— В какой палате эта дура⁈ — Фирин просто кипела от возмущения, все еще переживая об упущенном платье от Будур Варьян. Звонок матери выдернул ее из бутика в самый разгар торговли с другой покупательницей. — Сейчас я вправлю ей мозги, раз и навсегда забудет, как привлекать к себе внимание таким способом!

С этими словами Фирин ворвалась в одну из самых дорогих палат Первой Столичной лечебницы. Следом семенила ее мать, едва поспевая за разгневанной девушкой.

Обычно мадам Зинин выступала павой, считая спешку неуместной для старшей женщины семьи Лунар. Но сегодня весь день пошел кувырком с самого утра. И как всегда, во всем виновата эта Ниджен!

Подумайте только, поехала с утра на рынок за продуктами, а оказалась в лечебнице с магической травмой! Что скажут люди⁈ Семье Лунар очень не повезло с женой старшего сына, вот что они скажут. Ни на что не годна, кроме работы по дому, да и ту не сумела нормально исполнить!

— А ну, вставай, притворщица, что за представление ты тут устроила⁈

Пока мадам Зинин переживала, Фирин, ворвавшись в палату, подлетела к лежащей на кровати старшей невестке и рявкнула все это прямо ей в лицо.

А когда та не отреагировала, бесцеремонно схватила ее за плечо и попыталась грубо встряхнуть. Еще и по щекам собиралась отхлестать, чтобы перестала притворяться, корова тупая!

— Эй! Вставай, кому сказано!

То, что случилось в следующий момент, не мог предвидеть никто. И меньше всего Фирин, привыкшая безнаказанно распускать руки.

Ниджен открыла зеленые глаза, моргнула раз, другой и ловко поймала нахалку за запястье. Та, только замахнувшаяся для пощечины, оторопела от неожиданности. А потом в палате раздался дикий грохот.

Мадам Зинин закричала, прикрывая глаза от яркой вспышки, поэтому не заметила, как любимая младшая дочь на огромной скорости летит в ее сторону. И увернуться не успела.

— Вы кто такие, ифрит вас побери? — хрипло спросила Ниджен, садясь на кровати и с изумленной злостью глядя на копошащихся у двери женщин. Обеих здорово приложило друг о друга и об стену. — Что тут происходит? Где я?

— Впервые вижу этих грубиянок! — Голова трещала, словно с глубокого перепоя. Где я, ифрит побери, и какой гуль заманил ко мне сумасшедших баб со странными претензиями⁈ — Кто вам сказал, что это мои родственницы? Когда я успела так согрешить, чтобы небесные пэри породнили меня с этими мымрами?

Старшую я уже мысленно окрестила спесивой курицей, а младшую — горной козой.

— Мадам Ниджен, успокойтесь! — После того как я врезала нахалке, вздумавшей меня бить, на шум сразу прибежала целая толпа лекарей. Двое из них принялись успокаивать и осматривать меня, бросая на стонущих и ругающихся гарпий неодобрительные взгляды, а еще двое снизошли до того, чтобы помочь заносчивой старухе и расфуфыренной козе. — Произошел несчастный случай, вы попали под несанкционированное действие сторожевого артефакта. Ничего серьезного, но…

— Но мне крепко врезало по голове. — Я застонала и потерла виски. — Понятно.

— Все верно, мадам Ниджен, вам…

— Ниджен⁈ — Я уставилась на лекаря и заморгала, стараясь избавиться от невесть откуда взявшихся слез.

— Да, мадам, вас зовут Ниджен. — Мужчина насторожился и начал рассматривать меня гораздо внимательнее.

— Ничего подобного! У меня совсем другое имя!

— И какое же? — осторожно спросил другой лекарь, все это время колдовавший с лечебным артефактом у моей кровати.

— Меня зовут… — уверенно начала я и вдруг запнулась. — Погодите. Меня зовут… — Вся моя уверенность куда-то испарилась. — Как же, ифрит побери, меня зовут⁈

— Да как ты смеешь, мерзавка, выражаться в присутствии свекрови! — не выдержала бабка, которая все это время стонала так, будто ее напополам перерезали, а не ушибли немного об другую такую же ненормальную.

Я не зря ее мысленно окрестила спесивой курицей. Пока кувыркалась и поднималась, она кудахтала и поливала меня отборнейшей бранью! А тут вдруг о воспитании заныла.

— Дамочка, я вас не знаю. — Очень хотелось послать ее с ходу и подальше — туда, куда и гуль не доберется. Но сейчас у меня была проблема гораздо важнее.

Ниджен… Пустой звук и никаких эмоций. Наверняка произошла какая-то ошибка. Эти гарпии не могут быть моими родственницами, и звали меня как-то иначе. Только как?

Пару секунд я напрягала память, пытаясь выдавить из нее хоть что-то. Но все было тщетно.

Кто я⁈ Где я⁈

— Кажется, травма головы оказалась серьезнее, чем мы предполагали, — озабоченно сказал один лекарь другому. — Мадам, вы хоть что-нибудь помните о себе? А предметы вокруг вам знакомы? Вот это что?

— Артефакт связи, — мрачно сказала я, глядя на его мобзеркало. Ишь ты, последняя модель. — Раскладушка, насколько вижу. В фирменном салоне брали?

Хорошее в этой лечебнице жалование, раз сотрудники могут позволить себе магтехнику такого уровня.

— Когнитивные функции не пострадали, — сделал вывод лекарь, пряча мобильник обратно в карман. — Только долговременная память. Не волнуйтесь, мадам Лунар, рано или поздно вы все вспомните.

— То есть эта дура забыла даже, как ее зовут⁈

Фу, какой противный голос у молодой козы. Высокий, резкий, капризно-писклявый. И смотрит еще на меня, будто я ее туфлей в навоз наступила. Хорошо руки больше не распускает. А то ведь за мной сдача не заржавеет.

Дальнейшая суета прошла как в тумане. Я опомнилась только в экипаже, сидя с похожей на кастрюлю розовой сумочкой в руках напротив двух гарпий.

Сумку мне выдали при выписке, заявив, что она моя. Как меня угораздило купить подобную безвкусицу? Платье тоже отвратительное, рюшечно-кружавчатое, и тело к таким высоким каблукам не привыкло. Ничего не понимаю!

Но в сумке были документы, по которым меня и опознали…

Экипаж тронулся с места, а я достала удостоверение личности, секунду любовалась магическими голограммами подлинности и только потом решилась заглянуть под обложку.

С магоснимка на меня смотрела… я. А еще там значилось, что этот документ выдан Ниджен Лунар, урожденной дочери семьи Яньзита.

Приехали…

— Мама, ты только посмотри! — Резкий голос молодой козы перебил мои мысли. — У нее лицо еще тупее, чем обычно! Зачем мы ее забрали? Оставили бы эту дуру в лечебнице, желательно навсегда! Братик не обязан оставаться в браке с сумасшедшей!

Я наконец оторвалась от собственных документов и подняла тяжелый взгляд на молодую фурию. Почему тяжелый? Он у меня всегда такой, когда хочу кого-то убить, но нельзя…

Хм, то есть не все окончательно позабыто? Про взгляд, например, помню.

— Как вы сказали вас зовут, дамочки?

— Что за наглость, как ты обращаешься к старшим родственницам! — тут же распушилась первая гарпия, похожая на золотисто-белую пуховую курицу.

Такая же важная, медлительная, спесивая… пока перо из жопы не выдерут. Тогда сразу начинает отчаянно возмущаться, заполошно кудахтать и прыгать на месте, словно мяч на резинке. Как сейчас.

Вот только зря она о родственницах во множественном числе. К ее возрасту у меня претензий не было, а вот вторая гарпия с виду совсем недавно порог совершеннолетия перешагнула.

— Разве она старше меня? — Я еще раз на всякий случай заглянула в свое удостоверение, потом смерила взглядом козу. — Не похоже.

— Ты всего лишь невестка в моем доме! — Курочка пыжилась из последних сил, того и гляди лопнет. — Фирин моя дочь, по праву…

— А у меня справка есть. — Я помахала папкой с бумагами из лечебницы. — Старший лекарь предупреждал вас, что со мной надо обращаться очень бережно. Иначе я выдеру вашей дочери все волосы и поставлю фингал под глазом. А люди скажут, что это вы меня довели!

Про «люди скажут», признаться, я просто так ляпнула, к слову. Но судя по тому, как изумленно раскрылся накрашенный нежно-розовой помадой клюв, попала в точку.

— Мама! — вскрикнула коза, даже подпрыгнув на сиденье. И я не удержалась: потянулась и легонько хлопнула ее папкой с документами по макушке.

— Не кричи, будь добра. От твоего визга у меня снова начинает болеть голова.

Девчонка застыла, глядя на меня остекленевшими глазами. Курица обморочно и едва слышно закудахтала. А потом схватилась за свое мобзеркало и начала отчаянно что-то строчить.

— Пусть Санджей сейчас же поставит ее на место, это невыносимо! — расслышала я из ее бормотания.

Санджей? Опять не помню… Но имя мужское. Даже интересно, кто это.

Экипаж тем временем довез нас по назначению, и водитель открыл дверцу, помогая всем нам по очереди выбраться. Правда, когда он протянул руку мне, то словно бы замешкался и быстро оглянулся на двух других пассажирок.

А неплохо я жила раньше, до потери памяти. Какой шикарный особняк! Судя по шпилям башен-тройняшек над зелеными кронами живой ограды, это центр города, престижный район для богатеев. И дом, конечно, впечатляет.

— Санджей!

Я засмотрелась на резной балкон второго этажа и не заметила, как откуда-то со стороны ворот появился мужчина. Молодой, высокий, стройный, с широченными плечами атлета и талией танцора. И с длинными, вроде бы стройными ногами.

Блондин. Нос с горбинкой. И очки! В стильной золотой оправе. То есть он еще и работает с тончайшими магопотоками… О, небесные пэри, можно мне его завернуть насовсем⁈

— Санджей, твоя жена сошла с ума! Сделай что-нибудь!

Ого! Так это уже мое⁈ Кажется, я понимаю, почему согласилась терпеть вокруг себя этот куриный цирк. Муж-то у меня, оказывается, красавец!

— Опять⁈ — Мужчина грустно вздохнул и с укором посмотрел на кудахтающую курицу. — Мама, я много раз говорил, что не хочу участвовать в ваших женских ссорах! Сами разбирайтесь!

Интересно, его уже столько раз привлекали в качестве судьи, что он устал? Или ему изначально было все равно?

— Санджей, она толкнула Фирин, прямо на меня! До сих пор все тело ноет. А у бедной девочки на запястье синяк, придется скрывать браслетами, — взахлеб ябедничала старая гарпия, бросая на меня испепеляющие взгляды и чего-то ожидая.

Может, раньше, стоило лишь пожаловаться мужу, как я начинала униженно кланяться и просить прощения?

— Ниджен? Толкнула? — Красавчик наконец-то заметил меня и уставился с искренним недоумением.

Да, похоже, раньше я была очень примерной и ничего подобного себе не позволяла. Ну и зря! Вон как все оживились.

— Она собиралась меня ударить, — уведомила я безо всякого раскаяния, подходя к мужу поближе и рассматривая его с искренним интересом. — А лекарь сказал, что со мной надо обращаться бережно. У меня магическое сотрясение, которое в любой момент может осложниться не только потерей памяти, но и чем-нибудь похуже.

— Эта дура полезла куда-то, где стоял сторожевой артефакт! Не иначе как воровать собиралась, — возмутилась «бедная девочка», стараясь втиснуться между мной и своим старшим братом.

Надо было ее посильнее папкой стукнуть. Впрочем, еще не поздно. Я так взглянула на козу, что та шарахнулась прочь, так и не успев оттеснить меня от мужа.

— Ниджен? — с еще большим изумлением повторил мужчина. Он даже очки снял, чтобы лучше меня рассмотреть. Причем взгляд у него был такой, словно впервые видит. — Как это произошло?

— Что именно? Твоя сестра пыталась ударить меня в лечебнице. А как я попала под действие сторожевого артефакта — не помню. Я вообще вас всех не помню… — Еще раз оглядев окружающую меня троицу, я вдруг всерьез задумалась о разводе.

Красивый муж, но, похоже, бесполезный. Воспринимает меня как послушный предмет интерьера. Курица с козой привыкли мною помыкать и будут продолжать вредничать, прямо или исподтишка. Можно их постоянно колотить, конечно, но зачем мне все это надо? Или подождать немного, пока память вернется?

— Дорогой, проводи меня в наши комнаты, — как можно миролюбивее попросила я мужчину. — Хочу помыться и переодеться. А потом буду лежать, как велел лекарь.

Зеленовато-голубые глаза Санджея широко распахнулись, став чуть ли не в два раза больше. Можно подумать, я чего-то запредельного попросила! Или я его раньше дорогим не называла?

— Хорошо… — выдал он, и то лишь потому, что выбора у него уже не было. Устав ждать, пока вся троица закончит переглядываться, я подхватила мужа под руку и потащила в дом.

Ну надо же, изнутри он оказался еще больше и роскошнее, чем снаружи. Нам пришлось подняться на второй этаж по пафосной мраморной лестнице с парящими ступенями и пройтись по коридору.

— Вот здесь твоя спальня, дорогая. — Судя по интонации, муж намеревался сбежать и оставить меня одну в непривычно белом и бархатном пространстве с пастельно-розовыми акцентами в интерьере.

Красиво, фантастически элегантно, стерильно… это точно моя спальня? Жутко непрактично.

— Ванная там, шкаф там… — Санджей указал на две стеклянные двери, за одной из которых светился золотистой плиткой настоящий маленький бассейн, а за другой притаился уходящий в бесконечность ряд вешалок, полочек и манекенов. В основном пустых! У меня полно места под гардеробную, но нечего там хранить?

— А ты куда? — Я едва успела поймать Санджея за рукав. — Лекарь сказал, что за мной надо ухаживать. Твоя мать и сестра этим заниматься не станут.

— У нас вроде бы прислуга есть, — как-то не очень уверенно пробормотал муж, глядя на меня уже не с удивлением, а с опасливым подозрением.

Что я опять делаю не так⁈ Почему нельзя попросить мужа обо мне позаботиться? И… у меня-то память отшибло, а почему Санджей ничего не знает о прислуге? Совсем дома не бывает, что ли⁈

— Вот и проверь, есть ли она. А я пока ванну приму. — Как же меня выматывает пустота в голове! Чистый лист, никаких воспоминаний…

Без долгих раздумий скинув с себя всю одежду и оставшись в одном белье, я направилась в ванную комнату. И чуть не споткнулась, резко затормозив, — так пристально смотрел на меня муж. Да что опять⁈ Раздеваться тоже нельзя⁈

— Откуда у тебя этот шрам? — Подойдя, Санджей снова натянул на нос очки и уставился на едва заметный рубец у меня под грудью. Потом зачем-то принялся ощупывать мой живот, наглаживать ноги…

— Слушай, надо сначала принять ванну, а потом уже… — Я осторожно попыталась освободиться от назойливого внимания мужчины.

Все же мы пока супруги, значит, у него есть на меня права. И его прикосновения мне нравятся. Но они какие-то… странные. Сам он тоже странный. Все вокруг странное!

— Когда ты начала заниматься спортом? — поинтересовался Санджей.

Похоже, он меня не расслышал, увлеченно изучая мое тело.

— Я же сказала, что ничего не помню! Ни про шрам, ни про спорт. Ты мой муж, в конце концов! Вот и скажи мне…

Оторвавшись от моих ног, мужчина принялся изучать мое лицо. Причем тоже как будто впервые его видел. И тут мое терпение лопнуло.

— Я хочу принять ванну! Иди и настрой мне воду, достань гель, шампунь, сделай все, как я люблю! И потом, если захочешь, я позволю тебе помыть мне спину… Давай же! Ифрит побери!

— А… я не знаю, как ты любишь, — растерянно промямлил супруг, уже дернувшись в сторону золотого бассейна.

Ага. То есть желание за мной поухаживать у него резко появилось. Значит, не безнадежен. С разводом пока подождем…

Не знаю, что Санджей делал следующие минут пять. Но он же память не терял, вот пусть и разбирается. Догадывается, вспоминает — в конце концов, мы же не вчера поженились! А я пока причешусь, найду себе мягкий, пушистый халат… с потертыми манжетами и едва заметными пятнами на подоле.

Странно, такой роскошный дом, а они невестку в тряпье наряжали? Настолько жмоты, что ли?

И гардеробная полупустая, а изредка встречающиеся там наряды либо велики, либо малы, либо перешиты. Получается, я донашивала шмотье за козой, курицей и… и еще кем-то, судя по размерной сетке. Мда.

— Ниджен?

В гардеробную заглянул муж и в который раз остолбенел, глядя, как я задумчиво прикладываю к себе два найденных комплекта белья. Всего два, но, к счастью, точно моего размера. На трусы мне денег отсыпали, и то счастье!

— Ванна готова? Какой ты у меня молодец. — Я аккуратно положила оба комплекта на полочку и, проходя мимо мужа, скинула халат ему прямо на руки. — Подержи, дорогой.

Под халатом на мне уже ничего не было. Я же купаться собралась. И меня не волнует, что Санджей в очередной раз подавился воздухом, пока я медленно погружалась в хрустально-золотую пышную пену, приятно пахнущую жасминовой эссенцией.

Точнее, не так. Очень даже волнует, но совсем по другому поводу.

— Ну и чего ты там застыл? Иди сюда.

— О, небесные пэри, что это было? — простонала мадам Зинин, падая в кресло и нетерпеливым взмахом руки подзывая Лильджан, единственную горничную в доме.

— Эта тупая корова окончательно рехнулась, ее надо сдать в дурку! — мгновенно отреагировала Фирин, залезая с ногами на белый замшевый диван и не обращая внимания на то, что пачкает обивку. — Я сразу так и сказала!

— Что случилось, мама? — в бело-золотой холл плавно вплыла вторая невестка семьи Лунар, Альбин. Высокая, стройная, красивая той красотой, которую подчеркивают деньги и совершенно уничтожает бедность.

Альбин прекрасно это знала и всегда следила за тем, чтобы в этой семье ее не обделяли. Даже за чужой счет. Но никогда не вступала ни с кем в открытый конфликт, предпочитая действовать исподтишка.

— Ниджен сошла с ума! — повторила за дочерью мадам Зинин и снова картинно схватилась за виски. — Ты не представляешь, что она устроила!

— Опять? — Альбин изящно присела на другой край белого дивана и принялась подпиливать ноготки. — Что на этот раз?

— Устроила скандал в лечебнице! Нагрубила нам, а Фирин даже посмела ударить! — истерить и изображать умирающую лебедь одновременно умела только мадам Зинин. — И где Санджей? Он уже давно ушел в ее спальню.

— Может, сразу сбежал в свою лабораторию? — Фирин уже опомнилась от шока и заламывать руки по поводу обнаглевшей Ниджен не собиралась. Она всегда отвечала ударом на удар, не откладывая в долгий ящик. — Вряд ли мой брат станет проводить время с этой уродиной. Если бы не ее приданое, он бы на ней вообще не женился!

— Как в лабораторию? Санджей первым делом должен был проверить, в каком состоянии его мать! — тут же вскинулась мадам Зинин. — Лильджан! Мой старший сын ушел?

— Нет, мадам. — Горничной было за пятьдесят, она многое повидала в этом доме за долгие годы работы. И всегда следовала трем правилам: не удивляться, не проявлять эмоций, не вмешиваться. Даже если на твоих глазах творится явная несправедливость. Это дела господ и прислуги не касается.

— Ой, да что гадать, пойду и позову его! — Фирин подхватилась с дивана и взлетела по лестнице, будто ее сквозняком подхватило. — У меня тоже есть что сказать старшему брату!

Пробежавшись по коридору, она быстро добралась до самой дальней из комнат с самой маленькой спальней. Ни секунды не сомневаясь, бесцеремонно распахнула дверь и даже открыла рот, чтобы высказать что-то едкое, желательно прямо убийственное в адрес тупой коровы.

Но комната была пуста, и только в ванной за матово-узорной стеклянной дверью были слышны плеск воды и голоса.

— Идиотка, нашла время!

Злиться Фирин очень любила: злость подпитывала ее, как топливо для костра. А срывать свое настроение на том, кто не ответит, полезно для здоровья и самооценки. Поэтому стеклянная дверь тоже распахнулась без задержки.

И только тут до Фирин дошло, что она слышала два голоса. Два… и один из них мужской.

Юная змеюка застыла в шоке. В роскошной ванне ее старший брат, абсолютно голый и лишь едва прикрытый белой пеной, выцеловывал грудь своей не менее голой жены.

Наглая, паршивая бесстыдница тихо постанывала от удовольствия, откинув голову на бортик и прикрыв глаза. Санджей был настолько увлечен женой, что больше ничего не видел и не слышал.

Зато Ниджен то ли услышала, то ли почувствовала чужое присутствие мгновенно. Она открыла глаза, и Фирин с ужасом разглядела в них знакомый зеленый огонь, который в прошлый раз вспыхнул за мгновение до удара.

Бесцеремонную девчонку вынесло прочь из ванной комнаты и как следует приложило об угол кровати, да еще тем самым местом, которое она сегодня ушибла в больнице.

Было так больно, что Фирин временно потеряла возможность издать даже звук — дыхание перехватило.

Ниджен:

Ифрит побери, если снять с этого мужика не только очки, но и все остальное, он становится неприлично хорош. Так что никакого ему развода!

Но мне показалось, что он сам в шоке от того, насколько хороша я. До потери памяти мы исполняли супружеский долг только ночью под одеялом, выключив свет? А почему⁈

Такие сильные руки, нежные и умелые губы, такой темперамент!

Санджей с полоборота завелся, и в течение часа проявлял себя, целуя, наглаживая, возбуждая. Правда, приходилось иногда его направлять, как бывает в первый раз с умелым, опытным любовником. Заострять внимание на ласках, которые нравятся именно мне.

Я тоже по новой знакомилась, запоминая, какие прикосновения моему мужу нравятся больше и какая часть его тела чувствительнее к поцелуям.

Давно доказано, что секс — лучшее лекарство от стресса. Жаль, от потери памяти не лечит, но в остальном — великолепно!

Из ванной меня вынесли на руках. И я с чистой совестью упала бы в кровать и проспала до завтрашнего утра, но когда Санджей, вытерев мне ноги большим пушистым полотенцем, поцеловал мои колени и встал, в дверь постучали.

— Господин, госпожа, мадам Зинин хочет видеть вас в столовой. Она велела передать, что это срочно!

Мы с мужем переглянулись, и он только пожал плечами. Кажется, мне достался мужчина, который в принципе больше делает, чем говорит. Иногда это неплохо… Иногда.

Санджей сам пошел в гардеробную и на какое-то время там потерялся, а потом вышел со странным выражением лица, одним комплектом белья и легким полотняным платьем. Похоже, он нашел там много нового и интересного для размышления.

— Разве это не мамино платье? — спросил муж, разглядывая одежду на вешалке.

— Не помню, — хмыкнула я. — Но судя по тому, что его минимум один раз перешивали, все может быть.

Санджей нахмурился, но промолчал. Помог мне одеться, потом взял за руку, как девочку, и повел в столовую.

Вопль, который издала курица, стоило нам с мужем только показаться в дверях столовой, едва не сбил нас обоих с ног:

— Сынок, ты только посмотри, что эта негодница сделала с твоей маленькой сестренкой!

О, какие манипуляции в ход пошли! Наверное, учитывая разницу в возрасте, Санджею часто напоминали, что сестра — маленькая, ей надо уступать. И неважно, что малышке уже пора замуж и своих малышей рожать.

Санджей от удивления на секунду притормозил. А я, проигнорировав куриный галдеж, двинулась дальше. Захотелось рассмотреть голубую мозаичную вязь на противоположной от входа стене. Красивая, но никаких воспоминаний при виде нее у меня не возникло.

Посреди комнаты стоял накрытый к обеду стол, а чуть поодаль на бархатной кушетке лежала и стонала ушибленная собственными любопытством и наглостью коза. Я уже и позабыла, что влепила ей магический щелчок по лбу. Нравоучительный — чтобы не отвлекала старших, когда они расслабляются.

— Мама, ты что-то путаешь! — Санджей очень искренне удивился и недоверчиво посмотрел на меня. — Когда Ниджен могла ударить Фирин, ты о чем? Она была все время со мной, мы… — и тут же сам себя тормознул.

Ну да, не скажешь же всем, что мы любовью занимались? Да так страстно, что полбассейна расплескали. Неприлично. Хотя и сами могли бы догадаться! Муж и жена надолго уединились в спальне. Интересно, для чего?

— Я об этом и говорю! — Свекровушка в запале миндальничать и о приличиях думать не собиралась. Хотя она, по-моему, вообще думать не умеет. — Твоя маленькая сестренка пошла наверх, чтобы вас позвать, и эта наглая др… девица ее едва не убила!

Санджей поперхнулся воздухом, покраснел и с изумлением уставился на притихшую козу. А та наконец сообразила, что за подглядывание ее по головке не погладят. И на кого смотрела, главное! На старшего брата!

Взгляд Фирин заметался и наткнулся на мою торжествующе-лукавую усмешку. Ну-ну, детка, давай, расскажи, при каких обстоятельствах и за что именно ты получила сначала в лоб, а потом еще и задницей об кровать приложилась.

Ух, как ее скрутило! Правда, догадаться об этом можно было только по пламени, вспыхнувшему в нежно-голубых глазах. Но и его быстренько спрятали под опущенными длинными ресницами.

— Мама, ты все перепутала, — затараторила Фирин. — Я не успела войти в комнату, споткнулась, упала и ударилась.

Санджей рядом со мной выдохнул и расслабился. Зато его мамаша поперхнулась воздухом и пару секунд невнятно кудахтала, глядя то на меня, то на него, то на дочь.

— Давайте обедать, — вмешалась третья присутствующая в комнате женщина. — Раз уж недоразумение разъяснилось.

Хм, какая красотка. Удивительно, что я не заметила ее сразу, как только вошла в комнату. И смотрит на меня вроде бы дружелюбно, хотя есть что-то странное в этой ее мягкой манере всех успокаивать. Вон, и свекровушку так невзначай по шерстке погладила, и козе сочувствующий взгляд подарила. Интересно, кто она?

Обед прошел спокойно, хотя если бы взглядом можно было поджечь, от меня осталась бы горстка пепла. Что сестричка Фирин, что мамочка Зинин готовы были меня на месте убить. Того и гляди, отвернешься, а тебя вилкой в бок ткнут.

Но почему-то в присутствии Санджея ни одна больше не орала и не ругалась. Интересный расклад. Мой муж знает вообще, как в этом доме относятся к его жене? Или до сегодняшнего дня ему было все равно? Или он особо не присматривался?

— Сынок, ты сегодня задержишься в лаборатории? — Когда подали десерт, свекровушка несколько утешилась клубникой со сливками и снизошла до нормальной беседы.

— Нет, мама, я не собираюсь сегодня на работу. — Санджей аккуратно положил мне в тарелку еще несколько ягод и улыбнулся. А потом удивленно вскинул бровь, глядя на глубоко шокированных родственниц. Они даже есть перестали!

— Но брат! — Фирин пришла в себя первой. — Ты же говорил, что у тебя в разгаре важный эксперимент с тонкими потоками и ты не можешь оставлять лабораторию надолго без присмотра!

— Это было до того, как моя жена попала в больницу. — Санджей будто ждал этого вопроса, потому что ответил сразу не задумываясь. — К тому же я позвонил Тимину, он присмотрит. Пора дать моему помощнику больше самостоятельности.

Ого. Кажется, моя свекровь упадет в обморок прямо сейчас. А что такого? Нормально же, что муж заботится о больной жене… или нет?

Весь обед мы — я, коза и курица — косились на Санджея. Интересно, чем он так ошарашил своих родственниц?

Когда десерт был съеден, мне пришло в голову, как можно проверить одну интересную версию.

— Дорогой, вроде бы я пока неплохо себя чувствую. Может, стоит проверить, что там с тонкими потоками? Просто не задерживайся до ночи. У нас на вечер особые планы, помнишь? — И, улыбнувшись, аккуратно слизнула капельку клубничного сока с губ.

Санджей на секунду затаил дыхание, глядя на меня. А где-то на заднем плане снова попыталась взлететь с насеста свекровь. Кажется, она кудахтнула что-то о вульгарной распущенности?

В любом случае муж ее не услышал, а мне было все равно. Разобраться с дорогим семейством без Санджея будет куда занятнее. Мне же надо восстанавливать настоящую память?

— Если ты не возражаешь…

— Дорогой, я понимаю, как важна для тебя работа. Но если ты вернешься пораньше, я найду, как выразить тебе свою благодарность.

Все. Быстрый поцелуй, и Санджей улетел со скоростью ветра. Но обещал вернуться… Неужели мне достался в мужья безумно увлеченный экспериментатор?

В памяти дыра. Но из дальних закоулков выплыло, что работа с тончайшими потоками — это очень высокий уровень магии, опасный и трудный. Как раз для настоящего фанатика. А мне всегда такие нравились… Ой. Точно. Нравились! Значит, вот почему я за него замуж вышла и даже терпела всю эту ненормальную семейку?

Ладно, причину моего замужества выяснили. Осталось разобраться с чокнутыми родственниками и понять, почему я не сделала этого раньше.

— Чего расселась, бездельница!

О, кажется, уход Санджея выключил в его сестре вежливость. Интересно, где у нее кнопка? В смысле, по чему лучше врезать, чтобы она включилась обратно — по голове или по заднице?

— Ниджен, ты окончательно распустилась! — Зато свекровь взяла себя в руки и попыталась поучать меня с высоты насеста. При этом она еще больше стала похожа на важную глупую курицу. — Не надейся, что если тебе удалось заморочить голову Санджею и притвориться больной, все остальные будут тебе потакать. Иди, займись делом!

— С удовольствием, мамочка. — Я улыбнулась, мысленно представляя себя лисой в курятнике. Надеюсь, получилось достаточно хищно. — Если вы мне напомните, что именно должна делать в доме старшая невестка. Я ведь все забыла.

За столом на пару секунд стало тихо. Третья красотка, которую мне, кстати, представили во время обеда как Альбин, жену младшего сына в этой семье, смотрела на меня так, будто я мартышка в цирке и сейчас выкину какой-нибудь фокус. А мадам Зинин и ее милая дочка на пару секунд потеряли дар речи. От моей наглости, наверное. Хотя для них все, что я ни сделаю, наглость.

— Да ты совсем с ума сошла! Со стола убери для начала, чего сидишь? Думаешь, раз головой стукнулась, значит тебя здесь даром кормить и одевать будут⁈

У меня от удивления глаза сами собой распахнулись. Я опять что-то перепутала?

Шикарный особняк в престижном районе, дорогая мебель, наряды на родственницах из последней коллекции (о, я помню, что коллекция последняя, уже хорошо!), блюда отнюдь не для простого народа… Опять же, на стол кто-то накрывал. Почему убирать должна старшая невестка⁈

— Это точно моя обязанность? Или вы пытаетесь меня разыграть? — Прежде чем снова давать в лоб, мне почему-то хотелось окончательно все прояснить. Может, мы просто друг друга не так поняли? Хотя в лоб, конечно, проще, быстрее и действеннее.

— Какой розыгрыш, дура! — Кажется, первые два подзатыльника ничему не научили эту девчонку. У нее явные проблемы с воспитанием.

— А разве этим не должна заниматься прислуга?

На мой вопрос вдруг принялась отвечать Альбин, мягким жестом остановив едва не лопнувшую от желания меня обругать козу.

— Видишь ли, дорогая… наша мама не выносит чужих людей в доме. У нас работает только одна служанка, Лильджан, она здесь с самого детства и уже не чужая. Но она одна, понимаешь? И маме с ней комфортно. Мы должны беречь мамины нервы и облегчать жизнь, не так ли? — Младшая невестка мило улыбнулась свекровушке. Ишь ты, как ловко подлизнула-то. — Поэтому…

— Поэтому, — перебила я, «догадавшись» о продолжении, — мы все дежурим по дому, верно? По очереди. И сегодня мой день, получается? Что ж вы сразу не сказали!

Они все втроем на меня так забавно вытаращились, что я с трудом удержалась от смеха. Господи, какие наивные змеюки, надо же… Но почему бы не попробовать вправить им мозги по-хорошему? Я всегда даю людям шанс. Один.

Всегда? Это тоже осколок прежней памяти?

Не похоже, чтобы эти птички в прошлом воспользовались предоставленным шансом. Ну ладно, я все равно не помню. Вот и будем считать, что сегодня воспитываю с чистого листа.

— Фирин, ты не могла бы в таком случае поменяться со мной днями дежурства? Все же сегодня я перенесла большое потрясение. А я взамен возьму на себя обязанности в твой день.

— Вот еще! — ожидаемо фыркнула коза. — Всегда сама справлялась и теперь справишься.

— Ладно.

Я все равно решила посмотреть, где тут кухня, заодно и грязные тарелки с собой прихвачу. Встала и принялась собирать посуду.

— Нет, вы гляньте на нее! Дура, сколько раз тебе говорили: не показывай свою испорченную кровь! — снова не выдержала Фирин.

Я мысленно записала третью подряд «дуру» в книжечку подзатыльников. Похоже, эта девчонка идет на рекорд.

— Ниджен, — вторая невестка опять улыбнулась, и опять у меня появилось ощущение, что по мне проползла сахарная улитка, оставляя за собой липкий и сладкий след, — людям нашего ранга и положения уместно пользоваться только магией! Будь добра, постарайся не ронять достоинство семьи Лунар. Не дай бог, увидит кто…

— Но я сегодня серьезно пострадала и потеряла память, — пришлось поставить взятую тарелку обратно на стол. — Вы уверены, что мне стоит применять магию? Мне кажется, лекарь говорил, что надо поберечься.

— Тебе кажется, — фыркнула на этот раз свекровь. — Ничего такого с тобой не случилось, ты и раньше не была семи пядей во лбу. Делай, что сказано!

— Ну что же, вы сами настояли.

Я пожала плечами и сосредоточилась. Память, привычно уже за последние часы, откликнулась полной пустотой. Ифрит его знает, как я раньше убирала со стола при помощи магии — легче его просто распылить весь сразу вместе с посудой, да и делу конец!

Ой…

— Ты что натворила! — От изумления и испуга вторая невестка завизжала не хуже свекрови и сестрицы. — Ты… ты распылила посуду вместе со столом⁈ Но… как⁈ Почему⁈

— Мама! — Глаза у Фирин стали такие большие, а рот такой круглый, что я начала присматриваться, осталось ли на ее личике место для носа. Или он втянулся за ненадобностью?

— Сумасшедшая девка! — прорезался голос и у мадам Зинин. — Да как ты…

— Ой. Как неловко вышло. Мама, я ведь предупреждала. И господин лекарь предупреждал, помните? — Я с ласковой улыбкой развернулась к родственницам, не опуская при этом рук. Слабое свечение вокруг пальцев медленно гасло, но не исчезло совсем.

— Ай! Не смей! — заверещали они хором, а шустрая Фирин с грацией козы перепрыгнула спинку дивана и спряталась за ним. — Не направляй на нас, ты совсем с ума сошла⁈

— Ой, простите, конечно. — Я опустила руки и сделала виноватый вид. Посмотрела прямо на белую от испуга мадам Зинин и спросила: — Мама, лекарь ведь вам диктовал рекомендации? Что точно он сказал? Вроде бы просил меня поберечь и проследить за моим состоянием. Наверное, он именно это имел в виду, когда говорил, что после удара сторожевого артефакта все мои показатели могут сбоить, правда?

И тут вдруг раздались громкие, медленные хлопки. Будто кто-то от души аплодировал. Мы все резко обернулись и обнаружили в дверях высокого мужчину, очень похожего на Санджея.

— Браво, невестка. Давно надо было показать характер, правда, дорогая? — Мужчина прошел в столовую, наклонился и поцеловал уже почти пришедшую в себя Альбин в щеку. — Я только не понял, что случилось. Брат позвонил, что-то бормотал про несчастный случай, про свою лабораторию, в которой как всегда что-то пошло не по плану и задержит его до ужина. Просил непременно вернуться домой пораньше и присмотреть за вами. И теперь я, кажется, понимаю почему.

— А дети, дорогой? — слегка дрожащим от пережитого стресса голосом уточнила Альбин. — Ты их забрал из гимназии?

— Побежали к бассейну. Думаю, скоро сами явятся — мы уехали раньше, чем в их класс привезли полдник.

Он говорил легко, словно кружево плел, улыбался. Походя, одним движением кисти и щелчком пальцев, убрал ковер с выжженным пятном от стола…

А я все никак не могла понять, что меня в нем настораживает? Может, как раз его слишком явное сходство с Санджеем? Вот только сразу чувствовалось, что передо мной копия, а не оригинал.

Как там говорится в старой пословице? Как плов с мясом, только без мяса? Черты вроде те же, но чуть более мелкие и тонкие. Плечи широкие, но самую малость все же поуже. Если мой муж выглядел атлетом, то его младший брат — изящным аристократом. Богатым, холеным сыном любящих родителей.

— Так что у вас случилось, мои драгоценные? — переспросил… хм, а имени его я не помню.

Впрочем, Фирин, быстро заполнила этот пробел в моей памяти.

— Ранджар, ты не представляешь, что тут устроила эта!.. — Странно, но коза будто поперхнулась и проглотила очередную «дуру». Неужели при втором брате мои дорогие родственницы тоже пытаются выдать себя за белых и пушистых? — Сделай что-нибудь, пока она нас всех не убила!

Интересно, что Ранджар старательно игнорировал как квохтанье своей мамочки, так и возмущенное блеяние сестры. Он мягко подсмеивался над всеми. Только в самом начале убедился, что с женой все в порядке. Быстро оценив ситуацию, он аккуратно старался ее замять.

Я уже через пару минут поняла, что к просьбе старшего брата младший отнесся не слишком серьезно и обо мне никто заботиться особо не собирается. Видимо, считал, что женские разборки — в принципе дело пустячное и не стоит внимания.

Поскольку вопрос с уборкой посуды исчез вместе со столом, мы все плавно переместились в просторный холл, который здесь, получается, служил гостиной. И первое, что мне бросилось в глаза, — огромный, очень красивый диван. Белый, замшевый. Вымазанный грязью на самом видном месте. Будто кто-то влез на мягкое сиденье в уличной обуви.

Вот уж не знаю, почему все сначала посмотрели на Фирин, а потом вдруг резко перевели взгляд на меня. Мадам Зинин тихо ахнула и осела на тот самый диван, причем попыталась прикрыть край грязного пятна своей юбкой. Коза отчего-то сначала надула губы, а потом испуганно заморгала.

Все прояснила Альбин, с заметной поспешностью подхватывая меня под руку:

— Дорогая, не надо. Это свежее пятно, его вполне можно удалить каким-нибудь обычным чистящим средством. Без магии!

Я пару секунд смотрела на диван, на них всех по очереди, на Ранджара… А потом как поняла! И чуть не лопнула в попытках не рассмеяться на весь холл!

— Очень дорогой диван? — через отчаянные попытки сдержатся уточнила я.

— Это Тобертино! — пафосно воскликнула свекровь, все еще со страхом глядя на меня. — Из последней коллекции Италийского салона мебели!

— М-м-м, — я уважительно покивала, а потом будто невзначай заметила: — такая дорогая мебель, такая красивая. Кто только додумался влезать на нее ногами в обуви? Уши бы ему накрутить за такое варварство, верно, мама?

Правильно я угадала. Именно Фирин тут же дернула руками в попытке прикрыть уши. Конечно, она не довела жест до конца, сдержалась и сделала независимое лицо. Но мне хватило для понимания.

— Мама! Бабушка! Папа!

Внезапная звуковая атака прервала неловкую сцену. Теперь уши руками прикрыли все. Еще бы, двое влетевших в холл мокрых и грязных детей орали, как на пожаре, пронеслись, оставляя заметные следы на коврах и мраморном полу, от входной двери к нам и с ходу, во всей своей болотно-газонной красе, запрыгнули на тот самый белоснежный диван!

Немая сцена длилась всего несколько секунд, пока милые детки — на вид мальчику и девочке было лет по десять — не принялись снова вопить и прыгать по дорогущей замше, словно нарочно пачкая ее травой, мокрой землей и еще ифрит знает чем.

— О, небесные пэри… — Свекровь так побледнела и схватилась обеими пухлыми ладошками за сердце, что я всерьез за нее забеспокоилась. Противная курица, конечно, но все же мать Санджея. Не дай бог, сляжет, а я, как старшая невестка, обязана буду за ней ухаживать!

Но тут разморозилась, наконец, Альбин, отпустила мой локоть и кинулась ловить детей:

— Рамияр! Берин! Что вы делаете! Прекратите, вы что, не видите, что пачкаете дорогую мебель!

Тщетно. Дети только заверещали и заскакали еще веселее. Девочка, у которой один бант на голове расплелся, а второй торчал воинственным грязным пропеллером, махнула в мою сторону:

— Подумаешь! Эта уберет!

Как интересно. Пренебрежение в детском голосе мне не почудилось. «Эта» — обращение к старшей тете? Тут что, вся семейная субординация с ног на голову поставлена?

Коза больной жене старшего брата по лицу бьет, эти два комочка грязи, самые младшие, а ведут себя даже не как избалованные дети, а как два ифрита, которым лампу вовремя не натерли.

— Уберу конечно. Прямо сейчас. — Я спокойно подняла руку и мысленно нарисовала вокруг нее затейливую вязь из зеленого тумана. Почему-то это было очень просто, даже напрягаться не надо. Как будто я давно привыкла приводить слишком невменяемых субъектов в чувство именно таким способом. Хм… странное ощущение, но в памяти по-прежнему пусто. — Заодно и от микробов избавимся, одним махом!

— Не-е-ет! — дружно заорали все.

Мадам Зинин попросту стекла с дивана на пол в полуобмороке, коза шарахнулась было в сторону, но опомнилась и кинулась оттаскивать маменьку, а младшая невестка в невероятном вратарском прыжке схватила оба своих мячика грязи и вместе с ними отлетела в сторону мужа. Ранджар их, конечно, поймал. Но с лицом утонченного аристократа султанского периода, которому на голову с верхнего этажа вылили ведро помоев. Ужас пополам с искренним недоумением — как это вообще могло произойти⁈

А я, оценив экспозицию и убедившись, что никто не пострадает, с легким садистским удовольствием распылила великолепный, дорогущий, дизайнерский италийский диван в пыль. Которая взметнулась коротким смерчем и начала медленно оседать на всех присутствующих.

— Ой… нет, все же прав был лекарь. Что-то не в порядке у меня с магией. Пожалуй, если я возьмусь так прибираться или отмывать кого-то из детей, может получиться совсем нехорошо.

Тот комочек грязи, который без бантиков, немедленно заревел тонким голосом, вцепившись в мать. А вот девчонка, на пыльном личике которой, казалось, остались одни огромные голубые глазища, медленно вытерла рукавом нос и просипела:

— Круто-о-о… я не знала, что ты так умеешь!

— Я сама не знала. — Ответ получился совершенно искренний, от души. — Мама, вам помочь? Фирин, может, вызовем семейного лекаря? Мне кажется, маме достаточно на сегодня потрясений.

Мадам Зинин посмотрела на меня так, будто увидела не свою старшую невестку, а песчаную кобру с двумя головами. Фирин уже дотащила ее до белого замшевого кресла — в холле, помимо дивана, было еще четыре штуки таких. Ну, хоть что-то осталось от гарнитура этого, как его… Тобертино.

Что примечательно, ни она, ни ее доченька не стали обзываться и вопить про то, какая я бессовестная, наглая и вообще тварь. То есть дрессировке родственницы вполне поддаются — какая хорошая новость!

