В электричке Алеша с друзьями заняли крайнее купе. Рядом с ними расположилась толстая конопатая дачница в соломенной шляпке. Она перегородила проход двумя огромными сумками и трехколесным велосипедом. Устроившись, дачница так прижала Алешу к Фуго, что мимикр не выдержал и попросил:

— Мадам, нельзя ли немножко подвинуться? Стенка поезда может просто не выдержать, и я вывалюсь наружу.

— Нельзя, — обмахиваясь шляпкой, ответила толстуха. — Я и так сижу на самом краешке. А кому не нравится, тот может постоять в тамбуре. Там совсем свободно.

После этих слов Фуго как-то скис, помрачнел, но, когда поезд тронулся, он припал к стеклу и позабыл о тесноте.

Некоторое время инопланетные гости с любопытством разглядывали проплывающие за окном исполинские дома, нескончаемые вереницы автомобилей и кружащие над городом летательные аппараты, но жара в поезде и ритмичное покачивание сделали свое дело — вся троица задремала. Во сне-то и произошел с мимикрами неприятный казус, из-за которого впоследствии разгорелся сыр-бор. Расслабившись, Фуго с Дариндой снова приняли свой обычный вид, то есть стали похожи на бесформенные мешочки.

— Ой, что это?! — вдруг вскрикнула тетка, посмотрев в их сторону. — Здесь же сидели старушка со старичком, а теперь какие-то животные. И не пойму какие. — Она внимательно оглядела мимикров и спросила: — А старички-то куда делись?

— Они вышли, — проснувшись, ответил Алеша.

— А я не видела, как они выходили, — сказала дачница. — Если только выпрыгнули в окно.

— Они вышли, когда вы задремали, — попытался выкрутиться Алеша.

— Да не дремала я, — сказала толстуха, подозрительно косясь на Фуго и Даринду.

— Вы когда свои сумки поправляли, они мимо и прошмыгнули, — настаивал на своем Алеша.

— Мимо меня не прошмыгнешь, — ответила толстая дачница, и это было сущей правдой, — через две огромные сумки с велосипедом можно было только перелететь по воздуху. — Это же надо, были старички, — и не стало. Прямо мистика какая-то. — Дотошная дачница вертела головой, желая вовлечь в разговор кого-нибудь из пассажиров, но, утомленные жарой и дорогой, все или дремали, или читали газеты. — А что это за зверьки? — поинтересовалась толстуха и попыталась потрогать Фуго пальцем. Оскорбленный мимикр только фыркнул, а Алеша ответил:

— Это не зверьки, это мои друзья.

— Ну конечно, друзья, — согласилась дачница. — Животные, — наши меньшие братья. У меня вот тоже есть друг — коккер-спаниель. А называются-то как твои друзья?

— Кенгуру, — ответил Алеша, чтобы отвязаться от назойливой попутчицы.

— Кенгуру?! — на весь вагон воскликнула толстуха и снова огляделась вокруг. — Представляете, кенгуру везет. И даже без намордников.

— Мадам, — не выдержал Фуго. — Что вы к нам пристали со своими намордниками? Мы же не спрашиваем, что вы везете в своих сумках.

— Говорящие кенгуру! — опешила дачница. — Представляете, мальчик везет говорящих кенгуру!

Алеша отвернулся к окну, Фуго с Дариндой уселись поглубже на сиденье, а какой-то мужчина, оторвавшись от газеты, посмотрел на мимикров и сказал:

— Вы слушайте его больше. Какие же это кенгуру? Мальчик вам заливает, а вы уши развесили. Это же самые настоящие американские вомбаты[1]. Только непонятно, почему они говорят человеческим языком.

— Наверное, дрессированные.

К последнему купе тут же подскочили две девчонки и наперебой заговорили:

— Можно посмотреть на говорящего вомбата?

— А я вообще никогда не видела живого вомбата, а говорящего — тем более.

— Ну вот, — тихо сказал Алеша Фуго. — Сейчас начнется. Ты хотя бы молчи, а то сюда сбежится весь вагон.

— Да нет, это не вомбаты, — сказал другой пассажир, в белой панаме, сидевший за спиной у Алеши. Он внимательно, через очки, оглядел мимикров и добавил: — Это тюлени, только почему-то без ласт. Тюлени хорошо поддаются дрессировке. Правда, о говорящих тюленях я никогда не слышал. Наверное, недавно вывели новый вид.

— Какие хорошенькие, — сказала одна из девчонок и обратилась к Фуго: — Тюлень, тюлень, скажи что-нибудь.

— Фиг тебе, — мрачно ответил мимикр.

— Ой! — закричала девчонка на весь вагон. — Он мне сказал: «Фиг тебе».

— Какие-то подозрительные эти тюлени, — снова вступила в разговор дачница. — Сначала старичками прикидывались, потом — кенгуру, а теперь вот тюленями. Может, и мальчик не настоящий?

— Да настоящий я, настоящий! — не выдержал Алеша.

— А где тогда старичок со старушкой? — ехидно спросила толстуха.

— Да не было здесь никаких старичков! — свирепея, ответил Алеша.

— Бы-ыли, — медовым голосом проговорила дачница. — Ты сам говорил, что они вышли.

— Да отстаньте вы от них со своими стариками, — сказал пассажир в белой панаме. — Не. съели же они их. Значит, вышли ваши старики.

— Не-ет, — пропела дачница. — Не выходи-или. А эти, — она кивнула на Алешу и мимикров, — скорее всего, какие-нибудь шпионы. Надо бы в дорожную милицию сообщить. Пусть проверят. Мальчишка-то, видите, загорелый какой? Небось в Москве так не загоришь. Значит, маска это. А кто он там под маской — неизвестно.

— Шпионы в электричках не ездят, — сказал мужчина с газетой. — Они все на машинах да вертолетах. А эти — не вомбаты, конечно, и не тюлени. Это мутанты какие-то. Наверное, мальчик из цирка?

— Ды, мы из цирка, — почти выкрикнул Алеша и поднялся со своего места. Он подхватил сумку и скомандовал мимикрам: — Выходим!

Остановки долго ждать не пришлось, и Алеша с друзьями выскочили на платформу, где мимикры снова приняли вид старичка и старушки.

— Ой! — закричала толстая дачница, высунувшись в окно. — Смотрите-ка, люди добрые, я же говорила, что никакие они не кенгуру и не тюлени. Это же самые настоящие шпионы! — В это время двери закрылись, и электричка пошла дальше.

— Ничего, — сказал Алеша. — Осталось всего три остановки. Только больше не засыпайте.

Дождавшись следующего поезда, Алеша с мимикрами благополучно добрались до станции Тучково и сели в автобус, который должен был довезти их до деревни Игнатьево. Пассажиров в автобусе было очень много, но Фуго с Дариндой уступили места, и они доехали с комфортом. На двух маленьких старичков сразу обратили внимание, и один здоровенный рыжий детина в рваной майке, с небритой физиономией миролюбиво проговорил:

— Вот лилипутов у нас здесь еще не было.

— Они не лилипуты, — сказал Алеша.

— Ну карлики, — поправился детина, а какая-то женщина презрительно посмотрела на него и сделала замечание:

— Нехорошо карликам говорить, что они карлики. Неприлично.

— Я не знаю, что там прилично, а что — нет, — ответил детина. — Меня вот все бугаем зовут, и я ничего, не обижаюсь.

— Бугаю, может, и наплевать на то, что он бугай, — строго сказала культурная женщина. — Он может за себя постоять.

— Вот я за себя и стою, — сказал детина и показал пассажирам огромный рыжий кулак.

— А карликам обидно, — закончила свою мысль женщина.

— Вам обидно? — обратился детина к Фуго.

— Послушайте, — разнервничался мимикр. — Поговорите с кем-нибудь другим. У меня что-то нет настроения обсуждать — карлик я, лилипут или неизвестное науке животное.

— Ну конечно, — охотно согласился детина. — Вот только ответьте, вам обидно или нет? Я хочу этой умной гражданке доказать, что здесь нет ничего обидного.

— Не обидно, не обидно, — махнул рукой Фуго, и детина страшно обрадовался.

— Вот видите, — сказал он женщине. — Карлик сам говорит, что ему не обидно.

В общем, разговор этот закончился только тогда, когда автобус подъехал к деревне и Алеша с друзьями вышли у памятника полуторке[2].

Всю дорогу до дома Фуго ворчал, как настоящий старый дед:

— Карлики ему не нравятся! У меня, может, тоже от его небритой физиономии разболелся живот. Лучше бы купил себе новую майку…

— Молчи, Фуго, — пыталась успокоить племянника Даринда, но, чем больше она это делала, тем сильнее Фуго распалялся:

— А то ведь я не посмотрю, что он такой здоровый. Видали мы таких здоровых.

Успокоился Фуго, лишь когда они подошли к реке.

Старый подвесной мост был достопримечательностью Игнатьева, и когда Алеша с мимикрами взошли на него, Фуго с Дариндой ощутили, как доски в буквальном смысле уходят у них из-под ног. Подвешенная конструкция раскачивалась из стороны в сторону, вверх и вниз, и мимикрам пришлось вцепиться в трос, чтобы не свалиться в реку. Алеша шел впереди и все время подбадривал их, но деревенские мальчишки на середине моста раскачали его, и мимикры от ужаса закрыли глаза, чтобы не видеть, как у них под ногами ходит ходуном темная речная вода.

Переправа заняла у них немало времени, и на другой берег мимикры доползли совершенно обессиленными. Фуго свалился на траву под старую раскидистую липу и жалобно проговорил:

— Надеюсь, дом, в котором мы будем жить, не подвесной?

— Нет, — ответил Алеша и помахал рукой заядлому рыбаку Николаю Бабкину, который не выпускал из рук удочку с ранней весны и до поздней осени. Двадцатилетний комбайнер все свое свободное время тратил на рыбную ловлю. Его домашним не всегда это нравилось, и жена частенько говорила ему: «Коля, выбирай: или я, или рыба». На что Николай обнимал ее и отвечал: «Рыбонька моя, конечно же ты». Но на зорьке снова убегал на реку.

В деревне Игнатьево была всего одна улица, по обеим сторонам которой стояли двух- и трехэтажные рубленые дома с верандами. Эти бревенчатые хоромы утопали в роскошных садах, где цвели все виды цветов: от крошечных голубых незабудок до царственных георгинов. Яблони, как и положено, были усыпаны крупными яблоками, груши — грушами, а сливы — сливами. Во многих дворах стояли резные беседки, а самые изобретательные и домовитые хозяева снабдили такими резными домиками даже своих собак.

— Боже мой! — замерев от восторга, воскликнула Даринда. — Как же здесь хорошо!

— Это вы еще не все видели, — сказал Алеша таким тоном, будто он сам построил и вырастил все это великолепие.

Светлана Борисовна увидела сына из окна и выскочила на крыльцо. Алеша бросился ей навстречу, и после долгих объятий и поцелуев мама наконец обратила внимание на гостей.

— Ой, извините, — сказала она, с ужасом вглядываясь в знакомые лица. — Кто это?

Два маленьких старичка стояли у калитки с каменными лицами и молча ожидали, когда Алеша сам все объяснит маме.

— А ты догадайся, — хитро улыбаясь, сказал Алеша.

— Они похожи на моих бабушку и дедушку, — дрожащим от волнения голосом ответила мама. — Только очень маленькие.

— За столько лет, наверное, усохли, — прыснув, ответил Алеша, и тут мама закатила глаза и начала медленно оседать на цветник. Алеша едва успел обхватить ее за талию и поддержать. Он так перепугался, что закричал мимикрам: — Все! Все! Все! Больше не надо!

Не менее получаса Алеша с мимикрами приводили в сознание Светлану Борисовну валерианкой и чаем. Они уложили ее в доме на диване, и Алеша объяснил маме, кто его друзья и что они здесь делают.

— Ты противный, бесчувственный мальчишка, — придя в себя, с горечью проговорила Светлана Борисовна. — Нашел чем шутить.

— Я хотел преподнести тебе сюрприз, — оправдывался Алеша.

— Преподнес, спасибо тебе. Не знаю, как у меня выдержало сердце. Ну ладно, гости — инопланетяне, совершенно не знают нашей жизни, им простительно. Может, у них на планете считается смешным прикидываться недавно умершими родственниками. Но ты-то…

— Нет, не считается, — жалобно проговорила Даринда. — Алеша попросил нас.

— Вот видишь, ты и гостей поставил в неловкое положение.

— Я думал, тебе будет приятно увидеть бабушку и дедушку живыми, а не на фотографии, — вконец расстроился Алеша.

— Какой же ты еще глупый, — вздохнув, сказала Светлана Борисовна. Она поднялась с дивана и подошла к Даринде: — А теперь давайте знакомиться по-настоящему.

После знакомства Фуго долго бродил по дому и восхищался богатой коллекцией Алексея Александровича. Особенно его поразили огромные лосиные рога, двухметровый бивень нарвала[3] и гигантские челюсти с клыками длиною в палец.

— Вот! — вскричал он. — Вот такие же челюсти гонялись за мной на родной планете. Это наверняка ажор.

— Нет, — возразил Алеша. — Папа привез их с планеты Анибур. А называется этот зверь протоманис вульгарис.

— Но все равно они очень похожи на челюсти ажора, — сказал Фуго. — Ну скажите, — обратился он к Светлане Борисовне. — Можно ли считать родиной планету, на которой тебя ежесекундно пытается сожрать зверюга с такой зубастой мордой?

— Не знаю, — уклончиво ответила хозяйка дома. — Считать, наверное, можно и даже нужно…

— Но только на расстоянии, — закончил за нее мимикр.

В обед Светлана Борисовна накормила гостей огненно-красным борщом с золотистыми блестками на поверхности. Попробовав экзотическое блюдо, Даринда долго расхваливала его, а потом поинтересовалась:

— А из чего варят этот замечательный суп?

— Туда идет все, что растет на огороде, — ответила мама и пообещала: — Я вас обязательно научу его готовить.

Остаток дня и вечер прошли в разговорах. Светлана Борисовна расспрашивала, как Алеше отдыхалось на Тимиуке, и ему пришлось выдумать целую историю о том, как приятно и весело он провел время в экспедиции. Иногда, когда Алеша особенно залихватски врал, Фуго качал головой и тихонько бормотал: «Ну и ну!» Зато мимикры рассказали столько страшного о своих похождениях в космосе, что мама едва не расплакалась от жалости. Она так настойчиво принялась обхаживать и угощать гостей, что к концу дня мимикры не могли самостоятельно выбраться из-за стола. Особенно Светлану Борисовну поразил безыскусный, а потому еще более страшный рассказ Фуго. Едва ворочая языком от сытости и усталости, он начал перечислять:

— На Аргуне нас с тетушкой чуть не сожрали летающие ящеры. На Клере нас почти проглотило какое-то огромное земноводное, но ему помешал еще больший зверь другого вида, который тоже хотел нами полакомиться.

— Бедненькие! — прошептала Светлана Борисовна.

— На Тимиуке меня все время грозились бросить на съедение кошмарному трубирану, а на Зеленой планете пытались сожрать все, кто пробегал мимо, и я чудом спасся.

— Боже мой! — воскликнула мама и в очередной раз положила в розетку Фуго варенья, намазала крендель маслом и налила чаю. Фуго испуганно посмотрел на угощенье и сказал:

— А здесь, на Земле, я, кажется, умру от обжорства.

Затем мама рассказала местные новости — как прошлой ночью у ветеринара обтрясли две яблони, а утром с моста свалился почтальон. Но затем, сжалившись над изнемогающими мимикрами, предложила всем пойти спать.

Перед тем как подняться к себе в спальню, Алеша пообещал на следующий день сводить гостей в лес за грибами. Он долго рассказывал, что такое грибы, мимикры вежливо слушали и кивали, но было видно, что их сейчас интересует только одно — как бы поскорее развалиться на мягких диванах и уснуть.

Для сна Фуго с Дариндой облюбовали два гостиных дивана, напротив которых располагался телевизор. Этот фантастический ящик с живыми картинками так им понравился, что мимикры отказались от отдельных спален на втором этаже, где не было телевизоров. Но посмотреть что-либо в этот вечер им так и не удалось, и уже через полчаса все в доме крепко спали.

На выходе из деревни грибники наткнулись еще на одну соседку. Они быстро нырнули в кусты, но сделали это зря. Соседка прибавила шагу и первой же знакомой, которую встретила, принялась рассказывать:

— Видела сейчас трех лилипутов: двое пожилых, одного не успела рассмотреть. Очень подозрительные. Заметили меня и спрятались в кустах. С чего бы это честным людям прятаться от меня в кусты? Надо бы сообщить в милицию. Может, под видом лилипутов здесь орудует какая-нибудь банда. А может, и еще чего похуже…

— А что похуже-то? — испугалась знакомая.

— Да если бы я знала, — с досадой ответила соседка. — Вон в газетах пишут, что опять к нам комета летит. Не к добру это. Как она появляется, так на Земле всякая чертовщина начинается. А еще пишут, что в Англии родился жеребенок с тремя головами. В прошлом году в Австралии родился теленок о пяти ногах, так после этого наводнение было, люди погибли. А здесь целых две лишние головы. Не иначе как землетрясение будет.

Напугав знакомую, Алешина соседка побежала дальше рассказывать свои невероятные истории всем, кто останавливался ее послушать.

Всю дорогу Алеша объяснял мимикрам, какие можно собирать грибы, а какие нельзя. Фуго почти не слушал его. Волоча за собой тяжелую корзину, он обливался потом и жаловался:

— Мне жарко. Я уже не хочу никаких грибов, не желаю быть прадедушкой и тащить эту дурацкую корзинку.

— Потерпи, Фуго. До леса осталось совсем немного, — уговаривал его Алеша. — Там ты снова сможешь стать мимикром.

— А кто тогда понесет корзину, если я стану самим собой? У меня же нет рук.

— Ну хорошо, я понесу, — безо всякого энтузиазма пообещал Алеша.

— Тогда, может, ты возьмешь ее сейчас? — обрадовался Фуго. Он поставил корзину на дорогу и моментально слился с пыльной обочиной. Алеша лишь заметил, как по чахлой придорожной траве в сторону леса прокатилась волна.

— Смотри, далеко не убегай, — крикнула племяннику Даринда и со вздохом добавила: — Мы не привыкли подолгу удерживать тело в вертикальном положении. Устаем быстро.

Никто и не заметил, как за изгородью крайнего дома появилась и исчезла хозяйка. Увидев, что один из старичков поставил корзинку и пропал, она тихонько вскрикнула, зажала рот рукой и медленно опустилась на грядку. Не отрывая взгляда от дороги, хозяйка дома три раза перекрестилась и на всякий случай прочитала «Отче наш».

Лес встретил грибников целым букетом запахов и разноголосым щебетанием птиц. Опушка здесь сплошь заросла дикой малиной пополам с крапивой, и первым испытал на себе ее действие Фуго. Он влетел в самую гущу крапивы и сразу же заорал:

— Ой, помогите! Ой, не могу! Ой, кусается!

— Фуго, мальчик мой! — испугалась за племянника Даринда. — Я иду к тебе на помощь! — Тетушка хотела было нырнуть вслед за Фуго в крапиву, но ее опередил Алеша.

Фуго метался по малиннику до тех пор, пока Алеша не поймал его и не выволок на траву под деревья. Но и тут мимикр продолжал истошно кричать:

— Ты нарочно завел меня в эту ядовитую траву!

— Прости, Фуго, — едва сдерживая улыбку, сказал Алеша. — Я совсем забыл, что ты не знаешь наших растений.

— Нет, не забыл, не забыл, не забыл! — упрямо твердил мимикр. — Я еще в городе все понял! Там вы развлекаетесь, глядя на то, как земляне лупят друг друга до посинения. А на природе вы заманиваете простодушных гостей в лес и бросаете на съедение этим мерзким растениям!

Не менее получаса Алеша успокаивал своего друга, объяснял, что он впервые на Земле идет в лес с инопланетянином, а потому позабыл предупредить о крапиве. Наконец Фуго примирительно пробурчал:

— Ладно, говори, какая еще кусачая гадость водится в ваших лесах?

После такого неудачного знакомства с лесом Фуго стал осторожнее. На всякий случай он обходил даже безобидный папоротник, шарахался от лягушек, которых в лесу было предостаточно, и вообще держался поближе к Алеше. Но затем к нему вернулось хорошее расположение духа, и он позабыл обо всяких страхах.

А вскоре мимикр наткнулся на целое семейство великолепных мухоморов. Алеша с Дариндой прибежали на его крик, и Фуго расстроился, узнав, что это один из самых ядовитых грибов.

— Хорошо, — сказал мимикр. — Сейчас я найду кучу съедобных. Кажется, это белые грибы?

— Да, — ответил Алеша. — Но белыми они только называются, а цвет у них коричневый.

— Хорошенькое дельце, — проговорил Фуго. — Гриб коричневый, а называется «белый».

Здесь же грибники договорились уйти подальше в лес, потому что с краю местные жители уже все собрали. Даринда ни на шаг не отставала от Алеши, который сообщил, что умеет по солнцу определять направление. А Фуго начал носиться по лесу как угорелый и каждый раз появлялся с разных сторон. Он целыми охапками приволакивал какие-то жуткие поганки, до которых Алеша боялся даже дотронуться, отдирал от берез гигантские трутовики[4], затем все это выбрасывал и снова исчезал.

Один раз Фуго чуть не до смерти напугал женщину. Ничего не подозревая, она возвращалась в деревню с полной корзиной грибов и увидела бугорок, на котором расположилось с десяток огромных белых красавцев. Несказанно обрадовавшись, женщина поставила корзину, достала нож, чтобы срезать грибы, и этим очень напугала мимикра.

— Нет! Не надо! — вскрикнул бугорок. — Я пошутил! — Грибы моментально провалились под землю, а женщина побросала все на землю и, не разбирая дороги, бросилась бежать.

Чем дальше грибники углублялись в лес, тем больше им попадалось грибов. В конце концов Алеша с Дариндой наполнили корзины, и тут тетушка вспомнила о племяннике.

— А где Фуго? — спросила она.

— Не знаю, — ответил Алеша и громко позвал: — Фуго! Фу-уго!

Но сколько они ни кричали, мимикр не откликался.

— Он заблудился, — дрожащим голосом проговорила Даринда.

— Да вы не беспокойтесь. В нашем лесу его никто не тронет, — с наигранной беспечностью сказал Алеша. Поставив корзины, он наказал Даринде ждать его здесь, а сам наугад отправился искать незадачливого грибника.

Целый час Алеша лазал по бурелому, забирался в овраги и в густой колючий ельник, но Фуго нигде не было. Алеша накричался до хрипоты и потратил почти столько же времени, чтобы найти Даринду.

— Надо идти домой, — сиплым голосом устало проговорил он. — Может, ему надоело собирать грибы и он вернулся. Сидит себе сейчас в беседке и пьет чай.

— Он не такой, — стараясь не разрыдаться, пискнула Даринда. — Он никогда никого не заставит волноваться.

— Тем более надо идти домой, — сказал Алеша. — Так мы его не отыщем. Нам нужна собака.

— Собака?! — удивилась Даринда. — Это такое большое зубастое животное, которое охраняет дом?

— Да, — ответил Алеша, взяв в каждую руку по корзинке. — У нас на Земле с собаками еще и охотятся. Она найдет Фуго по следу.

Продираясь через густой подлесок к дороге, Алеша вслух рассуждал:

— Главное — найти хорошую собаку. У Петровых — болонка, ленивая и жирная. Она не найдет даже собственную тарелку, если ее не подсунуть под нос. У Молодкиных — овчарка, но очень злая. А у Мухиных — злая и маленькая.

— А нам нужна большая и добрая? — едва поспевая за Алешей, осторожно спросила Даринда.

