Ты когда-нибудь смотрела фильм, в котором злодей в маске держит волшебную палочку, и задумывалась, каково это — оказаться преследуемой таким злодеем и трахнуться с его палочкой?
Действительно? Я не одна такая?
Тогда будь хорошей девочкой и переверни страницу, чтобы Дрейвен мог тебе все показать.
Кэтрин
Обернув волосы полотенцем, выхожу из ванной и останавливаюсь, заметив на кровати аккуратно сложенную одежду, которую раньше никогда не видела. Мои глаза расширяются, а ноздри раздуваются, когда я бросаю взгляд на свою все еще запертую дверь, что говорит о том, что мачехи в моей комнате не было. Я смотрю на открытое окно и приподнимаю бровь, сомневаясь, было ли оно открыто. Нерешительно подойдя ближе, замечаю черный тюльпан, лежащий на свернутом листе бумаги.
Прикусив внутреннюю часть щеки, разворачиваю листок. Как и предполагалось, он оставил короткое послание в виде цитаты, написанной аккуратным и разборчивым почерком. Мое сердце готово вырваться из груди. Так происходит с тех пор, как я получила от него свое первое послание. На самом деле, их было множество, и я не понимаю, почему до сих пор испытываю нервозность, когда получаю новое.
Поэтические цитаты были достаточно разнообразны: от Эдгара Аллана По до Джейн Эйр и современного Ф. Скотта Фицджеральда.
На мой взгляд, цитаты, которые он подбирает, зависят от его настроения. Предыдущая цитата Эдгара Аллена По гласила: “Мы любили той любовью, что была намного больше, чем просто любовь”. Она пронизана страстью, и я не могла не почувствовать связь с темной фигурой, которую никогда не встречала, хотя мне казалось, что я знаю ее всю свою жизнь.
Я беру в руки листок и, с глуповатой улыбкой, делаю глубокий вдох. Этот запах напоминает о нем — землистый, с легким оттенком загадки.
Вздохнув, закрываю лицо рукой. Мне неизвестно, кем является тот человек, хотя он занимал мои мысли на протяжении многих лет. На самом деле, это скорее образ, ведь я никогда не видела его лица, а лишь силуэт. Мое сердце, душа и тело отданы
Я не появилась на свет в этом маленьком городке — как многие другие — а переехала сюда в тринадцать и была взволнована тем, что стала частью этого сообщества. Ко мне быстро пришло осознание, что в этом месте люди предпочитают быть вежливыми, но при этом не стесняются говорить гадости у тебя за спиной. Даже когда я старалась вести себя тихо и не вмешиваться в чужие дела, хулиганы всегда находили повод для издевательств. Он стал единственной ценностью, подаренной мне этим городом, и благодаря ему я не чувствовала себя чужаком. Он замечает меня, и даже если я не знаю, как он выглядит, я тоже способна его увидеть.
— Кэт. — Мачеха стучит в дверь моей комнаты. — Кэт, у тебя посылка.
Я закатываю глаза. Любопытно, какую оригинальную затею придумала моя мачеха, чтобы сегодня превратить мою жизнь в сущий ад?
— Сейчас выйду. Мне нужно одеться, — говорю я, глядя в щель между дверью и полом, надеясь, что ее тень вскоре исчезнет.
Она задерживается на мгновение, но в итоге уходит. Я подхожу к своему шкафу, опускаюсь на колени и вытаскиваю металлическую шкатулку из-под половицы, а затем открываю ее ключом, висящим у меня на шее.
Моя семья уверена, что это тренд, но на самом деле это не так. Ключ предназначен для шкатулки, которую он подарил мне много лет назад вместе с тремя специальными изданиями произведений Эдгара Аллана По. Я провожу большим пальцем по тюльпанам, нарисованным вручную на крышке шкатулки. Понимание того, что он потратил время на создание этих тюльпанов, придает ей особую ценность.
— Кэтрин, я все еще жду, — вновь кричит моя мачеха.
Я вздыхаю, когда ее шаги опять удаляются. Господи, эта женщина не дает мне покоя. Выдохнув в знак смирения, помещаю записку в шкатулку, а затем прячу ее обратно под половицы. Надев пижаму, спускаюсь по лестнице и направляюсь по коридору прямо в гостиную.
— Что за срочность? — спрашиваю я, поворачивая за угол, и чуть не падаю, увидев Мэтта, сидящего на моем диване.
Когда я его вижу, у меня возникает чувство, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а ноги становятся словно ватными.
— Здравствуй, тыковка, — говорит он, его поза кажется расслабленной, однако буря, бушующая в его голубых глазах, выдает совершенно иное.
Мне не совсем ясно, почему он продолжает делать вид, что мы пара. Я прекрасно знаю, что на самом деле он не желает со мной встречаться. Он испытывает ко мне ненависть, его поступки говорят сами за себя. В последние месяцы я неоднократно размышляла о том, чтобы все это прекратить. Даже не уверена, можно ли это назвать отношениями. Но, черт возьми, что бы это ни было, настало время поставить точку. У меня нет к нему никаких чувств, и, черт возьми, это взаимно. Моя мачеха настаивает, чтобы мы были вместе, утверждая, что это выгодно для всех нас, поскольку я встречаюсь с представителем семьи Аньелли. Они являются самой состоятельной семьей в округе Голден-Оукс. Наша семья не располагает такими средствами, но занимает значительное положение, поэтому мне непонятно, почему она так настаивает на этом союзе.
Почти десять месяцев назад она организовала для меня свидание вслепую. Я была поражена, когда пришла в ресторан, а там был он. Мэтт — мистер
Но в тоже время он представлял собой живой и говорящий красный флаг. Я была ослеплена его беззаботными улыбками и тем вниманием, которое он оказывал. Иногда я представляла себе, что мой отец проводит за городом столько же времени, сколько и дома, тем самым оберегая меня от того, чтобы узнать истинное лицо Мэтта.
Он попросил меня приобрести смокинг в городе неподалеку и доставить его в загородный клуб. Его отец получил награду, и Мэтт планировал выступить с речью от его имени. К сожалению, на единственной дороге, ведущей в город, случилась автомобильная авария, и я опоздала. Когда я наконец смогла добраться до клуба спустя три часа после окончания мероприятия, он разозлился и начал выкрикивать ругательства, словно слетел с катушек.
Это была первая ночь, когда он распустил руки без всякой на то причины. Через несколько часов он пришел ко мне домой с двумя дюжинами красных роз и бархатной шкатулкой, в которой находилось жемчужное ожерелье. Естественно, моя мачеха проглотила это дерьмо. Она пропустила мимо ушей его оскорбления. Как будто синяк у меня под глазом не имел никакого значения — будто и я сама не имела значения. После его ухода она повернулась ко мне с недовольным выражением лица и посоветовала обязательно использовать оранжевый или зеленый консилер перед нанесением тонального крема, чтобы замаскировать этот шедевр. С тех пор я испробовала почти тридцать маленьких флакончиков. Выяснилось, что для свежих синяков лучше всего подходит зеленый.
— Кэтрин, почему ты топчешься на одном месте? Твой парень из кожи вон лез, стараясь тебя навестить. По крайней мере, было бы неплохо его поприветствовать.
— Привет, Мэтт. — Я подхожу к дивану, на котором он сидит, и замечаю, что у него на коленях лежит розовая коробка, перевязанная темным бантом.
Я стараюсь не проявлять своего недовольства. Он подарил мне множество розовых коробок. Чуть больше четырех месяцев назад у него возникла мысль, что мне стоит одеваться более женственно и избегать образа, напоминающего шлюху-эмо. Моя мачеха, которая с самого нашего знакомства пыталась изменить мой стиль, была на его стороне. Как бы я ни противилась, однажды, когда меня не было дома, она избавилась от всей моей одежды и заменила ее на ту, что одобрил Мэтт. Каждый день я чувствую себя как рыба, выброшенная на берег, когда надеваю то, что они выбирают. Каблуки и пышные платья совершенно не для меня.
— Я предполагала, что позже мы увидимся у тебя дома.
— Планы поменялись. Мы должны встретиться с моими родителями на Призрачной Ночи.
Мои плечи опускаются, а сердце замирает в груди. Все планы провести остаток вечера за просмотром фильмов рушатся на глазах. Я надеялась, что все это быстро закончится, и у меня останется время насладиться сладостями и посмотреть фильмы ужасов.
Это полный отстой.
— Мне казалось, они не в восторге от этого мероприятия?
— Обычно так и есть, но им хочется увидеть новый аттракцион.
Я нахмурилась.
— Новый аттракцион?
В этом году они ничего не анонсировали.
Он стучит пальцем по крышке коробки, явно раздраженный моим вопросом. Все, что я говорю или делаю, вызывает у него недовольство. Меня утомляет необходимость постоянно контролировать свои слова, действия и поведение. Я сталкивалась с множеством ситуаций, похожих на сегодняшнюю, когда мне хотелось послать все к чертям. Дать отпор. Но я опасаюсь, что это только усугубит мое наказание. Нужно продержаться еще немного. Я не могу упустить возможность обрести свободу. Если я все испорчу, она найдет способ убедить школу лишить меня полной стипендии, и тогда мне придется остаться дома, чтобы она могла продолжать превращать мою жизнь в невообразимый кошмар.
Он бросает на меня страдальческий взгляд, испуская тяжелый вздох.
— Так как они владеют значительной долей акций, им пришло электронное письмо с информацией о том, что разрабатывается новый аттракцион-сюрприз. Однако перед его официальным запуском они хотят его протестировать.
— Что за новый аттракцион? — интересуется моя мачеха, заходя в комнату с полным подносом шоколадного печенья.
Прямо сейчас я была готова ее расцеловать. Впервые с момента нашей встречи я так сильно обрадовалась ее любопытству. Если бы я сама задала ему этот вопрос, это могло бы плохо закончиться. Он мог рассердиться и уйти в себя, так и не дав никакого ответа.
Мэтт поворачивается к ней, натянув свою фирменную фальшивую улыбку, от которой у меня закипает кровь. Давненько он не одаривал меня улыбкой. Я не знаю, как к этому относиться. Обычно меня это не тревожит, но порой в течение дня возникает неприятное ощущение. Где-то в глубине души потерянная и жаждущая внимания маленькая девочка скучает по этой улыбке.
— Там, похоже, какие-то актеры будут прогуливаться по аллее в костюмах Жнецов. У них имеются маски и все в этом духе, — небрежно говорит он.
Мой пульс начинает биться быстрее.
Черт возьми, этого просто не может быть.
Это похоже на сон.
Мной овладевает желание бегать, кричать и прыгать. Это, черт возьми, мечта, которая стала реальностью.
Прикусив губу, пытаюсь сдержать широкую улыбку. Мне приходится переминаться с ноги на ногу, чтобы выпустить хоть каплю энергии, которую излучает мое тело.
Я делаю глубокий вдох, стараясь успокоить электричество, которое пульсирует в моих венах.
Не давай ни малейшего намека на то, что его слова вызвали реакцию. Они могут положить конец твоей радости.
С самого детства я была очарована Жнецами. Мечтала о том, чтобы Жнец вырвал меня из того ада, в котором я существую. С возрастом эта навязчивая идея только усилилась. Однажды я наткнулась на фанфик, который кардинально изменил мою жизнь, открыв мне мир, в котором двенадцатилетнему ребенку не место.
Кэтрин
Я настолько погружена в свои размышления, что едва слышу, как Мэтт просит меня распаковать подарок. Испытывая слабое волнение, беру в руки коробку, развязываю бант и открываю крышку. Первое, что привлекает мое внимание — это черный колпак.
Черный.
Ведьминский.
Колпак.
Беру его в руки и вынимаю. О Боже. Мне уже ясно, что за этим последует, и я уже начинаю это ненавидеть. Неловко улыбнувшись, кладу его на стол, а затем достаю платье, которое идеально сочетается с колпаком. Это черное платье из шелкового эластана с длинными рукавами и тюлевой отделкой. Я провожу рукой по колючему материалу и понимаю, что буду выглядеть просто нелепо.
— О, это замечательно, Мэтт, — визжит моя мачеха.
Она поворачивается в мою сторону.
— Не правда ли, Кэтрин? — произносит она враждебным тоном, бросая многозначительный взгляд.
— Да. — Моя кожа натягивается, как струна, а во рту ощущается горечь. — Да, это прекрасно.
Он аплодирует.
— Рад, что тебе понравилось. — Мэтт наклоняется ко мне, его губы касаются моих в нежном поцелуе. — Скоро увидимся.
Он разворачивается, чтобы уйти, но внезапно застывает на месте. Выражение его лица становится серьезным.
— Ровно в шесть вечера. Не опаздывай. — Он отдает команду, словно это неоспоримый закон, и уходит.
Я хватаю коробку и засовываю в нее колпак и платье, затем несусь по лестнице и закрываю за собой дверь. Запыхавшись, прислоняюсь спиной к двери, стараясь отдышаться. Я счастлива, что Мэтт не остался. Иначе мне было бы трудно сосредоточиться из-за того, как бурно мечутся мои мысли.
Придя в себя и избавившись от головокружения, швыряю эту дурацкую коробку на пол и направляюсь к кровати, где меня ждет одежда, которую оставил
Я беру ботинки дрожащими руками. По моим щекам катятся слезы, когда провожу большими пальцами по царапинам, оставшимся после длительного ношения. Из меня вырываются рыдания, потому что я и представить себе не могла, что вновь увижу эту обувь. Воспоминания о том дне, когда мама вручила мне этот подарок, прокручиваются в голове, словно кадры из фильма.
Это всего лишь одна из множества причин, по которым я влюблена в человека, которого никогда не встречала и с которым даже не разговаривала. От таких маленьких жестов мое сердце замирает в груди. Хотя мне очень хочется надеть этот наряд сегодня вечером, я не могу. Мне придется облачиться в жуткое платье, которое подарил Мэтт.
Я вздыхаю, и моя улыбка сменяется хмурым выражением, когда подхожу к шкафу за вешалкой. Но прежде чем успеваю повесить одежду, раздается звонок телефона. Мое сердце трепещет в груди.
Неужели это
У меня опускаются плечи, когда вижу, что это сообщение от друзей в нашем групповом чате. Мне не совсем понятно, почему я расстроена. За последние шесть лет он написал всего десять раз. Ему больше нравится оставлять для меня послания.
Мелисса: Ребята!
Мелисса: У меня для вас новости!
Мелисса: Мой папа только что сообщил, что на Призрачной Ночи появится новый аттракцион с участием жутких Жнецов.
Мелисса: Ребята, ЖНЕЦЫ!
Я: Только что узнала от Мэтта.
Мелисса: Кэт, ты, пожалуй, самая счастливая из всех, ведь твоя одержимость просто зашкаливает.
Я: Поверь, так и есть.
Мелисса: Сука, не вздумай лгать мне.
Дженни: Ты имеешь в виду настоящих Жнецов? Тех, которые носят маски, черные накидки, и выглядят таинственными и сексуальными? ЖНЕЦЫ?
Дженни: Да, сучка. Хоть я и на другом конце города, все равно чувствую отсутствие энтузиазма.
Мелисса: Мы обязаны. ОБЯЗАНЫ надеть форму с гербом нашего дома. БЕЗ СОМНЕНИЙ И ОГОВОРОК, ЛЕДИ.
