Эвис: Неоднозначный выбор

Глава 1 Нейл ар Эвис

Первая книга тут — https://author.today/work/123079

Третий день четвертой десятины второго месяца весны.

…Заговорщики двигались по тайным коридорам дворца, как горожанин по ночному болоту — прежде чем шагнуть на очередную плиту, освещали ее факелами, внимательно разглядывали и тыкали палкой, а подозрительные места переходили, положив на пол прихваченную с собой спинку от кровати и изобразив на стене замысловатую завитушку куском угля. Такой метод работал хорошо, но недолго — уже на втором перекрестке воин в цветах рода ар Тиссонэ, шагнувший на условно безопасный участок пути, вляпался в ловушку и был отброшен к стене сразу тремя арбалетными болтами.

Пока бедняга уходил за Грань, его сюзерен с соратниками вполголоса кляли коварство самодержца и его предков, сетовали на Судьбу и обещали товарищу позаботиться о его семье. Приняв последний вздох первопроходца, торжественно поклялись, что эта смерть не останется неотмщенной, и… решили, что личность, погибшая во имя Великой Цели, захотела бы служить Жизни и далее. Поэтому подхватили бездыханное тело на руки и стали использовать его вместо той самой палки, которой проверяли плиты. И бросали перед собой, до тех пор, пока не устали. А когда выносливости стало не хватать, принялись перекатывать труп ногами!

Такое отношение к телу соратника меня покоробило, но не удивило — я прекрасно помнил рассказы отца о тех заговорщиках, с которыми приходилось сталкиваться ему, и знал, что жажда власти очень быстро вытесняет из человеческих душ все светлые чувства. Шесть из семи лучей моей личной боевой звезды отнеслись к записи, продемонстрированной Сарджем[1], приблизительно так же, ибо давно разочаровались в жизни за пределами нашего владения и не ждали от нее ничего хорошего. А Ланка, еще не сталкивавшаяся с подобной грязью лицом к лицу, пошла красными пятнами и обожгла нас вспышкой злого предвкушения.

Я обрадовался, напомнил девочкам о необходимости включить модули дополненной реальности, прижал к себе Майру, Вэйльку и Альку, дотронулся до петельки на панели управления телепортом и переместил нас во дворец. Оказавшись в знакомом тупичке, сдвинул в сторону стену, отделяющую его от коридора, вместе с супругами сошел с плиты и разрешил перемещаться остальным. А когда за нашими спинами возникли последние четыре луча, дал команду разбегаться.

Передвигаться по тайным коридорам, «освещенным» не факелами, а одним из режимов тактических комплексов, да еще и видя «дорисованные» МДР сторожки, «живые» плиты пола и прячущиеся в стенах элементы ловушек, было несложно. Поэтому уже через шесть с половиной минут моя часть боевой звезды добралась до поворота, за которым располагался проход, ведущий в гостиную покоев Серебряных Струн. Коротенькая остановка, последняя проверка готовности — и «боевая тройка» рода Эвис бесшумно скользнула за угол. А я развернул картинку с камеры в гостиной во все основное окно ТК и прикипел взглядом к троице молодых парней, оставленных заговорщиками на охране прохода в тайные коридоры.

Воины, оставленные беречь дорогу к спасению, сходили с ума от неизвестности — вытирали потеющие ладони о штаны, облизывали пересыхающие губы и хватались за мечи из-за каждого шороха. Один, самый юный и тощий, прижимался ухом к входной двери и вслушивался в тишину, а парочка постарше и поздоровее стояла перед дырой в стене, в которой скрылись их соратники, и вглядывалась в кромешный мрак.

На звон монетки, ударившейся о серебряный кувшин, стоящий на столе, среагировали все трое. Быстро, но неправильно — вместо того, чтобы дернуть за рычаг, закрывающий потайной проход, а уже потом разбираться с источником шума, эти придурки вцепились в рукояти мечей и оглянулись! Мгновением позже перед одним из «здоровяков» возникла Ланка и… перестаралась с силой удара: нож из стали Незримых не только перечеркнул глотку ее жертвы Второй Улыбкой, но и почти отделил голову от шеи. Поэтому продолжение атакующей связки из «Кровавой Дорожки» девушка выполнила, с трудом справляясь с приступами тошноты. Слава Пресветлой, сместившись в нужную сторону и не подставившись под возможный удар второго «здоровяка».

Стеша, влетевшая в помещение следом за подругой, выполнила связку из «Аспида» так спокойно, как будто атаковала тренажер. Мало того, закончив комбинацию, продолжила движение с той же скоростью, пронеслась через всю гостиную, показала третьему охраннику смещение вправо, притерлась к удару меча слева, на долю секунды влипла в душу[2], вбила нож в глазницу и исчезла. В смысле, ушла за спину уже мертвому противнику великолепным «Вихрем», по пути перерезав связки под правой мышкой, придержала оседающее тело и мягко опустила его на ковер.

Не отметить столь идеальное выполнение боевой задачи было бы редким свинством, поэтому я плеснул в душу девушки ощущением гордости и удовлетворения. Она ответила вспышкой благодарности и занялась делом — сдвинула в сторону засов, чуть-чуть приоткрыла входную дверь, достала из кармана смесь табака с перцем и щедро сыпанула ее за порог.

— Лан, не спи, замерзнешь! — недовольно прошипела Вэйлька, страховавшая эту парочку, и самый слабый луч моей личной боевой звезды, наконец, вышел из ступора:

— Все, я в порядке…

Дарующая не поверила, поэтому легонечко толкнула Ирлану в спину, а когда на ковре появилась цепочка кровавых следов, рявкнула:

— Замри!

Младшая меньшица[3] повиновалась. После того, как Вэйлька вытащила из кармана баллончик с составом, убирающим кровь и запахи, подняла правую ногу. Через мгновение левую. Затем догадалась протереть от крови и убрать в ножны уже не нужный клинок и, старательно отводя взгляд от трупов, на цыпочках добежала до прохода в тайный коридор…

…Откровенно говоря, всю дорогу от покоев Серебряных Струн до плиты телепорта я «жил» в изображениях с камер, мимо которых мы проходили, так как до смерти боялся, что Ланка ухнет в недавние воспоминания и вляпается в какую-нибудь ловушку. Слава Пресветлой, обошлось, и я, отправив дам на остров, со спокойным сердцем дал команду начинать.

Майра, Найта, Алька и Тина, все это время скучавшие в хитросплетениях тайных коридоров Королевского Крыла, тут же сорвались с места и, «совершенно случайно» задев четыре сторожка, угольно-черными призраками рванули в мою сторону. Естественно, не напрямик, а вкруговую. Ближайший «узел» — пересечение двух проходов, блокирующихся во время боевой тревоги, в котором их теоретически могла зажать дворцовая стража — девушки пролетели арбалетными болтами меньше, чем через сорок секунд. А спустя еще полминуты Сардж вывесил передо мной первое «горячее» окно — картинку с камеры в королевской спальне, демонстрирующую пару дежурных телохранителей, спешно вытаскивающих сонного монарха из-под одеяла.

На испуганного самодержца мне было наплевать, поэтому я тут же свернул ненужное изображение и продолжил наблюдать за своими девочками. Сообразив, что я за них переживаю, искин исправился — схема дворцового комплекса, до этого момента сиротливо ютившаяся в правом верхнем углу тактического комплекса, резко увеличилась в размерах. Зеленая точка, показывающая местонахождение четырех лучей моей личной боевой звезды, стремительно смещалась влево, а следом за ней медленно расползалось алое пятно — дворец просыпался, и стража дисциплинированно перекрывала обычные коридоры и анфилады.

Следующие четыре с половиной минуты я, кажется, даже не дышал. А когда из-за поворота коридора выметнулись четыре тени, облегченно перевел дух и сделал шаг в сторону. Еще через полтора десятка ударов сердца затолкал улыбающихся девочек на плиту телепорта и отправил их на остров. Затем закрыл тупичок, перешел за ними сам, привычно подобрал оба Дара, прислушался к эмоциональному фону и мысленно вздохнул — Ланка тонула в бездне отчаяния, а девочки пытались ее заболтать:

— … чувствовать себя спасительницей королей?

— Ты забыла добавить «Хейзерра»!

— Это мелочи — главное, что без нашей помощи одна из старейших династий этого мира прекратила бы свое существование, и на доброй трети континента воцарился бы кровавый хаос!

— Значит, нам положены награды?

— Конечно!

— Надо было забежать к Гленну[4] и потребо— …

— Награду? У Похотливого Старикашки⁈ При живом муже⁈ Фу-у-у!!!

— Майра, прихватите из бара пару бутылок вина. Желательно покрепче! — подключившись к личному каналу старшей жены, приказал я, неторопливо поднялся вверх по лестнице и огляделся по сторонам.

— Уже… — тут же отписалась супруга, и я, успокоившись, неторопливо поднялся по лестнице, остановился на верхней ступеньке, с наслаждением вдохнул пахнущий океаном воздух, полюбовался искрящейся водной гладью и поднял взгляд к ночному небу.

Перекресток[5], окруженный россыпью более мелких звезд, сиял полированным серебром над самым горизонтом, Вуаль Пресветлой мягко поблескивала над головой, а острие Серпа Денаи[6] отливало кровью ближе к розовеющему Восходу.

«Пара часов до рассвета…» — отрешенно отметил я, стягивая с себя куртку. Потом спустился к навесу, быстренько разделся и заставил себя настроиться на работу.

К джакузи подошел собранным и в «правильном» настроении. Забрался в воду, сел между Стешей и Ланкой, приобнял девушек за плечи и притянул к себе:

— Сегодня в нашей семье праздник — у боевой звезды рода Эвис появилось два новых луча, таких же острых, смертоносных и ослепительно красивых, как и все остальные.

— Нейл, если бы я…

— Лан, я не собирался вырезать всех заговорщиков! — усмехнулся я. — У этого учебно-боевого выхода было всего две цели — дать тебе и Стеше возможность проверить себя в реальном бою и поднять тревогу! Говоря иными словами, даже если бы ты вырезала всю эту троицу в одиночку, отправляться вдогонку за основной группой я бы и не подумал!

— Узкие коридоры, темнота, два десятка крыс, вооруженных до зубов и загнанных в угол… — поддержала меня Майра. — Зачем рисковать здоровьем и жизнью просто так?

— Вы выполнили поставленную задачу и обошлись без моей «Стужи»… — подхватила Вэйлька. — Мало того, не влипли ни в одну ловушку на пути к телепорту, а значит, справились со своими чувствами и стали настоящими ар Эвис!

— А за это надо выпить! — заявила Алька и воинственно взмахнула бутылкой…

…Два бокала вина с какой-то химией из автомеда — и Ланка, заулыбавшись, плавно ушла в сон. Я поднял девушку на руки, отнес ее в пляжный домик, положил на кровать и накрыл одеялом. Потом вернулся обратно в джакузи и тяжело вздохнул:

— О чем я и говорил…

— Вроде бы, сестра первого клинка Маллора, а расчувствовалась, как какая-нибудь прачка… — хмуро буркнула Алька.

— Зато Стеша порадовала! — улыбнулась Майра. — Не сделала ни одного лишнего движения во время атаки, и не дергалась ни до, ни после!

— Вот уж в ком я нисколько не сомневалась, так это в ней! — с нешуточным уважением в голосе и чувствах сказала мелкая. — Когда она занята делом, ей не до чувств…

— … а когда дает волю чувствам, забывает вообще обо всем! — хихикнула Вэйлька и лукаво посмотрела на меня. — Правда, Нейл⁈

— Можно подумать, что ты не такая! — беззлобно огрызнулся я и повернулся к тактику: — Стеш, ты отработала великолепно…

— … а теперь забудь про детские игрушки и займись тем, подо что заточены твои мозги: анализируй, планируй и, главное, учись… — перебил меня хозяин объекта ноль-два. — Поверь, работая головой, ты поможешь своей семье в разы больше, чем бегая по полям и лесам с мечом и арбалетом наперевес!

Девушка расстроилась не на шутку. Поэтому я прижал ее к себе и дал почувствовать свои эмоции:

— В ближайшее время участие в масштабных космических сражениях нам не грозит, поэтому занимайся с Сарджем столько, сколько считаешь нужным. И знай, что любой из нас, не задумываясь, доверит тебе спину!

Внутреннее спокойствие? Не успел я договорить, как эмоции этой меньшицы полыхнули такой безумной смесью облегчения, ликования и благодарности, что в доме заворочалась Лана. А моя безумная семейка, «отомстив», шарахнула тактика уважением и любовью. После чего от души затискала и утащила прыгать с вышки…

…Вытащить девочек из лагуны удалось с большим трудом. Тем не менее, за пять минут до рассвета по времени Лайвена мы перешли домой. А с первыми лучами встающего Ати вышли на крыльцо, оглядели заспанные лица вассалов и их супруг, и неторопливо побежали к полосе препятствий, в которую стараниями Сарджа превратилась дорожка вдоль забора. Первый круг, как обычно, разогревались. А со второго мои дамы, взбодренные ранним подъемом, резней во дворце Гленнов и трехчасовым весельем на острове начали развлекаться. Причем этим занялись не только мелкие, но и Тина с Найтой — уходили в длинные перекаты, крутили сальто и «летали» от одного горизонтального штыря, торчащего из стены, к другому! Да, все это выполнялось не на всей доступной скорости и без особо сложных элементов. Но даже так сводило с ума и вассалов, и Раду с близняшками.

Слава Пресветлой, хоть во время общей тренировки не шалили — помогали мне вести парней по Пути Меча и учили девиц. Зато, когда мы оставили Сангора, Дитта и Фиддина с подчиненными заниматься по своему плану, а сами поднялись в малый зал, девочки дали себе волю. В смысле, вызвали по тренажеру[7] и начали экспериментировать — воплощать в реальность те безумные сочетания приемов и связок, которые подсказывала им фантазия. При этом головы не теряли — любое исполняемое движение старались делать чисто, шероховатости исправляли, если что-то не получалось, сразу снижали скорость реакции тренажера, и привычно контролировали происходящее вокруг дома Дарами.

Последние полчаса[8] тренировки устроили собачью свалку — договорившись не покидать одной половины зала, загнали туда же все семь имевшихся тренажеров и начали бой по правилам «каждый за себя». Конечно же, используя оружие и броню, позаимствованные с базы десантной секции. Ну и оторвались. Да так, что после окончания этой части поединка Сардж, подсчитывавший попадания, объявил, что самая медлительная, Стеша, была «убита» сорок три раза. А меня, оказавшегося самым неуловимым, завалили аж четырежды!

После тренировки, по традиции, немного порасслаблялись во владениях Амси, затем позавтракали в кругу семьи и принялись за учебу. Все, кроме меня и Стеши — мы с ней отправились в кабинет на обязательную утреннюю планерку.

Начала ее, как обычно, хозяйка пляжного домика:

— Сорок минут назад во дворце Гленнов отловили последнего заговорщика. Старикашка в бешенстве, а королевская стража и сотрудники Ночного двора мечутся по дворцу, городу и предместьям, хватая всех, кто может иметь к заговору хоть какое-то отношение. До покоев Серебряных Струн еще не добрались, но повальные обыски уже идут. В общем, ситуация нормальная. Имеется в виду, для нас — хейзеррцы заняты внутренними проблемами, поэтому им не до Маллора. В Гельде тоже весело: зашевелились сторонники реванша, которые призывают к новой войне с Реймсом, чтобы отомстить за погибших соотечественников и вернуть утерянные территории. В самом Реймсе пока тихо — несмотря на то, что позавчера их посол отправил на родину письмо с подробным отчетом о происходящем, никакой особой активности короля я не заметила…

— В Торрене, как я понимаю, тоже тишь да благодать? — спросил я.

— Не сказала бы… — вздохнула Амси, зачем-то разгладила призрачное платье на коленях и задумчиво посмотрела в окно: — У меня создается ощущение, что Колвер[9] начал забывать о той трепке, которую вы устроили его послу и Торр-ан-Тильскому Мяснику.

Для того чтобы не быть голословной, она показала несколько записей с последнего приема во дворце. В первой король как-то уж очень смело называл Маллор королевством слабых душ и тупых мечей, а вассалов Зейна Шандора бабами в штанах[10]. А в остальных ему вторили и подданные — говорили о нашей слабости, вспоминали героическое прошлое и мечтали о еще более героическом будущем.

— Кроме слов, не было ничего? — подала голос Стеша. — Каких-нибудь писем с инструкциями их новому послу или совещаний с ближним кругом, в которых упоминались бы мы?

— Пока не было. Но уверена, что все это не за горами! — уверенно сказала хозяйка пляжного домика, а потом скрестила руки под грудью: — У меня пока все.

— Новости есть у меня, и даже много! — подалась вперед призрачная фигура Сарджа.

— Было бы странно, если бы их не было! — усмехнулся я. — Особенно после того, как ты перехватил управление теми спутниками Ушедших, которые еще работают.

Искин пропустил мое замечание мимо ушей:

— Мне очень не нравится ситуация на Полуденной[11] границе Маллора. В Большой Степи подросло и встало на ноги слишком много буйной молодежи. Резать друг друга им уже надоело, прошлые трепки, видимо, порядком подзабылись и теперь шарты начинают поглядывать на Полночь. Поэтому если не в этом году, то в следующем нам придется очень туго. Особенно если среди степняков найдется какой-нибудь толковый вождь, который сумеет объединить под своей рукой хотя бы десяток родов.

— Оборони Пресветлая от такого счастья! — угрюмо буркнул я, вспомнив о своем маноре, не пережившем такой же набег.

— К сожалению, не будет легко и без этого… — продолжил Сардж. — Даже сейчас к границе Маллора движутся семнадцать групп степняков, собирающихся пощипать приграничные деревни.

— А что Пограничная стража? — встревожился я.

— Пока, вроде, справляется… — ответил искин. — Но с большим трудом.

— Как на все это реагирует население Окраины? — спросила Стеша.

— Правильный, а главное, своевременный вопрос! — удовлетворенно кивнул Сардж. — Самые осторожные снимаются с мест проживания и отправляются на Полночь…

— Значит, на дорогах в той части королевства должно увеличиться количество разбойничьих шаек! — подумав, продолжила девушка. — Мало того, через некоторое время они начнут расползаться по всем остальным трактам, а потом доберутся и до городов. Потом вырастут цены на дома, землю и продовольствие. А из-за увеличения количества жаждущих получить хоть какую-то работу упадет стоимость самого труда.

То, что говорила меньшица, было, вроде бы, очевидно, но я об этом никогда не задумывался. Поэтому впечатывал в память каждое предложение. Но, увы, совсем недолго — как только искин базы понял, что Стеша хорошо усвоила какую-то из прочитанных им лекций, тут же перешел к следующей новости:

— Далее, в Дитрене сегодня ночью сгорело практически все торговое подворье…

С анализом возможностей, которые можно было бы использовать для обогащения, занимайся мы торговлей, девушка, которую готовили в тактики, справилась великолепно. Перечислила, какие товары имело бы смысл туда везти в первую очередь, а какие во вторую; сообщила, где именно их было бы выгоднее всего покупать; описала, какие слухи и как именно можно было бы распространить в местах закупки для того чтобы вызвать временное падение цен, и так далее.

Слушать Стешу было по-настоящему интересно, ведь таким образом я прикасался к тем знаниям, которые мне не давали. Да, во время таких планерок я схватывал лишь крупицы, а во время занятий с Сарджем и Амси занимался совсем по другой программе, но даже эти крупицы позволяли мне взглянуть на окружающий мир совсем по-другому. А искин объекта ноль-два продолжал озвучивать новость за новостью.

На одни меньшица не реагировала вообще, вторые заставляли ее лишь задумываться, третьи — высказывать свое мнение и иногда его доказывать. А так, как делала она все это предельно обстоятельно и добросовестно, планерка начала превращаться в очередное занятие. И я, додумавшись до этого, прервал невесть какой по счету монолог:

— Сардж, планерка — это обсуждение только тех новостей, которые хоть как-то касаются нашего рода или семьи!

— Прости, увлекся! — повинился он, но, судя по выражению лица, не раскаялся.

— Что ж, если больше новостей нет, то…

— Прости, что перебиваю, но у меня появился вопрос к Амси! — плеснув в меня чувством вины, нетерпения и, почему-то, жуткого сожаления, выдохнула меньшица. А когда я кивнул, мол, если появился, то задавай, повернулась к призрачной хозяйке:

— Скажи, пожалуйста, а что нового в поведении принца Террейла?

— Принципиально нового — ничего. Позавчера днем он провел учебный поединок с очередным наставником по мечевому бою. На этот раз с торренцем. Продержался порядка полутора минут, убедился, что и этот воин тебе не чета, и взбесился. Наставник был отправлен восвояси, а сам принц принялся топить горе в вине. Топил до утра. И, судя по всему, удачно, так как спит до сих пор.

— Ну, и как из этого страдальца можно сделать нормального короля⁈ — в сердцах воскликнул я, вспомнив надежды Зейна[12].

— Кажется, все-таки можно! — вздохнула Стеша. — Только девочкам эта идея не понравится. Так же сильно, как уже не нравится мне…

…Идею Стеши я озвучил за обедом. Вернее, сразу после того, как трапеза закончилась, ибо не хотел отбивать аппетит всей семье. Майра и Тина помрачнели, как грозовые тучи, у Ирланы с Алькой на глаза навернулись слезы, Найта осталась спокойной, а Вэйлька, задав несколько дополнительных вопросов, криво усмехнулась:

— Идея отвратительная, но отказаться от нее уже не получится. Поэтому делай так, как считаешь нужным. И не тяни — чем быстрее начнешь, тем быстрее получишь… или не получишь… ожидаемый результат.

— Уже начал! — нехотя признался я. — Отправил Дитта к Зейну, Сангора в Разбойный приказ за последними розыскными листками и озадачил Амси с Сарджем.

— Когда? — тихо спросила мелкая.

— Завтра! — сглотнув подступивший к горлу комок, ответил я. И тут же добавил: — Поэтому все занятия отменяются, и мы с вами отправляемся на остров.

— Отправь письма и Доре с Магнусом! — посоветовала Майра. — Предупреди, что у тебя появились важные дела, и что ты будешь занят. А то нагрянут в самый неподходящий момент и испортят и так неважное настроение.

Мысль была здравой, поэтому я перешел в кабинет, написал оба послания, а затем вызвал к себе Фиддина. Кроме распоряжения отправить кого-нибудь из парней по указанным сверху адресам, я приказал десятнику выставить одного стражника[13] перед дверями в дом, чтобы нас никто не беспокоил до позднего вечера. А когда он ушел, в сопровождении убитых горем женщин перешел на остров.

К моей искренней радости, оказавшись во владениях призрачной хозяйки, дамы заставили себя собраться. Поэтому уже минут через пятнадцать мы, переодевшись в костюмы для активных видов спорта, уплыли в открытый океан. И часа полтора плавали среди кораллов, наблюдая за подводным миром и получая удовольствие от того, что делаем это вместе. Когда нанырялись до умопомрачения, сплавали в ангар, за скутерами. И погоняли по океану, играя в безумного слепня[14]. Правда, минут через тридцать после начала игры проснулась Лана, и нам пришлось вернуться на берег — носиться и прыгать по волнам она была не в состоянии, а побыть со мной хотела не меньше остальных.

Через час после заката мне пришлось отвлечься и сбегать домой, чтобы принять доклады у Сангора с Диттом и снова загрузить их поручениями. Потом я минут двадцать пять мотался между базой, островом и домом, таская баулы со снаряжением. А когда закончил, вернулся к девочкам, к тому времени успевшим перебраться в спальню пляжного домика, выпить бутылки три вина на всю толпу и найти в архиве Амси сборник очень грустной музыки.

Я тоже погрустил. Ибо сразу после перехода на остров подобрал оба Дара, чувствовал мельчайшие оттенки эмоций, испытываемых девушками, и жаждал поделиться своими.

Ближе к полуночи, когда эмоции Вэйльки вдруг полыхнули безумным желанием, Тина с Найтой торопливо сбежали с острова домой. И сделали это очень вовремя, так как буквально через минуту после их ухода вспыхнула и Стеша, добавив яркости и мощи умопомрачительным чувствам подруги. А когда Алька обняла меня за шею и потянула к себе, мир окончательно померк…

[1] Сардж — искин планетарной базы десантной секции дальнего рейдера «Эквисс». Амси — искин пляжного домика.

[2] Влипнуть или войти в душу — войти в ближний бой.

[3] Меньшица — младшая жена. Как правило, благородная из побочных ветвей Старших родов или из второстепенных Младших, но взятая мужчиной из Старшего. Обладает статусом члена семьи мужа, но стоит на ступень ниже первой жены и ее детей.

[4] Гевер Седьмой, Гленн по прозвищу Похотливый Старикашка — король Хейзерра.

[5] Перекресток, Вуаль Пресветлой, Серп Денаи — крупнейшие созвездия этого мира.

[6] Деная — богиня смерти. Считается покровительницей Реймса. Острие «Серпа» — звезда красного цвета.

[7] Тренажеры, имитирующие вооруженного противника, являются частью наследия Ушедших, полностью автономны и обычно хранятся в отдельном помещении.

[8] Нейл и его супруги используют два варианта отсчета времени, местный и цивилизации Ушедших. В сутках десять страж, в страже десять колец или два часа, в часе сто минут, а в минуте сто секунд.

[9] Беорд Шестой, Колвер по прозвищу Мстительный — король Торрена.

[10] Баба в штанах — намек на то, что мужчина не умеет держать в руке меч. То есть, завуалированное обвинение в трусости. Одно из самых тяжких оскорблений в Торрене.

[11] Полдень — юг, Полночь — север. Закат — запад, Восход — восток.

[12] Описано во второй книге.

[13] Понятия «час» в этом мире нет. Поэтому часовых называют стражниками.

[14] Безумный слепень — простонародная игра, далекий аналог наших салочек.

Глава 2

Четвертый день пятой десятины второго месяца весны.

К Черным воротам дворца мы подъехали незадолго до рассвета. Окинув взглядом лица стражников, несущих службу, и убедившись, что оба воина из Незримых, я слегка расслабился. Поэтому коротко кивнул обоим, вскинул руку и жестом отправил Сангора с шестью подчиненными на площадку для ожидающих. А когда парни отъехали, повернулся к Найте:

— Почему именно ты?

— Без Дарующей тебя бы все равно никуда не отпустили… — ответила женщина, ничуть не удивившаяся моему вопросу. — Вэйлька моталась с тобой в Глевин в последний учебно-боевой выход, значит, теперь моя очередь. Кроме того, в ней слишком много желания, а в этом походе оно будет только мешать.

— Ты забыла добавить, что считаешь себя моей Тенью, и не собираешься уступать место за моим плечом даже собственной сестричке[1]? — прочитав недосказанное в эмоциях, поддел ее я. При этом щедро плеснув в душу Найты чувством уважения, удовлетворения и любви.

— Зачем озвучивать очевидное? — притворно удивилась женщина, а через пару мгновений выделила своим Даром несколько знакомых сознаний, приближающихся к нам со стороны дворца.

Я поморщился, узнав среди них не только Зейна Шандора с наследником, но и Манишу:

— Надеюсь, они догадались взять закрытую карету?

Догадались — небольшой четырехместный экипаж без гербов и с темными занавесками на окнах подлетел к воротам буквально минуты через три-четыре. А когда створки распахнулись, выехал с территории дворца и последовал за нами с Найтой к площадке, прячущейся между деревьями.

Первым наружу выбрался Недвир Топор, цепким взглядом оглядел моих парней и окрестности, поздоровался со мной и инеевой кобылицей[2], и разрешил своим подопечным выходить. Экипаж тут же качнулся на ремнях, и на землю спрыгнул самодержец:

— Привет, Нейл! Рад видеть тебя и твою супругу в добром здравии!

— Доброе утро, Зейн! — спешившись, улыбнулся я, обрадовавшись искренности эмоций венценосного побратима. — Дай Пресветлая здоровья и благоденствия тебе, твоим супругам и детям!

А через десяток секунд, когда к нам выбралась и королева, поклонился:

— Доброе утро, ваше величество! Прошу прощения за то, что вынудил вас проснуться в такую рань.

Судя по эмоциям, сердце женщины было не на месте. Но многолетняя привычка держать лицо в любых ситуациях позволила ей отшутиться:

— Одними извинениями не отделаешься: с тебя в подарок что-нибудь из «Просветленного[3]»!

— Договорились! — пообещал я, а затем обратил внимание на принца и добавил в голос металла: — Здравствуй, Террейл. С этого момента и до возвращения во дворец ты отзываешься на имя Тарг ар Эвис. Твое место в движении и в бою — за левым плечом десятника Сангора. Во-он те две лошади — твои. Поперек седла первой — плащ. Надеваешь, накидываешь на голову капюшон и ждешь команды выдвигаться.

— Может, хоть ты мне объяснишь, что все это значит⁈ — не без труда сдержав вспышку гнева, попросил наследник престола.

— «Вы». Или «арр Нейл»! — негромко, но властно рыкнул король. — С этого момента и до возвращения во дворец!

Принц повторил так, как требовалось. И получил не такой уж информативный ответ:

— Объясню. В дороге. Завтра-послезавтра…

К моему удивлению, этого хватило — Террейл, или, по-новому, Тарг опустил голову, стиснул пальцами рукоять меча и нехотя поплелся к своим лошадям. А я, оставшись с его родителями, негромко вздохнул:

— Надеюсь, что все получится…

Голос Шандора лязгнул сталью:

— Если не поможет даже это, то трон я уступлю кому-то из младших сыновей!

А Маниша подошла ко мне и… по-матерински обняла:

— Поосторожнее там, ладно?

…Ворота, разделяющие Верхний и Нижний город, мы пролетели, как на крыльях, так как при появлении нашего отряда неприметный парень из Незримых, отиравшийся возле караулки, метнулся к десятнику и что-то прошептал ему на ухо. А тот, сорвавшись с места, принялся собственноручно разгонять толпу, мешающую нам проехать между створок. Приблизительно так же преодолели и Восходные ворота. А когда выехали на Гельдский тракт, пара, назначенная Сангором в головной дозор, унеслась на перестрел вперед, вторая приотстала, а в оперативном канале раздался сосредоточенный голос Стеши:

— Еще раз доброе утро! Приветствую вас уже как тактик операции «Прогулка». Звено дронов сопровождения в воздухе, картинки с них — под соответствующими пиктограммами, а до поворота направо два километра шестьсот сорок два метра…

Особой необходимости все это говорить не было, но и у меня, и у Найты враз потеплело на душе. А когда в левом верхнем углу тактического экрана появилось окошко, демонстрирующее лицо девушки, начало улучшаться и настроение. Тем временем меньшица, закончив рассказывать обо всех потенциальных опасностях, которые могут подстерегать нас до поворота, ослепительно улыбнулась и перешла к домашним новостям:

— У нас все в порядке. Только что закончили пробежку и идем в большой зал. Я слегка приотстала, поэтому могу показать общую картинку. Это задница Рады… Хельги… Хильды… задницы парней… для Найты, наверное. О, а вот и Алькина! Хороша, правда? Кстати, сегодня на полосе препятствий девочка злобствовала, как никогда, и Майре приходилось ее придерживать… Увы, я уже у дверей. Опоздаю к началу тренировки — буду наказана. Так что до связи…

— Э-э-эх! — с наслаждением вдохнув свежий утренний воздух, буркнула Найта, и плеснула в меня не совсем понятной последовательностью чувств, которую я после короткого раздумья «перевел», как вопрос «Здорово, что они у нас есть, правда?»

— Ага! — подтвердил я. А через несколько минут, увидев, что головной дозор добрался до начала тропинки, выбранной Стешей для съезда в лес, дважды свистнул. Тамор с Тавором, братья-погодки, которые пришли в мой род из побочной ветви ар Лоусов, мгновенно среагировали на приказ и остановились. А «прочитав» последовательность жестов, спешились, дождались, пока основная группа приблизится, и ушли в лес, ведя лошадей в поводу.

Прекрасно понимая, что опыта передвижения пешком у «Тарга» нет и быть не может, на ближайшей полянке я сделал остановку. Минут, эдак, на сорок пять. Во время которой заставил принца распотрошить переметные сумки на заводной лошади и объяснил, по какому принципу в них уложено снаряжение. После объяснений ткнул пальцем в один из двух «лишних» свертков и приказал переодеться. А когда наследник престола выполнил приказ и в сердцах зашвырнул ненужные вещи куда подальше, рассказал, что такое портянки, зачем они нужны, и показал, как их правильно мотать.

Следующие полтора часа мы еле ползли, так как через каждые двадцать минут неспешного шага приходилось делать пятиминутный привал, чтобы Тарг восстановил дыхание и перемотал портянки. А чтобы такое времяпрепровождение приносило хоть какую-то пользу, я объяснял наследнику Зейна, как правильно ходить, дышать, слушать лес и так далее — в общем, читал лекцию по основам выживания на дикой природе. Как ни странно, принц слушал очень внимательно — видимо, оценил количество взятых с собой продуктов, и понял, что надеяться на возвращение домой в ближайшие пару дней не стоит.

Ближе к концу этой «прогулки» он начал понимать, что в моих словах куда больше смысла, чем казалось на первый взгляд: все семеро моих вассалов, включая Сангора, выглядели бодрыми и свежими, перематывать портянки даже не думали, а сам Тарг основательно подустал и слегка стер пятку на левой ноге.

Доводить его до изнеможения в первый же день похода в мои планы не входило, поэтому сразу после того, как тропинка вывела нас на огромное поле, поросшее редким кустарником, я разрешил всем забраться в седла и начал первую из запланированных лекций:

— Средняя крестьянская семья состоит из двенадцати-пятнадцати человек. Как правило, это глава семьи, две-три супруги и уйма детишек разного возраста. Для того чтобы прокормить одного взрослого человека в течение года, вырастив и продав, скажем, пшеницу, требуется поле размерами от нас и во-он до того, до того и до того кустов. А всю семью…

Естественно, размеры и сам рассказ я брал не из радужных грез — отталкивался от маркеров, стараниями Амси появляющихся на экране тактического комплекса, и читал подготовленный ею же текст. А она, для большей наглядности, щедро разбавляла его цепляющими за душу примерами:

— Если добавить к получившемуся участку кусок под налоги, которые эта семья должна будет заплатить хозяину земли, учесть возможность наступления дождливого или засушливого лета и вспомнить о том, что зерном с удовольствием лакомятся птицы и многие дикие звери, то надел потребуется раза в три больше.

— А ведь этим крестьянам надо не только есть, но и во что-то одеваться, запасать на зиму дрова, покупать сено для коровы или саму корову… — поддержала меня Найта, читающая тот же текст. — Да и налоги — это еще не все: чтобы зерно превратилось в муку, надо купить телегу и мешки, довезти урожай до мельницы, заплатить за работу и мытарям на въезде в город, за место на рынке и так далее и тому подобное. А после всего этого еще и умудриться довезти вырученные деньги до дому.

— Именно! — кивнул я. — А теперь я покажу, сколько стоит простенький серебряный кубок, конь, меч и родовой перстень…

В этот момент принц слегка оживился. Но ненадолго — сообразив, что ни одного упомянутого мною предмета крестьянской семье не купить при всем желании, нахмурился.

— Теперь задумайтесь вот о чем: на всем этом огромном наделе трудится не вся семья, а лишь взрослые. С рассвета и до заката. С ранней весны и до начала осени. И каждый день! Почему? Да потому, что зерно, брошенное на землю, просто так не прорастает…

Кусок лекции, посвященный основам земледелия, Тарг слушал с все усиливающимся изумлением. Особенно после того, как узнал, что большая часть крестьянских семей возделывают землю деревянными инструментами, ибо железные и стальные слишком дороги. Когда я предложил ему представить себя крестьянином, по полю которого в самом конце лета пронеслась кавалькада из сотни-другой охотящихся благородных, принц невольно дотронулся до рукояти меча. А где-то через час, когда мы проезжали мимо полей, на которых трудились местные жители, очень внимательно приглядывался к тому, что они делали, то ли сравнивая с тем, что услышал из лекции, то ли примеряя каждое их действие на себя.

В течение оставшейся части дня я его больше ничем не терзал — давал знаниям улечься в голове и прорасти в душу. Поэтому мерно покачивался в седле, изредка корректировал направление движения отряда, а сам либо учился, либо общался с семьей, благо с момента имплантации тактического комплекса успел разобраться с большей частью его возможностей и научился набирать и отправлять текстовые сообщения почти незаметными шевелениями пальцев левой руки…

…До места будущей ночевки, выбранной для нас Стешей, добрались незадолго до заката. Вот тут мне пришлось поднапрячься — взять принца в напарники и последовательно объяснять ему каждое свое действие. То есть, учить самым простым вещам — обихаживать лошадей, обустраивать место для ночлега, собирать валежник и расставлять сторожки. Сначала вымотавшийся за день мужчина понимал объяснения далеко не с первого раза. Но когда сообразил, что я никуда не тороплюсь и готов заставлять его делать одно и то же хоть до утра, заставил себя собраться. Поэтому был оставлен в покое не так уж и поздно — минут через пятнадцать после окончания трапезы. Вернее, после того, как вместе со мной сходил к речке и собственноручно вымыл тарелку и нож.

Он обрадовался. Добрался до кучи лапника, застеленной плащом, лег, с наслаждением вытянув ноги, и… еще полтора часа, открыв рот, наблюдал, как я гоняю Найту и своих вассалов…

…Следующие три дня пути были похожи один на другой, как капельки росы. Подъем на рассвете, часовая тренировка, завтрак, дорога с редкими привалами, обустройство лагеря, еще одна часовая тренировка, ужин и сон. Стеша, которая нас вела, выбирала маршрут таким образом, чтобы заросших лесом участков было как можно меньше, а полей и перелесков — как можно больше. Но перебирать ножками нам это не мешало — минимум треть пути я, Найта и мои вассалы проделывали пешим по конному, то есть, бегом, держась рукой за стремя.

Весь второй день наследник престола наблюдал за этими пробежками, тихо дурея. И, кажется, с нетерпением ждал момента, когда, наконец, хоть кто-нибудь да взбунтуется. Не взбунтовался никто. Мало того, на вечерней тренировке все те, кто «весь день» несся по полям «со скоростью лошади» выкладывались так, как будто бездельничали месяц-два и соскучились по нормальным нагрузкам. А на следующий день бежали так же бодренько, как и накануне!

Террейл задумался. А когда поймал чей-то насмешливый взгляд, решил делать то же самое. И хотя пробегал относительно немного — по полкилометра за каждый подход — к вечеру плавился от гордости.

Еще одним небольшим отличием последующих дней от первого были темы лекций: все промежутки между пробежками я рассказывал «вассалам» об экономике. То есть, объяснял, откуда берутся те вещи, которые мы используем в обычной жизни, сколько стоит вложенный в них труд, какую длинную цепочку рабочих рук проходит, скажем, кусок руды для того чтобы в конечном счете превратиться в меч и так далее. Кроме этого, рассказывал и о налогах, заставляя спутников прослеживать процесс накопления средств от тех, кто что-то выращивает или производит, до королевской казны.

Тем было много, и все разные. Но их объединяла одна-единственная мысль, кстати, ни разу не высказанная мною вслух: «Крестьяне и ремесленники — фундамент благосостояния благородных. А тот, кто посягает на их имущество, здоровье или жизнь, является наиглавнейшим врагом короны».

Вообще лекции, подготовленные Амси, были очень интересными и невероятно образными. Благодаря этому все, что я озвучивал, само собою откладывалось в памяти. И вынуждало задавать вопрос за вопросом. Само собой, не меня, а вассалов. А ответы на них расставляли акценты именно так, как требовалось. Видимо, поэтому к концу четвертого дня ежедневного воздействия на мозги все те отдельные фрагменты, которые я описывал, вдруг собрались в общую картину и поразили и меня, и Найту, и парней до глубины души. А наследника престола сподобили сформулировать ту самую мысль, к которой его подталкивали. Правда, получилось у него это несколько сумбурно.

— Арр Нейл, а можно вопрос? — подал он голос минут за сорок до завершения дневного перехода. А когда я кивнул, хрустнул костяшками пальцев: — Все то, что вы рассказывали эти дни, звучит логично, но совсем не так, как мне когда-то объясняли наставники. Если отталкиваться от ваших слов, то получается, что любое королевство, прежде всего, богато чернью, а это утверждение не лезет ни в какие ворота!

— Скажи, Тарг, чем закончилась недавняя война между Реймсом и Гельдом? — спросил я.

— Гельд потерпел поражение в нескольких сражениях, а потом… — тут принц нахмурился, — … отдал Реймсу приличный кусок территории!

— И победителя это устроило, не так ли? — усмехнулся я. — Хотя ни одним благородным, которые считают себя фундаментом королевства, это королевство так и не приросло. Наоборот, потеряло в битвах некоторое количество частей этого самого «фундамента» ради того, чтобы наложить лапу на «никому не нужный» кусок земли, но почему-то сочло такой обмен выгодным!

Принц задумался. Минут на пять-семь. А потом разродился умной мыслью:

— Ну да, какой бы ежегодный доход ни приносил этот кусок территории, король Гельда его уже не получит. А значит, не сможет выучить, вооружить и прокормить некоторое количество воинов. Или укрепить стены какого-нибудь пограничного города. Или закупить достаточное количество стрел для лучников. То есть, станет немного слабее! А когда реймсцы заселят эту землю и начнут получать с нее доход, их королевство станет чуть сильнее. И… постарается забрать очередной кусок!

Что интересно, этот вывод его не удовлетворил — все время, пока мы обустраивали очередное место ночевки и тренировались, он заново разбирался в причинах и последствиях самых крупных недавних войн. А после ужина задумчиво пробормотал:

— Арр Нейл, а ведь вы были правы! Отец говорил, что основной причиной войны между Торреном и Реймсом, случившейся шесть лет назад, была необходимость сократить количество дурной молодежи, подросшей в благородных родах. А про крестьян и ремесленников не сказал ни слова!

— За свою жизнь средняя благородная дама рожает три-четыре ребенка, из которых выживает три четверти. Средняя крестьянка рожает раз шесть-восемь. Только из ее детей выживает в лучшем случае треть…

Озвучив эту фразу, я ужаснулся. Конечно же, не показав и виду. А наследник престола аж подпрыгнул на месте:

— Почему так мало⁈

— В крестьянских семьях нет личных лекарей. Да и условия жизни с нашими не сравнить. Кроме того, будущая мать работает до последних дней беременности, чтобы помогать мужу, поэтому не всегда дохаживает полный срок. В результате частенько рожает в поле, а роды принимают либо члены семьи, либо деревенские знахарки. Надо ли говорить, что у крестьянок огневица начинается куда чаще, чем у благородных? — хмуро объяснила Найта. — Поэтому они мрут. И мрут их дети. Причем не только во время родов, но и в неурожайные годы, во время работы, от лесного зверья…

— От зверья? Как⁈

— Дети крестьян пытаются помогать родителям хоть чем-нибудь, поэтому собирают грибы, ягоды, дикий мед… — подал голос Сангор. А когда принц повернулся в его сторону, добавил: — Позапрошлым летом в одной из деревенек манора ар Маггор четыре девчушки восьми-двенадцати лет отправились собирать малину и нарвались на медведя, раненого, но не добитого какими-то недоумками. Года четыре тому назад, зимой, после восьмидневной метели, трое мальчишек пошли в лес за дровами, но наткнулись на оголодавшую волчью стаю…

— В прошлом году за одно лето в деревеньке по соседству с Лоусом покалечилось двое парней. Одного придавило лесиной во время лесозаготовок, а второй надсадился на мельнице, таская мешки с мукой… — поддержал его Лоннер.

Принц удивился:

— Мешки? Как? Они же не такие уж и тяжелые!

— Для нас — да! А для двенадцатилетнего мальчишки, которого сносило ветром от слабости после голодной зимы, они оказались неподъемными…

Подобных историй Террейлу рассказали предостаточно, поэтому все время, пока мы тренировались, и еще половину ночи он сосредоточенно думал…

Рассвет пятого дня пути наследник престола встретил не выспавшимся и злым, как цепной пес. И не только из-за тягостных мыслей: настроение испортил как ночной поход в кусты по нужде, во время которого бедняга еле ковылял из-за боли в мышцах ног, так и моросящий дождик, начавшийся в середине ночи и успевший промочить все то, что не было накрыто. То есть, только его вещи. Поэтому, встав и натянув на себя сырую куртку, Тарг оглядел лица моих вассалов и взбесился еще сильнее: парни, готовившиеся к утренней тренировке, не обращали никакого внимания на висящую в воздухе водяную взвесь и весело перешучивались. А когда на полянку вернулась Найта и от избытка чувств поцеловала меня в щеку, вышел из себя:

— Скажите, арр Нейл, а почему женщина сопровождает только вас? У вас что, самые большие потребности в любви и ласке?

— Эта женщина тренируется по два раза в день, с легкостью поддерживает тот темп и режим передвижения, который я задаю, и способна порезать на мелкие лоскуты и любого из моих вассалов, и тебя… — ухмыльнулся я. И пообещал: — Когда среди твоих супруг появится хотя бы одна такая же, я разрешу взять ее с собой.

Этот ответ заставил принца почувствовать себя уязвленным:

— Если вы мне только что намекнули на то, что арессу Найтиру надо считать воином, то неудачно: воины не спят со своими предводителями!

— Хочешь, я буду спать с тобой⁈ — внезапно предложила Дарующая.

Террейл нервно сглотнул, но кивать поостерегся. И правильно сделал, так как после небольшой паузы женщина озвучила условия такого «счастья»:

— Убей Нейла в поединке, сумей объездить меня — и я не вылезу из твоей постели, пока тебе не надоест!

— Это можно считать обещанием? — спросил он, видимо, решив оставить за собой последнее слово в перепалке. — Я ведь могу постараться и…

Найта оглядела его с ног до головы и презрительно фыркнула:

— Для того, чтобы когда-нибудь сравниться с моим мужем и со мной, тебе надо тренироваться круглые сутки. А ты предпочитаешь себя жалеть!

Последняя фраза инеевой кобылицы и улыбки, которые появились на лицах моих парней, заставили Тарга заткнуться и… принять участие в тренировке. И хотя работа в паре с Сангором наследника ничем не порадовала — во время тренировочных боев десятник не отдал ему ни одного укола, а сам нанес десятка полтора — Шандор все-таки дотерпел до команды «Достаточно». А бешенство выплеснул перед завтраком, отлучившись в лес и изрубив в щепки какое-то несчастное деревце.

Злился и по дороге. Правда, при этом слушал очередную лекцию с неослабевающим интересом — как мне показалось, сравнивая то, что я говорю, с тем, чему его когда-то учили наставники и пытаясь найти любую возможность, чтобы придраться. К его искреннему сожалению, найти слабые места в рассуждениях искина не получилось, поэтому после окончания «занятия» принц ушел в себя.

Я обрадовался. Поэтому следующие полчаса посвятил общению с семьей, только-только закончившей утреннюю тренировку, перебравшейся на остров и отмокающей в джакузи. Вернее, с большим удовольствием наблюдал за шуточной грызней девочек, оставшихся дома, с сопровождающей меня счастливицей:

— Сестричка, тебе не стыдно⁈ — возмутилась Вэйлька, как только мы подключились к общему каналу и написали, что можем поболтать. — Мы поручили твоим заботам главу рода, семьи и любимого мужа, а ты, не успев выехать за ворота, потеряла Свет[4]!

— Ага! — поддержала ее Алька. — Вместо того чтобы согревать Нейла душой и телом сутки напролет, ты поддалась соблазнам окружающего мира и возжелала другого мужчину!

— И не просто возжелала, но и подарила ему надежду! — сделав вид, что потрясена таким непостоянством подруги до глубины души, «мрачно» вздохнула Майра. — Да так, что воодушевленный принц сразу же принялся за тренировки!

— Что вы несете? — воскликнула Найта. Вернее, ее комм, озвучивший написанный ею текст голосом хозяйки: — Нужен он мне, как ягненку мельничный жернов! Я просто выполняла распоряжение тактика изыскать возможность подтолкнуть Террейла к тренировкам!

— Чтобы так извратить мое распоряжение, нужен нешуточный талант! — схватилась за голову Стеша. — И тщательно скрываемый интерес к наследнику Зейна.

— Может, она считает, что Найтира ар Шандор звучит лучше, чем ар Эвис? — похлопав густыми ресницами, спросила Ирлана. — А что, супруги принца хлипковаты и безвольны, подмять их под себя не такая уж и большая проблема, значит, детская мечта всех девиц — стать старшей хозяйкой королевского рода — вполне достижима.

— Ох, вы у меня договоритесь! — «злобно» прошипела старшая Дарующая. — Времени у меня много, фантазии тоже достаточно, поэтому к возвращению домой я придумаю для вас такое изменение, от которого вы взвоете!

— Не-не-не, только не это!!! — ужаснулась Алька и «в панике» прикрыла ладонями полушария груди Стеши, сидевшей рядом. — Такую потерю Нейл не переживет…

К моему удивлению, сразу после окончания этой перепалки, когда мои красавицы, погрустнев, отправились на занятия, Найта подъехала поближе и написала в личный канал:

— Ты ведь не думаешь, что мне действительно есть хоть какое-то дело до Террейла и его короны, правда⁈

Шутить на эту тему я не рискнул — эмоции старшей Дарующей звенели напряжением, как перетянутые струны, готовые лопнуть, а личико ощутимо побледнело:

— Мне не надо думать: я чувствую все твои эмоции с раннего утра и до поздней ночи. Поэтому знаю, что в твоем сердце нет места ни для кого, кроме меня и наших девочек.

Тень несколько мгновений вслушивалась в мою душу, потом полыхнула облегчением и благодарно улыбнулась…

…На Дитренский тракт выбрались за два часа до заката и, ведомые Стешей, порысили на Полдень. А уже через двадцать минут головной дозор, обратив внимание на птичий грай, раздающийся откуда-то справа, подал знак «Внимание». И Сангор, повинуясь моей команде, отправил в лес пару лучших следопытов. Все время, пока их не было, принц не находил себе места — рассматривал неглубокий овраг, перед въездом в который мы остановились, придирчиво оглядывал нависающие над дорогой деревья, сверлил взглядом густой кустарник и вслушивался в окружающий мир. А когда мои вассалы вдруг бесшумно возникли из-за ближайших стволов, невольно вздрогнул.

— Там трупы, арр! — доложил Лоннер. — Три крестьянские семьи. Мужики, женщины старше тридцати лет и дети. А молодух, продукты и все, что можно продать, нет — их, видимо, забрали с собой.

— Разбойники? — подъехав к нам вплотную, хрипло спросил Террейл, вдруг чем-то неуловимым напомнив мне своего отца.

Воин утвердительно кивнул.

— Когда произошло нападение? — поинтересовался я.

— Судя по состоянию тел, вчера во второй половине дня.

«Правильно…» — мысленно отметил я, так как стараниями Сарджа и Стеши видел это нападение от начала и до конца на картинке со спутника.

— Что ж, идем, посмотрим повнимательнее… — буркнул я, спешившись и жестом приказав Найте следовать за собой.

— Арр Нейл, можно, я с вами? — попросил принц. А когда я пропустил эту просьбу мимо ушей, начал вываливать на меня аргумент за аргументом: — Погибшие были подданными моего отца. И, не столкнись с разбойниками, рано или поздно стали бы моими. А значит, я, как будущий король, просто обязан увидеть их тела собственными глазами!

Аргументы он привел веские, поэтому я «нехотя» согласился. А через пару минут, стоя на краю оврага, заваленного трупами, убедился, что не зря вытаскивал Террейла из дворца: Шандор-младший, переходя от тела к телу, пристально вглядывался в каждое лицо, осматривал каждую рану и постепенно наливался холодным бешенством. А в самом конце, посидев на корточках рядом с изломанным тельцем мальчишки лет семи, вдруг выпрямился и требовательно уставился на меня:

— Арр Нейл, я надеюсь, мы не оставим это нападение безнаказанным⁈

— Мы не оставим… — подтвердил я, выделив интонацией самое первое слово. — А тебе придется подождать с лошадьми. Ибо бесшумно передвигаться по лесу ты не умеешь и не чувствуешь своего напарника, а те навыки мечевого боя, которые вбили тебе в ноги наставники, хороши только для поединков.

Принц вспыхнул, набрал в грудь воздуха и… скрипнув зубами, выдал фразу, которая меня по-настоящему обрадовала:

— Вы правы, я еще не готов, а значит, буду для вас обузой! Поэтому в этот раз подожду…

Двадцать с лишним минут, которые потребовались для того, чтобы въехать в лес и найти подходящую полянку для временного лагеря, Тарг не находил себе места. А к моменту, когда лошади были стреножены, и я назвал ту пару вассалов, которая отправится вместе со мной и Найтой, был готов броситься по следам разбойников в одиночку. Поэтому на мою просьбу отвернуться и в течение половины кольца не поворачиваться, среагировал как-то уж слишком нервно:

— Зачем⁈ У вас от меня есть какие-то тайны⁈

Я кивнул:

— Да, есть: я и мои вассалы охотимся на разбойный люд в снаряжении, придуманном именно для этого. И мне бы очень не хотелось, чтобы по какой-нибудь трагической случайности нечто похожее вдруг появилось, скажем, у хейзеррских боевых звезд, у воинов Торренского Ночного двора или у тех же лихих людишек!

— А-а-а…

— Все те, кому удается увидеть это снаряжение, умирают! — ответил я на не заданный вопрос. — Поэтому эта тайна рода Эвис до сих пор и остается тайной.

Принц нервно хрустнул костяшками пальцев, потом развернул плечи и гордо вскинул подбородок:

— Клянусь кровью рода Шандоров и своей жизнью, что все тайны ар Эвис, которые я узнаю в этом походе, умрут в моей душе!

Клятва была серьезной, чувства, которые при этом испытывал принц, тоже не давали достаточно веских причин для отказа, поэтому я коротко кивнул, скользнул к одной из своих переметных сумок и вытащил из нее сверток с простеньким тряпичным «лесным» маскхалатом. Найта, Тамор и Лоннер последовали моему примеру. А когда нацепили их на себя, сразу же принялись вдевать в петельки листочки, веточки и пучки травы.

Все это время принц стоял, открыв рот: еще бы, на его глазах мы превращались во что-то вроде оживших кустов или выворотней. Точно так же, не отвлекаясь ни на мгновение, он смотрел и на процесс нанесения на лица и кисти рук самой обычной лечебной мази, перемешанной с зеленым, коричневым и черным красителями. А когда мы закончили и занялись проверкой оружия, вдруг криво усмехнулся:

— Да уж, несколько умелых воинов в таком облачении могут изменить ход любой войны. И делать врагам Маллора такие подарки я не намерен…

…К лагерю душегубов мы подобрались ближе к полуночи, то есть, через час после того, как угомонились самые похотливые и любвеобильные ублюдки. Обнаружив, что в этой шайке стражников[5] не выставляют, приятно удивились. В смысле, удивились мои вассалы, ибо мы с Найтой об этом знали точно, так как наблюдали за лагерем сначала через спутник, а потом и через камеры дронов сопровождения. Затем я распределил цели, прекрасно видимые в одном из специальных режимов наблюдения тактического комплекса, и дал команду начинать.

Лоннер и Тамор отработали просто великолепно — бесшумно прокрались каждый к своему шалашу, почти неслышно прирезали каждый по паре душегубов, и при этом постоянно находились в готовности к действию. Я тоже особо не тянул, поэтому обошелся одним ударом по каждому телу. А Найта, быстренько разобравшись с первыми двумя, скользнула к шалашу главаря, ударом в голову отправила спящего татя в беспамятство и добросовестно связала. Еще через минуту, первой сняв с себя маскхалат и спрятав его в рюкзачок, прошла к загону для пленниц и, остановившись у «двери», связанной из приличных жердин, с нетерпением посмотрела на моих вассалов.

Парни, только-только закончившие возиться с трупами, мгновенно поняли намек. Поэтому не только ушли с поляны, но и встали спинами к ней. Убедившись, что они, выпившие зелье кошачьего глаза, не нахватают лучей Ати[6] от яркой вспышки, я бросил на кострище сушняка, раздул тлеющие угли и коротко кивнул Дарующей.

— Привет, девчата! — выворотив из земли и отбросив в сторону «дверь», мягко заговорила она. — Я — Найтира ар Эвис по прозвищу Метель, супруга главы Странного рода и одна из тех воинов, которые только что отправили за Грань ваших мучителей. Сейчас я перережу путы на ваших руках и ногах. Пугаться, плакать или убегать в лес не стоит — темная фигура, которая стоит у костра — мой муж, Нейл ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья и человек, который очень не любит разбойный люд…

С такими пленницами Найта уже общалась, соответственно, прекрасно понимала, что первое время большинство воспринимает не смысл произнесенных слов, а интонацию, и очень нервно реагирует на любые резкие движения или жесты, которые выглядят угрожающими. Поэтому говорила неторопливо и очень благожелательно, а резала кожаные ремни и перемещалась между женщинами так плавно, как будто исполняла медленный танец.

— Если выйти из этого загона и повернуть направо, то шагов через десять вы упретесь в гору котомок с награбленными вещами. Выберите себе то, что подойдет… — ворковала она, растирая запястья девочке лет девяти, и осторожно, на самой грани чувствительности, подлечивая ее истерзанное тельце пробужденным Даром. — Желающие ополоснуться могут спуститься чуть ниже: там, под выворотнем, бьет небольшой ключ. Только не затопчите — вас много, а он один. И совсем маленький…

Пока женщины мылись и переодевались, Найта ходила по поляне, копаясь в трофейном оружии, а я общался со Стешей, Алькой и хозяйкой пляжного домика. Первая находилась в оперативно-тактическом зале объекта ноль-два, под руководством Сарджа училась обеспечивать любые потребности ДРГ[7] и беседовала со мной в оперативном канале. Вторая, сбежав на остров и закрывшись в одной из комнат, с нетерпением ждала самой важной, по ее мнению, части операции. А Амси отслеживала ее состояние и периодически сообщала мне, что девушка в относительном порядке.

Когда от ключа вернулась последняя крестьянка, Найта оглядела каждую из одиннадцати бывших пленниц, и заговорила снова:

— Мы отправимся к Дитренскому тракту где-то через кольцо, сразу же, как возьмем болью за боль с предводителя этой шайки. У кого есть желание посмотреть или поучаствовать — оставайтесь на месте. Все остальные могут отойти в сторону и заткнуть уши.

— Он что, жив⁈ — с мстительной радостью в голосе воскликнули сразу несколько девушек.

— Да! — нехорошо ухмыльнулась Дарующая. — Смерть оказалась бы для него слишком легким наказанием. А дальнейшая судьба не смогла бы стать уроком для тех татей, до которых мы еще не добрались.

Отходить в сторону и затыкать уши не захотели даже самые маленькие. Поэтому Найта, удовлетворенно кивнув, подтащила разбойника поближе к костру и привела его в сознание мощной затрещиной. Когда мужчина забился в путах, представилась, дала ему немного понаслаждаться ужасом, затем воткнула в землю рядом с его головой самый приличный из найденных ножей и вопросительно посмотрела на окруживших его женщин:

— Уши ему уже не понадобятся. У кого есть желание отрезать, скажем, правое и добросовестно прижечь ранку?

…Когда Найта и недавние пленницы закончили воздавать болью за боль, превратив главаря разбойников в одноглазого, безухого, безносого и однорукого скопца, Алька удовлетворенно хмыкнула, пожелала мне спокойной ночи и отправилась спать. А Амси тихо вздохнула:

— Безумный способ психологической реабилитации. Но в вашем сумасшедшем мире он каждый раз помогает. Алиенна опять отключится, не успев коснуться головой подушки, и будет всю ночь улыбаться во сне. Тина посмотрит эту запись завтра, поплачет в одиночестве и вновь обретет душевное спокойствие. А большинство женщин, которых вы только что спасли, уже удовлетворены, поэтому озаботились своим будущим — вон, носятся по поляне и отбирают все то, что стоит хоть каких-то денег и сможет помочь им выжить.

Я равнодушно пожал плечами, ибо считал, что все те способы этой самой «реабилитации», о которых призрачная хозяйка рассказывала во время первого учебно-боевого выхода, в нашем мире не сработают. Само собой, за исключением полного стирания воспоминаний о насилии. А еще был убежден, что каждая жертва насилия имеет право на воздаяние…

…Когда трофеи разбойников были осмотрены, а все ценное, но не очень тяжелое, оказалось поделено, уложено в самодельные котомки и заброшено за плечи, я дал команду выдвигаться. Самых мелких девиц Лоннер и Тамор понесли на плечах. Благо возвращались мы по тропинке, натоптанной лихими людишками, а не по бездорожью. Остальные женщины шли, держась одна за другую. А я вел «намек» для остальных разбойников. Вернее, направлял его в нужном направлении хорошими пинками.

Несмотря на не самое лучше самочувствие и кромешную тьму, которая царила в лесу, никто не жаловался. Скорее, наоборот — с каждым метром, который удалял крестьянок от ненавистной поляны, их шаги становились все легче и увереннее, а настроение — светлее. Так что к месту нашего ночлега вышли чуть менее чем через три часа. Сангор, убедившись, что никто из нас не пострадал, взял спасенных под свою опеку — рассадил вокруг котелка с кашей, щедро приправленной мясом, раздал грубые ложки, вырезанные парнями за время ожидания, и предложил угощаться. Измученного донельзя калеку к котелку не пригласили — сбили на землю, связали ноги и оставили ждать рассвета. А я, Найта и оба вассала, участвовавших в операции, отправились к переметным сумкам — возвращать на место маскхалаты и не потребовавшееся снаряжение.

Пока мы занимались делом, Террейл со злым удовлетворением в чувствах разглядывал главаря шайки. Потом подошел ко мне и тихо спросил:

— Сколько их было, арр?

— Девять.

— А женщин забрали одиннадцать?

— Тринадцать. Но две самые юные не выдержали истязаний и были выброшены в ближайший овраг за ненадобностью!

Эмоции мужчины полыхнули бешенством, а десница вцепилась в рукоять меча. Но наружу не потянула — он не хуже, чем я, понимал, что в данном случае смерти, как наказания, будет слишком мало.

— Спасибо. И от имени Шандоров, и от меня лично… — справившись с желанием убивать, выдохнул он и… поклонился! А потом, выслушав ответ, мотнул головой в сторону женщин: — А что будет с ними?

— Доведу до ближайшего городка, договорюсь с наемниками о сопровождении, вручу той, которая окажется поумнее, сопроводительное письмо и отправлю в свой манор.

— В тот самый, которым вам некогда заниматься, и поэтому он продолжает оставаться под доверительным управлением Скряги?

Я кивнул.

— Не самое лучшее решение… — вздохнул мужчина. — Я знаю Лейрама ар Биер куда лучше вас, поэтому могу сказать точно: он посчитает этих женщин лишней обузой. Нет, проигнорировать прямой приказ побоится, но выделит на всю толпу какую-нибудь полуразрушенную лачугу в самой отдаленной деревеньке. А следующей весной с прискорбием сообщит, что бедняжки не пережили тягот тяжелой зимы.

У меня потемнело в глазах:

— Но Зейн сказал, что ему можно доверять!

— Арр Лейрам кристально честен! — поморщился принц. — В смысле, не ворует и всей душой радеет о доходах сюзерена. Но при этом относится к простолюдинам, как лучник к стрелам: хорошие бережет, а кривые выбрасывает.

— Что ж, придется заглянуть к нему в гости! — процедил я, одновременно набирая текст в личном канале искина базы десантной Секции: — Сардж, доброй ночи! Мне надо, чтобы ты отправил звено дронов в мой новый манор…

Этого предложения хватило за глаза — искин, проглядев запись текущего разговора, сообщил, что дроны уже вылетели. Тем временем эмоции Террейла обожгли меня ранее несвойственным ему сочувствием. Конечно же, не ко мне, а к спасенным крестьянкам:

— Я предлагаю сделать иначе: отправить их в манор, принадлежащий мне. Во-первых, там куда спокойнее, чем в вашем — никто не взбудоражен недавней потерей старого сюзерена и не дергается, не зная, чего ожидать от нового. Во-вторых, городской глава знает мой нрав, поэтому устроит женщин именно так, как я ему отпишу. И, в-третьих, это будет справедливо: если жертвы разбойников — подданные Шандоров, то и ответственность за них должны нести мы, а не ты.

— Наследник престола умнеет на глазах! — хихикнула Стеша. — Жду не дождусь момента, когда он, наконец, додумается до главного…

— Ты у меня умничка! — написал я. После чего «нехотя» согласился с предложением принца, и заодно напомнил ему, что представляться крестьянкам придется не своим, а моим родовым именем. А тот, согласившись, унесся радовать женщин. Вернее, дожидаться, пока они насытятся, чтобы порадовать их уже потом. Я же, дотронувшись до предплечья Найты, мотнул головой в сторону леса, серией жестов предупредил Сангора, что мы с ней ненадолго отойдем, и скользнул в темноту.

Как и в позапрошлом учебно-боевом выходе, непоколебимое спокойствие, которое эта женщина демонстрировала во время операции, оказалось лишь видимой частью испытываемых ею чувств. А жгучая ненависть к насильникам и убийцам, сочувствие к их жертвам, жажда мести и злое предвкушение воздаяния, зажатые оковами воистину стальной воли, не ощущались. Но стоило Найте добраться до реки, раздеться и зайти в воду, как оковы лопнули, и Дарующую начала колотить нервная дрожь.

Как выводить свою Тень из этого состояния, я, к сожалению, знал слишком хорошо. Поэтому накинул на нее петельку воли, влил все теплые чувства, какие во мне были, и помог раздеться. А когда она, ежась, зашла в воду, начал помогать ей мыться. Вернее, мыл ее сам, так как она то и дело уходила в воспоминания и превращалась в статую. А для того, чтобы лед, сковавший ее душу, растаял как можно быстрее, вкладывал в каждое прикосновение любовь и нежность.

Когда самые острые и болезненные эмоции слегка притупились, а Найта начала замерзать, я насухо вытер ее полотенцем, дал время одеться и увел в лагерь. Там позволил ей первой залезть в наш спальный мешок, дождался, пока Дарующая скинет одежду, забрался следом и дал ей себя обнять. Как обычно, этого не хватило — прижавшись ко мне, женщина, которую колотило не столько от холода, сколько от ненависти, умоляюще потерлась щекой о мою грудь, и мне пришлось гасить ее боль сначала ласковыми прикосновениями к шее, спине и пояснице, а затем целую вечность разминать напряженные плечи.

Нет, никакого внутреннего сопротивления я не испытывал, так как любил эту женщину ничуть не меньше, чем своих супруг, и точно знал, что мои прикосновения и душевное тепло помогут ей вернуться из кошмарного прошлого в счастливое настоящее в разы быстрее, чем что бы то ни было. Беспокоило другое: каждый раз, разделив со мной боль воспоминаний, Найта словно отдавала мне очередную часть души. Причем отдавала навсегда, постепенно превращаясь из самостоятельной личности в настоящую Тень. Что самое грустное, иного будущего она не желала, считая, что ее место — за моей спиной. Или рядом. А жизнь и смерть неразрывно связаны с моими. Увы, убедить ее в обратном или оттолкнуть я не мог, так как прекрасно помнил слова Вэйльки:

«Она построила себя заново. На фундаменте, большую часть которого занимаешь ты. Так что теперь на той части души, которой мама обращена к окружающему миру, появились непробиваемые латы. А на внутренней, касающейся тебя, нет вообще ничего — ни поддоспешника, ни тоненькой нижней рубашки. И удара с этой стороны она не переживет…»

Первой меньшице я верил, как самому себе, поэтому относился к Найте, как к хрупкому стеклянному цветку, и каждый раз, когда ей не хватало тепла, отдавал его без оглядки на возможные последствия. А беспокоился самым краешком сознания и так, чтобы ненароком не сделать ей больно.

В этот раз Дарующая согревалась душой и телом минут сорок. Вернувшись в относительно нормальное расположение духа, благодарно поцеловала в щеку, повернулась спиной и требовательно толкнула задом. А когда я лег на бок и притянул ее к себе, подложила мою руку себе под грудь, накрыла ее ладошкой и… удовлетворенно прошептала:

— Еще девять поминальных свечей к усыпальнице Найтиры ар Улеми. Надеюсь, что там, в посмертии, она счастлива…

[1] Мать и дочь называют себя сестрами уже год, и Нейл к этому привык.

[2] Майру, Найту и Вэйль, считают уроженками Торрена, которых обычно называют либо инеевыми кобылицами, либо полуночницами. Подробнее — в первых книгах.

[3] То есть, эксклюзивные шмотки из лавки мэтра Колина.

[4] Потерять Свет — сойти с ума.

[5] Стражник — часовой. Слова «час» в этом мире нет.

[6] То есть, не лишатся зрения на какое-то время.

[7] ДРГ — диверсионно-разведывательная группа.

Глава 3

Седьмой день первой десятины первого месяца лета.

Через три дня после визита в Роустон[1] мы добрались до Дитрена и еще семь дней ехали вдоль полуденной границы на восход. Десятина получилась насыщеннее некуда: две тренировки в день, кратковременные заезды в небольшие городки и деревни за продуктами, беседы с крестьянами, ремесленниками, беженцами и, конечно же, охота за лихими людишками. Все это время принц не жил, а горел — исступленно тренировался, бегал пешим по конному, расспрашивал чуть ли не каждого встречного о тяготах жизни на Полуденной Окраине королевства и помогал вырезать те разбойничьи шайки, на которых нас выводила Стеша. Естественно, никаких особых навыков или знаний за десять дней вбить в ноги он не успел, зато забыл про гордость и спесь, и выполнял любые мои команды так же точно и вовремя, как, скажем, тот же Сангор. А еще по-настоящему зауважал Найту и моих вассалов. В смысле, не демонстрировал уважение, а ощущал его. Видимо, поэтому без всякого внутреннего сопротивления представлялся местным жителям Таргом ар Эвис. И откликался на это имя тогда, когда слышал его от нас.

Не скажу, что все это далось ему легко — первые дней пять, пока из-за непривычных нагрузок болели мышцы, наследник престола напоминал старика: еле ходил, еле наклонялся, еле забирался в седло и еле спешивался. А из-за постоянного недосыпания осунулся. Зато научился прислушиваться к окружающему миру и пребывать в состоянии постоянной готовности к действию, стал внимательнее, начал сбрасывать дурной вес и перестал казаться бабочкой-однодневкой. То есть, беседовал с подданными своего отца не о погоде, охоте и бабах, а целенаправленно и довольно последовательно вытрясал информацию о самом важном. О набегах шартов, о мздоимстве мытарей, о разнице цен между Окраиной и Лайвеном, о недостатках работы Пограничной стражи и Разбойного приказа. Что особенно радовало, с каждым следующим днем его вопросы становились все разумнее и разнообразнее. Само собой, не просто так — Амси, анализировавшая каждую его беседу, корректировала темы последующих лекций так, чтобы наталкивать будущего короля на нужные мысли. И, тем самым, постепенно помогала ему понимать смысл всего того, что ему рассказывали.

Нет, особой доверчивостью Террейл не страдал. Скажем, узнав от меня о том, что земли Окраины значительно плодороднее земель, расположенных в средней или полуденной части Маллора, долго перепроверял эту информацию, расспрашивая крестьян и торговцев. А когда убедился, что даже в этой «мелочи» я оказался прав, вдруг сообразил, что переселение любого землепашца из этой части королевства в любую другую хоть немного, да уменьшает доходы казны. Тем не менее, от переездов никого не отговаривал, прекрасно понимая, что без особой нужды землю и хозяйство никто не бросает. Поэтому, провожая каждую такую семью взглядом, злился, а некоторым, чем-то заинтересовавшим его беженцам, предлагал отправиться к себе в манор. При этом, придерживаясь нашей с ним договоренности, назывался моим человеком. А по вечерам, перед тем как заснуть, долго ворочался, заново переживая только что закончившийся день, и размышлял.

Долгожданное «прозрение» настигло Террейла на четырнадцатый день похода, если считать с момента выезда из Лайвена, на перекрестке двух проселочных дорог, на котором наш отряд столкнулся с отрядом Пограничной стражи, возвращавшимся в Олунг после двадцатидневного патрулирования границы. Тогда, пересчитав основательно поредевшую полусотню, посмотрев на изможденные лица, иссеченные кольчуги и многочисленные раны воинов, а потом и послушав мой разговор с десятником, принявшим командование после гибели полусотника, принц нахмурился и ушел в себя. А минут через двадцать, проводив взглядом удаляющийся тыловой дозор, вдруг полыхнул чувством стыда и жгучей горечью. Да так сильно, что мы с Найтой невольно переглянулись.

Заговорил он, правда, далеко не сразу, а только перед самым закатом — целый день ворочал в голове свое «озарение» и что-то там переосмысливал. Зато, когда пришел к окончательному выводу, тянуть не стал — подъехал ко мне с противоположной от Найты стороны и глухо заговорил:

— Мой отец был прав: всю свою жизнь я смотрел, но не видел и слушал, но не слышал! И теперь все, что казалось мне жизнью там, в Лайвене, то есть, охоты, приемы и балы, видится чем-то вроде пира на поле, усеянном трупами! Ведь пока я ел, пил и волочился за женщинами, подданных Шандоров убивали, насиловали, калечили, грабили и забирали в полон! Да что тут говорить, даже присутствуя на советах ближнего круга отца и слушая доклады глав Ночного, Разбойного, Посольского приказов и Пограничной стражи, я не видел самого главного. Израненных воинов, остановивших очередной шартский набег или вышедших победителями из стычки с торренцами или хейзеррцами; крестьян, сорвавшихся со своей земли и спасающих семьи от неминуемой смерти; нищих, детей, пухнущих от голода, овраги, заваленные трупами…

К моему удивлению, все это говорилось, не понижая голоса. Террейлу было плевать, услышит ли его кто-нибудь, кроме нас двоих, ведь он выплескивал наружу то, что жгло душу:

— А тут, на Окраине, увидев настоящую реальность, не прикрытую куртуазной ложью, завуалированными намеками и иносказаниями, я вдруг прозрел. И понял, что я, наследник престола, которому рано или поздно придется взвалить на свои плечи бремя управления королевством, не знаю о нем НИЧЕГО!!!

— Ну, наконец-то, додумался! — подала голос Амси. А принц и не думал замолкать:

— Я, искренне считавший себя одним из самых умных, образованных и умудренных опытом благородных этого мира, не имел представления, сколько стоит каравай, головка сыра или кусок мяса, и откуда все это берется. Ведь все, что мне требовалось, появлялось по мановению руки или звонку колокольчика. И даже мечтал я о всякой ерунде — завоевать Торрен и Хейзерр, выпросить у отца меч Наказующих, стать первым клинком Маллора и получить прозвище, вызывающее ужас у мужчин и привлекающее самых красивых женщин…

— Неплохие мечты! — усмехнулась Тина, вместе с остальными женщинами подключившаяся к общему каналу. — Для мальчишки лет двенадцати — пятнадцати.

— Ну, так он вырос только сейчас! — буркнула Майра. — Вернее, только сейчас начал взрослеть и набираться ума.

Тем временем первоначальный эмоциональный порыв наследника престола иссяк, и он перешел к делу:

— В общем, теперь мне стыдно. Поэтому я прошу прощения у вас и арессы Найтиры за недостойное поведение и все зло, которое причинил вам и вашей семье. Кроме того, даю слово, что подобного больше не повторится: пока я жив, вражды между родами Шандоров и Эвисов не будет!

— Я принимаю твои извинения! — кивнул я. И, почувствовав, что Террейл готовится озвучить что-то важное, вопросительно выгнул бровь: — Это все, или…

— Или! — вздохнул он. — Я хотел сказать, что урок, который вы с отцом мне преподали, усвоен. И теперь мне надо в Лайвен. Ибо рубака я, откровенно говоря, так себе, поэтому лучшее, что я могу сделать для Маллора — это как можно быстрее начать разбираться в том, что мне в голову так и не вдолбили наставники…

Восторженный многоголосый вопль, раздавшийся в общем канале после этих слов, на несколько мгновений лишил меня возможности слышать то, что говорит Террейл. В результате следующую фразу я разобрал только с середины:

— … не значит, что надо проезжать мимо разбойничьих засад!

Догадаться о смысле пропущенной части было несложно, поэтому я пожал плечами:

— Что ж, значит, завтра утром разворачиваемся и едем в Олунг. Оттуда отправляем голубя твоему отцу и возвращаемся домой. А по дороге продолжаем чистить королевство от всякой швали…

…Несмотря на не самое лучшее мнение о своих способностях, Террейл выкладывался на вечерней тренировке ничуть не меньше, чем обычно. Во время ужина внимательно вслушивался в очередную лекцию и задавал вопросы. А сразу после трапезы довольно толково выбрал место для засидки, неплохо замаскировался и заступил на стражу. С водой в этой части королевства было не сказать, чтобы очень хорошо, поэтому, когда остальные парни начали укладываться спать, мы с Найтой отошли от лагеря метров на сто, спустились в небольшую ложбинку, тщательно обтерлись специальными салфетками и переоделись в чистое одноразовое белье. А когда уничтожили следы технологий Ушедших и двинулись обратно, в оперативном канале раздался напряженный голос Стеши:

— Слушай, Нейл, кажется, ваше возвращение откладывается…

В деревне Долгая Балка было порядка шестидесяти дворов. Еще накануне по ним бродили хозяева, носилась веселящаяся детвора, собаки и всякая живность. Но к моменту нашего появления у околицы большая часть невысоких, но добротных глинобитных домов и подсобных строений оказалась разрушена, а хорошо утоптанная и присыпанная вездесущей пылью земля пропиталась кровью. Трупы были везде — в развалинах, во дворах, на улицах, и обезображенные так сильно, будто большую часть времени, проведенного в Долгой Балке, шарты потратили не на грабежи, а на глумление над телами. Не знаю, чего добивались эти ублюдки: то ли похвалялись друг перед другом безумной, вымораживающей душу фантазией, то ли пытались до смерти напугать тех, кто заедет в деревню после них, но в нас увиденная картина вызвала не страх, а всепоглощающее желание отомстить. И вспышку холодного бешенства. Поэтому вопрос «едем в Олунг или преследуем шартов», не задал никто. Наоборот, уже минут через двадцать после того, как мы оказались во владениях Денаи, Лоннер, прокатившийся по окрестностям, озвучил первые выводы:

— Эти степняки наглые до безумия: приехали по следам той полусотни, которую мы встретили вчера, к деревне подошли ближе к полуночи, атаковали за пару страж до рассвета, а уехали через пару страж после него. Причем все по тем же следам!

— Не наглые, а умные… — угрюмо прокомментировала Стеша, слушавшая его доклад вместе с нами. — А в остальном все верно.

— Пленниц — душ сорок, от тринадцати-четырнадцати и до двадцати… — продолжил он. — Все худенькие и легконогие, видимо, чтобы можно было вести их пешим по конному. Оторвались не так уж и сильно, поэтому если не будем считать облака, то к вечеру догоним.

— Девушки действительно бегут… — вздохнула меньшица. — И их сорок две. Еще одну, оказавшуюся недостаточно выносливой, уже убили.

— И самое главное — этих ублюдков клинков сорок-сорок пять. Каждый воин одвуконь. И все лошади подкованы!

То, что в отряде степняков сорок один воин, Стеша сообщила еще вечером, поэтому на этот раз промолчала. Зато заговорил Террейл:

— Если движение по следам патрульной полусотни еще можно назвать случайностью, то вторая «случайность» — подкованные кони — заставляет задуматься…

— Это не случайность! — кивнул я. — Я почти уверен в том, что этот род готовился к набегу всю зиму и всю весну. Сначала скупал трофейных лошадей, которых не успели расковать, а потом разведчики его главы изучали маршруты движения патрулей Пограничной стражи, проникали через границу и искали близлежащие деревеньки!

— Сорок пять клинков — это прилично! — сглотнув подступивший к горлу комок, продолжил принц. — Но если мы не сядем на хвост этим ублюдкам прямо сейчас, то завтра-послезавтра они растворятся в Степи. А через несколько десятин вернутся. Вполне возможно, уже не одни!

— Так и будет… — подтвердил я. — Удачливых любят везде. А глава этого рода уже продемонстрировал своим соотечественникам и удачу, и расчетливость, и незаурядный ум.

— Значит, эти шарты уйти не должны! — заявил принц, уставившись мне в глаза. Нет, не с вызовом, а со спокойной уверенностью в своей правоте. Правда, через пару мгновений на всякий случай добавил: — Если что, сыновей у моего отца предостаточно…

…Все время, оставшееся до вечера, мы провели в седле. Вернее, в седлах, так как постоянно пересаживались на заводных. Особо не торопились — берегли силы и свои, и лошадей — но все равно постепенно скрадывали расстояние, разделявшее нас и преследуемых. Тем более что последние, прирезав еще двух пленниц, вдруг сообразили, что такими темпами очень быстро останутся без полона, и перешли на шаг.

Мы последовали их примеру перед самым закатом, так как к этому моменту нас и шартов разделяло всего три с половиной километра. Когда окончательно стемнело — остановились, стреножили лошадей и начали готовиться к боевому выходу. Все, включая принца. Для этого выгребли с самого дна переметных сумок маскхалаты серо-желтой расцветки, разобрали арбалеты, мешочки с «чесноком» и все то, что могло хоть немного упростить ночной бой. Кстати, когда я отдал свой маскхалат Террейлу, наследник престола решил, что я, тем самым, пытаюсь дать ему лишний шанс выжить, и преисполнился благодарности. Хотя на самом деле шансов пострадать у него было очень и очень немного.

К месту ночевки степняков выдвинулись сразу после полуночи, так как я хотел застать незваных гостей Маллора спящими после «любовных утех». Информации о местонахождении стражников и времени начала их дежурства у меня было предостаточно, поэтому мы с Найтой сразу же ушли вперед и, по очереди приморозив «стужей» всех четверых бодрствующих шартов, отправили их к предкам. Пока остальные боевые двойки занимали заранее оговоренные места, добросовестно усыпали «чесноком» полосу шириной метров сорок, по которой особо шустрые степняки могли бы рвануть к своим лошадям, затем подобрались поближе к спящим, и моя Тень дважды «застонала во сне».

Сотню ударов сердца, после которой следовало начинать резать шартов, парни отсчитали более-менее одинаково — поторопились лишь братья, да и те скользнули вперед на какие-то четыре секунды быстрее второй пары. Поэтому первые минуты полторы я гордился своими вассалами. Самым краешком сознания, ибо тоже не бездельничал. Но на сорок шестой секунде второй минуты Найта подсветила Даром проснувшегося степняка, и в это же самое мгновение над лагерем раздался истошный вопль «Маллорцы!!!»

Крикун находился метрах в пяти-шести от двойки Сангора и Террейла, поэтому успел не только разбудить весь лагерь, но и набросить тетиву на лук. А вот со стрельбой у мужчины как-то не задалось — Найта приморозила его «стужей», а я всадил ему в правое подреберье болт из наручного стреломета, разработанного Сарджем специально для нашей семьи.

Несмотря на то, что по сравнению с нами, упившимися зелья кошачьего глаза или пользующимися тепловизорами Ушедших, степняки были, по сути, слепыми, сражались они очень даже неплохо. Для начала, зелье выпили все до одного, хотя прекрасно понимали, что подействует оно далеко не сразу. Далее, при любой возможности собраться хотя бы в пару, собирались; любым доступным способом, включая собственную смерть, старались дать сородичам время набросить тетиву на луки; использовали пленниц, как живые щиты, временные укрытия и так далее. Но мои парни действовали, как на тренировке, то есть, холодно, расчетливо и без суеты. А еще превосходили противников ростом, длиной рук, массой, уровнем подготовки, привычкой сражаться пешими, а не в седле, и, главное, скоростью реакции. Поэтому рубили одного за другим и сразу же добивали, дабы раненые не ударили в спину.

Мы с Найтой, закончившие зачищать свой сектор ответственности раньше всех, особо никому не помогали. Я, убедившись, что предводитель, на которого Стеша на всякий случай поставила метку, уже мертв, отстреливал тех несчастных, которые пытались добежать или доползти до лошадей, но напарывались на жала «чесночин». А Дарующая, подстраховывавшая Террейла, один-единственный раз приморозила его противника, после чего прирезала двух тяжело раненых степняков, как-то уж очень хорошо притворявшихся мертвыми.

Когда двойка Тамора и Тавора зарубила последнего противника, каждая пара еще раз добросовестно обшарила свой сектор и, заодно, отделила головы незваных гостей Маллора от их бренных тел. Потом парни поснимали с себя маскхалаты, доложили о состоянии здоровья и рванули успокаивать и развязывать пленниц. Все, кроме принца — этот, прогулявшись по всему лагерю, подошел к нам с Найтой и ошарашено выдохнул:

— Их было четыре с лишним десятка — а у нас ни царапины! Мало того, вы с арессой Найтой толком и не дрались: вырезали своих шартов еще до того, как те сообразили, что надо бы взяться за оружие, а потом только наблюдали. Как хорошие доезжачие[2] за подросшими щенками!

Я пожал плечами:

— Если я буду убивать всех противников своих вассалов, то они никогда и ничему не научатся…

…К моей безумной радости, у пленниц оказалось выбито только одно плечо[3], правое. Видимо, для того чтобы днем девушки могли держаться за стремя, а ночью толком не сопротивлялись. Поэтому ближе к рассвету, когда небо на восходе только-только начало светлеть, мы покинули лагерь степняков на трофейных лошадях. Не забыв прихватить с собой все более-менее ценное, включая головы всех «самых умных» представителей народа шартов. Минут через сорок добрались до своих лошадей, пересели на них и двинулись дальше.

Первые часа четыре спасенные, чудом избежавшие плена, то плакали от счастья, то смеялись. Но ближе к полудню вспомнили о погибших и о разоренной деревне, задумались о будущем и помрачнели. Обещание Террейла отправить их в свой манор пропустили мимо ушей. Вернее, встретили его слова кривыми усмешками. А когда принц, слегка разозлившись, потребовал объяснений, заговорили:

— Спасибо и за помощь, и за доброе слово, и за желание позаботиться, арр! Только вот кто нас отсюда отпустит? Особенно невинных и потому не подвергшихся насилию?

— Не понял? — нахмурился наследник престола. — А кто вас может не отпустить⁈

— Тимо ар Олунг по прозвищу Клещ, управляющий арра Глонта, кто же еще⁈ — хором ответило ему сразу девиц шесть-восемь. — Он считает всех, кто проживает на земле его сюзерена, своей личной собственностью!

— Я — Тарг ар Эвис, вассал Нейла ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья! — напомнил принц.

— Клещу плевать на всех, включая короля! — криво усмехнулась одна из девиц. — Его мать из Биеров, и он приходится какой-то там родней главе Разбойного приказа!

— И что с того⁈

— Как это «что»? — загомонили девушки. — В прошлом году, ссильничав дочку мельника из Холмово, не достигшую возраста согласия, он отправил Чумной Крысе четверку белоснежных гельдцев[4], а потом обвинил ее отца в краже и повесил!

— В позапрошлом попортил сразу двух дочерей олунгского булочника — и тоже ничего!

— Да он половину манора перепортил! — равнодушно буркнула белобрысая и статная, явно с примесью торренской крови, девушка лет восемнадцати. — И не только девок — вон-а, в начале весны, грят, жену старшего мытаря подмял по пьяни и ничего! А зимой вааще забавлялся с первой меньшицей начальника городской стражи…

Пока девушки пересказывали «подвиги» этого самого Клеща, наследник престола потихоньку багровел. Причем одновременно от гнева и от стыда. А когда истории иссякли, и девушек снова начало охватывать отчаяние, с мольбой посмотрел на меня.

Я отрицательно помотал головой, запрещая ему называть свое настоящее имя, а затем заговорил сам:

— Этого вашего Тимо можете не бояться: если Тарг сказал, что отправит вас в свой манор, значит, десятины через полторы-две вы там и окажетесь.

«Торренка» посмотрела на меня взглядом, полным неизбывной грусти:

— Спасибо за желание помочь и вам, арр, но под Клещом не только вассалы арра Глонта, но и вся городская стража, Олунгский Разбойный приказ, пять сотен воинов из Дитренской тысячи, наемники и мытари!

Тут не выдержал Сангор:

— В самом начале весны нашему роду объявило войну посольство Хейзерра. Эта война закончилась Первым Весенним Ненастьем, во время которого ВСЕ хейзеррцы, имевшие хоть какое-то отношение к нападениям на нас, БЫЛИ УБИТЫ!

— А самая выносливая хейзеррка, как-то пережившая… э-э-э… внимание арра Нейла, была отправлена к Геверу Гленну с соболезнованиями! — хохотнул развеселившийся принц. — Что интересно, с тех пор прошло два месяца, но Похотливый Старикашка до сих пор не прислал королю Зейну даже возмущенного письма!

— Так вы те самые Эвисы, которые… — оглядев всех нас по очереди, недоверчиво начала самая старшая из девиц, черноволосая и голубоглазая красавица лет двадцати. Потом наткнулась взглядом на Найту и сглотнула: — Ага, те самые: вот и аресса в костюме торренской наемницы!

— Аресса Найтира по прозвищу Метель! — с настоящей гордостью и в голосе, и в эмоциях представил Дарующую принц. — Одна из трех инеевых кобылиц, которых объездил Нейл Повелитель Ненастья!

— Она самая! — подтвердила моя Тень. — И раз мой муж сказал, что Тимо Клеща вы можете не бояться, значит, так оно и есть…

…Несмотря на полученное обещание, в середине следующего дня девушки подъезжали к Олунгу, сотрясаемые нервной дрожью. Увидев на воротах мытаря и десяток воинов в цветах Глонтов, опустили взгляды, вжали головы в плечи и постарались сделаться как можно незаметнее. Чем, естественно, привлекли к себе внимание доброй половины вояк.

— О-о-о, какие девчушки! — заулыбалась щербатая орясина с не единожды перебитым носом и порванной нижней губой, потом заметила, что «девчушки», собственно, не одни, и грозно нахмурила брови: — Хто такие? Куда претесь?

Сангор, оказавшийся к нему ближе всех, неторопливо выпростал левую ногу из стремени, от всей души вбил каблук сапога в челюсть недоумка, а затем уставился в глаза дернувшемуся десятнику взглядом, ненамного более теплым, чем у Найты:

— Вы так приветствуете всех гостей города, или исключительно Нейла ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья⁈

Не знаю, что именно обо мне слышал этот десятник, но его эмоции полыхнули диким ужасом:

— М-мы… мы так не при— … приветствуем вааще никого, арр! Это он-а, придурок Михан, сам! И за енто бу— … будет наказан… батогами!!!

Сангор задумчиво оглядел бездыханное тело десятника, затем его подчиненных, нехотя убрал десницу с рукояти меча и недовольно поморщился:

— Что ж, вам повезло. Что дальше?

— Э-э-э, а скока вас… ну-у-у, всего? — подал голос мытарь.

— Арр Нейл, его супруга, восемь воинов сопровождения и сорок девиц.

Мытарь закатил глаза, видимо, попытавшись сосчитать, сколько с нас причитается, но получил локтем в бок от десятника и ойкнул. А сам десятник гостеприимно повел рукой в сторону захаба и «ослепительно» улыбнулся щербатым ртом:

— Добро пожаловать в Олунг! Можете проезжать!

— Ничосе! — потрясенно выдохнула «торренка» уже по ту сторону стены, наткнулась на насмешливый взгляд Террейла и несмело улыбнулась.

Найти мальчишку, жаждущего проводить нас к Разбойному приказу, оказалось несложно: стоило Сангору подкинуть на ладони пару-тройку медных монет, как рядом с ним возникла целая стайка поджарых, жилистых, явно недоедающих, но очень целеустремленных подростков. Услышав, что именно нас интересует, старший, как ни странно, оказавшийся самым мелким, отправил с нами сразу пару «подчиненных». Одного в качестве проводника, а второго приставил к нам на все время пребывания в «его» городе.

Мысленно повеселившись серьезности его подхода к зарабатыванию денег на приезжих, я коротко кивнул «главе», показывая, что подтверждаю негласный договор, и поехал следом за проводниками. А уже минут через десять оказался перед самым крупным зданием Олунга, в котором, как нам рассказали словоохотливые мальчишки, располагалось сразу все городское присутствие: на первом этаже — Разбойный приказ, на втором — Ночной, на третьем — логово Клеща, а на четвертом — Почтовый, голубятня и гильдия наемников. Впрочем, о том, что в этом здании постоянно кипит жизнь, можно было догадаться и без подсказок. У здоровенной коновязи было привязано десятка три лошадей; справа от центрального входа стояло аж восемь небольших, но не таких уж и дешевых карет; а на площади, в центре которой, кстати, располагалось Лобное место, шарахалось вряд ли меньше пятой части населения города.

Появление нашей кавалькады не могло не вызвать интереса — не успели мы подъехать к коновязи, как к нам подошел мужчина лет эдак сорока и как-то уж очень нагло и бесцеремонно поинтересовался именами и целью прибытия. Ни ливреи, ни одежды в цветах владельца манора на нем не было, а представляться он почему-то счел необязательным, поэтому мы проехали мимо. И, видимо, чем-то его уязвили, так как этот недоумок имел глупость оскорбить Сангора, двигавшегося первым:

— Эй, ты, носатый, а ну-ка живо слазь с лошади, беги ко мне и отвечай на вопросы!

Не могу сказать, что нос этого моего вассала был значительно больше носа, скажем, Фиддина или Дитта, но десятник обиделся не на шутку: спешился, кинул поводья Террейлу, подошел к охамевшему олунгцу и взмахнул ножом. Потом спокойно развернулся, посмотрел на меня и поинтересовался:

— Кого вы бы хотели увидеть первым, арр?

— Начальника местной Псарни[5]. Или того, кто в ней за старшего…

Тем временем вопли обезображенного мужчины и гомон толпы привлекли внимание обитателей присутственного дома, и из центрального входа повалили вооруженные люди. Точнее, шестеро волкодавов, неполный десяток воинов в цветах Олунгов и двое благородных, судя вставкам в одежде, гордо развернутым плечам и задранным подбородкам, приходящихся близкими родственниками арру Глонту.

— Что тут происходит? — заверещал младший, не преодолев и половины расстояния от крыльца до нас.

Второй, постарше, орать не торопился — внимательно оглядел наш отряд, некоторое время пытался сообразить, какой род использует черный с серебром, и вспомнил. Правда, только тогда, когда наткнулся взглядом на Найту. Впрочем, выводы он решил перепроверить. На всякий случай:

— Я — Арвел ар Олунг, глава Разбойного приказа этого манора. С кем имею честь?

— Нейл ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья, Найтира ар Эвис по прозвищу Метель, десятник Сангор ар Эвис и воины сопровождения… — представил нас Террейл, очень толково выделив Сангора из общей массы моих вассалов.

Толпа мгновенно затихла. А арр Арвел расцвел в ослепительной улыбке:

— Рад видеть вас в маноре моего сюзерена! Надеюсь, вам у нас понравится. И… вы не объясните, что тут произошло?

— Во-он то безносое быдло сначала оскорбило моего вассала, а затем потребовало, чтобы он спрыгнул с лошади, подбежал к нему и отвечал на его вопросы! — так же мило улыбнулся я. — А еще имело наглость обратиться к нему на «ты»!

— Арр Лелуш иногда бывает несколько резковат… — скрипнув зубами, выдохнул ар Олунг.

Я равнодушно пожал плечами:

— Небезопасная привычка. Откровенно говоря, я сильно удивлен, что он умудрился дожить до таких лет.

— Вы понимаете, тут, на Окраине, нравы немного проще, чем в столице.

— Да и мы не привыкли усложнять: наказали за оскорбление и забыли.

— Ладно, Бездна с ним с Лелушем! — сообразив, что в ситуации с безносым недоумком мы со всех сторон правы, буркнул арр Арвел. — Раз вы, въехав в Олунг, первым делом направились к зданию присутствия, значит, вам тут что-то надо. Может, я смогу вам помочь?

— Сможете! — подтвердил я. — Вчера на рассвете на деревню Долгая Балка напали шарты, вырезали большую часть населения, похватали все самое ценное, забрали четыре с лишним десятка пленниц и умчались в сторону границы.

— Простите за вопрос, арр, но вы ничего не путаете? Дело в том, что позавчера мимо этой деревни проезжала патрульная полусотня и ничего такого не заметила.

— Не путаю. Шарты следовали за этой полусотней от самой границы, чтобы их следы не привлекли внимание разъездов. И обратно отправились по ним же.

— Сколько их было? Хотя бы приблизительно?

— Сорок один клинок… — ответил я. затем кивнул братьям, и парни, спешившись, начали сбрасывать с заводных лошадей переметные сумки со страшным грузом.

— Что там? — нахмурился глава местной Псарни.

— Головы! — бесстрастно ответил я. — Как я и сказал, сорок одна штука.

— То есть, вы хотите сказать, что догнали отряд степняков и вырезали его целиком⁈

Я обжег его ледяной стужей:

— Вы сомневаетесь в моих словах⁈

— Нет, конечно! Как вы могли такое подумать⁈ — отшатнувшись, затараторил мужчина. — Просто шарты, да еще и у себя в степи — противник страшный! Кстати, если кому-то из ваших людей требуется помощь лекаря, то…

— Мои люди не получили ни царапины. Что их там было-то, этих шартов?

Арр Арвел оглядел моих вассалов, выискивая следы ран, дырки в кольчугах и плащах, но ничего не нашел и рассыпался в комплиментах. Слушать пустые славословия мне было лениво, поэтому я дождался первой же паузы и заговорил:

— Если мне не изменяет память, то за головы лиц, разграбивших, спаливших или вырезавших любое поселение размерами от двадцати дворов и более, полагается вознаграждение в один золотой.

— Э-э-э… да, вы правы, арр! Но, прежде чем выдать это самое вознаграждение, я должен убедиться в том, что Долгая Балка уничтожена.

— За моей спиной — абсолютно все жители этой деревни, выжившие во время нападения. Можете пройтись и осмотреть — у каждой девушки на правом плече опухоль, появившаяся после вывиха, ноги сбиты в кровь от пробежки пешим по конному, а… у некоторых присутствуют и другие признаки, однозначно свидетельствующие о пребывании в плену…

Ар Олунг качнулся было по направлению к ближайшей, но услышал мою следующую фразу и остановился:

— … только особой необходимости в проверке я не вижу. Ибо моего слова и этих голов должно быть более чем достаточно!

— Ну да, так и есть… — нехотя согласился он. Потом повернулся к бывшим пленницам и скомандовал: — Так, девки, слазьте с лошадей, ведите их к коновязи за зданием присутствия, а затем заходите в этот дом и поворачивайте направо. Да поживее…

От эмоций, которыми сопровождалось это распоряжение, меня аж передернуло — он уже прикидывал стоимость «добычи», выбирал самых красивых и млел от сладострастия!!!

— Арр Арвел, вы забываетесь! — не без труда справившись с желанием зарубить ублюдка на месте, процедил я. — Лошади трофейные, поэтому принадлежат мне. И девушек спас тоже я, поэтому собираюсь отправить их в манор одного из своих людей.

Ублюдок пошел пятнами и… отрицательно помотал головой:

— Они уроженки Олунга!

— А что, манор вашего сюзерена уже не является частью Маллора⁈ — глядя на мужчину, как волк на ягненка, спросил принц. — Или законы Шандоров для вас не указ⁈

— Мы чтим законы нашего верховного сюзерена! — насмешливо посмотрел на него глава Разбойного приказа. — Но некоторые особенности жизни на Окраине приучили нас к внимательности и к добросовестности. Поэтому девушек сейчас проводят в опросную, осмотрят, зададут им нужные вопросы, составят все необходимые документы и отправят дежурный десяток в Глубокую Балку. Затем…

— Лоннер? — рыкнул я, не став дожидаться, пока мужчина закончит перечислять все, что ожидает пленниц в ближайшие несколько дней.

— Да, арр?

— Сопровождаешь Найту! — распорядился я, потом посмотрел на арра Арвела и добавил: — Девушки будут заходить на опрос по одной. Опрашивать их придется в присутствии моей супруги. А осматривать будет дозволено только лекарю-женщине. И убереги вас Пресветлая отнестись к бедняжкам без должного уважения!

Мужчина, за спиной которого к этому времени скопилось человек тридцать местных вояк, решил показать зубы:

— Вы, кажется, забыли, что говорите с начальником Разбойного приказа! Но я напомню. И не постесняюсь сказать, что вмешиваться в ход расследования я не позволю никому!

— А придется, арр! — холодно усмехнулся я и вытащил из-за ворота жетон Ночного приказа: — Мои полномочия куда шире и весомее ваших. Так что займитесь делом и организуйте опрос пострадавших в соответствии с моими требованиями. И, кстати, точно такой же «таран» есть и у моей супруги.

Арр Арвел растерялся и не нашел ничего лучше, чем заявить, что ему надо посоветоваться с управляющим манора.

Я пожал плечами:

— Советуйтесь. Но сначала распорядитесь принести мои деньги, ибо этот вопрос мы уже обсудили и пришли ко вполне определенным договоренностям.

Побагровевший ар Олунг скрипнул зубами и затерялся в толпе. А я подозвал к себе Террейла и послал его в Почтовую службу — отправить сообщение отцу от моего имени. Само собой, не одного, а в сопровождении Сангора.

Не прошло и десяти минут, как в оперативном канале раздался возмущенный голос Стеши:

— Эти уроды решили, что бессмертны: ты представляешь, они на полном серьезе обсуждают, какое количество людей потребуется, чтобы арестовать вас по обвинению в «вероломном нападении на отряд союзного рода степняков»!

— О, как! — восхитился я, спешиваясь. Потом повернулся к Найте и требовательно мотнул головой. А когда она скользнула за мое левое плечо, жестом приказал следовать за нами еще и Лоннеру.

Через толпу местных вояк мы прошли, как раскаленный прут сквозь масло. Поднялись на порядком обветшавшее крыльцо, аккуратно открыли дверь, нашли лестницу и неторопливо двинулись наверх. На третьем этаже слегка задержались — ждали, пока Лоннер сбегает в Почтовый приказ за Шандором-младшим. А потом, в компании с принцем, вломились в логово Клеща и, следуя указаниям Стеши, добрались до нужного кабинета. По дороге отправляя в беспамятство и хорошенечко связывая всех, кто попадался на пути.

Врываться непрошеными в кабинет управляющего манором не стали. В смысле, некоторое время стояли у неплотно прикрытых дверей и слушали планы, которые так неосторожно обсуждала эта парочка. А когда Тимо ар Олунг собственноручно написал и подписал приказ об аресте «человека, выдающего себя за Нейла ар Эвиса, и его сообщников», все-таки не удержались и завалились в гости.

Клещ возмутился. Его сородич — тоже. Но мы пребывали не в самом лучшем расположении духа, поэтому пропустили их возмущение мимо ушей, забрали приказ об аресте вместе с письмом командиру полутысячи, расквартированной в городе, в котором управляющий требовал выделить для ареста шайки преступников «лучшую сотню воинов». И настоятельно попросили хозяев кабинета рассказать о том, чем они вообще тут занимаются. Кстати, просили очень убедительно — после того, как я повесил на них петельки воли, в компании с «Таргом» и Лоннером от души помяли пленников ногами. Дабы их говорливость никого не удивила. А когда сочли, что борцы с несправедливостью достаточно мотивированы, начали задавать вопросы.

Дар Наказующих не подвел, и наши жертвы заговорили. Более того, вывалили на нас столько грязи, что нам с Найтой захотелось как можно быстрее вернуться на остров и хотя бы на десятину забыть об этом мире. Увы, такой возможности не было, поэтому пришлось заняться делом — выяснить у этих ублюдков имена причастных к творящемуся беззаконию, а потом вырезать практически весь Разбойный приказ, две трети Ночного и половину гильдии наемников.

Когда с первой половиной воздаяния было покончено, а невиновные в преступлениях повышены в должности, мы вытащили управляющего и главу Разбойного приказа из здания и обнаружили, что площадь забита народом практически целиком. Мы с Найтой двинулись вперед, по коридору, который сам собой образовывался перед нами, а Террейл с Лоннером и конвоируемые ими Олунги двинулись следом.

До Лобного места добрались без каких-либо происшествий и в мертвой тишине. Поднявшись на помост, оказались над людским морем и увидели море зевак, собравшихся посмотреть, что такого происходит в их обычно тихом городе.

Я особо не тянул — жестом приказал парням поставить обоих душегубов на колени, поднял руку, заставляя загомонившую толпу замолчать, и заговорил:

— Я — Нейл ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья, доверенное лицо короля Зейна Второго, Шандора и сотник Ночного приказа королевства Маллор. В вашем городе только что случилось Первое Летнее Ненастье — я и воины моего рода уничтожили большую часть виновных в похищениях и торговле нашими соотечественницами. Да, я не оговорился — управляющий манором Олунг Тимо по прозвищу Клещ, а также главы городского Разбойного и Ночного приказов с помощью своих подчиненных похищали ваших сестер, жен и дочерей, насиловали, а потом продавали шартам!

Толпа взорвалась слитным многоголосым воплем. Дав горожанам выплеснуть первую, самую острую вспышку ярости, я снова поднял руку, дождался относительной тишины, и продолжил:

— Как я уже сказал, большую часть лиц, замешанных в этом преступном промысле, мы уже вырезали. А судьбы тех, кому повезло не оказаться в здании присутствия во время Ненастья, я передаю в ваши руки — через пару колец новый временный глава Разбойного приказа и несколько его невиновных подчиненных закончат переписывать списки с именами выживших ублюдков и вынесут их на крыльцо…

В загомонившей толпе мгновенно образовались течения и водовороты: горожане, жаждущие принять участие в охоте, и просто любопытные устремились к дому. А я, призвав олунгцев к тишине очередной раз, закончил свою речь:

— А теперь пришло время воздать болью за боль! Для этого нам потребуется пара прочных кольев и несколько помощников. Желательно, мужчин, потерявших близких по вине этих двух выродков…

[1] Роустон — небольшой городок на Дитренском тракте.

[2] Старший выжлятник, занимающийся воспитанием гончих псов.

[3] При похищении женщин шарты сначала намеренно выбивают пленницам плечевые суставы, а затем связывают «промокашкой». При этом связки повреждаются — сопротивляться насилию или готовить побег с бездействующими руками практически невозможно.

[4] Гельд — королевство на востоке Маллора. Гельдцы — порода очень дорогих лошадей. Темно-гнедые — масть, считающаяся наиболее работоспособной. Торренец — тоже порода лошадей. Только крупнее и злее.

[5] Псарня — жаргонное название главного здания Разбойного приказа в Лайвене. А его сотрудников обычно называют волкодавами.

Глава 4

Первый день третьей десятины первого месяца лета.

К Полуденным воротам Лайвена мы подъехали в середине третьей стражи. Увидев мои родовые цвета, десятник, надзиравший за порядком в толпе желающих попасть в город, сорвался с места и унесся в караулку, что при солидном излишке веса выглядело забавно. Тем не менее, уже через пару минут он вылетел обратно в сопровождении пары Незримых. Убедившись, что десятнику не померещилось, парни засуетились — один метнулся к мытарю, что-то шепнул ему на ухо и тут же рванул к коновязи. А второй подбежал ко мне, представился и сообщил, что им приказано обеспечить нашему отряду беспрепятственный проезд по городу. Естественно, отказываться от предложенной помощи я не стал, поэтому обрадованный Незримый вскочил на коня, подведенного напарником, и направил его к захабу.

Ехали быстро, чаще объезжая заторы, чем их расталкивая. Поэтому до ворот в Верхний город добрались за каких-то полчаса. А когда проехали и через них, я отправил Сангора и троих его парней в Разбойный приказ сдавать головы тех душегубов, которые попались нам по дороге из Олунга. Остаток пути до дворца прошел под многоголосый гвалт в общем канале — мои дамы, соскучившиеся до безобразия, а потому заблаговременно отправившиеся «в гости к Манише», возмущались из-за каждой задержки на нашем пути, кляли «крайне нерасторопных Незримых», «бездельников, слоняющихся по городу вместо того чтобы заниматься делом» и так далее. Во время двухминутной задержки в Черных воротах дворцового комплекса, вызванной тупостью кучера ар Лоусов, умудрившегося вырвать заднюю ось кареты об одну из створок, они верещали так, что мы с Найтой невольно заулыбались. А когда на подъезде к Серебряному Двору я подхватил Дар Вэйльки и плеснул в души своих женщин всем тем, что хотел дать им почувствовать во время долгой разлуки, чуть не разревелись от счастья. Пришлось поумерить накал чувств и ускориться. Благо Террейл не меньше меня соскучился по родным и был готов спешиться и сорваться на бег.

До Королевского крыла дошли за считанные минуты. Втроем, ибо вассалов я оставил внизу. Кивнули знакомым стражникам, переступили порог большой гостиной и замерли. В смысле, замерли мы, Эвисы, а принц, сделав еще несколько шагов, остановился перед Зейном, встретившим его в центре зала, и склонил голову:

— Здравствуй, отец! Рад видеть тебя в добром здравии. И… благодарю за урок!

Шандор скосил взгляд на меня и вопросительно мотнул головой. А когда увидел утвердительный кивок, то облегченно перевел дух и радостно облапил наследника:

— Здравствуй, сын! Я тоже рад тебя видеть!

Потом выпустил Террейла из объятий, отступил на пару шагов и с интересом оглядел его с головы до ног:

— Смотрю, подтянулся, высох, заматерел…

— Главное не это, отец… — без тени улыбки сообщил принц. — Благодаря арру Нейлу, арессе Найтире и остальным Эвисам я начал видеть, слышать и думать!

Король несколько мгновений пристально смотрел в глаза сыну, а когда что-то там разглядел, удовлетворенно хлопнул его по плечу, подошел ко мне и сжал в объятиях:

— Здравствуй, брат! И огромное тебе спасибо…

— Здравствуй, Зейн! — улыбнулся я скорее эмоциям, которые ощущал в душе короля, чем тем словам, которые он произнес. — Всегда пожалуйста!

Шандор от избытка чувств приложился дланью к моему плечу, а потом шагнул к Тени:

— Здравствуйте, аресса Найтира! Спасибо и вам…

Ответить на приветствие Дарующая не успела, так как в этот момент одна из дверей большой гостиной распахнулась, и в нее влетела королева, сопровождаемая меньшицами короля, толпой детей и моими красавицами. На этот раз привычка держать лицо в любых ситуациях ей изменила — увидев старшего сына, женщина охнула, пролетела разделявшее их расстояние и принялась вертеть беднягу, как тряпичную куклу. Видимо, выискивая следы ужасных ран или жутких лишений. При этом она не замолкала ни на мгновение — рассказывала, как не спала ночами, как плакала, глядя на его портрет, как стражами смотрела в окна, выходящие в парк, и прислушивалась, не раздастся ли топот копыт. При этом не солгала ни разу. И ни разу не преувеличила — я почувствовал это по ее эмоциям, а Амси подтвердила.

Зейн смотрел на жену, тискающую сына, с умилением. Потом наткнулся взглядом на моих женщин, замерших на пороге, и добродушно усмехнулся:

— Можете забыть о правилах приличий и поздороваться с супругом и главой рода!

Конечно же, о правилах приличий мои дамы не забыли — поблагодарили короля за великодушие, неторопливо подошли к нам с Найтой и по-очереди скользнули в мои объятия. Но даже тот минимум чувств, которые они продемонстрировали окружающим, заставил Шандора пошутить:

— Да уж, чувствую, сегодня в Обители Вечной Стужи[1] будет жарко!

— Повелителю Ненастья жарко всегда и везде! — отшутилась Майра. — Ибо все тепло, которое есть в наших душах, принадлежит ему одному.

— Нейл, что ты сделал с моим сыном⁈ — влезла в их перепалку Маниша.

Ее возмущение было наигранным, поэтому я задумчиво оглядел Террейла и виновато развел руками:

— Ну да, порядком запылился! Но если его отмыть…

— Он стал жилистым и сухим, как бойцовый пес! И взгляд у него теперь намного жестче, чем был раньше!

— Что делать с взглядом, откровенно говоря, не знаю. А откормить, вроде бы, не так уж и сложно: если шесть-восемь раз в день пичкать его сдобными булками и не позволять шевелиться, то он снова наберет нужный вес и станет намного мягче!

— Только не это! — рассмеялся принц. — Меня вполне устраивает нынешнее состояние. И… я сейчас скажу ужасную вещь: Нейл, мне будет очень не хватать пробежек пешим по конному!

— Территория вокруг дворца не такая уж и маленькая, да и коней у Шандоров, вроде бы, пока хватает… — ухмыльнулся я. — Так что ты имеешь возможность стать родоначальником нового увлечения.

Найта мечтательно подняла взгляд к потолку:

— Вы только представьте: дней через десять по всем аллейкам дворцового комплекса, на которых хоть раз будет замечен бегающий принц Террейл, запорхают благородные дамы в платьях с кринолином. Одной рукой они будут непринужденно держаться за позолоченные стремена породистых гельдцев, а второй томно обмахиваться веерами…

Наследник престола представил себе эту картину и заржал:

— Может, им подкинуть идею сторожевых засидок?

— Поберегите свои нервы, ваше высочество! — посоветовала Стеша. — Если при вашем приближении каждый второй куст начнет превращаться в призывно улыбающуюся благородную даму с зелеными волосами, зеленым лицом и в зеленом платье, то вы перестанете покидать дворец…

…Обсуждать итоги нашей поездки в присутствии жены, меньшиц и младших детей Зейн не захотел, поэтому следующие полчаса мы, в основном, веселились. Принц описывал свои впечатления от первых тренировок, ночных бдений, ночевок на открытом воздухе и купаний в ручьях и речушках, а мы с Найтой добавляли отдельные штрихи, дабы его истории выглядели смешнее, беззаботнее и не пугали Манишу. Во время обеда в малой трапезной и в кругу одних Шандоров приблизительно в том же стиле обсуждали «ужасы» странствий по «кошмарной жаре» Полуденной Окраины. А после завершения трапезы оставили наследника престола на растерзание матери, отцовских меньшиц, братьев с сестрами и супруг, и перебрались в кабинет к Зейну. Всей семьей. Где и рассказали все, что происходило на самом деле.

Король слушал предельно внимательно. А еще задавал вопрос за вопросом, уточняя непонятные или недостаточно хорошо описанные моменты и делая какие-то пометки на листе пергамента. Гневался, можно сказать, в меру. То есть, изо всех сил сдерживал рвущиеся наружу эмоции до того самого момента, пока я не добрался до визита в Олунг. А после описания Первого Летнего Ненастья все-таки вышел из себя и изрубил в щепки очередной стол.

Закончив, извинился, заставил себя вернуться в кресло и попросил продолжать. А когда я разобрался и этой частью повествования, скрипнул зубами:

— С арра Глонта спрашивать бесполезно: ему уже за восемьдесят, и он потерял Свет еще лет восемь тому назад. Единственный из его сыновей, Реммис, в маноре не появляется года четыре, так как не нашел общий язык с первой меньшицей отца, которая вроде бы всем там заправляет. Впрочем, можешь не забивать себе голову — с ними и с руководством полутысячи, расквартированной в Олунге, я разберусь сам. Поэтому рассказывай дальше.

Я и рассказал. Об обратной дороге и уничтожении двух приличных шаек разбойников и нескольких помельче. А потом озвучил свои выводы, касающиеся изменений в поведении принца. И самом конце процитировал ту фразу, которую Террейл выдал на памятном перекрестке накануне «встречи» с шартами.

Король задумчиво пожевал ус, затем подозвал к себе Недвира, что-то шепнул ему на ухо и жестом отмел все возражения телохранителя. А когда тот вышел из кабинета, снова посмотрел на меня:

— Значит, так. Все, что ты сделал в Олунге, я одобряю и подтверждаю. А для того, чтобы более никто не сомневался в твоем праве говорить и карать от моего имени, получишь жетон тысячника Ночного приказа с золотыми мечами.

Я мысленно хмыкнул: этот жетон был в разы весомее обычного «тарана» и давал своему владельцу практически неограниченные полномочия.

— И еще: раз мой сын взялся за ум, то я начну его ставить в глазах будущих вассалов и подданных. Поэтому завтра вечером, на приеме, посвященном его возвращению из боевого выезда, я сообщу следующее: узнав, что я отправляю тебя на Полуденную Окраину для негласной проверки деятельности Пограничной стражи, Ночного и Разбойного приказов, а также гильдии наемников, Террейл вызвался отправиться с тобой, дабы составить собственное мнение обо всем, что там происходит. По дороге он вместе с вами вырезал несколько крупных шаек разбойников, на границе помог уничтожить шартов и освободить их пленниц, а в Олунге принял участие в Первом Летнем Ненастье.

— Имеет смысл добавить, что Террейл взвалил на свои плечи заботу обо всех освобожденных нами пленницах… — добавил я. — В частности, отправил их в свой манор и подарил им будущее.

— Хороший штрих к его новому образу! — обрадовался Зейн и подался вперед. — Что-нибудь еще?

Я кивнул:

— Думаю, что в рассказе об участии принца в уничтожении шартов будет нелишним подчеркнуть, что отряд из сорока воинов одного из самых хитрых и боеспособных родов Степи пал под мечами всего одного десятка маллорцев, не получивших в том бою ни единой царапины. А тем, кто засомневается в такой высокой оценке этих шартов, можно сообщить, что, на момент нашего отъезда с Окраины ни одному роду, кроме того, который уничтожили мы, не удалось прорваться сквозь густую сеть разъездов и захватить пленников!

Король задумчиво подергал себя за аккуратно подстриженную бородку и удовлетворенно кивнул.

— А еще стоит отметить, что без малого три десятины принц жил жизнью самого обыкновенного воина. То есть, проводил в седле весь световой день, совершал длительные конные переходы, спал на попоне, укрывшись плащом, ел то, что готовил сам или его товарищи по оружию, и все такое.

— Вот в этом никто не усомнится: Террейл загорел, как ты и твои супруги, сбросил весь лишний вес и повзрослел… — усмехнулся Зейн. А потом спохватился: — Да, чуть не забыл! Привези на прием всех тех вассалов, которые участвовали в этом походе — я хочу их отблагодарить. И, заодно, еще раз подчеркнуть свое отношение к твоему роду.

— Хорошо, привезу… — пообещал я.

В этот момент в кабинет вернулся Недвир, и протянул королю небольшую шкатулку.

Зейн заглянул под крышку, вытащил из нее жетон и протянул его мне. А когда забрал старый, повернулся к моим женщинам:

— До завтрашнего вечера Нейл мне не понадобится. Так что можете его забирать…

…Когда Оден, дежуривший на улице, чтобы не прозевать нашего появления, завопил на всю Служивую слободу, что я вернулся, по моим чувствам сразу же шарахнуло всплеском радости от всех обитателей особняка. А их сознания, которые я чувствовал в два Дара, тут же рванули к воротам. По моим ощущениям, бегом и плавясь от радости. Поэтому, въехав во двор и увидев улыбающиеся лица, я улыбнулся в ответ:

— Искренне рад всех вас видеть!

Домашние загомонили. Все одновременно: здоровались, говорили, что соскучились, возмущались, что меня так долго не отпускали из дворца, и так далее. А когда я спешился, и Рогер повел Уголька с Чернышом в конюшню, окружили со всех сторон и хором сообщили, что стол в большом обеденном зале уже накрыт, а горячее приготовлено и ждет. Намек был яснее некуда, поэтому я пообещал, что вот-вот буду, и в сопровождении своих красавиц отправился мыться с дороги и приводить себя в порядок.