— Что тут происходит⁈

О, а вот и Санджей. Смотри-ка ты, вовсе даже не задержался в своей лаборатории до вечера. Вошел в холл, огляделся так, будто пересчитывал родню, убедился, что счет сошелся, обнял меня, поцеловал в щеку и удивленно спросил:

— Ниджен, вы что, затеяли перестановку в доме? Мне кажется, в холле что-то изменилось… Хотя я понять не могу, мама, — тут он обернулся к свекрови: — что за странные фантазии? Почему сегодня? Ниджен только из больницы, ей нельзя напрягать магический дар! Я звонил лекарю, он мне выдал полный анамнез и рекомендации. И сказал, что вручил их вам в письменном виде. Фирин, вы что, даже не прочли?

Я старалась не смеяться, честно. Даже рот рукой прикрыла, чтобы губы сами собой не разъезжались в ехидной улыбке. Но всю картину опять испортила маленькая чумазая ифритинка:

— Дядя Санджей, а можно меня тоже так сильно по голове стукнуть? Я хочу как тетя — пуф-ф-ф! И нет дивана! Или стола! Или парты! Или одного противного учи… Ой!

А подзатыльники своим чадам Ранджар раздавать все же умеет. Надо же.

Новый стол к ужину нашелся. Он, правда, не подходил к стульям и общей обстановке в столовой, но его накрыли белой скатертью и сделали вид, что все в порядке.

Когда Лильджан подала аперитив перед горячим блюдом, я решила, что пришло время еще одной воспитательной беседы. Ну или не воспитательной… просто революционной.

— Санджей, мне так жаль… — Реплика была обращена к мужу, и он мгновенно отставил бокал.

Бедолага еще от детских шуточек про мои магические способности не отошел, отреагировав лишь изумленным недоумением. За исчезновение дивана я, кстати, перед ним извинилась. Но мне тут же уверенно дали понять, что моей вины в случившемся нет. Врачи же не просто так рекомендации пишут, а чтобы их соблюдали.

По реакции окружающих я сразу догадалась, что подобное внимание к собственной жене старший сын семьи Лунар проявил чуть ли не впервые.

— Мне так жаль, — после паузы повторила я, — но, боюсь, в ближайшие несколько недель я вряд ли смогу наравне с твоей сестрой, мамой и Альбин участвовать в дежурстве по дому.

— Дежурстве⁈ — Санджей так изумился, что у него даже глаза чуть-чуть посветлели. — Какие еще дежурства? Где? Почему я впервые об этом слышу?

— Ну как же…

Искоса глянув на свекровь, явно потерявшую аппетит, и на Фирин, подавившуюся белым марочным вином, я мило улыбнулась и принялась повторять вслух то, что совсем недавно поведала мне младшая невестка. Про дорогую маму, которой очень тяжело выносить в доме посторонних людей, про Лильджан, которая одна не справится с уборкой, готовкой и прочими делами.

— В саду тоже еще что-то надо делать, верно, мама? — с ехидством уточнила я. И не дождавшись ответа, продолжила: — Именно поэтому мы все по очереди занимаемся домашними делами. — Угу, судя по выпученным глазам, свекровь и невестка очень хотели бы еще раз стукнуть меня по голове. Чтобы я заодно и дар речи потеряла, вместе с памятью. — Сегодня был мой день, я поехала за продуктами на большой центральный рынок и там, какое несчастье, как-то попала под действие сторожевого артефакта.

— Подожди, — по мере моего рассказа глаза мужа не только светлели, но и увеличивались от удивления, — я правильно понял, что после возвращения из больницы ты решила продолжить «дежурство»? — Последнее слово он произнес таким тоном, что я едва не рассмеялась. — Мама! Куда вы смотрели, разве можно человеку с магической травмой напрягать дар⁈

— Она сама… — начала было Фирин, но мгновенно умолкла под моим насмешливым взглядом.

— Да хоть трижды сама! — возмутился Санджей. — С Ниджен произошел несчастный случай, она в шоке и потеряла память. Как вы могли ей позволить применять магию⁈ И что это за новости про непереносимость слуг? Пока был жив отец, у нас только горничных в доме было пятеро! Плюс две кухарки, садовник, шофер… Я еще удивлялся, куда делись все эти люди? Но дома было чисто, вы не жаловались, моя жена тоже. Ничего не понимаю!

Мда. Судя по всему, мой муж действительно слишком занят работой, если только теперь изволил заметить и, главное, осознать пропажу почти всей прислуги. Это ж как надо было урабатываться…

А я почему не жаловалась? Ведь никаких дежурств на самом деле не было. Дорогие родственницы просто радостно свалили все на меня и сели сверху — погонять да покрикивать. С какой стати я согласилась-то? Ничего не понимаю.

Что интересно, пока Санджей задавал вполне закономерные вопросы, мадам Зинин и Фирин просто прятали глаза, Альбин сидела с отсутствующим выражением лица, якобы ее это не касается. А вот Ранджар внимательно наблюдал за всеми. Особенно, почему-то, за мной. Но едва я повернулась в его сторону, быстро отвел глаза и принял такой же недоумевающий вид, как у старшего брата.

Хм… А ведь он был в курсе того, что старшая невестка в этом доме на положении служанки. Но молчал.

— Дай мне апельсин! И шоколадку!

— А мне две шоколадки и печенье!

Мда. Голоса у детей все же на редкость звонкие. Будто отвёртку в ухо засунули. Да ладно бы, детским голосам такими быть и положено. Но где, скажите на милость, элементарная вежливость? И почему Берин и Рамияр, успешно отмытые Лильджан от дневных приключений всего час назад, снова похожи на двух маленьких грязевых ифритов? Почему не за столом и вместо нормального ужина хотят апельсинов и шоколада? А главное, почему дергают за рукава меня, а не своих родителей?

— Во-первых, — сначала мне попался Рамияр, которого я ловко схватила за шиворот футболки, — хорошие дети говорят «дай, пожалуйста». Во-вторых, — Берин еще не привыкла, что старшая тетка ударилась головой о сторожевой артефакт и внезапно обрела стремительность песчаной гюрзы, поэтому тоже была поймана за плечо, — шоколад и апельсины едят после нормального ужина. Вы руки мыли?

Вопрос, конечно, интересный, учитывая общую замурзанность деточек.

— Ай! Пусти! Противная корова! — заверещали они хором, брыкаясь при этом совсем не по-детски.

— Вас никто не учил, что взрослым нельзя такие слова говорить?

— Тебе можно! Так бабушка сказала! Ты здесь никто, приживалка! Если бы не твое приданое, дядя бы на тебе ни за что не женился!

Какие любопытные подробности открываются нам внезапно. В смысле, я-то это уже слышала. Чего только не наговорили милая свекровушка и невестушка в лечебнице, когда я их друг об друга и об стенку стукнула. А вот Санджей, похоже, очень удивился.

Альбин буквально подхватилась с места ветром, явно собираясь отобрать у меня своих деточек и как-то замять ситуацию. Но я, вообще-то, тоже кое-что понимаю в семейной иерархии. Кто здесь старшая невестка?

— Сиди, дорогая, мы с детьми сходим умоемся и вернемся. Попроси принести еще два прибора.

Двух вертких ифритенышей дотащить до ванной было несколько труднее, чем потом умывать. А все потому, что сразу, как только мы оказались в отделанном мраморной плиткой санузле на первом этаже, я предложила:

— Не хотите мыться? Хорошо, я вас магией почищу. Как диван.

— Не надо! — дружно отказались дети, и следующие десять минут мы прожили душа в душу, вымыли руки, лица и уши. Сменили футболки. Хорошо, что Лильджан, от которой за весь сегодняшний день я не услышала ни слова, как почуяла и принесла их в ванную сама. Вполне возможно, кстати, ей поручили проверить, живы ли дети.

В столовую два маленьких ифрита вернулись уже похожие на людей. Самое смешное, что я не раздавала никому из них подзатыльников и даже не воспитывала в плане вежливости. Пока дети мылись, мы вместе с ними прикидывали, где еще в доме есть лишняя мебель и как ее можно попытаться почистить моей магией. Эта тема неожиданно «зашла» подрастающему поколению. А извинений и прочих глупостей я требовать не стала. Что толку, если мелкие просто повторяли за старшими? Тут надо с другой стороны педагогику начинать.

— Санджей, если мои дежурства по дому пока отменяются, может я завтра пройдусь по магазинам? Отдохну, может память так быстрее вернется?

— Конечно, — пожал плечами муж. Он как будто даже удивился, что я о таком спрашиваю. — Если тебе хочется, дорогая.

— Спасибо, дорогой! В таком случае не будешь ли ты так любезен дать мне денег?

Так и думала. Мой вопрос почему-то задел не Санджея, а дорогую свекровь.

— Денег? — удивился муж. — А разве на карточке уже не осталось? Начало месяца было совсем недавно, на твой счет поступила обычная сумма.

— Хм… — Я снова напрягла память, но потом сдалась: — Понятия не имею, о какой карточке ты говоришь. Кстати, в моей сумочке, когда ее отдали в больнице, никаких платежных карт не было. Только кошелек с небольшой суммой наличными.

— Украли? Но зачем? — не понял Санджей. — Снять с нее деньги, не зная пароля, они все равно не смогут… Не беспокойся, я позвоню в банк, чтобы карту заблокировали, перевыпустили и отследили все последние платежи.

— Кхм! — Последние слова заставили-таки мадам Зинин, за которой я украдкой наблюдала, подавиться нежнейшим рыбным суфле и раскашляться. — Сынок, не нужно никуда звонить. Ниджен просто забыла, что на днях дала свою карту мне.

— Тебе, мама? — еще сильнее удивился муж. — Но зачем⁈ У вас с Фирин есть свои!

Ха! Наивный лабораторный юноша. Я хоть и потеряла память, думать и подмечать мелочи не разучилась. И пусть все вокруг кажется мне очень странным (хотя даже фамилия Лунар звучит знакомо, будто раньше ее очень часто повторяли, чуть ли не набив оскомину), но почему моя карта оказалась в руках свекрови, поняла моментально.

Вот, значит, на чьи денежки Фирин бегает по фирменным бутикам, а ее мамочка покупает мебель от Тобертино. Своих финансов им не хватает на такие дорогие забавы, даже при том, что хитрые козы сократили расходы на прислугу до неприличия?

Семья Лунар… семья Лунар… из темных глубин небытия вдруг выплыла странная фраза:

«Аристократы в семнадцатом поколении, но поиздержались, поиздержались, конечно. Особенно покойный старший Лунар постарался, его вечеринки и любовниц до сих пор вспоминают в определенных кругах!»

Мда, значит, я вышла замуж в очень знатную, но обедневшую семью. Интересно, недавно сделанный в доме ремонт, лаборатория мужа и машина его брата, марку которой во время нашей милой болтовни упоминали племянники, — чьими деньгами оплачены? Не слишком ли часто две сколопендры тыкали приданым, без которого не видать мне Санджея как своих ушей? Хм…

— Нид… Фирин, доченька, принеси мою сумочку из комнаты, — заквохтала свекровушка, буквально на лету, в начале фразы меняя интонацию с недовольно-приказной на ласковую. — Не беспокойся, сынок, твоя жена попросила меня всего лишь кое-что ей купить, пока она занята.

— Вы хотели сказать «перешить», да, мама? — Наверное, в прошлой жизни, до потери памяти, эти несчастные поганки здорово мне насолили.

Когда удар сторожевым артефактом по голове сломал какую-то заслонку, из-за нее потоком хлынули разные чувства. Положительных среди них не было. И я с большим удовольствием выплескивала весь этот коктейль на головы недружелюбным родственницам. Потому что нечего доводить хороших девочек до белого каления! А я точно была очень, очень хорошей девочкой, на которой все ездили.

— Очередное ношеное платье, я полагаю? Кстати, большое спасибо, мама. Эта швея, которой вы платите, очень искусна, даже сразу и не понять, что вся моя одежда перешита из вашей.

— Да это же ты сама и перешивала! — ляпнула вдруг оторвавшаяся от шоколадного пудинга Берин. И посмотрела вокруг удивленными глазами, реагируя на неожиданную тишину: — Что? Бабушка всегда говорила, что для торгашки и дочери нувориша это честь — донашивать вещи за настоящей аристократкой! И что нечего деньги зря тратить. Надо сначала научить изысканному вкусу и умению подобающе одеваться. — Берин даже глаза закатила к потолку, передразнивая мимику мадам Зинин. — Правда, Рамияр?

Мальчик был самую малость спокойнее своей бойкой сестрицы. Поэтому только кивнул с набитым ртом.

Мда. Как там говорит древняя мудрость? Дети похожи на маленьких слоников: у них большие ушки, которые все слышат, и большие рты, которые не так-то просто заткнуть.

— Мама? — Никто в столовой не был особенно шокирован откровениями племянников, кроме Санджея.

Конечно, деверь сделал вид, будто удивлен, а Альбин попыталась притвориться предметом интерьера. Но они точно были в курсе. И сейчас, наверное, очень жалели, что не успели вовремя поймать своих слонят за длинные хоботки.

— Будем считать, что уже научилась, — жизнерадостно резюмировала я, забирая карту из рук вернувшейся в столовую Фирин. Смотрела она на меня при этом так, словно мечтала сжечь на месте.

Похоже, свекровушка отправила козу за карточкой, потому что именно та скакала с ней по бутикам именитых модельеров. И хранила у себя в сумке. А я только что лишила бедного ребенка возможности кутить за мой счет.

Санджей все это время смотрел то на мать, то на сестру, то на меня очень внимательным взглядом. Возможно, ожидал скандала. Но поскольку все разрешилось исключительно мирно, он вернулся к ужину. И только уже поздно вечером, когда мы остались наедине в нашей спальне, спросил:

— Все деньги, которые поступали на твой счет, тратили мои мать и сестра? Как давно это началось? Или… так и было с самой свадьбы?

— Не помню. — Я с чистой совестью пожала плечами и улыбнулась. — У них спроси. Завтра. А пока у меня другие планы. Надеюсь, у тебя тоже!

Да, у него тоже были другие планы. Например, ласкать ладонями мою грудь, щекотными поцелуями спускаясь от едва заметного шрама, до сих пор заставляющего его хмуриться, до ямочки пупка. Жадно оглаживать мои бедра, вдыхая мой запах и пьянея от него, как будто мы любовники, совсем недавно дорвавшиеся друг до друга. Причем я подозревала, а днем точно убедилась, что не девственница. Но вряд ли у меня был любовник… Или был? Потому что Санджей явно изголодался по женской ласке. И, по-моему, слегка испугался, когда я, усевшись на него сверху, принялась изучать поцелуями его тело.

Раньше я не вытворяла ничего подобного? Похоже, сотрясение сильно повлияло на мой характер. Сделало более уверенной, раскованной, и… влюбленной в собственного мужа!

Уже поздно ночью, засыпая в объятьях Санджея, я услышала, как он шепотом сказал мне в макушку:

— Почему ты раньше такой не была, Ниджен? Почему боялась меня, отталкивала? Разве я такой страшный? Или я был тебе противен как мужчина?

— Как минимум у тебя дурацкая привычка задавать вопросы не вовремя, — пробухтела я ему в грудь, недовольно ерзая и прижимаясь еще крепче. — Какая разница, что было раньше. Я не помню. И ты забудь!

Все так странно на самом деле. Моментами я вроде бы вспоминаю этот дом, эту семью. И совершенно точно люблю мужа. Ифрит его знает, что там было между нами раньше, почему я от него шарахалась, а он пропадал в своей лаборатории неделями.

Впрочем, он и сегодня с раннего утра умотал на работу. Пробормотал только что-то про альдегиды в тонких потоках, кое-как зажевал бутерброд и смылся. Мне с этим бутербродом пришлось за ним почти до ворот гнаться, а то так и убежал бы голодный!

Потом, пока остальное семейство изволило отсыпаться, я пошла осматривать дом, двор и вообще все, что попадется. Ощущения были… еще более странные.

Подумав, я решила взять перерыв и заняться покупками. На отвоеванной у жадных родственниц карте было столько денег, что у меня дыхание перехватило. Я настолько богата⁈ И хожу в обносках⁈ Вот это надо срочно исправить, а память пусть пока не восстанавливается. Есть у меня подозрение, что никому от этого лучше не станет.

Только сперва я почему-то поехала в больницу, а потом в торгово-рыночный центр, где мне, если верить словам лекарей, по башке артефактом врезало. А ведь могла отправиться в гораздо более элитное место — в бутики для аристократии. Причем я даже помнила, где они находятся!

Но у меня была какая-то непонятная потребность все выяснить, расследовать, хотя интуиция подсказывала, что прошлое мне может очень не понравиться.

Первым делом я засунулась в овощную лавку у самого входа на рыночную площадь. Ведь, по словам свекрови, меня отправили сюда за продуктами. Если я закупалась здесь постоянно, то должна была знать всех продавцов, и они меня тоже. Открытые лотки я оставила на закуску, возле них камер не было. А мне нужны были камеры. Ифрит всех подери, откуда я об этом знаю⁈

— Камеры? Да я вас и без камеры вспомнил бы! Вы вчера были такая непривычная, яркая, в шароварах…

— А обычно не яркая? — совершенно спокойно поинтересовалась я, внимательно изучая магазин. Полки, корзинки, столы с ящиками… и никаких всплесков воспоминаний!

— Что вы, госпожа! — тут же пошел на попятную торговец. Добродушный старичок испытывал ко мне явную симпатию и очень смутился, когда подумал, что обидел. Наверное, я тут раньше часто закупалась. — Просто обычно вы в платьях, вот как сейчас, а вчера были в шароварах. Я б вас и не заметил, если бы в это время на улицу не вышел. И поздоровались вы так, словно меня впервые увидели. Как будто у вас уже тогда память отшибло. Я вам про свежий кизил и хороший, рамашанский рис у свояка, а вы лишь кивнули и дальше побежали.

— Угу. А обычно меня свежий кизил интересует? — Вот не знаю даже, кому я его покупала. Но точно не себе. Потому что мне кизил не нравится — ни свежий, ни сушенный.

— А как же! Для мадам Лунар всегда брали!

Ага, то есть он меня действительно хорошо знает. И мою семейку. Возьмем на заметку.

Поболтав с милым старичком, я направилась к следующему магазинчику — уж больно вкусно оттуда пахло выпечкой. Но на мою просьбу посмотреть вчерашние записи с видеокамеры продавец отреагировал возмущенным бурчанием.

— Да что ж вам та запись как медом намазанная? А удостоверение у вас есть? Вот тот господин, что приходил утром, удостоверение показывал!

— О, у меня тоже есть чем вас порадовать, — улыбнулась я, понимая, что из глубин памяти явственно всплывает способ, каким надо с такими торгашами разговаривать. Откуда он там взялся, выясню потом. — Мне кофе и вон ту пышную булочку… за тройную цену.

После упоминания о тройной цене торговец сразу оживился. Поэтому через несколько минут мне включили запись, на которой вылитая я, уже в платье, очень похожем на то, в котором меня вчера нашли, делаю заказ. Кстати, через плечо у меня висит вчерашняя сумка. И сегодня тоже. Потому что других не нашла.

Допив кофе, несколько озадаченная, я отправилась дальше. Резкая смена шаровар на платье меня немного беспокоила. И отсутствие интереса к кизилу тоже. Кстати, по словам продавца, обычно я брала к кофе пирог с финиками, и с аппетитом его съедала. Вот только финик — моя самая нелюбимая начинка, слишком сладкая. Зачем же я себя мучила каждый раз?

Тут я увидела лавку поношенного платья и ломанулась к нему. Такие магазинчики просто увешаны камерами… Ифрит знает, откуда мне это известно!

— О да! Вы вчера у нас были, хотите запись посмотреть? — Девушка за стойкой была рада мне помочь за небольшие чаевые. — А вы знаете, что вами красивый мужчина из полиции интересуется? Он утром сегодня к нам заглядывал…

Чтоб его гурии утащили, полицейского красавца! Но вслух я этого говорить, конечно, не стала. И с благодарностью уселась в кресло — смотреть запись.

— Платье позапрошлогодней коллекции, конечно, — комментировала рядом со мной продавщица. Пока я с удивлением изучала себя… вроде бы себя, но в шароварах, уверенную, стремительную, целенаправленно рванувшую к этому платью, так похожему на то, в котором меня нашли.

Вроде бы теперь можно было объяснить, почему кофе я вчера покупала одетая уже как приличная женщина. Просто решила вернуться и подкрепиться. Только время не совпадало. Платье я купила позже, после кофе.

Кстати, сумочку я купила тут же. Схватила, покрутила в руках, рассмеялась чему-то…

— А потом вы спросили про туалетную комнату и направились в нее, — продавщица щебетала, блестя глазами от возбуждения. Кажется, ей очень скучно было в лавке с брендовыми, все еще не очень дешевыми, хотя и ношеными вещами. И это происшествие заметно скрасило ожидание клиентов. — Видите?

Да, я все видела. И как вошла в туалет, и как почти сразу же появилась в дверях магазина в том же платье, с той же сумкой через плечо!

— Тот красивый полицейский тоже очень удивился, — прокомментировала мое изумление продавщица. — Смотрите, вы снова идете в туалетную комнату!

Именно так: я опять зашла в туалет… и почти сразу вышла! А потом, через минуту, снова вышла…

Уф-ф! Интересный фокус!

— Ловко вы, да? А я в тот день с парнем поругалась и даже внимания на ваше раздвоение не обратила. Вот полицейский был очень озадачен. Он, кстати, оставил мне свой номер. Хотите, я вам его дам?

— Хочу!

Пусть даст, а я подумаю, воспользоваться или нет. Люблю, когда есть выбор.

Из лавки ношеного платья я выбралась озадаченная. Упоминание о раздвоении назойливо жужжало в голове, но именно голова и не давала мне сконцентрироваться на этой мысли, настойчиво и очень болезненно выбивая ее молоточками.

Жаль, на камерах не было видно, куда я пошла из этой лавки дальше. Но логика намекала, что двигаться нужно в ту сторону, где меня ударило сторожевым артефактом. В больнице даже подсказали, что нашли меня на задворках, поблизости от лавки травницы — где-то между зеленщиком, торгующим по дешевке овощами не первой свежести, и целым рядом открытых лотков со всякой всячиной.

Я почти добралась до нужного поворота и притормозила у входа в узкий переулок. В памяти что-то смутно шевельнулось — кажется, это место мне действительно знакомо. И отчего-то я опасаюсь просто так войти в полутьму, хотя другие люди то и дело шмыгают по этому переулку туда-сюда. Подозрительные такие люди.

Я собралась с духом и уже сделала первый шаг в нужном направлении, как вдруг меня схватили за локоть и резко дернули в сторону.

— Рехнулась⁈ — Высунувшийся из табачного ларька парень, тощий и какой-то линяло-неприметный, до боли сдавил мою руку и снова резко дернул, затаскивая за свой ларек. — Какого ифрита ты приперлась сюда второй раз⁈ Хочешь, чтобы твою рожу точно засекли, а мне оторвали яйца⁈

— То есть ты видел, что вчера со мной случилось? — Я сама от себя не ожидала ни спокойного тона, ни ловкого движения, которым высвободилась из захвата.

— Да зачем ты мне сдалась! — Парень продолжал шипеть и оглядываться, но лапать больше не пытался. — Вали давай и своему мужику скажи, чтобы не лез! Расспрашивает, вынюхивает, все наши шерсть дыбом уже подняли. Совсем дурак, не понимает, что нужная рыба залегла на дно⁈

— Видимо нет. — Отступила на полшага. Удивительно, но я будто знала, что надо говорить и делать. Вот только откуда⁈ — Ты тоже не высовывайся. И ко мне не лезь. Нужен будешь — найду. Пока!

Выйдя из-за табачного киоска, я снова огляделась, но в проулок соваться не стала, а вызвала такси до дома.

На сегодня с меня впечатлений более чем достаточно. Суметь бы переварить все, что узнала, и как-то логично разложить в голове по полочкам. И про полицейского красавца, который меня разыскивает. И про вторую меня в шароварах. И про знакомство с явно преступным элементом… почему-то в голове крутится слово «информатор». Вот уж точно, проинформировал он меня неплохо!

Но теперь хочу к мужу… Соскучилась, просто ужас как!

Увы, когда я доехала до дома, мужа там не наблюдалось. Похоже, опять застрял в лаборатории.

С одной стороны, мне нравилась в нем такая увлеченность своим делом. С другой… у нас, можно сказать, второй медовый месяц! Для меня и вовсе первый — прошлого я не помню. С какой стати Санджей отлынивает, спрашивается⁈

— Вернулась? — Едва я вошла в дом, меня тут же «поприветствовали». С такими недовольно-хамскими лицами, будто забыли, чем это со вчерашнего дня может обернуться.

Впрочем, напомнить недолго. Поэтому я лишь посмотрела на свекровь, расположившуюся в кресле, и на Фирин, с недовольным видом стоявшую у окна. Долго смотрела, едва приподняв бровь. Пока они обе не начали беспокойно ерзать.

— Доброе утро, мама, сестра. Как вам спалось этой ночью? Кстати, Санджей не звонил, ничего мне не передавал?

Мое собственное мобзеркало сгинуло с концами вчера где-то в районе сторожевого артефакта. Скорее всего, разбилось, потому что, когда муж на него звонил, механический голос программируемого джинна отвечал стандартное «абонент вне зоны действия джинносети». Санджей пообещал сегодня же купить мне новое, а пока мы могли держать связь только через родню.

— Нужна ты ему! — не вытерпела и брызнула ядом Фирин. Очень ей хотелось меня хоть как-то уязвить. Наивная маленькая козочка. Рога не доросли меня бодать.

— Ну, почти до утра нужна была, и даже очень. — Я солнечно улыбнулась, глядя, как коза яростно краснеет, а свекровушка, наоборот, бледнеет в цвет кресла.

— Ниджен! Думай, что говоришь! Это неприлично! — как они почти хором взвыли, любо-дорого слушать.

— Да? А разве в нашей семье не принято обсуждать такие интимные подробности? Вы ведь все время первые заводите этот разговор. Вот я и подумала, что мы всегда с вами обсуждали, как сильно и в каких… хм… позах меня любит муж.

Все. Нокаут. Ладно, Фирин так и надо, пусть дальше пламенеет и хватает ртом воздух возле окна. А вот за свекровью надо понаблюдать — как бы кони не двинула старушка. От потрясения.

— Мама, не волнуйтесь так, вам вредно. Лучше скажите наконец, звонил ли Санджей. И признавайтесь, зачем поджидаете меня тут, у вас ко мне какое-то дело?

Напоминание о деле довольно быстро привело свекровь в чувство. Видимо, им действительно от меня что-то очень нужно. Я даже догадываюсь, что именно. Карта с деньгами-то теперь у меня.

— Мой сын звонил и сказал, что будет к шести часам, — выдохнула мадам Зинин после довольно долгой паузы. — А к тебе у меня действительно дело. Мы разместили несколько заказов на нужные вещи у очень уважаемых торговцев. Их обязательно надо оплатить — нельзя позволить репутации семьи Лунар пострадать.

— Конечно, мама. — Я улыбнулась и присела в соседнее кресло. — А что за торговцы? Какие заказы? Что-то для дома? Может, новая мебель?

— Какая тебе разница, дай нам карту и займись своими делами! — Коза у окна переварила последствия своих же подпрыгиваний и снова наставила на меня молочные рожки.

— Боюсь, это невозможно, сестрица, — с приторной улыбкой промурлыкала я. — Видишь ли, муж запретил мне давать свою карту кому бы то ни было. Даже вам.

— Санджей⁈ Он не мог! — опять хором вскинулись родственницы, как две марионетки в руках одного кукловода.

— Спросите у него сами, если не верите. — Да-да, я еще вчера вечером настояла, чтобы муж мне это запретил. Строго-настрого. И с утра еще напомнила ему о его запрете, чтобы прямо насмерть. — Но мы можем съездить к торговцам вместе и забрать ваши заказы. А я сама их сразу оплачу. Заодно посмотрю, что мы купили для дома, это же так интересно! И наверняка поможет мне вернуть память.

Судя по кислым лицам родственниц, если и поможет вспомнить, то явно что-то не очень приятное. Зуб даю ифриту на откуп, что их покупки — очередные дорогущие наряды для Фирин. Ну, может, еще парочка платьев для самой мадам. А для дома там хорошо если пара салфеток!

— Давайте попьем кофе с булочками, я все же проголодалась. А потом съездим вместе, договорились?

Угу, куда вы денетесь из оазиса посреди пустыни! Поедем вместе, оплачу ваши хотелки… в последний раз. Заодно и себе кое-чего прикуплю из нормальной одежды. И заставлю вас обеих чувствовать себя обязанными ненавистной «тупой корове». Понятное дело, любить меня за это никто не станет. Но языки прижмут!

Мы приехали в огромный торговый центр на одной из главных улиц. Ожидаемо. Губа у родственниц не дура, а здесь самые дорогие и престижные бутики в столице. Двадцать семь этажей в небо и еще четыре под землю — даже мою золотую карту можно вычерпать до донышка за пару посещений.

Однако мадам Зинин вместе с доченькой вошли в это царство модного разврата с кислыми лицами. Одна Альбин, напросившаяся с нами за компанию перед самой поездкой, улыбалась как всегда — чуть-чуть фальшиво, но в целом жизнерадостно. Еще бы, ведь у нее была своя семейная карта, которой она якобы незаметно несколько раз покрутила перед носом у Фирин.

Мне было интересно, почему свекровь и невестка даже не пытались расплатиться своими деньгами. Вряд ли Санджей оставил дорогих родственниц совсем без средств. Скорее, они привыкли растрынькивать свой месячный бюджет в первую неделю и плотно приседать на мою шею.

Увы им, колодец иссяк. Вот себе я прикупила пару платьев, три брючных костюма, а также несколько смен нижнего белья, чулки, перчатки, обувь и еще кое-что по мелочи. Сразу предупредив продавцов, что одинаковые платья, отличающиеся лишь оттенком цвета и парой пряжек, мы брать не будем.

А Фирин вообще предложила выбрать что-то одно. Мягко предложила, ласково, приобняв за талию и так стиснув при помощи тоненького магического щупа, что бедная коза едва не упала в обморок прямо мне на руки. Моментально прекратив попытки закатить скандал в духе капризной деточки.

Мадам Зинин забрала пару шляпок, перчатки и туфли, а я в разгуле щедрости купила ей молочный кашемировый палантин, в сторону которого она иногда с вожделением косилась. За что мне даже процедили сквозь зубы «Спасибо».

Ожидаемо, пожилая свекровь оказалась гораздо скромнее в своих запросах, чем ее дочь. Та, помимо заранее заказанных вещей, накидывала в корзину все без разбора, даже не глядя на цену, а потом свекровушка тянула меня оплачивать все это. И была страшно недовольна, когда я вела себя у кассы, как жадный муж, перебирая вещи и выкладывая две трети.

В середине дня, когда даже эти шопоголички подустали, мы направились в открытый кафетерий на самом верху торгового центра.

Там же, на двадцать седьмом этаже, принимала ясновидящая мадам Гурзуль, и свекровь регулярно таскалась к ней вместе с Фирин. Замужних дам мадам не принимала. Все ее ясновидение было заточено на выбор правильного пути для тех, кто ищет свою драгоценную половинку.

Конечно, я ко всем этим причудам отнеслась довольно скептично. И, по словам Альбин, не верила в ясновидения даже до потери памяти. К тому же денег мадам брала за консультацию немало. Но сегодня я хотела побыть хорошей невесткой, поэтому просто перевела нужную сумму свекрови на карточку. Пусть развлекаются. А мне необходим отдых от их недовольных лиц и неприветливого щебета.

Мы же с Альбин уселись за небольшим столиком у окна, выбрали себе по салатику, пирожному и большому стакану с кофе. И вдруг младшая невестка схватилась за магзеркало.

— Ниджен! Сообщение от Раджана — что-то с детьми, он едет в гимназию и выслал мне такси. Мне надо бежать!

Само собой, я подхватилась и тоже побежала. Дети есть дети, даже если они немного невоспитанные.

Махнув официантке, что заказ отменяется, я первой домчалась до лифта, вызвала, влетела, удерживая, чтобы не уехал вниз. Но вместе с Альбин в кабинку неожиданно вбежали свекровь и Фирин.

— Вы куда⁈ Почему без нас⁈

— Что-то случилось с детьми в гимназии, надо ехать! — Альбин заметно колотило, она одной рукой вцепилась в меня, другой держала открытым магзеркало, ожидая ещё сообщения с пояснениями. Неизвестность всегда пугает сильнее всего.

— О, небесные пэри! — Свекровь обессиленно прислонилась к прозрачной стенке лифта. Какая бы она ни была противная курица, все же живой человек, внуков любит.

— Ну и хорошо, что мадам Гурзуль сегодня не принимает, — мрачно констатировала Фирин. — А то мы бы и не знали, сидели бы у нее, как две…

Она не договорила — лифт доехал до минус четвертого, самого нижнего парковочного этажа.

Для парковки таксист выбрал место в самом дальнем углу стоянки. Может, и правильно — там малолюдно, машин почти нет, никому не будем мешать и быстро выедем через боковой проход. Вот только у меня отчего-то дыбом встали все волоски на теле, а на кончиках пальцев зазудело сразу два заклинания — для уборки диванов и защитное. Очевидно, от дождя.

Альбин выбежала из лифта первой, я ринулась за ней, но тут за спиной раздался грохот, потом звонкая ругань козы. Причем почему-то это я оказалась виновата, что она не удержала своей магией сумки и часть покупок из них выпала. Помогать собирать вещи я не стала, сами справятся. Меня же интуиция тащила вперед, за Альбин.

Ярко-желтое, сверкающее задними огоньками такси я едва разглядела. Оно пряталось за высоченными ящиками, а возле одного из них валялось женское тело в очень знакомом платье. Самум мне в колодец! Что происходит?

Добежать до Альбин я не успела, потому что на меня из полутьмы вылетело заклинание. Оглушающее… Ифрит разберет, как я его узнала и ловко отбила защищающим! А потом швырнула туда, где вроде бы должен находиться враг, очищающим, для диванов.

Правда, диваны бегать не умеют, а крупный мускулистый мужик метнулся в сторону шустро, как таракан. И заклинаниями кидался тоже, причем все они были оглушающими разной мощности. Меня не хотели убивать? Или хотели, но не здесь? Меня или Альбин⁈

Уворачиваясь от очередного потока дурмана, я услышала за спиной вскрик козы и кудахтанье свекрови. Как раз в этот момент мужик, сообразив, что свидетелей стало слишком много, взял и швырнул в нас всех… красную смерть.

А-а-а! Я что, детективами увлекалась⁈ Откуда мне известно название? Почему я знаю, что эту дрянь можно остановить, заключив нас в плотный ледяной кокон? С чего вдруг простая домохозяйка умеет создавать этот кокон меньше чем за секунду⁈

Хорошо, что свекровь с невесткой, отчаянно хватая ртом воздух, вместо того чтобы с визгом бежать прочь и получить кровавой смертью в спину, осели на пол возле одного из ящиков. Я успела подбежать к ним, прикрыть коконом, полюбоваться, как ядовито-красная гадость стекает и с шипением испаряется…

И осознала, что, опоздай я на долю мгновения, завтра в семье Лунар были бы двойные похороны.

Воспользовавшись секундной паузой, я выкинула из-под кокона тонкий щуп силы и ухватила бессознательную Альбин за ногу. Резкий рывок, и невестка обзавелась множеством ссадин от волочения по бетону, зато оказалась в безопасности. А я сразу после этого переметнулась кубарем, создала второй кокон вокруг себя, огляделась. Убедилась, что кидающийся смертельно опасными заклинаниями таракан куда-то свалил, глянула на такси… и под вопли интуиции рванула сначала к родственницам, подхватила их куполом и буквально влетела под надежное укрытие магически защищенных стен здания центра.

Мы едва успели! Мощный взрыв встряхнул стоянку, заработали сигналки на машинах, аварийная система центра, к козе вернулся дар речи, и она снова оглушающе завопила…

Но зато весь этот шум привел в сознание Альбин. И она, естественно, тоже сразу заорала, перекрывая сирены. Однако через секунду невестка заткнулась, потому что я рефлекторно бросила в нее усыпляющее заклинание. А заодно приголубила им козу с курицей. В голове медленно всплыло осознание: так усыпляют заложников и пострадавших во время полицейской операции, чтобы лежали тихо, не истерили и не мешали себя спасать.

Все хорошо. Но я-то откуда знаю и умею такие вещи⁈ И где, самум им в колодец, настоящая полиция⁈ Почему никто не спешит нам на помощь⁈

А, все. Я не права. Спешат. Вон, кто-то бежит и светит фонариком. Можно с чистой совестью последовать за родственницами в целебный сон, даже не пытаясь увернуться от успокаивающего, которое первым делом скастовали на меня люди с носилками.

Спустя пять часов, когда мы вернулись из больницы домой, вся семья собралась в холле. И Санджей с Ранджаром минут пять внимали дружной истерике женщин семьи Лунар.

— Нас хотели убить… нас хотели убить… — как заведенная повторяла Фирин, вцепившись одной рукой в мать, а другой почему-то в меня. Любая моя попытка отодвинуться или передать младшую сестру кому-то из мужчин тут же вызывала приступ рыданий. Пришлось сидеть и изображать безопасную опору.

— Ограбить хотели, — почти в унисон бормотала свекровь, приговаривая третий бокал крепленого вина.

Хоть эта за меня больше не цеплялась, отпустила.

Альбин подавленно молчала. Она испугалась не меньше остальных, к тому же единственная получила повреждения — я здорово пошкрябала ее о бетон, когда спасала. А еще ей пришлось объяснять, за каким ифритом она сорвалась из кафе и отправилась на нижний уровень парковки, да еще и нас с собой потащила.

Сообщение на магзеркале, которое она прочитала перед тем, как побежать, исчезло. Словно его и не было. С детьми в гимназии оказалось все в порядке. Ранджар заверил и нас, и полицейских, что весь день провел на промышленной выставке в другом конце города, никаких сообщений жене не отправлял и не получал… Он даже предоставил свое магзеркало, и там действительно не было никаких отправленных сообщений.

Получалось, что, кроме Альбин, никто этой подозрительной информации не видел. И это дополнительным грузом легло на ее и без того пострадавшую нервную систему. Невестка сначала просто рыдала и уверяла всех подряд, что она не врет, а потом и вовсе впала в ступор. Мда… но я ей, кстати, верила, о чем сразу сказала вслух. Потому что так сыграть испуг невозможно.

Когда пришло то загадочное сообщение, Альбин на глазах побледнела и мигом сорвалась с места. И, кстати, никого из нас за собой не звала, мы все сами побежали. Впрочем, может, на это и был расчет?

— Наверняка полицейские сделают запрос оператору, — резюмировал Санджей. — Возможно, магзеркала взломали. Не беспокойтесь, полиция со всем разберется. Они предупредили, что приедут к нам завтра. А сейчас вам надо отдыхать.

Уф-ф… Я бы уже, честно говоря, давно сбежала к себе в комнату. Но у меня не получалось вырваться из цепких рук родственниц.

— Если бы не Ниджен… — всхлипнула Фирин, сжимая мое предплечье так, что там наверняка останутся синяки. — Мы бы все…

Ну ифри-ит-бабай. Опять по новой⁈ Сколько можно в меня рыдать⁈ Тем более втроем!

Но совместными усилиями обоих братьев и Лильджан вскоре все же удалось унять бесконечный водопад с тремя каскадами. Мадам Зинин напоили сильнейшим успокоительным, да и остальные тоже приложились по чуть-чуть. Горничная увела свекровь, Ранджар забрал жену. Фирин, слава небесным пэри, уползла сама. Мы остались с Санджеем вдвоем.

— В спальню? — спросил муж, подходя к креслу, в котором я наконец-то расслабилась.

— Сейчас, — я помассировала виски, — соберусь с силами.

Муж задумчиво оглядел меня, а потом подхватил на руки и понес — в спальню. Я даже пискнуть не успела.

Наверное, только ради этих мгновений я бы могла терпеть всю свору агрессивных родственниц, вот только Санджей неоднократно упоминал, что раньше я бегала от секса, как джинн от лампы. Глупая женщина…

Сейчас я наслаждалась каждой секундой, отвечая на жадные поцелуи. С удовольствием перебирала светлые пряди, густые, чуть жестковатые, так и норовящие выскользнуть у меня из пальцев. Таяла от ласковых прикосновений и умилялась робкой нежности в зеленовато-голубых глазах. Не понимаю, что мешало мне до потери памяти ценить своего мужа, потому что он меня ценил и желал, вопреки противным намекам свекрови.

— А мы познакомились до свадьбы? — Укутавшись в объятия Санджея, я уткнулась носом ему в подмышку и решила повыяснять кое-какие подробности нашей прошлой жизни.

— Ну… где-то за неделю, — усмехнулся он, целуя меня в макушку и сонно вздыхая. — Твоя тетя и моя мама часто встречались у одной их общей подруги. И все решили между собой. Но я сразу в тебя влюбился, как увидел. Ты была хрупкая, робкая, большеглазая и с толстой русой косой. — Санджей с улыбкой посмотрел на меня. — Постоянно теребила ее и смотрела куда угодно, только не на меня. Я очень старался сделать тебя счастливой, а ты витала где-то в облаках и обращалась ко мне исключительно на Вы.

Я приподняла голову и с недоумением посмотрела на мужа. Может, у меня и отшибло память, но не характер же⁈ Та девушка, которую он описывал, просто не могла быть мной… Или меня очень сильно тряхнуло артефактом.

— В прошлом году ты подстриглась, — Санджей, притянув меня к себе, поцеловал и поправил упавшую мне на лицо вьющуюся прядь, — и начала иногда называть меня по имени. Но все равно оставалась далекой, чужой, и только теперь, после несчастного случая, я чувствую, что ты — моя. И, если честно, — в заметно позеленевших глазах блеснуло чувство вины, — очень боюсь, что все снова изменится, когда к тебе вернется память. Потому что такой, как сейчас… такой, как сейчас, ты мне нравишься гораздо сильнее. Я снова влюбляюсь в тебя, Ниджен.

Само собой, после таких признаний мы вернулись к жарким поцелуям. А потом Санджей навис надо мной, буквально поедая меня взглядом и сводя с ума сочетанием страстного желания и трепетной робости. Бедный мой муж действительно боялся, что внезапно у меня в голове случится очередное перемыкание и я снова превращусь в недоступную красавицу.

Извернувшись, я уселась ему на бедра, накрыла его ладонями свою грудь и вызывающе улыбнулась. Может быть, раньше я и была застенчивой мечтательницей, но все изменилось, и нас обоих это устраивает. Вот что самое главное!

А утром к нам пожаловали полицейские. Мне казалось логичным, что каждую из пострадавших допросят отдельно, но зачем-то всю семью собрали в холле.

Руководил опросом подтянутый тип средних лет с короткой щетинистой стрижкой и бакенбардами. Поначалу, правда, я думала, будто он только играет роль главного, а сам все время посматривает на второго полицейского. Но быстро поняла свою ошибку.

Говорил мужчина спокойно, уверенно, вопросы задавал краткие и понятные. Так что мы все тоже старались отвечать четко по делу.

Второй же полицейский очень хотел остаться незамеченным. Наивный. С такой внешностью мужик обречен на всеобщее внимание. Но, признаю, за красивым лицом, шикарной смоляной шевелюрой и потрясающей фигурой легкоатлета рассмотреть что-то большее было сложно.

Вел себя красавчик немного странно. Подъехав чуть попозже первого, он оглядел всех нас и резко остановился, будто на стену налетел. А потом тихо присел в уголке, прикидываясь мышкой, не сводящей глаз с кошки. То есть с меня.

Ну и самое неприятное, что это был «тот самый» красавчик. Именно его я видела вчера на записях камер рынка! Ощущение сжимающейся вокруг меня петли непонятных опасностей нарастало.