Дженни: БЕЗУСЛОВНО, сестра!
Невозможно сдержать смех, глядя на их восторг. Я была бы безумно рада увидеть Жнецов во всем их великолепии, но мысль о том, что я не смогу быть рядом с лучшими друзьями и надеть герб своего дома, причиняет большую боль. Благодаря франшизе мы стали близкими друзьями. Мы встретились в мой первый день в школе. Они заметили меня, когда я читала четвертую книгу, и подошли с кучей вопросов. С тех самых пор мы неразлучны.
В моей голове что-то щелкает, и, глядя на одежду, на моем лице распускается улыбка.
Как ему всегда удается так точно знать, в чем я нуждаюсь?
Мне начинает казаться, что он обладает экстрасенсорными способностями.
В моей руке раздается звонок телефона — это Мелисса, но я уверена, что на линии будет и Дженни.
— Привет, — здороваюсь я.
— Перестань вешать лапшу, Кэт. Что произошло? Ты не отвечаешь на наши сообщения и, похоже, совсем не рада Жнецам. — Я убираю телефон от уха, чтобы мои барабанные перепонки не разорвались от ее громкого голоса.
— Все в порядке, и я рада.
Дженни вмешалась.
— Это прозвучало так убедительно, позволь отметить. — Даже по телефону я могу слышать, как она закатывает глаза в ответ на свой саркастический комментарий.
— Это как-то связано с тем никчемным куском жабьего дерьма, которого ты называешь своим бойфрендом, — упрекает Мелисса.
Я вздыхаю и падаю на кровать, затем включаю громкую связь и кладу телефон на живот.
— Сегодня вечером я должна встретиться с его мамой во время Призрачной Ночи. Одно лишь это событие способно испортить мне настроение. Как, черт возьми, я могу кайфовать, лицезрея Жнецов, находясь под присмотром королевы стерв, которая, вероятно, будет меня осуждать?
Нельзя совершить ошибку. Это дорого мне обойдется. Обычно его родители постоянно находятся в разъездах по всему свету. Их здесь практически никогда не бывает.
— Милая, почему ты до сих пор с ним? Он такой душный, — говорит Дженни.
Они даже представить себе не могут, насколько это утверждение верно. У них есть множество причин, по которым они его ненавидят, но основная заключается в том, что он не желает, чтобы мы тусовались. Сначала я не обращала на него внимания, но на третий раз пришлось гримировать свой синяк. У меня не осталось другого выбора, кроме как сократить наше общение.
— Минуточку, ты не планируешь провести с нами вечер? — спрашивает Мелисса, разочарование в ее тоне разбивает мне сердце.
— Нет.
— Серьезно? — произносят они одновременно. — Мы понимаем, что ты не любишь посещать день открытия Призрачной Ночи. Поэтому в этом году не придали особого значения, когда ты сообщила о своем намерении пропустить мероприятие, чтобы вернуться домой и отдохнуть после ужина со свекровью. И мы прекрасно осведомлены, что встреча с этими людьми может вывести из себя. Мы бы никогда не стали заставлять тебя участвовать в Призрачной Ночи, зная, что это может добавить стресса. Но я не могу смириться с тем, что ты не хочешь провести с нами хотя бы немного времени. Особенно учитывая, что ты все равно будешь там. — Мелисса сердится.
Я не знаю, как поступить. Чувствую себя растерянной. С одной стороны, мне очень хочется пообщаться со своими друзьями, но с другой — совершенно не хочется разозлить Мэтта.
— Как вам такое предложение: вместо споров давайте лучше поищем решение. Во сколько у тебя назначена встреча с Мэттом? — Дженни, как обычно, старается разрядить обстановку. Она выступает в роли мамочки и постоянно пытается предотвратить ссоры между мной и Мелиссой.
— В шесть.
Она замурлыкала.
— Отлично, у меня есть идея. Парк открывается в четыре. Давай встретимся, заглянем в несколько домов с привидениями, а остальное время посвятим еде и Жнецам.
— План вполне хорош, — соглашаемся мы с Мелиссой. Это решение лишь для одной проблемы, но что насчет одежды? Не хотелось бы рассказывать об ужасном платье. Они будут шокированы. Мне уже не раз указывали на то, что Мэтт слишком властный, и что я утратила частичку своей натуры. Мои друзья не знают, насколько они правы. Но сложно оставаться верной себе, когда рядом есть тот, кто сбивает с толку. Единственный выход — следовать его указаниям, надеясь, что страдания вскоре закончатся. Надеясь, что это был последний удар, последняя пощечина, последний толчок. Однако суровая реальность заключается в том, что это еще не конец, и у меня нет шанса выбраться. Уже прошло несколько месяцев, как я оказалась в такой ситуации, и до сих пор не могу найти выход. Нужно просто подождать. Постараться быть хорошей девочкой, пока не появится возможность уйти. Мэтт не настаивал на том, чтобы я сопровождала его в школу. С тех пор как он рассказал мне о своем намерении поступить в Северо-Западный университет, он больше не поднимал эту тему. Я же ответила, что у меня есть все шансы поступить в Пенсильванский. Будто бы ему не плевать на мое образование.
На самом деле, ему не важно, чем я занимаюсь, когда остаюсь одна. Скорее всего, его беспокоит лишь мое окружение. Он не звонит и не отправляет сообщения, если только я не должна отправиться на его игру или же вечеринку. Мы не проводим много времени вместе и не ведем себя как пара, когда вокруг нет посторонних или членов нашей семьи.
Эта мысль заставляет меня вскочить с кровати, совершенно не обращая внимания на своих друзей, которые обсуждают наряды и планы.
Мэтт использует меня, но с какой целью? Вряд ли для того, чтобы вызвать у кого-нибудь ревность. Я знаю его бывшую девушку. Она стройная, блондинка, и, похоже, у нее не все в порядке с головой. Вероятно, всему виной химические вещества, которые использовались для окрашивания ее волос. Они повредили ей мозг.
Я трясу головой, пытаясь прогнать эти мысли. В любом случае, это не так уж важно. Мне лишь нужно продержаться еще несколько недель.
Если я сейчас разорву с ним отношения, мачеха сделает мою жизнь невыносимой. Я уже говорила об этом ранее, и она пришла в ярость, втянула в это моего отца и наказала меня. То время было просто ужасным.
Мой отец готов выполнить любое ее желание. Я даже сомневаюсь, что у него хватит сил противостоять этой женщине.
Вот что происходит, когда вступаешь в брак с человеком, который почти на сорок лет младше тебя.
— Кэт?
— Земля вызывает Кэт. — Я слышу, как меня зовут Мелисса и Дженни.
— Прошу прощения, я немного отвлеклась.
— Ты уже определилась, что наденешь?
Я бросаю взгляд на одежду.
— Да. — На моем лице заиграла слабая улыбка.
Я надену то, что оставил
Звучит как идеальный план.
Дрейвен
На мой взгляд, самое замечательное время в году — это Хэллоуин. В этот период времени я чувствую себя в своей тарелке. Я никогда не вписывался в общепринятые рамки: не делаю вид, что мне нравится посещать церковь, у меня другой стиль одежды и музыкальные предпочтения. Музыка дьявола — так часто говорят представители старшего поколения. Я смеюсь, когда это слышу. Все они грешники, которые делают вид, что являются святыми. Днем они проповедуют слово Божие, а ночью превращаются в насильников, прелюбодеев и лицемеров.
Я смотрю на свою руку, которая держит серебристую треснувшую маску, украшенную золотой металлической краской. Это совсем не то, на что я рассчитывал, когда четыре года назад начал работать в этом парке аттракционов. Моя задача всегда заключалась в том, чтобы быть актером в Домах с привидениями. Но в этом году все изменилось. В этом году я играю самую важную роль, к созданию которой приложил свои усилия.
Звук открывающейся двери возвращает меня в реальность.
— Чувак, — говорит Адриан, заходя в комнату, его ботинки скрипят по полу. — Почему ты все еще не одет? — Он кладет руку мне на плечо.
Прежде чем я успеваю произнести хоть слово, дверь вновь открывается, и в комнату заходит Тео.
— Нам нужно хотя бы на час сделать вид, что мы вкалываем, чтобы все прошло гладко, — говорит Тео, надевая маску.
— Хорошо, мамочки, — огрызаюсь я. — Я как раз собирался переодеться, но вы, изгои, меня отвлекли.
— Чушь собачья. Когда я зашел сюда, у тебя был такой вид, будто ты собираешься трахнуть эту маску, — говорит Адриан, сжимая мое плечо, прежде чем подойти к холодильнику для персонала, достать бутылку воды, открутить крышку и одним глотком опустошить половину.
— Не обращай на него внимания. Он просто жаждет вонзить зубы в брюнетку. Подругу той девушки, на которой ты так помешался, — упрекает Тео.
Адриан направляет свою бутылку с водой на Тео, расплескивая несколько капель на пол.
— Не делай вид, что не пускаешь слюни на блондинку.
Меня не волнует, что у них намечено с этими девушками, главное, чтобы они убрались с моего пути.
Прошел уже час в этом аду, и я почти готов проткнуть себя фальшивой волшебной палочкой. Я смотрю на экран телефона и вижу, что уже двадцать минут пятого. Где же она?
Я уже собираюсь напугать случайную девушку, чтобы скоротать время, когда волосы на затылке встают дыбом, а по телу пробегает электрический ток. На моем лице под этой маской появляется озорная ухмылка.
Мой тюльпан наконец-то здесь.
Я был уверен, что она не придет. Мне известно, что она ненавидит приходить в день открытия, но я сделаю все возможное, чтобы оно того стоило. Я поделился информацией о сегодняшнем выступлении Жнецов с ее лучшей подругой Мелиссой, будучи уверенным, что они не позволят Кэт пропустить этот вечер.
Я осматриваю толпу, пока не замечаю ее. Мое сердце замирает, когда она попадает в поле моего зрения. В той одежде, что я оставил, она выглядит даже лучше, чем я мог себе представить. Мой член пробуждается, когда я скольжу взглядом по ее телу, наслаждаясь каждым изгибом безупречной фигуры.
Я готов на все ради возможности заманить ее в темный угол, затем связать и погрузить свой член в ее тугую киску, исследуя руками ее прекрасное тело. Потребность услышать ее громкие стоны, когда я буду жестко и быстро ее трахать, становится мучительным зудом, который требует, чтобы его почесали.
Ее страх заставит ее возбудиться. Она может казаться милой и невинной, но я осведомлен о ее самых сокровенных желаниях и о том, что она читает по ночам, чтобы уйти от реальности. Несмотря на то что мне очень хочется послать все к черту, я должен придерживаться каждого пункта своего плана на сегодняшний вечер, чтобы все прошло безупречно.
Она внезапно останавливается, и ее подруга едва не врезается ей в спину. Девушка пытается привлечь ее внимание, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, но она ее игнорирует. Она сосредоточена на окружении.
Я ухмыляюсь.
У нас особая связь. Она всегда чувствует, когда я нахожусь рядом. Приятно осознавать, что, независимо от того, где мы находимся, кто нас окружает или же что на мне надето, она всегда может почувствовать мой взгляд. Она знает, что я где-то поблизости.
То, как ее тело откликается на мое присутствие, наполняет меня восторгом, и кажется, что я способен свернуть горы.
Несколько секунд спустя она замечает меня в толпе. Ее потрясающие изумрудные глаза пронзают мою грудь, как кинжал. Кажется, что остались только мы двое, а все остальное просто исчезло.
Я навожу на нее свою волшебную палочку, и она кокетливо улыбается, приветливо помахивая рукой. Я уже направляюсь к ней, но останавливаюсь в нескольких дюймах, когда замечаю, как кусок дерьма, то есть ее парень, подходит и обнимает ее сзади. Мне приходится сохранять дистанцию. Ее настроение меняется в считанные секунды. Тело становится напряженным, и на поверхность всплывает образ фальшивой подружки. Так происходит каждый раз, когда он рядом.
Я сжимаю кулаки. Когда вижу их вместе, по венам разливается горячий, обжигающий гнев. Он слишком поглощен своей внешностью и тем, чтобы трахнуться с ее мачехой, вместо того чтобы дарить ей ту любовь и заботу, в которых нуждается нежный цветок для своего цветения. Не беда, что он не при делах. Я сам все улажу.
Ее бесполезные друзья оставляют их наедине, и во мне начинают просыпаться защитные инстинкты. Как только они исчезают из виду, выражение его лица становится сердитым, и он хватает ее за руку, потянув — как тряпичную куклу — в темное место, где их никто не увидит. Я подхожу к ним поближе, скрываясь в тени.
Жду.
Наблюдаю.
Затем беру телефон и отправляю сообщение Тео и Адриану.
Я: Один час.
— Что, черт возьми, на тебе надето, Кэтрин? — Она пытается вырваться, умоляя отпустить ее, так как он причиняет ей боль, но он лишь усиливает хватку. Я наблюдаю издалека, ожидая своего выхода.
— Ты похожа на шлюху. — Он отпускает ее и начинает расхаживать взад-вперед. Слезы катятся по ее лицу, пока она обнимает себя руками.
— Ты это специально. Тебе захотелось унизить меня перед моими родителями. — Он хлопает руками по стене с обеих сторон от нее, заставляя ее вздрогнуть. — Ты должна была встретиться с ними сегодня, Кэтрин. — Он сжимает зубы от злости. — Я четко указал, что ты должна надеть, и, черт возьми, ты приходишь в этом. — Он проводит рукой по ее телу сверху вниз. — Пытаешься смутить меня? — Он испускает вздох, проводя рукой по волосам. — Ты не из тех девушек, которых мои родители хотели бы видеть рядом со мной, однако я все равно решил дать тебе шанс, а ты, в свою очередь, выкидываешь такой трюк.
Я сжимаю руки в кулаки, стараясь удержаться на месте. Сейчас неподходящее время.
— Извини, Мэтт, — всхлипывает она, еще сильнее замыкаясь в себе. — Я не нарочно. Девочкам захотелось быть похожими друг на друга, поэтому они выбрали наряд с гербом нашего дома. Я не собиралась тебя унижать и намеревалась переодеться перед нашей встречей. Еще даже не шесть. — Ее голос звучит так печально, когда она пытается перед ним оправдаться.
Он сжимает ее горло, лишая возможности сделать вдох. С умоляющим взглядом она отчаянно пытается схватить его за руки, побуждая его ослабить хватку, и издает крик: — Прости, прости меня.
— Я покажу тебе, как на самом деле выглядит сожаление, — кричит он.
Гнев поглощает каждую частицу моего естества. Позволяя своей ярости взять надо мной верх, я сокращаю дистанцию, возвышаясь на этим засранцем. Схватив Мэтта за плечо, я подталкиваю его, вынуждая подпрыгнуть. Он смотрит на меня с удивлением, широко распахнув глаза, затем сразу же отпускает Кэт. Она задыхается, пытаясь прийти в себя, и я использую этот момент, чтобы встать между ними и направить палочку ему прямо в лицо. Мэтту не требуется много времени, чтобы взять себя в руки и нацепить фальшивую улыбку, от которой у меня сводит живот. Как же мне хочется, чтобы эта волшебная палочка превратилась в нож. Было бы гораздо легче стереть эту улыбку с помощью одного удара в живот. Или еще лучше. Раз он так любит улыбаться, возможно, стоит подарить ему пожизненную улыбку.
