Открываю глаза. Медленно. Ожидаю увидеть знакомый потолок своей квартиры — с этими желтоватыми разводами, напоминающими о потопе пятилетней давности. Нет, они не такие уж катастрофичные, но белизна потолка была безнадежно утрачена. Да и ремонтировать их не хотелось — не из-за лени, а потому что жизнь всегда утягивала в другое русло.

Творческая натура, как ураган, поглощала все время: дни напролет я проводил за письменным столом, создавая новые миры и строчки, которые становились частью чьей-то жизни. А когда Муза уставала, я отправлялся в путешествия. Эти поездки, часто спонтанные, привели меня в десятки стран и стали неиссякаемым источником вдохновения. Именно они вдохновили меня на самые экзотические приключения моих героев.

Да, я писатель. Тот самый, который начал писать лет с двадцати четырех, а теперь даже не вспомнит точное число своих книг. Их много, но ни одна из них не могла подготовить меня к тому, что я увижу, но об этом позже.

В основном я писал фэнтези, фантастику и ЛитРПГ — жанры, которые завоевали любовь молодежи, а порой и взрослых. РеалРПГ тоже пробовал, да и детективы как-то начал, но быстро понял, что это совсем не мое. Загадки, запутанные расследования — это для другого склада ума, не для моей творческой натуры.

Ремонт, кстати, в квартире я все-таки сделал. Шесть лет назад, по настоянию друзей, которые устали смотреть на мою квартиру с вечным "творческим беспорядком". До этого ремонт тоже не делался годами — просто не до того было. Я то погружался в писательский процесс с головой, забывая обо всем, то пропадал в очередном путешествии, выискивая вдохновение.

Так я и жил, разрываясь между строками и дорогами, до своих тридцати пяти. Без лишнего хвастовства могу сказать, что мое творчество обрело свою аудиторию, немалую и верную. Но несмотря на это, ни одна пара глаз не смотрела на меня с мечтой о свадьбе и семейной жизни. Да и я сам не спешил в эту ловушку — брак. Была пара женщин в моей жизни, но ни одна из них не смогла ужиться с моим ритмом, где вдохновение и творчество стояли на первом месте.

В мои годы жизнь вполне удалась, да и жаловаться на нее было бы грехом. Путешествия наполняли мир яркими красками, вдохновляли на новые истории, а книги приносили стабильный доход. Я пытался увлечься чем-то еще, но ни кружки, ни секции не могли удержать моего внимания надолго. Либо я уезжал, либо брался за писательство прямо там, на месте.

Друзей у меня было немного, и все они были коллегами по писательскому ремеслу, жившими в моем городе. Мы собирались время от времени, чаще всего у кого-то дома. Именно во время одной из таких встреч мне и посоветовали наконец сделать ремонт. Вот так, под давлением дружеской заботы, я и обновил свое жилье.

Что еще я могу о себе сказать? Это, пожалуй, вся моя жизнь. Почему я вдруг стал об этом размышлять? Может, потому что я рехнулся. Или умер. Честно говоря, не знаю. Вполне вероятно, что прямо сейчас я сижу в палате психбольницы, а за стенкой доктора спорят о моем состоянии. Либо это какая-то необычная пытка, которую придумали специально для меня. В любом случае, я уже не уверен, что мир вокруг реален.

Потолка моей квартиры передо мной не было. Вместо него раскинулся бесконечно чужой и одновременно знакомый мир. Мир, который я создал сам, строка за строкой.

По-другому, кроме как сумасшествием, я и не могу описать то, что вижу перед глазами. Для обычного человека это всего лишь парк — ничего особенного. Такой парк можно встретить почти в каждом городе. Деревья с густыми кронами, скамейки, аккуратная зеленая трава и цветы, которые, судя по всему, вспоминают только раз в год, чтобы слегка привести их в порядок. В центре композиции — статуя товарища Ленина, слегка потемневшая от времени, но все еще стоящая уверенно. На дорожках из бетона и плитки гуляют голуби. Эти бестолковые птички, ссорясь и подпрыгивая, дрались за кусочек булочки прямо передо мной.

Я сижу на скамейке. Теплый воздух обволакивает, словно на улице ранняя осень. Хотя кто знает? Может, это кондиционер в палате психбольницы так умело создает комфортную температуру. Или, если это все-таки ад, меня специально разместили в уютном уголке, поближе к котлам, чтобы я успел расслабиться перед неизбежным.

В небе плывут облака. Они кажутся такими реальными и объемными, будто их можно потрогать рукой. Удивительно, как фантазия разыгрывается при взгляде на их фигуры: вот дракон, а вот парусник, а там — какая-то странная конструкция, которая не поддается описанию. В такие моменты хочется просто смотреть вверх, забыв обо всем остальном, хотя разум шепчет, что это всего лишь очередная иллюзия.

А моя крыша, тем временем, плавно уезжала куда-то вдаль, уплывала вместе с теми пушистыми облачками, что неспешно дрейфовали в вышине. Ведь это всё я уже видел. Нет, даже не так — это всё я уже описывал. Этот пейзаж был мною придуман, записан и точно запомнен до мельчайших деталей.

Обыватель, наверное, скажет: «Ну и что здесь такого?» И, честно говоря, ему будет сложно объяснить. В жизни мы действительно видим много похожих картин. Вот Пушкин, например, описал чуть ли не всю осень России в своих стихах. А сколько он пейзажей затронул вообще, даже представить страшно.

Только вот Александр Сергеевич, как бы гениален он ни был, вряд ли мог наблюдать, как его строчки буквально оживают, превращаются во что-то физическое, ощутимое, реальное. Со мной же происходило именно это.

