— Так значит в этом вашем клубе на десять человек примерно четыре девушки? — недоверчиво спрашивал я, поворачивая за своим другом в крайне тёмный и откровенно стрёмный переулок.

— Да, конечно! И сегодня вроде как придут Кристина, Маша и Лена. Не фотомодели конечно, но вполне себе на семь с плюсом! — уверенно заявил Максим и после начал спускаться по ступенькам в какое-то подвальное помещение. — Ну, чего встал?

— Фу, ну и гадюшник… ещё и краской воняет… — протянул я и вздохнул: сам переулок нагонял скорее жути, чем желания спуститься в один из его подвалов.

— Не переживай, тебе всё понравится, — хлопнув меня по плечу произнёс Максим. — Сейчас тебя со всеми познакомлю. Андрей у нас, старожил, на эльдаров перешёл, но гвардейцев стареньких не выкинул. Да, они стрёмные слегка, из китайского рисового мякиша сделаны, однако для первого раза самое то. Думаю, он с тобой поделится. На крайний случай пивом для него проставишься… или скорее бутылкой водки…

— Нет, я не буду играть в вашу настолку. Я просто посмотрю, пообщаюсь с девчонками и…

Максим согласно кивал, заманивая меня всё ближе и ближе. А потом открыл дверь, и я увидел собственно подвал, так ещё и полный сомнительных людей. Тут были и студенты из нашей шараги, и какие-то мужики в грязной одежде: будто бы они только что со смены с завода вернулись. А ещё был мужик, который выпячивал свои ролексы, наверняка из такого же мякиша, из какого были сделаны и те солдатики Андрея. В любом случае контингент тут был максимально разный, вбирающий в себя мужчин всех возрастов и достатка. Ключевое слово — мужчин.

— Где девушки, Максим? — тут же спросил я, впав в ступор. — Ты меня чё, обманул?

— Гидра Доминатус, — ответил Максим и мгновенно ушёл перекатом в центр комнаты, чтобы влиться в какой-то ожесточённый спор по вопросу происхождения примархов.

— Леман Русс — русский, это же по фамилии понятно.

— Я сейчас твою черепушку как Кадию в рассыпной строй отправлю, если ты эту хрень не перестанешь нести. Он — викинг.

Я тяжко вздохнул, ведь не особо понимал, о чём речь и если честно понимать не хотел. Поэтому уже было развернулся, и собирался уйти, как вдруг ко мне подошёл примерно мой ровесник. Единственное наше отличие было в том, что я жил нормальной жизнью или, по крайней мере, пытался. А он, кажется, не выходил из этого подвала месяц или два, судя по его бледному лицу. Но с другой стороны у него было две бутылки пива, и одну он уже протянул мне.

— Первый раз, да? Понимаю, как всё выглядит со стороны, — усмехнулся он, тут же опуская взгляд к полу, будто бы боялся смотреть не то что в глаза, а на лицо и собеседника в принципе. — Но ребята тут хорошие. А что касательно вахи… сам не успеешь моргнуть, как выучишь всех примархов наизусть.

— Не дай бог, — закатил я глаза, но пиво взял и решил остаться.

И хоть ребята были тут действительно добродушные и даже эти мужики в два, а то и три раза старше меня общались с нами, студентиками, на равных… но всё равно мне было скучно. Я в основном молчал, не мог поддержать ни одной из тем и лишь отдельно понимал некоторые шутки. Хотя в чём прикол груши Фулгрима мне всё же тяжело было представить.

А пиво удивительно быстро заканчивалось, поэтому надо было тихо валить или… навести суеты. Ну и раз с девушками у меня произошёл облом, то вот развлечься я ещё мог. Повеселиться за счёт тех, кто заманил меня к себе.

— Кхе-кхе, — прокашлявшись, я привлёк к себе внимание: это не трудно было сделать, ведь за прошедший час игроки даже не начали играть и ещё только расставляли на столе свои гигантские армии. — У меня есть несколько важных заявлений.

Все обернулись ко мне и застыли в удивлении. Однако замолчали, ведь им стало интересно, что скажет "свежая кровь", которой здесь давненько не видели.

— Кадия не стоит, Леман Русс жопошник, Магнус не предавал, Император — труп на троне, Сангвиний жил как лох, и умер как лох. Кровавые вороны лучший легион. Эта ваша настолка по игре — говно. А, и да, вы тут все те ещё доверасты, за лор вообще не шарите, — выдал я, делая последний глоток.

Буквально последний глоток, ведь то, что произошло дальше, не влезало ни в какие рамки. Тот парень, который дал мне пиво, зашуганный задрот, подошёл ко мне в упор и с бешеным взглядом посмотрел прямо мне в глаза. Такой первобытной ярости я ещё никогда не видел. Казалось, что лучше бы я пошутил про его мать, чем про Сангвиния, вот серьёзно. А затем он ударил меня кулаком в нос.

Удар был крайне слабый, я даже боли не почувствовал, но от удивления впал в ступор. Неужели из-за какой-то там игрушки, книги или настолки можно было получить по лицу? Я ожидал, что просто старый добрый срач начнётся, но спустя мгновение после удара мне в лоб прилетела уже табуретка, которую бросил тот самый Андрей.

— ЗА ИМПЕРАТОРА!!! — с криком или даже скорее боевым кличем на меня ринулся и мужик с ролексами, которые он уже нацепил на кулак, словно кастет.

Но что было дальше, мне узнать не довелось. Ведь попадание табуретки сбило меня с ног, и я разбил затылок о пол.

— Самая тупая смерть… после смерти в туалете, — мелькнула последняя мысль и меня накрыла пустота.

— Твою мать… отбитые ублюдки… — простонав произнёс я, открывая глаза. — Какого…

Я ожидал очнуться либо в общежитии, либо в больнице, но едва открыл глаза, как тут же их пронзил радужный свет. Высокие стеклянные стены, пол из хрусталя, летающие сюрреалистичные птицы с разноцветным оперением — всё вокруг было настолько странным и непонятным, что было не описать словами. И самое худшее, что можно было сделать — зажмуриться или моргнуть, ведь после этого вокруг всё тут же менялось, и ты оказывался уже в совершенно ином месте.

— Где я?

— Ты в моих владениях, — одновременно раздались тысячи голосов, чьи тембры и интонации изменялись с каждым слогом, но всё же звучали как нечто единое из-за этого неподвластное простому разумению.

И обернувшись, я увидел само воплощение судьбы. Кожа неведомого существа, парящего передо мной, кишела изменяющимися лицами, которые злобно косились на меня и ехидно вслух передразнивали мои собственные мысли, а также коверкали только что сказанную фразу. При этом они делали это неуловимо, так, что мне казалось, что все различные фразы ничем друг от друга не отличаются. Из-за этого сомнения тут же окутали мой разум, а из-за них появился и страх с чувством бессилия перед никак иначе Богом.

— Хватит, — произнесло сморщенное лицо в центре и другие лица подчинились.

Горящие глаза главного лица ярко сияли и само существо приближалось. Стал слышен треск пылающих рогов над головой монстра и моих пяток уже коснулся странный дым, который растекался из-под существа.

— Твою мать, твою мать, твою мать… — в ужасе повторял я, ползя назад и постепенно поднимаясь, чтобы сорваться на бег.

Однако стоило мне развернуться, как существо уже оказалось прямо передо мной.

— Тебе не сбежать, успокойся, — произнёс монстр и его дым проник в мои ноздри.

И вдруг я успокоился. А затем внезапно вспомнил рассказы Максима и соотнёс всю имеющуюся информацию: скорее всего благодаря этому дыму.

— Не может быть… — в шоке я покачал головой и улыбнулся словно сумасшедший. — Нет, этого не может быть. Это просто бредовой сон или скорее кошмар.

— Нет, ты умер.

— Расскажешь, ага…

И тут меня пронзила адская боль, а перед глазами начали появляться воспоминания, среди которых затесался и момент моей смерти. Я катался по земле, вопил и постепенно осознавал, что такой колоссальный стресс уже давно бы вытащил меня из сна. Это означало, что происходящее было вполне реальным, а существо явно могло манипулировать даже моим разумом.

— Кто ты? — как только боль утихла, спросил я, хотя уже знал ответ.

— Тзинч, бог Хаоса, олицетворение перемен и изменений.

— И какого хрена я тут делаю?

— Потому что мне так нужно.

— Так ты… реально существуешь? Хочешь забрать мою душу или типа того?

— Всё что хочу от тебя, я и так получу. Прямо сейчас получаю, с каждым твоим действием.

Вопросов у меня было так много, что голова начала болеть и рассудок постепенно разлетался вдребезги. Разум отказывался воспринимать происходящее, и даже этот дым не помогал. А Тзинча по всей видимости всё устраивало. Этот чёртовый манипулятор уже наверняка продумал всё наперёд и тот стресс, который я сейчас испытывал, должен будет сыграть свою роль в будущем. Или он хотел, чтобы я так думал? Я понимал лишь то, что ничего не понимаю.

— Попробую объяснить всё доходчиво и кратко. Твоя душа уже принадлежит мне, как и ты сам. Я могу обречь тебя на вечные страдания, бездонность которых ты и представить не можешь. А могу наградить всем, чем пожелаешь, за хорошую службу. Могу даровать те самые перемены, о которых ты так мечтал, ходя на глупые пары и презрительно смотря на соседей-алкашей. А могу забрать все смыслы жизни и сделать тебя рабом… или королём? Императором? Разве есть больший раб, чем сидящий на троне глупец?

Вдруг передо мной пронёсся образ золотого трона и сидящего на нём мертвеца, искру жизни которого поддерживал лишь загадочный механизм. Жалко было этого добряка, видимо поиграл разок с Богами.

— А что… что с моим миром? Если… если это всё реальность, то мы в сороковом тысячелетии? Значит… значит…

— Времени в этом месте не существует. Есть лишь бесконечный и единый поток. Так что, хочешь второй шанс? Или третий? Четвёртый? Изменить всё и стать чем-то большим? Будешь служить моим планам?

И Тзинч усмехнулся, а тысячи лиц и вовсе расхохотались. Мой ответ был не важен, как и вопросы не играли никакой роли. А может, словно по эффекту бабочки они сейчас предали огню тысячи миров. И вдруг моя душа покинула тело вновь, утекая по незримой реке, постоянно меняющей свой облик.

Я летел сквозь тьму и видел прошлое, настоящее и будущее одновременно. Однако ничего запомнить мне не удавалось, ведь человеческий мозг просто не мог воспринять подобное. Поэтому лишь боль стала моим спутником. И когда мне показалось, что терпеть я больше не смогу, мои глаза вновь распахнулись.

Взрывы орудийных снарядов разрывали мои барабанные перепонки. Раскалённый металл ливнем осыпался на землю вокруг, а я жадно хватал ртом воздух и смотрел на горящее небо. В своих руках я ощутил лазган. По лицу текла горячая кровь, а в ноздри бил едкий запах горящей плоти.

— В БОЙ, СОБАКИ!!! ЗА ИМПЕРАТОРА!!! — раздался крик и ко мне подбежал комиссар, который попытался меня поднять. Но я тут же снова упал на колено, выронил лазган и ошалевшим взглядом начал его разглядывать.

— ТРУСОСТЬ КАРАЕТСЯ СМЕРТЬЮ!!! — как безумный вопил комиссар, брызгая слюной прямо мне в лицо. — В КОНТРАТАКУ!!! ВПЕРЁД!!!

— Блядь, ты ебанутый… — дрожащим, так ещё и не своим голосом произнёс я, оседая на землю и пытаясь справиться с приступом паники.

Кругом руины и окровавленные изуродованные тела. В моё поле зрения то и дело попадали разорванные останки с вытекающими кишками, обугленные конечности и расколотые черепа. Это была самая настоящая война, к которой жизнь меня не готовила. Я же обычный парень, студентик, даже срочку не служил, а тут такое… Меня охватил страх, и ничего стыдного в этом не было.

И тут в поле зрения попало дуло пистолета комиссара, который уже перестал кричать. Несмотря на то, что от полка практически ничего не осталось, он собирался расстрелять меня прямо здесь. Однако мне было плевать, лучше умру от выстрела в лицо, чем буду корчиться в агонии, истекая кровью из оторванных ног.

Однако лёгкую смерть в этом мире нужно было ещё заслужить.

— А-А-А-А-А-А!!! — с воплем один из солдат вдруг появился за спиной комиссара и пронзил его затылок штыком, после чего продолжил кричать и стрелять в труп. — СДОХНИ, УБЛЮДОК!!! ЗА КРОВЬ МОЕГО МИРА, ЗА ПАРНЕЙ ИЗ ПЛАНЕТАРНОЙ ОБОРОНЫ, ГОРИ В АДУ ВМЕСТЕ СО СВОИМ ИМПЕРАТОРОМ!!!

Солдат вошёл в раж и долго не мог остановиться, но когда его лазган уже начал греться, он всё же успокоился. Тяжело дыша, он перевёл взгляд на меня и сглотнув произнёс.

— Идём, нужно отступать, — его слов почти не было слышно.

Однако он не стал ждать от меня какой-то реакции: схватил за руку и резко поднял, после чего потащил за собой. И вдруг я понял, что очень сильно хочу жить. Сражаться я не мог, но бежать… Да, я буду удирать так быстро, как никогда ещё не бегал, лишь бы выжить. Про Тзинча я уже и не помнил, всё мироощущение сомкнулось вокруг базовых инстинктов, главным из которых стало выживание.

Мы бежали среди руин, перепрыгивая через тела и молясь, чтобы выстрелы из орудий союзников или врагов не настигли нас. По дороге мы встречали раненых, которые просили помочь. Но… мы и себе помочь не могли. Очень много попадалось обычных юношей: это были не те гвардейцы, в которых играли настольщики, а обычная планетарная оборона, набранная в последний момент на принудительной всеобщей мобилизации. Хотя встречались и тела гвардейцев, которые как правило играли роль также разбитых и дрогнувших заградительных отрядов. Паника наносила куда больше вреда, чем орбитальные бомбардировки, однако даже с ней справиться не удалось.

— Чёрт, сюда! — вдруг рявкнул солдат и резко повернул в сторону.

Он явно что-то увидел, но я смотрел в основном в пол или на его в спину. Просто бежал за ним, а затем мы добрались до какого-то бомбоубежища. Внутри мы обнаружили ещё выживших: в том числе мирное население. Они уцелели чудом, ведь бомбоубежище не было ни прочным, ни достаточно глубоким. Если какая-нибудь ракета прилетит сюда, то все помрём. Впрочем, это всё же лучше, чем находиться на поверхности.

— Вот дерьмо… их же должны были эвакуировать ещё утром, — сглотнув, произнёс солдат. — Почему всё должно быть так? Почему?

Обессилено он еле доковылял до стены и сел у неё, после чего закрыл лицо рукой. Я тоже сел рядом с ним, пытаясь бороться уже не со страхом и ужасом, а с апатией. Мы все умрём, это было очевидно как дважды два, однако верить в такой исход не хотелось. Именно поэтому многие твердили молитвы, надеясь, что Император их услышит. Но если он и слышал полный боли хор, то видимо не собирался никак нам помогать.

— А кто на нас напал? — тихо спросил я. — Что вообще происходит?

— Что? — удивлённо спросил солдат, переведя на меня взгляд. — Тебя контузило что ли? Ксеносы напали. Наскоками заходят всё дальше вглубь нашего города. Каждую ночь нападают и вырезают нас как скот. Но кажется… это их последняя вылазка… этот рубеж держал даже присланный комиссар…

— Ксеносы? Какие?

И в этот момент в проходе убежища появилась тень. Все затихли и замолчали, переводя полные ужаса взгляды на зашедшего врага в чёрной броне. Он был высок, элегантен и невероятно ужасен. В левой руке он держал меч, а в правой какой-то инопланетный пистолет. Шлем его был высоким, с плюмажем наверху из чёрных волос. Аура же его парализовала как меня, так и почти всех кто был в убежище.

В этот момент солдат вскинул свой лазган, но навёл его не на вошедшего ксеноса, а на меня. Он без сомнений нажал на спусковой крючок и прожёг мою голову, после чего начал палить во всех выживших. Началась лютая паника, крики, кровь, а по лицу солдата текли слёзы. Ему было тяжело это сделать, настолько тяжело, что он начал кричать от отчаяния, однако всё равно продолжал нажимать на гашетку.

Однако всех убить он не успел, а выстрел ксеноса сломал лазган, после чего клинком тот перерезал сухожилия бедолаге. Ксеносам нужны были пленные. Солдат же в свою очередь слышал и видел, на что был способен враг и поэтому не хотел даваться живым. Правда себя от участи, что была страшнее смерти, он не защитил. Как и в целом, большая часть прятавшихся в бомбоубежище людей выжила — к несчастью.

И вновь я сделал вдох, а глаза мои распахнулись. Опять я лежал в стеклянном дворце, но в этот раз отошёл от шока намного быстрее и вскочил. Тело уже было моё. По крайней мере, оно выглядело моим.

— Поздравляю со второй смертью, — рассмеявшись, произнёс Тзинч. — Прожил ты недолго, но частичка опыта этого солдата навсегда останется с тобой. Кроме того твоя душа стала чуточку сильнее, не так ли? Ну что, хочешь прожить свою третью жизнь? Вот будет забавно, если тебя занесёт в тело кустодеса. Хотя это вряд ли, силы твоей души на такое не хватит. Он тебя раздавит и поглотит в миг, возможно даже не поняв, что вообще случилось.

— Какого хрена, что… ты… ты…

— Я даровал тебе бессмертие, почему ты не доволен? Умирай, сколько хочешь! Радуйся! — всё громче говорил Тзинч, а затем и вовсе заорал вовсю глотку, сотрясая весь Имматериум. — МЕНЯЙСЯ САМ И ИЗМЕНЯЙ МИРЫ!!!

— Да в гробу я такое бессмертие видел! Убей меня, просто убей! Я не хочу проходить через ад раз за разом!

— Ты привыкнешь. К тому же тебе может повезти, и ты попадёшь в тело жителя какого-нибудь спокойного мира. Будешь работать на фабрике, заведёшь семью и умрёшь гораздо раньше, чем очередная война придёт в твой дом. Или ты попадёшь в тело преступника, из которого сделают сервитора… Или же в тело культиста Слаанеш, все дыры которого при деле… м-да, даже не знаю, что для тебя хуже. Хотя знаешь, всё зависит от точки зрения и текущего жизненного опыта. К такому тоже привыкнешь. И станешь ещё сильнее, ведь память твоя не исчезает. Более того, к ней добавляются частички знаний того, в чьё тело ты попадаешь. Представляешь, какие возможности это перед тобой открывает?

И Тзинч снова рассмеялся, после чего я по ошибке моргнул и не заметил, как моё тело унёс вихрь варпа.

— Вот же срань! — воскликнул я и распахнул глаза, после чего приподнялся.

Я лежал в роскошной кровати, полностью обнажённый. Тело снова было явно не моим и принадлежало весьма подкачанному мужчине с кучей шрамов. Нижняя половина тела была укрыта бархатным одеялом, а само помещение очень сильно напоминало каюту какого-нибудь капитана. Иллюминаторов только нет, но всё в полумраке из-за не самых ярких светильников. Мебель в готическом стиле, много черепов и…

— Ты чего вскочил? — спросил меня ласковый голос. — Кошмар приснился? Мне казалось, ты ничего не боишься.

А затем моей шеи коснулась нежная рука. Прекрасная и статная женщина провела своими пальцами чуть ниже, пробежала ими на плечо, после чего приблизилась вплотную и обняла меня сзади. Её горячая грудь упиралась мне прямо в спину, пока сладкие губы целовали мою шею. Однако я всё ещё чувствовал подвох: не верилось, что мне так повезло. Хотя дело могло быть и не в везении.

— Расслабься, чего ты? — вдруг спросила женщина, после чего за подбородок повернула моё лицо к ней.

Она была действительно красива. Благородные черты лица, аристократично белая кожа, длинные чёрные волосы и хищный взгляд. Да, она выглядела опасной, но от этого эмоции становились ещё ярче, а возбуждение — сильнее. Разве что аугментика вместо глаза слегка напрягала, но в целом кибернетический имплант хорошо сочетался с её образом и был стилизован. Да и в глаза я смотрел недолго, рефлекторно переведя взгляд ниже.

— Всё вернулось в норму, — улыбнулась женщина и поцеловала меня, параллельно утаскивая под одеяло.

Постепенно ко мне приходило понимание. Воспоминания прошлого обладателя тела остались, однако воспользоваться ими получалось с трудом. Знания как бы были, но вспомнить то, не знаю что, не получалось. Так при виде женщины на языке сразу появлялось имя — Виндория Килора. Сам я был приглянувшимся ей наёмником и телохранителем, хотя по факту — игрушкой для любовных утех.

А находились мы на космическом торговом корабле и занимались чем-то вроде торговли? Да уж, с воспоминаниями этого наёмника у меня были некоторые трудности. Так что надо будет адаптироваться по ситуации. Только вот вдруг меня озарил последний момент жизни этого наёмника.

Он лежал в кровати парализованный, и в мучениях отсчитывал последние удары сердца. Даже мне стало очевидно, что его отравили. Однако Виндории повезло, что в его тело вселился я, и она проснулась не с трупом в постели. Интересно, кто же меня решил убить?

— Хуф… ты сегодня даже не пытался перехватить инициативу, — в конце произнесла Виндория и слезла с меня. — Впрочем, мне так больше понравилось.

Она улыбнулась, после чего потянулась и вылезла из-под одеяла, а затем направилась к гигантскому шкафу, чтобы одеться. Я же продолжал лежать, пытаясь переварить всё произошедшее и вспомнить как можно больше. Правда, очень быстро я поймал себя на том, что просто любуюсь изгибами её тела.

— Ты тоже поспеши, — обернувшись произнесла она, уже застёгивая белую рубашку. — Будешь сопровождать меня на обходе. Кажется, эффективность интенданта достойна большего внимания, чем я предполагала изначально.

Я быстро сориентировался и начал натягивать свою одежду, а затем снаряжение. Им были как бронежилет из абляционных и амортизирующих материалов, так и два стаб-револьвера модели "Головорез". Ничего сверхъестественного, однако едва взяв кобуру в руки я сразу почувствовал некое тепло в груди. Эти огнестрельные револьверы были простым но надёжным оружием, и не раз спасали своего владельца из передряг.

Да и бронежилет выглядел слегка потрёпанным: виден след от выстрела лазгана, тепло которого хоть и рассеялось, но пятно оставило. Ну и царапины от осколков или может даже пуль были: я не особо разбирался и поэтому точно сказать не мог. В целом, выглядел я как наёмник, пусть и готическая мода вносила свои коррективы.

Виндория тем временем накинула свой роскошный плащ с гербом династии Килор. Да, она явно была влиятельна, однако насколько сильно не мог сказать и прошлый владелец тела, ведь познакомился с ней относительно недавно. Для него эта женщина была путём к богатству и безбедной старости. Однако дурак в результате получил лишь яд.

— Как бы за ним следом не отправиться, — сглотнув, пробурчал я, не зная даже сообщать ли Виндории о том, что меня пытались отправить или нет.

— Что говоришь? — закалывая волосы спросила Виндория.

— Готов выполнять задачу.

— Отлично.

Рот открывать было страшно, ведь хоть язык, судя по всему, и передался мне после переноса, но с остальным… Кто угодно мог спалить меня из-за какой-то мельчайшей детали. Одно лишнее слово и всё, меня будет ждать расстрел. Либо допрос и потом всё равно расстрел. Может инквизиции выдадут, или нет. Однако в одном я был точно уверен — в этом мрачном мире ничего хорошего со мной не сделают.

Поэтому я старался говорить как можно меньше и выглядеть как можно суровее. Благо морда у меня была кирпичом и кажется, до этого особо многословным наёмник не был. Так что я просто ходил по мрачной палубе, старался не слишком удивляться жутким сервиторам и набирался опыта, внимательно слушая других.

В процессе блужданий я выяснил, что корабль, на котором мы летели сквозь варп к другим мирам, принадлежал вольному торговцу Мологосту. Он вроде раньше служил во флоте империума, однако по каким-то причинам решил сменить деятельность. Или вернее будет сказать, ему сделали предложение, от которого невозможно было отказаться. Империум всегда был заинтересован в услугах таких вот безбашенных капитанов, готовых путешествовать по дальним уголкам галактики и оживлять торговлю. Проводить разведку и в целом служить на благо человечества, попутно даже объединяя миры, потерявшие связь с Террой.

Также у Мологоста под началом было около дюжины кораблей, в том числе военных. Как и в целом имелись значительные военные силы. Их предоставила династия Килор, которая и послала свою дочь, чтобы та следила за Мологостом. Всё же денег в этого вольного торговца было вложено немало. И хоть все, разумеется, служили Императору и бла-бла-бла, однако в плюс выйти было необходимо.

Поэтому Виндория и обходила экипаж, проверяла личный состав, а также составляла отчёты для своей семьи, следя за тем, как используется каждый трон: это местная валюта.

— Ксеносы, — следуя за Виндорией произнёс я, заметив явно не людей.

— М-м, нет, это просто мутанты, — ответила она, покосившись аугментированным глазом. — Ксеносы вроде только на лазерной установке.

— А проблем не будет? — спросил я, вспоминая, что Империум не очень любил ксеносов.

— Если на Терру с ними не вернёмся, то не будет. А в этой заднице мира с нас вряд ли кто-то сможет спросить. Просто понимаешь, все эти имперские технологии конечно хороши, но обслуживать их заколебёшься. Так что я закрываю глаза на то, что Мологост торгует с ксеносами. И на мутантов тоже плевать: дешёвая рабочая сила никогда лишней не будет.

Виндория несмотря на свой статус общалась со мной спокойно и почти на равных. Это меня одновременно и радовало, и напрягало. Ведь возможно именно подобное отношение стало причиной моего отравления. Наверняка здесь имелись и другие люди семьи Килор, которым не нравилось якшанье Виндории с каким-то вшивым наёмником. Впрочем, пока что это лишь теория.

Вскоре мы добрались до мостика, где Виндория и нашла капитана. Я следовал за ней словно тень и продолжал сохранять максимальное хладнокровие, следя за обстановкой. Хоть ни наёмником, ни телохранителем, ни даже солдатом я не был, но можно же было и не быть им, а просто казаться.

Капитан находился в центре и смотрел на планету через гигантские окна, напоминающие витражи в храмах. Мологост был высоким широкоплечим мужчиной, каждое действие которого демонстрировало невероятную армейскую выправку. Даже когда он просто стоял, то излучал уверенность и твёрдость, а его аура распространялась на всех на мостике. На поясе у него висела сабля в ножнах и энергетические пистолеты. Плащ с высоким воротником смотрелся грозно, а символ аквиллы на нём не давал забыть, кому именно он служит. Чёрные волосы были собраны в хвост, а сам он о чём-то говорил со стоящим рядом командиром.

Зачастую военные силы предоставлялись вольным торговцам из числа сил Империума, так было и в этом случае. Уполномоченный офицер в звании командира ранее управлял эскадрой штурмовых судов, однако после смерти командора был повышен Мологостом, причём в обход других высших по званию офицеров. Однако никто спорить с ним не стал, ведь Империум был далеко, как и его законы. Здесь ценили в первую очередь эффективность, а командир Горн был сочтён лучшим кандидатом.

Да и стоило понимать, что Мологост путешествовал по краю галактики уже очень долгое время, за которое полностью заслужил доверие всех в его флоте. И даже военные силы, которые были предоставлены временно и должны будут вернуться на службу Империуму, кажется уже стали верны в первую очередь ему. Терра была далеко, как и свет астрономикона, а Мологост был всегда рядом и по справедливости решал все проблемы, спасая флот из самых ужасных бед. Как и династия Килор платила щедро.

— Стой здесь и наблюдай, — строго приказала Виндория, сменив маску и став вести себя иначе на публике, как полагает настоящей аристократке, что обязана быть ещё и лицемеркой.

Я кивнул и остановился фактически у входа, пока сама Виндория пошла обсуждать важные дела с Мологостом. На мостике присутствовала охрана. Так же гвардейцы, правда снаряжение их уже давно поменялось на более совершенное. Снабжения же не было, так что закупалось всё на разных мирах, некоторые из которых могли принадлежать в том числе, ксеносам. И чтобы выжить, а также выполнить поставленную задачу, Мологост был вынужден торговать порой даже с врагами Империума.

Хотя прямо уж выйти за грань ему конечно, не позволяли. Всё же на борту кораблей присутствовали даже техножрецы с Марса. На этих ребятах держался весь Империум: и этот флот в частности. И хоть они порой шли на некоторый компромисс для выживания, однако было очень много вещей на которые они не могли закрыть глаза. Впрочем, даже так Мологост был вынужден спорить с ними каждый день: ведь использование технологий ксеносов считалось высшим грехом и техноересью.

Однако в противовес этому Мологост содействовал в том числе, поиску СШК (Стандартных Шаблонных Конструкций), которые использовались колониями для развития. Ныне многие знания были утрачены и Адептус Механикус посвящали себя поиску этих важнейших знаний.

Так что по большому счёту, техножрецы старались просто не контактировать с ксеносами и их технологиями дабы не провоцировать конфликт. Хотя также стоило понимать, что все люди разные. И даже среди техножрецов были те, кто относился к технологиям ксеносов иначе и ходил по опасной грани, исследуя и порой даже адаптируя техноеритичные знания или сливая их с технологиями Империума.

— Да уж, проблем по возвращению у нас будет очень много, — даже у меня мелькнула эта мысль, хотя я мало что понимал в этом мире.

Впрочем, для Империума подобное являлось нормой. Что не вольный торговец, то обязательно потенциальный кандидат на плаху. Либо инквизиция вырежет его вместе с финансирующей династией, либо уже зазнавшись, он сам явится на Терру с флотом, в составе которого появились корабли ксеносов. Да, и такое бывало. Хотя если случай не запущенный, то на всё могут закрыть глаза и просто провести чистку. Ведь вольный торговец это всегда крайне опытный капитан, который без преувеличения является стратегически важным ресурсом.

— Кажется, я уже прожил куда больше, чем в прошлый раз, — подумалось мне. И я даже ухмыльнулся, чем тут же спровоцировал осуждающие взгляды охраны капитана.

Для них я был белой вороной, каким-то излишне напыщенным наёмником, которого протащила на мостик богатая покровительница. Они же являлись профессиональными солдатами, прошедшими через лёд и пламя. Закалившимися в самом аду и уже давно позабывшими родной дом. Как хорошо, что их мнение меня не особо волновало.

Тем временем на мостике начались споры. Виндория что-то яростно доказывала полушёпотом, а Горну по всей видимости было велено заткнуться. Мологост же хоть и сохранял хладнокровие, однако что-то в его поведении изменилось из-за чего градус напряжения начал расти в геометрической прогрессии.

— Покиньте мостик, — вдруг выдал он. И хоть слова прозвучали тихо, но пронеслись по мостику словно гром.

Все затихли и даже бортовые компьютеры, кажется, стали работать тише. Виндория побледнела не то от гнева, не то от страха, но через долгих две секунды всё же подчинилась. В бешенстве она развернулась и словно фурия быстрым шагом устремилась на выход, стиснув зубы. Да, по всей видимости, гнева в ней было куда больше, чем страха.

— Напыщенный ублюдок, — зло выдала Виндория когда мы уже шли по тёмному коридору, направляясь в её личную каюту. — Совсем своё место забыл, поганец. Моя семья дала ему всё! А он смеет со мной спорить!

С бешенным взглядом она влетела в свою каюту. После чего упёрла руки в бока, и начала оглядывать комнату как будто бы искала что-то, на чём можно выплеснуть всю свою злость.

— Всё же он капитан, а слово капитана — закон. На мостике он даже выше самого Императора, — зачем-то ляпнул я: ведь жизнь меня ещё не научила, что сначала нужно думать, а потом открывать рот.

Родной глаз Виндории расширился до предела, а сама она медленно повернулась ко мне. И на секунду показалось, что она меня убьёт. Я мало того что посмел ей перечить, так ещё и сделал это под горячую руку. Ну а уж про упоминание Императора и говорить не стоило. Ведь хоть по факту я и был прав, но говорить такое вслух… надо было хотя бы узнать степень религиозности Виндории, а потом уже идти на подобное безрассудство.

— За это ты мне и нравишься, — внезапно выдала Виндория, приблизившись ко мне в упор. — Наглый наёмник.

И она укусила меня за шею: причём укусила по-настоящему — аж кровь пошла. Да уж, эта женщина явно ни в чём себе никогда не отказывала и была той ещё избалованной стервой, которой не помешал бы втык. Наверное, Мологост считал так же, только вот единичный случай не изменит её характера и она продолжит качать права, забывая о том, что она по факту просто почётный наблюдатель без какой-либо власти.

Так что и в этот раз мне повезло: ведь отделался я лёгким испугом и сексом. Правда, особого удовольствия я не испытывал. Да, она была красива и умела, да вот только я всего лишь исполнял роль живой игрушки, словно был её рабом: этаким пёсиком на поводке. Поэтому подобное доминантное обращение исключительно убивало мою мужскую гордость. Однако упираться как баран я не стал, ведь покровительство Виндории — гарант моей жизни.

А застрелиться и переродиться ещё раз я мог в любой момент. Хотя, наверное, легко говорить такое тому, кто ни разу себя не убивал и даже не пытался. Как и не знает ничего об инстинкте самосохранения. Но с другой стороны по объективным причинам конкретно это перерождение не было таким ужасным, как могло быть в теории. Я мог снова попасть на войну, в тело сервитора, криговца, раба тёмных эльдар, гретчина или просто одержимого культиста. Также в возможностях оставались и более прозаичные варианты: такие как инвалид, шизоид или ребёнок-сиротка на дне города-улья.

Поэтому жаловаться и ныть я не имел права. Могло быть куда хуже, а тут у меня всё складывалось довольно неплохо. К тому же именно будучи при Виндории у меня была исключительная возможность взглянуть на этот мир с довольно высокой точки. Обычный гражданин Империума мог никогда и не увидеть ксеноса, а уж узнать о нём или о тех тёмных богах… у-у-у, нет, никаких важных знаний так не получить.

Без знаний же я так и останусь болванчиком, которым будут все вертеть как им угодно. И если я хочу перестать быть чужой марионеткой, то именно на опыте и знаниях стоило сконцентрировать собственное внимание. Таким был мой план. Тем более после смертей память и навыки остаются при мне, плюс добавляется часть от воспоминаний прошлого владельца.

— Ох, что-то мы увлеклись, нужно приготовиться к отбытию. Губернатор Дрейкернора устроит в честь нашего прибытия бал, — продолжая сидеть на мне, произнесла Виндория. — Ты когда-нибудь был на балу, Лекс?

— Ты только погляди как они смотрят на нас: завидуют и злятся, — довольно прошептала Виндория, кружась со мной в танце в центре зала.

Я же успел мысленно себя похоронить. Эта придурочная очень любила задирать других, показывать свой статус и обламывать тех, кто по её мнению зазнавался. А зазнавались по её мнению все, кто был немного ниже её по статусу и претендовал на её внимание. То есть прямо уж убогих вроде наёмников или рядовых она не трогала. А вот офицеров или влиятельных людей вроде дворян мира Дрейкернора, любила топтать.

В результате на этом праздновании она подарила первый танец мне, показывая место каждому из присутствующих. Тем самым она говорила всем, что семья Килор может позволить себе всё что угодно. Правда, на деле большинство оказалось оскорблено, а само семейство Килор выставлялось не в лучшем свете из-за столь легкомысленного поведения.

И сложив два плюс два, я в очередной раз пришёл к выводу, что отравили этого наёмника не враги Виндории, а кто-то из её ближайших союзников. Но больше всего обидно было не из-за желания меня убить, а за то, что я ведь и отказать ей никак не мог. Тогда она меня сама убьёт, ведь Виндория привыкла слышать только "да", "сию минуту" и "всё ради вас, госпожа". Хотя даже если я ей не буду отказывать, то когда-нибудь моя рожа ей надоест. И случится это очень скоро, ведь такие женщины меняют своих пёсиков как перчатки.

Благо вскоре она меня отпустила, после чего уделила внимание уже более подходящим по статусу партнёрам. Правда, из-за подобного перформанса я стал не просто белой вороной, а скорее гадким утёнком. Я уже не то, что не вписывался в антураж мраморного зала, где одеяния высшего цвета стоили тысяч жизней мне подобных: теперь меня откровенно хотели удушить прямо здесь же.

Поэтому я старался стать как можно более незаметным, чтобы не попасться на глаза какому-нибудь юному дворянину, который из-за собственной незрелости и гормонов бросит мне вызов на дуэль. А дуэли, как и дворяне, здесь действительно были. Ещё Дрейкернор являлся высоко индустриализированным миром и хорошо сохранился, во многом благодаря тем же ксеносам и дворянам, что удержали власть. Главным здесь был губернатор, а опирался он на сословие воинственных аристократов.

Правда их военная мощь всё же была довольно слабой и даже никчёмной, особенно относительно Империума и нашего флота в частности. Покорить Дрейкернор мы бы не смогли, но выиграть космическое сражение и отправить этот мир в тотальную изоляцию — вполне. Хотя в любом случае Мологост прибыл сюда с торговой миссией, и пусть Виндория демонстрировала невероятную бездарность в дипломатии, но своего этот вольный торговец добьётся. Словом, силой, шантажом — неважно.

Пробыв на балу около часа, я медленно отправился к выходу. Останавливать меня никто не стал. Всё же на моей форме красовалась как аквилла, так и герб династии Килор: так что для Дрейкернора я являлся почётным гостем. Поэтому сейчас я больше волновался из-за встречи со "своими". Однако и отряды гвардии трогать меня не стали. Им было плевать, а может наоборот: они были бы и рады, чтобы я куда-нибудь ушёл и потерялся. Желательно наткнулся на головорезов и был зарезан в подворотне.

Так или иначе, я выбрался из дворца и достал из-за пазухи сигареты. Наёмник Лекс явно любил покурить, а ещё у него было бычье здоровье, или импланты. Я склонялся ко второму: потому что моё мироощущение стало уж больно точным. Как и зрение казалось слишком идеальным. Также реакция, ловкость и сила были на ином уровне. Хотя что-то утверждать я не брался: ведь сам в тренажёрный зал не ходил и не знал, каково это иметь здоровое и натренированное тело.

Закурив, я отправился гулять по столице, которая хоть ещё и не стала городом-ульем, но начинала напоминать как минимум Китай. Очень густая застройка, высотки и прямо на верхушках небоскрёбов строят зелёные зоны с особняками дворян. Так что высшее сословие уже начало создавать для себя второй слой, пока на первом становилось всё меньше дневного света. Загазованность тоже напрягала, поэтому сигаретный дым казался не такой уж и плохой альтернативой. Хотя местное население предпочитало маски. Всё делалось ради удобства возведения планетарной обороны.

В общем, ничего такого я не видел: вполне себе обычный мир, который напоминал мой родной только лет на двадцать в будущем. Это на самом деле вызывало тревожность. С другой стороны, я уже домой на Землю не вернусь, так пусть они там хоть ядерную войну устраивают. Близких у меня не осталось. А большинство друзей хотелось назвать скорее "знакомыми", так что… мне было плевать.

С языком в целом проблем не было. Говорили здесь на низком готике: правда, диалект отличался, что порой вызывало некоторые непонятки. Однако в целом надписи я читал без особых проблем. Минимальный словарный запас для взаимодействия был плюс-минус общий, так что мои поиски продвигались.

А искал я конечно же библиотеку. Мне нужны были ответы на вопросы, а что как не книга даст мне их? Правда в подобие университетов и прочих образовательных заведений меня не пускали. Да и символы на моей одежде вызывали скорее вопросы и усмешки, нежели трепет и уважение. Местные конечно знали о прибывших гостях, но, разумеется, не слышали о династии Килор. Об Империуме они вот слышали, ведь являлись его колонией, но из-за утерянной связи с Террой давно встали на иной путь, сменив аквилу на придуманные самостоятельно символы почитания веры в Бога-Императора.

Но вскоре я нашёл общественную библиотеку, в которую свободно впускали всех.

— И на хрен ты его сюда притащил, мудак?! — приходя в себя, первым делом я услышал крик.

— А что мне нужно было сделать?! Это один из имперских псов! Прибыли сюда, с губернатором что-то решают!

— ВОТ ИМЕННО!!! НА ХРЕН ТЫ ЕГО СЮДА ПРИТАЩИЛ?! НАС ВСЕХ УБЬЮТ!!!

— Он пришёл ко мне в библиотеку и попросил книгу о Тзинче!

— Он знает? Твою мать! — с очередным криком раздался звук разбившегося стекла, как будто кто-то что-то швырнул о стену. — Что он ещё знает?

— Вот для этого я его и привёл. Будем разбираться, если ты перестанешь орать.

— Извини, просто…

— Понимаю, бывает, психоактивный ты наш. Давай я его притащу и допросим?

— Он уже пришёл в сознание. Тащи давай, только осторожно.

И через секунду раздался звук открывшейся двери, после чего меня подняли и потащили в другую комнату. Там меня усадили на стул и только после этого сняли мешок с головы. По рукам и ногам я был плотно связан верёвками. Сидел я перед столом и смотрел на орущего мужика. Уставший, бледный, лысый, с плоским лицом и серыми глазами, он был весьма худым. Позади меня остался стоять библиотекарь, которого я хоть и не видел, но узнал по голосу.

— Ну здарова, — произнёс я, после чего сразу же получил шокером в плечо.

— Закрой пасть и говори, когда тебя спрашивают! — рявкнул библиотекарь, пока я стонал от боли и нервно дёргался из-за сокращений мышц.

— На кого ты работаешь? — спросил, по всей видимости, главарь этой банды: мужик с плоским лицом.

— Я просто наёмник. Но за то, что вы меня похитили вас всех, ваши семьи, ваших друзей и…

Меня снова ударили шокером и в этот раз в шею из-за чего я потерял сознание. Однако вскоре на меня вылили воду, и я очнулся.

— На кого ты работаешь?

— Наёмник. Защищаю Виндорию Килор, дипломата прибывшего на этот мир. Хотя я скорее просто игрушка в её руках, нежели телохранитель.

— Это правда, — встрял библиотекарь. — Не похож он на профессионального солдата. Да и таких важных лиц обычно защищают гораздо лучше.

— Откуда ты знаешь про Тзинча? — никак не прореагировав на комментарий, продолжил спрашивать главарь банды.

— А вы типа из инквизиции?

— Слушай меня сюда, — рыкнул библиотекарь и подошёл. После чего наклонился и схватил меня за горло. — Будешь тупить, и я начну ломать твои пальцы. Вздумаешь юлить или врать — начну снимать с них кожу.

— Лично с ним знаком, — сглотнув ответил я, понимая что мне никто не поверит, но и сопротивляться допросу под взором этого лысого мужика с плоским лицом у меня не получалось, как и соврать.

— Ты сделал выбор, — побледнев от невероятной наглости, произнёс библиотекарь.

— Стой, он не врёт, — удивлённо произнёс главарь.

— Что?

— Но надо проверить.

— Зуб даю, не надо проверять, — напрягся я, но стол перед лысым уже начал покрываться странным инеем.

Я уже приготовился умирать, ведь этот чёртов колдун явно замыслил выжечь мне мозги, и затем ментально изнасиловать меня. Да даже по его гадкой роже было понятно, что ничего хорошего от него ждать не стоило. Он явно был либо из этих, либо из тех, но точно не из наших — нормальных. И как жаль, что мои стаб-револьверы отжали, так бы хотя бы застрелиться попытался.

Однако прошла секунда, вторая, а я продолжал пугаться лишь из-за того, что накручивал сам себя. У меня даже мигрень не началась, а вот лысый вдруг побледнел ещё сильнее. В глазах его постепенно появлялся страх, а сам он начал обмякать в кресле. Его разум уносился всё дальше и дальше, пока в моей голове начинали звучать тысячи голосов. Нет, Тзинч лично не защищал меня, однако я находился под его влиянием и чарами.

И когда псайкер стал заглядывать куда не надо, на него посмотрели в ответ.

— Развяжи его, Малс, — тихо произнёс лысый, после чего дрожащей рукой прикрыл свои глаза.

Библиотекарь удивился ещё сильнее: ведь никогда не видел главу не просто банды, а целого культа таким ослабленным и… жалким.

— Как тебя зовут? — поинтересовался лысый, всё ещё прикрывая свои глаза рукой: чтобы никто не видел того страха, что заполонил его сердце.

— Лекс.

— Удивительно… не думал, что с приходом вольного торговца Империума мы найдём друга, а не врага. Меня зовут Детрий, я псайкер зета уровня, глава культа Тзинча. Мы давно работаем в этом мире, но… подготовка населения идёт тяжело. Власть любит только деньги, а их у нас мало. Ксеносы нам не доверяют, а сами мы малочисленны и слабы. Пока что слабы. Перемены грядут и ты первый знак того, что скоро всё перевернётся вверх дном. Настало время действовать активно. Тзинч намекает нам.

— Если только ты не будешь рассказывать каждому встречному про нашего Бога, — буркнул библиотекарь и только сейчас разрезал мои верёвки.

— Так я знал, что в этой библиотеке работает наш, — тут же уверенно выдал я, разминая отёкшие кисти.

— Откуда?

— Тзинч сказал, — ответил я вздымая руки кверху и слегка приподнимая голову. — Он видит каждое наше действие. Он же Бог.

— Верни ему его вещи, Малс.

Малс нахмурился и ушёл. Мне он, по всей видимости, до сих пор не доверял, однако своего лидера послушал. Подобное недоверие понять было можно, ведь вёл я себя странно: но как уж получалось. Благо хоть этот лысый Детрий мне верил безоговорочно, пообщавшись с Хаосом через мою душу, или что он там делал.

— Ты псайкер, какого уровня?

— Чё? Я не псайкер.

— Я видел твою реакцию на психическое воздействие.

— Может дело в покровительстве Тзинча?

— Нет, это другое. Однако я склонен считать, что ты всё же псайкер. Пока что тебя можно классифицировать как оммикрон уровень, ведь ты, по всей видимости, даже не подозревал о наличии своих способностей. Однако если на тебя обратил внимание сам Хаос… возможно, твой потенциал гораздо выше. Учитель из меня плохой, но я расскажу тебе всё, что знаю сам.

И вместе с этим Детрий улыбнулся, после чего иней появился снова, и я ощутил толчок в грудь. Довольно сильный, ведь я отъехал на стуле сантиметров на двадцать, будучи весьма плотного телосложения.

— Телекинез. Пока что ещё не в совершенстве владею, но в бою очень помогает.

В этот момент вернулся Малс, который вернул мне моё снаряжение.

— Ну что же… раз такое дело, то пора действовать. Либо сейчас, либо никогда, — тем временем Дерий встал с места, пока я ещё надевал свою двойную кобуру.

— Что?

— Ты же пришёл нам помочь. Вольный торговец Империума прибыл сюда, чтобы подчинить губернатора и поработить наш мир: обложить его данью и забирать людей на войну. Нам этого не нужно. Мы устали от диктатуры, от произвола дворян, от беспредела военных и всякого рода притеснений. Время перемен наступило, ты принёс это знамение, а значит, пора заявить о себе.

— Так ты только что сказал, что ваш культ слаб.

— Да, потому что мы действовали максимально скрытно. Но народ поддержит нас сейчас: иначе потом будет поздно, когда имперские псы сожмут челюсти на нашей шее. Губернатора никто не любил, а его пресмыкание перед прибывшими дипломатами не нравится даже некоторым дворянам. Враг моего врага — мой друг, да? Значит, они будут видеть в нас друга. И сам факт твоего прибытия — знак к началу. Тзинч хочет, чтобы мы действовали.

Я медленно достал сигарету и закурил. Дерий явно был поехавшим, раз видел какие-то там знаки и считал, что знает, чего хочет Тзинч. Впрочем, он же псайкер и глава культа. Все культисты поехавшие. Как и каким-то высшим силам, они вполне себе поклоняются, так почему стоит удивляться вере в какие-то там знаки? Но больше всего меня сейчас волновало, как бы спасти свою задницу и прожить подольше.

Или может застрелиться пока не стало поздно? Ой нет, ещё в тело свинопаса из феодального мира попаду, ну его. Пока что всё ещё не настолько плохо. Да и… одно дело бахвалиться о самоубийстве и другое — взять да приставить ствол к виску, а затем… бах. И возможно ты не переродишься и тебя просто обманули как очередного лоха — забавы ради.

— Так… какой план? — спросил я, засунув одну руку в карман. А второй придерживал сигарету и оценочно сверху вниз глядел на Дерия, чем пытался демонстрировать свою полную уверенность.

— Мы взорвём оружейный завод, брат. Поможем шестёркам своей магией, дадим оружие стаду, а затем они уже сделают всё за нас, после чего мы станем во главе нового мира, — с безумной улыбкой произнёс Дерий и положил мне руку на плечо. — Встряхнём весь сброд этого пропащего города и заставим его бояться нас. И пусть велика вероятность, что мы проиграем. Но лучше Дрейкернор сгорит в огне, чем продолжит влачить своё безнадёжное существование в серости и нищете.

— Я обязательно выживу, — буркнул я, сидя за столом в ресторане и попутно доставая ещё одну сигарету.

Ресторан был неплохой: явно для людей с достатком выше среднего. Хотя не только для людей, но ещё и для ксеносов и мутантов. К слову, местные ксеносы не слишком уж и отличались от людей. В плане, это были гуманоиды без ушей и носа с весьма обтекаемым лицом и бледно-голубым цветом кожи. Вероятно, размножались они иначе: внутренние органы были иными, как и отличительных половых признаков, у них не было.

В общем, по сравнению с тем как я себе представлял инопланетян, они выглядели вполне себе по-человечески и воспринимали информацию через зрение, слух, запах, вкус. Что сделало их вполне хорошими сожителями, торговыми партнёрами и союзниками для этого мира.

Что касается мутантов, то, как я понял, их выводили намеренно. А появились они после генетических отклонений у генномодифицированных первых поселенцев. Мутанты, как правило, были ниже рабов, и считались скорее вещью, но не ручкой или парой обуви, а скорее — одноразовой салфеткой. Благо в рестораны их не пускали, потому что выглядели они в отличие от ксеносов крайне пугающе: мерзко, отвратительно и совершенно не эстетично.

Очередную сигарету я выкурил и сразу принялся за вторую. Детрий выделил мне немного местных денег, которые я потратил на кучу курева и ресторан. Так что я сидел, курил, пил и чуть-чуть ел. Просто от всего происходящего еда в рот не лезла, поэтому большинство блюд стояли нетронутыми. Сраные культисты, проклятые имперцы и я между ними как отбивная. И ведь уже не выкрутиться: Детрий всё порешал и надеялся на меня.

Свалить тоже не вариант: скоро должна будет начаться заруба и вряд ли Мологост решит остаться в стороне. Он же бывший офицер имперского флота. Вольный торговец, честь которому оказала сама Терра. Ещё наверное лично Император задницу свою поднял и руку ему пожал когда тот уходил в дальнее плавание. И даже если он не настолько лоялен Империуму, то всё равно пожелает помочь губернатору удержать власть над этим миром и выделит свои силы для подавления культа, мятежа и всего, что угрожает власти. Хотя бы ради собственной выгоды.

Так что спрятаться под юбкой у Виндории не выйдет, так как она окажется, замешана в самых горячих событиях. Хотя быть может, она утащит меня в свою постель, где я смогу переждать бурю?

— В пекло. Лучше застрелюсь, чем вернусь под каблук, — покачал я головой. И на самом деле не кривил душой.

Просто застрелиться сейчас было гораздо проще, ведь имелось понимание, что я перерожусь. Так что можно было покидать пафосных фраз, заявить о гордости и принципах: ведь это очень легко делать, когда ты ничего не теряешь. Но стоит только представить эту ситуацию… как я подношу дуло к виску и… бах! Аж в дрожь бросает: страшно даже подумать, что я буду чувствовать, если реально попытаюсь это сделать. И вот ещё одна сигарета подошла к концу.

С одной стороны мне было чертовски страшно. С другой — судьба предоставила мне уникальный шанс. Вся моя прошлая жизнь — скука смертная. Я жил жизнью раба в системе: у меня не было никаких возможностей и ждало меня крайне скучное будущее типичного работника. Но теперь всё поменялось. А раз юношеский максимализм ещё меня не покинул, то может, стоило пуститься во все тяжкие? Попробовать всё и жить на полную катушку? Ведь устроиться в аналог шараги и прожить жизнь обычного гражданина всегда успеется.

Да, это звучало превосходно, захватывающе и крайне интересно. И всё же я сидел и курил одну сигарету за другой, испытывая лютый стресс от страха перемен. Я не знал, что случится завтра или даже через час. Ничего не понимал, и всё вокруг казалось чужеродным. С этими чувствами совладать ну просто никак не получалось, но всё же сжав яйца в кулак я выдохнул, осушил залпом стакан амасека, а затем уверенно съел ложку странного супа.

С амасеком всё было просто: это алкоголь, напоминающий больше всего вино или его производные. Каждый мир имел свой особый рецепт этого напитка. Однако запах оказался знакомым, как и вкус с цветом. А вот суп… в супе плавало что-то странное, выглядел он хтонически, а запах почему-то ассоциировался с чёрным чаем, в который добавили кефир. Я не любил даже чай с молоком и считал это ересью, поэтому суп меня устрашал.

Однако вспомнив великих героев своего мира, вопреки удивлённым Богам, ложка оторвалась от тарелки во второй раз и нарушая планы самого Тзинча отправилась в мой рот. От невиданного упорства хрустели зубы и чей-то панцирь. С колоссальной нагрузкой сокращались мышцы челюсти, и титаническими усилиями пища отправилась дальше в пищевод. Без какого-либо пафоса я расправился с этим блюдом, и оно на самом деле оказалось не таким уж и плохим.

— Да, вполне себе недурно, — кивая заметил я, после чего доел всю порцию и продолжил курить.

Алкоголя я выпил уже прилично: он начинал действовать, и мне становилось легче. Ну подумаешь скоро будет гражданская война, которую устроит культ Хаоса, дабы кровью и ересью смыть тиранию военного сословия. Чё бубнеть то? Надо повеселиться и научиться чему-то новому: всё равно долго в этом теле я не проживу.

— Лекс, что ты тут делаешь?! — вдруг в ресторан ворвалась Виндория, впереди которой пробежал вооружённый отряд настоящих телохранителей. Он оцепил весь периметр снаружи и зал внутри, чем напугал персонал и посетителей.

— Кушаю, — пожав плечами, ответил я, за один вдох выкуривая половину сигареты.

— Почему на связь не выходишь?! — и тут она увидела лежащую на столе вокс-бусину. — С какой стати она лежит здесь и выключена? Подожди, а твой передатчик почему не работает? И частота другая стоит… а ну в ухо быстро засунул!

Поправив частоту Виндория швырнула мне вокс-бусину. Включать эту игрушку я научился. Правда, случайно сбил частоту, из-за чего всё и накрылось. Хотя нет, накрылось всё из-за того, что я забыл включить передатчик на поясе. Просто сама вокс-бусина работала в радиусе одного километра, а для усиления сигнала использовалось дополнительное оборудование. Эх, если бы я это всё знал… ну, век живи — век учись.

— Всё, пошли. Я возвращаюсь на корабль, нужно упорядочить собранную информацию и составить отчёт.

Виндория составляла крайне подробные отчёты чуть ли не по каждому дню. И что самое забавное — к себе домой она отправляла, как правило, краткую информацию, которая звучала как: всё в порядке. Всё ради того, чтобы не напрягать псайкера. Хотя тот и так редко выходил на связь из-за крайне тусклого сияния астрономикона, который порой и вовсе терялся в варп штормах.

Так что никаких деталей Виндория не отсылала и видимо собиралась вручить все эти архивы лично по возвращению. Хотя опять же мне, как и Лексу, казалось, что она через такую бессмысленную работу просто удовлетворяет свою потребность в самореализации. Мол, она делает что-то полезное и важное, что придаёт её жизни смысл. Хотя по факту присутствие её в экспедиции было скорее формальным. Ведь захоти Мологост предать своих инвесторов, то он просто её убьёт и всё — поминай как звали. Терра далеко, месть если и придёт, то не скоро.

— Я ещё не доел, — ответил я, туша очередной окурок и делая небольшую паузу в своём курении.

Лицо Виндории же от такого ответа вытянулось. После того как она швырнула мне вокс-бусину, она уже развернулась и собиралась уходить, думая что я тут же брошусь за ней. Такое неповиновение и непокорность в этот раз ей не понравились, ведь отказал я публично, а не наедине в постели. Да и в целом она в данный момент пребывала не в лучшем расположении духа.

— Сейчас не подходящее время показывать характер, Лекс, — словно готовящаяся к броску кобра прошипела Виндория.

В этот момент её телохранители слегка напряглись. Никому из экипажа я не нравился: этим ребятам кажется тоже. Они были готовы в любой момент исполнить приказ и уложить меня мордой в пол: избить, а затем вывезти куда-нибудь и расстрелять. Одно слово дочери династии Килор и всё будет сделано в лучшем виде. Я это понимал и всё же повторил.

— Я. Ещё. Не. Доел.

И начал медленно доставать очередную сигарету, затем прикурил её и затянулся. После и вовсе отвернулся от Виндории и подозвал официанта, а то амасек кончился.

— Мы серьёзно поговорим, когда ты протрезвеешь, — без каких-либо эмоций напоследок бросила Виндория. Но от этого её фраза прозвучала ещё более грозно и устрашающе.

Но я ни о чём не жалел, более того мне это понравилось. Наверное, впервые в жизни я поступил так, как решил сам. По-настоящему, без оглядки на чужие мнения и ожидания. Это чувство пьянило даже сильнее алкоголя. Да, наверное, подобный поступок был крайне легкомысленным и основанным на понимании собственной бессмертности. Или же на алкогольном опьянении, но… плевать, для меня это была маленькая победа. На хрен всё.

Оставив деньги на столе, я встал и отправился наружу. Настало время навести суеты и свергнуть парочку монархистов: ведь это у меня в крови, как и в целом у нашего народа. Ну и заодно узнать побольше о Тзинче через его прислужников не помешает. Правда, скорее всего такой швалью сам Бог хаоса лично не занимался: не по рангу. Однако в любом случае упускать такую возможность не стоило. Выжимать из ситуации нужно максимум, ведь кто знает когда ещё мне удастся вот так мирно пообщаться с его прислужниками.

До оружейного завода я шёл крайне долго. В какой-то момент связь у меня начала накрываться. Всё же эти вокс системы были крайне архаичными и примитивными. Моя вокс-бусина ловила до километра, с дополнительным передатчиком чуть дальше. Но для связи хоть, на сколько бы то приличные расстояния использовали уже целые ранцы. А в штабах ставили громадных металлических монстров.

На самом же мире, конкретно этом, связь оставалась для большинства привилегией и недоступной роскошью. Наши же силы развернулись во дворце. Там же расположили свои передатчики и вот отойдя от самого дворца связь у меня начала накрываться. Впрочем, меня это не волновало: ведь я зашёл в какой-то странный переулок, выходя на финишную прямую до оружейного завода, дымящего множеством труб. Отличительные знаки я тоже снял и переложил в подсумок.

— О, староверы даже тут, — кивая произнёс я, глядя как какие-то граждане рисуют колесо или символ солнца. — Славяне.

— Лекс, ты пришёл раньше оговорённого, — из тени ко мне подошёл Малс, уже облачившийся в странный балахон с переливающимися и изменяющимися разноцветными узорами. — Скоро начнётся. Дерий проводит последние приготовления. Враг ничего о нас не знает. Что с имперцами?

— Вряд ли они о чём-то догадываются. Однако со мной своими планами никто не делился.

— Понятно, но учитывая нашу максимальную конспирацию и размер организации… не думаю, что у них есть хотя бы малейший повод почуять угрозу.

— Верно, введёшь меня в краткий курс дела?

— Это оружейный завод — оплот произвола и тирании губернатора. Сюда свозят множество рабов, которые подыхают за месяц. Из некоторых сразу делают сервиторов. Мы ударим в их самое больное место. Лишим прибыли капиталистов, оставим без оружия милитаристов и пошатнём уверенность дворянства в незыблемости власти губернатора.

— Угу-угу.

— Ворвёмся мы через главные ворота. Охраняют их псы губернатора — те ещё ублюдки. Получают огромные деньги, берут силой всё что захотят и никто им не указ. Мы убьём их, после прорвёмся внутрь и вырежем всех сервиторов. Рабов спасём. Мирное население из числа уже не рабов, а работников трогать не будем: оно тоже жаждет перемен, пусть и страшится их. Им нужен лишь толчок. И хоть сегодня они не станут нашими товарищами, но это вполне может случиться позже. Поэтому убиваем только вооружённых и сервиторов.

— Понял. Значит, будет жёсткая заруба, — разминая плечи произнёс я, проверяя свои стаб-револьверы.

— Дерий псайкер, с ним будет попроще. К тому же мы собрали пятикратно превосходящие охрану силы. И на нашей стороне эффект неожиданности. Также в их рядах присутствуют шпионы, а кто-то… кто-то просто куплен. Турели будут отключены, система защиты не будет работать. Пошлём вперёд пушечное мясо, и они сделают за нас самую грязную работу.

Я кивнул, стараясь не показывать напряжения. Человека я ещё ни разу не убивал. И пусть врагами моими будут те ещё ублюдки и мучающиеся в вечных страданиях киборги, но от этого легче не становилось. Я же не отбитый наглухо отморозок, способный хладнокровно убивать других. Но ничего, пацифистом я тоже никогда не был. Ради благого дела и перемен парочку пуль пущу. Тем более они наверняка будут хотеть убить меня. А значит либо я их, либо они меня — всё просто.

— Всё просто, — повторил я и слегка успокоился: даже руки дрожать перестали. Как будто бы начали работать рефлексы наёмника, который не боялся ни смерти, ни убийств, ни жесточайшего душегубства.

— Братья и сёстры, — через час к нам в переулок пришёл Детрий, облачённый в бронежилет и с примитивной огнестрельной винтовкой за спиной. — Скоро нам дадут сигнал, и мы нападём. Шёпот перемен сегодня станет криком.

Культ Тзинча всегда сильно отличался от других. Его прислужники старались использовать интриги и колдовство для достижения своих целей. Это считалось верхом совершенства и уважалось Тзинчем. И хоть на этом мире культ пребывал в тотальной конспирации, не предпринимая активных действий. Однако спящие агенты вербовались со времён появления первого еретика на Дрейкерноре.

И настало время использовать тех, кто до сегодняшнего дня честно работал на оружейном заводе: выполнял все указания, пресмыкался и подлизывался. Терпел и безмолвно рыдал. Порой готов был сдаться, но всё же верил, что перемены наступят.

Мы сидели в переулке — наблюдали за заводом. Наши товарищи заняли здания вокруг и тоже внимательно осматривали его территорию. В какой-то момент часть охраны убежала внутрь заводских цехов, чтобы решить возникшую проблему. В этот миг Детрий кивнул.

— Пора.

И вперёд рванули культисты с взрывчаткой. Они бежали максимально быстро, ведь их тут же заметили. Однако охрана промедлила и не сразу открыла огонь. Кроме того на постах их осталось гораздо меньше. Тогда полетели сумки, падая прямо у ворот. Чудовищный взрыв разорвал металл и открыл проход, попутно посбивав с ног охрану.

В этот же момент вперёд ринулась первая штурмовая группа. Кто-то был вооружён примитивным огнестрелом. Другие использовали мечи и добивали раненых охранников, после чего забирали уже их оружие. Я бежал за ними и стрелял в сторону врагов, больше работая на подавление, пока над головой летели самодельные взрывные устройства, которые Детрий с помощью телекинеза отправлял в охрану на вышках.

— Твою мать! — вскрикнул я, когда один из выстрелов убил культиста рядом со мной.

Я тут же прыгнул в сторону, уходя с линии огня за опалённую взрывом стену. Паника уже воцарилась на улицах: кричали женщины и плакали дети. Гражданские не понимали, что происходит и разбегались, пока гремели всё новые взрывы и выстрелы. К оружейному заводу уже выехало подкрепление.

— ЛОЖИСЬ!!! — вдруг взревел невесть откуда взявшийся рядом со мной Детрий.

И его воля заставила часть охранников перегруппироваться. Они хорошо знали эту команду из-за чего психический эффект усиливался в разы. Пока они падали на землю, они не целились и не могли стрелять. Другие же культисты, едва услыхав вопль, тут же ринулись в атаку, понимая, что сейчас лучший момент. Остатки охраны вырезались, пока внутри оружейного завода прогремел ещё один взрыв. Видимо пробудившийся агент решил уйти на своих правилах.

Вскоре все культисты уже ворвались внутрь, а я переведя дух, обнаружил на своём бронежилете свежие царапины. Прямого попадания не словил, но пуля-дура когда ударялась то в стену, то в пол — в любое твёрдое препятствие, затем любила разлетаться на осколки. Видимо они меня и задели. Благо повезло, и весь удар принял на себя броник.

Затем я встал и уже с последними группами направился во внутренний двор. Всё вокруг пылало. Взгляд постоянно натыкался на десятки тел как культистов, так и охранников валявшихся повсюду. Кто-то мародёрил, другие, кажется, начали проводить обряды. Третьи просто оставляли свои символы, чтобы все знали, чьих рук дело это нападение.

Я же шёл среди тел и ощущал, как что-то подступает снизу. Смотреть на всё это было неприятно. С одной стороны сработали культисты грязновато. Но с другой, этот публичный теракт станет невероятно мощным толчком к переменам. Гораздо большим, чем если бы просто тайно всем перерезали глотки.

— Уб… ублю… ублюдок… — раздался хриплый голос. — Сукин сын…

Я повернул голову к источнику звука и обнаружил раненого охранника. Его блестящая броня теперь была грязной, оружие валялось вдали, а живот нашпиговали осколки от взрыва. Однако в глазах его всё ещё горела невероятная ненависть. Этот пёс был выращен в особых условиях. Нет, речь не про инкубаторы: просто про социум, в котором его дрессировали быть идеальным инструментом. Он не знал меня, не знал своих жертв, но искренне был уверен в том, что мы все мусор, который нужно давить обитым сталью сапогом.

Я медленно поднял пистолет и направил его на лицо ублюдка. А затем спустил курок, ещё раз и ещё раз, расстреливая уже труп. И всё сильнее становилось моё удивление и страх. Удивление тем, как легко я его убил и страх от того, что в этот момент в моём сердце ничего не ёкнуло.

Перемены наступили.

Запахом пороховых газов уже пропитался весь подвал, но раз за разом я перезаряжал свои револьверы, продолжая поражать мишени. Получалось с каждым разом всё лучше. Любой новый выстрел давал мне личный опыт и освежал память наёмника, что ускоряло обучение. Плавный спуск и правильный хват как бы сами собой снизошли на меня знанием из глубин чертогов разума. Первые выстрелы ещё были неуверенными, но сейчас… порой со стороны могло казаться, что стреляю уже не я, а вернувшийся в тело Лекс.

Однако до идеала было ещё далеко. А ещё меня не покидали зловещие мысли, ведь всё происходящее… оно было жутким. Стоило только вдуматься в детали, переосмыслить произошедшее, как противоречивые чувства начинали отравлять душу. Перемены полностью пронизали меня. И с одной стороны это должно было радовать, ведь я становился сильнее. Не позволил вытирать об себя ноги этой стерве. Решил не отсиживаться и принять участие в изменении как собственной судьбы, так и судьбы мира. Даже человека убил: вернее не человека, а последнюю мразь, созданную для единственной цели — держать власть элит.