Я сжимаю губы. Мысль о том, чтобы причинить ему боль, вызывает у меня дрожь предвкушения.
— Тут не на что смотреть, мистер Жнец, — насмехается Мэтт. — Можешь идти. — Он машет рукой.
Я склоняю голову набок, наблюдая за ним сквозь маску, отчего он начинает неловко переминаться с ноги на ногу. Я удерживаю зрительный контакт, пока он не сдается и с ненавистью не переводит взгляд на Кэтрин. Я резко поворачиваюсь, приближаясь вплотную к его лицу. В результате он отскакивает назад, теряя равновесие. Он пытается схватиться за что-нибудь, стараясь не упасть, однако его попытки не увенчались успехом. В конечном итоге он просто падает на задницу, переворачивает мусорный бак и высыпает на себя мусор. Мэтт тихонько бормочет ругательства, пытаясь подняться, но вновь падает из-за жидкости, вытекающей из мусорного бака. Ему давно следовало занять свое место среди мусора.
Пока он пытается подняться, я переключаю внимание на Кэтрин, чтобы помочь моему хрупкому тюльпану спастись. Поворачиваюсь к ней, ожидая, что она все еще не пришла в себя, поскольку не поспешила на помощь, когда он упал. Но, к моему удивлению, она смотрит на него с недоумением.
Вероятно, она почувствовала мой взгляд, так как обернулась. Я нацелил на нее свою палочку и протянул ей руку. На одной ее руке есть татуировка с
Ее щеки окрашиваются в прекрасный розоватый оттенок, а глаза расширяются, когда она смотрит на своего парня, прежде чем вновь посмотреть на меня умоляющим взглядом. Что же скрывают эти глаза? Она не хочет, чтобы я акцентировал внимание на татуировке, которая отчетливо просвечивает сквозь белую рубашку с длинными рукавами, которую она носит?
Я внимательно изучаю выражение ее лица. Ее взгляд мечется между мной и ним. Нет, ее не тревожит татуировка. Она переживает за меня. Беспокоится о том, что сделает со мной Мэтт, когда сможет подняться. Мои брови поднимаются от удивления.
От этой мысли у меня замирает сердце. Мой тюльпан тревожится за меня.
Ей не стоит волноваться. Я пытаюсь сдержать смех.
Что он может мне сделать?
Абсолютно ничего. Он лишь издевается над беззащитными девушками.
Мне нихрена не будет.
Я наклоняюсь так близко, что у нее перехватывает дыхание. Ожидаю, что она оттолкнет меня или же отвернется, но она не делает ни того, ни другого. Напротив, ее взгляд скользит вверх и вниз по моему телу, исследуя каждую деталь.
Я поднимаю палочку и касаюсь кончиком ее покрасневшую щеку, ожидая, когда она вновь встретит мой взгляд.
Дрейвен
— Что тебе нужно? — спрашивает она почти что шепотом, когда наши взгляды снова встречаются.
Я провожу палочкой по ее щеке, вызывая у нее дрожь.
— Не спрашивай о том, что не захочешь узнать, моя маленькая тень. — Затем опускаюсь к ее губам, которые чуть приоткрылись от моего прикосновения, и с ее уст срывается тихий стон.
Кстати, ее глаза распахнулись от этого удивительного стона, который вырывался без ее ведома.
— Что ты от меня хочешь? — вновь спрашивает она, ее голос звучит немного увереннее, и этот настойчивый тон посылает импульсы в мой член.
Я задерживаю свою палочку на несколько секунд, обводя контуры ее полных губ, прежде чем опустить ее к груди. Она выпрямляется, и ее грудь начинает подниматься и опускаться в ускоренном темпе.
Я подхожу на дюйм ближе. Ее сладкий аромат лаванды почти сбивает меня с ног.
— Ты правда хочешь узнать? — шепчу я ей на ухо.
Она кивает.
— Мне хочется исследовать каждый дюйм, — я провожу кончиком палочки по ее правой груди, затем по левой, — твоего идеального тела.
Ее соски твердеют от моих прикосновений. Эта рубашка плотно облегает тело, и я могу видеть, как они превращаются в маленькие бутоны. Желание сорвать с нее рубашку и попробовать ее на вкус становится практически невыносимым.
Боже. Она нужна мне.
Я хочу проглотить ее целиком.
— Я собираюсь выебать из тебя твоих демонов, маленькая тень. Изгнать всех этих ублюдков, чтобы остался лишь только я.
Она закрывает глаза и прикусывает губу, ее дыхание с каждой секундой становится все более частым.
— Пожалуйста, — умоляет она.
— О чем ты меня просишь? Маленькая тень.
Сначала я улавливаю звук шагов Мэтта по гравию, а затем чувствую, как он пытается протиснуться между нами. Он несколько раз пытался оттолкнуть меня, но вскоре сдался, поняв, что я не собираюсь двигаться с места.
— Идем, Кэтрин. Мои родители ждут нас, — он отдает приказ, но она не обращает на него ни малейшего внимания.
На протяжении всего этого времени она не отводила от меня взгляда.
Он щелкает пальцами перед ее лицом, но она не реагирует. Ее расширенные зрачки говорят мне о том, что если бы я провел пальцами у нее между ног, то обнаружил, что ее нижнее белье промокло насквозь. Он берет ее за подбородок, чтобы привлечь ее внимание. Она неохотно переводит на него взгляд, как будто не хочет прерывать наш зрительный контакт, но боль, которую он ей причиняет, вынуждает ее это сделать.
Я вжимаюсь в его шею сзади, вонзая пальцы глубоко в его плоть, стремясь почувствовать, как его пульс учащается от страха, который завладел его телом. Однако в черных перчатках это непросто.
— Тебя никто не учил? — Я крепче сжимаю его шею, и с его губ срывается болезненный стон. — Что нельзя прикасаться к даме без ее согласия?
Она мгновенно переводит взгляд с меня на Мэтта, затем на мою руку у него на шее.
— Все в порядке, мистер Жнец. Мы как раз собирались уходить. — Звук ее мягкого, ангельского голоса творит со мной чудеса. Он пробуждает каждую клеточку моего тела.
— Отпусти нас, чувак, — умоляет Мэтт, но я делаю это не ради него. Я поступаю так лишь потому, что она попросила об этом, и, как бы сильно мне, черт возьми, не хотелось оставлять ее с ним, все же приходится ее отпустить. Она будет в порядке, я не собираюсь подвергать ее опасности. Его время подходит к концу, и я буду пристально за ней наблюдать. Сегодня этот жалкий кусок дерьма в последний раз обращался с ней таким образом.
Они пытаются обойти меня, но я преграждаю им путь. Он смотрит на меня ледяным взглядом, и мне сложно сдержать смех над его неудачной попыткой меня запугать.
Этот маленький засранец не способен напугать даже муху.
— Ты можешь отодвинуться? — спрашивает он с легкой дрожью в голосе.
Я бросаюсь к нему, приближая свое лицо к его носу.
— Бу, — шепчу я.
Он отшатывается. Я смеюсь и ухожу, из-за ветра мой черный плащ развевается у меня за спиной.
Я видел, как этот мудак за последние девять месяцев, что они были вместе, превратил мой прекрасный тюльпан в безжизненную, унылую и невзрачную версию самой себя. Критиковал ее, менял стиль общения, одежду, музыкальные предпочтения и подвергал моральному и физическому насилию. С тех пор, как они вместе, она утратила свое сияние. Но я не переживаю по этому поводу. Скоро она вновь станет той, что была прежде.
Настало время закончить эту игру в кошки-мышки, которую мы с ней вели на протяжении многих лет. Пора ей, наконец, встретиться со своим тайным поклонником.
В течение следующих полутора часов я буду следовать за своим тюльпаном, осуществляя ее самые темные фантазии. Единственный Жнец, который сможет приблизиться к ней — это я. Мэтт покинул ее после нашего краткого общения, сославшись на то, что ему нужно завершить некоторые дела перед встречей с родителями. Ранее он закатил концерт из-за ее наряда и родителей, хотя их даже не было рядом. Но что еще можно ожидать от такой маленькой паршивой королевы драмы?
Его уход даже не вызвал у нее смятения. По тому, как засияло ее лицо, я понял, что это принесло ей лишь радость. Она прекрасно проводила время с друзьями, беззаботно прогуливаясь, смеясь, уплетая угощения, катаясь на аттракционах и наслаждаясь каждым моментом. Прошло много времени с тех пор, как она веселилась в последний раз, и я сделаю все возможное, чтобы вернуть ей счастье.
Я сожгу этот гребаный город и его жителей дотла, если потребуется. Моя работа — защищать эту девушку от кого бы то ни было.
Кэтрин
Я улыбаюсь, напряжение покидает мое тело, когда смотрю, как уходит Мэтт. Он чуть не испортил мои планы с Мелиссой и Дженни. Мне казалось, что я уже не смогу провести время с друзьями, когда он появился из ниоткуда. Встреча была назначена в шесть. Однако он преподнес неприятный сюрприз. Честно говоря, мне безразлична причина его появления. Не уверена, что моя ночь завершилась бы именно так, если бы не Жнец, который пришел мне на помощь. Мэтт нашел бы какое-нибудь оправдание и разлучил бы меня с моими друзьями.
У меня по спине пробежали мурашки, как только я вошла в этот парк. Он здесь. Я это чувствую. Такое ощущение появляется только тогда, когда он рядом. Я просто не могу понять, где именно он находится. Моя интуиция подсказывает, что он — тот самый Жнец, который недавно меня защищал. Тем не менее, я не могу быть уверена наверняка, и не собираюсь выставлять себя дурой, спрашивая Жнеца: — Эй, ты тот самый парень, который оставляет для меня самые милые послания и подарки, и при этом завоевал мое сердце?
Я бы не решилась на это, даже если бы у меня была возможность снова встретить Жнеца.
Подождав несколько секунд, чтобы удостовериться, что Мэтт не изменит своего решения, я оглядываюсь в поисках Мэл и Дженни и направляюсь к ним. Мне требуется пять минут, чтобы добраться от входа до жуткой тыквенной грядки, где для фотосессии размещены устрашающие изображения вампиров, призраков и маньяков. Дженни замечает меня первой, так как Мэл слишком увлечена своим телефоном.
— Так значит, мы все же сможем потусоваться? — интересуется Дженни.
От надежды, которая слышится в ее голосе, у меня сжимается сердце.
— Да, — отвечаю я, сдерживая слезы.
— Без тебя сегодняшний вечер сложился бы совершенно иначе. — Мэл хлопает в ладоши и, взвизгнув от радости, передает мне свой телефон.
— Кэт, ты не могла бы меня сфотографировать? — в голосе Мелиссы звучит отчаяние. — Ты единственная, у кого получается уловить нужные ракурсы. — Она переводит взгляд на Дженни, шуточно ухмыльнувшись.
Дженни делает ужасные фотографии, словно пытается побыстрее отделаться.
Я делаю несколько симпатичных снимков Мелиссы и стараюсь выбирать для нее самый удачный.
— Мэл, невозможно выбрать что-то одно. Все они выглядят так привлекательно, — жалуюсь я.
Она постоянно заставляет меня это делать, и невозможно остановиться на чем-то одном. Мэл невероятно фотогенична: светлые волосы, голубые глаза, ямочки на щеках, пышная фигура и ноги, которыми можно любоваться бесконечно.
— Клянусь, у тебя просто не может быть неудачного фото.
— Ты уже закончила с фотографиями? — спрашивает Дженни у Мелиссы. — Мне хочется прокатиться на аттракционах, пока еще не поздно.
Дженни не любит затяжные фотосессии. Ей больше нравится наслаждаться настоящим моментом, чем сидеть с телефоном в руках. Она не выносит, когда ее фотографируют, даже если она так же фотогенична, как Мэл.
— Еще одну, — умоляет Мэл. — Общее фото.
Дженни закатывает глаза.
— Ладно.
Мэл вскрикивает и указывает на свободное место в углу. Мы подходим ближе, и она передает мне свой телефон, чтобы я сделала селфи. Мы позируем, но прежде чем я успеваю сделать фото, рука в черной перчатке хватает мое запястье и забирает телефон. Мое сердце начинает биться быстрее, когда я вижу Жнеца. Девушки выражают недовольство, но я так поражена, что не могу произнести ни слова.
— С радостью вас сфотографирую, — произносит Жнец своим низким хриплым голосом.
У меня замирает дыхание от пристального взгляда этих ониксовых глаз.
Это он.
Я уверена в этом.
— Было бы потрясающе. Спасибо, — говорит Мэл, прерывая наш страстный зрительный контакт.
— Да, пожалуйста, — подхватывает Дженни.
— У меня есть просьба, — говорит Жнец, не отрывая от меня взгляда. — Позвольте этой прекрасной женщине сфотографироваться вместе со мной.
Мое лицо заливается краской от его просьбы, а пульс начинает биться быстрее.
— Ты выполнишь мою просьбу?
Скрытое послание
Не предаю ли я этому слишком большого значения?
На моем лице появляется застенчивая улыбка.
— Разумеется, — наконец говорю я, почувствовав, как Мэл, не стесняясь, подталкивает меня в плечо.
Сначала он фотографирует нас, после чего возвращает телефон Мэл и передает ей свой, чтобы она сфотографировала меня вместе с Жнецом. Я стою рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу. Мои нервы берут надо мной верх. Он обнимает меня за плечи, и я сразу же поднимаю на него взгляд.
— Спасибо за фото. — В его тоне слышится намек на улыбку.
Он забирает у Мэл телефон и уходит, оставляя меня стоять на месте и смотреть ему вслед, будучи озадаченной его поступком.
Как он узнал, что телефон нужно было отдать именно Мэл, а не Дженни? Они обе стояли рядом.
И почему он решил сфотографироваться именно со мной?
Дженни и Мэл обрушивают на меня свой визг, возвращая обратно в реальность.
— Это случилось на самом деле? — спрашивает Дженни.
— Так и есть. — Мэл трясет перед нами своим телефоном. — И у меня есть доказательства.
— Подожди, я думала, что ты снимала на его телефон. — Я жадно тянусь к ее телефону.
Она сделала два снимка. На первом он выглядит расслабленным, а я немного напряжена, и, к тому же, у меня раскраснелось лицо. На втором мы смотрим друг на друга, что создает атмосферу близости и уюта. Он подошел вплотную, а я смотрю на него снизу вверх, словно влюбленный щенок.
— Вы такие милые. Тебе стоит распечатать их и поместить в рамку, — говорит Мэл.
— В кукольный дом с привидениями нет очереди, — вмешалась Дженни.
— О, идем, пока там не собралось слишком много людей, — отвечает Мэл.
Сцена с Жнецом была полностью забыта, по крайней мере, для них. Я же никогда не смогу стереть этот момент из памяти.
В течение следующих тридцати минут я не могла избавиться от мыслей о наших двух последних встречах. Я переводила взгляд с одного Жнеца на другого, пытаясь найти его, и испытывала разочарование, когда его не оказывалось рядом. Не могу точно сказать, как я поняла, что его нет, ведь все они выглядят одинаково.
Я уже собираюсь послать все к черту, так как устала притворяться перед девчонками, что мне весело, как вдруг по коже пробегают мурашки. Я оборачиваюсь и замечаю, что он целенаправленно движется в мою сторону.
— Ну, разве это не самая прекрасная женщина на свете.
