Западная пресса и другие средства массовой информации для расширения своей аудитории очень любят приклеивать разным странам и государственным деятелям броские прозвища и навешивать ярлыки. В свое время они окрестили президента Республики Индонезия Ахмеда Сукарно «президентом-плейбоем Юго-Восточной Азии».

Старая пословица гласит: нет дыма без огня! У Ахмеда Сукарно действительно было семь или восемь жен, и никто точно не сможет назвать истинное число любовниц, с каждой из которых у него развивался роман. Европейцам трудно понять это, но индонезийцы чуть ли не обожествляли своего президента-плейбоя, фактически присвоившего себе функции диктатора в стране. Дело в том, что, по древним легендам, преданиям, мифам и верованиям Юго-Восточной Азии, только богам и настоящим героям дается в награду небом необычайная сексуальная мощь и сила.

Этот образ старательно поддерживала официальная пропаганда президента, открыто сравнивая его с героем национального эпоса Арджуной, который, если верить преданиям, имел более тысячи любовниц. Как знать, вполне вероятно, Ахмед Сукарно, неутомимый в делах любви, сумел даже значительно обойти мифического юго-восточного героя-любовника, но, возможно, и нет? Об этом история скромно умалчивает, а многие документы, проливающие свет на этот вопрос, надежно спрятаны в архивах спецслужб разных стран – часто секс и политика идут рука об руку, и Сукарно не являлся в этом отношении счастливым исключением…

Политической деятельностью Сукарно начал заниматься еще в ранней молодости, активно включившись в борьбу против господства голландских колониальных властей. Насколько известно, уже тогда он отличался неудержимой тягой к любовным интрижкам и приключениям. По отзывам соратников, он дня не мог прожить без ласк женщины. Вполне естественно, этим активно пользовались спецслужбы правительства, ловко подставляя тогда неопытному в конспирации молодому Ахмеду своих соблазнительных секс-агентов.

Несмотря на постоянные многочисленные любовные похождения, Ахмед, тогда еще малоизвестный мелкий политический лидер, делавший первые шаги к высшей власти в стране, все-таки решил жениться. Однако имя его первой жены осталось в полном забвении, как имена первых жен многих других азиатских лидеров и диктаторов разных времен. Возможно, это произошло по желанию самого Сукарно: когда азиатские политические лидеры женились в первый раз, это обычно происходило по воле родителей и в довольно молодом возрасте. Затем, получив власть, они старательно стирали эту страницу своей биографии, как бы стыдясь ее. Но возможно, и по каким-то иным причинам? По крайней мере, так поступили не только Ахмед Сукарно, но и «великий кормчий» Мао, а также ряд других политических лидеров Юго-Восточной и Центральной Азии.

Известно, что второй женой любвеобильного Сукарно стала красавица Ингитт, с которой он сохранял супружеские отношения на протяжении долгих лет, хотя они иногда серьезно омрачались скандалами, причиной которых неизменно служила необычайная любвеобильность Ахмеда.

– Он готов бежать без оглядки за первой же бабской юбкой – так характеризовали будущего президента-плейбоя и диктатора аналитики из западных спецслужб. – Особенно если эта юбка надета на какую-нибудь стройную и смазливую бабенку.

Вполне естественно, на Сукарно регулярно поступала информация в спецслужбы колониального режима, против которого он выступал как политический противник. В конце концов удивительно любвеобильный и чересчур активный Ахмед изрядно надоел властям, и его сослали подальше от столицы, в глушь, в деревню, на юг острова Суматра, где заниматься политической деятельностью не было ни малейшей возможности.

Единственное послабление, которое получил от властей Сукарно, – право преподавать в местной средней школе. Ахмед ухватился за это разрешение властей обеими руками. Сукарно тогда исполнилось тридцать семь лет, он уже был дважды женат, имел неисчислимое количество разнообразных любовных приключений и интрижек, но его любвеобильная натура настоятельно требовала чего-то нового, еще не изведанного. И ссыльный политик-учитель обратил свое благосклонное внимание на… ученицу школы Фатмавати.

– Я влюбился в нее просто без памяти! – впоследствии утверждал Сукарно.

Девушка, еще совсем юная, годилась ему в дочери, но… Амуру не прикажешь, и он вольно рассылает свои стрелы. Возможно, утверждения Ахмеда о любви страстной и безумной, возникшей чуть ли не с первого взгляда, оказались чистой правдой: он женился на Фатмавати, которая преклонялась перед ним. За последующие десять лет совместной жизни она родила президенту пятерых сыновей.

Шли годы, политическая обстановка менялась. Сукарно стал признанным лидером и занял пост президента Индонезии. И тут взбунтовалась его вторая жена – Ингитт: она ушла от мужа, не получив развода. Что же произошло?

Дело в том, что Ахмед Сукарно никогда не считал супружескую верность и постоянство обязательными добродетелями. Особенно когда он оказался на самой вершине государственной власти. К тому же он считался весьма красивым и привлекательным мужчиной, поэтому женщин интересовали не только его государственные посты и должности – Ахмед интересовал их и как привлекательный, неутомимый и ласковый, щедрый и внимательный любовник.

Президент завел себе специальный «парад красавиц», в число которых отобрали самых прекрасных девушек – их обязанностью являлось повсюду сопровождать Сукарно и предварять его появление на публике своей ослепительной красотой. Одну из этих красавиц, входящих в его необычный эскорт, Сукарно решил сделать своей четвертой женой. Имя красавицы – Хартини Сувондо, и вопреки всем преградам она стала четвертой официальной женой диктатора!

Тут же подняла семейный бунт всегда остававшаяся покорной и послушной воле мужа его бывшая ученица Фатмавати. Она тоже ушла от Ахмеда. Скандал получился весьма крупный, и следовало его побыстрее потушить, тем более что многочисленные женские организации Индонезии выступили с резким осуждением поведения главы государства.

Выход нашли самый неожиданный, при котором, как говорится, и волки были сыты, и овцы целы: красавицу Хартини Сувондо президент распорядился поселить в Боготе в бывшей резиденции голландского генерал-губернатора, окруженной роскошным ботаническим садом. Вместе с ней поселился ее муж – гражданин Сукарно. Не президент, а частное лицо, заключившее брак! Госпожа Фатмавати по-прежнему формально оставалась первой леди Индонезии. Все были довольны, и больше всех – сгоравший от вожделения Сукарно, которому Хартини в самом скором времени подарила одного за другим двоих сыновей.

В 1960–1961 г., когда Генеральным секретарем ЦК КПСС был Никита Сергеевич Хрущев, из-за многих политических и военных разногласий и непродуманной волюнтаристической политики Хрущева начал разгораться серьезный конфликт с «китайскими братьями». В то время компартией Китая уже на протяжении многих лет бессменно руководил Мао Цзэдун – он занял практически непримиримую позицию, что вызывало серьезную озабоченность в Кремле.

Обстановка в Азии, в том числе в ее юго-восточной части, могла весьма серьезно обостриться, поэтому ЦК КПСС решил в самом срочном порядке подыскать другого надежного союзника и военного партнера, которым можно было бы успешно заменить Мао Цзэдуна. Аналитики советской разведки и политические умы ЦК решили рекомендовать Политбюро сделать ставку на президента многомиллионной Индонезии – одной из крупнейших и развитых стран Юго-Восточной Азии. Тем более что между Индонезией и Советским Союзом поддерживались давние дружественные отношения.

Сукарно пригласили посетить нашу страну с официальным визитом, и приглашение было с благодарностью принято – в 1961 г. Ахмед Сукарно торжественно прибыл в СССР. Принимая президента-плейбоя и фактического диктатора Индонезии, советские руководители того периода на скупились на щедрые посулы и обещания, дорогие подарки и высокие награды: позарез требовался серьезный противовес имевшему отмобилизованную многомиллионную армию Мао.

Некоторые историки считают это чистой случайностью, но большинство политологов и аналитиков из разведслужб придерживаются мнения, что далеко не случайно визит главы Индонезии совпал с шестидесятилетием высокого гостя. В его честь Никита Хрущев распорядился устроить пышные торжества, на которых юбиляр присутствовал в парадном военном мундире. Казалось, готовившие празднество предусмотрели абсолютно все, чтобы угодить высокому гостю и всячески расположить его к Стране Советов. Сукарно получил огромное количество подарков, которые он принимал весьма благосклонно, а в дар от членов советского правительства, многие из которых далеко не блистали умом и высокой культурой, гостю преподнесли внушительных размеров бронзовую скульптуру «Девушка с веслом» работы известного советского скульптора Манизера. Ахмед выразил восхищение формами скульптуры и стал дальше наблюдать за ходом торжеств.

– В такой знаменательный день наш вождь рассчитывал получить от гостеприимных хозяев в подарок живую девушку, – немного наклонившись в сторону сидевшего рядом с ним Анастаса Микояна, едва слышно шепнул посол Индонезии в СССР Адам Малик.

Естественно, разговор шел через переводчика. И то ли по указке посла, то ли уже от себя, переводчик с чисто восточным ехидством добавил:

– Можно даже без весла.

Лицо одного из бывших знаменитых бакинских комиссаров Анастаса Микояна, про которого потом ходила шутка, что только он один сумел прожить от «Ильича до Ильича без единого паралича», осталось совершенно невозмутимым, словно он ничего не слышал. Можно даже сказать, оно застыло, как у каменного сфинкса.

– Прошу отведать национальных русских рыбных блюд, – радушно предложил Микоян после некоторой паузы. – И выпьем за здоровье и долголетие нашего дорогого гостя!

Многие эксперты полагают: культивируемое рядом историков мнение о том, что советскому руководству ничего не было известно о сексуальных пристрастиях и половой неудержимости Сукарно, совершенно неверно. В любом случае, перед высоким визитом высшему руководству страны готовили очень подробную справку, в которую вносили свои данные и представители разведки. Обязательно запрашивали официальную резидентуру в Индонезии. Она просто не могла ничего не сообщить о пристрастиях и увлечениях главы государства, собирающегося посетить Советский Союз с дружественным визитом. Но моральный кодекс строителя коммунизма не допускал никаких сексуально-половых вольностей: все должно выглядеть совершенно пристойно.

После пышных торжеств по случаю дня рождения президент Сукарно отбыл из Москвы на отдых в Крым, куда его заботливо сопровождал все тот же Микоян. Гостя разместили в правительственной резиденции для самых высоких гостей, а когда пришло время возвращаться домой, в аэропорту Симферополя президента Индонезии провожал снова Анастас Иванович Микоян. Сверкая золотым шитьем на роскошном мундире, Ахмед тепло попрощался со всеми и, легко взбежав по трапу самолета, неожиданно остановился и, прижав обе ладони к губам, послал провожающим воздушные поцелуи, громко воскликнув:

– Гудбай, май дарлинг!

Официальные лица остались в полном недоумении, и только красивая длинноногая блондинка, стоявшая чуть в стороне от Анастаса Микояна, все прекрасно поняла. Эксперты полагают, что советская сторона на время отдыха президента Индонезии подвела к нему исключительно высокого класса секс-агента госбезопасности, которая отлично справилась со своей ролью во всех отношениях, сумев полностью расположить немало повидавшего на своем веку президента-плейбоя к стране победившего социализма.

В дальнейшем отношения между СССР и Индонезией неизменно оставались дружественными. Вероятно, в этом есть немалая заслуга носившего юбку солдата невидимого фронта…

Ахмед Сукарно заметно старел, но привычек не менял – о его пятой жене практически ничего не известно. Скорее всего это было недолгое, но яркое увлечение потихоньку сдававшего одну позицию за другой завзятого плейбоя, которое не оставило заметного следа. Шестой женой перешагнувшего шестидесятилетний рубеж президента-диктатора стала светлокожая студентка Юрике Сангер, которая также входила в пресловутый «парад красавиц». Говорили, что Сангер родом с острова Сулавеси, но консультировавшие экспертов спецслужб этнографы выражали в этом очень серьезные сомнения.

– Скорее всего, это европейка, которую пытаются старательно замаскировать под уроженку Юго-Восточной Азии, – высказал предположение один из них.

Не исключено, что он оказался прав. Тем более что Юрике Сангер появилась рядом с президентом, как отмечали аналитики ЦРУ, вскоре после визита Сукарно в Советский Союз. Но это достаточно странная, непонятная и загадочная история. Характерно, что связь президента Сукарно с Юрике закончилась довольно быстро, а их брак оказался совсем непродолжительным.

Тем временем индонезийцы начинали потихоньку обожествлять своего президента, приписывая ему черты мифических героев древних эпосов, совершавших совершенно невероятные сексуальные подвиги. В конце концов в 1963 г. Ахмеда Сукарно торжественно объявили пожизненным президентом.

В этот же период Ахмед Сукарно в очередной раз женился. Надо полагать, его предыдущая жена Юрике Сангер, поскольку была студенткой, имела юный возраст. И на этот раз Ахмед тоже выбрал в жены отнюдь не старуху – весьма привлекательной яванке Харьяти исполнилось всего двадцать три года. Естественно, брак заключили по взаимной любви. Насколько известно, Харьяти стала последней официальной женой президента-плейбоя, перещеголявшего даже известного своей неутомимой страстью к любовным похождениям американского президента шестидесятых годов XX в., убитого в Далласе Джона Кеннеди.

Пожалуй, никого из глав правительств, равных в этом отношении Ахмеду Сукарно, в истории не отмечено.

Очень часто тайные любовные страсти вождей многих великих наций становятся известными только после несколько десятилетий спустя их кончины, когда наконец приоткрываются тщательно закрытые наглухо хранилища спецслужб и решаются открыть рты бывшие помощники, адъютанты или кто-то из дальних родственников, а то и обслуживавших вождей юристов. И то они делают это предельно осторожно и при гарантии собственной безопасности.

Часто любовные интриги вождей сопровождаются серьезными неразгаданными тайнами, прикосновение к которым может грозить простым людям смертью, – потому они и проявляют необычайную осторожность, зная, какая судьба постигла легкомысленных болтунов, решившихся приподнять завесу, скрывающую тайну, когда срок сделать это еще не пришел и власть предержащие не дали добро.

Именно так обстоит дело и с тайнами любовных отношений и кончины Франклина Делано Рузвельта (1882–1945), который занимал пост президента Соединенных Штатов Америки в период с 1933 по 1945 г., в период страшной экономической депрессии и Второй мировой войны…

С детства Рузвельта считали баловнем судьбы. Его отец, Джеймс Рузвельт, был богатым человеком, президентом ряда промышленных корпораций и владел большим родовым имением Гайд-Парк на берегу реки Гудзон, расположенным между шумным «Большим яблоком» – так американцы привычно именовали Нью-Йорк – и Олбани.

Мать Франклина – Сара Делано – была гораздо моложе мужа и также происходила из богатой промышленной элиты, принадлежавшей к высшим слоям американского общества. Ее семья владела угольными шахтами и рудниками, имела свой большой флот чайных клиперов, что в те времена приносило фантастические доходы, меднорудные месторождения и обширные участки земли, стоимость которых неуклонно росла год от года. Вполне понятно, юный Франклин ни в чем не нуждался. Он имел все, что мог пожелать. В четырнадцать лет Рузвельт поступил в частную школу для местной элиты в Гротоне, по ее окончании – в Гарвардский университет, а затем в Школу права Колумбийского университета. В 1905 г. двадцатитрехлетний Франклин женился на своей дальней родственнице Элеоноре, с которой еще до того тайно обручился, поскольку был в нее страстно влюблен. Влюбленность молодой муж доказал делом, и Элеонора родила одного за другим пятерых детей.

Блестяще образованный, красноречивый, высокий, стройный, элегантный – тогда еще коварная болезнь, приковавшая будущего президента к инвалидному креслу, не нанесла молодому человеку своего страшного и жестокого удара, – Рузвельт стал завсегдатаем множества клубов и мало интересовался юриспруденцией. Он не нуждался в средствах. Но Рузвельт честно выдержал нелегкий экзамен на членство в коллегии адвокатов и вскоре занял должность старшего клерка в довольно известной нью-йоркской юридической фирме «Картер, Ледиярд энд Милберн».

Вскоре его внимание привлекла политика – недаром, видно, ею с большим увлечением баловался отец Франклина: возможно, сыграли роль гены, но, вполне вероятно, сама судьба каким-то образом подсказала молодому, богатому и преуспевающему правоведу, что именно на политическом поприще его ждут истинное признание, широкая известность, слава и бессмертие. Как бы там ни было, в 1910 г. Рузвельта избрали делегатом на съезд демократов Нью-Йорка. А скоро энергичный юрист стал одним из лидеров партии и немало сделал на выборах президента Вильсона.

– Мы должны отблагодарить его, – сказал, вселившись в Белый дом, новый президент-демократ. – Как это лучше сделать?

– Говорят, он любит корабли и море, а у его тестя собственный парусный флот, – почтительно подсказал секретарь.

– Отлично, – прищелкнул пальцами Вильсон. – Пусть Рузвельта назначат помощником министра военно-морского флота!

В 1913 г. Франклин, действительно обожавший море и даже одно время намеревавшийся поступать в Военно-морскую академию в Аннаполисе, занял указанный президентом пост. С этого все и началось. Учитывая новое положение, его жена Элеонора решила пригласить себе секретаря, и ей порекомендовали Люси Мерсье. Вскоре та приступила к исполнению своих обязанностей.

Увидев новую секретаршу жены, Франклин на мгновение лишился дара речи – Люси была ослепительно молода и удивительно хороша собой. У тридцатилетнего помощника министра голова пошла кругом, и он забыл обо всем на свете, покоренный красотой очаровательной Люси. Франклин и сам был хорош собой, богат и умел ухаживать за женщинами, тем более если страстно желал как можно скорее добиться взаимности. И он ее добился! Ворота крепости, которую настойчиво осаждал Рузвельт, вскоре распахнулись, и Мерсье полностью капитулировала, сдавшись на милость победителя. Однако, даже сходя с ума от любви и вожделения, влюбленные, ставшие любовниками, умело скрывали свою связь и тщательно соблюдали меры предосторожности. С каждым днем Франклин увязал в своем безумном романе все глубже и глубже. Вскоре он ясно понял, что уже зашел очень далеко.

– Я готов начать новую жизнь, – прямо сказал он Люси. – Мое состояние в настоящее время таково, что я готов оставить семью и детей, посвятив всего себя тебе.

Однако этим планам не суждено было сбыться. Как всегда, нашлись доброхоты, которые сообщили Элеоноре о романе ее мужа с Люси. Оскорбленная жена забрала всех детей и немедленно уехала в имение в Кампобелло. Поразмыслив, Франклин решил, что это даже к лучшему: меньше слез и визгливых скандалов. Но судьба решила иначе.

– Как долго продолжается связь моего сына с этой девицей? – поинтересовалась у своего поверенного в делах мать Франклина – властная и очень богатая Сара Делано.

– Уже несколько лет, мэм, – почтительно ответил тот.

– Она действительно чертовски хороша, – прищурила глаза Сара, – но мне придется серьезно вмешаться в это дело, хотя бы ради чести семьи Рузвельт! Есть ли надежный способ избавиться от красавицы?

– Выдать ее замуж, – вполне серьезно посоветовал поверенный в делах. – Цепи Гименея часто бывают значительно крепче тюремных стен и кандалов!

– Это верно, – поразмыслив, согласилась Сара.

Она не привыкла откладывать дела в долгий ящик.

Очень скоро мать объявила сыну: в случае продолжения его связи с красавицей Мерсье она немедленно лишит Франклина финансовой поддержки! Это оказало на будущего президента Соединенных Штатов воздействие, сравнимое с отрезвляющим холодным душем: деньги – это все! А жить без них он не привык и совершенно не умел! Одновременно начали обрабатывать и Люси, запугивая ее тем, что ей придется связать жизнь с отцом, бросившим пятерых детей! В пуританской Америке тех лет подобные аргументы имели весьма серьезный вес. Одними угрозами дело не ограничилось, и рядом с молодой красавицей появился весьма богатый представитель знатной нью-йоркской семьи Рутерферд. В 1920 г. Сара Делано одержала полную победу: Люси согласилась стать женой богача Рутерферда, который был старше ее на тридцать лет! Казалось, жизнь вошла в свою колею, все потихоньку успокаивалось и возвращалось на свои привычные места. Но Элеонора никогда не смогла забыть и простить мужу измены.

В том же 1920 г., когда любовникам поневоле пришлось расстаться, демократы выдвинули Рузвельта на выборах на пост вице-президента в паре с известным тогда политиком Джеймсом Коксом. Франклин горячо взялся за дело – видимо, ему хотелось забыться и отвлечься от болезненного крушения любви – и объездил с предвыборными речами почти все Штаты. Как позднее подсчитали его биографы, Рузвельт в тот период произнес более тысячи речей. Однако, несмотря на все его усилия, демократы с треском проиграли предвыборную кампанию, и Франклин вынужденно вернулся к адвокатской практике. Все праздники, в том числе и праздник любви, закончились. Начинались суровые будни. Они оказались куда более суровыми, чем мог предположить бывший помощник военно-морского министра (этот пост Рузвельт оставил в 1920 г.). В августе 1921 г. его настиг полиомиелит, и у Франклина парализовало всю нижнюю часть тела.

– Это кара Господня! – сказала одна из знакомых семьи Рузвельт, узнав о болезни Франклина. – Как развратнику за измену жене!

– Возможно, наоборот, Господь испытывает того, кого он любит? – мягко возразил ей священнослужитель.

На удивление всем, Рузвельт проявил недюжинную волю и настойчивость в борьбе с болезнью: весной 1922 г. он уже мог самостоятельно передвигаться на костылях, не прибегая к посторонней помощи. И его политические амбиции неизмеримо возросли. Дальновидный и хитрый правовед решил сделать свое несчастье козырным тузом в предвыборной борьбе. Кроме того, теперь он действительно хорошо понимал нужды калек и нищих, хотя сам никогда нищим не был.

В 1928 г. Рузвельт добился первого серьезного успеха на политической арене – его избрали губернатором штата Нью-Йорк. На этом посту его и застала страшная беда Великой депрессии. Франклин делал все что только мог, и простые американцы прекрасно видели и могли по достоинству оценить его усилия. Поэтому вскоре Рузвельта выдвинули кандидатом на пост президента страны. В 1932 г. Франклин выиграл гонку президентских выборов и повел страну «новым курсом», еще не зная, что впереди его ждет куда более страшное испытание, чем Великая депрессия. Имя этому испытанию – Вторая мировая война!

Рузвельт с честью выдержал и этот удар. В начале апреля 1945 г., как вспоминал впоследствии адъютант президента Дж. Дэниэл, Рузвельт решил отправиться передохнуть в Уорм-Спрингс.

– Мы тоже заслужили право на некоторую передышку, – с улыбкой сказал он своему адъютанту.

– Несомненно, сэр, – поспешил согласиться тот. – А вы заслужили ее, как никто другой.

– Ладно, старый льстец, – шутливо погрозил ему пальцем Франклин. – Я хочу пригласить провести с нами время некоторых старых знакомых и приятных для меня людей.

– Ваши родственники, сэр?

– Не станем их беспокоить, – тонко улыбнулся президент. – Жене тоже нужно передохнуть от старого паралитика.

Как указывают многие биографы и эксперты, занимающиеся детальным изучением биографии президента Соединенных Штатов Америки Франклина Делано Рузвельта, гости появились в резиденции Уорм-Спрингс на следующий же день, то есть 9 апреля 1945 г. Какие же старые знакомые получили приглашение от президента провести с ним свободное время? Первой из приглашенных оказалась… Люси Мерсье-Рутерферд! Как позднее говорили, Рузвельт якобы пригласил ее исключительно для того, чтобы она привезла свою подругу, русскую художницу-эмигрантку Елизавету Шуматову. Той предстояло написать портрет президента США, который он намеревался подарить единственной дочери Люси. Многие эксперты и биографы Рузвельта совершенно справедливо задаются вопросом: а кто отец этой девочки? Официальный муж красавицы любовницы президента престарелый миллионер Рутерферд или… сам Франклин Делано Рузвельт?

Возможно, он предчувствовал свою близкую кончину и хотел подарить портрет единственной дочери, рожденной ему любимой женщиной, с которой его вынудили расстаться?

Вместе с художницей Шуматовой приехал еще один эмигрант – фотограф Роббинс, – который намеревался сделать целую серию снимков президента: за время отдыха Шуматова могла не успеть закончить портрет, а когда представится иная возможность работать с натурой, никто заранее сказать не мог. Даже сам президент Соединенных Штатов.

Девятого числа никто не работал, но уже десятого Роббинс начал делать снимки. Однако президент остановил его:

– Лучше сделайте фото Люси, прошу вас. Мне хотелось бы иметь его на память, если нет возможности постоянно видеть оригинал.

– Да, конечно, я непременно сделаю это, сэр, – поспешил заверить фотомастер. – Непременно, сэр!

Встреча в Уорм-Спрингс если и являлась свиданием президента с любимой женщиной, то это свидание явно не носило любовного характера и, по всей вероятности, не предусматривало интимных отношений, поскольку в резиденции среди приглашенных присутствовали две племянницы Рузвельта. Они находились в кабинете, когда Роббинс делал фотоснимки и когда Франклин позировал Шуматовой. Впрочем, многие эксперты не исключают никаких вариантов. Важно то обстоятельство, что там вполне открыто присутствовала Люси!

До двенадцатого апреля все шло вполне нормально. Утром рокового дня президент работал с бумагами, а художница работала над его портретом. Затем президент заявил, что он устал и хотел бы отдохнуть.

– Я с удовольствием займусь моей коллекцией марок, – сказал он и действительно некоторое время провел за этим занятием, а потом вновь вернулся к деловым бумагам.

Вскоре слуги стали накрывать стол для ланча. Рузвельт закурил, глубоко затянулся, и вдруг лицо его исказила легкая гримаса боли. Он стал тереть лоб и шею ладонью.

– Ужасно болит голова, – извиняющимся тоном пожаловался он присутствовавшим в комнате.

– Открыть окно, сэр? – спросил один из слуг, но президент уже потерял сознание.

– Врача, врача! – истошно закричал кто-то из помощников Рузвельта.

Но спасти президента уже не удалось: через два часа, так и не приходя в сознание, он скончался. Согласно инструкции, личная охрана немедленно покинула резиденцию, чтобы немедленно начать охранять нового главу государства Гарри Трумэна, до этого момента являвшегося вице-президентом. Следом за охраной поспешно исчезли гости.

В полночь в резиденцию прибыла срочно вызванная вдова президента Элеонора. Она устроила форменное дознание помощникам и прислуге президента. Ей не стоило большого труда установить, что калека с несгибаемой волей ловко обвел вокруг пальца и жену, и мать!

Все считали, что в 1920 г. Рузвельт окончательно порвал с Люси Мерсье и, когда та вышла замуж, больше никогда не виделся с ней. Но на самом деле все оказалось далеко не так. Сила взаимного чувства Франклина и Люси оказалась настолько велика, что они продолжали встречаться еще двадцать пять лет, несмотря на жуткую болезнь Рузвельта, превратившую его в калеку. Мало того, Люси даже наносила тайные визиты в Белый дом.

– Проклятье! – все, что могла сказать Элеонора.

Якобы она лично распорядилась похоронить президента в закрытом гробу, и это породило массу версий и слухов, вплоть до того, что президента внезапно убили выстрелом в затылок, обезобразившим его лицо. Кто убил? Ревнивая Элеонора, которая застала в резиденции Уорм-Спрингс давних любовников? Или политические противники, причем в присутствии довольно многочисленной охраны? Да убили ли Рузвельта?

В данном случае куда важнее многолетняя любовная связь Рузвельта с Люси Мерсье, продолжавшаяся более тридцати лет! И, как уже говорилось, даже после того, как Франклин стал калекой, неспособным самостоятельно передвигаться.

Сейчас, наверное, многие не знают, кто такой Семен Михайлович Буденный, хотя средства массовой информации довольно часто напоминают о «подвигах» Первой конной армии, которой командовал С.М. Буденный в период Гражданской войны, и его совершенно провальных, приводивших к большим жертвам и обострению оперативной обстановки на фронте командных решениях в период Великой Отечественной.

Дочь маршала, Нина Семеновна Буденная, в советское время работавшая в одном из крупных партийных издательств, пользуясь своим положением, выпустила книжечку сусальных рассказиков об отце, в которых он представал чуть ли не былинным героем. Но тогда строго запрещали вспоминать слова возмущенного наркомвоенмора Льва Троцкого, который, побывав в Первой конной, предельно откровенно сказал о Буденном и его «войске»:

– Настоящая банда!

Троцкого считали врагом. Однако и слова верного слуги партии и народа, заместителя самого Феликса Дзержинского по ВЧК товарища Петерса тоже держали за семью печатями. А Петерс, между прочим, телеграфировал товарищу Ленину в Москву такими словами: «Банды Буденного заняли Ростов!..»

Далее сообщалось о жуткой резне, бесконечных погромах, беззастенчивых грабежах, эшелонах награбленного добра, прицепленных к ним салон-вагонах с гимназистками и монашками. Чекист «номер два» требовал у Ленина расстрелять бандита Буденного.

Правда жизни никак не похожа на сусальные рассказики дочери, в которых крайне скудно образованный, зато бесшабашно смелый и жестокий человек, обладавший определенной жизненной сметкой и хитростью, представал беззаветным героем в деле борьбы за счастье всех трудящихся.

Не стоит забывать: долгое время Первая конная армия С.М. Буденного являлась одной из сильнейших частей в Красной Армии. Отсюда происходили и определенные любовные метаморфозы с «первым маршалом» – не только в силу данных ему столь разными людьми характеристик, но и в силу обстоятельств, вознесших его на самый верх пирамиды коммунистического правительства и воинского командования времен советской власти…

Оставим в стороне все военные и политические перипетии биографии красного маршала-долгожителя – он прожил девяносто с половиной лет – и расскажем только о его официальных женах. Ведь, как утверждает людская молва, Семен Михайлович страстно любил не только лошадей. Впрочем, это совсем не удивительно – невысокого роста, но кряжистый и сильный, он был очень здоровым мужчиной: в царское время больных в армию не брали, тем более в кавалерию, где служба считалась непростой – кроме себя, кавалерист обязан обихаживать своего коня: чистить, убирать за ним навоз, кормить и так далее. К тому же вырос Буденный в многодетной крестьянской семье на юге России, но к казачьему сословию не принадлежал, о чем сначала открыто, а потом тайком сожалел всю жизнь.

Первый раз Семена женили практически по воле родителей в двадцатилетием возрасте. И срок подошел, чтобы на чужих баб не заглядывался, да и в семье лишние руки в работе не мешали: жену взяли крепкую да работящую. Однако семейная жизнь Семена Михайловича и Надежды Ивановны – так звали его молодую супругу – продолжалась вполне счастливо недолго. В Российской империи молодые люди двадцати одного года подлежали призыву на действительную военную службу. Призвали и Семена. В казачьи части, как не казак, он попасть не мог, хотя и призывался фактически из области Всевеликого войска Донского, поэтому определили Буденного в драгуны.

О любовных приключениях Буденного в период верной службы государю и отечеству, вполне естественно, ничего не известно. Можно только предполагать, что молодой здоровый парень вряд ли мог долго вытерпеть без женского общества. Зато точно известно: Семен Буденный старательно копил деньги на свой пусть маленький, но конный заводик и занимался платной выездкой лошадей-неуков для офицеров.

В период Первой мировой войны он воевал на Турецком фронте, проявил храбрость и стал георгиевским кавалером, как тогда говорили, «с полным бантом» – то есть получил все положенные по его чину унтер-офицера награды. Но война кончилась, началась революционная смута, и в конце концов Семен Буденный оказался дома.

Вскоре он сколотил отряд, который, по сути, являлся натуральной бандой и орудовал преимущественно по ночам – в отряде насчитывалось около тридцати сабель. Семена даже пороли за насилие и грабежи, однако судьба оказалась к Буденному благосклонной: он попал в подразделение истинного создателя красной конницы Бориса Мокеевича Думенко начхозом.

Русское лихолетье прихотливо вертело людьми и то возносило их высоко, то бросало в бездну без следа. Думенко по ложному доносу расстреляли, и, совершенно неожиданно для самого себя, Буденный за какие-то несколько месяцев взлетел от начхоза дивизии до командарма. Просто умел понравиться начальству, выполнял, что говорили, да и, честно говоря, поставить командовать было особенно некого. Естественно, Надежда Ивановна Буденная находилась при таком важном муже. Официально, как впоследствии указывалось во всех биографических и мемуарных изданиях, она заведовала снабжением медицинской части «Красного войска» бинтами и лекарствами. Малограмотная, сильно раздобревшая, способная при случае пустить трехэтажным матом, Надежда Буденная большей частью обихаживала мало отличавшегося от нее мужа, настойчиво побуждая его к грубым любовным играм. Ей очень хотелось подарить Семе ребенка, но ничего не получалось. Осмотревший женщину в одном из городов на славном боевом пути Конармии врач-гинеколог никаких отклонений у нее не нашел:

– Вы здоровы, гражданка. Возможно, дело в вашем муже?

– Не, и он здоровый, – уверенно ответила Надежда.

– Тогда не знаю. – Врач предпочел не продолжать разговор, способный иметь непредсказуемый конец: кто их знает, этих буденновцев…

Гражданская закончилась. Буденного осыпали орденами и наградами, несмотря на многие неудачи и явные поражения его воинства. Почему? Да потому, что хитрый командарм с мужицкой сметой понял, кому нужно кланяться и на кого делать ставку.

– Вы всегда можете твердо опереться в борьбе с врагами на Конармию, – улучив момент, сказал он Сталину, специально не уточнив, что имеет в виду врагов трудового народа, и Сталин его отлично понял.

Но слова для хитрого горца значили мало, и Буденному пришлось делом доказать свою преданность будущему вождю всех трудящихся. И он это сделал. Домами он дружил со старым соратником по Конармии и приближенным Сталина Климом Ворошиловым. Жена Климента Ефремовича Екатерина Давидовна, впоследствии много лет занимавшая должность директора музея Ленина, постоянно, но безуспешно пыталась «облагородить» семейство Буденных. До революции Екатерина Давидовна работала белошвейкой, обшивала разных господ и потому считала себя человеком высокой культуры. У нее дома даже жил добытый где-то мужем попугай, говоривший на французском.

В 1923 г. чета Буденных переехала в Москву. Политика Надежду интересовала мало, зато она любила компании, шикарный большой заграничный автомобиль мужа, вино и фрукты, которые всегда доставляли в изобилии, и… завела роман с каким-то молодым человеком. По некоторым сведениям, Буденному об этом донесли, но он не выдал себя ни взглядом ни словом.

Люди, достаточно хорошо знавшие маршала Буденного – любимца Сталина и героя Гражданской войны, – четко характеризовали его как человека честолюбивого, тщеславного и довольно скрытного. Нетрудно догадаться, что подобную характеристику составляли сотрудники ОГПУ – НКВД. При этом особо отмечались склонность Буденного к позерству и его врожденное лицемерие, которое некоторые товарищи считали по простоте душевной определенными актерскими способностями: есть же самородки? Опять же, не зря говорили, что Буденный без ума не только от лошадей…

Все началось в Кисловодске, очень модном в советские да и в дореволюционные времена курорте, куда маршал прибыл для отдыха и лечения. Очень скоро острый глаз полководца Гражданской заметил в толпе отдыхающих молодую и красивую стройную брюнетку, прогуливавшуюся по знаменитому парку с каким-то красным командиром.

– Кто такая? – подкрутив знаменитые усы, спросил у адъютанта Семен Михайлович.

– Ольга Стефановна Михайлова, – через некоторое время доложил тот. – Разведена, говорят, муж был горький пьяница. Теперь за ней ухаживает краском Н. С ним она и прибыла на курорт.

– Полагаю, такая женщина ему еще не по рангу, – зло буркнул Буденный.

– Так точно, – вытянулся адъютант.

– Организуй, – приказал маршал, разглядывая красотку в сильный бинокль.

Достоверных сведений о том, сколь долго продолжалась осада, не имеется, но, по всей вероятности, возможности и напористость лихого кавалериста произвели должное впечатление, и Ольга Стефановна сдалась на милость победителя. Естественно, Буденный тайно увез ее с собой в Москву. Тайно, поскольку в столице ждала законная супруга…

Весть о том, что Надежда Ивановна Буденная застрелилась, всколыхнула всю Москву. Как, что, почему, неужели из-за интрижки с тем самым молодым человеком?

– Несчастный случай, – не моргнув глазом, объяснил чекистам Буденный. – Трагическая случайность!

По его словам, около дома он увидел подозрительных личностей и поэтому приготовил оружие. Дома находилась компания гостей – Надежда вечно устраивала шумные пиршества и посиделки, – маршал положил оружие на стол и пошел переодеться, а когда вернулся в комнату, замер от ужаса: Надежда стояла, приставив пистолет к виску. Дурачась, она явно изображала какую-то сценку. Слова застыли у Семена Михайловича от ужаса в горле, он хотел крикнуть, предупредить, что оружие заряжено, но… не успел!

Следствие вполне удовлетворилось объяснениями, и Буденный понял: это Сам так велел! И преисполнился еще большей преданности Иосифу Виссарионовичу.

Схоронили Надежду быстро. Едва справили поминки, Семен Михайлович ввел в дом новую хозяйку – Ольгу Стефановну. Она послушала, как красный командир высокого ранга играет на гармошке, самозабвенно закрывая от удовольствия глаза, – Буденный был страстным гармонистом, и записи его игры даже передавали раньше по радио, естественно, не сообщая, кто играет, а скромно объявляли: «дуэт баянистов». В дуэте второй мастер прятал все погрешности Семена Михайловича. И тут молодая жена попросила:

– Мне так петь хочется!

– Так в чем дело? – удивился счастливый молодожен. И быстренько «поступил» жену в консерваторию.

– Она прекрасная певица, – вскоре говорил он в начальственных кабинетах, и жена стала петь ведущие партии в Большом театре. Шут с ними, с Ворошиловыми, пусть Давидовна гордится птичкой попугаем, зато у него такая канарейка!

В тридцать седьмом его по-дружески пригласил навестить кабинет на Лубянке сам нарком Николай Ежов, намекнув, что это с ведома и по поручению Сталина. Буденный приехал. Маленький, хилый, впоследствии признанный хроническим алкоголиком и сам признававшийся в гомосексуализме, Николай Иванович Ежов, которого маршал знал еще как работника ЦК партии, стал выкладывать перед сомлевшим кавалеристом донесения о посещении Ольгой Стефановной посольств иностранных держав, о вечеринке на даче японского посла, об игре на скачках, откровенничаниях с дипломатами враждебных СССР стран за кулисами театра и, наконец, сожительстве с тенором Алексеевым.

– Сам с ней разберусь, – сжав тяжелый кулак, мрачно пообещал Буденный. – Это семейное дело!

– Ошибаетесь, Семен Михайлович, – с улыбочкой заверил Ежов. – Не семейное это дело, а партийное. Пахнет оно дурно: шпионажем! Товарищ Сталин считает, что нельзя позволить врагу скомпрометировать честь и славу Красной Армии.

Буденный хоть и был человеком не слишком великого ума, но прекрасно понял: все уже решено. Но все же надумал побороться за жену и лично во всем разобраться. Своими методами. И опять дома он себя не выдал ни словом, ни взглядом. По некоторым сведениям, с Ольгой у них были дети. Согласно другим источникам, детей не было. Ряд западных экспертов утверждает, что детей воспитали родственники Ольги Стефановны. Достоверно ничего утверждать нельзя.