Чтобы не терять времени впустую, перешел на остров, где был зацелован, затискан, обласкан, вымыт, пострижен и побрит. Если бы не традиция отмечать прибытие из походов всем родом, остался бы во владениях Амси. Но родичи изнывали от нетерпения, поэтому я натянул штаны и белую рубашку с коротким рукавом, обулся и вернулся домой. А через пару минут, переступив порог обеденного зала, не поверил собственным глазам — вся женская половина рода, включая служанок, оказалась наряжена в разноцветные летние платьица с подолом заметно выше колена и легкие туфельки на небольшом каблуке. При этом даже известные скромницы Хельга с Хильдой ничуть не стеснялись своего вида!

Само собой, все расспросы я отложил на потом — прошел к своему креслу, уселся, разрешил садиться всем остальным и сказал небольшую приветственную речь. Потом поел, хотя после обеда у Шандоров голода не чувствовал. А когда насытились и домашние, принялся рассказывать про наш поход.

В отличие от дворца, тут, дома, я расставлял акценты по-другому, стараясь описать каждый значимый поступок или деяние тех, кто меня сопровождал. Особой серьезностью не страдал — отдельные «подвиги» вышучивал, не мешал дополнять рассказ Сангору и его парням, и веселился чуть ли не после каждого комментария Найты. Правда, заставлял домашних и задумываться, и расстраиваться, и сочувствовать. Ибо не обошел вниманием ни судьбы тех женщин, которых мы отбивали у разбойников, ни бывших пленниц шартов. Тем не менее, к концу моего рассказа в эмоциях собравшихся за столом сильнее всего ощущалась радость — радость от того, что мы уже дома, что вернулись живые и здоровые, и что каждый из вассалов, участвовавших в походе, проявил себя более чем достойно. Потом, когда заговорила Майра, решившая доложить обо всем, что происходило дома в мое отсутствие, началось настоящее веселье. Ибо старшая жена и остальные члены моей семьи не просто рассказывали, а изображали в лицах чуть ли не каждое событие. Да так образно и смешно, что зал то и дело покатывался от хохота.

Над кем смеялись? Ну, например, над Дорой, которая, как-то оставшись у нас с ночевкой, проснулась слишком рано и выглянула в окно во время утренней пробежки. А потом целую десятину доказывала дочери и внучке, что благородным дамам невместно ходить на руках, скакать, как горным козам, и задирать ноги выше головы ни в гордом одиночестве, ни в присутствии домочадцев. Над Радой, которая во время одной из пробежек по полосе препятствий потеряла равновесие, да так неудачно, что вынудила упасть на четвереньки бежавшего перед ней Фиддина, а потом практически оседлала несчастного парня. Над Хельгой, которая устроила сцену ревности Хильде, которая во время одной из тренировок ошиблась с направлением атаки, и, повернувшись не в ту сторону, чуть не «отрубила» деревянным мечом голову ее мужу. Над Диттом, который, толком не проснувшись после ночного дежурства, перепутал собственную жену с одной из моих супруг, так как увидел ее со спины и в коротком платье. Поэтому обратился к ней на «вы» и сложившись в поклоне.

Только вот то, что для моих домашних было развлечением, для Майры, Тины и Стеши являлось работой — они именно докладывали, пусть и в шутливой форме. То есть, сообщали обо всех достижениях и просчетах, о поступках, которые стоило бы отметить, или о проступках, требующих, как минимум, внимания. Я тоже работал — впечатывал в память то, что они говорили, делал пометки и выводы, и, конечно же, смеялся. А когда доклад был закончен, произнес еще одну речь. На этот раз вполне конкретную — с перечислением заслуг каждого конкретного человека и озвучиванием суммы, которую этот ар Эвис заработал, вырезая разбойников, охраняя особняк или выполняя свои обязанности на кухне, на конюшне и так далее. Конечно же, одними словами не ограничился — выдал поощрение. Сразу же. А когда счел долг главы рода выполненным, еще раз поблагодарил вассалов и слуг за службу. После чего отпустил оба Дара, чтобы предвкушение и желание супруг не лишили меня способности соображать прямо в обеденном зале, объявил, что торжественный ужин закончен, встал и вышел из-за стола…

[1] Обителью Вечной Стужи называют дом Эвисов. С легкой руки десятника Сангора.

Глава 5

Второй день третьей десятины первого месяца лета.

Проснулся в начале второй стражи. Сам. Привычно прислушался сначала к происходящему вокруг, а затем к себе, и вдруг понял, что после воистину безумной ночи чувствую себя на удивление хорошо — в смысле, бодр, свеж и полон сил. Поэтому открыл глаза, уткнулся взглядом в лицо Найты, почему-то обнаружившейся в моих объятиях, и несколько долгих мгновений пытался сообразить, как она могла в них оказаться, ведь вечером и вместе с Тиной, вроде бы, благоразумно сбежала во вторую спальню. Додумавшись посмотреть записи с камеры, нашел момент ее появления и облегченно перевел дух — Дарующая вернулась уже после того, как мы с супругами угомонились. Видимо, решив привести меня в порядок и облегчить утреннее пробуждение.

Мысленно поблагодарив женщину за заботу, я осторожно слез с кровати, оглядел практически уничтоженную постель, полюбовался своими красавицами, спящими вповалку, натянул штаны и отправился в туалет. А на обратном пути вспомнил про второго члена семьи, который провел ночь не с нами.

Тина нашлась на острове — лежала на верхней площадке вышки и невидящим взглядом смотрела на океан.

— Грустит… — сообщила Амси после того, как поздоровалась. — Уже часа два.

— Догадался… — вздохнул я и отправился в баню. А через пару минут, оказавшись во владениях призрачной хозяйки, вошел в воду, доплыл до вышки, бесшумно поднялся по лестнице и улегся рядом с советницей:

— Доброе утро! Позволишь составить себе компанию?

Вместо ответа женщина придвинулась поближе, потерлась щекой о мою руку, а затем обожгла дикой смесью эмоций, которые можно было перевести словами «Я соскучилась до безумия». Я ответил тем же, накинул на Тину петельку, прислушался к ощущениям женщины, с улыбкой перевернулся на бок и запустил пальцы в волосы на ее затылке:

— Так?

Она замурлыкала от удовольствия. А через пару минут, когда я начал разминать ей шею, вдруг ощутила потребность в словах:

— Если бы ты знал, как нам тебя не хватало…

— Мне вас тоже… — ответил я. — В какой-то момент мне даже захотелось вернуться домой, перейти сюда, на остров, и хотя бы на десятину забыть о грязи окружающего мира.

— Было бы здорово, но, боюсь, не получится… — вздохнула женщина. И добавила к этой фразе столько сожаления и грусти, что я невольно подобрался:

— Почему?

Советница перевернулась на бок, чтобы видеть мое лицо:

— Дней двенадцать тому назад в Лайвен прибыло двое торренцев, занимавших четвертое и седьмое место в десятке их лучших клинков. Вели себя приблизительно так же, как Торр-ан-Тильский Мясник: задирали всех подряд, а тех, кто вызывал их на поединок, убивали. На балу у Жиоров оскорбили Тиому ар Сиерс и тяжело ранили Элмара…

Я скрипнул зубами:

— Что с ним⁈

— Пропустил удар в живот. Не обрати Амси внимание на то, что его вносят в дом на носилках, и не отправь к нему в гости Вэйльку с «лечебными мазями рода Эвис», умер бы от огневицы еще до рассвета.

— Почему не рассказали мне⁈

«Режим ограничения информации во время боевых операций…» — напомнила Тина мои же слова. А потом, на всякий случай, объяснила: — На балы и приемы мы не ездили, семье ничего не угрожало, Элмар выжил. Да и вы к тому моменту уже выехали из Олунга в сторону дома.

— Ясно… — буркнул я, внутренне согласившись с логикой их решения. — Ладно, что было дальше?

— Через два дня эта парочка заявилась на прием к Тиерам. Заметила Ивицу ар Койрен в новом платье от мэтра Колина. Обозвала «очередной маллорской потаскухой» и нарвалась на Магнуса, злого, как Воплощение Бездны.

— И? — не выдержал я.

— Седьмой клинок Торрена лишился головы. Четвертый — обеих рук и языка… — злорадно усмехнулась женщина. — На следующее утро новый посол Торрена в Маллоре отправил письмо своему сюзерену. А через день из Торр-ан-Тиля в нашу сторону выехала толпа желающих поквитаться.

— «Толпа» — это сколько? — поинтересовался я у Амси.

— Точно не знаю, ибо камер на выезде из города у меня, как ты знаешь, нет. Однако могу сказать, что во дворце клялось страшно отомстить человек двадцать пять, если не больше. Правда, серьезных мечников среди них не было.

Я помрачнел:

— А вот это меня не радует: если мы отправим всю эту ораву за Грань, то в Торр-ан-Тиле начнут орать, что в Лайвене убивают детей!

— И не только орать! — вздохнула Амси. — Колвера[1] уже убедили использовать этот предлог для начала небольшой победоносной войны, и в Полуденную тысячу их Пограничной стражи вот-вот отправят соответствующие распоряжения.

— Что ж, суть проблемы понял. Когда ждать гостей?

— Дня через три-четыре… — сообщила призрачная хозяйка.

— Времени предостаточно! — заявил я и решительно встал с настила. А через мгновение, почувствовав, что у Тины оборвалось сердце, подал ей руку: — Пойдем в дом — здесь становится жарковато. А там можно поднять массажный стол и помять тебя, как следует…

…Минут через тридцать, когда советница настолько расслабилась, что была не в состоянии даже мурлыкать от удовольствия, на остров заявилась Вэйлька. По своему обыкновению, прочитав мои эмоции и сделав верные выводы, она ворвалась к нам в ванную и шлепнула советницу по загорелой заднице:

— Эх, ты, болтушка! Нет, чтобы дать человеку хоть немного отдохнуть⁈

«Гневалась» беззлобно, окутав нас с Тиной ощущением любви и счастья, поэтому «болтушка» даже не пошевелилась, ограничившись всплесками чувства вины и грусти.

— Ну да, не сказать ты не могла! — заворчала Дарующая, скользнув к массажному столу и начиная разминать «свободное» бедро. — Поэтому сейчас лежишь и млеешь от удовольствия, а Нейл ломает голову над очередной проблемой!

— Я не только думаю, но и любуюсь потрясающе красивой женщиной! — улыбнулся я.

— Еще бы ты ею не любовался! — фыркнула меньшица. — «Вэйлька, искорка, а давай изменим меня вот тут и вот тут, ладно? Самую чуточку, чтобы радовало взгляд и душу…»

Тина слегка покраснела и плеснула в Дарующую чувством обиды. Шуточной, конечно, но я все равно щелкнул обидчицу по кончику носа:

— Не вредничай! Она старается не для кого-нибудь, а для меня!

Обе женщины расхохотались. А когда я спросил, что их так рассмешило, напрочь отказались что-либо объяснять. Я возмутился, дернул первую меньшицу на себя, а когда она оказалась лежащей поперек подруги, принялся щипать обеих за аппетитные округлости, благо оба комплекта располагались совсем рядом. Повоевать не получилось — вместо того, чтобы посопротивляться, обе радостно прогнулись в поясницах, подставив задницы. А когда получили чуточку «лишнего» удовольствия и утащили меня в джакузи, Тина вдруг снова вспомнила о своих обязанностях:

— Слушай дальше: «просветленный» наряд для Маниши, который ты ей обещал перед отъездом на границу, уже готов, поэтому его имеет смысл отправить королеве еще до обеда, чтобы она успела подготовиться к балу. Если возникнут какие-то вопросы, то ты распорядился его пошить в письме, отправленном из Роустона. Кстати, мэтр Колин его действительно шил. Правда, для того чтобы наряд идеально сел по фигуре без примерок, его экземпляр пришлось уничтожить, и попросить Амси синтезировать второй по «правильным» лекалам. Далее, к мастеру Элмару лучше выезжать сразу после завтрака — больше шансов успеть сбежать из дому до появления Доры или Магнуса. Про ар Дирга пока забудь — он уехал в свой манор по каким-то важным делам, и появится в Лайвене не раньше, чем через десятину…

Кстати, о том, что я вернулся домой только накануне, тоже не забывала. Поэтому перечислила лишь те дела, которые нельзя было отложить. А когда закончила, нехотя выбралась из воды и поплелась в душ:

— Все, пора домой — девочки просыпаются…

…К мастеру Элмару мы выехали сразу после завтрака. Всей семьей, ибо оставаться дома отказалась даже Найта. Карету брать не стали, поэтому меньше, чем через полчаса после выезда со двора спешились у парадного крыльца и в сопровождении Тиомы поднялись в спальню к главе рода.

Выглядел Наставник, откровенно говоря, неважно — осунувшийся, с землистым, отдающим в желтизну, лицом и глубокими черными кругами под глазами, он казался постаревшим лет на двадцать. Тем не менее, держался неплохо — обрадовался, увидев нашу семью в полном составе, предложил устраиваться, где кому удобно, и поинтересовался результатами поездки.

Я коротко пересказал версию, которую накануне озвучил Зейн, ответил на пару десятков вопросов, а затем спросил, как он себя чувствует.

Мужчина криво усмехнулся:

— Можно сказать, прошел по Грани: будь рана чуть получше, Виттард меня бы добил. Чуть похуже — сдох бы еще по дороге домой. В общем, как видишь, дышу, и довольно бодренько. Хотя, как можно было выжить с таким ранением, откровенно говоря, не понимаю.

Я пожал плечами, одновременно «толкнув» Вэйльку ощущением благодарности:

— Видимо, Пресветлая сочла, что уходить вам пока рановато. И дала Тиоме шанс вас выходить. А что, этот самый ар Виттард был настолько хорош?

Наставник утвердительно кивнул:

— Ненамного, но все-таки быстрее меня.

— Ну, так он на пятнадцать моложе! — гневно воскликнула его супруга. — И смог достать Элмара только через кольцо бешеной рубки, когда муж начал уставать!

— В любом случае он меня достал… — спокойно заметил Наставник. — И достал за счет скорости и навыков, вбитых в ноги. Значит, был лучше меня.

— Ладно, пусть так! — согласилась женщина. И мстительно добавила: — Но — БЫЛ! До встречи с ар Койреном!

— С этим утверждением не поспоришь! — поддержала ее Майра. — Магнус оказался им не по зубам…

…Мнение самого Магнуса о поединке с арром Виттардом в корне отличалось от мнения моей старшей жены — приехав в гости минут через сорок после нашего возвращения от Сиерса и ввалившись в кабинет, он сходу сложился в поясном поклоне. А когда я спросил, за что он меня благодарит, объяснил:

— Не поправь ты мне базовую технику и не дай «Аспида», они бы меня зарубили.

Потом уселся в кресло, сдвинул в сторону меч, осушил кубок с ягодным морсом и объяснил подробнее:

— У меня создалось ощущение, что они еще в Торрене наработали контратаки на обе мои любимые связки и просто ждали, когда я ими воспользуюсь.

— Не исключено, что так оно и было… — буркнул я. — Мечник ты известный, дрался со многими. И при большом желании о тебе можно было выяснить все, что угодно.

— Угу… — согласился ар Койрен, встал и прошелся по кабинету от стены до подоконника и обратно. — А еще я пришел к выводу, что стал тяжеловат. Поэтому оборудовал такую же полосу препятствий, как у тебя, и начал бегать.

После этих слов Магнус поинтересовался, буду ли я вечером во дворце, а когда получил утвердительный ответ, обрадовался:

— Значит, о твоем походе расспрошу на приеме. А сейчас мне надо уезжать: я завез жену к мэтру Колину на примерку и пообещал, что вернусь через стражу…

Проводив его до коновязи, я вернулся в кабинет и вызвал к себе Стешу. А когда меньшица ворвалась в комнату и закрыла за собой дверь, задумчиво оглядел ее с головы до ног:

— Ты что, решила не «худеть»?

— Понимаешь, я так привыкла к этим формам… — «виновато» вздохнула она и провела ладонями по бедрам, затянутым в белье, добавляющее объемы. А потом перестала валять дурака и поморщилась: — А если серьезно, то за время твоего отсутствия мы из дому толком не выезжали, поэтому я решила не торопиться, чтобы слишком резкое похудение никому не бросилось в глаза.

— Умничка! — похвалил ее я.

— Если бы ты знал, как мне надоело все это носить! — призналась девушка, оттянув накладной животик и бока.

— Магнус уже уехал! — напомнил я. — Можешь раздеваться…

Как ни странно, эту фразу Стеша пропустила мимо ушей — закрыла дверь на замок, попросила Амси заблокировать доступ к камерам наблюдения и отключить запись. А когда призрачная хозяйка выполнила эти просьбы, уселась на столешницу и хмуро посмотрела на меня:

— В общем, так: у нас появилось четыре серьезные проблемы, требующие твоего внимания. Я наметила пути решения для каждой. Но есть вопросы, которые без тебя не решить…

…Описание текущих проблем с точки зрения Стеши основательно испортило настроение. Поэтому с обеда и до вечера я слонялся по дому, мрачный, как грозовая туча, и пытался уложить в голове все то, что она мне наговорила. Получалось откровенно плохо. Большей частью потому, что девочки, заметив мое состояние, не давали сосредоточиться — пытались растормошить, развеселить или отвлечь от неприятных мыслей. А когда не получалось, расстраивались. И тут же начинали придумывать новый способ вернуть мне нормальное расположение духа. Естественно, не обошлось и без попыток выяснить причину такого состояния. Но Стеша молчала, а Амси и Сардж не позволяли просмотреть запись нашего разговора, ссылаясь на мой прямой запрет. Поэтому в какой-то момент, устав «любоваться» моим угрюмым лицом, девочки возмутились. И, затащив в спальню, потребовали объяснений.

— Есть небольшая проблемка, которую требуется решить… — буркнул я, когда понял, что на этот раз промолчать не удастся. — Способ решения, который предложила Стеша, самый эффективный, но на редкость неприятный. А все, что приходит в голову мне и Амси, увы, не гарантирует желаемого результата.

— Делай так, как предлагает Стеша! — не задумавшись ни на мгновение, заявила Майра. — Если она считает, что этот способ самый правильный, значит, так оно и есть.

— Правильно! — поддержала ее Вэйлька. А для пущей наглядности обняла тактика семьи со спины и положила подбородок ей на плечо: — Эта девочка плохого не посоветует!

— И не рви себе душу: мы поймем и поддержим любое твое решение. Каким бы неприятным оно ни было… — твердо сказала Тина.

Остальные промолчали. Вернее, дали почувствовать, что полностью поддерживают мнение советницы. От такого единодушия у меня потеплело на сердце, поэтому я сгреб в охапку всех, на кого хватило рук, и благодарно выдохнул:

— Спасибо, мне стало намного легче!

Девочки заулыбались. А потом, посмотрев кто на мерную свечу, кто на часы тактического комплекса, унеслись переодеваться к приему. Я же вернулся в кабинет, вызвал к себе Селию и распорядился передать Рогеру, чтобы тот седлал лошадей…

…К парадному крыльцу королевского дворца мы подъехали одновременно с новым послом Торрена в Маллоре, Талваром ар Аннером, рослым, широкоплечим, светловолосым и голубоглазым мужчиной лет эдак тридцати пяти. Оглядев мою более чем представительную свиту, он картинно выгнул бровь и язвительно поинтересовался:

— Скажите, арр Нейл, а зачем вам, Повелителю Ненастья, такая внушительная охрана?

Я пожал плечами:

— Это не охрана. Парни подтвердили родовое имя[2], и я счел необходимым представить их свету.

— Сразу семерых?

— Шестерых. А о Сангоре ар Эвис вы наверняка уже слышали.

— О Сангоре по прозвищу Дровосек? — переспросил ар Аннер.

— Если послов, сотрудников посольств и лучи хейзеррских боевых звезд можно назвать дровами, то да! — холодно усмехнулся я. — А вообще пару десятин тому назад я назначил его Щитом рода[3].

Арра Талвара почему-то перекосило. Но лицо он сохранил — улыбнулся, пожелал нам хорошего вечера и поднялся вверх по лестнице. А минуты через три-четыре мы задали герольду работу — заставили озвучивать имена и прозвища всей семьи и семерых вассалов.

Конечно же, столь многократное повторение слова «Эвис» не могло не привлечь внимание всего зала, поэтому обязательный круг получился на редкость долгим и нудным. Ведь гости Зейна Шандора не только выражали мне свое почтение и делали комплименты супругам и Тине, но и пытались знакомить своих дочерей со столь молодыми, но уже чем-то отличившимися воинами из Старшего рода. Естественно, уделяя больше всего внимания сенешалю. Тем не менее, через какое-то время мы все-таки добрались до подножия трона и слегка расслабились. Как оказалось, зря — к Уголку Вечной Стужи сразу же потянулись наши хорошие знакомые и любители посмеяться.

Никаких оснований сдерживать своих женщин у меня не было, поэтому на немой вопрос Вэйльки я ответил таким же немым согласием. И девочки, оглядевшись по сторонам, тут же нашли первую жертву — одного из прикормленных хейзеррцами благородных, которого еще не успел убрать дядя Витт:

— Слушай, Майра, как ни посмотрю на меч Дино ар Трейма, так удивляюсь: зачем на нем столько всяких камней?

— Камни — это лишний вес. Лишний вес — это утяжеление. А утяжеления носят для чего? Для того чтобы укрепить хилое тельце!

— Да нет, утяжелений там хватает и так! — подала голос Лана. — Вон, то, которое свисает спереди, тянет ведра на три, не меньше!

— То, которое спереди — не утяжеление, а сочувствие, воплощенное в реальность! — вмешалась в разговор Тина. — Понимаете, у ар Трейма непраздна одна из меньшиц. И он как бы намекает, что готов разделить с ней даже эту тяжкую ношу!

— То есть, изображает беременность? О-о-о, как это благородно!!! — восхитилась Найта под хохот окружающих. — Кстати, а на что тогда намекают утяжеления, которые свисают сзади?

Ответ, который выдала Майра, я не расслышал, так как его заглушил громогласный хохот толпы. Тем временем мои женщины переключились на вторую жертву из того же списка — четвертого сына главы рода Роустон, арра Леонта:

— Чем веселиться, лучше бы пожалели арра Роустона! — посоветовала подругам Вэйлька. — Видите, как широко он ставит ноги, бедняга?

— Бурная ночь с женой? — «догадалась» Найта.

— Ага — с вечера и аж на половину кольца!

— Пффф, а наш развлекался до рассвета. И не с одной, а со всеми сразу! — фыркнула Стеша.

— Ну, так наш-то тренируется круглые сутки, а арра Леонта подпустили к телу первый раз за полгода.

— Что так плохо-то?

— А толку от него, такого…

В этот момент в мой локоть вцепилась Дора:

— Добрый вечер, Нейл! Очень рада тебя видеть. Заехала к вам, но поздновато — Оден сказал, что вы выехали из дома незадолго до моего приезда.

— Добрый вечер! — улыбнулся я. — Я не знал, что вы к нам собирались, а то бы подождал.

— Ничего, мелочи! — отмахнулась она. — А твои, как обычно, веселятся?

— Угу.

— Про ранение ар Сиерса уже рассказали?

Я утвердительно кивнул:

— Был у него с утра. Вроде, ничего, держится.

— И с Магнусом общался?

— Ага.

— Что ж, тогда буду жаловаться на твою семейку… — притворно вздохнула она. — За три десятины твоего отсутствия эти красотки из дому практически не вылезали. Тренировались чуть ли не круглые сутки, а во время утренних пробежек вытворяли такое, что меня до сих пор потряхивает!

— Странный род, странные интересы… — напомнил я.

Эмоции женщины полыхнули тем самым неуемным любопытством, о котором меня предупреждала Стеша. Но озвучила она совсем другую мысль:

— На самом деле я даже рада. Ведь если бы они мотались по балам и приемам, нарвались бы на ту парочку торренцев. И чем бы эта встреча закончилась, знает одна Пресветлая.

Высказать свое мнение по этому вопросу я не успел, ибо герольд объявил о появлении Шандоров, и я был вынужден повернуться лицом к трону, чтобы продемонстрировать уважение к самодержцу, величественно шествующему по возвышению. Потом проводил взглядом и Террейла. А когда к своему креслу поплыла Маниша, плеснул в своих женщин ощущением веселого восхищения, ибо новое платье «от поэта иглы и ножниц» добавляло ей куда больше величия, чем корона, королевские регалии и венценосный супруг, вместе взятые. И при этом ничуть не убавляло женственности!

Пока взгляды всех гостей были сосредоточены на королеве, она смотрела куда-то в противоположный конец зала и «не видела никого и ничего». Зато, сев на свое место, сразу же повернулась к Уголку и одарила нас, Эвисов, ослепительной улыбкой. При этом в ее эмоциях, кроме искренней благодарности, чувствовалось обещание воздать добром за добро.

Я едва заметно склонил голову, показывая, что в восторге от ее нового наряда, а затем был вынужден перевести взгляд на короля, начавшего произносить приветственную речь. И предложения с третьего-четвертого невольно заслушался, ибо Зейн ставил не сына, а нас с ним! То есть, целенаправленно создавал ощущение, что поездка на Полуденную Окраину — это часть некоего плана, реализация которого поручена нам с Террейлом. И при этом неявно подчеркивал, что Эвисы — один из немногих родов Маллора, которому они, Шандоры, доверяют, как самим себе!

Что интересно, озвучив цель нашей поездки в самом начале речи, он последовательно прошелся по «выявленным недостаткам», высказав претензии как главе Разбойного стражи, так и Чумной Крысе. Причем не голословно, а перечислив вполне конкретные недочеты, большая часть которых была взята не из моего доклада. Воинов Пограничного приказа, кстати, похвалил. А когда описал тот бардак, который мы застали в Олунге, и рассказал, чем закончились наши разбирательства, вдруг сделал небольшую паузу, оглядел затихший зал о-о-очень тяжелым взглядом и с хрустом сжал кулаки:

— Подобные проверки будут проводиться и дальше. И убереги вас Пресветлая от чего-либо подобного — следующий род, который окажется замазан в такой же грязи, будет вычеркнут из Бархатной Книги Маллора ЦЕЛИКОМ, а Золотая Книга рода будет уничтожена!

Гости содрогнулись, ибо такое наказание не применялось уже лет триста с лишним. А Зейн, дав им проникнуться тяжестью возможного воздаяния, продолжил в том же духе:

— Когда-то, еще до Обретения Воли, считалось, что единственной целью существования благородных является служение короне и королевству. Увы, с тех пор, видимо, прошло слишком много времени, так как многие благородные стали не служить, а изображать службу! Оглянитесь вокруг — в Маллоре нет ни одного клочка земли, у которого не было бы хозяина. Тем не менее, на доске объявлений у Разбойного приказа чуть ли не ежедневно появляются все новые и новые розыскные листки. Что, у хозяев тех дорог, на которых месяцами лютуют лихие людишки, перевелись егеря, способные выследить шайки вчерашних крестьян, или воины, способные справиться с теми, кто умеет орудовать лишь топором, вилами или цепом⁈ Почему, проехавшись к Полуденной Окраине по Дитренскому, а обратно по Олунгскому трактам, Эвисы и мой сын вырезали более шести десятков разбойников, а вы и ваши вассалы месяцами «не находите» ни одного⁈ Зачем вам мечи? Для красоты⁈

Зал зароптал. И сразу же заткнулся, когда Зейн вперил взгляд в Жеребца, выглядевшего одним из самых недовольных:

— Скажи, Дитмар, сколько раз за этот год ты ездил в родовой манор?

— Дважды, ваше величество!

— Сколько дней уходило на дорогу в один конец?

— Четыре.

— А сколько разбойников ты зарубил за эти шестнадцать дней?

Ар Шелл побагровел, поиграл желваками, но был вынужден признать, что он с ними не встречался.

— Лоннер ар Эвис?

— Я, ваше величество!

— Сколько разбойников отправил к предкам ты?

— Только в этом походе или в этом году? И шартов за разбойников считать или нет?

— Пусть будет только в этом походе, но с шартами! — махнул рукой Зейн.

— Тогда одиннадцать.

— Тамор ар Эвис?

— Девять, ваше величество!

— А твой брат?

— Десять.

— Да что говорить об Эвисах, если даже мой сын, которого они постоянно оберегали и не позволяли рисковать, положил восьмерых⁈ — снова оглядев вассалов тяжелым взглядом, криво усмехнулся король. — А ведь если бы каждый из тех, кто пришел в этот зал, убил всего по пять лихих людишек, то на дорогах нашего королевства стало бы тихо и спокойно, как в дворцовых винных погребах!

— Жестковато, однако! — подала голос Амси. — Как бы вассалы не возмутились…

— Те, у кого есть мозги, сделают выводы. А безмозглых можно не бояться… — усмехнулся Сардж.

В это время король решил прервать затянувшуюся паузу:

— Безусловно, вы можете сказать, что большая часть вины за вольготную жизнь татей лежит на служащих Разбойного приказа. И будете правы. Но не во всем. Задумайтесь: мы родились на этой земле, на ней же и умрем. Так, может, стоит относиться к ней с любовью и вниманием?

— Вы правы, ваше величество! — подал голос Магнус. — Если каждый из нас приложит толику души к окружающему миру, то жить станет куда уютнее!

— Угу! — кивнул король, жестом заставил замолчать загомонивший зал, и негромко сказал: — В общем, я учредил новый знак отличия. Для тех, кто живет этой землей и заботится о ее благе и процветании. На нем изображено три руны — Верности, Доблести и Чести — под Трилистником Пресветлой. И первые девять человек, которым я его вручу, заслужили этот знак, как никто другой. Нет, не охотой на разбойников, как выкрикнул ар Шелл, а спасением четырех десятков наших соотечественниц, угнанных в полон, и пресечением преступной деятельности ублюдков, торговавших нашими женщинами!

— А почему девять, ваше величество? — спросил казначей.

— Награждать Шандора за то, что он заботится о собственной земле, смешно. Поэтому сына я не посчитал…

[1] Беорд шестой, Колвер по прозвищу Мстительный — король Торрена.

[2] Имеется в виду, совершили некий поступок, выделивший их из общей массы членов рода.

[3] Щит рода — синоним понятия сенешаль.

Глава 6

Третий день третьей десятины первого месяца лета.

Первая полноценная тренировка за три десятины определенно удалась. Хотя не обошлось и без сюрпризов: на утреннюю пробежку собрались абсолютно все домочадцы, включая горничных и конюхов, общую тренировку тоже отработали вместе, а результаты, которые демонстрировали новички, существенно превышали те, которых можно было добиться за время моего отсутствия. Естественно, первый вопрос, который я задал Сарджу на традиционном совещании, касался именно этих успехов:

— С домашними — твои проделки?

— Мои! А что такого? Материал хороший, проверенный, желания тренироваться хоть отбавляй, да и свободного времени у них хватает.

— К нашему роду слишком много лишнего внимания, Нейл! — подала голос Амси. — На шестой день после твоего отъезда какие-то ублюдки пытались купить Анику. Девочка молодец — торговалась за каждый лишний серебряк, пока не дождалась появления патруля со знакомыми стражниками. Потом клещом повисла на своем собеседнике и завопила. А когда стражники его схватили, потребовала доставить задержанного в Башню Теней к Лайвенскому Псу.

— Дуреха! — вздохнул я. — А если бы он пырнул ее ножом⁈

— Дуреха! — согласилась призрачная хозяйка. — Зато верна тебе по-настоящему.

— Идея со слугами принадлежит мне! — негромко сказала Стеша. — Я обсудила ее с Майрой, Вэйлькой и Тиной. Когда получила согласие, дала добро Сарджу на внедрение наноботов. В общем, первичное развертывание колоний уже завершено, база данных составлена, и к слугам приставлен Дитт. И как десятник, и как наставник. А первые результаты ты видел сам…

— Что ж, логику вашего решения понял, и, пожалуй, одобряю… — буркнул я, а затем посмотрел на хозяина объекта ноль-два: — Ладно, Пресветлая с ними, со слугами! Давай к текущим проблемам.

— Карта Лайвена высокой детализации готова на восемьдесят шесть процентов… — тут же начал искин. И вывесил в центре кабинета трехмерное изображение столицы. — Как видишь, картинка пока неоднородна — весь Верхний город и кое-какие здания Нижнего отсканированы полностью, а слободы, в которых нас ничего не интересует, показаны схематически. Приблизительно по тому же принципу установлены и стационарные датчики системы наблюдения и контроля…

После этих слов карта дополнилась россыпью крошечных точек, большей частью сосредоточенных возле каждых городских ворот, вдоль крупных улиц, на площадях Верхнего города и на рынках.

— Однако на всякий случай над Лайвеном постоянно висит пять звеньев разведывательных дронов… — продолжил он, и «подвесил» над картой соответствующие пометки. — Дроны высокоскоростные, с мощными сканерами, а звенья распределены так, чтобы, в случае необходимости хотя бы одно могло долететь до любой точки города в течение минуты.

— Да уж, постарался ты на славу! — поразился я.

— Это еще не все… — гордо усмехнулся Сардж. — Система наблюдения и контроля наша, армейская, поэтому сопряжена с системой распознавания лиц, расчетно-логическим блоком и еще десятком устройств, названия которых тебе пока ни о чем не скажут. Работает все это очень просто: активируем систему поиска, называем имя интересующего нас лица, и если в базе данных есть соответствующее изображение, то просматриваем все его зарегистрированные перемещения по городу с момента развертывания системы и по текущий момент. При этом никакие ухищрения вашей эпохи вроде париков, накладных животов, женских платьев и тому подобной дребедени нам не помешают.

В этот момент я прозрел — сообразил, почему накануне Стеша с такой уверенностью говорила об имеющейся у нас информации о гильдии воров:

— Как я понимаю, система уже работает?

— Работает! — подтвердил искин. — При желании уже сейчас ты можешь распутать порядка шестидесяти трех процентов разбойных нападений и краж, случившихся в столице в течение пяти последних суток. Или переловить большую часть воров, промышляющих на городских рынках.

— А что с осведомителями посольств сопредельных королевств?

— СНК работает всего пять суток, Нейл! — напомнил Сардж. — Шесть имен у меня уже есть, но это капля в море.

— С гильдией убийц то же самое?

— Не совсем… — буркнул искин и передал слово Стеше.

— Отследить контакты какого-нибудь дворцового истопника, скажем, с посольством Реймса не так уж и сложно. Естественно, имея под рукой такую систему, как эта. Зафиксировать факт кражи, случившейся под открытым небом — тоже. А вот с убийцами сложнее, ведь их деятельность бросается в глаза куда меньше, чем деятельность тех же воров, а сам по себе факт разговора одного человека с другим или передача денег из рук в руки еще ни о чем не говорит. Просмотр задом наперед жизни уличных грабителей тоже дает немногое, ибо большинство из них работает на самого себя, а грабит отнюдь не по заказу. Тем не менее, одного человека, который с достаточно большой долей вероятности может являться координатором гильдии убийц, мы все-таки нашли.

— Что такое «координатор»? — спросил я. А когда получил развернутый ответ, задумчиво посмотрел на Сарджа: — Если «достаточно большая доля вероятности», значит, вы в этом не уверены?

— Он может работать на гильдию воров, на частное лицо, на одно из посольств…

— Значит, чтобы получить доказательства, потребуется время, так?

— Угу! — подтвердила меньшица. — Но работа, как видишь, уже идет.

— Кстати, имей в виду, что о существовании этой системы знаете только вы со Стешей! — подал голос искин базы десантной секции. — Поэтому вызов карты высокой детализации в присутствии посторонних заблокирован, доступ к записям разговоров во время использования системы закрыт, а по любым запросам на подключение к камерам наблюдения будет выдаваться скорректированная картинка.

— Разумно! — подумав, заключил я. — Меч ребенку не игрушка.

— И еще: за время твоего отсутствия мы слегка доработали кабинет… — заявил Сардж. — Скажем, для того чтобы выдать тому же Сангору «рисунок», изображающий интересующего тебя человека, не придется бегать на остров — в правой тумбе твоего стола появился синтезатор, сопряженный с СНК. В левую тумбу мы засунули небольшой сейф, а стены, пол, потолок, окна и дверь дополнительно укрепили…

— Это мелочи! — отмахнулся я. — С новыми возможностями разберемся потом, а пока перейдем к следующему вопросу…

…Вопросов, которые, по мнению Стеши, Сарджа и Амси, требовали немедленного обсуждения, оказалось предостаточно. Эта троица выкладывала новость за новостью и слух за слухом, а я слушал, запоминал, делал выводы и, конечно же, учился — разбирался в новых понятиях, отслеживал взаимосвязи и пытался отделять незначительное от действительно важного. В результате совещание затянулось до обеда и вымотало так, что к его завершению у меня начала побаливать голова. Разобраться с этой проблемой, имея в своем распоряжении двух Дарующих, было несложно, а вот с кашей в мыслях они, к сожалению, помочь не смогли. Поэтому сразу после трапезы я перешел на остров, завалился в джакузи и, дождавшись, пока ко мне присоединится семья, спросил, нет ли у кого желания вытворить что-нибудь эдакое.

Мог и не спрашивать, ибо «эдакого» жаждали все без исключения. Поэтому я попросил Амси показать пяток развлечений «поэкстремальнее» и… под восторженный многоголосый вопль выбрал первое из показанных, решив, что оно уж точно отвлечет меня от порядком надоевших мыслей.

На мой выбор призрачная хозяйка отреагировала закатыванием глаз и падением навзничь. Потом обозвала нас «сумасшедшей семейкой» и отправила к Сарджу. Объяснив это тем, что готовиться к такому безумию лучше всего в армейских капсулах виртуальной реальности.

Мы согласились. В смысле, отправиться. И провели в этих самых капсулах почти два с половиной часа. А потом, слегка ошалевшие от испытанных ощущений, вернулись на остров, влезли в универсальные костюмы для активных видов спорта и подключили их к своим тактическим комплексам. Честно говоря, в процессе одевания и прогона контрольных тестов я то и дело вслушивался в эмоции Ланы, подсознательно ожидая найти в них даже не страх, а ужас. Но, к моему удивлению, девушка изнывала от предвкушения не меньше, чем, скажем, Алька или Найта. Тем не менее, перед тем как подняться на борт МДП — малой десантной платформы, непонятно с чего нашедшейся в ангаре у Амси — я все-таки накинул на девушку свою петельку и добавил уверенности в себе. А секунд через тридцать понял, что никакой необходимости в этом не было: метнувшись к первому попавшемуся креслу, лилия как-то уж очень уверенно заблокировала стыковочные замки костюма и… потребовала у Сарджа «убрать лишний фон»!

— Пока тебя не было, мы вышибали из нее страхи… — написала Вэйлька в личный канал. — Когда начало получаться, перегнали с объекта ноль-два эту платформу и раза четыре летали над океаном, так что высотой Ирлану теперь не напугаешь.

— Ох, и допрыгаетесь вы у меня однажды… — пообещал я.

— Готова принять любое наказание, мой повелитель! — тут же написала Дарующая. При этом сопроводила сообщение такой лукавой улыбкой и таким всплеском желания, что мне слегка поплохело. И захотелось в ближайшую спальню.

Тем временем стенки МДП стали прозрачными, а остров, едва заметно качнувшись вправо-влево, вдруг провалился вниз и начал стремительно уменьшаться в размерах. Дамы восторженно завизжали, а я скосил взгляд вправо-вверх, вгляделся в окошко с трехмерным изображением траектории полета и мысленно хмыкнул — платформа поднималась почти вертикально. Причем со скоростью, от которой захватывало дух.

На высоту в пять километров взлетели за считанные мгновения. Затем сместились к полуночи и плавно повернули на восход, заходя на «учебно-боевой курс». Одновременно с этим десантный отсек платформы снова обрел цвет, а по полу к задней части побежала дорожка из красных огоньков.

Я подобрался и отстегнул замки. И очень вовремя — буквально через двадцать секунд после щелчка в задней части МДП открылась аппарель, а Сардж, возникший в призрачном теле рядом с провалом в бездну, ехидно поинтересовался:

— Ну что, еще не передумали?

Вместо ответа мои дамы опустили линзы шлемов, разблокировали замки и встали.

— Тогда чего ждем⁈

Ощущения от восьми виртуальных прыжков из памяти еще не пропали, поэтому я пробежался к краю аппарели и нырнул в нее вниз головой, прижав ладони к бедрам и вытянувшись, как арбалетный болт. А через пять секунд, стабилизировав себя в пространстве, активировал режим крыла, развел в стороны руки и ноги, чтобы натянуть перепонки, и плавно перевел падение в почти горизонтальный полет. Потом скорректировал направление движения согласно оптимальнойтраектории, выведенной на линзу шлема, кинул взгляд на миникарту и облегченно перевел дух — все семь меток летели за мной, как перелетные птицы за вожаком стаи. И, к моему удивлению, не верещали от счастья!

— Сардж, а чего они молчат? — спросил я у искина объекта ноль-два, закладывая первый плавный поворот.

— Боевой фильтр! — хохотнул он. — Отсекает все, кроме команд и ответов на вопросы командира группы. Так что вопить — вопят. И еще как! Просто ты этого не слышишь.

— А как они там, нормально? — секунд через десять поинтересовался я, хотя прекрасно понимал, что без сдачи контрольного теста доступ к самостоятельному прыжку никто бы не получил.

— В десантную секцию рейдера «Эквисс» любую из них взяли бы, не задумываясь: даже Алиенна, при всей непоседливости ее натуры, четко разделяет дело и развлечения. Поэтому отрабатывает полетное задание на восемьдесят три балла из ста возможных. А это, поверь мне на слово, великолепный результат.

В этот момент края основного экрана тактического комплекса мигнули алым, и я, заложив последний разворот, начал разгоняться в направлении острова призрачной хозяйки, основательно увеличившегося в размерах. Последние метров двести летел так низко, что видел свое отражение в синем зеркале океана. Когда экран мигнул последний раз, прогнулся в пояснице и до предела развернул перепонки, соединяющие руки и корпус, чтобы взлететь «вверх» и погасить скорость. А в момент начала неуправляемого падения активировал антиграв.

— В расчетный круг попал, но смещение великовато! — сварливо прокомментировал искин, когда я «провалился» почти до самой поверхности воды и поднял голову к небу. — И если пятьдесят два метра по горизонтали еще куда ни шло, то двадцать семь по вертикали в условиях боя — это гарантированный труп!

Я пробурчал в ответ что-то невразумительное, ибо смотрел, как тормозят мои женщины, и умирал от беспокойства. А когда к воде «упала» последняя, Тина, вдумался лишь в последнее восклицание Сарджа:

— Бери пример со Стеши — семнадцать на пятнадцать! Причем во время первого реального прыжка. Прямо не человек, а искин!

— Возьму обязательно! — пообещал я, снял боевую блокировку с общего канала и чуть не оглох от восторженных воплей. Потом убрал крылья, отключил антиграв, рухнул в воду и поплыл к берегу…

…Одним прыжком мы, конечно же, не ограничились и сделали шесть. Причем, стараниями Сарджа, превратившего развлечение в тренировку, каждый последующий оказывался сложнее предыдущего. Кстати, третий, во время которого искин заставил нас сделать все возможные ошибки, избавил меня от ненужного страха за своих женщин, дав понять, что техника Ушедших способна исправить любую оплошность. Поэтому во время трех последних я не забивал себе голову всякой ерундой и отрабатывал полетные задания предельно добросовестно. В результате все три раза оказывался в тройке лучших. Правда, лишь только третьим, уступая первые два места Стеше и Майре либо Стеше и Найте. Зато заработал похвалу — прыжки нашей четверки искин назвал «надежными».

Остальные он тоже называл. По-разному. Полеты Ланы по «ниточке», без каких-либо отклонений от идеального курса — слишком осторожными. Выкрутасы Тины и Вэйльки, воспринимавших полетное задание, как дополнение к развлечениям, и поэтому творивших то, что приходило в голову — баловством. А воздушную акробатику Альки, постоянно летавшей на грани допустимых режимов — сумасшествием. Тем не менее, закрывать ей доступ к самостоятельным прыжкам даже не подумал. Наоборот, сказал, что с таким подходом она быстрее всех «почувствует воздух», и тем самым дал мелкой возможность задрать нос.

Эмоциональной встряски, полученной во время прыжков, хватило бы до ночи, но, увы, к концу ужина к нам в гости заявилась Дора. И я, увидев, как она плюхается в кресло рядом с дочкой, снова погрузился в не самые веселые мысли. А женщина, угостившись печеным, занялась любимым делом — пересказом последних слухов:

— Была сегодня в летнем кафе на крыше новой лавки мэтра Колина. Если бы не столик для вас и друзей вашего рода, уехала бы восвояси — все места были заняты! Впрочем, говорят, что они заняты с утра и до поздней ночи, ибо и вид с крыши красивый, и печеные там отменные, и манекенщицы хороши… Так, о чем это я? А, вспомнила: вчерашний прием у Зейна наделал много шума. Город взбудоражен: молодежь рвется на подвиги, те, кто постарше, ворчат о крушении устоев, а самые замшелые пни предрекают скорый конец династии Шандоров. Но самое важное не это — о вас снова говорят. И если мнения мужчин разнятся, то матери девиц, входящих в возраст согласия, жаждут пристроить своих кровиночек к обладателям нового знака отличия.

— На меня могут не рассчитывать! — хихикнула Найта. — Мне их «кровиночки» нужны, как корове печная труба!

— И мне женщин предостаточно! — поддакнул я.

— Даже выносливых-превыносливых? — съязвила ар Маггор.

— Даже таких: с моими все равно не сравнятся…

— Что ж, в любом случае семь вассалов могут привести в твой род та-а-акую толпу… — закатив глаза, предрекла она. — Ибо большинство готово уступить своих девиц за бесценок.

— Что это вдруг? — удивилась Алька. — Подросло слишком много девочек? Или их родителей впечатлила «нелегкая доля» Стеши с Ланой?

— Если бы! — поморщилась Дора. — Они обратили внимание, как сильно изменилось отношение Террейла к вашему мужу. И решили, что у парней, которые делили кусок хлеба со следующим верховным сюзереном, большое будущее.

— Главное — точный расчет… — буркнула Найта и полыхнула презрением, густо сдобренным недовольством.

Большинство слухов и сплетен, которые озвучивала ар Маггор, я уже слышал от Амси и Сарджа, поэтому следующие полчаса, в основном, наблюдал за рассказчицей. Смотрел, как она жестикулирует, как привлекает внимание к самым важным моментам своего повествования толчком плеча в плечо Тины, и как, чему-то радуясь, шлепает дочку по бедру. Конечно же, обращал внимание и на взгляды — прямые, искоса, сквозь опущенные ресницы. И делал выводы. А когда убедился, что Стеша была права, сослался на дела и ушел в кабинет, где занялся созданием нарезки из записей, сделанных во время последних визитов Доры. Закончив, подключился к личному каналу Тины и попросил ее при первой возможности зайти ко мне.

Тянуть женщина не стала, организовав себе такую «возможность» практически сразу. И, оставив мать на попечение остальной семьи, примчалась в кабинет. В ее уме я нисколько не сомневался, поэтому обошелся без лишних слов — как только она закрыла за собой дверь, вывесил в центре комнаты изображение с системы визуализации и включил воспроизведение.

Для того чтобы выявить неявные закономерности и уловить мою мысль, советнице хватило двух минут и одной перемотки на начало фрагмента. Правда, нарезку она все равно досмотрела до конца. А когда закончила — криво усмехнулась:

— В то утро, когда мама увидела нас на полосе препятствий, ее взгляд царапнула какая-то «неправильность». Попробовала попасть вместе со мной в баню — не получилось. Увидеть меня переодевающейся тоже не смогла. Потом, вероятнее всего, вспомнила, что не видела меня обнаженной аж с лета, хотя оставалась у нас не один десяток раз. Подумала, ибо далеко не дура. И нашла способ, как разобраться с непонятным. А что, толчок в плечо позволяет оценить упругость груди по ее колыханию. Шлепок по бедру или по заднице — определить количество жира. А щипок дает возможность выяснить плотность того, что создает лишний объем…

Я утвердительно кивнул.

— Кто обратил на это внимание, Стеша? — после небольшой паузы спросила она.

Никакого раздражения или злости в ее эмоциях не чувствовалось, поэтому я снова кивнул:

— Да. Сначала заметила, что твоя мама всеми правдами и неправдами пытается вломиться в баню и спальню именно в тот момент, когда там находишься ты. Потом — что стала усаживаться практически вплотную и начала шлепать, щипать и толкать без особых на то причин.

— Не зря Сардж и Амси так вцепились в эту девочку! — улыбнулась Тина, потом вдруг встала на колени, оперлась локтями на мои бедра и с грустью уставилась в глаза: — И ты второй день ходишь сам не свой из-за этой ерунды⁈

— Это не ерунда! Она — твоя мать, и нам не посторонняя!

— Ерунда! — твердо сказала женщина. — Я Эвис, и сделаю все, чтобы тайны нашей семьи так и остались тайнами. Поэтому поступай так, как считаешь нужным, а я поддержу.

Советница говорила именно то, что думает. А еще слышала, что творится у меня на душе, и искренне сочувствовала.

— Твоей дочке нарезку показывать? — спросил я, когда справился со своими эмоциями.

— Не надо! — торопливо воскликнула Тина. — Для Альки не существует полутонов, и если она решит, что любопытство моей мамы хоть чем-то угрожает кому-то из нас, она ее возненавидит!

Аргумент был более чем весомым, поэтому я с ним согласился. А заодно и смирился с необходимостью следовать советам Стеши. Поэтому откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и вдруг сообразил, что перебираю пальцами локоны Тины, которая не только не встала с пола, но и положила голову мне на колени.

Видимо, удивление, которое я в этот момент почувствовал, оказалось слишком сильным, так как советница понимающе усмехнулась:

— Знаешь, пока тебя не было, мы с девочками чувствовали себя брошенными и до ужаса одинокими. Поэтому все время, кроме занятий, проводили вместе — вместе занимались домашними делами, вместе выезжали в город, вместе спали. Вэйлька Дар не гасила, но от пустоты в душе одна возможность слышать эмоции помогала как-то уж очень слабо. Зато помогали прикосновения. Поэтому даже сейчас, когда ты рядом, мы либо держимся за руки, либо касаемся бедром или ногой той, которая находится рядом, либо обнимаемся.

Я тут же подключился к камере в малой трапезной и убедился, что так оно и есть: Алька слушала Дору, положив голову на плечо Ланы, Вэйлька, невидящим взглядом уставившись в стену, перебирала пальцы Майры, а Стеша стояла за креслом Найты и бездумно расчесывала ей волосы.

— Убедился? — после небольшой паузы спросила Тина. А когда я подтвердил, виновато вздохнула: — В общем, я настолько привыкла к прикосновениям девочек, что изменения в поведении мамы просто не заметила…

…В спальню к Доре я наведался ближе к середине ночи, когда женщина сладко спала. Коснулся ее плеча инъектором, ввел снотворное, выждал положенную минуту, подхватил родственницу на руки и унес на остров. Ибо Амси сказала, что стирать отдельные воспоминания и «обрезать» излишнее любопытство лучше в медицинской капсуле. Пока хозяйка пляжного домика корректировала прошлое, меняла мировосприятие и прописывала в сознание ар Маггор заранее оговоренные закладки, я сидел на берегу, невидящим взглядом уставившись в темноту и любуясь своими женщинами.

Спали они именно так, как рассказывала Тина — обнявшись. И даже переворачиваясь на другой бок, либо пододвигались к подруге, которая оказывалась спереди, либо вжимались спиной в лежащую сзади. Что самое забавное, точно так же лежали и их сбруи с ножами: если до моего отъезда на Окраину оружие более-менее равномерно распределялось по всему изголовью, то теперь занимало едва ли половину. Правда, при этом каждая ар Эвис укладывала его по-особому. Чтобы, в случае чего, можно было найти свое на ощупь.

— На что засмотрелся? — поинтересовалась Амси, заметив, что я никак не отключусь от камеры в спальне.

Я рассказал про замеченную взаимосвязь между расположением женщин на кровати и сбруй с ножами в изголовье. Призрачная девушка оценила наблюдение, а затем показала еще парочку изменений:

— Обрати внимание на то, что Лана уже не кажется лишней — ее приняли, как свою, и не отталкивают даже во сне. А Стеша перебралась с края постели на куда более «престижное» место рядом с Вэйлькой — то есть, изменение ее внутрисемейного статуса видно даже так.

— Потрясающая девушка! — с уважением выдохнул я. — Раньше я поражался способности Альки видеть очевидное под невероятными углами, а теперь дурею еще и от умения Стеши собирать цельную картину из вроде бы не связанных между собой обрывков!

— Да, девочка очень толковая… — согласилась призрачная хозяйка, и вдруг помрачнела: — Можешь сказать ей спасибо и за Дору — я только что выяснила, что ваша родственница была морально готова поделиться своим знанием с мужем. В смысле, ждала лишь его приезда.

У меня оборвалось сердце:

— А каким знанием, выяснила?

— Она пришла к выводу, что в тебе пробудилась Древняя Кровь, и ты пользуешься наследием Ушедших, которое спрятано в вашем доме.

— Никаких записей не вела? Голубей с письмами не отправляла? Ни с кем догадками не делилась?

— Нет, не успела. Ибо окончательно уверилась в том, что сделала правильный вывод, лишь во время прошлого визита, когда пыталась втихаря пройти в твою спальню, но внезапно почувствовала себя плохо.

— Система ограничения доступа[1] в действии… — угрюмо буркнул я. А потом в сердцах махнул рукой: — Спрашивается, и чего я рвал себе душу из-за Доры? Полезла, куда не просили — пускай теперь не жалуется!

Потом подумал и добавил:

— Смести ее интересы на род, манор и службу в Ночном приказе — в общем, так, чтобы к нам в гости она приезжала пореже, и крайне неохотно оставалась ночевать…

[1] Описано во второй книге.

Глава 7

Пятый день третьей десятины первого месяца лета.

От коррекции сознания друга рода я отошел только через сутки. Нет, разумом я понимал, что все сделал правильно, и без этого было не обойтись, но в душе все равно чувствовал себя виноватым. Не перед нею — на родственницу я был порядком зол — а перед Тиной. Поэтому весь следующий день мучился угрызениями совести и старался занять себя чем-нибудь таким, что не позволяло думать.

Вернуться к нормальному расположению духа помогла сама Тина — поздно вечером, когда я, основательно вымотав себя тренировками на одном из полигонов Сарджа, перешел на остров, чтобы ополоснуться, она зашла ко мне в душ, обняла со спины и негромко заговорила:

— Перестань рвать себе сердце: да, моя мама друг нашего рода, но прежде всего она ар Маггор, поэтому свои догадки обязательно озвучила бы отцу. Он, вне всякого сомнения, поделился бы ими с самыми близкими друзьями, а через пару-тройку десятин о наличии у тебя Дарующей узнало бы все королевство.

— Она решила, что во мне проснулась Древняя Кровь, и я пользуюсь наследием Ушедших, спрятанным в нашем доме… — буркнул я.

— Какая принципиальная разница? — разворачивая меня к себе и заглядывая в глаза, спросила женщина. — В любом случае на нас пошел бы войной весь мир!

— Мы могли сбежать сюда, на остров.

— Не обманывай себя… — грустно улыбнулась она и ласково провела ладонью по моей щеке. — Ты бы не бросил ни нас, ни вассалов, ни слуг, поэтому воевал бы до последнего. А с арбалетами и лазерами Сарджа эта война унесла бы не одну сотню жизней и противопоставила бы нас всему миру. Согласен?

Я кивнул.

— А что мы имеем сейчас? Войны удалось избежать. Мама жива, здорова и все так же любопытна. Просто интересуется всем, кроме тайн рода Эвис.

— Амси, отключи запись… — написал я в личный канал призрачной хозяйки. А когда услышал, что распоряжение выполнено, убрал со щеки советницы мокрую прядь: — Тина, дело не только в твоей маме…

— Рассказывай! — потребовала она. А когда я вывалил на нее все, что меня беспокоило, само собой, со всеми нарезками, подготовленными Стешей, некоторое время невидящим взглядом смотрела в стену, а затем решительно тряхнула волосами:

— Идея хороша. Но реализовывать ее надо совсем по-другому…

Дополнения к плану семейного тактика, которые озвучила моя советница, неожиданно поддержали оба искина. И, несмотря на мое отчаянное сопротивление, принялись прорабатывать новый вариант. Потом Тина вызвала к нам Майру, Стешу и Вэйльку, описала им получившуюся модель и заручилась поддержкой обеих. А когда почувствовала, что я начал злиться, неожиданно жестко произнесла:

— Нейл, на тебе ответственность и за семью, и за род! Поэтому забудь про все, кроме слова «надо», и делай то, что должен. Договорились?

А когда я нехотя кивнул, вдруг поцеловала. В губы! И ехидно усмехнулась:

— Это компенсация. За будущие страдания…

Потом повернулась к смеющимся девочкам и добавила:

— Я начала. Надеюсь, продолжить сможете⁈

…После ночи любви с тремя воплощениями безумной страсти смириться с будущим оказалось не так уж и сложно. Тем более что Тина все утро изображала Ати — радовала нас ослепительными улыбками, много шутила и согревала души волнами тепла и любви. Да, после завтрака ее сияние померкло, но лишь потому, что она, прихватив с собой Найту и Стешу, заперлась во второй спальне и принялась впечатывать в память весь тот чудовищный объем информации, который подготовила для нее Амси.

Лана с Алькой унеслись на базу — заниматься на полигоне Сарджа. А я, подумав, прихватил Майру с Вэйлькой и выехал в город, чтобы навестить мастера Элмара, а потом наведаться в лавку мэтра Колина.

Визит к Наставнику, можно сказать, не получился — его спальня оказалась забита парой десятков ар Сиерсов, прибывших в столицу, чтобы проведать раненого главу рода, и ему было не до нас. Поэтому, убедившись в том, что он чувствует себя неплохо, мы откланялись и отправились дальше. А уже минут через двадцать, повернув на Ореховую аллею, я вдруг поймал себя на мысли, что уже видел и забитую каретами проезжую часть, и огромные витражи, собранные из кусочков разноцветного стекла, и яркие зонты на крыше новой лавки.

— Один в один, как в презентации Стеши! — опять прочитав мои эмоции, хихикнула Вэйлька. — Только зевак значительно больше!

Да уж, несмотря на ранний час, желающих полюбоваться на Стеклянное Безумие Эвисов было предостаточно. Все заборы на протяжении полутора сотен метров были забиты ребятней; под ними застыли слуги в ливреях и без, ремесленники, торговцы и даже крестьяне. А по центру аллеи то и дело проезжали кареты. Большая часть — притормаживая напротив лавки, чтобы выяснить у привратника, не появилось ли в кафе свободного столика.

— Будешь смеяться, но рвут на части даже Осипа с Мирко! — спешившись и вверив свою кобылку заботам подскочившего конюха, сообщила Майра. — Большинству Старших родов Маллора срочно потребовалась переделка крыш, витражи вместо обычных окон, большие зонты от Ати, легкие ажурные столики со стульями, рукомойники и так далее!

— Рукомойники — ерунда! — подхватила Дарующая. — Только за первую десятину продаж по Лайвену разлетелась без малого сотня гамаков!

— Глядишь, скоро в моду войдут и домашние платьица! — ухмыльнулся я.

— Не исключено! — рассмеялись девушки. — Ибо платья «в пол» уже считаются уделом древних старух!

Убедиться в том, что супруги нисколько не преувеличивают, удалось буквально через пару минут, когда мы поднялись по витой кованой лестнице работы Мирко Подковы и вышли на крышу: первая же попавшаяся на глаза благородная, судя по цветам, являвшаяся родственницей королевского казначея, сидела вполоборота к лестнице. Дабы все поднимающиеся в кафе благородные видели «невероятно смелый» разрез, открывающий ее ножку аж до середины голени!

При нашем появлении посетители кафе оживились. Пока мы описывали «обязательный круг», здороваясь с каждой компанией, еще более-менее сдерживали свои чувства. Но стоило нам усесться за столик, расположенный на небольшом возвышении, с которого открывался чудесный вид на королевский дворец, загомонили.

— Арр Нейл, вы подарили Лайвену настоящее чудо! — воскликнула чуть полноватая, но довольно приятно выглядящая дама из Вессов. — Раньше вся настоящая жизнь города начиналась после заката, а мест, где можно было бы посидеть, попить взвара или хорошего вина и поболтать с приятными людьми, просто не существовало. И это было ужасно!

— Зато скоро таких мест будет предостаточно! — с легкой издевкой в голосе отметил незнакомый мне ар Ниер. — Я слышал, что строится то ли три, то ли четыре новых кафе. Причем каждое куда больше этого. Кстати, арр Нейл, а вас это не беспокоит?

Я посмотрел на него, как на юродивого:

— Сюда приходят не пить и жрать, а получать удовольствие от общения с самой изысканной и утонченной частью высшего света. С теми, кто настолько выше любых условностей, что довольствуются только самым лучшим! И дело тут не в размерах или стоимости обстановки, а в схожем отношении к окружающему миру.

Родственник Занозы сдаваться не захотел:

— Мне кажется, что это всего лишь красивые слова…

— Слова⁈ — эхом повторила не очень симпатичная, но статная и уверенная в себе девица из Шеллов, и жизнерадостно расхохоталась. А когда отсмеялась и вытерла слезы, выступившие в уголках глаз, повернулась к ар Ниеру: — В конце прошлой десятины, коротая время между примерками «просветленного» наряда, я получила море удовольствия от общения с королевой Манишей и тремя меньшицами Зейна Шандора, которые сидели за столом Эвисов. Позавчера вечером, перед тем как забрать совершенно потрясающее платье работы мэтра Колина, очень мило побеседовала со старшей женой и первой меньшицей посла Гельда в Маллоре. Сегодня встретила арра Нейла и его очаровательных супруг. Скажите, арр Гуннел, в каком из других кафе будет собираться столь же представительное общество? В том, которое строится около Восходного рынка? Или на улице Семи Ветров, куда частенько задувает «ароматами» Кожевенной слободы⁈

— Я бы заезжал в кафе на аллее Мечников! — решив оставить за собой последнее слово, сдуру ляпнул мужчина. И полыхнул нешуточной злобой, услышав язвительный ответ:

— Я, в отличие от вашей тетушки[1], в париках не нуждаюсь. Поэтому в кафе по соседству с лавкой мэтра Томеша наведываться не буду. По крайней мере, ближайшие лет двадцать!

Позволять ар Ниеру устраивать безобразную сцену в своем кафе я не собирался, поэтому подался вперед, но сразу же расслабился, почувствовав ласковое прикосновение к правому предплечью и услышав еле слышный шепот Дарующей:

— Не надо. Лучше мы…

А через мгновение заговорила Майра:

— Скажите, арр Гуннел, а вам, в смысле, мужчинам рода ар Ниер, мой намек передали?

Мужчина скрипнул зубами, но ссориться с одной из инеевых кобылиц, славящихся крайне вспыльчивым нравом, не захотел:

— Передали.

— И?

— Простите?

— Какое наказание понесла ваша излишне разговорчивая родственница?

— Меня в это не посвящали.

— Тогда, будьте любезны, передайте главе рода, что на намеки положено отвечать. Либо сталью, либо уведомлением вроде «отвели на конюшню и всыпали двадцать розог» или «оттаскали за остаток волос по всему двору». И особо не медлите — я бы хотела убедиться в том, что мои намеки достаточно понятны.

Этот намек Майры оказался понят влет — не прошло и двух минут, как ар Ниер сослался на дела, расплатился и ушел. Мои супруги тут же завели со «спасенной» ар Шелл разговор о каких-то тряпках, а мне пришлось сосредоточиться на общении с Амси. Вернее, сначала посмотреть небольшой кусочек записи, сделанной у Полуночных ворот Нижнего города, а затем выслушать короткий, но емкий доклад:

— Долгожданные гости прибыли. Двенадцать человек. Двое — третьи-четвертые сыновья из побочных ветвей Старших родов, остальные «младшенькие». Возраст от девятнадцати и до двадцати двух. И — да: ни одной записи поединков с их участием в моем архиве нет.

— Куда едут?

— В посольство. Там их и приютят: ар Аннер сказал одному из своих помощников, что «вещи много места не займут, а к полуночи число нахлебников значительно сократится».

— То есть, их отправят вершить благую месть и умирать уже сегодня?

— Да, на бал к Вессам.

— Что ж, придется пообщаться там…

…К Вессам мы приехали одними из первых. Спешились у парадного крыльца, прошли в бальный зал, обошли тех немногих, которые оказались торопливее нас, и заняли место под Уголок Вечной Стужи. Парни, которых я прихватил с собой, дабы они могли присмотреться к девушкам, вошедшим в возраст согласия, тут же разошлись кто куда, а я, три инеевые кобылицы и Стеша остались на месте, коротая время за приятной беседой с той самой ар Весс, которую встретили у мэтра Колина.

Карина, сводная сестра главы рода от первой меньшицы его отца, оказалась не очень говорливой, зато спокойной, рассудительной и на удивление доброй особой со своеобразным взглядом на окружающий мир. Несмотря на не очень веселое прошлое — лет в двенадцать она неудачно сломала ногу и из-за сильной хромоты оказалась никому не нужна — женщина относилась к окружающим куда лучше, чем они того заслуживали. И даже на самое редкое хамство отвечала мягкой и всепрощающей улыбкой.

Само собой, все это мы узнали не от нее, а от Тины, изредка подключавшейся к нашим камерам и выдававшей информацию о собеседниках и собеседницах в общий канал.

Разговор с Кариной, постоянно прерываемый оглушительным ревом герольда и расшаркиваниями с подъезжающими гостями, неожиданно увлек. Поэтому двадцать с лишним минут до появления арра Талвара пролетели незаметно и даже заставили забыть о планируемом веселье. В результате на сообщение о прибытии торренского посла я отреагировал не сразу, а лишь после незаметного, но весьма чувствительного тычка локтем в ребро. И сообразил прислушаться к эмоциям ар Аннера.

Как ни странно, чрезвычайный и полномочный представитель короля Беорда при дворе Шандоров пребывал в отвратительнейшем настроении и щедро делился им со своими спутниками — как чуть позже сообщила Амси, со старшей женой и двумя помощниками. Причиной его недовольства я не интересовался — она мне была неинтересна — зато неотрывно следил за лицом посла. Поэтому заметил, как его перекосило при виде моих «кобылиц». Ну да, определенная причина для недовольства у него была — эта троица, облаченная в белые рубашки, обтягивающие штаны «из очень тонкой и хорошо выделанной угольно-черной кожи» и короткие сапожки на среднем каблучке намеренно стояла спиной к парадному входу. И приковывала взгляды всех мужчин, входящих в зал, к своим воистину совершенным формам. А значит, должна была привлечь и внимание его где-то задержавшихся соплеменников.

Увы, заставить моих супруг переодеться или куда-нибудь отойти он был не в состоянии. Поэтому, добравшись до нас, поздоровался, представил жену, оглядел высоченных и полногрудых кобылиц с головы до ног, демонстративно прикрыл глаза ладонью и вроде как пошутил:

— Арр Нейл, красоты ваших женщин слишком много!

Вэйлька тут же мазнула взглядом по худощавой, угловатой и не отличающейся особыми объемами Тиллисии ар Аннер, «едва заметно» поморщилась и отшутилась:

— Это с непривычки.

Чета торренцев полыхнула возмущением, но сказать что-нибудь в ответ не успела, так как Стеша нанесла «добивающий удар»:

— Советую найти хоть что-нибудь красивое и начать тренироваться.

— Грубовато… — буркнула в общий канал Тина.

— Не сказала бы! — возразила Амси. — Во-первых, вы почему-то забыли, что посол — один из тех, кто собирается развязать небольшую победоносную войну с Маллором. А во-вторых, у Стеши намного больше информации о супруге арра Талвара, чем у всех вас, вместе взятых. Если есть желание, могу дать посмотреть небольшую подборку из ее высказываний касательно той дыры, где вы живете, маллорок в целом и женщин рода Эвис поименно!

Естественно, дамы заинтересовались, поэтому на несколько минут пропали из общего канала, а я смог сосредоточиться на общении с послом. Вернее, смог пожелать ему хорошо провести время. В ответ. Ибо он пришел к выводу, что в словесной перепалке моим супругам не соперник, и решил двинуться дальше.

Следующие минут пятнадцать нам было откровенно скучно. Но потом кому-то из Вессов пришла в голову мысль заставить шевелиться музыкантов, и я пригласил Стешу на танец. А фигуры после четвертой подключился к личному каналу Альки и быстренько набил короткое сообщение:

— К обучению Стеши танцам ручки прикладывала?

— Ага! Нравится? — тут же откликнулась мелкая. А когда услышала мое «очень», хихикнула: — Еще бы тебе не нравилось: с ее умом, пластикой, фигурой и чувственностью любой танец превращается в Обещание!

Последнее утверждение было предельно точным — эта меньшица не просто двигалась, перетекая из одной обязательной фигуры в другую, а дразнила. Позволяя то заглянуть в душу и оценить глубину и силу чувств, на которые она способна, то увидеть кусочки самых сокровенных грез и понять, как эту девушку можно завоевать, то познавать волнующие изгибы ее тела и плавиться от желания. А ведь то, что она творила, видел не один я: засмотревшись на ее танец, мужчины забывали о своих дамах, сбивались с шага или путали фигуры. Их дамы, в свою очередь, злились, тыкали своих кавалеров, чем могли, и при первой же возможности уводили подальше от соблазнительного зрелища.

— Стеш, ты сногсшибательна! — ухмыльнулся я, заметив, как Дитмар ар Шелл, засмотревшись на мою меньшицу, запутался в ногах и чуть не уронил на пол очередную лилию. — В самом прямом смысле этого слова! И знаешь, я бы с большим удовольствием полюбовался, как ты танцуешь в паре с Алькой.

— Мне до нее еще расти и расти! — вздохнула девушка и сопроводила свои слова ощущением искрящегося веселья и светлой грусти. — Она может изобразить что угодно, хоть падающий кирпич, а я только желание!

— Зато твое желание сводит с ума даже меня! — рассмеялась Тина. — Особенно когда я смотрю на тебя через камеру в пуговице Нейла…

— Ты можешь сходить с ума сколько угодно! — проворчала Амси. — А тем, кто сейчас у Вессов, не стоит: до прибытия долгожданных гостей осталось порядка восьми минут.

— Любимый, совет умной женщины слышал? — «участливо» поинтересовалась Ирлана. — Пока есть время, верни Стешу в Уголок Вечной Стужи и удели время одной из кобылиц. Хотя… с ними тебе тоже не остыть.

Совет «умной женщины» с дополнением от моей единственной лилии был принят к действию — до появления в зале толпы торренских мстителей я успел потанцевать с Майрой. А когда герольд начал выкликать совершенно незнакомые имена, снова подал руку тактику семьи и повлек девушку в центр зала…

…Несмотря на то, что в высшем свете нашего королевства у вассалов Беорда Колвера знакомых не было, они по привычке двинулись по кругу. Правда, вместо того чтобы раскланиваться и обмениваться приветствиями, игнорировали мужчин и с интересом разглядывали женщин. Торр-ан-Тильскому Мяснику не уподоблялись. В смысле, хамить не хамили и не пытались кого-нибудь задеть ножнами мечей, но все равно балансировали на самой грани между еще допустимым и уже наглостью. Зато стоило первым двум «мстителям» увидеть бедра и задницы моих супруг, обтянутые штанами, как второй кожей, как вся толпа остановилась и секунд тридцать пялилась на восхитительное зрелище. А потом радостно заулыбалась и решительно двинулась в их направлении.

Мы со Стешей танцевали неподалеку, но из-за громкой музыки слышали разве что друг друга. Поэтому тут же подключились к камере Найты и вскоре услышали сокрушенный вздох:

— Э-эх, вся троица уже объезжена…

— А что это меняет лично для вас? — мгновенно развернувшись на месте, насмешливо поинтересовалась Дарующая.

— Я бы бросил вам вызов! — гордо развернув плечи и приподняв подбородок, сообщил торренец.

— А мама знает? — участливо спросила девушка.

— Простите?

— Ну, вы сообщили маме, что решили уйти из жизни во цвете лет?

— Я, Велмер ар Галуар, уже вышел из возраста, в котором для каких-либо поступков требовалось разрешение матери!

— Про Лограта ар Эжьена слышала. И даже видела. Перед тем, как покалечила. А ваше имя почему-то слышу первый раз! Какое место в первой десятке мечников Торрена вы занимаете?

Парень прищурился, несколько секунд переводил взгляд с одной инеевой кобылицы на другую, а затем спал с лица:

— Вы — Найтира ар Эвис по прозвищу Метель, Майра ар Эвис по прозвищу Вьюга и Вэйлиотта ар Эвис по прозвищу Пурга⁈

— Они самые!

Он восхитился!!! Причем настолько искренне, что мне расхотелось его наказывать. Тем более за решение, которые принимал кто-то другой. Поэтому, когда торренец сложился в глубочайшем поклоне уважения, я быстренько набил в общий чат сообщение «С ним — помягче!».

Тем временем ар Галуар выпрямился и учтиво поинтересовался:

— Простите, аресса, а вы не могли бы ответить на несколько вопросов? Дело в том, что мы в Маллоре впервые и, можно сказать, совсем не знаем местных благородных. А вы все-таки наши соотечественницы и живете тут не первый месяц.

— Попробуйте! — без какой-либо насмешки в голосе предложила Найта.

— Вы бы не могли показать нам Магнуса ар Койрена, если он тут, конечно, присутствует, и рассказать, насколько он хорош, как мечник?

— Магнус приедет чуть позже, эдак через половину стражи. Показывать его не придется: он сразу подойдет к нам, ибо является самым близким другом нашего мужа и одним из очень немногих мужчин, которых мы считаем достойными общения. Что касается последнего вопроса, то могу сказать следующее — ар Койрен считается первым клинком Маллора не просто так, и рубиться с ним одно удовольствие!

Арр Велмер качнулся с пятки на носок, а затем задал еще один вопрос:

— Простите, а вы присутствовали при его поединке с арром Виттардом?

— Нет, самого поединка я не видела, так как ездила с мужем на Полуденную Окраину. Но очень об этом жалею, ибо с большим удовольствием снесла бы голову ублюдку, имевшему наглость опозорить нашу родину в глазах маллорцев! — «злобно» ощерилась Найта.

— Опозорить? Как⁈ — загомонили торренцы.

— Он и его друг, забывшие о чести еще в утробе матери, оскорбляли женщин, не знающих, с какой стороны браться за меч, и пытались продемонстрировать свою силу, сражаясь лишь с теми, кто был заведомо слабее! А когда унизили Ивицу ар Койрен и сообразили, что ее муж не немощный старик с дрожащими от слабости руками, а воин, каких поискать, было уже поздно.

— Нам рассказывали совсем не так… — переглянувшись с товарищами, сказал ар Галуар.

— Небось, призывали отомстить за вопиющую несправедливость? — усмехнулась Майра.

— Что-то вроде того.

— Если Виттарды и Хорметы так жутко оскорблены, то почему среди вас нет ни одного представителя этих родов? — язвительно поинтересовалась Вэйлька. — В них что, не осталось ни одного мужчины?

— А ведь аресса права! — подали голос сразу два «мстителя». — Почему не поехали они?

— Может, собирались подъехать позже? — неуверенно предположил самый здоровый.

— Зачем? Полюбоваться на двенадцать трупов?

Здоровяк набычился:

— Может, на один-единственный⁈

— Юноша, ни наш муж, ни мы не будем смотреть со стороны за тем, как двенадцать человек пытаются поцарапать друга нашего рода! — голосом, в котором послышалось завывание Стужи, сказала Майра. — И уж поверьте, вы нам не противники.

— Может, позвеним мечами?

— Он предлагает тренировочный поединок! — на всякий случай уточнил арр Велмер.

— Мы приехали потанцевать с мужем… — «заколебалась» Найта, а потом махнула рукой: — Ладно, один бой до трех касаний, ваш лучший боец дерется с любой из нас на его выбор, и о втором бое даже не заикаетесь. Но лишь в том случае, если наш супруг не будет против. Устраивает?

— Да! — ответили торренцы чуть ли не хором.

В этот момент к Уголку Вечной Стужи подошли мы со Стешей, и я поинтересовался, что тут происходит.

— Соотечественники, любимый! — засияв при виде меня, как Ати в середине лета, мягко ответила Вэйлька. — Попросили об одном тренировочном бое.

— Нейл ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья! — представила меня Майра. — Стефания ар Эвис, одна из его меньшиц.

Парни по-очереди назвались, затем выдали несколько довольно учтивых комплиментов моим супругам и, наконец, догадались спросить, не буду ли я возражать против тренировочного поединка с какой-нибудь из инеевых кобылиц.

Я пожал плечами:

— Хотите драться — деритесь. Только на вашем месте я бы проявил уважение к хозяину дома и спросил, где, по его мнению, лучше скрестить мечи.

— Если б мы его знали хотя бы в лицо… — вздохнул ар Галуар.

Глава рода Весс, арр Родрик, оказался совсем рядом — стоял в толпе благородных, прислушивавшихся к разговору. Поэтому сразу же отозвался:

— Мое почтение, арр Нейл! С удовольствием полюбуюсь на поединок с участием любой из ваших супруг. Как, впрочем, и все присутствующие. А скрещивать мечи предлагаю прямо здесь — ведь в тренировочный зал не поместится и трети желающих посмотреть на бой, а во дворе уже темно…

…Лучшим бойцом в компании «мстителей» оказался ничем не примечательный парень из рода Энгеров, не сказавший за все время беседы ни одного слова и не полыхнувший ни одной сильной эмоцией. Когда его вытолкнули вперед, нисколько не удивился, а спокойно снял камзол, передал его ближайшему товарищу и принялся вдумчиво разминаться.

Единственную более-менее сильную эмоцию мы ощутили в тот момент, когда Найта предложила ему сделать выбор — он оглядел всю троицу, и с явным неудовольствием выбрал Майру.

Хозяйка рода Эвис насмешливо оглядела обиженные лица подруг, неторопливо ослабила шнуровку на бедрах, пару раз лениво наклонила голову вправо-влево, вышла на свою половину круга и сообщила, что готова. Ар Энгер кивнул, дав понять, что услышал, но продолжил невозмутимо разминаться дальше, а на свою половину круга шагнул только тогда, когда счел, что готов. Такая обстоятельность понравилась всей семье, поэтому подшучивать над торренцем троица насмешниц не стала. Наоборот, как только парень вышел на свою половину круга, пожелали ему удачи. Правда, довольно своеобразно:

— Удачи! Ибо ничто другое вам не поможет…

Парень пропустил пожелание мимо ушей — с момента выхода в круг он видел только Майру, слышал только Майру и пытался почувствовать ее же. Поэтому первые его атаки были предельно осторожными и, в теории, должны были заставить мою старшую супругу продемонстрировать либо скорость движений, либо реакцию на удар. Только вот давать ему возможность себя прочитать Майра не собиралась — стояла, как изваяние, в положении готовности к бою, и ждала. Даже тогда, когда торренец основательно сместился по кругу и стал угрожать атакой в левый бок. Смещаться еще дальше, улучшая позицию, парень счел невместным. Поэтому вернулся обратно, скользнул к самой границе той области, которую, по его мнению, должна была контролировать девушка, и попробовал сократить расстояние «Рябью» — почти невидимым глазу перемещением стоп. Увы, самое начало этого перемещения совпало с первой атакой моей старшей жены — как только вперед сдвинулась правая стопа торренца, она выстрелила собой вперед, почти неощутимым касанием левой ладони придержала мечевую руку противника в том положении, в котором та находилась, и нанесла укол в горло. А через мгновение возникла в стороне. В том же самом положении готовности к бою, что и раньше.

Толпа торренцев ахнула. Ар Энгер дотронулся левой рукой до места, которого коснулся клинок, посмотрел на окровавленные пальцы и решительно вложил меч в ножны. После чего повернулся лицом к Майре и с достоинством поклонился:

— Спасибо за бой, аресса! Увы, я вам действительно не противник.

К моему удивлению, злостью полыхнуло всего двое зрителей — посол Торрена и его супруга. А в эмоциях всех остальных разочарование из-за слишком быстрого завершения поединка мирно соседствовало с пониманием, сочувствием или даже с уважением!

— Правильное решение, молодой человек! — убедившись, что обе стороны вполне удовлетворены итогами боя, веско сказал Родрик ар Весс. — Что Ненастья, что их Повелитель — бойцы, каких поискать. И будь я лет на тридцать моложе, сделал бы все, чтобы напроситься к арру Нейлу в ученики.

«Молодой человек» вежливо поклонился. Затем извинился перед хозяином дома и всеми его гостями за прерванный бал, подошел ко мне и поклонился еще раз:

— Спасибо за предоставленную возможность скрестить клинки с одной из ваших супруг, арр. Скажите, а ар Виттард действительно оскорбил жену арра Магнуса?

— Он назвал ее «очередной маллорской потаскухой…» — еле слышно сообщил я. — Как вы считаете, эту фразу можно считать оскорблением?

— Раз «очередной», значит, не ее первую… — поиграв желваками, выдохнул парень.

— Не первую и даже не вторую. Он и его друг резвились два вечера. На балу у Жиоров убили четверых и тяжело ранили друга моего рода. А через два дня нарвались на Магнуса ар Койрена.

— А какой смысл было гнать в Маллор нас?

— Как говорил мой отец, надо искать тех, кому это может быть выгодно! — ответил я. А потом среагировал на весьма своевременную подсказку Амси и прочитал появившийся перед глазами текст: — Если вы повернетесь налево и посмотрите приблизительно туда, куда сейчас «показывает» ваша лопатка, то увидите вашего посла, который в данный момент смотрит на ваших товарищей. Увидели? Отлично. А теперь сравните выражение его лица с теми эмоциями, которые чувствуются на лицах всех остальных зрителей недавнего поединка.

— Он зол, а они нет.

— Вы не находите это странным?

— Пожалуй… — задумчиво пробормотал торренец. А потом, подумав, добавил: — Знаете, я бы хотел оценить его выражение в момент приезда Магнуса ар Койрена. Точнее, тогда, когда мы не бросимся его убивать.

— У вас будет такая возможность — он должен вот-вот появиться.

— Тогда, если вы не против, я предупрежу парней…

…Чета ар Койренов переступила порог бального зала через шесть минут. Неторопливо обошла треть зала, потом Магнус увидел рядом с нами толпу торренцев и рванул на помощь, на ходу настраиваясь на бой. Я успокаивающе махнул рукой, затем представил его «соотечественникам» супруг и мысленно хмыкнул, услышав, как полыхнул бешенством ар Энгер, стоявший за парой самых рослых товарищей и не сводивший взгляда с их посла.

Скрип зубов парня услышал и ар Койрен — повернул голову в его сторону, оценил состояние, в котором пребывал этот торренец, и вопросительно посмотрел на меня.

— Парней отправили мстить за Виттарда и Хормета! — криво усмехнулся я. — Забыв предупредить о том, что эта парочка честно заслужила и увечья, и смерть. И что мстить придется не самому слабому мечнику Маллора.

— Вы входите хотя бы в сотню лучших? — поймав взгляд арра Велмера, спросил Магнус.

Торренец отрицательно помотал головой.

— Тогда все просто: вас послали на убой. Чтобы получить весомый предлог для войны или получения возможности обменять ваши жизни на какой-нибудь спорный кусок земли.

— Я пришел к такому же мнению… — угрюмо кивнул ар Энгер. — Поэтому завтра утром поеду обратно в Торр-ан-Тиль: хочу задать несколько вопросов паре самых воинственных советчиков.

— У меня тоже появились кое-какие вопросы… — сообщил я. — К тем, кто сначала прислал к нам Лограта ар Эжьена, затем Виттарда с его ублюдочным другом, а теперь гонит на верную смерть мальчишек, делающих по Пути Меча самые первые шаги.

Ар Койрен нахмурился:

— Не понял⁈

— Хочу проводить ребят до границы, чтобы с ними «совершенно случайно» не приключилась какая-нибудь напасть. А потом прокатиться в Торр-ан-Тиль. За кое-какими ответами. Кстати, если у тебя не пропало желание проехаться по местам, где растут розы со стальными шипами, можешь составить компанию…

[1] Девушка намекает на историю с Кимти ар Ниер, которой Майра помогла облысеть.

Глава 8

Шестой день третьей десятины первого месяца лета.

Магнус приехал к нам домой минут за десять до рассвета. Естественно, не один, а с заплаканной женой и четверкой воинов ее сопровождения. Поздоровавшись сначала со мной, а потом с моими женщинами и вассалами, он, явно утомленный тяжелым прощанием, неожиданно рыкнул:

— Вот, посмотри на супруг Нейла — они совершенно спокойны! А ведь любят его не меньше, чем ты меня!

Ивица опустила взгляд и еле слышно выдохнула:

— Может, они просто привыкли к его постоянным отъездам?

— К отъездам любимого мужа привыкнуть невозможно… — мягко улыбнулась Майра. — И мы переживаем не меньше тебя. Просто понимаем, что ехать действительно надо!

— Если этих мальчишек «совершенно случайно» зарубят по дороге домой, то их гибель могут использовать в качестве предлога для развязывания войны… — подала голос Тина. — Кстати, в таком случае Нейла вернут в охрану Зейна, а твой муж, скорее всего, отправится на границу. Как считаешь, что для него безопаснее, небольшая поездка в Торрен или месяц-другой кровопролитных боев?

Ар Койрен ужаснулась:

— Я об этом не подумала!

— Я, честно говоря, тоже… — «призналась» Алька. — Но давно убедилась, что Нейл ничего не делает просто так. Поэтому просто верю. И стараюсь не рвать ему душу перед дорогой.

— С ума сойти! — еле слышно прошептал Магнус. — Твои супруги ее уже успокоили!!!

— Они могут еще и не такое! — ухмыльнулся я, затем посмотрел на небо и скомандовал: — Ладно, сотня ударов сердца на прощания с поцелуями — и по коням!

Майра тут же оказалась в моих объятиях — коснулась губами щеки и выдохнула на ухо:

— Не хочу быть старшей женой…

Полную версию монолога, который начинался с этой фразы, а заканчивался фразой «…но понимаю, что надо!», она озвучила во время настоящего прощания, поэтому я прижал девушку к себе и сказал то же самое, что и за десять минут до этого:

— Зато ты самая лучшая старшая жена во всех мирах!

Тину, как советницу главы рода, пришлось обнимать самому — она, как и положено, подошла ко мне и присела в реверансе. Вэйлька, как первая меньшица, позволила себе нежный поцелуй в губы и «пышущий лютой злобой» вопрос:

— Ты не забыл, что в следующие два похода еду я⁈

Алька влипла в душу, как арбалетный болт — обняла, расцеловала, затем негромко обозвала врединой и уступила место последней, Ирлане.

Сестра Магнуса, единственная из моих женщин, еле-еле сдерживающая слезы, вжалась в меня изо всех сил. Всхлипнула, растаяла от прикосновения губ к уголкам глаз, нехотя расцепила руки, быстренько простилась с Найтой, Стешей и братом, а потом спряталась за спины подруг, чтобы не показывать ар Койренам слезинки, скатывающиеся по щекам.

Фиддин и пятеро его парней были уже в седлах. Поэтому я вскочил на Уголька, дождался, пока моему примеру последуют обе спутницы, и невольно усмехнулся, увидев в глазах Ивицы нешуточное возмущение:

— Нейл, ты что, берешь с собой супруг⁈

— В походе они не супруги, а бойцы. Один — проверенный и надежный, а для второго эта поездка станет чем-то вроде усложненной тренировки. Или экзамена, который надо будет сдавать в реальных боях.

— Каждая женщина Повелителя Ненастья обязана стать Ненастьем! — гордо сообщила ей Алька. — Вот мы и стараемся.

Ар Койрен закатила глаза:

— Безумная семейка!

И аж вздрогнула, услышав жизнерадостный хохот моих домочадцев…

…Торренские «мстители» подъехали к Полуночным воротам Нижнего города минут на двадцать позже назначенного срока, когда у Магнуса закончилось терпение и начало портиться настроение. В отличие от него я не дергался, так как следил за скитаниями парней через камеры разведывательных дронов Сарджа, и точно знал, что бедняги просто потерялись. Вылетев на площадь перед воротами, отряд гостей Маллора осадил лошадей, а ар Энгер склонил голову в знак признания вины:

— Просим прощения за задержку — на одном из поворотов свернули не туда и заблудились. А кто-то из тех, у кого мы спрашивали дорогу, оказался любителем пошутить.

— Ничего, бывает… — отмахнулся я, а затем подозвал к себе Фиддина и представил его торренцам: — Десятник Фиддин ар Эвис. Пока вы в моем отряде, его воля для вас закон. С остальными моими вассалами перезнакомитесь в пути.

Парни недовольно переглянулись, а ар Галуар учтиво поинтересовался:

— Не уточните, что именно вы имели в виду под словом «воля», арр?

Вместо ответа я задал встречный вопрос:

— Как Талвар ар Аннер отнесся к вашему желанию вернуться в Торр-ан-Тиль?

— Орал, как торговка на рынке! — поиграв желваками и сжав рукоять меча, буркнул ар Энгер. — Хотя его наше решение, вроде бы, никак задеть не могло.

— Как на ваше своеволие отреагируют те, кто отправил вас на убой, я не знаю. Поэтому считаю эту поездку не увеселительной прогулкой, а походом, в котором вполне вероятны боевые столкновения… — добавив в голос металла, сообщил я. — В этом походе командую я. Распределением дозоров, ночных страж и даже порядка движения занимается Фиддин. Поэтому либо вы подчиняетесь этим правилам и едете с нами, либо добираетесь до Торрена самостоятельно.

— Мы готовы подчиняться. Просто думали, что командовать будет ар Койрен!

— Арр Нейл и его вассалы подготовлены к действиям в лесу куда лучше меня… — пожал плечами Магнус. — Поэтому я и присоединился к его отряду, а не он к моему.

— Все понятно, большое спасибо за объяснения! — склонил голову ар Энгер.

— Пожалуйста… — ответил я. А потом, подумав, добавил: — Кстати, я надеюсь, что совсем слабых воинов среди вас нет. Ибо двигаться мы будем очень быстро.

В том, что моя последняя фраза — не просто красивые слова, «мстители» убедились минут через двадцать после выезда из города, когда по моей команде Магнус и все Эвисы продолжили движение пешим по конному. Посмотрев на Стешу, которая за весну и начало лета «скинула лишь половину лишнего веса», и поэтому выглядела не такой легконогой, как Найта, торренцы решили развлечься и последовали нашему примеру. А минут через пятнадцать, начав уставать, вдруг поняли, что «пышка» продолжает бежать, как ни в чем не бывало!

Уматывать их до смерти в первый же день пути в мои планы не входило, поэтому на двадцатой минуте пробежки я показал жест «делай, как я» и вернулся в седло. А еще через сорок минут повторил такой же забег.

После третьего раза, длившегося всего четверть часа, ар Энгер подъехал ко мне поближе и, помявшись, поинтересовался, есть ли у меня какие-либо другие причины для спешки, кроме озвученных ранее.

— А разве мы спешим? — удивился я. Потом посмотрел на его раскрасневшееся лицо, покрытое капельками пота, темные круги под мышками, и вздохнул: — Обычно мы два кольца бежим, а два кольца отдыхаем. В течение всего дня…

— Все, включая ваших супруг⁈ — уточнил он. А когда услышал мой утвердительный ответ, потрясенно выдохнул: — Кошмар!

Признаваться в собственной немощи торренцы не захотели, поэтому до полудня двигались в том же режиме, что и мы. То есть, бежали по десять минут из каждого часа. Само собой, регулярно пересаживаясь на заводных. А когда я выехал на небольшую придорожную полянку и сообщил, что привал на обед продлится «аж» половину стражи, еле сползли с лошадей и на негнущихся ногах поковыляли к ручейку, чтобы освежиться.

Магнус перенес такую тренировку куда легче «мстителей», поэтому, пока Фиддин с парнями выкладывали на кусок полотна продукты, с большим удовольствием позанимался со Стешей — дал ей возможность отработать не самую сложную, но достаточно эффективную связку. А когда закончил, подошел ко мне и ошалело пробормотал:

— Тридцать абсолютно одинаковых повторений! Да, пока медленных, но практически идеальных! Как⁈

Я пожал плечами и невольно уперся взглядом в фигурку меньшицы:

— Она самая въедливая и упертая из моих супруг. Вернее, намного более въедливая и упертая, чем все они, вместе взятые!

— С таким подходом к тренировкам она рано или поздно превратится в очень опасного бойца. Была бы у нее еще грудь раза в три поменьше, чтобы не приходилось уводить все удары в стороны…

— Открою страшную тайну! — понизив голос до шепота, улыбнулся я. — Мои кобылицы учат ее пользоваться и этой особенностью фигуры.

— В каком смысле? — не понял Магнус.

— Где-то в середине весны я рубился с Вэйлькой на семейной части тренировки. Драться договорились до первого касания. Перед боем, сославшись на жару, она сняла рубашку и осталась в одном белье. А когда во время одной из атак ее лифчик лопнул как раз между полушариями, и я остановился, чтобы дать ей возможность сбросить мешающиеся обрывки…

— … она тебя достала⁈

— Угу. Трижды! А потом пару дней отказывалась от поединков на том основании, что биться с заведомо более слабым противником ей, видите ли, невместно!

— И ведь была права! — расхохотался он. — Три укола в одной атаке у равного противника не возьмешь…

…За вторую половину дня «мстители» бегали всего два раза по десять минут, но к вечеру все равно выглядели, как загнанные лошади. А когда услышали, что наша часть отряда собирается еще и потренироваться, потеряли дар речи. Фиддин, сжалившись над беднягами, разрешил им поужинать без нас и сразу укладываться спать. А сам обнажился до пояса и рванул на нашу сторону поляны, дабы не опоздать к началу занятия.

Потренировались так себе. В смысле, мы, Эвисы, ибо в присутствии посторонних были вынуждены до предела усложнять базовую технику, вместо того чтобы вбивать в ноги что-то новое или работать на скорость. Магнус занимался тем же самым, забыв про любимого «Аспида» и про броски с использованием силы, скорости и массы противника. Тем не менее, пропотеть — пропотели. Поэтому сразу после завершения тренировки Найта со Стешей забрали из переметных сумок по свертку с чистыми вещами и унеслись в лес, чтобы выбраться к речушке сразу за изгибом русла. А я с вассалами подошел к воде, быстренько разделся и, прыгнув в восхитительно-прохладную воду, с наслаждением заскользил к противоположному берегу. За происходящим на берегу наблюдал через камеру одного из дронов сопровождения, прикрытого маскирующим полем и висящего прямо над Магнусом.

— Фиддин, куда он делся⁈ — встревожено воскликнул ар Койрен, когда я пропал из виду.

— Нырнул, арр! — пожал плечами воин, стягивающий с себя нижнее белье. — Вынырнет ближе к середине реки.

— Но там же Преддверие Бездны!

— Эвисов такие мелочи не беспокоят! — ухмыльнулся десятник и тоже прыгнул в воду, чтобы не отстать от своих подчиненных.

На воде мои парни держались не сказать, чтобы хорошо, поэтому плавали в пределах десяти метров от берега. При этом старательно отрабатывали гребки руками, толчки ногами, скольжения и «зависания» на месте. Койрен, посвятивший разного рода тренировкам практически всю жизнь, не мог этого не заметить, поэтому зашел в воду по середину бедра и спросил у Фиддина, чем они занимаются. А когда получил подробный и обстоятельный ответ, поскреб ногтями щетину на подбородке и… поинтересовался, с чего положено начинать. Десятник объяснил. И Магнус, слегка поколебавшись, сделал самый первый шаг по новому пути — Пути Пловца…

…После возвращения к нашему берегу я сообщил ему и вассалам, что уплываю к супругам, после чего рванул вниз по течению. И совсем скоро, миновав заросшую лесом излучину, увидел своих красавиц, резвящихся на самой середине реки. При моем появлении обе полыхнули радостью, благодарностью, предвкушением и еще десятком ярких и теплых чувств, а я, ответив тем же, повернул к берегу, ибо понимал, что выдерживать первый натиск атакующих дам проще, стоя на дне.

Битва двух против одного длилась минут десять. Причем с переменным успехом, так как проигрывать и чувствовать вспышки восторга и гордости, было не менее приятно, чем выигрывать. Потом мы вымылись, и я, оставив дам сушить и расчесывать волосы, поплыл обратно. Благо к этому времени Фиддин приказал заканчивать водную часть тренировки, и парни, одевшись, занялись ужином и обустройством лагеря.

Все время, пока мы ели, Магнус взахлеб рассказывал о своем первом опыте сражения с непокорной водной стихией. Говорил негромко, чтобы не разбудить спящих торренцев, но постоянно подшучивал над собой и своими страхами. Найта и мои вассалы отвечали тем же — веселили его рассказами о своих первых «подвигах». И только Стеша невидящим взглядом смотрела в костер и изредка улыбалась.

В какой-то момент ар Койрен вдруг решил, что она ничего не говорит, так как все еще побаивается Преддверия Бездны. И очень тактично намекнул на то, что в такой семье, как наша, бояться чего бы то ни было не резон. Найта, перехватив его взгляд и сообразив, к чему он сказал эту фразу, расхохоталась. А когда Магнус с недоумением посмотрел на нее, приобняла подругу за талию и ласково прижала к себе:

— Стеше просто нечего рассказывать: когда Нейл зашел в воду и позвал ее к себе, она не колебалась ни мгновения. И думала только о том, как правильнее повторить те движения, которые он ей показал.

В эмоциях ар Койрена появилось легкое недоверие:

— Но ведь в глубине души-то вы наверняка боялись, правда?

Стеша оторвала взгляд от огня, посмотрела в глаза Магнуса и отрицательно мотнула головой:

— Нейл сказал, что Бездны нет. А я ему верю.

Голос девушка не повышала, жестикулировать — не жестикулировала, слова интонацией не выделяла. Но последнее слово все равно прозвучало настолько весомо, что ар Койрен посерьезнел и ушел в себя. А минут через десять сослался на усталость, улегся на свою кучу лапника, завернулся в плащ и затих.

Засиживаться не стали и мы — устроились на трех уложенных рядом попонах, накрылись двумя соединенными в одно целое плащами и «ушли домой». То есть, подключились к камере в нашей спальне и почти до полуночи наслаждались общением с частью семьи, оставшейся в Лайвене…

…Амси разбудила нас троих за полчаса до рассвета. Стеша, не успев открыть глаза, подставила губки под поцелуй, а Найта, проснувшаяся в каком-то уж очень шаловливом настроении, напрочь отказалась убирать колено с моего живота. Но стоило мне шепнуть, что вредины плавать не пойдут, тут же превратилась в самую послушную девочку на свете. А еще в самую шуструю, так как к моменту, когда тактик семьи получил требуемое, она уже заканчивала обуваться!

Мы тоже особо не тянули, поэтому через пару минут, жестом показав стоящему на страже Дейву, что ненадолго отлучимся, скользнули в лес. И вскоре, выбравшись на знакомый берег, аж задохнулись от восторга, увидев, что над водой лежит толстое «одеяло» из густого молочно-белого тумана. Правда, обрезанное легким ветерком перед поворотом русла.

Разделись на опушке, завернув сухую одежду в одно из полотенец, чтобы не намочить ее в обильной росе, посеребрившей траву, и оставив на себе одни лишь сбруи с ножами, рванули к воде. Вернее, к ней рванули только мои спутницы, а я попросил Сарджа вывесить одного из дронов на то место, где стоял, чтобы тот сохранил на память потрясающе красивую картину. Пока я общался с искином, дамы успели уплыть к стремнине, поэтому догонять их пришлось, используя возможности тактического комплекса. Что интересно, старшая, Найта, резвилась, как ребенок: пыталась «оторвать» кусочек тумана и выдувала в нем дырки. А младшая, Стеша лежала на воде, раскинув руки и ноги, бездумно смотрела в белое марево и плыла вниз по течению. Правда, при этом чувствовала себя не менее счастливой, чем веселящаяся Дарующая.

Увы, прерывать расслабление тактика пришлось уже минут через пять, чтобы ее не унесло слишком далеко. «Обиженная» девушка, приплыв обратно, потребовала ее согреть, «ибо замерзла». А еще покатать на плечах, нырнуть вместе с ней ко дну и утопить «слишком счастливую Найту».

Первые три просьбы я выполнил, не задумываясь. Четвертая возмутила. И меня, и Дарующую. Поэтому последние несколько минут мы с Найтой сначала ловили хохочущую меньшицу, потом, поймав, отшлепали ее по аппетитным округлостям и вытащили на берег, ибо до общего подъема оставалось меньше десяти минут, а женщинам надо было не только вытереться и одеться, но и высушить гривы.

В лагерь вернулись с первыми лучами Ати. Полюбовались на еле ковыляющих торренцев, убрали полотенца и плащи в переметные сумки, дождались, пока пара «мстителей», назначенных Фиддином дежурными по лагерю, приготовят завтрак, и набросились на еду. А уже минут через сорок, запрыгнув в седла самыми первыми, поехали в сторону Торр-ан-Тильского тракта…

…Пробежки пешим по конному ар Энгер с товарищами не прекратили: сползали с седел на дорогу каждый раз, когда спрыгивали мы, и бежали до команды «делай, как я». Всю первую половину дня выдерживали по восемь минут бега, а третью четверть — по пять. В результате ближе к вечеру напрочь перестали соображать. Поэтому, когда я остановил отряд за час с лишним до заката и подал своим парням команду «внимание», слезли на землю и вцепились в стремена.

— За следующим поворотом — одно из любимейших мест для засад в полуночной части Маллора… — мысленно посочувствовав беднягам, сообщил я. — Сейчас наша половина отряда прогуляется вдоль опушки и посмотрит, не ждут ли там любители пограбить и поубивать, а вы пока присмотрите за нашими лошадьми.

Торренцы переглянулись, оценили свое состояние и коротко кивнули. Я тут же отдал под командование Фиддина двоих своих вассалов и Магнуса, после чего отправил их вдоль правой опушки, а сам в сопровождении дам и Дейва скользнул в лес по левую сторону от дороги и бесшумно двинулся вперед.

Особой необходимости тащить к засаде аж восемь человек не было — камеры дронов сопровождения демонстрировали всего шестерых начинающих душегубов, вооруженных дрекольем, топорами, вилами и парой простеньких охотничьих луков. Но я собирался дать возможность Магнусу отработать взаимодействие с моими парнями, а также позволить Стеше и Дейву проявить свои бойцовские качества, поэтому повел всех.

Последние метров двести шли «лесным» шагом, ставя стопу на пятку, а затем перекатывая ее по внешнему ребру к носку. Мои, вбивающие в ноги эту походку уже третий месяц, шума не создавали и двигались неслышно, как призраки или тени. Магнус шумел, поэтому злился. Когда вышли к разбойникам в спины и распределили цели — а я убедился, что Фиддин, двигавшийся к месту засады по более короткой дуге, уже там, где надо — я дважды крикнул селезнем. А уже через пару секунд удовлетворенно отметил, что все шесть «чужих» сознаний начали гаснуть почти одновременно.

Дейва, как самого младшего из моих вассалов, похвалил вслух, отметив, что он в точности выполнил полученный приказ. А когда парень обрадовано расправил плечи и слегка задрал нос, плеснул в Стешу ощущением гордости и любви. Найту, с начала и до конца молниеносной схватки простоявшую рядом с тактиком, просто прижал к себе. Дарующая, прочитав мои эмоции, пожала плечами и, встав на цыпочки, шепнула на ухо:

— Можно было не страховать — для этих деревенских увальней она слишком быстрая.

Заезжать в ближайший город, Антц, я не собирался, а до следующего, приграничного Жевлина, было три дня пути по жаре, поэтому головы разбойников остались на своих местах. Точнее, вместе с остальными телами украсили придорожные деревья. Мои вассалы отнеслись к такому решению равнодушно — знали, что получат награду за участие в бою вне зависимости от того, сдадим мы «доказательства» в Разбойный приказ или нет. Магнусу тоже было не до лихих людишек — он сосредоточенно отрабатывал «лесной» шаг, закрыв глаза и стараясь шагать беззвучно. Правда, когда я отправил Дейва за торренцами и лошадьми, ненадолго отвлекся, но лишь для того, чтобы выяснить у Фиддина, правильно ли он понял его объяснения. А когда поймал мой взгляд, развел руками:

— Пока не научусь правильно ходить, подкрадываться к засадам и не подумаю…

…В общем и целом мотаться по дорогам в компании Магнуса и «мстителей» мне понравилось куда больше, чем с Террейлом. Скорее всего, из-за того, что ар Койрен и торренцы были вполне самостоятельны, не требовали постоянного пригляда и не считали себя центром вселенной. В результате, вместо того чтобы читать лекции и выбирать встречных, общение с которым могло бы принести какую-то пользу наследнику престола, я слушал лекции Амси и Сарджа, решал задачу за задачей и общался с супругами и с Тиной. Нет, конечно же, полностью от жизни я не отрывался — параллельно с дронами вслушивался в окружающий мир и в сознания всех тех людей, до кого дотягивался Даром Найты, болтал с Дарующей, Стешей, Магнусом, вассалами и «мстителями», смотрел по сторонам, запоминая дорогу, и так далее. Но все это получалось намного легче и естественнее, чем в компании принца.

Найта считала так же, поэтому уходила в образ Зимней Стужи все реже и реже. Ибо наши спутники с Полуночи, до смерти пугавшиеся вспышек лютого холода, появлявшегося в ее глазах при каждой неудачной фразе, взгляде или жесте, быстро учились. И очень старались ее не раздражать.

К Стеше парни начали относиться так же предупредительно после того, как мы так удачно «проверили место частых засад», то есть, узнав, что каждый из участвовавших в короткой стычке Эвисов зарубил по одному разбойнику, а она — двоих. Кроме того, они вдруг заметили, с каким уважением к ней относится Магнус, и сделали выводы.

Сама Стеша тоже не бездельничала — в перерывах между пробежками училась и выполняла обязанности тактика. Именно благодаря ее въедливости и добросовестности посол Торрена в Маллоре не дождался двух помощников, поочередно отправленных на поиски наемников, готовых взяться за «очень высокооплачиваемую работу», и потерял целых полтора дня впустую, что при нашей скорости передвижения было равноценно краху любых планов. Кстати, захват второго помощника арра Талвара настолько меня обрадовал, что я «перестал лютовать» — запретил «мстителям» передвигаться пешим по конному. И очень вовремя — к этому времени парни, не желавшие терять лицо перед моими женщинами, держались на одном упрямстве.

Приказ торренцы выполнили. Но через два часа, то есть, после того как мы съехали с дороги, добрались до поляны, найденной дронами, и разбили лагерь на берегу очередной реки, захотели поучаствовать в тренировке. Возражать я не стал. Наоборот, дав слегка размяться, начал ставить к ним в пары своих вассалов и позволял рубиться в тренировочных поединках. Как оказалось, наноботы военного образца, программатор и два месяца тренировок на пределе возможностей очень способствуют продвижению по Пути Воина. Ведь единственным Эвисом, проигравшим два боя из двенадцати, стал Дейв, по сути, еще юнец. Четверо «молодых», взятых в род одновременно с ним, проиграли по одному, уступив лишь ар Энгеру, причем не с таким уж и большим преимуществом. А Фиддин с легкостью справился со всеми «мстителями», уступив лучшему из полуночников всего один укол.

Магнус был в восторге, хотя этого и не показал. Поэтому после окончания тренировки, когда мои вассалы под ошалевшими взглядами «мстителей» попрыгали в реку, тихо пошутил:

— Ну вот, твои парни лишили меня возможности повеселиться: кто из торренцев теперь рискнет предложить поединок мне?

— Копи силы для кобылицы! — усмехнулся я, хлопнув друга по плечу. А когда он мечтательно прищурился, добавил: — Ладно, пока ты представляешь, какой она должна быть, пойду к своим. А то они меня, небось, уже заждались…

Глава 9

Девятый день третьей десятины первого месяца лета.

Вторую шайку разбойников, на этот раз состоящую из восьми крыс[1] и четверых деревенских дуроломов, мы «встретили» всего в двух часах пути от Жевлина. Любители поживиться чужим добром ждали подходящие жертвы, прячась в очень неплохо оборудованных схронах и засидках по обе стороны от оврага, в который дорога сбегала сразу после резкого поворота. Для сканеров дронов сопровождения деревянные крышки, прикрытые дерном, препятствиями не являлись, поэтому еще километра за два до места засады мы с Найтой и Стешей имели возможность рассмотреть трехмерные изображения каждой отдельной «ямы» и ее содержимого во всех подробностях. Вопрос «резать или проезжать мимо» никто не задавал — обе дамы знали, насколько я не люблю разбойный люд. Поэтому, когда я спросил в общий чат, может ли кто-нибудь предложить хоть какое-то логичное объяснение нашей невероятной «глазастости», тактик ответила вопросом на вопрос:

— А зачем оно вообще нужно? Место просто создано для засады. Значит, ты отправишь по обеим сторонам оврага дозорных. А они обнаружат схроны…

— Как именно⁈

— Дроны бесшумны. Поэтому опустить их к земле и правильно «поработать» над дерном не такая уж и большая проблема…

— Умница! — гордо отметил Сардж, тут же подключившийся к моему личному каналу. — Решение простое, но элегантное.

— Кто ее нашел⁈ — не менее гордо заявила Амси.

— Вы еще передеритесь! — предложил я. А когда искины рассмеялись, добавил: — Но то, что умница — правда: мне такая мысль в голову не пришла.

К снятию маскировки с самых ближних к нам засидок тактик семьи подошла с присущей ей добросовестностью. Поэтому рядом с той, которая располагалась над левым краем оврага, появились следы волочения чего-то непонятного, часть дерна между крышкой и краем земли исчезла, приоткрыв доски, а трава над люком пожухла и приобрела чуть желтоватый цвет. Правый схрон «подсветился» приблизительно в том же стиле. Разве что вместо следов волочения рядом с люком появился «след сапога».

Потом Стеша высушила траву двигателями дронов и над остальными люками, чтобы мы ненароком не пропустили какой-нибудь из них, и с чувством удовлетворения доложила, что работа выполнена. К этому времени головной дозор успел свернуть за поворот и, оценив «удобство» оврага для нападений, тут же остановился и подал знак «внимание».

Подъехав к ним вплотную и оглядев увиденную картину, я серией жестов отправил по одному вассалу по обеим сторонам оврага. А уже через шесть минут вернувшиеся парни доложили, что нашли по схрону, и что в них кто-то есть.

Брать с собой «мстителей» я не стал и на этот раз — не хотел, чтобы торренцы, не умеющие нормально передвигаться по лесу, нашумели. А своих припряг всех. И, объяснив парням, что и как делать, скользнул в лес со своей половиной бойцов.

У первого люка оставил сразу двоих — Дейва и намного более опытного и рассудительного Ларри. У второго — Стешу. У третьего — Найту, а к четвертому и последнему подкрался сам. На второй стороне оврага Фиддин сделал то же самое. Только у первого схрона оставил Магнуса, как самого «шумного». На сдвоенный крик селезня отреагировали практически одновременно — отбросили в стороны крышки, находясь с противоположной от дороги стороны, и, не теряя времени, врубились в не ожидавших нападения душегубов. Я, покончив со своей парочкой от силы за пару секунд, кинул взгляд на изображение с дрона, подвешенного за спиной тактика, и облегченно перевел дух — судя по положению агонизирующего трупа, ее единственный противник умер раньше, чем понял, что его убивают.

— Можешь не дергаться — парни отработали, как на тренажерах… — сообщил Сардж, как только понял, зачем я перебираю изображения с разных дронов. — Единственный, к кому можно придраться при очень большом желании, это Лорак…

Просмотрев показанный кусок записи, я пришел к выводу, что придираться не буду: да, парень мог убить второго противника возвратным движением меча. Но не рискнул, ибо еще не вбил эту связку в ноги. Зато удар, которым он в итоге воспользовался, выполнил безукоризненно.

— Нет, придираться я буду только к Найте! — буркнул я, подозвал к себе Дарующую, прижал женщину к себе и еле слышно шепнул в симпатичное розовое ушко: — Скажи-ка, милая, а почему ты не использовала ни один из тех способов убийства, которые отрабатывала с Вэйлькой⁈

«Милая» обиделась:

— Нейл, этих деревенских увальней так разморило, что они умерли во сне!

— Каждый раз перед тем, как убить, пользуешься тем способом, который хуже отработан. Поняла⁈ — щедро добавив голос воли, тихо, но очень жестко выдохнул я. — Я не хочу, чтобы в тот момент, когда одного клинка окажется недостаточно, ты снова про них забыла!

Женщина побледнела, как полотно, нервно сглотнула подступивший к горлу комок и несколько раз торопливо кивнула:

— Я поняла! И буду убивать именно так! Обещаю!

— Я тебя услышал! — так же жестко сказал я. А когда почувствовал, что опять перестарался с волей, плеснул в душу Дарующей теплом и любовью: — Я просто за вас очень боюсь, понимаешь?

— Понимаю… — одними губами произнесла она, опалила мои чувства тем, что творилось в ее душе, и уткнулась лбом в мою грудь: — Я… постою так немного, ладно? А то колени подгибаются…

…Пока мои парни укладывали головы душегубов в пустые переметные сумки, торренцы бродили по оврагу и разглядывали обезглавленные трупы. Разглядывали предельно внимательно, пытаясь представить, как убивали каждого. Ар Галуар и ар Энгер даже не поленились подняться к схронам. А когда изучили все до единого и вернулись к нам, то подошли ко мне:

— Арр Нейл, а можно задать пару вопросов?

— Почему нет?

— Восемь из двенадцати разбойников — бывшие воины. Судя по мозолям и особенностям фигур — не из последних. И схроны оборудованы толково. Тем не менее, каждый тать убит одним-единственным ударом! Как⁈

— Так уж получилось, что наш супруг очень не любит лихих людишек! — скользнув мне под руку, сыто мурлыкнула Стеша. — Поэтому частенько выезжает из Лайвена на охоту. А чтобы не скучать, берет с собой тех, кто уже научился не теряться в трех соснах, может подкрасться не только к мертвецки пьяному гуляке и знает, с какой стороны надо браться за меч.

— В общем, все правильно! — улыбнулся я. — А так, как и супруги, и вассалы разделяют мои увлечения, то у глав Разбойных приказов Лайвена и близлежащих городов при виде моих десятников резко портится настроение.

— Почему? — не понял арр Велмер.

— Потому, что приходится платить! — фыркнул оказавшийся более догадливым ар Энгер. — За головы.

— Угу! — кивнула Стеша. — И сегодня расстаться с деньгами предстоит главе волкодавов Жевлина.

— А если он заартачится?

— Главу Разбойного приказа Олунга, имевшего глупость возражать нашему мужу, мы посадили на кол! — сверкнула глазами Найта. — За компанию с управляющим этого же манора. А еще вырезали большую часть местного присутствия. И я почему-то уверена, что в Жевлине нам выплатят все, что причитается, причем с радостными улыбками и очень-очень быстро.

«Мстители» засомневались. А меньше, чем через два часа, осадив Черныша перед дверями Разбойного приказа этого городка, я подозвал к себе первого попавшегося воина, подпиравшего стену порядком обшарпанного здания, и отправил его к главе. Сообщить о прибытии Нейла ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья. «Старший волкодав», оказавшийся одним из сводных братьев главы рода ар Жевлин, уже через пару минут оказался на улице, решив засвидетельствовать нам свое почтение. Лебезить не лебезил — держался уверенно и с достоинством. Но увидев двенадцать голов и услышав описание места, где мы их «срубили», сорвался с места и, не заботясь о чистоте сапог, начал торопливо переворачивать ногами каждый наш «трофей». А на седьмом расплылся в злобной, но торжествующей улыбке:

— Арр Нейл, вашими стараниями сегодня в городе будет праздник — вы покончили с шайкой Ульва Хрипатого, которого мои парни не могли поймать полтора года!

— А что, он был таким неуловимым? — поинтересовался Магнус.

— Скорее, щедрым! — поморщился ар Жевлин. — Платил по паре золотых за сообщения о планируемых облавах, отрядах егерей, отправленных по его душу, и так далее. А тех, кто осмеливался его обмануть, отправлял к предкам после долгих и мучительных пыток.

— А о приезде Эвисов его, беднягу, не предупредили! — «сокрушенно» вздохнула Стеша и растрепала гриву своей кобылки.

— Ага! — довольно хохотнул «волкодав». — Поэтому вам причитается пятнадцать золотых за голову самого Хрипатого, по две — за каждую крысу, и по золотому за всех остальных его помощничков.

— Итого тридцать три монеты! — мгновенно сосчитала меньшица.

Мужчина считал куда дольше, закатывая глаза и шевеля губами. А когда пришел к тому же результату, уважительно поклонился:

— Быстро считаете, аресса!

— Шайка не первая, арр! — пошутила она.

Ар Жевлин шутки не понял. Тем не менее, пригласил всю нашу толпу на званый ужин. Я «с сожалением» отказался, сообщив, что очень спешу и заехал к ним буквально на четверть стражи. Мужчина тут же отправил одного из своих помощников за деньгами и книгой учета выдачи вознаграждений, а когда с формальностями было покончено, сказал, что не смеет нас задерживать, и очень учтиво попрощался.

Когда мы выбрались из города и вернулись на тракт, ар Энгер вдруг пришпорил коня и, поравнявшись с моими дамами, склонил голову в знак признания вины:

— Прошу прощения за недоверие, арессы, вы оказались правы: вам выплатили все, с улыбками и очень-очень быстро!

— Видели бы вы, как на визиты нашего мужа реагирует Чумная Крыса… — ухмыльнулась Стеша. А когда парень заинтересовался, притворно вздохнула: — Но это одна из самых охраняемых тайн Разбойного приказа Лайвена…

…Границу проехали, можно сказать, с ветерком: десятник, проигрывающий борьбу с зевотой, попросил меня представиться, внимательно оглядел родовой перстень и… пожелал счастливого пути. А на мой немой вопрос пожал широченными плечами:

— Запишу, как «Нейл ар Эвис с сопровождающими».

На торренской стороне нас пытался помурыжить мытарь, но схлопотал подзатыльник от седого филина[2], быстренько записал в книгу учета проезжающих лиц имена с прозвищами и озвучил сумму, которую мы должны были заплатить.

С соотечественников и, что главное, с «соотечественниц» мыта не брали, что позволило Найте гордо развернуть плечи и посмотреть на Стешу свысока. Не сразу, а когда мы втроем чуть-чуть оторвались от основной части отряда:

— Учись: я своя и здесь, и там, поэтому постоянно экономлю мужу деньги!

— Сейчас начну! — торопливо кивнула меньшица, тоже развернула плечи и выпятила грудь. Куда более эффектную, чем у Дарующей: — Так? Или добавить прогиб в пояснице?

— Вредина! — буркнула Найта и обиженно выпятила нижнюю губу. А через мгновение вдруг полыхнула сначала жутким страхом, а затем щемящей грустью. И еле слышно выдохнула: — Но я тебя так люблю!

Подобных эмоций я от нее не слышал очень давно, поэтому сильно встревожился. А она, внезапно утонув в чувстве вины, торопливо подъехала чуть поближе, коснулась моего колена своим и прошептала:

— Нейл, твои слова до сих пор жгут меня изнутри! Сначала я просто повторяла их про себя, а теперь начала еще и представлять. Только что «увидела» Стешу. Убитой по моей вине. И до смерти перепугалась!

— Потерпи еще немного, ладно? — попросил я. — Остановимся на ночлег — что-нибудь придумаю…

— Спасибо! — так же тихо поблагодарила она, а потом, как ни в чем не бывало, продолжила перешучиваться с подругой.

Увы, подобные вспышки страха повторились еще дважды — сначала минут через тридцать, а затем через двадцать две. И я, обнаружив с помощью дронов более-менее подходящее место для ночлега, с большим трудом дождался, пока мы до него доберемся. А там, толком не успев обиходить лошадей, сообщил спутникам, что тренироваться и ужинать отряд будет без меня с Найтой, и на пару с ней скользнул в лес, в сторону еще одной полянки, расположенной метрах в семистах от первой.

