За окном противно горланила чайка, сбив утренний сладкий сон и заставив, поморщившись, отлепить с тела влажную от пота простыню. Кондиционер сдох ещё два дня назад и теперь в маленькой квартирке на третьем этаже на Барнард-уэй было не продохнуть от расплавленного, непрекращающегося вторую неделю пекла. Его не разбавлял даже вечный сквозняк из постоянно открытых окон, несущий от близкого моря влагу, но не облегчение от жары.

Белые шторы давно потеряли первоначальный блеск, приобретя тусклую серость нескончаемой пыли, летящей с асфальта запруженной машинами и людьми набережной города мечты. Море, пальмы, Голливуд, сказки про красивую жизнь — всё это было Лос-Анжелесом. Местом, где роликовые коньки, загар и открытые тачки являлись обязательными атрибутами повседневности, категорически отличаясь от того к чему я привыкла за первые двадцать лет своего существования.

Впрочем, жара и влажность не были чем-то новым в моей жизни. Привычно убрав прилипшие пряди с шеи и, вытерев руку о тонкий хлопок безразмерной майки, заменявшей ночную рубашку, я расслабленно потянулась. Соскочив с невысокой кровати, торопливо зашлёпала босыми ногами по приятно холодящим ступни плиткам прямиком в ванную. Энергично подёргав неподдающуюся дверь, прислушалась. Различив приглушённый шум воды, проорала, тарабаня ладонью по когда-то белой, а сейчас бурой, обшарпанной поверхности,

— Сээм, Сэээммм…!! Вылезай быстрее, я писать хочу!

В ответ предсказуемо не ответили. Приплясывая, я упрямо стучала в дверь, надеясь на пробуждение совести у паразита или на то, что горячая вода в водонагревателе скоро закончится. Второе произошло быстрее и мой здоровенный приятель наконец неспешно выполз из ванной, позволив мне проскользнуть в крохотное помещение, под завязку застланное паром точно туманом над Лондоном. Не, в Лондоне я пока что не была, но на открытках, которые когда-то Марк привозил мне из деловых поездок в Соединённое Королевство, всё выглядело именно так.

Давно надо было прочистить забившуюся вентиляцию в ванной, но хозяин квартиры ловко ускользал от разговоров обо всём, кроме арендной платы, так что мыться в парной нам грозило бесконечно.

Когда через несколько минут я заглянула на кухню, в надежде на завтрак, там уже вовсю пахло фирменной яичницей мистера Сэма Хардса. В неё попадало всё, что завалялось в холодильнике на данный момент. Скептически оглядев мою взлохмаченную персону, приятель мотнул головой на плиту и с набитым ртом проинформировал,

— Там ещё осталось. Если хочешь, можешь доесть.

Перспектива быть отравленной его творческими изысками в области кулинарии не особо меня вдохновила. Покачав головой, я заварила себе чай в любимой чашке с забавным утёнком.

— Не, спасибо, обойдусь багетом с джемом. Ты ведь купил?

На его кивок в сторону пакета, лежавшего на столе, радостно выудила оттуда ещё тёплый хлеб. Отломав хрустящий хвостик, я потянулась за джемом, авторитено заявив,

— Это хорошо, что ты бегаешь по утрам. Масса пользы и твоему здоровью, и моим завтракам, — рассуждала я, намазывая на хлеб сначала тонкий слой золотистого масла, а потом бухнув сверху ложку с горкой малинового джема. — Умм …. объедение!

— Зато сомнительная польза твоей фигуре. Как тебя ещё не разнесло-то на этих плюшках и сладостях?

— Это благословение свыше! Не завидуй! — оптимистично сообщила я, наслаждаясь растекающейся на языке сладостью клубники.

— Больно надо! Кстати, передай своему мексиканцу, чтоб перестал без конца сигналить своей тачкой на всю улицу. Твой мучачо разбудил меня вчера вечером, прямо в тот волнующий момент, когда две горячие смуглянки делали мне массаж где-то на островах.

— Вообще-то он испанец! — обиделась я за Фернандо.

— Хм, это он так говорит. А по мне так самый что ни на есть мексикашка, просто богатый и на понтах. Когда уже кончит выпендриваться и таскать тебе клумбы вместо букетов? Хочу напомнить, квартира в нашем с тобой общем пользовании, и половина гостиной по праву принадлежит мне! А там уже скоро не развернуться будет от этих дурацких веников!

— Ну, не такие уж они и огромные… — задумчиво разглядывала я батарею внушительных букетов, занимавшую почти все свободные поверхности в крохотной гостиной. — Как думаешь, их можно продать? Ну, в смысле — цветы? Оплатили бы хоть часть аренды за этот месяц…

Закинув в рот финальную порцию яичницы, Сэм с сомнением окинул взглядом цветочное пиршество в гостиной и уверенно хмыкнул,

— Неа. И не думай! Придётся наскребать самим. Если бы не твоя покупка машины, то можно было бы и не париться, а так…

Грустная мина, растекшаяся на моём лице, остановила его монолог. Поднявшись, Сэм ласково потрепал меня по макушке и усмехнулся,

— Не грусти птичка, прорвёмся! У меня завтра съёмка для рекламы. Там не ахти что, фирма по продаже строительных инструментов, зато платят сразу.

— Я отдам тебе! Не сейчас, но в начале следующего месяца точно! — вскинулась я.

Он отмахнулся,

— Не парься! Отдашь, когда сможешь.

Быстро вымыв за собой чашку, Сэм обернулся, наклонившись за сковородкой и прерывая моё неспешное наслаждение чаем,

— Эй, красотка, закругляйся там с завтраком! Нам на площадке надо быть через час, а тебе ещё собираться.

Он был прав, Эдди — режиссёр нашего сериала, терпеть не мог опозданий на съёмочную площадку и целый день потом мог портить тебе настроение нудными рассуждениями о безответственности и легкомыслии. Следовало и правда поторопиться, на набережной нас ждала привычная пробка, а водитель из меня пока не ахти.

Ускорившись и быстро приняв едва тёплый душ (спасибо Сэмми!) я подвела стрелки на глазах в стиле Монро, натянула привычную белую футболку с надписью «Love forever», втиснулась в джинсовые шорты и, наконец-то, была готова к покорению очередного трудового дня.

Пробка — это слово прекрасно знакомо каждому жителю любого большого города. Обычное явление, неотъемлемой частью которого я становилась почти каждое утро. Вот и сейчас, шелестящие от порывов тёплого ветра кроны пальм вдоль запруженного авто прибрежного шоссе, не спасали от беспощадных лучей уже вовсю припекающего утреннего солнца. Зато с этой задачей успешно справлялась светло-розовая бейсболка на макушке и тёмные очки, в модной оправе «под леопарда». Движение машин замерло намертво, зажав в тисках ожидания и скуки. Делать было нечего, кроме как изредка едва нажимать педаль газа моей красавицы, тут же давя на тормоз. И так без конца, никакого движения.

Натянув пониже козырёк бейсболки, я крутила головой по сторонам, в поисках интересного разглядывая стоящие рядом машины. Случайно поймав приветливый взгляд пожилого мужчины в белом кабриолете, с таким же, как и у меня, откинутым верхом, улыбнулась ему. Мужчина кивнул мне, добродушно улыбнувшись в ответ и сложив пальцы в кружок, убеждая, что всё будет О.К.

Нда уж…сомнение в этом вырвалось из груди сокрушённым вздохом. Для кого-то может всё будет замечательно, но только не для Кристи, когда она опоздает на работу. Вот хорошо Сэму, расслабился и получает удовольствие ни о чём не парясь — перевела я взгляд на соседнее сиденье, рассматривая своего приятеля. Едва плюхнувшись в машину, он тут же воткнул в уши любимые наушники, натянул бейсболку на нос и легкомысленно свинтил из реальности в мир рэгги и своих фантазий. Небрежно раскинувшись на сиденье, Сэмми неразборчиво напевал что-то себе под нос, не открывая прикрытых пушистыми ресницами глаз и покачивая ногой в такт неслышной мелодии. Хм, наверняка сейчас представляет себя с какой-нибудь длинноногой пуэрториканкой в баре на Карибах.

Занять себя было совершенно нечем, так что вместо изучения привычных окрестностей и соседних машин, я наблюдала за мистером Хардсом, между делом поймав себя на мысли, как он изменился с первой нашей встречи. Неужели с того времени прошло почти два с половиной года? Словно намертво въевшийся бронзовый загар украшавший внушительные рельефы мышц, мало напоминал о том белокожем, худощавом светло-рыжем парне, который спрыгнул ко мне с невысокой сцены крохотного театра в Нью-Йорке.

Помню, он подошёл ко мне, дружелюбно протянув руку и представясь: «Привет, я Сэм! Я заметил вас в зале во время спектакля — вы громче всех хлопали и даже заплакали в конце. Вам понравился спектакль?». Кажется, я нелепо смутилась тогда, осторожно вкладывая пальцы в его большую ладонь и сумбурно объясняя, что спектакль чудесный, просто напомнил мне одну историю из прошлого. Какой же дурочкой я ему тогда наверно показалась. Сколько на тот момент я прожила в Нью-Йорке? Недели две-три от силы…

Этот спектакль оказался единственным, билеты на который я смогла купить в тот вечер. Кто же знал, что в театры на Бродвее билеты надо заказывать заранее, да и стоят они такую уйму денег! «Ромео и Джульетта» было написано на афише маленького театра, ютившегося в самом конце длинной улицы, освещённой бесчисленной иллюминацией и бьющей в глаза рекламой. Билеты стоили всего двадцать долларов, и полная дама в окошечке кассы развеяла сомнение в моих глазах, заговорщицки сообщив, что мне повезло — остался последний билет в первый ряд. «Да, я везучая!» — улыбнулась я милой женщине, протягивая ей смятую двадцатку.

Спектакль неожиданно ударил меня прямо в сердце. В нём совсем не танцевали, и костюмы не поражали яркостью и блеском, но история показавшаяся так похожей на ту, что мы с Марком когда-то разыгрывали на подмостках, заставила утирать солёные слёзы, упрямо струящиеся по щекам и так громко хлопать в конце представления, что кожу на ладонях начало саднить.

До сих пор не знаю, почему я кивнула тогда, в ответ на предложение Сэма выпить с ним кофе с пирожными в ближайшем кафе. Что-то внутри меня сразу отнесло его к друзьям, откликнувшись доверием и симпатией на прямой взгляд ясно-голубых глаз и открытую улыбку. А может, ключевую роль здесь сыграло слово «пирожные»?

Как бы то ни было, спустя час после знакомства, я могла бы поклясться, что знала этого смешливого высокого ирландца, с его странным акцентом, всю свою жизнь. Та встреча быстро переросла в дружбу — мне так не хватало друзей в огромном чужом городе. Сэм помогал не потеряться в странной жизни огромного мегаполиса, скрашивая безмятежным благодушием разочарование от неудач и тычки реальности, раздаваемые мне на каждом углу.

Планы по открытию своей кондитерской лавки, которые я старательно пестовала не один месяц, в какие-то полчаса развеял милейший мистер Аарон Спитцер, из юридической конторы в доме напротив. Красивыми золотыми буквами на чёрном фоне вывески было написано «Юридические консультации и прочие вопросы», что как раз подходило под мой случай. Ласковая улыбка не покидала румяного лица мистера Аарона всё время пока я говорила, а чёрные бусинки глаз посверкивали проницательно, но однако, в его ответной речи не было ничего ободряющего, кроме тона.

Открыть своё дело в этом городе оказалось совсем не так просто, как мне представлялось — требовалось согласовать уйму бумаг и разрешений, потратив на это большую часть запаса моего не очень толстого кошелька. Пожав на прощанье мягкую руку доброго дяденьки, и отдав за консультацию сто тридцать долларов, я сообразила, что очевидно погорячилась с планами. Ну, как обычно. Изо дня в день наматывая километры по незнакомым улицам в поисках подходящего помещения для кондитерской, я потихоньку теряла надежду на благополучное завершение своей аферы, раз за разом слыша несусветные суммы запрашиваемые за аренду и каждый раз отрицательно качая головой: «Нет, спасибо, это слишком дорого…».

Нью-Йорк, за несколько месяцев моей самостоятельной жизни в нём, развеял розовую дымку эйфории, оказавшись совсем не тем городом-сказкой в который я влюбилась в первую поездку с Марком в Америку. Тогда город покорил меня совершенно иной жизнью, незасыпающей энергией бурлящих улиц, бесконечными потоками спешащих жить людей. Мне показалось, что все эти люди точно знают куда стремятся и двигаются вперёд, создавая какое-то необычайно увлекательное будущее. Чужеродность, необычность Нью-Йорка очаровали меня, вклинив в дурную голову смутную мечту стать однажды частью этой кипящей энергии, так созвучной с тем, что бурлило во мне, толкая на глупости, вперёд и вперёд.

Ха, как я ошиблась! Маленькая, глупенькая Кристи Шарма, тогда ещё с приставкой Оберой, приехавшая покорять мир в плену грандиозных планов и мечтаний. Пары месяцев в этом Вавилоне мне с головой хватило, чтоб понять, как я ошибалась и заработать непроходящий насморк.

Всё чаще, видя во сне чёрные глаза Марка, в которых метались боль и отчаяние, я просыпалась в слезах, мучительно набирая на телефоне знакомый номер и раз за разом сбрасывая его, так и не нажав вызов. Так и не нажав… Как я тогда думала: «Пока не нажав…», всё ещё надеясь, что справлюсь, всё смогу и вернусь, скоро вернусь… В итоге, когда через несколько недель после знакомства, Сэмми ввалился в мою съёмную квартиру размером с кладовку, и сообщил, что получил роль в сериале и уезжает в Лос-Анжелес, а меня зовёт с собой, я согласилась почти сразу. Ему нужен был сосед по квартире, чтоб делить оплату за жильё, а меня привлекало тёплое море и нежелание терять друга. К тому же цены на аренду жилья, как уверенно сообщил мне Сэм, в Лос-Анжелесе «кусаются не так больно». «Попробую» — решила я как обычно легко, аккуратно складывая в чемодан стопку расшитых стеклярусом камизов, надевать которые мне приходилось всё реже…

Пиииип…!!! Резкий гудок ударил по ушам, вытряхивая из воспоминаний в отчаянно сигналящую, застопорившуюся за мной пробку. Машины перед моим фордом-мустангом укатили далеко вперёд, оставив меня слушать какофонию нетерпеливых сигналов рвущихся по делам авто за моей спиной. С силой надавив на педаль газа я привычно не рассчитала силу — тачка рванула с места оглушительно прорычав надорвавшимся двигателем.

— Что за…?! — Сэм наклонился за слетевшими с носа очками, потирая заспанные глаза. — Крис, ты не могла бы дёргать не так резко, каждый раз когда трогаешься?! Так и шею свернуть недолго!

— Извини, — пролепетала я, смущённо улыбаясь обгоняющим меня авто, водители которых открыто демонстрировали мне средний палец, возмущенно сигналя. Они тоже опаздывали на работу.

— Чёрт, да мы ещё не добрались! Точно опоздаем, Эдди с нас шкуру сдерёт! — скептически озирался по сторонам мой пассажир.

— Может, не заметит? Можно попробовать осторожненько проскользнуть сразу в гримёрку, а потом сказать, что приехали давным-давно…

— Не прокатит. Хотя… Давай тебя зашлём вперёд, отвлекая его внимание и пока он на тебе отрывается, я просочусь к гримёркам. Так хоть один спасётся…

— А чего сразу меня?! — Расстроилась я.

— Ну, тебе достанется всяко меньше, чем мне. Подключишь обаяние и фантазию, пару трогательных взглядов из-под трепещущих ресниц и свою убойную улыбку…

— Ну уж нет! — сдула я чёлку, опять упавшую на глаза. — Так не честно! Всё время я за нас отдуваюсь, а ты прикидываешься невидимкой. Сегодня твоя очередь спасть нас. Если что, могу подкинуть тебе пару идей …

— О, обойдусь как-нибудь своими силами! Твои идеи вечно заканчиваются неприятностями. Последняя обошлась мне в пару вполне ещё новых джинсов. Кстати, если бы сегодня утром, кое-кому не приспичило поболтать по душам с бездомным, и заглянуть в соседнюю кондитерскую перед отъездом, то нам не пришлось бы выкручиваться теперь…

Джинсы были справедливым обвинением, но с остальными я была категорически не согласна,

— Джонни вовсе не бездомный, просто у него сейчас тяжёлый период в жизни, он в ссоре с женой и потому живёт на улице, а я помогаю ему чем могу. А про кондитерскую совсем не справедливо! Я была то там всего пару минут, попросив Пьетро оставить мне булочек с корицей до вечера. Ты же знаешь, их разбирают ещё до обеда, и мне бы опять ничего не досталось, не забеги я к нему…

— Да, булочки это аргумент! — Сэм изобразил кривую гримасу, демонстрируя полнейшую неубеждённость. Показавшийся впереди шлагбаум, на въезде в съёмочный городок, прервал разговор, оставив вопрос значимости булочек открытым.

Уже у входа в павильон нас остановил зычный голос Эсмеральды. Владелица столь звучного имени обладала не менее впечатляющей внешностью. Эта яркая, крупная латиноамериканка, ростом под два метра, работала ведущим гримёром на сериале. В её больших пальцах изящные гримёрные кисточки и тени смотрелись странно, но с лицами актёров она творила реальные чудеса. Ко мне Эсме, как звали её все, относилась особенно нежно, называя своим «Птенчиком» и закрывая грудью от мнимых нападок на съёмках, уверяя меня, что мы — беженцы из третьих стран, должны держаться вместе. Сама она нищей девчонкой бежала в Штаты с Кубы, и почему-то решила, что и судьба моего приезда из Индии схожа. Все мои уверения в обратном пролетали мимо её непоколебимой уверенности, так что я бросила её разубеждать, просто радостно принимая её дружбу и поддержку.

Вот и сейчас, заметив нас с Сэмом, Эсмеральда переложила стаканчик с кофе из правой руки в левую и, приветственно махнув, провозгласила,

— Доброе утро детишки! Вы в курсе, что опоздали на двадцать минут и Эдди уже раз пятнадцать о вас спрашивал, обещая натравить юротдел по ваши души и вычесть компенсацию за простой из гонораров? На вашем месте, я бы с ним сейчас не связывалась. Шли бы вы через грузовой вход, глядишь и пронесёт мимо…

Мысль была замечательной, но Сэм обломал весь чудесный план спасения,

— Ну, я бы не совался сейчас с грузового. Там как раз какие-то ящики разгружают. Я заметил, когда подъезжали. Так что сто процентов, босс там в данный момент ошивается, руководя разгрузкой. Идём с основного!

С этими словами, не дав присутствующим и рта открыть, он подхватил меня под локоть и бодро рванул в приоткрытую дверь съёмочного ангара.

Внутри, как обычно, царило бесконечное движение: что-то куда-то тащили, перекрикивались осветители и мелкий персонал, грохотала и поскрипывала передвигаемая с места на место аппаратура, декорации и огромные прожекторы освещения. Мимо меня промелькнуло несколько человек, бросив на бегу «Привет!» и унесясь дальше, по своим делам. Громкий рык,

— Явились таки, голубчики! Марш сюда! — перекрыл весь шум съёмочного муравейника.

С трудом примостив руки на бока своей безразмерной талии, Эдди грозно посматривал на нас со всех своих полутора с небольшим метров, сверкая сердитыми маленькими глазками из зарослей кустистых бровей. Жуткое зрелище, должна вам сказать!

Переглянувшись с Сэмом, я обернулась к вошедшей следом Эсме, надеясь спрятаться за её внушительной фигурой. Но направившийся прямиком к нам Эдди не оставил и шанса улизнуть. Спустя минуту он традиционно отчитывал нас с приятелем, не интересуясь причинами опоздания и нашими оправданиями. Понурив головы, мы послушно ждали, пока он не закончил с отповедью и обещаниями самых страшных кар, перейдя наконец к обсуждению рабочих вопросов.

— Так, надеюсь, вы оба всё поняли и такого больше не повторится? — мы дружно кивнули. — А теперь марш гримироваться и на площадку! Из-за вас час съёмочного времени коту под хвост! А это, между прочим, немалые деньги! За них продюсеры проекта с меня спросят! Да, и мисс Райз, примите к сведению — у вас завтра съёмка на пляже. Там надо будет появиться в шесть утра, так что поставьте будильник на четыре и не смейте проспать!

Вынужденно кивнув, я обречённо вздохнула (ненавижу ранние съёмки) и, развернувшись на каблуках, понеслась в гримёрку к Эсме.

Да, вам наверно интересно, что это за мисс Райз, и какое она имеет отношение к моей персоне? Дело в том, что превращение Кристалл Шарма Оберой в Лаки Райз произошло на второй день моих съёмок в сериале.

На съёмки молодёжного сериала про студентов я попала с подачи Сэма, уже играющего одну из ведущих ролей, и уговорившего меня попробоваться на эпизодическую роль проходного персонажа, одной из девушек-студенток в общежитии. Требовалась девушка экзотической внешности и меня, как ни странно, взяли. Ни создатели сериала, и уж конечно ни я, не ожидали, что зрители засыпят аккаунты канала вопросами о новом персонаже и актрисе, требуя продолжения сюжета с ней. Так мой персонаж стал постоянным, а я — Лаки Райз, с лёгкой руки Эдди.

Он скептически молчал, наблюдая за мной весь первый съёмочный день, а на второй подошёл, небрежно поинтересовавшись, как меня зовут. Заметно скривившись, когда я гордо представилась своим полным именем, он почесал редеющую шевелюру и пробурчал,

— И как это понимать?

Немного растерявшись, я объяснила,

— Моё имя, Кристалл, переводится как горный хрусталь. А остальное это фамилия…

Он не удосужился дослушать, хмыкнув,

— Хрусталь значит? Ладно, будешь у нас Лаки. А фамилию надо проще и покороче… Райз к примеру. И можно смело в титры. А чего — звучненько получилось, Лаки Райз. Нравится?

Я не знала нравится мне или нет, обалдев от такой стремительной потери собственного имени. Приняв молчание за согласие, Эдди блеснул белозубой улыбкой, громко щёлкнув пальцами,

— Отличненько! Так и запишем, будешь у нас числиться, как Лаки Райз. Если зрителям приглянешься, то может и на постоянную роль тебя утвердят, а там твоя индийская тарабарщина точно не подходит.

С той поры в официальных источниках и титрах я упоминалась исключительно под новым именем, быстро привыкнув к нему. Честно сказать, на съёмочной площадке все традиционно звали меня привычным Кристи, как я по-прежнему представлялась каждый раз при знакомстве. И только Эдди упрямо продолжал обращаться ко мне на площадке придуманным им псевдонимом, невероятно гордый своей идеей.

Так как играла я юную студентку, то грим был самый лёгкий и не занимал много времени. Уже через пятнадцать минут я уселась рядом с Сьюзи, быстро пролистывая уже изученный вчера сценарий сегодняшнего эпизода. Сьюзи легко подтолкнула меня плечом, отвлекая, и хихикнула,

— Опять нагоняй от Эдди получили? Как вы умудряетесь каждый раз опаздывать и попадать под выволочку? Это талант?

— Это карма! И судя по всему моя… — вздохнула я, поправляя тугой и неудобный розовый топик, призванный сделать мою и так не маленькую грудь ещё соблазнительнее.

— Вот скажи мне, Крис, какой смысл покупать машину, чтобы постоянно на ней опаздывать? — продолжала щебетать Сьюзи. — Лучше бы вы, как раньше, добирались на скутере Сэма. Тогда, по крайней мере, ваши опоздания и крики Эдди мы наблюдали не каждый день…

Эти здравые рассуждения я слышала дома каждое утро, всё же стойко продолжая борьбу за поездки на своей обновке. Надо просто пораньше выезжать, пообещала себе в тысячный раз, сделав вид, что не расслышала соображения подружки и ловко перевела тему,

— Ты знаешь, что завтра мы снимаемся на пляже? Эдди сказал, начало съёмки в шесть утра.

Очаровательно усмехнувшись, Сьюзи тряхнула белокурыми кудряшками,

— Конечно, знаю! Все новости я узнаю первой! Та новенькая девочка, помощник костюмера, сказала мне по секрету, что мы будем сниматься в купальниках из последней коллекции Дольче. Может быть нам даже подарят их после съёмки, представляешь?!

Разделить её восхищение я не успела, так как нас позвали на площадку и следом полетели часы сосредоточенной работы, увлекающей меня каждый раз по самую макушку. В неожиданно наступивший обеденный перерыв, Сэм мелькнул неподалёку, крикнув, что убегает на ланч с Фредом и Майком и растворился в людской массе. Мы с Сьюзи, прихватили в общей столовой контейнеры с ланчем и решили приговорить их на свежем воздухе, присев на скамейке недалеко от входа, спасаясь от обжигающих полуденных лучей под невзрачным жестяным козырьком навеса. Легкомысленно болтая с подружкой о всякой ерунде, я уплетала стандартную отварную курицу с овощами, когда Сьюзи засмотрелась на что-то на находящейся неподалёку парковке и резко дёрнула меня за руку.

— Гляди, гляди какой там красавчик в классном костюме! На итальянца похож. Они самые лучшие костюмы шьют, поверь мне! И машинка что надо, Порш последней модели. Я такой в новой рекламе Диор видела. Ммм…, мечта, а не мужчина! Обожаю мужчин в дорогих костюмах!

Рассмотреть, что там за очередного мужчину мечты она высмотрела, мне помешал звонок мобильного. Почувствовала, как быстро забилось сердце, увидев имя звонившего — Майкл Гальфстрингер. У этого странного имени был не менее странный владелец, худой сутуловатый мужчина с непроницаемым взглядом и медленной, немного картавой речью. Однако этот субъект заслуженно считался одним из лучших актёрских агентов и в кругу моих знакомых о нём говорили исключительно с восторженным придыханием, возводя его в ранг божества и шепча, что он может «ВСЁ». Попасть к нему в «конюшню», где числились многие из признанных звёзд, мечтали все начинающие, да и не только начинающие актёры, и честно даже не думала о такой возможности, считая её не более вероятной, чем моя поездка на Луну.

Телефон чуть не выпал из рук, когда несколько месяцев назад я услышала в трубке негромкое: «Здравствуйте, мисс Райз. Меня зовут Майкл Гальфстрингер. Думаю, моё имя знакомо вам. Предлагаю встретится и обсудить возможности сотрудничества. Если вам интересно, жду вас сегодня вечером в «Жако», часов в семь. Вас устроит?»

Я попыталась найти слова благодарности и восторга, распиравшего грудь, но меня хватило только на жалкое: «Ааа… да, конечно! Я приду!».

Так началось наше сотрудничество. Хотя, это слово звучало слишком громко для тех нескольких раз, что мы встречались и он большую часть времени просто молча рассматривал меня, посасывая вечную трубку тёмного дерева и задавая редкие, малопонятные вопросы о моей жизни. Друзья подкалывали меня, называя «звездой», только оттого, что Майк был моим официальным агентом, но в реальности, этот договор пока не принёс никаких ощутимых результатов, вылившись лишь в пару фотосессий для известных модных домов и съёмки в рекламе шоколадных батончиков. Правда там мне повезло, подарили целых две коробки этих вкуснейших шоколадок, уверяя, что они ещё и низкокалорийные!

Упс, так о чём это я? Ну так вот, этот звонок Майкла заставил сердце биться быстрее в предчувствии заманчивого предложения. Разбежавшимися по рукам мурашками, уверили, что что-то произойдёт. И предчувствие тут же подтвердили прозвучавшие в трубке слова: «Добрый день, мисс Райз. У меня есть для вас предложение. Думаю, оно вас заинтересует. Предлагаю встретится завтра вечером в «Иви» и обсудить, у меня там заказан столик. Вы свободны в восемь?»

Само собой и мысли не было ответить "нет", так что выдохнула: «Совершенно! Я буду! Спасибо вам, спасибо!», не в силах поверить своему счастью. Боясь спугнуть удачу, на небрежный вопрос Сью, рассеянно накручивающей на палец вполне натурально вьющийся локон, «Кто это?» отделалась неопределённым,

— Так, знакомый. По одному делу звонил, потом расскажу, — переводя взгляд на её хорошенькое личико и пытаясь припомнить о чём мы говорили до звонка, — Так что там про красавца в костюме?

Она трагично сложила брови домиком,

— Он сел в машину и умчался в неизвестность, пока ты трепалась по телефону. Ну вот скажи, почему так всегда — самые шикарные мужчины все мимо меня? А ведь мне не так много надо… Ну почему все парни вокруг меня такие заурядные?! Вот, к примеру, Сэм мог бы хоть иногда одеваться прилично, а не в эти свои спортивки и клетчатые рубашки. Если бы он носил модные костюмы и ездил на нормальной машине, я может быть даже и влюбилась бы в него…

Я подавила смешок, представив себе невозможное: Сью влюбившуюся в моего друга, и приобняла страдалицу, приободряя её,

— Ну не расстраивайся! Может ещё увидишь этого парня… Сэма, конечно, не переделать, но наверняка где-то ходит твой прекрасный принц на белом коне. Или на серебристом Бентли. Вы скоро встретитесь и уплывёте в закат на его белоснежной яхте!

Все подруги знали мечты Сью назубок, каждый месяц видя нового претендента на вакантную должность принца. Цвет глаз менялся с голубого на зелёный или карий, в зависимости от нового парня, но все они оказывались недостаточно хороши для моей романтичной подружки, так что процесс поиска идеала не прекращался ни на день, сменяя влюблённости с захватывающей дух быстротой.

По-детски надув и без того пухлые губы, Сью недовольно возразила,

— Ага, тебе-то легко говорить, себе-то вон какого парня отхватила! Красавчик, да ещё и богатый: машины, яхта, рестораны… Пылинки с тебя сдувает. А мне только мечты и твои обещания.

Совсем раскисла Сью, некстати вспомнив про Фернандо.

Всё сказанное подругой о нём было правдой, и мне, несомненно, повезло. Сложно было не заметить, что всё женское население киношного павильона теряет голову, когда Фернандо заезжает за мной на съёмки, пряча за спиной милые букеты и сияя сногсшибательной улыбкой на красивом загорелом лице. Ему в ответ расцветали улыбками все встречные женщины, тая от мимолётных комплиментов и статной спортивной фигуры. Всегда внимательный и весёлый, он бесконечно удивлял меня, то ужинами в неожиданных местах, то хорошеньким безделушками. Рядом с ним, я казалась себя Золушкой на балу, уверенно чувствуя, что всё это не со мной и не всерьёз.

Стоило только вспомнить моего ухажёра, как мелодия его звонка отвлекла от раздумий. Как обычно, он промурлыкал, что жутко соскучился и мечтает увидеться вечером. Я была бы тоже не прочь провести с ним вечер, где-нибудь на уютной террасе под звёздами. Да и целуется он классно. Однако утренние угрозы Эдди ещё громыхали в моей голове, так что самым трагичным голосом пришлось сообщить, что сегодня никак не получится, завтра вставать ни свет ни заря.

— Ми амор, это очень грустно, ты просто разбиваешь мне сердце! Я так соскучился! Но твоё здоровье важнее всего, так что ложись сегодня пораньше, а я позвоню тебе вечером, пожелать сладких снов моему ангелу. Но тогда на завтрашний вечер ты моя? Договорились?

Его слова, несмотря на забавный пафос, звучали искренне, так что невольно улыбнулась в ответ,

— Конечно, милый. Завтра я вся твоя!

Только произнеся слова вслух, сообразила, как двусмысленно прозвучала фраза. Да ну да и ладно, мне нравился Фернандо. Возможно, я даже была в него слегка влюблена. Мы встречались уже несколько месяцев, что Сьюзи всерьёз называла «Отношениями», а я всё ещё тянула с тем, чтобы перевести их в действительно близкие, отделываясь поцелуями и легкомысленными обещаниями. Глупость конечно, но иногда мне ещё чудилась тяжесть мангалсутры на шее, призраком из прошлого всплывая в самые неподходящие моменты.

Я закончила с прошлым и надо смело шагать вперёд — поставила себе в очередной раз цель, отряхивая с коленей крошки и вслед за Сью, заторопившись в заполненный горячим воздухом павильон. Работа не ждёт!

Солнце ещё только клонилось к закату, когда Эдди проорал в громкоговоритель: «На сегодня всё! Всем спасибо!» и народ шумно потянулся к выходу, радуясь раннему окончанию рабочего дня. Эдди перехватил меня на выходе, внушительно напомнив: «Шесть утра мисс Райз, и ни минутой позже!». Пискнув: «Я не опоздаю, честно, честно!», я прошмыгнула мимо него, с облегчением оказавшись на улице.

Пробегая мимо, Сью чмокнула меня в щёку «До завтра, детка!» и, наконец-то добравшись до парковки, я увидела крупную фигуру уже поджидающего меня Сэма. Расслабленно облокотившись о капот моей, блестящей голубым лаком, красавицы, он скучал, подбрасывая в воздух и небрежно ловя маленький жёлтый мячик. Обычно я подвозила его после съёмок в спортзал, каждый раз выслушивая рассуждения о пользе отличной физической формы и тренировок для актёрской карьеры, особенно для девушек. Особенно для тех девушек, которые любят сладкое и мучное. Фрр… намёки были непрозрачны, но я и спорт определённо пока шли не рука об руку.

Чувствуя, что наверняка попаду в ад, где меня заставят вечность шагать по беговой дорожке, в который раз соврала, высаживая его у дверей сияющего хромом и стеклом, знакомого фитнесс-центра,

— Я начну тренироваться, обязательно! Вот увидишь! Может завтра… Или … давай лучше послезавтра!

Он предсказуемо не поверил мне, фыркнув,

— Ага, ври дальше. Когда рыбы спляшут польку на берегу, не раньше… — и засунув в уши свои драгоценные наушники, поправил лямки рюкзака, пообещав на прощание, — домой вернусь не поздно, оставь чего-нибудь из съестного в холодильнике — не подъедай всё!

Широко улыбнувшись ему, просветила,

— Спортсменам и будущим звёздам кино еда очень вредна по определению! Но я подумаю над твоей просьбой… Пока!

Резко нажав на газ, сильно дёрнула влево ручку переключения скоростей. Громко взвизгнув шинами о нагревшийся за день асфальт, машинка сорвалась с места, поселив ветер в моих волосах и бурлящую радость в сердце. В тот момент я и не предполагала о сюрпризах, что готовит мне будущее…

В кондитерской возле дома всегда было многолюдно и шумно. Заметив меня, Пьетро отошёл от сосредоточенно выбирающей печенье пожилой леди и улыбнувшись, сунул в руки пакет, одуряюще пахнущий корицей и ванилью. Я благодарно чмокнула его в полную и мягкую щёку, в ответ получив комплимент о похожей на цветок персика самой прекрасной синьорите на свете.

Пьетро был итальянцем, а значит понимал толк в выпечке и комплиментах! Прихватив с заднего сиденья забытую Сэмом бутылку воды, без раздумий неспешно направилась по привычному маршрут, покачивая в такт шагам пакетом с заветными плюшками и подставляя лицо под нежную ласку утомленного за день солнца.

Каждый вечер, если оставалось хоть немного времени, я приходила на набережную, без цели гуляя по ней или по расположенной дальше полосе пляжа, раскинувшейся вдоль всего побережья и отделённого от улиц лишь неширокой лентой прогулочных аллей. Через несколько десятков шагов я опустилась на небольшую скамью, разместившуюся вдоль одной из многочисленных извилистых асфальтовых дорожек, прорезающих пляжную линию вдоль и поперёк. Мне нравилось смотреть на оживлённые и смеющиеся лица скользящих мимо людей — взрослых и детей на роликовых коньках или велосипедах, подростков ловко управляющих яркими скейтбордам, семейные пары с колясками и просто на прогуливавшиеся парочки, незатейливо держащиеся за руку.

Внятно ощутимое счастье, прорываясь в широких улыбках, звучащих на разные голоса громком смехе, горящих азартом и радостью глазах, накрывало меня приятным облаком, отзываясь яркими искорками радости где-то глубоко внутри. Я любила эти вечера на пляже — радужные брызги воды от бегущих в прибое ног, замки из песка — такие красивые и такие непрочные, бесконечный разговор волн с крошкой мелких камешков и ракушек…

Отламывая по маленькому кусочку самых вкусных на свете булочек балдела от ванильной сладости, рассыпающейся удовольствием на языке, запивая их чуть тёплой водой из бутылки. Разглядывая отдыхающих, невнимательно наблюдала за играющей неподалёку в мяч компанией, болея за тех ребят, которым, тихонько сползающее в океан солнце, светило прямо в лица. Мне несомненно нравился этот летний вечер, нравился мир вокруг и моя новая жизнь в этом мире. Неуклюже шевельнувшийся в голове голос, уточняющий «Новая жизнь без сожалений?» прозвучал без спросу, но я легко подтвердила — «Без сожалений». Что проку было жалеть о прошлом?

Кстати вспомнила слова героини из фильма, что мы смотрели пару вечеров назад вместе с Сью и Пэм. Героиню звали Скарлетт, и она говорила что-то вроде: «Жизнь продолжается и она не так уж плоха. Я решила быть счастливой и я буду счастливой. Мне кажется даже, что я уже счастлива. Просто я этого не замечала.» Актриса была очень красивой и конечно не похожа на меня, но её слова определённо были похожи на мои мысли.

Полтора года назад, после случившегося в позапрошлое Рождество, я почти не потратила время на раздумья, написав то письмо и попросив соседку Бетти, едущую навестить родных в Миссури, отправить его. Получателем значилась моя сестра, по прежнему живущая с мужем в Чикаго, но послание адресовалось не ей, пряча в большом конверте, ещё один, подписанный всего одним именем — Марк Оберой.

Спустя несколько дней после отправления письма, я оказалась в Палм-Спринс с компанией друзей, решивших опробовать канатные дороги на горе Сан Хосинто. В небольшой мексиканской забегаловке на окраине городка, где мы остановились поужинать, попросила местный телефон и набрав номер сестры, скороговоркой сообщила главное, что ей следовало знать: я всех их очень люблю, но больше не могу быть женой Марка и частью их семьи. Причины не важны, просто прошу передать Марку письмо и сказать, что он может считать себя свободным от меня и всех обязательств.

Сестра пыталась узнать, что случилось, растерянно прося приехать и поговорить, но я положила на рычаг тяжёлую трубку старомодного чёрного телефона. Моей решимости не хватило бы на большее, да и я не видела смысла в этом большем. Всё уже случилось и прошлого не изменить, оно как перевёрнутые листки книги — содержание ещё помнишь, но сама уже читаешь следующую страницу.

Ты-дыц! Громкий удар об асфальт и мальчишка в голубой футболке на роликах кометой слетел с намеченной траектории, на лету врезаясь в скамейку и оставляя весь рожок мягкого мороженного на моей футболке, вместо своей руки. Не, мороженное конечно было в списке моих фаворитов, но не размазанное по груди. Мальчишка шустро вновь оказался на ногах, отвергнув помощь моих протянутых на подмогу рук и потирая наверняка ушибленную коленку. На вопрос,

— Ты как, сильно болит?

Он легкомысленно отмахнулся «Всё о.к.!», и тут наконец заметил во что превратило его мороженное мою, ещё минуту назад белую, футболку.

— О, чёрт! Простите мэм! Я не хотел!

Шумно выдохнул, расстроено взлохматив пятернёй коротко стриженый белобрысый затылок, очевидно не зная, что дальше делать.

— Не страшно! — беспечно подмигнула ему, давая понять, что не сержусь. — Всегда любила мороженное. Кроме того, у меня есть вода и пара бумажных салфеток — справлюсь!

Заметив, замершую неподалёку стайку, внимательно наблюдающих за нами мальчишек на роликах, кивнула в сторону его команды поддержки,

— Гляди, тебя друзья заждались… Не стоит их задерживать… Беги!

Облегчение моментально сменило озабоченность на курносом лице и через секунду я увидела его удаляющуюся спину, услышав напоследок оптимистичное «Хорошего вам вечера, мисс!».

Несмотря на нешуточные усилия, воду и салфетки, футболка так и не приняла первоначальный вид, ощутимо намокнув, но не избавившись от розоватого пятна по центру. Третий за пять минут велосипедист, подсевший на скамейку и спросивший номер моего телефона, навёл на мысль, что мокрая футболка хороший способ для знакомства, надо будет рассказать Сью. Конечно, номер я не дала ни одному из парней, помня об обещанных Сэмом маньяках, кишащих вокруг. Вместо этого пообещала позвонить сама, заведомо соврав симпатичному парню в красном поло и торопливо смываясь с опасной скамейки, с прижатым к мокрой груди бумажным пакетом с остатками булочек.

Дом встретил меня настоянным за день, разогретым душным теплом. Открыла все окна, впуская наполненный вечерним шумом и запахами сквозняк, раздеваясь на ходу и мечтая о душе. Я успела принять его, целые пятнадцать минут пронежившись под тёплыми струями, когда звонок в дверь оборвал моё громкое пение «Джалеби баи» под аккомпанемент пристроенного на край ванны телефона. Наскоро натянув на мокрое тело любимую безразмерную футболку с синей лягушкой, конфискованную сто лет назад из запасов Сэма, я распахнула дверь. Памела и Сьюзи в два голоса радостно проорали «Сюрприз», дружно переваливаясь за порог.

— Угадай, кто получил роль в новом фильме Тарантино? — Хитро улыбнулась мне Памела со своих модельных метр семьдесят пять.

— Ты?! Не может быть?! Правда?! — обалдела я, радостно обнимая её,

— О боже, как здорово! Так рада за тебя!

За компанию обняла и смеющуюся Сью, расцеловывав обеих подружек и предложив отметить это событием чаем с припрятанным на верхней полке на кухне шоколадным печеньем. Девчонки лукаво переглянулись, выдохнув,

— Есть предложение получше! Мы идём отмечать в Viper Room на Сансет Стрип!!!

Чуть не свалившись с подставленной табуретки, я уцепилась в последний момент за холодильник и горячо возразила,

— Ох, нет! Боюсь сегодня никак, завтра на съёмки к шести утра! Эдди развеет мой прах над океаном, если не явлюсь вовремя. Тебя, Сьюзи, это, кстати, тоже касается! Давайте лучше завтра вечером, а?

Помогая слезть с табурета, подружки подхватили меня с обеих сторон и бодро зачирикали, умоляюще заглядывая в глаза. Прибегая к льстивым обещаниям и угрозам раздружиться навсегда, на два голоса меня убеждали передумать и согласиться на авантюру. Мою решимость сломали меньше чем в пять минут, но я всё же выторговала обещание закруглиться с тусой не позже одиннадцати.

Выбор наряда совершался коллективным голосованием, и я уже почти согласилась на синюю мини юбку с белой футболкой, когда знакомый голос вклинился в нашу болтовню,

— И куда это вы намылились на ночь глядя?

Любопытствующая физиономия Сэма возникла в дверях, беспардонно разглядывая мою полураздетую фигуру. Нет, вы подумайте!

— Сэм! Ты совсем обнаглел! — швырнула в него первую подвернувшуюся под руку тряпку. Увернувшись, он шмыгнул за дверь, но тут же снова сунул в щёлочку нос, очевидно решив достать меня,

— Так куда собрались?

Прикрыв меня собой от его взгляда, Пэм пояснила,

— Мы идём в Viper Room, праздновать мою новую роль. Между прочим, в новом проекте Тарантино!

— Чёрт возьми, да ты сорвала джек-пот! Поздравляю! — отвлёкся на мою подружку Сэм, — А отмечание не помешает кое-кому проснуться поутру на съёмки на пляже?

Камень был отправлен в мой огород, но откликнулась Сью,

— О, не переживай, мы в клуб ненадолго — будем сегодня примерными девочками. В двенадцать, как положено, карета превратится в тыкву, а наша Золушка в Спящую красавицу.

— Вот тебе-то детка, я поверю однозначно! — скептически хрюкнул Сэм, бочком вползая в мою комнату. Беззастенчиво расположившись на кровати, он оценивающе окинул взглядом мой вполне уже готовый вид и одобрительно хмыкнул.

Вставляя в уши крупные серьги в форме капелек, я предложила,

— Ну, хочешь, пойдем с нами! Будет веселее, да и от пьяных кавалеров нас отобьёшь. Зря, что ли, столько часов в спортзале торчишь!

Памела неопределённо передёрнула точёными плечами, неспешно заправляя каштановый локон, выбившийся из высокого конского хвоста на затылке.

— Я не против. Сэм, идёшь с нами!

И только Сьюзи недовольно сморщила маленький носик,

— Только, чур, не моим кавалером! От меня держись подальше, а то всех парней своей тушей распугаешь!

Тушей подтянутую и прокаченную фигуру Сэма до сих пор никто не называл. Изобразив обиду, парень состроил зверскую гримасу, оглушительно рыкнул «А я Халк всемогущий! Трепещи!» и смылся в свою комнату переодеваться.

Всего через полчаса наши барабанные перепонки, разрывал грохочущий рок какой-то малоизвестной группы и переливающийся разноцветными огоньками свет, периодически попадал в глаза, мешая рассмотреть, и так плохо различимых в приглушённом освещении клуба, собеседников.

Я потягивала холодный лимонад, любезно принесённый Сэмом, и пыталась разобрать хоть часть слов, выкрикиваемых друзьями. Это было пустым занятием и устав мучиться, я охотно подхватила предложение Сьюзи «Идём танцевать!», не представляя какой плохой затеей это окажется…

Я не успела понять, как это случилось. Ещё мгновение назад двигалась в такт с резкими вспышками света, вторящим агрессивным ритмам барабанов, так напоминающих знакомые пенджабские мотивы…

Внезапно громкие, грубые мужские голоса за спиной рассеяли легкомысленную расслабленность танца, разом собирая внимание вспышкой тревоги. Успев обернуться, смогла заметить раскрытые в жёстком оскале рты и залитые пьяной пустотой глаза двух парней, выясняющих отношения в шаге от меня.

Дальше я не успела, фатально не успела отскочить, прижатая вплотную к пьяной разборке, вибрирующей в едином ритме с толпой. Мысль «Сегодня не мой день!» ещё только формировалась в мозгу, как правое плечо обожгло острым ударом, снося многострадальное тело в сторону бара с лёгкостью теннисного мячика, отбитого рукой профессионала.

Отлететь далеко не позволило препятствие в виде яркой брюнетки в боевом раскрасе ведьмы из фильмов про Хэллуин, в которую я со всего размаха врезалась. Брюнетка ударилась о металлический край барный стойки и, громко зашипев от боли, оттолкнула меня, хлёстким речитативом выдав все слова, что иногда я слышала от ребят на съёмках в минуты их крайнего раздражения.

Растирая немеющее плечо и стараясь игнорировать боль, прорывающуюся ноющими спазмами, я выдохнула: «Простите! Я не хотела…», вероятно не расслышанное девушкой в чёрном. Большие глаза в ореоле смоляной подводки хищно сузились и красотка неожиданно ударила меня в грудь, едва не опрокинув,

— Куда прёшь сучка?! Совсем слепая или думаешь круче всех тут?!

Опешив, я отшатнулась, не зная, что делать с этой пьяной фурией. Судорожно огляделась по сторонам: Сьюзи исчезла из вида давным-давно, наверняка найдя себе кавалера, а Пэм и Сэмми как-то потерялись во время танца…

Беглый взгляд случайно наткнулся на возникший рядом с сердитой брюнеткой гороподобной силуэт. Здоровяк в обвешанной железом кожаной куртке, возник ниоткуда, небрежно перекрывая грохот музыки вопросом к подружке: «Какие-то проблемы, детка?». Та беспардонно ткнула в меня пальцем, провизжав: «Эта стерва меня ударила! Разберись с ней!». Маленькие мутные глазки безразлично осмотрели мою тщедушную фигуру и демонстративно сплюнув жвачку, амбал шагнул навстречу.

Сердце судорожно скакнув пару раз, забухало в груди ударами молота о наковальню, отдавая мутным гулом в ушах. Воздуха катастрофически не хватало, всё тело покалывало сотней горячих уколов, окатывая смутным ощущением, распознать которое я не смогла, откинув как очевидно лишнее. Всё и так шло прескверно. Сделав усилие и сжав ладони в кулаки (скажем прямо — не очень впечатляющие), я продохнула сдавленным в спазме горлом что-то похожее на утверждение, что я знаю приёмы самообороны и не дамся в обиду.

Но, то ли мой сип звучал неубедительно, то ли произнесла угрозу я слишком тихо, но громила не притормозил ни на секунду. Он нависнул надо мной с неотвратимостью шторма, окуная в обречённую безнадёжность.

Тут бы и конец незадачливой Кристи Шарма, в расцвете всех её беспокойных двадцати четырёх лет, но прозвучавший над моим ухом, голос Пэм отсрочил неминуемую кончину, отчётливо произнеся,

— Сэмми, милый, по моему, нашу девочку обижают! Давай, вмешаемся в разговор.

Потихоньку приоткрыв зажмуренные глаза, я облегчённо выдохнула, увидев перед собой не устремлённый в лоб кулак парня в косухе, а необъятную спину Сэма, полностью закрывающего от агрессора мою невезучую персону.

Следующие события позволили мне оценить всю пользу физической формы моего друга — Сэм легко перехватил за предплечье занесённую для удара руку придурка и без видимых усилий завёл тому за спину, сворачивая нападающего в правильную букву джи. Мне всегда нравилась гармония английского алфавита, но полюбоваться этим моментом долго не пришлось, так как материализовавшаяся возле нас пара вышибал из службы охраны клуба, не дали разгореться драке. Они перехватили нетрезвого бугая, вместе с его визгливо возмущающейся подругой, и увели их в сторону выхода.

— Ты как? — Вопрос заданный одновременно Пэм и Сэмом, прозвучал оглушающе, в попытке перекричать надрывающуюся в экстазе музыку. Плечо болело, но уже не так сильно, так что выдавила улыбку, стараясь стереть тревогу с лиц друзей.

— Нормально! Катафалк и похоронный костёр отменяются. Вы очень удачно подоспели. Спасибо!

Тяжело сглотнув пересохшим горлом, добавила,

— Идёмте передохнём, а? Так пить хочется…

Сэм легко притянул меня к большому боку, прикрывая собой и проводя через танцующую толпу к нашему столику. Сьюзи по прежнему было не видно, но Пэм присоединилась к нам буквально через несколько минут, победно водрузив на стол три бокала, наполненных разноцветным содержимым и украшенные ломтиками фруктов. Доставшийся мне напиток подозрительно поблёскивал голубым неоном, но подружка ободряюще подмигнула,

— Попробуй, это называется «Голубая луна». Обычно заказывают мальчики, но я решила, что и тебе понравится, он сладкий.

Наверное, сомнение читалось на моём лице, потому как подружка рассмеялась, пододвигая мне бокал,

— Не бойся, детка, пей смело — он совсем без алкоголя и вкусный!

Осторожно пригубив содержимое бокала, убедилась — правда вкусно и не жжётся, значит действительно безвредный, и с удовольствием сделала большой глоток. Сэмми быстро опустошил свой бокал, между делом обсудив стычку и придя к выводу, что всё это не стоит переживаний, быстро поднялся, извещая,

— Ну, вы тут посекретничайте пока, а я пойду прошвырнусь по клубу. Может чего интересное встречу…

Натолкнувшись на мой вопрошающий взгляд, весело подмигнул,

— Особо удачливым дамам советую больше не соваться на танцпол! Я ненадолго. Надеюсь. Не скучайте тут. Если что — кричите…

С этим оптимистичным пожеланием мистер Хардс отчалил от нашего стола и растворился в толпе, оставив нас вдвоем с подружкой, заказавшей себе очередной коктейль, у пробегающего мимо официанта.

Сдвинувшись плечами, чтобы слышать друг друга, мы обсуждали новую роль Памэлы и перспективы будущего фильма. Конечно, каждая девушка работающая на «Фабрику грёз» мечтала о карьере в большом кино, но пока я не встречала никого, кто стремился бы к этому столь страстно и целеустремлённо как моя красавица подруга. С второстепенной роли в сериале про студентов, где мы вместе проработали полгода, Пэм быстро перебралась в сериал про врачей, снявшись параллельно в паре малобюджетных комедий.

И вот теперь — первый большой проект и одна из ведущих ролей. Грудь переполняла радость за подругу. У неё было всё, чтобы стать настоящей звездой — уверенность в себе, обаяние, выразительные зелёные глаза, изумительно блестящие тёмно-русые волосы и спортивная стройная фигура с шикарной грудью. Пусть не настоящей, но кому какое дело, к тому же, этот секрет обещал уйти в могилу вместе со мной.

— Уверена, всё сложится отлично и ты получишь Оскар!

С этими словами, я бодро прикончила остатки «Голубой луны» и внезапно задохнулась от вернувшегося неясного ощущения, что недавно накрывало меня у барной стойки. Воздуха вокруг словно стало меньше, или он стал плотнее, разгоняя кровь ускоренным сердцебиением и кружа голову. Да что ж такое?! Может коктейль был не таким уж безвредным?

Приятный парень в чёрной футболке официанта неожиданно возник прямо передо мной, ставя на столик два бокала с прозрачным содержимым и засахаренными дольками лимона на каждом.

— Мисс, это вам от парня у барной стойки с пожеланием приятного вечера.

— О, здорово! Спасибо! — потянула к себе бокал Пэм, пока я пыталась высмотреть доброжелателя, решившего угостить нас. Странно, в баре торчала только одна мужская фигура немолодого полного мужчины, уронившего лысую голову на руки и очевидно дремавшего, облокатившись на барную стойку. «Это от него?» — вопрос вырвался невольно, но официант уже сбежал к соседнему столику, не услышав меня.

— Мы не можем это принять! — попыталась образумить я подружку, убеждая вернуть выпивку, но она лишь пожала плечами, пододвигая к себе второй бокал,

— Ты не можешь и не надо, а я вполне. Это Лос-Анжелес, детка, город возможностей Здесь если угощают бесплатно — никто не отказывается.

Может быть, она была права, но сердце кольнуло нехорошим предчувствием от этого непонятного сюрприза. Голова по прежнему кружилась, а боль в плече напомнила о себе вновь пробудившись от неудачного взмаха правой рукой. Поморщившись, потерла плечо и взглянула на цыфры на экране телефона, извещавшего что отпущенное мне время на исходе и пора превращаться из кареты в тыкву.

«Пэм, мне пора домой — время к двенадцати, а мне рано вставать» — сообщила я приятельнице, ища взглядом в толпе танцующих Сэма и Сьюзи. Состроив недовольную гримасу, Памэла возразила,

— Да ну, рано ещё. Давай хоть чуточку ещё побудешь — не одной же мне тут сидеть, эти двое нахалов ведь так и не вернулись.

Принявшись за последний бокал, она добавила, явно стараясь отвлечь меня от мыслей об уходе,

— Кстати, ты там бугаю в косухе что-то говорила о курсах самообороны, так почему не попыталась показать на них с девицей пару приёмов?

Вопрос смутил воспоминанием о недавней стычке и моих нелепых словах,

— Ой… я зря наверно это сказала. Растерялась просто, тот парень был такой огромный. Но я действительно ходила на курсы самообороны. Правда, всего неделю, а потом пришлось бросить это занятие.

Изящно потягивая через трубочку поблёскивающую жидкость, Пэм удивлённо подняла брови,

— Серьёзно? И почему же?

— Нууу…, я совсем не ожидала, что так получится. Просто неудачно упала на тренировке и повредила ребро. Ничего страшного, обычный ушиб, но скандал был — закачаешься! В итоге меня заперли дома на неделю, с требованием постельного режима и отмены любых тренировок навсегда. Он и тренера по самообороне хотел сначала убить, а потом засудить, ну или в обратном порядке — я не очень поняла, кричал сильно. Вот так с самообороной у меня не сложилось, а жалко… Я бы задала этому громиле…

— Да кто он то? Кто тебя запер?

— Муж. — Выдохнутое слово было правильным и, вместе с тем, нет, с трудом умещая в себя все воспоминания об Марсе. — Он переживал очень из-за любой ерунды. Характер такой…

Пэм заинтересованно пододвинулась ближе, закидывая вопросами,

— Оу, это тот от которого ты сбежала? Ты совсем о нём не рассказывала… Он тиран был, да? Обижал тебя? Поэтому ты его и разлюбила?

Вопросы навалились, сбиваясь в кучу и путая. (Нет, последний коктейль точно был не хороший!) Однако последний вопрос был настолько нелепым, так что ответ вырвался сам,

— Что ты, нет, конечно! Как бы я смогла его разлюбить? Это невозможно. Знаешь, это очень странно, но у нас одно сердце на двоих…

Кажется, она не поняла,

— Одно сердце на двоих? То есть ты его всё же любила, но ушла… Он ведь тоже любил тебя, да? Тогда почему?

Ответ я знала, когда-то, ещё давно, убедительно объяснив его себе, и всё же не могла сейчас подобрать слов.

В памяти всплыло опухшее лицо того парня в палате интенсивной терапии, заплывший огромным кровоподтёком глаз, разбитые губы и запомненная до слова фраза: «Мне очень жаль миссис Оберой, что так получилось. Я не заметил, что дверь захлопнулась…». Парень являлся журналистом и, безусловно, был ни в чём не виноват.

Кто виноват я знала прекрасно, снова и снова видя перед собой горящие гневом глаза мужа и слыша в ушах «Это всё из-за тебя! Всё произошло из-за тебя!». Раз за разом одни и те же слова, одна и та же правда, одна и та же боль… Всё дело во мне, а страдают другие… Я больше так не хотела, больше не могла рисковать… Объяснить всё это Пэм я наверняка бы не сумела, отвечая вопросом на вопрос,

— Ты когда-нибудь была смыслом чьей-нибудь жизни? Ну, вот так чтоб совсем? Каждую минуту, каждый миг зная, что кто-то живёт тобой, отдаёт тебе себя полностью и хочет полностью владеть тобой в ответ, поглощая собой. Это тяжело. Ты как будто перестаёшь принадлежать себе…

— То есть парень любил тебя до помрачения, и поэтому ты его бросила, хотя тоже любила? — перебила мой бестолковый монолог Пэм. — Нда уж, Крис, ты очень странная! Самая странная из всех, кого я знаю!

— Нет, это не так! Вернее, не совсем так, хоть и выглядит так… Я не хотела, чтоб так получилось, но на всё воля богов. Или, как у вас говорят — «не судьба»… — сбилась, не зная как сложить в слова весь клубок запутавшихся чувств и событий. Вздохнула. — Кажется, я всё плохо объяснила… — Зря вообще заговорила об этом.

— Наверное твой муж сильно разозлился, когда узнал, что ты сбежала от него? — Едва нахмурив безупречные стрелки бровей, внимательно взглянула на меня Пэм.

— Боюсь, что сильно. Наверняка, сильно! Надеюсь только, что он не очень долго расстраивался, я же оставила ему записку, где всё объяснила. Ну, почти всё…

Текст той записки я составляла в спешке, старательно избегая писать о настоящей причине побега, прикрыв правду оптимистичным обещанием вернуться, как только встану на ноги и докажу себе и ему чего стою… тогда я почти верила в то, что писала. Тогда ещё да…

Очень вовремя объявившаяся наконец Сьюзи, упала возле меня на обитый плюшем диванчик, отвлекая внимание от разговора. Хитро улыбнувшись, Сью кокетливо поправила локон и, одним махом допив содержимое чужого бокала, сообщила нам,

— Поздравьте меня, я нашла его!

Взглянув на её торжествующее лицо, мы с Пэм дружно переглянулись, без вопросов поняв о чём речь — очередной «мистер Совершенство»! Старательно сдерживая ухмылку, я невинно поинтересовалась,

— И кто на этот раз? Судя по твоей довольной улыбке, не иначе как арабский шейх, с зелёными глазами и небольшим островом на Карибах.

— Не, не! Я знаю! — перебила меня Пэм. — Наверняка наша Сью подцепила наследного принца Монако! — Такого высокого синеглазого блондина с римским профилем и скромным состоянием в десяток миллиардов. Скоро мы увидим свадьбу века и небольшой выводок прелестных белокурых ангелочков в рюшах и кружеве. — Уже не сдерживая широкую улыбку, она подмигнула. — Нас то хоть на свадьбу позовёшь, по старой дружбе?

Надувшись, словно некрупная хорошенькая индюшка, Сью сложила губы бантиком, изображая обиду.

— Ах вот вы как! Я к вам со всей душой, а вы стебётесь! Вот и не расскажу ничего! Мучайтесь себе!

Пэм примирительно рассмеялась, обнимая Сьюзи,

— Да ладно тебе дуться! Расскажи нам скорее, кому повезло на этот раз?

Сью быстро сменила гнев на милость, побуждаемая распирающем её радостным возбуждением, излившимся в таком быстром потоке слов, что я едва успевала понять её,

— Ну ладно, расскажу, если вы прекратите смеяться! Он красавчик! Взрослый и умный, не то что этот мой последний — дурачок Робби. (Мы с Пэм дружно кивнули, Робби определённо был дурачком.) А ещё он воспитанный и богатый, настоящий джентльмен. Может даже из Англии…

— Оу, из Англии и богатый? — Я округлила глаза, изображая крайнюю заинтересованность. — Ты у него и паспорт с чековой книжкой проверила?

— Можешь смеяться сколько хочешь, но он правда богатый — я его тачку ещё днём разглядела! Помнишь, тот парень, которого я видела в обед на парковке? Он сам здесь, в клубе, ко мне подошёл познакомиться. Наверное это судьба!

Сказать честно, я уже не помнила, что там был за парень, в круговерти дел забыв о очередной блажи подружки, но старательно кивнула, поддерживая её радость,

— Помню. Надеюсь на этот раз тебе повезёт!

Вибрирующий на столе мобильный высветил имя Фернандо, отвлекая от горячего обсуждения достоинств очередного кавалера Cью.

Привет, любовь моя, я не разбудил тебя? Хотел пожелать сладких снов и услышать твой голос, встречая новый день.

Новый день? Оу, уже полночь?! Разглядев на экране яркие цифры, ударила себя по лбу — ну как можно быть такой растяпой! Точно опять всё просплю!

Грохот музыки на фоне моего «Привет милый!» безусловно выдал, что я не в постели. Объяснения с Фернандо заняли несколько минут, в которые я совершенно искренне посетовала, что опять поддалась на уговоры подружек и честно обещала в ближайшие полчаса оказаться дома. Огорчённые ноты прозвучали в его прощальном «Спокойной ночи, люблю тебя мой ангел…» когда я нажала красный кружок на телефоне. Я обещала встретиться с Фернандо на следующий день, но похоже он всё равно расстроился из-за моей вылазки в клуб.

Когда я обернулась к столу, место Сью было занято не ясно когда вернувшимся Сэмом, громко рассказывающем Памеле об обидно сорвавшемся знакомстве с какой-то блондинкой. Поддержав моё желание вернуться домой, и поспать хоть несколько часов до работы, Сэмми быстро свернул разговор, вызывая такси.

Пока он называл адрес клуба, я внимательно искала в танцующей толпе опять исчезнувшую подругу и, не найдя Сьюзи, набрала её номер на мобильном.

— Ты где? Мы с Сэмом уезжаем домой, Пэм с нами.

— Поезжайте без меня, я остаюсь. Домой меня проводят… — живо отозвалась Сьюзи, отключаясь и не услышав мои предостережения насчёт маньяков и случайных знакомств. Я попыталась набрать её снова, но ответом были лишь долгие гудки. Очевидно, подружке было не до меня.

— Да брось ты волноваться — наша Сью взрослая девочка и умеет за себя постоять, — небрежно заметил Сэм, оставляя на столе несколько десятидолларовых бумажек и утягивая меня к входным дверям, следом за Памэлой. — Такси уже ждёт. Идём…

Я неохотно кивнула. Он был прав. Сьюзи была взрослой, имела богатый опыт романтических отношений и могла за себя постоять. Кинув последний взгляд на шумную толпу на танцполе, пожелала про себя удачи подруге, оставляя стены клуба за спиной.

Следующий день прошёл под лозунгом «нет недосыпу!». Большая чашка крепкого чёрного кофе с утра, пара в обед и ещё одна в перерыве между съёмками, позволили продержаться на ногах весь съёмочный день, не смотря на всего три часа выкроенные ночью на сон. Слава богине, день выдался не такой жаркий как вся предыдущая неделя, и съёмки на пляже принесли массу удовольствия ещё не горячими утренними лучами и плеском прозрачных, до золотистого мелкого песка на дне, ленивых волн в небольшой бухте, огороженной для съёмок от посторонних.

Несколько случайных зевак болтались за пёстрой лентой ограждения, пялясь на меня и остальных девушек, одетых в яркие купальники. Массовка изображала отдыхающую на пляже компанию, а я с нетерпением ждала, когда появится Сьюзи, беспокоясь из-за её ночных приключений.

Она объявилась на пляже на два часа позже чем полагалось, на возмущённый выговор Эдди пролепетав что-то жалостливое насчёт отравления и жуткого самочувствия. Выглядела она действительно неважно, поэтому режиссёр сменил гнев на милость, лишь слегка поворчав для порядку, и быстро отправил Сью переодеваться и гримироваться. Синеватые мешки под припухшими глазами были отлично замазаны толстым слоем тональника, когда Сью присела рядом со мной на песок.

Шустро стрельнув глазами по сторонам и убедившись, что нас никто не слышит, подружка наклонилась к моему уху, тихонько прощебетав,

— Ты видела, как я здорово управилась с Эдди? Учись! Знаешь, а ведь я, между прочим, совсем этой ночью не спала! Ах, какая волшебная это была ночь, ты не представляешь! А как он целуется!

Закрыв ладонями уши, от души рассмеялась,

— Нет, нет, прошу, избавь меня от подробностей! Никаких поцелуев! Ничего не хочу слышать! Впереди ещё целый день работы, мне надо настроиться на серьёзный лад… — заметив шагающего к нам по песку помощника режиссёра, я старательно уставилась в сценарий, пихнув второй экземпляр подруге.

Сосредоточится на работе мне удавалось все следующие пять часов, лишь изредка прибегая к очередной порции кофеина и растиранию мочек ушей. Глаза требовали закрыться и уснуть прямо тут — на пляже, под симпатичными полосатыми зонтиками, на призывно разложенных удобных шезлонгах. Нет сну! Даёшь работу, убеждала я протестующий организм, подбегая к столу с напитками и наливая очередную чашку кофе.

Окончание съёмок ознаменовалось сразу несколькими событиями: шутливым нападением на меня сзади Тома (одного из парней снимающихся в эпизоде), моим неловким падением и подвёрнутой ногой, а также появлением перед нами курьера в жёлтой футболке с потрясающим букетом. Букет переливался всеми оттенками сиреневого, розового и белого — моим любимым цветовым сочетанием. Пропустив мимо ушей извинения Тома и осторожно растирая горящую стопу, я протянула руку к букету, твёрдо уверенная, что это очередной подарок Фернандо.

— Вы мисс Сьюзен Блайт? — вежливо поинтересовался парень из цветочной компании, заставив меня смутиться.

— Э… Нет. Моя фамилия Райз. Простите, я подумала это мне… — попыталась подняться, опираясь только на одну ногу и чувствуя, как щёки заливает волна румянца — так неудобно получилось.

Сью не понадобилось много времени чтоб расписаться за букет и выплеснуть на меня море восторгов. В букете оказалась карточка с приглашением на ужин, так что подруга мгновенно унеслась переодеваться, сообщив, чтоб до следующего утра её не искали, а меня ещё ждала условленная встреча с Майком Гальфстрингером и обещанное Фернандо свидание.

Встреча с Майком в ресторане, куда я приковыляла на пятнадцать минут раньше, подкрепив свою бодрость тремя таблетками кофеина, запитыми чашкой чая, оказалась на удивление недолгой. Быстро заказав салат и сделав пару глотков воды, Майк традиционно затянулся своей потёртой трубкой и негромко поинтересовался,

— Как вы относитесь к фильмам про Бонда?

Вопрос оказался неожиданным.

— Я видела один. Он был интересный. — Не зная, что ещё сказать, ждала продолжения.

— Хм, один это немного, но представление о жанре фильмов у вас есть. Сейчас начинаются съемки нового блокбастера серии, снимает компания Метро-Голден-Майер. В главной роли опять Дэниел Крейг, хотя официально он пока не подтвердил своё участие. Кажется, дело будет происходить в этот раз на островах Греции, а может в Италии, точно не помню, но бюджет фильма впечатляющий. Думаю, вы в курсе, что в каждом фильме у Бонда новая девушка. Обычно это яркая красотка, привлекающая внимание. Я показал режиссёру фильма вашу работу в сериале, и он согласился попробовать вас на роль очередной девушки Бонда.

— Но я ведь не подхожу! Я совсем не похожа на этих стильных и красивых девушек в бдокбастерах! — горячо перебила его, тут же пожалев о своём порыве. — Простите!

— Блокбастерах, — Невозмутимо поправил меня Гольфстрингер, продолжив как ни в чём не бывало. — Итак, пробы в понедельник, в двенадцать дня. Они ничего не гарантируют, но дают вам шанс. Если вы согласны, я подтвержу ваше участие.

— Вы думаете, меня возьмут? — наклонившись ближе, уточнила громким шёпотом.

Он пожал плечами, так и не вынув трубку изо рта,

— Возможно… Я сделаю всё, зависящее от меня в этом вопросе, если вы согласны.

— Конечно, согласна! Я попробую…

— О кей, тогда вас будут ждать в двенадцать по полудню в понедельник по этому адресу. — Он протянул мне листок с адресом и номером телефона, поясняя. — Контакты организатора проб указаны там же. Стоимость моих услуг прописана в нашем с вами контракте. Как вы наверняка помните, это десять процентов от вашего гонорара за работу.

С этими словами он доел салат, и неторопливо поднявшись, откланялся.

— Об окончательном решении студии я извещу вас. Удачи вам в понедельник! Хорошего вечера!

Я тоже поднялась, и крепко взяв в свои руки его протянутую ладонь, от всей души пожала её, ощутимо тряся «Спасибо вам огромное! Спасибо! Вы не представляете, как я благодарна!». Переложив трубку из правого угла рта в противоположный, Майк осторожно высвободил свои пальцы из моего крепкого захвата, едва скривив тонкогубый рот и выдавив,

— Пока не за что, мисс Райз, пока не за что, но ваш энтузиазм похвален. До встречи.

Он растворился в ночи за дверями ресторана, оставив меня в совершенной растерянности от переполнявших эмоций. Роль в большом фильме, бЛокбастере, иногда мерещилась мне на горизонте мечтаний, но относясь к области невыполнимого, очевидно собираясь так и остаться мечтой. О божечки, это невозможно и так здорово, на разные голоса счастливыми трелями заливались в голове птички, превращая усталость и полумрак вечера в ничего не значащие категории. В душе сияло солнце, блестели сотни радуг и порхали хорошенькие колибри — я буду новой девушкой Бонда! «Погоди радоваться, тебя ещё не утвердили» — пыталось отрезвить сознание, но мне хотелось танцевать и петь на весь мир, не думая о плохом. На внезапный звонок Фернандо я бодро пропела,

— Привет милый! Я так счастлива, что люблю весь мир!