Факт то, что Ежов тоже после разговора затаился, и успокоенный супруг отбыл инспектировать войска. В тот же вечер за Ольгой пришли…

Вступиться за жену по горячим следам маршал не успел или побоялся, а потом уже было поздно: ему показали признательные протоколы, где Ольга Стефановна чистосердечно каялась, что семь лет тайно сожительствовала с сотрудником разведки панской Польши, работавшим в польском посольстве в Москве, и получила от него в качестве вознаграждения за предоставленные сведения более двадцати тысяч рублей…

Ольгу Стефановну арестовали в августе 1937 г. Буденный хотел обратиться к Сталину лично, но испугался за себя и… обратил свое чисто мужское внимание на молоденькую и хорошенькую двоюродную сестру арестованной жены Марию. Она приехала из Курска учиться на стоматолога и часто помогала сестре по хозяйству – практически как домработница.

Ольге дали восемь лет лагерей. Семен Михайлович, не смущаясь разницей в возрасте более тридцати лет, предложил Маше выйти за него замуж. Та попросила время подумать и кинулась к Варваре Ивановне – матери Ольги: как-никак, та ей приходилась родной теткой.

– Соглашайся, – вздохнула Варвара после долгого раздумья. – Глядишь, несчастной сестре чем пособишь, да и нас убережешь. И сама не прогадаешь при таком положении.

В августе 1938 г. у Буденного родился сын. Потом дочь, потом еще сын. О пропавшей в лагерях жене – сестре нынешней супруги – маршал старался вообще никогда не вспоминать. Но вспомнил. Только в 1955 г., когда уже не стало ни Самого, ни Лаврентия Берии, он посодействовал бывшей жене обрести свободу и вернуться в столицу. Она жила в ссылке в Красноярском крае и давно повредилась в лагерях рассудком.

Купавшаяся тогда в роскоши чета Буденных помогла ей материально. Ольга Стефановна от помощи не отказалась, но когда Семен Михайлович выразил желание повидаться с ней, отрезала:

– Нет!

До конца своих дней Буденный прожил в почете и полном достатке – его объявили «живой легендой пролетарского государства, героем революции и Гражданской войны». Мария стала его последней официальной женой. 26 октября 1976 г. девяностолетний маршал скончался от кровоизлияния в мозг и получил почетное место в кремлевском пантеоне.

Тернистый путь жизни, любви, предательств и геройства, что так причудливо сплелись в судьбе одного человека, закончился…

Когда речь заходит о великих политиках Британской империи, первым, несомненно, вспоминают сэра Уинстона Черчилля, а следом за ним непременно Бенджамина Дизраэли, графа Биконсфилда (1804–1881), являвшегося самым ярким и удачливым, ловким и хитрым политиком викторианской эпохи – эпохи наивысшего расцвета империи.

Бенджамин Дизраэли прожил долгую жизнь и оставил в истории очень заметный след. Особенно в истории дипломатии и экономики. Он дважды избирался премьер-министром Великобритании и формировал правительство ее величества. По отзывам современников и оценкам беспристрастных историков, граф Биконсфилд вел весьма тонкую политику, направленную на укрепление империи и достижение выгодных для нее результатов.

В частной жизни он тоже отличался довольно незаурядным поведением, одновременно романтичным, суеверным и до ужаса расчетливым…

Биографы Бенджамина Дизраэли иногда любят рассказывать, что в юные годы, когда будущий граф Биконсфилд еще даже не начал заниматься политикой и экономикой, совершенно не помышляя о той головокружительной карьере, которая ждала его в будущем – шутка ли, встать во главе правительства огромной империи, владевшей тогда чуть ли не половиной мира! – один из случайных приятелей, каких обычно много бывает у молодых людей, позвал его развлечься.

– Каким образом? – поинтересовался уже тогда проявлявший рационализм Бенджамин.

– О, мой друг! Неужели ты ничего не слышал?

– А что я должен был слышать? – насторожился Дизраэли.

– Да все в Лондоне только и говорят о том, что в столице империи находится проездом направляющийся в Америку знаменитый китайский маг и гадатель – то ли Сун Ли, то ли Лу Сун, а может быть, Ли Мун?

Точного имени этого гастролера, которых в те времена насчитывалось превеликое множество, история не сохранила. Гораздо важнее то, что Дизраэли заинтересовался предложением приятеля: молодость всегда любопытна.

В те дни попасть на сеанс экзотического азиатского ясновидца стремились многие представители совершенно различных слоев английского общества. Многие даже специально приезжали из других графств и даже из Шотландии, чтобы попасть на прием к знаменитому китайцу. Он обычно принимал клиентов, жаждавших чудес и предсказаний судьбы, в широком черном шелковом халате, богато расшитом извивающимися серебряными и золотыми драконами. Маг сидел за тонкой занавесью из зеленоватой кисеи меж двух ароматических курильниц.

Падкий на все экзотическое лондонский высший свет считал своим долгом отметиться у китайского мага и прорицателя.

– Говорят, он выделывает просто умопомрачительные вещи, – взахлеб рассказывал Бенджамину один из приятелей. – Представляешь, курит маленькую трубку с длиннющим мундштуком, прихлебывает зеленый чай из красной фарфоровой чашечки, украшенной выписанными золотом непонятными иероглифами, потом смотрит на дым, идущий из трубки, и плавающие в чашке чаинки и начинает предсказывать. Просто мороз продирает по коже от мистического ужаса.

– И все точно? – усомнился Дизраэли.

– Абсолютно!

– Ну, как раз это очень сомнительно, – усмехнулся всегда отличавшийся трезвым практицизмом и несколько циничным взглядом на жизнь будущий граф Биконсфилд.

– Хорошо! Пойдем туда с нами, и все увидишь собственными глазами.

– Сколько нужно заплатить этому азиату? – озабоченно спросил будущий премьер-министр империи и, услыша ответ, решительно отказался. – О, нет! Это слишком много для того, чтобы поглядеть на косоглазого шарлатана. Пожалуй, я откажусь от столь дорогого и сомнительного удовольствия.

– Ах ты, скряга, – рассмеялся приятель. – Отлично, так и быть: я заплачу за тебя!

– Это другое дело, – удовлетворенно кивнул Бенджамин…

Знаменитый китайский маг оказался низкорослым сухощавым мужчиной средних лет, с постоянно полуприкрытыми набрякшими веками глазами, взгляд которых был устремлен куда-то вдаль поверх голов посетителей, словно он видел там нечто, недоступное остальным, не посвященным в таинства.

Зябко кутаясь в роскошный, расшитый драконами халат из струящегося черного шелка, маг мелкими глотками пил чай и, глубоко затягиваясь, курил трубку с длинным мундштуком.

– Что желают господа? – спросил он через переводчика.

– Узнать о своих будущих невестах и женах, – опередив Дизраэли, быстро выпалил приятель. – Какова окажется наша семейная жизнь? Достигнем ли мы в ней счастья?

Внимательно выслушав перевод, китаец мельком бросил взгляд на модно одетых визитеров и чуть заметно улыбнулся.

– Как я полагаю, тебе совершенно не о чем беспокоиться, – повернул он бесстрастное, как у восточного божка, лицо к задавшему вопрос приятелю Дизраэли. – Ты женишься вполне своевременно, брак твой окажется по любви и будет вполне счастливым. Можешь считать, что впереди тебя ждет щедрая удача: жена твоя будет красива и богата, дети здоровы и почтительны. Жена переживет тебя, но замуж больше не выйдет, посвятив себя семье и вашему Богу. Так что все обстоит хорошо.

– Уфф… – Приятель Бенджамина промокнул вспотевший лоб платком и облегченно перевел дух.

– Теперь ты! – Длинный тонкий мундштук трубки азиатского мага показал на будущего известного политика. – Ты оказался очень скуп и не захотел заплатить! Значит, ты не веришь в то, что предначертано самим небом? Но судьба сама заставит тебя заплатить за неверие. Вот твоя плата: ты навсегда останешься холостым!

– Зачем же так сурово? – всполошился осчастливленный хорошим предсказанием приятель будущего премьера. – Я отдал за него положенную плату.

– Дин хао! Очень хорошо. – Загадочный китаец снова желчно усмехнулся и небрежно отмахнулся рукавом длинного халата. – Значит, он не только очень скуп, но и весьма расчетлив? Ладно, так и быть, пусть все-таки женится, но это произойдет поздно, в зрелом возрасте и исключительно по расчету. И брак останется бездетным!

– Почему же вы так желаете мне несчастья? – искренне изумился Бенджамин, на самом деле ни на йоту не поверивший предсказаниям китайца.

– Отчего ты считаешь мое предсказание несчастливым? – в свою очередь удивился маг, показав в улыбке длинные желтые прокуренные зубы. – Счастье у каждого свое. Иди, пока небо еще остается благосклонным к тебе. Мой совет: не искушай его понапрасну недовольством!

Приятели ушли. Дорогой Дизраэли выразил серьезное недоумение: зачем его затащили к этому ряженому шуту? Какая глупость пойти туда, да еще заплатить приличные деньги. Потеряны и средства, и время!

Между тем, как отмечают биографы, якобы на следующий же день тайком от всех Бенджамин Дизраэли собрался еще раз посетить загадочного китайского мага и серьезно поговорить с ним, уже не жалея золотых монет. Но… Как оказалось, китаец еще вчера вечером сел на корабль и отплыл от берегов Великобритании. Больше о нем в Лондоне никто никогда ничего не слышал…

Можно считать это полным совпадением или счастливым случаем, а не предсказаниями загадочного китайского мага и прорицателя, однако год спустя приятель Бенджамина познакомился на одном из званых вечеров с молодой очаровательной девушкой из состоятельной семьи. Между молодыми людьми быстро вспыхнуло чувство, и вскоре весь Лондон уже говорил о состоявшейся помолвке. За ней последовала и свадьба.

– Что до меня, то пусть, вполне возможно, я совершу в своей жизни величайшую ошибку, но никогда не женюсь по любви, – услышав о пышной свадьбе приятеля юных лет, амбициозно заявил Дизраэли.

– Ну полно, – остановил его один из давних знакомых. – Возможно, ты просто завидуешь ему, но даже сам себе не желаешь в этом признаться?

– Ничуть! – как отрезал Бенджамин.

А позавидовать действительно было чему. Давний друг, как и напророчествовал ему азиатский маг, оказался счастлив, богат и любим. Возможно, Бенджамин Дизраэли действительно ужасно завидовал его семейному счастью, но ни за что не желал признаться в этом. Ведь долгие годы будущий граф оставался одиноким холостяком, ни одна женщина или девушка не интересовалась им и не могла заинтересовать его.

О давнем пророчестве экзотического китайского мага все давным-давно забыли, но, возможно, о нем как раз стоило бы и вспомнить! Ведь все происходило в точности так, как он предсказал. Многие хорошие знакомые настойчиво уговаривали Дизраэли жениться, не раз предлагали ему выгодные и хорошие партии, однако политик неизменно отказывался.

– Благодарю вас, – с улыбкой отвечал он. – Однако полагаю, что еще не настало время.

– Не упустите его, сэр, – однажды холодно заметил один из лордов.

– Надеюсь, этого не случится, – заверил его Бенджамин. – Хотя время – самая ненадежная субстанция.

Наконец случилось то, чего все столь долго ждали и уже, откровенно говоря, даже не надеялись дождаться. В возрасте тридцати пяти лет – по тем временам это считалось очень поздно – Дизраэли сугубо по расчету выбрал себе в жены… пятидесятилетнюю богатую вдову! Если в тридцать пять мужчина тогда считался зрелым, то пятидесятилетняя женщина безоговорочно записывалась светом в древние старухи!

Лондонское общество было изрядно шокировано: известный политик женится на древней старухе? Не иначе как из-за ее денег – и теперь станет с нетерпением ждать ее скорой кончины? Боже, как низко!

Тем временем Бенджамин отправился в дом своей избранницы Мэри-Энн и сделал ей официальное предложение:

– Прошу вас, сударыня, оказать честь стать моей супругой и отдать мне свою руку и сердце.

– Мне трудно отказать вам, милый Бенджамин, – лукаво улыбнулась невеста. – Я согласна.

Конечно же Мэри-Энн не зря прожила полвека и отлично знала, что такое жизнь: дурочкой ее назвать никак нельзя. Она прекрасно понимала: ни о какой страстной любви здесь не может идти даже речи. Но тем не менее лукавая невеста испросила у жениха год отсрочки!

– Отчего так? – не понял Дизраэли.

– Видите ли, сударь, – скромно отвечала Мэри-Энн. – За это время я желала бы хорошенько изучить ваш характер и привычки, с тем чтобы наша жизнь не вышла из привычного нам обоим русла.

– Это вполне разумно, – кивнул Бенджамин и охотно согласился подождать еще год.

Время пролетело быстро, и Дизраэли наконец-то стал женатым человеком. Следует прямо сказать: его избранница не могла похвастаться ни молодостью, ни красотой и даже не блистала образованностью или умом. Мало того, ее вкусы в одежде и убранстве комнат особняка тоже оставляли желать лучшего и служили предметом постоянных ехидных насмешек в высшем английском обществе. Но англичане, со свойственным им тактом, решили отнести все это на счет эксцентричности Мэри-Энн – это качество на Островах всегда оставалось очень уважаемым и признавалось неотъемлемым правом каждого человека.

Что же касается образованности, то и Бог с ней – совершенно не важно, что Мэри-Энн не знала множества совершенно элементарных вещей, известных даже школьникам. Зато она была очень богата! Это ее качество заставляло закрывать глаза на все остальное и напрочь забывать о любых недостатках.

Следует признать, что расчет Бенджамина Дизраэли оказался совершенно верным. По-своему он даже оказался счастлив в семейной жизни. И опять – как тут не вспомнить загадочного китайского мага и предсказателя: ведь все случилось именно так, как он некогда говорил.

Дом Мэри-Энн стал для Бенджамина Дизраэли местом истинного отдохновения от тяжких трудов в политике, экономике и дипломатии. Здесь никто никогда не пытался состязаться с ним в остроумии и находчивости или противопоставить свой интеллект отточенному интеллекту Дизраэли. Наоборот, добрая Мэри-Энн всегда совершенно искренне восхищалась всем, что делал ее муж, и никогда не выражала никаких сомнений в его полной правоте в любом вопросе. Ей даже в голову не могло прийти противоречить ему: всю свою жизнь она целиком и полностью посвятила знаменитому мужу.

В свою очередь, Дизраэли в течение трех десятков лет, пока состоял в браке с Мэри-Энн, ни разу не критиковал ее, не высказывал неудовольствия и не произнес в ее адрес ни слова упрека!

– Мы прожили вместе тридцать лет, – впоследствии говорил Дизраэли. – И представьте, джентльмены, мне никогда не было с ней скучно!..

Антигитлеровская пропаганда неоднократно писала о якобы присущих фюреру германского национал-социализма серьезных проблемах и даже извращениях в половой сфере. Однако в действительности Гитлеру всегда нравилось общество красивых женщин и он никогда не избегал его. Как позднее писали в мемуарах многие соратники и приближенные Гитлера, во время войны Адольф иногда любил вспоминать о своих прежних любовных похождениях, даже когда уже сожительствовал с Евой Браун.

Эти воспоминания не являлись пустыми фантазиями: многие факты связи Адольфа Гитлера с различными женщинами подтверждены документами и показаниями свидетелей, не имевших совершенно никаких выгод от искажения истины…

Известно, что в так называемый венский период своей жизни – еще до Первой мировой войны, – Гитлер встречался и сожительствовал со многими женщинами, имена которых история большей частью не сохранила. Нередко и довольно охотно он прибегал к услугам проституток. Позднее американская разведка сумела установить: одна из них забеременела от будущего фюрера. Но беременность не прерывала и родила ребенка. Якобы мальчика. Однако разыскать эту женщину и проследить дальнейшую судьбу ребенка не удалось даже приложившим для этого немало усилий американским спецслужбам. Данный факт остается загадкой и неразрешимой тайной.

Значительно лучше известно о более поздних периодах жизни Гитлера. После «пивного путча», когда ему запретили заниматься политической деятельностью, будущий фюрер много времени проводил в Баварских Альпах, в небольшом живописном курортном местечке Оберзальцберге: там он жил в разных гостиницах и очень любил развлекаться в компании «товарищей по партии».

Адольф называл Оберзальцберг «раем для отдыха и развлечений» и никогда не отказывался от попоек и донжуанских похождений, часто посещая заведение «Драймедерльхаус» – там он знакомился и заводил любовные интрижки с хорошенькими девушками.

– Одна из них была настоящая красавица, – с большим удовольствием вспоминал впоследствии Гитлер. – У меня тогда в избытке хватало свободного времени, и я знал много женщин.

Прожженный циник и демагог, эгоист до мозга костей, фюрер не помышлял о женитьбе, прикрываясь политическими мотивами, но тем не менее никогда не отказывал себе в обществе симпатичных женщин и охотно заводил достаточно долгие любовные связи. Известный американский историк и журналист Уильям Ширер со ссылкой на приближенных фюрера указывает имена некоторых сердечных пассий Гитлера.

Первой из наиболее известных обычно считают Гении Гаут, которая стала любовницей Адольфа Гитлера еще до 1923 г. Ее брат служил у Гитлера личным шофером, и будущий фюрер просто не мог не обратить внимания на весьма привлекательную и сексапильную Гении. Однако, несмотря на все старания, ей не удалось завоевать сердце будущего вождя германских национал-социалистов. Хотя, по отзывам знавших Гитлера людей, он очень хорошо относился к Гении.

Гаут сменила происходившая из очень обеспеченной и добропорядочной семьи Эрна Ханфтенгль: высокая, статная, очень привлекательная женщина. Некоторое время Гитлер был от нее просто без ума. Но со временем его страсть несколько остыла – фюрера постоянно угнетала разница в росте с красавицей Эрной. Как человек с комплексами, Адольф не мог позволить, чтобы женщина, с которой он поддерживает интимные отношения, была выше его ростом!

Правда, как выяснилось позднее, в интимных отношениях Гитлер совершенно не отличался склонностью к тирании, а наоборот, предпочитал полностью подчиняться любимым женщинам и в сексуальной сфере становился чуть ли не их покорным рабом, готовым выполнить самые причудливые желания любовниц. В этом плане в любовной связи Эрна подходила фюреру как нельзя лучше. Совершенно неизвестно, как дальше могли развиваться события, если бы дорогу красавице Эрне неожиданно не перешла Винифред Вагнер.

Винифред была невесткой знаменитого немецкого композитора Рихарда Вагнера, вдовой его покойного сына Зигфрида. Гитлер всегда благоговел перед музыкой Вагнера и млел только при одном упоминании его имени. Он не раз повторял:

– Кто хочет понять германский национал-социализм, должен понять музыку Вагнера!

Когда вдруг представилась реальная возможность сделать своей любовницей Винифред Вагнер, вождь национал-социалистов не смог устоять перед таким большим соблазном. Скорее всего она импонировала ему и как женщина, поскольку их связь длилась достаточно долго. Адольф продолжал встречаться с Вагнер даже в период очень тесных любовных отношений со своей двоюродной племянницей Гели Раубаль (1908–1931).

Впервые Гитлер и Гели встретились в Баварии в 1925 г., и фюрер сразу же попал в сети очарования юной девушки и особенно ее мелодичного голоса. Но тогда их отношения не получили никакого развития. Впрочем, и отношений не возникло. Однако Адольф не забыл очаровательную двоюродную племянницу и, как только позволили обстоятельства, немедленно напомнил о себе.

Летом 1928 г. у Гитлера уже появились определенные средства, национал-социалистическая рабочая партия Германии имела собственную казну, и фюрер снял у вдовы одного из гамбургских промышленников виллу «Вахенфельд». Вилла ему так нравилась, что позднее, став канцлером, он купил ее и перестроил, превратив в огромный роскошный особняк под названием «Бергхоф». Но пока это было хотя и роскошное, но наемное жилье. Как надежную экономку для ведения холостяцкого хозяйства Гитлер пригласил из Вены свою сводную сестру Ангелу Раубаль, которой очень доверял. С ней приехали две ее дочери: молоденькая Фрид и двадцатилетняя Гели.

Гели неизменно привлекала внимание мужчин своей юной красотой. Она отличалась миловидностью, имела пышные красивые белокурые волосы, жизнерадостный характер и голос очень приятного тембра. Она страстно мечтала стать певицей и надеялась, что «дядя Адольф» поможет ей сделать быструю, головокружительную карьеру на сцене оперного театра в Вене или другом крупном городе Австрии или Германии.

Очень скоро Гитлер забросил всех своих любовниц и не на шутку увлекся юной прелестницей. В ближайшем окружении фюрера не без веских оснований считали: это очень серьезное чувство. Гитлер повсюду возил за собой племянницу, не желая расставаться с ней ни на минуту, – она даже присутствовала на партийных собраниях и конференциях.

Видимо, постоянное присутствие в доме сводной сестры мешало развитию интимных отношений Адольфа и Гели, поэтому они часто совершали длительные прогулки в горы. А о посещении ресторанов, кафе и театров даже нечего говорить. Трудно определенно утверждать, отвечала ли Гели Раубаль искренней любовью Адольфу Гитлеру или в ее отношении к нему превалировал только голый расчет. Вместе с тем известно, что они безумно ревновали друг друга. Например, Гели была в полном отчаянии и устроила жуткую истерику, когда узнала о планах Гитлера жениться на Винифред Вагнер. В свою очередь, Гитлер дико ревновал Гели к своему телохранителю Эмилю Морису. Однако никаких подтверждений связи Эмиля и Гели нет, кроме всевозможных домыслов и слухов.

В 1929 г. Гитлер снял в Мюнхене, на одной из самых фешенебельных улиц Принцрегентштрассе, шикарную квартиру из девяти комнат, одну из которых немедленно предоставил в полное распоряжение Гели. Об их интимной связи все говорили уже совершенно не таясь, да и сам фюрер больше не скрывал ее.

Это вызывало серьезное недовольство большинства «старых товарищей» по партии – по их мнению, вождь национал-социалистов Германии должен иметь значительно более строгие моральные устои. Позднее Адольф учел это и громогласно заявил:

– Я обручен с Германией! – А свою любовницу Еву Браун практически не выводил «в свет».

Но это случилось уже значительно позднее. А пока гауляйтер Вюртемберга на правах старого товарища попросил фюрера прекратить везде и всюду таскать за собой любовницу. Либо пусть узаконит их отношения и создаст здоровую немецкую семью. Его поддержали некоторые другие партийные функционеры.

От этого требования Адольф пришел в ярость – он изгнал гауляйтера с его поста. Но урок не прошел даром, и он всерьез задумался о женитьбе. Об этом свидетельствует тот факт, что вождь нацистов даже попытался заручиться разрешением церкви на брак с Гели, хотя ее мать являлась всего лишь сводной сестрой Адольфа.

Тем не менее в то же время постоянно Гитлер не переставал оказывать внимание и другим женщинам, хотя настоятельно требовал, чтобы Гели принадлежала только ему и посвятила всю свою жизнь тоже только ему: Адольф запретил ей брать в Вене уроки пения, постоянно устраивал безобразные сцены ревности и вообще вел себя как истинный деспот. Отношения с Гели у него стали постепенно портиться.

В 1929 г. он написал матери Гели весьма откровенное письмо об их интимных отношениях, где прямо признавался в определенных сексуальных пристрастиях в половой связи с племянницей – речь шла о некоторых мазохистских наклонностях, значительно усиливавших половое возбуждение Гитлера. По воле нелепого случая это опасное письмо попало в руки сыну хозяйки дома, что впоследствии привело к трагическим событиям: Гитлер безжалостно уничтожил всех, кто только мог прочесть написанные его рукой строки, и вернул себе злополучное письмо.

17 сентября 1931 г. Гели заявила Гитлеру, что хочет вернуться в Вену и продолжить занятия вокалом. Адольф, настроенный категорически против, стал резко возражать, и разразился жуткий скандал со сценами ревности с обеих сторон. Согласно протоколу полиции, свидетелями этой сцены были многие соседи.

Утром 18 сентября, когда Гитлер уже уехал в Гамбург для проведения предвыборных мероприятий, Гели обнаружили в ее комнате с простреленной грудью. Полиция сочла это самоубийством. Но на протяжении многих лет ходили упорные слухи, что Гитлер сам в порыве вызванной ревностью ярости убил Гели. Либо сам, либо чужими руками.

Как бы там ни было, после смерти Гели Адольф стал вегетарианцем. Много лет подряд он без конца на разные лады повторял: Гели осталась его единственной большой настоящей любовью. Он непритворно благоговел перед ее памятью и часто вспоминал о девушке со слезами на глазах. Комната Гели на вилле сохранялась в неприкосновенном виде даже после серьезной реконструкции здания. Любимый художник фюрера Адольф Циглер написал портрет Гели, который в день ее рождения и смерти непременно украшали живыми цветами…

Следующей постоянной любовницей фюрера, а в последние часы его жизни законной женой стала Ева Браун. Интимные отношения между Адольфом Гитлером и Евой Браун продолжались практически пятнадцать лет. Эта действительно красивая, довольно неглупая, хорошо образованная женщина была моложе фюрера на двадцать три года.

Ева Браун родилась в феврале 1912 г. в Мюнхене, в семье школьного учителя. Она получила считавшееся в то время для девушки очень хорошим образование, закончив в 1929 г. школу при монастыре. С детства Ева увлекалась спортом, занималась плаванием, гимнастикой, лыжами и скалолазанием, неплохо бегала на коньках. Девушка выросла высокой, стройной, с красивыми правильными чертами лица, но была достаточно застенчивой.

Работать она устроилась в условиях жуткого экономического кризиса в фотоателье Гофмана, ассистенткой. Гофман уже тогда стал личным фотографом восходящей политической звезды Адольфа Гитлера, который однажды летом зашел в фотоателье. Фюрера сразу привлекли стройные ноги молодой ассистентки, ее симпатичное лицо и точеная фигурка. Но он ничего не сказал и только познакомился с Евой, однако Гофман сразу понял все!

В тот период у Гитлера бурно развивался закончившийся трагедией роман с Гели Раубаль. Тем не менее уже тогда, в конце 1930 г., Адольф начал активно ухаживать за Евой Браун: он часто приглашал ее в оперу и на прогулки. Вождя постоянно сопровождали несколько телохранителей, поэтому Ева и Адольф практически не оставались наедине. Девушке тогда исполнилось всего восемнадцать лет, но по свидетельствам ряда исследователей, она уже в этом возрасте заявила и позднее не раз подтверждала:

– Гитлер – именно тот мужчина, которого я стану любить и боготворить всю жизнь!

Конечно, подобное заявление, прозвучавшее из уст восемнадцатилетней бывшей воспитанницы монастырской школы, может показаться странным, но тем не менее это действительно ее слова.

Осенью 1931 г. произошла трагедия с Гели Раубаль, Гитлер одновременно встречался с Гели, которая открыто жила в его мюнхенской квартире, ухаживал за Евой и продолжал сожительствовать с Винифред Вагнер. По воспоминаниям многих лиц, хорошо знавших Гитлера, и свидетельствам архивных документов Адольф опасался слишком сильно привязаться к какой-нибудь из женщин.

– Умному человеку следует иметь примитивную и глупую женщину, – не раз говорил он в кругу соратников по партии. – Представьте, что произойдет, если у меня появится женщина, которая начнет вмешиваться в мою работу?

Геббельс не раз пытался получить определенный контроль над фюрером, постоянно знакомя его с удивительно красивыми блондинками, но опоздал: Гитлер уже сделал свой выбор в пользу Евы Браун. Она не лезла в политику, скромно держалась в тени, была хороша собой и абсолютно подчинялась влиянию своего любовника. Официальные биографы Гитлера утверждают, что интимные отношения с Евой начались в 1932 г., но, зная половую распущенность Гитлера, который уже в семнадцать лет в Вене вовсю кутил с проститутками, можно не сомневаться: это случилось значительно раньше. Однако виделись они редко. И тогда Ева сделала беспроигрышный ход: она написала фюреру прочувствованное прощальное письмо и выстрелила в себя из отцовского пистолета. Это произошло 1 ноября 1932 г. Девушку спасли.

Узнав о случившемся, Гитлер примчался в Мюнхен с большим букетом цветов.

– Она хотела умереть из-за любви ко мне, – со слезами умиления повторял он.

Теперь фюрер не оставлял Еву своим вниманием, даже став канцлером. Но жениться на ней он не собирался, и Ева предприняла вторую попытку самоубийства в начале 1935 г., после чего Гитлер максимально приблизил ее к себе, сделав экономкой Берхтесгадена. Он даже запретил Еве быстро ездить на автомобилях и летать на самолетах, дабы не подвергать опасности ее жизнь. Фюрер позаботился о финансовой независимости любовницы. Наряды ей привозили из Парижа, а обувь специально шил в Риме модельер Феррагамо.

Когда началась война, Гитлер настаивал, чтобы Ева оставалась в безопасности в Баварии, где не бомбили. Исследователи не раз отмечали поразительную преданность Браун фюреру.

– Я умру, если с тобой что-нибудь случится, – не раз говорила она.

И доказала это делом, когда, несмотря на многочисленные строгие запреты Гитлера, весной 1945 г. все же прибыла в уже обреченный Берлин.

– Я готова разделить судьбу любимого человека! – заявила Ева.

Дальнейшее хорошо известно. Правда, нужно сказать, что существуют обоснованные версии западных исследователей о том, что Гитлер не мог допустить смерти Евы и вместо нее умерла… женщина-двойник. Смерть самого фюрера тоже не раз ставили под вопрос, и до сего времени события последних дней апреля – начала мая 1945 г. во многом остаются загадкой и неразгаданной тайной…

Среди вождей российского коммунистического переворота, совершенного в октябре 1917 г., Лев Давидович Троцкий (его настоящее, но далеко не полное имя – Лейба-Аарон Бронштейн) занимает особое место. Хотя бы потому, что в те непростые годы он являлся вполне реальным и, пожалуй, единственным соперником Ульянова-Ленина в борьбе за верховную власть в новом социалистическом государстве.

Во-вторых, потому, что Троцкий принимал в качестве наркомвоенмора, то есть наркома по военно-морским делам, самое непосредственное участие в создании «несокрушимой и легендарной» Красной Армии. В этой деятельности у него были не только поистине ужасающие поражения и провалы, что ему со временем припомнили, но он достиг определенных серьезных успехов, которые не преминули приписать себе Иосиф Сталин и его ближайшие соратники: Фрунзе, Ворошилов, Буденный и ряд других.

В третьих, после смерти Ленина он стал личным непримиримым и активным врагом «вождя всех трудящихся» Иосифа Сталина в борьбе за абсолютную власть в партии и стране. Как известно, в этой бескомпромиссной борьбе Лейба-Аарон потерпел сокрушительное поражение от хитрого кремлевского горца. Троцкий был выслан из страны, а спустя десяток лет убит в Мексике ударом ледоруба в затылок. Завербованный НКВД, его убийца Меркадер получил звание Героя Советского Союза – в подобных случаях Сталин не скупился.

Естественно, о Льве Давидовиче Троцком и связанных с ним государственных тайнах Страны Советов никто не стал бы распространяться. Поэтому отыскать сведения о любовницах Льва Давидовича – мы станем называть его этим, более привычным для читателя именем-псевдонимом, скрывающим его истинное происхождение, – оказалось весьма непросто. А между тем, как отмечали многие его современники, Троцкий весьма интересовался прекрасной половиной рода человеческого и очень охотно пускался во всевозможные авантюрные любовные интриги…

Необходимо сразу оговориться: еще до октябрьского переворота Троцкий достаточно долгое время провел в эмиграции за границей, где проживал со своей женой Натальей Седовой и сыном, что, впрочем, по воспоминаниям людей, близко знавших его в тот период, нисколько не мешало ему «не пропускать ни одной приличной юбки».

– Неприличными он тоже не брезгует, – якобы однажды презрительно отозвался о Льве Давидовиче эстетствовавший Луначарский, отлично знавший подноготную практически всей дореволюционной эмиграции.

Причем эмиграции не только большевистской, но и других партий. Позднее именно к нему не раз обращались за консультациями сотрудники советской разведки и контрразведки, осуществлявшие по указанию вождя разработку эмигрировавших из страны бывших активных участников «непримиримой борьбы с самодержавием», занявших позицию, диаметрально противоположную политической линии, проводимой большевиками и их лидерами.

О периоде нахождения в эмиграции и разных интимных связях Троцкого во время его проживания хотя бы в Соединенных Штатах Америки – он жил в одном из пригородов Нью-Йорка, откуда и отправился «делать в России революцию», – найти какие-либо достоверные материалы, к сожалению, оказалось делом невозможным. По отрывочным воспоминаниям, Троцкий охотно заводил любовные интрижки, пользовался услугами проституток, но знаменитых любовниц у него тогда не имелось: положение эмигранта не позволяло.

Да и кто такой был Лев Давидович? Витийствовал за кружкой пива среди таких же евреев-эмигрантов и прочей публики, и не более того. Но говорить он умел: зажигательно, страстно, убежденно, на любую тему. А женщины, как известно, любят ушами. Позднее Троцкий в искусстве соблазнения немало пользовался своим умением красиво, много и убежденно говорить.

Возможность удовлетворять свою пламенную страсть к обладанию красивыми женщинами Лев Давидович получил после октябрьского переворота, заняв видное положение в новом советском правительстве. Он перемещался по железным дорогам страны в роскошном, бывшем царском – или кого-то из великих князей? – очень дорогом салон-вагоне, отделанном драгоценными породами дерева, бархатом и венецианскими зеркалами. На столе у наркомвоенмора всегда стояли изысканные вина и деликатесы. И это в голодный период, когда вся страна получала пайки воблой. Но Троцкий угощал понравившихся ему дам тонкими винами из бывших царских погребов и предлагал закусить бананами или ананасом.

Это не могло не производить ошеломляющего впечатления, тем более в нищей и голодной воюющей стране. По воспоминаниям ряда сотрудников, работавших тогда в поезде наркомвоенмора и просто чудом уцелевших при массовых репрессиях тридцатых годов, Лев Давидович любил часто менять «пиш-барышень», с которыми нередко запирался в своем салоне и работал до утра.

– У него состоял целый штат русских женщин, больше похожий на гарем, – говорил один из его бывших сотрудников.

В 1918 г., летом, у Троцкого возник роман со знаменитой Ларисой Рейснер, пописывавшей стихи. Она даже специально приехала к нему на Восточный фронт, под Свияжск.

Любопытно отметить, что в период Первой мировой войны, когда эмигрант Троцкий витийствовал в пивных Америки, роковой женщиной Рейснер увлекался изумительный и талантливейший русский поэт, герой войны, георгиевский кавалер, разведчик Генерального штаба, боевой офицер Николай Степанович Гумилев. Он писал ей прочувствованные письма, надеялся на взаимность – вполне возможно, она и была?

По крайней мере, многие авторы мемуаров, посвященных Гумилеву и его жене Анне Ахматовой (Горенко), выдвигают версию, что именно сильное увлечение Гумилева ветреной Рейснер если не послужило причиной, то, по крайней мере, ускорило разрыв между ним и Ахматовой.

Странные вещи иногда выкидывает история: спустя несколько лет счастливым соперником Гумилева оказался… Лев Троцкий. А великого русского поэта большевики расстреляли как участника заговора. Впрочем, никого из участников тех давних событий давно не осталось в живых – вскоре смерть настигла и саму Рейснер. Но в любом случае эта женщина была сильным увлечением Троцкого.

После Рейснер у Льва Давидовича довольно часто случались и другие увлечения, однако с не столь знаменитыми дамами, пока в 1920 г. в Советскую Россию из Великобритании специально не прибыла скульптор Клер Шеридан.

– Я хочу вылепить бюсты героев Октября, – заявила она Анатолию Васильевичу Луначарскому.

Тогда многие на Западе просто болезненно увлекались происходящими в России событиями и четко себе не представляли, что на самом деле происходит в огромной, разоренной войной и загадочной стране. Поэтому относились к коммунистическим деятелям разного толка почти как к знаменитым персонажам Великой Французской революции.

Увидев англичанку, Троцкий сразу же загорелся и настоял, чтобы первым она начала лепить его. Он обхаживал ее как мог и, как отмечают очевидцы событий, наконец добился успеха: их отношения вскоре стали интимными, чем Лев Давидович немало гордился.

– Он всегда был фанфароном, – как-то с презрением бросил о нем Сталин, любивший скрывать и свои мысли, и действия. – Петух!

Уничтожающая характеристика. Но не стоит забывать: она прозвучала из уст злейшего врага. Правда, умного, хитрого и могущественного. И недаром на Востоке говорят: бойся, когда враг тебя хвалит. Немало иных людей были просто в восторге от Льва Давидовича. В том числе женщины. Однако в период дальнейшего его пребывания в Советском Союзе и до высылки в Турцию более никаких знаменитых любовных связей не отмечается.

Правда, это совершенно не означает, что Лев Давидович не имел любовниц. Несомненно, среди женщин, с которыми он сожительствовал, были и опытные агенты ВЧК – ОГПУ – НКВД, но известных не нашлось…

Естественно, скитания Троцкого, а также членов его семьи и приближенных по разным странам Европы и Азии ни на секунду не оставались без внимания недреманного ока органов советской госбезопасности и ее агентуры. Сталин постоянно хотел знать, что делает его заклятый враг. И мог спросить об этом у чекистов в любую минуту дня и ночи. Поэтому агентурой и доносчиками Троцкого и его окружение старались обложить предельно плотно.

Столь же естественно, что привычный к всевозможным интимным интрижкам Лев Давидович не мог отказать себе в этом развлечении и в период пребывания за рубежом. Неизвестно, надеялся он вернуться или нет. Впрочем, нас это сейчас не столь интересует. Гораздо важнее роковая любовь, настигшая «трибуна революции» в невообразимой дали от России. Наверное, если бы ему об этом сказали раньше, хотя бы еще несколько лет назад, он просто не поверил бы, что подобное вообще возможно.

– Давите его, давите! – постоянно требовал от сотрудников госбезопасности Сталин. А однажды, говорят, прямо спросил, глухо бросив тяжелые, страшные слова: – Когда он, наконец, умрет?

Несомненно, Троцкий всей кожей постоянно ощущал это давление и затравленно метался, меняя страны и убежища: он боялся мести Сталина, страшился смерти и отлично понимал: она упорно идет за ним буквально по пятам. И будет идти до тех пор, пока в Кремле сидит человек с оспинками на лице и рыжеватыми усами, одетый в полувоенный «партийный френч».

За рубежом Троцкий пользовался определенной популярностью среди социалистов и марксистов разного толка, и у него во многих странах мира имелось немало горячих сторонников, разделявших его идеи «перманентной революции» и другие. Единомышленники помогали эмигрантам материально и даже предоставляли им жилье.

Одним из поклонников талантов и политических идей Льва Давидовича являлся известный мексиканский художник Диего Ривейра – человек далеко не однозначный, сильно увлекающийся спиртным и женщинами, зато получивший славу, имеющий много заказов и, главное, деньги!

Он предложил Троцкому и его окружению перебраться в Мексику, где им предоставят жилье и пропитание, а также создадут условия для работы Льва Давидовича. Уставший от страха и скитаний политический изгнанник с радостью принял предложение, надеясь, что там, в Мексике, он наконец-то окажется невообразимо далеко от Иосифа Сталина, агентуры НКВД. Это было наивным заблуждением!