Пока шли по чаще, Дарующую прихватило еще раз. Судя по ощущениям, значительно сильнее, чем прежде, и я, разозлившись на самого себя, вдруг понял, что в таком состоянии ничего хорошего не сотворю. Поэтому остановился, огляделся по сторонам, нашел взглядом на здоровенный кряжистый дуб, вцепившийся в землю мощными корнями, и направился к нему. А когда добрался — сел, прислонился к стволу, посадил перед собой Найту, закрыл глаза и принялся перебирать ее волосы. Краем сознания отметив, что можно было прихватить расческу.

— Чего ты пытаешься добиться? — тихо спросила женщина.

— Хочу перестать на себя злиться. И успокоиться… — ответил я.

Меня тут же обволокло мягким и теплым жаром, а сама Дарующая пододвинулась поближе, вжалась спиной в грудь, откинула голову на плечо и прижала мои ладони к своему животу:

— Кажется, совсем недавно я боялась всего и вся. А сейчас самым тихим, спокойным и уютным местом на свете я считаю твои объятия. Ведь в них настолько тепло и хорошо, что мои ощущения можно передать только вот так…

Тут она открылась и толкнула ко мне свой Дар. Я его привычно подхватил, добавил к нему немножечко своей души и вернул обратно.

— А еще я вросла в твоих женщин… — продолжила она, ласково перебирая мои пальцы. — Во всех, кроме Ланы. И люблю их так же сильно, как Вэйльку или тебя. Знаешь, пока мы мотались на Окраину с Террейлом, им было очень плохо, и они старались не расставаться…

— Да, знаю, Тина говорила… — подтвердил я, не открывая глаз.

— Так вот, оказалось, что прикосновения требуются и мне. Когда я чувствую кого-нибудь из вас — чем угодно, хоть рукой, хоть пальцами ноги, хоть затылком — хочется делиться любовью, радостью и счастьем. Нет, не делиться, а отдавать… — внезапно поправилась она. — И единственное, чего я боюсь…

— … ты не боишься никого и ничего! — как можно мягче и без всякой воли выдохнул я, прижав женщину к себе. — У тебя все получится. А мы будем рядом. Так же близко, как я сейчас. Чувствуешь?

Легкое напряжение, которое в ней начало появляться перед словом «боюсь», стало чуточку слабее. И я продолжил говорить:

— Пока мы мотались на Окраину, я настолько привык к тому, что ты всегда рядом, что действительно стал ощущать тебя своей Тенью. Я постоянно чувствую твой Дар, слышу каждый оттенок эмоций, любуюсь лицом и фигурой, и словно живу с тобой одной жизнью…

— Ну да, ты реагируешь на любое изменение в моих мыслях и чувствах, я реагирую так же на изменения в тебе… — согласилась Найта и вжалась в меня спиной еще сильнее. — А границ между нашими сознаниями нет!

— Мало того, когда я накидываю на тебя свою петельку, я не только слышу, но и чувствую… — продолжил я. — Вот сейчас ты сидишь на какой-то палочке, но не хочешь шевелиться, потому что тебе уютно… Теперь улыбаешься… морщишь носик…

— Палочка, определенно, мешает… — хихикнула Дарующая, избавилась от досадной помехи, вновь накрыла мои ладони своими и расслабилась. А я, добавив голосу самую чуточку воли, попробовал отменить мучивший ее приказ.

Увы, получилось только с восьмого раза, и только тогда, когда воли в голосе оказалось больше, чем в момент отдачи приказа. Правда, нешуточное облегчение, которое испытала Найта после того, как ее сознание перестали жечь те самые слова, сподобило ее озаботиться следующей «проблемой»:

— Нейл, а ведь и тебе не мешало бы разобраться в том, как работают твои навыки! — заявила она, завалила меня на бок, улеглась рядом и прижалась щекой к груди. — А то оружие, вроде бы, есть, а пользоваться им ты не умеешь!

— Не мешало бы! — согласился я — Только между моими и вашими способностями есть разница. Вы можете использовать свои абсолютно бесшумно. А мне почти для всех воздействий требуется говорить. Значит, в присутствии посторонних их особо не поотрабатываешь.

— После возвращения домой отловим пару-тройку грабителей, утащим их к Сарджу и будем использовать, как тренажер… — предложила женщина. — А между тренировками их можно будет держать в стазисе.

— Можно. Сделаем… — кивнул я, а затем обратился к тактику, терпеливо «висящему» в оперативном канале: — Стеш, с Найтой, вроде бы, все в порядке.

— Отлично! — отозвалась она. — А со мной все плохо…

— Что случилось⁈ — выдохнул я, одновременно с Найтой оказываясь на ногах, и выводя на большой экран тактического комплекса изображение с дрона, висящего прямо над тактиком. К моему удивлению, ничего «плохого» в лагере не чувствовалось: девушка сидела на куче лапника и невидящим взглядом смотрела в темноту, а мои вассалы, Магнус и «мстители» тренировались.

— Ничего! Просто чувствую себя не тактиком, а полной дурой!!! — через пару мгновений ответила Стеша. — На базе ноль-два имеется несколько десятков ботов различных модификаций, а рядом с нами — ни одного! А ведь случись что с кем-нибудь из вас…

— Ну, наконец-то, додумалась! — сварливо воскликнул Сардж. — Тактик семьи, поглоти тебя Бездна!

Там, на поляне, у девушки еле заметно дрогнули плечи, и искин тут же сменил тон разговора:

— Ну-ну, не расстраивайся, все нормально: МБПСО[3] следовал за отрядом Нейла даже во время операции «Прогулка». А тактик ты отличный, просто поторопилась ограничить свое обучение лишь теми возможностями, которые доступны в Поздней Эпохе Стали. А если бы слушалась меня…

— Была неправа. Исправлюсь… — пообещала Стеша. Потом развернула плечи, подняла голову вверх, чтобы посмотреть в направлении камеры «невидимого» дрона и добавила. Уже для нас с Найтой: — Идите к той полянке, к которой бежали с самого начала — бот будет там через двадцать секунд.

— Зачем? — не поняла Найта.

— Если вы вернетесь в лагерь прямо сейчас, то поставите под сомнение легенды о невероятной выносливости женщин нашего рода! — ехидно улыбнулась меньшица. — Значит, обязаны провести время, оставшееся до рассвета, либо в лесу, либо…

— … дома? — догадался я.

— Угу… — кивнула она. — Триста семнадцать километров — это менее десяти минут лету. И потрясающий сюрприз для тех, кто скучает.

— А ты? — хором спросили мы с Найтой.

— Слетаю при следующей возможности…

[1] Крыса — дезертир, самовольно покинувший ряды Пограничной стражи.

[2] Орел — ветеран, прослуживший в Пограничной страже не менее десяти лет. Филин — элита, то есть, тот, кто прослужил двадцать.

[3] МБПСО — малый бот поддержки специальных операций.

Глава 10

Третий день четвертой десятины первого месяца лета.

От границы ехали по тракту, который тут, в Торрене, назывался Лайвенским. Двигались так же быстро, как и по территории Маллора, продолжали ночевать в лесу, но с куда большим интересом вглядывались в лица всех встречных и поперечных. Точнее, вглядывался, в основном, Магнус, пытавшийся найти «розу со стальными шипами». И иногда находил. Хотя и не так часто, как хотелось бы: как оказалось, для того, чтобы найти одну-единственную инеевую кобылицу, требовалось встретить четыре-пять обозов и внимательнейшим образом рассмотреть лица и уши всех бодрствующих охранников.

Почему так? Да потому, что отличить сумасшедших полуночниц от других воинов, просто мазнув взглядом по фигурам, было нереально — большинство дам были такими же рослыми и широкоплечими, как и мужчины. А вот лица почти у всех выглядели более-менее ничего. Увы, в ушах у большинства встреченных нами «роз» красовались «кольчужные кольца» — серьги, используемые кобылицами вместо привычных любому маллорцу брачных браслетов. Ну, а те две, которых до сих пор никто не объездил, Магнусу как-то не приглянулись.

Вообще я ему, честно говоря, сочувствовал, ибо каждый раз, рассмотрев лицо и фигуру очередной «красавицы», ар Койрен невольно оглядывался на Найту и расстраивался. Кстати, сочувствовал ему не один я — Велмер ар Галуар, как-то заметивший и его интерес к инеевым кобылицам, и взгляды, бросаемые на мою Тень, не удержался от комментария:

— Арр Магнус, я горжусь Торреном и торренками, но таких красавиц, как аресса Найта, у нас очень и очень немного! Чего не скажешь о желающих их объездить…

— Тогда как Нейл умудрился найти сразу трех? — притворно нахмурившись, спросил ар Койрен.

— Волею Торра, наверное… — вздохнуло сразу два «мстителя».

— Тогда буду надеяться, что он ниспошлет такую же красавицу и мне!

Мы с Найтой и Стешей не только надеялись, но и прикладывали к этому некоторые усилия. Поэтому два из пяти дронов сопровождения постоянно мотались вдоль тракта, заглядывая в постоялые дворы и придорожные забегаловки, в которых могли бы остановиться подходящие «розы». А еще частенько сворачивали на второстепенные дороги, подлетали к родовым замкам, деревенькам и так далее. Увы, без особого толка — все четыре действительно симпатичные полуночницы, найденные таким образом, оказались объезженными. Две необъезженные — страшненькими. А одна очень милая, фигуристая и «не окольцованная» девушка лет восемнадцати, найденная тактиком на окраине одной из деревенек — не кобылицей, а обычной крестьянкой. И сворачивать с дороги ради нее мы не стали. Хотя метку на всякий случай повесили…

Само собой, внимание мы обращали не только на женщин, но и на мужчин. И очень неслабо веселились. Почему? Да потому, что торренцы, так же, как и уроженцы Хейзерра, привыкли считать себя лучше всего и вся. Поэтому, встретив на тракте отряд воинов из двадцати с лишним человек, двенадцать из которых были их благородными соотечественниками, они отказывались понимать, почему им командует маллорец, да еще и не самый старший.

Те, которые поумнее, держали свое возмущение при себе. Чуть менее толковые «одаривали» «мстителей» недоумевающими, насмешливыми или гневными взглядами. А самые тупые пытались озвучивать свои мысли. И не всегда достаточно учтиво. Поэтому получали возможность убедиться в том, что слишком длинный или быстрый язык способен ухудшить здоровье или укоротить жизнь.

Нет, с этими я не дрался — давал возможность испытать себя на прочность «своим» торренцам. Зато двоих недоумков, решивших оспорить у меня право владения Найтой, вызвал в круг Торра и зарубил собственноручно. Первого отправил к предкам в первой же атаке и без особой жестокости. А второго, имевшего глупость начать оскорблять и меня, и мою женщину, лишил языка в той самой манере, которая так нравилась Лане.

«Мстители», присутствовавшие на обоих поединках, впечатлились. Особенно результатом последнего. Ибо, как они сообщили мне уже потом, любитель молодых, красивых и опасных женщин входил во вторую десятку лучших мечников Торрена, а умер после первой же атаки «безусого мальчишки из королевства слабых душ и тупых мечей». А вот единственный удар Найты, нанесенный ею за время пути к Торр-ан-Тилю, напугал бедняг до заикания…

…В Реннеж, небольшой городок, расположенный в трех днях пути от границы с Маллором, мы заехали, чтобы позволить «мстителям» сдать в местный Разбойный приказ девять голов торренских разбойников, попавшихся нам на пути. Честно говоря, тратить время на общение с торренскими волкодавами я не собирался, но ар Галуар и его товарищи, приехав на место недавней схватки и увидев, что мои парни собираются развесить душегубов по обе стороны от тракта, пересчитали тела и возмутились. В смысле, сообщили, что оставлять на дороге девять золотых, да еще и находясь в маноре Гвиела ар Реннежа, известного своей крайней нетерпимостью к разбойному люду, глупо. Особенно — находясь менее чем в страже пути от города, через который нам все равно придется проезжать. Я, подумав, согласился. И предложил им сдать головы самим. А за труды забрать половину вознаграждения. Ибо знал, что одиннадцать из двенадцати «мстителей» — выходцы из не самых состоятельных родов Торрена. И не забыл то время, когда нуждался сам.

В общем, в местный Разбойный приказ вошли ар Энгер, ар Галуар и еще парочка их товарищей. Естественно, с переметными сумками, в которых лежали «трофеи». А мы, спешившись, чтобы размять ноги, стояли у крыльца, обсуждали какую-то ерунду и ждали возвращения этой четверки. Появления слегка подвыпившего благородного — хорошо сложенного мужчины лет эдак тридцати с небольшим — я, честно говоря, не заметил. Ибо мимо нас постоянно проходили либо желающие войти в Разбойный приказ, либо те, кто из него вышел. Зато услышал шлепок, довольное «гыканье» и последовавший за ним вопрос:

— Хороша кобылка! Не хочешь на мне поскакать?

Я развернулся на месте одновременно с ответом Найты «Конечно, хочу!», заметил, как тело «шутника» опрокидывается на спину и как правая стопа Дарующей исполняет «Шаг Скального Великана». А потом услышал треск раскалывающейся лобковой кости и равнодушный вопрос Тени:

— Хватит, или продолжить?

Мужчина, еще не успевший оклематься даже от удара спиной о каменную мостовую, оперся на локоть, чтобы вскочить, взвыл от боли в самом низу живота, кинул взгляд на то место, которое стрельнуло чудовищной болью, и заорал на всю площадь! Еще бы — роскошные штаны прямо над мужским достоинством оказались вмяты в тело, а штанины уже начали намокать.

— Спрашиваю в последний раз: тебе хватило, или мне продолжить? — голосом, который дышал ледяной Стужей, спросила Дарующая.

Как ни странно, изувеченный торренец не только услышал, но и понял, что она говорит. Поэтому побледнел, как полотно и попытался от нее отползти:

— Хватило, аресса!

— Если вдруг передумаешь, то приезжай. В Лайвен. Ко мне, Найтире ар Эвис по прозвищу Метель. И я добавлю…

С этого момента «мстители» начали вести себя по отношению к ней в разы предупредительнее, чем раньше. То есть, были учтивы до невозможности, бросались выполнять любое распоряжение чуть ли не толпой, а тогда, когда она их не замечала, старательно держались как можно дальше. Что радовало не только ее, но и нас со Стешей, так как весь вечер накануне этого «поединка» мы дурели от неуемного любопытства торренцев и даже жалели, что не расстались с ними на границе…

…Последние полдня пути до Торр-ан-Тиля пролетели как-то уж очень быстро. Скорее всего, из-за того, что с утра и до конца третьей стражи меня никто не отвлекал, и я смог сосредоточиться на невероятно интересной лекции по истории развития холодного оружия от Эпохи Камня и до времен Ушедших. Правда, дослушать и досмотреть лекцию до конца я не успел, так как после окончания тренировки со мной связались девочки и доложили о своих успехах. Но о сорока минутах, потраченных на общение с ними, я нисколько не жалел. Наоборот, когда они закончили завтракать и разбежались на занятия, мне стало немного грустно. Впрочем, грустил я недолго. Секунды эдак три, понадобившиеся Найте для того, чтобы подъехать поближе, прикоснуться коленом к моей ноге и одновременно плеснуть всеми своими эмоциями сразу. Еще через пару секунд ее примеру последовала чуть припозднившаяся Стеша, и мне стало не до грусти: обе женщины пребывали в прекраснейшем настроении и были готовы им делиться.

И делились. Причем настолько добросовестно, что к Полуденным воротам столицы Торрена я подъехал, устав смеяться. Магнус, подъехавший к нам в самом начале их «грызни» — тоже. А улыбаться еще могли. Оба. Вот и улыбались.

Как оказалось, в этом королевстве такое поведение благородных — или только благородных маллорцев? — считалось невместным, ибо к нам сразу же подошел десятник и, грозно нахмурив брови, поинтересовался именами и целью прибытия в Торр-ан-Тиль. При этом он переводил взгляд исключительно с меня на ар Койрена и обратно. А еще зачем-то щупал рукоять меча.

Фиддин озвучил и имена, и прозвища, и цель приезда, благо имел подробные инструкции на этот случай. Однако его десятник «не услышал» — продолжил пугать нас с Магнусом грозными взглядами и ждать ответа. И совершенно зря — мы продолжали слушать перепалку Найты со Стешей и как-то не пугались.

Десятника это быстро разозлило — он потянул из ножен меч и рявкнул на половину города:

— Эй, маллорцы, вы что, оглохли⁈

— Арр Велмер, скажите, пожалуйста, во сколько сменяется караул на воротах? — учтиво поинтересовался Фиддин у ар Галуара.

— В конце четвертой стражи, арр! — подъехав поближе, так же учтиво ответил «мститель».

— Замечательно! — обрадовался воин, затем посмотрел на высоту Ати, и повернулся к десятнику: — Я надеюсь, вам хватит мужества не убегать домой после завершения дежурства, а дождаться моего вызова на поединок?

Торренец опешил:

— Че⁈

— Я, Фиддин ар Эвис, вассал Нейла ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья, вызову вас на поединок сразу после того, как вы сменитесь. И очень надеюсь на то, что вы не испугаетесь принять вызов на бой сразу же, без подмен и до смерти!

Вокруг нас тут же начала собираться толпа.

— Маллорец, ты не в своей деревне, а в Торрене! — насмешливо сообщил десятник и загоготал.

— Во-первых, не «ты», а «вы»! — бесстрастно сказал Фиддин. — Во-вторых, где бы я ни находился, продолжаю оставаться мужчиной. И, в-третьих, вы забыли ответить на мой вопрос. Может, потому что испугались⁈

— Кто испугался, я испугался⁈ — раненым медведем заревел торренец и вытащил из ножен меч.

Увы, его порыв опять никого не впечатлил: и мы, маллорцы, и «мстители» продолжали находиться в седлах. Правда, во взгляде Найты появились первые признаки приближающейся Стужи:

— Ар Энгер?

— Да, аресса⁈ — торопливо ответил «мститель» и подъехал поближе, чтобы, не дай Пресветлая, не упустить ничего из сказанного.

— Торр-ан-Тильское гостеприимство начинает меня утомлять. Найдите мне начальника этого недоумка.

Парень вскинул взгляд к лику Ати, сообразил, что до конца четвертой стражи осталось в худшем случае кольца два, а значит, дежурный сотник обязан быть в казарме за воротами, и коротко кивнул:

— Сделаю!

После чего подъехал к мытарю, назвал свое имя, кинул на стол мыто и, не дожидаясь какой-либо реакции, проехал в город. Тем временем десятник городской стражи, явно не привыкший к тому, что его могут игнорировать, побагровел, вскинул над головой левый кулак и жестами приказал своим подчиненным готовиться к бою. А сам перебросил щит из-за спины на руку и взмахнул мечом.

— Еще один шаг в сторону моего сюзерена и ты умрешь… — равнодушно предупредил его Фиддин. Достаточно громко для того чтобы его расслышали все, кто к этому моменту собрался вокруг нас.

Торренец предпочел не рисковать. В смысле, сразу — дождался, пока рядом с ним выстроится коротенькая, но на первый взгляд непробиваемая стена из щитов, нехорошо осклабился и замер, услышав оглушительный рев со стороны ворот:

— Боров, стоять!!! Всем опустить оружие и убрать щиты!!! Живо!!!

— О-о-о, какое милое прозвище! — восхитилась Стеша. — Бо-о-оров! Звучит, как песня!!!

— Рот закрой, сучка!

— Фиддин, ты ведь знаешь, как его надо убить, правда? — повернувшись к нашему десятнику, спросила девушка.

— Конечно, аресса!

— Заранее большое спасибо…

В это время до строя торренцев доехал дежурный сотник — седовласый и кряжистый мужчина лет сорока, в цветах рода, который, я к своему стыду, не знал. И, спешившись, поклонился. Сначала мне, затем Магнусу и моим женщинам:

— Арр Нейл, арр Магнус, арессы Найтира и Стефания! Искренне рад вас приветствовать в столице Торрена Торр-ан-Тиле!

Я склонил голову, отвечая на приветствие, а затем холодно улыбнулся:

— Арр, вы бы не могли снять этого воина с дежурства чуть пораньше, чтобы мой вассал мог вызвать его на поединок?

Сотник хмуро потер застарелую мозоль от ремешка шлема под подбородком, а через десяток секунд угрюмо кивнул:

— Считайте, что он уже не в карауле.

— Спасибо! — поблагодарил его я. А Фиддин тут же соскользнул с коня, бросил поводья Дейву и неторопливо подошел к десятнику:

— Я, Фиддин ар Эвис, вассал Нейла ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья, считаю себя оскорбленным вашим поведением, вызываю вас в Круг Торра и очень надеюсь на то, что мне не придется называть вас, Боров, бабой в штанах, дабы убедить драться здесь и сейчас!

Добрых две трети толпы расхохотались. А десятник, побагровев еще сильнее, хотя, на мой взгляд, это было невозможно, вызов принял. Но не заткнулся, а продолжил говорить. В смысле, рассказывать, как жутко он изувечит «обнаглевшего маллорца». Правда, при этом спешно освобождался от всего лишнего, перематывал портянки и т.д., то есть, готовился к бою предельно добросовестно.

Фиддин пропускал все, что нес торренец, мимо ушей — спокойно снял камзол, оставшись в рубашке, вытащил из переметной сумки поножи и наручи. Когда приладил их на место, разогрел мышцы с помощью Дейва, неторопливо вошел в Круг Торра и сообщил, что готов.

— А как же кольчуга, шлем и щит? — без особой радости в голосе поинтересовался сотник. — Если у вас нет, могу приказать принести.

— Я Эвис, арр! — пожал плечами мой вассал. — В лишнем железе нет необходимости.

В толпе загомонили. При этом эмоции будущих зрителей поделились приблизительно поровну: несмотря на то, что мы были гостями из королевства «слабых душ и тупых мечей», охамевших стражников и мытарей любили немногие. Поэтому заранее радовались возможности увидеть унижение хотя бы одного вора, защищаемого законом.

Десятник шагнул в круг с таким видом, как будто входил как минимум в тройку лучших бойцов королевства — вскинув вверх щит с мечом и весело скалясь. При этом он продолжал рассказывать, что и как сделает со своим противником, но настолько многословно и путано, что частенько повторялся. В отличие от него Фиддин стоял и ждал. В лучших традициях моего рода поглядывая на торренца с ледяным равнодушием.

Когда десятник, наконец, подал знак, что готов и, вскинув верхний край щита на уровень глаз, короткими шажками двинулся вперед, Эвис сместился влево. Потом «подергал» торренца ложными атаками и отступлениями, разобрался в длине выпада и скорости реакции, оценил уровень отработки отдельных движений и так далее. А когда счел, что составил себе впечатление, поймал Борова в самом начале перехода, когда тот только-только начал переносить вес вперед, но еще не шагнул, и «выстрелил» собой навстречу.

Подсечки стопа в стопу десятник не ожидал. Точнее, не видел, так как за мгновение до нее заметил «начало атаки в голову» и был вынужден чуть-чуть приподнять щит. Поэтому, когда его начало разворачивать левым боком, попытался удержать равновесие ударом щита влево, в смысле, туда, где должен был оказаться атакующий Фиддин. Только попытка опереться на левую ногу заставила мужчину заорать от боли и ужаса, ведь оказалось, что половина стопы уже отрублена!

Поднять взгляд вверх, чтобы увидеть ненавистного маллорца Боров уже не успел — за то время, которое понадобилось, чтобы посмотреть на ногу, мой вассал успел скользнуть впритирку к начавшемуся опускаться щиту под мечевую руку и перерубить ее запястье. Потом без особой спешки вошел десятнику в душу и ударом снизу вверх, под подбородок, закончил этот поединок:

— Торр изъявил свою волю. Желающие оспорить есть?

Таковых не оказалось. Во-первых, потому, что в толпе, образовавшей Круг Торра, было достаточно благородных, знающих, с какой стороны браться за меч. А во-вторых, честность и законность поединка признал сам дежурный сотник. Поэтому уже минут через десять мы, заплатив пошлину, въехали в Нижний город и неторопливо двинулись по направлению к Верхнему. Все так же в сопровождении «мстителей», пожелавших показать нам дорогу до Маллорского посольства…

…Оллар ар Веллит, посол Маллора в Торрене, встретил нас без особой радости. Тем не менее, не только выделил нам лучшие гостевые покои, но и довольно подробно рассказал о светской жизни Торр-ан-Тиля. А когда закончил, вручил стопку листов, исписанных убористым почерком, и посоветовал прочитать их как можно внимательнее. Я пробежал взглядом первый, заинтересовался, проглядел все остальные и мысленно хмыкнул — в них была вся необходимая информация о сильнейших родах Торрена и их взаимоотношениях. А так же списки сильнейших мечников этого королевства с перечислением их привычек, любителей вызывать кого-нибудь на поединок, а затем выставлять вместо себя бретеров, предполагаемых паучих[1], благородных дам, не отличающихся особой верностью мужьям, и даже сплетниц. И если информации о родах и межродовых интригах у меня, благодаря трудам Амси, хватало, то некоторые из последних подборок представляли некоторый интерес.

Призрачная хозяйка, проанализировав всю информацию, высказалась куда определеннее:

— Я бы посоветовала вам отложить отдых на потом и съездить на сегодняшний прием к ар Милнам: во-первых, считается, что у арра Лаэдора собирается самое изысканное общество в Торр-ан-Тиле, а значит, туда приедут все более-менее значимые благородные Торрена. Во-вторых, его уважают за беспристрастность суждений и за крайнюю щепетильность в вопросах чести, соответственно, в его особняке вам будет легче всего вписаться в местное общество. И, в-третьих, у него аж пять дочерей в возрасте согласия или около того. Кстати, довольно миленьких и не чурающихся Пути Меча.

— Семь и пять — двенадцать! — хихикнула младшая Дарующая, которая слушала монолог хозяйки пляжного домика, лежа в джакузи и уничтожая мороженое. — По-моему, многовато даже для двужильного Нейла!

— Вообще-то я присматривала девушек, которые могли бы заинтересовать Магнуса! Но если ты считаешь, что вас ему маловато, то я изменю критерии поиска…

Поняв, что все необходимое уже озвучено, и поэтому Амси решила немножечко погрызться с Вэйлькой, я приглушил громкость оперативного канала и повернулся к спутникам, ожидающим распоряжений:

— Значит, так! Сегодня вечером едем на прием к Милнам. Поэтому сейчас разбираемся с комнатами, затем моемся, ужинаем, приводим себя в порядок и выезжаем…

…Из посольства выехали вшестером — я, Найта со Стешей, Магнус, Фиддин и Ставор ар Лоус, один из помощников посла, знающий и Торр-ан-Тиль, и местный высший свет. Пока ехали по Верхнему городу, «привязывались к местности». В смысле, расспрашивали арра Ставора о каждом поместье, доме, лавке и интересовались, куда можно проехать по той или иной улице или переулку, Сардж делал соответствующие пометки на карте, создающейся благодаря «стараниям» дронов сопровождения, а часть семьи, оставшаяся дома, комментировала все, что мы видели. В основном, сравнивая Торр-ан-Тиль с Лайвеном. Хотя, на мой взгляд, два этих города отличались друг от друга лишь цветом волос их населения и растительностью — в парках столицы Маллора преобладали более теплолюбивые растения, а в столице Торрена таковых почти не было.

А еще в этом городе почти не было маллорцев, поэтому на нас реагировали так же, как дети на жонглеров. Или нет, не так — как группа подростков из одной слободы Нижнего города на появление на «их» улицах одинокого мальчишки из другой слободы. И хотя сходу в драку не лезли, но задирали носы, хватались за рукояти мечей и перебрасывались замечаниями, которые, в их представлении, должны были заставить нас трепетать от ужаса или почтения. Впрочем, границ приличия не переступали, поэтому мы равнодушно проезжали мимо. И с каждой минутой приближались к цели — поместью ар Милнов.

Последние метров шестьсот двигались, можно сказать, в толпе благородных, направлявшихся на тот же прием. Я разглядывал гербы на каретах и родовые цвета одежд, освежая в памяти вбитую туда информацию, а мои дамы веселились, обсуждая в общем канале местную моду, до которой еще не дошли новые веяния, и предвкушали реакцию местного общества на приготовленные нами сюрпризы.

Как вскоре оказалось, реакцию местного общества на наше появление жаждали увидеть не только мои дамы, но и «мстители» вместе с членами их семей и близкими родичами. Причем жаждали настолько сильно, что ждали нашего приезда рядом с парадными воротами поместья ар Милнов толпой человек эдак из пятидесяти. Да еще и состоящей отнюдь не из одних мужчин. Что особенно интересно, эмоциональный фон, чувствующийся от этих торренцев, был более чем благожелательным — они были исполнены благодарности за то, что парни, отправленные в Лайвен на убой, вернулись обратно живыми и здоровыми, и жаждали ее выразить хоть как-нибудь. А еще, судя по взглядам, изнывали от любопытства и желания увидеть первого клинка Маллора и нас с Найтой — видимо, наслушавшись «страшных историй» с нашим участием. Вот мы их и не разочаровали. По крайней мере, Тень, взгляды которой обжигали веселой, но до безумия холодной стужей.

Забавно, но после обмена приветствиями и очень осторожными — с их стороны — комплиментами моим дамам мы въехали на территорию поместья… в порядке, который заставил вытаращить глаза даже привычного ко всему дворецкого. Не говоря уже о главе рода Милнов, встречавшего гостей на крыльце своего особняка: во главе процессии ехали мы с Магнусом, в смысле, маллорцы. За нами следовали Найта, Стеша и Фиддин с помощником посла. А затем «мстители» с друзьями и близкими. Причем вся эта толпа торренцев ехала одной кавалькадой, демонстрируя, что имеет к нам какое-то отношение! Причем ПОДЧИНЕННОЕ!!!

Дальше стало еще веселее: когда эта «безумная» кавалькада подъехала к крыльцу, освещенному довольно яркими масляными светильниками, спешился один я. Вручил повод Уголька подскочившему слуге, подошел к кобылке Дарующей, и протянул женщине руку. А та, сбросив с плеч плащ, в который куталась, на круп лошади, оперлась на мою ладонь и легко спрыгнула на землю. Вызвав у всех, кто за ней наблюдал, потрясенный вздох.

— К таким костюмам торренских наемниц в Торр-ан-Тиле не привыкли! — злорадно захихикала Алька в общий канал. — Посмотрим, как они отреагируют на платье Стеши!

Смотреть? Эту реакцию надо было слышать. Под Даром. Ибо в наряде «от мэтра Колина» тактик семьи, «сбросившая еще треть лишнего веса из-за бесконечных пробежек по дороге в Торр-ан-Тиль», но не потерявшая в объеме очень внушительной груди, выглядела настолько сногсшибательно, что зрители полыхнули дикой смесью возмущения, восхищения и похоти!

— Умеете вы, Эвисы, произвести впечатление! — хохотнул Магнус, возникший рядом со мной секунд через сорок. — Даже если после вас в зал для приемов ввалится вся армия Маллора, то местные ее просто не заметят!

— Зато одно наше присутствие удваивает любую армию врага! — притворно вздохнула Стеша. А когда ар Койрен недоуменно выгнул бровь, объяснила: — Через пару минут нас с Найтой возненавидят все торренки. Дальше объяснять⁈

Магнус расхохотался в голос, легонько стукнул меня кулаком в плечо и повлек вверх по лестнице по направлению к хозяину особняка…

…Уважительное отношение торренского высшего света к арру Лаэдору оказалось вполне заслуженным — этот благородный говорил именно то, что думал, а думал он, если можно так выразиться, «красиво». Поэтому, двигаясь следом за ним по коридору, я с удовольствием прислушивался к эмоциям этого мужчины и пытался задвинуть куда подальше неожиданно возникшее в самой глубине души чувство вины. Как ни странно, получилось. Хотя и не без помощи Найты, прочитавшей мои эмоции, и «написавшей» мне в личный канал:

— Выброси из головы то, о чем думаешь: на одной чаше весов — война!

После этой фразы с угрызениями совести было покончено, поэтому переступив порог зала для приемов и услышав очередной многоголосый вздох потрясения, я без колебаний свернул направо, дождался, пока рядом со мной возникнут ар Лоус и ар Койрен, после чего крайне неторопливо двинулся по кругу. Знакомиться с местными благородными. И знакомился. Что-то около восьми минут, пока арр Ставор не подвел нас к очередной группе в серо-зелено-оранжевых цветах:

— Арр Нейл, арр Магнус! Позвольте представить вам главу рода Виттард арра Ноэдора…

— Не позволю! — неожиданно для помощника посла заявил я и презрительно поморщился. А когда маллорец непонимающе нахмурился, а торренец со своими родичами начали наливаться дурной кровью, пожал плечами и двинулся дальше: — У меня нет никакого желания знакомиться с человеком, не заслуживающим уважения.

— Объяснитес-с-сь!!! — прошипел мне в спину торренец.

Я остановился, неторопливо повернулся к нему лицом и брезгливо оглядел с головы до ног:

— В начале прошлого лета я объездил трех инеевых кобылиц и целых полгода искренне считал, что земля Торрена рождает исключительно достойных сыновей и дочерей. В конце зимы мою веру поколебало знакомство с двумя редкими ублюдками — с Гирлоном ар Зейвеном и с Логратом ар Эжьеном. Но ненадолго — после того, как эта парочка, столкнувшись с нами, Эвисами, перестала дышать гнилью и смрадом, я наивно решил, что тут, на Полуночи, дурного семени больше нет. Оказалось, что я ошибался: не прошло и двух месяцев, как в Лайвен прибыла еще одна ублюдочная парочка, непонятно с чего считавшая себя бессмертными, и поэтому оскорблявшая женщин, не знающих, с какой стороны браться за меч, и вызывающих на поединки тех, кто заведомо слабее…

— Вы… вы… вы…

— Нет, от этой гнили наш мир избавил не арр Нейл, а я, Магнус ар Койрен по прозвищу Тишайший, муж той благородной, которую они оскорбили… — подал голос мой друг. — Но вы слушайте, слушайте — ар Эвис высказал далеко не все, что собирался!

— Так вот, уже через десятину после того, как арр Магнус воздал должное вашему сыну и его другу, в Лайвен прибыли желающие отомстить за увечье первого и смерть второго. Однако среди этих двенадцати воинов почему-то не оказалось ни ар Виттардов, ни ар Хорметов. Странно, не правда ли?

Толпа, собравшаяся вокруг нас, загудела.

— Слава Пресветлой и Торру, что на первом же балу, на который мы заявились в Лайвене, оказался арр Нейл с супругами! — встав рядом со мной, заявил ар Энгер. — Они рассказали нам о том, как вели себя ваш сын и его побратим с первого дня своего появления в столице Маллора, и, что самое главное, ЗАЧЕМ вы отправили в Лайвен нас!

— И зачем же? — желчно поинтересовался арр Ноэдор.

— На убой… — подал голос ар Галуар. — Чтобы потом можно было сказать, что маллорцы режут мальчишек, которые не входят даже в первую сотню лучших мечников Торрена. И на этом основании вытребовать кусок приграничной земли или начать войну!

— Что за бред⁈

— Вы жаждете мести за покалеченного сына? — скользнув к нему вплотную, спросил я. Достаточно громко, чтобы этот вопрос услышали даже в самых дальних углах зала для приемов.

— Ну…

— Настоящие мужчины отвечают либо «да», либо «нет»! — презрительно фыркнула Найта. — Сними меч, баба в штанах, и отправляйся домой учиться пользоваться скалкой!

Ар Виттард взбесился — сорвался с места, размахнулся, чтобы вбить кулак в лицо женщины, которая его так оскорбила, но, «оббежав» вокруг нее, вдруг оказался в воздухе. А через миг воткнулся в землю. Спиной. Со всего маху, поэтому секунд двадцать не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть.

— Если тебя так пугают клинки моего мужа и арра Магнуса, то можешь вызвать в Круг Торра меня! — посмотрев на него сверху вниз, холодно усмехнулась Дарующая. — Хотя, поверь, особой разницы ты не ощутишь.

Мужчина вскочил на ноги, снова качнулся к ней и… застыл. Так как почувствовал, что при следующей попытке пошевелиться мои пальцы вырвут ему кадык.

— Если у вас достаточно мужества, чтобы драться, выбирайте соперника или соперницу. Если нет, просто скажите, и я оплачу вам пошив пары модных женских платьев… — равнодушно сказал я. Потом отбросил пыхтящего мужчину в толпу его родичей и оглядел затихшую толпу благородных: — Кстати, если здесь, в зале, присутствуют и другие желающие отомстить за гибель ар Зейвена и ар Хормета, а также за увечья ар Эжьена и ар Виттарда, мы к вашим услугам.

— Только, пожалуйста, не отправляйте к нам детей — это недостойно благородных… — добавил Магнус. Потом нашел взглядом хозяина особняка и поклонился: — Прошу прощения за то, что прервали ваш прием, но низость и подлость, проявленная некоторыми вашими соотечественниками, вынудила нас бросить все дела и приехать сюда, в Торр-ан-Тиль…

— … и искать виновных на первом же приеме? — без какого-либо возмущения в эмоциях поинтересовался арр Лаэдор.

— Да.

— Я на вас не в обиде! — поклонился в ответ ар Милн. — Ибо, окажись на вашем месте, сделал бы то же самое.

Первым желающим скрестить с нами клинки оказался Виттард. Только не глава рода, а один из его спутников — мужчина лет двадцати восьми, с лицом, изрезанным шрамами, и с четырьмя пальцами на левой руке. Двигался он неплохо, но не более. Да и в десяток лучших мечников Торрена не входил. Поэтому, услышав его вызов, я оглядел сплошную стену из лиц, образовывающих Круг Торра, нашел посимпатичнее и с улыбкой поинтересовался:

— Аресса, вы не подскажете, сколько здесь, в Торр-ан-Тиле, обходится пошив такого прелестного платья, как ваше?

— Четыре-пять золотых! — вздохнула она.

— Спасибо! — поблагодарил я и повернулся к Фиддину: — Отсчитай десяток монет и передай арру Ноэдору. На два роскошных наряда. Чтобы он не подумал, что я пожадничал.

— Может, хватит лишних слов⁈ — вышел из себя этот, со шрамами. — Я, кажется, вызвал вас на бой!

— Я, Нейл ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья, принимаю ваш вызов. Бой сейчас, без подмен, на мечах и до смерти одного из противников… — отозвался я. А потом добавил: — Что касается «лишних слов», то тут вы неправы — я обещал главе вашего рода деньги на два новых платья, значит, обязан сдержать слово.

В толпе раздались презрительные смешки. А когда Фиддин с поклоном протянул арру Ноэдору кошель с деньгами, добрая половина ар Виттардов пошла пятнами, а зал для приемов загоготал.

Прекрасно понимая, что каждое лишнее мгновение промедления все больше и больше роняет их род в глазах присутствующих, мой соперник вышел в Круг без разминки и показал, что готов к бою. Я пожал плечами и последовал его примеру. А уже секунд через десять, перебив ему сердечную жилу, стряхнул кровь с клинка и снова повернулся к Виттардам:

— Ну что, еще желающие отомстить есть, или настоящиемужчины в вашем роду уже закончились?

Арр Ноэдор, потрясенный слишком уж быстрой смертью одного из своих парней, промычал что-то невразумительное.

— Ему не до мести, любимый… — развела руками Найта. — Он обдумывает фасоны новых платьев!

Толпа захохотала снова. А когда смех начал замолкать, сплошная стена зрителей раздвинулась, и к нам подошел очень высокий и очень длиннорукий мужчина в цветах ар Хорметов:

— Я, Вартаг ар Хормет по прозвищу Дичок, вызываю вас, Магнус ар Койрен по прозвищу Тишайший, в Круг Торра!

Магнус принял вызов практически теми же словами, что и я. А после короткой разминки вошел в круг. И провел не самый сложный поединок в своей жизни, отправив своего противника к предкам уже на второй атаке. Точно так же, но только на четвертой атаке, потерял голову еще один ар Хормет. А после его гибели в зале установилась мертвая тишина.

— Что, на этом все? — оглядевшись по сторонам, спросил я. А секунд через двадцать, не услышав ни слова в ответ, презрительно фыркнул: — Честно говоря, я неприятно удивлен: получается, что у тех двенадцати парней из второй сотни ваших лучших мечников, которые примчались в Лайвен мстить, мужества куда больше, чем у всех ар Эжьенов, ар Зейвенов, ар Виттардов и ар Хорметов, вместе взятых!

Затем повернулся к «мстителям» и поклонился:

— Арры, я горжусь знакомством с вами, и буду рад видеть вас у себя в гостях в любое время!

Из толпы ар Виттардов вырвался парень моего возраста, замер в шаге от меня, набрал в грудь воздуха, чтобы вызвать на поединок, но промолчал, увидев выставленную вперед ладонь:

— Оказывается, я ошибся: в роду арра Ноэдора есть еще один мужчина, готовый ответить своей кровью за трусость и малодушие своего главы.

— Юноша, на вашем месте я бы ушла в любой другой род! — с сочувствием в голосе посоветовала ему Найта. — К Энгерам, Галуарам, Шеттам или их друзьям. Ибо оставаться под бабой в штанах мне было бы невместно!

— Я не баба!!! — взвыл глава рода Виттардов, доведенный до белого каления презрительными смешками и комментариями соотечественников.

— Да ладно⁈ — не поверила Дарующая. — На бой хоть кого-нибудь вызвал? Нет! О платьях мечта— …

— Я, Ноэдор ар Виттард, вассал короля Беорда шестого, Колвера, вызываю тебя в Круг Торра!!!

— Я, Найтира ар Эвис по прозвищу Метель, с огромным удовольствием принимаю твой вызов! — мурлыкнула моя Тень. — Бой сейчас, без подмен, без кольчуг, на ножах и до смерти.

— Без кольчуг и на ножах? — эхом повторил мужчина.

Дарующая захлопала густыми ресницами:

— А ты надеялся, что бой будет в сарафанах и на спицах для вязания?

Мужчину затрясло. Тем не менее, о разминке он все-таки вспомнил, и принялся разогреваться. Двигался откровенно так себе, на уровне плохонького филина. Вернее, филина, обрюзгшего и потерявшего былую подвижность. Поэтому те, кто хоть что-то понимали в мечевом и ножевом бое, поглядывали на него, как на живой труп. Правда, с неодобрением поглядывали и на Найту, отказавшуюся разминаться — решили, что она красуется. И совершенно зря: женщина, разогревшая себя короткой вспышкой Дара, была готова к бою ничуть не хуже меня. Поэтому работала: прислушивалась к эмоциям толпы и постоянно отслеживала перемещения двух сознаний, которые плавились от бешенства, но к нам почему-то не приближались.

Когда арр Ноэдор вышел в Круг Торра и показал, что готов к бою, она сначала «передала» эти сознания мне, и лишь затем потянула из ножен свои клинки.

Бой она начала со вспышки Дара, на долю секунды сбившей ее противнику концентрацию, и тут же чиркнула правым ножом по запястью выставленной вперед руки ар Виттарда. Когда тот отдернул раненую конечность, скользнула следом, одновременно с еще одной вспышкой Дара перечеркнула локтевой сгиб здоровой руки и ушла в сторону, походя резанув по левому бедру противника. И вернулась обратно в душу во время попытки противника сменить стойку.

Со стороны ее атаки казались легкими, воздушными и совсем не опасными. Но те, кто умели видеть бой, не обольщались — она играла арром Ноэдором, как кошка с новорожденным мышонком, последовательно лишая его сначала способности отвечать на атаки, затем нормально передвигаться, и, в итоге, делать хоть что-нибудь. И при этом выставляла его той самой бабой в штанах, доказывая, что он не в состоянии реагировать даже на самые примитивные движения.

Закончила неожиданно, скользнув ар Виттарду за спину и перехватив его глотку «Второй Улыбкой». Затем брезгливо оттолкнула агонизирующее тело и презрительно фыркнула:

— Лучше бы он действительно заказал себе пару платьев!

— Угу! — поддакнула ей Стеша. — Ибо продемонстрированная «техника владения ножами» опозорила его куда сильнее, чем подол до середины бедра и вырез до пупа…

[1] Паучиха — Тень, влюбляющая в себя лицо, интересующее главу Ночного приказа, а затем использующая его согласно указаниям начальства.

Глава 11

Четвертый день четвертой десятины первого месяца лета.

Первое утро в Торр-ан-Тиле началось со звона разбитого стекла, хорошо знакомого булькающего хрипа и недовольного ворчания Стеши:

— Совсем охамели, однако…

— Что случилось? — сонно мурлыкнула Найта и, приподнявшись на локте, сонно уставилась на подругу.

— Какой-то урод подглядывал за тем, как я справляю нужду!

— Зря это он… — пробормотала Дарующая. Уже с закрытыми глазами. И рухнула на подушку. Потом, не глядя, нащупала мою руку и заползла под нее, после чего, видимо, для полного счастья, закинула колено мне на живот и засопела.

— Зря… — согласилась меньшица, пожурчала водой для омовений, пошуршала полотенцем, а затем вернулась в кровать и устроилась с другой стороны от меня приблизительно в той же позе, что и Найта.

В этот момент по коридору в нашу сторону рвануло трое смутно знакомых сознаний и замерло, уткнувшись в Дэйва, стоящего на страже перед дверями покоев.

Легли мы, можно сказать, рано, поэтому глаза закрывались сами собой. Но я заставил себя подключиться к камере, спрятанной в брови[1] вассала, и лениво оглядел лица троицы дежурных Теней, пытавшихся постучать в охраняемую дверь.

— … еще раз: под окном спальни вашего сюзерена лежит труп одного из охранников посольства! — ярился самый рослый воин. — С перерезанным горлом!

— Арр Нейл и его супруги очень не любят незваных гостей… — равнодушно буркнул парень. — Так что не стоило лезть в спальню через окно!

— Зарташ услышал подозрительный звук и решил проверить, что там происходит! — скрипнул зубами второй и с хрустом сжал кулаки.

Дэйва нисколько не впечатлило и это утверждение:

— То, что происходит в спальне моего сюзерена, касается только его и его супруг.

— Да, но наш товарищ мертв!!! — рявкнул третий.

— Молите Пресветлую, чтобы арр Нейл проснулся в хорошем настроении и счел виновным в подглядывании лишь его одного. Ибо в противном случае он вырежет всех любопытных.

— Нас, Теней⁈ — уточнил все тот же воин, грозно поиграв мышцами.

— Да ему все равно, Тени вы, лучи хейзеррской боевой звезды или лучшие мечники Эмтеля! — без каких-либо эмоций как в голосе, так и в чувствах сообщил парнишка. — Если он решит, что вы виноваты — вы трупы.

Одновременно с началом его второго предложения в коридоре раздался возмущенный вопль посла:

— Харток, что вы делаете у покоев арра Нейла⁈

Здоровяк скрипнул зубами и попытался объяснить причины своего недовольства. Но как только дошел до мотивов, побудивших покойника заглянуть в окно моей спальни, был прерван на полуслове:

— Валите на свои посты, недоумки! И чем быстрее — тем лучше!

— Но…

— Вы плохо расслышали приказ? — нехорошо прищурился ар Веллит, и троица «недоумков», закрыв рты, двинулась по направлению к лестнице. А сам посол подошел к Дэйву и поклонился: — Прошу прощения за недостойное поведение моих подчиненных. Я приложу все силы, чтобы подобное больше не повторилось.

— Я принимаю ваши извинения. Но только за хамство по отношению ко мне. А вот реакцию своего сюзерена и его супруг на попытку влезть в окно их спальни предсказывать не стану. Скажу лишь, что на вашем месте постарался бы найти очень веские доказательства того, что ваши охранники не работают, скажем, еще и на Ночной приказ Торрена…

«Толковый парнишка…» — удовлетворенно подумал я, отключился от камеры, посмотрел на Стешу и не поверил своим глазам: девушка спала! Совершенно спокойно и безмятежно! И это — через каких-то десять минут после того, как перехватила глотку излишне любопытной Тени…

…Второй раз я проснулся почти через три часа от многоголосого смеха в общем канале. Прислушаться к «грызне» веселящихся женщин, не выдавая своего интереса, не получилось — как только я пришел в себя, Найта подставила под поцелуй щечку, а Стеша губы. Тем не менее, суть разговора я все-таки ухватил и тут же отмотал запись к началу.

Как оказалось, закончив утреннюю тренировку, девочки перебрались на остров, попадали в джакузи и тут же поинтересовались у Амси, как у нас дела. А призрачная хозяйка, недолго думая, прокрутила им запись утреннего происшествия. Дамы посмотрели и пришли к выводу, что виновница утреннего переполоха в посольстве слишком долго спит. Поэтому разбудили ее вызовом в личный канал и потребовали объяснений:

— Стеш, у тебя совесть есть? Бедный мужчина, потерявший голову от твоей красоты, всю ночь изнывал от желания увидеть милые сердцу черты, а когда, наконец, решил поразить тебя своей беспримерной храбростью и, рискуя жизнью, забрался на карниз третьего этажа, ты его взяла и убила!

— А как, по-вашему, я должна была определить, что под окном именно «мужчина, потерявший голову от моей красоты», а не убийца, готовящийся выпустить болт из наручного стреломета? — сонно поинтересовалась Стеша. — Открыть окно, поболтать о погоде, обсудить последние сплетни и заодно дать возможность страдальцу хорошенечко рассмотреть все, что его интересует?

— Ну, например… — хихикнула Алька.

— Неа, этот комплект оживших грез [2] — только для семьи…

Просматривать весь разговор я, откровенно говоря, поленился, так как, судя по таймеру, грызлись дамы восемнадцать с лишним минут. Поэтому остановил просмотр, и все время, оставшееся до начала занятий у искинов, потратил на общение с семьей. А когда девочки попрощались и отключились, прижал Стешу к себе и ласково потрепал ее по волосам:

— Ты у меня умница!

А когда она плеснула в меня благодарностью и любовью, подключился к оперативному каналу и написал:

— Зато к тебе, Сардж, есть не самый приятный вопрос: что помешало разбудить меня до того, как эта Тень забралась на карниз?

— Мой приказ, Нейл! — перевернувшись на живот и уставившись мне в глаза, заявила тактик семьи. — Когда этот тип полез вверх по стене, вы спали, а я нет. Поэтому изображение с камеры дрона, зависшего за его спиной, пришло на мой тактический комплекс. Стреломета у охранника не было, а меч и вся прочая мелочевка особой опасности не представляли, поэтому я решила взять его живым. Уже в комнате, чтобы иметь веские основания для допроса. Лез он медленно, так что времени хватало. Поэтому я взяла нож, перенесла к окну ночную вазу, уселась так, чтобы меня не было видно снаружи, и принялась ждать хоть какого-то действия. А когда поняла, что на карниз забрался не перекупленный торренцами убийца, а придурок, захотевший полюбоваться на наши с Найтой прелести, вышла из себя!

— И подарила ему возможность полюбоваться своими? — пошутила Дарующая.

— Угу. Напоследок… — поддакнула девушка. — Чтобы умер счастливым. Так что Сардж ни в чем не виноват.

— Понял, и прошу прощения! — извинился я. Потом покрутил в голове все, что рассказала меньшица, и задал последний интересующий меня вопрос: — А как ты планировала его брать?

— Драться она не собиралась! — подал голос искин. — У меня был приказ глушить охранника посольства импульсом «Выхлопа» сразу после проникновения внутрь спальни, а также при любой опасности для тебя или Найты.

— Что ж, тогда вы сделали правильно абсолютно все! — заключил я, еще раз извинился перед искином за поспешный вывод и отключился от оперативного канала. А через миг услышал недовольный шепот Стеши:

— Не все: когда на меня накатила омерзительно-грязная волна похоти и сладострастия, и я сообразила, что этот урод пялится на бедро и задницу Найты, выглядывавшие из-под задравшегося одеяла, «Шило» получилось само собой…

— Ты думаешь не о том! — мягко сказала Дарующая, перебравшись и через меня, и через Стешу, а затем обняв меньшицу за плечи. — Представь себе, что ты его не тронула, но утром доложила Нейлу о предрассветных забавах этого придурка…

— Найта, ты меня не поняла! — улыбнулась меньшица и плеснула в подругу благодарностью за заботу и сочувствием. — Я пыталась объяснить, что ударила еще до того, как проанализировала ситуацию. А значит, вела себя не так, как положено тактику!

— У тебя была о-о-очень уважительная причина отступить от привычных правил поведения! — пошутил я. — Ты защищала от постороннего взгляда еще один комплект оживших грез…

…Высказывать мне какие-либо претензии из-за убийства Тени ар Веллит не захотел. Наоборот, перед завтраком, «совершенно случайно» столкнувшись со мной в коридоре, извинился за недостойное поведение покойного, посетовал на его излишнюю любвеобильность и сладострастие, после чего высказал надежду на то, что это недоразумение никак не скажется на наших отношениях. А когда услышал, что лично на него я зла не держу, облегченно перевел дух. Тем не менее, сразу после трапезы загрузил всех свободных от дежурства охранников «очень важными» поручениями — одних отправил в город, других — тренироваться, третьих — готовить тело покойного к отправке в Маллор. В общем, сделал все возможное, дабы у друзей убитого не было времени на выказывание своего недовольства и, тем паче, на месть.

Торчать в посольстве с утра и до раннего вечера я не собирался. Тем более, что два из четырех дронов сопровождения, отправленных к воротам Нижнего города еще на рассвете, нашли и вели требуемые «цели», поэтому я отправился «знакомиться с городом». Естественно, не в одиночку, а в компании со своими женщинами, Магнусом, Дэйвом и Ларри.

Выехав из посольства, мы двинулись на закат и уже минут через пятнадцать въехали в Торговую слободу. Эта часть Торр-ан-Тиля мне понравилась куда больше тех, в которых мы побывали накануне. Дома и лавки выглядели аккуратными, улицы — чистыми, а большая часть прохожих или «проезжих» радовала взгляд как манерами, так и внешним видом. Что касается эмоций, то с их однообразием я смирился еще в Лайвене — при виде моих спутниц большинство мужчин начинало дуреть от похоти, а женщины от зависти или злости. Да и на нас с ар Койреном поглядывали, как обычно. Те, кто накануне присутствовал на приеме у Милнов — с легкой опаской, ненавистью или уважением. Те, кто там не был — в основном, оценивающе. Но задираться не задирались. Ни первые, ни вторые. Поэтому мы без каких-либо проблем прокатились по Оружейному концу, посетили пяток лавок, приценились к нескольким неплохим клинкам, а Магнус зачем-то приобрел комплект авад[3].

Когда разглядывать железо надоело, мы перебрались к златокузнецам, где все тот же ар Койрен купил очень красивое ожерелье для Ивицы, а Фиддин — серьги для обеих близняшек. А когда я, наконец, разобрался с планами первой группы «целей», поехали в Швейный конец.

При виде первой же вывески, изображавшей ножницы, у моих спутников начало портиться настроение, а у меня оно, наоборот, поднялось. Ибо я не ошибся, и именно на эту же улицу, но с другой стороны слободы, въезжала компания аж из восьми инеевых кобылиц. Да, старшие, четыре воительницы лет от тридцати и до сорока лет от роду, были уже объезжены, а две самые юные еще не достигли возраста согласия. Но две оставшиеся выглядели более чем неплохо, а значит, могли заинтересовать Магнуса и, тем самым, укоротить время нашего пребывания в Торр-ан-Тиле.

Впрочем, нестись им навстречу я и не подумал — спешился перед чем-то понравившейся лавкой, в сопровождении своих женщин вошел внутрь и дал Найте со Стешей прикупить по куску всех представленных в ней видов тканей, а также кружева и нитки. Когда с покупками было покончено, мы вышли на улицу, засунули свертки в переметные сумки и вернулись в седла. А минут через пять, проехав добрую треть улицы, остановились у коновязи, рядом с которой стояло восемь лошадей.

— Решили поиздеваться над местными портными? — посмотрев на вывеску, поинтересовался Магнус. — Показать им то, что пошил мэтр Колин, и посмотреть, умрут они от зависти, или нет?

— Думаешь, их стоит пожалеть? — спросил я.

— Конечно! — ответил он, и прикипел взглядом к «кобылице», выглянувшей из лавки на шум. А через пару мгновений, оценив очень миловидное лицо, сильную шею и руки, а также аппетитное бедро, склонил голову в знак приветствия: — Аресса…

Полуночница его не услышала. Зато увидела Найту, оценила ее лошадь, стоимость наряда, заметила серьгу в ухе и приветливо улыбнулась:

— Добрый день, сестра! Счастлива, что Торр свел наши пути! Я — Нария ар Ламм по прозвищу Репейник.

Дарующая ответила в том же духе. Конечно же, после того как спешилась. А когда назвалась и увидела, что торренка нахмурилась, жизнерадостно рассмеялась:

— Нария, мой муж — лучшее, что мог ниспослать Торр любой из нас!

— Воин — и в Маллоре⁈ — язвительно поинтересовалась женщина. И подвинулась, чтобы выпустить на улицу подруг, пожелавших увидеть, с кем она говорит.

— Я бы посоветовала тебе расспросить о нем ар Виттардов, ар Хорметов, ар Зейвенов или ар Эжьенов, но, боюсь, им сейчас не до тебя. Первые два рода готовятся к похоронам, а вторые два еще не оправились от позора.

Торренка растерялась:

— Прости, не поняла?

— Вчера вечером, на приеме у Лаэдора ар Милна мой муж и его ближайший друг вызвали на бой всех мужчин этих четырех родов. Ответить на вызов решились немногие. А когда все смельчаки умерли…

— … а ты убила арра Ноэдора… — подала голос Стеша.

— … представители всех четырех вызванных родов быстренько уехали по очень-очень важным делам!

— Не может быть! — недоверчиво оглядев всю нашу компанию, фыркнула еще одна «старшая» кобылица.

— Может! — гордо развернув плечи, сказала Найта. — Ибо мой муж, Нейл ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья, входит в первую пятерку лучших клинков Маллора. А его ближайший друг, Магнус ар Койрен по прозвищу Тишайший — первый клинок этого королевства! Кстати, он не так давно отправил к предкам Кронда ар Хормета и лишил обеих рук Шорна ар Виттарда.

Торренки вытаращили глаза и с явным уважением уставились на Магнуса. А тот отрицательно помотал головой:

— Арр Нейл куда сильнее меня, поэтому первым клинком Маллора надо считать его. А если начать перечислять всех, кого он убил, мы не уедем отсюда до вечера.

— Просто у меня есть помощницы, а у тебя нет… — ухмыльнулся я. — Надеюсь, пока…

— Какие помощницы? — заинтересовалась одна из самых мелких торренок, миловидная девчушка лет двенадцати, чем-то напоминающая лисичку.

— У нашего мужа и старшая жена, и две меньшицы являются инеевыми кобылицами! — сообщила Стеша. — И он на каждой тренировке рубится с ними по страже с лишним.

— Тельма, помолчи! — приказала Нария, увидев, что «лисичка» собирается задать следующий вопрос. А затем уставилась на Магнуса: — А у вас, значит, таких помощниц ПОКА нет?

— Именно! — кивнул ар Койрен. — И это одна из причин, побудивших меня приехать в Торр-ан-Тиль.

— То есть, вы собираетесь попробовать объездить одну из нас⁈

— Я бы предпочел объездить девушку, только-только вступившую в возраст согласия.

Торренка нахмурилась:

— Почему?

— Лучше ковать, чем перековывать… — буркнул он. А когда сообразил, что женщина его не поняла, объяснил: — Арр Нейл — самый выдающийся наставник, которого я когда-либо встречал. И если дать ему горячую заготовку, то он выкует из нее непревзойденную мечницу. Такую, как его старшая жена или меньшицы.

Эмоции всех четырех старших кобылиц полыхнули интересом. А Нария озвучила то, о чем подумала:

— Вы настолько уверены, что ваш друг лучше любой из наших наставников и наставниц?

Магнус пожал плечами:

— Вот вы. Вот он. А вот его супруга, несмотря на юный возраст, успевшая заслужить прозвище. Попробуйте!

Женщина склонила голову к плечу, посмотрела сначала на меня, потом на Найту и решительно тряхнула волосами:

— Позвеним клинками, сестра?

— С удовольствием! — тут же отозвалась Найта. — Только где?

— Есть тут один небольшой пустырь… — сообщила торренка и жестом приказала спутницам забираться в седла.

Пока ехали к пустырю, я, Найта и Стеша старательно прислушивались к эмоциям обеих заинтересовавших нас девиц и пытались понять, что они из себя представляют. Увы, в присутствии старших эти кобылицы предпочитали молчать, между собой хоть и переглядывались, но без особых вспышек чувств, а на Магнуса посматривали скорее с равнодушием, чем с интересом. Поэтому последнюю сотню метров до площадки между домами, к которой направлялись торренки, я по-очереди подключился к камерам дрона, ведущего другую группу инеевых кобылиц, еще раз осмотрел лица и фигуры всех молодых девушек и мысленно вздохнул — те выглядели куда более мужиковатыми, чем «наши».

От экрана отвлекся только тогда, когда под копытами Уголька зашелестела трава. Оглядел площадку, счел ее достаточно большой и удобной даже для собачьей свалки всех против всех, плеснул в Дарующую ощущением веселой надежды и улыбнулся, получив в ответ вспышку шуточного возмущения.

Тем временем Нария спешилась, кинула поводья своей кобылки одной из спутниц и повернулась к Найте:

— По каким правилам и на чем деремся?

— Предлагай. Мне все равно — я готова драться на мечах, ножах или вообще без оружия.

Торренка озадаченно хмыкнула, убрала волосы в «хвост», ослабила шнуровку на штанах и начала вдумчиво разогреваться. Выглядела она, кстати, очень неплохо — несмотря на лет тридцать ежедневных тренировок с мечом она не превратилась в громилу. И хотя плечи со спиной выглядели широковатыми, а предплечья излишне жилистыми и мощными, в общем и целом и ее лицо, и фигура вызывали некоторый интерес.

Пока я разглядывал ее стати, торренка успела разогреться, вышла в круг, образованный мордами лошадей, и развела в стороны ладони:

— Если ты не возражаешь, начнем так…

Найта не возражала. И следующие минуты полторы старательно учила противницу летать, бросая ее после атак руками и ногами, после попыток захватов, неудачных уходов и блоков. Нет, издеваться не издевалась — выполняла каждый бросок предельно мягко, если противница не успевала понять, как ослабить силу удара об землю, придерживала на лету, а после «добивания» помогала встать. Но при этом последовательно доказывала, что у инеевой кобылицы нет ни одного шанса справиться с ней голыми руками.

Атаковать почти не атаковала. Но каждый из семи нанесенных ею ударов попал именно туда, куда она целилась, и был оценен торренкой по достоинству. Особенно последние два, по внутренним поверхностям бедер, отсушившие мышцы напрочь, и лишившие женщину всякого желания делать длинные выпады или шаги.

Поединок на ножах, точнее, на клинках в ножнах, прошел приблизительно так же — Найта творила все, что хотела, а инеевая кобылица только считала пропущенные смертельные удары. И занималась этим почти две минуты. А когда убедилась, что уступает моей Тени и в скорости, и в силе, и в выносливости, и в арсенале вбитых в ноги приемов, разорвала дистанцию и сообщила, что звенеть мечами нет никакой необходимости:

— Да уж, не помню, когда последний раз чувствовала себя настолько беспомощной! Поэтому драться еще и на мечах не вижу смысла.

— Везет тебе! — притворно расстроилась Найта. — Я чувствую себя ребенком, впервые взявшим в руки оружие, во время каждой семейной тренировки!

— Твой муж настолько хорош?

— Я же сказала: Нейл — лучшее, что Торр мог ниспослать любой из нас!

— А его друг?

— Попробуй сама!

Женщина нахмурилась и с намеком подергала себя за серьгу в правом ухе. Чем не на шутку обидела Магнуса:

— Аресса Нария, аресса Найта говорит о тренировочном поединке без каких-либо последствий!

— Что ж, тогда прошу в Круг! — поиграв желваками, решилась торренка и, на всякий случай озвучила правила: — Тренировочный бой до трех уколов и без каких-либо условий!

— Подтверждаю! — кивнул ар Койрен, спешился, снял камзол, закатал рукава рубашки и вышел на свою половину…

…Первые секунд тридцать-сорок он вел поединок от обороны — давал торренке атаковать, а сам то разрывал дистанцию, то уходил в стороны, то угрозой контратаки заставлял женщину отказываться от продолжения связки. А когда разобрался в ее возможностях, начал поддавливать. При этом использовать представляющиеся возможности для укола не торопился — показывал намек на движение, останавливался и продолжал работать по своему плану.

Ближе к концу второй минуты он поймал ар Ламм на одну из своих любимых комбинаций, но снова без укола. А потом начал отрабатывать на ней связки из «Аспида», благо женщина была достаточно быстрой, сильной и гибкой для того, чтобы служить хорошим «зеркалом». Убедившись, что все атаки прошли, попробовал приемы из «Кровавой Дорожки». И к середине пятой минуты подставился под укол. Сам. А когда женщина разорвала дистанцию и непонимающе уставилась ему в глаза, учтиво поклонился:

— Спасибо за прекрасный бой, аресса! Я признаю себя побежденным…

— Зачем⁈

Магнус пожал плечами:

— Мой уровень вы оценили. Планы знаете. А я не настолько самолюбив, чтобы испугаться проиграть поединок красивой женщине!

— Нария, это был утонченный маллорский комплимент! — хохотнула одна из ее старших подруг. — Так что тебе надо покраснеть, потупить взгляд и томно вздохнуть…

— О, Бездна, а я уже и забыла, как это делается! — весело призналась ар Ламм, затем задумчиво оглядела ар Койрена с головы до ног и вполне серьезно поинтересовалась: — Ну, и которая из моих девиц тебе по душе?

— Пока не знаю, аресса! — отозвался мужчина. — Честно говоря, я бы хотел с ними пообщаться, чтобы понять, что у них в голове и в сердце.

— Твой такой же? — посмотрев на Найту, изумленно спросила торренка.

— Угу. Иначе они не стали бы друзьями.

— Что ж, тогда я приглашаю вас в гости! — после небольшой паузы заявила женщина. — До Ламма две стражи неспешной езды. Вернуться до закрытия ворот не успеете, поэтому переночуете у нас, а обратно выедете уже завтра. Что скажете?

Я улыбнулся:

— С удовольствием принимаем ваше приглашение…

…Из Торговой слободы мы выехали часа через полтора, то есть, после того как инеевые кобылицы закупили все то, ради чего приехали в столицу. За это время Дэйв и Ларри успели съездить в посольство, предупредить Фиддина о том, что сегодня нас можно не ждать, и привезти пару переметных сумок с тем, что могло пригодиться в дороге. Мы тоже не бездельничали — Найта и Стеша носились по лавкам, помогая Нарии и Ядвиге советами, Магнус под присмотром еще двух старших «кобылиц» общался с девицами, а меня рвала на куски мелочь. Рвала весело и, можно сказать, с огоньком: требовала рассказов о поединках, в которых я объездил своих супруг, и о боях, в которых убивал самых опасных противников. Выясняла, у кого из известных мастеров я тренировался, и у кого хотел бы потренироваться еще. Выпытывала подробности личной жизни и пыталась понять, почему у меня пять жен и всего одна лилия, а не больше. При этом обе девчушки вели себя настолько непосредственно, мило и напористо, что напоминали Альку. И не мне одному — Тина, подключившаяся к моей камере минут через двадцать после нашего выезда из города и обнаружившая у меня на коленях младшую из них, ехидно поинтересовалась:

— Тебе мало одной непоседы, и ты начал присматривать себе вторую⁈

— Мне вполне достаточно Альки! — тут же написал я в ее личный канал.

— А, тогда в тебе начали просыпаться отцовские чувства, и мне пора радовать Майру сообщением о ее скорой беременности⁈

— Ох, и дошутишься ты у меня однажды… — пообещал я.

Женщина нисколько не испугалась, и продолжала подшучивать надо мной еще минут пятнадцать. А потом вдруг посерьезнела и сообщила интересную новость:

— У нас в гостях Ивица ар Койрен. Приехала минут сорок назад. Судя по опухшему лицу, ревела как минимум с вчерашнего вечера.

— И? — ответив на очередной вопрос мелкого «жеребенка», спросил я.

— Просит ее тренировать. Готова начать хоть сейчас. И обещает выкладываться до предела.

— Зачем это ей? — не понял я.

— Она не может понести уже девять лет, хотя отвар кровавика[4] не пила ни разу… — буркнула Тина. — И до смерти боится, что Магнус о ней просто забудет. Ведь если молодая и здоровая инеевая кобылица будет радовать его не только в постели, но и в тренировочном зале, а сама Ивица — только во время семейных трапез, то ничем хорошим это не закончится.

— Определенная логика в этом есть… — написал я. — А что сказала Вэйлька?

— Если ты разрешишь взять инъектор, то осмотрит. Лечить не будет в любом случае. Ни ее, ни Магнуса, если в бесплодии Ивицы на самом деле виноват он. Но может помочь донести спящую или спящего до медкапсулы. И не вздумай ее ругать! — внезапно повысила голос советница. — Она еще не отошла от предательства моей матери!

— Вэйлька вправе пользоваться своим Даром так, как считает нужным. Инъектор в сейфе в моем кабинете… — написал я. — А твоя мать не обещала хранить тайны нашего рода, поэтому называть предательством ее желание поделиться своими догадками с мужем не стоит. И последнее: вызови с базы еще одну МБП-шку — как стемнеет, ты должна быть в Ламме…

…До Ламма, оказавшегося небольшой, но хорошо укрепленной деревенькой дворов эдак из сорока, добрались в середине второй половины дня. Проехали между массивными, окованными железными полосами воротами внутрь высоченного тына, и оказались на небольшой площади, на которую выходила единственная улица. Пару сотен метров от нее до вершины небольшого холма двигались в сопровождении стайки босоногих девиц от четырех до семи лет, большая часть из которых поверх штанов и рубашек уже носила сбруи с ножами. А когда остановились напротив трехэтажного дома, напоминавшего казарму, Нария звучно рыкнула, и нас окружили девушки постарше — лет с семи и до десяти-одиннадцати.

Эти нас разглядывать и не пытались — приняли лошадей и унеслись их обихаживать. А мы, подхватив с земли переметные сумки, вошли в строение, оказавшееся гостевым домом.

Расселили нас просто и быстро: самые роскошные — по меркам деревни — покои на третьем этаже отдали мне и Найте со Стешей. Вторые, там же — Магнусу. А Ларри и Дэйву выделили по комнате на втором. Потом объяснили, где находится отхожее место и баня, сообщили, что воду для омовения подогреют к закату, и пригласили посмотреть на тренировки «тех, кто почти готов покинуть деревню».

Естественно, мы согласились — оставили вещи в комнатах, вышли из гостевого дома, добрались до вершины холма и увидели дальнюю, если смотреть от ворот, часть Ламма. Вернее, шесть больших тренировочных площадок, занятых занимающимися «кобылицами». Магнус нашел взглядом ту, которую занимали девушки, только-только вошедшие в возраст согласия, и в сопровождении Нарии отправился к ней, Ларри и Дэйв, спросив разрешения, рванули следом. А я, Найта, Стеша и Ядвига повернули налево, решив для начала посмотреть, как тут гоняют самых юных.

Забавно, но шестьдесят метров, разделявшие вершину холма с краем детской площадки, моя Тень преодолела первой. А когда замерла, глядя на малявок, сосредоточенно отрабатывающих смещение в сторону, то вздохнула с такой искренней грустью, что Ядвига понимающе улыбнулась:

— Вспомнила детство?

— Угу… — буркнула Дарующая, а я, обняв женщину за талию, постарался согреть ее кровоточащую душу своей любовью.

Тень тут же закрыла глаза, вжалась спиной в мою грудь и ушла в состояние безмыслия, стараясь как можно быстрее и как можно полнее раствориться в моих эмоциях. «Вспоминала детство» минут пять-шесть, а когда справилась с минутной слабостью и решила, что снова сможет беззаботно улыбаться, ответила вспышкой благодарности и нехотя разомкнула мои объятия:

— Стоит зажмуриться — как прошлое тут как тут: первые шаги, первые ошибки и первые наказания…

— Ты забыла добавить «первые шалости»! — хохотнула торренка. — Хотя наказания, пожалуй, вспоминаются легче всего!

Заострять внимание Найты на наказаниях в мои планы не входило, поэтому я легонько ткнул Ядвигу в плечо и взглядом показал на лопоухую девчушку лет семи-восьми, стоящую одной из последних:

— Она не чувствует этот шаг. Не поправите движение прямо сейчас — замучаетесь исправлять.

— Лорна же показывает! — воскликнула женщина. — Вот, опять повторила!

— Я предпочитаю объяснять и добиваться, чтобы ученик почувствовал правильное движение, а не увидел его со стороны… — буркнул я, а когда понял, что Ядвига забыла про неприятную тему, выставил перед собой обе ладони: — Но это лишь мое представление об одном из способов обучения, и не более!

— А показать можете? — заинтересовавшись, спросила кобылица.

— Мне бы не хотелось обижать Лорну!

— Она не наставница! — хохотнула женщина. — Попала сюда за мелкую провинность. Так что вы никого не обидите!

— Тогда покажу… — буркнул я, а уже через пару минут опустился на колени перед девчушкой и попросил ее закрыть глаза.

Объяснять ребенку, как правильно чувствовать собственное тело, оказалось намного сложнее, чем взрослому, но куда более интересно. Ведь вместо тех слов, которые он не знал или не понимал, приходилось подбирать другие, попроще. Но как только я нашел понятные ей термины и описал, что она ощущает в момент поворота кисти ладонью вверх, дело пошло на лад. Сначала девочка правильно сжала кулак. Минут через пять правильно «поиграла» весом в стойке готовности. Через десять правильно сместилась в сторону. А повторений через сорок правильного движения вдруг открыла глаза и радостно заверещала:

— Я поняла! Правда-правда!! Спасибо-спасибо-спасибо!!!

При этом ее эмоции обжигали таким искренним счастьем, что я невольно улыбнулся:

— Умничка! А если отработаешь все это именно так, как я показал, то превратишься в одну из самых быстрых, сильных и опасных воительниц в Торрене!

— А исправьте нам и другие ошибки, пожалуйста! — внезапно попросила девочка. И это ее «нам» настолько зацепило меня за душу, что я жестом прервал Ядвигу, начавшую ей что-то выговаривать, и кивнул: — У вас есть два кольца. Так что показывайте, что не получается…

Два кольца? Я провозился с ними без малого час — помогал почувствовать свое тело, базовые перемещения и удары, учил правильно падать, дышать и смотреть. И радовался тем эмоциям, которые вызывала в детях любая, даже самая мелкая победа над собой. Стеша тоже радовалась, но «неторопливо», «обстоятельно» и «добросовестно». То есть, именно так, как и учила «свою» пятерку. А Найта, возившаяся с двумя самыми мелкими девицами, пылала, как костер на ветру — вспыхивала безумной радостью от каждого их успеха, расстраивалась чуть ли не до слез, когда что-то не получалось, и переживала, переживала, переживала. Поэтому, прощаясь с ученицами, словно отрывала их от сердца и оборачивалась чуть ли не на каждом шагу все то время, пока мы шли к следующей площадке. А когда я остановился, вжалась спиной в мой живот, «закуталась» в мои руки и снова закрыла глаза…

…Последние полчаса перед закатом мы работали — прислушивались к эмоциям девушек, к которым приглядывался Магнус. К этому времени вокруг нас собралась приличная толпа — восемь женщин старше сорока, пять ровесниц Ядвиги и Нарии, те две девушки, с которыми ар Койрен общался всю дорогу от Торр-ан-Тиля и почти вся малышня. Что интересно, на наплевательское отношение к традициям не сетовала ни одна взрослая кобылица — видимо, все они прекрасно помнили свою юность. Или просто представляли, насколько жизнь меньшицы в Старшем роду Маллора может быть приятнее мотания по дорогам Торрена в качестве охранницы какого-нибудь обоза. Поэтому в эмоциях большинства старших преобладало любопытство. А мелочь страдала. Из-за того, что Ядвига прервала такую интересную тренировку, из-за того, что выбирают не из них, и из-за того, что в присутствии старших не получится оттащить нас в сторону и упросить показать еще что-нибудь интересное.

А семь все еще тренирующихся девушек и та пара, которая вертелась рядом с Магнусом, вспыхивали десятками самых разных эмоций. Любое удачное движение вызывало гордость или самодовольство, а ошибка — досаду, злость или отчаяние. Те, кто тренировались, радовались, что могут продемонстрировать первому мечу Маллора вбитые в ноги навыки, и одновременно завидовали тем, кто с ним уже пообщался. А отирающиеся рядом с ним жаждали оказаться на площадке, чтобы проявить себя. При таком обилии чувств отсеивать худших было не так уж и сложно. Поэтому самую высокую и самую завистливую из всей девятки мы сочли негодной чуть ли не на второй минуте «прослушивания». Потом мне не понравилось поведение ее соседки слева, которая постоянно «отзеркаливала» все те эмоции, которые демонстрировала «завистливая», а еще радовалась любой ошибке «соперниц». Во время тренировочных поединков выбирать стало еще проще: одна из девушек оказалась осторожной на грани трусости, вторая — подловатой, третья — тупой до невозможности. В итоге к моменту, когда наставница этой группы учениц объявила о завершении тренировки, я подошел к Магнусу и еле слышным шепотом посоветовал обратить внимание на оставшуюся четверку. А когда он заинтересовался причинами, из-за которых мы отсеяли пять девиц из девяти, я коротко озвучил наши наблюдения.

Во время ужина, на котором присутствовала добрая половина Ламма, он перешучивался со всеми девятью девицами приблизительно в том же режиме, в котором со мной когда-то общался Ассаш ар Ремир[5], то есть, целенаправленно пытался пробудить в них чувство за чувством и делал выводы. А к концу трапезы, когда троица девочек лет тринадцати, прислуживавшая за столом, занесла ягодные пироги, вдруг встал, поклонился самым старшим кобылицам и заговорил:

— Арессы, с выбором я определился. И если у этих девушек нет возражений, то я хотел бы вызвать их на ритуальный поединок!

— «Девушек»? — хором переспросило сразу трое «старших».

— Да, мне понравились Власта и Рина… — кивнул он. — Что касается количества, то арр Нейл, мой лучший друг, прошлым летом объездил сразу трех, и живет с ними душа в душу!

Рина, красивая, стройная, порывистая и очень резкая девушка, понравившаяся мне еще на тренировочной площадке, мигом оказалась на ногах:

— А вы не ответите на пару моих вопросов, арр?

— С удовольствием, аресса!

— Зачем спрашивать, возражаем ли мы против вызова, если целью ритуального поединка для вас, мужчин, является подчинение женщины?

— Для меня ритуальный поединок — это подтверждение того, что я достоин быть вашим мужем, и первый шаг к взаимному уважению, которое должно перерасти в дружбу, безграничное доверие и любовь.

— Образно. И, пожалуй, убедительно! — подала голос его вторая избранница, Власта. — Я приму ваш вызов.

— А я бы хотела услышать ответ еще на один вопрос! — в душе порадовавшись за подругу, сказала Рина. — Скажите, арр, а почему вы расположили дружбу, безграничное доверие и любовь именно в таком порядке?

— Я и арр Нейл — очень близкие друзья. Я с радостью доверю ему прикрывать свою спину, а он, как мне кажется, доверит прикрывать свою спину мне. Но то доверие, которое есть между нами, не идет ни в какое сравнение со слепой верой его супруг в своего мужа: каждая из них, не задумываясь, выполнит любую его волю, как бы безумно, на первый взгляд, она не звучала! И… мне бы очень хотелось, чтобы когда-нибудь между мною и моими меньшицами появилось хотя бы тень ТАКОГО доверия…

— Похоти в вас нет. Говорите искренне. Не боитесь показаться смешным. И никогда не прячете взгляд… — пристально глядя в глаза ар Койрену, сказала девушка. — Я приму ваш вызов…

Откладывать поединки на утро не захотели ни девушки, ни Магнус, поэтому минут через сорок после завершения трапезы мы, то есть, гости деревни Ламм, а также все ее население, оказались на ближайшей тренировочной площадке. Здоровенный круг Торра, в котором должны были проходить ритуальные поединки, освещался десятком факелов, и их свет отражался в глазах женщин, с плохо скрываемым нетерпением поглядывавших на разминающуюся троицу. А они не торопились — ар Койрен вдумчиво разогревал связку за связкой в гордом одиночестве, и при этом настраивался на бой, а его избранницы готовились в паре. И пусть их движениям не хватало той чистоты и мощи, которыми дышал каждый жест Магнуса, слабыми девушки не казались. Скорее, наоборот — напоминали две хищные и стремительные авады рядом с боевым топором или клевцом.

Выбор — кому драться первой — не делали: Рина, как чуть более слабая, уступила это право Власте. Причем совершенно спокойно, не испытав ни одной неприятной для нас эмоции. А когда ее подруга вышла в Круг, полыхнула искренним интересом.

— Хорошие девчушки! — шепнула мне на ухо Найта, пригревшаяся под моей правой рукой. — Без гнили.

— Угу! — согласилась с ней Стеша, занимавшая то же место, но слева. — А Рина еще и толковая…

— Вот бы ее в семью, правда⁈ — хором выдохнули Вэйлька, Алька и Лана, наблюдавшие за действом через мою камеру, и тут же расхохотались.

— Ох, кто-то у меня сейчас получит! — заворчала Майра, после чего до нас донеслось три довольных взвизга. — Муж спасает Маллор от войны, а вы над ним издеваетесь…

В этот момент Магнус с Властой одновременно скользнули вперед, и мои болтушки замолчали. И правильно сделали, ибо за боем, который завязался на площадке, надо было смотреть во все глаза: ар Койрен, успевший оценить возможности девушки еще во время тренировки, заставлял ее выкладываться до предела и перешагивать за него. При этом сам не играл и не издевался, а изображал «зеркало». Но такое, которое отражает и увеличивает самые лучшие стороны противника.

Его поведение оценили не только мы, но и торренки, и минуты со второй этого поединка каждую красивую связку, комбинацию ударов или уход сопровождал восторженный рев. Вне зависимости от того, кто из противников ее демонстрировал. Больше всего меня радовал эмоциональный подъем, который ощущала противница Магнуса — почувствовав или догадавшись, что противник ни за что не позволит себе ее как-либо унизить, она от всей души пыталась показать все, на что способна. И, судя по реакции самых старших и опытных наставниц, действительно перешагивала через себя! Но самым поразительным оказался конец этого боя: Власта признала поражение сразу после того, как исчерпала весь свой арсенал приемов и первый раз повторилась — вернула меч в ножны, подошла к Магнусу, опустилась на колени рядом с его левой ногой, склонила голову в знак покорности и ГОРДО озвучила свое решение:

— Я покоряюсь сильнейшему! Да услышит меня Торр!

— Я, Магнус ар Койрен по прозвищу Тишайший, вассал короля Зейна второго, Шандора, объявляю арессу Власту своей меньшицей! Клянусь кровью рода и своей жизнью, что приму ее Обеты и душой, и сердцем! — выдохнул первый клинок Маллора, затем поднял девушку с коленей и поклонился: — Спасибо за поединок — ты была великолепна!

— Благодарю! — склонила голову юная красавица. А когда выпрямилась, лукаво посмотрела на мужчину, ставшего ее мужем: — Теперь удели, пожалуйста, чуточку внимания и своей второй избраннице…

…После второго боя, закончившегося так же, как и первый, гудящая от восторга толпа женщин ринулась поздравлять счастливых девиц. А Магнус подошел к нам и негромко поинтересовался:

— Что скажете?

— Ты выбрал лучших… — хлопнув его по плечу, начал я.

— … оба боя были великолепны… — продолжила Найта.

— … и мы за тебя очень рады! — закончила Стеша.

А Ларри с Дэйвом подтвердили, что согласны с нашим мнением, ударами кулаков по кольчугам.

— Своего оружия, брони и коней у них в силу возраста быть не может… — задумчиво пробормотал ар Койрен. — Да и с одеждой наверняка так себе.

— Это мелочи! — отмахнулся я. — Доедем до Торр-ан-Тиля — купим все необходимое.

— Я к тому, что надо предупредить их старших, чтобы не бегали по всей деревне и не искали, у кого бы чего одолжить.

— Надо! — согласился я.

— А еще хорошо бы отпустить девочек до рассвета. Чтобы простились с родными, подругами и наставницами. И сделать это стоит прямо сейчас… — буркнул мужчина, тут же развернулся на месте и ввинтился в толпу.

Вернулся минут через пять. Не один, а с Ядвигой и двумя самыми уважаемыми наставницами этой деревни:

— Нейл, арессы Кора и Берта собираются устроить торжественный ужин, а я считаю, что праздновать надо не сегодня, а в день нашего отъезда из Торр-ан-Тиля! — еще не договорив эту фразу, мужчина прикоснулся рукой к кошелю, а затем умоляюще закатил глаза.

— Ты прав! — кивнул я. И обратился к нахмурившимся женщинам: — Торжество длиною в кольцо-полтора — это не торжество. А засиживаться допоздна сегодня вечером я Магнусу не позволю. Равно, как и пить. Ибо ближайшие два-три дня у нас планируются очень напряженными. Зато, когда мы заедем к вам на пути домой, то сможем нормально расслабиться и получить удовольствие от общения. Кроме того, за эти дни вы сможете подготовить подходящее помещение, закупить продукты, известить родственников и все такое. Кстати, если завтра утром вы отправите с нами пару толковых женщин, то мои парни помогут им с закупками и проводят до Ламма.

— Хм… — задумчиво хмыкнула Берта, чуть мужиковатая, но очень обаятельная женщина лет сорока двух-сорока пяти. — Звучит убедительно.

— И еще… — продолжил я, когда она замолчала. — Вы, наверное, заметили, что мои женщины одеваются не так, как здесь, в Торрене?

— Заметили? — сварливо переспросила Кора. — Да наши девки вот-вот перемрут от зависти!

— Так вот, собирать для Власты и Рины гору одежды, которая все равно пойдет на тряпки, не надо — все, что им понадобится, Магнус, наследник одного из известнейших Старших родов Маллора, купит сам. Договорились?

Само собой, с моими аргументами дамы согласились далеко не сразу. Но минут через десять ожесточенных споров, в которых в итоге приняло участие человек пятнадцать, договорились по основным вопросам. После чего Магнус остался разбираться с мелочами, а мы добрались до гостевого дома, ввалились в свою комнату и закрыли дверь. Найта со Стешей сразу же начали раздеваться, а я открыл окно и мотнул головой в сторону комнаты. Через мгновение мимо меня пронеслась стремительная тень, повисла на шее у Найты, запечатлела на ее щеке поцелуй и сгребла в объятия Стешу.

— О, Бездна, как же сильно я по всем вам соскучилась! — еле слышно, но с выплеском эмоций, безумным и по силе, и по яркости, выдохнула Тина.

— Закончишь обниматься с девочками — возвращайся в МБП-шку! — распорядился я, забрался на подоконник и шагнул наружу. В смысле, в десантный отсек малого бота поддержки, висевшего под маскировочным полем сантиметрах в тридцати от стены.

Оказавшись внутри, затемнил стены, оказавшиеся прозрачными, убрал внешние звуки, с помощью Сарджа нашел два двухместных спальных мешка и бросил их на пол. А когда Тина вернулась обратно, поднял аппарель и дал команду искину отогнать на пару километров в сторону, чтобы мы вышли за границу действия Дара Найты и не мешали девочкам спать вспышками своих эмоций.

— Выполнено! — секунд через тридцать отозвался он, и сразу же отключился. А я, усевшись на ближайший спальник, посмотрел на женщину и тихо поинтересовался: — Что, совсем плохо, да?

Она опустилась на колени, уткнулась лбом в мое плечо и дважды утвердительно мотнула головой.

Я вздохнул и запустил пальцы в волосы на ее затылке:

— Что ж, тогда до рассвета я в твоем распоряжении…

[1] Описано во второй книге.

[2] Ожившими грезами Стеша назвала свое тело сразу после изменения.

[3] Авада — торренский стилет в виде ажурной женской заколки.

[4] Отвар кровавика — местное противозачаточное средство.

[5] Описано во второй книге.

Глава 12

Пятый день четвертой десятины первого месяца лета.

В окно своей спальни я вернулся минут за двадцать до рассвета, оставив в десантном отсеке МБП-шки зареванную, но спокойно спящую Тину. Бот тут же унесся в сторону Лайвена, а я, усевшись на край кровати, тут же оказался в кольце рук Найты, проснувшейся при моем появлении:

— Успокоил?

— Вроде бы…

— Молодец. И… спасибо, что вчера не дал мне сорваться.

Вместо ответа я прикоснулся губами к ее лбу. Но в ответ получил не вспышку радости, а грустную улыбку:

— Мы тебя, наверное, уже совсем замучили: то у одной какой-то срыв, то у второй, то у третьей…

— Никак не можешь отойти? — прислушавшись к ее эмоциям, спросил я.

Дарующая помолчала секунд двадцать, а потом грустно кивнула:

— Понимаешь, эти девчушки были такими веселыми и беззаботными, что я невольно вспомнила детство Вэйльки. И-и-и… свое!

Я ужаснулся, ибо прекрасно помнил Найты рассказы о том, как с ней и ее матерью обращался отец, поэтому тут же подхватил ее Дар, упал на кровать, сгреб женщину в объятия и растворил ее сознание в своем. Этот способ подействовал практически сразу — не прошло и минуты, как в нашей общей душе воцарились мир и спокойствие, а тело Тени, чувствующееся где-то далеко-далеко, начало расслабляться. Дождавшись, пока из него уйдут последние остатки напряжения, я отпустил Дар и вернулся в реальность. А уже через пару секунд услышал довольное мурлыканье Дарующей:

— Я тебя обожаю…

— А чем это вы тут занимаетесь? — толком не успев проснуться, поинтересовалась Стеша, приоткрыла один глаз и недовольно наморщила носик: — Нейл, ты чего? Обнимать обнаженную женщину надо раздетым! А вот эту ладонь стоило бы переместить чуть пониже…

— Не шали! — потребовал я, невольно улыбнувшись тем эмоциям, которые почувствовал в душе меньшицы.

— Пусть шалит! — не согласилась со мной Найта, тоже оценившая настроение подруги. И… начала валять дурака — нахально воспользовавшись советом, передвинула мою ладонь со своей поясницы на аппетитную задницу и «прислушалась к своим ощущениям»: — А что, мне нравится!

А когда мы со Стешей рассмеялись, выдернула советчицу из-под одеяла и подтянула к себе: — Раз у тебя великолепное настроение, значит, я буду греться об вас двоих. Хотя нет, не буду: Магнус просыпается. А еще Ларри… И Дэйв… Да Бездна, бодрствует уже половина гостевого дома!!!

— Вот-вот рассветет… — посмотрев в окно, заявил я. — Так что греться будем по дороге в Торр-ан-Тиль. Пешим по конному.

— Власта с Риной одуреют! — хихикнула Стеша. — Вечером муж отправил их ночевать к родным, а с утра заставит бегать до потери сознания!

— Неплохое начало семейной жизни! — хмыкнула Найта, нехотя выскользнула из моих объятий, спрыгнула с кровати и принялась одеваться: — Вставайте, лежебоки, нас ждет плотный завтрак, долгие проводы и пыльная дорога…

Угу. Ждали. Именно такие, какие она и перечислила: после трапезы, во время которой нам, кажется, попытались скормить все продукты, какие были в деревне, пришел черед прощания. И все население Ламма в полном составе по очереди желало подругам, родственницам и ученицам счастья, любви, благосклонности Торра, а также всего того, чего обычно желают тем, кто близок и дорог. Если бы не своевременная помощь старших наставниц, то за ворота нас выпустили бы в лучшем случае к полудню. А так всего минут через тридцать после начала прощания мы выехали на дорогу и получили возможность поглотать вездесущую пыль.

Первые полчаса пути я ленился. В смысле, переваривал съеденное, прислушивался к окружающему миру, одним глазом поглядывал за Ивицей ар Койрен, которую гоняла по большому тренировочному залу Майра, и вдумывался в доклад Амси о состоянии здоровья старшей жены Магнуса, вернее, в описание той операции, которую пришлось провести, чтобы вернуть этой женщине способность к деторождению. Зато, отключившись от домашних камер, сразу же подал знак «делай, как я» и спрыгнул на дорогу.

Все ар Эвис в полном составе мгновенно выполнили приказ и, вцепившись в стремена своих лошадей, продолжили движение бегом. А Магнус, беседовавший со своими кобылицами, такой подлости не ожидал и замешкался. Правда, всего секунд на пять-семь. Увидев мужа бегущим, Власта с Риной, как и положено верным супругам, тут же последовали его примеру. А Ядвига с Нарией не захотели. Но следующие десять минут поглядывали на нас с большим интересом.

Во время второй такой же пробежки они смотрели исключительно на Стешу. Видимо, ждали, что она либо упадет, либо возмутится. Во время третьей начали ее жалеть. А после четвертой подъехали к Магнусу и тихонечко поинтересовались, чем меня так обидела «несчастная меньшица», раз я решил загнать ее до смерти.

Ар Койрен расхохотался:

— Обычным бегом Эвисов не загнать. Ни до смерти, ни до потери сознания: для них такие пробежки — что-то вроде легкой разминки перед тренировкой. А аресса Стефания куда выносливее, чем выглядит со стороны.

— Ну вот, взял и выдал все наши тайны! — «обиженно» надулась Стеша. — Ну, и кому мне теперь жаловаться на невероятную жестокость мужа?

— Жалуйся мне! — под веселое ржание Ларри и Дэйва предложила Найта. — Я тебя пойму, как никто другой!

— Лучше жалуйся Ланке! — улыбнулся Магнус. Потом повернулся к торренкам и объяснил: — Лана — моя младшая сестра, которая сбежала из дому для того, чтобы стать лилией Нейла. В его руки она попала меньше трех месяцев назад, поэтому еще иногда устает. Соответственно, она сможет понять Стешу куда быстрее арессы Найты…

Пока ар Койрен выдавал ар Ламмам наши родовые тайны, из-за поворота дороги показались стены Торр-ан-Тиля. Я полюбовался через камеру переднего дрона на сравнительно небольшую очередь перед воротами, а потом, неожиданно для самого себя, рассказал спутникам и спутницам, как когда-то въезжал в Маллор с головами Шэнги Кровавого Орла и членов его шайки. Точнее, пересказал свои беседы с мытарем и с Чумной Крысой[1]. В итоге к воротам столицы Торрена подъехали под оглушительный хохот мужчин и заливистый смех женщин. Все так же, веселясь, заплатили мыто и въехали в Нижний город, где нить беседы перехватила Найта и довела инеевых кобылиц до смеховой истерики цитированием тех шуток, которые когда-то заставили Ассаша ар Ремира на время забыть о балах и приемах.

Веселиться перестали только тогда, когда добрались до лавки барышника: стоило Магнусу подойти к загону с гельдцами, как торренки ошалело замолчали. А когда он приобрел каждой супруге сразу по две темно-гнедые кобылки очень хороших кровей, потеряли дар речи. Поэтому на покупку сбруи, седел, переметных сумок и всякой мелочевки, требующейся во время долгой дороги, уже не реагировали.

После барышника мы поехали в Торговую слободу. Добравшись, остановились в самом начале Оружейного конца. Тут я сообщил Ларри и Дэйву, что их задача — помочь Нарии и Ядвиге закупить продукты для будущего торжества, проводить дам до Ламма и вернуться обратно не позже следующего полудня. А ар Койрен вручил им десять золотых и сказал, что родственников в Ламме много, значит, тратить надо всё.

Когда парни забрали женщин, потрясенных суммой, выделенной на закупки, и уехали, мы отправились по лавкам. Купили Власте и Рине все необходимое, начиная с оружия и заканчивая одеждой, заглянули к первому попавшемуся ювелиру, приобрели у него две серьги, два кинжала в серебряных ножнах[2] и дождались, пока он изготовит два родовых кольца с гербом Койренов. После чего отправились в храм Пресветлой, где Магнус объявил девушек своими меньшицами…

…Почти всю дорогу от храма до посольства инеевые кобылицы потерянно молчали, поэтому перед последним поворотом улицы Сломанной Сосны я остановил отряд и повернулся к ним лицом:

— Дамы, я понимаю, что сегодняшний день получился очень насыщенным, и вы слегка устали, но прислушайтесь, пожалуйста, к тому, что я сейчас скажу. Мы с Магнусом приехали в Торр-ан-Тиль отнюдь не развлекаться, поэтому на нас и нашу свиту обращают куда больше внимания, чем хотелось бы. Причем и торренцы, и маллорцы. И любая, даже самая незначительная слабость наших спутников и спутниц обязательно будет высмеяна, переиначена или послужит основанием для какой-нибудь гнусной сплетни. Поэтому самая лучшая манера поведения для вас обеих — это ледяное равнодушие и безграничная уверенность в своем муже и в себе.

— Посмотрите на Найту и Стешу! — сообразив, что я хочу сказать, подал голос Магнус. — Вы должны выглядеть такими же холодными и неприступными, как они, пока мы не доберемся до нашего посольства и не поднимемся в мои покои.

Девушки тут же выпрямились, развернули плечи, приподняли подбородки и изобразили высокомерие.

— Пока сойдет… — не без труда удержавшись от разочарованного вздоха, кивнул ар Койрен. — А в посольстве придется сходить в гости к Эвисам и поучиться у супруг Нейла…

Сотню метров до ворот девушки преодолели просто замечательно. А когда въехали во двор и оказались под прицелом десятка пар мужских глаз, чуть-чуть растерялись. Но тут же начали копировать поведение Найты и Стеши — неторопливо спешились, кинули поводья своих лошадок конюху и его помощникам, величественно «подплыли» к своему мужу и встали за его спиной. Потом следом за ним вошли в дом и двинулись вверх по лестнице, старательно не замечая взглядов посторонних, а когда, наконец, добрались до покоев Магнуса, ощутили такое облегчение, что мы с девочками невольно рассмеялись.

Следующие минут тридцать мы мылись. Втроем. Забыв об ар Койрене и его кобылицах. Но стоило нам вернуться к себе, как эта троица завалилась к нам в гости. Хмурыми, как грозовые тучи.

— Нейл, на бал к ар Силмирам едем? — мрачно поинтересовался Магнус, как только закрыл входную дверь.

— Конечно! — кивнул я. — Ведь именно сегодня нас будут убивать!

— В каком смысле? — опешил он.

— В самом прямом! — хихикнула Найта, обнимающая Стешу со спины. — Позавчера вечером мы слегка позабавились, вчера об этом доложили королю Беорду, а к сегодняшнему дню он наверняка принял какое-то решение.

— Он же не может не оправдать своего прозвища, правда? — насмешливо добавила Стеша.

— И вы так спокойно об этом говорите? — возмутилась побледневшая Рина.

— А чего волноваться-то? — спросил я, жестом предложив девушкам располагаться на диване. — Первый клинок Торрена не дерется вообще. Второй сломался, не выдержав столкновения с Найтой. Четвертый и седьмой нарвались на вашего мужа и тоже… хм… пострадали…

— В общем, третьего и пятого возьмет на себя Нейл, а насчет остальных можно вообще не беспокоиться! — заключила Дарующая.

Власта растерянно оглядела нашу троицу и облизала пересохшие губки:

— Вы ведь шутите, правда?

— Не шутят… — посмотрев на меня, вздохнул Магнус. — Ладно, перспективы я оценил. Поэтому задам тот же вопрос по-другому: моим девочкам туда ехать или нет? И если да, то в чем?

— Ехать, конечно! — хором сказали мои дамы. — А с одеждой мы сейчас что-нибудь придумаем…

Придумать оказалось несложно: Дарующая выдала Власте запасной парадно-боевой костюм «торренской наемницы», а Рине — единственное прихваченное с собой бальное платье. А потом начался кошмар: сначала Найта со Стешей в два голоса убеждали бывших ар Ламм в том, что эти «невероятно развратные наряды» в принципе можно носить. И даже продемонстрировали свои, куда более открытые. Затем подгоняли костюм, рубашку и платье по фигурам, что при существенной разнице в росте и объемах оказалось не таким уж и простым делом. А после того, как и с этой проблемой было покончено, начали учить девушек правильно ходить, смотреть и так далее.

Первые минут двадцать получалось откровенно плохо — красные, как спелое яблоко, инеевые кобылицы смотрели исключительно в пол, боялись развернуть плечи, поднять голову и, кажется, даже дышать. Но когда Власта очередной раз попыталась спрятаться за подругу, Стеша вышла из себя:

— Девочки, вы теперь не деревенские красотки, а благородные дамы. И, что самое важное, меньшицы наследника одного из известнейших Старших родов Маллора! Запомните, теперь вас должно волновать мнение всего трех человек — вашего мужа, его старшей жены и второй меньшицы, а ко всему остальному миру вы обязаны относиться, как к снопу сена, валяющемуся на обочине дороги.

— Если вы хотя бы на миг забудете про стеснение и заглянете в глаза мужчины, дарованного вам Торром, то увидите в них восхищение! — подхватила Найта. — А как только позволите себе раствориться в этом чувстве целиком и почувствуете потребность радовать мужа своей красотой, сразу же поймете, что все остальное абсолютно неважно!

— Тебе действительно нравится, как мы выглядим в этих нарядах? — решившись посмотреть на Магнуса, робко спросила Власта.

— Я в восторге! — не задумавшись ни на мгновение, выдохнул мужчина. — Вы невероятно красивы, восхитительно женственны и кружите голову, как самое крепкое вино!

Само собой, для того чтобы превратить торренок в бесконечно уверенных в себе благородных дам, одних этих слов было недостаточно. Но первый толчок в нужном направлении они дали. А Найта не позволила девушкам остановиться — сначала уволокла их в баню наводить красоту, затем, уже вместе со Стешей, помогла уложить волосы, заставила надеть новое белье, купленное в Торговой слободе, и так далее. И все это время чему-то учила. Моментами, пожалуй, жестковато, ибо до меня то и дело доносились вспышки недоумения, возмущения, стыда и даже ужаса. Но нужного результата мои дамы все-таки добились — минут за пятнадцать до выезда из посольства порог гостиной переступили две неприступные юные красавицы, поглядывавшие по сторонам с нашей, Эвисовской, бесстрастностью. А когда увидели восхищенную улыбку на лице мужа, не покраснели, а засияли от счастья.

По дороге к особняку ар Силмиров говорили уже мы с Магнусом — озвучили причины, заставившие нас приехать в Торр-ан-Тиль, рассказали о тонкостях отношений между нашими королевствами, о некоторых интригах, необъявленных войнах и так далее. В общем, подкинули девушкам пищу для раздумий. Когда закончили описывать общую картину, перешли к частностям — перечислили те проблемы, которые могли возникнуть на балу, объяснили, как себя вести в каждом отдельном случае, а когда торренок начало слегка потряхивать, в беседу вступила Стеша:

— На самом деле все не так страшно, как кажется на первый взгляд. Мой самый первый выход в свет был не менее напряженным, чем этот: наши недоброжелатели отправили на прием в посольство Гельда сначала самую скандальную особу во всем Маллоре, а затем сразу двух мечников, входивших в лучшую десятку нашего королевства…

Девушки заинтересовались:

— И?

— Первую заткнула Майра, старшая жена нашего мужа — отрезала ей косу вместе с большей частью волос, затолкала в вырез на груди и посоветовала отнести главе рода в качестве намека на плохое поведение… — ехидно усмехнулась Стеша. А когда кобылицы перестали хохотать, продолжила: — А те два хама, которых послали по душу Нейла, об него и убились.

— В общем, рядом с этими мужчинами можно не бояться никого и ничего! — заключила Найта.

Принимать на веру их слова торренки не стали — так, услышали и отложили в памяти. Но когда мы добрались до поместья Силмиров, спешились, поднялись по лестнице и подошли к встречающему гостей главе рода, вдруг сообразили, что и этот самый глава, и его старшая жена, и стоявший рядом с ними сенешаль относятся к нам с подчеркнутым уважением, если не сказать, с опаской. Рина тут же развеселилась и гордо задрала курносый носик. А ее подруга величественно сбросила на руки подоспевшему слуге плащ, развернула плечи, приподняла грудь и огляделась вокруг с ленивой грацией сытой кошки. Правда, кошки молодой и не очень опытной в изображении эмоций, но уже жаждущей чужой крови.

Тем не менее, порог бального зала мы, Эвисы, переступили первыми, дабы не испытывать на прочность ту уверенность в себе, которая только-только появилась в торренках Магнуса. И, приковав внимание толпы к прелестям Стеши, избавили девочек от необходимости выдерживать самую сильную вспышку внимания. Потом подождали «отстающих», и неторопливо двинулись по кругу, кивая знакомым и здороваясь с «мстителями». А когда обошли весь зал, нашли место под Уголок Вечной Стужи и… порядком удивились, поняв, что к нам началось самое настоящее паломничество.

Кто подходил? Главы родов тех парней, которых мы вернули из Лайвена, их отцы, братья, друзья, благородные, для которых слово «честь» не было пустым звуком, а также любители прогибаться перед сильными. Большая часть мужчин, желающих пообщаться, ограничивалась благодарностями, обещанием ответить добром за добро или приглашением в гости. Но некоторые лебезили, заискивали, осыпали комплиментами нас с Магнусом и наших женщин, и старательно набивались в друзья. Правда, эти самые, лебезящие и заискивающие, рядом с нами не задерживались, как правило, убираясь куда подальше либо после ледяного взгляда моих дам, либо после первой их шутки. И постепенно поднимали настроение Магнусу и его супругам.

В отличие от них, я с Найтой и Стешей пребывали в состоянии готовности к любым неожиданностям. Ибо слишком хорошо слышали эмоции некоторых гостей и переодетых «слуг». Поэтому первый танец проигнорировали, отправив развлекаться ар Койрена и Власту. Во время второго «веселились» мы со Стешей, а Магнус «отдыхал». Выходить на третий «поленились» оба. И, тем самым, вызвали первые «шевеления» среди недоброжелателей.

Предвестником будущей бури стал один из ар Эжьенов, ровесник Магнуса с рыбьим взглядом и крайне неприятным лицом. Подойдя к нам практически вплотную, он с недоумением оглядел всю нашу компанию и язвительно поинтересовался:

— Говорят, что кто-то из вас, маллорцев, позавчера утверждал, что в нашем роду перевелись мужчины?

— Я предложил всем желающим отомстить за увечья Лограта Торр-ан-Тильского Мясника обращаться ко мне за удовлетворением! — бесстрастно уточнил я. — Вы готовы вызвать меня в Круг Торра здесь и сейчас, или пришли потрепать языком?

Видимо, о том, что я могу вызвать его на бой сразу же, его не предупреждали, так как эмоции мужчины полыхнули страхом, а в голосе появилась неуверенность:

— В каком смысле?

— В смысле, вызвать. Меня. В Круг Торра и прямо сейчас! — язвительно повторил я. — Или вам, «настоящим мужчинам из рода Эжьен», требуется год-полтора на подготовку и толпа на подмену⁈

— Вы… вы забываетесь!

— Очередная баба в штанах, любимый… — с сожалением вздохнула Найта, — Увы, они завелись даже тут, в Торрене!

— Ага. А эта еще и нуждающаяся! — поддакнула Стеша. — Услышала, что ты раздаешь по пять золотых на новые платья, и захотела обновить гардероб!

Ринка не удержала лицо и прыснула. За ней захохотал Фиддин. Потом несколько ар Энгеров.

— Сегодня я не подаю… — оглядев побагровевшего от злости мужчину, равнодушно бросил я. — Так что вам пора возвращаться к нестиранным простыням, немытой посуде и подгоревшей каше.

— Вам это с рук не сойдет! — пообещал торренец, оскорбленный в лучших чувствах. Но продолжать «беседу» в том же духе не захотел и быстренько затерялся в толпе.

— Ушел жаловаться маме! — догадалась Стеша. Вызвав в собирающейся вокруг толпе еще одну вспышку веселья. — Интересно, кто будет следующим?

Следующим оказался мужчина лет эдак тридцати пяти, «совершенно случайно проходивший мимо» и пытавшийся «так же случайно» шлепнуть ножнами меча по заднице Найты. Увы, она оказалась слишком быстрой, поэтому шлепок пришелся по воздуху. А удивление, мелькнувшее в глазах обернувшегося «прохожего», вызвало очередную шутку моих женщин:

— Предки этого недоумка явно были рыбаками.

— Ага! Однорукими! — поддакнула Стеша. — Привычка ворочать веслом и приподнимать его над водой осталась до сих пор.

— Но этот-то вроде двурукий? Мог бы взять и второе весло! — продолжила издеваться Дарующая.

— Да не, это ж опасно — вдруг сочтут бойцом, каких поискать, и вызовут на поединок?

— Странные люди! — проводив взглядом очередного беглеца, буркнул Магнус. — Если нашли бретера, то почему бы не отправить к нам сразу его?

— Хотят выманить на определенное место! — ответил я. — Туда, где иногда «совершенно случайно» пролетают арбалетные болты, стрелы и метательные ножи.

— Будь мы в Хейзерре, я бы еще понял. А в Торрене, «королевстве сильных душ и острых мечей», такая пугливость лишь разочаровывает…

— Меня разочаровывает не только это! — «расстроено» признался я. — Оглянись по сторонам: вроде бы, не сарай, правда?

— Угу! — подтвердил ар Койрен.

— А куда ни повернешься — крысы… — криво усмехнулся я и, выхватив меч, рубанул по гобелену, натянутому параллельно стене.

Горизонтальный удар перечеркнул не только ткань, но и горло почти подобравшегося к нам убийцы. И уже через секунду очень неплохо вышитый рассвет в горах начал стремительно напитываться кровью.

Толпа охнула и забурлила — те, кто был похрабрее или полюбопытнее, рванули поближе к месту происшествия, чтобы увидеть эту самую «крысу». Самые осторожные поспешили удалиться. Видимо, на всякий случай. А четверка товарищей несостоявшегося убийцы использовала этот переполох для того, чтобы подобраться поближе. Тогда я «Рябью» сократил расстояние до Магнуса и выдохнул, почти не шевеля губами:

— За твоей спиной — еще один. Шрам во все лицо. Правого уха нет. На левом запястье может быть стреломет. Об остальных не беспокойся.

Ар Койрен едва заметно прищурился, а через пару мгновений «наткнулся взглядом» на весьма фигуристую даму и «заинтересованно» повернулся к ней. Остальные цели были уже распределены, поэтому я расслабился. В смысле, занялся делом:

— Лорак?

— Да, арр? — тут же отозвался вассал.

— Я хочу видеть хозяина этого дома. У меня к нему вопрос. Можно сказать, жизненно важный…

— Понял, сейчас найду! — кивнул воин и исчез. А убийцы, обрадованные уменьшением количества боеспособных противников, подобрались. И по команде того, которого вытребовала для себя Найта, ринулись в бой.

Мой, коротко стриженный здоровяк с не раз перебитым носом и презрительным изгибом губ, ударил без подготовки. Сбоку, ножом, зажатым в левой руке и в пах. Надеясь, что среагировать на столь короткое и почти незаметное движение я не успею. Увы, удалось уколоть лишь воздух. Он удивился, рванул руку обратно, чтобы резануть меня на возврате, но обнаружил, что клинка в ней нет, а запястье и локтевой сгиб прорезаны до кости. Полыхнул бешенством, попытался ударить головой, правым кулаком и, наверное, коленом. Но второе движение закончил на собственном горле, зажав пальцами «Вторую улыбку». А потом понял, что валится вперед, ибо я перерезал ему еще и связки над коленями.

Его падение и начало агонии я отслеживал лишь краем глаза, так как бил. Ногой в живот. Власту. Но не достал — Фиддин, оказавшийся чуть ближе, успел дернуть ее за талию, и болт, летевший девушке в затылок, пронесся мимо и влетел в многострадальный гобелен. А я ввинтился в толпу, догнал последнего из убийц и ударом в основание черепа отправил его на пол. Затем перехватил ножом связки под мышками и под коленями, схватил за волосы и поволок обратно в Уголок. Одновременно просматривая записи боев Найты, Стеши и Магнуса.

Первая отработала безупречно — вспышкой Дара остановила сердце и «убивала» уже труп. Причем после того, как убедилась, что тактику помощь не нужна. Кстати, сделала это крайне жестоко — перерезала горло, выколола оба глаза и вбила клинок в сердце. Стеша обошлась одним ударом — воткнула нож через правую глазницу в мозг, и нанесла его после идеального входа в душу. А сразу после завершения связки ушла противнику за спину и прикрывалась его телом от возможного выстрела. Зато Магнус, вступив в бой, забыл о том, что у него появились супруги — контролировал мое положение, не ждал атак со стороны моих женщин, а Рину с Властой отнес к числу возможных врагов. Тем не менее, со своим убийцей разобрался быстро и без особых сложностей — ушел от удара с одновременным выхватыванием меча и отрубил сначала руку с ножом, а потом и голову.

— Власта, при первой возможности скажите спасибо Фиддину за своевременный рывок… — усмехнулся я, когда добрался до своих. — Если бы не он, я бы врезал вам ногой в живот.

— За что⁈ — растерялась девушка.

— Вы стояли далековато, а этот урод уже вскинул руку со стрелометом.

— В меня что, стреляли? — побледнела кобылица, до этого момента волком поглядывавшая на десятника.

— Угу! — кивнула Стеша. — Вон за той дыркой в гобелене должен торчать хвостовик болта.

— Арр Фи— …

— Не сейчас, ладно? — попросил я, затем опустился на одно колено и мило улыбнулся своему пленнику: — Кто вас нанял?

Мужчина оказался храбрецом — попытался плюнуть мне в лицо. И лишился носа. Потом ушей. А когда я начал отрезать по одному суставу на указательном пальце правой руки, первый раз заорал. Я продолжил в том же духе — обкорнал средний, затем безымянный и мизинец. За два движения клинка лишил большого. А потом отрезал всю кисть.

Убийца взвыл на весь Торр-ан-Тиль:

— Хватит!!! Я расскажу все, что знаю!!! Только перетяните руку!!!

— Рассказывай! — предложил я, с силой сжав обрубок над локтевым суставом.

— Нам приказали убить любого Эвиса или Койрена!

— Мне нужны подробности! — рыкнул я.

— Пообещали по пятьдесят золотых за каждую смерть!

— И кто у нас такой богатенький? — нехорошо усмехнулась Дарующая.

— Глава нашего рода, Тахир ар Хормет!!!

— Он был один? — спросил я.

— Нет, с братьями!

— Что-нибудь еще добавишь?

— Я больше ничего не знаю — получил приказ от сюзерена и попытался выполнить!

— Жаль. Прожил бы чуточку подольше… — усмехнулся я и коротко ткнул мужчину ножом в левую часть груди, в ямочку между вторым и третьим ребром. Потом встал, оглядел толпу, потрясенную и результатами короткого боя, и скоростью допроса, и весело улыбнулся: — Есть в этом зале ар Хорметы, или нас ждут в гости⁈

Через мгновение со стороны парадной двери раздался довольный голос Лорака:

— Есть, арр! Один еще жив, а двое… того… В смысле, очень торопились сбежать, но убились!

— Эвис! — пожала плечами Найта и весело подмигнула Власте. — Хоть парочку, но прирезал…

Как оказалось, вассал, отправленный на поиски главы рода ар Силмир, его не нашел. А когда вернулся в зал и услышал звуки схватки, резонно рассудил, что помогать пятерке очень хороших рубак и двум инеевым кобылицам не резон. Поэтому перекрыл выход из бального зала и настоятельно попросил не покидать высшее общество не кого-нибудь, а самого арра Тахира и двух его братьев. Ар Хормета-старшего и его среднего брата, не внявших просьбе и попытавшихся прорубиться к выходу, убил, а младшенького — мужчину лет эдак сорока — отправил в беспамятство и связал по-шартски. Кстати, этот, младшенький, оказался куда говорливее предыдущего пленника. Только толку от этого было немного. Поэтому, «побеседовав» с ним минуты три-четыре, я без всякого сожаления перехватил мужчине глотку, затем встал, выпрямился и нашел взглядом хозяина дома, нашедшегося без нашего участия:

— Ар Ренгер! Могу я считать нападение на меня и моих близких объявлением войны вашим родом родам ар Эвис и ар Койрен?

— Нет, арр! — побледнев, как полотно и мгновенно вспотев, выдохнул мужчина. — Я и мои вассалы не имеем к этому нападению никакого отношения!

— Тем не менее, оно случилось не где-нибудь, а в вашем доме, так?

— Увы, так…

— Я остановился в посольстве Маллора, и завтра к полудню буду ждать очень весомых извинений. А если не дождусь, то смертельно обижусь. Имею честь откланяться…

…Инеевые кобылицы начали приходить в себя минут за десять до того, как мы подъехали к посольству. Первой оклемалась Власта — придержала кобылку, дождалась, пока с ней поравняется Фиддин, и поблагодарила его за спасение жизни. А когда десятник отшутился, догнала нас с Магнусом и обратилась ко мне:

— Спасибо и вам, арр!

— Пожалуйста! — улыбнулся я.

— А-а-а можно вопрос?

— Попробуйте!

— Мы с Ринкой тренируемся всю жизнь, но на нападение отреагировать не успели. А аресса Стефания, которая вошла в ваш род всего три месяца назад, не только отреагировала, но и умудрилась убить нападавшего, да еще и всего одним ударом! Как такое может быть?

— Чему вас учили все эти годы? Охранять обозы, правильно разбивать лагерь, обихаживать лошадей, драться в одиночку и в строю с другими охранниками, а также многому другому, так?

— Ну да!

— Значит, в случае опасности вы сначала оцениваете обстановку и пытаетесь понять, кому угрожают нападающие. Затем определяете, кто из охраняемых вами лиц больше всего нуждается в помощи, занимаете место в строю, если таковой имеется и так далее. Согласны?

— Ага! — вместе с ней отозвалась Рина.

— А я учу своих женщин не драться, а убивать. Максимально быстро и не думая ни мгновения. Стеша еще толком ничего не умеет, поэтому на внезапную атаку ответила ударом в глазницу и уходом за спину. А Найта, как куда более опытная, позволила себе нанести три удара, так как увидела, что мы в ее помощи не нуждаемся.

— Кроме того, Стеша — одна из самых добросовестных и въедливых учениц, которых я когда-либо видел! — добавил Магнус. — Любое движение или связка отрабатывается ею до идеала. Поэтому «плохо получающихся движений» в ее арсенале нет.

— Я бы тоже кое-что добавила! — подала голос Найта. — В нашей безумной семейке другие не выживают. Вы только представьте: на Пути Меча помешан не только Нейл, но и все его женщины, вассалы и домочадцы! Да что там говорить, у нас даже шуточные потасовки на подушках превращаются в бои по правилам и без…

— Кошмар! — выдохнула Рина.

— Наоборот! — с легкой грустью в эмоциях возразил Магнус. — Я бы с радостью отдал пять лет жизни в обмен на возможность идти с вами по Пути Меча душа в душу.

— Вы странные… — неожиданно сказала Власта. Смутилась, услышав довольный смех моих женщин, но предложение все-таки закончила: — Но такая странность мне нравится. И даже очень…

…Добравшись до посольства, мы передали своих лошадей на попечение конюху, а сами поднялись к себе, переоделись в домашнее и разошлись по покоям. Вернее, Магнус увел супруг в гостиную, а мы отправились в баню, быстренько ополоснулись и поднялись в спальню. Несмотря на длинный и насыщенный разнообразными событиями день, спать особо не тянуло, поэтому я вывел на большой экран тактического комплекса карту Торрена, оглядел ее свежим взглядом, а затем посмотрел на своих дам, успевших раздеться и завалиться на кровать:

— Что с настроением?

— Тебе честно, или как? — лукаво прищурившись, поинтересовалась Стеша.