— Нам нужна такая, чтобы не кусалась, умела брать след и чтобы хозяева у нее были добрыми.

— А что, хозяева пойдут с нами искать Фуго? — поинтересовалась Даринда.

— Нет, хозяева должны дать нам собаку.

Наконец лес закончился, и Алеша с тетушкой Фуго вышли на дорогу. На всякий случай Даринда снова приняла вид старушки и даже попыталась помочь Алеше нести грибы, но он отказался от помощи.

— Хорошая собака — Пальма, — продолжал рассуждать Алеша. — У Петра Семеновича, местного ветеринара. Но он не даст. Мама вчера говорила, что ночью у него обтрясли две яблони. Значит, он сегодня злой. Подумает, что мы специально хотим увести собаку, чтобы обобрать остальные яблони.

— А что делала собака, когда в сад залезли воры? — спросила Даринда.

— Наверное, бегала по саду, — ответил Алеша.

— Тогда почему она не разбудила хозяев?

— Пальма не ест яблоки, ей их не жалко, — пояснил Алеша, — Вот если бы на деревьях росли котлеты, она никого не подпустила бы и на пушечный выстрел. А вообще-то Пальма добрая и меня хорошо знает. Именно такая нам и нужна.

— Но ведь ты говорил, что нам ее не дадут, — пытаясь разгадать ход Алешиных мыслей, сказала Даринда.

— Не дадут, — согласился он и замолчал. Нести две полные корзины было нелегко. Алеша стал все чаще останавливаться, чтобы дать отдохнуть рукам, но Даринда все время поторапливала его.

— Поскорее, — с мольбой в голосе говорила она. — Он же окончательно заблудится.

— Вот если бы была мама, — снова пускаясь в путь, сказал Алеша, — ей бы Петр Семенович дал Пальму без разговоров.

— А если я пока побуду его собакой? — неожиданно предложила Даринда. — А ты в это время найдешь Фуго.

— То есть как? — опешил Алеша.

— Так, — ответила Даринда. — Я приму вид собаки, побегаю немного по саду, а когда Фуго найдется, мы вернем Пальму хозяину. Он ничего и не заметит.

— Гениальная идея! — От восхищения Алеша даже уронил корзины.

Алеша с Дариндой забежали домой только для того, чтобы поставить корзины и взять веревку для Пальмы. Затем, прячась, словно злоумышленники, они дошли до калитки ветеринара и огляделись. На улице никого не было. Местные работали, дачники загорали на речке, и только жирные куры деловито бродили по дороге и склевывали что-то невидимое человеческому глазу.

— Вон, видите, Пальма сидит на цепи, — показал Алеша. — Придется вам полежать часок в будке.

— Я согласна, — обреченно вздохнула Даринда. — Только я не знаю, что мне надо будет делать.

— А ничего, — ответил Алеша. — Лежите себе на здоровье, а если кто-то пойдет мимо, полайте. Вот так: гав-гав. Попробуйте.

— Аф-ф, — мягко сказала Даринда, и Алеша, поморщившись, поправил ее:

— Гав-гав. Только, если можно, лайте позлее. А то вам не поверят, что вы Пальма.

Еще раз оглядевшись, Алеша с Дариндой вошли во двор. Пальма тут же вылезла из будки и, виляя хвостом, подошла к Алеше.

— Пальма, Пальмочка, — ласково проговорил он, снимая с нее ошейник. — Давайте превращайтесь скорее, — обратился он к Даринде, поглядывая на окна дома, — Пора. — Он сделал для Пальмы поводок из веревки, а затем принялся укреплять ошейник на Даринде, которую теперь нельзя было отличить от настоящей собаки.

— Не режет? — спросил он и подергал за цепь.

— Нет, — ответила Даринда и посмотрела на Алешу совершенно собачьим взглядом.

— Тогда лезьте в будку, а я побежал. — Алеша намотал веревку на руку и открыл калитку. — Мне надо еще дать Пальме понюхать какую-нибудь вещь Фуго, чтобы она знала, кого искать.

— Но у него же нет никаких вещей, — растерянно проговорила Даринда. — Даже шляпа осталась в городе.

— Ерунда, что-нибудь придумаем.

Алеша затащил Пальму в дом, подозвал к обеденному столу и дал понюхать тарелку с недоеденным завтраком Фуго. Собака с удовольствием доела кашу, тщательно вылизала тарелку и, виляя хвостом, с ожиданием посмотрела на своего похитителя.

— Теперь ищи! — скомандовал Алеша и выскочил из комнаты. Собака последовала за ним, но лишь до кухонного стола, на котором стояла кастрюлька. Здесь она принялась скакать и лаять, недвусмысленно давая понять, что предмет ее поисков находится в кастрюле.

— Черт! — расстроился Алеша, — Тебе же нужен запах Фуго, а не каши!

Выход из положения нашла сама Пальма. Пока Алеша соображал, как поступить, она принялась обходить дом, а заодно обнюхивать все, что попадалось ей на пути. Наконец Пальма ткнулась носом в неубранную постель Фуго, и Алеша закричал:

— Правильно! Как я сразу не догадался? Молодец, Пальма! А теперь ищи! — Они выскочили на улицу и со всех ног бросились к лесу.

А тем временем Даринда, оставшись одна, забилась поглубже в будку, так что снаружи остался один лишь собачий нос. Она печально поглядывала на дорогу и думала: «Вот она, значит, какая жизнь у этих симпатичных животных. Целыми днями сидеть в тесном деревянном ящике и зачем-то лаять на прохожих. А ночью еще охранять сад. Бедные собачки». От этих невеселых мыслей ее отвлек мальчишка, который подошел к забору, ударил по нему палкой и, кривляясь, сказал:

— Пальма дура.

— Аф-ф, — тихо ответила Даринда и забилась поглубже. Мальчишка удивился, еще раз треснул палкой по забору, затем перегнулся через него и начал говорить Даринде всякие гадости:

— Только высунься. Вот она, палочка-то. Дура безмозглая.

Конец этому безобразию положил ближайший сосед ветеринара — Игорь Михайлович Минеев. Он подошел к калитке, отобрал у мальчишки палку и пообещал надрать уши, если тот будет дразнить собак.

Прогнав мальчишку, Игорь Михайлович вошел во двор, остановился у будки и ласково спросил:

— Ну что, Пальма, скучаешь?

— Ага, — вздохнув, ответила Даринда, но, тут же спохватившись, поправилась: — Аф-ф.

Минеев испуганно посмотрел на собаку и переспросил:

— Чего-чего ты сказала?

— Аф-ф, — повторила Даринда.

— Ну то-то же. — Опасливо косясь на собаку, Игорь Михайлович прошел к дому и крикнул в раскрытую дверь: — Петь, ты дома?

— Дома, заходи, — услышал он и поднялся на крыльцо.

— У тебя Пальма приболела, что ли?

— А чего ей болеть? — появившись из комнаты, ответил ветеринар.

— Да кто ее знает. Я ее спрашиваю: «Ну что, Пальма, скучаешь?» А она мне отвечает: «Ага». Может, у нее чумка?

— Это у тебя чумка в голове, — ответил Петр Семенович. — Пальма отродясь «ага» не говорила.

— Возможно, возможно, — почесывая затылок, сказал Игорь Михайлович и не прощаясь пошел к калитке.

— А ты чего заходил-то? — вдогонку крикнул ему ветеринар.

Игорь Михайлович остановился, посмотрел на собачью будку и ответил:

— Не помню. А Пальму все-таки проверь. Что-то здесь не так.

— Проверю, — пообещал Петр Семенович.

Некоторое время Даринду никто не беспокоил, но затем хозяин принес ей поесть и поставил миску рядом с будкой. Удивившись, что Пальма даже не шелохнулась, ветеринар не на шутку встревожился.

— Ты что это, Пальма? Я тебя не узнаю. — Он погладил Даринду по собачьей морде и сказал: — Пойдем-ка в дом, я тебя посмотрю.

В комнате Петр Семенович уселся на низенькую табуретку, поставил перед собой Даринду и, раскрыв ей пасть, заглянул туда. Испытывая страшные мучения от страха и стыда, тетушка Фуго страдальчески смотрела на ветеринара и думала: «А может, рассказать ему всю правду? Мы же не воры. Он хороший, добрый человек, любит животных. Он все поймет, и мне не надо будет так мучиться».

— Да ты вся дрожишь, — сказал Петр Семенович. — Может, действительно чумка?

Пока ветеринар измерял собаке пульс, Даринда собралась с духом и смущенно сказала:

— Понимаете, я не собака.

— А кто же ты? — не успев сообразить, в чем дело, спросил Петр Семенович. Даринда уже хотела было ответить, но ветеринар вдруг вскочил с табуретки и заорал: — А-а-а-а! Чур меня! Чур меня! — Затем он с криком выскочил из комнаты, захлопнул за собой дверь и бросился на улицу.

На крыльце Петр Семенович столкнулся с женой и едва не сбил ее с ног.

— Ты что, с ума сошел? — возмущенно проговорила Екатерина Васильевна.

— Там… там… там Пальма, — бессвязно забормотал ветеринар.

— Что Пальма? — заметив, как у мужа дрожат губы, спросила Екатерина Васильевна.

— Она… она говорила со мной.

Теперь пришла очередь пугаться хозяйке дома.

— Точно, с ума сошел, — в ужасе прошептала она. — Петя, Петруша, пойдем, я уложу тебя в постель, напою горячим чаем с малиной.

— Пойди… — продолжал бормотать Петр Семенович. — Пойди спроси у Пальмы, чего она хочет.

— Ну что может хотеть собака? — ласково ответила Екатерина Васильевна. — Поесть да поспать. Сейчас я дам ей косточку, она и перестанет говорить.

— Ты думаешь, это поможет? — недоверчиво спросил ветеринар.

— Конечно, поможет. — Екатерина Васильевна погладила мужа по спине и повела в дом.

— Значит, если тебе дать косточку, ты тоже перестанешь говорить? — задумчиво спросил Петр Семенович.

— И я перестану говорить, — согласилась хозяйка дома. — И лошадь перестанет говорить. И птичка, и рыбка, и даже попугайчик. Все перестанут говорить. Пойдем, пойдем, Петруша. Сейчас ты сам убедишься, что Пальма молчит, как мороженая треска.

Екатерина Васильевна открыла дверь, и они вошли в комнату, в которой не оказалось никакой Пальмы. Даринда к тому времени решила, что ее признание не приведет ни к чему хорошему, и слилась со стенкой. А когда хозяева вошли, незаметно выскользнула в дверь и вернулась в собачью будку.

— Ну, где Пальма? — спросила Екатерина Васильевна.

Растерявшись, Петр Семенович заглянул за диван, проверил под столом, откинул шторы и, взявшись за голову, проговорил:

— Но я же сам привел ее в дом.

Екатерина Васильевна уложила мужа на диван, укрыла теплым пледом, а в ноги сунула ему грелку.

— Ты полежи, а я пойду спрошу у Пальмы, чего она хотела, — сказала хозяйка и ушла к соседям звонить знакомому врачу. Пробегая мимо собачьей будки, Екатерина Васильевна заглянула в нее и покачала головой: — Ну, Пальма, и натворила же ты дел.

— Аф-ф, — ответила Даринда и как-то очень по-человечески пожала плечами. Екатерину Васильевну настолько поразил этот совсем не собачий жест, что она так и осталась стоять у будки, согнувшись пополам.

— Что?! — холодея, спросил сержант, и рука его непроизвольно потянулась к тому месту, где обычно на кителе располагался карман с милицейским свистком. Но сейчас там была лишь голая грудь.

В общем, Ивану Бурбицкому сделалось жутко. Он был уверен, что говорящих коз на свете не бывает, а значит, объяснение этому факту было одно: он увидел настоящего оборотня, о которых когда-то читал в страшных книжках.

— Люди! — вдруг закричал сержант милиции и, не разбирая дороги, бросился прямо по грядкам вон с огорода. — Люди! — истошно вопил он. — Я видел оборотня! — Пробегая мимо местного пенсионера Клубникина, Иван с вытаращенными глазами крикнул ему: — Я видел настоящего оборотня! Понимаете? Оборотня!

— Сбрендил, — провожая взглядом Ивана, проговорил Клубникин. — А еще в милиции работает.

Алеша с Дариндой стояли на берегу реки рядом с рыболовом Николаем Бабкиным и его кошкой Ксюшей, которая всегда сопровождала хозяина на рыбалку. Ксюша сидела как египетская богиня Бастет[6] и терпеливо дожидалась своего пескаря, а Николай красочно расписывал, какой огромный лещ ушел от него сегодня утром. Алеша знал, что Николай — настоящий рыбак, а значит, врет, но вежливо кивнул и переспросил:

— Какой, какой? Вот такой? — Он развел руки почти на метр и с восхищением выдохнул: — Ух ты!

— Ну почти такой, — засовестился Николай.

Когда Игорь Михайлович подошел к реке, все повернулись в его сторону. Минеев встал на мосток, завис над водой и вдруг произнес:

— Река, река, я Игорь Минеев. Как слышишь? Прием.

— Совсем рехнулся мужик, — тихо проговорил Николай и потащил удилище кверху. На крючке отчаянно трепыхалась плотвичка величиной с палец, и Ксюша тут же сорвалась с места и уселась у хозяина в ногах.

По прибрежной траве прошла небольшая волна, и вслед за этим за спиной у рыбака возник Фуго в облике прадедушки.

— Твоя работа? — тихо спросил его Алеша, указывая на Минеева.

— Если честно, моя, — радостно признался Фуго.

Так и не дождавшись ответа от реки, Игорь Михайлович задумчиво побрел назад в деревню, а Николай, насаживая на крючок свежего червя, продолжил:

— А позавчера здоровый окунь взял — килограмма на полтора. Таскал меня, таскал. Таскал-таскал. Таскал-таскал…

— А здесь разве такие большие окуни водятся? — с сомнением спросил Алеша.

— Скажешь тоже! — искренне возмутился рыбак. — Здесь знаешь какая рыба есть? Багром не вытянешь.

Отвлекшись, Алеша и не заметил, как Фуго снова исчез. Только когда рядом с поплавком Николая всплыла огромная рыба и помахала им плавником, он испуганно обернулся, покачал головой и показал мимикру кулак.

— Вон! — заорал рыбак. — Вон, видишь?! — Николай резко выдернул из воды удочку и заметался по берегу, на ходу сбрасывая с себя одежду. — Видишь?! А ты говоришь, не водится!

Рыбина продолжала плавать на поверхности в нескольких метрах от берега. Даринда испуганно смотрела на племянника и молчала, а Николай нашел в траве здоровенную дубину и на цыпочках вошел в воду.

— Фуго! — испугавшись за племянника, вскрикнула Даринда.

— Что случилось, тетушка? — вдруг спросила рыбина, и дубина сразу выпала из рук рыбака.

— Мама! — оцепенев, проговорил Николай Бабкин. — Мамочка! — Он задом вышел из воды, чуть не наступил на Ксюшу и, развернувшись, со всех ног бросился в деревню, позабыв об одежде и удочке. — Говорящая рыба! — на бегу заорал он. — Я видел говорящую рыбу!

— Фуго! — зашипел Алеша на мимикра. — Что ты делаешь?!

— Ему так хотелось увидеть большую рыбу, что я решил доставить ему удовольствие, — выбираясь на берег, ответил мимикр.

— А зачем ты заговорил? Говорящих рыб не бывает.

— Но он же видел, значит, бывает, — спокойно ответил мимикр.

А в это время пенсионер Клубникин сидел за письменным столом внука и писал анонимное[7] письмо в милицию:

«Довожу до вашего сведения, что в вашем отделении работает сержант милиции Иван Бурбицкий, который в неслужебное время, вместо того чтобы собственным примером воспитывать некоторых несознательных граждан, видит оборотней и прочую мифологическую нечисть. В связи с этим прошу рассмотреть его поведение на общем собрании милицейского состава и поставить вопрос о пребывании сержанта Бурбицкого в рядах доблестной милиции.

Истинный гражданин своей страны».

Заклеив конверт, Клубникин вышел из дома, опустил письмо в почтовый ящик и с удовлетворением потер руки. В этот момент мимо него пронесся голый Николай Бабкин.

— Я разговаривал с рыбой! — вопил рыбак. — Я видел говорящую рыбу!

— Так-та-ак, — сощурившись, зловеще проговорил пенсионер и ушел в дом писать еще одно анонимное письмо на работу Бабкину.

Немного погодя Игорь Михайлович Минеев вошел в дом ветеринара. Он застал друга лежащим на диване с компрессом на голове, зато Екатерина Васильевна собирала вещи. Она метала одежду из шкафа в чемодан и дрожащим голосом причитала:

— Это ненормально! Этого не может быть! Если ты такой умный, оставайся здесь и сам разбирайся с Пальмой… или кто она там такая!

— Уезжаете? — с порога уныло спросил Игорь Михайлович.

— Катя собралась к сестре, отдохнуть, — убитым голосом ответил Петр Семенович.

— Я тоже уезжаю, — глядя в пол, сказал Игорь Михайлович. — Со мной сейчас говорила земля, а река почему-то не захотела.

Екатерина Васильевна на секунду замерла, округлившимися глазами посмотрела на Минеева и, схватив набитый чемодан, бросилась к выходу.

— Это к концу света! — выкрикнула она с крыльца. — Все посходили с ума! — Затем они услышали шум заработавшего двигателя, и через несколько секунд Екатерина Васильевна на большой скорости выехала со двора.

— Значит, Пальма и с вами успела поговорить? — спросил Игорь Михайлович.

При этих словах ветеринар вздрогнул, нервно рассмеялся и шепотом ответил:

— Да. Я начал ей щупать пульс, а она мне и заявляет: «Слышь, хозяин, сходи-ка в магазин за косточкой».

— Паранормальное[8] явление. — Игорь Михайлович удрученно покачал головой. — Все, Петя, я поехал в Москву. У меня в газете «Необыкновенные новости» есть знакомый корреспондент. Завтра я пришлю его сюда. Если можешь, приюти его.

— Приютю, — пообещал ветеринар и поправился: — Приючу. В общем, присылай, приютим.

— Пальму никуда не отпускай, — посоветовал Игорь Михайлович. — Возможно, она всего лишь передатчик.

— Передатчик чего? — испугался Петр Семенович. Минеев внимательно осмотрел комнату, затем молча поднял взгляд к потолку, и ветеринар понимающе протянул: — А-а-а!

— А может, и еще чего похуже, — на выходе проговорил Игорь Михайлович.

— Чего похуже? — еще больше испугался ветеринар.

— Да если бы знать, — ответил Минеев.

Из дома ветеринара Игорь Михайлович выскочил перед самым закатом. Он бегом бросился к остановке автобуса и выбрал путь по берегу реки, чтобы случайно не наткнуться на знакомых. По дороге ему встретился Алеша, а чуть позади него шли маленькие старичок и старушка. Старичок был почему-то мокрым, хотя ужасно старомодный костюм на нем совершенно не обвис и выглядел сухим и свежим.

— Здравствуйте, Игорь Михайлович, — поздоровался Алеша.

— Привет, привет, — разглядывая подозрительного старичка, ответил Минеев. — Это твои лилипуты?

— Это мои прабабушка и прадедушка, — обиженно ответил Алеша.

— Прошу прощения, — извинился Игорь Михайлович и, затравленно глядя по сторонам, предупредил: — Сегодня ночью никому двери не открывайте.

— Почему? — спросил Алеша и сделал большие глаза.

— Так надо, — шепотом ответил Минеев и не попрощавшись побежал к подвесному мосту.

— Вот что ты наделал, — с укором сказал Алеша мимикру.

— Так, может, лучше всем рассказать, кто мы с тетушкой и откуда? — спросил Фуго.

— Конечно, надо рассказать, — поддержала племянника Даринда. — Нельзя же так издеваться над людьми.

— Расскажем, — пообещал Алеша. — Но только не сегодня.

После ужина Даринда села перед телевизором слушать оперу Россини «Севильский цирюльник», а Фуго попросил Алешу научить его играть в шахматы.

Мимикр никак не мог привыкнуть к тому, что одна фигура ходит прямо, другая — наискосок, а третья и вовсе буквой «г». Он все время путал названия фигур, а потом предложил упростить правила игры.

— Давай все фигуры будут ходить одинаково, — сказал он.

— Ну да, — ответил Алеша. — Потом, чтобы не путаться, ты предложишь все фигуры называть фиговинами, или тебе не понравится, что клетки на доске разного цвета, и нам придется ее покрасить…

В этот момент в дверь постучали, и в дом вошли ближайшие соседи: Ирина Константиновна и Владислав Валентинович. Они оба были известными писателями, сочиняли детективы и фантастические романы о борьбе угнетенных народов на других планетах, но сами никогда не бывали в космосе и описываемых народов не видели.

Гости проследовали в гостиную, так что Фуго с Дариндой едва успели принять вид старичков.

— Добрый вечер. А где мама? — ласково спросила Ирина Константиновна.

— Она уехала в Москву, на работу. Будет только в пятницу, — ответил Алеша, а мимикры вежливо улыбнулись соседям. — Вы проходите, садитесь, — пригласил Алеша.

Поблагодарив, соседи устроились на одном из диванов.

— Чаю хотите? — спросил Алеша.

— Нет, спасибо, — отказался Владислав Валентинович. — Мы только что из-за стола. А это, значит, твои прабабушка и прадедушка? — Сосед с обаятельной улыбкой поклонился Фуго и Даринде. — Очень похожи на маму. Вернее, она на них. То есть на вас.

— Это папины бабушка и дедушка, — сказал Алеша.

— Ну, значит, на папу. Вернее, он на них. То есть на вас, — поправился Владислав Валентинович и обратился к мимикрам: — Откуда будете?

Фуго с Дариндой посмотрели на Алешу, и «правнучек» ответил за них:

— Из Саратовской области. Там деревенька есть такая, называется Большие Баклуши. Вот они там и живут.

— Хорошее название, — похвалил Владислав Валентинович.

— И что у вас там, свое хозяйство? — поинтересовалась Ирина Константиновна.

Мимикры снова повернулись к Алеше, и он ответил:

— Да, двухэтажный дом, две лошади, четыре коровы, шесть поросят, восемь овечек, десять кур, двенадцать уток, четырнадцать гусей, кошка, собака и две канарейки.

— Ого! — как бы не веря, воскликнул Владислав Валентинович, смеривая взглядом двух тщедушных старичков. — Прямо целый зоопарк.

— И не тяжело на старости лет держать столько животных? — спросила Ирина Константиновна.

— А, ерунда, — вдруг ответил Фуго. — Утром выгоняем весь этот зверинец в лес, и они там пасутся. А вечером я дую в дудку, и они все возвращаются. Ручные совсем.

— Оригинально, — восхищенно проговорил Владислав Валентинович, а Ирина Константиновна посмотрела на Даринду и смущенно спросила:

— Извините, забыла, как вас зовут?

Даринда засуетилась, испуганно взглянула на Алешу, но тот и сам давно позабыл придуманное им имя. Замешкавшись, он сделал вид, что поправляет фигуры на шахматной доске, но понял, что дальше тянуть нельзя, и выпалил:

— Агафья Тихоновна.

— Да? — удивилась Ирина Константиновна, которая тоже не помнила утреннего имени Даринды, но все же с кислым лицом продолжила: — Агафья Тихоновна, милая, сколько же вам лет?

Даринда опустила глаза, а Алеша ответил:

— Девяносто шесть.

— Она у вас что, немая? — сочувственно спросила соседка, так и не дождавшись от «прабабушки» ни одного слова.

— Нет, — вдруг сказала Даринда. — Просто я долго думаю.