Я смотрел на этот парк, и каждое дерево, каждую скамейку, каждый солнечный блик узнавал, как старого друга. Я описал это место сам. Причем настолько детально, что сейчас оно предстало передо мной именно таким, каким я его когда-то представлял. Настоящее, живое, но до жути знакомое.

Да и кто, засыпая, просыпается уже одетым? Одежда на мне была явно не моей, но я пока не решался смотреть на нее слишком пристально, сидя на скамейке в этом странном, до боли знакомом парке. И это точно не сон — проверял уже раз сто, до красных пятен щипая руку.

Джинсы, синяя футболка, кеды. Всё это чуждо мне. Джинсы я терпеть не могу — они всегда казались мне неудобными. Кеды? Тем более не мое, я даже подростком предпочитал другую обувь. Этот "наряд" был полным противоречием всему, что я носил последние лет двадцать. Видимо, у меня действительно начались проблемы с психикой, если я вдруг так изменил собственным привычкам.

Но стоило лишь чуть глубже задуматься, как всё стало на свои места. Этот наряд принадлежит не мне, а моему персонажу. Тому самому герою одной из моих книг в жанре фэнтези, который когда-то тоже сидел на скамейке в парке и смотрел на облака. Я помню это описание до мелочей — я написал его сам, сидя в уютной кофейне, подстегиваемый вкусом крепкого кофе и вдохновением.

Если я прав — а я, черт возьми, не мог ошибаться, — это именно тот самый парк. Мой парк. Мой мир, созданный мной же. И всё это означает, что сейчас я, в чужой одежде, в чужом теле, нахожусь в собственной книге.

До этого момента я на жизнь не жаловался, поэтому, повернув голову вправо, был скорее насторожен, чем удивлен, увидев знакомую урну и надпись. Для России картина вполне обычная, чего уж там. Но когда ты знаешь, что именно увидишь до того, как повернешь голову, — вот тогда начинает закрадываться паника.

Для любопытных: надпись на урне гласила «Ира + Никита = Рок навсегда». А сама урна была помята слева, с облупившейся краской, и вмятина, если мне не изменяет память, охватывала около пяти сантиметров. Справа она тоже была слегка помята, но тут краска исчезла полностью, оставив уродливое пятно металла. Всё это было настолько точным, до мельчайших деталей, что сомнения уже не оставалось.

Сколько вы знаете парков, где с такой точностью предсказать, что и где будет написано или повреждено? Если говорить об общих деталях — деревья, лавочки, голуби — можно ткнуть пальцем в любой. Но если начать придираться к смыслу надписей, расположению вмятин и облезшей краске, то подобных парков просто не существует. До этого момента я был уверен, что аналогов этому месту нет. Оказалось, ошибался. Только сейчас я понял, что ошибался не в том, что парку есть аналог, а в том, что он существует где-то за пределами моей головы.

И голубей ровно пять. Не больше, не меньше. Они топтались на дорожке, периодически перелетая друг через друга в борьбе за остатки булочки. Розы росли прямо перед скамейкой — редкость для парка. У нас обычно такие цветы не задерживаются: бережливые бабульки безошибочно знают, что этим розам лучше будет на их дачах, и оперативно "переселяют" их туда.

Я невольно начал игру "Найди отличия". Секунд пять всматривался в окружающее, но не находил ни одной несостыковки. Всё было именно таким, каким я его описал в книге. Даже те участки, которые не были подробно описаны, словно "дополнялись" нейтральными деталями, будто художник нарисовал их в тон общей картины, не оставляя пустых пятен.

Я мог бы так сидеть до самого вечера или до ночи, ломая голову над тем, что это — сон, галлюцинация или что-то третье. Но внезапно передо мной пробежала знакомая фигура.

В этот момент всё окончательно встало на свои места. Точнее, стало ещё более запутанным. Вопросов стало только больше, они рухнули на меня тяжёлым грузом, но одно отрицать уже было бессмысленно: я знал этого человека. Знал слишком хорошо, потому что сам же его создал.

Ладно, если кто-то специально нанес надпись на урну, ради шутки или романтического порыва. Ладно, если кто-то специально решил её помять, хотя бы случайно, в порыве злости или неаккуратности. Всё это можно как-то объяснить. Но вот специально рожать человека, который точь-в-точь похож на второстепенного героя из моей книги? Это уже перебор.

Это уже выходит за пределы случайности, здравого смысла и даже самых безумных объяснений. Ведь этого человека я придумал сам — его внешность, походку, манеры. И вот он, как ни в чём не бывало, пробегает передо мной, будто всё это — обыденность. Нет, это явно слишком.

Золотые волосы, спускающиеся ниже ключиц, осиная талия, стройные ноги, голубые глаза, в которых можно утонуть, и кожа с приятным тёплым оттенком, словно шелк. Добавьте к этому проницательный ум — и перед вами Виселия, персонаж, который стал воплощением идеала. Конечно, недаром я её так подробно описал, ведь я сам её создал.

Без сомнений могу сказать: за такой женщиной мужчины бегают табунами, мечтая завоевать её сердце. Не исключение и мой герой, в теле которого я сейчас нахожусь. Но, как и у многих других, у него ничего не вышло. Почему? Точно уже не помню, но помню, как Виселия фыркнула и с легкостью отвергла его, не дав ни единого шанса.

И всё бы ничего, если бы не одно "но". Виселии осталось жить недолго. Её жизнь оборвётся насильственной смертью — прямо в обед. А сейчас ещё утро. Если верить моим расчётам, у неё осталось около пяти часов. И вот тут возникает вопрос: могу ли я что-то изменить? Или моя судьба, как автора, — просто наблюдать?