— И меня тоже? — рассмеялся он в трубку.

— И тебя, и Сьюзи и этот вечер… Всех люблю!

— Ух ты! Похоже, кому-то повезло сегодня? Если ты уже освободилась от дел, то могу я заехать за тобой и пригласить поужинать?

Ужинать? Точно, я же так ничего и не съела в ресторане, пока беседовала с Гольфстрингером! Чёткое осознание голода отозвалось болезненным спазмом в желудке,

— Ага, заезжай за мной к «Иви» и как можно скорее! Хочу в тот мексиканский ресторанчик с острой паэльей и усатыми музыкантами в смешных шляпах.

…

ОТ АВТОРА: дорогие читатели, не забывайте добавить книгу в библиотеку и поддержать её сердечком

Он приехал через десять минут и остаток вечера мы провели в уютном местечке с домашней кухней на побережье, расслабляясь в тёплом полумраке, сдобренном запахами моря и специй. Парочка музыкантов в ярких самбреро наигрывали что-то незатейливое, поднимая гостям настроение. Подлетая прямо к открытой террасе, наглые чайки попрошайничали у посетителей, требуя подачку. Еда была вкусной и острой, а Фернандо милым и нежным.

Уже по дороге домой, когда он вёз меня сытую и довольную по пустынной набережной, прозвучавший вопрос вырвал из навалившейся дрёмы,

— Любовь моя, как ты смотришь на то, чтобы провести эти выходные вместе? Ты, я, простор океана, палуба яхты и любые вкусности какие захочешь…

— Умм…Предложение такое заманчивое. Можно доплыть до островов… Я бы очень хотела осмотреть Санта-Каталину. Слышала, там есть невероятно живописная бухта. Не помню, как называется, но что-то романтичное.

Протянула я в ответ, живо представляя уединённую бухту в окружении скалистых гор в прозрачных водах которой невозмутимо покачивается белоснежная «Санта Мария», яхта Фернандо, на которой я уже не раз загорала, разглядывая прибрежные виды окрестностей Лос-Анжелеса. Правда, это были непродолжительные путешествия, но при наличии на яхте трёх спален, вопрос отдыха с ночёвкой показался незначительным. В ответ на моё согласие, глаза Фернандо загорелись,

— Она называется «Бухта любовников», — сообщил он, улыбнувшись. — Я бывал там не раз. Место действительно приятное: укромная бухта с лазурной водой и золотым песком. Что ж, решено! Плывём на Санта-Каталину! Я свожу тебя в отличный рыбный ресторан на побережье в заливе Авалон. — чмокнул он меня в щёку, останавливая машину напротив окон моей квартиры и заглушая двигатель.

Мне показалось, что прямо за нами мелькнули огни другой паркующийся машины, но свет тут же погас, отправляя случайное наблюдение в раздел «Неважное». Томный, но настойчивый поцелуй обрушился на мои губы, добавляя наступающей ночи очарования, обволакивая и увлекая за собой в омут желания и удовольствия, в который я погружалась всё глубже, расслабленно уступая его нежным рукам и горячим прикосновениям. Голову кружило довольство и нега, так затягивая, что в какой-то момент я похоже просто вырубилась…

Заснула? Я заснула? Фернандо похлопывал меня по щекам, призывая очнуться, похоже решив, что я потеряла сознание. А я просто заснула. Ой, как неудобно вышло! Решение не расстраивать парня созрело сразу и, свалив всё на духоту и головокружение, я заторопилась домой, уже представляя, как здорово будет наконец опустить усталую голову на любимую подушку. Фернандо обещал заехать за мной на следующий день в одиннадцать и забрать на все выходные. Вопрос о том, кто ещё будет с нами на яхте вызвал у него лёгкое недоумение,

— Команда будет, да ещё мы с тобой, вот и всё. Или ты боишься заскучать со мной за два дня?

Моё молчание в ответ, он принял за сомнение (хотя на самом деле я просто засыпала на ходу, с трудом собирая вместе разбегающиеся мысли) и легко добавил,

— Ну если хочешь, можешь кого-то взять для компании, места на яхте достаточно. Ты же знаешь, ми амор, всё что для тебя радость, то и мне хорошо.

Смутно сообразив, что Сьюзи увлечена своим таинственным ухажёром, а Памела собиралась на выходные к родителям, брякнула первое, что пришло с в голову,

— О, а давай позовём с собой Сэма? Он наверняка свободен и, к тому же, замечательно готовит рыбу на гриле, — промурлыкала я, зная, что Фернандо дружелюбно относится к моему соседу по квартире. Ещё в самом начале знакомства, видя ревнивые взгляды своего темпераментного испанца, я сообщила ему по секрету, что Сэм не интересуется девушками, предпочитая другие увлечения.

Вообще-то я имела в виду актёрство и спорт, но Фернандо, похоже, понял мои слова по-своему, составив превратное мнение о предпочтениях Сэма. Я оставила всё как есть, не став разубеждать его. Решила, что одна меленькая ложь во спасение никому не навредит. Так что предложение взять с собой в компанию на морскую прогулку Сэма не вызвало возражений. «Почему бы и нет? Если хочешь, скажи ему, пусть едет с нами. И компанию ему можно подобрать…» — конец фразы я пропустила как неважный, не придав ему особого значения в предвкушении замечательных выходных.

Приглушённый свет в окне гостиной дал понять, что мой сосед ещё не спит, так что без усилий распахнув дверцу машины я выскользнула на тротуар, напомнив Фернандо,

— Не провожай меня. И если не хочешь познакомится с моей тёмной стороной, не звони завтра раньше десяти утра — я буду отсыпаться за сегодняшний вечер. Зато потом я вся в твоём распоряжении…

Наклонилась, легковесно чмокнув его в чудно пахнущую дорогим парфюмом гладковыбритую щёку.

— Доброй ночи, моя радость! До завтра! — откликнулся он, лишь на мгновенье удерживая мою руку в своей ладони.

Но я уже беззаботно отстранилась от него, бегом устремившись к своему подъезду на противоположной стороне, через пустынную в этот поздний час улицу. До тротуара оставалось буквально пара шагов, когда резко возникший ниоткуда свет фар ослепил, и хищный рёв двигателя ударил по ушам, накатываясь вместе с неотвратимо мчащимся на меня автомобилем, заставляя сжаться в комок от ужаса.

Нет…!! Я успела только вскинуть руки к лицу, зажмурившись. Отшатнувшись, не удержалась на подвернувшейся ноге и упала назад, прямо на пятую точку.

Рокот пронёсся совсем рядом с моим телом, обдав лицо жаркой гарью раскалённых скоростью покрышек. Пальцы непроизвольно сжались, царапнув асфальт, а грудь скрутило острым спазмом в ожидании удара, но звук уже стремительно удалялся, через секунду исчезнув через вместе с умчавшимся за поворот автомобилем.

Распахнув глаза в наступившую тишину, пыталась удержать в груди бьющееся в судороге сердце. Вероятно, водитель пьян… Наверняка пьян — убеждала себя, пытаясь подняться на трясущиеся, отказывающие удерживать тело, ноги.

Подбежавший Фернандо обхватил за талию, поднимая и легко вскинув на руки, занёс в едва освещённый подъезд. Дальше я всё помню смутно — квартира, кровать, Сэм с какими-то вопросами…

Потом я видимо уснула, так как с трудом выплывая из затуманенного размытыми воспоминаниями сна, услышала «Кристи…» — тихо выдохнутое мне в висок, так легко узнаваемым хрипловатым родным голосом, отозвавшимся горькой болью в груди. Боясь открыть глаза затаила дыхание, ловя ласковое, невесомое прикосновение к уголку губ потерянной нежности его губ. Тёплые пальцы скользнули по коже, осторожно убирая прядь волос с моего лба и замерли на виске чуть ощутимым подрагиванием… Его запах, его руки, его губы… Я узнала их, потянувшись навстречу… И проснулась.

С трудом открытые глаза выявили уже ярко заливающее спальню утреннее солнце. Насладиться утром выходного толком не получилось, так как через минуту озабоченный голос Фернандо раздался за дверью спальни, негромко звуча на пару с красивым баритоном Сэма. «Крис, ты проснулась? Могу я войти?»- услышала я внятно. Ответила «Заходи!», натягивая одеяло до подбородка и торопливо приглаживая наверняка жутко лохматые волосы.

Глядя на его ухоженное лицо и идеально уложенную волну тёмных волос, почувствовала себя совсем скверно. Щёлочки опухших глаз отказывались открываться в завлекательный размер, а волосы не поддавались всем усилиям по распутыванию, так что пообещав: «Буду готова через полчаса! Ты иди, попей пока чаю с Сэмом! Ну, или ещё чего…» я вытолкала ухажёра за дверь, развив самую скоростную деятельность по приведению себя в приличный вид, на которою была способна.

— На соревнованиях по тараканьим бегам, ты бы отхватила главный приз! В качестве участника, конечно…

Прозвучало рядом и только тогда я заметила, что Сэмми невозмутимо привалился к косяку двери, наблюдая за моим суечением. Его появление кстати, сообразила я, складывая в небольшой розовый рюкзак самое необходимое: два купальника, пляжное парео, футболку с шортами и крем от загара, и одновременно пытаясь расчесаться.

— Сэмми, я оценила твой великолепный сарказм, но на твоём месте тоже бы собиралась, потому, что ты едешь вместе с нами! Фернандо пригласил нас обоих! Все выходные мы проведём на его яхте! Он очень хороший и повезёт нас на Санта-Каталину!

— Я в курсе, — хмыкнул мистер Хардс. — Твой мачо ещё вчера вечером сказал мне про ваши планы. Я собирался на пляжный волейбол с приятелями, но этот хлыщ так горячо расписывал мне достоинства своей яхты и обещал халявную выпивку с крабами, что я поддался. Считай, тебе повезло, не загнёшься со скуки с этим лощёным занудой.

— И ничего он не зануда, а очень милый! Просто ты завидуешь! — возразила ему, добавляя последние штрихи в едва заметный макияж и счастливо улыбнувшись своему отражению в зеркале. Оно показывало вполне симпатичную брюнетку в белом лёгком платье в нежный цветочек, с небольшими золотыми колечками в ушах, и с довольной улыбкой от уха до уха. Тряхнув наконец-то аккуратно уложенной шевелюрой, я прихватила пляжную шляпу со стула и сообщила на всю квартиру: «Господа, я готова к приключениям!».

Рыжие блики играли на воде, отражаясь от блестящей позолотой надписи на корме «Санта Марии», когда крикнув «Здравствуйте» махнувшему мне капитану кораблика, я с удовольствием провела рукой по тёмному дереву крепкого поручня трапа.

Фернандо подал мне руку, помогая перебраться на палубу, а забравшийся следом Сэм восхищённо присвистнул,

— Ну ничего себе! Фернандо, приятель, да у тебя отпадная посудина! Он хотел добавить ещё что-то, но его речь прервало громкое восклицание,

— О мой бог! Ты был прав, она и правда — чудо!

Это высказывание принадлежало показавшемуся из-за капитанской рубки высокому загорелому парню с длинными тёмными волосами, собранными в забавный хвостик. Его небольшие, но необычно яркие синие глаза бегло оценивающе скользнули по мне и заинтересованно остановились на мощной фигуре моего соседа по квартире.

— О, Ферди, это и есть твой знакомый? Он похож на древнегреческого героя Геракла. Очень приятно познакомиться, я Бобби — кузен Фернандо, — протянул он Сэму ухоженную руку с блестящими бесцветным лаком ногтями.

Упс, некстати вплыла в памяти сказанная вчера Фернандо фраза про пару для Сэма. Надеюсь, очень надеюсь, что это не то, что я подумала.

Сэм похоже подумал о том же, вежливо улыбнувшись новому знакомому и осторожно пожав протянутую руку, он перевёл вопросительный взгляд на меня. «И что всё это значит?» — ясно читалось в его светлых глазах. Недоумевающе передёрнув плечами, я всем видом продемонстрировала абсолютное непонимание происходящего, очень надеясь выглядеть правдоподобно.

Фернандо обнял меня за плечи, представляя родственника,

— Познакомься, любимая, это мой кузен Роберто. Я пригласил его прокатиться с нами, ты же хотела компанию побольше.

— Можно просто Бобби. — Мягкое пожатие его руки было немного вялым, и странный парень быстро снова переключил своё внимание на Сэма, болтая что-то об античном искусстве и пользе физических нагрузок. Тема была удачной, переключив Сэма с вопросов ко мне, на любимое обсуждение правильных подходов в питании спортсменов.

— Надеюсь, ты не против компании Бобби? — негромко спросил Фернандо, отводя меня к поручню готовящейся к отплытию яхты.

— Нет, что ты?! Он вроде милый…

Не зная, как тактично спросить интересующее, замялась, подбирая слова. Неожиданное оживление рядом с пирсом отвлекло мысли от вопросов, привлекая моё внимание. Вздымая в воздух фонтан песка к пирсу лихо подкатил продолговато-плавный хищный силуэт авто, ярко блестящий на солнце чёрным лаком. Сьюзи научила меня разбираться в марках машин, так что маленькую эмблему Бентли на капоте — букву «В» в окружении крыльев, я узнала сразу. Встревоженная неожиданным нехорошим предчувствием, я обернулась к Фернандо, уточняя,

— А мы ещё кого-то ждём?

Его лукаво-довольная улыбка в ответ мне совсем не понравилась,

— А это сюрприз для тебя, ми амор! Уверен, ты будешь рада! Я хочу, чтоб эти выходные были особенными, самыми счастливыми для тебя и меня. Поэтому позвал с нами твоих друзей.

Тоненькая фигурка Сьюзи выскользнула из чёрного автомобиля и радостно помахала мне рукой с пирса, направляясь в нашу сторону. Но смотрела я не на неё, а на высокую мужскую фигуру в белой рубашке, идущую за ней следом.

Нет, нет, это сон! Продолжение утреннего сна, очевидно! Надо просыпаться, срочно! Но щипок себя за локоть не помог, и картина перед глазами не изменилась, катастрофически приближая развязку моей жизни. В поисках спасения, я дернулась к противоположному борту — плаваю я не так чтоб очень, но если постараться, то можно попробовать вплавь добраться до скал и там спрятаться на пару дней, или, к примеру, затаиться под водой и дышать через трубочку! Глубина, крокодилы, пираньи и прочие напасти были сущей ерундой перед лицом надвигающейся опасности.

Пятясь задом, запнулась за что-то под ногами и шлёпнулась прямо на жёсткую связку канатов, свёрнутых на палубе. Не успею… Точно не успею, решила обречённо, закрывая глаза. Специалисты по психоанализу твердили про волшебную силу самовнушения, поэтому крепко зажмурившись и надеясь на чудо, я повторяла быстрым шёпотом как молитву: «Я невидимка, невидимка, невидимка, меня нет, нет, нет…!».

Всё враки — чудес не бывает, разбил надежду раздавшийся рядом голос Сьюзи.

— Сюрприз! Привет, детка! Так здорово, что Фернандо придумал эту морскую прогулку и собрал всех! Эй, поднимайся, я хочу познакомить тебя с моим парнем. Он тоже плывёт с нами.

Открывать глаза не хотелось, уж лучше бы меня съели крокодилы…

Секунды отсчитывали несущиеся вскачь удары моего сердца. Зажмурившись, напряженно ждала развязки, но мгновенья бежали неизменно, ничего не происходило. Никто не орал, не пытался убить меня или выкинуть за борт. «Странно, очень странно — подменили его что ли?» — с этой мыслью я осторожно приоткрыла один глаз, разведывая обстановку.

Яркое утреннее солнце заливало палубу отчаливающего судна, открывая взгляду полную безмятежности картинку: весело щебеча, Сьюзи здоровалась с подошедшими Сэмом и Бобби. Высокий парень за её спиной безразлично разглядывал оснастку яхты, привычным жестом засунув руки в карманы легких светлых брюк. Бывший муж не обращал на меня не малейшего внимания, очевидно не собираясь устраивать показательную казнь прямо сейчас.

Решившись вдохнуть, отважно открыла второй глаз, внимательно следя за плавным движением противника, зная Марка расслабляться было бы глупостью. Мысль, что он здесь случайно, мелькнув, была отброшена как не заслуживающая внимания. Случайно? Марк? Ха-Ха! Я могла бы выиграть немалые деньги, если бы поспорила, что он явился за мной, но, к сожалению, поспорить было не с кем. Окружающие, очевидно, не представляли, какая большая проблема поднялась к ним на борт.

Вздохнув, поморщилась от неожиданного неудобства — оу, на чём это я сижу? Жёсткие витки массивных канатов больно врезались в кожу через тонкую ткань платья. Увидев перед собой протянутую руку Фернандо, с благодарностью уцепилась за неё, поднимаясь.

— Ты не ушиблась, ми амор? — в вопросе звучала заботливая тревога и кинув ему благодарный взгляд, я ободряюще улыбнулась.

— Нет, всё в порядке, просто запнулась…

«Для некоторых падение — это призвание» — отчётливо прозвучало рядом с нами, и Фернандо обернулся к подошедшему, протягивая руку.

— А вот и таинственный поклонник Сьюзен! Приятно, что нашли возможность скрасить нашу компанию на выходные. Сьюзи наверняка про меня говорила. Я хозяин этой посудины — Фернандо.

— Марк Оберой, — сухо представился его собеседник, пожимая в ответ руку.

— Очень приятно! Надеюсь, вам с Сьезен понравится у меня в гостях!

Идеальным вариантом было бы закончить беседу на этой приятной ноте и незаметно отправить меня на берег, но вместо этого Фернандо притянул меня к себе за талию, представляя с очевидной гордостью.

— А это, моя любовь — Кристи!

— Марк! — раскрытая мужская ладонь появилась в поле моего зрения, приглашая к пожатию. Ага! Счас!

Кожа на запястьях мгновенно вспыхнула воспоминанием крепкого захвата знакомых пальцев, и резко отпрянув за Фернандо, я выдавила чуть слышное,

— Очень приятно.

Его взгляд равнодушно проследил моё движение, а протянутая рука опустилась, легко скользнув обратно в карман. Нет, его точно подменили!

— Привет, вы уже познакомились? — изящные пальчики Сьюзи опустились на предплечье Марка, и уверенно повиснув на нём, подружка широко улыбнулась нам. — Правда, он классный?!

Насколько он классный я могла бы рассказать ей в деталях, но вместо этого сделала шаг назад, рассчитывая увеличить расстояние между мной и опасностью до максимального. Моему побегу помешал крепкий захват Фернандо, которому приспичило обнять меня прямо на глазах гостей. Замерев в его руках, понимала, что вырываться нелепо, беззвучно молясь, чтоб это были не последние мгновения моей бестолковой жизни.

О, я не поверила в безразличие Марка ни на мгновение, настороженно слушая, как он вежливо уточняет у Фернандо объём водоизмещения и мощность нашей посудины. Обречённое понимание, что всё худшее впереди не отпускало. Если не прибил сразу, значит задумал что-то совсем ужасное и храни нас всех Боже!

Подошедший Сэм очень вовремя подоспел с вопросом.

— А куда можно кинуть вещи?

— О, простите! — встрепенулся мой бойфренд, ослабив захват. — Я же ещё не показал вам каюты! Идёмте вниз!

Все три спальные каюты, отделанные красным деревом и блестящей латунью, имели в наличии большую кровать и собственный санузел с шикарным многоуровневым душем, чем Фернандо неимоверно гордился. Каждый раз, показывая посетителям яхту, он делало многозначительную паузу прежде чем произнести,

— А здесь у нас личная ванная. Я сам настоял, чтобы в каждой из кают была душевая, потребовав внести изменения в проект. Эти жалкие торпе пытались убедить меня, что это невозможно. Ха! В семье Мартинес не было дураков! Мы всегда добиваемся своего!

— А где наша каюта? — перебила Сьюзен, многозначительно стрельнув взглядом на Марка.

Очевидный намёк в нём, в придачу к розовому мини-топу, едва прикрывавшему грудь, не оставляли сомнений в планах Сьюзи на круиз. «А вот и нетушки! Только не с ним!» — отчаянный протест нарастал в глубине души, толкая на очередные глупости. Вперёд Кристи, ты сможешь!

— Милый, можно мы с Сьюзи займём эту каюту? — ласково заглянула я в глаза Фернандо, кончиком пальцев коснувшись запястья. — Мне она тааак нравится! И Сьюзи тоже. Правда, Сьюз?! — добавила, пока подружка хватала ртом воздух, подыскивая слова для ответа.

— Ну детка, я думал мы будем вместе, в одной каюте? — растерянно протянул Фернандо, очевидно расстроясь. Опустив глаза, пришлось добавить в голос возмущенной невинности.

— Нет, Фернандо, как можно?! Ты же понимаешь, что это нехорошо! Мы даже не помолвлены! Что подумают о нас ребята? Это так неловко. Сьюзи очень нравственная девушка (придушенное «Хмм…» прозвучавшее со стороны Сэма получилось проигнорировать), мне будет неудобно перед ней!

— Но я совсем не против, если вы будете в каюте с Фернандо, а я… — прочирикала Сьюзен, но договорить ей я не могла позволить.

— Не надо поступаться принципами ради меня, Сьюз! Я знаю, тебе это претит! Фернандо не станет возражать, если я поживу в каюте с тобой! Правда же, Ферджи?

— Ну если ты так хочешь, крошка… Я правда не предполагал… Впрочем, конечно, располагайся где хочешь!

— Замечательно! Спасибо, милый! — захлопав в ладоши, незаметно показала язык Сэму, который едва сдерживал ухмылку. Слегка повернув голову, наткнулась на непроницаемый чёрный взгляд. Марк тут же отвел его, слегка кивнув взглянувшей на него Сьюзен. Вероятно, она рассчитывала на поддержку своего бойфренда, но мистер Оберой только слегка поднял брови,

— Если никто не против, я займу каюту напротив.

— Я с тобой! — воскликнул Сэм, делая шаг к двери.

— Как хотите, мистер Хьюз. — едва заметно скривившись, Марк безразлично передёрнул точёными плечами.

— К чёрту формальности, приятель! — хлопнул Сэмми моего мужа плечу. — Для тебя я просто Сэм!

Бог мой, да он самоубийца! Прикусив губу, я затаила дыхание, но в ответ Марк лишь едва заметно дернул уголком рта,

— О кей.

И ни грамма раздражения! Ну точно, это клон моего мужа! Настоящий Марк давно бы оторвал Сэму дурную башку и даже не поморщился бы.

Громкий вздох привлёк к себе внимание. Демонстративно вздохнув, Бобби надул чётко очерченные губы.

— А как же я? Где я буду спать?

Вопрос поставил в тупик всех, кроме хозяина яхты. Улыбнувшись, Фернандо приобнял брата за плечи,

— Не волнуйся, в кают-компании пара удобных диванов, я распоряжусь постелить на ночь там, а пока можешь бросить вещи в моей каюте.

Взгляд, полный сожаления, брошенный Бобби в сторону Сэма не остался незамеченным нами с приятелем. Одновременно сдержав смех, мы с Сэмми переглянулись и сделав большие глаза, я незаметно покачала головой: «Ай, как нехорошо мистер Хьюз, рушить чужие мечты!». Состроив в ответ скорбную гримасу «Не судьба!», он закинул на плечо привычный рюкзак и перевёл тему,

— Ладно, ребята, если разобрались кто куда, то неплохо бы и перекусить. Одна маленькая птичка обещала мне устриц в шампанском.

— Да, конечно! — засуетился Фернандо, торопливо чмокнув меня в щёку и дернувшись к выходу. — Устраивайтесь друзья, а я распоряжусь насчёт еды.

Каюта внезапно оказалась просторной, оставив нас вдвоём с Сьюзен. Подружка горела неприкрытым возмущением, бросая на меня полные осуждения взгляды и пыхтя как перегревшийся чайник.

— Как ты могла?! Такая подстава! Ты же знаешь, что я от него без ума, а теперь вынуждена торчать тут с тобой!

— Сьюз, но ты же его совсем не знаешь! Может он маньяк или извращенец? — фырчание подружки не могло испортить улучшающегося настроения.

— Глупости! Он классный! Я наконец-то нашла парня своей мечты, а тут ты со своими предрассудками!

— Прости! — проронила в ответ без тени сожаления, наблюдая, как Сьюзен натягивает ярко-красный купальник, состоящий из пары узких эластичных лоскутков. — Эээ… Ты в этом собираешься ходить?

— Конечно! Есть ещё тигровый и чёрный, но они похуже. Я должна поразить Марка в самое сердце, чтоб он забыл как дышать. Это война, детка, и он станет моим трофеем!

Тяжело сглотнув, я несколько раз моргнула. Яркий треугольник бикини украшавший упругий зад белокурой подружки не оставлял места для полёта фантазии. «Ему понравится?» — повторила про себя вопрос подруги. В ответе сомнений не возникало, какому мужчине не понравится такое? Интересно, а Сьюзи хорошо плавает? До берега пока не так далеко…

— Ты хорошо плаваешь?

— Что? — удивилась Сью.

О боже, я спросила это вслух? Нет, так нельзя! Боже, помоги избавиться от дурных мыслей и не сделать ничего плохого, например скормить подружку акулам. Сьюзи ведь не виновата. Она понятия не имеет кем увлеклась. Я одна во всем виновата, сама отказалась от него, так что теперь должна смириться и не ставить препоны чужому счастью. Да, вот именно, наши судьбы теперь отдельно: у него своя жизнь, у меня своя. Буду жить как раньше и не мешать им с Сьюзен. Это правильное решение, аминь!

— Что ты там бормочешь, Крис? — в голубых глазах Сьюзи читалось недоумение.

— А? Я? Ничего. Просто молюсь.

— Странная ты сегодня. Это из-за Фернандо? Не нервничай так, ты же не девочка. Лучше помоги мне перевязать завязку на спине…

Затянув потуже алые тесёмки и проводив подругу взглядом до входной двери, пообещала «Скоро приду», тяжело опускаясь на постель. Может лучше вообще не вылезать наружу? Сказать, что живот разболелся и запереться в номере до ночи? Заманчивая мысль. Не видеть, как он обнимает Сьюзи, как они шепчутся, не чувствовать на себе безразличного тёмного взгляда родных глаз…

— Любимая, ты готова? — голос Фернандо за дверью оторвал от раздумий. — Я уже заждался!

— Да, Ферджи, я сейчас! Извини, что так долго, — открывать дверь не хотелось. — Поднимусь через пять минут, ладно?

— Жду! — ответили из-за двери, и я потянулась у сумке — придётся переодеваться.

Если бы можно было надеть паранджу, то я натянула бы её, но, к сожалению, жаркий день на яхте бойфренда предполагал наличие купальника. Мой был с той самой последней съемки на пляже. Ничего экстремально откровенного, но я всё же завернулась поплотнее в цветастое парео, попытавшись незаметно проскользнуть на корму. Незаметно не вышло…

— Так, пупсик, ты должна помочь мне! — перехваченная в полёте рука не успела опуститься.

— Уф, зачем так пугать меня! — оттолкнула я Сэма, вглядываясь в его напряженное лицо. — Что случилось?

— Ты втянула меня в это, птичка, так что все мои мучения на твоей совести.

— Какие мучения, Сэмми? Шампанское и икра не свежие?

— Вот сарказм тут вообще не в тему! Похоже, твой мучачо сосватал меня этому милашке с ботоксом. Кажется, он всерьез намерен опробовать мою скромную тушку. Пока ты там меняла наряды, я еле отбился от поползновений самого недвусмысленного характера.

— Ох! — представила я себе масштаб неприятности.

— Вот именно! Может, намекнёшь своему бойфренду, что я как бы совсем не из этих ребят с маникюром. Не хотелось бы, провести весёленькую ночь, отбиваясь от Бобби. Да ещё и этот приятель Сьюзи такой странный… Где она его откопала? У него взгляд маньяка.

Тема, которую он затронул, мне совсем не нравилась. Нахмурившись, я перехватила Сэма под руку и энергично потянула вперёд по палубе.

— Я поговорю с Фернандо насчёт всего этого. Обещаю. Только давай не сейчас? Пожалуйста! Ради меня, побудь ещё немного дружелюбным с Бобби. Плииз!

— Зачем тебе это? — Сэм неожиданно затормозил, разом посерьезнев.

— Я не могу объяснить прямо сейчаc. Пожалуйста, Сэмми! Честно — пречестно, всё будет хорошо!

— Птичка, ты же знаешь мою слабость к тебе, так что так и быть — помучаюсь ещё денёк. Но учти, если ночью любой из этих красавчиков завалится ко мне с романтическими намерениями, я приду дрыхнуть к тебе под бочок.

— Договорились! Сэмми, ты чудесный! — быстро поцеловала его в плохо выбритую щёку.

— Ого, какие нежности! Ми амор, ещё немного и я начну ревновать тебя к другу! — поднявшийся на палубу Фернандо выглядела расслабленно, но на всякий случай я отстранилась от Сэма.

— Привет, милый. Я же обещала недолго…

— Радость моя! — нежный поцелуй расслабил, согревая крепким объятьем и горячими губами. Фернандо восхитительно целуется, я уже говорила?

На корме нас ждал накрытый белой скатертью стол, изысканно и просто сервированный столовым серебром и обещанными деликатесами. Сунув в рот крупную чёрную виноградину, обернулась оглядываясь. Нарядное убранство кормы уже не удивляло, на этих удобных полосатых лежаках вдоль борта я провела ни один час, загорая и разглядывая горизонт.

Сейчас два из них занимали Бобби и Сьюзен. Словно сговорившись выбрать ярко красный для купальных костюмов, они были так похожи, развалившись в одинаково театрально-призывных позах, что невольно вызвали улыбку. Стройную мужскую фигуру, замершую у противоположного борта, заметила не сразу. Случайный взгляд, и сердце остановилось. Забыла, какой он… Зря я всё же пришла сюда.

…

Сделав очередной глоток клубничного смузи, я быстро облизнула губы и вернулась к прерванному занятию — бессмысленно — сосредоточенному изучению морского пейзажа за бортом. Честно сказать, в однообразно поблёскивающей водной глади и безоблачной голубизне неба не наблюдалось ничего примечательного, однако это ничуть не мешало мне битый час изображать романтическую задумчивость, примостившись на самом краю кормы и рассеянно глядя в даль. Ну, а что ещё оставалось? Перспектива встретится с обжигающе безразличным взглядом Марка пугала куда больше, чем скука.

Широченные края соломенной шляпы удачно одолженной у Пэм на выходные, вполне скрывали от солнечных лучей и взглядов окружающих, как и тонкий шифон парео, которое я и не подумала снять, полностью укутав плечи.

— Точь-в-точь — сборщик чая на китайских плантациях, — оптимистично оценила мой внешний вид Сьюзи.

Впрочем, от моей скромной особы её быстро отвлёк завязавшийся разговор с Бобби. Красавчик и не думал делать секрета из своей биографии, охотно рассказывая о работе визажистом в одном из модных салонов на Беверли Хилс. Тема пришлась по душе, и непринуждённая болтовня легко закрутилась вокруг сплетен о звёздах, с которыми сталкивался Бобби на работе и их закулисных интрижках.

В этой необременительной беседе мне удавалось отделываться редкими «Да» и рассеянными кивками, что вполне всех устраивало. В очередной раз неопределённо кивнув на уверенное высказывание Сьюзи: «Ха, Хелен точно сделала новый нос пару месяцев назад! Зуб даю! Все так думают! Правда Кристи?!», я незаметно покосилась на мужскую фигуру, раскинувшуюся на шезлонге у противоположного борта.

Отражающие морскую синь очки на носу мистера Обероя не позволяли рассмотреть глаз, но вся его расслабленная поза, вкупе с небрежно роняемыми в разговор редкими фразами, говорили, что мой муж вовсю наслаждается солнцем, морем и лёгкими коктейлями в приятной компании и думать забыл о существовании бывшей жены. Это внушало небольшую, но всё же надежду добраться на остров живой.

Задумчиво прихватив с блюда и сунув за щёку очередную сладость, я бездумно вернула взгляд безбрежной синеве за кормой. Бесконечно крутящиеся вокруг одного и того же опасного субъекта, и подгоняемые беспокойством мысли, никак не хотели складываться в блестящий план по бегству от сердитого до чёртиков Марка. В том, что он зол на меня сомневаться не приходилось, а иначе, зачем он здесь? Ответ приходил на ум только один и он не обещал мне ничего хорошего.

Повезло хотя бы с Фернандо. В очередной раз оказавшись прижатой к его загорелому торсу, я как раз прикидывала в уме возможные последствия нашего поцелуя, когда телефонный звонок заставил моего Ромео резко измениться в лице: «Простите, это деловой звонок…». Отлипнув от моей талии, он быстро исчез в трюме судна.

Что у него за дела, и каким бизнесом занимается мой бойфренд, я представляла довольно смутно, никогда особо не интересуясь этим вопросом. Обрывочные сведения о роде его занятий составлялись во что-то связанное с грузовыми перевозками. В случайно услышанных обрывках разговоров иногда звучали названия морских портов с замысловатыми иностранными названиями и слова «поставка, терминал, груз…». В общем — ничего интересного.

Сэм называл Фернандо «бездельником из богатой семейки», но я подозревала — он просто завидует. Очевидно, что красный бентли моего испанца, припаркованный рядом, сводил на нет всю крутизну подержанного Харлея мистера Хардса.

— Крис, ты не лопнешь?! — на неожиданное прикосновение к плечу я дёрнулась, пролив на себя половину содержимого стакана. Что за?! Вытирая протянутым стюардом полотенцем сок с колен, улыбнулась в ответ на раздавшийся смех. — Я такая неловкая…

— Эта маленькая птичка вечно лопает как бегемот, когда нервничает, — привычно отпустил комплимент Сэмми. — Признавайся пупсик — коленки трясутся? Акул боишься или пираний? А может нашего темпераментного хозяина? — ехидный смешок в конце его фразы был совсем лишним.

— Ничего подобного! — гордо тряхнув гоовой, едва удержала, норовящую слететь, шляпу. — Никого я не боюсь! Вот ещё! И вовсе не бегемот к твоему сведению…

Случайно брошенный вниз взгляд оборвал возмущённую тираду. Что это?! Батарея пустых бокалов, тарелок и тарелочек, выстроившаяся рядом со мной, сообщала очевидное — я, незаметно для себя, проглотила чёртову уйму еды. И даже не заметила как. Кошмар! Кристи, ты опять опозорилась!

— Ах, ну да, ты же у нас знаешь приёмы тейквандо! Как я запамятовал! — поднял брови Сэм, сдерживая рвущийся смех. — Впрочем, не переживай, пупсик, мы никому не расскажем, — подмигнул он, заметив ошарашенное выражение на моём лице и кивнув на батарею пустой посуды. — К тому же, тебе только на пользу. Глянь, какая худышка, а я слышал — в Индии ценятся девушки в теле.

— О, правда? Как интересно! — подсел ближе Бобби, сложив холёные ладошки на коленях. — Расскажи, Кристи! Ферджи сказал, что ты из Индии, но ты совсем не похожа на индианку. Они такие… — он неопределённо взмахнул рукой, очертив в воздухе что-то наподобие круга. — Ну, в общем, другие. Я хочу сказать смуглые, послушные, тихие… Один мой знакомый в юности жил несколько лет на твоей родине — пытался достичь внутренней гармонии. Такое рассказывал про местные правила — жуть! Мол, народ живёт прямо на улицах по соседству с коровами, вдов сжигают на костре вместе с умершим мужем, а браки заключают насильно по сговору родни. Скажи мне, неужели такое варварство процветает до сих пор?!

— Нет, Бобби, всё не совсем так, — улыбнулась я ему. — В Индии живут чудесные люди, в городах современная жизнь, большие дороги и красивые чистые набережные, парки…То, про что ты сказал, называется сати — смерть вдовы на погребальном костре мужа, давно запрещено законом. Да и женятся сейчас многие по любви…

— О, в ваших фильмах такая красивая любовь! — перебил он меня. — Всегда мечтал побывать на индийской свадьбе, чтобы как в кино яркие цвета, грохот барабанов, море огней и цветов, все танцуют и поют… — мечтательность разлилась в яркой синеве глаз Бобби. — Однажды я делал свадебный мейк одной богатой индианке — родственнице Приянки. Ну вы знаете… Сколько на ней было золота! Хватило бы на приличную тачку.

— Ха, я бы тоже не отказался от приглашения на такую свадьбу, — поддакнул Сэмми. — Реки выпивки, море еды, пляски всю ночь напролёт с горячими девчонками. У нас всё не так. На свадьбе моей кузины в Инвернессе была такая скука — пришлось натягивать смокинг и развлекать весь вечер пожилых тётушек…

— Вот уж нет! — фыркнула Сьюзен, поправляя солнечные очки на точёном носике. — Меня такое совсем не манит. На моей свадьбе не будет никаких барабанов! Чего хорошего кроме побрякушек в этих шумных индийских свадьбах, никакой утончённости! А потом, после свадьбы и совсем тоска — то нельзя, это нельзя. Без разрешения мужа ни шагу из дома ступить. Настоящее рабство! Да я бы и пары дней не продержалась! Детка, расскажи нам, как сбежала от этого ужаса! — вдруг обернулась Сьюзи ко мне.

— Что? — опешила я, пытаясь сообразить, о чём это она.

— Ну же, Крис! — Сьюзи энергично качнула кудряшками в мою сторону. — Ты что, язык проглотила? Расскажи же нам, как ловко смылась от мужа — тирана!

Выражение «проглотила язык» было самым подходящим сейчас! Да лучше бы я его совсем отрезала! «Ну кто тебя за него тянул, Кристи?! Зачем надо было рассказывать Сьюзи про свой неудавшийся брак?!» — сокрушалась про себя, вытирая разом вспотевшие ладони и не зная как поднять глаза. Кто ж знал, что скупой рассказ о бегстве от любви Сьюзи воспримет как историю о домашнем тиране. Ох, не зря мама говорила: «Кристалл, язык твой — враг твой!» И вот вам — пожалуйста!

— Кристи, он что — бил тебя?! — округлив ясные глаза Бобби подался ближе в порыве потрясённого любопытства.

— Да, я бы тоже послушал, — в ровном голосе Марка было почти невозможно различить гнев. Почти невозможно… но у меня всегда получалось. О боже, и что делать?! Только без паники! Судорожно выбирая между ответом и ловким падением за борт, cумела выдавить невнятное,

— Ничего такого, — стремительно склоняясь к решению экстренного заплыва. — Это совсем неинтересная история. Правда, правда! Ой, смотрите, кажется там дельфины… — наклонилась я над бортом, выглядывая несуществующих морских обитателей.

Меня спас Фернандо. О, мой герой! Он оказался как никогда вовремя!

— Кто хочет окунуться? — весёлый голос хозяина яхты раздался прямо за спиной и, ощутив тепло губ у основания шеи, я невольно улыбнулась и облегчённо расслабила сведённые плечи.

— Я! — прозвучало одновременно сразу с нескольких концов палубы.

Грациозно соскользнув с шезлонга на тёплое дерево палубы, Сьюзи томно потянулась, демонстрируя желающим все соблазнительные изгибы, скрытые под алым бикини.

— Чур — я первая купаться! Жара-то какая…

Стерев несуществующий пот со лба, Сью демонстративно закатила прекрасные глаза, изображая расслабленное утомление полуденным зноем. Получилось правдоподобно. Вполне.

— Спорим, эти ленточки и пяти минут в воде не продержатся! — заржал Сэм, подцепив кончиком пальцев край тонкой алой завязки на шее моей подруги.

— Мужлан! — фырнула Сьюзен, оттолкнув его руку и разом растеряв томность. — Это дизайнерская вещь, ты ничего не понимаешь в искусстве.

— Кстати, да, купальник из последней коллекции Кляйна. Специальный лимитированный выпуск ко дню святого Валентина, — поддакнул Бобби, поправляя плавки тон в тон гармонировавшие с купальником Сьюзи. — Тебе очень повезло, куколка!

— Знаю, — подёрнула вверх бюстик Сью, озорно блеснув глазами в сторону моего мужа. — Я всегда впереди…

Возымел ли манёвр моей подружки ожидаемое действие на Марка, сказать было сложно. Небрежно закинутые за голову сильные руки опустились, но лишь затем чтобы взять с подноса стюарда бокал с холодным пивом. Зеркальные стёкла очков отражали лишь солнечные блики, не выдавая ни малейшего представления о чувствах своего обладателя.

— Красавчик, ты с нами? — обратил и Сэм внимание на моего бывшего. — Или индийские парни такие же неумелые пловцы, как и их девчонки?

Издёвку в словах Сэма не разобрал бы лишь слабоумный, к которым мистер Марк Оберой определённо не относился. Дурашка Сэмми, ну с кем ты связался?!

Неторопливо прикончив пиво, Марк аккуратно вернул пустой бокал на поднос, и наконец-то обратив внимание на моего приятеля, растянул губы в кривой ухмылке. У людей знавших Марка достаточно долго, от этой ухмылки по спине пробегал холодок, и слабели колени.

— Отнюдь. Многие действительно недолюбливают плавание, но по большей части этот предрассудок относится к жителям центральных регионов, находящихся далеко от побережья. К таким, скажем, как Лакхнау. (О, вот и камень в мой огород) Однако в Бомбее всё иначе, и большинство жителей неплохо ладит с океаном, на выходные частенько выбираясь на ближайшие курорты Гоа. Впрочем, надо признать, прилично плавать я научился лишь в Оксфорде, оказавшись в университетской сборной.

— Хм, Оксфорд… — Сэмми причмокнул, словно пробуя на вкус знакомое название. — Круто, мой троюродный братец там учился. Тот ещё балбес. Надеюсь, ты не подрастерял полученные в туманном Альбионе навыки…

— Проверим? — с грациозностью большого хищника одним неуловимым движением Марк внезапно оказался на ногах. — Будем нырять за борт прямо на ходу? — обернулся он к Фернандо, который с любопытством прислушивался к разговору.

— Нет, конечно, — рассмеялся Ферджи, махнув рукой помощнику капитана, навытяжку замершему неподалёку, — сейчас заглушат двигатель.

Не успел негромкий рокот утихнуть и яхта замереть посреди сияющего полуденной лазурью океана, как в пару размашистых шагов оказавшись у борта Сэмми легко вскинул вверх крупное тело и оттолкнувшись проделал в воздухе что-то на подобии сальто, с шумным всплеском уйдя под воду.

— Ух ты! — всплеснув руками, Бобби несколько раз ударил в ладоши. — Вот это я понимаю!

— Водичка — шик! — энергично отфыркиваясь Сэм показался на поверхности. — Твоя очередь, Оберой!

Все головы обернулись к Марку.

— Да, милый, покажи этому выскочке! — Вздёрнув маленький носик, Сьюзен старательно прижалась грудью к торсу Марка, всем телом выражая поддержку.

Едва заметно отстранившись, зазнайка неторопливо стянул с носа очки и, всучив их моей подружке, протянул негромкое «О кей». В следующее мгновение его стройное поджарое тело плавно мелькнуло в воздухе и гладко, почти без всплеска вошло в воду в нескольких метрах от кормы. Зазнайка и есть зазнайка — ничего нового!

— Вау! — звук вышел у Роберто таким же округлым, как и контур полных губ.

— Браво! — присоединился к брату Фернандо. — Один — один! Твой парень просто красавчик! — подмигнул он застывшей рядом Сьюзен, зачарованно наблюдавшей как быстрыми, отточенными взмахами смуглое тело Марка приближается к яхте.

— Дааа… — протяжно выдохнула Сью, подавшись ближе к борту. — Мне тоже необходимо окунуться…

Казалось, прозрачная голубизна, в которую спускались хромированные ступеньки небольшой лестницы на корме, не имеет дна. Совсем. Солнечные лучи беспрепятственно прорезали водную толщу, теряясь в густой синеве под ногами и зазывая следом в прохладную глубину.

— Ну же, прыгай! Я поймаю! — Улыбаясь, Фернандо протянул руки, подбадривая моё осторожное движение к воде.

Я ведь говорила, что плаваю не очень? Так вот — это было преувеличением. Должна признаться — плаваю я просто ужасно. У берега, там, где при желании опустив ноги, до дна можно было дотянуться кончиками пальцев, я чувствовала себя вполне уверенно, искренне считая себя неплохим пловцом. Но как только золотистый песок исчезал в пределах видимости и пятки проваливались в пустоту, меня накрывала паника, пуская сердцебиение в галоп и убыстряя суетливые движения.

Однако под весёлыми взглядами остроумных друзей и тяжелой чернотой глаз мужчины, наблюдавшего за моими телодвижениями из-за макушки Сьюзен, позволить себе струсить я не могла. Так что «не заметив» открытых ладоней бойфренда выдавила самую широкую улыбку «Нет, я сама!», и потихоньку сползла в показавшуюся неожиданно прохладной воду.

Не самым грациозным образом бултыхаясь в пределах досягаемости спасительного борта, с удовольствием наблюдала за шумной вознёй мужчин, наперегонки устраивающих заплывы вдоль борта. Сьюзи плескалась неподалёку, пытаясь держаться подальше от Сэма который развлекался, тайком подплывая сзади и внезапно утягивая ребят под воду. Однако, её это не спасло.

— Ты дебил, Сэм?! — отплёвываясь от солёной воды, вскрикнула Сьюзен, лупя ладошкой по плечу ржущего парня. — Совсем обалдел! Сам дурак и шутки у тебя дурацкие! Чуть не утопил меня! — бросилась она вдогонку за моим приятелем, устроившим очередную выходку. Но угнаться за размашисто гребущем паразитом не смогла и, в сердцах шлёпнув по тающему на воде следу парня, обратилась ко мне.

— Не, ну ты видела?! Вот дебил! Как ты только с ним живёшь?!

— Сама поражаюсь! — рассмеялась я в её раскрасневшееся лицо. — Наверное по привычке.

— А может я просто мазохистка, всегда выбираю не тех парней, — добавила вполголоса, случайно зацепившись взглядом за черноволосую голову, мелькнувшую за спиной ребят…

— Как это не тех? А я? — прикосновение горячих губ к плечу было неожиданным. Пальцы Фернандо поймали в воде мою талию и, удержав на месте дернувшееся от неожиданности тело, крепко прижали к тому, что скрывали от всех ярко-голубые плавки. — Ми амор, разве я тоже «Не тот парень»? — смеющиеся карие глаза Фернандо поймали мой взгляд в ласковую ловушку, вынуждая ответить.

— Ох, Ферджи! Ты … Ты очень хороший!

— Просто хороший? — уголки красивых губ сползли вниз, комично складываясь в маску расстройства. — Я рассчитывал на большее…

— Ты замечательный! — быстро чмокнула я его в нос, торопливо отстраняясь. — Можно я ещё поплаваю…? — дёрнулась энергично перебирать ногами, в попытке избежать интима у всех на глазах.

Потихоньку освоившись в воде (не так уж и страшно) и неторопливо скользя по удивительно тихой глади воды, я невольно засмотрелась на дурашливое соревнование парней. Сэм, Бобби и Фернандо по очереди ныряли в маленьких мостков на корме, демонстрируя все возможные акробатические конструкции: кувырки вперёд, назад, боком… Они прыгали в воду солдатиком и с разбега, вызывая вскрики и бурные комментарии Сьюзен, взявшейся судить этот батл. Практически забыв о том, что я — отвратительный пловец, незаметно для себя оказалась на порядочном расстоянии от яхты. Увлёчённо махнув рукой, едва не ушла с головой с головой под воду,

— Давай Сэмми! — взявшись поддержать разбегающегося по палубе друга.

В следующую секунду сердце ухнуло в пятки от отчётливого прикосновения чего-то гладкого к бедру. Ощущение было мимолётным, даже ласковым точно поглаживание, но визгом сирены зажгло в мозгу — «Акула!!!». В панике забив руками и мигом подняв фонтаны брызг, я судорожно вглядывалась в глубину под ногами, едва заметив остаток движения чего-то крупного. Шустро орудуя всеми четырьмя конечностями одновременно, рванула в сторону спасительного кораблика, не забывая шарить взглядом по поверхности океана в поисках серого плавника. Однако он так и не появился. То ли хищник счёл меня неаппетитной, то ли это была не акула…

По-любому — мне повезло, облегчённо улыбнулась, добравшись наконец до кормы. Быстро оглядев компанию, не обнаружила в воде смуглой спины Марка и громко выдохнула «Слава богине!», обратив на себя внимание Сьюзи.

— Крис, да что с тобой сегодня? — оказавшись рядом, Сьюзен остановила на мне блестящий азартом взгляд. — Словно подменили. Где моя чокнутая подружка? Разве так развлекаются?! Парни вон и забыли совсем про нас. Так не пойдёт! Давай-ка их взбодрим!

С этими словами Сьюзи широко улыбнулась и обняла меня. Точнее, я подумала, что она обняла. Поняла ошибку, лишь почувствовав, как тонкие завязки лифа ускользают в воде ловко развязанные шаловливыми пальчиками подруги.

— О, богиня! — крик сорвался одновременно с безуспешной попыткой поймать ухнувший в глубину топик купальника. — Сью! Что ты…?!!! Как ты могла?!! — взвыла я — одновременно пытаясь прикрыть рукой голую грудь и держаться на воде. Получалось плохо.

— И не благодари! — рассмеялась подружка, на всякий случай отплывая от моей возмущенной персоны. — Теперь точно повеселишься!

— Эй, мальчики, кончайте игры — мы соскучились! — громко продекларировала она, грациозно взбираясь по металлической лесенке на палубу. — Хочу коктейлей и танцы! Кстати, Кристи надо помочь выбраться из воды! — махнула она на мою злополучную персону. — А то она сама не сможет.

Громкий смех Сью в моих ушах звучал похоронным набатом. Ну, вот и всё — приплыли! Такого позора я не испытывала за всю жизнь!

Разрываясь между желанием утонуть на месте и перспективой продемонстрировать четырём парам мужских глаз голую грудь, я проклинала тот час, когда решилась на эту поездку. Кристалл, и что тебе не сиделось на берегу? Там безопасно, спокойно, травка, песочек… ни тебе стриптиза, ни акул, ни бывших мужей…

Как раз в тот момент, когда я пришла к выводу, что в моем положении акулы — самый безопасный выбор, за спиной прозвучало,

— Что ты там бормочешь?

Неторопливо подплывая, Сэм с интересом приглядывался к моим неловким телодвижениям.

Крепче прижав одну руку к обнажённой груди (надеюсь в воде не очень заметно), я страшно завращала глазами, призывая друга на помощь.

— Сэмми! Сэмми, что мне делать?! — шептала взахлёб, не выпуская из поля зрения остальную компанию. — Сьюзен утопила мой купальник!

— Весь?! — взгляд Сэма приобрёл отчётливую заинтересованность, быстро скользнув вниз по моим плечам.

— Нет, конечно, только верх! Эй, не смотри туда! — Улыбка Сэма сразу поскучнела. — Сэмми, ну будь другом, придумай что-нибудь, пока никто не заметил! Пожалуйста! Я же не могу вылезти на палубу так…

— Почему? — ухмылка Сэма была такой широкой, что на щеках нарисовались отчётливые складки.

— Не прикидывайся тупицей! — прошипела я. — Лучше помоги! Ну плииизз…

— Ладно, — быстро оглянувшись через плечо Сэмми протянул руку, — цепляйся и ползём к лесенке.

Крепко вцепившись в его предплечье и, не отрывая второй руки от груди, я благополучно добралась до блестящей лесенки, тут же оказавшись перед новой дилеммой — забраться на палубу орудуя только одной рукой не представлялось физически возможным. Застыв в нерешительности, почувствовала ощутимый тычок в спину,

— Ну же! И чего ждём, благоприятного расположения звёзд? Ползи, давай, я прикрою.

Тяжёлая рука Сэмми легла поверх моей прикрывая грудь, а его широкая спина скрыла наши ухищрения от взглядов с воды.

— Шевелись!

Крепко перехваченная поперёк груди захватом друга я торопливо заработала руками, почти поверив, что всё обойдется. Но не судьба… Правая рука как раз коснулась верха гладкого поручня, когда подняв глаза, неожиданно наткнулась на непрозрачную черноту потрясённо распахнутых глаз. Марк отпрянул назад, уставившись на меня и беззвучно открывая рот. Его взгляд метнулся в моего лица на руку Сэма на моей голой груди и обратно, в момент остановив моё движение. Разом похолодевшие пальцы ослабли, отказываясь удерживать дрожащее тело и с ногами было что-то не так…

Моему падению помешал энергичный толчок сзади: «Эй, ну что ты что застряла?!», со скоростью теннисного мяча выбросивший моё тело на палубу.

Сэм выполз следом, окатив спину россыпью мелких брызг. Заметив застывшего напротив Марка, болван хохотнул,

— Упс, птичка! Мы попались! Марк, надеюсь, этот маленький секрет останется между нами? Крис у нас такая стесняшка!

Он что-то ещё говорил, но слова смешались в смутное гудение в свалившемся на голову тумане. Словно в немом кино, я видела только плотно сжатые губы Марка, сведённые на переносице резкие дуги бровей и горящий бешенством взгляд. Он снова открыл рот, но не издал ни звука. Вместо этого его напряженный подбородок сотрясла яростная дрожь, которая мгновенно распространилась по всему его поджарому телу. Крепко сжатые кулаки, сведённые плечи, ходили ходуном в одном ритме с перекатывающими на скулах желваками. Всё тело Марка заметно трясло под палящим полуденным солнцем под негромкие, тягуче-ленивые ритмы регги.

Мои сведённые на груди руки сотрясла похожая дрожь. Паника медленно пробивалась сквозь оцепенение потрясения. Рассудок подтолкнул замершее в шоке тело — беги! Тряхнув головой я выдавила «Простите…», прозвучавшее как предсмертный хрип и сорвалась с места, шустро перебирая босыми пятками по упругому гладкому дереву, летя вниз, в спасительный полумрак каюты.

Захлопнув дверь и повернув два раза массивную защёлку, я наконец-то почувствовала себя в относительной безопасности. Не в силах остановиться, бестолково кружила по каюте пытаясь унять вибрирующее напряжение. Наглухо упакованные воспоминания рвались наружу, возвращая на два года назад, в тот жаркий сентябрьский день, расколовший мою жизнь на «до и после». День, что в итоге привёл меня в квартирку с пыльными шторами на Бернард-уэй.

А ведь тот день совсем не предвещал беды. Как сейчас помню — была пятница. Меня пригласили в качестве почётного гостя на открытие очередного проекта фонда в защиту женщин. Такое случалось частенько и возможно немалую роль здесь играли регулярные пожертвования этим организациям от Компании Оберой. В тот раз я выступала с приветственной речью на открытии центра реабилитации жертв домашнего насилия. Мероприятие было организовано бестолково и затянулось до позднего вечера. За окном давно стемнело, когда последние аплодисменты стихли и на выходе из небольшого, сильно пахнущего свежей краской зала меня остановил невысокий паренёк, представившийся журналистом.

— Издание «Дейли Таймс», — невнятно представился он. — Не могли бы вы уделить мне немного времени для интервью, миссис Оберой?

Растерявшись, я взглянула на экран телефона, рассчитывая узнать сколько времени. Но подмигнув красным огоньком, мобильный потух, не подавая больше признаков жизни. Зарядка накрылась в самый неподходящий момент, подвела я неутешительный итог. Эх, растяпа, снова забыла поставить заряжаться на ночь! Марк опять будет беспокоиться. Вздохнув, покачала головой, представляя возмущенный выговор Зазнайки. Приняв движение за отказ, журналист молитвенно сложил руки,

— Ну, пожалуйста! Всего пара минут!

Поколебавшись ещё немного, я всё же кивнула «Хорошо». В конце концов, Марк знает где я и, всегда может позвонить водителю, что ждёт меня в машине на парковке за зданием.

Среди десятков людей снующих у входа в зал разговаривать было невозможно. Я шла следом за парнем, а он дёргал по очереди все двери длинного, полутёмного коридора. Последняя из них оказалась не заперта. Заглянув внутри, парень распахнул передо мной дверь приглашающим жестом.

— Здесь вроде бы можно поговорить.

В небольшой комнатушке было нечем дышать от расплавленного душного жара, но взглянув на маленькое окошко под потолком, я всё же шагнула внутрь, надеясь быстрее закончить с этим. Подвинув скрипучий стул к убогой кушетке, которая вкупе с небольшим столом составляли всё убранство комнаты, обернулась к парню.

— Спрашивайте.

Парнишка убрал налипшую прядь волос с мокрого от пота лба и, достав маленький блокнот, забросал меня вопросами. В ходе разговора всплыло название моего родного города — Лакхнау.

— О, так вы тоже из Лакхнау? — встрепенулся парень, засияв широкой мальчишеской улыбкой.

— Да, знаете «Лавку сладостей Шарма»? Её держал мой папа!

— Конечно! Кто же не бегал за галгопе и джалеби к дядюшке Шаши?! Мама всегда говорила, что это лучшие джалеби в Лакхнау! — рассмеялся паренёк, имени которого я так и не запомнила.

— А хотите, я угощу вас джалеби? Такими как в Лакхнау. — подтянула я к себе объёмную сумку, прихваченную из дома. Марк по-прежнему кривил лицо при виде моих ярких тряпичных авосек, но смирился с ними как с неизбежным злом. Быстро выудив из сумки прозрачный контейнер с приготовленными поутру джалеби, я протянула одну печенюшку собеседнику «Угощайтесь», а следом достала маленький металлический термос с чаем. По делам я всегда ездила во всеоружии, мало ли, проголодаюсь или встретится кто-то с диабетом.

Стук в дверь оказался таким внезапным и резким, что наливая горячий чай в крышку, я дернулась, щедро окатив кипятком колени. «Айй!» — испуганный вскрик вышел слишком уж громким, и сдержанный стук в дверь тут же сменился громовыми ударами в сопровождении рыка моего мужа.

— Кристи?! Крис, ты там?! Откройте дверь!!!

Не знаю, когда дверь успела захлопнуться, но очевидный факт, что замок на ней был хлипкий — не успела я подняться, как новый удар распахнул дверь, снеся замок в доли секунды. В разом открывшуюся дверь ворвался хорошо знакомый демон — выглядел он так, словно только что пережил небольшой атомный взрыв. Не знаю, что он подумал и увидел, но в следующее мгновение меня снесло в сторону резким толчком, а на правую щёку легла мелкая морось. Коснувшись её я взглянула на пальцы — они были красными. Определённо, я что-то кричала в попытке образумить Марка методично вбивающего кулаки в лицо несчастного парня. Тот пытался закрыть голову руками. Куда там… Если бы не подоспевшие охранники… Скорая приехала на удивление быстро.

Как я потом узнала, у парня оказался сломан нос, перелом запястья и трещина в нижнем ребре. Осталось тайной, как адвокаты моего мужа уладили дело, но итоговая версия следствия гласила, что мистер Оберой случайно толкнул журналиста на лестнице. Вследствие падения тот и получил вышеуказанные повреждения. Компания Оберой выплатила парню внушительную компенсацию, включив в сумму и возмещение морального ущерба. В итоге иск был отозван.

Но всё это было потом, спустя долгие дни и недели… А в ту злополучную ночь Марк метался по спальне словно раненый зверь, бросая мне в лицо яростные слова обвинений.

— Всё это из-за тебя! Из-за тебя! Почему ты не брала телефон?! Просто пропала… Я звонил водителю, он не знал где ты! Никто не знал! Я обзвонил всю родню и знакомых. Какого чёрта нужно было запираться в той конуре с незнакомым мужиком?! Чем ты думала?! Всё это твоя безответственность, глупость и…! Ты вообще, хоть когда-то думаешь, Кристи?! Ты хоть понимаешь, что я пережил, пока несся через все эти пробки по городу?! Что подумал, когда ты пропала?! Когда ты кричала за той дверью?! Похищение, изнасилование, убийство… Да что угодно, чёрт возьми — мы живём в Дели! Почему Крис? Зачем ты закрыла дверь?!

— Я не заметила, что она захлопнулась. Прости!

— Прости?! Это всё, что ты можешь сказать?! Из-за тебя я сегодня покалечил человека! Чуть не убил! Понимаешь, едва не убил! Ты осознаёшь?! Всё из-за тебя! Это твоя вина, Кристи! Твоя!

Слова били в виски, опускаясь на плечи неподъёмным грузом вины. Он был прав — я знала об этом. Во всём прав. Правда вгрызалась, пробуждая старательно стёртые воспоминания, отрезая меня от мужа осознанием безнадежности. Сколько бы времени не прошло, но всё повторяется — опять страдают люди. Снова из-за меня. Я приношу столько горя и боли… Всегда боль и горе. Самым хорошим людям, близким, любимым… и ему! Представив, как за Марком захлопывается тяжелая дверь тюремной камеры, я с трудом сглотнула. Нет! Этого нельзя допустить. Никогда! Ссутулившись на противоположном краю кровати от делавшего вид, что спит мужа, я приняла решение, перевернувшее мою жизнь. Наивное очарование американской мечтой подсказало выход…

Столько времени прошло с той ночи… Казалось, я решила проблему, навсегда вычеркнув себя из жизни Марка и наладив новую, безопасную для всех жизнь. Два с половиной года и вот, словно возвращение страшного сна, бешенство в любимых глазах и яростно сжатые кулаки…

Опустившись на кровать, пыталась удержать скачущее галопом сердце. Дрожь всё ещё сотрясала сплетённые на коленях руки, мешая нормально дышать. О боже, что же будет?! Ответ не заставил себя ждать, в дверь коротко постучали.

— Кристи, открой! — голос Сьюзен звучал весело, совершенно не подходя к концу света.

Поколебавшись, я всё же приоткрыла дверь, с опаской заглянув за спину подружки. Там больше никого не было. Странно. Между тем Сьюзи продолжила щебетать, впорхнув в каюту и расслабленно раскинувшись на кровати.

— Ну ты зажгла, подружка! Здорово я придумала, правда?! Ха, вот это эффект! Ты видела лицо Марка?!

— Сэм в порядке? — перебила я её. — Марк ничего ему не сделал?

Брови Сью взлетели вверх,

— Сделал?! Сэму?! С чего бы это? Нет, конечно, ничего такого! Хоть Марк и обалдел немного (ох уж эти приличия), но он же не с дикого острова! — она накрутила локон на палец, задумчиво раскрутила и легонько подула на него, улыбаясь своим мыслям. — Прикольная вышла шутка. Жаль, что остальные ребята не видели ваши физиономии. Это было шоу!

Наконец обратив взгляд к моей, замершей на краю кровати, персоне Сьюзен покачала головой.

— Тебе точно не холодно?

Только тут я заметила, что так и сижу полуголая, засунув ладони между сведённых коленей.

— Ох, точно! — подорвавшись, вытянула из рюкзака футболку, торопливо натягивая её на подрагивающие плечи. — Я не заметила…

— Знаешь, — пропустила Сьзен мои слова, внимательно рассматривая свои губы в большом зеркале, — кажется, ты понравилась Марку. Он так смотрел на твою грудь… Ну, ты понимаешь! Все мужчины одинаковы. Не бойся, я не ревную! — заметила она мой напряженный взгляд и, мимолётно улыбнувшись, снова вернулась к своему отражению. — Не понимаю, почему ты не пользуешься своими возможностями по полной! Эти скучные футболки и шорты… — Она одёрнула на груди плотную ленточку алого эластана и, взбив руками кудряшки, присела рядом. — Ну что за унылая мордашка?! Кристи, не так должна выглядеть девушка на яхте бойфренда, за десяток миллионов долларов.

— Сью, мне так стыдно! — вздохнув, прилегла я на плечо подруги. — Не знаю, как покажусь теперь на глаза… эммм … Сэму и остальным…

— Глупости! — фыркнула Сью. — Ты всё преувеличиваешь! Нашла трагедию — переживать из-за такой ерунды! Быстро забудь и улыбнись!

— Ну вот! Другое дело! — похвалила она мою вымученную улыбку. — А теперь переоденься и давай — следом за мной — загорать. — Невесомо чмокнув меня в щёку, она подмигнула. — Я жду! — и исчезла за дверью.

Понадобилось с полчаса и также немало мужества, прежде чем я решилась высунуть нос из каюты. Вперёд, девушки из нашей семьи никогда не пасовали перед опасностью!

Не заметив признаков угрозы, отважно ступила на отполированные широкие ступени ведущие вверх. Потихоньку ступая по едва пружинящим под ногой доскам, внимательно крутила головой по сторонам, но мистера Обероя было не видно и, благополучно добравшись до палубы, я замерла, удивлённо рассматривая происходящее на корме. Застывшие в причудливых позах друзья наталкивали на мысль о массовом помешательстве, но поднявшись с яркого плетёного коврика, Фернандо быстро прояснил обстановку.

— А вот и ты, ми амор! Отдохнула? Сьюзен сказала, ты утомилась от солнца и пошла прилечь. — Его ладонь ласково пробежалась по моему лбу. — Как ты?

— Всё хорошо, — вернула я ему улыбку, кивнул на приветственный взмах Бобби.

— А у нас тут урок йоги, — приобняв меня за плечи, Ферджи взмахом руки обвел компанию, в которой счастливо отсутствовал мой бывший муж. — Бобби недавно прошел продвинутый курс в центре на бульваре Сансет. Хочешь присоединиться?

Не так чтоб я пылала желанием закидывать ноги за голову и застывать в нелепых позах, но радость от отсутствия в поле видимости Марка заставила растечься в довольной улыбке.

— Ага. Мне дадут такой же коврик?

— Бери мой! — Фернандо потянул меня за собой. — А можем поделить один на двоих… — его рука словно случайно скользнула по моим шортам, подкрепляя движение лукавым взглядом хозяина.

— Лучше отдельный, я не очень-то ловкая.

— Однозначно! — подтвердил Сэмми, переводя ноги из позы «парящий журавль» в положение «танцующая обезьяна».

— Давай помогу! — ринулся Бобби к моему приятелю, перехватывая поперёк широкой талии в стремлении удержать равновесие крупного тела Сэма. — Смотри, нога должна быть чуууть дальше…

Перехватив кипящий страданием взгляд Сэмми, я сочувствующе кивнула «Терпи», попытавшись отвлечь огонь на себя,

— Бобби, а что делать мне? Я в этом полный профан.

Мои неловкие попытки скопировать позу, в которой вполне свободно сидела Сьюзи, окончились безоговорочным провалом. Впрочем, у Фернандо выходило не лучше и, мы по очереди валились друг на дружку, под звонкий смех Сьюзен и сокрушенное кудахтанье Бобби. Бедняга призывал к серьёзности и концентрации внимания, но куда там…

Было так весело, что я почти забыла о муже. Бывшем муже. Не так чтоб совсем, где-то в глубине сознания неотвязно мигал беспокойный огонёк стыда и тревоги, заставляя время от времени бросать быстрые взгляды по сторонам. Однако Марк не появлялся. Не выдержав неопределённости, между делом задала вопрос о нём.

— Спёкся ваш высокомерный пижон, — хмыкнул Сэмми, с видом превосходства почесав кончик носа. — Куда сухопутным идальго до нас — морских волков!

— Точно! — подтвердил Фернандо, хлопнув Сэма по плечу.

— У него морская болезнь, — пояснил Бобби, сочувственно сложив брови. — Ушёл в свою каюту.

— Это отмазка, — хихикнул Сэм. — На самом деле он прячется от нашей Сью.

Показав язык Сьюзен, он удивительно быстро отскочил, увернувшись от маленького кулачка, метившего в его бок.

— Я категорически против насилия! Принципиальный пацифист! — заявил он громко, нарываясь на очередную взбучку.

— Я тоже! — поддакнул Бобби, раскинув руки перед готовой бросится в бой Сьюз. — А ещё я вегетарианец. Вот!

Процедив сквозь зубы: «Доберусь я до тебя…», — Сьюзен демонстративно отвернулась и плюхнулась на свой коврик, принимая позу лотоса. «Омм…» — её голос перекрыл наш с Фернандо смех.

Нестандартный урок йоги растянулся, незаметно скакнув из дневного развлечения в вечер. Море украсили первые мазки густой охры, когда парни дружно заговорили о голоде.

— Самое время ужинать, — согласился Фернандо, задержав взгляд на коснувшемся горизонта солнце. — Я распоряжусь…

— А мы пока переоденемся. Девочкам надо принарядиться, — дернула меня за руку Сьюзен, увлекая в нашу каюту.

Быстро сменив шорты на утреннее платье в цветочек, я с удобством устроилась посреди кровати на турецкий манер сложив ноги, с удовольствием наблюдая за суечением подружки. Из её небольшого чемоданчика, оказавшегося неожиданно вместительным, на свет появлялись одно за другим платья разнообразных расцветок, переливаясь в цвете хрустальных абажуров всеми мыслимыми оттенками красного, ярко синего, изумрудного…

— Всё не то! — вздохнув, Сьюзен отбросила в сторону алый топ. — Красное я сегодня уже одевала! Или не страшно? — с надеждой взглянула она на меня.

— Не страшно! — подтвердила я кивком. — Красного много не бывает, это цвет любви.

— Точно, точно! Любви… — вытянув из горки одежды очередную тряпочку цвета синдура, Сьюз приложила её к груди. — Нормально?

— Красота! Тебе очень идёт!

Счастливо напевая, Сьюзен натянула плотное корсажное платье с разрезом до бедра и, обернувшись ко мне, вдруг выдала странное «Кхм…». Звучало многозначительно.

— Что! — бросила я взгляд вниз, оглядывая себя, не в силах понять причину недовольства подружки.

— Кхммм! — раздалось снова. — Крис, ты собираешься на ужин в этом?!

— Конечно. Не в шортах же идти. Ужин всё-таки.

— И я о том же! Детка, это ужин на шикарной яхте, в компании самых крутых парней на несколько сотен миль вокруг. Будет икра, шампанское, хрусталь… и ты в этом платье!

— А что с ним не так? — одернула я юбку, прикрывая колени. — Оно чистое и почти новое. Фернандо нравится.

— Пооочти новое… — передразнила Сьюз, презрительно скривив губы. — Детка, это совсем не дело! Вообще не годится. Давай найдем тебе что-то более подходящее, — вывалила она всё содержимое чемоданчика на кровать, мигом зарывшись в этом гнезде. — Так, красное — нет, уже на мне. Синее — слишком скучно. Золото — для клуба. Изумрудное… — Она зависла с платьем в руках, приложила его к моей груди и скептически качнула подбородком — Нет. Так ты совсем бледная. Что же…?

— Может — ну его? Пойду так? — робко уточнила я, надеясь, что порыв энтузиазма подружки иссяк.

— Ни за что! — вскинулась она, отбрасывая в сторону яркую футболку. — О, вот оно! То, что надо! Тебе точно пойдёт. Примерь!