— Точно, — обрадовался Алеша. — Бывает, прадедушка спросит у нее о чем-нибудь утром, а прабабушка только вечером отвечает.

— А-а-а, — закивала Ирина Константиновна. — Понятно. А прадедушку-то как зовут? Вы извините, конечно, тоже запамятовала.

— Пантелеймон Захарович, — не моргнув глазом проговорил Алеша.

— Пантелеймон Захарович? — удивилась соседка и посмотрела на мужа.

— Хорошее русское имя, — пожав плечами, ответил на взгляд жены Владислав Валентинович.

— Хорошее, — растерянно поддержала его Ирина Константиновна, мучительно пытаясь вспомнить, как звали прадедушку утром.

— Да, Пантелеймон Захарович, — вальяжно развалясь на диване, подтвердил Фуго. — Девяносто семь лет, люблю животных. Но только домашних, — уточнил он. — Жареную картошку и вот шахматы.

— И что же, все девяносто семь лет вы прожили в деревне? В этой, как ее, в Больших Баклушах? — спросил Владислав Валентинович.

— Да, — ответил Фуго. — Люблю, знаете ли, свою деревеньку. Выйдешь поутру на улицу, а там коровы, овцы, свиньи, собаки — видимо-невидимо. Так по деревне и шастают. А кругом пейзажи — хоть на улице ночуй. Благодать.

— Хорошо описываете, прямо по-писательски, — одобрил Владислав Валентинович. — Мы, городские, не знаем всех этих прелестей. Дачники, одно слово. А тянет на землю.

— Вот меня тоже так на землю тянет, так тянет, — вдруг вступила в разговор Даринда, забыв о том, что у нее в деревне Большие Баклуши двухэтажный дом. — Так хочется иметь хотя бы маленький клочок земли. И чтобы домик на ней стоял — тоже ма-аленький такой, аккуратненький.

— А у вас же в Саратовской области есть и земля и дом, — опешил Владислав Валентинович и посмотрел на жену.

— Есть, — спохватилась Даринда. — Но хочется еще.

— Понятно, вам хочется здесь, поближе к своим, — сочувственно сказал сосед и добавил: — Кстати, в соседней деревне пустует один домик. Если сходить в сельсовет и попросить, может быть, дадут. Ну мы пошли, а то поздно уже. — Владислав Валентинович поднялся, и жена тут же последовала его примеру.

— Очень приятно было с вами познакомиться, — сказала Ирина Константиновна. — Заходите к нам пить чай вместе с вашей внучкой, Светланой Борисовной.

— Обязательно, — пообещал Фуго и тоже встал. — А вы заходите к нам. Я вам в следующий раз расскажу, как мы с тетушкой Дариндой одомашнивали трубиранов. Это животное такое.

— Так у вас еще и тетушка жива? — удивилась Ирина Константиновна.

— Жива, — понимая, что проговорился, ответил Фуго. — Она там, в деревне, осталась, за нашим стадом присматривает. Сто двадцать пять лет, самая старая жительница деревни. Глухая как пень, совершенно слепая и ничего не говорит. Но хозяйство содержит в порядке.

— И как же она… — изумилась Ирина Константиновна.

— На ощупь, — ответил Фуго.

Алеша давно уже глазами делал мимикру знаки и даже пытался перебить своего фальшивого прадедушку, но Фуго не обращал на его попытки никакого внимания.

— По стенке выйдет во двор, как свистнет, коровы со свиньями кидаются врассыпную, только пятки сверкают.

— У коров и свиней копыта, а не пятки, дорогой прадедушка, — сквозь зубы поправил его Алеша.

— Я и говорю, копыта, как фонари какие, так и сверкают, — сказал Фуго.

От соседей по даче Владислав Валентинович и Ирина Константиновна вышли слегка не в себе. Старички произвели на них глубокое впечатление. Особенно обоих поразил неправдоподобный рассказ Пантелеймона Захаровича о слепоглухонемой тетке.

— Может, они сумасшедшие? — предположила Ирина Константиновна.

— Не знаю, — мрачно ответил Владислав Валентинович. — Но все это мне почему-то не нравится.

А вечером, перед самым сном, позвонила Светлана Борисовна. Алеша не стал расстраивать ее, рассказывать, что произошло. Он сообщил, что они очень хорошо поужинали, и Фуго, который сидел рядом, громко подтвердил:

— Жиреем, Светлана Борисовна. Растем и жиреем как на дрожжах.

— Не забыла ли я чего? — сама себя спросила Даринда. Еще раз сходив на огород, она принесла пучок зеленого лука, укроп, две маковые головки и несколько кустиков клубники. — Ну, теперь, кажется, все, — удовлетворенно проговорила она, засыпая в кастрюлю вторую порцию зелени.

Поставив борщ вариться, Даринда села у окошка с вязанием, с которым последнее время почти не расставалась, и посмотрела на улицу, где не было никого, кроме кур и молодого человека в черных очках и с сумкой через плечо.

Когда Алеша проснулся, он застал Даринду у плиты. Она помешивала что-то в кастрюле и загадочно улыбалась.

— Доброе утро. А я борщ варю, — гордо сообщила тетушка.

— Доброе утро, — ответил Алеша и заглянул в кастрюлю. Увидев там лепестки георгина и кусочки кабачка, он удивленно посмотрел на стряпуху и осторожно спросил: — А вы уверены, что это борщ?

— По рецепту Светланы Борисовны, — ответила Даринда. — Положила все, что растет на огороде.

— Тетушка Даринда, — сообразив, в чем дело, мягко сказал Алеша. — Вообще-то борщ едят только в обед. А на завтрак давайте приготовим что-нибудь попроще. Например, салат и бутерброды.

— Хорошо, — охотно согласилась Даринда. — Сейчас я все сделаю.

— Нет, нет, я сам, — быстро ответил Алеша. — Мама говорит, что у меня это здорово получается.

За завтраком Даринда снова начала расхваливать местные красоты, а затем печально проговорила:

— Вот если бы нам с Фуго можно было поселиться в том домике, о котором вчера говорил сосед.

— Живите у нас, — с набитым ртом предложил Алеша.

— Спасибо, — поблагодарила тетушка. — Но у вас мы все время будем чувствовать себя гостями, а мне бы хотелось быть хозяйкой.

— Тогда давайте сходим в сельсовет и попросим отдать дом вам, — сказал Алеша.

— Ты думаешь, нам разрешат его занять? — с сомнением спросила Даринда, — Мы же все-таки не местные.

— Ну и что? — ответил Алеша. — Инопланетяне тоже люди. Что ж, одно разумное существо не поймет другое, не менее разумное существо?

— По-разному бывает, — проговорила умудренная опытом Даринда. — Помню, на одной планете занесло меня к ванпилам — это племя такое. И решила я немного пожить рядом с ними, потому что сама в джунглях не продержалась бы и одного дня. А потом выяснилось, что они не считают меня разумным существом.

— Почему? — удивился Алеша.

— Потому что, по представлению ванпилов, у носителя разума обязательно должен быть нос картошкой. А у кого он другой формы или, как у меня, его вообще нет, тот просто животное и годится только на жаркое. Они не считали разумными даже своих соседей — у тех носы были похожи на пуговки.

— Так это же дикари, — проговорил Алеша, и вдруг лицо его засияло. — Эврика! — громко воскликнул он. — Я придумал одну гениальную штуку! Что, если вы попробуете изобразить взрослого землянина? Скажем председателю сельсовета, что вы друг моего папы. Он его знает и очень уважает.

В столовой на некоторое время воцарилось молчание, а затем Фуго внушительно произнес:

— У меня масса не та, хватит только на половину взрослого человека.

— А если вы попробуете вдвоем? — загорелся собственной идеей Алеша. — Тетушка Даринда будет верхней половиной, а ты, Фуго, сильнее, поэтому будешь изображать ноги.

— Ой, нет, нет, я боюсь, — испугалась Даринда.

— Всего один раз — и домик у вас в кармане, — не унимался Алеша. — А когда приедет папа, мы ему объясним, и он все уладит.

— Как же тетушка будет изображать верхнюю половину, если у нее женский голос? — прихлебывая чай, спросил Фуго.

— Тогда говорить будешь ты, а тетушка только раскрывать рот, — нашелся Алеша.

— Я всего два дня на Земле, а уже побывала каким-то говорящим вомбатом, лилипутом, собакой, а теперь вот еще и половинкой человека, — жалобно проговорила Даринда. — К тому же мне очень не нравится обманывать.

— А вам и не придется! — воскликнул Алеша. — Вы будете молча открывать рот, а все остальное мы с Фуго берем на себя.

Алеше удалось уговорить мимикров на эту авантюру, и после завтрака все трое осторожно вышли из дому.

На улице вовсю светило ослепительное солнце. Над буйно разросшейся сочной травой и в листве деревьев жужжала и стрекотала насекомая гвардия. Деревня казалась совершенно вымершей, но на всякий случай Алеша предложил идти не по улице, а вдоль реки.

— Чтобы Фуго не устал нести тетушку, вы пока побудьте старичками, — сказал он. — А там, в скверике, примете вид папиного друга — Андрея Андреевича.

Алеша не заметил, как за ними увязался молодой человек в черных очках и с сумкой через плечо. Перебегая от куста к кусту, Сергей Никифоров крался за подозрительными лилипутами до самого сельсовета и там был вознагражден зрелищем, какого не видел никогда в жизни. На его глазах два маленьких старичка вдруг слились в одно целое, и на их месте образовался взрослый мужчина в джинсах и футболке, как у рядом стоящего мальчика.

— Вот это да-а! — едва не вывалившись из-за куста, прошептал корреспондент. — Это будет посильнее говорящей собаки! Вот это материал!

А тем временем Алеша с Фуго и Дариндой обогнули здание сельсовета и направились к дверям. При этом фальшивый друг Алексея Александровича немножко нетвердо держался на ногах. При ходьбе, сгибаясь под тяжестью тетушки, Фуго то оседал, то, наоборот, вытягивался, отчего рост Андрея Андреевича все время заметно менялся.

В приемной посетителей встретила секретарь — Ольга Петровна. Она невнимательно выслушала просьбу Алеши, подозрительно оглядела с ног до головы мужчину в джинсах и пропустила их к председателю.

Степан Николаевич, председатель сельсовета, сидел в кабинете и играл на компьютере в тетроколор[9]. Он очень любил эту простую старинную игру, но стеснялся своего увлечения, и поэтому на всякий случай с его лица не сходило строгое выражение. Со стороны казалось, будто он занимается серьезным делом: подсчитывает убытки, нанесенные прошлогодним ураганом, или составляет смету[10] ближайшего всенародного праздника урожая.

Когда к нему вошли посетители, Степан Николаевич даже крякнул от досады. У него уже было почти пятьдесят тысяч очков, и он мог бы набрать еще больше, но ему помешали самым бессовестным образом.

— Добрый день, — вежливо сказал Алеша, а мужчина в майке только раскрыл и закрыл рот — едва держась на ногах под тяжестью тетушки, Фуго забыл поздороваться.

— Здравствуйте, — ответил председатель и указал посетителям на два кресла по другую сторону стола. — Чем могу служить?

Алеша тут же уселся, зато мужчина долго кряхтел над предложенным креслом и в конце концов плюхнулся в него как мешок.

— У Андрея Андреевича радикулит, — пояснил Алеша. — Мы к вам по делу, Степан Николаевич. Я — Алеша, сын Алексея Александровича. Помните?

— Как же, как же, помню, — ответил председатель, разглядывая больного радикулитом посетителя.

— А это друг папы — Андрей Андреевич. Они вместе летают в экспедиции на другие планеты. Вот его в космическом корабле и продуло. Вы же знаете, в космосе такие сквозняки.

— Понимаю и сочувствую, — кивнул председатель. — Так что у вас?

— Мы слышали, что в деревне Петрово есть свободный домик, — сказал Алеша. — Так вот, нельзя ли Андрею Андреевичу в нем поселиться? Отдохнуть, подлечить радикулит. А вообще, он хотел бы остаться здесь насовсем. В экспедиции его из-за болезни больше не пускают, а в Москве слишком шумно и пыльно.

— Почему же нельзя? — ответил Степан Николаевич. — Конечно, можно. Дом номер восемь. Только там надо сделать ремонт.

— Мы сделаем, — обрадовался Алеша, а председатель обратился к бывшему космоплавателю:

— Вы, Андрей Андреевич, один там будете жить?

Рот у посетителя открылся и закрылся, и с некоторым опозданием откуда-то из штанов раздался голос:

— Один.

Степан Николаевич удивленно посмотрел на живот посетителя и медленно проговорил:

— Вы давно из экспедиции?

Рот у Андрея Андреевича снова как-то невпопад раскрылся, и из живота послышалось:

— Давно.

— Вы не обращайте внимания, — попытался спасти положение Алеша. — Андрей Андреевич — чревовещатель. Он часто говорит животом, особенно когда у него болят зубы.

— А-а-а, — радостно протянул Степан Николаевич. — Очень интересно. Никогда не видел настоящих чревовещателей.

— Он еще не то может, — похвастал Алеша.

— Вам надо будет заполнить анкету, — сказал Степан Николаевич. — И можете начинать ремонт дома.

— Ур-ра! — обрадовался Алеша.

И тут неожиданно подала голос Даринда:

— Ну, слава Богу, — тихо пробормотала она.

— Тетушка, — укоризненно прошипел Фуго, и председатель испуганно уставился на посетителя.

— Он и женским голосом может, — пояснил Алеша, делая глазами знаки Даринде. — И даже звериным. Слишком долго биологом проработал.

— А-а-а, понятно. — Степан Николаевич достал из ящика стола лист бумаги и протянул его фальшивому Андрею Андреевичу. Даринда взяла анкету и вопросительно посмотрела на Алешу.

— А можно, он заполнит ее дома? — спросил Алеша. — У Андрея Андреевича сейчас болит рука. А я потом вам ее занесу.

— Конечно, можно, — пристально вглядываясь в разболевшегося посетителя, ответил председатель сельсовета. — Понимаю, ветеран космоса.

— Это точно, — раздался голос из штанов.

— Ну тогда мы пойдем? — забрав у Даринды анкету, заторопился Алеша. — Спасибо вам. До свидания, Степан Николаевич.

— Всего хорошего, Алеша. Передавай папе привет, — не спуская глаз с Андрея Андреевича, проговорил председатель.

Под пристальным взглядом Степана Николаевича Фуго попытался подняться из кресла, но за это время он так устал держать на себе тетушку, что у него ничего не получилось.

— Руками, руками помоги, — зашептал он Даринде, но на помощь ему бросился Алеша.

— Давайте, Андрей Андреевич, потихонечку-полегонечку. — Алеша потянул Даринду за руки, и тут произошло нечто непредвиденное: тетушка вдруг не удержалась, свалилась с Фуго, и Андрей Андреевич распался на две части.

— Что это?! — вскочив со стула, испуганно вскричал председатель.

— Это? — помогая Даринде снова забраться на племянника, торопливо сказал Алеша. — Это у него после последней экспедиции. Папа тоже, когда прилетает из дальнего космоса, буквально разваливается на части от усталости. Работа у них такая.

— Понятно, — дрожащим голосом проговорил Степан Николаевич. Он проводил посетителей взглядом, отер со лба пот и ошарашенно добавил: — Ничего не понятно.

Немного погодя председатель вышел из кабинета и сказал своей секретарше:

— Ко мне больше никого не впускать.

— Хорошо, Степан Николаевич, — ответила Ольга Петровна и шепотом спросила: — Вы не заметили ничего странного в этом… — Она кивнула на дверь.

— А что? — в свою очередь, поинтересовался председатель.

— Он как будто состоит из двух частей, — широко раскрыв глаза, испуганно ответила секретарь.

— Работа у них такая, — пожал плечами Степан Николаевич и удалился к себе. Больше в этот день председатель в тетроколор не играл, но еще одного посетителя ему все же пришлось принять. Минут через пять после ухода Андрея Андреевича и Алеши он услышал какой-то шум в приемной, и вслед за этим в кабинет ворвался молодой человек в черных очках.

— Здравствуйте, — каким-то неприятным, заговорщицким шепотом поздоровался незнакомец. — У вас только что были два лилипута и мальчик…

— Не было у меня никаких лилипутов, — нервно ответил председатель и на всякий случай отошел подальше к окну.

— Правильно, — согласился посетитель. — Это не лилипуты.

«Сумасшедший, — промелькнуло в голове у председателя, и он с тоской посмотрел через окно на улицу. — Может, выпрыгнуть и убежать?»

В это время на помощь Степану Николаевичу пришла Ольга Петровна. Она встала между начальником и посетителем и решительно заявила:

— Если вы не покинете помещение, я позову милицию.

— Зовите! — воскликнул корреспондент. — Зовите кого хотите! Разве вы не поняли, кто к вам сейчас приходил?

— Кто?! — почти в один голос спросили председатель и секретарь.

— То-то и оно, — с досадой ответил Никифоров. — Если бы я знал — кто.

«Точно сумасшедший», — с тоской подумал Степан Николаевич.

— О чем вы с ними говорили? — умоляюще проговорил корреспондент. — Пожалуйста, скажите. Это очень важно.

— Ольга Петровна, — жалобно попросил председатель. — Вызовите, пожалуйста, «скорую».

— Кому? — удивленно спросила секретарь.

Степан Николаевич мученически посмотрел на свою помощницу и тихо ответил:

— Наверное, всем.

Вписав в анкету выдуманные данные, Алеша предложил своим друзьям сходить в деревню Петрово и посмотреть дом, в котором мимикрам предстояло поселиться. Даринда с радостью согласилась, но ее племянник вдруг заартачился, сказал, что ему неохота тащиться по такой жаре в другую деревню, даже если это всего лишь на противоположном берегу.

— Тетушка, сходите без меня, — капризно попросил Фуго. — Я отдыхать сюда приехал или шастать по каким-то деревням? Я так устал от этого сельсовета, что запросто могу сам по себе развалиться на две части.

— Хорошо, — согласилась Даринда. — Мы сходим с Алешей, а когда вернемся, пообедаем. Я же сварила замечательный борщ.

При упоминании о борще Алешу передернуло, но он деликатно промолчал.

Путь до деревни Петрово лежал через тот же подвесной мост. Проходя мимо раскидистого куста сирени, Алеша с Дариндой не заметили, как оттуда глянул на них Иван Бурбицкий. Сержант милиции внимательно наблюдал за всем, что делается в деревне, и поигрывал служебным пистолетом, заряженным серебряными[12] пулями, которые он за ночь отлил из старинной серебряной ложки. Его острый милицейский взгляд не пропустил ни одной мелочи, и Иван отметил про себя, что крохотная старушка и есть одна из тех лилипутов, о которых вот уже два дня судачили в деревне.

Решив познакомиться с обитателями подозрительного дома, Иван осторожно вылез из кустов, спрятал за пояс пистолет и пересек улицу.

Фуго лежал на диване, грыз печенье и смотрел по телевизору документальный фильм о пантерах, когда во дворе хлопнула калитка.

Выглянув в окошко, мимикр увидел незнакомого молодого человека с настороженным взглядом и большими, крепко сжатыми кулаками. Непрошеный гость неуверенно огляделся, затем направился к крыльцу, и вскоре Фуго услышал робкий стук в дверь.

— Войдите! — крикнул мимикр, выключил телевизор и на всякий случай спрятался на веранде.

Иван Бурбицкий осторожно приоткрыл дверь, заглянул внутрь и пощупал за поясом пистолет.

— Здравствуйте! — крикнул он в темноту. — Можно к вам?

— Можно, можно, — ответил голос.

Сержант милиции прошел на веранду, но никого там не обнаружил. Затем он обследовал кухню, гостиную и спальню Светланы Борисовны. Там тоже не оказалось ни души, и Иван осмотрелся, дожидаясь появления хозяев.

В гостиной Бурбицкого поразило огромное количество книг по биологии и коллекция редких экзотических костей: колоссальные рога, черепа животных и чудовищные челюсти. Некоторые из них сержант милиции так и не сумел определить, поскольку они явно принадлежали животным, никогда не жившим на планете Земля.

Засмотревшись на челюсть величиной с большой чемодан, Иван и не заметил, как в комнату, мягко ступая, вошла черная, как сама ночь, пантера. Она перегородила собой выход из гостиной, широко зевнула, и в этот момент Бурбицкий обернулся.

— Мамочка моя! — побледнев от ужаса, едва выговорил сержант милиции. Огромная черная кошка с горящими желтыми глазами и оскаленной пастью смотрела на него, как на бутерброд с ветчиной, и облизывала усы. — К-киса, — забормотал Иван, отступая к большому книжному шкафу. — Х-хорош-шая, д-добрая к-киса. Н-не б-бойся, я н-ничего т-тебе не с-сделаю. Я с-сейчас уйду. Но ес-сли ты меня съешь, к-киса, т-тебя арес-стуют.

Иван Бурбицкий и не заметил, как поставил ногу на стул, а затем мгновенно вскарабкался на шкаф. Залезая, он обронил пистолет, и тот с громким стуком откатился к лапам пантеры.

Спихнув вниз несколько пыльных рулонов бумаги и каких-то коробок, сержант милиции посмотрел вниз. Черный зверь с плотоядным интересом разглядывал гостя, и казалось, что пантера чему-то улыбается. Иван Бурбицкий по-своему расшифровал зловещую улыбку дикой кошки. Он вспомнил, что пантеры прекрасно лазают по деревьям, и даже застонал от чувства безысходности.

А бессовестный мистификатор[13] Фуго, насладившись зрелищем сидящего на шкафу незнакомца, грациозно поддел лапой пистолет и вышвырнул его из комнаты. После этого он важно удалился.

На веранде Фуго снова принял вид Алешиного прадедушки и вернулся в гостиную.

— Добрый день, — насмешливо поприветствовал он сержанта милиции. — А что ты ищешь на шкафу? Может, я могу тебе помочь?

— Я… я… я… — начал Иван Бурбицкий, пытаясь совладать со своим страхом. — Там… там… у вас пантера, — наконец выговорил он.

— Какая пантера, черненькая такая? — изобразив на лице удивление, спросил старичок. — Нет здесь никаких таких пантер. Мыши есть, сам слышал, как ночью скребутся. Мухи вон летают, комары жужжат — подлые, а пантер здесь нету. Извини, не держим.

— Я… я… зашел узнать… поговорить, — затравленно озираясь, сказал Иван.

— Ну так говори. Или тебе удобнее будет, если я тоже заберусь на шкаф? — продолжал издеваться Фуго. — Кстати, хочешь перебраться вон на ту тумбочку? Она, по-моему, удобнее. Я даже могу бросить тебе туда матрасик.

— Отпустите меня, — взмолился сержант милиции.

— Отпускаю, — ответил Фуго. — В конце концов, что такое пантера? Тьфу. Маленькая кошка величиной с большую собаку. Вот ажор — это да! Ты знаешь, что такое ажор?

— Нет, — покорно ответил Иван.

Алешин «прадедушка» удобно устроился на диване, развернул шоколадную конфету и положил ее в рот.

— Это животное такое, в Саратовской области обитает. Вон видишь челюсти? Ты, дорогой мой, и представления не имеешь, какими бывают хищники. — Взгляд у Фуго затуманился от воспоминаний, и он начал рассказывать: — Однажды я отправился в гости к своей тетушке… Это которая живет в Саратовской области, — пояснил он, не желая выдавать своего настоящего места рождения. — Мне тогда было всего пять лет. Дорога была трудной, у нас же там сплошные скалы. Горячий ветер буквально сдувал меня с тропинки. Затем набежала огромная грозовая туча, и с неба посыпались молнии. Огненные копья врезались в камни, и на этом месте оставались раскаленные красные пятна.

— Значит, у вас там много железа, — догадался Иван и жалобно добавил: — Отпустите меня.