Я чувствую, как мое лицо вновь заливается краской.
— Если продолжишь так краснеть, то можешь сделать из меня наркомана, — говорит он, нежно поглаживая мои щеки, прежде чем снова уйти.
На моем лице появляется слащавая ухмылка, когда я смотрю ему вслед, тихонько посмеиваясь над собственной реакцией.
— Что тебя так развеселило? — спрашивает Мэл, когда они с Дженни выходят из магазина с мороженым.
— Ничего, — отвечаю я, будучи не в силах сдержать улыбку.
Они обмениваются вопросительными взглядами.
— Как насчет того, чтобы прокатиться на драконах? — Я киваю в сторону аттракциона, стараясь отвлечь их, чтобы они не стали задавать лишних вопросов.
Мне не хочется делиться нашим моментом. Не потому, что это что-то плохое, а просто потому, что хочу сохранить это в тайне. Чтобы об этом знали только мы двое.
— Похоже, ждать долго не придется.
— Поехали, — в один голос произносят они, и мы направляемся к аттракциону.
На протяжении последних двух часов, когда мои друзья отвлекались, он подходил ко мне и произносил слова, от которых мое сердце пропускало удар, а щеки заливались румянцем. Казалось, будто он знал о моем намерении скрыть наше общение.
И даже в его отсутствие в воздухе витало чувство, что за мной наблюдают.
Дрейвен
Она отходит от своих подруг и идет в туалет, попросив подождать ее за одним из столиков в углу, пока они будут пить. Прежде чем осознаю, что делаю, я следую за ней и жду у туалета, чтобы увидеть, выйдет ли оттуда кто-то еще. Спустя несколько минут, когда убеждаюсь, что в туалете больше никого нет, захожу внутрь и прижимаюсь к двери.
Она прекращает мыть руки и наши глаза встречаются в зеркале. Затем она шепчет: — Это ты.
Это прозвучало настолько тихо, что, если бы мы не находились в тишине, уверен, что не смог бы расслышать.
— Ты тот самый Жнец, который шел за мной по переулку.
Я не подтверждаю и не опровергаю ее комментарий. Она уже в курсе.
Я запираю дверь, и звук замка разносится по всей уборной. Она поворачивается ко мне с выпученными глазами.
— Ч-что… — заикается она. — Что тебе нужно?
Я сокращаю дистанцию, возвышаясь над ней.
— Завершить то, что мы начали ранее. — Я провожу руками в перчатках по ее лицу. — Моя маленькая тень.
Она наклоняется навстречу моим прикосновениям, не отрывая от меня глаз. Она смотрит на меня так, словно заглядывает мне прямо в душу.
Неужели она видит, как в моих глазах загорается вожделение?
Она прикусывает нижнюю губу, и это становится последней каплей. Я теряю контроль, и, не раздумывая, хватаю ее за ноги, сажаю на край раковины и располагаюсь между ее полными бедрами. Она смотрит на меня с желанием во взгляде, игриво ухмыльнувшись.
Она прекрасна.
Совершенна.
И, черт возьми, принадлежит только мне.
Я намерен насладиться каждым дюймом ее тела. Все эти годы, наблюдая за ней издалека, я испытывал невыносимое желание узнать, каково это — прикоснуться к ней, услышать ее голос и, черт возьми, узнать, каков ее вкус. Настало время позволить себе завладеть этой девушкой.
— Это безумие, — шепчет она.
— Все лучшие вещи приходят завернутыми в сверток безумия, моя тень.
— Не думала, что доживу до момента, когда Жнец добровольно процитирует Алису в Стране чудес, — шутит она, и мне сложно сдержать ухмылку, вспоминая о ее любимом диснеевском мультфильме.
Она всегда питала слабость к безумному шляпнику.
— Хорошие вещи происходят с теми, кто умеет ждать.
Она склоняет голову набок.
— Действительно? И что хорошего случилось с тобой за последнее время? — интересуется она, и ее щеки окрашиваются в тот прекрасный розоватый оттенок.
Она невероятно привлекательна, когда пытается флиртовать.
— Ухватись за край раковины, — приказываю я.
Она колеблется и смотрит на меня с сомнением, но это длится всего секунду, прежде чем любопытство берет верх, и она выполняет приказ.
— Такая хорошая девочка, моя маленькая тень.
Она прикусывает нижнюю губу и пытается отвернуться, но я не позволяю ей этого сделать, сжимая ее подбородок. Затем провожу большим пальцем по ее красивым губам.
— Не смей отводить взгляд.
Она сглатывает, услышав требование в моем тоне.
Я неохотно отпускаю ее и выключаю свет, погружая нас в темноту. Единственным источником света остается красный огонек таблички "Выход" над дверью.
Единственный звук — это ее учащенное дыхание, а также стук моих ботинок по мраморному полу, когда я возвращаюсь к ней.
— Зачем ты выключил свет? — шепчет она, будто если заговорит громче, то разрушит те волшебные чары, которые мы наложили друг на друга и на окружающую нас атмосферу. В ее голосе звучит легкий страх, но страсть берет над ним верх.
— Когда утрачиваешь одно из чувств, обостряются все остальные, — отвечаю я, мой голос подобен шелку.
Я прижимаю большой палец к ее губам, не позволяя ей произнести ни слова. Черт возьми, я прекрасно знаю, что она собирается что-то сказать.
Она разочарованно фыркает, и мне сложно сдержать улыбку от того, как хорошо я ее знаю.
— Закрой глаза, моя тень. Оставь свои тревоги, страхи и мысли позади и сосредоточься лишь на этом моменте. Сосредоточься на том, что я заставляю тебя чувствовать.
Ее тело напрягается.
— Успокойся. Я не планирую делать то, что может тебя огорчить. Ты доверяешь мне?
Она выдыхает, словно пытаясь прогнать свои мысли, а затем кивает.
— Вот она — моя хорошая девочка. Теперь закрой глаза.
Когда ее глаза закрываются, я сбрасываю плащ, снимаю маску и достаю волшебную палочку.
— Приоткрой для меня свой рот.
Она открывает рот, и я засовываю в него выпуклую часть своей палочки. Я ожидаю, что она запрототестует, но нет; вместо этого она делает то, что вызывает у меня неожиданный прилив возбуждения. Она прижимается губами к моей палочке и начинает ее посасывать. Я беру ее лицо в свои руки, сжимая щеки указательными пальцами.
— Прибереги этот энтузиазм для моего члена, тень.
Она начинает возмущаться, когда я вынимаю палочку у нее рта, но протест быстро сменяется тихими стонами, когда я скольжу палочкой вниз по ее телу, затем просовываю руку ей между бедер и начинаю массировать клитор сквозь тонкую ткань выпуклой частью палочки.
— Пожалуйста, — умоляет она.
— Пожалуйста, что? — спрашиваю я, слегка усиливая давление указательного пальца.
— Сильнее.
— Кто бы мог подумать, что ты окажешься такой требовательной маленькой шлюшкой.
— Пожалуйста, я хочу большего. — Она подается бедрами вперед, отчаянно стараясь добиться большего трения.
— Хочешь большего?
— Да, — мурлычет она. — Сильнее.
Я массирую ее чувствительный клитор медленными круговыми движениями. Немного дразню, наслаждаясь ее тихими стонами, прежде чем остановиться и убрать руку.
— Я сказала сильнее, а не чтобы ты останавливался, — стонет она.
Я кладу руки ей на бедра и наклоняюсь вперед, находясь всего в нескольких сантиметрах от ее губ. Наши носы почти что соприкасаются.
— Вот так. — Мои руки медленно двигаются вверх по ее бедрам. — Такая требовательная, такая нуждающаяся, —
когда я дотягиваюсь до края ее колготок, то медленно стягиваю их вниз. — Маленькая шлюшка. — Я наклоняюсь к ее лодыжкам, снимаю ботинки, и они с глухим стуком падают на пол, после чего полностью снимаю ее чулки.
На протяжении всего этого времени она остается неподвижной; единственное, что движется — это ее грудь, когда она делает учащенные вдохи. После того как снимаю перчатки и бросаю их на пол, я раздвигаю ее ноги, становлюсь на колени и срываю с нее нижнее белье — отправляя его к перчаткам — обнажая блестящую розовую киску.
— Ты чертовски мокрая, — я издаю стон, проводя пальцем по ее чувствительной плоти. Затем слегка обвожу клитор, заставляя ее извиваться от моих прикосновений.
— Пожалуйста, умоляю тебя, — выдохнула она, подаваясь бедрами вперед.
Я прекращаю ее мучения и погружаю в нее палец.
— Да, — хнычет она.
— Черт.
Стенки ее прелестной киски крепко сжимают мой палец.
— Такая тесная маленькая киска, — вздыхаю я.
Она стоит того, чтобы ее трахнуть.
Ее рот приоткрывается, когда я трахаю ее пальцем. Толчок за толчком, добавляю еще один палец, растягивая ее влагалище и проверяя, насколько хорошо она может с этим справиться. Насколько хорошо она справится с тем, чтобы принять в себя мой член.
Поджав свои теперь уже мокрые пальцы, я поглаживаю стенки ее влагалища в поисках местечка, которое заставит ее развалиться на части.
— О Боже.
— Здесь только дьявол, который пришел за своей добычей.
Я с нетерпением ждал момента, когда смогу сделать свой ход, будучи не в силах себя сдерживать.
Мне нужно попробовать ее на вкус.
Обхватив ее ноги, я закидываю их себе на плечи. Ее дыхание становится прерывистым, когда я прижимаю губы к внутренней стороне ее бедра, вдыхая сладкий и восхитительный аромат ее возбуждения. Каждая клеточка моего тела оживает, а вкусовые рецепторы взрываются, когда провожу языком по ее клитору, наслаждаясь вкусом. За считанные секунды я становлюсь зависимым от этой девушки. Мне больше никто не нужен.
— Да, — стонет она. — Черт возьми, да. — Она прижимает киску к моему лицу, когда добавляю еще один палец.
Я нахожу нужный ритм, и ее тело оживает. Она будто теряет рассудок, тянет меня за волосы и вновь прижимает ко мне свою киску.
Ее стоны удовольствия вдохновляют меня на более усердную работу, и я засовываю пальцы глубже в ее киску, когда ее клитор набухает под моим языком. Она крепко сжимает мои волосы, ее руки трясутся от напряжения. Затем она выгибает спину и начинает отчаянно двигать бедрами, пытаясь достичь кульминации. Ее ноги дрожат. Она сильно кричит, когда кончает. Я убираю ее ноги со своих плеч, поднимаюсь и делаю шаг назад. Потом надеваю маску и наслаждаюсь открывшимся передо мной зрелищем. Она заливается краской, закрывает глаза, ее грудь вздымается, а по ноге стекает доказательство ее наслаждения.
Эта девушка. Гребаный. Прекрасный. Шедевр.
После нескольких долгих минут она открывает глаза и смотрит на меня горящим взглядом, прежде чем посмотреть на свои ноги. Затем пытается дотянуться до бумажных полотенец, но я хватаю ее за запястье, чтобы остановить.
— Эта бумага слишком грубая для такой деликатной кожи, моя маленькая тень.
Она слегка наклоняет голову набок, приподнимая уголки губ.
— Да? — Она оглядывается по сторонам. — Я не вижу хлопчатобумажного полотенца, которым можно воспользоваться. — Ее голос наполнен игривостью. — Так что же можно использовать вместо него?
В одно мгновение я вновь оказываюсь перед ней на коленях, с маской на макушке, и хватаю ее за ногу.
— Это. — Я провожу языком по ее бедру и слизываю влагу, оставляя мурашки на ее коже.
Закончив очищать каждый сантиметр, поднимаюсь на ноги и встречаюсь взглядом с ее широко открытыми, полными желания глазами.
— На вкус ты как рай. — Ее губы слегка приоткрываются, и мне становится сложно сдержать улыбку. — Ты мне не веришь?
Она медленно моргает, будто выходит из транса.
— Тогда убедись сама.
Кэтрин
Он не позволяет мне ответить или же осознать до конца, что происходит, прежде чем наши губы соприкасаются. Он целует меня всем своим существом, словно мои губы — это его единственный смысл в жизни. В его поцелуе столько чувств, что прямо сейчас мой разум переполнен, и я не в состоянии думать, не говоря уже о более глубоких эмоциях. Химия между нами настолько сильная, что я опасаюсь, что мир может рухнуть.
Он просовывает свой язык мне в рот, и я издаю стон в ответ на поцелуй, наслаждаясь своим собственным вкусом. Это разжигает во мне огонь, и я мгновенно ощущаю прилив жара, нетерпения и жажды большего.
Я неуклюже тяну его капюшон, мои руки дрожат, когда я притягиваю его ближе, стараясь сократить оставшееся между нами расстояние. Он захватывает мою нижнюю губу зубами и нежно ее прикусывает, затем его руки обхватывают мое лицо, когда он запрокидывает голову, прерывая наш поцелуй.
Он делает несколько шагов назад.
— Пожалуйста, — умоляю я.
Мне все равно, если это прозвучало отчаянно. Я испытываю боль между ног, и мне кажется, что он, вероятно, единственный, кто может ее унять.
Я несколько раз моргаю, стараясь сосредоточиться на его лице, однако маленький красный огонек, который нас освещает, мешает хорошенько его рассмотреть.
— Терпение, моя тень, — говорит он, отступая на шаг, подбирая вещи с пола и покидая уборную. Оставляя меня в смятении, одновременно раздраженной и возбужденной.
— Черт побери, черт, черт, черт. — Я делаю глубокий вдох, опираясь на зеркало.
У меня в голове полный хаос. Это действительно произошло? Это правда? Я ведь не выдумала это, не так ли?
Неужели Жнец довел меня до такого невероятного оргазма в чертовой уборной — что я увидела звезды — с помощью лишь языка и пальцев?
Какова моя жизнь в данный момент?
У меня не так много опыта для сравнения, так как я потеряла девственность с другим человеком — который также был девственником — во время похода с тетей.
Звук рингтона возвращает меня в реальность. Я тянусь к тому месту, где оставила свою сумку, но ничего не нахожу. Мои брови сдвигаются к переносице. Странно. Не помню, чтобы роняла ее на пол.
Я потихоньку сползаю с раковины, стараясь удержаться на все еще дрожащих ногах, и направляюсь к выключателю, включаю свет и поворачиваюсь, чтобы найти свою сумку. Я замираю, когда вижу лишь телефон. Жнец забрал сумку, но его не тронул.
Какого хрена?
Что он планирует сделать с этим уродливым черным платьем?
Черт возьми. У меня замирает сердце. Мне нужно встретиться с Мэттом и его родителями.
Я хватаю телефон и проверяю сообщения. Одно от подруг, которые интересуются, все ли у меня в порядке, а другое от Мэтта, который недоумевает, где же я, черт возьми, нахожусь.
Я смотрю на часы: шесть тридцать семь. Уже опаздываю. В руке у меня звонит телефон.
— Алло, — нерешительно говорю я, ожидая резкой отповеди.
— Где ты, блядь, пропадаешь? — спрашивает он тихим голосом, словно не желает, чтобы кто-то его услышал.
— Извини, я неважно себя чувствовала, поэтому застряла в уборной, — вру я сквозь зубы, озвучивая первое, что пришло в голову.
— Ты ответишь за то, что выставила меня дураком, Кэтрин.