Не стоит так косо на меня смотреть. Я лишь виноват в том, что написал эту историю. Никакой мести за разбитое сердце Степана — так зовут этого юношу, которому около двадцати трёх, — никто не планировал. Это всего лишь очередной резкий поворот судьбы в жизни одного из героев.

Если говорить откровенно, Степан забудет Виселию так же быстро, как, вероятно, и читатель. Глава через пять её место займут другие девушки — новые принцессы, магички, воительницы и просто прекрасные создания этого мира. Виселия, конечно, выделяется, но её уход — лишь эпизод в череде событий. Так что горевать, по большому счёту, смысла нет.

Но это рассуждения для читателей и героев. А сейчас, сидя здесь, я искренне любовался ей. Красивая до жути, с какой-то пленительной грацией. Просто наблюдать за ней — уже удовольствие. На моём лице появилась неловкая улыбка. Как не улыбаться, если ты знаешь о ней всё? О каждом её страхе, мечте, и даже о том, как закончится её день. Да что там, я знал многое обо всех персонажах этого мира. Это было странное, но притягательное чувство.

Лишь когда она скрылась за широким деревом, я наконец смог отвлечься от созерцания её красоты. И тогда мне пришлось задуматься о своей жизни. Точнее, не о своей, а о жизни Степана, чьё тело я сейчас, как ни странно, занимаю.

Степан — обычный офисный работник, коих миллионы. Зарплата скромная, начальник — тот ещё козёл, жизнь скучная и однообразная. В общем, стандартный набор для типичного героя фэнтези, который вот-вот отправится на великие свершения, спасёт мир или хотя бы свою честь.

Но порыв погеройствовать, как у Степана, у меня даже не возник. И подавлять его не пришлось. Как автор, я знаю, что ждёт этого персонажа впереди. Знаю слишком хорошо, чтобы обольщаться на этот счёт.

Да, в сражениях и битвах я, возможно, справлюсь. Но дело не только в них. Впереди пытки, избиения, гибель друзей и близких. А финал... он тоже далёк от хэппи-энда. Смерть настигнет его в тишине, лет через десять. Для Степана это примерно в тридцать лет. Для меня, как для человека, которому немного больше, такая перспектива явно не подходит.

Да и не тянет меня в этот мир, который я знаю, как свои пять пальцев. Всё-таки это моё собственное творение. Любопытство тоже не просыпается — даже воспоминания о принцессах не вдохновляют. Признаться честно, уж слишком они приторные и простоватые в этой истории получились.

Мир меча и магии? Нет, спасибо. Отметаем сразу. Остаётся наш привычный, простой и понятный мир. Без драконов, магии и постоянных битв на каждом шагу.

В таком мире я вполне могу начать всё с нуля. Например, снова заняться написанием книг. И знаете, я уверен на все сто процентов — моих произведений здесь ещё нет. Значит, о плагиате никто и не заикнётся.

А ещё... Я ведь так и не был в Южной Америке. Может, это отличный шанс наконец-то туда отправиться.

Да, я решил продолжить жить так, как привык: чередуя писательский стол с путешествиями. Такой образ жизни мне по душе — прожигать лучшие годы, маневрируя между вдохновением и новыми открытиями. А если учесть, что в современном интернете путешествия давно стали мерилом успеха, то моя жизнь и вовсе выглядит вполне завидно.

Эта странная ситуация даже вдохновляет на написание новой книги. Главное — не добавлять в описании фразу «по мотивам реальной жизни». К тому же теперь у меня есть ещё одно преимущество: я стал моложе и, на мой взгляд, заметно симпатичнее. Новая внешность? Почему бы и нет. В конце концов, это всё равно мой персонаж.

За то, что это не моё лицо и не моя изначальная жизнь, я никаких угрызений совести не испытываю. Ведь я сам создал этого персонажа, дал ему черты, судьбу и даже имя. И раз уж я оказался здесь, то это не из-за моей просьбы. А Степан... Он ещё успеет попутешествовать, стать известным писателем и пережить десятки приключений. Всё по плану.

От таких мыслей ноги сами понесли меня прочь из парка. Однако стоило дойти до выхода, как я остановился. И тут меня осенило: ведь никто не пишет три страницы о том, как герой без приключений едет домой. Другими словами, я понятия не имею, где живу. Случайный парадокс, о котором забывают даже авторы.

Но в такие моменты можно хотя бы порадоваться существованию интернета. Если человек не параноик, там сохраняется всё подряд — от последних кликов до маршрутов. А ещё, в моих руках был мобильник. Причём настолько новый, что мне стало очевидно: в умственной отсталости Степана я не зря никогда не сомневался.

И не поймите меня неправильно. Этот герой живёт в полуразвалившемся доме, который не ремонтировался с самого его создания. Работает он на низкооплачиваемой работе, из тех, где начальники умеют портить жизнь даже самым стойким. Покупать такие телефоны в его положении — не просто нерационально, а откровенно глупо. И вот я, его новый временный пользователь, держу в руках последнюю модель года. Вопросов к нему становится всё больше.

Ну ладно, это уже промашки Степана. Зато объект поисков мне буквально преподнесли на ладони, в самом прямом смысле. Пароль от телефона я, разумеется, не мог знать, но отпечаток пальца никто в этом мире менять не удосужился. И, как результат, защита данных не то чтобы сильно сопротивлялась. Уже через пару секунд услужливая система подсказала мне, где находится мой "родной" дом.

Сидя в такси, решил проверить банковские счета через приложения, которые, словно специально для меня, уже были установлены. Конечно, это преувеличение, но факт остаётся фактом. А вот по деньгам всё оказалось грустно. На счетах набралось всего тысяч двадцать.