— Сейчас закончу свою историю, и иди себе, — подкладывая под голову подушку, ответил Фуго. — Так вот, дождь хлынул такой, что меня постоянно опрокидывало потоком воды. И вот когда до моря оставалось каких-нибудь…

— В Саратовской области нет моря, там река Волга, — зевая, перебил рассказчика грамотный сержант милиции.

— Ну да, когда до Волги оставалось каких-нибудь метров триста, — поправился Фуго, — навстречу мне вышел огромный, как шкаф, на котором ты сидишь, ажор. Глаза его пылали злобным огнем, из пасти на камни капала кровавая слюна, но мне страшно повезло — ажор был сыт. Скорее всего, он уже пообедал несколькими мимикрами.

— Кем? — услышав новое слово, поинтересовался Иван Бурбицкий.

— У нас так называют жителей Саратовской области — местное выражение, — пояснил Фуго. А сержант милиции поудобнее устроился на шкафу, подложил под голову старую шляпу Алексея Александровича и закрыл глаза. — И вот этот подлый ажор принялся мною играть, — зевая, проговорил лжепрадедушка. — Он подкидывал меня лапой, как мяч, бодал своей глупой башкой, брал в зубы…

В этот момент со шкафа послышался громкий храп, но Фуго это нисколько не расстроило. Не договорив фразы, он перевернулся на другой бок и, засыпая, пробормотал:

— Ладно, потом дорасскажу.

А тем временем Алеша с Дариндой благополучно добрались до деревни Петрово и отыскали дом номер восемь.

— Какой хорошенький! — восхищенно воскликнула Даринда, открывая ажурную калиточку. — Никогда в жизни ничего подобного не видела.

Домик действительно был похож на игрушку: маленький, с резными наличниками и причудливым коньком на крыше. Вокруг дома располагался одичавший яблоневый сад, по всей изгороди разрослись кусты малины и смородины, а чуть в стороне от дома стояла кружевная беседка, увитая плющом настолько, что внутрь можно было заглянуть только со стороны входа.

На дверях дома висел замок, и Алеша с Дариндой начали заглядывать в окна. За этим занятием их и застала соседка, дородная женщина с мягкой доброй улыбкой.

— Здравствуйте, — из-за забора громко поздоровалась она, чем очень напугала тетушку. — Вы кто же такие будете?

— Мы новые хозяева этого дома, — ответил Алеша. — Вернее, она хозяйка, а я ее правнук.

— Тогда давайте знакомиться, — радушно сказала соседка. — Меня зовут Антонина Васильевна.

Даринда выжидающе посмотрела на Алешу, и тот представил свою «прабабушку»:

— Это Капитолина Христофоровна. Она приехала из Саратовской области, а теперь решила поселиться здесь.

— Какое у вас интересное имя, — сказала соседка, — Так давно уже никого не называют.

— Ой, и не говорите, — охотно согласилась Даринда. — Такое мудреное имя, такое мудреное… Я и сама никак не запомню его. Как ты сказал, Алеша, меня зовут?

— Ка-пи-то-ли-на Хри-сто-фо-ров-на, — по слогам повторил Алеша и с улыбкой обратился к Антонине Васильевне: — Да и я его еле запомнил. Ее же назвали так девяносто шесть лет назад. А тогда нормальных имен-то еще не было.

— Дом все равно закрыт, — сказала соседка. — Пойдемте ко мне пить чай с ватрушками. Вы любите ватрушки? — спросила она у Даринды. Тетушка пожала плечами и, потупившись, ответила:

— Не помню.

— Любит, любит, — проговорил Алеша. — Прабабушка и сама их когда-то пекла, но позабыла, как это делается.

На веранде Антонина Васильевна усадила гостей за стол, поставила большое блюдо с ватрушками и разлила чай.

— Какая же вы маленькая, аккуратненькая, — с жалостью глядя на старушку, сказала соседка.

— У нее детство было очень тяжелое, вот она и не выросла, — жуя ватрушку, пояснил Алеша.

— У меня тоже детство было тяжелое, — сказала Антонина Васильевна и похлопала себя по животу. — Но я вон какая вымахала.

— Это потому, что вы выросли в деревне, — сказал Алеша. — У вас здесь свои картошка и морковь. А у них не то что моркови, сосисок даже не было.

— Понимаю, — вздохнула хозяйка дома. — А что, Капитолина Христофоровна, вы вообще ничего не помните или кое-что все же осталось в памяти?

— Кое-что осталось, — прихлебывая чай, ответила Даринда. — И даже очень много. Помню, как родилась…

— Да? — удивилась Антонина Васильевна.

— Да. Детство помню. А вот еще совсем недавно, полгода назад, попала я на одну планету, — начала Даринда. — У меня там тоже небольшой домик был. Прилетели мы туда на грузовом корабле в контейнере для инструментов. Я прикинулась каким-то прибором и, когда нас выгрузили, быстренько слиняла…

Антонина Васильевна сделала большие глаза, но перебивать не стала. Зато Алеша так посмотрел на Даринду, что та испугалась и быстро проговорила:

— Ой, что это я?

— Прабабушка очень любит смотреть фантастические фильмы, — пришел ей на помощь Алеша. — А потом пересказывает их, как будто это произошло с ней самой. Старенькая уже.

— Ну да, ну да, — закивала Антонина Васильевна. — Понимаю. У меня у самой была бабушка. Бывалоча, пойдет в магазин и по дороге забудет, зачем пошла. Вернется и давай рассказывать, как встретила свою подружку и о чем они говорили. А подружка-то ее уже лет пять как померла. Старики, они что малые дети.

Напившись чаю, Алеша с Дариндой поблагодарили хозяйку, договорились дружить домами и отправились назад, в Игнатьево.

Вернулись они, когда солнце висело над самым горизонтом и ночные насекомые уже потихоньку разминали крылья, готовясь к трапезе. В доме царили полумрак и сонная тишина. На стене уютно тикали часы, а с дивана раздавалось мерное посапывание мимикра.

— Фуго, хватит дрыхнуть! — громко сказал Алеша, и от его возгласа проснулся не только мимикр, но и сержант милиции. Спросонья он попытался вскочить, ударился головой о потолок и со стоном повалился на прежнее место.

— Кто это? — испуганно спросил Алеша, пытаясь разглядеть человека на шкафу.

— Не знаю, — широко зевая, ответил Фуго. — Вошел в дом, зачем-то залез на шкаф и уснул. Может, сумасшедший какой?

— Эй, — позвал Алеша незнакомца, и тут же сверху свесилась взъерошенная голова Ивана Бурбицкого. — А что вы там делаете?

— Уснул маленько, — ответил сержант милиции. — Пантеру уже закрыли?

Алеша с недоумением посмотрел на Фуго, и тот пожал плечами.

— Он все время говорит про какую-то пантеру, — проговорил мимикр. — Может, мухоморов объелся?

— Понятно, — покачал головой Алеша и поспешил успокоить гостя: — Закрыли, закрыли. Спускайтесь.

Бурбицкий мигом соскочил с книжного шкафа, пулей вылетел из дома, но сразу же вернулся и жалобно попросил:

— Пистолетик разрешите забрать?

— Какой пистолетик? — изумился Алеша. — Вы что, вооруженный грабитель?

— Я милиционер, — застеснявшись, ответил Иван.

— Там, на веранде, валяется какая-то железяка, — ни на кого не глядя, проговорил Фуго. — Сам уронил.

Когда сержант милиции наконец ушел, Алеша вдруг схватился за живот и повалился на диван. Он дрыгал ногами, хохотал и выкрикивал:

— Вот умора! Милиционера загнал на шкаф!

Фуго, ожидавший, что его начнут ругать, сразу повеселел и присоединился к Алеше. Он, как мартышка, скакал по дивану, размахивал руками и кричал:

— Ур-ра! Даешь на каждый шкаф по милиционеру!

Когда они насмеялись до коликов и Алеша, обессилев, растянулся на диване, Фуго вдруг замолчал, а затем печально проговорил:

— Скоро нас точно начнут бить.

День закончился телефонным звонком Светланы Борисовны. Мама долго расспрашивала, что они едят, и велела Алеше съездить в Тучково на рынок за продуктами. Затем она поинтересовалась, хорошо ли гости отдыхают и нравятся ли им земные развлечения. Алеша посмотрел на Фуго и ответил:

— Нравятся. Еще как нравятся.

И Фуго громко подтвердил:

— Развлекаемся, Светлана Борисовна. Развлекаемся.

Когда Алеша удалился в свою спальню, а мимикры уже расположились на диванах и погасили свет, тетушка сказала племяннику:

— Ты слышал, что сказала Светлана Борисовна? У Алеши скоро день рождения. Надо ему что-нибудь подарить.

— Слышал, — сразу опечалившись, ответил Фуго. — А что мы можем подарить, если у нас ничего нет, кроме домика? Да и тот записан на какого-то фальшивого Андрея Андреевича.

— Значит, надо что-то сделать своими руками, — сказала Даринда.

— Да у нас и рук-то своих нет, поэтому я ничего и не умею, — ответил Фуго и накрылся одеялом. — Ладно, до дня рождения еще далеко, что-нибудь придумаем.

— Чего-чего? — не понял продавец.

— Арбузы, говорю, у вас хорошие. Взвесьте-ка мне, любезный, килограммчик кукумис сативусов.

— Че-го, че-го? — опять спросил торговец.

— Килограмм огурцов, — пояснил коротышка. — И пучок аллиум цепы.

— Че-го-о, че-го-о? — совсем опешил продавец. — Слушай, я не понимаю твой шурум-бурум. Говори по-человечески.

— Эх, — вздохнул коротышка. — Совсем не знают у нас латыни. Килограмм огурцов и пучок луку.

— Вы ботаник? — спросил у него Алеша.

— Совершенно верно, молодой человек. Я профессор ботаники, — ответил коротышка.

— И что, вы помните все названия растений на латинском языке? — изумился Алеша.

— Все, — вскинув голову, ответил ученый. — Клянусь знаменитой Канарской драценой драко, что означает драконово дерево с Канарских островов. А вы просто так интересуетесь или желаете получить квалифицированную консультацию?

— Просто так. — Алеша пожал плечами и, извинившись, отошел.

Проходя мимо фокусника, Алеша с друзьями остановились среди таких же зевак. Молодой человек как раз пытался достать из атласного цилиндра кролика, но зверек застрял в специальном столе, на котором стояла шляпа. Иллюзионист тянул кролика за уши, а зрители, поняв секрет фокуса, смеялись и давали ему советы: «Ты ему морковку покажи, сам выскочит»; «Вначале надо было выдрессировать кролика, а потом в стол запихивать»; «Да вынь ты его из стола, мы отвернемся».

— А что, Фуго, — вдруг сказал Алеша. — Может, покажем этому неумехе, что такое настоящий фокус?

— Я не умею, — ответил мимикр.

— Ерунда, — махнул рукой Алеша и зашептал ему на ухо: — Видишь у него большое черное покрывало? Я тебя накрою, скажу какую-нибудь белиберду, потом сдерну тряпку, а под ней…

— Я все понял, — перебил его Фуго и засмеялся от удовольствия. — Давай попробуем.

Уговорить рыночного иллюзиониста одолжить на минуту покрывало было пустячным делом. Молодой человек оказался покладистым. Он даже предложил свой специальный столик с секретом, но Алеша отказался и ответил:

— У нас с прадедушкой все по-настоящему.

— Это точно, — подтвердил Фуго. — У нас в Саратовской области фокусы показывают без обмана. Давай-ка, правнучек, начнем.

Как и полагается, Алеша показал зрителям обе стороны покрывала, а затем очень артистично набросил его на присевшего Фуго.

— Уважаемая публика! — подражая цирковым артистам, начал Алеша. — Все вы видели, что под этим покрывалом сидит мой прадедушка Аристарх Поликарпович. Сейчас я скажу несколько магических слов, и он превратится в…

— В самовар! — пошутил кто-то в толпе.

— Можно и в самовар, — согласился Алеша. Он нагнулся к Фуго, взял покрывало двумя пальцами за середину и, завывая, проговорил: — Заклинаю тебя Цицероном — грозой тимиуков и мармуков. Превратись в самовар. — И совсем тихо пояснил для мимикра: — Помнишь, на веранде стоит, блестящий такой?

— Помню, — едва слышно ответил Фуго и скомандовал: — Снимай!

Для эффекта сделав несколько пассов, Алеша оглядел зрителей и сорвал с Фуго покрывало.

Первые несколько секунд публика ошалело разглядывала большой блестящий самовар, затем кто-то захлопал в ладоши, и тут же все подхватили аплодисменты.

— Ух ты, здорово, — сказал рыночный иллюзионист. — А куда делся твой прадедушка? В самоваре сидит?

— Нет, — важно сказал Алеша. — Он трансформировался[16] в самовар.

В течение получаса Фуго принимал формы разных предметов, животных и даже большой березовой колоды. Почти весь рынок сбежался смотреть на фокусников из Саратовской области. Люди залезали с ногами на прилавки, висли на заборе, свешивались с крыш ларьков и веток деревьев. А Алеша, перебрав все, что по размеру соответствовало Фуго, наконец объявил:

— Уважаемая публика, концерт окончен.

— Бис! — кричали в толпе.

— Повторить!

— Давай еще!

— Преврати его в крокодила!

— Ну ладно, — согласился Алеша. — Последний раз. Крокодил так крокодил. — Он накрыл березовую чурку покрывалом, повторил заклинание и выкрикнул: — Стань крокодилом!

— Я позабыл, как он выглядит, — прошипел из-под покрывала мимикр. Тогда Алеша сел на корточки и зашептал:

— Зеленый, длинный такой и с очень зубастой пастью.

Подождав, пока Фуго примет нужную форму, Алеша сдернул покрывало, и перед присутствующими предстало нечто столь же ужасное, сколь и нелепое. На асфальте лежало зеленое полено с раскрытой пастью, в которой тройными рядами располагались огромные кривые зубы величиной с ладонь.

По толпе прокатился ропот. В первом ряду упала в обморок какая-то очень впечатлительная девушка. У пожилой дамы сорвалась с поводка и с диким воем убежала комнатная собачонка. А когда Фуго для пущей правдоподобности еще и зарычал, передние ряды в страхе подались назад, тогда как сзади все время напирали. Понимая, что фокус может стать причиной несчастного случая, Алеша быстро накрыл неизвестное чудовище покрывалом и крикнул:

— Именем Цицерона — грозы тимиуков и мармуков, стань опять Никанором Захаровичем.

Когда из-под покрывала вышел все тот же маленький старичок, зрители так усердно принялись бить в ладоши, что со всех деревьев в округе слетели несколько сот ворон и с громким карканьем закружили над рынком.

Фуго с Дариндой стояли красные от смущения и гордости. Тетушка бормотала слова признательности зрителям, а на лице у Фуго играла блаженная улыбка.

— Это ерунда, — тихо сказал он. — Это для меня раз плюнуть. У нас на планете такое может каждый ребенок. — Но публика так громко выражала свое одобрение, что его слов никто не услышал.

В благодарность за необычное представление торговцы буквально завалили Алешу и двух «старичков» самыми отборными фруктами. Для того чтобы унести подарки, понадобился бы целый грузовик, и Фуго страшно расстраивался из-за того, что у них с собой всего две сумки. Особенно ему было жалко огромный арбуз, который им подарил бородатый торговец в теплом ватном халате и тюбетейке.

— Спасибо, — поблагодарил продавца Алеша. — Мы бы взяли, но не дотащим его до дома.

— Тогда давайте возьму я, чего добру пропадать, — вдруг сказал толстый гражданин. Он схватил арбуз под мышку и быстро пошел к выходу.

— Эй, эй! — крикнул ему продавец. — А ты умеешь фокусы показывать?

— Я? — обернувшись, удивленно спросил незнакомый гражданин. — Конечно, умею. Но вначале я отнесу арбуз домой, а потом вернусь и покажу.

Сумки оказались такими тяжелыми, что Алеша едва оторвал их от земли.

— Вот видишь, сколько я заработал, — сказал Фуго, прижимая к груди связку бананов и два кокосовых ореха. — Когда мы с тетушкой будем жить в собственном доме, я буду приходить сюда каждый день, показывать фокусы. Накоплю на телевизор, куплю тетушке пылесос, — мечтал Фуго. — Потом холодильник, а затем и машину. Тогда нам не надо будет ездить в автобусе. И к нам больше не будут приставать разные рыжие бандиты. А когда у нас станет совсем много денег, мы с тетушкой совершим кругосветное путешествие.

— Это все хорошо, Фуго, — перебил его Алеша. — Но что мы будем делать с этими фруктами? Может, часть отдадим назад?

— Ни в коем случае! — испугался мимикр. — Я понимаю, почему ты так легко можешь расстаться с этими замечательными фруктами. Ты же только набрасывал на меня тряпку, а работал я. Я не позволю разбазаривать результаты моего труда!

— Я вижу, у вас трудности, — вдруг услышали они знакомый голос. — Позвольте вам помочь донести сумки? Вам до автобуса?

Алеша с друзьями обернулись и увидели уже знакомого ботаника.

— Вот спасибо так спасибо! — обрадовался Фуго. — Нам не только к автобусу, но и там, в деревне, от автобуса еще топать с пол километра.

— Меня зовут Артур Игоревич, — подняв одну из сумок, представился коротышка. Алеша с мимикром взялись за ручки второй сумки и последовали за профессором. — Я видел ваше выступление. Оно заинтересовало меня. Скажите, — обратился ботаник к Фуго, — почему в начале выступления вас звали Аристархом Поликарповичем, а в конце — Никанором Захаровичем?

— Да? — растерялся Фуго. Он посмотрел на Алешу, а тот вдруг понес такую чепуху, что у Артура Игоревича глаза полезли на лоб.

— Понимаете, — торопливо начал Алеша, — вообще-то у прадедушки два имени: Аристарх и Никанор. Одно ему дала мама, а другое — папа.

— Тогда почему два отчества? — спросил ботаник. — Отец-то у него был один.

— Нет, — возразил Алеша. — Вначале он носил отчество родного папы, но тот скоропостижно скончался, а мама еще раз вышла замуж, и отчим его усыновил. Вот и называют его по родному отцу Аристархом Поликарповичем, а по отчиму — Никанором Захаровичем.

— Очень странная история, мальчик, — сказал профессор и пристально посмотрел на Фуго. — Я живу здесь совсем рядом. Пойдемте ко мне в гости. Я напою вас чаем с очень вкусным вареньем. Сдается мне, что я тоже могу рассказать историю, которая вас заинтересует. А потом я на машине отвезу вас домой.

— Что же вы раньше не предложили отвезти нас на машине? — расстроился Фуго. — Мы бы и арбуз забрали.

— Простите, Аристарх Поликарпович, не подумал, — извинился профессор ботаники. — А вообще-то арбуз можно купить и сейчас.

— Ну да, — проворчал Фуго. — За деньги-то купить каждый сможет. А вот заработать собственным горбом…

И все же Алеша с Фуго согласились сходить в гости к новому знакомому. И только тетушка Даринда, что-то заподозрив, разволновалась.

Внутри дом Артура Игоревича представлял собой нечто среднее между ботаническим музеем и живописной пещерой. Развешенные по стенам засушенные диковинные плоды и ветви соседствовали с живыми экспонатами, которые росли в банках, кастрюлях, ящиках и бочках. В огромной гостиной можно было вполне заблудиться в рукотворных джунглях, и лишь в некоторых местах здесь попадались островки цивилизованной жизни: то вдруг из-за густого куста покажется книжный шкаф, то напоминающий маковую полянку ярко-красный диван. А посреди комнаты стоял овальный обеденный стол, за который хозяин и усадил своих гостей.

После того как стол был накрыт и все заняли места, Артур Игоревич налил всем чай.

— Ну вот, теперь мы можем поговорить, — начал странный профессор. — Дело в том, что земляне не способны принимать любую форму.

— Откуда вы знаете, вы же ботаник? — забеспокоился Фуго, который почувствовал, что его вот-вот разоблачат.

— Я не только ботаник, — таинственно произнес Артур Игоревич. — Но об этом позже. Вначале признайтесь, Аристарх Поликарпович, он же Никанор Захарович, вы — мимикр?

— Я?! — испуганно вскрикнул Фуго. — Нет! Я Алешин прадедушка из Саратовской области, а это моя прабабушка — тетушка Даринда. — Фуго вскочил со стула и громким шепотом обратился к Алеше: — Пойдем отсюда. Нас, кажется, предали.

— Никто вас не предавал, — добродушно сказал Артур Игоревич. — Просто я знаю только одно разумное существо во Вселенной, которое запросто может изменять свою внешность. Это мимикры.

— Ну что ж, разоблачили так разоблачили, — вернувшись на свое место, спокойно проговорил Фуго. — Да, мы с тетушкой — мимикры.

На глазах у Артура Игоревича вдруг выступили крупные слезы, он протянул к гостям руки и торжественно воскликнул:

— Ну здравствуйте, дорогие соотечественники!

Услышав такое от пантеры, Горбатый по стене сполз на пол и потерял сознание. Зато Косой вдруг взмолился каким-то жалобным писклявым голосом:

— Пожалуйста, не ешьте меня! Очень прошу, посадите меня в камеру! Я хочу в тюрьму.

— Спасибо, — поблагодарил Фуго. — Честно говоря, как-то неловко отрывать вас от работы.

— К черту работу! — воскликнул хозяин. — Во-первых, сами подумайте, какой идиот в этом маленьком городишке пойдет в два часа ночи покупать сосиски? Все, кто хотел, давно наелись этих сосисок до отвала и легли спать. А во-вторых, не каждый день встречаешь настоящих инопланетян. Пойдемте, я только запру магазин.

— Вот видишь, — радостно прошептал Фуго тетушке. — С нашими способностями мы на этой планете будем кататься в масле, как тот самый сыр, который мы ели за ужином.

Втроем они вышли из магазина и отправились напрямик через площадь к дому. При этом гостеприимный хозяин без умолку тараторил о своей сокровенной мечте когда-нибудь полететь на космическом корабле на необитаемую планету, чтобы собственными глазами увидеть, как выглядела Земля до изобретения колеса и лопаты.

Неожиданно рядом с ними затормозила машина, и оттуда вышли три дюжих милиционера. Самый старший из них, с погонами капитана, профессиональным взглядом осмотрел Фуго с Дариндой и сказал двум сержантам:

— По описанию совпадают.

Затем он загородил мимикрам дорогу и спросил:

— Это не вы сегодня исчезли из Тучковского отделения милиции?

— Мы, — сразу съежившись, признался Фуго.

— Тогда пройдемте, граждане, — строго сказал капитан, приглашая мимикров сесть в автомобиль.

— Тетушка, — устало проговорил Фуго. — Уходим на счет «три». Раз, два, три… — Оба мимикра мягко осели на асфальт и исчезли так быстро, что три милиционера не успели даже понять, что произошло.

Зато долговязый владелец магазина восхищенно проговорил:

— Класс! А что эти инопланетяне натворили?

— Это никакие не инопланетяне, — ответил капитан милиции. — Это чрезвычайно опасные гипнотизеры. Они нам только внушают, что исчезли. На самом деле стоят сейчас в нескольких шагах и смотрят на нас. Гипноз, понимать надо! — Затем капитан обратился к двум сержантам: — Раскиньте руки пошире и окружайте этот пятачок, где они стояли. Только смотрите, чтобы гипнотизеры не проскочили под руками или меж ног.

Милиционеры принялись ловить старичков-невидимок, а владелец магазина испуганно спросил:

— Они кого-нибудь ограбили?

— Пока не знаем, — ответил капитан. — Но коли приказано задержать, возможно, и ограбили.

