
— Ты шутишь.
— Нет. Мы должны этому человеку ужин. Или, возможно, небольшой остров. Он помог мне дотащить тебя до грузовика, а затем повёл мою машину, пока я везла тебя.
Он покачал головой.
— Почему?
— Оказывается, он фанат сверхъестественного.
— Отлично. А что с таверной?
— Я всё ещё жду новостей. Мы выбрались оттуда довольно быстро, но весь город слышал шум. Возможно, в любой день мы получим счёт. Или нас арестуют. Трудно сказать.
Его взгляд скользнул по ней. — Оно того стоило.
Эмбер наблюдала, как он разглядывает её, испытывая лёгкое головокружение от того, что он вообще хочет это делать. После всего этого времени Квентин Резерфорд снова был в её жизни. Но она не хотела делать из этого большую проблему, давить на него, поэтому сменила тему.
— Я до сих пор не могу поверить, как хорошо ты теперь знаешь английский.
— Рун. Болтает у меня в голове до тошноты.
— Это только мне показалось, или ты сначала стеснялся говорить со мной?
— Да, стеснялся. — Он отвел взгляд. — Я звучу неправильно.
Она смахнула прядь волос с его лба. — Ты звучишь идеально.
— Но всё равно видно, что я глухой.
— Ты всё равно знаешь, что у тебя потеря слуха. Разве это плохо? Я имею в виду, раньше ты постоянно произносил слова тут и там. Ты никогда не стеснялся.
— Я никогда раньше не слышал свой голос.
В голове она сказала: «Ты имеешь в виду тот голос, который сводит с ума, растворяет трусики и вызывает оргазмы, который она никогда не устанет слушать?» Вслух она сказала:
— А, понятно.
— Ты назвала это «Q&A Investigations».
— Что? — Она всё ещё была на этапе «сводит с ума».
— Твой бизнес. Ты назвала его в честь компании, которую мы основали в старшей школе.
— Да. Это казалось уместным.
— Эмбер. — Он взял её за руку. — Ты могла стать кем угодно. Почему ты частный детектив?
— Что плохого в том, чтобы быть частным детективом?
— Ничего. Просто… Ты такая умная.
— Ты думал, я стану врачом или юристом, или кем-то в этом роде.
— Что-то вроде того.
— У меня было призвание. Что я могу сказать? Я хотела пойти по стопам тёти Чарли.
Его взгляд остановился на её губах и задержался там.
— Когда придёт твоя мама?
— Наверное, с минуты на минуту.
— Как думаешь, сколько у нас времени?
— Наверное, немного.
Он разочарованно кивнул.
— Нет, — сказала она, прижимаясь к нему, — я имею в виду, нам нужно поторопиться.
— А. Понятно. Тогда ладно, — Он запустил руку под пояс её шорт.
— Погоди, — остановила она его, не дав добраться до цели. — Что делает Рун, когда ты… когда мы… ну, ты знаешь?
— Разве ты не должна была подумать об этом раньше?
— Это не главное.
Он глубоко вдохнул. — Я не буду тебе врать, Эмбер. Он как бы часть этого.
Когда она просто уставилась на него, он снова опустился на подушки.
— Я уже даже не знаю, где заканчиваюсь я и начинается он.
Она не могла представить, что он чувствует. Иметь внутри себя нечто, способное вот так взять все под контроль. И она натравила на него Руна. Заставила Квентина отступить.
— Я не буду тебя винить, если ты больше никогда не захочешь заниматься сексом.
— Пожалуйста. — Она приподнялась, заглянула ему в глаза, а затем погрузилась в его мысли. — Рун, отвернись.
Сотни тысяч рунитов — рунийцев? — синхронно отвернулись от нее. — Ого, ты знал, что у всех граждан Руна на спине длинные изогнутые шипы?
— Да, мне всё равно, — сказал Квентин, прежде чем напасть.
Он действительно быстро восстанавливался.