Кому-то это может показаться неплохим накоплением, но напомню: зарплата у Степана была вчера. И что-то мне подсказывает, что эти двадцать тысяч — всё, что осталось от неё после долгих месяцев экономии. Впечатляет, правда? Вот и я думаю, что восхищаться тут особо нечем. Степан, как и ожидалось, герой... специфический.

Доехали быстро. Когда я закончил с денежными манёврами и принял грустную реальность бюджета, взгляд сам по себе переключился на вид из окна. Город, конечно, в нашем мире не существовал, но выглядел вполне обыденно, как один из среднестатистических городков России. Ничего выдающегося: старые дома, редкие деревья, чуть облупившиеся фасады. Всё настолько привычно, что даже не вызывает вопросов.

Символично, что таксист остановился на улице Ленина, дом 10. С виду это оказалась вполне приличная многоэтажка, даже слегка обманчиво ухоженная. Но, как известно, по внешнему виду в России не стоит судить две вещи: девушек и дома, построенные до 2000 года. И если девушки ещё способны приятно удивить, то фасад дома скорее всего лишь красивая обложка для потрёпанной реальности внутри.

Как я и описывал, подъезд оказался полностью убитым. Повсюду красовались надписи вроде "Здесь был Вася" и менее цензурные комментарии, например, о том, что "Аня — нехорошая женщина". Листовки, приклеенные наобум, дополняли общий хаос. А запах... он был настолько специфичным, что я даже на миг усомнился: может, метафора про "убитый подъезд" была слишком мягкой.

Но все эти детали волновали меня ровно до третьего этажа, где находилась моя квартира. Номер и этаж я знал наизусть — в конце концов, сам их придумал и описывал много раз.

Теперь осталось только войти внутрь и посмотреть, как будет меняться моя жизнь. Точнее, жизнь в теле Степана. Хотя, если судить по подъезду, начало уже обещает быть... интересным.

Уже через три часа я полностью обустроился на новом месте. Успел даже сбегать за нормальным кофе — привычка, которая когда-то прочно укоренилась в моей жизни. Теперь я сидел перед компьютером. Слева от него — кружка с ароматным напитком, справа — тарелка с бутербродами. Уютный момент, который казался почти привычным, если забыть, что это не моя квартира и не моя жизнь.

Чисто из любопытства я бегло прошёлся по интернету, чтобы узнать больше о самом городе. Было странно осознавать, что он имеет полноценную историю, как и любой другой город. Улицы, достопримечательности, памятники — всё это подробно описано. А главное — статьи в Википедии, местные форумы и активные группы в социальных сетях. И это меня действительно заинтриговало.

Ведь этот город был не реальным, а вымышленным мной. Он не значился ни на одной карте мира, но в интернете о нем было больше информации, чем я когда-либо описывал. Это добавляло ещё одну загадку к и без того странной ситуации.

Да что уж говорить, тут есть всё, что положено. Мэрия, школы, и даже колледж, который готовит электриков и поваров сомнительного уровня обучения. Стандартный набор, характерный для многих городов нашей необъятной Родины. Но этот город особенный. В моих текстах он был лишь вскользь упомянут, я описал всего несколько мест, а здесь — полноценная история, население в сорок тысяч человек и развита инфраструктура.

Это заставляет задуматься. Ведь такого города в Московской области точно никогда не было, и быть не могло. А тут — пожалуйста, целый город с проработанным прошлым и настоящим. Как будто кто-то доработал мои наброски, вложив в них гораздо больше, чем я сам.

И ещё один любопытный момент, который я обнаружил: моих книг здесь не было. Совсем. Да и самого автора — то есть меня — в этом мире не существовало. Это, впрочем, вполне ожидаемо, но всё равно приятно осознавать, что мои планы остаются в силе. А ещё отсутствие какого-либо «я» со стороны не вызывает дискомфорта. Если бы в этом мире существовала моя копия, я бы точно не удержался от попытки встретиться. А так — никаких лишних соблазнов.

Не было и многих других писателей, чьи имена я хорошо знал. Вместо них существовали совершенно другие авторы, о которых я никогда даже не слышал. Параллельные миры — странная штука. Если, конечно, это действительно параллельный мир, а не мои фантазии в палате психбольницы.

Пытаясь разобраться во всём этом, я занялся восстановлением по памяти некоторых глав из одной очень популярной книги. Уже нашёл несколько издательств, которые, уверен, спустя время примут её к публикации. Вопрос только в том, как они отнесутся к моему имени, ведь его тут никто не знает. Но это ничего.

Я не звезда, зажравшаяся славой, и прекрасно понимаю, что теперь мне придётся пробиваться заново. Везде и всюду. Но это всё же легче, чем создавать что-то новое с нуля. Этот этап я уже прошёл, а значит, знаю, как действовать. Теперь осталось только применить свои знания и не упустить шанс.

Опыт у меня сейчас — ого-го какой, новички точно позавидовали бы, если бы узнали. Поэтому о своём будущем я особо не переживал. Единственное, что слегка беспокоило, — это предчувствие очередной порции геморроя, которая неизбежно возникнет через какое-то время.

Когда я уже дописывал последние строчки поворотной главы, тщательно подправляя моменты, которые теперь, спустя годы, выглядели глупо или неуместно, телефон вдруг зазвонил. Стандартная, ничем не примечательная мелодия нарушила мой рабочий ритм.

Мельком глянув на экран, чтобы понять, кто может мне звонить, я сразу догадался, какой разговор предстоит. Улыбка сама собой появилась на лице. Ведь сейчас мне предстояло услышать, как кто-то будет ругать меня же моими собственными словами. Абсурд, конечно, но от этого не менее забавно. Настоящая хохма, товарищи.