— То-то я смотрю, они собаками прикидываются, — возбужденно проговорил хозяин магазина. — Ну, ушлый народ пошел. А мне сказали, что прилетели из космоса отдыхать на даче. Вот и верь после этого людям.

— Таких доверчивых они и облапошивают, — сказал капитан, водя в воздухе руками. Со стороны было похоже, будто три взрослых человека в милицейской форме играют в жмурки, причем все трое водят.

Наконец они сошлись в центре, ощупали друг другу руки, и капитан с досадой проговорил:

— Разве их так поймаешь! Здесь рыболовная сеть нужна.

— А я ради них прилавок оставил, — не переставал сокрушаться владелец магазина. — У меня как раз сосиски шли нарасхват. Только успевал отвешивать. Можно сказать, прибыли лишился ради контакта с инопланетным разумом.

— Скажите нам спасибо, что этого контакта не произошло, — проворчал капитан, забираясь в машину. — Иначе они обчистили бы вас как липку.

А Фуго с Дариндой отправились дальше и уже больше не пытались с кем-нибудь заговорить. Чтобы удобнее было передвигаться и для конспирации они договорились принять вид бездомных собак, поскольку у тех по четыре лапы, а затем бок о бок побежали по улицам спящего города на поиски хоть какого-нибудь ночлега.

На бегу Даринда все время тяжело вздыхала и вслух делилась с племянником своими опасениями:

— Ты представляешь, что может подумать Алеша, когда вернется с костра? Он же будет беспокоиться.

— А может, и обрадуется, что избавился от гостей, — ответил Фуго.

— Некрасиво так говорить о своем друге, — возмутилась Даринда. — Надо будет всерьез заняться твоим воспитанием.

Неожиданно Фуго с Дариндой преградили путь две огромные бездомные дворняги. Одна была лохматой, как медведь, с приплюснутой мордой. Другая — тощей и облезлой, будто ею долгое время подметали тротуары.

С испугу мимикры нырнули в подворотню, но уличные псины последовали за ними.

— А вдруг они тоже инопланетяне? — все время оборачиваясь, предположил Фуго. — Может, они тоже потерялись и не знают, где переночевать.

— А зачем тогда они увязались за нами? Мы что, похожи на собачьи будки? — улепетывая, ответила Даринда. — Мне очень не хочется с ними знакомиться. Они наверняка поймут, что мы фальшивые собаки, и покусают нас.

Проход закончился тупиком, и Фуго с Дариндой остановились, не зная, что делать дальше. А дворняги подбежали к мимикрам вплотную и, как это принято у собак, начали обнюхивать чужаков.

— Собачки, милые, отстаньте, — тихонько взмолилась Даринда. Она поджала хвост и попыталась ускользнуть от назойливой лохматой дворняги, но та оскалила зубы и зарычала.

— Тихо, тихо, не рычите, — попытался успокоить их Фуго. — Да вы знаете, кто мы такие? Безмозглые животные! Да мы гомо сапиенсы, только с другой планеты!

— Ой! — вскрикнула Даринда. — На меня что-то спрыгнуло с этой псинки. Ой, еще.

— Это, наверное, насекомые, — отступая к проходу, сказал Фуго. — Все, тетушка, быстро делаем ноги. Исчезаем на счет «три».

Игнатьевский костер закончился под утро, когда на востоке слегка зарозовело небо, а над рекой поплыл холодный туман.

Алеша вернулся домой усталый и довольный, но, увидев, что его друзей нет, страшно перепугался. Он несколько раз обошел оба этажа дома, заглянул в сад, затем обежал деревню, но мимикров нигде не было. Тогда Алеша вернулся в дом и начал упрашивать Фуго с Дариндой отозваться:

— Фуго, тетушка Даринда, ну пожалуйста, перестаньте шутить. Я же знаю, что вы можете прикинуться кем угодно. Ну хватит.

В конце концов Алеша понял, что во время его отсутствия в доме произошло нечто из ряда вон выходящее. И тогда он решил обратиться за помощью к соседям.

Ирина Константиновна и Владислав Валентинович давно уже досматривали пятидесятый сон, и Алеше пришлось долго стучать в дверь, прежде чем ему открыли. Не успела хозяйка дома спросить, что случилось, как Алеша испуганно выпалил:

— Извините, прадедушка с прабабушкой куда-то пропали!

Ирина Константиновна растерянно оглядела ночного визитера, пригласила его войти и, когда в гостиной к ним присоединился заспанный Владислав Валентинович, сказала:

— А теперь рассказывай, что произошло. Только по порядку.

— Вечером я пошел на костер, — торопливо начал Алеша. — Прабабушка с прадедушкой остались дома, а когда я вернулся, их уже не было.

— Может, они ушли погулять? — сдерживая зевок, предположил Владислав Валентинович.

— Я обошел всю деревню, — ответил Алеша. — Да и не могли они ночью пойти гулять. Фуго, то есть Акакий Самуилович, не любит выходить из дому даже днем.

— Кто-кто? — удивилась Ирина Константиновна.

— Акакий Самуилович, прадедушка, — начиная краснеть, повторил Алеша.

— Понятно. — Ирина Константиновна вдруг поджала губы и испытующе посмотрела на Алешу. — Значит, сегодня твоего прадедушку зовут Акакий Самуилович? А прабабушку как?

— Прабабушку? — затравленно спросил Алеша, поняв, что попался. — Арина Родионовна.

— Ну уж дудки, — усмехнулась Ирина Константиновна. — В прошлый раз ее звали Агафья Тихоновна, а прадедушку — Пантелеймон Захарович. На этот раз я хорошо запомнила. А Ариной Родионовной звали няню Александра Сергеевича Пушкина. Из всего этого я делаю вывод, что твои родственники из Саратова никакие не прабабушка и не прадедушка. А может, даже и не родственники. Говори правду, Алеша. Иначе мы не сможем тебе помочь.

— Хорошо, — тут же согласился Алеша и рассказал соседям всю правду о своих друзьях.

— М-да, ловко вы нас надули! — выслушав историю о невероятных гостях, воскликнул Владислав Валентинович. Он уже окончательно проснулся и теперь перебирал в уме все возможные варианты исчезновения мимикров. — Может, они на тебя обиделись и уехали? — задумчиво спросил он.

— Не знаю, — пожал плечами Алеша. — Когда я уходил на костер, все было в порядке. Если только, пока я был там…

— Ясно, — перебил его Владислав Валентинович. — А если они вышли и в темноте заблудились? Кроме того, они могли принять вид каких-нибудь домашних предметов, впасть в глубокую спячку и не услышать тебя. Ты же не ощупывал вещи, когда искал их.

— А что, мимикры, как сурки, впадают в спячку? — спросила Ирина Константиновна.

— Они мне ничего про это не говорили, — растерянно сказал Алеша.

— Их могли украсть, — продолжал Владислав Валентинович. — По деревне уже два дня шастает какой-то молодой человек в черных очках. Очень подозрительная личность. Все время что-то вынюхивает и, по-моему, наблюдает за вашим домом.

— Верно, — подхватила Ирина Константиновна. — Я тоже его видела.

— Украли? — испугался Алеша, — Зачем?

— А вот это уже другой вопрос, — постукивая пальцами по столу, ответил Владислав Валентинович. — А что, если твои мимикры посланы на Землю со специальным заданием? Что, если они инопланетные разведчики?

— Нет, — твердо сказал Алеша. — Мы с Фуго вместе боролись с дикими тимиуками, а потом на Зеленой планете спасали спасателей. А его тетушку мой папа вместе с биологами нашли в подземной пещере. Пещерные тимиуки хотели бросить ее на съедение священному трубирану. К тому же они не собирались на Землю. Это мы их пригласили отдохнуть.

— Пригласили, — передразнил Алешу Владислав Валентинович. — А что, если какие-нибудь преступники пронюхали о том, кто они такие, и украли их? Ты представляешь, что может сделать всего один мимикр у нас на Земле? Он же может проникнуть куда угодно, хоть в банк, хоть в институт космических исследований, и что угодно вынести оттуда. Мне сразу не понравился этот молодой человек в черных очках. Рожа у него какая-то бандитская.

— И что же теперь делать? — вконец расстроился Алеша.

— Искать! — поднимаясь, ответил Владислав Валентинович. — По горячему следу! Преступники не могли уйти далеко, если они только не увезли их на машине. А они обязательно увезли их на машине. Из чего я делаю вывод, что преступники ушли далеко. Но искать все равно надо. Не бойся, Алеша, мы обязательно найдем их, живыми или мертвыми!

— Лучше живыми! — испугался Алеша.

— Разумеется, — спохватился Владислав Валентинович. — Погоди, сейчас я только переоденусь.

К тому времени как Владислав Валентинович облачился в джинсы и куртку и сел за руль своего автомобиля, над лесом взошло солнце, отразившись в миллиардах капелек росы. Кто-то из деревенских уже отправился на работу, кто-то приступил к завтраку, а пенсионер Клубникин вышел на крыльцо и сладко потянулся.

Когда со двора Ирины Константиновны и Владислава Валентиновича выехал автомобиль с запотевшими от росы стеклами, никто и не заметил, как с дороги в сторону клубникинского огорода испуганно метнулись две небольшие тени. Сойдя с крыльца, Клубникин проводил соседскую машину взглядом и посмотрел на грядку. То, что пенсионер увидел, повергло его в крайнее изумление. На грядке, где еще вчера вечером росли кабачки размером с крупный огурец, за ночь выросли два светло-зеленых гиганта, по метру каждый.

— Батюшки светы! — пролепетал Клубникин, рассматривая кабачки-великаны. — За несколько часов вымахали такие здоровые?! Вот это да! Надо обязательно написать в Академию наук.

Он нагнулся над кабачком и похлопал его по зеленому боку.

— Ой! — вдруг вскрикнул овощ. — Только, пожалуйста, не пробуйте меня резать ножом или тыкать вилкой.

— Что?! — отскочив от кабачка как ошпаренный, воскликнул Клубникин. — Говорящий кабачок! — После этого он осмотрел пустынную деревенскую улицу и сипло проговорил: — У меня на грядке вырос говорящий кабачок!

— И этот сбрендил, — сказал овощ, а пенсионер, не спуская глаз с необыкновенного растения, вдруг бросился в дом, заперся на все засовы и сел писать письмо в милицию.

«Довожу до вашего сведения, что сегодня утром некий кабачок, выросший на моей грядке всего за одну ночь до размеров авиабомбы, цинично оскорбил мое человеческое достоинство. Прошу принять срочные меры, так как количество данного овоща на моих шести грядках доходит до ста. И если все они начнут оскорблять своего производителя, оный, то есть я, не сможет продолжать проживать и трудиться на данном участке, в силу чего превратится в настоящего бездомного и опустится на самое дно социальной лестницы.

Истинный селекционер[24] и ветеран сельскохозяйственного труда Захар Клубникин».

Затем Клубникин сделал еще две копии этого письма для психиатрической больницы и Академии наук. А когда пенсионер осторожно вышел из дому, чтобы опустить письма в почтовый ящик, никаких кабачков-гигантов на грядке уже не было.

— Вот подлецы, уже украли! — растерянно проговорил Клубникин, но письма все же отправил.

Старик посмотрел на свою потухшую трубку, убрал ее в карман и проговорил:

— А скажите, пожалуйста, как у вас, у собак, обстоит дело с религией? Или животные не верят в Бога?

— Ну почему же, — ответил мимикр и почесал задней лапой за ухом. — Животные животным рознь. Месяца два назад я разговаривал с одной знакомой коровой. Мы как раз обсуждали, откуда во Вселенной появилась жизнь.

— Простите, — перебил его старик. — Что, коровы тоже могут разговаривать?

— Конечно, — ответил Фуго. — У нее хозяйка работает в школе учителем, преподает русский язык. Она и научилась. Но хозяйка, разумеется, ничего об этом не знает. Так вот, эта самая корова сказала, что верит в Бога, но ей очень не нравится, что человек почему-то считает себя выше всех животных и распоряжается на Земле, как будто кто-то назначил его хозяином всего того, что Бог создал.

— Я ее понимаю, — покачал головой старик, — Еще раз прошу извинить меня, а какой у вас — у собак — Бог?

— Такой же, как и у вас, — ответил Фуго. — Он один на всех. Неужели вы думаете, что один Бог создал собак, другой — коров, а третий — человека? Это же бред. Он один и одинаково любит все живое. Но человек почему-то думает, что именно он, и никто другой, любимчик Бога, и поэтому творит черт знает что. Прямо как избалованный ребенок.

— Лучше и не скажешь, — старик даже причмокнул от удовольствия, а затем предложил: — Может, зайдете ко мне в дом? Я угощу вас пельменями. У меня есть и любительская колбаса…

— Сделанная из той самой верующей коровы, — не дал ему договорить Фуго, и эта фраза очень смутила старика.

— У меня есть и фрукты, — неуверенно сообщил он.

— А вы не могли бы помочь нам добраться до деревни Игнатьево? — вдруг вступила в разговор Даринда. — Нас там ждут.

— Конечно, помогу, — обрадовался старик. — Только после того, как вы поужинаете… или позавтракаете. У меня есть мотоцикл с коляской. Рассветет, я вас и отвезу.

Фуго с Дариндой переглянулись, оба мысленно поблагодарили судьбу за то, что она послала им такого симпатичного бородача, и проследовали за хозяином в дом.

Старик оказался сторожем краеведческого музея, и, пока четвероногие гости ели фрукты, он рассказал им много интересных вещей. А уже через час на улице начало светать, и мимикры заторопились домой.

В Игнатьево Фуго с Дариндой возвращались с ветерком в мотоциклетной коляске. Не доезжая до памятника полуторке, Фуго попросил высадить их. Ему не хотелось появляться в деревне в облике собаки и тем более превращаться в старичка на глазах у музейного сторожа.

На прощанье Фуго протянул старику лапу.

— Только никому не говорите, что вы видели говорящих собак, — попросил он. Фуго не хотелось, чтобы этого доброго бородатого старика приняли за сумасшедшего. — Это наша собачья тайна.

— Не скажу, — пообещал старик, а затем добавил: — Люди только в молодости торопятся поделиться с другими своими находками и открытиями, чтобы удивить или развлечь собеседника. А в старости человек уходит в себя и занимается тем, что перебирает и оценивает накопившееся в нем за всю жизнь.

«А может, он действительно сумасшедший? — подумал Фуго. — Разве может нормальный человек поверить, что собаки и коровы разговаривают? Но все-таки это самый симпатичный из всех сумасшедших, которых мне приходилось видеть».

Намаявшись за ночь, мимикры даже не стали принимать вид старичков и почти до самого дома катились по дороге в своем обычном мимикрином обличье. Они осторожно пробирались вдоль забора, а когда увидели автомобиль с запотевшими стеклами, который неожиданно выехал с соседнего двора, с испугу заскочили в огород к пенсионеру Клубникину и прикинулись гигантскими кабачками.

В дом Фуго с Дариндой ввалились совершенно обессиленные. Они сразу забрались на диваны и, распластавшись, уснули, не успев даже пожелать друг другу спокойного сна.

А в это самое время корреспондент газеты «Необыкновенные новости» Сергей Никифоров уже беседовал с Николаем Бабкиным в ванной комнате. Он заявился к нему пораньше, чтобы застать рыбака до ухода на работу.

— Скажите, Николай, — пристально глядя в глаза рыбаку, спросил Сергей. — Вам удалось поговорить с пойманной рыбой?

— Нет, — мрачно ответил Бабкин. — Молчит, зараза. Вон как тяпнула, — Рыбак показал корреспонденту перебинтованную руку. — Хотел ей колбасы дать, пасть разжал, а она вместо колбасы вцепилась в палец. У-у, хищница проклятая!

— А может, у реки вы не с ней говорили? — спросил Никифоров.

— Да уж теперь-то я понял, что не с ней. Та вроде побольше была и породы другой. На карпа похожа. А на меня как будто затмение нашло. Притащил ее в дом, заперся и всю ночь проговорил с этой бестолочью.

— А скажите, Николай, когда вы увидели говорящую рыбу, рядом с вами еще кто-нибудь был? — спросил Сергей.

— Были, — ответил Бабкин, — Моя кошка Ксюша, мальчишка-дачник и какая-то старушка — махонькая, как лилипутка.

— Ну вот теперь мне все ясно, — удовлетворенно проговорил Никифоров. — Почти ясно. Осталось поговорить с виновниками всей этой неразберихи. Пойдемте, Николай, навестим загадочных лилипутов. Надеюсь, они откроют нам тайну говорящей рыбы.

— Они что, знают ее? — удивился Бабкин.

— Уверен, что знают, — ответил корреспондент.

Сергей с Николаем вышли на улицу как раз в тот момент, когда на берегу реки, напротив Алешиного дома, остановились три милицейских автомобиля. Из них тут же вылезли капитан милиции и не менее десятка охранников порядка, для конспирации одетых в одинаковые голубые майки милицейской футбольной команды. С ними были красивая девушка и следователь в строгом черном костюме, с большим портфелем из фальшивой крокодиловой кожи. Милиционеры сразу рассыпались цепью и, прячась по кустам, окружили Алешин дом.

Пенсионер Клубникин, увидев столько подозрительных футболистов, выронил из рук лопату, сбегал в дом за очками и тут же вернулся, чтобы не пропустить самого главного. Корреспондент с рыбаком в ожидании замерли у калитки, а следователь с капитаном и сержантом Иваном Бурбицким вошли в Алешин дом. Они осторожно осмотрели первый этаж, затем второй, но никого не обнаружили и остановились в гостиной.

— Думаете, у них здесь явочная квартира? — тихо спросил следователь капитана.

— Может быть, может быть, — шепотом ответил капитан.

— Вот на этом шкафу я и сидел, — показал Иван Бурбицкий.

Потревоженный разговором, Фуго тихонько застонал во сне, и милиционеры резко обернулись. Но в гостиной по-прежнему никого не было видно. Расслабившись, Фуго с Дариндой напоминали два небольших матрасика, более похожих на серое растекшееся тесто.

— Подозрительный дом, — озираясь, проговорил следователь и кивнул на коллекцию челюстей и рогов. — Надо внимательно осмотреть сад и порасспросить соседей. Наверняка они видели что-нибудь интересующее нас.

— А потом вон оттуда вышла пантера, — продолжил сержант Бурбицкий. — И ка-ак прыгнет на меня! Я еле успел спастись.

— А вы, сержант, — строго сказал следователь, — вместо того чтобы бегать от пантеры, лучше спросили бы у нее документы.

— Да как же? — опешил Иван. — Она же животное.

— Коль проживает среди людей, значит, должен быть и документ, — отрезал следователь.

Затем все трое прошли на веранду, осмотрели ее, но и здесь не обнаружили ни одной живой души. Уходя, следователь взял со стола самый крупный персик, тщательно обнюхал его и убрал в портфель.

— Надо бы провести экспертизу фруктов, — пояснил он.

— Проведем, — ответил капитан и взял со стола еще один краснобокий мохнатый фрукт.

— Есть провести экспертизу, — выпалил сержант Бурбицкий и последовал примеру начальства. Он выбрал самую большую виноградную кисть и аккуратно уложил ее в целлофановый пакет.

— Думаю, что мы больше их здесь не увидим, — проговорил следователь. — Они поняли, что разоблачены, и сбежали.

А в это время с другой стороны в деревню въехали сразу три автомобиля «скорой помощи». Они резко затормозили, подняв целое облако пыли, и из машин выскочило не менее десятка санитаров в белых халатах, три врача-психиатра и высокий человек в черном костюме, с большим портфелем из фальшивой крокодиловой кожи. Это был известный специалист по фантастическим видениям, то есть галлюцинациям, академик Шалганов, которого срочно вызвали по случаю непонятной эпидемии.

При виде такого количества людей в белых халатах у пенсионера Клубникина от удивления с носа свалились очки, но он быстро взял себя в руки и занял наблюдательную позицию за кустом сирени.

А мировое светило психиатрии академик Шалганов в сопровождении трех врачей-психиатров подошел к Никифорову и Бабкину и вкрадчиво спросил:

— Вы не могли бы объяснить, что у вас происходит? Сегодня утром нам позвонили в больницу и сказали, что в Игнатьеве эпидемия какой-то неизвестной психической болезни. Почти все жители деревни видят галлюцинации, бредят и разговаривают с домашними животными. Это правда?

— Абсолютная правда, — улыбаясь, ответил корреспондент. — Деревня будто сошла с ума.

Академик Шалганов обернулся на шорох и увидел, как от куста к кусту быстро прошмыгнул человек в голубой футболке.

— А это кто такой? — спросил он.

— Это милиция ловит лилипутов-людоедов, — мрачно ответил Николай Бабкин.

— Да? — пристально посмотрев на рыбака, проговорил известный ученый. — А вы ничего такого не видели?

— Нет, ничего, вот только с рыбой разговаривал, — потупив взгляд, ответил Николай.

— Как хорошо, что мы вас встретили, — вдруг ласково сказал маститый психиатр. — Вы-то нам и нужны. Граждане, кто еще из вас видел оборотней, говорящих людоедов, чертей и свиней?

— Погодите, погодите, — перебил его корреспондент. — Сейчас я все вам объясню. Лилипуты, конечно, никакие не людоеды, но они запросто вдвоем могут изобразить одного взрослого человека. Один принимает вид ног, другой — верхней половины туловища. И говорящая собака, и рыба, — тоже правда…

— Понятно, — сказал специалист по галлюцинациям и сделал знак кому-то за спиной у Никифорова. И тут же на корреспондента сзади очень ловко накинули смирительную рубашку, связали за спиной рукава и поволокли к машине.

— Что вы делаете? На самом деле все это неправда! — завопил Сергей. — Я корреспондент газеты «Необыкновенные новости»!

— А я тогда — Николай Васильевич Гоголь, — сказал академик Шалганов и, указав на Бабкина, распорядился: — Этого тоже.

Еще два здоровых санитара быстро спеленали рыбака и повели к машине. Николай Бабкин, обессиленный от ночного разговора с рыбой, безропотно позволил себя увести и лишь перед самой дверцей автомобиля крикнул врачам:

— И все-таки она существует! Эта рыба — наш брат по разуму из Атлантиды, о которой еще писал древнегреческий философ Платон.

Наблюдавший за всем этим пенсионер Клубникин, не выдержав, выбрался из своего укрытия и засеменил к гражданину с портфелем из фальшивой крокодиловой кожи, в котором он сразу почувствовал большого психиатрического начальника.

— Правильно вы их забрали, — удовлетворенно потирая руки, сказал он. — Вон тот, в черных очках, очень подозрительный тип. Вертится тут уже три дня. Все чего-то высматривает. Скорее всего, это он полчаса назад украл у меня гигантские кабачки.

— Какие кабачки? — поинтересовался ученый с мировым именем.

— Представляете, — начал Клубникин. — За сегодняшнюю ночь у меня на грядке выросли два кабачка размером с авиационную бомбу. Вот такие. — И пенсионер развел руки метра на полтора.

— За ночь? — удивился психиатрический начальник и незаметно махнул кому-то рукой.

— Да! — гордо ответил Клубникин. — На моей грядке. Я об этом уже написал в Академию наук. А потом эти кабачки куда-то… — Клубникин не успел договорить, как сзади на него накинули смирительную рубашку и повели к автомобилю.

— Что вы делаете? Я же пострадавший! Я буду жаловаться! — закричал пенсионер. — Я заслуженный работник сельского хозяйства! Я…

— Массовый психоз, — сказал академик Шалганов трем сопровождавшим его врачам-психиатрам. — Раньше люди видели святых, потом летающие тарелки, а теперь вот — гигантские рыбы, говорящие лилипуты и кабачки-людоеды. Что-то здесь не так с экологией. А может, на свадьбе их всех накормили солеными мухоморами. Вы не знаете, здесь недавно не было свадьбы?