У меня на коленях оказалось белое платье из тонкой, скользящей между пальцами, ткани.

— Оно же тоже белое! Чем моё хуже? — удивилась я.

— Ох, как с тобой тяжело! Сравнила! То, что на тебе — ширпотреб, а это — из летней люксовой коллекции «Ральф Лорен». Натуральный китайский шёлк, между прочим!

— Откуда оно у тебя?

Доход подружки не позволял дорогих коллекционных вещей, традиционно колеблясь между маленьким и очень маленьким, и уходя большей частью на еду и оплату жилья. Так откуда?

— Секрет фирмы! — хихикнула она, однако тут же расколовшись. — Вообще-то я его позаимствовала. На выходные. Ну помнишь, я тебе рассказывала про новую костюмершу? Такая растяпа, толком не знает где у неё и что. Это платье она просто забыла в примерке, после пятничной съёмки. Ну, я и прибрала. Чего хорошей вещи без толку пропадать? — Заметив возмущение, готовое сорваться с моих губ, она быстро добавила. — Это не на совсем. Считай, просто прокат!

— Сью, так нельзя! Если кто-то узнает, девушку же накажут!

— Пфф..! Глупости! Никто не узнает. В понедельник утром я просто верну платье на место и всё. Да одевай же уже! Мальчики заждались нас!

Платье действительно село изумительно, ласково и удобно обволакивая тело в нужных местах, но не стесняя движения. Оно оказалось длинновато, коснувшись подолом самого пола, но удачно прихваченные босоножки на танкетке позволили наряду не волочиться. Глубокий вырез тонкой ткани был, возможно, слишком глубоким, демонстрируя маленькую ложбинку груди, но с другой стороны — ничего криминального, решила, пройдясь по губам нежно розовым блеском и решительно тряхнув высоким хвостом тёмных кудряшек. Пусть моё бегство от Марка на палубе было позорным, но с опущенной головой он меня не увидит!

С этим ужином Фернандо заметно постарался: алые букеты роз и сверкающий, в блеске резкого искусственного света, хрусталь в сочетании с полупрозрачным фарфором на крахмальной скатерти составляли впечатление великосветского приёма, заставляя забыть, что вся эта роскошь находится в кают-компании небольшой частной яхты.

Моё появление на ужине приветствовал громкий присвист Сэма «Юуху..!» по-видимому означавший восхищение.

— Вау, крошка, полегче! Ты потрясающе выглядишь! — поднявшийся с места, Фернандо шагнул навстречу, поймав в нежный захват кончики моих пальцев. Горящий восторгом взгляд прошёлся вниз по белому шёлку. — Просто слов нет!

— Я же говорила! — захлопала в ладоши Сью. — Я молодец! Детка, ты словно только что с Красной дорожки!

— Обалденная! — кивнул Сэмми. — Даже обидно, что только соседка.

— Эй, полегче приятель! — рассмеялся Фернандо, отодвигая для меня стул слева от себя.

Стараясь не помять платье, я осторожно опустилась на стул, разложила на коленях плотную крахмальную салфетку и, наконец-то подняв глаза осознала, что все усилия были зря…

Марк смотрел на меня открыто и прямо, без тени улыбки или гнева, совершенно бесстрастно. Пожалуй, единственной эмоцией, которую можно было различить в красивом холодном лице, было лёгкое, брезгливое любопытство. Так рассматривают случайно попавшуюся на дороге гусеницу или слизняка. Ничего от когда-то кружащей голову и завораживающей горячей нежности любящего мужчины не осталось во тьме, прикрытой длинными густыми ресницами.

Под этим ледяным взглядом я поёжилась, мгновенно пожалев о выборе наряда. Наверное, впервые за всю жизнь не знала что делать. Идей было много, очень много, но ни одной толковой. Вежливо улыбнувшись стюарду, поставившему передо мной тарелку с крем-супом, я выбрала единственное, что смогла — я ела! Ела и ждала.

Между тем беседа приобретала характер всё более оживлённый. Бутылку красного сухого вина, предложенную Фернандо, Сэмми отверг, поинтересовавшись, нет ли на этой посудине доброго ирландского виски? Виски нашлось, быстро перекочевав в широкий бокал Сэмми.

Мистер Оберой внезапно вызвался поддержать мистера Хьюза в выборе напитка. Бобби тоже было попросил стюарда плеснуть и ему «пару капель», но сделав небольшой глоток, скривился с самым мученическим видом: «Как вы это пьёте? Это же чистый спирт!»

— Гадость, — согласилась Сьюзен. — Мне шампанского, повторить!

То, что я не пью алкоголь, кроме Бобби знал каждый в компании. Однако это не помешало им предложить мне вино, шампанское, ликёр и… о конечно — виски от Сэма. «Выпей со мной, крошка!» — мистер Хьюз рассчитывал смутить меня, но впустую терял время.

— Вискиии? — протянула я, забирая наполовину наполненный бокал из его пальцев и старательно рассматривая его содержимое. — Почему бы и нет…? Но, с одним условием.

Разговор в кают-компании разом стих. Все головы повернулись ко мне.

— Малыш, ты уверена в том, что делаешь? — в голосе Фернандо явно читалось беспокойство.

— Конечно! — не сомневаюсь, моя улыбка вышла самой оптимистичной. — Сэмми, заключим пари?

— Ээээ… какое пари? Птичка, ты блефуешь? — во взгляде Сэма проглядывала растерянность, но отступать он не собирался.

— Ни за что! Когда я тебя надувала? — Его многозначительное «Кхм…» никто не принял в расчёт. — Клянусь, что выпью этот бокал, если ты в ответ выполнишь одно моё желание.

— Какое? — одновременно воскликнули сразу трое: Сэм, Сьюзен и Бобби.

— Секрет. Я скажу об этом желании только Сэму, наедине и только после его согласия.

— Сделка вслепую? Играешь краплёными, птичка? — хихикнул Сэмми, озорно блеснув глазами.

— Ничего подобного — всё чисто. Я выполняю твоё желание, а ты моё. По рукам?

Мимолётно скользнув взглядом по лицу мужа, успела заметить прикушенную нижнюю губу и напрягшиеся желваки на щеках — отлично!

— Ми амор, может быть не стоит? Тебе потом будет нехорошо… — коснувшись моего плеча, Ферджи попытался остановить акт моего самоубийства.

— Не волнуйся, всё будет прекрасно? — скинула я его руку, вернув взгляд Сэму. — Ну, так что? Сделка?

Заметно поколебавшись, Сэмми всё же протянул через стол руку.

— Согласен!

Ответив на его пожатие, вдохнула поглубже и, зажмурившись, открыла рот, разом вливая в себя обжигающую тёмную жидкость. Взорвалось всё — язык, нёбо, гортань … словно проглотив расплавленный огонь, задыхаясь, изо всех сил я пыталась сделать вдох обожженным горлом. Получилось. Вытерев выступившие на глазах слёзы, взглянула на потрясённые лица, выдохнув.

— Ну вот, я сделала! Теперь очередь за Сэмом!

…

— Ну вот, я сделала! Теперь очередь за Сэмом, — с этими словами я перехватила участливо протянутый Фернандо стакан с водой и залпом влила его в раскалённое горло.

— Чёрт возьми, да ты просто камикадзе, птичка! — присвистнув Сэмми изобразил аплодисменты. — Сильна! Надеюсь, в ответ от меня не потребуется уничтожить полмира или что-то столь же выдающееся?

— Я тоже хочу знать, что должен сделать Сэмми! Ну же Крис, колись! Нечестно лишать нас развлечения! — лицо Сьюзен приняло выражение маленькой девочки, которую лишили сладкого.

— Я не могу, простите. Это только между нами… — чувствуя, как горячая волна растекается по телу, а в голове разрастается пушистое ватное облако, я покрепче ухватилась за спинку стула. — Сэм, можно тебя на минуточку?

Торопливо выпав за дверь кают-компании, жадно вдохнула всей грудью влажный вечерний воздух — пелена в голове слегка прояснилась и подошедшему Сэму я смогла улыбнуться.

— Так что это за секретное задание, Кристи? Я уже трепещу…

Широкая спина приятеля закрыла от меня яркий диск луны и маленькие блестящие звездочки. Какая досада! А ведь это было так красиииво… Ах да — сделка! Собрав в кучку разбегающиеся мысли всё же донесла Сэму суть своей просьбы.

— О нет! Нет! Крис, ты не можешь поступить со мной так! Это бессердечно! Смерти моей хочешь? — его возмущение ударило по ушам.

— Нууу, Сэмми, пожалуйста! Мне очень надо! К тому же мы заключили сделку — ты не можешь отказаться!

— А может придумаешь что-то другое? — не сдавался он. — К примеру, я месяц буду мыть дома посуду, пылесосить. Или, хочешь, пробегу по Сансет-бич голышом? Но только не это, плиз…

— Нет, Сэмми, не вариант! Голым тебя и так видела половина Лос-Анжелеса, а с посудой как-нибудь управлюсь сама. Для меня очень важно, чтоб ты сделал то, о чём я прошу. Сегодня.

— О кеййй…Ты не хочешь быть милосердной, — решился он, помедлив, и выдавив тяжёлый вздох. — Ладно, но только ради тебя. Не знаю, зачем тебе это надо… Но сделаю.

— Спасибо! — потянулась чмокнуть его в щёку, но покачнулась на внезапно ослабевших ногах. — Слушай, а тебе не кажется, что надвигается шторм? — я с сомнением обернулась на обманчиво спокойный океан. — Яхту так качает!

— Штормит кое-кого другого, — загадочно проронил верзила и, приобняв меня за талию, вернул в весело освещённое нутро кают-компании.

Там, внутри, все были таакие милые! Я объявила им это громко и от всей души! Что все они прооосто замечательные! Внезапно осознав, какой чудесный выдался вечер, широко улыбнулась поднявшему бокал Бобби.

— За нашу чудесную компанию и этот прекрасный вечер! — провозгласила я. Плевать, что в мой бокал, по знаку Фернандо, стюард плеснул минералку. — Что может быть лучше дружбы?!

Натолкнувшись на хмурый взгляд Марка, едва удержалась, чтоб не показать ему язык. Если Зазнайка хочет быть злюкой, то не смею мешать! Ничего нового!

— Любимая, ты просто чудо! — неожиданный порыв Фернандо, я не успела заметить вовремя. Мои губы внезапно оказались в плену горячих губ бойфренда. Настойчиво и ласково они сминали сопротивление, увлекаясь всё больше и совершенно не смущаясь публики…

Публика! Ох! Что сейчас будет?! Ударив ладонями в широкую грудь парня, я вырвалась, в несколько быстрых судорожных вдохов попытавшись вернуть дыхание: «Ферджи, зачем?! Здесь же…». Слова пропали, растаяв без следа, словно первый осенний снег. Голову наполнила прозрачная, звенящая тишина. Замерев и забыв как дышать, я наблюдала разворачивающееся перед глазами действие. Ощущение нереальности кружило голову подсказывая, что это не взаправду, что картинку на которой Марк увлечённо и страстно целует мою подругу, крутят в кино, на большом экране. Наверное это три дэ, поэтому выглядит так правдоподобно. Но вот сейчас сеанс кончится, свет погаснет и я очнусь, смеясь над дурацким сюжетом фильма…

— Охо-хо-хо! Как горячо-то!

Голос Сэма вернул в реальность, и я несколько раз моргнула, однако морок не исчез — эти двое целовались в метре от меня, так откровенно, будто были одни. Глядя на то, как губы Марка размазывают яркую помаду по бледной коже Сьюзен, я не могла никак осознать происходящее. Сердце билось как-то странно с длинными, неровными паузами, никак не попадая в такт с дыханием.

— Чувствую себя лишним в вашем оазисе любви, ребята, — между тем продолжил выступление Сэм. — Что остаётся старому холостяку? Выпьем?!

Плеснув изрядную порцию виски, он поднял бокал.

— За дружбу! Кто со мной?

— Я! — проронила как во сне, протянув к нему свой бокал. — Я с тобой!

— Нет, моя хорошая, — Фернандо осторожно перехватил руку, забирая у меня стакан. — Тебе хватит. Мы с Роберто составим компанию Сэму, — подставив пустой бокал стюарду, он перевёл взгляд на развлекающуюся напротив парочку. — Марк, ты как?

— Отлично! — ухмыльнувшись, гад неторопливо отстранился от губ Сьюзен и небрежно вытер рот салфеткой. — Всё прекрасно. Я в деле. Наливайте.

Его пальцы так и не отпустили плечо Сьюзи, лишь слегка разжавшись и оставив на нежной коже светло-красные отметины. Вспомнив точно такие же, я автоматически потёрла запястья. А ведь он мог быть очень нежным, оставляя на коже вместо синяков таящие прикосновения ласковых пальцев, от которых по телу разбегались щекотные горячие искорки…

«О, боже, о чём это я?!» — мотнув головой, отогнала сладкое воспоминание. Всё в прошлом! Ещё раз взглянув на Марка, прижимающего к боку сияющую Сью, пришла к очевидному выводу — для него тоже. Наше прошлое было совместным, а настоящее нет. Ну и ладно! Так даже лучше! Лучше для всех. Разве не этого я добивалась? Зато теперь можно расслабиться и выбросить из головы беспокойство — Зазнайке не до меня. Эта мысль позволила разжать сведённые на коленях ладони и охотно ответить на новый поцелуй Фернандо.

— Ты сегодня такая красивая! — его голос звучал как музыка, просачиваясь сквозь лёгкую дымку в кружащейся голове. — Сегодня особенный день и особенный вечер…

— Очень особенный, — легко согласилась с ним, не раздумывая подставив бокал услужливо наклонившемуся стюарду и кивнув на бутылку шампанского. Больше я ничего не боялась. Что могло оказаться хуже нескольких последних часов?

— Знаешь, — перебила очередную фразу, готовую сорваться с губ Ферджи, — я всегда делаю глупости, когда выпью алкоголь. Не специально, нет… Богом клянусь! Оно само так получается… Поэтому я не — дол — жна — пить! Ни-ни… Сээээмииии знает. Правда, Сэээмиии?

На мой крик Сэм обернулся, оторвавшись от обсуждения чего-то интересного с Бобби. «Может они ещё подружатся?» — хихикнула я от внезапно пришедшей в голову глупости.

— Что птичка?

— Сэээмии, скажи ему… Боже, но почему тут так душно?! — прикончив бокал холодного шампанского, огорчённо вздохнула — легче не стало. Воздуха по-прежнему не хватало, и жёсткий узел в груди не желал ослабевать…

— Малышка, тебе нехорошо? — рука Фернандо была чужой и, как оказалось, совсем нежеланной, когда он коснулся моей щеки. Поморщившись, сообщила ему очевидное,

— Здесь жарко! Ферджи, почему тут так жарко? У тебя нет кондиционера? Когда жарко — нужен кондиционер, точно тебе говорю! Дома у нас были кондиционеры. Везде, да! Даже у тетушки Мадху! У неё, правда, тоже раньше не было, но потом зазнайка купил…

— Крис, давай выйдем на воздух? — не дослушав и подхватив за запястья, Ферджи поймал моё тело на себя, помогая подняться из-за стола. — Ребята, продолжим вечеринку на палубе…

— Ты такой забавный, когда хмуришься! Похож на пингвина! — Сообщила ему, засовывая прямо в удивлённо приоткрытый рот большую виноградину. — Вот, скушай и улыбнись!

Он улыбнулся, но как-то неправильно. Впрочем, выяснять «почему» желание отпало как-то сразу, вытесненное мыслью о надвигающемся шторме, когда свежий ночной воздух ударил в лицо, подтвердив опасения нервным движением яхты.

С самым серьёзным видом я сообщила об опасности непогоды окружающим, но моё предупреждение почему-то не приняли всерьёз. «Ну и ладно, вам же хуже! И не говорите потом, что я не предупреждала!» — пожала плечами, решив не обращать внимания на дружный смех Сэма и Сьюзен. Целенаправленно отвернувшись от внимательного взгляда Марка, уверенно плюхнулась на удобный небольшой диванчик, расположенный на носу яхты, в окружении нескольких точно таких же. Предусмотрительно выбрала место подальше от борта. Ха, вымокну я последней!

От внимания ускользнуло, когда именно передо мной возник низкий резной столик. На нём нарядными композициями высились фрукты и замысловатые сладкие штучки, украшенные шоколадом, взбитыми сливками, марципанами и россыпями ярких драже.

— Ух ты!

Всё на что я оказалась способна — это восхищённое созерцание внезапно подвалившего богатства.

— Тебе нравится? — наклонившись, Фернандо заглянул в глаза, ловя мой нескрываемый восторг. — Это всё для тебя! Я же говорил — сегодня особенный вечер. Но главный сюрприз ещё впереди… — хитро подмигнув, он быстро коснулся моих губ и выпрямившись, пообещал. — Я скоро вернусь. Никуда не уходи.

— Клянусь! — приложила я руку к груди. — Меня и бульдозер с места не сдвинет.

— Договорились! — рассмеялся он и быстро исчез из поля зрения.

Проводив Фернандо, мой взгляд задержался на высокой фигуре Сэма, вывалившейся из кают-компании следом за Бобби, Сьюзен и с сами знаете кем. Имя его я решила не называть даже про себя, поэтому сосредоточила внимание на мистере Хардсе, в каждой руке которого болталось по бутылке виски.

— А что я нашёл?! — провозгласил он, судя по взгляду обращаясь к океану. — Ферджи отличный парень, нисколько не жадный! Бобби, у тебя классный брат! Зря я считал его мексикашкой. Он настоящий идальго! Так ему и скажи.

— Я тоже — идальго! — расплылся в улыбке Бобби.

— Ага, ты тоже… Ик. Кстааати, почему так скучно сидим? — повиливая бедрами в ритм с непонятно откуда раздающихся задорных ритмов латины, Сэмми пристроил бутылки на край столика и протянул мне ладонь. — По-тан-цу-ем, птичка?

Мои пятки давно потихоньку отстукивали заводной ритм «Шакира, шакира…», так что второго приглашения не понадобилось. Быстро скинув босоножки (ух, и надоели же!) я выпрямилась и, скрутив мешающийся подол платья в крепкий узел на бедре, шагнула к Сэму: «Потанцуем, мистер Хардс!». Бобби уже бодро двигал задом рядом, самозабвенно подпевая знакомому мотиву. «Вака-вака…» надрывался голос певицы, и Сьюзен поддержала компанию, тоже мигом оказавшись босиком. «Марк, идём потанцуем», расслышала я сквозь настойчивый звук ударных, синхронно повторяя за Сэмом движения попой.

— Ха, оставь его, зазнайка не танцует! — крикнула я подружке, ловя горячую ладонь Сэма на свой талии и делая полный оборот под его рукой. — Лучше иди к нам!

«Зазнайка не танцует, зазнайка не танцует…» — напевала про себя, приятно покачиваясь вместе с плывущей в тёплой ночи палубой. Загадочно подмигивая серебряными всплесками, звезды кружились вместе со мной, тихонько подпевая — рум — пум — пум…

— Привет, соскучилась? — лапищу Сэма на моей талии внезапно сменили длинные пальцы Фернандо. Ловко подстроившись под моё кружение, он приблизился на расстояние дыхания, ища мой рассеянный взгляд.

— Неа, — призналась ему, смеясь.

— Плохо, — в его сожалении прятались смешинки. — Ничего, мы это исправим… Эй, несите сюда!

Кому было это «Эй» и «сюда» не волновало меня совсем, но самозабвенно продолжая танцевать, я всё же смутно заметила мельтешение возле накрытого столика.

— Сюрприз! Это для тебя, ми амор! — Тёмные глаза Фернандо сияли счастливым предвкушением, когда он продемонстрировал мне внушительных размеров торт, торжественно высящийся в окружении фруктов. Шоколадное великолепие замысловатых завитков и розочек венчали два целующихся голубка из белого шоколада. Их головы, на манер нимба, венчало блестящее золотое кольцо.

— О, голубки! — заржал Сэм самым неприличным образом, одним махом разрушив всю романтику момента.

— Тсс, дурак! — шикнула на него Сьюзен. — Ох, это так мило! Фернандо, ты чудо! Кристи, да скажи уже что-нибудь!

Точно, надо сказать что-нибудь — очнулась я, рассеяно оглядываясь по сторонам. А что? Все лица горели весёлым возбуждением кроме хмурой физиономии Марка. Фуф, да я же решила — не обращать на него внимания. Ах да, мне же надо что-то сказать…

— Отличный торт! И птички тоже красивые! — окунув палец в крем, облизала его. — Очень вкусный! Спасибо, Ферджи!

— Ох, нет! Крис, как можно быть такой…?! — простонала Сью, но Фернандо перебил её.

— Подожди, Сьюзен! Кристи просто не поняла, — поймав мою ладонь в свои руки, он ласково улыбнулся. — Сегодня, в этот чудесный вечер, вместе с тобой любимая и в присутствии твоих друзей, я хочу отпраздновать сразу два события — твой успех в кино и торжество нашей любви! Кстати, вы знали, что Кристи будет новой «девушкой Бонда»? — обернулся он к компании.

— Ох! Ну зачем?! Ёще же ничего… — прошептала я, но Фернандо не услышал, продолжая вещать.

— Да, да, ей предложили роль в новой серии бондианы! — гордость сочилась в голосе Ферджи, словно это он уже получал Оскар. — А так как вынужден признаться, — тут он демонстративно хохотнул, — я всегда мечтал пройтись по красной дорожке в качестве мужа кинозвезды…

Напряженно проследив за его движением, я увидела, как пальцы Фернандо аккуратно подхватили колечко с головы голубков и протянули мне.

— Кристи, свет мой жизни, я люблю тебя всем сердцем и хочу сделать самой счастливой женщиной на земле! Ты выйдешь за меня?

Вздохнув, я наклонила голову и посмотрела на золотой ободок в его руках, потом наклонила голову в другой бок — кольцо не исчезло.

— Оно не съедобное?

— Что?!

— Похоже, что нет, — констатировала я прискорбный факт, опускаясь на мягкий диванчик.

— Кристи?! Это всё что ты можешь ответить? — в голосе Ферджи плескалась потрясённая растерянность, раздражая наливающиеся головной болью виски. Он хотел какого-то ответа…

— Ну… Спасибо Фернандо! Я тронута! — надеюсь, прозвучало достаточно торжественно. — И… Ээээ… Мне надо подумать. Наверно…Ой, а можно я просто посижу пока тут и поем торт? — подтянула внезапно озябшие ноги под себя на диванчик.

Внезапно раздавшиеся отчётливые хлопки отвлекли внимание от моей персоны. Мистер Оберой не соблаговолил подняться, громко аплодируя с диванчика напротив. В нервно подрагивающем свете на его лицо ложились неровные блики, вырывая из тени иронично поджатые губы, брезгливо подрагивающий кончик носа и слегка вздёрнутые изломы бровей над колючим взглядом.

— Поздравляю! — если бы слова могли становиться надгробиями, это оказалось бы самым большим. — Такая радость! Кто бы мог подумать…!

Я ждала продолжения, тщетно пытаясь разглядеть выражение его глаз. Они были непроницаемы, как и сочащийся высокомерным презрением голос.

— Что ж… Поздравляю вас обоих с этим знаменательным событием! Однако… — пауза показалось мне бесконечной. — Могу я снизить накал счастья небольшим вопросом? Помнится, вы упоминали, что невеста уже замужем… Или мне показалось?

— Фуф, какое там замужем?! — махнула рукой Сьзен, не в силах усидеть на месте. Она не сводила взгляда со сверкающего кольца, которое так и осталось в руке Фернандо. — Брак Крис был ошибкой и формально там оказалось что-то не так. Деталей не помню, но сейчас Кристи совершенно свободна — брак недействителен. Правда же, Крис? Ты ведь консультировалась с тем адвокатом в Нью-Йорке и он сказал, что твой брак не считается?

— Не считается?! — что-то сильно похожее на удивление прорвалось в вопросе Марка.

— Да, не считается! — подтвердила я, бросив взгляд на руку Сьюзен, по-хозяйски лежащую на его колене. — Мы же заключали брачный договор только на полгода и больше не продляли его. А так как регистрации в муципалитете не было, а только религиозная церемония, то без соответствующего документа и записи в паспорте, здесь я юридически совершенно свободна!

Такая длинная и сложная фраз потребовала немало усилий, но я справилась, почти не запнувшись. Удовлетворённо выдохнула и, отломив ложечкой изрядный кусок торта, отправила его себе в рот, победно взглянув на противника.

— Ого, кааак интересно! — язвительность в голосе Марка зашкаливала. — Со-вер-шенно свободна? А как же семь кругов, синдур, мангалсутра, благословение богини и прочее? Они тоже уже «не считаются» для тебя?!

Торт застрял в горле, мешая вдохнуть, наверно поэтому не смогла ответить сразу. Вздрогнула, от нечаянного воспоминания — счастье в его очарованно распахнутых глазах, когда Марк коснулся кончиками пальцев моего лба, нанося алую дорожку синдура. Право мужа, метка любви, давно уже стершаяся с основания волос. Нет, я буду сильной — вздёрнула подбородок, выдохнув,

— Не считаются! Больше нет никакого синдура и мангалсутры. Видишь? Их нет! Как и этого брака. Всё в прошлом!

От сказанного больно кольнуло где-то под лопаткой. Так остро, словно кто-то одним махом вогнал туда здоровенную булавку. Такую, портновскую, с маленьким шариком у основания…

Если я ждала реакцию Марка, то это была она — скривившись, он процедил,

— Вижу! Ты теперь…

— Оберой, да отстань уже от моей невесты! — шутливо перебил Ферджи угрожающе приподнявшегося Марка. Широко улыбнувшись, бойфренд ласково обнял меня за плечи. — Что ты привязался к ней? Лучше выпей и расслабься! Сказали же тебе уже — девушка свободна! Но это ненадолго, ми амор! — Губы Фернандо нашли основание моего уха и, не стесняясь зрителей, продолжили путешествие по шее. — Ненадолго… — шептал он, покрывая мою кожу россыпью лёгких поцелуев. — Ты ведь скажешь мне «да»?

— А… можно ещё шампанского? — всё, что я сказала ему, с трудом отстраняясь.

…

Между тем, тема брака оказалась такой интересной, что заставила Сьюзен забыть о музыке и танцах. Сосредоточенно постукивая ногтем по тонкому хрусталю, полному золотистых пузырьков, Сьюзен нахмурила белый лоб и ненадолго притихла, а потом обернулась к Марку, огорошив нам всех вопросом.

— Если мы поженимся, ты ведь выполнишь все положенные формальности? Ну, там регистрация в мэрии и всё прочее? Что ещё надо, чтоб брак во всех странах считался настоящим? Ты же знаешь, правда, Марк? Ты же уже однажды женился…

— Женился? — расслабленно раскинувшийся рядом со мной Сэмми, неожиданно оживился, уставившись на Марка. — Оууу, ты был женат, приятель? Прям по-настоящему? И что пошло не так? Где теперь твоя жёнушка?

— Моя жена? Она умерла, — безмятежно сообщил мерзавец, даже не поведя бровью.

Мне показалось — я ослышалась,

— Кья?! — вырвалось на чистом хинди. Как по-английски «Что?!» моментом вылетело из головы.

— Мой бог, какое несчастье! Как это случилось? — в отличие от меня, Бобби выказал намного больше сочувствия.

— Несчастный случай на дороге. Такое случается… — самый бесчувственный мужчина на свете, как ни в чём не бывало, безразлично повел плечами, констатируя мою смерть. — Впрочем, жизнь продолжается, — добавил гад, полоснул по мне чёрным взглядом и обнял Сьюзен за талию.

О, так она продолжается! У него значит продолжается… кипела я, нервно кусая губу. Я тут весь день переживаю, волнуюсь, а у него «жизнь продолжается»!

— Сочувствую, Марк. Действительно ужасная трагедия! — трогательно вздохнул Фернандо и проводил пристальным взглядом мой очередной бокал с шампанским. — Может тебе хватит? Кристи, ты же не пьёшь! Завтра подняться с постели не сможешь…

— Глупости, Ферджи! Поверь мне — это всё сущая ерунда! Ты знаешь, что важно? Ничего ты не знаешь! Я расскажу тебе …

— Всё, я на боковую! Так устала — на ходу засыпаю. Кристи, идём спать! — вдруг провозгласила Сьюзен и уверенно поцеловла Марка прямо в губы, мигом сбив меня с глубокой мысли. — Спокойной ночи, любимый!

Мысль ускользнула и возвращаться не собиралась, как и нечаянно испарившееся хорошее настроение. Как-то сразу заметила, что музыка уже не играет и остатки торта внезапно потеряли большую часть заманчивого очарования, оказавшись просто невзрачными обломками недоеденного бисквита. Вечеринка скисла, как недельное молоко. Однако неожиданно добравшись до сознания, соображение о предстоящей ночи рядом с Ферджи и … Марком, вдруг показалось таким пугающим, что заставило возразить подруге,

— Не поздно же ещё…

В поиске поддержки, я поискала взглядом Сэма, смутно припоминая, что давно не слышала дурацких шуточек приятеля. Так и не найдя его, нечаянно встретилась взглядом с Марком. То, что таилось в задумчиво прищуренных глазах мужа выглядело категоричным приговором и мне совсем не понравилось. Быстро передумав, я улыбнулась подружке: «Ладно, Сью, я с тобой», и бросив присутствующим торопливое «Спокойной ночи», неуверенно поднялась с диванчика.

«Я провожу вас» — предложение Ферджи, как и подставленный локоть пришлись весьма кстати. Как обычно, он оказался самым галантным в компании. За что мне так повезло, в сто первый раз подумала я, переступая порог своей уютной каюты.

— Может, заглянешь ко мне на пару минут? — стискивая ладони на моей талии, выдохнул Ферджи в губы, неохотно прощаясь. Отвага его рук не собиралась останавливаться на полпути, ловко скользнув ниже и уверенной лаской повторяя изгибы моей пятой точки. — У меня в каюте очень тихо и одиноко…

— Не сегодня, капитан. Я очень-очень устала, — невесомо чмокнула его в ответ, полегоньку выталкивая за дверь и поворачивая задвижку.

Впервые за день ощутив себя в безопасности, завалилась на кровать прямо так — в платье, вытянула ноги на узорном покрывале и прикрыла глаза. На смену алкогольному возбуждению пришли сонное безразличие и лёгкая дурнота. Убаюканная однообразием ударов волн о борт кораблика, я уплывала вслед за равномерным гулом в голове, почти не прислушиваясь к болтовне переодевающейся подружки. Из расслабленной полудрёмы вытолкнула просочившаяся фраза подружки,

— Когда вы поженитесь, ты должна переехать в район Беверли Хилз. Там самая престижная недвижимость в городе. Ну, ты понимаешь, я о домах сейчас, а не о квартирах. Думаю, два этажа — это минимум. Хотя бывают и одноэтажные миленькие ранчо, но это совсем не тот уровень. Два этажа, три — четыре спальни и бассейн — самое то для семейного гнёздышка. Да, вполне подойдет и для приёма гостей, и для вечеринок, которые вы будете устраивать после свадьбы.

— Чьей свадьбы? — попыталась вклиниться я в этот бесконечный поток сознания, потерев кончиками пальцев налитые свинцом виски.

— Ну, здравствуйте! Крис, ты где витаешь? На луне? Ну-ка быстро вспоминай, кому сегодня сделали предложение? Подсказка — это не я (к сожалению) и на ней белое платье. Ну же, детка!

— Чёрт! — зажала я рот ладонью, испугавшись вырвавшегося ругательства и обрушившегося на меня осознания. Фернандо и кольцо со сверкающим камнем…

Так это была не шутка! Фернандо сделал мне официальное предложение с кольцом и голубками. О, да — белыми! Значит всё серьёзно. Это соображение почему-то совсем не обрадовало, заставив быстро спустить ноги с кровати. Надо срочно поговорить c Фернандо! Кажется, я ступила, а он всё неправильно понял. Они все неправильно поняли!

Не спорю, Фернандо мне нравился, как и его ухаживания, но свадьба, брак и тому подобное совсем не входили в мои ближайшие планы. Вправду сказать, пока что я вовсе не была уверена, входили ли они в мои планы вообще…

Заправив за уши выбившиеся из растрепавшегося хвоста пряди, я стремительно поправила платье и решительно шагнула к двери.

— Ты куда это? — Сьюзен замерла с бутылочкой термальной воды в одной руке и ватным диском в другой.

— Я ненадолго. Мне надо… — отделалась я невнятным бурчанием и выскочила за дверь, плотно захлопнув её за собой.

На быстрый стук в дверь каюты Фернандо мне ответила лишь тишина, прорезаемая слабо различимым посвистыванием. Так в Индии приманивают змей. Однако какие змеи на яхте? Отбросив эту безумную мысль, я нажала на ручку двери и та послушно поддалась под пальцами. Приоткрывшись без малейшего звука, дверь явила моим глазам причину загадочного свиста — негромко посвистывая, Фернандо дрых поперёк кровати, с наполовину спущенными брюками. Полностью расстёгнутая рубашка позволяла рассмотреть редкую кудрявую поросль на загорелой рельефной груди моего бойфренда. Зрелище было забавным, хотя и не лишённым привлекательности. Потихоньку шагнув к кровати, я осторожно стащила с Фернандо брюки и, прикрыв его одеялом, погасила ночник у изголовья кровати. Разговор откладывается до завтра…

Возвращаться свою каюту, к болтовне Сьюзен, совсем не хотелось. Неслышно ступая, я прокралась мимо своей двери, лишь на секунду притормозив у каюты Сэма, и вновь двинулась вперёд. Несколько шагов вверх по лестнице и я обрадовавалась спустившейся на плечи ночи, как старому другу. Так тихо…

На самом краю кормы, у почти невидимых сейчас ступенек сходен, тихонько опустилась на ещё хранившие дневное тепло доски. Зябко поведя плечами, подняла глаза, разглядывая салюты звёзд, проглядывающие в быстро бегущих по небу тенях. Уже совсем поздно…

Тишину ночи прорезали лишь монотонный шелест разбивающихся о борт волн и едва слышный рокот двигателя. Яхта лениво ползла сквозь ночь, роняя серебристым следом невесомые брызги пенной дорожки. В мерцающей перекличке звёзд я пыталась рассмотреть две свои, выбранные ещё в детстве. Ах, если бы можно было задать им вопросы, теребящие душу беспокойством? Спросить совета… Однако так далеко от родины и звезды казались чужими, отказываясь складываться в знакомый рисунок.

— Не спится…? — Сэм опустился рядом с удивительной для его габаритов бесшумностью. — Чем занимаешься?

— Ничем особенным, — пожала я плечами, возвращая взгляд к небу. Помолчав немного, вздохнула. — Сэмми, а ты веришь, что после смерти наши любимые становятся звёздами?

— Почему нет? — ему понадобилось всего несколько мгновения на раздумье. — Всё возможно. Знаешь, мой папаша-пастор не раз повторял: «Все божьи твари обретают покой на небесах в лоне Отца нашего, рано или поздно».

— Ого! Я и не знала, что твой отец — священник. Должно быть, у тебя было интересное детство?

— О, ничего примечательного, кроме того, что в нашей семье было семеро детей, и в пять лет я наизусть знал священное писание. Как старший сын, со временем, должен был стать приемником отца и возглавить после него приход. Ха, представляешь реакцию папеньки, когда по окончании школы я заявил, что отправляюсь в Дублин, поступать в театральную школу. Да его чуть удар не хватил! Сколько новых слов я узнал в тот день! Поверь мне, ты не слышала и сотой доли за всю жизнь… Впрочем, злости отче хватило всего на несколько месяцев. На семейной сходке клана постановили, что наследником прихода становится мой брат Томас, и с блудного сына Сэмюэля Хардса сняли опалу.

Я улыбнулась,

— В первый раз слышу твоё полное имя.

— Не говори никому, а то мне придётся тебя убить, — заговорщецки прошептал Сэмми и тихо рассмеялся.

— О, можешь быть спокоен, эта тайна умрёт вместе со мной! — рассмеялась в ответ.

— Кстати, о тайнах… — Сэм внезапно посерьёзнел. — Я ведь выполнил наш уговор — моя каюта в твоём распоряжении.

Вспомнив о нелепой сделке, заключённой несколько часов назад, невольно коснулась наливающихся горячим смущением щёк. Зря я попросила Сэма переночевать в кают- компании, составив компанию Бобби. Идея объясниться с Марком наедине, в его каюте, показавшейся было разумной, была провальной изначально. Глупость абсолютная! Даже если бы он и выслушал меня, к чему теперь объяснения? Разбитую чашку не склеишь, как и наш развалившийся брак. Пылкие поцелуи Марка с Сюзен разбили мои планы и остатки иллюзий.

— Уже не нужно, — покачала я головой, подняв глаза на Сэма. — Не надо ничего делать. Напрасно я это затеяла. Дурацкая была идея. Забудь!

— Забыть? Ладушки… — Сэмми повел плечами и, выдержав непривычно длинную паузу, неожиданно проронил. — Кто он тебе?

— Что? — выплывая из дымки усталости, попыталась прочитать в лице приятеля смысл вопроса.

— Этот парень — Оберой, кто он тебе? Только не ври, что никто, всё равно не поверю. Ты весь день дергалась от одного звука его голоса, а он пялился на тебя с видом буйнопомешанного. Да я бы не доверил ему свою собаку, если бы он смотрел на неё так. И эта сделка… Птичка, я же знаю — ты на дух не переносишь выпивку. С того дня прошло сколько? Полтора года? И ни разу, ни разу за это время никто не заставил тебя выпить, ни мольбами, ни угрозами, ни шантажом. И тут здравствуйте — сделка, виски и ради чего? Ради того, чтобы остаться наедине с незнакомым парнем… Думаешь я в это поверю? Кто он тебе, Крис?

Вопрос прозвучал слишком резко, заставив поморщиться и прикрыть глаза.

— Уже никто. Больше никто. У меня нет другого ответа Сэмми. Поверь. То, что было у нас с Марком — было давно, в другой жизни, которую ты не знаешь, а я почти не помню. — Непонятно откуда набежавшие на щёки слезинки, я торопливо смахнула отвернувшись. — Теперь всё это прошлое. Просто прошлое. Больше не имеет значения…

Мои нежданные слёзы выдал предательски дрогнувший голос. Сэм заметил, конечно же, заметил и, заглянув в лицо, коснулся влажной щеки свой ладонью.

— Ну, ну, птичка, что ты? Плакать? Не нужно! Не один парень на свете не стоит этого! Не хочешь рассказывать — не надо. Всё будет хорошо — верь мне!

Большая рука Сэмми накрыла плечи заботливой лаской, крепко обнимая и загораживая от всех невзгод — точно уютным облаком накрывая безопасностью.

— Ты такой хороший, — хлюпнула я носом, прижимаясь к его тёплому плечу. — Спасибо.

— Обращайся в любое время, телефон спасения всё тот же — три шестёрки. — Не видя, я почувствовала задорную улыбку ярких голубых глаз. — Что бы ни случилось, приятель Сэм всегда рядом, — его голос внезапно потерял лёгкость, а на моей щеке отпечаталось осторожное прикосновение губ. — Когда бы не понадобилось, птичка. Ты же знаешь…

Я прикрыла глаза, убаюканная мерным бурчанием мотора и тихим голосом приятеля.

— Помни, я всегда рядом. Если ты только захочешь… — его слова словно потяжелели, с трудом вырываясь горячей волной. — Ты ведь знаешь… знаешь, как дорога мне. И не только как друг. Как я тебя… Ты ведь помнишь? Ведь помнишь, то что случилось тогда, на Рождество? Для меня всё это было всерьёз. Понимаешь?

— Сэм не надо… — дёрнулась я, едва увернувшись от его напористых губ.

Одновременно с моим движением, что-то сзади внезапно загремело и покатилось. Подпрыгнув от неожиданности, я вскинула руки к груди, пытаясь унять метнувшееся в галоп сердце. Насторожённо вглядываясь в густой полумрак кормы, попыталась разглядеть причину шума, но кораблик вновь погрузился в безразличный покой, едва поскрипывая высокой мачтой. Сэм и не подумал встревожиться,

— Оставь, это баклан. Их тут полно, за день я видел с десяток. Наглые твари.

— Да. Наверно… — я потёрла уставшие глаза, решив, что метнувшаяся вдоль левого борта размытая тень мне привиделась.

— Крис, ты не ответила мне.

Ладони Сэма взяли моё лицо в плен, разворачивая к себе. Ночь изменила цвет его светлых глаз на чёрный, пугая неожиданным сходством. Эту одержимость я уже видела… Нет, это больше не повторится!

— Сэмми, прошу! — отшатнулась я от его рук. — Не надо! Мы же договорились! Договорились забыть обо всё что произошло! Пожалуйста, ты же знаешь — это было ошибкой. Просто ужасная ошибка. Моя ошибка! Ты обещал никогда не вспоминать об этом. Мы оба обещали тогда. Мы же друзья, Сэмми. Только друзья…

Торопливо отодвинувшись, я сплела руки на груди. Разговор окончен! Он понял. Подавив чуть заметный вдох, пожал плечами.

— О, кей. Будем считать, что этого разговора не было. Прости меня, птичка, — протянув открытую ладонь, выдавил привычно беззаботую улыбку. — По-прежнему друзья?

Я с радостью протянула свою, сжимая его сильные пальцы.

— Навсегда! Ты мой лучший друг, Сэмми!

— Навсегда! — подтвердил он, и поднявшись, задумчиво обвёл взглядом яркую россыпь звёзд. — Идёшь спать?

— Нет, посижу ещё немного, — качнула головой, оттягивая возвращение в свою каюту.

— Главное, не усни здесь, а то чайки утащат тебя на корм птенцам! — сделав пару шагов, он внезапно обернулся. — Кстати, если снова услышишь странные звуки — не пугайся, это наша принцесса Роберта похрапывает. Как выяснилось, это чудо с маникюром совсем не умеет пить. После пары бокальчиков виски на брудершафт, братца нашего радушного хозяина вырубило прямо на месте. Что я мог поделать? Пришлось оставить его дрыхнуть прямо на том диванчике, под звёздами.

— Что?! Как ты мог! — выдохнула я, сообразив, что мерзавец напоил бедняжку Бобби, чтобы избавиться от его компании этой ночью.

— А что я то?! Я тут не причём! Он сам накидался до беспамятства, — хихикнул Сэм, изобразив балетное па носорога. — Хорошей ночи, птичка!

Его большая фигура растворилась в ночи, оставляя меня наедине с мыслями. Не знаю сколько я ещё просидела, разглядывая танец лунного света в волнах, пока озябшие ступни не напомнили о времени. «Пора спать — утро вечера мудренее и всё такое» — это соображение заставило подняться на нетвёрдые ноги. Однако, ведь Роберто так и брошен там один на носу яхты! Этот факт взывал к моему милосердию. Надо бы проверить как он, бесчеловечно оставить беднягу спать под открытым небом.

Направившись вдоль борта, невольно замедлила шаги возле кают — компании, заинтригованная странными звуками, доносившимися из приоткрытой стеклянной двери. Затаив дыхание, подалась ближе. На храп не похоже. Прислушалась … и отшатнулась, едва не грохнувшись назад. «О, да, дааа мии-лыыый!» — хриплый стон изменил голос Сьюзи, но не настолько чтоб не узнать. Протяжные постанывания и громкое пыхтение разом стали понятны, разбудив полусонный мозг ударом кувалды очевидности. В кают-компании горячо занимались любовью. Догадаться, кто именно не составило труда. В отчаянии я мотнула головой, отказываясь верить своим ушам. Нет, нет, нет… только не он! О нет, пожалуйста! «Дааа, дааа… Оххх…» — тоненько вскрикивала Сью, в едином ритме с шумным мужским дыханием. «Нет, нет, нет!» — зажала я уши, ринувшись оттуда. Не глядя под ноги, неслась по палубе, не разбирая дороги — всё равно куда, лишь бы не слышать, не видеть, не чувствовать эту глухую боль, разрывавшую грудь…

Бестолково заметавшись по корме, сделала несколько бессмысленных кругов, не в силах успокоить движение и своё, бешено стучащее сердце. Не могу, не могу больше тут находиться! Всё что угодно, но только не это…

Если бы у меня были крылья, взлетела бы и унеслась далеко — далеко лишь бы не слышать, не думать, не чувствовать этого больше. Но крыльев не было, зато взгляд выцепил с левого борта темный квадрат надувного спасательного бота. Фернандо как-то показывал его мне, хвастаясь современной конструкцией и надёжностью. Куда-то там надо было дёрнуть и бот надуется в небольшую лодочку. Ну, или в нечто похожее. Детали я не запомнила. Зато помнила, что в комплекте есть небольшой комплект для выживания: вода и сухой паёк. Про еду я всегда запоминала лучше всего. Так, Кристи, соберись! Надо вспомнить, что там и как, и валить отсюда!

Слово было грубым, из словаря Сэма, но лучше всего подходило сейчас. Всё что мне хотелось — это исчезнуть отсюда, с этой яхты! Оказаться за сотни световых лет от Марка, от его губ, глаз, его голоса и от его новой любви.

Под дрожащими пальцами грубые узлы, которыми был привязан бот к металлу крепления, отказывались поддаваться. «Ну вот — одно к одному! Что за день такой?!» — дёрнула сильнее за трос, едва сдерживая прорывающиеся слёзы. Нет, ну кто так привязывает?!

— Тебе помочь? — вопрос застал врасплох, едва не вынеся за борт подскочившее тело. Развернувшись, собрала волю в кулак и язвительно проронила прямо в пронзительные чёрные глаза.

— Не надо! Сама справлюсь!

— Как хочешь, — Марк и не подумал вынуть руки из карманов, продолжая с интересом наблюдать за моими усилиями. — Далеко собралась?

— Тебя не касается. Подальше отсюда!

— О, какая жалость. А что так? Кольцо не понравилось, карат маловато?

— Иди к чёрту! — пожелала я ему от всей души, сильнее рванув упрямый жгут и почувствовав резкую боль в ладони. Ай, без разницы!

— Я и так оттуда, хочешь сказать что-то ещё напоследок?

О, сказать я хотела. Много! Очень много всего! Этот день вынес мне душу, растерзал нервы и ранил в самое сердце, так что мне было что сказать…

Развернувшись к нему, рывком отбросила назад разметавшиеся волосы, прямо взглянув в глаза.

— Что, что тебе надо от меня?! Зачем ты приехал? К чему… К чему всё эти игры?! Зачем ты это делаешь? Я написала тебе тогда всё в письме. Если ты хотел поговорить, то мог бы просто…

— Поговорить?! — зло перебил он меня. — С тобой?! О, нет. Никаких разговоров. Просто было любопытно взглянуть, ради кого и чего горячо любимая жена бросила меня. Заурядное любопытство, ничего больше.

— Отлично! Посмотрел? А теперь не мешай мне! — оттолкнула я его руку, вцепившуюся в державший бот трос.

— Не так быстро, у меня ещё осталось пара вопросов…

Жёсткий захват перехватил оба запястья разом, и бросил почти на грудь к Марку. Я чувствовала, так тяжело и быстро он дышит, но хриплый голос почти не срывался, когда он шептал прямо в лицо,

— Так ты теперь Лаки Райз? А тебе в самый раз. Дешёвое имя для дешёвки. Скажи-ка, как давно ты это задумала? Сразу после свадьбы? Через год? Два? Когда стало скучно делать из меня дурака, и ты нашла вариант поинтереснее? Ответь мне, давай, когда тебе наскучил влюблённый идиот-муж, скачущий по щелчку и бегающий за тобой собачонкой? Или это был изначальный план — вытянуть побольше денег и выбросить меня, как ненужную вещицу. Всё, наигралась! Мне просто интересно, как всё было задумано изначально? Я имею право знать! Да ответь же мне, Кристи?! — тряхнул он за плечи мою злополучную персону так, что голова мотнулась и в шее что-то хрустнуло. Так до утра я не дотяну…

— Я ничего такого не хотела… — моя жалкая попытка объясниться пролетела мимо него. — Я же написала тебе..

— О, да! Точно! То письмо. Жалкая насмешка напоследок. Скажи-ка, ты долго смеялась, сочиняя его и представляя как месяц за месяцем этот придурок будет всматриваться в строчки, выискивая тебе оправдания? Оправдания, которых нет! Повеселилась? Тебе это грело душу, когда ты вспоминала обо мне? Ты вспоминала обо мне, Крис? Хоть иногда? Ответь?!

Он бросал мне булыжники обвинений, больно сжимая запястья. А я… Я, жадно вглядываясь в такие близкие, искажённые гневом черты, думала совсем не о том… Боже, как же я скучала по нему! Скучала по этим горящим ненавистью глазам, в которых, даже когда он улыбался, пряталась загадочная тень грусти. Скучала по губам, таким грубым и таким нежным, что от их прикосновения душа терялась в за облаками. Скучала по упругим завиткам волос на висках и резкому хрипу, в который срывался его голос в минуты волнения. Скучала по его любви, а может быть, даже и по его ненависти…

— Я скучала… — сорвалось с губ безотчётным продолжением мыслей. О нет, опять я сглупила!

Он дернулся, отшатнувшись всем телом, точно я его ударила. Враз освободившиеся запястья обдало холодом. Чёрные глаза напротив сменили пылающий гневом огонь на что-то иное. Обида и злость всё так же были там. О нет, они не испарились, растаяв мартовским снегом, по-прежнему расправляясь со мной, но в глубине этого чёрного пожара мелькнула что-то ещё, названия чему у меня не было. Возможно боль, зеркальное отражение моей. Он хотел крикнуть, но вместо этого выдавил почти шёпотом,

— О, так ты СКУЧАЛА?! По мне?! В какой из моментов?! В тот, когда трахалась с рыжим клоуном в вашем уютном уголке, или в тот момент, когда ублажала придурковатого мексикашку у него в машине? Скажи мне Кристи, в какой из этих моментов ты сильнее скучала по мне?!

Слов оправдания у меня не было, да он бы и не стал слушать, как всегда совершенно уверенный в своей правоте. Однако, с губ сорвалось со скоростью ответного выстрела,

— Всё не так!

— Вот как?! Не так?! А как?! Давай, удиви меня, скажи, что ничего не было! Убеди, ответь мне — «Я не изменила тебе ни разу, Марк»! Скажи! Ну, давай же! Можешь?!

Соблазн сказать ему «Да» длился всего мгновение, вытесненный пониманием очевидной бессмысленности лжи.

— Нет, не могу…

Жёсткий удар кулака в обшивку пришёлся в сантиметре от лица. Резко отшатнувшись, я изо всех зажмурилась, однако вместо нового удара раздалось хриплое,

— Могла бы и соврать…

Через сдавленное судорогой горло дыхание продавливалось с трудом, но я всё же продохнула.

— Ты всё равно бы понял… — Дышать становилось всё труднее, и, почувствовав, как в ногах разливается слабость, я повисла на холодном металле поручня.

— О, не беспокойся, я всё понял прекрасно!

— Нет, ты всё понял не так! Я не хотела ничего такого, Марк! — жгучие слезы туманили взгляд, мешая разглядеть его лицо. — Я любила тебя!

— Тссс! — Его рука закрыла мне рот, лишая остатков дыхания. — Не смей! Не смей произносить это слово! Хватит вранья! Достаточно! Ты больше не запудришь мне мозги. Баста! Мне пофиг. Пофиг на тебя, твою жизнь и твои слова! Я ненавижу тебя! Мне мерзко даже видеть тебя! Слышишь?! — его глаза были так близко, что я видела в них своё отражение.

Десятки маленьких Кристи смотрели на меня, полными слёз глазами из широко распахнутых зрачков пышущих разъярённой болью. Изображение в глазах дрогнуло и затянуло мутной пеленой.

— Крис?! Эй, ты чего?! — голос Зазнайки потерял накал, уплывая. — Кристи, что с тобой? — в нём кажется мелькнули нотки беспокойства, безразлично констатировала я остатками сознания. Ясно почувствовав волну горечи во рту, на негнущихся ногах шагнула к борту, на ощупь отыскивая опору.

— Меня сейчас вырвет, — попыталась произнести онемевшим языком, наклоняясь над поручнем, не видя перед собой ничего кроме густой черноты.

Резкий спазм в животе родился одновременно с неожиданной волной. В миг ничего не осталось кроме тьмы и воды. Вода была везде, поглощая собой, утягивая вниз, проникая в глаза, рот, ноздри, сдавливая голову. Вода и темнота…

«Нет! Не хочу!» — рухнула в панику, чувствуя, как вода заливает горло. Резкий рывок за руку подхватив, толкнул куда-то вверх и вперёд, выдирая из воды. Пальцы неожиданно царапнули плотную поверхность и, вцепившись сразу всеми десятью, я из последних сил попыталась вдохнуть. Вместо этого кашель ободрал горло, вырываясь наружу острыми спазмами вперемежку с водой. И всё же я вдохнула.

— Идиотка! Какого чёрта тебя понесло топиться? — вопрос, пробившийся сквозь пробку из воды в ушах, прозвучал приглушённо. Через секунду чуть подрагивающие мужские пальцы быстрым движением убрали с лица налипшие мокрые пряди, разом возвращая обзор. Не знаю, что было хуже, не видеть ничего или смотреть на полную гневного возмущения физиономию напротив.

Не дождавшись ответа, Марк шумно фыркнул и огляделся. Крутил головой он зря, ничего примечательного, кроме удаляющегося от нас нарядного силуэта яхты, в округе не наблюдалось. Подсвеченный золотистыми огоньками, кораблик резво увеличивал расстояние между безопасным уютным теплом и двумя болтающимися посреди океана дураками.

…

Подрагивающий свет яхты безмятежно растворялся в горизонте, когда, сделав над собой усилие, я всё же оторвала от него взгляд и заметила то, что удерживало бренное тело на поверхности океана. Всё десять пальцев по-прежнему цепко держались за ярко-оранжевый в дневном свете, а сейчас безлико-серый, жёсткий пластик спасательного круга с незаметной сейчас надписью «Санта Мария». Так себе спасение… Может быть ещё всё же не поздно…?

Надежда упрямо цеплялась за существование. Вопреки очевидной безнадёжности затеи, я попыталась было крикнуть «Помогите!». Получилось неважно, обожженное солёной водой горло горело, садня царапающей болью, и я издала что-то похожее на хрип умирающей лягушки. Бесполезно!

Обернувшись на торчащую рядом голову и не особо рассчитывая на ответ, я всё же просипела,

— Давай ты крикнешь? У меня не выходит…

Долгую минуту меня рассматривали в ясном свете луны и прозвучавший в итоге ответ был верхом снисходительного презрения,

— Бессмысленно. Мы с подветренной стороны, яхта идёт полным ходом. Хоть уорись, толку ноль. Пустая трата сил. Если бы сразу… но мне пришлось возиться с тобой!

— Тебя никто не просил! — солёная вода попала в глаза, и теперь они жутко чесались.

— В смысле?!

— Прыгать за мной! Это было совсем не обязательно, мог бы позвать кого-то. Чего проще-то? А теперь мы тут застряли!

— О, так это я виноват?!

— Ну, а кто ещё?!

Злость на него, на себя, на всю эту нелепую ситуацию разрасталась жгучей волной, вытесняя сковывающий грудь ужас от реального присутствия бездны под ногами.

— То есть это я сиганул за борт, решив стать утопленницей в кратчайшие сроки?! — сердитое потрясение в его голосе принесло слабое удовлетворение кипящей в смятении и злости душе.

— Это была случайность!

— Ну конечно! Как и всё что происходит с тобой в жизни! Бесконечная цепь трагических случайностей… Смерть посреди океана будет для неё идеальным финалом.

— Даже не пытайся запугать меня! — до боли впившись ногтями в безликий пластик я пробежала взглядом обозримое пространство, подавляя просачивающуюся ознобом панику. Берега в ближайшей видимости действительно не было. — Нас будут искать! — мотнув мокрой головой, поморщилась от опять налипших на щёки прядей. Упрямо не выпуская из поля зрения почти растаявший золотистый маячок корабля, выдавила из себя уверенность, которой совсем не испытывала. — Наверняка нас кто-то спасёт, надо только подождать…

— Ха, ты правда в это веришь? Очнись! До утра нас никто не хватиться. К тому времени яхта будет уже чёрти где, а мы тут отдадим концы.

Это категоричное утверждение подтвердилось неожиданным шумным всплеском неподалёку. Что-то невидимое и большое оказалось совсем рядом, качнув круг пробежавшей под грудью волной. Вернувшись словно родной, шквальный ужас заставил торопливо поджать ноги и изо всех сил подтянуться вверх, взгромоздившись животом на ненадёжную опору. Круг ушёл под воду, но выдержал.

Пальцы била мелкая дрожь и внимательно вглядываясь в темноту я замерла, прислушиваясь в ожидании нового всплеска. Ночь, бескрайняя толща воды и затаившееся вокруг безмолвие сливались в чёрной дыру поглотившую нас двоих. В черноту, полную жутких существ, прячущихся в бездонной мрачной глубине, только и поджидающих своего часа…

— Это не поможет. — Хрипловатый голос звучал на удивление спокойно, точно мистер Оберой находился сейчас в своём делийском офисе, а не посреди океана в окружении акул. Хотя о чём я? Он же сам из таких. Самое место среди собратьев. — Целиком ты на круг не поместишься.

— Можешь предложить что-то получше? — к моему удовольствию голос звучал язвительно и почти не дрожал

— Не знаю как ты, а я не намерен тут окочуриться.

С этими словами, нахал оторвал руку от спасательного круга и, ловко развернувшись, сделал пару гребков в сторону.

— Эй, ты куда?! — злость на него мгновенно смыло соображение, что я останусь тут одна.

— Вон там, вдали, по правую руку, что-то похоже на берег, — небрежно бросил он через плечо. — Если бы ты не тряслась от страха, а смотрела по сторонам, то заметила бы…

Я пригляделась. В потихоньку расцветающих над морем первых проблесках рассвета, по правую руку от меня, едва угадывался размытый контур отдалённо смахивающий на скалистую, заросшую гряду.

— Мог бы и сразу сказать, — фыркнула я, больше из вредности, и бодро заработав ногами, припустила следом за его темноволосой головой.

Зазнайка… Монотонно перебирая ногами и стараясь не выпускать из вида всё более очевидный берег, я думала о нём, стараясь не называть по имени даже в мыслях. Точно забавное прозвище данное мужу ещё в первый день знакомства отдаляло, выстраивало преграду между мной и таким близким, бередящим душа нежностью «Марк». Зазнайка — упрямый и высокомерный нахал, в которого я нечаянно влюбилась когда-то.

Так было проще думать о нём теперь, не вспоминая о трепетном, нежном Марке, окружившим меня когда-то таким плотным облаком горячей опеки и беспокойной любви, что я почти в нём задохнулась… Так думать легче, безопаснее сейчас, позволяя не ворошить рвущееся на поверхность чувство вины и горечь услышанного ночью.

Зазнайка… Он нашёл меня всё же, привычно напридумав себе с три короба, сделав поспешные выводы и стандартно не желая слушать оправданий. Зачем? Он же всегда прав! Есть Бог на небе и мистер Марк Оберой на земле, больше никаких авторитетов мой драгоценный супруг не признавал. Скажем честно, он и с авторитетом божественных сил смирился то лишь после долгой и кропотливой работы с моей стороны.

Впрочем, лучше не вспоминать. Воспоминания о тех днях имели теперь горький привкус потери и тягучего, вязкого сожаления. Богиня вновь крутанула колесо судьбы, сыграв со мной очередную шутку. Как раз в тот момент, когда я решила, что наконец всё наладилось, расслабилась и … упс — я на метре ярко-рыжего пластика рассекаю посреди открытого океана, пытаясь не отстать от злого как чёрт бывшего супруга, который очевидно мечтает лишь об одном — разделаться со мной. С какого бока ни посмотри — перспектива полный швах.

Непонятно откуда выпрыгнувшее немецкое словечко вызвало невольную улыбку, нечаянно напомнив о родителях и маленьком швейцарском городке Эвиан в предгорьях Альп. Там, в светлой и уютной клинике на берегу Женевского озера, я впервые услышала это забавное слово из уст отстранённо-вежливого сухопарого доктора. Первоначальные три месяца лечения папы в этом местечке незаметно растянулись в шесть, а потом превратились в года, продлившись до сей поры. Разговоры о возвращении родителей домой, в Индию, вначале частые, незаметно сошли на нет.

Очевидное улучшение состояние отца после инсульта — он уже мог есть самостоятельно и произносил короткие слова, было главным аргументом за продолжение его лечения в этом месте. Мама, не привыкшая сидеть без дела, между делом начав помогать медсестрам ухаживать за остальными больными, потихоньку стала таким привычным и необходимым элементом клиники, что ей предложили официальную работу там. Маме нравилось швейцарских Альпах не меньше, чем отцу, который в свежем горном климате словно помолодел лет на десять…

Боже, как же хочется сейчас просто увидеть их лица, а не эту бесконечную, безразличную воду…

Позвоню им! Вот как только выберусь отсюда, так сразу и наберу на мобильном выученный наизусть номер, пообещала сама себе твёрдо. Пусть мама будет ругать. Пусть! От одного звука её голоса и невнятного «Кристи» произнесённого папой все проблемы покажутся мельче и незначительнее, а в груди разрастётся большое и теплое счастье…

Мысли о родных помогали отвлечься от тревоги, разбегающейся мурашками всякий раз, когда я останавливалась на передышку и бросала беглый взгляд вокруг. Вода, вода, вода и снова вода… везде. Берег словно играл со мной в прятки, в розовеющей дымке рассвета снова и снова отступая назад, а силы всё таяли и таяли…

Зазнайка тоже устал. Я видела это по сменившей резкие гребки замедленной манере, в которой он продвигался теперь вперёд. Время от времени он прекращал движение и замирал на спине, раскинув руки словно гигантская морская звезда. Пару раз я нагоняла и его и получив в качестве приза колючий взгляд, вновь видела удаляющуюся от меня спину в налипшей к плечам белой рубашке.

Сколько часов прошло с тех пор, как я рухнула за борт, сказать было сложно, но когда нечёткий образ берега приобрёл вполне конкретный вид симпатичной песчаной бухты, солнце уже давно поднялось от горизонта, а мои ноги отваливались. Это ощущение было настолько реальным, что время от времени я бросала взгляд вниз — здесь ли они ещё? На каждую из них словно повесили по здоровенной, чёрной гире, и я ворочала их с героизмом погибающего на арене гладиатора. «Виват, Кристи! Ты сделала это!» — мысленно вскинула я в победном жесте неподъёмную руку, когда пластик под грудью внезапно затормозил, царапнув по чему-то устойчиво твёрдому.

Проехавшись всем животом по песку, с трудом сообразила, что бестолково перебираю ногами лёжа в десятисантиметровой волне на самом берегу. Мозг отказывался сотрудничать, предложив в качестве альтернативы глубокий обморок от усталости. Ничего против я не имела, и в последнем рывке выбросив обессиленную тушку на горячий песок, отключилась прямо на месте.

В сознание привел водопад обрушившийся точно на лицо. Может это был и не совсем водопад — много ли отожмёшь из мокрой рубашки, но удовольствие всё равно то ещё! Вода была солёная и противная. Пытаясь увернуться от нежданной напасти, я бестолково замахала руками, сквозь полные соли веки, пытаясь разглядеть вредителя. Ответ не оказался сюрпризом. Мистер Оберой, собственной персоной, невозмутимо закончил отжимать на меня свою рубашку. Напоследок он встряхнув её, обдав моё лицо мелкой россыпью брызг.

— Очухалась?

Решив, что ответа он не достоин я лишь плотнее сжала губы и закрыла глаза, подставляя нос солнцу.

— Эй, подъём!

Голос Марка звучал исключительно неприятно, мешая расслабленной неге измученного тела. Что ему ещё от меня надо? Тень легла на лицо, заслоняя живительные ласковые лучи. Зазнайка никогда не сдавался с первого раза. — Кристи, вставай! Нужно идти. Нужно выбраться отсюда до темноты, а солнце уже в зените.

— Вот ещё, с места не двинусь! Тебе надо, ты и иди! Мне и здесь хорошо. Как недавно выяснилось, я всё равно уже умерла, а трупу всё равно где лежать. Тут хоть польза от тела. Крабикам, вон, на обед пойду. Привет, ребята! — проводила взглядом маленькие темные силуэты, резво семенящие к воде и степенно сложив руки на груди, на манер усопшей, снова прикрыла глаза. Раз, два, три…

Трёх секунд хватило, чтоб тень с моего лица бесследно исчезла и в воздухе прозвучало отчётливое «Идиотка!». Внутренне улыбнувшись, констатировала приятный факт — несмотря на несколько лет отсутствия практики, навык обращения с Зазнайкой не потерян.

— Нет, значит?! Ладно. Счастливо оставаться!

— И тебе удачи, милый, — растянула я губы в сладчайшей улыбке, любуясь золотыми искорками на кончиках своих ресниц.

— Не называй меня так! Больше не смей! Ясно!

— Оууу, сорри. Тысяча извинений мистер Оберой! Больше никогда не стану назвать вас «милый». Да если бы я знала, что тебе так не нравится слово «милый», то разве бы я назвала тебя «милым»? Честное слово, даже и не подумала бы произнести «милый»…

— Просто заткнись! — рявкнули прямо в ухо, напрочь лишая слуха. — Я ухожу. Ты — как хочешь!

Думала было помахать ему на прощанье, но передумала — шевелиться было лень. Фонтанчик песка рассыпался о плечо и через несколько минут шаги стихли. Не так, чтоб я была стопроцентно уверена, но что-то подсказывало, Марк не бросит меня здесь одну. Во-первых — из вредности, которая составляла половину его существа, во-вторых — из упрямства, из которого он состоял на вторую половину. Ну и кого ещё он сможет изводить с таким усердием и упорством? Вон, даже из Индии ради этого примчался…

Не особенно беспокоясь об одиночестве, я нежилась на солнышке, пока, высохшая одежда не начала доставлять ощутимое неудобство, превратившись на жаре в колючую солёную корку. Набившаяся в проймы платья смесь из водорослей и песка, подсохнув, царапала кожу и жутко чесалась.

Поднявшись, я попыталась отряхнуть эту гадость с тела, но задача оказалась невыполнимой. Пришлось стянуть платье через верх и вытрясти его хорошенько. Камешки, мелкие ракушки и труха из водорослей высыпались сплошным потоком, но засохший шёлк по-прежнему выглядел ужасно. Надевать на себя такое? Надо простирнуть! А ещё хорошо бы окунуться — приняла решение, на всякий случай, покрутив головой по сторонам.

Берег выглядел живописно, точно картинка из рекламных буклетов туристической компании — белый песок, шумящие кронами высокие пальмы и редкие глыбы скал на контрастном фоне яркой синевы неба. Прибой вяло шуршал розоватой кашей ракушек, оставляя пустынную полосу пляжа обжигающим солнечным лучам. Ни намёка на цивилизацию или какое-либо живое разумное существо не наблюдалось в обозримых окрестностях. Ни среди нагромождения скал по правую руку, ни в манящем густой тенью скоплении зелени за спиной.

Ну, раз никого нет, то и стесняться нечего! С этим соображением я расстегнула застёжку лифа, стягивая его с плеч. Мысль о наблюдающем за мной из тени пальм Зазнайке, почти не замедлила движения. Если и так… Не чужой человек всё-таки.

Соблазняя прозрачной, сияющей солнечными бликами прохладой, вода под ногами совсем не походила на ту мрачную тёмную бездну, что устрашала ночью. Несколько неспешных движений и блаженство поглотило тело, смывая песок, жару и усталость с плеч.

Нежась на мелководье, я улыбалась во весь рот рассеянно скользящим мимо ярким стайкам шустрых рыбок и тихонько мурлыкала под нос мотивчик одной из последних модных песенок, ежедневно звучащих на каждом шагу. Ай лав ююю… Ля-ля-ля…

Получалось, может, не очень, но кроме рыбок слушателей всё равно не было, так что заливаясь соловьём я оттирала с тела налипшую грязь, вовсю радуясь что жива, красоте вокруг и отсутствию Зазнайки в пределах видимости.

Разделавшись с налипшим песком, пару раз окунулась с головой вымывая из волос остатки водорослей и взялась за одежду. Отстирать платье и бельё в солёной воде было труднее, но старательно отполоскав тонкий шёлк и кружево, я осторожно отжала платье и разложила его на песке сушиться.

Поморщившись, пришлось натянуть на себя ещё мокрое бельё. Но что делать — не щеголять же по берегу голой. Хотя последние годы стеснение из меня ежедневно выбивали на съёмочной площадке, до конца расстаться с взрощенными с детства понятиями не получалось. Каждый раз, когда Эдди ставил вопрос ребром: «Мисс Райз, вы или снимаете сейчас платье, или получаете уведомление об увольнении!», я зависала на несколько секунд, ловя тоскливый взгляд Сэма. Мигом вспоминала весь свой путь на «Фабрику груз» и в ярких красках представляла себе будущее, где Сэму приходится одному тянуть квартплату, а мне обивать пороги ближайших кафешек в поисках работы…

Обычно, нескольких минут хватало, чтоб отчаянно поумолять Эдди не поступать так со мной (безрезультатно) и всё же снять платье. Со временем я привыкла и раздеваться перед камерой (не до конца, конечно — это всё же был молодёжный сериал, а не порно), и сниматься в купальнике, практически забывая в кадре, что на мне.

С поцелуями оказалось сложнее… Отговорки здесь помочь не могли, и если по сценарию был поцелуй, я обязана была его сыграть или проститься с работой актрисы навсегда. Это было понятно и без долгих убеждений режиссёра. Но, одно дело понимать, а другое дело — сделать! Твердя себе «Давай, Кристи! Ты должна!» я зажималась, краснела и закрывала ладонями лицо, стоило лишь партнёру приблизить свои губы к моим. Дружный смех на площадке и грозные окрики Эдди были предсказуемым продолжением таких сцен.

Помог мне научиться целоваться на камеру мой очередной партнёр по сериалу — Фредди. Забавный перекаченный парнишка с тёмным ёжиком волос и вечной жвачкой во рту, как-то присел рядом на невысокий парапет возле бассейна, где снимали очередную студенческую вечеринку.

— Ой, да чего ты так паришься из-за этого поцелуя?! — ухмыльнулся он, демонстрируя дружелюбную расслабленность.

Не заметить мою нервозность было сложно, руки так и ходили ходуном, сминая и сворачивая в трубочку злополучный сценарий, где я должна была (О ужас!), целоваться с Фредди на глазах у всей съёмочной группы.

— Не, ну правда, зря ты так волнуешься, — пожал плечами здоровяк. — Дело то плёвое. Хочешь, открою секрет? Я, когда целуюсь в кадре, на самом деле, думаю о еде. Закрываю глаза и представляю себе, как надкусываю сочный бигмак, или посасываю крылышки в соусе тирияки, а иногда это китайская лапша в остром соусе…

— Ух ты! — рассмеялась я, мгновенно забыв о сценарии на коленях. — А со мной что представляешь?