Забегая немного вперед, дабы более не касаться этой темы, отметим: в Мексике, где буквально за два десятка лет произошла чуть ли не сотня революций, хватало экстремистов и коммунистов разного толка, многие из которых ради выражения своей преданности Советскому Союзу и его вождю товарищу Сталину были готовы уничтожить Льва Троцкого. Такие попытки действительно предпринимались. Например, боевики штурмовали дом, в котором жил враг вождя со своей семьей, и один раз он только чудом остался жив. Лев Давидович и его жена спрятались под большой кроватью, а экстремисты в это время прошивали комнату крест-накрест струями свинца из автоматов и ручных пулеметов. Но это случилось значительно позже. А потом последовал роковой удар ледорубом.

Пока же Лев Давидович прибыл в Мексику, где Ривейра с женой его радушно приняли и поселили на вилле по соседству. Жена Ривейры знаменитая художница Фрида Кало в детстве переболела полиомиелитом и была хромой. Потом она попала в аварию и с трудом вновь научилась ходить, но, по рассказам современников, Фрида обладала просто сумасшедшим, каким-то сверхъестественным сексуальным темпераментом и могла свести с ума любого мужчину.

Это была странная семья. С ними дружил Пикассо. Сам Диего через несколько лет после свадьбы соблазнил младшую сестру жены и рассказал потом об этом Фриде во всех подробностях. И Фрида отвечала ему неверностью, поэтому нет ничего удивительного в том, что она решила положить глаз на Троцкого, которому тогда исполнилось уже пятьдесят восемь, и к тому же он страдал припадками эпилепсии, что тщательно скрывали его сторонники. Но Фриду это совершенно не пугало. Ряд экспертов полагает, что мексиканкой-калекой-художником двигало в большей степени женское любопытство: революционер, эпилептик, наплодил множество детей, не раз сочетался браком… Видимо, она искала в нем сексуальной экстравагантности, чего-то необычного?

Все началось с фривольных записочек – они жили по соседству и встречались ежедневно. Вскоре Фрида и Лев договорились о свидании. 7 июля 1937 г. Троцкий уехал на фазенду Сан-Мигель-Регла, которую арендовал Ривейра. Один. Следом туда приехала Фрида. Тоже одна. Началась безумная страсть среди пыли, песка, жары и кактусов. Неделю роковые безумства терзали эпилептика Троцкого, а потом у него случился – видимо, от сильного перенапряжения? – приступ аппендицита. Так о любовниках стало известно.

Ривейра хотел застрелить Троцкого собственной рукой, но что-то помешало ему это сделать: говорят, Троцкий уже успел бесследно исчезнуть. У супруги он вымолил прощение, Фрида помирилась с Диего, и компания Троцкого переехала. Как раз туда, в том дом, где в 1940 г. Льва Давидовича настиг смертельный удар. Выходит, любовная связь с Фридой оказалась поистине роковой?

После смерти Троцкого Диего и Фрида разошлись. Он уехал в Штаты, она – в Европу. Потом они снова сходились и без конца изменяли друг другу, пока в 1954 г. роковая любовь Троцкого не скончалась…

Среди известных современных западных политиков найдется немало таких, кто смело может претендовать на прозвище Казанова. И не только претендовать, но и вполне реально его оправдывать. Правда, ехидные представители зарубежных средств массовой информации со злой иронией замечают: таким политикам очень далеко не только до количества женщин, покоренных знаменитым любовником из куртуазного века, но и до его мужской силы.

Так кто же стоит в первых рядах героев-любовников среди политиков современной Западной Европы? Средства массовой информации всего Евросоюза единогласно отдают в этом пальму первенства и коронуют как первого Казанову среди современных западных политических вождей немецкого канцлера Шредера.

Маленькое уточнение. По обычаям, давно существующим в Германии, человек, хотя бы один день или час занимавший какой-либо пост, потом всю жизнь будет носить соответствующий титул. Например, пробыл кто-то министром всего один день, но немцы до конца дней станут вежливо именовать этого господина «герр министр», а его жену «фрау министерша».

Итак, действительно ли он оправдывает прозвище, данное обожающим красивых женщин политикам и какова его личная жизнь?

Конечно, только сам Герхард Шредер сможет точно сказать, кто именно была его первая женщина, но зато все знают о том, что его первой женой стала школьная подруга Ева Шубах. Говорят, она очень нравилась молодому Герхарду, и тот решительно начал ухаживать за ней еще в школе, млея от сексапильной фигурки, смазливого личика и аппетитных коленок. Возможно, поглядев на Еву, кто-то другой сказал бы с презрительной миной:

– Что только он в ней нашел?

Однако юный Шредер был влюблен в нее и страстно желал ею обладать. Впрочем, судя по внешности других его подруг, он всегда предпочитал выбирать наиболее лакомые куски, так что фройляйн Шубах наверняка выглядела именно такой, как мы ее описали.

– В кинотеатре новый фильм, ты не против пойти со мной на вечерний сеанс? – смущаясь, пригласил подругу Герхард.

Так, по крайней мере, утверждают многие его биографы и журналисты.

– Интересный? – облизнула Ева пухлые губки кончиком розового, как у котенка, язычка, и от вожделения Шредера бросило в дрожь.

– Еще какой, – не в силах оторвать взгляда от ее губ, заверил он.

Вполне понятно, что на сеансе в кинотеатре, как только погас свет, Герхард жадно впился в губы Евы, и она не оттолкнула юного нахала: значит, он ей нравился? Что после поцелуев происходило в полутьме зала, осталось между Герхардтом и Евой. Молодые люди начали регулярно встречаться, а по окончании школы Шредер предложил Еве выйти за него замуж. Многие журналисты упорно утверждают: это не женитьба! Просто свадьба стала констатацией давно свершившегося факта. Трудно судить однозначно, однако семейная жизнь молодой четы, начавшаяся вроде бы столь романтично с влюбленности на школьной скамье, походов в кино, поцелуев тайком, отчего-то не заладилась.

Вроде бы они получили возможность теперь открыто проявлять свои чувства, и никто не имел права упрекнуть их в аморальности поведения, но… возможно, вся прелесть и заключалась в таинственности и налагавшихся запретах? И как только они исчезли, словно унесенный свежим ветром, растворился флер романтики юношеской любви?

В общем, первый брак просуществовал всего три года, после чего Ева и Герхардт приняли решение резко изменить свои судьбы и пойти дальше каждый своей дорогой.

Герхард был симпатичным молодым человеком с хорошими перспективами, и вполне естественно, он не долго оставался один. Разные подружки, промелькнувшие словно в калейдоскопе, наверное, практически не оставили следа в его душе. Но вот на горизонте появилась очень интересная женщина – Анна Ташенмашер.

«У Шредера, несомненно, есть определенный комплекс в сексуальной сфере», – ехидно писали журналисты, когда спустя год после развода с Евой Шубах он решил сочетаться узами брака с Анной.

– Что вы находите предосудительного? – вяло отбивался Шредер. – Чем вам не угодила фройляйн Ташенмашер?

Дело в том, что Анна слыла большой политической активисткой, а Шредер уже по уши завяз в политике – она-то их, по всей вероятности, и свела.

– Она – школьная учительница! – изрек один из критиков образа жизни будущего канцлера.

– Ну и что? – изумился тот.

– Вы не понимаете? – желчно усмехнулся оппонент. – У вас комплекс школьника, дорогой господин политик. Сначала вы женитесь на подружке, ляжки которой тайком тискали под партой, обливаясь холодным потом от страха, что заметит учитель, а теперь, поднабравшись опыта в семейной жизни с ученицей, обратили внимание и на учительницу?

Да, фройляйн Анна Ташенмашер, к некоторому несчастью герра Шредера, была по профессии школьным учителем, что и послужило поводом для многочисленных двусмысленных шуток и ерничаний в прессе.

Тем не менее в 1972 г., через год после развода с Евой Шубах, молодой политик повел под венец учительницу и политическую активистку Анну Ташенмашер, а журналистам пригрозил судом за вмешательство в частную жизнь и оскорбление личности. Те сразу поутихли.

Бог, как известно, любит троицу. А еще в старину говорили, что только первая жена от Бога, вторая – от людей, а третья вообще подсунута мужчине самим Лукавым, не к ночи будь помянут!

Брак со школьной учительницей и политической активисткой Ташенмашер тоже распался, и Герхард вновь оказался холостяком и завидным женихом.

– Она сильно утомила его тем, что, как в классе, по ночам твердила: «Повторенье – мать ученья!» – двусмысленно шутили немцы.

«И вообще, отчего Шредер такой жгучий брюнет? – вдруг подняла вопрос одна из правых газет. – Он специально красит волосы, чтобы скрыть раннюю седину или его таким мама родила? Или – о, майн готт! – господин Герхард не чистокровный немец?»

Да нет, конечно же Шредер не еврей, как намекала пронацистская газетка, а натуральный немец, а волосы он действительно подкрашивал, возможно, несколько неудачно. Но почему такое повышенное внимание к собственной внешности? Все объяснялось предельно просто: в поле зрения господина Шредера появилась та самая роковая третья женщина, которую, как говорят, подсовывает сам Лукавый. Ее звали Гильтруд Хемпель.

Гильтруд считалась в западных землях Германии общепризнанной и весьма известной сторонницей и активисткой движения общества защиты окружающей среды. Она сумела снискать себе славу и уважение среди коллег и быстро продвигалась наверх по политической лестнице. Шредер стал активно оказывать знаки внимания Гильтруд и недвусмысленно ухаживать за ней.

– Наконец-то наш мальчик решился и вышел за стены школы, – не удержался от колкости один из журналистов. – Пора попробовать секс и на природе!

Но ему пригрозили судом, и он немедленно прикусил язык, не решившись развивать эту весьма скандальную тему. Сам Шредер неустанно подкидывал «материальчик», когда его видели в ресторанах и клубах то с одной красоткой, то с другой.

Брак двух политиков все же состоялся, как ни пророчили крушение всех ухаживаний Шредера опытные политические комментаторы. Теперь им пришлось, покаянно посыпав голову пеплом, признать:

– Да, Гильтруд Хемпель и Герхард Шредер создали первую в стране семейную пару известных политиков!

На удивление журналистской братии, брак не распался ни через год, ни через два, и даже десять лет спустя Гильтруд и Герхард оставались вместе. Тринадцать лет просуществовала эта семья. Развод сильно ударил по карману Шредера: ему пришлось заплатить судебные издержки бывшей супруге в размере пятнадцати тысяч марок, и в качестве компенсации за потерянное наследство и имущество он выплатил ей еще сто пятьдесят тысяч марок. Евро тогда еще не ввели.

А до того он был вынужден – можно только себе представить, как ему мучительно это не хотелось делать! – публично рассказать о своих закулисных амурных делах. И вскоре – это случилось в 1996 г. – появилась скандальная статья, рассказывающая о крутом романе политика с прелестной молодой блондинкой – журналисткой Дорис Копф.

Естественно, в 1997 г. Гильтруд и Герхард развелись. Другого выхода не было…

Дорис Копф – миниатюрная, очень интересная внешне женщина, на двадцать лет моложе канцлера Герхарда Шредера – согласилась выйти за него замуж.

Немедленно противники канцлера, которых, кстати, всегда хватало, выпустили в продажу майки с броской надписью крупными буквами на груди: «Три женщины не могут ошибаться!» Майки стали популярны, но Дорис на это предупреждение не обратила никакого внимания.

В 1998 г., во время следующей предвыборной кампании, Герхард сочетался браком с очаровательной Дорис. Да, пожалуй, еще ни один немецкий политик не вызывал столь жгучего интереса к своей личной жизни со стороны средств массовой информации, как канцлер Шредер.

Был случай, соседи собирались подать на него в суд, из-за того что его охрана закрыла очень удобную автостоянку. У нас такая ситуация просто немыслима, при всех заверениях в демократии. Впрочем, разгоравшийся скандал быстро и умело замяли: коли есть специалисты по раздуванию скандалов, есть и специалисты по их тушению.

Потом пресса смаковала новую историю – господин Шредер приревновал свою законную супругу к президенту Франции господину Шираку: тот звонил к ним домой по телефону поболтать с разговорчивой и интересной собеседницей Дорис.

Шредеру это страшно не понравилось, и он стал изображать Отелло, утверждая, что с Шираком жена разговаривает лучше, чем с ним, а там подоспел и новый грандиозный скандал.

Видимо, противники Шредера, выпустившие майки с надписью «ТРИ ЖЕНЩИНЫ НЕ МОГУТ ОШИБАТЬСЯ!» – естественно, имелись в виду три бывшие жены господина канцлера, с каждой из которых он расходился, заведя амурные приключения с новой пассией, – не ошиблись со столь странным лозунгом, похожим на афоризм.

Время и так оказалось для Шредера очень непростым: он с трудом победил на выборах и с еще большим трудом пытался убедить немцев, что он совсем такой же, как они. Простой парень, любит кружечку пивка выпить в компании, посмотреть футбол – играть самому, когда тебе под шестьдесят, уже не позволяют положение и болячки. Шредер готов был часами говорить с представителями средств массовой информации о чем угодно, кроме личной жизни. «Дорис уже стукнуло тридцать девять, и у нее есть более молодая соперница», – сделала почти рождественский подарок в декабре господину канцлеру небольшая газета из Франкфурта-на-Майне.

Журналисты авторитетно утверждали, что канцлер много времени проводит вне своего дома в Ганновере и даже специально снял квартиру для свиданий в другом конце города. Кто же стал соперницей прелестной Дорис, которой восхищается сам президент Франции Ширак?

Как оказалось, это тоже журналистка с телевидения, тридцатишестилетняя Сандра Шайшбергер, с которой господин канцлер отлично знаком, поскольку она не раз брала у него интервью.

Канцлер тут же перешел в контратаку и яростно потребовал через суд запретить газете копаться в его личной жизни, а другим изданиям – перепечатывать порочащий его пасквиль.

В конце концов, газета лишь подтвердила слухи, упорно циркулировавшие по Берлину несколько месяцев, когда госпожа Дорис Шредер-Копф вдруг внезапно покинула столицу и уехала в Нижнюю Саксонию.

Стараясь не касаться личности канцлера, средства массовой информации все чаще спрашивают: так могут ли ошибаться три женщины подряд в оценке одного мужчины? Все-таки столь частая смена партнерш, все моложе и моложе самого канцлера, не может не наводить на некоторые размышления.

Но кто знает, что случится дальше. Недаром же за глаза Шредера часто называют Казановой. Правда, добавляют, что до знаменитого прототипа ему еще ой как далеко!

Мао на китайском означает «кот». Котов, как известно, издревле многие народы считают несколько загадочными, даже мистическими животными, непременными пособниками ведьм и прочих темных сил.

Глава китайских коммунистов, «великий кормчий», председатель Мао Цзэдун, видимо, неспроста получил при рождении такое имя. Говорят, – возможно, это только красивая партийная легенда? – над его колыбелью мать прикрепила клочок кошачьей шерсти: чтобы сын рос хитрым, сильным и удачливым. Мао именно таким и вырос, став руководителем самой многонаселенной в мире огромной державы, имеющей многовековые традиции, неподражаемые философские школы и подарившей всему человечеству порох, компас, бумажные купюры, саму бумагу, шелк, фарфор и еще многое-многое другое.

И до сей поры остающегося загадочным многолетнего главу КПК Мао Цзэдуна…

Он родился 26 декабря 1893 г. в семье зажиточного крестьянина – по российским меркам натурального кулака – в провинции Хунань. Поэтому все последующие широко разрекламированные китайской партийной пропагандой рассказы о «чисто пролетарском» происхождении председателя Китайской коммунистической партии Мао Цзэдуна – откровенная ложь.

С юных лет и до глубокой старости вождь китайских коммунистов любил красивых женщин, гаолянский самогон, голландский джин, хорошие сигареты и земляные орешки. Но женщины неизменно оставались на первом месте, а остальное служило как бы приятным приложением к ним. И еще он иногда любил писать стихи и танцевать. Причем преимущественно модные в то время западные танцы: фокстрот, танго.

После его смерти, последовавшей 9 сентября 1976 г. в Пекине, ЦК КПК вынужденно создало специальную комиссию, поскольку в столицу из разных провинций Китая началось натуральное паломничество женщин, требовавших от партийных властей денег на содержание и воспитание детей, рожденных от председателя Мао.

Как выяснилось, «верноподданные» коммунистические руководители в провинциях при визитах «великого кормчего», зная его пристрастия к женским прелестям, всегда старались приготовить для него лакомый кусочек, чтобы любимый вождь засыпал в согретой девичьим теплом постели. Инспекционные поездки председателя всегда сочетали приятное с полезным.

Имел ли Мао официальных жен? Да, он был официально женат четыре раза. Сколько он имел любовниц, не знает никто: стареющего лидера обслуживал весь женский состав специально подобранного ансамбля песни и пляски Китайской народной Красной армии. Утверждают, что до последних дней он даже спал только между обнаженными молодыми девушками, чтобы впитывать их энергию.

Но любил ли кого-нибудь загадочный восточный владыка?..

Когда Мао подрос, его отдали учиться в местную начальную школу, где он прилежно изучал основы философии Конфуция и древнюю китайскую литературу – типичный набор наук того времени для выходцев из состоятельных мелкобуржуазных семей. Впоследствии многие западные и советские специалисты, хорошо знавшие Мао Цзэдуна или служившие у него советниками, неоднократно отмечали: уровень культуры председателя Мао сразу же обращал на себя внимание любого, даже мало знакомого с ним человека. Говорил руководитель коммунистов с выраженным хунаньским акцентом, очень любил грубые, весьма двусмысленные шутки и пошловатые анекдоты, много курил, отдавал предпочтение голландскому джину и гаолянскому самогону. Знавшие его с молодых лет отмечали: Мао уже тогда был на вид слегка одутловат, медлителен в движениях и очень хитер! Все в манере поведения и привычках председателя выдавало в нем совсем не выходца из пролетарской среды, а типичного представителя мелкой китайской буржуазии.

В тринадцать лет Мао оставил школу – учеба ему прискучила. Он пробовал работать в поле и помогал отцу вести дела. Год спустя – видно, чтобы парень не очень скучал по ночам? – отец женил Мао на местной девушке на шесть лет старше жениха: предполагалось, что она станет хорошей работницей в доме и достойной любовницей. И нарожает здоровых детей.

Имя этой девушки осталось неизвестным даже спецслужбам СССР и ЦРУ США – возможно, Мао просто люто возненавидел ее и впоследствии, получив ничем не ограниченную власть, стер все воспоминания о ней не только из своей памяти, но и из чужой. Но все и навсегда уничтожить в памяти людей еще никогда никому не удавалось. Не удалось это и Мао: память о том, что у него была первая жена на шесть лет старше его, осталась. Судьба девушки неизвестна, но можно предположить: она оказалась весьма незавидной. Восток не знает сантиментов. Особенно азиатский Восток.

В 1911 г., когда войска Сунь Ятсена свергли маньчжурскую династию Цин, Мао воспылал революционным духом, ушел из дома и целых полгода служил в одном из отрядов народной милиции. Однако вскоре он все же вернулся домой и решил продолжить образование в педагогическом училище. Его любимой литературой становятся книги о героях и сильных личностях: молодой человек явно начинает готовить себя к роли вождя. Тем не менее об этом периоде жизни Мао Цзэдуна известно мало, а то, что преподносила в качестве фактов его биографии официальная партийная китайская пропаганда, большей частью являлось старательно сфабрикованной ложью.

Тем не менее достаточно достоверно удалось установить, что в 1919 г. после окончания училища Мао поехал в Пекин, чтобы выразить соболезнования дочери скончавшегося профессора Ян Чандцзи. Вернувшись в Чанша в 1920 г., он становится директором школы и женится на дочери профессора, Ян Кайхуэй. Эта девушка из интеллигентной семьи стала второй женой Мао: она родила ему сыновей, которых впоследствии отправили учиться в Советский Союз.

Многие западные биографы Мао отмечают: Ян Кайхуэй, пожалуй, являлась единственной в жизни «великого кормчего» женщиной и женой, которую Мао действительно любил. Об этом свидетельствует, например, тот факт, что многие хорошо знавшие «великого кормчего» люди, отмечали – он долго не мог забыть о своей второй жене Ян Кайхуэй и потом часто вспоминал ее, хотя для него было совершенно несвойственным вспоминать о ком-либо, даже о собственных детях.

Летом 1937 г., спустя более восьми лет после смерти жены, он вдруг однажды спросил у американской журналистки Агнессы Смедли:

– Любили ли вы когда-нибудь?.. Ах, любили. И какую роль играла в вашей жизни эта любовь?

Ответа он ждал с жадным любопытством и слушал его очень внимательно, не перебивая. Удивительно, что Мао прекрасно помнил об этом разговоре и много лет спустя, в 1957 г., он сам вернулся к этой теме и рассказал журналистке о своей второй жене, дочери профессора Яна. Растрогавшись – что тоже было Мао совершенно несвойственно: он всегда оставался вождем! – председатель вдруг прочел свое стихотворение, которое написал в память о ней. Характерно, что, как оказалось, стихи написаны совсем недавно и в них звучали такие строки:

– Я потерял свой гордый тополь…

Дело в том, что в конце двадцатых годов вторая жена Мао Ян Кайхуэй попала в руки гоминьдановцев, которые ее казнили…

Гибель жены действительно потрясла Мао, однако не в его правилах было долго оставаться одному, без женщины, готовой разделить с ним ложе. Да и статус вождя, особенно в Китае, требовал, чтобы он имел жену и семью.

В 1930 г. Мао решился жениться в третий раз. Теперь его избранницей стала Хэ Цзычжень, боевой товарищ по Красной армии и соратница по революционной работе. К ней уважительно относились члены Политбюро ЦК, и о ней восторженно писали журналисты. В браке с Хэ Цзычжень у Мао Цзэдуна родилось пять дочерей.

– Мы не можем взять их с собой перед «великим походом» Красной армии, – сказал «заботливый» отец.

– Тогда отдадим их на воспитание в крестьянские семьи, чтобы они росли среди трудового народа, – согласилась «революционная» жена и мать.

Детей действительно отдали на воспитание в семьи крестьян в одном из районов Китая. Впрочем, как отмечали многие западные журналисты, к своим дочерям, рожденным Хэ Цзычжень, «великий кормчий» всегда оставался достаточно холоден и не питал к ним никаких отцовских чувств, хотя к жене относился очень хорошо.

Сама Хэ Цзычжень происходила из простой крестьянской семьи и, едва достигнув восемнадцати лет, вступила в народно-освободительную Красную армию Китая. По сведениям западных журналистов, на момент брака с Мао ей исполнилось около двадцати восьми лет – точный возраст в простых семьях Китая вряд ли кто знал. Хэ Цзычжень являлась истинным примером революционной женщины-бойца за народное дело и победу коммунистов. Она лично отважно сражалась на передовой, принимала самое активное участие в организации и формировании женских боевых отрядов китайской Красной армии, самоотверженно, рискуя жизнью, выносила с поля боя раненых бойцов и ухаживала в госпиталях за больными. Биографы Мао отмечали, что его третья жена получила в сражениях двадцать шрапнельных ран, из которых восемь считали очень серьезными! Такое часто не под силу и крепкому мужчине, а уж вынести столько на хрупких женских плечах – действительно подвиг!

Мало того, жена Мао приняла участие в «великом походе» Красной армии на северо-запад, хотя была в то время беременной и родила прямо в пути. При всем том очевидцы отмечали миловидность женщины и хрупкость ее сложения.

Однако эта жена совершенно не устраивала одного из «серых кардиналов» партии, Кай Шэна, который не занимал никакого видного положения, но, по сути, являлся кем-то вроде китайского варианта Лаврентия Павловича Берии. Ему позарез требовалось упрочить свое влияние на все крепче забиравшего в свои руки бразды правления Мао и стать самым приближенным к нему человеком. И тогда он старательно подобрал для Мао новую жену, с которой вступил в политический альянс: Кай Шэн уже успел достаточно хорошо изучить вождя и был полностью уверен в удаче предприятия.

Его кандидатура – Цдян Цдн, в прошлом провинциальная театральная актриса, сыгравшая несколько ролей в антияпонских фильмах в середине 30-х гг. Она родилась в 1912 г. в провинции Шандун, и ее настоящее имя – Ли Цдюнь. В 1938 г. она появилась в Яньани, где тогда располагалась ставка командования армии и размещалось Политбюро. В том же году актриса вступает в КПК – будущая жена вождя не может оставаться вне партии!

Она приехала с целой группой литераторов и актеров, разделявших революционные взгляды. Тогда Цзян Цин – Ли Циюнь, исполнилось 26 лет. Фотографии того периода запечатлели молоденькую симпатичную женщину с нежной кожей и пухлыми губами.

– Тонкая, гибкая и прекрасная, как лотос! – говорили о ней. – Обратите внимание, какие у нее тонкие, нежные маленькие ручки с изящными пальчиками.

В Яньани деятелей искусств встретили с воодушевлением, а Цзян Цин вообще пользовалась повышенным вниманием как настоящая кинозвезда. Несомненно, Мао не мог ее не заметить, тем более что его третья жена Хэ Цзычжень в этот период находилась очень далеко: она лечилась в Советском Союзе.

Вскоре Мао объявил о желании развестись и жениться в четвертый раз. Кто была его новая избранница, догадаться совсем не трудно. Дело дошло даже до обсуждения на Политбюро КПК, где многие члены бюро выступили против расторжения брака и женитьбы вождя на женщине с очень сомнительной репутацией. Однако Мао Цзэдун сердито заявил:

– Свою личную жизнь я в полном праве устраивать сам, без указаний Политбюро! Так, как я хочу, несмотря ни на что!

Серьезную роль сыграл здесь Кай Шэн, который был земляком, а в Китае это практически родственники, Цзян Цин. Он сказал:

– Я готов поручиться перед Политбюро за эту женщину: она не станет вмешиваться ни в какие политические вопросы. В этом отношении вы можете оставаться совершенно спокойны.

Действительно, актриса пока не намеревалась заниматься политикой: эту опасную роль с удовольствием брал на себя сам Кай Шэн, который вскоре очень приблизился к Мао и стал чуть ли не его правой рукой, самой заметной фигурой в окружавшей будущего «великого кормчего» группировке.

Цзян Цин оказалась последней, четвертой официальной женой Мао, которая стала не только его пылкой подругой в любви, но и помощницей в делах. Честолюбивая и хитрая актриса ловко сумела в скором времени занять совершенно особое положение в партии коммунистов Китая и приобрела небывалое влияние на недоверчивого и хитрого Мао: она буквально привязала его к себе незримыми узами, и он начинал капризничать как ребенок в ее отсутствие. Но… не забывал обращать внимание и на других женщин!

В 1964 г. жена Мао активно ринулась в политику. Она стала депутатом, а в период «культурной революции» (1966–1969) часто выступала перед хунвейбинами, призывая «трудом перевоспитать гнилую интеллигенцию». Она пережила мужа и стала известна как одна из заправил политической «банды четырех», осужденной КПК. Конец ее бесславен.

Видимо, не зря даже спустя тридцать лет очень одинокий Мао с непреходящей болью писал в своих стихах, посвященных Ян Кайхуэй: «Я лишился своего гордого тополя…»

Двух дочерей, которых родила ему хитрая и волевая Цзян Цин, «великий кормчий» никогда не любил…

Его часто называли «несгибаемым революционером» и «беззаветным борцом за дело освобождения трудящихся Латинской Америки», «товарищем Че» и «товарищем Эрнесто».

«Правая рука» Фиделя Кастро Рус, несгибаемый революционер «товарищ Че», полное имя которого Эрнесто Гевара де ла Серна Линч, родился в 1928 г. в Аргентине, в довольно состоятельной семье и рано проникся идеями коммунистического революционного движения. Стремление реализовать их на практике привело его в 1956 г. в ряды кубинских революционеров и повстанцев, лидером которых стал Фидель.

Хорошо знавшие Эрнесто Че люди отмечали, что он придерживался довольно экстремистских левых взглядов, проповедовал идеи «экспорта революции» и кроме одной всепоглощающей страсти – стремления «к всеобщему светлому будущему», которое намеревался устроить насильственным путем, – имел и другую. Как большинство латиноамериканцев, он обожал красивых женщин и обладал способностью совершать ради них истинные безумства. Эти качества Че Гевары привлекли в свое время внимание ряда спецслужб разных стран…

Она тоже родилась в Аргентине, в семье потомков немецких эмигрантов, некогда покинувших Европу и навсегда оставивших фатерлянд. Однако в отличие от множества эмигрантов-нацистов, обосновавшихся в этой латиноамериканской стране после Второй мировой войны, семья Хейди придерживалась прямо противоположных политических взглядов: ее отец-профессор искренне разделял коммунистические убеждения и сумел привить их дочери, заразив ее опасным вирусом романтики классовой борьбы.

Хейди Тамара Буйке – таково полное подлинное имя девушки – оправдала надежды отца и еще в период обучения в школе примкнула к молодежному коммунистическому движению, существовавшему в стране. Именно там на нее обратили внимание вербовщики из внешней разведки Германской Демократической Республики – тогда Германия была разделена на две части: Восточную и Западную – и существовали два разных государства. Федеративная Республика Германия, член НАТО, полностью ориентировалась на Запад и США, а ГДР – Германская Демократическая Республика, разведка которой работала в самом тесном контакте с КГБ СССР, – «успешно строила социализм».

– Ты хочешь поехать для продолжения образования в Восточную Германию? – предложили однажды юной Хейди. – Своими глазами увидишь первое социалистическое государство на территории фатерлянда.

– Чему я там смогу учиться?

– Языкознанию, – неопределенно ответил вербовщик.

Девушка рано стала стремиться к полной самостоятельности и уже в пятнадцать лет сделала свой выбор: она дала согласие отправиться для продолжения учебы на другой берег Атлантики, в Европу, в первую немецкую социалистическую державу – ГДР. Разведка Восточной Германии и специалисты на Лубянке в Москве поставили напротив фамилии юной Буйке жирный восклицательный знак: с ней стоило продолжать активную работу.

– Это отличный потенциальный агент для дальнейшей работы в странах Латинской Америки, – заметил один из экспертов Комитета государственной безопасности СССР, и немецкие коллеги выразили полное согласие с его мнением.

Хейди Тамару Буйке устроили в школу языкознания – рыцари плаща и кинжала свято выполняли свои обещания! – и стали исподволь, не слишком торопясь, не нажимая, потихонечку готовить к работе по реальному претворению в жизнь идеалов светлого коммунистического завтра, естественно, в понимании советской и германской спецслужб.

После детального изучения и наблюдения за будущим агентом шефство – естественно, пока совершенно негласное! – над Бунке взяла служба контрразведки Восточной Германии. Довольно скоро ее эксперты решили, что «объект» вполне созрел и с ним можно говорить открыто, называя вещи своими именами.

– Ты прекрасно знаешь, какая напряженная борьба идет в области идеологии, какие жаркие бои разворачиваются на незримом фронте, – сказали Хейди «старшие товарищи» из спецслужб Восточной Германии. – Хотела бы ты встать в ряды борцов тайного фронта?

Конечно же Бунке страстно желала этого, поскольку ее уже обработали в психологическом и в идеологическом плане: она считала работу шпиона очень важной и крайне романтичной.

– Я согласна, – ответила она не задумываясь.

– Тогда тебе официально предлагают стать секретным агентом Комитета государственной безопасности СССР, – ничуть не смущаясь, заявили «старшие товарищи». – Естественно, это не означает, что связь с нами полностью прервется.

Работать на СССР? Это давно было заветной мечтой успевшей пройти все стадии тайно осуществлявшейся идеологической обработки Бунке, и она с радостью дала свое согласие. Очень скоро ее направили в один из секретных разведцентров КГБ, где опытные преподаватели начали готовить девушку к работе на тайном фронте. Кроме обучения приемам тайнописи, контактной и бесконтактной связи, ухода от наружного наблюдения противника и прочих тонкостей шпионской деятельности, серьезное внимание уделялось подготовке из Хейди высококлассного секс-агента, способного с полной отдачей использовать свои внешние данные для добывания секретной информации и успешного выполнения заданий руководства Центра.

Хейди Тамара усваивала, как быстро расположить к себе любого мужчину, каким образом лучше всего использовать близость с ним и сексуальные отношения для получения нужных сведений, как разжигать костер безумной любви и страсти, умело не позволяя ему долго потухнуть.

Смазливая внешность Бунке как нельзя лучше отвечала планам руководства разведки СССР и Восточной Германии активно использовать нового агента, получившего псевдоним Таня, в качестве отменной сексуальной наживки при осуществлении ряда уже спланированных важных секретных разработок.

Долго ждать активной работы хорошенькой Тане не пришлось…

После революции на Кубе Эрнесто Че Гевара стал правой рукой Фиделя – это вызывало определенное недовольство некоторых старых сподвижников-«барбудос» кубинского лидера, поскольку Че был не кубинцем, а аргентинцем, – и занимал в правительстве пост министра национальной промышленности. Всегда в защитной форме, с большим пистолетом на брезентовом зеленом ремне, бородатый, с неизменной длинной сигарой в зубах, еще очень молодой – ему исполнился тридцать один, – Эрнесто выглядел весьма импозантно и пользовался большим успехом у женщин.

В 1959 г. Тамару Бунке – секретного агента двух спецслужб Таню – срочно вызвали на явку, где с ней встретился ответственный сотрудник разведки Восточной Германии.

– Вам очень важное задание, – без лишних слов сообщил он.

– Я готова выполнить любое задание руководства, – заверила Таня.

– Прекрасно! В Берлин прибыл ближайший соратник Фиделя Кастро с Кубы. Это Эрнесто Че Гевара. Он тоже уроженец Аргентины, и вам предстоит войти в его ближайшее окружение.

– Как я это сделаю?

– Об этом специально позаботятся, а тебе, Таня, необходимо как можно быстрее сблизиться с товарищем Че. Ты понимаешь? Чем ближе станут ваши отношения, тем лучше!

– Можете не сомневаться в успехе.

Сотрудники спецслужб не бросали слов на ветер:

их секретный агент оказался в числе лиц, официально сопровождавших кубинскую правительственную делегацию, прибывшую в Восточную Германию. Вскоре произошла и первая встреча Бунке-Тани и товарища Че: они встретились на устроенном в честь гостей пышном званом обеде. Хейди специально представили Че Геваре, сообщив при этом, что эта девушка – блестящий переводчик и прекрасный эксперт по вопросам Латинской Америки.

Естественно, весьма неравнодушного к противоположному полу кубинского вождя революции очень заинтересовала красивая немочка, да еще к тому же специалистка по Латинской Америке. Задав ей несколько вопросов, он очень быстро убедился, что его не обманули – хорошенькая «гретхен» прекрасно разбиралась в делах «латинос» и отлично говорила на испанском. Че Гевара пришел в полное восхищение и по-свойски взял Таню за руку. Больше он ее уже не отпускал от себя.

Со стороны наблюдавшие за ними сотрудники спецслужб ГДР и СССР отметили: Эрнесто также вызвал ответный интерес со стороны секретного секс-агента, и Бунке старалась изо всех сил, чтобы понравиться кубинскому вождю. Уже к вечеру Эрнесто был просто без ума от новой знакомой и сгорал от страсти и вожделения – в нем проснулась нешуточная жажда обладать Хейди, и он стремился любым способом удовлетворить ее.

Конечно же специально подготовленная Таня видела: «клиент» легко попался на ее крючок, и теперь ее задачей стало не дать ему быстро сорваться с него. Но только вот беда для секретного агента, тем более секс-агента: она почувствовала, что сама далеко не равнодушна к Эрнесто! Буря эмоций бушевала в душе Бунке, и она решила пока просто плыть по течению, а там – будь что будет!

На следующий день Таня по обязанностям секретного агента встретилась с представителем советской резидентуры, который начал интересоваться тем, как идут дела в отношении всемерного сближения с Че Геварой.

– Мы стали любовниками, – довольно сухо сообщила секс-агент.

Резидент очень обрадовался: достигнут быстрый и, судя по всему, довольно надежный успех, который стоило всемерно развивать. Немка хороша собой, Че наверняка сейчас безумно увлечен ею, и нужно выяснить все, даже мельчайшие интимные подробности, чтобы действовать наверняка и, возможно, использовать специальную технику: все пригодится. Еще неизвестно, что ждет впереди, а спецслужбам всегда нужно готовиться к непредвиденному!

– Давай подробнее, – приказал он.

Однако Таня, к его удивлению, проявила некоторую строптивость, столь не свойственную секс-агентам, и не стала «отдавать» шефу интимные подробности сексуальных отношений с Че Геварой. Это насторожило сотрудников КГБ, и они провели тонкую психологическую обработку, в результате чего секс-агентесса «отдала» все!

Ее переполняла гордость и большие чувства к Эрнесто. А руководство разведки ГДР и высокие чины на Лубянке в Москве остались очень довольны – ставка на Бунке, специально подготовленную как секс-агент экстра-класса, оказалась верной! Она не подвела своих «учителей» и готова к дальнейшей работе в интересовавшем их направлении. И можно нисколько не сомневаться в успехе.

– Успех нужно развивать и укреплять! – назидательно заметили в ЦК КПСС товарищам с Лубянки.

– Че Гевара уже на Кубе, – ответили те.

– Ну и что? Разве вы не в силах следовать за ним по пятам? Конечно, не сами лично.

Чекисты моментально поняли, чего от них требуется, и разведка Восточной Германии получила дружеский совет направить Таню в Латинскую Америку. Нет, не на родину, а прямо на Остров свободы, как высокопарно именовали в печати Кубу. Под вымышленным предлогом, но на самом деле для продолжения тесных отношений с Че Геварой. В том числе – чисто интимных. То, что Эрнесто и Таня не виделись почти два года, сотрудников спецслужб нисколько не смущало: они верили в способности своего секс-агента, верили, что Эрнесто действительно испытывал к ней серьезные чувства и она не осталась к нему равнодушной. Верили и… не ошиблись! Аналитики и используемые в определенных случаях спецслужбами обеих стран экстрасенсы подтвердили: Таню ждет успех!

В 1961 г. секретный агент разведки ГДР и КГБ Хейди Бунке, имевшая псевдоним Таня, прибыла на Кубу для возобновления «самых тесных отношений» с Эрнесто Че Геварой. Ей удалось снова быстро оказаться в его постели, и в Москву полетели шифровки, сообщавшие буквально о каждом шаге и вздохе ближайшего соратника Фиделя Кастро.

«Старшие товарищи» были очень довольны работой своей протеже. Они постоянно поддерживали в ней уверенность, что Хейди делает важное дело, ограждая лидеров кубинской революции и вождей революционного кубинского народа и вообще всей Латинской Америки от гнусных происков и провокаций спецслужб капиталистического Запада. И в первую очередь, такого серьезного противника, как Центральное разведывательное управление Соединенных Штатов Америки, располагавшее гигантскими возможностями. Да и кубинские контрреволюционеры тоже не дремали. Таня отлично знала, что Советский Союз является ближайшим союзником и во многом гарантом безопасности Кубы, потому изо всех сил старалась на всех фронтах – в течение трех лет она являлась бессменной любовницей Че Гевары и постоянно давала о нем интересующую Лубянку информацию.

В 1964 г. она передала резидентуре КГБ срочное предупреждение, что Че Гевара намеревается покинуть Кубу – у него давно созрели планы развернуть в Латинской Америке повстанческое революционное народно-освободительное движение. «Товарищ Че» непоколебимо верил в «экспорт революции» и намеревался разжечь мировой пожар на страх всем буржуям Америки. Вернее, обеих Америк. Как плацдарм для развертывания партизанско-диверсионных действий он избрал Боливию.