Все три врача-психиатра разом пожали плечами, а светило науки посмотрел на ожидающих приказа санитаров и распорядился:

— Теперь займемся этими футболистами.

Врачи-психиатры с санитарами окружили огромный куст сирени и вскоре выудили оттуда двух милиционеров в голубых футболках. Те отчаянно отбивались и шепотом звали на помощь своих товарищей.

— Вы ответите за это! — хрипел милиционер. — Мы из милиции!

— А я — писатель Лев Николаевич Толстой, — спокойно отозвался ученый с мировым именем. — А кстати, почему вы кричите шепотом? — поинтересовался он, когда к нему подвели двух завернутых в смирительные рубашки охранников порядка.

— Чтобы не спугнуть гипнотизеров, — грубо ответил милиционер. — Вы срываете нам операцию! Это очень опасные преступники! Если они что-то почувствуют, то прикинутся пантерами или — еще хуже — львами. Поди потом арестуй их.

— Все ясно, — сказал психиатрический начальник. Он кивнул санитарам, и те увели милиционеров в машину. — Видимо, это местные футболисты. Переиграли в футбол. Оч-чень странная эпидемия. Оч-чень странная.

А дюжие санитары принялись вылавливать из кустов остальных милиционеров и уже пленили еще троих, когда из Алешиного дома наконец вышли капитан, следователь и сержант Иван Бурбицкий. Увидев людей в белых халатах, запихивающих охранников порядка в автомобили, капитан со следователем выбежали на улицу, и начальник отделения милиции закричал академику Шалганову, в котором сразу почувствовал организатора этого безобразия:

— В чем дело?! Что здесь происходит?! Почему вы хватаете моих сотрудников?

— А вы кто такой? — спокойно спросил известный психиатр.

— Я начальник отделения милиции города Тучково капитан Приходько. — Он показал пальцем на свой погон и добавил: — А это мои подчиненные.

— А я — директор института психиатрии академик Шалганов. Странно, капитан. Оч-чень странно. Как это вы берете на работу в милицию психически нездоровых людей? Они у вас сидят по кустам, ловят пантер с медведями. Может, и вы здесь ищете что-нибудь вроде слона или бегемота?

— Послушайте, — вмешался в разговор следователь. — Я из отдела особо опасных преступлений, следователь Громов. Приказываю вам освободить нашу футболь… извините, оперативную группу. Мы выполняем очень важное задание.

А тем временем оставшиеся пять милиционеров в голубых футболках вышли из своих укрытий и попытались штурмом освободить плененных товарищей. Но четыре санитара ловко захлопнули дверцы у них перед носом, и два автомобиля, набитых «больными», сорвались с места и, завывая, укатили. Еще шесть санитаров угрожающе засучили рукава и окружили свое начальство. Тогда пять милиционеров в голубых футболках достали из-за поясов пистолеты и попытались арестовать работников здравоохранения.

— Ну вот теперь я вижу, что вы настоящие милиционеры, — дрогнувшим голосом сказал академик Шалганов. — Надо было сразу предъявить доказательство, — он пальцем показал на пистолет. — И тогда не произошло бы этого печального инцидента.

— Нет уж, — зловеще проговорил следователь. — Теперь мы вас всех арестуем и у нас в отделе особо опасных преступлений допросим. Может быть, вы специально устроили весь этот спектакль, чтобы дать уйти опасным гипнотизерам. Возможно, вы с ними заодно.

Через пять минут санитаров, врачей-психиатров и академика Шалганова под конвоем отвели к милицейским машинам и увезли в Тучково для окончательного установления личностей. В деревне снова стало тихо, на кустах сирени, под которыми недавно прятались охранники порядка, засвистали птички, а ветеринар Петр Семенович, видевший все это в окно, перекрестился и подумал: «Надо уезжать к жене. Когда начинают говорить собаки, это не к добру. Я не удивлюсь, если завтра сюда приедет батальон морских пехотинцев в детских панамках и они начнут рыть окопы».

А Алеша с Ириной Константиновной и Владиславом Валентиновичем исколесили все окрестности и, не найдя мимикров, поехали в Тучково. Алеша рассказал, что накануне на рынке они познакомились с профессором ботаники Артуром Игоревичем, земляком инопланетных гостей, и тот приглашал их к себе.

Артур Игоревич сидел дома, на веранде, и пил чай. Он пригласил всех войти, усадил гостей в плетеные кресла, затем внимательно выслушал взволнованный рассказ Алеши и озабоченно проговорил:

— У меня их не было. Да и вряд ли они рискнули поехать ко мне поздно ночью. У нас на планете мимикры боятся темноты — это время охоты ажоров. Я думаю, что они попали в какой-нибудь переплет, но даже представить не могу — в какой.

— Все-таки надо заявить в милицию, — сказал Владислав Валентинович. — У них есть служебные собаки и опыт.

— Точно, собаки! — вдруг воскликнул Алеша. — Как же я забыл о собаке! Мы бы давно отыскали их.

— Совершенно верно, — согласился Артур Игоревич. — Я пойду с вами. В конце концов, не каждый день на Земле встречаешь своих соотечественников, и не каждый день они пропадают.

До отделения милиции было не больше пяти минут ходу, и они решили идти пешком. По дороге на самой обочине им попался высокий бородатый старик с мотоциклом. Он кормил больную бездомную собаку колбасой, гладил ее и тихо приговаривал:

— Ешь, ешь, голубушка. Бог у нас один, да и судьбы примерно похожи, просто тебе меньше повезло. — Собака вопросительно взглянула на старика, и тот быстро проговорил: — Молчи, молчи. Не нужно отвечать. Ты ешь, набирайся сил.

В милиции оказался только дежурный офицер. Он украдкой читал роман Дефо «Робинзон Крузо», а когда в отделение ввалилась целая толпа посетителей, испуганно спрятал книгу, поправил фуражку и для солидности сдвинул брови.

— У нас пропали два старичка, мои прабабушка и прадедушка, — еще с порога начал Алеша, — Исчезли ночью прямо из дома.

— Алеша, перестань морочить милиционеру голову, — сказал Владислав Валентинович. — Пропали два инопланетных гостя. Очень маленькие, похожи на лилипутов.

— Если точнее, пропали два мимикра, — поправил его Артур Игоревич, — Могут принимать любой вид.

— Стоп, стоп, стоп, — замахал руками дежурный. — Я ничего не понял. Пожалуйста, говорите кто-нибудь один.

— Что здесь непонятного? — раздраженно сказала Ирина Константиновна. — Ночью из дома пропали два старика-лилипута, которые запросто могут превращаться в любое животное и даже в пылесос.

— А-а-а! — наконец догадался дежурный. — Так мы их давно уже ищем. Весь состав отделения милиции уехал на трех автомобилях.

Четверо посетителей удивленно переглянулись, и Владислав Валентинович спросил:

— А откуда вам стало известно, что они пропали? Кто заявил?

— Никто не заявлял, — официальным тоном ответил дежурный. — На то мы и милиция, чтобы вовремя реагировать.

— Вот видишь, Алеша, какая у нас хорошая милиция, — восхищенно сказал Владислав Валентинович. — Мы только подумали, что надо к ним обратиться, а они уже давно ищут.

— А вы, значит, родственники этих гипнотизеров? — спросил дежурный по отделению.

— Друзья, — ответил Алеша.

— Тогда я вынужден задержать вас до прибытия начальства, — сказал милиционер и вышел из-за стола. — Не беспокойтесь, вы будете дожидаться со всеми удобствами: телевизор, газеты, кофе с булочками, библиотечка отечественного детектива…

— Вы не имеете права! — возмутилась Ирина Константиновна. — Кофе я предпочитаю пить дома, а эти ваши отечественные детективы терпеть не могу, потому что сама их пишу.

— Право я имею, — строго ответил дежурный. — Сейчас, почитай, вся Московская область да и Москва ищут ваших друзей. А вы — единственные, кто что-то о них знает. Так что, прошу вас, пройдемте.

Именно в этот момент в Игнатьеве, в Алешином доме на диване, проснулся Фуго. Он сонно оглядел комнату и сладко потянулся. В окна светило жаркое полуденное солнце, две жирные мухи, громко жужжа, лениво ползали по стеклу. На стене привычно тикали старинные часы.

— Тетушка, — позвал Фуго. — А не пора ли нам что-нибудь слопать? Я, кажется, созрел и для завтрака, и для обеда.

— А где Алеша? — отозвалась Даринда. — Неужели он еще спит? И почему он не заметил, что нас не было всю ночь?

— Алеша-а-а! — не поднимаясь, крикнул Фуго. — Хватит дрыхнуть. Твои любимые прабабушка и прадедушка из Саратова хотят кушать.

Не дождавшись ответа, Фуго встал с дивана и заглянул в раскрытую дверь маминой спальни, где Алеша ночевал последние две ночи. Там никого не было. Постель была застелена, и на ней, так же как и вчера, лежали книга и шахматная доска с рассыпанными фигурами.

— Он здесь не спал, — удивленно проговорил Фуго и быстро поднялся на второй этаж в Алешину спальню. Вскоре оттуда раздался крик: — Он и здесь не спал! Значит, он не вернулся с костра!

— Этого не может быть! — пришла в ужас Даринда. Она заметалась по дому в поисках хоть каких-то следов Алешиного пребывания ночью, но их не было. Все указывало на то, что Алеша домой не приходил.

— Вот так компот! — проговорил Фуго. — Значит, с Алешей что-то случилось? Может, как и нас, его украли? Но кто и зачем? Я понимаю, когда воры тырят телевизоры, но зачем им понадобился мальчик?

— Надо идти его искать, — дрожащим голосом сказала Даринда. — Надо заявить в милицию.

— Вперед, тетушка, — скомандовал Фуго. — Только давай на этот раз примем вид этих симпатичных животных — коз. К собакам в деревне, наверное, уже относятся с подозрением, а о лилипутах говорят черт знает что. А коза в сельской местности — самое естественное и распространенное животное.

Проходя мимо Алешиного дома, ветеринар увидел, как по ступенькам спускаются две белые козы. Удивившись, он остановился, снял шляпу и покачал головой. «Странно, — подумал Петр Семенович, — по-моему, они никогда не держали домашних животных».

А козы, толкнув рогами калитку, вышли на улицу и поспешили к реке, где ночью молодежь устраивала костер. При этом одна коза торопливо говорила другой:

— Бедный Алеша, он же такой еще доверчивый. А что будет, когда приедет Светлана Борисовна?! — От волнения позабыв о том, что козы не говорят, Даринда обернулась и обратилась к ветеринару: — Добрый день! Вы случайно не видели Алешу?

— Не вид-дел, — заикаясь, ответил Петр Семенович, у которого от потрясения закружилась голова.

— Тетушка, что ты делаешь? — прошипела вторая коза. — Мы же домашние животные. — После чего Фуго поклонился ветеринару и виновато проговорил: — Простите, Алеша куда-то запропастился.

— П-п-понимаю, — закивал Петр Семенович. А когда обе козы галопом умчались к реке, ветеринар нахлобучил шляпу на голову и как-то боком пошел домой, совершенно позабыв о заболевшей корове, к которой он спешил, чтобы сделать ей укол.

С безумным лицом Петр Семенович прошел мимо дремавшей Пальмы, на негнущихся ногах ввалился в дом и набрал номер телефона владельца заболевшей коровы.

— Передайте вашей корове, что я не смогу сегодня приехать, — загробным голосом сказал он в трубку. — У меня разболелась голова. Скажите ей, чтобы потерпела до завтра. А если станет невмоготу, пусть она позвонит ветеринару из соседней деревни.

Добежав до берега, Фуго с Дариндой нашли потухшее кострище и, не зная, что делать дальше, по-собачьи уселись рядом.

— А может, он уехал в Москву к маме? — неуверенно проговорил Фуго.

— Он бы нас предупредил, — ответила Даринда и расплакалась. — Не уберегли, — запричитала она. — Что нам теперь делать?

— А может, он все-таки приходил домой, но, увидев, что нас нет, ушел искать? — догадался Фуго.

Даринда перестала плакать, с надеждой посмотрела на племянника и сказала:

— В любом случае надо ехать в милицию.

Снова приняв вид старичков, Фуго с Дариндой без приключений добрались до Тучкова, сошли у вокзала и, немного потоптавшись на ступеньках отделения милиции, наконец вошли.

Сидевший за стойкой дежурный офицер внимательно посмотрел на посетителей и вежливо сказал:

— Слушаю вас.

— Добрый день, — поприветствовал Фуго милиционера, — Понимаете, сегодня ночью мы с тетушкой поймали двух воров, сдали их вам, а потом сбежали отсюда…

— Да-а? — удивился дежурный и вдруг вскочил на ноги и закричал в раскрытую дверь: — Сержант, немедленно вызвать сюда капитана Приходько! Инопланетяне нашлись! — От этих слов мимикры вздрогнули, испуганно подались назад, но дежурный повернулся к ним и со счастливой улыбкой сказал: — Дорогие вы мои, как хорошо, что вы нашлись! Мы уже решили объявлять всероссийский розыск.

— Видите ли, — снова начал Фуго. — У нас пропал Алеша. Это мальчик, у которого мы отдыхаем на даче. Сегодня утром…

— Да знаем мы, — перебил его дежурный. — Все знаем. Сегодня утром ваш Алеша был здесь со своими соседями и все нам рассказал. Сейчас он сидит дома и дожидается вас. Полчаса назад мы отправили их на машине.

— Ну слава Богу, — с облегчением проговорила Даринда.

— Я же говорил, что он ушел искать нас, — обрадовался Фуго. — Спасибо, тогда мы поедем домой?

— Ну вы уж погодите немного, — попросил дежурный. — Капитан хотел лично засвидетельствовать свое почтение таким отважным и опытным инопланетным космоплавателям. К тому же за поимку двух матерых домушников[28] — Косого и Горбатого — вам полагается вознаграждение.

Через минуту в комнате дежурного появился капитан, который сразу же бросился пожимать мимикрам руки.

— Вот они, наши герои! — патетически воскликнул он, обращаясь к сотрудникам милиции, прибежавшим посмотреть на инопланетян. — Не успев прилететь на Землю, они сразу же принялись искоренять преступность в нашем Рузском районе! — продолжал Приходько. — Смотрите на них и учитесь! На вид такие неказистые, плю… — Капитан хотел было сказать «плюгавые», но вовремя исправился: — маленькие, они арестовали Косого и Горбатого и сдали их правоохранительным органам. Вот что значит космическая закалка и правильное понимание морального кодекса!

Окруженные огромными милиционерами, мимикры чувствовали себя неловко, но похвала страшно понравилась Фуго.

— Это ерунда, — сказал он. — Нам это ничего не стоило. Мы с тетушкой и не такое вытворяли. В следующий раз, если понадобится помощь, обращайтесь.

— А как вы выглядите на самом деле? — спросил дежурный.

— Обычно, как и все мимикры, — ответил Фуго. Он вдруг осел, расплылся и превратился в небольшой серый мешочек. Затем он по очереди принял вид телевизора, чемодана и, наконец, пантеры. При виде крупного хищника круг милиционеров сразу расширился, но, чтобы не пугать людей, Фуго снова сделался старичком.

Еще долго в отделении милиции раздавались возгласы восхищения. Затем капитан Приходько сходил в свой кабинет, вернулся и торжественно вручил Фуго серебряные наручные часы с выгравированной надписью: «За доблесть и отвагу». После чего он разогнал сотрудников отделения по своим рабочим местам, потому что на всех столах без конца трезвонили телефоны.

И тут Фуго осенило:

— А нельзя ли нам выдать какой-нибудь документик, по которому мы могли бы получить в деревне Петрово домик? — спросил он у Приходько. — Вы не беспокойтесь, насчет дома мы уже договорились с председателем сельсовета.

— Запросто, — ответил капитан. — Я могу выдать вам справки о том, что вы имеете право проживать на территории нашего района. А через несколько лет, если вы останетесь жить у нас на все время, получите настоящие паспорта. — Он повернулся к дежурному и распорядился: — Позовите-ка сюда фотографа.

Фотографом оказался молодой улыбчивый милиционер с большим рыжим чубом.

— Как будем снимать? Анфас и профиль? — весело спросил фотограф, который привык фотографировать задержанных преступников.

— Нет, — возмущенно ответил капитан. — Это же на документ. Только анфас.

— А как нам фотографироваться? — поинтересовался Фуго. — Мы же не земляне, имеем совсем другой вид.

— Да, об этом я как-то не подумал, — сказал капитан, но потом махнул рукой. — Фотографируйтесь как хотите. А если кто спросит документ, примите тот вид, который на фотографии.

— Тогда можно я сфотографируюсь самоваром? — лукаво улыбаясь, спросил Фуго.

— Можно, — согласился Приходько.

— А я, пожалуй, собачкой, — сказала Даринда. — Очень мне понравилось это животное.

Документы с печатями были готовы минут через пятнадцать. У Фуго на фотографии красовался большой медный самовар, у которого под краником почему-то был виден вполне человеческий улыбающийся рот.

— Первый раз в жизни вручаю документ самовару и собаке, — проговорил начальник паспортного стола. — Вернее, инопланетянам.

— А мы первый раз в жизни получаем настоящий документ, — признался Фуго. — У нас на планете никто не имеет документов.

— А как же вы устанавливаете личность незнакомого гражданина? — удивился начальник паспортного стола.

— Очень просто, — ответил Фуго. — Встречаю я, например, какого-нибудь мимикра и спрашиваю его: «Ты кто?» А он мне отвечает: «Я Тиго». Вот так и узнаем.

— Оригинальный способ, — покачал головой начальник паспортного стола. — Оч-чень оригинальный.

Когда мимикров уже отправили домой, капитан вдруг вызвал к себе молодого лейтенанта с сержантом и сказал им:

— Сегодня утром вместе с нашими милиционерами врачи забрали нескольких деревенских жителей. Закончите свои дела, поезжайте в психиатрическую больницу и вызволите их оттуда. — Он почесал затылок, усмехнулся и добавил: — Ну и нагородили же дел эти инопланетяне.

В Игнатьево Фуго с Дариндой отвезли на милицейской машине. Всю дорогу Фуго разглядывал справку со своей фотографией, а потом вдруг сказал тетушке:

— Может, мне в милицию пойти служить? Люди там работают хорошие. Меня там уже знают и ценят. К тому же бесплатная одежда с фуражкой и настоящим пистолетом. Глядишь, дослужусь до капитана… а может, и до генерала.

— Боже мой, — в полуобморочном состоянии проговорила Марина Георгиевна. — У вас и чемоданы говорят! Неужели в космосе есть планеты, населенные разумными матрацами и чемоданами? Или я окончательно свихнулась? Я, наверное, пойду домой и поставлю себе клизму.

И все же, успокоившись, Марина Георгиевна осмотрела больную. От всех этих разговоров Даринда проснулась и слабым голосом спросила незнакомую женщину в белом халате:

— Вы кто?

— Я врач-терапевт, — ответила Марина Георгиевна. — Объясните, пожалуйста, что и где у вас болит?

— Я так долго нервничала, — начала Даринда. — Вначале нас с племянником украли разбойники, затем отвезли в милицию, потом мы с Фуго всю ночь бегали по какому-то городу…

— По Рузе, — пояснил Алеша.

— Потом мы опять поехали в милицию, — продолжила Даринда.

— Достаточно, — оборвала ее Марина Георгиевна. — Мне почти все ясно. — Она осторожно ощупала живой матрац, прослушала тетушку стетоскопом[29], пожала плечами и спросила: — Скажите, а у вас печень есть?

— Не знаю, — жалобно ответила Даринда.

— А почки?

— Честно говоря, я не знаю, как устроен мой организм, — печально проговорила тетушка.

— Тогда я посоветовала бы вам обратиться к Петру Семеновичу, — сказала Марина Георгиевна.

— А кто это? — осторожно поинтересовалась Даринда.

— Это наш ветеринар, — ответил за доктора Алеша. — Он лечит коров, овец, коз — в общем, всякую живность.

— Ну знаете! Вы бы нас еще к специалисту по картошке послали! — вспылил Фуго, который снова принял обычный мимикриный вид. — Мы вам не коровы и даже не живность!

— А вы, гражданин инопланетянин, не возмущайтесь, — спокойно сказала Марина Георгиевна. — Лично вы сейчас больше похожи на большого бритого ежа. Поэтому ветеринар, возможно, лучше разобрался бы, как лечить больную. А я могу посоветовать только горячее молоко с медом и постельный режим. Нервы, они лечатся просто: лежи и спи, само пройдет.

Фуго провожал врача до двери уже в облике Алешиного прадедушки. Марина Георгиевна была человеком очень уравновешенным и доверчивым, поэтому быстро привыкла к мысли, что инопланетяне запросто могут принимать вид хоть чемодана, хоть симпатичного старичка. И, уходя, она своим обычным, деловым тоном наказала мимикру:

— Вашей тетушке нужен абсолютный покой. Иначе из нее выйдет воздух, и ни одна мастерская не возьмется ее восстанавливать.

Марина Георгиевна вышла из дома как раз в тот момент, когда во двор вошел Сергей Никифоров, час назад отпущенный из психиатрической больницы. Корреспондент твердо решил окончательно выяснить, кто же все-таки баламутит деревню, и, сойдя с автобуса, прямиком направился в логово к загадочным лилипутам. Но, увидев на крыльце врача, Никифоров в нерешительности остановился. После психиатрической больницы и долгой беседы с академиком Шалгановым люди в белых халатах вызывали у него усиленное сердцебиение.

А Марина Георгиевна, заметив молодого человека в черных очках, который явно раздумывал, в какую бы сторону убежать, окликнула его:

— Здравствуйте, гражданин. Вы что, тоже оттуда? — Она как-то неопределенно покрутила в воздухе рукой, имея в виду космическое пространство.

— Да, в некотором роде оттуда, — озираясь, ответил корреспондент, который подумал, что его спрашивают о психиатрической больнице. — Но они меня сами отпустили, — быстро добавил он.

— И вы тоже умеете прикидываться чемоданом? — спросила Марина Георгиевна.

— Чемоданом? — не понял Никифоров. — Не знаю, не пробовал.

Марина Георгиевна подошла поближе к Сергею, внимательно посмотрела на него и сказала:

— У вас кожа имеет землистый оттенок. Стало быть, барахлит желудок. Наверное, вы еще не привыкли к нашей земной пище. Советую вам каждый вечер ставить себе клизму и пить побольше молока. Кстати, — вспомнила Марина Георгиевна, — а вы вообще-то к какому классу относитесь: к млекопитающим или, может, земноводным?

— Я лично? — совсем растерялся Никифоров. Только сейчас он понял, что перед ним, скорее всего, еще одна жертва лилипутских козней, психически больная, которая, вероятно, сбежала из больницы. — Вообще-то я homo sapiens, — отступая назад, ответил корреспондент. — Что означает: человек разумный.

— Ну-ну, не волнуйтесь так, — сказала Марина Георгиевна и, выйдя за калитку, отправилась домой. — Не забудьте вечером поставить клизму, — напомнила она на прощанье и помахала Никифорову рукой.

Испугавшись, что в доме он встретит еще кого-нибудь из врачей или больных, Никифоров спрятался в кустах и стал наблюдать за окнами.

А в психиатрической больнице жизнь текла своим чередом. Пенсионер Клубникин закончил писать восьмое письмо, которое намеревался отправить в Организацию Объединенных Наций. Он так устал от сочинительства, что прилег на кровать и задумался о смысле жизни. Клубникин долго размышлял на эту тему и в конце концов пришел к выводу, что жизнь — это борьба, а потому нельзя лежать сложа руки. После чего Клубникин поднялся с кровати и сел писать донесение главнокомандующему Вооруженных Сил Мира. Но от этого важного занятия его оторвал призыв на обед. Вежливый голос из динамика вдруг сказал:

Сильно проголодавшись, Клубникин позабыл о том, что объявил голодовку, и, бросив авторучку, поспешно вышел из палаты.