Я честно рассказала и про заклинание для диванов, и про то, что потеряла память во время несчастного случая несколько дней назад. Первый следователь все спокойно и дотошно зафиксировал, а вот красавчик, как мне показалось, напрягся еще больше.

Магзеркала невестки и Ранджара еще вчера вечером забрали на экспертизу — вдруг и правда взломали. А сегодня и все остальные средства связи пришлось под опись вручить одному из экспертов. Фирин тихо возмущалась, мадам Зинин только едва слышно постанывала, я тоже без особого восторга отдала новенькое магзеркало — мне его вчера вечером привез Санджей взамен утерянного. Но откуда-то в то же время пришло понимание, что так правильно и это обычные процессуальные действия.

Кстати, насчет сторожевого артефакта, рынка и прочих подробностей меня допросили отдельно. А толку? Я все равно ничего не помнила. Да и рассказала им далеко не все.

Умолчала и про внезапное раздвоение на камерах, и про приставания явно нечистого на руку лавочника, принявшего меня за кого-то другого. Какое-то неясное опасение удержало.

Внутри нарастала тревожность, как в фильме ужасов, — что-то явно было не так, и ощущение неправильности становилось сильнее с каждой минутой.

Когда допрос закончился, Санджей пошел провожать полицейских до ворот. Но красавчик почему-то замешкался в коридоре. А когда я попыталась пройти мимо него, схватил за руку, толкнув к стене.

— Точно меня не помнишь⁈ — жарко выдохнул он, вперившись пронизывающим взглядом.

Запаниковать я не успела. Тело действовало рефлекторно — резкий рывок, одно движение, и полицейский зашипел, получив пинок в голень.

Недовольно потирая руку выше локтя, где он меня сжимал, я даже уже не пыталась понять, как так вышло.

— Что здесь происходит⁈

Вернувшийся Санджей прервал этот театр абсурда очень вовремя. Или наоборот? Слишком рано?

— Ничего.

Мы с красавчиком отреагировали одновременно, окинув друг друга быстрыми оценивающими взглядами. Я сразу подхватила мужа под руку и потащила наверх, а полицейский, кивнув на прощание, устремился к выходу.

— Мне показалось, или он к тебе приставал? — озабоченно поинтересовался супруг, несколько раз обернувшийся, пока мы поднимались по лестнице, чтобы убедиться: подозрительный гость покинул дом.

— Показалось, — успокаивающе улыбнулась я. И подстраховалась на всякий случай: — Он просто хотел уточнить, точно ли я больше ничего не помню.

Мало ли, муж уловил часть фразы? Теперь ему будет казаться, что он слышал именно то, что я сказала.

М-да. Ну вот это, кстати, ценные знания для домохозяйки — как правильно выкручиваться, если попала под подозрение. Правда, знает об этом не каждая женщина. Но я уже убедилась, что была особенной хозяюшкой. Готовить и убираться не умела, зато легко управлялась с боевыми заклинаниями.

Выглядел Санджей вроде бы как обычно. Заботливо. Поддерживал на ступеньках, приобнял в коридоре, пропустил вперед в нашу спальню. Вот только глаза у него стали льдисто-голубого цвета, колючие. Кажется, у нас тут кто-то ревнует? И ведь даже не скажешь, что на пустом месте.

— Дорогой, я тут слышала, что для возвращения памяти очень полезно прогуливаться по местам, связанным с приятными чувствами. — Запустив пальцы во вьющуюся шевелюру мужа, я убрала с его лица челку и с необъяснимым удовольствием посмотрела на сверкающие голубые льдинки вместо глаз.

Странно, но мне почему-то льстила вот такая скрытая ревность.

— Прогуливаться?.. — Льдинки растаяли, брови нахмурились, взгляд Санджея стал растерянно-задумчивым.

Хм, мы что, никогда вместе не гуляли⁈

— Здесь же недалеко Семигеройский парк? — пришла я на помощь мужу.

Сторожевой артефакт вынес у меня только личные воспоминания. Знания географии, ориентирования в городе, все технические и физические навыки остались при мне. Так что я отлично помнила, что рядом с башнями-тройняшками находился огромный парк Семи героев Восточной битвы, в простонародье Семигеройский. И что, мы ни разу его не посещали? Ни за что не поверю!

Странно, но именно я тащила Санджея по нужным улочкам, точно зная, где находятся кассы. Потом опять же именно я уверенно петляла по дорожкам, чтобы вывести нас к большому пруду. И именно я знала, что в двадцати метрах от памятной таблички, среди буйных зарослей цветов, прячется маленькая изящная лавочка на двоих. И до нее можно добраться по узенькой, практически незаметной тропинке.

А сразу за ней растет огромная сосна, увешанная дешевыми деревянными сердечками с именами влюбленных.

— Наших там нет? — поинтересовалась я у смутившегося Санджея. — Ну и ладно, еще не поздно все исправить! Сердечки прячутся в дупле. Пойдем выберем?

— Откуда ты все знаешь? — Глаза мужа почему-то снова поголубели, а взгляд стал колючим. — Когда мы поженились, тебе едва восемнадцать исполнилось. И ты говорила, что никаких мужчин до меня в твоей жизни не было!

— Мужчин не было, а где лежат сердечки, знаю. — Пожав плечами, я поцеловала Санджея и принялась рыться в дупле. — Тебе какое нравится? — поинтересовалась у него, вытащив сразу горсть.

Конечно, запас сердечек регулярно обновлялся, чтобы их хватило всем влюбленным, пожелавшим увековечить свои чувства.

Вот с веток сосны их никто не снимал, и они висели на ней годами, покачиваясь и стукаясь друг об друга. Сосна росла, а сердечки поднимались ввысь. И теперь до тех, что были развешены десять лет назад, я могла дотянуться, лишь встав на цыпочки.

Санджей первым выдавил букву «С» и передал сердечко мне. Я приложила большой палец к чистой половине, пропечатала магией первую букву, убрала палец… и нервно сглотнула, очень надеясь, что моя улыбка выглядит все так же естественно. Быстро повесив сердечко на ветку, я подхватила мужа под руку и потащила его к скамейке, целоваться. Чтобы бешено бьющееся сердце можно было объяснить возбуждением, а не внутренней паникой. Потому что я почему-то инстинктивно пропечатала букву «Д».

Но зовут-то меня Ниджен… Ниджен, Ниджен… Я отчаянно прокручивала в голове собственное имя, не чувствуя совершенно ничего. Имя мужа вызывало в душе больше приятного отклика, чем собственное!

Ошарашенная случившемся, я постаралась забыться в жарких поцелуях, обнимая Санджея так крепко, как будто кто-то пытался его у меня отнять. Как будто между нами вот-вот появится пропасть. Причем он сжимал меня в объятиях так же сильно и целовал как безумный.

Мы практически смерчем перенеслись со скамейки в парке на кровать в спальне, чтобы слиться, обхватив друг друга, как утопающие — спасательный круг.

Никаких мыслей в голове не было, только жадное желание не отпускать, удержать, не вспоминать!..

И еще постоянно фоном звенело: Ниджен, Ниджен…

— Я тебя обожаю, — выдохнул муж, расслабленно откидываясь на подушки и притягивая меня к себе. — Ты потрясающая… Но… ифрит побери!.. Кто ты⁈

— Кто я?

Дом, в который меня привез незнакомый красивый мужчина в полицейской форме, выглядел чужим и неуютным. Все было беспорядочным, совершенно не гармонирующим друг с другом. Шкаф в коридоре и обувница — из разных коллекций. Вся мебель на кухне тоже собиралась непродуманно, даже стулья были разные! Разве что цветовая гамма в интерьере общая — темная, немаркая. Неужели я здесь жила?

— Тебя зовут Дженин Альгита, ты капитан отделения полиции Южного Округа столицы, — уже не в первый раз устало повторил мужчина, озабоченно хмурясь. — Как тебя угораздило попасть под действие усыпляющего заклятия⁈ Мы же с тобой вместе ставили эту ловушку!

Про это он тоже спрашивал не в первый раз. И я даже смутно помнила, как бегу в переулок, следом за воришкой, схватившим мою сумочку… Ту самую, которая сейчас висит рядом со мной на стуле.

— Ты должна была зайти в магазинчик, помнишь?

Это я тоже смутно помнила.

— Мне вроде бы надо было что-то купить из продуктов?

— Нет же, Дженин! Ты должна была переодеться, чтобы прикинуться женщиной среднего достатка, и войти в доверие к продавщице магазинчика! Даже платье согласилась ради этого надеть. Кстати, оно тебе очень идет. — И мужчина подмигнул мне.

Эльмин. Его зовут Эльмин. Высокий жгучий брюнет с тонкими чертами лица и огненно-оранжевыми, кошачьими глазами. Он несколько раз повторял свое имя, пока мы ехали ко мне домой. Красивое, как и он сам. Но начисто вылетевшее из моей головы.

— Так, засада провалилась, в ловушку вместо бандитов попалась ты…

После этих слов я ощутимо напряглась, ожидая, что сейчас начнется перечисление всех бед, случившихся по моей вине или хотя бы во время моего присутствия. Почему-то подобное казалось чем-то обыденным. Но вместо этого Эльмин жизнерадостно улыбнулся:

— Когда тебе полегчает, мы дружно посмеемся над тем, как знаменитый капитан Альгита умудрилась так вляпаться, что потеряла память. А пока, давай я сделаю нам чаю. Не помнишь, где тут у тебя сахар?

Где сахар я не помнила. На кухне все было расставлено настолько неудобно, что даже стыдно за саму себя.

И опять вся мебель невнятно-темная, немаркая. На стенах и на полу такая же немаркая плитка. И все равно везде пыль! Бр-р!

Я передернула плечами и на автомате убрала все это безобразие одним из малых очищающих. Заодно и чай нашла.

Для сахара пришлось воспользоваться поисковым заклятием. Потому что даже в здравом уме я бы не сообразила, что он прячется в банке с надписью «перец»! Чайник тоже нашелся только через поисковик.

Интересно, зачем я всю посуду храню в коробке под столом? Почему не в посудном шкафу? Посуда новая, белая, без рисунков и узоров. Никакого изящества форм, все прямое и строгое. Хотя для этой кухни подходит…

— Дженин, что ты делаешь? — Эльмин странно смотрел на меня во все глаза.

— Чай? — Я неуверенно заглянула в полупустую пачку и поморщилась. Пакетики, неизвестно какого года производства.

— Ты и правда собираешься пить чай⁈ Не кофе? Я думал, опять начнешь плеваться и орать, что эту траву пьют только кочевники, и то с бодуна.

— Эту, — я печально потрясла коробочкой и поняла, что паук, устроивший там себе логово, умер своей смертью от старости, — даже кочевникам пить опасно. Если ты не против, сварю нам кофе.

— Ну наконец-то, узнаю капитана Альгита, — фыркнул Эльмин и уселся на кухонный диванчик. — Да, вари кофе. Тем более печенье так со вчерашнего дня на столе и лежит.

И он кивнул на мятую пачку того же возраста, что и почивший в чае паук.

— Это уже несъедобно! — Сама не поняла, как пачка ужаса отправилась под мойку в мусорное ведро. — Сейчас. Мука есть, молоко… прокисло. А где яйца? — Окончательно растерявшись, я устало осела на один из стульев и задумалась. Как готовить, если не из чего?

— Надо же, как сильно тебя приложило, — настороженно отозвался Эльмин с диванчика. — У тебя ничего не болит? Голова не кружится?

— Кружится. От голода. Может, сходим в магазин? Я видела недалеко отсюда продуктовую лавочку. Купим яйца, свежее молоко и чай. Сделаю нам блинчики.

— Блин… чего⁈ — совсем ошалел парень. — Дженин, давай лучше лапшу на заказ⁈ И пончики! Последняя твоя попытка что-то приготовить чуть не закончилась пожаром!

— Не хочешь блинчики, сделаю пончики, — я огляделась, взяла сумочку и пошла к двери, — и лапшу сварю. Ты с чем любишь?

— Я понял, это месть, — угрюмо потащился за мной следом Эльмин. — За то, что я твою голову из-под удара не выдернул. Но, вообще-то, все должно было быть наоборот — это ты меня страховала!

В лавочке, пристроенной к соседнему двухэтажному дому, было тихо, спокойно и темновато. Пахло чуть подгнившими яблоками. Зато хозяйка меня сразу узнала:

— А, Дженин! Опять собираетесь полуночничать со своим кавалером? Когда уж в мэрию сходите? Живете вместе, как муж с женой, даже ругаетесь на весь квартал — любо дорого послушать. Давно пора сделать из него приличного мужчину! Кофе завезли, я отложила тебе пачку особо горького, пережаренного, все как ты любишь!

Ее слова немного успокоили — в голове все еще было пусто, никакого следа прошлой жизни. Но я побаивалась признаваться в этом вслух. Зато услышав свое имя из уст совсем постороннего человека, убедилась — никакой ошибки нет, я действительно Дженин Альгита. Капитан полиции.

Хотя последнее вызывало внутри робкий протест. Это ведь надо командовать? А я точно умею?

— Нам сегодня чаю, лучше зеленого сагинского, а еще яйца, молоко, живые дрожжи… — Я запнулась, прикидывая, чего еще не хватает на кухне. — Соду. И вон тот чистящий порошок. И яблоки. И…

— Небесные пэри, девочка! — Хозяйка лавочки, полная пожилая дама с крашенными хной волосами и характерными усиками оазисной уроженки, всплеснула руками. — Никак тебя во время ареста какая-то хозяюшка покусала? Вон и в платье нарядилась!.. Что ты собираешься делать со всем этим⁈

— Блинчики, — я недоуменно моргнула, — и пончики. Да, а еще нам бы тянутой данганской лапши, если у вас есть. И сухой курицы.

Эльмин за моей спиной издал придушенный звук. Закашлялся? Да что происходит?

Когда мы вернулись домой, я, чтобы почувствовать себя хоть чуть более уверенно, сразу пошла на кухню и поставила на плиту кастрюлю с водой для лапши. Сушеной курицы в лавке не нашлось. Но ничего, мы купили два вида сыра, помидоры, кинзу, зеленый чеснок и базилик. Сделаю заправку на бараньем жире со специями, будет вкусно. И тесто на пончики надо поставить.

— Странно это… — Эльмин возник в дверях и смотрел на мои передвижения между плитой и раковиной с таким ужасом, будто я решила сварить суп из соседских детей. — Ты и раньше умела готовить, но притворялась, чтобы меня припахать? Или на тебя так заклятие подействовало?

— Я не помню. — Руки, занятые привычным делом, давали мне хоть какую-то уверенность. — Скажи… а мы… мы только напарники? Или то, что сказала та женщина в лавке, — правда? Мы жених и невеста?

Эльмин в ответ вытаращился на меня, словно на привидение, шагнул ближе и приложил руку к моему лбу.

Я застыла. Рука была прохладная, приятная. А от моего напарника пахло жасмином с нотками здорового мужского тела. У меня почему-то снова закружилась голова…

— Жара нет, но приложило тебя сильнее, чем я думал. Алло-алло, центр вызывает капитана! Прием! Дженин Альгита в неволе не размножается — чьи слова⁈ Я несколько раз, как порядочный мужчина, предлагал оформить отношения. Но это же ты вечно твердила, что секс — не повод для знакомства, а тем более для замужества!

— То есть секс, — произнеся это слово, я почувствовала, как жар заливает шею, уши и щеки, — между нами был?

Когда даже мысленно проговаривала это слово, мне становилось не то чтобы отвратительно, но слишком неуютно. Как будто речь шла об испытании, которое следовало стоически пережить. Как, например, выщипывание бровей, чтобы придать им красивую форму, или традиционная медовая эпиляция перед свадьбой — по обычаям не владеющих магией предков.

Но еще я кожей ощущала, что Эльмин совсем близко. Чувствовала его дыхание, вдыхала запах. И в голове настойчиво крутилось, что если он чуть-чуть наклонится, то сможет меня поцеловать.

И что я этого… хочу? Чтобы эти пухлые, четко очерченные губы коснулись моих. Хочу почувствовать их вкус. Ощутить, как легкая темная щетина приятно оцарапает кожу, когда поцелуй станет глубже.

Кошмар! Насчет секса мы позже разберемся — есть у меня подозрения, что с ним была какая-то неправильность…

— Дженин? — растерянно произнес Эльмин, глядя в мои широко раскрытые глаза.

Не представляю, что на меня нашло. Никогда не делала так раньше. Точно знаю, пусть и не помню. Никогда первой не обнимала мужчину за шею, не притягивала к себе и не целовала…

Эльмин сначала ответил, приобняв за талию, а потом отстранился и нахмурился.

— Знаешь, ты даже целуешься теперь по-другому, как нормальная женщина, а не… захватчица!

В смысле? Я же первая начала, схватила, обняла, поцеловала. Чуть со стыда не сгорела! И все равно получилось как у нормальной женщины? Надеюсь, это был комплимент.

— Тебе понравилось? — робко уточнила я, стараясь не глядеть при этом на озадаченного мужчину.

Благо у меня было чем себя отвлечь: вода под лапшу закипела, следовало бросить в нее специи и налить ложку оливкового масла.

— Мне? Очень! Я бы сейчас с удовольствием затащил тебя в постель, но ты же не согласишься.

— Соглашусь, но после того, как все приготовлю…

— Не дай бог, тебя опять чем-нибудь стукнет и ты превратишься обратно из женщины в железную воительницу, — пробормотал Эльмин, нехотя отпуская меня, снова устраиваясь на диване и глядя вокруг большими глазами.

Я все еще смущалась, но готовить еду мне очень нравилось, а еще попутно наводить чистоту и красоту одним движением бровей — бытовые заклинания всегда давались мне легко. Всегда? Это память возвращается? Не буду думать об этом сейчас, лучше подам на стол.

— М-м-м… — Страстные постанывания голодного мужчины, дорвавшегося до вкусной еды, звучали лучшей музыкой. — Пэри небесные… в жизни ничего вкуснее не ел! Как ты могла⁈ Это нечестно, столько лет скрывать такой восхитительный талант!

Я сидела напротив него и улыбалась, как дура. Было невероятно приятно, что кто-то оценил мои старания. Словно раньше этого никогда не делали. А еще у Эльмина в уголке рта прилип листочек кинзы — с таким аппетитом он ел. Я не выдержала, наклонилась через стол и сняла эту зелень губами. Бесстыдно облизнулась: вкусно!

И снова почувствовала, как жар приливает к щекам.

— Провокаторша… — Быстро доев лапшу и облизнувшись, Эльмин вылез из-за стола, как пушинку подхватил меня на руки и понес, хищно ухмыляясь, в спальню.

Уложив на кровать и нависнув на вытянутых руках, он несколько секунд изучал мое лицо, чего-то выжидая, а потом поцеловал, властно, жадно сминая губы. Не помню, целовал ли меня когда-то кто-нибудь точно так же, чтобы дыхание перехватило и голова закружилась. Но отвечала я навряд ли, было у меня ощущение, что делаю это впервые. Не просто позволяю мужчине овладевать своим телом, а… поощряю, приобнимая за шею. И почти сразу тянусь за новым поцелуем, стоило нам прерваться.

А вот когда Эльмин попытался стянуть с меня одежду, я напряглась. Мысль о том, что кто-то… незнакомый… нет, вообще кто-то увидит меня обнаженной, пугала. Мне нужна была какая-то защита, ночная сорочка, простынь. Срочно!

Эльмин, почувствовав, что я не готова, принялся ласкать меня через платье, потом его руки проскользнули под подол, огладили мои бедра, проникли под резинку трусиков… Их прикосновения разжигали во мне стыд и желание. И я никак не могла определить, отчего сгораю сильнее, то бесстыдно выгибаясь, чтобы было легче ласкать мое разгоряченное тело, то сжимаясь, осознавая, как неподобающе себя веду.

Я то стонала от возбуждения, то поскуливала от смущения, но при этом почему-то не пыталась освободиться. Даже когда хотелось накрыть пылающее лицо, чтобы спрятаться от позора, я знала, что вырываться нельзя, потому что мужчина вправе… Но ведь мы не женаты! И очень зря…

Эльмин сумел добиться, чтобы смущение и стыд напрочь отступили. Когда я вновь ненадолго вынырнула из захлестывающих волн возбуждения, то оказалось, что уже полностью раздета и во мне уже давно не умелые пальцы, а… А-а-а!

— Дженин…

Ласковый шепот снова затащил меня в глубины страсти, и в следующий раз я очнулась от головокружительного чувства: все тело скрутило и тут же затопило чем-то сладко-вязким, мешающим шевелиться, разговаривать, думать… Хотелось только обнять своего мужчину и заснуть с ним рядом.

Но в этот миг где-то возле кровати отчаянно запищало магзеркало.

— Ифрит побери!.. — ругнулся Эльмин в подушку.

Я вздохнула. Потому что магзеркало было мое. Орало-то оно в моей розовой сумке, небрежно брошенной на тумбочку. Порывшись, вытащила мигающее и сигналящее устройство связи и растерянно посмотрела на Эльмина:

— Не помню, как разблокировать…

— Да я уж понял, — вытянув руку из-под одеяла, он не глядя потыкал пальцем в экран, набирая код.

— Все тихо, — сказал из динамика хрипловатый мужской голос. — Кипеш списали на несчастный случай с какой-то левой телкой.

— Угу. До связи, — буркнул Эльмин и отключился. Обнял меня покрепче, уткнулся носом в шею и щекотно выдохнул.

— Пять минут. Отчет подождет до вечера.

— Хорошо, — согласилась я и прикрыла глаза, полежала секунд десять и все же спросила: — А почему для разблокировки магзеркала не работает отпечаток?

— Ау! Первое правило полицейского! Не паролить ничего отпечатком, чтобы тебе или твоему трупу руку не отрезали.

— Ох… Ну ладно…

— Правда? — Эльмин, уже несколько минут настороженно чего-то ожидающий, даже голову приподнял, чтобы заглянуть мне в лицо. — И все⁈ Мы не помчимся прямо сейчас в офис, чтобы сделать тысячу дел сразу? Капитан Альгита, вы здоровы?

— Не здорова, — согласилась я, действительно чувствуя себя почти больной от его близости. — Не помчимся…

И чуть-чуть поерзала. Намекая. Потому что вслух сказать о том, что еще одно дело я не против повторить, никак не могла. Стыдно о таком вслух… Но мой намек и так прекрасно поняли, без всяких слов. Поэтому в полицейский офис мы поехали, когда на улице уже стемнело.

Я не помнила себя прежнюю. Но почему-то казалось, что полицейский офис должен выглядеть как-то иначе. Не так скучно, пусто и обыденно? С чего я это взяла, из маговизора? Очень неуютно чувствовать себя беспамятной дурочкой.

Много серой краски на стенах, много стеклянных перегородок в огромном зале и еще больше закрытых отдельных кабинетов по его периметру. Ой, кофеварка! А почему такая замурзанная⁈ Когда в последний раз ей, бедной, чистили трубки и мыли лоток для воды? В нем уже стенки позеленели от водорослей! Разве это можно пить⁈

Наверное, именно из-за неуверенности в себе я так вцепилась в несчастный аппарат. Эльмин сразу заявил, что сам отчитается начальству, и затерялся где-то среди стеклянных перегородок. А я как встала в углу, так и не могла отойти еще с полчаса. Пока не вылизала несчастную магомашинку до блеска, не заправила свежими капсулами, не выкинула в мусор залипший от свернувшегося старого молока фильтр для пенки и не успокоила микроджинна в силовом отсеке. Он уже давно искрил от недокорма, вечных помех в работе и возмущения.

Я была так занята, что не заметила, как вокруг нас с кофеваркой собралась небольшая толпа незнакомых людей в форме и без.

— Капитан, а что это вы тут делаете, а? — осторожно спросил довольно упитанный молодой человек с лицом и кудряшками нежного ангела, а глазами — злого настороженного джинна.

— Привожу в порядок кофеварку. — Я изо всех сил старалась себе внушить, что это мое рабочее место.

Все эти люди меня знают и ждут какого-то поведения. Только какого⁈ Судя по тому, что я видела дома и в собственном гардеробе, когда одевалась на работу, — характер у меня решительный и даже немного мужской. Наверное. Надо спросить Эльмина. Ох…

— Она в безобразном состоянии. Как можно было довести несчастную машину до того, что в ответ на просьбу сварить чашечку некрепкого кофе с молоком и сахаром она плюется кипятком⁈

— Пф! — очень удивилась длинноногая девица в узких кожаных брюках и с десятью сережками на левом ухе. — С каких это пор, капитан, вместо того, чтобы треснуть заразу кулаком по кожуху, вы моете фильтры⁈ И зачем вам молоко⁈ Вы же пьете расплавленную смолу!

— А сейчас хочу нормального кофе, с молоком и сахаром. — Внутренне я отчаянно пищала от ужаса и неуверенности, мысленно призывая Эльмина. Куда он ушел⁈ Он же знает, что я ничего не помню, и сам предупредил, что об этом лучше не болтать на работе. Но бросил меня на растерзание незнакомым коллегам. — Имею право!

Да, очень надеюсь, что имею. Чего они все вокруг меня столпились? Другого места нет в офисе⁈ Эльмин! Ну где ты!

— А-а-а… — Девица с сережками понимающе кивнула и поправила шикарную черную косу до пояса. — Кстати, пришли снимки и видео по делу того торговца пряностями. Вы говорили, там что-то нечисто, хотя у его жены вроде как алиби, и надо внимательно изучить место преступления.

Отказываться не было смысла, хотя паника чуть не захлестнула с головой. Но я все же дождалась свой свежезаваренный кофе. Магически погладила микроджинна в силовом отсеке и пошла смотреть тошнотворные материалы по делу. Вспомнить бы еще, по какому.

Мне пришлось мобилизовать всю свою смекалку и буквально вывернуть мозг наизнанку, придумывая неподозрительные наводящие вопросы по «делу торговца пряностями». Я настолько этим загрузилась, что меня даже не стошнило от подробных картинок трупа. А между тем крупный усатый мужчина, скончавшийся от множественных ножевых ранений, выглядел на редкость неаппетитно.

Девушка с сережками и косой, которую, как я выяснила в процессе работы, звали Зухри, подробно докладывала, что именно уже выяснили по делу. Заодно раскладывала на большом столе снимки в порядке временной очередности.

— Айзи-биби утверждает, что ушла из дома сразу, как только накрыла мужу на стол. Он собирался пообедать и лечь отдохнуть.

Нормальное желание, особенно когда обед такой сытный и жирный. Кто-то догадался заснять даже блюда, которые были на столе.

— Накрыла на стол и ушла? — переспросила я, пытаясь уловить, что же меня беспокоит во всех этих снимках.

— Да, вернулась спустя три часа. Все это время была в своей частной парикмахерской на первом этаже. Охранник видел, что в помещении горел свет, играла музыка и кто-то двигался. Две дамы подтвердили, что им за эти три часа сделали стрижку и укладку. А вернувшись, Айзи-биби нашла мужа мертвым и тут же вызвала полицию. Предварительное время смерти приходится на интервал, пока жены не было дома.

— Но почему для убийства использован тот же нож, которым разделывали мясо? — Я выложила снимки так, чтобы четче представлять планировку кухни.

Если бы я пришла с улицы, то первым делом схватила бы нож со стола, а не тот, который должен валяться в раковине, заваленный грязными мисками и противнями. Если же у убийцы было время покопаться в посуде, почему торговец сам его не прирезал? Не стукнул по голове тяжелым блюдом? Почему не защищался?

И тут меня как микроджинном ударило!

— Она врет! — Я прикусила губу и потыкала пальцем в три снимка, расположенные рядом.

— Почему? — удивилась Зухри.

— Соус. Она подала ему багдарашанский соус к мясу.

— И что⁈

— Свежеприготовленный багдарашанский соус имеет цвет куркумы, его готовят перед подачей и сразу льют в мясо. Пачкает он в этот момент желтым. Через двадцать минут он темнеет, приобретает красноватый оттенок. А здесь что?

— Что? — Зухри с любопытством заглянула мне через плечо.

— В тарелке соус потемнел. Но на рукоятке ножа в теле жертвы виден желтый след, он впитался в дерево. Значит, за нож хватались рукой в свежеприготовленном соусе. То есть бедолагу зарезали, едва он сел обедать. Поэтому и нож взят не со стола, а тот, что был ближе к повару. — Я упивалась непонятным азартом: мне очень нравилось угадывать по снимкам, как все происходило. Оказывается, это очень интересно! Не зря я пошла работать в полицию. — И еще. Видишь приоткрытую духовку? Там в ней противень, похоже, с карамелизированной айвой. Она подсохла, но еще не остекленела. Это значит, что духовку выключили буквально за полчаса до того, как сделан снимок. А потом тщательно проветрили помещение: окна открыты полностью, и горит огонек работы микроджинна на панели вытяжки.

— То есть… — Зухри увлеченно перебирала снимки вместе со мной. — Эта мадам, перед тем как зарезать мужа, снимала соус с плиты. Наверняка в перчатках была кухонных, потому и отпечатков пальцев нет. Но измазала соусом рукоять ножа и не заметила. А из-за жары на кухне, о которой нам было неизвестно, время смерти определили, как более позднее. Кэп, вы гениальны как всегда!

Громкие хлопки заставили нас с Зухри вздрогнуть. Мы дружно отвлеклись от снимков и уставились на стоявшего в дверях Эльмина недовольными взглядами.

— Ух! — прокомментировал он наше недовольство. — Чур только не кусаться. Я уже послал за мадам парикмахершей, надеюсь, с допросом Зухри теперь справится сама?

— И давно ты там торчишь? — все еще недовольным голосом уточнила девушка, нервно теребя кончик косы. Я уже заметила, что при любом волнении она хватается за свои волосы, как за спасательную веревочку. — Мог бы не подслушивать, а помочь!

— Я помог, — Эльмин бессовестно отмел все претензии, — отправил людей за подозреваемой. А теперь собираюсь похитить одну слишком занятую женщину и отвести ее в ресторан.

— Какую женщину? — растерянно переспросила я.

Эльмину я обрадовалась — одно его присутствие придавало мне уверенности. Как-никак этот мужчина был единственным, кого я уже знала. Но все равно, его появление сбило мой деловой настрой. Сразу захотелось, чтобы меня взяли на ручки и налили кофе, а не вот это все…

— А еще сыщик, — фыркнул бесстыжий. — Лучше бы спросила, какой ресторан!

— Какой? — послушно моргнула я.

— Пойдем в Красный Дракон, будем есть морепродукты! — провозгласил Эльмин, подцепил меня под руку и потащил прочь из кабинета.

Я даже не успела спросить, почему Зухри так удивленно ойкнула за моей спиной. Что не так? Но остановиться и спросить не решилась, тем более что Эльмин быстро увел меня из офиса. Минуты не прошло, как мы уже сидели в машине.

Когда мой спутник вдруг вместо того, чтобы сесть за руль, устроился на пассажирском сидении, я снова запаниковала. Что это значит? Женщине неприлично…

— Ну и чего ты ждешь, любовь моя? — Эльмин буквально просветил меня своими загадочными кошачьими глазами. — Это же твоя машина. Ты вчера оставила ее возле управления.

— Да?

Вот же глупая! Действительно, это не та машина, на которой мы сюда приехали. Та была черная с синим подтоном, а эта с красным… Моя⁈ Я не только вожу джинномобиль, но еще и имею его в собственности⁈

Но это значит, что и водить его я умею? Надо только вспомнить, как именно. Я же не разучилась есть ложкой или писать ручкой, значит, и здесь должна справиться.

На удивление, руки и ноги действительно вспомнили нужные движения почти без участия головы. Непонятно только, с чего Эльмин так внимательно следил не за тем, как я трогаюсь с места и выруливаю с парковки, а как сдвигаю кресло ближе к рулю, в более удобное положение и машинально переключаю некоторые настройки. Но, так или иначе, мы поехали.

«Красный Дракон» оказался не пафосным шикарным рестораном, а небольшим уютным заведением в средненьком районе. Обстановка — бедно, но чисто. Почти по-домашнему. И полным-полно народу, все столики заняты. Это значит, готовят тут действительно хорошо. Нам, кстати, место нашли сразу — мне показалось, что держали про запас как раз для таких гостей.

Эльмин отодвинул мне стул и замер со странной улыбкой, словно ждал моей реакции. Я тоже зависла на пару секунд, а потом поцеловала его в краешек губ:

— Спасибо. Мне так нравится, что ты обо мне заботишься.

Эльмин сначала застыл, потом фыркнул:

— Обычная вежливость для мужчины.

— Для меня необычная. Мне очень нравится, — призналась и страшно смутилась.

Хорошо, на пару секунд удалось спрятать пылающие щеки, усевшись на стул. Пока Эльмин устраивался напротив, у меня было время немного успокоиться. Но в голове все равно упорно мельтешили звездочки и лопались карамельные пузырьки, стоило мне на него просто посмотреть. Такой красивый…

— Кхм… мне тоже очень приятно о тебе заботиться. Спасибо, что позволяешь.

Эльмин сел и накрыл ладонью мою руку, лежащую на столе. Погладил пальцами. От этого простого действия огонь снова залил меня от макушки до пят. Я знала, что отчаянно покраснела. Мало того, жар перекинулся и на Эльмина — он тоже сделался бордовым. Но мою руку не отпустил.

Пока мы вместе читали меню, пламя со щек чуть-чуть спало.

— Смотри, печеный омар стоит почти так же, как сырой на утреннем рынке в порту, — удивительно! — обрадовалась я. — А пахнет из кухни как! Наверняка именно его готовят. Ммм… обожаю!

— Точно будешь есть? — Эльмин по-прежнему не спускал с меня глаз.

— Конечно! — Я схватилась за специальные щипцы сразу, как блюдо подали на стол. — Почистить тебе?

— Мне⁈

Не выдержав, я наклонилась к нему и поцеловала в плечо. Просто хотелось прикоснуться… нестерпимо!

Интересно, чему он так изумился? Каждый раз изумляется, когда я просто по-женски пытаюсь за ним поухаживать. Хотя я также реагирую.

Но ведь он мой мужчина. Это должно быть нормально между нами, разве нет?

Омар был восхитительный. Мы кормили друг друга с палочек и много смеялись. Потом целовались на выходе из ресторана, в машине на парковке, в подъезде, у собственной двери…

А как только вошли в квартиру, Эльмин начал нетерпеливо срывать с меня одежду. Я не отставала — раздевала его даже быстрее, чем он меня.

Собственная бесстыжесть кружила голову больше, чем два бокала белого сухого, которые мы выпили в ресторане. Что я творю? Но мне так хорошо! Неужели моя жизнь действительно так прекрасна?

— Ты меня с ума сводишь, — выдохнул Эльмин, когда мы наконец немного насытились друг другом и несчастная кровать перестала скрипеть и биться изголовьем о стену. — С ума сводишь… я уже не понимаю, на каком я свете…

— А какая разница? — Слова вырвались сами собой, как только я смогла дышать.

— Не знаю, — признался он, поцеловал меня в губы, потом в шею, в плечо. — Мне надо в душ. Пока совсем не рехнулся.

Я расслабленно откинулась на подушку и прикрыла глаза. Небесные пэри, мне кажется, не только Эльмин сходит с ума. Мой разум тоже плавает в розовом желе со звездочками. Так хорошо!

Откуда же это смутное чувство тревоги, которое пробивается сквозь негу, словно комариный звон в тишине?

А уже через секунду этот звон из воображаемого превратился в самый что ни на есть реальный. На тумбочке завибрировало магзеркало, поставленное на беззвучный режим. Я сначала несколько секунд смотрела на него, потом спохватилась. Какой код? Эльмин говорил… а!

— Кэп, вы в порядке?

— Зухри, — узнав голос вчерашней знакомой, я выдохнула и упала обратно на кровать. — Да, спасибо. Ты что-то хотела? Уже довольно поздно.

— Поздно? О чем вы, кэп, вы же никогда не ложитесь раньше трех! Вот лишь бы подразнить подчиненных! — Зухри щебетала довольно эмоционально, но весело. — Как ресторан? Надеюсь, вы все же поехали в «Черного Барашка»? Эльмин очень неудачно пошутил насчет «Красного дракона». Знает же, что у вас аллергия на омаров и что вы их на дух не переносите!

«Знает же, что у вас аллергия на омаров и что вы их на дух не переносите!»

Эти слова звучали в голове раз за разом почти всю ночь. Эльмин давно уснул, а я лежала, откинувшись головой на его плечо, и все думала, думала…

Знает. Что у меня аллергия. На омаров… Что еще он знает и не говорит? И… обо мне ли⁈

За окном светало, когда я забылась тяжелой, тревожной дремой. А когда проснулась — было уже позднее утро. Эльмин из кровати исчез. Вместо него на подушке осталась записка.

«Ушел по делам. Отдыхай, выпей отвар, — я оставил на столе стакан. Начальство дало тебе отгул после вчерашнего, так что никуда не выходи из дома одна. Люблю.»

Я встала, машинально помыла чашку от кофе, которую Эльмин бросил на столе в кухне. Поймала себя на том, что делаю это с каким-то даже умилением… и снова провалилась в пучину сомнений. Что происходит? Это точно мой дом? Моя жизнь? Мой… мужчина?

Выглянув в окно, я увидела, что магомобиль остался во дворе на стоянке. И хотя в записке Эльмина было четко и ясно сказано сидеть дома, но к вечеру я сойду с ума, если срочно не найду себе какое-то занятие.

Перекапывать шкафы мне не хотелось. Ограничилась тем, что нашла альбом со старыми магоснимками и долго рассматривала свое лицо на бумаге и в зеркале. Сходство, несомненно, было… Отчего тогда в памяти ничего не отзывается при виде остальных людей? Не припоминаются места? События, предшествующие снимку?

К полудню я решилась. Оделась в неяркий и практичный брючный костюм из шкафа, захлопнула дверь и поехала в офис.

— Кэп, вы вовремя! — Зухри словно поджидала меня возле вымытой вчера кофеварки.

Впрочем, там, судя по всему, весь день толпился отдел почти в полном составе. Все хотели «очень вкусный» кофе и даже выстраивались для этого в очередь. Интересно, кто им раньше не давал привести аппарат в порядок?

— У меня отгул, — на всякий случай напомнила я, позволяя черноволосой девушке подхватить себя под локоток и утащить в отдельный кабинет. В мой, судя по снимку на столе в рамочке. Там я была с какой-то наградой в руке и с короткой стрижкой.

Еще одна странность — уверена, что никогда не обрезала волосы, только кончики подравнивала. Но со снимком не поспоришь. Зато сомнений и подозрений в моей голове прибавилось.

— Кэп, с вами все в порядке? — Я подняла глаза и столкнулась взглядом с необычайно серьезной Зухри. — Вы со вчерашнего дня странная… Кофе-машину вон не просто помыли, а починили, считай, — ее отродясь никто из наших пальцем не трогал. И вы не трогали. Потом соус этот… С каких пор вы стали знатоком кулинарии?

Я растерянно прикусила губу. Не знаю, что ответила бы, но тут нас прервали.

— Народ, боевая тревога! — в кабинет влетел вчерашний полненький парень с кудряшками ангелочка. — Взяли Курдана Цаплю, по наводке, на горячем! Но погорели. Он чист!

Мне понадобилось секунд тридцать, чтобы переварить эту загадочную белиберду и попытаться догадаться, о чем вообще шла речь. А вот Зухри поняла местный жаргон с лету, подпрыгнув от возбуждения:

— Да ты что, Манжар! Там же верняк был! Темные джинны не шутка!

— Чист, как пэри, — огорченно пожал плечами ангелочек. — Я ему, извиняюсь, даже в самое темное место не постеснялся заглянуть — ничего. И определитель молчит. Еще полчаса, и гаду придется вернуть его вещи, извиниться и отпустить на все четыре стороны!

— Быть не может! А ну, пошли! — Зухри вылетела из кабинета, словно маленький пустынный смерч, а по дороге умудрилась зацепить за локоть и меня.

Странный тип по фамилии Цапля сидел в маленькой запертой кабинке, похожей на лифт, но со стеклянной дверью. Он был спокоен, как накурившийся гашиша странствующий дервиш. И так же загадочно улыбался в потолок.

Все его вещи лежали на столе в смежной с кабинкой комнате и вызывающе поблескивали новенькой пряжкой на ремне, начищенными носками дорогих туфель и бриллиантами на ремешке фирменных часов ограниченной партии. Непростая цапля… но темными джиннами от всей этой роскоши даже не пахло.

Не менее дорогая и фирменная сумка, дополненная затейливым замком с кодировкой и ручкой из настоящей кожи бегемота, притянула мой взгляд. Судя по всему, ее уже несколько раз осмотрели, вывернули наизнанку и обнюхали каждый кармашек. Но без толку.

— Ну что, начальник, ваше времечко тю-тю? — Голос Цапли из кабинки звучал чуть приглушенно, но от этого не менее злорадно. — Намылят вам горбы за топорную работу, помяните мое слово. Через полчаса тут будет мой адвокат, и тогда…

Ангелочек Манжар покраснел от злости, как хороший острый перец в дунганской приправе. Он буквально дышал огнем, в который раз перебирая вещи на столе. Я так поняла, что эксперты их тоже осмотрели и ничего не нашли. Чего же ждать от нас?

Зухри тоже подошла и взяла в руки сумку. Повертела, чуть ли не понюхала, заглянула внутрь и разочарованно положила обратно. Именно в этот момент меня будто током ударило.

— Погоди-ка! Дай мне на секунду.

Зухри пожала плечами и передала мне сумку. Я взяла ее в руки и попыталась сосредоточиться. Что же меня вдруг дернуло за ощущение неправильности? Вроде бы все на месте… и эту модель мужской сумки я точно видела в каталоге и на витрине. Даже отложила в избранное на будущее, чтобы сделать традиционный подарок на навруз… кому?

Память снова мигнула пустым белым экраном. Зато на фоне этого чистого, белого цвета черным пунктиром проступили цепочки почти идеальных машинных стежков на ручке из бегемотовой кожи.

Вот именно! Почти идеальных, но не совсем!

Я быстро перевернула сумку и осмотрела другие швы. Кивнула сама себе:

— Смотрите, вот тут. Это другие нитки, материала из черного земляного масла в них почти на десять процентов больше.

— Чего? — с недоумением протянул Манжар. Но удивились все, даже Цапля, взволнованно привставший со своего табурета в кабинке.

— Здесь сначала распороли шов, а потом зашили почти такими же нитками, но, судя по блеску, искусственный компонент в них чуть выше, — пояснила я и достала из сумочки маникюрные ножницы. — Ну точно, видите, как легко расходится? Буквально вчера прошили по старым отверстиям… Хм…

— Бусы из старой меди, — констатировал Манжар, заглядывая мне через плечо. — Странно, зачем они здесь?

— А что, запрещено? — подозреваемый в кабинке снова уселся и скорчил недовольно-обиженную морду. — Может, это мне бабка заговорила четки-амулеты. На удачу и встречу с будущей женой! Отпускай, начальник, хватит перекати-поле по песку зазря валять, все равно ничего вы не найдете!

Я в это время легонько провела пальцами по бусинам и задумалась, машинально теребя один узорчатый шарик. Ну точно! Поэтому меня снова колет чувство неправильности — бусины слишком легкие. Они полые внутри, и…

— Эй, начальница! — не своим голосом взвыл в клетке Цапля. — Ты что творишь⁈ А-а-а, ифрит вас всех за ногу!.. Ложись!

Чего это он шумит? Я всего лишь взяла и постучала, потом потерла одну бусину о другую так, что затейливый узор на них совпал…

— Ифритская сила! — заорали все хором, и я, кажется, тоже. Потому что допросную буквально затопило темной энергией, в которой на разные голоса взвыли злые передержанные джинны. Сейчас рванет!