Да, я становился сильнее, но также появлялся вопрос, а сколько меня самого осталось после всего этого? Не поглощает ли меня чужая личность? Ведь та хладнокровность с которой я убил свою первую жертву была явно не свойственна студенту, дравшемуся за всю жизнь раз пять и даже не до крови. А что будет дальше? Со следующими перерождениями я могу просто потерять самого себя. Но что вообще значит моё "я" и когда вообще произойдёт этот переломный момент? Я задавал так много вопросов и не знал ни одного ответа. Так неопределённость стала ещё одной моей проблемой.

Захотелось даже стать глупее: нажраться там и убить свой мозг. Но не думать не получалось, как и спокойно воспринимать эти изменения как "норму": мол всё же меняется, и мы со временем тоже. Только то большинство, что говорит в таком ключе, меняется по типу "сегодня не нравятся оливки, а завтра уже вкусные". У меня же был риск измениться на совершенно ином уровне.

И если сегодня всё ещё плюс-минус нормально: хотя раньше я бы вряд ли сказал, что убивать людей и участвовать в революциях — норма. То, что будет завтра? Начну душить детей в люльках? А ведь так и будет, потому что изменения я не контролирую, и повернуть они могут куда угодно. И сегодняшнему мне большинство этих поворотов ой как не нравится. Как и просто смиренно смотреть за тем, как во мне подыхают последние остатки человечности, тоже не хочется.

Отстреляв последний патрон, я вернул револьвер в кобуру, после чего посмотрел на разорванные мишени и дыры в стене. Затем схватил сумку и отправился на склад, чтобы взять ещё боеприпасов для тренировки. После вторжения на оружейный завод наших запасов хватало на все нужды. Каждый день мы снабжали всё больше культистов, а также тренировали новобранцев, готовясь к новой стадии переворота.

Словно по учебнику колониальных держав первого мира тзинчиты не собирались проливать свою кровь. Они нашли тех, кто это сделает за них. И внушили им то, что они сами этого хотят. Мерзко, но действенно, так как и сами лидеры ничем особо не рискуют. Не получится в этот раз? Уйдут на дно и повторят лет через двадцать с новым поколением.

Однако планы мои были нарушены, и на складе я встретился Детрием, который с улыбкой подошёл ко мне и по-братски обнял.

— Ты наш мессия, Лекс, — радостно заявил он, чем меня удивил.

— Я буквально ничего не сделал.

— Нет, ты сделал невероятно много. Ты напомнил нам то, что мы забыли. Народ давно ждал лидера, чтобы их кто-то повёл. А мы всё боялись, готовились и прятались. У нас нет отбоя от желающих, вступить в наши отряды. И хоть не все они разделяют нашу веру в Тзинча, однако их жажда перемен невероятно сильна. Все от бедняков до амбициозных аристократов дают нам силы, пусть и сами об этом не подозревают. Нас никому не остановить.

— Даже аристократы?

— Конечно, — положив мне на плечо руку, заверил Детрий. — Тзинч само воплощение жажды перемен и изменений. Каждый человек мечтает о процветании, свободе и лучшем будущем. Даже губернатор, находящийся во главе нашего мира, мечтает о новых богатствах, большей власти. Или… как знать, может для него перемены это уход с поста, который давно стал его путами. Я не могу заглянуть в душу каждого, но вижу, что свет перемен засиял как никогда ярко.

— Мологост уже отдал приказ высаживать военные силы. Они оцепили дворец и центральный квартал. Дальше они будут проводить тотальную зачистку вместе с силами планетарной обороны. Их мощь огромна, а мы хоть и ограбили оружейный завод, всё ещё остаёмся…

— Едиными, — уверенно заявил Детрий и сжал пальцы на моём плече. — Перемены близки и сам Хаос скоро встанет на нашу сторону. И я рассчитываю на твою помощь.

И снова Детрий улыбнулся, а я ответил ему тем же, как бы подыгрывая. После чего он ушёл, а я наполнив сумку боеприпасами, отправился в свой импровизированный тир. Там я снова перезарядил оружие, после чего начал закреплять навыки стрельбы. Быстро сменял мишени, переводил прицел с груди на голову, порой делая сразу по три выстрела или отрабатывая точные одиночные.

— Ха, — усмехнулся я после часа практики. — Кажется, я начинаю понимать правила игры.

Детрий врал мне: я это почувствовал. Очень приторны были его слова, и слишком много он делал акцента на моей исключительности. Нутром я чувствовал, что меня хотят поиметь. В первой жизни меня тоже порой посещали подобные ощущения при встречах с девушками, которые пытались сделать из меня удобную подстилку. Дешёвые манипуляции, которые должны были вызвать ревность, уязвить гордость и сделать так, чтобы я в лепёшку разбился, но добился её и поступил как она хочет.

Таких я посылал куда подальше. В этот раз моё чутьё мне снова помогло, пусть и не сразу. Пришлось вспомнить наши прошлые беседы с Детрием, даже самую первую. Он уже тогда видел во мне ресурс, который нужно наставить, использовать и затем выжать максимум. Для этого он лично общался, делал вид, что заинтересован во мне. Давал ложное чувство уважения и через исключительность пытался заставить… не знаю, может он хочет, чтобы я на амбразуру грудью прыгнул или ещё чего похуже, учитывая то, что у меня есть какой-то там псайкерский потенциал.

— Великий манипулятор Тзинч… чего ещё стоило ожидать от твоих последователей, — ещё раз усмехнулся я.

Так забавно… знать, что тебя хотят использовать. Это открывало передо мной множество дверей. Но ещё приятнее было понимать, что Детрий не знает о том, что я прочитал его как открытую книгу. Все хотят меня обмануть и поиметь, но время было самому войти в игру. Да, опыта у меня немного, однако разве опыт это не имя, которое мы даём нашим ошибкам? Лучше попробовать, чем потом жалеть об упущенной возможности. Я сам всех поимею или хотя бы попытаюсь: умру и попробую снова.

Нацепив свои отличительные знаки и приведя себя в порядок, я отправился на улицу. Этим миром правили аристократы из военного сословия. И как уже было сказано, среди них далеко не все питали любовь к губернатору. Кто-то откровенно его ненавидел, другие ждали лишь момента, чтобы ударить в спину и возвысится за счёт чужих жертв. Этот раскол играл на руку культу и мне.

Сам я не имел никакой власти, и возвращаться на корабль не собирался. После моей выходки меня там точно прибьют. Виндория не решилась расстрелять меня на людях, однако там наедине меня бы наверняка ждало наказание. Да и в целом врагов среди имперцев у меня хватало: вспомнить хоть случай с ядом. Поэтому я понимал, что если пойду туда, то уже не вернусь.

К тому же был ли смысл мне возвращаться? Ну вернусь, предположим — выживу. Что дальше? Мне там никто не доверяет. Все знают о моём сомнительном статусе и даже корабельный склад с оружием ограбить у меня не получится. Поэтому Детрий и не пытался меня заслать к ним. Выстроить там какую-то личную интригу тоже нереально.

Однако возможности имелись здесь, на земле, в этом городе. Нужно было только подумать, взять ручку и записать пару слов на бумаге, после чего спрятать её себе за пазуху. Одна бумажка, пара слов — вот начало безумной интриги, где ставкой станет моя жизнь: ведь ничего другого у меня не было. Риски были колоссальными, но удача чаще всего улыбается дерзким.

— Стоять, куда идёшь?! — у входа в небоскрёб меня остановила охрана с гербами на броне.

Я посмотрел на них сверху вниз, после чего поправил аквилу и плащ с гербом Килор.

— Я от Виндории Килор, хочу поговорить с господином Бонте, твоим хозяином, — ответил я. После чего уверенно сделал шаг, чем заставил одного из охранников вскинуть свой дробовик.

— Стоять!

— Осторожнее, ещё поранишься, — хмыкнул я, смотря прямо в его глаза.

— Встреча не назначена.

— Я знаю.

— Без…

— Слушай меня внимательно, тупица. Как ты думаешь, почему сюда пришёл я, а не лично госпожа Килор? Очевидно, что встреча не совсем официальная и должна пройти без лишних глаз. А ты и так уже привлёк слишком много внимания. Просто проведи меня к своему господину. Впрочем, если ты такой упёртый и тупой, то ладно, я уйду и передам всё своей госпоже. Но когда господин Бонте узнает о том, что ты меня не пустил и о том какие возможности он потерял…

— Ладно, понял, идём. Просто в городе сейчас неспокойно, сам знаешь.

Как и следовало ожидать, охрана испугалась ответственности. Что же, проникнуть внутрь небоскрёба было не тяжело, как и добиться встречи. Вскоре меня провели в приёмную, и удивлённый господин Бонте впустил меня к себе. Предварительно у меня забрали всё оружие и, конечно же, осмотрели каждую щель, каждый карман и подсумок. Теперь надо было сделать так, чтобы меня тут же не выгнали или того хуже — не повязали.

— Так это не шутка? — нахмурился господин Бонте, когда я зашёл к нему в кабинет.

Он сидел за широким столом и активно перечитывал документы, которые переносил сервитор, ездя между шкафов и иногда забирая документы у помощницы за когитатором. Работа вовсю кипела, ведь господин Бонте владел восьмым по размеру капитализации бизнесом на этой планете. И добился он таких высот во многом благодаря родственникам в суде. Дураком он тоже не был, поэтому с невероятным подозрением смотрел на меня.

Я же спокойно подошёл к нему и достал из подсумка ту самую бумажку. После чего снял с себя вокс-бусину и передатчик, а также взглядом кивнул в сторону когитатора, рядом с которым находилась личная вокс-станция Бонте. На бумажке было написано, что наши силы способны прослушивать вокс-связь и что говорить здесь нежелательно. Таким образом, я переключал внимание Бонте на то, что за нами могут следить и вместе с этим добился разговора наедине.

Поняв намёк, господи Бонте молча встал и вместе с ним мы отправились в отдельную комнату без окон и с очень плотными стенами. Здесь в полумраке господин Бонте отдыхал от нескончаемых потоков информации, которые его мозг был вынужден обрабатывать для управления богатствами своей семьи.

— Так вот значит, что планировала госпожа Килор, — уже внутри произнёс он, доставая из шкафа графин с амасеком. — Первый танец для наёмника изначально выглядел крайне глупым поступком. Однако я уже тогда понимал, что такие важные люди как Виндория Килор ничего не делают просто так. Значит, так она познакомила аристократию с вами. И теперь она может действовать через вас, а в случае чего…

— Убить меня, быстро найдя замену. Всё верно, однако попрошу не считать меня за простого посыльного.

— И не подумаю: на обычного посыльного вы не похожи, — господин Бонте даже не нуждался в том, чтобы его обманывали, с этим справлялся и он сам, будучи слишком умным человеком. — Так в чём же цель вашего посещения?

— Губернатор облажался, порядок под угрозой, он слаб и неэффективен.

— Значит, его нужно заменить, — предположил Бонте и не сдержал ухмылки, ведь был довольно тщеславным человеком.

— Именно. Как думаете, есть ли среди высшей аристократии кто-то способный унять беспорядки и проявить большую исполнительность, чем губернатор?

— Семья Бонте всегда отличалась этим качеством. Исполнительностью может похвастаться каждый член нашего рода. Однако иерархия нашего мира крайне жёсткая, любые изменения принимаются в штыки и распространена фраза: "не меняй то, что и так работает". Я считаю это глупостью, ведь изменения позволили бы нам быть гораздо эффективнее. Давно надо перераспределить богатства и блага.

— Однако эти изменения могут разрушить выстроенную систему.

— Как видите, губернатор допустил ошибку, когда слишком сильно сжал горло нищеты. Он уже стар, ошибается всё чаще. А уважение к нему держится лишь на былых заслугах.

— Это я и хотел услышать, — улыбнулся я, беря стакан с амасеком. — Виндория ещё не определилась с решением, но вы один из подходящих кандидатов. Однако всё будет зависеть от ваших дальнейших действий и результатов, к которым они приведут.

— И как я могу отличиться? — Бонте мыслил очень быстро, заглядывал намного дальше и значительно упрощал мне тем самым работу. — Что нужно сделать, чтобы заполучить расположение семьи Килор?

— Укрепите своё положение, подавите беспорядки на ваших территориях, возглавьте аристократов и докажите право на лидерство делом, а не словом.

— Но губернатор…

— Губернатор не посмеет объявить вам войну без разрешения. И разрешения этого ему не дадут, можете не переживать. Семья Килор даёт слово. Покажите силу и способность заменить губернатора, решите те проблемы, с которыми он не справился. Тогда займёте его место. Однако также рекомендую воздержаться от необдуманных поступков. Действуйте мягко, дипломатично, если угодно хитро. Не нужно провоцировать губернатора на прямое противостояние.

— Я понял, что нужно делать, — от моих советов Бонте слегка оскорбился, но так было даже лучше.

Дальше мы побеседовали о более рутинных моментах и деталях. Я придерживался второй позиции, задавая в основном наводящие вопросы. Бонте вкратце прощупывал почву дозволенности и пару раз намекал, что всё можно решить быстрее, если мы передадим ему войска. На это я отвечал крайне абстрактно и тем самым тактично просил не лезть не в своё дело.

— Не поймите меня неправильно, господин Бонте, но ситуация складывающаяся на вашем мире не так проста. Этот бунт не совсем обычный и поэтому мы будем действовать максимально аккуратно и осторожно. Вам также не стоит недооценивать противника. Приглядывайтесь также и к союзникам.

— А данные вашей разведки? Если это возможно, я бы хотел ознакомиться с теми, кто готов поддержать госпожу Килор.

— Господин Бонте, вы меня разочаровываете. Разве вы и так не знаете их имён? Вспомните хотя бы бал, — снова говорил я довольно абстрактно, заставляя Бонте искать ответы самостоятельно.

Он мне отвечал, а я загадочно кивал или задавал встречные вопросы, а так ли он уверен. В результате Бонте вслух высказывал свои предположения, обосновывал их, а я уже для уверенности давал конечный ответ. Разумеется, я делал всё наугад и полагался больше на интуицию, чем на логику. Однако это меня не волновало. Сам Бонте не такой уж и дурак, хотя возможно где-то он просчитался, а я убедив его в собственной правоте через "секретные инсайды" таким образом, уменьшил вероятность того, что у Бонте всё получится.

Но в целом всё прошло на удивление просто. Во многом благодаря тому, что среди аристократии уже давно зрели семена предательства. Да, заявившись именно к Бонте, я фактически ткнул пальцем в небо, однако это было не совсем так. От культистов я уже знал о недавних конфликтах: кто дерзко отжимал бизнесы у коллег и кого из относительно влиятельных аристократов душили сильнее других. Бонте были в их числе: так называемая системная оппозиция.

Вскоре наша беседа подошла к концу. И добив бутылку амасека на двоих, я уже поднялся и отправился на выход, после чего вдруг вспомнил кое-что важное и обернулся.

— Господин Бонте, забыл вас спросить: вы же в курсе, о чём Мологост говорил с губернатором на балу?

— Кхм… его интересовала торговля.

— Не просто торговля, — решил надавить я, чтобы выдавить больше информации, а господин Бонте до сих пор думал, что его проверяют достоин ли он стать новым губернатором. Да и его план опьянить меня не увенчался успехом. В результате чего хмель ударил ему в голову раньше и сильнее.

— Это связано с миром ксеносов, который также в нашей системе. Но это лишь слухи, я не уверен…

— Верно. Об этом лучше не распространяться, господин Бонте. И также вы должны понимать, что когда вы займёте пост губернатора, то вам придётся продолжать эти отношения.

— Но, а как же имперские ценности?

— Терра далеко, да и все мы преследуем личные интересы. Не слишком углубляйтесь в эти вопросы. Просто служите во благо династии Килор и ваша власть, богатства и репутация будут расти. Ещё встретимся. Ах, и да, вы понимаете, что о нашем разговоре лучше не распространяться? Ничего не должно указывать на мою госпожу.

— Понимаю. С вами мы говорили об искусстве. О моей коллекции знают все, и что-то вполне возможно понравится вашей госпоже.

Я кивнул и покинул кабинет, а затем и небоскрёб. Уже снаружи, уйдя в переулки, я вдруг понял какой у меня лютый мандраж. Эта затея была безумной, но каким-то чудом она удалась. Хотя я вроде ничего такого и не делал: просто врал, создавал впечатление уверенного в своих действиях наёмника и манипулировал имеющейся информацией.

Прямо как тогда на пересдаче по социологии, когда нужно было убедить преподавателя, что я работал на двух работах. Тогда у меня тоже всё получилось, ведь я изначально выбрал выигрышную стратегию, зная, что препод любит честность. Поэтому я честно ему сказал, что его предмет не очень мне нужен и что у меня совершенно другие цели. Про две работы я конечно соврал, но таким образом создал впечатление честного ученика. Его это подкупило, и он поставил тройку, чем спас меня от отчисления.

Конечно, сравнивать эти случаи было не совсем корректно. Но убедительно врать я умел и как не крути, это мне пригодилось. Скажи чуть-чуть правды, после продай ложь. Формула проста и работала всегда. Однако для чего именно это знание мне пригодилось? Тут тоже всё было просто. Хаос начался, однако культ Детрия могли быстро уничтожить, поэтому мне было выгодно посеять зёрна раздора среди аристократов. Разделяй и властвуй — принцип также известный с древних времён.

Однако при этом Детрию я ничего не сказал и не скажу. Потому что это лишь прелюдия моего рискованного и амбициозного плана. Ведь теперь я мог также влиять на успехи планов наших операций. Те которые будут проходить на территории семьи Бонте будут удивительным образом проваливаться, а доверие Бонте ко мне — расти. В свою очередь, когда будет нужно мне Бонте вместо решительной поддержки примет позицию выжидания, а Детрий вонзится клыками в объекты губернатора.

Виндория и Бонте вероятно никогда не пересекутся после моего предупреждения: что позволит моей лжи прожить больше. Хаос будет продолжаться дольше, а у меня будет больше времени и возможностей. Пусть Детрий думает, что использует меня, а Бонте искренне верит в то, что пользуется Виндорией, пока иметь всех буду я.

А когда я запутаю все карты, нарушу планы всех этих стратегов, то всё окажется во власти случайностей. А случайности уже уровняют мои шансы. В честной игре против таких сильных фигур мне было не выстоять: опыта не хватит. Так пусть всё решит Хаос, где никто не будет ничего понимать.

И хоть мои соперники крайне сильны, хитры и опасны, однако у меня было ещё одно очень важное преимущество. В случае проигрыша я ничего не терял в отличие от них. Поэтому действия мои могли быть самыми наглыми — неожиданными и безумными. Запредельные риски, любые ставки, каждый ход — ва-банк.

Всё только началось.

«Разница между богами и демонами во многом зависит от того, где человек находится в данный момент».

— Первый еретик.

Под покровом ночи, избегая патрулей, рысью я пересёк очередную улицу. Я старался прокладывать свой путь через тёмные места, но чем ближе был небоскрёб Бонте, тем меньше таких мест оставалось. В какой-то момент плотность патрулей достигла пика, и я фактически упёрся в стену из пропускных пунктов. Здесь были даже гвардейцы Мологоста, которые старались контролировать обстановку и следили за лояльностью отдельных личностей.

Однако всё проконтролировать они не могли. Дрейкернор был действительно огромным миром со слишком большим населением. И хоть Мологост возглавлял целый флот, но он не мог бросить все силы в гарнизоны. Ситуация же стремительно накалялась, а среди народа ползли слухи, что скоро столицу охватит пламя. И хоть никто не делился планами с этим самым народом, однако и слухи просто так не появляются. Грядут тяжёлые времена.

Я тем временем вышел в условленное время, к установленным стражам Бонте. Они сразу же меня узнали, после чего провели через блокпосты в небоскрёб. Входил я через чёрный ход, чтобы никто не знал о нашей встрече.

Бонте встретил меня всё в том же кабинете. Он был бледен словно сама смерть, ещё и похудел из-за стресса. Последние дни дались ему крайне тяжело. Его семья попала под удар культистов. Хоть и проблемная, но любимая дочь оказалась в плену, а сам он всё быстрее терял контроль над ситуацией. Губернатор закручивал гайки, Мологост требовал покорности и исполнительности. Другие аристократы думали лишь о собственной выгоде, и союз с ними не был настолько продуктивен, как он планировал.

Мне было его даже немного жаль. Однако жалость эта принадлежала отцу Бонте. Сам же он являлся не только отцом, но ещё и аристократом, который построил своё благополучие на чужой крови. Поэтому уже аристократа Бонте я презирал, ненавидел и желал того, чтобы он прошёл через всё то, через что заставлял прямо или косвенно проходить других. И у меня была такая возможность, от которой мне пришлось осознанно отказаться.

— Это вам, — произнёс я и бросил на стол конверт, именно бросил, после чего остался стоять и смотреть на разбитого Бонте.

Тот скривился, но открыл конверт и тут же изменился в лице. Тот факт, что я его унизил таким броском, тут же забылся, а сам он посмотрел на меня с невероятной надеждой.

— Отправьте группу прямо сейчас. Действуйте быстро, попросите помощи у гвардии. Скажите им, что это ваша разведка сработала. Госпожа Килор решила, что лучше будет передать эту информацию через вас.

— Я слышал, что она заперта в каюте после… кхм… своей выходки.

— Вы слышали то, что выгодно ей, господин Бонте, — не показав никаких эмоций, ответил я, с радостью подмечая, что Мологост изолировал эту безумную стерву, на имени которой я строил весь свой план. — Этот подарок станет жестом доброй воли. Не всё идёт согласно нашему плану, но семья Килор всё ещё верит в вас. Губернатор напуган, он теряет контроль, вы должны встать во главе дворянства. В указанном месте помимо вашей дочери находятся и другие пленники. С помощью них вы заручитесь поддержкой, повысите репутацию и обяжете своих союзников.

— Я всё сделаю. Всё исполню в лучшем виде.

— Не сомневаюсь, господин Бонте, — произнёс я и улыбнулся. — Работайте.

Страх делал людей предсказуемыми. Отчаяние убивало их инициативу. Слабоволие лишало возможности идти на риски. Всё это позволяло вертеть ими как угодно. Я же медленно и уверенно запускал корни в чужие души, проникал в их мысли, надевал поводки. И хоть пока что не ставил всю пьесу целиком, однако расширял зону своих возможностей.

Конечно, я не знал, что случится завтра: каким боком повернётся ко мне удача. И всё же обрабатывая Бонте, я заручился его поддержкой. И если всё удастся, то у меня появится крайне сильная фигура. А если нет… ну и плевать: я не вложил в него ничего кроме лжи. Аналогично было и с культом, который мне не нравился, однако пока что представлял для меня ценность.

Играя сразу за две стороны, я получал больше контроля над ситуацией и увеличивал свои шансы выжить. Кроме того такая стратегия позволяла мне поддерживать относительный баланс сил. Мне нужен был затяжной конфликт: в идеале, чтобы они измотали друг друга. Правда ослабить Мологоста будет тяжело: он мало того что силён, так ещё и крайне аккуратен. Также мне непонятно, что именно он задумал и о чём постоянно говорит с ксеносами и губернатором.

Вскоре я снова отдалился от центра, ушёл в тёмные переулки и остановился. Посмотрел на часы, начал отмерять время, закурил. Мне нужно было подождать минут десять — пятнадцать. Малс хотел о чём-то переговорить, поэтому я его ждал. Он явился только через полчаса.

— Извини, задержался. Пойдём скорее, — из тени ко мне неожиданно вышел Малс, который хоть и опоздал, но сразу отправился дальше по переулку.

— Куда? — спросил я его, переходя на быстрый шаг, чтобы угнаться за ним.

— В убежище.

— Разве здесь есть убежище? Я видел карты и…

— О нём до сегодняшнего дня знал лишь Детрий и ещё несколько культистов, которые уже стали мертвецами.

— И к чему такая конспирация? Что он задумал?

— Грядут перемены, и скоро ты их увидишь. Тебе понравится, — пугающе ответил Малс, после чего мы вышли на улицу без освещения и залезли в канализационный люк.

Шли мы ещё где-то с полчаса. По дороге встретили ещё одну группу культистов. А затем мы вышли в целый просторный каменный зал. Когда-то в этом месте находился очистительный центр, прямо в полу имелся гигантский резервуар, однако он давно был пуст и само место забросили, когда модернизировали систему водоснабжения.

И здесь уже собралось несколько сотен культистов. Избранные для сегодняшней особой встречи, они все ждали прихода Детрия.

— Пройдём вперёд, — произнёс Малс и начал пробиваться сквозь толпу, ведя меня за собой.

И мы подошли к резервуару, на дне которого я вдруг увидел пленных дворян. Я очень удивился, а затем и вовсе замер в шоке. Я сразу же узнал дочь Бонте, которой здесь не должно было быть. Тут же завопило моё чутьё. Я ощутил опасность, ситуация мгновенно вышла из контроля, а все мои планы стремительно разрушались. Детрий вёл свою игру и никого об этом не предупреждал. Я его недооценил.

А затем появился сам Детрий, который спустился на платформе с потолка. Платформа крепилась цепями и благодаря ей все могли видеть его. Сам же глава культа начал толкать типичную речь, восхвалять своих последователей, благодарить их за успехи и рассказывать какой огромный выкуп мы уже получили за ещё не возвращённых пленных.

Аристократы отдавали не деньги: они поделились оружием, медикаментами. Отпускали пленных культистов и даже соглашались пойти на уступки в содержании рабов. Последнее конечно было временной мерой. Ведь как только аристократы получили бы желаемое, то сразу же вернули бы всё в норму или ещё сильнее придавили сапогом рожи отбросов. И Детрий всё понимал, однако продолжал говорить, всё чаще улыбаясь и порой останавливаясь взглядом именно на мне.

Совпадение или случайность? Может я сам себя накрутил? Но он действительно смотрел на меня дольше других: порой сверлил взглядом. Мне становилось дурно, каждое его действие как будто было нацелено на то, чтобы показать своё превосходство надо мной. В какой-то момент я покосился боковым зрением на Малса.

Он просто стоял и смотрел на своего лидера, но мне вдруг показалось, что все кругом, все эти сотни человек были в сговоре. Это не была паническая атака, однако подобное ощущение сложно было сравнить с чем-то иным. Тревожность становилась всё больше, а понимание стремительно уменьшалось. Я даже захотел уйти, но культисты позади наоборот давили на меня, чтобы поближе посмотреть на зависшего на платформе Детрия.

— И мы действительно вернём этих пленных, как и обещали! — воскликнул Детрий и так по-доброму улыбнулся. Посмотрел вниз с платформы, прямо на пленников, которые подняли взоры к нему. — Вы все будете жить, не переживайте! Уже скоро вас передадут!

В этот момент я понял, что Детрий лжёт, а его добрая улыбка для меня превратилась в злобный оскал. Другие культисты тоже всё поняли, но пленники внизу… в них загорелась такая надежда, которую трудно было вообразить. После заточения, долгих дней наедине с ужасными мыслями и страхом, они вдруг увидели лучик света. Всё будет хорошо, их выкупят, они вернутся домой… такое прекрасное чувство.

И один за другим пленники начали терять сознание, сами того не замечая. Они не видели газа, не чувствовали его запаха, просто падали, а умирающий разум продолжал концентрироваться на последних чувствах. В этот момент прояснились руны и заиграл варп. Детрий стоял на платформе и направлял эту жертву, предназначенную тёмному богу.

— Я хочу уйти, — произнёс я, чувствуя, что мне стало не хватать кислорода.

Но никто меня не слышал, все смотрели на то, как Детрий медленно начал меняться. Разные цвета стали сиять вокруг него: волосы меняли цвет. Но страшнее всего было от его ауры. Псайкерские способности Детрия как будто бы увеличивались. За свои заслуги Детрий получал дары Тзинча, который был рад тому, что ещё один мир начал разрываться от перемен. Эти души амбициозных дворян полных надежды стали лишь дополнительным лакомством, но сильнее всего была отмечена интрига Детрия.

— Ха-ха-ха, эти дворяне отдали нам свои богатства, думая, что нас можно купить! — смеялся он, и голос его грохотал словно гром, пока волосы начинали переливаться всеми цветами. — Этим они проявили слабость! Нам уже не нужны переговоры! Скоро мы нанесём такой удар, что губернатор после него застрелится в своём кабинете, а небо будет плакать стальным дождём! Перемены наступили друзья! Нас уже ничто не остановит!

И в этот момент платформа опустилась, после чего Детрий сошёл на один уровень с нами. Все культисты разошлись перед ним, и он уверенно подошёл ко мне. В этот раз он точно уже смотрел прямо мне в глаза и улыбался. Затем он приблизился и на ухо прошептал мне.

— Думал ты тут самый хитрый? Я знал о каждом твоём шаге, Лекс. Но хоть Тзинч и отметил тебя, но… — Детрий тихо просмеялся. — Теперь уж точно понятно, кто его фаворит. К сожалению, твои амбиции оказались в слишком большом отрыве от возможностей. Больше не увидимся.

И в этот момент воля Детрия вторглась в мой разум, и я просто потерял сознание. Другие же культисты никак на это не среагировали. Они полностью подчинялись своему лидеру, который мог указать на любого и обвинить того в предательстве. Его власть в культе стала абсолютной, а я… я действительно очень сильно ошибся, когда посмел недооценить Детрия.

Сидел я за решёткой в темнице сырой, вскормлённый во тьме хаоса орёл Императора молодой. Мне было холодно. Я хотел жрать и пить. В туалет приходилось ходить в угол. Сверху всего стоило также добавить унижение, ведь Детрий прошёлся по мне катком, а забыть произошедшего не давал Малс, который порой заходил и допрашивал меня. Правда, сам допрос скорее напоминал издевательство, ведь они и так всё знали.

— Ты мне с самого начала не нравился, Лекс, — говорил Малс, сидя на стуле и смотря на меня, прикованного цепями к стене. — Нет, серьёзно, ты же контуженный. Сначала пришёл в библиотеку и начал рассказывать про тёмного бога Хаоса. Затем сам отдал мне свою связь. Но скажи мне, ты реально думал, что сможешь ходить тайно к аристократу? Что мы такие тупые и не замечали твоего отсутствия? У нашего культа люди и ксеносы по всему Дрейкернору! Любой сирота и нищий, каждый уборщик — все они шепчут нам, что происходит на улицах и в переулках! А ты решил, что для скрытности достаточно нацепить балахон на морду? Тупица…

Малс искренне наслаждался каждой секундой со мной. Поначалу я огрызался, однако вскоре меня лишили ещё и сна. В результате сейчас я хоть и не мог уснуть из-за Малса, однако старался экономить остатки сил. Хотя возможно стоило попытаться его спровоцировать, чтобы тот меня в порыве ярости убил, но… вряд ли с ним такой приём прокатит.

— Не знаю уж чем ты заслужил внимание Тзинча. Ты вроде наёмник, вон, седина в волосах, шрамов сколько… многое повидал, получается. А на практике у тебя как будто разум двадцатилетнего студента, который жизни ещё не нюхал. Нет, серьёзно, ты реально верил в то, что Детрий и остальные просто так без проверки примут тебя к себе? Свалился невесть откуда, имеешь связи с имперцами, ну и видимо из-за одной меточки мы тебе сразу и все карты показывали, и планы, и всё остальное, да? Ты даже на секунду не задумался, что мы показывали тебе только то, что сами хотели? И знаешь, я и без проверок знал, что ты крыса.

— Что со мной будет? — перебил я очередную тираду Малса, продолжая сидеть с закрытыми глазами.

Он оскалился и промолчал, ведь знал, что неопределённость рвёт душу гораздо сильнее, чем страх перед явным будущим. Я же в свою очередь понимал, что раз меня оставили в живых и не убили… ждёт меня нечто намного более страшное, чем смерть. Детрий уже провёл один обряд жертвоприношения, открыто отверг предложения аристократов, а значит, фактически объявил им войну. Больше переговоров не будет.

И одними мятежниками революции было не выиграть. Слишком мало оружия, а губернатора поддерживал Мологост. Значит, либо Детрий умом двинулся и всех убил своим решением, либо он на что-то рассчитывает. Я склонялся ко второму варианту, а рассчитывать Детрий мог на помощь Тзинча. Дары Детрий уже получил: стал сильнее — значит, Хаос его признал. Что мешало призвать демонов? После усиления магических способностей — фактически ничего.

Я же должен был стать вместилищем. Всё же как Детрий уже говорил, у меня повышенная психическая активность. Псайкером я стать не мог из-за отсутствия обучения, однако разум мой был гораздо больше открыт для сил варпа. Так что я стану отличным сосудом. Подчинить демона я скорее всего не смогу, тем более после этих пыток, вымотавших моё сознание.

Значит, демонов призовут где-нибудь поближе к центру, где их спустят с поводка и дадут просраться силам правопорядка. Да, вероятно в процессе умрёт и куча невинных, возможно бесконтрольные демоны порешат ещё и культистов, но для Детрия цель явно оправдывала средства.

— Тебя ждёт аттракцион невиданных ощущений, Лекс, — с безумной улыбкой произнёс Малс, после чего резко изменился в лице и рефлекторно схватился протезированной рукой за украденный у меня стаб-револьвер.

Затем он встал и без объяснений ушёл. Что-то явно произошло, это было понятно даже мне. Скорее всего, по связи передали крайне плохие новости. Это подарило мне небольшую надежду: правда, от этого не особо легче становилось. Слишком вымотался я за эти три дня в заточении.

— Сила рядом, её только надо взять, — вдруг прозвучал голос прямо внутри моего сознания. — И тебе удастся сбежать, а после ты сможешь свергнуть Детрия и победить Мологоста…

Хаос говорил со мной и предлагал силу. И хоть мне было крайне хреново, но полностью я не одебилел. За всё в жизни и в посмертии нужно было платить. В этом проклятом мире ценник можно было смело умножать на десять. К тому же мне не очень хотелось признавать собственное поражение, как и пресмыкаться перед кем-то. Лучше уж умру, перерожусь, попробую ещё раз и если захочу добиться власти, то сделаю это сам, без помощи лживых богов.

— Всегда найдётся рыба покрупнее. Как ты собираешься соперничать с тем же Детрием и другими принявшими дары?

Тем временем в коридорах стали слышны выстрелы. На культистов точно кто-то напал. Возможно, выбраться будет гораздо проще. Да, я точно справлюсь без чужой помощи. Даже если сейчас сюда ворвутся имперцы и расстреляют меня — плевать. Не нужны мне чужие подачки.

— Гордыня всегда была мощнейшим топливом амбиций, — произнёс голос в сознании и тут же исчез.

А затем раздался взрыв, и меня едва не прибило вылетевшей дверью. Внутрь тут же завалились солдаты, вернее — гвардейцы. Их снаряжение сильно выделялось как качеством, так и просто внешним видом. Они наставили на меня лазганы и уже собирались расстрелять, как вдруг один из них опустил ствол, а затем произнёс.

— Лекс, сукин сын, как ты сюда попал?

— Грохнем его и дело с концом, — буркнул второй.

— Дурак что ли? Этот хахаль Виндории потенциальный рычаг давления на неё. Мологосту он пригодится живым.

— Ага, сколько этих любовников у неё было? Плевать ей на него, даже трона гнутого не даст она за этого кретина. Тем более после его выходки.

— Пусть Мологост решает.

Второй гвардеец вздохнул, но тоже опустил ствол. В коридорах ещё шёл бой, под грохот взрывов меня освободили и потащили в коридор.

— Нет, ну как можно быть таким тупым? Мог спать с красивой и влиятельной женщиной, ни в чём не нуждаться. Но решил повыёбываться, так ещё и в плен к культистам попал. Дебил, — буркнул гвардеец, толкая меня в спину.

Я же толчка не ожидал и повалился на пол. И как раз вовремя, ведь внезапно баланс сил в этом сражении переменился. Культисты с безумными криками бежали в атаку, подрывая как себя, так и врагов. Они всеми силами пытались выиграть время, пока Малс убирал улики и скрывал следы. Они накатывали волнами, и продвижение сил порядка застопорилось, а вскоре и вовсе начало тонуть в крови.

Я же попал под перекрёстный огонь, и спасло меня только то, что упал. Коридоры были узкими, а их хитросплетение напоминало лабиринт. Я начал ползти, стараясь не подниматься выше лежащих вокруг трупов. В какой-то момент мне удалось встать, после чего я начал в полуприседе пытаться выбраться.

Но бои шли буквально везде. Куда бы я ни хотел повернуть, оттуда уже летели либо пули, либо гранаты, либо лучи лазганов. Однако быстро сориентировавшись, я снял с одного из трупов балахон и замаскировался под культистов, также подобрав огнестрельное ружьё. Затем дождался, пока одна из групп доберётся до моего перекрёстка и направился в сторону, откуда они пришли.

— Эй, ты куда?! Враг в той стороне! — остановил меня один из них.

— У меня важные сведенья для Малса.

— Какие ещё сведенья? Ты что струсил?

— Я похож на труса? — рыкнул я и сделал шаг вперёд.

Культист напрягся, но дальше спорить не стал и махнул на меня рукой: решив, что если я лгу, то Малс меня сам прибьёт. Их группа пошла дальше отбивать лабиринт коридоров, а я побежал в ту сторону, откуда они пришли. Хаос всё нарастал и в безумие уже бросались последние силы. Боевые сервиторы разрывали культистов дождём из свинца, пока чёткие действия имперских сил закрывали все появляющиеся бреши в рядах сил порядка Дрейкернора. Словно монолит они продвигались вперёд, не оставляя культистам и шанса на победу.

— Господи-и-и-и-и, поми-и-и-и-илуй, — бурчал я, продвигаясь хрен пойми куда и замечая всё больше трупов: в этот раз уже явных гражданских.

Их расстреляли прямо в камерах, которые хоть и напоминали комнаты в общежитии, в отличие от моей темницы, однако держали тут всех силой. Хотя может кто-то из этих жертв и искренне желал стать вместилищем для твари варпа. Всё же фанатиков среди культистов хватало, как и безумцев. Но всё равно меня это пугало, как и жуткие рисунки на телах. Что бы Детрий там ни готовил, планете явно повезло, что сегодня его планы были разрушены.

— Или ещё не разрушены, — вслух произнёс я и ускорился. — Возможно, таких мест несколько и вряд ли разведка нашла их все.

А затем я уже добрался до главного зала, где в суматохе последние культисты грузили тёмные артефакты, оружие, припасы и всё необходимое в ящики, после чего спускали их в канализацию для транспортировки в новое место.

— Малс, они отрезают пути отхода на всех уровнях! Нужно уходить сейчас! — раздался крик.

— СНАЧАЛА ВСЁ НУЖНО ЗАМИНИРОВАТЬ!!! МЫ НЕ УВЕЗЛИ ДАЖЕ ПОЛОВИНЫ, НЕЛЬЗЯ ОСТАВЛЯТЬ ВСЁ ЭТО ЗДЕСЬ!!! — в бешенстве проревел Малс.

— Чего встал?! — прямо мне в лицо прокричал другой культист, и всучил ящик. — Неси!

Я на мгновение замялся, посмотрел на своё ружьё и на Малса, который в суматохе метался между ящиками, раскидывая взрывчатку. Я мог его убить и отомстить за все эти три дня, однако такая мелочность меня не интересовала. Месть это блюдо, которое подают холодным. Лучше выжить сейчас и разобраться с ним потом. Да и главной моей целью являлся не он и даже не Детрий. Всё же личного в наших поступках было мало, просто все действовали ради собственной выгоды. Это естественно, тем более для последователей Тзинча, чтившего амбициозность.

Поэтому закинув ружьё за плечо, я с ящиком спустился в канализацию. Швырнул его на платформу, после чего побежал по одному из коридоров.

— Эй, ты куда?! — раздались вслед голоса, но мне было плевать.

Я скрылся во тьме и за первым же поворотом резко ускорился, стараясь удаляться от звуков выстрелов. На пути я встретил троих культистов. Они стояли ко мне спиной. Первый умер быстро от пули в затылок. Второй успел лишь посмотреть на упавшего товарища и поймал пулю в висок. Третьему я выстрелил в лицо и затем, снова перейдя на бег, помчался прочь.

Более ни с культистами, ни с имперцами я не встретился. Первые были позади, вторые так и не успели полноценно сомкнуть окружения в древней канализации, карт которой давно ни у кого не было. Ведь она была многоуровневой, имела множество вырытых проходов и соединялась с другими канализациями, которые строились или позже и сверху, или раньше и снизу.

На поверхность я решил выбраться через шесть часов блужданий, когда уже был очень далеко от центра. И хоть Детрий меня переиграл как дешёвку, однако я был ему благодарен за этот урок. Надо будет сказать ему "спасибо" в самый неожиданный момент, когда он будет полностью увлечён борьбой с губернатором.

Пламя революции вспыхнуло резко и неожиданно. Не будет даже ошибкой сказать, что произошёл взрыв. За считанные мгновения локальные стычки превратились фактически в полномасштабный конфликт. Губернатор мобилизовал все силы. А стражи порядка при поддержке лучших подразделений Мологоста ровняли с землёй целые кварталы в столице, подрывая канализацию и обрушивая дороги на дно нижних заброшенных уровней.

Кровь лилась в сточные каналы, преступность взлетела до критических показателей. Пока культисты взрывали бронетехнику с помощью смертников, в дома граждан врывались мародёры, воры, насильники и прочая шваль, которая пользовалась беззаконием. В этом безумии захлёбывалась вся столица, превращая и без того тяжёлую жизнь людей в какой-то ад.

Про то, что отдельные здания использовались как базы для солдат по обе стороны, и говорить не стоило. Имперцы могли просто ворваться в жилую многоэтажку, выгнать оттуда всех и затем снести её. Или просто сразу её снести без предупреждения: если разведка доносила о расположении на одном из этажей врагов. Потери среди мирного населения? На это всем было плевать. Впрочем, культисты всё равно при любом случае старались использовать живые щиты из мирняка, даже когда это ни на что практически не влияло.

Своими действиями Детрий не просто отказался от любых переговоров, обрекая своих союзников либо на победу, либо на сокрушительное поражение. Всем теперь придётся идти до конца и никакого компромисса не будет. Кроме того культ явно вскрыл себя и явил миру истинное лицо. Имперцы увидели неоспоримое проявление Хаоса, а именно исчадий варпа. И хоть это были частные случаи, а сами сущности не отличались особой силой. Однако это уже был повод для Мологоста задуматься, а не отдать ли приказ на орбитальную ковровую бомбардировку.

Кроме того Детрий благодаря мне смог загнать в ловушку Бонте, после чего воспользовался разобщённостью аристократов. Все мои действия сыграли ему на руку. Сам того не понимая я помог ему добиться желаемого. И даже тот рейд властей на подземную тюрьму не возымел должного эффекта. Детрий имел десятки таких баз по всей столице и постоянно их менял.

Люди же и некоторые ксеносы продолжали вставать на его сторону. Детрий сделал всё, чтобы разделить ситуацию на чёрное и белое. Также он заставлял принять решение каждого. Упростив конфликт до невозможности, он вербовал всё больше культистов и готовил тех, кто в первых рядах побежит на врага, отдавая жизни за якобы высокие идеи, за которыми скрывались лишь личные мотивы и жажда власти.

Поэтому из столицы массово бежали все кто только мог. Большинство не хотело поддерживать жадного губернатора, но и умирать героями революции тоже многие не горели желанием. Однако накаляющаяся ситуация явно давала понять, что в дом каждого рано или поздно постучатся. После чего заставят принять сторону. Дрейкернор близился к катастрофе невероятного масштаба.

Однако Мологост всё ещё медлил и наблюдал. Он явно не желал превращать этот мир в руины используя мощь своего флота. А значит, он представлял для него ценность, которая превышала риски потерять этот мир из-за вторжения Хаоса. И я боялся представить, какую игру затеял Мологост с губернатором и ксеносами. Ведь теперь у меня не было никаких сомнений, что ни Детрий, ни Мологост, ни какие-либо другие стороны не интересовались благом живущих здесь людей. Их интересовала своя выгода, свои цели, свои амбиции. Неважно кто победит, Дрейкернор станет жить ещё хуже.

Однако пока в столице штурмовали дворцы и расстреливали толпы народа, в других городах Дрейкернора порой даже не знали о происходящем. В отдельных же местах люди просто бунтовали, останавливая производства и блокируя военных, порой устраивая локальные диверсии. Детрий был крайне хитрым и умелым интриганом, однако по тем или иным причинам достойной замены себе он не взращивал. Местечковые лидеры в свою очередь не отличались инициативностью и талантом, зато были крайне покорны и лояльны.

В один из таких городов я и направился. Добирался почти сутки, на попутках, бегущих из столицы. Просто так сдаваться и сглатывать горечь поражения я не собирался, как и уходить на дно, чтобы потом начать "нормальную" серую жизнь. Азарт уже тёк по венам: желание попробовать что-то новое рвалось наружу. А воспоминания о прошлой скучной жизни хоть и вызывали порой тёплую ностальгию, но в то же время они меня угнетали.

Я никогда и ничего не решал, вся моя судьба была соткана чужими руками, а тут появилась возможность что-то поменять. Не в мире, а в себе, может быть стать лучше, взглянуть на всё под иным углом, попробовать то, о чём не мог и мечтать ни один из смертных. И хоть риски были велики: ведь даже бессмертные не были неуязвимы из-за наличия вещей, гораздо более страшных чем смерть. А мотивы Тзинча и сам механизм перерождения мне не дано было понять, но… но всё же Детрию надо дать просраться. Даже если я снова проиграю, то чему-нибудь научусь и в следующий раз добьюсь большего, не наступив на старые грабли дважды.

Так я добрался до центра промышленного города, где добывали огромное количество самых различных руд. Однако сейчас производства простаивали: мужики из шахт внезапно стали крайне сознательными и просто в один день не вышли на работу. Их пытались загнать силой, но куда там. И ведь расстрелять их тоже не могли: замену ещё попробуй, найди, ведь на забастовку ушли также и опытные специалисты с многолетним стажем.

Поэтому стражи порядка укрепляли блокпосты, возводили баррикады вокруг административного центра и оцепляли отдельные объекты. А народ блокировал дороги, кричал на улицах, устраивал небольшие беспорядки с погромом отдельных заведений, олицетворяющих диктатуру и империализм. Ну и ещё народ отдыхал в барах, где собирались огромные толпы, чтобы послушать агитаторов. В один из таких баров я и зашёл.

Там в полутьме, стоя на столе, речь толкал весьма интеллигентный мужичок с густой бородой и шикарно уложенной шевелюрой. Одежда его была чиста, ногти подстрижены, пахло от него какими-то цветами. А речь его олицетворяла всю красоту низкого готика и имела даже вкрапления высокого готика.

— Тирании давно стоило положить конец! Череда эпидерсий привела историю нашего мира к созданию клетки, но скоро всё изменится! Мы положим конец инсинуациям губернатора, уничтожим скопидомство дворян и узрим апофеоз истинной свободы! В столице уже начались перемены, а значит…

Я стоял в тени вместе с другими людьми и молча слушал эту речь. Никто не испытывал особого интереса, многие не понимали некоторых слов, как и сам этот мужичок как будто бы говорил по заранее заложенному сценарию. И может быть, с художественной точки зрения его речь была прекрасной и примерной, но какой в этом смысл, если ценой тому стали эмоции? А именно эмоции являлись ключом к сердцам.

К мозгам и душам этих мужиков, которые гнули спины ради блага своих семей. Умирали в пятьдесят, чтобы отдать детей в школу получше и чтобы может быть, хотя бы их внуки увидели лучшую жизнь. Они сидели и пили дешёвое пойло. Их одежда была грязна, а руки покрывали ужасные мозоли. Какие на хрен инсинуации, какое скопидомство?!

— Херня всё это! — достаточно наслушавшись этого бреда воскликнул я, чем привлёк к себе внимание и заставил мужичка заткнуться, после чего мной был сделан ещё и шаг вперёд. — Полная херня! Ты хоть слышишь, что несёшь?!

— Молодой человек, не думаю, что я давал вам повод для хамства. Я заслуженный…

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, кретин! — в отличие от своего оппонента я не боялся ни материться, ни кричать, тем самым агрессивно наступая в дебатах. — Стоишь здесь в своей вычурной одежде, руки твои чисты, а в словах только ложь! Посмотри вокруг, по-твоему, им нужна расправа над дворянами или голова губернатора?!

— Их столько лет угнетали и…

— Дурак! У тебя есть дети?! Нет, конечно же нет, поэтому ты и не понимаешь! Мёртвых уже не вернуть, но ты хочешь забрать у нас то немногое, что осталось! Бросить наших родных в пламя революции! Нашей кровью расплатиться за то, чтобы другой тиран взошёл на трон!

— Детрий не тиран, он…

— Он единоличный лидер культа, который выстроил абсолютно такую же систему! Ему плевать на всех, кроме себя! Он просто хочет сам взять кнут! А ты, считая нас тупым быдлом, продолжаешь пытаться втюхать нам это дерьмо! — я продолжал яростно кричать и давить своего оппонента.

Интеллигент в свою очередь привык к спокойным и размеренным спорам с коллегами. Он не мог позволить себе кричать и постоянно сдерживался: думая, что кто-то это оценит. Но никто не оценил, а слушали все только того, кто громче говорил. Этим кем-то был я, хотя дело конечно было не только в этом. Ведь интеллигент говорил по бумажке, отрабатывая плату, а мои слова были полны эмоций и искренности, что и заставляло слушателей вставать на мою сторону. Кроме того я озвучивал мысли, которые так или иначе имелись у каждого из собравшихся здесь.

— Я был в столице, засохшая кровь тому свидетельство, — перейдя на тон ниже, я заставил всех прислушиваться и тем самым добавил ещё больше интереса к своим словам. — Трупы… трупы повсюду: Детрий приказал убить пленников, провести череду терактов и устроил жертвоприношение своих союзников, пользуясь их слепой верой. Ему не нужны перемены, которых он мог достигнуть и переговорами, улучшив условия труда и без крови перейдя к более совершенной системе. Ему нужен был Хаос, который бы уничтожил губернатора и позволил ему самому занять место тирана. Нас же всех просто в очередной раз поимели.

— Как же ты, сука, прав… — разбито пробурчал один из шахтёров, пустыми глазами глядя сквозь меня. — Я говорил своему сыну то же самое, а он побежал играть в освободителя. Но куда там… Псов аристократов учили давить таких как он десятки лет. Им дали для этого отличное снаряжение и лучшую технику. И что теперь делать мне? Его матери? Пусть сгорят в огне все эти ублюдки…

— За свободу нужно платить… к-хм… — интеллигент на полуслове заткнулся, поймав на себе множество однозначных взглядов.

Он тут же спрыгнул со стола и направился на выход. Ему было плевать и на этих людей, и на революцию, он просто отрабатывал заказ. А какой-то дурак решил, что раз он интеллигент, то справится с задачей гораздо лучше других. Однако академические знания и качественное образование в области литературы оказались бесполезны. Хотя нет, не бесполезны, а даже вредны. Ведь весь его образ отторгался собравшимся здесь народом. Они просто не принимали его.

Для таких речей нужен был не умный дядька из академии, а кто-то с горящим сердцем, вопль которого уже нельзя было сдержать внутри. Искренность и честность, яркость и уверенность: он должен был гореть сильнее двигателя космического корабля, чтобы зажигать сердца других.

Тем временем в баре повисла тишина. Все продолжали смотреть на меня, как будто бы я должен был всё сразу решить и дать им ответы на все вопросы. Уставшие, подавленные, без какой-либо надежды на то, что в будущем их будет ждать хоть что-то хорошее. Они жили в тирании, а теперь их бросили прямо в пламя революции, которая отбирала то немногое, что у них оставалось. Никто не спрашивал их мнения: даже я пришёл сюда, чтобы ими воспользоваться.

Я опустил взгляд и пауза продолжилась. Как-то не удавалось посмотреть им в глаза, как и играть в манипулятора перехотелось. Более того, стало невообразимо стыдно за попытку воспользоваться теми, кто и так уже натерпелся всего, что только можно. Неужели единственное моё отличие от Детрия и губернатора было лишь в том, что я был слабее? Виной тому перемены, на которые влиял Тзинч или же я просто изначально был мудаком, втайне мечтая превратиться из раба в тирана, дабы выплеснуть все свои комплексы и накопившиеся обиды на других?

Эти и другие мысли нахлынули на меня в едином моменте, беря штурмом и без того уставшее сознание. Внезапно я ощутил себя невероятно грязным. Отвращение к самому себе начало поглощать меня, а где-то смеялся Тзинч. Ухахатываясь он смотрел одновременно на бессчётное число смертных, которые запутались в самих себе: ведь мозг и сердце постоянно вели свои интриги внутри наших душ.

Внутренние противоречия рождали бреши, рациональный и бессовестный эгоизм выступал против самоотверженных добродетелей. И с каждым таким циклом в имматериуме бури становились всё мощнее, питаясь нашими эмоциями и чувствами. В свою очередь Тёмные Боги становились лишь сильнее, сгущая вокруг непроглядную тьму, где любая борьба бессмысленна.

— Я не знаю, что делать, — вслух произнёс я, отвечая как на свои вопросы, так и на вопросы других. — Всё слишком сложно и я… я тоже устал.

Перемены, все их ждут, надеясь, что завтра станет лучше, чем вчера. На деле же человек не просто так всегда стремился к стабильности и постоянству. Ведь перемены чаще несли в себе больше опасностей, чем пользы. Они всегда требовали жертв, а после всё повторялось. И Тзинч делал всё, чтобы этот процесс не остановился. Ему было неважно кто станет править, и какой уровень жизни будет на планете. Сегодня он воздвигнет истинную демократию, а завтра сам же её разрушит, чтобы вернуть жестокую тиранию. Цикл будет бесконечным и более хитрые, будут сменять простодушных, плодя всё больше интриг и путая всё что только можно.

Сам того не понимая я играл ему на руку. И чтобы я ни делал, я всё равно буду следовать его плану. Он же буквально Бог, который даровал мне бессмертие. Случайны ли мои перерождения? Будут ли они с каждым разом всё хуже? Способен ли Тзинч ради шутки отправить меня на вечные муки в следующей жизни? Властен ли он над моими мыслями? Руки мои опустились вслед за глазами, ведь я ничего не контролировал, даже собственной судьбы. Так какой смысл делать хоть что-то? Ради того, чтобы заслужить одобрение Тзинча и прожить подольше?

— Присядь, передохни, — вдруг ко мне подошёл один из шахтёров и слегка встряхнул меня за плечо. — Последние дни явно не задались, но может буря в столице обойдёт нас стороной.

Нет, ничего не обойдёт нас стороной. Бездействие лишь упростит всё для тех, кто готов принимать решения за других. Однако и действие ничем хорошим не заканчивалось. Цугцванг: что бы мы ни делали — станет лишь хуже.

Сев за стол я тяжело выдохнул и залпом осушил переданную бутылку. Моя жизнь мне неподвластна, и этого мне было не изменить. Однако я мог изменить жизни других, это несомненно лучше малодушной мести тому, кто даже никакой личной неприязни ко мне не испытывал. И посмотрев на окружающих меня шахтёров, сидя рядом с ними и смотря им в глаза, я увидел в безликой массе живых и настоящих людей.

Наверное, в этот момент всё и решилось. Желание отомстить Детрию и мелочные амбиции сменились ненавистью. Ненавистью к себе, к Детрию, к губернатору, к Тзинчу и вообще ко всей несправедливости. Возможно, в моей жизни это было самое яркое проявление юношеского максимализма, однако именно оно и помогло мне встать из-за стола, пока все остальные смирившиеся мужики остались сидеть.

— Я знаю, что нужно сделать! Выход есть! — заявил я на весь бар, а голос мой прозвучал настолько уверенно, что всколыхнулась даже психическая энергия.

Многое в наших жизнях было нам неподвластно. Мы не изменим законов гравитации и не обратим время вспять, как и пойти против Тёмных Богов простой смертный не сможет. Однако всё ещё оставалась масса вещей, на которые мы могли влиять. Мелких и порой незначительных, прямо как наши жизни. И я решил сконцентрироваться на таких вещах, стараясь не думать о всей безысходности собственного положения.

Ведь иначе бы я сошёл с ума.

— Мой дед сейчас, наверное, в гробу переворачивается. Знал бы он, что его потомок контрой грёбанной станет… — сглотнув произнёс я, пока вокруг кричала толпа.

Но делать было нечего: решение уже принято и теперь назад не повернуть. Собрался скорчить из себя героя — значит, придётся за это сдохнуть. Впрочем, пока что, всё шло не так уж и плохо. Нас собралось очень много, и мы шли прямо к дворцу семейства Лир, которые управляли всем городом явно и тайно, контролируя как всё промышленное производство, так и чёрные рынки.

Шахтёров была уйма и когда мы пошли вперёд, силам порядка дали приказ отступать. Мы же проходили вглубь, двигаясь по дорогам. Я понимал, что происходит: нас запускали внутрь, в то время пока остальные подразделения окружали нашу толпу. Затем мы упрёмся в монолитную стену из бронетехники, и полетят светошумовые гранаты, после чего толпу начнут разгонять. Если мы рванём на них, начнут стрелять боевыми патронами. Впрочем, до такого кровопролития доводить я не собирался.

— ГРАЖДАНЕ ДРЕЙКЕРНОРА, ПОЖАЛУЙСТА, РАСХОДИТЕСЬ!!! ВАШЕ ПРИСУТСТВИЕ ЗДЕСЬ НЕЗАКОННО!!! РАСХОДИТЕСЬ ИЛИ МЫ ПРИМЕНИМ СИЛУ!!! — через громкоговоритель разносился голос командира сил правопорядка.

— Ну, с богом, — произнёс я под усмешку Тзинча.

И сделал шаг вперёд, попутно поднимая руки. Всё оружие сил правопорядка было наготове. Я прямо видел, как дрожали дула их винтовок и лазганов. Они понимали, что если толпа побежит на них, то первых может, и расстреляют, но остальные устроят самосуд. И прежде чем бунт подавят — умрут тысячи. Любая искра сейчас могла привести к бойне, и поэтому я шёл медленно.

— Переговоры! — закричал я, стараясь перекричать толпу.

— Сукин сын, это он всех собрал, — произнёс командир сил правопорядка, глядя на меня.

— Пустить пулю ему в лоб? — предложил его помощник.

Но оглядев собственные ряды, командир сил правопорядка скривился и дал команду своим бойцам. Они вышли из строя и быстро скрутили меня, уведя за стену из бронетехники и пехоты со щитами. Убивать меня было нельзя, ведь это могло спровоцировать толпу. Надо было выигрывать время, пока не прибудут имперские подразделения.

— Переговоров хочешь? Будут тебе переговоры, предатель грёбаный. Ведите его к господину Лиру, пусть разбирается.

— Командир, с восточной части города тянется ещё толпа. Их тысячи…

— Не дайте им соединиться с этой группой, используйте газ и светошумовые гранаты.

— Боевые?

— Все бойцы должны иметь боевое вооружение, но не применяйте его без моего прямого приказа.

— Принято.

Всё норовило выйти из-под контроля, однако благодаря нашей подготовке красная линия не была пересечена. Умирать из собравшихся никто не хотел, поэтому в этот раз люди вышли не в шахтёрской экипировке и без инструментов, которыми можно было легко пробить голову служителю правопорядка. Это немного снижало градус накала, а всяких провокаторов из толпы, явно нанятых Детрием, душили мои товарищи по бару.

Меня же вели прямо во дворец. Достаточно медленно, так чтобы меня все видели. Затем мы поднялись по ступенькам, постояли перед гигантскими дверьми и после меня впустили внутрь. Дворец был огромен, в нём уже расположились телохранители семейства Лир. Они притащили даже тяжёлое вооружение, выставив его вдоль стен у окон. Тут имелись как автоматические гранатомёты, так и спаренные пушки. Единственная причина, по которой всех восставших не превратили в горелый фарш: эти бунтари основа экономики.

Затем меня провели уже внутрь рабочего кабинета — огромного, с мраморным полом, высоким потолком, золотой люстрой. Мебели практически не было, а просторный зал должен был подчёркивать величие. Пока шахтёры ютились в комнатках три на три метра, семейство Лир отдавало зал в сотни квадратных метров под один стол.

А сидел за ним старик, морщинистый, с кучей аугментики. Он читал бумаги и вообще не хотел смотреть на меня. Казалось, его даже не особо волновала толпа, готовая повесить весь его род на деревьях, столбах, да хоть на этой гигантской люстре.

— Я пришёл…

— Мне плевать, зачем ты пришёл. Скоро подойдут имперцы: вас всех подавят, каждого пятого покалечат, каждого десятого показательно казнят. Затем будут введены коллективные наказания. Если и после этого вы продолжите нарушать порядок, то…

— Вы вообще в своём уме? — резко перебил я, ведь терять мне было нечего. Как и изначально я шёл сюда, понимая, что скорее всего не вернусь обратно живым. — Хотите всех убить, лишь бы не давать небольшую поблажку? Собравшиеся сами не горят желанием умирать! Они хотят работать, просто сделайте условия чуть человечнее и они все разойдутся. Я даю слово, небольшой уступок и…

— НЕБОЛЬШОЙ УСТУПОК?! — в бешенстве взревел старик, мгновенно теряя самообладание и вскакивая с места.

Вена на его лбу пульсировала, кожа побелела, а старческие морщинистые руки тряслись от нескончаемой ненависти ко мне и желания сомкнуть пальцы на моей шее. Этот старик был воплощением старых времён: для него низшие слои общества были безвольным скотом и ресурсом, который нужно давить и уничтожать. В его голове даже теоретически не могла появиться мысль, чтобы пойти на уступки толпе. Ведь его дед, прадед: десятки и сотни поколений до него, за любое неповиновение карали бунтарей.

И как жаль, что я понял всё это лишь сейчас. Да, где-то на подкорке мозга у меня таилась мысль, что всё будет гораздо сложнее, но чтобы настолько…

— ЗА НЕПОВИНОВЕНИЕ ЖДЁТ ТОЛЬКО НАКАЗАНИЕ!!! — орал в безумстве старик, а слюна его разлетелась во все стороны. — Тупоголовое быдло, вы ничего не понимаете! Все ваши блага результат наших трудов! Вы ничего собой не представляете! Вы просто скот, который тут же сдохнет без достойного вожака! И как вы отплатили нам? Устроили этот бунт, поддавшись дешёвым провокациям. Что же, я сделаю всё, чтобы вы научились ценить то, что имеете. И ты станешь первой жертвой.

— Да ты сумасшедший. Ты загнал их в угол и…

— МОЛЧАТЬ!!! ЗАКРОЙ СВОЮ ГРЯЗНУЮ ПАСТЬ, ПАДАЛЬ!!! — вот тут уже старик чуть от инсульта не откинулся: его невероятно бесил сам факт моего существования. А когда я посмел ему перечить и перебивать… да, такое в его мировоззрении не могло существовать. — СТРАЖА, ПОЧЕМУ ОН ЕЩЁ НЕ В КАНДАЛАХ?!

И тут всё должно было закончиться моей мучительной смертью на главной площади после того как всю толпу жёстко подавят и подчинят. Однако перемены было не остановить и действия Детрия и всех остальных уже запустили снежный ком, который летел с горы вниз, снося всё на своём пути. Перемены затрагивали всё и везде. Пусть большинство моментов и нельзя было увидеть. Ведь они зачастую происходили в тихих кабинетах: в диалогах сильных мира сего.

— Стража, — тоже что-то поняв, произнёс старик, перейдя на новый уровень бешенства и перестав вопить.

Но стража продолжала молча стоять на входе. Почётные воины семьи Лир, натренированные и начавшие обучение с детского возраста. Они являлись воплощением преданности и мастерства. Однако они не подчинились прямому приказу и словно статуи продолжали хранить ледяное спокойствие, смотря только вперёд и сжимая своё оружие. Причина тому могла быть одна, ведь подкупить телохранителей влиятельных семей Дрейкернора было практически невозможно.

И старик в последний момент всё осознал. Имперцы тем временем уже прибыли, рассредоточились и ждали лишь приказа. Во дворце же раздался хорошо знакомый для старика звук шагов.

— Здравствуй, отец, — распахнулись двери в зал вошёл статный брюнет с идеально подстриженной бородой.

Старик тем временем осел на стул и одаривал своего первенца взглядом невероятного отвращения. А затем, стиснув зубы, он словно змея прошипел.

— Предатель.

— Времена меняются. И ты либо идёшь с изменениями бок о бок, либо остаёшься на обочине истории, — с лёгкой грустью произнёс, по всей видимости, новый глава рода Лир. — Своими действиями ты уничтожаешь нашу семью. Тебе пора на покой.

— Всё что ты имеешь, построил я. Я обучил тебя, вырастил сильным, показал, как устроен мир и дал возможность реализовать свои амбиции. И вот что я получил взамен — нож в спину.

— Мне больно слышать это, отец. Но я всё ещё верю, что ты поймёшь меня.

Сын повернулся на телохранителей и кивнул. Воины подошли к старику, но тот не стал сопротивляться и с гордо поднятой головой удалился в их сопровождении. Они тоже всё понимали: ведь глава рода уже терял хватку, слишком сильно цеплялся за ставшие неактуальными традиции. Он действительно гробил род, пока его сын разгребал постоянные конфликты и проблемы.

— Наш мир был стабилен и постоянен. Однако с прибытием имперцев всё начало меняться, — тяжело и устало произнёс новый глава семьи Лир, садясь за стол и начиная разглядывать документы отца. — Судя по относительному спокойствию толпы, отсутствию погромов и убийств, а также по твоему присутствию здесь… вы хотите переговоров, верно?

— Да.

— Какие условия?

— Сокращение рабочего дня до десяти часов в сутки, обновление шахтёрской экипировки, производство новых фильтров, а также социальные гарантии в случае смерти рабочего для его семьи.

— Рабочий день сократим до одиннадцати часов. Производство новых фильтров растянется на пять лет. Социальные гарантии — выплата зарплаты шахтёра семье в течение шести месяцев после его кончины, — он скорее выдвигал ультиматум, нежели пытался найти компромисс.

— Боюсь, это будет воспринято как подачка, — покачал я головой. — Я могу принять такие условия, но это не решит проблемы. Кроме того с моим решением не согласятся другие, которые присоединятся к тем, кому нечего терять.

— Хм… верно… — задумался новый глава семейств Лир и откинулся на спинке, при этом вёл он себя крайне спокойно, как подобает истинному бизнесмену. — Но ты кажется, всё прекрасно понимаешь, не так ли? Слишком большой кусок дать народу мы не можем, это будет воспринято как слабость. Потом они попросят ещё больше. Но и устраивать репрессии я не желаю, это чревато повторением столичных событий.

— Понимаю, мне тоже не нужна бойня.

— Хорошо-хорошо, рад это слышать. Тогда давай поступим так… Рабочий день сократим до десяти часов, но нормы оставим прежние. Обновим снаряжение и раздобудем фильтры, чтобы выросла производительность труда. Как и в целом шахты, давно было пора модернизировать. Социальные гарантии… мы разово предоставим их для тех, кто отработал более тридцати лет. Повторение практики будет зависеть уже от ваших действий.

— Да, это звучит гораздо лучше.

— Я не закончил, — жёстко прервал меня Лир, подняв палец. — Но взамен ты начнёшь работать на меня. Я хочу знать какие настроения среди народа, вплетать в твои речи выгодные мне тезисы. Мне нужно контролировать положение дел. Так же у нас на планете действует некий культ, поэтому тебе придётся сотрудничать и с имперцами, которые уже очень хотят пустить всех на фарш.