Мне следовало бы испугаться его угрозы, но кайф от оргазма, который я все еще испытываю, не оставляет места для страха. С последствиями разберусь позже. Они неизбежны, независимо от того, что я сделаю или не сделаю.
Возможно, стоит немного пожить для себя.
— Где мы встречаемся?
— У главного входа, — он резко прерывает разговор и вешает трубку.
Я пользуюсь моментом, чтобы успокоить свои нервы и бешено колотящееся сердце, а заодно и обуздать бурные мысли. Затем опускаю взгляд и пытаюсь достать чулок. Он испортил мое нижнее белье, и в третий раз за эту ночь мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Он забрал не только мою сумку, но и платье. Единственное, что он оставил — это ботинки.
О, Боже мой.
От осознания у меня возникает чувство, будто кто-то вылил на меня ведро холодной воды.
Не знаю, стоит ли мне злиться или же рассмеяться. На мне лишь рубашка и короткая юбка, которой можно прикрыть свою киску, и если я вдруг сделаю неверное движение или на меня подует ветер, окружающих ждет бесплатное представление.
Во что я вляпалась.
Пытаясь придать себе более-менее презентабельный вид, возвращаюсь к раковине и ополаскиваю лицо водой, смывая смазанную подводку для глаз. Уходя, бросаю последний взгляд в зеркало, понимая, что больше ничего не смогу изменить.
По пути к главному входу я решаю воспользоваться моментом и написать своим девочкам, сообщив им ту же ложь, что и Мэтту. Я могла бы поделиться тем, что произошло на самом деле. Зная их, уверена, что они были бы в восторге и, возможно, даже немного позавидовали бы. Когда мой телефон начинает звонить, я ожидаю, что пришло сообщение от девочек, однако оно с неизвестного номера. В этот момент у меня в животе словно что-то перевернулось.
Как он узнал мой номер? Мы не обменивались номерами, и у него не было возможности сделать звонок с моего телефона.
На моем лице медленно расплывается улыбка. Если он знал его много лет, ему и не нужно было спрашивать.
Неизвестный: Наслаждаешься ветерком?
Я: Зачем ты забрал платье? Это ужасно с твоей стороны.
Неизвестный: Ужасно, ты так считаешь? Ммм. Интересно.
Я: Да, ты ужасен.
Я: Что в этом интересного?
Неизвестный: Ужасный мужчина не смог бы подарить тебе такой оргазм, от которого ты бы увидела звезды.
Я: Ты очень высокого о себе мнения. Вероятно, под этим капюшоном скрывается огромная голова.
Неизвестный: Хочешь увидеть?
Звуки музыки, доносящиеся с переднего плана, заставляют меня поднять взгляд. Здесь проходит парад. Я застряла до тех пор, пока все не закончится.
Сделав шаг влево, прислоняюсь спиной к кирпичной стене и, проводя большими пальцами по экрану, читаю сообщение. Мурашки по коже и учащенное сердцебиение — единственные свидетельства его присутствия. Его рука покоится на стене над моей головой, и он наклоняется ко мне. Затем дотрагивается палочкой до моего подбородка и приподнимает мою голову. Кажется, что сердце вот-вот вырвется из груди. Когда наши взгляды встречаются, его завораживающие ониксовые глаза пронизывают меня до глубины души. Я резко выдыхаю от интенсивности его взгляда, и инстинктивно наклоняюсь вперед, словно его присутствие притягивает меня, как магнит.
— Кэтрин, — голос Мэтта заглушает шум толпы и парада.
Я поворачиваюсь и вижу, как он несется прямо к нам, расправив плечи и нахмурив лицо. Если бы мы оказались в мультфильме, из его уха, вероятно, валил бы пар. Он казался очень сердитым.
Когда я снова поворачиваюсь, Жнеца уже нет. Мой желудок сжимается от разочарования из-за его исчезновения.
— Почему ты не надела то платье? — спрашивает Мэтт, или, скорее, предъявляет требование, когда ему удается до меня добраться, схватить за руку и попытаться привлечь мое внимание.
— Кто-то украл мою сумку.
Технически это является ложью.
— У тебя украли еще и колготки? — он хмурится и смотрит на меня так, будто считает это полным дерьмом.
— Да, я случайно пролила на себя напиток, поэтому пришлось их снять и положить в сумку, — говорю я, стараясь звучать непринужденно.
Сейчас мне на все наплевать. Я полностью погружена в поиски, осматриваясь вокруг и пытаясь понять, смогу ли его заметить.
Он разочарованно вздыхает, и я готовлюсь к его ответной реакции, но ничего не происходит.
— Это та самая Кэтрин, о которой я так много слышала? Перед нами стоит светловолосая женщина средних лет. Ее пристальный взгляд — это, пожалуй, единственное, что бросается в глаза, так как ее лицо скрыто под слоем макияжа. Контраст между полными эмоций глазами и застывшим выражением лица вызывает чувство тревоги и ужаса.
Мэтт обнимает меня за талию, его пальцы глубоко впиваются в мою кожу. Из-за боли я прикусываю щеку, стараясь не издать ни звука. Таким образом он дает мне понять, что нужно вести себя прилично. Я пробую немного отодвинуться, и он ослабляет хватку, но не отпускает меня.
Я протягиваю руку, однако женщина не реагирует, и, с чувством неловкости, мне приходится убрать руку обратно.
— Рада с вами познакомиться.
— Взаимно.
Неискренность и отвращение в ее тоне грозят сбить меня с толку. В этой семье все одинаковы — грубые, высокомерные. Семейка снобов. Не могу дождаться, когда смогу порвать с ними все связи. Если моя мачеха решит продолжать свои игры после моего ухода, пусть так и будет. Я отправлюсь как можно дальше от ее интриг.
Она поворачивает голову к сыну.
— Мы опаздываем. Давайте продолжим знакомство чуть позже. — Она поворачивается и уходит с уверенностью человека, который знает, что ему не нужно дожидаться ответа.
Теперь понятно, откуда у Мэтта взялось это качество.
— Пошли, — он ведет меня за собой, и у меня нет иного выбора, кроме как подчиниться.
— Куда мы идем?
— Ей, блядь, обязательно быть такой любопытной? — бормочет он себе под нос. — Мы посетим новый дом с привидениями, который родители планируют открыть в следующем году. В этом году его открытие не состоялось, так как мой отец был очень занят и не смог приехать пораньше, чтобы дать свое одобрение, — наконец отвечает он, в его тоне сквозит раздражение, будто я постоянно его допрашиваю.
Он тянет меня вниз по лестнице и в течение пяти минут ведет по подземному переходу, пока мы не подходим к черным двойным дверям, которые ведут прямо в дом с привидениями. Нас встречает мужчина, на бейдже которого указано, что его зовут Том, и он является управляющим. Рядом с ним стоит Джереми, отец Мэтта, который с недовольным выражением лица наблюдает за нами, когда мы приближаемся.
Том открывает заднюю дверь и приглашает нас войти.
— Готовы ли актеры? — спрашивает отец Мэтта, набирая сообщение.
Его навыки многозадачности, должно быть, на высоте.
— Да, сэр. Вы получите полноценный опыт, — с тревогой в голосе отвечает Том.
— Замечательно. Нам следует поторопиться. Мне нужно посетить еще несколько мест.
Самодовольство, которое пытается продемонстрировать этот человек, вызывает жалость.
Том подходит к двери и открывает ее.
— Только после вас, — произносит он, и, выстроившись в очередь, начиная с отца Мэтта, они начинают продвигаться внутрь.
Я колеблюсь, все еще оставаясь на улице, позволяя Тому войти в дом. Мне не особо нравятся страшилки, и я не знаю, что поджидает внутри. Мои ладони начинают потеть, а сердце биться быстрее, и я делаю шаг назад.
Они не станут по мне скучать. Уверена, они даже не заметят моего отсутствия. Я просто подожду их здесь. Мой телефон начинает вибрировать. Я достаю его, и на моем лице появляется широкая улыбка, когда вижу, что это он.
Неизвестный: Ты прячешься, я ищу?
Кэтрин
Я: Хочешь поиграть в детскую игру?
Неизвестный: Десять.
Неизвестный: Девять.
Неизвестный: Восемь.
Неизвестный: Тик-так.
Я: Ты серьезно?
Неизвестный: Советую тебе начать убегать.
Неизвестный: Время подходит к концу.
Это безумие. Я не собираюсь прислушиваться к словам этого психа. Мои ноги начинают двигаться сами по себе, и вскоре я оказываюсь в главной комнате дома с привидениями. Я оглядываюсь по сторонам: вокруг разбросана мебель, накрытая пыльными простынями. За диваном виднеется красная дверь, из-под которой исходит зловещий красный свет.
В моей руке начинает вибрировать телефон, и я смотрю на сообщение.
Неизвестный: БЕГИ
Мой пульс учащается, когда по венам пробегает дрожь. Адреналин овладевает моим телом, и я врываюсь в другую комнату через красную дверь. Не знаю, чего именно ожидала, но только не пустой комнаты. Я открываю другую красную дверь и попадаю в комнату с окровавленными пустыми рамами для картин. Нерешительно приближаюсь к одной из них, ожидая, что кто-нибудь внезапно выскочит и напугает меня, но этого не происходит. Странно. Ведь создается именно такое впечатление. Я вхожу в другую пустую комнату, и на этот раз в каждой стене расположены по три красные двери. Внимательно их рассматриваю, размышляя, какую выбрать, когда вдруг по спине пробегает холодок. Я оборачиваюсь, но никого не вижу.
Несмотря на все мои усилия справиться с тревогой, связанной с этим местом, я все равно ощущаю нервозность. Кажется, что кто-то может скрываться в темных углах. Я испытываю внутреннюю борьбу, когда вокруг меня раздается смех.
Я верчусь из стороны в сторону, пытаясь обнаружить виновника, но вокруг меня никого не видно. Смех становится все громче, а потом наступает тишина. Я выдыхаю.
Слабое дыхание касается моей шеи, и я невольно вскрикиваю, оборачиваясь, но снова никого не вижу.
К черту все.
Я выхожу из этой комнаты, поворачиваю налево и открываю красную дверь. И снова передо мной три двери. Я закатываю глаза. Это начинает меня раздражать. Я направляюсь в центр комнаты и принимаю решение открыть дверь напротив меня, надеясь, что это выход. Но прежде чем успеваю повернуть дверную ручку, чья-то рука хватает меня за запястье и разворачивает. Моя грудь вздымается, когда я встречаюсь взглядом с ониксовыми глазами, которые напоминают бездну.
— Попалась, — шепчет он.
— Нет, неправда, — у меня срабатывает инстинкт самосохранения.
Я толкаю его изо всех сил, разворачиваюсь, открываю дверь и мчусь так быстро, как только могу. Я бегу влево, затем вправо, минуя одну дверь за другой, не имея ни малейшего представления о том, куда, черт возьми, направляюсь. В моей голове вертится лишь одна мысль — убежать подальше. Я открываю черную дверь и, в панике оглядываясь в поисках другой, понимаю, что ее нет. Разворачиваюсь, собираясь вернуться через ту дверь, через которую пришла, но она заперта. Мне приходится изо всех сил тянуть за ручку, но она не поддается.
— Черт, — кричу я в отчаянии.
Я застряла. Этот аттракцион закрыт для посетителей. Никто не придет ко мне на помощь.
Во что, черт возьми, меня угораздило вляпаться?
Мой телефон. Девочки.
Дрожащими руками пытаюсь достать телефон из кармана, и сердце замирает, когда я его не нахожу. Я лихорадочно обыскиваю карманы, но его нет. Скорее всего, он выпал, когда я бежала.
Невероятно.
Возможно, все же есть способ выбраться. Я внимательно рассматриваю комнату, освещенную светом, проникающим через окно. Передо мной стоит кровать с двумя тумбочками, слева расположен шкаф, а справа — стул. Ну что ж, по крайней мере, у меня есть место, где можно сесть.
Я подхожу к кровати и замираю, как вкопанная, с моих губ вырывается крик, когда вижу тень на кровати. Я выжидаю несколько секунд, тихонько прячась в тени, надеясь увидеть, шевельнется ли человек. Когда ничего не происходит, немного успокаиваюсь и подкрадываюсь к кровати, мое сердце готово вырваться из груди. Я хватаю одеяло и резко сдергиваю, затем отскакиваю назад. У меня из горла вырывается нервный смешок. Это всего лишь аниматроник.
Осторожно, чтобы не споткнуться, перемещаюсь на другую сторону кровати, сажусь и опираюсь на руку. Я откидываю голову назад, закрываю глаза и, наконец, мне удается успокоить сердцебиение и сосредоточиться на своих мыслях.
Я чувствую, как что-то холодное и влажное скользит по моей руке. Закатив глаза, вытираю руку о юбку. Решив сесть прямо и опустить голову, понимаю, что, вероятно, это фальшивая кровь, стекающая по аниматронику. Поскольку я придавила кровать своим весом, если на аниматронике и была фальшивая кровь, то под действием силы тяжести она оказалась на кровати.
Я замираю и перестаю дышать, когда чьи-то руки начинают гладить мои волосы.
Мой пульс стучит в ушах, а в животе пархают бабочки, но не от страха. Нет. Каждая клеточка моего тела подсказывает, что нужно бояться, но все разумные мысли улетают прочь, когда он рядом.
— Я победил, — шепчет он, опускаясь передо мной на колени.
Что-то холодное прижимается к моему подбородку, и я медленно поднимаю голову, чтобы встретиться с его взглядом. Он проводит этим холодным предметом по моему подбородку и горлу, пока не добирается до верхней части моей рубашки, а затем разрезает ее. У меня перехватывает дыхание, когда на металлическом предмете, который он держит, мерцает слабый свет. Мое сердце замирает. Я задерживаю дыхание и стараюсь оставаться максимально неподвижной, чтобы минимизировать контакт с ножом, который он прижимает к моему телу.
Он проводит ножом по моему животу, доходя до середины груди, и разрезает лифчик спереди, освобождая грудь. Холодный воздух мгновенно заставляет мои соски затвердеть. Жаль, что не могу прикрыться, но мне страшно пошевелиться, так как я не знаю его мотивов. Он проводит кончиком ножа по моему чувствительному соску, и от этого ощущения я чувствую влагу у себя между ног.
Он немного откидывается назад, пожирая меня взглядом. Пламя в его глазах словно обжигает мне кожу.
— Моя, — выдыхает он, глядя мне в глаза и проводя большими пальцами по моим чувствительным соскам. От его слов мой желудок делает сальто.
— Ты принадлежишь мне, — он снова приставляет нож к моему горлу.
Меня охватывают страх и желание. Он вонзает нож глубже, пока лезвие не пронзает кожу. Вокруг серебристого лезвия образуется капля крови, которая стекает по моему горлу на грудь.
— Только моя, — настойчиво повторяет он. — Понятно?
У меня внутри разливается тепло, а позвоночник покрывается испариной.
Это безумие.
Это, черт возьми, настоящее безумие.
Я должна позвать на помощь, должна что-то сделать…
— Держись от меня подальше, — выдыхаю я, стараясь звучать убедительно, но ничего не выходит. Страх в моем голосе берет верх над желанием.