— Степан, я снова от тебя не получил новых клиентов. Моё терпение уже на исходе! Я не хочу тратить на тебя нервы, ты меня... — дальше шли эпитеты, которые я сам бы предпочёл замазать или зарисовать чем-нибудь. В книге я так и сделал, чтобы читателю не слишком коробило. Но дальше шеф, как и полагается, подвёл итог: — Ты уволен!

— Геннадий Игоревич, вы тоже хороший человек, — спокойно ответил я, как будто обсуждал погоду. — Закончили? У меня дела. Можете фразу «Ты получил зарплату вчера, я тебе ничего не должен» пропустить. Документы я заберу 23-го числа, так что не переживайте, мне не к спеху. Подожду, пока ваш бухгалтер появится.

Голос шефа на том конце явно пытался найти, что ещё добавить, но я уже отбросил телефон в сторону и вернулся к работе. Увольнение? Ну что ж, эпизод закрыт. Теперь можно двигаться дальше.

Остальные фразы шефа я знал не хуже, чем текст любимой главы, и слышать этот балаган дальше совсем не хотелось. Я уже чуть не подавился со смеха, слушая его гневные тирады, и с трудом сдерживался, чтобы не ответить ему в трубку каким-нибудь остроумным комментарием. Но зачем? Всё уже сказано.

Про документы и про зарплату он действительно хотел упомянуть, в этом можете мне поверить — лично писал эти строки. А что особенно греет душу, так это знание, что через пару дней в их офис заявится спецназ. И найдёт кое-что очень интересное.

К этому я, конечно, не причастен. Ну, кроме того, что это я написал. Для моего героя тогда было настоящим шоком узнать, что часть здания, где находился их офис, использовалась для производства нелегального оружия. Для меня же сейчас это всего лишь очередной штрих в картине событий, которую я выстроил собственными руками.

Шеф, похоже, завис. На том конце провода воцарилась тишина, как будто он пытался осмыслить произошедшее. Повторять мои же слова он явно не собирался — это было бы уж слишком. Поэтому ничего удивительного не случилось, когда он проблеял в трубку короткое «Да» и тут же отключился.

Сломал бедного человека. А мне смешно так, что аж поперхнулся собственной слюной. Директор, конечно, всегда был у меня персонажем грозным, властным, но, видимо, не для автора, который его придумал. Забавный контраст.

Этот незапланированный перерыв оказался мне на пользу. Снова взявшись за работу, я заметил, что строчки выводились на экране легко и быстро, словно сами собой. Глава за главой — как будто из-под печатного станка. Когда время перевалило за обед, я с удовлетворением осознал, что закончил уже около трети книги. Неплохой результат, особенно если учесть, что многое пришлось дописывать, переписывать и восстанавливать из памяти. Работа шла, и, что важно, шла с удовольствием.

Откинувшись на стуле и потягивая кофе, я с удовлетворением смотрел на экран ноутбука. Буквы и слова, складывающиеся в главы, казались живыми. Это творение должно было стать моим продолжением — способом сохранить мой привычный образ жизни, даже в этом странном мире. Такая мысль грела душу. Ровно до того момента, пока мою дверь в квартиру не выбили с ноги.

Кофе я подавился мгновенно, невольно выплеснув остатки напитка прямо на ноутбук. Но о технике я подумал в последнюю очередь. Если что, напишу всё вручную, не привыкать. Проблема была посерьёзнее.

Не оборачиваясь, я знал, кто за мной пришёл. Их было трое. Все вооружены. И настроены, мягко говоря, недружелюбно. Эти персонажи не нуждались в представлении, ведь я сам придумал их. А сейчас они стояли за моей спиной, готовые воплотить в жизнь ту угрозу, которую я некогда прописал для своего героя.

Двое из них были в чёрных кожаных куртках, третий — в такого же цвета плаще. На ногах — стандартный солдатский набор: берцы, удобные и надёжные. За поясами у каждого поблёскивал нож. Всё выглядело так, как я описывал. Только в этот раз всё это обернулось против меня. Мои прогнозы на исход событий были, мягко говоря, неутешительными.

В описанном мной эпизоде главный герой возвращался с кухни. У него было своё горе, которое он предпочитал заедать: увольнение, игнорирование со стороны девушки — всё сошлось, чтобы он решил приготовить что-то сытное. И именно этот поход на кухню сыграл ему на руку: в руках у него оказался кухонный нож. Этот нож и стал губительным для троих нападавших.

Но мне такое везение не светит. Нож сейчас лежит где-то на кухне, бесполезный. И даже если бы он был у меня, сомневаюсь, что мне, в отличие от моего героя, улыбнулась бы удача. Его невероятная реакция и успех были прописаны мной, а моя нынешняя реальность далека от сценарного благополучия.

Впервые я по-настоящему пожалел о том, что питаюсь в основном бутербродами. И ещё о своей хорошей памяти — ведь в отличие от героя, я не оставил нож в тарелке с едой. Он был аккуратно выложен на кухне, вдали от моих рук. Под рукой не оказалось ничего, чем можно было бы защититься.

Ну, разве что ноутбук. Возможно, он неплохо летает, если его метнуть как следует. Хотя, как они отреагируют на такой импровизированный "снаряд", я даже предположить не могу. Я ведь писал их действия, но их реакции на подобные трюки не тестировал.

И тут меня осенило. Я совсем забыл одну важную деталь из своей же книги: принцессу из парка убили в обед, а Степана заподозрили в её убийстве. Но ведь сейчас уже вечер. И значит, весь этот визит, эти трое с ножами — не просто случайность, а часть сценария, который я сам прописал. Очевидно, они пришли за мной. Или за ним. Сейчас разницы уже не было.