Информация проверенного агента вызвала в Центре серьезную обеспокоенность. Тане приказали на словах всячески поддерживать планы Эрнесто и ненавязчиво предложить ему свою помощь: выехать в Боливию заранее и там дожидаться его прибытия. Многие эксперты считают, что Эрнесто действительно любил подставленного ему спецслужбами ГДР и СССР секс-агента Таню и всецело доверял ей. Поэтому он согласился на предложение своей любовницы, и Хейди уехала. В Боливию она прибыла под именем Лауры Бауэр и нашла работу в одном из провинциальных отделений пресс-центра президента страны. Прикрытие было обеспечено.

В конце осени, в ноябре 1966 г., в Ла-Пасе объявился сам Эрнесто. Таня сумела добыть для него документы прикрытия на имя американского сотрудника социологических служб. Для партийной работы Эрнесто избрал псевдоним Рамон и начал активно создавать подпольные полевые склады оружия, формировать повстанческие отряды и разворачивать тренировочные лагеря. Таня постоянно держала КГБ в курсе всех дел Че Гевары, который организовывал студенческие волнения и акции неповиновения властям. Но вскоре происходящие в Боливии события стали вызывать беспокойство в ЦК КПСС и на Лубянке – Гевара являлся типичным левым экстремистом, исповедовал «кастровский» вариант марксизма и внешнеполитические принципы, весьма отличные от курса внешней политики, проводимой Советским Союзом. Еще одна Куба совершенно не устраивала ЦК КПСС: на памяти слишком свежо было воспоминание о страшном Карибском кризисе. В любом случае Гевара привел бы при победе Боливию под контроль Кастро, а этого в Москве никак не желали.

– Ему очень пойдет ореол революционера-мученика, – цинично заметил один из высокопоставленных партийно-чекистских руководителей. И с его мнением полностью согласились: этот выход устраивал всех!

К тому же аналитики и экстрасенсы спецслужб упорно твердили: Че совершенно непредсказуем! Поэтому боливийским властям по указанию Центра Эрнесто выдала… его любовница Таня. Так утверждает большинство экспертов. Гевару взяли в плен и в 1967 г. убили. Он так и не узнал, кем на самом деле являлась его любимая женщина.

Говорят, эксперты из ЦРУ цинично отмечали: когда не стало товарища Че, очень многие вздохнули просто с облегчением: в Вашингтоне, Лэнгли, Берлине, Москве и даже… в Гаване!

А какие чувства испытывала предавшая его любовница и секс-агент двух разведок? Трудно сказать… Ее тайно переправили через границу и, тщательно запутывая следы, доставили в Москву. Она слишком много знала, но ликвидировать ее не стали, однако и не отпустили ни в ГДР, ни на Кубу, ни в Аргентину.

Таня постоянно жила в выделенной КГБ небольшой квартире на окраине Москвы как под надзором или домашним арестом, но с правом относительно свободного передвижения. Время от времени ее привлекали в качестве эксперта по странам Латинской Америки. Естественно, привлекали бывшие, впрочем, так и оставшиеся ими, «старшие товарищи».

Ее дальнейшая судьба неизвестна. Таня сделала свое дело и, по законам спецслужб, могла уйти…

Так когда-то острые на язык представители средств массовой информации окрестили президента Соединенных Штатов Америки, бывшего киноактера из Голливуда знаменитого Рональда Рейгана, однажды резко назвавшего Советский Союз «империей зла».

Рейган стал президентом США практически в семидесятилетием возрасте и сумел приобрести бешеную популярность в стране, особенно возросшую после того, как на него совершили покушение. Он дружил с британской «железной леди» Маргарет Тэтчер и сам всегда казался несгибаемым. С ним рядом постоянно находилась его преданная и заботливая, посвятившая жизнь великому мужу Нэнси.

Многие знали, что самоуверенная, как говорят в Штатах, «крепко сидевшая в седле», во многом не уступавшая знаменитой «железной леди» в алмазной твердости характера Нэнси не первая жена всегда казавшегося открытым и доброжелательным, никогда не терявшим присутствия духа и чувства юмора Рональда.

Что же скрывалось за маской своего парня? Ведь Рейган до мозга костей был актером, причем, вопреки уверениям пропаганды советского времени, весьма неплохим актером! Недаром же его прозвали Сфинксом! До него из политиков подобное прозвище сподобился получить только легендарный наркоминдел СССР тридцатых годов XX в., ближайший сподвижник Сталина Вячеслав Михайлович Молотов – это его европейские и заокеанские газеты часто величали «русским сфинксом». Даже человек-загадка Андрей Громыко из Политбюро ЦК КПСС – и тот заслужил всего лишь меткое прозвище Мистер НЕТ. А Рейган – СФИНКС!

Не попытаться ли нам проникнуть в некоторые тайны его частной жизни и любовных приключений?

Рональд родился перед началом Первой мировой войны, в 1912 г., в городе Тампико, штат Иллинойс. Он стал вторым сыном в семье Джона и Сары Рейган и за сытое пузцо в детстве имел домашнее прозвище Датч (англ. Dutch – голландский) – почему-то среди американцев считалось, что все голландцы непременно добродушные толстяки с округлыми пивными животами.

Старшим был брат Нил, с плеча которого Ронни доставалась вся одежда. Жила семья очень небогато, занимая квартиру на втором этаже старого дома. Мебель в квартире была такой же небогатой, отец часто выпивал, но Рональд, казалось, не замечал ничего этого. Для него уже приоткрылась дверь в волшебный мир искусства.

Мать умела хорошо готовить, умела вести хозяйство на гроши, умела из минимума продуктов сотворить отличное блюдо, а из обносков Нила – сконструировать Ронни вполне приличную одежду. Однако самое главное заключалось в том, что она активно участвовала в любительских спектаклях в женском клубе.

– Жаль, судьба распорядилась совсем не в пользу милой Сары, – часто говорили между собой женщины. – Ей бы блистать на большой сцене или сниматься в кино!

Да, судя по отзывам многих современников, Сара Рейган определенно имела талант актрисы: большой или маленький, нам теперь судить очень трудно. Но талант был. И Ронни его унаследовал!

На мир и Штаты обрушилась Великая депрессия, безработные толпами ходили по улицам, а юный Рейган с увлечением играл на любительской сцене. Там он научился красиво говорить и стал великолепным рассказчиком, а затем и видным оратором – аудитория просто замирала, о чем бы Рейган ни брался ей рассказывать: он всегда говорил как бы от первого лица, и слушатели верили каждому его слову.

В эти же годы, еще подростком, Рейган стал увлекаться спортом: он играл в футбол и занимался водным поло, участвовал в соревнованиях, а когда подрос, летом стал работать спасателем на пляжах.

Рослый, широкоплечий, всегда с белозубой улыбкой на лице, он нравился девушкам и подозрительно часто «спасал» их из пучины, готовой навсегда поглотить красоток. А потом Ронни открывал рот и… Как известно, женщины любят ушами: Рейган не скупился на комплименты и так интересно рассказывал разные истории, что просто захватывало дух. Девицы не успевали опомниться, как уже оказывались в его крепких объятиях. Однако о своих победах Ронни предпочитал, как и полагается истинному мужчине и джентльмену, скромно умалчивать. Говорят, он имел большой успех и у более зрелых женщин.

В общем, никто не знает, сколько красоток остались совершенно безутешными, когда красавчик Ронни, которого Бог и спорт вместе с родительскими генами наградили приятной внешностью, высоким ростом, обаянием и отменной статью, отправился учиться в колледж «Эврика», надеясь стать экономистом. Денег в семье на учебу не нашлось, но помогли спортивные успехи и достижения – Рональд стал спортивным стипендиатом и защитил честь родного учебного заведения. Но, закончив его, испытал горькое разочарование.

– Экономисты не нужны! – везде слышал он один и тот же ответ. – Для экономистов нет работы!

Боже, зачем же он столько времени провел в стенах колледжа? И тут родилась отличная мысль: у него прекрасно подвешен язык, он отлично знает спорт и сможет стать неплохим спортивным радиокомментатором. Ронни колесил из города в город на старом разваливающемся фургоне, но ни одна радиостанция не желала дать ему даже попробовать себя. Ни единого шанса!

Но чему быть, того не миновать: Ронни случайно помог одутловатому калеке на костылях, и тот, выслушав историю его злоключений, хлопнул Рейгана по плечу:

– О’кей, Ронни! Я дам тебе сделать передачу. Плачу за нее шесть долларов!

Калека, встреченный Рейганом в городке Дё Мойн, оказался Питерсом Макартуром, главой сети региональных радиостанций, почти что богом местного радио! Судьба многообещающе улыбнулась Ронни, и он не подвел ее. Первая передача всем очень понравилась, за вторую заплатили уже десятку, и слушатели заметили нового спортивного комментатора: вскоре Рейган получал уже 100 долларов в неделю – для парня в двадцать один в период страшной экономической депрессии это невероятно огромные деньги. И Макартур не выбрасывал их на ветер.

А тут подвалила новая удача – Рейгана пригласили в Голливуд. Близорукий, он специально пошел на студию без очков, чтобы не испортить впечатление, и… получил контракт на семь лет со студией «Уорнер бразерс».

Вскоре в одном из съемочных павильонов он познакомился с восходящей звездой Голливуда Джейн Уаймен. Джейн была стервозной, эксцентричной, склонной к истерикам особой, зато обладала умопомрачительной красоты ногами и точеной фигурой, и она по уши влюбилась в красавчика Ронни. Незадолго до Второй мировой они поженились. Все журналы и газеты пестрели фото «звездной пары» – Рейган тоже уже успел стать заметным актером. Через некоторое время у них родился сын.

И тут началась Вторая мировая: Рейгана призвали служить в форт Роуч, который на жаргоне прозвали «тараканьим». Там он занимался созданием учебных фильмов, преимущественно для летчиков. А после победы, когда все ликовали, у бедного Ронни жизнь полетела к черту! За время его вынужденного отсутствия Джейн сумела сделать карьеру и даже получила два «Оскара». Брак распался, бывшая жена записала «милого Ронни» в полные вечные неудачники. Кстати сказать, в скором времени ее звезда стала меркнуть и потом совсем потухла – взлет оказался весьма недолговечным. Зато Рейгана ждало невообразимое, удивительное будущее, к которому его словно вели незримые мистические силы.

Но его час еще не пробил. Впереди ждали новая работа и новая любовь…

Похоже, роман с Джейн не оставил в душе Рональда заметного следа, кроме, пожалуй, горьких разочарований. Да и оказался он непродолжительным: не успели начать семейную жизнь, как надолго расстались, и, пока Ронни служил в армии, Джейн явно не скучала в одиночестве. Но Рейган стойко держался.

Заработки актера падали – слишком высоки стали налоги, – и незаменимый исполнитель ролей второго плана «друзей главных героев» занялся общественно-политической работой: вскоре он стал одним из руководителей Гильдии киноактеров, причем Ронни всегда твердо стоял на антикоммунистических позициях, что обеспечивало ему стабильное положение.

Смешно сказать, но со своей второй женой Нэнси Дэвис Рейган познакомился именно на почве антикоммунизма.

– Надо помочь одной нашей хорошей знакомой, – попросил его весьма влиятельный в Калифорнии человек. – Она из приличной семьи, мать – оперная певица, а отчим – преуспевающий нейрохирург.

– Богатые люди, – понимающе кивнул Ронни.

– Да, семья очень состоятельная, но бедную девочку постоянно путают с ее однофамилицей из «красных», а это ее сильно нервирует. Встреться с ней, поговори, окажи содействие по своим каналам: ведь ты лучший друг чуть ли не всем газетчикам и репортерам.

– Я постараюсь сделать все возможное, – заверил Рейган, которому в ту пору уже исполнилось сорок лет. Но он не сдавался – все так же строен, импозантен, вот только незадолго перед этим сломал ногу и прихрамывал, опираясь на трость.

Первое свидание назначили во французском ресторане. Вернее, даже не свидание, а деловую встречу. Но когда Ронни увидел интересную тридцатилетнюю даму, то сердце старого донжуана забилось быстрее, и он, актер до мозга костей, тут же с налету начал обхаживать ее, включив все свое обаяние и красноречие, – Ронни в шутку изобразил раненого ветерана Второй мировой. Нэнси была очарована опытным сердцеедом. Дэвис хотелось замуж, и она подыскала подходящую кандидатуру. Рональд показался ей очень подходящей по всем статьям партией. Вскоре они начали встречаться. Это случилось в 1952 г. До звездного взлета Ронни оставалось еще два десятка лет, и, говорят, немалая заслуга в том, что он оказался в Белом доме, принадлежала его супруге…

Судьба вскоре вновь многообещающе улыбнулась Рейгану: он женился на богатой Дэвис, и компания «Дженерал электрик», финансировавшая одно из самых популярных в США телешоу, пригласила его на ведущую роль. Рейгана немедленно узнала вся страна, он стал популярен, его узнавали на улицах, он нравился людям, а Ронни это отлично умел! И в пятьдесят шесть лет Рейган сумел занять пост губернатора Калифорнии.

Нэнси холила и лелеяла мужа, сделавшего большую карьеру. Она бдительно следила, чтобы он постоянно менял галстуки и подбирал их в тон костюмов, чтобы соблюдал положенную диету, высыпался, не водил дружбы с кем попало и не болтал лишнего перед микрофонами и сборищами беспардонных газетчиков. И ей это вполне удавалось. К несчастью, их брак оставался бездетным, но, глядя со стороны, можно было подумать, что ни одного из них это нисколько не волновало. Недаром же Рейгана прозвали Сфинксом, и Нэнси во многом могла посоревноваться с самой «железной леди»!

Ронни старел и все больше подпадал под влияние жены, даже не подозревая, что судьба может преподнести не только неожиданные приятные подарки, но и устроить ловкую западню. На Рейгана обратил самое пристальное внимание сам Голос – так прозвали в Америке знаменитого певца Фрэнка Синатру, про которого недаром ходили упорные слухи, что он тесно связан с мафией. По оценкам экспертов, именно Синатра являлся одним из доверенных лиц коза ностра, через которых осуществлялось финансирование предвыборной компании Кеннеди, впоследствии застреленного в Далласе.

Фрэнк сам был уже далеко не молод и с презрением относился к Рональду:

– Это не актер, это фигляр! Он может иногда зажать публику в кулак, а таланта нет ни на грош. И все же ради дела придется поискать к нему ходы.

Какие дела к Рейгану у Синатры? Дела нашлись не у него, а у его друзей из мафии. И не менее завзятый сердцеед Фрэнк тоже обратил внимание на Нэнси, доставшуюся стареющему Рональду. Утверждают, что Синатра сумел-таки добиться успеха: сказав, что ей нужно навестить родню, Нэнси уехала с ним в Чикаго, где в отеле «Амбассадор» у Фрэнка имелись собственные апартаменты. Там любовники провели больше недели.

Итак, ходы к губернатору нашлись. Предприимчивая Нэнси ловко сумела обложить данью парфюмеров и модельеров, меховщиков и обувщиков, получая бесплатно все лучшее якобы в целях рекламы производимых ими товаров и всемерного содействия их продвижению на рынок. В свою очередь, ее новоявленный любовник Синатра, несомненно подключивший к делу своих приятелей из мафиозных кругов, получил возможность через губернатора Рейгана делать выгодные заказы нужным людям и даже организовал деловой клуб.

– Соберутся обстоятельные бизнесмены, поговорят о гольфе и рыбалке и разъедутся отдыхать, – иногда с улыбкой говорил Рональд Рейган, – но все в штате идет своим чередом, все делается как надо!

Он умел прекрасно делать вид, что не замечал связи своей жены с Фрэнком Синатрой, которая длилась много лет. Ни словом, ни жестом, ни взглядом Рейган ни разу себя не выдал – недаром его прозвали Сфинксом. Притом он сам всегда оставался отменным бабником, но… никаких скандальных историй, связанных с юбками, как у Кеннеди или Клинтона, за ним не числилось.

В 70 лет Рональд Рейган стал президентом. Рядом с ним стояла радостная и счастливая шестидесятилетняя Нэнси. О Джейн Уаймен – первой жене, когда-то ставшей звездой Голливуда, – президент никогда не вспоминал, хотя неизменно поддерживал хорошие отношения с сыном. Неизвестно, что чувствовала во время инаугурации Рейгана его первая жена, если она, конечно, еще была жива. Скорее всего, готова была кусать локти: подумать только, тот, кого она когда-то обозвала вечным неудачником и с презрением бросила, стал президентом США!

Но они больше никогда не встречались. Нэнси жестко, как бдительный часовой, стояла на страже и безжалостно отсекала от «своего Ронни» любого человека, который, по ее мнению, мог потянуть его на дно! С этой целью она часто запрашивала мнение опытных астрологов.

Во время предвыборной кампании, демонстрируя крепкое здоровье, всегда по-спортивному подтянутый Рейган продемонстрировал, как говорили, удивительный трюк. Перед большой аудиторией он встал на голову и выпил в таком положении кружку пива! Зал взорвался аплодисментами.

И все же в период президентства его подстерегла коварная болезнь Альцгеймера – Рейган стал с ужасающей быстротой терять память. Можно по-разному относиться к Нэнси, но в этот страшный момент она бросила все и кинулась на помощь мужу: она стала памятью президента. Рональд понял: она искренне хочет его спасти, и подчинился. Непосвященные даже ничего не замечали. До конца срока пребывания в Белом доме оставалось не так уж много, и Нэнси помогла Рейгану с большим достоинством и честью пройти весь путь до конца и с гордо поднятой головой сойти со сцены.

Жизнь, особенно личная, или, как более принято говорить на Западе, частная, многих вождей национал-социалистической партии и Третьего рейха до сего времени остается практически неизвестной широкому кругу читателей. Нет никаких сомнений, что за совершенные ими преступления против человечества они безоговорочно подлежат уничтожению. Однако вне зависимости от политических убеждений вожди национал-социалистической рабочей партии Германии все же наравне с другими имели частную жизнь.

В этом плане одной из малоизученных фигур был и остается министр авиации, он же министр внутренних дел Веймарской республики в первые годы правления нацистов, впоследствии рейхсмаршал авиации, глава люфтваффе Герман Геринг. Вопреки утверждениям советской прессы, это был широко образованный человек, герой Первой мировой, грамотный военный. Гитлер очень стремился привлечь его к участию в нацистском движении еще в самом его начале, чтобы придать нацистам политический вес: видите, кто шагает с нами в одних рядах?! Но, как ни странно, Геринг долгое время во многих вопросах оставался даже в высшем эшелоне власти национал-социалистов белой вороной. Он не разделял их звериного антисемитизма, и одним из его ближайших помощников в министерстве авиации был полуеврей Мильх. Он влюблялся и женился не на тех женщинах и вообще, по мнению фюрера, был слишком мягок и либерален…

Герман Вильгельм Геринг родился 12 января 1893 г. в городе Розенхайме в Баварии. Его отец был личным другом самого Бисмарка и закончил два самых прославленных в Германии и Европе университета – в Бонне и Гейдельберге. Затем дослужился до высокого чина в кайзеровской армии и в счастливом браке стал отцом пятерых детей – единокровных братьев и сестер Германа. Почему единокровных? Случилось несчастье: отец овдовел, а дома необходима женская рука. И тогда уже немолодой, обремененный пятью детьми старый друг Бисмарка женился на молодой здоровой тирольке и уехал с ней из Баварии подальше от досужих пересудов, по протекции старых друзей получив пост губернатора Юго-Восточных Гебрид. Это была романтическая любовная связь, и, по всей вероятности, гены, отвечавшие за нее, передались и Герману – сыну молодой тирольки и пожилого губернатора.

Мальчик часто дрался, плохо вел себя в школе, никого не хотел слушать, и отец принял решение отправить сына в Германию – в кадетскую военную школу. Похоже, там Герман наконец нашел себя. По ее окончании, в 19 лет, он стал младшим лейтенантом пехотного полка имени принца Вильгельма, расквартированного в Мюлузе. Гарнизонную скуку вскоре прервало известие о начавшейся войне, и, забыв все любовные интрижки, Геринг подал рапорт о переводе в авиацию…

После Первой мировой войны немцы и русские оказались почти в одинаковом положении, поэтому им быстро удалось договориться на международной Генуэзской конференции, заключив соглашение в Рапалло – серьезный экономический и политический документ, включавший в себя немало секретных статей. В частности, по условиям Версальского договора 1919 г. немцы не имели права возрождать военную промышленность и создавать армию. Теневой рейхсвер нашел выход: советская сторона тайно создавала на своей территории для немецкой стороны школы летчиков и аэродромы, танкодромы и даже военные заводы – активное сотрудничество продолжалось с 1922 по 1940 г.

Одна из тайных авиашкол дислоцировалась в Липецке и числилась у немцев под кодом «Вир-Упаст», а у советских органов госбезопасности – как «4-я эскадрилья авиачасти Красного воздушного флота». Через эту «часть» прошло более двухсот немецких летчиков, в том числе и мало кому известный тогда будущий рейхсмаршал авиации Третьего рейха. Все осуществлялось конспиративно и в условиях строгой секретности. Герой Советского Союза Виктор Анисимов, лично встречавшийся в тот период с Герингом, вспоминал, что это был крупный, молодцеватый молодой мужчина с хорошей выправкой. Он был знаменитым асом Первой мировой и гордился подаренными лично кайзером Вильгельмом золотыми часами.

Немецкие летчики ходили на местную танцплощадку, и там Геринг познакомился с первой местной красавицей Надеждой Горячевой, дочерью железнодорожника, светловолосой и очень красивой. Вскоре они начали встречаться и между ними возникли близкие отношения – Надежда даже засела за изучение немецкого, чтобы лучше понимать «своего Геру», как она называла Геринга. Уехав в отпуск в Германию, Герман писал Надежде теплые ласковые письма, которые перлюстрировали в органах советской госбезопасности. Вернувшись, он клятвенно обещал, что заберет Надежду с собой, в фатерлянд. Кстати, многие летчики женились на красивых русских девушках и увозили их в Германию. К сожалению, их судьбы остались неизвестны.

Наконец, Герман сделал Надежде предложение, и она ответила согласием. Но тут Геринга срочно вызвали в Германию, и перед отъездом он твердо обещал вернуться за Горячевой. Прошло несколько лет, а Герман так и не приехал. Вскоре в Германии к власти пришли нацисты, НКВД арестовало десятки человек, поддерживавших отношения с ранее учившимися в секретной школе немецкими летчиками, но Горячеву не тронули, хотя она продолжала регулярно получать письма из Германии.

Трудно поверить, что Надежда не знала, кем теперь стал «ее Гера» – на экранах кинотеатров шла кинохроника, а в киосках продавались газеты. Невероятно, но она продолжала верить и надеяться на встречу с любимым, упорно продолжала писать ему письма. И они доходили до адресата! Фантастическая и дикая история любви того времени. И еще более странно, что Геринг отвечал! Он писал в Липецк вплоть до 22 июня 1941 г.

Утром в воскресенье, когда началась война, Горячева пропала. Надо полагать, госбезопасность понимала, какую она может представлять ценность при определенных условиях. Однако о ее судьбе в период войны ничего не известно. Вновь Горячева появилась в Липецке уже после окончания войны – это была психически ненормальная сорокалетняя женщина. Потом ее не стало.

Еще один факт, отраженный во всех документах и истории Великой Отечественной, – немцы не бомбили Липецк, хотя он находился на направлении одного из их главных ударов…

Она стала первой официальной женой Германа Геринга – Карин фон Канцов, 1889 г. рождения, дочь шведского полковника, баронесса, страдавшая эпилептическими припадками и чахоткой. Здоровяк Геринг познакомился с хрупкой, поразившей его своей воздушной красотой Карин в Дании, где он выступал с показательными полетами после окончания Первой мировой войны. Знакомство продолжилось в Швеции, где Геринг тоже якобы выступал с показательными полетами, но, по сведениям ряда серьезных западных экспертов, в действительности пытался наладить связи руководства новой национал-социалистической рабочей партии Германии с представителями серьезного западного капитала. В том числе за океаном, поскольку у США имелись собственные интересы в нейтральной Швеции, как и в нейтральной Швейцарии.

По всей вероятности, знакомство прервалось, когда Герман тайно уехал в Россию, в Липецк, где встретил Надежду Горячеву, сумевшую пробудить в нем сильные чувства. Однако судьба заставила его покинуть первую страну социализма, и более он туда уже никогда не возвращался. Хотя, как знать, возможно, будущий рейхсмаршал питал определенные надежды на счастливое завершение романтических отношений с русской красавицей? Но скорее всего по возвращении в Германию Геринг понял: все ограничится письмами. Он мог бы вывезти ее в фатерлянд, но воспротивилось бы окружение фюрера, среди которого Герман Геринг становился все более заметной фигурой. И тогда он вновь обратился к Карин – она просто мистическим образом притягивала его и, по свидетельствам очевидцев, всегда оказывала на Геринга огромное положительное влияние, умеряя вспышки гнева, делая его тихим и покорным, словно прирученного зверя. Вскоре он уже боготворил ее, считая чуть ли не ангелом, но… Но Карин была замужем! Мало того, у нее от первого брака уже подрастал сын восьми лет. К тому же у нее случались припадки эпилепсии и развивалась чахотка! Аристократическая семья Карин пришла в ужас, когда узнала, кто ухаживает за ней! Однако Геринг твердо решил смести со своего пути все препятствия: он уже практически навсегда потерял первую любовь в России и теперь не собирался отдавать без боя другую. По его настоянию Карин срочно развелась с мужем и, серьезно поговорив с родными, объявила, что теперь решила связать свою жизнь с Германом Герингом.

– Тебя ослепил блеск его военных наград и слава героя Первой мировой? – спросили родственники.

– Нет, я люблю его, – просто ответила Карин.

Наверное, это было правдой. Временами совершенно необузданный, иногда не брезговавший наркотиками и лечившийся от их употребления, грубоватый и самолюбивый Геринг в присутствии Карин просто преображался. Он ощущал себя на вершине счастья, когда она стала его женой. Фактически Карин фон Канцов выходила замуж за нищего! Геринг тогда не имел ничего, кроме возможного большого будущего в новой партии да прошлых заслуг на фронтах Первой мировой. Но интуиция любящей женщины не подвела – муж быстро пошел в гору, стал депутатом рейхстага и состоятельным человеком: власть переходила в руки нацистов, и они получали хорошие спонсорские вспомоществования от крупных промышленников Германии и некоторых других стран.

– Меня беспокоит твое здоровье, – часто говорил жене погрузневший Герман.

Он отправлял ее лечиться, специально купил под Берлином обширное поместье Шорфхейде – оно располагалось на север от столицы в таком месте, куда не доходило тяжелое дыхание огромного города. Ведь у Карин такие слабые легкие! Герман отчаянно бился за годы, потом месяцы, недели и даже дни ее жизни. Но Карин умерла. Она скончалась 17 октября 1931 г., так и не увидев честолюбивого мужа во всем блеске славы. Эта любовь оказалась для бывшего аса тоже несчастливой.

Смерть жены буквально раздавила Геринга: его божество, его Карин ушла от него навсегда – за что Бог отнял у него сначала одну любимую женщину, а потом другую? Чтобы они стали небесными ангелами? Лично фюрер и его приближенные утешали обезумевшего от горя Германа. Немного оправившись, он немедля переименовал поместье в честь умершей жены в «Каринхолл». Тем более Герман не пожелал, чтобы она лежала на каком-либо кладбище, и похоронил ее в парке и каждый день приходил на могилу…

Почти пять лет Геринг оставался безутешен и постоянно вспоминал «своего ангела» Карин. По свидетельствам некоторых очевидцев, это стало раздражающе действовать на Гитлера, но все же он воздерживался от резких замечаний в адрес старого соратника, уважая его скорбь. Тем более фюрер сам потерял любимую женщину, ушедшую в мир иной. Поэтому он мог понять горе Германа и посочувствовать ему. Тем не менее жизнь продолжалась и, как всегда, властно брала свое: если судьба не решила добить человека окончательно и свести с ним последние счеты, всегда остается хоть какая-то надежда.

Эта надежда однажды предстала перед Герингом, уже занимавшим в Германии самые высокий посты, в образе симпатичной актрисы провинциального театра Эммы Зоннеман. Она была уже не столь юной – года на четыре моложе Геринга, – но очень понравилась ему, и Герман поинтересовался у Геббельса, который знал всех актрис рейха:

– Кто это?

– Далеко не звезда, – желчно усмехнувшись, заметил колченогий министр пропаганды, – хотя формы у нее ничего. В молодости играла лучше, но выше провинциальной сцены так и не поднялась.

Геббельс ошибался. В самом скором времени Эмму Зоннеман ждал небывалый взлет! Судьба уготовила ей роль, с которой она прямиком вошла в мировую историю. Но откуда мог знать об этом рейхсминистр?

Эмма действительно очень понравилась Герингу – чем-то она неуловимо напоминала ему навсегда потерянную русскую красавицу Надю Горячеву, чем-то – безвременно ушедшую от него обожаемую Карин. Кстати, к чести Эммы, она всегда весьма почтительно относилась к памяти первой жены рейхсмаршала, что свидетельствует о ее практичном уме. Не ответить на ухаживания «нациста номер два», как часто называли Геринга, и не согласиться стать женой рейхсминистра авиации, одного из всесильных людей в Третьем рейхе, означало бы несусветную глупость, и счастливая Эмма ответила на предложение Геринга решительным:

– Да!

10 апреля 1935 г., когда кругом уже все цвело, состоялась пышная свадьба. Эмма сразу попала в высший круг нацистских сановников. Поскольку Гитлер был холост, а Эмма оказалась по-немецки отличной, рачительной и умелой хозяйкой и ее муж очень близко стоял по своему положению к фюреру, бывшая актриса по просьбе вождя нации не раз брала на себя решение многих чисто хозяйственных вопросов. Фюреру это нравилось, и он хвалил ее. Позже Эмма неизменно находилась в добрых отношениях с Евой Браун и Ольгой Чеховой.

К большой радости Геринга, жена родила ему дочь, которую назвали Эдда. Но час, назначенный судьбой, неумолимо приближался. Третий рейх потерпел крах, рейхсмаршал оказался в тюрьме, и Эмма, как примерная супруга, постоянно навещала его, носила передачи и не предала мужа, как сделали многие другие.

– Они захотят покончить со мной позорным способом, – на одном из свиданий шепнул ей Герман. По крайней мере, так реконструируют их разговор ряд западных экспертов. – Я офицер и герой войны, быть повешенным, как уголовник, – для меня ужасная смерть.

– Что ты хочешь, мой милый? – ласково и твердо спросила Эмма.

– Уйти к Карин, – шепнул рейхсмаршал.

– Я постараюсь сделать для тебя все, чтобы избежать позора, – клятвенно пообещала Эмма.

На следующем свидании, при поцелуе, она изо рта в рот передала мужу ампулу с ядом. Геринг повешен не был…

В 1948 г. Эмму осудили на пять лет как пособницу нацистов. Запретили заниматься политикой, выезжать за границу и так далее. Она приняла все стоически. Избегала общения с журналистами. Свои последние годы провела почти в полном уединении в Мюнхене. Нарушать затворничество позволялось только дочери Эдде. 8 июля 1973 г. фрау Геринг-Зоннеман не стало.

О чем она думала перед смертью? О том, как сама передала мужу яд, как 15 октября 1946 г., за два часа до казни через повешение, Геринг принял его, а тело его потом сожгли в одной из печей крематория в Дахау? Несомненно, она знала множество тайн и была очень сильной духом женщиной. Однако все, что знала Эмма Зоннеман, ушло вместе с ней в могилу, а сама бывшая провинциальная актриса и последняя жена некогда всесильного рейхсмаршала Геринга, теперь принадлежит истории…

Так раньше довольно часто выспренно именовали профессиональную революционерку Александру Михайловну Коллонтай. Она была широко известна своими шокирующими публику и весьма скандальными выступлениями в печати, а также высказываниями относительно сексуальной раскрепощенности и эмансипированное™ современной женщины. Особенно женщины в новом социалистическом государстве, где победил и установил свою диктатуру пролетариат. А также первым гражданским браком, заключенным ею в молодой Советской республике с краскомом и председателем, как тогда принято было говорить, «самого надежного оплота революции» Центробалта, молодым красавцем матросом Павлом Дыбенко. Это был необычайно бурный и трагический роман, привлекший к себе внимание не только в Стране советов, но и за рубежом.

Дело в том, что Александра Коллонтай – первая советская женщина-дипломат. Пожалуй, она стала первой женщиной-дипломатом в мире вообще, последовательно представляя интересы Советского Союза в странах Латинской Америки и Скандинавии.

О ее роковом романе с Павлом Дыбенко писали и ранее, но многие страницы их далеко не простых отношений до последнего времени оставались неизвестными широкой публике. Теперь, когда большинства участников тех давних событий уже нет в живых, стало возможным рассказать о многом из того, что долго скрывали архивы…

В революционную антисамодержавную социалистическую деятельность Александру Михайловну Коллонтай вовлекли еще в ранней юности. Трудно определенно сказать, что именно смогло привлечь в этом политическом направлении дочь весьма обеспеченного и занимавшего ответственные посты при самодержавии царского генерала. Хорошо образованная девушка, видимо, начиталась определенного сорта литературы, пропиталась и увлеклась идеалистическими грезами о «построении царствия небесного на земле», некоем новом обществе, похожем на рай, но рай чисто социалистический. И с головой кинулась в этот мутный омут, решительно порвав с семьей.

Вполне естественно, Александра Коллонтай увлекалась идеями Николая Гавриловича Чернышевского – кумира молодежи того времени. Кроме того, сыграло свою роль и личное знакомство с Плехановым, подписывавшим свои работы псевдонимом Бельтов, – он тоже был из достаточно обеспеченной дворянской среды.

Помимо Плеханова дворянская и генеральская дочь отлично и довольно близко лично знала Владимира Ульянова-Ленина, Льва Троцкого (Бронштейна), Иосифа Сталина (Джугашвили) и многих других видных деятелей российской социал-демократии конца XIX – начала XX в. Как в стане непримиримых большевиков, так и в интеллигентской среде меньшевиков, активных эсеров и представителей прочих партий.

В то же время сотрудники зарубежных политических полиций – Александра Михайловна не раз уезжала в эмиграцию, – наблюдавшие за ней довольно пристально и даже иногда принудительно высылавшие ее за пределы своих государств, неоднократно отмечали в своих секретных донесениях: «Происходящая из аристократической среды русская революционерка Коллонтай Александра является ярой сторонницей всемерной эмансипации женщин и сама является дамой, весьма подверженной многим пагубным страстям в половой сфере. Зачастую она имеет весьма сомнительные интимные связи и совершенно не отличается особенной разборчивостью в них».

Такая характеристика абсолютно беспристрастных зарубежных полицейских чиновников говорит очень о многом. Она совершенно по-иному и с неожиданной стороны начинает освещать усердно созданный советской пропагандой образ «валькирии революции», невольно вызывая вопрос: все ли было в порядке у этой пресловутой «валькирии» в сексуально-психологическом отношении?

После октября 1917 г., когда большевики захватили власть в России, Александра Коллонтай получила полную возможность открыто и постоянно пропагандировать собственные идеи и взгляды, в том числе относительно абсолютной половой раскрепощенности женщин, к которой, по всей вероятности, она стремилась всю жизнь и сама. «Вступить в близость с мужчиной должно стать так же просто для женщины новой России, как выпить стакан воды», – неустанно писала и повторяла она, видимо, совершенно искренне считая, что этим действительно всемерно помогает раскрепощению женщин социалистического пролетарского государства.

В октябре 1917 г. Александра Михайловна Коллонтай, уже отметившая свое сорокапятилетие, вошла в состав нового, революционного правительства.

– Она проверенный товарищ, – обмакивая перо в чернильницу, сказал о Коллонтай Владимир Ульянов-Ленин. – Мы назначим ее на один из постов народных комиссаров. Нужно постараться направить ее кипучую энергию в полезное нам русло!

И новый предсовнаркома подписал декрет о назначении Александры Михайловны Коллонтай народным комиссаром призрения. В современном понимании этот комиссариат выполнял функции, весьма схожие с функциями социального обеспечения.

Практически в тот же период произошло знакомство Коллонтай с рослым и чернявым красавцем матросом, председателем Центробалта Павлом Дыбенко, уроженцем Тамбовщины.

«Красный роман» – как не раз впоследствии называли связь между Павлом Дыбенко и Александрой Коллонтай и в Стране Советов и за рубежом, – развивался крайне бурно, на глазах у всех известных революционных деятелей того времени и очень у многих вызывал откровенное недоумение. Словно специально подтверждая данную ей зарубежной политической полицией характеристику, Александра Михайловна феноменально быстро сошлась с человеком, с которым, по мнению многих из современников, у нее просто не могло быть совершенно ничего общего.

Дыбенко имел всего три класса образования и в своей революционности всемерно поощрял дикие расправы над морскими офицерами, которые вполне могли оказать помощь новому красному флоту, взяв на себя командование им. Но офицерам, дабы не тратить патроны, просто проламывали черепа кувалдами, и «братва», вскинув на плечо винтовки, покидала боевые корабли, сходя на берег «делать революцию», а заодно громить винные склады.

Павел Дыбенко был моложе своей возлюбленной на семнадцать лет и, став наркомом Военно-морского флота, через некоторое время с позором лишился своего нового высокого поста, доверенного ему большевиками как бывшему председателю Центробалта. Лишился из-за полного развала дисциплины на флоте и поощрения разгульного пьянства. Большевикам тоже требовались боеспособные, готовые их защищать военно-морские силы, а не скопище алкоголиков в трюмах, кубриках и бывших офицерских каютах. Что могло возникнуть общего между по-европейски образованной Коллонтай и откровенно дремучим Дыбенко? Сексуальная страсть самца и самки? Трудно ответить на этот вопрос вполне определенно: не зря говорят, любви все возрасты покорны. Тем не менее принято считать – скандальный «красный роман» привел к тому, что между Коллонтай и Дыбенко был заключен первый гражданский брак в Советской России.

Вполне понятно, что в обстановке революции и начавшейся вскоре Гражданской войны Коллонтай и Дыбенко просто не имели возможности постоянно находиться вместе: волей-неволей им приходилось подолгу жить в разлуке. Александра Михайловна трудилась в Совнаркоме, а Дыбенко находился на фронтах. В этот период из-под пера Коллонтай, а писала она весьма бойко, одна за другой выходили посвященные вопросам взаимоотношения полов, «социалистической семьи и брака», а также чисто сексуальных отношений книги и брошюры типа: «Работница-мать», «Новая мораль», «Любовь пчел трудовых» и многие другие. Александра Михайловна оказалась весьма плодовитым автором. Ярая поборница эмансипации, она стремилась доказать, видимо, и себе и другим, что необходимо всемерно стараться избавляться от любовной страсти, порабощающей индивидуума.

Тем временем жизнь страны стала входить в более наименее нормальную колею, закончилась Гражданская война, и тут Коллонтай поджидал неожиданный удар в самое сердце. Как оказалось, сама автор популярных книжек избежать страстей не смогла, и ей довелось до дна испить полную чашу горьких страданий: она узнала, что ее молодой муж, красавец матрос, лихо изменял ей с другой женщиной. Более молодой, привлекательной и даже красивой!

Как вскоре выяснилось, вопреки всем утверждениям Коллонтай в ее многочисленных книжках и брошюрах, ревность, измены и страдания оказались присущи и новому социалистическому строю, а не остались, словно ненужный хлам, в проклятом большевиками самодержавно-буржуазном обществе. Это Александра Михайловна сполна испытала на себе, но старалась не подавать виду:

– Ревновать к этой? – презрительно щурилась она. – Какая глупость! Все идет от недостатка ума и воспитания.