С перепугу единственное, что я сумела в этот момент сделать, — это бросить сумку на пол и накрыть снизу и сверху двумя призванными заклинанием медными казанами.

Такими круглыми посудинами накрывают традиционный тандыр, чтобы барашек в земляной яме с углями подрумянился равномерно — жар отражается от медной поверхности и весь достается мясу.

Кажется, я невольно ограбила какой-то соседний ресторан традиционной пустынной кухни…

Внутри казанов полыхнуло, моментально спаяв края так, что получилась почти идеальная круглая бусина, только большая. И в этом шаре очень явственно буянили темные джинны. Но вырваться наружу не могли.

— Мать твою, кобру пустынную, — процедил Манжар после долгой-долгой паузы. — Чист, значит? — Он с такой кровожадной улыбкой повернулся к вжавшемуся в стенку преступнику, что тот заскулил и прикрыл голову руками. — Ну, кэп, ваше бы чутье нашим экспертам! Да за такое полагается…

— Голову оторвать по самую за… кха! — рявкнули вдруг с порога.

Эльмин влетел в комнату, как гневный дух песчаной бури. Обжег всех злым взглядом, схватил меня за плечи, осмотрел, ощупал всю.

— Цела⁈ Кому было сказано сидеть дома и не выходить никуда одной⁈ Ты хоть представляешь, как я испугался, когда приехал, а там никого⁈

Я моментально почувствовала себя такой виноватой… и одновременно, вопреки всему, счастливой. Осознание того, что кто-то обо мне думал, волновался, затопило с головой. Ничего не смогла с собой поделать — даже неясные подозрения в этот момент забылись напрочь. Как и невольные зрители этой сцены. Я шагнула чуть ближе к Эльмину, обняла его за пояс и прижалась, прячась за ним от всего мира.

Он замер на долю секунды, а потом в свою очередь крепко-крепко обнял и поцеловал в макушку. Я чувствовала, как медленно успокаивается его дыхание, замедляется ритм сердца…

— Кхм!

Мы отпрянули друг от друга, как застигнутые за поцелуями школьники. Я смущенно опустила голову, чувствуя себя ужасно неуместной и вообще нелепой. А вот Эльмин быстро опомнился и снова притянул меня к себе.

— Кэп, с вами все в порядке? — осторожно спросила Зухри, пока Манжар и Цапля хлопали глазами. — Он на вас орал, и вы его еще не убили⁈

Ответить я не успела. И вскинувшийся было Эльмин не успел, потому что дверь снова распахнулась и в комнату заглянул подтянутый мужчина почтенного возраста. Лысый, но с пышными усами. Оценил мизансцену, цыкнул зубом и велел:

— Пошли в зал совещаний. У нас крупное ЧП — покушение на одно из старейших семейств. Лунары поставят на уши всю столицу, если быстро не найдем, кто пытался разом перебить всех женщин этого достойного клана на подземной парковке торгового центра.

Я вздрогнула. Лунар? Семья Лунар? Почему у меня все сжалось внутри от недоброго предчувствия⁈

Дальнейшее было как в тумане. Мы действительно пошли в зал совещаний, где уже собрался весь отдел. Краткий доклад делал тот самый мужчина, господин Суреш, — слава небесным пэри, я услышала его имя, а то неудобно даже мысленно называть человека лысым и усатым.

На большом экране мелькали строчки текста, снимки с места происшествия и какие-то люди. Но я видела, все как через мутное, грязное стекло. Гадкое ощущение неправильности билось в голове колоколом, даже виски заломило, а затылок налился свинцовой тяжестью.

Совещание закончилось, а я все еще мучительно пыталась разогнать тьму перед глазами и назойливую боль в голове. Поэтому покорно шла туда, куда меня вел Эльмин. И далеко не сразу уловила, о чем идет разговор между ним и господином Сурешем возле той самой кофеварки. Между прочим, в ней опять подзабился фильтр и джинна не покормили. Ого, это что, весь отдел за эти сутки выпил по десять чашек кофе? Сколько тут всего человек, раз они так замучили несчастную машинку?

Мысли о кофеварке как-то разом прояснили сознание. Я машинально вытащила оба фильтра и принялась их чистить, а краем уха уже осознанно прислушалась к разговору.

— И там была эта женщина? Старшая невестка семьи Лунар?

— Ну да. Она и еще три гурии из этого семейства. Как нарочно, всех в кучку сгребли, чтобы разом придавить. А ты что, знаком с кем-то из них?

— Нет. — Эльмин взял у меня из рук чашку со свежим кофе и мельком благодарно улыбнулся. Хотя мне показалось, он слишком внимательно в меня вглядывается, будто ждет чего-то. — Но я тут узнал, что позавчера она попала в лечебницу с сотрясением после воздействия сторожевого артефакта. А сегодня покушение. Подозрительно. Ты же сам собирался опросить пострадавших? Поехали вместе — я посижу, уши погрею.

— Один? Без Дженин? — очень удивился господин Суреш, принимая у меня следующую чашечку и благодарно улыбаясь. — Спасибо, кэп. Ты сегодня непривычно мила.

— У нее сегодня отгул, — недовольным голосом напомнил Эльмин. — И потом, мало ли, со временем понадобится по-женски поболтать с пострадавшими, не предъявляя удостоверения. Это будет удобнее сделать под видом случайной знакомой.

— Я поеду домой? — Почему этот вопрос был задан шепотом — сама не смогу объяснить. Мне отчего-то не хотелось, чтобы господин Суреш слышал мой робкий голос. — Сюда ведь доехала. За рулем.

— Нет! — так же шепотом, но на редкость категорично заявил Эльмин. — Суреш, скажи адрес и езжай, я чуть-чуть задержусь.

— Ну нет, я как раз хотел весь допрос на тебя свалить, — оживился коллега, и, наверное, старший по званию. — Туда уже отправили следователя из центрального отдела — все же Лунары, а не ифрит чихнул! Так что он там будет из себя крутого строить, а ты зайдешь тихонько и со стороны посмотришь-послушаешь. Может, получится уловить что-то, чего в глаза не скажут. По горячим следам — все на нервах, есть шанс… — Он многозначительно пощелкал пальцами перед лицом. — А ты отдыхай, Дженин. Твой напарник прав: не так часто на нашей службе случаются отгулы, чтобы гробить их об работу!

Я только молча кивнула. И уже через полчаса опять оказалась одна в квартире. Хуже не придумаешь! В участке мне удавалось развеяться, а здесь, в тишине, мысли затопили с головой.

Даже воспоминания о прощальном поцелуе с Эльмином не отвлекали. А поцелуй был горячий! И быстрое ласковое поглаживание по щеке непривычно нежным. Не помню, чтобы меня кто-то когда-то раньше так гладил. Но все это отступило на задний план. В голове тюкало лишь одно слово: «Лунар».

Лунар-Лунар-Лунар…

Почему эта фамилия не желает вытряхиваться из памяти? Застряла там, словно заноза! Зудит, раздражает и в то же время тянет к себе, как нечто важное.

Лучшее средство для больной и забитой глупостями головы — занять делом руки. В моем случае все было просто. Квартира, конечно, не была грязной, но и чистой ее не назвать. Поэтому специально замагиченная тряпка, разъедающие жир заклинания, и вперед! Отмывать все — от плафона на потолке до плинтусов.

А потом готовить. Благо в той самой розовой сумочке было достаточно наличных, чтобы накупить продуктов на целое племя пустынных кочевников.

Баранина под тремя разными соусами, самса тандырная… За неимением земляной ямы в дело пошел самый большой казан, в который на донышко налит бульон из-под баранины с луком, а выпекаемые треугольники лепятся на крышку изнутри. Самса слоеная, плов с мясом, плов с сухофруктами, два вида пахлавы — ореховая и миндальная…

За окном, открытым в мокрый от дождя вечер, уже стемнело, когда я решила заняться дымлямой. И совсем не ожидала, что мое медитативное занятие резко прервется.

Сначала послышался женский вскрик. Потом мне почудился злой голос Эльмина. Поскольку дымляму я только сняла с огня, с кастрюлей в руках и выглянула в окно. И сразу поняла, что происходит что-то нехорошее.

Минимум семеро мужчин окружили моего напарника внизу, у самого подъезда. А один из них к тому же схватил мельком знакомую женщину — соседку с первого этажа. И держал у ее горла что-то блестящее…

Ойкнув от страха, я… уронила за окно дымляму. Мою дымляму! На запах которой сбегался весь дом!

Одна мысль о пропавших продуктах разгневала настолько, что я перестала бояться за Эльмина. И сделала то, что хорошим хозяйкам положено делать только ради спасения неосторожных домочадцев. Подправила траекторию падающей кастрюли и остудила содержимое. Так, чтобы шестилитровая емкость наделась на голову типу с ножом. Не стукнула двойным дном, раскроив череп, а мягко облепила этого паразита самой вкусной в мире, теплой дымлямой…

— Стоять, полиция! — Эльмин мгновенно воспользовался ситуацией. Единым рывком отнял у кастрюлеголового соседку, и та сразу кинулась в подъезд. Остальным навешал так, что пятеро раскатились по лужам сбитыми кеглями. А вот шестой…

— Осторожно! — взвыла я из окна и заклинанием высушила бандиту, подкрадывавшемуся к моему мужчине со спины, обувь. Прямо не снимая с ног.

Поскольку крался тот по лужам, облако пара окутало его всего, и из этого облака донесся отчаянный крик.

— Стоять! Вы арестованы! — Кастрюлеголового Эльмин уже упаковал в наручники, а вот остальная бандитская братия бросилась наутек. Причем в разные стороны. По лужам. И единственное, что я смогла, — запустить в ближайшего заклинанием для быстрой заморозки овощей. Точнее, не в бандита, а в лужу, по которой он бежал. Еще один вопль подсказал, что как минимум трое злодеев сегодня будут обживать кутузку. И скажут, чего им понадобилось от моего мужчины!

Полчаса спустя, когда вызванные коллеги упаковали всех злодеев и увезли куда следует, а Эльмин перестал ругаться по магзеркалу, мы поднялись в квартиру, и еще с порога мой мужчина стал подозрительно принюхиваться. А потом нервно оглядываться большими круглыми глазами. И опасливо посматривать на меня. Одно веко у него постоянно подергивалось, усиливая мои переживания:

— Что-то не так⁈

— Что ты с квартирой сделала? Ремонт? За полдня? — выдавил он, знаками попросив воды и упав на стул в кухне.

— Нет, просто немного прибралась…

— Немного прибралась⁈ А чем это так вкусно пахнет?

— Дымлямой… — у меня, наверное, от нервов, слезы навернулись и задрожали губы, — моей фирменной… которую пришлось потратить на этого нехорошего человека! Зачем его увезли в участок вместе с кастрюлей? Ее хоть вернут? Она с двойным дном, идеальной формы… сейчас таких не делают!

Эльмин поморгал. Потер дергающееся веко. Выпил воду с лимоном. Потупил в пустой стакан. Встал и заглянул в остальные кастрюльки, миски и противни. Сел обратно. Выдохнул.

— Ты неподражаема. Второй такой просто нет. Выходи за меня!

Слезы моментально высохли. Я подумала и уточнила:

— Тебе моя хозяйственность понравилась, или…

— Мне все в тебе нравится! Даже кастрюля на голове у бандита! — пылко заявил Эльмин, подскочил со стула, схватил меня в охапку и поволок в душ.

Раздеваться мы начали еще по пути, оставляя за собой то штаны, то юбку, то рубашку… У самой двери в ванную комнату на пол упало мое нижнее белье, а когда я инстинктивно попыталась прикрыться, Эльмин поймал мои руки и завел их за свою спину. Прикрыл меня собой… И меня это вполне устроило! Я сразу расслабилась и принялась щупать упругую задницу…

О, святые пэри! Уверена, раньше я не была такой развратной, и настолько ненасытной. У меня бы даже мысли не возникло, что в душе можно мыться вместе, тщательно наглаживая мыльными ладонями друг друга везде, совсем-совсем везде… не испытывая смущения. Ведь все это ради чистоты.

И уж тем более раньше я бы даже не подумала бесстыдно любоваться на восставший от возбуждения красивый, увитый венками ствол. Почему, ифрит побери, я считаю его красивым⁈ А, неважно. Он прекрасен, его хочется гладить, целовать. Расшалившись, я даже лизнула розовую тонкую кожицу и тут же испуганно отпрянула, заметив, как и так достаточно внушительный возбужденный… орган… стал еще больше.

Но, услышав разочарованный стон, собралась с духом и снова лизнула, потом поцеловала, потом решилась обхватить его губами. Но на этом моя храбрость закончилась.

Эльмин подхватил меня и усадил на край ванны, а сам опустился передо мной на колени…

— Не-е-ет, — сгорая от стыда, зашептала я. Или мои уши вспыхнули от поцелуев?

Я то раздвигала ноги, то пыталась сжать их, чтобы прекратить такое сладкое распутство, от которого в голове все кружилось, сердце щемило, а все тело буквально пылало! Я знала, что Эльмин не даст мне упасть, удерживая на краю ванны, и полностью расслабилась, доверившись его рукам, губам, языку… О, святые пэри, он выделывал языком такое, что мои уши должны были вскоре полностью сгореть!

Все говорят, что мы вместе уже несколько лет. Что это я не соглашалась выйти за него замуж. А он такой нежный, такой напористый, у него такой опыт… Я же сама невинность по сравнению с ним! Почему так вышло?

Мысли скакали в голове, как разыгравшиеся козы на пастбище. И, выгибаясь от удовольствия в надежных руках, уже не сдерживая стонов, я вдруг вспомнила и коз, и пастбище, и вроде бы услышала родной женский голос. Только звал он не меня, а кого-то другого. Какую-то Ниджен… А я же Дженин! Дженин? Или нет?

— Милый, кто я⁈

Дженин:

Утро вошло в спальню на цыпочках, мягко шелестя наполовину распахнутыми шторами и струйками воды из ванной комнаты. Наверняка Санджей перед работой принимает душ.

А я лежала, полузакрыв глаза, и думала… думала. Искала ответ на вопрос: «Кто я?»

Точно ли Ниджен? Мой собственный родной муж в этом усомнился! И что-то бормотал про шрам, выцеловывая его с такой страстью, что у меня просто не было возможности переспросить.

Родной муж. Мой. Или какой-то другой женщины?

Санджей вышел из душа, и я поспешно опустила ресницы. Он слишком красив — голый и мокрый. Один взгляд на его обтянутую полотенцем задницу, и у меня отказывал мозг. Пусть едет на работу. Мне нужно время, чтобы разобраться. Но даже если я не Ниджен, возвращать ей мужа в мои планы не входило. Остальных пусть забирает.

Санджей оделся и, убедившись, что я сплю, на цыпочках выбрался из спальни. Я невольно расплылась в улыбке — заботливый…

Спустя десять минут, все еще пребывая в радужном настроении, я вернулась из душа обратно в комнату.

На тумбочке возле кровати лежали очки. Те самые, без которых мужу не было смысла даже приезжать в свою лабораторию. То есть он ушел не на работу? А куда⁈

Все блаженство сдуло холодным отрезвляющим ветром. Быстро натягивая первое попавшееся платье, я лихорадочно размышляла, как узнать правду и что вообще происходит.

Слишком сложно мне живется после потери памяти. Слишком запутанно. Пора разобраться с этим безобразием.

И тут меня озарило: полицейский! Тот, который вчера прижимал меня к стенке, задавал странные вопросы и требовал, чтобы я его вспомнила… Может, у него есть ответы?

Надо его найти. Это должно быть не слишком трудно. Дело о покушении на женщин семьи Лунар открыто, надо только позвонить в отделение и узнать имя следователя… Предлог придумаю, это не сложно. Главное, чтобы мне лысого и усатого не подсунули!

Проблему я решила с поразительной легкостью, как будто точно знала, что именно надо говорить. Пара минут общения по магзеркалу, ловко втиснутое упоминание, что беседа с молодым человеком и его наводящие вопросы помогли мне вспомнить кое-какие важные подробности, и вот у меня уже есть нужный номер.

Разумеется, служебный. Личные данные сотрудников никто не даст. Но мне пока больше и не надо.

Мадам Лунар к тому моменту, когда я спустилась в холл, еще даже не проснулась. Она безо всякого притворства чувствовала себя вчера паршиво. Фирин тоже затаилась где-то в своих комнатах и не отсвечивала. Близнецов Ранджар уже увез в гимназию, его жена сидела в столовой и вяло бултыхала серебряной ложечкой в высоком бокале. Судя по цвету, налит в него был вовсе даже не чай.

Я решила ей не мешать — перехвачу что-нибудь в городе. Тем более что дозвониться до молодого полицейского с красивым и странно знакомым именем Эльмин Дарьял удалось сразу. И он сам назначил мне встречу в кафетерии бизнес-центра возле Центрального Оазиса.

Такси подъехало к воротам через три минуты. Вот что значит богатый район и премиум-вызов! А возможность проехать в центр по платной подземке сократила время пути до пятнадцати минут. Однако, выходя из машины, через прозрачную стену кафетерия я заметила того самого полицейского за столиком. То есть он тоже прибыл чуть раньше — отлично.

А у меня было время заскочить в дамскую комнату — еще раз посмотреть на себя в зеркало, помыть руки, пригладить волосы и набраться уверенности для разговора. Теперь, когда ответы так близко, стало отчего-то страшно.

В кафе для богатеев даже дамская комната выглядела великолепно. Много живой зелени, негромкая приятная музыка, чисто так, что хоть ешь с серо-зеленоватого мрамора в золотых прожилках. И зеркала на стене со стилизованными под живые водопады умывальниками — огромные, чистые, будто светящиеся изнутри.

И странно двоящее отражение…

Ниджен:

Он мне не ответил. Отвлек поцелуями, задурил голову. А потом мы уснули. А утром этот нехороший человек сбежал на работу раньше, чем я проснулась.

На удивление, в моей душе шевельнулась злость и откуда-то вылезло упрямство. Почему я была уверена, что это для меня необычно? Понятия не имею. Но я умылась, оделась, наскоро перехватила упаковку катыка из лавки у дома и решительно села в машину. Эльмин ее снова не забрал, ушел пешком, благо офис управления расположен в получасе неспешной ходьбы.

Я почти въехала на стоянку, когда увидела, что мой мужчина вышел из здания и направился к ярко-желтому такси. На мгновение растерялась — что делать дальше? Но тут же снова упрямо прикусила губу и, выждав, пока канареечно-яркий магомобиль выедет со стоянки, порулила следом.

С кем Эльмин собрался встречаться в этом шикарном кафе возле Центрального оазиса? Мне пора устраивать скандал и выцарапывать кому-то бесстыжие глаза?

Ох, о чем я только думаю⁈ Как будто я могла бы… и вообще, что если это встреча по работе? Неудобно получится.

Помучившись сомнениями с полминутки, я насупилась и вышла из магомобиля. Сквозь большие прозрачные стекла было прекрасно видно, как Эльмин устроился за столиком и кого-то ждет. Идти в зал было бы глупо, и от некоторой растерянности я застыла у входа в кафе.

— Ниджен? — Голос, раздавшийся совсем недалеко, прозвучал, как гром в ясном небе. Он показался мне знакомым, как и имя…

Испуганно оглянувшись, я встретилась взглядом с высоким блондином, которого никогда раньше не видела. Или видела⁈

В темной комнате моей памяти будто приоткрылось окно, и пучок яркого света ослепил. Тело само развернулось и бросилось прочь. Но не на стоянку, а в кафетерий.

— Ниджен? — Блондин кинулся за мной, и я, как перепуганная пустынная курица, заметалась по просторному холлу. Но на мое счастье, дверь в дамскую комнату попалась на глаза раньше, чем меня настигли. Я рванула туда со всех ног, влетела, не глядя, в одну из свободных кабинок и заперлась изнутри.

Сколько времени ушло на то, чтобы просто отдышаться, я не запомнила. Но в какой-то момент поняла: сидеть здесь до конца жизни все равно не получится. И тот блондин…

Разве я сама не хотела выяснить правду? Как он меня назвал? Ниджен?

Ниджен…

Сосчитав про себя до ста, я щелкнула блокиратором дверки и вышла. Надо помыть руки. Здешние умывальники оказались похожи на живые маленькие водопады под голубым небом зеркал. И в этих зеркалах отражались… Две девушки с моим лицом.

Две девушки стояли перед зеркалом и смотрели в него, не отрываясь, словно загипнотизированные. Можно было подумать, что это все игра света и отражений, хитрый оптический трюк, придуманный ради забавы для посетителей дорогого заведения.

Но нет. Необычайное сходство лиц только подчеркивалось разными прическами и одеждой: одна девушка была в джинсах и белой хлопковой рубашке, вторая — в платье.

Секунды падали в мраморную раковину вместе с водой из стилизованных под водопады кранов. Наконец девушка в платье резко вздохнула и развернулась, оторвав взгляд от зеркала. Теперь она в упор рассматривала незнакомку, похожую на нее, как отражение.

— Ты кто?

— А ты? — Вторая девушка тоже оторвалась от зеркала и принялась разглядывать свою копию.

— На тебе моя одежда… — Девушка в платье подошла чуть ближе и потыкала пальцем в хлопковую рубашку. — А на мне твоя?

— Это платье свекрови, — согласилась вторая. — Но…

— Меня приложило по голове артефактом во время выполнения оперативного задания, до потери памяти. Ты тоже получила удар, спровоцировавший амнезию?

— Верно. — Вторая блондинка склонила голову к плечу и осторожно прикоснулась к плечу собеседницы. — Значит, ты… Дженин?

— Капитан Дженин Альгита, к вашим услугам, — хмыкнула та, что в платье. — А ты Ниджен?

— Ниджен Лунар, урожденная дочь Янзита, — кивнула вторая и вдруг улыбнулась: — Они нас перепутали. Просто перепутали, представляешь? — Она тихонько рассмеялась.

— Только без истерик, пожалуйста, — озаботилась настоящая Дженин, потом не выдержала и фыркнула. — Но ты права. Вот придурки! — И тоже рассмеялась.

Какое-то время они вместе веселились, и этот смех неведомым образом их сблизил. У обеих возникло странное ощущение, что они знают друг друга давно, чуть ли не с рождения. Просто долго не виделись, можно сказать, скучали. А теперь вот встретились, наконец, и…

Дженин отсмеялась первой, наклонилась к водопаду и побрызгала себе в лицо. Поскольку косметикой она сегодня не пользовалась, то и умылась без проблем. А покосившись в сторону своей копии, удивленно хмыкнула: Ниджен повторила ее жест с точностью зеркального отражения.

— Слушай… — спросила Дженин, вытерев лицо салфеткой. — А родинка под левой коленкой у тебя есть?

— Клубничная? — уточнила Нижден. — Конечно…

— Мда. Ладно, это мы решим. Все сложно, но я и не такие дела раскрывала. У меня другой вопрос: что делать будем? Переоденемся и каждая к своему законному мужику? — И тут же слегка скривилась, будто от незрелой алычи.

— А ты хочешь? — быстро спросила Ниджен, поражаясь собственной храбрости. Но с этой, такой похожей на нее саму Дженин, отчего-то было легко. Словно было сразу понятно: ее поймут, поддержат и даже помогут. — Ты же все равно за Эльмина замуж выходить отказывалась.

Дженин задумчиво хмыкнула, потянулась и стерла капельку воды с носа своей копии. Потом улыбнулась:

— Шутишь? Мне Санджей нравится гораздо больше. Шикарный блондин, интеллектуал и вообще рахат-лукум. Родня у него, правда, та еще… но мужчин без недостатков все равно не бывает. Этих кур я построю без проблем.

— А я не смогла, — вздохнула Ниджен. — Родня мужа — это страшно. Но Эльмин… он такой хороший…

— Сирота, — поддержала ее Дженин с коротким смешком. — Есть сестра, но она живет за тридевять оазисов своей семьей и звонит раз в год по обещанию. То есть ты не хочешь Санджея обратно? Точно-точно?

— Нет! — Ниджен решительно помотала головой. — Я все равно собиралась с ним развестись. И никогда больше не выходить замуж.

— Только если за Эльмина, — понимающе хихикнула Дженин. — А почему тебе так приспичило разводиться, кстати? Или… нет, погоди. Даже такая шикарная дамская комната — не место для серьезного разговора. Давай встретимся где-нибудь… через полчаса, примерно. Мне с Эльмином надо по работе кое-что обсудить.

Ниджен встрепенулась, но тут же будто слегка угасла:

— То есть ты ему скажешь, что я не ты, то есть что ты — это я?.. Святые пэри, сама уже запуталась!

— Да он в курсе, — хмыкнула Дженин, достала из сумочки пудреницу, быстренько ликвидировала излишний, как ей показалось, блеск на лбу и подбородке, подумала и протянула перламутровую коробочку своей копии. — Он же меня вчера видел. Приезжал в дом Лунар показания снимать, а на меня пялился, будто ему явилось привидение.

— И мне ничего не сказал! — вскинулась Ниджен, отчего-то с резким осуждением поглядев в зеркало на собственное отражение. Но пудреницу взяла. И тоже подправила едва заметный изъян на носу. Поджала губы, потом не выдержала: — Вот гад! То есть… Значит, он тоже не хочет меняться?

Дженин хихикнула, забирая коробочку и пряча ее в сумку:

— Судя по всему, эти гады оба не хотят. Он ведь, как вернулся, сразу тебя в постель потащил, я угадала?

— Ну… — Ниджен отчаянно покраснела, прикрыла губы ладошкой и тоже хихикнула. — Да… или я его… уже точно не помню. Небесные пэри, что я несу!

— Да ладно, дело житейское, — пожала плечами Дженин. — Так что с мужчинами проблем не будет. Нас с тобой вообще сейчас должно волновать другое. Кто и зачем мог напасть на офицера полиции, в общих чертах понятно. Не в первый раз, собственно. Именно поэтому тебе сейчас безопаснее оставаться мной и сидеть под крылышком у Эльмина, как пришитой. Напарник у меня балбес, но бодрый, сумеет тебя защитить. А я пока займусь своим прямым делом — розыском тех, кто чуть не пришиб тебя. Судя по второму покушению, ты в большей опасности, поэтому я пока побуду тобой.

Ниджен смущенно потупилась:

— Вообще-то, на меня, то есть на тебя, то есть… ну ты поняла! Никто не покушался, я сама попала в ловушку, которую сделали вы с Эльмином.

— Ифрит тебе в… то есть, ну и хорошо, — резюмировала Дженин. — Здесь есть второй выход, в переулок. Иди туда, вызывай такси и поезжай… хм, в «Веселого барашка», это в районе старого базара. Заодно поедим нормально. У тебя есть магзеркало? Ага, свой номер я помню, — Дженин весело подмигнула, — созвонимся!

Ниджен только кивала на все распоряжения, признавая их разумными. Название ресторана, где они должны были встретиться, отчего-то вызвало у нее улыбку. Она даже хотела что-то спросить, но передумала и вышла в другую дверь, благо дамская комната оказалась проходной.

А Дженин, проводив ее взглядом, еще раз придирчиво осмотрела себя в зеркале, тихо хмыкнула и уверенной походкой направилась прямо в зал, к столику, за которым ждал напарник.

Дженин:

— Ну привет, напарничек, — я небрежно повесила сумочку на спинку стула и уселась напротив Эльмина, разглядывая его с новым интересом, как внезапно чужого мужчину.

За время, пока мы работали и спали вместе, я к нему слишком привыкла, что ли? Ну, смазливый, фигура хорошая — на другого у меня и не встало бы… Хотя кому я вру? Первым делом у меня всегда вставало на мужские мозги. А Эльмин далеко не дурак и очень хороший напарник, которому я без колебаний доверю прикрывать спину. А то, что замуж за него не хотела… так я ни за кого не хотела. До недавнего времени.

— Привет, рыбка гуппи. — Эльмин как будто даже не удивился, только откинулся на спинку стула и прищурился с тем самым пренебрежительно-хитрым видом, за который я его всегда прибить была готова. Раньше. Сейчас это меня отчего-то вообще не задело. — Что, вспомнила все?

— Еще раз назовешь меня рыбкой, хвост оторву, — пообещала я со значением. — Нечем станет девушку соблазнять. Ладно, рассказывай, что там с нашим делом, а потом я тебя озадачу другим. Напрямую касающимся твоей новой знакомой.

Эльмин моргнул, помотал головой, видимо, чтобы утрясти мысли в голове, и уже совершенно обычным деловым тоном принялся отчитываться:

— Слежку мы завалили, потому что ты… другая ты попала в ловушку, которую мы же с тобой и сделали. Причем, прикинь, на той другой было такое же платье и та же сумочка!

— Да, это я уже поняла. Мы с… с ней где-то умудрились этими похожими сумками обменяться. Скорее всего, в туалете — только там я выпускала этот розовый кошмар из рук. Значит, в доверие к связной контрабандистов войти не получилось? — Временно я полностью переключилась со своей внезапной копии и раздела мужчин на привычные рабочие проблемы.

— Да ты даже в магазин зайти не успела! Хотя нет, слушай, ты вроде как раз из магазина выходила! — Эльмин отставил кофейную чашку и на пару секунд прикрыл глаза, вспоминая. — Точно! Получается, другая ты уже вошла в доверие!

Тут он нахмурился, додумавшись до того, чем «доверие» контрабандистов может закончиться для посторонней девушки.

И я его только поддержала:

— Не надо ее в наше расследование впутывать. У нее своих забот хватает. Два покушения подряд. Первое я почти не помню, но под воздействие сторожевого артефакта точно не попадала. Меня им специально долбанул кто-то сзади.

— Кто-то сумел подкрасться со спины к капитану Альгита? — моментально запустил колючку напарник. — Теряешь хватку.

— Да, ифрит его побери, сама в шоке! — Настроения спорить не было. Да и о чем? Нападение-то я действительно прошляпила. — Поймаю, оторву гаду все выступающие части!

Эльмин понимающе кивнул, словно соглашаясь и даже обещая помочь в этом полезном и нравоучительном процессе. Отхлебнул остывший кофе и приступил к более насущным делам:

— Ладно, с контрабандистами разберемся. Со вторым покушением на Лунар что? Уверена, что оно тоже было на тебя? На другую тебя?

Его лицо разом стало жестким и хищным — получается ведь именно на его женщину напали! На обеих его женщин. Я даже не сомневалась: то, что он теперь спит с Ниджен, для него не повод считать меня чужой. Эльмин еще и Санджею когда-нибудь потом, когда мы со всем разберемся, сделает внушение в духе старшего брата: «только попробуй ее обидеть!»

— Уверена. Ты бы видел лицо Альбин, когда она то сообщение прочитала, у нее в глазах был один сплошной ужас. Разум отключился полностью. У нее хорошие актерские задатки, но не настолько. И никто бы ее в таком состоянии одну не отпустил, ни я, ни… другая я. А потом она же первая пострадала и, если бы не я, погибла бы от взрыва.

Эльмин подался вперед и весь натянулся, как струна на цитре, — он всегда так делал, когда его охватывал охотничий азарт сыщика.

— Так может, это покушение на Альбин?

Я секунду подумала, прикинула так и эдак, сложила известные мне факты.

— Может. Но мне кажется, что целью была Ниджен, особенно учитывая первое покушение. Или они обе.

Эльмин дернул щекой, непроизвольно дав понять, как сильно он переживает. Но работать это ему никогда не мешало.

— Или все четверо? — Выдвинул он следующую версию.

Я покачала головой:

— Нет, коза с курицей оказались с нами не по плану, они должны были сидеть у гадалки.

— Кто⁈ — Напарник на секунду сбился, удивленно моргнув.

— Тьфу, ифрит им в печенку, — ругнулась я. — Мамаша и младшая сестрица Санджея.

— Коза — сестрица? — правильно угадал Эльмин, давя ухмылку. — А курица…

— Свекровушка. Будущая, чтоб ей, — ответно ухмыльнулась я.

— Понятно. Вернемся к нашим баранам, то есть к версиям, — Эльмин не выдержал и заржал.

Я поддержала, и с минуту мы сбрасывали напряжение, от души смеясь. Как раньше. Напарник всегда понимал меня с полуслова, чувство юмора у нас, опять же, совпадало. Поэтому и сработались. И спали вместе к обоюдному удовольствию.

А вот любви… такой, чтобы искрами кровать поджечь — не было. Тепло, дружба, близость, привязанность. И нам, пожалуй, обоим повезло, что мы вовремя встретили тех, с кем заискрило так, что до пожара недалеко. Теперь главное — ликвидировать все подозрения, разобраться во всем и дальше жить долго и счастливо!

Когда мы оба отсмеялись, Эльмин допил свой окончательно остывший кофе и прищурился:

— А может, первое покушение было на тебя?

— Вряд ли… — Я мельком глянула в стеклянную стену на свое смутное отражение — в платье и с новой, очень женственной прической. — Ифрит побери, да я бы сама себя не узнала в том наряде! И уж точно ни один преступник не додумался, что я могу напялить на себя такое… А вот Ниджен бегала в этом платье постоянно, у нее выбора одежды почти не было. За курицей донашивала.

Эльмин удивился:

— Как это? Богатая семья, а старшая невестка в обносках⁈

— Лучше не спрашивай, — отмахнулась я, зло поджав губы. — На твоей новой подружке ездили все кому не лень. Даже племянники с подачи взрослых в грош не ставили! Но это уже мои проблемы, я их решаю, — и улыбнулась.

Эльмин одобрительно прищурился, оценив кровожадность этой улыбки.

А мне внезапно вспомнился важный момент:

— Во время первого покушения я успела швырнуть в нападавшего файерболом, прежде чем вырубилась. У него ожог должен быть в пол-лица, даже магией быстро не залечит.

Эльмин оживился:

— Отлично, обойду всех «серых» целителей, поспрашиваю.

— А я буду наблюдать за Лунарами. Мне кажется, покушения устраивает кто-то очень хорошо знающий семью. Так что оба брата под подозрением.

— Кстати, за тобой следят, — напарник выразительно скосил глаза куда-то влево, я тоже незаметно глянула в ту сторону.

Оценила конспирологически притаившегося за одной из колонн Санджея и не выдержала, фыркнув с довольным видом:

— Это меня ревнуют. Он далеко не дурак и уже понял, что я не его жена. И, кстати, подозревал это до второго покушения, что снимает с него часть подозрений. Зачем ему убивать другую женщину вместо Ниджен?

Напарник серьезно кивнул:

— Разберемся. Будь там аккуратнее.

— Кстати, какие у тебя планы насчет моей внезапной копии? — Самый коварный вопрос я приберегла напоследок.

Эльмин тут же напрягся, вид у него стал очень забавный: одновременно виноватый и решительный.

— Яйца только не режь, но я, похоже, влюбился. Думаю вот жениться. Она, в отличие от тебя, не против.

Я встала, еще раз покосилась на колонну, за которой притаился Санджей, и весело подмигнула напарнику:

— Ну и славно. У меня тоже грандиозные планы на другого мужчину. Конечно, если это не он организовывает покушения на свою жену.

Эльмин едва успел выйти из ресторана, как к нему сбоку пристроился Санджей Лунар с каменным выражением породистого красивого лица и ревнивым блеском в глазах.

— О чем вы разговаривали с моей женой, господин Дарьял?

— С вашей женой?.. — Эльмин выразительно приподнял левую бровь, изогнув губы в намеке на улыбку.

— Ну не с вашей же, — раздраженно буркнул аристократический красавец, но потом в его глазах промелькнули подозрение, озарение и… обреченность. — Или вы с ней женаты?

Эльмин, поджав губы, внимательно оглядел любовника своей бывшей и мужа своей текущей любовницы. Мужчина ему категорически не нравился. Во-первых, потому что не оценил Ниджен, во-вторых… потому что оценил Дженин, а в-третьих, потому что подозревался в покушение на одну из них.

Но, нравился ему Санджей или нет, Дженин его почему-то выбрала. И, возможно, потом им придется изредка пересекаться, так что начинать знакомство с обмана не хотелось.

— Нет, мы с ней просто коллеги. Она свободная женщина, а вот вы, господин Лунар, женаты, — не удержавшись, Эльмин все же ткнул аристократа носом в очевидный факт.

Но Санджея это не смутило.

— Я разведусь. Найду Ниджен и разведусь! — энергично выпалил он, но потом ссутулился и как-то весь поник: — Только ее нет нигде. Я вчера обошел все больницы в городе. Не нашел никого похожего.

Эльмин, наблюдающий за собеседником, как за подозреваемым на допросе, не заметил ни малейшей наигранности. Санджей был по-настоящему расстроен и, скорее всего, не обманывал насчет больниц.

— Только бы с ней ничего плохого не случилось, я себе не прощу, — с отчаянием в голосе продолжил мужчина. — У меня тут уже галлюцинации начались. Я видел свою жену в брюках и рубашке. Сроду такого не носила.

Эльмин хоть и очень сочувствовал, не собирался выдавать Санджею, что его жена жива и здорова — ради безопасности жены. Но от новости, что эта чересчур активная женщина была здесь, его профессионализм на миг дал трещину. И внимательно наблюдающий за ним Санджей сам все понял по мимике: движению бровей, дернувшемуся уголку рта, широко распахнувшимся глазам…

— То есть это были на галлюцинации⁈ Она жива? С ней все хорошо?

Забыв, что перед ним полицейский, Санджей схватил собеседника за плечи и встряхнул, взволнованно заглядывая ему в лицо.

Мысленно матерясь на собственную дурость и заодно оценив, почему следователям категорически запрещено вести дела, связанные с близкими им людьми, Эльмин сдался:

— Жива. С ней все хорошо. Она в надежном месте. Секретном, из-за двух покушений.

Санджей облегченно выдохнул, опустил руки и с надеждой посмотрел на Эльмина, от волнения перейдя на «ты»:

— Ты же разберешься со всем этим? Только… женщин не впутывай, ни одну!

Эльмин понимающе хмыкнул. Аристократ постепенно начинал ему нравиться. Будет обидно, если все его слова — отличная актерская игра, чтобы выведать, где прячется бывшая жена.

Особенно забавным в своей наивности оказалось предложение отстранить Дженин от расследования. Очень правильное с точки зрения влюбленного, но как же Эльмину стало жаль несчастного. Ведь если тот невиновен, ему придется жить с этим ифритом в женском обличии и постоянно за нее переживать!

— Ты в своем уме, братан? — Эльмин сочувственно похлопал бедолагу по плечу. — Твоя новая баба — капитан полиции. Не впутывай… Ха! Она мой начальник, понял⁈ — Убедившись по взгляду, что Санджей ничего не понял и по-прежнему наивно верит, что Дженин можно контролировать, удерживать, что-то ей запрещать, Эльмин на всякий случай уточнил: — И имей в виду: если ее обидишь, в морду дам.

В ответ на этот выпад Санджей лишь понимающе ухмыльнулся.

— А ты береги мою жену. Она хорошая женщина, я верну ей все ее приданое, и пусть будет счастлива. Надо только понять, кто на нее покушается…

— Разберемся, — уверенно заявил Эльмин и напомнил, на всякий случай: — Только никому не говори, что у тебя вместо жены полицейский под прикрытием.

Конечно, Санджей не был похож на болтуна или идиота, но предупредить все же не помешает.

— Не скажу. Я глаз с нее не спущу. Сам поймаю ту тварь… Выслежу…

Заметив азартно-маниакальный блеск в глазах собеседника и сопоставив с его быстрым появлением возле ресторана, Эльмин уважительно присвистнул:

— Ты что, жучка ей в магзеркало подсадил?

И, посмотрев на выразительно окаменевшее выражение лица собеседника, рассмеялся. Запихнул в карман Санджея свою визитку и еще раз с сочувствием похлопал по плечу:

— Найдешь что или выследишь кого-то, звони. Сам не лезь. И имей в виду, Дженин очень не любит, когда ей врут.

— Понял… Значит, ее зовут Дженин. Спасибо, брат.

Обменявшись рукопожатиями, мужчины разошлись по своим машинам и разъехались, каждый по своим делам.

А в это время совсем в другом месте, в маленьком семейном ресторане «Веселый барашек», две блондинки, похожие друг на друга, как отражение в зеркале, сели за дальний столик в самом темном углу.

Они обе пару минут молчали, изучая меню, которое принес молоденький официант с тонкими щегольскими усиками, потом дружно попросили плов и салат с печеными баклажанами. Но потом Ниджен заказала зеленый чай, а Дженин — кофе без сахара, а вслед парню дружно крикнули:

— И стакан холодной минеральной воды без газа!

Когда парень дописал в заказ два стакана воды и удалился на кухню, Дженин с задумчивым видом покрутила в руках зубочистку:

— Тебе не кажется странным, что у нас даже вкус в чем-то похож?

— Кажется конечно. Но я верю в гороскопы. Ты когда родилась? — Ниджен, немного нервно поправив выбившуюся из пучка прядку, облокотилась на стол и наклонилась поближе к собеседнице.

— Весной. В третий день после Навруза, — ответив, Дженин заинтересованно подняла бровь, когда ее копия резко вздохнула. — Что? Даты тоже совпадают? Любопытно…

— Еще как, — согласилась Ниджен. — Но вряд ли это просто совпадение. Так не бывает. Не в реальной жизни, я имею в виду.

— О, ты даже не представляешь, с какими историями мне приходилось сталкиваться по работе! — хмыкнула собеседница. — Поверь, в этой жизни бывает все. Но обычно этому можно найти вполне логичное объяснение. Итак! Как звали твоих родителей? Ты их родная дочь?

Дженин привыкла к каждому делу подходить систематически и для начала собирать всю доступную информацию. А это конкретное расследование обещало стать не только самым интересным, но и самым важным в ее жизни.

— Так, погоди, — Дженин потерла виски, мысленно раскладывая множество выяснившихся фактов по полочкам в папки и присваивая им порядковые номера. Она привыкла так делать во время расследований, помогало ничего не забыть и не запутаться. — Значит, семья Янзита никогда не была знатной и богатой, но твой отец оказался финансовым гением и буквально за десять лет создал одну из самых крупных промышленно-торговых империй?

Ниджен грустно кивнула, успев подумать, что большие деньги так и не принесли в семью счастья.

— Потом женился на твоей маме, — продолжила закреплять услышанное Дженин, — по большой любви. Хотя его загордившиеся родственники, особенно старшая сестра, твоя тетя, были против. Потом беременность, двойня… И авария на последнем месяце, так?

Ниджен кивнула:

— Так. У мамы случились преждевременные роды… во время которых второй ребенок погиб. — Тут она прикрыла глаза и пару секунд молчала, собираясь с духом. — Других подробностей мне никогда не рассказывали и запрещали задавать вопросы на эту тему.

Дженин резко втянула воздух носом, точно ищейка, почуявшая след.

— А я приемная. И всегда это знала.

— Значит… — У Ниджен перехватило дыхание, она непроизвольно протянула руку через стол и схватилась за ладонь своей копии.

Дженин не стала вырываться, наоборот, накрыла ладонь внезапно найденной сестры своею:

— Значит, второй ребенок не погиб. — Полицейское чутье всегда шло рука об руку с логикой. — Но почему родителям объявили о моей смерти? Кто это сделал? Зачем?

— Спросить уже не у кого, — Нижден тяжело вздохнула, — мама умерла во время родов, а папа — через год, очередная авария. Меня воспитывала папина сестра, тетя Дариман. А делами отцовской фирмы занимался папин двоюродный брат, дядя Фарис. Он даже вернулся ради этого в страну, хотя давно жил за границей.

— Ничего не понятно, но очень интересно. — Дженин еще раз пожала руку сестры и чуть отвлеклась — принесли плов, салат и прочие заказанные вкусности. — Давай ешь. Готовят здесь так, что язык можно проглотить. И не вешай нос, разберемся во всем. И не такие загадки щелкали как орехи!

Ниджен слабо улыбнулась, но запах плова был такой заманчивый, что она невольно отвлеклась, пытаясь угадать, в какой пропорции повар использовал специи при готовке. Вот бы посмотреть… хотя… явно куркумы больше, чем шафрана. И барбарис! Барбарис зимний, сушеный, а не осенний, свежий.