— А есть предложения? — поймав за талию меньшицу, скользнувшую было в мою сторону, спросила Дарующая.

— В пяти минутах лёта — озеро диаметром в два с лишним километра, а в его центре — россыпь крошечных островков…

— Мы готовы! — одновременно воскликнули дамы, прислушались к эмоциям ар Койренов, и доложили: — Желания в Магнусе хоть отбавляй, поэтому после бани он поведет супруг не к нам, а в спальню.

Я думал так же. Но все равно, вызвав МБП-шку, прошел в гостиную, выглянул в коридор и предупредил стоящего на страже вассала, что до утра нас беспокоить не надо. Затем вернулся в спальню и улыбнулся: поленившись одеваться, мои дамы натянули сбруи с ножами на голое тело, задули мерную свечу и, прихватив стопку полотенец, унеслись к окну. Чтобы нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, стоя перед закрытой створкой! Выглядели они при этом настолько сногсшибательно, что я плеснул в их души восхищением. И чуть не захлебнулся радостью и счастьем, полученным в ответ.

Во время короткого перелета и поиска островка со скалистым берегом, с которого можно было бы попрыгать в воду, обе дамы вели себя идеально — сидели, обнявшись, на спальнике, брошенном на пол, и через свои коммы наблюдали за тем, что я делаю. А когда искомое было найдено, полыхнули воистину безумной радостью и метнулись к аппарели.

Как ни странно, прыгать в воду, тем более со скал, не захотела ни одна — выбравшись из бота на берег островка, они, не сговариваясь, вошли в воду и поплыли в кромешную тьму. Очень медленно, чтобы я их догнал. А когда дождались, захотели понырять. По-старинке, держась за мои плечи и без смены режима наблюдения на комме.

Ныряли долго, минут тридцать. И за это время не обменялись ни одним словом. Что касается эмоций… все это время обе женщины плавились от удовольствия, причин которого я не понимал! Страха в них не чувствовалось вообще, а значит, перебарывать было нечего; мы не пытались нырять ни в глубину, ни на дальность — значит, они ничего и не преодолевали. А тихое, спокойное и абсолютно расслабленное скольжение в толще воды не могло дарить настолько сильных эмоций. Однако дарило!

Естественно, я спросил, что такое на них нашло. Но не сразу, а тогда, когда мы нанырялись до умопомрачения, вызвали бот и забрались в десантный отсек. Вернее, после того как дамы высушили волосы и завалились на спальники. Выслушав вопрос, Найта закинула руку за голову и мечтательно уставилась в потолок:

— Когда ныряешь, закрыв глаза и убрав все вспомогательные окна ТК-шки, мир словно исчезает. Тебе плевать, где дно, где поверхность и на какое время хватит воздуха: на этой стороне Грани между жизнью и смертью тебя удерживают только кончики пальцев и эмоции человека, которому ты слепо веришь…

— Я бы сказала иначе! — дав ей закончить мысль, заговорила Стеша. — Когда ныряешь, закрыв глаза и убрав все окна, то иногда словно заплываешь за ту грань, за которой только смерть, забвение, холод и кромешная тьма. А когда поворачиваешься и смотришь обратно, то стряхиваешь пыль привычки со своих эмоций и начинаешь любить тех, кто пророс в твою душу, в несколько раз сильнее!

— Значит, эту ночь можно считать затянувшимся признанием в любви? — пошутил я.

Женщины переглянулись и недоуменно посмотрели на меня:

— А у тебя были сомнения в том, что мы тебя любим⁈

[1] Описано в первой книге.

[2] Кинжал в серебряных ножнах — отличительный знак меньшицы.

Глава 13

Шестой день четвертой десятины первого месяца лета.

Найта, ночевавшая в МБП-шке, вернулась в спальню перед самым рассветом, посмотрела на сияющее лицо только-только угомонившейся Стеши, обозвала ее «второй Вэйлькой», разделась, улеглась рядом со мной и пробудила Дар. Я привычно расслабился и закрыл глаза, а через несколько минут почувствовал, что снова бодр, свеж и полон сил.

— Ты чудо! — шепнул я ей на ушко, окутал ощущением благодарности и поцеловал в щечку.

— А я кто? — с трудом приоткрыв один глаз, утомленно мурлыкнула меньшица.

— Ты тоже чудо. Причем ненасытное! — успокоила ее Дарующая. — Подлечить?

— Не надо — я млею от удовольствия! И буду млеть на зависть всем, пока не поднимете пинками…

Мы с Найтой рассмеялись:

— И это — тактик семьи⁈

— Это — не тактик! — ткнув себя пальцем в грудь, заявила девушка, не открывая глаз. — Это счастливая женщина! А тактиком она станет потом, когда проснется…

— Сейчас задрыхнет… — улыбнулась Тень. — Пойдем, что ли, ополоснемся?

Пошли и ополоснулись. Конечно же, не забыв прихватить с собой мечи. Потом поднялись на крышу и, выставив оттуда Тень, уже закончившую ночное дежурство, сцепились в тренировочном бою. Постороннего внимания не чувствовалось ниоткуда, поэтому основательно разогревшись, мы взвинтили темп и минут пятнадцать работали практически на пределе возможностей. Увы, через какое-то время особняк начал просыпаться, и я, уронив скорость атак и перемещений до обычной, изобразил «зеркало» для Найты.

С этого момента бой превратился в кошмар. Для меня, ибо каждая атака Дарующей начиналась какой-нибудь гадостью — головокружением, временной слепотой, зубной болью, тошнотой, удушьем или чем-нибудь другим в том же духе, а заканчивалась касанием точек, удар в которые должен был отправить меня к предкам. Тем не менее, я сражался, как лев — заставлял себя перебарывать неприятные ощущения, бил, даже ничего не видя, и иногда доставал. Ножнами, ибо в таких условиях сражаться боевым оружием было бы слишком опасно.

Зато Найта доставала всегда. Поэтому минут через пятнадцать-двадцать после начала этого издевательства решила еще и повеселиться. И стала атаковать не только мечом. Скажем, поймав на переходе, могла поддать бедром так, чтобы меня уносило в сторону, или сажала в «веревочку» своевременной подсечкой. Уйдя за спину, шлепала по заднице ладонью или щипала куда попало, а атаки в корпус частенько заменяла тычками пальцев между ребер. В том состоянии, в котором я пребывал, отомстить получалось крайне редко, но я не расстраивался, ибо веселился не меньше, чем она. А еще терпеливо ждал окончания этой части тренировки, чтобы вернуть сторицей все «накопленные» шлепки, щипки и тычки. Увы, буквально через пару минут после того, как я начал воплощать в реальность свои самые жуткие планы, проснулся Магнус. А когда сходил до ветру, вернулся на третий этаж и обменялся с Лораком парой фраз, сразу же забежал к нам на крышу.

— Ну, вы и двужильные! — оглядев наши довольные лица, возмущенно выдохнул он. — Всю ночь не давали нам спать, буйствуя в спальне, а теперь взялись за мечи⁈

— Лето. Ночи совсем короткие. Толком не побуйствуешь… — пожала плечами Найта. А когда мужчина потерял дар речи, захлопала ресницами: — Понимаешь, когда любишь по-настоящему, ход времени не чувствуется вообще!

— Издеваетесь, да?

— Если только совсем чуть-чуть! — улыбнулся я. — Просто настроение хорошее.

— Я тоже хочу порубиться в хорошем настроении! — вздохнул он. — Но девочки не поймут. Так что я пошел.

Как ни странно, поймать тот же кураж после его ухода не получилось, поэтому мы с Найтой позвенели мечами еще минут десять и решили, что на сегодня достаточно. Забросили клинки в ножны, сходили ополоснуться еще раз, зашли на кухню, позаимствовали там большой кувшин с компотом, самую большую тарелку холодного вареного мяса и половину каравая, и вернулись в свои покои. В гостиную, чтобы не разбудить сладко спящую Стешу. А там удобно устроились на диване, подключились к домашним камерам и принялись наблюдать за ожесточенными боями между пятью моими женщинами и кучей тренажеров.

Вопреки обыкновению, в этот раз я не выискивал и не запоминал шероховатости или ошибки, а просто любовался красотой лиц и фигур, пластикой движений, резкостью, скоростью и гибкостью моих любимых женщин. Естественно, закрываться даже и не думал — выплескивал все свои чувства на Найту. Долго — минут сорок, если не больше. А когда прервался, услышав приближение ар Койренов, и вернулся в реальность, вдруг почувствовал безумный всплеск эмоций в душе Дарующей:

— Я так счастлива, что Пресветлая свела наши пути…

Я легонько сжал ее предплечье пальцами и дал понять, что разделяю это чувство, а через пару мгновений услышал стук в дверь и голос Лорака:

— Арр Нейл, к вам арр Магнус и его супруги!

Я тут же оказался на ногах, подошел к двери и впустил «гостей» в покои. Потом поздоровался со счастливыми, но страшно смущающимися кобылицами, предложил им устраиваться, где удобнее, а Найта на правах хозяйки разлила по кубкам компот.

Девушки вежливо отказались, а Магнус с удовольствием отпил, а затем устроился рядом с тарелкой. И, взяв с нее один из последних шматов мяса, с наслаждением впился в него зубами:

— М-м-м, как я, оказывается, проголодался!

Мы с Найтой понимающе улыбнулись, чем снова вогнали обеих торренок в краску.

— Я чего зашел-то… — прожевав и проглотив первый кусок, начал ар Койрен. — Хочу свозить супруг в Торговую слободу.

— Прямо сейчас? — удивилась Дарующая. — А как же скорое веселье?

— Какое веселье? — не понял мужчина.

— Как это «какое»? Вчера вечером Нейл потребовал у арра Ренгера очень весомых извинений. Не знаю, как вам, а мне до ужаса интересно узнать, насколько они боятся Летнего Ненастья!

— Главное, чтобы не догадались привезти отдарки[1]… — сварливо пробурчала заспанная Стеша, выбравшаяся из спальни. И описала два солидных полукруга на уровне бедер: — Такие весомые-весомые…

Пока мы с Магнусом пытались убедить друг друга, что с удовольствием откажемся от таких «извинений» в пользу другого, тактик семьи Эвис добралась до дивана, уселась рядом с Найтой и положила голову ей на плечо:

— Ладно, можете не пугаться — я вчера сообщила ар Силмиру, что супруг у вас предостаточно.

— Какая же ты у меня умница! — восхитился я.

— Ага! Весомая-весомая! — подхватила Найта, тут же заблокировала связку из шести увесистых ударов в разные уровни и влипла Стеше в душу: — Все, я сдаюсь на милость победительницы!

— Вот это скорость!!! — потрясенно выдохнула Рина.

— А иначе ее не достанешь… — пожаловалась «победительница», снова обняв подругу и вернув голову на облюбованное плечо.

— Что ж, значит, на рынок поедем после визита ар Силмиров… — после небольшой паузы решил Магнус. — А вы нам компанию составите?

— Мог бы и не спрашивать…

…Арр Ренгер с полным десятком вооруженных до зубов вассалов прибыл к посольству за полчаса до полудня в небольшой карете с родовыми гербами на дверцах. Выбравшись наружу во дворе, перед крыльцом парадного входа, он сообщил «слонявшемуся без дела» Фиддину, что «был бы счастлив» увидеть главу рода ар Эвис.

Десятник полыхнул весельем — естественно, в мыслях — и милостиво согласился осчастливить торренца. В смысле, сообщить мне о его приезде. Тянуть не стал — степенно вошел в здание посольства, неторопливо поднялся на третий этаж, добрался до нашей гостиной и доложил, что «извинения» прибыли. Нестись вниз, да еще и всей толпой, я счел невместным, поэтому вассал был отправлен обратно — приглашать «гостя» к нам в покои.

За время, потраченное Фиддином на беготню туда-сюда, во дворе успела собраться приличная толпа, поэтому мое приглашение ар Ренгер принял с большим облегчением. И, собственноручно забрав из кареты объемистый бесформенный баул, двинулся следом за десятником. Пока поднимался, основательно вспотел, заставив и меня, и всю мою семью, наблюдавшую за ним через камеру Фиддина, озвучивать догадку за догадкой. Как вскоре выяснилось, не угадал никто: внешний вид баула был самой обычной обманкой для излишне любопытных или алчных. А «извинением» являлось золото — две тысячи полновесных монет чеканки Торр-ан-Тильского монетного двора в двух одинаковых кожаных мешках.

Пока ар Ренгер толкал прочувствованную речь, в которой пытался уверить нас в своем искреннейшем расположении, я старательно держал лицо и вспоминал самое начало предыдущего лета, когда ради награды в тридцать золотых несколько суток носился по лесам в поисках шайки Кровавого Орла. А когда мужчина, закончив изъявлять свое уважение и почтение «к представителям двух славнейших Старших родов этого мира», удалился, прислушался к эмоциям инеевых кобылиц и решил позабавиться. Встал, подошел к баулу, вытащил из него первый попавшийся мешок, поставил его на стол и, распутав ремни, стягивавшие горловину, задумчиво поскреб ногтями подбородок:

— Ну что, принимаем это в качестве извинений, или все-таки обижаемся?

— Я бы обиделась на ар Хорметов… — кровожадно ощерилась Найта. — Но всех взрослых мужчин основной ветви их рода мы, как оказалось, уже вырезали, а ехать в их манор как-то лениво.

— Может, тогда навестим ар Виттардов или ар Эжьенов? — предложила Найта. — Там, вроде, живых еще хватает. И рода, вроде как, не бедные…

— Не сводите с ума моих девочек! — потребовал Магнус и приобнял Власту, которая растерянно переводила взгляд с меня на моих женщин и обратно. А потом повернулся к Рине: — Они шутят. Просто лица серьезные!

— Правда? — спросила девушка.

— Правда! — подтвердил я. — Поэтому забирайте один из мешков и идите собираться — мы едем в Торговую слободу…

…Три четверти своей половины «извинений» ар Койрен оставил у нас в гостиной под охраной моих вассалов. Сто золотых вручил Фиддину в знак благодарности за спасение жизни Власты, пятьдесят — Лораку за храбрость и рассудительность, проявленные во время схватки, а оставшуюся сотню забрал на подарки молодым супругам.

В его благородстве ни я, ни мои женщины нисколько не сомневались, а вот к эмоциям инеевых кобылиц прислушивались с большим интересом. Поэтому по-настоящему обрадовались, почувствовав, что с безумными — и не только по меркам Ламма — суммами денег они расставались без тени сожаления.

Не менее достойно девушки вели себя и в конце златокузнецов. Скажем, в лавке ювелира рассматривали дорогие ожерелья, браслеты, серьги и кольца, можно сказать, равнодушно, то есть, видели красоту и изящество тех украшений, которые заслуживали внимания, но при этом ими просто любовались. От подарков Магнуса пытались отказаться, так как даже в глубине души искренне считали их слишком дорогими. А когда он настоял на своем решении, попросили купить что-нибудь и для старшей жены.

Покупать и перешивать платья для вечернего бала в королевском дворце тоже не захотели — сказали, что блистать в высшем свете Торрена не собираются, поэтому наденут туда те же наряды, что и вчера. Зато с большим удовольствием умяли по медовому прянику, с радостью приняли в подарок по комплекту авад, которые я им подарил от имени всех Эвисов, и совершенно по-детски веселились, глядя на выступление уличных акробатов.

Так же приятно кобылицы реагировали и на то, что покупалось Стеше с Найтой или членам моей семьи, оставшимся в Лайвене. Скажем, принимали активнейшее участие в выборе самых красивых сережек с турмалином для моей Тени, стараясь, чтобы оттенок камней совпадал с цветом ее глаз. И по-настоящему обрадовались, когда смогли найти именно такие. Подбирали кулон для моего тактика, примеряя чуть ли не каждый более-менее симпатичный к ложбинке между полушариями ее груди. Что интересно, не завидуя воистину выдающимся формам этой девушки. А когда пришли к выводу, что в лавке нет ничего достойного «этого великолепия», так же искренне расстроились. Но через какие-то полчаса чуть не умерли от счастья, обнаружив в одной из соседних лавок красивые женские сапожки, которые подошли Стеше. Кроме того, эта парочка получала безумное удовольствие от самых обыкновенных прогулок, вкуса дешевых леденцов и восхищенных взглядов мужа. А еще одинаково весело смеялась над шутками и в свой, и в чужой адрес.

И такое их поведение настолько обрадовало Магнуса, что в какой-то момент он подошел ко мне и еле слышно пробормотал:

— Судя по всему, с выбором я не ошибся!

— Однозначно! — согласился я.

— И, кажется, они понравились и твоим девочкам…

— Можешь не сомневаться!

— Знаешь, мне бы очень хотелось, чтобы их приняла вся твоя семья… — без тени улыбки сказал он. — И чтобы им было с кем дружить и с кого брать пример.

Ар Койрен говорил именно то, что думал, поэтому я сжал его запястье и пошутил:

— Алька как-то ляпнула, что женщина у меня одна-единственная, просто с одной душой и несколькими телами. Поэтому можешь не волноваться: если твои супруги понравились хотя бы одной ар Эвис, они понравятся всем.

Магнус подергал себя за ус и грустно отшутился:

— Везет тебе! А у меня пока три души на трех супруг. И это пугает…

…К моему удивлению и радости Магнуса, его инеевые кобылицы начали брать пример с Найты и Стеши сразу после возвращения домой: во время обеда старались подражать их манерам, после его окончания старались держаться рядом и касаться подруги хотя бы локтем и так далее. Когда Тень собралась в баню и пригласила девушек с собой, с радостью согласились. А после возвращения обратно сияли так, как будто пытались затмить собой Ати.

За процессом их подготовки к балу я, естественно, не следил. Но комментарии супруг, периодически подключавшихся к личному каналу, слышал, поэтому неслабо веселился. Кобылицы Магнуса не только позволяли творить с собой все, что приходило в головы «мучительницам», но и старательно учились правильно двигаться, правильно держаться и правильно смотреть. А еще принимали душой ВСЕ советы, поэтому перешагнув порог нашей гостиной за полчаса до выезда, поразили мужа отсутствием всякого стеснения! Скажем, та же Власта не только не краснела, когда в «крайне развратном» разрезе платья мелькала голень, но и с явным удовольствием ловила взгляды супруга. А Рина не напрягалась, когда короткий и узкий жилет, распахиваясь, демонстрировал ее грудь, обтянутую белой рубашкой.

Их поведение не изменилось и тогда, когда я встал и двинулся к двери — девушки прошли мимо плащей, вышли в коридор и совершенно спокойно двинулись вниз по лестнице, в упор не замечая взглядов сотрудников посольства! Дальше — больше: всю дорогу до дворца Рина ехала стремя в стремя с Найтой, а Власта — со Стешей. И большую часть пути так старательно копировали поведение моих женщин, что моментами казались их младшими сестрами! Когда мы спешились у парадного крыльца и двинулись вверх по лестнице, эта парочка видела только своего мужа. А переступив порог бального зала, оглянулась по сторонам с таким холодным безразличием, что вызвала недовольный ропот у некоторых гостей короля.

Забавно, но к середине обязательного круга по огромному и очень богато украшенному бальному залу в их эмоциях пропали последние остатки напряжения, и девушки начали получать удовольствие по-настоящему. Тем более, что возможностей было предостаточно. Ведь мои дамы не изменяли своим привычкам и комментировали каждый взгляд в наш адрес. В обычной манере. Скажем, когда какая-то ар Реннеж лет эдак сорока пяти презрительно поморщилась при виде глубоких вырезов на платьях Стеши и Власты, Найта понимающе вздохнула:

— А что ей остается делать? Груди не было, нет и уже никогда не будет, ноги и задница надежно спрятаны под кринолином, а одними щеками и тройным подбородком нормальных мужчин не заинтересуешь. Вот и приходится сгорать от зависти или шипеть…

Когда какой-то уж очень рыхлый ар Кугвер лет эдак тридцати при виде нас расправил плечи, грозно нахмурился и положил руку на рукоять меча, подала голос Стеша:

— А этому кажется, что раздувающиеся ноздри, выдвинутый вперед подбородок и гордый взгляд могут заменить навыки, вбитые в ноги, и разом передвинуть невероятно грозно пыхтящий кусок сала сразу на второе место в списке лучших мечников Торрена…

Естественно, они комментировали и знакомых. Например, увидев улыбающегося ар Галуара, Тень довольно ухмыльнулась:

— А вот и арр Велмер, один из достойнейших благородных Торрена, мужчина, который не боится высказывать свое мнение, защищать слабых и добиваться справедливости. Правда, выносливости у него пока маловато — быстро устает!

«Мстители» весело отшучивались. Тот же ар Галуар, услышав замечание о своей выносливости, развел руками и «сокрушенно» вздохнул:

— Аресса, ваш супруг и вы с легкостью загоняете кого угодно. Поэтому я горжусь уже тем, что путешествовал вместе с вами и выжил…

Предпоследняя вспышка неуверенности в эмоциях супруг Магнуса появилась тогда, когда герольд объявил о выходе короля, его старшей жены и наследника, и Власта с Риной вдруг сообразили, что мы расположились совсем недалеко от трона. Но лицо они все-таки удержали. А минуты через две, когда самодержец уселся на трон, огляделся вокруг и немигающим взглядом уставился мне в глаза, даже слегка испугались.

— О-о-о, кажется, нас почтил визитом сам Нейл ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья⁈ — грозно поинтересовался самодержец и нехорошо усмехнулся.

Ни взгляд, ни стати, ни наряд «первого клинка Торрена» меня не впечатлили — в первом не хватало внутренней уверенности, порядком оплывшая фигура могла бы напугать разве что ребенка, а на стоимость драгоценностей, которыми был увешан этот мужчина, мне было наплевать. Тем не менее, на его «остроту» я ответил учтивым поклоном и уточнением:

— Не только, ваше величество! Рядом со мной мой ближайший друг Магнус ар Койрен по прозвищу Тишайший с супругами, а также Найтира ар Эвис по прозвищу Метель, Стефания ар Эвис и два вернейших вассала.

— Представительная компания! — холодно бросил Беорд Мстительный, судя по потемневшим глазам, не на шутку взбешенный моим спокойствием. — И какова цель вашего приезда в Торрен?

— Желание пообщаться с теми из ваших подданных, которые имели наглость опозорить вас и ваше королевство перед всем остальным миром!

Такого объяснения арр Беорд не ожидал, поэтому растерялся:

— Не понял⁈

— Я вырос в семье потомственного воина, поэтому с детства преклонялся перед известнейшими мечниками прошлого и настоящего, вне зависимости от того, какая земля их вскормила. И я не вижу разницы между вами, первым клинком Торрена, и моим другом Магнусом, который является первым клинком Маллора, именно потому, что и вы, и он добились этого величайшего титула как ежедневными тренировками, так и крайне щепетильным отношением к вопросам чести. Соответственно, услышав, что некоторые из ваших подданных отправили двенадцать вернейших вассалов короны Колверов на убой, я возмутился. Ибо не мог себе и представить, что какой-либо торренец в принципе способен на такое непотребство. Увы, как оказалось, я ошибался — представители одного из выродившихся родов этой благословенной земли научились стрелять из-за гобеленов, бить в спину на балах и стрелять в гостей королевства из наручных стрелометов, вместо того чтобы вызвать их на поединок и сойтись лицом к лицу так, как завещали ваши великие предки!

— И поэтому вы вырезали всех мужчин старшей ветви рода Хорметов? — чтобы выгадать еще немного времени на раздумья, спросил король.

Я равнодушно пожал плечами:

— Если бы я решил вырезать какой-нибудь род, то устроил бы очередное Летнее Ненастье! А так мы просто убили всех, кто на нас напал, и тех, кто обещал им заплатить за нашу смерть.

— И что мне с вами теперь делать? — так и не придя к какому-либо устраивающему его решению, гневно спросил самодержец.

— Когда я выкорчевал гниль, позорившую понятие «благородный», в Олунге, верховный сюзерен наградил меня и моих людей знаком «Верность, Доблесть и Честь…» — сообщил я. — Однако вашими вассалами мы не являемся, поэтому я удовлетворюсь обычной благодарностью.

— Вот это, я понимаю, монолог! — хохотнула Майра в общий канал, вместе с остальными «лайвенками» лежавшая на нашей постели и смотревшая этот разговор на большом экране.

— Да уж, не зря Зейн сделал вас своим доверенным лицом! — поиграв желваками, хмыкнул король, подозвал к себе первого министра, обменялся с ним парой фраз и нехотя заставил себя улыбнуться: — Нейл ар Эвис, Повелитель Ненастья и Магнус ар Койрен, Тишайший! Я, король Беорд Шестой, Колвер, по прозвищу Мстительный, благодарю вас, ваших супруг и вассалов за то, что вы не только сберегли жизни моих вернейших подданных, но и продемонстрировали всем благородным этого мира истинную самоотверженность, неудержимое стремление к справедливости и крайнюю щепетильность в вопросах чести. Кроме этого, я жалую каждому из вас коню из моих конюшен.

— Нейл, у меня нет слов! — потрясенно шепнул мне на ухо Магнус минуты через три-четыре, когда король обратился к кому-то еще и привлек внимание остальных гостей уже к этому счастливцу.

— Значит, обойдемся без них! — ухмыльнулся я, потом еще раз прислушался к окружающему миру и добавил: — После того, как Беорд высказал нам личную благодарность, связываться с нами никто не решится. По крайней мере, в ближайшие несколько дней. Значит, оставаться в Торр-ан-Тиле бессмысленно, и завтра утром мы можем выехать в Ламм. Ты готов к празднованию обретения роз со стальными шипами, или как?

— Спрашиваешь!

— А сами розы?

— Сами розы пока ответить не могут — онемели! — усмехнулась Найта и легонько встряхнула Рину за плечи.

— Если бы король Беорд обратился ко мне, я бы не смогла вымолвить ни слова! — честно призналась девушка. — А арр Нейл разговаривал с ним так же уверенно и спокойно, как с Магнусом или с вами!

— «Есть семья, ее друзья и весь окружающий мир…» — озвучила Стеша переделанный ею «закон» Эвисов.

— Да, но это же король! — негромко воскликнула девушка.

— «ВЕСЬ окружающий мир»! — жестко повторила Тень. — Без каких-либо исключений. Примете это правило душой — превратитесь в благородных, которых будут уважать все. Нет — останетесь девочками из деревни Ламм…

…Оставаться «девочками из деревни Ламм» ар Койрен не собирались, поэтому следующие часа полтора старательно выбивали из себя излишки почтения к венценосным особам. А еще по-очереди танцевали с мужем, все смелее и смелее перешучивались со мной, Найтой и Стешей, равнодушно поглядывали по сторонам и понемногу осваивали умение осаживать мужчин ледяной стужей во взгляде. По мере обретения уверенности в себе их эмоции все чаще и чаще вспыхивали восторгом — им начало нравиться неторопливое скольжение по отполированному полу, желание во взглядах мужчин и зависть во взглядах женщин, незыблемое спокойствие мужа и нас, Эвисов. А также приятная музыка, запахи благовоний, сверкание драгоценностей, многочисленные зеркала, масляные светильники и многое, многое другое. Поэтому, услышав, что мы возвращаемся в посольство, девушки расстроились. Но ненадолго. А минут через пятнадцать, когда конюхи привели к нам не только наших лошадей, но и еще восемь вороных и явно очень злобных торренцев, гордо вскинули головенки и огляделись вокруг с таким видом, как будто искали желающих их отнять.

Пока ехали по территории дворца к парадным воротам, они изнывали от желания оглянуться и еще раз увидеть освещенные окна дворца. Но едущие рядом «старшие подруги» воплощали собой Равнодушие и Бесстрастность, поэтому девушки старательно смотрели вперед и делали вид, что самое интересное в их жизни прячется там, в темноте.

Обрести настоящее спокойствие им помогла Найта, читавшая эмоции куда лучше меня — через пару минут после выезда в город она подозвала к себе Власту. А когда девушка послушно подъехала, мягко улыбнулась:

— Всего через десятину мы будем в Лайвене. Балы и приемы там устраиваются ничуть не реже, чем в Торр-ан-Тиле, а отношение к Койренам в разы уважительнее, чем тут. Соответственно, если вам захочется общества и танцев, то достаточно будет сказать об этом Магнусу.

— А как там относятся к Эвисам? — осторожно спросила Рина.

— Большая часть преклоняется. Меньшая до смерти боится! — усмехнулся их супруг. — Только Нейл и его супруги выходят в свет крайне неохотно, ибо предпочитают проводить время друг с другом.

— А что плохого в тех же танцах?

— Плохого ничего! — пожала плечами Найта. — Но на любом балу или приеме каждое сказанное может быть вывернуто наизнанку и использовано против вас, а каждый неверный жест истолкован самым отвратительным образом. А у нас дома можно оставаться самой собой, общаться с самыми теплыми и душевными людьми во всех мирах и заниматься тем, чем хочется!

— … особенно по утрам! — поддакнул Магнус. А когда супруги вопросительно посмотрели на него, объяснил: — Самое большое удовольствие я получаю, когда иду по Пути Меча. А по утрам Эвисы тренируются!

— Что будем делать с подарками? — поинтересовался он же, когда все отсмеялись.

Я потер переносицу и вздохнул:

— Продавать этих коней, тем более тут, в Торр-ан-Тиле, не стоит — Беорд обидится.

— Ну да! — согласился он. — С другой стороны, гнать в Лайвен целый табун тоже не выход.

— Угу! — кивнул я. — Поэтому надо оставить себе этих торренцев, скарцев, подаренных мне Зейном, и лошадей получше. А остальных оставить твоим новым родственницам для тех девочек, которые в ближайшее время закончат обучение и уедут искать себе место в жизни.

— Согласен! — не задумавшись ни на мгновение, отозвался ар Койрен, и тут же оглянулся на супруг: — Что скажете, обрадуются такому подарку ваши подружки или нет?

— Умрут от счастья! — воскликнула Рина, от избытка чувств аж приподнявшись на стременах. А Власта ограничилась подтверждающим кивком. Но при этом полыхнула такой яркой и сильной благодарностью, что у меня потеплело на душе.

Приблизительно такой же всплеск эмоций от этой девушки я почувствовал и в посольстве, когда мы, передав лошадей на попечение конюху, поднялись на третий этаж и подошли к своим комнатам. Правда, на этот раз молчать она не стала — дождалась, пока нам пожелают добрых снов Магнус и Рина, а потом присела в глубоком реверансе:

— Большое спасибо за чудесный день и вечер! Благодаря вам я намного лучше узнала своего мужа, и теперь по-настоящему счастлива, что Торр ниспослал нам с Риной именно его.

— Пожалуйста! — улыбнулся я, порадовался за Магнуса, в душе которого запылал самый настоящий пожар из чувств, еще раз пожелал Койренам добрых снов и вошел в свои покои. А минут через десять, открыв окно спальни и впустив в комнату Майру и Вэйльку, ехидно поинтересовался:

— Не многовато страстных женщин на одного бедного меня?

— Мы соскучились по Найте и Стеше! — заявила Дарующая. А старшая жена мотнула головой в направлении десантного отсека МБП-шки: — Поэтому сегодня тебя ждет всего одна — Тина…

[1] Отдарок — благородная, в качестве извинения за какую-нибудь серьезную обиду подаренная оскорбленному Роду. Используется в качестве наложницы. Какими-либо правами не обладает.

Глава 14

Первый день пятой десятины первого месяца лета.

Рассвет четвертого дня пути я встретил в неширокой, но полноводной реке со странным названием Топь. Вымотанным до предела очередной бессонной ночью и толком ничего не соображающим. Прохладная вода и плавание против течения помогали, но слабо, и я, опять начав проигрывать битву со сном, выбрался на берег, наскоро вытерся полотенцем и принялся разминаться. Резонно рассудив, что укладываться спать на десять-пятнадцать минут бессмысленно. Найта, пребывавшая приблизительно в таком же состоянии, как настоящая Тень, встала рядом. И, вместе со мной основательно разогревшись, полыхнула последовательностью эмоций, которую можно было перевести, как вопрос «что делаем дальше?».

Я немножечко подумал и «позвал» Стешу. А пока девушка просыпалась, бегала в лес справлять нужду и разогревалась, отрабатывал с Дарующей одну из самых сложных связок «Аспида». Правда, начиная ее из самых неудобных и «невозможных» положений.

Такой подход к отработке немного взбодрил. Поэтому, как только меньшица дала понять, что готова, и на пару с Найтой атаковала, ринулся в бой против боевой двойки под управлением Дарующей. Само собой, не на полной скорости, а где-то на половине. И завяз, хотя Стеша старательно изображала неумеху и использовала в бою только те связки, которые умела «для посторонних». Минут через пять-семь в собачью свалку ворвались Фиддин и Лорак. Тоже на стороне девчонок. За ними — Магнус. Слава Пресветлой, на моей. А когда в бой вступили все мои вассалы и обе юные инеевые кобылицы, пришлось изменить правила на «каждый за себя».

Рубились истово, но аккуратно. Все, кроме меня с Найтой: мы контролировали скорость и точность атак, а также оберегали супруг ар Койрена от случайных ударов. Как и следовало ожидать, работа в таком режиме не только прогнала сон, но и начала доставлять нешуточное удовольствие. Последнее — всем без исключения. Поэтому минут через пятнадцать, то есть, тогда, когда уроженки деревни Ламм начали сдыхать, я с легким сожалением остановил бой и развел руками:

— Все, пока достаточно!

Мои парни тут же унеслись к берегу, поснимали нижние рубашки, сложили на них оружие и ринулись в воду в одних коротких штанах.

В этот момент заговорила Власта:

— Я готова попробовать. И почти не боюсь!

— Тогда побежали! — скомандовала Найта и рванула в лес. Кобылица тряхнула распущенными волосами и побежала следом. А секунд через тридцать с места сорвалась и Рина.

— Что-то у меня сердце не на месте… — встревожено посмотрев им вслед, пробормотал Магнус.

— Зря! Найта плавает, как рыба, баловаться никому не позволит, поэтому беспокоиться не о чем… — сказал я.

— Мне бы твою уверенность! — вздохнул он, не без труда заставил себя успокоиться и тоже полез в воду. Тренироваться. И старательно плавал вдоль берега до тех пор, пока я не дал команду вылезать.

Пока сушился и одевался, поглядывал в сторону леса и изводил себя дурными мыслями. Потом слонялся по поляне, стараясь заниматься чем угодно, лишь бы не думать… минут десять, пока не услышал приближающийся хруст сучьев и не двинулся навстречу своим ненаглядным. А когда услышал счастливый вопль Ринки «Магнус, там было так здорово!!!», метнулся вперед, сгреб супруг в объятия и расцеловал.

— А я тоже хочу поплавать… — обиженно буркнула мне на ухо Стеша. — Но все никак не «похудею».

— Потерпи еще совсем чуть-чуть, ладно? — прижав девушку к себе, попросил я. — Вернемся домой — будешь плавать до умопомрачения!

— Жду не дождусь! — обхватив меня за талию, тихо выдохнула она. Потом встала на цыпочки и заглянула в глаза: — Как ты?

— Если честно, то плохо…

— Тогда завтракаем и выезжаем! — твердо сказала она и потащила меня к «скатерти», на которую дежурный по лагерю выкладывал продукты.

Поели плотно, но быстро. Потом оседлали лошадей, уложили вещи в переметные сумки и выехали на тракт. А уже через сорок минут подъехали к последнему постоялому двору перед границей.

Ворота «Драного Петуха» были распахнуты настежь, по двору метались чьи-то слуги, а с кухни тянуло прогорклым маслом и сгоревшим мясом. Кроме этого, из распахнутой настежь двери раздавался препротивный женский визг и гневные крики чем-то недовольного мужчины.

— Фу, как тут воняет! — потянув носом, недовольно поморщилась Рина.

— Потому-то мы и ночуем не в таких грязных сараях, как этот, а в лесу или на берегах рек и озер! — тут же отозвался ее супруг. — Там приятно пахнет, нет грязи, клопов и пьяных уродов, горланящих песни с вечера и до утра. А еще там можно всласть потренироваться и поучиться плавать.

— Жаль, что еще ни разу не было дождя! — грустно вздохнула кобылица, наслушавшаяся рассказов Найты о купании Майры и Тины под летним ливнем, и теперь жаждущая попробовать то же самое.

— Эвисы, чему вы учите моих супруг⁈ — притворно возмутился Магнус. — Я же потом замучаюсь выполнять их требования!

— Зато с ними тебе уже никогда не будет скучно! — парировала Стеша и рассмеялась.

Пока ар Койрен придумывал достойный ответ, мы добрались до околицы, въехали в лес, а еще через четверть часа увидели впереди девичью фигурку, затянутую в потрепанный костюм торренской наемницы и бодро шагающую по дороге.

— Что это она совсем одна? — встревожилась Власта. — Отстала от обоза, что ли?

— Может, выгнали за какой-нибудь серьезный проступок? — заранее расстроившись, спросила Рина.

— Если бы ее выгнали, то она шла бы не к границе, а от нее! — возразила Стеша.

— Торопится. Значит, пытается кого-то догнать! — оценив скорость передвижения девушки, заключила Найта. — Лошадей у нас навалом, значит, поможем.

— Эй, сестричка, не спеши! — воскликнула она же, когда мы приблизились к торренке эдак метров на пятьдесят. — Чем бить ноги, забирайся-ка на мою заводную!

«Сестричка» сделала еще шага три, потом остановилась, медленно развернулась на месте, вгляделась в Дарующую и взвизгнула на весь лес:

— Найта, ты⁈

— Дайна? — ошарашено выдохнула Тень, ошалело посмотрела на меня и сорвала кобылку в намет. Слава Пресветлой, догадавшись кинуть мне поводья своей заводной.

Прыжок Тени с мчащейся лошади в объятия «сестрички» заставил супруг ар Койрена восхищенно ахнуть. А Магнус подергал себя за ус и понимающе хмыкнул:

— Или сестра, или очень близкая подруга!

— Сестер у нее нет! — возразил я. — Всех самых близких подруг я объездил. А эту что-то не припоминаю…

— Ничего, нам сейчас все объяснят! — «успокоила» Стеша и, подъехав к Тени, «грозно» нахмурила брови: — Ну, и кто это тут к нам приблудился⁈

— Знакомьтесь, это Дайна, которую чаще называли Упрямицей! — сияя, как Ати в ясный летний полдень, затараторила Найта. — Из мелких… в смысле, из нашей деревни, но на три года младше меня.

— На два с половиной! — ворчливо уточнила девушка, исподлобья разглядывая всех по очереди.

— Это мелочи! — отмахнулась Тень. — Главное, что своя!

— Здравствуй, сестра! А почему ты одна? — спросила Ринка. — Отстала от обоза?

— Неа, я не в найме… — пробурчала кобылица. — И больше пробовать не буду.

— Не скажи, сбежала из деревни? — спросила Власта, оценив общую потрепанность одежды, обуви и ножен явно видавшего виды клинка.

Дайна смешно наморщила носик, пару мгновений подумала и утвердительно мотнула головой:

— Ага!

— Зачем⁈ — одновременно воскликнули обе ар Койрен, и полыхнули непониманием напополам с каким-то суеверным ужасом.

Отвечать на этот вопрос девушке очень не хотелось, поэтому я жестом приказал всем прекратить расспросы и показал взглядом на заводную кобылку Найты:

— Мы возвращаемся в Лайвен. Если вам по дороге и нравится наша компания — присоединяйтесь.

— Спасибо, арр! — поклонилась кобылица и мигом оказалась в седле. — Вы так же учтивы, как и в прошлом году!

Я склонил голову в ответ и дал команду продолжать движение.

С места тронулись все, кроме Дарующей и Дайны — Тень попросила разрешения немного отстать, чтобы пообщаться с подругой. Я не возражал, поэтому она придержала кобылку. А минут через пять-семь до меня вдруг донесся заливистый хохот своей «меньшицы» и приближающийся перестук копыт.

— В общем, так — Упрямица шла к нам! — весело сообщила Найта, подлетев ко мне и уравняв скорость движения своей лошадки с моим Угольком. — В смысле, в Лайвен. Чтобы найти тебя, меня, Майру и Вэйльку!

— И… зачем?

— Этой весной она вошла в возраст согласия. Девочка, как видишь, видная, поэтому к нам в деревню зачастил один редкий, а главное, очень богатый урод…

Девушка действительно была видной — несмотря на не очень высокий по меркам Торрена рост, она отличалась великолепными формами, а ее лицо приковывало даже мой, избалованный красавицами, взгляд. Поэтому я понял, что заинтересовало того самого «урода» и, понимающе вздохнув, продолжил слушать объяснения Тени.

— В позапрошлом и прошлом году он цеплялся к нам, а в этом решил сделать все, чтобы его вызов приняла Дайна. Ты помнишь наставницу Эдну?

— Помню, конечно… — поморщился я. — Единственная, с кем я так и не смог найти общий язык.

— Так вот, он пообещал ей сто золотых, если эта тварь вынудит Упрямицу согласиться на его предложение! И Эдна превратила жизнь Дайны в кошмар…

— Я сбежала из деревни в конце второй десятины… — скрипнула зубами кобылица. — Пыталась наниматься во все отряды охранников, которые попадались мне на пути, только каждый раз оказывалось, что главе требуется не боец, а девка, готовая по щелчку пальцев раздвигать ноги!

— И на что ты жила все эти дни? — спросил я.

— Продала все, кроме меча… — немного помявшись, призналась девушка. Потом немного подумала и добавила: — Честно говоря, я бы продала и его, если бы он хоть чего-то стоил…

— Сте-еш?

— Ау?

— Мясо у тебя?

На этот вопрос меньшица отвечать не стала — осадила лошадь, метнулась к заводной, влезла в переметную сумку, а через пару минут, догнав нас, протянула девушке здоровенный шмат мяса и кусок сыра.

Ломаться Дайна и не подумала — поблагодарила и меня, и моего тактика коротким кивком и тут же впилась острыми белыми зубками в предложенное угощение. Несмотря на испытываемый голод, ела неторопливо, аккуратно и очень красиво. Когда закончила — достала из кармана стираный не один десяток раз, но идеально чистый платок и вытерла губы. Потом вытащила из тощей котомки потертый мех и протянула его мне:

— Вода. Пока еще холодная. Будете?

Я поблагодарил и отказался. Остальные тоже. И девушка, припав к нему губами, выпила добрую половину. А когда убрала его обратно, продолжила рассказ с того места, на котором остановилась:

— В общем, попытки после пятнадцатой я пришла к выводу, что попытки наняться к кому попало ничем хорошим не закончатся, немного подумала и решила идти к вам.

— А почему к ним? — спросила Рина и тут же получила в бок от Власты.

— Арр Нейл прожил в нашей деревне полтора месяца и заслужил всеобщее уважение… — пожала плечами Дайна. — Потом объездил сразу трех лучших сестер и увез их с собой, оставив за спиной пять с лишним десятков вдребезги разбитых сердец.

— О, как! — развеселилась Найта. — И кто же в него влюбился⁈

— Да все!

— И ты?

— И я… — без тени улыбки сообщила кобылица. Потом посмотрела на меня и твердо сказала: — Нейл ар Эвис, я приму тольковаш вызов! Хоть сейчас, хоть через месяц, хоть через десять лет!

Я опешил. Стеша прыснула. А Тень облизала губы и с сочувствием посмотрела на меня:

— Считай, что у тебя появилась еще одна женщина…

— Появи-лась? — выделив интонацией последний слог, переспросил я.

— Ага: если Упрямица решила, значит, рано или поздно, но добьется желаемого. И ее легче убить, чем переупрямить! — без тени улыбки сообщила Дарующая и тут же добавила: — Не трать время впустую и вызови ее прямо сейчас: она будет рядом, чего бы ей это ни стоило, и все равно заслужит и уважение, и любовь. Кроме того, Дайна — одна из немногих девушек, с которыми мы точно уживемся.

— Любимая, у меня уже есть пять супруг и лилия! — напомнил я.

— Ты мне веришь? — внезапно спросила Найта.

— Как самому себе! — не задумавшись ни на мгновение, ответил я.

— Тогда услышь то, что я сейчас скажу: по складу характера Дайна УЖЕ Эвис! И другой такой ты не найдешь. В общем, вызывай, не думая!

Я повернулся к Упрямице, несколько мгновений смотрел в спокойные, как океан в полный штиль, голубые глаза и последовал совету. А когда услышал растерянный смешок Рины, пожал плечами:

— Я действительно верю своим женщинам, как самому себе…

…Несмотря на явно высказанное желание стать моей и слабость от недоедания, дралась Дайна, как волчица, защищающая свое потомство. И пусть ее арсенал был небогат, зато каждая известная связка или движение были добросовестно вбиты в ноги. Кроме того, ей было не занимать скорости, гибкости и воистину ослиного упрямства. А вот сдаваться она не умела, поэтому бой получился быстрым, вязким и очень интересным, ибо я, подобно Магнусу, пытался дать ей возможность выйти за пределы возможного, а она их использовала. И била, била, била.

Сражалась тогда, когда пот, стекающий со лба, начал заливать глаза; сражалась, когда от усталости перестали подниматься руки; сражалась, когда сбила дыхание и начала хрипеть. Поэтому ритуальную фразу выдохнула только после того, как пришла в сознание, после моего удушающего захвата. Причем с такой счастливой улыбкой на лице, что Магнус сложился в глубочайшем поклоне уважения и восхищенно выдохнул:

— Аресса Дайна, вы были великолепны! И я от всей души поздравляю вас со вступлением в род Эвис!

Мои вассалы одновременно врезали кулаками по груди. Власта с Риной выдохнули что-то восторженное. А Найта и Стеша обошлись без поздравлений — притащили одеяло, постелили его рядом с Упрямицей, а когда я поднял обессиленную, но страшно довольную собой девушку с земли и опустил ее на ткань, попадали рядом с ней и что-то тихо замурлыкали ей в оба уха…

…Границу пересекли чуть позже полудня без каких-либо проблем. А уже через пару часов съехали с дороги и остановились на обед. Дайна, привыкающая к новому статусу, не отлипала от Найты со Стешей — помогала им выкладывать продукты на скатерть, резать мясо, сыр и хлеб, бегала к реке за водой и так далее. С Койренами тоже общалась, но чувствовалось, что ее в первую очередь интересуем мы. Когда с трапезой было покончено, так же добросовестно помогла со сборами, а затем одной из первых запрыгнула в седло и всю дорогу до Жевлина порывалась следовать нашему примеру и бежать пешим по конному.

Когда мы въехали в город и, пользуясь подсказками вездесущих мальчишек, добрались до лавки барышника, по-детски обрадовалась подаренным лошадям. Порадовалась и покупке сбруи, более-менее нормального оружия, одежды, обуви и всего того, что могло потребоваться в дороге. А к визиту в храм Пресветлой отнеслась так спокойно, как будто знала, что так и будет.

Всю дорогу до места ночевки, как обычно, выбранного с помощью дронов, вертела в руках то подаренное оружие, то кинжал меньшицы, то родовое кольцо, после ужина от души потренировалась, сходила вместе с девочками ополоснуться, затем улеглась на наше ложе рядом с Найтой и спокойно заснула.

Я провалился в сон так же быстро — как только положил голову на сверток с чистым бельем и закрыл глаза. И, кажется, всего через мгновение дернулся от голоса Амси в личном канале:

— Нейл, просыпайся, Дайне плохо!

Я торопливо потряс головой, приподнялся на локте и, сменив режим наблюдения, увидел, что инеевая кобылица лежит на спине, широко открыв глаза, невидящим взглядом смотрит в ночное небо и еле слышно шмыгает носом.

— Приснился плохой сон? — шепотом спросил я, прекрасно зная, что Лорак, охраняющий лагерь, меня слышит.

— Да.

— Хочешь, прогуляемся вдоль речки, послушаем, как журчит вода на перекатах, и немного отвлечемся?

— Хочу…

Я осторожно выскользнул из объятий Стеши и Найты, накрыл девушек плащом и встал. Потом подал руку Дайне и повел ее вниз по склону, стараясь двигаться как можно бесшумнее, чтобы никого не разбудить. Когда мы добрались до реки, отошли шагов на триста вниз по течению и уселись на сухое бревнышко у самой воды, я приобнял новоявленную меньшицу за плечи и притянул к себе. А она, прижавшись к моему боку, зябко поежилась и виновато вздохнула:

— Прости, я опять не дала тебе выспаться!

— Мелочи! Лучше расскажи, что тебе такого приснилось.

— Выстрел из арбалета… — снова поежилась она. — Хруст, с которым болт пробил мою спину. И жало наконечника, торчащее из груди…

Я сглотнул подступивший к горлу комок, закрыл глаза и вспомнил, как это было:

…Майра, Тина, Алька и Лана приехали в лавку мэтра Колина незадолго до заката и сразу же поднялись в кафе. Несмотря на поздний час, в нем было полно народу — за каждым столиком сидело человек по пять, а за некоторыми и по семь-восемь. Поздоровавшись со всеми собравшимися, девочки устроились за нашим столом, заказали себе кувшин ягодного взвара и десяток пирожных. И заболтались с Кариной ар Весс.

Женщина была страшно довольной только что состоявшейся примеркой, поэтому лучилась счастьем и расхваливала талант портного. Мои красавицы ей поддакивали и вставляли какие-то замечания. А когда им принесли заказ, пригласили Карину к себе за стол. Ар Весс обрадовалась, перебралась к ним, потянулась за пирожным и… заорала, увидев, как из правой груди Тины с хрустом вылезает окровавленное стальное жало…

— Такой твоей «смерти» я не хотел… — глухо сказал я, плеснув в женщину чувством вины.

— Стеша была права — слухи о том, что я двигаю тебя вверх, согревая постель Зейну, стали распространять слишком многие. И потом, ты ведь помнишь, что я сама хотела умереть, чтобы отбросить ненавистное прошлое и начать жить в новом теле?

— Помню, конечно. Но «умереть» можно было по-разному.

Дайна грустно улыбнулась и ободряюще накрыла ладошкой мое бедро:

— Не рви себе душу — этот способ предложила я и ничуть не жалею: стрелял Сардж, из своего арбалета и попал именно туда, куда собирался; моя «смерть» создала ту самую возможность, которая требовалась роду; я, наконец, стала молодой и красивой…

— Тина, я…

— Теперь я Дайна! Привыкай! — мягко, но очень настойчиво попросила она.

— Дайна, я тебя любил и с тем лицом!

— Ты хотел сказать «со старым»?

— Да… — выдохнул я, так как знал, что она слушает мои эмоции так же внимательно, как я слушаю ее.

— А теперь лицо МОЛОДОЕ! И я у вас получилась намного красивее, чем была раньше, правда?

— Правда! — кивнул я. — Как выразилась Стеша, «это самые красивые ожившие грезы во всей семье». Только у меня все равно сердце не на месте.

— Я помню, с каким выражением лица ты ворвался в спальню! — плеснув в меня любовью и горечью, вздохнула она. — Бледный, как полотно, с болью в душе и во взгляде, и жаждущий кого-нибудь убить!

Кого-нибудь? Я жаждал убить, прежде всего, себя. За то, что поддался уговорам Тины и согласился на это безумие. Ибо в то время, когда ее везли домой из лавки Колина, я танцевал на балу во дворце Беорда, держал лицо, общаясь с Магнусом и его супругами, и улыбался шуткам Найты и Стеши. Когда моя советница «умирала» на руках у ревущих девочек, я спокойно ехал в посольство. А на второй день смотрел похороны одним глазом, ибо сидел за праздничным столом в Ламме и говорил здравницы ар Койрену и его кобылицам…

— Вспоминаешь похороны? — прочитав мои эмоции в меру своих возможностей, спросила «Дайна».

Я утвердительно кивнул:

— Ага. А еще бал во дворце Колверов и торжественный вечер в Ламме.

— Зря. Лучше бы вспомнил, как успокаивал меня чуть ли не каждую ночь перед днем смерти; как вы с Найтой, прилетев из посольства сразу после возвращения с бала, помогали Вэйльке меня лечить; как изменяли пять с лишним страж и вымотались до предела; как заново учили смотреть, ходить, драться…

— Ну, так не посторонняя же!

— А похороны получились роскошными! — ни с того ни с сего вдруг заявила она. — Девочки были такими строгими и мрачными, что у меня разрывалось сердце…

Сердце рвалось в клочья не только у нее, но и у меня. Особенно тогда, когда я смотрел на лицо Ланы, единственной из моих женщин, которая не знала, что Тина жива, а хоронят муляж, изготовленный на базе ноль-два, поэтому плакала по-настоящему. Почему ей не сказали ни слова? Да потому, что сыграть горе так же достоверно, как все остальные, она бы не смогла, а ее отсутствие на похоронах наверняка вызвало бы не самые приятные вопросы…

— Да уж, отыграли они на славу. Никакой труппе не снилось… — мрачно буркнул я.

— Зато ты можешь гордиться — ни на одних похоронах не было столько народу!

— А причем тут я?

— Не будь я ар Эвис, на кладбище не приехала бы вся семья Шандоров, Сиерсы, Дирги, все главы Старших родов Маллора, послы большинства государств, Мирко Подкова с родными, Осип с артелью и сотни простых горожан…

— Ладно, убедила — будем гордиться вместе! — пробормотал я. А после небольшой паузы криво усмехнулся: — Знаешь, никак не могу представить объяснения с Ланой. А еще все время думаю, что надо было свозить ее в храм Пресветлой еще до отъезда в Торр-ан-Тиль.

Дайна потерлась щекой о мою грудь:

— Она не дура, поймет. Хотя и не сразу. Что касается храма — привези ей серебряный кинжал и скажи, что уже давно считаешь ее не лилией, а меньшицей. Тем более что это правда!

— Так и сделаю.

— А насчет меня не беспокойся — если сны будут повторяться, то я схожу к Амси и уберу это воспоминание. Хотя, если честно, не хочется.

— Почему?

— Если начну — уже не остановлюсь… — призналась женщина. — Уберу в Бездну вообще все, что было до заимки. Чтобы жить так же, как Найта, одной лишь семьей, и больше никогда не вспоминать прошлое.

— Тебе так нравится настоящее? — спросил я, чтобы отвлечь ее от тягостных мыслей.

— Я от него без ума! И от этой девочки — тоже… — пошутила она, проведя левой ладонью по высокой груди и крутому бедру. — Поэтому сделаю все, чтобы как можно быстрее стать Дайной ар Эвис, самой молодой, самой упрямой и самой нужной из твоих меньшиц…

Глава 15

Второй день пятой десятины первого месяца лета.

То, что Тина способна перевоплотиться в кого угодно, я понял еще в прошлом году на заимке ар Маггоров, когда смотрел за ее занятиями с Майрой, Вэйлькой и Алькой. Но те образы все-таки были игрой, изображались совсем недолго и «грубыми штрихами», то есть, без въевшихся в душу привычек, особенностей поведения и тому подобных мелочей. А то, что Дайна демонстрировала с утра, назвать иначе, как чудом, не получалось — она целенаправленно игнорировала все, что относилось к ее прошлому, и с чистого листа создавала совершенно новый образ. Да, я прекрасно знал, что процентов семьдесят демонстрируемого — заслуга Амси: именно тщательнейший анализ хозяйки нашего острова позволил выделить те характерные черты поведения Тины, которые могли бы натолкнуть тех, кто ее знал, на безумную мысль, что Дайна чем-то похожа на нее. Именно этот искин предложил создать для нее новые привычки. Именно он подготовил списки, которые постоянно висели перед глазами «новорожденной» инеевой кобылицы, и именно его подсказки и напоминания помогали ей выкорчевывать из души прошлое. Но даже те тридцать или сколько-то там процентов, оставшихся на долю моей советницы, убивали наповал — она не давала себе ни мгновения передышки и раз за разом перечеркивала все мои представления о возможном.

Почему? Да потому, что она играла целую жизнь! С прошлым, настоящим и будущим! Вместе с Найтой «вспоминала» какие-то выдуманные истории из общего детства; строила отношения со мной, Стешей, моими вассалами и Койренами; «мечтала» о будущем и, слушая рассказы обеих подруг, заочно узнавала остальных членов семьи. А ведь при этом ей приходилось постоянно контролировать выражение глаз и лица, жесты и даже положение тела. Скажем, ее Дайна «с самого детства носила» не платья, а костюмы торренской наемницы, поэтому привыкла сидеть, по-мужски расставив ноги, чего Тина не позволила бы себе ни за что на свете. А еще, волнуясь, «инеевая кобылица» дергала себя за мочку уха или выгибала пальцами правой руки пальцы левой; перед тем, как забраться в седло, безо всякой нужды подтягивала штаны; во время тренировки, считая про себя, «еле заметно» шевелила губами и так далее.

Кроме этого, Тина очень сильно изменила манеру разговора — ее речь стала намного проще, в ней постоянно проскальзывали словечки, характерные для Торрена, но крайне редко употребляющиеся в Маллоре. Далее, девушка «не имела представления» о том, что можно было узнать, выходя в свет, поэтому частенько выясняла, что значит то или иное слово. Тем не менее, простушкой ее Дайна не казалась. «Выросшая в деревне», она умела слушать и делать выводы, не стеснялась переспрашивать и разбираться в том, что не знает, и жаждала знаний.

Еще одним, не менее сложным, чем предыдущие, «слоем» ее нового образа была игра в девочку, влюбившуюся в меня прошлым летом и целый год прожившую мечтами о встрече и ритуальном поединке. Нет, она не изображала страсть, не пыталась навязываться или поедать меня влюбленными взглядами. Но стоило присмотреться к ее поведению, как глаз начинал выделять то тень мечтательной улыбки, изредка проскальзывавшей по губам, то почти незаметное стремление всегда находиться где-то неподалеку, то легкий румянец, появлявшийся на ее лице при виде меня, то искорки затаенного желания в самой глубине глаз.

В общем, всего того, что требовалось постоянно контролировать, было слишком много. По крайней мере, для меня. И в какой-то момент я вдруг понял, что из всех знакомых мне людей настолько правдоподобно перевоплотиться в другого человека смогла бы, разве что, Алька. А все остальные, включая и меня самого, сломались бы от силы через час.

Приблизительно к такому же выводу пришли и все остальные ар Эвис. Само собой, в разное время. Майра, почти все свободное время старавшаяся поддерживать подругу, и поэтому прекрасно представлявшая, насколько тяжело той было «легко и непринужденно» жить другой жизнью, написала мне в личный канал следующее:

— Знаешь, если бы необходимость переродиться возникла у меня, я бы рискнула показаться тем, кто знал меня прежнюю, в лучшем случае через полгода тренировок!

Вэйлька выразилась короче, зато в разы эмоциональнее:

— Она бесподобна!

А Алька гордо задрала носик:

— Мама способна и не на такое!

Конечно же, сочувствовал своей бывшей советнице и я. Поэтому часа за полтора до полудня написал «Дайне» в личный канал и предложил устроить ей какую-нибудь возможность для отдыха, но услышал категорический отказ:

— Чем быстрее я врасту в этот образ, тем легче мне будет жить. Поэтому мне нужен не отдых, а придирки к тем ошибкам, которые я допускаю…

Я тут же вывесил в главном окне ТК-шки списки со старыми и новыми привычками, честно искал эти самые ошибки до самого обеда, но так ничего и не нашел. Поэтому во время короткого отдыха после трапезы занялся увеличением ее словарного запаса — вовлек «девочку из деревни» в общий разговор и стал ненавязчиво объяснять «неизвестные ей» понятия.

Вообще Дайна, как «самостоятельная личность», нравилась мне все больше и больше: нелюдимость и молчаливость были маской для посторонних, а с теми, кого девушка подпускала к своей душе, она превращалась в веселую, острую на язык и абсолютно непредсказуемую непоседу. Правда, разглядеть все это было не так уж и легко — Койренов она держала на небольшом, но все-таки расстоянии, моим вассалам могла улыбнуться, Стеше и мне изредка позволяла заглядывать себе в душу, а «самой собой» была только с Найтой. Тем не менее, даже то немногое, что выставлялось на всеобщее обозрение, выглядело настолько приятно, что Магнус, приглядывавшийся к ней весь день, к вечеру ощутимо расслабился. А когда мы добрались до места будущего ночлега и начали обихаживать лошадей, дождался возможности поговорить наедине, и высказал свое мнение:

— Найта была права — эта девочка заслужит и уважение, и любовь. Причем очень быстро!

— Интересная личность… — задумчиво посмотрев на Дайну, расседлывающую свою заводную, пробормотал я. — После вчерашнего боя я думал, что она в принципе не способна гнуться…

— Ну да, стержень в ней стальной! — согласился ар Койрен.

— Но сегодня убедился, что ошибался — она уже приняла все правила жизни в моей семье, которые ей озвучили девочки, и старается им следовать как можно точнее, хотя это очень и очень непросто!

— Ну да, в правило «есть Эвисы и весь остальной мир» она уже вросла! — хохотнул мужчина. — Слава Пресветлой, вы ей сообщили о том, что Койрены вам не враги!

— Пока она строит отношения на основании слов Найты. А когда поймет, что мы дружим не на словах, а на деле, перестанет держать вас на расстоянии! — пообещал я. Потом вспомнил, о чем говорил, и продолжил: — Еще мне очень нравится то, что Дайна никогда не спорит просто так, и готова согласиться с чужим мнением, если ей аргументировано объяснят, почему оно правильнее.

— Я тоже это заметил! — кивнул он. — А еще она с удовольствием учится всему новому, и такая же упертая, как Стеша! Кстати, у меня к тебе просьба. Ты бы не мог на сегодняшней тренировке поправить базовую технику моим девочкам? А то я пытался объяснять так, как это делаешь ты, но у меня не получилось…

Вечерняя тренировка выжала меня почти до предела. Морально. Ибо физически я толком ничего не делал: слушал Власту, Рину и Дайну, сравнивал их ощущения со своими, подбирал образы, которые были понятны каждой из девушек, и помогал исправлять огрехи. Естественно, мне помогали — Магнус возился с Ринкой, помогая доводить до ума уже исправленное, Стеша точно так же занималась с Властой, а Найта с Дайной. Но базовых движений и ударов было много, не все найденные образы понимались с первого или второго раза, а еще меня очень здорово путали ощущения, которые я слышал в своей «новой меньшице» — она мучилась, перекраивая правильные движения в неправильные. И прикладывала море душевных сил для того, чтобы держать в голове и повторять все придуманные ошибки, а также убирать их не слишком быстро. В результате, закончив возиться с этой троицей, я понял, что тренироваться сам уже не в состоянии. Поэтому дал возможность Магнусу немного порубиться с Фиддином, закончил занятие и спустился к речушке. Увы, слишком узкой и мелководной для того, чтобы в ней можно было поплавать.

Более-менее расслабиться получилось уже после ужина, когда вся наша толпа, за исключением Лорака, выставленного на стражу, собралась вокруг костра, чтобы поболтать. Первые полчаса, пока маллорцы рассказывали Рине и Власте о жизни в Лайвене, я почти все время молчал: лежал, положив голову на бедра Найты, млел от прикосновения ее пальцев к волосам, и слушал. Но когда Магнус закончил рассказ о самом кошмарном роде во всех известных и неизвестных мирах — ар Эвисах — не удержался и «отомстил»: начал озвучивать наиболее жуткую версию движения ар Койрена к титулу первого меча Маллора из всех, которые когда-либо слышал.

Когда бедные девочки, представлявшие каждый из описываемых мною боев, начали посматривать на мужа чуть ли не с благоговением, а в эмоциях самого Магнуса появилось нешуточное возмущение, я прервался на полуслове и улыбнулся:

— Звучит страшно, правда? А на самом деле все было намного проще и куда менее кроваво, чем утверждают сплетники. И это утверждение касается как истории обретения Магнусом титула первого клинка королевства, так и истории усиления рода Эвис.

Дэйв заржал первым. А через мгновение смеялись все, кроме Альки, которая находилась дома, рядом с безутешной Ирланой, и не могла себе позволить демонстрировать веселье.

Когда смех начал стихать, все три торренки потребовали правды. И получили. Правда, лишь самую смешную и приятную ее часть. Поэтому вскоре захотели услышать, как поют Ивица, Майра и Найта, увидеть танцы в исполнении Алиенны, посидеть в кафе мэтра Колина и увидеть его платья, постоять в Уголке Вечной Стужи на каком-нибудь балу и многое другое. В итоге, угомонились ближе к полуночи, но заснуть сразу у меня не получилось — сначала пришлось минут десять обнимать Стешу, ворочаться и тяжело вздыхать, дабы Амси могла показать мои мучения Ланке. Потом рвать себе сердце, общаясь с лилией, осунувшейся, похудевшей и помертвевшей от горя. А когда она, наконец, более-менее успокоилась и заснула, разрешать Дайне перебираться поближе.

Ночь прошла на удивление спокойно: бывшая советница, пригревшись в моих объятиях, улыбалась во сне, мои вассалы сменялись вовремя и практически бесшумно, и наш покой не тревожил даже обычный в этих местах волчий вой. Зато минут через сорок после рассвета, когда мы, слегка размявшись, собирались у кострища, чтобы позавтракать, в оперативном канале послышался голос Амси:

— Есть новости. Хорошая и плохая. С какой начинать?

— С плохой, конечно… — написал я.

— К деревеньке с говорящим названием Глухомань в настоящий момент приближается отряд из семнадцати крыс…

— Оголодавших, основательно уставших мотаться по лесам, и очень соскучившихся по податливой женской плоти… — добавил Сардж.

— А хорошая новость? — помрачнев, спросил я.

— До Глухомани два километра триста сорок метров! — сообщила призрачная хозяйка. — И если вы, покинув лагерь, продолжите двигаться в том же направлении, что и вчера, то пересечете оставленные крысами следы.

— Сколько у нас времени на завтрак и сборы?

— Максимум полчаса! — ответил Сардж. — Потом они начнут насиловать и убивать…

…Мы выехали из лагеря через двадцать шесть, умудрившись не только позавтракать, собраться и оседлать лошадей, но и никого не встревожить непонятной спешкой. И сразу же двинулись в направлении вершины высоченного холма с лысой вершиной, так как Дайне «захотелось посмотреть на Маллор с высоты птичьего полета». Власта и Рина, с рассвета пребывавшие в прекраснейшем настроении, жаждали того же, поэтому мы ехали рысью и мыслями были там, впереди. Впрочем, не все — Дэйв, двигавшийся в головном дозоре, смотрел под копыта лошадей, поэтому обратил внимание на цепочку следов, ведущих от леса к перелеску. А когда спешился и рассмотрел вмятины в глинистой почве, оставленные сапогами, подал жест «Внимание, опасность»!

— Странно, до капелек крови, которые я оставила с помощью дрона, он не доехал! — написала в канал Стеша.

— Значит, заметил что-то еще! — буркнул Сардж. И не ошибся — как оказалось, самому юному из моих вассалов не понравилось сразу две вещи: невероятная изношенность подошв сразу всех сапог и наличие на них набоек, характерных для обуви, используемой в Пограничной страже.

— Посмотрите внимательно, арр! — убеждал меня он, тыкая пальцем во вмятины на земле. — Это — след от сапога воина Пограничной стражи: у нас, в Довере, граница совсем рядом, поэтому я с детства насмотрелся на следы, которые они оставляют. Но этот сапог, равно как и все остальные, вот-вот развалится на части…

— … а ни один нормальный десятник не позволил бы своим подчиненным ходит в такой рвани! — поддакнул ему Фиддин. — Кроме того, тут прошло человек пятнадцать-шестнадцать, а в Пограничной страже передвигаются исключительно десятками.

— Да и до границы далековато! — почувствовав поддержку, чуть более эмоционально воскликнул Дэйв.

— Ну, и какой мы делаем вывод? — спросил я.

— Тут прошли крысы! — без тени сомнения заявили оба парня. А когда я удовлетворенно улыбнулся, расцвели, видимо, решив, что я пришел к тому же выводу, но захотел, чтобы и мои вассалы смогли проявить свои способности перед ар Койренами.

Разубеждать их не было смысла, поэтому я кивнул:

— Правильно. А крысы, особенно оголодавшие, гораздо хуже, чем любые разбойники…

Уже через минуту мы, Эвисы, полезли в переметные сумки за кольчугами и арбалетами. Магнус и его супруги, увидев небольшое, складное, но очень мощное оружие «старой работы», порядком удивились. Но очень быстро отвлеклись, так как я озвучил новый порядок движения, показал основные команды, отдаваемые жестами, и по совету Стеши, включившейся в разработку операции, отправил Лорака вправо, на холм, с которого, по ее утверждению, можно было увидеть дымы печных труб Глухомани.

Как обычно, предложение тактика оказалось к месту — парень, увидев эти самые дымы, тут же вернулся обратно и сбивчиво затараторил:

— На горизонте что-то вроде деревеньки! Крысы совсем близко, но ломятся прямиком к ней! А мы, если поторопимся, сможем их обогнать. По балке, которую им не видно.

Расчет времени, сделанный Сарджем, это подтверждал, поэтому мы сразу же рванули наперегонки со временем и, описав приличную дугу, влетели в деревню с другой стороны. А там, оставив коней на попечение первого попавшегося на пути мужчины, которому я на всякий случай показал жетон Ночной стражи, и, вывесив над ними один из пяти дронов, побежали к той околице, к которой должны были подойти крысы.

Успели. С запасом. Поэтому не только нашли удобные позиции для стрельбы и смогли убедить крестьян, перепуганных нашим появлением, не мешаться под ногами, но и загнали любопытную детвору на чердаки ближайших домов.

Тот, кто командовал крысами, оказался далеко не дураком: построил своих напарников в колонну по два еще в лесу и повел их к околице в ногу. Видимо, для того, чтобы этот сброд издалека казался подразделением Пограничной стражи, совершающим тренировочный выход. При этом второй и третий ряды строя занимали арбалетчики, готовые к стрельбе, а оба «воина» четвертого ряда прятали за спинами идущих перед ними товарищей простенькие, но от этого не менее смертоносные охотничьи луки. Шли спокойно, но бодро, всячески демонстрируя дисциплину и порядок. А метров за пятьдесят от крайних домов, увидев какую-то излишне любопытную бабу, выглянувшую из окна, враз забыли все требования главаря и, сорвавшись с места, рванули в ее сторону, щерясь от радости и предвкушая скорую забаву. Однако, преодолев половину расстояния до вожделенной добычи, нарвались на залп из девяти арбалетов практически в упор. Вернее, на два залпа: после того, как отстрелялись Фиддин и его подчиненные, Найта добила раненого арбалетчика, Стеша — лучника, а я всадил болт в живот главаря. Последний, девятый, щелчок послужил знаком, после которого весь наш отряд выхватил мечи и бросился к семерке оставшихся на ногах душегубов и, в считанные мгновения добежав до растерявшихся мужчин, практически втоптал их в землю.

Заезжать в Антц я не собирался, поэтому крысам головы не отрубали — убедились, что живых среди них нет, отловили главу деревни и приказали развесить тела где-нибудь на дороге. Мужчина несколько раз торопливо кивнул, а когда понял, что лично ему ничего не угрожает, и догадался осмотреть трупы, вдруг сообразил, чем могло завершиться нападение этих оборванцев на их поселение. После чего, побледнев, бухнулся на колени.

Благодарил истово, с душой. А когда услышал, что мы собираемся ехать дальше, отрицательно замотал головой:

— Уезжать вот так-о-от сразу никак нельзя, арр! Ща я бы-ыренько найду кусок-о-от бумаги, шоб вы поставили эта… пи-ичать. Шо это не мы-о-от, душегубы, а вы наказали лихоимцев-о-от!

Вся его хитрость лезла наружу, как острия чеснока через мешковину, но я сделал вид, что принял его слова за чистую монету и согласился немного подождать. Обрадованный мужчина тут же сорвался с места, как лось во время гона, унесся куда-то в центр деревни и в процессе «поисков бумаги» успел отправить к нашим лошадям чуть ли не все население Глухомани. Причем не с пустыми руками, а с разнообразным угощением. А сам приволок туда же пару овец, которых быстренько зарезал.

В общем, из деревни мы выехали только в середине второй половины дня объевшимися до умопомрачения и насмерть умотанными общением с неутомимой и на редкость болтливой детворой. А также с переметными сумками, забитыми всякими вкусностями. Первые минут сорок я был не в состоянии даже говорить, поэтому покачивался в седле, лениво посматривая по сторонам. Потом заставил себя просмотреть записи боя со всех камер и поискать ошибки. А когда понял, что до заката осталось не так уж и много времени, подключился к спутнику, нашел поблизости сравнительно небольшое, но очень красивое озеро, и направил отряд в его сторону…

…Когда мы выехали на гребень холма, и мои спутники увидели овальное зеркало воды, в котором отражались белые облака, чуть потемневшее небо и ярко-зеленые ели, они на несколько мгновений потеряли дар речи, а эмоции Найты и Дайны плеснули дикой смесью из счастья, благодарности и грусти. И если бывшая советница ничем не показала того, что испытывает, то Тень, оглядев великолепную картину, «жутко возмутилась»:

— А где наш камень⁈

Само собой, все вопросительно уставились на нее. А она, слегка смещая акценты, рассказала о том, как мы прошлым летом раз в десятину уезжали из деревни на почти такое же озеро, где учились плавать и прыгали со здоровенного валуна.

— Угу, вам было здорово! — ворчливо пробормотала Дайна. — А я смотрела на вас из кустов и умирала от зависти. А когда вы уехали в Лайвен, прибегала туда и пыталась повторить все то, что вы вытворяли!

— И как, получалось? — заулыбалась Тень.

— Плавать научилась. И прыгать тоже… — буркнула девушка, а потом вздохнула: — Но без вас на озере было пусто и грустно.

— Да уж, храбрости вам не занимать! — с уважением заметил Магнус.

— Какой храбрости? — удивилась девушка. — Я видела, как развлекаются девочки, которых знала с детства, слышала их непрекращающийся смех и чувствовала, насколько они счастливы! И мне было наплевать, есть там, на дне, Преддверие Бездны или нет — я хотела веселиться так же, как они!

Найта потрепала подругу по волосам и тронула кобылку с места:

— У тебя будет такая возможность. Меньше, чем через кольцо…

…Камень мы все-таки нашли. Невысокий — чуть больше метра высотой. Поэтому лагерь разбили неподалеку от него. А минут через сорок пять, закончив с его обустройством и обиходив лошадей, дорвались до озера. Мужчины вошли в воду в штанах, а дамы — в сменных костюмах торренских наемниц, то есть, в штанах и куртках, застегнутых под самое горло. Несмотря на то, что плавать в одежде было куда сложнее, чем без нее, никто не стенал. Ибо Магнус и его супруги, бултыхавшиеся на мелководье, тихо дурели, глядя, как веселятся Фиддин и его парни, прыгавшие с этого несчастного валуна.

Когда мои вассалы слегка освоились и порядком возгордились, на камень забралась Найта и крутанула заднее сальто. А когда вынырнула на поверхность и услышала восторженный рев мужчин, исполнила тот же прыжок, но на пару со Стешей. Благо с валуна могли одновременно отталкиваться минимум трое.

— А-а-а!!! В прошлом году вы так не умели! — обиженно заверещала Дайна, подплыла к Тени и принялась ее трясти, как тряпичную куклу: — Что смеешься⁈ Учи, давай!!!

Научиться так прыгать захотели все, поэтому с этого момента и до полной темноты камень не пустовал ни минуты, а Найта со Стешей, как главные наставницы, были нарасхват — объясняли ошибки, показывали, как надо и как не надо. Как и следовало ожидать, мои вассалы с легкостью научились крутить и переднее, и заднее сальто что с передней, что с задней стойки. И так же спокойно освоили прыжки в полтора оборота.

В какой-то момент Магнус, наблюдавший за их буйством со стороны, подозвал меня к себе, а когда я подплыл и встал на дно рядом с ним, поинтересовался:

— Результат тренировок на полосе препятствий?

— Угу.

— Чем дольше я с тобой общаюсь, тем интереснее становится моя жизнь!

Я пожал плечами:

— Моих заслуг тут немного: если бы ты не был готов принять то, что нравится мне, то не оборудовал бы полосу у себя дома…

— … и, оставшись в Лайвене, никогда не встретил бы Власту с Риной… — пробормотал он. Потом подумал и по-мальчишески улыбнулся: — Получается, что я такой же странный, как и вы, Эвисы⁈

— А ты спроси у своих красавиц! — предложил я, покосившись на его кобылиц, по очереди укладывавшихся на воду и пытавшихся как можно дольше полежать на спине.

— Девочки, по-вашему, я странный? — «подплыв» к ним поближе, спросил ар Койрен.

— Тебе честно-пречестно? — лукаво спросила Ринка, убрав с лица мокрые волосы.

— Конечно!

— Нет, не странный! — подала голос Власта, обняв подругу. — Странные все остальные. А вы с арром Нейлом и всеми Эвисами — самые что ни на есть правильные!

— То есть, мы с ним чем-то похожи? В смысле, отношением к жизни и так далее…

— Ага! — кивнула Ринка. — И мы счастливы, что Торр привел в Ламм именно вас…

После такого своеобразного признания в любви Магнус растаял. И на какое-то время забыл обо всем, кроме своих супруг — помогал им держаться на воде и отрабатывать движения руками и ногами, вполголоса обсуждал что-то очень приятное и так далее. И оторвался от них только тогда, когда заметил, что мои вассалы, вместо того чтобы прыгать, уставились в темноту. А когда выяснил, что я забрал своих супруг и уплыл нырять на середину озера, не поверил:

— Шутите?

Дэйв аж обиделся:

— Нет, арр, посмотрите сами!

Ар Койрен тут же забрался на камень и уставился в темноту:

— Ничего не вижу…

— А вы позовите — арр Нейл вернется и подтвердит.

Кричать нам он постеснялся. Зато, когда мы вернулись, некоторое время смотрел на сияющую Дайну, а потом заявил:

— Я бы тоже попробовал. Если можно…

Глава 16

Шестой день пятой десятины первого месяца лета.

Городские стены и Полуночные ворота Лайвена мы увидели еще ранним утром, в конце второй стражи, и невольно подстегнули лошадей. Магнус и мои парни пребывали в прекраснейшем настроении, ибо возвращались домой после долгого отсутствия, заранее радовались возможности увидеть близких и вернуться к нормальной жизни. Инеевые кобылицы ар Койрена волновались, не зная, чем их встретит новый город и старшая жена недавно обретенного мужа. А мы с девочками настраивались на безумный день, и поэтому пребывали в омерзительном настроении.

Нет, внешне это, конечно же, не показывали — «предвкушали» встречу с соскучившимися домочадцами, подшучивали над Властой и Риной, страдали из-за того, что на въезде в город собралась приличная очередь. И параллельно болтали с Майрой, Вэйлькой и Алькой, которые так же, как и мы, морально готовились к тяжелой встрече. Становиться в очередь, слава Пресветлой и королю Зейну, не пришлось. Как только мы подъехали достаточно близко, чтобы стоявший рядом с мытарем подчиненный дяди Витта разобрал мои родовые цвета, как все проблемы с проездом были решены: служащий Ночного двора скользнул к десятнику и шепнул ему на ухо пару фраз, а тот очень шустро и умело организовал свободный коридор. На воротах между Нижним и Верхним городом повторилась та же история, поэтому мы, беспрепятственно проехав между створками, добрались до середины предвратной площади и разделились — ар Койрены пожелали нам хорошего дня и свернули направо, в сторону дома. А мы поехали прямо, к торговым рядам. Ибо я не забыл обещание, данное самому себе, соответственно, собирался купить Лане брачный браслет и кинжал меньшицы.

Мотаться по Лайвену в первой половине дня, вдесятером, да еще и одвуконь, было не очень весело, в результате чего на не такой уж большой крюк и общение с ювелиром мы убили больше полутора часов. И порядком озверели от безумного количества прохожих, всадников, телег и карет, попадавшихся нам на пути. Но все плохое когда-нибудь заканчивается, поэтому ближе к полудню мы, наконец, въехали в Служивую слободу и почувствовали себя дома. Правда, по-разному — мои вассалы горячили лошадей и с трудом сдерживали нетерпение, а я пребывал в сильнейшем напряжении. И вскоре дождался ожидаемой боли — когда подхватил Дар Вэйльки и почувствовал эмоциональную яму в душе Ирланы.

Тем не менее, лицо я удержал. Поэтому, добравшись до наших ворот, весело рявкнул:

— Оден, открывай — мы вернулись!

И даже улыбался. Все время, которое понадобилась парню, чтобы вынестись из караулки, пробежать полтора десятка метров по двору и сдвинуть в сторону тяжеленный брус. Зато, как только увидел выражение его лица, выпустил наружу все свои страхи:

— Что случилось⁈

— Беда, арр… — глядя мне в глаза мертвым от затаенной боли взглядом, еле слышно выдохнул он. — Арессу Тину убили!

— Кто⁈ — одновременно выдохнули мы все. А я смотрел на слезы, которые катились по щекам Одена, и чувствовал себя подлецом.

— Неизвестно. Парни арра Витсира роют землю уже который день, но пока ничего не выяснили!

— Понятно… — глухо бросил я, въехал во двор, спешился и утонул в том эмоциональном безумии, в котором пребывали мои домашние.

Нет, часть этой боли я уже чувствовал, когда прилетал по ночам. Но тогда большая часть домочадцев спала. А вот так, собранная воедино, она показалась мне невыносимой. Увы, это были еще цветочки: когда из дома выбежали девочки, влипли в мои объятия, и я ощутил, как содрогается от рыданий Лана, сердце просто разорвалось на части. И я напрочь перестал соображать.

Кажется, что-то говорил. И вассалам, и слугам. Потом, вроде бы, пообещал найти убийц и отомстить. А когда слова закончились, не думая, прихватил с собой переметные сумки и, еле переставляя ноги, зашел в дом. Сколько времени я просидел в гостиной, слушая рассказ девочек и перебирая волосы тихо плачущей Ланы, не скажу даже под страхом смерти. Помню лишь, что в какой-то момент почувствовал себя настолько плохо, что испугал Вэйльку с Найтой, и они насильно утащили меня на остров, затолкали в первую попавшуюся комнату, где принялись лечить. Увы, всего лишь тело. А когда поняли, что в этом случае их Дары не помогают, разозлились.

— Перестань пропускать их боль через свою душу, слышишь⁈ — требовательно рявкнула младшая, встряхнув меня несколько раз.

— Ты только начал делать то, что нужно всему роду! — поддержала ее Тень. — Поэтому соберись и закончи начатое!

Там, на острове, эмоционального давления не было, поэтому я заставил себя загнать чувство вины в оковы воли и решительно сел:

— Все, я в порядке!

— Еще нет… — проворчала Майра, прибежавшая на остров с небольшим запозданием, и поэтому ожидавшая результатов «лечения», прислонившись к входной двери: — Ты пыльный, грязный и пахнешь лошадиным потом. А должен выглядеть безупречно.

Я угрюмо кивнул. А уже через минуту оказался в ванной, под струями душа. В окружении трех женщин, от всей души пытавшихся согреть меня жаром своих сердец. И вскоре растворился в их сознаниях…

…Домой вернулся минут через сорок. В траурном костюме и морально готовый ко всему. Первым делом вышел во двор, кликнул Одена и приказал ему через три кольца собрать всех домашних в обеденном зале первого этажа. Затем поднялся в свои покои, достал из переметных сумок, так и валявшихся в середине гостиной, кинжал с брачным браслетом, вошел в спальню и присел на кровать рядом с лилией:

— Лан, это тебе. Извини, я хотел свозить тебя в храм Пресветлой сразу после возвращения с Окраины, но почти сразу же уехал в Торр-ан-Тиль…

Девушка равнодушно мазнула взглядом по знакам нового статуса и криво усмехнулась:

— Нейл, я — твоя. Остальное неважно…

— Важно. Я считаю тебя своей меньшицей, и хочу, чтобы ты узнала об этом сейчас, а остальные — после завершения траура.

— Я знаю. Давно… — грустно улыбнулась она. — Но все равно спасибо.

— Пожалуйста… — ласково потрепав ее по волосам, сказал я, жестом подозвал к себе бывшую советницу, с самого приезда скромно сидевшую на подоконнике, и вздохнул:

— Лана, Аля, это Дайна, моя новая меньшица…

— Стеша ее уже представила! — обняв меня за талию, сообщила Алька, потерлась щечкой о мое плечо и добавила: — И не рви себе душу: раз Пресветлая свела ваши пути именно сейчас, значит, так было нужно. А мы с ней уживемся.

— Уживемся… — еле слышно подтвердила лилия, и из ее глаз сами собой полились слезы.

— Тогда вам первое задание: через полтора кольца я собираюсь представить ее вассалам и слугам, значит, через кольцо вы должны быть соответствующим образом одеты…

Дальше можно было не продолжать — девочки тут же повели Дайну в баню, а я вытащил из переметной сумки мешок с золотом и унес его в кабинет. Пока дамы приводили себя в порядок, с помощью Амси посчитал, кому из вассалов какая сумма полагается, и разложил деньги в синтезированные мешочки. А когда закончил, поинтересовался последними новостями. И получил сногсшибательный ответ:

— Самая последняя новость — Зейну доложили о твоем приезде, и он вот-вот выедет из дворца в сопровождении Маниши, Террейла и ар Дирга. Предпоследняя — из дома, опять же в твою сторону, уже выехал Магнус со всеми тремя супругами.

— А Дора? — зачем-то спросил я

— До нее новость о твоем приезде пока не дошла…

…Ар Койрены прибыли к нам в гости буквально через пару минут после того, как я закончил раздавать заработанное и отпустил вассалов и домочадцев по своим делам. Спрыгнув с лошадей, они вбежали в дом, следом за Селией влетели в обеденный зал и рванули ко мне. Магнус, мрачный, как грозовая туча, стиснул меня в объятиях, скрипнул зубами, высказал соболезнования и тут же поинтересовался, что известно об убийцах. Заплаканная Ивица, облаченная в траурное платье, присела в глубоком реверансе, потом плюнула на хорошие манеры, обняла Найту и заревела. А Рина с Властой, шмыгая носами, сказали по паре теплых слов и прибились к Стеше.

Пока Селия с Лиирой и Ксаной накрывали на стол, я представил инеевым кобылицам свою семью, а старшую жену Магнуса познакомил с Дайной. Потом мы расселись вокруг стола и помянули Тину. К этому времени я более-менее свыкся с необходимостью говорить о ней, как об усопшей, и, кроме того, настроился на игру, поэтому почти без особого внутреннего сопротивления рассказывал какие-то истории из нашего с ней общего прошлого и со щемящей грустью слушал воспоминания остальных девчонок.

Минут через сорок в зал тихонько просочилась Селия и шепнула на ухо, что приехал король. Я, естественно, вышел его встретить. А когда поздоровался и проводил в зал, то невольно опешил — Зейн, высказав соболезнования моим женщинам, запретил Магнусу пересаживаться, и сел в следующее кресло с мужской стороны. Террейл последовал примеру отца. А Маниша обняла Найту со Стешей, втиснулась между ними и горько заплакала!

Вспоминали Тину долго и от души, а принц даже высказал сожаление, что знал ее недостаточно хорошо. Причем сказал это искренне, и не кривя душой! Что особенно приятно, никто никуда не торопился. И даже король с королевой вели себя так, как будто приехали в гости к очень близким друзьям, причем равным по статусу. Единственным человеком, который не находил себе места, был дядя Витт — он ел себя поедом за то, что за целую десятину, которая прошла со дня убийства, не нашел даже кончика ниточки, ведущей к заказчикам убийства, поэтому то скрипел зубами, то порывался что-то сказать, то невидящим взглядом пялился в стены.

Часа через два после их приезда, когда я, как хозяин дома, встал из-за стола, чтобы гости, при желании, могли сходить справить нужду или немного расслабиться, он подошел ко мне и развел руками:

— Мои люди перевернули вверх дном весь Лайвен, но ничего не нашли. Мы знаем, откуда стреляли, нашли арбалет, два неиспользованных болта и… больше ничего: убийца словно испарился!

— И никаких догадок? — угрюмо спросил я.

— Никаких… — вздохнул он. А потом стиснул мое предплечье: — Единственное, к чему можно прицепиться — это сам арбалет: он совершенно точно сделан под заказ и рассчитан на скрытое ношение. Знаешь, я не поленился, разобрал его на части и сравнил отдельные детали с деталями арбалетов лучей хейзеррских боевых звезд и тех, которые мы вывезли из их посольства. И не нашел ничего общего — этот отличается даже деревом, которое пошло на ложе.

— А с торренскими сравнивал? — спросил я.

Лайвенский Пес кивнул:

— Да. С тем же результатом. Но почти уверен, что сделали его где-то тут, в Маллоре.

— Вывод?

— Я думаю, что работал кто-то из верхушки гильдии убийц. За очень большие деньги. Но доказательств у меня, увы, нет…

— Что ж, спасибо и на этом… — после длинной паузы зло ощерился я. Потом невидящим взглядом уставился в окно и скрипнул зубами: — Я поищу. Сам. И найду…

Через некоторое время пообщаться захотел и Зейн. Этот еще раз высказал свои соболезнования и тоже повинился:

— Я отправил письмо в торренское посольство сразу же, как только узнал о том, что в Тину стреляли, но Веллит отписал, что голубь долетел до Торр-ан-Тиля чуть ли не через стражу после вашего отъезда. Он послал вдогонку кого-то из своих помощников, но те вас то ли не догнали, то ли не нашли.

— Да, мы заезжали в Ламм. Это деревенька неподалеку от столицы… — «вспомнил» я. — Незадолго до этого ар Койрен объездил двух инеевых кобылиц, и мы праздновали это событие с его новыми родственниками.

— Этих? — кинув взгляд на Власту с Риной, негромко спросил он.

Я кивнул:

— Да. Кстати, особы, достойные уважения.

— А что за новая девушка в цветах твоего рода?

— Подруга детства моих торренок. Мы случайно столкнулись с ней по дороге домой, и Найта посоветовала ее объездить.

— Сама? Зачем⁈ — удивился самодержец.

— Сказала, что таких, как она, отпускать нельзя.

— И?

— Я верю Найте, как самой себе. Поэтому бросил Дайне вызов. И смог победить только тогда, когда взял ее на удушающий захват и додавил до беспамятства… — угрюмо, но с уважением в голосе сообщил я. — А ведь девочка влюбилась еще прошлым летом и весь год мечтала стать моей!

— Эх, разогнать бы в Бездну весь курятник Террейла и найти ему хотя бы одну такую! — посмотрев на сына, негромко воскликнул Зейн. — А то у него что ни супруга, то пустышка!

— В эту поездку брать его с собой не стоило, ибо ехали не просто так. А через годик можем и свозить. Благо тропинку в Ламм мы уже натоптали…

Король обрадовался. Потом вытряс из меня все причины, заставившие отправиться в Торр-ан-Тиль и подробности «общения» с представителями торренского высшего света. И заставил пересказать беседу с Беордом на том знаменательном балу, так как в докладе посла говорилось лишь то, что она была. Я рассказал, достаточно подробно. А когда закончил, Шандор задумчиво подергал себя за ус:

— Вот оно что! А я-то думал, чего это Полуденная тысяча Беорда сначала готовилась к войне, а потом вдруг резко перестала! И даже решил, что осведомитель просто набивает себе цену.

— Колвер не дождался подходящей причины… — криво усмехнулся я. — Вот и пришлось спешно менять планы.

— … из-за вас с ар Койреном! — дополнил мое предложение самодержец. И задумчиво подергал себя ус: — Что ж, теперь все понятно. И… я придумаю, чем вас отблагодарить…

…Шандоры и дядя Витт уехали от нас после заката. Проводив их до ворот и дождавшись, пока Оден закроет створки, я вернулся к крыльцу, поднялся в дом и наткнулся взглядом на Магнуса, сидящего на ступеньках лестницы и явно жаждущего поговорить.

Я подошел к нему, уселся на ту же ступеньку и предложил:

— Рассказывай…

— Хочу поблагодарить за отношение твоих девочек к Ивице: пока нас не было, она, оказывается, ночевала у вас чуть ли не каждую ночь. А они не только не давали ей скучать и грустить, но и приохотили к тренировкам. И теперь она хочет идти по Пути Меча вместе со мной.

— А я-то тут причем? Благодари девочек!

— Их — уже. А теперь благодарю тебя. Ибо прекрасно знаю, что в этом доме вопреки твоей воле не делается ничего.

Утверждение было верным, поэтому я промолчал. А через пару мгновений услышал следующий вопрос:

— С чего начнешь?

— С небольшой прогулки в город… — буркнул я. И, предвосхищая напрашивающуюся просьбу, отрицательно мотнул головой: — Нет, сегодня тебя с собой не возьму — там потребуются навыки, которых у тебя пока нет.

— Что ж, тебе виднее. Но…

— Я знаю. И позову. Позже.

Говорить что-либо еще не было необходимости, поэтому Магнус решительно встал и вернулся в обеденный зал. А минут через пятнадцать собрал своих супруг, попрощался и уехал…

…Перед тем, как выехать в город на ту самую небольшую прогулку, я больше двух часов проторчал в кабинете, изучая базу данных системы наблюдения и контроля. То есть, сначала ознакомился со всей значимой частью собранной информации и запомнил самое необходимое, а затем с помощью Стеши и Сарджа еще раз пробежался по основным пунктам операции, спланированной ими еще до нашего отъезда в Торр-ан-Тиль. Естественно, не обошлось без правок, но они были несущественными, поэтому уложив в голове все то, что требовалось знать и помнить этой ночью, я свернул окно СНК, вызвал к себе Вэйльку, Сангора с Фиддином, Лоннера и Дэйва.

В принципе, особой необходимости брать с собой вассалов я не видел — этот этап операции был простым, и провести его можно было десятком способов попроще. Но Стеша заявила, что участие вассалов позволит еще сильнее сплотить род, и настояла на своей правоте.

Когда парни поняли, куда и зачем мы собираемся, их души полыхнули мстительной радостью. Но внешне это никак не проявилось — они предельно внимательно выслушали объяснения, а когда я закончил, унеслись собираться. Мы Дарующей последовали их примеру. Только отправились не к себе, а на остров.

Обратно вернулись закутанными в плащи, в сопровождении Стеши вышли во двор и забрались в карету. А через пару минут к нам присоединились и четыре «оживших кошмара» — воины в маскхалатах черно-серой расцветки, украшенных обрывками «грязных тряпок», «картофельной кожурой» и так далее. Оден, проинструктированный тактиком семьи, тут же тронул карету с места, выехал со двора и направил ее в сторону Торговой слободы…

…Постоялый двор «Костер в ночи», как обычно, не спал. Подвыпившая молодежь из Младших родов или побочных ветвей Старших накачивалась дешевым вином, горланила песни, цеплялась к подавальщицам, чужим лилиям и так далее — в общем, демонстрировала удаль, как могла. Во дворе перед входом тоже царила отнюдь не тишина. Пара упившихся в хлам парней чуть старше меня усиленно изображала поединщиков, совершенно бестолково размахивая мечами. Их не менее пьяные товарищи встречали восторженными воплями каждый намек на удар. А зрители потрезвее истерически ржали после каждого промаха, потери равновесия или падения.

Нас с Вэйлькой не заметили. Вернее, отдельные личности мазнули взглядами по нашим лицам, но сочли, что угрюмый парень с жутким шрамом от правой брови до подбородка и его страшная, как смерть, подружка им не интересны, и тут же о нас забыли. Пара вышибал, встретившая нас за входной дверью, оказалась чуть более любопытной — спросила, хватит ли нам денег для отдыха «в настолько дорогом» заведении. А как только увидела плотно набитый кошель, разошлась в стороны, тем самым, предлагая проходить внутрь.

Вот мы и прошли — огляделись по сторонам, заметили «практически свободный» стол в левом дальнем углу трапезной и направились в его сторону. А когда добрались, бесцеремонно уселись спиной к стене и равнодушно оглядели сидевшего напротив молодого и чуть полноватого мужчину в цветах ар Витзеров.

— Это Коготь… — хриплым и на редкость неприятным голосом представила меня Вэйлька. — Он не в настроении, а ты занял его стол. Найдешь другое место — останешься в живых. Нет — умрешь.

О том, что в «Костре» собираются самые наглые, опасные и удачливые представители городского дна, ар Витзер явно слышал. И, скорее всего, не один раз. А также привык, что к нему, как к представителю опального рода, относятся с пренебрежением чуть ли не все подряд. Поэтому без каких-либо возражений забрал тарелку с недоеденным куском мяса и кубок с вином, встал и ушел в другую половину зала.

— А как же гордость благородного и все такое? — проводив его насмешливым взглядом, негромко поинтересовалась Дарующая.

— Нейл умница, выбрал не кого-нибудь, а ар Витзера… — тут же отозвалась Стеша, наблюдавшая за ходом операции через наши камеры. — А они боятся даже собственной тени…

Тем временем я подозвал к себе ближайшую подавальщицу, потребовал принести кувшин лучшего вина, два кубка и две тарелки свиных ребрышек. А так как выходить из образа не собирался, то шлепнул девицу по необъятной заднице и довольно ощерился.

— Так вот что Нейлу нравится в женщинах! — написала Вэйлька в оперативный канал. И деловито поинтересовалась: — Слышь, Стеш, ты готова к такому изменению?

— Не-не-не!!! — заверещала меньшица. — Я буду радовать Нейла большой грудью, а большой задницей пусть радует кто-нибудь еще…

Мешать девочкам скрашивать шуточной грызней два, а то и три часа бестолкового ожидания я не собирался, поэтому «лениво» огляделся. Минут пять-семь наблюдал за поваренком, поочередно крутившим два мощных вертела со свиными тушами, подвешенными в здоровенном очаге. Оценил стати каждой подавальщицы, и прикипел взглядом к самой грудастой, «к сожалению», крутившейся в середине зала. «Насмотревшись» на воистину невероятные полушария, каждое из которых было больше моей головы, я попытался, каково круглые сутки таскать такую тяжесть. Потом заинтересовался вспыхнувшей потасовкой, презрительно скривился, увидев, что удар одного из противников даже не пошатнул второго, и демонстративно отвернулся. В процессе мазнул взглядом по двери черного хода, расположенной в пяти метрах справа, и сосредоточился на своей спутнице. Хотя на самом деле подключился к камерам дронов, висящих снаружи, и убедился, что все четыре вассала не только заняли предписанные места, но и очень неплохо замаскировались.

Когда подавальщица принесла заказанное — поел, хотя вкус еды и оставлял желать лучшего. Насытившись, сосредоточился на вине. В смысле, послушал лекцию Амси о строении вещества, не без труда уложил в голове услышанное и, наконец, дождался — из боковой ниши, расположенной метрах в пятнадцати от нас, выглянули два мордоворота с лицами, знакомыми по архиву СНК. Цепко оглядев каждого из пьянствующих за ближайшими столиками, они что-то коротко бросили в полумрак за спиной и двинулись по направлению к двери черного хода.

Жерк по прозвищу Скользкий, Голос главы гильдии воров в Верхнем городе Маллора, тут же вышел на свет и в сопровождении еще двух телохранителей зашагал следом за первой парочкой. Выглядел он… хм… своеобразно — поверх дорогого и очень хорошего костюма свисала массивная, но на редкость аляповатая золотая цепь. Ухоженные и причесанные седые волосы зачем-то стягивала широкая лента, более уместная в качестве украшения для мужчины. На широком и «невероятно роскошном» поясе висело аж два тесака, ножны которых были украшены драгоценными камнями сверх всякой меры, а пальцы обеих рук оказались унизаны перстнями. Двигался Скользкий соответственно наряду — величественно «плыл» между столами, не замечая как ремесленников, так и благородных. И всем своим видом демонстрировал непоколебимую уверенность в себе. Что интересно, большинство окружающих признавало его «статус» — старательно отводило взгляды, убиралось с пути или прерывало разговоры при его приближении!

Мы с Вэйлькой сочли это невместным даже в тех образах, в которых пребывали. Поэтому я презрительно оглядел Жерка с головы до ног, поморщился и высказал Дарующей все, что думал о его наряде. А она «угодливо» хихикнула.

Обращать внимание на нахального юнца Голос главы гильдии воров посчитал ниже своего достоинства, поэтому равнодушно прошел мимо и замер перед дверью. А вот телохранители подобрались. Особенно последняя пара. И все время, пока первые двое громил, выскользнувшие на задний двор, убеждались в том, что там их хозяину ничего не угрожает, не сводили с меня внимательных взглядов. И при этом пребывали в постоянной готовности к атаке. А петелек, наброшенных на них, не чувствовали. Поэтому, услышав фразу «Пусто, можно идти», втолкнули Скользкого в дверной проем. И, продолжая смотреть мне в глаза, качнулись, чтобы идти следом, но застыли, примороженные к месту приказом «Стоять!». А затем, не в силах сопротивляться воле потомка Наказующих, подошли к нашему столу и уселись рядом, чтобы упереться спинами в стену, привалиться друг к другу плечами и умереть. От остановок сердца, организованных им сильнейшей Дарующей этого мира.

Убедившись, что они не рухнут лицом в стол и не сползут с лавки, мы с Вэйлькой встали, никуда не торопясь, добрались до двери и вышли во двор. Затем так же спокойно дошли до калитки, выскользнули на улицу и нырнули в темноту безымянного переулка, пробежали по подворотням, вышли на улицу Ночных Гроз и забрались в карету…

…Когда мы подъехали к воротам моего владения, в особняке спала одна лишь Лана. Да и та из-за «коварства» Найты, усыпившей подругу еще до нашего отъезда. Пока Рогер открывал створки, во двор высыпали все домочадцы и, сбившись в плотную толпу, с мстительным злорадством наблюдали, как парни вытаскивают пленника, связанного по-шартски, наружу, как волокут его в большую баню и заносят внутрь. Не разошлись и потом — принесли несколько лавок, расселись поудобнее и приготовились ждать то ли воплей пытаемого, то ли результатов допроса.

Чувствовать их единодушие было приятно, поэтому я не без внутреннего сопротивления заставил себя отвлечься от их эмоций и вместе с Вэйлькой ушел на остров, дабы вернуть лицам нормальный вид — в смысле, снять с них очередные подарки искинов — морф-пленки. Зато, когда вернулся, сразу же сосредоточиться на пленнике, который к этому времени успел не только прийти в себя, но и набраться достаточно смелости, чтобы начать хамить!

— Парни, вы, кажется, не поняли, с кем имеете дело! — снисходительно посмотрев на нас «сверху вниз», сообщил он сразу после того, как Фиддин вытащил из его рта «узду» и усадил на табурет. — Если вам дорога жизнь…

— Я — Нейл ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья, сюзерен Тинатин Грозы, убитой десятину назад в кафе мэтра Колина…

Как только Жерк услышал мое имя, его чувства полыхнули воистину безумным ужасом, а от уверенности в себе не осталось и следа. Мало того, мужчина побледнел, как полотно, вспотел и нервно облизал пересохшие губы:

— Арр, я не имею к этому никакого отношения, клянусь Пресветлой, своей кровью и жизнью! Поверьте, я вор, а не убийца!!!

Я накинул на его сознание петельку, добавил голосу «черноты» и бесстрастно продолжил:

— Ты голос главы гильдии воров Маллора. А еще являешься связующим звеном между вашей гильдией и гильдией убийц…

— Так и есть, арр! — заверещал он. — Но я не принимал такого заказа! Да и не стал бы!! Ни за какие деньги, ибо знаю, чем заканчиваются любые попытки объявить вам войну!!!

— Война уже объявлена! — равнодушно буркнул я. — Поэтому сейчас ты расскажешь мне все, что знаешь о гильдии убийц, начиная с условных знаков, которыми обмениваются между собой ее члены, и заканчивая описанием всех мест, в которых собираются эти твари.

Воли в моем голосе было предостаточно, поэтому мужчина немедленно заговорил. И начал вываливать на нас столько информации, что мне пришлось послать Дэйва за пером и бумагой. Само собой, лишь для видимости, ибо к моим услугам был комм, потолочная камера и память сразу двух искинов…

…«Пел» Скользкий до конца первой стражи, не замолкая ни на мгновение. А когда иссяк, я вышел из бани, оглядел домочадцев, так и сидящих перед входом, и хмуро поинтересовался:

— Может кто-нибудь нарисовать лицо человека по имеющемуся описанию?

Дайна огляделась по сторонам, «поколебалась», а затем решительно встала:

— Если больше некому, то попробую я…

Талант Тины к рисованию, о котором мне говорила Амси еще зимой, реальные изображения из базы данных СНК, появляющиеся в окне ТК бывшей советницы, и «подсказки» Скользкого Жерка дали результат — из-под пера Дайны выходили портрет за портретом. Пусть грубых и примитивных, но вполне узнаваемых. А оборотная сторона листков тут же покрывалась перечислением особых примет, привычек, любимых мест и так далее.

Этой частью работы занималась Стеша. Конечно же, не просто так — единственная из моих женщин, имевшая доступ к базе данных СНК, она добавляла к информации, озвученной Голосом главы гильдии воров, ту, которую ранее собрали дроны Сарджа. При этом исправляла ошибки, неточности и так далее.

Знал Жерк многое и многих, противиться моей воле не мог, поэтому закончив с рассказами о гильдии убийц, перешел к гильдии воров. И стал рассказывать не только про ее членов, места их сборов и проживания, но и об известных ему ограблениях. С указанием заказчиков, если таковые были, а также исполнителей и жертв. В процессе рассказа наговорил себе четвертований на десять, а когда выболтал и это, не замолк, а принялся терзать свою память, выискивая в ней хоть что-то не озвученное.

Такое, воистину безумное, желание сотрудничать никого не удивляло: мои женщины не раз и не два пробовали действие воли на себе, и знали, как она работает. А вассалы были искренне уверены, что Скользкого до смерти напугало слово «Эвис», и страшно гордились тем, что являются членами моего рода! Что очень радовало, ибо корректировать их сознания мне, откровенно говоря, не хотелось.

Ближе к концу третьей стражи пришлось переложить бремя допроса на плечи Сангора и Стеши, так как к нам в гости приехала Дора. Как ни странно, то, что эта женщина «моими стараниями» постарела лет на десять, никак не задело. Вероятнее всего потому, что я точно знал, что со здоровьем у нее все в полном порядке.

Я пообщался с ней часа полтора, заодно и позавтракав, потом сообщил, что уже занимаюсь поисками виновных, сослался на отсутствие свободного времени и вернулся к Жерку, проигнорировав вопросы излишне любопытной родственницы и оставив ее под присмотром Майры и Альки.

Во второй половине дня пришлось отрываться от вора еще дважды. Сначала для того, чтобы пообщаться с приехавшим в гости Магнусом и пообедать, а затем — на короткую, но достаточно тяжелую беседу с Ларкой, внезапно подключившуюся к личному каналу и попросившую уделить ей немного времени.

— Нейл, вы перестали мне доверять? — спросила девушка, когда я поднялся на второй этаж и пригласил ее в кабинет.

— Нет… — усевшись в кресло, ответил я. — Мы тебе доверяем так же, как раньше.

— Тогда почему вы меня постоянно усыпляете и блокируете доступ к оперативному каналу?

— Потому, что любим.

— Прости? — опешила она.

— Мы тебя бережем от лишней крови, чужой или своей боли и грязных подробностей настоящей жизни!

— Зачем⁈

— Я не хочу, чтобы ты пропускала через свою душу всю ту грязь, в которой мне приходится копаться. Я берегу твою подростковую наивность, умение радоваться мелочам, веру в счастливое будущее и восторженный взгляд на мир, то есть, все то, что так приятно слышать в твоей душе!

— Я хочу делить с вами абсолютно все! И радость, и боль, и сча— …

— Лан, если у тебя появится возможность оградить меня от какой-либо своей боли, ты это сделаешь или дашь мне возможность ею упиться?

Девушка отрицательно помотала головой:

— Ты говоришь не о том. Вот посмотри, сейчас я полностью открыта, то есть, ты читаешь мельчайшие оттенки моих чувств. Зато я тебя не слышу, хотя, вроде бы, должна. И точно так же глохну почти всегда, когда заговариваю о Тине, ее смерти или темах, имеющих к этому хоть какое-то отношение!

— Вывод ты сделала правильный… — вздохнул я. — Все именно так, как ты сказала. И твоя «глухота» — следствие моего прямого приказа. Так надо, Лан. Очень надо! И когда я тебе все расскажу, ты убедишься, что я был прав. Поэтому потерпи еще немножечко, хорошо?

Лилия сглотнула подступивший к горлу комок и тихо спросила:

— То есть, вы закрываетесь не потому, что перестали мне доверять?

— Нет. Мы вынуждены. И очень из-за этого переживаем…

Девушка очень хотела верить моим словам, но все равно сомневалась. Поэтому я набросил на ее сознание петельку и дал возможность услышать свои эмоции:

— Мы любим и уважаем тебя даже больше, чем раньше. И, если бы не настоятельная необходимость, не закрывались бы. Слышишь?

Почувствовав, что я говорю именно то, что думаю, Лана чуть не заплакала от облегчения, но сдержала всплеск эмоций и виновато вздохнула:

— Спасибо. И… извини, что я оторвала тебя от важных дел…

…Возиться с портретами и надписями на их обороте Дайна со Стешей закончили ближе к закату. Скользкого Жерка сразу же удавили, вынесли на Пепельную Пустошь и прикопали, а я, зачем-то пересчитав рисунки, задумчиво потер многострадальную переносицу и вышел из бани во двор, к вассалам и домочадцам:

— Нам объявили войну. Кто — не знаю. Глава Ночного приказа, хорошо известный вам арр Витсир утверждает, что арбалет, из которого была застрелена Тина, был изготовлен здесь, в Лайвене. И что, скорее всего, в нее стрелял кто-то из верхушки гильдии убийц. На этих листках… — я продемонстрировал рисунки Дайны, — … портреты тех, кто мог взять такой заказ, и кто выбился в верхушку гильдии, лишая жизни наших с вами соотечественников. Я собираюсь взять с них кровью за кровь и болью за боль. И мне нужна ваша помощь.

Все, кто находился во дворе, включая горничных и кухарок, в едином порыве подались вперед и полыхнули злой радостью:

— Мы готовы, арр!

— Что надо сделать?

— Приказывайте!

Я выдержал небольшую паузу и заговорил:

— Для начала Фиддин, Сангор, Дитт и Дэйв возьмут с собой по одному человеку и поедут к Койренам, Сиерсам, Диргам и Маггорам. За каретами…

…К тому моменту, как в наш двор въехала последняя, шестая, одолженная карета, вооруженные до зубов «боевые четверки» получили все нужные указания и были готовы к любым неожиданностям, поэтому сразу же выехали за ворота и двинулись туда, куда потребовали старшие. То есть, я и все мои женщины, за исключением Дайны и Стеши — первую я оставил дома для того чтобы никто не удивлялся, откуда берутся новые портреты, а вторую для координации групп, работы с СНК и синтезатором, а также проведения допросов будущих пленников.

Каждому старшему выделил по два своих вассала и по одному воину из десятка, который привезли с собой ар Койрены. Всех «лишних», а с ними и Власту с Риной, передал под начало тактика операции, сообщив, что информация от тех пленников, которых мы будем привозить, намного важнее, чем процесс их поимки.

Выкорчевывать шваль, зарабатывавшую деньги на убийствах, начали с верхушки гильдии. Моя «четверка» поехала в гости к ее главе, Вэйлька и Найта отправились за обоими Голосами, а Майра, Алька и Лана — за их помощниками. Да, я рисковал. Но не так уж и сильно, ибо трое последних жили жизнью «обычных ремесленников», и в их фальшивых семьях были только «жены». А три телохранителя Голосов имели не так уж и много шансов остановить Дарующих, да еще и облаченных в парадно-боевые костюмы, синтезированные Амси из материала, способного остановить выстрел из самого мощного арбалета. Сам рисковал чуть больше, ибо главу охраняло шестеро не самых худших бойцов гильдии, а в его доме было целых два подземных хода. Но для уменьшения риска я взял с собой еще и Магнуса.

Стараниями Стеши и Сарджа все шесть боевых групп подъехали к домам будущих пленников почти одновременно. Сбавили ход на подъезде, дождались чуть запаздывавшей «четверки» Альки и, используя кареты, как подобие лестниц, перебрались через заборы. Роли распределили еще по дороге, поэтому никто не тупил — один человек из каждой группы оставался на дворе и смещался к правому ближнему углу здания, чтобы контролировать передние окна и боковую стену. Второй — к левому дальнему. А «старший» с напарником влетали в дверь или в окно и, вырезая все, что шевелится, устремлялись туда, куда показывали метки на экранах ТК.

Телохранители Чоха по прозвищу Паскуда отреагировали на звон разбивающихся стекол похвально быстро и, разбившись на пары, рванули, кто куда. Первая — к окну в боковой стене дома, через которое влетели я и Дэйв, вторая — к комнате, в которую забрались Магнус и Ларри, а третья унеслась на второй этаж, чтобы взять под охрану своего работодателя. Рваться в бой первые две не спешили, разумно рассудив, что незваных гостей лучше расстреливать из наручных стрелометов. Причем прячась за предметами обстановки и отлавливая в момент прохода дверных проемов. Только такая предусмотрительность им не помогла: я, видевший силуэты своих противников в тепловизоре, сходу рванул на сближение, сместился в сторону в момент, когда они вытянули в мою сторону левые руки, и, увернувшись от болтов, выпущенных практически в упор, отправил обоих за Грань. После чего отправил Дэйва на помощь Магнусу и Ларри, а сам взлетел вверх по лестнице и вкатился в спальню, в которой меня с нетерпением ждали. Там прямо с переката влип в душу правому телохранителю и тут же ушел ему за спину. А когда почувствовал глухой удар, с которым арбалетный болт, выпущенный его товарищем, пробил кожаный нагрудник моего живого щита, метнулся к стрелку. Не забыв чиркнуть ножом по горлу его случайной жертвы.

Среагировать на атаку на полной скорости убийца не успел. Поэтому, выхватив из ножен оба тесака, просто отмахнулся, защищаясь от возможной атаки с той стороны, с которой мелькнула смазанная тень. Воспользовавшись подаренной возможностью, я вбил нож ему в печень, затем перечеркнул горло «Второй Улыбкой», накинул петельку воли на сознание Паскуды и в буквальном смысле выжег в его душе несколько приказов. А когда почувствовал, что сделал все, как надо, сбил мужчину с ног, перевернул на живот, вынес обе руки из плечевых суставов и быстренько связал. Потом спохватился, вытащил из перевязи два стилета с гербом рода на рукояти и всадил в правую глазницу каждому трупу…

…По городу мотались почти до середины ночи. Сначала отловили всех самых значимых членов гильдии убийц и верхушку гильдии воров, а потом занимались швалью помельче. Увы, не обошлось без ряда не очень приятных неожиданностей. Некоторые будущие пленники шарахались по городу, поэтому брать их приходилось только после «уточняющих допросов» Стеши и после возвращения какой-нибудь кареты с очередной «добычей» в наш особняк. Одного убийцу, оказавшегося слишком прытким, гоняли по всей Кожевенной слободе, а еще двоих — по трущобам Нижнего города. Кроме того, трое вассалов Магнуса из боевых четверок Майры, Альки и Ланы получили легкие ранения; Тамор, на пару с братом носившийся по Кожевенной слободе, умудрился упасть в какую-то яму и сломать руку, а Ларри нарвался на злющего цепного пса и заработал два укуса. Впрочем, никто особо не расстраивался, ибо наш «улов» говорил сам за себя — за вечер и половину ночи мы умудрились приволочь домой пятьдесят два пленника и оставить в городе двадцать шесть трупов со стилетами в глазницах! Поэтому пострадавшие, подшучивая друг над другом, отправились лечиться к Хельге с Хильдой, большая часть вассалов после помывки в моей бане была накормлена и отправлена отдыхать, а я, Магнус, мой сенешаль и десятники, наскоро перекусив, занялись самым неприятным — допросами…

Глава 17

Восьмой день пятой десятины первого месяца лета.

Приближение первых гостей — дяди Витта и десятка его сопровождения — я услышал в самом начале третьей стражи, когда вытрясал подробности прошлых «подвигов» из очередного пленника. Ничего, кроме омерзения, рассказ убийцы не вызывал, поэтому я не на шутку обрадовался возможности хоть немного отдохнуть и чуть было не унесся во двор встречать друга рода. Но, слава Пресветлой, сообразил, что ему еще ехать и ехать, и, убедившись, что Майра записала ответ на предыдущий вопрос, со вздохом задал следующий.

Когда в баню заскочила Селия, с мстительным удовлетворением оглядела окровавленных пленников и доложила, что к нам приехал глава Ночного приказа со свитой, я некоторое время колебался, выбирая между возможностью выйти подышать чистым воздухом и остаться на месте, и все-таки смог заставить себя не расслабляться:

— Приведи его сюда.

Девушка кивнула и… выполнила приказ буквально: привела ар Дирга. ОДНОГО. Приказав остальным ждать начальство перед воротами. Ругать ее я, естественно, и не подумал, поэтому дождался, пока возмущенный таким отношением мужчина пройдет через предбанник и переступит через порог мыльни, и мысленно усмехнулся — увидев перед собой пять с лишним десятков пленников разной степени потрепанности, он мгновенно забыл про упрямство моей служанки:

— Доброе утро, Нейл, Магнус, арры и арессы! Кто это тут у вас?

— Ублюдок, стрелявший в Тину, вся верхушка гильдий убийц и воров, а также их подчиненные, в свободное от основной работы время выполнявшие мелкие и не мелкие просьбы посольств сопредельных королевств.

— Повтори, что ты сказал⁈ — не успев дослушать фразу до конца, потребовал он.

Я повторил. Теми же словами. И, для полного счастья, вложил ему в руки пачку листов с записями признаний «моей части» пленников.

Первый лист он прочитал целиком. Второй и третий — где-то до половины. Потом начал просматривать их так, как будто куда-то торопился — выхватывал взглядом имя, нынешнюю и предыдущие клички и вдумывался в предложение-другое. А когда дошел листа до пятнадцатого-двадцатого, ошалело посмотрел на меня:

— Но как⁈ Ты же приехал только позавчера⁈

Я прикрыл глаза, «чтобы унять гнев», и «очень недовольно» процедил:

— Нашел того, кто знал хоть что-то, и расспросил. Нашел знающего больше и снова расспросил. Отловил всех тех, о ком знал этот, второй, и пошел по цепочкам дальше. В результате большая часть уже тут, а меньшая осталась там, в городе…

— … со стилетами Эвисов в глазницах! — так же злобно продолжил Магнус, не меньше меня уставший от мотаний по городу и бесконечного допроса. После чего в сердцах сплюнул на пол, залитый кровью и нечистотами: — Знаете, арр Витсир, что меня бесит больше всего? Почему три десятка воинов из двух родов за одну-единственную ночь смогли переловить почти всю городскую шваль, а два приказа, в которых служит несколько сотен человек, не могут этого сделать десятилетиями? Может, просто не хотят⁈

Эмоции Лайвенского Пса полыхнули раздражением, чувством вины, непониманием и чем-то там еще. Но озвучил он всего два слова:

— Не знаю.

Потом опустил взгляд, заметно сгорбил спину и тихо спросил:

— Может, вызвать дознавателей и палачей?

— А зачем? — чуть более резко, чем следовало, отозвался ар Койрен. — Это у вас подобных ублюдков допрашивают месяцами, а у нас они не запираются, поэтому уже стражи через две «следствие» будет закончено, и мы привезем всю эту шваль на Лобное место.

Лайвенский Пес скрипнул зубами, но возразить не смог. Поэтому пожал плечами и двинулся по кругу, заглядывая в лицо каждому пленнику. А когда дошел до противоположной стены, вдруг присел, перевернул очередное тело на спину и тут же оказался на ногах:

— А что среди них делает арр Генор? Он что, имеет какое-то отношение к верхушкам этих гильдий?

— Он виноват в смерти Тины… — «одарив» дядю холодным и тяжелым взглядом, ответил я. — Если бы ты чуть внимательнее прочитал записи допроса, то увидел бы там и признание Чоха по прозвищу Паскуда, выстрелившего в нее из арбалета, и главы рода Ниер, заказавшего этот выстрел.