Возможно, в глубине души она лелеяла надежду, что Дыбенко одумается, вернется к ней? Но Павел не на шутку увлекся молодой красивой любовницей, и решительное объяснение стало просто неизбежным: любовная драма вновь происходила практически на глазах всего красного бомонда.

Супруги объяснились летом 1922 г. Дыбенко тогда продолжал служить в Красной Армии и занимал пост командующего корпусом стрелков, расквартированным под Одессой. Сам он покинуть часть не мог, поэтому предложил Коллонтай приехать к нему. И она отправилась в путешествие на юг.

Пользуясь правами высокопоставленного красного командира, Павел Дыбенко занял под свою резиденцию роскошный большой особняк в дачной местности на берегу моря. Особняк реквизировали у какого-то буржуя, судьба которого Дыбенко совершенно не волновала.

Вокруг особняка раскинулся роскошный сад, там источали тонкий аромат кусты великолепных роз редких сортов. Именно в саду, среди роз, и произошло решительное объяснение теперь уже, по сути, бывших гражданских мужа и жены и, по всей вероятности, когда-то пылких любовников. Павел пытался вяло оправдываться, Коллонтай нападала безжалостно и очень резко. После разговора она направилась в особняк, а Дыбенко остался в саду.

Уже поднимаясь по ступеням – она твердо решила утром уехать! – Александра Михайловна вдруг услышала в саду выстрел и опрометью кинулась назад. Как оказалось, после резкого объяснения с ней Дыбенко предпринял попытку самоубийства, выстрелив в себя из служебного револьвера. Рана оказалась не смертельной, и Дыбенко остался жив и даже вновь вернулся в строй.

Однако его поступок произвел огромное впечатление на Коллонтай, хотя они и расстались. Стоит сказать, что попытка самоубийства Дыбенко была зорко подмечена еще одним человеком – Иосифом Виссарионовичем Сталиным. Но будущий вождь всех народов до поры молчал, воздерживаясь от каких-либо комментариев.

Как уже говорилось, бурный красный роман закончился трагически и супруги разошлись. Дыбенко вскоре женился на молодой и красивой любовнице, но потом разошелся и с ней. Коллонтай замуж не вышла. Узнав о разводе Павла, она сказала:

– Я знала, что так и будет!

Коллонтай с головой ушла в работу, заглушая ею боль сердечных ран. Она занималась общественной и политической деятельностью, а затем большевистская партия использовала ее в сфере дипломатической. Коллонтай уехала представлять интересы Советского Союза в Мексике, затем в Норвегии, а после очень продолжительное время работала в Швеции.

Оттуда она направила лично вождю всех трудящихся товарищу Сталину, который в тот период уже стал полновластным хозяином в стране, собственноручно написанное заявление. В нем полпред Советского Союза просила вождя более никогда, нигде и ни при каких обстоятельствах не смешивать имени Коллонтай и ее бывшего супруга Дыбенко.

Прочитав это письмо полпреда, Сталин прищурился, раскурил трубку и отложил бумагу в отдельную стопку на краю стола: кто знает, что именно он задумал в тот момент?

Но судьба подарила бывшим супругам еще одну встречу, которая произошла в Норвегии. Полпред Советского Союза Александра Коллонтай с большим трудом сумела получить визу для Павла Дыбенко, которого на Западе считали – и, видимо, совсем не без веских оснований – крайне одиозной личностью и ярым революционным экстремистом, способным на любые поступки, в том числе и попытки «экспорта революции». Тем не менее визу все же дали и разрешили пребывание Дыбенко в Осло в течение месяца.

Он приехал к бывшей супруге, но отношения между ними более так и не наладились.

– Пожалуй, я отправлюсь обратно, – однажды утром скучно сказал Павел и пошел собирать вещи. Она его не удерживала, хотя месяц еще не закончился. Между ними уже все было кончено.

Позже с иногда присущей ему грубоватой прямотой Сталин на одном из важных совещаний подошел к Дыбенко и в лоб спросил:

– Ты, говорят, разошелся с Коллонтай?

– Да, так получилось, Иосиф Виссарионович, – начал оправдываться Дыбенко.

– Ну и дурак! Большую глупость сделал, – не слушая объяснений оборвал его вождь и, обдав облаком дыма из своей знаменитой трубки, удалился, не удостоив дальнейшей беседы.

Это считалось в Кремле весьма дурным знаком. Но Дыбенко после этого еще довольно долго служил в Красной армии. Он командовал войсками Среднеазиатского и Ленинградского военных округов. Кавалер трех орденов Красного Знамени, в год своего пятидесятилетия в 1938 г. он был арестован, а в 1939 г. – расстрелян. Где его могила, неизвестно.

Героиня красного романа на четырнадцать лет пережила своего мужа. Многие эксперты-историки полагают, что она, несмотря ни на что, до конца своей жизни сохранила самые теплые чувства к Павлу Дыбенко и страстно мечтала хоть как-нибудь, но отомстить Сталину за гибель бывшего супруга. Но чувства свои, наученная годами конспирации, умело скрывала.

Сталин ее не слишком жаловал. В марте 1945 г., когда Коллонтай уже перевалило за семьдесят, ее отозвали в Москву, где она находилась фактически под домашним арестом. Скончалась Александра Михайловна, немного не дожив до восьмидесяти лет, 9 марта 1952 г. Ее похоронили на Новодевичьем кладбище, рядом с могилой первого наркоминдел Советской России Георгия Чичерина.

Имя диктатора исламского Ирака, бывшего бессменного лидера этой страны Саддама Хусейна, по-прежнему продолжает вызывать повышенный интерес. Еще бы: загадочная, полная тайн личность, загадочная судьба, множество постоянно гуляющих по всему миру и разным агентствам средств массовой информации легенд и слухов.

Например, известно, что жестокий, не терпевший ни в чем, даже внутри собственной семьи, конкуренции иракский диктатор в свое время приказал офицерам личной контрразведки «для примера остальным» зверски расправиться со своим старшим сыном Удеем. Саддам видел в нем не только бунтовщика и смутьяна, смело выступавшего против неограниченной власти отца, но в будущем, вполне вероятно, более удачливого соперника в борьбе за верховную власть в стране. Однако опричники диктатора на этот раз сплоховали: попытка убийства не удалась, и Удей остался жив, но его парализовало ниже пояса.

– О Аллах! Разве я желал этого? – узнав о неудачном покушении, патетически воскликнул Хусейн. – Видит Бог, как мне тяжко переносить страдания сына, навсегда оставшегося калекой. Лучше бы он сразу умер! Так облегчилась бы и его участь, и моя!

Это говорил после устроенного по его же указке покушения «любящий отец» ставшего калекой сына.

Как удалось установить разведчикам и представителям средств массовой информации, знаменитые поцелуи Хусейна в плечо возникли в связи с постоянным паническим страхом Саддама подхватить какую-нибудь заразу, целуясь в губы, – в этом отношении бывший советский лидер Л.И. Брежнев оказался значительно отважнее иракского диктатора и смело лобзал подряд всех иностранных гостей и отечественных соратников…

За несколько месяцев до вторжения американцев в Ирак корреспонденты канала «Эй-би-си» сумели встретиться в Ливане с временно находившейся там на нелегальном положении, скрывавшейся от агентов разведки Хусейна бывшей многолетней любовницей диктатора Парисулой Лампсос, тайно вывезенной из страны группой противников режима. Она согласилась дать представителям канала короткое интервью.

Предваряя то, что Парисула поведала корреспондентам популярного западного телеканала, стоит сказать о мнении ряда серьезных зарубежных экспертов, занимающихся вопросами изучения деятельности спецслужб разных стран и комментирующих их действия и последствия проведенных операций, проводя их всесторонний и беспристрастный анализ. По мнению многих из них, Лампсос либо являлась очень удачно внедренным специалистами из ЦРУ в ближайшее окружение Саддама хорошо подготовленным секс-агентом, сумевшим со временем занять самое близкое к диктатору положение, либо Парисулу сумели завербовать в качестве агента, когда ее отношения с Саддамом дали первую серьезную трещину и женщина поняла: с ней в любой момент может произойти то же самое, что с несчастным Удеем. А потом ее высокопоставленный любовник только горестно воскликнет:

– О Аллах! На все Твоя воля…

Косвенно мнение экспертов подтверждается тем фактом, что после интервью Парисула Лампсос немедленно скрылась в неизвестном направлении и следы ее быстро затерялись среди бесконечных дорог мира. С ее стороны бояться мести со стороны самолюбивого Хусейна вполне естественно, но вот бесследно потеряться в современном обществе можно только с помощью спецслужб…

Как заявила Парисула, сожительствовать с Хусейном она начала исключительно из-за страха за свою жизнь: диктатор не знал и не мог терпеть слова «нет», и любой человек из его окружения боялся произнести его, дабы не лишиться жизни.

– Со мной он вел себя нежно, мягко, дарил много подарков и временами казался ненасытным, – вспоминала Парисула. – В одном из своих многочисленных дворцов он отвел мне роскошные апартаменты и смеялся, заваливая их дорогими подарками. Что дарил? Обычно то, что всегда нравится женщинам: шубы, духи, одежду, дорогие безделушки…

Не раз Лампсос видела, как Хусейн в одиночестве стоял в военном мундире перед огромным зеркалом и, пристально глядя на свое отражение, поднимал руку в нацистском приветствии и негромко говорил:

– Хайль Саддам!.. Хуже это звучит, чем «хайль Гитлер»?

По словам бывшей любовницы диктатора, его самой отличительной чертой являлось полное неверие кому-либо: даже собственной матери, детям, женам, ближайшим соратникам. Все постоянно находились под подозрением. Мало того, она убедилась, что Саддам не верил в Бога, хотя тщательно скрывал это обстоятельство: ведь он был лидером мусульманской страны, где множество фанатиков ислама.

В личной жизни Хусейн не представлял из себя ничего экстраординарного. Он постоянно красил волосы в черный цвет, однако этот факт тоже тщательно скрывался. Специалисты-косметологи из иракских спецслужб часто делали диктатору специальные процедуры для разглаживания морщин на лице и на теле. Стремясь поддержать спортивную форму, Саддам ежедневно плавал в бассейне, но его мужская сила уже дала приличную слабинку, и он часто принимал виагру, причем бесконтрольно, не советуясь с врачами.

Одевался он либо в военную форму, которую любил, либо в костюмы, сшитые самыми дорогими западными кутюрье, например Пьером Карденом. Самым любимым занятием диктатора было смотреть по телевизору видеозаписи пыток его политических противников. При этом он непременно надевал ковбойский «стетсон» – широкополую техасскую шляпу– и стаканами пил старое шотландское виски, закусывая спиртное только дымом длинных дорогих гаванских сигар. Но официально всегда считалось, что, как истинно правоверный, Саддам никогда не пьет вина, а употребляет только молоко с разведенным медом.

В восторг диктатора неизменно приводил фильм «Крестный отец» с Марлоном Брандо: он мог смотреть его бесконечно. Так же бесконечно он мог слушать песню в исполнении Фрэнка Синатры «Странники в ночи» и часто танцевал под нее – один, держа в руках бутылку виски и дымящуюся сигару Попеременно прикладываясь к ним, он блаженно закрывал глаза от удовольствия.

По словам бывшей любовницы, характер у ее прежнего «повелителя» крайне вспыльчивый, и она радовалась, когда он отправлялся к вольеру с газелями – для него специально выращивали этих животных: он любил есть на обед их мясо. Саддам придирчиво выбирал какую-нибудь особь, и она попадала в руки мясника. После этого диктатор бывал особенно ласков и внимателен с любимой женщиной. Сколько у него жило в разных дворцах таких Парисул, Лампсос просто не знала, да и не могла знать.

Однажды, в минуту отличного настроения диктатора, она осмелилась обратиться к нему с просьбой:

– Отпусти меня, пожалуйста! Ведь я уже не так молода и свежа, как прежде, а ты можешь обладать любой женщиной.

– Ты моя собственность, – небрежно отмахнулся Саддам. – И поэтому умрешь в Багдаде…

Старшего и младшего президентов Соединенных Штатов из семейства Буш Хусейн ненавидел и неоднократно называл их преступниками.

– Мир еще разберется, кто такие Буши! – говорил он. – Они отняли у меня Кувейт, но я возьму все обратно!

Поражение с Кувейтом так угнетающе подействовало на него, что он даже стал часто плакать. Когда Лампсос узнала о том, что президентом США стал Буш-младший, то начала с лихорадочной поспешностью искать способ сбежать из дворца.

Наконец ей это удалось…

Неужели это еще один секретный секс-агент западных спецслужб, имевший тайный гомосексуальный роман с иракским диктатором? Вполне возможно, что да! В этом сумасшедшем мире нет ничего невозможного.

Тьерри Хаммель, по происхождению наполовину араб, наполовину француз, познакомился с Хусейном при не выясненных точно обстоятельствах, что не может не навести на мысль о грязном следе, оставленном сотрудниками спецслужб. Но чьих: возможно, даже самого Хусейна, весьма любвеобильного, развратного и обожавшего «жареное мясо»? Тьерри тогда исполнилось всего двадцать пять лет, и стройный, но уже опытный в любви юноша сразу же очень понравился Саддаму.

Естественно, их страстный гомосексуальный роман держался в глубокой тайне, и режим секретности соблюдался неукоснительно. Хаммель против этого никаких возражений не имел. Во-первых, ему льстило внимание высокого лидера большой арабской державы, а во-вторых, он был не настолько глуп, чтобы не понимать: Саддам должен постоянно поддерживать имидж великого супермена абсолютно во всем, поэтому их любви суждено всегда оставаться тайной.

Позднее Тьерри рассказывал французским корреспондентам, что Саддам ему нравился как любовник и они долго гуляли, взявшись за руки, а потом могли ночью долго заниматься любовью на крыше какого-нибудь дворца диктатора.

– Это незабываемое, упоительное время, – грустно вздыхал Хаммель. – Мы вместе смотрели старые фильмы, вместе принимали ванну, напустив в нее огромное количество пены, и по-детски играли ею, словно невесомым снегом. И никто не видел, что творилось под шапкой густой пены.

Любопытно: если не полениться и сопоставить время, то все это происходило одновременно с бурным романом, развивавшимся с Лампсос и, возможно, не только с ней одной? Так кто же по своей сексуальной ориентации Саддам Хусейн?

Как рассказывал его любовник, в период бурных сексуальных отношений Саддам пылал страстью, но при этом для большего возбуждения любил придумывать разные костюмированные игры. Например, сам он одевался в роскошные одежды султана, а Хаммель изображал мальчика из гарема, что очень шло к его тонкой и хрупкой фигуре. Естественно, султан в конце концов настигал мальчишку и овладевал им.

Другая игра называлась «медсестра и больной». Тьерри затягивался в белый халатик, надевал некоторые принадлежности дамского туалета, а грузный Саддам ложился на кушетку. Естественно, конец игры оставался тем же, ради чего она, собственно, и затевалась. Хаммель служил, причем довольно долго, живой сексуальной игрушкой для развратного диктатора, хотя тот постоянно твердил, что искренне любит «своего мальчика» и очень к нему привязан.

Нездоровые сексуальные наклонности и возраст неумолимо делали свое дело – Тьерри начал потихоньку полнеть, что страшно раздражало диктатора: любимая гомосексуальная игрушка портилась буквально на глазах! Он заставлял Хаммеля раздеваться и собственноручно лупил палкой по ягодицам, считая, что подобным образом сможет согнать с них лишние жировые отложения.

Наконец один из приближенных медиков подсказал Хусейну, что экзекуции не помогут, и предложил использовать специальный комплекс упражнений. Молодой любовник стал по четыре-пять часов в день изнурять свое тело гимнастикой, но все равно остановить увеличение веса быстро не удавалось, и Саддам часто говорил ему:

– Ты моя маленькая свинья! Пользуйся тем, что я все еще люблю тебя, а не то прикажу заколоть на христианское Рождество. Ведь ты наполовину христианин?!

Вполне естественно, подобные шутки никоим образом не улучшали настроение бедного любовника диктатора. Он постоянно слышал от знакомых, что Хусейн часто меняет своих красавцев адъютантов и спит с каждым из них. Бедный гомосексуалист терзался от жуткой ревности и страха: коварный и злобный характер диктатора был ему уже отлично известен.

Финал любви наступил, когда, не дождавшись в условный час назначившего ему свидание Хусейна, Тьерри отправился искать его по всем их прежним любимым местечкам. Охрана ему не препятствовала: возможно, она специально получила именно такой приказ от самого диктатора?

И – о, ужас! – тридцатишестилетний Хаммель, давно потерявший былую стройность и очарование, застал прежнего любовника жадно сжимающим в объятиях молодого розовощекого капрала из дворцовой гвардии. И тут Тьерри вспомнил, что ему говорили: сегодня диктатору привезли из Парижа специальный протез для полового члена, и он поклялся опробовать новинку, не откладывая дела в долгий ящик. Вот и опробовал.

– Иди вон! – хриплым от возбуждения голосом приказал Хусейн, и Хаммель повиновался.

Но не стерпел. В тот же вечер на большом празднестве во дворце при стечении народа он устроил Саддаму скандал с выяснением отношений.

– Ты изменяешь мне, своему давнему любовнику! – не помня себя, кричал в лицо диктатору несчастный, уже начавший стареть гомосексуалист.

– Уберите этого козла, – поморщился, глядя на него, диктатор.

Видимо, счастье Тьерри, что его не убили сразу, и он сумел в ту же ночь выбраться из Багдада. Опомнившись, он ужаснулся содеянному и сначала пригнал свою машину в Иорданию, а там бросил ее на стоянке и, спасаясь, купил билет на первый же рейс в Париж. Возможно, люди Саддама ждали в его апартаментах, но Тьерри не заходил туда и не поехал сразу в аэропорт Багдада, где тоже могла ждать засада. Это его и спасло. Так кто же он, Саддам Хусейн?

Как отмечают все средства массовой информации планеты, и в начале третьего тысячелетия Куба по-прежнему продолжает оставаться одной из очень немногих прокоммунистических стран, в которой вот уже более четырех десятков лет бессменно царствует ее идейный, политический, военный и гражданский руководитель. Короче говоря, коммунистический диктатор Фидель Кастро Рус.

Его тщательно скрываемая от всех личная жизнь всегда вызывала повышенный интерес практически во всем мире: не отмечено случая, чтобы руководителя кубинской революции видели на официальном приеме с женой или подругой, очень мало известно о его детях, любовницах, сердечных увлечениях или хотя бы небольших любовных интрижках.

Все, что так или иначе касалось или касается личной жизни лидера кубинской революции, особенно интимной, тщательно сохраняется в глубокой тайне его службами безопасности. Как правило, это объясняется необходимостью охранять жизнь вождя кубинского народа от происков империалистических разведок или кубинских контрреволюционеров.

Однако все тайное становится явным. Так произошло и с тщательно охраняемыми тайнами личной жизни Фиделя, когда стали известны ее некоторые, в ряде случаев достаточно любопытные, подробности.

Конечно же необходимо сразу оговориться: за полноту и абсолютную достоверность информации об одном из ныне существующих в мире самых закрытых вождей ручаться ни в коей мере нельзя…

Западными средствами информации неоднократно отмечалось, что семья Фиделя Кастро на Кубе времен диктатора Батисты считалась весьма состоятельной. Будущий вождь революционного кубинского народа родился 13 августа 1926 г. на ферме Биран муниципалитета Майари провинции Ориенте в семье богатого местного землевладельца.

По решению родителей юного Фиделя отдали учиться в иезуитскую школу-интернат Коллегио-де-Белен, после окончания которой юноша поступил в Гаванский университет.

По данным заслуживающих доверия западных источников информации, в ранний период студенчества Фидель вел достаточно веселую и беззаботную жизнь плейбоя, а не занимался изучением источников марксизма и подготовкой теоретических основ революции, как позднее утверждали его кубинские биографы. Более всего его интересовали вечеринки и красивые девушки – к прекрасному полу будущий «красный диктатор» был весьма неравнодушен с самых юных лет. В тот же период он познакомился с очаровательной грациозной блондинкой по имени Мирта Диас Баллард.

– Они вместе проводили свое свободное время, и все видели: Фидель по уши влюблен в нее, – позднее рассказывал журналистам в Соединенных Штатах один из бывших однокурсников Кастро. – К этой девушке, хотя она была очень хороша собой, многие просто боялись даже и близко подойти.

– Почему? Она обладала скверным характером?

– Нет, что вы! Наоборот, очень хорошо воспитанная девушка. Просто Баллард являлась близкой родственницей диктатора Батисты!

Происходивший из местной богатой аристократии Кастро подойти не побоялся и начал активно ухаживать за красавицей: капиталы его отца позволяли ему проявлять настойчивость, смелость и считаться своим в кругу гаванской золотой молодежи. В 1948 г. Фидель сделал Мирте Диас предложение, и она благосклонно приняла его. Они официально обручились. В том же году сыграли пышную свадьбу, и, как это ни скрывай, Фидель стал родственником «хозяина острова».

Возможно, с подачи кого-то из знакомых, принадлежавших к высшим кругам власти, Кастро начал интересоваться политикой – он довольно быстро стал одним из лидеров Федерации университетских студентов Кубы. В 1950 г. Фидель закончил университет и получил диплом юриста. Вскоре Кастро становится одним из активистов Партии кубинского народа («ортодоксов») и начинает выступать против режима Батисты.

По этому поводу ряд опытных западных экспертов высказывает мнение, что из Кастро в окружении Батисты хотели в свое время вырастить популярного «карманного» лидера нужной правительству оппозиции. Но Фидель безошибочно почуял, что может взять куда больше, чем ему предлагают, и вышел из-под контроля. Конечно, за полную достоверность указанных сведений ручаться нельзя, однако подобная версия существует, и сотрудники ЦРУ не раз высказывали ее в печати, на радио и телевидении.

В 1949 г. в семье Кастро родился первенец – Фидель Диас, однако и рождение ребенка не остановило Фиделя в его политической деятельности… и в постоянной охоте за красивыми женщинами: он просто не мог оставаться к ним равнодушным.

Скоро от слов Кастро решил перейти к делу: настоящему революционному делу в чисто латиноамериканском экстремистском духе. Ряд экспертов полагает, что в случае неудачи задуманной акции Фидель серьезно рассчитывал на очень благосклонное и весьма либеральное отношение к нему Батисты как к близкому родственнику. Трудно сказать, насколько это верно. Факт в том, что 26 июля 1953 г. во главе ста шестидесяти пяти сторонников Фидель атаковал военные казармы Монкада, надеясь создать в стране революционную ситуацию и захватить власть, совершив переворот. Но он не удался. Это было явной авантюрой.

Другой непреложный факт, что на суде Кастро получил срок в пятнадцать лет каторги на острове Пинос, но его уже через полтора года, в 1955 г., амнистировали. Коммунистическая пропаганда Кубы, да и нашей страны, ранее всегда преподносила этот факт как зримое доказательство страха диктатора перед молодым лидером революции и победы международного революционного и рабочего движения, добившегося свободы для Кастро. На самом деле основную роль сыграла близость Фиделя к правящим кругам и семье самого Батисты. Расчет оказался верным. Правда, в 1954 г. брак Кастро с Миртой Диас Баллард распался: родственница диктатора не могла оставаться замужем за человеком, выступавшим с оружием в руках против ее семьи.

Получив свободу, Кастро немедленно эмигрировал с Кубы. По некоторым сведениям, которыми располагают источники западных спецслужб, в этот период он сожительствовал с некоей Ильдой Гедеа – марксисткой индийской школы, ставшей гражданской женой Кастро и одновременно… дарившей свои ласки Эрнесто Че Геваре. Судя по всему, эта женщина переходила среди латиноамериканских революционеров из рук в руки.

По другим сведениям, после разрыва с ней Фиделя Кастро его соратник Гевара зарегистрировал с Ильдой свои отношения официально. Однако продлились они также весьма недолго. Этот период в жизни Кастро и многих его сподвижников, впоследствии ставших известными вождями кубинской революции, полон темных пятен, недосказанности и весьма противоречивой информации, разобраться в которой иногда крайне сложно.

Подобно героям древности, Кастро предупредил Батисту письмом, что намерен свергнуть его власть в 1956 г. или умереть! История высадки группы революционеров на моторной шхуне «Гранма» общеизвестна. Нас более интересует личная жизнь и различные истории любовных приключений Фиделя.

Годы борьбы – так на Кубе часто называют партизанскую войну в горах – также остаются в этом отношении темным пятном. Но после захвата повстанцами Гаваны туман начинает понемногу рассеиваться, и пусть далеко не все, но некоторые увлечения молодого кубинского диктатора, успешно занявшего место Батисты в президентском дворце, становятся нам известны. Правда, только спустя долгие годы.

Ильда, с которой он ранее имел близкие отношения в Гватемале, была давно и прочно забыта. В тот период в Гаване оказалась роскошная голливудская кинозвезда Эва Гарднер – женщина авантюрного склада характера, успевшая пройти огонь и воды и не боявшаяся ни Бога, ни черта. По всей вероятности, авантюристка поставила себе целью стать первой леди Кубы, поскольку это место оставалось вакантным.

Бывшая жена Кастро Мирта Диас Баллард предпочла в период бурного развития революционных событий от греха подальше эмигрировать в Испанию. К тому же, зная характер бывшего супруга, она не без оснований опасалась за свою жизнь и предпочла зря не рисковать. Насколько известно, после революции бывшие супруги более не встречались.

С роскошной Эвой Гарднер, искавшей расположения Кастро, соперничала секс-агент ЦРУ немецкого происхождения, которая забеременела от Фиделя, и ей насильно сделали аборт. Любопытно, что все они проживали в одном большом отеле.

– Пребывание Эвы на Кубе сыграло свою роль, – однажды проговорился бывший ответственный сотрудник ЦРУ. – Фрэнк Синатра, имевший связи с мафиози, раньше был мужем и пылким любовником Эвы и не мог простить Кастро посягательств на его любимую женщину. А сомнений в том, что между голливудской кинодивой и молодым диктатором возникли интимные отношения, просто нет: кто мог устоять перед тогда еще молодой, сногсшибательной Гарднер?

По мнению спецагента американской разведки, Синатра помог ЦРУ наладить связи с мафией для работы против Кастро. Однако это тоже одна из расхожих версий, каких существует превеликое множество.

Как вспоминали очевидцы, в первые годы революции Кастро очень живо интересовался балеринами, особенно молоденькими, без различия цвета кожи. Но всех в тот период сумела отодвинуть в сторону Пэти Ревуэльта – замужняя светская львица, имевшая продолжительную интимную связь с Фиделем. От этой связи родилась дочь – Алина Фернандес Ревуэльта. Говорят, Кастро относился к ней всегда с большой нежностью, но она сильно подвела «революционного» отца. Несколько лет назад Алина сбежала с Острова свободы в Соединенные Штаты Америки, где давно живет ее тетка, родная сестра «красного диктатора», люто ненавидящая брата.

– Он продал нашу Родину коммунистам, – неизменно заявляет она журналистам. – И за это ему нет прощения!

Некоторые источники указывали, что после царственной Ревуэльты «красный диктатор» завел другую любовницу, но точно ее имя неизвестно: возможно, Полин Сато или Поли Сато. Не исключено, что в ней смешались французская и японская кровь. Надо отметить, что о любовных похождениях вождя часто шепотом говорили на Кубе, но официально все делали вид, что никому ничего не известно. К тому же информация специально искажалась спецслужбами.

Сам Фидель Кастро Рус очень заботился о сохранении своего реноме убежденного, идейного революционера, несгибаемого борца и человека, который всю свою жизнь целиком посвятил исключительно народу Кубы и построению для него самого счастливого общества на Земле, где никто никогда ни в чем не станет нуждаться и проклятое империалистическое прошлое сгинет, словно дурной сон.

В этой связи десятилетиями тщательно скрывался тот факт, что «несгибаемый революционер, вождь революции и борец за народное счастье» женат и имеет детей. Признавался официально только старший сын – Фиделито – от брака еще до революции. Этот факт скрыть было невозможно.

Но то, что любвеобильный команданте был женат не один раз и всегда очень живо интересовался женским полом, простому народу знать было не положено, хотя Фидель никогда не отказывал себе в мелких любовных интрижках и «сладких» увлечениях.

Даже тщательно отслеживающие жизнь кубинского вождя сотрудники ЦРУ и американские мафиози, имеющие большой зуб на Фиделя из-за потери лакомых кусков – серьезных доходов от ранее вовсю процветавшего на Кубе бизнеса на проституции и азартных игр, сквозь зубы нехотя признают: команданте имел больше любовниц, чем выкурил длинных сигар! А это что-то да значит, если даже заклятые враги признают достоинства противника как неотразимого «секс-мена».

Нам остается только сожалеть, что мы не можем указать и части списка любовниц кубинского вождя – всех их не знают даже в Центральном разведывательном управлении Соединенных Штатов Америки! Однако не стоит сомневаться: большинство своих побед на любовном фронте любвеобильный команданте одержал в родных пенатах. Во-первых, он крайне редко покидает свой остров, а во-вторых, наверное, женщины Кубы считали и считают любовь с революционным вождем и лидером крайне патриотичной и идеологически выдержанной.

Однако, по крайне скупо просачивающимся в печать за рубежом сведениям, победы Фиделя не ограничиваются горячо любимыми соотечественницами. Стоит напомнить, что сексуальные подвиги Фиделя суперсекретны и их тайны охраняют лучшие специалисты кубинской контрразведки, которых, в свою очередь, долго и старательно обучали лучшие специалисты из Комитета государственной безопасности СССР.

И все же, по опубликованным в зарубежной печати сведениям, среди дам сердца кубинского вождя есть знаменитая голландская модельерша, сексапильная американская журналистка, пара-тройка некогда пользовавшихся известностью советских актрис, целая стайка французских манекенщиц и даже английская аристократка. Вершиной сексуального успеха и необычайного проворства кубинского вождя стал блиц-роман с женой бывшего канадского премьер-министра Маргарет Трюдо. Как писали журналисты после разразившегося скандала, который, впрочем, быстро удалось замять, Фидель соблазнил ее прямо во время дипломатического приема и тогда же дал ей в кулуарах «полное удовлетворение».

По имеющимся сведениям, в конце XX в. вождь имел на родине новую семью. Его жена Делия работала в институте океанографии, но факт ее замужества за команданте считался госсекретом. Делия родила любимому мужу пятерых сыновей, и каждому из них Кастро дал приличное образование. Естественно, на Западе они учиться не могли и приезжали в Советский Союз инкогнито, под псевдонимами. Здесь их поручали заботам товарищей из Девятого Главного управления КГБ СССР.

Сейчас кубинский вождь сильно постарел, и всякие разговоры и слухи, сплетни и домыслы о его небывалых сексуальных подвигах несколько поутихли. Но никто не знает, как на самом деле обстоят «вопросы пола» в закрытых и тщательно охраняемых многочисленных резиденциях вождя, разбросанных по всему Острову свободы…

Как известно, у Иосифа Виссарионовича Сталина, которого обычно советская пресса именовала не иначе как «вождем всех трудящихся», «отцом народов», «вождем всех народов» и так далее, в разное время было несколько зятьев – мужей его дочери Светланы, неоднократно выходившей замуж.

Одним из зятьев «вождя народов» стал сын считавшегося в тот период главным идеологом коммунистической партии советской страны Андрея Андреевича Жданова – Юрий Жданов, впоследствии работавший в ЦК партии, затем ректором Университета в Ростове-на-Дону. Естественно, на юге России Жданов оказался уже после развода со Светланой Иосифовной. Тем не менее Юрий Андреевич Жданов стал член ом-корреспондентом Российской академии наук, автором значительного количества научных работ и открытий в области химии, исследователем проблем современного естествознания и почетным членом множества отечественных и зарубежных академий…

Как позднее вспоминал Юрий Андреевич, до преклонных лет сохранивший отличную память и ясность ума, во многих литературных произведениях история его любви со Светланой описана не совсем верно.

Сначала юный Жданов познакомился со своим будущим тестем в 1934 г., на юге, на даче уже ставшего всесильным Сталина, расположенной в долине знаменитой Мацесты. По воспоминаниям Юрия Андреевича, в те годы Сталин ставил перед партией и народом грандиозную задачу индустриализации и всемерного подъема производства в стране.

– Мы отстали от передовых капиталистических стран на пятьдесят, а то и сто лет, – говорил вождь на совещании хозяйственного актива еще в 1931 г. – Мы должны пройти это расстояние в десять лет! Либо мы сделаем это, либо нам смерть!

В те годы отец Юрия Андреевича руководил совсем не Ленинградской партийной организацией, как полагают многие, а являлся первым секретарем Нижегородского крайкома ВКП(б). Именно в тот период на территории современной Нижегородской области разворачивалось гигантское строительство суперважных и секретных военных объектов: Дзержинского военно-химического комбината, военных верфей «Красного Сормова» и ряда других. Строились также современные дороги, радиоцентры и многое-многое другое. Вполне понятно, что Андрей Андреевич постоянно проводил уйму времени на этих объектах, за которые отвечал буквально головой.

Тем не менее Сталин решил привлечь его к работе над новыми учебными пособиями по истории партии и страны, проекты которых подготовили и представили на утверждение лично вождю. Он работал над ними на даче в Мацесте, куда попросил приехать Жданова. Секретарь крайкома взял с собой сына-подростка – Юру, будущего члена-корреспондента и почетного члена множества академий мира. Как всем хорошо известно, между Сталиным и Ждановым существовали довольно близкие отношения, которые можно даже назвать дружескими, поэтому такой поступок не удивителен.

По воспоминаниям Юрия Андреевича, Сталин был весьма прост в общении и быту и в его присутствии дал ряд коротких, но веских и емких замечаний по тексту проектов учебников. Работали очень быстро: Иосиф Виссарионович хотя и предоставил Жданову-старшему отпуск, однако не хотел его задерживать лишнее время. Даже не оставил ночевать на своей даче, а отправил на машине в Сочи.

– Мне тогда исполнилось пятнадцать лет, – вспоминал Юрий Андреевич, – но события того года помню очень хорошо, поскольку именно в том году погиб Сергей Миронович Киров.

Однако до рокового декабрьского дня, когда в коридоре Смольного прозвучал выстрел из пистолета Николаева, еще оставалось несколько месяцев. Никто в стране не подозревал, как повернутся в дальнейшем события. Да что в дальнейшем – в самом скором будущем!

В том же 1934 г. Сталин пригласил Жданова с семьей погостить у него на знаменитой даче в Зубалове. Тогда еще вождь окончательно не переселился на дачу в Волынском-Кунцеве и часто, к тому же довольно охотно, принимал гостей. Стоит напомнить, что Киров еще был жив, и волна жутких репрессий не накрыла страну.

Именно там, на даче Сталина в Зубалове, и состоялось знакомство сына одного из главных идеологов партии Юрия Жданова с дочерью вождя народов, тогда еще совсем подростком Светланой Сталиной, позднее предпочитавшей носить фамилию матери – Аллилуева. Там же присутствовал и сын вождя Василий, которому в ту пору исполнилось восемь лет.

По воспоминаниям Юрия Жданова, в тот год он не обратил на Светлану практически никакого внимания – затевали детские игры и забавы, бегали по роскошным лужайкам, угощались чаем на веранде.

Кстати, по воспоминаниям Юрия Андреевича, вопреки распространенному мнению, что любимой песней вождя являлась народная грузинская мелодия «Сулико», в действительности Иосиф Виссарионович хотя и слушал ее с большим удовольствием, как, впрочем, и многие другие грузинские песни, но любил более всего мелодию «Таво чемо», что можно перевести на русский как «Бедная моя головушка». Однажды вождь даже обронил:

– Мне эта песня напоминает не только о детстве, но и еще очень о многом.

По вполне понятным причинам расспрашивать Сталина, о чем именно ему напоминает эта песня, если он сам не захотел распространяться на эту тему, никто из приближенных просто не решился.

Новая встреча Юрия Жданова со Светланой Аллилуевой состоялась только после окончания Великой Отечественной войны. Юрий Андреевич воевал на разных фронтах, дошел с боями до Вены и вернулся из действующей армии с майорскими погонами. Самой заветной мечтой его было продолжать образование, и мечта осуществилась.

В 1947 г. Юрий Жданов написал статью «Влияние человека на природные процессы», которую быстро опубликовал журнал «Октябрь», – не стоило забывать, это была статья сына главного идеолога коммунистической партии и очень близкого Сталину человека.

Вскоре после опубликования статьи, осенью того же года, Жданова-младшего пригласил к себе на дачу на Холодной речке под Гаграми сам Иосиф Виссарионович. Он сообщил Юрию, что статья ему понравилась, и предложил молодому человеку перейти на работу в аппарат ЦК, в Москву. Несомненно, от подобных предложений, да еще сделанных лично вождем, отказываться не принято. И Юрий Андреевич согласился. Впоследствии он узнал, что Сталин хвалил его статью даже на заседании Политбюро, рекомендуя прочитать журнал тем, кто еще не ознакомился с этой работой.

Так Юрий Жданов оказался в Москве, где произошла его новая встреча со Светланой, дочерью Сталина. В кругу советского бомонда всегда считалось модным, в подражание царской семье, иметь близкие знакомства с балеринами. Правда, круг престижных знакомств значительно расширился: в него вошли актеры театра и кино, журналисты и писатели, художники и скульпторы.

Встреча Светланы и Юрия произошла на вечеринке, устроенной на квартире очень известной в те годы балерины Ольги Лепешинской. Уже знакомые молодые люди разговорились, и Юрий узнал, что Светлана недавно развелась с мужем – по некоторым данным это был Мороз – и осталась одна с трехлетним сыном Иосифом. Жданов тогда был холост, и они начали встречаться.

Естественно, это не могло укрыться от всевидящего ока вождя, и он отнесся к новому увлечению дочери вполне одобрительно, ничем не выразив своего неудовольствия, как иногда поступал раньше, довольно жестокими методами убирая с пути дочери не понравившихся ему ухажеров.

В 1948 г. неожиданно скончался страдавший тяжелыми сердечными заболеваниями отец Юрия Андрей Андреевич. Известно, что на Сталина это произвело крайне гнетущее впечатление: он верил Жданову и даже прочил его в свои преемники. Как большинство волевых вождей, Сталин не любил, когда что-либо неожиданно нарушало его планы. Даже если это делала сама судьба, забравшая человека в иной мир. Но на благожелательном отношении к Юрию это не отразилось.

Весной 1949 г. Светлана Аллилуева и Юрий Жданов решили связать свои судьбы, став мужем и женой. Вождь о решении дочери выйти замуж за Юрия знал и выбор ее одобрил, но на свадьбе не присутствовал. Впрочем, как вспоминал значительно позднее сам Юрий Андреевич, никакой свадьбы в современном понимании вообще не было. Молодые зарегистрировали свои отношения в ЗАГСе, и вечером состоялось скромное семейное торжество, на котором из родителей присутствовала только мать Юрия, вдова Андрея Андреевича. Кроме самых близких родственников пришли еще несколько хороших знакомых, и все. Подобные мероприятия, тем более касавшиеся людей, близких самому «вождю народов», афишировать не полагалось, а устраивать пышные застолья считалось неприличным: Сам мог этого не одобрить, а никто не хотел навлечь на себя его грозного гнева.

Казалось, все шло очень хорошо. Через некоторое время в семье родилась дочь, которую назвали Екатериной – возможно, в честь первой жены Иосифа Виссарионовича Кето, умершей еще до революции. Но точно об этом ничего не известно. Юрий Андреевич увлеченно и много работал над диссертацией. И в его биографии отмечен даже такой факт: ему почти удалось остановить триумфальное шествие одиозного академика Лысенко, нанесшего ужасающий вред естествознанию в нашей стране.