Я стараюсь забраться на кровать, подальше от него, но мне не удается этого сделать, потому что он хватает меня за ногу. Низкий, хриплый смех, вырывающийся из его уст, вызывает мурашки. Он цокает языком, крутя нож в своих пальцах.
— Перестань пытаться убежать, маленькая тень. Разве ты еще не поняла? Нет такого уголка, где я не смог бы тебя отыскать.
Мои глаза становятся похожими на блюдца, мой желудок сжимается. От этого смеха и от того, как ловко он обращается с ножом, у меня трясутся ноги, а сердце бешено бьется в груди.
— Оставь меня в покое, — я прошу скорее ради своего душевного спокойствия, чем из-за реального желания.
Я умоляю его, потому что, вспоминая эту ночь, мне хочется почувствовать, что я хоть как-то пыталась. Хочется хоть немного почувствовать себя нормальным человеком. Нормальный человек был бы напуган до смерти.
Я зажмуриваю глаза.
Я изо всех сил стараюсь бояться, но, похоже, единственное, чего мне хочется — это чтобы он прижал меня к кровати и занялся со мной жестким сексом, от которого я потеряю сознание. Конфликт между моим телом и разумом вызывает у меня замешательство, и мне сложно избавиться от чувства, что, возможно, я теряю рассудок. Эта ночь кажется нереальной, словно она возникла из самых темных уголков моего воображения. Из самых сокровенных фантазий. Эта ночь олицетворяет собой желания, о которых я лишь читала и мечтала. Не могу поверить, что это действительно происходит. Я стремлюсь убежать, но в то же время хочу наслаждаться его безумием, мне хочется погрузиться в это безумие.
— Давай прекратим притворяться. Перестань умолять меня оставить тебя в покое и попроси о том, чего, как мы оба знаем, ты действительно хочешь. — Одним плавным движением он притягивает меня к своей груди, его рука сжимает мне горло. — Давай прекратим притворяться, моя маленькая тень? — шепчет он, проводя ножом по моему бедру.
Я всхлипываю от боли, когда лезвие врезается в кожу.
— Скажи мне, что если бы я провел пальцами между твоими бедрами, то обнаружил бы, что ты не промокла.
Он проводит лезвием по моим складочкам.
— Черт, — рычит он, поднося нож к носу, лезвие блестит от смеси моего возбуждения и крови от пореза, оставленного на моей коже.
Он проводит указательным пальцем по лезвию, собирая мою кровь, затем опускает палец к моим бедрам и начинает что-то выводить.
Я усмехаюсь. Не понимаю, откуда берется эта смелость, но я не собираюсь сдаваться.
— Почему бы тебе просто не пометить меня, раз уж считаешь меня своей собственностью?
— Хорошие вещи происходят с теми, кто умеет ждать.
Он не дает мне возможности задать вопрос, вновь начиная говорить.
— Отдайся мне, полностью. Я жажду твоего сердца, твоего тела, твоей души, и в ответ я смогу осуществить все твои самые темные фантазии. Смогу воплотить в жизнь все темные мечты, которые когда-либо возникали в твоем сознании.
Мой пульс учащается. Я не намерена поддаваться его безумию, верно? А что, если он окажется убийцей? Если я стану его следующей жертвой? Мой страх и желание продолжают ожесточенную борьбу за господство внутри меня.
— Скажи это. Мне необходимо услышать, как эти слова выходят из твоих прелестных уст, — требует он, ослабляя хватку на моем горле и обхватывая мое лицо своими руками.
Я вздрагиваю от ощущения холодного стального лезвия на своем лице. Мои инстинкты требуют бежать, сопротивляться, сказать ему “нет” и положить конец этому безумию.
— Да, я сдаюсь, — наконец выпаливаю я.
Какой бы дикой ни казалась эта ситуация, очевидно, что он вызывает у меня сильное влечение. Мое тело практически молит о нем. Мои скользкие бедра — яркое тому подтверждение.
Я не намерена упускать этот шанс из-за своих страхов. Это всего лишь одна ночь — ночь, которую я запомню на всю жизнь, ночь, в которой я позволю себе испытывать наслаждение, ночь, когда мои желания будут на первом месте.
Голос в моей голове не перестает кричать, и я не могу с ним не согласиться. За все эти годы у него было множество шансов мне навредить. Я специально оставляю окно открытым, чтобы ему было проще оставлять свои послания. Все внутри меня кричит о том, что мне следует признаться, что я обо всем догадалась. Но пока мне не хочется портить атмосферу сегодняшнего вечера. Я подержу это в тайне еще немного.
Он срывает галстук с моей шеи.
— Встань.
От его командного тона по моей спине пробегают мурашки. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, и между нами возникает нечто, что трудно описать словами, прежде чем он поворачивает меня и прижимает к себе спиной.
— Будь хорошей девочкой и ложись на кровать, — шепчет он мне на ухо.
Я следую его указаниям, но прежде чем успеваю лечь на матрас, он хватает меня сзади за шею.
— Лицом вниз, — приказывает он.
Я собираюсь сделать шаг, но передумываю, потому что желание узнать о том, каков он на вкус, поглощает мой разум.
Если у меня есть всего одна ночь, чтобы воплотить их в жизнь, я буду наслаждаться каждой секундой.
Дрейвен
— Нет, — говорит она, в ее взгляде читается вызов.
— Нет? — повторяю я.
Из меня вырывается смешок.
— Если тебе хочется, чтобы я применил силу, моя маленькая тень, то нужно просто попросить. Я выполню любое твое желание.
Она молчит, затем внезапно падает на колени, снимает с меня штаны и высвобождает мой твердый член. Ее глаза расширяются, когда она оценивает мои размеры.
Это интересный поворот событий.
Ее тело замирает. Она напоминает оленя в свете фар, который не знает, что ему делать дальше.
Я обхватываю рукой ее затылок, беру прядь волос и немного оттягиваю назад. Ее рот приоткрывается от вздоха, как я и надеялся. Я использую этот момент, чтобы просунуть свой член между ее губ. Она издает стон, когда ее рот раскрывается шире, чтобы принять меня.
Застонав, я начинаю двигать бедрами до тех пор, пока не касаюсь задней стенки ее горла. Увеличивая темп, одной рукой она поглаживает мой член по всей длине, одновременно лаская языком ту часть, до которой может добраться. Она втягивает щеки, ее голова покачивается, а слюна собирается и стекает по уголку ее рта.
Она поднимает на меня взгляд, ее глаза сверкают от слез.
— Ах, черт, — по всему моему телу пробегает дрожь. — Вот так, — рычу я. — Соси мой член, как хорошая маленькая шлюшка, которой ты и являешься.
Ее медленный темп сменяется более быстрым, а голова нетерпеливо раскачивается взад-вперед. Я крепче сжимаю ее волосы, затем глубже просовываю свой член и стараюсь подстроиться под ее темп — увеличивая скорость — пока в комнате не остаются лишь звуки моего прерывистого дыхания и бульканье, доносящееся из ее горла. Удовольствие пронзает мои ноги и разливается у основания моего члена.
Я провожу ножом по ее щеке.
— Глотай все до последней капли. — Мои яйца напрягаются, член набухает, и я взрываюсь, из моей груди вырывается громкий стон, когда я толкаюсь в ее рот.
Она проглатывает всю сперму, потом выпускает мой член изо рта и улыбается. В ее изумрудно-зеленых глазах читается смесь желания и самодовольства. Мне требуется меньше пяти секунд, чтобы вновь потерять контроль и, подхватив ее, швырнуть на кровать. Она опускается на матрас с тихим вздохом, который срывается с ее губ, и свешивает ноги с края кровати.
— Раздвинь ноги пошире, моя маленькая тень, — произношу я, проскальзывая между ее ног и обвивая их вокруг своей талии.
Мой член дергается. Я слишком долго этого ждал.
Она приподнимается, опираясь на локоть.
— Подожди, — шепчет она, когда я прижимаю головку своего члена к ее влажной киске.
— Не беспокойся, я чист. Только недавно сдавал анализы.
Уже зная, что она использует противозачаточные средства и что она здорова, я подаюсь вперед, с легкостью погружаясь в ее киску. Она откидывается на матрас, крепко вцепившись в простыни, и не отпускает их, пока я вгоняюсь в нее до самого основания. Ее киска чертовски невероятна. Лучше, чем я мог себе представить.
— Ох, да, — стонет она, когда я вытаскиваю член, а затем толкаюсь обратно, забирая от нее то, что хочу.
Я все глубже погружаюсь в нее, сжимая пальцы на ее горле и вставляя указательный палец ей в рот.
— Теперь я твой, — я жестко ее трахаю, врываясь в ее киску снова, и снова, и снова. — Моя, — рычу я.
Она принадлежит мне. Так было всегда. Мое имя запечатлено в ее душе; мы созданы друг для друга. Она еще не знает об этом. Однако скоро узнает.
С этого момента ни один другой мужчина не имеет права даже прикоснуться к ее прекрасной головке. Я убью каждого, кто посмеет. Так было раньше, так будет и впредь.
— Ты, черт возьми, принадлежишь мне, — повторяю я, чтобы убедиться, что до нее доходят мои слова.
Я протягиваю руку к своему ножу, который лежит на краю кровати. Она погружена в эйфорию и не замечает, что я немного замедлился.
Крепко сжимая нож, я провожу им по ее бедру, прижимая лезвие к коже так, чтобы вырезать букву Д. Она открывает глаза, и они расширяются, когда она замечает нож, вонзенный в ее кожу. Она пытается подняться, но я сильнее сжимаю ее горло, не позволяя ей это сделать. Она пытается что-то сказать, но из-за моего указательного пальца у нее ничего не выходит, и от моей хватки ей становится тяжело дышать. Она смотрит на меня, по ее щекам катятся слезы. Ее сладкая киска сжимается и пульсирует вокруг моего члена, когда кровь стекает по ее бедру, разжигая огонь в моих венах и наполняя их желанием взорваться. Мои яйца словно наливаются свинцом.
— Ты должна кончить для меня, моя маленькая тень.
Она кончает как по команде, выгибая спину, ее киска душит мой член, сжимая его так крепко, что у меня темнеет перед глазами. Я толкаюсь еще несколько раз, пока не выстреливаю всю свою сперму, и ее тело расслабляется, а дыхание становится прерывистым.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, поглаживая ее щеку большим пальцем.
— Да, хотя, возможно и нет, — едва слышно отвечает она, в ее глазах отражается дюжина вопросов и эмоций. — Что ты вырезал на моем бедре? Кто ты? Почему именно я?
— Всему свое время.
Я выхожу из нее, снова натягиваю штаны и застегиваю их, в то время как она пытается сесть на кровати, но у нее не хватает сил, чтобы удержаться.
— Позволь мне помочь, — я протягиваю руку, и она берет ее, устраиваясь поудобнее.
— Спасибо.
Прежде чем я успеваю произнести что-либо еще, в моем кармане начинает вибрировать телефон, оповещая о новом сообщении. Уже догадываясь, кто это может быть, я достаю его и читаю.
Тео: Готов?
Я: Тридцать секунд.
— У меня для тебя сюрприз, — она берет мою протянутую руку, и я поднимаю ее на ноги.
Ее рука тянется к моей маске.
— Не пора ли тебе рассказать, кто ты такой?
— Еще нет, моя маленькая тень. Пока еще нет.
Она хмурится от моего комментария.
— Но у меня есть кое-что получше. — Внезапно включается свет. Она несколько раз моргает, приспосабливаясь к яркому освещению в комнате.
— Что за сюрприз? — спрашивает она.
Я беру ее за плечи и поворачиваю к кровати, на которой лежит полумертвый Мэтт. Его руки и ноги связаны, рот заклеен скотчем, лицо покрыто кровью, на коже начинают появляться фиолетовые синяки, и еще больше крови сочится из его кожи. Сначала ничего не происходит, словно она пытается понять, что находится перед ней. После длительной паузы она издает крик и пытается убежать, но я ловлю ее за талию, чтобы остановить. Я отрываю ее от пола, и она начинает вырываться и кричать, требуя, чтобы я ее отпустил.
— Остановись, — приказываю я, закрывая ей рот и нос рукой, чтобы она прекратила. — Я советую тебе успокоиться, если хочешь вновь обрести возможность дышать.
Она кивает и останавливается. Я опускаю ее обратно на пол.
— Тебе лучше воздержаться от крика, когда я уберу руку от твоего рта. Ты это понимаешь?
Она кивает, ее грудь вздымается от рыданий.
— Хорошая девочка. — Я убираю руку и делаю шаг назад, надеясь, что она не настолько наивна, чтобы совершить поступок, о котором потом пожалеет. В тот момент, когда я перестаю прикасаться к ней, она отходит к стене и сползает на пол, ее плечи дрожат от беззвучных рыданий.
Я молча наблюдаю, позволяя ей все обдумать, прежде чем протянуть свой нож.
Дрейвен
— Хочешь закончить работу?
Подняв голову, она смотрит на меня покрасневшими глазами.
— Он все еще жив.
Я кое-что сделал с ним до ее прихода. Возможно, я немного перестарался, но, начав, уже просто не смог остановиться. Мне нужно было оставить отметки на его теле в тех же местах, где он оставлял на ней синяки.
— Он просто в отключке, — я пожимаю плечами, склонив голову набок.
Она мотает головой и закрывает глаза.
— Пожалуйста, отпустите меня, — всхлипывает она. — Я никому не расскажу. — Все ее тело напрягается, словно она пытается не смотреть на Мэтта, который лежит кровати или же на свое тело, залитое его кровью. — Обещаю. Это останется нашим секретом.
Я становлюсь на колени перед ней.
Нет, так не пойдет.
Все, что я сделал, было ради нее. Все мои планы до сегодняшнего вечера были связаны с ней. Внутри нее скрыта тьма, которая перекликается с моей собственной. Я читал ее дневник и слышал разговоры, которые она ведет сама с собой, когда думает, что никто не слышит. Именно поэтому я это делаю. Потому что уверен, что так будет лучше.
— Он заслуживает твоего возмездия, моя маленькая тень. Он заслуживает тех отметин, которые ты оставишь на его теле.
Ее глаза распахиваются.
— Что ты несешь? Никто этого не заслуживает.
Я усмехаюсь.
— Такой монстр, как он, определенно заслуживает.
Ее глаза расширились от удивления.
— Это заслуживает тот, кто оскорбляет невинную женщину.
Она открывает и закрывает рот, но не произносит ни слова.
— Возьми нож, Кэт, — говорю я, протягивая его ей. — Возьми нож и отомсти.
Ее взгляд прикован к ножу.
— В любом случае, ему конец. Он никогда не покинул бы этот дом, потому что причинил вред тому, что принадлежит мне. Его смерть была высечена на камне в тот миг, когда он положил на тебя глаз.
Она тянет руку к ножу, а затем словно впадает в транс, как вдруг наши взгляды встречаются, и ее рука зависает в воздухе.
— Откуда ты знаешь мое имя? Как ты узнал, что он надо мной издевался? — ее голос дрожит, когда она произносит эти слова. — Кто ты? — она всхлипывает. — Почему ты так поступаешь?
— Всему свое время, Кэт. Эти вопросы носят семантический характер. Важно лишь то, каким образом ты отомстишь людям, превратившим твою жизнь в ад. — Я снова нацеливаю на нее нож. — Настало время, чтобы люди, причинившие тебе боль, испытали на себе те же страдание.