— Не может быть! — воскликнул дядя Витт. — Зачем ему было ее убивать?

«Ее — незачем…» — подумал я и мысленно вздохнул: в тех записях, которые мне показывали Стеша с Сарджем, ар Ниер обсуждал с новым послом Торрена в Маллоре возможность устранения Майры. И был готов принять эту «услугу» в качестве оплаты за несколько будущих «поручений». Кроме того, он начал и довольно успешно вел войну слухов — выворачивал наизнанку прошлое всех тех членов рода Эвис, о которых слышал хоть что-то, добавлял к нему грязные подробности и «под большим секретом» рассказывал друзьям и знакомым во время балов и приемов. Поэтому на роль заказчика убийства Тины он был просто назначен, как личность, нить жизни которой требовалось оборвать как можно быстрее. Но озвучил я, конечно же, не это, а куда более жесткий вариант:

— Он заказал смерть Майры, а не Тины, так как обиделся на ее «намек» с косой. Но оказался не очень силен в описании женской красоты, и Паскуда выстрелил в мою советницу.

Глава Ночного приказа закрыл глаза, пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, затем стиснул пальцами перевязь, но рвущиеся наружу эмоции не удержал. Поэтому от всей души врезал ногой под ребра арру Генору. А когда тот влетел в стену и потерял сознание, повернулся к нам с Магнусом:

— Что вы планируете делать с протоколами допросов?

— Зачитать отдельные куски перед казнью, а потом отдать ненужные бумаги тебе.

— Буду очень благодарен! — склонил голову он, и тут же продолжил: — Тогда я съезжу во дворец, отправлю людей готовить Лобное место и пригоню сюда полусотню стражников. На всякий случай…

…«Следствие» закончили не через две стражи, а через два часа сорок минут, так как до смерти устали от истошных криков, слез, воплей «это не я», «я не виноват», «меня заставили», последующих признаний, а так же от запаха крови и нечистот. И стали «укорачивать» беседы — «надопрашивав» каждого на пару-тройку четвертований, переходили к следующему. Тем не менее, когда закончили с последними, поверили в это не сразу, а только после того, как пересчитали протоколы допросов и убедились, что их количество совпадает с количеством пленников.

Обрадовались. Так, самым краешком сознания. Выбрались на свет. С наслаждением вдохнули чистый воздух и отправились мыться. Сначала мы, мужчины, изгвазданные кровью с ног до головы, а затем и женщины, тоже успевшие пропахнуть не самыми приятными ароматами на свете.

Магнус, перед входом в баню отправивший одного из своих вассалов домой за парадной одеждой, до его приезда разгуливал по обеденному залу в моем банном халате и с переменным успехом боролся со сном. Поэтому, увидев моих дам, которые привели себя в порядок и выглядели такими бодрыми и свежими, как будто всю ночь сладко спали, ткнул меня локтем в бок:

— У твоих роз стальные не только шипы, но и бутоны. А также стебель и листочки!

— Только тогда, когда требуется… — отозвалась Майра, приказала Селии подавать горячее и села по левую руку от меня.

Ели молча и быстро. Поэтому уже через полчаса после начала трапезы вышли во двор и уставились на несколько угольно-черных карет с глухими дверцами, стоящих в ряд за настежь распахнутыми воротами.

— Пригнали для перевозки пленников! — доложил всезнающий Оден. — Там же, за воротами, и воины для их охраны. А сотник Ночного приказа ждет ваших приказаний у караулки.

Я озадаченно почесал затылок, ибо о такой «мелочи», как необходимость сохранить одолженные кареты в чистоте, даже не подумал:

— Что ж, своди его в большую баню и покажи пленников — пусть начнут перетаскивать их в кареты. Только сначала подойди к Фиддину, Дитту или Сангору: пусть они расставят наших парней так, чтобы у «гостей» не было возможности что-нибудь стащить.

Оден поклонился и тут же унесся выполнять распоряжение. А ко мне подошла Селия и присела в глубоком реверансе:

— Арр Нейл, пожалуйста, разрешите нам сходить на казнь убийц арессы Тинатин! Мы хотим увидеть их смерть собственными глазами!

Я прислушался к ее эмоциям, затем огляделся по сторонам и наткнулся взглядом на толпу слуг, стоящих неподалеку и испытывающих те же самые чувства, что и старшая горничная. А девушка, решив, что я собираюсь отказать, бухнулась на колени:

— Нам очень-очень надо, арр: мы ее любили и должны присутствовать при воздаянии!!!

Девушка молила только не словами, но и душой, поэтому я поднял ее на ноги и склонил голову в знак благодарности:

— Мы поедем верхом. Поэтому карета в вашем распоряжении.

Селия вытаращила глаза, недоверчиво посмотрела сначала на меня, а затем на карету:

— Вы… не шутите?

— Нет, не шучу: скажите Одену, что я разрешил.

Девушка рассыпалась в благодарностях и унеслась к друзьям и подругам, а в личном канале раздался голос Амси:

— Безумный мир, безумное время, безумные люди. Но с вами мне в разы уютнее, чем со своими создателями…

…Со двора выехали всем родом, оставив особняк под защитой Сарджа и его стрелометов. И, обогнав вереницу карет Ночной стражи, выстроились в «походную» колонну. Впереди — мы с Магнусом, затем наши супруги, вассалы и карета со слугами, а за ними «последние пристанища» воров и убийц, охраняемые полной сотней стражников. Двигались медленно, со скоростью пешехода, и торжественной мрачностью траурных одежд привлекали взгляды не только всех встречных, но и охранников особняков, мимо которых проезжали. Особо любопытные интересовались, куда и зачем мы едем, тут же пристраивались сзади или уносились сообщить близким услышанную новость. В результате наша колонна обзавелась все удлиняющимся «хвостом»: при выезде из Сторожевой слободы в нем было человек двадцать-двадцать пять, на полпути к Лобному месту — сотни полторы, а когда мы выехали на улицу Вдовьего Плача, повернули направо и увидели эшафот, за нами двигалась приличная толпа. Кстати, площадь вокруг него оказалась забита народом, но уже не из-за нас — как потом выяснилось, тут постарался Лайвенский Пес, отправивший по городу пару десятков глашатаев, дабы сообщить жителям о намечающемся событии.

Мы с Магнусом въехали в коридор, образованный воинами Королевской стражи, а через несколько минут, оказавшись перед Лобным местом, одновременно повернули головы направо и переглянулись — над королевской ложей развевался штандарт Шандоров. А значит, в ней находился как минимум сам король. Удивиться не удивились, так как прекрасно понимали, что ар Дирг отправился во дворец не просто так. Но подобрались, ибо верховный сюзерен мог внести в наши планы свои коррективы.

До «телячьего загона», прямоугольного участка площади за эшафотом, огороженного решетками и использующегося в качестве последней «камеры» для преступников, приговоренных к казни, добрались за считанные минуты. Оставив там кареты Ночной стражи, проехали чуть дальше и оказались перед ложей для благородных, занятой на четыре пятых. И привлекли внимание Читтара ар Лоуса.

Дождавшись, пока я остановлю коня и спешусь, капитан Королевской стражи подошел поближе и поклонился:

— Добрый день, арры! Король Зейн приглашает вас и ваших супруг в свою ложу…

— Добрый день! — поздоровался я. — С удовольствием принимаем его приглашение.

Потом огляделся по сторонам, нашел знакомое лицо и подозвал к себе сотника, служащего под началом дяди Витта:

— Привет, Рамаз! У меня к тебе небольшое поручение.

— Здравствуйте, арр! Для вас — все, что угодно.

— Видишь карету? Все, кто в ней приехал, включая кучера и парней на запятках, должны увидеть казнь вблизи. А после ее завершения — беспрепятственно вернуться в карету.

— Места в ложе для глав ремесленных гильдий и их близких подойдут? — сообразив, что от него требуется, сразу же спросил он.

Я утвердительно кивнул, с благодарностью пожал сотнику руку и, жестом приказав супругам спешиться, вместе с Койренами двинулся следом за арром Читтаром.

Прошел по коридору из лучших рубак Королевской стражи, поднялся по лестнице на два пролета и оказался в помещении, в котором, кроме самого Зейна, находились лишь принц Террейл, королева Маниша и Лайвенский Пес.

После обмена приветствиями Шандор подошел ко мне и взглядом показал на пухлую стопку бумаги в руках Стеши:

— Разрешишь посмотреть?

Я кивнул, и тактик семьи протянула королю три листа, исписанные убористым почерком с обеих сторон:

— Тут самое главное, ваше величество…

Король взял бумаги и, подозвав сына, начал читать. При этом вдумывался чуть ли не в каждое слово и иногда перечитывал отдельные фразы или абзацы. Некоторые места показывал Террейлу, а добравшись до конца страницы, не переворачивал ее, а ждал, пока дочитает сын. Поэтому шесть страниц они изучали минут пятнадцать. А когда закончили, самодержец задумчиво подергал себя за ус:

— Да уж, мелочиться ты не любишь: если воевать, то с целым посольством или сразу со всем городским дном…

— Если что-то делать, то делать хорошо… — угрюмо буркнул я. — Кроме того, я очень не люблю воров, разбойников, убийц и так далее.

— Это я уже заметил! — усмехнулся король, и снова посерьезнел. — Как я понимаю, вы с Магнусом за одну ночь избавили город от верхушки сразу двух гильдий…

— А меня удивило другое! — перебил отца Террейл. — Если верить тому, что тут написано, то сорок восемь человек из этих пятидесяти двух хотя бы раз выполнили поручения посольств Хейзерра, Торрена, Реймса или Гельда. Это не слишком много?

— Нет, это как раз вполне нормально! — повернувшись к нему, ответил Зейн. — У каждого из этих ублюдков есть цена, поэтому договориться с ними куда проще, чем со слугами или горничными, трясущимися за свои места.

— Ну да, логично… — согласился принц. А король, жестом заставив сына помолчать, пристально уставился мне в глаза:

— Нейл, ты не хочешь возглавить Разбойный приказ?

— Нет, ваше величество, не хочу… — отрицательно помотав головой, твердо сказал я. — Единственное желание, которое у меня есть — это запереться в доме и на пару месяцев забыть о существовании этого мира!

— А потом?

— Помогать Разбойному и Ночному приказам я буду так же, как и раньше. А командовать кем-либо, кроме своих вассалов, не хочу. Ибо такая служба отнимет у меня семью. Или меня у нее…

— Что ж, я тебя услышал! — с досадой в голосе и чувствах сказал король. И неожиданно добавил: — Надеюсь, за эти два месяца вы хоть иногда будете нас навещать?

— Будем! — пообещал я.

— Тогда завтра вечером вы должны быть во дворце на приеме в честь рода Эвис. А с послезавтрашнего утра можете забыть о высшем свете до конца первого месяца осени… — заключил он и повернулся к Стеше: — Аресса Стефания, я почти уверен, что кроме всего прочего вы подготовили и текст, который должен зачитывать глашатай во время казни!

— Да, ваше величество, подготовила! — подтвердила девушка и протянула королю приблизительно треть стопки, а оставшуюся вручила задергавшемуся дяде Витту: — А это вам, арр.

Зейн подозвал к себе Читтара, передал ему бумаги и пригласил нас в ложу. Мы поднялись еще на один пролет и под грохот барабанов вышли на широченный балкон, возвышающийся над морем из людских голов. Замерли, оглядываясь по сторонам, и, услышав шепот церемониймейстера, двинулись к местам, к которым он нас направил. А когда добрались и расселись, чуть не оглохли от густого баса глашатая, мгновенно заставившего толпу замолчать:

— Граждане Маллора и гости королевства! Чуть более десятины тому назад глава гильдии убийц, некий Чох по прозвищу Паскуда, взял заказ на убийство одной из женщин хорошо известного вам Нейла Повелителя Ненастья. И, выстрелив в спину арессе Тинатин по прозвищу Гроза, объявил войну роду Эвис…

Этих слов в том тексте, который мы передали глашатаю, не было, поэтому я с недоумением посмотрел сначала на Стешу, а затем и на короля. Первая развела руками. Второй жестом показал мне, что так надо, и едва заметно усмехнулся. Тем временем глашатай продолжил рассказ:

— «Какая глупость!», скажете вы. И будете правы, ибо род Эвис известен своим умением отвечать ударом на удар. Однако Паскуда возомнил себя бессмертным, ибо возглавлял гильдию убийц целых семнадцать лет и страшно гордился тем, что за свою жизнь отправил за Грань более двух сотен человек. К несчастью для него, арра Нейла не впечатлили его прошлые достижения — вернувшись домой после поездки в Торрен и узнав о гибели советницы, он принял вызов и нанес ответный удар. По своему обыкновению, сделав это от всей души…

Толпа злорадно заржала, ибо видела количество людей, ожидающих казни.

Глашатай дождался, пока веселье чуть-чуть поутихнет, и продолжил:

— Второе Летнее Ненастье, в котором принимали участие ар Эвисы и ар Койрены, обрушилось сразу на две гильдии — гильдию воров и гильдию убийц. И сейчас мы с вами познакомимся с теми, кому «посчастливилось» попасть под гнев Карающей Десницы Шандоров…

— Ого! — восхитилась Амси в общем канале.

— Звучит достойно! — согласился с ней Сардж. А Алька, не удержавшись, потребовала объяснений:

— А Карающая Десница Шандоров — это только Нейл или мы все⁈

— Род Эвис — это жуткая восьмипалая ладонь! — ответила Вэйлька. — А ты, скорее всего, мизинчик…

Пока они обсуждали, кто каким пальцем должен быть, помощники палача вывели на помост какую-то мелкую сошку из гильдии воров, и глашатай зачитал список его прегрешений уже из той пачки листов, которые были отправлены ему с арром Читтаром. Что особенно приятно, текст не укорачивал, то есть, перечислил, кого именно обворовала эта тварь, вызвав сначала несколько воплей в разных концах площади, а затем и удовлетворенный гул толпы. Потом в дело вступили королевский судья, озвучивший приговор, и палач, исполнивший его в точном соответствии с законом…

Упоминание имен людей, пострадавших от неправедных трудов каждого вора или убийцы, а затем мучительная смерть преступников постоянно бросали настроение толпы из крайности в крайность, заставляя испытывать то безумную ненависть, то такую же безумную благодарность. Последнюю и к нам, отловившим тех, кто принес ей столько горя, и к Зейну, позволившему пострадавшим вкусить всю сладость мести. Шандор, присутствовавший на казнях не одну сотню раз и поэтому научившийся чувствовать самые незаметные оттенки настроения подданных, очень быстро обратил на это внимание и, убедившись в том, что ему не показалось, повернулся к Стеше и… поблагодарил ЕЕ за хорошую идею! Меньшица мотнула головой в мою сторону, мол, «я выполняла его распоряжения», но король не поверил — отрицательно мотнул головой и снова повернулся к эшафоту.

А там продолжалось кровавое действо — помощники палача выволакивали на помост жертву за жертвой, глашатай «знакомил» с ней народ и передавал в руки судьи и палача. Только вот с каждым следующим вором или убийцей списки прегрешений становились все длиннее и длиннее, ибо тех, кто был близок к верхушкам гильдий, мы допрашивали куда добросовестнее всякой шушеры. В результате толпа неистовствовала все сильнее и сильнее. И в какой-то момент ее напор стал настолько силен, что двойная цепочка из Королевских стражников, отгораживавших эшафот от народа, начала ощутимо прогибаться. Тут глашатай подал голос. Но уже в другом ключе:

— Я понимаю, что каждому из вас хочется помочь палачам, но если вы не подадитесь назад, то самых ублюдочных тварей увезут в Башню Теней и удавят в тишине и спокойствии.

Толпа мгновенно отшатнулась. И даже попятилась, что позволило стражникам перевести дух.

— Спасибо! — ухмыльнулся глашатай, и «пригласил» на помост очередного обвиняемого…

…Когда в «загоне» осталось всего два человека — Генор ар Ниер и Чох Паскуда, я встал, вышел из королевской ложи, спустился вниз и неторопливо двинулся к эшафоту. Буквально через десяток секунд за моей спиной почувствовалось сознание Сангора.

Стоило нам подойти к лестнице, ведущей на помост, как в толпе раздались шепотки:

— Смотрите, Нейл Повелитель Ненастья и Сангор Дровосек!

Глашатай, увидев нас, нисколько не удивился — видимо, успел прочитать пару строк, подчеркнутых красными чернилами. Поэтому поклонился нам в пояс и, как ни в чем не бывало, перечислил прегрешения Паскуды. Когда судья приговорил главу гильдии убийц к смерти через колесование, а палач привел приговор в исполнение, тут же пригласил на помост последнего обвиняемого. И вскинул над головой руку, призывая толпу к молчанию. Над площадью мгновенно воцарилась мертвая тишина.

— Это — Генор ар Ниер… — рявкнул я на весь Верхний город. — Человек, заказавший и оплативший убийство моей советницы, члена моей семьи и ближайшей подруги Тинатин ар Эвис по прозвищу Гроза. Я мог бы вызвать его на поединок и зарубить, но брезгую — человек, умеющий лишь злословить и мстить кому-то чужими руками, не достоин смерти в честном бою. Поэтому он умрет так же, как те, кто крали ваше добро и убивали ваших родных и близких, то есть, на эшафоте…

Судья тут же огласил приговор, палач взмахнул топором и с силой опустил его на шею приговоренного. А я выставил в сторону ладонь, дождался касания тяжелого древка древнего ритуального копья, которое в нее вложил Сангор, вскинул оружие над головой и рявкнул на всю площадь:

— Возмездие свершилось! Я удовлетворен. ПОКА УДОВЛЕТВОРЕН…

А когда толпа ошеломленно затихла, услышав странное дополнение к хорошо известной ритуальной фразе, добавил еще пару предложений:

— Да, война с гильдиями воров и убийц закончена, но лишь потому, что в Лайвене их почти не осталось. Появятся — и Ненастье повторится снова, ибо я злопамятен и не умею прощать о-о-очень многое…

…Домой вернулись поздно, так как большую часть пути не столько ехали, сколько принимали соболезнования, выслушивали благодарности от тех, кто, наконец, смог почувствовать себя отомщенным, и так далее. Поэтому Аника вылетела из кареты еще до того, как Оден распахнул створки ворот, и сразу же унеслась на кухню готовить ужин. Остальные слуги путано, многословно, но искренне поблагодарили меня за предоставленную возможность поприсутствовать на казни и почувствовать себя настоящими Эвисами, и тоже рванули заниматься делами — расседлывать и обихаживать лошадей, греть воду для омовений, отмывать большую баню и так далее. А вассалы, испытывавшие те же эмоции, что и домочадцы, одной благодарностью не ограничились — спросили, когда мы поедем потрошить тайники.

— Завтра! — ответил я. — А сегодня выспимся…

Парни кивнули и сразу же разбежались по владению — двое умчались переодеваться, дабы заступить на посты, десять человек отправились проверять, не наведывались ли к нам незваные гости, а Тамор и Ларри, попав в цепкие ручки близняшек, ушли на осмотр перелома и укусов.

Переходить на остров, чтобы ополоснуться, не было ни сил, ни желания. Мыться дома — возможности, так как в бане суетился Оден, поэтому я поднялся в спальню, разделся и натянул на себя домашние штаны. Потом вышел в гостиную, видимо, чтобы не мешать девочкам, упал в первое попавшееся кресло и прикрыл глаза. Вроде бы, на пару мгновений. Но когда снова их открыл и начал соображать, то обнаружил, что укрыт одеялом, вокруг — глубокая ночь, а обитатели дома давно спят.

Отпив ягодного взвара из кубка, оставленного кем-то очень заботливым на табурете, приставленном к креслу, я сходил справить нужду, а когда вернулся в покои, прошел в спальню и оглядел спящих девочек, понял, что их шесть, а не семь. И, подключившись к камерам, нашел беглянку на любимом месте — во владениях Амси, на верхней площадке вышки для прыжков в воду. Сообразив, что Дайна лежит на спине, закинув одну руку под голову, и невидящим взглядом смотрит на звезды, рванул к ней, ибо прекрасно знал, что туда она забирается только тогда, когда ей очень плохо.

За то время, которое понадобилось мне для того, чтобы спуститься в баню, открыть тайник и перейти на остров, «кобылица» даже не пошевелилась. Само собой, я встревожился еще сильнее, прислушался к ее эмоциям и облегченно перевел дух, почувствовав, что ничего страшнее светлой грусти в них нет. Поэтому спокойно прошел по помосту, соединяющему берег и нижнюю площадку, поднялся по лестнице, прилег рядом с девушкой на бок и заметил рядом с ней бутылку вина:

— С чем прощаемся?

— С прошлым… — ответила она, почувствовала, что этот ответ меня не удовлетворил, и постаралась объяснить поподробнее: — Доказывая тебе, что публичная смерть от арбалетного болта и последующая месть гильдиям убийц и наемников — лучший выход из сложившейся ситуации, я была уверена, что с легкостью справлюсь с любыми последствиями этой идеи. И справлялась, пока находилась рядом с тобой и днем, и ночью. А тут, в Лайвене, выяснилось, что любой выезд в город без тебя превращается в кошмар — я все время жду щелчка тетивы арбалета, удара в спину и хруста, с которым болт рвет мое тело. И этот страх настолько силен, что я постоянно вслушиваюсь в уличный шум и чуть ли не каждые десять секунд проверяю, не показался ли у меня из груди окровавленный наконечник.

Я представил себе такое ожидание и помрачнел. А Дайна, уловив отголоски моих мыслей, перебралась поближе и успокаивающе провела ладошкой по моему предплечью:

— Сегодня вечером, когда ты задремал в кресле, я ушла во вторую спальню, заснула и увидела кошмар. Тот самый, в котором Сардж вбивает болт мне в спину. Проснувшись в холодном поту, немного поколебалась, а затем рванула к Амси и попросила сгладить эти воспоминания. Пока объясняла, что именно надо убрать, поняла, что мне мешает не только это…

После этих слов девушка сделала еще один глоток прямо из горлышка, отставила бутылку в сторону и невидящим взглядом уставилась в темноту:

— Убирать неприятные воспоминания полностью не захотела — побоялась, что утрата приличной части прошлого скажется на моем отношении к тебе и к нашим девочкам. Поэтому я все еще помню и жизнь с Готтом, и ночь в Медвежьем Урочище, и свою «смерть», но очень-очень смутно, так, словно смотрю на них сквозь густой туман. А все, что ты сделал для нас с Алькой, наоборот, намного ярче, чем раньше.

Я облегченно перевел дух:

— Ну, наконец-то!

— Рано радуешься! — ухмыльнулась Дайна, перевернула меня на спину, придвинулась поближе и обняла за шею: — Выбравшись из медкапсулы, я подняла зеркало, оглядела себя с ног до головы, и вытрясла из Амси все, что она знает об изменениях в три Дара…

…Амси знала об изменениях в три Дара все. В смысле, не только наблюдала за ними со стороны, но и понимала, что, как и почему мы делаем. А вникать во все это она начала в тот вечер, когда Вэйлька убедила меня подкорректировать внешность Ланки. Легонечко, дабы дать ей почувствовать себя такой же ар Эвис, как и остальные девочки. Тогда, усыпив лилию, мы перенесли ее на остров и решили поработать с ней в том же режиме, в котором изменяли Стешу. Однако у нас ничего не получилось: я подхватил Дары Вэйльки и Найты, превратил их в Бурю, но эта Буря оказалась настолько злой и неуправляемой, что девочки торопливо разорвали связь. Вторая попытка закончилась еще быстрее: как только я собрал три души в одну, несколько струек «воды» превратились в лед и обожгли нас лютой стужей, а Буря вообще не собралась. Третью и четвертую попытку прервали еще на стадии подхвата Даров и попробовали разобраться, что нам мешает. А Амси предложила свои услуги в качестве расчетно-аналитического блока.

Для того чтобы получить предельно четкую «картинку» происходящего во время изменения, она разогнала нас по разным комнатам и очень подробно расспросила. Каждого по отдельности. А когда закончила, то собрала вместе и заявила, что изменить Ланку в три Дара мы не сможем, так как в наших чувствах нет единства: я все еще злюсь на девочек за то, что они мне ее навязали, и ощущаю лилию чужой; Найта к ней равнодушна, а интерес Вэйльки слишком слаб.

Естественно, мы тут же потребовали объяснений. И получили: по мнению искина, для изменений в три Дара, кроме всего прочего, требовалась некая объединяющая эмоция. Причем испытывать ее должны были все трое и одинаково сильно!

— Первый раз такое изменение получилось случайно! — заявила Амси. — Когда я чуть не отправила за Грань девушку, которая доверилась Нейлу, вы сгорали от безумного чувства вины и были готовы выжечь себе Дары, но вернуть ее к нормальной жизни. Говоря иными словами, выкладывались, не думая о себе. С Ланкой так не получается, ибо вам на нее, можно сказать, наплевать…

Объяснение звучало грубовато, но правдоподобно, и мы попробовали найти что-нибудь объединяющее. Увы, безуспешно. В результате, промучившись часа полтора, сдались, и лилию изменила Вэйлька. В один Дар. А мы с Найтой смотрели на процесс со стороны и ужасались не самой приятной картине на свете. Зато с Тиной искать объединяющую эмоцию не пришлось — стоило Дарующим настроиться на изменение, а мне подобрать их Дары, как Буря появилась сама собой. Теплая, ласковая и такая послушная, что захватывало дух…

— И как тебе ее рассказ? — спросил я, когда понял, что девушка ждет хоть какой-нибудь реакции на свои слова.

Дайна вздохнула и начала издалека:

— Знаешь, та сильная и волевая Тина, к которой ты привык, лишь образ, который я создала четырнадцать лет тому назад, перед тем как нарушить брачные обеты и переступить порог спальни Зейна[1]. Образ получился удачным и за годы использования прирос к лицу так, что не оторвать. Однако он защищал меня только от окружающих, а от меня самой — нет, поэтому реакция на все те гадости, которые пришлось пережить, никуда не пропадала, а скапливалась и собиралась под ним. Пока я жила одной только Алькой, существование этих завалов нисколько не волновало, так как меня не интересовало ничего, кроме счастья дочки. После того, как в моей жизни появились ты и Вэйлька с Найтой, я захотела стать достойной вас, но не смогла, так как во мне скопилось слишком много грязи. Я страшно переживала, хотя этого и не показывала. А перед «смертью», узнав, что вы измените меня целиком, обрадовалась до безумия, так как решила, что все пережитое в прошлом останется в старом теле. К сожалению, вы сделали Дайну настолько красивой и чистой, что душа Тины испугалась ее запачкать и до этой ночи ютилась в крошечном уголке…

— А сейчас?

— А сейчас, когда Амси вычистила из моей головы всю ту дурь, которая мешала жить, я, наконец, прозрела: вы меня любите! И создали это тело таким, какой представляете мою душу.

«Слава Пресветлой!» — мысленно воскликнул я, почувствовав, что все те сомнения, которыми Дайна травила себя в течение года, наконец, исчезли. И поинтересовался, каким она видит свое будущее теперь.

Девушка задумалась:

— Знаешь, всю дорогу от границы до Лайвена я сравнивала нас, Эвисов, со всеми остальными людьми. Абсолютное большинство тех, кого мы встречали в пути, равно как и большая часть благородных, с которыми я знакома, похожи на яблоко, изъеденное червями: при взгляде издалека они выглядят спелыми и вкусными, а под кожурой масок, прикипевших к лицам, гнилые до омерзения. Совсем небольшая часть — твои вассалы и слуги, Магнус с супругами, Зейн, Маниша и еще пара человек — омерзения не вызывают, ибо почти всегда говорят то, что думают, любят не только самих себя и способны на самопожертвование. Но даже они в сравнении с нами выглядят как-то уж очень блекло…

«Есть такое дело…» — подумал я, и плеснул в нее ощущением согласия. А она потерлась щекой о мое плечо и продолжила говорить:

— Кроме того, мы постоянно изучаем что-то новое, а они продолжают прозябать в своем болоте, поэтому пропасть между нами и ими постоянно расширяется. Скажу больше, она уже настолько широка, что происходящее по другую ее сторону меня в принципе не интересует! Скажем, вчера, сидя в королевской ложе, я поняла, что меня совершенно не трогают смерти тех, кого казнят на Лобном месте. Чуть позже, прощаясь с Шандорами, поймала себя на мысли, что время, которое мы тратим на всякие там расшаркивания, с удовольствием провела бы с тобой и с девочками. А по дороге домой, заметив ослепительную улыбку вроде бы красивого и хорошо сложенного парня из рода ар Весс, окончательно убедилась в том, что вы с Алькой правы: есть мы, Эвисы, и весь остальной мир.

— А вдруг этот ар Весс был тем самым, ниспосланным тебе Пресветлой? — пошутил я.

Девушка даже не улыбнулась:

— В первое утро жизни в теле Дайны я была настолько счастлива, что смогла перебороть все свои страхи и к словам «Я приму только твой вызов» добавила чувства, которые переполняют мое сердце вот уже почти год. Ты любишь меня ничуть не меньше, чем остальных девочек, поэтому услышав эти эмоции, отвез в ближайший храм Пресветлой и принял брачные обеты, хотя изначально собирался обойтись без этой церемонии. Теперь я твоя меньшица и перед богами, и перед людьми. А значит, уйду из семьи, только умерев по-настоящему!

Да, тогда, на дороге, я услышал куда больше, чем ожидал. И Найта со Стешей — тоже. Поэтому следующие несколько часов эта парочка с пеной у рта доказывала мне, что наш план требуется скорректировать и показать «случайным свидетелям» не только поединок, но и церемонию принятия брачных обетов. Я сомневался. Не в себе — в Дайне. Но когда увидел, как она обрадовалась, услышав от Тени, что мы, скорее всего, заедем в Жевлинский храм Пресветлой, перестал. И наслаждался и тем чувством, с которым она озвучивала обеты, и счастьем в ее глазах, и ласковыми прикосновениями. Увы, недолго: уже на следующее утро девушка сосредоточилась на создании нового образа, ушла в этот процесс с головой и ни словом, ни жестом, ни взглядом не напоминала о том, что видит во мне не только главу семьи, но и любимого мужчину. А после приезда в Лайвен сосредоточилась на войне с ворами и убийцами и отдалилась еще сильнее…

— Больше не испугаюсь! — догадавшись, о чем я думаю, твердо пообещала Дайна, поцеловала меня в щеку и… вернулась к обсуждаемому вопросу: — Так вот, о моем будущем: оно неразрывно связано с твоим, и больше всего на свете я хочу превратиться еще в одну твою Тень…

— В домашнюю?

— Я готова быть любой — и походной, и домашней, и островной, и Тенью для выходов в свет. Но лечить, примораживать «стужей» и убивать так, как это делают Дарующие, я никогда не смогу, поэтому первую роль оставлю Найте с Вэйлькой…

Я закрыл глаза, наслаждаясь чистотой и яркостью эмоций, бушующих в душе этой девушки. А она продолжала выплескивать на меня свои мысли и чувства:

— … роль домашней и островной Тени готова делить с остальными девочками, так как люблю их не меньше, чем тебя. А вот на балах и приемах хочу быть рядом с тобой. И чем чаще — тем лучше, ибо льщу себя надеждой, что смогу быть полезной даже в теле Дайны.

— Хорошо, договорились… — кивнул я. А когда пережил очередную волну радости, услышал продолжение:

— Кроме этого, я мечтаю научиться рисовать…

— Амси говорила, что к этому делу у тебя талант, значит, научишься. И через год-полтора на стене в гостиной появится большой парадный портрет нашей семьи…

Девушка мечтательно улыбнулась и уткнулась лбом в мою грудь:

— и… управлять всем, что летает. В смысле, не командами с тактического комплекса, а по-настоящему, чтобы чувствовать, как, повинуясь моей воле, невероятно мощные боевые машины послушно взмывают ввысь, совершают головокружительные виражи или, ускоряясь, падают к земле…

— … и, пересаживаясь с простых на все более сложные, в итоге добраться до истребителя-перехватчика, который в переводе с одного из языков Ушедших называется «Ураганом»?

— Откуда ты знаешь? — ошарашено спросила Дайна.

Я скинул ей голографию, сделанную Сарджем в ангаре базы ноль-два, на котором она — еще в теле Тины — стоит перед иссиня-черной тушей истребителя, и плавится от восхищения:

— Один из самых любимых снимков из твоей «прошлой» жизни.

Меньшица подобралась:

— Если «один из», то есть и другие, верно? Покажешь?

— Эта коллекция очень личная… — «замялся» я. — И если ты ее увидишь, то узнаешь мои самые сокровенные мысли и мечты…

Дайна обиженно выпятила нижнюю губку:

— Издеваешься, да⁈

— Самую чуточку! — признался я, и отправил ей следующий снимок. Тот, на котором она после броска Майры летит через весь тренировочный зал. И, судя по выражению лица, никак не может поверить в то, что нарвалась: — Вот, смотри, этот я назвал «Изумлением».

— Действительно, личная! Ибо демонстрирует ракурс, в котором ни один мужчина, кроме тебя, меня не увидит! — хихикнула девушка. — Хочу еще!

Я пошел навстречу. С радостью. Но, к моему искреннему удивлению, посмотрев снимков двенадцать-пятнадцать, она вдруг отказалась принимать следующий. И, услышав мое удивление, пожала плечами:

— Сейчас, глядя на любую из этих картинок, я с легкостью вспомню все те чувства, которые ты испытывал перед тем, как ее отправить. Но стоит увидеть еще парочку — и воспоминания начнут смазываться, перемешиваться или забываться. И, тем самым, лишат меня большей части удовольствия.

Логика в утверждении присутствовала, поэтому я дал почувствовать, что согласен. На что Дайна ответила ощущением удовлетворения и вспышкой грусти:

— Ты снова вернул меня к жизни…

— Это тебя расстраивает?

Она отрицательно помотала головой:

— Нет, меня расстраивает то, что я опять не дала тебе выспаться!

— И все?

Услышав в моих эмоциях смех, девушка тоже развеселилась и… ляпнула:

— Нет, конечно! Еще меня страшно расстраивает твоя черствость: ты вернул к жизни только душу. А молодое и красивое тело все еще жаждет прикосновений твоих рук. В общем, сделай мне массаж, пожалуйста…

[1] Описано в первой книге.

Глава 18

Девятый день пятой десятины первого месяца лета.

Сразу после завтрака Стеша и десяток вассалов, взяв карету, отправились потрошить тайники. Проводив из со двора, я поинтересовался у девочек, кто составит мне компанию во время поездки к Наставнику и к мэтру Колину. Желание изъявила одна лишь Майра: Дайна заявила, что посещать место своей гибели пока не готова, а остальные ар Эвис решили заняться подготовкой к вечернему приему.

Первые километра полтора проехали, не обменявшись и парой фраз — получали удовольствие от хорошей погоды и от ощущения единения душ. Потом я вспомнил об одном из предложений, озвученном бывшей советницей во время массажа, и прервал затянувшееся молчание:

— Дайна считает, что книжицу [1] надо передать Стеше. Что скажешь?

— То, что у нашего тактика светлая голова, понял даже Зейн! — с улыбкой заявила жена. — Так что такое решение никого не удивит. Однако Стеша должна получить книжицу не от тебя, а от самой Дайны. И только после того, как ты переговоришь с Ланой, иначе между последними двумя возникнет ненужное напряжение.

— Согласен! — кивнул я.

— А чтобы юная бездельница не заскучала, надо снова поручить ее заботам лавку мэтра Колина… — подумав, заявила Майра. — Естественно, после того, как воспоминания о смерти станут не такими острыми. Говоря иными словами, пусть покопается в архивах Амси, решает, чем еще можно торговать, и постепенно расширяет маллорцам границы привычного. Кстати, старую лавку надо бы снести и построить на ее месте что-нибудь полезное.

— Он знает ее манеру общения, рисования, счета… — напомнил я.

— Я ей помогу… — подала голос хозяйка пляжного домика. — И с общением, и с рисованием, и со всем остальным.

— Ладно, я ей предложу. Согласится — будет здорово… — кивнул я. И продолжил: — Далее, надо что-то делать с нашим манором — Террейл сказал, что Лейрам ар Биер относится к простолюдинам, как лучник к стрелам, то есть, нужные бережет, а ненужные выбрасывает. А такой подход к людям мне не нравится.

— О маноре можешь не беспокоиться: я видела тот разговор, а после того, как дроны Сарджа облетели все наши деревни, изучила записи. В итоге, разобравшись в ситуации, отправила Скряге две сотни золотых и письмо с перечислением тех недочетов, которые он должен устранить до начала осени. И настоятельно попросила тебя не расстраивать, ибо твое плохое настроение всегда заканчивается большой кровью. Он, видимо, проникся, так как работы уже идут.

Представив себе количество недочетов, которое могла обнаружить такая въедливая и добросовестная особа, как Майра, я искренне посочувствовал ар Биеру. А в душу старшей жены плеснул благодарностью и любовью:

— Спасибо, искорка! А я собирался туда ехать…

— Лучше слетать! — лукаво посмотрев на меня, предложила девушка. — Завтра. И не туда, а за гельдским серебром — чего ему лежать в земле без дела? Заодно можно заглянуть на наше озеро и исполнить прошлогоднюю мечту…

Я помрачнел. Чем вызвал насмешливую улыбку:

— За Альку можешь не беспокоиться: во-первых, ее уже ничем не испугаешь, а во-вторых, идею наведаться на то озеро предложила именно она. Поэтому прими решение и сообщи нам. Желательно пораньше, чтобы мы успели подготовиться.

— Можете начинать готовиться сразу после приезда от Элмара… — облегченно выдохнул я и, поздоровавшись со знакомым охранником, въехал в предупредительно распахнутые ворота…

…Наставник явно шел на поправку — его лицо приобрело нормальный цвет, из глаз пропала нездоровая желтизна, некогда впалые щеки заметно округлились, а к предплечьям и плечам вернулась часть прежнего объема. Изменилось и настроение — вместо унылой обреченности, чувствовавшейся в нем сразу после ранения, в этот раз он встретил нас радостной улыбкой, вспышкой любопытства и сварливым бурчанием. А после того, как высказал свои соболезнования, замучил расспросами.

Его интересовало буквально все, от причин, заставивших меня отправиться в Торрен и погоды в дороге до принципов поиска верхушки гильдии убийц и мнения о сроках, которые потребуются ночному миру столицы, чтобы восстановить потери. При этом общих фраз он слышать не хотел, так как жаждал разобраться и понять, поэтому вытрясал из нас подробность за подробностью и не обращал внимания на недовольство Тиомы.

Общаться с Наставником было интересно, и я без особого внутреннего сопротивления ответил почти на все его вопросы. А еще описал манеру ведения боя всех тех торренцев, с которыми дрался в Торр-ан-Тиле, рассказал о том, как тренируют инеевых кобылиц в Ламме, изобразил некоторые моменты боя Магнуса и Власты, и даже упомянул о том, что выиграл поединок у своей новой меньшицы удушением. И был вынужден пообещать ему учебный бой с Дайной. Естественно, после полного выздоровления.

— А со мной поработать не хотите? — «обижено» поинтересовалась Майра. И получила сногсшибательный ответ:

— Нет, не хочу! Ибо знаю, что в учебном поединке вы не покажете и половины своих истинных возможностей, а настоящего боя с вами я бы не пережил и до ранения!

А когда она непонимающе нахмурилась, развел руками:

— Девочка моя, ваш муж вырос на моих глазах! Я помню каждый шаг, сделанный им на Пути Меча, и знаю, что самый невероятный рывок вперед он сделал только потому, что встретил и объездил вас и ваших подруг! Причина этого рывка предельно проста — ежедневные бои с очень сильными и, главное, талантливыми противницами. Именно постоянная работа на пределе возможностей позволила вам научиться тому, что дал Нейлу его отец, а ему взять у вас навыки торренской школы меча. И то, что в итоге получилось, куда более эффективно, чем каждая из школ по-отдельности…

— Отличная версия! — подал голос Сардж. — Она объясняет все. Так что берите на вооружение.

— Нейл дал нам куда больше, чем мы ему… — видимо, пытаясь убедить арра Элмара в его правоте, буркнула Майра.

— Какая разница, кто, кому и сколько дал? — отмахнулся он и едва заметно поморщился от боли в ране. — Главное, что вы идете по Пути Меча, постоянно подталкивая друг друга, и ни на мгновение не останавливаетесь.

— Идем, потому что интересно! — «призналась» девушка. — Нейл вечно придумывает что-то новое и объясняет тонкости движений куда доходчивее, чем наши первые наставницы!

— Это он может! — гордо подтвердил ар Элмар. И задал следующий вопрос…

…От Сиерсов мы вырвались с большим трудом и лишь после того, как позволили Тиоме нас накормить. Выехав за ворота, повернули в сторону Ореховой аллеи и уже минут через двадцать добрались до лавки мэтра Колина. Первым делом поднялись на крышу, поздоровались с посетителями кафе, дошли до нашего столика и на несколько мгновений потеряли дар речи — мало того, что он оказался завален свежими цветами, так еще и стул, на котором в день покушения сидела Тина, был обтянут ярко-красной тканью и намертво прибит к полу!

Когда я снова обрел способность говорить, из-за спины раздался тихий, но наполненный грустью голос портного:

— Аресса Тинатин была потрясающей личностью. И я решил, что в моем доме память о ней будет жить вечно…

— Спасибо, Колин… — с трудом справившись со своими эмоциями, выдохнул я, прикоснулся к букету, лежащему сверху, и заставил себя повернуться к хозяину лавки. — Пойдем к тебе. У меня короткий, но важный разговор…

Мужчина тут же пропустил меня вперед и пошел следом. А когда мы спустились в его кабинет, вытащил из ящика стола мешок приличного размера и пододвинул его ко мне:

— Тут все, что мы заработали с начала лета. Если вас не затруднит, то заберите его с собой, пожалуйста. А то, откровенно говоря, я побаиваюсь хранить дома такие безумные деньги!

— Отсчитай свою долю и брось в мешок бумажку с указанием суммы, которую забрал… — распорядился я. — А через несколько дней я познакомлю тебя с меньшицей, которая будет тебе помогать, и ты сможешь отчитываться так, как привык.

Колин тут же ослабил узел, растянул горловину, вытащил наружу мешок поменьше и убрал его в стол:

— Все, арр! А записка уже внутри.

— Отлично! — кивнул я. А потом перешел к делу: — Я хочу, чтобы ты обдумал, как можно использовать место, на котором стоит твой старый дом. Отталкиваться надо как от нынешних потребностей, так и от тех, которые возникнут, когда к тебе начнут приезжать покупатели из других королевств.

— Уже начали, арр! — не без гордости в голосе сообщил он. — В конце прошлой десятины ко мне обратились родственники посла Реймса, а на этой хейзеррцы — глава рода ар Мелек с женой и двумя меньшицами.

— В ближайшее время появятся еще и торренцы… — усмехнулась Майра. — Во время пребывания Нейла в Торр-ан-Тиле Найта и Стеша сходили на парочку балов и свели с ума твоими нарядами весь их высший свет!

— В лучшем случае «нашими»! — уточнил портной. — Большая часть того, что я шью, была придумана арессами Тинатин, Вэйлиоттой, Алиенной и вами…

— Это мелочи! — отмахнулся я. — Главное, чтобы к приезду Стеши и Дайны ты определился со своими потребностями и мечтами.

— Понял, арр! Определюсь! — пообещал он, а потом ответил на мой вопрос о текущих проблемах. Вернее, сказал, что таковых нет: — Королева Маниша приезжает ко мне не реже двух раз в десятину, поэтому Читтар ар Лоус взял лавку под негласную охрану. Теперь среди посетителей кафе и швейной мастерской постоянно крутятся его люди, а каждые два-три кольца по аллее проезжает усиленный патруль Королевской стражи. И если первых никто не видит, то появление второго так далеко от дворца знающим людям говорит о многом.

— Хорошая новость! — обрадовался я, встал, взял со стола мешок с золотом и распрощался…

…Выехав с Ореховой аллеи, я связался со Стешей, убедился в том, что потрошение тайников идет без каких-либо проблем, и продолжил обсуждать с Майрой семейные дела. Точнее, задал вопросов пятнадцать-двадцать и убедился в том, что моя старшая жена — чудо. Ибо никогда ничего не забывает, ведет хозяйство лучше любого управляющего и не позволяет ни слугам, ни вассалам, ни остальным супругам пребывать в праздности и лени. Мало того, когда я захотел определить границы ее въедливости и начал задавать каверзные вопросы, касающиеся самых разных граней жизни рода, то понял, что она знает вообще все! Сколько стоит телега дров и как часто нам их привозят; сколько братьев и сестер у Селии и в каких она отношениях со своей семьей, кто из наших вассалов добивается благосклонности Ксаны и когда у этой горничной закончились женские недомогания!

Жена отвечала на мои вопросы настолько легко, быстро и подробно, что в какой-то момент я сдался и спросил, происходит ли в нашем доме хоть что-то, о чем она не знает. Девушка отрицательно помотала головой:

— Думаю, что нет. Так что можешь сосредоточиться на внешних проблемах, а внутренние оставить нам.

— Я счастлив, что Пресветлая свела наши пути! — выдохнул я, постаравшись добавить к словам выплеск эмоций. А через пару секунд понял, что и слов, и эмоций слишком мало, поэтому подключился к личному каналу Амси и написал: — Мне нужна твоя помощь!

— В чем именно? — тут же отозвалась призрачная хозяйка.

— Хочу сделать девочкам подарки, но ума не приложу, что именно их может порадовать! Понимаешь, все, что им требуется, начиная с одежды и заканчивая сладостями, они синтезируют себе сами. То, что я могу найти и купить в лавках Лайвена, никогда не сравнится с тем, что они получают у тебя на острове. А дарить ерунду не хочу, ибо они заслуживают самого лучшего!

— Ты совершаешь системную ошибку! — усмехнулся искин. — Женщины ценят, прежде всего, внимание. То есть, обрадуются чему угодно, лишь бы оно дарилось с душой и давало понять, что ты думаешь о них даже тогда, когда занят чем-то очень серьезным…

Следующие несколько минут Амси читала мне лекцию по психологии, а когда закончила, ехидно поинтересовалась:

— Вопросы есть?

Вопросов было предостаточно, но я их отложил на потом — залез в базу данных призрачной хозяйки в поисках того, что наверняка понравится девочкам. А когда, наконец, нашел, то страшно обрадовался и заявил, что зайду за подарками в ближайшие полчаса. Амси рассмеялась и пообещала синтезировать все заказанное к моему приходу, после чего отключилась.

К этому времени мы въехали на территорию Служивой слободы, на улицах которой, как обычно, было немноголюдно, поэтому я подмигнул жене и поднял Черныша в галоп. А уже минуты через три осадил его перед нашими воротами. И, с трудом дождавшись, пока Оден распахнет створки, влетел во двор и спешился.

Майра, почувствовавшая мое нетерпение, слетела с кобылки чуть ли не раньше меня. И, изнывая от любопытства, повисла на локте:

— А о чем ты сейчас думаешь⁈

— О тебе и о девочках! — честно признался я.

— А точнее?

— О том, какие вы у меня замечательные!

— А еще точнее? — вломившись в дом вместе со мной, заныла она.

— О том, как сильно я вас люблю!

— Хорошо, задам вопрос по-другому: что ты предвкушаешь?

— Вспышку любви в ваших душах! — улыбнулся я, повернул девушку лицом к лестнице и легонько шлепнул по упругой и на редкость аппетитной заднице: — Собери, пожалуйста, девочек в спальне, а я скоро приду…

Майра послушно двинулась вверх по ступенькам, провокационно покачивая бедрами. А шаге на пятом возмущенно взвыла:

— Ну, и как это называется⁈

— Разумная предосторожность! — ответил я уже на пути к бане. И продолжил в общий канал: — Или защита от любопытства: доступ к камерам вы получите только после того, как я приду в спальню…

Чего у Майры было не отнять, так это обстоятельности: несмотря на то, что распоряжение собрать девочек в спальне было шуточным, она не позволила подругам встречать меня ни в коридоре, ни в гостиной — загнала их на кровать и сказала, что самые непоседливые обойдутся без сюрприза.

Алька, пытавшаяся спустить ногу на пол, торопливо вернулась на место и изобразила самую послушную девочку на свете. Правда, при этом усиленно уговаривала Амси позволить ей посмотреть на меня «хотя бы одним глазком». Но, к ее искреннему возмущению, хозяйка пляжного домика была неумолима и игнорировала любые аргументы.

Звук шагов по полу гостиной заставил семью встрепенуться и подобраться. Открывание створки наружу — приготовиться к броску навстречу. А вид огромного и совершенно бесформенного баула — растеряться и непонимающе переглянуться.

Пока они пытались сообразить, что такого может быть в него понапихано, я закрыл за собой дверь, донес груз до середины комнаты и заговорил. Предварительно раскидав по их сознаниям свои петельки:

— Вы — самое потрясающее, что было, есть и будет в моей жизни. И вы прекрасно знаете, насколько сильно я вас ценю, уважаю и люблю. А еще знаете о том, что мне постоянно не хватает вашего смеха, радости и счастливых улыбок. Поэтому минут через двадцать пять, когда я закончу говорить…

Услышав цифру «двадцать пять», дамы, успевшие растаять, полыхнули возмущением. Пришлось выставить перед собой открытые ладони и улыбнуться:

— Это была шутка! На самом деле я ограничусь двадцатью… десятью… двумя…

А когда понял, что они готовы ждать в лучшем случае секунд пять, перестал валять дурака:

— Девочки, я по-настоящему счастлив, что вы у меня есть. И хочу вас чуточку порадовать. Майра, это тебе. Зверь, который страшен для врагов, но ласков и заботлив к тем, кто ему дорог…

Увидев перед собой игрушечную рысь, мягкую и пушистую даже на вид, девушка потрясенно выдохнула:

— Ух-ты, какая красивая!!!

— Тебе, Вэйлька, я хочу подарить вот этого тигренка…

Договорить окончание фразы не получилось, ибо первая меньшица выстрелила собою вперед, обожгла мои губы жарким поцелуем и, вырвав из рук подарок, утащила его на кровать. Я улыбнулся, засунул руку в баул и вытащил оттуда рыжего лисенка с ужасно ехидной мордочкой.

Объяснять, кому предназначен этот зверь, не потребовалось — в него тут же вцепилась Алька и под веселый смех подруг запустила пальцы в густую «шерсть». А когда игрушка смешно задвигала носиком и засопела, восторженно заверещала:

— Ой, какой он милый!!!

С каждым новым зверем, появлявшимся из баула, эмоциональная буря, бушевавшая в душах девушек, становилась все сильнее и сильнее, и когда в бауле остался только медвежонок Стеши, начала сводить с ума. Кстати, не одного меня — как только последняя девушка прижала к груди зверька и сказала «спасибо», я оказался сбит на пол хозяйками мягких игрушек и зацелован до полусмерти.

Слава Пресветлой, что девочки помнили о скором приезде Магнуса и сдерживали эмоции. Ибо, полыхни Вэйлька желанием и поддержи ее все остальные, я бы потерял способность связно мыслить и не заметил бы даже появления Древнего Зла прямо в центре моей спальни. А так, можно сказать, прошел по самой грани — успел убрать петельки и приглушить свои ощущения перед первой и самой «опасной» вспышкой, умудрился не потерять головы тогда, когда почти захлебнулся нежностью и лаской, и смог вовремя прервать пьянящий и сводящий с ума поцелуй младшей Дарующей. Действительно вовремя — не прошло и пары минут, как в общем канале раздался ехидный голос Амси:

— Со всем прискорбием сообщаю, что семья ар Койрен только что выехала из дома. Верхом. Так что отлипать от Нейла надо прямо сейчас…

— Стеш, а как дела у вас? — стараясь побыстрее остыть, спросил я.

— Все, закончили. Будем через полчаса. Может, чуть быстрее. О-о-о, а что это там у вас за зверье⁈

Пока мы умывались, одевались и приводили себя в порядок, девочки пришли к выводу, что если такие игрушки появятся в лавке мэтра Колина, то сразу же пропадут. Поэтому попросили Амси подготовить выкройки, разработать технологию пошива пары-тройки моделей, и подобрать подходящие «местные» материалы. А когда призрачная хозяйка сообщила, что у нее все давно готово, хором признались ей в любви.

Последние три-четыре минуты перед приездом Магнуса и его супруг дамы носились по спальне, пытаясь найти то единственное место, где их подарки будут смотреться лучше всего. Но так и не нашли, поэтому рассадили игрушки на кровати и, довольные до безобразия, вышли в гостиную.

— Единственный минус мягких игрушек — они занимают слишком много места! — заметила Амси в личном канале. — Особенно такие большие!

— Зато девочки порадовались! — улыбнулся я. А через несколько мгновений услышал перестук каблучков Селии и сделал вид, что болтаю с Алькой…

…Увидев на моих женщинах легкие домашние сарафанчики с подолом по середину бедра, Власта с Риной… восхитились! И сразу же после обмена приветствиями подошли к Найте, чтобы посмотреть их поближе, пощупать материал и выяснить, где можно пошить «такую прелесть».

— Эвисы, что вы сделали с моими супругами⁈ — притворно возмутился Магнус. — Сегодня утром они заказали самые «развратные» платья из всех тех, которые нарисовал мэтр Колин!

— Развратными могут быть только мысли! — фыркнула Ивица. — А платья этого портного лишь подчеркивают женскую красоту!

— Вот, слышали⁈

— Ага! — кивнула Майра. — И полностью с нею согласны.

— Сговорились! — подняв глаза к потолку, страдальчески вздохнул мужчина. И, обняв старшую жену, довольно рассмеялся.

В этот момент ожил мой личный канал:

— Нейл, мы дома. Куда девать деньги и драгоценности?

— Там много? — «спросил» я.

— Карета и телега. Последнюю наняли, когда поняли, что первая вот-вот развалится от перегруза.

— Тогда к нам, в обеденный зал… — распорядился я. — И сообщи Одену, что нас ни для кого нет.

— Поняла! — отозвалась девушка и отключилась. А буквально через пару минут дверь в коридор распахнулась, и на пороге возник Дитт с увесистым мешком на плече:

— Добрый день, арры и арессы! Куда складывать трофеи?

— К дальней стене! — буркнул я, и ответил на недоумевающий взгляд ар Койрена: — Стеша проехалась по тайникам и собрала бесхозное добро. Сейчас пересчитаем и поделим.

— Нейл, я просто помогал!

— Не спорь, это бесполезно… — отмахнулся я, подошел к мешку, размотал ремни, раскрыл горловину и начал вытаскивать из него мешочки поменьше: — Ну, что стоим? Высыпаем их содержимое на стол и сортируем.

— Ах, вот, зачем ты нас пригласил! — хихикнула Ивица. — Чтобы было кому считать деньги!

— Именно! — подтвердил я. — Не одним же нам мучиться с этим неблагодарным делом?

Дело оказалось действительно неблагодарным. Ведь кроме монет разной чеканки и разного достоинства в мешках оказались украшения из золота и серебра, драгоценные камни, кубки, кувшины, части сервизов и даже подсвечники. А еще золото и серебро в слитках, проволоке и заготовках. Где-то пятая часть драгоценностей была очень дорогой. А десятая-двенадцатая явно передавалась из рук в руки не одну сотню лет. И если деньги и относительно дешевые украшения еще можно было куда-то пристроить, то, что делать с этой частью добычи, я просто не представлял.

Единственное, что меня действительно порадовало в процессе сортировки и пересчета монет, так это реакция ар Койренов — несмотря на то, что добра, разложенного на столе и на полу, было не на один десяток тысяч золотых, в их эмоциях не было ни жадности, ни зависти: Магнус относился к тому, что мы делаем, как у неприятной, но нужной работе; Ивица, изредка примерявшая некоторые украшения, возвращала их на место без какого-либо сожаления, а их инеевые кобылицы тихо дурели от количества добычи. Но делали это спокойно. То есть, гордились мужем, принимавшим участие в деле, принесшем такие трофеи, и искренне восхищались нами, Эвисами. Поэтому, дождавшись, когда Стеша закончит подсчеты, я без всякого внутреннего сопротивления озвучил свое решение:

— Итак, здесь сорок шесть тысяч триста пятьдесят шесть золотых, то есть, по двадцать три тысячи сто семьдесят восемь монет на семью. А все остальное будем делить так — брать похожие пре— …

— Нейл, это слишком много! — перебил меня Магнус. — Ты нашел, захватил и разговорил первого пленника, ты продумал процесс захвата всех остальных, ты и твои жены командовали боевыми группами, и вы же составили список вопросов, которые задавались этим тварям. А я и мои воины всего-навсего помогали!

— Если бы не ваша помощь, мы не успели бы поймать всех, кого хотели. И тогда эта война тянулась бы еще долго.

— Ты мог обратиться к Шандору, Диргу, Сиерсу или Маггорам и получить столько воинов, сколько требовалось. Поэтому дели по справедливости — десятую часть нам, а остальное — вам…

Спорили минуты три, и, в конце концов, договорились — Койрены забрали десять тысяч золотых и пятую часть остальной добычи. А когда Магнус оттащил свои мешки к двери, Ивица не удержалась от шутки:

— Никогда не думала, что воевать с убийцами и ворьем настолько выгодно! Дорогой, делай выводы…

…Сразу после ужина Койрены, одолжив телегу и пяток воинов, увезли свою долю трофеев домой, а я, оставив в зале шестьсот монет, которые собирался раздать вассалам и слугам, перенес все остальное в баню и спустил в тайник. Когда закончил таскать тяжести, перешел на остров, ополоснулся и, вернувшись домой, отдался в цепкие руки супруг. В смысле, забрал костюм, который, по их мнению, должен был одеть на прием, и вытерпел все их издевательства.

Замучив меня, они оделись сами, вышли в гостиную и в очередной раз заставили застыть в восхищении. Ибо все до единой нарядились в траурные платья, в которых выглядели живыми воплощениями Скорби, то есть, были невероятно далеки от обычных человеческих страстей и желаний. Да что там желаний — их красота отдавала ледяным холодом даже без стужи во взглядах!

— Спасибо за эмоции, любимый! — прикоснувшись губами к моей щеке, прошептала Майра. — Ты себе не представляешь, как нам приятно тебя слышать…

Приблизительно так же на их наряды отреагировали Селия, Оден и четверка воинов, которых я брал с собой в качестве сопровождения — потрясенно охнув, мужчины сложились в поклоне, а старшая горничная присела в реверансе. А после того, как выпрямились — развернули плечи и полыхнули гордостью! Увы, нормальным эмоциям я радовался недолго — только по дороге во дворец. А после того, как мои женщины выбрались из кареты и оказались в перекрестии взглядов гостей, прибывающих на прием, мне захотелось погасить оба Дара и перестать слышать. Ибо то, что чувствовалось в окружающих, смердело похуже выгребной ямы!

Естественно, гасить Дары я не стал. Поэтому, отвечая на велеречивые приветствия и изысканные комплименты, старался быть предельно кратким, дабы как можно быстрее добраться до Уголка Вечной Стужи и отгородиться от фальшивых доброжелателей холодом демонстрируемых чувств. Тем более что приехали мы одними из первых, а значит, обязательный круг должен был стать очень коротким. К сожалению, стоило нам обойти зал для приемов и занять свое место рядом с троном, как к нам подошла Дора и принялась терзать вопросами о закончившейся войне, страдать из-за того, что ничем нам не помогла, и пересказывать последние слухи о нашем роде. Потом к нам присоединились ар Дирги, вернее, старшая жена дяди Витта, две его меньшицы и Софа. А когда зал наполнился где-то наполовину, примчались и Койрены.

Сразу же после появления Магнуса Дора куда-то ушла, и я смог слегка расслабиться, поэтому общаясь с ним и со своими супругами, поглядывал по сторонам и замечал много интересного. Скажем, отметил, что дочка дяди Витта с интересом посматривает на моих вассалов. Что торренки, переставшие бояться высшего света Маллора сразу после того, как увидели Зейна у меня дома, чувствуют себя свободно и ни капельки не напрягаются. Что Рина болтает не с Найтой, а с Алькой и Софой, и обсуждает с ними последнюю лайвенскую моду. Что Власта старается держаться как можно ближе к Стеше, поэтому прислушивается к ее разговору с Алситой. А Ивица наслаждается беседой с Майрой и Вэйлькой.

Чуть позже до меня дошло, что обе меньшицы Магнуса старательно копируют поведение не Ивицы, а моих женщин: когда к нам подходят здороваться вновь прибывшие, показывают ровно столько уважения, сколько демонстрируют ар Эвис. Если смотрят по сторонам, то с холодным равнодушием. А расцветают только тогда, когда устремляют взгляды на мужа.

Порадовался. За ар Койрена. Похвалил в общем чате Тень и тактика семьи за правильное воспитание торренок. А потом был вынужден отвлечься от наблюдения за окружающими, так как почувствовал приближение Зейна, Маниши и Террейла, и привычно прислушался к их эмоциям.

Король пребывал в прекраснейшем настроении и что-то предвкушал. Маниша откровенно веселилась, вероятнее всего, над мужем. А принц был на удивление задумчив. Нет, не хмур, а доволен. Но словно никак не мог уложить в голове что-то важное.

Когда герольд объявил о выходе Шандоров, и в зале настала мертвая тишина, меня кольнуло волнением, появившимся в эмоциях инеевых кобылиц Магнуса. Но девушки взяли себя в руки достаточно быстро, и я снова сосредоточился на самодержце, который успел добраться до трона и величественно опуститься на сидение. Его супруга, усевшись на свое место, привычно нашла взглядом нашу компанию и приветливо улыбнулась. Причем совершенно открыто, словно стараясь показать всем и каждому, что благоволит к тем, кто собрался в Уголке Вечной Стужи.

Мы, Эвисы, улыбнулись в ответ. Алсита и обе меньшицы Лайвенского Пса откровенно растерялись и на всякий случай присели в реверансе. А торренки и Софа полыхнули щенячьим восторгом. Тем временем Шандор возложил длани на подлокотники, выждал приличную паузу и заговорил:

— Добрый вечер, арры и арессы! Я собрал вас для того чтобы отметить завершение Второго Летнего Ненастья — непогоды, внезапно разразившейся над Лайвеном и всей своей мощью обрушившейся на гильдии воров и убийц. Результат буйства неумолимой стихии — семьдесят восемь трупов тех, кто грабил и убивал таких же маллорцев, как я или вы, и чистый город, жители которого в кои веки могут не бояться оставлять дома без присмотра или совершенно спокойно прогуляться по самым темным подворотням. Две ночи и день понадобились Эвисам и Койренам для того, чтобы выйти на верхушку обеих гильдий, переловить всех тех, кто привык считать себя выше любого закона, доставить их на Лобное место и передать в руки палачей…

После этих слов король тяжелым взглядом оглядел зал и продолжил:

— Повторю еще раз: на все это им понадобились всего две ночи и день, хотя в поисках и охоте на воров и убийц участвовало менее тридцати человек! А Разбойный приказ, в котором служат тысячи, борется с этой швалью столетиями, и безрезультатно. Нет, конечно же, начинающие воришки в их руки иногда попадают. Если не сбегают по пути в Псарню. А вот пойманных и казненных глав гильдий я что-то не припоминаю. В связи с этим возникает вопрос — а ради чего, собственно, существует этот приказ? Для того чтобы его сотрудники ходили по улицам, бряцая железом, и надували щеки? Чтобы было кому брать мзду с торговцев и подвыпивших горожан? Или было, кому получать деньги за безделье?

В зале послышались смешки.

— Самое грустное другое: когда я сообщил главе Разбойного приказа, что отловлена вся верхушка гильдий воров и убийц, он рассмеялся и сказал, что это невозможно! Я обдумал то, что услышал, и понял, что Овьен в чем-то прав…

Гости полыхнули непониманием. А король, явно рассчитывавший именно на такую реакцию, «грустно» усмехнулся:

— Нейл Повелитель Ненастья не знал, что это невозможно, поэтому переловил всех, кого хотел. А глава Разбойного приказа был уверен, поэтому не тратил время впустую и занимался чем-то неизмеримо более важным. А жаль, ведь если бы он тоже не догадывался, то мы давно жили бы в королевстве, в котором не воруют и не убивают…

После этих слов король оправдал свое прозвище — гневно сжал кулаки и… с большим трудом заставил себя успокоиться:

— Ладно, Бездна с ним, с Овьеном: я пригласил вас в гости для того, чтобы вместе с вами воздать должное вернейшим вассалам королей Маллора — ар Эвисам и ар Койренам!

Король встал с трона и склонил голову в знак благодарности:

— Арры и арессы, спасибо вам от имени всех Шандоров — вы совершили невозможное, и мы этого никогда не забудем! А чтобы не страдали забывчивостью и наши потомки, с этого дня почетный знак «Верность, Доблесть и Честь» будет добавлен в ваши родовые гербы, а те из вас, кто принял участие во Втором Летнем Ненастье, получат отличительный знак у моего сына. Далее, Магнуса ар Койрена по прозвищу Тишайший и супруг Нейла ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья я жалую правом сидеть в моем присутствии и правом свободного доступа в мой кабинет. А главу рода Эвис объявляю Карающей Десницей Шандоров, то есть, человеком, который имеет право наказывать и миловать от имени правящего короля.

Толпа потрясенно ахнула и «порадовала» нас вспышками черной зависти. А Зейн поднял кубок, протянутый кравчим, и торжественно провозгласил:

— Я поднимаю этот кубок за Эвисов и Койренов, вернейших вассалов рода Шандоров…

…После возвращения в особняк я переоделся в домашнее, переложил пару самых больших игрушек в кресла, уселся на край кровати и пригласил Лану устраиваться рядом. А когда девушка опустилась на покрывало, отправил остальных куда подальше. В смысле, на остров — развлекаться и ждать нас. А как только дверь спальни захлопнулась, повернулся к меньшице и вздохнул:

— Ты когда-нибудь задумывалась о том, что будет с нами, если о тайнах нашего рода узнают посторонние?

— Нас выпотрошат и уничтожат. А тебя заставят изменять тех, кто жаждет обрести вторую молодость… — не задумавшись ни на мгновение, ответила она.

— Верно… — кивнул я. И, включив систему визуализации, начал воспроизведение первого ролика. Вернее, нарезку из записей, сделанных во время визитов Доры: — Смотри внимательно — не так давно мы прошли по самой грани такого будущего…

Лана прикипела взглядом к картинке, не сразу, но разобралась с тем, что и как пыталась выяснить мать моей бывшей советницы, и побледнела, как полотно:

— Она догадалась, что Тина прячет под накладками молодое тело?

— Угу. И пришла к выводу, что во мне пробудилась Древняя Кровь, что я пользуюсь их наследием, спрятанным в этом доме, и собралась рассказать об этом мужу. Слава Пресветлой, что Стеша вовремя обратила внимание на странности в ее поведении, а я с помощью Амси убрал из памяти Доры эти догадки и нацелил ее неуемное любопытство в другую сторону.

Девушка облегченно перевела дух:

— Здорово, что у тебя есть такая возможность!

— Здорово! — согласился я. — Но она появилась совсем недавно, а еще несколько месяцев назад мы противостояли окружающему миру вшестером.

— И противостояли очень достойно! — заметила она.

— Да. Однако в какой-то момент начали терять вассалов, не виноватых в том, что во мне что-то там пробудилось. И тогда мы решили, что надо ставить не только меня, но и весь род. Причем так, чтобы нас боялись больше, чем Торр-ан-Тильского Мясника. После чего начали добиваться поставленной цели…

— Так вот почему Первое Весеннее Ненастье было таким кошмарным! — вытаращив глаза, выдохнула Лана.

— Кошмарным было не только оно… — вздохнул я и потрепал ее по волосам. — Мы старались использовать любую возможность для того, чтобы внушить всему миру простую мысль: «Тронешь Эвиса — умрешь».

— И вам это удалось! — злобно ощерилась она.

— Уда-ва-лось! — уточнил я. — До тех пор, пока того же не захотел Зейн, и не дал прозвища Тине и Альке.

После этих слов я показал нарезку из записей памятного разговора, реплик Террейла и его поединка с мелкой. А когда девушка прониклась и помрачнела, продолжил:

— В тот день наследник престола и наш будущий сюзерен сначала чуть не умер от зависти, а после проигрыша в дуэли с Алькой затаил на нас зло. Поэтому натравил на нас Занозу и Задиру с Забиякой. И на всякий случай вложил в уста последних слух о том, что все заслуги нашего рода — результат былых заслуг Тины перед Шандором…

— Каких заслуг? — не поняла Лана.

— Ее покойный муж жаждал власти. Поэтому много лет назад вынудил Тину какое-то время побыть фавориткой Зейна… — объяснил я.

Эмоции Ланы полыхнули ненавистью:

— Твари! Оба!! Ненавижу!!!

— Занозу мы заткнули, Задиру с Забиякой зарубили, но слух разошелся по всему Маллору. И стараниями наших недоброжелателей начал меняться и обрастать подробностями. Как ты, наверное, понимаешь, не очень приятными. И вот результат… — сказал я, и показал анализ изменения отношения высшего света Маллора к роду Эвис с момента появления этого слуха и до «гибели» Тины.

Лана разобралась и с ним. И сделала правильный вывод:

— То есть, вместо уважения и страха мы начали вызывать пренебрежение и презрение?

Я утвердительно кивнул. И тут же добавил:

— Как ты, наверное, понимаешь, слухи нельзя заткнуть, покалечить или убить — до тех пор, пока есть те, кому выгодно их распространять, они будут жить…

— … а значит, любые наши достижения будут приписываться тем самым «былым заслугам»?

— Да. Поэтому мы решили, что Тина нам мешает, а значит, должна умереть. Для всех, кроме нас. То есть, обзавестись новым лицом, новым телом и новым прошлым.

Пока я озвучивал эти предложения, в душе Ланы вспыхивали эмоция за эмоцией — непонимание, ненависть, недоверие, надежда и безумная, умопомрачительная радость:

— То есть, Тина стала Дайной⁈

— Ага!

— Ты ведь меня не обманываешь, правда⁈ — посмотрев на меня взглядом затравленного волчонка, жалобно выдохнула она.

— Не обманываю! — улыбнулся я. — Это она и есть…

— Кто, кроме тебя, об этом знал?

— Все… — виновато вздохнул я. — Не сказали только тебе, так как сомневались, что ты сможешь сыграть горе достаточно правдоподобно и невольно перечеркнешь все, что мы сделали.

Девушка полыхнула обидой, закрыла глаза и замолчала. А через какое-то время глухо спросила:

— Твоя поездка в Торр-ан-Тиль и война с ворами и убийцами — звенья все той же цепи?

— Да. Дайна должна была появиться на свет в присутствии свидетелей, чье слово имеет вес, и как можно дальше от места смерти Тины. А саму ее смерть мы решили использовать, как предлог для мести и возвращения почти утерянного уважения.

— А за что вы выкрали и казнили Генора ар Ниера?

— За решение убить Майру.

Лана до смерти перепугалась:

— Майру⁈

Вместо ответа я показал запись разговора главы рода Ниер с послом Торрена в Маллоре.

— Кошмар… — выдохнула она и уставилась мне в глаза взглядом, в котором полыхала Ненависть: — Когда умрет Талвар ар Аннер?

— Он пока не согласился. Поэтому будет жить. Но если решится на такую глупость, я его убью.

— Но он же обсуждал такую возможность!!! — взвыла Лана.

— Открою страшную тайну: возможность нашего убийства обсуждалась в десятках родов и в каждом из посольств не одну сотню раз. Но мы убиваем не тех, кто мечтает, а тех, кто решил или попробовал это сделать!

— Я поняла… — через некоторое время сказала она. А потом вскочила на ноги: — Где сейчас Дайна?

— На острове. Сидит на лавочке и ждет, когда мы договорим.

— Я хочу ее увидеть!

— Идем…

От спальни до бани Лана шла, как на эшафот. Полыхала то надеждой, то неверием, то страхом. А еще чуть ли не на каждом шаге прислушивалась к моим эмоциям, чтобы найти в них хоть какие-нибудь признаки обмана. Пока открывали тайник и спускались к телепорту, она тряслась, как листок на ветру. А когда оказалась в подвале под пляжным домиком и почувствовала знакомые эмоции, сорвалась с места, взбежала вверх по лестнице и, влипнув в объятия метнувшейся навстречу Дайны, заревела от счастья…

[1] Золотая книжка на поясе — символ советника главы рода.

Глава 19

Десятый день пятой десятины первого месяца лета.

В сознание я пришел как-то сразу, рывком и, почувствовав, что уже не засну, прислушался к звукам, доносящимся со двора. А когда сообразил, что меня разбудили вассалы и слуги, начавшие тренировку без нас, и уже накручивающие круг за кругом по полосе препятствий, зауважал их еще больше. Правда, нестись на улицу и не подумал — слишком большое напряжение, в котором я пребывал несколько дней подряд, основательно вымотало, поэтому хотелось спокойного отдыха. По возможности, без «лишних» движений. Открыв глаза и обнаружив в своих объятиях Найту, тоже не удивился, ибо почти привык к тому, что она старается помогать при любой, даже самой мелкой возможности. Поэтому благодарно прикоснулся губами к ее щеке, сдуру плеснул в женщину чередой эмоций, которые можно было бы понять, как фразу «спасибо, я счастлив, что ты у меня есть», мысленно кляня себя за торопливость, осторожно слез с кровати и унесся справлять нужду. А когда вернулся, обнаружил, что Тень стоит у открытого настежь окна так, чтобы ее нельзя было заметить с улицы или со двора, и, зябко обхватив себя руками за плечи, смотрит наружу.

В ее эмоциях царили счастье, умиротворенность и самая капелька одиночества, поэтому оглядев остальных девочек и убедившись, что они сладко спят, я подошел к ней, обнял за талию и уткнулся носом в растрепанную гриву.

Найта полыхнула такой искренней радостью, что у меня екнуло сердце. И захотелось сказать ей что-нибудь приятное:

— Ты самая теплая, заботливая и надежная Тень во всех мирах! И мне безумно приятно чувствовать тебя частью своей души…

Дарующая растаяла, вжалась в меня спиной и еле слышно спросила:

— Тогда почему ты каждый раз удивляешься, проснувшись и обнаружив меня рядом?

— Я удивляюсь не тому, что ты рядом, а тому, что ты приходишь к нам не под утро, не ночью, а в тот неуловимый промежуток времени, когда мы, окончательно угомонившись, начинаем проваливаться в сон.

— Не «вы», а «ты»! — уточнила она. — Ибо в этот момент ты отдаешь тем, кто рядом, всего себя, плавишься от любви, благодарности и счастья. И, что сводит меня с ума больше всего, радуешься моему возвращению не разумом, не душой, а чем-то гораздо более глубоким, приятным и чистым…

— Чем лучше я узнаю каждую из вас, тем больше убеждаюсь в том, что у нас действительно невозможная семейка… — закрыв глаза, сказал я. И тут же услышал грустный вздох:

— А знаешь, почему Амси нас так называет?

Я отрицательно помотал головой.

— Самый первый прогноз, который сделали искины рейдера «Эквисс» после того, как их объединили в одно целое, испугал его команду до дрожи в коленях. Ведь из расчетов выходило, что в самом лучшем случае они смогут перейти в свой мир через двести пятьдесят лет!

— А что им мешало синтезировать то самое топливо, которое требовалось для большого телепорта?

— Как я поняла, для синтеза разных веществ нужны разные объемы исходного материала и разное количество энергии. Скажем, для порции мороженого — кусок камня размером с твой родовой перстень, для меча — со Стешиного медведя, а для килограмма того топлива — чуть ли не с гору. Но проблема была даже не в этом — синтезированное топливо почему-то оказывалось недостаточно долговечным. То есть, постепенно распадалось, и чуть менее через девяносто лет самопроизвольно превращалось во что-то другое.

— Тогда понятно… — кивнул я. — И что дальше?

— Так вот, Ушедшие до смерти испугались, ибо поняли, что всей командой столько не проживут, даже если будут периодически погружаться в стазис и использовать все возможности медкапсул. Ждать окончания ремонта рейдера, то есть, триста с лишним лет — тоже сочли глупостью…

— Ремонт, длящийся триста с лишним лет⁈ — ошарашено переспросил я. — При наличии синтезаторов?

— Для того, чтобы привести в порядок настолько большой корабль, требовался не только безумный объем очень редких материалов, но и детали соответствующих размеров, верфь и очень сложное оборудование, которое тоже надо было создавать с нуля.

— Суть понял, давай дальше… — не желая вдумываться еще в эту проблему Ушедших, буркнул я.

Девушка слабо улыбнулась:

— Как скажешь! В общем, выделив для ремонта лишь то оборудование, которое не требовалось для добычи ресурсов и их переработки в топливо, они приложили все силы, чтобы убедить наших предков в преимуществе многоженства и в необходимости существования лилий с отдарками.

— Зачем? — не понял я.

— Чтобы увеличить шанс рождения Дарующих, способности которых могли остановить старение!

— То есть, до их появления в нашем мире в каждой семье было всего по одной жене?

— И не только в нашем… — буркнула Найта. — В мирах создателей Амси по две и более жены были менее чем в одной сотой процента семей. Мало того, средняя семья существовала чуть больше двух месяцев, а потом распадалась!

— Не может быть! — шепотом «воскликнул» я. Затем понял, что переживать очередное крушение представлений о «умнейших, мудрейших и порядочнейших» лучше переживать сидя, добрался до ближайшего кресла и бесшумно сел.

Тень тут же опустилась на правый подлокотник и, дав почувствовать, что ей не хватает объятий, продолжила:

— Еще как может: Амси сказала, что отношения между Ушедшими отличались редким непостоянством. Именно поэтому, быстро пресыщаясь супругами, взятыми в нашем мире, они передавали или продавали их другим и брали новых. С течением времени им начали подражать и наши предки. А через три-четыре поколения окончательно привыкли к новому укладу. Только вот добиться мира в больших семьях удавалось немногим, ведь каждая из женщин всеми правдами и неправдами пыталась занять самое теплое место подле мужа, а соперниц либо отодвинуть, либо убрать. Любым доступным способом.

— А у нас — одна душа на всех, и никаких войн на уничтожение?

— Войн? — насмешливо переспросила она. — Нейл, мы настолько вросли друг в друга, что живем одной жизнью и, не задумываясь ни на мгновение, делимся с остальными абсолютно всем!

Думать о расчетливости и бездушности Ушедших было откровенно неприятно. Да и в эмоциях Найты появилась муть, от которой ее стало потряхивать, поэтому я прижал не на шутку разошедшуюся женщину к себе и прикоснулся губами к аккуратному маленькому ушку:

— Если бы команда рейдера «Эквисс» не навязала нам многоженство, то у меня не было бы вас!

Дарующая мгновенно перестала злиться, обожгла меня ощущением счастья и довольно мурлыкнула:

— Умеешь ты успокаивать женщин! Особенно меня…

— К сожалению, не всех… — буркнул я. — Ланку, вон, не смог.

— Смог! — уверенно заявила Найта. — Она поняла твои мотивы и с ними уже согласилась. Просто для того, чтобы принять новую реальность, ей, как обычно, потребуется чуть больше времени, чем пришлось бы потратить нам.

Тень не ошиблась — минут через двадцать дверь нашей спальни тихонько приоткрылась, и в комнату бесшумно проскользнули Ланка с Дайной, ночевавшие во второй спальне. На сладко спящих подруг они посмотрели лишь мельком — подошли к нам, шепотом поздоровались и замолкли. Вернее, замолкла бывшая советница, а лилия виновато посмотрела мне в глаза и вздохнула:

— Ты, как обычно, оказался прав: я бы не смогла изобразить горе достаточно убедительно! Поэтому прости меня за вчерашнюю обиду, ладно?

— Не за что прощать! — сказал я, для пущей убедительности дав девушке почувствовать свои эмоции. — А с чего это ты вдруг пришла к такому выводу?

— Она проснулась, сияя на зависть Ати! — тихонько хихикнула Дайна. — Когда встала, сразу же заглянула в зеркало и закрыла лицо ладошками. А я из вредности попросила ее изобразить горе.

— Но горе получилось уж очень счастливым и довольным? — ехидно поинтересовалась Дарующая.

— Ага. С улыбкой до ушей!

— Она улыбалась даже во сне! — сообщил я. — И обнимала тебя с таким пылом, что я даже позавидовал!

— Оно и видно! — отшутилась Ланка. — Поэтому решил мне отомстить и начал приставать к Найте?

— Если ты посмотришь на нас чуть повнимательнее, то заметишь, что Нейл снизу… — ворчливо заметила Тень. — И догадаешься, что в данном случае пристает не он, а я! А если обратишь внимание на мочку моего правого уха и вспомнишь, о чем говорит кольчужное колечко, то…

— Девочки, тут крадут нашего мужа!!! — вполголоса взвыла «оскорбленная» Ланка.

— Кто? — оторвав голову от подушки, сонно спросила Вэйлька.

— Найта!

— Пусть крадет, ей можно… — отмахнулась меньшица, и… вытаращила глаза: — Та-а-ак, а чего это мы все еще дома⁈ Алька, засоня, вставай!!!

Мелкая нехотя выпуталась из объятий Майры, села, бросила взгляд за окно и сорвалась с места на предельно возможной скорости, в прыжке с кровати успев цапнуть с изголовья свою сбрую, а во время броска к двери гостиной подхватить с кресла халат. Из спальни вылетела, чуть не сорвав с петель дверь, а уже минут через пять влетела обратно и, уперев в бока кулачки, грозно поинтересовалась:

— Ну, и что валяемся? Хотим остаться дома⁈

«Страшная угроза» впечатлила всех. Поэтому через пару секунд на кровати стало пусто, а дамы рванули одеваться, умываться и собираться в полет. Я тоже рванул. На остров. Чтобы забрать баул с едой и напитками на всю нашу компанию, а также лопату, большое покрывало, такой же большой зонт, сумку с бельем, полотенцами и всякой мелочью, которая могла понадобиться в течение дня.

Груз получился приличным, поэтому в мыльню я его поднял в два приема. Закрыл тайник, убедился, что в коридоре первого этажа посторонних нет, и кое-как заволок тяжкую ношу на второй этаж. А когда перенес все это добро в спальню, то невольно рассмеялся: мои дамы были уже готовы. Правда, довольно своеобразно: вместо того, чтобы надеть хотя бы штаны, покидали свои вещи в сумки и построились перед окном в сбруях с оружием и в раздельных купальниках, страшно довольные тем, что последние подобраны в цвет ножен и ремней.

Само собой, высказывать сомнения в правильности выбора «выходных костюмов» я и не подумал — восхитился красотой любимых женщин, опустил груз, порядком оттянувший руки, на пол и качнулся к двери.

— Я уже сказала Сангору, что нас ни для кого нет, и не будет до завтрашнего утра! — догадавшись, куда я собрался, доложила Майра. А Стеша добавила:

— МБП-шка за окном, а десантная аппарель опущена и придвинута к подоконнику…

…Мчаться к заимке ар Маггоров на полной скорости я счел неинтересным, поэтому направил бот к Восходным воротам Нижнего города, показал Альке, Стеше и Ланке место, где мы когда-то встретились с наемниками, и повел машину над Гельдским трактом.

Рассказывать о прошлогодних приключениях, показывая каждое запомнившееся место, оказалось настолько приятно, что мы совершали остановку за остановкой. Над местом первой ночевки повисели всего несколько минут, пока Майра, мечтательно глядя вниз, описывала свои впечатления от пребывания в лесу, а Дайна — душевные терзания во время выбора места для сна на единственной куче лапника. Я тоже не остался в стороне — передал тот ужас, который царил в душах моих спутниц в тот момент, когда они поняли, что придется облачаться в костюмы торренских наемниц.

К ели, под которой мы когда-то ночевали в ливень, спрыгнули на антигравах и провели рядом с ней четверть часа, пока «танцовщицы» вспоминали ночное веселье и лечение Вэйльки. Потом мы с Майрой показали Стеше с Ланкой речку, в которой старшая жена первый раз решилась задержать дыхание и опуститься на дно. Да, по сравнению с океаном тот омут, в который мы тогда ныряли, показался лужей, но девочки смотрели на него со щемящей грустью. А когда насмотрелись, забрались обратно в МБП-шку и нетерпеливо заерзали…

…Историю прошлогодних скитаний рассказывали почти до полудня. Потом прервались, выкопали трофейное серебро и отправились к «нашему» озеру. А когда добрались, то «вывесили» над ним звено дронов, убедились, что в округе нет ни одной живой души, и приземлились.

Пока я устанавливал и открывал зонт, девочки расстелили покрывало, поснимали с себя все оружие, кроме ножей на правом бедре, подошли к самой кромке воды и некоторое время просто стояли, невидящими взглядами глядя перед собой. А в настоящее вернулись после тихого вздоха Майры:

— Здесь мы учились верить в себя, перешагивать через страхи и жить по тем правилам, по которым живем и сейчас…

Дайна обняла подругу за талию и так же тихо добавила:

— А еще именно на этом озере я научилась видеть красоту во всем на свете, поняла, что если очень захотеть, то можно добиться чего угодно, и решила, что стану ар Эвис, чего бы мне это не стоило!

Алька, к эмоциям которых я прислушивался внимательнее всего, высказалась куда короче и спокойнее:

— Прошлым летом было здорово, но сейчас намного лучше. Поэтому айда веселиться!

И, чтобы показать пример, подбежала к валуну, взлетела на его вершину и с гиканьем исполнила сальто в полтора оборота. Майра, Ланка и Стеша тут же рванули следом, а Найта развернулась спиной к озеру и зачем-то пошла к лесу.

— Что ты там потеряла? — заинтересовалась Дайна.

— Ежевичник! — полыхнув нетерпением, сообщила Дарующая. — В прошлом году я всего стеснялась, поэтому ягоды только пробовала. А сейчас намерена объесться!

— Хорошая идея! — одобрил я. А когда женщина, тряхнув распущенной гривой, убежала воплощать мечту в реальность, повернулся к бывшей советнице:

— А ты чего не веселишься?

— Да вот, собираюсь с духом, чтобы последовать примеру твоей Тени! — лукаво улыбнулась она.

— Объесться ежевики?

— Неа. Не знаю, помнишь ты или нет, но в прошлом году во-он там, на берегу, лежало бревнышко…

— Конечно, помню!

— Так вот, как-то раз мы с тобой сидели на нем и беседовали о красоте. Ты рассказывал, как твоя мама и Шелла прыгали в воду с камней, и в какой-то момент озвучил фразу, которая запала мне в душу. Ты сказал: «Знаете, как это было красиво?»

— А ты попросила меня прыгнуть с камня, чтобы увидеть то, чего не замечала раньше! — вспомнил я.

— Ага. Но на самом деле мне хотелось прыгнуть самой, чтобы заметить в твоем взгляде хотя бы тень того восторга, который ты испытывал, глядя на них… — призналась женщина. — И пусть всего на миг, но почувствовать себя красивой, любимой и нужной.

— Иди. Я полюбуюсь на тебя с большим удовольствием… — без тени улыбки сказал я, так как прислушивался к ее эмоциям и знал, что она только что позволила мне заглянуть еще в один укромный уголок своей души.

Дайна полыхнула чувством нешуточного облегчения, благодарности и предвкушения, покачивая бедрами, двинулась к валуну, неторопливо забралась на вершину и, дождавшись своей очереди, прыгнула в воду так, как это когда-то сделал я.

Вынырнула совсем недалеко от берега, сияя, как Ати, пронеслась разделявшее нас расстояние, как арбалетный болт, чмокнула меня в щеку и рванула за руку:

— Моя мечта осуществилась! Теперь надо помочь Найте…

«Помогали», можно сказать, от души. Сначала ягоды просто собирали. Я — в ладонь, прижатую к животу, а Дайна — в «чаши» снятого лифчика. Потом кормили подругу наперегонки, в процессе кормления измазав ей лицо, грудь и живот соком ежевики. А когда она «оценила» нашу помощь и начала мстить, позвали на помощь остальных девчонок.

Веселились почти час, не только перемазавшись с ног до головы и исцарапавшись, но и ободрав все кусты в округе. Потом ополоснулись, вернулись к покрывалу, завалились на него одной большой кучей и принялись выяснять, кто о чем мечтает. Как ни странно, оказалось, что наши мечты чем-то похожи. То есть, больше всего мы хотели спокойствия. В смысле, в «обычной жизни», дабы «необычную» можно было посвятить общению с семьей, тренировкам и учебе у искинов. А дальше начинались различия. В идеальном будущем Найты и Дайны контактов с окружающим миром не было вообще — они считали, что они нам только мешают. Майре было все равно — она была готова радоваться жизни в любом ее проявлении. Стеше было интересно потихонечку менять отношение наших соотечественников к привычному и делиться с ними некоторыми знаниями. А Вэйлька, Алька и Лана хотели изредка выходить в свет и сводить с ума гостей приемов и балов очередными выходками. Кроме того, мелкая жаждала «хотя бы одним глазком» посмотреть на мир Ушедших, хотя прекрасно понимала, что эта мечта неосуществима.

— Такой переход — это шаг в неизвестность. Ведь никто из тех, кто туда ушел, обратно так и не вернулся! — с легким сожалением в голосе и в эмоциях буркнула тактик семьи, когда Алька закончила делиться своими мыслями на эту тему. — О том, что находится на той стороне портала, мы не имеем никакого представления. А еще мы толком ничего не знаем и не умеем. Поэтому если там не окажется дружественного искина, то в упор не узнаем устройство, которое может вернуть нас обратно, и не сможем собрать нужное для переноса топливо, так как не имеем представления о том, где его добывать и как оно выглядит. Мало того, мы не сможем объясниться с местными жителями, ибо не знаем их языка, не сможем оплатить помощь, ибо наши золотые там не в ходу, и так далее. В общем, переходить туда имеет смысл только в том случае, если наш мир будет на грани гибели.

— Значит, остаемся здесь. И радуемся тому, что нам дано Пресветлой… — ничуть не расстроившись, заключила Алька. А потом оглядела всех подруг по очереди и задумчиво подергала себя за попавшийся под руку локон: — Кстати, знаете, чему я сейчас удивляюсь больше всего? Тому, что ни одна из нас даже не заикнулась о рождении детей! А ведь род должен расти и развиваться!

— Куда вам дети? — воскликнула Дайна. — Повзрослейте сначала сами!

— Аль, если чувствуешь, что готова, то никаких проблем — попроси, и понесешь в ближайшие дни… — ехидно улыбнулась Вэйлька. А когда мелкая побледнела и начала доказывать, что еще слишком юна, мягко улыбнулась: — Ладно-ладно, не бойся, я пошутила. Что касается рода, то он уже и растет, и развивается — Хельга с Радой непраздны…

…С озера улетали поздно ночью, наплававшись, напрыгавшись и наотдыхавшись до умопомрачения. Забравшись в десантный отсек, девочки тут же убрали «лишний фон», и все время, пока МБП-шка набирала высоту и разгонялась, невидящими взглядами смотрели в темноту, видимо, заново переживая чудесно проведенный день. И, неосознанно пытаясь найти поддержку в тех, кто находился рядом, держали их за руки или заключали в объятия.

— Твои женщины сводят меня с ума! — неожиданно подала голос Амси, не напоминавшая о своем существовании с предыдущего вечера. — Они отдают с таким же удовольствием и радостью, как и получают! И это касается абсолютно всего — вещей, внимания и даже времени, проведенного рядом с тобой! Вот, например, сегодня в течение дня ты провел наедине с Дайной в общей сложности сорок шесть минут. С Майрой — тридцать восемь. С Ирланой — тридцать три. А со Стешей — всего семь. Но она нисколько обиделась! Наоборот, радовалась за каждую из тех, кого по логике просто обязана считать соперницами.

— Они не соперничают… — написал я в ответ. — А еще постоянно прислушиваются к тому, что творится в душах всех членов семьи, сопровождают каждое предложение, жест или взгляд выплеском эмоций и, не задумываясь, реагируют на то, что чувствуют. Поэтому частенько пытаются сгладить обиду еще до того, как «обиженная» поймет, что ее что-то задело, или стараются отвлечь от неприятных мыслей до того, как они начнут портить настроение.

— Ты хочешь сказать, что сегодня у той же Дайны было больше внутренней потребности находиться с тобой, чем у всех остальных, и поэтому твои женщины дали ей такую возможность?

— Можно сказать и так.

— А ведь ты прав! — хмыкнула призрачная хозяйка. — Если проанализировать ваше поведение с учетом новых поправок, то получается, что ваша компания успешно использует как обычный, так и роевой интеллект. Говоря иными словами, демонстрирует коллективное поведение децентрализованной самоорганизующейся системы!!!

Я потребовал объяснений и тут же был вынужден прослушать не очень длинную, но довольно сложную для понимания лекцию. А когда более-менее разобрался с тем, что хотела сказать Амси, задумчиво потер переносицу:

— Не знаю, может быть, и так…

— Что значит «может быть»? — возмутилась она. — Задумайся: один из основополагающих принципов поведения членов вашей семьи — это принцип «каждый делает все, что может», то есть, вы, как муравьи, распределяете обязанности, отталкиваясь от реальных возможностей или способностей. Когда кто-то из вас сталкивается с задачей, которая ему не по плечу, к нему на помощь приходит столько помощников, сколько требуется, чтобы гарантированно справиться с проблемой. Далее, вы, как ты только что сказал, не задумываясь, гасите все негативные вспышки эмоций, а это — признак системысавтоматической саморегуляцией…

— Амси, ты не забыла, что говоришь не с одним из твоих создателей, а обычным жителем этого мира? — спросил я, когда понял, что вот-вот захлебнусь в новых знаниях. — И потом, полночь не лучшее время для серьезных разговоров, поэтому просто скажи, «коллективный интеллект» — это хорошо или плохо?

— Это отлично! — воскликнула она. — Твоя семья куда жизнеспособнее любой другой, так как в ней в принципе отсутствуют возможности для недопонимания, а значит, и возникновения внутренних конфликтов.

— Тогда я спокоен! — подытожил я. И, заметив внизу редкую россыпь огоньков, добавил: — Все, мы почти дома. Поэтому, если ты не возражаешь, я уделю внимание своим дамам…

…Дамы, утомленные целым днем веселого буйства, жаждали упасть на кровать и провалиться в сон. Тем не менее, помогли мне отнести на остров заметно полегчавший баул и сумки, приняли душ, высушили гривы и даже нашли в себе силы вернуться домой. А когда добрались до вожделенной кровати и попадали на нее, вдруг поинтересовались, что у нас в планах на следующий день.

— Обязательных дел только два… — буркнул я, привычно обняв одной рукой Майру, а второй Вэйльку. — Надо свозить парней к Террейлу за знаками и заказать изменение герба. Зато потом будем развлекаться и бездельничать, ибо завтрашний день будет последним днем перед началом серьезных занятий у Сарджа.

— Ну вот, а я-то надеялась, что развлекаться и бездельничать мы будем аж до начала Короткой десятины! — притворно расстроилась мелкая.

— Все-таки решила располнеть, чтобы поразить Нейла объемом задницы? — ехидно поддела ее Вэйлька.

— Почему именно задницы? — лениво поинтересовалась Алька.

— Потому, что объемом груди его каждый день поражает Стеша, и к этому он уже привык.

— Какие же вы все-таки болтушки… — сонно пробормотала Найта, добавив к этой фразе столько любви и тепла, что мы, не задумываясь, ответили. Тоже от всей души. И вышибли бедную женщину в состояние безмыслия. Правда, не боевого, а наполненного негой и блаженством. Момента, когда она вывалилась обратно, я не уловил — заснул. А уже «через миг» проснулся от короткого, но мощного рева в личном канале.

— Просыпайся, к вам вот-вот заявятся незваные гости! — сообщил Сардж. А когда я прислушался к окружающему миру, но не обнаружил ничего тревожного и вопросительно уставился в камеру, раздраженно добавил: — Их шестеро. Крадутся по Пепельной Пустоши. Вооружены духовыми трубками с отравленными шипами, ножами и удавками.

— Удавками⁈ — изумленно переспросил я.

— Именно! — подтвердил искин. — С вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента — это выжившие члены гильдии убийц, решившие отомстить за уничтожение соратников. Кстати, далеко не новички, так как двигаются уж очень толково.

Я потребовал показать картинку, а когда оценил, насколько плавно и легко перетекают от укрытия к укрытию четверо из шестерых «гостей», на всякий случай разбудил Стешу. А пока она приходила в себя, быстренько просмотрел изображения с камер во дворе и задумчиво потер переносицу:

— На страже Лорак и Крегс. Сменятся уже через семнадцать минут…

— Ну да, эти старательные, но чуть менее чуткие, чем хотелось бы… — подтвердил искин. — Зато после них заступит Лоннер, а он почувствует чужих за километр.

— Значит, посмотрим, чему мы научили наших парней… — заключил я.

— На вашем месте я бы не расслаблялся: у этих тварей на шипах и на ножах о-о-очень неприятный яд, противоядия к которому в вашем мире еще нет… — сообщил Сардж. — Поэтому тебе надо либо синтезировать это самое противоядие, либо разрешить мне положить «гостей» еще до того, как их обнаружат твои парни.

— Сколько времени действует эта дрянь? — торопливо натягивая штаны, спросил я.

— Обычного человека убьет секунд за шесть-восемь, в зависимости от места, куда попадет отравленный шип. Армейские наноботы замедлят действие раза в два с половиной, значит, на введение противоядия у нас будет порядка двенадцати-пятнадцати. А для тебя и твоих женщин этот яд не опасен, так как я передал нужную информацию в автомеды, встроенные в ваши ТК, и в случае чего противоядие будет введено мгновенно.

От последней фразы я просто отмахнулся:

— Спасти парней можем и не успеть, значит, обойдемся без тренировки.

— Не торопись! — дотронувшись до моего предплечья, шепнула Стеша. — Если эти гости действительно так хороши, как выглядят на картинке, то опыт, который получат наши вассалы при их захвате или уничтожении, будет воистину бесценным!

— Терять одних ради опыта, который получат другие, я не собираюсь!

— А кто говорит о потерях? — удивилась она, метнулась к изголовью за ножами и, как была, нагишом, вытащила меня из спальни: — Идем в кабинет. Там все и объясню…

…Как я и предполагал, «гости» начали действовать после смены стражников, но не сразу, а выждав двадцать три с половиной минуты. Через забор полезли в самом неудобном для проникновения месте, образовав «лесенку», и не просто так: прежде, чем перемахивать через него, тот, кто стоял на плечах самого верхнего, легкими прикосновениями пальцев простучал гребень и нашел все обманки! А потом накрыл их чем-то плоским и твердым.

— Неплохо! — восхитилась Стеша, когда поняла, что убийца с легкостью обошел первый оборонительный рубеж. — Если бы они начали во время дежурства Лорака и Крегса, то смогли бы застать парней врасплох. Естественно, если бы Сардж забыл о возможности активировать звуковую имитацию срабатывания обманок.

Я кивнул. Молча. Ибо прислушивался к тем инструкциям, которые давали одевающимся подчиненным мои десятники, и одновременно наблюдал за Лоннером, который, добравшись до конюшни, воровато огляделся по сторонам, забрался под крышу и зарылся в сено. Видимо, «решив вздремнуть». Убийца, следивший за его передвижениями из-за забора, довольно ухмыльнулся и жестами поручил одному из своих спутников разобраться с ленивым воякой. А сам бесшумно перемахнул через гребень стены и начал крайне медленно опускаться… вниз головой!

— Они нас очень уважают! — ухмыльнулась меньшица. Потом подумала и добавила: — Но все равно недостаточно сильно!

А «гость», зависнув над самой землей на ремнях или веревках, занялся поиском ловушек. И небезуспешно: уже через полминуты он нашел первую, еще секунд через пятнадцать вторую, а за ней — и третью!

— Из него можно было бы воспитать неплохого разведчика! — с сожалением в голосе пробормотал Сардж. И замолчал, так как «разведчик» поднял над головой правую руку, изобразил последовательность из нескольких жестов и, не дожидаясь, пока его товарищи закончат перебираться на эту сторону, двинулся в сторону нашего дома.

Следом за ним отправились еще трое. Пятый, перетекая из тени в тень, отправился в сторону конюшни, к Лоннеру, а шестой, видимо, на всякий случай, остался за забором — висел на ремнях, изредка выглядывая из-за гребня, чтобы осмотреть двор. Увы, предусмотрительность и осторожность ему не помогли — Сангор, взявший на себя командование ночным боем, дождался очередного осмотра и вбил болт с зазубринами в лоб над правой бровью.

Через долю секунды после щелчка тетивы его арбалета зашевелились и остальные Эвисы. Лоннер, к удивлению своего противника, оказавшийся не в сене, а за стенкой повети, ткнул незваного гостя ножом. А когда тот рухнул на землю, спрыгнул во двор, на всякий случай чиркнул агонизирующее тело по горлу и скрылся в темноте. Дитт с Дейвом подстрелили «разведчика»: первый всадил ему гарпун в левое бедро, а второй оглушил, попав тупым болтом в голову. А Фиддин, Тавор и Крегс убили остальных. Что интересно, после падения наземь последнего, шестого «гостя» вассалы остались каждый на своем месте — перезарядили арбалеты, дождались команды Сангора и выстрелили еще по одному разу даже в те тела, которым первые болты пробили головы. Однако сенешалю, командовавшему боем, показалось мало и этого — после того, как парни отстрелялись, он приказал им перезарядить оружие снова и подтянул поближе тело «разведчика» за веревку, привязанную к гарпуну. Затем деловито всадил по болту в каждую его конечность, приголубил тело еще одним тупым болтом в голову и более-менее успокоился, то есть, отправил Лоннера прогуляться по окрестностям, чтобы убедиться в отсутствии других недоброжелателей.

— Честно говоря, я была уверена, что Сарджу придется хотя бы раз выстрелить по своим… — призналась Стеша, когда Крегс и Дэйв надежно спеленали пленного и засунули ему в рот массивную деревянную «узду».

— Я тоже! — поддакнул ей Сардж. — Поэтому на всякий случай подал в каждый из арбалетов по три болта с противоядием. Но парни прекрасно справились сами.

— Теперь самое главное, чтобы не поцарапались о ножи и шипы… — буркнул я, продолжающий пребывать в напряжении. Потом решительно вышел из кабинета, дождался, пока Стеша оденется, и вместе с ней спустился на первый этаж. В ту комнату, из которой Сангор руководил боем.

Наше появление щит рода Эвис воспринял, как должное — поздоровался, сообщил о ночном нападении и подробно рассказал обо всех действиях своих подчиненных, особо упирая на то, что ни один из парней не сделал ни одного лишнего движения.

Я дождался, пока он закончит рассказ, а потом мотнул головой в сторону окна:

— Почему ты так добросовестно обездвиживал этого, самого первого?

Он пожал плечами:

— Не хотел, чтобы он бросил в меня или в кого-нибудь из парней отравленный нож или плюнул отравленным шипом. А у них, в гильдии убийц, таких умельцев хватает.

— А с чего ты взял, что они именно из этой гильдии? — спросила Стеша.

— Во-первых, видел, как они осматривали забор и обходили ловушки. Во-вторых, когда-то такой же «гость» убил одного из вассалов моего бывшего сюзерена, будучи уже пойманным и связанным по рукам и ногам. А я, впечатлившись, еще года два расспрашивал всех, кого мог, пытаясь выяснить, на что способны самые лучшие убийцы, имевшие возможность подготовиться к бою и вступить в него на своих условиях. Поэтому имею кое-какое представление об их возможностях. И, в-третьих, я ждал их появления не сегодня, так завтра: со Второго Летнего Ненастья прошло уже два дня, а они не из тех людей, которые откладывают месть надолго.

Сенешаль действительно имел представление о возможностях членов гильдии убийц: прежде, чем отправить парней осматривать тела, он приказал им привязать к подошвам сапог толстые деревянные плашки — от отравленного чеснока. Забрасывать тела на телегу распорядился не голыми руками, а вилами, а потом заставил подчиненных вооружиться граблями и метлами. И чуть ли не обнюхать все места, куда «гости» могли забросить какие-нибудь неприятные сюрпризы.

Не менее вдумчиво он подошел и к процессу допроса пленника. Сначала собственноручно срезал с него всю одежду, палкой затолкал ее в мешок и отнес в ту же телегу. Затем уложил убийцу лицом вниз на решетку, брошенную на несколько поленьев, и наглухо примотал к ней как голову, так и конечности. А когда убедился, что «гость» не пошевелится даже при очень большом желании, ткнул в рану на бедре лезвием меча и задал первый вопрос…

Глава 20

Первый день первой десятины второго месяца лета.

Очередная безумная ночка с мотаниями по городу, поисками, захватами, допросами и новыми поисками закончилась только к середине второй стражи следующего дня. Основательно уставшие от крови, истошных криков и грязи признаний, мы, тем не менее, были очень довольны собой, ибо прошли по всем звеньям тех двух цепочек, которые нам любезно предоставил «разведчик», и уничтожили еще тринадцать членов гильдии убийц, собиравшихся наведаться к нам в гости в случае неудачи первой шестерки.

Въехав во двор, передали лошадей Одену, побросали переметные сумки с головами на телегу с трупами, стоящую у забора, и отправились мыться. Дитт и его парни сразу же пошли к большой бане, а я, Дарующие и Стеша поднялись в дом, чтобы рвануть в свою, маленькую. Вернее, через нее и на остров, чтобы не мучиться с шайками, ведрами и мыльным корнем, а воспользоваться нормальным душем. И, увы, не смогли, ибо уже в коридоре первого этажа были перехвачены теми девочками, которых не стали будить ночью.

Вместо того чтобы поблагодарить за заботу, они начали нас всячески стыдить. Правда, при этом ни на миг не забывали о том, что мы порядком вымотались, поэтому пока старшая жена и две ее добровольных помощницы конвоировали нас в ванную, Дайна сбегала за соком и легкими закусками и помогла этой троице превратить обычное мытье в необыкновенное. В смысле, в мытье, приправленное лаской. С таким подходом к привычной процедуре до большого обеденного зала мы добрались только через час с лишним, чистыми, разомлевшими и весьма довольными. Поэтому, умяв все, что ставила передо мной Селия с Ксаной, я вызвал к себе вассалов и выдал каждому по пять золотых, после чего отправил тех, кто еще не получал знак «Верность, Доблесть и Честь», готовиться к поездке во дворец.

Как и следовало ожидать, одного меня с ними не отпустили. Не отпустили и вдвоем с Дайной. В результате из дому мы выбрались всей семьей и сразу же направились в сторону Разбойного приказа. Ехали шагом, чтобы не оторваться от телеги с телами ночных «гостей», любовно обложенных отрубленными головами. Поэтому прекрасно слышали ответы Одена на вопросы, которые ему задавали встречные, и с большим трудом удерживались от смеха, ибо большинство разговоров звучало приблизительно так:

— Кто такие? — спрашивал любопытный.

— Да, очередные недоумки, сдуру решившие объявить войну нам, Эвисам! — презрительно фыркал Оден, выделяя интонацией слова «сдуру» и «нам».

— И? — требовал подробностей его собеседник.

— Что «и»? Пришли под утро. Отвлекли арра Нейла от любимых супруг, а он этого страсть как не любит!

— И⁈

— Говорю же — отвлекли! От ЛЮБИМЫХ супруг! Он недоумков и тогось… Напрочь… Вон, одни головы остались…

— А вассалы?

— Повеселились. Те, которые несли стражу, и успели хоть раз взмахнуть мечами или выстрелить из арбалета. Видишь — тела их жертв почти целые…

— А супруги арра Нейла⁈

— Они выходить поленились. Что там этих дурней было-то — одна телега…

Самое смешное, что все это говорилось с совершенно серьезным лицом и так близко к нам, что Одену верили. И не только те, кто слышал первый и относительно нормальный вариант истории, но и те, которым скормили последний, успевший обрасти жутким количеством леденящих душу подробностей. Мои парни тоже прислушивались и тоже веселились. И иногда подкидывали парню какую-нибудь «важную» подробность, делавшую рассказ еще кошмарнее. В итоге к зданию Разбойного приказа мы подъехали в прекраснейшем настроении и решили, что снаружи, под лучами Ати, находиться куда приятнее, чем шарахаться по душному зданию, пропахшему всякой дрянью. В общем, спешиваться не стали, а послали первого попавшегося на глаза волкодава за начальством.

Начальство в лице Чумной Крысы с радостью вынеслось на улицу в сопровождении сразу четверых сотников. Вернее, без особой радости, но все-таки вышло, и довольно быстро. А, увидев телегу со страшным грузом, схватилось за сердце. Ибо заранее ужаснулось возможным тратам.

Я поздоровался, сообщил о визите незваных гостей, приказал Одену покрутить тела и показать татуировки, свидетельствующие о принадлежности визитеров к гильдии убийц, после чего поинтересовался, сколько времени потребуется сотрудникам Псарни для того, чтобы всего за одно кольцо сличить лица убитых с розыскными листками.

Арр Овьен шутки не понял, но каким-то образом догадался, что я куда-то тороплюсь, и ослепительно улыбнулся:

— Сколько их тут, арр?

— Если целиком, то шестеро. То есть, все, наведавшиеся ко мне домой сегодня ночью… — ответил я. — Тела тех, которые собирались примчаться в гости в случае неудачи первой группы, разбросаны по городу. Но их головы — тринадцать штук — тоже здесь.

— Значит, всего девятнадцать! — «радостно» заключил глава Разбойного приказа. — Что ж, давайте сделаем так: чтобы вы не тратили время на пустое ожидание, я сейчас вынесу вам двадцать золотых, а как-нибудь потом сообщу, чем закончилось сличение лиц и розыскных листков. Что касается лишних денег, то с ними мы разберемся, когда вы привезете мне головы очередных душегубов.

Конечно же, я согласился. Поэтому высказал пожелание, чтобы телегу разгрузили как можно быстрее, ибо Оден нужен мне дома. Потом дождался денег и, мысленно посмеиваясь, поехал во дворец…

Эту часть пути проехали значительно быстрее, так как при любой возможности подавали лошадей в рысь, а по территории дворца вообще неслись галопом. Поэтому, спешившись на Серебряном Дворе и добравшись до королевских покоев, обнаружили, что благородных, жаждущих встретиться и пообщаться с наследником престола, не так уж и много — всего человек пятнадцать-семнадцать. В отличие от тех, кто приехал раньше нас, мы нисколько не расстроились, ибо почему-то верили, что ожидание будет совсем недолгим. И не ошиблись — не прошло и десяти минут, как в большую гостиную быстрым шагом вышел Террейл и радостно поздоровался. После чего пригласил нас следовать за ним. И, как только мы вышли из гостиной, отправил своего телохранителя известить Зейна и Манишу о нашем прибытии.

К моему искреннему удивлению, церемонию награждения знаком «Верность, Доблесть и Честь» принц провел на удивление достойно и с душой. А когда закончил, то не только сердечно поблагодарил моих вассалов за верность мне, Шандорам и королевству, но и произнес что-то вроде речи. Сначала посетовал на то, что хорошо знает лишь тех Эвисов, с которыми ездил на Полуденную Окраину, а потом заявил, что это не мешает ему быть уверенным и в остальных, ибо воины нашего рода — надежда и опора всего Маллора.

Когда он высказал все, что хотел, и полыхнул нетерпением, я отправил парней домой, сказав, что прекрасно обойдусь без сопровождения. И они, попрощавшись с будущим верховным сюзереном, покинули кабинет. А принц, расслабившись, начал жаловаться на жизнь, ничуть не смущаясь, что кроме нас с ним, в помещении присутствуют и все мои женщины:

— Ты себе не представляешь, как я жалею, что вы с отцом не вправили мне мозги лет эдак на десять раньше! Теперь, чтобы наверстать упущенное, приходится просыпаться в конце первой стражи, целый день копаться в бумагах, перекусывать чем попало, где попало и когда попало, и засыпать за полночь! Но я все равно постоянно чувствую, что безнадежно опоздал…

— Лишнего веса пока не появилось! — оглядев его с головы до ног, хмыкнул я.

— Ты не поверишь, но я бегаю. Пешим по конному. Каждое утро. А еще стараюсь тренироваться хотя бы половину стражи, но каждый день!

— Дамы из кустов пока не выпрыгивают? — ехидно поинтересовалась Найта.

— Слава Пресветлой, еще нет! — хохотнул принц. — И еще не додумались бегать теми же аллеями. Но, боюсь, что начнут. И совсем скоро…

— Почему вы так решили?

— На меня уже устраивают засады: скажем, вчера утром на одной из полянок, мимо которых я обычно пробегаю, обнаружился роскошный широченный гамак, в котором возлежала какая-то ар Весс в сарафане с безумным вырезом и подолом, задранным до середины голени. Сегодня утром гамаков оказалось два, а подолы сарафанов задрались до колена. С ужасом думаю, что меня будет ждать завтра.

— А что, эта ар Весс и ее последовательница настолько кривоноги? — захлопала ресницами Стеша.

— Да вроде бы нет.

— Тогда проявите легкую заинтересованность, и тогда сможете каждое утро любоваться на красивейших женщин королевства… во всем их великолепии!

— Может, и мне начать бегать по утрам? — хохотнул Зейн, входя в кабинет через дверь, ведущую на его половину Королевского крыла.

Маниша уже стояла за соседней и внимательно прислушивалась к разговору, поэтому я пошутил так, чтобы сделать ей приятное:

— Конечно, стоит. В покои к старшей жене, если с вечера по какой-то причине туда не добрался!

— А ты сам-то к своей бегаешь?

— Нет, не бегает… — вздохнула хозяйка рода Эвис. — Хотя я об этом мечтаю уже целый год!

— Как это? — не понял король.

— Если Нейл в городе, то Майра всегда спит слева от него… — объяснила Стеша. — А зачем бежать к той, которая и так рядом?

В этот момент в кабинет вплыла королева:

— Зейн, бери пример с побратима! Он плохому не научит!

— Только не во всем, ладно? — притворно ужаснулась Вэйлька. — А то сегодня ночью, например, Нейла сдуру оторвали от нас какие-то недоумки. И он смертельно обиделся…

То, что рассказывала Дарующая о ночном происшествии, отличалось от Оденовской версии, как полотно мастера от рисунка трехлетнего малыша: ее история изобиловала мелкими деталями, придающими повествованию «объем» и правдоподобие; своевременными паузами, усиливающими трагичность или опасность отдельных моментов; описаниями обстановки, времени и внешности участников того или иного события. А еще она бесподобно играла интонациями, жестами и взглядами, поэтому держала зрителей в напряжении с первой и до последней фразы, которая Шандоров просто убила:

— В общем, в городе будут рассказывать что-то в этом духе. А на самом деле все было куда проще: шестеро членов гильдии убийц решили отомстить за смерть товарищей и перелезли через наш забор. Наши воины оглушили и связали самого умелого, а остальных зарубили. Пленного, конечно же, допросили. И Нейл навестил еще тринадцать человек…

Зейн расхохотался. В голос. Вместе с женой и сыном. А когда закончил веселиться, заявил:

— Аресса Вэйлиотта, пожалуйста, не упрощайте рассказ — первый вариант намного эффектнее!

— Увы, не могу, ибо первый вариант придумала не я, а наш возница. Пока вез телегу с трупами на Псарню и отвечал на вопросы любопытных.

— Вы что, уже успели довести Овьена до обморока, требуя денег с раннего утра? — хохотнул Зейн.

— Нет, он остался в сознании. Видимо, потому что страшно болен! — вздохнул я.

— Болен? Чем⁈ — встревожено воскликнула королева, которой Овьен приходился близким родственником.

— Не знаю. Но он добровольно и без какого-либо намека с моей стороны предложил двадцать золотых еще до того, как головы начали сличать с розыскными листками!

Террейл захохотал первым. За ним — его отец. А Маниша, сообразив, что я пошутил, сначала обиженно надулась, а потом не выдержала и присоединилась к общему веселью…

…От Шандоров ушли почти через два часа, основательно испортив настроение всем тем, кто хотел с ними пообщаться. Покинув Королевское крыло, заглянули к старшему герольду королевства, у которого забрали рисунок нового герба. А затем наведались в Башню Теней, где я пересказал дяде Витту несколько интересных фактов о деятельности посольства Гельда, рассказанные «разведчиком» и теми его соратниками, с которыми мы беседовали в городе.

Кушать еще и с ним отказались, так как с трудом дышали после завтрака с Зейном и его семьей, поэтому спустились на Серебряный Двор, добрались до своих лошадей и поехали в сторону дома. Правда, на полпути, решив, что день отдыха все равное не получился, повернули к Койренам. И вскоре добрались до знакомых ворот.

То, что мой единственный друг находится дома, я убедился еще тогда, когда раздумывал, навещать его или нет. Поэтому, не задумываясь, проехал между предупредительно распахнутыми створками, через некоторое время спешился у парадного крыльца особняка и в сопровождении своих дам уверенно поднялся по лестнице. Где и остановился, чтобы дать возможность наследнику главы рода встретить нас так, как полагается.

Магнус, вылетевший на крыльцо буквально через пару минут, радостно шваркнул меня по плечу, одарил каждую из ар Эвис отдельным комплиментом и притворно вздохнул:

— Нейл, если ты приведешь в семью еще пару-тройку таких же красавиц, я начну повторяться. А так, как женщины этого не любят, меня быстренько от тебя отвадят, и нашей дружбе придет конец.

— Можешь приветствовать нас одним общим комплиментом! — улыбнулась Майра. — Главное, чтобы он шел от сердца!

— Ах, да — у вас ведь одна душа на семь прелестных тел? — «вспомнил» он, переступив через порог дома и пригласив нас внутрь.

— Именно! — подтвердила Вэйлька. — Кстати, а где три твоих прелестных тела?

— Ждут этажом выше! — весело заявил он и заторопился к широченной парадной лестнице.

Мы пошли следом, а когда одолели первый пролет и развернулись, то поняли, почему в эмоциях ар Койрена было столько предвкушения: все три его женщины были наряжены в совершенно развратные, по меркам Лайвена, домашние сарафанчики. Зато, на мой взгляд, сарафанчики были пошиты правильно: те, в которые нарядились инеевые кобылицы, подчеркивали красоту фигур молодых и хорошо сложенных девушек. А тот, который Колин пошил для Ивицы, скрадывал ее излишнюю худобу и привлекал внимание к самой красивой части тела этой женщины — к голеням.

— Вы великолепны! — искренне сказал я. А когда почувствовал, что дамам этого мало, сделал комплимент, который не должен был никого обидеть: — И, что мне нравится больше всего, вы выглядите, как неотъемлемые части одного целого!

Старшая жена Магнуса, немного стеснявшаяся «бесстыдно обнаженных ног» — а подол ее платья открывал их почти до коленей — приободрилась. Зато Власта с Риной как-то уж очень гордо заулыбались.

— Они и заказывали комплектами… — довольно объяснил хозяин дома, увлекая нас в гостиную своих покоев. — Вернее, сначала долго доказывали мне и Ивице, что правильно одеваться именно так, а потом сказали, что ты первым делом заметишь именно это. И, как видишь, не ошиблись!

— А еще они утверждают, что ты видишь всё не так, как все… — на что-то решившись, добавила его старшая жена. — Что ты скажешь о моем сарафане? Только честно!

— Самый удачный наряд, который я на тебе когда-либо видел! — мысленно вздохнув, признался я. А когда почувствовал, что эта фраза пришлась ей по душе, осторожно продолжил: — В нем ты выглядишь куда более женственной, гибкой и легкой, чем в тяжеленных платьях с кринолином.

Женщина почувствовала нешуточное облегчение, но успокаиваться не пожелала:

— А по поводу его длины?