— Мы не культисты, просто хотим выжить в этом безумии.

— Как и я. Так что согласен?

— Согласен, — кивнул я, понимая, что ничего большего мне уже никто не предложит.

— Отлично, тогда я передам тебе список излишне яростных бунтарей. Их нужно будет наказать. Также объясни всем своим, что имперские силы останутся здесь надолго, и что будут проводиться выборочные обыски.

— Я не знаю есть ли в наших рядах культисты, но скорее всего это так. И если я объявлю об этом, то…

— Они начнут бежать как крысы с тонущего корабля, — закончил Лир, который уже расставил ловушки и имел списки подозреваемых. — Это нам и нужно.

Вскоре я покинул дворец, передал всю информацию толпе и преподнёс это как тяжкую победу. Народ оказался удивлён и не поверил в происходящее, однако изменения начались уже на следующий день. Лир хоть и не был святым, однако его давно волновал упадок доходов рода, и он собирался менять всю систему, дабы её улучшить. И улучшения условий труда были одним из его козырей: ведь пока другие семьи жили старыми правилами и чтили традиции, он положил болт на рекомендации губернатора и хотел первым занять нишу в изменяющемся мире.

Я же в свою очередь пребывал в смутных настроениях. Ведь мне казалось, что я поменял шило на мыло. И хоть кровопролития удалось избежать и вроде как выбить какие-то уступки, но что будет дальше? Будущее оставалось слишком туманным и решалось оно без моего участия.

Столица Дрейкернора, главный дворец, рабочий кабинет губернатора.

Губернатор сидел за столом во тьме и аккуратно выводил буквы на бумаге. Писать приходилось вручную, ведь письмо носило личный характер, и никто кроме Мологоста не должен был прочитать его содержимого. Хотя и многая другая бюрократическая писанина снова делалась вручную. Немногочисленные когитаторы были изъяты имперцами под надзором механикусов. В чём именно было дело губернатор не совсем понял, но кажется, в машинах поселились злые силы из-за очередной диверсии культа.

С культом к слову проблем становилось всё больше. Изначально губернатор рассчитывал, что его глава просто хочет власти и будет действовать аккуратно, боясь за свою жизнь и готовя планы отхода. Однако оказалось, что Детрий был не из робкого десятка и поставил всё на кон. Ему нужна была победа, и только победа, любой ценой не считаясь с жертвами. Пусть даже от Дрейкернора ничего не останется — плевать.

В свою очередь имперцы хоть и создавали впечатление грозного воинства, однако было понятно, что врага они боялись. Эти демоны, порождения варпа и псайкеры… гвардия привыкла сражаться с более простыми врагами, оставляя таких противников иным подразделениям. Из-за этого потери росли.

И ведь помощи запросить Мологост не мог. Никто не должен был знать о связях с ксеносами. Если сюда прибудет инквизиция, то вырежут вообще всех. Прилёт на планету ангелов императора, тоже ничем хорошим ни для губернатора, ни для Мологоста не закончится. Конечно, Детрий тоже вероятно отправится на тот свет, причём первым, но… без совсем крайней необходимости такой запрос не отправлялся. А даже если его и отправить, то Дрейкернор находился на краю галактики. Лететь сюда они будут года, если варп будет спокоен.

В любом случае победа будет за Мологостом: это уже было предельно очевидно губернатору. Вопрос оставался только в том, останется ли он, губернатор, на своём посту.

— Нужно будет усложнить логистическую связь с ксеносами, — бурчал губернатор, пытаясь усложнить схему взаимодействия с ксеносами: чтобы только он понимал как это работает и следовательно имел более высокую ценность для Мологоста.

Однако вдруг у него дёрнулась рука, сама по себе. Это его удивило, а затем начались головные боли. Напрягшись, он выдохнул и схватился за виски, как вдруг осознал, что во дворце стало необычайно тихо. Вход в кабинет был один, через дверь, охраняемую лучшими бойцами Дрейкернора. А после подготовок дворец превратился и вовсе в крепость, которую даже демоны просто так не возьмут.

Только вот страх стал просто неконтролируемым, тревога усилилась, и губернатор был вынужден подняться на ноги. Охваченный ужасом он побежал прямо на дверь, чтобы проверить на месте ли бойцы. Панические атаки у него случались и раньше из-за чудовищного груза власти.

Однако в этот раз всё было иначе. Он не успел добежать до двери, а страх оказался вполне обоснованным. Вскоре во дворце были найдены десятки трупов. Их тела были ровно разрезаны вместе с прочной бронёй, никто не успел сделать и выстрела, а иней на стенах и полу указывал на мощный след психической энергии. Подобная расправа ужаснула всё дворянство и подняла новую волну беспорядков, которую пришлось унимать лично Мологосту.

Из-за этого убийства хаос усилился ещё сильнее, а Мологост был вынужден использовать крайние меры.

— Тварь я дрожащая или право имею? — сидя за столом в столовой произнёс я глядя на принесённые блюда.

Новый глава семьи Лир оказался крайне умным и дальновидным человеком. Пойдя на уступки он, конечно, создал невероятный и крайне опасный для этого мира прецедент. Однако уже сейчас эффективность труда возросла, а следовательно и прибыль. Шахтёры работали меньше, но лучше. Больше времени они уделяли отдыху, так или иначе возвращая свою повышенную зарплату в бюджет семьи Лир, которые контролировали в этом городе практически все увеселительные заведения.

В свою очередь эксперименты продолжались. Так была создана ещё и столовая, прямо рядом с шахтами. В ней я и сидел, проводя инспекцию. Нужно было проверить, возможно ли жрать все эти блюда, на которые уже поступали жалобы. Плёвое дело, которое на самом деле являлось лишь ширмой творящегося безумия.

Вроде народ и радовался, чувствовал силу и победу. Но смотря на ситуацию изнутри, я понимал, что происходит на самом деле. Лир просто создавал новую систему на основе старой. Все эти подачки являлись началом для формирования общества потребления. Заработанные деньги предлагалось тратить на фигню, значимость которой придавали искусственно.

В результате народ пахал лишь больше и изнашивал себя ещё сильнее, думая, что делает это ради себя. Они рвали задницы, чтобы выполнить норму и даже более, а затем отнести эти деньги обратно в карманы семейства Лир. Также было создано подобие профсоюзов, которые добивались больших прав выступлениями. Но выступления эти проводились лишь по разрешению опять же семьи Лир, что лишало их всякого смысла. Да и вообще во главе профсоюзов стоял я и удобные семье Лир люди.

Фактически поменялись лишь декорации, а простой люд и шахтёры так и продолжали жить в жёстких ограничениях. Но с другой стороны… экономика этого города начала расти, а значит хоть народ и останется нищим относительно семьи Лир, однако отдельный гражданин станет жить лучше, чем год назад. И что самое главное — они будут живы и не станут дровами в пламени бессмысленной революции.

Параллельно с дегустацией блюд я читал газету. В столице творился сущий кошмар. После убийства губернатора всё вышло из-под контроля. Мологост действовал крайне решительно, но только сейчас до нас начали доноситься отголоски принятых давно решений. Всё дворянство было вырезано или подавлено, власть захватили гвардейцы, а с культом теперь боролись практически всеми силами.

С орбиты то и дело вели обстрелы, складывая небоскрёбы и погребая под завалами ячейки культистов. Эти суровые действия дорого обходились Дрейкернору, экономика которого страдала. Оставшиеся в столице люди и вовсе оказались в ловушке, ведь больше никого из неё не выпускали. Хуже было бы только, если бы всему флоту приказали вести ковровую бомбардировку, превращая не отдельные здания в руины, а сразу все города этого мира.

Однако от этого моё положение становилось лишь твёрже. Мне было легко выполнять поручения семьи Лир, ведь народ перестал быть строптивым. Он увидел пряник и применённый кнут в столице. Стало понятно, что лучше жить в принципе можно, как и гораздо хуже может стать в любой момент. Ценить нужно было то, что имеешь здесь и сейчас. И думать не о каких-то высокопарных целях, а о том, чтобы твоя семья с голоду не подохла и жила в тепле, зная, что в случае чего есть такая вот бюджетная столовая, в которой шахтёры и их семьи могут питаться с огромной скидкой.

— Но что-то пресное всё, соли в этом мире, что ли не добывают? — буркнул я, записывая последние наблюдения и вставая.

Следующая задача была гораздо более сложной и опасной. Лир действовал ради своей выгоды и пошёл против старой системы. Другим аристократам не нравилось происходящее в этом городе, как и каждая уступка здесь заставляла революционеров в других местах сражаться ещё сильнее. Из-за этого была вполне реальная угроза, что семью Лир вырежут не имперцы, не мятежники, даже не культисты, а просто свои.

Поэтому был дан приказ на формирование народного ополчения, которое должно будет помогать бороться с преступностью, доносить на любые подозрительные действия, а в случае полноценной войны из них будет гораздо легче быстро сделать солдат. Логика семьи Лир была понятна. Моей же задачей стала агитация населения. Ведь после проведённых переговоров во мне видели главного лидера, который раз за разом ходил к главе семьи Лир и просил то соли в блюда добавить, то сапоги шахтёрам заменить.

— БРАТЬЯ И СЁСТРЫ!!! — поднимаясь на заранее подготовленную платформу недалеко от транспортного узла, воскликнул я, и привлёк к себе внимание собравшейся после смены толпы. — ДРЕЙКЕРНОР ЖДУТ СМУТНЫЕ ВРЕМЕНА, И ПОЭТОМУ СЕМЕЙСТВО ЛИР ПРОСИТ ВАС О ПОМОЩИ!!! ВАМ ВЫДАДУТ ОРУЖИЕ, ЧТОБЫ ВЫ МОГЛИ В СЛУЧАЕ ЧЕГО САМИ СЕБЯ ЗАЩИТИТЬ!!!

Я начал с самого главного, выставляя как получение силы. Конечно, снаряжение ополченцев будет в разы хуже подобной экипировки у солдат регулярной армии и уж тем более — телохранителей аристократов. Кроме того и возглавлять ополчение будут лучшие идеологи и пропагандисты, которые позаботятся о промывании мозгов и создании максимально лояльных боевых единиц.

Однако всё же я считал подобное решение правильным в такое непростое время. И поэтому с чистой совестью придерживался плана Лира, который хоть и делал всё лишь ради своей выгоды, но пока что этот путь был интересен и простому народу. Главное только не забыться и самому не поверить в лживую искренность.

— РАДИ СВОЕГО ДОМА, РАДИ СВОИХ РОДНЫХ, РАДИ… — но вдруг я оборвался на полуслове, увидев вспышку в небе.

Я ещё не понял, что именно произошло, но в сердце внезапно стало пусто. А затем ужасающий грохот дошёл до ушей. Прямо с небес летел горящий металл имперского корабля. В один момент у всех появилось столько вопросов, что никто даже не побежал в ужасе, чтобы спрятаться. Все, замерев, смотрели как символ имперской силы огненным дождём летел вниз.

— Ксеносы? — тихо спросил я, когда люди в ужасе начали разбегаться.

А затем загудела воздушная тревога. Сирены разрывали барабанные перепонки, а в небо устремились полосы града летящих снарядов. Зенитные системы стреляли по врагу, но все попытки были тщетны, ведь авиация неизвестного врага гораздо быстрее разнесла воздушную защиту.

Работали обманки, гремел металл, не угодившие в цели ракеты разрывали жилые дома и осколки убивали людей, которые сейчас возвращались домой. Меньше минуты и спокойная размеренная жизнь превратилась в ад. Я же продолжал стоять на платформе и смотреть на небо, пытаясь понять как такое возможно? Неужели у Детрия появилась подобная сила? Нет, это было невозможно. Но кто тогда напал — ксеносы? Нанесли предательский удар в спину Мологоста?

Как вдруг в поле моего зрения попала летящая к земле комета. Чёрной стрелой она рассекала поднявшуюся гарь и дым. А остатки противовоздушной обороны не наносили ей особого вреда, зачастую и вовсе не успевая навестись на столь стремительную цель. И с невероятным трудом, затормозив с помощью реактивных двигателей она замедлилась, а затем протаранила одно из зданий, пробив несколько этажей.

Это была десантная капсула. Через считанные секунды из руин вышла идеальная машина убийств — гигантский воин, закованный в силовую броню и источающий болезненную ауру. Прямо из щелей и трещин силового доспеха торчали щупальца. Космодесантник напоминал живой труп. Однако он всё равно двигался гораздо быстрее простого смертного, что сразу бросалось в глаза.

Но хуже всего было то, что вокруг него начали подниматься на ноги трупы, а из канализации вылезла зловонная жижа, поглощавшая слишком сильно изуродованные тела, оторванные конечности и любую плоть. Одного взгляда на это зрелище было достаточно, чтобы понять значение слова тлен. Одного вдоха хватало, чтобы узнать, что такое истинное отчаяние.

— О-о-о, как интересно… мой старый враг всё же явился сюда, чтобы забрать мою добычу, — вдруг в моём сознании прозвучал голос Тзинча, взиравшего на всю вселенную сразу и пожелавшего уделить чуточку больше времени одному из своих слуг — мне.

Тем временем космодесантники разделились и начали творить хаос. Никто не мог их остановить, ведь находились они на совершенно ином уровне. Закалённые в бесчисленных боях, накопившие невозможное количество боевого опыта и заполучившие дары Нургла, они являлись идеальными боевыми машинами. И лишь равные могли им противостоять.

Но один из космодесантников не стал скрываться среди руин, а медленно перевёл взгляд на меня. Он как будто почувствовал присутствие своего старого врага. Тзинч олицетворял перемены, покровительствовал учёным, чтил амбиции. И, так или иначе, всё это было связано с надеждой, которая сияла невероятно ярко в момент измены Брута, совершением нового открытия или даже переворота. В свою очередь Нургл являлся фактически его противоположностью. Он нёс в мир стабильность через смирение, не нужно было сопротивляться, пытаться что-то изменить, следовало принять отчаяние и жить с ним.

И этот мир стал полем боя двух противоборствующих богов которые не смогли договориться или не захотели.

— А может быть и вовсе всё это часть моего плана, да? — словно читая мои мысли, заговорил голос. — В любом случае здесь твоя жизнь оборвётся, и ты познаешь, что я не так уж и плох, как ты пытаешься думать.

Космодесантник продолжал медленно идти, смотря прямо мне в глаза. Его жуткий шлем был покрыт разлагающейся органикой, а цепной меч — ржавчиной. Даже одного вдоха рядом с ним могло хватить, чтобы умереть или заразиться какой-нибудь неведомой дрянью. А уж что будет, если этот цепной меч хотя бы оставит царапину на теле даже и думать не хотелось.

— Да, стать вместилищем для бессчётного числа болезней такая себе перспектива, — раздалась усмешка в моём разуме, где растекалось отчаяние. — Но ничего, всё в жизни нужно попробовать. Или как там говорят? Хотя… есть и другой вариант.

И в этот момент во мне загорелась невероятная надежда, а сам я иронично усмехнулся. Как всё просто складывалось для Тзинча. Всё он знал и ждал лишь момента, чтобы сделать предложение, от которого невозможно было отказаться. Ведь и правда, перспектива сдохнуть в муках от спидорака или ещё каких-нибудь даров Нургла вообще не вдохновляла.

Я повертел головой, огляделся вокруг и увидел горящие руины, поглощаемые чумой. Столько было сделано ради того, чтобы всё оказалось уничтожено? Нет, так просто сдаваться я не собирался. И хоть играть по заданному Тзинчем сценарию не хотелось, как и выбор у меня был, но… я уже принял решение.

— Это было предсказуемо, — оскалился Тзинч, после чего психическая энергия во мне начала разгораться и эмоции становились всё ярче. — Но в прямом противостоянии с ним ты всё равно не выиграешь, так что лучше беги.

И разорвав оковы отчаяния, я рванул вперёд, стараясь не дышать. Я чувствовал, как сила протекала по мне: влияние Тзинча начало бороться с отравой в воздухе, позволяя мне жить. Кроме того, кажется, моя психическая энергия выросла. Однако практики, к сожалению, у меня не было и я даже не понимал, как хотя бы бросить камень в сорвавшегося за мной в погоню космодесантника. Поэтому использование силы оставалось дилетантским, интуитивным и крайне неэффективным.

— ДА ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ!!! — забегая в переулок, заорал я в бешенстве. — ИДИ ИМПЕРЦЕВ РЕЖЬ, ЧЕГО ЗА МНОЙ УВЯЗАЛСЯ!!!

И в этот момент космодесантник ускорился ещё. Его громадная туша была больше двух метров в высоту. Он весил настолько много, что каждый его шаг рвал каменные плиты и асфальт. Однако при всех своих габаритах он развивал чудовищную скорость и оставался крайне манёвренным из-за чего расстояние постоянно сокращалось.

Как бы быстро я ни бежал, сколь часто не поворачивал — ублюдок был всё ближе, грозно скрежеща своим цепным мечом. Однако в какой-то момент вокруг меня начал появляться иней, а волосы стали сиять всеми возможными и невозможными цветами. Это сияние даже начало слепить меня из-за чего на выходе из переулка я споткнулся и кубарем вылетел на главную дорогу.

Космодесантник уже возликовал и достиг максимальной скорости, чтобы тараном снести меня и превратить в мешок с костями. Но он недооценил силу моего страха, который вырвался вместе со всей магической энергией.

— НЕТ!!! — в ужасе закричал я, и на одно мгновение космодесантника слегка дёрнуло, из-за чего мне удалось уйти кувырком в сторону.

Более никакого урона ему я нанести не смог. Хотя даже такой эффект меня удивил. Да и не только меня, космодесантник остановился лишь на середине улицы и медленно развернулся, смотря на меня совсем иначе. Его лица я конечно же не видел, но подсознательно считывал эмоции витающие в варпе.

Тем временем из всех щелей полезли ожившие мертвецы и мерзкая биомасса. Они перерезали мне путь и окружили. Бежать было некуда и хоть мои эмоции становились лишь сильнее, а сердце разрывалось, давая невероятное количество сил, но… одолеть космодесантника я не мог. Мне вряд ли удалось бы даже поцарапать его смердящий отчаянием силовой доспех. И Тзинч вроде бы, никак не мог мне помочь. Однако так казалось лишь со стороны мышей в лабиринте. Он же смотрел на Дрейкернор с высоты невероятного стратегического разума.

И внезапно раздался хлопок, после чего космодесантник обернулся. А позади от него прогремел взрыв, изрешетивший его спину осколками.

— РИКОШЕТ, ЗАРЯЖАЙ КУМУЛЯТИВНЫМ!!! — заорал тем временем командира танка.

— ОГОНЬ!!! — завопил командир пехоты, прикрывающий движение техники.

И в огне миномётов, артиллерии и выстрелов лазганов утонула эта улица. Грохотали тяжёлые пушки, снаряды взрывались во всех местах. И уже подключались имперские отряды, выжигая огнемётами всю эту гниль дотла. Враг был силён, но в одиночку одолеть армию он не мог, тем более в лобовом столкновении. Космодесантник это в первую очередь единица специального назначения, а не какое-то пушечное мясо, которое бросают в штыковую на танки.

И в это время другие космодесантники доказывали это делом, атакуя из руин быстро и резко, превращая трупы в новые воинства и вырезая целые отряды без единого выстрела, лишь с помощью своих цепных или даже обычных ржавых мечей. Скорость и сила позволяли им раскрыть весь тактический потенциал, но только не в чистом поле. Ведь прямое попадание кумулятивного снаряда из танка может плохо закончиться для кого угодно.

Однако космодесантник слишком сильно хотел моей смерти, да и гнилое воинство начало прикрывать своего командира. Поэтому издав странное бульканье и выплеснув сквозь трещины на броне бурую жидкость, он снова рванул на меня.

Единственное что я мог — комбинировать свои всплески психической энергии с уклонениями. Сам космодесантник всё слабее реагировал на них, однако зомби Нургла вокруг то и дело впадали в ступор. Гул техники тем временем становился всё громче и вскоре выстрелы лазганов начали опаливать гнилостную силовую броню.

Поняв, что времени больше нет, космодесантник тут же отступил, дав приказ всей гнили бросаться под колёса и гусеницы техники. Но имперская гвардия продолжала идти вперёд, пока отряды ополчения и планетарной обороны прикрывали их тылы и бреши, зачищая всё то, что пропускали огнемёты.

— ВРАГ НА КРЫШЕ!!! — завопил командир танка, глядя на экраны, но было поздно.

Ракета угодила прямо в люк, пробила броню и превратила весь экипаж в угли, вызвав детонацию боекомплекта. Космодесантники не вступали в прямое противостояние, действуя аккуратно и точно, как и подобает элите. Однако зачистка после потери танка не остановилась: Мологост дал чёткий приказ, и каждый из имперцев знал, что делать.

Враг будет уничтожен, даже если придётся утопить его в собственной крови.

Я лежал под обломками здания и старался дышать как можно реже. Война продолжалась и расширялась: невесть откуда явился космодесант хаоса и атаковал имперский флот. Удар был неожиданным и крайне болезненным, однако имперские силы быстро оправились и дали серьёзный отпор. Мологост всё же в прошлом был капитаном и прекрасно знал, что такое космическое сражение.

Словно в шахматной партии гигантские корабли делали залпы, отправляя в далёкий путь ракеты. Расстояния были чудовищны, всё происходило совершенно не так как показывают в фильмах. Порой от выстрела до попадания могли проходить часы. До абордажа никто доводить дело также не собирался, ведь космодесант могли расстрелять. А вступать в ближний бой с флотом Хаоса Мологост боялся, понимая, что с космодесантом опасно играть в подобные игры.

Поэтому потери произошли лишь в самом начале, а теперь оба флота обменивались ударами, проверяя на прочность пустотные щиты и корпуса кораблей. И победитель в космическом сражении, скорее всего, станет победителем в целом, ведь от этого зависело всё.

Детрий в эти мгновения смог вздохнуть чуть свободнее: он спрятался и трясся от страха, понимая, что в партии появились более сильные игроки. Нужно было дать им вымотать друг друга и как-то не сдохнуть в процессе. Ведь последователи Нургла одинаково ненавидели, что последователей Тзинча, что имперцев. Более того, я был практически уверен, что одной из причин появления чумных сил стал культ Тзинча. Нургл не мог позволить Тзинчу получить ещё один козырь в руку.

Что за козырь? Я не знал и на самом деле не особо хотел знать. Однако не было никаких сомнений, что всё происходящее крутилось вокруг тайного плана Мологоста и заговора с ксеносами. Сто процентов нашли какую-нибудь опасную дрянь или убер-оружие, за которое теперь все и будут превращать Дрейкернор в пылающие руины. И после того как на поверхность городов обрушились шквалы атак космических кораблей не нужно было сомневаться — общей огневой мощи хватит чтобы уничтожить и десяток таких миров.

— Во что я вляпался… — тяжко вздохнул я, жалея, что не оглох: ведь стенания умирающих пугали.

Так же я жалел, что не лишился обоняния, ведь зловонный смрад рвал ноздри и буквально вселял отчаяние. Спасали меня только дары Тзинча, которые усилили мои психические способности и вместе с этим уничтожили всю конспирацию. Все имперские силы теперь искали того незаконного псайкера и культиста, который хоть и сражался против последователей Нургла, но и сам оставался заклятым врагом человечества.

И вот так вроде и силу я получил, но по факту оказался между молотом и наковальней. Весь мир стал моим врагом и никаких союзников у меня уже не будет. Сам же я даже с дарами Тзинча сдохну в ближайшее время, ведь из этой задницы уже никак не выбраться. Детрий, Мологост, космодесант хаоса, силы планетарной обороны, ксеносы — кто-то из них точно меня убьёт. Вопрос только в том, кто именно.

— Проклятье… может… — я прижал к себе подобранный с трупа стабб-дробовик, изрыгающий огненный свинец.

Это было весьма грозное оружие, не оставляющее ни одного шанса даже противнику в броне. Если конечно броня не силовая, как у космодесанта. Эти ребята держали выстрелы танков. Хотя танк танку рознь: в арсенале империума есть тяжёлая техника способная уничтожать даже более грозные цели. Правда силы планетарной обороны ей, как правило, не обладали из-за чего возникали огромные трудности с уничтожением в том числе и тварей варпа.

Раздался гул реактивных двигателей, а затем температура в городе возросла в разы. После начали звучать взрывы. Город буквально сжигали, скидывая всё, что может взрываться и гореть с самолётов. Бетон трескался, асфальт плавился, и заражённая плоть растворялась, исторгая зловонный газ, который порой мог разъедать даже противогазы. Ужасные потери несли защитники Дрейкернора, но продолжали сражаться несмотря ни на что, забыв даже давние распри.

Все хотели выжить.

— Нет, это не выход, только не так, — произнёс я, убрав дуло с подбородка и начал медленно выбираться.

Нужно было как-то сбежать — найти корабль и улететь. Да, вряд ли мне удастся проскочить между двумя флотами и ПВО, но лучше умереть попытавшись. Если я буду каждый раз пускать себе пулю в висок, то чему я научусь? Профессиональному опусканию рук и максимальному уровню апатичного существования? Нет уж, упрощать всё для других не буду. Хотят меня грохнуть — пусть напрягутся и сделают это.

— Очень пафосные мысли, я прямо проникся ими, — раздался голос в голове. — Ха-ха, шучу, мне плевать. Дело есть.

Могло показаться, что подобное фамильярное общение частички Тзинча являлось странным и нелогичным. Однако ключевое слово "казалось". Тзинч буквально был Богом, следил за всем миром сразу и подстраивался под своих слуг.

Перед кем-то он выступал в маске таинственного и крайне умного существа, готового помочь с исследованиями. Для других он выбирал роль хитрого интригана. Третьи должны были видеть величественного и гордого Бога, способного одним словом уничтожить душу любого смертного. Однако всё сводилось к тому, что маска выбиралась таким образом, чтобы получить желаемое.

Для меня он выбрал самую простую и понятную маску, не слишком замудрённую неизвестными мне словами — прямолинейную, порой шутливую и комичную. Таким образом, он явно хотел…

— Чтобы ты принял меня за друга, и тебе было легче втюхивать очередное выгодное мне предложение. Да-да-да, ты очень умный и это я тоже говорю, чтобы поднять твою убитую самооценку, — продолжил голос, явив и немного искренности, чтобы ею запудрить мне мозги. — Давай договариваться.

— Чё? — произнёс я и едва не стукнулся лбом об обломок, под которым лежал: ведь от неожиданности попытался встать. — О чём договариваться? Я вот-вот сдохну, сейчас бомба какая-нибудь прилетит или отряд гвардии меня заметит. Может подо мной уже и очередная армия зомби появилась.

— Я тебе дал дары, время с ними освоиться. В этом я тебе помогу.

— А они у меня останутся после перерождения?

— М-м-м… возможно…

— То есть, нет. Так что в гробу я такие дары видел.

— Но если ты поможешь мне, то я дам тебе нечто невообразимое…

— Что?

— Что ты захочешь.

— Прямо, что угодно, что я захочу?

— В пределах разумного.

— Гарантии?

— Я тебе, что магазин электроники, чтобы гарантии выдавать? Да и сам подумай, мне же выгодно, чтобы ты остался довольным. Так ты легче согласишься на новую сделку, а затем на следующую. Как и все мои последователи, ты обязан верить в то, что всё под твоим контролем и это безусловно выгодно тебе. Поэтому не переживай, мы договоримся и тебя всё устроит.

— Ты пытаешься меня наебать, даже когда открыто заявляешь мне об этом. Ни одному твоему слову не верю, но ради интереса выслушаю. Давай, вытаскивай рояль, ради чего вы тут уничтожаете миллионы?

— Ради чего они уничтожают миллионы, — ехидно поправил меня голос, давая понять, что всё происходящее делалось по заранее написанному сценарию. — Даже последователи Нургла играют мне на руку, пусть сами и считают иначе.

— Ближе к делу.

— Твоя задача помочь мне и выполнить поставленную задачу. Остальное — не твоего смертного ума дело. Намёк понятен?

— Это не намёк, ты прямо в лоб всё высказал.

— Именно, а теперь заткнись и слушай. Прямо сейчас в западной части города пытаются призвать армию демонов. Трупов у них хватает, силы тоже. Поэтому ты уничтожишь рассадник гнили.

Я молча перевёл ствол на подбородок.

— Да стой, это не так сложно, как кажется!

— Там по-любому минимум взвод космодесантников. А я даже одного из них не поцарапаю.

— Мои дары гораздо сильнее, чем тебе кажется. Начни их использовать, позволь варпу взять над тобой контроль и пойдёт легче. Только не уплывай слишком далеко, стань проводником силы, а не её вместилищем.

— В чём подвох?

— В том, что твоя нервная система измотается настолько, что ты умрёшь после длительного использования. Но ты и так не выживешь, так что…

— Так что умру с максимальной пользой для тебя.

— И для себя.

Голос умолк и оставил меня в полной тишине. Здравый смысл и чутьё говорили мне, что Тзинч явно хочет меня поиметь. Это было очевидно и предельно понятно, как и то, что с такими существами в принципе лучше никогда не связываться и не заключать никаких сделок, договоров, соглашений. Хуже них только банкиры со своими мутными схемами подсчётов процентов.

Однако соблазн оказался слишком сильным. Тзинч действительно меня заинтересовал, ведь желаний как тайных, так и явных у меня имелось предостаточно. Можно было бы его попросить перенести меня в тело обычного и нормального человека, чтобы я прожил хорошую и спокойную жизнь. Это тоже дорогого стоит, просто многие этого не ценят и не понимают, что всё могло быть гораздо хуже. Я вот к несчастью понимал. Хотя и кривить душой не буду, другие мои желания были гораздо прозаичнее и позорнее, как и у большинства людей.

Поэтому плюнув на всё, я ползком выбрался из-под обломков и решил умереть, попытавшись выполнить задачу Тзинча. К тому же уж больно интересно мне стало, ради чего же всё это заварили. Столько людей погибало прямо сейчас, а сколько ещё погибнет? Без преувеличения в жертву будут принесены миллиарды, а может и всё население Дрейкернора. Это огромная цифра, а значит, и цель обязана быть великой. И хотелось чуть-чуть посмотреть на это величие, прикоснуться к нему или хотя бы разочарованно хмыкнуть, поняв, что всё затевалось просто ради убер-пушки.

Поэтому я начал пробираться по зловонному городу, прячась среди руин и стараясь избегать патрулей. В этом я использовал свои новые способности, заглядывая в варп. Я видел чужие эмоции и ауры людей, однако пугала меня собственная душа. Каждый раз, когда я использовал силу, кто-то смотрел на меня в ответ. Кроме того часть моей собственной души мне не подчинялась, как и часть ауры, как будто бы Тзинч дал её кому-то под контроль или может сам направлял потоки варпа, готовя моё тело и душу под становление вместилищем опасного демона.

Я не знал, что происходит и мог только надеяться, что всё закончится плохо, а не слишком плохо. Так, проделав очередной крюк, я вышел к западной части города. Её пытались взять в блокаду, изолировать и зачистить. Однако хаос то и дело наносил ответные удары, нарушая построения превосходящих сил имперской гвардии и планетарной обороны. Сами космодесантники были сильны как боевая единица. Однако гораздо большую опасность представляли их знания и опыт, делая их отличными командирами. И эта разница была очень ощутима, особенно если взглянуть на соотношение потерь.

— Боже… я ща блевану… — произнёс я, стараясь не глядеть на то, чем становились тела убитых.

Я никогда не был брезгливым, но этот рассадник чумы, смердящая плоть и неповторимое амбре из букета невиданных бактерий заставляло внутренности лезть наружу как буквально, так и метафорически. Здесь же меня начали окружать мелкие и не очень твари, вернее сказать — демоны.

Болезненные на вид, отвратительные и мерзкие: их кожа горела лихорадочным жаром одновременно текущих болезней. Нечистоты текли из всех щелей и ран, вонь стояла невыносимая, но на удивление они… выглядели радостными. Из них буквально сочилась радость, сами они были, кажется, абсолютно довольны собственной участью, как будто бы отчаяние и смирение свели их с ума настолько, что они поверили в то, что происходящее с ними — прекрасно.

Я же почувствовал, как психическая энергия начала вырываться из меня. Эмоции тут же вышли на первый план, вызывая у меня самые разные чувства. Однако преобладающими среди них стали гнев и жажда насилия. Меня словно накачали литрами тестостерона и адреналина. Страх как будто исчез, и хотелось лишь разорвать врага, пусть даже голыми руками. Из-за этого инстинкт самосохранения просто отрубился и я даже про дробовик забыл.

Но стоило мне только сделать шаг в сторону врага, как эмоции выплеснулись и в моменте достигли пика. Всё вокруг вмиг объяло пламя, причём не обычное, а играющее разными цветами. Оно было невероятно сильным и кажется, разрушало сами души. Этот огонь гораздо лучше расправлялся с демонами.

Сразу же после этого меня ударила отдача. Из-за такой вспышки стал явен контраст: невероятная ярость и желание победы над врагом начали сменяться противоположными эмоциями. Вернее сказать, всё приходило в норму, но из-за резкого скачка на их фоне даже обычное моё спокойствие казалось какой-то меланхоличной тоской. И стало понятно, что из-за таких фокусов я точно долго не протяну: кукуха раньше поедет.

— Привыкай, — посоветовал голос. — Яркие эмоции пока что основа силы твоего колдовства. Я буду вызывать у тебя, как правило, гнев, потому что с ним в данной ситуации работать легче всего.

Стоило также пояснить, что колдовство Тзинча и псайкерские навыки были немного разными вещами. Суть у них была одна, однако их стоило разделять. Колдовство считалось однозначной ересью и уничтожалось в любых видах. Псайкеры же могли служить Империуму.

Также было очевидно, что Тзинч понимал в управлении варпом гораздо больше всех других. Поэтому его последователи — обычные колдуны, как правило, были сильнее и опаснее среднестатистических псайкеров. С другой стороны псайкеры намного реже теряли контроль и переходили запретные грани. Хотя всегда имелись исключения.

Так или иначе я пробился дальше, пробираясь сквозь гадюшники и удивляясь, что мне удаётся сохранять скрытность так долго. Должно быть, дары Тзинча помогали, хотя и космодесантников нигде не было. Вскоре стало понятно почему.

В западной части, в её центре, проводился ужасающий обряд. Спрятавшись под руинами в канализациях, защитившись ожившей гнилой плотью, впитавшейся в обломки, последователи Нургла готовились призвать в этот мир ещё больше демонов и возможно кого-то из высших. Им требовалось гораздо больше силы, ведь бой с Мологостом их выматывал.

— Замри! — вдруг воскликнул голос, и меня буквально парализовало: даже мысли почти остановились, а дыхание и вовсе встало намертво.

Я так и оставался стоять среди обломков, смотря на тоннель в асфальте, ведущий в канализацию. Как вдруг мимо меня пробежал отряд космодесантников, за которыми мчались зомби Нургла и куча других неизвестных мне тварей. Они бежали прямо в тоннель и были чем-то увлечены настолько, что не заметили меня. Это показалось мне невозможным, как вдруг один из космодесантников развернулся и остановился. Он смотрел прямо в мою сторону и визоры его шлема явно должны были меня заметить.

И вот он вскинул свой болтер, тут же открывая огонь. В этот момент я уже попрощался с жизнью. Но как оказалось, космодесантник стрелял вовсе не в меня. Болтер поразил цель гораздо выше, а через секунду стало понятно, что привлёк его внимание враг совершенно иного уровня. Как и Тзинч приказал мне замереть вовсе не из-за этого патруля.

Неуловимой тенью мелькнул демон, который буквально парил. Его тело было усеяно ужасными символами и печатями. Вернее не его тело, а сосуд, ставший вместилищем опасной твари из варпа. Это существо не просто выдержало попадание болтера и уклонилось от последующих выстрелов метких космодесантников, оно ринулось в атаку на них и через секунду стало понятно, кто и на кого здесь охотился.

Я даже толком не успел ничего рассмотреть, как космодесантники остались без голов. Демон легко разрубил силовую броню и уничтожил всех. Мне казалось, что вершиной силы были как раз астартес, однако теперь… этот разрыв шаблона вызывал шок и страх.

— На чьей он стороне? — мелькнула моя мысль, пока тело так и оставалось парализовано.

— Это твой демон? — сглотнув произнёс я, надеясь что голос ответит "да".

Но ответом мне стало лишь молчание. Великий Манипулятор как будто бы сам запутался в своих интригах, и манипуляциях, после чего решил откланяться и произвести новые расчёты. Хотя возможно он решил просто понаблюдать за всем со стороны: ведь иногда лучше собрать ещё больше информации, чем непосредственно прямо влиять на процесс происходящего.

Так или иначе, я слегка приободрился и сделал шаг вперёд. Встреча с таким демоном меня не пугала. Ведь он не стал пытать своих жертв, мучить или ещё как-то на них отыгрываться. Он сразу их убил, и они просто умерли. Так что и меня он вероятно, тоже просто убьёт, причём быстро. Это ли не главная радость вархаммера — умереть быстро и безболезненно?

— Твою мать… — прошептал я, когда из тел поверженных космодесантников начали выбираться мерзкие твари.

Из их гнилой плоти начали рождаться ещё более отвратительные существа. Бактерии стремительно перерабатывали останки, запуская трупы в новый цикл жизни. Как бы это парадоксально ни звучало, но Нургл являлся олицетворением бьющей ключом жизни. Да, со стороны для простого смертного эти существа выглядели крайне мерзко и ужасно. Но на лицах демонов ни разу я не видел страданий, скорее — наоборот: там было удовольствие и энергичность.

И сам Нургл никому не нёс смерть в привычном понимании. Заразившись его чумой, жертва становилась рассадником множества других форм жизней. Бактерии размножались постоянно, давали начало созданию новых вирусов, и даже после смерти прямо сейчас из трупов рождалась новая жизнь. Происходил бесконечный цикл и как когда-то орёл ел червей, черви теперь жрали орла.

Каждый мог прикоснуться к этой радости, понять значение слова жизнь: для этого нужно было только принять дары дедушки Нургла. Он заберёт у вас данную Тзинчем надежду, ведь кому она дарила что-то кроме боли? Он не станет требовать от вас совершенства как Слаанеш: ведь его не существует и сегодняшняя красавица станет старухой. А значит нужно лишь принять себя и не терзаться муками неполноценности. И требовать от вас насилия, победы и черепов он тоже не станет, ведь ему это чуждо.

Нургл являл собой скрытый страх смерти всех эмоциональных существ: гнетущего приближения костлявой с косой и сопутствующего отчаяния из-за боязни стать смердящим трупом, испражнившимся в момент кончины. Однако он же давал возможность встать на новую ступень и победить этот страх. Победить инстинкты и жить дальше с улыбкой и радостью на лице, понимая, что смерть всегда будет лишь только новым началом.

От этих мыслей меня стало воротить, ведь такая парадоксальная вера вызывала у меня лишь отвращение. Я отказывался понимать и принимать подобное, чем забавлял Тзинча, который хоть и не подавал голоса, однако всегда и за всем следил, продумывая одновременно бессчётное количество планов, сводя их в единую паутину главного замысла.

Пройдя мимо трупов и оставив позади новые рождённые формы жизни, я вошёл внутрь тоннеля. Вокруг меня была биомасса. Зловонная мерзость била прямо в ноздри из-за чего у меня потекла кровь. Любой человек тут же бы умер, однако меня хранило колдовство Тзинча, позволяя сопротивляться вирусам и болезням. Правда, долго я так всё равно не протяну. Мне нужно было срочно искать место обряда для последующего его срыва.

В одиночку я бы не справился, однако даже у меня было очевидное понимание: Тзинч явно всё продумал и отправлял меня сюда не в одиночку. Он сделал ставку, а значит, на что-то рассчитывал. Поэтому без особых сомнений я пробивался всё дальше, стараясь обходить глубокие лужи кислотной жидкости.

Канализация теперь напоминала кишечник. Газы и жидкости разлагали всё. В некоторых местах я видел трупы гвардейцев, броня которых довольно быстро разъедалась, а плоть меняла форму. Здесь Нургл переваривал всё и порой мимо меня пробегали стайки крайне опасных демонов. Однако мной они не интересовались. Своими ржавыми мечами они просто разделывали трупы, отделяя ноги, руки, головы и разнося питательную массу по разным местам. Попутно неся на своих телах новые вирусы и бактерии для их рассадников в других местах канализации.

И если так посмотреть, то именно в этом месте жизнь била ключом. Постоянно что-то рождалось вокруг меня: куда бы я не взглянул я видел что-то новое будь то червь-паразит или ужаснейшего вида гигантский комар. И словно опухоль эти владения разрастались каждую минуту во всевозможные стороны, стараясь поглотить не просто весь город, а всю планету. Аппетит Нургла был неутолим и дураком был тот, кто сразу не хватался за оружие, чтобы противостоять такой угрозе.

Так я добрался до отвесного обрыва, который заканчивал канализационный туннель. Прямо здесь разрастались смердящие корни, которые буквально разрывали стены канализации и расширяли огромный зал. Вместе с этим невиданные ранее растения на поверхности перемалывали руины и нагромождали кучу обломков сверху, укрепляя куполом место обряда.

В центре же зала, куда я смотрел, находилась целая орда из ужаснейших тварей. Во главе их стояли чумоносцы — низшие демоны Нургла. Гуманоидного телосложения, они напоминали людей, но имели лишь один глаз и рог прямо на лбу. Это была отличительная черта всех чумоносцев, которую Нургл наказал носить до самой смерти. Вздутые животы, длинные конечности, постоянно гниющая плоть так же являлись неотъемлемым атрибутом их внешности.

Их широкие рты были, как будто разрезаны, из-за чего улыбки доходили до ушей. Саму же пасть начиняли покрытые ядовитой слюной клыки, а вооружены они были ржавыми мечами. Контакт с таким демоном мгновенно заражал вирусами несчастного, а ржавчина могла быстро покрыть даже самую прочную броню. И рой чёрных мух убивал любые зачатки надежды в радиусе нескольких километров, ведь гул от их крыльев был слышен даже в самых тёмных уголках города.

Чумоносцы не обращали на меня никакого внимания, а их разного размера воинства хоть и хотели повернуть головы, но не делали этого, смотря лишь в центр зала. Прямо там, в ржавом котле варилось нечто ужасное, способное дать начало пандемии, что охватит весь мир. И кажется, я чувствовал присутствие кого-то столь же великого, как и Тзинч. Сам Нургл уделил этому миру своё внимание, чтобы не дать главному из своих врагов преимущества.

Нужно было срочно что-то делать. Но я понимал, что в моих силах было лишь отстрелять последний боезапас своего дробовика, сжечь в радужном пламени с дюжину — другую мелких тварей и затем помереть от рук грозно взирающих в мою сторону космодесантников.

— Дерьмо… — прошептал я и дыхание моё сбилось.

Прямо в мою сторону, двигаясь по окружности зала, уже мчались трое космодесантников. Они по каким-то причинам не стали нарушать тишину выстрелами и не решились пробиваться через толпу тварей. По всей видимости, это могло нарушить процесс обряда: правда, мне было непонятно каким именно образом.

— Дерьмо-дерьмо-дерьмо, — зашептал я, начиная пятиться назад. Однако биомасса закрыла отход. — Ну, нет!

Космодесантники уже мчались прямо ко мне, собираясь сделать меня частью этого супа в котле. В моей голове же звучали тысячи вопросов: что станет с моей душой; умру ли я сразу и перерожусь или приму вечную жизнь Нургла и стану его рабом; убьёт ли этих ублюдков кусок мыла или просто нанесёт девяносто девяти процентные повреждения? Вопросов было много, но также присутствовало и понимание, что станет лишь ещё хуже.

И как только я вскинул дробовик, то тут же раздался титанический грохот. Задрожала земля и под мегатонными взрывами разрушалось всё. Эхо удара было слышно даже в десятках километров, а поднявшиеся порывы ветра сносили деревья. Орбитальный залп разорвал оборону на поверхности и создал множество брешей. Мологост решил дать драгоценный залп не по вражескому флоту, а поддержать частью боевой мощи наземные силы: что было вполне оправданно.

Также это стало сигналом к сокрушительной атаке: ведь на кон становилось всё, и потеря главного промышленного города могла стать первым шагом к стратегическому поражению. Разрастание заразы нужно было остановить любой ценой. Поэтому следующей фазой атаки стал массированный обстрел авиацией и артиллерией. В этот раз в ход пустили всё, намереваясь истратить последние запасы.

Грохот стоял такой силы, что я даже не пытался встать и молился, чтобы меня не прибило обломками. Без остановки гремели орудия, и авиационные бомбы пронзали землю: после чего подрывали подземные укрепления. В этом пламени не должно было что-то выжить, однако зараза Нургла оказалась крайне устойчивой. И там где прочность терял камень и железобетон, щупальца мерзких растений становились новыми опорами.

Но командование имперской гвардии отчётливо понимало высокую вероятность подобного исхода, поэтому после взрыва последнего снаряда в бой ринулись сразу все силы. Гремя гусеницами техника двинулась прямо в город, а пехота выжигала всё на своём пути мельта-оружием. И очень быстро стали слышны крики недалеко от зала, эхом доносившиеся из глубин канализации.

— ЗА ДРЕЙКЕРНОР!!! — этот крик стал первым отчётливо слышимым. И после чудовищного грохота и вырвавшегося из одного из туннелей пламени показался знакомый мне старик.

С родовым оружием семейства Лир, в лучшей броне и экзоскелете, с боевыми имплантами, он выделялся на поле боя, как подобает аристократу. И как истинный представитель высшего сословия, а также хранитель древних традиций в момент угрозы он возглавил не только свою личную армию, но и все силы города. С мрачной решимостью победить он шёл в бой, понимая, что ищет здесь славную смерть: ведь ничего другого его сын ему не оставил.

Сразу же из-за его спины выбежал пулемётный расчёт, упавший рядом и открывший заградительный огонь. Из других туннелей начала валить пехота. В ответ на них ринулись полчища тварей, и в ближний бой вступил космодесант, разрубая на кусочки простых смертных. Однако сколько бы потерь не наносил хаос, словно нескончаемый поток планетарные силы и имперская гвардия бежали вперёд, платя сотнями жизней за каждый метр.

Я же стоял и смотрел за разрастающейся бойней. В поле моего зрения попал космодесантник около одного из тоннелей. Он легко расправился с целым взводом пехоты. Своим кулаком он просто ломал черепа и мял шлемы, а его ржавый тесак разрубал на половинки гвардейцев вместе с их бронёй. И в редких перерывах он ещё находил возможность достать свой болтер и поддержать выстрелами полчища демонов, чётко отстреливая головы пулемётчикам и другим солдатам с тяжёлым вооружением.

Его надо было убрать, ведь наступление грозило захлебнуться в любой момент.

— Противотанковое ружьё, — вдруг в поле моего зрения попало весьма грозное оружие.

Однако находилось оно в пятидесяти метрах слева от меня. И там полчища чумных отродий уже откинули силы планетарной обороны в глубину тоннеля. Но пробиться через них было намного проще: кроме того сильнейшие из них как раз находились в первых рядах и уже ушли глубже.

— С богом, — выдохнул я, под ироничный смех Великого Манипулятора.

А после вскочил и побежал на спринте к оружию. Бежал так быстро, что едва не спотыкался от множества обломков и тел. Я даже не пытался оценить обстановку в целом: выловить момент получше, чтобы все космодесантники были отвлечены. Нет, всё это не представлялось возможным в силу банального отсутствия достаточного опыта. Да, я обладал варп силами. Однако в моменте воспринять всю боевую обстановку, проанализировать её и сделать правильный вывод… такому нужно учиться десятилетиями, ведь окружающий бой был полон хаоса.

Поэтому всё было поставлено на зеро и мою психическую энергию. Снова ко мне подступила тошнота. Иней покрыл уже не только пол, но и кончики моих пальцев на ногах и руках, после чего я выпустил варп наружу. Опять на меня кто-то посмотрел в ответ, и прикосновение варпа обожгло душу. Мне стало понятно, каким образом это работает. Иная сущность была приставлена ко мне Тзинчем: именно желание вырваться наружу и заполучить моё тело служило причиной её помощи. И с такой помощью моя нервная система и сознание скоро развалится, после чего демон получит желаемое.

Однако, так или иначе, мне удалось поджечь отродий Нургла. И в кувырке, едва не сломав себе локоть, я схватился за противотанковое ружьё. Со всей силы навалился на затвор, после чего на землю упала не гильза, а патрон. По всей видимости, прошлый владелец даже выстрелить не успел. Однако найдя упор, я уже начал целиться в космодесантника, который не мог отвернуться из-за роты ополченцев, брошенной в самоубийственную атаку.

Говорят на курок надо жать плавно, но курок этого ружья требовал каких-то невероятных усилий для нажатия. Дуло слегка повело, и точный выстрел в спину ушёл ниже, поразив ногу. Затем, уже адаптировавшись и слегка выдохнув от боли в плече, я снова передёрнул затвор и когда космодесантник развернулся, выстелил уже в его плечо. Оба выстрела были способны прошивать танки. С бронёй космодесантника они тоже справились, однако…

Эта машина смерти продолжала сражаться. Мало того что самих космодесантников наполняли дополнительными органами и с помощью генных вмешательств выводили на новый уровень, так ещё и дары Нургла давали невероятную регенерацию и живучесть.

И пользуясь тем, что среди ополченцев половина уже паниковала и не могла идти в атаку, а другая половина лишилась поддержки тяжёлого вооружения, космодесантник спокойно вскинул болтер и прицелился в меня. Несмотря на сквозную дыру в плече, его руки даже не дрожали, а рана в ноге не мешала ему стоять в полный рост, пока о спину разбивались пули ополченцев.

— Пиздец… — только и произнёс я, выстрелив ещё раз и вообще промахнувшись.

Однако в этот момент раздался выстрел, и поток плазмы угодил космодесантнику в плечо. Он пошатнулся, едва устояв на ногах, а плоть его руки начала плавиться вместе с бронёй. Он тут же развернулся и получил второй выстрел уже в грудь и вовсе упал. После чего к его регенерирующему телу подкатилась плазменная граната. Подобную мощь я видел впервые. Но любоваться взрывом было некогда, ведь нужно было определить убийцу космодесантника.

И повернув взгляд, я увидел человека или гуманоида в балахоне, под которым явно скрывалась броня. Он слегка хромал, однако довольно быстро и резко сменил позицию и переместился ближе ко мне. Его плазменное ружьё слегка дымилось, а лицо его разглядеть не удавалось. Я уже думал, что вот сейчас он достанет запасное оружие и добьёт меня, чтобы не тратить выстрел из плазменного ружья.

Но вместо этого он схватил меня за плечо и поднял на ноги. Под капюшоном оказалась ещё и маска.

— Нужно уничтожить источники заразы — вон те коконы на потолке. Я насчитал пять штук. Затем добить чумоносцев. После сжечь котёл. Чумоносцев беру на себя. С источниками заразы справишься?

— Да, если дашь мне эту пушку, — находясь в небольшом замешательстве ответил я, не понимая кто это вообще такой и на чьей он стороне.

— Тут на два выстрела. Также плазменное оружие не очень надёжно, может взорваться. Бери гранату, с остальным разбирайся своими способностями, — произнёс некто в балахоне и уже отвернулся, собираясь уйти в центр сражения, дабы вырезать чумоносцев.

— Да кто ты такой, чёрт тебя дери?! — воскликнул я, отойдя от ступора и позволив удивлению взять верх.

— Тот, кто хочет остановить это безумие и спасти этот мир. Остальное тебя волновать не должно, если у тебя ещё осталась совесть.

И он тут же скрылся, идеально используя ландшафт и не обращая внимания на свою хромоту. Он не был космодесантником, однако боевой опыт его был даже больше, чем у некоторых из них. У него не было мощного силового доспеха, и всё же он завалил одного из астартес. И в псайкерских способностях он уступал мне и всё же делал гораздо больше, даже без поддержки армии.

Но разбираться в деталях я решил потом, ведь время уже утекало сквозь пальцы.

— Боже, я не хочу умирать… — прошептал я, глядя как комиссар отдал приказ примкнуть штыки и первым ринулся в прорыв. — Но кажется, придётся…

Лучшего момента для моего выхода уже не будет, поэтому сглотнув, я побежал вперёд. Источники заразы напоминали собой генераторы, в то время как последователи Нургла являлись её проводниками. Чумоносцы же являлись катализаторами, после чего вся дрянь концентрировалась в котле для создания невиданной ранее заразы.

С уничтожением последователей Нургла так или иначе неплохо справлялись имперцы. Чумоносцев на себя пообещал взять тот загадочный тип, а я расстрелял часть инкубаторов заразы из плазменного ружья и теперь бежал к последней дряни, повисшей на потолке. Она была довольно неприметна для стратегически важного объекта обряда.

— И как тут таймер взрывания настроить? Зараза… — бурчал я, стоя фактически на открытой местности.

Спасало меня только то, что всё внимание на себя перетягивали другие. Однако с плазменной гранатой выходил форс-мажор: я не знал через сколько секунд, она взорвётся. В конечном итоге пришлось плюнуть на всё и просто со всей дури швырнуть её вверх, надеясь на лучшее.

Бросок мой вышел на удивление сильным. Я стал уже забывать, что моё новое тело так-то принадлежало весьма хорошо сложенному наёмнику с кучей имплантов. Граната быстро достигла инкубатора заразы, мерзко пульсирующего словно сердце. После чего намертво завязла в окружающей его жиже. А затем почти сразу взорвалась.

Грохот поднялся знатный: плазменные гранаты обладали сокрушительной мощью и могли уничтожать самые бронированные цели. Этой мощи вполне хватило, чтобы подорвать инкубатор, однако не выдержал и потолок, который полетел прямо на меня.

Я едва успел отпрыгнуть в сторону, после чего лёг и закрыл затылок руками. Благо все обломки чудом пролетели мимо, а опасная жижа, способная плавить металл, выплеснулась в противоположную от меня сторону.

— Повезло-повезло, — пробурчал я, начиная медленно ползти к ближайшему укрытию.

— Не туда ползёшь, — раздался голос.

— Обряд сорван, без инкубаторов…

— Нужно забрать артефакт Нургла.

— Ну так забери, я тут…

— Ты его заберёшь.

В этот раз в голосе не было и намёка на юмор или лёгкость. Он не пытался мной манипулировать, а просто грубо подавил волю и фактически подчинил. Лишь небольшой отголосок внимания Тзинча был прикован к этому миру, но даже его хватало, чтобы превратить простого смертного в раба. И сопротивляться такой мощи у меня не выходило.

Сглотнув, я начал пробираться к центру, через гущу боя. Кругом что-то взрывалось: то и дело пробегали отряды гвардейцев, или последователей Нургла. Пару раз я видел настолько мерзких отродий, что даже словами было не описать. Хаос воцарился беспрецедентный, и было непонятно кто в нём выигрывает.

— Твою мать… — вырвалось у меня, когда я подошёл к центру.

Все чумоносцы валялись вокруг и не подавали признаков жизни. Вернее, жизнь в них кипела и зарождала новые виды болезней и вирусов. Однако сами чумоносцы явно сдохли, и стали топливом для других форм жизни. В общем, не суть важно.

А вот что действительно важно, так это гигантский котел, на который завалился демон Нургла. Нижняя половина его мерзкого тела едва держалась на второй, на лоскуте гниющей кожи. Кишки и другие внутренности уже давно вывалились на пол, но при всём этом демон был жив. Его глаза медленно двигались, следя за плавающей по кругу жижей внутри котла. Его задачей было мешать эту дрянь, однако более он с ней не справлялся. Его это огорчало.

Спокойствия ради я использовал свои силы и превратил останки демона в пылающие радужным огнём угли. После чего шатаясь подошёл к останкам, и стал искать артефакт.

— Не там ищешь, — подсказал голос и прямо в мой разум вложил догадку.

Мой взгляд переместился на котёл.

— Не-е-е-ет.

— На дне. Нужно достать: любой ценой.

— Поищу какой-нибудь черпак…

— Времени нет. Практически всё будет растворено, но твою руку я смогу покрыть защитой.

— Нет.

— Суй. Руку.

И снова чужая воля навалилась на меня неподъёмным грузом. Тзинч явно очень нуждался в том, что лежало на дне. Я также чувствовал несвойственные ему переживания. Если бы у меня хватило сил, чтобы воспротивиться ему, то вероятно я бы смог сделать невозможное и нарушить его планы. Однако очень немногие в этой вселенной могли сопротивляться прямому приказу Бога Хаоса.

Сглотнув, я начал медленно погружать руку в зловонную жижу. Она уходила всё глубже, начинала гореть изнутри радужным огнём, а снаружи просто поглощалась кислотой. Сразу же мне стало дурно, ведь хоть я и не дышал, но мерзкие газы всё равно входили в ноздри и разъедали их. Волосы с моей головы начали стремительно опадать, а рука скрылась уже по плечо.

Затем и вовсе мне пришлось наклониться ещё сильнее. Моё ухо уже почти касалось жижи, но наконец-то пальцы на что-то наткнулись.

— Хватай! — воскликнул голос.

И моя ладонь сжалась ещё до того, как нервные импульсы отдали приказ мышцам. Затем я резко вырвал артефакт и сам вывалился обратно, после чего завопил от невероятной боли. Кожа с руки уже давно слезла и прямо на моих глазах отваливались последние куски мышц и сухожилий, оставляя гниющие кости.

А затем радужное пламя загорелось на плече во всю мощь, и огонь отделил мёртвую конечность от тела, сделав меня одноруким калекой. На полу же остался лежать артефакт. На первый взгляд — обычный медальон, разве что уж очень большой. И что удивительно, он выглядел идеально чистым и не был повреждён. Та жидкость внутри котла могла плавить танки, но не этот медальон.

— Что это? — вперемешку со стонами спросил я, подбирая медальон и начиная ползти к выходу.

— Крайне важный артефакт. Он нам пригодится. Не знал, что Нургл завладел им.

— Ты чего-то не знаешь?

— Закрой пасть.

И в этот раз мой язык буквально загорелся. Тзинч явно находился не в лучшем расположении духа. Каким-то чудом я дополз до одного из тоннелей. Вокруг уже бегали имперцы, минируя живые опоры из корней и невиданных растений. На меня почему-то никто не обращал внимания. И вдруг я понял, в чём дело. Непроницаемая пелена накрыла меня: Тзинч так запаривался над тем, чтобы я выжил.

Но стоило мне лишь подобраться к тоннелю, как прямо перед моим лицом появилось дуло болт-пистолета.

Я даже вскрикнуть не успел, а после и вовсе замер. Передо мной стоял тот самый загадочный союзник, который молча смотрел на меня сквозь маску и почему-то не стрелял сразу. Медленно он изучил медальон у меня в руке, явно почувствовал ауру Тзинча. В поле моего же зрения попали крайне свежие трупы гвардейцев, лежащие в этом туннеле.

Неожиданно, загадочный союзник убрал болт-пистолет и несмотря на хромую ногу, быстро скрылся во тьме. Тоннель был прямым. Я попытался его догнать, но найти его так и не смог: как будто бы где-то здесь имелся тайный проход. Так или иначе, бежать я продолжил: ведь от скорости бега напрямую зависела моя жизнь.

Остановился я уже далеко-далеко за городом, в испепелённой отклонившимися снарядами глуши. Там, забившись под опалённое и изрешечённое осколками дерево, я позволил себе выдохнуть и вдруг осознал насколько мне хреново. Всё тело болело: ноги и руку покрывали жуткие ссадины и глубокие царапины, а разум находился в колоссальном напряжении, которое было не снять даже тяжёлыми наркотиками. Полностью вымотанный, я тут же отрубился, продолжая сжимать медальон в руке.

Однако и во сне мне не было уготовано отдыха. Мои мысли и до этого мне не принадлежали, а теперь же с повышением внимания Тзинча он полностью захватил мой разум и диктовал в нём собственные условия. Вместо известных мне образов, которые должны были мелькать в калейдоскопе сновидений, передо мной застыла выжженная земля.

Я стоял по колено в пепле, окружённый бессчётным количеством трупов. Множество солдат погибло здесь — простых смертных: возможно гвардейцев. Но в этом я не был уверен, ведь обмундирование довольно сильно отличалось. Однако помимо их трупов тут находились сотни и тысячи тел астартес. Космодесант сражался здесь в немыслимого масштаба битве. И мне трудно было представить, какая сила смогла перекосить так много идеальных машин войны.

Мне было не по себе от нахождения в этом месте. Смерть и тлен буквально застыли в воздухе. А приторная горечь почему-то рождалась сама по себе и превращалась в комок в горле, сглотнуть который было невозможно.

— Где я? — спросил я, надеясь, что Тзинч снова мне всё объяснит.

Но он молчал, хоть и сам навеял этот сон. Он не хотел ничего говорить, ведь ему было выгодно, чтобы мой разум сам родил цепочку мыслей. Это было очевидно.

Я же начал оглядываться, переступая изуродованные тела. Помимо воинов астартес и простых смертных здесь были гигантские машины — титаны. Своей огневой мощью они могли сокрушать целые миры. А те, что были чуть поменьше, назывались рыцарями и сражались за человечество ещё в эпоху тёмной эры. Шедевры гения мысли механикуса тоже рвали гусеницами эту землю, мешая грязь с плотью. Ну и здесь же я увидел тела демонов — мерзких отродий варпа, внушающих тошноту и страх противоестественности даже после смерти.

— Никогда ещё в моей жизни победа не доставалась столь кровавой ценой, — раздался голос, но не Тзинча.

И хоть говорил не бог, как и криком его слова не являлись, но из-за них менялись потоки варпа: столь огромная воля пронизывала каждое слово. Сразу же я обернулся и среди пустоши, на горе из трупов увидел стоящего… полубога: именно это слово подходило лучше всего.

Ростом он был выше любого из астартес, огромный и сильный, закованный в броню, генераторы которой выкачивали всю теплоту вокруг и создавали тем самым ауру смертельного холода. В руках же его находился меч, лезвие которого после вкушения стольких жертв стало непроницаемо чёрным. Серый цвет брони, голова волка с раскрытой пастью на знамени и стоящие вокруг космодесантники, все как один уставшие от битвы.

— Примарх и его легион. Император создал полубогов и вверил им легионы лучших воинов во вселенной, чтобы завоевать и объединить галактику, — произнёс голос Тзинча. — Император ненавидел нас. Он думал, что сможет одолеть Хаос, однако его планы с самого начала стали идти совсем не по его сценарию. Идеальный и самоуверенный, он поплатился за свою гордыню. А все те, кто не могут поверить в его способность ошибаться, платят кровавую цену по сей день, продолжая бессмысленное идолопоклонничество. Как иронично…

Леман Русс же продолжал стоять. Его неукротимый нрав был столь же известен как и сила. Однако в то же время он оставался одним из самых искренних и верных примархов. Да, сгоряча он мог натворить дел, однако быстро остывал и обиду долго не таил. Это ставило его на ступень выше других закрытых и порой крайне эгоистичных полубогов. Однако в то же время эта черта стала брешью в его душе.

Брешь же открылась именно здесь, когда была достигнута не столь уж и желанная победа, которую требовалось выковать любой ценой, поправ все прошлые идеалы. В этот день Леман Русс понял, что даже полубоги смертны и полны слабости, а великий крестовый поход столкнётся ещё с множеством вызовов, которые поставят под угрозу существование самого Империума.

Однако все эти мысли быстро были загнаны в угол, ведь как верный сын Императора он не имел права сомневаться в действиях Отца. И поднеся левую руку к лицу, Леман Русс последний раз взглянул в медальон, после чего с гневом и горечью отшвырнул его в сторону.

— Только нам под силу справиться с этой задачей, — произнёс он, чтобы его слышал каждый.

И непоколебимая уверенность заполнила всю душу примарха, после чего и каждый легионер без сомнений двинулся за своим лидером, чтобы сделать то, что должно. Во благо Империума, во имя Императора, ради всего человечества.

Я тут же рефлекторно сделал шаг вперёд, подвергшись влиянию ауры примарха. Я даже слегка позабыл кто я и какая у меня цель. Мне захотелось всё бросить и присоединиться к ним. Однако это странное наваждение быстро прошло, как только примарх вдруг повернул голову в сторону и боковым зрением посмотрел прямо на меня.

— Твою мать! — в ужасе воскликнул я и ударился головой о прикрывавшее меня дерево. — Он меня увидел!

Сердце моё продолжало колотиться, однако через десять минут я кое-как унял себя. Это же явно было прошлое или… будущее? Не суть важно, ведь медальон, так или иначе, находился в руках у меня. А значит, не было ни одного вменяемого способа, чтобы он посмотрел на меня сквозь пространство и время. Нет, это был просто кошмар, пусть и крайне реальный.

— Прошлое, это было прошлое, — задумчиво произнёс голос в моей голове. — Собирайся, твоя цель ещё не выполнена. Медальон нужно доставить на алтарь.

— На какой ещё алтарь?

— Тебя это волновать не должно.

— Тогда я никуда не пойду.

— Ты понимаешь, что в моих силах превратить твою жизнь в нескончаемые адские мучения?

— В твою мелочность я охотно верю, однако стоит ли она потенциальной выгоды от того, что я отнесу этот медальон? Тебе проще будет объяснить мне всё.

— Один вопрос.

— Три.

— По рукам, — сразу согласился Тзинч, ведь изначально и планировал сойтись на трёх. Как и дать награду за полученный медальон тоже собирался, пусть и не таким образом.

— Кому принадлежал медальон?

— Примарху.

— Зачем он тебе?

— Чтобы узнать, что случилось в тот день.

— Кто отравил наёмника, в тело которого я попал?

И тут Тзинч замолчал. Первые два вопроса его не удивили от слова совсем. Как и то, что задал я их максимально неграмотно, из-за чего полученные ответы давали крайне мало понимания общей ситуации. Однако третий вопрос пролетел, словно ракета через тепловые ловушки. Этого Тзинч конечно же ожидал, просто далеко не в первую очередь.

— А ты не так уж и глуп. Либо всё же пытаешься учиться.

— Ты не ответил.

— Он отравил себя сам.

Таким образом, я получил ответы сразу на два вопроса. Первое, что наёмник всё же умер и только после этого я попал в его тело. Когда сознание ещё только затухало. В прошлый раз было так же. Пока что это всё можно списать на случайность, однако следующие перерождения всё покажут и докажут.

Второй ответ был прямой. Наёмник отравил себя сам. Мне с самого начала казалось это странным. Если меня хотели убить, то способов для этого было множество. После первой неудачной попытки должна была сразу следовать вторая. Я же находился на их территории, не имел никаких связей и кучу раз подставлялся. Однако повторного покушения не случилось. Да и как выяснилось, Виндория не такая уж и важная фигура в этой игре. Вероятно, семья её просто сослала подальше, потому что на Терре от неё было больше проблем, чем толку.

— Ты уже знаешь, почему он себя убил? — вдруг в голосе Тзинча появилась озлобленность: как будто бы его задело моё поведение. И то, что на один вопрос он всё же дал два ответа.

— У меня было только три вопроса, — спокойно ответил я, выбираясь из своего укрытия под деревом.