— Нуу… — он смущённо замялся, отведя взгляд к бассейну. — С тобой это мороженное. Такой большой вафельный рожок с мягким мороженным. Клубничным…

Мне показалось, что он смутился. Быстро переведя разговор на другое, я всё же решила на практике опробовать метод с едой, в ближайшее же время. Случай представился буквально сразу, в сцене с тем же Фредом, и результат превзошёл все ожидания.

— Ух ты! Да ты крута, детка! — заставив разом покраснеть, выдал Фредди, неохотно оторвавшись от моих губ. — Куда делась трясущаяся в смущении курочка?

— Нууу, я применила твой метод…

Приложив ладони к щекам, пыталась остудить горячий румянец.

— Опа-чки! И что ты себе нафантазировала? Признавайся!

— Ты наверно никогда не пробовал такое… Бурфи. Их делают у меня на родине. Такая сладкая помадка. Тает на языке. Уммм… вкуснятина …

— Бурфи?! Ну, ты даёшь! — заржал Фредди, держась за живот. — Бурфи!

С тех пор целоваться в кадре стало не проблемой. Я зарывала глаза и… кроме бурфи было ещё столько вкусного — джалеби, халва, ладу, сандеш, гулабджамун… Оооо… Список был бесконечен, как и моя любовь к сладкому.

В продолжение воспоминаний о еде, громкое бурчание в животе потребовало обратить внимание на поиски хлеба насущного. То есть пора было двигаться в глубь острова. Здесь, на пляже, перекусить было очевидно нечем, тогда как густое переплетение зелёных крон с яркими вкраплениями цветов, давали надежду на фрукты и пресную воду. Пить тоже хотелось. Может быть даже больше, чем есть. Я ещё не пришла к окончательному выводу на этот счёт, но сильно встряхнув подсохшее платье надела на себя потерявший первоначальный шик шёлк. Ох, влетит мне от костюмерши!

Буквально через несколько шагов под пышными кронами пальм я сделала два открытия. Первое — ходить по джунглям босиком нереально больно. Второе — я определённо ясновидящая! Как иначе объяснить, что мои предчувствия насчёт Зазнайки оправдались?! Мистер Оберой, собственной персоной, сидел, прислонившись спиной к широкому стволу пальмы, примерно в десяти метрах от полосы пляжа и старательно делал вид, что не замечает моего приближения.

Я тоже так умею, поэтому решила не обращать внимания на его красивый, но хмурый фейс, и, опустившись на ближайшую кочку, взялась за насущную проблему — свои ноги.

Попавшийся по дороге ярко-красный цветок в окружении плотных кожистых листьев подсказал решение и, прихватив подол своего платья, я с усилием рванула хрупкий шёлк в стороны. Пара получившихся длинных, тонких полос ткани и несколько крупных, плотных листьев растения, название которого я хорошо помнила — Гусмания, составили не очень надежную на вид конструкцию обуви.

Приложив листья к стопе на манер подошвы, я плотно примотала их сверху тканью и, завязав на хорошенький бантик, полюбовалась результатом труда — походило на балетные туфельки. Красота! Зазнайка тоже с интересом рассматривал результаты моего творчества, но ничего не сказал, неторопливо поднявшись навстречу.

— Что это ты здесь делаешь? — поинтересовалась я, отбросив мелькнувшую догадку, что с этой позиции Марку открывался прекрасный обзор моё купание. — Меня ждёшь?

— Нет, в крикет играю! Не видно?!

— Отличное занятие! Не буду мешать! — выпрямив спину, я попыталась пройти мимо с независимым видом, высоко задрав подбородок, но под ногами было столько острых камней, листьев и толстых корней… Пару раз споткнувшись о прятавшиеся в густом переплетении зелени коряги, от независимого вида пришлось отказаться. Да и Зазнайка мешал сохранять бравый вид, неторопливо вышагивая рядом.

— И куда мы идём? — наконец не выдержала я, развернувшись к нему и поправляя съехавшую конструкцию на стопе.

— Куда ты — не знаю. А я направляюсь к тому холму, вершина которого виднеется сейчас над твоим левым плечом. На рассвете я заметил белый дым в том месте, а значит там, скорее всего, есть люди.

— А если это был пожар?

— Учи матчасть! Дым от пожара чёрный, а не белый. Да и не погас бы он сам так быстро. Это дым от костра.

— Прекрасно, значит идём к холму, — резюмировала я.

— О, так ты идёшь со мной?!

— Вот ещё! Нет, конечно, просто в том же направлении.

Его недовольное «Хммм…» был совершенно неубедительным.

Идти в одном направлении пробираясь через джунгли оказалось удобнее всего друг за другом, след в след. Марк раздвигал дремучее переплетение оказывающихся на пути лиан, выбирая места, где просветов в зелени было больше. Пугая внезапностью, из-под ног время от времени вдруг с шумом выпархивали пёстрые, горластые птицы. Крупные, нарядные бабочки, так похожие на цветы, вдруг садились совсем рядом, заставляя замирать в немом восхищении. Душный, влажный полдень кипел беспокойной, незамолкающей жизнью тропического леса, с недоумением наблюдая за чужаками, пробирающимися в самую чащу.

Всё было неплохо какое-то время. Если бы у меня были часы или телефон я сказала бы точнее, но ничего этого не было, так что, когда Марк неожиданно стал оседать на землю прямо передо мной, я знала лишь, что с утра прошло какое-то время. С того момента, как мы зашли в эти джунгли. Час, может два…

Время внезапно приобрело значение, едва я сообразила, что совсем не знаю, когда последний раз Марк принимал лекарство от диабета.

— Когда ты последний раз пил свои таблетки? — Пытаясь удержать неуклонно кренящееся вниз тело, умудрилась прислонить его к ближайшему дереву и заглянула в глаза. — Слышишь меня, Марк? Когда?!

— Не помню, — наконец сорвалось с его пересохших губ. — На яхте, вчера…

Быстрый подсчёт часов в уме, подсказал, что дело совсем плохо. Я бегло огляделась по сторонам в поисках съестного. Нужно срочно поднять ему сахар. Заставить что-то съесть и желательно, чтоб это что-то было сладким! Растяпа, как я могла забыть о его диабете?! Всего несколько лет и вот уже он опять падает в обморок у меня на руках, а я могу лишь бессильно поддерживать его голову. Поволока в тёмных глазах и бисеринки пота на его висках мне совсем-совсем не понравились. Ну нет, так не пойдёт!

— Потерпи немножко, мой хороший! — забыла, что говорить такое уже нельзя.

Осторожно протянутую к его лицу руку, он нетвёрдо перехватил, но тут же отпустил, позволяя мне убрать с нахмуренного лба взмокшую чёлку.

— Подожди меня тут, ладно? Я быстро! Одна нога тут, а другая… — пообещала, торопливо поднявшись. Будто в таком состоянии, он смог бы куда-то сбежать…

С ловкостью кенгуру прыгая с кочки на кочку, напрочь забыв про стёртые ступни, уворачиваясь от острых шипов и задирая голову вверх, я углублялась всё дальше в заросли в поисках необходимого и наконец обнаружила искомое прямо у себя под ногами. Связка перезрелых мелких бананов выглядела непривлекательно на взгляд большинства жителей планеты, но мне показалась настоящим сокровищем! Мой торжествующий вопль всполошил всех птиц в округе и напугал Зазнайку.

— Что случилось?! — его хриплый крик звучал как предсмертный, ускорив мои шаги.

— Всё хорошо! Я нашла бананы! Юуху!

Бежать по джунглям не самая удачная идея. Всем, кто скажет иначе приведите мой пример! Пытаясь быстрее добраться до Марка, прижимая к груди заветные бананы, я совсем перестала смотреть под ноги, перейдя на стремительный бег по пересечённой местности. Эта местность отомстила — с силой загнанный в стопу шип отозвался пронзительной болью во всей ноге и звездочками в глазах. «Ай-яй!!!» — прыгала я на одной ноге, не в силах сдержать потоки слёз. Так больно!

Изогнувшись, вытащила огромную занозу, пробившую насквозь мою жалкую «обувь». Уже основательно испачканный белый шёлк тут же окрасился красным, но времени жалеть себя не было. Пришлось заковылять к Марку, стараясь наступать только на носок ноги.

Не помню, чтобы когда-то я радовалась воде больше, чем в то момент как увидела это затерявшееся в самой глуши лесное озеро. Небольшой водопад подходил на это громкое название с серьёзной натяжкой. Он свергался с заросшего зеленью скального уступа с приглушённым гулом, оставляя над водой радужный дождь из брызг.

Смуглая спина Марка мелькнула на поверхности воды, неторопливо рассекая озёрную гладь. Засмотревшись на него, я ненароком забыла о жажде, боли и дремучих зарослях за спиной… Такой красивый! Почему я сбежала? Как жаль, что уже слишком поздно всё вернуть. Зудящая лопатка напомнила о близости такой восхитительно прохладной, пресной воды. В раскорячку сползая по склону, цепляясь за подозрительно сочные стебли с яркими пахучими соцветиями, я двинулась к озеру.

От души напившись тёплой и слегка мутноватой воды уже почти выскользнула из платья предчувствуя удовольствие от купания, но скептическое «И что это ты делаешь?» испортило предвкушение.

— Купаться собираюсь. Похоже на что-то ещё?

— Серьёзно? Купаться? Да вы отважная особа, мисс Лаки Райз! Даже пираньи вас не пугают…

— Нет тут никаких пираний, ты же плаваешь! — резонно возразила ему, опуская правую ногу на пушистое от водорослей дно.

— Я то, да… на этой стороне озера. А вот там, где ты сейчас — как раз мелководье, и целый косяк пираний греется на солнышке, поджидая добычу. А ещё — они чувствуют запах крови и сразу бросаются на него.

— Оу… Как стыдно мистер Оберой! Нехорошо запугивать бедную девушку небылицами! Вы верно запамятовали, я не первый день живу в тропиках, а значит в курсе привычек пираний, акул и прочей вредной тропической живности..

Распинаясь перед Зазнайкой, между делом высматривала в прибрежной траве подходящую палку. Наконец найдя достаточно крепкую, ухватила её покрепче и отважно шагнула в воду.

— И к чему тебе палка? — проследил за моими манипуляциями Марк.

— Просто так, — соврала, словно между делом, незаметно высматривая рыбок под ногами.

Не так чтоб я ему поверила, но кто знает, что в голове у этих рыб?

Его громкий смех был такой неожиданностью, что оторвав внимание от заросшего дна и дилеммы — стоит ли доверять глубине впереди, я подняла глаза и замерла рассматривая чудо из чудес — смеющегося мистера Обероя. Почти забыла, что он может быть таким — милым, забавным, лучисто нежным…

Желание подплыть и обнять его крепко-крепко, улыбаясь в ответ, пронзило щемящей потребностью, избавиться от которой пришлось радикально. Набрав побольше воздуха в лёгкие и зажав нос я с размаха ушла под воду. Нырнув в озеро с головой, замерла в зеленоватой невесомости не решаясь открыть глаза и считая секунды. Одна, все, три…

На десятой секунде вынырнув на поверхность, попала прямо в руки Марка, слишком сильно, до синяков вцепившегося в мои мокрые плечи.

— Это что за навязчивая идея — топиться? — поинтересовался он, с тревогой заглядывая в глаза.

— Ничего подобного! — фыркнула я. — Это у некоторых навязчивая идея — приписывать другим свои фантазии. Я всего лишь окунулась!

Вырвавшись из захвата энергично, со всей скоростью что позволяла вода, заторопилась к берегу, услышав уже в спину,

— Что, плавать не будешь? — сквозь сарказм прорывалось удивление.

— Нет. Расхотелось…

Рой противных мелких мошек набросился на влажную кожу с остервенением оголодавшей волчьей стаи. Бестолково отмахиваясь от них и по-быстрому обтеревшись остатками платья, я облачилась обратно в неприлично ободранный шёлк и повернулась, к выбравшемуся из воды Марку, уже полностью одетой.

— Ох, ты…! Ты же…!

Ловя воздух ртом, я подбирала слова возмущения и все они были недостаточно сильны. Что за! Правила приличия привитые этому выпендрёжнику позволяли щеголять голым перед девушкой, пусть даже бывшей женой?!

— Я тебя шокировал? Прости. Вообще-то думал — между нами не осталось секретов…

— Ты… Ты вообще?! Быстро оденься! — задыхаясь от увиденного, рывком бросила ему брюки. Отведя глаза к небу, понадеялась, что мои алеющие щёки можно списать на жару.

Пока он одевался, я крутилась на месте, пытаясь освоить основные позы йоги в один заход. Выкручивая ногу так и этак, старалась рассмотреть стопу на предмет повреждения. Наконец, мне это удалось и, с несказанным облегчением, я провозгласила,

— Кажется рана на ноге затянулась и больше не кровит. Знаешь, оказывается она совсем маленькая, просто шип глубоко вонзился. Ура, дальше я смогу идти сама.

— Здорово, — кивнул Марк, почему-то без особой радости в голосе.

Прислушиваясь к громкой перекличке птиц в кронах деревьев, на головой, мы оба замолчали… В молчании прошло минут пять, прежде чем он негромко спросил,

— Что ты ответишь ему?

Я без пояснений поняла о чём речь… Вопрос о предложении Фернандо, а спрашивал он именно об этом, предполагал честный ответ. Но беда в том, что этого ответа у меня не было. Всё так запуталось…

До вчерашнего дня я знала чего желаю, к чему стремлюсь, но последние сутки всё взболтали, смешали и оставили в полной растерянности. Может быть слова «Я откажу ему, потому что люблю тебя!» и сделали ли бы нас обоих счастливыми, а может, и нет. Готова ли я снова вернуться на два года назад отбросив из жизни всё, чего добилась за эти годы? Выкинуть новую меня, любимое дело, друзей, свои мечты ради него? Я не знала. Не готова была рискнуть…

Поэтому тихо произнесла,

— Пока не знаю.

— То есть, возможно, ты ответишь ему «да»? — уточнил он, не сводя с меня пристального взгляда.

— Возможно… — не стала лгать я.

— Ясно…. — Прерывая неловкое молчание, он решительно поднялся. — Пора двигать дальше. Солнце уже спускается, скоро стемнеет…

Ночь свалилась на нас внезапно, разом сгустившейся под ногами чернотой. А может это темнело в глазах… Разобрать было сложно.

Цепляясь за руку Марка, я упрямо переставляла стёртые ноги, сосредоточившись лишь на одной мысли — не споткнуться! Чётко зная, если упаду то уже не поднимусь, старательно вглядывалась в густое сплетение корней при каждом движении, осторожно выбирая место для следующего шага. Продвижение вперёд это замедляло, зато отвлекало от пугающих мыслей липкой паутиной догадок оплетающих мозг — последние час — полтора я перестала чувствовать зудящую боль в плече, но и плеча тоже не чувствовала… И всей правой руки, вплоть до запястья.

Дышать становилось всё труднее и, стирая со лба, раз за разом выступающую испарину тщетно пыталась убедить себя, что это из-за тяжелого пути и душной жары, прогоняя соображение, что отёк, сковавший онемением плечо, начинает распространяться и на лёгкие. «Надо просто идти вперёд. Идти и идти… Добраться до жилья. Другого выбора нет…» — беззвучно бубнила себе под нос не отрывая взгляда от земли, покрытой густым слоем влажной, гниющей зелени.

Руки Марка время от времени оказывались у меня на талии, подхватывая в моменты очередной попытки падения или когда я очередной раз чувствовала, что силы совсем закончились. Он внимательно заглядывал в глаза, точно пытаясь выведать всю правду, что есть во мне, но каждый раз ограничиваясь вопросом «Ты как?». И каждый раз я вытягивала откуда-то из глубины оптимистичное «Всё в порядке», растягивая уголки губ в стороны и выпрямляя спину. Он знал, что я лгу, но кивал в ответ, так же осознавая, что наш единственный шанс на спасение — двигаться вперёд…

Свет он заметил первым. Резко дернув меня на себя, как обычно не рассчитал усилие. С размаху впилившись переносицей ему в подбородок, я услышала категоричное «Стой», не сразу сообразив в чём дело. Красные отблески костра в узкой прорехе плотного сплетения деревьев разглядела лишь проследив за его рукой — «Смотри, там кто-то есть».

Радость, всколыхнувшаяся от этих слов, сильно поуменьшилась, когда мы подобрались ближе к источнику света. Пара палаток, костёр и четверо мужчин возле него абсолютно не походили на лагерь бойскаутов или отдыхающих туристов. Крупные фигуры, резкие бородатые лица в тени широкополых шляп, хриплый смех нетрезвых голосов громко разползающийся в душной тишине ночи, не внушали ни капли доверия, вызывая лишь одно желание — бежать без оглядки! Но бежать было некуда. За границей тёплого круга света ждали лишь бессмысленное блуждание в темноте и смерть. А тут был шанс. Шанс на чистую воду, горячую еду и медицинскую помощь. А ещё у них есть мобильный! Наверняка!

На мгновенье представив, как набираю на телефоне номер Фернандо и через несколько часов оказываюсь в безопасном уюте белоснежной яхты, я торопливо шагнула вперёд.

— Подожди, — перехватили за плечо пальцы Марка. — Не нравятся мне эти ребята. Там может быть небезопасно…

Это заняло всего пару мгновений. Отплёвываясь, почувствовала на плечах тяжесть мужских рук, которые сжали меня в жёстком захвате, вытягивая вверх. Вверх и назад — через секунду я оказалась на том же самом бревне, безрезультатно дергаясь в железном объятии Маркуса. Неловкая попытка укусить захватчика окончилась резкой болью в шее и горьким привкусом крови во рту. Моей крови из ранки на губе, образовавшейся от небрежной отмашки мужчины.

— Пожалуйста, пожалуйста, отпустите его!

Мольбы вырывались сами, сквозь бесполезные слёзы. Давясь ими я видела, как тот из мужчин, что повыше — Тобиас, уселся на спину Марка, придавив его к земле и зажимая рот огромной ладонью. Двое других держали Марка за руки, выворачивая их назад. Им это давалось нелегко…

— Давай быстрее, этот дьявол брыкается! — крикнул Ленни.

— Пожалуйста, прекратите это! — повторила я в лицо скрутившего меня мужчины. — Я не буду больше кусаться. Пожалуйста!

— Не волнуйся так, ребята ничего не сделают твоему парню. Просто слегка придержат, чтоб не мешал мне обработать твою болячку. Чем быстрее мы с этим справимся, тем быстрее твоего приятеля отпустят. Хлебни-ка… — Маркус поднёс к моим губам флягу. Из неё сильно пахло спиртом, и я отстранилась, произнеся многократно слышимое от подруг.

— Алкоголь и таблетки нельзя мешать!

— Резонно, — легко согласился браконер. — Но не в нашем случае. Пара глотков ослабит боль и избавит от болевого шока. Считай это лекарством. Давай же!

Он влил мне в горло больше чем пару глотков, но я послушно глотала думая только об одном — лишь всё это быстрее закончилось.

— Хорошая девочка! — лезвие ножа ярко блеснуло на несколько мгновения погруженное в пламя костра, а потом зашипело от обильно политого на него алкоголя из фляги. — На, зажми покрепче!

Не сразу сообразила — зачем это, неожиданно ощутив засунутую между зубов ветку. Лишь когда спину обожгло болью, поняла, изо всех сил вцепившись зубами в жесткую кору, сдерживая рвущийся крик и замерла, мелко подрагивая всем телом. О, сначала было не так уж больно. Терпимо — убеждала себя, пока Маркус не надавил на рану, выдавливая гной. И крик вырвался сам…

Ветка хрустнула во рту рассыпаясь в труху, зубы скрипнули, плотно сжавшись. Я кричала и кричала, не видя перед собой ничего кроме огненных всполохов бесконечной, всепоглощающей боли в ярком пламени костра. Последней вспышкой ожёг рану поток спирта, но сил на крик у меня уже не осталось. Лишь хрипло всхлипнув, забыла выдохнуть…

— Отличненько! — бодро потер ладони Маркус. — А теперь самое неприятное. Тебе придётся маленько потерпеть, малышка.

Я не поверила глазам, когда на свет из-за голенища высокого сапога появился сильно изогнутый небольшой нож, даже на мой неопытный взгляд опасно острый. Опешив, словно завороженная наблюдала, как мужчина неторопливо обтирает оружие о край куртки.

— Тссс, тссс уже всё! — голос Маркуса просачивался в сознание прохладным ручейком на пару со стихающей болью. — Сейчас перевяжем, и всё закончится…

Он обматывал плечо какими-то обрывками, тихонько приговаривая на незнакомом мне языке. В мутном хаосе, царившем в голове, удалось выцепить одну главную мысль, судорожно пытаясь найти глазами Марка. Его тело оказалось неподвижно лежавшим на земле неподалёку. На мой потрясённый взгляд Маркус небрежно махнул рукой.

— Не бери в голову, очухается твой герой. Бобу пришлось вырубить его маленько. Сам виноват, едва не переубивал моих ребят. Бедняге Ленни чуть руку не откусил. Бешенный он у тебя — лечиться надо! Ты это… покажи его врачу в городе. Может, таблеток каких пропишет, успокоительных.

Я бездумно кивнула на эту тираду, уяснив одно — Марка не убили.

И даже не покалечили — как выяснилось через несколько минут, когда застонав, он медленно перевернулся на спину и попытался сесть. Со второго раза у него это получилось. Ещё не вполне осознанный взгляд чёрных глаз остановился на моём лице и замер, тщательно изучая.

— Всё хорошо, — старательно натянув улыбку, дернулась было подняться, но осела на место на внезапно отказавших ногах. — Всё хорошо. Маркус обработал и перевязал рану, и мне уже совсем не больно. Правда, правда! — в горле пересохло и звук сорвался в противный хлип.

— На, попей!

Кто-то из мужчин пихнул в пальцы бутылку, но удержать её у меня не вышло. Хрустнув, бутыль выскользнула и, с шумом упав на землю, принялась извергать воду бурным потоком.

— Твою ж… — быстро нагнувшись, Ленни подхватил бутылку и, обтерев обшлагом куртки горлышко, сунул мне в рот. — Пей!

— Дай сюда! — выдернул у него бутылку Марк, неожиданно оказавшись рядом. В голосе его ещё звучали отголоски бешенства, но держался он спокойно, словно ничего не произошло. Точно не было этой безобразной драки и его яростного рычания. Не было потери сознания и долгих минут лицом вниз на влажной земле…

Проследив за моими губами, сделавшими пару глотков, Марк жадно приложился к бутылке и, сразу осушив её наполовину, обернулся к Маркусу.

— Где мы с сестрой можем переночевать?

— Там, в моей палатке, — широким жестом гостеприимного хозяина Маркус указал на палатку на противоположной стороне поляны, у самых кустов. — Справа, сразу у входа найдешь подушки и пару одеял. Устрой сестрёнку поудобнее, ей надо хорошенько отдохнуть.

— А телефон? — услышав вызов в вопросе Марка, я сжалась, предвидя очередную беду, но главарь лишь согласно кивнул в ответ.

— Устроишь девочку в палатке и получишь телефон. Сразу. О кей?

— Хорошо.

Не знаю, как Марку удалось поднять меня на руки… Мысль об этом мелькнула как-то мимолётно, тут же растворившись в поглотившем удовольствии безопасности его объятия. «Ты в прядке?» — шепот тёплых губ пощекотал висок. «Да» — шепнула в ответ, пряча нос под колючий упрямый подбородок, где пахло домом. Там было так хорошо, что пристроив голову ему на грудь, я закрыла глаза и облегчённо выдохнула, провалившись в ласковое блаженство умиротворенного беспамятства, незаметно скатившегося в сон.

Если бы впоследствии меня спросили, как всё случилось, я вряд ли смогла бы вспомнить детали. Наверняка не смогла бы. Та ночь осталась в памяти захлестнувшим нескончаемым кошмаром, из лап которого невозможно вырваться.

Уже в тот момент, когда выскользнув из беспокойного сна, мои глаза распахнулись в ночь заполнившую тесное пространство палатки плотной, непроглядной темнотой, я уже определенно знала — что-то случится. Беда оседала на коже липким потом предчувствия, отголоски которого разбегались голодными мурашкам, приподнимая волоски на руках. Густая, вязкая субстанция, в которую превратился мой мозг под действием лошадиной дозы лекарств смешанных с алкоголем, отказывалась адекватно воспринимать действительность, требуя продолжения беспамятства. Соблазн подчиниться и снова закрыть глаза был огромен, но этому что-то мешало.

Запах. Первым был запах. Чужой, навязчивый, резкий… он бил в ноздри, вызывая омерзение явственным привкусом грубого мужского пота и ещё чего-то сладковатого-терпкого, приторного до тошноты.

— Кто здесь? — мой шепот, оставшись безответным, раздвинул границы страха до мелкой дрожи в коленях. — Кто здесь? — собственный голос, разбивая молчащую темноту, хоть немного ободрял.

Я бы точно закричала, внезапно почувствовав тяжёлую руку у себя на плече, если бы большая мужская ладонь торопливо не перекрыла вопль, прижавшись к губам,

— Тссс, не кричи, малышка. Дядюшка Маркус просто проверит, как ты…

Облегчение вырвалось с коротким вздохом. Благословение Богине — это просто Маркус, хороший человек, беспокоится о моём самочувствии. Бояться нечего… Мысль не успела до конца сформироваться, вслед за поспешно сорвавшимся вопросом,

— Маркус? Зачем вы…?

Вопрос заткнули вонючим кляпом, неожиданно оказавшимся у меня во рту и напрочь перекрывшим любой звук. И вот тут я по-настоящему испугалась…

Беспомощность. Она оказалась самым страшным. Жалкие попытки оттолкнуть левой, здоровой рукой навалившееся сверху тяжелое мужское тело были безнадежно перекрыты безапелляционным захватом. Придавившая стокилограммовая туша не позволяла пошевелиться, убивая малейшую надежду на спасение. В его намерениях не осталось сомнений, когда вороватое прикосновение шершавых ладоней жадно прошлось по моим коленям, а потом двинулось выше…

— Тссс, тсс… Моя сладкая… Дядюшка Маркус не обидит тебя. Всего лишь маленькая услуга за услугу. Я подлатал тебя, а теперь ты сделаешь мне немножко приятно. Такая хорошая девочка…

В шипящем невнятном бормотании разобрать слова было сложно, но я вслушивалась. Не знаю зачем… Может, чтоб хоть как-то отвлечься от того, что он делал… Слюнявые губы обмусолили основание шеи и принялись за ухо.

Меня ощутимо мутило, но я держалась. Один рвотный порыв и умру здесь, захлебнувшись собственной рвотой, в темноте, прямо под этим чудовищем. Липкий пот холодил спину, мелкой дрожью озноба разбегаясь по коже. «Нет! Нет! Нет…!» — ударило в груди сорвавшимся пульсом, когда воровские пальцы скользнули в трусы и вторглись внутрь меня.

— О, я так и думал — ты не девочка… Тем лучше — никакого урона. Всё к обоюдному удовольствию. Вот увидишь — тебе понравиться, — я дёрнулась, влажный горячий язык пробежался по моей щеке, жадно слизывая слёзы. — Тебе понравится…

Сжать покрепче ноги, брыкаться — всё это стало жалкой пародией на сопротивление. То, что раньше было моим телом, обернулось вялой, непослушной массой. Бессмысленно, всё бессмысленно… Если существовал ад, то я погружалась в его пучины. Неотвратимо, навсегда. С усилием разжав сведённые колени, дьявол легко ворвался в меня и я закричала. Крик вырвался в мир придушенным мычанием, лишая остатков кислорода в лёгких. В глазах дрожали кровавые мухи, пока он пыхтел во мраке, жадно насилуя, причмокивая брызгающей на лицо слюной. Душно, мерзко, бесконечно… Только я не закрывала глаз в жутком убеждении, что потеряв нечёткие контуры полога палатки перед глазами ухну в безумие, потеряю себя навсегда заблудившись в вечном, непроходящем кошмаре без пробуждения.

Сколько это длилось? Секунды, минуты, часы…? Он кончил мне на бедро. Не в меня. Осознала это, когда пытка внезапно прекратилась и горячая жидкость оросила правую ногу.

— Вот видишь, я не мерзавец какой-то, — опять зашептали мне в ухо. — Никаких неприятных последствий для тебя, крошка. Ты очень славная девочка. Сейчас… — Почувствав, как грубая ткань обтёрла бедро, я судорожно свела колени вместе. — Как ничего и не было — мы в расчёте. От твоего красавчика не убыло. Братец, ха-ха! Хорошая шутка. Ох, видела бы ты, какой стояк был у твоего братца, когда он отнёс тебя в палатку. Но я сказал ему твёрдо — я человек принципов, правоверный католик, никакого разврата в моей палатке! — Урод придушенно прыснул, давясь смехом мне в шею. — Так вот, я заставил его спать снаружи, на одеяле. Он, вишь, не доверяет нам, поэтому дрыхнет тут, под боком, прямо у входа в палатку. Дурашка и не догадался, что у меня с другой стороны палатки припрятан вход, на случай шухера…

— Он убьёт тебя! — промычала я в то место, откуда слышался мерзкий шёпот. Вышла невнятная каша, но он понял.

— Не горячись так, а то задохнёшься. Нет, конечно, ты не расскажешь своему дружку о случившемся. Это останется нашим маленьким секретом. Ты же не глупая, понимаешь — мы с ребятами прикончим его первым и закопаем где-то в джунглях. Тебя придется тоже… Никто не узнает. Оно тебе надо? Вооот… Так что я сейчас тихонечко выну кляп из твоего сладкого ротика и мы мирно разбежимся.

В то же мгновение, как рот избавился от вони тряпки я смачно, из всех сил плюнула в темный контур мерзкой рожи — «Мерзавец!». На этом ночь для меня закончилась, выпав в небытиё вместе с резким ударом в висок тяжелого кулака…

Хотелось бы сказать, что на следующее утро я ничего не помнила или хотя бы сочла случившееся жутким сном, но правда в том, что едва открыв глаза ярким солнечным лучам, я вспомнила всё: едкий запах пота, слюни на лице и неотвязные, резкие судороги внутри моего тела.

На случайно уловленное краем глаза движение, организм среагировал быстрее сознания — ударом наотмашь. Прямо под дых Марку. «Ох, что б тебя! За что?!» — Зазнайка сложился пополам, а протянутый им металлический стакан с водой жалобно звякнул где-то на дне палатке.

— Прости! Я не хотела…! Случайно…

— Забудь! — он выпрямился, потирая правый бок. — Как твоё плечо?

Приподняв правую руку, растопырила пальцы и снова сжала в кулак.

— Уже лучше. Отёк вроде сошел.

— Угу, и температуры нет, — констатировал он, быстро коснувшись моего лба. — Отлично! Этот Маркус оказался неплохим мужиком — тебе помог, палатку нам отдал, позвонить позволил.

— Ты дозвонился до Фернандо?! — подскочила я.

— Вчера вечером, когда ты уснула. Набрал на мобильном номер Сьюзен, а она передала трубку этому твоему… Короче, я сообщил им название острова и ближайшего посёлка на побережье — Санта-Круз. Судя по всему, яхта будет ждать нас там уже через час — другой. Этот, в шляпе — Ленни, сказал мне, что до Санта-Круз около четырёх миль. Вон там, сразу за холмом, начинается тропа. Как раз за пару часов доберёмся. Если ты можешь идти…

— Я могу. Наверное… — уцепилась я за его руку, делая шаг. — Ага, могу!

Я боялась ответа, но всё же, задала выжигавший внутренности вопрос,

— Эти… ещё здесь?!

— Ты о банде браконьеров? Они снялись ещё на рассвете, прихватив все свои пожитки кроме этой палатки. Я предложил Маркусу заплатить за неё, если он оставит свой адрес, но тот только заржал и сказал, что мы в расчёте. Странный тип.

После последней фразы меня жёстко скрутило накатившей тошнотой и, зажимая рот ладонью, я рванула к яркому треугольнику выхода. Успела! Меня вывернуло прямо на присыпанную золой траву недалеко от кострища. Вытерев ладонью рот, попыталась отдышаться, разглядывая пустую поляну в окружении шумно галдящих джунглей. Ничего кроме тёмного пятна кострища и зелёного брезента за спиной не напоминало о безумии прошедшей ночи. Вот если бы ещё стереть память…

Мы с Марком осилили весь путь по узкой, едва заметной тропинке, вправду оказавшейся за ближайшим склоном, почти не разговаривая. Утрамбованный десятками ног чёрный грунт почти не доставлял неудобства ногам позволяя двигаться быстро, почти бегом. Он изредка что-то спрашивал, я что-то отвечала. Незначительное, мимолётное. Игнорируя бурно цветущую растительность вдоль тропинки мысли бродили чёрт-те где, снова и снова возвращаясь к одному бессмысленному, но неотвязному вопросу — «Почему он не проснулся?». Вопрос был дурацкий, ненужный, но каждый раз, когда я поднимала глаза на Марка, дурнота скручивала живот. Он не защитил меня, не спас от этого чудовища…

— С тобой всё в порядке? Кристи…?

В темно-карих глазах я видела недоумение, непонимание. Больно, ему тоже, но я лишь сжимала плотнее губы запирая слова признания и кивала «Всё нормально». Ложь, глубокая как океан, но как я могла рассказать, объяснить ему? Теперь, когда уже ничего не изменить. Как он сможет жить с этим знанием, да и сможет ли? Узнав такое, он не успокоится, пока не убьет мерзавца, но что потом? Тюрьма, приговор, или он сам приговорит себя за то, что не уберёг меня? Ну уж нет! Никогда, ни за что он не узнает о произошедшем этой ночью. Нет, я разберусь сама…

Нарядно блестящий купол белоснежной часовни вынырнул из зелени первым, извещая о близкой цели путешествия. Узкая улочка прибрежного городка встретила нас растопленным в воздухе запахом рыбы и золотисто-розовыми, гладкими камнями брусчатки. От открывшейся в проёме между невысокими домами сияющей голубизны моря перехватило дыхание.

Силуэт, внезапно возникший на фоне этой красоты показавшись знакомым, через пару секунд приобрёл отчётливые черты дорогого лица. Упавшая облегчением с плеч усталость придала ускорение ногам, и я побежала навстречу, с разбегу влетев в безопасность крепких объятий,

— Сэмми, забери меня домой!

Эта ночь была создана для романтических свиданий. Ничем не омрачённый оранжевый круг луны снисходительно поглядывал на свои жалкие подобия — причальные огни, бросающие размытые отражения в тёмные воды замершей в полуночной дрёме бухты.

Тускло подсвеченные силуэты лодок, катеров, роскошных яхт и их уменьшенных копий, пристроившись в ровные шеренги к деревянному пирсу, едва слышно поскрипывали, вторя вялому шелесту прибоя. Тёплый ночной бриз, нежно лаская кожу, приносил с собой запахи влажной зелени и тёплой земли. Тишина растекалась над бухтой, наполненная вздохами ночи, шелестом и подрагивающими в воде всполохами. Поэту, обратившему взор на это сонное царство безмятежности, наверняка пришли бы в голову восхитительные строчки о вечной любви. Или, может быть, о тайной любви…

Эти романтические мысли одолевали бы его ровно до того момента, пока взгляд не зацепился за странный силуэт, двигающийся по палубе одной из роскошных яхт. Той, что пристроилась у самого дальнего конца причала. Этот силуэт передвигался по тёмной палубе осторожными рывками, то замирая, то ускоряясь, словно в экзотическом танце. Прагматичный наблюдатель мог бы принять неловко продвигающийся силуэт за ночного грабителя, а любитель фантастики — за пришельца из чужих миров, однако оба они оказались бы одинаково далеко от истины…

«Ауч! Точно, заноза!». «Да уж, похоже, я совершенно не приспособлена для романтики» — эта простенькая мысль не помешала мне присесть на корточки, подобравшись вплотную к ярко-освещённым окнам кают-компании. Да, да, вы поняли абсолютно верно — Кристи Шарма, известная широким массам, как начинающая (но уже подающая надежды) актриса Лаки Райз, самым позорным способом собиралась сбежать с яхты собственного бойфренда.

Засунув в рот пульсирующий болью палец и попытавшись подцепить занозу зубами, за пару секунд я собралась с духом и осторожно заглянула в окно. «Да тут почти все собрались!» — отметила, разглядывая устроившуюся в помещении публику. Скользнув взглядом по беспокойно вышагивающему по каюте Фернандо и мельком заметив у стола Бобби, безотчётно замерла, разглядывая уютно расположившуюся на диване парочку — Марк и Сьюзен. Устроившись с ногами на диване, она обвила шею Марка рукой и что-то интимно нашептывала на ухо. Нашептывала — со стороны это выглядело именно так, хотя до меня не долетало ни звука через плотно закрытые ставни. Вот её губы сложились в лукавую улыбку и нежно прошлись по виску Марка.

«Ай!» — нечаянно укусив себя за палец, взорвавшийся новой агонией, пришла в себя. Больно, но не больнее чем видеть их вместе. Ну уж нет, на сегодня с меня достаточно! Потихоньку сдавая назад, бросила последний взгляд в комнату и на мгновение показалось, будто тёмные глаза Марка встретились с моими, заглянув прямо в глубину меня и в них мелькнуло… Что вспыхнуло там — удивление? Тревога? Напряжение? Но я уже торопливо пятилась в сторону сходней, обещая богам большую плитку шоколада, если помогут мне улизнуть.

В эту ночь Богиня определённо была на моей стороне — никто не вышел под сверкающее яркой россыпью звезд тёмное небо, чтобы спросить, куда это я собралась. Сухой настил причала упруго пружинил под ногами, гася звук шагов, и лишь большой лохматый пёс, свернувшийся у одной из лодок, сонно поднял голову, разбуженный моим приближением.

— Тсс, не выдай меня, приятель, — шепнула ему, едва сбавляя темп.

Без особого интереса взглянув на мою персону, пёс демонстративно широко зевнул и лениво опустил морду на лапы. Пушистый хвост слегка вильнул в сторону и снова замер. Тёмные глаза ещё раз посмотрели на меня и сонно закрылись. Мы поняли друг друга. «Спасибо!» — тенью скользнула я мимо.

Вся долгая лента причала уже осталась за спиной, как звук знакомого голоса рассек тишину. Внезапность его ударила виски, заставив вздрогнуть и замереть. «Сбегаешь, Кристи Шарма?!» — голос Марка прозвучал так отчётливо, что в поисках источника невольно обернулась, растерянно шаря взглядом по пустому пирсу. «Трусишь, Крис! — осуждающе вещал голос мужа в моей голове, — Что, готова вот так, легко, сдаться и сбежать, поджав хвост?!». Нет, ну что же это такое, никак от него не избавиться! «И ничего я не трушу!» — сердито тряхнув головой, попыталась прогнать наваждение, — «Это стратегический манёвр! Мне просто нужно выиграть немного времени…». Торопливо поднявшись по ступенькам с причала на берег, дернула на себя прутья металлической калитки и прислушалась — муженёк в голове молчал. Слава Богине! То ли его устроило моё объяснение, то ли моё психическое здоровье вернулось…

Порадовавшись тишине в голове, на ощупь нашла в полумраке щеколду и, без труда справившись с замком, выскользнула на площадку перед причалом. Пара высоких фонарей ярко освещали несколько метров площадки, позволяя пространству за границей этого света тонуть в густой темноте. Торопливо выудив из рюкзака мобильник и набрав номер такси, я старательно произнесла в трубку название, большими буквами выведенное на причале: «Лебединая бухта». Забавно, не видела здесь ни одного лебедя…

Оператор такси подтвердил, что место знает, машина будет в течение пятнадцати минут. Не так и долго… Но сердце стучало торопливо-гулко, а взгляд невольно то и дело возвращался к пирсу. Что будет если обнаружат моё отсутствие? Всего пятнадцать минут…

Оглядевшись, на границе света и тени, заметила грубо сколоченную скамейку и, проверив её на прочность, приготовилась ждать, то и дело поглядывая на экран мобильного. Минуты ползли вереницей улиток, оставляя время для беспокойных мыслей. Сьюзен наверняка всполошится, не обнаружив меня. А Фернандо… О, Ферджи поднимет на уши всю яхту… Знаю, некрасиво получилось, но записка оставленная на покрывале должна была всё объяснить. Обращённая к Фернандо она была полна уверений, что я в полном порядке, извинений и обещаний позвонить при первой возможности. Звонить я не собиралась. Как минимум до завтра. Полный раздрай в душе сводился к единственному желанию — сбежать как можно дальше от болезненных вопросов (на которые я не смогла бы ответить), от навязчивого сочувствия и от требовательных глаз Марка, которым было так трудно (почти невозможно) лгать…

«Почему так быстро?» — удивилась, поднимаясь навстречу приближающимся желтым огням фар. Прошло едва ли пять минут. «Вероятно сегодня по гороскопу мой везучий день» — замешкалась, наклонившись за рюкзаком, пристроенным за скамейкой. Эти несколько секунд спасли от разоблачения. Отшатнувшись в тень, обескуражено наблюдала, как крупная мужская фигура легко выскользнула из такси и, подхватив с сидения небольшой пластиковый пакет с изображением красного креста, бодро зашагала к пирсу. Сэмми явно торопился доставить лекарства на яхту. Грудь обожгло раскаяние — столько беспокойства обо мне, а я с ними так…

Едва справилась с готовым вырваться окриком в широкую спину. Сцепив пальцы на ремешке рюкзака, сдала глубже в тень. Нет, уж если решила — пути обратно нет. Огонёк такси Сэма уже растворился во тьме, а я всё молила секунды бежать медленнее, провожая взглядом высокую фигуру, шагающую к самому дальнему концу пирса. Он не заметил меня. И не поднял переполох.

В пронизанной теплом ночи темноте было всё так же тихо, когда следующее желтое такси затормозило перед самым названием пирса. Ровно пятнадцать минут, как и обещали. Пожилой, полный мужчина едва обернулся с водительского места, когда я бесшумно проскользнула на заднее сиденье — «Куда едем?». С трудом вспомнила название улицы, уточняя «Там ещё парк рядом…». «Это место я знаю» — равнодушно перебив, водитель неторопливо дернул рычаг переключения скоростей. Минута, другая… и мерцающая под звездами бухта скрылась из виду.

Такси размеренно неслось сквозь ночь, безразлично отмеряя километры шоссе. Радио ненавязчиво журчало какие-то ретро мелодии, позволяя очевидно не расположенному к разговорам водителю не открывать рта, сосредоточившись на довольно оживлённой трассе. «Город мечты» никогда не спит.

Рассеянно ловя взглядом пролетающую мимо череду огней, я выдохнула скопившееся напряжение и откинувшись на удобную спинку, позволила разбежавшимся мыслям унести меня в воспоминания. В воспоминания о последних часах…

… Глаза открылись, но проглотившая меня тьма не рассеялась, продолжением бесконечного кошмара стекая в застывший в пароксизме ужаса мозг. Это не закончилось. Никогда не кончится! Я всё ещё там, в палатке, беспомощная, безголосая, раздавленная, покрытая холодным потом. Знаю — спасенья нет, эта ночь бесконечна…

— Тссс. Тише! Она ещё не проснулась.

Внятно сердитый голос Сьюзен и узкая полоса света, разорвавшая темноту, потихоньку прояснили бившееся в конвульсиях сознание. Сдавленным шёпотом подруга уверенно отшивала кого-то, пытающегося проникнуть в каюту. Едва ощутимое покачивание подтвердило — я на яхте, в безопасности, всё закончилось. Осознание этого стянуло одеяло ужаса, расслабляя сведённые паникой мышцы.

— Нет, я не пущу тебя, Фернандо! Что там смотреть? Она в порядке… — Держа оборону, продолжала фырчать Сьюзи в едва приоткрытую дверь. — Ей надо отдыхать. Да, ты побеспокоишь! Ей и так досталось… Нет, даже на секундочку!

Ответы Фернандо звучали приглушённо, рассеянно теряясь за гранью слышимого. Он рвался увидеть меня, но тут я была солидарна с Сьюзен — лучше не надо, не сейчас. В итоге пришлось симулировать: прикрыла глаза выравнивая дыхание и прислушалась, ожидая его ухода… Несколько минут пререканий и предсказуемо победа осталась за Сью.

Прорваться через высокую грудь моей белокурой подруги — задача не реальная! Не только для Фернандо. С ней не смогли справиться и те бугаи в наколках, с ног до головы покрытые пирсингом, что встретились нам несколько месяцев назад в одном из задрипанных баров на окраине Лос-Анджелеса. Занесло туда нашу тёплую компанию совершенно случайно. После работы, по дружной инициативе моих неуёмных друзей мы внезапно оказались в этой полутёмной забегаловке в порыве вечернего пятничного рейда по клубам.

Сэм слился ещё в процессе, где-то в районе Лас-Палмас, подцепив в одном из заведений двух весёлых латиноамериканских девчонок-близняшек. Улыбчиво шепнув «До воскресенья не ждите» он слился с дружно скандирующей последний хит пьяной толпой. В итоге, в том шумном и тесном заведении мы оказались чисто девичьей компанией. Не успели в наших умах созреть мысли о неудачном выборе заведения, как мы оказались окружены основательно подогретыми горячительным парнями. По виду — приверженцами той дикой музыки, что Сэм небрежно называл «Тяжёлый рок». Они навязчиво принялись знакомиться, перекрикивая друг друга в попытке представиться, и выставив перед каждой из нас по внушительному стакану пива. В каждый вмещалось не меньше пинты.

Пока в моей голове складывался план отступления, включающий в себя инсценировку внезапного приступа эпилепсии, Пэм брезгливо отодвинула стоявший перед ней бокал: «Не пью тёмное…». Длинный парень с сальным хвостиком волос, грубо ударил по столу початой бутылкой: «Да ты что, мать твою — королева?!». Едва успев отшатнуться, Памела быстро оглядывалась по сторонам в поисках охраны…

И тут Сьюзи решила, что с неё хватит. Дело в том, что ни один из этих парней, представляющих собой живую рекламу тату-салонов, и с натяжкой не подходил на роль «Мужчины мечты» Сьюз. А значит, она была не намерена потратить на них ни одной лишней секунды своего времени. Неторопливо заправив кудряшки за уши, Сьюзен поднялась во весь рост и разразилась такой отборной, полной непристойностей бранью, что обернувшись на нас, открыли рты не только наши внезапные ухажёры, но и большая часть посетителей за ближайшими столиками. Пухлые губки белокурого ангела громко и яростно сообщали от каких животных (реальных и мифических) произошли эти негодяи, кто были их родители, и родители их родителей, и куда им всем дружно стоит пойти.

Представление, устроенное Сью, собрало массу любопытных зрителей, а конец её тирады, сопровождавшейся характерными жестами в адрес грубиянов, потонул в шквале аплодисментов и поддерживающих криков не сильно трезвой публики. «Так их! Покажи им, крошка! Задай жару!!!» — пьяно порыкивали мужики (по виду — простые работяги) у барной стойки. «Всё ясно?! — закончила Сьюзи, — Отвалите!». Под громкий свист и улюлюканье парни невнятно пробормотали что-то недовольное, но оставили нас в покое, перебазировавшись за дальний столик в углу и хорохорясь выкрикнули заказ ещё на шесть кружек пива. «Смываемся» — резюмировала Памела итог вечера и набрала на мобильном номер такси.

— Где ты всего этого набралась? — потрясённо выпытывала я у Сьюзен, переминаясь рядом на тротуаре в ожидании такси.

Та беззаботно пожала плечами.

— Я ведь рассказывала, что выросла в большой семье — четверо братьев. Знаешь, что это такое? Когда на вас, пятерых, всего две спальни? Вечный бой. Ты либо приспосабливаешься, либо … — Многозначительно поднятые брови закончили мысль. — Но однажды… Точно тебе говорю, однажды у меня будет свой собственный большой дом. Просто огромный! С десятком спален и бассейном. И когда мои чёртовы братцы заявятся в гости, я каждому выделю по комнате! Они просто обалдеют! Вот увидишь, детка, так и будет!

…

Невольно припомнив тот случай, я внимательно прислушивалась к раздражению в голосе Сьюз, выдворяющей за дверь Фернандо. Повернув защёлку за широкой спиной моего парня, Сьюзен облегченно привалилась к косяку «Вот зануда!». Сосчитав в уме до десяти (не могу же проснуться сразу), я шумно вздохнула,

— Что он хотел?

— О, так ты не спишь? — она присела на кровать рядом. — Понятно чего — тебя! Беспокоится… Ну ты и задала нам жару, детка! Я за эти сутки чуть с ума не сошла от беспокойства. Ты и Марк… Боже, как только вы пропали, тут такое началось! Ты даже не представляешь! Фернандо переполошил всю береговую полицию, а Сэм… Никогда его таким не видела. Он рвался лететь на вертолёте с поисковой бригадой. Они обшарили океан на тысячи километров вокруг и не нашли абсолютно ничего. Я молилась и молилась деве Марии, отгоняя от себя мысли о самом плохом…

Словно заново переживая случившееся, Сьюзен взволнованно взлохматила волосы.

— Всё хорошо. Я в порядке, — коснувшись её плеча, соврала я. И тут заволновалась сама, внезапно сообразив, что разговариваем мы почти в полной темноте. — А почему так темно?

— Это я опустила шторки. Чтобы дать тебе выспаться. Ты отключилась сразу по возвращении. Потом несколько раз будто просыпалась, но в себя не приходила. Я уже не знала, что и делать! Боялась будить, а вдруг ты такая и останешься… Ну, знаешь, как в тех фильмах про вампиров?! Укушенный превращается в зомби и не знает, что творил.

— Сколько сейчас времени? Долго я проспала? — откинув одеяло, нащупала язычок выключателя. Возле головы вспыхнул неяркий свет.

— Так скоро двенадцать уже…

— О, богиня! Прослушивание! У меня же пробы! Надо поторапливаться!

Свалившись с кровати, рванула к шкафу, на ходу придумывая уважительные причины опоздания. Пытаясь влезть в никак не поддающееся платье, обернулась на сдавленный смех за спиной. Хихикала Сьюзи, зажимая рот обеими ладошками в попытке сдержать рвущийся наружу смех.

— Что?! — застряв в платье на уровне талии, я снова и снова дергала его вверх. — Чего смешного?

— Кроме тебя? — Сью покачала кучеряшками. — Ты уморительна, детка!

Аллилуя! Платье наконец-то поддалось, натянувшись на плечи.

— И далеко собралась? — сарказм в голосе подруги просачивался холодными струйками.

— На пробы! Куда же ещё?! Роль в фильме про Бонда. Помнишь? Вызовешь мне такси?

— В двенадцатом часу ночи? Да запросто!

— Что?! Ночи?! — подскочив к иллюминатору, я дернула вверх легко поддавшуюся шторку. За окном было темно, хоть глаз выколи. И только причальные огни разбавляли вполне очевидную ночь.

— Ох! Как же так?! — рухнув на кровать, закрыла лицо руками, переваривая масштаб катастрофы. — Я всё проспала! Что же теперь… Это был мой шанс.

— Ну не убивайся ты так, дружочек, — опустившись рядом, Сьюз коснулась моего лба, убирая разметавшуюся чёлку. — Всё не так плохо. Прослушивание ты пропустила, что правда, то правда. Но шанс всё ещё есть. Я разговаривала с этим мистером «Как его там» — твоим агентом.

— Что? Когда?!

— Если помнишь, когда ты сиганула за борт, твой телефон остался в каюте. Я отвечала на все входящие звонки, надеясь, что один из них будет от тебя или Марка. Так что с этим твоим Гендальфом…

— Гальфстрингером, — подсказала я.

— Ну да, с ним я разговаривала два раза. Не очень приятный тип. Первый раз он позвонил в воскресенье вечером. Не знаю, что хотел. Я была на таком нерве, что прямиком выложила ему всё про твоё исчезновение, и про Марка, и полицию… Второй раз он позвонил сегодня, около пяти. Спрашивал о тебе. Я не стала будить тебя, пообещав передать всё слово в слово, когда проснёшься.

— Иии…? Что он сказал?

— Просил передать, что в связи с произошедшей с тобой неприятностью, передаёт пожелания скорейшего выздоровления. И просил перезвонить ему при первой возможности.

— А насчёт проб? — я не заметила, что слишком сильно сжала пальцы Сью.

— Ничего конкретно об этом не было, — она пожала плечами. — Но раз он просит перезвонить… Наверное, есть ещё возможность всё исправить. Чего сейчас переживать? — отвернувшись к зеркалу, она взялась поправлять волосы. — Просто перезвонишь ему утром и всё узнаешь.

Оставшись довольна своим отражением, Сьюзен снова вернула мне своё внимание.

— Да, кстати, забыла обрадовать — до четверга ты в отпуске! Эдди проникся трагической историей твоего путешествия по джунглям и разрешил отдыхать от съёмок аж до четверга. Скажи спасибо своей лучшей подруге — я всё расписала в самых мрачных красках!

— Спасибо! Если можно, я бы хотела принять душ, — тяжело выдохнула я.

— Оу, конечно! Все радости цивилизации снова твои! А завтра утром расскажешь нам в деталях про ваши приключения, и потом Ферджи отвезёт тебя в клинику. Марк сказал — в джунглях тебя покусала какая-то местная дрянь.

— Уже ничего не болит! — я повела плечом, проверяя — действительно, даже лёгких проблесков боли не было. — Мне бы только помыться…

Она быстро кивнула,

— Всё, всё, не пристаю! Ты плескайся, а я пойду — порадую ребят известием о твоём пробуждении. Они так волновались.

— Нет! Пожалуйста! — мой вскрик остановил Сьюзен уже у двери. — Пожалуйста, не говори им пока. Я… Я пока не готова. Хочу прилечь после душа, попробовать ещё поспать. Голова словно свинцовая…

— Это от обезвоживания! — авторитетно покачала головой подруга. — Я читала про такое в одном блоге. Тебе надо очень много пить и много спать. Отдыхай! Я пойду, не буду тебе мешать…

— Не скажешь им? — уточнила я.

— Неа…

Взявшись за дверную ручку, она потянула её вниз… и снова вернула на место, внезапно развернувшись.

— Ты ведь… Вы с Марком…? — Сью старательно подбирала слова, избегая встречаться со мной взглядом. — Вы с ним… подружились? Там, на острове. Он всё говорит и говорит о тебе… и так странно смотрит. Будто сквозь меня.

Пришлось крепко сжать пальцы, пытаясь сдержать их дрожь,

— Он спас меня. Если бы не он, я бы умерла там, в джунглях. Он… он необыкновенный. Тебе очень повезло!

Последняя фраза далась мне тяжело. Одна Богиня знает, насколько.

— Да, Марк такой — просто невероятный! — беспокойство в её взгляде растаяло, сменившись счастливым блеском. — Наконец-то я встретила настоящего мужчину! Ты даже представить не можешь… У меня в животе всё переворачивается от одного взгляда на него! Знаешь, он так …

— Сью, я в душ! — пришлось перебить излияния, для наглядности двинувшись в объявленном направлении.

— Если что — я наверху! — прозвучало за уже захлопнувшейся дверью в ванную.

Пока пальцы выдавливали на ладонь шампунь и резво втирали его в волосы, в голове план побега приобретал всё более отчётливые очертания. Идея о нём родилась сразу после фразы Сьюзен: «…завтра утром расскажешь нам в деталях про ваши приключения и потом Ферджи отвезёт тебя в клинику…». Одна мысль об их возбужденных любопытством лицах, о граде вопросов и весёлых подшучиваниях, рождала дурноту. Они будут спрашивать, а потом и врач в больнице, в которую меня (уж будьте уверены) доставят вопреки всем протестами и сопротивлению. Всё из лучших побуждений и искреннего беспокойства. Там, среди белых стен и холодной тишины будут новые вопросы, беспощадные, безразличные, прикрытые липовой маской доброжелательности. Вопросы, поднимающие на свет из болота памяти всё, что хотелось забыть! Забыть, как можно быстрее. Забыть, словно мутный ночной кошмар. Похоронить, закопать, погрести под толщей событий, новых дней, светлых мыслей…

Живо закончив с душем, насухо подсушила волосы полотенцем и, скрутив их в плотный пучок на затылке, заглянула в каюту. Как и обещала, Сью не вернулась, оставив меня наслаждаться предполагаемым отдыхом. Весьма кстати.

Торопливо натянув платье, в котором я прибыла сюда пару дней назад, полная таких сейчас далёких надежд и иллюзий, сунула в рюкзак попавшиеся под руку шорты с футболкой. Туда же направился и мобильный, предварительно переведённый в беззвучный режим. Проверив наличие кошелька на месте (в наружном кармане рюкзака), я слишком резко дернула на себя верхний ящик прикроватной тумбы, едва не уронив вместе с содержимым. Как и в прошлые мои пребывания, в верхнем ящике находилась тонкая стопка писчей бумаги и пара авторучек — всё для удобства гостей. Ну правда, вдруг кому-то приспичит записать поэтический экспромт или придёт желание написать весточку любимой маме.

В несколько минут сложив неловкие оправдания в вполне сносную записку, я устроила белый лист на самом видном месте — посередине шёлкового покрывала. Даже слепой заметит! И крадучись приоткрыла дверь каюты — в коротком коридорчике за ней оставалось пусто и тихо. Двери соседних кают были плотно закрыты, из-за них не доносилось ни звука. «Ну, да хранит тебя Богиня, Кристи Шарма!» — пожелала себе и на цыпочках двинулась по коридору…

… — Мисс, мы на месте! — водитель такси обернулся, рассеяв незваную дымку воспоминаний. — Птицей домчали, мисс!

Голос его значительно повеселел, вдохновлённый перспективой чаевых за скорость.

— Да, так быстро! Я и не заметила…

Это было правдой. Погружённые в сонную задумчивость полчаса пути пролетели одной минутой. Распрощавшись с несколькими лишними долларами в обмен на благодарную улыбку и «Приятного вечера, мисс!», я с сомнением набрала номер на переговорном устройстве у подъезда небольшого многоквартирного дома, расположенного в одном из самых престижных районов Города Ангелов. Спустя несколько минут, наконец-то услышав не особо любезное «Кто там?», произнесла как можно отчётливее «Привет, это я — Кристи! Можно к тебе?».

Камеры наблюдения сопровождали меня всю дорогу наверх, заговорщически подмигивая красным: в большом мраморном холле, в блестящем позолотой лифте, у самой квартиры Пэм. Распахнув дверь, Памела отступила на шаг, завязывая пояс шёлкового халата: «Кристи?! Ты?! Что случилось?». Надеясь, что не помешала романтическим планам подруги, я незаметно заглянула в гостиную,

— Я… Прости, что так поздно! И без предупреждения. Так получилось. Если я помешала…?

— Да ну! Что ты! — искренне возмутилась подруга. — Заползай! Чай будешь? Или шампанское?

Выбор показался очевидным и, пройдя следом в просторную гостиную, совмещавшую в себе функции кухни и столовой, я без особого удивления обнаружила на стеклянной поверхности стола открытую бутылку шампанского — Памела не шутила.

— Как хорошо, что ты заехала! — Пэм набрала воду в чайник и, бросив в чашку чайный пакетик, водрузила её передо мной. — Я весь вечер подыхаю со скуки! Спать не хочется, делать нечего. Пыталась развлечь себя сотым просмотром «Красотки» и шампусиком, но настроение всё равно на нуле. Слушай, а хочешь пирожных? У меня есть! Эклеры. Со сливками. Купила днём в кондитерской за углом, а потом подумала — зачем? Мне же нельзя. Но они были такими соблазнительными…

Коробка с эклерами, возникшая перед глазами, выглядела вправду заманчиво.

— Хочу! — вздохнула я, подцепляя исходящее ванилью пирожное.

— Ну, давай, — усевшись напротив, Пэм сделала большой глоток шампанского и подперев щёку ладошкой, приняла позу внимательного ожидания, — рассказывай!

— Фто? — уточнила с набитым ртом, потянувшись за новой порцией.

— Крис, мне безусловно лестно думать, что ты появилась здесь в первом часу ночи, движимая одной горячей любовью ко мне. Но что-то подсказывает, что это не главная причина твоего визита. Так что случилось? Выкладывай!

Дожёвывая пирожное, я выиграла несколько минут на раздумья, вылившиеся в долгий вздох.

— Я не знаю… Не знаю, что сказать. Не спрашивай меня, Пэм. Ладно? Я не могу. Просто не могу…

— Всё так плохо? — серые глаза подруги посерьёзнели. — Это Сэм? Этот тупица опять накосячил?

— Ох, нет! Нет! Если бы… Сэмми тут совсем ни при чём! Он…

— Тогда кто?! — Памела не собиралась отступать. — Твой ухажёр? Насколько помню, этот уикенд вы планировали провести на его яхте?

Одно упоминание выходных ударило в лицо горячей волной,

— Нет, Фернандо не виноват…

— Не виноват в чём? — брови подруги сурово сдвинулись.

От ответа меня спас звонок её мобильного. «Если спросят, то меня здесь нет!!!» — для убедительности замахав руками перед носом Пэм, я замерла, прислушиваясь к её ответу.

— Алло. Да, привет, Сэм! А сам то, как думаешь, сейчас час ночи! Ладно, я не спала…Что? Кристи? — Обернувшись ко мне, она вопросительно подняла брови. Я энергично затрясла головой «Нет меня!!!». — Эмм… Нет, не видела её с пятницы. А что стряслось?

По мере ответа невидимого собеседника, глаза Памелы расширялись всё больше.

— Так говоришь, её телефон выключен… — подруга многозначительно уставилась на мою сжавшуюся на стуле персону. — А на домашний ты пробовал? Ах да, у вас отключен! Прости, Сэмми, боюсь, ничем не могу помочь. Но если узнаю что-то… Да, обязательно! Не дергайся так, она наверняка у кого-то из знакомых. Да, я слышу, передай Фернандо, что волноваться нет повода, с Кристи всегда так… Как, и Сьюзен с вами? Оу…

Вопрос в глазах Пэм разросся до предела, грозя выплеснуться наружу. «Заканчивай!» — просигналила я беззвучно, для убедительности проведя ребром ладони по горлу.

— Пока! — резко сообщила Памела мобильному и решительно надвинулась на меня. — Ты что, кого-то убила?! Крис?!

— Неее! Честное слово! — со всей мочи затряся головой, я на всякий случай слегка подалась назад. — Богиней клянусь!

— Тогда что за кипишь? Все на ушах стоят! Сэм звонит мне среди ночи неся полный сумбур про какой-то остров, твой побег с яхты, Фернандо, твоё состояние… Что за фигня творится? Почему наш Сэмми на яхте твоего бойфренда, и что там делает Сьюзен?

Не видя пути к отступлению, из потока вопросов выбрала самый безобидный,

— Сэмми со Сьюзи провели с нами уикенд на яхте Фернандо. Сюрприз, сюрприз для меня! Ферджи устроил. Уговаривать их не пришлось, ты же знаешь, Сэм не в силах отказаться от халявных устриц с шампанским…

Попытка свести разговор к беззаботной болтовне провалилась, Пэм по-прежнему жаждала ответов, намерившись докопаться до самой сути,

— И…? Ты повздорила с кем-то из них? Поэтому отключила мобильный и принеслась сюда?

— Ах, всё совсем не так! Я не… — не в силах больше сдерживать разъедающие глаза слезы, невольно шмыгнула носом. — Ничего не случилось. Всё в порядке! Правда!

Внимательно взглянув на меня, Пэм внезапно кивнула и плеснула себе новую порцию шампанского.

— Ну, раз ничего… Налить тебе?

— Нет, спасибо, — вытерла с щёк всё же просочившиеся слёзы. — Можно я переночую у тебя?

— Конечно. Постелю тебе на диване?

— Диван — это просто замечательно! Ничего, если я доем пирожные?

— Валяй! — Зелёные глаза по-прежнему пристально разглядывали меня, пока их обладательницы потягивала шампанское. — По-моему где-то на полках завалялось печенье. Если хочешь…

— Нет, пирожных хватит…

Объёмный диван в гостиной Памелы при желании вполне мог вместить пару штук Кристи. А если потесниться, то и троих. Тисненый шёлк обивки холодил щёку давно позабытой приятной роскошью. Шикарный диван, как и всю модную дизайнерскую обстановку квартиры, слишком дорогую для начинающей актрисы, Памела могла себе позволить благодаря финансовой поддержке родителей, без памяти обожающих свою единственную дочь. Не слишком образованный, крупный мужчина с грубыми, нескладными чертами лица — отец Пэм, будучи зажиточным фермером, владельцем довольно крупного ранчо в Аризоне, всю жизнь разводившем овец, не мог и мечтать увидеть свою дочурку на экране местного кинотеатра. А потому безмерно гордился карьерой дочери в кино, потакая по мере возможности любым её прихотям.

Вопреки расхожему представлению об избалованных детях, Памела отвечала на любовь отца такой же горячей привязанностью, при любом удобном случае навещая родных. Пару раз она брала меня с собой, оставляя от этих поездок одновременно теплые и пронзительно-горькие чувства. Каждый раз меня встречали словно родную, окружая лаской и простодушной заботой. Но это был не мой дом…

Теплый плед и подглядывающая из-за шторы луна, потихоньку сделали своё дело, незаметно утянув в беспокойный сон…

— Кристи, тсс…! Тише, тише! Всё хорошо! — Пэм почему-то оказалась на коленях рядом, обнимая и торопливо вытирая влагу с моих щёк. — Всё уже хорошо! Не надо плакать. Видишь, тут только я.

— Что случилось? — передёрнув вмиг озябшими плечами, попыталась справится с сонной растерянностью. — Я разбудила тебя?

— Ты кричала во сне. И плакала. Не помнишь?

— Не знаю…

Остатки кошмара плавали где-то на самой границе памяти, в сумерках густого серого тумана, до поры расплывчато — невнятные, вновь притаившиеся до очередной атаки.

— Пойдем! — помогая подняться, она накинула мне на плечи плед. — Поспишь сегодня со мной. Я подогрею тебе молока, в холодильнике вроде оставалось …

Свернувшись под невесомым облаком одеяла в огромной кровати Пэм, внезапно почувствовала руку, стиснувшую мою ладонь.

— Всё будет хорошо, Крис! — тепло её ладони пыталось поддержать, на пару с ободряющей уверенностью голоса. — А хочешь, в следующие выходные вместе скатаемся к моим, на ранчо? Мама будет тебе рада, напечёт булочек с корицей и тыквенный пирог. Помнишь, тебе понравился в прошлый раз?

— Пальчики оближешь, — сонно кивнула ей. — А ещё твой забавный кузен…

— Фред? О да, парень свихнулся на лошадях. Попросим его дать тебе пару уроков верховой езды. Могу поспорить, он не отойдет от тебя ни на шаг! Хочешь, поедем?

— Хочу… Спасибо, Пэм, ты такая хорошая… — спрятав нос в безопасно-уютное пододеялье, прошептала, снова сползая в сон. В этот раз без сновидений.

Утро среды ознаменовалось чашкой чрезвычайно крепкого кофе (горького, несмотря на три ложки сахара), звонками Фернандо и Сэму со счастливым известием, что у меня всё прекрасно. Да, да, абсолютно все части моего тела на прежнем месте, и, вопреки ожиданиям, не раскиданы по Лос-Анжелесу ночным маньяком. «Я в полном порядке. Переночевала у подруги. Ты её не знаешь» — оптимистично врала в трубку по очереди каждому из них, с ходу отметя предложение Фернандо приехать за мной. Пришлось отвести мобильный подальше от уха, пока Сэм высказывал всё что думает обо мне, в свете ночных событий. Вообще-то приличные девушки такие слова вообще не слушают, а джентльмены не говорят! Но (к сожалению) Сэмми не джентльмен, так что послушно выслушав поток его возмущений, я пообещала «К вечеру буду дома.». И, не заметив сердитого «Можешь не торопиться!», приветственно помахала едва поднявшейся с постели Памеле.

— Будешь кофе? Я сварила. Очень крепкий!

— Ты волшебница! — зевнула Пэм, откидывая с глаз спутанные тёмные пряди. — С Фернандо курлыкала? — кивнула она на мобильный в моей руке.

— И с Фернандо тоже. Как думаешь — ещё не слишком рано звонить моему агенту?

Бросив ленивый взгляд на часы в гостиной, показывающие половину десятого, Пэм потянула с плиты кофейник,

— В самый раз. Звони!

…«В Лос-Анжелесе полдень, день чудесный, за окном температура тридцать один градус, на небе — ни облачка. Те, кто выходит из дома, не забудьте про солнцезащитный крем!» — сказали по радио, как раз в тот момент, когда такси замерло перед внушительным комплексом зданий на бульваре Кальвер. На центральном, состоящем, казалось, лишь из стекла и бетона, красовалась знакомая почти каждому жителю земли надпись Sony.

Едва не подвернув ногу, я почти выпала из такси, дернувшись на пронзительный гудок клаксона за спиной. Какой-то пижон на красном Феррари на полной скорости обогнул моё такси и, не снижая темпа, резко взвизгнул резиной и зарулил на огромную парковку в сотне метров дальше по улице.

Насколько хватало глаз на парковке плотными рядами выстроились десятки, а может сотни авто всевозможных марок и размеров. Не приходилось сомневаться, что все они имели ту же цель, что и я. Помимо офисного здания компании Sony, комплекс включал и здания дочерних фирм — когда-то независимых и знаменитых (а нынче подмятых под себя гигантом), одно название которых заставляло трепетать сердце — Metro-Goldwyn-Mayer и Columbia Pictures.

Подстегнутое выбросом адреналина сердце танцевало чечётку. Огибающий меня людской поток терял конкретные очертания, представляясь безликой волной, подхватившей и легко внёсшей моё трепещущее тело в высокие стеклянные двери. В помпезно оформленном холле было так же многолюдно.

— Я к Мириам Гарднер. Мне назначено.

Повторив волшебную фразу (два часа назад услышанную от Гальфстрингера) миловидной девушке за стойкой администратора, напряжённо замерла в ожидании ответа. Небрежно окинув меня взглядом, та едва кивнула «Подождите здесь. За вами спустятся». Незаметно вытерев о подол неожиданно вспотевшие ладони, всё больше волнуясь, торопливо поправила на груди очевидно слишком большое платье. Велико!

Однако ничего более подходящего моего размера, в гардеробе Памелы не нашлось. «Выглядишь настоящей леди! Самое то для девушки Бонда!» — уверяла меня подруга несмотря на то, что подол платья едва не закрывал щиколотки, а талию пришлось затянуть тонкой полоской синего пояса. «Всё идеально!» — стояла на своём Пэм, протягивая маленькую лаковую сумочку с заметным логотипом LV — «Это просто необычайное везение, что твой агент сумел договориться о новых пробах так скоро! Не зря его называют волшебником!». Действительно, происходящее казалось за гранью реальности, моей реальности.