Несколько минут обе девушки отдавали должное местной кухне, а затем Дженин, отхлебнув из большого бокала густой, черный и горький как смола кофе, удовлетворенно зажмурилась и продуманно сменила тему, чтобы не доводить накал эмоций до пика, когда разум начинает пасовать.

— Слушай. Коза все время блеет, что, если бы не твое приданое, Санджей на тебе никогда бы и не женился. Это она про что?

— Коза⁈ — Ниджен широко распахнула глаза от удивления, но вдруг догадалась и прыснула: — Ты имеешь в виду Фирин?

— А кого ж еще? — довольно ухмыльнулась ее копия.

— Ну да, похожа. К тому же сестра моего будущего бывшего мужа очень любит эту тему, — со смешком кивнула Ниджен. — Я ведь сказала: мой… точнее наш папа был очень богат. И дядя Фарис хорошо вел его дела. Я точно не знаю, но, кажется, Лунары получили за мной больше, чем стоит весь их район с элитными домами.

— Сколько⁈ — Дженин чуть не уронила кусок баранины с вилки обратно в тарелку.

— Это мелочи, — вздохнула Ниджен, грустно ковыряя печеный баклажан. — Полгода назад дядя Фарис тоже умер.

— Еще одна авария⁈ — хищно подобралась собеседница.

— Нет, он долго болел, был в возрасте, — Ниджен покачала головой. — Но главное, вдобавок к папиному состоянию, которое я унаследовала, теперь прибавилось то, что нажил сам дядя. Считалось, что у него какая-то мелкая фирмочка на паях с иностранцами, ничего примечательного. Тетя Дариман всегда фыркала. А когда дошло до завещания, выяснилось, что к папиным миллионам дядя прибавил свои, ровно в два раза больше.

Дженин подавилась кофе, долго кашляла, а потом просипела:

— И ты еще удивляешься, что тебя хотели убить⁈ Да за такие деньги некоторые люди полстолицы сожгут!

— Но теперь мне есть с кем разделить это наследство! — Глаза Ниджен радостно загорелись.

— Э… погоди, — кажется, до Дженин только теперь дошло, что означает их предполагаемое родство, — еще ж ничего не доказано. В смысле…

— Мы сделаем генетический тест! — загорелась Ниджен. — Давай прямо сегодня! Я знаю одну лабораторию при управлении юстиции, мне там делали тест, когда я в первое наследство вступала!

— Нет! — Дженин выставила перед собой раскрытые ладони, защищаясь от такого энергичного напора. — Не так быстро.

— Почему⁈ — Ее копия расстроенно нахмурилась и прикусила губу.

— Ну, честно говоря, мне не по себе от перспектив, — призналась Дженин, задумчиво глядя в свою тарелку. — Я привыкла быть приемной дочерью отставного полковника, крутым спецом и сильной женщиной, которая ни от кого не зависит. Твои слова о каких-то диких миллионах меня пугают. — И она для наглядности даже сделала размашистый жест, очерчивая что-то большое и страшное. — Не то чтобы я не хочу денег… Но не столько и не сразу! Плюс все действительно надо проверить. И при этом поменьше светиться в официальных конторах вдвоем, потому что ты, дорогая моя, в серьезной опасности из-за своего наследства.

— Ох, я не подумала! — испугалась Ниджен. — Конечно, не стоит подвергать опасности тебя, это было бы эгоистично с моей стороны…

— Э-м… — Дженин в который раз сделала большие глаза. — Ты нормальная? При чем тут это? Я в любом случае занимаю твое место и расследую преступления. Какая же ты… — она пощелкала пальцами в воздухе, пытаясь подобрать нужное слово, — правильная ты слишком! Тебе самой не жалко отдавать половину наследства кому-то, кого видишь впервые⁈

Ниджен грустно улыбнулась:

— Нет. Не жалко. Ты не понимаешь… Наверное, тебя удочерили очень хорошие люди, и у тебя была семья. А у меня всегда были только деньги, и они не принесли мне тепла и счастья. Я с удовольствием отдам больше половины, да все отдам, чтобы у меня была настоящая сестра. Хотя, конечно, не буду навязываться, ты не беспокойся!

— Ифрит побери, — ошалело встряхнула распущенными волосами Дженин. — Ты только не реви! Давай вот что. Про сестру, наследство, вот это все — мы со временем разберемся. А пока у тебя будет друг, который не даст тебя в обиду. Это временами даже больше, чем родство. Хочешь? — И она протянула руку через стол.

— Хочу! — всхлипнула Ниджен, вцепляясь в ладонь своей копии, как в спасательный круг. — Только вот…

Внутренне она была на все сто процентов уверена, что сидящая напротив девушка — ее сестра-близнец. Богатая наследница, конечно, была тихой и скромной хозяюшкой, не умеющей дать отпор грубиянам, но при этом еще и очень наблюдательной, способной делать логические выводы из услышанного и увиденного. Наверное, это их общая черта с Дженин.

Да тут и не требовалось быть гением, чтобы догадаться — таких совпадений не бывает. Именно поэтому первая радость осознания сменилась смущением:

— Знаешь… Мне кажется, Эльмин… он тоже может меня защитить.

— Да, знаю! — радостно хмыкнула Дженин. — Вы обоюдно втрескались. Надо же, как все удачно складывается. Только мы с тобой встретились и подружились, как уже можем обменяться прекрасными подарками: я тебе Эльмина, ты мне Санджея.

— Тебе правда нравится мой бывший муж? — на всякий случай уточнила Ниджен, чувствуя, как теплеет в груди от радости. — Эта его семейка монстров…

— Дрессировка монстров — мой конек, — радостно осклабилась Дженин и даже предвкушающе потерла ладони. — Но сначала надо разобраться, какого ифрита происходит с этими покушениями. Поступим так: ты возвращаешься к Эльмину, он в курсе твоей настоящей личности…

— В курсе? — переспросила Ниджен, до которой только сейчас по-настоящему дошло, что хитрый паразит с прекрасными глазами раскусил ее давно, но даже не подумал рассказать об этом. Мало того, он спал с ней! Не как с Дженин, а как с… — Вот засранец! — не сдержавшись, выпалила девушка, и тут же покраснела, потому что никогда раньше не ругалась такими словами вслух.

— Еще какой, — заразительно рассмеялась Дженин, понимающе подмигнув.

Дженин:

Я вернулась домой ближе к вечеру. Ну как домой… в дом Лунаров. Странно, всего пару дней тут прожила, считая себя хозяйкой и женой, а внутри уже четкое ощущение — мое. Даже коза и курица мои — местами противные, но дрессировке поддаются.

И бодрые вопли племянников, резвившихся в холле, словно две мартышки, не вызвали раздражения. Я вошла, окинула взглядом побоище, которое устроили мелкие из подушек, осиротевших после аннигиляции дивана, и чуть приподняла бровь.

Ничего даже не сказала! Но Берин и Рамияр все поняли без слов, моментально прекратили орать, скакать и биться насмерть остатками мебели. Что значит пятой точкой чуют представителя власти! Умные дети, горжусь. Точно мои будут.

— Ваш дядя дома? — спросила я, глядя, как племянники торопливо прячут подушки за спину и за кресло.

— Недавно приехал, — бодро отрапортовала Берин, незаметно толкая брата, чтобы он перестал суетиться со своим орудием преступления.

— Отлично, — кивнула я, улыбнулась и подмигнула: — Хорошие дети. Можете продолжать. Но если подушки порвутся, собирать их внутренности по комнате будете сами. Лильджан звать запрещено. Договорились?

— Да! — ликующим хором взвыли мелкие, и Берин тут же, выхватив свое орудие чуть ли не из воздуха, огрела им брата по голове. Тот воинственно завопил и бросился в контратаку.

Идиллия. Я с полминутки любовалась картиной эпического побоища, потом пошла на второй этаж, к себе. Звукоизоляция в доме отличная, детские вопли из холла никому особо не мешают, так что пусть развлекаются и тратят энергию. Будут больше есть и крепче спать. В их возрасте полезно.

Санджей сидел в нашей спальне, на кровати, но, едва я вошла, подскочил, кинулся ко мне, обнял и принялся шепотом каяться, прерываясь через каждые два-три слова на поцелуи:

— Прости, я вчера поставил тебе жучка в магзеркало, а сегодня следил… Знал, что ты поедешь на встречу с тем полицейским… Мне хотелось выяснить правду…

— Мы с Эльмином только напарники, — успокоила я ревнивца и напомнила: — А вот ты, мой хороший, женат! И, ифрит побери, не на мне!

— Я разведусь! — отстранившись, уверенно пообещал Санджей, глядя мне в глаза. — Верну Ниджен все приданое и разведусь. Мне нужна только ты!

Он был очень убедителен, искренен, и… я ему верила, несмотря на сотни историй о том, как женатые мужчины многие годы кормят обещаниями любовниц. Историй, которые часто заканчиваются преступлениями.

— Я люблю тебя!.. — продолжал шептать Санджей, целуя меня то в губы, то в щеки, то в шею. — Только не заставляй меня, как мальчишку, спать на коврике у твоих ног. Мне надо сначала поговорить с Ниджен, попросить у нее прощения, позаботиться о ней… Я должен о ней позаботиться, ты же понимаешь? Она была хорошей женой и не виновата, что я полюбил другую!

— Не виновата, — согласно кивнув, я посочувствовала Эльмину. Судя по характеру моей копии, вот ему-то точно придется переехать на коврик. — И спать нам с тобой лучше раздельно, но… — обняв мужчину, которого еще утром считала своим мужем, я выдохнула прямо ему в губы: — но я сама не выдержу без тебя.

И закрепила свои слова жарким поцелуем, после которого мы как-то очень быстро оказались на кровати, раздетые и возбужденные.

Я никогда раньше не мечтала о замужестве, оно казалось мне пережитком прошлого, но сейчас, глядя в глаза нависающего надо мной Санджея, внезапно поняла, что этот мужчина должен быть только моим! И мне не нужен никто другой! И…

— Я тоже тебя люблю.

Почему-то захотелось признаться, прежде чем Санджей вошел в меня — бережно и страстно… А я привычно сжала его плечи, обхватив ногами его бедра… и даже укусила, чтобы пометить — мое! Только мое!

Эльмин, старательно делавший вид, что спит, на самом деле вел внутреннюю борьбу. Оказывается, очень тяжело быть одновременно полицейским и влюбленным. В конце концов придя к компромиссу, мужчина дождался, когда Ниджен выскользнет из дома. При этом ему пришлось пережить сложнейшее испытание — не ответить на прощальный поцелуй девушки, продолжая изображать спящего.

Но не успела захлопнуться входная дверь, как Эльмин вскочил с кровати, за секунды оделся, выскользнул следом, уселся в собственный магомобиль и поехал за машиной Ниджен.

Где-то на половине пути на магзеркале высветился новый номер Дженин.

— Привет. Следишь?

— Как догадалась?

— Когда твой мужик подрывается куда-то ни свет ни заря после странного звонка, оставив на тумбочке очки для работы, почему-то первым делом мне пришла в голову версия о свидании с будущей бывшей женой.

— Угадала, — хмыкнул Эльмин, выкручивая руль, чтобы якобы свернуть в переулок, и тут же выезжая обратно. — По-моему, они едут в центральную мечеть.

— Отлично, может, мне сразу туда? Или нет, — тут же передумала Дженин. — Буду делать будущему мужу алиби. Но если понадобится помощь — звони, ускорюсь.

— Ускорится она… Не забывай, кто у нас тут полицейский под прикрытием, — Эльмин даже притормозил, опять разрываясь между долгом перед напарницей, на которую в любой момент могут напасть, и любимой, на которую тоже могут напасть в любой момент. — Так что давай, ускоряйся — я хоть прикрыть тебя смогу, если что!

Ниджен припарковалась возле Центральной Мечети, вышла из магомобиля и настороженно огляделась. Даже несмотря на то, что они договорились расстаться спокойно и к обоюдному удовольствию, ей все равно было страшно встретиться с Санджеем.

После того как она потеряла память и прожила вроде бы совсем немного времени другим человеком, собственная жизнь поблекла, стала казаться давним прошлым и не бередила душу болью.

Даже то, как родная тетка все детство шпыняла тихую племянницу, стараясь воспитать из нее безответное, покорное любому приказу существо, больше не беспокоило.

Ниджен давно догадалась, зачем это было нужно.

Ведь Лунарам ее отдала именно тетя, с юности завидовавшая своей однокурснице и подруге Зинин. Та была из древнего рода и вхожа в «высший свет», презирающий «нуворишей».

А Дариман очень хотела блистать и хвастаться знакомствами среди аристократов. Вот они со свекровью и договорились о взаимовыгодном сотрудничестве. Приданое Ниджен в уплату за протекцию.

Выяснилось это довольно быстро. Ни тетка, ни свекровь даже не скрывали свои мотивы, просто в начале, ради приличия, не говорили это девушке прямо в глаза. А ей не хватило сил и смелости высказать в лицо старшим родственницам все, что она думает о таком обмене.

Во время сватовства дядя Фарис, как обычно, был в отъезде. Но по-своему позаботился о племяннице, по своим каналам проверив Санджея от и до, как и всех его родственников. И когда потом они с Ниджен созванивались по видеосвязи, посоветовал согласиться, потому что молодой человек приличный, ни в чем гадком или грязном не замешан, здоров и по характеру спокойный. Семья у него тоже вроде бы ничего. Знал бы он, какая на самом деле у Санджея семья!

Но Ниджен все равно была благодарна дяде за его заботу. Он всегда был несколько старомоден в семейных делах. И в отличие от тети, никогда не попрекал племянницу ни низким происхождением, ни бедностью ее матери. Потому что считал нормальным, когда мужчина полностью обеспечивает любимую женщину.

Дядя был уверен, что, несмотря на выходки прежнего главы семейства, слегка подпортившего репутацию Лунаров, Санджей сумеет правильно распорядиться небольшим наследством собственного отца и богатым приданым Ниджен. Не зря же получил блестящее образование и считался одним из самых талантливых исследователей в своей области.

А племянница будет сидеть дома, заниматься детьми и нарядами, как положено хорошей жене. И все будут счастливы.

Это было так давно… в прошлой жизни. Именно поэтому Ниджен так нервничала и боялась встречи с Санджеем — вдруг эта прежняя жизнь вернется? Захватит в плен, закружит в вихре обветшалого чувства вины и бессилия?

— Ниджен?

Знакомый голос сдернул пыльную кисею морока, девушка быстро обернулась и чуть сдвинула темные очки. Вместе с большим платком, закрывающим волосы и нижнюю часть лица, они делали ее почти неузнаваемой.

Именно почти. Потому что бывшего мужа ее маскировка не обманула.

— Здравствуй, — Ниджен сама не ожидала, что сможет произнести это так спокойно. И даже улыбнуться, разматывая платок.

— Здравствуй… — Санджей немного помедлил и протянул жене руку, предлагая опереться.

Он словно отвык от нее за те недолгие дни, пока рядом была Дженин. Похожая, как отражение в зеркале, и в то же время… в каждой мелочи другая.

Жена всегда казалась мужчине мягкой, нежной, но отстраненной. Слишком тихой, почти прозрачной, как легкий акварельный рисунок на стекле. Плесни водой и стечет, не оставив следа. Когда-то ему казалось, что идеальная женщина должна быть именно такой.

Дженин же пылала огнем, взрывалась фейерверком и привлекала внимание каждого, кто оказался рядом. Ее нельзя было не заметить при всем старании. И это неожиданно оказалось притягательно до боли.

Но сейчас на Санджея смотрела какая-то другая, опять незнакомая женщина. За прошедшие дни Ниджен тоже изменилась. В ее мягком и очень женственном облике внезапно стало гораздо больше уверенности, а еще появились едва заметные искорки в глубине зеленых глаз — словно девушка из тени вышла на яркое солнце и обрадовалась новому дню.

Возможно, это влияние ее нового мужчины, — подумал вдруг Санджей. На секунду ему стало горько — сам он так и не сумел зажечь в глазах жены этот огонек. А смазливый мальчишка-полицейский справился всего за два дня!

Ну что же. Значит, они правильно решили отпустить друг друга.

— Сядем где-нибудь? — тихо спросила Ниджен, послушно берясь за протянутую руку мужа. — Разговор будет долгий. А может, и трудный. Здесь есть неплохое кафе, которое работает круглосуточно. Идем туда?

— Конечно, — согласился Санджей, отстраненно, со стороны глядя на нее.

Как в первый раз увидел. Она очень похорошела, и мужчина вспомнил, почему когда-то влюбился. Как жаль, что за годы совместной жизни эта чудная девушка так и не смогла засиять — наоборот, еще больше выцвела и ушла в тень.

— Я думаю, нас разведут быстро, — уверенно пообещал Санджей жене, пока они шли к столику у окна, — если мы оба одновременно подадим заявление и подпишем документы о согласии на развод. Но при одном условии!

— Условие? — Ниджен села на отодвинутый стул и посмотрела на будущего бывшего мужа с легкой настороженностью. Но потом что-то вспомнила и вдруг заявила: — Пожалуй, ты прав. У меня тоже будет одно условие. Но сначала я выслушаю твое.

Санджей отвернулся, подзывая официанта, сделал заказ за двоих, даже не задумавшись о том, что жена могла захотеть чего-то сама. За годы брака он просто привык делать именно так. Но когда официант отошел, вдруг поймал себя на этом и досадливо прикусил губу.

— Прости, я не спросил, чего бы ты хотела.

— Ничего, ты все равно знаешь, что я люблю, — легко отмахнулась Ниджен. — Итак, что у тебя за условие?

— Мы пригласим независимых аудиторов, и я верну тебе все приданое до последнего динара, — Санджей твердо посмотрел ей в глаза. — И не думай возражать. Это твои деньги. За годы брака часть их была вложена в мой исследовательский центр — благодаря тебе я смог далеко продвинуться, мои работы давно приносят значительный доход. Я легко смогу вернуть долг, благодарность и благословение на новый брак. Если наличных средств не хватит, поделим акции предприятий.

— Погоди, — Ниджен, внимательно выслушав мужа, мягко улыбнулась. — Акции предприятий семьи Лунар оставь себе, мне они не нужны. Мало того, половину моего приданого ты оставишь себе в качестве приданого моей сестры.

— Сестры⁈ — Санджей не сдержался и чуть повысил голос. Но тут же спохватившись, виновато улыбнулся. Он прекрасно помнил, как его жена боится громких звуков и резких движений. Сжимается и гаснет, стараясь стать как можно более незаметной.

И тут же мысленно обозвал себя идиотом — знать-то он знал, но ничего не сделал по этому поводу! Пару раз спросил, все ли в порядке, не добился ничего внятного и отстал. А мог бы догадаться, что не все так просто у его супруги с его же родственниками.

— Извини, я просто…

— Не ожидал? — вдруг улыбнулась Ниджен. Она не стала отодвигаться, даже не вздрогнула. Что еще больше подчеркнуло произошедшие с ней изменения. — Я сама не ожидала. И Дженин тоже.

— Но… как? Откуда? Ты уверена?

— Дженин говорит, что не стоит торопиться с выводами. — Ниджен мимолетно улыбнулась официанту, принесшему их заказ. Подождала, пока он выставит на стол чай и печенье, и продолжила, когда он отошел: — Но я уверена, что таких совпадений не бывает. Моя мама была беременна близнецами, когда попала в аварию. Всю жизнь я считала, что сестра погибла в результате этого несчастного случая. Родители тоже так думали. Но Дженин родилась со мной в один день, и она приемная дочь в своей семье.

— Ты права, таких совпадений не бывает, — после короткого раздумья согласился Санджей. — Но сестра…

— А как еще ты объяснишь наше сходство? У нас даже родинки одни и те же, на одном и том же месте.

— Да, я заметил, — машинально кивнув, Санджей тут же смутился, поняв, что ляпнул. Некоторые родинки находились в весьма интимных местах.

Но Ниджен только понимающе кивнула в ответ. И вернула разговор в деловое русло:

— Дженин имеет такое же право на приданое и наследство нашей семьи, как и я. Но когда я ей об этом сказала, она принялась отказываться. Именно поэтому ты должен оставить эти деньги, чтобы обеспечивать мою сестру. Она достойна всего самого лучшего!

Санджей снова кивнул.

— То есть, ты согласен? — обрадовалась Ниджен. — Как хорошо! Только… — от накативших воспоминаний свет в глазах девушки резко погас, — очень тебя прошу: не подпускай к ней своих сестру и мать.

— Ох… — Санджей как раз решил отхлебнуть глоток своего чая и тут же закашлялся. — Прости! Прости, что я вел себя, как слепой идиот! Сам не понимаю, как я мог так долго не замечать очевидных вещей, но… Почему ты-то молчала? Дженин уже высказала мне все, что думает о моем поведении как мужа. И она совершенно права — я не смог тебя защитить…

— Это дело прошлого, — поспешила его успокоить Ниджен, подавая салфетку.

— В этом вся ты, — грустно улыбнулся Санджей. — Всех прощаешь. Молчишь, когда тебя обижают, но умеешь заступиться за других. Ты очень хороший человек, и я желаю тебе счастья. Но если этот мальчишка посмеет тебя обидеть… Не смей молчать, поняла⁈

— Хорошо, — покладисто согласилась девушка, про себя твердо решив, что со своими проблемами отныне будет разбираться сама. Разбираться, а не молчаливо прятаться от них под подушкой. — Береги Дженин, не позволяй ею помыкать. Хотя… я знакома со своей сестрой совсем недолго, но мне кажется, что Фирин и мадам первые пожалеют, если захотят ее обидеть. Так что следи лучше, чтобы не захотели.

Дженин без раздумий взяла первую попавшуюся машину в большом гараже Лунаров, и только выехав за ворота, обратила внимание на то, что в отличие от остальных шикарных магомобилей эта — довольно потрепанная. Хотя очень чистенькая — будто бы салон вылизывали с таким старанием, чтобы скрыть потертые коврики, прожженную чьей-то сигаретой обивку и выпадающую дверку бардачка.

В бардачке, кстати, обнаружился старый список покупок, и Дженин, успевающая не только следить за дорогой, но и проводить первичный досмотр, торжествующе ухмыльнулась — угадала! Это машина сестры.

Сестры… как бы она ни убеждала себя подождать с выводами, в глубине души понимала: не бывает таких совпадений. И следует потихоньку привыкать. В любом случае, не на пустом же месте она сразу почувствовала огромную симпатию к своей копии, хотя они толком не знакомы. Не иначе почуяла родную кровь…

Еще неделю назад она назвала бы все это глупостями и бабкиными сказками. Но как быть с тем, что все произошло в реальности?

— Ифрит побери, дорогой, — прокомментировала она маневр, который сделал Санджей, съезжая со скоростной трассы в сторону центра города. — Кто ж так прячется? Секреты развел, тоже мне… как дети, честное слово!

Она уверенно держалась на расстоянии от его магомобиля и довольно быстро разгадала, какой дорогой Санджей едет к Центральной мечети. Могла позволить себе даже отвлечься и позвонить напарнику. А закончив разговор, стала выруливать так, чтобы встать поодаль от приметной красной машины будущего супруга.

И тут все пошло не по плану. Неожиданно наперерез ее магомобилю откуда-то из тоннеля, ведущего на подземную парковку, выскочил магоцикл. Визг тормозов ударил по нервам, Дженин резко выкрутила рулевое колесо, но…

Дженин:

— Ах ты гад! — Я рычала злой собакой, выворачивая руль так, что едва не впилилась в бетонную стену здания. — Конец тебе, ифрит вонючий!..

Маленькая дырочка в лобовом стекле была похожа на раздавленного паука с растопыренными лапками. Мне не надо было рассказывать, что это означает. Еще одно покушение!

Верблюжий зуб даю — выследили меня по машине. Вернусь домой, первым делом проверю ее на наличие жучка. А пока…

— Стоять! — Рядом тормознул знакомый неприметно-пошарпанный магомобиль Эльмина, напарник высунулся в открытую дверцу и заорал на меня так, что паучок на лобовом, казалось, забил лапками-трещинками, на глазах увеличивая их количество. — Бросай колымагу! Сюда давай! Уйдет, скотина!

Я не стала спорить, рыбкой перелетела из одного салона в другой и рывком накинула ремень безопасности — понимала, что швырять на поворотах будет круто. Под пошарпанным капотом этой машинки прятался джинн втрое мощнее, чем положено данной модели. Эльмин угрохал на апгрейд своего «коня» годовую премию, но оно того стоило. Есть шанс догнать магоциклиста, уже рванувшего прочь от места преступления. А кроме того, можно сделать это достаточно скрытно, затерявшись в потоке магомобилей. В этом случае преступники не узнают, что их засекли, и не залягут на дно раньше времени.

— В Алтын-орду он, гад, рвется! — азартно шипел за рулем Эльмин, нажимая на газ. — Ну ничего, ничего… даже если затеряется, у меня там полно информаторов. Ты успела снимки сделать⁈

— Сто ракурсов его задницы, — фыркнула я, прицеливаясь магзеркалом, чтобы поймать в него еще одно отражение супостата. На этот раз сбоку. — Модель магоцикла засекла, номера наверняка фальшивые, но по нему рост-вес-телосложение вычислим! И есть шанс номер шлема уловить, видал, какой он у него шикарный? Такие дорогущие кому попало не продают и метят!

— С паршивой овцы хоть шерсти клок! — рявкнул напарник, уже понимая, что подлый преступник нацелился на самое сложное для слежки место в городе — гигантскую развязку между центром и сразу тремя направлениями в пригороды. — Точно в Алтын-орду тянет!

— Все, бросаем, — констатировала я с досадой. Но с умеренной — все же кое-что мы успели зафиксировать. Плюс очередное покушение на сестру провалилось. — Сворачивай, пока в пробку не въехали. На двух колесах он проедет туда, куда нам не попасть. Только зря время потеряем.

Эльмин дернул щекой и выкрутил руль, уходя на параллельную полосу развязки. Покрутившись по центру еще минут пятнадцать, мы вернулись к месту встречи сестры и ее бывшего мужа как раз вовремя, чтобы увидеть, как эта парочка выходит из кафетерия и уверенно топает в сторону центральной мечети. Ага, обошли слева — значит, точно в канцелярию. Заявление на развод подавать.

— Наших вызывать по поводу пулевого отверстия в лобовом стекле будем? — спросил Эльмин, притираясь почти вплотную к брошенной мною после покушения машинке.

— А смысл? — Я пожала плечами, провожая взглядом своего блондинчика. Ишь, как галантно ведет сестру под руку! Прямо легендарный пустынный рыцарь-эмир! — Дома я, конечно, поною, поохаю, чтобы проследить за реакцией родни. Может, кто-то проколется. В остальном же…

— Нет, ну какая женщина!

Оказывается, пока я рассуждала на профессиональные темы, напарник любовался своей избранницей и пускал на нее слюни. Ифрит его побери, неужели я тоже так глупо выгляжу, когда умиляюсь на Санджея?

— Я тебе уже говорил, что она готовит как пэри⁈ И может той же кастрюлей вырубить Шайхана! Из твоего окна одним броском!

— Кастрюлей из моего окна? — машинально удивилась я. — У меня есть кастрюля⁈

Эльмин перестал таращиться вслед своей кулинарной пэри и посмотрел на меня. Вздохнул. И заржал.

Впрочем, я не обиделась, через секунду поддержав его не менее облегченным смехом. За что люблю напарника — непонимания между нами ни разу не случалось, к тому же чувство юмора схожее. А про кастрюлю действительно смешно вышло!

В общем, пока наши любимые разводились, мы сидели в машине, лопали шаурму, купленную Эльмином в ближайшем ларьке, и запивали это богатство айраном из одноразовых стаканчиков. Это, конечно, не та еда, которую готовят пэри, но на голодный желудок отлично зашло!

Время пролетело быстро: вот уже довольные Санджей и Ниджен вышли из канцелярии при мечети и дружно спрятали в карман и сумочку по красивой розовой бумажке — свидетельство о разводе? Так быстро? Хотя, если взаимных претензий нет, муж в присутствии официального лица три раза сказал «Талак, талак, талак» — и дело сделано. Они больше не муж и жена!

Я выдохнула и залпом допила айран:

— Нет, он точно в покушении не замешан — слишком спокоен, легко согласился на развод, теперь для него в ее смерти и смысла нет. К тому же разве он мог предсказать, что я помчусь за ним?

Эльмин сначала кивнул, не отрывая глаз от своей пэри и улыбаясь, как идиот, потом опомнился и уточнил:

— А он тебе про жучок в магзеркале сказал?

— Сказал, да я и сама догадалась проверить все. — При виде блондина так и тянуло расплыться сладкой лужицей… Пришлось себя одергивать. — Так что еще вчера поставила прогу, обманывающую эту живность. Сейчас я якобы сплю в кроватке.

Эльмин хмыкнул:

— Вот он удивится, когда тебя там не найдет…

— Ифрит тебе в зад, точно! — подпрыгнула я на сидении. — Короче, вези меня быстро домой огородами, потом еще надо будет машину в ремонт сдать так, чтобы Санджей не узнал.

Эльмин посмотрел на меня с явным сомнением:

— Ты собиралась посмотреть на реакцию родни, помнишь? Встряхни мозги, любовь на них плохо действует. На себе заметил. И еще. Не стоит начинать новые отношения с вранья. Маленькая ложь всегда разрастается потом в большой обман.

Мне стало досадно — он прав, я слишком раскисла! Но на Эльмина все равно наворчала:

— Когда ты у нас специалистом по отношениям стал? Ладно. Раз мы с моего мужика снимаем все подозрения, вези меня домой — там покаюсь ему во всем, и вернемся с ним сюда, заберем машину. А ты Ниджен расскажешь, что следил за ней?

Напарник моментально изобразил тяжко вздыхающего верблюда:

— Придется… знаешь, она в каждом проявлении женщина, нежная и домашняя, но ни разу не дура! Глаз-алмаз. Не поверишь, второй день как я ее привел в контору, так она нашим спецам нос утерла — расколола Цаплю, вытянула из него сферу с темными джиннами и сама же обезвредила!

— Да ты шутишь! — Такие новости на мгновение заставили меня забыть даже о Санджее. — Она же штатская до мозга костей!

— А вот, — Эльмин надулся, как довольный степной хомяк возле горохового поля. — Кровь, видать, у вас одна. Вот и чуйка у нее врожденная! Ей бы на эксперта-криминалиста выучиться — цены не будет как спецу!

— Поехали уже, мечтатель, — фыркнула я, заметив, что Санджей с сестрой прощаются.

Анонимное сообщение по зашифрованному каналу:

«Убрать цель снова не удалось. За мной был хвост. Залегаю на дно.»

Дженин:

— Магоцикл⁈ Врезался⁈ В твою машину⁈ — с каждым вопросом голос Санджея становился все громче и глаза постепенно увеличивались.

— Дорогой, не надо так реагировать, — вздохнула я, представив, какие испытания для нервов ждут бедолагу, когда мне придется вернуться на работу.

— А как я должен реагировать? Моя любимая женщина едва не погибла! — вполне предсказуемо зарычал будущий супруг.

— Нервно, — согласилась я, присаживаясь рядом с ним на кровать. А потом и вовсе перебралась на колени, обняла за шею и поцеловала. — Но если хочешь на мне жениться, придется привыкать. Капитан полиции Альгита к вашим услугам, господин Лунар. И у нас в семье за преступниками буду охотиться я, а не ты, понял? — Легонько щелкнув Санджея по носу, я тут же склонилась и поцеловала. Очень надеясь, что это на время отвлечет его от переживаний. — Поедем забирать машину? — уточнила я, глядя в заблестевшие от желания зелено-голубые глаза будущего мужа.

Ифрит побери, неужели мне действительно хочется выйти замуж⁈ Минус свобода, плюс вот этот замечательный влюбленный безумец? Наверное, да. Свобода без этого мужчины мне не нужна.

— Позже, — выдохнул Санджей и снова потянулся за поцелуем…

А потом мы как-то незаметно оказались раздетыми и лежащими на кровати. Что ж, машина уже точно никуда не денется, подождет…

— Только обещай никуда не уезжать тайком, — спустя примерно час, попросила я мужа, уютно устроившись на его груди.

— Кто бы говорил, — хмыкнул он, прижав к себе покрепче, как будто я уже сбегаю.

— Хорошо. Договорились. Никаких тайн, кроме служебных! — вывернувшись, я улеглась так, чтобы было удобнее смотреть Санджею в глаза.

— Договорились, — согласился он и горестно вздохнул: — Под душ и за машиной?

— Да. Заодно перекусим в каком-нибудь ресторанчике поблизости.

Я с трудом заставила себя выползти из надежных объятий и направилась в ванную комнату. Муж проводил меня грустным взглядом. Правильно, если мы сейчас еще и душ вместе начнем принимать, то за машиной выберемся лишь к вечеру…

Санджей пошел в душ после меня, а я, переодевшись, решила спуститься в холл и подождать его там — ради предосторожности. А то выйдет из ванной весь такой свежий, влажный, соблазнительный… Ифрит все побери, могу и не сдержаться!

В холле все мои романтические порывы загасили в один миг!

Там топтались незнакомые люди — вместе с новым белым диваном, точной копией аннигилированного. А руководила ими Фирин, у которой при виде меня явственно задергался глаз, и она, вздернув подбородок, прикрыла собой драгоценную мебель. Еще бы руки расставила и стала бы похожа на воинственного цыпленка. Ну точно, сразу видно, чья она дочь — у курицы другого снестись и не могло.

— Даже не подходи к нему! — выпалила будущая золовка уже привычным капризно-манерным голосом.

Сама не знаю, почему эта малолетняя балованная дурочка вызвала у меня приступ умиления. Такая противненькая, вредненькая, глупенькая… Есть куда руки приложить, чтобы девочка стала человеком, раз уж будет моей семьей.

— Деточка, ты ничего не путаешь? — Я ласково улыбнулась и проследила глазами, как грузчики аккуратно ставят диван на прежнее место. — Покупаешь в дом вещи на мои деньги и пытаешься запретить мне ими пользоваться?

Фирин открыла рот и стала похожа не на цыпленка, а на рыбку. Но пока она шлепала пухлыми губками, со второго этажа стремительно сбежал Санджей.

— Относись к моей жене с уважением, — мимоходом напомнил он сестрице, подхватил меня под руку, и, не дожидаясь ответа, мы пошли в гараж за его машиной.

— Это ты называешь «слегка врезался»⁈ — Видно было, что Санджей изо всех сил держит себя в руках. Но паучок с лапками на лобовом стекле произвел на него неизгладимое впечатление. — Любимая, скажи…

— Нет, — я обняла его за плечи и поцеловала, — даже не заикайся. Без работы зачахну. Это во-первых. А во-вторых, вспомни, покушались не на меня, на Ниджен. Это она в опасности, хотя не работает в полиции.

— Ну… — спорить с логикой в моих словах Санджею было трудно. Поэтому он лишь обнял и поцеловал меня.

— Кроме того, плюнь в глаза тому верблюду, который пишет сценарии для криминальных сериалов. — Я потянула мужа в сторону того кафетерия, в котором он утром уже завтракал с моей сестрой. — Основная работа капитана полиции — бумажная. Приходится работать клавиатурой и головой. Погони, перестрелки, внедрение под прикрытием — это дело оперативника, такого как Эльмин. Он в клюве приносит мне сведения и улики, я их обдумываю и выстраиваю стратегию.

— Именно поэтому тебе прилетело сторожевым артефактом по голове. — Что мне нравится в Санджее, так это отсутствие тупого упрямства. Мой будущий муж поддавался логичным аргументам. А где не поддавался — находил силы для мрачного юмора. — Ладно уж, умница моя… пойдем, я угощу тебя рахат-лукумом: в этом заведении он оказался на диво хорош. Все утро мечтал, как ты возьмешь с блюдечка засахаренный кусочек, пальцы у тебя станут сладкие и липкие, и ты позволишь мне их облизать…

— Санджей! — возмутилась я, чувствуя, что отчаянно краснею. Как девчонка! — Ужасно неприличные вещи ты говоришь капитану полиции!

— Арестуйте меня, госпожа капитан. — Негодник жарко дохнул мне в ухо и поцеловал в шею. — Я даже согласен понести наказание лично от вас… не менее неприличное, чем то предложение, которое я вам сделал!

Рахат-лукуму под кофе мы посвятили, кажется, часа два. Сил не было уйти из отдельного кабинета на втором этаже кафетерия. От остальных посетителей нас отделяла надежная зеленая стена, официанты оказались удивительно деликатны и каждый раз кашляли, приближаясь к нашему уединенному уголку. Если бы не звонок Эльмина, прервавшего идиллию, сама не знаю, сколько бы мы там просидели и чем бы закончили.

— Привет, кэп! — Напарник был деловито-жизнерадостен, из чего я сделала вывод, что с сестрой у него тоже сладилось. — Поймал след мужика с ожогом на лице — говорят, его видели в магазине контрабандистов. Надо рыть, есть связь или нет.

— Нароем, — согласилась я. — Еду домой, прощупаю там почву.

— На своей машине? К Лунарам? — зачем-то переспросил Эльмин.

— А куда же? — не поняла я. — Но на машине Санджея.

— Намек понял, — засмеялся напарник. — Не стала скрывать правду, молодец. А Ниджен про нашу квартирку тоже говорит «домой», представляешь⁈

— Представляю. — Я тоже улыбнулась. — Но имей в виду: как закончим дело — выдам тебе направление на курсы повышения квалификации и пинка вдогонку. Для моей сестры надо снять жилье получше!

— Сам знаю, — буркнул паразит. — Отзвонись по результатам прощупывания. Отбой!

На этом наш сладкий обед закончился, мы с Санджеем забрали машину Ниджен и поехали домой. Где и застали весь куриный цирк в полном составе. Скрыть повреждения не удалось, да мы и не старались.

Мой будущий муж тоже смотрел на свою родню очень внимательно, пока они кудахтали в гараже вокруг машины. Видно было, как ему не по себе, но он умудрился сохранить холодную голову.

Быстрее всех закончила концерт кудахтанья с оркестром Альбин и почему-то начала выписывать круги возле меня, пока Санджей утешал и уговаривал успокоиться мадам и Фирин.

— Дорогая, а у вас в личном плане все в порядке? — неожиданно спросила она.

Пока я смотрела на нее широко распахнутыми глазами, пытаясь сообразить, с чего вдруг возник настолько странный вопрос, к нам присоединился Ранджар. И окинул меня участливым взглядом, как болонку, которой переехали лапу.

Да что на них нашло-то, ифрит побери⁈

Ниджен:

— А где учат экспертов-криминалистов? — Я потянулась, откинув одеяло. И это несмотря на то, что на мне из одежды были только совершенно бесстыдные трусики! Точнее, веревочка, притворяющаяся трусиками.

Весь день я чувствовала себя окрыленной, свободной, и без тяжелого груза прелюбодеяния на душе. Порхала по дому, уже безо всяких сомнений наводя в нем уют и планируя масштабные изменения.

А когда ехала домой после встречи с бывшим мужем, зашла в магазин — присмотреть пару комплектов нижнего белья. Мне вовсе не противно было надеть качественно выстиранные вещи сестры, но перед ней как-то неудобно, что ли?

И вдруг мне на глаза попалась эта веревочка… Я представила, какие глаза станут у Эльмина, когда он такое на мне разглядит, как отодвинет веревочку в сторону языком, а потом… Ох!

— Ты задала вопрос, ответ на который тебя в данный момент не интересует? — Мужчина, жаркий, как пустынный самум, навис надо мной, целуя в губы.

— Нет! — Я усилием воли прогнала фривольные мысли подальше. — Интересует! Я хочу пойти учиться!

— Серьезно? — Эльмин замер, а потом упал на бок рядом со мной. И провокационно погладил веревочку на моем бедре. Чуть оттянул пальцем и отпустил. Ифрит злокозненный!

— Мне очень понравилось в управлении, — призналась я, облизнув враз пересохшие губы. — Но бросаться дымлямой в преступников слишком страшно. Мне бы сидеть спокойно в чистом кабинете, смотреть магоснимки, разгадывать загадки, потом вовремя приходить домой и готовить тебе обед. Вкусный… Так ведь можно?

— Даже удивительно, — задумчиво прокомментировал Эльмин, выцеловывая нечто затейливое на моем плече и постепенно подбираясь к груди. — Как ты угадала, что эта профессия тебе действительно подойдет⁈

— Раз подойдет, то логично было угадать, — заметила я прерывающимся голосом, потому что коварный соблазнитель уже добрался до соска и мягко прихватил его горячими губами. Все тело мгновенно вспыхнуло огнем, будто он поднес горящий факел к охапке пропитанных маслом дров. А потом…

Продолжить разговор мы смогли только пару часов спустя, когда поспали, сходили по очереди в ванну — вместе не рискнули — и уселись на кухне, где я накрыла легкий перекус из пяти блюд, заварив свежий чай с жасмином и гибискусом.

— О чем ты там болтал с Дженин? — дождавшись, когда мужчина окончательно разомлеет от вкусной и сытной еды, я коварно задала вопрос, с которым раньше к нему было совершенно бесполезно соваться.

Из его разговора по магзеркалу у входной двери я не расслышала почти ничего, кроме имени сестры, и решила не подслушивать, а прямо спросить, выждав более удобного момента.

И вот он настал. Потерявший бдительность Эльмин выдал:

— Да утром на Дженин, то есть на тебя покушались. Преступника мы обязательно найдем… Но ты сиди дома, пока мы во всем не разберемся! — Это он под конец спохватился и сверкнул на меня глазами над чашкой чая.

— Сижу, — покладисто согласилась я, изо всех сил душа панику. На мою сестру покушались! Какой ужас! То есть, это на меня… тьфу, голову сломать можно.

— Сидит она! — Видимо, медовый пирог уже немного переварился, потому что Эльмин сердито запыхтел, хотя пять минут назад мог только сыто отдуваться. — А кто с утра поехал один на встречу с подозреваемым⁈

— Вы подозреваете Санджея? — вскинулась я. — Зря, он…

— Знаю, после развода ему незачем тебя убивать. — Любимый нахмурился и ревниво поджал губы. — Но сам факт! Ты что, предупредить не могла?

— Ну, я знала, что ты сам догадаешься. — Кажется, после потери памяти я внезапно научилась не только хитрить, но и кокетничать. Или это Эльмин на меня так воздействует? — Ты же догадался. И поехал меня охранять. Я чувствовала твое присутствие и ощущала себя в безопасности.

От такого пассажа бедолага пару секунд только и мог, что моргать длинными пушистыми ресницами, не понимая, то ли возмутиться, то ли улыбнуться. Потом махнул рукой:

— Хитрая лиса! Не морочь мне голову! Не смей так больше делать!

— Не буду, — согласилась я. — Особенно если ты объяснишь, что происходит. Вот, например, на рынок мне можно съездить? Там на кого покушались, на меня или на Дженин? И как так вышло, что потом нас перепутали?

— Ну, перепутали вас из-за платьев и сумочек, — насмешливо фыркнул Эльмин. — Дженин ифрит нашептал, не иначе, нарядиться для конспирации в платье, похожее на твое, и купить такую же сумку. И покушались там на тебя, как на Ниджен Лунар, мы даже на подозреваемого уже вышли. Но все равно без меня далеко от дома ни ногой! Сдался тебе тот рынок?

— А что я сделаю, если это самый лучший рынок в городе? — За качество продуктов я была готова воевать до конца. Даже дорогая свекровь в свое время не смогла меня переубедить, хотя и пыталась. — Готовить из чего попало — нельзя. Особенно тебя нужно кормить только свежими продуктами!

— Почему? — Эльмин с удивлением посмотрел на меня, широко распахнув глаза.

— Потому что я тебя люблю, — сказала как отрезала.