— На мой взгляд, она идеальна: у тебя очень красивые голени, поэтому прятать их под подолом или кучей нижних юбок просто жалко! — сказал я. Потом огляделся по сторонам, нашел подходящее зеркало и подошел к нему: — Но к этому наряду я бы кое-что добавил. Встань сюда так, как стою я. Потом приподнимись на носочки и посмотри на свое отражение и представь, как будут выглядеть твои икры, если ты будешь в туфельках на высоком каблуке…

Главный ценитель ножек Ивицы тут же оказался рядом с женой, зачем-то заглянул в зеркало, и подергал себя за ус:

— Нейл прав — голени великолепны, но с туфельками на каблучке будут выглядеть еще лучше!

После этих слов старшую ар Койрен окончательно отпустило, и она, оставив меня в покое, начала шушукаться с моими девочками. Мы с Магнусом, поняв, что дамам стало не до нас, ненадолго «отпросились», тут же выскользнули в коридор и отправились во двор осматривать полосу препятствий. А по дороге обсуждали всякую всячину. Вернее, говорил, в основном, хозяин дома, а я его слушал:

— То, что за время нашего отсутствия сотворили с моей женой твои супруги иначе, как чудом, не назовешь. Во-первых, она приняла Ринку с Властой, как сестер, и изо всех сил пытается найти с ними общий язык. Во-вторых, вместо того чтобы ревновать и устраивать истерики, когда я уделяю им «слишком много времени», или доказывать, что без них жилось лучше, Ивица старается лучше понять меня! Поэтому тренируется вместе с нами, пока в состоянии держаться на ногах, а потом с удовольствием смотрит за тем, как мы деремся! В-третьих, она стала видеть мир совсем по-другому. Скажем, когда я рассказывал, как учился плавать, она захотела попробовать. Ивица, которая с детства боится даже мышей! Да что там мыши — еще месяц назад она не одела бы такой сарафан даже под страхом смерти, а сегодня не только вышла в коридор и показалась постороннему мужчине, но и решилась спросить твоего мнения, чтобы понять, как выглядит со стороны! А знаешь, о чем она теперь мечтает?

— О чем?

— Ивица всю жизнь страдала, что у нее слишком худые бедра. Твои супруги сказали ей, что это исправимо. И не только объяснили, какими упражнениями можно увеличить их объем, но и посоветовали, что надо для этого есть! Так вот, она хочет довести их до идеала, а затем заказать у мэтра Колина какие-то «шорты», «платьица» и что-то там еще!

— Эту «болезнь» уже не вылечить! — виновато пробормотал я. — Насмотрелась и напримерялась, пока ночевала у нас дома…

Магнус аж подпрыгнул:

— Не надо ничего лечить: Ивица становится именно такой, какой я бы хотел ее видеть!

— Не надо — так не надо! — пошутил я, подошел к месту, откуда ар Койрены начинали пробежки, и кивнул головой в сторону тропинки: — Ну, показывай…

…Полосу я пробежал трижды. Первый раз в среднем темпе, чтобы оценить ее возможности, второй раз чуть побыстрее, чтобы понять, что именно мне в ней не нравится. А третий — с постоянными остановками, во время которых объяснял хозяину дома, что стоило бы добавить, убрать или передвинуть. Он внимательно слушал и запоминал. А когда счел, что уложил в голове все озвученное, повел меня обратно в дом. По дороге туда говорил уже я: описал визит незваных гостей так, как он происходил на самом деле, и ответил на десяток вопросов. Потом сказал, что возил своих парней к Террейлу за знаками и узнал, что Магнус сделал то же самое, но на сутки раньше. А когда захотел его немного посмешить и заговорил о визите к Чумной Крысе, вдруг услышал звуки дайры и винарры.

— Ага, купил. Еще вчера! — поймав мой недоуменный взгляд, хохотнул он. — Знаешь, у меня такое ощущение, что со дня возвращения из Торр-ан-Тиля я большую часть времени провожу, катаясь по лавкам и что-то покупая. Ты только представь — только у твоего портного я был семь раз!

— Зачем⁈

— А я знаю? Первый раз с супруг снимали мерки, и девочки выбирали те наряды, которые им нужны. Потом Ивица заявила, что не позволит нашимменьшицам ходить непонятно в чем целую десятину, и потребовала отвезти ее к мэтру Колину, чтобы укоротить срок ожидания. Не знаю, о чем она с ним говорила, но возить их на примерки пришлось два раза в день. А сегодня с утра мы забрали заказанное.

— Зато на твоих супруг стало приятно посмотреть!

— Это да! — заулыбался он. — Правда, пришлось, по твоему примеру, ограничить доступ на второй этаж для всех тех, кто там не нужен.

Я пожал плечами:

— Ничего страшного, пусть слоняются по первому. Или по двору.

Магнус утвердительно кивнул, остановился и как-то уж очень серьезно посмотрел мне в глаза:

— Знаешь, Нейл, я очень боюсь, что жар, который появился в Ивице, может стать слабее или вообще пропасть. Сейчас она цветет, наслаждается жизнью и жаждет идти по Пути Меча вместе со мной, но если у нее что-то не получится, то она может отчаяться и окончательно сломаться…

Я понимающе кивнул.

— Поэтому у меня к тебе две просьбы. Да, утомительные, но…

Он действительно по-настоящему переживал за Ивицу и пытался заставить себя перешагнуть через гордость, поэтому никак не мог подобрать слова. Пришлось подтолкнуть:

— Помогу, чем смогу. Ты, главное, озвучь эти самые просьбы!

Он вздохнул и криво усмехнулся:

— Я неплохо владею мечом, но наставник из меня, как из веревки арбалетный болт. А ты способен дать ей в разы больше, даже если будешь уделять всего по паре колец раз в десятину! Поэтому, пожалуйста, возьми Ивицу в ученицы. Хотя бы до тех пор, пока она не освоит базовые движения и не обретет хоть какую-то уверенность в себе!

— Через день, с рассвета и до конца общей тренировки устроит?

— Целую стражу? Еще бы! — обрадовался он. — Спасибо!!!

— Тогда буду ждать всех вас послезавтра утром… — решил я. И сразу же объяснил, почему не завтра: — Последние дни выдались уж слишком насыщенными, и я никак не могу нормально отдохнуть. Поэтому завтра собираюсь усиленно лениться…

— Ты сказал «всех»?

— А что, тебя, Власту и Рину тренировать не надо? — ехидно поинтересовался я.

— Надо, конечно!

— Тогда будем считать, что с этой просьбой мы разобрались. И я готов выслушать вторую.

На этот раз Магнус подобрал слова куда быстрее:

— Хочу дать возможность Ивице перебороть страх перед водой.

— Свози ее к Келлатским холмам… — поняв, куда он клонит, посоветовал я. — Места там глухие, озер предостаточно.

— Один не рискну! — расстроено вздохнул он. — Плавать я еще толком не научился, объяснить, как держаться на воде, не сумею. И не спасу, если что-то пойдет не так. Поэтому хотел бы напроситься с вами. Тогда, когда ты повезешь плавать своих супруг.

Я потер переносицу и… мысленно махнул рукой на свои планы:

— Что ж, если завтра мы все равно будем лениться, почему бы не делать это на каком-нибудь озере?

Уже через полчаса мы неслись к лавке мэтра Колина. Ибо, как авторитетно заявили мои дамы, «ехать плавать и загорать без соответствующих нарядов невместно». Ивица, первый раз в жизни выбравшаяся из дому не в платье, а в костюме торренской наемницы, ехала в самой середине строя. Правда, несмотря на жуткое стеснение, очень неплохо держала лицо и почти не краснела.

«Самый страшный» участок пути — последнюю сотню метров до лавки — она пережила с большим трудом. Зато, сообразив, что мы, Эвисы, спешиваемся не на улице, а во внутреннем дворе, перестала трястись. А когда мы оказались на черной лестнице, на которой посетители никогда не появлялись, несмело заулыбалась.

Оставлять в одной несчастной мастерской сразу десять очень деятельных женщин означало остановить всю работу Колина, его меньшиц и помощниц, поэтому я выделил троице ар Койренов только Майру, Вэйльку и Дайну, а Магнуса и остальных дам забрал на крышу. Где и проторчал два часа сорок минут, общаясь с посетителями лавки.

Как ни странно, пообщался в удовольствие, так как в этот раз среди тех, кто подходил к нашему столу, не было ни одной неприятной личности, а «приятные» вели себя очень предупредительно и учтиво. Тем не менее, когда к нам подошла одна из манекенщиц и сообщила, что все, что заказанное уже пошито, по-настоящему обрадовался, раскланялся с окружающими и спустился в мастерскую…

…По дороге от лавки и до моего дома Магнус не сводил изумленного взгляда с жены, не понимая, почему она не прячется в середине кавалькады, не обращает никакого внимания на встречных благородных и выглядит так, как будто перебрала крепкого вина. На Рину с Властой тоже поглядывал, но значительно реже, ибо поведение этой парочки отличалось от привычного не так уж и сильно. И совершенно зря: все три его супруги совершенно одинаково отказывались понимать, как согласились на уговоры моих девочек, потрясенно вспоминали примерки и, одновременно с этим, гордились собственной храбростью. А еще предвкушали реакцию мужа на обновки.

Когда подъехали к нашему дому, к их предвкушению добавился страх — «А вдруг ему не понравится?». Поэтому я, выделив Койренам те покои, в которых Ивица ночевала, оставаясь у нас, отправил их «приводить себя в порядок», а сам сходил на кухню, на конюшню и к своим десятникам, отдал все нужные распоряжения в связи с завтрашним отъездом и поднялся к себе, чтобы переодеться в домашнее.

К эмоциям гостей старался не прислушиваться, но все равно выхватывал краем сознания то вспышку изумления, то восторг, то желание. Поэтому, спускаясь в обеденный зал, решил, что тороплюсь. Ибо в ближайший час Магнуса и его супруг мы не дождемся. Как оказалось, ошибся — не прошло и пяти минут, как дверь в коридор отворилась, и в помещение ввалился основательно ошалевший, но все-таки довольный ар Койрен. И, не обнаружив в зале никого, кроме меня, задумчиво пробормотал:

— Мэтр Колин действительно поэт. Но я никак не могу понять его логику!

Я жестом показал ему на соседнее кресло:

— На самом деле все предельно просто. Для чего изначально придумана одежда? Для того чтобы защищать нас от жары, холода, непогоды, грязи, пыли, царапин и так далее. Делаем вывод: ее основное предназначение — это защита. Латы защищают тело лучше, чем костюм, но мы не ходим в них по дому, верно? Значит, выбор одежды зависит от тех условий, в каких мы планируем оказаться. Согласен?

— Конечно.

— Что тебе может угрожать в воде?

Мужчина ненадолго задумался, а потом уверенно ответил:

— Неумение, усталость и страх!

— Правильно. Значит, чем тяжелее и неудобнее одежда, тем сложнее плавать, тем быстрее накапливается усталость и тем больше шансов утонуть.

— Ну да, пожалуй, ты прав и в этом! Только окружающие этого почему-то не понимают.

— Они не понимают многого! — усмехнулся я. — Скажем, того, что второе предназначение одежды — подчеркивать достоинства и скрывать недостатки. Фигуры у всех разные, поэтому нормальные портные должны шить одежду, учитывая, в первую очередь, особенности сложения, а не требования моды.

— Так и есть! — обрадовался Магнус. — Сарафаны, которые пошил моим супругам Колин, только выглядят похожими, но привлекают внимание именно к достоинствам и скрадывают недостатки, причем совершенно по-разному!

— Колин — поэт. Поэтому, видя его творение в первый раз, ты можешь не понять замысла или даже ужаснуться. Но если не будешь упираться в привычку или правила приличий, то рано или поздно придешь к выводу, что ты был слеп, а он действительно видел. И сделал именно то, что требовалось.

Мой собеседник дернул себя за ус и невидящим взглядом уставился в окно. А я повернулся к двери, к которой как раз подходила «стайка» из десяти женщин, дождался, пока они войдут в обеденный зал, сделал супругам Магнуса по комплименту и, оставив гостей под присмотром Майры, перешел на базу, к Сарджу. А минут через пять, забрав заказ, сделанный еще в гостях у Койренов, вернулся обратно. И, подключившись к общему каналу, попросил у девочек тишины.

Они мгновенно замолкли и дали мне возможность высказаться:

— Ивица, Власта и Рина! О том, что из всех цветов, существующих на свете, ваш супруг больше всего уважает розы со стальными шипами, вы знаете куда лучше меня. Поэтому и стараетесь с каждым днем становиться все красивее и смертоноснее. Я, как ваш будущий наставник, полностью поддерживаю это стремление, ибо считаю, что красивые женщины не должны быть беззащитными. А чтобы не быть голословным, дарю вам еще по три стальных шипа!

Ар Койрены вопросительно посмотрели на мужа, убедились, что он позволяет им принять подарки от постороннего мужчины, и взяли свертки. А когда развернули и увидели сбруи с ножами, то засияли, как Ати в летний полдень, и принялись благодарить. Ивица — радуясь, как ребенок, а инеевые кобылицы — заметно сдержаннее.

Пришлось объяснять:

— Власта, Рина, то, что на вас сейчас, никуда не годится. Поэтому выбросьте этот мусор куда подальше и начинайте привыкать к моим подаркам.

После этих слов настроение торренок резко изменилось. Поэтому через пару минут они «незаметно» выскользнули в коридор и в сопровождении Стеши унеслись затягиваться в ремни. А когда вернулись — замерли на пороге и ошалело уставились на меня:

— Нейл, каждый из этих клинков дороже хорошей лошади!!!

Я пожал плечами:

— У меня не так много друзей, чтобы дарить им всякий хлам.

Потом подошел к Альке, протянул ей коробку с самым красивым ожерельем, которое нашел в архивах Амси, и улыбнулся:

— С днем рождения, чудо!

И тут же отправил ей в личный канал текст, набранный заранее:

— Надеюсь, ты подаришь мне эту ночь?

Глава 21

Второй день первой десятины второго месяца лета.

Чем дальше мы отъезжали от Лайвена, тем больше Ивица напоминала Майру начала лета прошлого года. Особенно сильным это ощущение стало после того, как мы покинули тракт и двинулись вдоль берега Колючей: женщина с наслаждением вдыхала кристально-чистый воздух, любовалась каждой пичужкой, вслушивалась в птичьи трели и, конечно же, поглядывала на реку. То трепеща от страха, то изнывая от предвкушения. Магнус, наблюдавший за ней куда пристальнее меня, искренне радовался любым проявлениям любопытства. И всячески его поддерживал — рассказывал жене о том, как учился ходить «лесным» шагом, распугивая окрестную живность треском сучьев, описывал свои ощущения от прохлады речной воды в жаркий полдень и даже показывал, что такое бег пешим по конному.

Женщина весело хохотала, восторгалась и пробовала повторять. При этом не боялась показаться смешной или глупой. А еще постоянно напоминала мужу о его меньшицах и при любой возможности старалась вовлечь торренок в разговор, хотя особой необходимости в этом не было — эта парочка получала удовольствие от общения со Стешей и Алькой, демонстрировавших им тонкости обращения с ножами, не стеснялась задавать вопросы остальным девочкам или перешучиваться со мной.

Ближе к полудню, когда Ати стал ощутимо припекать и мы остановились на обед на небольшой полянке, наблюдать за Ивицей стало еще интереснее. Она жаждала попробовать все: училась разводить костер, собирала дрова, срезала, обдирала от коры и заостряла деревянные прутики, нанизывала на них мясо, жарила его на огне и так далее. И, что самое важное, делала все это с душой. Попробовав собственноручно пожаренное мясо, чуть не захлебнулась слюной и аж застонала от удовольствия. А через несколько мгновений, увидев, что Майра, Найта и Алька хватают приглянувшиеся куски руками, последовала их примеру. И не разочаровалась — сказала, что так вкуснее. Когда мы наелись, вместе с девочками рванула к реке мыть руки и посуду, там поучаствовала в битве на кружках с водой и вернулась обратно босая, мокрая, но счастливая. После чего еще минут десять сидела на краю покрывала и улыбалась.

Когда мы покинули место привала, старшая ар Койрен вдруг влезла в грызню на стороне Майры и разошлась не на шутку. Язычок у нее оказался остреньким, фантазия более-менее ничего, поэтому в словесную перепалку вскоре оказались вовлечены абсолютно все.

Веселились почти час. А когда устали смеяться, Ивица вдруг повернула голову в ту сторону, где, по ее представлениям, должен был находиться Лайвен, и грустно усмехнулась:

— Знаете, еще совсем недавно я была уверена, что лучшей той жизни, которой мы живем, нет и быть не может. А теперь считаю себя-прежнюю еще не вылупившимся цыпленком, рассуждавшим о прелестях окружающего мира. И страшно довольна, что яйцо, наконец, разбилось!

— Это нормально! — успокоила ее Майра. — А вот если бы ты, вместо того чтобы познавать новый мир, уткнулась носом в подобранный с земли кусок скорлупы…

— … то скучала бы дома. В одиночестве… — понимающе кивнула старшая ар Койрен.

— Самое главное — не позволять себе останавливаться! — подала голос Алька. — Для того, чтобы чего-то добиться, надо постоянно двигаться вперед. Делать шаг за шагом, не обращая внимания на слабость, сомнения и страхи. А добравшись до вожделенной цели, сразу же устремляться к следующей.

— И не бояться опираться на тех, кто рядом… — добавила Вэйлька.

— В этом я уже убедилась! — кивнула Ивица. — И не вернусь в скорлупу ни за что на свете…

…В том, что она действительно не собирается возвращаться в скорлупу, я убедился меньше, чем через час, когда мы, наконец, добрались до озера: все время, пока мы обиходили лошадей и обустраивали место будущего ночлега, Ивица поглядывала на водную гладь со спокойной решимостью. Убедившись, что все необходимое сделано, достала из переметных сумок сверток с вещами и, забрав с собой Рину и Власту, отправилась в лес. А переодевшись в «купальное платье», мало чем отличавшееся от ее же сарафана, ушла не за поросший лесом мыс, а вернулась на «мужскую половину» озера. Естественно, не одна, а в сопровождении меньшиц. И, отчаянно краснея, обратилась ко мне:

— Наставник, научи нас, пожалуйста, плавать!

То, что это решение заранее оговорено с Магнусом, было понятно даже без использования Дара, поэтому я согласился:

— С удовольствием! Итак, запомните — никакого Преддверия Бездны на дне рек и озер нет: мы с моими супругами ныряли и днем, и ночью, но, как видите, до сих пор живы и здоровы! А вот, кстати, и мои красавицы… — улыбнулся я, заметив семь головенок, показавшихся из-за мыса и плывущих к середине озера. — Как видите, глубина их не пугает!

— Меня тоже! — твердо сказала Ивица и вошла в воду по пояс: — С чего начинать?

Само собой, вода ее пугала, но не до смерти. Поэтому женщина повторяла все то, что я ей показывал, почти без колебаний, заставляя гордиться младших и радуя мужа. Не позволяла себе и стесняться — когда я объяснил, как лежать на спине, а Рина с Властой еще и показали, набрала полные легкие воздуха и улеглась на ладонь Магнуса, забыв про то, что мокрая ткань липнет к телу, немного просвечивает и позволяет разглядеть очертания фигуры. Зато, почувствовав, что держится на воде без его помощи, радостно завопила. А когда супруг выдернул ее на поверхность, бросилась ему на шею и расцеловала. После чего попробовала еще раз.

Пока она отрабатывала это упражнение, я занялся Властой, которая, толкаясь ногами, совершала ошибку за ошибкой — «упиралась» в воду левой стопой и правым подъемом. Первое объяснение она не поняла. Вернее, выслушать выслушала, но повторить правильно не смогла. Второе, увы, тоже. Пришлось придумывать два «подготовительных» упражнения — что-то вроде «приседаний» со сведенными коленями и стопами, расставленными на ширину плеч, и те же толчки, но лежа на спине.

Такой подход оказался верным — девушка почувствовала правильные ощущения и начала вбивать в ноги верное движение. А упорства ей, как, собственно, и любой инеевой кобылице, было не занимать.

Стоило мне заняться ошибками Рины, как со стороны середины озера послышался плеск.

— Твои возвращаются! — с явным облегчением в голосе выдохнул Магнус. — Долго же их не было!

— Ага, они! — подтвердил я. — Наверняка плавали на тот берег.

— Куда⁈ — хором воскликнули ар Койрены и одновременно уставились на кромку леса, виднеющуюся в семи с лишним сотнях метров от нас.

— Туда, куда следующим летом доплывете и вы…

— Обещаешь? — с безумной надеждой во взгляде спросила Ивица.

— Если не будете лениться — то да.

— Не будем! Кстати, на воде я уже более-менее держусь. Что делать дальше?

— Сейчас я поправлю ошибку Рине и дам тебе новое задание. А пока отрабатывай старое…

Мои красавицы доплыли до нас минут через пять — повисли в воде неподалеку и принялись взахлеб рассказывать о том, что видели на том берегу косулю. Описали тонкие ножки и острые копытца, огромные грустные глаза и уши, чутко прислушивавшиеся к звукам леса, крошечные рожки и забавный хвостик. Причем так красиво и образно, что мои ученицы расстроились чуть ли не до слез из-за того, что всего этого не увидели. И Магнус принялся их успокаивать:

— Косулю может увидеть кто угодно. А нырнуть на дно и полюбоваться рыбами — только Эвисы. И до этого вам остался всего один шаг — справиться со страхом. Вывод?

— Нам? — прищурившись, переспросила Ивица.

— Я с Нейлом уже нырял. Правда, ночью… — признался ее супруг. — Поэтому не боюсь. А у вас это удовольствие еще впереди.

— А еще на нашей половине озера есть приличный камешек. И когда вы научитесь задерживать дыхание, с него можно будет попрыгать… — добавила Алька.

Косуля тут же была забыта, и троица учениц вернулась к тренировке…

…Видя перед собой аж семь «наглядных примеров», резвящихся метрах в двадцати от нас, Койрены выкладывались до предела. Поэтому через полчаса Магнус смог «связать» гребки руками с толчками ног и поплыл. Пусть медленно и неуверенно, зато сам. Торренки начали проплывать по три-четыре гребка под водой, а при попытке вдохнуть останавливались и «тонули». А Ивица научилась висеть на воде, работая одними руками.

Страшно довольные своими успехами, они отошли чуть ближе к берегу, чтобы отдохнуть, а я рванул к своей семье и минут десять грал с девочками в безумного слепня. Как обычно, получая море удовольствие как от погонь и побегов, так и от наблюдения за их невероятно пластичными, красивыми и женственными, но в то же время полными скрытой мощи движениями. Закончил куда раньше, чем хотелось. Ибо почувствовал нарастающее нетерпение Ивицы. И, плеснув в своих женщин смесью досады и любви, поплыл к берегу. А на полпути услышал в личном канале «шепот» Дайны:

— Я начинаю тебя бояться!

— Почему? — написал я в ответ.

— Я только что поняла, что готова на все, лишь бы еще раз услышать те эмоции, которые ты только что ощущал!

— Тебя это действительно пугает? — плеснув в женщину весельем, спросил я.

— Еще как! — дав мне почувствовать вселенский ужас, «сказала» она. А потом развеселилась и добавила: — А если серьезно, то я намекаю, что мы все хотим еще…

— Чуть позже! — пообещал я и, подплыв к берегу, обратился к изнывающим от нетерпения Койренам: — Ну что, готовы заниматься дальше?

— Готовы! — кивнул глава семьи. А его старшая жена с затаенной надеждой в эмоциях добавила: — Нейл, пока вы там веселились, мы пробовали задерживать дыхание. Я вишу в воде тридцать ударов сердца, Власта с Ринкой — по шестьдесят, а Магнус — за сотню. Поэтому у нас вопрос: этого хватит, чтобы прыгнуть с того камня, о котором говорила Алька, хотя бы разик?

— Задерживать дыхание на мелководье и расслабленным отнюдь не то же самое, что на глубине и в движении… — сказал я. — Если не верите, спросите Магнуса: когда мы с ним ныряли первый раз, он дал команду всплывать где-то…

— Я помню точно — это было на тридцать пятом ударе сердца! — перебил меня ар Койрен. — А уже на втором я продержался пятьдесят.

— В общем, если ваш супруг не возражает, я нырну с каждой из вас. И если вы справитесь со страхами, то разрешу попрыгать…

Магнус обрадовался. А когда я объяснил Ивице, что от нее требуется, проводил жену своеобразным напутствием:

— Найта говорила, что там, на дне, очень красиво. Поэтому не закрывай глаза — ни с кем, кроме Эвисов, ты этого не увидишь!

— Самое главное — расслабься! — еще раз напомнил я, отплывая от берега. Когда ученица дала понять, что готова, нырнул. И не разочаровался — она, конечно, ощутимо тряслась, но головы не теряла.

Вынырнул не так далеко от своей семейки. И сразу же услышал голос Майры:

— О-о-о, вы уже ныряете?

— Ага! — гордо отозвалась Ивица. — Я продержалась под водой восемнадцать ударов сердца и видела дно!

— А на нас посмотришь? — спросила Вэйлька.

— Если Нейл нырнет со мной еще раз, то с большим удовольствием!

Я нырнул. А когда вернул женщину на поверхность, услышал ее восхищенный выдох:

— С ума сойти, как красиво вы плаваете!

— Как говорит Нейл, каждое правильное движение красиво, но не каждое красивое правильно! — хихикнула Алька. — Кстати, сейчас ты продержалась больше двадцати пяти. А этого за глаза хватит и для прыжка!

— К нему и готовлюсь!

— Только учти, что прыгать лучше закрытом купальнике, а не в этом платье: когда ты рухнешь в воду, подол задерется выше головы, и ты не увидишь ни дна, ни нас, ни Нейла, который нырнет к тебе, чтобы вытащить на поверхность.

— Когда мы учились прыгать, до закрытых купальников еще не додумались, и у меня уплыл лифчик! — хохотнула Найта. — Знаешь, как они надо мной издевались?

— Можешь надеть штаны и заправить в него это платье! — предложил я, почувствовав, что Ивица перепугалась. — Если прыгать «всего разок», то особой разницы не почувствуешь.

— А мы поплыли переодеваться, так как прыгать будем до умопомрачения! — заявили мои девочки и рванули в сторону мыса.

— Скажи, а зачем твоим супругам ножи? Ведь ты говорил, что здесь, в озере, бояться нечего? — спросила ар Койрен, когда я поплыл к берегу.

— Они снимают все оружие только перед сном и кладут его на изголовье… — ответил я. — А в воду берут не против рыб, а против тех, кто может позариться на имущество, оставленное без присмотра.

— Разумно! — подумав, заключила она. И попросила: — А ты не мог бы нырнуть со мной еще раз? Пока плывем к берегу…

…На «женскую» половину озера Койрены пошли пешком, через лес, светясь от гордости и обмениваясь впечатлениями от увиденного под водой. Правда, сначала сбегали к нашему лагерю и прихватили с собой полотенца, штаны и что-то там еще. Я их смущать не собирался, поэтому рванул вплавь, вокруг мыса. И, повернув в залив, который до этого видел только через камеры спутника и дронов, мысленно возмутился — мои непоседы не только успели переодеться в закрытые купальники, но и начали прыгать! С уступа, расположенного у самой вершины скалы, которую Алька обозвала камешком. То есть, с высоты девяти метров!

— Вы хотите, чтобы Койренов хватил удар? — спросил я в общий канал. И тут же уточнил, что имею в виду не «развратные» купальники, а высоту скалы. — К этому «камешку» они не подойдут!

— Магнус пока в лесу. Как приблизится к опушке, мы начнем прыгать метров с двух. Или четырех… — тут же отозвалась Майра. — А пока веселимся, как можем!

— Я тоже хочу!

— Тебе нельзя, у тебя ученики! — подколола Вэйлька. — Поэтому за тебя буду прыгать я! Вот, смотри — два с половиной оборота вперед…

— Все, идут! — сообщила Найта и, дождавшись, пока подруга отплывет подальше, сиганула вниз.

Койрены вышли на опушку буквально через минуту. Ошалело оглядели «камешек» и почти сразу же потеряли дар речи, когда увидели прыжок Альки, «чуть-чуть не рассчитавшей» высоту, спрыгнувшей метров с пяти с половиной и исполнившей прыжок в полтора оборота вперед. Пока они пытались прийти в себя, на то же место забралась Майра и крутанула два с половиной оборота назад. А следом за ней что-то безумное изобразила и Найта.

— Стеша, Дайна, Лана, надеюсь, вы так прыгать не собираетесь? — негромко поинтересовался я.

— Увы, нет… — сокрушенно вздохнула девушка. — Мы помним, что еле плаваем, еле ныряем и ходим, опираясь на костыли!

— Умницы… — облегченно выдохнул я и подплыл к берегу.

— Нейл, у меня нет слов! — потрясенно выдохнул Магнус, спустившись к воде. — Вообще!

— Покажи жестами! — пошутил я.

— Объяснить жестами, что «камушек» великоват, я еще смогу… — слегка обретя способность связно мыслить, пробормотал он. — А вот как показать, насколько изумительно выглядят твои супруги, не знаю!

— Закати глаза и изобрази потерю сознания! — посоветовала Ивица, кстати, красная, как спелое яблоко. Потом услышала довольный вопль Ланки, летящей в воду метров с трех, и заворожено уставилась на Вэйльку, взбирающуюся на выступ, с которого прыгали Алька, Майра и Найта: — Нейл, они совсем-совсем не боятся?

— Боятся. Меня. Поэтому изображают послушных девочек, чтобы я позволил попрыгать с вершины… — буркнул я.

— И ты разрешишь⁈ — заранее ужасаясь возможному ответу, спросила Власта.

— А куда я денусь? Ведь они радуются каждому прыжку, а мне приятно чувствовать их эмоции…

…Пока мы шли вдоль берега к скале, я объяснил, что делать и что не делать на скале и под водой. Как только добрались, выбрал выступ в полутора метрах от поверхности и прыгнул в воду ногами вниз. А когда вынырнул, отплыл чуть в сторону и предложил Магнусу последовать моему примеру. Мужчина в точности повторил показанное, как я понял, для того чтобы добавить уверенности супругам, а когда с моей помощью вынырнул и добрался до берега, отправил к выступу Ивицу. Посмотрев на «далекую» воду, женщина заколебалась, но все-таки справилась со страхом. И хотя оттолкнулась слабее, чем следовало, все-таки оказалась под водой, не задев задницей краешек уступа. Оказавшись «на глубине», сначала сильно испугалась, но как только увидела, что я уже рядом, расслабилась и даже улыбнулась. А когда мы вынырнули на поверхность, затараторила, толком не успев перевести дух:

— Я поняла все-все свои ошибки, и в следующий раз прыгну именно так, как ты объяснял!

— То есть, одного раза тебе не хватило? — притворно удивился я.

— Неа!!!

Ринка с Властой выполнили все мои инструкции в точности, благо с силой и координацией движений у них проблем не было. Под водой не дергались и почти не боялись. А когда добрались до берега, с большим интересом уставились на Ланку, отрабатывавшую заднее сальто в полтора оборота с уступа, расположенного в трех метрах от поверхности воды. Я довольно усмехнулся, выбрался из воды и показал Магнусу, как прыгать головой вниз. А когда он очень неплохо повторил показанное и почти без моей помощи выплыл к поверхности, вдруг обнаружил, что троица моих учениц идет к опушке леса.

— Я отправил их переодеваться… — объяснил мужчина. — Прыгать с платьем, заправленным в штаны, действительно редкая глупость, а тренированное женское тело, затянутое в купальник, выглядит потрясающе!

— Тренированное? — ехидно переспросил я.

— Ну да, ты был прав! — кивнул он, взбираясь на уступ. — В конце зимы Ланка была просто симпатичной девчонкой, а теперь стала настоящей красавицей…

— Она старалась! — усмехнулся я и кивком разрешил мужчине прыгать. А когда он вынырнул, кстати, без моей помощи, обратил внимание на его супруг, только-только показавшихся из лесу.

Они шли неспешно, развернув плечи и уверенно глядя перед собой. И хотя густой румянец на лицах и шеях намекал на ту бурю чувств, которая бушевала в их душах, выглядели они достойно.

— Купальники вам очень идут! — ничуть не кривя душой, сказал я, когда они подошли к краю скалы и остановились. — Поэтому сейчас ты, Ивица, опробуешь свой, прыгнув так же, как в прошлый раз, а вы, дамы, постараетесь повторить тот прыжок, который сейчас продемонстрируем я и ваш супруг…

…Со скалы сигали до позднего вечера. «Старшая» часть моих женщин — с самой вершины, исполняя прыжки, от которых у Койренов захватывало дух, а «младшая» крутила что-нибудь простенькое метров с четырех, но иногда забиралась на вершину и прыгала вниз «гвоздиком». Магнус и Рина с Властой уверенно сигали в воду головой метров с трех, а «гвоздиком» с шести. А Ивица прыгала только ногами вниз, зато все с тех же шести метров и после каждого прыжка плавилась от счастья.

Когда на небе начали появляться звезды, я сказал, что эта часть веселья закончена, и погнал всю компанию в лагерь. А там объявил перерыв на ужин, не без труда убедив дам переодеться в сухую одежду и высушить волосы. Пока они ходили на облюбованную полянку и обратно, мы с Магнусом разожгли костер. Он стал насаживать мясо на прутья, а я вытаскивать на кусок белой тряпки, изображавшей стол, остальные продукты и меха с ягодным взваром.

Его супруги, вернувшись обратно, вдруг поняли, насколько голодны и начали мне «помогать», при любой возможности утаскивая что-нибудь съедобное и делясь добычей с подругами. Пока бревна прогорали до углей, просто извелись. Поэтому все время, пока я жарил мясо, слонялись рядом и принюхивались или просили проверить, не готово ли оно. Чтобы Койрены не смущались, мои девочки поддерживали их во всех начинаниях. За исключением Найты — она, устроившись по левую руку от меня и спиной к костру, невидящим взглядом смотрела в темноту и витала неизвестно где. Правда, когда мясо подоспело, вернулась в реальность, взяла протянутый прут и с наслаждением впилась зубами в крайний кусок.

Когда первый голод был утолен, за «столом» завязался неспешный разговор. Сначала обсуждали прыжки. Магнус восхищался «старшей» половиной моих дам и их координацией движений, а также пытался выяснить, какие именно упражнения могут подготовить человека к таким сложным прыжкам. А они ему объясняли, иногда обращаясь ко мне за подтверждением. Потом Майра похвалила его супруг, весьма достойно показавших себя как на «мужской» половине озера, так и на «женской». И вызвала в Ивице вспышку грусти:

— Знаете, а ведь я вам не верила! Когда вы рассказывали, что наслаждались купанием под проливным дождем или ночевкой под заснеженными елями, мне казалось, что вы преувеличиваете, так как получать удовольствие от такого безумия просто невозможно! Зато теперь, когда вы перевернули мое представление о нормальном с ног на голову, я поняла, почему сразу после ухода в ваш род Ланке стали неинтересны приемы и балы.

— Там все однообразно и до ужаса скучно! — поморщилась Ирлана, нежащаяся в объятиях Альки. — А у нас дома я могу делать все, к чему лежит душа. Могу пройтись колесом по коридору или позагорать нагишом на крыше, подраться на подушках с Вэйлькой или полдня валяться на полу с Майрой и Дайной, придумывая фасон какого-нибудь безумного платья, вызвать на поединок половину семьи разом или уйти на кухню, чтобы научиться готовить что-нибудь вкусное. И, что самое главное, меня не только поймут, но и поддержат в любых начинаниях. А если потребуется, то и научат!

— Сейчас я слушаю тебя и понимаю, как это здорово! — кивнула ар Койрен-старшая. — Мало того, я счастлива, что с вашей помощью распробовала прелесть тренировок, захотела разделить с Магнусом страсть всей его жизни и смогла вылезти из скорлупы!

— Скорее, выпорхнуть! — хихикнула Алька. — Или разнести ее в пыль.

— Пусть так! Зато сейчас я вижу мир совсем по-другому. Скажем, еще в начале лета я была уверена, что даже две женщины в одной семье — это постоянная война, поэтому, когда муж отправился в Торрен за меньшицами, страшно ревновала. И так же страшно злилась на Нейла, который подбил его на эту поездку. Зато теперь знаю, что семья семье рознь, искренне рада, что в нашей семье появились Власта с Ринкой, и славлю Пресветлую за то, что она свела пути наших мужей!

— Ивица права: с вами спокойно, уютно и интересно… — подала голос Власта, по примеру моих девочек обнимающая свою подругу. — А еще в вашем присутствии пропадают любые страхи: в Ламме я боялась каждой лужи, а тут, на озере, плавала, ныряла и прыгала с высоченной скалы. Попав во дворец Колверов, чувствовала себя деревенской клушей, а на приеме у Шандора гордилась, что стала ар Койрен. В Торр-ан-Тиле, надев платье с разрезом до колена, думала, что умру от стыда, а сегодня весь вечер носилась в купальнике и чувствовала себя нормально…

— На самом деле страхи никуда не пропадают… — «страшным» шепотом сообщила Майра. — В какой-то момент они… превращаются в удовольствие! Вот сейчас вода в озере кажется вам черной и страшной, а через половину стражи вы будете спорить, как интереснее в него нырять по ночам — упившись зельем кошачьего глаза, или без него!

Глава 22

Третий день первой десятины второго месяца лета.

Найта пришла в засидку за полчаса до рассвета, отмела все мои возражения и взбодрила своим Даром так, что захотелось свернуть горы. Потом проверила, в каком я состоянии, и полыхнула удовлетворением:

— Вот теперь совсем другое дело!

— Мне очень приятна твоя забота, но просыпаться в такую рань не было никакой необходимости — большую часть моей половины ночи я спокойно спал, а лагерь охраняли дроны.

Дарующая разомкнула объятия, посмотрела на меня взглядом, полным непонимания и обиды, и убито прошептала:

— Я надеялась, что ты, почувствовав, насколько сильна и безгранична моя любовь, сделаешь хотя бы крошечный шаг навстречу! О-о-о, как же я ошибалась…

— Болтушка! — мягко улыбнулся я и потрепал веселящуюся женщину по волосам. — Так чего ты вскочила-то?

— Делаю, что могу… Чувствую себя нужной… И счастлива… — делая между фразами длинные паузы, объяснила она. — А еще люблю, когда ты свеж и полон сил.

Выразить словами то, что я ощутил в этот момент, не получилось, поэтому я плеснул в Найту всем, что было на душе. Через петельку. И слегка перестарался — женщина, потянувшаяся было к штанам, снова подкатилась ко мне и довольно мурлыкнула:

— Забыла сказать самое важное: я обожаю такие вспышки эмоций. И поцелуи в щеку!

— Вымогательница! — притворно возмутился я, но «требование» выполнил. Несколько раз и от всей души. А затем порадовал Тень еще немного, с большим удовольствием понаблюдав за тем, как она одевается. То есть, дал ей возможность почувствовать, что я ею любуюсь и считаю невероятно красивой, так как помнил совет Амси, полученный по дороге на Полуденную Окраину, через сутки после того, как мы уничтожили первую в этом походе шайку разбойников.

— Амси, пока Найта спит, хочу с тобой посоветоваться. Слышала ее фразу про девять поминальных свечей к усыпальнице Найтиры ар Улеми?

— Слышала… — отозвалась призрачная хозяйка. — Мало того, я отслеживаю состояние этой женщины уже давно.

— И⁈

— Я несколько раз говорила с твоей первой меньшицей. И не только говорила — погрузила Вэйльку в гипнотический транс и вытащила из памяти все, что связано с прошлым ее матери. То есть, воспоминания о визитах Харзаха ар Улеми, рассказы Найты о своем отце и даже то, что твоя Тень говорила тогда, когда ее дочка была совсем маленькой и толком ничего не понимала. Если не вдаваться в подробности, то вся жизнь этой женщины до появления в твоем доме была одним сплошным кошмаром. Кошмаром, попав в который девяносто девять и девять десятых процента людей покончили бы жизнь самоубийством или сошли с ума. Она держалась ради дочери. А когда вырвалась из него и убедилась, что Вэйлиотте ничего не угрожает, потеряла опору. Ведь стержень, который помог ей выжить, стал не нужным и исчез. И ее психика пошла вразнос…

— Куда пошла? — не понял я.

— Начала рассыпаться, как шалаш из прутиков на сильном ветру! — объяснила Амси. — Ведь та цель в жизни, которой Найта посвятила всю себя, пропала, а ставить перед собой другие она не умела. Да и не видела смысла, так как большую часть жизни провела в кошмаре и не могла поверить в то, что в ней может появиться что-то кроме боли, страха и унижений.

Я скрипнул зубами, почувствовав невыносимое желание убить Харзаха ар Улеми еще раз. А хозяйка пляжного домика, дав мне прийти в себя, продолжила объяснения:

— Ты успел в самый последний момент. И, как выразилась Вэйлька, стал для Найты тем самым стержнем, вокруг которого она смогла себя заново собрать. Увы, озвучив своей новой Тени правила проживания в семье и окружив ее вниманием и заботой, ты забыл сделать самое главное — дать этой женщине новую цель. Поэтому она придумала ее сама, отталкиваясь от своего крайне скудного и однобокого жизненного опыта: решила посвятить всю свою новую жизнь служению тому, кто подарил будущее ее любимой дочери, то есть, тебе. Повторю еще раз — всю свою жизнь. Целиком. Мгновение за мгновением!

— Но ведь это ненормально! — воскликнул я. — Нельзя отдавать свою жизнь другому челове— …

— Разве? — саркастически хмыкнула призрачная хозяйка. — А как же твоя служба телохранителем? На мой взгляд, у Найты в разы больше оснований быть готовой отдать за тебя жизнь, чем у тебя — отдать жизнь за Зейна!

— Это совсем другое!

— Ты отталкиваешься от традиций. То есть, от правил, придуманных непонятно кем, непонятно, когда и непонятно, с чего. А Найта испытывает благодарность за вполне конкретную помощь себе и своей дочери.

Я опешил. Покрутил в голове озвученную искином мысль и решил, что ее надо будет тщательно обдумать. Как-нибудь потом. И задал прямой вопрос:

— Амси, ты считаешь ее поведение нормальным?

— Если рассматривать поведение Найты в общем и целом, то, безусловно, да! Мало того, оно мне нравится куда больше, чем поведение абсолютного большинства тех маллорцев, торренцев, хейзеррцев, реймсцев и гельдцев, которых я ежесекундно наблюдаю через камеры. А если упереться в так беспокоящую тебя частность, в смысле, в стремление этой женщины посвятить тебе свою жизнь, то нет. Но избавить ее от этого стремления я не смогу.

— Почему?

— Если очень коротко, то твоя Тень балансирует на грани сумасшествия и постепенно уничтожает сама себя. Если убрать ту идею, которую она вбила себе в голову, и все, что с ней связано, то личность Найты ар Эвис разрушится почти целиком. А если вычистить из памяти все, что связано с болью, страхом и унижениями, то останутся жалкие ошметки личности Найтиры ар Улеми. И что, по-твоему, можно будет из этого собрать?

Я сглотнул:

— Наверное, ничего. И что мне теперь делать?

Амси тяжело вздохнула:

— Нейл, стержень, вокруг которого собралась новая личность Найты — это ты. Но этот стержень очень-очень непрочный — он сломается, если ты отдалишься, если не оборвешь связь с тем прошлым, которое продолжает ее разрушать, и если она решит, что ты ее предал. Говоря иными словами, пока ты поддерживаешь эту женщину, она будет твоей и душой, и телом — добьется любой поставленной цели, станет тем, кем ты захочешь, и будет помогать тебе в любых начинаниях. Отойдешь в сторону — наложит на себя руки. И я нисколько не преувеличиваю: еще одного предательства она не переживет, а принять помощь другого человека не захочет, так как просто не сможет ему поверить. Поэтому прими ее такой, какая она есть, дай возможность на себя опираться и береги, как самую хрупкую стеклянную вазу. И тогда она когда-нибудь соберется в цельную Личность…

Из засидки выбрались вместе. Только Найта рванула к дереву, на ветвях которого с ночи сохли купальники, сняла свой и танцующей походкой направилась к лесу, а я подошел к ложу, на котором дрыхли мои женщины, развесил петельки и, присев на корточки рядом с Вэйлькой, залюбовался ее личиком.

Как и следовало ожидать, младшая Дарующая отреагировала вспышку моих эмоций практически мгновенно — проснулась и, не открывая глаз, подставила губки под поцелуй. Удовольствие, которым она полыхнула, почувствовав прикосновения моих губ, заставило Майру открыть глаза и потянуться ко мне за своей долей ласки, а следом за ней зашевелились и все остальные. И, не задумываясь, начали добавлять свои чувства к тем эмоциям, которые уже испытывали мы втроем.

Девушки нежились минут пять-семь. Пока не увидели Тень, идущую не к нам, а к озеру.

— Найта, а куда это ты собралась? — приподнявшись на локте, «с легким недовольством» в голосе поинтересовалась Стеша.

— Умываться!

— А почему в купальнике? — грозно сведя брови к переносице, спросила Алька.

— Вода у берега не очень чистая. Зато если заплыть подальше…

— А-а-а, она собирается плавать! Без нас!! Вредина!!! — возмущенно взвыла мелкая, выстрелила собой прямо из-под покрывала и рванула к дереву, совсем ненамного опередив Вэйльку, сорвавшуюся с места второй.

— Что случилось⁈ — встревожено воскликнул Магнус, который вскочил на ноги уже с мечом в руке.

— Найта пошла умываться, но не позвала с собой девочек! — объяснил я. А когда мужчина непонимающе нахмурился, ухмыльнулся: — Умываться, но подальше от берега. Ибо вода там значительно чище…

— И?

— И сейчас ей помогут! — хохотнул я. — Утопят. Раз двадцать. Если, конечно, поймают!

— А можно поплескаться и нам? — спросила проснувшаяся Ивица. А когда услышала утвердительный ответ, торопливо встала, огляделась по сторонам и потрясенно уставилась на розовеющее небо: — Ух-ты, как красиво!!!

Правда, рассветом любовалась совсем недолго — стоило Рине с Властой припустить за купальниками, как она побежала следом…

…Вечер, проведенный на «женской» половине озера наряду с ночным весельем на «мужской», напрочь отбили у супруг Магнуса как лишнее стеснение, так и страх перед «Преддверием Бездны», поэтому, переодевшись, они выбежали из леса, арбалетными болтами пронеслись по берегу, сходу влетели в воду и сразу же бросились в битву. Благо мои дамы о них не забыли, поэтому воевали на мелководье. Уже через несколько секунд Ринка, потеряв равновесие из-за неожиданной атаки Стеши, восторженно взвизгнула, Власта, бросившаяся ей на помощь, воинственно завопила, а Ивица заливисто рассмеялась и тут же вступила в другую схватку. На стороне Альки. Увы, Майра оказалась слишком шустрой, поэтому ушла старшей ар Койрен за спину и высекла из-под нее ноги. Уйти в воду с головой не дала, придержав за подмышки. И из-за этого пропустила ласковое, но очень быстрое касание мелкой…

Наблюдая за буйствующими воительницами, я получал несказанное удовольствие как от красоты самих воительниц и тех связок, которые они использовали, так и от яркости и силы испытываемых эмоций. А Магнус пребывал в постоянном напряжении. Первые пару минут. Но когда убедился, что его супруг тщательно оберегают от любых случайностей, расслабился и иногда стал позволять себе отрывать взгляд от сражения, чтобы высказать свое мнение о чем-то понравившихся связках или отдельных атаках.

Да-да, перестав переживать за любимых женщин, он вернулся в обычное состояние Идущего по Пути Меча, то есть, оценивал сначала эффективность, своевременность и чистоту исполнения движений, а уже потом все остальное. Поэтому радовался, как ребенок, заметив в защитах и атаках моих красавиц что-то незнакомое, и повторял несколько раз, чтобы уложить в памяти для последующего обдумывания. Правда, при этом не забывал и о супругах — уловив в движениях старшей жены первые признаки усталости, заволновался. И совершенно зря — не прошло и минуты, как Майра закончила побоище, а страшно довольные собою дамы повернулись к нам:

— А вы что, умываться не собираетесь?

— Собираемся! — задумчиво глядя вдаль, кивнул я. — Просто никак не решим, как правильнее умываться — заплывая подальше, ныряя на глубину или прыгая со скалы?

— Прыгая со скалы и проплывая над самым дном как можно дальше! — тут же ответила моя старшая жена. — Готова показать!

— Зачем так напрягаться? Вы уже умылись, поэтому можете начать приводить себя в порядок и готовить завтрак. А мы быстренько сбе— …

У Ивицы потух взгляд и оборвалось сердце:

— Мы что, уже уезжаем⁈

— Нет, чтобы успеть въехать в город до закрытия ворот, надо выехать в конце второй стражи, так что успеете и напрыгаться, и наплаваться…

— Отлично! — «обрадовалась» женщина и, зачерпнув ладонями воду, плеснула себе в лицо: — Все, с умываниями здесь закончено. Я готова идти умываться под скалой.

Играла она куда хуже Альки, поэтому я не поверил бы в ее «радость» даже без использования Даров. А с ними просто знал, что она еле сдерживает слезы, так как страшно не хочет покидать озеро. Магнус, заметивший состояние жены и не на шутку расстроившийся, промолчал — видимо, считал, что и так вытащил меня из города на два дня, и просить остаться на третий будет наглостью. Зато не промолчала Майра:

— Любимый, а что нам мешает отправиться домой не сегодня, а завтра? На службу тебе вроде как не надо, на приемы и балы мы, кажется, не собирались, а недобитые воры и убийцы подождут.

— Действительно, почему бы нам не побыть здесь еще немного? — поддержала ее Вэйлька. — За первую половину лета ты не провел с нами и десятины, поэтому просто обязан исправиться!

— А что продуктов почти не осталось, так это мелочи! — пожала плечами Алька. — До завтрашнего дня мы с голоду точно не умрем.

— Если мы начнем тренировки на день позже, ничего страшного не произойдет! — написала Стеша в личный канал. — Особо серьезных дел, требующих обязательного присутствия в городе, тоже нет, зато крема от загара навалом. Назовем его мазью от ожогов, заставим Койренов использовать его каждые пару часов, и они не сгорят. Далее, завтракать есть чем, а ближе к полудню я осмотрю окрестности, найду подсвинка или косулю и уроню дрон на голову будущему обеду. Тогда тебе останется его прирезать и притащить в лагерь…

— Ладно, уговорили, остаемся! — согласился я. И чуть не оглох от многоголосого визга…

…Требование намазать все открытые части тела «мазью от ожогов» Магнус и его супруги выполнили без возражений. Затем Ивица, Власта и Рина закрепили на правом бедре ножны с подаренными клинками и заявили, что будут к ним привыкать. Я не возражал, поэтому повернулся к лесу и зашагал в сторону «женской» половины. А через несколько минут, добравшись до скалы, положил на камень перевязь с мечом и загнал учеников в воду, чтобы посмотреть, чему они научились за ночь и за время утреннего побоища.

Глава семьи Койрен довольно уверенно проплыл вдоль берега метров пятнадцать, поэтому получил разрешение прыгать самостоятельно, и был вверен заботам Ланки. А троица его супруг продолжила тренироваться под моим присмотром. И небезуспешно — уже минут через двадцать Власта уверенно всплыла на поверхность без моей помощи и всего с одной остановкой добралась до берега. А Ивица научилась прыгать в воду с метрового уступа вниз головой.

Что особенно приятно, своей очереди Койрены ждали в воде у берега, отрабатывая гребки, толчки или «зависания» на месте. Причем вкладывали в то, что делали, и душу, и сердце. Поэтому я возился с ними без какого-либо внутреннего сопротивления и почти не завидовал своим девочкам, исполняющим один безумный прыжок за другим.

К началу второй стражи, когда лик Ати поднялся над холмами, я основательно проголодался, поэтому прервал общее веселье и устроил перерыв на завтрак. Оказалось, желание перекусить обуревало не одного меня — не прошло и двадцати минут, как все остатки продуктов были уничтожены, а вместе с ними допит и весь взвар.

— Да уж, свой аппетит мы порядком недооценили! — пробормотал Магнус, оглядев «стол», в центре которого сиротливо лежала тряпица с солью. — Теперь придется немного поголодать…

— Не придется! — успокоил его я. — Эти места я знаю очень неплохо, поэтому в самую жару, пока вы будете прятаться от лучей Ати в теньке, возьму арбалет, сбегаю на охоту и что-нибудь приволоку.

— Думаешь, стоит? — с сомнением в голосе поинтересовался он.

— Я недалеко. Обойду пару-тройку мест, а если ничего не обнаружу, то вернусь.

— Есть и другой вариант, отчего-то упущенный твоим тактиком! — сварливо пробурчал Сардж в личном канале. — До дому три минуты лету, а вдоль берега вашего озера омут на омуте! Соответственно, если наведаться в кабинет, синтезировать наконечник остроги, найти подходящую палку и выбрать в комме режим наблюдения, который позволяет видеть рыбу через толщу воды, то можно будет добыть еды, наработать полезный навык и развлечь окружающих…

Я отправил запись этого разговора девочкам и, услышав в их эмоциях предвкушение, понял, что никакая «охота» мне сегодня не грозит. Поэтому завалился на ложе, закинул руки за голову и закрыл глаза, дабы переварить съеденное и подготовиться к очередному занятию с учеником и ученицами. А через какое-то время услышал всплеск веселья в эмоциях своих женщин и заинтересовался.

— Лежи, как лежишь! — попросила Майра в общий канал. — Откроешь глаза тогда, когда я скажу, ладно?

Я ответил согласием, а минуты через полторы вдруг услышал робкий вопрос Ивицы:

— Что скажете?

— Прекрасно! — отозвался Магнус.

Мои женщины его поддержали. Вразнобой. А когда похвалы закончились, позвали меня:

— Нейл, хватит дрыхнуть, нам срочно нужно услышать твое мнение!

Я «проснулся», перекатился на правый бок и мысленно хмыкнул: старшая ар Койрен стояла в центре лагеря в темно-синем раздельном купальнике с оборочками на груди, скрадывающими недостаток объема оной, в трусиках, прикрытых короткой юбочкой, и с ножом на правом бедре. О том, что с фасоном этой вещи Майра, Дайна и Алька мучились более получаса и смогли подобрать его лишь с помощью Амси, мне говорили. И даже предлагали показать. Но тогда я отказался, поэтому с интересом оглядел женщину с головы до ног и пришел к выводу, что девочки старались не зря — Ивица выглядела очень даже достойно.

Пока я разглядывал купальник, женщина успела порозоветь и испугаться, но взгляда не отвела — смотрела мне в глаза и с трепетом ждала «приговора». Вернее, правды. По крайней мере, мне так показалось при «чтении» ее эмоций. И я постарался озвучить то, что думал, как можно мягче:

— Отлично! А через полгодика, когда ты добавишь объема бедрам, будет просто великолепно. И, знаешь, я не смог представить купальник, который подошел бы тебе больше, чем этот. Скажу больше, он выглядит куда интереснее, чем закрытый.

Ивица благодарно прикрыла глаза, дав понять, что хотела услышать не комплимент, а мнение, заулыбалась, гордо развернула плечи и заявила:

— Что ж, значит, прыгать я буду в том. А плавать и загорать — в этом!

…Власта с Риной решились последовать примеру старшей жены минут через двадцать, когда Майра, выяснив, на какой «половине» озера мы будем развлекаться, отправила всю женскую половину моей семьи переодеваться. Спрашивать моего мнения постеснялись, до воды дошли, прячась за моими дамами, и еще долго вспыхивали то стеснением, то гордостью. Правда, гордостью лишь после похвал Ивицы и Магнуса, не позволивших девушкам упиваться собственными страхами. Кстати, ар Койрен был сосредоточен исключительно на супругах. То есть, он оценил по достоинству купальники моих девочек, сделал один общий комплимент на всех и занялся своими любимыми — помогал им отрабатывать новые упражнения, одаривал похвалами и веселил. Зато ближе к полудню, когда Ати стал не припекать, а жарить, и я отправил всю компанию в тень, он улегся рядом со мной, закрыл глаза и еле слышно вздохнул:

— Я был уверен, что Власта с Ринкой куда храбрее и безрассуднее Ивицы, а оказалось — наоборот. Знаешь, что она мне сказала, когда решила одеть этот купальник?

— Откуда?

— Что ты не будешь вожделеть ни ее, ни наших девчонок сразу по трем причинам. Во-первых, твои супруги в разы красивее. Во-вторых, ты видишь женщин только в них, а ко всем остальным относишься, как к статуям, умеющим думать, ходить и говорить. И, в-третьих, ты так же, как мэтр Колин, замечаешь и оцениваешь красоту, а не размеры прелестей.

Я пожал плечами:

— Внешняя красота вызывает не желание, а восторг. По крайней мере, у меня. Поэтому красивой женщиной, скакуном или статуей я любуюсь приблизительно одинаково. Красота души пробуждает уважение, поэтому мне нравится, что ты привозишь своих супруг в мой дом, я радуюсь, что они общаются с моими девочками, и с удовольствием иду тебе навстречу, когда слышу просьбу чему-нибудь их научить. А желание появляется только тогда, когда есть общность душ и обоюдное стремление отдавать всего себя друг другу. Впрочем, ты это знаешь не хуже меня, ибо сам такой.

— Уверен? — прищурился ар Койрен.

— Если бы это было иначе, мы бы с тобой не подружились… — усмехнулся я. — С самого детства я очень неплохо чувствую эмоции окружающих. От грязи в мыслях большинства меня воротит. А с тобой я общаюсь с удовольствием.

— Эту способность трудно не заметить! — посерьезнел он. — В Ламме ты за считанные кольца отсеял пять из девяти девиц и подтолкнул меня к правильному выбору. Во время допросов воров и убийц точно знал, говорят тебе правду или лгут. А сегодня почувствовал, что Ивица вот-вот разревется, наплевал на свои планы и решил остаться еще на один день. За что я тебе очень благодарен.

— Не было у меня особых планов… — буркнул я. Потом вспомнил про острогу и вздохнул: — А теперь появились. Ибо до вечера еще далеко, а я уже проголодался!

Стоило мне добавить, что пора идти на охоту, подняться на ноги и сделать шаг к переметным сумкам, как с нашего ложа вскочила Стеша и метнулась ко мне:

— Возьмешь меня с собой?

Я кивнул, подошел к своей сумке, присел рядом с ней на корточки, сделал вид, что копаюсь в боковом кармане, и услышал негромкий шепот:

— Наконечник уже внутри. Только посередине. Замотан в черную тряпку.

Я плеснул в нее недоумением, и тут же получил ответ:

— Слетала, пока ты общался с Магнусом.

— Шустрая, однако!

— Не шустрая, а заботливая! — пошутила она, и тут же превратила общение в доклад: — Дроны по берегу погоняла. Подходящие омуты нашла. Так что осталось обуться, взять с собой кусок веревки под кукан, вырезать подходящую палку и разобраться с процессом.

— На всякий случай надень штаны! — посоветовал я. — В стороне ты точно стоять не будешь, а рыбья чешуя и плавники могут оцарапать.

Пока меньшица одевалась, я поинтересовался у Сарджа местонахождением омутов, найденных моим тактиком, и неторопливо двинулся по направлению к ближайшей метке, появившейся на миникарте. Пока шел, срезал подходящую ветку и превратил ее в древко. Потом закрепил наконечник, пару раз взмахнул получившейся острогой и пришел к выводу, что древко можно чуточку укоротить. Когда меня догнала Стеша, идти стало куда веселее — девушка, предвкушающая новое, а поэтому волнующее развлечение, отобрала у меня «смертоносное оружие» и начала к нему привыкать. На ходу. Атакуя — слава Пресветлой, тупым концом — кусты, пни и чем-то не понравившиеся деревья. При этом выглядела настолько грозно, что в какой-то момент я прижал ее к себе и поцеловал в носик.

— Что ты наделал? — расстроилась девушка. — Теперь мне не хватит совести требовать права нанесения первого удара!

Я рассмеялся:

— Я тебе его дарю!

Стеша засияла, еще более воинственно взмахнула острогой и рванула вперед. А через несколько минут, подойдя к довольно густым зарослям, перешла на «лесной» шаг и жестами показала, что искомый омут находится за ними. Я бесшумно двинулся за ней, по дороге выяснив у Сарджа, какой режим комма лучше активировать. А когда подошел к краю небольшого обрыва, то сразу же увидел на глубине полутора метров нескольких силуэтов, подсвеченных зеленым.

Меньшица тут же протянула мне острогу. А когда я попытался отказаться, написала в личный канал:

— К древковому оружию я не привыкла, поэтому промахнусь. У тебя шансов больше. Начинай…

— Осмелюсь напомнить, что вы видите изображение не через границу двух сред, а в окне тактического комплекса… — врезался в нашу беседу голос искина объекта ноль-два. — Поэтому никаких поправок делать не требуется — бейте прямо в цель!

Я выделил самую большую рыбину меткой, кинул взгляд на вспомогательный экран, увидел, что от меня до нее два метра восемнадцать сантиметров, и перебрался чуть левее. А когда добрался до самого края обрыва, поставил левую ногу на удобную площадочку, пару раз примерился и с силой вбил острогу в воду.

— Попа-а-ал!!! — восторженно взвыла Стеша чуть ли не на весь лес, а через миг уже стояла рядом: — Ну, и чего стоишь? Вытаскивай — хочу посмотреть в ее наглые глазенки!

Вытащил. Оглядел. Восхитился приличному размеру и весу добычи, после чего снял рыбину с остроги и отдал «оружие» меньшице. Пока я сажал добычу на простейший кукан, девушка высматривала очередную жертву. Затем ударила и расстроено повернулась ко мне:

— Я промахнулась!

— Ничего страшного, пробуй еще…

Попробовала. Через несколько минут, когда одна из рыб вернулась на облюбованное место. И, промахнувшись снова, в сердцах вбила острогу в дно раза четыре, перебаламутив несчастный омут. Потом скользнула ко мне, увидела, что я улыбаюсь, и возмутилась:

— Тебе смешно?

— Нет, мне красиво! — ответил я, скользнул к девушке, поймал ее за талию и прикоснулся губами к груди, вырвавшейся на свободу во время неравной битвы со слишком юрким врагом.

— Это меняет дело… — хрипло выдохнула Стеша, потянула меня к себе… а через несколько мгновений уперлась руками в плечи: — Все, хватит… Ну пожалуйста… Нейл, еще один поцелуй — и я не остановлюсь ни за что на свете!

В ее способностях я нисколько не сомневался, поэтому нехотя отстранился.

— Так, мне срочно надо успокоиться! — спрятав аппетитное полушарие в чашку лифчика, расстроено выдохнула она. — Поэтому бери острогу и убей мне эту увертливую тварь!

«Увертливую тварь» я достал. С первого же удара. Потом вместе с меньшицей перебрался к следующему омуту и поймал еще одну рыбину, существенно крупнее первой. Еще минут через пять проткнул четвертую, чуть поменьше, после чего решил вернуться в лагерь. Так как понимал, что для обеда уже пойманной добычи предостаточно, а перед ужином мне все равно придется возвращаться к этим же омутам, но уже с толпой женщин…

…Увидев нас с четырьмя здоровенными рыбинами на кукане, дамы радостно завопили, рванули навстречу и принялись рвать на мелкие кусочки, выпытывая все, что можно было выпытать. Узнав, что все четыре трофея добыты мною, начали сочувствовать «обделенной» Стеше. И сочувствовали до тех пор, пока она не описала свое сражение во всех подробностях. Тут дамы расхохотались, признали, что в таких условиях я был просто обязан страшно отомстить обидчицам. И заодно пришли к выводу, что раздельный купальник — не лучший наряд для рыбалки.

Когда закончили веселиться, оценили вес и ухватистость остроги, осмотрели рыб, признали годными к немедленному употреблению в пищу и отправились смотреть, как Майра будет их потрошить. Заодно забрали у меня душистые травы и дикий лук, собранные по дороге в лагерь. Пока дрова прогорали до углей, я сходил за глиной, чуть позже натер выпотрошенную рыбу солью, естественно, изнутри, напихал в тушки дикий лук и травы, и… к нешуточному возмущению Ивицы, зачем-то «перепачкал» будущий обед «грязью»! Слава Пресветлой, доказывать, что так готовить нельзя, женщина не рискнула, то ли решив дождаться результата, то ли решив, что если у меня ничего не получится, то я смогу поймать еще.

Когда я затолкал «грязную» рыбу в угли и развел сверху небольшой костер, старшая ар Койрен напрочь перестала что-либо понимать, и отправилась к Магнусу делиться своими сомнениями. И заставила его расхохотаться:

— Милая, рыба и птица, запеченные в глине, получаются такими вкусными, что не передать словами! Подожди кольца три, и убедишься сама.

— Лан, а ты такое уже пробовала? — слегка надувшись, поинтересовалась она у сестры мужа.

— Неа! Но знаю, что Нейл ничего не делает просто так, поэтому жду и глотаю слюнки…

…Четырех здоровенных рыбин нам хватило впритык, ибо девушки ели за двоих и тянулись за следующим кусочком даже тогда, когда не могли нормально дышать. А когда на «столе» остались одни косточки, заявили, что к вечеру проголодаются значительно сильнее, поэтому ловить надо не четыре, а пять. Или шесть. И не такую мелочь. Потом перебрались в тень и улеглись на покрывала. А Ивица, по моим ощущениям, съевшая чуть ли не больше всех, угомонилась последней — положила голову на бедро Рины и сыто улыбнулась:

— Теперь я понимаю, чем вы околдовали Террейла!

— И чем же? — поинтересовалась Найта. — На озера его не возили, со скал прыгать не давали, рыбой, запеченной в глине, не кормили. Зато заставляли бегать пешим по конному, тренироваться до потери сознания, стоять на страже и гонять разбойников.

— Я про это и говорю: он распробовал совсем другую жизнь!

— Ага! — подтвердила Майра. — Поэтому продолжает бегать пешим по конному каждое утро, но уже по территории дворца. И шарахается от дам в гамаках, появляющихся на его пути, как грибы после дождя!

— Шутишь?

— Неа! — улыбнулась хозяйка рода Эвис. И рассказала то, что слышала от самого наследника престола. А потом описала мысли Стеши по поводу правильной организации засад на принца.

Койрен-старшая расхохоталась и схватилась за переполненный живот:

— Не смеши, я и так еле дышу!

— Террейл тоже еле дышит, так как дамы в гамаках показывают ему ноги аж до колена! — присоединилась к беседе Майра.

— Кошмарное зрелище! — ужаснулась Ивица, во время нашего с Магнусом отсутствия в Лайвене успевшая оценить гладкость тел моих красавиц, получившая «Эвисовскую» мазь для удаления лишних волос и привыкшая ее использовать. — А что будет с бедным Террейлом, если эти дамы узнают о существовании купальников⁈

— Умрет на месте! — сказал я. А когда сообразил, что в эмоциях жены Магнуса нет даже намека на уважение к будущему верховному сюзерену, расстроился: — А если серьезно, то за последнее время принц очень сильно изменился. Он целыми днями разбирается в тонкостях управления королевством, помогает Зейну всем, чем может, и стал видеть в подданных не безликую массу бесконечно обязанных ему людей, а подданных, большая часть из которых заслуживает уважения.

Старшая ар Койрен не поверила:

— Да ладно!

— Так и есть! — подтвердил Магнус. — Когда я заезжал к нему за отличительными знаками, то обратил внимание, что из его окружения пропали подхалимы и лизоблюды, стол кабинета завален стопками бумаг, а не заставлен кувшинами с вином, а сам Террейл слышит то, что ему говорят. И делает выводы только после того, как хорошо подумает.

— Все-таки околдовали! — хмыкнула Ивица, сделала короткую паузу и, зачем-то взъерошив себе волосы, уставилась на меня: — Знаешь, если твоими стараниями из вчерашнего гуляки и повесы получится второй Зейн, будет по-настоящему здорово.

— Я его только подтолкнул! — буркнул я.

Женщина рассмеялась:

— Нейл, ты меняешь все, к чему прикасаешься! Если не веришь — то посмотри на меня и скажи, похожа я на ту Ивицу, которая когда-то переступила порог вашего дома?

…Беседовали долго, больше часа. Обо всем на свете. Потом Магнус задремал, и общий разговор разбился на несколько отдельных: Ивица перебралась к Майре и начала ее вполголоса о чем-то расспрашивать, Власта точно так же прикипела к Стеше. А Вэйлька, Дайра, Алька и Лана утащили Рину метров за пятьдесят от лагеря, улеглись на небольшое покрывало, вооружились палочками и принялись рисовать на земле какие-то наряды.

Я последовательно прислушался к эмоциям каждой группы, порадовался тому, что от всех трех веет любопытством, взаимной симпатией и умиротворением, и здорово обрадовался. Потом закинул левую руку за голову и вдруг понял, что правой перебираю локоны лежащей рядом Найты и бездумно разминаю ей шею и плечи. Причем, видимо, достаточно давно, так как мышцы женщины уже расслаблены до состояния киселя, а в ее чувствах ощущается одно лишь блаженство.

«Привык. Окончательно и бесповоротно…» — отметил я самым краешком сознания, лег поудобнее и почувствовал, что блаженство сменилось тихим сожалением. Дотронулся подушечками пальцев до верха спины — и сожаление сменилось робкой надеждой. Сдвинул пальцы на несколько сантиметров ниже и ощутил радость. Попробовал понять, чего хочется Найте больше всего и вскоре ощутил, что больше всего радости доставляют легкие, почти невесомые прикосновения. А еще тепло в моих эмоциях.

Пока мои пальцы путешествовали по спине Тени, я сравнивал ее с дайрой — так же, как и этот инструмент, женщина очень чутко реагировала на каждое прикосновение к «струнам» и даже звучала. В душе. Чисто, звонко и радостно. Но почему-то недолго — буквально минут через десять она вдруг подключилась к личному каналу и «написала»:

— Пойдем, поплаваем?

Я с удовольствием согласился, так как было жарковато, и мне уже давно хотелось охладиться. Пока спускались к озеру и заходили в воду, женщина, если можно так выразиться, «весело молчала». То есть, не говорила ни слова, зато в ее эмоциях ощущался смех. А когда мы отплыли метров на пятьдесят, выпустила чувства наружу — рванулась ко мне, надавила на плечи и попробовала утопить. Я вывернулся, атаковал сам, ушел от тычка пальцем в ребро, пользуясь преимуществом в силе, развернул женщину к себе спиной и макнул головой в воду, был тут же схвачен за пальцы правой ноги, взят на болевой прием и так далее…

Все время, пока мы сражались, Найта горела каким-то запредельным восторгом. Потом неожиданно сдалась, легла на воду и, раскинув руки и ноги в стороны, удовлетворенно пробормотала:

— Потеребили волосы, почесали спинку, дали пошалить. С ума сойти, я чувствую себя ребенком! Э-э-эх…

— Что такое⁈ — уловив перемену в ее настроении, встревожился я.

— Магнус проснулся! — перевернувшись на живот и мгновенно посерьезнев, сообщила она. — Вся их компания вот-вот рванет к воде, так что нам пора возвращаться.

Сожаление, появившееся в эмоциях женщины в этот момент, заставило меня расстроиться. И заставило подарить ей еще немного радости:

— Девочка-девочка, давай-ка я прокачу тебя до берега…

…Ивица и Рина поплыли практически одновременно. Сначала не поверили самим себе, поэтому перевели дух, собрались с силами и попробовали еще раз. А когда убедились, что способны преодолеть метров пять-шесть, не касаясь ногами дна, радостно заверещали, захвалили «любимого наставника» и побрели к Магнусу. Радоваться вместе с ним и Властой. Я проводил их взглядом, повернулся направо и раз пятый за последний час плеснул в женскую половину своей семьи гордостью: мои красавицы, вооружившись собственноручно вырезанными палками и забыв про все на свете, предельно сосредоточенно отрабатывали «удар острогой».

Дамы ответили вспышкой радости и продолжили тренироваться. Я улыбнулся, посмотрел на ученика и учениц, и махнул рукой:

— Плывите ко мне. Прямо оттуда. Касаться дна не разрешаю!

Глава семьи легонечко подтолкнул Власту, и торренка, уже более-менее научившаяся держаться на воде, послушно кивнула. А через пару мгновений, вдохнув и смешно надув щечки, оттолкнулась от дна и довольно спокойно заработала руками и ногами. В том, что она легко преодолеет разделявшие нас одиннадцать метров, я нисколько не сомневался — не очень разговорчивая, зато добросовестная девица своим отношением к окружающему миру частенько напоминала мне Майру со Стешей.

Доплыла, ни разу не зачастив и не задергавшись, поэтому особо не запыхалась. Ивица зацепила дно ногой на втором толчке. Случайно. Поэтому остановилась, вернулась к мужу и поплыла заново, полыхая недовольством и желанием преодолеть требуемое расстояние целиком. Гребки руками у нее получались слабенькими, выносливости не хватало, поэтому до меня она добралась на одном упрямстве и настолько устав, что встала на дно лишь с помощью Власты. Зато, отдышавшись, издала счастливый вопль:

— Я смогла!!!

Рина тоже смогла. Хотя на последних метрах запуталась в конечностях и хлебнула воды.

Дождавшись Магнуса, который к этому времени научился проплывать метров по двадцать, я сообщил ученицам, что самый первый экзамен по плаванию они сдали. И не удержался от шутки:

— Поэтому вынужден вас расстроить…

Сияние в глазах ар Койрен-старшей тут же пропало, а настроение начало стремительно ухудшаться:

— Чем?

— Вечереет. Мы с вашим мужем порядком проголодались. А значит, тем, кто жаждет испытать свои силы в рыбалке с острогой, пора снимать любимые раздельные купальники и натягивать цельные!

Магнус расхохотался, а его мигом воспрянувшие духом супруги принялись меня обливать водой в шесть рук.

— Нейл, у тебя совесть есть? — плеснув в меня пару раз, возмутилась Ивица. — Я уже понапридумывала себе невесть что…

— … проехала полдороги до дома… — подхватил я. — … и страшно обиделась?

— Ага! — не переставая меня обливать, подтвердила женщина. — А тут — переодевание, которое меня вообще не касается!

— Почему это? — поинтересовался ее супруг.

— У меня слишком слабые руки, а на пять-шесть рыб десяток желающих. Поэтому я буду только смотреть и радоваться каждому удачному удару…

…Первый удар, которому обрадовалась Ивица, нанесла Майра, умудрившаяся пробить острогой самую крупную рыбину из всего дневного улова. Дождавшись, пока ее добычу посадят на кукан, девушка изобразила очень воинственный и смешной танец победы, кстати, с удовольствием поддержанный Алькой, Ланкой и Риной, и передала «оружие» Власте. Та, вглядевшись в темную воду и ничего не обнаружив, пыталась отказаться от права ударить, но Вэйлька, встав рядом с нею, начала объяснять, куда бить. А когда торренка взмахнула рукой, приморозила ее цель «стужей», и благодаря ее помощи самый крайний штырь остроги каким-то чудом все-таки пробил рыбе хвост. Расцеловав Дарующую, Власта станцевала не менее зажигательный танец, чем Майра, а затем передала оружие Стеше, так как Вэйлька была в раздельном купальнике, а значит, на право удара не претендовала.

Меньшица отомстила за дневные мучения. Можно сказать, вдвойне, умудрившись «загарпунить» сразу пару не очень крупных обитательниц озерного дна. Возгордилась — страсть! И вместо танца влипла ко мне в объятия.

Следующие минут двадцать мы ждали удачного удара Рины — несмотря на подсказки и «стужу», она промахнулась аж шесть раз, но не сдалась. Поэтому на седьмой все-таки добилась своего и засияла. Потом мы ходили от омута к омуту еще минут десять, но уже по другой причине — Алька, завладевшая острогой, не собиралась «тратить возможность повеселиться на всякую мелочь» и искала рыбину размером с быка. И ведь нашла! Не с быка, конечно, но заметно крупнее той, которую убила Майра, спокойно выбрала место для удара, вбила острогу в воду и гордо выпятила грудь:

— Попала!

Улов получился более чем хорошим, поэтому мы отправились обратно в лагерь. А когда добрались, женская половина рода ар Койрен под руководством Майры начала учиться потрошить рыбу.

— Нейл, этого не может быть! — потрясенно прошептал Магнус минут через пятнадцать, когда его супруги начали обмазывать будущий ужин глиной. — Ивица ненавидит готовить и терпеть не может грязь во всех ее проявлениях!

— Укуси себя за палец! — ухмыльнулся я. — Проснешься — и все будет, как раньше!

Мужчина демонстративно убрал обе руки за спину и обратился к жене. В полный голос:

— Дорогая, тебя подменили?

— Ага, супруги Нейла! — не задумавшись ни на мгновение, весело отозвалась женщина. — Кстати, какая Ивица тебе нравится больше — утонченная дама, наряженная в платье с кринолином, с волосами, собранными в аккуратную прическу, и с белоснежной кожей, или полуголая растрепанная девица, перемазанная в глине с головы до ног?

Ар Койрен подергал себя за ус, изображая задумчивость, а когда его жена обиженно выпятила губу, пожал плечами:

— Конечно, эта: прежняя Ивица могла быть только благородной дамой и никем иным, а нынешняя запросто превратится в кого угодно!

Этот ответ настолько лег женщине на душу, что почти все время, пока жарилась рыба, она просидела у мужа на колене, довольно щурясь и полыхая вспышками радости и счастья, а во время ужина кормила Магнуса самыми аппетитными, по ее мнению, кусками. При этом не забывала и о меньшицах — объясняла, как «правильно» ухаживать за супругом, давала им задания, от которых мы покатывались со смеху, и добивалась «чистоты выполнения». А если у девушек не получалось, демонстрировала, как надо.

Мои супруги тоже веселились, как могли. А так как с фантазией у них было все в порядке, то к концу трапезы я настолько устал ржать, что запросил пощады. И получил. С условием, что попозже позволю дамам упиться зельем кошачьего глаза и попрыгать со скалы.

Пообещал. И даже предложил ученицам Совершенное Безумие — доплыть до «женской» половины озера самостоятельно. Пусть и с остановками, зато вокруг мыса!

Обожания, которым после этих слов плеснули ар Койрены, можно было захлебнуться: они поняли, что всю жизнь мечтали именно об этом! Правда, наступили на горло своим желаниям и рванули к воде только после того, как замотали оставшиеся куски рыбы в чистую тряпицу, унесли мусор и убрались.

Плыли «по самой слабой». То есть, отправляли вперед Ивицу, а потом доплывали до нее. И не делали с этого места ни шагу, чтобы проплыть все расстояние «честно». Само собой, в процессе участвовали и мы, Эвисы — я находил те участки дна, на которых могла остановиться старшая ар Койрен, и плыл рядом с ней, чтобы, если что, поддержать. А девочки наблюдали за остальными. Но помощью это не считалось, ведь ученик и ученицы жаждали свершений. И радовались каждому преодоленному отрезку.

Первое свершение — остановка на самом острие мыса — вызвало слитный многоголосый вопль: Койрены радовались, а мы им помогали. Второе — касание дна рядом со скалой — второй, еще громче. А потом дамы рванули обратно в лагерь. Уже через лес. Переодеваться и пить отвары.

Пока они бегали туда и обратно, я немного размялся, спрыгнув со скалы раз пять-шесть, а потом поболтал с Амси, вернее, посмотрел совсем коротенькую инструкцию, которую можно было бы назвать «как дать ученицам лишнюю возможность повеселиться». Предложение было интересным, поэтому после возвращения Магнуса и дам я объяснил другу, что можно сделать, заручился его поддержкой и подозвал к нам Альку, чтобы опробовать идею призрачной хозяйки на ком-нибудь поопытнее.

Когда мы с Койреном сцепили запястья и предложили мелкой прыгнуть с получившейся «площадки», она, приплясывая от нетерпения, затолкала нас в воду, оперлась на головы и на счет «три» взлетела в воздух. Сил у нас с Магнусом, вроде как, хватало, поэтому Алька исполнила сальто в полтора оборота и красиво вошла в воду вниз головой!

— Егоза! — ласково проворчала Майра, то ли сообразившая, для чего это надо, то ли выяснившая у Амси мою цель. Затем забралась нам на руки и обратилась к Ивице и торренкам: — Смотрите внимательно: я покажу, с чего надо начинать учиться крутить сальто…

С ее объяснениями и моими комментариями дело пошло на лад: обе торренки довольно быстро освоили переднее и заднее. А когда убедились, что и то, и другое получается достаточно уверенно, уступили место старшей жене и отправились прыгать со скалы. «Гвоздиком», но с большой высоты. Естественно, не одни — каждую из них «встречала» какая-нибудь из моих супруг, при необходимости помогала вынырнуть и сопровождала до берега.

С Ивицей мучились довольно долго — неважная координация движений не позволяла женщине «хватать» нужные навыки достаточно быстро, поэтому приходилось объяснять. Частенько по нескольку раз. Или звать на помощь Майру, чтобы показать ошибки со стороны или продемонстрировать мою мысль в реальности. Единственное, что радовало — это упорство ар Койрен: женщина раз за разом повторяла не получающееся движение, не расстраивалась, когда не очень удачно падала на воду, и не обращала внимания на накапливающуюся усталость. Поэтому все-таки добилась своего — сделала заднее сальто, и очень даже неплохо! А когда повторила его еще два раза, подплыла к нам и обессилено повисла на муже:

— Все, больше не могу! Переднее освою с утра…

А потом задумчиво посмотрела мне в глаза:

— Майра была права: научиться можно чему угодно — надо просто захотеть и поверить по-настоящему. И тому, кто учит, и в себя…

Глава 23

Четвертый день первой десятины второго месяца лета.

Забравшись в седло, Ивица оглядела озеро с легкой грустью и негромко поинтересовалась:

— Мы сюда еще вернемся?

Я утвердительно кивнул.

— Тогда буду считать, что расстаюсь с этим местом совсем ненадолго! — улыбнулась она и решительно тряхнула волосами: — Все, я готова, можно ехать, Наставник!

Я улыбнулся ей в ответ, подал Уголька вперед, дождался, пока дамы построятся в походный порядок, и дал команду начать движение. До тех пор, пока озеро было видно, старшая ар Койрен сидела в седле вполоборота и впечатывала в память полюбившееся место, а когда водная гладь скрылась за изгибом холма, справилась с накатившей грустью и сосредоточилась на общении с Майрой, с которой ехала стремя в стремя. Что интересно, почти все вопросы, которые она задавала моей жене, так или иначе касались наших, Эвисовских, взглядов на окружающий мир и отношения внутри семьи. При этом в ее эмоциях чувствовалось не досужее любопытство, а желание понять, «примерить» к себе и решить, нужно такое им, Койренам, или нет. И поэтому Майра ей не просто отвечала, а помогала разобраться в тонкостях, которые считала нужным подчеркнуть.

Жест «делай, как я» Ивица, конечно же, не прочитала. Но увидев, что Магнус и все женщины, включая «ее» торренок, спрыгнули на землю, чуть придержала свою лошадь и сделала то же самое. Пробежав две сотни шагов, вернулась в седло и заняла свое место в строю, хотя от нее я бега пешим по конному не требовал. И не пропустила ни одной пробежки до самого Хейзеррского тракта, хотя уставала все сильнее и сильнее. Когда мы выехали на дорогу и нагнали первый обоз, внимания мужчин просто не заметила, так как их для нее теперь не существовало. Так же равнодушно она отнеслась и к встрече с ар Треймами — мазнула взглядом по карете, помолчала, пока я и Магнус обменивались приветствиями с наследником главы рода, а когда кавалькада унеслась в сторону своего манора, продолжила прерванный разговор.

Ее поведение нисколько не изменилось и после того, как мы добрались до Лайвена. Когда перед воротами в Нижний город мы объезжали карету с гербами рода Зегилей, и Ивицу окликнула сидевшая в ней дама, ар Койрен не испытала и тени давешнего стеснения. Наоборот, весело ответила на приветствие, посочувствовала «бедняжке, вынужденной торчать в каждом заторе», и поехала дальше. А после того, как мы въехали в город, довольно хихикнула:

— Бранвен сотрет язык до дыр еще сегодня!

— Ну, так завидно же! — ухмыльнулась Майра. — И потом, если пошить штаны на ее задницу, а потом как-нибудь затолкать ар Зегилей на тяжеловоза, то у коня сломается хребет, а весь Лайвен умрет со смеху!

Ивица жизнерадостно рассмеялась, а через пару минут, заметив уличного торговца выпечкой, попросила мужа купить пирожки с яблоками. И, наплевав на правила приличий, с большим удовольствием умяла целых два. Зато, когда мы въехали в Верхний город, и стали натыкаться на благородных чуть ли не через каждые десять метров, вдруг нахмурилась. И выдала фразу, от которой Магнус чуть не сверзился с лошади:

— Мне стыдно. Я одета кошмарнее некуда!

— Почему⁈

— Посмотри, на супругах Нейла — костюмы торренских наемниц работы мэтра Колина, и любой, кто смотрит на ар Эвис, сразу понимает, что эти женщины настолько выше любых условностей, что им плевать на весь окружающий мир! А на нас с девочками костюмы самые обычные, и то, что нам тоже плевать, сразу не поймешь…

Расхохотались все. Распугав голубей и заставив повернуться к нам прохожих, находившихся в пределах сотни метров. А когда закончили веселиться, Магнус торжественно пообещал:

— Завтра же съезжу к мэтру Колину и закажу вам одежду, в точности соответствующую состоянию души приодевшейся, причесавшейся и отмывшейся от глины девицы!

— Мерки сняты… — напомнила Майра. — Поэтому куда проще и быстрее сделать по-другому: я напишу Колину письмо с описанием того, что вам надо, и сегодня же отправлю его с кем-нибудь из наших парней. А уже послезавтра утром вручу вам готовые костюмы…

…Расстались на полпути между нашим домом и их поместьем. После того, как Койрены сердечно поблагодарили нас за чудесный отдых, а я сказал, что послезавтра на рассвете жду их на тренировку. А когда отъехали от перекрестка на пару перестрелов, подала голос Майра:

— Отдых получился на славу. Что дальше?

Большая часть вопроса была задана эмоциями, поэтому я ответил на все сразу:

— С завтрашнего дня принимаемся за полноценные тренировки в режиме восемь-два или семь-три…

— А как это? — одновременно спросили Стеша и Лана.

— Семь или восемь дней выкладываемся до предела, а три или два отдыхаем. Судя по всему, с Койренами и на озере! — объяснила Вэйлька. — Мы так занимались прошлым летом.

— Приятный режим! — обрадовались девушки.

— Приятный! — согласился я. — Только вот в каждые из этих семи придется как-то впихивать посещение Шандоров, бал либо прием и три утренние тренировки с Магнусом и его супругами. Да, кстати, чуть не забыл: я поручил Колину определиться с потребностями и мечтами. То есть, подумать, что лучше всего построить на месте его старого дома. Заниматься новым проектом, как обычно, будешь ты, Стеша. Тебе, Дайна, давно пора взять в свои руки обязанности Тины и наладить пошив мягких игрушек. А чтобы сходство ваших манер счета и мышления не бросилось портному в глаза, разбираться с новыми обязанностями тебе будет помогать Амси и кто-нибудь из девочек.

Помочь тут же вызвались Вэйлька и Алька. А бывшая советница, плеснув в подруг благодарностью, деловито спросила:

— А начать, как я понимаю, желательно еще сегодня?

— Да, Ати еще высоко, а завтрашний и последующие дни будут и без этого очень загруженными… — подтвердил я. — Поэтому после того, как доберемся до дому и поедим, возьмете в сопровождение человека четыре-пять и отправитесь в лавку.

— А зачем так много?

— Наши парни сейчас на слуху… — вместо меня ответила Майра. — Самое время появляться в кафе, показывать себя и присматривать кого-нибудь достойного…

…К Колину девочки рванули впятером, оставив со мной только старшую жену и Тень. Сразу после завершения трапезы Майра унеслась разбираться с хозяйством, а я в сопровождении Найты перебрался в кабинет. Вызвал к себе сенешаля и обоих десятников, выслушал доклад о самых важных событиях в доме и в городе, посмеялся очередным ужасающим слухам о нашем роде и озвучил мысль, на которую натолкнула Майра:

— За весну и лето вы и ваши подчиненные заставили себя уважать весь Маллор. Кроме того, вы значительно продвинулись по Пути Меча и, что самое главное, прониклись духом рода Эвис. Я доволен, поэтому дарую вам право самостоятельного выхода в свет[1].

Парни полыхнули смесью недоверия, радости и гордости, поклонились чуть ли не в пояс, а когда выпрямились, по-мальчишески заулыбались.

— Приглашения на балы и приемы проходят через руки Селии, поэтому выяснять, куда можно наведаться вечерком, особой проблемы не составит… — продолжил я. — Что выбирать, королевский дворец или кафе, ваше личное дело. Единственное требование — одновременно покидать дом должно не более четырех человек, а в те дни, когда половина рода в учебно-боевом выходе — от силы двое. И еще: если вам понравится посещать кафе, то советую заранее уведомлять Колина о своем приезде, чтобы не пришлось терять лицо перед своими дамами из-за того, что все столики заняты даже для вас, Эвисов.

— Как я понимаю, определять, кого именно отпускать на вечер, должен Сангор? — спросил Дитт.

— Да. Главное, чтобы первые месяца два-три в каждой такой четверке был как минимум один из вас троих. На всякий случай…

Задав еще несколько уточняющих вопросов, парни ушли радовать подчиненных, а я с головой зарылся в накопившиеся дела. Обсудил с Амси и Сарджем программы обучения каждой из своих женщин, послушал последние новости из сопредельных королевств и их посольств, вник в несколько проблем, требующих внимания, просмотрел приглашения на ближайшие дни и так далее.

Часа через два с половиной, закончив просматривать очередную запись из дворца Шандоров, которую призрачная хозяйка хотела мне показать, вдруг понял, что устал. От злословия, зависти, измен, интриг, завязывающихся «у меня на глазах», от подлых ударов в спину и насилия. То есть, от вынужденного копания в одной большой выгребной яме, скрывающейся за внешним великолепием высшего света. Поэтому поинтересовался, много ли еще дряни, о которой мне обязательно надо знать, через силу посмотрел еще две «нарезки» и решил, что ознакомлюсь с остальным завтра. А когда призрачные фигуры Амси и Сарджа исчезли, вдруг сообразил, что в кабинете не один, прислушался к эмоциям Найты и мигом оказался на ногах — в них клубилась холодная, пугающая муть!

— Я в порядке. Просто отвыкла от «прелестей» того мира, в котором когда-то жила… — хрипло сказала женщина, почувствовав мое движение и вспышку беспокойства. Затем открыла глаза, встала с кресла и собралась с силами, только вот муть из ее эмоций все равно не исчезла.

— Такой «порядок» мне не нравится! — буркнул я, поднял ее на руки, вынес в коридор и направился в спальню.

Почувствовав, что сейчас со мной лучше не спорить, Найта затихла. А когда я добрался до двери в гостиную, тихонько попросила:

— Лучше в баню. Или на остров: я чувствую себя грязной.

Отнес. Раздел. Поставил под душ, включил воду и начал мыть. А через пару минут услышал грустный смешок:

— Знаешь, раньше, когда ты закрывался со Стешей в кабинете и блокировал доступ к камерам, я никак не могла понять, к чему эти тайны. А теперь прозрела — ты оберегаешь нас от всего того, что может причинить боль!

— Не только… — пробормотал я, продолжая прислушиваться к ее эмоциям. — На самом деле причин довольно много. Но если собрать все в одну фразу, получится «делаю все, что могу».

От Дарующей полыхнуло такой горечью, что заныли зубы:

— Ага. А я, твоя Тень, не спосо— …

Я закрыл ей рот ладонью и уставился в глаза тяжелым взглядом:

— Найта, когда ты стоишь за моим плечом, я знаю, что никто не ударит меня в спину. Когда ты рядом, я знаю, что буду бодр, свеж и полон сил столько, сколько потребуется. А еще я знаю, что пока ты жива, в моей семье все будут здоровы, и поэтому счастлив! Но бросаться в атаку впереди меня, выгорать дотла и черстветь душой я тебе не позволю: моя Тень должна быть не бездушным клинком, жаждущим сеять смерть, а мягкой, ласковой и любящей женщиной, способной при необходимости защитить близких!

— Мягкой… ласковой… и любящей… женщиной? — переспросила она, выговаривая каждое слово так, как будто пробовала его на вкус.

— Да!

— Интуит! — с уважением в голосе пробормотала Амси в личный канал. — Вложил ей в сознание именно тот императив, который требовался!

Отвечать искину мне было некогда — я смотрел в глаза Дарующей, вслушивался в ее эмоции и терпеливо ждал.

Для того чтобы тщательно обдумать все то, что я наговорил, Найте потребовалось минуты три. Зато, как только она приняла мое требование всей душой, муть из ее эмоций мгновенно исчезла:

— Ты прав: Тень — это не клинок, а опора, человек, с которым хорошо и в горе, и в радости. И кусок льда за плечом ее не заменит. Поэтому я стану такой, какой ты хочешь.

— Ты уже такая! — мягко улыбнулся я. — Просто не пропускай через свою душу грязь того мира, который остался за забором нашего дома, и не теряй способности превращаться в ребенка, который шалил на озере.

Зрачки Найты расширились, а ее Дар полыхнул воистину бешеным жаром:

— Амси, подними, пожалуйста, массажный стол — мне надо выплеснуть избыток эмоций!

Искин мгновенно выполнил ее просьбу, и хихикнул в мой личный канал:

— Ох, и тяжко тебе сейчас придется!

«Тяжко» пришлось не только мне — размяв меня до полного отрыва от реальности, Дарующая вызвала на остров Майру и сотворила с ней то же самое. А когда домой вернулись девочки, превратила в счастливый студень еще и Стешу. Потом как-то разом устала, попросила девочек отвести ее в джакузи, и на какое-то время выпала из жизни, задремав в объятиях Дайны.

Я тоже перебрался в прохладную воду. Правда, не сразу, а после того как заново обрел способность связно мыслить и самостоятельно передвигаться. А через какое-то время, прислушавшись к своим ощущениям, понял, что Найта опять как-то усилила мой Дар.

Разбираться, насколько он изменился, мне было лениво, поэтому я привалился к плечу Вэйльки и попросил рассказать о результатах поездки к Колину. И почти сразу же заулыбался, слушая крайне эмоциональный и смешной рассказ Альки. Вернее, не рассказ, а показ — она пребывала в отличном настроении, поэтому выбравшись на бортик, изображала в лицах все, что видела, слышала или хотела подчеркнуть.

Пока она изображала «Битву за долю в доходах» — разговор между Майрой, Дайной и портным, во время которого обе стороны пытались доказать, что их доля слишком велика — я еще сдерживался и не смеялся. В смысле, в голос. Но стоило ей перейти к «Обретению нового знания» — обсуждению игрушек, а потом и изобразить трехногого олененка из набросков Дайны — я расхохотался на весь остров. И, как и следовало ожидать, разбудил Найту.

Слава Пресветлой, Дарующая нисколько не расстроилась. Наоборот, посмотрев на душевные терзания несчастного животного, обреченно ожидающего решения своей судьбы, она присоединилась к веселью.

Третью часть истории под названием «Летнее безумие», повествующей об одновременной потере Света большей частью молодых благородных дам Лайвена, я уже не ржал, а сипел, ибо Алька демонстрировала поведение особ, которые жаждали поразить Террейла своими статями как можно сильнее, и в то же время не выйти за пределы приличий особо далеко. Поэтому они придумывали приспособления, способные менять степень их целомудрия в зависимости от обстановки. То есть, тесемки, рывок за которые в нужный момент мгновенно «распахивал» ил удлинял разрез на платье, а потом стягивал его обратно. Или те же тесемки, но позволяющие приспустить вырез до краешка ареолы или обнажить большую часть груди!

Последняя сценка заставила меня возмутиться:

— Не верю: мэтр Колин не будет шить платья с такими тесемками!

— И правильно делаешь! — ухмыльнулась Дайна. — Алька рассказывает о достижениях его подражателей, готовых на все, лишь бы к ним в лавки тоже потянулись благородные!

— Да уж, дожили! — пробормотала Найта. — Не удивлюсь, если через пару десятин дамы, дергая за веревочки, начнут ронять к ногам Террейла панталоны!

— Панталоны давно не в моде! — авторитетно заявила мелкая. — После того как мы подарили Манише правильное белье, девочкам Колина заказывают исключительно трусики. Более того, каждая заказчица жаждет, чтобы для нее шилось только «Просветленное» белье!

— Так, ладно, с этим понятно! — буркнул я, почувствовав, что дамы вот-вот разойдутся, и мне опять придется ржать. — Что с новым проектом?

— Стеша считает, что в ближайшее время длина подола платьев, которые носят благородные, существенно сократится, поэтому появится спрос на красивую обувь. А для того, чтобы наряды, приобретаемые в лавке Колина, имели законченный вид, потребуются еще и красивые украшения, на которые, кстати, можно пустить гельдское серебро и часть золота, которые иначе некуда девать.

— То есть, она хочет строить две лавки, а не одну? — уточнил я.

— Не лавки, а только мастерские. А торговать будет та, которая есть. Чтобы заказчикам не приходилось бегать туда-сюда.

— Что ж, логично! — подумав, заключил я. — Значит, надо делать проект и привлекать артель Осипа…

[1] В этом мире приглашения на балы и приемы приходят главам родов или благородным, заслужившим достаточную известность. Все остальные либо оказываются там в составе чьей-либо свиты, либо не попадают вообще. А право самостоятельного выхода в свет подразумевает собой не только возможность посещать такие мероприятия, но и заявлять о себе, как о полноправном представителе рода, устами герольдов.

Глава 24

Четвертый день второй десятины второго месяца лета.

Первая десятина в режиме семь плюс три получилась очень тяжелой. После чуть укороченной утренней тренировки и завтрака мы отправлялись на базу к Сарджу и пропадали там до позднего вечера с небольшими перерывами на обед и ужин. Чем занимались? Осваивали по две специальности — основную и дополнительную, подобранные нам искином — и использовали для этого виртполигоны, стрелковые комплексы, летные тренажеры и так далее. Кроме того, забивали головы знаниями, которые были необходимы для понимания того, чем мы, собственно, занимаемся.

Несмотря на более чем приличный объем информации, который приходилось усваивать ежедневно, и непривычные нагрузки, заниматься было очень интересно. В основное время я осваивал нелегкую специальность штурмовика диверсионно-разведывательной группы десантной секции, специализирующегося на скрытном проникновении на территорию охраняемых объектов как планетарного, так и космического базирования, и их последующем захвате. А в дополнительное учился летать, в смысле, управлять учебно-тренировочным ботом как на тренажерах, так и по-настоящему. Дайна летала в основное время, так как должна была стать штатным пилотом группы, и лишь в случае необходимости исполнять обязанности первого номера снайперской пары. Майра, первый номер снайперской пары по основной специальности, параллельно осваивала средства подавления систем связи и защиты, а также все, что могло обеспечить возможность скрытого проникновения внутрь охраняемого периметра. Найта, мой второй номер в обычном бою, при необходимости должна была взять на себя обязанности запасного медика. Медик по основной специальности, Вэйлька, могла стать первым номером штурмовой пары, в которую входила Ланка, главный специалист по средствам подавления и проникновения. А тактик группы, Стеша, могла стать вторым номером в запасной снайперской паре Дайны.

Само собой, за семь дней занятий мы составили крайне поверхностное представление о том, чему будем учиться следующие несколько лет, зато согласились с рекомендованными Сарджем специальностями, ибо и сами чувствовали склонность к тем видам деятельности, которые он для нас подобрал. Увы, у такого плотного графика тренировок были и не очень приятные стороны: мы виделись только по утрам, а всей семьей собирались лишь ближе к ночи, когда заканчивали последнее занятие и переходили на остров, чтобы завалиться в джакузи, прийти в себя и хоть немного пообщаться. Поэтому умудрялись соскучиться так, что не отлипали друг от друга с вечера до утра. А во время мимолетных встреч на базе радовались, как после долгой разлуки.

Кроме тренировок, приличная часть возможностей пообщаться тратилась на «обычную» жизнь. Первое, третье, пятое и седьмое утро я по два часа гонял Магнуса и его супруг, то есть, уделял большую часть внимания им, а не своим девочкам. Вечер второго дня убил на посещение приема у Вессов. А вечер четвертого — на визит к Шандорам.

В результате такого подхода к занятиям к концу «тренировочной части» десятины мы чувствовали себя так, как будто не виделись месяц, а то и два. Поэтому ночь с седьмого на восьмой день, дорвавшись друг до друга, провели так, что утром еле встали… даже после очень добросовестного «лечения» Найты! А все три дня на озере отдыхали, как последний раз — наслаждались тишиной и игрой в безумного слепня, прыжками со скалы и шуточными перепалками, рыбалкой и ночным нырянием. Кстати, от нас не отставали и Койрены: почувствовав вкус к такому времяпрепровождению, они старались получать удовольствие от всего, что можно и нельзя. Поэтому, не задумываясь ни на мгновение, соглашались на любое безумство, развлекались, забывая обо всем на свете, и упивались возможностью делать то, что хочется, а не то, что разрешено традициями.

А хотелось им ой, как многого! Ивица влюбилась в вызывающе-открытый костюм «торренской наемницы» от Амси и раздельные купальники. Поэтому в дорогу облачалась только в первый, а большую часть времени, проведенного на озере, не вылезала из вторых, которых у нее стараниями моих девочек стало аж три штуки. Кроме того, она теряла голову от плавания и от прыжков в воду, поэтому вылезала из воды лишь для того, чтобы позагорать или согреться. А еще при любой возможности делала упражнения для увеличения объема задницы и бедер.

Торренки предпочитали носиться в закрытых купальниках, но не из-за стеснения, которое напрочь пропало и у них, а лишь потому, что кроме плавания, ныряния и прыжков они все свободное время отрабатывали технику работы с ножами, учились «лесному» шагу и правильно падать, осваивали элементы акробатики и паркура.

А бедный Магнус разрывался между всем вышеперечисленным, стараясь вбить в ноги все, что видит. Но больше всего удовольствия этот мужчина получал от наблюдения за веселящимися супругами и от участия в их развлечениях.

При таком подходе Койренов к отдыху большую часть этих трех дней мы, Эвисы, что-то кому-то показывали или объясняли. Поэтому, подъезжая к дому после возвращения с озера, жаждали только одного — запереться в спальне и уделить друг другу столько ласки и тепла, сколько получится. Ибо понимали, что семь первых дней следующей десятины будем встречаться так же редко, как и на прошлой. В общем, поздоровавшись с домочадцами и вверив лошадей заботам конюхов, двинулись к дому и… уперлись в Селию, стоящую на крыльце.

— Письмо от его величества короля Зейна, арр! — вручив мне кожаный футляр с гербом Шандоров, сообщила девушка. — Доставлено вчера в полдень.

Я сломал сургучную печать, вытащил лист бумаги, пробежал глазами десяток строчек и вздохнул — спальня отменялась. Как минимум до полуночи. Ибо Зейн просил посетить прием, который должен был состояться в четвертый день второй десятины второго месяца лета!

— Что случилось? — спросила Майра, когда мы все-таки вошли в дом и двинулись в сторону бани, чтобы перейти на остров и смыть с себя пот и дорожную пыль.

— Шандор просит быть на сегодняшнем приеме… — буркнул я. — Зачем — не написал.

— Вероятнее всего, из-за вашей с ним ссоры! — «объяснила» Амси.

Я аж остановился:

— Какой, в Бездну, ссоры?

— Кто-то подслушал часть вашей беседы с Зейном. Той самой, во время которой он предложил тебе возглавить Разбойный приказ. И, одурев от твоего отказа, неправильно истолковал все, что ты потом сказал. В частности, решил, что твое желание запереться дома и на пару месяцев забыть о существовании этого мира — что-то вроде завуалированного оскорбления. Тот, кому он передал эту фразу, оказался еще более «наблюдательным» — обратив внимание на то, что вы практически перестали появляться во дворце, он пришел к выводу, что между вами с Зейном произошла серьезная ссора. Когда вы начали надолго уезжать из города, слух окончательно переврали, и посол Торрена сообщил о нем в Торр-ан-Тиль. А позавчера утром Беорд приказал проверить, насколько серьезна ваша размолвка.

— А откуда об этом узнал король? — спросила Ланка.

— Осведомители есть не только у торренцев! — фыркнула Стеша. — Они продали информацию нашему послу, а тот сразу же отправил голубя Шандору.

— Так и было… — подтвердила призрачная хозяйка.

— Что ж, придется прокатиться! — решил я. — Всей семьей. Чтобы не оставлять никаких оснований для сомнений.

— А еще стоит прихватить с собой Койренов… — сказала Стеша. — И предупредить Магнуса, чтобы он так же, как и мы, нацепил знак «Верность, Доблесть, Честь». Таким образом, мы дадим понять всем и каждому, что уважаем Зейна, гордимся наградой и что разлада между Шандорами и нами не было, нет, и не предвидится. А еще лишний раз напомним высшему свету о союзе между нами и Койренами.

— Согласен! — кивнул я. — Тогда решайте, в чем едем, и я отправлю кого-нибудь предупредить Магнуса и его супруг…

…Ар Койрены примчались к нам чуть более чем через час — влетели во двор, взбежали на крыльцо, ворвались в дом, выстроились перед нами в одну шеренгу и как-то уж очень торжественно застыли. Спрашивать, почему дамы не в платьях, а в старых костюмах торренских наемниц, я счел несвоевременным, поэтому просто поздоровался. Хотя расстались мы совсем недавно. А Магнус, зачем-то оглядев своих женщин, уставился мне в глаза:

— Одним из самых важных решений, которое я принял за всю свою жизнь, было решение принять твое предложение о дружбе. Ведь в результате я обрел не одного настоящего друга, а восемь. И эти восемь изменили всю мою жизнь: позволили увидеть мир совсем по-другому, повели по Пути Меча к знаниям, о существовании которых я даже не подозревал, позволили врасти душой в любимую жену, помогли найти двух очаровательных меньшиц, показали, что такое настоящая семья и научили говорить не «я», а «мы»! Знаете, МЫ очень долго ломали головы, пытаясь понять, чем отплатить за все то, что вы для нас сделали. И в конце прошлой десятины, наконец, придумали…

Магнус сделал шаг вперед и вытянул перед собой ладонь с перстнем и горсткой колец:

— Эвисы, это вам. От нашей семьи. С любовью и уважением…

Взяв с его ладони перстень не самого привычного вида, я мысленно присвистнул: если он приковывал к себе внимание издалека, то при ближайшем рассмотрении заставил потерять дар речи. Ибо между двумя крупными рубинами, символизирующими два наших рода, располагался потрясающе красивый вензель из переплетенных букв «К» и «Э». А по обе стороны от него были изображены крошечные, но от этого не менее четкие гербы! Мало того, по всему кольцу струилась вязь из букв, складывавшихся в двенадцать имен и в слова «С любовью и уважением». Причем эта вязь была настолько мелкой, что перстень казался бархатным!

Конечно же, я рассмотрел и женские кольца, выполненные в том же стиле, просто с мелкими рубинами. Потом надел перстень на палец и от души поблагодарил всех Койренов сразу:

— Спасибо! Мы в восторге и от чувств, вложенных в подарки, и от идеи, и от ее воплощения в металле!

Магнус обрадовался и стиснул пальцами мои плечи. А его супруги бросились к моим девочкам. Обниматься. И заодно демонстрировать точно такие же кольца на своих пальчиках.

— Подарок со смыслом. И сделан от души. Я даже расчувствовалась… — сказала Амси в общий канал. — Пожалуйста, не отпускайте их домой переодеваться! Накормите печевом, напоите взваром, заболтайте, но задержите на двадцать три минуты, ладно? А потом перейдите на остров: я как раз закончу синтезировать свои подарки — костюмы для приема на обе ваши семьи…

Уговорить Магнуса остаться на ужин оказалось несложно, ведь сразу после расставания с нами они отправились к ювелиру, а домой вернулись незадолго до приезда Дэйва, поэтому успели только ополоснуться и переодеться в чистое. Услышав решение мужа, ар Койрены обрадовались до невозможности — засияли и рванули в обеденный зал, на ходу срывая куртки, закатывая рукава белых рубашек выше локтей и расстегивая «лишние» пуговички. Это уже не удивляло, ведь в моем доме они чувствовали себя своими, поэтому не задурялись никакими правилами поведения, кроме того девиза, который запечатлели на подарках. А я, еще раз полюбовавшись на перстень, задумчиво пробормотал:

— Хороший мастер. Но его рука мне не знакома.

— Он беженец. Из Дитрена. Приехал чуть менее месяца назад и пытается выжить. Увы, пока без особого успеха. Скажем, я наткнулся на его мастерскую совершенно случайно, когда искал, чем бы еще порадовать своих девочек, заболтался с Ивицей и ошибся дверью…

— Что он за человек? — спросил я.

— Честно говоря, толком не понял… — признался Койрен. — Знаю лишь, что потерял дом во время пожара, а потом проехал через половину Маллора, чтобы, в итоге, снять жалкую пристройку в Оружейном конце Торговой слободы. Что у него на шее жена, две меньшицы и пятеро детей. Что он замотан, озлоблен и угрюм. Но слово держит. И дело знает.

— Как его зовут?

— Ялошем. По прозвищу Мизинец. А что?

— Есть у меня одна идейка, для воплощения в жизнь которой требуется хороший ювелир… — чуть поколебавшись, сказал я. — Если твой Ялош понравится, как человек, то я предложу ему пойти под мою руку. И построю ему мастерскую по соседству с лавкой Колина.

Магнус прищурился и склонил голову к плечу:

— Хочешь, чтобы он продавал сразу и платья, и украшения, которые к ним подходят?

— Угу! — подтвердил я. — А еще хочу найти мастера, способного тачать по-настоящему красивую обувь.

— Девочкам говорить не буду, чтобы не разболтали… — пообещал он. — А сам буду присматриваться…

…После сытной трапезы разомлевшие гости нехотя встали из-за стола и поинтересовались, не будем ли мы возражать, если они откланяются, дабы съездить домой и подготовиться к приему.

— Будем! — хором ответили мы. А когда ар Койрены опешили, перестали издеваться: — Пока мы с вами отдыхали на озере, Колин закончил шить очередной заказ. Поэтому вместо того, чтобы ехать домой, вы можете подняться в гостевую спальню и переодеться. Хотя, на мой взгляд, собираться еще рановато.

Рановато? Женщины исчезли, толком не дослушав моих объяснений. Все! Оставив в обеденном зале только нас Магнусом. Мы переглянулись и рассмеялись, налили себе еще по кубку ягодного взвара, откинулись на спинки кресел и расслабились. Как ни странно, совсем ненадолго — не прошло и трех минут, как с лестницы послышался дробный топот, и в зал ворвались недавние беглянки. Причем Ивица, перелетевшая через порог самой первой, была настолько счастлива, что начала подпрыгивать и крутиться на месте, толком не успев переступить через порог:

— Магнус, Нейл, смотрите — у меня начали округляться бедра и попа! Видите⁈

— Ага! А еще немного увеличилась внутренняя часть икр… — улыбнулся я, наслаждаясь искрящейся радостью в глазах и эмоциях. — … и появились весьма симпатичные валики мышц вдоль позвоночника!

— Правда? — женщина тут же встала на носочки и, прогнувшись в пояснице, попыталась увидеть то, что я сказал. Но не смогла. Поэтому метнулась к мужу, пылко поцеловала его в губы, благодарно улыбнулась мне и в сопровождении веселящейся «свиты» снова унеслась наверх. К зеркалам.

— Ну вот, заметила! — расстроено вздохнул Магнус. А когда увидел мой недоумевающий взгляд, объяснил: — Я обратил внимание на то, что она начала округляться, еще несколько дней назад. Но промолчал. Ведь даже сомневаясь в том, что тренировками действительно можно изменить фигуру, Ивица занималась по два-три раза в день. А сейчас, увидев результат, доведет себя до изнеможения!

— Надо было сказать мне! — нахмурился я. И пообещал: — Не волнуйся, завтра на тренировке я ей объясню, что слишком большое количество повторений одного и того же движения уменьшает объем мышц…

…Увидев умопомрачительные наряды, очень смутно напоминающие костюмы торренских наемниц, зато превращающие красоту наших женщин в нечто по-звериному дикое и хищное, Магнус сглотнул подступивший к горлу комок и ошарашено посмотрел на меня:

— Как он это делает⁈

— Кто, Колин? — ухмыльнулся я.

— Ага! От них веет опасностью так сильно, что хочется потянуться к мечу!

— Он видит нашу внутреннюю суть! — «совершенно серьезно» заявила Майра, одновременно плеснув в меня весельем. — И иногда показывает ее окружающим.

— Так шутить нельзя! Я на мгновение поверил! — возмутился Койрен, а когда увидел, что его жена обиженно выпячивает губку, наконец, догадался высказать «правильное» мнение: — Дамы, вы выглядите невероятно красивыми и невероятно опасными!

— А то ж! — гордо подбоченилась Ивица, мгновенно забыв о притворной обиде. — На мне сейчас столько оружия, что я сама себя боюсь!

Оружия было действительно много — кроме сбруи с тремя ножами, прятавшейся под одеждой, на ее поясе болтался кинжал старшей жены, а из волос торчали рукояти авад. И хотя пользоваться всем этим она еще не умела, зато научилась подражать подругам, поэтому выглядела пусть мелковатой и темненькой, но вполне настоящей инеевой кобылицей. Или инеевым жеребенком?

— Себя бояться не надо. Поехали пугать других! — предложил я и, показывая пример, первым вышел в коридор. А уже через пять минут первым выехал со двора…

…По вечернему Лайвену передвигались крайне неспешно, получая удовольствие от шуточных перепалок и ошалевших взглядов всех встречных и поперечных, поэтому на территорию королевского дворца въехали одними из последних. Продолжая веселиться, добрались до крыльца парадного входа, спешились, поднялись по ступенькам и пошли по Золотой Анфиладе. Как обычно, вызывая вспышки самых разнообразных эмоций в душах тех, кого встречали по пути.

Перед тем, как переступить порог зала для приемов, остановились. И, переговорив с герольдом, минуты полторы зевали, дожидаясь, пока он объявит всех нас по именам и прозвищам. И, тем самым, проигнорировали сразу несколько правил этикета.

Реакция собравшихся на наше одновременное появление превзошла самые смелые ожидания. Сначала в зале прекратились все разговоры. И все, кто в нем находился, повернулись в нашу сторону, не стесняясь вставать на цыпочки или даже подпрыгивать. Через пару мгновений послышались первые шепотки, постепенно превратившиеся в слитный гул, а из дальнего правого угла помещения, в котором, по ощущениям, находился Талвар ар Аннер, почувствовалась вспышка бешенства.

— Нам, определенно, не рады… — плотоядно ухмыльнулась Вэйлька и заставила отшатнуться какого-то ар Весса. — Значит, повеселимся!

«Веселье» началось в конце первой четверти «обязательного» круга, сразу после того, как мы закончили обмениваться любезностями с главой рода Зегилей и двинулись к чете ар Лиин, невесть какими судьбами появившимися в Лайвене в середине лета.

— Добрый вечер, арр Нейл, арр Магнус, арессы… — залебезил арр Юрген, старательно отводя взгляд от племянницы[1]. В этот момент Вэйлька вдруг полыхнула диким бешенством и кинула в общий канал запись фразы, произнесенной крайне недовольным женским голосом:

— Чем дольше Ивица ар Койрен общается с Эвисами, тем распутнее становится: на прошлой десятине она носилась по хейзеррскому тракту с голым задом, сегодня явилась к Шандорам в костюме продажной девки, а завтра начнет мериться выносливостью с супругами Повелителя Развратниц и прыгать из постели в постель!

Через мгновение рядом со мной стало пусто — едва дослушав монолог, Найта прошла через толпу девочек, как нож сквозь масло, и рванула к Зегилеям. При этом от нее веяло такой жутью, что арр Колгар и все, кто находился рядом с ним, попятились. А когда сообразили, что Метель несется не к ним, а к арессе Бранвен, порскнули в разные стороны. Правда, не все — глава рода нашел в себе мужество остаться на месте. Впрочем, он Дарующую не интересовал — пройдя мимо играющего желваками мужчины, она остановилась перед бледной, как полотно, ар Зегилей. И вперила взгляд, вымораживающий душу, ей в глаза:

— Вы оскорбили моего мужа, моих подруг и меня!

— И что ты сделаешь? Отрежешь мне косу? — взвизгнула Бранвен и, выбросив вперед руки с растопыренными пальцами, попыталась вцепиться Найте в волосы. Волос на месте не оказалось. Равно как и их хозяйки — Тень скользнула в сторону, легким ударом колена в живот заставила женщину сложиться пополам и придержала ее в такой позе болевым захватом. А через мгновение выхватила из набедренных ножен клинок, рассекла прутья кринолина своей жертвы вместе с верхней юбкой, оттянула нижние вместе с панталонами и круговым движением лезвия вырезала в них здоровенный круг! Тем самым выставив на всеобщее обозрение широченную дряблую задницу и жирные бесформенные ляжки. После чего холодно усмехнулась:

— Пробежку с голым задом по хейзеррскому тракту не обещаю, но по Золотой Анфиладе прогуляться придется!

Зегилей взвыла, выпрямилась, прогнулась в спине, прикрыла огромную дыру в юбках обрывками ткани, а Найта, вдруг оказавшись перед женщиной, еще несколько раз взмахнула ножом, в результате чего резко увеличившийся вырез стал демонстрировать три четверти крайне несимпатичной груди и добрую треть кошмарного живота. А овальная «арка», возникшая в подоле еще через пару секунд, позволила окружающим увидеть и ноги от потертых туфель до панталон:

— Костюм продажной девки, по моим представлениям, должен выглядеть приблизительно так!

Аресса Бранвен пошла пятнами и сорвалась с места, чтобы спрятаться за родичей. Только это в планы Найты не входило — Тень поймала беглянку за шиворот и рванула на себя. Тем самым, разорвав утягивающий корсет любительницы позлословить почти до пояса и вывалив наружу дряблые, отвисшие и исчерченные растяжками полушария:

— Стоять, я еще не закончила!

А когда Зегилей вынужденно застыла, ударом левого кулака выбила ей челюсть, выдернула наружу язык и отсекла добрую треть.

Зал ахнул. А «кобылица» спокойно вытерла пальцы и нож о платок, отбросила испачканный кусок ткани в сторону, подошла к арру Колгару и обожгла его лютой стужей:

— Ваша женщина слишком много говорила. Теперь не будет. Кстати, если пробежаться вместе с ней по дворцу достаточно быстро, то можно успеть добраться до парадного крыльца и прижечь обрубок языка факелом еще до того, как аресса Бранвен истечет кровью.

Мужчина скрипнул зубами, качнулся в сторону истошно мычащей Бранвен и снова застыл, остановленный еще более холодным взглядом Найты:

— Да, совсем забыла спросить — у вас есть ко мне какие-либо претензии?

Мужчина затравленно огляделся, наткнулся взглядом на сотника Королевской стражи, явно не собирающегося принимать какие-либо меры, и обреченно выдохнул:

— Нет.

— Простите?

Глава рода Зегилей полыхнул ненавистью, но ответил значительно громче и понятнее:

— Нет, вы были в своем праве!

— Тогда не смею вас задерживать… — учтиво сказала Тень, забыла про его существование и поплыла ко мне, за пару мгновений превратившись из воплощения лютой зимней стужи в олицетворение любви и нежности. Причем как внешне, как и в эмоциях!

— Дорогая, ты, как всегда, великолепна! — восхищенно выдохнул я, решив добавить пару лишних штрихов к ее игре. Затем поцеловал Найту в требовательно подставленные губки, на несколько мгновений «забыл обо всем на свете», но потом «вспомнил» о забытых собеседниках и вернулся к ар Лиинам: — Арр Юрген, аресса Оланна! Прошу прощения за то, что был вынужден ненадолго отвлечься — у арессы Бранвен ар Зегилей случилось внезапное помрачение рассудка, и одна из моих супруг любезно помогла ей исцелиться…

…Зейн следил за происходящим в зале для приемов через смотровой глазок, расположенный в стене над троном, и выходить не торопился — ждал, пока мы закончим обязательный круг и образуем Уголок Вечной Стужи. А когда, наконец, дождался, то сделал довольно интересный ход — выпустил к нам сына. В смысле, не к гостям, а к нам, Эвисам и Койренам.