Недовольное ворчание Гальфстрингера в мобильном: «Какого хрена в такую рань?», быстро сменилось заботливым: «Мисс Райз? С вами всё в порядке?». И уже через двадцать минут он перезвонил, в нескольких сухих фразах сообщив указания, долженствующие изменить всю мою жизнь.

— Через два часа мои пробы на Юнивер! Ты веришь?! — нажав отбой на мобильном, не смея поверить в свои слова, я обернулась к подруге.

— Да? Да! Да! — подхватив за талию, Пэм сделала со мной несколько бальных па по гостиной и засуетилась. — Нам надо нарядить тебя! И накрасить…

Приступ нервного возбуждения, охвативший нас обеих, позволил справиться с задачей в кратчайшие сроки и уже через сорок минут, довольная своим отражением, я поправляла перед зеркалом уложенные элегантной волной локоны, давая Памеле последние наставления.

— Кто бы не звонил — ты не знаешь где я! Никому не рассказывай! Ладно?

— И даже Фернандо?

— Ему особенно! Не дай бог принесётся на студию выяснять отношения! Мне надо сосредоточиться на пробах! Исключительно на них! Всё остальное — потом.

— А если Сэм позвонит? — уточнила Пэм.

— Сэму тоже! Никому! Обещаешь?

— О, и Марку?

— Что?! — резко обернувшись, поморщилась от острой боли в шее. — Откуда ты…? Пэм, где ты слышала это имя?

Попытавшись скрыть ухмылку, губы подружки изогнулись, а брови невинно взлетели вверх.

— Оу, так всё же есть такой?

Забыв о пробах, я задохнулась вопросом,

— Пэм, откуда ты узнала?!

— Что узнала? Так-так… Этот парень небезразличен тебе? Он хоть красивый? А как же бедняжка Ферджи? — хихикала вредина, вбрасывая градус моего кипения в красную зону.

— Памела! — вышло угрожающе.

Впечатлённая моим внезапным гневом, подружка легко пожала плечами, сдавая назад.

— Ладно, ладно, шучу! Не злись. Ты сама про него сказала. Ночью бормотала во сне. Невнятно, неразборчиво. Сперва я решила — название какого-то города. Но потом прозвучало «Нет, Марк, не смей…».

— Забудь! — перебила её, выхватывая из рук сумочку. — Это был дурной сон! Нет никакого Марка! Так звали моего пингвина. То есть я хотела сказать — козла. В смысле — козу, что жила у нас. Короче — не бери в голову! О Боже, взгляни, я уже опаздываю! Такси наверно заждалось… Спасибо тебе, родная, за всё!

— Позвони мне, как закончится, — невесомым движением Пэм убрала свалившийся мне на нос локон.

— Обязательно!

Быстро чмокнув подружку в щёку, заторопилась вниз. Такси действительно уже ждало меня…

…

— Мисс Райз?!

Низкий женский голос разом оборвал воспоминания. В худой (почти тощей), высокой женщине с коротким ёжиком рыжих волос и грубыми, рублеными чертами лица, женственной была лишь одна деталь — крупные ярко-синие серьги. Отсутствие косметики и брюки в сочетании с рубашкой мужского кроя только усиливали эффект. Жёсткий взгляд светлых глаз сочился холодным сомнением.

— Да, я очень…

Не дослушав, она резко развернулась на низких каблуках,

— Идите за мной!

Предъявлять пропуск, чтобы пройти через пропускной турникет моей провожатой не потребовалось. Подобострастно сложившись, служащий торопливо нажал невидимую кнопку, и стеклянная перегородка турникета беззвучно ушла в сторону, приглашая нас в недра здания. Стеклянный лифт, длинные коридоры схожие до дурноты, были преодолены в взаимном молчании и наконец, отворив одну из десятка одинаковых дверей, Мириам Гарднер снизошла до «Входите». Комната, больше походила на школьный класс, чем кабинет. Несколько столов в два ряда и большой полукруглый стол справа от двери. Белый экран на всю стену завершал ощущение.

— Ну, давайте! Что у вас?

Нетерпеливо протянула руку мисс Гарднер.

— Что? — не поняла я.

— Ну, что есть: портфолио, может быть — видеозапись…? Вы же подготовились?

Ничего такого у меня не было. В смятении покачав головой, выдавила неуверенное,

— Я не предполагала, что понадобиться…

— Понятно. — Рука Мириам упала, породив ощущение безнадежности моего предприятия. — Напомните, где вы снимались?

— Где-то последние полтора года я играю в сериале «Большие надежды» на канале Fox. Возможно, вы видели…

— Да, неплохое шоу с приличными рейтингами. А ещё?

Это «ещё?» прозвучало последним гвоздём в крышку моего гроба.

— Ну, ещё я немного снималась в рекламе.

— Масс-маркет, премиум бренды, от кутюр?

С тем же успехом она могла бы поинтересоваться, как часто я ужинаю у королевы Англии.

— Эммм… В основном реклама сладостей.

Её брови лишь слегка дрогнули.

— Ясно… — В руках женщины оказалась толстая папка. — Вы уже видели сценарий?

Я отрицательно мотнула головой, пока она неторопливо листала сценарий, донося до меня,

— Обычно мы так не делаем… Но Майк попросил меня. А за все двадцать лет нашей дружбы, я не разу не отказывала ему в просьбах, и ни разу не пожалела об этом…

Наконец найдя нужные страницы в сценарии, она протянула раскрытую папку,

— Вот отсюда. Сцена в спальне номера отеля. Вы — конкурирующий агент разведки с Востока, пытаетесь соблазнить Бонда с целью выкрасть его телефон, в котором зашифрованы адреса связных агентурной сети МИ-6.

Слушая её и пытаясь одновременно запомнить текст сценария, я раз за разом пробегала глазами строчки диалогов. В полном ощущении нокаута, снова и снова повторяла слова, тут же вылетающие из головы. Провалюсь, как пить дать! Опозорюсь, прямо сейчас!

— Ну что, вы готовы? — Мириам выразительно взглянула на крупные, мужские наручные часы на тонком запястье.

— Да, да… Сейчас… А разве вы не будете записывать на видео?

При всей нестандартности ситуации, запись видео была неотъемлемой части любых проб, что я проходила до этого момента.

— Ах да, видео… — словно эта мысль впервые пришла ей в голову, женщина на секунду задумалась, а потом быстро распахнула дверь, скомандовав куда-то в коридор. — Томми, зайди ко мне!

Высокий парень с зигзагообразно выбритыми висками и в футболке с черепом, которая была ему велика на пару размеров, через минуту ввалился в дверь, дружелюбно подмигнув мне.

— Да, Мириам. Я весь в твоём распоряжении.

— Мобильный при тебе? Включай видеосъемку. Будешь оператором.

Сцена в спальне… Пока Томми настраивал режим видео на последней модели айфона, я скинула туфли и взгромоздилась на ближайший стол. Допустим, что это кровать. Так, соблазнение… Представим, будто я — Сьюзен… Откинувшись назад, покрепче вцепилась пальцами левой руки в край стола (не хотелось бы свалиться) и попыталась изобразить томную расслабленность.

— Так, я читаю за партнёра. — Мириам заглянула в сценарий. — Мисс Грант, вы?! Какой приятный сюрприз!

— Зовите меня Элизабет, — Притушив взгляд ресницами, я позволила невесомой улыбке родиться в уголках губ. — Разве мы с вами не друзья, мистер Бонд?

— Для вас — Джеймс. Если бы я знал, что в номере меня ждет такой сюрприз, то не задержался бы за карточным столом.

— Ждать вас — одно удовольствие!

— Так же как и смотреть на вас, Элизабет! — Мириам подошла ближе и положила руку мне на бедро. — Хотите шампанского?

— Предпочитаю мартини. — Неторопливо облизнула я губы.

— Наши вкусы похожи…

— Возможно, это знак? — накрутив на палец локон, позволила ему соскочить упругой кудряшкой и протянула руку за воображаемым мартини. — За нашу дружбу!

— За дружбу! (Бонд оказывается рядом на постели)

— Надеюсь, вы хороший друг, Джеймс…

Нежно обхватив шею Бонда (Мириам) правой рукой, притягиваю его ближе, шумно вздыхая и подаваясь вперёд всем телом. Дальше должен быть поцелуй. Оторвав вторую руку от края стола, незаметно скольжу ей по телу партнёра, томно прикрывая глаза. Шею щекочет дыхание, в котором сквозь яркий запах мяты явственно проступает аромат табака… Ниже, ещё ниже, стекая назад под давлением чужого тела, на секунду отпускаю пальцы и …

Тракс! Звук удара глухой и не такой уж громкий. Моё тело, не удержав равновесия, уверенно устремилось к центру тяжести земли, в мгновение ока оказавшись на полу. Вот он — мой провал!

Фигушки!

Прикусив губу, сдерживая вспыхнувшую в боку боль, выдавливаю самую соблазнительную свою улыбку,

— Мистер Бонд, ваша харизма просто сбивает женщин с ног!

Парень, по имени Томми взорвался оглушительным, раскатистым смехом (который наверняка попал на запись), а Мириам протянула руку, помогая мне подняться,

— Вы не ушиблись, мисс Райз?

— Всё в порядке! — Легко оказавшись на ногах, я подала ей телефон. — Это ваше, мистер Бонд!

Секундное недоумение и прозрачный намек на улыбку коснулся тонких губ,

— Спасибо. А вы находчивы, Лаки…

— Обычно меня зовут Кристи. Это моё настоящее имя.

— Что ж, я запомню… Кристи.

….После умеренной прохлады здания жаркий летний день обрушился нежданной горячей волной. Ослепнув на несколько мгновений, я зажмурилась, мимолётно пожалев о забытых на яхте солнечных очках. Прищурившись, бросила взгляд влево, прикидывая, как далеко до ближайшей автобусной остановки?

Лимит поездок на такси на сегодня был исчерпан, да и идти, насколько помнила, тут всего ничего — минут десять обычным прогулочным шагом. Да и торопиться уже некуда. «Мы сообщим вам» — стандартная фраза, которая не обещала ничего конкретного, но всё же взгляд, в котором явно читался намек на доброжелательность (мне не привиделось, всё так и было), как и в словах «А вы находчивая!», внушали оптимизм, разгоняя кровь в ощущение взлёта. Крылья надежды подхватили и несли, несли по разморенной полуднем улице, придавая невесомость ногам.

Взвывший за спиной автомобильный гудок дернул обернуться и наконец-то заметить уже знакомый чёрный силуэт авто…

Вероятнее всего авто ползло следом за мной ещё от входа здания, преследуя, точно акула зазевавшуюся рыбёшку. Водительское стекло сползло вниз, и Марк сдвинул на кончик носа тёмные очки, буравя меня взглядом.

— Садись. Надо поговорить.

Не сбавляя темпа, я торопливо покачала головой.

— Мне некогда.

— Кристи, я серьёзно. Тормози!

— Не могу, честное слово. В другой раз… — прибавила шагу, в бессмысленной попытке оторваться от преследования. Он слегка добавил газу, вновь оказавшись вровень.

— Крис, кому говорю! Залезай! Есть дело.

— У меня тоже масса дел сегодня. Масса! Ужас просто! И на автобус вот тороплюсь… — не глядя на него, я почти бежала, ловя на себе недоуменные взгляды прохожих. Полный мужчина в ярких шортах и старушка с тележкой, остановились, с любопытством наблюдая за нашей странной гонкой. Внезапно авто Марка зычно рыкнуло и резко рвануло с места.

Но моё облегчённо «Ух…» оказалось преждевременным. Проехав буквально сотню метров, машина остановилась, и выплывший из неё мистер Оберой неторопливо двинулся наперерез, мне навстречу, отсекая пути отступления. Ну что ж такое! Он никогда не сдаётся? Не представляя, что и делать, бросила быстрый взгляд назад, но осознав, что сбежать сейчас будет совсем уж позорно, лишь замедлила шаги, пытаясь оттянуть неизбежную встречу. Неизбежную…

Обречённо двигалась навстречу Марку, пытаясь по его непроницаемой физиономии определить, что, собственно, меня ждёт? Вряд ли что-то хорошее. Неотвратимо встретившись через несколько шагов, сделала вид, что мне совершенно безразлична его персона, шагающая рядом.

— Здесь нельзя парковаться, — сообщила между делом, не сбавляя шаг. — Выпишут штраф, а могут даже эвакуировать машину.

— Знаю. Счёт пришлю тебе.

— С чего это?! Я то тут причём?!

— А кто меня вынудил? Я же сказал — есть деловой разговор. Не хочешь разговаривать в машине — плати!

— Ладно. Говори! — остановившись, покосилась на уличных зевак. — Только быстро!

— Не здесь. Поговорим в машине.

— С это какой стати?!

— Ну, во-первых, предпочитаю обсуждать дела без того, чтобы на меня пялились прохожие. А во-вторых — я уже весь взмок.

Действительно, тёмно-синий строгий костюм на солнце наверняка моментально превратился в парилку. Замявшись, неохотно перевела взгляд на его лицо и крупные капли пота, проглядывающие под слегка сбившейся тёмной чёлкой, вынудили позорно капитулировать.

— Если только на пару минут…

— Идём! — прихватив за локоть, он потянул меня к машине, ничего не обещая…

Ах, как же хорошо оказалось внутри! Свежий ветерок кондиционера обдувал горящие щёки, нежная кожа сидений с лёгким оттенком перламутра приглашала погладить её безотлагательно, тихая музыка вкрадчиво журчала что-то на ушко из невидимого динамика.

— Воды? — сунув мне в руки бутылку, он не дождался ответа, вдавив педаль газа.

— Эй! — поперхнулась я.

— Здесь же нельзя останавливаться. Прокатимся немного…

Звук двигателя, такой явный снаружи, внутри авто был едва различимым.

— Как ты узнал, что я здесь? — спросила просто, чтоб разрушить затянувшееся молчание. Его, такое близкое, присутствие, его запах, нервировали, путая мысли.

— Твоя подружка очень дружелюбна. В отличие от тебя.

— Пэм? Нет, она не могла!

Мысль о том, что подруга так легко выдала меня совершенно незнакомому человеку, казалось невозможной и чрезвычайно болезненной.

— Почему нет? Ты же знаешь — я всегда добиваюсь своего. Пятьсот долларов любого сделают дружелюбным.

— Нет! Она не такая!

— Хочешь поспорить? — впервые он обернулся ко мне. — Ах да, тебе же нравится проигрывать…

Скрипнув зубами и мысленно пообещав себе разобраться с Пэм при первой возможности, я грациозно (надеюсь) перевела тему, надеясь быстрее покончить с этим разговором.

— Если ты хотел узнать, как я, то сообщаю — я в полном порядке! Как видишь никаких последствий того, что случилось на острове. И совсем незачем было…

— Я разве спрашивал? — перебил паразит, не отрывая взгляд от дороги.

— Тогда зачем …?

Растерянность выбила почву из-под ног. Ему всё равно? Это так… Так непривычно и странно. Хотя, чего я хотела? За что боролась…

Между тем автомобиль свернул налево, оказавшись на оживлённой набережной. За шумной полосой пляжа океан ярко сиял всеми оттенками синего, зеркаля пронизанную светом голубизну неба.

— Может тебе попринимать что-то для концентрации внимания, Крис? Такое опасно запускать… Я ведь уже сказал — чисто деловое предложение. Видишь ли, моему деловому партнеру срочно понадобилась спутница на сегодняшний вечер. Он совсем недавно перебрался из Индии, открыв филиал своей компании в Штатах, и не слишком силён в специфике местного английского. А кроме того, совсем не знает тонкостей здешнего этикета. Поэтому он обратился ко мне с небольшой просьбой — подыскать ему подходящую спутницу на сегодняшнее мероприятие. Вечеринка в поддержку очередного благотворительного фонда борьбы за защиту окружающей среды, которая будет проходить в отеле «Фор Сизонс». Предпочтительна индианка, достаточно долго прожившая в Америке. На мой взгляд, два с половиной года это достаточно долго…

— Ты с ума сошёл?!

— Он платит семьсот баксов.

— Вот и прекрасно! Пусть обратится в специальное агенство! Есть же такие. Знаешь?

— Знаю, но мой компаньон дорожит своей репутацией, а значит не может позволить себе появиться в обществе с шлюхой. (Увидел мои округлившиеся глаза). Оу, прости, с девушкой из эскорта. А вот начинающая актриса с прекрасным знанием хинди и специфики местной тусовки подойдет идеально…

— Забудь! Я никогда не соглашусь на такое! Как ты мог вообще подумать… — прикусив до боли губу, сердито дернула ручку двери и обнаружила, что она заблокирована. Мерзавец! Вот значит, кто я теперь — девушка для эскорта! Боже, какая же я глупая! Подумать, будто он беспокоится обо мне… Иллюзия дружеского расположения, возникшая между нами на острове, оказалась лишь фантомом, рожденным безвыходностью ситуации. Здесь, в реальном мире, не осталось ничего кроме обид и горечи. Я снова дёрнула ручку двери. — Останови! Мне надо выйти!

— Потерпи, почти приехали. — Невозмутимость в его голосе била в виски, вскипая под кожей бешенством. — Ты подумай, Крис. Семьсот баксов, в твоём положении, лишними не будут. Предложение дельное…

— Уже подумала! — развернулась к нему, взрываясь. — И ты услышал ответ! Если нет, сходи к врачу, проверь слух! Останови здесь, я дойду пешком.

— Сиди! Ещё несколько минут потерпишь без солнца. Я думаю…

— Отлично, тогда я просто не буду слушать твои глупости!

Плотно прижав ладони к ушам, отвернулась к окну, пытаясь поймать в фокус пролетающую мимо суету пляжной жизни. Не буду видеть его, слушать его, ни буду думать о нём! В окне мелькнула знакомая скамейка и автомобиль плавно затормозил у тротуара. Приехали.

— Если передумаешь — вот номер.

Протянутую им карточку я проигнорировала, наконец-то справившись с дверной ручкой. Выскочив на тротуар из потерявшего всякую привлекательность авто, обернулась напоследок, бросив в бесящее безразличным самодовольством лицо.

— Спасибо, что подвез. Шукрия!

И понеслась через дорогу, не дождавшись ответа…

Легко увернувшись от пары машин и услышав несущиеся в спину возмущенные гудки, влетела в подъезд … только зачем, чтобы нос к носу столкнуться с очередным неприятным типом.

— Мисс Шарма! — Пухлые губы Тома Брауни разошлись в широкой улыбке, являя на свет ряд удивительно одинаковых, искрящихся искусственной белизной зубов. Длинные, чахлые остатки сальных волос по бокам круглого черепа были старательно зачёсаны на покрытую густым загаром макушку. — Какое счастливое совпадение! Как раз собирался напомнить про арендную плату, а тут вы, собственной персоной!

— Мистер Брауни, я помню про арендную плату, поверьте! Но, до срока следующей оплаты ещё две недели. Так что…

— Нет, нет! — энергично покачав массивным подбородком, хозяин дома надвинулся ближе. — Вы немного запутались, маленькая мисс. Для такой юной и красивой девушки это простительно. — Снисходительность в его голосе, приторная до тошноты, не скрывала уверенного напора. — Однако, должен напомнить, что срок оплаты квартиры завтра и ни днём позже!

— Как так?! Нет, мистер Брауни, мы выплатили вам полную сумму две недели назад!

— Дорогая мисс Шарма, всё так. Поверьте, у меня нет проблем с памятью, я ежедневно съедаю целую тарелку шпината и прохожу не меньше пяти миль пешком. В результате чего отличаюсь отменным здоровьем и памятью не хуже чем у любого восемнадцатилетнего мальчишки. И если я сказал, что следующий платёж завтра, значит, так оно и есть!

— Но в прошлый раз…

Он опять перебил,

— В прошлый раз вы и мистер Хардс внесли квартплату с задержкой! Как и в позапрошлый! Я шёл вам навстречу исключительно из симпатии, вполне понимая ваше положение. Разве я не был молодым? Но, дорогая моя, у всего есть границы, даже у моего расположения. Видите ли, милочка, как и всё в этом несовершенном мире, ситуация изменилась. Сейчас высокий сезон и спрос на квартиры с видом на море резко поднялся. От желающих отбоя нет! Вот буквально сегодня мне предложили сдать вашу квартиру на моих условиях и не меньше чем на год. Но я честный человек! Так ему и сказал: «Нет, мистер, эту квартиру уже снимает парочка очень приятных молодых людей! У меня всё по-честному — официальный договор аренды, все дела! Не могу я выставить голубков на улицу! Как минимум до окончания срока аренды. Другое дело, если они нарушат условия договора аренды и не внесут оплату вовремя…».

По ходу этой тирады нехорошее сомнение пробиралось в мысли,

— Простите, а как выглядел этот мужчина? Ну, тот, который хотел снять квартиру?

Отмахнувшись от вопроса, как несущественного домовладелец потер потную лысину,

— Да какая разница? Видно, что при деньгах! — тяжело дыша (жара с улицы просочилась в полумрак лестницы), он нахмурился. — У вас время до завтра. Две тысячи долларов и ни долларом меньше — как прописано в договоре. Если завтра к обеду у меня не будет всей суммы…

— Она будет, Богиней клянусь!

— Очень надеюсь на это. Вы хорошая девушка, мисс. Не хотелось бы…

— Я же сказала — деньги будут! Вы получите всё вовремя!

Он кивнул, тяжело сползая вниз по ступеням «Двадцать тысяч! Я зайду после обеда». Картина вырисовывалась неутешительная…

…

Сквозняк от распахнувшейся входной двери еле слышно ударил створкой приоткрытого окна, разрушая покойное безмолвие квартиры. Хотелось отключить телефон, принять долгий душ, и с полной миской мороженого забраться под одеяло.

Ничего из этого я не сделала, целеустремленно направившись прямиком в свою комнату и распахнув дверцу шкафа, вытянула на свет с верхней полки жестяную коробочку из-под печенья. На крышке румяный малыш деловито вёз на санках круглолицую девчушку-хохотушку. «С Рождеством» гласили красные завитки надписи прошлогоднего подарка от Сьюзен.

На дне банки плотно свернутые купюры являли весь мой неприкосновенный запас. Высыпав на покрывало, пересчитала. И ещё раз, всего шестьсот восемьдесят два доллара. Ещё около тридцати оставалось на кредитной карте. И несколько долларовых бумажек в кошельке. Итого — чуть больше семисот. Прикинуть разницу между необходимым и имеющимся в наличии не составило труда. А получить зарплату раньше следующего вторника можно и не мечтать.

Надежда на то, что заначка Сэма окажется значительно больше моей, представлялась не более реальной, чем ужин с марсианами. Но, что поделать, крайняя необходимость заставляла проверить все варианты. Ну, а вдруг именно сегодня Сэмми получил наследство от совершенно незнакомой, но ооочень богатой тётушки!

Дернувшись за телефоном, случайно поймала в фокус яркую статуэтку на туалетном столике. «О, прости меня, растяпу!» Снисходительная улыбка Богини не изменилась, когда я робко опустилась перед ней. «Прости, я не поблагодарила тебя! Шукрия! Ты не дала нам погибнуть там, на острове. Ему и мне. Мы могли бы остаться там, закопанные под пальмой. Никто бы никогда не узнал. Эти бандиты… Ты вложила милосердие в их сердца, Великая Мать. Возможно, они не такие уж плохие люди. Возможно…Все, кроме одного».

Ну вот, так быстро нарушила данное себе обещание! Не вспоминать! Это имя, это лицо, эту ночь… Забыть! Думать только о настоящем! Коснувшись кончиками пальцев изящно вылепленных ножек божества, торопливо зашептала: «Спасибо! Я знаю, ты всегда со мной в своей мудрости! Покажи путь, подскажи выход!».

Во взгляде Богини сияла всё та же безмятежно-отстранённая мудрость, однако ответа не снизошло. Понятное дело, нечего сваливать свои низменные проблемы на великих! Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, ну и всё такое! Не помню, где услышала эту фразу… Как бы то ни было, она идеально подходила к моей ситуации. Итак… Мобильный взорвался весёлой трелью. «Кто это у нас? О, очень удачно!»

— Ну, как прошло?! — голос Памелы бурлил нетерпением. — Ты им понравилась?

Беспокоилась она о пробах, но волновали меня сейчас совсем не они.

— Пэм, как ты могла выдать меня?! — образ потного Марка возник перед глазами. — Я же просила — никому!

— О, так красавчик нашёл тебя?! Как там его, такое странное имя — Оберой…

— Нашёл ли? Ещё как! Зачем ты это сделала, Пэм? Мы же подруги!

— Именно поэтому! Хм, вообще-то я рассчитывала на твою благодарность. Не каждый день такие мужчины появляются на пороге моей квартиры. Ты вообще видела его тачку? А глаза? Я сделала тебе одолжение, дорогая!

— За пятьсот долларов!

— Приятный бонус! Как фея Крёстная имею право на некоторые девиденты. Мистер «Красивые глазки» пригласил тебя на свидание?

— Свидание?! Ну конечно! Если это можно так назвать. За семьсот долларов. Вечер в качестве эскорта незнакомого мне мужчины. Как тебе?!

— Эммм… А может он имел в виду себя?

Предположение показалось бы забавным, если бы не ранило столь сильно. Само собой, Пэм не могла знать, как сильно Марк оскоблен и как много ненависти ко мне накопилось в его сердце. Я видела это в ожесточённом холоде взгляда, в суровой складке поджатых губ. Нет, он не повел бы меня на свидание, даже под дулом пистолета. Да и Сьюзен… Сьюзен была тем «НО», что я могла произнести вслух.

— Нет Пэм, он не имел в виду себя, поверь! Как минимум по нескольким причинам. Во-первых — он встречается со Сьюзен. А во-вторых… Он просто хотел унизить меня, оскорбить, указать моё место…

— Оу, со Сьюзен? Ты уверена? — Не дожидаясь ответа, Памела хмыкнула. — Очередной её «мужчина мечты»? Да пусть даже и так. Кристи, не знаю с чего ты себе надумала всякие гадости, но абсолютно уверена — парень заинтересован в тебе и всерьёз. Иначе зачем бы ему врываться ко мне словно торнадо в Миссури и требовать твои координаты, пихая в руку банкноты? Или думаешь, ко мне каждый день заявляются миллионеры, с вопросами о тебе? Оскорбить… Ну ты придумала! Крис, ты такая эмм… наивная! Наверняка всё не так поняла.

— Когда тебе предлагают составить компанию чужому мужчине на благотворительном вечере за деньги, как это ещё понимать? Конечно, он представил всё, как помощь его знакомому, недавно переехавшему в Штаты и работу переводчиком… Но суть от этого не меняется!

— То есть об интиме речи не было? Прости, пожалуйста, но из-за чего тогда такой кипишь? Вполне нормальное предложение. Многие мои знакомые из начинающих актрис подрабатывают подобным образом, за гораздо меньшие деньги. Если бы ты знала, скольким состоятельным мужчинам нравится появляться в обществе с молодыми и привлекательными девушками, которые не испортят им репутацию. Чаще всего речь не идёт о сексе. Просто приятное и полезное для обоих времяпрепровождение. Девочки на этих мероприятиях заводят полезные связи в кинобизнесе, плюс неплохой приработок. Я сама несколько раз… Впрочем, сейчас не об этом. Ты пойми, ничего оскорбительного здесь нет. Вероятнее всего, красавчик действительно хотел помочь другу …

— Партнёру, — уточнила я на автомате. — Он называл его партёром. Если не выдумал, конечно.

— В любом случае, тебе не следовало отказываться. В другой раз, когда вы встретитесь…

— Я уже всё решила, Пэм, и другого раза не будет! Хватит с меня!

Пэм замолчала, переваривая мой ответ и, в конце — концов пришла к разумному выводу,

— Ну, как знаешь. Хотя я бы на твоём месте… Впрочем… Думай о хорошем, Кристи! — почувствовав моё напряжение она перепорхнула на новую тему. — Кстати, о приятном, пока ты проходила пробы, я (исключительно чтобы унять волнение) прошвырнулась по магазинам. И угадай что? Отхватила сумочку от Донны Каран всего за четыреста двадцать баксов! Помнишь, ту, жёлтую, из витрины? Сегодня первый день летней распродажи и она дождалась меня, представляешь?!

Неожиданный поворот разговора дал вполне явно понять, что просить в долг у Пэм бессмысленно. Деньги, полученные от Марка лежат сейчас в кассовом аппарате магазина «Донна Каран». Что ж, одним вопросом меньше.

— Очень рада за тебя Пэм, она чудесная! — надеясь, что мой голос звучит достаточно восторженно, перевела взгляд на часы. Стрелки неумолимо отсчитывали секунды до завтрашнего дня. — Прости, но мне надо бежать.

— Крис, — голос Пэм утратил легкомысленные нотки, — серьёзно, зря ты так, насчёт Красавчика. Мне показалось, что у него всё серьёзно. Подумай ещё, ладно?

— Пока, Пэм!

Что я могла ещё ответить? Решение принято, оставалось лишь позаботься о насущном — достать деньги до завтрашнего обеда. Мимоходом подмигнула Богине — прорвемся! Идущий по дороге, всегда впереди стоящего на месте.

Сэмми долго не брал трубку, но кто из нас упрямее мы давно выяснили. С третьего звонка в трубке раздалось недовольное,

— Вообще-то — некоторые сегодня работают! В отличие от бездельников в бегах. Чего тебе? — и ничего из привычного «Птичка» и «Привет». Стоило ли сомневаться, он ещё дуется.

— Прости меня, Сэмми! (похоже сегодня «День извинений», пора отметить в календаре). Мне правда очень-очень жаль, что так вышло!

— Да ну?! А так и не скажешь!

— Ну Сэээмми, — включила я самый несчастный тон. — Я, правда — правда, очень ценю всё, что ты… что вы все для меня сделали! Это был спонтанный и очень глупый поступок! Признаю! Я… я просто испугалась. Сью сказала, мол вы собираетесь отвезти меня в клинику. Проводить все эти обследования… Знаешь же — от одной мысли бросает в дрожь. Белые больничные стены, врачи с тускло блестящими, холодными инструментами… бррр…

— Ну да, а язык то у тебя отключился. Внезапный паралич! Произнести: «Не хочу!» не в состоянии. Или считала — насильно тебя в больничку потащим, связав по рукам и ногам?

— Нет, но…

— Ах, нет?! Значит, нет, не думала. Ну, понятно, какая ерунда — друзья там нервничают, не спят, телефоны среди ночи обрывают…

— Это было совсем лишнее! Я не предполагала, что так… Знаю, сглупила. Ну… это же я! Сорри, Сэмми. Ну плиззз! Клянусь, если перестанешь дуться, я две недели одна буду мыть туалет!

Тишина в трубке ознаменовала глубокие раздумья приятеля, а в прозвучавшем вопросе, наконец-то сквозила улыбка,

— Две недели? Соблазнительно…

— Да, и все сковородки тоже мои. Мир?!

— Ох, птичка, разве я могу устоять! Моё старое сердце мягкое словно воск… — На заднем фоне что-то неразборчиво прокричали в громкоговоритель. — О, это по мою душу! Пора на площадку. Поговорим вечером.

— Ещё секунду! — второпях слова цеплялись друг за друга, вырываясь непрерывной скороговоркой. — У нас проблема. Я только что встретила мистера Брауни. Он требует завтра к обеду полную оплату за квартиру.

— Старый хрыч совсем сдурел?! Мы расплатились пару недель назад!

— В том то и дело, он помнит, что мы платили, но настаивает на новой оплате завтра, ссылаясь на договор аренды. Иначе выставит нас и отдаст квартиру. Желающие уже есть (подозрения насчёт личности этих «желающих» я оставила при себе).

— Плевать на договор! Какого чёрта он творит? Он не может выставить нас вот так…

— Может! Ты же знаешь, что может. Если мы не заплатим завтра две тысячи…

В трубке повисло тягостное молчание. Тяжелый вздох и оборвавшее сердце,

— Я на мели, птичка. Если только у тебя есть…?

— У меня чуть больше семисот…. Может попросить у Эдди в счет зарплаты?

— Не выйдет. Я уже как-то пытался провернуть этот номер. Безрезультатно. У него, знаешь ли, «Принципы» не давать и не просить в долг. Так что…

— Так у тебя совсем ничего? — попыталась я ухватить за хвост ускользающую надежду.

— Ну, если пошарить по карманам и мелочь на карте… Может наберу баксов двести — триста. Нас это не спасёт.

— Ох, плохо…

— Да, мы в полной заднице, птичка!

Нули мерцали перед глазами, пробегая бесконечной вереницей. Нули, нули, нули…Тысяча долларов. Всего. Не так и много…

— Нет, я что-нибудь придумаю! — решительно тряхнув головой, едва не выронила мобильный.

— Знаешь что, дождись меня, вечером вместе покумекаем. Что-нибудь да сообразим. Ладно?

— Конечно! — я уже не слушала его, прикидывая возможные выходы из ситуации и отметая их один за другим. — До вечера!

Мысль обратиться за помощью к Фернандо едва мелькнув, показалась настолько омерзительной, что тут же растворилась. Допустить, чтобы слова Марка, будто я использую Фернандо в качестве спонсора, оказались правдой — ни за что! В конце концов, найти небольшую подработку не так уж и сложно. Подбодренный этим соображением мозг в качестве варианта тут же подбросил предложение. Почему бы не поговорить с Пьетро насчёт работы по вечерам? Добродушный владелец кондитерской, расположенной под нами, явно симпатизировал мне. Возможно даже удастся договориться об авансе…

За стенкой внезапно громыхнуло, и полился поток частящих речитативов рэпа, сопровождающихся взрывами ударных. О, Таниша проснулась! Обладательница удивительных светлых глаз, эта высокая, словно выточенная из цельного куска эбенового дерева афроамериканка, предпочитала красить копну курчавых, пышных волос в ярко-рыжий. В результате чего они приобретали ржавый оттенок охры, что, впрочем, вполне её устраивало.

Работала Таниша ночным ди-джеем на модной молодёжной радиостанции, поэтому вела преимущественно ночной образ жизни, возвращаясь под утро и отсыпаясь часов до четырёх дня. О её пробуждении узнавал весь дом сразу и одновременно — громкие ритмы арэн-би взрывали покой разморенных знойной сиестой обитателей. Беспокойная соседка отбирала композиции для своего ночного эфира и… просто наслаждалась.

Нам с Сэмми особенно повезло, Таниша снимала соседнюю квартиру и разделяла нас лишь тонкая стена, состоящая в основном из гипсокартона. Кроме разрывающей барабанные перепонки «музыки», соседство с Танишей имело ещё один бонус — её страсть к чаепитиям. «О, всего лишь чай!» — скажите вы, и будете абсолютно неправы! Чай являлся культом Танишы и это был не просто чай! Всякий из её друзей, знакомых и соседей рано или поздно оказывался жертвой этой страсти. Любой счастливчик (не исключая мисс Шарма) попадавший в гости к Танише (а гостей она обожала) перво-наперво поражался связкам разнообразных трав, корений и непонятных амулетов развешанных вдоль каждой из стен. Ощущение приюта колдуньи усиливалось бьющей в ноздри причудливой гаммой запахов, в которой терпкие ароматы мускуса и полыни соседствовали с более тонкими цветочными флюидами, и ещё чем-то неуловимым, смутно волнующим.

Яркие краски Таниша предпочитала не только в цвете волос. Каждый уголок её логова кричал о безудержном темпераменте владелицы: разноцветные подушки, блестящие ткани и длинные нити стекляруса соседствовали с высокими стопками компакт-дисков.

Надо ли говорить, что в гостях у Таниши я чувствовала себя почти как дома, на родине? Её приводили в безудержный восторг остатки моего индийского гардероба: расшитые пайетками сари и дуппаты. Конечно дуппаты. Подарив ей одну, я приобрела в лице соседки не только подругу, но и отличную компаньонку по вечерним чаепитиям. Правда чай с молоком она отвергала по принципиальным соображениям, зато заваривала свой. Совершенно волшебный! Иногда от него кружилась голова и, казалось, будто сейчас выпорхнешь из своего тела. А временами ощущался такой прилив сил, словно в тебе проснулась сила бога Шивы.

В оглушающе-кричащей через стену музыке весёлая трель моего телефона затерялась, совершенно растворившись. Если бы не случайный взгляд на вспыхнувший дисплей… Входящий номер был незнаком. Неужели с Юниверсал?!

Схватив телефон, плотно захлопнула дверь и в попытке хоть как-то приглушить шум подошла к окну. «Алло». Ответивший мужской голос я слышала впервые…

Длинная очередь, в хвост которой я пристроилась, продвигалась со скоростью умирающей черепахи. Где-то там, вдали, в ярком блеске огней и позолоты, у входа в отель, терялся её конец. Ловя блеск уличных всполохов чёрным лаком, кадиллак, оказавшийся перед моей машиной, продвигался так же неторопливо. Помпезность его размеров могла бы поразить неискушённого зеваку, но этом районе Беверли-Хилз роскошь была обыденным делом и снующие мимо авто, большей частью не уступали в ней ползущей передо мной громаде. Минуты медленно умирали, исчезая одна за другой в том неведомом, что называется вечностью и вот, наконец-то, аллилуйя! Свет в конце тоннеля — я почти на месте! Всего одна машина передо мной…

Кадиллак передо мной замер напротив парадных дверей отеля и, парнишка в ливрее тут же подскочил, открывая заднюю дверь. Недра монстра исторгли стройную мужскую фигуру в смокинге, а следом за ним выпорхнула хрупкая высокая девушка, с длинными, почти по пояс светлыми волосами, в струящемся розовом платье, скрывающем щиколотки.

Благодаря слепящему освещению несложно было заметить, что мужчина (удивительно похожий со своей спутницей) крайне раздражен. Бросив что-то резкое швейцару, он заставил того испуганно отшатнуться. Однако обернувшись к девушке, хозяин кадиллака моментально сменил тон и, ласково улыбнувшись, подставил локоть под изящную ручку. Наверно сестра — решила я, от нечего делать разглядывая эффектную пару. Потерявшись в мыслях, не заметила освободившегося подъезда, пока тот самый швейцар (или парковщик?) не махнул мне нетерпеливо — «Мисс!».

Суетливо нажав на педаль газа, едва не снесла рванувшимся вперёд бампером в последний миг отскочившего парня.

— Простите! Простите! Я нечаянно! — проклиная себя, торопливо выбралась из машины. — Вы в порядке?

— Всё отлично, мисс! Не беспокойтесь! — Быстро справившись с испугом, парнишка подарил мне широкую улыбку и подставил ладонь. — Ваши ключи?

Взамен ключа от машины я получила круглую бляху парковочного жетона и, сунув её в сумочку, едва не подпрыгнула от раскатисто прозвучавшего за спиной: «Мисс Райз?».

Мистер Маниш Чандра возвышался надо мной тучной громадой, затянутой в слишком туго обтягивающий, хоть и элегантный чёрный костюм. Впрочем смуглое, круглое лицо лучилось приятной улыбкой, а чёрные глаза выглядывая из складок щёк, смотрели вполне доброжелательно. То же самое лицо, что на фото присланном в месседжере. Решив, что мистер Чандра мне нравится, сложила вместе ладони и улыбнулась.

— Намасте! Это правда — я!

Он заметно смутился и сразу стало понятно, что возраст мистера Чандра не столь внушительный, как показалось вначале. Ему вряд ли перевалило за тридцати. Дернув вниз тугой воротник крахмальной белой рубашки, под начавшим багроветь лицом, он выдавил,

— Намасте! Простите, вы не очень похожи на фото. Намного красивее, — покраснев ещё больше, неловко замялся. — Извините, что я настоял на встрече. Вероятно, у вас были свои планы…

— Нет, что вы! Я рада, что в итоге согласилась. Здесь чудесно! — Пышное цветение множества оттенков белого в холле, играющий радужными искрами хрусталь, приятная музыка, доносящаяся из глубины отеля, действительно обещали прекрасный вечер. Положив руку на услужливо подставленный локоть мужчины, кивнула. — Идёмте, посмотрим как внутри!

Следующие полчаса я бесконечно улыбалась, выпила четыре бокала минералки, поддерживала незначительные разговоры с незнакомыми людьми, незаметно переводя мистеру Чандра смысл высказывая собеседников, в ответ на его растерянный взгляд. Мы быстро наладили сотрудничество, установив простенькую систему тайных знаков. Ловя мой намёк на улыбку, он широко улыбался, подмигивающий правый глаз — старательно смеялся, а глядя на прикушенную нижнюю губу, торопливо менял тему разговора.

Пока всё шло очень неплохо. На приветственную речь, которую произносила глава фонда (нарядная женщина неопределённого возраста, с кожей натянутой так туго, что каждое движение её губ казалось опасным трюком) в самом большом зале собралась внушительная толпа. Человек сто, а может больше, стояли плечом к плечу, крепко сжимая в руках бокалы и мечтая об одном — чтобы дама на небольшом возвышении отмучилась как можно быстрее. Чувствуя себя рыбёшкой в банке с празднично наряженными анчоусами, я облегчённо выдохнула, когда десятиминутная речь, призывающая всех присутствующих распахнуть кошельки во спасение бедствующих бегемотов, наконец-то закончилась.

Заметив мой тяжёлый выдох, Маниш (в конце концов он раз десять попросил называть его по имени) подставил крупную руку,

— Вам душно? Хотите, прогуляемся по саду?

Окутанный мягким вечерним теплом сад, куда так же добрались декораторы, загадочно мерцал умело подсвеченным хрусталём, впечатляя дизайнерским сюрпризом за каждым изгибом дорожки, вызывая новый вздох восхищения бесконечным пиршеством роз, заключённых в замысловатые формы арок, вазонов, фантастических гирлянд. Сотни, тысячи нежнейших оттенков, от кремового до оглушающей чистоты белого, наполняли небольшую территорию парка томным розовым флёром. Это волшебство растекалось между аккуратно подстриженных зарослей кустов и растворялось где-то над головой, в замершей в безветрии густой шевелюре многочисленных пальм.

— Знаете, Кристи, (не помню точно в какой из моментов, я сказала ему своё настоящее имя. Возможно, это произошло после того как невольно фыркнула во время пафосной речи одного из гостей. Лысеющий владелец сети птицефабрик вещал о необходимости защиты животных.) вы просто спасли меня! Нет, нет, не спорьте, так и есть. Вся эта публика… Здесь всё совершенно иначе. Странные шутки, странные люди. Вы не находите?

— Я привыкла, — пожав плечами, ласково коснулась кончиками пальцев ближайшего розового бутона — совершенство!

— Признаюсь, в авантюру с переездом в Штаты меня уговорила ввязаться младшая сестра. Она просто бредила этой страной.

— Вы же сказали, что поддались на предложение мистера Обероя?

— И это тоже сыграло роль. Однако, надо признать, его предложение попало на благодатную почву. Знаете, когда погибли родители, сестра была совсем малышкой и вся забота о ней легла на наши с братом плечи. Родственники пытались помогать, но всё это оказалось так сложно. Брат старше… То есть БЫЛ старше нас обоих. Значительно. В итоге основное бремя забот о семейном предприятии и о Шрее упало на него. Я учился, метался в поисках себя. Понимаете, когда ты очень молод сложно осознать всю ответственность… И так уж вышло, что к тринадцати годам наша младшая сестра стала совершенно неуправляема. Она всегда была немного особенной, но к подростковому возрасту… В неё словно демон вселился. Брат пытался, много пытался помочь ей. Но в итоге сдался и отправил Шрею в закрытый пансионат для девочек. Отличные условия, три языка, круглосуточная охрана. Мы пытались дать лучшее! Пять лет. Казалось — всё наладилось, сестра там счастлива. И вот — эта трагедия год назад. Мы остались вдвоём. Шрея оказалась единственным близким человеком, всем, что осталось от семьи. Я забрал её из пансионата. Баловал, конечно. Она выросла такой симпатичной девушкой. Возможно слегка странной, но тут наверно моя вина — в некоторых вещах я совершенный профан. Вероятно ей не хватало внимания, а может ещё чего-то. Сестра стала раздражительной, беспокойной. Постоянно срывалась на прислуге, друзьях… иногда на мне. И тут, словно манна небесная — Арнав, с его рассказами о Штатах. Шрею буквально подменили. Фильмы, книги, одежда… Похоже на одержимость. Надо ли говорить, что когда прозвучала идея расширить влияние фирмы на США, то сестра вцепилась за неё, не оставив мне шансов на отказ.

— Её ожидания оправдались?

— Сложно сказать… Мы не так давно здесь. Пока что она в эйфории. Всё совсем иное, картинки из её журналов. — Он усмехнулся, но как-то невесело. — Она так хочет попробовать всё, увидеть, почувствовать… Злится на меня — слишком опекаю! Но, понимаете, я ведь просто беспокоюсь о ней! Шрее всего девятнадцать, а этот мир такой чужой, столько опасностей для молоденькой девушки. Вы ведь понимаете?

— Понимаю, — Мысли о наивном очаровании этой страной всколыхнули волну воспоминаний. — Иногда мечты могут разрушить реальность.

— Вот, именно это я и твержу ей! Вы такая мудрая девушка, Кристи! Я бы очень хотел познакомить вас с Шреей.

— Не уверена…

— О, поверьте, вы ей понравитесь! Вы такая милая, да к тому же снимаетесь в кино! Шрея будет в восторге. Знаете, у неё совсем нет подруг здесь, а из меня плохой компаньон для девушки. Возможно, пообщавшись с вами, сестра взглянет на жизнь хоть немного разумнее. Мы оба будем рады, если вы найдете время навестить нас. Я снял небольшой дом, тут неподалёку, на Беверли Хилз. Ничего особенного, но вполне удобный. Соглашайтесь!

Похожий на большого медведя мистер Чандра замер, ожидая моего ответа. Его неловкая робость невольно тронула сердце, заставив меня произнести то, что и не думала,

— Хорошо, я постараюсь найти время.

— Это замечательно! — Похожие на большие блестящие сливы, глаза нового знакомого вспыхнули радостью. — Вы не представляете, как Шрея обрадуется! — он секундно запнулся, вновь краснея. — И я тоже.

В некоторой растерянности поднимаясь с Манишем на открытую террасу, уставленную затейливыми ажурными столиками, невольно подумала — как всё странно обернулось. Не ответь я на тот звонок несколько часов назад, пытаясь расслышать сквозь шум незнакомый голос собеседника, как бы сложился этот вечер?

А ведь первым порывом было бросить трубку, когда в мобильном раздалось: «Мисс Райз? Добрый день! Мы не знакомы, ваш номер мне дал Марк… Марк Оберой! Меня зовут Маниш Чандра. Вы не могли бы уделить мне буквально пару минут?». Имя Марка было последним, что хотелось слышать в этот момент, поэтому сразу решив вежливо прекратить разговор, я постаралась придать ответу как можно больше официальности,

— Простите, мистер Чандра, сейчас я немного занята…(намёк не мог бы быть более прозрачным). Что касается мистера Обероя, то все наши с ним дела, я уже обсудила сегодня с ним лично. Так что, если вы не против…

— Нет, нет, пожалуйста, не бросайте трубку! Мне не к кому больше обраться! — его искреннее отчаяние остановило готовые прервать звонок пальцы. — Я знаю, Марк сказал мне, что вы отказались, но мне правда не к кому больше обратиться! Вы одна можете спасти меня, мисс Райз. Пожалуйста!

— Говорите, — вздохнула я.

Его сумбурный, эмоциональный рассказ тронул сердце. После внезапной трагической гибели старшего брата год назад мистер Чандра стал владельцем крупной компании, вместо брата возглавив её. Марк являлся деловым партнером их фирмы и потихоньку их отношения переросли в приятельские. Ну, это Чандра думал, что они приятельские (решила я, слушая торопливый рассказ), в реале вероятнее всего Марк просто использовал доверие неопытного партнёра. Несколько месяцев назад мой супруг закинул Чандре идею попробовать развивать свой инвестиционный бизнес в Штатах и тот ухватился за предложение. А неделю назад прилетел в Лос-Анджелес с сестрой. Ни знакомств, ни связей, ни представления, как всё здесь устроено. Судя по дрожащему голосу, Чандра оказался в панике, получив через Марка предложение на этот благотворительный вечер. Такая возможность и такая ответственность!

— Понимаете, мне бы очень хотелось, чтобы рядом был человек, которому можно доверять. Кто-то, кто понимает… Дело не только в языке… Мисс Райз, я очень прошу вас, выручите меня! Всего несколько часов. Если нужно заплатить больше…

— Нет, нет, что вы, не надо! — решительно перебив, я уже ругала себя, за готовые было сорваться сухие слова отказа. — Не переживайте так, мистер эээ… Чандра! Я… (Ну что, Кристи, а как же принципы?) Я согласна! (Будто наяву увидела презрительную мину Марка) Куда надо подъехать?

Черное платье-футляр едва прикрывая колени хоть и облегало фигуру, но смотрелось вполне целомудренно: неглубокий вырез и длинная молния на всю спину. Чёрные туфли-лодочки, гвоздики-жемчужинки в уши, собранные в пучок волосы. Выпустила из плена несколько волнистых прядей — по-моему, неплохо! Скромно и со вкусом. Обернувшись на ударившую от сквозняка дверь, мимолетно представила реакцию Сэма. Этот точно заржёт: «О, птичка, собралась на похороны?». И, кстати, будет прав. В конце концов, это светская вечеринка!

Скинув чёрные лодочки, откопала в шкафу блестящие красным лаком туфельки на высокой шпильке. В пару к ним бросила на кровать шёлковый алый клатч, жемчужины сменила на две длинные дорожки блестящих капелек. При каждом движении они ловили всплески света сотнями ярких хрустальных граней. Бижутерия, зато как красиво! И последний штрих…

Нет, не блеск для губ с запахом клубники. Он был предпоследним. В последнюю очередь натянула на безымянный палец правой руки тонкий ободок золотого колечка с прозрачным камнем. Подарок подружек на последний день рождения.

«Горный хрусталь защищает от всего дурного и придаёт ясность мысли, — хихикнула Сьюзен, вручая мне маленькую нарядную коробочку, — Тебе не помешает!». Кроме мифических свойств и красоты камня, колечко обладало ещё одним полезным качеством, довольно сильно напоминая обручальное. В тех ситуациях, когда хотелось избежать чрезмерного мужского внимания, кольцо оказывалось просто незаменимым.

Бесспорно, обручальное кольцо когда-то надетое на мой палец Марком и спрятанное сейчас под стопкой сари на самой верхней полке шкафа, было несоизмеримо прекраснее, однако носить его после всего произошедшего было бы неправильно. Да и яркая россыпь бриллиантов на пальце казалась очевидным нонсенсом в моём нынешнем положении. Другое дело — это неброское колечко с хрусталём. Идеальное прикрытие!

Мобильный пискнул входящим сообщением. Взглянув на присланное моим кавалером на этот вечер фото, облегчённо вздохнула — мужчина выглядел безобидным…

Таким он и оказался, а ещё, очень приятным, немного застенчивым собеседником. Согласно кивнув на его предложение присесть за один из столиков и отогнав воспоминания, я огляделась вокруг. Набрав обороты, вечеринка размыто гудела десятками голосов, обрывками разговоров, приглушёнными ритмами джаза. Приковав моё внимание, за соседний столик опустилась пара с маленькими тарелочками полными соблазнительных пирожных. Эмм, я явно что-то упустила.

— Кажется, здесь есть сладкий стол, — заметил и Маниш сладости в тарелках соседей. — Хотите, поищем?

— Хоч, — воодушевилась я и поднявшись, едва не врезалась носом в чью-то крахмальную манишку. Опешив, подняла глаза, и с удивлением узнала стоявшего передо мной мужчину. Тот самый блондин из кадиллака. Ему-то что от меня нужно?

— Простите мисс, сэр (небрежно качнул подбродком в сторону моего спутника) мы не представлены. Надеюсь вы извините мою дерзость (намёк на снисходительный поклон и пристальный взгляд мне в лицо), но я не мог не подойти к вам. Ричард Браун, — сдержанно представился он.

Чуть не опрокинув столик, Маниш рванул вверх, пожимая протянутую руку.

— Маниш Чандра. А моя спутница…

— Лаки Райз, — представилась и я, в который раз за этот вечер.

— Мисс Райз! — поймав мою ладонь, мужчина неторопливо поднёс её к губам. — Восхищен!

Его восхищение было мне без надобности, но приличия требовали ответить улыбкой.

— Шукрия!

— О, вы из Индии?! — его глаза вспыхнули любопытством. — Так и знал, что вы не американка! Это так интригует. Могу я пригласить вас на танец? Если, конечно, ваш спутник непротив…

Безразлично-вежливая улыбка в сторону мистера Чандра, и тот сразу всполошился,

— Конечно, конечно я не против! Кристи, вы…

— Нет, спасибо, я здесь не для того, чтобы танцевать.

— Всего один танец! — уверенно настаивал блондин, получив неожиданную поддержку Маниша.

— Кристи, то есть — Лаки! Прошу вас, идите, развлекитесь! Вы вовсе не обязаны скучать со мной весь вечер!

Решив, что быстрее будет уступить им и поскорее разделаться с внезапным кавалером, я шагнула вперёд, ища глазами танцпол,

— Только один танец.

— Обещаю! — подхватив под локоть, потянул меня в сторону высоких, распахнутых дверей новый знакомый.

…

Неторопливая мелодия позволяла чувствовать себя уверенно, скользя по паркету в деликатном объятии партнера. Вблизи блондин показался старше, чем на первый взгляд. Около сорока, решила я, бездумно отвечая на ничего не значащие комплименты. Едва видимая сеть тонких морщинок возле светло-серых глаз, волевой подбородок, резкие скулы. Вдыхая ненавязчивый запах дорогого парфюма, никак не могла решить симпатичен ли мне новый знакомый? Похоже, он всерьез решил наладить контакт?

— Если не секрет, чем вы занимаетесь, Лаки?

— Я актриса. Снимаюсь в вечернем шоу на канале Fox. А вы?

— Я? Да всякой ерундой: фондовый рынок, инвестиции… Ничего такого, что может заинтересовать хорошенькую женщину, — незаметно спустив пальцы ниже по моей спине, он слегка замедлил наше движение. — А знаете, Лаки, я должен признаться, я весь вечер наблюдаю за вами. Вы самая яркая женщина на этой вечеринке. Глаза, кожа, изящество… Вы словно экзотическая птичка, залетевшая в этот эдемский сад.

— Спасибо, — слегка отстранилась от его шепчущих губ. — Я вас тоже заметила.

— Правда? Когда? — оживился он.

— О, задний бампер вашего лимузина так долго полз перед моей машиной на подъезде к отелю, что стал почти родным. Кстати, ваша спутница очень красивая! Вы даже похожи.

— Да, все говорят, что Мириам очень похожа на меня, — горделиво вскинул подбородок мужчина. — Моя дочь, — уточнил он. — Приехала из Нью-Йорка на каникулы. Она живет там с матерью. Мы много лет в разводе… Впрочем, это совсем не интересно. Расскажите лучше о себе. Это колечко на пальце… Вы ведь не замужем?

— Помолвлена, — соврала я.

— О, надеюсь счастливчик не этот ваш спутник? Сорри, не запомнил его имени.

— Почему, мистер Чандра очень милый человек. Но нет, мой жених не он.

— Ваш жених везунчик. Сорвал такой джекпот!

— Не такой уж я подарок, поверьте! — рассмеявшись, сделала последний поворот и выскользнула из его рук. Танец закончился.

Не составило труда заметить в толпе торопящуюся ко мне неуклюжую крупную фигуру. Он задевал гостей, извинялся и снова извинялся, протискиваясь между смокингами и шикарными платьями. Наконец-то оказавшись рядом, тяжело дыша, Маниш вытер платком выступившие на лбу капли: «Уф, едва пробрался к вам, Кристалл!». Обернувшись к партнёру по танцу, я изобразила вежливое сожаление,

— Простите, но мне пора. Приятно было познакомиться, мистер Браун.

— Пожалуйста, зовите меня Ричард. Надеюсь, этот танец не последний.

— Как знать…

Уклончивый ответ скрывал безразличие, которое я попыталась подсластить прощальной улыбкой. Надеюсь, мне не придётся сегодня танцевать снова…

— Кристи, я нашёл буфет со сладостями, — наклонившись, и обдав едким запахом пота, заговорщически сообщил Маниш.

— Да что вы?! — всплеснув руками, подхватила его под локоть. — Так почему мы ещё не там?!

Ах, это была лучшая часть вечера: эклеры, корзиночки, взбитые сливки, пастила и яркие капли мармеладных ягод. Набрав по полной тарелке десертов, мы с Манишем счастливо умяли их, и подошли за новой порцией. Мой спутник оказался замечательным человеком! Разве мог быть не замечательным человек, любящий сладости так же сильно, как я?! «Попробуйте ещё вон то тирамису. Очень вкусное!» — указал Маниш на большой поднос справа, когда знакомый голос вскрикнул над самым ухом «Кристи?! Ты?!».

Ричард Браун оказался неправ — самая яркая девушка на этой вечеринке стояла сейчас передо мной. Серебряное платье в пол переливалось, словно чешуя русалки, белокурые кудряшки тщательно уложены в каскад локонов, ярко красная помада на сочных губах и возбужденный блеск синих глаз — Сьюзен была сногсшибательна! Гладя на неё всплывал только один вопрос — как я до сих пор умудрилась её не заметить?

— Кристи?! Божечки, откуда ты здесь? Почему не сказала мне? О, ты надела красные туфли… — тараторила Сьюз, едва позволив мне вставить слово.

— Познакомься Сьюзен, это мой знакомый — мистер Маниш Чандра. Маниш — это моя подруга Сьюзен.

Поклонившись, мой спутник осторожно пожал ладонь Сьюз.

— Очень приятно, мисс.

— И мне! — легкомысленно кивнула она, тут же ухватив меня за руку. — Крис, мне надо тебе стоолько рассказать! Ты обалдеешь, детка! Простите, эээ… (Маниш — подсказала я), да, Маниш, вы не против если я украду Крис ненадолго? Нам надо посекретничать. Ну, вы понимаете, как девочка с девочкой.

— Святой Шива, конечно! — всплеснул руками добряк. — Я ни в коей мере не хотел… Пожалуйста, Кристи, распоряжайтесь своим временем, как вам удобно!

— Спасибо, вы душка! — не дав мне возразить, Сьюзен дёрнула в сторону дверей в сад. — Идём же, детка, тут невозможно дышать!

На свежем воздухе было тише и прохладнее. Где-то неподалёку задумчиво шуршал струями фонтан, рассыпая над рядами кустов хрустальную дымку брызг.

— Рассказывай, Крис, как ты тут оказалась? — Сьюзен явно выпила больше одного бокала шампанского. — Хотя нет, сначала я! Догадайся с кем я здесь?! — и без этой её многозначительной улыбки я знала ответ, ещё до того, как она произнесла. — Да, с Марком! Представляешь, как его девушка! И угадай, что ещё?!

— Что?

— Ой, ну не так квело! Я же твоя подруга и я счастлива!

— Сьюз, я счастлива, что ты счастлива, но меня ждут! Невежливо оставлять мистера Чандра одного надолго. У нас договор, я должна переводить для него…

— У, какая же ты зануда, Крис! Но я всё равно люблю тебя! Смотри! — пихнув мне под нос руку, покрутила перед глазами змейкой переливающихся на запястье камней. — Офигительный, правда?! Марк подарил! Настоящие бриллианты! А ещё… Ты не поверишь, он снял нам дом! — Сьюзен взрывалась эмоциями, не предполагая, как больно жалит меня каждое слово. — Здесь, в районе Беверли Хиллз. Рядом с каким-то его партнёром. И там есть бассейн! Представляешь!

— Не может быть?! Бассейн на Беверли Хиллз?

Поглощенная мечтами, она не заметила сарказма.

— Да! Кто бы мог подумать, что всё случится так быстро! Думаю, на днях он сделает мне предложение. Я подглядела, думая, что никто не видит, Марк достал из маленькой шкатулки кольцо, подержал в ладони, а потом поцеловал его и спрятал обратно. Наверно его матери. Крис, он сделает мне предложение! Правда же, это здорово?!

— Ещё как! — кивнула я, пытаясь сдержать влажную резь глазах.

— Ах, если бы мы могли сыграть две свадьбы вместе! Твою и мою! Две самые красивые невесты в Голливуде! Таблоиды бы разрывались, дерясь за наши свадебные фото. Какая жалость, что ты и Фернадо…

— Я согласилась! — сорвалось с губ. «Кристи, что ты делаешь?!» — стучало в висках, но опрометчивые слова уже лавиной рвались наружу. — Да, я дала Фернандо согласие выйти за него. Сегодня. Мы ещё никому не сказали. Ты первая.

— О Боже, детка, реально! Ты выходишь за Фернандо?! Это же потрясно! Поздравляю! — горячее объятие окутало вуалью сладких духов. — Не могу поверить, только представь — мы обе невесты! С ума сойти можно!

— Похоже, я уже… — Потерла набухающие болью виски.

Что я натворила! Зачем? Очередная глупость в порыве разбитых чувств. Впрочем, пока не катастрофа (убеждала себя, стараясь смотреть в будущее с оптимизмом), ещё можно всё отыграть назад, сказать, мол, пошутила, ну или… внезапное помутнение сознания. Если Сьюзен никому не расскажет…

— Марк, милый, иди к нам! У меня потрясающая новость!

Ох, нет! Появление бывшего мужа я почувствовала спинным мозгом. Кто-то сказал, что за чёрной полосой в жизни всегда приходит светлая. А что если ты угодил в сплошную чёрную полосу и светлая случится только в следующей жизни? Такие невесёлые мысли одолевали меня, когда, я обернулась к Марку и натянув маску безразличия, удивленно вскинула брови,

— Мистер Оберой?! Какая приятная неожиданность! Какими судьбами?!

— Мисс Райз! Не могу поверить! Помнится, вы были так категоричны в отказе и вдруг вы здесь!

— Мистер Чандра обладает удивительным даром убеждения. Не смогла отказать его просьбе. Кстати, вы видели его?

Покрутив головой в поисках Маниша, молилась, чтобы его высокая фигура появилась поблизости.

— Пока нет, — не спуская меня с прицела взгляда, Марк едва ли заметил, как Сьюзен вцепилась в его локоть.

— Марк, Кристи, да что с вами?! Ведёте себя, будто едва знакомы! — взмахом руки подруга остановила пробегающего мимо официанта. — Эй, не будьте такими буками и давайте выпьем за наше светлое будущее!

Схватив с подноса высокий бокал с шампанским, второй она сунула Марку. Он покачал головой, протянув свой бокал мне,

— Держи.

— Нет, спасибо, я не пью алкоголь.

— Правда? А мне запомнилось другое…

Ох, ну да, конечно, моё безобразное поведение на яхте. Ну почему у него такая хорошая память? Вот бы нам поменяться. Протянутое шампанское всё ещё торчало передо мной, сопровождаемое пристальным взглядом карих глаз. А, да и ладно! Всё равно не буду пить. Просто подержу. И ничего тут такого! «Спасиб…» — нечаянно коснувшись его пальцев на хрустальной ножке, дернулась точно ужаленная, расплескав половину содержимого бокала.

— Осторожнее, Кристи! — его пальцы крепко сжали мои, то ли помогая удержать бокал, то ли угрожая. — Испачкаешь платье! (Вы подумайте, какие мы заботливые!) Мне виски со льдом, — распоряжение официанту было отдано не глядя и тот моментально испарился.

— Ну так, что за потрясающая новость? — переведя взгляд на светлую макушку Сьюзен поинтересовался Марк.

Пусть, пусть прямо сейчас у Сьюз случится приступ амнезии!

— Ах, да! — просияла подружка. — Представляешь, Кристи согласилась…

— Мисс Райз, вот вы где! — в ответ на мои молитвы громогласно прозвучало с небес. Ну, не совсем с небес, Маниш Чандра стоял шагах в пяти от нас. — О, Оберой! Ты не говорил, что будешь здесь.

— Решил в последнюю минуту, — откровенно солгал Марк, забирая у официанта виски. — Познакомься, это — Сьюзен. А тебе, я смотрю, посчастливилось убедить мисс Райз составить себе компанию… — Одним махом приговорив бокал, он негромко скомандовал парнишке. — Давай ещё.

Странно, он нервничает? С чего бы?

— Мы уже знакомы с мисс Сьюзен, — широко улыбнувшись Сьюз, Маниш вернул внимание Марку. — Да, мне повезло, Кристалл очень…

— А давайте взглянем на фонтан! — ловко меняя тему, я коснулась кончиками пальцев рукава Маниша. — Кажется, там очень красиво. Правда, Сьюзен? Ты же хотела увидеть фонтан! Помнишь?

— Я?!

Воспользовавшись её секундной растерянностью, приобняла подругу за талию, поспешно увлекая вперёд по дорожке, в глубину сада. Мужчинам не оставалось ничего иного, как последовать за нами, о чём-то негромко разговаривая.

— Вау! Какая красота! — в один голос воскликнули мы с Сьюз, засмотревшись на изящную мраморную вязь, в центре которой, в неярких лучах подсветки мерцали, сверкали, ловя каждую искру света, высоко бьющие в воздух струи.

Фонтан оказался очень глубокий, не больше метра, вытянутый в длину, с слегка покатыми бортиками, на один из которых, скоро сбросив туфли, я тут же взгромоздилась. Осторожно перебирая ступнями по чуть тёплому камню бортика, широко раскинула руки для равновесия и неторопливо продвигалась вперёд, наслаждаясь россыпью мелких брызг на коже.

— Кристи, слезай оттуда! — прикрикнули за спиной.

Ну вот, и мальчики добрались!

— Не хочу! — фыркнув, зашагала быстрее. С какой стати он будет мне указывать?!

— Ты свалишься! — выпендрёжник «Я самый крутой на свете!» вышагивал рядом. Вот откуда он знает? Может я стала ловчее за эти годы…

— Ничего подобного! Я много упражнялась!

Маниш подошел к нам, и идя рядом, продолжил видимо начатый ранее разговор, обратившись к Марку с вопросом,

— Так ты уже переехал?

Едва скосив левый глаз в сторону мистера Обероя, я прислушалась.

— Нет ещё. Подрядчик попросил день — два чтобы закончить чистовую отделку, — пояснил он, не сводя глаз с моих ног.

— В нашем новом доме есть даже бассейн! — встряла Сьюзен, подав голос из-за спины Зазнайки.

— В нашем?! — резко затормозив, Марк обернулся к подружке. — Это мой дом, Сьюзен! Ты не имеешь к нему никакого отношения.

Вот как? Это становится интересно! Остановившись, я пристроилась устойчивее на бортике и склонив голову, с интересном разглядывала этих двоих. Недовольно надув губы, Сьюзен разом стала похожа на обиженного пупса.

— Вот как? Но я думала… Раз ты пригласил меня в гости.

— В гости, Сьюзен. В гости! Не пожить! Я не собираюсь жить с тобой Сьюзен, ни сейчас, ни в будущем! — не смущаясь присутствия посторонних, крушил Макс надежды девушки.

— Но этот браслет и ещё… ты взял меня на вечеринку! Мы же встречаемся!

— И…?! — процедил мой муженёк таким тоном, что по спине разбежался озноб. Однако Сьюзен не распознала угрозы, сердито топнув ногой,

— И?! Ты ещё спрашиваешь? Когда люди встречаются, они разделяют жизнь друг друга, начинают жить вместе, женятся, заводят детей… Я же видела — ты прятал кольцо! Решила — оно для меня, ты собираешься сделать предложение. Мечтала — мы с Кристи выйдем замуж в один день! Всё вышло бы чудесно! А ты…!

— Что, Я?

— А ты всё портишь! Крис выходит замуж за Фернандо, а ты не хочешь даже попробовать жить вместе со мной!

«Уффф! Вот это она зря!» — длинно выдохнула я, потихоньку сдавая назад по бортику, подальше от бывшего мужа.

— Ещё раз! Повтори, что ты сейчас сказала! — ненадолго забыв обо мне (благодаренье богам) уже совсем не галантный мужчина сжал запястье Сьюз. — Что там за ерунда про свадьбу?

— Крис приняла предложение Фернандо! Они скоро поженятся! А мы — нет!

— Кристи… — в два шага преодолев расстояние между нами, весьма заметно сдерживая раздражение, мистер Оберой выдохнул. — Это правда?! То, что она сказала!

Желание ответить: «Нет, что ты, это просто дурацкая шутка!», длилось ровно секунду, пока взгляд не упал на ярко сияющий браслет на запястье Сьюзен. Я для Марка — пустое место, так что,

— Да, — подтвердила прямо в глаза. — Я ответила Фернандо согласием. Стану его женой. Можешь поздравить.

Глава 19. К чёрту тебя!

Долгая пауза, наполненная тишиной, в которой мы искали ответы в глазах друг друга, была прервана глыбой в чёрном фраке, втиснувшейся между нашими телами. Ох, Маниш…

— О, Великий Шива! Поздравляю вас, Кристалл, с таким радостным событием!

В горячей попытке пожать руку или обнять (я так и не узнала его намерения) внушительная масса мистера Чандра неловко задела меня плечом, снося с бортика с лёгкостью бульдозера. Ну, вы знаете, как это бывает, если хоть раз падали в ёмкости с водой. Нет? А вот я — регулярно. Пора бы было уже освоить навыки приземления, но, то ли я плохая ученица, то ли просто не судьба. Вот и в этот раз получилось весьма неудачно: ушибленная филейная часть, полностью мокрое платье, саднящие ладони, упирающиеся в мозаичное дно и поливающие всё эту красоту сверху холодные струи. После недолгого потрясения, в едином усилии вытащив из фонтана одну мокрую девушку в четыре мужские руки, мои спасители внимательно наблюдали, как Кристалл Шарма решительно пытается избавиться от нескольких кило воды на её теле.

— Ну, как обычно… — едва слышно процедил мой супруг. Бывший! И ничего не «как обычно»! Послушать его, так я падаю по десять раз по дню, а ведь ничего подобного! Ну, бывает, разок — другой, но это ведь совсем не подходит под его «Как обычно!». В этих сердитых мыслях, я не сразу расслышала Сьюзен,

— Крис, подожди, дай помогу! — проведя ладонью по мокрому платью, она с удивлением проследила взглядом за потоками воды на моих ногах. — Знаешь, так ничего не получится, детка! Тебе надо нормально высушиться, а то заболеешь. Идём, здесь есть дамская комната с феном…

— Да, да, Кристи, вам нельзя здесь оставаться! — подорвался и Маниш в помощники.