— Он убил себя, потому боялся, что кто-то заберёт у него это счастье. Мальчик из трущоб, он жрал крыс, убивал других детей, воровал и работал на бандитов, после чего и сам вступил на криминальную дорожку. В его жизни не было ни одного светлого лучика, и с каждым днём он падал всё глубже на дно. Когда на него снизошла милость Виндории, он не мог поверить в это счастье… и не смог справиться с ним. Он понимал, что наступит день и этой избалованной суке он надоест. Поэтому он решил умереть не в грязи и нищете, а в дорогой постели, рядом с прекрасной женщиной, ведь возвращаться обратно на дно после такого взлёта было бы гораздо болезненнее.

— Ага, как скажешь, — отмахнулся я, после чего выпрямился и отряхнулся. — Куда идти?

— На восток, к шахтам.

Тзинч выкатил эту тираду по одной простой и крайне мелочной причине, чтобы задеть меня. И у него это в принципе получилось. Как и освежить память Лекса, ведь после рассказа эти моменты всплыли в моём разуме сами собой. Да, он был мразью, но мне всё же было его жаль. И наверное, именно жалость являлась самым опасным и болезненным чувством, которое и стало моим наказанием за дерзость.

Впрочем, виду я старался не подавать, хоть и скрыть чего-то от Тзинча не мог.

В глазах моих потемнело, колени подогнулись сами собой, и можно было сколько угодно говорить о силе воли, но выше физических возможностей она не станет. Если мышцы порвутся — ты не сможешь это превозмочь и поднять силовой молот. Если взрыв оторвёт ноги, то в контрнаступление в лучшем случае придётся ползти, а в худшем — более вероятном, ты потеряешь сознание от боли и умрёшь от кровопотери.

И моё тело прямо сейчас разваливалось. Подаренные Тзинчем силы даже не пьянили, они просто убивали меня — быстро, мучительно и неостановимо. За столь резкий рост псайкерских способностей или, вернее будет сказать магических, я расплачивался столь же сильным ухудшением здоровья, как психического, так и ментального. Однако каждую секунду я чувствовал, как мои возможности растут и пси-чувствительность увеличивается. Тзинчу нужно было, чтобы его фигура, то есть я, обладал в нужном моменте достаточной силой. На то что я сдохну через секунду после выполнения задачи ему было конечно же плевать.

— Не ной, переродишься и получишь награду, как верный слуга, — настроение Тзинча оставалось скверным: ему не нравилось происходящее. Наверное, речь о событиях здесь, а возможно во всей галактике что-то пошло не по его плану.

Я же тем временем выблевал содержимое желудка с кровавыми примесями. Хотелось упасть и сдохнуть, пустить себе пулю в висок, но чужая воля давила и приказывала. Кроме того и логикой я понимал, что мне выгодно было следовать плану Тзинча. Он же может повторить для меня и судьбу такого наёмника. Закинуть в тело выброшенного в мусорку младенца, подправить память, помочь выжить, чтобы продлить страдания… он мог всё, ведь он Бог и лучше получать от него дары, чем наказания.

— Верно мыслишь, смертный, а теперь… Встать!

И голос поднял вихри варпа, после чего моё тело начало меняться. Изменения становились всё более явными, душа и тело начали пронизываться варпом насквозь. Боль уходила, и всё сильнее звучали голоса в моём разуме. Со мной говорили демоны Тзинча, а может и всего имматериума, желая проникнуть через брешь в это бренное тело. Благо Тзинч не позволял им этого сделать.

Медальон, примарх, прошлое, настоящее, будущее… вопросы плыли уже в единой реке, а уровень сознательности падал до критически низкой планки. Каким образом я добрался до шахт, мне было непонятно. Однако в них уже начался невероятно жестокий бой, который пока что не стал слишком крупным. Здесь работали малые тактические отряды, пока основные силы готовились для финального удара.

— Они не знают, в каком именно месте спрятан артефакт. Сад Нургла уже что-то совсем позиции сдаёт, раз не смог сразу раскусить замысел какого-то Вольного Торговца.

— Значит Детрий уже там?

— Детрий? Этот дурак предал меня: решил забрать всю силу себе.

— И ты ничего не сделал?

— Он сам того не зная следует моему плану. Судьба его будет крайне ужасной. И да, он сейчас на подходе к этому месту. Считает, что додумался до всего сам.

— Ничего не понимаю…

— А тебе и не нужно. Просто делай то, что тебе говорят. Медальон нужно доставить к алтарю. Он в шахтах, на самом дне, куда ксеносы докопались совсем недавно.

Тем временем планета пылала огнём войны. Последователи Нургла продолжали атаковать другие города. Они создавали новые болезни и собирали критическую массу. Остановить их Мологост не мог, как и последователи Тзинча. Вернее сказать предатель Детрий слишком увлёкся борьбой за власть, а не за выживание.

Воспользовавшись суматохой, Детрий захватил власть в столице, консолидировав вокруг себя народ. Выставил имперцев, аристократов и Нурглитов врагами народа, после чего захватывал другие города. Как он собирался бороться с Нурглом? По всей видимости, надеялся на чудо: ведь всё указывало на то, что власть удержать он не сможет.

В свою очередь Мологост также изменил стратегию, сделав полную ставку на ксеносов. Какие бы цели он изначально не преследовал, однако сейчас он точно решил, что Дрейкернор было не спасти. Его корабли бомбили всё подряд, не считаясь с потерями среди мирного населения. Залпы уничтожали как можно больше врагов. Стратегически важные объекты вроде заводов и фабрик, а порой и мирняк выжигали намеренно, чтобы они не стали биомассой для Нургла.

Во всём этом хаосе находился я, проходя по хитросплетению тоннелей. Изредка я встречал боевые отряды гвардейцев семьи Лир, порой видел имперцев. И как минимум один космодесантник Нургла явно что-то искал здесь, как и я.

Так пробиваясь через тьму, мне удалось наткнуться на вырезанную кем-то бригаду шахтёров. Трупы были совсем свежими: их никто не осквернил. Дырки в головах говорили о том, что их просто прострелили. Только уж больно ровными были отверстия. После попадания пули на выходе из черепа она обычно его разрывала. Здесь же идеально ровное отверстие.

— Это не имперское оружие, и у планетарных сил такого тоже не видел, — произнёс я, стараясь даже не дышать: ведь лёгкие горели огнём, и казалось, как будто в них начали прорастать щупальца с перьями.

— Ксеносы.

Тзинч был абсолютно прав, хотя для этой догадки не нужно было быть богом. А убедившись, что вокруг никого нет, я подошёл к телам и инструментам. Буровая техника ещё работала, сжигая топливо. Однако чуть впереди среди простых и неинтересных горных пород зияла трещина. Взглянув в неё, я увидел жилу… даже не знаю чего: какого-то металла, но крайне необычного. Мало того что он искажал свет, так ещё и влияние варпа вокруг него менялось.

— Убирали следы? — задумался я, не совсем понимая, зачем ксеносам убивать шахтёров, которые занимались здесь разработкой по указке Мологоста.

Однако если так подумать, Мологост мог ничего и не знать про медальон. Вернее, он явно про него ничего не знал. Если эта вещь представляла такую ценность сразу для Нургла и Тзинча, то стоило послать сюда намного большие силы. Как минимум взять с собой астартес. Мологост же даже не давал приказа о захвате того котла на обряде, он просто планировал уничтожить рассадник заразы.

А это означало, что ксеносы и Мологост возможно ещё только начали подозревать, во что вляпались.

— Иди дальше, это не имеет смысла, — снова приказал Тзинч, оторвав меня от изучения жилы металла, который непонятно как мог образоваться внутри камня. Ведь речь шла именно о металле — ярком, чистом, загадочном и непонятном. Как будто бы кто-то переплавил руду и затем разлил эту жилу здесь. — Дураки уже обрекли своим незнанием этот мир на гибель. Он умрёт, а за ним погибнет и вся звёздная система, включая мир ксеносов.

Следуя дальнейшим указаниям Тзинча, я продолжил путь, и вскоре наткнулся на стайку радужных демонов. Они были небольшие и напоминали чешуйниц, постоянно меняющих свой цвет. Однако эти порождения варпа были крайне опасны, хоть и малы. Сила их заключалась в количестве и способности "шептать": что могло свести простого смертного с ума. Из немыслимого числа демонов Тзинча они были самыми многочисленными и населяли практически все миры, существуя незаметно для смертных и питаясь их чувствами.

Сначала я шёл за шестью демонами, потом их стайка прибавила в количестве до дюжины. Затем мне пришлось упасть на колени и начать ползти за ними, следуя за их свечением. Через считанные мгновения, выкопавшись в другом туннеле, со стороны завала, я уже видел целый поток этих тварей. Они копали, жадно и глубоко, пожирая друг друга и ломая свои зубы о твёрдую породу. Их вёл приказ Тзинча и погибая, они проделывали путь к цели.

— Когда-то здесь был хрустальный алтарь. С помощью него я узнаю точную дату, место, и список всех действующих лиц и… только если никто не помешает мне и не изменит потоки варпа… нет… Другие скорее захотят тоже заглянуть в поток: разделить прошлое, настоящее и будущее. Понять, что они упустили и куда нужно смотреть. Они не станут мешать: присоединятся и попытаются обыграть меня, как и всегда… если только он… он может всё испортить. Ему это под силу. Или не под силу? Неужели он всех перехитрил? Даже самого себя?

И вдруг даже время застыло, а Тзинч сам того не замечая начал разрывать мою душу и разум. Всё больше его знание проникало в меня, и я не мог воспринять его, вместить и уж тем более осознать. Тзинч же продолжал спорить с самим собой: он то ловил истину, то убегал от неё. Столько планов, столько идей, он путал их между собой и забывал, что планировал он, что придумали другие… Никто не мог понять всех замыслов Великого Манипулятора и кажется, он сам тоже порой становился жертвой своих же капканов.

— Хватит… хватит, прошу… — взмолился я. Хотя это в будущем исчезнет из моей памяти навсегда из-за слишком огромного стресса.

— Да, нет, возможно, вероятности выше, но если посмотреть на ситуацию под иным углом… — Тзинч вошёл в раж и сам того не заметив начал транслировать всё это в физический мир.

Демоны напряглись до предела, начали ещё яростнее вгрызаться в землю. Через минуту они все превратились в радужную дымку: их физические тела буквально сгорели в потустороннем пламени. Однако своей цели они достигли, и хрустальный пьедестал торчал на дне вырытой ямы. Мне нужно было лишь положить туда медальон.

— Да… да… да!!! — воскликнул Тзинч и его вопль едва меня не убил, но в следующую секунду он унял себя и дал приказ. — Клади медальон, быстрее! Всё просчитано!

Воля его оставалась огромной, однако теперь находилась под его контролем. Моих сил хватило для того чтобы добраться до пьедестала и положить медальон. И после этого сразу же меня снова вывернуло наизнанку: в этот раз из меня полезли черви. Они падали прямо на подножие хрустального пьедестала, который продолжал видоизменяться. Тзинч достраивал недостающие детали и прямо сейчас варп на планете сходил с ума, рождая то, что не должно было рождаться.

Черви тем временем подыхали и становились радужными бабочками, которые быстро облепляли пьедестал, и мой медальон. Прямо из меня в реальность выходил демон, который помогал настраивать артефакт. Душа моя разрывалась, а Тзинч начал через меня проводить свой обряд. От этого я должен был умереть. Но то ли Тзинч оказался крайне умелым колдуном, что логично, то ли он просто подобрал изначально более подходящую оболочку, что тоже логично. Наверное, правильными были сразу два варианта.

Я не сопротивлялся и безмолвно молился, чтобы всё закончилось как можно быстрее. Прямо передо мной возникали события прошлого, от которых я старался отвернуться. Примарх, Космические Волки, ксеноцид, война, трупы, трагедия, невероятная боль, ошибка, поражение, победа… всё сливалось воедино и порой противоречило самому себе. Тзинч же смотрел в прошлое и пытался понять упустил ли он что-то или же всё сделал правильно. Он уже и сам ничего не понимал, попутно своими действиями привлекая внимание всего имматериума.

Первым его заметил Нургл и тут же ринулся в бой. Ему не столько было интересна происходящая интрига, сколько он просто хотел помешать заклятому врагу. Волнения в варпе же были замечены им ещё раньше. Колоссальной мощи взрыв содрогнул каменные своды. Космодесант хаоса захватил шахтёрскую технику и пробивался прямо в эту раскопанную пещеру.

— ЗАЩИЩАЙ МЕНЯ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ, Я ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛ!!! — завопил Тзинч. И вопль этот озарил всю планету, видоизменяя живых существ и превращая их в демонов, которые атаковали всех подряд.

После этого Та Что Жаждет тут же заинтересовалась происходящим: ведь Нургл без зазрения совести сделал всё, чтобы каждый из Четвёрки узнал о какой-то новой козни Тзинча. Она не стала действовать грубо, просто с интересом наблюдала за Тзинчем, не понимая, с чего бы это прошлое стало вдруг таким интересным для Великого Манипулятора. Неужели в разыгранной партии была допущена ошибка?

А там где уже собрались сразу трое из Четвёрки, не заставил себя ждать и кровожадный бог. Ведь насилие шло по пятам за любым из богов Хаоса. Что-то намечалось, возможно — величайшая битва во всей истории. Но даже если нет, то какой чемпион Кхорна не захочет оторвать радужные крылья, вырвать череп чумоносца и разрубить цепными топорами каждое мерзкое щупальце порождениям Слаанеш?

Смертные же, как обычно, оказались между молотом и наковальней, уже предчувствуя скорую гибель. Близилась и моя кончина: ведь в вихре варпа резко возросла моя сила, вызывая уже необратимые повреждения нервной системы. Мой разум пронзила адская боль, из-за которой я начал сходить с ума. Вопль полный невероятного страдания вырвался из моей пасти, и когда сквозь породу пробилась буровая машина, то радужное пламя хлынуло неостановимым потоком на чумных десантников.

Грохотали болтеры, взрывалась плазма, но вперёд из разлома хлынули твари Тзинча, среди которых шагал я, ставший фактически оболочкой полностью взявшего контроль демона. Стеная в адских мучениях, мне удавалось лишь мельком наблюдать за происходящим: как колдовство и демоны Тзинча разгромили целый взвод космодесантников. После чего неостановимый поток ринулся наружу, дабы откинуть всех как можно дальше от Тзинча, который серьёзно так увлёкся.

Он рассматривал каждую деталь. Но хоть и был Богом, он являлся лишь порождением эмоций и чувств всех живых. Его сила в имматериуме была колоссальной и сравнивалась лишь с другими Богами. Однако он не стоял выше законов вселенной. Он подчинялся им и мог лишь искать лазейки, чтобы нарушить эти правила. Кроме того помимо законов вселенной, встречались и смертные, что находились вне его власти.

Те, чья воля позволяла им встать на ступень сверхчеловека или даже шагнуть дальше. Они были настолько же далеки от человека, насколько человек был далёк от обезьяны. Они полностью управляли своими чувствами, научились подчинять инстинкты. И даже не питали своими эмоциями богов Хаоса. В число таких входил Император, многие бессмертные, как и примархи имели способность нарушать планы богов Хаоса. Конечно же находились и менее значимые фигуры, которые хоть и не решали судьбу галактик, но всё же тоже стояли гораздо выше таких мелочей.

С ними возникали проблемы, путаницы и сложности. Поэтому Тзинчу требовалось намного больше времени, чтобы отделить возможное от случившегося, а также убедиться в том, что никто намеренно не искажает картину, в том числе и он сам.

— Вижу! ВИЖУ!!! — снова раздался вопль под грохот тысяч орудий.

В страхе и ужасе наблюдая за тем, что происходит на планете, Мологост отдал приказ стрелять из всего, что есть по этому месту. А вслед за ним на бомбёжку переключились и последователи Нургла, приостановив бой в космосе. Сам Тзинч обратил внимание на это место и чтобы он не затеял, ему нужно было помешать любой ценой.

В этот момент к Дрейкернору направились все боевые корабли ксеносов, нарушая давний запрет на пересечение границ своего сюзерена. Сам Мологост стоял на мостике и смотрел, как последние силы заканчивают высадку, готовясь уничтожать всё. Мологост понимал, что никто из них не вернётся. Хаос уже полностью поглотил эту планету. Нужно пожертвовать всем и нанести как можно больше вреда врагу, прежде чем в вихрях варпа сгинут все корабли.

Моё же тело ковыляло куда-то вперёд, как вдруг среди боли и упоения победой мелькнул страх. Демоны вдруг остановились: весь поток встал как вкопанный. А затем раздался грохот металлических сапог, и они сделали шаг назад. Вдруг даже воля демонов ослабла, позволив мне увидеть больше, хоть телом управлять я всё ещё не мог.

Перед демонами стоял тот самый неизвестный союзник, сжимающий в одной руке меч, а в другой — болт-пистолет. Балахон его был весь изорван, под ним виднелась броня, не такая как у космодесантников — намного проще: подходящая для человека. Позади него раздавалось леденящее душу рыдание. Сам же он после недолгой паузы и замешательства демонов произнёс:

«Я делаю лишь то, что сделать должен».

— Сигнал! Мы уловили сообщение! — радостно, словно маленький ребёнок закричал офицер на мостике, вскакивая со своего места.

— Кто?! — тут же всполошился даже хладнокровный Мологост, давно подавший запрос о помощи и уже не надеявшийся получить ответ.

— Астартес, Ангелы Искупления!

И тут радость Мологоста на мгновение исчезла. Ангелы Искупления являлись орденом космодесанта, образованным после реформ Жилимана. Когда для безопасности лояльные легионы оказались поделены на ордена, численностью до тысячи космодесантников. Это должно было децентрализовать управление и тем самым усложнить распространение возможной ереси. Как это случилось с войсками предателей, где из-за глупости и слабости отдельных лидеров пали сразу целые легионы.

Ангелы Искупления являлись лояльным Империуму орденом, однако репутация их оставляла желать лучшего. Мологост многое слышал о них. Пару раз сам становился свидетелем крайне странных действий Ангелов Искупления. Они явно преследовали какую-то свою цель, которую скрывали от других.

Из-за этого от их помощи имперские силы порой отказывались, а инквизиция и вовсе их осудила. Они просто могли взять и начать переброску своих сил в разгар битвы. Могли явиться на помощь, а затем неожиданно уйти. Говорят, они даже убивали союзные имперские силы, которые узнали слишком многое. Это конечно слухи, но репутация Ангелов Искупления была далеко не лучшей.

Однако выбора у Мологоста не было, поэтому он кивнул офицеру и лично попросил подмоги. Другой помощи уже не придёт: волнения варпа стали слишком плотными и только ангелы Императора могли на что-то повлиять или умереть в попытке это сделать.

Появление неизвестного странника в корне изменило всю ситуацию и поставило под угрозу весь обряд. Казалось бы, что или кто мог быть опаснее космодесанта и представлять угрозу аж для самого Тзинча, пусть и не явившего всю свою мощь из-за слабости используемого проводника.

Однако как оказалось у, на первый взгляд, всесильного и всеобъемлющего Хаоса была одна критическая слабость. Варп являлся ничем иным как отражением душ смертных. Яркие эмоции и чувства рождали в варпе волнения, превращая потенциально спокойное и тихое место в Хаос, состоящий из всевозможных опасностей. Однако убери эти эмоции и в пустоте для порождений Варпа не останется даже возможности на что-то повлиять.

Как в Империуме, так и на территориях враждебных ксеносов имелись подобные технологии, способные сводить на нет явления варпа. Однако порой рождались и просто пустые души, полные противоположности псайкеров. Они не имели отражения в варпе и просто само их присутствие рядом с псайкером, колдуном и порождением варпа доставляли тем огромную боль.

Сила неприкасаемых могла быть разной, как и у псайкеров. Одни являлись просто неприятными, а другие сводили на нет даже сильнейшие чары. И загадочный странник привёл с собой сразу дюжину таких неприкасаемых. Они создавали непроницаемое поле вокруг, пугая даже полчища демонов.

Однако ужасно было не это, а другое. Ведь загадочный странник привёз их в клетках, используя для транспортировки сервиторов. Среди них были дети, женщины, даже один старик. Он не спрашивал, хотят ли они помочь сорвать обряд Тзинча, а просто сковал их, покрыл какими-то письменами и использовал как оружие.

К слову, ему и самому было плохо от присутствия неприкасаемых: ведь даже обычный нормальный человек не мог спокойно находится рядом с ними. Он мог не понимать причины, но всё равно чувствовать неприязнь, головную боль и отвращение из-за этой ауры. Поэтому многие неприкасаемые зачастую оказывались изгоями. От них отказывались родители. Они не могли завести семью и жили в гнетущей ненависти всего окружающего мира к ним, не понимая причины происходящего.

— Инквизитор… — мерзко прошипел сидящий во мне демон, сдавая позиции.

Письмена же на клетке начали загораться. Среди них виднелись знакомые мне имперские символы. На кораблях империума многие вешали в своих каютах молитвы. Конечно, содержание разительно отличалось, однако общий стиль нельзя было спутать с хаотичными рисунками еретиков. К слову, запретные письмена хаоса тоже присутствовали, что сильно меня удивило.

Однако среди членов инквизиции было и много тех, кто использовал самые радикальные методы борьбы с Хаосом. Находились в том числе и те, кто обращал демонов на свою сторону и практиковал запретные знания. И судя по тому, что инквизитор не носил отличительных знаков и действовал в одиночку без своей свиты… его давно уже нарекли предателем.

Неизвестное количество времени он бороздил пограничные системы, искоренял ересь своими методами и медленно скатывался на дно. Ведь пусть он пока что и контролировал ситуацию, но с каждым годом близился тот день, когда очередной радикал утонет в объятиях Хаоса.

Но пока что он стоял здесь и собирался любой ценой, пусть даже придётся лично уничтожить миллионы людей, остановить обряд Тзинча. Ведь за происходящим он следил давно и понимал, что в случае успеха богов Хаоса погибнуть может гораздо больше людей. И он делал то, что должен.

С яростным воплем демон во мне отдал приказ на атаку, после чего мелкие твари ринулись на саму смерть. Плотное нулевое поле разрывало их из-за потери связи с источником силы. Они либо сразу растворялись, либо становились настолько слабы, что оставалось лишь выстрелить контрольный в пасть или голову: зависело от того, какой вид принимало отродье варпа.

Инквизитор же продолжал медленно продвигаться вперёд. С болт-пистолетом в одной руке и мечом в другой, он наступал на демонов, пока сервиторы толкали клетки с бездушными за ним. И изредка поддерживали своего хозяина, выезжая вперёд и беря на себя вражеские атаки.

В этот момент демон во мне пришёл в бешенство. Я не знал, какой ранг он занимал в своей иерархии, однако в гневе он тут же полностью подчинил мою душу и буквально оглушил меня, вернув тотальный контроль над моим телом. В результате этого моя физическая оболочка начала распадаться. Всё из-за того что процесс подчинения был крайне грубым: фактически демону приходилось идти напролом, так ещё и от меня порой исходило сопротивление.

Однако даже будь я покрыт самыми сильными письменами и если бы моё тело стало намного лучше, то всё равно демон бы не достиг успеха. Ведь у инквизитора было слишком много козырей. Посвятив всю свою жизнь служению Императору, он искоренял врагов по всей галактике: прошёл путь от никчёмного смертного до дознавателя, а затем до инквизитора. И даже это не стало его пределом, ведь в какой-то момент он понял, что может быть гораздо эффективнее, если нарушит часть правил.

И самым опасным его нарушением стало подчинение демонхоста.

— Черубаэль, — тихо произнёс инквизитор, после чего затряслись все туннели.

Призванный им демон пробил несколько метров толщи породы и почти пронзил мою грудь своими когтями. Демон внутри меня едва успел перехватить руку, после чего мой страх слился с его.

— Демон-принц? — в ужасе прошептал демон внутри меня, почувствовав, кто заточён в жертве инквизитора.

И после этого Черубаэль своей второй рукой проткнул мой бок и резко полетел вверх, пробивая моей спиной ещё несколько метров породы, обрушивая своды туннелей и вызывая обвалы в других местах шахты. Бой был быстрый, во многом потому, что сидящий во мне демон решил быстро ретироваться, а Черубаэль был снова призван хозяином для борьбы с новой целью.

Я же с пробитым насквозь боком и фактически разорванной печенью, медленно полз по туннелю. Боли в этот раз почти не было: во многом из-за того, что нервная система уже практически сдохла, а в крови кроме адреналина ничего не осталось. Кроме того импланты хоть немного, но помогали продлевать мою жизнь даже с такой ужасной раной. Не теряя сознания, я полз и полз, пока моя душа не привлекла других демонов, которые рвались в физический мир, чтобы устроить пир.

— Прочь, — внезапно произнёс голос, после чего часть демонов тут же отступила.

С одной стороны быть добычей Тзинча плохо, а с другой… он только что, как и до этого, не позволил другим отродьям варпа сожрать мою душу. Он имел на меня другие планы и фактически мне требовалось просто сдохнуть, чтобы переродиться. Однако в такой ситуации, при довольно сильной панике, меня вели только инстинкты: в частности — инстинкт самосохранения.

Чем ближе была смерть, тем сильнее я её страшился. Понимание того, что я перерожусь, почему-то ни на что не влияло. Тело само собой мобилизовало все ресурсы. Сердце колотилось лишь сильнее, а мозг лихорадочно посылал и получал сигналы о том насколько всё хреново. Он вопил и требовал, чтобы я что-то сделал, и я делал — пытался ползти куда-то вперёд.

Бой внизу продолжался, но звуков я уже почти не слышал. Ведь гораздо громче гремели бои на поверхности, где в адских сражениях сошлись сразу несколько сторон. Мало кто из них видел возможность для победы, большинство уже просто пытались выжить или хотя бы забрать с собой на тот свет врагов. А некоторые уже смирились и с пустыми взглядами смотрели на огненный дождь, летящий с небес прямо на врагов, и на союзников.

В какой-то момент силы меня практически покинули, и сознание начало уплывать. Я умирал: это было очевидно. И вот уже мозг буквально начал отключаться. Продолжать борьбу больше не выходило и вместо инстинктов начало брать верх вселенское безразличие и апатия к происходящему, как вдруг меня резко вырвало из потока варпа.

— Убей предателя, — прозвучал голос Тзинча.

— Кого?

— Детрий должен умереть от твоей руки. Прямо сейчас он терпит сокрушительное поражение на поле боя. Исполни мою волю.

— Я уже исполнил её, но награды не получил.

— Не заставляй меня тратить драгоценное время на объяснение таких элементарных вещей как то, что любая помощь мне будет достойно вознаграждена — выполняй.

Спорить дольше нужного я не стал, ведь и сам хотел поквитаться с Детрием. Тзинч же кажется, решил выбрать меня инструментом для того, чтобы как можно сильнее унизить Детрия, который посмел подумать, что может переиграть Бога. К тому же такому исходу Детрий будет очень удивлён, что тоже в данном случае являлось актом демонстрации превосходства. Тзинч мог даже такой пешкой как я уничтожить ферзя. Хоть и сравнивать Детрия с ферзём не очень правильно.

Плоть моя начала стремительно плавиться в разноцветном огне. Очень быстро она покрылась хрусталём и в радужном сияние я стал напоминать демона Тзинча. Однако при всём этом чувствовал я себя превосходно и легко. Дышать мне было более не нужно, кожа сменилась прочной бронёй, перестроились внутренние органы, и боль со страданиями ушли вместе с бренным слабым смертным телом.

— Мерзость… — вырвалось из моих уст.

Всё же несмотря на все плюсы, было и нечто противоестественное в этом. Трудно было объяснить что именно: просто внутренний барьер отказывался принимать этот облик. Он был не эстетичен, полон хаоса и перемен, а мой человеческий разум жаждал покоя и предсказуемости. Поэтому нахождение здесь заставляло испытывать психологический стресс. Может если привыкнуть, то всё это пройдёт. А возможно я просто сойду с ума, а в этом практичном теле останется лишь больной разум.

Так или иначе, в планах у меня было выжить ровно до момента убийства Детрия. Поэтому слишком сильно терзаться произошедшим я не стал и поднявшись на ноги рванул на выход из тоннеля. Сразу же передо мной взорвался артиллерийский снаряд, и меня с грохотом отбросило на спину. Однако осколки лишь слегка вонзились в покрывавший меня хрусталь. После чего и вовсе отвалились, а покров тут же сросся.

Поэтому поднявшись я побежал дальше, маневрируя между техникой и воронками, стараясь лишний раз не появляться на линии огня.

— Твою мать, твою мать, твою мать… — тихо шептал молодой солдат планетарной обороны, которому только неделю назад выдали форму.

Я прыгнул прямо к нему в воронку. От лицезрения моего вида он чуть сознание не потерял. При этом оружие он не выбросил. Просто продолжал сжимать его руками, которые как будто парализовало. Он не мог ни бросить винтовку, ни навести её на меня и спустить курок. Просто ошалевшим взглядом смотрел на меня, а волосы его седели прямо на глазах.

Выждав очередной залп, я снова выпрыгнул из воронки и помчался дальше. Культисты после захвата столицы получили доступ к захваченной технике и складам. Детрий намеревался с этой армией сокрушить имперцев, а затем разобраться с культом Нургла. Однако всё пошло по одному месту с самого начала и его силы оказались быстро разделены. Оружие у Детрия было, а вот опытные командиры — нет. Он просто повёл всех на убой, уповая на свои личные способности, которые тоже уступали практически всем. Слишком сильно поверил в себя, зазнался и допустил очередную критическую ошибку.

— НЕТ, СДОХНИТЕ!!! — вопил он, приказывая культистам кинуть в бой новые оболочки для демонов.

Прямо на поле боя из клеток выпускались твари, которые зачастую просто жрали тех, кто ближе всего к ним стоял. Этими кем-то являлись как правило сами культисты Тзинча, которые быстро теряли твёрдость и бежали, бросая технику и оружие. И не было того, кто смог бы их воодушевить.

Кроме того в бой вступили космодесантники самого Императора. В десантных капсулах разрывая небо они вонзались в ряды культистов прямо вокруг Детрия, который уже лишился господства в воздухе и всех систем ПВО. И наружу тут же выбегали Ангелы Искупления, действуя как единое целое. С невиданной яростью и жестокостью они уничтожали всё на своём пути, вынося смертельные приговоры в том числе дезертирам.

Детрий спрятался в укрытии и попытался психической атакой уничтожить капитана роты. Благодаря дарам Тзинча я буквально видел, как его пси-образ вырвался из физического тела и начал пытаться разорвать чужие души. Это был идеальный момент для меня.

Авиация на этом участке не атаковала или била очень точно, чтобы не задеть космодесант. Поэтому во время очередной перебежки я рванул вперёд на полной скорости. Передо мной порой возникали культисты. Одного я сбил плечом сломав тому череп, другой попытался разрядить в меня весь магазин, но половина пуль ушла в молоко, а остальные не нанесли какого-то вреда.

Прыгнув в траншею, я приземлением раздавил ещё одного культиста и побежал, стараясь не подставляться под Ангелов Искупления, чьи болтеры стреляли болтами: маленькими реактивными ракетами, калибр которых сравнивался с некоторыми зенитными орудиями. Попадание из такого оружия могло закончиться очень плохо для кого угодно: даже для демона.

— ЛОЖИСЬ!!! — закричали культисты, к которым я мчался.

И в этот момент взрыв поднял кровавый дождь, в который я рванул. Кишки цеплялись за острые углы моего нового тела, крупный осколок от гранатомётного выстрела застрял прямо в моём черепе, пробив глаз. Однако я всё равно пронёсся вперёд и на полной скорости схватил сидящего в блиндаже Детрия.

Тот слишком поздно вернулся в своё тело. Последнее что он увидел, это моё новое хрустальное лицо. А затем я сломал его спину о колено, после чего раздавил голову ударом ноги и на всякий случай вырвал хребет. Всё это я сделал крайне быстро и тут же бросился бежать.

Космодесантники имели все шансы взять меня живым, чего допускать было нельзя. Лучше было найти какой-нибудь танк и взорваться вместе с его боекомплектом, чем верить в то, что опытный астартес закалённый в боях решит сразу пустить мне болт в голову.

Как иронично: кто бы мог подумать, что даже с поиском смерти у меня тоже могут возникнуть проблемы. Или может, стоило остаться жить в новом теле и переехать в варп?

— За предательство человечества вы проговариваетесь к смерти, — злобно пробасил капитан роты Ангелов Искупления и сам же мечом срубил голову с плеч Мологоста.

Ангелы Искупления не стали разбираться в предпосылках. Ксеносы всегда были давним врагом Империума. Ещё до того как человечество зародилось они выдвигали права на галактику. С многими из них приходилось сражаться Императору. Немало было и тех, кого ему удалось уничтожить практически полностью. Однако до сих пор в разных уголках оставались ксеносы, которые пытались утопить молодой вид людей в их собственной крови.

Одни устраивали полномасштабные войны, другие не обладали такой силой и просто кусали неповоротливого колосса, пользуясь тем, что Империум не успевал везде и сразу. Дрейкернор был одним из таких миров, где ксеносы уже давно замышляли провозглашение независимости и возможно порабощение людей, дабы отомстить за старые обиды.

И хоть Мологост не замышлял ничего плохого и собирался начать разработки редкого металла для создания новых двигателей, однако правила для всех были едины. Он не мог принимать решения самостоятельно — предал человечество: подвёл Империум и Императора. За его связи с ксеносами ему и был вынесен смертный приговор. После приведения в исполнение которого власть над его флотом взяли космодесантники.

Многим это не понравилось, однако идти против астартес они не могли. Кроме того на Ангелах Искупления сейчас всё и держалось. Проблему Дрейкернора нельзя было решить быстро. Однако можно было локализовать конфликт и не дать ему распространиться. Поэтому запросив ещё помощи, капитан прибывшей роты начал тотальное уничтожение всего враждебного любой ценой. О других целях флота вольного торговца решено было забыть.

Культ Тзинча оказался раздавлен профессиональными войсками. Флот чумного десанта сражался и поддерживал размещённые на планете силы. Я же бежал как можно дальше. Пару раз пытался застрелиться из стаб-оружия, но каждый раз лишь удивлялся собственной живучести.

— Сейчас бы связочку плазменных гранат, — пожаловался я, добравшись до леса, в котором все деревья лишились пышных крон из-за воздействия варпа.

Тзинч же потерял ко мне всякий интерес. Видимо у него появились гораздо более важные дела, раз даже частичку своего внимания он на меня не желал тратить. Но его понять можно, слуг у него было много, как и дел. В моей же скорой смерти он был более чем уверен, поэтому и пустил всё на самотёк.

Так моё блуждание в поисках подходящей смерти затягивалось. С одной стороны я понимал, что нужно держаться как можно дальше от инквизиции и космодесанта. Ведь они точно имели возможности взять меня живьём и засунуть в какое-нибудь стазис поле, после чего растянуть допрос и пытки на вечность. С другой стороны, добраться до того же танка с полным боекомплектом тоже не получалось. С третьей стороны я не был полностью уверен, что не дрогну в последний момент, поэтому лучше было бы найти не просто танк, а танк с экипажем и кумулятивным снарядом, который точно оторвёт мне голову. Всё же одно дело просто стрелять себе в хрустальный лоб, будучи почти уверенным, что ничего не получится. И совсем другое подрывать снаряд у себя под задницей, понимая, что это уже намного вероятнее тебя убьёт.

— Как же всё сложно… Тзинч, сними с меня эту броню! Брось мне на голову метеорит! Взорви планету — пожалуйста!

Волшебное слово тоже не помогло. Поэтому пришлось продвигаться дальше — прямиком к городу, где Лир пытались удержать центральный квартал, стягивая остатки сил. Раненых было не счесть, мёртвых не успевали оплакивать, а нечеловеческий вой лишённых всего людей не умолкал ни на секунду. Единственная причина, по которой город ещё держался — Хаос начал убивать себя сам.

В созданном Тзинчем варп-шторме то и дело появлялись разломы, через которые в мир смертных бежали всевозможные демоны. Все они преследовали свои мерзкие цели, зачастую заключавшиеся в утолении низменных инстинктов. Лилась кровь, отрывались черепа и Кхорн звонко смеялся, пока его безумные полчища вырезали всех подряд, начиная с самых сильных.

В это же время Слаанеш всячески вставляла палки в колёса сразу всем троим соперникам. Нургл же всё сильнее сдавал позиции и кажется, собирался просто играть в долгую. Его корабли даже слегка отступили, а наземные силы перегруппировались, чтобы полчища варпа вымотали всех остальных. Сам же Тзинч окончательно отступил, потеряв всякий интерес к Дрейкернору.

— Вот они-то мне и нужны, — произнёс я, увидев стаю демонов, которые рыскали в поиске величайшей битвы.

И как будто заметив меня, один из демонов остановился и обернулся. Его облик наводил невыносимый для человеческого восприятия ужас: если бы не фактическая смерть моей нервной системы, то я бы оказался парализован от страха. Однако изменённое физическое тело и дары Тзинча позволяли спокойно смотреть прямо в глаза твари.

Кожа его была цвета крови, а глаза горели пламенем войны, напоминая пылающие угли. Сила подобных тварей была невероятной, и все поверженные враги лежали позади них в разных местах: ведь они буквально разрывали людей на кусочки. В качестве оружия демон использовал адские длинные зазубренные клинки, густо светящиеся энергией варпа. И остры были эти мечи словно ненависть Кхорна, как и сами демоны являли собой безжалостность и насилие, которым Повелитель Черепов даровал облик и цель.

Кровопускатели являлись самыми многочисленными из тварей Кхорна.

— Кровь Кровавому Богу! Черепа к трону из черепов! — проревел демон и ринулся прямо на меня.

Мелькнул его меч и вот остриё пронзило мою грудь насквозь. Однако я почему-то не умер, а хрусталь начал покрывать меч кровопускателя.

— И это, по-твоему, удар? — спросил я, замахиваясь хрустальным кулаком. — Вот это удар!

Пафоса в моём ударе оказалось гораздо больше чем силы. С рывком демон вырвал свой меч и уже замахнулся, чтобы отрубить мне голову, как вдруг раздался выстрел. Болт пробил рожу твари, а я не успел среагировать, как удар силового меча отрубил мне ногу. Затем — вторую.

Не успевая ничего понять, я уже начал падать, пока мне отрубали уже руки. В этот момент варп во мне должен был вырваться разрушительным воплем наружу, но вдруг адская боль разрываемой на части души затмила всё. Инквизитор всё же догнал меня. Большую часть неприкасаемых он потерял, однако к собственной спине, поверх силового доспеха, он приковал цепями ещё живую жертву, которая создавала необходимое пустотное поле.

В этом можно было увидеть невероятную жестокость: ведь женщина на его спине продолжала кричать. А в процессе боя лишилась ног. Однако инквизитор молча прижёг её раны, после чего ринулся в бой. Его сердце было глухо к крикам мольбы, ведь его цель заключалась в борьбе с врагами Империума. Он делал то, что должен и лишь его невероятная воля могла сравниться масштабностью с количеством пролитой крови.

В последний миг, теряя связь с варпом — единственной причиной моей продолжающейся жизни, я вдруг увидел в имматериуме и душу самого инквизитора. Он был псайкером, не таким сильным как тот же Детрий и наверное даже я бы смог его одолеть. Однако несмотря на это ему было всё равно тоже невыносимо больно находится в окружении неприкасаемых.

Тогда я вдруг понял, что он вовсе не садист, не маньяк и не безумец. Даже наверное не фанатик, ведь так или иначе он отринул имперские наставления и осквернив веру в Императора прикоснулся к запретным знаниям. Он готов был отдать всё, в том числе свою душу, лишь бы спасти человечество. И в масштабе человечества все эти жертвы меркли. Что такое жизнь дюжины неприкасаемых? Пусть даже несколько миров сгорят дотла, он спасёт ещё больше.

И меня убивать он не собирался. Ведь в конечном счёте от ран я не умер, а просто потерял сознание.

Боль заполняла собой всё и разрывала меня на части. Душа моя уже не стенала, а молчаливо испускала последний дух. Сил моих не оставалось даже на то, чтобы шевельнуться, однако вопреки всему меня вдруг что-то вырвало из бури варпа и вернуло в физический мир.

С адским воплем, который из-за множества ранений превратился в слабый хрип, я открыл глаза. Руки и ноги мои были прикованы к клетке, шею зафиксировал ошейник четырьмя штырями приплавленный к полу, а вокруг находились какие-то печати, магические рисунки и бумажки с молитвами. Судя по звукам, клетка находилась в каком-то транспорте.

Передо мной же я увидел того самого загадочного странника, который молча сидел и сжимал медальон в руке. Он смотрел прямо на меня и не двигался: казалось, он спал. Однако было также и понимание, что в любой момент заметив что-то странное, он готов был отрубить мне голову, взорвать клетку или просто расстрелять меня из болт-пистолета.

— Кто ты? — спросил теперь уже не таинственный союзник, а самый настоящий враг.

— Я просто… случайно оказался не в том месте, не в то время…

И сразу же боль снова затмила всё. Сколько именно мне довелось пребывать в агонии, я не знал. А как только снова пришёл в себя, то уже забыл, как пробуждался до этого. Раз за разом он задавал мне одни и те же вопросы, а я отвечал, терял сознание и снова в него возвращался. В этой адской пытке из меня вытаскивалась вся информация, которую затем требовалось обработать и отделить ложь от крупиц правды.

Сколько раз я молил о пощаде? Как часто с моих уст срывалась просьба о милосердной смерти? Всё это знал лишь тот, кто наблюдал за всем со стороны и бездействовал, а так же сам пыточных дел мастер. Вот она участь, что хуже смерти: мне не давали умереть и пытали, выворачивая наизнанку душу. В какой-то момент всё стало настолько плохо, что я просто замкнулся в себе и перестал отвечать.

Хотя на самом деле времени прошло не так уж и много. Чуть позже, пытки перенеслись уже в подземное укрытие, а затем началась ещё одна транспортировка. Там я очнулся вновь, слыша рокот двигателей, но уже никак не реагируя на него.

— Кому ты служишь?

Я снова промолчал. Не было никакого смысла отвечать, ведь эта пытка всё равно продолжится. Боль для меня уже стала нормой, а сознание оказалось надломлено. Мне даже подумалось, что вот оно, наказание Тзинча на дерзость. Он отомстил мне за каждую глупость, за все ошибки и неисполнительность, продемонстрировав свою силу.

Как вдруг в воздухе я почувствовал запах перемен. И мой пленитель тоже напрягся, после чего призвал демона.

— Черубаэль, займись ими, — произнёс он, после чего транспорт остановился прямо около ангара для шаттлов.

Всплеск варпа слегка ослепил меня, а после пленитель выбежал наружу. Через мгновение же раздалась серия взрывов, сотни осколков изрешетили транспорт в котором я находился и один из них пронзил мою голову насквозь, прервав эти мучения. Инквизитор радикал действовал в одиночку, но он недооценил Ангелов Искупления, которые собирались уничтожить всех врагов, включая предателей.

Долго я летел через варп или нет, трудно было сказать: ведь времени в нём как такого не существовало. Однако в конечном итоге, израненный и вымотанный, я снова попал во владения Тзинча. Некоторое время: возможно час, а может год, я просто бесцельно блуждал. После переживал произошедшее и дёргался от любого шороха. Но в конечном итоге мне удалось унять чувства, принять случившееся со мной и свыкнуться с очередными переменами. Душа же моя всё это время исцелялась, благодаря воздействию этого места.

В какой-то момент, двигаясь по хрустальному лабиринту, я вышел в его центр, где меня ждал сам Тзинч. И тот факт, что я прошёл через весь лабиринт говорил только об одном — Тзинч сам меня направлял и желал встречи: ведь иного способа совершить подобное не было. В своих владениях Тзинч обладал абсолютной и непоколебимой властью.

— Значит… всё так и закончилось? — спросил я, глядя на бурю варпа, играющую разными цветами в искажающем истину хрустале.

Варп в свою очередь начал сразу же меняться, подстраиваюсь под мою слабость. Тзинч снова предстал в уже известном мне обличии, после чего тысячи ртов начали извергать из себя потоки постоянно меняющейся лжи. Однако стоило центральной пасти лишь шевельнуть губами, как звуки остальных померкли.

— А что тебя удивляет? Ты выполнил свою задачу — помог мне. За это получишь награду и затем отправишься на новое перерождение, где сможешь использовать свой опыт и знания. Правда не стоит думать, что мои дары останутся при тебе. Твоя душа к сожалению ещё слишком слаба, как и псайкерский потенциал. Без моей помощи ты никто. Ничего собой не представляешь, мало чего стоишь. Однако ты способен на перемены. Это очевидно, ведь иначе тебя бы здесь не было.

Я опустил взгляд, чтобы не смотреть на Тзинча. Ведь он хоть и принял понятное мне обличие, однако из-за продолжительного его изучения меня начинало тошнить, а мозг словно клинило. Потому что все детали непрерывно менялись прямо на глазах: всё его тело превращалось в кривые линии, начало и конец которых невозможно было проследить. Это отвлекало от размышлений, которые тоже спутались, но по иным причинам.

— А что будет с Дрейкернором? — спросил я, ощущая некоторую пустоту.

— Он уже сгорел в пламени войны. Там осталась лишь более никому не нужная пустошь.

Я пробыл в теле наёмника Лекса очень недолго, да и в новом мире мне довелось находиться тоже совсем ничего. Однако это время было насыщенно событиями и… я даже к нему привык. Да, наверное, в этом перерождении было мало хорошего, но всё же что-то меня привязывало к нему.

Возможно, дело было в появившемся родстве с душой Лекса: ведь так или иначе меня поместили в его память. Многих чувств я не мог описать, как и понять появления их причин. Однако очень многое мне удалось освежить и увидеть. И дело не в том, что я сентиментальный: нет, вовсе не в этом. Признаться, мне всегда было тяжелее других ставить себя на место тех, кого я никогда не видел.

Но в этом случае я буквально влез в шкуру Лекса. Он не был хорошим человеком, скорее отъявленным негодяем. Большинство людей узнав о его деяниях, захотели бы его убить. Только вот у меня были совсем иные чувства. Мне было его жаль: потому что я видел причины, по которым он стал таким. Из-за этого, я не считал Лекса негодяем: он был сломленным обстоятельствами человеком, жизнь которого наполняли одни лишь несчастья.

И задумавшись над этим, я продолжил размышлять… Виндория, Мологост, Детрий — все они и другие участники этой безумной войны, скорее всего сами тоже редко делали выбор. Все их поступки уже были обусловлены чередой не подчиняющихся воле событий. Ведь даже характер мы не выбираем, и никогда холерик не будет спокойным, а хлещущий в кровь тестостерон всегда будет причиной излишних вспышек гнева. И хоть прямо всё за нас не решали, однако действовать мы могли лишь в ограниченном диапазоне, также определённом если и не Тзинчем, то точно и не нами.

Разве это справедливо? То, что надежды миллионов были втоптаны в грязь? Есть ли справедливость в том, что им никто не дал возможности противиться лжи вливаемой кукловодами в головы? Справедливо ли то, что они умерли просто потому, что сильные мира сего снова что-то не поделили? Справедливо ли то, что неприкасаемых сделали оружием и бомбы с огненной смесью обрушили на дома полные детей и женщин, лишь бы остановить распространение чумы Нургла?

— Не знаю, — ответил Тзинч и возможно врал, а может быть решил всё запутать, сказав правду. — Справедливость придумали люди. И не только её.

— Ради чего погиб Дрейкернор?

— Прежде чем задавать вопросы, нужно научиться задавать их правильно. Ведь Дрейкернор погиб не "ради", а "из-за". Из-за собственных пороков, из-за чужих амбиций, из-за жажды власти, из-за нежелания принять смирение, из-за ненависти достигшей предела, из-за рвения к совершенству.

— А ты? Разве не ты создал варп-шторм, в котором всё сгинуло?

— И из-за меня тоже. И из-за тебя. И из-за каждого кто там был или почему-то не был. Невиновных не существует, есть разные степени вины. Как и мир не чёрно-белый: он вбирает в себя всевозможные цвета и постоянно создаёт новые… — произнёс Тзинч, а вокруг него заиграли радуги, часть цветов которых не могло воспринять обычное зрение и человеческая душа.

— Да, наверное, ты прав… или не прав… за эту жизнь я смог понять лишь то, что ничего не понимаю, — ответил я и сел на хрустальный пол. — И я стану таким?

— Перемены неизбежны, но к чему они приведут заранее редко известно на сто процентов. Я не вижу будущего, лишь просчитываю вероятности и точно делаю ставки, выигрывая на дистанции. Время в принципе никому не подвластно. В прошлое можно хотя бы заглянуть, воспользовавшись памятью. Настоящее можно лицезреть в моменте, но будущее… даже боги не властны над ним. Хотя не буду врать, я никогда ещё не ошибался в своих предсказаниях.

Я продолжал сидеть и думать. Поначалу меня больше всего волновало то, что я могу попасть в плен к инквизитору. И да, это страшило меня до сих пор, пусть и психика сама заблокировала доступ к этим воспоминаниям, способным мне навредить. Однако на первое место вышло то, что я мог стать кем-то ещё более ужасным. Ведь даже одно это перерождение оказало на меня огромное влияние. Я впервые убил человека и понял, что в этом нет ничего сложного. Моя совесть раз за разом молчала, доказывая, что самоконтроль у меня на низком уровне. А наглядные примеры других… все когда-то были жалкими "студентиками". Все когда-то не умели врать и предавать.

— Тот факт, что ты воспринимаешь это столь серьёзно, доказывает, что ты уже находишься на совсем ином уровне по сравнению с другими смертными, — Тзинч вдруг решил меня приободрить: однако другие его лица тут же находили скрытые подтексты и намерения в этих словах, что заставляло чувствовать себя ещё более беспокойно. — И тебе пора выбрать награду. Благодаря тебе я смог заглянуть в тот день через чужую призму.

— В прошлое?

— Да, в чужое прошлое, которое возможно изменено или искривлённо призмой его сознания. Поэтому нужно ещё разобраться в том, что я увидел. Однако иная точка зрения заставила меня задуматься над ещё большим количеством моментов тех давних событий.

А затем Тзинч провёл рукой и создал три дара, о которых любой смертный даже мечтать не мог, а сильные мира сего только и грезили о подобном. Мне же требовалось лишь сделать выбор.

Первым вариантом стал меч, чья сталь была чернее пустоты. Клинок этого меча мог разрезать любую броню и наносил столь же сокрушительный урон душам, что позволяло убивать им даже высших демонов. Кроме того оружие обладало личностью и опытом. Мне требовалось лишь взять его, и я тут же бы набрался опыта сотен лет фехтования. А после продолжил бы совершенствоваться.

— С ним ты сможешь стать сильнейшим мечником в Галактике, — говорил Тзинч то используя речевой аппарат, то просто транслируя информацию мне в разум.

Сразу после этого моё внимание переключилось на посох. Если меч был украден Тзинчем, то вот посох он создал сам. Недоступные знания хранились в этом могущественном артефакте. С его помощью можно было подчинить саму гравитацию, разрывать души или просто сразу же повысить свои псайкерские силы до альфа уровня. А в перспективе стать и альфа плюс, встав на одну ступень с сильнейшими демонами и Императором.

— С ним ты сможешь даже метать планеты друг в друга, а твой потенциал станет неизмеримым, — добавил Тзинч. Но тут же внимания потребовал третий дар.

Невиданной красоты женщина стояла поодаль от посоха. Её острые уши выдавали в ней эльдарку и смотрела она на меня нежнейшим из взглядов. Недоступная ни одному из смертных, она могла стать моей, стоило лишь протянуть руку. Это был единственный шанс, ведь ничего более совершенного в этом мире не было. Она стала идеальным дополнением ко мне, готова была исполнить любое желание и подстроиться под меня. Её опыт и мудрость позволили бы защитить меня от большинства угроз. Но при этом наедине она была бы кроткой и послушной — идеально удобной.

— С ней ты обретёшь истинное счастье, — закончил Тзинч. И более в разуме моём не звучал его голос, а сам он начал тайно наблюдать за каждой моей эмоцией, мыслью, действием.

И моя душа начала разрываться на части. Тзинч читал меня как открытую книгу и видел каждую мою смертную слабость. Какой мужчина не мечтал о подвигах и победах, которые мог дать меч? Кто хоть раз не желал получить знания, способные изменить мир в угоду себе? Разве не отсутствие любви и тепла становилось камнем преткновения для жизней большинства? И не имея ничего, я ещё сильнее желал получить всё это, чтобы хоть раз в жизни почувствовать… каково это быть не мной.

Но очень быстро жажда заполучить что-то из этого сменилась гневом, ненавистью и отвращением. Гневом на Тзинча, который всё это время продолжал смотреть на меня как на дерьмо, грязь под своими ногтями, на мусор неспособный иметь никаких других желаний. Ненавистью ко всему тому, что сделало меня таким убогим, желающим лишь животного примитива. Отвращением к себе, ведь желание моё было самым искренним, и виной тому был лишь я сам.

Меч, чтобы утолить свои комплексы слабака. Посох, чтобы лёгким путём достичь знаний, ведь у самого у меня нет воли, грызть гранит науки. Любовь, за которой скрывалось лишь эгоистичное желание быть любимым, но не любить. Во всю эту грязь Тзинч просто ткнул меня мордой, словно собаку в её мочу.

— Нет… — отворачиваясь от всех трёх даров, ответил я, не в силах сдержать полных горечи слёз от рвущей душу боли. Ведь взять хоть что-то очень хотелось: невообразимо сильным было это желание, подавить которое стало сложнее, чем страх смерти.

— Этот меч даже лучше того, что я подсунул одному из примархов…

— Нет.

— С посохом ты получишь возможность изменить галактику, спасти другие миры, которые ждёт участь гораздо более ужасная, чем та, что постигла Дрейкернор.

— Нет!

— А с ней…

— НЕТ!!! — в невероятном бешенстве заорал я, буквально вырывая что-то из себя. — ВСЕ ТВОИ ДАРЫ — ОТРАВЛЕНЫ!!! МЕЧ ЗАБЕРЁТ МОЮ ДУШУ И СДЕЛАЕТ БЕЗВОЛЬНЫМ РАБОМ, ЕСЛИ МНЕ НЕ ВСКРОЮТ ГЛОТКУ, ПОКА Я СПЛЮ!!! ПОСОХ СОЗДАН ТОБОЙ. НО НЕ ДУМАЙ, ЧТО ТОЛЬКО ТЫ ЗНАЕШЬ, НА ЧТО Я ОБРЕКУ ГАЛАКТИКУ С ТАКОЙ ВЛАСТЬЮ!!! А СЧАСТЬЕ ТЫ БУДЕШЬ ВОЛЕН ЗАБРАТЬ СТОЛЬ ЖЕ ЛЕГКО, ЧТО СДЕЛАЕТ МЕНЯ НАВЕЧНО ТВОИМ РАБОМ!!! ЛУЧШЕ Я ОСТАНУСЬ НИ С ЧЕМ, ЧЕМ ВОЗЬМУ ЧТО-ТО ИЗ ЭТОГО!!!

И тут же я сорвался в бег, чтобы уйти как можно дальше от соблазна. Я понимал, что в любой момент могу поддаться и тогда проиграю. Поэтому я снова бежал, ведь ничего другого фактически и не умел. По факту, что я делал всё время на Дрейкерноре — бежал, отступал, прятался… чёрт, от этих мыслей ещё сильнее захотелось взять хоть меч, хоть посох. Однако это была ошибка, явная и до боли глупая провокация Тзинча, который хохотал мне вслед.

Голову я опустил, глаза закрыл и просто бежал прямо. Однако лабиринт сам подстраивался под меня, ведь Тзинч решил меня выпустить. Причём преодолел я его довольно быстро, а может, прошла и целая вечность. В варпе время воспринималось совсем иначе, хоть и текло всегда в однонаправленном потоке, ни конца, ни начала которого никто не видел.

Однако вся планета состояла из стекла: разного и порой до боли жуткого, в отражениях которого можно было увидеть всё что угодно. Демоны меня тоже не трогали, с любопытством наблюдая за одной из игрушек своего хозяина. Постепенно начали появляться деревья, животные. Все как один они олицетворяли постоянные перемены и вбирали в себя множество красок и кривых линий.

И в какой-то момент я всё же остановился и огляделся. Мир вокруг стал чуточку более простым и понятным, соблазна вокруг не было. И хоть под моими ногами всё равно оставалось стекло, я уселся около хрустального дерева и начал переваривать произошедшее. Мне требовалось время, чтобы успокоиться. Однако после этой пробежки мне стало гораздо лучше. Да и какая-то гордость появилась, что я хоть здесь не облажался и не позволил себя обмануть этими проклятыми дарами.

— Этот меч он украл у Кхорна, — раздалось быстрое щебетание птицы, которое было мне на удивление понятно. — Посох сделал сам. А эльдарку искусственно создала Слаанеш и передала Тзинчу, чтобы тоже посмотреть на твою реакцию.

— Что? — начав искать источник звука, спросил я.

— А четвёртый дар? Четвёртый дар ты, так или иначе, уже выбрал. Правда Тзинч сделает всё, чтобы Нургл об этом не узнал.

И задрав голову, я увидел маленькую птичку с радужными перьями изо льда. С неё постоянно падали снежинки с разными узорами, а сама она слегка переливалась, как и все демоны Тзинча. Прощебетав ещё раз, она спрыгнула с ветви и уселась у меня на колене.

— Я всё знаю: всё-всё. А чего сейчас не знаю, то обязательно узнаю, — говорила птичка. — Почему ты грустный? Он тебя расстроил? А почему у тебя нет перьев? Ты демон или человек? Хочешь знать, куда ты переродишься в следующий раз? Хочешь знать, как меня зовут?

— Да, — я ответил только на последний вопрос, но кажется, птичку это не волновало.

— Я тоже, — ответила птичка, глядя на меня своими не моргающими глазами. — Но зато я знаю, как тебе помочь. Рассказать? Рассказать? Рассказать?

— Лабиринт нас пропускает, лабиринт нас пропускает, лабиринт нас пропускает, потому что мы лажаем, — напевала птичка, сидя на моей голове.

— В чём лажаем?

— Я не знаю, я не знаю.

Птичка была очень странной для демона. Она не пыталась меня сожрать, подчинить или сделать чего ещё похуже. Она просто задавала очень много вопросов и иногда делилась ответами на мои вопросы. Или просто на вопросы, которые ей никто не задавал. Кроме того постоянно менялся и поток её мыслей, что накладывало некоторые ограничения на общение с ней. Как и знала птичка далеко не всё.

— А откуда ты про дары Тзинча узнала?

— Подглядела-подглядела!

— Или тебе позволили подглядеть.

Либо она вообще могла быть послана Тзинчем с какой-то непонятной мне целью. Так или иначе, уже вместе с ней я вернулся в центр лабиринта, в очередной раз пройдя по самому запутанному месту в галактике с лёгкостью прогулки по парку. Здесь могло случиться всё что угодно, или вообще ничего не произойти: всё зависело лишь от воли самого Тзинча, являющегося отправной точкой всех координат в этом мире.

— Уже вернулся? И не один? — искреннее или скорее не очень удивился Тзинч, вновь явив свой облик из потока варпа.

— Не один, не один, — задорно вторила птичка, чем привлекла внимание половины лиц.

— Так значит, ты готов сделать выбор?

— Готов! Готов! Думаешь, ты самый хитрый?! — повторила птичка и спорхнула с моей головы, уронив между мной и Тзинчем скомканный лист.

А затем я молча бросил на него игральные кости, сделанные из хрусталя.

— И что это? — усмехнулась главная голова Тзинча.

— Он озвучил свои желания, а я записала те, в которых буквы совпадали с моим мнением, — прощебетала птичка, принявшись летать вокруг меня.

— А как тебя зовут? — улыбка Тзинча начала превращаться в оскал.

— Не знаю, — беззаботно ответила птичка, продолжая летать.

— И какой список там я тоже не знаю. Как и предсказать то, какие цифры выпали на костях мне тоже не под силу. Значит, выбор случаен и непредсказуем, — добавил я, оскаливаясь в ответ.

— Ха-ха-ха, — тихо засмеялся Тзинч, заставляя весь хрусталь его мира трястись. — Случайности не случайны, а непредсказуемость обусловлена исключительно скудностью знаний. Неужто я дал тебе повод называть себя скудоумным?

И бросив взгляд на кости, я увидел, как вместо точек там появились картинки. А затем и вовсе кости растворились, став пылью. После они собрались снова и раз за разом стали падать с одинаковой силой, скоростью, траекторией и длительностью падения. И каждый раз выпадали разные числа, те которые желал видеть сам Тзинч.

— Я Бог и мне подвластно всё, — прогрохотал Тзинч. — Благодаря мне рождается каждый из этих демонов, являя собой одно из моих лиц. И мысли этой птички, как и твои, открыты передо мной.

— Выпало тринадцать, я запомнил, — повторил я, стараясь не показывать страха.

— Сколько?

— Шестнадцать.

— А?

— Семь.

— Да, десять?

— Верно, — отвечал я раз за разом, сам не замечая как мои ответы меняются.

— А я всё помню, тринадцать-тринадцать! — запела птичка.

— Да, тринадцать, — тут же опомнился и я. После чего подобрал листок и развернул его, всё так же не смотря в содержимое. — Тринадцатый пункт, исполняй. Я сделал выбор.

— Ты же ничего не понял, да? — снова усмехнулся Тзинч, как будто бы контролировал всю ситуацию и каждую нашу реплику. А может и не будто бы, а взаправду. — Впрочем, неважно. Выбор сделан, награда будет получена.

И в то же мгновение моя душа начала растворяться, готовясь к новому перемещению. А Тзинч щёлкнул пальцами и тут же сковал птичку хрусталём.

— Ой-ой, — тихо прощебетала птичка, оказавшись в клетке.

— Эй, постой! — воскликнул я, роняя ставший пылью листок.

— Неплохая попытка, но прежде чем играть в такие игры, выучи правила, — произнёс Тзинч и всей своей волей отправил меня в поток варпа. — Первое правило — я всегда выигрываю.

— Вставай, мальчик! Мы ещё не закончили! — раздался басистый и грубый голос, который по силе мог принадлежать какому-нибудь воеводе, способному перекричать все звуки на поле боя и поднять в атаку целый полк.

— Господин Галахад, прошу одумайтесь! Хватит! — ему ответил полный страха женский крик.

— Прочь, девка!

Моя голова же кружилась, и мне едва удалось понять, что происходит в принципе. Вдохнуть не получалось, но благо я быстро осознал, что лежу лицом в грязи. Собрав все силы, я едва смог перевернуться на спину и вздохнуть. Судя по крови на лице и боли в виске, этот владелец тела откинулся от черепно-мозговой травмы или чего-то вроде того. Так или иначе боль всё ещё была слишком сильной. Кроме того стресс после перемещения давал о себе знать. Надо было передохнуть.

— Птичку жалко… — прошептал я, глядя на голубое небо.

— Очередной слабак! — тем временем снова раздался басистый и грубый голос. — Измельчал род Моргана, тьфу…

Сплюнув в грязь, обладатель грубого голоса ушёл, а я так и не успел на него взглянуть. Однако гораздо громче его размеренных шагов звучал топот обладательницы женского голоса.

— Господин, вы живы? — рядом со мной присела черноволосая девушка, которая аккуратно попыталась приподнять мою голову.

— Всё в порядке… более-менее…

— У вас вся голова в крови. Он же мог вас убить. О чём он только думал? — всё ещё дрожащим голосом говорила девушка. — Пойдёмте скорее, нам здесь точно не рады.

И кое-как опёршись на девушку мне удалось подняться. После чего мы покинули, как я понял, главный двор какого-то замка. Да, это точно был замок: у него были стены, башни, гарнизон… только вот технологический уровень здесь был явно выше средневековья. У солдат имелось как огнестрельное, так и энергетическое оружие.

— Ух… крепко меня приложило… что-то с памятью…

— Контузило? Меня зовут Кара, я ваша служанка. Вы же меня помните?

— Помню-помню, но… помню не всё…

— Ох, за что нам всё это…

— Не переживай, всё будет хорошо. Просто помоги мне освежить память, а то я даже не помню, как сюда припёрся…

За замком мы увидели поля до горизонта, где трудились крестьяне, под надзором землевладельцев. Как позже выяснилось, этот мир остался на феодальном уровне, однако технологический прогресс был довольно высоким. Здесь повсеместно использовалась техника с двигателями внутреннего сгорания. А порой я видел и более совершенные виды технологий, как правило, принадлежавшие зажиточным слоям населения и разумеется аристократам.

— Галахад ваш троюродный дед. Вы пришли к нему, чтобы пройти испытание, но всё провалилось в самом начале… — говорила Кара, когда мы сели в автомобиль.

— Угу-угу, продолжай.

Благо память прошлого владельца не сильно пострадала и завести сей агрегат я смог. Впрочем, в управлении ничего принципиально нового и сложного не было. Я так-то и в своей первой жизни водить умел, а тут ещё опыт дополнительный добавился. Так что справился я без проблем и дал по газам, направляясь примерно в сторону собственного дома.

И пока мы проезжали аграрный район, особняки дворянства и редкие для этого места промышленные фабрики, Кара продолжала рассказывать. Если вкратце, то звали меня теперь Мордредом, а город, которым управлял Галахад — Камелот. Названия были вовсе не случайны, а так называемые имена из древнего эпоса являлись по факту скорее титулами или прозвищами. Мордредом называли всех убогих, как и Карой.

Правда в этом мире отсылка что-то зашла слишком далеко. Кара то и дело рассказывала о каких-то рыцарях, о каких-то… не то богах, не то святых, которые когда-то создали этот мир. Всё это звучало как бред умалишённого: даже по меркам того, что я находился в незнакомой мне вселенной. Однако так или иначе, говорила Кара серьёзно, как и того мужика, разбившего мне голову, звали Галахадом, а город носил название — Камелот.

В общем, я решил слишком сильно себя не грузить и просто запоминал общие вещи. Через два часа мы приехали в мои владения: самый настоящий особняк, пусть и довольно ветхий.

— Не густо, — тихо произнёс я, выходя из машины.

Кара многозначительно замолчала и потупила взгляд. И судя по её рассказу, манерам поведения, некоторым паузам и всему в целом… попал я в тело того ещё мудака, который вряд ли отличался здравомыслием. Более того, когда мы вошли внутрь, то передо мной предстал срач из бутылок, блевоты, пустых пачек из-под местного курева и…

— М-м-м, красавчик, ты уже вернулся… — с лестницы в просторный холл спустилась какая-то полуголая шельма с двумя подружками-куртизанками. — Развлечёмся?

От понимания масштаба морального разложения меня даже слегка передёрнуло. Нет, врать не буду, женского тепла мне конечно не хватало. Как и гормоны в этом теле били фонтаном, а разум мой всё ещё был полон юношеской дури. Но покупать секс за деньги у шлюх… нет, сам факт прикосновения к ним вызывал у меня дрожь. Ничего против такого заработка не имею, но вся суть секса же в чувствах, а покупая его за деньги… с таким же успехом можно вернуться к ручному труду.

— Вон, — спокойно произнёс я.

— Что случилось, котик?

— Пиздуй давай и своих подруг бери. Выметайтесь! — громче повторил я, понимая, что моё поведение выглядело несколько неожиданным. И поэтому повысил голос, чтобы более точно определить свои намерения.

Ночные бабочки быстро собрали вещи и убежали, не понимая, с чего бы это их постоянный клиент вдруг стал таким грубым. Я же оглядывал свой особняк изнутри и видел, что ни копейки в ремонт не было вложено. Все деньги спускались исключительно на бухло, баб, азартные игры и возможно ещё наркотики, ведь телу моему до сих пор было хреново. А учитывая то, что до этого я находился в теле спортивного наёмника Лекса…

— Кошмар… — протянул я, сев на самое чистое место на диване.