Как серьезный ученый, Жданов прекрасно видел всю бредовость идей Лысенко, а как партийный функционер из ЦК, легко мог прервать его карьеру. Однако Лысенко оказался куда хитрее: после серьезного разговора в кабинете Жданова он понял, что над его головой сгущаются черные тучи, и кинулся по всем своим защитникам, спасая себя от полного уничтожения и как ученого, и как человека: в случае опалы его никто бы не пощадил. И ему удалось нейтрализовать намеревавшегося вывести афериста от науки на чистую воду сына покойного главного идеолога партии. Почти мистическая история, хотя в те времена случалось еще и не такое. Жданову просто приказали больше не трогать «народного любимца» Лысенко!

В этот же период начался и труднообъяснимый разлад в семье. Юрий Андреевич, как вполне благородный человек, обвинял во всем себя:

– Мало уделял внимания Светлане, проглядел ее стремление к самостоятельности, не учел некоторых черт ее характера, что привело сначала к отчуждению, а потом и к разрыву.

Теперь трудно, даже невозможно сказать так ли все это было. Характер у Аллилуевых тоже далеко не сахарный, в том числе и у Светланы. Она приняла решение расстаться с Юрием.

С отцом Светлана виделась нечасто: обычно она звонила и просила разрешения навестить его на даче. В этот раз, когда дочь приехала в Волынское, «вождь народов» выглядел недовольным и даже несколько подавленным. Светлана хотела объясниться с отцом – видимо, ей требовалось высказаться, излить наболевшее, – но вождь остановил ее легким движением руки с зажатой в кулаке знаменитой трубкой:

– Не нужно… Я все знаю.

Конечно же он все прекрасно знал о жизни дочери: у вождя не возникало недостатка в источниках самой достоверный информации, которую он мог получать в любое время.

– Ты поступила неправильно! – тяжело бросил дочери Сталин после долгой, томительной паузы и вышел из комнаты, где происходил разговор.

Фактически это был приговор отца дочери. Тем не менее семья все-таки распалась, но дочь Катя не осталась с матерью, а предпочла жить с Юрием Андреевичем.

Несмотря ни на что, скорее всего усилиями доброжелательного и обходительного Юрия Андреевича – у Светланы Иосифовны характер всегда отличался жесткостью, некоторой непредсказуемостью и сложностью, – отношения между разведенными супругами сохранились нормальные. Тем не менее после смерти Сталина в 1953 г. Жданов уехал, как в ссылку, из Москвы, аппарата ЦК, в Ростов-на-Дону – ректором местного университета. Стараниями Юрия Жданова за много лет упорной работы университет превратился в самый крупный научный центр на юге России, в котором работают множество известных ученых.

Говорят, сам Никита Сергеевич Хрущев предлагал Юрию Андреевичу Жданову вернуться в Москву, но тот… отказался. Являясь делегатом знаменитого XX съезда партии, на котором Хрущев в докладе объявил о культе личности Сталина, Юрий Жданов после окончания заседания поспешил не в гостиницу, а… к Светлане Аллилуевой, чтобы поддержать ее, быть рядом в этот трудный для нее час. Но его опередил Анастас Микоян, который успел предупредить Светлану Иосифовну о том, что должно на нее обрушиться в эти дни.

Говорят, чужая душа потемки. Так же, как, по утверждению англичан, в каждой семье спрятан свой скелет в шкафу. Кто имеет право судить бывших супругов – Юрия Жданова и Светлану Аллилуеву, дочь «вождя народов» Иосифа Сталина? Кому дано право решать, кто прав, а кто виноват?

История преступной с точки зрения национал-социализма бешеной страсти одного из вождей Третьего рейха доктора Геббельса к чешской актрисе Лидии Баровой до сего времени остается малоизвестной. Один из ближайших соратников, считавшийся личным другом Адольфа Гитлера, если, конечно, коварный и весьма непоследовательный в отношениях с людьми фюрер вообще мог иметь настоящих друзей, Пауль Йозеф Геббельс родился в конце 1897 г. в городе Рейдте земли Рейнланд в набожной семье бухгалтера. Родители будущего вождя и идеолога национал-социализма мечтали видеть сына римско-католическим священником. Однако Йозефом всецело владели иные страсти: литература и женщины!..

В двадцать лет Геббельс начал изучать гуманитарные науки, переходя из одного старинного немецкого университета в другой, – у него, как у многих калек, выработался неуживчивый, довольно злобный характер. Йозеф постоянно чувствовал себя неполноценным: он не мог принимать участия в Первой мировой войне по причине колченогости. А всю Германию насквозь пропитал милитаристский и шовинистический дух.

Геббельс никогда не пользовался популярностью у противоположного пола, хотя явно ощущался недостаток мужчин, отбывших в действующую армию. Говорят, даже проститутки, которых он нанимал для занятий с ним продажной любовью, ущемляли его самолюбие и презрительно дразнили «мышиным доктором» – за большие, оттопыренные, похожие по форме на мышиные уши.

К мучительным унижениям от врожденной хромоты и полного невнимания вожделенных им красоток добавлялись еще и мучения непризнанного автора. Геббельс писал одну за другой разные пьесы, статьи и даже поэмы, которые упорно отвергали все издатели, театры и редакции газет и журналов.

– Это обычный графоман, – прямо говорили о будущем гауляйтере Берлина воспитанные на старых литературных традициях издатели. – Причем графоман довольно откровенный и к тому же агрессивный.

Спасительным убежищем для Геббельса стала политика: в 1922 г. он вступил в национал-социалистическую рабочую партию Германии, где ему наконец предоставили возможность стать журналистом и редактором нацистской газеты «Народная свобода» – «Фолькише фрейхейт», выходившей в Руре. После того как Йозеф объявил Гитлера новым мессией немецкого национал-социализма, Геббельса сделали гауляйтером Берлина и Бранденбурга и одновременно главным редактором еженедельной нацистской газеты «Агриф». После прихода нацистов к власти в 1933 г. уже больше никто не осмеливался назвать Геббельса графоманом – его книги выходили огромными тиражами! Одно из его заветных желаний наконец исполнилось.

Но женщины, женщины! Йозеф был не настолько глуп, чтобы не понимать, насколько он непривлекателен: увечный мужчина небольшого роста, болезненно худой, с бледным некрасивым лицом и длинным носом. А пропаганда, которой он сам занимался, всячески прославляла образ белокурой бестии, самца расы – белокурого голубоглазого красавца высокого роста с атлетической фигурой.

В двадцатые годы Геббельс пережил жестокое крушение любви – у него возникло серьезное любовное влечение к одной журналистке, весьма привлекательной внешне. Но она решительно отвергла уродца. И неугомонный Йозеф стал лихорадочно искать удовлетворения. Кстати, стоит отметить, что, получив огромную власть в Германии, он не мстил отвергнувшей его женщине. Возможно, он ее действительно любил?

Вскоре на его жизненном пути встретилась Магда Квант – жена богатого еврейского финансиста. Непонятно, как они сошлись с Йозефом, но тем не менее вскоре после знакомства Магда стала любовницей будущего рейхсминистра просвещения и пропаганды. А затем согласилась на его предложение развестись с мужем и разделить судьбу Геббельса, какой бы она ни оказалась.

Вполне вероятно, в данном случае будущий гауляйтер преследовал собственные корыстные интересы. Как высокопоставленный нацист, Йозеф прекрасно знал, какая судьба ожидает евреев после прихода к власти Гитлера, поэтому рассчитывал, что все имущество бывшего мужа Магды должно достаться семье Геббельсов, где один за другим народилось шестеро детей.

Позднее, уже став рейхсминистром, Геббельс продолжал самоутверждаться, постоянно и почти открыто изменяя жене с актрисами театра и кино – кто теперь мог осмелиться отказать ему во взаимности и пренебречь вниманием колченогого, зато всесильного уродца? Это было равносильно самоубийству. Все молчали, терпели и делали вид, что абсолютно ничего не происходит. Йозеф даже получил прозвище Бабельсбергский бычок – в Бабельсберге располагалась ведущая киностудия Германии, а дачная местность неподалеку, где стояли виллы кинозвезд, стала как бы одним большим гаремом рейхсминистра, который старательно делал вид, что посещает любовниц тайно. Магда столь же старательно закрывала глаза на блудливые похождения мужа и занималась семьей.

С очень интересной внешне чешской актрисой Лидией Баровой рейхсминистр познакомился во время Берлинской Олимпиады в 1936 г., на роскошном приеме, устроенном в пропагандистских целях в столичном пригороде Шваненвердере. Красивая славянка сразу привлекла внимание Геббельса – пышные русые волосы, брови вразлет, большие выразительные глаза, нежная кожа мягко очерченного лица с высоким лбом и отличная фигура как магнитом притянули рейхсминистра, и он подошел к актрисе.

Очень быстро Йозеф выяснил: Лидия сожительствует в гражданском браке с популярным актером Густавом Фролихом. Но для ослепленного страстью и сгоравшего от вожделения рейхсминистра это обстоятельство не имело никакого значения. Он уже торопливо готовил новое свидание с актрисой, которое в обстановке таинственности состоялось на личной яхте Геббельса «Бальдур». За первой встречей последовали вторая, третья, и вскоре свидания стали регулярными. В то время очевидцы бурно развивавшегося романа с ехидством отмечали: Геббельс совсем одурел от страсти и стал похож на околдованного, словно Барова была волшебницей, сумевшей заставить его постоянно стремиться к близости с ней.

Местом постоянных встреч с очаровавшей его «славянской нимфой» Геббельс сделал уютный охотничий домик, расположенный на берегу большого живописного озера. Вполне понятно «домик» отличался большой комфортабельностью, и Йозеф называл его не иначе как «тайный приют любви». Он постоянно стремился туда, скрываясь от бдительного присмотра Магды. По воспоминаниям пережившей всех участников тех давних событий самой Лидии Баровой, рейхсминистр в ее присутствии позволял себе полностью расслабиться и даже передразнивал Гитлера, не говоря уже о том, что нередко весьма неодобрительно отзывался о нацистской идеологии. Однако возникает вполне справедливый вопрос: можно ли верить подобным утверждениям бывшей любовницы нацистского вождя? Вернее, одного из нацистских вождей. Насколько они соответствуют реальной действительности того времени – середины тридцатых годов XX в., когда германский национал-социализм с каждым днем все больше и больше набирался сил?

Впрочем, оставим в стороне большую политику и вернемся к любовным отношениям Баровой и Геббельса. Как ни странно, рейхсминистру и актрисе довольно долгое время удавалось успешно сохранять свои интимные отношения в полной тайне. Однако вскоре этому наступил конец. Обстоятельства вынудили Лидию обратиться к своему высокопоставленному любовнику за помощью в улаживании финансового конфликта с одной из киностудий. Естественно, пылавший нешуточной страстью и сгоравший от вожделения Геббельс не отказал Баровой, и конфликт немедленно разрешился к полному удовольствию актрисы. Но по Берлину поползли слухи о ее любовной связи с рейхсминистром.

В этом нет ничего удивительного. Заступничество за молодую красивую актрису известного своими блудливыми похождениями Геббельса не могло не вызвать кривотолков. Впрочем, эти слухи не получили широкого распространения, поскольку в любом тоталитарном государстве жизнь представителей верхних эшелонов власти надежно скрыта от простых обывателей. А в артистических и околобогемных кругах распускать языки боялись – повсюду шныряли шпионы гестапо, и буквально все общество пронизывали партийные информаторы, немедленно сообщавшие чиновникам НСДАП о настроениях масс.

И все же спустя некоторое время разразился громкий скандал, который замять уже не удалось. Как ни странно, его вызвал сам Геббельс. Хотя ничего странного – он буквально сгорал от страсти, потерял голову от мучивших его желаний чуть ли не ежечасно получать от Баровой сексуальное удовлетворение и потому потерял ранее присущую ему определенную осторожность в подобных делах. По всей вероятности, масла в огонь весьма умело подливала и сама Лидия, разжигавшая страсть рейхсминистра. Она уже уверовала в собственную счастливую звезду и желала куда большего, чем имела. И свято верила в свою полную безопасность: что с ней могло случиться дурного, если она делила ложе с самим всесильным рейхсминистром пропаганды, согревая в роскошной постели его тощее, уродливое тело? Кто осмелится поднять на нее руку?

Сделать это осмелился гражданский муж Лидии – актер Густав Фролих. Он застал любовников в самый разгар упоительных сексуальных игр, неожиданно вернувшись домой со съемок, – Геббельс уже настолько потерял чувство меры и контроль над собой, что, забыв обо всем, отправлялся прямо домой к Лидии, в ее супружескую постель.

Геббельс повел себя определенным образом, но Фролих сразу дал ему понять: дело между ними совершенно не государственное и не партийное, а частное, касающееся его сожительницы и ее любовника! И совершенно не имеет значения, какой пост он занимает!

По одним сведениям, в доме Баровой – Фролиха произошли просто бурные скандальные выяснения отношений на повышенных тонах. По другим сведениям, Густав не ограничился словами и решительно перешел к рукоприкладству, отвесив рейхсминистру несколько оплеух за свою поруганную мужскую честь. Кстати, он так и не смог простить Лидии измены и оставил ее.

Шумный скандал замяли. Злопамятный Геббельс не забыл унижений от Фролиха и при первом же удобном случае отменил полагавшуюся актеру отсрочку от призыва в армию, приложив все усилия, чтобы поскорее отправить его на Восточный фронт. Фактически тогда в Германии это означало вынесение смертного приговора. Дальнейшая судьба Фролиха неизвестна.

Отказаться от «славянской нимфы» для Геббельса оказалось выше его сил, и он продолжал встречаться с Баровой. Теперь рейхсминистра уже стала тяготить семья, она мешала ему полностью отдаться своей страсти, и он решил разрубить все туго затянутые узлы одним махом. Он хотел уйти к «неполноценной» славянской любовнице навсегда, оставил Магду и детей. Не исключено, что Барова тонко и умело постоянно подталкивала его к этому. И вот осенью 1938 г. Геббельс позвонил Лидии и срывающимся от волнения голосом сообщил:

– Я все рассказал Магде… я хочу, чтобы вы встретились для серьезного разговора о нашем общем будущем. Ты согласна? Машину я за тобой уже выслал.

На встречу с женой своего высокопоставленного любовника актриса ехала с замирающим сердцем, полная надежд и радужных ожиданий. Ей не верилось: неужели сегодня все наконец-то разрешится и случится то, чего она столь долго втайне желала и усиленно добивалась?

Вопреки ожиданиям Баровой Магда Геббельс не устраивала никаких сцен или скандалов – она выглядела совершенно подавленной и безмерно усталой. И даже казалась испуганной неожиданно свалившимися на нее новостями. Йозеф, нервно потирая ладони, мерил шагами гостиную и бросал короткие, отрывистые фразы, пытаясь объяснить сложившееся положение и свое решение оставить Магду и детей. Неожиданно Магда прервала мужа:

– Не стоит тратить лишние слова, когда и так все предельно ясно! Вы оба можете меня выслушать?

К немалому удивлению мужа, Магда предложила вариант решения проблемы, которого Геббельс никак не ожидал – рейхсминистр, чтобы сохранить в глазах общества благопристойность, остается в семье, но может жить со своей любовницей когда и как захочет. Йозеф был в полном восторге. На следующий день он поехал к ювелирам и подарил обеим дамам дорогие украшения. Он даже не подозревал, что его лучезарное счастье удивительно недолговечно – спасая собственное положение, коварная Магда тайно отправилась на прием лично к фюреру: жаловаться на мужа.

Когда Геббельса срочно пригласили в рейхсканцелярию, он смекнул, в чем дело, и позвонил Лидии:

– Моя жена – чудовище!

Гитлер принял Геббельса стоя и, без лишних предисловий, мрачно приказал ему немедленно закончить роман с «этой чешкой». Возможно, фюрер в этот момент вспомнил, как десяток лет назад его соратники, в том числе и Геббельс, грубо прервали его захватывающий роман с Гели Раубаль, отправив ее в лучший из миров? Поэтому он не стал выслушивать просьбы и объяснения Йозефа.

– Я не разрешаю тебе разводиться, – хмуро бросил Гитлер. – Нельзя разрушать в глазах нации образ безупречного семьянина, министра пропаганды. Это повредит авторитету партии.

Возможно, при этом он вновь вспомнил, как ему настойчиво твердили, что Гели вредит авторитету партии и связь с ней разрушает образ вождя. Пусть теперь помучается столь любивший корчить из себя мученика колченогий Йозеф!

На следующий день Геббельс позвонил Баровой по телефону и срывающимся от волнения голосом объяснил, что произошло. Они не могут нарушить волю фюрера! И Лидия поняла: все ее надежды рухнули, как карточный домик.

Вскоре Барову вызвали в полицию, где дали официальное предписание не сниматься в кино, не играть в театрах и находиться под домашним арестом в ожидании решения своей участи. Вскоре приехал личный адъютант фюрера и передал актрисе приказание постоянно находиться в Берлине. Зачем? Оставалось только гадать. Конечно, вряд ли кинодиву намеревались физически уничтожить: это могли сделать в любой момент, но она осталась жить. Игнорируя полицейское предписание и строгие приказы фюрера, Барова демонстративно покинула столицу Германии и вернулась в Прагу. Почему Гитлер хотел, чтобы она оставалась в Берлине? Это загадка.

Но и в Праге актриса не нашла желанного покоя – вскоре Чехословакию оккупировали немцы. Барова эмигрировала в Италию. Там она вновь встретилась со своим любовником Йозефом Геббельсом на Венецианском кинофестивале 1942 г. На официальном приеме рейхсминистр сделал вид, что не узнал Лидию. Но что происходило на самом деле в кулуарах, никому не известно.

После окончания Второй мировой войны Лидия Барова жила в эмиграции – в коммунистической Чехословакии она оказалась персоной нон грата. Два неудачных замужества не прибавили ей ни здоровья, ни денег, ни славы. Уже в старости она получила выгодное в финансовом отношении предложение немецкого издателя Рихарда Каттермана и согласилась написать автобиографическую книгу «Любимая женщина рейхсминистра Геббельса», в которой рассказала историю своих интимных отношений с одним из вождей Третьего рейха. Естественно, в самом выгодном для себя свете.

По воспоминаниям хорошо знавших ее людей, дочь знаменитого генсека ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева Галина в молодости была удивительно хороша собой и всю жизнь безумно обожала бриллианты и красивых, видных мужчин. Она никогда не вмешивалась в дела отца, не пыталась давать ему советов или хоть чем-то укорить его, когда узнавала о романах генсека на стороне. Леонид Ильич тоже любил воздать должное прекрасному полу, тем более что его супруга Виктория Петровна часто и тяжело болела. Стоит сказать, что за каждым романом генсека стояли истинная страсть и влюбленность, а не просто удовлетворение похоти: до преклонного возраста генсек был удивительно щедр на чувства и подарки. Видимо, дочь пошла в него?

Со временем Галина Брежнева приобрела скандальную известность. В отличие от своего родного брата, сына генсека Юрия Леонидовича, работавшего заместителем министра внешней торговли (в стране многие даже не подозревали, что у Леонида Ильича, кроме дочери, которую он всячески старался опекать и наставлять на истинный путь, есть еще и сын, всегда предпочитавший скромно держаться в тени отца).

Так иногда в шутку называли Галину Брежневу, поскольку ее первым мужем стал руководитель белорусского коллектива Союзгосцирка, бывший акробат Милаев. Он был значительно старше Галины и успел овдоветь, оставшись с двумя детьми на руках – Сашей и Наташей. Жена Милаева умерла при родах, и, вполне возможно, очень отзывчивая дочь уже ставшего видным партийно-советским работником Леонида Брежнева увлеклась импозантным мужчиной с трагической личной судьбой.

По воспоминаниям многих людей, работавших вместе с Галиной Брежневой в цирке, коллектив артистов относился к ней очень хорошо, ее любили, и она всегда старалась никому не отказать в помощи. Через отца «пробивала» квартиры, через министра культуры – звания заслуженных артистов и выезды на хорошие гастроли, в том числе за рубеж. Знающие люди утверждают: «туда» Галина выезжала под чужой фамилией, хотя ни при одном замужестве она свою девичью фамилию не изменяла.

Спустя некоторое время у супругов родился общий ребенок: дочь Виктория. Когда начались семейные неурядицы, а их в жизни Галины Брежневой всегда случалось предостаточно, девочку взяли на воспитание дедушка и бабушка: сам генсек и его жена. Кстати, стоит заметить: к детям Милаева Галина относилась очень хорошо и искренне старалась заменить им умершую мать. Но позднее все трое детей, по словам близких подруг Галины, просто предали ее, не подали руку помощи и отвернулись в трудную минуту. Дочь знаменитого генсека не поняли ни родной ребенок, ни приемные дети.

Любопытный факт, в который сейчас трудно поверить, зная о том, как живут современные нувориши, их жены и дети, – но в цирке Галина Брежнева работала костюмером. Именно не числилась, а работала. Она делила с коллективом актеров и обслуживающего персонала все тяготы кочевой жизни на гастролях, готовила борщи на электрической плитке, присматривала за своими и чужими детьми и вообще ничем особенно не выделялась среди прочих работников Союзгосцирка. Одна из ее близких подруг уверенно утверждала:

– Галина всю жизнь любила только одного человека: своего первого мужа Милаева. Не случись между ними разлада, биография дочери генсека могла стать совершенно иной!

Разлад, семейные сцены? Нет, их довольно счастливый десятилетний брак разрушила ревность: это часто случается, особенно когда вместе живут две сильные натуры. Галина – говорят, не без веских оснований – приревновала мужа к очень хорошенькой Тамаре Соболевской, работавшей на арене «па-де-де на лошадях». Ревность подогревали пересуды и слухи, циркулировавшие по цирковой труппе: в маленьком коллективе, где все все знают друг про друга, да еще на гастролях, очень трудно что-либо скрыть. А дело происходило как раз на гастролях в Японии, где выступал цирк. Милаеву, которому уже стукнул «полтинник», не могла не взволновать сердце юная красавица. Но и тридцатилетняя Галина – напомним, по заслуживающим доверия воспоминаниям очевидцев, она только с возрастом стала сильно походить на отца, а в молодости отличалась большой привлекательностью, – заслуженно пользовалась успехом у мужчин.

Как только цирк вернулся в Союз, обожавшая богемную жизнь и всегда имевшая среди представителей богемы множество разных знакомых, Галина Брежнева немедленно завела бурный роман с восемнадцатилетним Игорем Кио и отправилась с ним в Сочи, где некий Фраткис, который, по сведениям ряда источников, являлся референтом Брежнева, мгновенно устроил развод Галины с Милаевым в отсутствие мужа и новый брак с Кио. Когда Брежневу доложили о происшедшем, он, искренне уважавший зятя и относившийся к нему очень хорошо, пришел в ужас.

– Что делают, что делают? – горестно стонал Леонид Ильич. – Авантюристы!

По свидетельствам некоторых экспертов, Брежнев выслал в Сочи личный самолет. Фраткис получил по заслугам, брак немедленно аннулировали, и новоиспеченная супруга иллюзиониста на третий день после замужества с чистым новым паспортом оказалась на подмосковной даче отца.

– Больше никаких фокусов! – строго сказал Сам и приказал, чтобы никто из участников сочинской скандальной истории никогда даже близко не подходил к его дому или даче. Это указание неукоснительно выполнялось до конца его дней. Но шила в мешке не утаить!

Милаев предпринимал все попытки для примирения и надеялся на успех: все-таки первую иномарку обожавшему автомобили Брежневу привез в подарок из-за границы именно зять! Но Галина выдвигала немыслимые условия. Милаев, как и она, не хотел уступать, и примирения не произошло.

Вполне очевидно, что, работая в Союзгосцирке на руководящей должности, Милаев после развода быстро мог найти себе достойную во всех отношениях партию, однако он больше так и не женился. Зато Галина в отличие от бывшего супруга пустилась во все тяжкие…

Точное число любовников дочери знаменитого генсека неизвестно. Конечно, те, кому это положено по должности, знали, с кем Галина Леонидовна поддерживала тесные контакты и вступала в интимные отношения. Однако подобная информация разглашению не подлежала.

– Жизнь, особенно личная жизнь руководителей, должна быть надежно скрыта от народа! – Этот тезис еще ленинских времен руководство советской державы соблюдало четко и неукоснительно.

И все же о поисках Галиной Брежневой счастья любви известно достаточно много. Например, еще в период гастролей советского цирка во Франции, по свидетельствам множества очевидцев, Галина Леонидовна познакомилась с очень интересным внешне, эрудированным и обаятельным журналистом Олегом Широковым, работавшим в газете «Советская культура».

– Олег Алексеевич, не будь дураком: срочно женись! – советовали ему даже начальники.

Утверждают, что дочь генсека от Широкова сходила с ума и у них возникли бурные интимные отношения. Но Широков вдруг заупрямился, заявил, что не может обмануть свою невесту и вообще не хочет становиться зятем генсека КПСС. У него есть собственная гордость. Все ждали, что разрыв с Галиной непременно приведет к суровой опале журналиста, но, вопреки ожиданиям, его назначили заведующим корпунктом ТАСС в Париже – Галина не отличалась мстительностью. Даже наоборот, умела быть благодарной.

Другим журналистом, который привлек внимание дочери генсека, был Александр Авдеенко. Галина искренне хотела ему помочь, он ей очень нравился, но их роман тоже не получил никакого серьезного продолжения. Кстати сказать, и Широков, и Авдеенко потом не раз виделись с Галиной и даже после смерти генсека отзывались о его дочери с неизменным уважением и весьма доброжелательно.

Многие задают вопрос: была ли Галина Брежнева членом КПСС? Нет, она всю жизнь прожила беспартийной – ее отец считал, что для членства в партии его дочь не доросла, а сама Галина в первые ряды строителей коммунизма совершенно не стремилась. Ей и так жилось нормально, у нее существовал собственный коммунистический мирок, где все давали по потребностям. Но вот личная жизнь все равно никак не налаживалась…

Отец подыскивал для дочери хорошую работу, и Галина оказалась в АПН. Там она познакомилась с женщиной по фамилии Иванова, сын которой танцевал в Большом театре. Именно через сына Ивановой у Галины Леонидовны произошло знакомство со знаменитым Марксом Лиепой.

– Что ты делаешь? – недовольно спросил дочь отец. – Ведь он женат! Это против всех законов: и человеческих, и…

Леонид Ильич не договорил и обреченно махнул рукой. Он всегда стремился как мог опекать дочь и оберегал ее: большую часть жизни она прожила вместе с родителями – за огромной квартирой генсека на Кутузовском проспекте в доме № 26 находилась двухкомнатная личная квартира Галины, не имевшая отдельного входа. Отец желал контролировать буквально все: гостей, время прихода и ухода, чем занимается дочь и так далее.

По утверждениям людей, хорошо знавших дочь всесильного Брежнева, Галина и Милаев, когда приехали в Москву, некоторое время жили в коммунальной квартире неподалеку от Курского вокзала, а потом отец помог дочери и зятю: им дали приличную отдельную квартиру в жилом крыле гостиницы «Украина». После развода Галина не взяла оттуда ничего! Она все оставила первому мужу.

Возможно, Лиепа действительно увлекся Галиной. В Большом театре на ее кресле всегда лежали свежие цветы, дирижер кланялся высокой гостье, и оркестр приветствовал ее. Но у Лиепы была жена – актриса Театра им. Пушкина – и двое детей. Правда, его брак все равно распался.

По свидетельствам некоторых знакомых, с близкими ей мужчинами Галина обычно встречалась на квартире подруги, расположенной неподалеку от гостиницы «Советская». Однажды она пригласила и Лиепу – видимо, он бывал там и раньше, – обещала хороший стол и утку с яблоками. Танцовщика ждали, но Марис не пришел. Галине стало очень плохо, а некоторое время спустя через общих знакомых она узнала: именно в этот день и час, на который она назначила Марису свидание, тот умер.

«Не имейте сто баранов, а женитесь, как Чурбанов» – такая поговорочка ходила по России и ее столице после очередного замужества Галины Леонидовны, связавшей свою жизнь с бросившим ради нее семью и детей офицером МВД Юрием Михайловичем Чурбановым: высоким импозантным красавцем мужчиной. А до того, как вспоминали знатоки, говорили: «Не имей сто рублей, а женись, как Аджубей». Алексей Аджубей стал зятем Хрущева, предыдущего генсека КПСС, и главным редактором «Известий».

Знакомство с Чурбановым состоялось в ресторане Дома архитекторов, куда Галина отправилась в компании сына министра внутренних дел СССР Щелокова Игоря и его жены Нонны. Игорь заведовал тогда молодежным зарубежным туризмом, а семьи Брежневых и Щелоковых связывала многолетняя, проверенная войной дружба. Галине исполнилось сорок два, она все еще была хороша собой, и Чурбанов сам обратил на нее внимание!

Папе новый зять импонировал: Леонид Ильич надеялся, что Юрий Михайлович, как офицер и мужчина, сможет положительно повлиять на бесшабашную дочь. Со страшной, просто невообразимой скоростью Чурбанов «на реактивной тяге» стал расти по служебной лестнице: из подполковников в полковники и руководители управления, затем присвоение генеральского звания, командировки на пару недель в Афганистан «за орденами» за участие в «боевых операциях», затем генерал-лейтенант, генерал-полковник и, наконец, первый заместитель министра внутренних дел СССР. А там недалеко и до министерского кресла. Чурбанов хамовато относился к подчиненным, вел себя безапелляционно, хотя слабо знал деятельность органов и имел скудное образование. Любил долгие инспекционные поездки по стране, где его встречали, как набоба и наместника султана, обожал обильные застолья и разного рода развлечения.

В этот период Галина Леонидовна вернулась в привычный круг богемы, и вскоре рядом с ней появился вызывавший множество слухов и кривотолков некий Борис Буряце, прозванный Цыганским бароном – он носил на шее огромный крест, украшенный бриллиантами, и неимоверной величины камень в перстне на пальце. Об этом человеке можно рассказать немало легенд, но знатоки утверждают: с Галиной Леонидовной Буряце оставался только… подругой, поскольку являлся гомосексуалистом. По данным независимых экспертов, именно дочь генсека сумела сделать его солистом Большого театра, но не сумела уберечь от тюрьмы. Буряце имел связи с крупными фарцовщиками и валютчиками и получил приличный срок. Кстати, любовь к драгоценностям привил Галине не кто иной, как ее первый муж – Милаев. По воспоминаниям очевидцев, он дарил жене уникальные украшения, среди них – работы Фаберже. А отец неизменно одаривал дочь жемчугами, которые ему очень нравились. Говорят, многое из уникальных украшений Галина продала после смерти отца, чтобы оплатить адвокатов Чурбанова, которого новые хозяева страны усиленно делали козлом отпущения по знаменитому «хлопковому делу», которое вели прокуроры Гдлян и Иванов. Чурбанов получил большой срок и отмотал его от звонка до звонка.

Для Галины все рухнуло со смертью отца в ноябре 1982 г. Ее мать Викторию Петровну, больную диабетом старуху, буквально выкинули с госдачи, мужа посадили в тюрьму, откуда он писал ей письма. А она из-за болезни ног не могла поехать к нему на свидание. Однако старалась поддерживать через подруг и знакомых.

Квартиру на улице Щусева, принадлежавшую Галине Брежневой, занял «московский чеченец» Руслан Имранович Хасбулатов. Вдове генсека дали пенсию в 180 рублей, и ее заботливо подкармливали бывшие подруги Галины. А когда-то Виктория Петровна и сам Леонид Ильич не раз помогали всем, кто бывал в их доме, и помогали серьезно.

После освобождения Чурбанов с Галиной вновь не сошлись. Дочь генсека начала пить, продавала вещи, к тому же серьезно повздорила с чувствовавшей себя полной хозяйкой страны и половины мира Раисой Горбачевой, отпустившей в ее адрес несколько язвительных унизительных замечаний. Дочь Виктория зарабатывала на матери деньги – привозила в ее квартиру западные съемочные группы, – а потом вообще оформила над родной мамой опекунство и быстро загнала ее в спецклинику, функционировавшую под патронатом КГБ. Там Галина Леонидовна и скончалась.

Квартиру и дачу Брежневых купил некий человек, который стал владельцем ресторана «Пекин», – так утверждают некоторые осведомленные люди. Денег у Брежневой не осталось. Рассказывают, в Париже она встретилась со знаменитым художником Глазуновым, и тот отметил, как жадно смотрела Галина Леонидовна на выставленное в витрине роскошное платье: женщина всегда остается женщиной!

На следующее утро Глазунов прислал ей это платье в подарок. Из всех старых друзей, говорят, Брежневой помогал и продолжал поддерживать отношения до самого конца только Иосиф Кобзон…

За долгие годы советской власти стало уже совершенно привычным, что вождь мирового пролетариата традиционно представал перед миллионами трудящихся практически бесполым человеком. Только «борцом» и «мыслителем», полностью отдавшим себя «великому делу» освобождения рабочего класса и никогда не интересовавшимся противоположным полом. Любые намеки на интим рассматривались чуть ли не как происки контрреволюции.

Конечно, где-то там, за кадром, предполагалось, что ничто человеческое «самому человечному человеку» в мире совсем не чуждо: Ленин с детьми, с кошкой на руках. Но… все это в строго определенных партией рамках. Почему у вождя мирового пролетариата была бездетная семья? Ведь его жена Надежда Константиновна Крупская, о которой большевистская пропаганда старательно распространяла легенды, что в молодости она была чудо как хороша собой, просто не могла не увлечь своей красотой и коммунистической убежденностью Владимира Ильича. Однако на деле она являлась вождю мирового пролетариата другом и соратником в борьбе, товарищем по партии и верным «ленинцем», а не просто женой и хозяйкой в доме.

Только спустя множество лет, когда удалось добраться до исследований, которые провели зарубежные биографы Ленина, и получить доступ к некоторым отечественным документам, стал вырисовываться более или менее истинный образ лично-семейной, интимной жизни вождя мирового пролетариата товарища Ульянова-Ленина…

Многие зарубежные исследователи биографии вождя октябрьского переворота и основоположника теории построения социализма в отдельно взятой стране вполне уверенно утверждали, что Ульянов еще в молодые годы активно интересовался женским полом. У него частенько случались свидания с гимназисточками, а позднее, в университете, он также не отказывал себе в удовольствии часто бывать в женском обществе.

Никаких документальных свидетельств об интимных отношениях в тот период с кем-то из близко знакомых Ульянову женщин найти не удалось – архивы не раз старательно чистили, – хотя западные исследователи склонны утверждать: подобные контакты не раз имели место, хотя носили нерегулярный характер. Все-таки будущий вождь был тогда молод, не страдал явными физическими недостатками и вообще не чурался никаких радостей жизни.

Уже в постперестроечный период появились некоторые сведения, что еще до знакомства с Надеждой Крупской будущий глава Совнаркома не на шутку был увлечен некоей учительницей Аполлинарией Якубовой, посещавшей марксистские кружки. Она возбуждала в нем страстные желания, и Ленин, который в то время еще не взял себе этого псевдонима для подпольной партийной работы, вполне откровенно настойчиво ухаживал за молодой и привлекательной девушкой.

Напомним: по официальной партийной версии, между Лениным и Крупской, подобно удару молнии, моментально возникли любовь и духовная близость, буквально с первого взгляда. Эти люди оказались как бы созданы друг для друга, для совместной семейной жизни и партийной работы. На самом деле это далеко не так.

– Я прошу вас составить счастье моей жизни и выйти за меня замуж!

Возможно, именно с такими словами обратился Владимир Ильич к Аполлинарии Якубовой. При ее согласии стать женой Ульянова судьбы революции в России, а то и всей мировой истории могли повернуться совершенно иначе.

Однако Якубову мало интересовал невысокий, рано начавший лысеть человек с жидкой рыжеватой бородкой и непомерными амбициями – это потом, спустя много лет, он стал «гениальным Лениным». И она легко ответила ему решительным отказом. Счастливым соперником «гениального Ильича» в любви оказался профессор М.К. Тахтарев, редактировавший и выпускавший журнал «Рабочая мысль».

Ульянов казался убитым! Женщина, о которой он грезил ночами, его отвергла и предпочла другого. Что же, в мире немало людей пережили подобные разочарования и могут хорошо понять те чувства, которые владели вождем, когда он узнал, что нелюбим!

Как уже говорилось, Ленин не чурался никаких радостей жизни, особенно если они, на его взгляд, сочетались с марксизмом. Спустя некоторое время марксисты устроили веселую вечеринку с блинами на Масленицу, и там за праздничным столом Ульянов познакомился с Надеждой Крупской, увлекавшейся марксизмом учительницей двадцати четырех лет. Как выяснилось, она оказалась хорошо знакома с Аполлинарией и даже приятельствовала с ней. Видимо, это обстоятельство в немалой мере подкупило Ильича, все еще не терявшего надежду на успех. Но уже по воле судьбы обретшего другую Надежду, о чем он сам пока даже не догадывался.

В 1896 г. Ульянова арестовали и посадили в тюрьму. Там он обнаружил, что, проходя по коридору на ежедневную прогулку, из одного окна можно увидеть часть Шпалерной улицы. Владимир Ильич передал записку, чтобы в определенный час туда, именно на это место, пришла Якубова, чтобы он мог ее увидеть. Он жаждал ее увидеть! Но Аполлинария не пришла. Пришла Надежда. Надежда Крупская. Как на это отреагировал Владимир Ульянов, неизвестно.

Что же касается Аполлинарии, то Ленин долгое время еще продолжал упорно надеяться и часто писал ей длиннющие письма. Например, в конце XIX в. из Баварии и Англии, где в тот период жил в эмиграции. В этих письмах, вроде бы посвященных теоретическим марксистским вопросам, все насквозь пронизано личными интимными мотивами, довольно легко читаемыми между строк: «Почему ты так поступила, зачем? Ты видишь, к чему все это привело? Мы еще вполне могли бы попытаться вернуть прежнее!»

«Прости, прости, прости…» – также между строк отвечала Ленину жена профессора Тахтарева в ответ на прозрачно-призрачные напоминания о «прежней старой дружбе». Она словно заклинала его!

Кто может знать: существовала ли между ними интимная близость, несмотря на то что Аполлинария отвергла предложение Ульянова о замужестве?

После ареста в середине девяностых годов XIX в. Ленин был отправлен в знаменитую – вернее, сделанную позднее большевиками знаменитой! – Шушенскую ссылку В августе 1896 г. за организацию забастовки арестована и Надежда Крупская. Власти на три года сослали ее в Башкирию, в Уфимскую губернию. Практически сразу она обратилась с официальной просьбой о переводе ее в Шушенское, где тогда находился Ульянов. При этом Крупская называет себя его невестой. Но так ли это было на самом деле?

Ряд западных биографов вождя русских марксистов полагают, что Ленин еще до ареста имел с Крупской интимные отношения, так как «не мог обходиться без женщины». И теперь она решительно воспользовалась этим. Напомним: это версия некоторых западных исследователей.

Получив разрешение, Крупская вместе со своей матерью направилась в Шушенское, где, как позднее писал Ленин своей матери, буквально сразу же по прибытии поставила ему категорическое условие:

– Либо мы немедленно вступаем в брак, либо я уезжаю обратно в Уфу!

В конце концов девица Крупская 10 июля 1896 г. обвенчалась с помощником присяжного поверенного В.И. Ульяновым.