Марк хмуро разглядывал нашу троицу. Прищуренный чёрный взгляд и плотно сжатые губы выдавали не лучшее настроение обладателя, но хоть не орёт и не рвется помогать… «Ещё порцию виски!» — прозвучало снова, когда фонтан остался за моей спиной…

Когда через пятнадцать минут мы с Сюзен покинули туалетную комнату, на мне красовалось вполне просохшее платье, волосы вернулись к первоначальному порядку, и ничто во внешнем виде не напоминало о произошедшей катастрофе. Заметив неподалёку переминающегося с ноги на ногу Маниша (он ждал моего возвращения?) махнула ему и обняла подругу,

— Спасибо, Сьюз! Я, пожалуй, поеду домой.

— Да уж, на сегодня с тебя достаточно, — улыбнулась она, покрутив головой. — Кстати, а где Марк? Нам тоже пора. Ох, надеюсь, он в сознании. И не сердится на меня…

Этот же вопрос она задала и подошедшему мистеру Чандра. Он ответил недоуменным пожатием плеч: «Простите, Сьюзен, ничем не могу вам помочь. Последний раз видел Марка у фонтана». «Пойду искать…» — вздохнула подруга.

Вызвавшись проводить меня до машины, Маниш так долго извинялся и благодарил за прекрасный вечер и мою неоценимую помощь, что стало неловко.

— Ну так могу я рассчитывать, что вы посетите нас с сестрой? — уточнил он напоследок.

Измученная его долгим прощанием я повернула ключ зажигания и торопливо кивнула «Обещаю!», искренне надеясь, что с расшаркиваниями закончено. Почти надавила на педаль газа, когда большое тело едва ли не бросилось на капот,

— Мисс Райз, вы забыли! Я забыл! Ох, мне нет прощения! Так неловко! — пихал он мне плотный белый конверт. — Ваш гонорар! — Растерянно смотря на конверт, я замешкалась с ответом, вызвав новый поток сокрушённых восклицаний. — Простите меня, бога ради! Возьмите, не заставляйте меня чувствовать себя бесчестным человеком!

— Мистер Чандра, … Маниш. Я не могу…

— Не смейте отказываться! Вы их честно заработали! — внезапно рассердившись, мужчина сунул конверт мне в руки и почти бегом рванул в сторону освещённых дверей, из которых неспешно расходились последние гости. Забавный человек, и очень хороший… Я бездумно кинула конверт в бардачок авто и нажала на газ. Ну, Слава Богине — к дому!

Ночь уверенно правила на опустевших улицах, часы на круглом табло моей синей красавицы отступали всего на несколько маленьких делений от цифры один. Сейчас рухну в постель и наконец-то отключусь. Вот оно — счастье! Неторопливо свернув на набережную устало повернула руль, выворачивая к парковке за домом. Ещё пять минут и баиньки…

Что за?! Въезд на парковку перегородил вытянутый чёрный силуэт, нагло мигая алыми огоньками включённой аварийки. Нет, ну вы подумайте, какая наглость! Люди домой торопятся, а этот хам здесь машину бросил! «Нет, стоп, Кристи! — одернула себя — Нельзя так сразу. А вдруг человек просто сломался в самом неудобном месте и ему нужна помощь?».

Заглушив двигатель, крепко зажала в ладони ключ зажигания и осторожно двинулась в сторону чужого автомобиля «Простите, сэр, вам нужна помощь?». Тишина… Заглянув в отрытое водительское окно слегка растерялась — пусто! Эмм, а где собственно…? Ох!!! Жесткий захват за запястье и рывок в сторону, в темноту, едва не снес с ног, разом сбив дыхание и участив пульс. Едва успела открыть рот для истошного вопля, как бандит рявкнул голосом Зазнайки «Не ори!» и энергично потащил за собой через дорогу, к пляжу.

Несколько метров асфальта и под ногами оказался песок, затрудняя шаги.

— Марк, что ты делаешь?! — крича, пыталась выдрать руку из жёстких пальцев, но он и не подумал взглянуть на меня, летя в сторону прибоя, подальше от огней набережной.

Болтаясь тряпичной куклой, едва поспевала следом за его сумасшедшим аллюром, задыхаясь, увязая каблуками в песке. Плечо пульсировало агонией почти выдернутой из сустава руки. Где-то на бескрайних просторах пляжа слетела правая туфля. Острая боль пронзила лодыжку подвернувшейся ступни. «Ауч! Как больно! Марк!». Он резко затормозил и, развернувшись ко мне, перехватил плечи в железный захват ладоней,

— Я хочу знать!

— Что?!

После безумной гонки сердце билось слишком быстро. Безуспешно пытаясь справиться с потрясением, не в силах была оторвать взгляда от пышущего бешенством демона, в котором не осталось ничего от того холодного, высокомерного мужчины, что час назад небрежно предлагал мне шампанское. Разъярённый, тяжело дышащий, беспощадный — Марк Оберой, дьявол из моего прошлого. Злобный оскал стал шире,

— Я хочу знать, какую игру ты ведёшь, Крис?! Говори! Не смей мне врать! — встряхнул так, что голова болезненно дернулась.

— Ай! Я не понимаю! Марк, мне больно!

— Не надо драмы! Я хочу знать, что ты задумала в этот раз, Кристи?! Кого пытаешься обмануть?! Что за бред про этот внезапный брак… В чём твоя выгода?! Отвечай мне!

— О Богиня, Марк, ты пьян?!

Изо всех сил пыталась вывернуться из его пальцев, пока он бешено бросал в лицо нелепости.

— Деньги?! Тебе нужны его деньги?! Моих тебе было мало?!

— Ты свихнулся!

В попытке спасения обернулась. Может нас хоть кто-то заметит и прекратит этот кошмар? Он сошёл с ума!

— Смотри на меня, когда спрашиваю! — проорали мне в шею, обрызгав слюной. Да какое он имеет право?! Я не его собственность! Ну, если он хочет говорить ТАК…

— Нет! Не деньги! — рявкнула в ответ, в черноту распахнувшихся глаз. — Мне не нужны его деньги! Я хочу его! Хочу за него! Фернандо самый классный! Лучше всех!

— Врешь! Ты опять врешь! Лгунья! Я… Я видел вас вместе! Ты не хочешь его. Он ничтожество! Не смог даже трахнуть тебя! Ныл мне, как ты изводишь его уже несколько месяцев.

— Это ничего не значит! Он мне нравится! Я люблю его, очень! Вот! И хочу! Сильно!

— Оууу! Даже так?! Сильнее чем хотела меня? — дернув на себя, притянул за талию, вжимая в грудь, не позволяя вдохнуть.

— Сильнее! — солгала, пытаясь отстранится от горячего дыхания, шумно вырывающего мне в губы.

— Вот как? — неожиданно сменившийся тон заставил меня насторожиться. Что он… — Проверим?! — внезапно выдохнули его губы и перекрыли мне доступ воздуха. Ох…

Яростный напор его губ сминал, поглощал, требовал подчиниться. Крепко сжав губы пыталась увернуться, но куда там… «Ну же, сдавайся!» — наседал горячий язык, скользя, давя и поглаживая. Как могла я пыталась сопротивляться жаркой атаке. Пыталась…

Но не вышло. Губы дрогнули и воспользовавшись секундной слабостью наглый язык ворвался в мой рот, торопливо исследуя, захватывая, проникая глубже. Боже, безумие… Не отвечать, не отвечать ему на поцелуй! Но воспламенённые его жаром губы предательски подавались навстречу сладкому натиску, торопливо отвечая, сдавая меня во власть его желания… Туманя сознание в голову ударила горячая волна удовольствия. Прикрыв глаза упиралась ладонями в быстро вздымающуюся крепкую грудь, чувствуя его горячие руки везде, нахальные и ласковые они скользили по спине, заднице, поглаживая и уверенно лаская, властно прижимая к вполне внятному бугру на его брюках. Он знал, что делает. Всегда умел это со мной… Желание, такое внятное, почти забытое, топило и плавило, растекаясь жгучей волной внизу живота, безвозвратно затягивая в омут его безумия.

— Так значит, не хочешь? — прохрипел в ухо, покусывая мочку. Беспардонные губы двинулись дальше, оставляя тёплую дорожку из поцелуев на шее. Молния на платье поползла вниз…

— Нет! — в отчаянной попытке сохранить остатки достоинства попыталась оттолкнуть его.

— Правда?! — почувствовав его руку между ног, инстинктивно сжала бёдра. Поздно. Его пальцы уже обнаружили мой позор — абсолютно мокрые трусики. О Богиня за что мне это?! — Врушка! — довольно прозвучало у виска, и потерявшие грубость пальцы отодвинув кружево, скользнули глубже, взрывая наслаждением. — Тшш… — мягкие губы снова нашли мои, опьяняя нежностью, лишая рассудка…

Его пиджак на песке… Прохладный шёлк подкладки охладил голую спину, на секунду заставив очнуться. Дернув подбородком судорожно моргнула: "Что я делаю?!" Но один взгляд на него и… к чёрту благоразумие! Блестящие капли пота на его висках, затуманенный желанием взгляд, напряженные смуглые скулы, приоткрытые влажные губы — такой красивый!

Пальцы запутались в волосах. Мыслей не осталось, только одно желание — чувствовать его. Скользнув губами по груди, он глухо простонал и вдруг резко двинул бедрами вперёд, заполняя меня полностью, вбирая в себя. Остатки реальности сгорели, испарившись в яркой вспышке удовольствия. Толчок, ещё, ещё, разгорающийся пожар выжигал меня, в попытке удержаться во влажном безумии цеплялась за его плечи, скользя пальцами по оголённой коже, гася вскрики в его потной шее. Нечаянно окунувшись в глубину его взгляда, на какое-то мгновение потерялась во времени, обманутая беззащитной нежностью карих глаз. «Марк!» — притянула его ближе, пряча в поцелуе нежданно подступившие слёзы. Быстрее, ещё, растворяясь в накрывающем оргазме, одновременно гортанно вскрикнули, и горячая пульсация наполнила внутри, заставив в момент вернуться в чувство. Ох нет! Только не в меня! Как он мог?! Столкнув с себя расслабленное тело, ударила паразита в плечо,

— Как ты мог?! Зачем?!

Кривая усмешка исказила идеальные губы, в глубине чёрных глаз разлился холод,

— Зачем кончил в тебя? А это подарок, Кристи. Твоему жениху, с наилучшими пожеланиями от Марка Обероя!

— Мерзавец! — пнув его пяткой в грудь, попыталась подняться. Ноги не держали, дрожа и подгибаясь. Нет, я сильная, я справлюсь! Новая попытка и наконец-то оказавшись на ногах, кое-как натянула платье и нащупав туфлю, зажав её в руке, заковыляла в сторону освещённой дорожки. Нога всё ещё болела.

— Эй, Кристи!

Окрик вынудил остановиться. Да не может быть! Он хочет извиниться? Обернувшись, увидела широко ухмыляющуюся физиономию без малейшего проблеска сожаления,

— Да, Крис, я просто хотел отметить, а ты набралась опыта здесь, в Штатах! Трахаешься опупенно! Кстати, я даже не знаю… Подскажи, как назвать девушку, которая изменяет любовнику с женихом, а жениху с мужем?!

— Сволочь! — рванула к нему, хромая. Схватив горсть песка, швырнула в самодовольную ухмылку! — Гад! Ненавижу тебя!!!

Нога предательски подвернулась и, рухнув на песок, я бессильно сжала кулаки, напряженно наблюдая, как невозмутимо отряхнув с голых плеч песчинки, мерзавец неторопливо поднялся, натянул трусы, брюки, рубашку…

На ходу застёгивая рубашку, левой рукой Марк подхватил с песка пиджак и слегка встряхнув, закинул его на плечо. Проходя мимо меня, лишь небрежно качнул головой,

— Долго тут не сиди, мало ли что…

— Ублюдок! Прости меня Боже!

Глядя в его удаляющуюся широкую спину, представляла, как кидаю неё дротики. Гад, как он мог! К чёрту его!

— К чёрту тебя, Оберой!

Он не обернулся…

…

Третья попытка попасть ключом в замочную скважину закончилась столь же плачевно, как и предыдущие две — подрагивающие пальцы упрямо соскакивали с намеченной траектории, царапая металл замка. Четвёртого раза не понадобилось — в резко распахнувшуюся дверь квартиры моё бренное тело тяжело ввалилось, почти рухнув на растерянно застывшую фигуру мистера Хардса. Поймав за плечи, он выразил массу сочувствия моему состоянию,

— О Господи, птичка! Ты, что — набралась?!

— Неа, — помахала перед его носом рукой с ключом. — Ничего подобного!

— Блин, Крис, выглядишь жутко! — Разглядел он спутанные волосы и босые ноги (вторая туфля осталась на пассажирском сидении моей машины. Не спрашивайте «Зачем?») — Что случилось? На тебя напали?!

Догадка прямо в яблочко, но я помотала головой,

— Всё в порядке, — пихнув ему в руки сумочку и ключ от машины (бог весть сколько я проползала по песку в поисках его, подсвечивая себе телефоном), бодро прошуровала мимо. — Слушай… Сэмми, мне надо в душ.

— Кристи, тут такое дело. Пока тебя не было…

— Потом! — махнула на него, захлопывая за собой дверь ванной.

Блаженство… Реклама навязчиво твердит, что это бокал мартини в руках, пока тело варится в жарких солнечных лучах в гамаке где-то на побережье Карибского моря, белый песок, лазурный океан и шелест пальм над головой. Да что они знают об истинном блаженстве, когда горячие, почти обжигающие струи обрушиваются на тело, смывая пот, накопившуюся за день усталость, чужие запахи, навязчивые сожаления? Знают ли они, какое облегчение накатывает, вслед за стекающим с плеч грузом давящих грудь воспоминаний, за чувством вины, утекающим вместе с шумным потоком в канализацию? Запустив пальцы в волосы, ощутила мелкие струйки песка, скользящие вниз, щекочущие шею, торопящиеся по спине…

Усилив напор воды, подставила под него лоб. Ах, если бы так же просто было избавится от неуёмного, бушующего бешенства! Как он посмел?! Что о себе возомнил?! Кто позволил ему играть мной, вот так, запросто, круша мою жизнь! Мои желания, мечты, планы, самоуважение…

Само собой, ему нет до этого никакого дела! Только его желания, только его решения, только его обида! Зачем это всё? Унизить, доказать свою власть, напомнить, что я всё ещё принадлежу ему и он может распоряжаться моей жизнью по своей прихоти? На что он рассчитывает? Он совсем свихнулся, если искренно верит, что я разорву отношения с Фернандо, рассказав тому о прошлой ночи, и брошусь умолять бывшего супруга принять меня обратно ради гипотетического ребёнка? Побитой собакой сидеть у его дверей ожидая снисходительного прощения? Бросить всё?! Всё ради чего я боролась, ломала себя, выживая последние два с половиной года в этой чужой стране. Оно движение его бёдер и я в ловушке?! Да он свихнулся!

Рьяно стирая мочалкой с уже покрасневшей кожи песчинки, прокручивала в голове возможные варианты спасения. Их было не так чтоб много, но наличие двух продвинутых подруг, живущих насыщенной личной жизнью, значительно расширили мой кругозор. Что-то такое мелькало в разговорах про специальные таблетки…

«Спрошу утром у Пэм. Она точно знает» — пришла я к решению, старательно вымывая из себя остатки спермы. Да, милый, твой дурацкий план провалится! Никаких детей! Во всяком случае — не в этот раз! Не таким способом! Дети должны приходить в этот мир в настоящей, дружной семье, как плод любви, а не мести…

В этих мыслях покинув ванну, обмотанная полотенцами сверху и снизу, я отрыла дверь в свою комнату и зависла на пороге, разглядывая кровать.

— Я пытался тебя предупредить … — просунув голову через моё плечо прошептал Сэм. — Он тут с полуночи обретается. Завалился уже весьма подогретый, горя стремлением увидеть тебя прямо немедленно. Потребовал с меня поздравлений со скорой свадьбой. Ну, я поздравил, конечно. Трудно что ли? Сказал ему, мол тебя дома нет и когда будешь — я вообще без понятия, но его воодушевления это не остудило. Сообщил, что будет тебя тут дожидаться. Ну и вот… — указав на распростертое на моей постели тело Фернандо, Сэм пожал плечами. — Будить будешь?

— Пусть спит, — вздохнула я. Сил на разборки с темпераментным женихом просто не было. — Всё, Сэмми, иди! У меня был тяжелый день…

— Эй, куда? — уперся балбес, застряв в дверном проёме. — Дай полюбоваться — то — первый раз вижу в твоей постели мужчину!

— И в последний! Сэм, не вынуждай меня применять силу, исчезни!

Вытолкав большое тело за дверь, я упала на кровать рядом с дрыхнущим Фернандо и закрыла глаза. В комнате было тихо, но в голове безумной полькой крутилась и крутилась какая-то бестолковая мелодия. Не музыка, нет, сумасшедшая какофония звуков, голосов, под которую воспоминания и мысли дергались, выпячиваясь и кривляясь, толкаясь в бесконечном хаотичном движении. Хотелось выцепить, задержаться на чём-то одном, чтобы остановить кружение, успокоиться, но бешенная пляска продолжалась. «Кристи, ты окончательно сдвинулась!» — констатировала неутешительное, закрыв лицо руками.

Полотенце сползло с груди, выставив на обозрение маленькие розовые соски. Обозревать это безобразие кроме меня было некому, но рука неосознанно потянула полотенце вверх — надо одеться! Утонув в любимой выцветшей футболке, почти скрывшей колени, потихоньку скользнула под одеяло, стараясь не потревожить нежданного соседа по кровати, и сразу почувствовала себя лучше. Привычные, «свои» запахи, окутав вслед за одеялом, слегка уменьшили «болтанку» в голове, замедлив дыхание до почти умиротворенного.

Внезапный шумный вздох и движение Фернандо привлекли внимание. Нет, он не проснулся, лишь перевернулся на бок, удобнее пристроив ладонь под щёку и подтянув колени к животу. Счастливчик! Вот уж кого не гнетут терзания — идеально гладкий лоб, расслабленные пухлые губы и лёгкий румянец на скулах наводили на мысль о спящем младенце. Чётко очерченный волевой подбородок с небольшой ямочкой, густые, длинные ресницы, капризные дуги ухоженных бровей…

Несколько прядей выбились из безупречной причёски, соскользнув на узкий нос с небольшой горбинкой, как уверял его обладатель — наследство испанских аристократов. Кончиками пальцев подцепив свалившуюся прядь, вернула её место, поймав себя на странном вопросе — «Почему?». Почему так никогда не было с Фернандо? Ни этого сумасшедшего сердцебиения, ни жжения в груди, ни подкосившихся ног, ни воспоминаний о его пальцах? Он ведь красивый, и очень! Заботливый, нежный, внимательный…

Список можно было продолжать и продолжать, но при мысли о Фернандо на ум приходили лишь воспоминания о тёплых солнечных лучах на пляже, о стакане прохладного лимонада, о расслабляющей ванне с пузырьками… Приятно и необременительно. Ничего общего с тем безумием, что случилось ночью на пляже. Ничего общего…

Откинувшись на спину, закрыла глаза, расслабившись. Каждый знает — ночь время глупых мыслей и бестолковых вопросов. Но вопросы не отставали, мешая заснуть. Было ли так раньше? У нас с Марком. Сумасшествие, страсть без ограничений и правил…

Ничего подобного не могла вспомнить. Раньше, до моего побега, наша интимная жизнь напоминала осторожный вальс. Где один из партнеров постоянно боится наступить другому на ноги, тогда как второй — никогда раньше не танцевал.

В моменты нашей близости меня не оставляло ощущение, будто он сдерживает себя, постоянно не позволяет вырваться чему-то. Надо признать, это немного пугало, в придачу к обычному смущению заставляя чувствовать себя ещё более скованно. Не знаю, то ли я казалась Марку слишком юной, то ли слишком хрупкой, слишком наивной… Или всё сразу? Я не решалась спросить. Спрашивать такое было неловко, стыдно. Для меня той, прежней, немыслимо. И вот этой ночью…

Вальсов больше не было. Ненависть, боль, обида, желание — адский коктейль Молотова, взорвавший плотины осторожности и благоразумия. «Так вот как оно может быть?!» — билось в голове вспуганной птицей, разметав в стороны остальные мысли. «Вот как оно бывает!». Злость на Марка никуда не делась, но незаметно уползла в тень, вытесненная воспоминанием о выражении его глаз, когда снова и снова он хрипло повторял моё имя, жадно приникая к губам…

Точно, чокнутая! Зачем вообще я думаю об этом?! Мало мне хлопот с этим демоном днём, так и ночью из-за него не спать! Рассердившись на себя, дернула вверх одеяло, забираясь под него с головой. Спать, Кристи, спать! Утром на работу! Хватит глупостей!

Несколько раз повторённая мантра подействовала, а может я просто очень устала, но сон действительно спрятал меня на несколько часов от действительности, приняв в свои безмятежные объятия.

«Проснись и пой!» приветствовал день слепящим глаза светом, обещая очередной температурный рекорд к обеду. Дурманящий запах кофе, поймав на крючок, приволок на кухню моё вряд ли пришедшее в сознание тело.

— Салют, зомби! — отсалютовал чашкой Сэм. — А я уж думал — будить тебя придется.

— У меня будильник… — сообщила в ответ, не утоняя, что включить данное устройство я не удосужилась. — Работа прежде всего! — лозунг звучал хорошо. Главное — оптимистично!

— Прибереги эту фразу для Эдди. Могу поспорить, наш корифей Большого кино ужасно по тебе соскучился и живой со съёмочной площадки сегодня не выпустит.

— Спасибо, Сэмми, ты умеешь приободрить! — сунула нос в чашку с кофе, наслаждаясь ароматом.

— Ну, а кто ещё скажет тебе правду, птичка! Только настоящий друг! — сразу половина бутерброда исчезла у него во рту. — А всё потому, что люблю тебя! Кстати, о любви — испанский петух всё ещё дрыхнет?

— Слава Богине! Пусть так и останется…

— Рассчитываешь сбежать без объяснений? — проницательно уточнил Сэм, уничтожая остатки бутерброда.

— Это называется тактическое отступление, — пожала я плечами. — Я не знаю, что ему сказать.

Признание прозвучало беспомощно.

— То есть тема со скорой свадьбой и всё такое — из раздела домыслов и фантазий?

— Не так чтобы совсем… — кофе закончилось, хотелось ещё. — Кое- что такое я вправду сказала Сьюзен… Но это было не всерьёз. Не совсем всерьёз. Я не знаю, насколько серьёзно.

— И как ты…?

Наверно Сэм собирался спросить, как я планирую выкручиваться из этой непонятной ситуации, но не успел закончить вопрос, когда за спиной прозвучало «Доброе утро! О, у вас тут кофе?», а в шею выдохнули «Ми амор, я так счастлив!» круша все шансы на «тактическое отступление».

Дальше совсем не интересно. Хотелось бы пропустить эпизод, где я малодушно улыбаюсь «жениху», позволяя ему поцеловать себя и увлечённо болтать о нашей предстоящей свадьбе. Я не смогла. Просто не смогла ударить его правдой, стерев признанием эту невыносимо сияющую улыбку, одним жестоким словом изгнать такое детское счастье из этих блестящих предвкушением глаз.

С другой стороны, что ж — ещё одной ложью больше. Давно стоило признать — для мисс Шарма в аду не первый день придерживают тёпленькое местечко. Однако жуткие твари, кипящее масло и всякие прочие гадости, пугают меня значительно меньше чудовищ обитающих в нашем мире. И ни за какие посулы благодати я не смогла бы стать одним из этих монстров для Фернандо.

В общем — нехотя подтвердив вчерашние слова Сьюзен и тем самым перекочевав в почти официальный статус «невесты», я фальшиво поулыбалась Ферджи и пообещав встретиться с ним вечером, засобиралась на трудовые подвиги.

Торопливо подставив губы под прощальный поцелуй, отмела его предложение подкинуть до съёмочного городка и через час, или около того, предстала перед маленькие, но весьма проницательные глазки Эдди. Его внимательный взгляд, едва задержавшись на запыхавшемся Сэме, наверняка подметил и синяки у меня под глазами, и впопыхах натянутую мятую футболку…

Наконец сфокусировавшись на «вороньем гнезде» на голове мисс Райз (ночью голову помыла, но не расчесала) толстячок зычно вздохнул и возопил на весь павильон: «Эсме, ко мне!». Неодобрительно махнув на меня маленькой ручкой, Эдди скомандовал подоспевшей гримерше: «Сделай с этим что-нибудь. И чтобы через полчаса мисс Райз была на площадке!». Осуждающе покачав головой, он демонстративно отвернулся и обрушился на осветителей: «Куда прёте болваны?! Велено же — сцена три, комната Маркуса! Всех нахрен уволю!». Не составило труда догадаться, что режиссер нынче не в духе.

Однако начало рабочего дня прошло на удивление спокойно. У меня было всего несколько фраз в первой сцене, а потом перерыв, которым я воспользовалась, чтобы позвонить Памеле. Выслушав краткую и весьма сумбурную версию истории, случившейся с «моей подругой», Пэм воскликнула,

— О, так это наконец-то произошло?! Красавчик Ферджи всё же уломал тебя? И каков он в постели?

— Ох, он не… Речь не о том! Пэм, я совсем не об этом хотела сказать. То есть спросить…

— Буду ли я свидетельницей на твоей свадьбе? Обязательно! — просияла оживлением Пэм, окончательно сбивая мой решительный настрой.

— Я не… Мы пока не женимся. И я вообще про другое, Пэм! Хотела спросить тебя про таблетки. Ты однажды упоминала… Ну, от того, чтобы не возникли проблемы…последствия…

— Противозачаточные? Дорогая, за этим тебе лучше к врачу. Там дело тонкое — гормоны, всё индивидуально подбирается. Хочешь, дам телефон своего гинеколога? Отличный дядька, очень толковый!

— Нет, нет. Не такие. Мне нужно чтоб сразу…

— Кристи, не пугай меня! Ты давно беременна и скрывала ото всех?!

— Да нет же! — Моя беспомощность и её непонятливость затуманили глаза слезами расстройства. — Ничего такого! Вчера кое-что случилось… Ну ты понимаешь? Между мной и … и одним мужчиной, и я… Ты как-то говорила про таблетку, которую можно принять сразу после, ну после… и беременность не случится.

Одна Богиня знает, как тяжело мне далась эта речь!

— Уф, я на секунду подумала… Ты про «утреннюю таблетку»?! — почти видимое облегчение в голосе Пэм звучало обнадёживающе.

— Я…, Пэм я не разбираюсь во всём этом, но вероятно про неё. Скорее всего. Помнишь, ты рассказывала, про одного парня с которым вы… Чарли, кажется. Вы ничем не защищались, и потом ты сразу выпила какую-то таблетку, чтобы не забеременеть… Можешь сказать мне название? И где это покупают? Её ведь можно купить сразу? А если у меня нет рецепта? У меня ведь нет рецепта!

— Тссс, Кристи, не паникуй! Эти таблетки продают в любой аптеке и без рецепта. У тебя есть бумага и ручка, записать? Я продиктую название. Или давай лучше сброшу тебе сообщением в месседже? Если именно этой таблетки не будет — спроси у провизора в аптеке, он подскажет аналог, схожий препарат.

В момент представив, как кто-то (например Сэм) случайно увидит это сообщение, покрылась мурашками,

— Ой, нет, не надо сообщением! Я запишу!

Старательно выведя на клочке бумаги название, на всякий случай по слогам повторила его в трубку,

— Всё верно, — подтвердила подруга. — Обычно в упаковке всего одна таблетка. Главное — принять её в ближайшие двое суток после того, как была близость. Чем быстрее — тем больше надёжность. Лучше всего в первые двенадцать часов. Ты ведь укладываешься в этот срок, Кристи? — в голосе снова проснулось беспокойство.

— Да, ещё не прошло… — прошлая ночь мелькнула ослепительной вспышкой воспоминания. — Часов десять наверно.

— Хорошо. — Трубка затихла паузой. Я уже готовилась произнести «Пока», когда телефон снова ожил. — Этот мужчина… Крис, это ведь был не Фернандо, правда?

Что я могла ей ответить? Разве могла сказать хоть что-то, что не было бы неправдой?

В аптеку удалось вырваться в обеденный перерыв. Не сказать, чтобы это было совсем просто. Сьюзен поймала меня у самых дверей съёмочного павильона, загадочно округляя глаза и торопливо прошептав на ухо что-то про «очень важный разговор» потянула в сторону.

«Надеюсь она ничего не узнала про вчерашнюю ночь!» — ужасом промелькнуло в голове, но я тут же отмела эту мысль, как нелепую. Вряд ли узнав то, чему луна была свидетельницей несколько часов назад, Сьюзен бы так ласково обнимала меня за плечи и называла «деткой». Скорее, в считанные минуты я лишилась бы скальпа и пары зубов. Не то чтобы Сьюз была кровожадной… Но лозунг «В любви — как на войне!» подружка воспринимала слишком буквально.

Времени, выяснять причину заговорщицкого тона и встревоженных глаз Сьюзен, не было совсем. Минуты из выделенного на обеденный перерыв часа, убегали с неумолимой жестокостью. Ну и пришлось соврать про совершенно неотложное дело в банке.

Банки, как и любые учреждения с жёстким регламентом и большим количеством мудрёных документов, трепетная натура Сьюзен не выносила. «Ох, детка, сочувствую! Эти трахальщики мозгов в ужасных костюмах способны испортить любой день. Наверняка их клонируют на тайной фабрике, полностью лишая человеческих переживаний и чувства вкуса. Ладно, беги! Поболтаем потом…» — многозначительно пообещала Сьюзен и, оставив следы розового блеска на моей щеке, упорхнула обратно в недра студии.

Как и говорила Пэм, протянутый мной провизору в аптеке листок с аккуратно выведенным названием не вызвал не пристального интереса, ни дополнительных вопросов. Пожилой мужчина за стойкой лишь мельком взглянул на название и через пару минут выложил передо мной небольшую коробочку,

— Инструкция внутри. С вас пятьдесят два доллара. Наличные или карта?

— Карта (в кошельке не нашлось бы и половины этой суммы). — Взяв в руки упаковку, тут же приняла решение — не откладывать. — Простите, а у вас нет воды? Я куплю.

Оторвавшись от кассового аппарата, мужчина поднял выцветшие, когда-то карие глаза, быстро окинул взглядом пустой зал аптеки за моей спиной и, кивнув «Подождите секунду…», почти сразу поставил на стойку пластиковый стакан с водой. «Если вам нужно ещё что-то, мисс…» — узкие губы, утонувшие в резких складках морщин, сложились в дружелюбную улыбку.

— Нет, нет! Спасибо! Воды достаточно. — Торопливо схватив стакан, почувствовала несколько капель на запястье и торопливо выскочила из аптеки. Колокольчик на двери прозвенел над головой весело прощаясь.

Ближайшая скамейка нашлась в десятке метров, в небольшом сквере, сбивающем разгулявшуюся жару густой тенью листвы. Осторожно пристроив стакан с водой на край скамейки, приказала себе успокоить — это всего лишь таблетка. Одна таблетка и больше никаких переживаний. Я же уже всё решила. Превентивная мера! Звучало как надо — серьёзно и ответственно, придавая вес принятому решению. Выражение давным-давно я услышала от Марка и оно мне жуть как понравилось. «Это просто превентивная мера!», повторила, трясущимися пальцами пытаясь открыть плотно запечатанную коробку.

Огромная простыня инструкции после быстрого просмотра так и осталась загадкой. Пляшущие перед глазами строчки отказывались складываться в логичное пояснение. Противопоказания, побочные эффекты… А, вот и способ применения! Похоже, нужно просто проглотить. Такая маленькая таблетка. На ладони почти не видна, а так много может.

Где-то далеко уличные часы пробили два часа дня. Моё время истекало. Больше тянуть нельзя. «Так будет правильно! И никто не пострадает!» — вдохновив себя последним аргументом, крепко зажмурилась и отправила таблетку в рот. Она скользнула по гортани легко, но я всё же сделала несколько больших глотков воды, почти опустошив стакан. Рука дрогнула в последний момент вспугнутая внезапным звонком мобильного. Имя на экране заставило поморщиться,

— Здравствуйте, мистер Брауни.

— Мисс Шарма! Рад слышать ваш чудный голосок! Надеюсь, вы собрали деньги?

— Да, ваши две тысячи. Передам вечером…

— Но мисс Шарма, я, кажется, ясно дал понять, что рассчитываю забрать плату за квартиру после обеда.

— Мистер Брауни, я поняла вполне ясно, но не смогу встретиться с вами раньше шести вечера. У меня съёмки! У Сэма тоже. Мне жаль, но режиссер считает сегодняшние сцены очень важными, и моё присутствие необходимым. Вы хотели бы обсудить это с ним?

Ответное недовольство сочилось из мобильного тяжёлым, хриплым дыханием, но, обдумав мои слова, домовладелец смягчился,

— Что ж… Любой подтвердит, что Том Брауни всегда ценил искусство кино выше любого другого. Сериал ваш моя Пэтти смотрит каждые выходные… Ладно, маленькая мисс, до вечера. В шесть. Вы ведь помните — я беру только наличные! Никаких чеков!

Никаких чеков. Прощальная фраза мистера Брауни переключила тумблер на сто восемьдесят градусов — с направления «К чёрту Марка!», в сторону «Где деньги, Кристи?». В какой момент этот вопрос из насущных скатился во второстепенные?

Отматывая вчерашний вечер назад, я с ужасом затормозила на том мгновении, когда кидаю конверт с деньгами в бардачок машины, небрежно захлопывая крышку. Ииии… «И они должно быть ещё там!» — оптимистично пообещала себе, боясь подумать о худшем.

Ноги сами перешли на бег. Когда запыхавшись, я влетела на парковку кино-студии, первое что выцепил взгляд — синий бок моего авто, припаркованного в том же самом месте, где я оставила его утром. Лишь притормозив и приложив ладонь к учащённо бьющемуся сердцу, поймала в фокус внимания ярко очерченный слепящим солнцем мужской силуэт, облокотившийся о бампер машины. Какого?! При ближайшем рассмотрении фигура приобрела физиономию мистера Сэма. Надо отметить — весьма озабоченную,

— Тебя доставал сегодня наш уродливый домовладелец? — объяснил своё настроение Сэмми. — У меня мобильный был на беззвучном, так этот козел мне десяток сообщений оставил.

— Подвинься, — обойдя машину, полезла внутрь. — Я разговаривала с ним сегодня…

Ну, момент истины! Легкое нажатие на крышку бардачка и … аллилуя — белый прямоугольник был там же, куда его забросили вчера вечером. Сунув конверт в руку Сэма, пояснила,

— Здесь треть суммы. Ещё примерно столько у меня дома. С тебя остальное! Сэмми, деньги нужно будет отдать сегодня в шесть, иначе мы окажемся на улице. Я серьёзно!

Заглянув в конверт, Сэм присвистнул и с выражением крайнего удовольствия вытряхнул на ладонь стопку зелёных бумажек,

— Ух, ты! Птичка, да ты волшебница! — с ловкостью фокусника пересчитав банкноты, Сэм воодушевлённо помахал стопкой. — Тысяча идеальных американских долларов! Колись, ты ограбила Национальный Банк?

— Сколько?! — выхватив пачку, я судорожно пересчитала деньги. Всё точно — ровно тысяча долларов уверенно лежала в руке, весомо заявляя о чрезмерной щедрости Маниша Чандра. А может он просто ошибся? Темно же было… — Тут должно быть меньше! Мы договаривались на семьсот.

— С кем договаривались? — влюблённо разглядывая купюры, поинтересовался мой сосед.

Вместо ответа, нахмурившись, я потянулась за мобильным. Недоразумение требовалось уладить незамедлительно.

— Мистер Чандра. То есть …Маниш! Здравствуйте. Это Кристалл.

— Кристи?! Вы?! — выплеснулось внятной радостью из трубки. — Как я рад вас слышать! Вы благополучно добрались домой прошлым вечером? Я хотел позвонить, узнать, но было уже так поздно. Побоялся разбудить вас.

Благополучно ли? Хмм… Смотря как понимать это слово. Хотя если смотреть в глобальном масштабе…

— Да, благодарю. Всё благополучно. Простите, что беспокою вас звонком, но…

— Какое беспокойство?! Что вы?! Я не смел и надеяться, что вы вспомните о своём обещании так скоро. Утром рассказал о вас сестре, и теперь она столь же нетерпеливо ждёт нашего субботнего обеда, мечтая познакомиться с вами.

Я обещала им обед в субботу? В этом месте воспоминаний зиял внушительный пробел. Интересно, а что ещё я забыла? Осторожно ступая на зыбкую почву, уточнила на всякий случай,

— Я вчера пообещала вам обед?

— Вы не помните?

— Конечно, помню! В субботу. А во сколько?

— Об этом мы пока не договаривались. Я надеялся — вы позвонили, чтобы уточнить время.

— Эмм… Само-собой. Время… Но вообще-то я хотела сначала разрешить одно недоразумение. Я понимаю, было уже поздно и довольно темно. Скорее всего, вы случайно ошиблись, положив в конверт тысячу долларов. Просто ошибка. Я верну вам разницу, не сомневайтесь! При первой же встрече!

— Мисс Райз! — неожиданно резкий тон прервал мою тираду. — Прошу — перестаньте! Ваши слова глубоко ранят меня. Как вы могли заподозрить меня в подобной мелочности. Вы заработали всё, что было в конверте, и даже больше! Помощь, которую вы оказали мне, ваше время, наша дружба — бесценны!

— Но я не могу… — растерялась я.

— Можете! И пожалуйста, если вы не хотите обидеть меня — не заводите больше речь об этом пустяке! Я очень надеюсь — мы станем друзьями, а такие разговоры между друзьями невозможны! Вы согласны?

Так и не поняв до конца, на что я согласна, решила не распалять темпераментного «медведя», отложив вопрос с долгом на потом, когда он будет более сговорчивым.

— Ну ладно… Но я…

— Отлично! Забудем об этом недоразумении! Так во сколько вас ждать в субботу? Я велю повару приготовить утку по-пекински! Вы не представляете, насколько это вкусно!

Такому напору сложно было сопротивляться. Мелькнуло соображение, что если мистер Чандра столь же настойчив в деловых вопросах, Марк приобрёл достойного компаньона. Впрочем, надо было что-то решать — Сэм бросал страшные взгляды на съёмочный павильон, всем видом намекая, что нас наверняка уже обыскались. В конце концов, выразив готовность прийти на обед в четыре, в ближайшую субботу, я вежливо прервала поток восторгов Маниша по этому поводу и, закончив разговор, сообщила Сэму,

— У нас есть тысяча шестьсот долларов. Нужно ещё четыреста. К вечеру.

— Я наскребу, не волнуйся. А что это за новый мачо, который швыряется в тебя деньгами?

— Просто хороший человек. И деньги я заработала, не думай!

— Я и не думал! — примирительно показав поднятые ладони, Сэмми широко улыбнулся. — Готов расцеловать этого «хорошего человека» при встрече! Если доживу, потому как Эдди сейчас точно свернёт нам шею…

Однако увидеться этим вечером с домовладельцем мне так и не удалось. «Не судьба!» сказала бы мама. А может это была как раз судьба? Количество пропущенных вызовов равнялось пяти, когда я через пару часов взяла в руки телефон, переведённый на время съёмки в беззвучный режим. Номер был незнакомый. Зато в сообщениях оказалось только одно. С подписью «М». Всего две фразы стандартного шрифта тут же взорвали мозг желаем выкинуть телефон — «Как самочувствие? Не тошнит?». Зазнайка совсем оборзел! Ну и что, что я целовала его вчера… и всё остальное. Он не смеет! Заблокировать его, навсегда!

Но за мгновение до воплощения порыва в жизнь, мобильный запел об очередном неизвестном номере. О, помянешь чёрта, вот и он! Прекрасно! Просто замечательно! Сейчас мерзавец всё о себе узнает!

— Что тебе от меня нужно?! — рыкнула в трубку, надеясь, что мой бывший на другом конце хотя бы поморщился. — Оставь! Меня! В покое!

Тишина в телефоне на несколько секунд замерла напряженным молчанием, а потом очнулась совершенно чужим: «Хмммм… Э… Вероятно я ошибся номером. Мне нужна мисс Лаки Райз.»

О, Богиня! Почему ты не дала мне выдержки и мозгов?! Ну, или хотя бы чего-то одного?! Осознание того, что собственно, я только что прокричала в трубку совершенно незнакомому человеку, в момент накрыло неловкостью,

— О Боже! Простите меня! Это было не вам! Я перепутала … Простите!!

— Мисс Райз? — осторожно уточнил голос.

— Да. Это я…

— Мисс Райз, меня зовут Кэри Фукунага. Я режиссирую новую часть Бондианы.

— Ааа…? — всё что смог сформулировать мой потрясённый мозг. Что скажешь — достойный ответ! Очевидно, сочтя мисс Райз умственно отсталой, мужчина заговорил старательно чётко, едва ли не по слогам,

— Дело в том, что сегодня я посмотрел ваши пробы. Это довольно необычно, но мне понравилось. Смело, забавно. Хотелось бы встретиться лично, обсудить ваше видение роли и сценарий…

— Но я ещё не читала сценарий. Всего пару страниц.

— Это не страшно. Мы можем прочесть и обсудить основные моменты при встрече. Вам будет удобно подъехать в офис завтра в первой половине дня?

Вопрос на засыпку! Поставил меня в тупик. Очередной раз отпрашиваться со съёмок у Эдди, рискуя нарваться на его гнев и вылететь из сериала. Или потерять шанс на съёмки в фильме мечты? Хотелось бы иметь третий вариант.

Наверно я стала первым человеком, решившимся произнести эти слова режиссёру голливудского блокбастера, но призрак разъярённого Эдди витал слишком близко, так что с губ сорвалось,

— Я не могу! Ну, то есть — не совсем не могу, а занята завтра днём. Видите ли, я снимаюсь в сериале. И, боюсь, завтрашнюю съёмку пропустить можно будет только через мой труп. Знаете, наш режиссер — очень суровый! Может быть, мы могли бы встретиться завтра вечером, после пяти?

— К сожалению завтра в четыре у меня самолёт в Нью-Йорк… Впрочем, я уверен — мы сможем что-нибудь придумать! — не сильно затянув раздумья, мистер Фукунага озвучил новый вариант. — Мисс Райз, надеюсь вы не сочтёте моё предложение двусмысленным. Но как вы смотрите на то, чтобы обсудить сценарий сегодня вечером, у меня дома? Конечно, если я не нарушаю ваши планы?

Это вправду звучало двусмысленно. Выглядело слишком похоже на свидание вслепую. С другой стороны — по голосу мужчина казался вполне приличным, к тому же он режиссер фильма. Для режиссера нормально пообщаться с актером, прежде чем утвердить его на роль. И всё же я замешкалась с ответом, дав собеседнику повод продолжить,

— Я понимаю, звучит несколько сомнительно. Но не волнуйтесь — в доме кроме меня экономка и садовник, к тому же, один из моих давних приятелей обещал заскочить вечером. Кстати, он сопродюсер фильма, и у вас будет возможность познакомиться.

Так мы будем не одни! Внутренне выдохнув, я набралась решимости ответить,

— Всё в порядке. Что вы, я и не думала вовсе ни о чём таком… Ну, то есть, у меня совсем не было планов на вечер, так что я приеду.

— Отлично, жду вас через два часа. Светло- синий дом сразу за поворотом на Элм-Драйв. Я скину вам адрес.

— Хорошо! — пролепетала я, только нажав отбой сообразив ужасное — два часа и шесть часов! Встреча с домовладельцем, встреча с режиссёром. Одновременно! Кристи, ты как всегда в …

Плохое слово удержалось на губах в последний момент. Нет, оставим его Сэму! Кстати о Сэме… Выход сложился сам собой, едва из-за поворота нарисовалась насвистывающая персона мистера Хардса. Весь вид его выражал беспечное довольство, и, поймав своё отражение в паре ясных, голубых глаз я широко улыбнулась,

— Сэмми, милый, у меня для тебя дело!

…

Найти светло-синий дом в начале Элм-Драйв не составило большого труда. Завернув на подъездную дорожку, я едва не впилилась в опущенную дверь гаража, засмотревшись на припаркованный тут же тёмно-красный ретро автомобиль, на капоте которого сияла серебряная фигурка летящей девушки. Режиссёр очередного фильма про Бонда очевидно любил красивые вещи. Об этом же кричал и облик простого, напоминающего мексиканскую гасиенду, но изящного дома, во входную дверь которого я позвонила.

Дверь распахнула крепкая, приземистая женщина, с густой проседью в чёрной косе. Пройдясь острым взглядом раскосых глаз по моей фигуре, женщина произнесла с заметным акцентом,

— Что ты хотел?

Моё имя, как и объяснение, что меня ждут, не произвели особого впечатления на мексиканку. Взгляд женщины не потерял настороженности.

— Ждать тут! — скомандовала она, захлопнув дверь перед самым моим носом.

— Ну, ждать, так ждать! — сообщила я ближайшему кактусу — переростку, ковыряя носком туфли гравий дорожки. Кактус сочувственно промолчал, скрашивая своей компанией недолгое ожидание.

Когда дверь распахнулась снова, вспыхнувшая надежда тут же угасла. Сердитое раздражение внятно читалось в складке плотно сжатых губ домработницы. И с чего я решила, что здесь меня ждут с распростёртыми объятиями? Какая-то третьесортная актриса сериалов… Надо мной пошутили, или просто забыли о встрече. Вот сейчас велят убираться восвояси…

— Заходить! — мотнула косой женщина, придерживая дверь.

Проводив меня через залитую солнцем прихожую, она указала на распахнутые настежь стеклянные двери в глубине просторной гостиной — «Туда! Идти туда!». С беглого взгляда гостиная показалась уютной: приглушённые оттенки охры, пушистый ковер, пасторальные пейзажи на стенах. Однако проследив взглядом, в направлении указанном домработницей, я тут же забыла о картинах. Внимание полностью поглотил утопающий в бурном цветении внутренний дворик.

Обойдя дорогущий на вид ковёр, я с опаской заглянула в распахнутые двери — вблизи двор оказался ещё прекраснее. Узнала мандариновые деревья, густо покрытую белыми звездами плюмерию, и розы… столько роз! Маленький фонтан в центре наполнял оседающий вечер вялым журчанием. Утонув в цветочных ароматах, не сразу поняла, что поднявшийся со скамейки мужчина — хозяин дома. «Мисс Райз?!» — его протянутой для пожатия руке пришлось зависнуть в воздухе на некоторое (совершенное непозволительное с точки зрения приличий) время, пока я растерянно пыталась собраться с мыслями. Дело не в том, что не каждый день встречаешься с режиссёрами голливудских блокбастеров. Просто… Просто я представляла его себе не таким. Совсем не таким.

— Мистер Факунага! — отойдя от потрясения, я с энтузиазмом ответила на рукопожатие. — Очень рада познакомиться!

— Взаимно. Присаживайтесь!

Оказавшись рядом на скамейке, я изо всех сил пыталась сделать вид, что глубоко заинтересована разговором, а не пялюсь на режиссёра. Ох, ну правда! Он оказался совсем не похож. Я видела режиссёров. Ну там Стивен Спилберг, Мартин Скорсезе, Квентин Тарантино… Всё солидные мужчины в возрасте.

Да взять хоть нашего Эдди. Ну «солидный», положим, с натяжкой, но отметив его лысеющую макушку и резкий взгляд из-под нависших бровей, ни у кого не возникло бы сомнений, перед ним режиссёр. Здесь же…

Мистер Фукунага (до встречи я представляла его себе худощавым пожилым японцем) задержал на мне внимательный взгляд больших карих глаз, прячущихся за модной оправой, и мягко улыбнулся. О Богиня, да он же совсем молодой! Лет тридцать пять, может… Но не больше сорока, как пить дать! И очень красивый! Разве режиссёры бывают красивыми? Красивые снимаются в фильмах, а не снимают их! Эта глубокая мысль как раз пыталась развернуться в моей голове, когда мистер Факунага поинтересовался,

— Вы видели какие-то из моих фильмов?

Его фильмы? Да я его имя то сегодня первый раз услышала! Ужасно неловко и невоспитанно, но пришлось признаться,

— Ваши фильмы? Не уверена… Какие именно?

— Ну, к примеру, «Настоящий детектив». Или, возможно, «Джейн Эйр»?

Он выжидающе смотрел на меня, но названия ничего не рождали в памяти.

— Простите. Боюсь, что нет.

— Не страшно, — мужчина легко пожал плечами и снова улыбнулся, убрав за ухо длинную каштановую прядь. — Я пока наснимал не так уж много. Надеюсь, вместе с вами мы сотворим что-то выдающееся. Так, говорите, вы ещё не читали сценарий?

Взяв со стеклянной столешницы, стоявшего тут же столика, толстую папку (которую я сразу узнала) мистер Фукунага протянул сценарий мне.

— По правилам, мы не можем отдавать сценарий актерам на руки до подписания контракта. Интеллектуальная собственность, конфиденциальность и всё такое, сами понимаете. (Я кивнула. За пару лет в индустрии наслушалась историй про воровство идей и сюжетов на каждом шагу. В этой гонке за успехом не гнушались ничем.) Зато вы можете совершенно спокойно прочитать сценарий здесь. Если не хочется читать всё … — Он быстро отлистал примерно четверть талмуда, — то можно начать отсюда… Вот тут, на сто четвертой странице появляется ваш персонаж.

Сценарий весомым грузом упал мне в ладони.

— Ох, это надолго! — вырвалось у меня.

— Ничего, читайте сколько потребуется. Вас никто не побеспокоит. Я прослежу. А после мы с вами обсудим… Хорошо?

— Конечно!

Кивнув, я улыбнулась в ответ, прижав к груди папку. Со сто четвертой страницы… сколько же их тут всего?

Однако история оказалась вправду интересной, захватив с головой с первого же абзаца. Увлёкшись, не заметила, когда в дворике стемнело. Читать оставалось всё так же легко — десятки незаметных фонариков подсвечивали страницы, прячась в упругой листве.

Не знаю, когда на столике рядом появился графин с лимонадом. Стакан рядом с ним призывно блестел, но пить не хотелось, хотелось читать, и читать… Как и обещал, стараясь не беспокоить, хозяин дома не появлялся. Помешал не он. Умиротворение тишины нарушил звонок моего мобильного. И как я не догадалась отключить звук?!

На автомате нажав на зелёный кружок, не сразу осознала, что говорит Фернандо.

— Эй, я уже на бульваре. Буду у тебя через десять минут. Куда пойдем отмечать?

— Отмечать что? — не врубившись, я продолжила бессмысленно пялиться в крупный шрифт на бумаге.

— Нашу помолвку, конечно! Чисто камерно, пока, для нас двоих. На организацию официального мероприятия потребуется некоторое время. Само собой, ты должна познакомиться с моей семьёй, нужно известить твоих родных, выбрать подходящее место и время…

— О Боже, о чём ты?! — суть его возбужденной речи упорно ускользала от меня.

— Кристи, я говорю о нашей помолвке! — он назвал меня по имени, а значит начинал злиться. — Да что с тобой?! Мы же обсуждали это утром…

— Правда? — поймав в фокус взгляда графин с лимонадом, я попробовала вырваться в реальность из дебрей истории про Бонда. — Прости. Я тут слегка отвлеклась…

— Тут, это где?

Вот уж действительно — вопрос был по существу. Пришлось ответить как есть:

— Тут — это не дома. Извини Ферджи, кое-что в планах изменилось, а я совсем забыла тебе позвонить. Я не смогу сегодня. Ну, в смысле — встретиться. Очень важное дело…

— Встречаешься с кем-то другим?

Да он просто ясновидец! Мог бы подрабатывать прогнозами.

— Да, это насчёт фильма. Очень важно! Ты ведь понимаешь…

— Вполне! Но, Кристи, и ты должна понять — это не честно по отношению ко мне! Если мы даем друг другу обязательства… Мне бы хотелось, чтобы в следующий раз ты предупреждала.

Ого, он точно рассердился. И его можно понять — как я могла забыть о свидании? Эх, права была тетя — где-то я посеяла свою голову ещё в детстве.

— Прости, я не специально забыла! Правда, правда!

Но он уже бросил трубку, оставив мне угрызения совести. Обидела его ни за что. Нужно будет хорошенько извиниться. Может быть, даже купить ему торт. С шоколадным кремом, пропитанный ликёром и сверху… Нет, только не голубки!

— У вас всё в порядке? — заглянул в садик мистер Фукунага, по-видимому, привлечённый звуками разговора.

— Да, всё супер! — незаметно потянувшись, расправила затёкшую спину. — Я почти дочитала.

— Может быть, хотите перекусить? Мы как раз ужинаем. Присоединяйтесь к нам! Прошу вас!

Отказаться неловко — подтвердил мой простонавший от голода желудок, и, прихватив сценарий под мышку, я вернулась в гостиную. И…

Сюрприз!

Ненавижу сюрпризы! Я уже говорила? Они вечно ставят тебя неловкое положение, как будто недостаточно других поводов в нём оказаться!

Нынче сюрпризом случился уверенно раскинувшийся в большом кресле мужчина. Мой новый знакомый — вчерашний смазливый блондин с благотворительного вечера. Мы ещё танцевали… Как там его? Имя подсказал хозяин дома.

— Мисс Райз, хочу представить моего друга — Ричарда Брауна. О нём я упоминал в разговоре. Ричард участвует в продюсировании картины.

Пока я пыталась выдавить из себя нечто членораздельное, этот Браун опередил,

— О, какая встреча! Мисс Райз! Лаки! — широко улыбаясь, он поднял поджарое тело из глубин кресла. — С очаровательной мисс мы уже знакомы.

— Вчера познакомились. На благотворительном приёме, — зачем-то уточнила я.

— Именно, — улыбка пижона растеклась ещё шире, обратившись смайлом чеширского кота. — И с тех пор я под впечатлением…

— Ну, раз вы уже знакомы, закончим с формальностями, — Фукунага пододвинул ко мне блюдо с сэндвичами. — Угощайтесь, мисс Райз. И пожалуйста, без стеснения! А потом расскажите нам, как вам понравился сценарий?

— Очень понравился! — откусив кусочек сэндвича, отметила талант домработницы. Очень вкусно! — Но… мистер Фукунага, я подумала…

— О, нет, никаких мистеров! Для вас я — Кэри. Договорились?

А какие ещё ответы были возможны?

— Договорились. Тогда я — Кристи!

— Кристи? — удивились оба мужчины.

— Да, это моё домашнее имя. Для друзей.

— Что-то вроде псевдонима? — понял по-своему режиссёр.

— Типа того. — Объяснять было слишком долго.

— Звучит мелодично! — заметил блондин, открывая новую банку пива.

— Так, Кристи, что вы можете сказать о сценарии? — вернулся к интересному хозяин дома.

Высказав совершенно искреннее восхищение напряженным сюжетом, яркими персонажами и отлично прописанными диалогами, я замялась,

— Однако, моя героиня… Элизабет Грант. Мне кажется она слишком…

Появившаяся в дверях комнаты домработница запросто перебила мою тираду.

— Сэр, могу я уходить?

— Да, Мария. Можешь идти, — небрежно махнул в её сторону Фукунага. — Так что насчёт героини, Кристи?

— Она… — я замялась, подбирая слова. — Видите ли, она показалась мне странной. Возможно, несколько поверхностной. Она использует мужчин в своих целях, легко идёт на предательство, убийство, вероломна, опасна, насколько мне показалось — беспринципна. Но…

— Но..?

— Но что стоит за всем этим? Я не понимаю, почему она стала такой? Где потеряла душу, порядочность, веру в мужчин? Никто не рождается холодным убийцей. Мне бы хотелось увидеть это в сценарии, понять её историю, найти в Элизабет Грант что-то человечное…

Пока Кэри раздумывал над ответом, Ричард рассмеялся.

— Милочка, это же не душещипательная мелодрама для девочек! Мы снимаем экшен! Это значит много мордобоя, погонь, стрельбы, крутых мужиков и сексуальных цыпочек. Психологические загоны здесь совершенно лишнее. Наша задача — приковать внимание зрителя к экрану на два часа, чтобы сидел открыв рот и забыв обо всем на свете. Понимаешь?

— Знаю, но всё же… — не сдавалась я.

— Я думаю, вы правы, Кристи, — выйдя из задумчивости, режиссёр внезапно встал на мою сторону. — Именно поэтому так важен свежий взгляд со стороны!

— Правда?

— Несомненно! Сделать персонажей достоверными — наша задача, несмотря на рамки жанра. Зритель не клюёт на фальшивку, даже если она хорошо упакована. Человечность, вы хорошо сказали про неё. Думаю, любого персонажа, даже отрицательного, зритель бессознательно примеряет на себя, оценивает. В случае с Элизабет — это наш недочёт. Я поговорю со сценаристами. Наверняка мы сможем что-то сделать…

Обсуждение деталей и изменений сценария незаметно растянулось на несколько часов. Это удивительно, но мы болтали и спорили, словно знали друг друга тысячу лет, иногда сбиваясь на совершенно посторонние темы и снова возвращаясь к кино…

— Ух ты, уже почти одиннадцать! — бросил случайный взгляд на часы Ричард.

— Чёрт возьми, засиделись! Я и не заметил! — потянулся всем телом Фукунага, прикрывая зевок ладонью. — Я бы сейчас выпил чаю… Вы как?

— Я приготовлю! — вызвавшись, я торопливо поднялась с дивана. — Вы знали, что у нас в Индии готовят самый вкусный чай? С молоком, кардамоном, имбирём, корицей, мёдом… У моего отца была лавка сладостей и мы всегда угощали посетителей чаем.

— Можно сказать — ты профи? — рассмеялся Кэри.

— Готова убедить вас в этом!

— Да будет так! — вынес вердикт Ричард. — Идёмте, мисс Райз, провожу вас на кухню!

На небольшой, но удобной кухне царил идеальный порядок.

— Мария прибьёт обоих, если узнает, что мы проникли в её святилище и касались нечестивыми руками её реликвий, — подмигнул Ричард, открывая один из верхних шкафчиков. — Кажется, где-то здесь был чай. А, вот и он! Теперь чайник…

— Нашла! — помахала я своей находкой. — Секунду, вскипячу воду…

Пока вода закипала, а руки привычно делали свою работу, Ричард травил байки, в суть которых я не особенно вслушивалась. В голове вновь прокручивались слова режиссёра о трактовке моей роли и его убеждение, что я справлюсь. Почему он так уверен? Как мне найти в себе эту стерву Элизабет?

— Теперь молоко, — скомандовала, обернувшись к мужчине.

— Слушаюсь, моя госпожа! — отрапортовал блондинчик и живо достал из холодильника едва початую бутылку. — Кристи, тебе уже говорили, что на кухне ты выглядишь богиней?

— Глупости! — рассмеялась я, заливая кипяток в маленький фарфоровый чайник, пузатые бока которого украшали миленькие цветочки.

— Нет, правда, я серьезно. — Мужчина неожиданно оказался за моей спиной и замер, рассматривая через плечо, как я помешиваю ложечкой коричневые листочки, раскрывающиеся в кипятке. — Тебе наверно часто говорят, какая ты привлекательная?

От его слишком близкого дыхания по спине побежали неприятные мурашки, заставив поёжиться. Пытаясь избавиться от близости чужого тела, я потихоньку двинулась в сторону.

— Не думаю, что это подходящая тема для разговора. Чай почти готов…

— Я тоже почти готов, пупсик! — внезапно оказавшиеся на моих бедрах цепкие мужские пальцы оказались полной неожиданностью. Обалдев, я замерла, не веря в происходящее. Нет, нет, такого же не может быть! Просто не может… Опять?!

Приняв ступор за согласие, мерзавец с силой вжался пахом в мой зад, дав почувствовать нехилое возбуждение. Его рука уверенно заскользила вниз по правому бедру, по-хозяйски оглаживая попу, и беспардонно потянула вверх подол платья. Вот козел!!!

Бешенство, подогретое воспоминанием, вспыхнуло так ярко, что на мгновение я ослепла, задохнувшись. Тварь! Урод! Рванув атомным взрывом, ярость затопила сознание горячей волной, ударив в сердце, разгоняя пульс в безумный галоп.

Дальнейшее запомнилось плохо. Как через розовую плёнку разлитого киселя, увидела фарфоровый чайник в своих руках… Один рывок влево, разворот и удар! Врезала ему со всей силы, не глядя, не думая, движимая одним желанием — ударить!

Звук вышел глухой и совсем не громкий. Руку больно дернуло отдачей, обдав горячей коричневой жижей. Боль я не заметила, потрясённо наблюдая за странностями, происходящими с Ричардом. Он громко охнул… Ещё секунду назад такие уверенные мужские руки, как две заполошные птицы вскинулись к лицу. Между пальцами, прямо на белый лоб просочились ярко-красные струйки и деловито побежали вниз, пачкая алым светлые брови, затекая в ошарашено распахнутую синеву глаз. «Тттт….ыыы…» — он что-то попытался произнести, но зрачки вдруг закатились и тело мужчины коряво сползло вниз, распластавшись на полу. Оуууу…! Я его…?!!! Ужас!!!!

Шаг, два, ещё назад… Что делать? Что делать? Взгляд метался по всё такой же спокойной кухне. Но уже не такой аккуратной — коричневые пятна заварки и тёмно-красная лужица крови возле головы Ричарда. Здесь будет, что убрать… Чайник?! О, чайник всё ещё в руке! А вот крышечка отлетела и разбилась, вон там, в углу. Такая жалость! Мысли метались, пока все не поглотила одна, вопящая «Бежать!». Бежать! Бежать из этого кошмара!

Выскочив из кухни, проскочила недолгое пространство коридора и заглянула в гостиную — хозяин дома негромко разговаривал с кем-то по телефону в дальнем конце комнаты. Вот он беззаботно рассмеялся, так и не повернув головы в мою сторону. Это шанс! Потихоньку сдавая назад, случайно заметила свою сумочку — совсем близко, на журнальном столике. Одним бесшумным броском подхватила её и тут же дернулась обратно. На цыпочках, скользя на манер приведения, я добралась до входной двери и выбралась на улицу. Прикрыв за собой входную дверь, услышала тихий щелчок замка. «Бежать!» — долбил в голове отбойный молоток!

Машина послушно дожидалась меня на том же самом месте, по-прежнему проигрывая в крутости хозяйской ретро-тачке, красота которой теперь мне была по барабану. Трясущаяся рука едва удержала ключ от машины, неровными скачками пытаясь попасть в замок зажигания. И… Да, я это сделала! Двигатель довольно заурчал, и машина плавно скатилась с подъездной дорожки проклятого дома.

Дорога домой не отложилась в памяти. Помню только, что ключи от квартиры всё никак не находились, сумочка выпала из рук, всё рассыпалось и в отчаянии я стучала, и стучала…. Дверь открыл Сэмми.

— Чё за светопреставление, птичка? Зафиг так стучать? Соседи, небось, уже на уши встали! — он широко зевнул и потер рыжеватую щетину. — Я только прилёг… Так погодь, ты с кем-то подралась?! — наконец заметил он кровь на руках и платье. — Ох чёрт!

— Сэмми, — тяжело осев на пол прихожей, подняла на друга полные щиплющей влаги глаза. — Кажется, я убила человека.

…

— Кажется, я убила человека… — Даже произнесёнными эти слова отказывались укладываться в реальность. Дурацкие слёзы всё равно прорвались наружу с жалобным всхлипом. — Я не хотела…

— Ну, ну, птичка, тшш… не надо. Давай не будем плакать. — Приобняв за дергающиеся в спазмах плечи Сэм потянул меня за собой, усадив на диван в гостиной. — Сперва нужно успокоиться.

Не знаю, что было в том стакане, который он протянул мне, но тёмная жидкость пахла алкоголем. Что-то из его личных заначек, очевидно чрезвычайно крепкое. Неуверенно мотнула головой,

— Мне нельзя.

— Льзя! — категорично возразил приятель, помогая поднести дрожащий стакан к губам. — Это лекарство. Давай, чуть-чуть. Глоточек…

Гадость оказалась ужасная! Хуже в жизни ничего не пила! И они вливают это в себя добровольно…

— Фу! — поморщилась, но позволила добавить к первому ещё пару глотков этой мерзости. — Больше ни за что или меня стошнит! — последняя фраза, вероятно, решила дело, потому что стакан Сэмми забрал и залпом, закинув в себя оставшееся на дне пойло, обратил ко мне уже абсолютно не сонный взгляд,

— Ну как? Полегче?

Если считать превратившееся в выжженную пустыню горло мелочью, то да, можно было сказать — полегчало. Горячая волна, выплеснувшись в желудке, быстро разбежалась по телу, слегка уняв нервную судорогу в конечностях и ослабив жесткий узел в груди. Попытавшись оттереть кровь на руках, неуверенно кивнула,

— Спасибо. Нужно это отмыть…

Вода в раковине поменяла цвет на красный, затем сменившись светло- розовым и наконец-то обрела прозрачность. Небольшая рана на правой руке уже не кровила, оставшись ярким вспоротым рубцом по краю ладони. Холодная вода на лице и несколько движений расчёской по волосам позволили без содрогания взглянуть в зеркало — ну вот, почти привычная Кристи. Мир не свихнулся и я в порядке. Почти… Вернувшись на диван была уже совершенно готова к распросам, ещё в ванной придя к окончательному решению не впутывать Сэма в эту историю.

— Ну так что случилось? Выкладывай! — Сэмми сочувственно наклонился ближе. — Кого ты укокошила?

— Не знаю, — рассматривая порез на ладони, осторожно провела по нему пальцем. — Темно было… По пути домой заскочила за бутылкой холодного чая в один из магазинчиков на Вест стрит. Ну, знаешь, из тех, что допоздна торгуют всякой мелочёвкой. Когда вышла из магазина, тот мужчина напал на меня. Сзади. Я не успела ничего понять, просто пыталась отбиться. Ну и ударила его… Бутылкой по голове. Он упал и я убежала.

— Погоди, ты ударила его пластиковой бутылкой с чаем?

— Стеклянной. Ты, может, видел такие высокие стеклянные бутылки Miles' Natural Products — это фирма торгующая натуральными продуктами без добавок. Они не используют пластик…

— То есть ты врезала уроду бутылкой и решила, что убила его?

— Он упал так… Если бы ты видел. Он рухнул точно мёртвый. Бутылка разбилась. И было так много крови…

— И как он выглядел, тот ублюдок?

— Я не знаю, — пожала плечами, пряча зябнущие ладони между коленей. — Плохо наверно… Как ещё можно выглядеть с разбитой головой?

— Ох, Крис, я не спрашиваю, как мужик выглядел после того, как ты его приложила! Помнишь ли ты его лицо?

— Он схватил меня сзади, да и … Я не рассмотрела его лицо.

— Кто-то видел, как всё случилось?

— Вряд ли. Я никого не заметила. В это время на улицах пусто, сам знаешь…

— Значит тебя не видели и парень возможно жив. Всё не так уж плохо…

— Сэмми, я ударила человека по голове! Возможно, убила! Куда уж хуже?! — устало потерла опухшие глаза. Эх, если бы он знал, насколько всё плохо на самом деле. Но это не его война. Я накосячила, мне и отвечать. — Прости, ты здесь не причём. Я просто… Просто вымоталась.

Его широкая грудь оказалась рядом, уютно устраивая мою поникшую голову. Большая тёплая рука ласково прошлась по волосам,

— Ты права, малыш, нужно отдохнуть! Выспишься, а там видно будет, что к чему… Поговорим утром.

Точно слепого котёнка проводив меня в спальню и укрыв одеялом, Сэмми выключил свет. В темноте едва слышно прозвучало «Доброй ночи» и дверь за ним закрылась. Вот и всё, эта жизнь закончилась для тебя, Кристи!

Подумала было вылезти из постели и собрать вещи для тюрьмы, но соображение, что там всё — равно выдают всё туремное отменило порыв. К тому же я так устала… Не гадала заберут ли меня люди с полицейскими значками и когда, осознавая, что это всего лишь вопрос времени. Как иначе? Я была там, Фукунага и его домработница меня видели, какие уж тут могут быть сомнения… В груди теснилась печаль, что всё закончилось вот так. Мои мечты, надежды…

В сожаления пробралось воспоминание о красивой белокурой девушке, такой юной и такой хрупкой. Сегодня я лишила её отца, оставила сиротой. Как меня когда-то. Как я могла…?!

Слёзы прорвались внезапным потоком, враз намочив подушку. Я — убийца, ужасный, ужасный человек! Глухо рыдая в единственную подружку этой ночи, незаметно уснула, продрав опухшие глаза в непривычно тусклое утро. За дверью что-то напевал Сэм, как обычно собираясь на работу. Его голос перекрывал негромкое бормотание телевизора. Новости. Надо послушать!

Нетвердо проковыляв в гостиную, плюхнулась на диван, пытаясь в сплошной монотонности речи диктора разобрать единственно важное для меня. Пожар на складе нижнего белья, перестрелка на автозаправке (пострадало двое подростков-афроамериканцев), губернатор открыл новый торговый центр на западе города…

— Про твой случай ничего не говорили, — протянув чашку с чаем, Сэм пристроился рядом. — В утренних новостях ни одного слова об убийстве или нападении на белого мужчину. Даже удивительно для такой клоаки, как Лос-Анджелес.

— Ни слова? — поверить в такое было сложно. — Как же так?! Ведь я точно видела кровь…

Сэм пожал плечами,

— Ну знаешь, птичка, всякое бывает. У страха глаза велики, а ты перенервничала… Может черепушка у того парня оказалась крепкая. К тому же, судя по всему — этот тип не в ладах с законом. Скорее всего, он быстренько оклемался, да и сделал ноги.

— Думаешь, тот мужчина жив?

— Само собой! О свеженьком трупе тотчас же развопились бы в новостях. Ты же знаешь — эти стервятники бросаются на падаль со скорость света. Кто быстрее разнесёт горячую новость — того и рейтинги!

Разумно. Логично. Только вот Сэм не знал всей правды. В его словах несомненно был смысл, но поверить в отсутствие последствий, так, будто ничего не случилось? Нет, тело Роберта, распростёртое на перепачканных вызывающе-яркими мазками красного плитках кухни, мне не приснилось! Омерзительный звук удара и густая, вязкая жидкость, цвета переспелой вишни, неторопливо поглощающая гладкость загорелого лба над ошарашенным взглядом… Смогу ли я когда-нибудь забыть это?

— Эй, — напомнил о себе сосед. — Крис, я понимаю, что случившееся с тобой приятным не назовешь. Однако машин с мигалками под окнами не наблюдается, так что если у тебя нет других планов на сегодня, пора упаковываться и шуровать на работу! Долг, дорогая, долг зовёт!

Других вариантов, кроме как согласиться с ним, не оставалось. Удивительно, непостижимо, но полиция вправду так и не явилась за мной. Может действительно обойдется?