Даже сама удивилась собственной твердости. Еще и посмотрела из-под насупленных бровей.

Эльмин еще секунду похлопал на меня пышными ресницами, потом засмеялся, взял за руку и поцеловал нежно-нежно…

Так, если не сменить тему, мы опять вернемся в постель!

— К тому же там есть особенный маленький магазинчик с горными травами и специями, он вообще единственный в городе. — Руку я не отняла, но попыталась вернуться к обсуждению рынка. — Называется «Травная лавка мадам Гюльджан». В нем моя подруга детства работает…

У Эльмина, оторвавшегося от моих пальцев, вдруг заметно вытянулось лицо. Он напрягся, одним глотком допил чай и подскочил:

— Нужно немедленно позвонить Дженин!

— Зачем? — не поняла я, но тоже напряглась. — Ты в чем-то подозреваешь Гюльджан? Зря, я знаю ее сто лет. Кажется, больше ни с кем даже поболтать не могла со школы. Особенно после того, как вышла замуж.

— Да не переживай ты так, — принялся успокаивать меня любимый, видя, как сильно я расстроилась. — Работа у нас такая. Сначала подозреваем, потом оправдываем. Главное, сама никуда не суйся, умоляю! Хочешь, найду тебе информацию о поступлении на курс криминалистики? Сможешь оценить, какие предметы нужно подтянуть!

— Хочу. — Я шмыгнула носом, как маленькая девочка. — Почитаю… и приготовлю на ужин утку с айвой! Ты любишь утку с айвой?

— Обожаю!

Дженин:

— Дорогая, а у вас в личном плане все в порядке?

Слова Альбин и реакция ее мужа заставили насторожиться. Служба в полиции сделала меня очень подозрительной. А с этими покушениями и разводами постепенно становлюсь вообще параноиком.

— Конечно. Правда, милый? — Я приобняла подошедшего Санджея. — С чего вдруг возник подобный вопрос?

Альбин растерянно посмотрела на Ранджара, но тот моментально сделал вид, что вообще не при делах и очень занят.

Мы все еще стояли в гараже и любовались моей покалеченной машинкой.

Мадам Зинин при виде дырки в лобовом стекле первым делом попыталась упасть в обморок, но не сразу нашла на кого именно. Санджей был занят, Фирин тоже подозрительно зеленела, и вот наконец-то ей очень удачно подвернулся Ранджар. Хотя, по-моему, он специально решил помочь матери со спектаклем «умирающая курица», чтобы увильнуть от объяснений. И теперь, усадив мамочку на раскладной стул, обмахивал ее веером.

Берин и Рамияра в гараж никто не приглашал, но они просочились сами и восторженно повизгивали, влезая по очереди на капот и засовывая в дырку пальцы. Радовались жизни, пока родителям было не до них.

Но Альбин после своего странного вопроса торопливо пробормотала что-то вроде: «да вот, еще когда ты была при памяти, был какой-то разговор, мне показалось, извини». После чего прервала веселье, забрала детей и смылась. Хм.

После того как за машиной приехал эвакуатор, чтобы отвезти в нашу семейную мастерскую, мы все ушли из гаража. Мужчины отправились по своим делам, Альбин где-то пропадала с детьми, поэтому мы с Фирин вдвоем привели свекровь в холл на новый диван. И тут куриный цирк решил устроить очередное выступление.

— Это значит, покушались на тебя, — сделала в целом правильный вывод золовка, падая на белую замшу рядом с матерью. Обе уставились на меня со смесью укоризны и претензии: — В тот первый раз тоже! Из-за тебя нас чуть не убили!

— Из-за меня? — ласково переспросила я, одним взглядом и притягивающим заклинанием перемещая ближайшее кресло так, чтобы сесть напротив моих домашних птичек спиной к окну, светом им в лицо. — А скажите, дорогие родственницы, кому в первую очередь выгодна моя смерть? Уж не тем ли, кто привык пользоваться моими деньгами и хочет получить их в наследство?

Почти целую минуту две клуши — молодая и старая — глотали воздух ртами, изображая карасиков. Потом мадам Зинин сыграла новый обморок, а побледневшая еще больше Фирин перестала таращиться и тонким до истерики голоском пропищала:

— Ты нас подозреваешь⁈

— Первое правило детектива: ищи, кому выгодно. — Я пожала плечами, внимательно вглядываясь в их лица. — Ты же любишь криминальные сериалы? Вот и делай выводы.

— Как ты можешь такое говорить⁈ — резко вынырнула из обморока свекровь. Никто на этот раз не стал бегать вокруг нее с нюхательными солями, водичкой и оханьем. Так что сама прекрасно очнулась.

— А как вы можете обвинять меня в чем-то, после того как я спасла вам жизнь? — легко парировала я. — Вместо того чтобы посочувствовать, вы еще какие-то претензии предъявлять собирались? Как не стыдно! Что скажут люди⁈ Семья Лунар растеряла все свое благородство?

Отлично, пусть теперь переваривают с раскрытыми ртами. Я тоже умею играть в словесные игры, причем имею специфический опыт юриста-оперативника. Так что заткну любую курицу.

Но в данный момент я не пыталась их унизить. Просто хотела, чтобы они немного подумали. Пора уже, большие девочки! Я собираюсь войти в эту семью, значит, буду ответственна и за свекровь, и за золовку. Придется воспитывать.

Долгую паузу прервал сигнал моего магзеркала. Звонил Эльмин. Я глянула на экран, мило улыбнулась едва отдышавшимся родственницам и ушла к себе в комнату, чтобы поговорить без посторонних ушей.

Новости у напарника были из разряда «хоть стой, хоть падай».

— То есть эта самая Гюльджан еще и ее подруга? — Я прижала магзеркало к уху плечом, скатывая с ноги чулок. Нужно купить нормальные рабочие брюки — задолбала эта подчеркнутая женственность. Жаль, но прежние покупки сгинули в торговом центре во время нападения. — Нда… согласна, сам факт работы в подобном месте заставляет задуматься. Но у Ниджен спрашивать бесполезно, она же наивняшка, наверняка ничего не замечала.

— Это ты зря, — пробурчал с той стороны связи Эльмин, — она очень наблюдательная, просто слегка доверчивая. Но на тебя напали возле этого магазина специй, когда ты была в платье. То есть точно не на капитана полиции, а на подругу владелицы лавки. Получается, Ниджен могла перейти дорогу контрабандистам?

— Получается, что так, — согласилась я. — Санджей, слава небесным пэри, после оформления развода вне подозрений. Но новые подозреваемые мне тоже не нравятся. Зато понятно, почему мужик с ожогом потом крутился в магазине.

Хорошо, что я успела наградить первого уже из трех нападавших такой яркой приметой.

— Окончательно оправдывать твоего будущего мужа пока рано. — Всегда знала, что напарник у меня въедливый и вредный. В нашей работе это необходимое качество, но сейчас было неприятно… — Однако контрабандисты выглядят перспективней. А вдруг это кто-то из твоей новой родни? Ты там осторожнее.

— Подними архивы страховых компаний. — Я со вздохом вернулась к чисто профессиональному подходу. — И еще. Расспроси Ниджен про ее тетку. Любые подробности. Кто наследник? Все деньги перейдут Лунарам, или пожилая родственница на что-то рассчитывает? Пробей ее связи, любовников, счета… ну ты знаешь. И…

— Что? — Напарник всегда умел слушать. Вот и сейчас уловил изменение в моем голосе.

— С отцом я сама поговорю насчет усыновления, — вздохнула я. — Но они с мамой никогда ничего особо не скрывали, я даже видела дом малютки, из которого меня забрали. Скину тебе адрес. Надо выяснить, из какой клиники меня привезли, что там были за отказные документы. Почему один близнец был объявлен мертвым…

— Записал. — Я буквально увидела привычный жест напарника — короткий кивок и прикушенную в сосредоточенности губу. — А ты вот что, приезжай на ужин. Ниджен обещала утку с айвой. Надо сесть, наконец, всем троим и поговорить. Многие вещи могут выясниться по ходу дела.

— Хорошо. Отбой. — Я сбросила вызов и задумчиво уставилась в стену.

Эльмин прав насчет родни. И пока наибольшие подозрения у меня вызывала, как ни странно, Альбин. При том, что она сама едва не погибла во время нападения. Или ее использовали? Кто? С какой целью?

Цепочка вырисовывалась очень странная. Богатое аристократическое семейство, лавка специй, контрабандисты… И чем им всем могла помешать Ниджен⁈

Ниджен:

Эльмин вернулся на кухню с озадаченно-недовольным лицом. И через секунду я поняла почему.

Моя сестра приехала не одна, а вместе с Санджеем. И если к нашему с ней раздвоению Эльмин как-то очень быстро привык, считая обеих своими — меня женой, а Дженин, похоже, сестрой, — то чужой мужчина в тесной компании вызывал у него сложные чувства. Тем более учитывая наши странные, перемешанные личные отношения.

Мой бывший муж косился на будущего тоже несколько напряженно, как горячий жеребец на соперника. Это было чуть-чуть смешно и даже мило. Особенно когда мы с сестрой обе это заметили и одновременно друг другу улыбнулись. А потом Дженин еще и подмигнула.

И сразу переключилась на другую тему:

— Ифрит побери, детка! Что ты сделала с моей квартирой⁈ Почему она так… блестит⁈

Я хмыкнула и открыла дверцу духовки. Не знаю, как сестра умудрилась закоптить стекло, если не готовила. Но сумела же! Пришлось заказать самое зверское средство и скребок, чтобы в течение часа отдирать нагар, помогая магией. Зато теперь утка с айвой выглядывала из светящегося нутра плиты в самом своем соблазнительном виде. А когда я открыла дверку, еще и запахла так, что двое гостей и Эльмин невольно сглотнули.

— Я ее отмыла. — Утка заняла свое место на столе, светящиеся от чистоты тарелки и прочие столовые приборы устроились на хрустящих от белизны и крахмала салфетках. — Садитесь быстрее, разговаривать на голодный желудок вредно. Сначала поедим!

Если кто-то и хотел возразить, волшебный запах печеной птицы ему это не позволил. Все оценили и три салата, и маринованный по особому рецепту лук. Чай я тоже заварила особенный, чтобы вся пища легко легла в желудок и правильно усвоилась.

Разговаривать о делах во время еды никто не рвался, даже мужчины как-то подобрели и перестали коситься друг на друга, как два горных козла на одной маленькой поляне.

Отвалившись от стола, мы переместились на кресла в гостиную и какое-то время лишь сладко жмурились и переглядывались. На слишком сытый желудок работать не вредно, но очень сложно, особенно первые минут десять. Так и тянет заснуть.

— Уф, спасибо! Все было очень вкусно. — Дженин первой вышла из умиротворяющей спячки, улыбнулась мне, поцеловала в щеку напрягшегося Санджея и, подскочив, потянула в коридор Эльмина. — Нам тут надо посекретничать по работе, а вы пока вдвоем поболтайте.

Я проводила деловую парочку растерянным взглядом, потом повернулась к бывшему мужу. И сначала привычно смутилась, глядя на мужчину, с которым прожила вместе почти два года. Как бы «вместе», потому что на самом деле мы даже спали в разных кроватях. Но потом, вспомнив, как мы прекрасно общались в кафе, расслабилась и сочувственно улыбнулась:

— Ты же знаешь, что они и тебя подозревали в покушениях? Хорошо, что ты сразу согласился на развод.

Санджей скривился и недовольно зыркнул в сторону двери. Он явно понял, кто именно продолжает его подозревать.

Я поспешила его утешить:

— Это нормально, полицейским так положено, они никому не доверяют. Едва я упомянула свою подругу Гюльджан, Эльмин сразу сделал такое лицо, будто услышал прозвище известной преступницы!

— Гюльджан? — Санджей отвлекся от попыток прислушаться к тихому разговору за дверью и внимательно посмотрел на меня. — Знакомое имя. Это кто?

— Моя подруга, единственная, — терпеливо вздохнула я. — Она работает на центральном рынке в лавке экзотических специй. И нет, тебе я о ней никогда не рассказывала. Вспомни: пока были женаты, мы вообще почти не разговаривали.

— Почему, кстати? — сразу спросил Санджей. Было видно, что этот вопрос его действительно волнует. — Что с нами было не так?

— Ну… — Я опять смутилась и опустила глаза. Потом вспомнила, что это больше не мой муж и вообще, с чего бы вдруг мне стесняться говорить правду. — Ты был такой занятой, далекий. Неприступный. Я даже не знала, с какой стороны к тебе подойти. И мама… мадам Зинин приказала не приставать с глупостями, не нервировать тебя ни в коем случае, ведь любая неточность в твоей работе может быть опасной. Я боялась. А потом как-то привыкла…

— Пэри небесные, какой я идиот, — после долгой паузы выдал Санджей, прикрывая глаза ладонью. — Кретин! Чурбан бесчувственный…

— Не говори глупости! — Я внезапно совсем осмелела. — Просто мы не подходим друг другу как муж и жена. Мне нужно много внимания и защиты, а тебе — такая женщина, как моя сестра. Чтобы не ждала, когда на нее посмотрят, а сама пришла и взяла все, что ей нужно.

— Последнее очень верно, — хмыкнул Санджей, открывая глаза. И слегка порозовел.

Я улыбнулась:

— Зато из тебя бы вышел очень хороший старший брат. Я всегда такого хотела. Наверное, поэтому, когда моя тетя и мадам Зинин договорились о нашей свадьбе, не слишком протестовала.

— А ты мне тогда очень понравилась, — ностальгически признался Санджей. — Но из-за того, как все быстро завертелось, а больше из-за постоянного давления моей матери и твоей тети, мы, кажется, не успели обдумать этот шаг. Даже не познакомились толком. А потом на меня свалился очередной проект, впереди замаячило открытие, и я ушел в работу с головой. Прости…

— Прощаю. Меня никто и не спрашивал, хочу ли я за тебя замуж. — Воспоминания нахлынули волной, но теперь, когда у меня были Эльмин, сестра и новая жизнь, эта волна не сбила с ног, лишь окатила холодными брызгами и ушла. — Дядя тебя проверил и дал согласие, а тетя… знаешь, после того, как я переехала в ваш дом, она мне даже не позвонила.

— Хм, а мне звонила регулярно, — удивился Санджей. — Узнавала, доволен ли я нашей семейной жизнью и присылала счета, которые ты просила оплатить.

— Я⁈

— Хм… мда. Мы с тобой похожи на двух наивных кроликов среди лис, не находишь? — вздохнул бывший муж. — Ты молчала о своих обидах, а я их умудрился не заметить. Но теперь у нас есть собственные лисы, — он усмехнулся и посмотрел на дверь, — да и мы сами повзрослели. Надеюсь.

— Наш брак был удобен и выгоден всем, кроме нас, — резюмировала я и вдруг напряглась. — Понимаешь? Ты еще никому не сказал о разводе? Не поэтому ли случилось новое покушение?

— Скорее всего. — Бывший муж помрачнел и сжал зубы. — Найду гада — оторву голову, кем бы он ни был. Даже если это твоя тетя или…

— Не будем о худшем, — заторопилась я. — Сначала надо разобраться, потом злиться. Злость мешает думать. Но, увы, подозревать придется всех подряд. Близких и далеких. Друзей и врагов. Я даже не протестую больше, когда Эльмин расспрашивает меня о Гюльджан, например. И о тете.

— Я вспомнил! — вдруг оживился Санджей. — Вспомнил, где слышал это имя!

Дженин:

— Ты же понимаешь, что она штатская, что ее нельзя использовать? Даже без учета покушений!

— Понимаю, — кивнула я, глядя на кипятящегося Эльмина. У него натурально пар из ушей шел.

Вот когда он звонил мне насчет Гюльджан, оперативник победил любовника. Сейчас же я видела перед собой мужчину, готового пожертвовать всем, даже успехом нашей операции, ради своей женщины. Очень непрофессионально, но я его прекрасно понимала. Если бы речь шла о Санджее…

За Ниджен я, само собой, тоже переживала и не собиралась отправлять сестру в логово к преступникам. Мы за этими контрабандистами несколько лет охотились. Нельзя все запороть к ифритовой бабушке! Просто Эльмин так смешно реагировал, что я не удержалась и немного потроллила бедолагу.

— Ладно, выдыхай. У меня есть убедительное объяснение, почему я ничего не помню. Скажу, что вот проходила мимо лавки, вспомнила, что меня с ней что-то связывает. Дальше буду действовать по обстоятельствам.

Эльмин, сразу расслабившись, укоряюще посмотрел на меня:

— Издевалась, да?

— Конечно, — ухмыльнувшись, я подмигнула напарнику, — ты такой забавный, когда влюбленный.

— Думаешь, ты лучше? — насмешливо фыркнул Эльмин. — Ну что, пошли обратно к нашим? Возьму на себя развлечение твоего мужика, пока ты выпытываешь из моей девушки важную для расследования информацию.

Да, мне надо было вытрясти из Ниджен все, чтобы я могла завоевать доверие Гюльджан. Амнезией нельзя будет объяснить изменение вкуса к специям, например. И другую реакцию на привычные подколки, как между мной и Эльмином. Если они давние подруги, то знают друг друга как облупленные. Наверняка делились между собой планами, секретами, переживаниями.

В голове зажужжало, намекая, что я продумала и упустила что-то важное. Вот только что?

— Я вспомнил! Вспомнил, где слышал это имя! — раздался из гостиной возбужденный голос Санджея. Естественно, мы с Эльмином, не сговариваясь, устремились туда.

— И где же? — Мне вдруг надоели собственные кресла, купленные когда-то на распродаже. Я плюнула на все приличия и уселась на колени к будущему мужу.

Эльмин поглядел на меня, фыркнул, повторил тот же фокус с Ниджен и уселся, сверкая на нас глазами поверх сестренкиной прически. Ни дать ни взять — кот с любимой мышкой в лапах.

— Дженин, у тебя должны быть снимки Гюльджан, покажи их Санджею, — попросила меня сестра, смущаясь и одновременно как бы незаметно ластясь к моему напарнику.

— Да у нас ее снимков… — начал было Эльмин, а я послушно полезла искать Гюльджан в сестренкином архиве. Непросто было обнаружить эту особу среди сотен кулинарных картинок и кучи схем бытовых заклинаний, перекачанных на новое магзеркало с виртуального диска, но я справилась.

Найдя нужный снимок, я подсунула его под нос Санджею:

— Да, это та самая девушка. Мама раньше часто ее советовала подругам по любой сложной ситуации. Организовать праздник быстро и качественно — «позвони Гюльджан», достать редкую и дорогую вещь — «позвони Гюльджан»…

— Устранить кого-то… — шепотом продолжил Эльмин и тут же заткнулся, так сурово на него зыркнула Ниджен. Даже у меня так не получалось!

— Я с ней несколько раз сталкивался у нас дома и один раз пересекся на светском мероприятии, из тех, что любят моя мама и ваша тетя. — Бодро приписав мне в родственницы совсем незнакомую женщину, Санджей чмокнул меня в щеку и кивнул Ниджен: — Она еще, помнится, строила глазки Ранджару, и небезуспешно. Но потом узнала, что он женат, и ненадолго переключилась на меня. Я тогда был еще свободен. — Санджей крепко обнял меня и сжал губами мочку уха. — Но Гюльджан оказалась совсем не в моем вкусе.

Я хмыкнула. Фигуристая полноватая брюнетка с черными жгучими глазами и лицом отборной стервы. Ну да, не в его вкусе, верю. Эльмин, кстати, на таких тоже никогда не смотрел.

— Погоди, — Ниджен напряглась, и я уж было решила, что из запоздалой ревности, но нет, — Гюльджан? На светском мероприятии? Могла организовать⁈ Быть того не может… Что она там делала⁈ Продавщица из лавки специй и все эти снобы!

Тут сестренка осеклась и виновато моргнула. Но тут же упрямо поджала губы, и я вздрогнула: тысячу раз в зеркале видела эту гримасу! У меня подобное выражение лица означает, что я намерена переть буром, невзирая на препятствия, а у Ниджен…

— Да, снобы! — закончила свою мысль сестра. — Никогда не понимала сборищ, где все только и делают, что кичатся древностью рода одних и деньгами других. Скука смертная!

— Про снобов интересно, — вмешалась я. — Но гораздо важнее, откуда у продавщицы из лавки с сомнительной репутацией такие обширные знакомства в этом снобском обществе.

— Я разберусь, — тут же отреагировал Эльмин и достал свое магзеркало. — Раз уж у нас тут опознание вовсю, может, кто-то видел этого человека?

Я примерно догадывалась, кто там на снимке. Самое времечко было собрать и обработать данные со всех видеокамер на рынке в день первого покушения. И в торговом комплексе — в день второго.

Вычленить, сличить, улучшить и… Как только магзеркало оказалась у меня в руках, я убедилась в своей правоте. С экрана на меня смотрел коротко стриженный бугай с совершенно неприметной внешностью, если не считать магического ожога на щеке.

— Один и тот же, — ответил на мой незаданный вопрос Эльмин. — И на мотоциклиста по комплекции похож.

Ясно, значит, покушается на меня постоянно один и тот же преступник. Это хорошо. Значит, и наниматель один и тот же.

— Не знаю такого, — уверенно заявил Санджей после того, как внимательно рассмотрел рожу на экране. — Но запомню. Если хоть краем глаза замечу рядом с кем-то из наших девочек…

— Сам не вздумай лезть, если увидишь! Мало того что пострадаешь, еще и спугнешь! — поспешно одернул его Эльмин.

Хорошо, что он сообразил вмешаться. Потому что я, конечно, капитан полиции и неимоверно крута, но запрещать своему мужчине меня защищать — дело дохлое и чревато ссорой.

А так Санджей хоть и насупился, но нехотя согласно кивнул.

— Похожего человека я видела в лавке специй, — забрав у нас обратно магзеркало, сестра внимательно поизучала снимок. И, побледнев, прижалась к Эльмину, будто пытаясь об него согреться.

А тот и рад — обнял свою добычу обеими руками и приник губами к белобрысой макушке, успокаивая. Ниджен сразу успокоилась и продолжила:

— Прямо вылитый. Он там подрабатывает грузчиком. Появляется, когда приходит большая партия товара… Но у него раньше не было шрама. Может, это просто похожий человек?

Мы с напарником переглянулись и одновременно тяжело вздохнули. Жаль огорчать сестренку, но отсутствие шрама как раз подтверждало наши подозрения.

Может быть, это, конечно, совпадение и Гюльджан никак не замешана в покушениях на свою подругу. Просто она и заказчик используют одного и того же мужчину в своих целях. Такое возможно. И заказчик, может быть, ни сном ни духом о контрабанде, проходящей через лавку специй. Потому что у меня пока все это в единый логичный узел не связывается. Возможно, клубка два, просто они слегка перепутались из-за общего фактора: странного типа с оставленным мной ожогом на лице.

Ниджен:

Разговор вчера был вроде бы и долгим, но что там в итоге наши сыщики поняли и надумали, мы с Санджеем так и не узнали. Нам было велено сидеть тихо и ничего не предпринимать.

Чтобы было не так скучно, утром Эльмин притащил мне три учебника для первого курса факультета криминалистики, распечатал программу вступительных тестов и накидал кучу ссылок. А сам умчался на работу.

Я полистала книги, полазила по сети через джиннобук, посмотрела тесты. В целом ничего сложного: школьную программу я освежу и вступительные экзамены, мне кажется, сдам… как только успокоюсь.

Меня очень взволновала история с Гюльджан. Мало того, что единственная подруга оказалась под подозрением, так еще и грузчик этот рядом с ней, прямо в магазине специй!

Тут я посмотрела на часы и еще больше разволновалась. Хотела же Эльмину на работу отвезти что-то вкусное и полезное. Мне Дженин мельком проболталась, что и как они там едят. Святые пэри, как они еще не слегли с острым несварением⁈

Причем готовить надо на всех… Эльмин, Зухри, Марджан, еще одна девочка из следственного и начальник. Они же там все время вместе — нехорошо выйдет, если я только своего мужчину вкусно накормлю, а остальные будут смотреть на него голодными глазами.

А вечером обещала опять приехать сестра, наверняка и Санджей будет с ней. Их тоже надо чем-то угощать…

Но для готовки нужны специи, а их у меня мало. И в лавку к Гюльджан ехать нельзя, это все испортит. Придется купить недостающее в большом маркете. Не то, конечно, — суррогат и как попало расфасовано. А что делать?

Переодевшись, я поехала в знакомый торговый центр. Благо джинномобиль мой, то есть сестринский, так и стоял под окном: Дженин вчера уехала на машине Санджея, а Эльмин пользовался своей.

На нижнем этаже большого здания было шумно, влажно и пахло всем подряд: от туалетного мыла до экзотической рыбы. Отдел со специями опять перенесли в другое место — в маркете часто так делали, чтобы покупатель в поисках нужного еще что-то приглянувшееся с полок прихватил. Как я, например. Каждый раз, как тут бывала в целях экономии весьма ограниченного свекровью бюджета, всегда по пути на будущее подхватывала то креветок сушеных, то маслины для острого супа — все по акции.

А вот встретить в торговом зале знакомое лицо я никак не ожидала. Да еще какое! С тележкой, полной продуктов, между полками с рисом и булгуром на меня двигалась Альбин.

Святые пэри! Я так быстро шарахнулась за стеллаж, что она меня не заметила. Но думать о покупках уже не получалось, так что я задвинула тележку с продуктами за рыбный прилавок, где ее служащие не сразу найдут. И непонятно с какой целью принялась красться за бывшей невесткой. Чувствовала себя при этом ужасно глупо, поджилки тряслись, руки прыгали, но я настойчиво проводила Альбин до кассы, а потом до парковки. И в награду увидела такое!

Хорошо, сообразила высунуть из-за бетонной опоры руку с магзеркалом и сделать несколько снимков, на которых четко было видно, как жена Ранджара встречается, о чем-то разговаривает и позволяет погрузить свои покупки в машину тому самому человеку со шрамом от ожога на лице!

Получается, это Альбин все устроила? И покушения на меня тоже⁈ А жуткий тип только делал вид, будто хочет и ее убить, чтобы отвести от нее подозрения?

Страшный мужчина ушел. За ним следить я не рискнула: он все время оглядывался и пугал меня. А вот Альбин стоило бы спросить, что происходит.

К счастью, я вовремя вспомнила, что одета как Дженин. Это меня притормозило. Значит, придется проследить за бывшей невесткой. Тем более она же не знает машину сестры, а лицо я могу прикрыть шарфом.

О своих покупках пришлось забыть и бежать к джинномобилю, чтобы успеть выехать за Альбин с парковки, не упустив ее в потоке машин.

Поехала она на Центральный базар. Даже не скрываясь и не пытаясь путать следы! Пэри небесные, да что ж такое происходит⁈ И Эльмин на звонки не отвечает, как назло… Позвонить сестре? Рискованно — накрывало иррациональным страхом нарваться на бывших свекровь или золовку.

Альбин тем временем уверенно припарковалась за павильоном, где продавали разные виды курта. Это меня насторожило еще больше. Потому что про ту парковку, на которой всегда есть пара-тройка свободных мест, знают только те, кто здесь работают или настолько часто бывают, что местные показали им эту площадку. И я не припомню, чтобы за все время моей жизни в особняке Лунар бывшая невестка так уж часто ходила за покупками!

Точнее, она ходила. Но в шикарные торговые центры за брендовой одеждой. А вовсе не за курдюком или овощами подешевле.

Мне самой пришлось ставить машину в другой закуток, нарушая правила. Штраф придет, да и ифрит с ним — сейчас было важнее не упустить из виду Альбин! Потому что я хоть и подозревала, куда именно она пойдет, но изо всех сил надеялась на ошибку. Ну не может быть, чтобы все пути вели в ту самую лавку специй!

Но увы. Хотя Альбин и свернула в шелковый ряд, далеко она по нему не ушла и уже через пару десятков прилавков нырнула в боковой проход. А оттуда прямым ходом заторопилась в тот угол базара, где торговали специями.

Я чудом не померла, пока спешила следом, кутаясь в шарф, спотыкаясь и пытаясь унять нервную дрожь. И раз за разом набирая номер Эльмина на магзеркале. Да чем таким он там занят⁈ Обещал ведь быть на связи, если мне срочно что-то понадобится!

Вот и знакомый проход между сухофруктовым закутком дядюшки Фархата и прилавком с циньскими мочеными кореньями Ли. Запах специй вплетается в сладкие нотки вяленых фиников и ядреный аромат квашеных водорослей. А бывшая невестка топает уверенно, даже нос ладошкой не прикрывает, хотя я точно помню, как Альбин всегда едва заметно кривилась, если я подавала на стол что-то из циньской кухни!

Под моей ногой хрупнула сухая апельсиновая корочка, я замерла и очень вовремя шарахнулась за связку сушеных бамбуковых ростков, свисающую с крытого прилавка. Альбин оглянулась, внимательно осмотрела проулочек и вошла в ту самую лавку, где работала моя подруга Гюльджан.

Я тешила себя надеждой, что после моего ухода из дома Лунаров именно Альбин пришлось заменить меня на кухне (ну не Дженин же!), вот невестка и пошла по злачным местам. Может, я когда-то проболталась, где покупаю специи? Но мне надо было знать наверняка.

Так что еще несколько шагов — и вот он, занавешенный звенящими цепочками вход. А внутри слышны голоса Гюльдажн, Альбин и… еще чей-то, очень знакомый.

Я резко отступила, и в ту же секунду едва не заорала на весь проулок: сзади кто-то стоял! И этот кто-то крепко схватил меня поперек туловища, зажимая рот ладонью!

Дженин:

Утро уже привычно началось с поцелуев: сначала нежных, потом страстных, перешедших в не менее страстные объятия. Мы жадно изучали друг друга, ласкали, целовали, наслаждались каждой секундой, каждым мгновением. Все же никакой опыт не сможет заменить духовное притяжение, когда голова кружится и возбуждение вспыхивает лишь от взгляда и голоса.

Часа через два Санджей вспомнил про свои тонкие потоки, подскочил с кровати и заметался по комнате. Ему очень хотелось мчаться в лабораторию, где эксперимент вот-вот войдет в решающую стадию, и одновременно остаться со мной, в кровати… Ну или хотя бы просто побыть рядом, защитить от всех врагов.

— Милый, к этому надо привыкнуть. — Мягкий поцелуй в уголок рта разгладил морщинку между его бровей. Но ненадолго. — Не вздыхай так. Ты знал, на что шел. Я капитан полиции. Это не первое, а главное — не последнее мое дело.

— Это меня не утешает, — признался Санджей, сдаваясь и позволяя застегнуть на себе рубашку.

— Ну и зря. — Я поправила ему воротничок и улыбнулась. — За все время службы я подвергалась опасности реже, чем обычный пешеход где-нибудь в портовом районе белым днем. Я профессионал. Как и ты, собственно. Иди и сделай уже мировое открытие. Для меня!

Санджей фыркнул, рывком притянул меня к себе, поцеловал так, что голова моментально пошла кругом, потом также резко отстранился и почти выбежал из комнаты.

Правильно, а то мог и не успеть, и мы бы снова оказались в кровати. А лежа в постели, очень сложно расследовать дела и ловить убийц.

Из дома я вышла минут через сорок, старательно тренируя у зеркала мимику сестры, сооружая на голове ее любимую прическу и мысленно настраиваясь на важное оперативное задание — агент под прикрытием.

Я вчера весь вечер выспрашивала у Ниджен подробности о Гюльджан, потому как амнезия амнезией, но иногда придется выдавать какие-то всплески воспоминаний — для убедительности. Да и просто для понимания, что же могло связывать сестру и контрабандистку.

Центральный базар шумел, цвел и пах. Но в проулке возле лавки специй было на удивление малолюдно. Я в который раз оценила расположение: центральная аллея, но боковой отнорок, минимум три способа скрыться среди рядов, а тыл лавки и вовсе выходит на другую аллею. Это место будто нарочно создано для противозаконной деятельности.

— Привет. — Сегодня на мне снова было одно из платьев дорогой свекрови, завершающее привычный образ.

— Привет! — Гюльджан мне явно обрадовалась. Она даже вышла из-за прилавка к маленькому столику в углу и моментально заварила нам чаю и пододвинула вазочку с рахат-лукумом.

Причем все время, пока мы пили чай, эта девица трещала, почти не давая мне вставить и слово. С одной стороны — к лучшему. С другой… не слишком ли она болтлива для контрабандистки?

Я уже почти решилась уходить, так и не разузнав ничего толкового, только получив гудение в голове от изобилия девчачьего щебета ни о чем, как в лавку вошла еще одна прилично одетая покупательница, и Гюльджан мгновенно упорхнула к ней в другой конец помещения.

Я моментально насторожилась, потому что новая покупательница вела себя странно, а плюс к этому — диковато косилась на меня. Пришлось напрячь слух, но зато удалось подслушать пару фраз из их негромкого разговора.

— Мне бы хотелось самых южных, понимаете? Погорячее. Чтобы очень остро!

— Сожалею, сейчас нету. Приходите через два дня, как раз будет новое поступление.

Вроде бы нормальный разговор для лавки специй. Если не знать, что «самые южные, погорячее» — на специфическом жаргоне вовсе не специи, а дурманящее зелье растительного происхождения, запрещенное к ввозу в страну. И тем более к распространению!

Мда. Вряд ли, кстати, купля-продажа запрещенного зелья происходит так открыто, у всех на глазах. Скорее всего, в лавке покупатели получают нужную информацию о времени и месте передачи товара. Время понятно, как обозначено, а место… Хм, а если определенный набор специй — и есть шифр? Вполне возможно! Вон как «подруга» старается, рекламирует свои сыпучие вкусности.

— Могу предложить лучший шафран на рынке! — Мне показалось, что Гюльджан специально повысила голос, поняв, что я что-то могу расслышать. — Или вот, свежий бадьян, если будете варить щербет…

Всучив покупательнице пакет со специями, она живо выставила ту из лавки. Я тоже поднялась, собираясь попрощаться и бежать звонить Эльмину, чтобы тот взял покупательницу под наблюдение, но уйти не успела.

Совершенно неожиданно на пороге, в вихре разлетевшихся в стороны цепочек, возникла Альбин. Окинула помещение орлиным взором, не обратила на меня ни малейшего внимания и сходу налетела на Гюльджан:

— Вот ты где, стерва! Потаскуха!

Ифрит побери! Что она несет! И что творит⁈

В жизни не подумала бы, что изысканная, выдержанная и аристократичная тихушница способна так ругаться. Но из ее невнятных выкриков быстро стало ясно, что моя невестка обвиняет Гюльджан в том, что та… любовница Ранджара? И собирается, гадина такая, увести мужчину из семьи!

Какая интересная информация, прямо сидела бы и записывала. Но все же драку лучше разнять.

— Думаешь, я не догадалась, что этот овцепас с паленой мордой не зря тут трется⁈

Альбин поначалу даже не осознала, что я оттащила ее от соперницы и ловко заблокировала руки. Она продолжала верещать на всю лавку. А я снова напряглась — какой такой овцепас?

— Ты и с ним наверняка спишь! Зачем тебе мой муж, шлюха? — Невестка несколько раз дернулась и с ненавистью выпалила в лицо совершенно оторопевшей, растрепанной и расцарапанной Гюльджан: — Говори, потаскушка, где вы с ним развратничаете⁈ И не надейся увести его из семьи!

— Альбин! — Чтобы привести женщину в чувство, пришлось развернуть крикунью лицом к себе и как следует встряхнуть за плечи. — Очнись! Что за манера скандалить на базаре, ты же из приличной семьи! Сама уже не понимаешь, что несешь!

Невестка, словно только теперь меня увидела, ахнула, прижала руки к лицу и вдруг прильнула ко мне, разрыдавшись. Вот же… это я сглупила. Надо было тихо смыться, пока эти две боевые слонихи заняты друг другом. А теперь я застряла здесь с Альбин, вместо того чтобы связаться с напарником и следить за покупательницей контрабанды! Тьфу, ифрит их побери!

Дженин:

— Что здесь происходит⁈ — прогремел вдруг на всю лавку сердитый мужской голос.

От неожиданности мы все застыли. Гюльджан тихонько положила на прилавок здоровенную деревянную лопатку, которой явно собиралась отбиваться. Альбин прервала на полуслове истеричные ругательства и повисла у меня в руках бессильной тряпочкой, полными слез глазами глядя на входную дверь.

На пороге стоял бледный, встрепанный какой-то Ранджар со смутно знакомым шарфом в руках. Этот самый шарф он нервно наматывал на руку, вздрагивая при этом так, будто ему больно.

— Я спрашиваю, что ты тут устроила! — снова рявкнул он так, что метелки сорго, развешанные над стеллажами, качнулись и затрепетали.

— Ранджар… — всхлипнула Альбин и сделала вид, будто упала в обморок. Благо я все равно ее держала.

Или она не притворялась? Тело ее стало по ощущениям тяжелее раза в полтора, а так случается, когда человек на самом деле без сознания.

— Забери у меня свою супругу, пожалуйста, — попросила я деверя весьма недовольным голосом. — А заодно скажи: вы что, и правда с Гюльджан любовники?

Как старшая невестка я вполне имела право задать такой вопрос, раз уж оказалась в эпицентре скандала.

Ранджар в ответ посмотрел на меня так, будто только что заметил и страшно удивился. Он несколько раз моргнул, потряс головой, посмотрел на свою руку, обмотанную шарфом. Зачем-то отступил на шаг и выглянул из лавки, будто искал там кого-то.

Не нашел и вернулся. Забрал наконец у меня свою бесчувственную жену и выдохнул:

— Кто тебе сказал такую глупость⁈ Нет у меня никаких любовниц. А с Гюльджан мы знакомы через маму и твою тетю. Что здесь вообще происходит⁈

— У Альбин спроси, — пробурчала я, отходя к столику, за которым мы с Гюльджан еще несколько минут назад спокойно пили чай, и падая в кресло. — Мы с подругой болтали, никого не трогали, когда твоя жена ворвалась сюда с непонятными обвинениями!

Я решила прикинуться ничего не понимающей ветошью не просто так. Мне надо было понаблюдать за реакцией этой парочки. Если они действительно любовники — это меняет весь расклад. А если нет, могла ли Альбин намерено устроить скандал, чтобы отвлечь внимание от чего-то другого?

Правда, моя родственница после несвойственной ей боевой истерики впала в некий ступор. И выглядело это слишком уж естественно: рассеянное внимание, неспособность сосредоточиться на коротких, четких вопросах, расфокусированный взгляд. Или Альбин отличная актриса, или мы наблюдали настоящую сцену ревности.

С базара я уехала на машине деверя. Ранджар попросил меня присмотреть за женой, да я и сама не оставила бы ее без присмотра в таком состоянии. Так что уселась рядом с ней на заднее сиденье роскошного магомобиля и, пока мы ехали к дому, обнимала мелко подрагивающую Альбин.

А заодно посматривала в сторону водителя, раздумывая, как он оказался на базаре в лавке контрабандистов? Вряд ли жена пригласила его посмотреть спектакль. И Гюльджан ему не успела позвонить, это точно. Так как⁈

Ранджар молчал до самого дома. Едва въехав на территорию поместья, он бросил машину и быстро ушел, оставив свою полуобморочную женушку на мое попечение. Вот же ифрит!

Альбин вцепилась в меня, словно клещ, — пришлось помогать ей подняться в комнату и лечь на кровать. Хорошо, в коридоре мне попалась наша единственная и крайне молчаливая служанка. Та без слов все поняла и куда-то смылась, а через минуту вернулась с пузырьком и стаканом воды. Притащила успокоительное, которое литрами поглощала в последние дни свекровь.

Я уже было вздохнула с облегчением, когда невестка заснула. Выбралась из ее комнаты и пошла к себе, на ходу тыкая в магзеркало. Понятно, что звонить насчет слежки поздно, но поговорить с Эльмином все равно нужно.

Почти набрала номер, когда магзеркало в руке дернулось, завибрировало и разразилось на редкость противной мелодией. А когда я приняла вызов, женский голос с повелительными интонациями выдал:

— Я еду. Выйди и встреть меня!

После чего вызов сбросили. А я только теперь сообразила, что на экране светится надпись «тетя Дариман». Так-так-так… еще одна грымза? Та самая, что воспитала из моей сестры молчаливую терпилу. Честно говоря, несмотря на то, что когда-то в детстве я втайне мечтала найти своих настоящих родственников, теперь мне хватает Ниджен, и эта дама не вызывала никаких положительных чувств.

Какое-то время я колебалась: сразу поставить тетушку на место, или не стоит нагнетать, пока не разберемся с покушениями? Эльмин еще только собирает о ней информацию. Выясняет, не была ли Ниджен застрахована в ее пользу и что вообще получит милая родственница в случае смерти племянницы.

Так что я все же решила сначала сама оценить тетю Дариман. И спустилась во двор, предполагая, что визитерша либо приедет на такси, либо попробует зарулить на собственном магомобиле прямо во двор.

Пока ждала, набрала собственный прежний номер, в надежде поговорить с Ниджен о тетке. Может, она мне подскажет стратегию поведения, отличную от покорного молчания и глаз в пол. Но сестра не ответила.

Тетка приехала на своей машине, на пассажирском сидении. За рулем сидел такой сладкий мальчик с лицом профессионального проститута, что у меня зубы заныли. А тетя Дариман, быстро окинув взглядом двор и убедившись, что, кроме меня, ее никто не встречает, весьма фамильярно похлопала мальчишку по щеке и нежным голосом велела:

— Подожди меня тут, зайчик, я ненадолго.

После чего она повернулась ко мне, и все благодушие исчезло с весьма моложавого и красивого лица. У меня вообще сложилось впечатление, что тетя увидела коровью лепешку вместо племянницы, так выразительно она поджала губы.

— Ну? Ты так и будешь стоять столбом? Проводи меня в дом. Ах, ну что за девчонка! Ничего не может нормально сделать! Не удивлюсь, если твой муж сам тебя выгонит!

После чего она с видом выполненного долга развернулась и вполне самостоятельно потопала в холл, цокая элегантными туфлями на высоких каблуках.

Я хмыкнула про себя и пошла следом, отмечая, что одета Дариман очень дорого. Можно сказать, подчеркнуто дорого, разве что бирки и лейблы на видном месте не висели. Интересно… на какие шиши родственница так одевается? Братья оставили ей часть наследства, или все это за счет Ниджен? Если верно последнее… то недолго осталось этой кобыле шиковать.

Ниджен:

Небесные пэри! Я укусила Ранджара!

Этот гад так меня напугал, когда подкрался сзади и еще рот закрыл своей ладонью! Конечно, я принялась брыкаться и… укусила. Раньше даже отбиваться не рискнула бы, а теперь вцепилась зубами в руку человека — знакомого, родственника! И потом убежала, оставив ему свой шарф в качестве трофея. Даже не стала проверять, как он там, что с ним… Еще и радовалась на бегу, что не успел меня толком рассмотреть.

Проскакав два ряда, я притормозила возле тележки с прохладительными напитками и взяла себе стакан лимонада. Выпила, расплатилась и задумалась.

Альбин встречалась с подозрительным мужчиной. Потом поехала в лавку к Гюльджан. Следом появился Ранджар. А внутри лавки я слышала голос сестры. Что бы все это значило⁈

Вдруг магзеркало в руке задрожало и на экране высветилось лицо Эльмина.

— Почему не отвечаешь⁈ — Его сердито-испуганный голос немного сбил меня с детективного настроя. А еще три сообщения о пропущенных вызовах.

Оказывается, когда дело дошло до слежки, я машинально выключила звук, а Эльмин настойчиво пытался дозвониться.

— Это ты не отвечаешь! — запальчиво пискнула я, ужасаясь сама себе и своему внезапно прорезавшемуся характеру.

— Я был в центральном управлении на совещании, тут глушат. — Поняв, что все в порядке, Эльмин очень явно выдохнул. — Вышел и увидел, что ты звонила. Что случилось?