По времени они пришли секунда в секунду. Какие умнички. Только вот с какого это перепуга? Если судить по сюжету, герой должен был пойти к ней познакомиться. Не ножами махать и не обострять обстановку, а именно пойти наладить контакт.

Кстати, интересный момент. В моём сюжете сейчас никто к ней не подходил. Максимум — взглядом проводил. Но из-за этого устраивать такие разборки? Они что, совсем рехнулись? Пытать людей за украденный взгляд? Что же, интересно, их сделало такими злыми и... такими тупыми?

Долго размышлять времени не было. Ноутбук отправляется в полёт. Сейчас он мне всё равно не нужен — кофе уже превратило его в бесполезный кусок пластика и микросхем. Жестокое, но справедливое решение. Теперь главное, чтобы этот "снаряд" хоть как-то замедлил моих гостей.

Ноутбук угодил прямо в голову первому нападающему. Ну надо же, невероятная удача, присущая моему герою, явно осталась с этим телом. Не ушла в небытие, а это уже плюс. Ну что ж, если судьба даёт шанс, тогда повоюем.

Резко вскакиваю из-за стола, хватая ближайший предмет — стул. Второй нападавший, тот, что был в плаще, уже успел протиснуться мимо своего товарища, который, пошатываясь, всё ещё приходил в себя от удара ноутбуком. Теперь он стоял посреди комнаты, оценивающе на меня глядя. Я видел, как его рука медленно потянулась к ножу на поясе. Очевидно, разговоров не предвидится.

Всё происходило на автомате, словно я действовал по давно выученному сценарию. Или, скорее, по сценарию, который я сам написал.

Стул направился к противнику по касательной, но, похоже, моя геройская удача закончилась. Грубо говоря, мой "героизм" продлился недолго. Мужик в плаще легко уклонился, шагнул ближе и сделал резкую подсечку. В следующую секунду моё тело взлетело, руки нелепо замахали в воздухе, и я с глухим стуком приземлился на пятую точку.

Осознавать своё положение было неприятно, но ещё менее приятно было думать о том, что со мной могут сделать дальше. Одно дело — не лезть в события, зная будущее, и совсем другое — когда к твоему горлу уверенно движется колюще-режущий предмет.

В голове метались мысли. Сражаться всё равно придётся, несмотря на бессмысленность попыток. Просто сидеть и ждать, пока меня прикончат? Нет уж, этого в моём сценарии точно не было.

Не зря я сказал, что знаю их довольно хорошо. Я сам их создавал. Получились отменные убийцы, опасные, умелые и хладнокровные. Их снаряжение я потом описывал подробно в следующих главах, чтобы читатель чувствовал всю их угрозу. Герою тогда действительно невероятно повезло убить их всех.

На зависть Степану, который пропустил такой момент. Хотя, если вернуться к тому времени, когда дверь вынесли и он чудом справился с троими ножом, он явно не думал о том, чтобы обчистить их карманы или забрать снаряжение. Это осознание пришло позже, когда он понял, что потерял немало ценных ресурсов.

Сейчас же ситуация казалась в разы хуже. Я не герой. У меня нет ни ножа, ни его невероятного везения. Только знания, которые, судя по всему, пока не сильно помогают.

Хвала памяти. В писательском деле я всегда обходился без шпаргалок. Даже самые дурацкие названия и сложные заклинания я запоминал без труда. К тому же, книги, которые я писал, остались у меня в голове почти до последней запятой. И это знание сейчас мне пригодилось как никогда.

Не знаю, обучают ли таких убийц специальным трюкам, но одно я помню точно: их сапоги — далеко не обычная обувь. Враги могли оказаться где угодно — на крышах, на скалах, в самых недоступных местах. А идти за ними пешком, ползти по горам или карабкаться по лестницам — это не для таких профессионалов, как эти.

Вы уже догадались, к чему я веду? Сапоги, заклинание, полёт, и всё это в замкнутом помещении... Звучит как идеальная катастрофа. Если я прав, то шансы уравнять свои позиции у меня есть. Главное — вовремя это использовать.

На моём лице появилась улыбка, которую я не мог сдержать. Нападавший, держащий нож у моего горла, явно этого не ожидал и на мгновение впал в ступор. Его выражение было бесценным, будто он впервые столкнулся с чем-то, что выходило за рамки привычного сценария.

Не теряя времени, я резко откинул голову назад, чтобы нож случайно не задел шею, и прокричал набор гласных и согласных. Для остальных это, наверное, прозвучало как бессмысленная белиберда. Но я знал, что делал.

Сработало идеально. Мужчина в плаще вдруг дёрнулся, словно его что-то подхватило, и со всего маху врезался в потолок. Хруст его шеи прозвучал глухо, но отчётливо. Заклинание, прописанное мной же для этих самых сапог, сделало своё дело. Иронично, не правда ли? Убрать противника его же оружием.

К моему разочарованию, таких волшебных сапог у оставшихся двоих не оказалось. Ну кто ж знал, что не все убийцы будут "по стандарту"? Но знаний у меня всё ещё хватало, и я точно знал, где находится пистолет у уже мёртвого противника. Да и мёртв ли он вообще? Об этом думать не было времени.

Я вскочил на ноги и рванул к упавшему телу. Вот он, потайной кармашек справа. Степан нашёл его ещё в первый раз, так что здесь я ничего не придумывал и не опережал событий. Всё шло по сценарию... пока не вмешались двое оставшихся.