В столовой Клубникин выбрал место за столиком рядом с тихим больным в аккуратной голубой пижаме со свежим кустиком незабудки в петлице. Пенсионер быстро съел тарелку наваристого борща, а когда принесли второе, сосед вдруг заговорщицким тоном проговорил:

— Котлету не ешьте.

— Почему? — удивился Клубникин и скосил глаза на котлету.

— Корову будем лепить, — серьезно ответил аккуратный больной.

— Какую корову? — недовольно спросил Клубникин, который понял только одно: на его кровную аппетитную котлетку покушается какой-то щеголь с цветком.

— Мы еще не знаем, какой она будет породы, — ответил сосед.

— Вы как хотите, а я свою котлету не отдам ни для коровы, ни для лошади, ни даже для индийского слона, — решительно заявил Клубникин. — Я привык на обед есть мясо.

— Ну тогда извините, — кротко проговорил сосед. Он поднялся из-за стола, схватил с тарелки Клубникина котлету и выбежал из столовой.

Поступок соседа по столу страшно обидел Клубникина.

— Ненормальный! — вслед убежавшему больному крикнул он. — Я этого так не оставлю! Я буду жаловаться в Министерство здравоохранения! — От расстройства позабыв выпить компот, пенсионер вышел в коридор и здесь нос к носу столкнулся с Николаем Бабкиным.

— Здравствуйте, дядя Захар, — обрадовался встрече Николай. — Вас тоже не отпустили?

— Если бы только не отпустили! — возмущенно ответил Клубникин. — У меня только что какой-то сумасшедший украл котлету.

— Нам надо отсюда бежать, дядя Захар, — понизив голос, сказал Бабкин. — И у меня есть отличный план. Вы согласны?

— Ну… в общем-то, я не против, — ответил Клубникин. Если бы не сумасшедший, укравший у него котлету, он бы еще подумал, стоит ли возвращаться домой, где нужно самому готовить еду, носить в прачечную белье и постоянно работать в огороде. Здесь же у пенсионера появилась масса свободного времени для сочинения писем и даже стихов, которые он втайне от всех пописывал по ночам, когда его мучила бессонница.

Проследовав в палату Бабкина, они долго обсуждали план бегства и к концу тихого часа договорились сделать под забором подкоп.

После сна больных выпустили погулять в большой прибольничный парк с подстриженными лужайками и живописным круглым озерцом посредине. На одной стороне парка находился ухоженный теннисный корт, посыпанный толченым кирпичом, на другой — волейбольная площадка. Под раскидистыми дубами и липами стояли скамейки и столики, за которыми больные устраивали свои безобидные баталии: в домино и лото, в шахматы и шашки.

Делая вид, что прогуливаются, Николай с Клубникиным зашли за здание больницы, пролезли через кусты и осмотрели высоченный бетонный забор.

— Вот здесь и будем рыть, — ткнул пальцем Николай. — Главное — успеть сделать подкоп за время прогулки. Сменяться будем каждые пятнадцать минут.

— Но у нас же нет лопаты, — растерялся Клубникин.

— С лопатой каждый дурак выкопает, — резонно заметил Бабкин. — Земля здесь мягкая, управимся и без лопаты.

Пока Николай, как крот, вгрызался в рыхлый грунт, Клубникин ходил вдоль кустов, посвистывал и внимательно следил, чтобы поблизости не появился кто-нибудь из обслуживающего персонала больницы. Зато когда Николай вылез из кустов и потребовал, чтобы Клубникин сменил его, пенсионер внимательно оглядел рыбака и ответил:

— Тебе нельзя здесь показываться, ты же весь перепачкался.

И действительно, вид у Николая был страшный. Бабкин так вывозился в земле, что казалось, будто он только что вылез из могилы. Пришлось Бабкину вернуться к яме и самому продолжить работу.

К концу второго часа, когда подкоп был уже готов, к беглецам в кусты заглянул странный больной с маленькой красной шапочкой на голове. Клубникин попытался было его отогнать, но тот уже заметил Николая.

— Подкоп делаете? — удивился любопытный молодой человек.

— Иди-иди отсюда, красная шапочка, — зашипел на него Клубникин, а Николай схватил больного за рукав и затащил его в кусты.

— Тихо ты, — сказал он. — Хочешь бежать с нами — пожалуйста. Только не шуми.

— А зачем подкоп-то нужен? — не унимался молодой человек.

— Затем, что мы не умеем перелетать через заборы, — раздраженно ответил Клубникин.

— Так здесь же, в пяти метрах, есть уже подкоп. Мы каждый день ходим через него в магазин. — Больной в красной шапочке прошел вдоль стены несколько шагов, откинул фанерный лист и показал здоровую яму, через которую можно было не только проползти человеку, но даже протащить с собой корову.

— Вот так, Коля, — с укором проговорил Клубникин. — А мы с тобой два часа копали как проклятые. Обалдуй ты, Николай.

Пока Бабкин с Клубникиным готовили побег, в кабинет главврача вошли два милиционера. Они долго объясняли доктору, как и из-за чего в больницу попали жители деревни Игнатьево. История была настолько удивительной, что вначале главврач счел обоих блюстителей порядка ненормальными, но все разрешилось благополучно после его звонка в милицию — капитан Приходько подтвердил рассказ.

— Невероятно, — воскликнул главврач. — Тогда получается, что это очень опасные инопланетные гости. Своими выходками они могут свести с ума кого угодно. Я теперь не знаю, что делать. У меня давно уже лечится больной, который часто видит «летающие тарелки» и зеленых человечков. А если он действительно их видит?

— А вы отпустите его, — посоветовал молодой лейтенант.

— Я отпускал, — пожал плечами главврач. — Он не уходит. Говорит, что ему здесь лучше работается. Он у себя в палате пишет картины.

— Тогда выгоните, — сказал сержант милиции.

— Выгонял, — со вздохом ответил главврач. — А он вышел за ворота, посмотрел на небо и закричал: «Вон-вон полетели! Целых десять «летающих тарелок»! Пришлось взять его назад.

— Вы простите нас, — извинился лейтенант. — Мы очень торопимся. Отпустите жителей Игнатьева, а о ваших больных мы поговорим в следующий раз.

— Пожалуйста. — Доктор поднялся из-за стола и посмотрел на часы. — Сейчас как раз заканчивается прогулка, и они вернутся.

Когда главврач с милиционерами спустились вниз, больные уже входили в здание, но среди них не было видно ни Клубникина, ни Бабкина.

— Вы не видели двоих новеньких? — очень удачно обратился главврач к молодому человеку в красной шапочке.

— Видел, — охотно ответил тот. — Вон там, за кустами, они прокопали подземный ход и только что сбежали. Они предлагали сбежать и мне, но я отказался. Не хотелось пижаму пачкать.

— Куда они сбежали?! — в один голос воскликнули оба милиционера.

— Наверное, домой, — испуганно ответил молодой человек.

Не теряя времени на разговоры, блюстители порядка бросились к кустам, быстро проползли под стеной и едва успели заметить две голубые пижамы, которые тут же скрылись в ближайшем леске.

— За мной! — скомандовал лейтенант, и милиционеры галопом помчались к лесу.

Клубникин с Николаем еще издалека услышали крик «стой!» и припустили еще быстрее. Они неслись с крутой горы по лесной дороге со скоростью хороших велосипедистов, пока не выбежали к реке.

Здесь беглецы остановились, чтобы немного отдышаться, и пенсионер, держа руку на сердце, едва проговорил:

— Я больше не могу бежать, Коля. Я пожилой человек, ветеран сельскохозяйственного труда, никогда никому не делал ничего плохого…

В этот момент из леса выскочили два преследователя в милицейской форме, и беглецы снова услышали: «Стой, кому говорю!»

— У меня две правительственные награды… — жалобным голосом проговорил Клубникин, но, увидев преследователей, бросился по берегу в сторону подвесного моста.

Пробегая по пляжу, пенсионер повалился на песок рядом с загорающими и взмолился:

— Все, Коля, дальше беги один. А я… я тебя прикрою.

— Нет, дядя Захар, — упав рядом, ответил рыбачок. — Вместе убегали, вместе и ответ держать будем. — И тут Николая Бабкина посетила гениальная по своей изобретательности идея. Он вдруг быстро скинул с себя грязную больничную одежду и, оставшись в трусах, потребовал, чтобы Клубникин последовал его примеру. — Будем изображать загорающих, — прошептал он. — Раздевайтесь скорее.

Забрав у Клубникина голубую пижаму, Николай подполз к двум загорающим дачникам и бросил одежду рядом с ними. Затем он вернулся к Клубникину и лег на живот.

— Это нехорошо, Коля, — возмущенно зашипел Клубникин. — Их же могут забрать вместо нас.

— Я знаю, что нехорошо, — отмахнулся Бабкин. — Но с ними быстро разберутся и отпустят, а нас опять отправят склеивать селедку и лепить из котлет домашних животных.

Добравшись до пляжа, милиционеры окинули взглядом берег реки, но беглецов нигде не было видно.

— Ну и морока с ними, — вытирая мокрое от пота лицо, пожаловался лейтенант. И вдруг сержант потряс его за плечо и указал пальцем на брошенное рядом с дачниками больничное белье.

— Вот, — тихо проговорил он. — Это они.

— Ну слава Богу, — с облегчением вздохнул лейтенант, — Заходи с другой стороны. Будем брать.

— Что, не нравится, нечисть поганая?! — обрадовалась другая старушка. Высоко подняв икону Николая Чудотворца, она пошла прямо на Фуго. — Что б тебе пусто было! — страстно говорила старушка. — Сгинь, нечисть! Что б ты провалился в преисподнюю!

Испугавшись, что эти разозлившиеся женщины еще раз окатят его водой или, того хуже, ударят деревянной иконой по голове, Фуго быстро ретировался в дом.

— Что это с тобой? — удивился Алеша, когда мокрый Фуго пулей влетел на веранду.

— Я, пожалуй, не пойду гулять, — обиженно ответил мимикр. Он рассказал Алеше, что произошло на улице, и закончил фразой: — Я же говорил, что нас скоро начнут бить.

— Не будут, — уверенно ответил Алеша, доставая с полки кулинарную книгу. — Сегодня вечером мы расскажем всей деревне, кто вы такие.

— Добрый день, — неожиданно раздался из прихожей голос, и в дверях появился молодой человек в черных очках и с черной сумкой через плечо. — Можно к вам? Я корреспондент газеты «Необыкновенные новости» Сергей Никифоров. Хочу задать вам пару вопросов.

— Здравствуйте, — растерялся Алеша.

— Привет, — буркнул Фуго и сел в самый угол, подальше от подозрительного корреспондента.

— Я пришел познакомиться с вами, — сказал Сергей и кивнул мимикру.

— Знакомьтесь, — недовольно ответил Фуго.

— А я уже вроде как представился, — смущаясь, пожал плечами Никифоров.

— Значит, будем считать, что познакомились, — проговорил Фуго. — Тогда всего хорошего, будьте здоровы, не поминайте лихом.

— Понимаете, — замялся корреспондент. — Мне бы хотелось познакомиться поближе.

— Еще ближе?! — возмущенно воскликнул Фуго. — Сегодня ночью двое таких же проходимцев уже знакомились со мной. Очень близко познакомились. Я сдал их в милицию.

— Перестань, Фуго, — влез в разговор Алеша. Он подвинул гостю стул и предложил ему сесть. — Начнем разоблачаться прямо сейчас.

Разговор длился не менее часа, и за это время Никифоров поведал, какой переполох поднялся в деревне и что два ее жителя до сих пор находятся в психиатрической больнице.

— Что мы наделали! — ужаснулся Алеша. — Надо идти их спасать!

— Надо, — горячо согласился корреспондент и повернулся к Фуго. — Только очень вас прошу, вначале расскажите, кто вы такие.

— Я? Алешин прадедушка, — по привычке соврал Фуго и назвался первым именем, которое пришло ему на ум: — А зовут меня Поликарп Мастодонтович.

— Все, Фуго, хватит врать, — сказал Алеша. — Ты же видишь, до чего мы дошутились — людей уже в больницу из-за нас запихивают.

Затем Алеша вкратце рассказал, кто такие Фуго и Даринда. Корреспондент от удивления вначале уронил очки и едва не растоптал их, а потом, когда бросился пожимать инопланетному гостю руку, нечаянно столкнул со стола кастрюлю с Дариндиным борщом. Эта маленькая неприятность так смутила его, что он потребовал у Алеши тряпку и хорошенько вымыл на веранде пол. Фуго при этом сидел в углу и тихо ворчал:

— Да, конечно, ты здесь целыми днями варишь-варишь всякие борщи, а другие их потом на пол опрокидывают. Можешь еще взять кастрюлю с киселем и вылить его в гостиной. Там тоже давно пол не мыли.

— Простите, — в который раз извинился Никифоров. — Давайте я приготовлю вам настоящую солянку. Я отличный кулинар и даже могу испечь пирог с грибами.

Зато Алеша в душе был очень доволен тем, что случай помог избавиться от несъедобного варева таким естественным способом. Он, как мог, успокаивал корреспондента, а когда тот закончил мыть пол, обратился к мимикру:

— Фуго, тебе придется поехать со мной в больницу.

— А как же тетушка? — спросил Фуго.

— Тетушка спит. А без тебя мне никто не поверит, что эти люди психически здоровы. Если я расскажу им всю правду, они и меня положат в больницу.

— Давайте я поеду с вами, — предложил Никифоров. — Я там уже был, знаю, к кому обратиться. И вообще я взрослый.

— Тоже мне, сопляков нашел! Обойдемся своими силами, — ворчливо проговорил Фуго. — Мы их туда упрятали, нам и доставать. Только пойдем огородами. А то игнатьевские бабушки снова начнут поливать меня водой, а я, между прочим, сегодня уже умывался.

В это же время на опустевшем к полудню пляже пенсионер Клубникин с Николаем Бабкиным старательно делали вид, что загорают, а два милиционера пытались отвести ничего не понимающих дачников в больницу.

— Что вы делаете?! — отбиваясь от стражей порядка, истерично кричал отдыхающий.

— Перестаньте сопротивляться, — пытаясь скрутить несговорчивого отдыхающего, ответил лейтенант. — Мы только проводим вас в больницу и там все уладим.

— В какую больницу?! — сбив с сержанта фуражку, вопил второй дачник.

— В обычную, психиатрическую. — Сержант наконец ухватил отдыхающего поперек туловища и с трудом взвалил на спину.

— Да вы не беспокойтесь, граждане, — уговаривал возмущенных дачников лейтенант. — Мы пришли вам помочь.

— По-мо-ги-те! — заорал отдыхающий на весь пляж. Он вырвался из цепких рук милиционера и, как заяц, поскакал по полю. — Нормальных людей хотят упрятать в психиатрическую больницу! По-мо-ги-те!

Наблюдая, как лейтенант ловит прыткого дачника, Бабкин тяжело вздохнул и сказал:

— Вот видите, дядя Захар, сумасшедшим может стать любой здоровый человек, если его взять и насильно отправить в больницу.

А лейтенант милиции наконец поймал шустрого отдыхающего, сильным рывком перебросил его через плечо и быстро понес к лесу.

— Да успокойтесь вы, — упрашивал лейтенант. — Мы пришли вас освободить, но вначале надо вернуться в больницу, оформить документы, сдать пижамы, и через час вы пойдете домой.

— Не надо меня ни от чего освобождать, — охрипнув от крика, стонал дачник. — Я не псих и не хочу вашей свободы в психиатрической больнице!

— Да мы знаем, что вы не психи, — кряхтя, проговорил лейтенант. — А вот вы пока еще не подозреваете об этом.

Клубникин с Николаем переглянулись, и рыбачок сказал:

— Вы слышали, что сказал милиционер? Кажется, они пришли нас освободить.

— Ну правильно, — воодушевился Клубникин. — Я же говорил, что нам не следует убегать. Пойдем спасать этих ни в чем не повинных лопухов.

Клубникин с Бабкиным быстро догнали милиционеров, которые тащили на плечах двух орущих дачников и тяжело отдувались.

— Послушайте, — еще издалека закричал Николай. Стражи порядка обернулись, и Бабкин начал объяснять им, что произошло: — Отпустите их, пожалуйста. Это мы те самые больные. Вернее, не больные, а те, которые сбежали. Так что отпустите этих сумасшедших, потому что они не сумасшедшие. Это мы сумасшедшие, вернее не сумасшедшие, а те самые здоровые больные, которые сбежали.

Милиционеры мало что поняли из бессвязной речи Николая, и один из них озадаченно спросил:

— Вы что, все четверо сбежали?

— Нет, только мы вдвоем, — пояснил Клубникин. — А вы забрали не тех людей, потому что мы случайно положили больничные пижамы рядом с этими загорающими.

— А-а-а, — наконец понял лейтенант. Он поставил дачника на землю, приказал то же самое сделать сержанту, и отдыхающие с криками бросились к реке, пока стражи порядка не передумали. — Жаль, — вытирая пот, проговорил лейтенант. — Они так похожи на сумасшедших.

Облачившись в голубые пижамы, Клубникин с Бабкиным выяснили, зачем милиционеры пожаловали, и вскоре все четверо поспешили к больнице.

— Ну и нагородили эти инопланетяне дел, — поднимаясь по лесной дороге, усмехнулся сержант милиции.

— Какие инопланетяне? — удивились Бабкин с Клубникиным.

— Обычные, благодаря которым вы попали в больницу, — ответил сержант. Затем он рассказал все, что слышал в отделении милиции о мимикрах.

— Так, значит, говорящей рыбы не существует? — с нескрываемым огорчением спросил Николай.

— И говорящих коз тоже, — ответил милиционер.

— А гигантские кабачки — это тоже они? — охнул Клубникин.

— Тоже, — подтвердил сержант и добавил: — И говорящие собаки, и пантеры, и самовары. Сам видел, как они превращались.

— Эх, — печально вздохнул Николай. — У меня всегда так. Только поверю в какое-нибудь чудо, как ему тут же находится самое простое объяснение.

Остаток пути пенсионер Клубникин про себя сочинял анонимное письмо в Международный космический центр:

«Довожу до вашего сведения, что в деревне Игнатьево поселились два опаснейших инопланетянина, которые, пользуясь полной бесконтрольностью со стороны правоохранительных органов, дурят нашего брата работника сельского хозяйства, отчего многие жители деревни стали периодически попадать в психиатрическую больницу, где не совсем нормальные больные воруют у них котлеты для того, чтобы впоследствии лепить из них крупный рогатый скот.

Прошу принять срочные меры и обязать инопланетных хулиганов иметь только один внешний вид, соответствующий земным стандартам.

Истинный сторонник межпланетных контактов, пенсионер межрайонного значения и ветеран труда».

Уже в кабинете главврача Клубникин попросил листок бумаги и, чтобы не забыть текст, аккуратно записал его.

Алеша с Фуго ворвались в кабинет к главврачу через несколько минут после того, как Клубникин с Бабкиным получили свою одежду и укатили в родное Игнатьево.

— Это мы! — с порога закричал Алеша. — Это мы во всем виноваты! Мы превращались во всякую ерунду и сделали их сумасшедшими!

— Да! — отважно поддержал его Фуго. — Если уж у вас такая нехватка психов, лучше возьмите нас, а их отпустите! Они всего лишь жертвы наших безответственных фокусов.

— Если вы об этих двоих из Игнатьева, то мы их уже отпустили, — с интересом разглядывая посетителей, сказал доктор. — А вы, значит, инопланетяне?

— Не все, — уклончиво ответил Алеша, но тут же добавил: — Вот он — инопланетянин, а я местный, из Москвы.

— А вы не могли бы показать нашим больным несколько фокусов? — неожиданно попросил главврач. — А то ведь они ничего, кроме парка и телевизора, не видят. А здесь все-таки живой инопланетянин, да еще и артист.

При слове «артист» Фуго зарделся, расправил плечи и даже стал немножко повыше ростом.

— Запросто, — ответил он. — Собирайте ваших пси… то есть больных. Я им такое покажу, враз все вы-здо-ровеют и разбегутся по домам.

Для того чтобы выступление выглядело более эффектно, Алеша попросил принести ему черный плащ, большое черное покрывало, шляпу-цилиндр, трость с серебряным набалдашником и черную полумаску.

Из всего этого в больнице нашлась только линялая плюшевая штора вишневого цвета, которую здесь же в кабинете Алеша разрезал на две части. Из одной вышел очень красивый плащ, из другой — самое настоящее магическое покрывало.

На приготовление ушло каких-нибудь полчаса. За это время в актовом зале больницы собрались все, кто находился в здании. У каждого больного в карманах лежало по одной и даже по две котлеты. Вдоль рядов важно прогуливались два жирных больничных кота. Шевеля усами, они принюхивались к вкусному котлетному запаху и иногда прыгали к кому-нибудь на колени.

Когда открылся занавес и Алеша с Фуго увидели полный зал зрителей, им стало страшно. Это было их первое настоящее выступление на сцене. Больше ста человек в ожидании чудесного представления не отрываясь смотрели на артистов. В зале сделалось так тихо, что было слышно, как у кого-то на коленях плотоядно урчит кот.

— Уважаемая публика! — охрипнув от волнения, обратился Алеша к залу. — Сейчас мы с моим инопланетным другом Фуго покажем вам удивительные фокусы. — Он развернул плюшевое покрывало, очень артистично накинул его на Фуго, и представление началось.

А тем временем Сергей Никифоров стоял у кухонной плиты и снимал пробу солянки собственного приготовления. С задумчивым видом он облизал ложку, бросил в кастрюлю две черносливины, лавровый лист и хорошенько солянку поперчил. Когда Сергей взял большой столовый нож и принялся резать вареное мясо, во двор въехал автомобиль, и через минуту в дом вошла Светлана Борисовна. Увидев незнакомого молодого человека с большим ножом в руке, она удивленно спросила:

— Здравствуйте, а вы кто?

— Добрый день, — ответил Никифоров. — Я корреспондент газеты «Необыкновенные новости». Приехал сюда по делу загадочных лилипутов. Из-за этого и попал вместе с милиционерами и несколькими жителями Игнатьева в психиатрическую больницу. А когда вышел, пришел к вам и случайно опрокинул кастрюлю с борщом. И вот исправляю свою оплошность. Хотя, между нами говоря, это был не борщ. Там почему-то плавали цветы.

Уловив из непонятного рассказа незнакомца только то, что он совсем недавно выписался из психиатрической больницы, Светлана Борисовна на всякий случай сделала пару шагов назад и с тревогой в голосе спросила:

— А где мой сын?

— Он сейчас в больнице, — ответил Никифоров, поигрывая большим колбасным тесаком.

— В больнице?! — побледнев, воскликнула Алешина мама. — Что с ним?

— Да вы не беспокойтесь, — махнул ножом Сергей. — С ним все в порядке. Сегодня утром в Игнатьево приехала милиция арестовывать ваших гостей, а тут как раз подъехало несколько машин «Скорой психиатрической помощи», забирать якобы сумасшедших, которые видели говорящих собак, коз и рыб. Тут-то все и началось…

Не дослушав до конца этот бред, Светлана Борисовна уронила на пол сумки и бросилась к соседям.

— Постойте, — крикнул Никифоров и с ножом в руке кинулся догонять хозяйку дома.

— Помоги-ите! — убегая от вооруженного незнакомца, истошно закричала Алешина мама. — Владислав Валентинович! Ирина Константиновна! По-моги-ите! — Она вбежала на крыльцо к соседям, дверь тут же распахнулась, и Светлана Борисовна упала на грудь Ирине Константиновне.