— Прекрати, — кричит она, выбивая нож у меня из рук. — Оставь меня в покое. Ты просто, блядь, сумасшедший, — снова кричит она, раскачиваясь взад-вперед.
— Хорошая девочка, моя маленькая тень. Позволь себе разозлиться, черт побери. Позволь гневу вырваться наружу, подобно лаве, которая вырывается из извергающегося вулкана. Вспомни, как мачеха запирала тебя в комнате без ужина, утверждая, что ты должна похудеть. Вспомни все ее оскорбления и как она заставляла тебя чувствовать себя настолько плохо, что ты прибегала к лезвию, чтобы унять свою боль, вспомни, как этот лежащий на кровати ублюдок к тебе прикасался, вспомни каждую ситуацию, когда он унижал тебя перед своими близкими друзьями.
Она затыкает уши руками и вновь и вновь кричит, чтобы я прекратил. Слезы каскадом катятся у нее по щекам.
— Дай волю своему гневу, вызванному тем, что твой отец выбрал эту охотницу за деньгами и оставил ее заботиться о тебе, в то время как сам разъезжает по всему свету в поисках работы.
Я поднимаю нож, который она бросила на пол, и пытаюсь вернуть его ей.
— Я даю тебе возможность начать жизнь с чистого листа.
Она замолкает, ее крики и слезы сменяются безжизненным смехом.
— Кем ты себя возомнил, феей-крестной или же кем-то вроде моего ангела-хранителя?
Я усмехаюсь, не в силах сдержаться.
Я — ее спаситель?
Нет, я — дьявол, сидящий у нее на плече.
— Пытаешься выставить меня святым или героем, который пришел на помощь бедной принцессе, — я беру ее за подбородок двумя пальцами, заставляя взглянуть на меня. — Ты королева, которая не нуждается в спасении. Ты способна справиться самостоятельно. Я здесь лишь для того, чтобы помочь вам, ваше высочество, отомстить.
Она переводит взгляд на нож.
— Разве я не говорил, что собираюсь воплотить в жизнь твои самые темные фантазии?
Она делает глубокий вдох, округляя глаза.
— Сколько раз ты задумывалась о том, чтобы взять в руки пистолет или нож и положить конец жизням тех, кто причинил тебе эту боль? — я снова протягиваю ей нож, и на этот раз она его принимает.
В ее глазах бушует тьма, которую я никогда раньше не видел. Она выглядит так, будто внутри нее прорвало плотину.
Она встает с пола и подходит к кровати, наклоняясь над телом Мэтта с решительным выражением лица.
— Ты сказал, что он все еще жив? — спрашивает она тихим и дрожащим голосом. — Просто без сознания?
— Да, — отвечаю я, поднимаясь и останавливаясь рядом с ней.
Ее взгляд скользит по его телу.
— Почему же кровать вся в крови? — она, нахмурив брови, смотрит на свои руки и бледнеет от осознания.
Сморщив нос, она поворачивается ко мне с немым упреком, обвиняя в том, что я трахал ее на кровати, пропитанной кровью ее бойфренда.
— Это неправильно, — тихонько произносит она, скорее для себя, чем для меня. — Все это такая херня.
Я встаю позади нее, обнимаю ее за талию и кладу подбородок ей на плечо.
— Нет, херней является то, что он постоянно прикасался к тебе. Херня — это количество синяков, которые он оставил на твоей коже. Еще большая херня, так это то, что он причинил тебе боль и оскорбил ради обмана.
Ей необходимо знать правду. Она больше не может продолжать верить, что у него есть к ней чувства. Так не должно быть. Он и ее мачеха используют ее, чтобы скрыть свои потрахушки.
Она так быстро поворачивает голову, что у меня складывается впечатление, будто ее ударили хлыстом.
— Обман? Что за обман?
— Единственная причина, по которой этот мудак начал встречаться с тобой — это чтобы скрыть интрижку с твоей мачехой.
Ее тело напрягается.
— У меня всегда было такое чувство, что он использует меня для каких-то целей. Я видела его бывших, и понимаю, что не соответствую его вкусам, — она смеется. — Это вполне объясняет, почему она постоянно задерживалась в коридорах, почему никогда не оставляла нас наедине, почему всегда целовала его в задницу и угождала ему больше, чем следовало.
Ее рука сжимает рукоятку ножа так сильно, что от напряжения начинает дрожать.
— Меня злит не то, что у него роман с моей мачехой, — бормочет она. — Это меня совершенно не беспокоит. Я никогда не испытывала к нему чувств, так как мое сердце принадлежит другому.
Ее дыхание учащается, когда она смотрит на меня со смесью эмоций, которые я не в силах понять. Я подозревал, что она догадывается, кто я, и этот взгляд лишь подтверждает мои подозрения.
— Я злюсь, потому что осталась с ним, так как была вынуждена это сделать. Моя мачеха знала о его жестоком обращении. Когда это произошло в первый раз, я рассказала ей, как и о своем намерении порвать с этим придурком. Мне казалось, что она поймет и поддержит меня из солидарности, но, к сожалению, она начала угрожать, что превратит мою жизнь в сущий ад, выгонит из дома и будет мучить всеми возможными способами. Мне пришлось смириться, ведь я не могла обратиться к своему отцу, потому что ему было плевать. Единственное, что он мог бы спросить, это: — Чем ты так насолила Келли, чтобы вызвать такую реакцию? — она издает смешок.
Я не осмеливаюсь произнести ни звука или даже пошевелиться. Я лишь слушаю. Это то, что ей сейчас нужно: кто-то, с кем можно поделиться всем, что у нее на душе. Она не может обсудить это с друзьями — они не поймут, не так, как понимаю я, и в глубине души она тоже догадывается об этом.
— Итак, я справилась. Отгородилась от мира, от самой себя и, прежде всего, от него, когда он начинал злиться. Я ждала и считала дни до того момента, когда смогу покинуть этот дом, — слезы свободно, не сдерживаясь, катятся у нее по щекам. — Когда он сердился, мне казалось, что он просто вымещает на мне свои собственные проблемы, потому что я никогда не делала то, что могло бы вызвать такой гнев и ненависть. У меня была роль его боксерской груши, — она вытирает слезы рукавом рубашки.
— Неужели не справедливо отплатить ему тем же? — шепчу я, нарушая тишину, и, затаив дыхание, ожидаю ее ответа, но его нет.
Не знаю, как долго мы стоим на месте, прежде чем она издает крик, который, кажется, вырывается из самых темных уголков ее души. Все происходит так быстро, что мне требуется секунда, чтобы осознать, что происходит. Она только что была в моих объятиях, а в следующую секунду уже сидела на Мэтте, вонзая нож в его тело. Как только лезвие вспарывает кожу, Мэтт резко просыпается, сначала в замешательстве, но потом до него доходит.
Он умоляет ее остановиться, но ярость затмевает ей разум. Она продолжает наносить ему удары ножом, выкрикивая ругательства и пуская повсюду кровь. Приглушенные крики Мэтта постепенно затихают.
Я опираюсь на стену, с твердым как камень членом и игривой улыбкой на лице, наблюдая за представлением.
Она оказалась такой же порочной, как я и предполагал. Ее всего лишь нужно было слегка направить в нужное русло.
Кэтрин
— Отпусти, моя маленькая тень, — шепчет он. — От его дыхания по моему телу пробегает дрожь. Ощущение мозолистых пальцев, крепко обхватывающих мое запястье, возвращает меня к реальности, позволяя избавиться от туннельного зрения и сделать шаг назад.
— Он больше не сможет тебе навредить.
— Что я наделала? — я смотрю на изуродованный труп передо мной и кровь, покрывающую все мое тело.
На меня обрушивается раскаяние.
Я не из тех, кто позволяет гневу управлять своими поступками. Не думала, что когда-либо позволю своим темным мыслям овладеть собой настолько, чтобы отнять у кого-то жизнь.
Это не я. Нет, это не я. Это все он. Это его вина. Он спровоцировал мой гнев. Из-за него все эмоции, которые я старалась сдерживать, вырвались на поверхность. Я научилась игнорировать происходящее, но он в одно мгновение разрушил мой самоконтроль.
У меня голова идет кругом. Забавно, как всего за несколько минут можно изменить направление всей своей жизни и преобразить себя как личность.
— Ты не сделала ничего плохого. Он заслужил это.
Я крепче сжимаю нож, который все еще держу в руке.
— Его судьба была предопределена в тот момент, когда он посмотрел в твои красивые глаза.
— Я знаю, что не сделала ничего плохого. Это все твоя вина.
— Моя? — ахнул он.
Его тон звучит так, будто его забавляет мой комментарий, отчего раздражение разливается по моим венам.
— Да, — я сжимаю рукоять. — Ты вынудил меня.
С легким приливом адреналина, который стучит у меня в ушах, я вытягиваю руки, освобождаюсь от его хватки на запястье, поднимаюсь с кровати и становлюсь перед ним, уверенно стоя на ногах и держа перед собой нож. Я готова защищаться или, возможно, даже покончить с его жизнью. В данный момент моя жизнь превратилась в настоящий хаос, и я не уверена, на что способна в данный момент.
— Не знаю, в какую гребаную игру ты играешь, но я больше не хочу в ней участвовать. Я просила тебя оставить меня в покое и умоляла отпустить, но ты продолжал давить на меня, пока я не потеряла контроль.
Он смеется, и во мне разгорается пламя.
— Что в этой ситуации может показаться тебе забавным?
Он преодолевает оставшиеся несколько дюймов между нами, возвышаясь надо мной и медленно прижимая меня к стене. Из меня вырывается вздох. Он берет меня за подбородок большими и указательными пальцами, нежно проводя большим пальцем по моей нижней губе. Я смотрю на него, и меня встречает холодный взгляд. В ониксовых глазах отражаются отчаяние, вожделение и гнев. Свободной рукой он хватает меня за волосы.
— Ты такая чертовски сексуальная, когда злишься, моя маленькая тень.
Мое дыхание учащается.
— Держись от меня подальше, — с трудом выдыхаю я.
Он наклоняет голову набок, внимательно изучая меня.
— Ты действительно этого хочешь?
— Да.
Чего я на самом деле хочу, так это заглянуть под эту маску. Это сводит меня с ума. Поддаваясь потребности увидеть его, я без колебаний дотрагиваюсь до нижней части его маски, снимаю ее с его лица и бросаю на пол. Мое сердце стучит быстрее, когда я рассматриваю его мужественные черты: растрепанные черные волосы, густые брови, прямой нос и выразительный подбородок. Он — самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела.
Не могу сказать, как долго я смотрю на него, но он не сводит с меня глаз. Его губы растягиваются в слабой улыбке.
— Нравится то, что ты видишь? — спрашивает он хриплым голосом, от которого по коже пробегают мурашки.
— Да, — бормочу я, не осознавая, что произнесла это вслух, пока не замечаю, как его глаза наполняются темным желанием от моего ответа.
Я открываю рот, не зная, что сказать, но прежде чем успеваю произнести хоть слово, его губы прижимаются к моим, целуя меня с силой и страстью. Искры пробегают по моей коже, в животе разгорается жар, а сердце стучит так громко, что заглушает все вокруг. Я больше не переживаю из-за того, что хладнокровно убила своего бойфренда. Меня не беспокоит, что его кровь запачкала мою кожу. Все, чего я хочу — это наслаждаться эйфорией, которую вызывает этот мужчина.
— Ты моя, — рычит он, сжимая меня так крепко, что у меня начинают слезиться глаза. — Понимаешь? Ты, черт возьми, принадлежишь мне.
Я не совсем понимаю, почему от его собственнических чувств у меня в груди разливается тепло. Это заставляет меня чувствовать, что я кому-то нужна. Если бы кто-то другой услышал, как я разговариваю сама с собой, он, вероятно, отправил бы меня в психиатрическую лечебницу. Но, к счастью, это не так. Я всегда знала, что во мне есть тьма. Возможно, именно поэтому я чувствую себя в безопасности рядом с этим мужчиной.
— Я твоя, — шепчу я ему в губы, закрывая глаза, позволяя своему телу раствориться в его объятиях.
Его руки исследуют каждую частичку моего тела, а его прикосновения настолько горячие и властные, что оставляют отпечаток на моей коже.
Он поднимает меня и ведет к чистой стороне кровати, укладывая на нее. Его взгляд скользит по моему тело, останавливаясь у меня между ног. Он улыбается волчьей улыбкой, от которой перехватывает дыхание, когда его палец скользит по букве
Он протягивает руку к прикроватной тумбочке.
— Что ты там ищешь? — с любопытством спрашиваю я.
Я пытаюсь проследить его движениями, но его рука загораживает мне обзор.
— Хочу убедиться, что воплощу в жизнь все твои самые темные фантазии.
Я смотрю на него, приподняв брови. Не могу представить, что еще он мог бы придумать.
— Разве ты уже не сделал это?
Он качает головой с озорной улыбкой на губах. В его руках оказывается толстая палочка, а в глазах сверкает азарт.
— Еще нет.
Мои глаза округляются, когда я вижу предмет в его руке. Это не просто волшебная палочка, а нечто похожее на фаллоимитатор, сделанный в виде волшебного палочки.
У меня замирает сердце.
Понятия не имела, что такие существуют. Моя киска сжимается, готовая проглотить его целиком.
Его руки в перчатках обхватывают и властно сжимают мои колени.
— Раскройся пошире, моя маленькая шлюшка. Позволь мне удовлетворять твою киску так, как ты всегда мечтала, — его голос хриплый и глубокий, когда он проводит палочкой по моим бедрам, отчего по коже пробегают мурашки.
Я двигаю бедрами, отчаянно желая, чтобы он прикоснулся ко мне.
— Такая нетерпеливая, — смеется он. — Твоя киска уже жаждет попробовать эту палочку.
— Нет, дело не в палочке. Это все ты, — шепчу я.
Мое лицо заливается краской. Я еще никогда не была такой дерзкой.
Он наклоняет голову набок, приподнимая бровь.
— Действительно? Тогда покажи, как сильно ты меня хочешь. — Он протягивает палочку вперед, прижимая ее к моим складочкам. Холод вызывает дрожь по всему моему телу, моя голова откидывается назад, а глаза закрываются, когда удовольствие пронзает меня насквозь.
Я чувствую, как его взгляд прожигает мне кожу, когда он медленно трахает меня палочкой. Он поворачивает ее всякий раз, когда вынимает из моей киски и погружает обратно. От хлюпающих звуков я возбуждаюсь только сильнее.
— Такая хорошая девочка, моя маленькая шлюшка, — рычит он, ускоряя движение запястья и поворачивая его так, что палочка ударяет по тому восхитительному местечку, от которого у меня перед глазами вспыхивают звезды.
Я издаю громкий стон, мое тело наполняется жаром, пальцы ног сжимаются в ботинках, а руки крепко вцепляются в матрас.
— Ты должна кончить для меня, детка. — Он берет меня за голову и наклоняется вперед, так что наши лбы соприкасаются. Мы находимся так близко друг к другу.
Его хриплое дыхание переплетается с моими судорожными всхлипами, пока он безжалостно трахает меня палочкой. Мое тело извивается под толчками, а из горла вырывается крик, когда меня охватывает оргазм.
Его рука замедляет движение, затем он медленно вытаскивает палочку и из его горла вырывается низкое рычание, когда он смотрит на промокшую игрушку, пропитанную моим возбуждением. Он подносит игрушку ко рту и начинает облизывать.