С этой робкой надеждой я провела следующие несколько часов, то впадая внезапное отчаяние ужаса содеянного, то в попытке взять себя в руки с нелепым убеждением, что Роберт в порядке. Вздрагивая от каждого резкого звука, пыталась сосредоточиться на происходящем на съёмочной площадке, однако получалось из рук вон плохо. После десятого окрика режиссёра «Мисс Райз, проснитесь наконец!» я послушно вскинулась, уставившись в сценарий. И вновь ничего не поняла из ровных одинаковых строчек.

Эдди подошёл вплотную, короткие пальцы крепко взяли за локоть «Отойдемте-ка в сторонку, Кристи!». Прозвучало почти интимно. Удивительно, он помнит моё настоящее имя?

— Что с тобой сегодня? — Эдди буравил меня пристальным взглядом.

Сочувствие не значилось в числе слабостей нашего режиссёра, поэтому я немного растерялась,

— Я… я не знаю!

— Послушай, девочка, я за тобой с утра наблюдаю, ты сама не своя: то отключаешься, то дергаешься точно выброшенная из воды рыбёшка, пуча глаза и хватая воздух ртом, будто вот-вот свалишься с сердечным приступом. Что у тебя случилось?

Слышать о таком явном провале попытки держать себя в руках оказалось весьма огорчительно. Приз «Масс Конспирация» очевидно пролетел мимо меня, оставалось последнее — вдохновенно врать.

— Ничего не случилось, честно — честно! Просто плохо спала ночью. Совсем не спала, можно сказать. А всё из-за собак! Эти собаки под окнами были такие громкие, даже не знаю откуда взялись. Лаяли и лаяли, точно в них бес вселился. Вот я и не выспалась. А теперь голова болит. Ужас, как раскалывается! Совсем не могу думать! — для убедительности схватившись за виски, изобразила вселенскую муку. В конце концов, мне за это деньги платят. Не за головную боль, конечно, а за актерские способности. Если платят, значит они должны быть? Верно?

Сложно сказать насколько Эдди проникся устроенным мной спектаклем. Подавив тяжёлый вздох он лишь покачал головой,

— Собаки значит?

— Ага, их было пять или шесть. Очень шумные…

Он не дослушал,

— Ладно, ладно, мисс Райз. Передохните. Сходите в медпункт, попросите таблетку от головной боли, подышите свежим воздухом…

— Серьёзно? Вы разрешаете…?

— Да, я даю вам перерыв. Не на целый день, нет. Но пару часов можете отдохнуть. Прогуляйтесь, придите в себя и жду вас здесь, — он перевел взгляд на экран мобильного, — к половине третьего. Доснимем сцену встречи с Джеком. Надеюсь, к тому времени вы вернётесь в норму.

— Я постараюсь…

Он хмуро скривился (что, по всей видимости, означало попытку улыбнуться) и махнул рукой, прогорланив: «Все по местам, мать вашу! Или мне каждому прислать письменное приглашение?!». Потный лоб, плавно переходивший в плешь, устрашающе отразил пронзительный свет софитов, но меня это уже не касалось. Прихватив из гримёрки сумку, вывалилась в расплавленный полдень пятницы.

Рабочий день в съёмочном городке был в самом разгаре. Несмотря на одуряющую жару, двор был полон людского мельтешения. Высокий темнокожий парень, неторопливо толкающий через двор тачку с каким-то барахлом, приветливо помахал мне «Отличный денёк, мисс!». Я махнула в ответ. Хоть у кого-то этот день удался.

Осторожно пробирающаяся в виски головная боль внезапно полноправно заявила о себе. Эх, не надо было врать о ней! Мама частенько говорила «Не поминай беду — накликаешь!».

Вот и сейчас, поморщившись, энергично растёрла виски, надеясь хоть немного сбавить темп сверления в них. Может быть, действительно пройтись до местного медпункта? Обычно там практически пусто и кондиционер работает на полную мощность…

Я успела прошагать весь двор и миновать парковку, когда мобильный опять напомнил о себе. Имя на дисплее вызвало удивление. Последним, кого я ожидала услышать в этот момент, был мой агент.

— Майк, вы? — удивление вытеснило хорошие манеры.

— Добрый день, мисс Райз, — обманчиво мягкий голос Гольфстрингера как всегда был невозмутим. — Надеюсь, у вас найдётся для меня пара минут. Необходимо обсудить пару вопросов.

Я могла бы конечно ответить, что безумно занята, так как вчера прикончила человека и с минуты на минуту ожидаю ареста, но вместо этого пролепетала беспомощное «Да, конечно».

Внимательно слушая собеседника, никак не могла понять, о чём это он? Какой контракт с кинокомпанией, который мне надо обсудить с ним? Предложение роли в фильме? Меня взяли? Наконец догадалась — самый крутой агент Голливуда просто не в курсе, он ничего не знает о вчерашнем вечере и моём сногсшибательном выступлении на нём. Правда выглядела совсем печально, но что поделаешь — я накосячила и вернуть обратно вчерашний день, как и исправить случившееся уже невозможно. Дослушав до конца, прерывающуюся всплесками хриплого кашля, речь Майка Гольфстрингера, я набрала побольше воздуха и выдала решительное.

— Я очень благодарна вам, Майк, но, к сожалению, это совершенно невозможно!

Он, очевидно, не был готов к такому ответу. Помедлив, мужчина уточнил,

— Что именно невозможно?

— Моё участие в фильме. Ну, про агента Бонда. Я не могу там сниматься. Мне очень жаль, что я зря потратила ваше время.

Похоже, с первого раза ему не удалось переварить мои слова,

— Эммм, мисс Райз… Лаки, боюсь вы не до конца поняли меня. Студия уже согласовала предварительный контракт и это очень хорошее предложение…

— Но я не могу! Вы не понимаете! Вчера кое-что случилось и я…

И тут случилось страшное — я всё ему выложила. Может быть потому, что от Гольфстрингера исходило то внятное ощущение спокойной уверенности и власти, которое я чувствовала в отце, а может я просто больше не могла держать эту жуткую, раздирающую меня правду, в себе. Под конец своего рассказа немного поплакала, закончив сопливым: «Я не хотела так сильно его ударить». Сказать, что я совсем не хотела его (Роберта) ударить, было бы чистой воды неправдой. Всхлипнув, ждала вердикта Майка. Он сказал неожиданное,

— Лаки, вы отдаёте себе отчёт в серьёзности обвинений?

— Конечно! — слёзы разом высохли. — Я же убила человека!

— Речь не об этом. Сомневаюсь, что мистер Браун пострадал так серьёзно. Информация о таком инциденте уже дошла бы до меня. Я говорю о сексуальном домогательстве, в котором вы обвиняете его.

— Я не вру! Всё так и было! — щёки вспыхнули огнём. Как он мог подумать, будто я способна на подобный вымысел?!

— Вы обращались в полицию?

— Нет. Я… Я испугалась.

Какое-то время мой собеседник обдумывал полученную информацию, растянув молчаливую паузу, и наконец-то произнёс,

— Мне потребуется некоторое время, чтобы во всё разобраться. Надеюсь, удастся урегулировать ситуацию… Я позвоню.

На этой оптимистичной ноте Гольфстрингер закончил разговор, оставив меня в полном смятении. Опустившись на пыльный поребрик тротуара, я разглядывала здание напротив, которое являлось лишь правдоподобной декорацией. Как и моя жизнь. Начинающая, но уже успешная актриса Голливуда Лаки Райз — красивая картинка, за которой прячется перепуганная индийская девчонка со странным именем, половина которого ей уже не принадлежит. Никогда ещё не чувствовала себя так одиноко…

В медпункте выдали небольшую таблетку и стакан холодной воды. Незамысловатая болтовня с Пэтти, которая служила здесь медсестрой (её сестра с мужем и детьми приехали погостить, по случаю чего Пэгги закатила грандиозную барбекю-вечеринку на заднем дворе, так разгулявшись, что соседи вызвали полицию), и лекарство постепенно сделали своё дело. Головная боль унялась, позволив оптимистичнее взглянуть в будущее.

Будущее… После разговора с Майком показалось, что оно есть. Он обещал «урегулировать ситуацию», что звучало весьма обнадёживающе. Может, если бы я не сбежала так позорно, а взяла себя в руки и вызвала скорую, всё обернулось бы иначе? Эта мысль растревожила муки совести. Мелькнуло соображение позвонить Фукунаге и поинтересоваться (между делом) состоянием здоровья мистера Брауна. Впрочем, здравый смысл тут же задвинул предложение в разряд бесперспективных. Да и Фукунага наверняка уже в самолёте в Нью-Йорк…

В полном раздрае предположений и бурления того, что нормальные люди называют мыслями, как-то доработала этот день. Почти без косяков (семь сорванных дублей не считаются) сняв весьма трогательную сцену воссоединения возлюбленных в подсобке студенческого общежития. От меня требовалось только с жаром обнимать вернувшегося назад «Джека» (судя по всему Даг приговорил в обед пару головок лука), сквозь поток слёз повторяя, что прощаю ему измену.

Автор сценария, наверняка подглядел слова диалога в одной из тех ярких книжиц в мягких обложках, что в погожие дни (а значит почти ежедневно) продавали в мобильных киосках на набережной.

С облегчением стерев остатки размазанного грима со щёк, в сотый раз взглянула на экран телефона — Гольфстрингер так и не перезвонил. А может, разузнав детали, он пришёл к выводу, что благоразумнее держаться подальше от этой неприятной истории, предоставив меня самой себе? Кто бы осудил его за такое решение?

Гипнотизируя телефон на предмет желанного звонка от агента, едва заметила лёгкий стук в дверь, следом за которым в гримёрку протиснулся цветочный стог. Один из подсобных рабочих (вроде бы зовут Дилан) неловко переминаясь у двери, кивнул на букет в руках: «Вам передали. Куда его?». Растерянно оглядев гримёрку, я пришла к единственно возможному выводу — ставить это цветочное безумие не во что. «Клади сюда!» — показала на небольшую тахту у дальней стены и добавив «Большое спасибо!» разглядела заметное облегчение на лице парня. «Не за что. Мне не трудно! — широко улыбнулся он, продемонстрировав ровный ряд крупных крепких зубов, — Никогда не видел таких здоровенных букетов! Видать вас крепко любят, мисс». Сообразив, что сморозил лишнее, он тут же покраснел, смущенно попятившись к двери. Добавив смазанное: «Эээ…, там в букете есть карточка» — Дилан ретировался из комнатушки.

На выуженном из глубины цветочных недр белом прямоугольнике было чётко выведено «Ты сделала меня самым счастливым! Всегда твой!». Отправитель подписи не поставил, предполагая, что он у меня такой один.

Методом логического штурма исключив из списка подозреваемых Сэма и (не столь уверенно) Марка, пришла к самому вероятному кандидату, чьё довольное лицо уже через секунду возникло в дверях.

— Понравился букет? — Фернандо сиял так, будто сорвал джек-пот в Большой Американской лотерее.

— Не то слово! — привычно соврала я. — А что ты здесь делаешь?

Он хихикнул и подмигнул,

— Похищаю тебя, ми амор!

Не сказать, чтобы планов на вечер было много, но всё же развлечения с Фернандо были последним, что пришло бы мне в голову на следующие несколько часов.

Много лет прошло… Мне было четыре, а может уже исполнилось пять, когда случился тот разговор с отцом. Моим родным отцом, тогда ещё живым, совсем молодым и очень красивым. Таким я его запомнила.

Тщательно пряча под раскрытой ладошкой разбитую коленку и надув плотно сжатые губы, я упрямо не поднимала глаз на отца, из последних сил сдерживая слёзы. Его большая, шершавая ладонь ласково гладила мою макушку, пока с губ слетали слова в тот момент казавшиеся ужасно обидными: «Я знаю, дорогая, это не в твоей власти — боги создали тебя такой. В твоей юной душе ярко горит пламя, это благословение и большая сила, но… Но, к сожалению, этот огонь сжигает не только плохое, но и полезное — благоразумие, осмотрительность, дальновидность. Я очень люблю тебя, дочка, но мне тяжело осознавать, каким трудным и тернистым будет твой жизненный путь, если ты не научишься справляться с этим опасным пламенем…».

Насупившись, я ещё плотнее сжала губы недовольно выслушивая очередную выволочку «ни за что». Вот делов-то — ну свалилась я с вишни в очередной попытке немного полетать. Дупата, выглядевшая так похоже на крылья и накрепко привязанная к запястьям, оказалась ненадёжным средством. Шмыгнув носом и кивнув на «Ты слушаешь меня?», я погрузилась в дальнейшие размышления на предмет подходящих летательных приспособлений. Благоразумие… конечно впредь я буду умнее! А что, если забраться повыше и взять два папиных праздничных шарфа, по одному на каждую руку? Можно ещё одолжить пару тонких дощечек из сарая дедушки Ану…

«Кристалл!» — окрик оторвал меня от построения грандиозных планов, заставив взглянуть на отца. Он сокрушённо покачал головой «Ну в кого ты такая, Кристи?! Ни секунды покоя! Благословенный Шива дал тебе доброе сердце и вложил в эту маленькую голову острый, пытливый ум, но забыл о важном — подарить чувство самосохранения! Одержимая очередной идеей ты несёшься ядром из пушки, забыв обо всём на свете и не думая о последствиях!». «Вовсе нет! — горячо возразила маленькая Крис, — Я всё продумала!». Размахивая руками, принялась сбивчиво объяснять детали сорвавшегося полёта. «О, боги! Этот ребёнок не доживёт до совершеннолетия!» — схватился за голову отец!

И оказался не прав! Спустя двадцать лет, Кристи Шарма (некоторое время назад — Оберой) по прежнему в полном здравии, однако, судя по всему, так и не сумевшая стать достаточно благоразумной, собиралась в очередной раз доказать отсутствие чувства самосохранения. Прямо здесь и сейчас шагнув к столу, за которым обменивались любезностями двое хорошо одетых мужчин.

Голова пылала в горячем зареве ярости, вспыхнувшем от одного взгляда на скульптурно очерченные под белой рубашкой мужские плечи. «…Ты набралась здесь опыта! Трахаешься опупенно! Не засиживайся…» — взорвались воспоминаниями виски. И он посмел, посмел сказать мне после это после всего! После того, как он взял… Нет, не так! После того как я отдала ему себя, там, на пляже… О, этот мужчина вполне ясно дал понять, кто я для него теперь! Дешёвка, не заслуживающая ни капли уважения! Так какого чёрта он опять здесь?! Не наигрался? Сколько ещё?!

Прикусив губу, вонзила ногти в ладони, пытаясь сдержать бурлящее желание расквасить нос незваному гостю. Боль в прокушенной губе сместила вектор раздражения, позволив взять себя в руки. Почти небрежно опустившись на стул и полностью игнорируя нарушившего наш с Фернандо тет-а-тет мужчину, я неторопливо потянула со стола бокал и сделала жадный глоток,

— Даже вечером жарко…

Проснувшийся внезапным неукротимым голодом желудок заставил иначе взглянуть на упорядоченный хаос из морепродуктов,

— Умм, осминожки! Вкуснятина! — подхватив за конец щупальца маленького морского гада, отправила его прямиком в рот. Вкус оказался специфическим, но это не помешало мне одобрительно кивнуть, с полным ртом пояснив. — Жутко голодная…

На пару секунд впав в оцепенение, Фернандо округлил глаза, безмолвно пялясь на меня. Через весьма непродолжительное время он разразился многозначительным: «Кхм! Кхм!». Выразительным взглядом в сторону нежеланного гостя, Ферджи всё же смог привлечь моё внимание к Марку.

Дожёвывая каракатицу и старательно сдерживая «невыразимую радость» от появления «драгоценного» супруга, я медленно обернулась к нему и вместо любимого выражения Сэма из трёх букв уронила безразлично- вежливое,

— Вот так сюрприз! Я перегрелась на солнце или сам мистер Оберой решил скрасить наше скромное свидание?

— Оууу, так это свидание?! — приподнял бровь Марк, не выказав ни малейшего намёка на угрызения совести.

— Нет, конечно, просто встретились с Фернандо чтобы оценить качество улова моллюсков в этом сезоне, — широким жестом обвела я уродство на столе. — Присоединяйся, раз уж пришёл. Может шампанского? Или ещё чего?

— Действительно, Оберой! — Фернандо незаметным жестом подозвал официанта. — Что налить? Шампанское, виски, вино…? Я угощаю! Фернандо Гарсиа не забывает услуг! — Официант, поставил на стол третий фужер и аккуратно наполнил его чем-то тёмно-рубиновым.

Мой официальный кавалер торжественно приподнял свой бокал,

— Я уже говорил… и не раз повторю — в неоплатном долгу перед тобой, приятель! Если бы не твоя помощь моей девочке там, на острове… Да что уж … меня до сих пор трясёт от воспоминаний о тех кошмарных часах! Господи, я ведь уже думал, что навсегда потерял её! — он сделал жадный глоток из бокала и вдруг игриво подмигнул Марку. — А ведь благодаря тебе я скоро стану самым счастливым человеком на свете!

Фернандо всегда умел найти подходящие слова. Марка Обероя заметно передёрнуло и его кривая ухмылка потеряла долю уверенности. Такой чудесный шанс вернуть Марку «любезность» упустить было невозможно и, нежно коснувшись руки Фернандо, я промурлыкала,

— Ты стопроцентно прав, милый! Мистер Оберой оказал нам с тобой просто неоценимую услугу! Слушай, а давай пригласим Марка на нашу свадьбу?! А…? Здорово я придумала? Он даже мог бы повести меня к алтарю, вместо отца, эмм… как соотечественник. Как думаешь?

Слегка растерявшись, Фернандо потёр внезапно образовавшуюся морщинку, осквернившую безупречно гладкий лоб.

— Эммм… Ну, если ты так хочешь, ми амор… Действительно… Так — то идея отличная…

Его мечущийся по сторонам взгляд выдал некоторое замешательство, но помогать ему я не собиралась.

— Конечно отличная! — ободряюще сжала его пальцы. — Вот увидишь, мистер Оберой прекрасно впишется в наш праздник! Кстати, он мог бы сыграть на индийских барабанах… Марк, вы ведь играете на барабанах?

По лицу моего бывшего пробежала лёгкая рябь страдания, но он в момент взял себя в руки,

— Вряд ли…

Я подарила ему самую дружескую улыбку,

— Но вы ведь не откажитесь осчастливить наше скромное свадебное торжество своим присутствием? Правда?!

Взгляд темно-карих глаз выразил внятное желание убить меня прямо здесь же, но (отдаю ему должное) мистер Оберой просипел сквозь плотно сжатые зубы,

— С удовольствием!

— Кристи! — Что-то странное в происходящем Фернандо всё же почувствовал, беспокойно переводя взгляд с Зазнайки на меня. — Милая, не стоит заставлять Марка, если он не хочет…

— Но он хочет! И для нас всех это будет такой честью!

— Ми амор, но мы пока не определились даже с примерной датой… — Ферджи слегка коснулся ладонью моей спины.

— Определимся! — уверенно кивнула я, не сводя глаз с Марка. — Мы пришлём тебе приглашение.

— Буду ждать с нетерпением! — ухмыльнулся мерзавец, поддев жирную каракатицу с блюда.

Над столом повисла затянувшаяся, густая тишина.

— Так какими судьбами вас занесло сюда, уважаемый? — не выдержав его тяжёлого взгляда, продолжила я светскую беседу, прекрасно зная ответ.

Даже не пытаясь убедительно соврать, Марк неопределённо пожал плечами,

— Проезжал мимо… Слышал, здесь лучшие криветки на побережье…

— Тебе не соврали! И мидии тоже! — В подтверждение своих слов Фернандо выдавил половинку лимона в открытые раковины на блюде и с видимым наслаждением отправил в рот желеобразное содержимое одной из них. — Свежайшие! — Сложив большой и указательный палец в «О кей», потянулся за второй порцией.

Неприятная мысль, что выглядит он сейчас, несмотря на идеальный пробор, чрезвычайно нелепо, удивила меня и была тут же изгнана. Фернандо очарователен! Только полная дура может думать иначе!

Вразумляя себя подобным образом, я бездумно рассматривала темную поверхность океана, которую небрежно разбавляли отблески проплывающих где-то вдали судов. Вот та длинная гусеница огоньков — наверно танкер или баржа… А эта, ослепительная словно одинокая звезда — маленькая яхта или парусник…

Если не смотреть на Марка, то можно обмануть себя, что его и совсем здесь нет. Если не вслушиваться в его дыхание, не пытаться уловить аромат его парфюма… Он сменил марку? Его сладковато- пронзительный мягкий привкус в воздухе, смешиваясь с тяжёлым влажным бризом дурманил голову, мешая злиться. Зачем, ну зачем от припёрся сюда?!

Пока я сердито кусала губы, украдкой поглядывая на беспечно потягивающего вино мужчину напротив, пальцы рассеянно блуждали, оправляя несуществующие складки на юбке, внезапно коснувшись чего-то острого. Ах да, кольцо! На автомате пихнув его в карман во время разговора с агентом, тут же забыла об этом. Просто вылетело из головы… Как выяснилось в дальнейшем — к лучшему!

— Простите, мне необходимо отойти ненадолго, — неожиданно нахмурился Фернандо, прочитав входящее сообщение на мобильном. — Развлекайтесь, я быстро.

Его извиняющаяся улыбка была не в силах скрыть явное беспокойство. Торопливо махнув официанту на наши опустевшие бокалы, Ферджи стремительно зашагал в сторону вызывающе слепящих огней ресторана. Мелькнувший тенью официант, наполняя бокалы, позволил продлить молчание за столом на несколько лишних секунд. Оно не прервалось, даже когда мы вновь остались наедине. Словно два бойца на фехтовальном ристалище каждый из нас ждал, когда противник первым сделает выпад …и проиграет!

Стоит ли признаться, что я не выдержала первой?

— Сколько ещё это продлится? — вопрос сорвался сам, пока я внимательно рассматривала загадочно искрящуюся жидкость в бокале.

— Что именно? — продолжил Марк игру, высокомерно вздернув подбородок.

— Ты знаешь, о чём я! Всё это… Преследование, эти твои странные игры.

— Это спрашиваешь ты, Кристи?! — он резко придвинулся ближе, обдав тёплым дыханием лицо. — Всё это заварила ты сама! Ты начала игру, сделала первый ход, смешала все карты, а теперь спрашиваешь «Доколе?!». Забавно… Хочешь знать, когда я закончу с тобой?

— Хочу!

— Прости, но у меня нет конкретной даты. Возможно, когда я потеряю интерес и сочту игру исчерпавшей себя…

— Вот как?! Потеряешь интерес? Ко мне?

— Не обольщайся! — его оскал не имел ничего общего с улыбкой. — Никаких чувств больше нет! Я просто развлекаюсь.

— Вот как?! А не ты ли заверял, что теперь я не достойна и секунды твоего внимания?! Ах да, и тебе мерзко даже подумать о том, чтобы прикоснуться ко мне! Только чистая ненависть, верно?! Тогда что произошло там, на пляже?!

Жёсткая складка залегла в уголках его рта,

— Думал, ты достаточно взрослая, чтобы знать, как это называется. Секс, Кристи! Между нами был только секс, ничего больше! Ты ошиблась, если нафантазировала себе что-то ещё.

— Я и не думала…

— Крис, ты должна понять, всё что я говорил тебе — правда! Ты сама уничтожила всё, что было у нас. Всё, что ты оставила мне — ненависть, презрение, боль… Не осталось даже крошечного места для любви. А впрочем, это не мешает мне хотеть тебя, чисто физически. Я по-прежнему не прочь покувыркаться с тобой. Увы, оказалось, я не столь уж брезглив. Это правда. Ты всё ещё очень даже ничего. Может, даже красивей чем раньше… Гнилая натура в прекрасной оболочке. Это всё, что осталось в тебе, Кристи. Видишь, я абсолютно честен, в отличие от тебя. А ты?! Была ли хоть когда-то честной, Крис?

Он знал меня слишком хорошо, метко нанося удары. На несколько секунд не в силах вдохнуть, зажмурилась, перебарывая острую боль в груди, и вновь подняла глаза на противника,

— Ты не знаешь, ничего не знаешь обо мне! Я фантазерка?! Посмотри в зеркало! Ворвался в мою жизнь с этими нелепыми воплями о ненависти и безразличии, оскорбляя, унижая… Там, где ты — всегда боль, Марк! Никогда не думал об этом?! Того, что ты устроил недостаточно? Решил сделать невыносимой всю мою оставшуюся жизнь?! Что ж, добро пожаловать, располагайся с удобством…

— Неужели, так я порчу тебе жизнь?! Мне помниться одна Кристи, которая вот буквально на днях, стонала подо мной от наслаждения, требуя ещё и ещё…

Вот зря он так! Скривившись, возмущённо мотнула головой,

— Это была не я! — Его брови удивлённо взлетели вверх. — Не я, а адская смесь алкоголя и воспоминаний. Я не осознавала, что делаю…

— Даже так?! Мне не показалось, что я трахаю бесчувственное тело…

От грубой правды его слов хотелось зажать уши и провалиться сквозь землю.

— Ты не понимаешь… Я не хотела («хотела, хотела» гадко хихикнул голосок в голове)! Это было словно фантомная боль. На месте конечности ничего уже нет, а ты её ещё чувствуешь… Больше такого не повториться! Никогда! Всё закончилось! Я выхожу за Фернандо.

Отливая в свинце уверенности каждое слово, почти поверила в правдивость своего обещания. Но он — нет.

— Праавда?! — Хладнокровная издевка чрезвычайно отчетливо читалась в худощавом лице Марка. — Всё, что ты сделала со мной, с нами, всё это ради роли достопочтенной миссис Гарсия? Брось, Крис, я не верю тебе ни на йоту! Ты лгунья! И этот простак ещё очень пожалеет, что доверился тебе. Ты уже наставляешь ему рога! И сидишь тут, с видом полнейшей невинности…

Выплюнув последние слова, он демонстративно вытер рот крахмальной салфеткой и поднялся.

— Уже уходишь?

Фернандо, о котором мы дружно забыли, внезапно нарисовался возле стола. Его лицо ещё хранило печать былой озабоченности, взгляд выдавал напряженное раздумье о чём-то своём. Застигнутые врасплох его появлением мы с Марком стремительно переглянулись. Что он успел услышать? Судя по всему, так и не оторвавшись от витавших где-то мыслей, Фернандо повторил вопрос,

— Уходишь, Оберой?

— Да. Пожалуй, с меня достаточно!

Бросив на меня испепеляющий взгляд, Арнав бросил на стол салфетку. Его пальцы задержались над белоснежной скатертью на долю секунды, а в следующий миг уже мимолётно коснулись нарядной коробочки на краю стола. Всё произошло так быстро, что вполне сошло бы за случайность. Наверняка, со стороны это и выглядело досадной случайностью — коробочка с моим обручальным кольцом сделала кувырок в воздухе и с громким всплеском приземлилась где-то в невидимой темноте залива. Упс! Фернадо потрясённо проводил взглядом исчезнувшую в пучине коробочку. «Ах!» — громко выдохнула я, лишь через несколько ударов сердца вспомнив, что злополучное кольцо покоится в глубинах моего кармана.

— Сожалею, — произнёс Марк, ничем не выдав раскаяния. — Готов компенсировать ущерб…

— Не стоит утруждаться! — перебила я, демонстративно доставая из кармана обручальное кольцо Фернандо. — Компенсировать нечего. Всё в порядке!

Чувствуя сердитое удовлетворение, наблюдала за его окаменевшим лицом, пока я натягивала тесное кольцо на свой безымянный палец. Кожу саднило от боли, но я не позволила ни на секунду безмятежной улыбке сползти с губ. Ещё раз полюбовавшись на начавший опухать палец, подняла глаза на Марка,

— Так ты уходишь? Счастливого пути! — пожелала мистеру Оберою, для наглядности помахав на прощание рукой, на которой ослепительно сверкала бриллиантовая россыпь.

— Увидимся, — кинул он мне, резко развернувшись и зашагав прочь.

Проводив Марка взглядом, Фернандо наконец обрел дар речи,

— И что это было?!

— Кто его знает? — равнодушно пожала я плечами. — Странный человек.

— Это точно! С прибабахом, — хмыкнул Ферджи, одним глотком прикончив содержимое бокала. — Хорошо, что ты убрала кольцо.

— Да, повезло, — тяжело вздохнула я. — Мне бы домой…

…

Девушка бежала сквозь раннее утро… Воздушно, словно пёрышко подхваченное ветром, скользила по бескрайнему летнему полю. Солнце мягко ласкало спину, прозрачно золотя замершие в томной неге волны колосьев, уходящие за горизонт. Синева над головой резала взгляд невозможной, ничем не омрачённой яркостью. Ноги едва касались земли, лишённые её жёсткой упругости. Тело неслышно вибрировало в такт движению, до краёв наполненное умиротворенным довольством. Как я оказалась здесь? Бог знает… Раскинув руки, подставила лицо робкому ветерку, ускоряя, ускоряя движение, каждой клеткой тела чувствуя растущее внутри счастье! Лавиной несущееся по венам счастье абсолютной свободы…

Момент, когда ноги оторвались от земли, превратив бег в парение, остался незамеченным. Взмывая выше и выше, безмятежно любовалась простирающимися внизу полосами цвета густой охры, перемежающиеся зелёным, и извилистыми змейками тёмно-синего…

Я парила, двигаясь вперёд, к своей неясной, но очевидно прекрасной цели, маячащей где-то в высоте размыто виднеющихся на горизонте горных вершин. Были ли они реальны или лишь миражом — не имело значения. Это было хо-ро-шо! Да нет же! Это было восхи-ти-тель-но! Волшебно! Существовала лишь я, лишь полёт и целующий губы прохладный ветер, кружащий и поднимающий выше, выше, в пронзительно счастливое сияние предвкушения…

Оглушающе — невыносимый звук внезапно разорвал безмятежность, разом всё испортив! Резко дернувшись, я с ловкостью паралитика нелепо взмахнула руками, пытаясь удержаться в воздухе. Движение превратилось в неловкий кульбит. Что за?! Всматриваясь вниз в поисках раздражающей звучной вибрации, разглядела стремительно приближающуюся пёструю постройку, одиноко торчащую посреди поля. Секунды хватило, чтобы сформировалась мысль — это не здание взлетает, это я — падаю! И довольно шустро.

Пару раз взмахнув руками, на манер подстреленной птицы, убедилась в полной бессмысленности этого манёвра и снова взглянула вниз — в предполагаемое место скорой развязки. Уже совсем близкое здание приобрело черты симпатичного (насколько я могла судить в этом положении) храма, на вершине ступеней которого замерла единственная фигура. Мужчина, на голову которого я очень скоро шмякнусь! Не повезло бедняге! Отвлекая себя мыслью о чужой неприятности от соображений о собственном скором и совершенно бесславном конце, крепко зажмурилась, чувствуя нарастающую близость болезненного приземления…

Однако, то ли закон всемирного тяготения в этом месте работал как-то особенно, то ли со мной было что-то не так, но вместо боли удара я ощутила лишь мягкий толчок, большей частью пришедшийся ниже поясницы. Не веря собственному счастью, на всякий случай не торопилась открыть глаза. А то мало ли что… откроешь их, а вместо тебя лужа…

«И долго ты ещё собираешься прохлаждаться?!» — поинтересовался глубокий мужской голос, легко перекрыв громкий перезвон храмовых колоколов. Подкрепив свой вопрос делом, говоривший крепко ухватил моё запястье и рывком поднял на ноги. В пустой надежде, что всё рассосется само, если я не стану смотреть на его гневную физиономию, решила совсем не открывать глаза. Пусть думает — мол я сплю, а он мне снится! Хитрый ход, ха-ха!

«Кристи! Я с тобой разговариваю!» — окрик всё же вынудил взглянуть на Марка, попав как раз на тот момент, когда одна из свадебных цветочных гирлянд в его руках перекочевала мне на шею. Нацепив вторую цветочную гирлянду себе на шею, муж недовольно хмыкнул и быстро взглянув на часы, нахмурился: «Дьявол!». Его пальцы вновь сомкнулись на моей ладони: «Поторапливайся! Времени в обрез!».

Само собой, меня очень заинтересовало, что, собственно, за спешка, но только я открыла рот для здравого вопроса, как за руку грубо дернули — «Идём!».

Колокола всё звонили. Кажется даже громче прежнего, сменив тяжёлый утробный гул на пронзительно-высокие ноты. Почти бегом преодолев небольшое пространство храма (а попробуйте иначе, когда вас тащат за руку), вслед за Марком я затормозила у алтаря. Нарядная фигура богини Дурги на возвышении взглянула на меня с заметным осуждением. Я понимала её всей душой, но что тут поделаешь? Сложив ладони для извинения, успела произнести лишь пару слов, застигнутая врасплох действиями Марка.

— Что ты делаешь?! — синдур в его руках дрогнул, осыпавшись алой пудрой. — С ума сошёл?! Нельзя же вот так, без священника, гостей, без разрешения…

— У меня нет времени на всю эту чепуху! — фыркнул он, — Через полчаса совещание совета директоров. Давай…

Резво отшатнувшись от полной горсти красного порошка в его пальцах, я покачала головой и сделала пару шагов назад,

— Нет, Марк! Нет, ты не можешь! Так нельзя. Я не согласна…

— Кристи, не дури! Я всё решил! Другого выхода нет! Давай, быстренько закончим с этим… — голос его тускнел. — Слышишь меня?! Эй, ауууу! Крис! Просыпайся…!

Перед нехотя открывшимися глазами оказалось возбужденное лицо Сьюзен,

— Кристи! Подъём!

С трудом нащупав мобильный, я прищурилась на вспыхнувший экран,

— О, нет! Сьюз! Ещё только девять! Сегодня же суббота!

— Кто рано встаёт, тому с местом на пляже везёт!

— Какой пляж, я ещё сплю!

— Я заметила! Кстати, почему ты упомянула Марка?

— Когда это?! — прозвучало слегка испуганно, но Сьюзен не заметила.

— Во сне. Ты бурчала что-то вроде «Марк, нет, нельзя…». Что-то такое…

— Не помню. Вернее… Мне приснилось, что мы снова в джунглях. И на нас напал бегемот!

— В джунглях нет бегемотов! — уверенно сморщила нос Сьюз.

— Это был сон, — пожала я плечами, выбираясь из постели.

В приоткрытую дверь внезапно протиснулась взлохмаченная голова Сэма.

— Проснулась? Тут тебе принесли… — С этими словами в меня приземлился пышный букет. — Час назад доставили. Там карточка.

— Спасибо Сэмми, я уже заметила! — вместо букета разглядывая царапину на руке, оставленную кусочком вощёной бумаги, съязвила. — Ты сама любезность!

— Ещё бы, этот перец поднял меня в восемь! Твои ухажёры не спят вообще?

— Просто я встречаюсь только с жаворонками! Исключительно чтобы досаждать тебе!

— Я так и думал! — многозначительно поднял палец клоун и растворился за дверью.

На злополучной карточке замысловато, с претензией на готический стиль, красовалось «Прошлый вечер был прекрасным! Люблю тебя!». Подписи не было, но предположить, что до таких откровений снизошел Марку было бы очевидной самонадеянностью. Вчера вечером…

— Фернандо такой душка! — заключила Сьюзен, деловито заглянув в карточку. Впрочем, восхищение моим кавалером увлекло её не настолько, чтобы Сью свернула с намеченного пути. — Ну, давай же быстрее! Одевайся! — пританцовывала она рядом, пока я пыталась продрать глаза, продумывая траекторию движения в сторону чашки чая.

— Да что за пожар?! — Движение началось, хотя и не очень уверенное.

— Кристи, да шевели же булками! — Сьюз легонько подтолкнула в спину и, не вынеся моей сонной задумчивости, первой рванула на кухню.

— У меня масса планов! — сообщила она, выхватив бутерброд у Сэма. — А лучшие места на пляже занимают спозаранку!

— Сьзен, я не уверена… — плюхнувшись на стул с тоской посмотрела на кофейник. — Сегодня меня ждут в гости в одном доме… Ты должна помнить его — мистер Чандра. Пригласил на обед.

— Тот забавный пухляк, — кивнула Сьюз, расправившись с бутербродом. — Не Аполлон, но при деньгах. Не стала бы с ним…

— Я обещала. Сегодня в четыре.

— Пффф, да кто против?! Детка, ты успеешь в гости к своему Большому другу! Но, сперва, сходишь на пляж с лучшей подругой! Пулей туда — обратно! Ты же не бросишь меня на произвол судьбы, когда мне так нужна твоя помощь?!

— На пляже? — уточнила я.

— Именно там! У меня есть супер важное дело, в котором помочь можешь только ты!

— Может решим всё здесь? — в последней попытке сопротивления взмолилась я.

— Не, тут атмосфера не располагает, — выразительный взгляд в сторону Сэма должен был пояснить смысл ответа. Он тоже заметил, в момент возмутившись.

— Да неужто?! С какого это момента я стал мешать вам, девочкам, шушукаться?! Как вытаскивать из передряг, так Сэмми первый, а как секретничать…

— Прости Сэм, Сьюзен не то хотела сказать! — бросив сердитый взгляд на подругу, я улыбнулась приятелю. — Мы очень тебя любим! Просто это девчачьи дела… И на пляже сейчас действительно благодать.

— Вот, вот! — закивала Сью. — Давай шустрее с завтраком!

Торопливо позавтракав и собравшись, уже через какие-то минут тридцать, мы появились на пляже. Отдыхающих в связи с выходным днём набилось немало. Они ещё не лежали плотными шеренгами, как будет ближе к полудню, но передвигаясь ближе к воде, нам приходилось маневрировать между полотенцами на песке и широкими шляпами пляжных зонтов, под которыми граждане прятали от палящих лучей свои измученные трудовой неделей тела.

— Ну вот, я же говорила! Яблоку негде упасть! — скривилась подруга, оглядывая полосу бесплатного пляжа. Она ненадолго задумалась, покачивая пляжным рюкзаком, и решительно направилась в сторону платного пляжа, в центре которого крохотный бар пёстрыми вывесками зазывал охладиться лучшими коктейлями на всем Южном побережье.

— Сьюз, это дорого! — покачав головой, я не торопилась располагаться рядом с подругой, легкомысленно раскинувшейся на новеньком шезлонге, под большим полосатым зонтом.

— Глупости! Разберёмся! — возразила подружка, послав ослепительную улыбку троим мужчинам, загорающим неподалёку. Те ответили взаимной симпатией. — Надеюсь они гетеро…

Последняя фраза, по совершенно непонятной причине, была обращена ко мне.

— Да садись же! — похлопав по соседнему шезлонгу, Сьюзен расслабленно откинулась назад. — Красота!

Нехотя пристроившись рядом, я пару минут полюбовалась на ватагу мальчишек, увлечённо закапывающих в песок одного из приятелей, и обернулась к Сьюзен.

— Так что за дело, ради которого ты меня вытащила сюда?

Вместо ответа подруга неловко заёрзала на шезлонге, суетливо оглядываясь по сторонам. Явную неловкость она попыталась сгладить нервным хихиканьем, внезапно сорвавшимся в вопрос,

— Может по коктейлю? Жарень такая!

— Мне нормально и так…

Но Сьюзен уже подскочила, поправляя тонкую полоску ткани на пышной груди.

— Тебе с чем?

— Только воду, — произнесла я уже в спину удаляющейся в сторону барной стойки подруги.

Вернулась она не скоро. Я успела пожалеть о забытом дома солнцезащитном креме и с ногами забраться в плотную тень зонта, когда, наконец-то стакан с прохладной (по всем признакам) водой оказался прямо перед глазами. В левой руке подруга держала ещё два высоких бокала наполненных чем-то оптимистично-разноцветным. Помахав освободившейся рукой крупному загорелому мужчине у барной стойки, Сьюзен довольно выдохнула,

— Мир полон чудесных, щедрых мужчин! В женских журналах пишут сплошные глупости. Чтобы очаровать парня достаточно приятных слов и милой улыбки…

— Угу, — хмыкнула я, допивая воду. — Ну и такая мелочь, как красный купальник на груди третьего размера.

— Не без этого… — кивнула Сьюзен, улыбнувшись. — Но главное…

— Доброе сердце! — резюмировала я, многозначительно подняв палец.

— Именно! Оно самое! — рассмеялась Сьюз.

На всплеск нашего дружного смеха обернулось сразу несколько голов под соседними зонтами. «Не хотите к нам в компанию?» — выкрикнул один из трёх парней, но Сьюзен только покачала головой, смягчая отказ лукавой улыбкой: «Не сегодня!». Залпом опустошив оба бокала с напитками, Сьюз тряхнула головой,

— Для храбрости! — пояснила она, внезапно посерьёзнев. — Кристи… Я хочу… Мне надо тебе кое-что рассказать. Только между нами, ладно? Знаю, только ты поймешь и не осудишь, ведь ты… Нууу, ты не такая как все. Хорошая. Настоящая подруга!

Её вступление мне однозначно не нравилось, заставив сердце отбивать тревожно ускорившийся ритм. Сьюзен бросила встревоженный взгляд через плечо, точно боясь, что её подслушивают и придвинулась ближе, почти вплотную. В её обычно безмятежном лице сквозила неуверенность.

— Я никому не рассказывала. Но сейчас всё так усложнилось… Видишь ли, кое-что произошло в прошлые выходные… Когда мы были на яхте. Я слегка напартачила… А, к чёрту! Короче, я занималась любовью с Сэмом!

— Ты что?! — не поверила я своим ушам.

— Ну да, звучит безумно. Знаю. Я и сама не верю… Но так уж случилось. Не так чтобы я не хотела… Просто тогда всё пошло не по плану! Вправду сказать, я рассчитывала провести ту ночь в горячих объятиях Марка, но он слинял в каюту, придумав дурацкую отмазку про какую-то усталость. Мы в тот вечер много выпили, помнишь? Тебе ведь тоже стало плохо. Было так скучно и одиноко, спать не хотелось, я просто болталась по яхте. А потом, в кают-компании, наткнулась на Сэма. Он искал там выпивку. Один, в темноте. Ну, я и составила ему компанию. Мы нашли ещё совсем полную бутылку виски. Потом, не знаю как вышло, начали целоваться… Ну и одно за другим…

— Вы с Сэмом?!

— Да, переспали. Не знаю, помнит ли он. Мы оба сильно перебрали…

Её слова произвели странный эффект — мой мозг словно закоротило на одной мысли: «Это был не Марк! Там, в кают-компании со Сьюзен был не Марк!». Пытаясь отделаться от неё, потёрла лоб, уточняя то, что всегда казалось очевидным,

— Но ведь вы с Сэмом друг друга терпеть не можете?

Сьюзен опустила глаза,

— Нууу… Так оно и было. Но… Сама не знаю, что на нас нашло. Скорее всего, виноват алкоголь. Да, определённо, всё дело в выпивке!

Не зная, что и сказать я потрясённо молчала. Сьюзен поковыряла ногтем белый пластик шезлонга и, вздохнув, подняла на меня глаза,

— Но не это самое плохое.

— Да ладно?!

— Угу. Видишь ли, меня беспокоит Марк. Он изменился… Изменился ко мне. Будто вдруг потерял интерес: не зовёт на свидания, не звонит, а когда я сама звоню ему, отделывается парой дежурных фраз и бросает трубку. Вчера я предложила ему встретиться, вечером. У меня. И знаешь, что он мне ответил?! «Прости, сегодня я занят. В другой раз». Ни «Люблю», ни «целую, детка», словно я таксист! Боюсь, что он как-то узнал про нас Сэмом! Может Сэм проболтался кому-то по пьяни и это дошло до Марка? Ох, я прямо не знаю… — трагично всплеснув руками, Сюзен покачала головой. В синеве её глаз блеснули подступившие слёзы. — Я так боюсь, Крис, что он меня бросит! Так боюсь! Наконец-то я встретила своего мужчину и теперь всё развалится из-за моей дурацкой оплошности! Что мне делать? Крис, я не знаю, что мне делать?!

Утирая слезы, Сьзен жалостливо шмыгнула носом, а в следующий момент оказалась у меня на плече, откровенно рыдая. Гладя её по вздрагивающим лопаткам, я кусала губы пытаясь сдержать подступавшие слёзы и найти слова утешения. Пообещать ей, что всё наладится, у неё с Марком будет шикарная свадьба, большой дом и куча красивых детишек?

В свете последних событий, вряд ли я верила в это. Рассказать правду? Безумную, стыдную правду, как я на днях занималась любовью с её парнем — моим бывшим мужем, пока она терпеливо ждала от него звонка? Сказать, что вероятнее всего он просто использовал Сьюзен в своих целях, как и многих до неё, и никакой сказки про «долго и счастливо» у них быть не может? Не в силах причинить ей боль и проклиная свою слабость, я выбрала самый безопасный путь.

— Не надо, Сьюз! Слышишь?! Не плач! Может, всё не так плохо? С чего бы Сэму рассказывать о вас? Нет, он бы не стал… Раз даже мне не сказал, а мы ведь соседи.

— Тогда почему? Почему Марк так ведёт себя со мной?! — вскинула голову Сьюзен, размазывая под глазами водостойкую тушь.

Я отвела глаза, выдавив никчёмное,

— Может, он действительно очень занят? Такое же может быть…

Сьюзен кивнула, не очень уверенно.

— Да, наверное. Возможно, я себе надумала…

— А может тебе просто поговорить с ним откровенно? О том, что тебя беспокоит? Спросить напрямую.

Предложение было не самым оригинальным, однако Сьюзи ухватилась за него, разом оживившись,

— Думаешь, он ответит?

— Я не знаю, честно! Но это точно лучше, чем мучиться неизвестностью.

— Знаешь, а правда, это отличная идея — поговорить откровенно! Надо только верно выбрать место и…

Мой мобильный пискнул входящим сообщением — адрес дома, где меня ждали на обед. На обед, на который я точно опоздаю, если не выдвинусь прямо сейчас. Сьюзен тоже заметила сообщение,

— Тебе уже пора бежать к Большому Гризли?

— Он совсем не гризли, — улыбнулась я. — Скорее Большая Панда. Но да, нужно поторапливаться.

Отрыв на дне пляжной сумки кошелёк, открыла его,

— Сколько мы должны за место и коктейли?

— Ничего! — махнула рукой Сьюз, с видом былой беззаботности растягиваясь на шезлонге. — Не парься, всё уже оплачено вон теми ребятами. — Небрежно махнув в сторону знакомой мужской компании, Сьюзен опустила на нос тёмные очки. — Передавай привет своему индусу!

— Обязательно! — пообещала, подхватив вещи с шезлонга и быстро направившись в сторону оплатившей наши развлечения компании.

— Спасибо за напитки! — лица троих мужчин передо мной вытянулись от удивления. — Но я не привыкла быть обязанной. — Положив на их пластиковый столик двадцать долларов, кивнула на прощанье. — Хорошего вам дня! — И не дожидаясь ответа рванула к выходу с пляжа.

… Перебирая вытащенную на свет из шкафа волшебно переливающуюся стопку нарядов, привезённых с собой из Дели, я нежно гладила нарядно расшитую ткань, любуясь игрой света на мелком стеклярусе и изысканные узоры ручной вышивки. Почти каждое из этих сари стоило целое состояние для простого индийца, но все они были пустяком для жены Марка Обероя. Обыденность из моей прошлой жизни оказалась драгоценным осколком воспоминаний в этой, нынешней, где Кристи стала совсем другим человеком.

Приглашение в гости от Маниша позволило на несколько часов вернуться в то время, когда я носила все эти сверкающие, шикарные наряды, столь же прекрасные, сколь и неуместные на улицах Лос-Анджелеса. Перебрав, остановилась на палево-розовой лехенге, расшитой лиловым цветочным орнаментом. Не слишком ярко и достаточно нарядно.

Вдев в уши пару массивных серёг и, собрав волосы в низкий пучок, на какое-то время замерла, рассматривая эту забытую Кристалл в зеркале. Такой не видела себя несколько лет. Внезапно захотелось добавить густые чёрные стрелки на веки и маленькую цветную бинди на лоб. Вновь стать той неловкой Блестяшкой, перешагнувшей порог бескрайнего особняка Обероя…

Трель мобильного выхватила из воспоминаний. Фернандо был как всегда — просто душка. Поинтересовавшись о моём настроении, он огорошил новостью — завтра днём нас ждут на обед в его доме. Будут его родители, брат и ещё «кое-какая родня».

— Ты познакомишься с моей семьёй, и мы сообщим им о помолвке! — воодушевлённо произнёс Фернандо, заставив меня в момент вспотеть.

— Завтра?! — пролепетала я, едва не приземлившись мимо кровати.

— Нас ждут к двум. Я заеду за тобой около часа. Договорились?

— Ага, — больше ничего не удалось выдавить.

— Супер! Целую, моя сладкая невеста!

Неприятное ощущение, что я опять накосячила никак не хотело исчезать, даже после того, как несколько раз уверенно повторила зеркалу «Всё в абсолютном порядке!». «Дела — хуже некуда! Ты увязла по уши, Кристи!» — навязчиво шептало подсознание, не желая затыкаться, даже после того, как я села за руль. «Ты очень, очень плохая девочка! — нудил внутренний голос, — Ты отвратительно поступаешь со всеми, кто тебя любит! Фернандо, Сьюзен, Сэм…».

«А Сэм то причём?!» — возмутилась я, перестраиваясь в левую полосу. «Как? Возможно, он мог бы быть счастлив с Сьюзен, если бы ты сразу рассказала ей правду про Марка». «Ну неа, это притянуто за уши! — фыркнула я, притормаживая перед светофором, — Эти двое друг друга на дух не выносят! И вообще — откуда мне было знать, что всё так запутается?! Я не хотела никого расстраивать, вот и всё!». «Очень слабое оправдание!» — проворчал голос в голове, прямо перед тем, как автомобиль остановился перед роскошными воротами ажурной ковки.

— Эмм…, мне точно сюда?! — уточнила у навигатора в телефоне.

«Вы прибыли в место назначения» — подтвердил он.

…

Не скажу, чтобы я много задавалась вопросом, в как выглядит дом Маниша Чандра. Предполагая увидеть обычный респектабельный дом зажиточного хлостяка, оказалась совсем не готова к роскошному особняку, который встретил меня за воротами. Неуловимо напоминая архитектуру Тадж-Махала, здание околдовывало с первого взгляда, величественно ловя солнечные лучи гладкими гранями мраморных арок, вынудив зависнуть с открытым ртом прямо возле припаркованной машины.

— Кристи! — вывалившийся на крыльцо Маниш внезапно напугал габаритами. За пару дней успела подзабыть, какой он большой. — Ты уже здесь?! Ну, входи же, входи!

На пути к гостиной он суетился, размахивая крупными руками и топя в потоке информации, из которой я усвоила минимум: в доме есть джакузи с бассейном, а ещё несколько отличных копий античных скульптур, названий которых Маниш не помнит. Вооружившись этими сведениями, я совершенно искренне восхитилась особняком, найдя его очень подходящим нынешнему владельцу.

Заметно выдохнув ввиду моего очевидного расположения, хозяин дома гостеприимно предложил располагаться, где понравится в просторной, довольно помпезной гостиной. Я манил большой диван сапфиро-синего плюша, но испробовать его на мягкость не вышло, так как влетевшая в комнату высокая, худая девушка, бросилась ко мне, молниеносно перехватив за руки,

— А вот и вы! Наконец-то! Я так рада!

Пока она, весьма энергично, трясла мои ладони, я слегка оторопело разглядывала незнакомку. Она была очень красива, яркой, резковатой красотой. Большие тёмные глаза слегка навыкате, пухлые губы, довольно смуглая кожа, чёрный каскад длинных волос. Очевидное сходство с Манишем позволило мне догадаться о статусе девушки, ещё до того, как он произнёс,

— Познакомьтесь, Кристалл джи, это моя сестра, Шрея! Она очень хотела …

— Хотела познакомиться! — с приятной улыбкой, перебила девушка. — Вы даже не представляете насколько!

С трудом оторвав взгляд от ее колоритного лица, я разглядела надпись элитного бренда на футболке, джинсы, облегающие каждую выпуклость длинного тела, и сообразила, что, похоже, сильно промахнулась с нарядом. Впрочем, вероятно, Шрея так не считала, громко воскликнув,

— О мой бог, вы именно такая, как я думала! С ума сойти! У меня дома! Когда Маниш сказал, что познакомился с настоящей американской кинозвездой, я сперва не поверила!

— Вовсе не звезда! — возразила я.

Но она не услышала, бурно наворачивая вокруг меня круги и оживленно тараторя.

— Кто бы мог подумать! Такая удача! Вы обязательно должны мне всё рассказать! Идём, идём же ко мне!

С этими слова красотка подхватила меня под локоть и увлекла в сторону двери, на растерянное Маниша: «Шрея, но мы даже не угостили Кристи чаем!», притормозив лишь на секунду. Оглянувшись куда-то в глубь дома, девушка проорала: «Мо, принеси ко мне в комнату лимонад и сладости!» и, кинув брату мимолётное: «Мы попьём чай у меня!», энергично потащила меня к себе в комнату.

Правильнее было бы сказать в комнатЫ, так как во владениях Шреи, по которым мне провели торопливую экскурсию, обнаружилось сразу несколько комнат, таких же экзотических, как и сама хозяйка. Казалось, по маленькой гостиной, спальне, гардеробной и ванной прошёлся сумасшедший торнадо, перевернув всё с ног на голову и оставив после себя самые неожиданные островки безмятежности.

В углу гостиной плотно, картинка к картинке были налеплены постеры с портретами популярных актеров. Пару из них я узнала, остальных видела впервые. В другом углу были свалены бумаги, краски, обрывки тканей, бутылочки с растворителями и ещё какими-то сильно пахнущими химией жидкостями. По всем свободным поверхностям валялись яркие безделушки, фарфоровые птички, украшения, между которыми выделялись несколько фотографий в вычурных рамках. Хотелось рассмотреть их получше, но словно паук, пленивший зазевавшуюся муху, девушка потащила меня у ярко-розовому дивану.

— Присаживайся сюда! Тебе у меня нравится?!

Я вернула взгляд к хаотично разбросанным рисункам,

— Ты рисуешь?

— Ай, ерунда! — отмахнулась она, пожав плечами. — Маниш думал так развлечь меня, пока он занят своими супер-важными делами. Даже нанял учителя. Вернее учительницу. Такая зануда… и старая! Ей наверно лет сорок! А может даже сорок пять! Она нудела, нудела… «Ты неправильно держишь карандаш, добавь больше воды, у тебя тут искажена пропорция…» Достала! Я её выгнала. Всё равно ничего не получалось…

— Можно взглянуть на твои рисунки?

— Если хочешь, — безразлично кивнула она, тут же сменив тему. — Но сперва расскажи мне о себе! Как ты стала звездой?! Каково это?! Наверно поклонники не дают проходу, да?! Ты везде носишь тёмные очки?!

— Только на пляже, — рассмеялась я. — Не знаю, что рассказал Маниш, но я совсем не звезда. Честно!

— Глупости! Я видела тебя по телеку! Между прочим, ни одной серии не пропустила! Особенно мне нравится момент, когда Том признавался тебе в любви, в закрытом на ночь ресторане. Так романтично! Я чуть не заплакала! Ох, тебе наверно каждый день парни признаются в любви?!

— Вовсе нет, ничего такого!

— Я тебе не верю! Наверняка вокруг толпы поклонников! Вон ты какая! Эх, а меня даже из дома одну не выпускают! Только в сопровождении Маниша или кого-то из друзей. А кого здесь можно назвать друзьями?! Эти кактусы или прислугу?! — она демонстративно вздохнула, ну показная трагедия тут же сменилась оживлённым любопытством. — Скажи, а твой парень ревнивый? Ну, признайся, ты ведь с кем-то встречаешься? У такой как ты, обязательно должен быть крутой парень!

Её напор заставил мысли смешаться,

— Ну… Он… Да, есть один парень…

— Расскажи! Плииз! Он красивый, богатый, тоже актер?! Вы помолвлены?!

Град вопрос сыпался мне на голову грозя раздавить всмятку,

— Ох, не так быстро! — отшатнулась я. — Да, вполне симпатичный. Нет, не актёр. Очень хороший человек.

— Покажешь фотку?! Покажи, ну пожааалуйста! Мы же теперь подруги!

Лёгкость, с которой мы с Шреей оказались подругами, слегка обескураживала, но я всё же нашла в телефоне фото с Фернандо. На фотографии мы оба жмурились от солнца на палубе «Санта-Марии». Снимала нас, кажется Сьюзен…

— Ого, вправду красивый! — Шрея впилась взглядом в фотографию. — Это его яхта? Ха, я сразу сказала Манишу, что у него нет шансов! А жаль, мы могли бы стать сёстрами! Представляешь, как было бы здорово! Ты познакомила бы меня с друзьями… Ты ведь знакома с Крисом Хемсвортом? А с Крисом Эвансом? А с..

— Ни с одним из Крисов! Нас не знакомили, — попыталась отшутиться, однако Шрея сокрушённо нахмурилась,

— Жаль… — нахмуренные брови, вдруг снова взметнулись вверх. — Впрочем, вы наверняка скоро познакомитесь! А потом ты…

Возникшая в дверях пожилая смуглая женщина загремела подносом: «Ваш лимонад, мисс!». На подносе, кроме графина с лимонадом, находились разнообразной формы тарелочки со всяческими сладостями: пастила, шоколадные конфеты, засахаренные кусочки фруктов, печенье,

— Мо, ты как всегда не вовремя! — взвизгнула Шрея. — Поставь на столик и уходи! Ну не копайся же!

Едва за Мо закрылась дверь, как Шрея нетерпеливо подскочила с места. Прихватив с тарелки шоколадную конфету, она ловко засунула её себе в рот и широким жестом обвела столик,

— Угощайся! Хочешь лимонада? Он холодный! Мо ужасная копуша, но делает лучший лимонад на свете! У нас дома такого не было. Здесь, в Америке всё лучшее: магазины, еда, развлечения. Мне всё здесь нравится! Дома, в Индии, я просто подыхала с тоски! Целыми днями слонялась по дому, не зная чем заняться!

— Кажется, Маниш упоминал, что ты училась…?

— Ну да, университет. Та ещё дыра! Маниш уговорил меня попробовать. Думал — мне понравится. Меж-ду-на-род-ная эко-но-мика! Я чуть не сдохла там за эти два месяца. На большее меня не хватило. Надоело. Но ребята там попадались прикольные. С одной девочкой мы даже подружились. Амала. Манишу она не нравилась. Говорил, мол, она плохо на меня влияет. Но на самом деле… — Шрея наклонилась совсем близко и хихикнула, — это я плохо на неё влияла!

Она закружилась по комнате точно огромный ночной мотылёк, хохоча во всё горло.

Мне оказалось или в комнате стало слишком жарко? Незаметно глянув на дверь (когда же уже этот дурацкий обед?!) я налила себе лимонада и выпила сразу весь.

Разгорячённая Шрея резко упала на диван рядом со мной,

— А хочешь открою тебе секрет?! Раз мы подруги!

— Может не надо? Я плохо храню секреты, — пыталась отбиться я.

— Пффф, Кристи, я тебе доверяю! Ты понравилась Манишу, а ему мало кто нравится. И мне ты понравилась.

— Спасибо. Но я…

— Обещай, что не никому, никому не расскажешь! Даже под страхом ужасных пыток!

Да что же за день сегодня такой, Богиня?! Разве я просила о таком?! Может что-то в воздухе сегодня, что все рвутся поверять секреты? Магнитная буря или вспышка на солнце? Как бы то ни было, мне пришлось пообещать, что даже под страшными пытками не выдам секрета.

— Я скоро выйду замуж! За самого потрясного мужчину на свете!

— Ух ты!. Поздравляю! — облегчённо выдохнула я. — Желаю тебе большого счастья!

— Само собой, я буду очень счастлива! Как же иначе, ведь я выйду за самого лучшего мужчину на свете! — уверенно подтвердила «новая подруга». — Правда никто пока не знает… Идем, покажу тебе кое-что.

Шкаф в её спальне занимал всю правую стену, плотно закрытые дверцы доходили до потолка. «Та-дам!» — распахнула она сразу две из них, и я застыла с остановившимся сердцем…

Обе дверцы, полностью, снизу до верху, были обклеены фотографиями одного и того же мужчины. Некоторые из них были вырезаны из журналов, другие, вероятно, сделаны тайком… Со всех фотографий на меня смотрело, как обычно непроницаемое, лицо моего мужа. Марк Оберой собственной персоной, в тайных закоулках шкафа абсолютно съехавшей с ума девушки,

— Вот он! Правда же, самый красивый? — похвасталась Шрея, коснувшись пальцами щеки Марка.

Я едва не закричала. Сжав зубы, смогла только кивнуть.

— Знаешь, Кристи, я сразу поняла, что он будет моим, едва впервые увидела. Тогда я только вернулась из школы-интерната и кисла со скуки не зная, чем развлечься… Ах, он выглядел таким загадочным и печальным, когда Маниш пригласил его к нам на ужин, — Шрея понизила голос. — Я тогда ещё не знала, что его брак недавно развалился. Жена оказалось той ещё сучкой! — Шрея демонстративно закатила глаза, но тут же вернула внимание к фотографиям. — Ох, он такой секси! Я сразу решила, что выйду только за него. А потом он улетел в Штаты… Я думала — умру. И вдруг Маниш спросил, не хочу ли я побывать в Америке… О, это судьба! Я уверена, он…

— Марк.

— Да! — резко развернувшись, она прищурилась. — Ты его знаешь? Вы знакомы?

— Можно и так сказать, — сцепив ладони, я рассматривала иконостас в шкафу.

— Откуда?

Соблазн сказать ей правду был безмерно, невыносимо велик. Правда жгла язык, требуя излиться, выплеснуться, круша всё безудержной лавой. Но вылилась в краткое,

— У нас общая знакомая.

— Правда?! Кто это?! — в чёрных глазах вспыхнуло яркое любопытство.

— Моя близкая подруга.

— Да ну?! И откуда они с Марком знакомы?

Я думала лишь секунду, и решила сказать, как есть.

— Они встречаются. Она — его девушка.

— Вот как? — Вопреки моему ожиданию Шрея восприняла новость почти равнодушно. — Я знала, что он развлекается с какой-то американкой. Маниш говорил. Это ерунда, ничего не значит. Американская потаскушка, фу! Марк Оберой никогда не женится на ТАКОЙ. А я подхожу ему по всем параметрам: из уважаемой, достойной семьи, мой брат — его компаньон и друг, наше положение в обществе почти равное, моя репутация безупречна… Короче — мы созданы друг для друга!

Словно констатируя непреложный факт, она уверенно кивнула и, нырнув в шкаф, достала оттуда нечто похожее на большой фотоальбом. Наверно изначально это было фотоальбомом, пока его не превратили в блестяще-позвякивающее нечто, украшенное перьями, пайетками и бумажными цветами.

Шрея открыла альбом и похлопала по кровати рядом с собой.

— Садись! Посмотри!

Я взглянула на пестреющую коллажем страницу, перевернула, ещё одну… Попыталась выдохнуть. Вышло что-то напоминающее звук сдувающегося шарика.

— Правда же, мы с Марком здорово смотримся вместе?! — Шрея сияла торжествующей улыбкой. — Это всё я сама сделала!

Я торопливо пролистала альбом до конца и вернула хозяйке пытаясь осознать увиденное — сотню, а может больше, коллажей из фотографий, довольно коряво сделанных, повторяющих один и тот же сюжет — Марк и Шрея вместе в разные моменты из выдуманной ею их совместной жизни. Сколько же фотографий, картинок она раскромсала? Сколько времени потратила?

— А вот здесь, погляди, — девушка сунула мне под нос раскрытый альбом, — это наша свадьба! Я уже решила — закажу платье в Нью-Йорке! Там есть самый крутой свадебный салон — я по телеку видела…

— Эммм…. А если он не захочет?!

— Платье из Нью-Йорка? С чего бы? Там самые лучшие!

— Если Марк не захочет на тебе жениться?! Если он откажется?! — щёки пытали, словно меня отхлестали по ним, а губы произносили лишнее, но остановиться я уже не могла. — Ты не думала, что, если он любит другую?!

— Кого — другую? Американку?

— Свою… — запнулась на слове, — жену. Бывшую.

— Он не может её любить! — убежденно возразила Шрея. — Это невозможно! Она его бросила, сбежав с другим мужчиной. Официально говорили другое, но на самом деле все знают. Ни один мужчина никогда не простит такую женщину.

«На самом деле все знают…» — пока я пыталась протолкнуть в сознание эту фразу, Шрея притихла, раздумывая о своём. Она первой прервала тишину, наклонившись ко мне.

— На самом деле у меня есть план! — прошептала она. — Очень хороший!

На мой вопрошающий взгляд она хитро ухмыльнулась,

— Я его приворожу!

— Что?!

— Да! Я всё придумала! Конечно, я очень красивая и вряд ли Марк откажет моему брату на предложение о браке, но как ты верно заметила, он офигенный и какая-то гадина может попытаться разрушить нашу любовь. Поэтому я решила подстраховаться! Вот, смотри! — На экране её мобильного замелькали какие-то сайты с фотографиями и кричащими названиями: «Наследственная ведьма в седьмом поколении. 100 % гарантия», «Гадания, приворот», «Истинная ясновидящая Ханна…». — Только не знаю, как выбрать надёжную колдунью… — покачала головой Шрея, сосредоточенно читая вслух названия сайтов.

Идея созрела сразу, как будто с громким хлопком лопнув в голове в тот самый момент, когда я представила себе Шрею подсыпающую какую-то непонятную гадость в чашку Марка.

— У меня есть одна знакомая, — произнесли губы ещё до того, как задумка успела полностью сформироваться. — Она занимается таким…

— Правда?! — горящие безумием глаза широко раскрылись. — Она настоящая колдунья?

— Ведьма вуду! — многозначительно кивнула я, решив играть до конца. — Самая-пресамая настоящая!

— Ух, ты!!! Познакомишь нас?!

Сделав вид, что глубоко задумалась, я пыталась сдержать внезапно защекотавший горло смех, важно провозгласив,

— Это непросто, но я постараюсь договориться. Она не какая-то там шарлатанка, не берёт в клиенты кого-попало…

— Да, да, я понимаю! Я заплачу! У меня куча денег! Заплачу сколько скажет, только пусть согласится!

— Ты ведь осознаёшь, что это не шутки? Что это очень опасно?! — поинтересовалась я самым зловещим образом.

Возбуждение расцветило лицо Шреи багряными пятнами, но её голос лишь слегка дрогнул,

— Я не боюсь! Я готова на всё ради любви!

— Хорошо, тогда я попробую уговорить её, — прикусила я губу до боли, чтобы не улыбнуться. — Только это должно остаться нашим секретом!

— Само собой! Обещаю! — Вскочив, Шрея приложила ладони к пунцовым щекам. — Ты правда это устроишь?!

Громкий стук в дверь позволил мне промолчать. Маниш неловко ввалился в девичью спальню, приглашая нас отобедать…

Ввиду затянутого тусклой дымкой неба, притупляющего обычный полуденный зной, обед накрыли на заднем дворе дома. Густо цветущие клумбы образовывали сложную геометрическую композицию со свободным кругом посередине, в центре которого поставили небольшой стол, накрытый на три персоны. Столовое серебро начистили так старательно, что опустившись на стул, я разглядела сразу с десяток своих отражений.

— Бассейн, про который я говорил, вон там, за розовыми кустами, — Маниш кивнул куда-то назад. — После обеда можем искупаться.

— Супер! — захлопала в ладоши Шрея.

— Я не взяла купальник, — растерялась я.

— Ничего страшного, я дам тебе, у меня их тьма тьмущая! Есть совсем новые, с бирками.

— Спасибо, но боюсь это не очень…

— Глупости! Повеселимся! Ну где же обед?! Я страшно голодная!

Угощение было чудесным. Кроме утки по-пекински на столе оказались вкусности, которые я не пробовала уже несколько лет: палак панир, алу гоби и хрустящие самосы с картошкой. На моё восхищённое: «Откуда?!», Маниш лукаво усмехнулся: «Секрет!». Но тут же рассмеялся: «Я нанял повара- малазийца».

— Это восхитительно! — потянулась я за второй самосой. — Прямо как дома!

— Кристи, откуда ты? — вместо того чтобы отдать дань закускам, Маниш с удовольствием наблюдал как я объедаюсь.

— Эммм. Из Индии, — протянула я, раздумывая, как много ему можно рассказать о себе. — Родилась и выросла в Лакхнау. Там у отца был магазинчик сладостей.

— Ты не бывала в Дели? — уточнил Маниш, задумчиво рассматривая меня. — Просто, мне кажется, что мы уже встречались… Или я где-то уже видел тебя. Это ощущение возникло ещё при первой встрече, и сегодня, когда ты появилась в этой лехенге…

— Конечно ты уже видел её, дурачок! — влезла Шрея. — По телеку! Я смотрю каждую серию её шоу, вот ты и запомнил Кристи на экране…

— Возможно, — сомнение не покидало округлое лицо Маниша. — Но всё же, мне кажется…

— Какое-то время, не очень долго, я работала в Дели, — решилась я на долю откровенности. — Клерком в одной из компаний. Возможно, мы мимолетно пересекались…

— Да, да, наверняка! — обрадовался Маниш, словно я сообщила ему о близком родстве. — Я точно помню твоё лицо!

— Кристи, а как ты оказалась в Америке? — подалась ближе Шрея. — Расскажи, это ужасно интересно!

— Ничего интересного, правда, — я невольно улыбнулась, вспомнив первые дни метаний по Нью-Йорку. — Скопила немного денег и прилетела сюда в надежде открыть свой магазин. Пустая затея. Ничего не вышло. Всё оказалось совсем не так как я ожидала и если бы не встреча с одним человеком, Сэмом, я бы…

Взгляд, бесцельно блуждающий по кустам возле бассейна, внезапно зацепился за что-то белое, двигающееся по одной из садовых дорожек. Ещё до того, как глаза разглядели детали, мозг уже безошибочно расшифровал объект, ответив на узнавание мгновенным ускорением пульса.

Вероятно, моё лицо не смогла скрыть потрясения, потому что вслед за мной оба собеседника обернулись посмотреть — что же вы звало мою растерянность?

— Марк! — радостно взревел Маниш, тоже узнав гостя. — Ты как раз вовремя! Мы обедаем.

Обернувшись к замершей возле стола худенькой девушке в крахмальном переднике, хозяин дома кивнул на приближающегося Марка,

— Дженни, будь добра, распорядись принести ещё один стул и приборы для мистера Обероя.

…

Ещё до того, как мистер Психованный Маньяк пересёк лужайку, распоряжения Маниша были выполнены, и ещё одна чистая тарелка заняла своё место на нашем столе. Уже вполне овладев собой, я рассматривала приближающегося Марка, сложив руки на груди и задаваясь вопросом «Какого чёрта?!». Впрочем, Шрея тут же разрешила этот вопрос, наклонившись ко мне и сообщив возбужденным полушёпотом,

— Несколько дней назад Марк арендовал соседний особняк, и теперь мы соседи. Дом у него поменьше нашего, зато есть фонтан! Очень удобно! Он бывает у нас почти каждый день под предлогом дел с Манишем, но я то знаю, ради кого он сюда таскается…

Заговорщицки подмигнув мне, она резко отстранилась, в мгновение сменив объект внимания,

— Марк, мы так рады! Вы как раз к обеду!