— Что случилось? — испугалась соседка.

— В моем доме сумасшедший с ножом! — выпалила она. — Алеша попал в больницу! Пожалуйста, помогите задержать злодея…

Пока Ирина Константиновна успокаивала Алешину маму, Владислав Валентинович схватил с плиты две сковородки и выскочил на крыльцо. Никифоров стоял в нескольких шагах от него, не решаясь войти в чужой дом. От растерянности он поигрывал тесаком, и при виде человека со сковородками неожиданно спросил:

— Блины печете?

— Где Алеша?! — гаркнул Владислав Валентинович.

— Я же сказал, в больнице, — ответил корреспондент. Он хотел было объяснить, зачем Алеша с Фуго туда отправились, но Владислав Валентинович не дал ему договорить.

— Ну, тогда держись! — по-своему поняв слова незнакомца, сказал Владислав Валентинович и отважно двинулся на корреспондента. — Я давно заметил, как ты тут шастаешь по кустам! — яростно размахивая сковородкой, сказал он. — Отвечай, злодей, куда мальчика дел?

— Да никуда я его не девал, — отступая к забору, проговорил Никифоров. — Он с инопланетянином пошел в психиатрическую больницу.

Проходивший мимо ветеринар увидел, как Владислав Валентинович со сковородками наступает на корреспондента, и спросил:

— Вы что, белены объелись? Зачем же как дикари бить друг друга сковородками?

— У дикарей не было сковородок, — не переставая размахивать, ответил Владислав Валентинович.

— Это у древних дикарей не было, — возразил Петр Семенович. — А у современных есть, и вы тому пример.

— Лучше помогите мне задержать этого похитителя детей, — загоняя Никифорова в угол, сказал Владислав Валентинович.

— Это не похититель, — ответил ветеринар. — Это знакомый моего соседа — Игоря Минеева, корреспондент газеты «Необыкновенные новости».

— Я так им и представился, — отмахиваясь от сковородок ножом, обиженно проговорил Сергей. — А они меня приняли черт знает за кого.

— Корреспондент? — удивился Владислав Валентинович и опустил сковородки. — А нож зачем?

— Мясо резал, — ответил Никифоров. — Я готовил солянку, а в это время приехала хозяйка.

Довольно скоро все выяснилось. Сергей объяснил Светлане Борисовне, что Алеша с Фуго в Тучково и скоро вернутся. После чего она извинилась перед корреспондентом и пригласила всех вечером на чай. Все с удовольствием приняли приглашение, а Петр Семенович, перед тем как уйти, вдруг сказал, глядя в безоблачное небо:

— Я вот спросить хотел. Недавно сижу я дома, смотрю, входит Пальма, моя собака, и говорит: «Слышь, Петь, давай дуй в магазин за бужениной. Заодно икорки прихвати и осетринки побольше. До утра будем гулять. Праздник у меня сегодня». Вы не знаете, какие такие у собак бывают праздники?

Пока Никифоров корчился от смеха, Ирина Константиновна спросила:

— Может быть, вы выпили лишнего, вам и почудилось?

— Я не пью, — с достоинством ответил Петр Семенович.

— Ну, значит, это наши инопланетяне начудили.

А Никифоров, отсмеявшись, отвел ветеринара за калитку и рассказал Петру Семеновичу, что за Пальма посетила его и вообще кто за неделю так взбаламутил Игнатьево, что некоторые до сих пор не могут прийти в себя.

Через некоторое время Светлана Борисовна снова вышла из дому, помахала рукой корреспонденту, а когда он подошел, попросила:

— Сережа, коль уж вы начали, может, доварите солянку?

— Конечно, — с удовольствием согласился Никифоров.

— А потом вместе и поужинаем, — обрадовалась Светлана Борисовна.

Пока длились эти долгие разбирательства, Алеша с Фуго закончили показывать фокусы и вернулись домой гордые и счастливые. Мимикр всю дорогу повторял, что теперь-то он точно знает, какую выберет профессию. Что с сегодняшнего дня он не принадлежит самому себе, потому что талант — достояние всего человечества.

— Вот увидишь, — горячо убеждал он Алешу. — Я стану таким великим артистом… таким великим, что передо мной даже собаки будут снимать шляпы, а кошки отдавать честь.

Сергей Никифоров встретил хозяев на пороге дома с большой ложкой огненно-красной солянки. Лицо его сияло от удовольствия и гордости.

— Попробуйте, — предложил он Алешиной маме и протянул ложку.

— Прямо здесь, на ступеньках? — удивилась мама.

— Прямо здесь, — ответил корреспондент.

Светлана Борисовна осторожно отпила из ложки, причмокнула и наклонила голову.

— Недурно, недурно, — похвалила она. — Зря вы пошли в журналисты. Вам бы работать в ресторане шеф-поваром.

— А я бы тоже попробовал тарелочку-другую, — проглотив слюну, сказал Фуго, который с утра ничего не ел.

Оказавшись дома, Светлана Борисовна наконец разобрала сумки с покупками. Подарок для Алеши она спрятала в машине. Зато тетушке Даринде Светлана Борисовна подарила маленький магнитофончик и набор кассет с классической музыкой.

— Алеша мне сказал, что вы любите покой и тишину. Так вот, эта прекрасная музыка обеспечит вам покой, — вручая подарок, сказала Светлана Борисовна. — Ну а тишину вы можете сделать сами. Нажмете вот на эту кнопочку, и она наступит.

Даринда была вне себя от счастья. Как только это стало возможно, она надела наушники, включила музыку и с блаженной улыбкой замерла на диване.

А Фуго получил от Светланы Борисовны микрокомпьютер со ста играми.

— Здесь нужно очень быстро нажимать на кнопки, — сказала Алешина мама. — Это развивает реакцию и сообразительность.

— Мне?! Развивать сообразительность?! — искренне удивился мимикр. — Да я… — Но его вовремя одернула тетушка, и Фуго, спохватившись, поблагодарил Светлану Борисовну за подарок.

А далее из сумок стали появляться всякие вкусности и обычные продукты.

— Балычок, орешки, креветки, — машинально перечисляла Светлана Борисовна, выкладывая покупки на стол. — Вот красную рыбу привезла…

Фуго с сомнением посмотрел на большую серую рыбину и понимающе кивнул:

— Ясно. Коричневые грибы у вас считаются белыми, серая рыба — красной. Все понятно.

На стол помогали накрывать все, кроме Фуго, который решил опробовать подарок и заигрался. Когда же в дом вошли Владислав Валентинович и Ирина Константиновна, Фуго с сожалением отложил микрокомпьютер и поприветствовал соседей:

— Добрый вечер.

— Здравствуйте, наш уважаемый друг, — радостно поздоровался Владислав Валентинович и протянул инопланетному гостю руку. — До сих пор не могу прийти в себя от удивления. — Он широко раскинул руки и патетически воскликнул: — Пришло наконец время, когда мы, живущие в разных уголках Вселенной, можем обняться и сказать друг другу: «Здравствуй, брат по разуму!» Расстояние больше нам не помеха. А скоро все мы будем иметь возможность отправиться в далекое путешествие, в соседние галактики. Космические корабли станут чем-то вроде наших автобусов, а потому все автобусы и поезда мы переделаем в космические корабли и будем летать друг к другу в гости на «летающих тарелках» с фотонными двигателями.

— Между прочим, инопланетяне к нам уже давно летают, — сказал Алеша, имея в виду соотечественника Фуго и Даринды — Артура Игоревича. — Просто об этом не все знают.

— Это все мифы, газетные «утки»! — воскликнул Владислав Валентинович. — Вот они, первые представители инопланетного разума! — Он потряс Фуго руку, обнял его и громче прежнего запел какую-то очень старую песню: — «Заправлены в планшеты космические карты, и штурман уточняет последний раз маршрут. Давайте-ка, ребята, закурим перед стартом, у нас еще в запасе четырнадцать минут. Я верю, друзья, караваны ракет…»

— Ну хватит, Владик, — перебила его Ирина Константиновна. — Своими нелепыми песнями ты совсем запугал нашего юного мимикра.

— Запугал?! Меня?! — возмутился Фуго. — Да я…

Но ему не дали договорить, потому что вслед за соседями в дом вошел Петр Семенович, а за ним — Игорь Михайлович Минеев, который вернулся в деревню, чтобы узнать, как поживает его друг ветеринар и что Сергей Никифоров выяснил по поводу говорящей земли. Игорь Михайлович приехал в широкополой коричневой шляпе, под которой половину лица закрывали большие черные очки.

Минеев недоверчиво взглянул на Фуго, поздоровался и спросил:

— Так, значит, это вы говорили со мной, когда… когда со мной говорила земля?

— Я не знаю, когда с вами говорила земля, — ответил Фуго. — Но отлично помню, что я просил вас не мусорить.

— Фуго, — укоризненно сказала тетушка Даринда. — Ты совершенно не умеешь себя вести.

— Извините, — смутившись, проговорил Фуго и, чтобы как-то смягчить предыдущие слова, вдруг сказал: — Какая у вас красивая белая шляпа.

Игорь Михайлович от неожиданности растерялся, затем снял шляпу, внимательно осмотрел ее и сказал:

— Вы ошибаетесь. Мой головной убор коричневого цвета.

— Конечно, — охотно согласился Фуго. — Но называется-то она белой.

— Почему? — опешил Минеев.

— Это уж вам лучше знать почему, — ответил Фуго. — Наверное, потому, что вашим грибам, шляпам и рыбам названия давали дальтоники[30].

За ужином было необыкновенно весело. «Пострадавшие» наперебой рассказывали о том, как они были напуганы непонятными явлениями. Рассказывая свою историю, ветеринар громко хохотал и все время хлопал своего соседа — Фуго — по спине. Наконец мимикру это надоело, и, когда в очередной раз Петр Семенович поднял руку, он принял вид пантеры и оскалил зубы. Взглянув на него, ветеринар моментально отъехал со стулом от стола и, став серьезным, извинился:

— Простите, пожалуйста, увлекся.

В конце ужина Сергей Никифоров сфотографировал Фуго с тетушкой Дариндой, сказал, что очень спешит, потому что ему надо успеть сдать статью о мимикрах сегодня вечером, и, попрощавшись, убежал. А когда Светлана Борисовна пригласила всех в садовую беседку пить чай, в дверь неуверенно постучали, и на пороге появился аккуратный толстенький человек в голубой больничной пижаме.

— Здравствуйте, — приятным голосом поздоровался он. — Насилу вас нашли.

Все недоуменно переглянулись, а Фуго поднялся из-за стола и сказал:

— Кажется, это наши новые друзья.

Вслед за толстячком в дом вошли четыре человека в таких же голубых пижамах. Они с трудом втащили огромный аквариум с золотыми рыбками и поставили его на пол, не расплескав ни капли воды.

— Это вы с аквариумом сбежали через подземный ход? — ужаснулся мимикр.

— Нет, — ответил толстячок. — Нас отпустил главврач. Он даже дал нам больничную машину. Только очень просил вернуться к ужину.

— А это что? — взволнованно спросил Фуго и показал на аквариум, на который была наклеена бумажка. На ней каллиграфическим[31] почерком цветными фломастерами было написано:

«Величайшему артисту всех времен и народов от больных Тучковской психиатрической больницы».

— Это? — потупив взгляд, тихо проговорил толстячок. — Дело в том, что у нас больше ничего своего нет. Поэтому мы решили подарить вам наш аквариум с рыбками.

— А как же… — вконец растерялся Фуго. — А как же вы?

— А мы договорились с главврачом, и он разрешил нам развести в парковом озере золотых карпов. Мы установим в воде обогреватели, и зимой там не будет замерзать вода. А мы будем собираться вокруг озера и смотреть, как они плавают.

Не совсем удачная шутка, что дареным золотым рыбкам в зубы не смотрят, застряла у ветеринара в горле, когда он заметил на глазах у мимикра слезы. А Алеша во второй раз за сегодняшний день увидел Фуго плачущим, только сейчас это были слезы благодарности.

Все попытки усадить гостей в голубых пижамах за стол ничего не дали. Они торопились на ужин, и тогда Светлана Борисовна, посовещавшись с Алешей, принесла огромный торт, который купила специально на его день рождения.

Поблагодарив хозяйку, больные отдали честь, щелкнули каблуками кожаных тапочек и, забрав торт, поспешили к больничной машине.

После ухода делегации все решили, что аквариум надо убрать с дороги. Гости разбрелись по комнатам, прикидывая, куда бы поставить подарок, так чтобы он вписывался в интерьер и одновременно не мешал.

На веранде остались лишь Алеша и Фуго. Фуго все никак не мог успокоиться, а потому сбивчиво проговорил:

— Я бы не взял. Я бы не принял этот подарок, но тогда им пришлось бы везти этот огромный аквариум назад.

— Ты тоже можешь сделать им приятное, — сказал Алеша.

— Да. — Фуго принялся ходить по веранде. — Когда я начну сам зарабатывать деньги, рядом с больничным озером я обязательно построю для этих пси… Фу ты черт! Я обязательно построю для этих симпатичных больных живой уголок. А то ведь у них осталось только два кота.

— Правильно! — обрадовался Алеша. — Я знаю, где живет целая семья ежей. Они почти совсем ручные. В больничном парке им будет очень хорошо.

Наконец аквариуму нашли место в гостиной. Он почти целиком загораживал окно, зато когда сквозь него проходили лучи заходящего солнца, гостиная наполнялась каким-то волшебным зеленоватым светом. По стенам и по полированным поверхностям мебели пробегала водная рябь, отчего создавалось впечатление, будто ты находишься в подводном царстве.

— Ну теперь-то я точно никуда не улечу с вашей планеты, — сказал Фуго, после того как аквариум был установлен.

— А ты куда-то собирался лететь? — удивился Алеша.

— Вообще-то мы с тетушкой прилетели сюда просто отдохнуть, — ответил Фуго.

— Больше двадцати лет назад я тоже приехал из Москвы в Игнатьево просто отдохнуть, — сказал Петр Семенович. — И вот остался здесь на всю жизнь. Животных лечу. Если что, обращайтесь. Братьям по разуму всегда с удовольствием помогу.

— Спасибо, — поблагодарил Фуго. — Если у меня начнут отваливаться копыта или заболят рога, я обязательно обращусь к вам.

А затем все перешли в садовую беседку — пить чай из самовара. За чаем разговаривали в основном о странной делегации из психиатрической больницы.

— Да там по-настоящему больных раз, два — и обчелся, — сказал Петр Семенович.

— А почему же они там лежат? — удивилась Светлана Борисовна.

— Некоторые потому, что остались одни и не сумели найти себе друзей. В больнице же они живут очень дружно. Другие не могут сами себя обслуживать. А здесь за ними хороший уход. Третьи в одиночку не могут справиться со своими душевными переживаниями. В общем, причина у всех примерно одна — одиночество. А чтобы их не выгнали, они часто просто прикидываются больными. Одно слово — артисты.

Разошлись гости близко к полуночи. Алеша уже клевал носом, самовар давно остыл. Все небо от горизонта до горизонта было усыпано крупными звездами, а прямо над крышами игнатьевских домов бледной рекой мерцали миллионы звезд Млечного Пути.

Вручая Фуго с Дариндой гостинцы, она все время качала головой.

— Худющие-то какие, — сокрушалась она. — Что же вас там, на вашей этой планете, не кормят, что ли? Я вам еще ведро картошки дам. И огурцов. Хоть здесь отъедитесь.

Затем пришли муж и жена Бабкины. Кроме подарка Алеше они принесли мимикрам трех живых лещей, пойманных Николаем. Фуго хотел сразу пустить рыбин в аквариум к золотым рыбкам, но ему отсоветовали. А Владислав Валентинович при этом даже пошутил:

— Самый лучший аквариум для леща — это сковородка.

Фыркнув, Фуго ушел в ванную, набрал в нее воды и выпустил туда больших красивых рыбин.

Когда пир был уже в разгаре и гости перешли к веселым историям и анекдотам, в дом неожиданно вошел старый знакомый мимикров — рыжий детина из автобуса.

— О! Празднуете! — остановившись в дверях, удовлетворенно сказал он. — Это хорошо!

Детину сразу же пригласили к столу, поставили ему стул, но он вежливо поблагодарил хозяев и отказался.

— Я на минутку, — объяснил он и, отыскав глазами инопланетян, радостно ткнул в Фуго пальцем: — Я же говорил, что вы никакие не лилипуты. Вы же карлики. Только не наши, а космические. Вот говорят, что вы умеете превращаться в самовары. А я тоже кое-что могу. — Детина вразвалочку вышел из гостиной и вскоре вернулся с полным ведром воды. Все в ожидании замерли, а бугай взял ведро обеими руками и не отрываясь выпил всю воду до дна. — Вот так-то! — громогласно икнув, с гордостью проговорил он. Затем здоровяк похлопал себя по раздувшемуся животу и, еще раз отказавшись от угощения, тяжело вышел из дома.

— Гигант! — восхищенно проговорил Владислав Валентинович. — Ему бы цистерной работать.

Через несколько минут после того, как за рыжим детиной закрылась дверь, в дом вбежал Сергей Никифоров. Увидев собравшихся гостей, он хлопнул себя по лбу и растерянно сказал Алеше:

— Закрутился и совсем забыл, что у тебя день рождения. Поздравляю. Кстати, тебе тоже приятно будет взглянуть. — Корреспондент достал из сумки свежий номер газеты «Необыкновенные новости» и протянул Фуго. — Это я написал о вас. Статья называется «Сумасшедшая деревня».

Название статьи всех очень развеселило, и только Фуго словно завороженный без тени улыбки искал нужную страницу. Он пролистал половину газеты, пока не наткнулся на большую фотографию, на которой он сидел в обнимку с тетушкой Дариндой. За спиной у мимикров стоял Алеша и корчил рожи.

— Это что, прямо про меня?! — наконец спросил Фуго.

— Здесь про все, что произошло в деревне, — ответил Сергей. — Между прочим, я пообещал главному редактору, что возьму у вас интервью.

— Интервью — это когда тебя спрашивают, как ты стал таким знаменитым, — расшифровал Фуго для тетушки незнакомое слово. — А ты им рассказываешь, что вот, мол, захотел и стал.

— Да, Фуго, теперь ты известен всей стране, — сказала Светлана Борисовна.

— А, ерунда, — вдруг ответил мимикр так, будто ему давно наскучила слава. — Вот годика через три вы увидите, как обо мне будут писать.

— Зачем же так долго ждать? — спросил Игорь Михайлович Минеев. — У меня много знакомых на телевидении. А передачу «Магия и наука» ведет мой лучший друг — Юрий Альбертович Подгорный. Так что я могу договориться о выступлении хоть на следующей неделе.

— Ну, если у меня будет свободное время, — совсем вжившись в роль звезды, ответил мимикр.

— У кого сегодня день рождения, у Фуго или у меня? — заметив, что Фуго совсем раздулся от важности, спросил Алеша.

— Да, вы пока займитесь именинником, — сказал Фуго. — А я пойду почитаю статью.

Когда пришло время пить чай и женщины принялись убирать лишнюю посуду, в дверь робко постучали, и на пороге образовался запыхавшийся сержант милиции Иван Бурбицкий. Он долго извинялся, затем поднял с пола две огромные сумки и вошел в дом. Фуго, который уже несколько раз прочитал статью вдоль и поперек, встретил сержанта как старого друга.

Они с Алешей не принимали участия в чайных приготовлениях, а потому усадили Бурбицкого за стол и объяснили, по какому поводу в доме собрались гости.

Иван поздравил именинника, долго тряс ему руку и даже тайком пошарил в своих карманах в надежде обнаружить там что-нибудь интересное для подарка. Но нащупал лишь несколько серебряных пуль, приготовленных для оборотней, кусок бечевки и старую подтаявшую конфету, которую все никак не решался выбросить.

Наконец все снова начали занимать места за столом. В гостиную вошли Владислав Валентинович с Ириной Константиновной, и Бурбицкий резко встал.

— Здравствуйте! — громко, по-военному поздоровался он.

— Добрый вечер, молодой человек, — ответил Владислав Валентинович. Он хотел было пройти мимо, но сержант так же громко спросил:

— Вы не могли бы подписать нам несколько ваших книг?

— Почему же не могу? Могу, — ответил Владислав Валентинович, польщенный тем, что его отыскали даже в гостях на даче.

— Тогда вот, — сказал Бурбицкий и по очереди расстегнул обе сумки. Одна была набита книгами, написанными Владиславом Валентиновичем, другая — Ириной Константиновной. — Только, если можно, — продолжил Иван, — напишите нашему капитану: «Уважаемому Матвею Сергеевичу». А мне и всем остальным подпишите: «Дорогому Ивану…», «Дорогому Александру…». У меня есть список сотрудников милиции.

— Можно и «дорогому», — согласился Владислав Валентинович.

— А хотите, я напишу вам «Любимому Ивану…»? — спросила Ирина Константиновна.

— Не надо, — засмущался Бурбицкий. — «Дорогому» хватит.

Полчаса ушло у Владислава Валентиновича и Ирины Константиновны на то, чтобы подписать все книги. В списке, который принес сержант, было не менее тридцати имен, и каждому они придумали какое-нибудь приятное пожелание. А когда все это закончилось, за столом снова возобновилось веселье. Владислав Валентинович ушел танцевать со Светланой Борисовной, Игорь Михайлович Минеев пригласил Ирину Константиновну, а Бурбицкий, прожевав кусок пирога, выложил на стол серебряные пули и сказал мимикру:

— Это тебе на память. Чистое серебро. Отольешь себе из них ложку.

— Спасибо, — поблагодарил Фуго, не понимая, зачем отливать ложку из этих кусочков металла, когда в буфете этих ложек хватит на целую роту.

— Ну и чем закончилась та история, которую ты мне рассказывал, когда я сидел на шкафу? — вдруг спросил сержант милиции.

— А на чем я тогда остановился? — поинтересовался Фуго.

— На том, что этот зверь хотел тебя сожрать, но был сыт, — ответил сержант.

— Так вот, — начал мимикр. — Играл он со мной, играл и доигрался. Он ко мне свою зубастую морду приблизил, а я взял булыжник и ка-ак дам ему в глаз. Ажор со страшными воплями и убежал. И тогда я понял, что от страха даже я — беззащитный мимикр — могу победить любого кровожадного зверя.

Самыми последними, уже перед заходом солнца, на дне рождения у Алеши появились два очень непохожих друг на друга человека. Оба опоздавших гостя держали в руках по большому ананасу. Один гость был очень высоким и худым, как щепка, с рыжей клочковатой бородой, другой — маленьким и толстым. Даже взойдя на крыльцо Алешиного дома, они не переставали спорить о том, есть ли Бог. Коротышка громко смеялся и говорил:

— Уже почти всю Вселенную облетали, а вы все еще в какого-то Бога верите.

— Да не в космосе, — возражал ему бородач. — Не в космосе надо его искать. Он в нас самих, в каждом из нас. Понимать надо!

Это были председатель сельского Совета Степан Николаевич, которому жители Игнатьева все подробно рассказали о Фуго и Даринде, и местный дьячок, пришедший уговаривать инопланетных гостей окреститься в его церкви.

Они продолжали спорить и за чаем и даже втянули в эту старую как мир дискуссию всех взрослых. Но в конце концов так и расстались, оставшись каждый при своем мнении.

После того как гости разошлись по домам, Алеша почувствовал, что если прямо сейчас не ляжет, то уснет стоя. Пожелав всем спокойной ночи, он с трудом поднялся к себе в спальню, засыпая, разделся и упал на кровать. Он уснул, даже не успев натянуть на себя одеяло. И приснился ему его старый добрый друг — грузовой робот Цицерон.