— Я… я приберусь… — виновато произнесла Кара и откланялась.

Служанка у меня была одна. Значит не такой я уж и богатый дворянин получается? Ах да, судя по моему имени, я возможно вообще бастард какой-нибудь. Хотя вряд ли — просто позор аристократии, если верить рассказам моей служанки.

Где-то с час я сидел на одном месте и смотрел в точку. Факт того, что я попадаю в тело свежего трупа, подтвердился снова. Сразу всю память владельца я получить не смог, видимо для того чтобы её освежить придётся что-то сделать. В случае с навыками стрельбы Лекса необходима была практика стрельбы. В случае с навыками этого тела… у меня были сомнения, что прошлый владелец хоть что-то умел, а не являлся избалованным засранцем.

— Кара, можешь ответить на пару моих вопросов, пожалуйста? — попросил я свою служанку, когда она в очередной раз спускалась с мешком мусора со второго этажа.

— Да, конечно, — удивлённая необычайной вежливости, ответила Кара и быстро прибежала ко мне, бросив все дела.

— К-хм… а-а-а, сколько у нас тронов?

— Тронов?

— Ну, денег.

— Денег? Ну… не знаю, но вы вроде вели финансы в рабочем кабинете, — с подозрением глядя на меня произнесла Кара.

— А как наши деньги называются?

— У.Е. Условные единицы.

— Да-да, точно. А что там с политикой нашей системы в Империуме?

— В смысле нашей системы в Империуме? Господин Мордред, не надо так шутить. Вы меня пугаете.

— Ладно, и вправду не самая уместная шутка, извини.

Молча поднявшись на второй этаж и найдя кабинет, я быстро отыскал полный всевозможных гадостей дневник и книгу учёта расходов и доходов. Затем я нашёл старые газеты и… это был шок. Здесь действительно не платили тронами. Кроме того не было никаких культов, даже Императору никто не поклонялся. Никаких знакомых символов увиденных в Дрейкерноре вроде аквиллы я тоже не заметил. Более того, сама планета хоть и имела космические корабли, однако они редко покидали систему и посещали, как правило, астероидные пояса для сбора ресурсов. О какой-то межсистемной торговле и речи не шло.

— Какого хрена… Это даты? Разве на дворе не сороковое тысячелетие? Или я в какую-то задницу мира снова попал? — бурчал я, разглядывая документы и газеты, теперь уже смотря только на даты. — Ничего не понимаю.

— Странно, да? — раздался голос в моей голове и газета в моих руках начала покрываться инеем.

— Я не совсем понимаю, ты точно не ошибся?

— Нет, не ошибся.

— А пояснения?

— Не будет. Разберёшься сам. И, кстати, есть некоторая вероятность, что в этот раз твоя смерть станет… последней.

— Что? Что ты сказал?

— И твоя награда — тринадцатый пункт из списка. Держи.

— Постой, ответь…

Но голос тут же замолкнул, а на столе передо мной появилась хрустальная пивная кружка. Да уж, это было явно одно из моих самых бесполезных желаний. Но с другой стороны… её бесполезность играла мне на руку: ведь она не могла вызывать у меня зависимость. Есть она или нет, мне по факту без разницы. Поэтому она не станет рычагом воздействия на меня. Кроме того, как ни крути, но мне кажется, Тзинч нашему с птичкой фокусу удивился.

— Хе-хе, — беря кружку за ручку, я поднёс её ко рту, а она как раз магическим образом наполнилась. — Мечи мне совал, посохи, баб каких-то… а я кружку выбрал. Вернее я не знал, что я выберу. И он не знал — просто блефует.

И внезапно незримая сила буквально рванула кружку на себя, и она улетела в стену, после чего разбилась. Однако тут же она восстановилась у меня в руке. Кажется, Великий Манипулятор забыл одну важную деталь о такой мелочи. Неудивительно, он же там судьбы решает, прочитал тринадцатый пункт, быстро исполнил и забыл бесполезную информацию.

— Хотя не такую уж и бесполезную, — пожал я плечами. И согласно мысленному приказу у меня в руке появилась новая кружка и тоже наполнилась содержимым. — Бесконечная, призываемая и восстанавливаемая пивная кружка. Как же я хитёр, как же умён, м-м-м…

— Явно поумнее Фулгрима, но не испытывай моё терпение.

— О, так ты всё же следишь за мной?

Конечно, Тзинч следил за мной, ведь сюда он меня переместил не просто так. Он хотел что-то получить и чего-то добиться. Вероятно, это всё как-то связано с медальоном и событиями на Дрейкерноре. Как именно я ещё не понимал, однако… всё было впереди. Тем более в этот раз у меня развязаны руки, меня ничего не поджимает и…

— Твою же мать! — я аж пиво пролил, от того, что от неожиданности сам подскочил. — Этот засранец же явно что-то задумал. С минуты на минуту начнётся что-то. С орбиты капсулы с чумным десантом начнут падать, демоны вторгаться. Кара это вообще может чемпионка извращенца Кхорна какого-нибудь. Или стоп, извращенцы это вроде про Слаанеш? А, в задницу всё, посижу ещё пива попью…

— Господин Мордред, можно войти? — раздался голос Кары.

— Да-да, входи, — тут же ответил я, приняв максимально простую позу и развоплотив пивную кружку, из-за чего всё пиво тут же разлилось на пол.

— Ну чего вы так неаккуратны? Неужели совсем не цените мой труд? Опять бутылки бьёте. Можете, пожалуйста, так больше не делать.

— Да, извини, я помогу убраться, — прокашлявшись в кулак, произнёс я, почувствовав угрызения совести: некрасиво получилось.

— Нет-нет, я сама, у вас же наверняка куча других важных дел. Вы же дворянин. Ваш удел — править. Мой удел — служить. Мне вообще не стоило вам этого говорить, просто… никак не могу научиться манерам. Извините, что из-за этого вам приходится постоянно нести репутационные потери.

— Ой, да насрать, если честно, — отмахнулся я. Ведь если кто и уничтожал мою репутацию, то это я сам: вернее прошлый владелец тела.

— Я вам конверты хотела передать — счета. Всего хорошего, работайте, более не буду отвлекать без острой необходимости.

И кара убежала, а я вскрыл конверты и тяжко вздохнул.

— Денег нет, но вы держитесь… сука… — тихо протянул я, прикрывая лицо руками.

Если я хотел остаться в этом теле, то надо было как-то расплатиться с годовой задолженностью. А в этом теле остаться хотелось: ведь когда ещё доведётся побывать дворянином. Пусть и вероятно — самым убогим. Безусловно лучше, чем опять попадать в эпицентр какой-нибудь войны, в культ или ещё в какую-нибудь задницу.

— Три литра за четыре условные единицы! Один литр за одну У.Е.! — кричал я, стоя на Смердящем рынке. — Кара, поднеси ещё бочонок!

Этот рынок являлся буквально смердящим, поэтому и получил такое название. Находился он фактически за чертой Камелота и торговали здесь жуликоватого вида люди, толкая нищим сомнительного качества товары. Однако цена не кусалась и торг был всегда уместен, поэтому бедняки в поисках халявы приходили сюда огромными потоками. Хотя находились и наученные опытом старики, которые умудрялись покупать творог в два раза дешевле, чем в городе.

— Ха-ха-ха, Мордред, а вы не очень умны. Я взял три раза по литру и заплатил всего три У.Е.! — говорил какой-то бедняк, показывая мне свой рюкзак с бутылками. — Учитесь вести дела и до встречи!

— И вам не хворать! — отвечал я, даже не представляя, почему этот дешёвый еврейский трюк так хорошо работал, повышая мои продажи в разы.

Уже несколько дураков подходили мне и хвастались тем, какие они умные. Не знаю, нужны ли им были эти три литра пива, но в любом случае оно у меня было буквально бесконечное. Я без остановки наливал его из бесконечной кружки, понимая, что всё-таки выбор я сделал правильный. Хотя вернее будет сказать, что мне просто повезло. В любом случае благодаря торговле мы уже насобирали половину от нужной суммы для оплаты долгов.

— Господин Мордред! ГОСПОДИН МОРДРЕД!!! ДА НЕ ПИХАЙТЕСЬ, Я ЕГО ПОМОЩНИЦА!!! — кричала вовсю Кара, пробиваясь через толпу. Ведь ценами на свой алкоголь я обрушил рынок и привлёк всех местных пьяниц, что несли мне последние деньги.

— ЧТО ТАКОЕ КАРА?! — кричал я, не успевая рассчитываться и чувствуя, что моя сумка переполнялась монетами, становясь слишком тяжёлой.

— СТРАЖА ИДЁТ К НАМ!!!

— Твою мать…

Тучи сгустились над Смердящим рынком, ведь своими действиями мы совершили нечто невообразимо ужасное, что было способно пробудить тёмные силы пострашнее любого из богов Хаоса.

— БЕСПЛАТНОЕ ПИВО!!! ВСЕМ ПО БУТЫЛКЕ!!! РАЗБИРАЙТЕ!!! — завопил я, тут же закидывая сумку на плечо и начиная пробиваться в обратную сторону от стражи.

Толпа сразу же навалилась, к тому же к ней присоединились и другие люди, начав давить стражу. Я же стремительно отступал, ведь скорее я продам душу Тзинчу, чем заплачу налоги. Хрен им, а не мои деньги. Они ни медяка в мой бизнес не вложили, с чего бы это я должен платить им налоги? Да и вообще, я даже не знал, как это делать и нужно ли мне регистрировать что-то. Наверняка нужно, но… зачем всё было усложнять, если можно было просто не платить, да?

— Отличная работа, Кара! Ещё пару раз так сходим на другие рынки и оплатим долги. А потом глядишь, и ремонт сделаем!

Кара подбежала ко мне, таща на своей спине понягу с закреплённой канистрой. Она даже не вспотела, ведь выживала благодаря тяжкому труду. Руки её покрывали мозоли, а под глазами были синяки. В одиночку она делала всё то, что обычно выполняет дюжина слуг. Однако при всём этом, она оставалась всё ещё довольно красивой и молодой девушкой.

Лицо её не выглядело аристократично, однако милее улыбки я наверное не видел. Жаль только улыбалась она редко. И чёрные волосы ей стоило бы распустить, расчесать и помыть: да вот только найди ещё для этого время. Мне было её жаль, и я искренне не понимал, почему она, не требуя никакой оплаты, всё равно помогала Мордреду и мне.

— Брось её тут, не надо тащить.

— Канистра целая, продадим на рынке. Нечего добру пропадать, — покачала головой Кара.

— У нас его и так больше нужного, — настоял я и подошёл, начав снимать лямку. — Снимай. Ох… тяжёлая…

— А где вы столько пива достали, господин Мордред? — поинтересовалась Кара, всё же сняв с себя понягу.

— Никакой ловкости рук, только магия, — усмехнулся я.

— Нельзя так шутить, господин Мордред, — покачала головой Кара, а взгляд её стал осудительным. — Магия запрещена, за одно подозрение в ней могут сжечь.

— Ах да… точно, а я и забыл, хех…

Моё странное поведение Кара списывала на привычную легкомысленность. Однако с каждым днём я всё больше узнавал об этом мире. Псайкеров здесь считали магами и сжигали. Вычислительных машин фактически не было и всё держалось на ручном труде. Никаких сервиторов, никаких роботов. Этот мир был одновременно и архаичным, и гораздо более развитым, чем мой родной.

Однако выслушав не одну историю Кары, я пришёл к выводу, что когда-то эту планету колонизировали. И колонизировали те, чьи предки жили на Терре. Именно оттуда они и принесли знакомые мне сказки. А уже благодаря консервативности и замкнутости этот мир до сих пор хранил эти знания, которые спустя какое-то время переросли в некое подобие… культа или религии? Я скорее хотел бы использовать слово традиции: ведь богам здесь не поклонялись, чтя рыцарские кодексы.

Тем временем мы бежали всё дальше в город, где мы планировали положить деньги в банк. Дома здесь были высокими, имелись даже небоскрёбы, хоть и выполненные в готическом стиле. На первых этажах находились, как правило, фабрики и промышленные центры, где крепостные ремесленники вкалывали по двенадцать часов, руками собирая автомобили. Благодаря огромному количеству людского ресурса они выдавали вполне неплохие показатели. Однако всё же мне было совершенно непонятно, почему нельзя было заменить их машинами.

— О, какие красивые башни.

— Это замок Галахада. Неприступные стены, батареи орбитальной обороны, пустотные и ионные щиты, а также дом для Рыцарей. О, смотрите, там кажется парад! Неужели праздник уже начался! А я совсем и забыла! Возможно, сегодня Галахад объявит наследника! Ой… — Кара запнулась и посмотрела на меня, как будто бы ожидала какой-то гневной реакции.

Однако эти слова меня никак не задели и кивнув взгляд в сторону на дом, мы начали подниматься по пожарной лестнице. Подниматься пришлось долго и высоко, однако в конечном итоге это всё окупилось. И моё любопытство было удовлетворено, но только для того, чтобы у меня родилось ещё больше вопросов.

Прямо по городу от внешней границы в сторону центра Камелота шествовал военный парад. Непохожая на имперскую техника шла рядами вместе с солдатами, но всё это меркло на фоне десятиметровых машин, шагающих на двух ногах и несущих на себе мощные орудия. Их силы и мощи должно было хватать, чтобы просто давить танки и превращать пехоту в кровавое месиво. И это явно были роботы, создание которых было невозможным без высоких технологий.

— Роботы? Ты же говорила, что роботов…

— Это Рыцари, вы что их не узнали?

(На всякий случай сразу уточню, на картинке именно рыцарь, а не титан. Титаны ещё больше, и даже самый маленький титан "Гончая" будет больше любого из рыцарей. Не путайте их.)

— Узнал, разумеется, узнал, я про ту технику говорил, вон на ту.

— Не вижу…

— Их уже не видно, дальше ушли. В любом случае, наверное, я их с чем-то спутал.

Тему я перевёл мастерски, а сам начал потихоньку освежать память прошлого владельца. Да, теперь стало гораздо понятнее, про каких рыцарей шла речь — одноместные шагоходы для дворян. Управлялись эти махины лучшими из лучших. А теоретическое право стать пилотом получали в свою очередь лишь лучшие из рыцарских домов. Одним из таких домов и управлял Галахад, время которого пришло.

И Мордред хотел стать пилотом, однако не сделал для этого ничего. Лишь припёрся и начал качать права: выпросил испытание и провалил его с позором, чем вызвал невероятный гнев своего троюродного деда. Единственное что могло радовать, что близких родственников у Мордреда не осталось и они не застали падение семьи. И того как их единственного наследника нарекли проклятым именем, каким обычно нарекали бастардов и преступников.

Сердце моё слегка защемило от боли, которую испытывал фантомный образ Мордреда. Его душа уже ушла, однако частичка сознания ещё жила, храня опыт, знания и черты характера. И смотря на эту машину, я чувствовал горечь и невероятное желание сесть в неё, чтобы приковать к себе все взгляды собравшегося народа. Они смотрели на своих героев, один образ которых вдохновлял на новые свершения.

Я частично разделял эти чувства, мне тоже хотелось бы хоть разок побыть на их месте. Однако в отличие от Мордреда я понимал, что не сделал, наверное, и одной тысячной процента от того, чего достигли те пилоты. Поэтому я и не считал, что имею право даже претендовать на такую честь. Я не знал, из чего состоит машина и что за оборудование на ней установлено. Какие ионные щиты и пушки на них нацеплены. Чем отличаются разные модели. И даже представить не мог, какое невообразимое количество сложностей встречают пилоты во время обучения этому нелёгкому ремеслу.

И благодаря пониманию у меня не появилось зависти, лишь восхищение и маленькая недостижимая мечта.

— Ладно, пойдём, — произнёс я, когда Рыцари ушли за горизонт, ведя за собой хвост из пехоты и бронетехники. — Дел ещё много.

— Да, много, — согласилась Кара, после чего последовала за мной вниз.

Я старался не смотреть в глаза Каре, как и в целом говорить поменьше. Однако как ни крути, она чувствовала невероятные изменения. Всё начиная от привычек и заканчивая манерой речи изменилось. Язык я хоть и знал, но паузы между словами и скорость их произношения были иными. И хоть характер Мордреда влиял на меня, однако основную часть занимали мои черты, что тоже выливалось в изменение поведения.

Кара скоро должна будет начать задавать ненужные вопросы, а значит, мне необходимо было придумать какую-то историю о том, как после контузии и унизительного урока Галахада, я решил измениться. Да, звучит как сказка, но как говорил один мудрый философ: «Людям гораздо легче верить в то, что невозможно, но вероятно, чем в то что возможно, но невероятно». Да уж, кто бы мог подумать, что та единственная пара по философии, которую я посетил, мне пригодится.

Хотя ни с чем особо сложным я столкнуться не должен. Всё же Мордред был мудаком, а значит, другие скорее начнут радоваться положительным изменениям, чем пытаться найти какой-то подвох. Нужно только составить список потенциальных врагов, которых успел нажить прошлый владелец тела. И по всем долгам расплатиться, а то наверняка же этот полудурок успел задолжать ещё и своим друзьям, родственникам, а не только банку и налоговой.

— Так… банк вроде в той стороне, да? — предположил я спустившись по пожарной лестнице в переулок.

— Верно, господин Мордред, именно там, — согласно кивнула Кара.

Я уверенно направился по переулку, намереваясь тем самым сократить дистанцию. Ориентировался я довольно неплохо, а с каждым шагом всё лучше вспоминал город. Только вот несмотря на это всё же мной была допущена критическая ошибка. Уровень преступности в Камелоте был намного выше нуля и прогулки по тёмным переулкам редко хорошо заканчивались.

— Опа, кто тут у нас? — из-за мусорного бака вышел типичный представитель маргинальной прослойки.

Он имел грязные патлы и трижды сломанный нос: зубов не хватало, уши сломаны. В густой бороде кажется, ползали вши, и в целом он был самым настоящим уродом. Воняло от него примерно на уровне последователей Нургла, может быть даже хуже. Однако при всём этом смотрел он прямо в глаза, как самый настоящий волк. Страха в нём не было совсем, ведь вся его жизнь проходила в этой дыре и он не прочь был даже сдохнуть, лишь бы всё это закончилось. Или ограбить очередную жертву и спустить всё за день или максимум — неделю.

Кроме того он был не один.

— Ля-я-я, смари какая! — присвистнул один из ублюдков, высовываясь из окна и быстро вылезая на пожарную лестницу.

Один за другим отребье выбиралось из подвальных помещений и просто выпрыгивало из окон. За одно мгновение мы оказались в окружении бандитской шпаны. Я явно зашёл не в тот район.

— Красивый сарафанчик, а волосы дашь понюхать? — один из ублюдков тут же шагнул в сторону Кары, которая мгновенно сделала два шага назад.

— Не подходи ко мне, — прошипела она в ответ.

— Шнырь, куда лезешь? Нас же неверно поймут! — произнёс центровой ублюдок, тот который первым вышел из-за мусорного бака.

Затем он перевёл взгляд на меня и улыбнулся во все двадцать два зуба. Наигранно извиняющимся тоном он произнёс.

— Ну ты уж прости, но сам понимаешь, времена нынче тяжёлые. Ты, вижу, парень богатый. Поможешь беднякам, а?

— Ограбить меня хочешь? — произнёс я, продолжая выдерживать его взгляд в глаза и чувствуя, как позади меня уже пристроились три засранца, готовых пробить мой затылок в любой момент.

— Разве я похож на грабителя? Обижаешь, по понятиям живу. А ты не жмоться, помоги народу простому. Не обеднеешь, — криво усмехнувшись, произнёс смердящий бородач, после чего перевёл взгляд на мою сумку. — Слово пацана, не обидим вас, и пойдёте своей дорогой.

И после этих слов мне всё стало предельно очевидно. "Слово пацана", знал я чего оно стоит. И скорее я сам себе глотку перережу, чем поверю в эту ложь. Нет ничего более мерзкого, чем подобные отбросы, готовые ради утоления своих низменных потребностей ограбить или убить другого. Наркоманы и алкаши, мародёры и воры: все их истории лежали открытыми книгами на их лицах. Они выносили последний фарфор из дома своих бабушек. Готовы были ради выпивки или наркоты даже родную мать продать и ничего святого у них не было.

Только дурак будет романтизировать их малодушную натуру, и лишь глупец решит, что с ними можно договориться. И мой жизненный опыт говорил мне, что из этой ситуации был только один правильный выход.

— Держи, — произнёс я и кинул сумку с монетами этому ублюдку.

Тот её поймал обеими руками и удивился насколько она тяжёлая. Радость на мгновение появилась на его лице: ведь он уже успел представить, как и где потратит эти деньги. Однако радовался он не долго: ведь после броска сумки я сделал быстрый шаг вперёд и с размаху размозжил его лицо кулаком.

Бил я в лицо, метя в нос. Опыта уличных драк у меня хватало, и я прекрасно понимал, что в челюсть могу сразу и не вырубить, а может и вовсе повредить руку. Удар же в нос был крайне болезненным, что позволяло вывести противника из строя на несколько секунд.

Сразу после этого я развернулся и едва успел прикрыть левый висок локтём, ведь другие засранцы не стали тупить и сразу кинулись на меня. Но видел даже Тзинч, что я искренне ненавидел подобных отбросов, и ненависть эта была гораздо сильнее страха. Кроме того после жизни в теле Лекса страх в целом притупился. В меня стреляли, меня пытали, я видел войну и находился в эпицентре хаоса. Неужто я должен был бояться эту шпану? Даже в первой своей жизни я предпочитал получать по морде, чем прогибаться под них. Тут же у меня и вовсе были шансы отмудохать их всех.

— Гаси смазливого! — закричал ещё один ублюдок, метя мне в правый висок.

Однако в этот момент я подался ещё вперёд, подставляя плечо под удар и одновременно с этим сближаясь с третьим засранцем. Ещё до того как меня коснулся кулак, я со всей дури вмазал с ноги прямо по яйцам мудака. Играть в героя и красиво побеждать я также не планировал, ведь настолько тупым и наивным не был. С моими физическими данными что сейчас, что в первой жизни, можно было выиграть драку лишь ударами в пах, в глаза, в нос — куда угодно, но не туда, куда бьют боксёры на ринге.

— Ха-ха-ха, чур я первый! — тем временем другая шпана уже начала заламывать Кару.

— Сука… — простонал, хватаясь за яйца урод, оседая на землю.

Мне же прилетело по хребту, затем по печени. Два оставшихся били меня то слева, то справа, метя уже не в голову, а по почкам и коленям. Я же прикрыться полностью не мог.

— Куды лезешь, мудила?!

— Гаси его, сука! — кричали они, забивая меня и упиваясь собственной силой: становясь всё более безумными.

В горячке они уже потеряли самоконтроль. Такие даже убить могут: ведь когда я упаду, они не остановятся. Будут бить меня до тех пор, пока не убьют. Дело даже не в том, что они злые, просто человек сам по себе является крайне агрессивным животным. И когда он видит слабость, в нём просыпается инстинкт хищника.

Именно поэтому лежачих не бьют, их добивают.

— Сдохни, сука! — завопил бандит, намереваясь отбить мне почки.

Однако в этот момент, выйдя из глухой обороны, я широко размахнулся и воплотил пивную кружку из хрусталя в руке. Она вдребезги разбилась о его челюсть, осколками разрывая кожу и раня даже глаза. Хватаясь за лицо и вопя от боли, он отошёл назад.

Я же развернулся ко второму и сам получил прямо в нос, после чего раздался хруст. В глазах у меня тут же помутилось. Но несмотря на это, я снова воплотил ещё одну кружку и начал бить куда мог. Раз за разом хрусталь разлетался, но я продолжал его лупить и лупить. Даже когда бандит упал, я ещё некоторое время бил его ногой, пытаясь сделать так, чтобы глухие удары заглушили стук моего гремящего сердца.

Отвлёкся от добивания я только из-за крика Кары, после чего словил лицом брошенный камень. Снова прикрыв голову руками и чувствуя во рту кровь, хлынувшую из разбитой губы, я уже не знал что делать. Однако сдаваться не собирался: какая-то шпана меня не уроет.

— СТОЯТЬ, СУКИ!!! — проревел я во всю глотку.

И на мгновение все ублюдки вдруг реально замерли, а я снова ринулся в атаку, подобрав покрытый моей кровью камень. Первый же удар им сломал челюсть одному из парализованных засранцев, после чего остальные понемногу начали выходить из ступора. Однако внезапно в них появился страх.

— Колдун, блядь… — прошептал один из них, и тотчас сорвался на бег.

— КУДА ПОБЕЖАЛ?! СТОЙ, УРОД!!! — закричал я. Однако во второй раз мой крик не подействовал: ведь подобный трюк дважды редко работал, а вся его сила была в неожиданности.

Тем не менее, все они, так или иначе, бежали. Их было человек одиннадцать — не меньше, но все они обосравшись убегали. Да уж, это была, конечно, не победа над космодесантником и даже не над толпой культистов. Однако радости от неё у меня было намного больше, чем когда я сломал хребет Детрию. Ведь эта победа была только моя. Тзинч не дал мне хрустальной брони, как и навыки стрельбы Лекса не пригодились.

— Хотя нет, эти псайкерские способности сильно помогли, — после паузы произнёс я, когда адреналин начал уходить.

Сразу же я подошёл к осевшей у стены Каре. Бандиты порвали её сарафан, но большего сделать к счастью не успели. Однако, несмотря на то, что я её спас, она смотрела на меня вовсе не как на героя. В её глазах был праведный ужас, а стоило мне лишь потянуться к ней рукой, как она и вовсе вскрикнула и начала пытаться отползти назад.

— Нет! — закричала она, после чего тоже побежала прочь.

Я же лишь вздохнул, провожая её взглядом. Затем повернулся назад и увидел лежащую на земле сумку. Пожал плечами, подобрал её и пошёл дальше. Да уж, не очень хорошо получилось: скоро слухи о колдуне разойдутся по всему городу, ведь большая часть шпаны выжила. А учитывая радикальное отношение к любым проявлениям магии… как бы за мной чёрные рясы не пришли, чтобы сжечь на костре. Впрочем, плевать, кто вообще шпане поверит: да и хуже чем в прошлой жизни уже не будет.

Что же касается слов Тзинча о последней жизни… я ему не верил настолько же насколько и верил, что исключало любые его слова из возможных логических цепочек моих рассуждений. Проще говоря, я собирался поступать так, как будто бы он ничего не говорил и будь что будет. Умру в последний раз? Ну и хрен с ним, уже и так прожил на несколько жизней больше запланированного.

— Да уж, легко такое говорить, когда смерть в глаза не смотрит, — вздохнул я, заходя в здание банка с мешком монет.

Далее я расплатился по счетам. При этом у меня осталась ещё треть, которую я решил перевести в более крупный номинал. А затем, отложив от этой оставшейся суммы примерно ещё треть на свой счёт, я отправился уже обратно домой. Правда предварительно требовалось найти оставленную машину. А значит, придётся пройти довольно долгий путь: ведь в этот раз в переулки я уже не сунусь.

Впрочем, ничего страшного: так было даже лучше. По дороге я успел зайти к цирюльнику, в общественную баню, почистил свою одежду в прачечной, а также закупился продуктами и всяким прочим барахлом. Планов у меня была куча, как и амбиций касательно этого тела. И хоть своими амбициями я явно кормил Тзинча, но а что делать? Тут что ни делай, всё равно бога Хаоса кормишь: не жить теперь что ли?

Уже к вечеру я добрался до своей машины, а около неё на удивление обнаружил Кару. Она сидела у двери прямо на асфальте, опираясь спиной на машину и кажется, дремала. Правда мои шаги её разбудили, и она тут же вскочила, после чего подбежала и низко поклонилась.

— Извините меня, господин Мордред! — громко и слегка жалобно произнесла она. — Я поступила слишком эмоционально и необдуманно!

— Да ладно, бывает, — пожал я плечами и сел за руль. — Садись, если хочешь.

— Просто… всё так было неожиданно… и мне было страшно, сначала эти отбросы хотели меня изнасиловать, а потом ваш голос… — сев на переднее сидение рядом, Кара вдруг оборвалась на полуслове, вздохнула поглубже, сделала долгую паузу, а затем выдала: — Вы колдун?!

— Нет.

— Но как вы тогда, словом смогли ввести в ступор всех? Я такого никогда в жизни не чувствовала.

— Нет, не маг. И никому об этом не говори. Шпана эта вряд ли сама сунется к стражам, хоть слухи конечно и будут посеяны.

— Да, верно, будут. Но в магии все друг друга обвиняют, особенно в азартных играх. Может и замнётся всё, — Кара убеждала больше себя, чем меня, продолжая глубоко и размеренно дышать. — Я никому не скажу и больше вас никогда не брошу.

— Почему? — поинтересовался я, выезжая на главную дорогу. И этот вопрос меня интересовал больше других.

— Вы же меня спасли. Обычную простолюдинку от смерти из-за ложного обвинения. Я хоть и безродная чернь, от которой даже семья отвернулась, но всё же знаю что такое честь, — тихо произнесла Кара, глядя в окно. — Разве я могла поступить иначе?

— Могла.

Дальше мы ехали в тишине, после чего уже в моём особняке провели уборку части помещений. Весь мусор собрали в гараже, где Кара осталась разбирать хлам и отделять подходящие для продажи вещи от уже поломанного и засранного в конец мусора. Я же разложил канцелярские принадлежности и портсигар, поставил хрустальную кружку перед собой и начал работать.

Первым делом я структурировал все хаотичные записи, сравнивая их с взятыми выписками из банков. Также переносил имена должников на отдельную страницу, попутно освежая память. На некоторые имена в дневнике стоило взглянуть и тут же во мне возгорались: отвращение, ненависть, злоба. Позитивных чувств Мордред почти не испытывал: разве что при взгляде на Кару они оставались нейтральными.

Всё остальное же вызывало исключительно негатив, которым и сам Мордред был переполнен. Он просто не мог видеть ничего позитивного и из-за этого страдал лишь больше. Друзей у него тоже не было, ведь окружал он себя исключительно подхалимами. Другие дворяне же его просто гнобили и самоутверждались за его счёт, приглашая в своё общество лишь для очередного унижения. А тот соглашался и приходил раз за разом, чтобы взять в долг.

Однако всё это осталось в прошлом. Как прежде уже не будет никогда. И хоть я сам в прошлых жизнях сглатывал многое, однако наше с Мордредом обоюдное терпение оказалось переполнено. Поэтому мы сошлись в одном — давно надо было что-то менять.

В сон меня вообще не клонило. И когда Кара уже легла спать, я продолжал жечь свечи и думать. Я способен сделать очень многое. И хоть мной был выбран казалось бы самый бесполезный дар, однако именно он мог помочь перевернуть всё вверх дном. По крайней мере, стартовый капитал для чего-то более крупного удастся собрать без особых проблем.

— Но лучше всего будет открыть пивоварню, — произнёс я, глядя на открытую коробку с сигарами, к которой я так и не прикоснулся.

В процессе размышлений я также решил заняться спортом: прямо ночью, не дожидаясь того самого понедельника или следующего дня, чтобы начать новую жизнь. Правда, начинать пришлось с самого малого, ведь что такое спорт это тело явно не знало. А ещё жуткий кашель и ломка в конечном итоге заставили притронуться к сигарам и алкоголю. От зависимостей придётся избавляться постепенно. Поначалу же и вовсе нужно будет как-то гасить наркотическую ломку, которая тоже явно присутствовала.

— Сукин сын, это же насколько нужно себя ненавидеть… — уже после тренировки, потея как тварь, в ванне прошипел я, пока ледяная вода текла потоком. — Ну, с богом.

Через минуту я с криком выбежал наружу, весь в ледяной воде, но на некоторое время забывший о ломке. Своим воплем я разбудил не только Кару, но и наверное соседей. А стоп, соседей у меня не было. Особняк находился на отшибе и до ближайшего дома нужно топать примерно метров пятьсот. А до ближайшей деревни и вовсе километра три или четыре.

— Господин Мордред, вы плохо выглядите. Может вызвать врача? — спустившись спросила Кара.

— Я и так знаю, что у меня ломка.

— Деньги же есть или вы…

Я молча кивнул, после чего снова осознал одну простую вещь. Я же и сам всего лишь животное, которое долго сопротивляться соблазну не сможет. Сорвусь же — сто процентов сорвусь. А значит, нужны были радикальные меры. Трое суток должно хватить. Затем ещё продержаться дня четыре и дальше справлюсь сам. Неделя… неделю можно потратить.

— Кара, идём в подвал. Я больше не буду ширяться по вене.

— Что вы задумали, господин?

— Возьми верёвку. Кормить меня будешь вероятно силой, по несколько раз в день. Как можно больше корми меня и пои: еда будет сильно помогать, а жидкости всегда будет не хватать. Я буду кричать, угрожать, возможно, вредить себе или пытаться навредить тебе. Но чтобы ни случилось — не развязывай меня, пока не пройдёт неделя.

— Но я же ваша служанка и должна исполнять каждый приказ. Как я могу…

— Кара, давай вот без этого. Или ты хочешь, чтобы я продолжал торчать? С этим пора заканчивать, — уже в подвале я уселся у батареи. — Связывай, по рукам и ногам. Подвал запрёшь. Никого не впускай, никому не рассказывай. Деньги я оставил в кабинете, их хватит на еду.

— Вы уверены?

— Да, как и в том, что буду утверждать обратное уже через несколько часов: ведь не вхожу в тот маленький процент людей, способных самостоятельно слезть с наркоты. Ты поможешь мне?

— Конечно, помогу. Можете на меня положиться.

— Завязывай сильнее.

Откуда у меня были такие познания о том, как слазить с наркоты? Опять же из первой жизни. Жил я в не очень благополучном районе, не в самое лучшее время. Наркота на моей улице была доступной и дешёвой, крайне дерьмового качества. И я лично видел, как она превращала порядочного человека сначала в жалкую мразь, потом в мерзкую гниду. После в лживый сгусток дерьма и затем уже в труп. Даже когда с этим всем уже активно боролось государство, в моей шараге такая же кончина ждала одного из однокурсников, с которым мы делили комнату в общаге.

Поэтому я знал, что со мной будет и понимал, что я ничем не лучше его, а может ещё и хуже. Просто обстоятельства у нас были разные, и мне удалось избежать подобной судьбы. А он рос в ещё более ужасных условиях, не имея возможности научиться сопротивляться соблазну.

Следующие часы я проводил в одиночестве. Кара хотела остаться рядом, чтобы чуть что сразу же чем-то помочь, например — поднести воды. Однако мне было противно от одной мысли, что на протяжении всей величайшей слабости кто-то будет на меня смотреть. Не знаю было ли это эгоистично по отношению к ней, но когда из меня начал снова литься пот как из ведра, я был один.

Первый приём пищи я пропустил, в основном мог только пить. Меня трясло так, что порой мне казалось, что этот мир подвергся орбитальной бомбардировке. Затем у меня начало сводить суставы, руки и ноги затекли, адская боль по всему телу шептала мне:

«Попроси её ослабить верёвки, она же явно их слишком сильно затянула. Передохни минутку, а потом дальше будешь сидеть. Эта боль вовсе не из-за зависимости…»

Но к голосам в голове и мыслям, что мне не подчинялись, я уже давно привык и поэтому старался абстрагироваться от происходящего. Если пойти на уступку здесь, то никакого "дальше" уже не будет. Мимолётный соблазн, одна секундная слабость и всё пойдёт по одному известному месту. Однако если с голосами ещё удалось справляться, то с галлюцинациями всё было сложнее.

— Дерьмо… — свалившись лицом в пол, простонал я, чувствуя как каменная плитка начала покрываться инеем вокруг моего лица.

Или не покрывалась? Я не знал. Возможно, эти голоса и галлюцинации были наваждением Тзинча. А может это я всё придумал, чтобы поскорее найти причину для самооправдания и последующего развязывания. Инея могло и не быть, как и последующих возникающих один за другим образов.

Вперемешку передо мной появлялись мои родственники из первой жизни. Порой они стояли рядом со смутно знакомой семьёй Мордреда. Они осуждали меня и с бранью кричали. Но хуже всего было, когда они замолкали и в тишине с осуждением смотрели на меня. Чувство вины возникло из ниоткуда. Я не мог понять, по какой причине они меня презирают, а от этого становилось только хуже.

Пребывая в бреду, неизвестное количество времени я начал разговаривать с собой и вопить от безумия. А затем и вовсе образы превратились в демонов и бесов, что начали терзать меня. И боль эта была очень реальной: всё слилось в нескончаемый кошмар, только проснуться я не мог и в постоянной панической атаке пытался сломать свои кисти, чтобы вырваться.

— Ха-ха-ха, — безумно смеясь в стену, я сидел и слегка стукался головой о холодный камень.

Кто-то приходил и насильно меня кормил, поил и даже умывал. Ходил я прямо под себя, потому что в таком состоянии все инстинкты просто сломались и сдохли. Я не хотел даже жрать, что уж говорить про справление нужды в предназначенном для этого месте. Даже страх смерти пропал. Но настоящее безумство началось на третьи сутки без сна. В этот момент я упал на такое дно, в котором полностью исчезло хоть какое-либо понимание и самообладание.

— Я всё знаю, я всё знаю, — раздавался голос птички, запертой в клетке в одной из комнат лабиринта.

— Ничего ты не знаешь, совсем ничего, — отвечал ей Тзинч, внимательно следя за потоком варпа, в котором время было постоянно текущей рекой, где прошлое, настоящее и будущее существовало одновременно.

А затем одно из тысяч лиц на спине Тзинча резко посмотрело на меня и засмеялось. Я же не смог отвести взгляда в силу собственного безумства и продолжал зрительный контакт, проваливаясь в тёмные зрачки, где изменялось всё и вся.

И передо мной предстали события, что были возможны или обязательны. Камелот горящий в огне войны, корчащийся в агонии словно Дрейкернор из-за неведомого количества угроз, к которым никто не был готов. Десантные капсулы разрывали небеса и своим приземлением давили женщин с детьми, орды кровопускателей врывались в траншеи с защитниками и гигантские Титаны давили Рыцарей словно букашек.

Во всём этом хаосе смеялись тёмные Боги, но сквозь смех раздался клич.

— ЗА МНОЙ!!! ВПЕРЁД!!!

И в крови несчётного числа людей утонула планета, под гул сервоприводов и взрывы орбитальных батарей. Казалось, насилие уже не остановить, и вскоре не должно было остаться ни одной живой души, как вдруг всё резко оборвалось. Без предупреждения пелена пустоты затмила всё, силой вернув меня обратно в тесную темницу.

— Вы провели тут семь дней, господин Мордред, — раздался знакомый голос Кары. — Вы как?

Я же сидел и пытался понять, что увидел: иллюзию Тзинча, просто безумный сон или будущее, что скоро станет настоящим и сделает весь этот мир прошлым.

Слазить с наркоты страшно и тяжело, однако это было необходимо. И хоть в процессе я в бессознательном состоянии не раз умолял Кару меня освободить, а порой и вовсе ей угрожал, но всё равно дело было сделано. Дальше точно будет лучше. Жаль правда, что прошлый владелец тела сам через это не прошёл. Ему бы это пошло на пользу, как в оздоровительных целях, так и в формировании правильного характера.

Я же сидел в своём кабинете, обильно ел, налегая на жирную пищу и запивал всё огромным количеством воды. Тело моё истощилось ещё сильнее. Но всё же несмотря на все трудности и буквально боль, на утро восьмого дня я сделал зарядку и вышел на пробежку. Пробежал правда, меньше километра, но ничего, не всё сразу.

По моему плану тренировки должны были не только превратить меня из дрыща в подобие человека, но и помочь в нормализации гормонального фона. А ему сейчас было тяжко, ведь вся система наказаний и поощрений накрылась. Без физической активности из дыры будет вообще не вылезти. Поэтому через силу, через боль я планировал просыпаться в шесть ноль-ноль.

— Фух… — параллельно со своими размышлениями я занимался расширением пивного бизнеса.

Пиво у меня бесконечное, однако если я хотел зарабатывать реальные деньги, то нужно было их как-то отмывать. Если я продолжу использовать свою бесконечную кружку внаглую, да ещё и в больших объёмах, то ко мне возникнет множество вопросов. Поэтому надо открывать собственную пивоварню, легализовывать заработок, начинать разбираться с оплатой налогов.

— Начнём просто с пивоварни в подвале. Если вломится проверка, так хоть будет что ответить. Хотя неплохо бы и самому изучить это ремесло… — бурчал я, составляя и записывая планы на бумаге таким образом, чтобы в случае кражи или проверки никто не смог обнаружить в них ничего странного. — И ни слова о дарах Тзинча… как бы тогда самому во всей этой статистике не запутаться.

— Господин Мордред, к вам гости, — через открытую дверь, не входя в мой кабинет, произнесла Кара.

— Гости? У меня разве есть друзья?

— Есть, наверное… но в любом случае, чаще приходят ваши враги и те, кому от вас что-то нужно.

— Как и всегда. Сейчас спущусь. Проведи его в… в гостиной прибрано?

— Я убрала весь особняк, есть ещё часть вещей, которые я не осмелилась выкинуть без вашего прямого разрешения. Однако в целом везде прибрано, в гостиной — особенно.

— Хорошо, проведи гостей в гостиную.

— Гостя. Это кажется посланник от внука Эдуарда чёрного принца.

— Кого, принца? Он наследник короля?

— Да, сын правителя этого мира. И он направил в Камелот своих людей для реформирования печатных центров. В последнее время слишком много опасных текстов начало попадаться в газетах. Вы разве этого не помните?

— Кара, ты сама знаешь, сколько я бухал и употреблял… Можешь напомнить, что меня с ними связывало?

— Вы начинали пропаганду для обеления собственного имени и последующих попыток возвращения в белое дворянство.

— А-а-а… точно. И кажется всё пошло не по плану, деньги были потрачены впустую и я задолжал их печатным центрам. Верно? — я начал чуть-чуть вспоминать те события.

— Я точно не знаю, вы передо мной никогда не отчитывались.

Кара откланялась и ушла, а я остался подводить итоги планов и думать над тем, что буду говорить в беседе с представителем аж внука самого чёрного принца. С учётом того, что мир был полон различных городов, подобный гость действительно считался весьма почётным. Ведь отчитывался этот посланник перед членом королевского рода. И тот факт, что он управлял СМИ, говорило о том, что ему король доверял больше всего: ведь печатные центры — основа пропаганды и сильной власти.

Слегка умывшись в ванной комнате второго этажа, надушившись, найдя поглаженную Карой одежду, я спустился в гостиную почти как настоящий аристократ. Правда жуткие мешки под глазами и болезненная бледная кожа выдавали меня сходу. Кроме того о моей наркомании знали все. Ведь это и многие другие мои грехи стали причиной прозвища Мордред. Из-за этого на меня даже бастарды обижались: их оскорбляло то, что мы с ними в одной касте. Они ничего не решали и просто с рождения были заклеймены прозвищем. Я же полностью заслужил это прозвище и позорил общее имя изгоев ещё сильнее.

В гостиной после уборки стало пустовато, но зато чисто. Всё благодаря Каре, стоящей в углу и готовой исполнить любую просьбу гостя. Сам уважаемый посланник носил фрак и монокль. В руках он держал чашку с чаем и с любопытством изучал особняк, который казался совершенно другим. Однако как только он увидел меня, то всё сразу встало на места. Он не ошибся домом и точно пришёл к печально известному наркоману.

— Здравствуйте, господин Мордред. Вы не отвечали на письма, — с осуждением произнёс посланник, слегка дёргая своими закрученными чёрными усами.

— Последние дни выдались особенно трудными, — честно произнёс я, присаживаясь на диван, напротив посланника и беря свою чашку с блюдца на столике между нами.

— Опять слегли с передозом? Который раз за год, Мордред?

Стоящая в углу Кара уже хотела было открыть рот, однако я быстро сориентировался и попросил её: «Кара, сходи приберись в моём кабинете, пожалуйста».

Кара тут же кивнула и убежала. Посланник слегка удивился, но скорее большей моей вежливости. Я же не хотел, чтобы Кара вписывалась за меня и рассказывала про то, что я в завязке уже восьмой день. Пусть окружающий меня мир до сих пор считает меня торчком. Моя репутация всё равно хуже некуда, так пусть это станет моим оружием. Придёт время и все кто посмел меня недооценить, поплатятся за это.

— Я очень устал. Если несложно, давайте опустим светские беседы и сразу перейдём к делу. Зачем вы пришли? — прямо в лоб спросил я, нигде не покривив душой.

— Деньги, господин Мордред. Вы задолжали существенную сумму и не выплачиваете даже процентов. И хоть Эдуард чёрный принц всегда с честью относился ко всем Мордредам, однако его милость начала создавать ненужный прецедент. Милосердие может быть принято за слабость. Все находятся в равных условиях. И раз вы не можете погасить долг или держать его на том же уровне… вам наверное придётся расстаться с особняком.

— К-хм… а не может ли это подождать?

— Друг мой, мой господин уже устал ждать. Как и очередные обещания слушать, у меня нет сил. Я понимаю, это поместье вашего отца, и вы им очень дорожите. Однако… прошу не усложнять. Если пойдёте к нам навстречу, то мы закроем глаза на ваши долги касательно оплаты всех услуг сопутствующих владению особняком. Сами всё выплатим, проведём ремонт и потом продадим. К тому же вы и сами понимаете, что судиться с нами бессмысленно. У вас не хватит денег, чтобы нанять достойного защитника. Да и сами судьи редко встают на сторону вашего тёмного племени.

— Понимаю. Однако прошу заметить, что большую часть долгов по особняку я уже заплатил. В основном всё, что касалось отопления, водоснабжения и аренды земли. Кара, принеси чёрную папку с документами!

Через минуту ко мне спустилась Кара с папкой, которую я вручил посланнику. С удивлением он обнаружил там выписки из банка, так же актуальную информацию по новому счёту, на котором лежала относительно приличная сумма. Кроме того в этой же папке находились и мои планы по пивному бизнесу. Расчёты были схематичные, а намерения крайне амбициозные, однако и рациональное зерно в них присутствовало.

Подобные данные заинтересовали посланника и он начал смотреть на меня иначе. В нём появились сомнения, и его решение стало готовым для возможного изменения. Нужно было только надавить ещё чуть-чуть.

— Я смогу выплатить долг. Дайте мне две недели, и я покрою проценты за этот месяц. Дайте месяц, и я начну выплачивать проценты за этот год. А через год возможно я погашу значительную часть общего долга. Особняк успеете забрать в любой другой момент, к тому же и долгов на нём теперь висит меньше.

— Я удивлён, господин Мордред. Однако веры вам не прибавилось. Через неделю я приду с проверкой ещё раз. Если всё будет хотя бы вполовину так же хорошо, как в ваших планах… мы договоримся. До встречи.

И как только посланник откланялся, я облегчённо выдохнул. Всё прошло не так уж и плохо, мне дали шанс, а значит оставалось не просрать его. Поэтому первым делом Кара отправилась за покупками необходимого оборудования для варки пива и ингредиентов. Я же быстро наполнил последнюю оставшуюся тару в подвале новым пойлом, оставил указания для служанки, а затем отправился в одиночку в Камелот.

Отправился я снова в банк, где немного покошмарил работников и смог добиться встречи с консультантом. Ему уже я объяснил свой план, а также попросил совета касательно всех выплат. Благо банковая система в этом мире была развита и также прочно сотрудничала как с королевской казной, так и с налоговой. Поэтому прямо там мне по пунктам объяснили, сколько и куда платить. Попутно за меня подготовили целую пачку документов, которую я только подписал. Вообще сотрудник оказался крайне лояльным и за небольшую плату указал мне на возможные вычеты. А также предложил свою помощь в ведении деклараций, тоже платно, разумеется.

Отказываться я не стал, ведь сам мало что понимал и разбираться не особо хотел. В честности работника я не сомневался, ведь его выгода напрямую зависела от моей прибыли. Поэтому он был заинтересован в том, чтобы мой бизнес процветал. То же касалось и банка, счёт в котором у меня был открыт. В банке мне дали и визитки адвокатов, которые в случае чего могли помочь мне защитить свои права.

И затем уже на официальном рынке с лицензией мы с Карой устроились на самом отшибе. Торгашей было много, и для их работы Камелот создал весьма развитую инфраструктуру. Нужно было лишь явиться со своим товаром и занять свободное место. В плохую погоду здесь по просьбе устанавливали крытые ларьки, а также обогреватели, что позволяло ремесленникам процветать. В свою очередь сами ремесленники дополняли плановую экономику страны, утоляяогромный спрос в неучтённых королевством сферах.

Не сказать, что это была самая эффективная экономическая модель, однако её стабильность оставалась крайне высокой. К тому же вход в систему был очень простым — лишь налоги плати и всё. Правда налоги, конечно, тоже были конские. Поэтому ремесленники были средним классом и лишь малая часть из них могла добраться до следующей финансовой планки. А ещё конкуренция у меня была лютая, ведь как оказалось продажей алкоголя могли заниматься только дворяне. Так что конкурировал я с теми, кто вливал огромное количество средств в свой бизнес и кого субсидировал король.

Единственным способом выигрывать на рынке был демпинг. Я нагло понижал цену в два раза от минимальной.

— Лучшее пиво! Народный выбор и народная цена! За каждые две бутылки — третья в подарок! — громко кричала Кара, зазывая как можно больше людей, повыше поднимая табличку с ценой за литр.

Бизнес шёл хорошо, но примерно прикинув потенциальные расходы… я понимал, что без волшебной кружки работал если не в минус, то в лучшем случае в ноль. Однако, так или иначе, расходов у меня практически не было. Да и если так подумать, то демпинг в начале продвижения очень помогал любому бизнесу. Лучше месяц в минус поработать и собрать клиентскую базу, заработать имя и застолбить за собой нишу, чем ждать пока случится какое-то чудо, и дело сразу начнёт приносить бабки.

Хотя говорить такое мне было крайне легко, ведь рисков у меня фактически не было. А вот если бы взял тот же меч, то уже валялся бы с перерезанной глоткой в канаве, пока сам меч попал бы в руки какого-то безумного мудака. А от него к другому мудаку и так можно продлевать цепочку до какого-нибудь демона принца Кхорна. Просрал бы просто меч, а кружка пива всегда со мной.

— У меня своя тара, бочонок! — кричал мужик, которого прямо в спину нагло толкала бабка.

Очередь быстро разрасталась и ко мне даже подошла стража, чтобы не допустить давки. Однако помимо стражи и клиентов я также заметил крайне странных и слишком хорошо одетых людей. Они наблюдали за мной некоторое время, изучая как цены, так и моё лицо, подходили даже к Каре, что-то спрашивали. Она отвечала нейтрально и поясняла только за то, что пиво собственного производства и оно лучшее на рынке. В общем, говорила то, что я ей сказал.

Кем были эти люди? Тут два варианта. Первый вариант — местная инквизиция, которая вышла на след после моей стычки с бандитами. Однако стали ли бы работники столь скрытной организации так грубо работать? Нет, это конечно не инквизиция Империума, однако они всё ещё занимались весьма опасной и сложной работой. А значит если они и наблюдали за мной, то делали это скрытно и незаметно, собирая улики или уже формируя штурмовую группу.

Второй вариант был более логичным. Это люди моих конкурентов, которые не очень обрадуются демпингу. Надо было в срочном порядке думать о защите бизнеса, а то за такое мне могут и брюхо выпотрошить или в дом огненный коктейль закинуть. Демпинг как ни крути штука грязная, как и мир конкурирующих дворян. За место под солнцем придётся пролить как своей, так и чужой крови. В этом у меня сомнений не было.

Хотя возможно это и налоговики пришли, посчитать сколько я заработал, и сколько укажу в декларации. Хотя что-то они рановато мной интересоваться начали: рыба я всё же пока что мелкая, только начал работать.

— ОСТАЛОСЬ ТОЛЬКО ДВАДЦАТЬ ЛИТРОВ!!! БОЛЬШЕ БУТЫЛКИ НЕ ПРОДАЮ!!! ПО ОДНОЙ БУТЫЛКЕ В РУКИ!!! В ОЧЕРЕДЬ МОЖЕТЕ НЕ ВСТАВАТЬ!!! КОНЧИЛОСЬ, ПРИХОДИТЕ ЗАВТРА!!! — орал я, пытаясь перекричать торговую площадь, на которой всегда было крайне шумно. Так ещё и моё место находилось на отшибе, рядом с магистралью, по которой на огромной скорости гоняли машины. И при этом парковочные места и остановки, зараза, в другом конце вообще были. Ну, зато аренда тут самая дешёвая.

Очередная сумка денег была собрана: для неё я даже прикатил тележку, чтобы не тащить такую тяжесть в руках, как в прошлый раз. Осталось только завезти всё в банк и зафиксировать прибыль. Да, с такими темпами я точно очень быстро расплачусь по всем долгам. И все будут рады: народ получал доступное пиво, королевство — налоги. А конкуренты — причины стать лучше. Ну и конечно моя жизнь тоже лучше станет.

С хорошим настроением я пробирался сквозь рынок, к платной парковке. Всё налаживалось, как вдруг яркая вспышка осветила укрытый вечером Камелот. А затем грохот заставил стёкла вибрировать. Хлопок был чудовищно сильным и все подняли головы вверх, где оставляя след в небе, к звёздам стремительно летели ракеты.

Одно мгновение и хлопки повторились, посылая новые залпы в космос. И хоть сирены воздушной тревоги не зазвучали, но уже через две секунды раздались крики женщин и за ними плач детей. Никакой ошибки быть не могло, работали батареи орбитальной защиты. И это не были учения, ведь никто о них не предупреждал.

Мне с Карой повезло, что мы успели добраться до машины и не застали давки на рынке.

— Что происходит? — Кара не кричала и не паниковала, просто с грустью смотрела в небо, где родилась очередная яркая вспышка. — Война? Неужели опять бездушные вернулись?

Я не знал ответа и лишь вжимал педаль в пол, намереваясь покинуть город, который в случае чего будет атакован вражеским флотом в первую очередь. Не прошло и месяца, как неприятности пришли за мной. И хоть у меня не было никаких доказательств, но я был точно уверен, что всё это снова устроил Тзинч, чтобы добиться своей цели расплачиваясь жизнями и страданиями бессчётного числа людей.

— НАШИ ЗАЩИТНИКИ ОТРАЗИЛИ АТАКУ ПОДЛОГО ВРАГА!!! ХВАЛА СОЛДАТАМ!!! ЧЕСТЬ РЫЦАРЯМ!!! СЛАВА КОРОЛЮ!!! — доносилось отовсюду, пока народ вылезал из бункеров и укрытий, ещё не до конца понимая, что происходит.

Даже на моём отшибе звучал хор громкоговорителей, однако покидать особняк я не спешил, как и Кара пока что сидела в подвале. Не то чтобы у меня были какие-то объективные причины считать, что в любую секунду начнётся армагеддон, просто требовалось многое обдумать. И думать мне нравилось в тишине, наедине со своим внутренним голосом. А как только я всё обдумаю, то уже скажу Каре подниматься и всё ей объясню.

Факт стрельбы планетарной обороны неоспорим. Это видели и слышали все. Кроме того в самих новостных сводках уже говорят, что враг был атакован как с планеты, так и с кораблей флота системы. Атака была хорошо подготовлена, и врага удалось уничтожить одним сильным ударом. Однако кого уничтожали?

По официальной версии — ксеносов, нарушивших границы и отказавшихся выполнять требования. И уничтожили их, судя по всему, недалеко от нашей планеты. Значит, они каким-то образом сюда долетели. Но зачем было давать врагу приблизиться? Ради залпа планетарных орудий? Рисковать жизнями населения? Как-то это странно.

— Что-то не сходится, — буркнул я, глядя в окно особняка, где шумел сосновый бор.

Мутная какая-то история. Кроме того пострадавших нет. Ни одного обломка не упало. Ни одной случайно отклонившейся ракеты на головы народа не свалилось. Всё прошло словно… по заранее подготовленному плану — по сценарию. Как и врага, нам никто не показал. Просто сказали, что враг напал и мы победили. И хоть местных явно обрабатывали с рождения, но у меня вот возникал вопрос: а был ли враг вообще?

Ведь если так посмотреть, то как-то уж больно интересно всё получалось. Изолированный мир, флот которого редко покидал систему. Корабли и флот вроде есть, как и колонии на других планетах и спутниках системы, но простой народ изолирован друг от друга. Кроме того и сама культура крайне консервативна: всё вертится вокруг чуть ли не божественности рыцарей и короля.

В такие моменты я задавал себе вопрос: а кому это всё выгодно в первую очередь? Конечно же, королю и элитам. Что мешает им создать искусственную угрозу, поддерживать иллюзию её существования и оправдывать свою тиранию? Они подчинили себе все СМИ, держали в своих руках весь военный аппарат, а значит оставалось лишь приучить простой люд к покорности.

Кроме того, как уже известно, в этом мире технологии находились на высоком уровне. Космос колонизировали, но роботов при этом нет! Люди на подобии тракторов твёрдотопливных ездят по полям! На фабриках вместо манипуляторов детский труд используют, и конвейерное производство держится на безумном ручном труде. И ведь сервиторов здесь не делали. Почему?

И тут у меня напрашивался ответ сам собой. Некоторые чудеса прогресса могли дать силу простому народу. Сейчас вся военная мощь держалась на дворянстве и их Рыцарях, которыми могли управлять только они. Народ конечно мог взять огнестрел в руки и пойти на бунт. Но толку? А вот если прогрессу дать волю, то эти люди могли бы взять в руки вместо огнестрела какие-нибудь убервафли.

Поэтому людям намеренно не давали достойного образования: держали их во тьме, кормили ложью и словно скот эксплуатировали, не давая даже возможности представить, что какая-то иная жизнь может существовать. Всё должно быть только так, ведь есть какие-то враги, от которых всех защищает король и его рыцари.

— Выглядит логично, всё сходится, — продолжал вслух рассуждать я.

Но что-то в моей теории не увязывалось. Меня упорно не покидало чувство, что я выдаю желаемое за действительное. Возможно, во мне говорила зависть, как моя, так и Мордреда. Я же и сам смерд. Мыслю как смерд, и мне тоже было за радость обвинить во всех моих бедах те самые "элиты". Только вот прямо зудело что-то, как будто бы мной было упущено нечто крайне важное.

И этим нечто был как раз Тзинч, который явно закинул меня сюда не просто так и прямо сейчас ржёт над моими потугами в предсказании. Как говорится, человек предполагает, Тзинч располагает.

— Кара, можешь выходить из подвала! Всё хорошо! — прокричал я, проходя мимо спуска в подвал. — Я буду в родовой библиотеке! Займись подсчётом оставшегося товара!

В чём разница между мной и Тзинчем? Вопрос конечно некорректный и довольно глупый. Однако если углубиться в детали, то основным отличием станут знания. Тзинч знал всё и грамотно лавировал в потоке бесконечной информации. Как он сам и говорил: он не видел будущего, он его предсказывал, оперируя вероятностями и манипулируя чужими решениями через соблазны, ложь, угрозы.

И хоть знания это всегда обоюдоострый клинок, но я предпочитал рискнуть и копнуть глубже, пусть даже это сделает лишь хуже.

— Книг много… но в основном художественная литература… — внимательно я изучал корешки, проходя мимо накопленных моей покойной семьёй томов. — А вот… что-то подходящее… "Былины тёмного времени". Название прямо для сказок.

С историей этого мира было много не состыковок. Поначалу меня это не волновало, однако из-за недавних событий у меня появилось слишком много вопросов. Мне нужны были ответы и правда, которую от меня намеренно скрывали. Кто колонизировал эту планету? Почему связь с Террой утрачена? Когда в последний раз сюда прилетали другие люди? Эта система не могла существовать в вакууме. Или могла? Если она находилась столь же далеко как Дрейкернор, то прибытия вольного торговца можно было ждать и веками или не дождаться вовсе.

— Тёмное время… вечная ночь… гнетущий мрак… — читал я одну за другой сказки, в которых казалось бы не было никакого рационального зерна.

Однако сказки считали ерундой только глупцы. Ведь они не сочинялись просто так и всегда имели какую-то цель: будь то желание научить правильной морали подрастающее поколение или даровать вечную память героям, которых должен знать каждый. Сказки это столп развивающейся культуры, выбор народа, который определил то, что им было важно когда-то.

И отсеивая художественный вымысел, убирая фантазии и слой гиперболизации тех или иных фактов, я узнавал всё больше. Кроме того в самой книге находились и документальные истории, копии писем живших в то время. Всё сходилось на том, что когда-то давно наступили тёмные времена и за грехи свои был наказан род людской.

— Избранные спасутся, грядёт великая чистка… — откровенную ерунду я пропускал, акцентируя своё внимание на чём-то хотя бы слегка рациональном. — О, первые люди… лучшие из лучших, проложившие путь среди множества опасностей и монстров. Демоны, чудища, бессчётные полчища врагов… При этом о врагах пишут отдельно от чудищ и демонов. Наверное, речь про ксеносов? Чёрт, ещё и некоторых слов не понимаю. Этот язык слишком сильно отличается от имперского готика. Должно быть, это давно забытая колония или…

Другие варианты были, но рассматривать их на полном серьёзе мне не хотелось.

— Чёрт, почему ещё все даты спутаны? Зачем они начали новое летоисчисление после этих тёмных времён? — бурчал я, хотя в моём родном мире разок сделали то же самое. — Даже не могу понять какой год сейчас. А что если… я в прошлом? Ещё до создания Империума. Это вообще возможно?

От подобной мысли у меня по всему телу пошёл холодок. Мощь Тзинча была невообразимой, но чтобы перемещать своих слуг в прошлое? С такой возможностью он должен был стать сильнейшим из Богов хаоса и полностью подчинить себе вообще всё.

И ведь молчит до сих пор гад. Ни слова не говорит, но наблюдает и выжидает чего-то. Или же хочет, чтобы я додумался до всего сам? Я хоть и слуга, но какой хозяин не заинтересован в более умном слуге? От умных слуг и пользы больше, главное только чтобы они умнее самого хозяина не стали, а то потом всякое может случиться.

Так или иначе, времени на долгие размышления у меня не было. Мир стремительно менялся, и нужно было меняться вместе с ним. Пока я сидел тут и пытался предугадать планы Тзинча, мои конкуренты уже строили козни. Поэтому собравшись в дорогу, я снова отправился на машине в город. По дороге заехал в оружейный магазин, где были рады каждому дворянину.

Купил я некое подобие стаб-револьвера, а также меч. Не то чтобы я был мастером фехтования или меч являлся супероружием, просто это было символом власти дворян. Все важные люди носили на поясе разукрашенные мечи. И чем более роскошно он выглядел, тем более престижным считался. Они так же являлись и символом статуса, как какой-нибудь айфон или ролексы. И раз уж я открыл бизнес, то над узнаваемостью как личной, так и бренда придётся много работать.

Однако требовалась мне в первую очередь защита. На профессиональную охрану денег у меня вряд ли хватит. Кроме того у меня имелись серьёзные подозрения касательно найма наёмников. Ведь если уж король контролировал все СМИ, то всякие частные военные компании и подавно. А значит, кинуть меня они могут легче: просто, если конкуренты достаточно денег занесут. Все места у кормушки уже поделены — меня туда не пустят.

Поэтому припёрся я в трущобы, где меня совсем недавно пытались ограбить.

— Гоп-стоп, мы подошли из-за угла, — раздался знакомый голос. — Ух блядь… иди ты на хер!

— А ну стоять! — рявкнул я, в этот раз осознанно контролируя свою силу, хотя из-за отсутствия эмоций каких-то шансов на проявление моих пси-способностей не было. — Дело есть.

— Пошёл на хер, колдун хренов!

— Я не колдун.

— А я не алкаш!

— Деньги нужны? — не желая спорить, я просто достал из-за пазухи конверт с торчащими купюрами. — Работа есть.

— Вот это другой разговор, — все вопросы касательно моего возможного колдунства у алкаша пропали: ведь теперь у него в сознании осталось лишь желание получить выгоду. — Грабануть кого надо? Или просто поджёг устроить? Из должника деньги выбить?

— Охрана и разведка. Хочу, чтобы твои пацаны за каждым шагом моих конкурентов следили. Также парочку амбалов для грозного вида у меня на точке поставить. В случае чего толпа чтобы прибежала и видимость силы создала.

— Ты ёбу дал? Нас за такое повесят. Нельзя нам, сброду, к дворянам лезть.

— Вы лезть и не будете, — спокойно и размеренно объяснял я. — Я не прошу вас на заводы к ним проникать. И в случае чего драться с их наёмниками или личными гвардиями. Шансов у вас всё равно никаких. Вы будете меня от такого же сброда защищать, который они могут нанять. За их кознями следить, чтобы они кому-то денег не занесли и мне в дом коктейль огненный не залетел. Ну и конечно простые воришки ко мне не лезли из-за страха остаться с переломанными коленями.

Почему я снова припёрся именно сюда? Потому что эти ублюдки меня уже знали и один раз просравшись от меня убегали. Как ни крути, они меня боятся и уважают. А значит, и договориться с ними будет гораздо легче. Плюс нужно также понимать, что подобный сброд живёт в крайне простом чёрно-белом мире. Прав тот, кто сильнее. Чёткая иерархия обязана была существовать, ведь иначе всё бы накрывалось слишком быстро.

Некоторое время главарь стоял и думал, затем достал самокрутки и продолжил думать, выдыхая дым. Решение это было сложное и от него будет зависеть судьба этой шпаны. Да, многие из них мародёры и воры, наркоманы и возможно убийцы, однако у них тоже есть семьи, близкие, какие-то собственные цели и амбиции. Они хоть и находились на дне, но тоже являлись людьми, пусть и мечтающими чтобы в один день роли поменялись. Правда, терять то немногое оставшееся они боялись ещё сильнее других.

Всё это время я стоял фактически в окружении, другие ублюдки подобрались неслышно и в этот раз в руках держали арматуру, трубы и всякое другое простое, но опасное оружие. А у меня хоть и был пистолет с мечом, но если бы я только потянулся рукой к кобуре, то тут же мне бы пробили затылок. Кроме того сдерживаться они не будут, ведь увидят опасность своей жизни.

Да и сам по себе огнестрел не являлся каким-то гарантом победы в уличных драках. Более того, он становился причиной убить тебя и забрать дорогую игрушку от греха подальше. Хотя находились некоторые индивиды, как правило, ни разу в жизни не дравшиеся, которые думали, что пистолет в кармане ставил их на несколько ступеней выше.

Они ничего не знали про останавливающую силу пули. Что человек под адреналином даже после десяти пулевых ранений может снести тебя, повалить и размозжить голову. Да, он потом тоже сдохнет от ран, но только после того как превратит тебя в фарш. Да и патронов мало, а первый удар прилетал, как правило, в затылок. Или тебя за шкирку брали на выходе из подъезда, после чего устраивали машинку зингера, превращая твоё брюхо в дуршлаг.

Так что к своему стаб-револьверу я даже тянуться не собирался, как и к мечу. Единственный шанс выжить в случае чего — снова попробовать использовать пси-способности и дать дёру. При любом другом сценарии меня ждала смерть: ведь толпою гасят даже льва. А ещё через окна на меня смотрели какие-то типы, у которых вполне мог быть как минимум самострел, как максимум стволы без серийных номеров с кучей висяков.