Они явно действовали не по моему плану. Последнее, что я успел сделать, — повернуться в сторону прихожей. Там, в руках одного из них, был наставлен пистолет. А потом раздался звук выстрела, и всё наполнилось резкой, пульсирующей болью в голове. Мир начал терять очертания, растворяясь в хаосе.

Потом была темнота. Ни одной мысли, ни малейшего проблеска осознания. Именно так, наверное, и умирают. Что ж, видимо, я действительно не годен в герои. И, знаете, это даже к лучшему. Не успел набрать на себя гору обязательств, не раздал никому надежд и не начал долгий, тернистый путь, который, как оказалось, не для меня.

Вокруг была лишь всепоглощающая тишина. Спокойная, будто завершающая всё. И это, странным образом, было... успокаивающе. Стоп. Но почему в таких моментах я слышу птиц? Ведь птицы, кажется, бывают только в раю. Или это очередная подстава моего сознания?

Я открыл глаза. Оказалось, я просто сидел с закрытыми глазами. Всё тот же парк, всё та же скамейка. И солнце светит, и голуби топчутся у моих ног.

— Да твою же налево! — пробормотал я. — Королевство, драконы, принцессы... Снова по кругу? Или это только начало?

Невольно слёзы покатились рекой. Я не мог точно сказать, из-за чего. Возможно, это была радость от спасения, осознание, что смерть прошла мимо. Возможно, мой разум просто не смог пережить опыт собственной смерти. А может, это было осознание неизбежности пути, который теперь предстояло пройти.

Путь нелёгкий. Очень нелёгкий. Даже то нападение в квартире, то самое, которое я только что пережил (или не пережил?), можно считать лишь разминкой.

Но больше всего меня пугали не схватки, не убийцы, не драконы. Пытки. Пытки, которые я сам когда-то прописал в историю, теперь стали самым страшным кошмаром. Это был тот страх, который сковывал больше, чем пистолет у виска или нож у горла. Как автор, я знал, что ждёт впереди, и от этого становилось ещё тяжелее.

Бежать, конечно, можно. Но что-то мне подсказывает, что сценарий всё равно должен идти своим чередом. И вот тут возникает вопрос: а что, если меня убьют потом? Снова окажусь на скамейке и начну всё заново? Ужасная версия "Дня сурка", только вместо одного дня — годы. Может, пять или шесть. Или хотя бы год. Или два. Но повторять это снова и снова — перспектива так себе.

А идти по заезженному сюжету, который сам же и придумал? Не хочу. Там слишком много ошибок, неудач героя и его близких. Слишком много того, что можно было бы избежать, зная весь расклад. А ведь у меня есть это знание. Я — автор. Я знаю их слабости, исходы битв, ключевые моменты, которые можно обойти.

Но сначала всё нужно выяснить. И как бы страшно это ни звучало, придётся проверять всё опытным путём. Только так я смогу понять, в каком мире оказался, и возможно ли вообще изменить написанную историю.

Я уже успел успокоиться. Последние слёзы высыхали на лице, оставляя лишь лёгкое чувство опустошения. В этот самый момент мимо по тропинке пробежала Виселия, словно сама судьба напомнила, что медлить больше нельзя.

Если я действительно решил менять историю, то начинать нужно прямо сейчас. Прямо с этого момента. Не откладывать, не размышлять, а просто встать и действовать.

С этими мыслями я поднялся со скамейки и направился к ней. Впереди был первый шаг к новому пути, который я ещё не до конца осознавал, но был готов пройти.

Первое, что я решил сделать, — предупредить Виселию. Возможно, это выглядело глупо и нелогично, но я знал, что её смерть — один из ключевых поворотных моментов сюжета. Если что-то менять, то начинать именно с этого.

В прошлый раз, или, точнее, в прошлые "разы", убийцы решили, что мой герой был либо охранником, либо близким человеком принцессы, который начнёт копать глубже после её гибели. Именно из-за этого они пришли за ним.

Если они уже настроены так думать, то почему бы не воспользоваться этим? Раз они считают меня причастным к её защите, то я собираюсь сыграть эту роль. Хоть раз оправдаю их ожидания, но на своих условиях. Если повлиять на сюжет можно, то это будет мой первый шаг в этом направлении.

Бегом направляюсь к Виселии. Оказалось, что бегает она довольно неплохо. Даже слишком хорошо для кого-то, кто просто прогуливается в парке. К концу погони я уже чувствовал, как лёгкие вот-вот вылетят из груди. Стоило ли мне описывать её как спортивную девушку? Видимо, не стоило. Её ежедневные пробежки по парку явно дали результаты.

А вот моё тело, описанное мною же как "обычное", явно подвело. Догнать её я всё-таки смог, но уже почти на грани. Пока я стоял, жадно хватая ртом воздух, Виселия хлопала глазами, глядя на меня с явным недоумением. Полминуты ушло только на то, чтобы она осознала, кто перед ней и зачем я вообще бежал.

— Принцесса Виселия, простите, надо отдышаться... Обалдеть, вы быстрая, — выдохнул я, пытаясь восстановить дыхание. Мои первые слова заставили её смотреть на меня с огромными круглыми глазами, в которых читалось удивление.

— Вы мне не поверите, но будьте осторожны, на вас готовится покушение, сегодня в... — дальше я договорить не успел.

Виселия, не дожидаясь конца моей тирады, вскинула руки и сделала шаг назад, словно я был сумасшедшим. Ну вот, что за истерички! Такой черты тебе создатель не давал, дурёха ты упрямая. Это просто возмутительно!

Может, я и выглядел как полоумный, но это не повод так резко перебивать. Да, драматичный момент явно пошёл не по плану.