Семейная жизнь Ульянова и Крупской оказалась весьма специфической. На протяжении десятилетий большевиками тщательно скрывалось, что Надежда Константиновна открыто бравировала своим полным отвращением к ведению домашнего хозяйства и немало гордилась полным неумением вести его. Она совершенно не умела готовить, и даже оторванные пуговицы вождь пролетариата пришивал себе сам, что, кстати сказать, делал куда лучше жены. Однако он почему-то упорно молчал и никогда не устраивал никаких скандалов. Возможно, потому, что их хозяйство до самой своей смерти в 1915 г. вела теща Ленина Елизавета Васильевна Крупская. А всю грязную подсобную работу по дому неизменно выполняла нанятая прислуга. Как в России, так и за границей. У Ленина были деньги!

Кстати, из частной переписки и по воспоминаниям современников известно, что теща Ленина не раз слезно жаловалась, что хотела бы домой, но ее не отпускают, хотя она не раз рвалась уехать «от молодых», которые часто жили порознь! Считалось, что это делалось исключительно в целях конспирации.

В 1913 г. Крупскую настигла тяжелая болезнь, и ей в Берне сделали сложную и дорогую операцию, постаравшись убрать зоб, – базедова болезнь не только серьезно уродовала внешность, приводя к пучеглазию, но и вызывала нервные расстройства и сильное общее ослабление организма. До конца она так и не излечилась. Видевший в тот период Крупскую писатель Илья Эренбург сделал однозначный вывод, что женщины вождя мирового пролетариата интересуют очень мало.

Со своей стороны, мы теперь с полным правом можем сделать вывод, что наблюдения Ильи Эренбурга отличались крайней поверхностностью и являлись в корне ошибочными! Женщины всегда очень и очень живо интересовали Ленина. Особенно красивые женщины…

О трагичном, сумасшедшем романе между Ульяновым-Лениным и Инессой Арманд написано и сказано уже немало. Однако с течением времени в этой непростой любовной истории открываются все новые и новые подробности.

Инесса Елизавета Стефан – таково полное имя Арманд – родилась 8 мая 1874 г. в Париже, в доме № 46 по улице де ля Шапель, в семье оперного певца, француза Теодора Стефана и его жены Натали – актрисы, впоследствии ставшей учительницей пения. Девичья фамилия матери Инессы была Вильд, поскольку Натали Вильд являлась по происхождению наполовину француженкой, наполовину англичанкой.

Как отмечают биографы вождя и Арманд, после смерти отца Инессу отвезли в Москву, где ее тетка зарабатывала на жизнь преподаванием французского и музыки. Девочка быстро освоила русский, а французским и английским она уже достаточно хорошо владела. Юная парижанка росла очень хорошенькой, и восемнадцати лет ее выдали замуж за сына крупного фабриканта Александра Евгеньевича Арманда. В двадцать восемь у Инессы уже родилось пятеро детей.

Существует множество версий относительно того, что толкнуло Инессу Елизавету в революционную деятельность, однако однозначного ответа на этот вопрос нет. Возможно, романтика, авантюризм, жажда приключений женщины, у которой было практически все?

Многие биографы Стефан-Арманд отмечают: выбор в пользу коммунистов-большевиков она окончательно сделала в 1903 г. и тогда же, по обоюдному согласию, ушла от мужа к его младшему брату Владимиру, забрав всех детей. Надо признать, что поступок несколько странный. Тем более что уже в 1905 г. Арманд впервые арестовали за революционную деятельность и сослали. Официально ее отношения с Владимиром Армандом оформлены никогда не были, поэтому большинство исследователей с полным на то основанием называют его любовником Инессы. В принципе так оно и есть. Возможно, она последовала в революцию за любовником?

Как бы там ни было, оба брата, сожительствовавшие с одной женщиной, честно разделили свои заботы о ней и детях. Александр давал любовникам деньги и благородно взял на себя все хлопоты о малышах, а Владимир последовал за любовницей в ссылку, где вскоре заболел туберкулезом. И опять их выручил благородный и состоятельный старший брат: именно он дал денег, чтобы Владимир мог поехать в Швейцарию лечиться. Едва только он уехал, Инесса замыслила побег из ссылки и вскоре успешно совершила его. Но пока она кружным путем добирались до Швейцарии, болезнь Владимира быстро прогрессировала – через две недели после ее прибытия в горную альпийскую республику Владимира уже похоронили. Но они успели увидеться.

Оказавшись за границей, Инесса решила учиться.

– Я поступлю в Сорбонну, – заявила она в 1910 г.

В том же году судьба свела ее с Ульяновым-Лениным. И вождь не смог устоять перед ее женской привлекательностью.

Умная Арманд легко сумела стать «другом семьи» Ульяновых. Ленин писал ей, когда они расставались, сотни писем! Причем называл в них ее исключительно на «ты»! Нужно отметить: биографы вождя неоднократно специально указывали, что Ульянов говорил «ты» только двум людям – Мартову и Кржижановскому, да и то потом перешел на «вы». Еще этой привилегией благорасположения весьма и весьма неоднозначного как человек пролетарского вождя пользовались лишь его ближайшие родственники и… «товарищ Инесса», которую он часто любил называть «дорогой друг».

Она постоянно жила где-то поблизости от четы Ульяновых – например, в двух часах езды от Берна. Ленин часто любил писать ей, полемизируя о «грязной» и «чистой» страсти-любви, «поэтичной и чистой связи» и возбуждающих поцелуях – довольно странная полемика друзей-единомышленников, революционеров-марксистов и несгибаемых большевиков!

И тут же, в тех же письмах, Ленин немедля предлагал Инессе решительно отбросить полемику и перейти к «живой беседе»! Напомним: Арманд всегда неизменно жила поблизости…

Большинство зарубежных исследователей уверенно отмечают: судя по всему, между Ульяновым и Арманд существовали длительные и очень крепкие интимные отношения. Например, Марсель Боди – один из некогда видных деятелей международного рабочего движения – вспоминал, как советский полпред Александра Коллонтай в порыве небывалой откровенности однажды рассказала ему в Норвегии, что Крупская прекрасно знала о большой сердечной привязанности Владимира Ильича к Инессе и не раз хотела навсегда оставить его. Но он неизменно удерживал Крупскую, не позволяя ей довести дело до открытого скандального разрыва супружеских отношений. Однако Крупская никогда не могла дать вождю того, что щедро дарила ему Арманд.

После октябрьского переворота Инесса с детьми жила в Москве, и, вполне возможно, ее интимные отношения с вождем продолжались, но тайно. В 1920 г. она серьезно заболела, и Ленин лично настоял, чтобы Арманд поехала по путевке лечиться на Северный Кавказ. В сентябре 1920 г. Инесса Арманд заразилась на Кавказе тифом и вскоре скончалась.

Очевидцы вспоминали, что «на похоронах Ленина было невозможно узнать: он шел с закрытыми глазами, и казалось, вот-вот упадет замертво». Инессу похоронили у кремлевской стены.

Большинство зарубежных исследователей отмечают: внезапная смерть Арманд, неожиданная потеря дорогой, любимой женщины имела необратимые тяжелейшие последствия для здоровья Ленина.

Вскоре с Лениным стало плохо, произошел мозговой удар – инсульт, он перестал говорить и оказался запертым, как узник, в Горках. Запертым и уже обреченным. О чем он вспоминал тогда?

«Я тебя очень любила!» – ласково писала ему когда-то Инесса…

Ким Чен Ир, который посещал Россию с официальном визитом на бронированном железнодорожном составе, более похожем на бронепоезд, битком набитом охраной, обслугой и прочей челядью, родился на территории нашей страны, где его отец Ким Ир Сен с женой ждали возможности вернуться в Корею вместе с частями Красной армии, готовившейся разгромить японскую армию. Тогда, в шутку, наследника будущего коммунистического диктатора Северной Кореи звали здесь на русский манер Юрой.

Те времена давно миновали. В Северной Корее прочно укоренился миф, что Ким Ир Сен всю оккупацию жил в горах в землянке и руководил оттуда партизанской борьбой за освобождение полуострова от захватчиков. Землянку охотно показывают туристам. Правда, это не совсем партизанская землянка в русском понимании, а, скорее, хижина в труднодоступных местах.

Эксперты-аналитики спецслужб большинства стран мира считают, что Северная Корея уже имеет ядерное оружие или очень близка к его созданию. Сам Ким Чен Ир боится подвергать свою жизнь опасности при перелетах и предпочитает путешествовать в комфортабельном бронированном салон-вагоне. После Саддама Хусейна лидер Северной Кореи, председатель комитета обороты КНДР является «врагом номер один» для Соединенных Штатов Америки.

Северная Корея до сего времени пребывает в почти полной изоляции от всего остального мира, поэтому о личной жизни председателя комитета обороны и коммунистического диктатора известно крайне мало.

Но… из Северной Кореи тоже бегут. Причем не только простые граждане, но даже родственники и… дети самого лидера. Благодаря им и просачивается кое-какая информация. Например, о роскошном семиэтажном дворце, в котором жил Ким Ир Сен и живет Ким Чен Ир. Там все как в сказке: прекрасные девушки, похожие на райских гурий, огромные бассейны с морской водой и установками для создания разной высоты волн на потеху купальщиков, мини– и широкоформатные кинотеатры, телевидение, бары, спальни.

Есть ли там только личное счастье у полновластного хозяина?

Большую роль в любовных приключениях и личной жизни Ким Чен Ира сыграли молодые и красивые сестры Сун. Их отец был в Корее очень богатым помещиком, но, как это ни странно, почему-то сочувствовал идеям коммунистов и ненавидел японцев и американцев. Впрочем, подобное случалось и с русскими дворянами.

Когда в результате военного конфликта, возникшего в середине пятидесятых годов XX в., полуостров разделился на две зоны, старший Сун вместе с семьей недолго думая бежал на Север, выбрав коммунистов. И жестоко просчитался – там его встретили как заклятого классового врага. Впрочем, Суну повезло: его не поставили к стенке, как это не задумываясь делали в России, а просто посадили в лагерь. Хотя это была самая натуральная каторга.

Детей особенно не ущемляли, и старшая дочь бывшего помещика – молодая и красивая Сун Хе Рим – стала довольно известной актрисой. Ее родная сестра Сун Хе Ран не достигла столь впечатляющих успехов и предпочитала больше держаться в тени.

– Нам нужно помочь отцу, – сказала сестре Рим.

– Но как? – возразила Ран.

– Я видела, как смотрел на меня сын самого Ким Ир Сена – Чен Ир. Надо поискать подхода к нему и через него попробовать попросить о смягчении участи отца.

Ран пыталась отговорить сестру, но актриса поступила по-своему, и… ей пришлось стать любовницей Ким Чен Ира, хотя она была на шесть лет старше его и официально являлась женой другого человека.

Самое неожиданное то, что между актрисой и сыном коммунистического диктатора Северной Кореи действительно возникло взаимное очень сильное чувство: они искренне полюбили друг друга. Правда, облегчить положение отца Рим это никоим образом не помогло.

Узнав о любовных увлечениях сына, Ким Ир Сен пришел сначала в изумление, а затем в ярость.

– Этого больше не будет! – как утверждают очевидцы, кричал он. – Я не допущу! Роман с замужней женщиной?!

Чен Ир немедленно принял все необходимые меры, и мужа Сун Хе Рим быстренько заставили развестись с ней: все было оформлено с фантастической скоростью. Теперь любовница сына вождя была свободна, но вот сделать ее моложе не мог никто…

Вполне понятно, что при такой реакции всесильного отца Ким Чен Ир даже и думать не мог о женитьбе на любимой. Тем не менее он ослушался воли отца, приказавшего ему немедленно прекратить связь с актрисой, и объявил ее в своем ближайшем окружении гражданской женой. Никаких свадебных торжеств не было, все хранилось в глубокой тайне от Ким Ир Сена.

– Ты сделал то, что я тебя просил? – избегая прямого, неприятного для него разговора, с восточной хитростью спросил однажды вождь корейского народа у своего уже почти тридцатилетнего сына.

– Конечно, отец, – не уточняя, о чем идет речь, столь же туманно ответил наследник.

Надо полагать, они оба прекрасно знали, о чем идет разговор. Сын оказался отменным конспиратором.

– Наш вождь и учитель никогда ничего не должен узнать, – приказал он подчиненным, и это указание неукоснительно выполнялось на протяжении десятков лет!

В мае 1971 г. Сун Хе Рим уже была гражданской женой Ким Чен Ира – об этом неопровержимо свидетельствует ее родная сестра Сун Хе Рам, именно в это время впервые встретившаяся с «гражданским мужем» Рим. Чен Иру исполнилось двадцать девять, а его жене – тридцать пять. Позднее Сун Хе Ран удалось бежать из Северной Кореи, и она рассказала об этом журналистам и представителям спецслужб.

Зачем же Ким Чен Иру вдруг понадобилась родственница его жены, ведь он лично предпочитал строго соблюдать конспирацию в отношениях с гражданской женой, опасаясь гнева отца?

Кстати, стоит сказать, что вождь корейских коммунистов Ким Ир Сен, скончавшийся в 1994 г., до последнего вздоха так и не узнал, что его сын ослушался строгого приказа и продолжал все это время сожительствовать с актрисой. Донести на наследника, по всей вероятности, опасались – вряд ли отец лишил бы его жизни. А вот доносчика наследник бы не помиловал, и все его семейство тоже – на Востоке знают множество способов самых изощренных наказаний, когда смерть кажется раем и человек жаждет ее, но не получает, обреченный по воле владыки на новые муки.

– У нас достаточно сложное положение, – сказал тогда Ким Чен Ир своей неофициальной свояченице. – Дело в том, что Рим родила сына.

– О, я поздравляю вас с первенцем! Это такое счастье, – начала кланяться и произносить положенные по старинному обычаю слова Сун Хе Ран, но наследник диктатора остановил ее движением руки.

– Ты понимаешь, что произойдет, если об этом узнает отец? – без всяких уверток и восточных витиеватостей прямо спросил он.

И у Сун Хе Ран похолодела от ужаса спина: что будет с ней и сестрой, с их несчастным отцом?

– Я не могу открыто признать своим этого незаконнорожденного ребенка, – тем временем продолжал Ким Чен Ир. – Но есть выход! Ты должна помочь нам.

– Я вся внимание, – едва слышно пролепетала Ран.

– Тебе надо переехать к нам и воспитывать Ким Чен Нама, – так мы решили назвать сына, – вместе со своими детьми. Пусть он ходит в садик и школу, как все.

Нет сомнений, что Сун Хе Ран не могла ослушаться просьбы-приказа своего неофициального родственника и стала нянькой-воспитательницей, гувернанткой и прислугой высокородного племянника на целых двадцать лет…

Резиденция Ким Чен Ира называлась Дом глициний – там и размещалось его неофициальное семейство, по корейским понятиям, да и не только, купавшееся в роскоши. У сестер и маленького внука всесильного корейского диктатора было практически все, что они пожелают, зато их жизнь в романтически названном дворце все более и более напоминала жизнь заключенных в тюрьме самого строгого режима.

– Отец не должен ничего знать! – обычно говорил в ответ на любые жалобы Ким Чен Ир, и эти слова исчерпывали все.

Конечно, не стоит думать, что сестры и ребенок Ким Чен Ира, как и дети Сун Хе Ран, жили в полном затворничестве и им не позволялось никогда покидать пределов Дома глициний. Отнюдь, они ездили в другие города, а чтобы поднять им настроение, Ким Чен Ир изредка разрешал им совершать шоп-туры за границу Естественно, сестры ездили за покупками в капиталистические страны, часто в Японию и ряд других государств Юго-Восточной Азии.

Естественно, каждый шаг согласовывался с «молодым хозяином», а выезжающих сопровождала значительная по численности группа хорошо подготовленных агентов северокорейских спецслужб. Сына Ким Чен Ир не просто любил, а боготворил и боялся, чтобы с ним чего-либо не случилось или его не узнали и не захватили в заложники.

Тем временем Ким Чен Нам взрослел, ему становилось тесно в роскошном, но очень замкнутом мирке Дома глициний. В шестнадцать лет он тайком начал встречаться с девушками. Отец запретил это, но сын ослушался.

– Что? – узнав об этом от охранников и топтунов рассвирепел Ким Чен Ир. – Я же запретил! Поганец, он узнает, что значит ослушаться воли отца: я отправлю его на работу в угольную шахту. Пусть зарабатывает силикоз в забое!

Ким-средний орал так, что дрожали стекла в окнах и даже охрана попряталась от страха. Мать и тетка на коленях вымаливали у него прощения для мальчика, пока наследник диктатора не смягчился.

Но все же, видимо для профилактики, он посадил семью на голодный паек и лишил некоторых других мелких радостей. В том числе и выездов за границу.

Правда, потом Ким Чен Ир вновь сменил гнев на милость, и все опять пошло по-прежнему. За исключением того, что обстановка вокруг Дома глициний стала накаляться, отношение сына к отцу постепенно изменялось, а здоровье Сун Хе Рим стало ухудшаться.

Самой страстной любви когда-нибудь наступает конец. Ким Чен Ир тоже давно порядком охладел к красавице актрисе, которая с годами теряла привлекательность. Наследник диктатора часто изменял ей с другими женщинами, благо недостатка в желающих доставить ему любые удовольствия никогда не отмечалось. Во дворце его отца для подобных целей содержался специальный штат самых красивых и отлично вышколенных девушек.

Потом настал момент, когда Ким Ир Сен решил официально женить сына, но с этим гражданская жена Сун Хе Рим смогла смириться. Она прекрасно знала, что Чен Ир не любил дочь одного из высокопоставленных северокорейских военных Ким Ян Сук, которую ему выбрал в жены отец. Но пышная свадьба мужа все равно больно ранила ее сердце и задела самолюбие. Нервы ее были расшатаны, и потребовалось лечение. Корейские врачи не справлялись, и гражданскую жену тайно отправили поправить здоровье в Москву.

Вернувшись в хорошем самочувствии – советским медикам удалось многое, – Сун Хе Рим получила новый страшный удар.

Да, Ким Чен Ир никогда не любил Ким Ян Сук, но теперь на его жизненном пути появилась очаровательная танцовщица Ко Ян Хи – молодая, гибкая, здоровая и красивая. Она стала не только пылкой любовницей Ким Чен Ира и родила ему сына, но, что грозило Сун Хе Рим более страшным будущим, танцовщица медленно, зато очень верно вытесняла ее из сердца молодого северокорейского диктатора. Что может быть для мужчины хуже опостылевшей жены?

Бывшая красавица актриса впала в депрессию, она становилась буквально на глазах неврастеничкой, и ее вновь отправили на лечение в Москву. Хотя Ким Ир Сена уже давно не было в живых, все равно соблюдались все правила конспирации.

На сей раз судьба оказалась к актрисе не столь благосклонной, и в период прохождения курса лечения в Москве она скончалась. Похоронили ее тоже в России. Ряд серьезных западных экспертов высказывают предположение:

– Не был ли связан визит Ким Чен Ира в Россию не только с политическими и экономическими проблемами, но и с кончиной его гражданской жены Сун Хе Рим? По времени эти события практически совпадают…

Рим сбежала в иной мир, и ее сестра Ран поняла, что поступила правильно, сбежав еще раньше. Тоже в другой мир, но не в мир духов, а в мир иных людей – в 1996 г. во время поездки в Швейцарию ей удалось оторваться от охраны и остаться за границей. Конечно, она представляла лакомый кусок для спецслужб НАТО и ЦРУ США. Ее дети – сын и дочь – бежали в Южную Корею еще раньше, в 1982 и 1992 гг. Странно, что в отношении Ран не последовало после этого никаких репрессий: возможно, она просто была еще нужна сыну Ким Чен Ира?

Мучила ли Ран совесть, что она оставляет в Корее одну больную сестру, или между ними все было обговорено заранее и Рим понимала, что жить ей уже остается считанные годы? Как знать…

Долгие годы наследником Ким Чен Ира считался Ким Чен Нам. Однако после его нелегальной поездки в Японию отец назначил своим официальным наследником сына танцовщицы Ко.

Сун Хе Рим, говорят, этого уже не узнала…

Ее мать эмигрировала из Испании в Аргентину, за океан, искренне уповая с помощью Девы Марии найти там работу и хлеб или мужчину, который сможет ее содержать. Но мечты – это одно, а суровая реальность – совершенно иное: Хуана Ибаргурен стала просто батрачкой на небогатой ферме Хуана Дуарте в деревушке Лос-Толдос, расположенной почти в двух сотнях верст от столицы страны Буэнос-Айреса.

Хуан Дуарте все же был какой-никакой, а мужчина и хозяин. К тому же он иногда любил заглянуть на донышко бутылки. Дождавшись этого момента, Хуана Ибаргурен соблазнила его, но… хозяин на ней не женился, даже когда она родила ребенка.

Упрямства обоим Хуанам оказалось не занимать, как и желания проводить ночи вместе. Ибаргурен рожала детей одного за другим, и ее заветная мечта стать женой хозяина фермы исполнилась только с рождением пятого ребенка – это была дочь, появившаяся на свет 7 мая 1919 г. и получившая имя Эва…

Латиноамериканские девушки взрослеют рано. По одним данным, в шестнадцать, а по другим – вообще в четырнадцать лет Эва Дуарте вдруг обнаружила, что у нее неплохая и даже очень сексапильная фигурка, и приняла твердое решение отправиться покорять Буэнос-Айрес, где намеревалась стать известной актрисой.

Говорят, как раз в этот момент ей подвернулся некий Хосе Армани – бродячий танцор танго, самого популярного тогда танца. С ним Эвита и отправилась в столицу, заплатив за проезд своей невинностью.

В столице все оказалось совершенно не так, как представлялось юной провинциалке на ее полунищей ферме: она без конца обивала пороги театров и киностудий. Но у нее не было настоящего шарма, был ужасающий провинциальный акцент и вообще…

– Я все исправлю! – клятвенно обещала соискательница ролей и вскоре поняла, как и ее мать когда-то: чтобы прорваться наверх, нужно в первую очередь покорить какого-то мужчину.

Считается, что в тот период ее любовником стал достаточно известный певец Аугустино Магалис, пользовавшийся в тридцатые годы популярностью.

Но очень скоро Эвита понимает: Магалис – совсем не то! И меняет его на нового обожателя ее прелестей, крупного издателя Эмилио Костуловича. Позднее рассказывали, что обладавшая чуть ли не животным магнетизмом Эва, к тому же имевшая некоторые незаурядные актерские способности, так задурила дельцу голову, что тот был уверен, что лишил бедную девушку невинности, и стал ее серьезным покровителем.

Конечно, такой урок никак не мог пройти для очень активной провинциалки даром – как утверждают многие биографы Эвиты, она быстро превратилась в расчетливую, хитрую охотницу за высокопоставленными влиятельными людьми, которые опасаются быть изобличенными в супружеской неверности или распутных связях.

Светловолосая, высокая, очень привлекательная, она била на своей «охоте» точно, без промаха и готова была, как говорили, вытворять в постели черт знает что, лишь бы добиться своего. И добивалась. Она начала позировать для порнографических журналов – позднее все их тиражи по ее личному приказу будут уничтожены! – и попробовала сниматься в кино, исполняя второстепенные роли в дешевых мелодрамах и ничем не примечательных боевиках.

– Возьмите эту милашку на радио, – отрекомендовал ее один из «подстреленных на охоте». – У нее, надо признаться, чарующий голос.

Действительно, Эва вскоре покорила всю Аргентину своим голосом, благо практически у каждого жителя страны имелся радиоприемник. Начала она с ролей в радиоспектаклях, но довольно скоро создала собственную передачу: она замыслила ее как передачу для простонародья, из которого вышла сама и чьи проблемы знала совсем не понаслышке.

Передача быстро начала пользоваться успехом: диктор вещала с искренней дрожью и слезой в голосе, рассказывая о страданиях бедняков, и просила людей откликнуться и помочь друг другу. И люди стали откликаться. Одним из первых ее успехов стало добытое для одного из больных стариков инвалидное кресло, затем пошли суммы взаимопомощи, и, наконец, Эвита оседлала своего конька.

– Социальная справедливость! Вот, что беспроигрышно и всегда актуально, – это совершенно беспроигрышная козырная карта. Конечно, ее нужно разыгрывать умело и осторожно, но игра стоит свеч! И я начинаю!

Она без устали твердит по радио о социальной справедливости. Тогда не было телевидения, иначе Эвита Дуарте стала бы телезвездой, но она и без того имела бешеную популярность. Как говорили аргентинские газетчики: «Эвита любит народ, а народ любит Эвиту». Ее передачи ждали, час выхода в эфир Дуарте знал каждый житель в любой самой отдаленной провинции. Это был настоящий, подлинный успех…

Овдовевший полковник Хуан Перон – красавец мужчина, поклонник радиозвезды Дуарте, любимец женщин и лучший друг многих высокопоставленных военных и сотрудников Главного управления имперской безопасности Третьего рейха – познакомился с прекрасной Эвитой, по одним данным, в 1943-м, по другим – в 1944 г. Ранее, в период тридцатых годов, Перон был военным атташе Аргентины в нацистской Германии, многому там научился и заручился поддержкой серьезных людей в Европе, в ответ твердо обещав им свою. Но в тот момент, когда он познакомился с успевшей стать знаменитой Дуарте, полковник не был известен, он всего лишь занимал скромный пост заместителя министра труда.

Мало кто знал, что военный переворот, организованный в Аргентине, во многом проходил при помощи и по сценарию больших друзей Перона из Третьего рейха и они заботливо готовили ему куда более высокий пост, чем заместитель министра труда.

– Полковник нам очень понадобится в ближайшее время, – откровенно говорили в кулуарах нацистских спецслужб в тот период. – Исход войны практически ясен: его видят и слепые. Надо двигать нашего протеже и двигать в Аргентину наших людей.

Не секрет, что Аргентина была тесно связана с Германией: она и в период военных действий поставляла в рейх хлеб и мясо. Страна была буквально наводнена агентурой нацистов, действовавшей нагло и практически открыто – в Аргентину перекачивали огромные капиталы: немцы открывали фирмы, строили заводы, покупали землю. Они готовились принять единомышленников из Германии на длительный срок и даже готовили тайные убежища.

Естественно, «лучший друг полковник Перон» должен был сыграть одну из первых скрипок в задуманном Берлином оркестре. И тут, как нельзя более кстати, появилась Эвита – красивая, безмерно честолюбивая и безошибочно почуявшая нюхом «охотницы» с огромным опытом небывалые перспективы пока еще никому не известного полковника. Дуарте это ощущала всем существом!

По мнению многих опытных экспертов, ошибаются те авторы и биографы, кто отдает пальму первенства в дуэте Перонов – они стали мужем и женой в конце Второй мировой войны – только Эвите. За Пероном стояли крупные специалисты нацистских спецслужб, обладавшие многими тайными знаниями рейха, в том числе и были знакомы с выборными технологиями и способами воздействия на огромные массы людей.

С другой стороны, нельзя, конечно, списывать со счетов и дьявольского честолюбия Эвиты, почуявшей реальный шанс забраться на самый верх и активно помогавшей Перону. Ему уже под пятьдесят, он генерал, и жена предлагает беспроигрышный ход для завоевания «любви народа» – благотворительные программы!

Перон не гнушался ездить в трущобы, выступать перед нищими, и рядом с ним неизменно находилась ослепительная Эвита.

– Я честно, положа руку на сердце, признаюсь, – говорил Перон, – что не смогу дать всем и каждому работу Но обеспечу социальную справедливость и пособия. Пусть даже небольшие.

Вскоре газеты уже называют чету Перон «королями и кумирами нищих». Что же, это их мало трогает, они упорно идут к своей цели и намерены ее достигнуть любым путем. Эти двое были достойны друг друга. Абсолютно во всех отношениях. И они выиграли гонку!

В 1946 г. Перон стал президентом Аргентины, а его жена Эва – первой леди страны.

Дочь простой батрачки добилась того, о чем даже не могла мечтать, много лет назад отправляясь в Буэнос-Айрес. Злые – а вполне возможно, просто хорошо информированные люди – шепотком поговаривали, что в столице стали пропадать бесследно некоторые состоятельные и влиятельные люди.

– Эвита старательно заметает следы прошлой жизни, – говорили осведомленные люди друг другу.

– Да, несомненно! Обратите внимание: недавно при совершенно загадочных обстоятельствах погибло несколько уважаемых людей, с которыми Эвита когда-то состояла в…

– Т-с-с! Тише, попридержите язык, сеньор, если хотите сохранить голову. Пропадают не только хозяева, но и челядь, особенно шоферы, которые отвозили под утро сеньориту…

– Молчите, молчите! Ни слова больше об этом!

Во время визита в Италию толпа на улицах Милана открыто называла Эвиту Перон шлюхой, но она делала вид, что не слышит. И продолжала свое дело. Она создала собственный секретариат и фонд Эвы Перон. Она давала работу врачам, учителям и жертвовала, жертвовала, жертвовала. Естественно, за счет государства, и значительная часть пожертвований оседала в швейцарских банках. Не брезгуя, Эвита обнимала чуть ли не прокаженных, она напоказ была готова помочь всем и каждому, и ее начинали боготворить.

– Аргентина – страна незаконнорожденных детей! – говорила Перон. – Мы должны решительно положить этому конец!

И она старалась это сделать: строила школы, ясли, приюты для престарелых.

Ее портреты украшали фасады домов и витрины магазинов. На ее точеных ногах красовались туфли из прекрасно выделанной крокодиловой кожи, украшенные бриллиантовыми пряжками. Она хочет стать вице-президентом при своем муже, но тот резко возражает, понимая, чем это в конце концов может ему грозить:

– Одумайся, армия будет против!

– Но почему? Народ боготворит меня!

– Пока да, а потом?

– Меня поддержат профсоюзы!

– Но не поддержат большие батальоны – как любят говорить немцы, – разозлился не на шутку генерал Перон. – Неужели ты не понимаешь, что если армия против, то на троне не усидит и часу ни один из нас?

Первый раз в жизни Эвита спасовала и отступила, оставив затею с выборами ее вице-президентом страны.

Говорят, она изменяла и мужу-президенту – с греческим миллионером Онассисом, с которым познакомилась во время войны, а в 1947 г. специально встречалась в Италии.

Счастье казалось безоблачным, но тут судьба подкараулила Эвиту и нанесла ей смертельный удар – жена президента умирала. Долго, крайне мучительно, от рака матки. Госпожа Судьба иногда изволит тонко шутить!

Президент постоянно выглядел печально-озабоченным. Он сделал все, чтобы спасти жену, но злые, – а возможно, просто хорошо информированные люди – утверждали, что он жаждал поскорее избавиться от этой державшей его чуть ли не за горло властной и хитрой женщины и в душе благодарил судьбу…

Жена президента скончалась 26 июля 1952 г. в возрасте тридцати трех лет. Перон отдал приказ забальзамировать тело усопшей и выставить его для прощания. Поток приходивших поклониться Эвите был нескончаем – ее похоронили только в 1974 г., когда последний из тех, кто желал с ней проститься, сделал это…

Президент вскоре утешился молоденькими любовницами, практически школьного возраста. В 1955 г. его свергли в результате переворота, но его старые друзья, еще не потерявшие веса и приобретшие новые связи – теперь уже с американцами, – помогли Перону быстренько перебраться в Мадрид. Какие все знакомые места, где скрывались разыскиваемые военные преступники из Третьего рейха: Аргентина, Испания, где правил генералиссимус Франсиско Франко.

– Да нет, это просто случайное совпадение, – убеждали комментаторы телевидения. – Сходный климат, тот же язык…

Но в 1973 г. Перон решил вернуться. Или его решили вернуть, чтобы навести определенный порядок? Решить кое-какие наболевшие с прежним правительством вопросы? В общем, он вновь стал президентом-диктатором. Правда, ненадолго.

А вот память о его красавице жене живет до сих пор. И до сих пор биографы и эксперты спорят: кто же она – великая грешница или святая?

Фигура бывшего коммунистического лидера – фактически диктатора, – создавшего и сумевшего удержать на мировой арене в течение нескольких лет единое государство южных славян – Федеративную Республику Югославию, – распавшуюся вскоре после его смерти, до сего времени таит в себе немало неразгаданных загадок.

Давно известно: маршал Иосип Броз, более знакомый всему миру по своему партийному псевдониму Тито, ставшему как бы его вторым именем и фамилией, любил роскошную жизнь, дорогие вина, хорошие кубинские сигары, комфорт и обожал красивых женщин. Причем всегда пользовался у них успехом. Герой партизанской войны, весьма хитроумный и дальновидный политик никогда не скрывал своего повышенного интереса к прекрасному полу. Его биографы, как югославские, так и зарубежные, часто приводят такие цифры: у маршала было минимум шестнадцать жен и постоянных любовниц, которые родили ему минимум двадцать детей.

Еще задолго до того, как стать коммунистом и возглавить народно-освободительное движение Югославии против немецко-итальянских фашистских оккупантов, практически никому не известный молодой парень Иосип Броз надел солдатскую форму и пошел на фронт защищать императора Австро-Венгрии Франца-Иосифа – началась Первая мировая война.

О подвигах Иосипа на фронтах Первой мировой доподлинно сказать теперь крайне сложно: куда более широко известны его героические деяния в период Второй мировой войны. Тогда под его непосредственным руководством в Югославии развернулась настоящая битва с немцами и итальянцами, фактически вынужденными открыть на Балканах еще один фронт для борьбы с партизанскими армиями Тито. Скорее всего в Первую мировую Иосип был обычным солдатом, а потом оказался в русском плену. Сдался он сам или так сложилась военная судьба и вынудили обстоятельства, тоже совершенно определенно сказать нельзя: документов не сохранилось.

Значительно важнее другое: в отличие от множества иностранцев, которых потом стали именовать «интернационалистами», принимавшими активное участие в революционном большевистском перевороте октября 1917 г. и Гражданской войне в России, Иосип Броз в то время старался держаться подальше от политики. Он не вступил ни в какие «легионеры», не согласился воевать в армии адмирала Александра Васильевича Колчака, объявившего себя «Верховным правителем России», не пошел к обещавшим всему человечеству золотые времена красным и не встал на путь весьма распространенного в то время анархизма или откровенного бандитизма.

Кстати сказать, успешно лавировать и уклоняться от политики было достаточно сложно, поскольку молодой механик из Хорватии находился в Сибири. Вместо участия в революционных событиях Иосип Броз предпочел… любовные приключения.

Его внимание привлекла молоденькая и очень хорошенькая девушка Пелагея Белоусова. В 1919 г. Иосип сочетался с пятнадцатилетней Пелагеей законным браком. Естественно, «законным» этот брак можно считать, а можно и не считать: в стране царила страшная неразбериха. Но будущий вождь Югославии вместе с молодой женой упорно стремился уехать на Запад, на родину. И он все-таки уехал и увез жену с собой, благополучно, почти сказочным образом уйдя и от красных, и от белых, и от анархистов, и от прочих, готовых стрелять и пластать клинками любого, кто не стоял в их рядах.

Всеми правдами и неправдами чета Броз добралась до тех мест, где позднее возникнет созданное Иосипом союзное федеративное государство. Жили они в Хорватии, и там Пелагея родила любвеобильному мужу четверых детей. В живых из них остался только один – сын Жарко.

В этот период Иосип уже начал довольно активно заниматься политической деятельностью и попал в поле зрения политической полиции. За ним начали следить, и в результате в 1928 г. Иосип Броз оказался на скамье подсудимых: суд приговорил его к пяти годам тюремного заключения «за нелегальную коммунистическую деятельность» – так сказано в приговоре.

– Нам здесь не выжить и не дождаться его, – сказала Пелагея о будущем вожде народов Югославии. – Нужно возвращаться домой. Там все свое, родное.

Она вернулась в Россию. Ряд биографов Тито отмечают: он не мог простить этого Пелагее и не захотел возобновить отношения, хотя позже не раз бывал в Советском Союзе по линии Коминтерна, еще до Второй мировой войны. В 1935 г. брак с Пелагеей окончательно распался, и молодой коммунист Иосип Броз стал искать, причем весьма активно, новых любовных приключений.

Изменял ли любвеобильный Броз своей русской жене-красавице? Об этом судить очень трудно, поскольку в тот период будущий вождь Югославии оставался еще практически никому не известным начинающим политиком и коммунистическим деятелем, только пробивавшимся в лидеры. Однако значительная часть биографов Тито на Западе да и в самой Югославии придерживается мнения, что он не хранил верности первой супруге. Зато умел обставить свои амурные похождения с соблюдением необходимых правил конспирации. Он вообще был хорошим конспиратором и очень осторожным и осмотрительным человеком, иначе не сумел бы остаться в живых. Тем не менее это не уберегло Иосипа Броза от тюрьмы.

О связях с женщинами Иосипа Броза после его разрыва с русской женой практически ничего не известно – диктаторы не любят обнародовать некоторые излишние, по их мнению, подробности собственных биографий и предпочитают видеть повсюду только «парадные портреты», за которыми надежно скрыты их многочисленные крупные и мелкие грехи. Скорее всего, любые сведения о сексуальных контактах вождя в этот период позднее просто уничтожили, и память о них осталась только у непосредственных участников, которые предпочитали стойко хранить молчание.

Тем не менее по свидетельствам популярного немецкого журнала «Шпигель», опубликовавшего подборку новых материалов о Тито, личный биограф и писатель Филипп Радулович, посвятивший немало времени изучению жизни маршала, бывший начальник армейского архива Югославии Антун Ми летим и ряд других лиц уверенно утверждают: и тогда вождь крайне интересовался красивыми дамами и не пропускал ни одной, по его мнению заслуживавшей внимания.

Конечно, Тито не остался один. В сорок семь лет профессиональный коммунист-революционер – к тому времени Иосип уже стал таковым – вновь решил сочетаться законным браком. На сей раз его избранницей стала соратница по борьбе, красивая и сексапильная этническая немка из Словении Терта Хаас. Ей тогда исполнилось двадцать четыре года, однако разница в возрасте нисколько не смущала молодоженов. Недаром все всегда в один голос утверждали, что Иосип Броз пользовался огромным успехом у женщин всех возрастов, национальностей и цвета кожи.

Конечно, Вторая мировая война и нападение немцев на Югославию значительно осложнили жизнь, но тем не менее Терта забеременела и родила маршалу сына. Незадолго перед рождением ребенка, в мае 1941 г., будущий вождь нации засобирался в дорогу.

– Что случилось? – поинтересовалась Терта.

– Мне нужно срочно поехать по партийным делам в Белград, – объяснил ей муж.

– Это опасно? – заволновалась беременная жена.

– Я буду предельно осторожен, – заверил ее муж, к тому времени уже ставший одним из признанных коммунистических лидеров.

Да, он действительно вел себя предельно осторожно и не попал в руки врагов. Однако его и Герту поджидало новое суровое испытание: будущий вождь встретил в Белграде очень красивую молодую девушку Даворянку Паунович. Ей недавно исполнилось двадцать, и она работала секретаршей. Между ними завязались отношения, которые нельзя назвать дружескими: Броз и Паунович стали пылкими любовниками.

– Это полное моральное разложение, – заявил один из членов ЦК компартии, узнав о «грехопадении» будущего вождя. – Чистой воды аморальщина! При живой жене и детях завести любовницу?!

– Если бы одну, – поддакнул ему другой «правоверный коммунист». – У него, говорят, их сразу несколько. А сколько еще раньше было? Действительно, крайне аморальный тип. Таким не место среди коммунистов!

– Мы должны немедленно сместить его со всех постов и рассмотреть персональное дело.

Вопрос стоял крайне серьезно: сербы, боснийцы, черногорцы и прочие народы южных славян – люди решительные и воинственные. Вспомним знаменитую стрельбу по-македонски – македонцы тоже южные славяне и позднее вошли в состав федерации, созданной маршалом Тито. А сербов за пятьсот лет не смогли сломить турки, практически безраздельно властвовавшие на Балканах. Сербы остались свободными! И еще столетиями воевали против турок!