И всё это я понимал изначально: полностью отдавал себе отчёт, перед тем как сюда явиться. Это разумеется, понимал и сам главарь, который не просто так являлся лидером местного отребья. Не будь я дворянином, то вальнули бы меня без разбору, а так… страшновато ему было. Он не знал точно, какие последствия могут быть за подобное. Мог лишь гадать о том, какое наказание последует за убийство хоть и Мордреда, но дворянина.

— Ну так что? — спросил я, когда главарь передо мной докурил самокрутку.

— Хрен с тобой, лишних денег не бывает. Давай конверт.

— Оплата посуточно по факту работы. Два амбала, шесть глаз. Посмотрим, как справитесь, дальше будем решать расширяться или нет.

— Ни хера ты борзый. Неужто колдовство бессмертие дало?

— А что ты мне сделаешь? Грохнешь и заберёшь конверт? Ты же не дурак и сам понимаешь, что перспективы сотрудничества с живым мной дают большую выгоду, — не моргая я продолжал смотреть прямо в глаза ублюдка.

Тот в свою очередь оскалился и сделал шаг вперёд.

— Ты либо не боишься смерти, либо просто дурак. Договорились.

— ПИВО ПРЯНОЕ!!! ПИВО СЛИВОЧНОЕ!!! АВТОРСКИЕ КОКТЕЙЛИ!!! — кричала прекрасная девушка в цепляющем взгляды наряде.

Дела мои шли хорошо, и на основе пива из бесконечной кружки я делал новые виды, добавляя то одно, то другое и отслеживая статистику продаж. Экспериментировал со всеми вкусами и каждый раз получалось всё лучше и лучше. Более того, пару раз даже своей подвальной лабораторией пользовался, где гнал бодягу. Правда качеством она сильно уступала кружке и была неконкурентоспособной. Впрочем, Москва тоже не сразу строилась.

Сам же я сидел в нашей переносной лавке, увеличившейся раза в два. Одну половину занимала Кара, которая теперь принимала деньги и выдавала пиво. С другой стороны находился алкоголь, который пока что стоял прямо так на улице и охранялся моими новыми друзьями. Я же следил за всем происходящим и подбивал смету, проводя аналитику статистики и готовя к отправке новые письма.

Камелот был крайне большим городом и спрос на любого вида развлечения был колоссальным. Поэтому я предлагал отдельным тавернам, ресторанам и барам свою продукцию по низкой цене, но с требованием определять конечную цену. Всё же я понимал, что честной конкуренции мне не вывезти. Хотя какая тут могла быть честная конкуренция, когда мастодонты алкогольного бизнеса вливали в рекламу денег больше, чем я за год заработаю.

Так что моё пиво во всех заведениях оставалось самым дешёвым. В свою очередь владельцы мелких бизнесов всё равно получали больше, ведь все издержки демпинга опять же оплачивал я и из своего кармана. Но я не переживал и готов был играть в долгую.

— Ваш бочонок! Приходите завтра! — произнесла Кара, после чего тут же начала обслуживать следующего клиента.

На этом рынке о нас уже все знали. Люди приезжали ещё до открытия и пёрлись в самый конец, в это богом забытое место, где вся грязь от магистрали постоянно оседала на шапках. Однако за такую цену даже относительно состоятельные люди готовы были потерпеть очереди, чтобы за один раз купить сразу литров десять пива на месяц вперёд. Или на день.

— Господин Мордред, — с чёрного входа зашёл один из моих амбалов. — Там опять какие-то мутные типы зырят. Поговорить с ними?

— В костюмах?

— Ага.

— Молодец, что сказал мне. Наблюдай, не лезь к ним. Я сам всё сейчас решу.

Амбал кивнул и пошёл обратно охранять ящики с алкоголем. Я же подбивал статистику и вычёркивал некоторые позиции, которые не пользовались особым спросом и редко покупались. Да уж, даже с бесконечной кружкой всё было не так уж и просто. Но научиться справляться без неё придётся, ведь мне нужны гораздо большие доходы и следовательно объёмы производства.

Наверное, стоит попробовать найти настоящих специалистов и изучить их методики. Наверняка будет быстрее, чем пытаться с нуля прогрызться за знаниями через тонны текста в библиотеках, значения которого ещё и поди пойми. В любом случае, сейчас надо было решить вопрос с конкурентами, вернее с их наблюдателями.

— Что такое, господин Мордред? — поинтересовалась Кара, которая разрывалась, пытаясь успевать принимать деньги, записывать их в книгу доходов, а затем ещё и выдавать товар, попутно отвлекаясь на меня.

Я же вдруг перевёл взгляд на стоящих в очереди солдат. В форме, но без оружия, они пришли не по мою душу, но за моим пивом. Правда, судя по их молодым лицам, это были новобранцы. Что же, их присутствие всё значительно упрощало.

— Неужто я вижу защитников нашего королевства?! — громко воскликнул я, привлекая к себе внимание, и жестом подзывая их группу. — Служите?!

— Король дал приказ на формирование новой армии! Мы первые явились в качестве добровольцев, — гордо заявил молодой солдат, под добрые смешки его товарищей, живших с ним в одной деревне. — Завтра парад будет. Говорят, даже Галахад придёт, хоть и без Рыцаря. Речь произнесёт перед всеми новобранцами. Без пафоса и гула танков, но всё же парад.

— Ага, второй за месяц, — усмехнулся его товарищ, имевший неполный комплект зубов.

— Ну что я могу сказать… — протянул я разводя руками, а затем достал из стоящего под прилавком ящика бутылку. — Выпьем же за славных защитников королевства! Слава королю! Всем выпивка за мой счёт!

— Слава королю! — тут же поддержал народ, который купить оказалось не так уж и сложно.

Солдаты тут же обрадовались, их также обслужили вне очереди, выдали презент и всё на глазах моих клиентов. А наблюдатели лишь молча следили за моими действиями, корча кислые мины. Они поняли, что за игру я затеял. Народная любовь штука интересная. Ведь вроде народ по факту сам и ничего не решал: однако стоит лишь заручиться его поддержкой…

Представьте, завтра мою лавку сожгут злые конкуренты. И какая будет реакция у народа, когда он об этом узнает? Дешёвое пиво уйдёт с рынка. Тут же, все сразу вспомнят, как я помогал солдатам. Нужно будет лишь немного подтолкнуть и дело из конкурентной борьбы быстро превратится в борьбу патриота против мерзких бояр. Король же может покрывать своих друзей сколько угодно, но когда народ будет возмущаться, он обязан будет решить ситуацию. Снизойти со своего трона и великодушной рукой покарать злодеев, чтобы простой люд и дальше восславлял его.

Всё было просто, и поэтому помимо таких вот патриотичных акций решено было заняться благотворительностью. Денег, конечно, было немного: но главное создать резонанс и погромче кричать, что всё это благодаря грамотному правлению короля. Пусть тогда хоть кто-то попробует в мою сторону плюнуть. Устанет потом репутацию от говна вытирать за выпад в сторону народного героя. Хотя до героя мне ещё было как до Терры пешком через варп.

Однако, так или иначе, обстановка этого мира накалялась. Чтобы ни затеял король, но создание новой армии шло полным ходом, и Галахад лично принимал присягу будущих воинов. Если врага не существовало, то зачем было усиливать военную мощь? Чтобы оставить города без этих молодых парней, которые могли бы вкалывать на полях и заводах? По всей видимости, угроза была, и к ней готовились. Ну, или король просто очень хитрый и переиграл чужое переигрывание.

В любом случае я решил следовать простой и известной пословице. Хочешь мира — готовься к войне. Поэтому надо было увеличивать доход, восстанавливать свою силу и формировать гвардию, как у других родов. Даже если война не начнётся, то всё это в любом случае пригодится в будущем. Собственная армия ещё никому не вредила.

Однако где я мог найти людей для собственной гвардии? Брать этих амбалов? Вариант был хорошим, однако пиком их возможностей была работа в коллекторских конторах или охранниками в клубах. На большее они не годились: стрелять не умели, сражаться тоже. И в случае покушения на мою жизнь они будут спасать свою задницу.

Другие аристократы обычно занимались вербовкой в вооружённых силах, где сами несли офицерскую службу. Но меня туда конечно никто не пустит. Как и в армию, для прохождения пути от рядового до офицера, я идти не собирался. Делать мне больше нечего, да и вообще вряд ли мне там что-то светит кроме потенциальной смерти и потраченного впустую времени. Офицерами здесь чаще рождались, чем становились. И с моей репутацией… в лучшем случае до аналога прапорщика дослужусь и на этом уровне навсегда и останусь.

И решение этой проблемы долго не находилось. Однако в один из дней, когда я в очередной раз занимался благотворительностью, ко мне пришла гениальная или не очень идея.

— Боже, какая дыра… — произнёс я, выходя из машины и тут же вступая в лужу своими отполированными сапогами.

— Говорите тише, господин Мордред, — посоветовал мне тот самый главарь шпаны, которого как выяснилось, звали Борис. — Для кого-то это дом. Грязный, смердящий, но всё же дом. И другого у многих уже никогда и не будет.

Борис за время сотрудничества со мной начал меняться, причём вроде как в лучшую сторону. Благодаря моим деньгам он расплатился по долгам, начал мыться, следить за внешним видом и в целом претендовал на больший заработок. Даже жену потенциальную нашёл, моложе его лет на двадцать. Но ради неё он готов рвать задницу, чтобы лишний раз отличиться.

Амбиции даже заставили его бросить пить. Вкусив лучшей жизни, Борис, как и Лекс, больше всего боялся вернуться обратно в тот воняющей мочой переулок. Только всё же в отличие от Лекса, Борис ещё и выбрал борьбу, а не лёгкий исход. Ведь он верил, что впереди всё будет ещё лучше.

Поэтому постепенно он стал моей правой рукой и следил за всем, что связано с охраной моего бизнеса. Склады, три подвальных пивоварни, ещё пять не совсем легальных точек производства, стремящихся выйти из серой зоны в белую. Из-за роста объёма упало качество, но низкая стоимость всё компенсировала, как и дела шли в гору. Я учился, мои специалисты набирались опыта, работники обвыкались и с каждым разом конечный продукт становился лучше. Набранный через бесконечную кружку капитал помогал держаться на плаву.

И при всём этом я не давал себе забыть, с кем работал. Борис всё же был выходцем из отребья. Вполне возможно он уже думал о том, как бы меня продать конкурентам. Ради собственного благополучия, а теперь ещё и ради будущей жены, он лично меня на кусочки порежет и по коробочкам разложит. Да и кто бы на его месте поступил иначе, поставив интересы какой-то чести и службы мне выше интересов своих и своей семьи? Просить такой верности было глупо, а ещё глупее было бы её ожидать.

Так или иначе, мы выехали за Камелот в убогие крестьянские хозяйства. Землевладельцы здесь занимались откровенной эксплуатацией: имелось долговое рабство. Но большая часть являлась крепостными крестьянами, которых даже размножали словно скот, заселяя в новые деревни молодых юношей и девушек, которые уже потом сами образовывали пары и рождали на свет основу будущего процветания.

Однако очень часто система давала сбой. И если в Камелоте ещё можно было встретить детские дома, то в такой дали лишь храмы милосердия спасали изгоев от верной смерти. Им я и помогал, работая на свою репутацию, которая потом должна будет стать моим щитом. Привозил еду, тёплую одежду, игрушки для детей. Все радостно меня встречали: народ всё запоминал. А сами дети забывали обо мне уже через день — другой, ведь ту печаль в их сердцах нельзя было исцелить никакой игрушкой или сладостью. Изгои постарше, будь то брошенные старики или просто калеки, и вовсе давно смирились, мечтая о том дне, когда всё закончится. В их сердцах не удавалось поселить надежду даже на одну минуту.

— Почему нельзя сделать для них протезы? — поинтересовался я у Бориса, пока другие помощники переносили ящики с помощью.

— Денег нет. Человека проще заменить. Протезы подешевле убоги и зачастую больше мешают, чем помогают. Лучше уж на коляске ездить или привыкать, всё делать одной рукой.

— И работы для таких нет?

— Ага, жизнь простолюдина сложна, особенно если с родственниками не повезло, — скривившись произнёс Борис. После чего достал портсигар и закурил. — А почему интересуетесь, господин Мордред?

— Знаешь… в детстве я очень много времени проводил со своим дедом. Умелый был мужик, казалось, всё мог починить. Один раз я вазу разбил, так он и её склеил. Прожил он не так долго, как хотелось бы, но сколько его помню, он ни разу ничего не выкидывал. Если что-то ломалось, то он это чинил до победного. А если починить не удавалось, то он находил вещи иное применение.

— Что же… ваш дед относился к вещам лучше, чем некоторые относятся друг к другу. И думаете их тоже починить?

— Я не Бог, Борис, и не колдун, — покачал я головой, без угрызений совести кривя душой. — Исцелить их вряд ли возможно, но найти иное применение — вполне. У меня на пивоварне вечно рук не хватает. А что там делать нужно? То сырьё таскать, то одно наливать, другое, третье мешать… под каждую задачу мы сделаем отдельные протезы. Они смогут работать.

— Да уж, вы настоящий дворянин, — хмыкнул Борис, после чего в его голосе послышалось презрение. — Всё до последней капли выжмите из них, да?

— Как ты уже сказал, их было проще заменить, что с ними и сделали, бросив здесь. А если ещё раз попробуешь мне нахамить, то лишишься зубов, а может и жизни. Не забывай своё место, — спокойно без каких-либо эмоций произнёс я. После чего пошёл общаться с обитателями дома милосердия.

Конечно, я не был святым и поступал так в том числе ради своей выгоды. Ведь люди существа крайне сложные и каждый их поступок полон как добрых, так и не очень намерений. Мне было их жаль, это правда. Я понимал, что платить им буду гораздо меньше, чем полноценным работникам. Это тоже, правда.

Как и то, что благодаря работе они смогут не просто обеспечивать себя, но и вернуть хоть какую-то гордость и самоуважение. Ведь не так страшна потеря руки, сколь потом тяжело жить в понимании собственной никчёмности и бесполезности. Признание и самореализация — одна из важнейших потребностей человека, как и голод, жажда, общение.

Кроме того план устраивать на работу убогих так же должен будет повысить мою репутацию. Вдобавок я попробую заручиться поддержкой других аристократов, которые по каким-либо причинам будут нуждаться в улучшении репутации среди простого люда. План надёжный как швейцарские часы.

— Всё правильно делаешь, — вдруг раздался голос, и всё моё тело пронзил озноб.

— Давно тебя не было слышно, — мысленно произнёс я. — Что ты задумал?

— Этого тебе знать не нужно, но если продолжишь в том же духе — всё закончится хорошо для тебя. И ты не умрёшь.

— Ты думаешь, что я верю в то, что смерть здесь может стать моей последней? Да даже если так, то в принципе… меня это, наверное, даже устраивает.

— Неужели ты не хочешь жить?

— Я уже прожил больше нужного. К тому же я не настолько глуп, чтобы радоваться вечной жизни.

— Знаю и поэтому честно говорю, ты сможешь выслужиться, и я награжу тебя смертью. К этому времени ты сам её возжелаешь.

— Чего ещё ждать от тёмного Бога.

— Но я тебе не врал. Это действительно может быть твоя последняя жизнь. Или же… может случиться кое-что гораздо хуже смерти или пыток инквизитора. Твоя душа может расколоться, и ты станешь овощем: превратишься в сгусток вечной боли, в сломанный инструмент, который будет не починить.

— Я тебе не верю.

— Знаю, как и то, что к моим словам ты прислушаешься. Времени мало, тебе нужно спешить. Ты двигаешься в нужном направлении, но тебе нужно ускориться. Ты слаб, как физически, так и ментально. Кроме того тебе нужно повысить репутацию, заручиться поддержкой. Стать сильнее во всех аспектах в краткий срок.

— Значит, будет война?

— Будет нечто гораздо более ужасное и великое. Готовься, — произнёс голос и вроде бы, в нём слышалось чуть-чуть беспокойства или мне так должно было казаться. — И да, Мордред… тебе же нужна гвардия? Видишь этих детишек? У них нет семей, они брошены и никому не нужны. Дай им семью, дай им воинское братство и вложи в них правильные ориентиры. Это будет намного лучше, чем любое другое их возможное будущее.

И Тзинч снова замолчал, а озноб прошёл. Ему я не верил от слова совсем, но всё же в его словах была логика. Мне действительно нужно стать сильнее. Это касалось как репутации, так и пси-навыков, которые нуждались в практике. Как я понял, способности эти зависят от моей души, отражения в имматериуме. А значит, эти навыки будут переноситься после каждого перерождения. Есть конечно нюансы: ведь что-то в процессе да теряется. Однако в целом давно было пора учиться контролировать свои способности.

Что же касалось детей… Тзинч и тут был прав. Не знаю, по каким причинам их не взяли в кадетские корпуса или до сих пор не создали для сирот отдельный институт по обучению воинскому ремеслу. Наверное, потому что проще взять нормальных детей, которые росли с правильными примерами и изначально лучше подходили для обучения. Эти же дети были непредсказуемыми. Многие из них уже имели вредные привычки или просто в тринадцать лет не могли даже своего имени написать.

— Привет, — произнёс я подходя к одному пареньку, который держался поодаль от всех других детей и казалось, что он был здесь лишним. — Меня зовут Мордред.

— Меня тоже, — ответил мальчик, с любопытством меня осматривая. В отличие от меня, Мордред было его единственным именем: ведь сразу же после рождения родители от него отказались из-за шести пальцев на обеих руках. И ему ещё повезло: обычно таких убивали. — Вас тоже бросили?

— Не совсем… я скорее заслужил это прозвище. Дел много плохих натворил.

— И теперь хотите исправиться? — предположил мальчик, чем вызвал у меня улыбку.

— В каком-то смысле да. Скажи, у тебя есть мечта?

Человек входил в смертный мир слабым и беспомощным. На это повлиять он никак не мог, и уповать можно было лишь на судьбу и прочие высшие силы, понять которые наш скудный разум не в состоянии. Но именно от самого человека зависело, останется ли он таким же слабым и беспомощным в будущем. Только он сам решал выбрать потворство, смирение или же борьбу.

Это очевидно, предельно. Однако почему-то до меня это дошло только сейчас: даже не во второй и не в третьей жизни. Я нашёл книги по психологии, социологии, генетике и прочим наукам, которые давали хоть какую-то информацию касательно эмоций, чувств и гормонов. В моей первой жизни все эти знания тоже были мне доступны, но почему-то я к ним не стремился.

Лишь появление Тзинча и его предупреждение — фактически угроза, заставили меня что-то делать.

— Вдох… выдох… вдох… выдох… — в позе лотоса я сидел в своём кабинете, на табуретке и контролировал дыхание, все эмоции и чувства, стараясь научиться ими управлять.

В этом мире я был уже почти полгода. Довольно огромный срок на протяжении которого, я занимался одним и тем же. Ничего интересного не происходило и постоянные благотворительные акции, заполнения деклараций и беседы с сотрудниками стали нудной рутиной. Доход рос, репутация укреплялась, однако мой особняк… он оставался до сих пор без ремонта. Ведь все заработанные деньги я тут же вкладывал.

Вкладывал в репутацию, в капитал, в будущие кадры, в предвыборную кампанию. Дорогой автомобиль могли украсть и разбить конкуренты. Красивая одежда могла стать причиной нападения вора. Кроме того деньги любили тишину: не просто так, я не хотел привлекать внимания. В этом плане я выгодно отличался от большинства мажорчиков. Наверное, за это стоило благодарить жизненный опыт Лекса. Благодаря его телу и его пути такая дурость перестала меня интересовать: скорее даже начала пугать.

А репутацию или капитал отобрать было гораздо сложнее. Тем более в отличие от роскоши, репутация и капитал являлись так или иначе активом: то есть приносили ещё больший доход. И знаете что? На самом деле в этом всём, как и в изучении собственных эмоций и чувств, не было ничего сложного. Я бы мог заняться этим и раньше, в первой жизни. И бизнес мог начать тогда же. Да, вероятно успехи были бы намного меньше, но… возможность была.

Но почему я даже не думал о том, как бы начать этим заниматься? Ответ прост: мне это было не нужно. Меня всё устраивало. Зачем было что-то менять и рисковать, если и так в целом всё шло неплохо? Амбиции? Амбиции были лишь в инфантильных мечтах и фантазиях. Это меня удручало, ведь столько было мной упущено.

Через некоторое время я встал и перешёл к повторному перечитыванию книг. Тренировки магии шли тяжко. Ничему новому научиться я так и не смог. Единственное в чём развитие шло вперёд — контроль эмоций. Я стал гораздо легче переносить стресс, спокойнее реагировать на плохие новости, в целом ни разу не кричал и не хотел на кого-то накричать.

Понимание, что любую эмоцию и чувство вызывали определённые гормоны давало это спокойствие. Равно как и правильный образ жизни позволял нормализовать выработку тестостерона, который лежал в основе мотивации что-то делать. Поэтому энергии у меня всегда хватало, как и цели создавали всё больше мотивации. Желание стать лучше, изменить самого себя, добиться чего-то, на что я казалось бы не был способным. Помочь тем, от кого отвернулся мир… целей и причин идти вперёд было много. А если вдруг одна из них начинала меркнуть, то помогали все другие.

Кроме того Тзинч уже сказал, что грядёт нечто, что хуже войны. Я не хотел снова видеть, как очередной мир сгорит в пламени. Как будут корчиться в огне дети, как под завалами умолкнут старики, как последние мужчины найдут свою смерть под градом орудий и как остатки будут истреблены в угоду сильным мира сего. Это неправильно: я так считал и поэтомурешил, что сделаю всё, чтобы не допустить этого.

Так и прошли полгода, и вот я вышел из своего особняка, проверил бронежилет под костюмом, и поехал в сторону ближайшего населённого пункта. Там находился небольшой городок, гораздо меньшего размера чем Камелот. Однако он являлся центром крестьянских хозяйств. Некое подобие губернии, только всё же чуть меньше. Здесь же начались выборы в малый совет дворянства, который определял будущее развитие наших феодов.

Моё участие было сначала воспринято как очередная шутка: дурость Мордреда, который то к Галахаду попрётся, чтобы получить право управлять Рыцарем, то вот в политику полезет. Однако очень быстро другие дворяне поняли как сильно облажались. Они привыкли, что решали всё сами, в узком кругу влиятельных лиц, после чего ставили перед фактом всех остальных малых дворян и проводили заранее спланированные выборы. Не фальсифицированные, а именно спланированные, где все знали, кто и за кого проголосует.

Однако я влетел в предвыборную кампанию с двух ног. Голосование проводилось среди дворян и зажиточных граждан, вроде ремесленников и землевладельцев. Проще говоря, на право голосовать прямо влиял твой заработок и достаток. Крепостные крестьяне, вкалывающие в полях, не имели права голосовать, как и те кто работал на заводе.

Однако именно эти рабочие, которые уважали меня большей других, являлись основой экономики выше перечисленных. Разок съездил в одну мастерскую с благотворительной акцией, постоял рядом с хозяином мастерской, сказал что он очень правильно поступил, когда решил присоединиться к акции и помочь простому люду и вот, продуктивность рабочих выросла, недовольство упало, а он конечно же пообещал отдать голос за меня.

Кроме того, я уже смог заручиться поддержкой короля. Моё постоянное восхваление принесло плоды: теперь все считали, что моя помощь народу существовала во многом благодаря его содействию. Отчасти это так и было. Хотя, по правде говоря, король просто вовремя примазался, а всё держалось на моих плечах. Как и скромные субсидии едва покрывали половину расходов, что впрочем, тоже очень много.

Так или иначе, снежный ком покатился и когда я прибыл к ратуше, то меня там встречала радостная толпа. Первой вышла моя охрана, расчищая дорогу ко входу. Среди охраны оставались амбалы, но большую часть теперь составляли профессиональные наёмники. Они же тренировали мою будущую гвардию и помогали работать с кадрами, выполняя функции разведки.

— Вы точно выиграете, господин Мордред, — заявил Борис, выходя вслед за мной на алый ковёр. — Не думал я, что у нас всё получится. Мы набрали более пятидесяти процентов голосов! А второе место волочится за нами с тридцатью шестью — сокрушительная победа.

— Мы это заслужили, ведь много работали.

— Это точно, — согласился Борис, который как и я, спал порой по четыре часа в сутки. — Надеюсь, после этой гонки отдохнём хоть.

— Я найду тебе помощника, обещаю.

— Господин Мордред! — к нам вышел работник ратуши, который сразу же подбежал ко мне. — Осталось подсчитать ещё десять процентов голосов, но вы уже точно выиграли. Произнесёте речь? Народ собрался ради этого. Вы конечно уже давали пояснения касательно своих действий после выборов. Но сюда прибыли журналисты даже из столицы мира — королевские СМИ! И не в Камелоте, а у нас! Это чудо, скажете пару слов? Пожалуйста.

— Разумеется. Ради этого я сюда и прибыл.

Быстро меня провели к трибуне, после чего толпа замолчала. Изменения в составе любых дворянских советов были редкостью — особенно такие резкие и неожиданные. Я появился из ниоткуда, ворвался в выборы и выиграл. Кроме того я носил имя Мордред, что также добавляло причин пообсуждать меня: ведь когда последний раз кто-то из моего племени добирался до власти?

Кто-то видел в этом дурное знамение. Другие же давно устали от того, что это клеймо до сих пор существует и мешает жить тем, кто просто родился не в том месте, не в то время. Некоторые по ошибке считали меня бастардом, ведь они знали лишь то, что им позволяли знать. Хотя после информационной борьбы с конкурентами всё уже вылезло наружу. Всё моё прошлое по полочкам разложили, каждый грех припомнили. Меня спасло лишь то, что я признавал вину и не отрицал правды, поступками громко заявляя о своей попытке заслужить прощение.

— Так много народу собралось… — тихо произнёс я, думая, что именно мне стоило сейчас сказать.

У меня была подготовленная речь, однако пораскинув мозгами, я решил отойти от неё. Ведь толпа желала услышать не военный рапорт и не научный отчёт. Ей нужны были эмоции, открытое сердце и чистая душа. Любую фальшь и искусственность она услышит и запомнит. Поэтому дождавшись, когда все окончательно стихнут, я начал говорить.

— Я смотрю на вас и вижу людей, на которых держится весь наш мир. Работники СМИ, ремесленники, судьи и землевладельцы. Благодаря вашему труду в наших домах тепло, в наших тарелках гораздо больше гущи, а с наступлением тяжёлых времён каждый воин точно знает, что его меч не сломается, а броня выдержит самые ужасные повреждения. И наша роль, как дворян, состоит в том, чтобы помочь вам выполнять вашу работу с ещё большей эффективностью. Малый совет делал это на протяжении долгих веков, продолжая труд первых людей. Однако я считаю, что можно сделать намного больше. И в эти времена, когда король собирает одну армию за другой… мы должны быть готовыми ко всему.

Мы всегда жили в окружении тьмы. В её власти оказались как наши сердца, так и соседние системы, откуда на нас нападали бездушные машины, колдуны и мерзкие ксеносы. Но раз за разом мы отражали их атаки. И пока другие наши собратья падали на самое дно, слишком поздно осознав всю опасность использования магии и искусственного интеллекта, мы держали оборону здесь, ставя во главе всего не прогресс и не знания, а мораль и нравственность.

Да, из-за этого многие соседи, в том числе другие людские колонии, считали нас отсталыми и глупыми. До сих пор наши поля засеваются человеческими руками. Но именно эта консервативность позволила нам выжить, когда связь с другими мирами была утрачена, и флот перестал покидать границы системы. Не рыцари и не дворяне спасли нас от катастрофы! Наше единство стало стержнем всего!

— И скоро нам бросят новый вызов! — я продолжал речь, систематизируя всю изученную и набранную в этом мире информацию. — А значит, наша сплочённость должна стать абсолютной! Также я планирую начать реформирование военных структур наших феодов! Количество бункеров должно быть увеличено вдвое! Каждый дом обязан иметь подземные укрепления! Районы этого городка будут перестроены для усложнения городских боёв для врага! Винтовка в каждый дом! Коробка патронов в каждый комод! Если мы не подумаем о будущем сейчас, то потом думать будет поздно!

Вся моя риторика базировалась на общепринятых нормах этого мира. Консервативность, сильная власть и могучая армия. Чистота мысли, законы морали и чести во главе общества. Всё остальное всячески искоренялось. Поэтому большинство с радостью восприняли мои слова и довольно радикальные намерения. И хоть, так или иначе, все работали в этом направлении, чтя традиции и кодекс рыцаря, но всё же порой дворянство уставало или не хотело рвать задницу. Их эффективность падала, и всё пускалось на самотёк.

Это касалось и наших феодов, которые могли платить гораздо больше дани в Камелот и заслужить право формировать королевские полки. Однако зачем? Всё и так было же хорошо. Именно так думали дворяне, радуясь своему положению и не собираясь идти вперёд. Новые поколения, которые не помнили тёмных времён, они уступали своим предкам во всём и только слышали о том, насколько плохо было раньше. Хорошие времена родили слабых людей. Это надо было менять как можно быстрее, ведь следующие тяжёлые времена не родят сильных: они уничтожат всех.

И простой народ это чувствовал, как и король смотрел намного дальше. Скоро все начнут готовиться к неизбежному, но я стану это делать одним из первых. А собравшиеся были готовы поддержать все мои инициативы от создания производств специально под протезированных калек и до формирования народного ополчения. Все они радостно выкрикивали слова поддержки, чему я не мог не удивляться. Кажется, своей речью я попал прямо в их сердца.

— В знак благодарности, от имени всей администрации и действующего малого совета дворян, я хотел бы объявить о награде вероятно будущему победителю выборов! — слово взял работник ратуши, желая тоже присосаться к минуте моей славы. — Господин Мордред был известен за многие грехи, однако он уже сделал достаточно, чтобы искупить их! Мы решили даровать ему право называться фамилией своего отца!

От этого заявления удивились все, в том числе и я. Снова наступила тишина, и все посмотрели на меня, ожидая моей реакции и ответа. Я же держал эмоции в закрытой клетке и активно думал о том, что это предложение могло значить. Я уже влез в клубок змей-аристократов. Все они плели свои интриги, и к их подаркам стоило относиться с опаской. Кроме того, мой род, который от меня открестился, вполне мог быть против этого. И хоть контролировать каждую ветвь рода никто не собирался, но запомнить это они вполне могли.

Кроме того… признаться, я уже составил план, который не нуждался в подобных подачках. Поэтому ответ созрел довольно быстро. И снова переведя взгляд с работника ратуши на толпу, я произнёс то, что было правильно произнести в такой ситуации.

— Плохие поступки не перекрывают хороших, как и хорошие не перекрывают плохих. Сотворённые мной грехи останутся со мной на всю жизнь. И искупить их невозможно, как и изменить прошлое. Пусть заслуженно данное мне имя будет для меня напоминанием.

Работник ратуши не стал спорить, ведь он просто являлся исполнителем. Поэтому он быстро удалился, а толпа похоже, ещё больше обрадовалась моим словам. Мне даже стало казаться, что я могу говорить, что угодно и это найдёт отклик у них. Это конечно же являлось заблуждением, которое не должно было затмить здравый смысл.

Однако некоторое время я ещё стоял и махал им рукой, купаясь в лучах славы. Их любовь была мимолётная: уже завтра они могли отдать её другому и повесить тебя. Но менее приятной от этого она не становилась. Я же понимал, что возможно делаю нечто очень правильное впервые за всю свою жизнь. Это тоже грело грешную душу.

— Эй, не толкайтесь! — среди толпы началась какая-то суматоха.

Быстро напряглась моя охрана. Один из амбалов тут же подошёл ко мне и положил руку на плечо, желая меня увести. Я же среагировал не сразу, ещё некоторое время потупив, и затем начал спокойно уходить. Хотя, наверное, стоило действовать гораздо быстрее.

Затем напряглась уже охрана администрации: оружие было переведено в боевое положение и вскинуто для стрельбы. Первым выстрелил снайпер, убивая доставшего пистолет горожанина. Однако сразу же после этого прямо в первых рядах свой ход сделал его напарник, пока все были отвлечены. Сразу же после выстрела, в момент душераздирающих женских криков, раздался уже взрыв, брошенного в меня взрывного устройства, кустарного производства.

Шум в ушах, небо над головой: я лежал в крови и ещё пытался переварить происходящее. Вокруг меня бегали люди. Повернув голову вбок, я обнаружил свою охрану, нашпигованную осколками. Там же полз Борис, крича и плача от боли, пока его разорванные ноги истекали кровью, оставляя жуткую алую полосу. Леденящее душу зрелище дополняла и загоревшаяся трибуна, с чёрным дымом разнося трагедию по всему городку.

Вот что бывало, когда кто-то начинал лезть туда, куда ему соваться не стоило даже с большими силами.

Возвращение в сознание было болезненным и мучительным. Губы казалось, превратились в песок, а острая боль в горле вызывала ощущение застрявших в глотке лезвий. Но я был жив и всё шире открывал глаза, привыкая к свету.

— Господин Мордред?! — тут же рядом оказалась Кара, которая ночевала в моей палате и практически не отходила от меня, следя за каждым шагом медсестёр и врачей.

Сразу же она уняла свои эмоции и поднесла стакан воды, ведь обезвоживание было лютым. Меня напичкали всем, чем только можно и спасли от смерти. Хвала врачам за их мастерство и тем, кто добыл из скважин эту воду, ведь ничего вкуснее я не пил.

— Сколько времени я провёл здесь? — первым делом спросил я.

— Неделю. А что случилось, вас не интересует? — спросила Кара, быстро наливая в стакан ещё воды.

— Взрыв, покушение. Меня пытались убить те, кому невыгодно моё появление в малом совете. Сколько ещё жертв?

— Два ваших охранника. Борис лишился ног. Ещё ранило пятерых граждан. Одна женщина всё ещё в очень тяжёлом состоянии. Возраст стал серьёзным вызовом в борьбе за её жизнь.

— Реакция властей?

— Галахад был в ярости. Король в бешенстве. Во всём обвинили вражеских агентов, нелюдей. Вчера прошла суббота чёрных масок. Люди устроили облавы на всех, кто был заподозрен в ксенофилии. Даже ксеносов нашли, мутантов ещё… координировали чистку инквизиторы.

— Вот как… понятно, — ответил я и переместился в сидячее положение, опустив ноги на пол и едва не упав из-за отсутствия левой руки.

— Стойте, вы ещё только после операции! — воскликнула Кара и тут же вбежали медсёстры. А через минуту появился и сам врач.

Раны мои были крайне серьёзными, кроме того у меня теперь стало на одну конечность меньше. Правда она почему-то дико болела, но как объяснил врач это фантомные боли. Должны будут пройти со временем при должном лечении, но руку ампутировали по плечевой сустав.

— Вам лучше остаться в больнице, под нашим присмотром, — продолжал настаивать врач.

— Нет, у меня куча дел и работы. К тому же я чувствую себя сносно.

— Вы под сильными обезболивающими.

— Значит, вы выпишите мне их ещё.

Спорить со мной врач не мог, ведь я так или иначе оставался дворянином, а теперь ещё и членом малого совета, который решал судьбу местного региона. Поэтому рассказав мне о всех последствиях, выписав таблетки, а также ещё раз предупредив о том насколько мне станет хуже после, врач получив от меня роспись, всё же отпустил меня. К этому времени снаружи уже снова собралась толпа, привлечённая приездом СМИ из Камелота.

Встретила меня моя охрана, уже в гораздо большем количестве. Также в сопровождении у меня появились солдаты из ратуши, ведь моей защитой велел озаботится сам Галахад. Меня собирались быстро провести к бронеавтомобилю, но только я сам решал, куда и когда пойду. Да и бегать я не мог, шёл медленно, ковылял, что вынудило Кару сбегать обратно в больницу и принести мне трость.

— Господин Мордред, пару комментариев для вечерней газеты! Прошу-прошу! — кричала какая-то журналистка, безуспешно пытаясь пролезть мимо двухметрового амбала.

— Я очень устал, хочу отдохнуть. Один вопрос, — произнёс я, останавливаясь и разрешая амбалу подпустить её к себе.

— Что вы будете делать? — кратко спросила журналистка, озвучивая вопрос, который интересовал всех.

— Покушение на мою жизнь доказало правильность выбранного мной пути. Враги желали убить меня и прямо сейчас надеются, что травма меня сломает и испугает. Но их надеждам не суждено сбыться! — громко заявил я, после чего сразу прокашлялся и ощутил, как сильно скакнуло давление. — После этой трагедии, я с ещё большим рвением буду добиваться поставленных целей! За тех кто погиб и был ранен тогда, за народ и за короля!

— Нужно идти, господин Мордред, — поторопил меня солдат из ратуши, который подчинялся не мне, а своему начальству. И поэтому любой ценой собирался доставить меня до особняка живым, даже если придётся оглушить и связать, чтобы я не ставил миссию сопровождения под угрозу своими выходками.

И спорить с ним я не стал, ведь в стоячем положении находиться было всё сложнее. В глазах темнело, меня начинало тошнить, голова раскалывалась, и весь организм был вымотан. Мне нужен был отдых, лёгкая еда, полные витаминов и минералов напитки, чтобы восстановить потраченные ресурсы тела. И сон, много сна, на который времени у меня не будет.

Ведь вполне возможно, что покушались на меня сами дворяне. Им было важно убрать меня из уравнения. Ведь скоро пройдёт собрание, на котором будут выдвигаться реформы и указы. Если я останусь в постели, то потрачу целый год времени. Нужно было работать и формировать прочную коалицию, пока моих союзников не разделили злые языки. Я и так неделю лежал в больнице, давая врагам и противникам огромную фору.

Однако взамен руки я получил нечто гораздо большее. Всем кто желал моей смерти теперь можно лишь посочувствовать, ведь если до этого моя репутация и уважение просто было сильным, то теперь они стали монолитными. Меня уже прозвали мучеником, и вызванный резонанс разнёс моё имя по всему миру. Дворянин с проклятым именем, Мордред, который своими поступками уже начал затмевать некоторых благородных людей: ведь делами осветлял своё имя, а не правом рождения.

Кроме того король и даже Галахад так или иначе встали на мою сторону. Возможно, они тоже желали моей смерти, и я им мешал: тогда у их действий появлялся и другой резон. Ведь теперь рядом с моим домом будут дежурить их люди. Однако в их подлость я не верил. Галахад был слишком честолюбивым: он никогда бы не стал подмешивать яд или нанимать убийц. Просто открыто заявил о вражде, вызвал бы меня на дуэль или нашёл другой законный способ свершить правосудие. Но личное… личное он в дела не вмешивал.

Король же обладал слишком большой властью. Если бы он хотел моей смерти — я был бы уже мёртв. Так что в этих двух людях и в большей части их окружения противников я не видел от слова совсем. Кроме того, я искренне верил, что когда-нибудь мы станем ситуативными союзниками. Да, неприязнь между мной и Галахадом никуда не уйдёт, но если враг нападёт… мы выступим единым фронтом. В таком своём решение я был уверен, а Галахад, как уже было сказано, личное мешать с судьбой королевства не станет ни при каком раскладе.

Вскоре мы без приключений добрались до моего особняка, где нас ждало ещё больше охраны, как моей, так и государственной. Теперь на меня точно никто быковать не будет. Правда и действовать нужно будет намного аккуратнее. Следить же будут и за каждым моим шагом.

Но гораздо больше удивлений меня ждало внутри, где сидел молодой юноша — красивый брюнет и с аристократичным лицом и крайне добрым взглядом. Его густые волосы спадали на плечи, а сам он был настоящим атлетом. Кроме того манеры уже давно стали неотъемлемой частью его повадок. Что выдавало в нём не просто дворянина, а потомственного аристократа самого высшего дворянства.

Его я узнал сразу.

— Здравствуй, Мордред, прими мои соболезнования, — искренне произнёс Артур, встав с дивана в гостиной в знак уважения к хозяину дома.

Важное уточнение: именование Артур являлось как самым распространённым именем в Камелоте, так и титулом/прозвищем на манер прозвища Галахада, к которому обращались без каких-либо иных приставок и уточнения фамилии. Артур пока что не стал рыцарем. Однако он уже имел опыт управления им и считался главным кандидатом на унаследование Рыцаря "Экскалибур", которым в данный момент управлял сам Галахад, уже изрядно постаревший и активно искавший преемника из числа молодых дворян своего рода.

Да, также Артур являлся моим родственником: тоже не самым близким. Однако фамилия у нас была бы общая, если бы я не отказался от предложения работника ратуши. И наверное это был единственный человек, кто не питал ко мне ненависти и всегда старался найти причину, почему Мордред скатился на самое дно, вместо новых обвинений. Он был действительно хорошим человеком и как Галахад очень чтил рыцарский кодекс, пусть и трактовал некоторые моменты… с более гуманной и человечной точки зрения.

— Как ты? — спросил Артур, когда я сел напротив и принял принесённый Карой кувшин воды.

Я же не стал отвечать и стремительно поглощал один литр воды за другим. Тут же моё тело начало покрываться потом, но после первого кувшина я съел таблетки с необходимыми минералами и снова продолжил пить. Таблетки были нужны для того, чтобы с водой не вымылись другие полезные вещества, коих тоже не хватало организму.

Боль постепенно возвращалась, но обезболивающие я откладывал на самый крайний случай. С них же тоже потом придётся слазить. К тому же боль отрезвляла меня и не давала забыть о слабости, позволяла точно оценивать процесс исцеления. Врач всё рассказал мне и его слова я запомнил: поэтому не собирался нарушать данных мне предписаний.

— Могло быть и хуже, — после второго кувшина ответил я Артуру. — Зачем пришёл? Неужели вспомнил о моём существовании и решил повидаться?

— Я никогда и не забывал, но недавно до меня дошли крайне интересные сведения. Сначала мне трудно было поверить в то, что речь шла именно о том Мордреде, которого я так хорошо знал… или не знал, но хотел верить в то, что внутри ты всегда был именно таким. Я рад за тебя и пришёл это сказать.

— Что же… отрадно слышать. Если нужна будет какая-то помощь…

— Нет, я пришёл просто сказать то, что уже сказал и ничего более. Никакого другого мотива не было и хоть за предложение я благодарен, но вынужден от него отказаться, чтобы не омрачать нашу встречу корыстным мотивом. О, кстати, я и сам же собирался тебе помочь, — произнёс Артур и ещё раз улыбнулся, достав из внутреннего кармана пиджака позолоченный билет. — Раз уж ты возвращаешь своё славное имя… вернее не своё, но… ты меня понял. В Камелоте скоро будет проведена дуэль рыцарей, опять дворяне что-то не поделили. Сможешь снова вернуться в высшее сословие.

— Я никогда и не переставал быть дворянином, Артур. Меня лишили имени, но не меча и не земель.

— И то верно. Я хотел сказать немного не это, но ты и так всё понял, верно? Так что давай без колкостей. Выздоравливай, если будет что-то нужно — пиши. Галахад, к слову, тоже оценил твои действия. Хотя он никогда в этом сам не признается.

— Благодарю, если что заходи ещё. Тебе здесь всегда рады, — уже спокойнее и без пассивной агрессии ответил я, поняв, что Артур кажется, действительно не имел никаких скрытых мотивов: что подтверждала и память Мордреда.

Артур кивнул и ушёл, а вместе с ним ушла и его охрана. Остальные солдаты от государства остались дежурить снаружи. Я же продолжал сидеть в кресле, понимая, что если встану, то далеко не уйду: так как силы заканчивались, и просто сидеть тоже становилось тяжело. Это означало, что нужно поспешить.

— Кара, принеси мои канцелярские принадлежности, пожалуйста, — произнёс я, попутно доставая из кармана бумажку, в которую были завёрнуты выданные на сегодня таблетки.

Боль возвращалась и становилась всё сильнее. Пока ещё было терпимо, однако и таблетки начнут действовать не сразу. Поэтому уже сейчас я принял очередную дозу обезболивающего и принялся писать письма. План у меня имелся. В общих чертах о всех дворянах в малом совете я разузнал. Никого выдающегося среди них не было. Сравнить их можно с местечковыми депутатами: решают там когда начать снег убирать и вроде того.

Мотивация у них была слабая: с них ничего особо не требовали. Кроме того большая часть из них являлась представителями юного поколения. Отцы и деды уже поставили своих внуков и сынов на замену, уйдя на пенсию. Те в свою очередь были ещё полны дурости, и работать не хотели. Хотя даже те кто был постарше не особо рвали задницы.

Имелся краткий список и тех, чьи амбиции могли стать проблемами. С этими придётся работать углублённо. Хотя по факту они тоже просто просиживали места и набивали стаж, чтобы по достижению нужного возраста иметь право участвовать в выборах в районные советы Камелота, а там и в главный совет. Практически за всеми стояли влиятельные родственники.

Главной преградой являлось семейство Нордан. Их фамилии принадлежали фактически двадцать процентов всех мест в совете, и они действовали как единое целое, поддерживая друг друга в любых ситуациях. Кроме того их семья действительно огромна и помимо мест в совете, они занимали места и в канцелярии, в военной полиции, в армии, просто в бизнесе.

Уповать на их хорошее настроение и добрую волю я не собирался и поэтому уже сейчас повторно отправлял письма всем тем, чью поддержку я получил или пытался получить до и во время выборов. Настало время запускать вторую фазу моего плана. Союзников у меня должно стать ещё больше, ведь и репутация моя выросла. А те, кто откажутся…

— Цель оправдывает средства… — тихо пробурчал я и сам скривился от презрения к этой фразе.

Обычно именно с этих слов начиналось величайшее зло и трагичное грехопадение. И как всем мне казалось, что я буду исключением. Лишь толика здравого смысла не позволяла мне слепо надавить на газ, до того как хотя бы задуматься. Однако в конечном итоге выбора у меня не было: надо было идти до конца и делать то, что нужно сделать.

Угрозы и шантаж должны будут дополнить красноречие и авторитет. Из ста человек, в среднем, меньше десяти проявляют какую-то активность и готовы участвовать в важных для общества событиях. Среди дворянства этот процент был выше, однако, по меньшей мере, половина дворян в совете были пассивами. Они просто игнорировали мои письма. При этом я почти уверен, что и Норданов они поддерживать не станут. Потому что боятся и хотят только спокойного существования. Просто так в разборки они не полезут, давая право решать всё за них.

Меня это не устраивало, ведь мне нужно было любой ценой создать сильную коалицию.

— Кара, эти письма должны попасть в руки Бориса. Также передай ему, что через три дня он должен будет вернуться в строй. Я понимаю, что ему сейчас возможно хуже, чем мне, но времени нет.

— Хорошо.

Борис оказался очень полезным. Его связи в мире грязи и мерзости не раз помогали мне. В этот раз он обратится в бордели и достанет всё грязное бельё всего малого дворянства. Мои деньги, его авторитет — вместе они позволят найти инструменты давления.

Без угроз также не обойтись. Больше всего дворяне боятся за свои семьи и наследников — свой славный род. И если только давление на их семью может заставить их встать на мою сторону или точно отказаться от союза с Норданами… что же, я пойду и на такие меры, лишь бы добиться своей цели.

Конечно, в случае серьёзного противостояния никого убивать я не планировал, как и угрозы будут исключительно в подтексте, чтобы не подставиться самому. Развязывать кровавый конфликт внутри совета мне было не с руки: всё же скоро всех будут ждать тяжёлые времена. Нам нужно оставаться едиными и сплочёнными. Однако и взять штурвал в свои руки я тоже был обязан, иначе никто и ничего делать не будет.

Так я сидел, писал письма и составлял графики. Попутно отвлекался на подсчёт сметы и изучение статистики собственного бизнеса. К вечеру же я получил пачку писем от почтальона, который доставлял для меня почту дважды в сутки: с утра и вечером, перед сном. За это я ему платил отдельно.

И каково было моё удивление, когда среди кучи писем я нашёл одно с крайне аккуратным и красивым почерком.

— От Елизаветы… — прочитал я и открыв конверт нашёл типичное любовное послание.

Моя репутация росла, авторитет и богатства тоже, однако при всём этом я оставался не помолвленным. Как забавно… во всём множестве политических инструментов дворянского мира я забыл о самом главном — браке.

И тут же я сам вскочил и поковылял в свою библиотеку, чтобы найти книгу родов Камелота. Этот козырь надо было использовать уже сейчас. Заключив кровный союз с другим равным родом, я смогу в моменте увеличить собственную мощь в два раза. Или чуть меньше, может чуть больше… в любом случае сначала нужно будет всё изучить и проанализировать.

— Кажется, на дуэль рыцарей я всё же пойду, — пробурчал я, листая старые списки родов Камелота. — Там наверняка будет множество прекрасных и незамужних фрейлин.

На арене было два Рыцаря — гигантских и могучих машины, внутри которых сидели избранные самим троном механикумом пилоты. Словно боги войны они сошлись в сокрушительной дуэли, дабы разрешить давние споры между их семьями. За всем этим следили как будущие пилоты, так и все дворяне, которым сегодня в очередной раз напоминали, что этим миром правят не все представители голубых кровей, а те рода, которые владели этим сокрушительным оружием.

С одной стороны сражался Рыцарь "Проклятье Морганы". А противостояла же ему машина, раскрашенная в красные цвета, и носящая крайне прозаичное название "Красный Рыцарь". Однако в простоте этого имени крылся огромный пласт культуры: ведь именно этот персонаж являлся одной из важных фигур всего рыцарского эпоса. Хотя сперва могло показаться, что у кого-то просто не хватило фантазии.

И пилот "Проклятья Морганы" всё чаще уступал, получая больше повреждений и перегруппировываясь к краю арены, стараясь перевести сражение в дальний бой. Однако "Красный Рыцарь" продолжал давить, и всё больше дыма исходило из генераторов, создававших ионные поля. Гудели гигантские пило-мечи, рычали в агонии сервоприводы, и с жутким лязгом рвалась броня. Обе машины были хороши и на протяжении всего существования их родов все пилоты улучшали эти шедевры военной мысли. Однако победитель будет лишь один.

Я стоял в первых рядах, на верхней трибуне, прямо рядом с Артуром. Его аура укрывала меня и не позволяла хоть кому-то из дворян косо взглянуть в мою сторону или отпустить какую-то злостную шутку касательно моего имени.

— Ну же… сделай что-нибудь… — тихо произнёс я и опёрся единственной рукой на перила, сжав их с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

Артур боковым зрением заметил это, но ничего не сказал. Хоть и на мгновение на его лице появилось сострадание. Он быстро унял свои чувства, как и полагает дворянину, ведь сострадание легко могло быть принято за жалость, а она являлась сильнейшим из ядов. Дворянина она же могла и вовсе смертельно ранить.

В этот момент раздался грохот и "Красный Рыцарь" помчался в яростную атаку. Защитное поле потухло на флангах и тыле, вся энергия подавалась на фронтальный щит. Его плазменная пушка тоже перестала светиться и лишь грозно набирал обороты пило-меч. Пилот "Красного Рыцаря" увидел возможность поставить точку в дуэли.

В свою очередь Рыцарь "Проклятье Морганы" оказался в цугцванге, когда каждое действие лишь ухудшало последующее положение. Выхода не было: его щиты и так уже начали затухать, а собственное оружие успевало дать лишь один залп. Отчаянный выстрел рассеялся о ионный щит, после чего пило-меч "Красного Рыцаря" начал рвать бронепластины.

Бой был неравный. Кроме того сразу же после выстрела, "Красный Рыцарь" потушил свои щиты и перевёл всю энергию на зарядку своей пушки. Через три секунды в схватке ближнего боя раздался ещё один выстрел. И луч пробил корпус "Проклятья Морганы" с левой стороны. Охваченная пламенем машина загудела, и сервоприводы предали погибшего от резкого скачка температуры пилота. А из сквозной дыры шёл едкий чёрный дым, пока сам Рыцарь грузно оседал на землю.

— Красный Рыцарь одержал победу в поединке! Хвала — сильнейшему! Покой — проигравшему! — объявил судья через громкоговорители, пока почти все трибуны радостно выкрикивали хвалу, а девушки бросали цветы.

— Он погиб? — спросил я, понимая что после такого пилот выжить точно не мог. Пусть луч не ударил в сам Трон Механикум, но внутри из-за температуры любой человек бы умер.

— Погиб, — с грустью произнёс Артур. — Порой случается и такое. Машину восстановят, пилоту найдут замену. Опыт же боя был передан Красному Рыцарю, который станет ещё сильнее. Также настоящий бой увидело будущее поколение.

— Грядут тёмные времена, а мы разбрасывается стратегическим ресурсом, — недовольно произнёс я, отпуская перила.

— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. Эта машина когда-то принадлежала твоей семье. Помню, Галахад рассказывал мне как его верный друг, твой дед, сражался в ней. Он был одним из сильнейших и принимал участие в войне. Теперь же большинство пилотов тех времён, либо мертвы, либо слишком стары. А новое поколение сражается только на учениях, да в таких дуэлях, далёких от реального боя.

— Я знаю, — коротко ответил я, не желая слушать ностальгические воспоминания. Ведь они вызывали болезненные ощущения у Мордреда и причиняли боль в том числе и мне.

Подобные дуэли были неотъемлемой частью общества. Как и Рыцари принадлежали именно родам, а не государству. Они могли делать с ними что угодно: в том числе устраивать подобные дуэли для решения зашедших в тупик споров. И сегодня мои дальние родственники проиграли. Из-за сугубо личных чувств меня это задело. Однако если мыслить трезво и отринуть чувства Мордреда… на это мне было плевать.

Рыцарь мне не достанется, как и научиться управлять им у меня не получится. Слишком мало времени осталось. Поэтому я решил сконцентрироваться на других задачах. А именно — поиске будущей жены. После дуэли должен пройти бал, где мне представится возможность завести отношения. Правда, как я буду танцевать с тростью? Единственным вариантом было использование ударной дозы обезболивающего.

Вскоре все дворяне собрались в роскошном зале с гигантскими люстрами и потолками в двадцать с чем-то метров. Здесь также стоял и "Красный Рыцарь", которого каждый желающий мог рассмотреть поближе. Ну и разумеется, сам пилот стал центральной фигурой бала, начав его танцем с внучкой Галахада.

Я же стоял у фуршетного стола и пока что наблюдал за всем со стороны, пытаясь понять смогу ли я выдержать хотя бы один танец или упаду намного раньше.

— Как всё красиво и богато… — тем временем Кара с открытым ртом, изучала высокие потолки, удивляясь монументальности этого шедевра архитектуры.

Воображение поражали гигантские арки и витражные окна. Кроме того стены были настолько мощными, что должны были выдерживать орбитальные бомбардировки. Разумеется, не только за счёт их толщины, но и благодаря стали и пустотным щитам, генератор которых находился в каждом подобном дворце-крепости. Но даже этот дворец уступал столице этого мира, где находился оплот всего рыцарства и куда даже Галахад ходил на поклон к королю. Если хотя бы десятая часть того, что я слышал о столице правда, то для её осады понадобятся годы, миллионы солдат и сотни космических кораблей.

Правда, это всё равно не являлось достаточной причиной для устраивания таких роскошных балов. Эти деньги стоило пустить на улучшение обороноспособности городка, укрепление феодов, превращения каждого дома в маленькую крепость с зенитным орудием на крыше и противотанковым на первом этаже. Всех нужно уже сейчас учить оказанию первой помощи. А каждый мужчина должен совершить не менее тысячи выстрелов, перед тем как его коснётся мобилизация.

А тысяча выстрелов на каждого это очень много для экономики, хоть и капля в море с точки зрения обучения. Надо уже не люстры эти производить, а боеприпасы. Много их никогда не бывает. Но кажется, только я столь серьёзно относился к сгущающимся тучам. Даже король похоже уверен, что его полумер с созданием парочки новых армий и дополнительных субсидий космическому судостроению хватит на всё.

Бал тем временем продолжался. Один за другим кавалеры приглашали леди и иногда дам на танцы. В целом, даже замужних могли приглашать другие мужчины: ничего такого в этом не было. Так например Артур в знак уважения первой пригласил на танец мудрейшую из Норданов. Эта женщина годилась ему в бабушки, однако важно было намерение и подтекст с которым делалось приглашение, а не личное веселье.

Хотя некоторые не очень опытные и крайне юные дворяне приглашали просто тех, кто не был намного выше их по статусу, ориентируясь исключительно по внешним критериям.

— Ещё две… — произнёс я проглатывая после нормы в две таблетки ещё столько же. Понимая что расплачусь за это часов через шесть перед сном, когда эффект спадёт, а принять больше будет нельзя из-за и без того высокой концентрации медикаментов в теле.

А затем передав трость и выпрямившись, я гордо пошёл в направлении известной каждому леди, которая уже отказала многим другим кавалерам. Не прямо, а через своих подруг. Каждый из кавалеров хотел потанцевать с Кристиной Нордан, красивейшей из дочерей главы семейства Нордан. И для этого Кристина окружила себя подругами, которые заранее знали, с кем будет танцевать Кристина, а с кем нет. А чтобы кавалерам не было обидно, они уходили с её подружками, не падая лицом в грязь и не удаляясь в одиночестве от хихикающей группы леди.

Однако на себе я уже пару раз словил якобы случайные взгляды Кристины. Она явно кого-то ждала, и всё больше я был уверен, что именно меня. Какие у неё были мотивы на это? Крайне простые и банальные, но пока что мне требовалось ещё кое-что проверить. Поэтому я подошёл и протянул руку с предложением танца.

И никто не колыхнулся: все подружки замолчали и даже перестали хихикать. Решение принималось Кристиной, которая выдерживала паузу и наращивала напряжение, скрывая свои эмоции за веером и холодной аристократичной маской. Она пристально изучала меня, ждала какой-то реакции, но и моё лицо, словно тихая гладь на бездонном озере не выражало ничего кроме абсолютного спокойствия.

— Вы сможете станцевать единственную иронию Дитриха, господин Мордред? — спросила она, всё ещё закрывая лицо веером и лишь сверкая своими голубыми глазами.

— Это мой любимый танец, — заявил я, развеивая тем самым беспокойство Кристины касательно моей единственной руки и хромоты. — И смею заверить, что для вас он станет незабываемым.

Многие дворяне следили за моим манёвром и дерзостью. Наплевав на всё, Мордред снова выбрал то, что не сможет проглотить. Нагло подошёл к самой высокой и красивой девушке на балу, организатором которого являлся её отец. И каково же было удивление всех, но не самого семейства Нордан, когда Кристина передала веер одной из подруг. После чего приняла приглашение и улыбнулась мне, сменив холодную маску на тёплую: но такую же искусственную, как и всё происходящее на балу.

И хоть Мордред был тем ещё засранцем, но стоило отдать ему должное. Танцевал он настолько же хорошо, насколько Лекс управлялся со своими револьверами. Из всех атрибутов дворянской жизни именно балы были страстью и слабостью Мордреда. Из-за чего он так сильно хотел, чтобы его приняли обратно в высшее общество. Ну и конечно его манили молодые дворянки, которые отличались недоступностью и оттого были столь желанными. Ни одна из шлюх не могла дать того любовного азарта и столь яркой страсти, сколько давали романтические интриги при дворе.

Тем временем музыканты начали играть новую песню — собственно саму иронию Дитриха, которую традиционно исполняли лишь единожды. Болеутоляющие начали действовать на полную и с Кристиной мы завертелись в танце. Кружилось её платье и сверкал подол моего дворянского плаща. Раз за разом мы сходились и расходились. Причём делали это несколько быстрее и чаще, чем в вальсе.

Сам танец из-за этого казался неким противостоянием и борьбой. И танец этот был выбран Кристиной не случайно, а я же, глядя в её сверкающие огнём глаза, лишь убедился в своих догадках. Власть в этом мире держали мужчины, но дураком был тот, кто был не в состоянии увидеть самых опасных конкурентов среди хищных леди и дам.

Держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Эта пословица известна каждому и с самого рождения своих дочерей мудрейшая из рода Нордан готовила к супружескому долгу. Кристина казалась нежной и уязвимой. Всеми своими движениями и мимикой милого лица старалась показать слабость и вызвать желание защищать её. Она мастерски овладела большинством женских чар.

И когда патриархальный брак с ней будет совершён, то она станет близ своего мужа, примет его фамилию и… продолжит служить интересам своей семьи. Один совет там, нужное мнение в неудобный момент: "Ты же поступишь правильно, дорогой муж?" Она даст своему супругу всё и сделает из него куклу, которая будет исполнять её желания.

Вот какую стратегию выбрало семейство Нордан. Зачем им было воевать со мной и конкурировать? Они могли просто надеть ошейник на инфантильного и не очень опытного Модреда, которому так не хватало настоящей любви. Создать для него иллюзию и превратить своего конкурента в верного союзника, который прежде чем что-то сделать, будет консультироваться с женой, дабы принять "определённо собственное" решение.

При этом всём Кристина сразу поняла, что со мной такой трюк скорее всего не прокатит, и поэтому хищно стреляла глазками. Она принимала вызов и готова была сыграть в эту опасную игру, где брак станет оружием и уязвимостью как для меня, так и для семейства Нордлан.

И последнюю ноту сыграла скрипка, после чего все танцующие сошлись максимально близко, едва не касаясь носами. Вся борьба в начале танца привела к наибольшей близости. Что делало этот танец одним из любимейших среди молодёжи. Некоторые, как правило, уже давно заявившие о своих отношениях в высшем обществе, даже в страстях дополняли его поцелуем лёгким и аккуратным. Для других подобное всё же считалось неприемлемым поведением.

Однако, как это часто бывает, причиной внезапно родившегося конфликта стал чужой успех. В данном случае — мой. Ведь чем выше был мой статус, тем в более худшем свете представали другие. Всё в мире было относительно, поэтому нашлись и те, кто оскорбился.

— Мордред, алкаш и кобель, что ты забыл в высшем обществе, бесчестный трус?! — раздался громкий голос пилота "Красного Рыцаря". Которого порой так же и называли Красным Рыцарем: ведь в процессе управления Рыцарями сливалось сознание машины и пилота, что делало их неделимым целым и порой приводило к психозам и безумству. Всё же Трон Механикум — штука крайне сложная и ныне непонятная.

Был ли Красный Рыцарь злодеем или тупым быдлом, которое решило до меня докопаться? Нет, совсем нет. Просто чтобы понять его мотивацию более правильно и детально, нужно понимать, что собой представлял мир мужчин в целом. А это постоянная борьба за более высокий статус. Красивые машины, прекрасные девушки, новый айфон и дорогие часы — всё это давало очки статуса, которым они мерялись с другими мужчинами. Однако очки статуса можно получить и иначе, за счёт другого — с помощью авторитета, красноречия, ума или же… превосходства и доминирования. Всё же человек гораздо больше похож на животных, чем согласен себе признаться в этом.

И подобное поведение Красного Рыцаря было абсолютно нормальным с точки зрения большинства местного дворянства. Совершенно неприемлемым для меня. И возможно благородным с точки зрения вот той девушки с дрожащими ножками, которая была готова вот-вот потерять сознание от лицезрения своего кумира. Всё зависело от точки зрения. Но только тот кто мог смотреть на ситуацию в целом имел право претендовать на непредвзятость и следовательно прикоснуться к истине.

Проще говоря, на этого придурка я не злился, ведь он поступил предсказуемо. Я злился на себя: ведь эта дрянь Кристина, только что меня обыграла и спровоцировала конфликт из-за юбки. Кто бы ни победил из нас двоих, самую большую выгоду получит именно она. Ведь смысл жизни женщин уже состоял в поиске лучшего в мире мужчин. Хотя инфантилы могут верить в любовь и отрицать существование гормонов, а также природного механизма, который с помощью кнута и пряника заставляет нас выбирать партнёра. Самого выгодного партнёра.

— Ну что молчишь, подлец?! И не стыдно тебе появляться здесь?! Так опозорить себя и свою семью! Хорошо, что твой дед не застал твоего грехопадения. Герой Камелота этого не заслужил! — Красный Рыцарь продолжал разжигать конфликт, намеренно провоцируя меня и вынуждая либо сглотнуть, либо…

Да, он точно хотел дуэли, пусть и не на Рыцарях, а просто на мечах. А причиной тому вероятно стал тот факт, что я урвал первый танец Кристины, которая наверняка всё предсказала и просчитала. Ну что же… я и так знал, что на этом балу вляпаюсь в очередные проблемы. Как-никак именно из проблем и интриг состояла жизнь дворян.

Но проблемы сегодня кажется, будут не у меня.

— Господа… — кто-то попытался унять Красного Рыцаря, однако тут же мой громкий ответ перебил эту попытку.

— Хочешь вызвать меня на дуэль?! — громогласно воскликнул я, смотря прямо в глаза наглого рыцаря.

Он не просто проявил неуважение ко мне, он оскорбил мои честь и достоинство, что значило в этом обществе фактически всё. И проигнорировать подобный плевок приравнивалось к признанию позора и собственной слабости. Красный Рыцарь это знал, поэтому специально накалял обстановку дабы добиться желаемого. Однако в данный момент пока что происходил не поединок меча, а поединок слова.

— Ни капли не удивлён! — продолжал громко говорить я, полностью поворачиваясь к своему оппоненту и делая шаг в его сторону. — Ты же всегда выбираешь заведомого слабейших противников?! Сколько боёв провёл пилот "Проклятья Морганы" — один или два?! И сразу же после этой мерзкой победы ты решил бросить вызов мне! Думаешь, что отсутствие у меня руки даст тебе преимущество?! Позорище, я покажу тебе твоё место!

С этими словами я скинул свой плащ и сделал ещё шаг вперёд, попутно чувствуя как давление начало расти слишком стремительно. Сосуды в моих глазах тотчас полопались. Что придало мне ещё более дьявольский вид, идеально сочетающийся с моей репутацией среди дворян, считавших меня монстром.

— Бросай перчатку. Я её возьму, — прорычал я, быстро закидывая в рот последние таблетки обезболивающего.

— За свои слова ты ответишь кровью, — сквозь зубы прошипел Красный Рыцарь: ведь мои высказывания сделали сомнительной ценность его победы в сегодняшней дуэли.

— Господа, успокойтесь! — внезапно встряла Кристина. И на мгновение могло даже показаться, что она не желала пролития крови: возможно, вся моя подозрительность лишь следствие развивающейся паранойи из-за частого общения с Тзинчем.

— Слишком много было сказано, — скупо бросил Красный Рыцарь, тоже скидывая плащ и доставая из ножен свой меч.

— Не забывайте про гостеприимство! Моя семья…

— Ваша семья арендовала этот дворец, но он вам не принадлежит. Вы не его хозяева и не нужно покрывать своего любовника, — Красный Рыцарь явно не отличался благоразумием и сдержанностью.

И из-за его заявления повисла мрачная тишина. Он прямо оскорбил красивейшую и любимейшую дочь главы семьи Нордан. Однако проявление такой дерзости было свойственно характеру Красного Рыцаря, и поэтому никто особо не удивился. Его не любили: хоть и мало кто мог позволить себе говорить об этом ему в лицо. Его семья была сильна и владела сокрушительной боевой машиной. Хотя даже с другими владельцами Рыцарей этот мудак вёл себя не менее дерзко.

Всего лишь один человек мог на него повлиять, вот только я не мог найти его взглядом, как и Артура. Владеющее Камелотом семейство удалилось, что означало мою скорую смерть. Хотя нет, я не умру: использую магию, грохну этого засранца, а затем… потом всё же умру, но позже своего врага. Всё равно ситуация безвыходная.

Но только перчатка упала у моих ног, как раздался громогласный голос, словно гром среди разразившейся бури.