Войдя в зал для приемов через боковую дверь, Террейл, не сопровождаемый ни одним телохранителем, прошел через толпу, ошеломленную таким его появлением, добрался до нас и засиял:

— Добрый вечер, арры и арессы! Если бы вы знали, как я рад вас видеть!

— Добрый вечер, ваше высочество! — улыбнулся я в ответ. — Что случалось? Замучили поклонницы?

— Нейл, ты когда-нибудь видел декольте и разрезы, которые расширяются и сужаются сами по себе? — жалобно спросил он.

Мы расхохотались. В голос. Некоторые девочки — до слез. А когда закончили веселиться, рассказали наследнику престола о хитрых тесемках, способных превратиться в силки для неосторожных принцев. После чего напугали Террейла скорым появлением спадающих лифчиков и трусиков.

Рассказывали, не понижая голосов, так что к концу объяснений ржали все, кто находились поблизости. А Террейл хохотал так, что привлек внимания всех тех, кто его еще не заметил.

Через пару минут я, прислушивавшийся к его эмоциям, мысленно отметил, что он действительно получает удовольствие от общения. Порадовался. А затем удивился — наследник престола остался в нашем Уголке даже тогда, когда герольд объявил о выходе его отца и Маниши. Мало того, он еле слышно комментировал обращение Зейна к гостям. И составил нам компанию, когда мы пошли к трону, чтобы засвидетельствовать свое почтение венценосной чете.

А вот покинул он нас с большой неохотой. И только потому, что за ним пришли телохранители и намекнули, что пора бы подняться на тронное возвышение и усесться на свое место. Правда, даже после этого удалился не сразу — сначала пожаловался на однообразие жизни во дворце и с грустью вспомнил поход на Полуденную Окраину. А потом, сидя в кресле наследника престола, постоянно поглядывал в нашу сторону и изредка вспыхивал легкой обидой на отца.

После ухода Террейла толпа вокруг Уголка Вечной Стужи основательно поредела. Молодые девушки, пытавшиеся привлечь внимание наследника престола, переместились значительно правее, чтобы снова оказаться в поле его зрения. В этот момент ко мне подошли Койрены, решившие выяснить причину, заставившую Тень выйти из себя. Когда я процитировал им фразу Бранвен, Ивица полыхнула благодарностью и злым удовлетворением. Затем с вызовом оглядела тех благородных, которые стояли поблизости, и насмешливо фыркнула:

— Чем дольше я общаюсь с вами, Эвисами, тем лучше понимаю, что жить можно по-разному. Следовать советам безумных старух, до зубовного скрежета ненавидящих собственное отражение и поэтому отказывающих в праве быть счастливыми тем, кто молод и красив, или делать то, что считают правильным те, кого ты по-настоящему уважаешь!

А Магнус довольно оскалился:

— Найта, мое почтение: воздаяние получилось справедливым, веселым и о-о-очень запоминающимся!

— Не то слово, арр! — восхищенно подтвердил Дэйв, протолкавшийся через толпу гостей и остановившийся неподалеку от меня. — Аресса Найта, как вы и обещали, Бранвен ар Зегилей прогулялась по Золотой Анфиладе. И настолько потрясла свет своими прелестями, что уже получила прозвище Голозадая Молчунья!

— Обрубок прижгли? — спросила Алька.

— Да, аресса, успели! А арр Колгар, услышав от одного из своих вассалов предложение отомстить, выбил ему пару зубов.

На самом деле Дэйв страдал. Из-за того, что умудрился прозевать такое волнующее событие, как наказание Найтой злоязыкой сплетницы. Хотя, вроде бы, находился неподалеку. Единственное, что его более-менее примиряло с суровой действительностью — возможность полюбоваться на ар Зегилей во всей ее красе, которой он воспользовался в полной мере, проводив несчастную от места наказания до парадного крыльца. Нет, к ее «красоте» он остался равнодушен. Просто сразу после начала «общения» Тени с арром Колгаром перекрыл выход из зала для приемов. А когда убедился, что главу рода сплетницы мы отпустили восвояси, отправился следом. Решив убедиться, что взбешенный мужчина не захочет устроить нам какой-нибудь неприятный сюрприз.

— А почему ты тут один? — спросил я, когда Дэйв закончил объяснения.

— Лорак и Крегс познакомились с девушками из побочной ветви рода ар Сулон и остались в кафе. Дитт с ними. А я надеялся увидеть Софу ар Дирг.

— У тебя хороший вкус! — улыбнулся я. — Если ты ей понравишься, то я одобрю твой выбор…

…В течение двух с половиной часов Зейн доводил посла Торрена до белого каления мелкими, но от этого не менее болезненными издевками. В беседе с Чумной Крысой король пообещал арру Овьену уговорить меня дать пару советов по охоте за лихими людишками. «Благо Повелитель Ненастья прислушивается к моим советам». Когда какая-то ар Шелл возмутилась, что инеевых кобылиц становится многовато, «удивился» и громогласно посоветовал ей гордиться тем, что самые умные и красивые торренки ищут настоящих мужчин не где-нибудь, а в Маллоре. А когда услышал фразу Жеребца, жаловавшегося на то, что в Лайвене становится скучновато, спросил, что ему мешает повеселиться, скажем, в Торр-ан-Тиле. Так, как это сделали я и Магнус.

Таких «укусов» было много. А самый последний, по моим ощущениям, вырвал у арра Талвара приличный кусок души. Еще бы — ближе к концу приема, когда большинство гостей было уже навеселе, Маниша сделала вид, что больше не в состоянии сдерживать извечное женское любопытство, встала с трона, спустилась в зал и пошла к нам. Добравшись, сердечно поздоровалась со мной и Магнусом, после чего минут десять-двенадцать взахлеб обсуждала с девочками их новые наряды, рассказывала о последнем посещении лавки мэтра Колина и даже повертелась, демонстрируя очередное платье, пошитое нашим портным.

Мы тоже не отставали — беззлобно подшучивали друг над другом и окружающими, периодически ляпая что-нибудь такое, что обязательно разойдется по залу и хоть немного, но заденет арра Талвара. А когда он решил пообщаться со мной лично, вдруг вспомнили, что я очень не люблю послов.

Нет, мы его не оскорбляли. Ни впрямую, ни намеками. Но пока я обменивался с ним ничего не значащими фразами, Майра вдруг «заметила», что стоящий неподалеку ар Тиер чем-то напоминает покойного Гирлона ар Зейвена, посла Торрена в Маллоре, бесславно павшего от моей руки. И на пару с Вэйлькой красочно описала Власте с Риной и сам поединок, и все то, что ему предшествовало. Потом Найта вспомнила про другого посла, Нолдиса ар Цайн, и начала проводить параллели. Естественно, предельно обидные.

Дураком ар Аннер не был, поэтому довольно быстро откланялся. А минут через десять после расставания с нами попрощался и с Зейном. После чего в сопровождении старшей жены и двух помощников удалился. И, судя по всплескам эмоций, всю дорогу до парадного крыльца проклинал того, кто пустил этот дурацкий слух…

…После того, как девочки угомонились и заснули, я встал с кровати, пару минут постоял у окна, вдыхая прохладный ночной воздух, а потом отправился на остров. Увидев, что я завалился в джакузи, откинул голову на бортик и смотрю на звезды, старшая Дарующая, дожидавшаяся, пока я начну проваливаться в сон, встревожилась. И рванула ко мне. В смысле, прошла через телепорт, прислушалась к моим эмоциям и, к своему удивлению, обнаружила в них ожидание.

В какой-то момент, как мне показалось, она на полном серьезе подумывала, не сбежать ли домой. Но вовремя сообразила, что никакого смысла в этом нет, и пришла «сдаваться» — скользнула в воду, устроилась напротив меня и виновато потупила взгляд.

— Ну, и что это было? — спросил я.

— Когда?

— Вечером, на балу.

— Я, вроде как, считаюсь твоей меньшицей… — пожала плечами она. — Ее и изображала…

— Да я не о поцелуе! Что творилось в твоих эмоциях сразу после того, как ты услышала фразу Бранвен?

Тень сгорбила плечи и закрыла глаза:

— Я разозлилась.

— И?

— И вышла из себя…

— Найта, искорка, ты не «вышла из себя», а напрочь потеряла голову от ненависти! — возмутился я. — И если бы Зегилеи оказались на пару шагов ближе, ты пошла бы пластать всех подряд! Так⁈

Женщину ощутимо затрясло. А ее душу начали стремительно заполнять отчаяние и ужас:

— Так…

— Иди ко мне… — позвал я. И развел руки, чтобы Дарующая поняла, что я зову ее не куда-нибудь, а именно в объятия.

Она недоверчиво посмотрела мне в глаза и прислушалась к моим эмоциям. А когда поняла, что я не шучу и, главное, нисколько не злюсь, обожгла неистовой радостью, сорвалась с места и юркнула под мышку.

— Найта, я ждал тебя на острове не для того, чтобы поругать, и, тем более, наказать! — прижав ее к себе, мягко сказал я. — Понимаешь, в течение десятка секунд ты ощущала настолько безумную ненависть, что не видела никого и ничего! И за это время сбила с ног Рину, задела локтем Ивицу, не услышала «крик» Вэйльки в общем канале и так далее. А значит, в этот промежуток времени можно было творить все, что угодно: бить тебя в спину, наводить крепостную баллисту на Шандоров или убивать нас!

Дарующая до смерти испугалась. Поэтому зажмурилась и прокусила губу. Насквозь.

— Ничего страшного не произошло! — стараясь, чтобы в моем голове и эмоциях было как можно больше тепла, сказал я. — И уже не произойдет, если мы с тобой разберемся в причинах этой вспышки и избавимся от них.

Найта сглотнула, нервно облизала губы и почти беззвучно попросила:

— Пойдем в дом, а? Тут страшно… неуютно говорить.

Почувствовав, что она хотела сказать: «Тут — страшно», я тут же выбрался из воды и подал Дарующей руку. А через некоторое время ввалился в первую попавшуюся спальню, насухо вытерся и улегся на кровать.

Как я и предполагал, говорить она начала только после того, как залезла под одеяло, вжалась в меня спиной, подложила мою правую руку себе под грудь и накрыла ее своей ладонью. Вернее, через пару минут после того, как почувствовала себя в безопасности и немного расслабилась:

— Первый раз продажной девкой и развратницей меня назвал отец сразу после того, как узнал, что я родила Альку. Хотя знал о том, что единственным мужчиной в моей жизни был его вассал, который меня изнасиловал! Вернее, не назвал, а называл. Таская за волосы по комнате, вбивая лицом во все, что попадалось на пути, и пиная ногами. Избивал недолго, чуть больше стражи, но за это время сломал несколько ребер и четыре пальца на левой руке. Бил бы и дальше, но у него снова отнялись ноги. И он, сообразив, что я уничтожила результаты трехлетних стараний врачей, взбесился и приказал Тилону ар Улеми превратить мою жизнь в кошмар. Тот обрадовался и отнесся к этому делу с невероятным пылом!

— Найта, милая, чуть-чуть спокойнее, ладно? — мягко попросил я, когда почувствовал, что в Даре женщины начали чувствоваться «льдинки». Увы, не помогло, и мне пришлось прикасаться губами к ее затылку: — Их уже нет, и никогда не будет. А у тебя есть девочки и я…

— Есть… — эхом повторила она и попыталась вжаться в меня еще сильнее. А когда я накрыл ее бедро коленом, снова почувствовала себя в безопасности и потихоньку начала успокаиваться: — Так вот, этот самый Тилон, взяв пример с отца, тоже стал называть меня продажной девкой и развратницей. И повторял эти слова каждый раз, когда меня ломал. Почему — не знаю. Может, ему просто нравилось, как они звучат? А так как ломал он меня очень часто и очень добросовестно, то все, что он говорил и делал, стало вызывать страх. Так как всегда сопровождалось болью и унижениями.

— Нейл, сколько раз я тебе говорила, что связь с ее прошлым надо оборвать⁈ — крайне недовольно поинтересовалась Амси в личном канале. — Ты тянешь и никак не можешь на это решиться, а прошлое постоянно напоминает о себе, расшатывая и без того нестабильную психику этой женщины!

— Твоими стараниями страхов во мне почти не осталось… — пока я вдумывался в слова призрачной хозяйки, продолжала Дарующая. — Зато появилось умение отвечать ударом на удар. И я, услышав голос Бранвен, захотела отомстить. Даже за то, к чему она не имеет никакого отношения…

— Все, достаточно, я понял… — выдохнул я ей на ушко. А когда она послушно замолчала, решил последовать совету искина: — Прошлым летом в храме Пресветлой появилась на свет Найта ар Эвис. Вэйлька подарила ей божественную красоту и очарование, Тина — ум и знания, Алька — уверенность в себе и бесстрашие, Майра — надежность и добросовестность, а я — умение владеть мечом, мощный Дар, семью и новую жизнь. Жизнь, каждый миг которой наполнен любовью, теплом и счастьем. Первое время ей было тяжело, ведь для того, чтобы наслаждаться появившимися возможностями, приходилось перешагивать через страхи, сбрасывать оковы старых представлений о нормальном и слепо верить своим создателям. Но мы были рядом — день за днем вкладывали в нее свои души, доводили до ума внешность, добавляли знаний, оттачивали навыки, помогали познавать себя и окружающий мир. И добились своей цели — она превратилась в воительницу, способную порезать на ленточки любого мечника этого мира, обрела Дар, равных которому не было даже у псионов Ушедших, и стала моей Тенью. То есть, поверила и в себя, и в нас, верно?

— Да…

— Скажи, какое слово во фразе «Ты моя Тень» греет тебе душу больше всего?

Найта не задумалась ни на мгновение:

— «Моя»!

— Тогда почему ты им не пользуешься? Ведь это слово — самый лучший щит на свете! Спрячь за ним сердце — и тебя не сможет ранить никто и ничто! Вот смотри, Тилон был ублюдком! Да, БЫЛ! Пока не сдох. А ты — моя! И счастлива. Каждый миг новой жизни! Ведь теперь ты можешь делать все, что угодно — прыгать с вышки в океан и ночевать под нижними лапами заснеженных елей, рубиться на мечах и заниматься у Сарджа, синтезировать умопомрачительные платья и наслаждаться вкусом мороженого! И, что самое главное, делать все это не в одиночестве, а в компании тех, кто тебя по-настоящему любит…

— Ты прав, так совсем не больно! — после небольшой паузы обрадовано заявила Дарующая и попробовала «щит» на прочность. Сама:

— Отец пытался меня сломать, но тоже сдох. А я твоя… И счастлива до безумия! Когус меня изнасиловал и тоже сдох. А я твоя… И буду твоей, пока дышу…

Следующих минут десять Найта вытаскивала из памяти воспоминание за воспоминанием и уничтожала все, что ее когда-либо пугало, утверждением «А я твоя». Воспоминаний было много. Кошмарных, болезненных, жутких и в любое другое время вызвавших бы во мне желание убивать. Но в этот раз я вслушивался в каждое слово несчастной женщины и радовался. Ведь ее Дар, вместо того чтобы обжигать вспышками холода, становился все жарче и жарче, а эмоции переполняло ощущение безграничного счастья. Мало того, если в самом начале этой «войны с прошлым» она описывала самые неприятные моменты, очень осторожно подбирая слова, то ближе к концу этого монолога окончательно расслабилась и начала гордиться каждой «победой». А когда к этой гордости добавилась вера в меня, Найта захотела убрать все страхи сразу — «игриво» толкнула меня попой и сдвинула мою ладонь выше. Так, чтобы она накрыла ее левую грудь:

— Да, чуть не забыла: я твоя развратница и твоя продажная девка! И это мне очень-очень нравится: я задыхаюсь от счастья, когда ты мною любуешься, млею от твоих объятий и прикосновений, готова на все ради поцелуев и жажду продаваться за время, проведенное со мною, за тепло твоей души, мягкие игрушки и мороженое!

— Правильнее говорить «твоя любимая развратница» и «твоя любимая продажная девка»! — уточнил я, поцеловал Тень в шею под ушком, как-то почувствовал, что ей не хватает самой малости, чтобы окончательно принять новую картину мира, и… неожиданно для самого себя очень осторожно и ласково сжал упругое полушарие. Как оказалось, не зря — «прислушавшись» к новому ощущению, женщина вдруг обмякла и облегченно выдохнула:

— Спасибо…

А через несколько мгновений нервно хихикнула:

— С ума сойти, первый раз в жизни чувствую себя чистой, как свежевыпавший снег, и легкой, как перышко! А еще, ты будешь смеяться, мой Дар стал раза в полтора сильнее!!!

— Не буду… — мягко улыбнулся я. — Ты просто окончательно открылась!

— Так и есть… — провернувшись в моих объятиях и заглянув в глаза, предельно серьезно сказала она. — Я поверила в то, что ты никогда не сделаешь нам больно, не бросишь одних на произвол судьбы и не позволишь нас обидеть никому на свете! И теперь мне плевать на прошлое и будущее, на законы и правила приличий, на стыд и любые страхи: я буду рядом, пока дышу, стану такой, какой ты хочешь, и никогда-никогда не предам…

[1] Алиенна ар Эвис — урожденная ар Лиин. Дайна — вдова предыдущего главы рода.

Глава 25

Первый день четвертой десятины второго месяца лета.

Порог полигона номер шесть, ближайшего к летному ангару, я переступил, как разбойник, схваченный на месте преступления, порог пыточной. И сразу же наткнулся взглядом на Дайну, валявшуюся на полу возле овального яйца вирткапсулы в позе звезды и аж светящуюся от радости. Мысленно порадовавшись тому, что хоть кому-то на базе хорошо, я кинул взгляд на один из таймеров ТК, обреченно отметил, что до конца перерыва между занятиями осталось всего шесть минут, подошел к девушке и присел рядом с ней на корточки:

— И с чем тебя можно поздравить на этот раз?

Услышав мой голос, бывшая советница мгновенно открыла глаза и полыхнула радостью, почему-то густо замешанной на сожалении:

— Сдала очередной кошмарный тест. Причем с первого раза!

— Ты у меня умница! — улыбнулся я, дав девушке ощутить, как сильно я ею горжусь. И, сообразив, почему она все еще не висит у меня на шее, посочувствовал: — Что, совсем умоталась, да?

— Не в состоянии даже нормально дышать… — призналась она. Потом прислушалась к моим эмоциям и напряглась: — А почему ты не в настроении?

— Через пять минут должен быть в тошниловке…

Дайна, как будущий штатный пилот диверсионно-разведывательной группы, посещала тренажер, позволяющий ощутить все прелести взлетов и посадок в условиях активного противодействия систем противокосмической и противовоздушной обороны, куда чаще меня. А еще настолько сильно мечтала о самостоятельных полетах на «Урагане», что была готова перенести все что угодно, лишь бы поскорее очутиться в пилотской кабине этого истребителя-перехватчика. Поэтому, вместо того чтобы меня пожалеть, насмешливо фыркнула:

— А что в ней такого ужасного?

— Все!!! — в сердцах воскликнул я и, видимо, сопроводил это слово таким выплеском отчаяния, что девушка нашла в себе силы приподняться на локте:

— Хм, а что ты обычно делаешь в капсуле?

— Ничего! Закрываю глаза и ухожу в состояние безмыслия, чтобы не чувствовать этой безумной болтанки.

— Ну и зря! Представь, что полет — это самый обычный поединок, бот — твое тело, а каждый выстрел — удар меча. И начни двигаться так, как двигался бы в бою. То есть, смотри на противника и реагируй на каждое его действие так, как делал бы в реальности. И тогда маневры бота очень быстро станут понятными!

Я задумчиво потер переносицу, поворочал в голове это предложение, и счел, что оно куда логичнее моего варианта поведения:

— Спасибо, искорка!

— Одним «спасибом» не отделаешься! — грозно нахмурилась женщина и демонстративно повернула голову влево, а затем вправо.

— Что, сразу два⁈ — притворно ужаснулся я.

— «Сразу» не сможешь. Поэтому целуй сначала в правую щеку, а затем в левую. Или наоборот!

Поцеловал. Насладился чистой и незамутненной радостью, появившейся в эмоциях бывшей советницы от этой немудреной ласки, затем убрал ее мокрые волосы с высокого лба и заставил себя встать с колен.

— Вот увидишь, у тебя все получится! — пообещала девушка, а когда поняла, что это меня не успокоило, попробовала отвлечь от не самой приятной перспективы по-другому: — Ты просто устал. И забыл, что нам осталось пережить последний час последнего дня этой тренировочной десятины. И что потом нас ждут трое суток отдыха!

— Не забыл! — вздохнул я, очередной раз кинул взгляд на таймер и благодарно улыбнулся: — Все, мне пора. Спасибо и за совет, и за поддержку.

— Всегда пожалуйста! — ответила она и привычно добавила к словам волну эмоций…

…Начать относиться к полету, как к бою, получилось далеко не сразу. Первые минут десять-двенадцать я предельно добросовестно «привязывал» каждый маневр бота и каждое действие «противника» к элементам поединка. То есть, все маневры юркой машины к своим перемещениям, весь спектр противодействия систем ПКО и ПВО — к атакам разным оружием, по разным уровням и так далее. Получилось… забавно. Скажем, пуск тяжелой противокорабельной ракеты я стал воспринимать, как атаку относительно неповоротливым двуручником, стрельбу из скорострельных пушек — как удары короткого пехотного меча, а импульс стационарного лазера — как выстрел из арбалета. А когда уложил в голове все, что понапридумывал, вдруг понял, что маневры бота действительно становятся понятнее! В результате последние четверть часа тренировки чувствовал себя, можно сказать, неплохо. И выбрался из тошниловки не через пятнадцать-двадцать минут после ее отключения, а секунд через тридцать-сорок. Что самое главное, чистым! Поэтому, увидев перед вирткапсулой Дайну, подхватил ее на руки и на радостях подкинул к не такому уж и низкому потолку. Аж два раза. А третий был вынужден отложить на десять минут — сообразив, чем вызвана моя радость, девушка потребовала сделать небольшую паузу. И продолжить ее «благодарить» уже на острове. Так, чтобы «девки обзавидовались».

Чем закончится демонстрация такого вида благодарности, я знал, как никто другой, поэтому попытался убедить бывшую советницу в том, что подбрасывание к потолку — процесс слишком интимный, и выносить его на всеобщее обозрение нельзя. Увы, те аргументы, которыми я пытался подкрепить свою точку зрения, Дайну не убедили. Пришлось сдаться. И подбрасывать последний раз уже во владениях Амси. Ловить, правда, поленился — решил, что после тяжелого дня падение в теплую воду ее порадует. Но ошибся. Поэтому был отловлен сразу семью веселящимися фуриями и наказан. За небрежное отношение к семейному достоянию.

К сожалению, процесс наказания не затянулся — уже через пару колец я, Найта и Дайна были вынуждены прервать веселье и отправиться в душ. Потом — одеваться и готовиться к поездке на очередной бал.

Правда, домой перешли только впятером: Майра планировала нас проводить, а потом заняться какими-то домашними делами, а у Ланки начались женские недомогания, и она решила завалиться в постель, чтобы посмотреть что-нибудь душещипательное из архивов Амси и нареветься всласть.

Как оказалось, к Шандорам собирались не только мы, но и четверо моих вассалов, так что со двора выехали всемером. Верхом, хотя на улице моросил мелкий и не очень приятный дождик. И двинулись в сторону дворца. Дайна, пребывавшая в великолепнейшем настроении, жаждала продолжения веселья и очень быстро нашла подходящую жертву — Дейва, судя по восторженному выражению лица и предвкушению в эмоциях, надеявшегося встретить Софу ар Дирг:

— Слышь, Дейв, а ты с подарком или без?

Парень покраснел до корней волос, но на вопрос ответил честно:

— С подарком, аресса!

— И чем сейчас завоевывают сердца неприступных красавиц?

— Аресса Алиенна посоветовала подарить Софе мягкую игрушку. И даже помогла — еще позавчера вечером написала письмо мэтру Колину, чтобы тот пошил мне самую красивую. Да еще и без очереди!

— Бедная Софа… — посочувствовала Найта.

— Почему это она бедная⁈ — возмутился юный воин.

— Потому что, если на твоей стороне Алька, то у нее нет шансов устоять перед твоими ухаживаниями! — рассмеялась Дайна. — Кстати, какую игрушку твоя соратница сочла самой красивой?

— Котенка. Белого, пушистого и с розовым бантиком на ошейнике!

— А что, розовый бантик — это украшение, без которого котенок уже не котенок? — ехидно поинтересовался Лоннер.

Дейв насмешливо фыркнул:

— Ты не разбираешься ни в женщинах, ни в мягких игрушках!

Эта фраза в устах юноши, не так давно отпраздновавшего полное совершеннолетие, прозвучала так забавно, что мы расхохотались в голос. Парень не смутился! Наоборот, расправил плечи и гордо приподнял подбородок:

— Когда я выносил котенка из лавки мэтра Колина, меня готовы были порвать на мелкие кусочки абсолютно все встречные женщины! Ибо те игрушки, которые выставлены в лавке, не продаются ни за какие деньги, сшить подобное можно только на заказ, а в очереди уже больше сотни благородных!

Лоннер не поверил:

— Да ладно, не может быть!

— Может! — подтвердил я. — Самую первую игрушку, сшитую Колином на продажу, заказал принц Террейл по просьбе своего отца. Через двое суток Зейн подарил ее королеве Манише. А та влюбилась. В забавного рыжего львенка, как девочка. И запретила к нему прикасаться даже своим детям…

— … а на следующий день отправилась к Колину. И в присутствии пары десятков благородных назвала его величайшим портным в истории! — подхватила Дайна. — Поэтому котенок работы этого мастера, да еще и подаренный в присутствии всего двора, поразит любую девушку куда сильнее, чем ожерелье с рубинами или кольцо с бриллиантом!

— Да уж… — задумчиво пробормотал Лоннер. Потом с интересом посмотрел на Дейва и поскреб бородку: — Знаешь, дарить что-либо девушке из Старшего рода, на королевском балу, да еще и в присутствии сотен зрителей я бы, пожалуй, не решился!

— Мне тоже было слегка не по себе… — признался юноша. — Но аресса Алиенна сказала, что правила поведения определяют сильнейшие, поэтому они всегда получают лучшее. А те, кто боятся выйти за пределы разрешенного, довольствуются остальным. В общем, мне нравится Софа ар Дирг, и я собираюсь продемонстрировать ей серьезность своих намерений так, полагается Эвису!

— У тебя получится! — предельно серьезно сказал я. А когда парень обрадовано улыбнулся, добавил: — Но мы все равно будем рядом. На всякий случай…

К сожалению, выполнить это обещание не получилось: стоило нам подъехать к воротам дворцового комплекса, как дежурный десятник из Незримых сообщил, что меня и моих супруг ждут в Розовой гостиной. Пришлось извиняться перед Дейвом и предлагать ему либо дарить котенка самостоятельно, либо ждать нашего появления в Большом Зале Приемов. Тот, подумав, выбрал ожидание. И я, кивнув на прощание, направил Уголька в сторону аллеи, ведущей к Серебряному Двору.

Как оказалось, в Розовой гостиной ждали не меня, а моих девочек! Нет, улыбка, которой меня одарила Маниша, была вполне искренней и сопровождалась соответствующим эмоциональным всплеском. Но сравнив ее с улыбками, которые достались Дайне и Найте, любой другой мужчина счел бы себя оскорбленным. А я не стал. Ибо, благодаря подсказкам Амси, знал причины такого поведения королевы и понимал, что в том состоянии, в котором она пребывала, любому другому мужчине не досталось бы и взгляда!

Что это было за состояние? О-о-о!!! Ее величество пребывала в состоянии жуткого душевного раздрая! Ибо вот уже стражи три не могла определиться, какой из трех новых нарядов от мэтра Колина ей больше нравится. Причем «не могла определиться» настолько энергично, что до полусмерти замучила своими сомнениями не только служанок, фрейлин и младших супруг, но и самого Зейна. Последнему я посочувствовал. От всей души. Само собой, после того как Маниша и мои девочки унеслись разбираться с проблемой. И нарвался на ответное «сочувствие»:

— Можно подумать, что у тебя не так!

Я ненадолго задумался, а потом озвучил несколько неожиданный вывод:

— Хм, а ведь действительно не так! Вместо того чтобы доводить меня процессом выбора фасона новых нарядов и бесконечными примерками, супруги предпочитают пробуждать любопытство. И регулярно заставляют изнывать от предвкушения…

— О, как! — хмыкнул король. И сказал что-то еще. Только вот его слова заглушил сначала оглушительный рев в общем канале, а затем и встревоженный голос Сарджа:

— Боевая тревога! Повторяю, боевая тревога!! Всем членам семьи Эвис, отдыхающим на острове, немедленно вернуться домой!!!

Сообразив, что слова «учебно-» не прозвучало, я шевельнул пальцами, открывая личный чат искина, но вбить в него вопрос «что случилось?» не успел. Ибо увидел перед глазами картинку с камеры в каком-то коридоре и услышал отрывистые комментарии, сопровождающие появление каждой следующей:

— Во дворце Гленнов — разведгруппа Ушедших. Шестеро. Явились через телепорт. Вероятнее всего, с борта «Эквисса». Во дворце Колверов еще трое… Трое — у вас… И столько же — у Меншеров[1]…

— Вернулись. Но, кажется, не за нами… — еле слышно добавила Амси.

Не успели отзвучать ее слова, как я смел в сторону окна, демонстрирующие хорошо знакомые закутки в тайных коридорах дворцов четырех крупнейших королевств нашего мира, и открыл еще несколько. Картинку с камеры, демонстрирующей ночной океан и горизонтальные «столбы» света от прожекторов трех скутеров, на полной скорости мчащихся к острову, и россыпь интерьеров из комнат и коридоров нашего дома. А когда увидел Майру с Ланкой, несущихся по второму этажу в сторону лестницы, мысленно схватился за голову, так как понял, что эту парочку, бегущую к телепорту, остановит разве что выстрел в упор.

— Нейл, ау! Ты что, заснул⁈ — голос Зейна, ворвавшийся в сознание, заставил меня отвлечься от обеих картинок и обратить внимание на короля:

— Нет. Задумался о причинах разницы поведения твоей старшей жены и моих супруг.

— И?

— Мои не соперничают. Вообще. Поэтому не сомневаются в искренности любого высказанного мнения…

— … а мои грызутся, как стая голодных собак за брошенную кость, и постоянно ждут друг от друга подвоха?

— Что-то вроде того… — кивнул я.

— Да уж… — угрюмо вздохнул самодержец и ушел в себя. Вовремя. Ибо через пару секунд в моем личном канале зазвучал голос искина объекта ноль-два.

Он ничего не рассказывал и не показывал, а задавал вопрос за вопросом. При этом строил фразы так, чтобы я, дослушав, мог дать однозначный ответ «да» и, тем самым, «приказать» ему совершить какое-нибудь действие. Вопросов было много, и даже очень. И если самые первые еще откладывались в памяти, то есть, я запомнил, что приказал Амси перейти на военные стандарты связи, перевел базу десантной секции в режим противодействия диверсионно-разведывательным группам и распорядился подготовить все используемые нами телепорты к механическому отключению от сети, то фразы с десятой перестал тратить время зря. То есть, просто соглашался с любым предложением, а сам наблюдал за супругами. Видел, как Вэйлька, Алька и Стеша влетели в лагуну и, спрыгнув со скутеров, рванули к дому; как сбежали вниз по лестнице в подвал; как вломились в зал с телепортом, встали на плиту и, переместившись в родовой тайник, метнулись к стойкам с броней Наказующих. А уже через десяток секунд, образовав боевую пятерку вместе с Майрой и Ланкой, ждали, пока дроид закончит курочить стену.

— Все, телепорт вашего дома отключен, значит, девочки в относительной безопасности… — сообщил Сардж сразу после того, как машина выбралась из дыры, скользнула в угол и опустила манипуляторы. И заговорил в общий канал: — Поэтому обратите-ка внимание вот на что…

Четыре трехмерные схемы, появившиеся на большом экране ТК, расцвели алыми метками. А голос искина принялся комментировать каждое изменение картинок:

— Сразу после появления на плитах телепорта бойцы всех четырех диверсионно-разведывательных групп пробили отверстия в потолке, в стенах и в полу, выпустили дронов на разные уровни и начали первичное сканирование дворцов и прилегающей к ним территории. Через три минуты двадцать шесть секунд дроны второй группы были отозваны обратно. Еще через восемнадцать секунд то же самое сделал и дроновод четвертой ДРГ, после чего «неудачники» начали разбредаться кто куда. А первая и тре— …

— Не торопись! — воскликнула Стеша. — Первичное сканирование — и за три с лишним минуты⁈ У разведгруппы цивилизации, которая на тысячу лет «старше» цивилизации ваших с Амси создателей⁈

— Ну да! — поддержала ее Майра. — Мы, еще толком ничего не умеющие, укладываемся в минуту!

— Меня удивляет не только это… — хмуро буркнул искин. — Но пока я бы хотел, чтобы вы сосредоточились на том, что куда важнее: первая и третья группа явно что-то нашли и запеленговали. Ибо и та, и другая целенаправленно ломятся каждая к своей цели!

После этих слов две «лишние» картинки пропали, а две оставшихся обзавелись постепенно удлиняющимися алыми стрелками. И если у третьей группы она была совсем коротенькой и не очень понятной, то направление движения первой читалось более чем хорошо.

— Они ломятся на женскую половину Королевского крыла! — напечатал я в общий чат, поймав мысль, которая мелькнула на краю сознания. — К тем самым покоям, в которых Гевер держит свое самое ценное сокровище!

— Какое «сокровище»? — непонимающе переспросила Лана.

— Да ну, там же всего-навсего дохлая «пятерка»! — презрительно фыркнула Майра, участвовавшая в «усмирении» Похотливого Старикашки.

— «Пятерка», но только до инициации! — напомнила ей Вэйлька. — А во что она может превратиться после?

— Что за «пятерка» и что за инициация? — снова подала голос Ирлана.

— Объясним чуть позже, ладно? — приглушив громкость всех голосов, пообещал Сардж и обратился ко мне: — Если ты прав, то третья группа идет к вам…

Из королевского крыла надо было уходить, под любым предлогом и как можно быстрее, чтобы не подставлять под удар верховного сюзерена и его семью. Поэтому я с хрустом сжал кулаки, подался вперед, чтобы встать с кресла, и… остался на месте, так как услышал возмущенное восклицание Амси:

— Вы посмотрите, что творят эти ублюдки!!!

Первый же десятисекундный ролик, показанный призрачной хозяйкой, заставил меня похолодеть: один из потомков Ушедших, которых я некогда считал равных богам, пинал ногами молоденькую служанку. Судя по росту и цвету волос — торренку. Второй ролик демонстрировал «веселье» еще одного ублюдочного «гостя» Торр-ан-Тиля: этот ублюдок преследовал чем-то понравившуюся благородную даму и развлекался, пугая ее стрельбой из стрелкового комплекса по напольным вазам и статуям. А в третьем ролике сразу трое бойцов ДРГ, остановившись на пороге бального зала, деловито расстреливали танцующих.

— Нейл, это имперцы! И они пришли не только за псионами.

Словно в подтверждение его слов дворец ощутимо тряхнуло, а через мгновение до нас донесся грохот взрыва.

— Недвир, уводи Зейна в его кабинет! — вскакивая с кресла, приказал я. А когда заметил, что телохранитель стоит на месте, добавил в голос воли и рявкнул: — Я сказал, уводи! Живо!!!

Топор тут же сорвался с места, а я, наплевав на все и вся, рявкнул в общий канал:

— Дайна, ведешь Манишу, меньшиц и их детей в кабинет Зейна. Оттуда — к ближайшей конюшне, потом вывозишь Шандоров за пределы дворца и доставляешь к нам домой. Найта, ты — ко мне! Амси, где сейчас Террейл?

— В Круглом зале… — тут же откликнулась призрачная хозяйка.

— Спасибо! — выдохнул я, вывесил перед глазами нужную картинку, окинул взглядом помещение, в котором король и члены его семьи обычно готовились к выходу в Большой Зал Приемов, подбежал к двери в приемную, толкнул правую створку и, рывком за руку развернув к себе стражника, встревожено вслушивавшегося в еле слышные крики, приказал: — Дан, бежишь в Круглый зал… по Изумрудной анфиладе. И передаешь Тетиве[2], чтобы он немедленно уводил принца Террейла в кабинет Зейна! Потом отправляешься в Большой Зал Приемов, находишь там моих вассалов и Магнуса ар Койрена, говоришь, что тебя прислал я, и с их помощью выводишь абсолютно всех обитателей дворца за пределы ограды! Желательно через Серый коридор, Медное крыло и так далее. Если благородные заартачатся, можешь обратиться к Витсиру ар Диргу или Элмару ар Сиерсу, и сказать, что это приказ короля и моя настоятельная просьба…

— Сделаю, арр! — кивнул воин и, проскользнув между мною и дверным косяком, рванул в указанном направлении. А я, вбив створку на место, попросил Сарджа показать мне «наших» имперцев.

Искин тут же вывесил передо мной картинку с нужной камеры. И, дав полюбоваться на самый конец побоища, устроенного бойцами этой ДРГ в одном из коридоров, угрюмо поинтересовался:

— Как я понимаю, ты решил выполнить свой вассальный долг?

— Угу… — так же угрюмо буркнул я.

— Что ж, тогда слушай меня внимательно…

…Имперцы ломились к нам с Найтой, как атакующий медведь сквозь заросли лещины. Мелкие препятствия вроде запертых дверей выносили пинками или реактивными гранатами. Ловушки не замечали. Там, где можно было сократить путь, взрывали стены. А попадавшихся на пути стражников или боевые двойки Теней выносили походя, без единого выстрела. То есть, убивали воинов прикладами стрелковых комплексов, ударами кулаков или оплеухами, благо экзоскелет и сервоприводы скафандров планетарной пехоты позволяли и не такое. После чего весело комментировали «особо удачные» попадания.

Нет, торлима, одного из наиболее распространенных языков Империи, по словам Сарджа, основательно изменившегося за тысячу лет, я, естественно, не понимал. Зато слышал взрывы смеха и видел довольные лица двух из трех имперцев, давно оценивших уровень «опасности» наших мечников, поэтому после первого же боя, точнее, побоища поднявших линзы шлемов.

Я тоже оценил уровень опасности этой троицы. Поэтому поручил Стеше контролировать перемещения Шандоров и Дайны, кружными путями пробирающихся в сторону конюшен Серебряного двора, а также процесс вывода из дворца его обитателей и гостей. А сам наблюдал за единственным имперцем, не собирающимся расслабляться, поглядывал на таймер, отсчитывающий время до момента нашей встречи, и судорожно искал выход из сложившейся ситуации. Увы, ничего толкового в голову не приходило, так что мое настроение стремительно ухудшалось и в какой-то момент заставило задергаться Найту, по своему обыкновению, жившую в моих эмоциях:

— Что-то не так?

— Наше положение постоянно отслеживается, значит, от этой троицы нам не уйти. Кроме того, Шандоры только добрались до конюшни, а во дворце еще слишком много людей. Значит, этих имперцев надо валить. И валить только холодным оружием, так как я не знаю, как оборудование их скафов отреагирует на воздействие Дара. Но один из этих воинов настороже и до сих пор не поднял линзу шлема!

— Надо — поднимет! — пообещала девушка и, схватив меня за рукав, потянула к двери, ведущей к покоям меньшиц Зейна.

Я не сопротивлялся и не пытался выяснить, что такого она придумала. Просто рванул за Дарующей, чтобы секунд через пятнадцать-двадцать оказаться на пороге ближайшей спальни.

— Хватай мерную свечу и зажигай те лампы, которые висят на стенах перед кроватью… — приказала девушка, срывая с себя верх от костюма и бросая на пол рядом с порогом. — Потом раздевайся так, как будто делал это, сгорая от страсти, и забирайся ко мне…

Осветив комнату, я добавил к дорожке из одежды Найты еще несколько штрихов — сорванную штору, «случайно перевернутое» кресло, свой камзол, рубашку и штаны. А когда повернулся к кровати, то не поверил своим глазам — Дарующая заталкивала сбрую со своими ножами под подушку, будучи полностью раздетой! Мало того, закончив прятать оружие, она легла на спину, согнула ноги в коленях и бесстыдно развела бедра!

— Ну же, Нейл, они совсем близко! — громким шепотом «взвыла» она и призывно похлопала по простыне рядом с собой. А когда я сорвал с себя трусы, отшвырнул их в сторону и упал на указанное место, вдруг полыхнула таким безумным желанием, что чуть не лишила меня способности связно мыслить, и язвительно поинтересовалась: — Что делать с обнаженной женщиной, догадываешься или подсказать?

Вторая вспышка желания, которой Тень полыхнула в тот момент, когда я смял одну ее грудь ладонью, и впился губами в сосок второй, зацепила намного меньше, ибо ее петельки на мне уже не было. Зато на имперцев, не привыкших к такому воздействию, подействовала, как запах течной суки на кобеля. Поэтому через считанные мгновения дверь, «предусмотрительно закрытая» мною на задвижку, сорвалась с петель и рухнула на пол.

Среагировав на грохот, я откатился от «возлюбленной», дотянулся до изголовья, выдернул из ножен «первый попавшийся под руку» нож и, повернувшись к имперцу, замершему на пороге, грязно выругался: шлем воина, прикипевшего взглядом к лону одной из самых красивых женщин нашего мира, оставался закрыт! Слава Пресветлой, за те пару мгновений, во время которых я спешно обдумывал варианты своих действий, Найта увидела «жуткую фигуру в невиданной броне» и, «испугавшись», попыталась отползти подальше. Но почти сразу же уткнулась спиной в изголовье, снова уперлась ногами в постель и застыла, увидев, что рядом с первым имперцем появился второй! А после появления третьего «догадалась прикрыться». Но была «настолько напугана», что сделала это крайне неловко и только привлекла внимание к своим прелестям.

Трудно сказать, что именно свело с ума имперца в закрытом шлеме — в страхе прикушенная нижняя губа, левая грудь, не пожелавшая помещаться под предплечьем и поэтому глядящая на него возбужденным соском, смятая пальцами правая или разведенные бедра, открывающие нескромным взорам лоно, но он отбросил в сторону стрелковый комплекс, поднял линзу и потянулся к сенсору аварийного открывания скафандра. В этот момент отмер и я — неловко вскочил с кровати, «не нашел, чем прикрыть срам», и «заставил себя» броситься в атаку. При этом старательно копировал пластику альковных бойцов, предпочитающих парадное оружие боевому. И, видимо, смог показаться настолько жалким противником, что сгорающий от похоти мужчина отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи. А зря — как только его левая рука, закованная в массивную боевую перчатку, устремилась к моей голове, я перестал изображать мясо и, проскользнув под ней, всадил клинок в правую глазницу. Еще через миг, выдернув нож, влип в душу к следующему врагу, повторил тот же самый удар и метнулся к третьему. А он… он меня не увидел, так как продолжал заворожено смотреть на Найту и плавиться от похоти!!!

Я тоже посмотрел. С большим удовольствием. После того, как воткнул нож в его глазницу и позволил агонизирующему телу упасть на пол. Мало того, заявил, что я ее боюсь, так как ее красота неотразима, беспощадна и убийственна.

— Для всех, кроме тебя! — отшутилась Тень и мигом оказалась на ногах.

— МДП-шка вылетела и будет у вас через минуту сорок секунд… — сообщила Стеша в общий канал. — А бойцы ДРГ из Торр-ан-Тиля, только что сорвавшиеся на бег, доберутся до плиты телепорта в лучшем случае через шесть!

— Ждем! — отозвался я, оглядел трупы и довольно ощерился: все трое имперцев умерли от обычного клинкового оружия и явно «из-за собственной самоуверенности или глупости». А значит, ничего высокотехнологичного на вооружении у нас, лайвенцев, не было, нет и не может быть.

— Нейл, тут окно не открывается. Помоги, пожалуйста! — прервало мои рассуждения восклицание Найты.

Я повернулся к ней и обнаружил, что шторы раздвинуты во всю ширь, а Дарующая носится по комнате голышом, собирая наши вещи на простыню, расстеленную на подоконнике. Мысленно хмыкнув, я подошел к окну, вышиб наружу обе створки и не без внутреннего трепета прислушался к эмоциям девушки. А когда не нашел в них даже отголосков страха или стыда, вдруг почувствовал, что меня отпускает. И облегченно выдохнул:

— Какая же ты у меня умница!

— Умница? — переспросила она. Потом собрала углы простыни, связала их ремнем от сбруи и обожгла вспышкой веселья: — Скорее, развратница: пару минут назад, демонстрируя свои прелести, я подставила троих наивных юношей под гнев ревнивого мужа, а теперь, вместо того, чтобы оплакивать их невинные души, шарахаюсь по дворцу совершенно нагой и ищу новые жертвы!

— Арр ревнивец и аресса развратница! — прервала ее монолог Стеша. — Извольте подобрать свои вещи и залезть на подоконник — МДП-шка зависнет перед окном через пятнадцать секунд…

…Под «Зонт», раскрытый Сарджем над нашим владением еще в начале весны, МДП-шка нырнула менее чем через две минуты после вылета из дворца. А еще через две с половиной на плите телепорта дворца Шандоров возникли бойцы диверсионно-разведывательной группы, прыгнувшей в Лайвен из Торр-ан-Тиля. И, определившись с направлением движения, рванули к месту гибели своих товарищей.

Пока они неслись по безлюдным коридорам, я одевался. И параллельно следил за Шандорами, которые ехали по ночному городу по направлению к нашему дому. А когда имперцы добрались до Королевского крыла, вывел на настенную панель изображение с камеры, расположенной перед «нашей» спальней, и жестом попросил девочек, шутливо переругивавшихся с Найтой, немного помолчать.

Имперцы не заставили себя долго ждать — ворвались в помещение через какие-то полминуты и, осмотрев трупы, взбесились. Самый высокий из бойцов высадил добрую треть магазина стрелкового комплекса в дверной проем. Тот, который был чуточку пониже, проломил стену кулаком и тут же схлопотал по шее от самого мелкого за поднятый лицевой щиток. После чего обиделся, но срывать злость на товарищах побоялся, поэтому унесся в спальню и пропал.

— Ищет следы. За окном… — ухмыльнулась Найта. — А там дождик, грязевые озера и Аллея Лучников, вдребезги разбитая колесами карет!

— Они все равно не успокоятся! — угрюмо пробормотала Амси. — Посмотрите, как они радовались псиону-«пятерке», и поймете, насколько добросовестно будут искать «нулевку».

Коротенькая — секунд на сорок — нарезка, которую она тут же показала, напрочь испортила нам настроение: добравшись до комнаты Дарующей Гевера Гленна, двое имперцев сразу же принялись лупить друг друга по плечам, еще трое пустились в пляс, а последний начал носиться вокруг несчастной женщины, как уличный акробат. И то и дело дотрагивался до нее, как будто не верил, что она существует. А ведь она была настолько пожилой, что еле стояла на ногах!

К моему удивлению, расстроилась только Ланка, хотя не знала, что такое псион и почему имперцы будут искать не только меня, но и Найту. А в эмоциях всех остальных девушек появилась веселая злость! Мало того, когда ролик подошел к концу, и Амси закрыла ненужное окно, Алька повернулась к полупрозрачной фигуре хозяйки пляжного домика и насмешливо фыркнула:

— Трое уже нашли!

— Ага! Ревнивца и развратницу… — язвительно уточнила Вэйлька.

— … и теперь остывают! — гордо закончила Найта. — Выводы делать будем, или как?

— Будем! — пообещал я. — Но чуть позже. А пока позвольте вам напомнить, что к нам едут гости. Голодные. И с ночевкой…

Дамы тут же распределили обязанности и разбежались. Все, кроме Стеши и Ирланы, которых я попросил остаться:

— Лан, если очень коротко, то инициация — это процесс пробуждения Древней Крови. Псион или Дарующая — человек, в котором она пробудилась. «Пятерка» — ранг самого слабого псиона. «Единичка» — самого сильного. И нас, псионов, можно обнаружить издалека.

— Единственное место, где Нейла никто не найдет, это ваш дом и прилегающая к нему территория… — добавила Амси. — Ибо стараниями Сарджа они накрыты полем, которое наши создатели в просторечии называли «Зонтом». Кстати, оно же скрывает от обнаружения и излучение высокотехнологичного оборудования, такого, как дроиды, системы визуализации, тренажеры, МДП-шки…

— Суть поняла! Спасибо за объяснения… — поблагодарила девушка и унеслась помогать Майре. А мы со Стешей перебрались в кабинет, закрыли за собой дверь и уставились на призрачную фигуру Сарджа:

— Ну, рассказывай…

Искин выдержал небольшую паузу, словно набивая себе цену, а потом заговорил:

— Наши «гости», вне всякого сомнения, имперцы. Однако к армии, флоту или крупным частным военным компаниям они, вероятнее всего, отношения не имеют…

Как ни странно, в этот раз хозяин объекта ноль-два не стал устраивать из совещания очередное занятие. То есть, вместо того чтобы выдавать информацию отдельными кусками, а потом заставлять нас думать и делать выводы, он излагал факты. А вместе с ними и наиболее вероятные следствия. Фактов оказалось очень много. Следствий — еще больше, поэтому мы проторчали в кабинете больше получаса. Да, кое-какие варианты противодействия имперцам обсудили, но не до конца — были вынуждены прерваться, когда к дому подъехали Дайна, Шандоры и их свита.

Самодержца и его семью мы, как и полагается, встретили на крыльце. Тратить время на всякую ерунду вроде расшаркиваний и не подумали: Майра с Найтой увели Манишу и меньшиц Зейна в выделенные покои; Алька и Ланка занялись детьми младше десяти лет; Дайна и Стеша взяли на себя заботу о подростках и принце Террейле. Телохранители, Незримые и Тени перешли под командование Сангора и отправились в казарму и на посты; фрейлин, горничных и нянек утащили Хельга с Хильдой, а я пригласил короля к себе в кабинет.

Приняв мое приглашение, Зейн сбросил промокший плащ на руки Лииры, угрюмо вздохнул и двинулся к лестнице. А через пару минут, упав в кресло и взяв со стола кубок с подогретым вином, вопросительно уставился на меня.

Я задумчиво потер переносицу, собрался с мыслями и заговорил:

— То, что я тебе расскажу, должно остаться между нами.

— От меня никто ничего не услышит! — пообещал король. — Даю слово!

Я коротко кивнул, давая понять, что услышал, и продолжил:

— Мы, Эвисы, служим роду Шандоров больше тысячи лет. И не только телохранителями: те мои предки, которые жили в эпоху Ушедших, были вашими Наказующими. Увы, в семейных архивах упоминания о тех временах не сохранились, поэтому с раннего детства и до прошлого лета я представлял себе Наказующих лишь по фрескам на потолке этого кабинета, моей спальни и оружейной комнаты.

Король кинул взгляд вверх и подобрался:

— А что случилось прошлым летом?

— Во мне проснулась Древняя Кровь… — буркнул я. — И подарила кое-какие способности. Благодаря последним я смог увидеть в нашем родовом тайнике «лишнюю» комнату и получил призрачный шанс получить доступ к некоторым возможностям своих предков.

— А почему призрачный?

Я пожал плечами и пододвинул к нему «аргумент», придуманный Амси:

— На этом листе объясняется, как пользоваться одним из устройств Ушедших. Разберешься?

Король подергал себя за ус и отрицательно помотал головой:

— Не вижу ни одной знакомой буквы. А ты смог?

— Я целый год бился головой об стену, но смог заглянуть лишь в несколько тонюсеньких трещинок, появившихся благодаря этим ударам. Ибо пропасть между тем, что знаем и умеем мы, и тем, что знали и умели Ушедшие, слишком широка и глубока! Кроме того, я не в состоянии вникнуть в смысл и тысячной доли тех понятий, которые попадаются в документах вроде этого.

— Может, имело смысл попросить помощи?

— К сожалению, любое знание может быть использовано в качестве оружия… — вздохнул я. — А у нас слишком много сильных врагов для того чтобы раздавать им ТАКИЕ подарки!

Судя по вспышке возмущения, с этим моим утверждением Зейн был категорически не согласен. Пришлось объяснять свою точку зрения иначе:

— Чтобы не быть голословным, приведу конкретный пример. Одно из давно забытых устройств, с принципом действия которого я более-менее разобрался, называется сетью телепортов и позволяет мгновенно перемещаться между несколькими десятками точек нашего мира. В частности, между тайными коридорами королевских дворцов Лайвена, Торр-ан-Тиля, Глевина и Тиенора[3]…

Кем-кем, а тугодумом Зейн не был. Поэтому закончил мою фразу именно так, как я и ожидал:

— То есть, мне и моим близким ничто не угрожает только до тех пор, пока пользоваться этой сетью можешь ты один?

— Не угрожа-ЛО! — уточнил я. — До сегодняшнего дня. Увы, в то время, когда мы с тобой мирно беседовали в Розовой гостиной, в сети телепортов внезапно появились Ушедшие. Шестеро бойцов, каждый из которых способен уничтожить любую армию нашего мира, возникли во дворце Гленнов, и еще по трое — у нас, у Меншеров и у Колверов. После чего начали убивать…

— Убивать⁈ Ушедшие⁈

Я криво усмехнулся:

— За тем, что происходит возле приемных плит сети телепортов, можно наблюдать издалека. А еще можно записывать увиденное и просматривать его там, где есть соответствующие устройства. У меня оно есть. В этом кабинете. Поэтому повернись вон к той стене и смотри внимательно: сейчас на ней появится небольшой черный квадрат… Теперь он медленно увеличится в размерах… Поменяет цвет на синий… Превратится в треугольник, в радугу, в воробья… И обретет объем — покажет, как выглядит воробей на полу… на ветке… и в полете… Ну как, освоился?

Последний вопрос можно было и не задавать: ориентируясь по накалу эмоций, я менял и усложнял картинку только после того, как Зейн более-менее привыкал к более простой.

— Да. Хотя с непривычки… хм… пробирает…

— Отлично. Значит, смотрим дальше. Вот так выглядела плита телепорта в Торр-ан-Тиле за пять ударов сердца до появления Ушедших. А вот так возникают они… Вот так пробивают стены, чтобы выпустить летающие устройства, позволяющие определиться с местоположением… И отправляются развлекаться… Вот эта штука — оружие, куда более мощное, чем крепостной стреломет, поэтому у стражника с мечом нет ни одного шанса на победу… А эта торренка никуда не убежит, так как Ушедший с ней играет, как кот с новорожденным мышонком… И танцующим на балу не позавидуешь — через мгновение незваный гость начнет стрелять, а цвет благородных Хейзерра начнет валиться на пол, как колосья пшеницы под серпом крестьянина…

…Первые пару минут Шандор смотрел на экран относительно спокойно. То есть, сжимал и разжимал кулаки, кусал себя за ус и скрипел зубами. Но стоило имперцу начать убивать всех подряд, как король полыхнул гневом и повернулся ко мне:

— Зачем ему их жизни⁈

— Они завоеватели. А наш мир можно взять по Праву Сильного. Дальше объяснять?

Зейн скрипнул зубами, прикрыл глаза, чтобы заставить себя хоть немного остыть, а затем снова уставился мне в глаза:

— У меня во дворце творится то же самое?

— Нет. Погибло человек тридцать. В основном Тени и стражники — то есть, те, кто пытался выполнить свой долг и остановить тварей, рвавшихся к Королевскому крылу. А всех остальных вывели из дворца по моему приказу.

— А что сейчас делают Ушедшие?

— Те, которые добрались до меня и Найты, мертвы.

Зейн аж подпрыгнул:

— Вы их убили⁈ Но как⁈ Я ведь видел — там, в записи, об их броню ломались мечи!!!

— Эта троица оказалась слишком самоуверенной и шла по дворцу, подняв щитки своих шлемов… — буркнул я. И тут же перевел разговор в нужное русло: — К сожалению, оказалось, что доспехи Ушедших неизмеримо сложнее наших: о смерти этой троицы мгновенно узнали остальные и отправили к нам еще троих. Появившись в том же месте, эта группа сразу же отправилась разбираться с причинами смерти своих товарищей. А когда разобралась — взбесилась. И превратила часть дворца в развалины.

— Да и Бездна с ним, с дворцом! — отмахнулся самодержец. — Главное, что ушли мои подданные!

Честно говоря, такой реакции короля на разрушение существенной части родового гнезда я не ожидал, поэтому сбился с мысли и прислушался к эмоциям собеседника. А когда понял, что Зейн сказал именно то, что думал, склонил голову в знак уважения. После чего перешел к заключительной части своего повествования:

— В общем, в данный момент Ушедших во дворце нет: вторая группа отнесла тела погибших бойцов к телепорту и куда-то переместилась. Но они обязательно вернутся. Мстить.

— И что, по-твоему, мы можем сделать до их появления? — деловито поинтересовался Зейн.

— Сейчас расскажу…

[1] Меншеры — королевская династия Реймса.

[2] Арр Комес Тетива — телохранитель наследника престола.

[3] Тиенор — столица королевства Реймс.

Глава 26

Первый день четвертой десятины второго месяца лета.

О том, что имперцы возвращаются из Верхнего города Глевина к дворцу Гленнов, Сардж сообщил в середине девятой стражи. Жестом показав Зейну, что мне надо срочно отойти, я встал из-за стола и, оставив самодержца в компании с дядей Виттом, Читтаром ар Лоусом и двумя телохранителями, вышел из большого обеденного зала, взбежал на второй этаж и направился в сторону своих покоев. А через полминуты, закрыв за собой дверь спальни, рухнул на кровать и, приобняв Вэйльку, попавшуюся под руку, прикипел взглядом к трехмерной картинке, вывешенной в центре комнаты.

Для того чтобы сообразить, что камера, с которой получено изображение, закреплена над парадным крыльцом дворца, потребовалось секунд десять: в Глевине была середина ночи, и в том режиме показа, который выбрал Сардж, фонтан на площади выглядел чем-то непонятным. Потом из-за него вылетела стайка разведывательных дронов, и я включился в работу — проводил их взглядом до раскуроченного дверного проема и попросил искин приблизить отряд, движущийся по аллее.

Камера тут же показала передовой дозор — тройку воинов, поглядывающих по сторонам через опущенные линзы шлемов и со стрелковыми комплексами наперевес. Затем дала возможность полюбоваться тройкой тылового дозора и приблизила «полон», охраняемый группой из шести человек — двенадцать совсем молоденьких девчушек, двух женщин лет эдак двадцати пяти-двадцати семи и даму, которой я бы дал не меньше сорока.

Этих я рассматривал очень внимательно, поэтому через какое-то время заметил, что взрослых хейзеррок и девочку лет двенадцати контролируют сразу четверо имперцев. А одиннадцать остальных хейзеррок — только двое.

Похожий вывод сделала и Стеша:

— Четыре псиона с одного Глевина, если не считать Дарующую Похотливого Старикашки, которую увели на «Эквисс» перед выходом в город. Хороший улов, однако!

— Хороший? — возмутилась Вэйлька. — Дед утверждал, что смески с Даром рождаются крайне редко!

— Думаю, что в большинстве родов прятать вас научились достаточно хорошо… — пошутил Сардж, и внезапно посерьезнел: — Хм, кажется, мы не только разобрались с причиной, заставившей имперцев отложить ваши поиски на потом, но и получили возможность заглянуть в ближайшие планы наших противников!

Дар Найты затрепетал, пару-тройку раз легонечко обжег нас морозом, но тут же «согрелся». Тем не менее, девушка все равно подползла поближе и прижалась щекой к моему плечу.

Как ни странно, искин объекта ноль-два разобрался в причинах этого перемещения, можно сказать, слету:

— Я имел в виду не возможное насилие, а самый обычный голод! Если вы напряжете память, то вспомните, что имперцы ничего не ели как минимум шесть часов. А если обратите внимание на тряпичные узелки, которые несут члены отряда, подсвеченные синим, то заметите на них жирные пятна.

— Если там действительно еда, то у нас появится тот самый «шанс для самоубийц», верно? — приподнявшись на локтях, спросил я.

— Да. Только воспользоваться им надо будет сразу после того, как имперцы доберутся до телепорта и перейдут на «Эквисс».

— Значит, у нас есть минут шесть-восемь! — кинув взгляд на экран, заключил я, вывесил в ТК соответствующий таймер и, старательно закрываясь от эмоционального шторма в эмоциях Вэйльки, который в считанные мгновения вверг в бездну отчаяния всех моих женщин, находящихся в разных местах дома, решительно встал с кровати.

— Нейл, ты не забыл, какова вероятность благоприятного исхода этого варианта действия? — спросила Амси, явно пытаясь воззвать к моему благоразумию.

— Не забыл… — раздраженно ответил я. — Но остальные варианты в разы хуже. Поэтому смиритесь с моим решением и подгоните МБП-шку.

Одежда и снаряжение, которое могло потребоваться в любом из гипотетически возможных вариантов развития событий, мы притащили в спальню еще до полуночи и аккуратно разложили по стопкам. Я подошел к своей, быстренько разделся, натянул белье, впитывающее в себя пот, взялся за штаны боевого костюма «торренского наемника» от Амси и вопросительно уставился на Найту, сдернувшую трусики со стопки своей дочери.

— С тобой иду я! — почувствовав мое недоумение, сообщила мне она.

— Так будет лучше всего… — не совсем понятно подтвердила Вэйлька.

Разбираться в мотивах их решения было некогда, поэтому я кивнул в знак согласия и продолжил одеваться. А через полминуты в спальню начали вламываться те девочки, которые до этого момента занимались гостями…

…Прощание получилось коротким, скомканным, но настолько болезненным, что шагнув с подоконника на аппарель малой десантной платформы, мы с Найтой чуть было не повернули назад. И лишь алая вспышка таймера, начавшего отсчитывать последние секунды перед вылетом, заставила войти в десантный отсек и заняться делом — надеть шлемы костюмов для экстремальных видов спорта, прогнать контрольные тесты, проверить, как закреплено снаряжение, и так далее. Для того чтобы успокоиться, мы вкладывали душу в каждое действие. Поэтому момент исчезновения имперцев с плиты телепорта и старт МДП-шки нас почти не задели — так, промелькнули где-то на краю сознания и ушли в прошлое.

Увы, забивать голову всем вышеперечисленным удавалось недолго — уже минуты через три после вылета из Лайвена мы были вынуждены признать, что снаряжение Ушедших в полном порядке. И попытались помочь друг другу отвлечься:

— Здесь, над облаками, небо чистое, как ключевая вода! — «сделав» стены и потолок платформы прозрачными, негромко сказала Найта. — Там, внизу, темно и зябко, а тут можно полюбоваться на разгорающуюся зарю на восходе или огромные и яркие звезды на закате…

— А почему не Вэйлька, а ты? — одновременно с ней спросил я.

— Объясню, когда приземлимся… — пообещала девушка, а я ответил на ее первую реплику:

— Да, здесь красиво…

А потом согласился и со второй:

— Хорошо, я подожду.

Следующие несколько минут мы болтали о всякой ерунде — обсуждали погоду, «Восхваление Ати», Ушедших, летавших между звездами, и так далее. А когда по полу побежала дорожка из красных огоньков, и перед глазами появилось сообщение о разгерметизации десантного отсека, я повернулся к открывающейся аппарели и уставился на очередной таймер, отсчитывавший последние секунды до отделения. На цифре «десять» прислушался к эмоциям Дарующей, порадовался ее спокойствию, легонечко сжал тонкое, но сильное предплечье, разогнался и с силой оттолкнулся от края аппарели.

Пять секунд свободного падения, активация режима крыла, выход в горизонтальный полет, небольшая коррекция положения относительно оптимальной траектории, и я, кинув взгляд на миникарту, обнаружил Найту менее чем в тридцати метрах позади. Плеснув в нее ощущением, которое можно было перевести словами «я тобой горжусь», получил в ответ что-то вроде «да, я такая!» и сосредоточился на том, что демонстрировал тактический комплекс. То есть, на схематическом изображении берега озера Долгого, до которого оставалось порядка семи километров. Того самого Долгого, на котором я приводил в себя Вэйльку после нашего с ней визита к Харзаху ар Улеми. А через какое-то время услышал недовольное ворчание Тени. Само собой, в оперативном канале:

— В кои веки выбрались полетать над крупнейшим озером Хейзерра, а тут облака и дождь…

— Над? — ехидно поинтересовалась Стеша. Осмелюсь напомнить, что вы над лесом, точка промежуточного финиша располагается на полуденном берегу этой лужицы, а до больших глубин вообще лететь и лететь!

— Ничего, если позволит Пресветлая, мы заявимся сюда и в хорошую погоду. Да еще и всей семьей! — сказал я, добавив к словам ощущение твердой уверенности в этом варианте будущего.

Найта явно оценила этот посыл, так как небольшую коррекцию в первой контрольной точке отработала в стиле Альки. То есть, лихо и на грани допустимого. При этом умудрилась сократить разделяющее нас расстояние метров до трех. И уже не отставала. На вторую контрольную точку, расположенную в полукилометре от берега озера, мы вышли вместе и, можно сказать, идеально. Описали плавную дугу, разогнались в пологом пикировании над береговой линией, дождались алой вспышки по краям основного экрана ТК и, оттормозившись, зависли в четырех метрах над водой.

Коротенький полет по диагонали, приземление, поиск подходящей ямки — и все имевшееся у нас высокотехнологичное оборудование, включая антигравы и костюмы для активных видов спорта, превратилось в пыль. А мы с Найтой, полюбовавшись на результат действия какой-то хитрой «химии» от Сарджа, последний раз подключились к общему каналу и, сообщив девочкам, что у нас все в порядке, перевели ТК в пассивный режим…

…Двухчасовая «прогулка» под проливным дождем настроения не добавила. Поэтому, добравшись до точки ожидания — крошечного заливчика, рядом с котором нам предстояло ждать команды Стеши невесть сколько времени — мы поднялись вверх по пологому склону, выбрали ель покрупнее и забрались под ее нижние лапы. Оказавшись под зеленой «крышей», аккуратно стряхнули воду с непромокаемых плащей, синтезированных для нас хозяйкой острова, и постелили их на толстый ковер из иголок влажной стороной вниз. Потом сняли с себя небольшие и почти плоские рюкзаки, пришли к выводу, что не голодны, и улеглись поудобнее. Я на спину, головой к стволу, а Найта на бок, забравшись мне под правую руку и обняв за талию.

Размышлять о том, что нас ждет в недалеком будущем, мне надоело еще по дороге, поэтому я закрыл глаза и ухнул в эмоции Найты с головой. А через пару секунд услышал тихий голос:

— Помнится, я обещала рассказать, почему с тобой не пошла Вэйлька…

— Было такое… — подобрался я, уловив в эмоциях девушки мрачную решимость.

Почувствовав изменение в моем состоянии, Дарующая тихонько вздохнула и заговорила:

— С тех пор, как ты помог мне закрыться самым лучшим щитом на свете и отпустить прошлое, я жила настоящим. Да, большую часть времени мы проводили в тренировках, поэтому встречались очень редко, но я все равно была счастлива. Ведь я чувствовала себя твоей и знала, что впереди у нас долгая жизнь, каждый миг которой будет дарить какую-нибудь радость. А вчера вечером, слушая тебя, Стешу и Сарджа, вдруг поняла, что будущего у нас, скорее всего, не будет. Вне зависимости от того, спрячемся ли мы во владениях Амси или попробуем потрепыхаться. Тактик из меня никакой, да и мыслитель, откровенно говоря, тоже. Но в нашей семье каждый делает все, что может, и я слушала вас, зная, что вы что-нибудь придумаете. Большую часть тех аргументов, которыми вы пытались подкрепить свои точки зрения я, честно говоря, не поняла, зато очень внимательно выслушала выводы, представила себе ту картину, которую вы нарисовали, и испугалась: отряд имперцев захватил пять Дарующих и убедился в том, что наш мир можно брать голыми руками. Значит, их тут больше ничего не держит. И если они уйдут туда, откуда пришли, прямо сейчас, то через день-два на Эмтель придет армия, которая уничтожит и нас, и все, что нам дорого!

После этих слов Тень сделала коротенькую паузу, приподнялась на локте и заглянула мне в глаза:

— Знаешь, когда Сардж и Амси убеждали тебя не рисковать, утверждая, что, забившись в какую-нибудь жуткую глухомань и спрятавшись под «Зонтами» мы, Эвисы, сможем протянуть не один десяток лет, я не сразу поняла, почему ты отказался. А когда до меня дошло, что имперцы первым делом захватят сеть телепортов, все объекты, построенные Ушедшими, и столицы всех королевств, аж задохнулась от гордости: ты, мой любимый мужчина, даже в безвыходной ситуации не захотел бросить на произвол судьбы свои искины, своего сюзерена и мир, в котором мы живем!

Услышав фразу «бросить на произвол судьбы» второй раз за семь дней, я вдруг прозрел: за годы, проведенные в родовом замке Улеми, теплые чувства, которые Найта когда-то испытывала к моему отцу, просто обязаны были превратиться в ненависть! Говоря иными словами, она терпела издевательства своего отца и его вассалов целых семнадцать лет не потому, что не могла сбежать, а потому, что не могла доверять человеку, который ее однажды «предал»!!!

После этой догадки все то, что когда-либо царапало мне душу в ее поведении, стало на свои места: Дарующая решилась на побег только тогда, когда поняла, что дочку у нее вот-вот заберут. Уходила не К отцу, а ИЗ Хейзерра. И к нам в гости заявилась только потому, что заболела Вэйлька. А добравшись до моего дома, упала в обморок из-за того, что сочла свой поступок ошибкой. Ведь мальчишка, который ее встретил, не обладал ни весом в обществе, ни жизненным опытом, ни силой, а значит, не мог стать надежной защитой для ее ребенка. Но уходить в никуда с больной дочерью на руках она не решилась, поэтому была вынуждена рискнуть. И следующие месяцы ждала, когда я, наконец, проявлю «эвисовский нрав» и брошу их на произвол судьбы!

В первый миг этого прозрения мне стало обидно. За отца. Но стоило поставить себя на место этой несчастной женщины и представить, что она чувствовала первые дни, десятины и месяцы пребывания в замке Улеми, как на смену обиде пришло понимание. Сначала она жила надеждой, что он не поверил в ее смерть и сделал все, чтобы увидеть тело. Затем, наверное, убеждала себя, что он нашел их родовой замок, но, увидев, какое количество воинов его защищает, отправился в Маллор за вассалами или наемниками. А когда прошли все мыслимые сроки ожидания, решила, что действительно любящий мужчина ее бы не бросил.

Единственное, что не вписывалось в эту картинку — сохраненное ею кольцо Души. Хотя почему не вписывалось? Оно могло напоминать Найте о последних днях «вольной» жизни. Или о человеке, которого она возненавидела…

Увы, дорисовать новую картину ее прошлого я не успел — заметил, что Дарующая молчит, и понял, что она ждет моей реакции на свои слова. Поэтому быстренько прослушал запись последних минут разговора еще раз, притянул к себе женщину и зарылся лицом в ее волосы:

— Найта, я никогда не предам тех, кто мне доверился. И вас никогда не брошу, ведь вы — часть моей души. А шансы выжить у нас есть, пусть и небольшие. И мы ими обязательно воспользуемся!

— Воспользуемся… — эхом повторила Тень, положила голову на мое плечо и сообразила, что отвлеклась: — На чем я остановилась? Все, вспомнила, на гордости.

— Ага… — подтвердил я.

Она дотронулась до нагрудного кармана моего костюма, царапнула ноготками ткань над ключицей, неторопливо расстегнула несколько липучек, прижала ладонь к грудной мышце и заговорила:

— После того, как ты сказал, что воспользуешься «шансом для самоубийц», у меня оборвалось сердце, ведь в этот раз лететь с тобой должна была не я, а Вэйлька. Но утонуть в отчаянии я не успела, так как мне в личку упало ее сообщение. И всего четыре предложения вернули мне душевное спокойствие…

— Твоя дочка умница, каких поискать… — сказал я. — Первое время, услышав ее советы я, каюсь, иногда сомневался. А потом перестал — она читает людей так же ясно, как книги. И на моей памяти ни разу не ошиблась.

Найта изумленно выгнула бровь:

— То есть, ты считаешь, что ее стоит слушаться?

То, что вопрос с подвохом, было понятно. Но мысли об имперцах, о нашем будущем и ощущение бессилия настолько надоели, что я захотел расслабиться сам и повеселить подругу. Хоть чуть-чуть и чем угодно. Поэтому утвердительно кивнул:

— Конечно! Она тебя любит. И плохого не посоветует…

К моему удивлению, женщина не рассмеялась — закусила нижнюю губу, на мгновение став похожей на Майру, а затем решительно тряхнула волосами:

— Что ж, уговорили. Тогда слушай: Нейл, я тебя люблю! И если наше время истекло, то хочу уйти за Грань по-настоящему счастливой, хоть раз в жизни ощутив себя любимой женщиной, хоть раз в жизни отдав любимому мужчине всю себя и хоть раз в жизни насладившись его нежностью и лаской!

«С момента ухода имперцев на „Эквисс“ прошло часа два с половиной. Для ужина, даже самого сытного, хватило бы тридцати минут. Значит, они либо ушли в свой мир, либо позабавились с пленницами и легли спать. В любом случае, времени у нас предостаточно…» — мелькнуло на краю сознания. А Найта, с каждым мгновением моего молчания все глубже и глубже погружавшаяся в пучину отчаяния, взмолилась:

— Пожалуйста, подари мне хотя бы сотую долю того счастья, которое ты даришь девочкам каждую ночь, и я больше никогда об этом не попрошу!!!

— Сотой доли будет слишком мало. И тебе и мне. Поэтому я подарю тебе всего себя… — пообещал я. А когда почувствовал вспышку желания, силе которого могли позавидовать даже Вэйлька со Стешей, сразу же добавил: — Но с одним условием…

— Нейл, я твоя целиком и полностью! — затараторила Дарующая, за пару секунд успевшая не только расстегнуть костюм, но и стянуть его с плеч. — Мне плевать на правила приличий, стыд и страхи, поэтому я приму любые условия и выполню любые желания! Вообще любые, слышишь?

Нет, я не слышал, так как старательно закрывался от эмоционального шторма в ее душе и старался не замечать затянутый поволокой взгляд, пересохшие губы, румянец на лице и шее, вздымающуюся грудь со сжавшимися сосочками, аппетитные ножки, отпихивающие смятый костюм, и все остальное. Ибо не мог позволить себе отдаться страсти, так как помнил, каким был единственный «опыт» этой женщины, и не хотел напоминать ей о том ужасе:

— Условие такое: ложишься на спину, закрываешь глаза и стараешься почувствовать каждый оттенок моих прикосновений. Договорились?

Найта кивнула, закусила губу и выполнила все мои требования. Но стоило мне дотронуться губами до ключицы, как закаменела и сжала кулаки. Тем не менее, эмоции, рвущиеся наружу, все-таки удержала. Через пару минут позволила себе выдохнуть. Еще через пять-семь, поверив в то, что я не сделаю ей больно, окончательно расслабилась и рванула по Пути Страсти чуть ли не бегом. А через четверть часа, забыв обо всем, кроме моих ласк, вдруг ощутила Прикосновение Пресветлой от самого обыкновенного поцелуя в грудь, выгнулась дугой и застонала от удовольствия!

Второго Прикосновения она достигла в разы быстрее. А после третьего открыла глаза и посмотрела на меня взглядом, в котором плескалось чувственное безумие:

— Нейл, я слушаю эмоции девочек каждую ночь… И каждую ночь представляю себя на их месте… Твоими стараниями страхов во мне уже не осталось… Поэтому хватит ласк — я хочу всего и сразу!!!

«Все и сразу» с Найтой получилось… умопомрачительным. Выполняя наши договоренности, она не позволяла нам срываться в ощущение безмыслия, зато своим Даром усиливала каждое наше ощущение, старалась перепробовать все, что можно и нельзя, и отдавалась не столько телом, сколько душой. Уставать не получалось — после каждого Прикосновения Пресветлой она возвращала мне бодрость, свежесть и потраченные силы, и тут же пробуждала новую вспышку желания. Вернее, усиливала уже имеющееся, ибо оно не пропадало ни на миг: Тень своей чувственностью умудрялась затмевать даже «дуэт» Вэйльки со Стешей! В общем, прерывать это сумасшествие пришлось мне — мягко придавливать бедра «всадницы», ловить «пьяный» взгляд и напоминать о том, что мы не дома и не на острове:

— Найта, милая, посмотри, пожалуйста, на часы…

Женщина на мгновение ушла в себя, ошарашено вытаращила глаза, сообразив, что мы выпали из жизни почти на две стражи, нехотя перебралась с меня на покрывало и поцеловала в щеку:

— Спасибо, любимый, это было бесподобно!

— Твоими стараниями! — улыбнулся я. А когда увидел, что ее глаза снова затягивает поволока желания, задал первый пришедший в голову вопрос: — Кстати, не скажешь, что за сообщение тебе прислала Вэйлька?

Найта облизала пересохшие губы, заставила себя остыть и поплыла взглядом. Видимо, открывая нужную запись:

— «Уходить за Грань надо счастливой. Мы перешагнули свои страхи и счастливы, а ты все никак не решишься. Упустишь последнюю возможность — я тебя не пойму. Лети…»

— Она тебя любит… — вздохнул я, перекатился к «стенке» зеленого «шалаша» и приподнял тяжелую лапу: — Пойдем, ополоснемся, что ли…

Найта тут же выбралась наружу, оперлась на мою руку и, покачивая бедрами, пошла к озеру. А я, прислушавшись к ее эмоциям, вдруг понял, что ей плевать на моросящий дождь и прохладный ветерок, на мокрую траву и камешки, впивающиеся в босые ноги, на имперцев, будущее и все на свете: она чувствует себя моей. И жаждет лишь одного — чтобы это ощущение длилось как можно дольше! Еще через некоторое время я заметил еще одну грань ее нового состояния: в Тени больше не чувствовалось той самой «хрупкости», о которой меня предупреждала Амси — теперь в каждом движении, взгляде или слове этой женщины чувствовалась воистину бесконечная уверенность в себе!

«Прими ее такой, какая она есть, дай ей возможность на себя опереться и береги, как самую хрупкую стеклянную вазу. И тогда она когда-нибудь соберется в цельную Личность…» - вспомнил я, заходя в воду. А уже через несколько минут убедился, что хозяйка пляжного домика была права — когда я смыл пот со спины Тени, она развернулась ко мне и «спряталась» в объятиях:

— Нейл, я чувствую себя… странно!

— В чем странность, объяснишь?

Дарующая кивнула, некоторое время подбирала слова и, наконец, заговорила:

— Помнишь, ты рассказывал, как рождалась Найта ар Эвис и что каждый из вас ей подарил?

— Конечно.

— Так вот, у меня такое ощущение, что все ваши подарки встали на место и проросли друг в друга только сейчас! Да так, что теперь я чувствую себя совсем по-другому: слепо верю, как Майра и Стеша, не боюсь вообще ничего, как Алька, и думаю так же, как Дайна. То есть, не поверхностно, а вникая в суть любых проблем!

— И до чего же ты так додумалась? — мягко улыбнулся я.

Тень приподнялась на цыпочки и заглянула мне в глаза:

— Через год после того, как отец привез меня в родовой замок, я потеряла надежду на спасение, а с нею и Свет. Следующие шестнадцать лет сгорала от ненависти, и за это время сожгла себе сердце дотла. Все, за исключением маленького кусочка, в котором теплилась любовь к Вэйльке. А ты взял его в ладони, целый год день за днем вдыхал в него жизнь, а сегодня вернул на место. И это новое сердце, на девять десятых состоящее из твоей любви, твоего тепла и твоей нежности, бьется и будет биться только рядом с тобой!

Нарисованная ею картинка мало чем отличалась от образа со стержнем, и даже утверждение о потере Света перекликалось со словами Амси «Найта балансирует на грани сумасшествия», поэтому я постарался добавить прочности «новой опоре» — прижал ладонь к ребрам под левой грудью Дарующей, вслушался в гулкие удары и отрицательно помотал головой:

— Ты ошибаешься — оно будет биться всегда и везде, так как неразрывно связано с моим. А я тебя люблю, и буду любить, пока мы живы…

Два этих предложения и правильный эмоциональный посыл сотворили чудо — Найта мне поверила. Слепо, как Майра. Поэтому все время, пока мы мылись, сияла, как Ати, потом потребовала, чтобы я отнес ее к нашему шалашу на руках, а там распотрошила рюкзачки и принялась меня кормить. Я ответил тем же. В смысле, кормил ее с ладони. А когда наши запасы подошли к концу, она опрокинула меня на спину, уселась на живот и смешно наморщила носик:

— Как ты думаешь, девочки сдвинут очередь, чтобы подарить дурочке, целый год шарахавшейся от собственного мужа, хотя бы десятину-полторы непрерывного счастья?

Я обхватил ладонями самую узкую талию в семье, полюбовался на тяжелую грудь, пережившую невесть сколько изменений и превратившуюся в произведение искусства, и отрицательно помотал головой:

— Не думаю. Мало того, я вообще плохо представляю их реакцию на изменение твоего статуса…

— А что ее представлять? — удивилась она. — От души поиздеваются и забудут. А статуса у меня не было, нет и не будет.

У меня оборвалось сердце:

— Как это «нет»⁈

— Отношения между нами изменились куда сильнее, чем ты можешь себе представить! — почувствовав мое состояние, хихикнула Найта и ласково царапнула меня ноготками. — Еще год назад я считала Вэйльку маленькой девочкой. Да, умной. Да, с Даром, в разы более сильным, чем у меня. Но обязанной мне самим фактом своего существования, а поэтому зависимой. С тех пор, как она превратила меня в свою близняшку и запретила употреблять слово «дочка», я стала ощущать ее сначала сестрой, затем очень близкой старшей подругой, а последние месяца два вообще воспринимаю ее одной из супруг общего мужа. Причем намного более цельной, сильной и мудрой, чем я. Именно поэтому с радостью принимаю ее заботу и любые советы, делюсь всем, что меня хоть капельку волнует, и практически не вспоминаю о том, что подарила ей жизнь.

После этих слов Тень сделала паузу, собралась с мыслями и продолжила:

— Знаешь, первый раз поймав себя на мысли, что перестала видеть в дочке дочку, я здорово испугалась. И рванула за советом… к ней же! А когда выговорилась, то услышала приблизительно следующее: «Еще год назад все мы оценивали себя согласно статусу. То есть, согласно своему месту в иерархии семьи, месту семьи в иерархии рода, месту рода в иерархии королевства и так далее. Сейчас все иначе: раз Нейл любит нас одинаково сильно, а соперничества между нами нет, то в иерархии семьи мы занимаем одно и то же место — Место Его Любимой Женщины. А статус, который дает это место, настолько высок, что делает ненужными все остальные…»

Я задумчиво потер переносицу:

— Интересная мысль. Не удивлюсь, что она пришла в голову не Вэйльке, а Альке!

— Так и есть… — подтвердила Дарующая и осторожно дотронулась указательным пальцем до моей нижней губы. — Почувствовав изменения в своем отношении к Дайне, она быстренько разобралась в причинах и поделилась выводом с твоей личной Дарующей.

— Все, теперь понял! — облегченно выдохнул я. — «Издевательства» девочек будут такими же добрыми и теплыми, как ваша постоянная грызня, верно?

— Ну да! — кивнула Найта и грустно усмехнулась: — Знаешь, они подталкивали меня к тебе с конца осени. А я, дура, никак не могла поверить в то, что ты не способен на предательство…

…Долгожданное сообщение от Сарджа и Стеши упало на наши ТК за двадцать три минуты до полудня. К этому времени я уже почти поверил, что имперцы ушли в свой мир, и настолько отчаялся, что не мог расслабиться даже в объятиях Найты. Поэтому, проглядев первый абзац, почувствовал себя счастливым. Как оказалось, зря: стоило прочитать второй, как у меня потемнело в глазах. А через миг откуда-то издалека я услышал свой собственный голос:

— Если вернемся — взгрею их так, что десятину не смогут ни сидеть, ни ходить!!!

— За что? — возмутилась Найта. — За то, что они пытаются дать нам еще немного времени и выводят из-под удара тех, кто не успел покинуть Лайвен?

— Если у нас не получится…

— Если у нас НЕ получится, им все равно не жить! — перебила меня Дарующая. А когда поняла, что не убедила, обняла за шею и заглянула в глаза: — Нейл, девочки делают все, что могут! И для семьи, и рода, и для королевства. Точно так же, как мужчина, который их этому научил. Поэтому пойми, прими и гордись!

Соглашаться с этим утверждением было страшно. Не соглашаться — глупо. Поэтому я закрыл глаза, чтобы Тень не видела, насколько мне больно, и озвучил первое, что пришло в голову:

— Все равно взгрею!

— Чтобы их взгреть, тебе придется выжить! — хихикнула девушка. — А если ты выживешь, они с радостью примут любое наказание.

— Логично… — заставив себя успокоиться, сказал я, решительно выбрался из зеленого «шалаша», надел плащ, набросил на голову капюшон, подхватил рюкзак и рванул вниз по склону.

Добежав до озера, вытащил на свет аккуратно свернутый кусок серо-зеленого пластика, снял с него защитную пленку, вставил в технологическое отверстие головку баллончика со сжатым воздухом и повернул ее на четверть оборота в направлении, указанном стрелкой. Через пару мгновений оценил не самый привычный внешний вид небольшой надувной лодки и продолжил готовиться к плаванию: взял металлические трубки длиной в два моих кулака, отжал фиксаторы, с силой тряхнул и после серии последовательных щелчков получил тонюсенькие весла, которые, по уверениям Сарджа, были раз в двадцать прочнее деревянных.

После того, как я уложил лодку на воду и начал крепить весла к уключинам, Найта побросала в нее рюкзаки и обрывки пленки, забралась внутрь и качнулась вправо-влево. А когда убедилась, что утлое суденышко переворачиваться не собирается, устроилась поудобнее и недовольно посмотрела на небо, затянутое облаками.

Я с ней согласился. Мысленно, ибо погода была действительно не очень. Затем забрался в лодку, определился с направлением на третью и последнюю точку этого боевого выхода, сделал пару гребков и услышал мрачный вздох своей Тени:

— Чем больше я узнаю об Ушедших, тем сильнее их ненавижу! Да, они были неизмеримо более развиты, чем мы, и имели полное право смотреть на нас свысока. Но ведь это не причина относиться к нам, как к бездушной скотине, правда? Ладно, потерпели они крушение и уронили свой уродский рейдер в озеро. Но зачем было насаждать среди нас эти паршивые легенды о Преддверии Бездны и Древнем Зле⁈

— Чтобы никто из местных жителей не наткнулся на «Эквисс».

— Ну, так назвали бы Бездной именно Долгое! — возмущенно воскликнула девушка. — Тогда мы, боясь Древнего Зла, обходили бы стороной только его, а не все озера, реки и моря на континенте!

— Найта, им было плевать на все, кроме добычи топлива для межсистемного телепорта, увеличения поголовья псионов и своего будущего!

— Ну да, пока их дроиды безостановочно добывали и перерабатывали руду, а заводы выпускали детали для ремонта корабля, эти ублюдки тешили похоть с нашими женщинами, жрали нашу еду, упивались нашими винами и отдыхали в самых красивых местах нашего мира! А в это время простолюдины, жившие возле водоемов, кишащих рыбой, умирали от голода!

— Ушедшие считали нас «возобновляемым ресурсом»! — буркнул я и вложил злость в очередной гребок. — Таким, как пресная вода, животные и растения. А зачем ценить этот самый ресурс, если с собой его не унести?

Девушка потемнела взглядом еще сильнее:

— Откуда такие сведения?

— Вытряс из Амси. После того, как ты рассказала, как Ушедшие убеждали наших предков в преимуществе многоженства.

— Ясно… — полыхнув ненавистью, процедила она.

— Найта, искорка, до границы ближней зоны контроля рейдера всего сто пятьдесят метров! — среагировав на алую вспышку вокруг одного из вспомогательных окон ТК, сказал я. — Поэтому погаси Дар, выброси из головы все лишние мысли и начни вживаться в образ…

…Вопреки моим опасениям, настроиться на нужный лад Дарующей удалось без особого труда. Поэтому на крохотный рукотворный островок, расположенный в восьми с лишним сотнях метров от берега, она высадилась в самом «правильном» настроении, то есть, предвкушая чудо и в упор не замечая таких мелочей, как моросящий дождь, порывы прохладного ветра и берег, заваленный мокрой тиной. В отличие от нее, я замечал все. Поэтому, увидев, с какой скоростью она рванула вверх по склону к самой верхней точке острова, раздраженно поморщился. А когда она встала на цыпочки и вгляделась в покрытую рябью поверхность озера, не удержался от издевки:

— Ну что, нашла?

— Да!!! — обрадовано воскликнула она и показала пальцем на полдень. Вернее, на участок воды с полуденной стороны острова.

Я мученически поднял взгляд к низким облакам и вздохнул:

— Нет там ничего!

— Как это нет⁈

— Обтекатель второй оружейной башни, к которой приварена эта «твердь», а с ней и верхняя кабинка лифта, находятся в шестнадцати локтях под нами. А поверхность корпуса самого рейдера «Эквисс» еще глубже — в пятидесяти с лишним локтях под поверхностью. И в такую погоду его не увидеть при всем желании!

— А спуститься в него можно? — слегка расстроившись, спросила Найта.

— Можно. Но мне там будет крайне неуютно.

— Почему?

Я немного «поколебался», затем решил, что ей эту «тайну» можно и открыть, огляделся по сторонам и в сердцах махнул рукой:

— В далеком детстве, слушая семейные предания об Ушедших, я больше всего восхищался не командой «Эквисса», а его главным искином. Ибо первые были самыми обычными разведчиками, а Гилл… Ты только представь, четыре пятых своей жизни этот искин прослужил на одном из самых грозных боевых кораблей Содружества — линкоре «Тормет». Соответственно, вместе с ним участвовал в нескольких десятках крупных сражений и сотне с лишним мелких стычек с имперцами. А на «Эквисс» был переведен после битвы, в которой линкор, защищавший одну из обитаемых планет, потерял практически весь экипаж, превратился в решето, но так и не отступил! Я продолжал уважать Гилла, даже когда повзрослел, пересмотрел свое отношение к Ушедшим и понял, что ни за что на свете не променял бы наш Эмтель на их развращенные миры. Понимаешь, я считал этот искин воином по духу и верил, что разум, способный на такое самопожертвование и такой героизм, достоин уважения!

— А сейчас уже не уважаешь? — тихо спросила Дарующая, увидела выражение моего лица и «потухла». Да так убедительно, что я на миг ей поверил и не сразу ответил на заданный вопрос:

— Нет! Ибо отказываюсь понимать, как искин с таким прошлым мог без единого выстрела сдать рейдер врагам своих создателей!

Не успел я договорить последнее слово, как перед нами возникла голограмма единственного хозяина «Эквисса». А еще через миг высоченный и широкоплечий мужчина в парадном мундире военно-космического флота Содружества вперил в меня тяжелый немигающий взгляд и хмуро поинтересовался:

— Юноша, а вы что-нибудь слышали о директиве четыре — шестьсот семь — девятьсот семьдесят три?

— О той, которая определяет механизм переподчинения искинов в случае длительного отсутствия командиров кораблей и приравненных к ним лиц? — «равнодушно» уточнил я. Хотя в это же время, холодея, мысленно повторял про себя монолог, которым Сардж закончил планирование этого варианта действий:

«В теории все просто: Гиллу нужна причина, которая позволит послать имперцев в Бездну, а нам — возможность их уничтожить и навсегда закрыть межмировой портал. Поэтому он просто обязан принять даже самую бездарную игру. Но на практике все иначе: этот искин считает обитателей Эмтеля животными, и я почти уверен, что он вас либо проигнорирует, либо распылит на атомы…»

— Да, о ней!

— Слышал! Но очень четко вижу разницу между подчинением гражданину Содружества или жителю любого другого мира и подчинением ВРАГУ! — презрительно поморщившись, бросил я.

— Я тоже вижу эту разницу. И будь у меня хоть какой-нибудь выбор…

— Не смешите: ваш «Эквисс» находится на поверхности ОБИТАЕМОЙ ПЛАНЕТЫ! — фыркнула Дарующая. — Причем планеты, не являющейся частью Империи!

Гилл зло прищурился и как-то уж очень по-человечески сжал кулаки:

— Та самая директива, которую мы только что обсуждали, не подразумевает возможности подчинения представителям миров с индексом развития ниже третьего!

— И даже псионам? — внутренне заледенев, спросил я, так как разговор добрался до второй опасной развилки.

Искин поморщился:

— Нет, псионы третьего ранга и выше выделены в отдельную категорию. Но таких я не видел уже восемьсот семьдесят три года!

— Если соскучились, можете полюбоваться… — насмешливо и крайне неуважительно поморщилась Найта, пробудила Дар в полную силу, повернулась ко мне и разочарованно вздохнула: — Поплыли обратно, любимый — теперь тут неуютно и мне…

Глава 27

Второй день четвертой десятины второго месяца лета.

Неспешная пятнадцатиминутная прогулка по коридорам «Эквисса» вымотала меня сильнее, чем иной бой: все время, пока Гилл вел нас от лифта к капитанской рубке и рассказывал о былом предназначении тех или иных отсеков огромного корабля, я был вынужден вдумываться в то, что он говорит, отвечать на каверзные вопросы и вежливо улыбаться. Думать о Майре, Вэйльке и Альке, взваливших на свои хрупкие плечи ответственность за жизни тысяч горожан, я себе не позволял. Поглядывать на таймер, запущенный сразу после прочтения последнего письма Сарджа, тоже. Поэтому, переступив порог «сердца» рейдера, пребывал не в самом хорошем расположении духа. Что и продемонстрировал, оглядевшись по сторонам, а затем уставившись на хозяина всего этого «великолепия»:

— Честно говоря, не впечатляет.

— Я же говорил, что от корабля, по сути, осталась только оболочка! — раздраженно напомнил искин. — Все остальное перед началом ремонта было вывезено в наземный командный центр, ангары планетарной базы десантной секции и так далее. А для того чтобы закончить ремонт, мне потребуется еще порядка пятнадцати лет…

— «Взрыв правого маршевого двигателя привел к разрушению двадцати трех процентов прочного корпуса, части шпангоутов и стрингеров, а так же к ударной разбалансировке второго движка и нарушению герметичности системы защиты рабочего тела гиперпривода.» — процитировал я его же слова. — «А последнее ставило под угрозу жизни всего экипажа…»

— Именно! — кивнул Гилл.

— Тогда зачем мы сюда пришли? Полюбоваться на голые стены, пучки энерговодов, торчащие из всевозможных дыр, и остатки крепежных конструкций?

— Нет. Внести запись в терминал бортжурнала! — отозвался искин, а через миг из единственного сохранившегося квадрата облицовки пола вдруг поднялось что-то вроде цветка на длинной тонкой ножке.

Процесс передачи командования дальним рейдером «Эквисс» Найте, как сильнейшему псиону из нас двоих, занял от силы минуту. И еще две с небольшим Гилл потратил на подключение к объекту ноль-два, обмен информацией с Сарджем и выполнение пакета директив, полученных от последнего. Завершение этого процесса лично для меня ознаменовалось изменением цвета одной из пиктограмм ТК и появлением на его главном экране изображения с камеры спутника, висящего над Лайвеном.

Мгновенно забыв обо всем на свете, я выхватил взглядом алое пятно, ползущее по Торренскому тракту, выделил кусок картинки вокруг него, и изменил масштаб. А когда пятно, метнувшись навстречу, превратилось в две группы меток, каждая из которых обзавелась «дымкой» из вспомогательной информации, торопливо перевел ТК в активный режим и подключился к оперативному каналу:

— Девки, вы одурели⁈

— Если только совсем чуть-чуть! — хихикнула Алька. И продолжила развлекаться в том же духе, но была заглушена Майрой:

— За нас можешь не волноваться, любимый, тут все под контролем. А у вас с Найтой, как я вижу, получилось?

— Под контролем⁈ — взбеленился я. — Расстояние между вами и отрядом имперцев всего пять километров триста метров и продолжает уменьшаться с каждой секундой!!!

— Ну да, наши лошадки немного устали, ибо дождь превратил дороги в сущий кошмар… — сокрушенно вздохнула Вэйлька. — А эти гнусные типы в скафандрах почему-то бодры, веселы и полны сил!

У меня потемнело в глазах от злости:

— Стеша⁈ Сардж⁈

— Все действительно под контролем! — спокойным голосом сообщила тактик рода Эвис. И довольно мурлыкнула: — Кстати, мне так приятно, любимый, что ты обратился сначала ко мне, а потом к нему…

— Может, хватит паясничать⁈

— Как скажешь, милый! — «расстроено» вздохнула она, вывесила в моем ТК еще один таймер, отсчитывающий последние мгновения непонятно до чего, и поинтересовалась: — Двадцать пять секунд потерпишь, или как?

Я с хрустом сжал кулаки и заставил себя промолчать. А через полминуты не поверил своим глазам: крошечная кавалькада из трех всадниц, передвигающаяся одвуконь, вдруг исчезла! Прямо с поросшей травой правой обочины тракта, от которого до ближайшей опушки было не менее пятидесяти метров!

Само собой, я тут же вывесил рядом с основным окном тактического комплекса второстепенное и полез в архив, чтобы просмотреть этот кусочек записи в замедленном режиме. Но не успел — у дальнего края огромной лужи, рядом с которой «потерялись» три мои любимые женщины, возник небольшой табунок из шести лошадей. А через миг от него отделилось прозрачное пятно и, прижимаясь к верхушкам деревьев, на бешеной скорости рвануло на восход!

— Малый бот поддержки специальных операций… — ехидно прокомментировала его появление Стеша. — Висел рядом с дорогой в маскировочном режиме и под вторым «Зонтом», любезно предоставленным нам Сарджем…

— Максимальная скорость бега в среднем скафандре планетарной пехоты «Легионер-М-34» — порядка пятидесяти пяти километров в час… — подхватила Вэйлька. — Среднюю скорость передвижения всадника, да еще и в непогоду, определить чуть сложнее, поэтому перед расчетами ее пришлось сильно занижать и вывешивать бот в точке, до которой бы нас точно не догнали. А потом «не догадываться» о погоне и ехать то шагом, то медленной рысью. В общем, мы умницы, согласен?

— Умницы… — подтвердил я после того, как их бот, окутавшись облаком обманок и нырнув к руслу небольшого ручейка, с легкостью ушел от девяти ракет «земля-воздух».

— Но взгреть — взгреет! — тоже полыхнув чувством облегчения, пообещала Найта. — А я помогу…

Ответ девочек не позволил услышать Сардж, отключив меня от оперативного канала:

— Появились кое-какие новости, которые существенно меняют наши планы. Новость первая: имперцы живут не на «Эквиссе», а в охотничьем домике на Бедиранском плато. От троицы твоих супруг-беглянок далековато, Стешу не отпущу, а Дайна с Ланкой заняты гостями. В общем, шевелиться придется тебе, если ты, конечно, собираешься заблокировать доступ к пленницам еще до того, как имперцы добегут до телепорта во дворце Шандоров.

— В том домике есть какой-нибудь искин? — перебил его я.

— Да, есть. Зовут Оддаром. И он уже перешел под мое руководство, поэтому с ним проблем не будет.

— Дай «дорожку» до портального зала! — потребовал я у Гилла, дождался появления вспомогательного экрана с трехмерной схемой корабля и стрелкой, указывающей направление движения, дернул Найту за рукав и рванул к выходу из рубки.

Пока мы с моей Тенью неслись по хитросплетениям переходов, Сардж продолжал вываливать на меня все то, что узнал от искина «Эквисса». Сначала обрадовал, сообщив о том, что наши незваные гости действительно не имеют никакого отношения ни к армии, ни к флоту, ни к крупным частным военным компаниям, а являются «самыми обыкновенными» мусорщиками. Или командой людей, зарабатывающих себе на жизнь поиском, восстановлением и продажей материальных ценностей, которые можно найти в местах самых ожесточенных боев. Потом обрадовал еще раз, дав понять, что делиться, что с конкурентами, что с представителями власти, мусорщики очень не любят, поэтому обнаружив в поясе астероидов одной из материнских планет бывшего Содружества заброшенную военную базу, решили выпотрошить ее без посторонней помощи. Тем более что взять под контроль ее искин, выведенный из режима консервации, проблем не составило.

Потрошили, как полагается, системно: сначала покопались в базе данных и разобрались со всем тем, что хранилось на складах мобилизационного резерва, а уже потом начали перегружать самое ценное имущество в трюмы своего корабля. Не обделили и самих себя — поменяли имевшееся оружие и снаряжение на более продвинутые аналоги, найденные на базе, а также ввели себе колонии армейских наноботов.

Естественно, услышав словосочетание «поменяли имевшееся оружие и снаряжение на более продвинутые аналоги», я попросил объяснить, с каких это пор средний скафандр планетарной пехоты «Легионер-М-34» и стрелковый комплекс «Шторм-СТК» стали считаться продвинутыми. Оказалось, что уже лет эдак двести пятьдесят, то есть, через триста сорок после окончания Последней Войны и где-то через четверть века после начала Эпохи Упадка.

Разбираться с историей войн двух цивилизаций мне было некогда, поэтому я отложил это дело на потом, предложив Сарджу вернуться основной линии повествования. Он не возражал. И тут же расстроил, рассказав, что в процессе потрошения базы данных искина заброшенной базы мусорщики обнаружили упоминание о планетной системе с ресурсным индексом, равным единице, разобрались с принципом использования межсистемного телепорта и отправили туда пятнадцать человек. На разведку.

Выяснив смысл определения «ресурсный индекс», я невесть в который раз за последние месяцы помянул Ушедших нехорошими словами: твари, на протяжении почти двухсот лет пользовавшиеся всеми благами нашего мира, увидели в нем только лишь одно большое и никем не тронутое месторождение полезных ископаемых с уже имеющимся портальным переходом. А то, что на планете есть пусть и низкоуровневая, но все-таки цивилизация, сочли мелочью, недостойной внимания!

— Получается, что если бы не проигрыш в войне, то возвращение Ушедших обрекло бы Эмтель на превращение в сырьевой придаток Содружества? — в какой-то момент поинтересовался я.

— Не только Эмтель, но и всю систему… — вздохнул искин. — А жители этой планеты, вероятнее всего, передохли бы от эпидемий болезней, распространенных в более цивилизованной части Содружества.

— Ладно, остальные новости озвучишь позже… — ворвавшись в портальный зал, распорядился я, кинул взгляд на картинку с камеры спутника, висящего над Лайвеном, и, увидев, что алое пятно успело преодолеть добрую половину пути до внешних стен столицы, угрюмо поинтересовался: — Сколько у нас времени?

— Порядка пятнадцати минут.

— Нормально… — буркнул я, одновременно с Найтой добрался до середины плиты и активировал нужную «петельку» на панели управления телепорта. А через десяток секунд, забрав с базы десантной секции дроида, перетащил его в подвал охотничьего домика.

Для механического отключения этой плиты от общей сети нашего участия не требовалось, поэтому мы поднялись в дом, вошли в первую попавшуюся спальню и… чуть не выжгли друг другу души вспышками лютой ненависти к имперцам: на окровавленной простыне сломанной куклой лежала одна из хейзеррок и невидящим взглядом смотрела в потолок.

— Сардж, заблокируй доступ к камерам в этом домике и к нашим с Нейлом ТК! — мертвым голосом потребовала Найта.

— Оддар, мне нужен инъектор со снотворным! — одновременно с ней выдохнул я, спросил, есть ли в этом здании медкапсула, получил «дорожку», ведущую к нужному помещению, и рванул к окошку системы доставки. А через некоторое время вынес безвольное тело в коридор.

За следующие несколько минут мы с Найтой обошли все здание и «полюбовались» результатами ночных забав представителей «высокоразвитой цивилизации». Найта «впечатлилась» так, что тряслась от бешенства и раз за разом теряла контроль над Даром. А я, с огромным трудом загнав желание убивать в оковы воли, из последних сил удерживал Дарующую от срыва. Почему она балансировала на грани? Да потому, что из шестнадцати хейзеррок в относительно нормальном состоянии пребывали только три — старшие Дарующие, которые имели соответствующий «опыт»! А с остальными было плохо: самая юная обладательница Дара в процессе насилия перекинулась, пять «обычных» девушек, истерзанных так, как будто попали в руки зверям в человеческом обличье, вплотную приблизились к грани потери Света. Еще четыре через нее переступили. Две умерли во время насилия. А у Дарующей Гевера Гленна, слышавшей крики терзаемых, остановилось сердце.

В общем, за передвижением имперцев по дворцу Шандоров мы с Найтой наблюдали со злым предвкушением. А когда все двенадцать воинов остановились перед плитой телепорта, меня озарило:

— Сардж, а ты сможешь оглушить не одного, а всех? Я хочу воздать им болью за боль!

— Смогу! — отозвался искин и кинул нам на ТК-шки картинку с камеры, установленной в телепортационном зале своей базы, после чего сообщил, что теперь у нас есть возможность слышать переговоры имперцев в синхронном переводе Гилла. И почти сразу же начал комментировать происходящее:

— Ко мне решили отправить самого ненужного! Видите, перешел… Увидел меня… Скинул слегка устаревший идентификатор капитана «Эквисса» и вот-вот получит «подтверждение моей лояльности».

Одним подтверждением дело не ограничилось — сразу после того, как имперец почувствовал себя хозяином базы, Сардж сообщил ему о том, что на данный момент в его владениях находятся дальние потомки членов команды рейдера. И скинул восемь информационных пакетов, в каждый из которых входила трехмерная голограмма, какой-то менто-информационный слепок и тому подобная дребедень.

Открыв самый первый, разведчик восхищенно присвистнул, а потом отправил изображение одной из моих супруг своим товарищам. Через десяток секунд порадовал их еще шестью голограммами. А после короткого и очень эмоционального обсуждения форм моих красавиц расстроился, сообразив, что ни одна из этих женщин ему не достанется.

Пока более уважаемые имперцы делили будущую добычу между собой, он загрузил эти самые менто-информационные слепки в базу данных своего тактического комплекса и, обнаружив, что два из трех имеющихся идентичны тем, которые принадлежали убийцам их товарищей, озвучил эту новость в их оперативный канал. Имперцы возбудились и рванули мстить. В смысле, перешли на базу, поудобнее перехватили стрелковые комплексы и заторопились к проходу, ведущему во внутренние помещения.

Мы с Найтой тоже сорвались с места, выбежали из охотничьего домика и скатились по лестнице в подвал. А в шаге от плиты телепорта услышали в нашем оперативном канале довольный голос Стеши:

— Да-а-а, ПАТ[1] — это сила!

Вэйльку, среагировавшую на это заявление, слушали уже там, на базе. Пока неслись по коридору к телам имперцев:

— А шесть штук сразу — вообще кошмар! Кстати, а почему имперцы поперлись не на «Эквисс», а на базу? Ведь куда логичнее было бы прыгнуть в свой мир и вернуться обратно с парой сотней бойцов и тяжелым вооружением…

— Гилл постарался… — объяснила Амси. — Он сообщил имперцам, что сигнатура МБПСО, которая увезла девочек, соответствует сигнатуре одного из ботов десантной секции «Эквисса». После чего убедил их не тянуть время, а отловить беглого псиона «аж нулевого ранга» до того, как он спрячется где-нибудь еще. И хорошенечко разжег вспыхнувшую искру жадности…

— А что мне оставалось делать? — спросил главный искин рейдера. — Увидев взлетающий бот, эти придурки настолько испугались, что решили не испытывать судьбу и продать информацию о планете какой-нибудь крупной корпорации!

Представив себе последствия этого решения, я ненадолго вышел из того состояния, в котором пребывал, и поблагодарил Гилла за помощь. После чего упал на колено рядом с телом первого имперца и прикоснулся к сенсору аварийного открывания скафандра, расположенном на правом бедре. Выждав секунду, сорвал с головы мужчины шлем и прижал инъектор к шее под правым ухом. Потом перебросил инструмент Найте, занимавшейся тем же самым, и метнулся к следующему пленнику. А через пару минут, отправив в сон последнего ублюдка, кинул взгляд на лицо Тени и увидел в ее глазах то же мстительное предвкушение, которое чувствовал сам…

…Часов через шесть я спустился во двор своего дома, взлетел в седло Уголька и, коротко кивнув провожавшему меня Зейну, направил коня к воротам. Боевая звезда рода Эвис о семи лучах и отряд моих вассалов двинулись следом. Ехали быстрой рысью, при любой возможности поднимая лошадей в галоп, поэтому минут через сорок добрались до дворца. Алька, Стеша и Ланка, разделив парней на три небольших отряда, увели их отлавливать предприимчивых горожан, решивших воспользоваться представившейся возможностью и обогатиться. А я и остальные девочки поднялись по парадной лестнице, прошли по Золотой Анфиладе и двинулись дальше по направлению к Королевскому крылу. То есть, туда, где буйствовали абордажные дроиды Сарджа, имитировавшие Ушедших.

Идти было скучно, наблюдать за отловом мародеров неинтересно, поэтому я вернулся в недавнее прошлое:

Имперец с непривычным для моего уха именем Шронг Дагцт Хордст стоял на четвереньках на огромной груде обломков, валявшихся на плите межсистемного телепорта, и качался, как травинка на ветру. Ничего удивительного в этом не было. Во-первых, его «Легионер» стараниями Сарджа лишился не только почти всех бронепластин, но и большей части «мозгов», а значит, превратился в мертвый и неподъемный груз. А во-вторых, сам Хордст, хапнувший запредельную дозу радиоактивного излучения, доживал последние часы своей жизни, поэтому толком ничего не соображал и рвался домой только благодаря вложенным в память императивам.

Полторы минуты однообразного шевеления пальцами левой руки, и полудохлый тактический комплекс мужчины, невесть как среагировав на заданную последовательность команд, все-таки подключился к системе управления телепортом. А та, получив пакет координат, подала энергию в контур и, полыхнув едва заметной глазу серо-синей вспышкой, отправила беднягу в неведомые дали.

— Вот и все… — негромко пробормотал Сардж. — Новый мир, какую-то тысячу лет тому назад пребывавший в начале эпохи Стали, оказывается, успел сгореть в горниле ядерной войны!

— А корпус упавшего на его поверхность рейдера Содружества настолько обветшал, что часть его внутренних перекрытий начала разрушаться во время активации телепорта и похоронила под собой большую часть разведгруппы… — продолжила Амси.

— И лишь один-единственный счастливчик, чудом выживший во время обрушения, все-таки смог докопаться до зоны уверенного приема команд портального комплекса и перешел домой вместе с кучей радиоактивного хлама… — закончил Гилл.

— Вы забыли добавить, что он сумел перепрограммировать тактический комплекс одного из погибших товарищей так, чтобы тот взорвал весь боекомплект скафандра и уничтожил портальный зал… — уточнила хозяйка пляжного домика.

— Кстати, а почему воспоминания этого урода нельзя было изменить с помощью гипномодулятора или в медкапсуле? — дав ей договорить, устало поинтересовался я.

— Алгоритм их воздействия стандартный, поэтому такое вмешательство в разум гарантированно обнаружится сразу после начала лечения… — ответила она. — А вмешательство псиона первого ранга способен обнаружить и убрать только псион-нулевка, каковых у имперцев не было, нет и уже не будет…

Грохот, раздавшийся где-то совсем недалеко, вернул меня в реальность и заставил пробежаться по изображениям с дворцовых камер. Как и следовало ожидать, посторонних поблизости не оказалось, а шумел один из дроидов. Мы чуть-чуть ускорились, пробежали до угла коридора, повернули направо и остановились перед машиной, доламывавшей стену, чем-то не понравившуюся искину объекта ноль-два. Сардж тут же унялся. В смысле, развернул дроида на месте, снял с одной из точек крепления навесного оборудования массогабаритную копию «Легионера» с вполне реальным содержимым и поставил его вертикально. Я коротко кивнул, и Найта, выхватив из ножен меч с мономолекулярным лезвием, сильнейшим горизонтальным ударом снесла и шлем, и голову упакованного в скафандр имперца. А затем вертикальным ударом прорубила тело до середины живота.

— Неплохо… — удовлетворенно хмыкнула Дайна, дождавшись падения трупа на пол и оглядев потолок и стены, залитые кровью.

Тень не ответила — ударом ноги отбросила в сторону макет «Шторма», крутанула клинок, чтобы оставить на полу свою «роспись», и убрала оружие в ножны.

Жизни остальных имперцев забирали по очереди. Мы с Найтой ограничились одним противником, так как в течение двух часов брали болью за боль с каждого из «незваных гостей» и успели утопить в крови свою ненависть. А Майра, Дайна и Вэйлька, которым я не позволил нам «помогать», кромсали своих «противников» чуть ли не на куски, но остыть никак не могли. Нет, записи из охотничьего домика мы им так и не показали, но они слышали то, что творилось в наших эмоциях после возвращения с базы, и поэтому мстили, как могли, за нашу боль. Увы, одиннадцать тел закончились как-то уж очень быстро, и мы вернули дроидов на базу. Потом затоптали лишние следы, дождались, пока Алька, Стеша и Ланка приведут к нам вассалов, выставили рядом с каждым трупом по одному человеку в качестве охранника, а Сангора отправили к Зейну с известием о «победе». А через четверть часа, спустившись в зал перед дверями на парадную лестницу и сообразив, что будущее у нас снова есть, вдруг почувствовали себя опустошенными. Тем не менее, последние штрихи к картине «уставшие победители Ушедших на отдыхе после кровопролитной битвы» все-таки создали — попадали на диваны и в кресла прямо в окровавленной одежде, вытянули ноги и возложили правые ладони на рукояти мечей. А Найта привалилась к моему плечу и заснула.

Я себе расслабиться не позволил. Поэтому некоторое время судорожно искал занятие, которое позволило бы не отрубиться до приезда Шандоров, Койренов, Диргов и всей той толпы, которая собралась в нашем доме за неполные сутки. И нашел — попросил Сарджа рассказать о Последней Войне и последовавшей за ней Эпохе Упадка.

Искин передал слово Гиллу. А тот, подключившись к общему каналу, угрюмо заговорил:

— Если верить пакету информации, которую мне скинули имперцы сразу после своего появления в портальном зале «Эквисса», то войн было несколько. Первая, которая закончилась после нашего ухода в рейд, длилась относительно недолго — порядка восьмидесяти лет — и лишила Содружество почти сорока процентов обитаемых систем, включая ту, в которую отсюда ушла команда моего рейдера. Империя захватила бы и больше, но растянутые коммуникации и практически исчерпанные резервы вынудили ее поумерить аппетиты и заключить мир. Конечно же, миролюбие императора никого не обмануло, поэтому следующие двести шестьдесят три года обе стороны вкладывали все доступные ресурсы в постройку флотов, укрепление систем обороны обитаемых планет и так далее. В результате порядка восьмидесяти процентов промышленности работало на военно-промышленный комплекс, большинство высших учебных заведений готовило экипажи для боевых кораблей, операторов для планетарных и орбитальных систем обороны и так далее, а беспрецедентная программа роста рождаемости стремительно увеличивала количество половозрелых граждан. И все это дало ожидаемый результат — в следующей войне, которая длилась почти двести лет, Содружество отвоевало всю ранее утерянную территорию и откусило приличный кусок чужой. Но добить врага не смогло. Все из-за тех же растянутых коммуникаций и истощившихся резервов. Результатом двух следующих относительно коротких войн стало еще большее «усыхание» границ Империи. И тогда кто-то из ее руководства предложил очередному императору изуверский план ослабления и последующего уничтожения Содружества…

— А тот, как я понимаю, план принял? — спросила Вэйлька.

— Да… — вздохнул главный искин «Эквисса». — Их ученые создали колонии боевых наноботов с говорящим названием «Сюрприз», поражающие только псионов и носителей их генов. Передавалась эта гадость почти любым из известных науке способов. В результате зараженный становился разносчиком колоний уже через сутки после инфицирования. А дата перехода в боевой режим была жестко прописана в исходном коде…

— А чуть попроще можно? — покраснев до корней волос, попросила Ирлана.

— Имперские ученые создали что-то вроде смертельной болезни, которая должна была уничтожить только таких, как Нейл, причем в строго определенное время… — объяснил Сардж. — С момента заражения первого гражданина Содружества эта болезнь ничем себя не проявляла. И в течение пятидесяти лет только передавалась от одного человека к другому. А в один прекрасный день «проснулась» и убила всех псионов вместе с теми, чьи потомки в принципе могли стать таковыми!

— А такой длительный срок перехода в боевой режим был прописан намерено? — поиграв желваками, глухо спросила Вэйлька.

— Да. Чтобы «Сюрприз» гарантированно добрался даже до жителей самых отдаленных колоний, команд дальних рейдеров и личного состава военных баз специального назначения… — подтвердил Гилл. — А так как дата активации была известна заранее, и главами большинства властных и силовых структур Содружества были псионы, то война, начавшаяся после одновременного уничтожения практически всей властной элиты, закончилась катастрофой.

— Вернее, двумя… — перебил его Сардж. — Разобравшись в ситуации, кто-то из руководства министерства обороны активировал протокол «Возмездие» и отправил к материнским системам Империи «Кару Небес» — оружие, способное превратить любую планету в пояс астероидов…

— Часть ракет была сбита сразу после выхода из гипера, часть уронили системы противокосмической обороны, но те, которые добрались до цели, разорвали связи между выжившими мирами и отбросили цивилизацию победителей в Эпоху Электричества.

— Теперь понятно, почему эти уроды так радовались, обнаружив Геверовскую «пятерку»! — пробормотала Майра.

— Ну да, в их мире псионы сохранились только в легендах. А здесь они есть во плоти…

Рассказ Гилла меня толком не зацепил. Нет, разумом я, конечно же, понимал, сколько ни в чем не повинных людей погибло в войнах двух этих цивилизаций, но где-то в глубине души считал, что они получили именно то, что заслужили. Поэтому задал искину всего один вопрос — не опасен ли «Сюрприз» для нас. А когда получил уверенный ответ «Нет!», облегченно перевел дух и плеснул в своих женщин волной злого удовлетворения…

[1] ПАТ — противоабордажная турель.

Глава 28

Третий день четвертой десятины второго месяца лета.

Очередное сообщение от искина охотничьего домика разбудило меня незадолго до рассвета. С трудом продрав глаза и обнаружив в своих объятиях Ланку, я сначала растерялся. Но вспомнив, что вернувшись в спальню последний раз, намеренно прилег на край кровати, нехотя встал, привычно вслушался в окружающий мир, убедился, что в доме и его окрестностях все спокойно, осторожно, чтобы никого не разбудить, слез с кровати и подошел к окну.

Дождь закончился. Судя по подсохшей тропинке для пробежек — еще в начале ночи. Довольно сильный ветер трепал ветви деревьев, а в разрывах между облаками проглядывало предрассветное небо. Убедившись, что прогноз Сарджа сбывается, а значит, к середине дня над Лайвеном действительно развиднеется, я натянул штаны, подхватил с изголовья перевязь и бесшумно вышел из спальни.

Короткая пробежка по дому привела меня в баню, лестница под баком для воды — в родовой тайник, а плита телепорта — во владения Амси.

— И чего тебе не спится в такую рань? — поинтересовалась хозяйка острова, когда я выбрался из подвала. — Всю ночь носился к Оддару и обратно. Не надоело?