Отдышавшись, я быстро пересказала все перипетии сегодняшнего дня.

— Я кому велел дома сидеть! — первым делом возмутился Эльмин. — Была такая хорошая девочка, нахваталась от сестры плохого! Ранджар точно не успел тебя рассмотреть?

— Точно — его слишком отвлекла укушенная рука, — вздохнула я. — Но это странно. Сначала Альбин примчалась в лавку, потом ее муж… и у него остался мой шарф. Точнее, шарф Дженин. Неудобно, надо как-то забрать — он дорогой, шелковый…

— Только не вздумай возвращаться за этой тряпкой! — моментально взвился Эльмин. — Езжай домой! Я во всем разберусь! Слышишь меня?

— Да слышу. — Следить за бывшей родней было страшно и в то же время как-то… интересно? В крови бушевал ранее неведомый азарт. Но я же хорошая девочка. — Еду. Прямо сейчас сяду в машину, заеду в маркет, заберу специи и буду готовить ужин. Но при одном условии!

— При каком условии? — В голосе Эльмина было море подозрений.

Святые пэри! Да я сама в шоке, что выставляю какие-то условия!

— Ты мне все расскажешь вечером. Совсем-совсем все. Не прячась за тайной следствия! Не секретничая с Дженин отдельно от меня! Договорились?

— Оф-ф… ифрит все побери, — обреченно буркнул любимый. — Хорошо. Договорились. Но тогда я хочу на ужин дымляму. От поганца, на которого ты потратила прошлый шедевр кулинарии, пахло так, что дежурные в отделении едва слюной не захлебнулись. До сих пор вспоминают!

— Ладно, — я засмеялась. Мне стало так легко! — До вечера… любимый.

— До вечера, счастье мое, — ничуть не стесняясь, попрощался Эльмин.

Я вернулась в маркет и к большому удивлению нашла свою собранную тележку в закутке за рыбным отделом. Быстренько добавила туда все, что нужно для дымлямы, и уже ехала домой, когда позвонила сестра.

Ну что я могла рассказать о тете Дариман, кроме того, что никогда раньше с ней не спорила? Разве что подготовить Дженин к тому, что тетя несколько… своеобразный человек.

— Ладно, справлюсь, — хмыкнула сестра. — Увидимся вечером!

Она отключилась, а я поехала готовить дымляму и крутить в голове нескончаемый хоровод мыслей. Все родственники, бывшие и настоящие, плыли перед глазами как фанерные верблюжата на карусели в детском парке. Я мечтала на ней покататься, но тетя никогда не разрешала, потому что такими глупостями увлекаются только невоспитанные дети.

А я была воспитанной, даже слишком. Поэтому в школе ни с кем особо не дружила. Те девочки, которые мне нравились, по мнению тети были не нашего круга. А те, которых она одобряла, не нравились мне.

Вот только с Гюльджан и получилось сойтись ближе к старшим классам, когда я научилась чуть-чуть хитрить и прятать маленькую часть своей жизни от взрослых. Гюльджан привлекала меня своей веселостью, бесшабашностью и дерзостью, с которой она обходила запреты.

Мне хотелось быть хоть немного на нее похожей, но духу не хватало. Я только и могла, что выбалтывать подружке самые сокровенные мечты, а осуществить их…

Так. Стоп! Я же и о своем желании развестись с Санджеем рассказала Гюльджан. Но она точно никому больше не могла проболтаться, подружка умела хранить тайны.

И что возле ее лавки делали Альбин и Ранджар⁈ О небесные пэри, у меня мозг лопнет! От переживаний даже руки вспотели, в горле стало сухо, глаза защипало.

Я точно хочу стать криминалистом? Но… по работе — это же другое.

А вот подозревать друзей — ужасно неприятно!

Зато дымляма опять получилась очень вкусной. Я с трудом сдерживалась, чтобы не снять пробу. Но стойко ждала Эльмина, потому что хотелось сидеть с ним за одним столом, смотреть, с каким аппетитом он ест… и слушать, как он благодарит!

Мне никто и никогда не говорил спасибо за домашнюю магию или готовку. У Лунаров воспринимали мои труды как должное. Любая девушка из хорошей семьи это умеет, и хвастаться нечем. Но если подумать, разве Фирин умела? Или та же Альбин? Да сама свекровь ни разу на кухню даже не зашла!

Зато до замужества тетя Дариман считала мои занятия хозяйством плебейскими замашками и скорее ругалась, чем хвалила. Гнала с кухни, куда я пробиралась втихаря от нее. Хотя поесть она тоже любила. Но ни разу не сказала спасибо за съеденный подчистую бешбармак или целый поднос медовой пахлавы, который она могла прикончить под очередной сериал…

Под эти мысли родилась не только дымляма, но и миндальное печенье к чаю, а еще баранья нога в чесночном соусе осталась томиться в духовке. Когда в доме мужчина — мясо лишним не бывает!

Опомнилась, когда за окнами стемнело. Быстренько накрыла стол на двоих, потом подумала и достала еще два прибора. Вот только когда я выглянула в прихожую на звук открываемой двери, все мое благостное настроение, выстроенное у плиты, мгновенно улетучилось. У Эльмина и появившегося следом Санджея были такие усталые лица, будто они полдня ловили передержанных джиннов над крышами столицы. А сестра, подталкивающая обоих мужчин, чтобы они не топтались у двери и дали ей нормально разуться, шипела, словно злая песчаная кошка. Увидела меня и кривовато ухмыльнулась:

— Ты даже не представляешь, какие у нас новости!

Дженин:

Я вошла в холл следом за тетей и с интересом ждала, куда эта уверенная мадам отправится дальше. Но Дариман остановилась возле легендарного дивана, развернулась ко мне и недовольным голосом вопросила:

— Ну?

— Что ну? — машинально переспросила я, склонив голову к плечу.

— Когда ты успела стать такой невоспитанной хамкой⁈ — ни с того ни с сего взвилась тетка. — Помоги мне сесть и подай кофе! Безобразие!

Я только хмыкнула. Взять крикливую мадам за руку и отконвоировать до ближайшего кресла мне было нетрудно, а вот насчет кофе…

За прошедшее время у меня так и не дошли руки узнать, где именно в этом доме кухня. Хотя… не заблужусь. Заодно и себе кофе заварю. И скроюсь с глаз этой мымры, переведу дух, продумаю дальнейшую стратегию. Придушу в себе желание стукнуть ведьму по башке и дозвонюсь, наконец, до Ниджен!

Когда я вернулась в гостиную, неся поднос с двумя чашками и какими-то печеньками, которыми снабдила меня Лильджан, то застала занимательную сцену. Тетя сидела в кресле с видом полуобморочного верблюда. Но при этом явно готова была плюнуть ядом, если кто-то из маленьких ифритов подойдет ближе чем на три шага.

Берин и Рамияр приветствовали гостью по-своему: парочка с пронзительными воплями пустынных бедуинов скакала по свежекупленному дивану и норовила упасть в сторону кресла, на котором сидела моя родственница.

Я невозмутимо поставила поднос на кофейный столик и выгнула бровь в сторону детей. Признаться, выгнула одобрительно: умные дети скакали по белой замше босиком, а их сандалии валялись на ковре возле дивана. Ну ты посмотри, какие лапочки! С одного раза все поняли!

— Наконец-то! — Дариман обожгла меня взглядом. — Могла бы и поторопиться, пока у меня не отвалилась голова!

Мда. А ведь тетушка ненавидит детей. Как она вырастила Ниджен? Впрочем, чего я удивляюсь? Так и вырастила: зашугала бедную девочку до комплексов.

Тетка между тем скосила глаза на лестницу, потом на дверь в столовую, убедилась, что ниоткуда не выскочит мать или бабка маленьких ифритиков, и шепотом приказала мне:

— Немедленно убери с глаз моих это безобразие! Ты же знаешь, что я не переношу шум!

Мне пришлось с усилием глотать множество интересных слов, которые я хотела бы сказать в ответ. Но надо было сдерживаться, и я только кротко поинтересовалась:

— Но, тетя, как же я могу их убрать? Это дети семьи Лунар, они в своем доме. Могут прыгать хоть до вечера.

— Что⁈ — Тетка вытаращилась так, будто я послала ее матом далеко и надолго, как хотела. — Да ты… ты… бессовестная!

Она набрала в грудь побольше воздуха, явно собираясь продолжить меня распекать, но тут со второго этажа спустилась бледная, похожая на привидение Альбин. Она даже не заметила гостьи, стремительно просквозила к дивану и поймала свое потомство как раз в тот момент, когда они приземлились на диван после прыжка.

— Мои маленькие, — невестка судорожно тискала отпрысков и целовала совершенно ошарашенные рожицы по очереди, — мои сладкие детки…

Тетка в унисон с ее причитаниями кривилась и смотрела на меня так, будто ждала, что я сию минуту ликвидирую пакость. Но я ничего ликвидировать не собиралась, уселась во второе кресло и напомнила:

— Тетя, ваш кофе стынет. Будете печеньку?

И взяла свою чашечку, с наслаждением глотнув горячей горечи. Ух, бодрит! И мысли проясняет!

Только непонятно, с чего Дариман смотрит на меня, как на крокодила в родном бассейне? Что я опять не так сделала? Надо было с поклоном вприсядку подавать ей чашку? Стоять над душой, следя за каждым глотком? Собственноручно крошить печенье в клюв? Что сестра могла подразумевать под определением «очень своеобразная личность»? Избалованную мегеру? Ладно бы сменила шило на мыло, то есть тетушку на свекровь. Так нет же: обе «своеобразные личности» повисли на шее Ниджен. Ну ничего, недолго им выделываться осталось. Я этот своеобразный балаган быстро призову к порядку.

— Я тебя не узнаю! — отдышавшись от приступа негодования, заявила тетка. — Ниджен, ты ли это? — Она даже театрально заломила руки. — Нет, ты не моя племянница!

Тьфу… и надо же было именно в этот момент нарисоваться лишнему зрителю!

— Кхм, — сказал Ранджар, появляясь в дверях. — Добрый день, мадам Дариман. Очень рад вас видеть. Вы что-то сказали о Ниджен?

— Я сказала, что не узнаю в этой бесстыжей непочтительной девице свою племянницу! — Тетя встала, пронзила меня взглядом и решительно потопала на выход. — Позвонишь мне вечером и извинишься! А я подумаю, принимать ли твои извинения или окончательно признать, что мою девочку подменили!

И ушла. А чего приезжала-то, спрашивается⁈ Чтобы выказать свое презрение и заронить в Ранджаре сомнения в моей личности⁈ Вон он как на меня смотрит, будто только что впервые увидел и страшно удивился…

— И напомни своему мужу оплатить те счета, что я прислала!

О, так вот в чем дело! Дариман даже не поленилась вернуться с порога, чтобы это сказать. Понятное дело, Санджей из-за последних событий думать забыл о родственнице бывшей уже жены. Вот она и притащилась. Зараза такая, сеет тут семена подозрений!

Хорошо, что деверя быстро отвлекло собственное семейство. У Альбин, вообще не обращавшей никакого внимания на тетку, случился новый всплеск невнятных причитаний и обнимашек, а дети, которым это уже поднадоело, принялись ныть, брыкаться и отползать от матери.

Ранджар посмотрел на эту вакханалию глазами утомленного полководца после боя. Мол, ну что еще⁈ Опять вы со своими глупостями, когда я так занят важными делами и вообще устал!

Верю! Наезд жены на любовницу и предчувствие семейных разборок заранее утомили бедного мужика.

— Дорогая, ты устала и перенервничала. — Да неужели⁈ А я думала, что Альбин отдохнула и развлеклась, таская Гюльджан за косы по всей лавке. — Тебе следует прилечь. И детей можешь забрать. И перед Ниджен неплохо бы извиниться — ты ее напугала.

Чего⁈

— Да-да. — Альбин явственно вздрогнула, торопливо отпустила притихшее потомство, а потом обернулась ко мне: — Прости, пожалуйста, за это безобразное недоразумение…

— Все в порядке! — успокаивающе улыбаясь, я внутренне напряглась.

У меня появилось неприятное чувство, что Альбин боится мужа. Вроде бы тот ничего не сделал и не сказал, чтобы так думать. Да и сама невестка вела себя почти как обычно… вот именно — почти!

Интуиция взвыла тревожной сиреной. Признаки домашнего насилия, самого скрытого и подлого, такого, что и не докажешь перед законом, — мне ли их не знать⁈ Неужели Ранджар…

— Не волнуйтесь, это такие мелочи. — Я продолжила мило улыбаться. — Пойдем, проводим Берин и Рамияра в детскую — у них наверняка еще есть на сегодня уроки. Заодно проверим, из каких вещей дети выросли, мы давно этого не делали!

Ниджен упоминала, что до амнезии гардеробом племянников занималась именно она. Альбин только носом крутила. Но сейчас ухватилась за мое предложение обеими руками, в буквальном смысле слова. Стащила приунывших отпрысков с дивана, подтолкнула обоих к лестнице и вцепилась в меня:

— Да-да, конечно! Ты так вовремя об этом подумала: дети быстро растут, а последний поход по магазинам окончился… — тут она запнулась и заторопилась еще больше: — Пойдем! Ранджар, дорогой, ты извинишь нас?

Вроде бы в ее голосе все же не было особого испуга, когда она обратилась к мужу… хм. Да и он ответил совершенно спокойно:

— Конечно. Занимайтесь своими делами, увидимся за ужином.

Может, мне показалось, что Альбин его боится? Профессиональная деформация? Ладно, разберемся. Буду смотреть в оба глаза и слушать в оба уха.

Детей мы засадили за уроки, несмотря на попытки протеста. К моему удивлению, эти два буйных ифритеныша даже не стали дожидаться моего шевеления бровей. Стоило матери тяжело вздохнуть и грустно опустить уголки рта, как дети, все еще выражая лицами мировую скорбь, полезли в рюкзаки за учебными планшетами. Альбин они явно любили и не хотели огорчать. Открытие это мне понравилось: чем больше нормальности в моей будущей семье, тем лучше.

— Ниджен, прости… — Мы вышли в соседнюю комнату. Невестка сама распахнула большой белый шкаф с мультяшными зверушками на дверцах и вытянула первый попавшийся ящик. Уставилась в него, будто в первый раз увидела мешанину непарных детских носков, и вздохнула: — Я не должна была устраивать сцен в публичном месте, мне так стыдно…

— Глупости. — Я подошла и настороженно потыкала пальцем в разноцветный трикотаж. — Носков достаточно, по размеру тоже все хорошо. А то, что разные, — даже удобно и прикольно, дети такое любят. И насчет сцен — еще как должна была устраивать! Если за свое счастье не бороться, его кто угодно отберет! Но мне интересно, с чего ты взяла, что Гюльджан любовница твоего мужа?

— Подслушала как-то один разговор, — после долгой-долгой паузы призналась невестка. — Только никому, пожалуйста!

— Могила, — пообещала я. — А что за разговор? Вот так сразу из него даже имя вычислила и место работы?

— Нет, все раньше началось. — Альбин просто необходимо было выговориться: она устала все держать в себе, а я вовремя попалась под руку. К тому же невестка привыкла, что Ниджен неболтлива и совершенно безопасна. И поэтому, пока она машинально открывала другие ящики с одеждой, из нее бурным потоком полились подробности: — Сначала просто почувствовала… ну ты понимаешь?

— Угу, — активно закивала я, машинально откладывая в сторонку какую-то детскую футболку с явно невыводимым пятном на пузе. Не с моим опытом сбрасывать со счетов женскую интуицию.

— Потом начала обращать внимания на мелочи… Нет, я не то чтобы следила! — Кажется, Альбин боялась даже произнести вслух такую крамольную мысль. — Но замечала… И как-то встретила Пархата.

— Кого? — Еще одна детская шмотка отправилась в кучу на выброс — я в последнюю секунду успела выхватить ее у невестки из рук. Она так увлеклась своей исповедью, что чуть не засунула штаны с немодно подранными коленями обратно в ящик.

— Этот человек раньше работал на Ранджара, когда муж еще владел фирмой по грузовым перевозкам. — Альбин сама нашла в куче барахла рубашку со всеми оторванными пуговицами и почти вырванным карманом, немного засомневалась, но отправила ее на выброс. — Я встретила его на базаре, как раз когда он разговаривал о чем-то с этой… И я сразу вспомнила эту девушку! Она постоянно крутилась на одном званом вечере рядом с Ранджаром. А теперь еще и его доверенный человек работает в ее лавке. Конечно, после того, как фирма прогорела, ему где-то надо работать, но…

— Угу. — Я стояла рядом, машинально перекладывая вещи из одной стопки в другую, и очень сочувственно поддакивала. Большего Альбин и не требовалось.

— Вычислить ее номер было несложно, — вздохнула невестка и спрятала лицо в пушистый свитер одного из ифритят. Понюхала его, явно успокаиваясь детским запахом, и продолжила: — Он есть в списке контактов Ранджара, правда назван фирмой какой-то. Но муж звонит на него регулярно. И я… не то чтобы стала подслушивать, просто перестала уходить слишком далеко. — Альбин, смутившись, покосилась на меня. Не заметив осуждения, расслабилась и выболтала самое важное: — Я, кстати, так и узнала, что вы с Санджеем хотите развестись. Ранджар после такой новости долго ругался, что-то говорил про деньги, и что мы все по миру пойдем.

У меня голова в этот момент едва не взорвалась от подозрений и догадок. Верблюжий зуб даю: Ниджен если с кем и поделилась мыслями о разводе, так только с Гюльджан. А та выболтала все любовнику. Нарочно, рассчитывая поживиться за счет моей сестры, или по глупости? Для следствия сейчас почти без разницы, а вот для Ниджен это будет важно. Ее и так не баловали близкие люди, получить удар в спину от единственной подруги — будет вдвойне больнее.

— А сегодня я встретила Пархата в торговом центре и так удивилась. — Пока я думала о сестре, Альбин продолжала свою исповедь. — Рабочий день в разгаре, почему он не на рабочем месте? Только если его новой хозяйке понадобилось уединиться. А с кем⁈ И я подумала…

— Что застанешь своего мужа с любовницей? — угадала я, сгребая испорченную одежду в подвернувшийся под руку пакет из-под какой-то игрушки. Заодно про себя отметила, каким образом Ранджар оказался возле лавки специй Гюльджан — его предупредил Пархат.

— Но… сама не знаю. — Альбин вдруг отбросила очередную футболку и присела на пуф возле шкафа, бессильно опустив руки на колени. — Не знаю, о чем я думала, пока неслась туда. Хотела предотвратить, не дать им… не знаю! Но когда вошла и увидела эту стерву, окончательно потеряла голову. Жаль, что не получилось выдрать ей все волосы!

— По-моему, логичнее выдрать шевелюру Ранджару, — осторожно заметила я. — Чтоб неповадно было заводить любовниц при живой жене и детях!

— Ты что! — ужаснулась Альбин. — Нельзя скандалить в семье: дети должны расти в спокойном, приличном доме!

— Да-да, — согласилась я машинально.

Собственная фраза вдруг ударила меня по голове догадкой. «При живой жене». Так на кого покушался тип с паленой мордой тогда на парковке? На Ниджен или на Альбин? А может, планировалось убрать одним ударом обеих? Ведь не зря же сообщение о детях получила именно невестка. И, без всякого сомнения, именно она помчалась бы на стоянку впереди всех… Хм.

Мы с Альбин даже не заметили, как шкаф с детской одеждой внезапно закончился. Уж не знаю, сколько проку было в моей помощи с вещами, но невестка поблагодарила так, будто я помогла ей мавзолей с места на место передвинуть. Чтобы скрыться от этой излишней, на мой взгляд, благодарности, я как можно скорее сбежала из детской. Мне надо было обдумать, систематизировать и записать факты, важные для расследования.

Это заняло время до самого ужина. Я услышала, что приехал Санджей, и спустилась в гостиную. Народ сползался на запахи еды и рассаживался по своим местам.

— Как день прошел? — Муж сел рядом со мной, никого не стесняясь, приобнял за плечи и поцеловал в щеку.

— Отлично. — Я ответила на объятия и поцелуй, краем глаза следя за реакцией домочадцев.

Свекровь сидела за столом какая-то непривычно тихая, к тому же мне показалось, что она бледновата. Когда закончу расследование и мы с Санджеем распишемся, первым делом отконвоирую дорогую родственницу к лекарям на обследование. Следить за благополучием мадам Зинин — моя прямая обязанность как старшей невестки. Правда, Ниджен упоминала, что ее бывшая свекровь ненавидит разговоры про свое здоровье и прочие лекарские процедуры. Но у меня в доме все будут бодры, веселы и регулярно обследованы! Точка! Со мной даже начальство по этому поводу не спорило, и весь отдел по расписанию посещал ведомственную лечебницу. Включая само начальство.

А вот Фирин на ужин не явилась, но никого это не обеспокоило. Похоже, только я переживаю, что девчонка бездельничает. Не учится, не работает. Знаю я эту золотую молодежь. Если у них много свободного времени и нет жесткого контроля, от безделья могут и сами убиться, и кучу народу за собой утащить. Я уж молчу про урон репутации.

Интересно, от чего свекровушка еще сильнее побледнела и поджала губы? Она вообще на меня странно поглядывает. Не из-за наших же поцелуев с Санджеем? Ей бы радоваться, что у сына с невесткой такие замечательные отношения!

— А вот и я! — на пороге столовой нарисовался деверь. Но не один, а в компании с каким-то незнакомым господином. — Ниджен, у нас к тебе срочное дело. Видишь ли… появились подозрения, что ты не та, за кого себя выдаешь!

Дженин:

Вот тебе и здрасте, я ваша небесная пэри в солнечный полдень…

Все в столовой от такого заявления на секунду замерли соляными столбами, а незнакомый господин сиротливо поежился. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке и жалел, что поддался на уговоры приехать в дом Лунаров. Кажется, обвинений в самозванстве клиентки бедолага никак не ожидал.

Зато Ранджар лучился самодовольством, хотя и пытался сделать озабоченный вид.

— Господин Фахатай встретился мне сегодня совершенно случайно, — объяснял он, обращаясь даже не ко мне, а к Санджею, со сжатыми кулаками поднявшемуся из-за стола. — И напомнил, что твоя жена давно не была в его офисе, а между тем ей надо заверить несколько очень важных документов, связанных с наследством ее дяди, мир его праху. И я подумал: зачем без конца напоминать, если можно просто пригласить поверенного домой? А заодно опровергнуть слухи, что уже ходят среди людей нашего круга. Конечно, мы все в них не верим, и нам совершенно незачем волноваться! Ниджен даст капельку крови для ритуала подтверждения родства с семьей Янзита, заверит таким образом свое наследство и…

— Кто тебя просил соваться не в свое дело? — рыкнул Санджей, еще сильнее сжимая кулаки.

В этот момент мой будущий муж был просто прекрасен. Рабочие очки он уже снял, так что все могли насладиться сверканием гнева в его глазах — цвета морского бриза. Даже от обычно послушных вьющихся волос шли электрические искры, словно сотня микроджиннов натирали каждый волосок. В столовой отчетливо попахивало концентрирующейся над головой Санджея магией. Еще немного и разразится буря!

Мне пришлось вцепиться мужу в пояс штанов, чтобы он разъяренным быком не стартовал прямо с места и не снес младшего брата заодно с господином поверенным. Последний-то уж точно ни в чем не виноват!

— Сыночек, дорогой! — Видя, как старшенький наливается яростью, свекровушка всплеснула руками и заторопилась: — Ведь ничего страшного не происходит, почему ты так сердишься? Слухи действительно ходят, и… мы тоже замечаем странное! — Тут свекровь бросила на меня такой взгляд, что самому тупому ишаку стало бы понятно: курица вовсе не собирается сдавать позиции и еще надеется вернуть прежние порядки. Даже если для этого придется извести внезапно изменившую характер невестку! — Санджей, мой мальчик, подумай сам. Если это действительно твоя жена, то нам не о чем беспокоиться, верно? А если нет… — Мадам Зинин аж передернула плечами. Она сама, похоже, не знала, какой результат более предпочтителен: опасная самозванка или спятившая невестка. — Тогда ты тем более заинтересован в установлении правды! Ведь твоя жена может оказаться неизвестно где!

Санджей отчетливо скрипнул зубами и так посмотрел на мать, что та от неожиданности часто-часто заморгала. Но пересилила себя и упрямо поджала губы:

— Ниджен может опровергнуть все сомнения одним движением пальца раз и навсегда. Так пусть сделает это, и мы все успокоимся!

Мне достался от нее еще один испепеляющий взгляд.

Вот же ж гадство! И что мне делать? Понятно, откуда подозрения: слишком сильно мой характер отличается от сестринского. Ну и тетушка сегодня подлила масла в огонь.

Это Ниджен была уверена, что Ранджар ее не узнал у входа в лавку, но я-то помнила, какими глазами деверь смотрел на меня, когда вошел. И на улицу он не просто так выглядывал! Решил, что у него галлюцинации, не иначе.

А тут заявилась дорогая тетя и как по заказу выдала: «это не моя племянница». Тварюга меркантильная! Про оплату счетов «не своей племяннице» не забыла напомнить!

Ранджар на это посмотрел и явно сопоставил факты. Подозрения так и взвились в его голове! Небось, поэтому и не выдержал, со свекровью поделился, чтобы не разорвало на месте. То-то она на меня косилась, как сайгак на шакала.

— Знаешь, братец… — Такого голоса у своего будущего мужа я еще не слышала. Сама удивился огненному бешенству, которого никак не ожидаешь от обычно спокойного и выдержанного человека. — Я долго закрывал глаза на то, что ты без конца лезешь в дела, которые тебя не касаются, более того — портишь и уничтожаешь все, до чего дотронешься. Твои бесконечные банкротства, сомнительные знакомые… Да, мама! — Это он отреагировал на свекровушку, совсем уж мертвенно побледневшую и открывающую рот в немом ужасе. Еще бы, до этой минуты ни один из почтительных сыновей не разговаривал с ней в подобном тоне! — Твое воспитание дало неприятные плоды с моими младшими братом и сестрой! И с этим я еще разберусь!

— Сынок! — ахнула мадам Зинин и начала крениться набок, явно собираясь отбыть в спасительный обморок.

Что у нее за привычка в любой ситуации притворяться умирающей? Но, поскольку никто не кинулся ее поддерживать, свекровь быстро выровнялась и приготовилась стартануть с насеста, чтобы изобразить жертвенную курицу между сцепившимися сыновьями.

Мне пришлось еще сильнее вцепиться в мужа, удерживая его на месте — только драки не хватало! Без всяких сомнений, Санджей размажет брата по стеночке, и хорошо, если не убьет. А мне что тогда делать? Арестовывать собственного будущего супруга? Хорошо, магия пока в ход не пошла!

Поэтому успокаиваем, гладим и дышим. И лихорадочно решаем, что же делать дальше. Неужели тот час, которого я откровенно побаивалась, настал? Придется принять ответственность за наследство? Сейчас узнаем, действительно ли мы с Ниджен сестры-близнецы с одинаковой ДНК.

А если нет? Что я стану делать? Предъявлю удостоверение? «Всем успокоиться, ведется расследование!» Спугну преступника…

Ладно, прорвемся! В первый раз, что ли?

— Дорогой, — не отпуская пояса Санджея, я встала и поцеловала мужчину в щеку, — не надо так сердиться. Я согласна, что твой брат несколько бесцеремонно вторгся на чужую территорию. Думаю, ты сумеешь объяснить Ранджару неуместность таких действий. Но не сию минуту, согласен? Сейчас я просто решу этот вопрос одним прикосновением, как и хотела моя дорогая свекровь. Господин Фахатай, давайте ваш артефакт, я забыла, куда надо приложить палец? Простите, я такая несобранная… всю жизнь привыкла полагаться на других, ведь обо мне так хорошо заботились, особенно родственники мужа… — и улыбнулась. Так мило, нежно и ласково, что Ранджар, а заодно и господин поверенный попятились.

Правильно, бойтесь меня. А нечего было выводить капитана полиции Дженин Альгита в боевой режим.

Ладно, блефовать — так с музыкой! Тем более я почти уверена в победе!

Ниджен:

— И что показал артефакт? — Пусть я и была почти уверена в ответе, но у меня все равно тряслись руки, когда ставила на стол блюдо с бараниной в чесночном соусе.

Наверное, все прошло хорошо, ведь наши мужчины, хотя и выглядели усталыми, не рвались никого убивать. А Дженин светилась мрачным юмором, будто сделала кому-то заслуженную гадость и очень этим гордилась. Я даже догадывалась кому и искренне жалела, что не откусила излишне шустрому деверю руку возле лавки специй. Поверенного он в дом привел! А кто его просил⁈ Наследство дяди — это мое дело, моего мужа и моей сестры! Но никак не Ранджара!

И все же червячок сомнения шевелился где-то внутри. Вдруг я зря напридумывала себе, что теперь у меня есть семья? Вдруг?

— Ну а что он мог показать? — хмыкнула Дженин и во все глаза уставилась на большое блюдо, расписанное гранатами и занятое сейчас бараниной. — Откуда такая шикарная тарелка?

— Из твоего шкафа, — вздохнула я. — Из посудного.

— У меня есть посудный шкаф⁈

— Представляешь, какой сюрприз, — насмешливо фыркнул Эльмин.

До этого он помалкивал, блаженно жмурясь и увлеченно налегая на дымляму.

Я разлила всем свежевыжатого гранатового сока и принялась нарезать баранину. А сама выжидающе поглядывала на всех по очереди. Мне нужно было услышать подтверждение! Прямое, чтобы словами так и сказали…

— Мы с тобой не просто родные, мы однояйцевые близнецы. И ДНК у нас идентична, — произнесла наконец Дженин. — Так что…

Ничего больше добавить она не успела. Я бросила нож, взвизгнула и кинулась ее обнимать. Сама от себя такого не ожидала!

— Ну ладно, ну чего ты… — смутилась сестра, обнимая меня в ответ. — Реветь-то зачем? — ворчала она, украдкой вытирая слезы о мое плечо.

Мужчины смотрели на это представление с усталым сытым удовлетворением — мясо они под шумок сами порезали и съели. А потом Эльмин, несмотря на благостный настрой, все равно слишком уж опасно-хищным тоном выдал:

— Ваш Ранджар теперь наш главный подозреваемый в деле о покушениях. Улик, правда, против него нет. Но это временно. Я к нему слежку прикрепил — все выясним! И что он задумал, и кто исполнитель, и как он связан с Гюльджан.

Мысленно я возмутилась. При чем тут вообще моя подруга⁈ Единственная до недавнего времени? Гюльджан совершенно точно не желает мне зла! В этом я уверена!

Но перебивать любимого именно сейчас было очень не к месту, и я только вздохнула. Успею еще заступиться.

— Да уж, хотелось бы знать, они только любовники или еще и сообщники по контрабандным делишкам, — процедила Дженин, как только дожевала баранину.

О том, что у Гюльджан отношения с моим бывшим деверем, слышать было неприятно, но и возразить нечего.

— Что поделать, — тяжело вздохнула я. — Она молодая красивая девушка без постоянного мужчины. Могла и соблазниться. Ранджар умеет пустить пыль в глаза. Козел такой! Заморочил бедняжке голову! И жене рога наставил! Это так непорядочно!

— Да уж, нашел с кем изменять. — Дженин сыто прижмурилась, но тут же снова открыла глаза, с тоской и жадностью глядя на ореховую пахлаву. Потом посмотрела на меня и торопливо поправилась: — Ладно-ладно, твоя подруга достаточно хороша для измены! — Схватила-таки с пододвинутого блюда сладкий рассыпчатый кусочек и сменила тему: — Кстати, я же сегодня перерыла сервера с архивами всех отделов дорожной полиции и нашла отчеты об обеих авариях. И когда родители выжили, и когда отец погиб. Если не вчитываться, то вроде бы все банально.

Пожав плечами, она отхлебнула горячего чаю, а мне вдруг сделалось зябко. Я понимала, что для Дженин наши родители — чужие люди, строчки текста в старых отчетах. У нее есть свои, живые… мне не в чем упрекнуть сестру. Зато можно выдохнуть и пересесть, забравшись на руки Эльмину.

Мой любимый сразу обнял, согревая, и, думая, что я не вижу, выразительно покрутил пальцем у виска в сторону Дженин.

— Моя напарница отличается умом и сообразительностью, — процедил он. — А также деликатностью падающего топора! Имей в виду, — предупредил он Санджея.

— Меня все устраивает, — улыбнувшись, тот сам перетащил к себе на колени смутившуюся сестру и поцеловал ее в плечо, — и другая не нужна.

— Все в порядке. — Согревшись, я улыбнулась Дженин. — Продолжай, мне интересно!

— В первый раз машина родителей столкнулась с другой, выскочившей неизвестно откуда и сразу умчавшейся прочь, — тут же продолжила сестра, увлеченно сверкая глазами. — Струсили, наверное. Номера никто не запомнил, только то, что водитель был один и вроде бы женщина.

— А камеры? — тут же влез Эльмин.

— Камер поблизости не было. Вообще чудо, что этот отчет сохранился, потому что ничего не известно, жертв нет. Может, потому, что пригород, там полицейским скучно, — пожала плечами Дженин. — Зато во второй раз виновница сбежать не пыталась, сопротивления не оказывала, приговор не оспаривала.

— Тоже женщина? — даже не пытаясь скрыть полицейскую паранойю, уточнил Эльмин.

— Да. Через год она умерла в тюрьме, но ее родители еще живы. Приличная семья из высшего общества. — Дженин скривилась, как будто лимон съела. — Надо бы съездить к ним, пообщаться. Может, что-то интересное выясним.

На этом деловые разговоры и закончились. Все, не сговариваясь, перешли на легкую болтовню и заодно обсудили ближайшие планы. Я похвасталась, что отправила первые тесты для поступления на факультет криминалистики. Поскольку у меня за плечами «приличное» для девушки из хорошей семьи образование, то первые полтора курса общей направленности я могу пропустить, и если поступлю — сразу после зимней сессии на второй курс. Именно тогда начинается специализация.

— Знай наших! — Дженин так искренне за меня радовалась, что остатки холода в груди исчезли окончательно.

Вечер закончился на радостной ноте. Дженин и Санджей уехали домой, а мы с Эльмином переместились в кровать. А дальше… а дальше все было волшебно!

Жаль, что после такого сладкого «спокойной ночи» от любимого сны мне все равно снились тревожные. Про Гюльджан.

Она не могла меня предать, не могла!

Наверное, именно ночные муки заставили меня с утра, как только Эльмин уехал на работу, быстро собраться и мчаться на базар, в знакомую лавку.

Только войти я не успела: уже стояла на пороге, когда кто-то опять схватил меня сзади и потянул в сторону, пытаясь заткнуть лицо какой-то вонючей тряпкой. Сейчас и этого гада покусаю — в первый раз, что ли⁈

Дженин:

Наступила самая противная часть расследования. Когда мы уже почти уверены в том, кто преступник, и рыщем повсюду в поисках доказательств. Обязательно надо было понять: покушения на Ниджен и распространение контрабанды не связаны между собой ни причинами, ни преступниками, то есть Ранджар — отдельно, Гюльджан — отдельно, или все же вместе? И если вместе, то в обоих случаях, или только в одном из двух?

— Отвлекись, мы уже дома, — пощекотал мне кончик носа Санджей, а потом присел на корточки и, заглянув в глаза, уточнил: — в нашей спальне.

Я тряхнула головой, прогоняя из нее все лишние мысли. Надо же, раньше никогда так не делала. Мы с Эльмином не раз обсуждали расследование даже во время секса! Но кажется, я доросла до того, чтобы оставлять работу в отделе.

Пользуясь тем, что уже сидела на кровати, я провокационно улыбнулась Санджею и, потянув его за руки, затянула на себя, упав спиной на постель. Конечно, мы почти сразу принялись целоваться. И я сразу позабыла обо всем. Помнила лишь, что влюблена как кошка в собственного… хм… будущего мужа.

Как иногда потеря памяти странно срабатывает! Столько лет была замужем за работой и вдруг появляется мужчина, чьи поцелуи вырывают меня из реальности. Я парила от удовольствия, пока Санджей нежно раздевал меня и раздевался сам. Едва сдерживалась, чтобы не накинуться на него и не сорвать все эти ненужные тряпки. Просто захотелось сегодня чего-то романтично-медленного, плавного, а не сразу с прыжка в обжигающее пламя. Вот и терпела… пока были силы.

Утро, как по мне, наступило слишком рано. Я бы еще поспала, но Санджей унесся в свою лабораторию, будто его ифриты за пятки кусали. Клятвенно пообещал быть дома к обеду, потому что после этого мы должны ехать в мечеть. Я-то туда не торопилась, но в моего будущего мужа не иначе как десяток джиннов вселились, не давая ему спокойно наслаждаться жизнью, и теребили за все места: срочно жениться, срочно!

С Ниджен он уже развелся, выждал положенные три дня, и теперь мы могли зарегистрировать наш союз. И не то чтобы я не хотела. Скромная роспись без посторонних и родни меня устраивала гораздо больше, чем пышная свадьба на пятьсот гостей. А наши с Санджеем родители наверняка заставят нас организовать подобное, если протянуть время. Моя мама в этом вопросе традиционалистка и живо найдет общий язык с мадам Зинин. Так что лучше не зевать.

Но…

Слишком уж быстро все! Я имею право на женскую нерешительность⁈ Правда, Санджея моя медлительность не смущала. И перед выходом он обрадовал, что уже подготовил все документы. Я на это лишь горестно вздохнула. Документы — это серьезно, придется сегодня все же добраться до мечети, прихватив по пути сестру и Эльмина. Пусть тоже расписываются! Зуб даю — мой напарник тоже все бумаги приготовил!

С этими мыслями я слетала в душ и переоделась. Может быть, удастся заглянуть на работу, поболтать с ребятами, обрадовать их, что сижу «под прикрытием». Как раз все необходимые бумаги оформлю.

Ниджен обещала больше в отдел не заглядывать, пока не сможет объявиться там со мной в обнимку. Так что вероятность путаницы из-за нашего внезапного раздвоения отпадает.

Как всегда при мысли о любимой работе настроение поползло вверх, и я даже принялась что-то фальшиво напевать под нос, когда сбежала по лестнице в холл. И едва не налетела на идущего навстречу Ранджара.

— Доброе утро. — Подозреваемый он там или нет, вежливость никто не отменял.

Только вот ответа я не услышала. Родственничек буквально шарахнулся от меня, глянув дикими глазами, как на натурального ифрита, вылезшего из преисподней!

Чего это он? Хм…

Я уже села в магомобиль, когда позвонил напарник. Голос у него был нервный, но в то же время радостный.

— Все в порядке, мы взяли Пархата, меченого! Он ничего не успел сделать с Ниджен!

— Э-э-э… — я почувствовала, как волосы медленно встают дыбом, — а он пытался⁈ Вы что, допустили, чтобы моя сестра попала в лапы этого психа⁈

— Ребята тормознули, — тяжко вздохнул Эльмин. — Думали, что это ты, и затаились, ожидая огненных спецэффектов. А потом решили выждать, пока заказчику отчитается, чтобы разговор в качестве доказательства использовать.

Я одной рукой сжала руль так, что он затрещал, несмотря на кожаную обивку. Ифрит побери! Парни, конечно, действовали логично. Тем более они-то считали, что заложника изображает сотрудник полиции. Но где в это время был Эльмин⁈

— Я едва доехал до работы, как пришлось мчаться обратно на этот базар на предельной скорости. А мигалку полицейскую забыл из бардачка достать! В итоге меня еще и тормознули.

Хорошо, что все уже закончилось и я могу, пусть и немного нервно, посмеяться над напарником.

— Только, когда я подъехал, Ниджен уже с этим Пархатом сама разобралась. Сначала руку ему до крови прокусила и тут же обмякла, как будто вырубилась. А когда гад на разговор с заказчиком отвлекся, прежде чем действительно сознание потерять, сыпанула ему в лицо специй из лавки, телепортом. Так что теперь он с опухшей красной рожей, почти ослепший и постоянно чихает. Парни собираются его таким до приезда следователя придержать, чтобы показания бодрее давал…

— В смысле? — Нервно-адреналиновое веселье, пока я представляла все рассказанное Эльмином и гордилась сестрой, резко выветрилось. «Прежде чем потерять сознание»⁈

— Ты только не волнуйся. — Сам напарник наверняка уже пережил острый приступ тревоги и злости на слишком уж самостоятельную будущую жену. Что ж, кровь не водица, характерец у нас обеих не рахат-лукум. — Он ее просто усыпил пустынными испарениями, которыми намочил тряпку. Скоро придет в себя… — продолжать Эльмин не стал, но по интонации было ясно, что у него, как и у меня, все зудит от желания провести с Ниджен разъяснительно-воспитательную работу. — Теперь гад не отвертится. Минимум две статьи: похищение человека и хранение с применением запрещенного зелья.

— Я спокойна, — многообещающе процедила, любуясь своим кривым оскалом в зеркале. — Значит, вот почему Ранджар вылупился на меня, как на ифрита из преисподней. Слежку к нему уже приставили?

— Само собой, — чуть обиженно буркнул Эльмин. — Еще вчера. Забыл тебе сказать, не до того было…

Не до того ему вчера было. Можно подумать, не знаю, чем он вчера вечером занимался… Да тем же, чем и я!

— Отлично! Зуб даю: сейчас запаникует, начнет метаться, попытается замести следы. Тут-то мы его и возьмем тепленьким!

— Именно, — хмыкнул Эльмин. — Ты куда сейчас? Я пока дома сижу, ненаглядную караулю. Как очнется, привяжу к кровати, чтобы не сбежала. Зачем вам какие-то тесты? По характеру сразу ж видно, что сестры!

— А я присмотрю за деверем, ребят подстрахую. Он сейчас на нервах может кучу глупостей натворить, так что за ним глаз да глаз нужен.

Дженин:

— Подлый обманщик! Ифрит паршивый! Как ты мог!

Голосок у подруги Ниджен, как у песчаной сирены, — того и гляди оглохнешь. Верещит и даже не обращает внимания на попытки Ранджара ее если не успокоить, то заткнуть. Его счастье, что лавка в закутке, а сегодня у многих торговцев выходной — лишние уши отсутствуют. Наверное, поэтому Гюльджан особо не сдерживается. У нее еще и когти нехилые, если судить по расцарапанной до крови роже деверя.

— Я ради тебя ввязалась в это дерьмо! — Ого, новую высоту взяла. — Но я не подписывалась на убийство лучшей подруги! Ты, шакал облезлый, слова не сказал, что ей угрожает опасность! Ты!!! Ты всех нас подставил!

Ага… вот, значит, как. Что ж, Ниджен будет приятно узнать, что хотя бы подруга ее не предавала. А то, что та крутила с чужим мужем, — дело житейское, хотя и некрасивое.

— Кто клялся развестись еще год назад⁈ Кто говорил мне, что всего пару партий товара и мы прекратим это все⁈ Ты обещал расплатиться с долгами, лжец свинячий! Стонал, что тебя убьют, если я не соглашусь!

Так, пошли признания. Пока я втихую грею уши на пороге за завесой цепочек, Гюльджан орет, а Ранджар наливается злобой, и мне отлично видно в зеркале его лицо. Ничего в нем не осталось от благородного отпрыска старинного семейства. И сходства с Санджеем тоже не осталось ни капли.

Оппа! Так и знала!

— Стоять! Полиция! Отпусти девушку, или стреляю на поражение!

Взревев, как раненый бык, и с налившимися кровью глазами, Ранджар вцепился в горло своей любовнице с такой силой, что я всерьез испугалась: сломает девчонке шею!

Пришлось не только орать, но и сходу лупить смягченной шарфом рукояткой пистолета деверю по затылку, чтобы слегка оглушить.