— ХВАТИТ!!! — рассержено и чуть ли ни в бешенстве прокричал Галахад, которого сопровождал Артур. — Дуэли не будет! Мордред, я запрещаю тебе брать перчатку! Также заявляю, бал закончен! Все возвращайтесь по домам. Представители совета Камелота явитесь к круглому столу!

Тут же начал разноситься шёпот. Что-то явно произошло. Галахад мало того что был не в духе, так ещё и скрывать этого не мог. Мрак также лежал и на Артуре с его гвардейцами. Кроме того просто так бал бы не заканчивали, на что намекал и экстренный созыв совета Камелота. В него входили самые влиятельные аристократы, чьи семьи или они лично владели Рыцарями. И вот так просто призвать их явиться на совет… без весомой причины Галахад бы это не сделал. Произошло нечто очень серьёзное.

— Что происходит? — Кара догадывалась, что всё очень плохо, однако даже предположить не могла о каких-то событиях, способных так сильно изменить в лице Галахада. — Он… он боится… на его лице застыл страх.

— Уходим, быстро, — забрав плащ и ковыляя к выходу, я взял под руку свою служанку и затем в сопровождении своей охраны отправился к конвою. — Кажется, началось. Зараза, мы ни черта не успели!

Время пошло на минуты. И хоть я не знал, что именно случилось, однако конвой мой на полной скорости мчался прямо к городку, где меня избрали в совет. Он был мал, однако являлся промышленным центром многих феодов, начиная с земель принадлежащих моему ответвлённому роду и заканчивая Норданами. Прямо сейчас Галахад ещё только определялся с планом действий, оттягивая сложное заявление, которое может повлечь панику. Только высшие дворяне и военные знали о масштабе уготованной этой планете судьбой катастрофе.

Так мы выехали прямо на площадь перед ратушей, заставляя людей разбегаться перед транспортом, которому сюда был запрещён въезд.

— Кара, найди Бориса, возьми с собой четвёртую машину. Твоя и его задача — уведомить все мои предприятия о переходе на производство исключительно спирта. Перегонные кубы уже закуплены, но находятся на складах южного феода. Передай местному дворянину, что сделка должна быть завершена прямо сейчас и от этого зависит судьба мира.

— Но…

— Выполняй! — рявкнул я, не собираясь тратить свои силы ещё и на то, чтобы продумать все планы за своих исполнителей: ей и Борису придётся проявить инициативу и найти способ договориться.

— Ланс, — сразу же после этого я обратился к командиру своей охраны.

— Да, господин! — вперёд вышел наёмник и тут же принял солдатскую стойку. Это был бывший ветеран, которого из-за возраста отправили на пенсию. Но его мудрость и сноровка перекрывала все возможные минусы.

— Отправляйся ко всем сюзеренам и каждому вассалу. Скажи, что близка угроза и все силы должны быть готовы к отражению атаки. Первым делом посети именно дворян, их гвардии, и личные войска: с регулярной армией разберутся без нас. Затем возвращайся в особняк. Готовься к войне.

— Есть! — без лишних вопросов ответил Ланс. Отсалютовал и пошёл выполнять приказ.

— Как это понимать, господин Мордред?! — из ратуши в сопровождении хранителей порядка ко мне выбежал старший работник канцелярии. — Что происходит?! Зачем вы привели свою вооружённую охрану на площадь?! Объяснитесь немедленно!

— Найди громкоговоритель, — через плечо бросил я амбалу, который был выходцем из трущоб и ничего более серьёзного ему лучше было не доверять.

С одной стороны тучи сгустились как нельзя сильно. Я уже прямо вдыхал запах перемен и чувствовал изменения, что неслись вместе с бурями варпа. Однако чем хуже всё становилось, чем ближе становилась катастрофа… тем сильнее развязывались мои руки. Хаос грядущих событий оправдает любые мои действия: даже самые решительные и безумные. А значит всё то, что я не успел сделать во время подготовки, будет сделано сейчас.

— Господин Мордред! — снова к себе привлёк внимание работник ратуши, а сотрудники порядка начали напрягаться, всё крепче сжимая рукоятки своих револьверов в кобурах.

Но я его как будто не слышал, а затем и вовсе развернулся, глядя на площадь, на которой собиралось всё больше людей. Граждане открывали окна, останавливались по пути в магазин, просто с любопытством изучали происходящее. Им было интересно, что именно происходит и лишь кошки, чувствуя угрозу, уже начали прятаться как можно глубже в подвалы. Не летали птицы, и даже комары с мухами попрятались: хотя насекомых на площади всегда было прилично.

— Три письма… — тихо произнёс я, пустым взглядом смотря на всё происходящее.

— Что вы сказали, господин Мордред? — ближе ко мне подошёл один из телохранителей.

— Мне нужно написать три письма, — повторил я, после чего одним велением руки моя охрана притащила всё необходимое.

Прямо на месте я начала лихорадочно превращать буквы в слова, чтобы затем сделать их предложениями. Исходов было множество, однако вероятных лишь несколько. Все они требовали радикальных мер и прямого содействия власти. Однако едва моя перьевая ручка коснулась пергамента, как поток перемен сдул все мои планы, изменив будущее в очередной раз. В этот раз кардинально.

Всё оказывалось гораздо хуже, чем можно было представить.

— ГРАЖДАНЕ АЛЬБЫ!!! — донёсся голос из системы оповещения королевства. — КОРОЛЬ УМЕР!!! ВЫСШИЙ СОВЕТ ДВОРЯНСТВА ВЗЯЛ В СВОИ РУКИ БРАЗДЫ ПРАВЛЕНИЯ ДЛЯ СТАБИЛИЗАЦИИ СИТУАЦИИ!!! СФОРМИРОВАННОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО БУДЕТ ВРЕМЕННЫМ!!! СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ И БЛАГОРАЗУМИЕ!!! АРМИЯ КОРОЛЯ СЛЕДИТ ЗА ПОРЯДКОМ!!! ПЕРЕЖИВАТЬ НЕ О ЧЁМ!!!

В этот момент весь мир застыл в непонимании, а я от осознания со злости сломал перьевую ручку, залив чернилами всё, что написал. Более это не имело смысла. Враг оказался среди нас: король не умер, его убили. Вместо принца власть захватило высшее дворянство. Это было объявлением гражданской войны.

А затем психический вопль раздался по всей системе. Засбоила вся электроника, даже самая примитивная. Из строя вышли генераторы. Пока из громкоговорителей звучали голоса тех, кто не имел права говорить в мире смертных. Страх пронзил меня ядовитой стрелой и ноги мои подкосились: я не упал лишь благодаря стулу. Некто или нечто обладающее чудовищной силой создало эту бурю, а местом её создания оказалась…

— Столица, — вслух произнёс я, ведь именно с севера шла эта энергия, которая на этот момент уже забрала жизни миллионов людей.

— Какого… — протянул мой охранник, переводя взгляд на небо. — Что происходит, мать твою?!

— Проклятие, — простонав произнёс я, встав на ноги и пытаясь понять из-за чего у меня раскалывается голова: из-за варпа или из-за перестающих действовать таблеток.

Так или иначе, я подковылял к заместителю командира охраны, после чего положил руку на его плечо и шёпотом спросил.

— Вы доверяете мне?

Тот медленно перевёл взгляд от пурпурных небес на меня, секунду фокусировал взгляд, пытаясь прийти в себя, а затем вспомнил тот день, когда стал моим охранником. За всё время я успел помочь многим людям. А у этих людей были крепкие братья, сыновья, внуки, мужья, отцы и даже деды. И хоть кто-то скажет, что верность эта была куплена, но лучшим доказательством обратного стали слава охранника.

— Всем сердцем. Мы с вами до конца.

Одних я поднял с колен, вытащив из трущоб как Бориса. Близких других я спас. Для третьих мой пример служил доказательством, что каждый человек, даже самый мерзкий и убогий, способен на нечто великое. И самых лучших из них я старался держать как можно ближе к себе, чтобы меня не предали и не продали. А их уверенность становилась моей дополнительной силой.

Развернувшись к ратуше, к работникам и службе порядка, под взорами всех собравшихся, я набрал в лёгкие как можно больше воздуха и криком своим заглушил вышедшие из строя громкоговорители.

— ИМЕНЕМ КРОНПРИНЦА ВИЛЬГЕЛЬМА, Я ОБЪЯВЛЯЮ ВСЕХ ПРИЧАСТНЫХ К УЗУРПАЦИИ ВЛАСТИ ПРЕДАТЕЛЯМИ ВЕРЫ, ЧЕСТИ И МОРАЛИ!!! Я ЖЕ ДАЮ СЛОВО, ЧТО ПРИЗОВУ К ОТВЕТУ ВСЕХ КЛЯТВОПРЕСТУПНИКОВ, ПОСМЕВШИХ МАГИЕЙ НАВРЕДИТЬ НАШЕМУ МИРУ!!!

И слова мои подтвердили самые худшие опасения каждого, кто слышал меня. Граждане стояли в ступоре. Кто-то седел на глазах, а старики хватались за сердца, не веря что дожили до столь тёмных времён. Замерли в непонимании сотрудники правопорядка, глядя на мою охрану, которая уже выхватила оружие и направила его на работников ратуши и собственно самих сотрудников правопорядка.

— ОТ ЛИЦА МАЛОГО ДВОРЯНСТВА ФЕОДОВ ЩЕРБЦЫ, ЕЛЕГЕЙ, КРАНТОНАР, БЕЛЫЕ ЕЛИ И СЕРОЙ ЗЕМЛИ, Я ОБЪЯВЛЯЮ ВОЕННОЕ ПОЛОЖЕНИЕ!!! ВСЕМ МУЖЧИНАМ В ВОЗРАСТЕ ОТ ВОСЕМНАДЦАТИ ДО СОРОКА ЛЕТ ПРИКАЗЫВАЮ ПРОЙТИ В МОБИЛИЗАЦИОННЫЙ ПУНКТ ЗА РАТУШЕЙ!!! ВСЕМ ОСТАЛЬНЫМ НАСТАВЛЯЮ ПЕРЕНОСИТЬ ВСЮ ЕДУ, ВСЮ ВОДУ, ВСЕ ЗАПАСЫ В ПОДВАЛЫ И ГОТОВИТСЯ К НАЧАЛУ ЭВАКУАЦИИ В КАМЕЛОТ!!! — продолжил кричать я, беря в собственные руки ситуацию и уверенным криком, не давая воцарится панике. — ПРАВДА, ЗА НАМИ!!! СПРАВЕДЛИВОСТЬ ВОСТОРЖЕСТВУЕТ!!!

— Бросьте оружие, если вы не предатели, — гораздо тише произнёс заместитель моей охраны, глядя на всё ещё ничего не понимающих сотрудников ратуши и порядка.

Их было больше, но наши пальцы уже лежали на спусковых крючках. Кроме того победу никогда не определяло количество. Один человек, готовый рискнуть всем и лично перестрелять каждого врага, тот в ком свет идеи сиял намного ярче, стоил сотни тех, кто сомневался и не готов был умереть. И поэтому хоть их и было больше, но оружие бросили все, не собираясь рисковать своими жизнями. Ведь если перестрелка бы и началась, то они возможно победили, да вот только многие бы погибли.

К тому же, судя по всему, предателями они не были и сами оказались очень удивлены происходящим. Однако разбираться я собирался потом. Сначала надо было взять власть в свои руки, подчинить армию и не дать предателям устроить кровавый переворот. Не ради короля, но ради спасения людей, ведь от создателей бури в варпе ничего хорошо ждать, точно не стоило.

— Господин Мордред, я нашёл рупор, — наконец-то ко мне прибежал тот амбал.

— Отлично, теперь бери его, садись в машину и оповести весь город. И выключите эти громкоговорители! — воскликнул я, указывая на систему оповещения населения. — Они не работают и своим жутким гулом деморализуют население!

А затем мы взяли под стражу ратушу. Дворяне которые находились в этот момент там, и все работники оказались фактически в нашем плену. Если вдруг кто-то из семей решит предать Альбу, то расправа не заставит себя ждать. И я очень надеялся, что вести о моём захвате власти дойдут до ушей всех как можно скорее. Однако прежде…

— Мы объявляем сбор знамён. Настало время исполнить клятву, — сообщил я людям в зале собраний. Ну, и разумеется, все со мной согласились, ведь выбора у них по факту и не было.

Правым всегда был тот, в чьих руках была большая сила. И благодаря своей скорости сильным стал я, не медля и не сомневаясь, приняв самые радикальные меры. Пока семейство Нордан ещё даже не выехало из Камелота, а остальные ждали каких-то знаков того, кто точно победит, я сам решил взять ситуацию в руки. Я не знал короля, не знал хороший он или плохой, но в моей душе ярко горела уверенность в том, что последователям хаоса нельзя дать одержать верх. Без разницы Нургл это или Тзинч, всё станет гораздо хуже, чем было.

Другие этого не понимали, ведь они не видели Тзинча лично, не лицезрели последних дней Дрейкернора. Для них Хаос выглядел просто… как возможность реализовать свои цели. Эти глупцы не осознавали, что не Хаос являлся их инструментом, а они — инструментом Хаоса. Только глупец мог считать, что может управлять тем, чего даже не в состоянии понять. Хотя и сам я недалеко от них ушёл, раз решил, что могу противостоять такой мощи.

Первыми на мой зов откликнулись органы правопорядка и военная полиция. Они базировались прямо в городке, следя за соблюдением порядка гражданами и солдатами. Последние, к слову, хоть и очень уважались в обществе, однако порой зазнавались и могли переходить красные черты в моменты посещения кабаков. После со мной на связь вышел командир воинской части, закреплённой за городом. Он тоже заявил о своей верности королю.

Однако оставались ещё дворянские армии. И их не стоило недооценивать. При объединении своей мощью они могли сокрушить регулярные войска, ведь некоторые из них владели Рыцарями. А с учётом того, что король мёртв, как вероятно и кронпринц… то королевский род пал вместе со своими машинами. Это могло заставить некоторых сильных дворян решить, что они могут превратиться из баронов в графов. И если за ними пойдут другие… гражданская война будет проиграна.

— Камелот точно нас поддержит? — поинтересовался у меня командир военной полиции, пока мы вместе проводили всестороннюю мобилизацию, готовясь тут же выступить против любого из феодалов, решивших ответить отказом на сбор знамён.

— Если Галахад тоже нас предал, и я ошибся… то все мои планы изначально были неверными и что-то делать уже бессмысленно. Поэтому я отказываюсь верить в его предательство.

Командир кивнул, после чего начал матом крыть своих подчинённых, которые почему-то ещё не отправились на кирпичную фабрику. Враг мог напасть откуда угодно, в любой момент: ведь никто точно не знал как много предателей оказалось на планете и сколько дворян пало в лапы хаоса.

Однако все были согласны со мной — никаких полумер, всё должно делаться ради победы любой ценой.

— За попрание законов морали и чести, за нарушение клятвы, за осквернение дворянского титула, за измену королю вы приговариваетесь… — зачитывал я приговор на площади, перед лицами горожан.

Однако внезапно казнь остановили въехавшие в город войска Камелота. Это не стало для меня сюрпризом: всё было заранее спланировано с Артуром. Этакая игра в хорошего и злого полицейских. Я играл роль жестокого радикала, что собирался казнить дворян, которые отказались явиться на зов. Да, они и предателями не являлись, по факту большая часть виновных оказалась просто дураками и трусами. Это тоже каралось по закону.

Но в столь тёмные времена требовалось единство. Я не хотел их казнить, но и показывать слабость не мог. Поэтому решено было использовать появление Артура, который прямо на площади решил дать всему этому сброду второй шанс. Они хоть и трусы, как и интеллект их вызывал сомнение. Но всё же каждый дворянин, так или иначе, имел опыт в управлении людьми. Они пригодятся на фабриках и заводах, а все кто рангом поменьше… крепкие руки — основа любой экономики.

Ну и разумеется, все их владения, богатства и ресурсы отныне переходили в руки армии, что тоже позволяло сделать очень многое. Признаться, я бы очень хотел, чтобы ещё процентов двадцать местных дворян струсили или сделали какую-то глупость. Ведь глупый или трусливый союзник гораздо страшнее самого опытного врага. Но в любом случае с оставшимися придётся как-то договариваться.

— Пусть будет так. Наши феоды всегда будут верны Камелоту и своему сюзерену. Ваше слово — закон, — ответил я, демонстрируя факт своей верности: напрочь разрубая все лживые речи о том, что жадный Мордред просто решил узурпировать власть и поэтому первый явился сюда в момент смуты.

Однако работы ещё предстоял колоссальный пласт. Мир стремительно ввергался в хаос, из-за разыгравшейся бури даже планетарная связь выходила из строя, что сделало нас слепыми. Мы не знали, сколько феодалов сохранило верность, но уже столкнулись с первыми предателями, увидевшими в смуте возможность для возвышения и решения кровных споров. Часть вассалов Камелота вступила в пограничные бои с давними соперниками. И в боях участвовали, в том числе, Рыцари.

Так, после помилования от смерти предателей и трусов, и выбора им альтернативного наказания, мы с Артуром вошли в ратушу и уселись за круглым столом. Пока Галахад решал вопросы всего региона, мы должны были разобраться с проблемами нашего городка и прилежащих к нему феодов. Проблем этих также хватало. Но сначала требовалось получить ответы на волнующие всех вопросы.

— Насколько всё плохо? — прямо спросил я, и взгляды всех собравшихся легли тяжким грузом на Артура.

— Столица объята психическим огнём: там идут бои. Верные королю рыцари сражаются в своей последней битве. Мы выслали к ним на помощь авиацию, однако они уже захватили системы планетарной обороны. Воздух и орбита под их контролем. Нам придётся проводить осаду, и она заберёт ещё множество жизней. Умрут десятки миллионов только в боях за неё, а за всю Альбу… Тёмная Эра вернулась, раздор снова постиг нас, заставляя, идти брат на брата.

Артура укрыл мрак, а руки его предательски задрожали. Он не сказал и трети от того, что услышал на собраниях отца, и насколько хуже всё было. Кроме того и сам он был немногим старше меня — фактически ребёнок, хоть и воспитанный в суровых дворянских условиях: где даже улыбаться можно было ограниченное количество раз в день. Я понимал его, ведь сам был таким, до прошлой жизни, когда в теле Лекса мне пришлось снять ещё одну пару розовых очков.

Мир был полон дерьма, и только хлебнув его можно было подготовиться ко второй порции. Этот урок Артуру придётся усвоить совсем скоро, когда на знакомые ему улицы выйдут голодные мародёры, готовые ворваться во дворцы дворян, изнасиловать всех женщин, а затем сожрать их, если окажется, что в погребах еды на всех не хватит. Голод и был одной из первых проблем, которые требовалось решить.

— Всю еду нужно взять под контроль — абсолютно всю. И выдавать её порционно, — спокойно произнёс я, отрезвляя своим хладнокровием и собравшихся дворян, многие из которых не то, что человека не убивали, крови даже не видели, живя лишь разбазариванием семейных денег.

Спорить со мной никто не стал, хотя Артур одарил меня осуждающим взглядом. В любом случае на моей стороне находились все силовики и военные. В ситуации военного положения их власть являлась абсолютной. Даже если сейчас все другие начнут перечить…

— Будет сделано, — кивнул командир военной полиции и начал передавать указания своему помощнику.

Военная полиция всё равно войдёт в каждый дом, в любой замок, в каждый особняк. Вся еда будет под контролем государства, и приоритет её выдачи будет за солдатами. У народа не останется ничего, что существенно снизит количество воров и мародёров. Тех кто умудрится отбирать еду в момент пока горожанин идёт от пункта выдачи домой… что же, касательно этого уже разработан план.

И суть этого плана была проста и черна, прямо как моё имя. Не можешь победить — возглавь. Убить всех мародёров и воров невозможно. Они будут появляться, ведь это исключительно следствие. Причиной же будет являться война. Избавиться от войны можно только победой или поражением. И пока всё будет идти к победе — Борис и другие бандиты возьмут под свой контроль каждый тёмный переулок. Вскроют глотку каждому, кто пожелает пойти на преступление.

Конечно, Галахада будет очень трудно убедить в таком подходе. Однако когда начнётся полная задница и одна армия за другой начнут попадать в котлы, вырезаясь под ноль… многим сотрудникам порядка будет найдено применение на войне. Поэтому уже сейчас с них нужно снимать нагрузку, пусть и таким циничным способом.

Также этому поспособствуют отряды народного ополчения. Взять каждого на войну невозможно: в приоритете оружие будет выдаваться тем, кто лучше всего справится с задачей. Как правило, это парни от восемнадцати до двадцати пяти лет. Молодые, полные силы, идей и желаний что-то кому-то доказать. Из них получаются лучшие штурмовики. Тех, кто ещё не подрос, или пока что слишком стар для призыва — начнём тренировать в народном ополчении.

Разделяй и властвуй — второй известный принцип каждому. Если дать власть над улицами только бандитам, то они зажрутся и выйдут из-под контроля. Народное ополчение будет держать их в узде. Также оставшиеся сотрудники порядка будут третьей силой. Добавим сюда выделение ресурсов дворян для защиты порядка… получаем составную систему, где даже при выходе одного звена из строя, общая конструкция останется устойчивой.

Откуда я это всё знал? Из книг: я был окружён ими постоянно и искал ответы на вопросы у тех, кто их написал. Большинство авторов сами были дворянами и успели повидать многое дерьмо. Их опыт помогал мне, а разбор ошибок спасал нас от катастрофы. Жаль только я половины библиотеки не успел прочитать. Если бы у нас было чуть больше времени: хотя бы ещё год. Я бы так много успел сделать, столько бы… Но к чему сетовать на судьбу, если случившегося уже не изменить?

И раз изменить судьбу я не мог, а удары жизни всё равно заставляли меня падать, то единственное, что можно было сделать — адаптироваться и научиться вставать как можно быстрее. Планы мои каждый раз менялись, ведь только Архитектор Судеб мог с первого раза всё идеально просчитать. Мне же оставалось лишь быстро подстраиваться под ситуацию и всегда готовить план "Б". Этим я и собирался заняться.

Камелот являлся вторым по величине городом, а после падения столицы стал первым. И хоть правящий им род был слабее королевского и обладал меньшей военной мощью, чем герцог Альбы, однако под началом Галахада находились десятки Рыцарей. Костяк же воинства составляли ветераны давних войн, либо те, кто лично слышал истории давних времён из уст ушедших героев.

Всё благодаря крайне тщательному отбору Галахада: из-за чего пилоты сменялись очень редко. Это и стало главной причиной, по которой ни один из пилотов Рыцарей Камелота даже не помыслил о переходе на сторону врага. Хотя бытовало и мнение, что Трон Механикумов, изобретение создателей Рыцарей, влияло на сознание пилотов, всячески отрезая любые пути, способные привести к предательству рода людского.

Было ли это правдой или верно лишь отчасти — вопрос десятый. Важен тот факт, что центром будущего противостояния с предателями и колдунами станет Камелот. В него уже эвакуировались жители, чтобы встать у станков по производству боеприпасов и оружия. Мужчины тренировались как внутри Камелота, так и вокруг него, в феодах вроде наших. Сами же феоды укреплялись и готовились к обороне.

Война всегда любила скорость и простор, поэтому прятаться за стенами было невозможно. Нас окружат, перекроют пути снабжения, а затем начнут резать по кусочкам. Поэтому требовалось оставаться мобильными, иметь возможность контратаковать на неудобных врагу участках, а следовательно и держать собственную линию фронта. Уйти в глухую оборону означало передать всю инициативу врагу и проиграть.

Я не был военным, как и командир военной полиции, а также действующий генерал армии собранной за счёт наших феодов, тоже не участвовали ни в одном реальном сражении. Угрозы у Альбы были, в прошлом, но прошли века спокойствия. Ксеносы к нам не лезли, колдуны вырезались при рождении, а бездушные машины кажется, давно были перебиты ещё героями прошлых тысячелетий. Это сделало нас слабыми — правда.

Но как только угроза предстала перед нами во всём своём невообразимом омерзении, старые фолианты были привезены из библиотек Камелота. Также к нам скоро должны были прибыть специалисты из инквизиции, дабы лично проследить за всей подготовкой к войне с явившим себя врагом.

Вокруг города уже рылись десятки километров траншей. Редуты и насыпи толщиной в десятки метров, амбразуры и блиндажи, ДОТы и даже бункера возводились круглосуточно. В ход шло всё, и я уже отдал приказ о расконсервации старой техники, чтобы передать её в армию и ополчение. Некоторые модели были настолько старыми, что напоминали технику из моего мира. Однако всё что было способно стрелять могло и убивать врага. Будет нужно, мы начнём даже ковать мечи, чтобы бросить оставшиеся силы в последний бой.

И ничто не могло поколебать общую решимость. Я мотивировался ненавистью и сугубо личными мотивами, но остальные… они впитывали истории о злобных феях и колдунах с молоком матерей. Вся их культура строилась вокруг простых и архаичных обетов. Эта консервативность и архаичность стала стержнем, который не давал Альбе полностью отдаться хаосу. А нежелание использовать ИИ и роботов избавило нас от заражения демонами машин, как это уже случалось в других мирах.

Да, из-за фактической остановки прогресса были утрачены методы производства Рыцарей и многих других важных технологий, но именно поступь прогресса играла сразу на обе стороны. Лучше сражаться мечами, чем создать оружие, которое враг будет способен захватить щелчком пальцев и обратить его против нас.

Обсуждения касательно обороны и атаки шли постоянно, однако от нас пока что ничего не требовали. Если атака и будет производиться, то лишь Камелот имел достаточные силы. От нас же ожидали удержания позиций и формирования дополнительных подразделений. Так мне казалось поначалу, но вскоре пришёл приказ от Галахада.

Мы провели подготовку быстрее всех и поэтому держали в своих руках инициативу. Галахад хотел, чтобы мы призвали к ответу мятежного Рыцаря, который вероятно не являлся предателем, однако посмел нарушить обет и воспользовавшись смутой захватил кусок земель своего соседа. Он тут же попросил извинения и пообещал предоставить Камелоту в два раза больше войск, чем ожидалось. Однако создавать такой прецедент было ошибкой. Все дворяне ждали справедливой кары, а не вознаграждения.

Галахад разумеется не мог допустить того, чтобы во время войны дворяне боялись друг друга и опасности, что пока одни будут на передовой, другие отожмут под шумок их земли. Операцию возмездия поручено было провести нам, ведь для этого уже всё было готово.

И в помощь нам был отправлен Доминус — Рыцарь тяжёлой огневой поддержки с двойным плазменным ядром. Это давало ему возможность обрушивать смертельный ливень на позиции врага и одновременно с этим поддерживать ионные щиты и даже прикрывать ими союзников. Две пушки в руках способные сокрушать самые прочные укрепления, четыре мельта орудия на панцире от жара которых будут плавиться танки. А также ракеты и дополнительные пушки тоже размещённые на панцире.

С этой машиной наступать на врага будет легко, однако и он имел Рыцаря. Поэтому решит всё мастерство пилотов и тактический гений командиров, чьи солдаты и техника будут поддерживать и дополнять монструозную машину, являвшую собой апофеоз войны.

— Какой грозный… и ещё два оруженосца… — впечатлено произнёс командир военной полиции, когда вместе с ним мы вышли на улицу, дабы посмотреть на лица построившихся на площади солдат. — Это же Гарет! Да, вон и знамёна семьи Нордан! Конечно же, именно его Галахад должен был отправить вместе с нами!

Боевая машина Гарет была крайне высокой. А из-за тяжёлого вооружения казалась ещё более грозной. Однако для ближнего боя она не была предназначена, выступая в роли в поддержки. Поэтому её прикрывали самые малые Рыцари, прозванные оруженосцами. Сами по себе они конечно тоже являлись грозными машинами, однако с более крупными моделями соперничать не могли. Как правило, в битве они поддерживали своего Рыцаря и прикрывали фланги.

— Сколько у нас единиц тяжёлой техники?

— Пятьдесят танков, сто семьдесят гусеничных бронетранспортёров усиленных лазерными установками. Также к ним прилагается буксируемая артиллерия двести двадцать пятого калибра в количестве сорока орудий и пять "Граалей" калибра в четыре сотни. Мы обрушим всю мощь на врага с помощью артиллерии и Гарета, а затем штурмовые клинья танковых соединений при поддержке храбрых солдат короля сломают хребет предателю. Победа будет за нами, и она воодушевит нас, став топливом для следующих сражений.

Командир военной полиции говорил дело и со своими ротами собирался отправиться в бой вместе с войсками, для поддержки их наступления. Всё же война дело тяжкое и многих солдат она ломает. Поэтому военная полиция всегда нужна, чтобы держать дисциплину на должном уровне и не позволять слабым духом солдатам скатываться до дезертирства, мародёрства или откровенного членовредительства.

Однако у меня были серьёзные сомнения касательно успеха нашей операции. Да, наша армия выглядела грозно, и мы превосходили числом противника. Только вот… я смотрел на набранных солдат и видел в них страх. Они ещё не были обстреляны. И хоть вера в короля в них была сильна и никого силой в первые формирования не затаскивали… всё равно был высок риск непредвиденных обстоятельств.

— Ты останешься, я отправлюсь вместо тебя, — произнёс я, после паузы.

— Что? При всём уважении, господин Мордред, вы даже в армии не служили. Не стоит вам лезть туда. У меня в этом плане опыта гораздо больше.

— В этом я не сомневаюсь. И именно поэтому ты останешься здесь и будешь тренировать новые подразделения, следить за порядком среди населения и готовить нас к обороне. Вместо тебя отправится заместитель, которому тоже пора набираться опыта реальных боёв. У нас дефицит настоящих офицеров. Нужно как можно быстрее взрастить новые кадры, тех кто лично пройдут через пекло и смогут передать весь опыт другим.

— А вам, зачем туда лезть?

— Для того, что если эти мужики побегут, только я смогу остановить их и заставить ринуться в бой. Потому что кем будут они, если мерзкий Мордред бросится в атаку, пока они будут сверкать пятками? Да и репутация моя тоже поможет. В конце концов, ничего большего я сделать не смогу. Как ты сказал у меня нет офицерского образования, я не знаю что такое война, да и как готовиться к обороне… В ратуше сидят намного более сведущие в военном ремесле люди. Как и в перестановке промышленности и экономики на военные рельсы я тоже ничего не смыслю, ведь всю свою жизнь только пил и гулял. Поэтому воодушевлять солдат на поле боя — лучший способ проявить себя и приблизить нашу победу.

Мы говорили негромко, но весь наш разговор слышали солдаты в первых рядах. Они же потом разнесут всё это по другим подразделениям. Также в этот момент на нас из окна смотрел и Артур, который тоже был не особо полезен и по большей части выполнял роль посредника: подай, принеси и передай. И он слышал нас, но всё же решил остаться.

Это было логично, ведь он первый кандидат на пилотирование "Галахада" и будущая замена своего отца. Ему нельзя было рисковать, а мне… мне было нечего терять, как и Мордреду.

В бурях варпа стихали крики и залпы тысяч орудий. От неистовой схватки армий дрожала земля и сгорали леса. Даже горы плавились из-за психического пламени, что разносилось вихрями колдунов, основавших на руинах столицы Альбы ковен. Хор их голосов заставлял терять рассудок даже самых стойких солдат, из-за чего любые попытки осадить захваченную столицу были обречены на провал.

До сих пор не прибыл и космический флот: ни один залп не поддержал стойких защитников человечества, и в чудо оставалось лишь верить. Но чем сильнее становилось отчаяние, тем ярче сияли души оставшихся живых. Стремящиеся к смерти жили, а старающиеся сохранить свою жизнь — умирали. Одна за другой роты уходили из резерва, стремясь проложить путь к первой победе в этой войне. Мятежный Рыцарь должен был пасть, чтобы зажечь пламя в сердцах и вернуть надежду.

И я стоял в траншее, глядя на пурпурное небо, в котором смеялись демоны. Мятежный Рыцарь не был предателем, просто хотел власти и справедливости. В его понимании справедливо было наказать соседа — он наказал. Второго шанса Галахад ему не дал, чтобы не создавать прецедент, однако именно отсутствие выбора и толкнуло его на падение во тьму. Оставшийся в одиночестве, слушая доклады разведки о нашей выдвинувшейся армии… Когда мы прибыли на его земли, хаос уже объял души живых, а не желавших подчиниться, убили.

Нас встретили сожжённые деревни, километры мин и множество одержимых крестьян. Увешанные взрывчаткой они мчались прямо на нас, стремясь не победить, но задержать наше продвижение. Однако мы всё равно шли вперёд, сжигая дотла всё то, что осталось, и было осквернено. И чем ближе мы подходили к крепости, тем яростнее становился отпор: стали появляться гвардейцы Рыцаря и самые настоящие демоны.

Однако ещё до подхода к крепости враг решил дать бой. Покрытая скверной машина войны и её пилот повели армию хаоса в наступление. Кроме того к ним присоединился ещё один дворянин, выставив против нас двадцать тысяч штыков. И даже я не ожидал, что силы хаоса дадут такое преимущество нашему врагу. Мы наступали, но и нас умудрялись потеснить на некоторых участках фронта. Залпы Гарета и артиллерии не утихали ни на мгновение, но врага казалось было не сломить. Танки горели и пехоту разрывали очереди пулемётов.

Надо было отступать, но скорее Гарет найдёт смерть в бою вместе со своими офицерами, чем отступит перед лицом подлого врага. Полная позора жизнь гораздо хуже смерти. И одна тысяча душ за другой уходили на небеса, где их ждала ещё более ужасная участь: ведь демоны варпа полностью окружили Альбу.

— Это конец, остались только мы — штаб и куча раненых, половина из которых не доживёт до утра, — отчаяние взяло верх над одним из солдат. И в своём горестном осознании он схватился за голову, начав оседать прямо в траншейную грязь. — Это конец… мы проиграли…

— Мы ещё можем перегруппироваться и отомстить за товарищей. Их смерть уже стала бессмысленной: мы не добились своих целей, но… может, в мести мы сможем найти спасение памяти о них? — с дрожащими губами говорил взрослый мужчина, в висках которого уже пробивалась седина. Он боялся, что враг доберётся до его семьи в Камелоте, но и страх перед врагом был силён.

Я же молча стоял и смотрел на небо полное демонов. Они смеялись над нами. Над нашей слабостью и беспомощностью, над порочностью и мерзостью. Одни полностью открывали свои души демонам и предавались греху, а другие не находили воли, чтобы победить первых. Но этот стыд и позор нам пытались внушить, дабы подорвать нас изнутри.

— Господин Мордред, пакет от Гарета, — ко мне подбежал штабист, передал конверт с приказом, после чего тут уже убежал, дабы не находиться под открытым небом.

Я открыл конверт, прочитал короткий и однозначный приказ. Слегка скривился, ведь всё происходящее рождало во мне лишь отвращение и ненависть. Однако развернувшись я громко прокричал.

— БРИГАДА, ПОСТРОИТЬСЯ!!! — словно гром пронёсся мой голос, усиленный моей психической энергией.

Я нагло вложил в него психическую силу, ведь терять уже было нечего. Хотя кажется, никто этим не смутился, списывая всё на творящееся вокруг безумие. Однако поделившись своей уверенностью, я дал каждому чуть больше сил, которых хватило, чтобы встать в строй. Плечом к плечу стояли солдаты, возраст которых составлял от двадцати до сорока лет — отцы и сыновья сегодня будут встречать смерть вместе.

— ВРАГ НАСТУПАЕТ, НО ГАРЕТ УЖЕ НАНЁС ЕМУ КРИТИЧЕСКИЙ УРОН!!! КОНТРБАТАРЕЙНАЯ БОРЬБА ВЫИГРАНА!!! ЩИТЫ РЫЦАРЯ-ПРЕДАТЕЛЯ ПРАКТИЧЕСКИ РАЗРЯЖЕНЫ!!! НАДО ЛИШЬ ВЫИГРАТЬ НЕМНОГО ВРЕМЕНИ И НЕ ПОДПУСТИТЬ ПРОТИВНИКА К ГАРЕТУ И АРТИЛЛЕРИИ!!! ПРЯМО СЕЙЧАС НАШИ БРАТЬЯ ДЕРЖАТ ПОСЛЕДНИЙ ЭШЕЛОН ОБОРОНЫ, И МЫ ПОДДЕРЖИМ ИХ!!!

И снова раздался грозный залп Гарета, посылающего смерть в сторону врага.

— СРЕДИ ОГНЯ И СТАЛИ НАШИ ПРЕДКИ СТОЙКО СРАЖАЛИСЬ С ВРАГОМ!!! И МЫ НЕ ОПОРОЧИМ ПАМЯТЬ ГЕРОЕВ!!! НИКТО ИЗ ВАС НЕ ПОБЕЖИТ. И ДАЖЕ В СМЕРТИ ВАШИ ДУШИ БУДУТ СИЯТЬ НЕНАВИСТЬЮ К ВРАГУ!!! ЗА КОРОЛЯ!!! — я выхватил из ножен дворянский меч и затем засвистел в свисток. — ВПЕРЁД, ЗА МНОЙ!!!

После чего сразу же полез по деревянной лестнице из траншеи. За мной же поспешили первые ряды, убивая свой страх с первым шагом и первым боевым кличем. И чем быстрее они бежали в атаку, тем громче звучал крик, и тем больше адреналина попадало в кровь. Страшно умирать в одиночестве, но погибать за правое дело рядом с боевыми товарищами было гораздо легче. Они видели пример и шли за дворянином, который готов был взять пулю первым. У всех нас была одна цель, которая затмила сословные споры.

— ВПЕРЁД!!! ВЫШЕ ЗНАМЯ!!! — кричал я, подгоняя солдат, которые пробирались сквозь горящую технику, трупы и воронки.

Однако вскоре по нам стали стрелять из артиллерии. Враг потерял множество орудий, но не все. Кроме того оставались миномёты и танки. Так ещё и прямо сейчас враг пытался пробить брешь в последнем эшелоне обороны. Поэтому по нам начала стрелять уже вражеская пехота.

Тактика наша была проста. Мы вырыли кучу траншей, и как только первая линия падала, то мы откатывались назад, пропуская врага и давая Гарету уничтожить его. После должно было идти контрнаступление и отбитие собственных позиций. Всё просто, однако на практике демоны и колдуны вносили слишком много неприятных переменных. Им удавалось зацепиться и каждый их удар был кровав и бесчеловечен. Они шли вперёд, и остановить их не получалось.

И вот мы уже почти добежали до траншеи, потеряв немногим больше пяти процентов личного состава: что можно считать чудом в таком аду. Однако на финишной прямой, потоки варпа сошли с ума. Огненный вихрь родился из чужого гнева и ненависти, начав пожирать солдат. Тут же воцарилась паника, но от пламени нельзя было скрыться ни в воронке, ни в траншее, ни в блиндаже. Потоки огня поджигали всё.

С воплем боли я прыгнул в сторону, после чего скатился в гигантскую воронку, где меня тут же принялись тушить солдаты. Нас спасло лишь то, что вихрь ушёл в крайне странном направлении, видимо выйдя из-под контроля колдуна. Однако сколько выжило из нашей бригады? Я даже боялся представить.

— Командир, как вы?! — кричал в моё лицо солдат.

С болью я разомкнул обожжённые веки и быстро поднялся на ноги. Сквозь звуки битвы звучали выстрелы и брань, прямо в траншеях последнего эшелона уже шёл бой. Надо было спешить.

— Примкнуть штыки! — рявкнул я, после чего начал взбираться по склону, к краю воронки.

Меч служил для меня упором, свисток же я снова сжал зубами. И когда солдаты в воронке присоединились ко мне, я дал сигнал, надеясь, что выжила хотя бы половина бригады. И что все они по сигналу снова ринутся в атаку. От свиста оглохли стоящие рядом со мной солдаты, но слух им был уже не нужен. Настало время умирать.

— ЗА КАМЕЛОТ!!! ЗА КОРОЛЯ!!! ЗА РОД ЛЮДСКОЙ!!! — не давая товарищам забыть о том, за что мы сражались, я кричал и бежал вперёд, уже видя, как в траншее сверкают лучи лазерного оружия и вспышки огнестрела.

И с праведной яростью и истинным гневом к предателям мы влетели в траншею, обрушиваясь на еретиков всей нашей силой. На полной скорости я сразу повалился на одного из врагов, сбив его с ног и пронзив мечом его шинель. Его смерть была близкой, но в этот же момент в мою сторону повернулось дуло лазгана предателя.

— А-А-А-А-А!!! — завопил один из наших солдат, не ставший прыгать в траншею и просто стреляя сверху вниз по еретикам.

В безумии своём он расправился с тремя врагами, после чего его тело разнесла очередь крупнокалиберного пулемёта бронетранспортёра, везущего ещё один взвод пехоты предателей. Началась кровавая потасовка, где штыками убивалось не меньше людей, чем выстрелами. В яростных боях и отчаянных воплях глохли агонии умирающих, пока солдаты рвали друг другу глотку, словно кровожадные звери.

И я уже было хотел снова броситься в бой, как вдруг прямо в траншее раздался взрыв, который обрушил стенки, похоронив и живых, и мёртвых в толще земли. Меня же отбросило и оглушило ударной волной. Встать получилось только с третьего раза, ведь равновесие удержать было практически невозможно. Помогла только стенка траншеи, вдоль которой я пошёл.

Меч из руки выпал, но у меня имелся и офицерский револьвер под ружейный патрон. Барабан на четыре выстрела, заряжена огненная картечь. Отдача конечно тоже приличная, но в траншейных боях такой фактически мини-дробовик показывал себя гораздо лучше любого другого оружия.

— ВСТАТЬ!!! — снова рявкнул я, обращаясь как к себе, так и к другим контуженным бойцам, которых я переступал, двигаясь вдоль траншеи, вскинув свой револьвер в сторону поворота, откуда могли показаться враги.

И враг показался, но это был не предатель. Мерзкая извивающая тварь в получеловеческом полузмеином обличии выползла и уставилась на меня, сразу же навязав зрительный контакт. Два глаза горели пурпурным огнём, который должен был парализовать волю. Мало какой человек смог бы в этот момент спустить курок и демон не ожидал увидеть здесь кого-то настолько сильного и такого…

— Слуга Тзинча?! — раздалось противное шипение, когда магия демона разбилась о природные барьеры.

Но слова его утонули в выстреле, и огненная картечь поразила мерзкую чешую. Полилась фиолетовая кровь и тварь загорелась. После чего удержав отдачу, я снова выстрелил, затем ещё раз и ещё раз, выпустив весь барабан в эту гниду. Однако тварь ещё продолжала извиваться и подавать признаки жизни. Благо опомнились уже солдаты, тоже начав добивать демона, а контрольное добивание произвела граната, разорвав на кусочки мерзкую плоть.

Хотя демона это разумеется не убило, ведь эти не были рождены из плоти и их физические тела были лишь временной оболочкой. Они переродятся и вернуться вновь: сегодня, завтра, через тысячу лет — не важно. Убить их полностью могли лишь такие же злобные твари, способные поглощать души. Хотя, возможно, были и другие способы: наверняка должны были быть, пусть ни я, ни этот мир о них скорее всего не знаем.

— Пришли подкрепление! Они прорываются! Мы не можем их остановить! Офицерский состав был вырезан демонами! Рыцарь-предатель уничтожил танковую роту! Повторяю, танковая рота уничтожена! Запрашиваю… — один из солдат смотря в пол, кричал один и тот же набор фраз.

Из-за контузии он не слышал помех и не понимал, что связь уже не работала. Он так и продолжал кричать, пока мы уже занимали позиции. Ситуация выходила из-под контроля: солдаты находились в шаге от бегства, а к нам направлялись бронетранспортёры с новыми штурмовыми группами. Враг не жалел людей и отдал приказ брать последний эшелон обороны любой ценой.

Затем попрёт тяжёлая техника, начнёт обстреливать Гарета: он не сможет уничтожить всех сразу. Ведь как только его ионные щиты начнут мерцать, то свой ход сделает Рыцарь-предатель, который пока что не решается идти напролом и ударяет во фланги, не задерживаясь на месте и перемещаясь непредсказуемо, чтобы не попасть под прямое попадание Гарета.

— Что делать, командир?! — ошарашено спросил один из солдат, понимая, что от нашей бригады осталась горстка выживших.

— Что делать?! — воскликнул я, оборачиваясь на солдата, а затем, указывая в сторону расчёта пулемёта, чьи тела были разорванны демонами. — ВЗЯТЬ ПУЛЕМЁТ И УСТРОИТЬ ДОСТОЙНУЮ ВСТРЕЧУ НАШЕМУ ВРАГУ!!! ЗАНИМАЙТЕ ПОЗИЦИИ!!! ВЫ ТРОЕ — ЗА МНОЙ!!! ВРАГ ПОПРОБУЕТ НАС СОЖРАТЬ, ТАК ВЫБЬЕМ ЕМУ ЗУБЫ!!! К ОРУДИЮ!!!

Артиллерийское орудие уже гораздо более скромного девяносто пятого калибра находилось в углублении траншеи. Оно вытаскивалось в момент выстрела, а затем, под артобстрелом врага, снова уходило в свою нору. Защитники не успели применить эту огневую мощь, ведь демоны обрушились из разлома прямо с небес, устраивая резню прямо в блиндажах, пока снаряды ещё разрывали землю.

— Зараза… рельс сломан, лебёдка тоже… — произнёс я, глядя вглубь убежища для орудия. — Но сама пушка цела. Чего встали — НАВАЛИСЬ!!!

В семь рук, надрывая спины и рвя мышцы, мы стиснув зубы начали вытаскивать две тонны стали наружу. Сначала всё проходило нормально, но в месте, где рельс был повреждён, колёса начали застревать.

— Раз, два, три! — командовал я и уже прямо слышал, как хрустят кости.

Бойцы задыхались, плевались и один из них даже умудрился вывихнуть плечо, о чём правда не успеет узнать. Ведь как только мы вытащили орудие для стрельбы, на нас обрушился шквал спаренного лазгана бронетранспортёра. Вражеская пехота уже высадилась и прорывалась к нашим позициям через сеть траншей, пока их прикрывала техника.

Выстрелы разбивались о защитные пластины по бокам орудия, однако бедолаге с вывихнутым плечом не повезло. Его голова на миг высунулась, и через мгновение он упал на землю с расплавленным шлемом и темечком.

— ПРЯМОЙ НАВОДКОЙ!!! ЗАРЯЖАЙТЕ СКОРЕЕ!!! — подгонял я бойцов. Благо, управление этим орудием не требовало особых знаний.

Прицел был, при прямой наводке не нужно было выставлять угол, как и бронетранспортёр не уезжал, даже стрелять почему-то перестал.

— Орудие к стрельбе готово! — воскликнул солдат, захлопывая крышку.

И в тот же момент бронетранспортёр выстрелил снова, в этот раз повысив мощность за счёт скорострельности. Мощный луч расплавил левый барьер, убив ещё одного солдата, который не высовывал головы, но всё равно не выжил. Благо его смерть была быстрой, ведь грудь проплавило насквозь.

— ОГОНЬ!!! — рявкнул я, дёргая за шнур и производя выстрел.

В этот же момент в другую стенку отлетел третий боец с переломанными рёбрами. Он не успел убраться, а я забыл о том какой опасной бывает отдача. Однако и снаряд наш угодил точно в цель. Бронетранспортёр не взорвался и продолжил так же стоять, но уже тихо и не стреляя, ведь выстрел буквально разорвал водителя, а затем уже осколки убили и стрелка. Машина же продолжала стоять с заведёнными двигателем, даже спаренный лазган не вышел из строя.

— ВПЕРЁД!!! НЕ ТРУСИТЬ!!! ВЕСЬ МИР СМОТРИТ, ЗАТАИВ ДЫХАНИЕ!!! — раздался крик юноши, который схватив офицерскую саблю павшего командира, сам повёл выжившие остатки в прорыв к нашим позициям.

— Всё же нас выжило гораздо больше, — довольно произнёс я, глядя как бойцы занимают позиции прошлых защитников этого эшелона. — ВРАГ УЖЕ ВЫСАДИЛСЯ!!! ГОТОВЬТЕСЬ К ВСТРЕЧЕ!!!

Война только началась, и исход этого локального конфликта вряд ли имел какой-то стратегический смысл. Тактический — да, стратегический… нет, даже если будет уничтожен Рыцарь-предатель, то он лишь одна из сотен главных проблем и угроз. Как и потеря Гарета не превратит Камелот в руины: ведь там уже собирается, по крайней мере, сотня таких машин. Может меньше, учитывая тот факт, что не все машины были восстановлены после войн и дуэлей. А так же не каждая имела пилота. Хотя в такое время требования Галахада к кандидатам наверняка уменьшатся.

— Ха-ха-ха, жрите гранаты, мрази! — радостно кричал матёрый ветеран, который притащил в траншею целый ящик гранат и одну за другой кидал в сторону врагов. — Мы сможем стоять тут, целую вечность!

Но целой вечности у нас не было, ведь в этот момент я почувствовал на себе чужой взгляд. Могучая машина, осквернённая варпом жаждала крови, а её пилот уже обратил свой взор на нас. И разлом в варпе появился прямо над штабом: множество мелких демонов вырвалось из него, облепляя Гарета и мешая ему целиться.

Рыцарь-предатель готов был поставить точку в этом противостоянии.

Твердя молитвы, солдаты стояли до последнего на своих позициях, умирая в огне яростной войны. Они были абсолютно беззащитны перед рвущимися до их душ демонами. С кровавыми вспышками снаряды разрывали их тела: ведь артиллерии было плевать на то кто ты, как метко стреляешь и какого цвета твоя кровь. Для богини войны ты лишь мясо, а твоё выживание — досадная случайность.

Хоть я и сказал, что Гарет полностью выиграл в контрбатарейной борьбе, но это не было правдой. Я соврал бойцам, чтобы им было не так страшно идти на верную смерть. Ещё стоя там в траншее, когда первые бригады шли в бой, я уже понимал, что никто из нас не вернётся домой. Это был путь в один конец.

Накатами шли в наступление штурмовые отряды врага. Битвы становились всё более ожесточёнными. Среди моих бойцов практически все уже имели ранения. Но даже стоя по колено в крови среди трупов, с осколком в брюхе и забинтованной головой, они продолжали сражаться: ведь это был их последний день. Пусть предки радуются тому, что их потомки погибли с гордо поднятыми головами, не убоявшись врага.

Я сидел на дне траншеи. Вокруг раз за разом раздавались взрывы, и всё больше земли летело мне на волосы. Медленно и аккуратно, с некоторыми трудностями из-за одной руки я открыл барабан своего револьвера, зажал его между ног и начал вставлять патроны диаметром в два пальца. Да уж, пороха там было прилично: не удивительно, что моя кисть так сильно болела.

Земля тем временем затряслась. Прямо сейчас Рыцарь-предатель шёл в прорыв. Он легко преодолеет последний эшелон нашей обороны. После чего единственной преградой перед Гаретом станут штабисты и ставка командования. С учётом их количества… это ничто: они будут раздавлены и уничтожены. А может и взяты в плен для последующих тёмных обрядов. Наверняка же предатели захотят отыграться на генералах.

Однако не Рыцарь-предатель был главным врагом. Он лишь инструмент, попавший в руки гораздо более могущественного противника. И этот противник уже двигался прямо к нам. Я чувствовал это всеми фибрами своей души. Смерть шла за мной, а избежать её можно было только одним образом.

— ВЕДЬМА!!! ОГОНЬ!!! ОГОНЬ ИЗ ВСЕГО ЧТО ЕСТЬ!!! — закричал один из солдат и грохот всевозможного оружия оглушил меня. Из-за чего последний патрон влез в барабан лишь со второго раза.

Через всё поле битвы, наблюдая за каждой душой из варпа, ведьма спокойно шла, качая бёдрами и сжимая два проклятых кинжала с зазубренными лезвиями. Она знала, что у нас не осталось достаточно тяжёлого вооружения чтобы ей навредить. Кроме того потоки варпа искажали мироздание и большинство выстрелов уходило в молоко.

Она была абсолютно голой. И всё её бледное тело стонало в экстазе из-за тысяч шрамов, которыми она себя изуродовала в процессе призыва демонов. Полностью одержимая грехом, она сквозь все преграды сверлила мой лежащий на стенке траншеи затылок. Её повелитель дал приказ, ради исполнения которого ведьма готова была сделать всё и умереть. Ведь нет ничего хуже, чем попасть в немилость своего хозяина.

Медленно я поднялся на ноги. После чего вскарабкался по насыпи и выглянул из траншеи. Тут же мои глаза встретились со злобным взглядом ведьмы, которая замерла и повернув голову внимательно изучала мою душу.

— Неужели это ты чемпион Тзинча?! — воскликнула она. И в голосе её отражалось непонимание. — Как такого слабака мог выбрать Тёмный Бог?! Чем ты заслужил его внимание?! Впрочем… неважно…

Вихри варпа всколыхнули небо и снова огонь начал материализоваться прямо в небесах. Потоки психического пламени хлынули прямо на нас и солдаты один за другим смиренно закрывали глаза.

— Вот и всё, — прошептал юноша, который вдруг увидел в смерти нечто иное… награду, избавление и долгожданный покой. — Наконец-то этому безумию пришёл конец…

Но вдруг над ним нависла тень и в обжигающем пламени, сгинули все, но не он. Солдат всё никак не мог понять, как именно он выжил, да и глаз не мог открыть из-за обожжённых век. Но через силу и боль, он всё же смог разглядеть Мордреда, закрывшего его спиной.

Моя спина вся превратилась в один большой дымящийся ожог. Ранение было крайне серьёзным, и я не умер мгновенно лишь благодаря своей пси-силе. Впрочем, даже с ней с ведьмой сразиться я не мог. Мои псайкерские возможности оставались на примитивном уровне и без учителя я далеко не ушёл в освоении столь сложных навыков.

Бросив последний взгляд на выжженную траншею, где ещё теплилась жизнь самых везучих, я вылез из неё и встал в полный рост. На лице ведьмы же растекалась злобная ухмылка: она была рада, что её бой продлится дольше ожидаемого. Ведь вся полученная в процессе боль и каждая отданная жертва станут ещё одним шагом на пути к совершенству. Она затмит всех и каждого в этом мире. Никто из смеявшихся в её крестьянскую спину аристократов более не сможет даже руки поднять. И чем больше будут их страдания, тем больше сил получит она.

И снова заиграло психическое пламя. В этот раз готовясь стать потоком, обрушенным лишь на меня. Я не боялся смерти и готов был отдать жизнь прямо здесь и сейчас. Однако сдаваться не использовав последний козырь было бы глупо. К тому же пусть моя судьба уже и предрешена, но мои действия могут изменить жизни других.

— ТЗИ-И-И-И-И-И-ИНЧ!!! — завопил я во всю глотку, взывая к своему повелителю и вставая на колени перед господином, способным дать мне силу и победу.

Весь мой вопль был полон как ярости, так и смиренного признания его превосходства. Я не требовал, а просил, в каком-то смысле даже молил, лишь бы получить его силу. Мне нужна была победа. Нет, мне нужен был лишь инструмент для её завоевания, возможность взять её самому. И Тзинчу было невероятно плевать на весь этот мир, на ведьму и Ту Что Жаждет. Но ему было лестно видеть, как очередной слуга преклонил колено перед ним и осознал своё место.

И прямо среди пурпурного буйства небес возникла радужная вспышка и разверзся малый голубой разлом. Он был небольшой, и мощь его была гораздо меньше силы вторгшейся Слаанеш. Однако Вселенскому Манипулятору не нужно было что-то большее. Ему требовалась лишь точка опоры и рычаг, чтобы повернуть всю галактику. Рычаг уже имелся, а значит осталось создать для него опору.

— ПЕРЕМЕНЫ ЭТО И ЕСТЬ СУТЬ СОВЕРШЕНСТВА!!! ПОСТОЯННЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ НА ПУТИ К ВЕРШИНЕ!!! ИМЕННО ПОЭТОМУ ТВОЯ ХОЗЯЙКА НАВЕЧНО БУДЕТ МОЕЙ СЛУГОЙ!!! И ОНА НИКОГДА НЕ СТАНЕТ РАВНОЙ НАМ!!! — рассмеялся во весь голос Тёмный Бог, вызывая невероятную злобу на лице ведьмы.

И прямо с небес к земле спикировал лишь один демон. Самый маленький и на первый взгляд не представляющий никакой угрозы. Слабый и вечно задающий вопросы. Не знавший ни причины своего существования, ни даже имени. И на своих крыльях он принёс сотни слабых потоков варпа, которые создавали резонанс и вместо остановки потока пламени, начали менять его направление.

— Я всё знаю! Всё-всё знаю! В том числе и то, как ты умрёшь! — раздалось звонкое щебетание. После чего птичка растворилась.

Однако исчезнув из физического мира, она начала искать место у моей души. Отказывать ей я не стал, ведь мне снова нужна была помощь. И пусть я ожидал подмоги в лице как минимум армии демонов или хотя бы одного очень сильного, но видимо придётся иметь дело с тем, что есть.

— Что-то не так, странный привкус варпа, — тут же принялась щебетать птичка, пока на моей спине появлялась её метка. После чего кристальная оболочка стала заменять обожжённую кожу.

Только не полностью, как это было в тот раз. Силы птички были гораздо меньше, поэтому оболочка напоминала скорее плёнку. И по большей части эта плёнка нужна была не для защиты, а для регенерации.

— Нет, что-то определённо неправильно во всём происходящем, — продолжала недовольно щебетать птичка. — Где мы? Какая эта планета? Кто сражается? Какой сейчас год по терранскому календарю? Кто ты?

— В этот раз Мордред, четыре тысячи пятый год по календарю Альбы. Какой это год по календарю Терры не знаю. Сражается человечество против Вечно Голодной Суки и её демонов, призванных предателями рода людского. Находимся южнее Камелота. А теперь дай мне один ответ, как мы победим? Ты же всё знаешь.

— Всё-всё. И победим мы красиво, пусть даже умерев и не убив ведьму. Ведь победа куётся идеями и побеждает тот, чья идея сильнее.

— Кто тебе рассказал эту чушь?

— Не помню, услышала где-то в варпе, пока летала с одного хрустального деревца на другое. Но я узнаю и это! Всё узнаю и потом тебе расскажу!

— КАК ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ?! — тем временем взревела ведьма и ринулась в бой, пока её потоки варпа перестали ей подчиняться, поражая что угодно, но не меня.

— Всё в мире сводится к силе. Сила кроется в деталях и их понимании. Однако если ты слаб и не можешь увидеть столько же деталей и повлиять на них как твой противник… выход всё равно есть. Устроить хаос, в котором твой враг тоже перестанет что-то понимать, как и ты, — задорно продолжала щебетать птичка, путая все потоки варпа и не давая воспользоваться его силой. — Ты такая старая, много всего узнала, а я… я намного моложе тебя и всё же смогла уравнять шансы. Неприятно, да?

— СДОХНИ!!! — заорала ведьма и нарушая законы физики совершила сокрушительный прыжок, оставивший после себя воронку.

Её проклятые кинжалы искажались в тысячах гримас боли, являвших собой мучения и страдания павших жертв. Её сил вполне хватало, чтобы удержать души простых смертных и передать их в объятия жаждущих демонов. Однако могла ли она удержать мою душу, ещё и слившуюся с демоном имевшим поддержку Тзинча? Нет, не могла ни при каком раскладе. И она это понимала, бесясь ещё сильнее.

Я же отпрыгнул назад, вскидывая свой револьвер и делая выстрел. Огненная картечь поразила грудь ведьмы, однако прежде чем раскалённый металл коснулся её тела, кожа покрылась хитиновыми пластинами. Ведьма уже получила дары своей госпожи и поэтому не нуждалась в какой-либо броне. Хотя нет, дело было не в покрывании, а в иллюзиях.

— Страшно?! — прошипела ведьма, снимая иллюзии и показывая всю мерзость своего истинного образа, который был невероятно далёк от совершенства.

Вместо ответа я выстрелил ещё, в этот раз, целясь в голову. Но прикрывшись кинжалами, ведьма снова осталась невредима.

— Осталось два…

Стремительно уняв отдачу и воспользовавшись всем опытом Лекса, я практически сразу после второго выстрела совершил третий, поражая ноги твари. Голень была прикрыта хитиновыми пластинами, в то время как бёдра покрывала прочная чешуя, напоминая броню дракона. Однако в тех местах, где конечность должна была сгибаться, имелись бреши. И огненная картечь смогла пустить кровь твари.

Взревев от боли, ведьма тут же рванула вперёд, пока я отходил назад, пытаясь прицелиться. Теперь она двигалась зигзагами и благодаря своей чудовищной скорости и манёвренности легко уходила от моего дула.

— СДОХНИ!!! — опять заорала ведьма и снова совершила прыжок.

Но в этот же момент я свалился спиной в траншею, пропуская её над собой и стреляя прямо вверх, в её брюхо. И выстрел в упор угодил в поясницу, где тоже была чешуя, менее прочная, чем хитиновые пластины. Но даже в упор картечь не смогла пробить этой брони, а пламя подожгло мою гимнастёрку.

Упав в грязь, я тут же зубами открыл барабан, после чего материализовавшаяся птичка лихо выхватила из моего кармана патрон своими когтями и помогла мне его зарядить. Сразу же я захлопнул барабан и развернулся, ведь ведьма тут же вихрем переместилась в траншею за мной. Однако вместо атаки на меня, она пронзила кинжалами выбравшегося из-под обожжённого тела товарища солдата.

Тот не успел среагировать, да и оружие он потерял. Один кинжал пробил его печень, а второй вошёл в тазобедренную артерию, пока сама ведьма вонзила клыки прямо в шею. Он выпивала до дна и его кровь, и его душу, наслаждаясь блюдом. И рана на её ноге стремительно затягивалась.

Хватая ртом воздух, солдат ещё был в сознании: магия клинков не давала ему отключиться, продлевая муки. И недолго думая я выстрелил, поражая картечью лицо и солдата, и ведьмы. В этот раз прикрыться клинками она не успела.

— Ха, я думала ты дрогнешь, и не сможешь добить своего товарища, — с ядовитой ухмылкой произнесла ведьма, голова которой откинулась назад в момент выстрела и медленно возвращалась обратно.

Картечь не пробила черепа, ведь вокруг него уже имелись прочные наросты. Прямо из кровавых и горящих глазниц выпадали частички металла, пока плоть ведьмы стремительно регенерировала. Боль и страдания на поле боя являлись её пищей и силой, а недостатка в этом топливе не намечалось в ближайшее время.

— Ты проиграл, — снова превратившись в размытое пятно, ведьма рванула ко мне, нанося два удара.

Первый удар я успел заметить и прикрылся рукой. Кинжал пронзил мой локоть и остановился прямо перед шеей. Второй же без проблем угодил в печень, начав пить кровь. Сама же ведьма уже открыла пасть, и её длинный раздвоенный язык коснулся моего лица. Жар её тела становился всё ближе, и желание обладать просачивалось в мою душу вместе со страхом смерти.

— Тупая жадная сука, — усмехнулся я, после чего на месте моей левой руки материализовалась кристальная рука, заканчивающаяся когтём.

Слишком поздно ведьма поняла, что облажалась и недооценила противника. Я принял два не смертельных удара, чтобы нанести один. Острый хрусталь Тзинча обладал как мощной психической аурой, так и небывалой остротой и прочностью. И им я ударил в нижнюю челюсть слева, где не было ни брони, ни чешуи. Коготь легко раздробил кости и прошёл глубже, чтобы там разорвать мозг.

И рывком я вытащил свой коготь, после чего оттолкнул труп от себя и вытащил из руки и печени кинжалы. Тут же кровь хлынула из моего бока. Кровавая лужа стремительно росла, и я осел на землю. Печень оказалась пронзена, но не разорвана, плёнка уже покрыла орган, но боль была колоссальной, и крови я потерял много. В глазах темнело, давление упало. Мне нужен был отдых и желательно врач, может быть помощь демона…

— Я пытаюсь, я пытаюсь, — повторила птичка, которая знала многое, но слабо представляла как работало человеческое тело.

— Всё в порядке, не переживай, — ответил я, чувствуя как вдруг невероятное спокойствие объяло мою душу.

— Нет, не в порядке! Ты можешь умереть.

— В последний раз.

— Не факт! Что-то не так, возможно Тзинч не врал! Не теряй сознание.

Я же лишь усмехнулся и материализовал в руке хрустальную кружку.

— Надо будет взять ещё и бесконечную сигарету, — с ухмылкой произнёс я, не воспринимая слова птички всерьёз.

— Сюда! — вдруг раздался крик и в траншею влетел отряд солдат.

Меня быстро окружили, но не для того чтобы переложить на носилки и отнести в тыл. Солдаты, которым я ещё недавно смотрел в лицо и вёл в бой, держали меня на прицеле. В глазах их застыла невероятная ненависть, смешавшаяся со страхом. А позади стоял тот юноша, которого я спас. Он рассказал всё, что увидел.

— Чего стоите? — спросил я, устав держать хрустальную кружку и поставив её себе на колено. — Делайте, что должны.

— Почему ты предал нас? Зачем подчинился врагу? — не понимая, спросил командир взвода, глядя в самую тёмную бездну, где герои в которых веришь, становятся главным врагом. — Неужели ты настолько сильно хотел силы, что продал душу и стал колдуном?

В этот момент раздался грохот и клич победы. Гарет всё же одолел Рыцаря-предателя, пусть даже тот смог прорваться. Битва была выиграна, а значит, я всё сделал правильно.

— Я никого не предавал и магом не стал, а был. С самого первого дня. Стреляй уже, я устал и хочу отдохнуть. Чего медлишь?

— Вам стоило расстрелять меня на месте. Это было бы лучшим исходом, — ответил я из клетки солдатам, которые взяли меня в плен и доставили в Камелот.

Они ничего мне не ответили, а инквизитор уже расставил датчики и попутно ударил меня шоковым копьём. После того как меня парализовало, отряд чёрных ряс начал освящать клетку. Эффекта их действия не возымели совершенно никакого. По сравнению с тем инквизитором, который взял меня в плен, они казались просто клоунами, читавшими какие-то ничего не означавшие тексты.

Однако они так же надели на меня стальную маску, сковали руки и ноги, присоединили шоковый генератор и приставили самых фанатичных ревнителей веры. Выдав им приказ убить меня при любой подозрительной деятельности. Они понимали все риски и всё же привезли меня в столицу для показательного суда. Грандиозная победа и взятый в плен маг станут доказательством силы войск. Это вернёт веру в возможную победу.

Я же действительно предпочёл бы быть убитым в траншее. Ведь факт моего выживания мог принести лишь ещё большие беды. Так уже случилось на Дрейкерноре, случится и здесь вновь. Если Тзинч захочет, то он снова заберёт моё тело и вырежет весь Камелот. Или подчинит скверне Рыцарей. Вон, тот предатель попал же во власть хаоса, а значит и падение других вполне возможно. Особенно если за дело возьмётся сам Великий Манипулятор.

— ПОЗОР!!!

— ПРЕДАТЕЛЬ!!!

— МРАЗЬ!!!

Меня везли в клетке по улице и все люди могли высказать всё, что они думали, а также восхититься силой солдат, взявших колдуна живьём. Вся народная любовь вмиг сменилась лютой ненавистью. Оно и понятно, колдуны являлись главным врагом их мира: чего ещё стоило ожидать от простого люда — что он проникнется? Решит, что может не всё так однозначно и есть колдуны, которые хотят блага для человечества? Простит и поймёт, позволив мне сражаться и умереть за них? Пф-ф-ф, нет, этот мир и этот народ не был на это способен. Слишком радикальны были их доктрины и идеология.