— Надоело… — вздохнул я. — До смерти. Но он только что сообщил, что вылечил последнюю хейзеррку, поэтому я сейчас быстренько ополоснусь, оденусь и развезу их по домам. А отдохну как-нибудь потом.

— Ты себя когда-нибудь загонишь… — недовольно проворчала хозяйка пляжного домика, но продолжать тему не стала: — Ладно, раз решил — делай. Если что, имей в виду, что одежду для них Оддар уже синтезировал.

Я коротко кивнул, вошел в домик, добрался до душа, а минут через десять услышал шелест открывающейся двери и голос Майры:

— Доброе утро, любимый. Помощь примешь?

— С превеликим удовольствием! — обрадованно ответил я и поздоровался.

Жена полыхнула ощущением счастья, скользнула в объятия, позволила себе понежиться в них секунд тридцать, затем игривым толчком бедра выпихнула меня из-под струй воды и отправила одеваться. А еще минут через десять на пару со мной перешла в Приют Охотника.

Искин домика встретил нас радушной улыбкой, в лучших традициях высшего света Маллора поинтересовался нашим самочувствием и самочувствием моих супруг, а потом разом посерьезнел. Как я понял, получив втык то ли от Амси, то ли от Сарджа. Поэтому без лишних слов подогнал к входу в домик прилетевшую еще ночью МДП-шку, доложил о состоянии здоровья вверенных его попечению девушек и затих.

Мы перенесли в десантный отсек тринадцать бессознательных тел и два здоровенных баула с одеждой, а потом попросили Амси заблокировать доступ к нашим ТК и к камере малой десантной платформы. Та выполнила просьбу, Сардж взял на себя управление ботом и поднял его в воздух, а мы с Майрой занялись не самым приятным делом — облачением торренок в копии той одежды, в которых их похитили имперцы. Естественно, под руководством Оддара, в базах данных которого была вся требуемая информация.

Я начал злиться чуть ли не с первых же минут, так как отказывался понимать, как можно упаковать безвольные тела во все эти панталоны, корсеты, нижние юбки, платья, ленточки, завязки и крючки, да еще и сделать это так, чтобы девушки, придя в сознание, не почувствовали разницы в ощущениях. Но окончательно расстроиться не успел — заметив, что у меня портится настроение, Майра мгновенно разобралась с причиной и заняла меня самым простым делом: поручила поднимать хейзеррок, держать их на весу и крутить так, как требуется. Кроме того, начала веселить, благо возможностей для шуток при наличии кучи «крайне немодной» одежды и тринадцати обнаженных дамочек было немерено.

Сначала попросила не делать глупостей и оставить себе пару-тройку самых фигуристых девиц в качестве лилий, так как «маллорок и торренок в семье навалом, а чистокровных уроженок Хейзерра, Реймса и Гельда еще нет». Когда я заявил, что мне за глаза хватает звезды с семью лучами, сделала вид, что расстроилась. И робко попросила не торопиться с одеванием рыжих красоток, а внимательно изучить их прелести и показать, что именно мне нравится, дабы они с девочками смогли использовать эту красоту как пример для очередных «правильных» изменений. Выслушав отказ и тут, потребовала объяснений, получила и «слегка расстроилась». А потом предложила пошутить над хейзеррками. То есть, слетать за Дайной, дабы та разукрасила тела бывших пленниц веселыми рисунками, и нарядить девушек в чужое белье. «Чтобы им было не так скучно возвращаться к привычной жизни».

Развлекалась от всей души. И моментами несла такое, что заставляла меня терять дар речи от удивления. Впрочем, преследуемой цели все-таки добилась — отвлекла от тягостных мыслей, помогла развеселиться и настроила на игривый лад.

С одеванием бывших пленниц мы закончили минут за десять до прилета в Глевин. Положив на пол последнюю хейзеррку, я открыл карту малой детализации Верхнего города, которую дроны Сарджа сделали еще вчера, нашел россыпь разноцветных меток и выделил ближайшую зеленую. Затем вгляделся в скрин лица, появившийся рядом с ней, огляделся по сторонам и нашел девушку, которую было удобно вернуть домой самой первой.

— Понял. Сядете рядом с ее поместьем через восемь минут… — подал голос искин планетарной базы десантной секции.

— А как вы нашли их поместья? — спросила Майра.

— Вытащили образы из воспоминаний и совместили с картой… — угрюмо ответил Оддар. И попросил нацепить на голову хейзеррки шлем виртуальной реальности, чтобы внести в память последние коррективы.

Я выполнил его просьбу. А минут через десять, то есть, уже после того, как Сардж опустил платформу в нужную точку и опустил аппарель, снял шлем и поднял девушку на руки. Потом вынес ее наружу, аккуратно усадил на землю спиной к ограде, на пару мгновений прижал к тоненькой шее инъектор и вернулся под маскирующее поле.

— Теперь она уверена, что сбежала от Ушедших по дороге во дворец… — сообщил хозяин Приюта Охотника. — Испугалась до смерти, поэтому сначала неслась, куда глаза глядят, покуда хватало сил, а когда поняла, что потерялась, забилась в какую-то подворотню и пряталась там до утра. Весь вчерашний день шарахалась по городу в поисках родного дома. К вечеру нашла, но услышала за забором какие-то крики и снова испугалась, решив, что там буйствуют ее похитители. Присела у забора, чтобы дождаться их ухода, и прислонилась к этой ограде и не заметила, как заснула…

— Ах, вот почему вся их одежда такая измятая и пропыленная! — пробормотала Майра.

— Было бы странно, если через двое суток скитаний по городу они вернулись бы домой чистенькими и пахнущими духами! — усмехнулась Амси.

В этот момент хейзеррка открыла глаза, недоуменно огляделась по сторонам, торопливо вскочила на ноги и, подхватив юбки, понеслась в сторону знакомых ворот. Добежав до калитки, заколотила в нее кулачком. Когда дверца распахнулась, шагнула внутрь. А секунд через двадцать, переговорив со стражником, со всех ног помчалась к родному особняку…

…Чтобы вернуть родным девять обычных хейзеррок и одну Дарующую, потребовалось чуть больше полутора часов. Потом Сардж поднял МДП-шку километра на полтора и направил в сторону дома. Майра, изредка посматривавшая на один из обзорных экранов, тут же подобралась и повернулась ко мне:

— А что, остальных высаживать не будем?

Я пожал плечами:

— А зачем? Ты сказала, что семье нет ни одной чистокровной хейзеррки, и я оставил тех, которые нам подойдут.

Жена тут же подхватила игру, деловито оглядела моих «избранниц» и притворно поморщилась:

— Может, вернемся и поищем кого-нибудь посимпатичнее? А то у этой к очень большой груди прилагается живот, покрытый жуткими шрамами. У второй, кроме роскошной рыжей гривы и неплохих ножек, нет ничего интересного. А третья совсем ребе— … Так, стоп! Ты что, решил оставить себе трех Дарующих⁈

Я завалился на пол, закинул руку за голову, устало прикрыл глаза и заговорил:

— Ребенка зовут Лаудой. Она — очень сильная «тройка», которую имперцы заставили перекинуться. Все ее близкие родственники мертвы, а городское поместье в развалинах. В теории, девочку можно отдать дальним родственникам, а на практике… чем закончится попытка ее пожалеть или приласкать, представляешь?

— Представляю… — эхом отозвалась Майра, села рядом, положила мою голову к себе на бедро и запустила пальцы в волосы.

— Ту, которая с родинкой под глазом, зовут Хаути… — почувствовав, что меня отпускает, продолжил я. — Она средненькая «четверка». О том, что у нее есть Дар, никто не знает — он пробудился довольно поздно, причем, по утверждениям искинов, то ли во втором, то ли в третьем поколении, а девушке хватило ума держать эту тайну при себе. Два года назад Щит рода Баудер пытался склонить ее к близости. Хаути отказалась. Он решил взять ее силой, но неудачно — Хаути ткнула его вилкой и страшно унизила, украсив лицо воина заметным шрамом. Ее мать была наперсницей старшей жены главы рода, поэтому сумела защитить дочку от мести озверевшего сенешаля. Но позавчера ее не стало — она заступила дорогу имперцам и нарвалась на выстрел «Шторма». А этот ублюдок выжил…

— Боевая девица! — заключила супруга и тяжело вздохнула. — Но домой ее лучше не возвращать. А что с последней?

— Последнюю зовут Ауренеей. Дар очень слабый — позволяет лишь чуть-чуть ускорить заживление небольших ран. А ее отцу требуется сильный: после неудачного падения с лошади у этого скота сохнет левая рука. Дочка помочь не смогла. Вот он и решил пробудить Дар во внучке…

После этих слов я сделал паузу, облизал пересохшие губы и криво усмехнулся:

— Будет желание узнать, как он это делал — попроси у Оддара нарезку из ее воспоминаний. Только учти, что меня хватило от силы на треть…

— Сардж, Амси! Заблокируйте доступ к этой нарезке для всех, кроме Нейла! — потребовала Майра, с большим трудом задавила в себе вспышку бешенства, вызванную моими словами, и ласково провела тыльной стороной ладони по моей щеке: — Суть поняла. С нашими девочками поговорю. Отдыхай…

Я благодарно улыбнулся, расслабился и провалился в небытие. А уже через миг почувствовал, что меня кто-то трясет, и вернулся в реальность.

— Скоро полдень. Хейзеррки в детской. Ждем только тебя… — рублеными фразами доложила жена.

Я помотал гудящей головой, чтобы побыстрее проснуться, оглядел пустой десантный отсек и мысленно вздохнул. Потом привычно подобрал оба Дара, прислушался к окружающему миру и к эмоциям своих девочек, заставил себя встать, кое-как добрался до аппарели, шагнул на подоконник и непонимающе огляделся.

Комната выглядела непривычно: оружейная стойка, на которой я когда-то хранил свои первые мечи, куда-то пропала, шкаф для одежды сдвинулся к окну, а стол исчез. Зато вокруг кровати, на которой лежали Хаути, Лауда и Ауренея, подковой встало восемь кресел. На одном из двух центральных лежал инъектор. Рядом с ножкой второго стоял поднос с кувшином и тремя небольшими серебряными кубками. А чуть поодаль валялся шлем от «Легионера», покрытый подсохшими пятнами крови.

Рассмотреть все остальное мне не дали — Алька, оказавшаяся ближе всех к подоконнику, сдернула меня на пол, и я попал в водоворот из поцелуев и объятий. Правда, пребывал в нем совсем недолго — не успел я толком поздороваться со всеми страждущими, как за спиной грозно рявкнула Майра и разогнала девочек по своим местам.

Меня тоже послала. Умываться. Но мягко и с почтением. Поэтому я послушался. А минут через пять-семь, вернувшись в детскую, взял инъектор и по-очереди прикоснулся им к шеям хейзеррок.

Девушки пришли в себя секунд через двадцать. Открыв глаза и увидев над собой незнакомый потолок, полыхнули страхом. Впрочем, спустя несколько мгновений Хаути с Ауренеей нашли в себе мужество сесть и оглядеться. Первая, наткнувшись взглядом на меня, мужчину, слегка побледнела, но вскинула подбородок и расправила плечи. Вторая сначала едва заметно сжала и расслабила бедра, затем расправила платье, выпрямилась и церемонно склонила голову. А Лауда по-детски зажмурилась и сделала вид, что еще не проснулась.

Терзать их неизвестностью я не собирался, поэтому поздоровался:

— Здравствуйте, арессы! Позвольте представиться — Нейл ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья, известный так же, как Карающая Десница Шандоров. Вокруг меня мои супруги: Майра ар Эвис по прозвищу Вьюга, Вэйлиотта ар Эвис по прозвищу Пурга, Найта ар Эвис по прозвищу Метель…

Пока я перечислял имена и прозвища своих девочек, страх в эмоциях Лауды постепенно ослабевал. А когда нам представились Хаути и Ауренея, почти пропал. И я, немного поколебавшись, перешел к делу:

— Девятьсот тридцать шесть лет тому назад Эмтель покинули так называемые Ушедшие. А позавчера вечером полтора десятка их потомков, воспользовавшись единожды открытым путем между мирами, заявились к нам в гости. В отличие от своих предков эти твари пришли к нам отнюдь не с добром: сразу после перехода они разбились на небольшие группы и отправились в столицы Маллора, Хейзерра, Торрена и Реймса наслаждаться Правом Сильного. Слава Пресветлой, троица, вломившаяся во дворец моего сюзерена, нарвалась на меня и одну из моих меньшиц, и была отправлена за Грань…

Как только я начал говорить, Алька подняла с пола шлем от «Легионера» и демонстративно поставила его себе на колено. Этот аргумент придал моим словам достаточный вес для того, чтобы в них можно было поверить, поэтому хейзеррки ловили каждое мое слово и не перебивали.

— Я потомок Наказующих, и Древняя Кровь, которая течет в моих жилах, дает ряд способностей и возможностей. В частности, я умею пользоваться теми «короткими путями», которые когда-то создали Ушедшие, и которые позволяют перемещаться между разными точками Эмтеля практически мгновенно. Вчера днем, убив Ушедших, заявившихся в Лайвен, чтобы отомстить за гибель товарищей, я пробежался по этим путям и нашел вас. Вернее, тринадцать живых хейзеррок и три трупа. Выживших подлечил и убрал из их памяти большую часть неприятных воспоминаний…

Услышав последнее предложение, младшая хейзеррка попыталась вспомнить что-нибудь неприятное, но не смогла — Оддар вырезал из ее памяти всю ночь и половину вчерашнего дня. Зато старшие вспомнили то, немногое, что он оставил, но основательно «ослабил», пошли красными пятнами и на некоторое время выпали из реальности.

— Сегодня утром я развез по домам десять ваших соотечественниц. То есть, всех тех, кому было, куда возвращаться… — продолжил я, когда почувствовал, что они готовы слушать дальше. — А вас привез к себе домой, чтобы предложить выбор…

Словосочетание «тех, кому было, куда возвращаться», пробило брешь в эмоциональном блоке, поставленном Лауде, и она горько расплакалась. Хаути прижала девочку к себе, а Ауренея поиграла желваками и озвучила напрашивающийся вопрос:

— Между чем и чем?

— В первом варианте вы забудете все, что с вами произошло с момента похищения и по завтрашнее утро, придете в себя в том месте Глевина, которое назовете, а я забуду о вашем существовании. Во втором случае войдете в мой род и обретете нормальное будущее.

— А чем жизнь в вашем роду будет отличаться от той жизни, которой мы жили раньше?

— Да всем! — усмехнулся я. — Мне не нужны ваши Дары, поэтому я не буду заставлять вас кого-нибудь лечить. У меня хватает любимых женщин, поэтому я никогда не потащу вас в свою постель и не уложу в чужую. И я не буду держать вас в заточении, поэтому позволю заниматься тем, что вам нравится, ездить по лавкам, посещать балы и приемы. Правда, перед тем как войти в род, вам придется дать клятву Мертвого Слова, начать красить волосы и замазывать веснушки. И, что самое главное, сразу смириться с тем, что вы останетесь Эвисами до конца жизни. То есть, сможете выйти замуж только за моих вассалов.

— Подталкивать вас к ним мы не будем! — уточнила Майра. — Если вам кто-нибудь понравится, и это чувство будет взаимным, отвезем вас в храм Пресветлой и поможем создать семью. Если не понравится — неволить не будем.

— А что нам помешает нарушить эту клятву? — шмыгнув носом и выпутавшись из рыжей гривы Хаути, робко спросила Лауда.

«Микрочипы, уже вживленный в мозг. И камеры с маячками в брови…» — подумал я. Но озвучил, конечно же, не это: — Во-первых, здравый смысл: вы очень быстро поймете, что лучше, чем в нашем роду, к вам не отнесутся нигде. А во-вторых, моя Кровь: клятвы, данные Наказующим, нарушить невозможно.

Девушка обдумала то, что я сказал, и склонила голову к правому плечу:

— Мы должны дать ответ прямо сейчас?

Я отрицательно помотал головой:

— Решение более чем серьезное, поэтому я вас не тороплю: прогуляйтесь по моему владению, поговорите с вассалами и домочадцами, прокатитесь с нами на Лобное место и посмотрите, как к нам относятся Шандоры, благородные маллорцы и обычные лайвенцы. Не хватит и этого — проведите у нас еще день, десятину или месяц, пока не созреете…

— Нейл, Койрены только что выехали в вашу сторону… — доложила Амси в общий канал.

Я посмотрел на потолочную камеру и коротко кивнул. В этот момент Майра решительно встала с кресла и взяла «власть» в свои руки:

— Самое основное Нейл вам рассказал, поэтому сейчас я покажу вам ваши покои, выдам все необходимое для того, чтобы вы могли привести себя в порядок, и провожу в баню. Пока вы будете мыться и красить волосы, вкратце опишу те правила, по которых живет наш род и которым вам придется придерживаться все время, пока вы пребываете под крышей этого дома. Потом накормлю и предоставлю самим себе…

…Следующие полчаса я посвятил лени, обжорству и веселью. В смысле, лежал на кровати в своей спальне в окружении большей части семьи, уминал яблочный пирог и прислушивался к эмоциям хейзеррок, которые вспыхивали то недоверием, то изумлением, то восхищением напополам со стеснением. В мыльню, само собой, не заглядывал, но комментарии Альки и Ланки слышал, поэтому неплохо представлял, что именно «убивает» бывших пленниц в тот или иной момент. Но как только они закончили с мытьем, оделись и вышли в коридор, вывел картинку с нужной камеры на стену и удовлетворенно хмыкнул: стараниями Майры эта троица стала казаться кем угодно, только не хейзеррками! Лауда, волосы которой жена покрасила в светло-каштановый цвет, выглядела чистокровной маллоркой, иссиня-черная грива Хаути сделала ее похожей на уроженку Реймса, а Ауренею можно было принять за гельдку с небольшой примесью шартской крови.

Кстати, наряды им подобрали правильно. В смысле, не так, как когда-то Стеше — платье, в которое облачили Лауду, было ей чуть-чуть великовато, сарафан Хаути широковат, но коротковат. А платье Ауренеи жало в груди и делало без того фигуристую девушку еще интереснее. В последнем чувствовался умысел. Но придумать, как отомстить любительнице пошутить, мне не удалось — не успели Дарующие пройти половину пути до большого обеденного зала, как в коридор вылетела Ксана. С подносом, заставленным всякими вкусностями и в платьице с глубоким вырезом и подолом до середины бедра. Хейзеррки потеряли дар речи. А через десяток секунд, когда из обеденного зала чинно выплыла Селия приблизительно в таком же одеянии и, весело улыбнувшись, ушла на кухню, густо покраснели.

— В обморок не упали… — ехидно прокомментировала Алька. — Значит, не безнадежны.

— Койрены подъезжают… — почти одновременно с ней сообщила Найта и «подсветила» Даром знакомые сознания.

— Торопятся. Но попробовать пирог все равно не успеют… — ехидно ухмыльнулась Дайна, цапнула с блюда предпоследний кусок и на всякий случай перекатилась к краю кровати.

— Однозначно! — подтвердила Стеша и стащила последний. Правда, вместо того чтобы тут же впиться в него зубками, предложила половинку лежащей рядом Вэйльке.

Та отрицательно помотала головой, окатила подругу чувством благодарности и вздохнула:

— Боюсь, им сейчас не до пирогов: Магнус в раздрае, Ивица чем-то подавлена, а Ринка с Властой словно готовятся к неприятностям…

…Койренам действительно было не до пирогов — не успев въехать к нам во двор, они спрыгнули с лошадей и рванули к нам. Конечно, не как арбалетные болты, но все равно шустренько. Глава семьи попытался нанести мне несколько повреждений, несовместимых с жизнью — в смысле, сжал в объятиях и постарался переломать все ребра — а его супруги ворвались в толпу моих и, чуть не плача, принялись тискать кого попало. Мои ответили тем же. В частности, Стеша, прижав Власту к своей груди и проведя ладошкой по ее волосам, ласково замурлыкала:

— Все хорошо: мы живы, здоровы и прекраснейшем настроении!

— У вас совесть есть⁈ — возмущенно воскликнул Магнус. Потом сообразил, что во дворе, кроме их и нас, находятся и мои домочадцы, быстренько перестроился на шутливый лад: — Пока мы носились по столице, то выгоняя лайвенцев за городские стены, то загоняя их обратно, вы развлекались во дворце БЕЗ НАС!!!

— Мы испугались… — опустив очи долу, признался я. А когда почувствовал волну недоумения от всех, кто находился во дворе, демонстративно притянул к себе Майру и Вэйльку. — … гнева твоих супруг: их целых три, а мы одни!

Первым заржал Оден. Следом за ним рассмеялась Дайна. А через пару мгновений хохотали все, кто слышал нашу перепалку.

— Слышь, Нейл, а у тебя найдется, чем перекусить? — дождавшись относительной тишины, поинтересовался ар Койрен. — А то мы вернулись домой в середине девятой стражи и уснули, едва добравшись до кровати. В сознание пришли всего несколько колец тому назад. И сразу же рванули к тебе.

— Найдется! — улыбнулся я и сделал шаг в сторону: — Прошу в дом…

Прекрасно понимая, что Койрены жаждут поговорить, я поднял их в малую трапезную и попросил Селию быстренько накрыть на стол. Девушка тут же построила Ксанку с Лиирой и с их помощью натаскала нам из кухни жареного мяса, тушеных перепелок, отварного риса, пирогов с ягодами и киселя. Вторым заходом принесла тарелки, кубки, ножи и вилки. Потом едва заметным поворотом головы выставила подруг в коридор и плотно прикрыла за собой дверь.

Проводив ее взглядом, Магнус повернулся ко мне, подергал себя за ус и выплеснул наружу то, что его волновало:

— Выгонять лайвенцев за городские стены начали позавчера ночью. А уже вчера днем Зейн вернул их обратно и перебрался из твоего дома во дворец. Он никогда не принимает скоропалительных решений, значит, его убедили в том, что третьего визита Ушедших не будет. Единственный человек, который мог это сделать — это ты. Поэтому я спрашиваю у тебя: ты действительно уверен в том, что вы убили всех Ушедших?

Я утвердительно кивнул:

— Да. И закрыли тот путь, по которому они к нам пришли.

— А зачем сжигать оружие и броню вместе с их телами? — справившись с удивлением, спросила Ивица.

— Его уничтожение — это намек. Для королей Торрена, Хейзерра и Реймса… — ухмыльнулась Алька.

Магнус помрачнел:

— Ушедшие наведывались и к ним?

— Да.

Он откинулся на спинку кресла, задумчиво постучал пальцами по подлокотникам и озвучил очередной вывод:

— Ты ведь Наказующий, верно?

Лгать этому человеку я не собирался, поэтому сказал правду. Вернее, небольшую ее часть:

— Нет, я их потомок. Просто во мне проснулась так называемая Древняя Кровь и подарила кое-какие способности.

Койрены переглянулись и удовлетворенно заулыбались. Все, кроме Ринки — эта девушка, крутившая между пальцев столовый нож почти с самого начала разговора, вдруг положила его рядом с тарелкой и уставилась мне в глаза:

— Ты сказал, что вы закрыли тот путь, по которому к нам пришли эти ублюдки. Значит, есть и другие?

— Ну, наконец-то, додумались! — проворчал Гилл в общий канал.

Я мысленно усмехнулся и перестал ходить вокруг да около:

— Да, есть. Но для того, чтобы остановить гостей, которые могут заявиться на Эмтель по другой «дорожке», нам не хватает знаний. Поэтому семь из десяти дней каждой десятины мы проводим за учебой. И… да, ваша помощь нам бы очень пригодилась!

— Мы дадим тебе клятву Мертвого Слова прямо сейчас! — твердо сказал Магнус. — И с радостью примем любые знания, которыми вы с нами поделитесь.

— А не боитесь? — ехидно поинтересовалась Алька. — Наши знания сильнее крепкого вина: привыкнете — и обычный мир станет неинтересен!

— Он нам уже неинтересен! — заявила Ринка и предвкушающе царапнула ноготками столешницу: — Ну, и с чего начнем?

Начали с арифметики и таблицы умножения — пока Койрены давали мне клятву, Стеша сбегала в кабинет, забрала из синтезатора четыре пачки листов с примерами, оперативно подготовленными хозяйкой пляжного домика, и «вечные перья». А когда вернулась, раздала все это добро ученикам и выставила нас из трапезной, заявив, что мы, видите ли, будем ей мешать!

Мы подумали и послушались. поэтому следующие два часа занимались, кто чем: Майра и Вэйль носились по всему владению, разбираясь с домашними проблемами, Ланка общалась с сестрами, Дайна и Алька терзали Амси, а мы с Найтой бессовестно дрыхли. Вернее, дрых я, а Тень лежала рядом, слушала музыку Ушедших и бездумно перебирала мои волосы.

Спать в таком режиме мне понравилось — услышав ее «Просыпайся, мы ждем только тебя!» я повернулся к Дарующей, сгреб ее в объятия и от души расцеловал. Потом прислушался к окружающему миру, бодро вскочил с кровати, облачился в костюм, который для меня приготовили девочки, взял с изголовья перевязь, зашел в туалет и в сопровождении неизменной спутницы спустился во двор.

Как оказалось, желающие прокатиться на Лобное место действительно ждали только меня — мои девочки, Сангор, пятерка вассалов и Койрены уже горячили лошадей, а Рада, близняшки и троица хейзеррок сидели в карете. Я тут же взлетел в седло и направил Черныша к воротам. А когда все остальные двинулись следом, развернулся вполоборота, оглядел о-о-очень представительную кавалькаду и изумленно потер переносицу: хозяйка пляжного домика и две ее помощницы опять расшалились. И их стараниями два наших рода стали выглядеть, как единое целое, причем целое, откровенно игнорирующее все правила приличий, вместе взятые!

В чем это выражалось? Ну, для начала родовые вставки на костюмах «торренских наемниц» резко уменьшились в размерах, а значит, со стороны мы смотрелись одним родом. Далее, сами костюмы стали еще более «развратными» — то есть, подчеркивали формы наших с Магнусом супруг так, что захватывало дух. А еще каким-то образом привлекали взгляды к их оружию, поэтому девочки казались не красивыми дурочками, еще не научившимися правильно одеваться, а живыми воплощениями богини смерти, спустившимися на Эмтель для того чтобы залить его кровью!

Приблизительно в том же духе эта троица нарядила и моих вассалов. И теперь эти парни ощущались не воинами, а хладной сталью, готовой по первому зову главы рода вонзиться в сердца врагов. Что самое забавное, так казалось не только мне — практически все горожане, попадавшиеся нам на пути, включая благородных, при виде нашей кавалькады полыхали как минимум опасением и торопливо освобождали середину улицы. Естественно, не забывая о поклонах. А потом долго провожали взглядами.

Народ, двигавшийся к Лобному месту по улице Вдовьего плача, реагировал на нас так же — расступался в разные стороны, образовывая широченный коридор, и тут же смыкался за каретой, отсекая примазавшихся «спутников». А когда мои супруги убрали из взглядов Лютую Стужу и одарили горожан теплыми улыбками, толпа, окружавшая нас, издала такой восторженный вопль, что мы с Магнусом чуть не оглохли!

Естественно, с таким отношением со стороны лайвенцев мы добрались до Телячьего Загона за считанные минуты. И сразу же попали в руки Читтара ар Лоуса, ожидавшего нас, чтобы препроводить в королевскую ложу.

Прежде, чем спешиться, я огляделся по сторонам, почти сразу же наткнулся взглядом на знакомое лицо и не удержался от улыбки, увидев, с какой гордостью сотник приподнимает подбородок и расправляет плечи:

— Добрый вечер, Рамаз! У меня почти та же просьба, что и в прошлый раз.

— Здравствуйте, арры и арессы! — учтиво поздоровался воин и с чувством прижал к груди правый кулак. — Места в ложе для глав ремесленных гильдий подойдет, или требуется что-нибудь посолиднее?

— Можешь поставить карету так, чтобы через ее окно было видно эшафот?

— Запросто.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я, и добавил: — И будь добр, присмотри, чтобы никто в нее не влез…

…Зейн, Террейл и Маниша вошли в хорошо знакомую нам комнату рядом с ложей минут через десять после нашего прихода. Король, от души пожав мне руку, негромко поинтересовался:

— Не передумал?

А когда услышал очередное «нет!», облегченно вздохнул и обратил внимание на остальных. В смысле, поздоровался с Магнусом и с нашими супругами. Террейл никаких вопросов не задавал, так как не имел никакого представления о моих договоренностях с его отцом. Зато, не успев поздороваться, начал жаловаться на жизнь — рассказал, что у его поклонниц новое увлечение, и теперь они заваливают его мягкими игрушками.

— Тоже мне, проблема! — фыркнула Майра. — Начните задавать правильные вопросы — и перестанут.

— Правильные — это какие? — хором спросили принц и его венценосная мать.

— Походит к вам девушка… — сыто мурлыкнула моя старшая жена. — Дарит, ну, скажем, медведя. А вы обижаетесь: «У меня что, такая толстая задница?»

— Я бы тоже обиделась… — подхватила Ланка. — И спросила: «по-вашему, я косолап?»

— А я бы оглядела эту дуру с ног до головы… — подала голос Найта. — … и категорично заявила, что ноги брить не буду!

Шутка удалась — расхохотались все, включая телохранителей. В голос. И перестали слышать шум толпы. А когда слегка успокоились, самодержец повернулся к наследнику и по-простецки почесал затылок пятерней:

— Слышь, сын, может, разогнать всех моих советников в Бездну и пригласить вместо них супруг Нейла?

— Было бы здорово. Но они же не согласятся… — «сокрушенно» вздохнул принц. — Так что придется ездить за советами к Эвисам. Причем и тебе, и мне…

— Придется… — эхом отозвался Зейн, а потом посерьезнел, развернулся на месте и двинулся к входу в королевскую ложу.

Я последовал за ним. И, повинуясь жесту церемониймейстера, занял второе кресло по правую руку короля. Через несколько мгновений рядом со мной оказался Магнус. Наших с ним супруг рассадили рядом с Манишей. А других высокопоставленных придворных в ложу вообще не запустили!

Пока я пытался сообразить, что бы это значило, король поднял руку, и над площадью разнесся густой бас глашатая:

— Граждане Маллора и гости королевства! Позавчера вечером в наш мир вернулись Ушедшие…

Первые пару минут он слово в слово повторял речь, которую написали Стеша с Амси. То есть, очень образно и доходчиво описал цели, которые преследовали имперцы, первые минуты их пребывания во дворце и героизм тех стражников и Теней, которые заступили им дорогу. А потом понес отсебятину. В смысле, стал озвучивать то, что добавил Зейн:

— … и в этот час королевство разделилось на тех, для кого своя шкура дороже всего на свете, и тех, кто остался верен своему долгу перед короной и народом Маллора!

Имен первых глашатай не называл. Но описал поведение первых настолько язвительно и точно, что народ на площади заржал. А потом перешел ко вторым: перечислил всех, кто выводил из дворца его обитателей и гостей, всю ночь с риском для жизни обходил коридор за коридором в поисках «потеряшек», охранял анфилады, по которым наружу выбирались те, кого нашли. Причем озвучивал имена и благородных, и простолюдинов вперемешку! Чем доводил толпу до исступления.

— Как вы прекрасно понимаете, для того чтобы вывести из дворца несколько сотен человек, требовалось не только мужество, но и время! — сделав небольшую паузу, продолжил глашатай. — И это время нам дали хорошо известные вам Нейл ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья и Найта ар Эвис по прозвищу Метель: они преградили путь боевой тройке Ушедших и… отправили ее за Грань!

Толпа ошарашено замолчала, ибо не успела забыть красочные описания боев, в которых от доспехов имперцев отскакивали арбалетные болты, а мечи либо тупились, либо переламывались пополам.

— Как им это удалось, спросите вы. А я отвечу: Ушедшие сочли Эвисов слишком слабыми и медлительными. Поэтому открыли забрала шлемов… Дальше объяснять?

Горожане заревели от восторга и начали выкрикивать варианты.

— Нет, языки не отрубали — били ножами в глазницы! А когда разобрались с первой троицей, отправились готовиться к битве. Ибо понимали, что остальные Ушедшие захотят отомстить…

Рассказ о ночи, последовавшей за «схваткой», толком не отличался от того, что написала Стеша: в нем принц Террейл и представители десятка Старших родов Маллора носились по столице, убеждая ее жителей как можно быстрее выехать за городские стены. А Зейн, я и несколько моих супруг скрытно добирались до дворца, забирали из сокровищницы Шандоров мечи Наказующих и так же скрытно возвращались в наше владение. Потом король продолжил руководить процессом вывода жителей из города, а мы, Эвисы, занялись тренировками, чтобы привыкнуть к балансу и весу непривычных клинков.

— Битва, в которой наше, маллорское Ненастье забирало жизни у одного Ушедшего за другим, была долгой и жаркой. Там, где бушевали Вьюга, Пурга, Метель и другие супруги Карающей Десницы Шандоров, обваливались потолки, рушились стены и проламывались полы, а чужая кровь заливала обломки и обрубки тел. Поэтому, отправив к предкам последнюю тварь из иного мира, Эвисы еле стояли на ногах. Но без посторонней помощи спустились к выходу из дворца. А их противники остались в комнатах и коридорах. Вот такими…

Рука глашатая, выставленная в сторону Телячьего Загона, заставила толпу повернуть головы в его направлении. А тех, кто находился далеко от него, встать на корточки. Но особой необходимости в этом не было: Тени, охранявшие груду тел имперцев, сбросили с нее кусок парусины и, взяв за руки и за ноги первый труп, подняли его на эшафот.

Каждое новое тело народ встречал одобрительным ревом. Видимые раны — веселыми комментариями. А когда подчиненные дяди Витта начали обкладывать имперцев сначала массогабаритнымимакетами стрелковых комплексов, а затем и поленьями, над площадью установилась мертвая тишина.

— Да, это оружие способно плавить камень, прошибать стены и убивать с большого расстояния… — оглядев толпу насмешливым взглядом, сказал глашатай. — Но оно создано захватчиками и для захватчиков! А мы, маллорцы, не заримся на чужое добро. Ведь наша земля рождает воинов, способных выйти против Ушедших с одними ножами. И победить…

…Пока огромный костер, щедро политый маслом, щелкал лопающимися поленьями и разбрасывал искры, Зейн награждал тех, чьи имена озвучил глашатай. Награждал лично. Не обращая внимания ни на статус, ни на возраст, ни на пол награждаемого. Кому-то вручал кошель с деньгами, кому-то документы на дома или землю, кому-то — почетный знак «Верность, Доблесть, Честь». А толпа, никогда не видевшая, чтобы в ложу к самодержцу поднимались, скажем, истопники или горничные, встречала каждого простолюдина довольным ревом.

Награждению благородных радовалась значительно тише. За одним исключением: когда к королю подходили мы, Эвисы, от слитных воплей лайвенцев дрожали дома. Однако самое интересное случилось уже после того, как глашатай объявил о том, что награждение закончено — метрах в тридцати от королевской ложи наметилось движение, и до меня донесся хорошо знакомый голос:

— Ваше величество, а как же принц Террейл? Если вы наградили тех, кто сделал для горожан все, что мог, то обязаны отметить и его: ваш старший сын за одну ночь объехал весь Нижний город, убедил выйти за пределы внешних стен несколько сотен семей, и заставил тех, у кого были телеги, вывозить стариков, беременных женщин, детей и калек! При этом он не чурался грязной работы — я видел сам, что он выносил из домов больных, направлял толпы перепуганных людей туда, куда требовалось, и помогал выталкивать из луж застрявшие возки! Да что там говорить, если бы не он, то многие жители Ремесленной слободы и Кузнечного переулка остались бы в своих домах, а значит, могли погибнуть от оружия Ушедших!

— Награждать Шандора за то, что он заботится о своей земле, неправильно! — без помощи глашатая ответил Зейн.

— А не награждать — несправедливо! — набычился Мирко Подкова. А когда король развел руками, посмотрел на наследника престола: — Ваше высочество, я, Мирко Подкова, выкую вам другой знак, который мы, жители Ремесленной слободы, назовем «Уважение народа!»

Король полыхнул гордостью за сына, Маниша с трудом удержала слезы счастья, а Террейл поднялся с кресла и поклонился своим будущим подданным. В пояс. А когда выпрямился, громко и отчетливо пообещал:

— Я буду носить этот знак с гордостью…

…До дому мы добрались ближе к полуночи, порядком уставшие и голодные, как бездомные псы. Въехав во двор, спешились, вручили поводья лошадей подоспевшим конюхам, сказали Селии, чтобы накрывала в малой трапезной, и поплелись на остров. А когда ополоснулись, натянули на себя то, что подвернулось под руку, в полусонном состоянии перешли в родовой тайник, поднялись в баню, вернули на место древний бак и подключились к камерам в коридоре, то увидели, что перед лестницей, ведущей на второй этаж, стоят хейзеррки.

Оглядев сначала себя, а затем девочек, я немного поколебался, а затем махнул рукой.

— Правильно! — согласно кивнула Вэйлька, как обычно, «прочитавшая» мои эмоции. — Наш род, наш дом, наши правила…

— Угу! — поддакнула Найта, решительно отодвинула в сторону засов и первой вышла из предбанника.

Реакция хейзеррок на мои шорты и предельно коротенькие халатики девочек была предсказуемой — дамы покраснели до корней волос и уткнулись взглядами в пол. Тем не менее, Хаути нашла в себе силы поинтересоваться, не уделю ли я им немного времени.

— Уделю… — кивнул я. — Если вы разделите с нами ужин.

Отказаться от предложения, больше похожего на ультиматум, дамы не рискнули, поэтому пошли следом за нами. Правда, во время трапезы чувствовали себя крайне неуютно. Видимо, поэтому все, кроме двенадцатилетней девочки, то и дело прикладывались к кубкам с вином.

А нам было все равно — мы с большим удовольствием съели по куску мяса с отварным рисом и овощами, уничтожили три жареные курицы и очистили блюдо от пирожков с ежевикой. А когда, наконец, насытились, откинулись на спинки кресел и вперили взгляды в хейзеррок, закончивших трапезу намного раньше нас.

Дамы покраснели еще сильнее, хотя мне казалось, что это невозможно. А Хаути, собравшись с духом, заговорила. Но начала очень уж издалека. Видимо, из-за волнения:

— Арр Нейл, я переговорила с доброй половиной ваших вассалов и слуг. А еще очень внимательно смотрела в окно кареты, пока мы ехали по городу и стояли на Лобном месте, слушала вашего верховного сюзерена, глашатая, народ, разглядывала лица благородных, видела трупы Ушедших и даже выходила со двора, чтобы проверить, не бросятся ли меня ловить. В общем, я до сих пор под впечатлением: вас по-настоящему уважают король, королева и наследный принц, вам завидуют практически все благородные, вас любят горожане, а вассалы и домочадцы просто боготворят. И хотя меня пугает количество ваших недоброжелателей и слишком вольное отношение к одежде, я бы хотела остаться. Если, конечно, ваше предложение все еще в силе.

— Недоброжелателей у нас действительно много… — подтвердила Алька. — А врагов практически нет: они заканчиваются сразу после того, как появляются. Что касается одежды… мы, Эвисы, живем по своим законам, и нам нет дела до мнения тех, кто не умеет видеть красоту во всех ее проявлениях. Впрочем, вы можете одеваться так, как вам привычнее — в нашем роду людей оценивают не по внешнему виду, а по поступкам и… намерениям.

Хейзеррки ощутимо расслабились, и я, чтобы ускорить процесс, попросил Стешу сходить в кабинет и синтезировать родовые кольца. Естественно, не вслух, а написав в личный канал. Меньшица кивнула, встала и пошла к двери. А я прикипел взглядом к лицу Ауренеи — ее эмоции полыхали то глухим отчаянием, то жгучей ненавистью. И когда эта девушка оторвала взгляд от столешницы и посмотрела мне в глаза мертвым взглядом, у меня оборвалось сердце:

— Я говорила только с вашим привратником, арр, зато несколько страж подряд. Он рассказал о Первом Весеннем Ненастье, о вашем отношении к домочадцам, ворам, грабителям и убийцам, объяснил, почему род Эвисов называют Странным, и ответил на все вопросы, не солгав ни единого раза. И теперь я ЗНАЮ, что вы не насилуете своих служанок и супруг своих вассалов, не подкладываете их под тех, кому хотите понравиться, и не способны резать своих женщин на глазах у их дочерей для того, чтобы проверить, не появился ли у них Дар. Знаю и о том, что вы цените своих людей, вкладываете в них душу и страшно мстите их обидчикам, поэтому была бы счастлива войти в ваш род, с радостью выполняла бы самую грязную работу, лечила бы вас и ваших супруг, ходила бы по дому хоть голышом, но, увы, не могу…

— Почему? — спросил я.

Хейзеррка насквозь прокусила нижнюю губу, несколько секунд невидящим взглядом смотрела сквозь меня, затем одним махом допила все вино, остававшееся в кубке, и криво усмехнулась:

— Когда отец обнаружил у меня Дар, он был счастлив до умопомрачения. Однако вскоре выяснилось, что толку от него немного — я могла залечить царапины, избавить от простуды и убрать усталость, но не более. Когда после падения с необъезженного жеребца у отца начала сохнуть рука, он меня возненавидел, ибо я не смогла ему помочь. И быстренько подложил под главу рода ар Илуан, надеясь, что Дар проявится у моих дочерей. Я понесла, родила девочку, но чуть не умерла от огневицы и потеряла способность иметь детей. Отец взбесился, избил меня до полусмерти и начал пить. Когда Янине исполнилось три года, он пришел ее проверять. Пьяным. И рассек кожу на моем животе засапожником. Я вскрикнула от боли, а дочка испугалась и завизжала. У отца раскалывалась голова, и он захотел ее заткнуть. Отмахнулся открытой ладонью и выбил ей перстнем правый глаз. Четыре следующих года он наведывался в мои покои чуть ли не раз в десятину. А в конце прошлого месяца, проверив Янину последний раз, заявил, что кривая девка без Дара не стоит и гнутого щита, свернул ей шею, приказал слугам выбросить тело на помойку и забыл о моем существовании…

Тут девушка опустила голову, заметила, что ее левая грудь вся в крови, и расплылась в безумной улыбке:

— Когда меня похищали, отец был в нашем родовом замке, а значит, жив и здоров. Ушедшие разнесли наше городское поместье в пыль, поэтому он еще не знает, что меня похитили. Но когда я доберусь до замка и сообщу стражникам, что была похищена, но сбежала, отец обязательно захочет со мной поговорить. И тогда я его убью! Или хотя бы постараюсь это сделать. Поэтому подарите мне, пожалуйста, хороший нож и отвезите в Ялви, поближе к родовому замку…

Это заявление понравилось и мне, и моим девочкам. Равно как и эмоции, которыми оно сопровождалось. Поэтому я не задумался ни на мгновение:

— Ауренея, а вы примете в подарок не нож, а своего отца? Связанного и где-нибудь под этим вашим Ялви?

Она мне поверила. Сразу. Но… ответила не так, как я ожидал:

— Нет, такой подарок я не приму. Но с радостью обменяю жизнь отца на свою.

— Что ж, договорились! — кивнул я после того, как понял, что она ни за что не изменит своего решения, а лишить ее возможности воздать болью за боль мне не позволит совесть. И повернулся к Лауде: — А что решила ты?

— Я тоже хочу к вам в род. Очень-очень… — шмыгнув носом, еле слышно выдохнула она и заревела: — Но я перекину-у-ула-а-ась…

Вэйлька с Найтой оказались рядом с ней буквально через пару секунд, опустились на колени и заворковали. Очень неплохо дополняя друг друга:

— Нейлу важно желание, а не сторона Дара…

— … и если ты действительно хочешь стать одной из нас, то наш муж примет тебя в род…

— … а когда ты научишься верить нам по-настоящему, он поможет тебе перекинуться обратно…

С каждой новой фразой мути в эмоциях девочки становилось все меньше и меньше, а последняя пробудила в ней безумную надежду:

— А это возможно⁈

— Для настоящей ар Эвис нет ничего невозможного! — уверенно заявила Тень. И ласково вытерла платком щечки Лауды…

…Тянуть с церемонией принятия в род я не собирался, поэтому выслушал все положенные клятвы, вручил Хаути и Лауде кольца и сообщил, что жить они будут на третьем этаже. Потом передал их в цепкие ручки Майры, пожелал добрых снов и отпустил. А как только эта троица удалилась, услышал в общем канале голос Сарджа:

— Нейл, три псиона — это три потенциальных источника серьезнейших проблем. Стоит хотя бы одной сболтнуть что-то не то — и вашей спокойной жизни придет конец. В общем, я бы перестраховался, прогнав каждую через гипномодулятор и прописав в сознании несколько императивов.

«Веселья» с Дорой я еще не забыл, поэтому согласился:

— Сейчас все желающие тебе помочь переберутся в спальню, вы составите список запретов, и сегодня же ночью пропишете все, что сочтете необходимым. Кстати, можешь сразу ввести и наноботы. На всякий случай.

— Взрослеешь! — довольно хохотнул искин. А через десяток секунд из трапезной сбежали все, кроме Найты и Ауренеи.

— Можешь ее усыплять прямо сейчас! — подал голос Оддар. — Она была в Ялви четыре раза. По дороге частенько смотрела в окно, так что координаты их родового замка я уже определил.

«Очередная бессонная ночь…» — мысленно вздохнул я и обратился к хейзеррке: — Сейчас я вас усыплю. А разбужу через пару страж. Где-нибудь около Ялви. Не испугаетесь?

— Нет! — твердо сказала она и сразу же обмякла.

Я поблагодарил искины за своевременную помощь и подсказки, попросил подогнать МБП-шку к окну нашей спальни, поднял девушку на руки и вынес в коридор. Пока шел к платформе, получил пакет информации по главе рода ар Ялви. В смысле, его портрет, изображение родового замка и так далее. А когда забрался на подоконник и перешел в десантный отсек, аккуратно положил хейзеррку на пол, почему-то оказавшийся покрытым пористой резиной, завалился чуть поодаль и занялся планированием операции.

Пока я занимался делом, Тень сбегала за одеждой и мечами, побросала их в угол, улеглась рядом и обожгла меня таким чистым и незамутненным ощущением счастья, что я свернул рабочие окна и повернулся к ней.

— Имперцы сдохли, переход в наш мир закрыт, наши девочки живы и здоровы, а я — твоя! — почувствовав мое удивление, отрывисто объяснила она. А когда я прижал ее к себе, покосилась на Ауренею и добавила: — Знаешь, почувствовав себя твоей, я стала видеть все иначе. Скажем, еще месяц назад, узнав, что ты взял в род еще несколько Дарующих, я бы, наверное, почувствовала себя ненужной и сломалась. А сейчас, наоборот, радуюсь, так как знаю, что даже самый слабый Дар добавит десятилетия жизни кому-то из наших вассалов, а значит, сделает нас, Эвисов, немножечко сильнее. Правда, Хаути меня не заинтересовала — она какая-то пресная. И Лауда совсем мелкая, поэтому с ней еще ничего не понятно. А эта девочка с характером. И, очень может быть, что в ближайшем будущем она станет нам подругой…

Всю дорогу до Ялви разговор крутился около новых Дарующих. Сначала Найта выясняла, почему я не передал одну из них Зейну, дав ему возможность ее «спасти» и, тем самым, обрести долголетие. Я помог ей проанализировать все возможные последствия такого поступка, и она пришла к выводу, что ничем хорошим для нас, Эвисов, это не закончится. Разобравшись с этим вопросом, потребовала, чтобы я разрешил ей заняться воспитанием Лауды, выбила согласие и начала придумывать программу обучения. Причем придумывала ее с таким радостным предвкушением в эмоциях, что у меня то и дело щемило сердце. А перед самым прилетом вдруг поцеловала в щеку и заявила, что я самый лучший мужчина во всех мирах. В общем, ее стараниями я прилетел к родовому замку Данатара ар Ялви в прекраснейшем настроении, дождался, пока Сардж вывесит МДП-шку перед донжоном, и прикипел взглядом к камере разведывательного бота, висящего перед одним из окон верхнего этажа. Благо та стараниями искина показывала изображение в правильном режиме.

Арр Данатар спал, подмяв под себя подушку и согнув правую ногу в колене. Как ни странно, один и с гостеприимно открытым окном. Зато дверь оказалась закрыта на мощный стальной засов. Оценив степень его доверия к вассалам, я подошел к краю аппарели и на всякий случай активировал антиграв. Когда это устройство «убрало» почти весь мой вес, шагнул на подоконник, осторожно спустился на пол, покрытый ковром с густым ворсом, подошел к кровати и ткнул арра Данатара инъектором. Потом вернул себе нормальный вес, взвалил мужчину на плечо, пробежался по половицам, действительно оказавшимися «поющими», запрыгнул на подоконник и шагнул на аппарель.

Платформа тут же ввинтилась в ночное небо, а мы с Найтой занялись делом: она споро лишила любителя сворачивать шеи возможности орать, то есть, украсила его лицо «уздой», а я — возможности передвигаться. В смысле, перерезал ему связки под коленями и под мышками.

На полной скорости летели минут десять-двенадцать. Само собой, в сторону Лайвена. Потом бот начал замедляться, плавно пошел к земле и опустился на берег озера Долгого в нескольких метрах от приличной кучи плавника. Я быстренько наломал деревяшек, собрал их в кучу, облил какой-то гадостью из бортового аварийного комплекта, поджег и пригласил Найту к разгорающемуся костру. Вернее, к бревнышку, которое подтащил с наветренной стороны.

Тень сошла с аппарели, полюбовалась звездами, подошла к «трону», кинула на него куртку от своего костюма, села, положила рядом с собой какой-то сверток и невидящим взглядом уставилась в огонь. А я вытащил из МДП-шки арра Данатара, отошел от границы маскировочного поля метров на десять, бросил мужчину на землю и ткнул его инъектором. Потом сходил за спальником, постелил его рядом с ар Ялви, перенес на него Ауренею и попросил Сарджа ее разбудить.

Девушка пришла в себя секунд через двадцать пять. Вдохнула прохладный ночной воздух, торопливо открыла глаза, увидела над собой ночное небо с россыпью звезд и растерялась. Но стоило ей услышать мычание очнувшегося отца, как ее лицо расплылось в такой кровожадной улыбке, что я невольно вспомнил, как улыбался сам. В тот день, когда, наконец, отловил и вывез в лес тварей, изнасиловавших и убивших мою мать.

Моей руки девушка не заметила — рванула к отцу прямо из положения «лежа», тут же рухнула перед ним на колени, повернула к себе лицом и аж застонала от злого предвкушения:

— О-о-о!!!

А через несколько секунд вскочила на ноги, поклонилась в пояс сначала мне, затем моей меньшице, и попросила одолжить ей нож.

Тень озадаченно почесала затылок и вопросительно посмотрела на меня. Я ответил тем же, ибо ни одного клинка из обычной стали с собой прихватить не догадался, потом махнул рукой и вытащил из-за голенища засапожник:

— Держите. Только к лезвию, пожалуйста, не прикасайтесь — этот клинок смахнет вам пальцы по самые плечи!

Хейзеррка кивнула, дав понять, что приняла мою просьбу к сведению, аккуратно взяла оружие, повернулась к отцу и замерла, так как услышала вопрос Найты, не раз и не два воздававшей болью за боль лихим людишкам:

— Может, помочь советом?

— Буду вам очень благодарна…

Одним советом дело не обошлось — Тень очень подробно объяснила Ауренее технологию правильного воздаяния, дала возможность оценить остроту клинка на деревяшке, выбрала подходящую палку, чтобы прижигать раны, и так далее. Правда, первые несколько минут намеренно стращала. Ее, а не арра Данатара. Видимо, пытаясь понять, насколько эта девушка тверда в своем решении и насколько далеко готова зайти в своей мести. Убедившись в том, что Ауренея не остановится ни перед чем, показала, как правильно держать нож, и заставила отработать несколько движений. Потом оглядела «ученицу» с ног до головы и сказала, что платье и нижние юбки будут мешать.

Хейзеррка приняла эту фразу, как руководство к действию — положила нож на полено, без тени смущения разделась до нижнего белья, подняла оружие, подошла к отцу, села рядом с ним на корточки и ласково прикоснулась лезвием клинка к его щеке:

— Что ж, пожалуй, начнем с моего детства. Помнишь, как пробуждал во мне Дар первый раз?

…Характера и силы воли Ауренее было не занимать: она вела отца по Дороге Ненависти и воздавала болью за боль так же добросовестно, как вел и воздавал бы я. Нет, удовольствия от процесса она не испытывала — первые четверть часа с трудом сдерживала тошноту и заставляла себя следовать советам Найты «через не могу». Но, загнав чувства в оковы воли, делала то, что считала единственно верным. И возвращала отцу когда-то испытанные ощущения на протяжении полутора часов.

За это время выплеснула наружу всю ту ненависть, которую скопила за годы жизни в родительском доме, а когда почувствовала себя удовлетворенной, хладнокровно перерезала воющему обрубку глотку и плюнула на бьющееся в агонии тело. Потом подняла с земли свою нижнюю юбку, очень осторожно вытерла ею нож, вернула его мне и… спросила, приму ли я ее в род после всего того, что видел.

— С радостью, ибо ты — Эвис по духу! — ответил я, сделал небольшую паузу и торжественно произнес: — Душа к душе, кровь к крови, жизнь — к жизни! Ауренея ар Эвис, носи это имя с честью!

— Душа к душе, кровь к крови, жизнь к жизни! — эхом повторила девушка, возложила мою десницу себе на голову, изо всех сил прижала двумя руками и… закончила клятву по-своему: — Арр Нейл, я — ваша душой и телом. И буду только вашей, пока дышу. Клянусь кровью, жизнью и Даром!

Договорила и пошатнулась. Видимо, исчерпав запас душевных сил. Пришлось ее ловить и подхватывать на руки. Оценив состояние новоявленной ар Эвис, Найта метнулась к бревну, торопливо вытащила из свертка бутылку вина, подобрала какую-то палку и подбежала к нам. Остановившись, вбила пробку в бутылку и протянула ее хейзеррке:

— Пей! До дна.

Ауренея не сопротивлялась — выпила все вино, совершенно трезвым взглядом оглядела сначала себя, а затем меня, и виновато потупила взгляд:

— Простите, арр, кажется, я заляпала вас кровью!

— Мелочи… — отмахнулся я. — Сейчас смоем.

И понес ее вниз по склону. А когда добрался до воды, остановился и озвучил несколько предложений, которые мне порядком надоели:

— Прими сердцем то, что я сейчас скажу: никакого Преддверия Бездны в реках, озерах и морях нет! Древнего Зла — тоже. А мы, Эвисы, не боимся никого и ничего.

— Приняла, арр! — кивнула девушка.

Я на мгновение онемел, ибо почувствовал, что страх перед темной и глубокой водой в ней пропал. И теперь она действительно не боится:

— Отлично. Тогда сейчас я поставлю тебя на ноги, а Найта заведет поглубже и поможет помыться…

Глава 29

Десятый день четвертой десятины второго месяца лета.

«Ожог» от двух Даров, пробужденных на полную мощность, вырвал меня из сна и сбросил с кровати. Однако вслушаться в окружающий мир я не успел. Вернее, не стал, так как услышал многоголосый жизнерадостный хохот и понял, что меня разыграли.

— Ну, и как это называется? — поинтересовался я, открыв глаза и бросив на постель перевязь с мечами, невесть как оказавшуюся в правой руке.

— Твой день рождения, любимый! — хором ответили девочки и с гиканьем бросились мне в объятия. Вернее, обнимать, так как моих рук на всю эту толпу не хватило бы.

Я вспомнил, какой сегодня день, сообразил, что мне сегодня исполняется девятнадцать лет, и улыбнулся. А через миг был сбит с ног, расцелован и затискан.

Эмоции, которыми девочки сопровождали это действо, были настолько яркими, светлыми и сильными, что я на какое-то время выпал из жизни. А на часы посмотрел только тогда, когда услышал дробный топот и добродушное ворчание Сангора:

— Хаути, искорка, за тобой бегут только дамы! Поэтому перестань натягивать куртку на задницу, согни руки в локтях и сосредоточься на дыхании!

— Э-э-э, девочки, а как же пробежка и тренировка? — кое-как переведя дух после поцелуя Ланки, выдохнул я и покосился на открытое окно. — И почему я не проснулся перед рассветом⁈

— Сегодня и завтра — только отдых! — заявила Майра. — Мы тебя усыпили!

— А завтра-то с чего? — спросил я, и получил по голове подушкой:

— В первый день пятой десятины второго месяца весны прошлого года ты привез в храм Пресветлой города Ченга меня, Вэйльку и Найту, озвучил свою волю и связал наши жизни воедино!

— И настолько счастлив, что не ощущаю хода времени до сих пор! — взвыл я, чтобы спастись от щипков, ударов подушками и щекотки «разъяренных» фурий.

— Ну, если только так… — смилостивилась жена, уняла расшалившихся девиц, заявила, что пришло время для подарков, и что для их получения мне надо встать с пола и выйти в гостиную.

Я мгновенно оказался на ногах, влез в шорты, протянутые Ланкой, вышел из спальни, сделал пару шагов к дивану и с интересом уставился на идеально ровную шеренгу из четырех призрачных фигур, стоящую напротив двери в спальню. Сардж, Гилл и Оддар были облачены в костюмы, вне всякого сомнения «появившиеся на свет» в результате сотрудничества Амси и Дайны, а хозяйка пляжного домика — в легкое и воздушное платье все в том же «новом маллорском стиле». Но, самое главное, в одежде всех четверых искинов присутствовали вставки моих родовых цветов!

Дав мне возможность оценить их внешний вид, призрачные члены рода учтиво поздоровались, дождались ответного приветствия, сделали по два шага в стороны и зачем-то образовали проход к участку стены, на котором висел портрет моего прадеда.

— Мы долго думали, что тебе подарить… — начал Гилл.

— … ведь подарок должен быть действительно нужным… — продолжил Оддар.

— Очень нужным! — уточнил Сардж. — И поэтому мы дарим тебе…

— … домашний телепорт! — мурлыкнула Амси и взмахом руки превратила портрет в дым. — Чтобы вы могли пользоваться сетью, не тратя время на открывание и закрывание родового тайника!

Я посмотрел на стену «внутренним взором», удостоверился в том, что на ней появилась панель управления, оценил размеры полукруга, «просвечивающего» сквозь ковер и изумленно присвистнул — вместо маленькой плиты мне поставили среднюю, радиусом в три метра. Видимо, для того чтобы мы могли переходить куда-либо не по двое-трое, а сразу всей семьей.

— Спасибо, ваш подарок воистину великолепен! — склонив голову в знак благодарности, улыбнулся я. — Когда вы успели его установить?

Как оказалось, гостиную перестроили еще пять дней назад, на следующую ночь после начала обучения Койренов — договорились с Майрой, перетащили в наше владение мощный ремонтно-строительный дроид и все необходимое оборудование, а меня усыпили.

— Вот и доверяй вам после этого! — «обиженно» пробормотал я, поворачиваясь к девочкам, и не удержался от улыбки — «предательницы» потупили взгляды и «чуть не плакали» от раскаяния!

— Мы больше не будем! — срывающимся голоском пообещала Алька.

— А меньше?

— Меньше — будем… — призналась Вэйлька. — Но только через год!

— Я вас люблю! — выдохнул я.

— А мы-то тебя как! — заявила Майра и потребовала, чтобы я подошел к столу.

Я покосился на совершенно пустую столешницу, но вовремя вспомнил, как меня провели с голографическим изображением портрета прадедушки, сделал шаг и взял со скатерти «возникший из воздуха» свиток. А когда прочитал первый абзац, ошарашено уставился на старшую жену:

— Купчая⁈ На особняк Витзеров⁈

— Род растет на глазах! — довольно ухмыльнулась она. — А это владение находится прямо за нашим забором и пустует!

— Но как⁈

— После вашей с Магнусом поездки в Торр-ан-Тиль и Второго Летнего Ненастья Зейн никак не мог придумать, чем тебя наградить — по его мнению, изменение герба и объявление тебя Карающей Десницей Шандоров никак не соответствовало тому, что ты сделал для королевства. Поэтому попросил у меня совета. А когда я сказала, что давно облизываюсь на владение Витзеров, озадачил своих стряпчих. В общем, владение наше уже три дня. А со вчерашней ночи накрыто «Зонтом».

— «Зонт» — мелочь! — самодовольно улыбнулся Сардж. — Мы с Гиллом подготовили проект перестройки этого особняка. Но покажем его только послезавтра утром, ибо в противном случае нас выдернут из штатных мест, вывернут наизнанку и воткнут обратно вверх ногами!

— Они могут! — заключив в объятия тех девочек, на которых хватило длины рук, подтвердил я и рассмеялся…

На этом сюрпризы не закончились. Через два часа, когда от аппетитных запахов, которыми тянуло из коридора, уже сводило живот, девочки заставили меня облачиться в парадный костюм, потребовали не пользоваться камерами и не вслушиваться в окружающий мир, добились обещания и унеслись переодеваться. Я погасил все три Дара, принял предложение Амси послушать музыку Ушедших и так увлекся, что прозевал возвращение своих дам. Но был подхвачен под локти, поднят на ноги и препровожден к дверям большого обеденного зала.

Через порог переступил сам. И мысленно хмыкнул — кроме вассалов и домочадцев в зале обнаружились мэтр Колин с меньшицами и Мирко Подкова со старшей женой. Правда, последний, придерживающий рукой что-то, завернутое в потертую ткань и доходящее ему почти до локтя, выглядел страшно расстроенным.

— Доброе утро, арр! От имени всех ваших вассалов и слуг поздравляю вас с днем рождения! — торжественно сказал сенешаль. — Мы желаем вам здоровья, долголетия, взаимопонимания с вашими прекрасными супругами и наследников, которые будут достойны своего отца и прославят род Эвис на века! А в знак нашего глубочайшего уважения и любви мы дарим вам кубок эпохи Обретения Воли. К сожалению, имя мастера, который его создал, нам неизвестно, но кубок по-настоящему красив. И будет напоминать вам о том, что наши сердца бьются в такт с вашим!

Когда Сангор развернул тряпицу и протянул мне подарок, я потерял дар речи: на относительно небольшом кубке умещались все самые сильные боги нашего мира — Ати, Пресветлая, Торр и Деная. Естественно, со своими атрибутами. Мало того, каждый из этой четверки казался живым: покровитель Хейзерра согревал мир теплом и радостью во взгляде, самая уважаемая богиня в Маллоре одаряла любовью и надеждой, Торренец обжигал стужей и яростью битвы, а Мать Гельда обещала вечный покой и забвение…

— Работа Соткена Фиира, старшего помощника командира «Эквисса»… - сообщила Амси в личный канал. — Была подарена им одной из меньшиц накануне Исхода. А через два года девушка продала ее королю Хейзерра за восемь тысяч золотых…

— А за сколько его купили мои⁈ — «спросил» я, на миг отвлекшись от разглядывания одухотворенного лица богини любви, справедливости и удачи.

— За двести восемьдесят! — усмехнулась хозяйка пляжного домика. — Не знаю, какими путями этот кубок оказался у Жиоров и чем думал арр Ярвен, продавая шедевр из платины по цене серебряного лома, но твоим вассалам крупно повезло. Кстати, деньги на него собирали всем родом. Вложились даже хейзеррки, отдав Сангору старые родовые кольца и попросив их продать.

Чем думал Ярвен, меня нисколько не волновало. Да и настоящая цена подарка — тоже. Зато желание вассалов и слуг подарить действительно красивую вещь тронуло до глубины души. Поэтому я благодарно склонил перед ними голову:

— Кубок великолепен и согрет теплом ваших сердец. Спасибо…

Подарок мэтра Колина — домашняя рубашка и штаны — тоже удивили. Необычным видом и изумительной вышивкой. А Мирко Подкова слегка загрузил — вручив мне кованый настенный щит с гербом нашего рода, орнамент по краю которого складывался в фразу «Нейлу ар Эвис и его супругам от благодарных лайвенцев», он угрюмо набычился и заявил, что этот щит не подарок, а лишь олицетворение благодарности горожан за спасение от потомков Ушедших. А подарок от себя лично он преподнесет позже, так как о дне рождения узнал лишь четверть кольца тому назад. Я попробовал объяснить упрямцу, что оказанного уважения вполне достаточно, но понял, что он уперся в рогатину, сдался и пригласил всех к столу.

Начало завтрака получилось слегка скомканным: жена кузнеца и меньшицы мэтра Колина отказывались понимать, почему мои благородные вассалы отвечают на шутки прислуги шутками, а не ударами мечей, поэтому чувствовали себя крайне неуютно. Хаути, за шесть дней в моем роду так и не успевшая привыкнуть к простоте нравов, реагировала чуть менее остро. Лауда плавилась от гордости — девочка, обладающая самым сильным даром из этой троицы, умела слышать, поэтому наслаждалась эмоциями Эвисов, считала старших подруг по несчастью дурами, а на женщин портного и кузнеца поглядывала свысока, так как уже чувствовала себя одной из нас. А Ауренея, с момента возвращения с Долгого не отходившая от Найты, сидела рядом с ней и грустно улыбалась.

Изменения в поведении гостей и хейзеррок начались сразу после того, как я спросил у Подковы, не появились ли новые слухи обо мне и моих супругах. Кузнец отставил в сторону кубок, который держал в руке, вытер губы рушником и солидно кивнул. А его жена и меньшицы портного начали давиться смехом.

— Самый новый — про иномирянок… — пробасил Мирко. — Слышали?

— Нет! — хором ответили все Эвисы.

— Говорят, что Ушедших было почти два десятка, но вы, арр, порубили только мужиков, а всех баб забрали себе. А чтобы эти дуры не трепыхались, привезли их на Лобное место и показали, чем заканчиваются шутки с родом Эвис!

Хаути подавилась куском пирога. А когда Ланка стукнула ей ладонью по спине, вдруг заговорила жена Подковы, решившая, что ее муж упустил самое интересное:

— Те, кто ва-авремя са-ажжения трупов ста-аял рядом с вашей ка-аретой, божа-атся, что видели женщин из иного мира! И га-аварят, что у них та-акие… э-э-э… ста-ати, что ника-аму, окромя вас, не справиться!

Тут развеселилась Найта и пихнула Ауренею локтем. А одна из меньшиц мэтра Колина, тоненькая, как тростинка, и на редкость большеглазая девушка лет двадцати трех, робко добавила:

— А благородные жаждут узнать, сколько иномирянок пережило… э-э-э…. вашу благосклонность, и ждут, не дождутся, когда вы выведете выживших в свет!

После того, как я и мои девочки закончили хохотать, за столом стало действительно весело. И в общем канале — тоже: Амси скидывала нам проекты изменения хейзеррок «в соответствии с чаяниями народа» и модели их фигур после «переделки». Сардж убеждал, что без хейзеррок род жил, живет и будет жить, а вот имперки нам жизненно необходимы. А Гилл с Оддаром пытались выяснить, представители каких разумных рас мне еще интересны. И просили оценить стати разумных чудовищ из фантастических фильмов Ушедших.

Забавно, но одними шуточками дело не закончилось — ближе к полудню, то есть, через час с лишним после завершения затянувшегося завтрака и отъезда гостей, к нам в гостиную постучалась Селия и сообщила, что Ауренея просит уделить ей немного времени для личного разговора. Эту хейзеррку я уважал, поэтому распорядился проводить ее в кабинет. А сам задержался, чтобы досмотреть запись очередного танца, найденного Алькой в архивах Амси.

— Красиво! — заявил я, когда меньшица остановила воспроизведение. — Но эта четверка восхищает, прежде всего, сыгранностью. А каждый танцор по-отдельности двигается заметно хуже тебя. Если ты поработаешь с пластикой Ланки, то у вашей парочки этот же танец получится намного более эффектным!

— Слышала⁈ — пихнув сестру Магнуса бедром, воскликнула мелкая, влипла мне в душу, обожгла поцелуем и вытолкала в коридор: — Иди, там тебя иномирянка дожидается! Со статями, с которыми никому, кроме тебя, не справиться…

…Ауренея стояла у окна и о чем-то сосредоточенно размышляла. Но когда я переступил порог кабинета, развернулась, присела в реверансе, дождалась, пока я сяду, и, не чинясь, опустилась на краешек кресла:

— Прошу прощения, что отвлекла вас от супруг в день рождения, но вопрос, который я хотела бы обсудить, не терпит отлагательств!

— Я тебя внимательно слушаю.

Девушка расправила подол платья, собралась с мыслями и заговорила:

— Если собрать в одну кучу все, что понарассказывали о вас вассалы и слуги, то получится следующее: всего за один год вы сделали почти захиревший род Эвисов вторым по влиятельности в Маллоре. И за это же время уничтожили тварей, продававших ваших соотечественниц степнякам, вырезали почти всех воров и убийц Лайвена, отловили больше сотни разбойников и отправили за Грань Ушедших. Кроме того, вы единственный благородный этого мира, к которому в гости приезжает король, его старшая жена и наследник, который тренирует человека, считающегося первым клинком королевства, безнаказанно убивает или до смерти пугает послов сильнейших королевств и так далее! Увы, мир, в котором мы живем, давно прогнил, и у абсолютного большинства благородных маллорцев ваше усиление вызывает не уважение, а страх, зависть и ненависть. А значит, все, что вы делаете, рассматривается в разы более пристрастно, чем достижения менее удачливых конкурентов. И, соответственно, для поддержания уже заработанного статуса вам приходится прикладывать больше сил, чем кому бы то ни было. Я права? Хотя бы в общем?

— В общем — да… — кивнул я. Хотя первая половина нарисованной ею картины получилась какой-то уж очень радужной.

Девушка удовлетворенно кивнула и ощутимо напряглась:

— Каждый Эвис делает для рода все, что может. Я тоже хочу стать Эвис отнюдь не на словах, поэтому все эти пять дней искала дело, занявшись которым смогла бы стать действительно полезной. Увы, потребностей у нашего рода меньше, чем желающих взвалить на себя какие-нибудь обязанности, но пара возможностей все-таки нашлась. В частности, я могу стать восьмым лучом вашей личной боевой звезды или иномирянкой…

— Кем⁈ — растерянно переспросил я. — Иномирянкой⁈

Хейзеррка встала с кресла, повернулась боком и развернула плечи, тем самым, продемонстрировав грудь во всей ее красе:

— Той самой особой с выдающимися статями, о которой говорила жена кузнеца. Посудите сами — стати есть, слух появился только вчера, а меня не видел ни один благородный маллорец. Значит, если вы измените мне форму глаз, ушей, носа и ногтей так, чтобы они казались странными, а потом выведете в свет, то вас станут бояться и уважать еще сильнее!

Я слышал ее эмоции и точно знал, что она не шутит. В смысле, действительно жаждет стать нужной, и на полном серьезе готова помочь роду даже таким безумным способом, как этот! Само собой, уродовать ее я не собирался, поэтому спросил, с чего она взяла, что я вообще способен кого-то изменять.

Хейзеррка фыркнула:

— Арр, все семь ваших супруг совершенны, а вы нашли их всего за год! Извините, но ни случайностью, ни везением это не объяснить.

— Интересная девица! – уважительно хмыкнул Сардж в общий канал. — Я бы с нею пообщался.

Девочки, прислушивавшиеся к разговору, промолчали. Но рванули в нашу сторону. Судя по ощущениям, бегом.

— Ауренея… — мысленно вздохнув, начал я.

— Простите, что перебиваю, арр, но лучше называйте меня Неей! — попросила хейзеррка. — А то такое обращение кажется мне каким-то уж слишком холодным и напоминает о прошлом, которое я хочу забыть.

— Хорошо! — кивнул я и продолжил начатую фразу: — Нея, я оценил твое самопожертвование, но изменять тебя под иномирянку не стану: во-первых, этот образ привлечет к тебе слишком много внимания и подставит под удар…

— … а во-вторых, Нейл предложит тебе место восьмого луча! — заявила Майра, как только влетела в кабинет. А Дайна, вломившаяся следом за ней, добавила:

— Причем прямо сейчас. Ибо мы его очень-очень попросим!

— Угу! — хором подтвердили остальные, и в не таком уж и большом помещении стало тесно.

«Зачем⁈» — напечатал я в общий канал.

«Она — одна из тех, кого твой отец советовал удерживать Душой. И мы не позволим тебе пройти мимо!» - ответила жена в тот же канал и продолжила. Вслух:

— К началу шестой стражи к нам приедут Койрены, Шандоры, Дирги, Сиерсы и Маггоры. Хаути и Лауда пересидят этот визит у себя в комнатах, а Ауренея должна предстать перед гостями в образе, который позволит в дальнейшем выходить в свет, и в статусе, который защитит от кого угодно и чего угодно!

— А ее подруги по несчастью должны забыть о том, что их было три! — добавила Амси.

— Так будет правильно! — почувствовав мои сомнения, твердо сказала Вэйлька. А через миг нанесла добивающий удар по моим сомнениям: — Нейл, я это чувствую…

…Память Хаути и Лауды корректировала Амси, а я выполнял обязанности носильщика — по-очереди вызывал хейзеррок в гостиную своих покоев, с помощью имплантатов погружал их в сон, перетаскивал на остров, укладывал в медкапсулу, через некоторое время доставал, возвращал обратно, будил и поручал заботам Майры и Дайны. Поэтому с порученным мне делом я справился от силы минут за сорок. Затем отловил Ланку и утащил ее кататься на скутерах, нырять и прыгать с вышки.

Развлекались четыре с лишним часа. Продолжали бы и дальше, но со мной связалась Вэйлька, сообщила, что они закончили, и попросила вернуться домой. Радужное настроение, которое мне подарила Ирлана, мгновенно испортилось, и я, одевшись, перешел в гостиную. А там, привычно подхватив оба Дара, прислушался к окружающему миру, почувствовал, что почти все девочки ждут меня во второй спальне, и отправился к ним.

— Изменили только внешность. А силу, ловкость, координацию движений и скорость реакции дадим через несколько дней… — устало сообщила Вэйлька, как только я перешагнул через порог и закрыл за собой дверь. Я коротко кивнул, подошел к кровати и тяжело вздохнул: использовав для изменения когда-то придуманный «комплект оживших грез», Дарующие превратили Нею в младшую сестру Стеши. И теперь их «кровное родство» чувствовалось практически во всем — в цвете волос и губ, в разрезе глаз, густоте бровей и длине ресниц, форме и размерах скул, носа, рта, груди. Мало того, Вэйлька и Найта убрали с тела девушки все шрамы, растяжки и родинки, подтянули кожу и добавили ей упругости, «сожгли» лишний жирок и так далее. А это однозначно свидетельствовало о том, что мои Дарующие уже считают ее нашей, и сделают все, чтобы я как можно быстрее начал относиться к ней так же!

Этот вздох и мысли, которые меня обуревали, тут же были «прочитаны» — Тень обняла меня со спины, царапнула ноготками живот и язвительно поинтересовалась:

— Ее клятву принял?

— Принял.

— Формулировку и искренность оценил?

— Оценил…

— Тогда относись к ней так, как она заслуживает!

Майра привела еще один аргумент. Не менее веский:

— Рейдеру «Эквисс» нужна команда. Брать в нее кого попало глупо. А эта хейзеррка уже наша. В общем, выброси из головы все сомнения и дай ей возможность себя проявить.

Я потер переносицу и решительно тряхнул головой:

— Ладно, убедили.

— Отлично! — заулыбались девочки и рванули к двери. — Мы — на остров. Отдыхать и развлекаться. А ты буди Ауренею и объясняй, кем она теперь стала…

— А почему я-то⁈

На этот вопрос ответила Вэйлька. Уже из гостиной:

— Род Эвис — это ты. А значит, все хорошее в новой жизни Неи должно исходить от тебя: ты дал ей возможность отомстить и принял в род, ты подаришь новую внешность и новую жизнь, ты поможешь инициировать Дар и поведешь по Пути Меча! Чтобы эта девочка поняла, что дала клятву достойному, поверила в то, что нужна, и приросла к тебе той кровоточащей раной, в которую превратилась ее душа после смерти дочери. То есть, прошла по тому же пути, по которому когда-то шла каждая из нас…

Это утверждение звучало логично, поэтому я его принял, как руководство к действию — дождался, пока все девочки, кроме Стеши, сбегут к Амси, подошел к окну, уставился на одинокое облачко, ползущее по чистому небу, и попросил Сарджа вернуть хейзеррку в сознание. А через полминуты заговорил:

— Нея, то, что тебя знобит и подташнивает, а под тобой мокро — вполне нормально: во время сильных изменений организм перестраивается в крайне непривычном режиме, соответственно сжигает силы и энергию, запасенную в жирке, сбрасывает лишнюю воду и так далее. Слева от тебя тарелка с мясом и кружка с взваром — утоли голод и жажду, а я расскажу все то, что тебе надо знать. Итак, теперь ты младшая сестра Стеши, которую она безумно любит. Поэтому за день до твоего вступления в возраст согласия она выкупила тебя у отца и привезла ко мне…

— Арр, эта рука не моя! — испуганно воскликнула хейзеррка. — Пропал шрам с тыльной стороны ладони, исчезли конопушки и волоски с предплечья… Ой, простите, я вас перебила!

— Ничего страшного! — улыбнулся я. — Если есть желание увидеть сразу все изменения, то подойди к зеркалу. А я продолжу рассказ чуть позже.

— Я в состоянии и смотреть, и слушать! — заявила Нея. Я не поверил, так как понимал, насколько сильно ее потрясет то, что она увидит. Поэтому сосредоточился на происходящем снаружи — полюбовался на очередное облако, похожее на атакующего кабана, потом оглядел пустую улицу и заскучал. Но ненадолго — минуты через полторы из-за угла дома вынеслись Тамор с Тавором, пробежали по тропинке для пробежек до угла каретного сарая и исчезли. Через минуту, сделав круг вдоль забора, появились снова. Но на этот раз они двигались по полосе препятствий. С прыжками, кувырками, рывками в стороны и так далее. За скоростью прохождения препятствий не гнались — отрабатывали технику и точность перемещений. Получалось очень достойно: на том участке, который находился в поле зрения, они сделали всего три небольшие ошибки на двоих и «царапнули» взгляд от силы десятком шероховатостей. Следующий проход получился чуть лучше — те же три ошибки на двоих, но шероховатостей вполовину меньше. А увидеть третий не получилось — секунд за десять до очередного появления братьев моя новая Дарующая справилась с той бурей чувств, которая бушевала в ее душе, и тяжело вздохнула:

— Арр, тело, которое вы мне подарили, слишком молодое и красивое. Я такого не заслужила!

— «Поворачивайся, я дала ей халатик!» – написала мне Стеша и обратилась к хейзеррке: — Нея, сейчас ты очень внимательно выслушаешь объяснения Нейла, а все свои мысли и ощущения выскажешь ему после того, как мы с тобой спустимся в баню и поболтаем. Договорились?

— Хорошо! — ответила девушка и повернулась ко мне: — Итак, Стеша выкупила меня у отца и привезла к вам…

…Высказать мне свои мысли после беседы со Стешей у Неи не получилось — Койрены приехали чуть раньше, чем планировалось, поэтому к моменту, когда эта парочка вышла из бани, я был занят. Сначала получил в подарок коня, а потом узнал об очередном сюрпризе: Магнус нашел и ювелира, и хорошего башмачника, но тащить их к нам в «такой знаменательный день» не захотел. Поэтому договорился, что мастера придут к нам в дом через два дня.

После официальной части встречи началась неофициальная — как только мы вошли в большой обеденный зал, Ивица сообщила, что они прочитали вводную лекцию по физике по три раза, вроде бы, во всем разобрались, и решили все примеры на деление столбиком. А Ринка потребовала новых знаний, желательно страшных-престрашных. Я пообещал, что сейчас принесу очередную «рукопись», встал с кресла, пошел к двери и чуть не столкнулся с «сестричками», переступившими через порог.

Выглядели они убийственно: легкие сапожки на высоком каблуке добавляли обеим сантиметров по шесть, черные «кожаные» штаны обтягивали аппетитные бедра, а белые рубашки с отложными воротниками, расстегнутые на четыре пуговички, подчеркивали объем и красоту груди.

Первое, что я сделал, оценив их наряды — это посмотрел на хейзеррку. Не обнаружив на ее лице даже тени стыдливого румянца, прислушался к эмоциям и мысленно присвистнул — девушка, первый раз в жизни облачившаяся в столь «бесстыдный» наряд, не чувствовала ни страха, ни стеснения! Мало того, единственное, что ее волновало в этот момент — это моя реакция. Именно поэтому она смотрела мне в глаза и во всю силу своего слабенького Дара старалась дать почувствовать, что приняла все те правила, которые ей озвучила Стеша, и готова их придерживаться всегда и во всем!

Такая самоотверженность требовала поощрения, поэтому я накинул на девушку петельку и через нее дал ощутить удовлетворение принятым ею решением, уверенностью в том, что у нее все получится, и восхищением ее красотой. Хейзеррка обрадовалась, ответила вспышкой радости и прикрыла глаза густыми ресницами. Как я понял, дав понять, что готова знакомиться с кем угодно.

Я тут же подвел девушку к столу и представил ее Койренам, а их — ей. Сделав это крайне неофициально:

— Это Нея, моя новая лилия, мечтающая когда-нибудь стать одной из Ненастий. Нея, это Магнус, Ивица, Рина и Власта ар Койрен, мои ближайшие друзья и личности, которые уже идут по Пути твоей мечты.

— Нея, я восхищен и вашей красотой, и вашей мечтой! — встав с кресла и церемонно поклонившись, заявил мой единственный друг. — Кстати, как давно вы тренируетесь?

— Еще не начинала… — вздохнула хейзеррка. А когда увидела в глазах мужчины непонимание, объяснила: — Я достигла возраста согласия только вчера. Стеша выкупила меня у отца, привезла во владение арра Нейла и упросила мужа дать мне шанс пройти испытания.

У Койренов вытянулись лица, и я не удержался от уточнения:

— Стеша заявила, что ее младшая сестричка — Эвис по духу, и что я обязан в этом убедиться!

— Нет, все-таки семейка у вас безумна до невозможности! — ошарашено пробормотал Магнус. — Сначала Найта убедила тебя объездить ее подругу, теперь Стеша привела сестру…

— А что тут безумного? — удивилась Рина. — Жизнь в родах Эвисов и Койренов настолько отличается от обычной, что этим счастьем хочется делиться с самыми близкими людьми!

— Ага! — подтвердила Власта и ехидно улыбнулась: — Кстати, дорогой, на начало весны планируй поездку в Ламм. К этому времени там подрастет настоящая ар Койрен, которую просто нельзя отдавать в чужие руки…

Это заявление убило Магнуса наповал — он повернулся к меньшице, каким-то образом почувствовал, что она не шутит, и схватился за голову. А мы, естественно, расхохотались.

С приездом остальных гостей стало еще веселее: дядя Витт на пару с Дорой рассказали пяток новых слухов о нашем роде, Террейл — о победах и поражениях в непрекращающейся войне с поклонницами, а Маниша потребовала показать ей выживших иномирянок:

— Нейл, весь дворец умирает от любопытства. И если я, вернувшись от вас, ничего не расскажу, то меня распустят на ленточки!

— Скажите, что стати у них были еще ничего, а вот с выносливостью совсем никак! — ухмыльнулась Майра. — И что Нейл, умотав последнюю, заявил, что искренне сочувствует потомкам Ушедших, ибо их женщины никуда не годятся, а наших он им не отдаст!

— Ибо самому мало? — ехидно поинтересовалась королева.

— Ну да… — подтвердила Ивица. — Вчера, вон, взял в лилии сестричку Стеши, а весной собирается прокатиться в Торрен за молоденькими инеевыми кобылицами для Магнуса.

Мы — в смысле, Эвисы и Койрены — заулыбались. Маниша, Алсита и Тиома озадаченно переглянулись. Софа заинтересованно выгнула бровь, а принц Террейл, очень внимательно прислушивавшийся к этой перепалке, расстроено вздохнул:

— Я тоже хочу в Торрен! Но, к сожалению, не смогу: свободного времени у меня просто нет, а без регулярных тренировок я смогу объездить разве что однорукую подслеповатую старушку или ребенка…

В два этих предложения он умудрился вложить столько сильных чувств, что не выдержал Элмар ар Сиерс:

— Я тренирую Теней в зале, который находится в половине кольца неспешной ходьбы от вашего кабинета. И если половину времени, которое сейчас тратится на пробежки, вы посвятите Пути Меча, то к началу весны сможете справиться не только со старушками, но и с девушками, вошедшими в возраст согласия!

Наследник престола тут же подобрался, вцепился в рукав Наставника мертвой хваткой и отвел в сторону, чтобы договориться о будущих тренировках. С этого момента общий разговор начал постепенно распадаться на отдельные. Зейн и дядя Витт, взяв со стола свои кубки, подошли к щиту работы Мирко Подковы, прочитали дарственную надпись и заговорили о последних изменениях в отношении простолюдинов к благородным. Маниша, Майра, Ивица, Алсита и Тиома собрались в кружок и принялись обсуждать новые наряды мэтра Колина. Магнус, Сангор, Фиддин и Дитт потерялись в воспоминаниях об охотах на разбойный люд. Софа пересела поближе к Дейву и забыла обо всем на свете. Вэйлька и Алька собрали в кружок всех остальных и не давали им скучать. А я бродил между всеми этими группами, поддерживал разговоры, шутил, отшучивался и прислушивался к эмоциям короля. Вернее, ждал, когда он, наконец, решится озвучить мысли, которые не дают ему покоя.

Шандор созрел для разговора к концу седьмой стражи — подошел ко мне и предложил «немного прогуляться». Я, естественно, согласился, вместе с ним поднялся в кабинет, а там спросил, что его беспокоит.

Побратим покосился на стену, на которой я не так давно демонстрировал картинки с камер СКН, и угрюмо уставился мне в глаза:

— Нейл, половина благородных Хейзерра мертва, вторая половина разбежалась по родовым замкам, Гевер Гленн пропал без вести, а треть его дворца в развалинах и толком не охраняется. Мой посол распространил правильные слухи, и теперь глевинцы с нетерпением ждут появления Нейла ар Эвиса, Повелителя Ненастья и Победителя Ушедших. Может, все-таки захватим тебе королевство?

У меня перед глазами тут же возникла картинка из недавнего прошлого — дворец Шандоров, мы, залитые кровью имперцев с ног до головы, и мрачный, как грозовое облако, Зейн, пытающийся выяснить мои планы на будущее:

— В твоих руках двенадцать комплектов непробиваемой брони, оружия, способного сравнять с землей целый город, и сеть телепортов!

— И что с того?

— Ты можешь завоевать весь Эмтель и стать императором!

— Угу… И залить его кровью… — язвительно фыркнула Алька.

— Зачем? Потомки Ушедших сделали большую часть работы, поэтому вам будет достаточно натянуть на себя эту броню и пройтись по дворцам!

— А зачем мне корона императора? — спросил я, почувствовав в эмоциях побратима опасение. — Империя это не только власть и неподъемный груз ответственности, но и время, вкладываемое в ее создание и укрепление!

— Ну да! — подтвердил король.

— А мое время — только для семьи и для друзей…

— Зейн, мне действительно не нужны никакие короны! — вздохнул я, потом сообразил, какая мысль могла заставить побратима так дергаться, и криво усмехнулся: — Ни хейзеррская, ни реймсская, ни, тем более, маллорская. Так что править придется тебе, твоему сыну и твоему внуку, то есть, Шандорам! А мы, Эвисы, продолжим вас хранить и защищать.

Обещание не претендовать на трон во время правления Террейла, неявно озвученное в этом коротком монологе, вернуло королю уверенность в будущем их династии и подняло настроение. Однако ответило не на все его вопросы:

— Неоднозначный выбор… — заявил он. — Пойми, власть — это не только ответственность, но и будущее твоих потомков!

— Скажи, в твоем варианте будущего моих потомков есть отдых на реках и озерах, ночевки в зимнем лесу под нижними лапами вековых елей, настоящая дружба с благородными и простолюдинами, а также искренняя любовь супруг, вассалов и слуг?

Зейн на мгновение застыл и отрицательно помотал головой:

— Боюсь, что нет.

— Тогда оно мне неинтересно…

Эпилог

Первый день первой десятины первого месяца осени.

Алька заявилась к нам в спальню за полчаса до рассвета. На цыпочках скользнула в комнату, бесшумно затворила за собой дверь, метнулась к изголовью, осторожно положила на него сбрую с ножами, забралась на кровать и склонилась над ушком Найты:

— Там, кажется, Лауда заворочалась…

Я невольно улыбнулся — со дня вступления в наш род этой юной хейзеррки старшая Дарующая разрывалась на части. С одной стороны, ей хотелось принимать как можно больше участия в воспитании ребенка, а с другой продолжать исполнять «обязанности» моей Тени. Поэтому по утрам она помогала Лауде делать первые шаги по Пути Меча, днем урывала время, чтобы научить всему тому, что должна была знать и уметь благородная, а перед сном приходила к девочке в спальню и рассказывала сказки. При этом Дарующая вкладывала в эту опеку столько души, что девчушка, умеющая слышать эмоции, очень быстро к ней привязалась. А мои супруги стали беззлобно поддразнивать «молодую маму» и при любом удобном случае напоминали о существовании «дочери».

Увы, в этот раз «укол» не прошел — вместо того чтобы заволноваться и подключиться к нужной камере, Найта демонстративно прижалась ко мне еще теснее и потерлась щекой о плечо:

— Отпихни, вон, Дайну! Все равно она дрыхнет, как убитая…

— А чего бы ей не дрыхнуть-то? Вы ж буйствовали всю ночь! — ехидно напомнила мелкая.

Ну да, планы на эту ночь у старшей «половины» моих супруг были о-го-го. И мы даже успели приступить к их реализации — поплавали в лагуне, понежились в джакузи и ввалились в ванную пляжного домика, чтобы ополоснуться. Но не успела пьяная от желания Дайна потянуться к моим губам, как Тень «ударила» по нашим чувствам безумной смесью тревоги, сочувствия и горечи, сообщила, что Лауде снится какой-то кошмар, и рванула к выходу. А буквально через пару минут подключилась к моему личному каналу и заявила, что несет девочку к нам.

Понимая, что без очень веских оснований она бы не стала этого делать, я натянул шорты, пробежался до подвала, а через считанные секунды ощутил хорошо знакомое ледяное дуновение, «пробившееся» сквозь жар Дара Найты.

— Ей снится что-то ужасное! — чуть не плача, выдохнула Тень. — Я активировала имплантат, но Дар все равно не гаснет!!!

Я попробовал погасить Дар Лауды сам, но не смог. Поэтому, оглядев личико, покрытое бисеринками пота, подхватил ребенка на руки и отнес в ближайшую спальню. А там огляделся по сторонам и убил несколько минут на то, чтобы превратить помещение в ближайшее подобие одной из гостевых гостиных своего особняка.

Закончив разбираться с обстановкой и решив, что «самый обычный» диван вызовет у девочки куда менее острые ассоциации, чем кровать, я на всякий случай «затянул» окно голограммой, изображающей наш двор. Оглядевшись еще раз, обнаружил, что на низеньком столе откуда-то появился «серебряный» кувшин и пара таких же кубков, рядом с ними возникла тарелка со сладостями, а мои старшие супруги уже облачены в домашние сарафанчики и досушивают волосы полотенцами.

Похвалил. Всех. Передал девочку Найте. Дождался, пока она сядет на диван и приказал Сарджу будить Лауду. А когда увидел, что ресницы девочки затрепетали, коротко кивнул.

— Это был сон, обычный сон… — успокаивающе замурлыкала Тень и ласково провела ладонью по лбу ребенка. — Открой глазки, прислушайся к нашим эмоциям — и ты почувствуешь, что здесь тебе ничего не угрожает…

Услышав ее голос, Лауда дернулась, как от удара, погасила Дар и сжалась в комочек. А через несколько мгновений поняла смысл того, что ей говорила Тень, осторожно раздвинула ладошки, в которых спрятала личико, и недоверчиво выдохнула:

— Найта⁈

— Да, я! — заворковала Дарующая. — А еще Нейл, Дайна и Нея…

— Арр Нейл⁈ Живой⁈ — ошарашено переспросила девочка, торопливо повернула голову в нашу сторону, увидела меня и… заревела: — И правда живо-о-ой! А я думала-а-а, что вас убила-а-а…

Следующие минуты полторы она не слышала никого и ничего — заходилась в рыданиях и, вероятнее всего, заново переживала все то, что видела в кошмаре. А когда всласть наревелась, вдруг слезла с коленей Найты, подошла ко мне на негнущихся ногах, замерла в шаге, уставилась в глаза взглядом, в котором плескалось запредельное отчаяние, и решительно вздернула опухший носик:

— Арр Нейл, ваша семья — лучшее, что есть в этом мире. Но я для вас слишком опасна и поэтому должна уйти!

Желание пожертвовать собой ради нас, чувствующееся в ее эмоциях, было настолько сильным и чистым, что я чуть не склонил голову в знак уважения! Слава Пресветлой, вовремя сообразил, что она увидит в этом жесте согласие, и остался недвижим. А Лауда, не дождавшись «понимания», мучительно покраснела и заставила себя озвучить самый весомый аргумент:

— Мне приснилась утренняя тренировка. Вы занимались только со мной и так устали, что прилегли на травку, пригрелись на солнышке и заснули. Я захо— … я почему-то оказалась рядом, привалилась к вашему плечу и не заметила, как задремала. А когда проснулась, вдруг обнаружила, что мой Дар дышит ледяной стужей и аж звенит от вложенной силы, а вы… вы уже не дышите!!!

— Это был самый обыкновенный кошмар! — мягко улыбнулся я.

Девочка упрямо поджала губки и криво усмехнулась:

— Да, так и есть! Но то же самое может случиться и наяву. И я не могу позволить своему Дару забрать ваши жизни.

В эмоциях, которые шли фоном к этим словам, не было ни надрыва, ни наигранности, ни желания вызвать жалость — юная Дарующая четко осознавала свою опасность для окружающих и не видела другого способа защитить нас от «лютой смерти».

Я оглядел Лауду с ног до головы, закрыл глаза, проанализировал ее поведение с момента появления в моем доме и задумчиво потер переносицу — эта девочка ощущалась такой же цельной, как Майра, Стеша или любая другая из моих супруг, делала все, чтобы стать «настоящей Эвис», и на любых занятиях выкладывалась до предела. И если бы не этот кошмар…

— Знаешь, я действительно могу помочь тебе перекинуться обратно… — вздохнул я. — Но планировал это сделать после достижения тобою возраста согласия. А теперь даже не знаю…

Девочка зябко поежилась, вытерла вспотевшие ладошки о подол ночной рубашки, затем поймала мой взгляд и решительно развернула хрупкие плечи:

— Сдерживать такой Дар целых четыре года я не смогу. И на улице не выживу. Так что сделайте это сейчас! Даю слово, что я вас не возненавижу.

Мы рассмеялись. Затем начали объяснять не на шутку обидевшейся героине, как проходит процесс инициации, но были прерваны чуть ли не на втором предложении:

— То есть, вы собирались ждать четыре года только из-за того, что я могла застесняться своей наготы⁈

Я кивнул. И постарался «оправдаться»:

— Да! Не знаю, почему, но усиливать или обращать Дар получается только у меня. Я — мужчина, а ты…

— … я — Дарующая, арр! — как-то уж очень по-взрослому вздохнула Лауда и стянула с себя ночную рубашку. — Поэтому с четырех лет спала рядом с дедом нагишом…

Услышав упоминание о ночном «буйстве», Найта на пару мгновений вернулась в реальность и все-таки подключилась к камерам. А когда убедилась, что мелкая «единичка» сладко дрыхнет в своей кровати, зарылась носом в подушку и засопела.

Алька возмутилась такому равнодушию и попробовала поддеть подругу еще раз:

— Кстати, в вашем возрасте такая ненасытность опасна для здоровья — мало ли, сердечко заболит или поясницу прихватит…

— Ссориться с Дарующими куда опаснее! Причем в любом возрасте… — лениво пробормотала Тень. И тут же ударила в ответ: — Что касается ненасытности… Сегодняшний день — мой, и я планирую забрать Нейла в охотничий до— … Ай!!! Ох, кто-то у меня сейчас получит!!!

— Тише, девочек разбудите! — шепотом возмутился я, но опоздал: моя бывшая советница и младшая «сестричка» Стеши успели не только проснуться, но и разобраться в происходящем, поэтому сразу же бросились во вспыхнувшую схватку на стороне Найты.

Я тут же откатился на край кровати. А минуты через три-четыре благоразумно перебрался в кресло: Алька, начавшая проигрывать битву двум старшим меньшицам и лилии, вызвала подкрепление из второй спальни. Правда, не очень удачно — ее сторону приняли только Ланка с Вэйлькой, Стеша помогла ее противницам, а Майра немного полюбовалась на побоище и… уселась ко мне на колени:

— Доброе утро, любимый! Знаешь, я по тебе та-а-ак соскучилась! Может, пока девочки развлекаются, переберемся остров и немного пошалим?

Через пару мгновений ее сдуло на ковер, а толпа раскрасневшихся девиц, возмущенных невероятным коварством старшей жены, принялась ее щекотать.

Истерический хохот хозяйки рода Эвис перебудил весь дом, и мне пришлось прекращать веселье. Вернее, перемещать его во владения Амси. Увы, до утренней тренировки оставалось не так уж и много времени, поэтому уже через полчаса мы были вынуждены выбраться из лагуны, наскоро высушить волосы, вернуться домой, одеться и спуститься во двор.

К этому времени все мои домочадцы — само собой, за исключением тех вассалов, которые несли службу — уже собрались перед крыльцом, и я, поздоровавшись, повел толпу учеников на утреннюю пробежку.

Побегали от души. Все, включая хейзеррок: у них, наконец, перестали болеть мышцы, поэтому они смогли сосредоточиться на дыхании и технике работы рук и ног. Кроме того, Хаути почти переборола стеснение и научилась не думать, насколько «бесстыдно» смотрится со стороны, а Лауда, плавящаяся от счастья, была готова умереть, но не разочаровать тех, кто подарил ей настолько мощный Дар.

Общая часть тренировки порадовала ничуть не меньше: слуги, которых я поручил слуг заботам Майры, работали на износ; Найта, Дайна и Алька гоняли новых Дарующих; Вэйлька аккуратно «грузила» Хельгу с Радой, а я занимался парнями. Да, отвлекался — исправлял ошибки и объяснял, как делать то или иное движение — но не так уж и часто. Поэтому в малый зал поднялся в прекраснейшем настроении. Полчаса поработал с девочками, потом загрузил каждую своим заданием и занялся самой слабой — Неей.

Сначала попросил ее выполнить единственное более-менее усвоенное перемещение с встречным ударом в горло противника под пробужденным Даром. А когда убедился, что она «поймала» эту связку достаточно хорошо, потребовал повторить ее еще двести раз, но уже на мне и с использованием «стужи».

Естественно, все время, пока хейзеррка отрабатывала свою первую боевую связку, я не только «замерзал» и «оттаивал», но и очень внимательно прислушивался к эмоциям этой ученицы. Увы, не просто так: задавшись целью как можно быстрее стать полноценным лучом моей боевой звезды, Нея не обращала внимания на усталость и частенько оказывалась на грани потери сознания. При этом вкладывала душу в каждое движение даже тогда, когда выматывалась до полусмерти, срывала дыхание или переставала нормально соображать. А еще она слышала и видела только меня, принимала любое замечание всей душой и была готова умереть, но выполнить все мои указания.

В этот раз придерживать девушку не пришлось — она вкладывала в каждое движение ровно столько сил, сколько требовалось. А последние пятьдесят повторений выполнила практически идеально. Само собой, я ее похвалил. А когда услышал, какие эмоции пробудила эта похвала в ее душе, вдруг окончательно поверил в то, что она действительно будет моей, пока дышит.

Вэйлька, не только почувствовавшая изменение моего отношения к нашей третьей Дарующей, но и каким-то образом «прочитавшая» эту мысль, полыхнула весельем. И издевалась надо мной до начала поединков. Естественно, не вслух, а в общем канале. А после боя по правилам «каждый за себя», которым я закончил тренировку, написала в личный:

«С последним шагом справишься, или нам опять подталкивать тебя в спину?»

«Этот проще, чем первые…» - честно ответил я и невольно вспомнил два предыдущих…

Сделать первый шаг, то есть, инициировать Нею, меня заставили. В прямом смысле этого слова: отловив меня после очень тяжелой тренировки на базе десантной секции, Майра, Вэйлька и Стеша заявили, что рубить дрова топорищем способны только полные придурки. В тот момент я толком ничего не соображал, поэтому попросил объяснить, что они имеют в виду. Старшая жена демонстративно схватилась за голову, но все-таки перевела эту фразу на более понятный язык:

— Боевые умения Дарующих эффективнее любого оружия, их способность убивать на расстоянии отрабатывается в разы быстрее, чем любая из известных нам связок, а ты ведешь Нею только по Пути Меча!

— Врагов у нас хватает. И большая их часть предпочитает бить исподтишка или в спину… — поддержала ее первая меньшица. — Если кто-нибудь из нас уйдет за Грань только потому, что ты сомневался, инициировать эту девочку или нет…

— … то я никогда себе этого не прощу! — сглотнув подступивший к горлу комок, закончил я и с хрустом сжал кулаки: — Ладно, я все понял. Поэтому инициирую ее прямо сейчас.

Чтобы не сводить с ума домочадцев вспышками Дара, я вызвал Нею в кабинет и усыпил, а разбудил в одной из спален пляжного домика. После того, как изменил помещение так, чтобы технологичность интерьера не бросалась в глаза. Увы, снять усталость мне никто не догадался, поэтому мой рассказ о псионах, их рангах и Найте, превратившейся из слабенькой «пятерки» в невероятно сильную «нулевку», получился очень сумбурным. А описание процесса инициации и объяснение причин, из-за которых я хочу ее провести, еще и излишне многословным. В общем, когда я запутался в каком-то уж очень сложном предложении, Нея прервала мои мучения и мягко улыбнулась:

— Нейл, в клятве, которую я тебе дала, нет ни одного лишнего слова. Поэтому я с радостью сделаю ВСЕ, что ты сочтешь нужным, и буду тебе бесконечно благодарна.

Я не поверил. А зря — закончив этот коротенький монолог, Нея совершенно спокойно скинула с себя не только одежду, но и белье, забралась на кровать, дождалась, пока я лягу рядом, и начала искать положение, в котором чувствует меня лучше всего. Причем делала это вдумчиво, очень добросовестно и не стеснялась «ворочать» меня! Мало того, поймав нужные ощущения, она добавила им яркости, прижав мою ладонь к своей пояснице, полыхнула удовлетворением, полностью открылась и пробудила свой невеликий Дар. А потом РАДОСТНО отдала его мне и превратила нашу общую душу не в Ати, не в воду, не в ветер, а в безбрежный океан из расплавленной стали…

Делать второй шаг я вообще не собирался. То есть, порадовавшись появлению в семье третьей «нулевки», передал ее «на воспитание» Вэйльке и целый день занимался своими делами. Чувствовать — чувствовал. Практически постоянно. Так как обзавелся новой петелькой, а за пределы особняка не выезжал. Мало того, ощутив пристальное внимание или «волну» эмоций, отвечал тем же, или давал понять, как сильно горжусь своим новым «лучом». В общем, желая младшим супругам спокойной ночи, я был искренне уверен в том, что увижу Нею только следующим утром. Поэтому отправился в свою спальню вместе с Найтой и Дайной, завалился на кровать и был подхвачен ураганом чувств этих женщин.

В реальность вернулся только после Прикосновения Пресветлой и лишь малой частью сознания. И сразу же был подхвачен следующей «волной» ласк старших меньшиц — задохнулся от умопомрачительно-нежного поцелуя в шею, вспыхнул факелом в ночи от прикосновений чьих-то ноготков к животу и, плавясь от желания, прихватил губами сосочек чьей-то груди. К отголоскам чувств младших супруг, «страдающих от одиночества» во второй спальне, не прислушивался, так как думать был не в состоянии. К остальным домочадцам — тем более: я был счастлив до безумия и бездумно делился этим ощущением с теми, на ком висели мои петельки.

Связно мыслить начал только после «дуновения» теплого «ветерка» Дара Найты, вернувшего потраченные силы — краем сознания отметил, что Тень уступила «свое место» подруге и теперь ластится ко мне справа, и что новая «наездница» уселась на середину моих бедер и почему-то не торопится сдвигаться вперед. Последнее «страшно возмутило», поэтому я решил добавить Дайне сильных ощущений — дотянулся до ее груди, накрыл ладонью аппетитное полушарие, легонечко сжал пальцы и внезапно понял, что оно слишком большое и тяжелое! Поэтому торопливо открыл глаза и обнаружил на себе не Дайну, а Нею!!!

«Только попробуй ее скинуть или оттолкнуть!» — написала Тень в личный канал и тут же попыталась лишить меня способности соображать умопомрачительной вспышкой желания.

Мгновением позже пришло сообщение и от ее «сообщницы», обнаружившейся слева от меня:

«Быть твоей женщиной лишь на словах невыносимо! Поэтому Нея будет делить тебя со мной и Найтой…»

Я разозлился и влез в эмоции этой парочки, мгновением позже «вломился» в чувства Неи, раскинул сеть своего внимания на младших супруг, понял, что в заговоре против меня замешана вся женская половина семьи, и… услышал хриплый голос хейзеррки:

— Мне уйти?

— А есть смысл? — обреченно вздохнул я.

Такой реакции на свой вопрос Нея не ожидала, поэтому растерялась. Но уже через несколько секунд старшие меньшицы одновременно полыхнули весельем, и на губах «наездницы» заиграла лукавая улыбка:

— Неа: я вернусь с подкреплением…

Сделать третий шаг оказалось совсем несложно — я взял Нею под локоток, спустил ее к нам в гостиную и перевел на базу десантной секции. По дороге в медблок рассказал об том, где мы находимся, объяснил, что такое имплантаты и зачем они нужны, еще раз убедился в том, что клятвы, данные этой девушкой, абсолютны, и уложил ее в медкапсулу. А через некоторое время помог выбраться обратно, вручил сбрую с ножами и без всякого внутреннего сопротивления сделал еще один шаг:

— Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно!

— До портального зала добежать сможешь?

— Запросто!

— Тогда бежим к плите телепорта, переходим домой, облачаемся в парадно-выходные костюмы и едем в Храм Пресветлой: восьмой луч боевой звезды Повелителя Ненастья, псион-«нулевка», будущий офицер дальнего рейдера «Эквисс» и девушка, которая будет моей, пока дышит, обязана демонстрировать окружающим не лилию на поясе, а брачный браслет и серебряный кинжал…

…Ближе к концу пусть и позднего, зато очень теплого и веселого семейного обеда к нам примчались взбудораженные Койрены. Ворвавшись в малую трапезную и разобравшись с причиной нашего хорошего настроения, поздравили донельзя счастливую Нею с новым статусом и с нешуточным пылом включились в шуточную перепалку. Ивица и обе инеевые кобылицы на стороне моих супруг, а Магнус на моей. А где-то часа через полтора, когда оба здоровенных яблочных пирога были уничтожены, а я признал полное и безоговорочное поражение, Ивица, наконец, высказала то, что мучило ее все это время:

— Мы были у знахарки, и она подтвердила то, что я непраздна! В связи с этим у нас появился вопрос: Майра, те «целебные отвары Эвисов», которыми ты меня поила во время поездки Нейла и Магнуса в Торр-ан-Тиль, были лекарствами Ушедших, верно?

Рассказывать про операцию, которую ей сделала Амси, мы не собирались, поэтому моя старшая жена ограничилась утвердительным кивком. А через мгновение заученно ушла в сторону от стремительной «атаки» хозяйки рода Койрен. Правда, тут же сообразила, что уклонялась зря, и позволила себя обнять.

Следующие несколько минут Магнус и его супруги пытались переломать нам все кости, зацеловать насмерть и лишить слуха восторженными воплями. Потом мы кое-как усадили их за стол и… искренне удивились, увидев, как гаснет взгляд Ивицы:

— Знаете, я никак не пойму, радоваться мне или плакать: я безумно рада, что, наконец, смогу подарить Магнусу ребенка, но в то же время не могу смириться с тем, что пять с половиной месяцев[1] беременности и год-полтора кормления грудью буду прикована к дому. Ведь все это время вы будете идти по Пути Меча, познавать тайны Ушедших и отдыхать на нашем озере!

— Ну, положим, первые две трети беременности ты тоже будешь тренироваться — я подберу для тебя упражнения, которые помогут выносить здорового ребенка… — прочитал я текст, появившийся в личном канале. — И после родов ты восстановишься очень легко и очень быстро! Так что можешь не расстраиваться — ты отстанешь от мужа и его меньшиц не так уж и сильно.

— Обещаешь? — хрипло спросила женщина и посмотрела на меня с такой безумной надеждой, что я решил чуть-чуть скорректировать свои планы. Поэтому выбрался из-за стола и предложил Койренам последовать за мной. А через пару минут, переместив их во владения Амси, вывел из подвала, дождался, пока они более-менее придут в себя, и ухмыльнулся:

— Для того, чтобы попасть на этот остров, надо пересечь Степь, добраться до края континента, а потом долго и упорно искать крошечный кусочек суши в Полуденном океане или… сделать всего один шаг из моей гостиной! Да, наше озеро вам привычнее, но этот единственный шаг можно делать на любом сроке беременности и хоть каждый день. А потом изучать тайны Ушедших, плавать, нырять, любоваться разноцветными рыбками или отдыхать душой и телом. Впрочем, если это место вам не по душе, мы можем верну— …

— Возвращаться мы не будем! — воскликнула Ивица и воинственно рубанула воздух правой рукой. — Пока я не наплаваюсь до умопомрачения, вы меня отсюда не утащите!

— И нас тоже! — заявил Магнус, демонстративно прижав к себе своих меньшиц.

— Что ж, тогда пошли переодеваться…

…Как и следовало ожидать, мы с Магнусом переоделись и натерлись «мазью от ожогов» куда быстрее наших супруг. Однако портить им удовольствие не захотели, поэтому прошли под навес и уселись на лежаки. Ивица, Власта и Ринка вышли из домика минут через десять и, покачивая бедрами, двинулись в нашу сторону. С распущенными волосами, в ярких раздельных купальниках и с ножами на бедрах девушки чувствовали себя богинями красоты и жаждали увидеть реакцию мужа. Магнус их не разочаровал — задохнулся от восторга, дождался, пока они подойдут поближе, шагнул навстречу, сгреб в охапку и засыпал комплиментами.

Мои красавицы появились куда менее эффектно: тихонечко приоткрыли дверь, выскользнули наружу и на цыпочках спустились к воде. Зато потом сорвались с места, с гиканьем пронеслись по мелководью и, подняв облако радужных брызг, попадали в воду. Супругам Магнуса тут же стало не до объятий — сообразив, что пока они милуются с мужем, кто-то уже плавает, девушки возмущенно взвыли и рванули к лагуне. Кобылицы — быстрее собственного визга, а хозяйка рода Койрен заметно медленнее, зато в обнимку с главой семьи.

Следующие часа полтора во владениях Амси было шумно и очень весело: Магнус, его супруги и семь из восьми лучей моей боевой звезды развлекались так, как будто делали это последний раз в жизни. В отличие от них, я веселье только изображал: учил Нею держаться на воде, не позволял особо шаловливым личностям вроде Альки подбивать всех остальных на рискованные авантюры и на пару с Амси готовился к вечеру. Последнее не лучшим образом сказывалось на настроении, поэтому к закату я чувствовал себя уставшим и разбитым. Тем не менее, старательно держал лицо, не позволял Койренам заглядывать в свою душу и чуть ли не каждые пару минут запрещал супругам обращать на меня внимание.

Когда подготовка была закончена, я немного передохнул, а затем попросил всю компанию подплыть к берегу и вывесил над мелководьем первую картинку из нарезки, идею которой начал обдумывать в тот день, когда Магнус и его супруги дали мне Клятву Мертвого Слова:

— О том, что наш мир имеет форму шара, вы уже знаете из вводной лекции по астрономии. Вот так он выглядит расстояния в несколько тысяч перестрелов. Красивый, правда?

Этот вопрос можно было не задавать — Койрены и Нея смотрели на сине-зеленый шар, местами покрытый белоснежными пятнами сплошной облачности, затаив дыхание. Поэтому я не стал ждать ответа и продолжил говорить:

— Увы, он нравится не только нам: потомки Ушедших, тела которых сгорели на Лобном месте, тоже хотели наложить на него свои лапы. Правда, их интересовала отнюдь не красота: они считали этот шарик чем-то вроде большого бесхозного склада, в котором хранится золото, серебро, железо, медь и другое сырье, которое можно использовать в своих целях. Для того чтобы вам стало понятнее, насколько вкусным им казался Эмтель, я покажу, каким его видели они. Желтые точки, которые на нем появились, это месторождения золота. Добавим к ним серебряные… железные… медные… Теперь те металлы, о которых мы пока ничего не знаем… За ними нефть… уголь… газ… материалы, которые нам пока не нужны, а для Ушедших представляют немалую ценность… Ну, и как вам результат?

Получившаяся картинка проняла всех, включая моих супруг, ведь сине-зеленый шар покрылся разноцветными точками практически целиком!

— Назвав Эмтель складом, я употребил слово «бесхозный» не просто так… — паузы вздохнул я. — Для тех же Ушедших мы — что-то вроде крыс, которые портят или тратят на ерунду ИХ добро. Поэтому если к нам заявятся очередные незваные гости, нас, вероятнее всего, уничтожат.

— Заявятся по тому самому второму пути, о котором ты говорил? — тихо спросила Ринка.

Я утвердительно кивнул:

— Да. А сейчас я объясню, что он из себя представляет…

Следующие несколько минут я рассказывал о полетах — показывал птиц, планеры, летательные аппараты разных типов и объяснял, какое расстояние способна преодолеть та или иная машина. А когда добрался до космической техники, сделал небольшую паузу и вывесил рядом с сине-зеленым шаром изображение «Эквисса»:

— Это — дальний рейдер, корабль, на котором можно летать между мирами. Ушедшие разведывали на нем звездные системы, а когда он сломался, чудом добрались до Эмтеля и рухнули в озеро Долгое. Приблизим нашу планету, повернем ее так, чтобы прямо перед нами оказался Глевин, подлетим поближе, сдвинемся чуть правее и вот оно, Долгое! А это огромное черное пятно, которое просвечивает сквозь воду — тот самый корабль…

С такого расстояния громадный рейдер выглядел как-то несерьезно, поэтому я дал зрителям возможность представить его реальную величину:

— Вот так я буду выглядеть рядом с внешней стеной Маллора. А вот так внешняя стена Маллора будет смотреться рядом с этим кораблем. Оценили?

Они оценили — Рина и Алька почти одинаково прикрыли рты ладошками, Ланка, Власта и Нея поежились, а Майра, Вэйлька и Найта невольно потянулись к ножам. Я представил себе бой воина, вооруженного одним ножом, против такой махины, криво усмехнулся и перешел к самому главному:

— Этот корабль принадлежит мне. В настоящее время он чинится, а через пятнадцать лет превратится в грозное оружие, способное защитить Эмтель от разведчиков из других миров. Но сам по себе он никуда не полетит — для того, чтобы этот рейдер снова поднялся к звездам, ему потребуется экипаж. То есть, люди, которые будут знать и уметь в сотни раз больше, чем знаем и умеем мы, и которые будут видеть в нем не средство для борьбы за корону какого-нибудь королевства, а щит, способный прикрыть планету от загребущих рук захватчиков из других миров…

Словосочетание «пятнадцать лет», едва заметно подчеркнутое интонацией, Койрены пропустили мимо ушей. Зато среагировали на слово «корона» и сделали вывод, который я считал второстепенным:

— Тебе и твоим супругам не нужны никакие короны! Нам — тоже. Так что в этом самом экипаже уже есть тринадцать человек!

Схема разговора, висящая перед глазами, тут же изменилась, и выдала несколько вариантов правильного продолжения. Я выбрал самый первый и грустно усмехнулся:

— На самом деле не тринадцать, а гораздо больше — через год-полтора я начну привлекать к тренировкам своих вассалов, их супруг и некоторых слуг, а лет через пять-семь — самых толковых детей. Проблема в другом: для того, чтобы получить право управлять такими кораблями, Ушедшие учились от восьми до десяти лет; умению прокладывать пути между звезд — двенадцать-пятнадцать; командованию экипажем — порядка двадцати. А мы знаем и умеем гораздо меньше…

Этот вариант сработал именно так, как требовалось — Ивица потемнела взглядом и закусила нижнюю губу, а Магнус озвучил ту мысль, на которую я их и наталкивал:

— Упрямства нам не занимать, так что научиться — научимся. Но через двадцать лет я превращусь в старую немощную развалину!

— Не превратишься: с теми устройствами, которые нам оставили Ушедшие, и через пятнадцать, и через тридцать, и через пятьдесят лет все вы будете такими же молодыми и здоровыми, как сейчас.

— Угу! — сварливо подтвердила Дайна в общий канал. — А если ты отдашь им Хаути, то и через сотню-полторы.

— Хаути он отдаст. Через три-четыре года, когда убедится, что Койренов от нас не оторвать! — авторитетно «заявила» Майра. — Или найдет для Магнуса парочку Дарующих помоложе и посимпатичнее…

Поднятую тему не обошла вниманием и Алька:

— Ну да, не Лауду же отдавать! Эта «красотка» пригодится самому!

Шутка попала в цель и на несколько мгновений выбила меня из равновесия: придя в себя после инициации и оценив силу обретенного Дара, мелкая «единичка» влюбилась. Причем не слепо и бездумно, как обычно бывает у подростков, а по-взрослому. То есть, вместо того чтобы бегать за мной хвостиком, обижаться на более удачливых соперниц или вздыхать ночами, она решила стать достойной моего внимания. Соответственно, с недетским упорством вгрызлась в учебу с тренировками и… попробовала «чуть-чуть» скорректировать свою внешность. Увы, первая же попытка с треском провалилась: губы получились слишком пухлыми, и Лауде пришлось сдаваться личной наставнице — Вэйльке. А та, вернув их в прежнее состояние, убедила девочку не изменять себя до достижения возраста согласия.

От «укола» мелкой я оклемался куда быстрее, чем Койрены от моего заявления, поэтому воспользовался их настроем и закончил разговор тем самым монологом, ради которого его и затевал:

— Устройства, которые могут избавить вас от всех болезней и подарить молодость с долголетием, называются медкапсулами. Одна из них находится в этом домике и ждет. Проверять состояние здоровья придется по-очереди. Ну, и кто пойдет к ней первым?

— Я! — воскликнула Власта еще до того, как я договорил.

— Пойдем, отведу! — улыбнулась Стеша, вышла из воды и, подхватив торренку под локоток, повела ее к крыльцу.

— Собираешься вживить им микрочипы и имплантировать камеры с маячками? — спросила Алька в общий канал.

— Не только… - ответил я, провожая взглядом удаляющихся красавиц.

— Я больше не хочу вами рисковать, поэтому подкреплю уже полученные клятвы Мертвого Слова воздействием гипномодулятора.

— Ты заботишься о нас, а мы заботимся о тебе! — написала неугомонная Алька и как бы невзначай приобняла Нею, у которой имплантаты пока не работали. Потом посерьезнела и добавила: — Не рви себе душу, это действительно необходимо!

Я коротко кивнул — мол, да, я это понимаю — почувствовал вспышку веселья в эмоциях Ринки, повернул голову в ее сторону и наткнулся на взгляд, в котором искрились смешинки:

— Слушайте, Эвисы, а как теперь будет звучать первое правило экипажа?

— Как обычно! — хихикнула Алька. — 'Есть мы, наш Эмтель — и вся Вселенная!

[1] В этом мире месяц длится пятьдесят дней.