Так что вполне могли не только рассмотреть «персональное дело», но и поставить в нем свинцовую точку, вогнав будущему лидеру федеративной республики пулю в лоб или в затылок. Такой исход тоже не исключался. Однако политическая и военная обстановка крайне обострилась, и всем стало не до любовных похождений Иосипа: немцы и легионеры дуче наседали.

Сталин, по указанию которого советская военная разведка перед самым нападением Германии на Югославию совершила военный переворот в стране и привела к власти нужное Советскому Союзу правительство, свергнутое войной, не слишком-то доверял коммунисту Иосипу Брозу, имевшему партийный псевдоним Вальтер, под которым он работал в Коминтерне. Позднее Иосип сменил его на псевдоним Тито и стал ориентироваться на помощь… англичан. Сталин и Берия предпочитали поддерживать отряды четников, тоже воевавших против усташей Палевича и немецко-итальянских оккупантов. Только ближе к концу войны они поняли, какую грандиозную политическую ошибку совершают. Тут же началась лихорадочная «дружба и помощь» коммунистическим партизанам Югославии. Но там уже был свой маршал Тито и своя народно-освободительная армия!

В жуткой неразберихе бесконечных боев, блокад, ожесточенной политической борьбы и прочего за любовными похождениями маршала уследить оказалось крайне трудно. Известно, что в 1943 г. его жена Терта попала в руки агентов гестапо – многие независимые эксперты считают: это произошло в результате предательства агента советской госбезопасности Ивана Крайчича, которому якобы даже поручалось ликвидировать Тито.

Крайчич не совершал никакого предательства, а выполнял как завербованный агент задания своего разведруководства. Впрочем, абсолютно точно о связях Крайчича с советскими органами госбезопасности ничего сказать нельзя: все документальные свидетельства надежно похоронены еще много лет назад. Но Крайчич долгие годы оставался в ближнем окружении югославского вождя и, по некоторым сведениям западных спецслужб, занимался как раз тем, что старательно подыскивал и поставлял «шефу» красивых девок для постели: маршал просто обожал подобные развлечения.

На этом основании ряд экспертов делают вывод: Герту Хаас могли специально выдать немецким спецслужбам, чтобы «освободить место» для новой пассии вождя. Вряд ли такое указание дал сам Тито, но вокруг него уже давно вертелось немало услужливых холопов – все понимали, кто станет «хозяином страны», и старались приблизиться к нему, оказав серьезные услуги, которые не забываются.

Находясь в руках немцев, жена маршала пыталась покончить жизнь самоубийством, вскрыв себе вены. Терта очень боялась, что не сумеет выдержать интенсивных допросов в гестапо и раскроет известные ей партийные и партизанские тайны. Однако она осталась в живых, а Тито начал переговоры с немцами по обмену супруги на плененных югославскими партизанами нескольких немецких офицеров высокого ранга. Переговоры увенчались успехом, и стороны пришли к соглашению.

Обмен состоялся, и Герта получила свободу Разыскивая ставку мужа, она приехала в Боснию, где в пригородах селения Яйце располагался личный штаб Тито. В доме маршала Герта была неприятно удивлена, обнаружив сексапильную девицу Даворянку Паунович, которая как раз с особенным тщанием стлала для себя и маршала постель.

– Вы приехали? – как ни в чем не бывало, обернулась к супруге любовница вождя. – Располагайтесь.

– В этой комнате и постели нет места для двух женщин, – гордо и зло ответила Герта и хлопнула дверью.

Красавица Даворянка удержалась около маршала довольно долго, хотя большинство экспертов утверждают, что он изменял и ей. В мае 1946 г. любовница вождя скончалась от неизлечимого туберкулеза: годы войны и неумеренный секс сильно подточили ее здоровье.

Тито колебался не слишком долго: он вспомнил наконец об уехавшей в Словению жене и немедля написал ей покаянное письмо, умоляя вернуться, все простить и забыть. Он называл ее самыми ласковыми именами и «горячо любимой». Услышать такие слова от Тито или прочесть их, вышедшие из-под его пера, было бы крайне лестно любой женщине, но… не его жене Герте!

– Нам следует расторгнуть брак! – ответила она ему.

– Почему? – искренне недоумевал маршал.

– Я никогда дважды не вставала на колени перед мужчиной! – заявила немка. – Тебе этого тоже не дождаться. Никогда!

По свидетельствам некоторых экспертов, после такого унижающего его ответа Тито впал в депрессию: он привык, что женщины сами бросались ему на шею, а тут? И кто, собственная жена! Мало ли что случается во время войны – это же война, и она должна все списать! Неужели Терта этого не понимает и не простит его? Нет, она не простила.

Утешать маршала быстренько поспешил все тот же Иван Крайчич – человек с запутанной и непонятной биографией, слуга многих спецслужб и доверенный в постельных тайнах Иосипа. Вскоре он представил прославленному вождю народов Югославии очень красивого капитана народно-освободительной армии Иованку Будисавлевич. Красотка оказалась моложе маршала на тридцать два года, но это не помешало ей стать его любовницей. Говорят, столь же если еще не более пылкой, чем покойная Даворянка.

Долгих шесть лет Иованка стойко терпела свое положение любовницы и старалась всячески ублажить и привязать к себе крайне непостоянного в отношениях с женщинами Тито. Наконец он решился, и в 1952 г. Иованка Будисавлевич стала официальной супругой генерального секретаря компартии Югославии маршала Иосипа Броз Тито. Ее заветная мечта сбылась!

Они прожили в мире и согласии почти двадцать два года. По крайней мере, внешне все обстояло благопристойно. Возможно, учитывая печальный опыт многих предшественниц, Иованка сумела не замечать «увлечений» супруга? Но в 1974 г. на X съезде компартии Югославии Иованка потребовала избрать ее в исполком ЦК-компартии.

Одни эксперты-биографы полагают, что на это ее вдохновлял пример супруги Мао. Другие считают, что Иованкой двигало честолюбие и желание захватить место, которое рано или поздно должен освободить стареющий супруг. Третьи уверены, что жену маршала тайно подбивали на этот отчаянный шаг агенты спецслужб Советского Союза, пытавшиеся провести операцию с очень дальним прицелом. Но не таков был маршал Тито, чтобы позволить кому-либо своевольничать! Даже своей супруге: Иованке без лишнего шума указали на то место, которое она должна занимать при своем муже. Тихо, однако достаточно жестко и категорично!

Вторую попытку выйти на политическую арену Иованка предприняла в 1977 г., когда маршал Тито решил разыграть китайскую карту в связи с резким ухудшением советско-китайских отношений. Он всегда умел ловко лавировать между гигантами политики и неизменно извлекал из этого немалую пользу для страны. Иованка осмелилась попытаться корректировать планы мужа, и в результате вообще исчезла из политической жизни страны, практически совсем перестала появляться рядом с мужем на официальных мероприятиях и оказалась в забвении. «Первая дама» Югославии как будто испарилась.

По данным некоторых зарубежных экспертов, личный врач маршала Александр Матунович позднее рассказал: уже в тот период рядом с Тито постоянно находились две молодые «массажистки», которые были обязаны неустанно заботиться о сексуальном здоровье вождя. С Иованкой маршал соизволил поговорить только в 1980 г., разрешив ей позвонить ему в люблянский госпиталь, где он находился после ампутации ноги. Маршалу исполнилось восемьдесят восемь, и он умирал. Разговор оказался коротким.

Через неделю после смерти вождя Иованку из госрезиденции перевезли на закрытую виллу, где при ней неотлучно находились два офицера спецслужбы, официально числившиеся шофером и садовником. Вдову сразу предупредили: никаких контактов, никаких поездок, никаких заграничных вояжей. Больше всего это походило на бессрочный домашний арест. Не исключено, что перед кончиной так распорядился сам…

– Жизнь Тито – это неисчерпаемый материал для захватывающего авантюрного романа, – сказал когда-то Антун Милетич.

Он знал, о чем говорил, поскольку долго являлся хранителем архивов.

Обычно во всех исторических документах, особенно эпохи социализма и «руководящей роли коммунистической партии в построении развитого социалистического общества в Союзе Советских Социалистических Республик», в официальной биографии генералиссимуса Сталина всегда указывалось, что «вождь всех народов» был женат дважды и дважды овдовел.

Первой его женой была Екатерина Сванидзе, по данным западных источников, являвшаяся по национальности грузинской еврейкой из рода Маронов. На кавказский манер ее сокращенно-ласкательно называли Кето. С ней Сталин обвенчался в 1906 г. Именно Екатерина родила ему впоследствии трагически погибшего во время Второй мировой войны в немецком плену сына Якова Джугашвили. Однако в скором времени Кето заразилась тифом и скончалась.

Второй женой «верного ленинца и продолжателя дела вождя мирового пролетариата» стала дочь одного из функционеров большевистской партии Надежда Аллилуева. С ней Иосиф Виссарионович был давно знаком, но женился только вскоре после революции, и жена была значительно моложе его. Надежда подарила Сталину дочь Светлану и сына Василия – впоследствии генерала авиации и заключенного Владимирского централа.

В ноябре 1932 г. Надежда Аллилуева застрелилась. Тайна ее смерти до сего времени остается неразгаданной, и существует множество версий относительно гибели второй жены всесильного советского диктатора.

Овдовев во второй раз, Сталин не перестал интересоваться женщинами, хотя это всегда тщательно скрывалось советской пропагандой. Да и сам вождь никогда не афишировал своих интимных связей. Ряд отечественных историков считают, что с 1938 по 1953 г. Иосиф Виссарионович состоял в тайной интимной связи с известной летчицей из Грузии Рузадан Пачкорией. Впрочем, сейчас это имя практически никому ничего не говорит.

Другие отечественные и западные исследователи биографии Сталина называют имена иных женщин, с которыми у вождя были интимные отношения на протяжении достаточно долгого времени. Среди них Роза Каганович – вождь никогда не считался с чувствами даже близких, преданных ему душой и телом подручных, – Наталья Шпиллер, Валентина Истомина, Ольга Лепешинская, Бронислава Златогорова, Валерия Барсова, Вера Давыдова и многие другие.

По данным некоторых экспертов, «вождь всех народов» в предреволюционный период, когда еще не имел возможности овладеть практически любой понравившейся ему женщиной, имел тайных жен!

Как известно из биографии вождя, длительное время он работал в Закавказье, в том числе в Баку. Именно там, в старинном районе города ветров Баку, прозванном Крепостью, в начале 1910 г. и развивалась любовная история большевика-нелегала, скрывавшегося под кличкой Коба – партийный псевдоним Сталина, используемый им в тот период, – и некоей Стефанией Петровской.

Крепость являлась историческим, практически центральным районом города, в котором жандармерия постоянно чувствовала себя как на пороховой бочке – то происходили армяно-азербайджанские столкновения, то мутили воду большевики на нефтяных приисках и заводах, то появлялась запрещенная литература в порту и так далее. Поэтому, когда от агентов наружного наблюдения и внутренней агентуры стали поступать сообщения относительно некоей непонятной и подозрительной пары, работавшие с агентурой жандармские чины насторожились и проявили повышенный интерес к этим людям.

– Есть сведения, что живут они без прописки, – сообщал на конспиративной встрече жандармскому офицеру его осведомитель. – Мало того, ваше благородие, документики у них больно подозрительные. Можно полагать, липа! Фальшивка!

– Ты уверен, что документы подложные? – уточнил жандармский офицер.

– Под благовидным предлогом удалось взглянуть, ваше благородие. А глаз у нас наметан: служба-с!

– Хорошо, – протянул жандарм.

Ознакомившись со сводками наружного наблюдения, корифеи политического сыска из Баку установили: подозрительная парочка совместно проживала в одном из частных домов уже около полугода. По фото филеры твердо опознали разыскивавшегося департаментом полиции с августа 1909 г. совершившего побег из ссылки члена Бакинского комитета РСДРП Иосифа Джугашвили, предпочитавшего именовать себя партийным псевдонимом Коба.

– Попалась птичка, – оживленно потер руки начальник жандармского отделения. – Теперь не упустим!

23 марта 1910 г. полиция и жандармы неожиданно нагрянули на занимаемую парочкой квартиру и арестовали находившихся в ней мужчину и женщину, а также произвели тщательный обыск.

– Кто вы такой? – спросили чины сыскной полиции у задержанного.

– Я армянин, Захар Меликянц, приехал в Баку в поисках приличного заработка, – не моргнув глазом отвечал задержанный.

При личном досмотре в кармане его пиджака жандармы обнаружили письмо, в котором шла речь о работе парткомитета бакинской ячейки РСДРП.

– Не имею к этой бумаге никакого отношения и даже не представляю, как она могла оказаться в моем кармане, – заявил «Меликянц».

Ему объявили, что он арестован, и продолжили обыск, в ходе которого в квартире обнаружили литературу антиправительственного содержания. Арестованных мужчину и женщину препроводили в жандармское отделение, где чины охранки немедленно начали допрос.

– Установите личность женщины, – требовал начальник охранного отделения. – Срочно! А с Джугашвили, думаю, особых хлопот не будет: деваться ему, голубчику, просто некуда!

Действительно, деваться опознанному Иосифу Джугашвили оказалось некуда, и он уже через три дня показал на допросе, что является грузином, православным, родился в Горийском уезде, мать Екатерина Голатьевна, урожденная Геладзе, а сам – он Иосиф Виссарионович Джугашвили. Бессрочную паспортную книжку на имя Меликянца он купил по случаю, а в Баку находился действительно в поисках работы, жил и ночевал где придется. Обнаруженное у него письмо его просили передать незнакомые люди женщине, с которой он познакомился в городе Сольвычегодске Вологодской губернии. Но передать письмо он не успел, так как был арестован. К найденной антиправительственной литературе тоже никакого отношения не имеет.

– Отлично, – довольно усмехнулся жандармский начальник. – Теперь он у нас попляшет. А что с дамой?

– Арестованная является Стефанией Леандровной Петровской, уроженкой города Одессы. Член бакинской организации РСДРП. В отличие от Джугашвили призналась, что сожительствует с ним и в течение полугода проживала вместе с Иосифом в доме № 495 в Крепости.

– Они действительно вместе отбывали ссылку? – уточнил у подчиненного начальник.

– По некоторым данным, да. И еще там начали сожительствовать. Кстати, всю вину за хранение антиправительственной литературы Петровская берет на себя.

– Выгораживает сожителя?

– Так точно, ваше высокоблагородие, – подтвердил подчиненный.

Итак, оказывается, будущий «вождь народов» имел нелегальную тайную жену еще со времен ссылки в Вологде, а потом приехал с ней в Баку, на юг, даже находясь в розыске.

Она начала спасать его, а Сталин, предвидя возможный ужасающий скандал, начал спасать честь Петровской и собственное реноме идейного революционера. О каком скандале речь? В партии осуждались внебрачные связи между революционерами, а если жандармы подкинут материал о сожительстве Джугашвили с Петровской еще со времен ссылки газетчикам, то об этом узнают тысячи людей. И будущий вождь с присущим ему хитроумным коварством начал переводить опасную ситуацию на другие рельсы, подав бакинскому градоначальнику прошение, в котором сообщал о своем намерении заключить законный брак с Петровской и просил на это соизволения, поскольку находился под стражей.

Градоначальник запросил по этому поводу жандармов, и те ответили, что никаких возражений не имеют. Одновременно Сталин при помощи оставшихся на воле друзей упорно добивался, чтобы его скорее отправили в ссылку, жалуясь на плохое состояние здоровья – якобы будущий вождь страдал туберкулезом легких.

Странно, но факт – в начале осени 1910 г. Сталин при очень лояльном отношении «царских сатрапов» получает все желаемое: его отправляют в ссылку отбывать срок, который он не отсидел в Вологодской губернии, сбежав в Баку со своей тайной женой Петровской. А Стефания Леандровна, по всей вероятности, получила долгий срок, поскольку взяла на себя всю вину – ее следы совершенно теряются.

В жандармских документах она упоминалась как дочь херсонского дворянина, с 1907 по 1909 г. отбывавшая ссылку в Вологодской губернии. После революции имя Петровской упоминалось в одной из брошюр, посвященных бакинской организации РСДРП. Более никаких следов.

Большинство экспертов полагают, что Сталин после прихода к власти предпринял все меры, дабы убрать любые сведения о своей тайной жене дореволюционного периода и сохранить свои внутрипартийные внебрачные связи в полной тайне. Роковая любовь с Иосифом Джугашвили, который называл себя тогда партийной кличкой Коба, а позднее принял псевдоним Сталин и превратился в «вождя всех народов», обрекла его тайную жену Стефанию Леандровну Петровскую сначала на тюремный срок, потом на полное забвение. Если она вообще осталась жива. Об этом никто ничего не может сказать. Даже бумаги в архивах, наверняка старательно вычищенных по приказу бывшего гражданского мужа Стефании…

О туруханской ссылке будущего «вождя народов» сказано и написано немало. У Юзефа Алешковского есть песня «Товарищ Сталин», где, обращаясь к вождю, он говорил в одном из куплетов: «И вот сижу я в Туруханском крае, где при царе бывали в ссылке вы…»

Туруханск того времени, когда туда направили в ссылку большевика Кобу Джугашвили, считался неописуемым захолустьем и жуткими, холодными задворками великой Российской империи. Только в подобных местах и надлежало обретаться ссыльным большевикам.

– Пусть прочистят мозги на морозе, – саркастически усмехались чины из охранного отделения.

Однако вопреки их ожиданиям ссыльным жилось там довольно неплохо. Отличная рыбалка и грибы, ягоды, охота, кристально чистый воздух, напоенный таежными ароматами. Никакого голода и цинги. От начальства далеко, и можно заниматься на поселении чем хочешь.

Хотелось ссыльным большевикам и членам других революционных партий разного: одни писали научные труды, другие азартно охотились, третьи проводили время в бесплодных политических диспутах. А некоторые заводили романы с местными женщинами и девушками. В числе последних, по данным ряда отечественных и зарубежных экспертов, находился и любвеобильный пламенный грузин Иосиф Джугашвили.

Часто Сталина пытаются представить всего лишь как невзрачного, неинтересного человека с побитым оспой лицом, острым взглядом, покалеченной рукой и довольно грубыми манерами. При этом он не отличался ростом и красивым телосложением, зато был жесток и коварен!

Тем не менее многие хорошо знавшие его люди не раз отмечали: Иосиф Виссарионович умел и любил производить на женщин очень сильное впечатление. Сталин мог быть удивительно обходительным, весьма остроумным и, как это ни покажется странным, пользовался немалым успехом у женского пола. Причем не только в молодости, но и в значительно более зрелом возрасте. Обе его покойные жены отличались привлекательностью, а среди любовниц были удивительные, редкие красавицы. И дело тут не в положении всесильного диктатора в советском государстве – конечно, практически никто не решался сказать «нет» в ответ на любовные притязания вождя. Однако Сталин постоянно пользовался женской благосклонностью еще задолго до революции, а после нее и подавно.

В период нелегального существования, предреволюционных арестов и ссылок будущий «вождь народов» не имел никакой реальной власти, гипнотически действовавшей на многих женщин. И все же пользовался у них колоссальным успехом! Об этом обычно писать не принято, особенно после знаменитого развенчания «культа личности» Никитой Хрущевым. Однако, как говорится, из песни слова не выкинешь, и рассказы об успехах Сталина на многочисленных любовных фронтах можно найти в воспоминаниях ряда старых большевиков.

– Он обладал поистине необъяснимой магнетической силой, неотразимо действовавшей на женщин, – вспоминал один из них.

Известно, что сам Иосиф Виссарионович постоянно очень интересовался женским полом и практически всегда был не против завести любовную интрижку. Туруханская ссылка, как и ссылка в Вологодской губернии, где он завел гражданскую жену Стефанию Петровскую, связь с которой тщательно скрывал, не стала исключением. Только теперь поблизости не оказалось дочери дворянина.

Впрочем, это обстоятельство совершенно не смутило «вождя народов». Он отлично знал: красивые крестьянки ничем не хуже дворянок. Возможно, даже лучше, поскольку не страдают многими интеллигентскими закидонами, которых Иосиф Виссарионович просто не переносил. Поэтому он вскоре обратил свой благосклонный взор на местных крестьянских девушек.

Среди них стойкий большевик-ленинец быстро выделил молоденькую и симпатичную Лиду Перепрыгину из деревни Курейка Туруханского края. В ту пору ей сравнялось четырнадцать лет. А «вождю народов» уже исполнилось тридцать четыре. Но подобная разница в возрасте нисколько не смущала горячего и страстного грузина. Он начал усиленно ухаживать за девчонкой, которой, наверное, льстило внимание такого серьезного человека, и вскоре они стали пылкими любовниками.

Молоденькая тайная жена Кобы-Сталина даже не подозревала, в какую роковую связь и с кем именно она вступила: кто мог в ту пору предположить, что этот никому не известный грузин через два десятка лет превратится во всесильного хозяина огромной державы, строящей социализм? Лида отдавалась ему со всем пылом юной страсти и вскоре забеременела.

Сталин в это время бежал из ссылки и ничего не знал. По некоторым сведениям, о родившемся у Лидии в 1917 г. ребенке, получившем имя Александр, вождь узнал уже только в двадцатые годы. В этот период Перепрыгина вышла замуж за местного крестьянина Якова Давыдова, с которым прижила еще пятерых детей.

Якобы диктатор пожелал забрать своего незаконнорожденного наследника в Москву, но Лидия и ее муж воспротивились и отказались отдать ребенка. Об этом, например, рассказывалось в фильме, снятом немецкими кинодокументалистами. Определенные подтверждения этого факта западные эксперты-кремленологи находили в немецких газетах середины двадцатых годов прошлого века. В частности, в анонимной статье, опубликованной в газете «Форвертс» в 1927 г., прямо говорилось о романе Сталина с местной крестьянкой в период отбывания им ссылки в Туруханском крае. Упоминалось и рождение ребенка от этой тайной связи. Кроме того, ряд экспертов на основании изученных ими материалов утверждают: по распоряжению вождя в период войны семье Давыдовых неоднократно оказывалась материальная помощь.

Предполагаемый потомок «вождя народов» Александр Перепрыгин-Давыдов – или все-таки Александр Джугашвили? – по непроверенным сведениям, дожил до восьмидесятых годов XX в. и занимал различные административные должности в среднем управленческом звене различных сибирских городов. О своем близком родстве со Сталиным он якобы знал от матери, но никогда и нигде не распространялся на эту тему.

Возможно, обе тайные жены Иосифа Сталина – всего лишь расхожие легенды о роковой любви молодых и красивых женщин к будущему диктатору? Однако слишком многое в них предельно четко отражает характер вождя, подтверждает его тягу к тайным связям с молодыми красивыми женщинами и потому похоже на правду В любом случае, в том, что у вождя народов имелись любовницы и, кроме законных, тайные жены, никаких сомнений нет.

В народе ее часто за глаза называли Екатериной III – по аналогии с императрицами России XVIII в.: женой Петра Великого Екатериной I и знаменитой Екатериной II, получившей прозвание Великой. Хотя, конечно, ни до одной из этих царственных дам она не дотягивала ни по одной из статей.

Но уж слишком инородным телом с непривычной внешностью оказалась Екатерина Алексеевна Фурцева в советском правительстве, где практически со времен ленинского Совнаркома не было ни одной женщины. Да и в хрущевские времена Фурцева оказалась единственной дамой в ЦК Коммунистической партии Советского Союза и правительстве. Единственной, необычной, с яркой внешностью и роковой судьбой.

Советские энциклопедии дают о ней предельно короткую справку: Фурцева Екатерина Алексеевна (1910–1974), в КПСС с 1930 г., в 1950–1954 г. – 2-й, а в 1954-м – 1-й секретарь МГК, в 1956 г. – секретарь ЦК, в 1960 г. – министр культуры СССР.

Что же скрывается за совершенно безликой черточкой между датами рождения и смерти Екатерины Алексеевны – 1910–1974 гг.? О ней оставили воспоминания многие известные деятели культуры: знаменитая певица Галина Вишневская написала о министре культуры в своей книге, вспомнил о Екатерине Алексеевне и композитор Микаэл Таривердиев, говорил о Фурцевой поэт Твардовский и многие-многие другие. Не только деятели культуры, но и партийные и комсомольские работники, даже… строители.

И все же она унесла с собой в небытие немало тайн: ее жизнь оказалась весьма непростой и полной неразрешимых загадок. И нет никакой уверенности, что мы сможем их когда-нибудь разгадать…

О детских и девичьих годах Екатерины Алексеевны известно, что росла она в рабочем бараке в Вышнем Волочке. Барак был фабричный, нравы простые, да и сама Екатерина происходила из простых фабричных девчонок. Правда, внешне она выделялась если не красотой, то миловидностью, стройностью фигуры и красивыми ногами – это так важно для женщины! – до весьма зрелого возраста.

Конечно, с годами фигуру пришлось блюсти – отказаться от сладкого, заниматься физкультурой, научиться играть в теннис. И серьезно заниматься лицом. Впрочем, природа наградила Екатерину красивыми голубыми глазами, роскошными светло-русыми волосами, тонкой талией и вдобавок дала упорство и нахрапистость. А к ним – недюжинный ум и житейскую сметку: иначе бы ей никогда не подняться и не выжить. Все люди, которых на Западе называют «селф мэйд мэн» – то есть, по-нашему, «сделавшие себя сами», – непременно обладали такой житейской сметкой и определенной хитростью, умением подмечать многое и обращать это себе на пользу.

Стоит посмотреть хотя бы даже на короткую справку из Советской энциклопедии о Екатерине Алексеевне Фурцевой: ее «восхождение» началось отнюдь не под крылышком Никиты Хрущева в период «оттепели», а в довольно суровые времена «вождя всех народов» Иосифа Виссарионовича Сталина.

Учеба Екатерине давалась не очень легко. Значительно привольнее и увереннее она чувствовала себя на работе «с массами». На этом Фурцева и решила попытаться выйти в люди. Проучившись семь классов в школе, что тогда считалось неполным средним образованием, Екатерина вступила в комсомол и активно занялась общественной работой. Преимущественно по линии физкультуры и спорта.

Здоровьем Бог девушку не обидел, она хорошо бегала, прыгала и отличалась прекрасной памятью: это помогло ей при весьма посредственных знаниях поступить в фабрично-заводское училище – не бог весть что, конечно, но по тем временам какое-никакое образованьице для простой фабричной девчонки, комсомольской активистки. Именно комсомол и открыл ей широкую дорогу: партийно-комсомольскому руководству нравилось, как Катя без устали пашет, давая повышенные показатели по созданию разного рода спортивных секций и технических кружков. Она всегда была готова создавать и создавала любые: готовить «ворошиловских стрелков» – пожалуйста; нужны стране парашютисты – сделаем; женщина на трактор – посадим!

– Выходи за меня замуж, – то ли в шутку, то ли всерьез предложил ей начальник политотдела по комсомолу Саратовского авиационного техникума. Существовала раньше такая должность.

Екатерина подумала и согласилась. О ее первом муже известно очень немного – и сама Фурцева крайне не любила о нем вспоминать и распространяться, хотя он стал отцом ее дочери. Правда, злые языки еще тогда спрашивали: а он ли настоящий родитель?

Екатерина с мужем перебралась из Саратова в Москву – она стала членом П,К ВЛКСМ. Такой поворот в судьбе просто так не происходит и никогда ни в какие времена не происходил – тут кроется некая загадка. Тем более что Катя женщина молодая, красивая, веселая и… совершенно необразованная – и прямо в ЦК ВЛКСМ!

Мало того, по рекомендации того же ЦК Фурцеву, не имевшую даже среднего образования, зачислили в студентки Московского института тонкой химтехнологии. Почему именно туда? Трудно сказать. Наверное, лучше стоило подобрать ей что-нибудь попроще, но Фурцева уже отлично знала, как нужно выживать! Она с головой окунулась… в общественную работу. Все сразу пошло как по маслу. Учеба двигалась сама по себе, а комсомольско-партийную активистку никто из профессорско-преподавательского состава особенно не зажимал – все всё отлично понимали и молча принимали правила игры. И еще как-то выручала память: многое она схватывала буквально на лету и, если даже совершенно не понимала сути, все равно могла абсолютно точно воспроизвести, как говорится, создав видимость. Почти как живой магнитофон.

Вот только семейная жизнь не задалась. Трудно точно сказать, любила ли Екатерина Алексеевна своего первого супруга. О ней вообще всегда ходило множество всевозможных сплетен. Однако говорить о ее любовниках мы не можем и не имеем права, поскольку не располагаем никакими конкретными документами на этот счет. А питаться слухами и сплетнями не самый верный путь достоверно рассказать о загадке и любви человека. Да еще столь неординарного, как Екатерина Фурцева.

Жизнь с первым мужем фактически закончилась у нее с началом Великой Отечественной. Он ушел на фронт в первые дни войны, а обратно не вернулся. Нет, мужа Фурцевой не убили, он не остался инвалидом, но, по имеющимся сведениям, после окончания войны он уведомил супругу письмом, что жить с ней более не намеревается. У него теперь есть другая семья, и домой он никогда не вернется.

Ряд исследователей полагают: муж не захотел или побоялся вставать на пути кого-то более сильного и могущественного, кто уже овладел сердцем его жены и ею самой. Или не захотел вставать поперек ее пути? Версий существует множество, однако реального документального подтверждения они не имеют.

В любом случае можно утверждать: Екатерина Фурцева вполне сознательно избрала путь партийной работы, найдя себя именно в ней, а совсем не в профессии, связанной с химической технологией. Работа с массами для нее давно стала понятной, близкой и профессиональной – там она всегда чувствовала себя как рыба в воде. Человек практичный, обладающий трезвым умом, она понимала: в другой сфере управленческой деятельности ей вряд ли удастся добиться успеха. А управлять она очень хотела и уже многому научилась. Большинство хорошо знавших ее людей отмечали: Фурцева с молодых лет проявляла властность, не выносила никаких возражений, решительно требовала по-военному беспрекословного подчинения. Многие ее откровенно боялись, другие просто не решались спорить, понимая, что это бесполезно.

Став секретарем Фрунзенского райкома партии в Москве, она первое время жила в небольшой комнате с матерью, дочкой и братом, часто злоупотреблявшим горячительными напитками и постоянно имевшим неприятности с органами милиции. Но очень быстро Фурцева заняла большую двухкомнатную квартиру эвакуированных, а когда хозяева вернулись, используя свое положение и влияние, сделала все, чтобы заставить их отказаться от занятой ею жилплощади!

Старательно скрывая малограмотность – ведь ФЗУ и институт партийный секретарь посещала чисто формально, в основном для проведения там общественной работы, – Фурцева изобрела свой способ подготовки любых выступлений. Она умела подбирать хороших помощников, и те писали ей отличные доклады. Потом их непременно читали «хозяйке» вслух: Екатерина Алексеевна легко путала ударения, коверкала незнакомые и сложные слова, а многие термины, особенно заимствованные из иностранных языков, вообще ей никак не давались.

Опять выручала феноменальная память! Слушая чтецов, Фурцева заучивала доклады наизусть, а потом репетировала их перед зеркалом дома, как актриса репетирует выступление. В результате – сногсшибательный эффект! Доклад читался ею без бумажки, текст лился без сучка и задоринки. Создавалось полное впечатление, что с трибуны говорит очень умная, весьма эрудированная и прекрасно образованная женщина. Если учесть возможности Екатерины III шикарно для того времени одеваться и следить за собой, то любые прочие комментарии здесь просто излишни. Ее тайну долгие годы не знал никто! А те, кто знал, предусмотрительно боялись открыть рот.

Новая любовь пришла к ней неожиданно – Фурцева познакомилась с красивым импозантным мужчиной Николаем Фирюбиным – это знакомство было неизбежно, поскольку Фирюбин являлся секретарем Московского горкома партии. Чувство захватило обоих, безумная страсть сжигала, но… у Фирюбина были жена и двое детей.

Странно и нехарактерно для партработников сталинского времени, но факт: они встречались тайком, не в силах противиться сильнейшему взаимному притяжению. Почти как завзятые конспираторы, высокопоставленные партийные функционеры-любовники в суровые сталинские времена. Трудно поверить, что на них тогда никто не донес куда следует и никто никогда нигде их не заметил. Однако эта таинственная загадка осталась неразрешимой: грозный «вождь народов» так и не обратил никакого внимания на развивавшуюся прямо у него под боком, рядом с Кремлем, в находившейся на особом положении московской парторганизации сумасбродную, страстную любовную историю, которая была из разряда крайне аморальных!

Фурцева и Фирюбин обычно вместе проводили отпуск в Сочи, а по возвращении в столицу все начиналось вновь: тайные свидания, недомолвки и намеки по телефону и бесконечные выяснения отношений.

– Мы должны все решить окончательно, – постоянно требовала Екатерина Алексеевна: она жаждала определенности в отношениях с любимым мужчиной.

– Мне нужно время для решения всех вопросов, – упорно тянул с ответом Фирюбин.

Его нерешительность вполне можно понять: осмелиться на развод, занимая подобный пост, вполне могло оказаться равносильным политическому самоубийству. На словах партийная этика фарисеями от большевизма соблюдалась очень строго, и отступников могли жестоко покарать. Но есть и другая версия: Фирюбин, как и первый муж Екатерины Алексеевны, боялся. Кого? Могущественного соперника!

На одном из каких-то многочисленных совещаний или торжественных заседаний на еще молодую и очень привлекательную Фурцеву обратил внимание сам уже давно седой «вождь народов» – он даже удостоил ее личной беседы и пригласил вместе сфотографироваться.

– Красивая женщина, – отметил Сталин, но больше ничего не сказал. Однако кто знает, что последовало за их знакомством потом? Это тоже покрытая мраком тайна, и, возможно, версия о боязни Фирюбина не столь уже беспочвенна.

Наконец Фирюбин отважился на развод. Надо отдать ему должное – это произошло в 1951 г., еще при жизни сурового «вождя народов». В тот период возлюбленный Фурцевой уже работал не в горкоме партии, а в Моссовете.

Однако вскоре на горизонте возник другой крайне опасный соперник – Никита Хрущев, который всегда очень неравнодушно относился к женскому полу Получив власть, он тут же буквально загнал Фирюбина послом в одну из социалистических стран, и Екатерина Алексеевна осталась здесь одна, без мужа. Ей уехать с ним не разрешили – партдисциплина! Зато Никита Сергеевич стал усиленно приглашать ее с собой в зарубежные поездки. Немедленно поползли слухи, разные сплетни.

Какие все-таки отношения существовали между Хрущевым и Фурцевой? Известно, что в день ее юбилея – Фурцевой исполнялось пятьдесят – Хрущев вместе с Брежневым и Микояном приехал на дачу к чете Фурцева – Фирюбин. В числе дорогих подарков оказалось награждение юбилярши орденом Ленина и, позднее, избрание ее супруга на XXII съезде партии кандидатом в члены ЦК КПСС. Ряд экспертов за рубежом считают: это явно являлось откупом Хрущева мужу Фурцевой. Почетную должность дали человеку, даже не являвшемуся делегатом съезда, в нарушение всех норм внутрипартийной жизни. Хотя Фирюбин работал в МИДе. Это избрание стало подарком человеку, чья жена живо интересовала малограмотного политического авантюриста, каким считают Никиту Хрущева большинство западных и многие отечественные политологи.

Впрочем, Екатерине Фурцевой оказывали знаки внимания многие мужчины. Например, маршал Николай Булганин. Он вообще был дамским угодником, очень обходительным с красивыми женщинами. Однако нет никаких сведений, что Булганин с кем-либо и когда-либо переступал черту И не только в отношении Фурцевой. Именно он и Шверник заступились за «фабричную девчонку», когда та нахально отгрохала себе отделанную мрамором дачу с сауной и прочими излишествами. Говорили, Екатерину III даже намеревались исключить «за нескромность» из партии, но… по счастью, грозные тучи пронесло мимо.

Когда ее сняли с должности секретаря ЦК КПСС, она дома вскрыла себе вены. Что это было: резкий протест, попытка таким способом вернуть утраченные позиции, обида, жест смертельного отчаяния или что-то иное? Ее успели спасти, но из «кремлевки» Фурцева вышла уже надломленной и в ранге министра культуры СССР.

Почудила она тоже немало. Сотрудники КГБ из «личной девятки» – управления правительственной охраны – рассказывали, как любила Фурцева с подругами, которых около нее удержалось совсем немного, посещать спецгостиницу ЦК «Октябрьская», которая тогда располагалась в одном из тихих арбатских переулков. За дверями этого «отеля», предназначенного для секретарей-нелегалов находящихся в подполье компартий и высоких гостей, уже давно царил полный коммунизм: по-западному роскошно, есть все для души и тела, и… бесплатно! Потом машину подгоняли по пандусу прямо к дверям – ступенек там вообще не предусмотрено – люди «выныривали» прямо из машины в предупредительно открытые «портье» и «швейцарами» двери «отеля», – и мадам министр на заднем сиденье «Чайки» отправляли отдыхать. Охрана и обслуга «отеля», хранившего немало разных тайн, пренебрежительно говорили:

– Увозили, как дрова!

Но никто ничего не знал! В пятидесятых годах Екатерина Алексеевна вознамерилась писать научную работу, для чего собрали целый штат «помощников». Когда труд был уже готов и она по старой привычке начала заучивать диссертацию о роли партии в руководстве министерствами, Хрущев вдруг придумал ввести совнархозы. Фурцева без сожаления отбросила объемный научный труд, созданный чужими руками, и быстро нашла себе новые развлечения.

Вспоминают, как она приезжала на улицу Алексея Толстого, где спешно возводили элитный дом для высокого руководства – планировка квартир предусматривалась на американский манер: полезная площадь самой маленькой квартиры составляла не менее ста квадратных метров.

– Это лоджии? – спросила Фурцева у прораба, ткнув пальцем куда-то вверх. – Почему не застеклили?

– Работа не указана в смете.

– Остеклить! – не терпящим возражений тоном приказала Екатерина Алексеевна и в следующий приезд, осмотрев остекленные лоджии, поинтересовалась: – Почему здесь нет отопления?

– На балконах батареи не устанавливают, – потея от напряжения, объяснил прораб.

– Установить! – отрубила партийный функционер.

Курируя строительство нового здания МХАТ, Фурцева долго рассматривала фасад, а потом недовольно спросила:

– Что там за сиськи и ляжки? Вон там, наверху?!

– Амурчики фонарики поддерживают, – попытался объяснить архитектор. – В Европе принято и вообще красиво.

– Некрасиво! – отрезала Екатерина III. – Убрать!

Вместо амурчиков появились кронштейны, напоминающие… виселицы. Недобрую память оставила о себе Екатерина Алексеевна у таких знаменитых деятелей культуры, как Александр Фадеев, Галина Вишневская, Александр Твардовский, и у многих других. С возрастом любовные страсти у Екатерины III поутихли, тем более Никиту Хрущева давно сняли, а Леонид Брежнев ею совершенно не интересовался. Завзятый сердцеед, он отдавал предпочтение другим, более молодым пассиям.

Смерть Екатерины Алексеевны тоже окутана тайной. Много в ней непонятного, странного. Об этом не любят говорить и писать, но существуют разные версии, отчего вдруг она умерла одна, дома и так удивительно быстро.

Похоронили Фурцеву на Новодевичьем кладбище, и освобожденное ею место в рядах партийных функционеров заняли другие люди. Остались только воспоминания, неразгаданные загадки и туман тайны, окружавшей ее жизнь…