— Господин Ранджар Лунар, вы арестованы. Вы имеете право хранить молчание. Все сказанное может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право пригласить адвоката. Если у вас нет денег, государство предоставит вам бесплатного защитника.

Под этот, заученный до автоматизма речитатив я ловко оттащила непутевого родственничка в угол лавки, завернула ему руки за спину и защелкнула наручники. И пока он оглушенно моргал, быстро проверила, выжила ли Гюльджан. Слава небесным пэри, целая, только в шоке от удушья и, до вмешательства целителей, с синяками на шее.

— Нашла с кем связываться, — укоризненно заявила я судорожно кашляющей девушке, помогая ей устроиться на табуретке возле прилавка. — Вот же мы бабы-дуры… мало того, что крутила с женатым, так еще и в преступление вляпалась по самые уши. Молись, чтобы обошлось условным сроком, и сотрудничай со следствием по собственной инициативе, мой тебе совет. А ну, сидеть! Где ты скалку взяла, горе со специями⁈ Положила на место, без тебя с гадом разберемся!

— Ниджен⁈ — прохрипела девушка, роняя свое неизвестно откуда выхваченное оружие и удивленно глядя на меня сквозь невольные слезы удушья. — Нет, ты не Ниджен… ты…

— Капитан Дженин Альгита к вашим услугам, господа! — Я убедилась, что с потенциальной свидетельницей все относительно в порядке, и вернулась к Ранджару, тоже смотрящему на меня круглыми глазами. — Что ж ты, сволочь, семью так подвел, а? Как я теперь буду свекровь успокаивать⁈ У нее же припадок случится как минимум, когда сыночка-корзиночка присядет лет на тридцать! А репутация семьи? Тьфу, козел!

Дальше все было предсказуемо и скучно. В лавку уже давно набились ребята, которым было поручено следить за Гюльджан и Ранджаром. Влетели буквально следом за мной, но не вмешивались, наблюдая за захватом и арестом преступника. Что ж, после утреннего инцидента прекрасно могу их понять: в последнее время я такая разная и непредсказуемая!

Но как только я закончила воспитательную речь, парни тут же подхватили арестованных, вывели на улицу и развели по отдельным машинам. Я с чистой совестью оставила в лавке Маржана с помощниками — он привез ордер на обыск, — а сама подошла к Гюльджан.

— Дашь показания сразу, как Зухри пригласит тебя в кабинет. Не в моих правилах заниматься благотворительностью по отношению к преступникам, но ради Ниджен в первый и последний раз дам добрый совет: пиши явку с повинной и вали все на Ранджара. А дальше — как повезет: отделаешься условкой или присядешь года на два. Поняла?

— Поняла. — Гюльджан была мрачна и решительна. — Только не надо лавку с ног на голову переворачивать: тайник за курагой.

— Вот и умничка, — искренне обрадовалась я. — Запишу в протокол, что ты выдала незаконные вещества до начала обыска, тебе зачтется!

— Там не только вещества, еще и бумаги. — Сестричкина подруга мрачно прищурилась в сторону магомобиля, в который паковали все еще оглушенного деверя. — За первой фальшивой стенкой есть вторая, туда сам никто не догадается залезть — заберут пыль и успокоятся. А самое интересное останется скрытым.

— Молодец! — Я похлопала девушку по плечу и позволила ей самой сесть в машину, не пригибая голову рукой, как положено по протоколу.

И насмешливо хмыкнула вслед. Ишаку понятно, что скрытые документы утопят Ранджара, но никак не навредят Гюльджан. Может, даже послужат в чем-то для ее оправдания. Иначе ифрита с два она бы их выдала!

Арестованных увезли, а я вздохнула и позвонила Санджею. За эти несколько дней он успел смириться с тем, что его младший брат пошел по кривой дорожке. Точнее, не смирился, конечно, но был вынужден принять реальность. Как я поняла, они с Ранджаром были слишком разные: старший учился и вкалывал, а младший оставался любимчиком мамочки, сладким, балованным рахат-лукумчиком и мажором. Общего у братьев в результате оказалось так мало, что родственные отношения свелись скорее к вежливой формальности, чем к настоящей близости.

И все равно будущий муж был огорчен. Это естественно.

— Не беспокойся, о здоровье мадам Зинин лично позабочусь, — заверила я. — И с Альбин поговорю. Мне кажется, ей будет даже легче знать, что этот попрыгун в тюрьме, а не скачет по бабам.

— Спасибо, родная, но я сам, — с мрачной решимостью отказался Санджей. — А ты езжай в мечеть. Сейчас же. Буду там через полчаса. Сегодня вечером ты должна войти в мой дом как жена и хозяйка! Я сказал!

— Слушаю и повинуюсь, мой повелитель, — согласилась я, пряча улыбку. — Уже лечу на крыльях небесных пэри!

Дженин:

Из мечети мы вышли вчетвером, одинаково счастливые и оглушенные. Кажется, все мы просто не могли поверить в то, что вот… все случилось. Я замужем за Санджеем, мой напарник женат на Ниджен.

— Это что теперь получается? — после жаркого поцелуя в дверях я ещё не совсем отдышалась, поэтому и мысли в голове вспыхивали внезапно, как только что выскочившие джинны из лампы. — Мы же теперь все друг другу так или иначе родственники? Семья?

И так многозначительно посмотрела на Эльмина, что тот, несмотря на блаженное состояние, невольно попятился:

— Дженин, ты чего?

— Как старшая сестра, — начала я и не выдержала: злорадно захихикала, когда до напарника дошло, — я запрещаю тебе прогуливать медовый месяц! Закончим с контрабандой и покушениями — сразу в отпуск! У тебя за сколько лет невыгулянный? За три?

— А у тебя больше! — Опомнившийся Эльмин прижал к себе смеющуюся Ниджен и многозначительно подмигнул Санджею: — У нее за пять лет накопилось. Так что, брат, внемли моему совету: хватай молодую жену поперек туловища и, не слушая гневных воплей, волоки куда-нибудь на острова с белым песком на пляже и финиковыми пальмами!

— Сделаем. — С того момента, как мулла выдал нам свидетельство о браке, а секретарша внесла данные в государственный реестр, мой муж сделался счастлив и совершенно невозмутим. — Забронирую отель на четверых!

Наверное, две наши жизнерадостно ржущие на ступенях парочки выглядели очень необычно, но приятно. На нас все прохожие оглядывались и улыбались. Несколько человек вслух пожелали счастья молодым, долгих лет жизни и здоровых детишек. Пришлось кланяться и благодарить.

А потом я вздохнула и вспомнила о прозе жизни.

— Все это прекрасно… и против отпуска на пляже я ничего не имею, особенно вчетвером. Но сначала нужно закончить с одним жутко опасным делом.

— Опасным? — тут же напрягся Санджей. — Ты же говорила, что расследование практически закончено, остались формальности! Что в них опасного⁈

— Да при чем тут расследование, — еще раз вздохнула я. — Это ерунда по сравнению с тем, что придется сделать. Тебя, напарник, кстати, это тоже касается! Ты же стал родственником генерала Альгита, и теперь…

— Пэри небесные! — дошло до Эльмина. — Хочешь сказать…

— Лучше самим явиться с повинной как можно скорее, — кивнула я. — Тогда есть надежда, что мои родители не сразу открутят нам головы. Сначала выслушают!

Уже в машине, по дороге в загородный дом родителей, я вдруг заметила, что Ниджен странно притихла. Собственно, она перестала веселиться почти сразу, как я заявила о необходимости поставить в известность о свадьбе семью. А теперь и вовсе спряталась под мышкой у Эльмина и тихонечко там сопела, словно напуганный тушканчик.

Когда мы доехали до неприметного поселка в оазисе и прошли пост охраны — а в поселке в основном селились бывшие сотрудники правоохранительных органов, знающие толк в пропускной системе, — я воспользовалась моментом, подмигнула парням, отправив их шагать через небольшую карагачевую рощицу, мимо светлого арыка в сторону дома родителей. А сама отстала и подхватила Ниджен под руку, нарочно тормозя шаг:

— Чего ты боишься? — Сама не ожидала, что прозвучит так… нежно.

Ничего не могу поделать. Не знаю, кто из нас первой родилась, но я воспринимала близняшку как младшую. Всегда хотела кого-нибудь маленького в семье, меньше меня. Лучше сестренку! Все детство ныла родителям. Но они, как потом выяснилось, вообще детей иметь не могли, может потому я и стала для отставного генерала юстиции и его жены, следователя особого отдела, светом в окошке.

— Боюсь, — согласно выдохнула Ниджен и сама прижалась ко мне, как озябший воробушек. — Ты не понимаешь, конечно… и это правильно — они твои мама и папа. А мои… то есть наши… Я их даже не помню. Только фотографии, которые тетя Дариман от меня прятала.

— Понимаю, — я кивнула, — но и ты пойми. В жизни не была жадиной. А мои родители никогда не откажутся иметь еще одну дочь! Не трясись, все будет хорошо. Вот увидишь!

Сказала я это уверенно. Хотя сама нервничала. Нет, в том, что Ниджен у нас в семье примут как родную, у меня сомнений не было! Но… тайны прошлого бередили душу. И родители наверняка разнервничаются, и вообще. Волнительно, в общем. Свадьба еще эта — признаваться придется!

Родительский дом прятался в тени одного особенно гигантского карагача со множеством стволов. Помню, прохожие повадились называть его святым и повязывать на нижние ветки разноцветные ленточки. В детстве меня это очень веселило, я даже спрашивала папу: а точно в нашем дереве поселилась пэри?

Папа усмехался в густые усы и говорил: кто знает, дочка, кто знает… Я радовалась и бежала загадывать карагачу желание. И чаще всего почему-то просила сестренку. Мне казалось, что она обязательно должна у меня быть!

Обоих мужчин я оставила в саду оказывать моральную поддержку Ниджен, а сама пошла в дом, чтобы хоть как-то подготовить родителей к невероятным новостям.

— Надо же, не иначе где-то песчаный ифрит вылупился, если наша доченька вспомнила о родителях и явилась в гости в будний день! — с улыбкой поприветствовал меня папа, отрываясь от шахматной партии, которую он разыгрывал через сеть со своим другом, бывшим министром юстиции.

— Что ты несешь, Шахрар, радоваться надо, что дочь приехала! — Мама выглянула из кухни.

Выйдя на пенсию, она стала проводить там целые часы. Готовить ей всегда нравилось, просто раньше мешало отсутствие времени. В этом Ниджен на нее больше похожа, чем я! Смешно…

— Дочка, что случилось? Шахрар, ты ослеп, не видишь, какое у нее лицо⁈ Точно что-то произошло!

— Мам, пап… — я остановилась посреди гостинной и растерянно пожала плечами, — у меня и правда новости…

— Так, девочки, — папа, как всегда, взял ситуацию под контроль, — идите ко мне под крылышко. — Он похлопал по дивану рядом с собой, и мы послушно устроились по обе стороны от нашего самого главного и сильного мужчины. А он сразу обнял нас обеих, словно укрывая от всего света. — Теперь рассказывай, дочка. Хатиин, перестань нервничать, я чувствую, что новости у девочки серьезные, но приятные.

Дженин:

— Да-а, вот это история. — Папа озадаченно почесал в затылке, глядя на внезапно расплакавшуюся маму и на меня. — Хатиин, да прекрати ты сырость разводить! Радоваться надо! Ты же всегда хотела еще одну дочку!

— Так я от радости, — шмыгнула носом мама. Суровая, собранная и грозная на работе, дома она всегда была на удивление мягкой, нежной, а иногда даже излишне сентиментальной. Мы с папой особенно сильно любили ее именно за это. — Дженин, если бы я знала, что ты дочь семьи Янзита…

— То что? — не поняла я.

— Отобрала бы вторую девочку! — мгновенно выпрямилась мама, показав из-под мягонькой домашней «шерстки» железную броню крутого следователя. — Нашла бы способ!

— Угу, — усмехнулся папа, — а я бы потом отстреливался от представителей закона и драпал верхом на верблюде в дальний оазис через смертельную пустыню, таща вас четверых на закорках!

— Ты смог бы, — улыбнулась мама. — Кстати, я же тогда тоже интересовалась этим делом, когда забрала тебя из дома ребенка. Тебя нашли в доме той сумасшедшей, устроившей аварию, в которой погиб Аршан Янзита.

— Где⁈ — поразилась я. — Ничего себе! Вот это поворот…

— Сделали генетический тест, выяснили, что она не является твоей биологической матерью, и тебя отдали… ну можно сказать, что сразу мне в руки. — Мама немного смутилась. — Но все документы мы оформили как полагается, через дом ребенка, где ты провела все время, пока шло следствие. Просто ты была такая маленькая, такая миленькая… а мы так хотели дочь! Я сразу поняла, что ты моя девочка, как только тебя в первый раз увидела! — И мама снова пустила слезу, качнувшись, чтобы поцеловать меня в лоб.

— Это дело прошлого, — хмыкнул папа, обнимая ее за плечи. — Давайте вернемся в настоящее. К ифриту не ходи, это не все новости. И где гости? В саду оставила ждать? Зови! Считай, что ты нас ко всему подготовила!

— Ну, не ко всему еще… — Я поежилась и скороговоркой выпалила: — Пап-мам, я замуж вышла! И… и не только я!

Выпалила, подскочила и сбежала. В сад. За подкреплением! Пусть уши накручивают всем четверым, тогда каждому меньше достанется!

Когда мы с сестрой вернулись в дом, сопровождаемые своими мужьями, родители все так же сидели на диване и лица у них были… ну, почти спокойные. Я сразу воспрянула духом и подхватила под руку Санджея, а Ниджен, по-прежнему трясясь и отчаянно пытаясь не разреветься, взяла и спряталась за Эльмина.

Папа молча обозревал эту картину, усмехаясь в усы, мама, пару раз моргнув, внимательно вгляделась в Санджея, посмотрела на моего напарника… а потом вдруг подхватилась с дивана, одним движением снесла Эльмина с дороги и схватила Ниджен в объятия!

— Девочка моя! Какая ты красивая! Какая взрослая! Солнышко! — и без всяких сомнений принялась расцеловывать парализованную таким приемом сестру в обе щеки. — Шахрар, иди сюда скорее, обними дочь!

— Главное, не задуши девочку с разбегу, — ласково и насмешливо прогудел отец, тоже вставая. — Отпусти ребенка, ты ее пугаешь.

Но он ошибался: испуг у Ниджен как-то внезапно и очень быстро прошел. Она только первые несколько секунд стояла столбом, ошарашенно глядя в пустоту над маминым плечом. А потом взяла и заревела, уткнувшись в это самое плечо. Обняла родительницу в ответ и прямо в голос зарыдала в него!

— Мама…

Естественно, ее тут же обняли еще крепче, и одной рыдающей женщиной в комнате стало больше. Да я сама сердито насупилась и быстро-быстро вытерла намокшие глаза о рубашку Санджея, пока никто не заметил. Фу, рассиропилась, тоже мне — капитан полиции! Натуральная мелодрама посреди гостиной, хоть беги!

К счастью, у меня есть папа, который прекрасно умеет разруливать такие ситуации. Пяти минут не прошло, как он успокоил обеих плакальщиц, усадил маму обратно на диван, обнял и поцеловал Ниджен:

— Добро пожаловать домой, дочка. Давай-ка, садись рядом. Дженин, ты тоже иди сюда. А вы, дорогие зятья, погодите. Вам еще ответ держать, а мне решать — отдавать ли своих девочек! Одного оболтуса я как облупленного знаю, а второму неплохо бы представиться!

Уф-ф… ну, уже можно жить. И я совсем не ревновала маму к Ниджен, хотя они весь вечер так и просидели обнявшись. И о чем-то шептались. Это же здорово!

Смотреть, как наши дорогие мужья потеют под строгим взглядом Шахрара Альгита, мне даже понравилось, как ни странно. Папа лишнего не спросит, а уму-разуму научит! Я им ужасно гордилась весь вечер. И Санджеем гордилась не меньше, потому что он показал себя с лучшей стороны. Да и Эльмин, несмотря на «оболтуса» из папиных уст, тоже не подкачал!

Короче говоря, знакомство с родителями удалось. И я не стала протестовать, когда мама попросила нас с Ниджен остаться переночевать с ней, дома. Дескать, отпустим мужчин и посидим чисто женским тесным кружком.

Наши мужья, кстати, в это время довольно бодро переглядывались с папой, и сразу стало понятно, что теряться и страдать от отсутствия жен они не собираются. Наоборот, устроят нечто вроде совместного мальчишника в моей городской квартире.

Ну, как говорится, небесные пэри им в помощь и пустынное дыхание в спину! Раз уж свадьбу мы зажали — хоть так родителей умаслим!

И все было хорошо. Мама и мы с сестренкой сидели в потемках на диване и болтали вполголоса обо всем на свете, потом пошли на кухню, готовили и ели что-то умопомрачительно вкусное, снова болтали и не могли наговориться. Уснули в родительской кровати, обнявшись все втроем. Мама поцеловала нас на ночь и накрыла общим одеялом.

Совсем как когда-то мне мечталось в детстве!

А утром мы воссоединившейся компанией на четверых выпили кофе с печеньем, которое наши кулинарные феи настряпали вдвоем, и поехали в полицейский участок. Знакомить всех с моей близняшкой и будущим криминалистом.

Ниджен в машине по привычке заранее робела, но Эльмин что-то все время шептал ей на ухо.

— Не волнуйся, народ уже начал подозревать нечто подобное. Они только обрадуются, узнав, что это не у Дженин с головой проблемы до раздвоения личности, а вас на самом деле двое, — услышала я краем уха слова напарника.

И к концу пути сестренка воспрянула духом, перестала трястись и кусать губы, расправила плечи, выпрямила спину, приподняла подбородок. Сразу превратилась в шикарную, уверенную в себе женщину!

Дженин:

— О-бал-деть! — выдал общий вердикт Марджан, круглыми глазами глядя, как Ниджен за спинами наших мужчин по шажочку подбирается к кофе-машине и уже воркует о чем-то с сердитым маленьким джинном в силовом отсеке. — Обалдеть, капитан! В жизни не думал, что попаду в сериал для бабушек! А танцы и песни будут?

— Запросто, — хмыкнула я, — сейчас возьму указку из комнаты для конференций, и вы все у меня затанцуете. А может, и споете!

— Кстати, насчет песен, — вмешался Эльмин. — Подозреваемых допросили? Где протоколы?

Да, это он правильно. Хотя мой муж и морозился в отношении брата, я чувствовала, как ему нелегко. Пусть почитает, что там наши голубки наговорили. Надеюсь, Санджею станет от этих откровений если не легче, то во многом яснее, что делать дальше.

Так и вышло. Понятное дело, сам родственничек топить себя не хотел, не такой он идиот. Зато его помощник очень старался свалить вину на начальника и выгородить себя, бедного и несчастного.

И если верить его словам, Ранджар не собирался останавливаться на убийстве богатой невестки. Следом должен был отправиться Санджей, чтобы не мешал все унаследовать. А если понадобится — и Фирин. Альбин вообще планировалось грохнуть одной из первых.

В живых должна была остаться только мамаша — наверное, потому, что та гаду никак не мешала и, кроме того, могла приглядывать за осиротевшими близнецами. И все.

Какой добрый мальчик, однако. Любящий. Мда…

— Мерзость, — прокомментировал муж, отбрасывая протокол. — Какая же мразь, пэри небесные. Его надолго посадят?

— При самом лучшем адвокате лет тридцать ему гарантированы, — кивнула я. — Это если отмажут от пожизненного. Не забывай, у нас еще показания Гюльджан о его делишках с контрабандой.

— Туда ему и дорога, — мрачно резюмировал Санджей. — Адвоката я найму. Иначе мать не поймет.

— Угу, — согласилась я. — Останешься здесь? Или поедешь с нами к родителям сумасшедшей, сбившей нашего отца?

— Естественно с вами! — Санджей сразу встал. — Здесь я узнал все, что было нужно. В душе, конечно, ифриты нагадили, но как раз отвлекусь.

Я обняла и поцеловала мужа, стараясь разогнать гадящих ифритов. Что поделать, в семье не без урода. Но остальных я приведу в чувство, пэри небесными клянусь!

В участке мы взяли из базы адрес, и, еще скидывая координаты в навигационного джинна, я знала, что мы окажемся где-то относительно недалеко от собственного дома. Райончик для богатых и родовитых. Мда.

Когда Эльмин позвонил в домофон стильного бунгало, сбоку от ворот зажегся большой экран, с которого на нас глянул сухопарый, очень пожилой дядечка весьма приятного вида. Он уже хотел спросить напарника, чего ему нужно, и тут увидел меня. А потом и Ниджен за моим плечом.

Даже через джиннью ретрансляцию было видно, что дядечка побледнел. И позвал куда-то вглубь дома:

— Дорогая, спустись в холл, будь добра. У нас гости. Проходите, — последнее было сказано уже нам.

Ворота плавно отъехали в сторону, и уже через минуту мы оказались в светлом, на первый взгляд очень скромном, а на самом деле неприлично дорого обставленном холле. Пожилая пара уже ждала нас, сидя на диване и взявшись за руки, словно сиротки на морозе. Стало понятно, что простым разговор не будет.

— Вылитый Аршан, — тихо сказала женщина, глядя на меня. — Но… кто тогда вторая девочка?

— Это будет долгий разговор, — вздохнула Ниджен, неожиданно перехватывая инициативу. — Разрешите, мы присядем?

Мда… разговор и правда вышел непростым — в основном для двух милых старичков. В процессе мы из холла перешли в большую светлую спальню на втором этаже. Комната когда-то принадлежала дочери пожилой пары, и они оставили в ней все так, как было при ней.

Честно говоря, было жутковато. Все стены увешаны портретами нашего отца, залеплены кровоточащими сердцами и разрисованы признаниями в любви. Сразу видно, что тут жила маньячка какая-то. Ничего удивительного, что дошло и до убийства.

На всех снимках, где отец был с нашей мамой, ее лицо было замазано черным маркером. Хорошо хоть ругательств не написала…

— Аршан и Паринин дружили со школы. Мы надеялись, что они поженятся, даже приданое в полушутку обсуждали с его родителями, когда те были живы… — негромко рассказывала женщина, пока мы осмотрели комнату и спустились обратно в холл, выпить чаю. — А потом мальчик осиротел, окончил университет и основал собственную фирму. Мы поначалу радовались, думали, дочка будет жить в достатке, а ваш отец не женится на ней только ради приданого. И тут появилась ваша мама… внезапно, как пустынный самум.

Старички переглянулись и горестно вздохнули.

— В нашу Паринин как ифрит вселился, — теперь принялся рассказывать мужчина, а женщина отвернулась и достала носовой платок, чтобы протереть глаза. — Она дважды пыталась убить ваших родителей…

— Дважды? Первую аварию тоже она устроила? — не выдержала я, подавшись всем телом к рассказчику. Что поделать, инстинкт следователя.

— Да, но тогда все обошлось. — Мужчина переглянулся с женой и ободряюще приобнял ее за плечи. — Мы наняли лучших целителей. Паринин начала принимать лекарства, ей вроде бы даже стало лучше. Мы надеялись… но на самом деле она задумала совсем дурное дело. Сбежала из дома, скрывалась где-то, а потом все же выследила и убила Аршана!

Мы с сестрой переглянулись и тоже обнялись, согревая друг друга.

— Мы так рады, что вы зашли к нам, — сказала после паузы старушка. — Хотя у Аршана с Лилиджан вроде бы был один ребенок?

— Это отдельная история, — пожала плечами я. — Хотя тоже касается вашей дочери. Если мы правильно поняли, когда наша мама попала в роддом, Паринин то ли выкрала, то ли выкупила одну из близняшек и забрала себе. Моим родителям сказали, что второй ребенок не выжил.

— Ох, небесные пэри! — По щеке пожилой женщины скатилась слезинка. — Как же…

— На самом деле за это мне надо ее поблагодарить, — перебила я, — Меня вырастили любящие родители, а не тетя, которой ничего, кроме денег, не нужно! Хоть что-то хорошее вышло из этой истории.

— Дай-то небесные пэри, — задумчиво кивнув, мужчина повернулся к жене: — Дорогая, придется завтра съездить к нотариусу, поправить завещание. Теперь у нас будет не одна, а две наследницы.

Дженин:

Новость нас буквально ошарашила. Мы с сестрой попытались отказаться от еще одного наследства, но старики и слышать ничего не хотели. Тем более родни у них никакой не было, даже дальней.

Смирившись, мы от всей души пожелали хозяевам дома здоровья и долгих лет жизни, и отправились в дом Лунаров.

Близился вечер, так что там наверняка уже все в курсе ареста Ранджара и переживают. Да и вообще — пора заканчивать с секретами.

Ниджен опять задергалась. Я тоже чувствовала волнение, но скорее радостное, предвкушающее. Больше не нужно будет притворяться, можно открыто заявить о себе и своем замужестве, раз и навсегда навести порядок в делах и семье. Представляю, какие лица будут у свекрови и Фирин, хе-хе…

Я специально попросила Эльмина с сестрой выждать в машине, пока не подам знак.

— Санджей! — Свекровь, осунувшаяся и бледная, кинулась к нам прямо с порога, едва мы миновали ворота и поднялись на крыльцо. — Сынок, почему ты не отвечал на мои звонки⁈ Ты отключил магзеркало⁈ У нас случилась огромная беда! Твой брат…

— Я знаю, — тяжело вздохнул муж, ловя свою мать, когда та споткнулась в полушаге от него. — Иди в дом и сядь, пожалуйста. Нам всем надо серьезно поговорить.

Мы вошли в холл, в котором уже толпилась вся семья.

Отдельно в уголке, обняв своих ифритиков, сидела бледная и какая-то неестественно спокойная Альбин. На диване расположилась Фирин — вздрюченная, взъерошенная и явно настроенная с кем-нибудь повоевать. Если не кулаками, то хоть словесно.

А во втором кресле неожиданно оказалась тетя Дариман, державшая за руку своего молоденького пупсика. Тот стоял за ее спиной с видом самодовольного стража.

— И где же ты была, дорогая племянница? — голосом прокурора осведомилась тетя, завидев меня.

— Да, где ты была⁈ — воинственно вскинулась Фирин, даже не поздоровавшись со старшим братом. Совсем невоспитанная девчонка. — У нас в семье такое горе, а ты по любовникам шляешься⁈

— Фирин! — на удивление поспешила одернуть доченьку свекровь. Вид у нее был по-настоящему замученный, даже больной. — Следи за своим языком, дочка… в присутствии гостей!

— Ой, мама, не начинай! — Впервые на моей памяти Фирин дошла до того, чтобы даже от матери отмахнуться. — Гости сами все прекрасно знают! Это же Акмаль видел нашу бесстыжую с чужим мужчиной в районе Галазара! Как они выходили из подъезда! Ясное дело, снимали квартирку, чтобы…

— Фирин! — рявкнул Санджей, не давая сестре высказаться. — Следи за языком!

Я только хмыкнула. Вот, значит, как. Неужели тетушкин содержанец случайно оказался в том районе, где находится моя квартира? Или он просто там живет? Какое совпадение. Ну, караван им навстречу и барабан на шею!

— Я должна следить за языком⁈ — Кажется, коза совсем страх потеряла. — У нас такое горе! Ладно ты: всю ночь провел на работе и выключил магзеркало — ты часто так делаешь! А где ночевала твоя так называемая женушка, не хочешь у нее спросить⁈

— Не хочу! — отрезал муж, сурово нахмурившись и притянув меня к себе за талию. — Потому что и так это знаю. А вот вы, дорогая семья, совсем с ума посходили. Пользуетесь, что я слишком занят на работе, а моя бывшая жена была слишком деликатна, чтобы показать, кто в доме хозяйка? Так теперь все изменится!

— Бывшая жена? — первой уловила важную новость тетя Дариман и аж подалась вперед в кресле. — Как это понимать⁈

— Так и понимать, — спокойно объяснил Санджей, демонстративно целуя меня в шею. — Я развелся с Ниджен Янзита по обоюдному согласию.

— Но… — Свекровь окончательно запуталась и упала на диван рядом с ошалевшей от новостей доченькой. — Но что тогда… она тут делает⁈ Санджей, да пэри небесные с ней, пусть уходит, мы должны сию минуту ехать спасать твоего брата!

— Успокойся, мама, — велел Санджей, и не думая отпускать меня из своих рук. — Господин Сапраш уже извещен и будет вести дело Ранджара, как адвокат семьи Лунар. Он профессионал и, уверен, его стараниями брат сумеет избежать пожизненного. Больше мы ничего не можем сделать.

— Санджей! — хором вскрикнули свекровь и золовка, не веря собственным ушам.

А вот Альбин промолчала, более того — стала вроде как чуть менее бледной.

— Да, мои дорогие, — теперь муж держался за меня не просто как за любимую женщину, но и как за опору в трудном деле, — я вынужден признать, что был плохим главой семьи. Недосмотрел за братом, и Ранджар вообразил себя вершителем чужих судеб. Он хотел убить всех в нашей семье, кроме тебя, мама, и своих детей. Даже меня.

— Что⁈ — ахнула свекровь. — Не может быть, это ложь!

— Кто тебе это сказал⁈ — вторила ей Фирин. — Твоя бывшая женушка? И ты поверил? Это не может быть правдой!

— Может, — неожиданно вмешалась в разговор Альбин. Она еще раз поцеловала испуганных близнецов и велела им: — Идите к себе, я приду позже.

Что удивительно, мелкие ифриты без звука подчинились. Только когда они бежали по лестнице на второй этаж, я слышала, что Рамияр всхлипывает, а Берин пытается его успокоить.

— Да, мама, — холодно обратилась Альбин к свекрови после того, как дети скрылись из виду. — То, что вы ничего не хотели видеть под собственным носом, не значит, что этого не было!

Она встала с кресла и прошла на середину комнаты. И начала расстегивать элегантный бежевый жакет с длинными рукавами, в который была одета несмотря на жару.

У меня перехватило дыхание от догадки. И правда: все руки и шея женщины оказались в синяках. Словно ее хватали и швыряли без всякой жалости.

— Остальное не буду показывать, поберегу вашу стыдливость, — холодно оглядела всех Альбин. — Это ваш драгоценный Ранджар постарался, когда никто не видел. Он лишь изображал почтительного сына и заботливого мужа. А на самом деле был очень жестоким и лживым. Хорошо хоть детей никогда не трогал.

Пока свекровь задыхалась от увиденного и услышанного, а Фирин бегала за водой с успокоительным для нее, Альбин обратилась к Санджею:

— Я подам на развод. Слава небесным пэри, теперь я могу сделать это без страха потерять детей и жизнь. Мы с Берин и Рамияром уедем сразу, как только будут оформлены все документы.

Санджей нахмурился:

— Неволить тебя я не имею права, ты можешь развестись. Но мои племянники никуда не уедут из этого дома.

— Ты тоже хочешь разлучить меня с детьми⁈ — Кажется, самообладание Альбин дало трещину.

— Что за глупости, — ответил муж. — Вы все останетесь здесь. Они — как дети семьи Лунар, а ты — как их мать. И я клянусь, что вы ни в чем не будете нуждаться. Более того, если ты захочешь когда-нибудь выйти замуж второй раз, я выделю тебе приличное приданое и пожелаю счастья. Но пока этого не произошло — семья должна держаться вместе. Садитесь, я расскажу, что узнал в полиции о делах Ранджара.

Онемевшие свекровь и Фирин не посмели возразить, тетка и вовсе притворялась тенью в кресле, только старательно грела уши и о чем-то размышляла.

А Санджей обстоятельно пересказал все события последних дней, начиная с «несчастного случая» на базаре, когда нас с сестрой перепутали. В подробности подмены он пока не вдавался, сосредоточившись на действиях преступников.

И все равно тетя Дариман заметила нестыковки. Не вытерпела, влезла в разговор:

— Дорогой зять, ты что-то путаешь. У меня одна племянница, и у Ниджен нет сестры!

— Боюсь, это вы все перепутали, дорогая тетушка, — вмешалась я. — Сестра у Ниджен есть. Позвольте представиться: капитан полиции Дженин Альгита.

Дженин:

— Дженин Лунар! — поспешно и слегка ревниво поправил меня Санджей.

— Ох, ифрит! — Я закусила губу, глядя на мужа. — Это же теперь все документы менять… паспорт, служебное удостоверение. Кошмар! Не зря я всегда боялась замужества!

— Поздно бояться, — усмехнулся Санджей, целуя меня куда-то в ухо.

— Может, вы все же объясните, что все это значит⁈ — напряженным голосом выдала Фирин, вставая со своего места. — Мало нам брата уголовника, теперь добавятся двое сумасшедших? У одной раздвоение личности, а второй заразился ее бредом⁈ Может, тогда и Ранджар просто помешался?

— Ах, дорогая, боюсь тебя разочаровывать, но реальная жизнь иногда бывает интереснее любой, самой сумасшедшей фантазии, — мило улыбнулась я золовке.

А то, что от моей улыбки та попятилась и села обратно на диван… Упс! Побочный эффект хорошего настроения. Пребывая в котором я отправила сообщение близняшке, прося их с Эльмином войти в дом.

— Акмаль этого мужчину видел в компании моей сестры? — поинтересовалась я у тетки, глядя, как у нее круглеют глаза и отваливается челюсть при виде Ниджен и напарника, появившихся в холле после естественной эффектной паузы.

— Что⁈ — ахнула свекровь.

— Но как⁈ — едва выдохнула тетя Дариман.

Ее пупсик промолчал, вцепившись в спинку теткиного кресла до побелевших пальцев. А Фирин только хлопала глазами, сидя рядом с матерью.

— Итак, дорогие бывшие и настоящие родственники, — торжественно возгласила я, беря сестру за руку. — Давайте окончательно разберемся, кто куда отсюда идет быстрым шагом. Наметим, так сказать, маршрут нашей дальнейшей жизни.

Ниджен рядышком со мной тихонько вздохнула и несмело улыбнулась. Такое впечатление, что каждое мое слово снимало с нее морок прежних страхов. Сестренка медленно, но верно осознавала, что к старому возврата не будет и эти люди больше не имеют над ней власти.

Ну а я разливалась соловьем, раз такое дело:

— Моя сестра-близнец Ниджен была несчастлива в браке, и поэтому Санджей поступил благородно: отпустил девушку, чтобы она нашла истинную любовь и создала семью. Чем она и занялась, быстренько прибрав к рукам бравого лейтенанта полиции Эльмина Дарьяла. Так что имею честь представить вам госпожу Ниджен Дарьял. Кстати, тетушка, боюсь, вам придется самой разбираться со своими долгами, поскольку новый муж сестры вряд ли потянет ваши аппетиты. Да и характер у него, знаете ли, не рахат-лукум.

Словно подтверждая мои слова, напарничек изобразил следовательский прищур и настолько крокодильскую улыбку, что тетка поперхнулась воздухом, а ее содержанец отступил на полшага, отпустив спинку кресла. Хо-хо, вот и первая крыса готова бежать с тонущего в зыбучих песках каравана! Похоже, Дариман скоро останется без молодого любовника.

— Ну а вы, мои дорогие, — пришла моя очередь изображать ласковый крокодилий оскал в сторону свекрови и золовки, — теперь всецело на моем попечении. Поскольку я вышла замуж за Санджея и намерена навести в этом доме порядок, как полагается ответственной хозяйке и старшей невестке. Начнем мы со здоровья дорогой мамы и планов на учебу моей новой маленькой сестренки! Давно пора этим заняться!

— Да как же это возможно… — обессиленно пробормотала мадам Зинин.

Обморок изображать она даже не пыталась. Видимо, когда события принимали серьезный оборот, понимала, что на театральщине далеко не уедешь, и сохраняла хоть какое-то самообладание.

— Все просто, мама, — строго сказал Санджей. — Мы, конечно, будем следить за судьбой Ранджара и не оставим моего брата, несмотря на то, что он стал паршивой овцой в семье Лунар. Но жизнь продолжается.

— Я одного не пойму, — подала вдруг голос Альбин. Она как-то успокоилась после всех этих открытий, не особенно отреагировала на явление близняшки и вообще, казалось, ушла в себя, вернувшись в кресло. — Ясно, что в торговом центре мой муж пытался убить нас, — невестка покосилась сначала на Ниджен, потом уставилась на меня. Сообразила, что это я была тогда вместо жены Санджея. — Но ведь мы там были все, вчетвером. А вы сказали, что мать он хотел оставить при себе.

— Ты вспомни, как все было, — вздохнула я. — Мадам Зинин и сестренка нагнали нас в лифте только потому, что гадалка неожиданно заболела и отменила назначенную встречу. А мы так торопились, получив известие о несчастном случае с детьми, что не стали их предупреждать.

— Верно… — покачала головой Альбин. — Верно. Что ж, теперь мне все понятно.

— О, небесные пэри, — проговорила свекровь и вдруг тихо заплакала, закрыв лицо ладонями.

— Мама! — всполошилась Фирин.

Ниджен тут же рванула на второй этаж, крикнув на ходу, что принесет капли, а Санджей поспешил на кухню за стаканом воды.

Зато Эльмин продолжал прищуренным взглядом гипнотизировать тетушку и ее красавчика. И добился, что Дариман скомканно попрощалась, подхватывая своего пупсика под ручку. Через пару секунд их и след простыл.

Ну-ну… Далеко не убегут. Я своего напарника знаю. Он без моей помощи разберется с теткой, обижавшей Ниджен все детство! И не позволит слишком доброй сестренке содержать наглую нахлебницу сверх необходимого. Боюсь, роскошной жизни престарелой грымзы пришел конец.

— Мама… — Я убедилась, что посторонние сели в машину и убыли за ворота, вернулась в холл, решительно села на диван рядом со свекровью и обняла ее одной рукой за плечи. Второй рукой взяла у Санджея стакан, в который близняшка успела накапать что-то вонючее и противное. — Выпейте. Так не годится. Ваше здоровье — теперь моя первейшая забота. Я запишу вас на обследование и лично отвезу в лучшую клинику, на этом мы не будем экономить никогда!

— Я не хочу в клинику! — Мадам Зинин вытерла слезы и попыталась отпихнуть стакан.

— Мама! — Строгости в голос пришлось прибавить. — Не забывайте: я не моя сестра. Я Дженин Лунар, приемная дочь генерала юстиции и самого крутого следователя столичного департамента! В моей семье дисциплина — на первом месте! Это все должны запомнить, — и пристально посмотрела на Фирин, заставив девчонку невольно втянуть голову в плечи. — Твоим образованием мы займемся сразу после маминого здоровья. Позорище, девушка из приличной семьи и нигде не учится! Что люди скажут? Кстати, Альбин, буду тебе крайне обязана, если ты поможешь мне нанять нормальный штат прислуги. — Я повернулась в сторону невестки, и та сразу охотно кивнула.

Ей четко дали понять, что она остается полноценным членом семьи, что дети в безопасности. Большего, во всяком случае пока, невестка и не хотела. А я продолжила делиться планами на ближайшее будущее:

— Одной горничной в доме слишком трудно заниматься хозяйством. А из меня плохая помощница — исчезнувший диван тому свидетель. И готовить, как сестра, я не умею. Зато знаю, как наладить жизнь моей любимой свекрови и не менее любимой золовки!

Дружный стон был мне ответом. Но я только улыбнулась, поймав любящий, да что там, обожающий взгляд мужа.

Все у нас будет хорошо. Просто замечательно! Я в этом уверена.

Дженин:

— Стой! Да стой же ты, неугомонная! Куда с пузом наперевес! — Свекровь гналась за мной от дивана почти до самых ворот, но ни за что бы не поймала, если бы ей на помощь подло не пришла мама Хатиин, как раз выскочившая из папиной машины.

Папа же помахал мне с безопасного расстояния рукой и умчался. У него в связи со скорым нашествием внуков медленно рождался целый детский городок под нашим карагачем. Папа строил его сам.

— Ой-бай! И куда летит моя горлинка? — насмешливо осведомилась мама, ловя в объятия сначала мой огромный живот, потом и меня саму. — Зинин, я правильно понимаю, что одна ты не справляешься?

— Уф-ф-ф… — Запыхавшаяся свекровь оперлась на столбик ворот и вытерла покрасневшее лицо платком. — Это не невестка, это джинн в юбке! Попробуй за ней угонись. Куда перед самыми родами поскакала⁈ А если схватки начнутся? За рулем⁈

— Да не начнутся, — пришлось смириться и стоять спокойно, пока мама озабоченно щупала почему-то не только живот, но и голову, — я прекрасно себя чувствую. Мне только пару документов подписать на работе и сразу вернусь.

— Знаем мы твои документы! — хором рявкнули гарпии, за обе руки волоча меня обратно к дому.

А свекровь еще и ябедничала на ходу:

— Это кошмар какой-то! Полгода меня из клиники не выпускала, я чувствую себя здоровее, чем двадцать лет назад! Только и твердила, что лекарей надо слушаться. А сама⁈

— Мне не запрещали ходить! — попыталась возразить я.

— Да если бы ты просто ходила! — тем же дружным хором осадили меня.

— Ничего, сейчас второй зять привезет мою младшую птичку, мы положим их на одну кроватку, пузом к пузу, и будем ухаживать, — угрожающе пообещала мама, обращаясь к свекрови. — Как чувствовала, что порознь их сторожить бесполезно. Ниджен только сессию закрыла и опять куда-то в лабораторию рвется. К тому же ее подружку как раз освободили, ну ту… Гюльджан. Птиченька ей помогала устроиться, квартиру снять и лавку заново открывать.

— Ох, сколько забот! Еще и дочка на практике в своем музее палеонтологии, — согласно простонала мадам Зинин, не отпуская моей руки. — Кто бы мог подумать, что Фирин увлечется доисторическими чудовищами⁈ Силком не оторвать от факультета и фондов! Я тебя прошу, свояченица, пэри небесными заклинаю, переезжайте к нам хотя бы до родов! У Санджея какой-то эксперимент в самом разгаре — настолько важный, что чуть ли не переворот в магохимии! Если с его женой в это время что-то случится, сын мне не простит!

— Не волнуйся, дорогая, машина второго зятя уже у ворот, — успокоила ее мама, оглядываясь с крыльца. — Вон они идут. А где Альбин? И дети?

— Дети в гимназии, слава всем пэри. — Свекровь без сил упала на знаменитый в семейных хрониках диван. — Альбин утром их отвезла и отправилась на какую-то встречу. Подозреваю, уже бы вернулась, если бы не чей-то импозантный усатый начальник. Он положил глаз на мою невестку, к гадалке не ходи!

— Кто, господин Суреш? — заинтересовалась мама. — Хм… и к лучшему, уж поверь. Близнецы, если что, под присмотром будут, и невестка не пропадет. Он мужчина вдовый, серьезный и состоятельный. С таким и жизнь прожить не жалко. Шахрар его чрезвычайно уважает, а это показатель!

— Всем привет! Здесь проводится собрание медовых колобков? — с порога поприветствовал нас Эльмин, держа под руку такую же круглую и пузатую, как я, Ниджен. За что тут же получил щипок в бок от жены и брошенной диванной подушкой по плечу от меня. И заржал, гад такой. — А где мой собрат по наведению колобковости на излишне шуструю жену? Еще на работе?

— Где ж ему быть, — вздохнула свекровь. — Здравствуйте, дети.

— Здравствуй, дорогой, — сердечно поприветствовала напарника мама, вставая и перехватывая у него сестру. — По срокам и прогнозам лекарей рожать нам только на той неделе, вот первый зять и отрывается напоследок. Потом с младенцами в лаборатории уже не позависаешь… Что такое, дочка?

— Ой… — тихонько пискнула Ниджен, хватаясь за живот.

— Ай, — повторила за ней я, чувствуя странное.

— Пэри небесные! — взвыла свекровь. — Я говорила! А если бы за рулем⁈ Вызывайте скорую!