Поэтому я и не сомневался, что везут меня именно что на показательный суд: ещё одну демонстрацию силы власти Камелота. Даже Гарет хотел сопровождать меня, на всякий случай. Однако ему отдали приказ захватить крепость и добить остатки мятежников. После чего начать возведение оборонительной системы "Звезда".

Вскоре меня подняли по лестнице в главный дворец Камелота. Залы здесь были ещё выше, чем можно было представить, и прямо тут находился ремонтный цех Рыцарей. Грозные машины в окружении силовых установок и тысяч инженеров встречали каждого гостя. Также здесь давали обет новые пилоты. И само место являлось настолько священным, что тут никогда не проводили балов. Здесь собирался лишь совет Рыцарей вокруг круглого стола и то лишь в самые тёмные дни.

В остальное время центр дворца пустовал, ведь даже Галахад, который мог бы здесь работать, предпочитал восточную башню. Хотя говорят, он являлся сюда по ночам, чтобы в одиночестве посидеть за круглым столом и в тишине обратиться к мудрости героев, давно минувших эпох.

Мою клетку разместили посередине той части дворца, где находились рыцари. Все пилоты собрались тут и смотрели на меня. Кроме того сюда пригласили и дворян, для которых построили временные трибуны у ног Рыцарей. Даже некоторых простолюдинов пустили — в основном зажиточных. Но и нескольких особо достойных: тех, кто жил службой дворянину и наставил на этот путь своих детей.

Это создало ещё один прецедент для ещё большего единения разных сословий — пусть и только на время войны. Всё же скоро начнётся ещё большая эксплуатация работников, которым придётся умирать прямо на рабочих местах, чтобы обеспечить армию всем необходимым. Жертву во имя победы принесут все.

Гигантские двери же, которые вели к круглому столу были заперты. А Галахад и другие судьи восседали на возведённой из мрамора трибуне прямо перед этими дверьми, способными пропустить в том числе Рыцаря, даже самую громадную модель. Они молча сидели и осуждающе взирали на меня. Я чувствовал это, хоть и не мог шевелить головой из-за маски.

А затем начался суд, бессовестный и мерзкий. Приглашены были все, кто меня знал и каждый мой грех, даже самый малый озвучивался. Защиты у меня не было. А каждое слово как отравленный клинок резало душу, причиняя боль Мордреду. И я тоже разделял эту боль, ведь общего у нас было гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.

Однако когда солдаты вывезли на коляске Бориса… стало больно уже мне. И боль моей души уже разделяла душа Мордреда.

— Это он устроил тот теракт, — говорил Борис. И громкоговорители разносили его слова по всему залу, а также за дворец, где заседание суда слушали и выстроившиеся под стенами граждане. — Он его спланировал, нанял убийц.

— Это серьёзное обвинение, — скривившись произнёс Галахад, прерывая свидетеля. — Зачем Мордреду устраивать покушение на себя?

— Чтобы стать мучеником и ещё сильнее укрепить свои позиции. Я пытался отговорить его, ведь случайных жертв было не избежать. Однако, наверное, уже тогда безумие охватило его разум. Он был готов рискнуть и собственной жизнью. Из-за своих амбиций он лишился руки. И по его приказу погибли невинные люди, а я остался без ног!

Борис говорил правду, а я даже не мог что-то ответить, ведь челюсти были прочно скованы маской. Да, из-за меня погибли люди, но скольких это спасло? Благодаря мне общество было молниеносно мобилизовано и консолидировано вокруг законной власти. Если бы не мои действия, ставшие возможными лишь благодаря этому, то и Рыцарь-предатель мог бы нанести гораздо больший вред. И малый совет дворянства мог предать Камелот.

Я делал то, что должен и ни о чём не жалел. И Бориса я не винил: у него семья — новая жизнь. Он не должен был идти на дно вслед за мной. Это правильно и логично. Это естественно, хоть и до слёз обидно.

— Мы и сами не заметили, как пригрели змею, — раздался голос Ланселота, сидящего рядом с Галахадом. — Презренный Мордред, как же мы просчитались.

— Тише, свидетель ещё не договорил, — рыкнул на него Галахад, который явно был не в духе.

Мне даже стало казаться, что не он решил устроить показательный суд. Всё же Галахад был известен своей беспристрастностью. Однако что он мог сделать, когда другие дворяне подняли всю подноготную и устроили из суда шоу? Хотя может, и он тоже был причастен к этому фарсу. Всё же там, в день моего перерождения, он фактически убил своего родственника. Разумеется, было за что убить, но… проливать родную кровь? Это поведение недостойное рыцаря.

— Он подлец и трус. Всегда интересовался своей личной выгодой и… — Борис продолжал говорить уже смотря в пол, более тихим голосом, словно повторял то, что ему приказали сказать.

— Хватит, мы уже поняли. Вызывайте следующего свидетеля, если это всё, — произнёс Галахад, и настроение его ухудшилось ещё сильнее: ему точно не нравилось намеренное и безосновательное унижение, как и то, что Борис порочил того, кому клялся в верности.

— Сторона обвинения вызывает простолюдинку Кару, служанку обвиняемого, — произнёс глашатай. И в этот момент сердце моё заболело ещё сильнее: ведь Мордред знал, что будет сказано дальше и не мог ничего сделать.

Кара вышла к стойке и замерла, молча смотря на меня.

— Чего же вы молчите? — поинтересовался Галахад, видя заминку. — Вы были с ним дольше любого из смертных. Вам ли не знать кем он был на самом деле? Или вам нечем дополнить уже сказанное? Может вам угрожали?

— Мне нечем угрожать, ведь я не имею ничего ценного, что вы могли бы забрать, — произнесла Кара, сглотнув ком в горле.

— Мы? Поясните! — возмутился Борс, сидящий рядом с Ланселотом.

— Закрой рот и не вмешивайся. Суд идёт, — рыкнул уже Бедивер, без особого интереса наблюдавший за всем происходящим. Но сидевшие рядом с ним рыцари явно бесили его: в основном своими, прямо скажем, понтами.

— ТИШИНА!!! — снова к порядку воззвал Галахад. А после уже без крика и даже с некоторой добротой добавил. — Говорите, уважаемая Кара. Суд нужен для того, чтобы узнать правду.

— И я скажу вам её, господин Галахад, — отвернувшись от меня и повернувшись к трибуне с судьями, произнесла Кара и с вызовом посмотрела прямо на Галахада. — Вы все виновны в том, что случилось! И вы Галахад, виновны больше всех других и самого Мордреда!

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ, ДРЯНЬ?! — тут же на ноги вскочил Ланселот, который от такого оскорбления опешил.

В этот же момент с места сорвались солдаты, намереваясь тут же вынести приговор простолюдинке оскорбившей не просто какого конкретного дворянина, а всё высшее дворянство и самого Галахада. За такой плевок в лучшем случае должны были вырезать язык, а в худшем предать коллективному наказанию всю семью виновного.

Но в тот же миг солдаты остановились, заметив едва уловимый жест Галахада. Ланселот же вдруг тоже понял, что своим криком снова вмешался в процесс и проявил неуважение ко всему суду, то есть и к Галахаду. Взгляд Бедивера стал настолько жёстким, что Ланселот быстро сел обратно и замолчал. Затем резко дёрнулся и скривился в гневе, когда Персиваль съязвил в его адрес. Но как именно никто кроме самих судей не услышал.

— Вы сгноили своих племянников после смерти лучшего друга! Из-за вашей ненависти они жили в постоянном чувстве вины из-за того, что не могут стать такими же великими как ваш брат! И что вы сделали, когда ваших племянников, его родителей, не стало?! Он пришёл к вам за помощью, а вы… вы прогнали его, назвав недостойным! Ещё до того, как вы забрали его имя, вы забрали у него надежду! А теперь сидите и смотрите на него свысока! Благородные рыцари Камелота, да вы хуже любого из колдунов, ведь вашей чести не хватает даже для того, чтобы взглянуть в глаза обвиняемого! Вы поставили его на колени и устроили это шоу, которого так хотел весь этот скотный двор, забывший, что Мордред был единственным дворянином, которому было не плевать на судьбу простолюдина!

Кара разошлась не на шутку и чем дольше она говорила, тем безутешнее становился Мордред. Лица всех присутствующих становились всё мрачнее. Даже если Кара выйдет отсюда живой, то она расплатится за каждое слово позже. Дворяне всегда славились своей горделивостью и мстительностью. Даже если Галахад запретит, то всё равно её тело через день или два, может и вовсе через час, найдут с перерезанной глоткой в канаве.

Но она продолжала говорить, рассказывая обо всём, что видела и не собиралась останавливаться. И только через долгий час беспрерывной речи она остановилась. Она также и вспомнила всё то хорошее, что было сделано мной и то как, несмотря на всё случившееся, я нашёл в себе силы убить собственную злобу и ненависть к миру. Всех кто говорил до этого она назвала подлецами, продавшими собственные идеалы.

— Сейчас бы слушать шлюху Мордреда… пфф… — только и произнёс Ланселот, понимая что просчитался и Кару вообще не следовало сюда приглашать, а лучше было её сразу убить. — Колдун подчинил её разум с помощью тёмной магии. Всё очевидно.

Разумеется, Кара никак не могла остановить то, что уже было предрешено. Она лишь убила себя, но это был её выбор. Умереть с чистой совестью для неё было гораздо лучше, чем жить бок о бок с таким отребьем.

— Вы сделали всё, чтобы он стал монстром, коим вы его считаете. И теперь убьёте его за то, в чём не виновен, — тихо закончила Кара, отдав последние моральные силы на эту речь.

— Забавно, да? — раздался голос в моей голове, который принадлежал не птичке. — Как это всё по-людски, по-человечески.

— Да, найти в себе силы пойти против всего мира ради того кого любишь, это очень по-человечески, — согласилась птичка.

— Я не про это. Ну да ладно, — безразлично ответил Тзинч, после чего мои кандалы начали покрываться инеем. — Они всё равно все умрут. Так что мстить им тебе не придётся. Хотя если хочешь…

— Что, почему?! — тут же мысленно воскликнул я, из-за чего моё удивление усилило психическое влияние.

— Потому что всё только начнётся и их уже не спасти. Или ты не понял, как так получилось, что в самом укреплённом месте, в столице рыцарского мира Альбе, вдруг появился такой мощи разлом? Ха-ха-ха!

— Нет… нет-нет-нет, постой! — воскликнул я, пока меня начали бить током. Но иней всё равно распространялся всё дальше.

— Кажется, правда слишком сильно задела этого подлеца! — тут же воскликнул Ланселот. — Смотрите, как этот монстр рвётся из клетки, лишь бы вонзить свои клыки в наши глотки! Убейте его!

— Он ещё не сказал последнего слова, — рыкнул Бедивер, который даже в такой ситуации помнил рыцарский кодекс лучше многих: в том числе Ланселота.

— При всём уважении… — тихо протянул инквизитор, — давать слово колдуну небезопасно. Их лживые речи могут вселить в души самые худшие намерения. Его надо казнить.

— Суд принял решение! — громко провозгласил Галахад и встал. — Ситуация спорная и сам факт падения нашего мира во тьму говорит о том, что наши души полны изъянов и греха. Все мы множество раз ошибались и действительно виновны в случившемся. После всего услышанного я не возьмусь судить Мордреда и давать оценку его пути. Однако он будет казнён. Казнён не за то кем был или кем стал, а за колдовство. И пусть Авалон дарует ему покой, если путь его был праведным.

— НЕТ!!! — воскликнула Кара, но солдаты тут же её увели, а инквизиция начала раскалять сопла огнемётов.

— Мордред, вы приговариваетесь к казни через сожжение. Пусть вся тьма уйдёт с пламенем, и блаженные земли встретят вас чистым. Суд закончен!

И все зрители радостно воскликнули, с предвкушением глядя на инквизиторов, готовых привести приговор в исполнение.

— Пять… четыре… — начал считать Тзинч, а сердце моё объял страх, но не из-за своей смерти.

В этот же момент иней уже начал становиться льдом из-за чего маска лопнула и я смог поднять голову, чем удивил всех собравшихся и даже напугал.

— Три… два…

— Последнее слово, — произнёс Галахад, с опаской глядя на меня.

— Спасайтесь, — произнёс я, чем ввёл в ступор всех собравшихся.

— Один… один… один… м-да… неудачно получилось, — пробурчал Тзинч. — А, точно, я не учёл ещё одной переменной. Орудия врага же не лазерные, а магнитные, катушки ещё только набрали мощность для разгона бомб.

— Кто, космодесант Слаанеш?!

— Нет, и не некроны. Кое-что более ужасное и опасное, о чём ты мог подумать лишь в последнюю очередь.

И вдруг я прямо почувствовал, как снаряды устремились из космоса к планете, приближаясь к входу в атмосферу.

— Как это связано с медальоном, почему тут такой странный календарь и почему эти инквизиторы так отличаются от того, с которым ты успел познакомиться? Где же аквила и символы имперской гвардии, имеющей гарнизоны в каждом из миров? Почему местная вера не имеет ничего общего ни с богами хаоса, ни с Императором? И самый главный вопрос, зачем король мобилизовал армии и куда делся целый флот, хранящий покой системы? Почему случился разлом и кто смог создать его в центре столицы, если с такой жёсткой ненавистью к магам проникновение врага в королевские ряды стремилось к нулю? Этот мир пережил тёмную эру, борьбу с бездушными и существовал среди всевозможных галактических угроз фактически в одиночку так долго… Они же явно сильны, иначе бы их бы давно уничтожили изнутри. А значит…

— Король сам создал разлом, — догадался я.

— Верно-верно! Это логично, — согласилась птичка.

— Но зачем? Сами поймёте или ответить?

Камелот был крепостью, которая строилась таким образом, чтобы выдержать самый грозный обстрел. Здесь же стояли Рыцари — главное оружие, которое должно было быть под лучшей защитой. И если бы даже весь флот короля перешёл на сторону предателей, то одним ударом он бы не смог сокрушить щиты и броню.

Однако королевский флот уже давно был уничтожен и не он сделал залп. А тех, кто это сделал, не остановила даже буря варпа.

Под тяжестью орбитальной бомбардировки плавились скалы, и всё чаще мерцал планетарный щит, пропуская один снаряд за другим. Удар оказался столь неожиданным, что многие люди просто не успели добежать до убежищ и прямо на их головы обрушались здания. Досталось и дворцу со сводов которого вниз на дворян летели тяжеленые обломки.

— Ты жив?! Ответь! — защебетала птичка, воплощаясь прямо передо мной. — Так и знала, что это была плохая идея! Я не Тзинч, не могу провести через тебя столько сил: так ещё и делаю это крайне грубо, что вредит твоему телу!

— Всё путём, — произнёс я, после чего из моего рта полилась кровь.

Вокруг же меня всё оказалось покрыто хрусталём. Мне едва удалось защитить свидетелей, которых чуть не раздавил обломок. Однако благодаря хрустальному куполу они и Кара выжили. Правда, из-за этого я теперь не мог вырваться из ловушки. Инквизиторы тоже оказались скованны, но они уже пытались выбраться, да и других солдат хватало. Мою казнь никто не отменял.

И всё же по мне никто не стрелял. Более того, высшее дворянство тоже выжило благодаря среагировавшему Рыцарю. Сын Бедивера быстро занял машину своего отца и прикрыл судей своими могучими плечами. Галахад уже раздавал указания. Один за другим Рыцари отправлялись на позиции, пока высшая ставка начинала стремительное выполнение контрмер. Враг атаковал быстро, однако никто не сомневался, что с такой мощью скоро сюда прилетит десант, который должен будет взять Камелот за три часа или того быстрее.

— Господин Мордред! — к моей клетке тут же подбежала Кара, которая не могла ничего сделать, но очень хотела.

— Эвакуируйся. Я тут сам разберусь, — ответил я, пока птичка пыталась за счёт варпа хоть как-то исцелить моё тело.

Но раз за разом и она, и я шли на большие уступки Тзинчу. Он и так мог сделать со мной всё что угодно, но утопал в наслаждении, вынуждая меня самого просить и молить о силе. Видимо это урок смирения: ведь так или иначе я слуга, а слуга должен быть покорным. И птичка пребывала здесь на тех же условиях, ведь была творением Тзинча, как и всё что появлялось на территории его владений.

— Нет, я никуда не уйду без вас, — заявила Кара, но после этого над ней нависла тень.

Обернувшись, она увидела сэра Бедивера, который уже держал свой меч, сверкающий силовым полем. Артефакт из давних эпох: он передавался из рук в руки на протяжении веков и тысячелетий. Это оружие могло разрубить почти что угодно, силовое поле разрушало броню, после чего уже невероятно острый и прочный клинок вонзался в плоть.

Одним движением он отбросил Кару словно тряпичную куклу в сторону, после чего сверкнул клинок и разлетелись прутья клетки, вслед за моими оковами. Ювелирные удары при этом не ранили меня, из-за чего на моём лице воцарилось непонимание.

— Врагов сегодня хватит всем. Умри ради Камелота и твоё имя будет очищено посмертно. Иди, — скривившись произнёс он, после чего громко крикнул солдатам. — ЧЕГО ВСТАЛИ?! БЕГОМ К ЧЕТВЁРТОЙ БАТАРЕЕ!!! ВРАГ УЖЕ МЧИТСЯ К НАМ!!! А ТЫ, ДЕВКА, ВСТАЛА И ПОБЕЖАЛА В УБЕЖИЩЕ С ДРУГИМИ ГРАЖДАНСКИМИ!!! НА ВОЙНЕ НЕТ МЕСТА ЖЕНЩИНАМ!!!

Мне не было нужно второго приглашения, и тут же я побежал, молясь, чтобы мне в спину не выстрелил Ланселот или любой другой, кому было плевать на решение Бедивера. Всё же Бедивер не был главнее кодекса рыцаря. Он на него плевал и делал всё ради Камелота, поэтому и отпустил меня, желая, чтобы я стал инструментом и убил как можно больше врагов. Зачем казнить мага, который готов умереть защищая свой мир? Кому-то было достаточно слова "кодекс", а кто-то, как Бедивер, считал иначе.

Однако далеко я не убежал: ведь второй залп с орбиты был ещё мощнее, и брешей в планетарном щите появилось намного больше. Дворец уже принимал снаряды на свои каменные стены — рушились башни и подавлялись зенитные орудия. Однако несколько Рыцарей уже успели перегруппироваться, как и подразделения очухивались. Камелот начинал огрызаться и сбивать всё, что летело к земле.

— ГОТОВЬТЕ АТОМНОЕ ОРУЖИЕ!!! ЭТО МОЙ ПРИКАЗ И МНЕ ПЛЕВАТЬ, ЧТО ДЛЯ ЭТОГО НУЖНО СОБИРАТЬ СОВЕТ И ПОЛУЧИТЬ ОДОБРЕНИЕ КОРОЛЯ!!! ВРЕМЕНИ НЕТ, КОРОЛЬ МЁРТВ!!! ВЫПОЛНЯЙТЕ!!! — в бешенстве орал Галахад, тоже решив плюнуть на некоторые правила кодекса рыцаря.

Рыцари практически не получили повреждений, ведь имели собственную броню и ионные щиты. Кроме того часть из них уже прикрывала собой дворянство, а также провожала людей к убежищам. Однако я отстал от основной массы и после залпа потерял равновесие, упав на землю. Но хоть не сдох, поэтому поднялся и побежал к главному выходу.

И в этот момент раздался жуткий гул, а затем грохот и пыль поднялись над всем Камелотом. Сквозь гигантский проход, в котором застыл один из Рыцарей, я увидел, как прямо в город приземлилась гигантская паукообразная машина. Она была высотой метров сорок, не меньше и своими лапами давила здания. В этот же момент я увидел красную точку, которая через мгновение стала лучом.

Мощное лазерное орудие, которое можно было ставить даже на космический корабль, расплавило Рыцаря стоявшего в проходе словно масло. Раскалённый металл капал прямо на людей, которые от этого загорелись. А сам проход начал обрушиваться из-за перепада температуры. Затем прозвучали новые взрывы, и потолок уже полностью начал обваливаться.

Обломки падали повсюду, я бегал из стороны в сторону, пытаясь найти укрытие, однако в какой-то момент мои трепыхания остановил снаряд. Он пролетел словно пуля и вонзился в землю, после чего прошло две секунды и раздался взрыв. Осколки меня не ранили, как и в целом их было немного, но ударная волна… Я находился в тридцати метрах от снаряда, но всё равно пролетел метров двадцать, а ноги мои оказались сломаны.

— Всё плохо, — прощебетала птичка и только её я теперь слышал. — Не умирай, пожалуйста.

— А какая разница? Ну умру, чё бубнеть-то… — протянул я, чувствуя как приятные руки холодят мою душу, завлекая в объятия полные покоя. — Передохну хоть… задолбался уже, если честно. Тяжело всё это делать, студентом быть было гораздо проще…

— Если ты провалишь задачу, то умрёшь.

— Ага, Тзинч же никогда не врёт.

— Не в этот раз! Я видела, как он просто выбросил тысячи душ, которые сломались в процессе. И твоя сломается, если ты умрёшь!

— В прошлый раз не сломалась.

— В тот раз всё было иначе.

Я продолжал игнорировать слова птички. Более того теперь у меня стали появляться подозрения. Тзинч явно затеял какую-то игру и через неё пытался на меня воздействовать. Даже если птичка и не желала мне ничего дурного, то могла же и сама стать жертвой интриги Тзинча. Да и… надо быть честным, птичка тоже являлась демоном, и доверять ей нельзя.

Однако внезапно спокойствие было нарушено чьим-то тяжёлым взглядом. Нечто взирало на меня и мне становилось не по себе. Кроме того из-за этого взгляда вдруг активизировался остаток души Мордреда. Внезапно его уверенность стала расти, а я вдруг почувствовал, что теряю контроль. Мордред вдруг начал доминировать, вытеснять меня и против моей воли вернулся в сознание.

Затем он и вовсе встал. Поломанные ноги болели, и каждый шаг разрывал болью сознание, но он уверенно ковылял вперёд. И вдруг я увидел, куда мы идём.

— Не-е-ет… — протянул я, ужасаясь тому, что задумал Тзинч.

В конце восточного крыла, в которое я забежал убегая от обрушения, в самому углу грустно стоял Рыцарь "Проклятье Морганы". С подогнутыми ногами он слегка наклонился вбок, опираясь плечом на стену. Его придавил обломок, который был огромен, но такая махина могла его легко сбросить. Однако у "Проклятья Морганы" так и не появилось пилота.

После поражения в дуэли с Красным Рыцарем он так и стоял здесь. Его медленно чинили, подыскивали новый род, который мог бы взять власть над столь грозной машиной. Однако кандидата найти не успели, как и сквозная дыра до сих пор оставалась зиять.

И Машина действительно испытывала грусть, взирая на то, как другие Рыцари и их пилоты уходили на войну. После стольких поражений, чаша горечи была испита ей до дна, так ещё и в последний бой её не взяли. С единственной целью создавали Рыцарей — побеждать и умирать в невероятно суровых боях. Это было смыслом существования, а смерть в адском сражении — апофеозом жизни Рыцаря. И всего этого "Проклятье Морганы" лишили.

Мордред же как будто чувствовал эту боль, ведь и сам прошёл через то же самое. Он был ненужным, брошенным, обречённым смотреть, как другие дворяне добиваются высот и купаются в лучах славы. Он хотел утолить свои комплексы, как и Машина, которой стало плевать на то, кто ей будет управлять. Лишь бы не сдохнуть под завалом как кусок металлолома.

— Нет! — выкрикнул я, но голос мой прозвучал лишь в разуме.

Мордред не давал мне вернуть контроль и под смех Тзинча уже уселся на Трон Механикум. Тут же засиял хрусталь на кабелях, чиня повреждения внутри кабины. Иглы вонзились прямо в центральную нервную систему, и металлическая броня стала моей второй кожей. К собственным ощущениям внутри кабины добавились ощущения машины. Из-за этого моё сознание начало разрываться.

Тзинч же продолжал смеяться, пока Машина начала давить меня своей волей. Она не хотела подчиняться, а собиралась тут же броситься в бой. И не просила, а требовала этого от пилота. Вызвано ли это по причине полученных повреждений или же для Трона Механикума подобное было нормой трудно сказать, ведь технология была очень старой. Кроме того сами Рыцари как правило сильно модернизировались пилотами, всё дальше уводя Машину от изначального замысла творцов с Марса.

Однако вдруг вся воля Мордреда начала уходить на спад, а Машина начала слабеть из-за влияния хрусталя из варпа. Медленно я возвращал контроль над телом, однако покинуть кабину уже не мог. Иглы то ли заклинило, то ли Машина не давала встать, то ли просто я не знал, что именно нужно нажать, чтобы вылезти из Трона Механикума.

Так или иначе, мной был сделан первый шаг. Задрожала земля и загудели сервоприводы, опираясь на стену я сохранял равновесие, и пытался переваривать сразу два потока информации. Мои зрительные рецепторы одновременно воспринимали и кабину, и то, что видели глаза Рыцаря. Я чувствовал боль собственных сломанных ног и ощущал, как трещат плиты под Рыцарем. Мне приходилось с нуля учиться ходить, держать равновесие, однако… в этом не было ничего сверхсложного, и всё увереннее становилась моя поступь.

— Ты напоминаешь своего деда, — раздался гул Машины, помнящей каждого пилота.

Плазменный реактор источал импульс в такт моему сердцебиению. Мы становились единым целым, и идти мне уже удавалось практически ровно. Но я понимал, что хоть адаптация шла быстро, но чтобы раскрыть весь потенциал этого шедевра военной мысли потребуются годы обучения. Ведь только после того как Машина станет ощущаться как собственное тело ты поймёшь насколько она могучая и как многое можно сделать с её помощью.

Уверенной поступью я шагал обратно в главный зал, где стрельбу вели Рыцари. Но вдруг раздалась серия взрывов и стена слева от меня развалилась. Осколки повредили ионный щит, однако я уже развернулся и посмотрел прямо в брешь. Враг высадил огромное количество сил. Истребители летали в небе. Малые космические суда, способные входить в атмосферу сближались для точечных обстрелов, и даже танки уже были доставлены баржами. Бои шли прямо на улицах Камелота, пока в небесах сгущались тучи варпа, который пытался навредить и нам, и ксеносам.

Вдруг шквал огня с орбиты затих, и на мгновение смогли выдохнуть защитники Камелота, начав лихорадочно готовиться к продолжению ада. Никто не понимал, почему враг остановился и даже гигантский паук перестал стрелять. Однако уже через мгновение по всей планете разнёсся голос, транслируемый как по нашим частотам, так и из громкоговорителей всей техники и кораблей ксеносов.

— ГРАЖДАНЕ АЛЬБЫ!!! — с ужасным шипящим акцентом произносились слова ксеносом, но они звучали на понятном людям языке. — У ВАС ЕСТЬ ВЫБОР!!! РАБСТВО ИЛИ СМЕРТЬ!!! НАШИ ВОЙСКА УНИЧТОЖАТ ЛЮБУЮ УГРОЗУ И ПОДЧИНЯТ ВАС, ДАЖЕ ЕСЛИ ВЫ БРОСИТЕ В БОЙ ВСЕ СВОИ СИЛЫ И ЗАДЕЙСТВУЕТЕ КАЖДОГО РЕБЁНКА!!! СОПРОТИВЛЕНИЕ БЕССМЫСЛЕННО!!! СДАВАЙТЕСЬ И ПРИМИТЕ СУДЬБУ ИЛИ ЖЕ ЖИВЫЕ ПОЗАВИДУЮТ МЕРТВЕЦАМ!!! РАНГДА НЕПОБЕДИМА!!!

И приглядевшись к своим врагам, я вдруг увидел, что все они отличаются размерами, количеством конечностей и прочим. Это были разные виды ксеносов. А общее у них было лишь одно — ошейники. Армия рабов была брошена в ад первой волной. Многие их челноки были сбиты, но захватчикам было плевать. Рабов у них было ещё много, а как только начнётся снарядный голод, то лучшие отряды разобьют даже Рыцарей.

Многие миры были подчинены таким образом Рангдой, империей, что своей мощью претендовала не просто на одну систему или сектор. Она желала захватить всю галактику. И как только пали эльдары, то несмотря на все опасности и ужасы, она ринулась вперёд, видя возможность, которую нужно было только взять. Человечество должно было пасть и подчиниться.

— Либо они, либо мы, — где-то в подземном убежище произнёс Галахад, уверенно снимая предохранители и проворачивая ключ.

За всю Альбу выбор был сделан фактически одним человеком. Трудно представить, что испытывал в этот момент Галахад и какую тяжесть ощущал. Однако не ошибкой будет сказать и то, что между рабством и смертью, граждане Альбы выбрали бы смерть. Известные враги ксеносы, колдуны и бездушные — все они должны были быть уничтожены. А если уничтожить их невозможно, то нужно сделать всё, чтобы нанести им максимальный урон. Такая доктрина передавалась на Альбе вместе с кодексом, любым священным писанием, сказками и учебниками. Это знали все.

И разверзлись врата ада, откуда тотчас вылетело оружие хранимое ещё с тёмной эры. Часть устремилась прямо в космос, а некоторые ракеты с меньшими боеголовками полетели прямо в паука. Несколько килотонн рванули прямо над ним и ударная волна снесла ближайшие к нему здания, подняв в небо гриб. Сразу же продолжился бой, в котором солдаты надели противогазы и принялись крушить врага.

Рыцари тоже ринулись в атаку, ломая хребты танковым соединениям и осыпая паука с разрядившимися щитами залпами самых тяжёлых орудий. Командование Рангданцев же лишь рассмеялось. Они легко уничтожили флот Альбы, и это говорило о колоссальном превосходстве технологий. А значит противостояние с Камелотом, да и со всей планетой, это лишь вопрос времени. Даже буря варпа этого не изменит. Ведь для Рангды это был далеко не первый контакт с ним.

Одновременно они вели сразу несколько штурмовых операций, в том числе атакуя и столицу. Рождённый из грехов эльдаров Тёмный Князь положил свой взгляд на этот мир. Но избегать битвы с ним Рангда не собиралась, а наоборот стремилась к ней. Пусть даже потери будут высоки, каждый бой с непонятным врагом для них был ценным опытом. Ведь Око Ужаса никуда не денется, а значит, придётся адаптироваться и учиться сражаться с угрозой на пути к галактическому господству.

— Всё же это прошлое, да? — спросил я, вспоминая и старые слова Тзинча, и новые, и медальон, и попытку Тзинча докопаться до каких-то давно минувших событий, в деталях которых крылся исход всего.

— Да, Тзинч владел душой Мордреда, — прощебетала птичка. — Он хочет что-то узнать, пропустил через неё и прошлое несколько тысяч душ. Многие уже погибли. Их души разорвало.

— Как это работает? Мы… просто в воспоминании? Разве нам может что-то угрожать в искусственно созданной Тзинчем симуляции?

— Я думаю, что всё гораздо сложнее. И не забывай, что Тзинч не смог получить желаемого самостоятельно. А если чего-то не смог сам Бог…

Я так и продолжал стоять в проходе, смотря через глаза Рыцаря на пылающий в огне Камелот. Думал же я только об одном. Вдруг мы действительно в прошлом и тогда… тогда я могу изменить всё? Нет, точно нет, ведь иначе бы Тзинч был всесильным. Это глупо и нелогично. Но… вдруг всё же есть какой-то способ, возможно неизвестный Тзинчу, но всё же существующий.

Изменить всё… вернуться в отправную точку и исправить собственные ошибки. Мордред думал так же в контексте своего родного мира. А я размышлял о судьбе своего, давая появиться ростку надежды, которая потом принесёт лишь новую боль.

— Тебе нельзя умирать. Пора идти, — добавила птичка, переживая за то, что я потерплю неудачу как другие кандидаты.

Я же не был уверен, что хочу продолжать. Ведь истинная смерть — возможно моя единственная попытка всё закончить и снять с себя ошейник Тзинча.

— Сколько бастионов ещё держатся? — в глубинах дворца Галахад внимательно следил за стремительно ухудшающейся ситуацией.

Бастионами в Камелоте называли мощнейшие укрепрайоны, в которых располагались орудия способные атаковать даже корабли на орбите. Также у них имелись дополнительные пустотные щиты, как и на всех стратегических объектах. Поэтому когда щит накрывавший весь город и ближайшие феоды ушёл на перезарядку, то под угрозой оказались по большей части лишь гражданские объекты. Военные же пережили первые залпы и уже передвигались на позиции по сети подземных туннелей.

Империя Рангда была сильна и могущественна. В неё входило бессчётное множество планет и видов. Одних она подчиняла и делала рабами, других же брала в союз. Однако последнее происходило гораздо реже, ведь Рангданцы всегда славились своей воинственностью. Поэтому, даже внутри союза Рангда жёстко доминировала над своими союзниками. Хотя хуже всего приходилось конечно рабам, которых использовали в качестве расходного материала как на производствах, так и в подобных штурмах.

Также в отличие от Альбы, Рангда активно развивалась и шла на острие прогресса. Очевидно, она нашла какой-то способ борьбы с извечными врагами и другими сильными видами галактики. Тварей варпа рангданцы тоже не страшились и даже смогли провести свой флот сквозь бурю, начав ломать хребты демонов. Они шли вперёд, и казалось, что никто в галактике не сможет их остановить.

— Главнокомандующий, сенсоры уловили в варпе мощные сигналы! Кажется, к рангданцам прибыло подкрепление! Ещё как минимум треть, а может и вся половина!

— Их станет ещё в полтора раза больше?! Да гори всё синим пламенем… активируйте первый этап протокола "Ковчег". Живыми враг нас не возьмёт.

— Нет, не делай этого! — закричала птичка, но я уже ринулся из дворца, раскидывая во все стороны руины жилых домов.

Прятаться за толстыми стенами, чтобы сохранить свою жизнь? Признаться, этого мне хотелось в последнюю очередь. Кроме того мной отчасти двигала ещё и воля Мордреда, а также "Проклятья Морганы". Они не хотели прятаться, и старались сделать всё, чтобы защитить свой город и умереть в славном бою с неравным врагом. Для них это был заслуженный конец, а для меня… возможно тоже. Хотя даже если нет, то кто я такой, чтобы ломать их будущее?

Или же я ничего не сломаю? Вроде как в этот раз меня закинуло в прошлое. Я уже был почти полностью уверен, что изменить его не получится, а значит, всё было предрешено? Если так, то тогда зачем Тзинч пропустил через этот момент тысячи душ? Вопросов было много, но в любом случае мой Рыцарь уже установил зрительный контакт с первым врагом.

Танк в окружении пехоты размеренно двигался по улице, пока десант зачищал крыши и здания. И в самый неожиданный для них момент на пути появился металлический гигант. Мой Рыцарь грозно возвышался над ними и легко принял все выстрелы на ионные щиты. После чего лазерная пушка с гулом создала луч, который легко расплавил танк и воспламенил взвод рабов вокруг него.

Сдетонировал и боезапас, разорвав сразу нескольких укрывавшихся за бронёй солдат. Я же продолжил движение, давя врагов и пиломечом снося целый этаж дома, в котором уже закреплялся вражеский десант. Эта мощь меня опьяняла: мне казалось, что я всесилен. И из-за этой чрезмерной самоуверенности я допустил ошибку.

Враг уже занял другой конец улицы, и разместил там своё тяжёлое вооружение. Своей атакой я конечно разгромил многих противников, но подставился под прямую наводку орудий. Кроме того на меня уже пикировала авиация, скидывая бомбы или обрушивая металлический шквал из крупнокалиберных пулемётов. Рыцарь был грозным оружием, однако он нуждался в помощи многих других типов войск начиная с ПВО и ПРО, и заканчивая обычной пехотой.

Я же был один и ничего не понимал в войне и управлении такой машиной. Не знал ни её слабых, ни сильных сторон, за исключением самых очевидных.

— Становится жарко… — раздался голос Машины, а плазменное ядро начало раскаляться, чтобы дать ещё больше энергии в ионные щиты.

Я же слегка запаниковал и из-за этого в момент отступления слишком рано повернул, ударившись об угол дома. А затем прямо с орбиты прилетел снаряд, запущенный из магнитного орудия. Он пробил соседний дом насквозь, прошёл сквозь крышу, все этажи и остановился лишь в подвале, среди прятавшихся там людей. Следом раздался чудовищной мощи взрыв, после которого здание с грохотом начало обрушиваться на меня.

Само здание было чуть выше меня и своим падением не могло сбить с ног такую тяжеленую машину. Однако у меня сработал рефлекс, и я попытался отпрыгнуть в сторону. Машина такого сделать не могла, но выполнила крайне странный манёвр, из-за которого равновесие нарушилось ещё сильнее и соседнее здание оказалось снесено уже мной.

— Что ты делаешь?! Осторожнее! — птичка решила, что я видимо специально решил протаранить дом.

— Зараза! — воскликнул я, с рывком вырывая пиломеч и ещё сильнее разрушая здания.

— Аккуратнее!

— Да я пытаюсь!

Тем временем бой продолжался, и моё отступление закономерно было принято за слабость. Они увидели, как гигантская машина ушла. И командиры дали рабам один простой приказ — уничтожить её любой ценой или ошейники превратят их последние мгновения в самую ужаснейшую из агоний. А оставшиеся на других колониях семьи будут подвергнуты длительным и показательным пыткам, для устрашения любого другого раба, посмевшего нарушить приказ хозяина.

И с дикими воплями рабы снова ринулись в атаку. Они с боем пробирались по улочкам, удивляя занявших там оборону солдат. Вовсю строчили пулемёты защитников Камелота. Однако в ужасе стрелки вдруг начинали осознавать, что боеприпасы заканчивались, приближая момент перезарядки, а враги — нет. Переступая собственных собратьев рабы просто бежали вперёд. Вот уже некоторые из них подбегали на расстояние достаточное для броска гранаты. Другие, воспользовавшись перезарядкой, влетали на позиции и вступали в ближний бой.

Рабы были представителями самых разных видов, в том числе и тех, кто обладал гораздо большей физической силой. У некоторых кожа напоминала камень, другие были слизкими и мерзкими, но юрко проныривали под ударами штыков. Начался ожесточённый ближний бой, а я всё ещё не понимал, что мне делать и куда направляться. Поэтому враг снова поставил меня перед фактом.

На полной скорости на перекрёсток выехала бронемашина, которая не могла никак меня ранить и лишь грустно начала плеваться в меня из автоматического гранатомёта. Я же снова раскалил лазерную пушку и расплавил её, но в следующее мгновение её протаранил уже танк, развернувший дуло в меня. Кумулятивный снаряд разбился о щиты, и струя огня лишь слегка лизнула броню.

— Ай, да будь всё трижды проклято, — вздохнул я, ощущая, как в кабине стало ещё жарче из-за перегревающегося ядра.

А затем ринулся в атаку, что стало уже первым правильным решением. Враг хоть и был силён, но аналогичного Рыцарям оружия у него не было. Мне даже не нужно было использовать свои пушки, ведь я просто легко раздавил танк и снова вышел на главную улицу, на которую уже выехала колонна для моего уничтожения.

Снова загрохотали снаряды и окончательно потухли ионные щиты. Но оставалась ещё прочная броня, усиленная адамантием в лобовой части. Редкий и крайне прочный металл, как правило, не входил в броневую защиту каждой модели, однако каждый новый пилот стремился сделать машину лучше.

Один за другим я давил или просто опрокидывал технику врага, попутно хаотично стреляя из своей пушки. Ксеносы же хоть и продолжали вести по мне огонь, но явно не рассчитывали, что Рыцарь окажется настолько прочным. Я же понял, что в моих руках действительно находится крайне грозная сила и что на поле боя враги должны меня бояться, а не наоборот.

Так я добрался до следующего перекрёстка, а вместе с моим движением началось и контрнаступление защитников Камелота. Однако там я столкнулся уже с новой проблемой. Один из зависших среди облаков кораблей навёл на меня своё орудие и тонкий, но крайне точный луч вонзился чуть выше глаза Рыцаря. Расплавился металл и огонь охватил мою кабину.

— Прямое попадание. Пилот мёртв, — довольно доложил ксенос, задачей которого было точечное уничтожение, как пулемётных гнёзд, так и замерших на одном месте Рыцарей с разряжёнными ионными щитами.

Однако в следующее мгновение его душу объял страх, ведь на экране он увидел, как дыра начала зарастать хрусталём. Я действительно едва не сдох, и спасла меня лишь птичка, возведя вокруг Трона Механикума дополнительный защитный кокон. Это делалось для того, чтобы меня не убили через сквозную дыру, оставшуюся после дуэли с Красным Рыцарем. Однако пригодилась защита гораздо раньше.

— Сдохни, — сквозь зубы процедил я, стреляя из своей пушки в ответ.

И к моему выстрелу присоединились защитные батареи. Один за другим раздавались взрывы. Автоматические турели врага под руководством ИИ пытались сбивать лазерными и магнитными пушками летящие снаряды и ракеты. Но под массированным обстрелом одно за другим выбивались орудия корабля, заставляя капитана отступить. Однако когда затихла его противоракетная оборона, была запущена атомная ракета. И ещё одна вспышка озарила Камелот. После чего на землю полетели обломки вражеского корабля.

Таких ракет у Камелота оставались ещё сотни. Они были не способны уничтожать космические корабли на орбите, однако легко расправлялись с теми судами, которые входили в атмосферу. Также поражали баржи и конечно же технику врага, и места скопления пехоты. Мощь начиналась от одной килотонны, а предел ещё не был известен. Но что-то мне подсказывало, что в хранилищах Камелота наверняка есть и что-то мощностью в мегатонны, способное стереть с лица земли город. Правда, попробуй такую ракету ещё доставь через заслон ПРО к вражескому флоту…

— У тебя над головой две автоматические пушки, используй их, — в этот раз совет птички уже был действительно полезным.

Однако пришлось потратить некоторое время, чтобы понять, как ими стрелять. Если управление ногами и руками Машины было предельно понятно, то вот отдельные части ещё требовалось как бы "ощутить". Понять какой отдел моей нервной системы отвечает за эту деталь и только после этого получится ей управлять. Впрочем, поочерёдно напрягая все свои части тела, я методом "тыка" всё выяснил и теперь с мелкими целями расправляться будет гораздо проще.

Тем временем я продолжил продвигаться по улицам, давая время плазменному ядру остыть и перезагрузить ионные щиты. Кроме того наученный ошибками я теперь смотрел не только по сторонам, но и на небо, продвигаясь максимально аккуратно. Стараясь находиться под прикрытием высоких зданий, делая перебежки от одного небоскрёба к другому. Да уж, учиться в реальном бою хоть и было крайне опасно, но опыт набирался с лихвой и намного быстрее, чем при любой тренировке.

— Так держать, я в тебе не ошибся, — снова раздался голос Тзинча, но почему-то в этот раз мне снова показалось, что он как будто говорит не со мной, а с Мордредом или на крайний случай с Машиной или птичкой.

Его тон, паузы между словами, скорость произношения — всё воспринималось мной максимально иначе.

— Проклятье… — снова процедил я, после чего резко сделал шаг назад, прячась за небоскрёб.

И как раз вовремя, ведь на меня уже навёлся тот гигантский паук. Его луч прошёл впереди, однако из-за своего диаметра мои щиты всё равно разрядились, а вся улица загорелась и начала плавиться.

— Чёрт… — выдохнул я, понимая, что следующий выстрел уничтожит небоскрёб и заставит меня сменить позицию и скорее всего, сдохнуть.

Однако в этот момент раздался звук боевого горна и прямо в сторону паука выбежал "Персиваль" с жёлтым гербом. Эта машина существенно отличалась от всех других и являлась одной из вариаций модели Церастус. Главной особенностью этих моделей являлись крайне развитые конечности, на которых закреплялось оружие ближнего боя и щит. Управлять таким Рыцарем было сложнее всего. Как и производство и обслуживание обходилось крайне дорого из-за сложных и крупных деталей.

Однако в дуэлях Церастус был непобедим. А достигнув совершенства, пилот мог раскрыть необычайный потенциал довольно универсальной машины, которая могла, как идти в прорыв, так и поддерживать фланги. И просто крушить других Рыцарей или похожую технику врага. В данном случае целью "Персиваля" и его свиты из оруженосцев стал громадный паук, лапы которого уже отрубались.

В бою Персиваль показывал то, к чему каждый пилот должен был стремиться. Меч в руке Рыцаря был словно мечом в его руке, а сама машина двигалась столь легко и быстро, что порой даже асфальт оставался целым. Он идеально чувствовал свою массу, и казалось, что Рыцарь просто живой, а никакого пилота и нет.

И раздался лязг, когда оставшиеся конечности сломались под весом гигантского паука. Последний его выстрел ушёл в небо, после чего он обрушился всей своей массой на городские руины. Оруженосцы сразу же отправились добивать экипаж паука, а "Персиваль" уже связывался с другими подразделениями для передачи приказов, ведь на поле боя Персиваль являлся не только грозной силой, но и опытным командиром. В данном случае скорее тактиком, в то время как Галахад был стратегом.

А ещё Персиваль очень ревностно относился к кодексу и заметив меня, а также мою машину помеченную колдовством… он уже начал наводить на меня свои орудия. И лишь в последний момент между нами появился сын Бедивера, в одноименной машине, закрыв меня.

— МОРДРЕД, СУКИН СЫН!!! — донеслось из динамика, а голос принадлежал самому Бедиверу. — КАКОГО ХРЕНА ТЫ ДО СИХ ПОР НА ТРЕНИРОВОЧНОЙ ЧАСТОТЕ?! ПЕРЕХОДИ НА ВОЕННУЮ ИЛИ ТЕБЯ СЕЙЧАС УНИЧТОЖАТ!!!

Затем мне продиктовали частоту, после чего я уже услышал новый крик Бедивера, который командовал обороной данного участка.

— МОРДРЕД, ВЫДВИГАЙСЯ К ВОСТОЧНЫМ ВОРОТАМ!!! ВЫСАДКА В ГОРОДЕ ЛИШЬ ОТВЛЕКАЮЩИЙ МАНЁВР. ПРЯМО СЕЙЧАС ВРАГ ПЫТАЕТСЯ ПЕРЕРЕЗАТЬ ТРАНСПОРТНЫЕ АРТЕРИИ И ИЗОЛИРОВАТЬ НАС ОТ ДРУГИХ ГОРОДОВ!!! ЭТОГО НЕЛЬЗЯ ДОПУСТИТЬ!!!

Не щадя своей глотки Бедивер орал как последний раз в жизни, но зато даже самый твердолобый мобилизованный только что крестьянин вникал в каждое слово. В армии в целом всегда общаются на повышенных тонах, громко, чётко и уверенно. Бедиверу же нужно было не просто докричаться до самых тугих, но ещё и перекричать звуки бомбардировки, артиллерии и шума двигателей. Поэтому он орал со всей силы, надрывая голосовые связки.

Я тут же подчинился и побежал к восточным воротам, чтобы не быть расстрелянным Персивалем или ещё кем-нибудь, кто меня ненавидел. А ненавидели меня многие. И лишь благодаря горстке радикалов вроде Бедивера мне позволялось сражаться здесь в "Проклятье Морганы", корпус которой медленно покрывался переменчивыми узорами из инея и хрусталя. Всё глубже проникал хаос внутрь и Трона Механикума, пользуясь брешью в лице колдуна-пилота и повреждений механизма.

Но так или иначе, я уже добрался до восточных ворот, за которыми шёл яростный бой трёх сторон. Демоны Тёмного Князя проникали в мир. Ксеносы проводили полномасштабную высадку, дабы затем пойти на штурм с самой тяжёлой техникой. И защитники, пытающиеся кусать и тех, и других.

— Тёмный Князь действительно думает, что равен нам, — рассмеялся Тзинч, а вместе с ним засмеялся и Мордред. — Если сможешь убить его избранника, то сильно поможешь и своим союзникам, и мне. А я конечно же помогу тебе. Согласен?

И хоть я хотел отказаться, но Мордред снова за меня дал своё согласие. Хотя, должен признаться, я не очень-то и сопротивлялся, ведь в данном случае интересы Тзинча совпадали с моими.

— Надеюсь, ты не забываешь от кого берёшь помощь? — взволновано спросила птичка, внутри кабины рисуя собственные узоры из моей крови.

— Не забываю и никогда не забуду.

— Только родился из греха эльдар и уже мнит о себе невесть что! Мы правили галактикой десятки тысяч лет и ему никогда не сравниться с нами! — громко воскликнул Тзинч, пока его хрусталь проникал в каждую деталь Рыцаря.

Вместе с этим искажалась и душа Машины, душа Мордреда и конечно же, моя. Всё шире открывалась дверь в варп, и в этот раз Тзинч не собирался лично всё делать за своего слугу. Он давал возможность и инструмент, а всё остальное зависело лишь от моей силы воли.

Потоки варпа бурлили яростным водопадом и птичка активно рисовала собственные узоры, разбивая их на мелкие части. Я же пытался направить их в нужное русло, чтобы слишком большой напор не стал причиной появления бреши в душе. Худо бедно мне удавалось справляться: в том числе благодаря помощи Машины и Мордреда, чьи монолитные души служили непроницаемым заслоном. Однако вечно так продолжаться не будет, ведь у всего есть предел. И чем больше силы ты берёшь у варпа, тем сильнее становится и его порча, приближая момент великого падения.

И снова из Камелота вылетели ракеты, в этот раз обманки. Некоторые просто являлись пустышками, другие создавали непроницаемую тепловую завесу, а третьи распыляли облако, которое рассеивало даже самые мощные лазерные лучи. После этого полетели уже ракеты с атомными боеголовками. Десятки взрывов сотрясли землю за восточной стеной, и ударная волна сносила шапки солдат, сидящих в траншеях под ногами Рыцарей. Однако ядерные грибы ещё не успели вырасти, как был дан сигнал к атаке.

Прямо сейчас демоны начали атаку на рангданцев, что давало возможность нам продавить их позиции. Это был рискованный ход, но командование решило, что Империя Рангда гораздо опаснее демонов. Однако никто не обманывался вероятностью возможного союза с исчадиями варпа, ведь те были непредсказуемы и опасны. Просто в данный момент было выгоднее нанести удар по самому сильному из противников.

Я же почти сразу вырвался вперёд, усиливая фронтальные ионные щиты до максимума. Хрусталь же начинал разрастаться и превращался в подобие шипов или скорее пирамидок на броне. Дополнительная броня поможет защитить уже настрадавшуюся Машину. Ведь идти мне приходилось в самое пекло, впереди всех и вся, чтобы мои союзники смотрели мне в спину и имели возможность в любой момент добить меня. Это меня не угнетало, ведь я и сам понимал всю опасность заключения сделки с Тзинчем. Поэтому если я потеряю контроль, то лучше бы иметь поближе Ланселота, который не колеблясь разорвёт меня на части.

— Птичка, как насчёт создать бурю в варпе? — поинтересовался я, ведя беспокоящий огонь из своих пушек на голове и точно выцеливая технику с помощью мощной лазерной пушки на руке.

— Тёмный Князь властвует здесь над варпом, я не могу бросить ему вызов.

— А маленькую локальную бурю? Ты же переводила потоки варпа ведьмы, создала довольно сильное заклинание. Как насчёт попробовать увеличить масштаб?

— Для этого понадобится гораздо больше энергии. Где я её возьму? Мои письмена едва сдерживают давление Тзинча, который кажется, хочет полностью подчинить наши души своей воле.

— Чему быть, того не миновать. Возьми его силу и сделай её своей.

— Но…

— Стать лучше сейчас — единственная возможность победить его в будущем. Пробуй, ошибайся и развивайся. Это и есть суть перемен. Этого он ждёт и от тебя, чтобы ты стала сильнее и смогла принести выгоду. Иначе тебя будет ждать незавидная участь.

Не знаю, насколько я был прав в своём предположении, но мои слова подействовали на птичку, и та перестала сопротивляться силе рвущей оковы физического мира. Вместо этого она начала заглядывать в поток и барахтаться в нём, пытаясь удержаться на плаву. То же делал и я, начав снова слышать бессчётное число голосов. Тзинч же внимательно наблюдал за своими слугами, ведь даже тёмным богам не нужны были слабовольные марионетки, тут же исполняющие любой приказ. Сила воли определяла то, станет ли очередной хаосит просто мясом или сможет претендовать на титул демона-принца.

Поэтому чем дольше кандидат сопротивлялся влиянию бога, чем дольше отказывался от даров, тем выше была вероятность, что в конечном итоге силой воли он войдёт в ранг избранных. Воля определяла в этом мире всё. А как её развить, постоянно избегая взгляда из тьмы? Ответа я не знал, так ещё и нуждался в силе, что вынуждало меня рисковать.

Тем временем ветер перемен запел в мироздании и потоки варпа начали подчиняться новому колдуну. Среди взрывов и криков рождалась буря, несущая с собой град и ливень, в котором преломлялся свет, являя истину перемен этому миру. Видимость рангданцев ухудшилась, связь стала барахлить, и точность обстрелов уменьшилась, так ещё и град напоминал кусочки хрусталя. Лазерное наведение из-за этого стало невозможным, а выстрелы вслепую не плавили град, а рассеивались.

Буря же стремительно расширялась и начала укрывать не только меня, но и три километра фронта. И прямо внутри неё находился я, мчась на позиции врага и ведя за собой первую волну защитников Камелота.

— Теперь понимаете, почему вы были не правы? — в динамиках старшего офицерского состава раздался голос Бедивера.

— Он в любой момент может предать нас. Сила демонов внутри растёт от наших страданий и мук. И в конечном итоге он обрушит проклятье на всех нас, — ответил Ланселот, который медленно шёл за бурей, ведя третью волну атакующих.

— Поэтому он идёт первым, чтобы умереть раньше, чем потеряет контроль. А если он умудрится выжить в аду, то вы его добьёте. Так или иначе, он станет нашим оружием и позволит слугам короля умереть в другом месте с большей пользой.

Этих слов я не слышал, ведь связи в эпицентре бури не было. Как и в целом в буре сильно сбоила любая электроника, в то время как слабые духом солдаты порой впадали в апатию. Лишь братское плечо рядом не давало забыть о том, что происходит вокруг и с какой целью они бегут вперёд с кличем войны. И разбиваясь об объединившиеся души солдат, ветра перемен плыли дальше, ища более подходящую жертву.

И жертвой этой стали рабы, чей разум начал охватывать страх и ужас. Страх перед переменами боролся с ужасом перед хозяевами. А борьба эта ломала их и без того искалеченный разум ещё сильнее. В результате первый мясной эшелон просто охватила апатия. Сразу же я перешагнул траншеи с рабами, устремляясь к заградительным отрядам рагданцев, которые недолго думая отдали приказ на массированный артобстрел, намереваясь количеством выстрелов нивелировать точность.

В траншеи хлынули защитники, с воплями вонзая штыки в сердца рабов. Бойня воцарилась на первой линии обороны врага, разрываемого собственным же артобстрелом. Ежесекундно погибали десятки людей, но первая волна уже пробивалась вперёд, а я начал уничтожать долговременные оборонные точки, уменьшая цену прорыва для союзников. Адский бой захлестнул умы смертных, рождая топливо для тёмных богов.

Как вдруг всё поле боя и каждый уголок планеты охватил дикий вопль. Невероятная ярость и боль звучали в нём. А кричал сам Тёмный Князь, вновь осознав замысел своего врага. Вторил же этому крику заливистый смех Вселенского Манипулятора, который интригами заманил Тёмного Князя на эту планету, заставив того поверить в то, что здесь находится целый мир с кучей Рыцарей, которых будет легче лёгкого склонить на свою сторону и тем самым получить множество сильных последователей.

И Тёмный Князь в это поверил — что сможет получить то, чем не смогли завладеть другие тёмные Боги. Он поставил перед собой цель и теперь страдал из-за осознания, что не сможет её достичь: ведь меньше трёх процентов Рыцарей встало на его сторону. Да и то среди этих Рыцарей практически все отказались от даров, предпочитая сохранить относительную чистоту. Они пошли лишь на небольшие уступки и исключительно для достижения собственных целей.

Тёмный Князь проиграл. Он это понимал, как и то, что снова опозорился. И смех Тзинча лишь сильнее задевал пылающую гневом гордыню.

— Вот и вся истинная сущность твоего совершенства, Слаанеш, — продолжал язвить Тзинч, пронзая душу соперника словами, что были болезненнее удара любых мечей. — Сначала ты полез на Кхорна, потому что был глуп и доверился мне. Затем решил пободаться с Нурглом, в сад которого даже мне вход заказан. Теперь ты проиграл и здесь, ведь ты не ровня нам.

— Я убью твоего чемпиона, — крик сменился ядовитым шёпотом, полным жажды мести.

— Если у тебя получится, то я ничего не потеряю. Если у тебя не получится, твоя гордыня сожрёт тебя изнутри, — расхохотавшись ответил Тзинч, который свёл ситуацию к тому, что в любом случае победителем окажется он. — Однако вероятности сегодня на моей стороне и второй исход будет закономерным итогом твоей недальновидности. Ты предсказуем и слаб. Ты проиграешь — снова.

В этот момент всё собранное над Альбой внимание Тёмного Князя материализовалось в невероятной силы разлом. Он призывал своего слугу, демона-принца не для того, чтобы укрепить свои позиции, а лишь для жалкой и мелочной мести. Слаанеш крайне важным стало хоть что-то отобрать у Тзинча, пусть это и будет даже не чемпион, а так, какой-то расходный материал в консервной банке.

— Прорыв в имматериуме! — из-за того, что я остановился для добивания техники противника, буря ушла дальше, вглубь позиций врага и связь смогла пробиться и до моего передатчика. — На левом фланге родилось нечто ужасное! Нужна поддержка Рыцарей! Это демон! Он… он огромен!

— Я возьму его на себя, — тут же произнёс я, понимая, что этого от меня ждёт и Тзинч.

— Запрашиваю ракетный удар на себя! Используйте всё, что есть, но заберите его в ад вместе с нами! Оно не должно сущест…

Связь внезапно оборвалась, после чего повисла пауза.

— Двигаемся к штабу Рангды, — произнёс Ланселот, после чего добавил. — Готовьте атомное оружие, если Мордред не справится, то хотя бы задержит тварь на месте для точного попадания.

Я же стремительно развернул "Проклятье Морганы", после чего довольно быстро установил зрительный контакт с целью. Враг был высок, и я был не намного ниже, что отодвигало зримый горизонт на десятки километров.

Порождение Слаанеш, мерзкий демон-принц, он был ростом выше моего рыцаря. Его голову покрывали четыре пары рогов, а из пасти свисал длинный извивающийся язык. Кожа его была розоватого цвета. У него имелись три пары грудей с глазами вместо сосков и две пары рук. Первая пара заканчивалась пятью когтеподобными пальцами, и в правой он держал проклятый клинок. Вторая пара заканчивалась тоже когтями, но уже напоминающими шипы и лишь в единственном экземпляре, как у какого-нибудь насекомого. Единственным элементом одежды являлась набедренная повязка из кожи павших врагов и доставала она до земли.

Демон смотрел на меня своими чёрными глазами и прямо в чертогах своего сознания я услышал его мерзкий голос.

— Твоя душа будет моей, смертный.

И тут же он рванул в мою сторону, развивая удивительно огромную скорость для столь громадного создания. В этот же момент на мой разум обрушился шквал психической энергии: однако всё разбилось о Трон Механикума, а остатки были поглощены уже птичкой. Для чужого воздействия внутри этой машины я был фактически неуязвим. А если даже и найдётся кто-то достаточно сильный для пробития такого заслона, то ему ещё придётся схлестнуться с волей Тзинча.

Убить меня можно было лишь в физическом мире, что демон-принц и собирался сделать, на ходу разрывая своими конечностями всех смертных: и рангданцев, и людей, и рабов-ксеносов. Словно мельница крутился его клинок, разрубая танки и поглощая души павших. Все кто умирал недалеко от демона-принца, становились его пищей. Ни одна душа не улетела в варп, поглощаясь прямо здесь.

Впрочем, в любом случае погибших ничего хорошего не ждало: ведь если бы их не съел демон-принц, то душа была бы сожрана другими тварями варпа, которые облепили Альбу вместе с бурей. Хотя лучше быть разорванным и поглощённым мелкими тварями, чем стать добычей демона-принца и его проклятого клинка, медленно переваривающего души, обрекая те на долгие века мучений.

Всё сильнее гудели мои сервоприводы, до максимума разгонялось плазменное ядро, и воспылал дух Машины. С предвкушением "Проклятье Морганы" шло к апофеозу своего существования, пока Тзинч всё больше силы вкладывал в меня, и в трансмутацию металла Рыцаря, насыщая его своими дарами. Душа Мордреда ликовала, он наконец-то смог добиться того, что его жизнь стала чем-то большим, чем вереницей пьянок и оргий. А птичка хлопала крыльями, разрываясь между потоками варпа и пытаясь сделать так, чтобы эксплуататорская мощь Тзинча не нанесла необратимых повреждений моей душе.

— Взгляни на лицо Бога, смертный. Узри совершенство! — в момент атаки закричал демон-принц, заставляя меня закрыть глаза.

Однако хоть моё человеческое тело и зажмурилось, опустив веки, но такой функцией не обладал Рыцарь, взирая на своего врага. Демон двигался крайне быстро, и лишь в момент его атаки была возможность в него попасть. Что я и сделал, выстрелив из лазерной пушки в упор, отдав ей добрую треть мощности и едва не взорвав её саму.

Расплавилась плоть, и заскрежетал металл. С зияющей в животе раной, демон-принц всё равно продолжил атаку и его клинок вонзился в корпус. Лезвие прошло чуть выше моей макушки, вызывая очередной пожар. Но с яростным гулом сердца Машины я тут же обрушил удар пиломеча на руку, державшую меч и цепь под чудовищным давлением разрубила кость.

Вместе с этим продолжал вопить демон, ударяя своей второй парой рук с когтями. Удары были мощные, но в отличие от клинка они лишь мяли листы брони. А если и вонзались, то не слишком глубоко. И всё же разница в силе была колоссальной: демон-принц и без конечности с дырой в брюхе чувствовал себя превосходно, в то время как машина держалась лишь за счёт варпа и хрусталя.

— Запрашиваю огонь на себя, — произнёс я в передатчик, понимая, что шансов у меня нет, и я слишком сильно поверил в себя, решив что смогу убить демона-принца.

Сразу же после этого яростным ударом ноги демон-принц опрокинул меня. Грозная машина войны просто упала, не сумев сохранить равновесия, а меч тут же был вырван левой рукой верхней пары конечностей.

— ТВОЯ ДУША БУДЕТ МОЕЙ!!! — взревел он и попытался добить меня, в этот раз уже метя точно в пилотский отсек.

В последний момент мне удалось прикрыться пиломечом, и заискрил металл, пытаясь остановить проклятое оружие. Но мне не суждено было узнать, что сильнее, ведь своей второй парой конечностей демон вонзился прямо в плечо, после чего рывком оторвал мою руку с пиломечом.

— СДОХНИ!!! — снова завопил демон-принц.

Но хоть смерть и была самой неотвратимостью, но даже так ни я, ни Рыцарь не собирались сдаваться. Выстрел из лазерной пушки высвободил всю оставшуюся энергию. И демон-принц едва не сдох, ведь слишком увлёкся желанием убить меня. Лишь тёмные силы и реакция спасли его от смерти. В последний момент, исказив саму физическую реальность, он закрыл лицо клинком и луч лишь обжёг проклятый металл и рога.

Сам же демон хоть и сделал в удивлении шаг назад, однако через мгновение уже был готов закончить начатое. В этот же момент над Камелотом в варп шторме исчезла запущенная ракета, которая должна была уничтожить всё в радиусе десяти километров вокруг демона-принца и его самого.

— Какая странная у тебя душа… как будто сшита из разных кусков. Оттого она станет ещё вкуснее, — облизнувшись демон-принц начал склоняться надо мной, медленно царапая броню Рыцаря и когтями, вскрывая металлическую кожу Машины.

Демон очень хотел насладиться этим моментом сполна, но уже не мог сдерживаться. Всеми силами он желал доказать свою верность Тёмному Князю и поэтому уже замахнулся мечом, как вдруг невероятная сила обрушилась всей мощью на всё поле боя.

И сила эта была столь высока, что заставила корчиться в агонии каждого человека, кто был слишком близок к ней. Демон-принц же и вовсе едва не умер. Я же сорвал голос в крике и почувствовал, что даже воля Тзинча вдруг отступила, а вопли Слаанеш утихли.

Что уж там говорить, само мироздание страдало из-за этой силы и я даже не мог представить, кто мог обладать таким могуществом.

Отдыхая от мирской суеты в своих покоях, вы были отвлечены стуком. Слуга посмел вас побеспокоить, несмотря на чёткие указания и вашу любовь к мимолётным минутам тишины, что стала самым редким и желанным удовольствием в этом мрачном мире. И всё же слуга вряд ли желал вас разгневать, у его действий наверняка была веская причина и почти полушёпотом, дабы не нарушать гармонии внутри себя, вы дали ему разрешение.

Слуга был стар, но всё же даже массивная дубовая дверь не смогла помешать ему услышать ваш приказ. Внимательность и верность — вот те качества, за которые вы ценили его. Без лишних слов, стараясь как можно меньше шуметь, маленькими, но очень быстрыми шажками старый слуга добрался до спинки кресла и не появляясь в поле вашего зрения оставил на столике шкатулку.

Он не хотел вас тревожить больше нужного и исчез также неожиданно и тихо, как и появился. Вы же продолжали сидеть в кресле и смотреть в окно, за которым ночной мрак опустился на спокойный аграрный мир, где про войну не слышали уже более трёх с половиной веков. Вам хотелось верить, что так будет продолжаться и дальше.

Тем временем любопытство уже поглотило спокойную гармонию и переведя взгляд на столик, где также находились тарелки с аккуратно нарезанным ассорти из свежих фруктов и бутылка закупоренного амасека с хрустальным бокалом, вы с удивлением начали изучать запечатанную шкатулку с золотым орнаментом. Роскошь была обязательным атрибутом власти, хотя лично вам хватало и узнаваемых символов, чтобы понять всю серьёзность собственного положения.

Однако сняв печати и открыв шкатулку вы с расслаблением выдохнули. Наверное это был тот самый случай, один на миллион, когда столь властные фигуры принесли вовсе не дурные вести, а скорее даже… хорошие.

Пергамент был изготовлен на Терре и благословлён действующих экзелиархом Терры. Лично лорд-инквизитор Гектор Рекс подвердил сею Благодарность своей печатью. И хоть из-за неповоротливости бюрократической машины Империума все необходимые печати придётся ожидать ещё по меньшей мере сотню лет, однако из-за наличия печати Орда Малеус никто в Империуме не посмеет сомневаться в подлинности сего документа и не станет задавать неудобных вопросов касательно странных водяных знаков.

Срок действия документа — бессрочный. Замене не подлежит.

Всё ещё находясь в удивлении, вы уже не смогли расслабиться и поднявшись с кресла, решили прервать свой отдых. Всё из-за цитаты в конце, которая словно уколола вас в самое сердце. И хоть вы сомневались, что Император заслуживал вашей службы, однако этого были достойны сами вы и то что представляло для вас ценность.

Остальное могло и подождать, ведь как верно было подмечено: что-то делать нужно было сегодня, ведь завтра может быть уже поздно.

Примечания автора

Спасибо за прочтение!

Отдельной благодарности удостоены те, кто поддержал фанфик на бусти и за чей счёт он пишется. Без них бы Вы не прочитали даже первого тома.