— Ммм, — выдыхает он. — Затем он кладет палочку на кровать. — Я никогда не смогу забыть, насколько ты вкусная, моя маленькая тень. Такая чертовски сладкая.
Закрыв глаза, я откидываю голову на спинку кровати, стараясь восстановить дыхание, и улыбаюсь от блаженного удовлетворения.
Он берет меня за руки, переплетая наши пальцы, и опускается на меня. Я обвиваю его ногами за талию, его возбужденный член прижимается ко мне через ткань. Ему, вероятно, не очень удобно. Я тянусь к пуговице на его брюках, расстегиваю ее, опускаю молнию и освобождаю его член, а затем снова отпускаю голову на матрас. Он смотрит на меня с игривой ухмылкой, когда берет свой член и нежно проводит кончиком по моей щели, вверх и вниз, возбуждая меня предвкушением.
— Я не могу насытиться тобой, — выдыхает он, прикасаясь губами к изгибу моей шеи. — Ты — моя зависимость, от которой я не хочу избавляться.
Он с легкостью проникает в мою киску. Простыни под нами становятся влажными, пока он трахает меня в идеальном темпе.
С моих губ срывается тихий стон, когда он просовывает руку мне между ног и начинает массировать клитор, ускоряя толчки. Мои ноги дрожат, когда я двигаюсь навстречу его толчкам.
— Видишь, как идеально мы подходим друг другу? — тихо выдыхает он, сильнее надавливая на мой клитор, и мое возбуждение пачкает его пальцы. — Мы были созданы друг для друга, моя маленькая тень. В этом мире для нас двоих больше никого нет, — он проникает в меня все быстрее, и кровать раскачивается с каждым движением в унисон нашему ритму. — Ты такая чертовски влажная, детка.
Я всхлипываю, когда оргазм пронзает мое тело, поглощая меня целиком, мои внутренние стенки сжимаются вокруг его члена. Удовольствие настолько сильное, что я не в силах произнести ни слова.
— Продолжай двигать бедрами, — говорит он, и я следую его указаниям. — Хорошая девочка, именно так.
— О, черт! — восклицаю я.
Наши лбы соприкасаются, дыхание учащается, а губы так близко, что я чувствую легкое прикосновение. Он проникает в меня по самые яйца.
— Ты — спасение для моей темной, обреченной души, маленькая тень.
Мое сердце бешено колотится в груди. В голове царит беспорядок. Я смотрю в его ониксовые глаза и чувствую себя потерянной и сбитой с толку, а в моем животе будто что-то трепещет.
— Я даже не знаю, кто ты такой.
Он гладит меня по щекам с мягкой, довольной улыбкой на лице и выражением
— Тебе следует уйти.
Я невольно качаю головой. Моими действиями руководит мое сердце.
— Мне не хочется оставлять тебя, — шепчу я, опасаясь, что больше никогда его не увижу.
Из меня вырывается смех. Он приподнимает бровь, бросая на меня вопросительный взгляд. Забавно, что сегодня утром я уверяла себя, что это всего лишь мимолетная связь, что завтра я проснусь и позабуду про эту ночь. А теперь мне не хочется, чтобы он уходил.
— Кэтрин, не стоит волноваться. Ты так просто от меня не избавишься, — произносит он с таким напряжением, будто находится на грани, его глаза темнеют, а черты лица становятся жестче. Секунды тянутся, а я остаюсь на месте. — Кэтрин, тебе пора, — говорит он, вставая со своего места, забирая с собой тепло.
Восприняв это как сигнал, я поднимаюсь и иду к двери, резко притормозив.
— Двери закрыты, — говорю я, стоя к нему спиной.
— Уже нет.
С глубоким вздохом и тяжестью на душе я поворачиваю дверную ручку, открываю дверь и выхожу из комнаты. С каждым шагом, мне кажется, что я оставляю позади свое сердце, унося с собой лишь частички. На глаза наворачиваются слезы, но я прогоняю их, прося отступить.
Я не намерена сдаваться прямо сейчас. Если я и сломаюсь, то только наедине с собой.
Включив душ, наклоняю голову, позволяя горячей воде стекать по волосам и телу, смывая кровь с кожи и окрашивая чистую воду у моих ног в красный цвет. Мое тело кажется онемевшим, а в голове роится множество навязчивых мыслей, в которых трудно разобраться. На пути домой я старалась понять, что же произошло, но когда у меня начала раскалываться голова, стало ясно, что лучше остановиться. Нет смысла себя мучить, если наградой будет мигрень.
Я беру жидкое мыло, наношу его на мочалку и тщательно мою все тело. Не могу точно сказать, сколько времени провожу под душем. Вода была теплой, но сейчас температура заметно понизилась. Тем не менее, вода приносит облегчение. После того как смываю мыло, выключаю воду, беру полотенце, вытираюсь и выхожу из ванной, переодеваясь в уютную пижаму.
— Нет! — от криков моей мачехи, доносящихся снизу, у меня волосы встают дыбом.
О Боже.
Я попаду в тюрьму.
Возможно, полиция уже здесь, чтобы арестовать меня. Я чувствую, как дыхание сбивается, а сердце готово выпрыгнуть из груди.
— Кэтрин, — стучит она в дверь, выкрикивая мое имя.
Я делаю глубокий вдох перед тем, как открыть дверь. Она выглядит подавленной: волосы растрепаны, тушь размазана по щекам, а глаза покраснели. Я смотрю мимо нее, ожидая, что за мной придет полицейский, но немного успокаиваюсь, когда вижу, что здесь больше никого нет.
— В чем дело? — спрашиваю я, стараясь казаться обеспокоенной.
— Он мертв, — причитает она. — Все они мертвы.
— О ком ты говоришь?
— О Мэтте. И его семье. Случился пожар, и они оказались в ловушке в доме с привидениями.
Внезапно я чувствую тяжесть в груди, из-за которой немного кружится голова. Таков был его план с самого начала. Вот почему он настаивал, чтобы я ушла. Он дал мне возможность отомстить, а затем тщательно замел все следы.
— В новостях сказали, что аниматроник вышел из строя и загорелся, — говорит она сквозь рыдания.
Я чувствую внезапное облегчение.
— Что с тобой не так? — кричит она, схватив меня за руки. — Твой парень погиб, а ты ведешь себя так, будто тебе насрать.
Я хочу накричать на нее и сказать, что мне действительно насрать, ведь даже если бы он не умер от моих рук, известие о его смерти все равно принесло бы мне счастье.
— Ты должна горевать из-за его смерти сильнее, чем я, — беззаботно произношу я.
Ее глаза превращаются в щелочки.
— Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать?
Я вырываю свои руки из ее хватки.
— Я предлагаю тебе отвалить от меня, черт побери. Не разговаривай со мной и даже не смотри в мою сторону, если не хочешь, чтобы я сообщила своему отцу, что ребенок, которого ты ждешь, может быть от мертвого чувака.
— Сука, — кричит она, поднимая руку, будто собирается ударить меня, но удара так и не следует, потому что кто-то крепко удерживает ее за запястье.
— А ну, блядь, не смей, — рычит он. — Прикоснись к ней хоть одним пальцем, и окажешься похороненной рядом со своим возлюбленным, — его голос звучит мрачно и угрожающе, от него у меня по спине пробегают мурашки.
Она смотрит на него, потом снова на меня с удивленным выражением на лице. Затем вырывает свои руки из его и уходит, что-то бормоча себе под нос. Я вздыхаю, закрываю глаза, и мои плечи расслабляются, когда слышится щелчок замка.
Его мозолистые ладони нежно обхватывают мое лицо.
— Ты в порядке?
Я киваю: — Да.
Он притягивает меня к себе и крепко обнимает. Я вдыхаю его землистый запах и вновь чувствую себя в безопасности, словно наконец обрела свой дом.
— Никто больше не сможет причинить тебе боль, моя маленькая тень. С мной ты в безопасности.
Я крепче прижимаю его к себе, мои слезы оставляют следы на его черной рубашке.
— Шшш, — он гладит меня по макушке. — Не трать свои слезы на тех, кто причинил тебе одни лишь страдания. Они того не стоят.
— Я не плачу из-за них. Это слезы радости, — всхлипываю я, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Впервые в своей гребаной жизни я чувствую себя в безопасности и понимаю, что обо мне есть кому позаботиться. Отец всегда ставил себя и свою жену на первое место, даже если их отношения были недолгими. Даже моя мама поставила себя на первое место, когда покончила с собой, бросив десятилетнюю девочку на произвол судьбы.
— Я поставлю перед собой цель — сделать так, чтобы ты никогда больше не испытывала что-то подобное. Все, что мне нужно — это чтобы ты чувствовала себя счастливой, любимой и в безопасности на протяжении всей нашей жизни.
Эти два слова эхом отдаются в моей голове. Мой разум постепенно начинает пробуждать во мне здравый смысл. Я даже не знаю, кто этот человек, а он уже рассуждает о нашей жизни.
Что со мной не так? Один добрый поступок, и я уже начинаю забывать, что он убийца.
В моем подсознании есть логика. Как бы мне ни хотелось обвинить его в смерти Мэтта, на самом деле это из-за меня. Тьма, которую я всегда старалась подавить, будто пробудилась от долгого сна. Он предоставил мне шанс. Я могла бы с легкостью отказаться, но все же не удержалась.
— Теперь ты скажешь мне, кто ты?
Он кивает и ведет меня к моему любимому уголку у окна. Прежде чем я успеваю устроиться, мой взгляд останавливается на дюжине черных тюльпанов. Я колеблюсь, чувствуя трепет в животе.
Когда они здесь оказались?
Я помню, что, когда вернулась домой, их там не было. И если бы они были там после того, как я вышла из ванной, я бы это заметила.
— Они тебе нравятся? — спрашивает он, стоя сзади и обнимая меня за талию.
— Да. Это мои…
Подождите-ка, меня вдруг осенило.
— Это мои любимые цветы, но ты уже об этом знал?
— Да, — шепчет он мне в волосы.
Мое сердце пропускает удар, ведь мои подозрения подтвердились.
— Это ты, — шепчу я.
Я чувствую его улыбку.
— Хорошая девочка.
Дрейвен
Мое внимание привлекает громкий стук, за которым следует стон. Я отвлекаюсь от телефона и вижу девушку с пышными формами и смуглой кожей, которая в отчаянии смотрит на свой багаж. Ее длинные вьющиеся черные волосы развеваются на ветру. Я на мгновение задерживаю на ней взгляд. На ней черная футболка с изображением Жнеца, разрезанная по бокам и заправленная в черную юбку, ажурные леггинсы, подчеркивающие ноги, а также черные кроссовки Док Мартенс. Она явно выделяется на фоне местных девушек. Большинство из них похожи как две капли воды. Но она другая.
— С тобой все в порядке? — спрашиваю я.
— Да, — отвечает она, и в ее голосе слышится грусть и сожаление.
Во мне пробуждается инстинкт защитника. Раньше я никогда не был тем, кто приходит на помощь девице в беде, но в ней есть что-то такое, что побуждает меня наклониться и помочь с багажом.
— Спасибо, — шепчет она, глядя на меня снизу вверх.
У меня перехватывает дыхание. У нее самые красивые и завораживающие зеленые глаза, которые я когда-либо видел.
Она берет свой багаж и направляется к выходу.
— Ты собираешься переехать сюда? — спрашиваю я, не задумываясь.
Не знаю, зачем задаю этот вопрос, ведь ответ и так очевиден, но я готов говорить что угодно, лишь бы еще немного послушать ее милый и нежный голос. Она смотрит на проезжающие грузовики и опускает взгляд на свой багаж.
— Что же меня выдало? — на ее лице появляется ухмылка.
Я не могу сдержать улыбку в ответ на ее ухмылку. Она словно магнит, притягивающий меня к себе. Никогда прежде я не испытывал таких чувств к кому бы то ни было.
— Ты стендапер? — язвительно спрашиваю я.
— Только в свободное время, — она смеется, и от этого звука мое сердце трепещет, стух эхом отдается в каждой частичке моего тела, включая член.
Она протягивает руку.
— Я Кэтрин. Мы только что переехали.
Я смотрю на ее протянутую руку. Она выглядит такой мягкой и женственной. На ум приходит образ того, как эти руки обхватывают мой член.
Я мысленно издаю стон.
Это было бы так приятно.
— Ну что ж, — произносит она, слегка смущенная тем, что я не ответил на рукопожатие. — Мне нужно зайти внутрь.
— О, прости, у меня в голове столько мыслей, — произношу я первое оправдание, которое приходит на ум.
— Еще увидимся, — говорит она, уходя. Оставляя меня, как идиота, пялиться ей вслед с желанием полюбить ее от макушки до пяток.
Когда она заходит внутрь, я направляюсь к своему дому, который расположен всего в нескольких домах отсюда. Я забираю необходимые вещи и возвращаюсь в лес напротив. Затем смотрю на светло-голубой дом, не понимая, чего именно жду и зачем это делаю, но одно мне ясно — она будет моей.
Через некоторое время — не могу сказать точнее — я вижу, как в комнате слева включается свет, и через несколько секунд появляется она.
Она поворачивается и осматривается по сторонам, потирая затылок. В ее глазах читается уязвимость, растерянность, страх и гнев. Она смотрит вправо, в сторону ванной, и снимает топ, ее пышная грудь подскакивает от этого движения.
Я втыкаю каблуки своих ботинок в грязь, заставляя себя не врываться в ее дом, чтобы облизывать, покусывать или сжимать в руках ее прекрасную грудь.
Она снимает юбку, затем леггинсы, туфли и носки, оставаясь в лифчике и красных кружевных трусиках. Мое член болезненно прижимается к молнии, когда я рассматриваю каждую частичку ее соблазнительного тела. Она направляется в ванную, и я решаю воспользоваться этим моментом, чтобы сделать свой ход. Я пересекаю улицу, забираюсь на дерево, открываю окно и залезаю внутрь. Меня окутывает сладкий аромат лаванды. Я делаю глубокий вдох, впитывая этот аромат в свой разум, душу и кости. Звук включающегося душа побуждает меня к действию.
Я осматриваю пустую комнату и устанавливаю две миниатюрные камеры наблюдения, чтобы избежать слепых зон. Затем осторожно открываю дверь в ее комнату и выхожу, чтобы установить камеры по всему дому: на кухне, в гостиной, в прихожей и в гараже.
Звук мягких шагов, спускающихся по лестнице, заставляет меня остановиться.
Она закончила принимать душ быстрее, чем я ожидал. Я прячусь в шкафу в прихожей, прислушиваясь к ее шагам и ожидая, когда она уйдет. Мне не приходится долго ждать, пока ее шаги затихнут. Я выглядываю за дверь и тихонько поднимаюсь обратно наверх. Затем импульсивно устанавливаю камеру в ванной, прежде чем покинуть ее дом и вернуться в свой с предвкушением, бурлящим в моих венах.
Когда возвращаюсь к себе, я приветствую родителей и поднимаюсь в свою комнату. Включаю монитор компьютера, и на экране появляются изображения ее дома, разбитые на маленькие квадратики. На моем лице появляется широкая улыбка, когда вижу, как она уплетает сэндвич, наклонившись над кухонным столом, в очень коротких шортах с черепами и спортивном лифчике в тон шортам.