Нельзя не заметить, что некоторым мужчинам очень идут белые рубашки. Особенно если у них смуглое, рельефное тело, густые чёрные волосы, маленькими кудряшками спускающиеся на длинную шею, резкие загорелые скулы, красиво очерченные губы и…

Мои размышления о том насколько Марку Оберою идут белые рубашки прервал он сам, оказавшись в непосредственной близости и безупречно-вежливо поздоровавшись со всеми. Точно и не было нашей последней стычки (или последних стычек), Зазнайка небрежно кивнул мне, едва заметно улыбнулся Шрее и, последовав приглашению Маниша, опустился на стул между Шреей и мной. Ввиду не самых больших габаритов стола расстояние между нами показалось мне категорически маленьким.

С самым беззаботным видом я сползла на правый край стула, увеличивая это расстояние до максимально возможного. Пользы от этого маневра оказалось плачевно мало — мой левый бок всё равно чувствовал горячие волны тепла его тела. Решив, что это вообщем-то сущая безделица, я попыталась сосредоточиться на остальных собеседниках, которые тут же подложили мне свинью. Закончив с оживленными приветствиями, Шрея приобняла меня, изображая несусветную дружескую близость,

— Марк, вы же знакомы с Кристи? Мы с ней теперь почти сёстры! — На его удивленно приподнятую бровь она пояснила. — Мы познакомились только сегодня, но она уже стала мне почти родной!

— Вот как? — Лицо Марка выражало лишь вежливое любопытство. Чертенята прятались в самой глубине глаз. — Так быстро?

— Ага! Она супер-классная! Скажи Маниш?!

Подтверждая её слова, Маниш пробурчал что-то торопливо-восторженное, добавив кое-что цветастое от себя. Вы ждали, когда будет про свинью — так вот, прямо сейчас! Последняя фраза Маниша Чандра сочилась глубоким восхищением, разрушив моё тщательно выпестованное равновесие,

— Кстати, Марк, когда ты пришёл, Кристи как раз рассказывала нам о своих приключениях в Америке.

— Приключениях?! — взгляд Марка остановился на мне с живейшим интересом. — Очень любопытно. Я бы тоже послушал…

— Нууу, я… вообщем-то уже всё рассказала, — торопливо схватив последнюю самосу, принялась энергично запихивать её в рот, изображая неземное удовольствие. — Уммм! С ума сойти как вкусно!

— Нет, как же?! Совсем не всё! — возмутилась Шрея. — Ты остановилась на том, как приехала в Нью-Йорк и каком-то Сэме. А потом? Как ты оказалась в кино? Кристи, ну рассказывай!

Это прозвучало откровенным требованием. Три пары тёмных глаз выжидающе смотрели на меня, ожидая продолжения. Дожёвывая самосу, я напряженно думала, как выкрутиться с минимальными потерями, не вызвав очередного всплеска разборок с мистером, сидящим слева. Он тоже ждал моих объяснений. Ждал, готовый выслушать историю. Готовый выслушать…

Сделав неожиданный зигзаг мысли дернулись в новом направлении — а что если? Что если… рассказать ему правду? Почти наверняка он не поверит, но я теряю? Заглянув в непрозрачную темноту глаз Марка, я не разглядела там привычных гнева или раздражения, только сосредоточенное внимание и решила — почему бы и нет? Сделав большой глоток воды, набрала побольше воздуха в грудь и произнесла,

— Ладно. Я расскажу…

Меня не перебивали, а я не отводила взгляда от игры разноцветных всполохов света на хрустальных гранях графина, слово за словом продвигаясь в своей недолгой истории. Рассказала, как случайно познакомилась с Сэмом в театре, как день за днём рушилась надежда открыть магазин, а с ней и остатки денег. Рассказала, как авантюра с переездом в Лос-Анджелес показалась единственным выходом, поначалу не принеся результата и лишь неожиданные пробы на крохотную роль в сериале, в котором уже снимался Сэм, обернулось нежданной удачей, за которой пришёл успех на телевидении…

— Вот так всё и закрутилось, — подытожила я. — Уж не знаю почему, но мне предложил сотрудничество один из самых известных актёрских агентов в Голливуде — Марк Гольфстрингер. С ним появились предложения о которых я не могла и мечтать… — оборвала себя, решив, что и так сказала слишком много. В конце концов контракт на «Агента 007» ещё не подписан.

— Очень интересно! — Манишу история явно понравилась. — А как ты…

— Браво! — резкие аплодисменты показались мне оглушительными. — Браво мисс Райз! Вы великолепная актриса! — выражение лица Марка вовсе не соответствовало словам. Брезгливое равнодушие кривило губы произносящие комплименты. Тяжелый вздох вырвался из моей груди почти не слышно — он не поверил… Горечь наполнила до краёв, сжав сердце. Ну, а чего, собственно, я ждала? Это же мистер Оберой, бог на земле, который верит только в одну правду — свою собственную!

Неуловимым движением попросив наполнить бокал водой, и словно враз забыв обо мне, Марк с видимым удовольствием принялся за еду,

— Утка великолепна! Я подумываю переманить у тебя повара, Чандра.

— Не получится, — расхохотался Маниш, едва не опрокинув стул. — Я плачу ему больше, чем своему генеральному управляющему.

— Хм… Тогда придётся предложить ему в два раза больше. Ты же знаешь, я никогда не отступаю.

— Может быть, вы просто будете чаще обедать у нас, Марк? — кокетливо предложила Шрея, стрельнув глазами в сторону гостя. — Мы были бы очень рады!

Обмен любезностями и безобидная болтовня о погоде и новостях в мире, которую я изо всех сил старалась поддерживать, продолжались до конца обеда. Зазнайка, как обычно, отделывался редкими ёмкими репликами, которые собеседники воспринимали с благоговением откровений пророка. Что ж, психанутый демон нашёл себе подходящих адептов. Внезапно разозлившись на этого высокомерного непробиваемого осла, я резко поднялась из-за стола,

— Думаю, мне пора! Спасибо за обед, всё было очень вкусно!

— Но Кристалл, — Маниш подскочил с места, всё же уронив злосчастный стул. — Как же так?! Ещё ведь совсем не поздно!

— И мы собирались поплавать в бассейне! — поддержала брата Шрея. — Оставайся, Кристи!

— У меня разболелась голова. — Прозвучало как самая тупая отмазка на свете. — Наверное от солнца, — кивнула я на затянутое облаками небо.

— Я дам тебе таблетку! — не сдавалась Шрея, схватив меня за руку. — Идём, у меня в комнате есть таблетки от всего на свете. Когда я лежала в клинике, меня пичкали волшебной химией шесть раз в день. Чего там только не было… А теперь доктор Шульц, да благословит его Шива, прописывает мне всего три препарата. Есть и от головной боли. Раньше у меня постоянно болела голова, — продолжила она уже по дороге к своей комнате. — Врачи называли это какой-то там мигренью и ничего не могли сделать. А теперь голова почти не болит, а если вдруг случается, хватает всего пары таблеток…

Она произнесла название лекарства, которое прозвучало полнейшей белибердой и тут же смылось из памяти. Очередной мой порыв отпроситься домой, был встречен категорическим возмущением и двумя маленькими таблетками в сопровождении стакана воды. Смирившись, я проглотила лекарство, почти реально почувствовав вымышленную боль в висках.

— А теперь — купаться! — пропела Шрея, вываливая на кровать гору купальников. — Выбирай, какой нравится!

Я с ужасом посмотрела на протянутые мне пёстрые лоскутки.

— Вот, этот совсем новый, держи! — Она снова зарылась в тряпьё. — И вот этот! Он вроде как симпатичнее.

Я тоже так решила, пытаясь разобрать размер на бирке ярко-голубого слитного купальника.

— Спасибо, этот подойдет, больше не надо.

Но мне в руки сунули ещё несколько штук, самых разнообразных фасонов.

— Вот, это всё новое! Иди, примерь! Если не понравится…

— Понравится! — пообещала я, чувствуя себя предельно неловко и поскорее смылась за дверь ведущую в ванную.

Уф, не приведи Боже вам встретиться с истинным радушием!

На переодевание пришлось потратить намного больше времени, чем я рассчитывала, потому что заявленный на голубом купальнике размер XS оказался сильно преувеличенным. Печально провиснув во всех возможных местах, купальник отправился обратно в кучу на кровати, а мне пришлось натянуть на себя условно приличное бикини в мелкий цветочек.

Заметив на моём лице задумчивое сомнение, Шрея проявила истинное сострадание, предложив накинуть сверху её пляжный халат, тут же извлечённый из шкафа. Тонкий хлопок имел вызывающую леопардовую расцветку, зато прикрывал всё, что хотелось закрыть. «Ну что, ты готова?» — уточнила хозяйка комнаты, поправляя на груди полупрозрачную пляжную тунику. «Секундочку! — откликнулась я, отвлекаясь на звонок мобильного, — Ты иди! Я догоню!». Она кивнула, захлопнув дверь ещё до того, как я сказала «Алло».

Звонил Сэмми уточнить мои планы на вечер. Вероятно, хотел устроить в моё отстствие мальчишник с пивом и видеоиграми, но я обломала ему малину, пообещав вернуться не поздно. «И даже не думай слопать мой карамельный пудинг с верхней полки в холодильнике!» — добавила жутким шепотом. «Очень надо жрать эту гадость!» — бросил трубку Сэмми, заметно разочарованный сорванным весельем.

Поздравив себя с тихим вечером в компании милого романтического фильма, я поправила халат, так, чтобы он прикрывал полуголые округлости груди и вздернув подбородок решительно выступила в поход — к бассейну!

Нет, вы не подумайте, я не нарываюсь на неприятности специально! Они, эти неприятности, сами находят меня. Выслеживают по запаху, а может привязаны ко мне невидимыми кармическими канатами, вот и болтаются следом без продыху. Пора бы уже привыкнуть и смириться, но каждый раз очередная засада застаёт меня врасплох…

Как и эта, перехватившая за запястье в конце длинного пустого коридора. С силой дернув на себя, мужчина (всё тот же демон) рывком крутанул меня на сто восемьдесят (или на сколько там?) градусов и плотно прижал к стене.

— Ауч, Оберой, ты совсем ополоумел?! — поморщилась я, крепко приложившись затылком. — А если сотрясение?!

— Больно?! — захват мгновенно ослабел.

— Нет, конечно! Я таю от нежности! — буркнула, потирая ноющее запястье. Наверняка будет синяк.

— Я не хотел… — едва заметно смешавшись, Марк тут же овладел собой. — Крис, нам надо поговорить, — отпустив мою руку, он придвинулся вплотную, перекрыв возможность побега.

— Опять?! — жаль, совсем нет времени помолиться…

— Послушай, я хочу, чтобы ты перестала лгать моим друзьям! Рассказывать им все эти слезливые байки, пытаясь очаровать и вызвать сочувствие. Ты ничего не добьёшься! Довольно! Хватит спекуляций, Кристи!

— Что?! — никак не могла разобрать суть его претензии. Ну, то есть слова по отдельности имели смысл, но в целом картина не складывалась. — О чём ты?!

— Не прикидывайся идиоткой! Все эти твои басни о бедной Золушке, без гроша в кармане приехавшей в Штаты за мечтой… Слушай, достаточно сказок. Ты можешь рассказывать этот слащавый бред своим продюсерам, пудрить мозги мужчинам, которых планируешь охмурить, но не здесь, не тем людям, которых я уважаю!

Я сосредоточенно смотрела на это близкое лицо… Дышит совсем рядом, всего несколько сантиметров и наши губы могли бы… Эти напористые и одуряюще нежные губы, которые несут сейчас полный бред. Я подняла руку (ту, которая болела) и осторожно коснулась его щеки. Колючая, а так и незаметно… Он опешил, разом заткнувшись.

— Что ты…?

— Марк, я должна… просто обязана, открыть тебе правду! — мои пальцы ласково прошлись по его виску и спустились ниже, нежно очерчивая скулу. — Это больно, но правда всегда такая. Так вот… — Он невольно придвинулся ближе, часто дыша мне в губы. Его грудь часто вздымалась, глаза потемнели. — Дело в том, что ты… — Я медленно облизнула губы и выдохнула. — Ты, Марк… Ты Чокнутый Параноик! — рыкнула я, обеими руками ударив его в грудь. — Отпусти меня!

Его растерянность на пару мгновений дала мне свободу маневра, я почти вырвалась, но сильная рука перехватила за талию уже на излёте,

— Не так быстро! Я хочу, чтобы ты пообещала! — его зрачки всё ещё были расширены, выдавая нехилое возбуждение, но голос звучал привычно твёрда.

— Что?! Врать всем лишь потому, что правда причиняет тебе боль?!

Ненадолго его лицо окаменело, превратившись в маску, а потом я увидела привычно разгорающуюся ярость. Заметно сдерживаясь, он прошипел,

— Да, мне больно, потому что я ЗНАЮ, Крис, что всё это ложь!

— От того, что ты что-то себе придумал, правда не становится вымыслом… — рассердилась я.

— Кристи, я знаю! — проорал он мне в лицо. — Знаю, что ты жила с вместе с этим шотландцем ещё в Нью-Йорке.

— Мы познакомились там, я же рассказывала. Он был просто другом! — огрызнулась я.

— Ты никогда не сдаёшься, правда?! Познакомились в Нью-Йорке? Какая прелесть! А тот факт, что Сэм Хардс буквально за пару месяцев до твоего побега, побывал в Индии, является чистым совпадением, правда?

— Что?! Я не…

— Ты не знала? Ну конечно, откуда тебе?! — Надвинувшись, его лицо полностью перекрыло обзор. — Кристи, я верю только одному — фактам! А факты говорят вот что: примерно три года назад некий актёришка из Нью-Йорка приехал в Индию поразвлечься, через пару месяцев после его отъезда некая, вполне уважаемая, миссис Оберой спешно собрала вещички и, оставив наивному супругу записку с невнятными объяснениями, села на самолет до Нью-Йорка, где поселилась в квартире того самого актёришки. Затем сладкая парочка перебралась в Лос-Анджелес, где шустрому шотландцу предложили работу, а затем он пристроил в тот же сериал и подружку. Всё бы хорошо, но голубки едва сводили концы с концами и тут появился он — свеженький лох, на завидную роль супруга бывшей миссис Оберой, нынешней мисс Райз…

В его изложении всё выглядело ужасно! И, самое страшное, что я не видела выхода донести ему правду. Бетонная уверенность в его лице перекрывала малейшую надежду достучаться.

— Ты не поверишь, даже я поклянусь? — мой убитый тон не смягчил его глаз.

— Ты уже клялась, Крис, помнишь?! На семи кругах, возле священного огня. Клялась быть со мной семь жизней…

На этих словах я сдалась, выдохнув напоследок безнадежное,

— Всё не так, как ты думаешь. Боже, мне так жаль… — закрыла глаза, не в силах видеть его лицо, полное яда недоверия.

Ждала, что он снова закричит или уйдет…

Ощущение его ладоней на щеках стало полной неожиданностью. Я вздрогнула и замерла, в смятении ожидая продолжения. Его ладони неторопливо двинулись дальше: одна спустилась на шею, другая зарылась в волосы. Что он…?! Разбуженные неожиданной лаской, воспоминания внезапно атаковали взбудораженный разборкой мозг, окончательно лишая способности соображать здраво.

Покрепче зажмурившись, я бессильно тонула в захлестнувшей нежности, в трепетности его уверенных пальцев, в его запахе, по которым я так истосковалась… «Только на минуточку», твердила себе, уплывая в неге горячего мужского дыхания в шею. «Только на минуточку позволю ему… себе…». Не успела вздохнуть, как мои губы опалило прикосновение его губ, ураганом сметая любое сопротивление. Да, впрочем, я и не сопротивлялась, жадно откликнувшись на поцелуй, поддавшись навстречу всем телом, открываясь навстречу водовороту желания, который подхватил и потащил за собой, сметая последние крохи соображения. Его руки, его губы… Мы слились в одно, были одним, таким долгожданным и правильным…

— Кхм, кхм!

Незнакомый голос, прозвучавший где-то совсем близко, вклинился в поглотившее меня безумие, заставив с трудом оторваться от губ Марка. Женщина, которую в этом доме назвали Мо, стояла в нескольких шагах от нас, наблюдая происходящее на её глазах вопиющее безобразие. Только увидев на её лице потрясённое возмущение, я сообразила, что правая рука Марка находится под моим халатом в районе груди, в то время как левая, самым беспардонным образом примостилась на ягодице…

О божечки, до чего я дошла! Волна стыда ударила в лицо, спустившись горячей волной по враз похолодевшему позвоночнику. Отшатнувшись от Марка, я несколько раз открыла рот, пытаясь выдавить слова извинения, но вышло только с третьего раза. «Простите» прозвучало почти беззвучно, пока я судорожно пыталась привести себя в приличный вид.

В ответ женщина лишь брезгливо скривилась. Вероятно, она впервые видела в этом доме такое. А может и впервые в жизни. Быстрый взгляд на виновника моего позора не добавил мне спокойствия, хотя выглядел он удивительно безмятежно. Эммм… Если не опускать взгляд ниже пояса. Мо тоже взглянула туда, заставив меня мгновенно покраснеть.

О Богиня, что ты творишь Кристи?! Какой ужас! Ещё раз пробормотав «Извините», я рванула назад, в спасительную безопасность комнаты Шреи. Но захлопнув за собой белую дверь, и для надёжности привалившись к ней, тяжело дыша, сообразила, что это мало спасает. Он там и всё это…

Господи, Крис, ты окончательно свихнулась! Как далеко ты зашла?! Почему?! Что же теперь делать?! Ответ на последний вопрос родился тут же — уехать отсюда! Уехать скорее, пока не пришлось снова встретиться с его глазами и прочитать в них всё безумие последних минут, мечтая провалиться под землю. А что, если там, в его глазах, будут лишь презрение и насмешка?! Нет, я не вынесу этого…

Не найдя свою сумочку в гостиной, быстро заглянула в спальню и подхватив сумку с кровати, крепко прижала к груди, прислушиваясь к происходящему снаружи. За дверью в коридор было тихо. Прошептав коротенькое «Спаси и убереги меня, Богиня!», я мягко надавила на дверную ручку и осторожно выглянула в коридор. Никого!

Сдерживая шаги, всё время пытающиеся ускориться в бег, за пару минут преодолела пустой коридор, и выскочила на широкие ступени крыльца, обернувшись лишь раз, напоследок. В доме, за моей спиной, по-прежнему царила томная тишина жаркого летнего дня, который лишь начал клониться к вечеру. «Объясню им и извинюсь потом, по телефону», решила уже в машине, повернув ключ зажигания. Очень невежливо, но я отчетливо чувствовала, что не выдержу в этом доме ни минуты дольше.

Телефонный звонок настиг на светофоре уже на подъезде к дому. Перестроившись в крайний ряд, я снизила скорость до минимальной. «Классный прикид, крошка» — прокричали из пронёсшегося мимо красного кабриолета. Плотнее запахнув злополучный халатик, который впопыхах забыла переодеть, прижала мобильный к уху, скорострельно оправдываясь: «Прости, Маниш, мне очень неловко, что пришлось так спешно уехать! Я верну Шрее одежду!». Он растёкся в уверениях, что это совершенная мелочь и меня всегда рады видеть в их доме, в любое время дня и ночи. «Мой дом — твой дом, Кристалл!», на этих словах в трубке послышалось какой-то невнятный шум, и Маниш добавил со смехом: «Шрея отбирает телефон. Хочет тебе что-то сказать…».

— Кристи, почему ты так быстро уехала?! Как же так?! Мы ведь подруги! Я очень расстроена, больше так не поступай! Слушай, но ты ведь помнишь, о нашем уговоре? Ты мне обещала!

В наконец-то образовавшийся просвет, в автоматной очереди её слов, я втиснула извинение,

— Извини, так получилось. Срочные дела. — Сообразив, что она спрашивает про обещанный сеанс магии, подтвердила. — Конечно, я помню о своём обещании! Всё устрою и позвоню тебе.

— Клянёшься?! — наседала девчонка.

— Я позвоню тебе! — вжала голову в плечи, услышав очередной одобрительный мужской выкрик из проезжавшей мимо машины. — До встречи!

…

Первым делом — в ванну, размечталась, открывая дверь в квартиру. Тишина и покой родных стен настроили на благодушный лад, позволив мыслям потечь в умиротворенном ритме. «Сначала ванна с пузырьками, потом чай с мятой и мёдом, а следом душевный фильм в компании пушистого пледа» — план складывался чудесный. Благодать! Какое счастье, что Сэм сегодня зависает с друзьями допоздна!

Как обычно, моим планам не суждено было сбыться…

Первой подвела ванна. Как я не пыталась уговорить кран, вода из него не поднималась выше температуры «очень холодно!». Все мои попытки дозвониться управляющему домом закончились плачевно — он принципиально не брал трубку, видимо, в виду выходного дня, отключив мобильный.

Смирившись с мыслью, что с ванной пролёт, я поставила греться чайник. В этот момент за стеной загрохотало. А вот и Таниша проснулась! Весьма кстати! «Заодно и чаю попьём» — решила я, быстренько выудив с верхней кухонной полки неприкосновенный запас шоколадного печенья.

На мой стук в дверь соседка открыла сразу. Её огненная шевелюра выглядела страусиным гнездом, из которого только что вылупились птенцы. Поправив сползшую с чёрного плеча безразмерную майку, Таниша потерла заспанные глаза и лениво махнула рукой: «Проходи! Чай будешь?». «С удовольствием! — откликнулась я, — Только без полезных травок, ладно? У меня к тебе деловое предложение. Гарантирую, тебе понравиться!»

— Правда?! Рассказывай! — ярко-голубые глаза зажглись любопытством.

— Эмм, как тебе роль ведьмы вуду?

…

Совершенно незаметно посиделки с соседкой растянулись на пару часов. Несколько чашек душистого чая, быстро закончившаяся пачка шоколадного печенья, и взрывы смеха, сопровождавшие обсуждение аферы с фальшивой ведьмой.

Таниша так загорелась идеей предстоящего спектакля, что о причине представления поинтересовалась лишь мельком. Ответ «Это личное» её вполне устроил. А когда на вопрос «И кого будем спасать?», я, с некоторым колебанием, показала ей фото Марка, лицо соседки украсила лукавая улыбка. «Поняяятно!» — присвистнула она многозначительно, впрочем, ограничившись этим. Договорившись на завтрашний вечер, я напоследок заволновалось, что ввиду предполагаемого обеда с семьёй Фернандо, не смогу появиться дома раньше семи и участвовать в подготовке,

— Доверься мне, — подмигнула Таниша, с высоты своих метр семьдесят пять. — Всё получится в лучшем виде! Я восемь лет участвовала в постановках школьного театра и, знаешь, в некотором роде была местной звездой. — Широкая улыбка озарила её смуглое лицо. — Вот увидишь — мы с тобой повеселимся на славу!

С этими словами Таниша утопила меня в крепком объятии, мгновенно уняв любые сомнения.

— До завтра! — обернулась я в дверях.

— Доброй ночи, Кристти! — кивнула соседка, ускоренно засобиравшись на работу. Мы слишком припозднились, из головы напрочь вылетело, что она работает по ночам.

Когда без пяти минут десять я опустилась на сиденье ярко-красного кабриолета Фернандо, он быстро чмокнул меня в щёку и восхищенно присвистнул,

— Выглядишь восхитительно, ми амор! Ты затмеваешь солнечный свет этого дня!

Это не было правдой. Чувствовала я себя отвратительно. Ни две чашки кофе, ни погожий день, ни «Желтая подводная лодка», пропетая самым жутким образом Сэмом за дверью ванной, не смогли поднять настроение.

Несколько раз за утро я набирала номер Сьюзен, но в телефоне снова повторяли, что её мобильный выключен. Краем глаза заметив, как я нервно кручу в руках мобильный, вновь и вновь возвращая взгляд на экран, Фернандо нежно коснулся мой руки,

— Что-то случилось, дорогая? Ты вся на нервах…

Вздохнув, я сунула мобильный в сумочку,

— Нет, всё нормально, — но тепло ненавязчивой поддержки его руки, внезапно заставило расколоться. — Ах нет, не нормально! Мы поссорились с Сьюзен и теперь я переживаю. Она не берёт трубку…

Фернандо слегка нахмурился, но не отвел взгляда от дороги,

— Не стоит волноваться, радость моя! Твоя подруга слишком эмоциональна и часто совершает необдуманные поступки. Она успокоится и всё наладится, вот увидишь, — его пальцы крепко сжали мою ладонь. — Помни, главное — я рядом! Всегда! Чтобы ни случилось — я люблю тебя! Мы всегда будем вместе и справимся с любыми проблемами.

Немного удивившись этому внезапному спичу, я внимательно посмотрела на него, но лицо Фернандо словно окаменело, а неподвижный взгляд не отрывался от летящей под колёса дороги. Ферджи казался поглощенным своими мыслями, прочитать которые я не смогла под этой застывшей маской. «Всё будет хорошо…» — повторил он, будто убеждая самого себя. А затем, словно внезапно очнувшись, всем телом дёрнулся на звонок своего мобильного.

— Да? — ответил Фернандо слишком резко, едва взглянув на входящий номер, и тут же сердито сжал зубы, плотнее прижав телефон к уху. — Какого чёрта вы творите?! Совсем охренели! — рявкнул он через несколько мгновений, добавив к фразе несколько яростных «Фак!». — Я же сказал — без этого! — Красивое лицо превратилось в гримасу бешенства. — Буду у вас через пятнадцать минут! НИЧЕГО не делайте! Слышишь — ничего! Я сам разберусь…

Сжав кулаки, он со всей силы ударил рукой по рулю. Плотнее сомкнув губы, с трудом сдержала вопрос «Что случилось?», но через пару минут Фернандо сам обернулся ко мне, уже взяв себя в руки,

— Нам придется заехать по дороге в одно место. Срочное дело. Извини, любимая. Это ненадолго. Я смогла лишь кивнуть, потрясённая внезапной переменой в обычно безупречно держащем себя в руках поклоннике.

В молчании мы проехали весь остальной путь, пока машина не зарулила на территорию грузового порта. Миновав высокие башни контейнеров, остановились возле большого металлического ангара, в передней части котором располагался один из рабочих офисов фирмы Фернандо. Я как-то была здесь уже, несколько месяцев назад. В тот раз торговый порт произвёл на меня сильное впечатление, когда, направляясь на пляж, мы ненадолго заехали сюда всей компанией: Фернандо, Сьюзен и парень, с которым она на тот момент встречалась.

В этот раз всё было так же и при этом воспринималось иначе. Горы контейнеров, медленно двигающиеся портовые краны, перекрикивающиеся рабочие в одинаково — безликой одежде… Всё это слилось в хаотично-слаженный огромный механизм живущий какой-то своей, абсолютно безразличной к моему присутствию, жизнью.

Продвигаясь по этому странному, замкнутому в себе металлическому миру, поймала себя на мысли, что отвечаю на его холодное безразличие таким же безразличием. Живое любопытство, сопровождавшее меня в прошлую поездку сюда, полностью угасло, оставив после себя единственное желание — провести в этом железном муравейнике как можно меньше времени.

— Я буквально на несколько минут, — сорвался с места Фернандо, едва заглушив двигатель. — Ты посиди пока в машине, послушай музыку, попей водички… Ладно? Внутрь не ходи, там грязь и вообще… Эти парни не сильно хорошо воспитаны.

— Хорошо, не переживай, я поняла, — улыбнувшись, сложила пальцы в кружок — всё о кей!

— Никуда не уходи! — торопливо повторил он, захлопывая дверцу машины.

А куда тут пойдёшь? Следующие несколько минут показались мне вечностью. Я снова безрезультатно попыталась дозвониться Сьюзен, потом послушала по радио новости и, от скуки размяв затёкшую шею, решила немного, совсем чуть-чуть, подышать свежим воздухом.

Выбравшись из машины, недолго попялилась на грузовой кран, разгружавший пришвартованную неподалёку баржу, который под резкие крики рабочих, тяжело поворачивался вокруг своей оси. Сделала несколько шагов в сторону офиса Фернандо, попробовав разглядеть его через высокие стёкла, закрывающие всю переднюю часть ангара. Внутри, несмотря на утро воскресного дня, мельтешили многочисленные служащие Фернандо, вероятно работающие в обход трудового кодекса. В глубине помещения бросалась в глаза отделённое непрозрачным стеклом помещение кабинета руководителя.

Вероятно Фернандо там — всмотрелась я, ища статную фигуру жениха в синем блейзере, однако своего парня не увидела. Вместо него внимание привлёк маленький красный квадрат, а может прямоугольник, выглядевший чрезвычайно инородно, слишком ярко на сером фоне стекла и металла. Этот красный манил меня, заинтриговав и заставив двинуться в сторону офиса.

«Что же это?» — гадала я, тщательно вглядываясь в притемненные глубины помещения через пыльное окно, и не заметила быстро надвигающуюся на меня опасность, пока не ощутила лёгкий толчок столкновения. Едва устояв на ногах, вскинула глаза на крепкого, высокого мужчину в тёмно-синем рабочем комбинезоне,

— Простите! — извиняться следовало ему, ведь он же на меня налетел, но…

— Что вы здесь делаете?! — неприязнь сквозила в холодном взгляде, сверлящем меня из-под низких бровей. — Что-то хотели?

— Нет, нет! — пятясь к машине, я незаметно увеличивала расстояние между нами. — Просто жду знакомого. Это его машина…

— Вот и ждите — в машине! Здесь не подходящее место для прогулок, мисс. Не самое безопасное для посторонних, — навис надо мной незнакомец, внятно транслируя угрозу. Вжавшись попой в капот, я кивнула. Удовлетворенный моей реакцией мужчина усмехнулся. — Что ж, рад что мы поняли друг друга. Хорошего дня, мисс. Берегите себя.

Через минуту его широкая спина скрылась за ближайшим ангаром и, облегчённо выдохнув, я нырнула обратно в машину. Взглянула на приборную панель — со времени ухода Фернандо прошло пятнадцать минут, а словно бы вечность.

Тонкий аромат его «24 часа» от Гермес пропитал салон, навязчиво забиваясь в ноздри. Я закрыла глаза пытаясь прогнать образ его владельца, сосредоточившись на льющейся из динамиков музыке.

Нежданно всплыл образ незнакомца в комбинезоне: «Что вы здесь делаете?». А правда — что?! Вопрос, родившийся столь внезапно, затопил сознание потоком новых вопросов. Зачем ты здесь, Кристи? Сможешь ли ты быть честной, хотя бы с собой? Есть ли в этом фарсе с помолвкой, что-то кроме желания досадить Марку, доказать, что и без него ты прекрасно справляешься с этой жизнью?! Что он не нужен тебе! Сколько ещё баррикад из лжи ты готова возвести, Крис? Где в этой игре место чувствам к Фернандо, и есть ли эти чувства? Что-то, кроме симпатии и лёгкого удовольствия от его трепетного внимания?

В душе плескалось оглушающее «Нет!», слишком очевидное, чтобы его игнорировать. «Нет» отвечало сердце на вопрос о любви к Фернандо! Нет, я не смогу стать его женой! Не могу, не хочу давать обещания, которые не в силах выполнить! Сьюзен права, мои друзья, Фернандо не заслуживают всего этого нагромождения лжи. Случайно случившаяся игра зашла чересчур далеко, задевая слишком многих. Пора заканчивать!

С этим решением я выскочила из машины и вытерев мгновенно вспотевший лоб, быстро огляделась — до девушки в лёгком хлопковом платье в этот воскресный полдень никому вокруг не было дела. «В сторону!» — прогрохотал мимо погрузчик, едва не задев меня ярко-жёлтым боком. Отпрыгнув, крепче прижала к груди сумочку и под нервно бухающее в груди сердце, устремилась в лабиринт из контейнеров, всё быстрее и быстрее перебирая ногами…

Выбравшись за территорию порта, почти сразу поймала такси, без колебаний назвав водителю адрес квартиры Сьюзен. Поколебавшись, набрала короткое сообщение для Фернандо: «Прости. Мне надо уехать. Передай своей семье мои извинения. Мне очень жаль». Вот и всё.

Он перезвонил почти сразу. На его напряжённо — встревоженное «Что случилось, любимая?!», так и не смогла ничего внятно объяснить, выдав сумбурный поток из извинений и неопределённых отмазок, типа: «Так получилось. Мне пришлось срочно…». Сославшись на садящуюся трубку, пообещала объяснить всё при встрече, так и не решив пока, когда случится эта самая встреча. «Ты точно в порядке?». Он мог бы и не спрашивать. Нервозность ответов выдавала меня с головой, но с губ сорвалось привычное «Абсолютно! Нет проблем!», оборвав разговор на фальшиво-оптимистичной ноте. Что Фернандо обо всём этом подумал? Оставалось только догадываться, но уж точно ничего хорошего. Самое меньшее — что его девушка внезапно свихнулась…

Для пробок в городе было ещё слишком рано, и уже через пятнадцать минут я оказалась перед домом Сьюзен. На мои настойчивые звонки в дверь и просьбы открыть, квартира ответила безучастной тишиной. Вышедший из соседней квартиры парень показался смутно знакомым. Где-то я уже видела эту длинную рыжую шевелюру, веснушки и крупный рот.

— Привет, Кристи! — улыбнулся он мне, как старой знакомой. — Ищешь Сьюзен?

— Эмм, — растерялась я, пытаясь сообразить откуда он меня знает.

Видя моё замешательство, парень улыбнулся ещё шире,

— Мы знакомы, не помнишь? Я Кайл, мы тусили вместе на вечеринке Сьюз в прошлый Хеллоуин.

— Оу, конечно! — смущенно улыбнулась я, смутно припоминая рыжеволосого Дракулу в толпе раскрашенных ребят. — Прости, у меня совсем дырявая память…

— Рад тебя видеть! — протянув мне руку, он крепко ответил на пожатие. — Какими судьбами здесь?

— Да вот, Сьюзен… Не могу ей дозвониться и в квартире никого нет…

— Видел её с пару дней назад. Вроде была в порядке… — Он запустил пятерню в волосы, внезапно задумавшись. — Хотя… Обычно она громко слушает музыку по утрам. Сегодня я вроде бы не слышал… Может зависла у кого-то из друзей?

Его предположение выглядело вполне правдоподобно. В конце концов, Сьюзи весьма общительная девушка, и возможно…

— Попробуй обзвонить её знакомых, если волнуешься, — посоветовал Кайл, заметив обеспокоенность на моём лице. — Наверняка она у кого-то в гостях.

— Так и сделаю, — постаравшись притушить нервозность в голосе, пообещала я. — Спасибо за совет.

— Не за что. Ты, это… Заходи в гости, если случиться оказаться в здешних краях. У меня есть классная подборка пластинок Брюса Спрингстина, ну и чай, в пакетиках…

— Спасибо, если получится…

Кивнула, понимая, что такому вряд ли суждено случиться. Очень не хотелось обижать парня, который буквально излучал доброжелательность. «Увидимся!» — махнул он на прощанье, ещё раз улыбнувшись. «Обязательно!» — откликнулась я, мысленно возвращаясь к вопросу о исчезновении Сьюзен. Обзванивать общих знакомых только потому, что взрослая девушка не берёт трубку и, возможно, не ночевала дома? Меня сочтут параноиком?

Размышляя подобным образом, заметила расположившийся вдоль тротуара фургончик мороженщика. Пластиковый рожок с мороженым на крыше фургончика весело мигал разноцветными огоньками, в такт разудалой песенке про танцующих утят. «Будьте любезны, фисташковое и карамельное, а сверху шоколад» — протянула я пять баксов мороженщику, у которого была единственным покупателем. Тощий мужчина, на лысой голове которого красовалась красная кепка с утёнком, широко улыбнулся: «Жаркий денёк, да, мисс?». «Не то слово!» — кивнула ему, с трудом удерживая в руках сладкое великолепие в вафельном рожке.

День вправду раскалился не на шутку, превращая улицу в отдалённое подобие духовки. В поисках защиты от зноя, завернула в обнаружившийся за следующим перекрёстком парк. Большинство скамеек были свободны, и я уселась на ту, которую укрывал в густой тени, искорёженный временем каштан. В десятке шагов от него, на детской площадке, резвились малыши, которым были нипочём ни жаркий полдень, ни родительские окрики.

Засмотревшись на округлого пупса, самозабвенно закапывающего себя в песочнице, не сразу ответила на приглушённую мелодию входящего вызова. Номер телефона ни о чём не сказал, и я вовсе растерялась, услышав произнесённое самым заговорщицким тоном: «Ну как, сегодня всё в силе?». Уже собравшись уточнить «А кто это?!», в последний миг удержала готовый сорваться с губ вопрос, наконец-то сообразив о чём речь. Ну конечно! Шрея и сеанс «практической магии»! Я не забыла, нет! Ну, почти не забыла.

Бодрым тоном подтвердив, что мероприятие в силе, и я буду ждать «новую подругу» возле самого дома «ведьмы», повторила в трубку адрес своего дома. Уверена, Шрея выучила его наизусть! Каждое её слово дышало нетерпеливым предвкушением, которое прорвалась финальным: «Ух, не могу дождаться!». Судя по всему, наша маленькая афера виделась ей опасным приключением.

Стало немного жалко её, но если червячок сомнения и прокрался в мои планы, то его быстро вытеснили доводы рассудка. Нельзя было допустить чтобы эта эммм… своеобразная девушка бегала по местным шарлатанкам, совершая небезопасные для неё самой и окружающих (включая… да, до сих пор небезразличного мне Марка) манипуляции. Я надеялась, что наш с Манишей маленький спектакль удовлетворит тягу юной красотки к приключениям и на этом она остановится.

Разговор со Шреей не занял и пяти минут, но когда мой взгляд упал мороженное в руках, то вместо ровных сливочных завитков обнаружил бесформенную сладкую массу, неудержимо стекающую по рукам вниз. «О мой Бог!» — вскочив, я вытянула руки с мороженым вперёд, надеясь спасти от розовой катастрофы хотя бы платье…

— Подождите, мисс, я помогу! — Неприметный старичок засеменил по дорожке, торопливо перекидывая вперёд тяжёлую трость, а за ней подтягивая и высохшее, неловкое тело. — Вот, возьми, дочка! — протянул он мне большой клетчатый платок, на который я воззрилась с недоумением. — Давай подержу! — заметив моё замешательство, улыбнулся он.

Приставив палку к скамейке, забрал из моих рук растаявшее мороженое и снова предложил платок, который оказался как нельзя кстати. В несколько секунд руки были приведены в порядок, а останки мороженого отправились в ближайшую урну. Разделавшись с ними, я вернула платок мужчине: «Не знаю, как вас и благодарить! Вы меня так выручили!». В ответ его морщинистое лицо прорезала добрая, но словно вымученная улыбка.

Только тут я сообразила, что его трость по-прежнему прислонена к скамейке и старик держится на ногах из последних сил. Худые, узловатые руки заметно подрагивали, а высокий лоб, под редкими седыми прядями, был покрыт мелким бисером пота.

— Вам надо присесть, — дёрнулась я, усадив его на скамью и категорично отметя неуверенное «Ну, если я не помешаю…».

— Здесь достаточно тени для двоих! — уверила я его, протягивая трость.

Покрытые пигментными пятнами ладони тут же сомкнулись на набалдашнике.

— Спасибо. Не лучшее время я выбрал для прогулки… — словно извиняясь, смущенно покачал головой старик и, переведя взгляд на детскую площадку, замолчал.

Какое-то время мы вдвоем наблюдали за мельтешением ребячьей беготни, а потом мой сосед по скамейке громко вздохнул,

— Мириам, царствие ей небесное, любила вот так сидеть здесь по выходным. Она была сама как ребёнок, радовалась всякой ерунде… А я вот так не умел. Только сейчас, уже на пороге, научился… Многому я у неё научился, у моей Мириам…

— Ваша жена?

— Да, — кивнул старик. — Моя старушка. Год назад Господь прибрал…

— Мне очень жаль, — осторожно коснувшись прозрачной как пергамент кожи запястья, спросила. — У вас есть ещё родные?

— А то ж! Троих сыновей мы с ней вырастили. Все пристроены. Томми держит бакалейную лавку в двух кварталах отсюда. Жена, две дочки: Люси и Стейси, такие проказницы… Мириам настояла, чтобы все наши мальчишки окончили колледж. Ух, они и бунтовали, но она у меня была такая — упёртая! Если что решила — горы свернёт! У нас ведь какая история вышла …

Старик обратил на меня глаза цвета зимнего неба, проверяя, готова ли я слушать. Я легонько кивнула, поощряя его продолжить рассказ. И он продолжил,

— Так вот, познакомились мы с Мириам, когда нам было по восемь. В один класс ходили. Ох, и бесила она меня! Шумная, своенравная, всё время в движении, настоящий чёрт в юбке. А когда в старших классах она внезапно в меня втюрилась, совсем невмаготу стало. В то время я подкатывал к Пегги-Сью, хорошенькой цыпочке с соблазнительной фигуркой, с которой вместе сидел на математике. Мириам мне совсем не нравилась — круглое лицо с веснушками, растрёпанная рыжая коса, пухлые ножки… Да ещё и чокнутая. Её задумчиво — нежные взгляды и робкие улыбки меня только раздражали. Пухлая простушка — кривился я, мечтая совсем о другом. О, в то время я видел своё будущее блестящим! Я был лучшим по математике и физике в потоке. Учителя в один голос пророчили мне стипендию от Гарварда, на крайний случай — место в Калифорнийском Технологическом. Экзамены в десятом классе я сдал блестяще, перспективы вырисовывались самые захватывающие. В фантазиях я представлял себя через десять лет владельцем двухэтажного дома с бассейном в престижном районе Бостона, с новейшей моделью доджа в гараже и красоткой женой, похожей на Пегги-Сью, но только красивее. Однако после окончания школы планы внезапно изменились. Хотя место в Калифорнийском было практически у меня в кармане, я вслед за соседом Гарри, записался в армию. Университет никуда не денется — приводил разумные доводы Гарри, а быстро и по лёгкому срубить деньжат для семьи, заключив контракт в армии, можно всего за полгода. Шёл шестьдесят, пропаганда вовсю возносила героев Старлайта, сборные пункты для добровольцев были открыты в каждом городе. Так я и оказался во Вьетнаме, поездку куда, мой приятель расписывал как приятное путешествие на курорт. Ничего приятного там не оказалось…

Старик замолчал, замерев с устремлённым в никуда взглядом. Он всматривался в свои воспоминания, перебирая их как альбом со старыми фотографиями,

— Я не люблю вспоминать о том годе во Вьетнаме… Всё, всё что обещали нам, оказалось неправдой. Это был ад… В этой войне не было места для подвигов. Гарри погиб через два месяца, подорвавшись на случайной растяжке. Я не помнил себя прежнего, свою прошлую жизнь, подыхая в ужасах влажного пекла Сайгона. Единственное, что удерживало от того, чтобы пустить себе пулю в лоб, были письма. Письма от Мириам. Эта девчонка заявилась ко мне домой за день до отправки на фронт. Она стояла в дверях, неловко переминаясь с ноги на ногу и мяла в руках подол платья. «Я буду ждать тебя, Френки» — сказала она, а я рассмеялся в ответ «Не надо!». Мне были не нужны её чувства, и она сама. Я собирался вернуться героем и покорить мир… Но она всё же покачала головой: «Мне всё равно, что я не нужна тебе… Я буду ждать. И буду писать тебе. Ты можешь не читать письма или сжечь их… Я всё же буду писать …» — приподнявшись на цыпочки, она вдруг поцеловала меня в щёку и тут же сбежала. Я не удерживал, тут же выбросив из головы её обещание. Но она писала, и я не сжег ни одного её письма. В этих письмах… Все они, полные любви и надежды на возвращение были прочитаны десятки, а может сотни раз. Её письма стали моим домом. Тем домом, ради которого я выживал. Мы поженились через неделю после моего возвращения. Забавно, её веснушки казались теперь самым милыми на свете… Я так и не окончил Гарвард. Выбрал ближайший к дому колледж, а через год пошёл работать в автомастерскую на соседней улице. К тому времени у нас появился старший — Майки, нужно было кормить семью… С Мириам мы прожили вместе пятьдесят пять лет, и если бы не рак…

Старик снова умолк, а через минуту обернулся ко мне. Его глаза устало улыбались.

— Все эти годы были счастливыми… Часто трудными, но всё же счастливыми. Мы были друг у друга и это оказалось самым главным. Иногда, чтобы найти то, что тебе по-настоящему нужно, достаточно лишь обернуться и посмотреть по сторонам. Я каждый день благодарю Бога, что он преподнёс этот урок ещё в юности…

На последнем слове мужчина вдруг разразился резким, глубоким кашлем. Я дёрнулась помочь, но в ответ он энергично затряс головой «Нет… Я в порядке!». С видимым усилием справившись с приступом кашля, старик вытер выступившие слёзы и тепло рассмеялся,

— Ну вот, я вас утомил и напугал! Простите старика, мисс. Сегодня день такой… Слишком жарко, вот я и расклеился.

— Нет, это было чудесно! — осторожно погладила я морщинистую руку. — Можно, я провожу вас до дома?

— Не нужно, — покачал он головой. — Что такому бесполезному старику делать дома? Посижу тут ещё, полюбуюсь на детишек… А у такой хорошенькой девушки наверняка есть миллион важных дел, по которым пора бежать…

— Давайте я всё же…

— Право, не надо! Я живу тут совсем рядом, буквально в двух шагах. Вон, та крыша за деревьями. И хоть выгляжу древней развалюхой, смею вас уверить, вполне в состоянии преодолеть сотню шагов без посторонней помощи.

Вспомнив, как резво он бросился мне на помощь, улыбнулась,

— Нисколько в этом не сомневаюсь, мистер Френк.

Он звонко, совсем по-молодому рассмеялся,

— Вы запомнили моё имя, маленькая мисс…!

— Кристалл! — протянула я руку. — По-индийски это значит драгоценнность! Приятно познакомиться!

Мы расстались друзьями…

Таниша обрадовалась моему появлению у неё в дверях раньше условленного срока, тут же предложив мне на выбор с десяток полезных дел. Нужно было расставить чёрные свечи (остались от Хеллоуина) по периметру комнаты, поменять шторы на красные — «Одолжила у знакомой», и нарисовать на полу странные знаки, которые соседка нашла в какой-то книге по истории Древнего Египта. Рисунки выглядели странно, но надо — так надо, взяла я в руки белый мел и замерла с открытым ртом.

— Эммм, а что это у тебя?!

— Ты никогда не видела дохлых петухов? — помахала Таниша тушкой перед самым моим носом.

— Видела. Но он целый! В смысле — не ощипанный!

— Ага! В интернете пишут — для ритуала нужен живой. Но сама понимаешь… Пришлось сбегать на рынок за этим красавцем!

На красавца дохлый петух не тянул совершенно, но раз нужно для дела…

— Эй, чего зависла! У нас дел невпроворот, а твоя принцесса-лягушка вот-вот заявится! Я не хочу лишиться развлечения и нескольких сотен баксов!

Таниша (очевидно из вредности), ещё раз тряхнула перед моим носом петушиным трупиком и величественно уплыла в кухню. Я очень надеялась, что петух — последний сюрприз на сегодня. Эх, если бы…

…

Можно смело сказать, что наш сеанс «чёрного колдовства» удался. Шрея пришла в абсолютный восторг от Таниши, протянув восхищённое «Ооо…», едва высокая негритянка распахнула дверь квартиры.

Надо признать, выглядела фальшивая ведьма впечатляюще: блестящие монеты, вплетённые в густые рыжие пряди, тонкие, позвякивающие при движении, цепочки и что-то подозрительно напоминающее птичьи кости, создавали достойное обрамление вызывающему макияжу. Густые чёрные мазки теней превращали глаза «ведьмы вуду» в мрачные колодцы, полные тёмной стоячей воды. Только я могла заметить в них приглушённые искорки старательно сдерживаемого смеха. В бардовом сумраке плотно задёрнутых штор лицо Танишы оставалось непроницаемо таинственным, заставив возбуждённую необычным приключением Шрею невольно притихнуть.

Покосившись на расставленные по комнате свечи, Шрея быстро наклонилась ко мне и прошептала,

— Я сказала брату, что мы с тобой, вдвоём идём по магазинам. Иначе бы он обязательно навязался в компанию. По-моему, он в тебя втюрился. — На мой опешивший взгляд, она беспечно закатила глаза. — Не бери в голову, у него это пройдет…

Немного смущённая подобным предположением, я не сразу заметила, что Таниша бросила на пол три большие, богато расшитые подушки и предложила нам усаживаться поудобнее. Опустившись на подушки, мы оказались по углам нарисованной мной египетской пентаграммы и заинтригованно уставились на хозяйку квартиры, в руках которой возникла ритуальная деревянная погремушка с металлической ручкой. Пританцовывая и гремя погремушкой, Шрея сделала большой круг вокруг пентаграммы, выкрикивая непонятные слова и подвывая дурным голосом. Связка странных фигурок на конце ручки погремушки, приплясывала в шаг движениям и выкрикам «ведьмы» усиливая эффект.

Внезапно остановившись, Таниша выкинула руку в сторону Шреи,

— Давай!

— Что дать?! — растерянно моргнула девушка.

Будто надкусив лимон, Таниша скривилась и демонстративно закатила глаза,

— Ты зачем сюда пришла?! Чая попить или парня приворожить? Так фотку его давай!

— Фото?! А, да, сейчас… — засуетилась девушка и вытащила из сумочки слегка помятую журнальную вырезку.

С картинки сурово смотрел мой драгоценный супруг. Вдохнув поглубже, я постаралась сохранить на лице маску безразличия.

Выхватив из рук Шреи картинку, Таниша внимательно воззрилась на фото в статье, а потом перевела задумчивый взгляд на меня, протянув «Эмм…». Что это значило, я не поняла, но на всякий случай бодро улыбнулась и незаметно кивнула на Шрею. Мол, мы здесь не для того, чтобы обсуждать мои предпочтения в мужчинах, а чтобы умиротворить эту девушку. Маниша поняла намёк правильно и вернув взгляд к фото звучно провозгласила,

— Нда… Вижу, объект сложный… Его сердце под замком и всё ещё принадлежит другой женщине… — Шрея громко вздохнула, но Таниша продолжила. — Что ж, придётся обратиться к верховному лоа… Это будет значительно дороже.

— Нет проблем! — очевидное облегчение расцвело на лице Шреи. — Заплачу сколько нужно! У меня с собой четыре тысячи… Я отдам! Вы только сделайте так, чтобы он захотел меня!

Лицо Танишы загадочно скривилось и снова обратилось ко мне. В обсидиановых глазах сквозило сомнение. В ответ я лишь пожала плечами — мы уже заварили этот спектакль, и главная актриса сейчас на сцене, ей и решать!

— Нет, четыре не надо! — Всё же у Танишы была совесть. — Хватит и тысячи. Но, есть несколько условий…

— Я согласна на всё! — дернулась вперёд Шрея. — Кроме…

— Кроме? — усмехнулась «ведьма».

— Кроме как продать душу. — Потупилась энтузиастка.

— О, этого не понадобится. Не в нашем случае…

— Тогда какие условия?

— Ну…, во-первых, эта встреча должна остаться нашим секретом. Выйдя за эту дверь, ты забудешь о моём существовании и всём, что здесь происходило. Разболтаешь — прокляну!

Предупреждение прозвучало достаточно угрожающе, и Шрея быстро кивнула,

— Обещаю!

— Отлично! Во-вторых, после этого ритуала, ты не должна прибегать к каким-либо другим попыткам приворота, магическим штучкам и помощи других эмм… специалистов. Чёрная магия вещь хрупкая, и войдя в конфликт с чужой магией, может обернуться любой бедой. Например, у твоего парня выпадут волосы или случится какая беда с его причиндалами… Ну, ты ведь смекаешь…?

Усердно закивав, бедняжка Шрея задрожала губами,

— Я понимаю! Я не за что… Никогда… Ни к кому больше! Клянусь!

— Вот и ладненько! — Таниша бодро тряхнула погремушкой и широко улыбнулась. — Ну и последнее — деньги вперёд!

Спрятав за корсаж пёстрой блузки несколько свёрнутых купюр, звезда представления потёрла руки,

— Что ж, приступим! Кристи, мне потребуется твоя помощь!

Спустя несколько минут ритуал набрал обороты. Барабаны отбивали нарастающий напряжением ритм (звучащий из портативной колонки за кактусом), ноги Танишы вторили дробному грохоту барабанов, ускоряясь в ритуальной пляске вокруг импровизированного алтаря в центре пентаграммы: горящая свеча, фото Марка и сплетённая из веточек пятиконечная звезда составляли сердце магического ритуала.

Грозно подвывая, Таниша наматывала круг за кругом. В левой руке у неё болталась тушка петуха, правой она разбрасывала муку, словно рисуя ей в воздухе тайные знаки. Я послушно следовала за соседкой след в след, держа в одной руке миску с мукой, а другой, как было сказано, поливая из кувшина водой протанцованные круги Таниши.

Свечи горели, барабаны грохотали, Таниша прыгала и вопила: «Лоа! Лоа! Она кай Лоа!». Шрея замерла с раскрытым ртом, не смея (или забыв) моргать. Вот музыка достигла накала, превратившись в непрерывный пронзительный стон. Таниша выхватила у меня миску, и, сделав шаг в центр пентаграммы, прокричала: «Кауи лели манна! Она лиа пуа ино уа! Манаи леи манна! Макау она кай!».

Вскинув руку с зажатым в ней петухом, Таниша выдернула из-за пояса нож и, провопив, «Пуа ино Лоа!», одним ударом отсекла птице голову. Веером брызнули алые капли… Одновременно с громким «Ох!», сорвавшимся с губ Шреи, я поморщилась и отвернулась.

Когда смогла вернуть взгляд к происходящему в центре круга, тёмная, уже загустевшая кровь птицы, едва капала в подставленную Танишей миску. Новая порция непонятных слов растаяла в воздухе, и напоследок окунув край фотографии в кровь, Таниша протянула её Шрее,

— Держи! Дело сделано!

Покосившись на петуха, Шрея вдруг поинтересовалась,

— А он резвее не должен был быть живым? Ну до того как это…

— А он и был! — Не смутилась Таниша. — Был жив-живёхонек, просто в обмороке. Глубоком. От страха. — Отодвинув ногой сомнительную тушку жертвы, Таниша снова сунула девушке фотографию. — Значит так, положи фото под кровать и жди!

— А сколько ждать? — покосившись на капающую с картинки кровь, Шрея отвела руку с фотографией подальше в сторону.

— Откуда же я знаю? — пожала плечами Таниша. — Тут уж как верховные силы решат, так и будет. Твой запрос я передала, духи задобрены, должно сработать. А сроки дело тёмное… Может час, может неделя… Ты, главное, фотографию положить не забудь…

С некоторым сомнением Шрея взглянула на фото,

— Эмм, а может есть ещё зелье какое-то? Приворотное. Для надёжности.

— Ну, ты глянь! — возмутилась Таниша, уперев руки в крутые изгибы бёдер. — Она ещё и зелье хочет! То есть я тут зря надрывалась, голос срывала…

— Я доплачу! — быстро нашлась девчонка. — Ещё тысячу!

Задумчиво почесав выдающийся подбородок, «ведьма» махнула рукой,

— Ладно. Что с тобой делать… Раз такая любовь… — Она мельком взглянула на меня и выразительно подняла брови. — Подожди-ка тут.

На несколько минут скрывшись в соседней комнате, Таниша вернулась к нам и торжественно помахала в воздухе пузырьком с чем-то мутно-бурым.

— Вот! От сердца отрываю! Только из за личного расположения. Сто процентный результат! Добавлять в питьё не больше пяти капель. — В оживлённое предвкушением лицо Шреи, она уточнила. — Да не себе, а объекту страсти!

— Поняла! — трепетно прижала к груди пузырёк Шрея. — Пять капель!

Наблюдая, как бережно девушка прячет бутылочку в сумку, я незаметно приблизилась к Танише и прошептала,

— Что ты дала ей?

— Моя фирменная настойка от простуды., — подмигнула соседка. — Можжевельник, полынь, немного имбиря, прополис, капелька рома и ещё кое-что по мелочи. Твой красавчик будет здоров как бык…

На прощанье, напомнив Шрее «Ни слова обо мне!», Таниша удовлетворенно взглянула на перекочевавшую ей в руку купюру и захлопнула дверь за нашими спинами. Шрея порывалась поймать такси, но неожиданно позвонивший Маниш категорически отверг эту её идею, пообещав заехать за сестрой через 15 минут.

Мы успели немного прогуляться по набережной, прежде чем длинный линкольн притормозил у тротуара. Любезно поприветствовав меня, Маниш с некоторым удивлением воззрился на наши свободные руки,

— Вы же ходили по магазинам?! Ничего не купили?!

Предположение выглядело в любом случае неправдоподобным.

— Конечно, купили! — быстро нашлась Шрея. — Мир пока не перевернулся, братец! Кристи занесла свои пакеты домой, а я заказала доставку покупок на дом. Ты же знаешь, я ненавижу таскать эти торбы…

Улыбнувшись, Маниш больше не задал ни одного вопроса, вместо этого предложив поужинать где-нибудь всем вместе. Несмотря на то, что Маниш мне нравился, предложение пришлось отклонить. Не только потому, что Шрея по-прежнему вызывала у меня смешанные чувства, но и потому, что притихшая на время тревога о Сьюзен, напомнила о себе с новой силой.

Тепло попрощавшись с братом и сестрой Чандра, я добрела до ближайшей скамейки и в очередной раз набрала номер Сьюзи. Безликий голос ответил, что абонент недоступен. Предчувствие плохого голосило где-то на задворках сознания, требуя немедленно, прямо сейчас же хоть что-то сделать! С тяжёлым сердцем я выбрала из списка абонентов имя, и прикрыв глаза ждала, пока в трубе ответят. В конце концов, всё это случилось из-за него…

— Что хочешь? — голос Марка звучал хрипло и резко. Такое приветствие не обещало приятного разговора, но я всё же задала встречный вопрос,

— Как давно ты виделся со Съюзен?

Он несколько секунд обдумывал ответ,

— Тебе какое дело?

Я с трудом сдержала порыв ответить ему гадостью, а потом зашвырнуть телефон в море. Вместо этого медленно вдохнула, выдохнула, и снова попробовала быть вежливой,

— Видишь ли, Съюзен моя подруга. Так уж случилось, представь себе! Вчера вечером она позвонила, была очень расстроена… Мы говорили… Ну и… поссорились. Она неправильно всё поняла и… С тех пор я не могу её найти! Телефон не отвечает, дома её нет, и никто из друзей не видел. Ты последний, кто с ней встречался, поэтому я…

— Решила наступить на шею собственной гордости и позвонить мне? Вау, какая самоотверженность!

— Я не нуждаюсь в твоём сарказме! Просто ответь — ты в курсе, где Сьюзен?!

— Местонахождение твоей подружки мне совершенно не интересно. — Ответ звучал безразлично и слегка брезгливо. Словно Марка спросили о скисшем позавчера молоке.

— Вот как?! Не интересно?! — прости Богиня, я старалась… но терпение не безгранично! — Это всё, что ты можешь сказать?! Вы же… Да как ты вообще…?! Это всё из-за тебя! Сьюзи так расстроилась из-за вашего разрыва, а ты…

— Это всё что тебя беспокоит? Реально?!

— Я волнуюсь за неё!

— И совершенно зря. Эта девица умеет постоять за себя. Можешь быть уверена, она уже вовсю охмуряет нового парня с хорошей тачкой…

— Да как ты можешь?! Она влюбилась в тебя!

— Влюбилась?! — Сдержанное «Кхм…» очевидно изображало гомерический смех. — Кристи, ты серьёзно?! Мы с ней развлекались чуть больше недели, обычный флирт, немного интим… Короче, ерунда. Если твоя подружка нафантазировала себе разного, это только её вина! Я встречался с ней исключительно чтобы…

— Чтобы досадить мне! — Ну вот, я это сказала вслух.

Он замолчал. Я слушала, как глухо стучит сердце. Его голос звучал сухо,

— Ты всегда была сообразительной… Да. Я хотел сделать тебе больно.

— Да ты просто использовал Сьюзи! Словно игрушку! Не озаботившись её чувствами и последствиями. Использовал, наигрался и выбросил за ненадобностью. Только расчёт, как обычно! Люди лишь пешки в твоих планах. В этом весь ты!

— О, с какого времени ты стала такой трепетной и начала думать о чувствах других?! Ты, Крис! Ты, которая… Знаешь, я не перестаю поражаться твоему лицемерию!

— Я лицемерю?!

— А как это называется, Кристи?! Ты лжёшь, предаёшь, разрушаешь, а после вся в белом… Ты трахаешься со мной на пляже, а потом скандалишь, что я бросил твою подружку. Чёрт побери, определись уже! Чего ты хочешь?!

— Я не… Это не то… Ты не должен! — Напоминание о пляже пришлось так не вовремя, напрочь сбив ход мыслей.

— Оууу, не должен?! Не должен говорить правду? Тебе неприятно? Вот как?! Ты звонишь, устраиваешь спектакль из-за какой-то глупой девчонки… Но тебя совсем не интересует, что происходит с твоей семьёй. Хотя о чём я?! Эта семья теперь чужая для тебя, верно? Я ведь всё правильно понял, в том письме, где ты послала всех, включая меня, к чёрту?!

Ну вот, он снова вспомнил то, что так хотелось забыть! То письмо было ошибкой. Сейчас я это отчётливо понимала, но время не повернёшь вспять. Уже слишком поздно переживать о том, не слишком ли это…

— Я не хочу говорить об этом!

— Не хочешь? Почему я не удивлён?! Ты всегда была трусихой! Что ж, пожалуй и лучше, что бабушка так и не узнает всего…

— Почему ты упомянул её? Что с бабушкой?!

Бабушка Марка в опредёлённый момент стала одним из самых близких для меня людей, приняв в семью мужа, словно родную внучку.

— Забудь! Тебя это теперь не касается! Ясно?!

— Но Марк! Ты не можешь…

— Счастливо, Крис! — прозвучало откровенной издёвкой.

Я не стала перезванивать, с досады топнув ногой. Ну что за человек?! Невыносимый! Что он имел в виду, говоря про бабушку?! Что случилось с ней? Ответов на эти вопросы я ждать не могла, поэтому плюнув на конспирацию (от кого уж теперь…?) и поздний час, позвонила сестре. Та ответила только с пятого гудку. «Кристи?!» — несмотря на явное удивление, голос звучал как-то тускло. Она спала или просто устала? Как выяснилось и то, и другое. Седьмой месяц, она так устаёт, засыпает на ходу, ложится рано — жаловалась сестра, оживившись на моё «Как дела?». Про ситуацию с бабушкой Марка она знала немного.

— Мне почти ничего не рассказывают! — посетовала сестра. — У бабушки последние месяцы были проблемы с сердцем, это всё, что я знаю. — Этой фразы было достаточно, чтобы встревожиться. — Кристи, у тебя всё хорошо? Ты ведь приедешь проведать меня до родов?

— Конечно, родная, всё хорошо! Обязательно приеду! — постаралась успокоить её, не зная, как быть с тревогой сверлящей собственное сердце.

Подсвеченная редкими огнями набережная почти опустела. За разговорами я пропустила момент, когда вечер оборачивается ночью, сменяя расслабленное оживление отдыхающей толпы на притихший мрак, полный таинственных шорохов и прозрачных теней. Редкие прохожие не обращали внимания на замершую на скамейке фигуру, но я всё же почувствовала себя неуютно, когда нищий, кативший мимо гремящую тележку с пожитками, недобро зыркнул в мою сторону и смачно сплюнул на тротуар. Возможно, я заняла его ночное пристанище… «Простите! — резво поднявшись, прижала мобильник к груди, — Я уже ухожу!». Нужно было двигать домой, но вместо этого ноги понесли в сторону тихонько шуршащего прибоя.

Песок обвивал ноги теплом, даря странное облегчение, словно снимая часть давящей на грудь тяжести. В нескольких метрах от воды две чайки пронзительно кричали, сражаясь за право обладания только что выловленной рыбой. Не желая спугнуть их я остановилась и взглянула на экран мобильного. В Дели сейчас около одиннадцати утра. Я никого не разбужу звонком. Это соображение добавило решению уверенности. Просто узнаю, как дела у бабушки и всё. Дело пары минут…

— Алло! — То, что трубку взяла сестра Марка, было хорошим предзнаменованием. Она всегда тепло относилась ко мне.

— Привет, это я, Кристи! — негромко выдохнула я, пока пульс частил вспыхнувшим волнением.

— Ты?!!! — мягкие полутона женского голоса взвились вверх, превратившись во вскрик. — Ты…?! Как ты посмела?!

— Послушай, я только хотела…

Она грубо перебила,

— Да как ты смеешь звонить сюда, после всего, что натворила?! Тварь!

Эмм… Я беззвучно хватала ртом воздух, пытаясь осознать услышанное. Слова в трубке никак не вязались с образом милой, добросердечной и бесконфликтной сестры Марка, которая и мухи не обидит. «Тварь!» ударило по ушам, и я прикусила губу.

— Ты всё ещё здесь? Как только у тебя хватило наглости набрать этот номер, мерзавка?! — между тем она не собиралась останавливаться. — После всего…! После того, как ты уничтожила моего брата! Разрушила наши жизни! Уничтожила всё…

— Ди, поверь, я не хотела…

Моё робкое оправдание разъярило её ещё больше,

— Не хотела?! Лживая гадина! Убийца! Да тебя расстрелять мало, за то, что ты сделала с ним…

Она говорила и говорила… Её слова терзали, ранили, убивали меня. Как же так…? Что же я наделала?! Ноги подкосились, и я тихо сползла на песок, прижимая мокрую от слёз трубку к щеке.

Когда она закончила, я не смогла ничего ответить, бессильно выронив мобильник из рук. Всё превратилось в пепел. От Кристалл Шарма ничего не осталось. Черная боль заполнила всё, что было ей когда-то. Когда-то, в другой жизни…

Уронив лицо в ладони я закрыла глаза, мечтая спрятаться от услышанного, но спрятаться было негде… Оправданий не было. Этому невозможно найти оправдания… Ничем не исправить…

Жжение в груди стало невыносимым и чтобы хоть как-то унять его, я поднялась и бесцельно побрела по пляжу. Прибой окутал ноги прохладной темнотой, на несколько секунд приглушив боль, облегчив до почти терпимой.

Облегчённо выдохнув, я сделала несколько шагов вперёд, чувствуя, как вода мягко принимает меня в свои ласковые объятья. Мелькнувшая мысль, о том что это может оказаться выходом, не вызвала отторжения. Закончить всё сейчас, вот так… Больше никакой боли, никаких несчастий. Все мы вышли из воды и вернёмся в неё в следующем рождении. Возможно, в следующий раз всё сложится иначе. В следующий раз я не наделаю столько ошибок и не принесу столько страданий… В следующий раз, в новой жизни… В этой существование теперь представлялось невыносимым, невозможным… Вода поглотила грудь и нежно обволокла плечи, утешая, исцеляя… Это было правильно. Никто не станет сожалеть о таком ничтожном существе… А Марк, он сможет…

Звук был пронзительным, резким, раздражающим! Он разрушил благостный настрой, заставив обернуться к берегу. На несколько секунд вода коснулась подбородка, и я вскинула голову выше, вглядываясь в яркое мерцание на песке. Мой мобильный заходился в истерике, вибрируя и голося на весь пляж. Снова и снова, и снова…

Похоже у звонящего просто бесконечное терпение. Я ждала, когда звонки прекратятся, но мобильный не замолкал. Чувствуя, что начинаю замерзать, поморщилась. В конце-то концов, он даст мне закончить начатое?! Что-то большое внезапно скользнуло по левой ноге, оставив фантомный след на коже. Подпрыгнув от неожиданности, я схватилась за сердце и решительно рванула обратно к берегу. Телефон всё трезвонил, и неловко пробежавшись, я всё же подхватила мобильник с песка, раздражённо выдохнув,

— Что?!!!

— Приезжай сейчас же! — рявкнули мне в ухо, едва не порвав барабанную перепонку.

— А?! Я…

— Живо! — Марк подкрепил приказ кротким и ёмким выражением из трёх букв и повесил трубку, совсем не оставив мне выбора…

…

Даже если бы захотела, то не смогла бы сесть за руль. Руки потряхивало мелкой дрожью от одной мысли о предстоящей встрече с Марком. Как мне смотреть на него, что сказать, после всего… всего, что узнала?

Едва такси остановилось у подъездных ворот особняка, напряженная мужская фигура отделилась от ограды, двинувшись навстречу. Наткнувшись на сумрачный взгляд Марка, я с трудом выдавила,

— Кажется, я забыла кошелёк. Можешь заплатить за такси? Я отдам…

Чуть нахмурившись, он едва заметно кивнул, и быстро шагнув к машине, сунул в окно купюру — «Сдачи не надо». Повинуясь указанию непроницаемого взгляда, поплелась следом за ним в дом, наполняясь уверенностью, что ничем хорошим эта встреча не кончится.

Проснуться вот так, рядом с ним, было чем-то настолько нереальным, что в первое мгновение показалось, будто вынырнула в продолжение сна. Одного из тех сладких и горьких снов, что за последние несколько лет не раз заставляли просыпаться в слезах.

Но нет, на это раз всё было по-настоящему. Его приоткрытые губы, едва подрагивающие пушистые ресницы, тёплый и терпкий запах, вдохнув который я тихонько потёрлась щекой о смуглую, расслабленную руку. Он не был фантомом, призраком из прошлого. Живой, уютно посапывающий, такой красивый и желанный. Какой же я была дурой, прости Господи!

Потянувшись, не смогла согнать с губ довольную улыбку. Вчера в душе всё было чернильно-чёрным до ужаса, а сейчас я плыла в каком-то золотисто- вязком дурмане блаженства, точно меня окунули в бочку с медовой патокой и забыли оттуда достать. Голос разума пытался пробиться сквозь это томное марево, свербя доводами, что я не достойна, не могу быть настолько счастливой, но сладкая нега и внятное ощущение счастья небрежно выпинывали все разумные соображения из расплавленного мозга.

Мобильник вякнул откуда-то снизу и свешившись с того, что осталось от постели, я поискала его взглядом. О, и как он там оказался?! Совсем не грациозно сползя с кровати, на четвереньках добралась до середины спальни и потрясённо уставилась на экран. Это ведь время?! Оно не может быть таким! Верно?!

Цифры девять, ноль, два никак не могли уложиться в сознании.