Она дура. А я лечу кубарем через голову прямо на асфальт. Ужасающая боль пронзила всё тело, зубы клацнули так, что в голове отозвался гул. И это всё на моей собственной шкуре, хотя я в теле Степана... или как это теперь называть? В тот момент было неважно.

Приходя в себя, я несколько минут смотрел на пустое место, где совсем недавно стояла Виселия. Принцессы... Вот кто их поймёт? Их пытаются спасти, предупредить, а они в ответ — ногой в живот. Сильно, ловко и абсолютно без предупреждения. А потом? Дёру, дёру, да так быстро, что и след простыл.

Мда, спасение королевских особ явно не мой конёк.

Я здесь не приживусь, точно не приживусь. Как герой через месяц стал мастером-мечником, я просто не представляю. Меня сейчас отправила глотать пыль принцесса, которую её отец описывал, а вернее ещё будет описывать, как «очень спокойную и мирную девушку, с робким характером, крайне стеснительную». Ну да, конечно. Вот только спокойной и мирной ногой в живот не бьют.

А впереди что? Убийцы, драконы... Брррр. Я аж поёжился от одной мысли. Не хочу я такого развития событий. Ни сражений, ни героических подвигов. Мне бы сейчас вернуться за скамейку, взять ноутбук, кофе и писать книги. А не разыгрывать чужой сценарий, который я же и написал.

Единственная зацепка избежать сюжета — Виселия — умчалась, оставив своего создателя растянуться на асфальтовой дорожке. Отличное начало для великого плана.

Что теперь? Неужели придётся строго следовать всем событиям, которые я сам когда-то придумал? Да ну, не врите мне! Те убийцы, которых я прописывал, не страдали манией следовать сценарию дословно. Так почему только я должен придерживаться такого безрассудства?

Это же мой мир, моя история. Если я не могу её изменить, тогда какой смысл всё это затевать? Но... пока вариантов не так много. Или придумать, как обойти сюжет, или готовиться к тому, чтобы пережить его полностью. А это — перспектива далеко не радужная.

Придётся вспоминать и обдумывать каждый шаг, чтобы попытаться обойти все испытания. Я знаю их наверняка: все засады, ловушки, каждый сюжетный поворот. Но вот как обойти некоторые из них, не представляю.

Например, убийцы. Они не настолько глупы, чтобы просто ждать меня дома. Их я прописал как умных, организованных и настойчивых. К тому же, у них должен быть поисковый артефакт — я сам добавил эту деталь в историю для усиления напряжения. Отличное решение тогда, но сейчас оно только добавляет проблем.

Что ж, придётся импровизировать. Оставаться на месте нельзя, но и двигаться по заезженному пути — самоубийство. Главное — не паниковать. У меня есть знания, и это мой единственный, но очень мощный инструмент. Надеюсь, этого хватит.

В памяти всплывала парочка моментов и персонажей, которые появятся только позже. Герой ведь не навсегда застрянет в мире магии и этих... дьяволиц. Тьфу, принцесс робких, конечно же. Ему рано или поздно придётся вернуться сюда, в обычный мир.

Он понюхает выхлопы машин, сравнит местную еду и людей с тем, что оставил позади. Может, даже снова прогуляется по этому самому парку, где всё и началось. Этот контраст я когда-то прописывал специально, чтобы добавить реализма и объёмности персонажу.

Но теперь этот сценарий выглядел совсем иначе. Теперь я сам находился внутри своей истории. И этот парк больше не казался просто антуражем, а магический мир — очередным сеттингом для событий. Всё стало куда более реальным, чем я когда-либо мог представить.

И, что главное, герой должен встретить одного гоблина в человеческой шкуре. Гирка. Отличный персонаж, если можно так сказать. В будущем он ещё умудрится задолжать герою, что вынудит Степана направиться к нему, чтобы "взыскать" долг.

Но до этой встречи ещё далеко. Я пока даже не приблизился к тому моменту. Впрочем, нужно уже сейчас начинать вспоминать, как правильно себя вести с такими... личностями. Гоблины ведь не самые простые союзники, даже если внешне они выглядят как люди.

Ничего не поделаешь — герой, значит, придётся соблюдать правила, которые я же и придумал для этих ситуаций. Хотя осознание того, что теперь я сам в этом мире, делает всё куда сложнее. Потому что у Гирка, как я помню, всегда был особый талант усложнять жизнь окружающим, даже когда он "помогает".

Да и магазинчик Гирка находился совсем рядом, буквально около парка. Правда, с другой его стороны, но городок-то небольшой, а парки здесь явно не размером со стадион. Так что через пять минут я уже вышел к арке, обозначающей выход из парка.

Эту сторону арки я раньше не видел. Очень любопытно. Красный кирпич, немного потемневший от времени, изгибы, напоминающие какой-то старый стиль, который я, похоже, когда-то вскользь упомянул в описаниях.

Пока я разглядывал её, задрав голову и всматриваясь в каждую деталь, чуть не столкнулся с возрастной дамой. Она недовольно цокнула, пробурчала что-то себе под нос, а я лишь виновато извинился, продолжая думать о своей ошибке. Шёл ведь, как истинный зевака, не глядя перед собой, а вперившись в каждый кирпичик.

Не знаю, куда она смотрела, но разминулся с ней я буквально чудом, едва задев её рукав. Дама, несмотря на порядочную жару, была тепло одета и держала в руке трость, которая показалась мне смутно знакомой.

Когда я перешёл дорогу, меня наконец осенило, кто это была. И трость её, и сама фигура... Слишком уж всё это мне знакомо. Это та самая ведьма. Не просто какая-то, а одна из тех, что обладают огромной силой. И её трость, изготовленная из древесины Великого леса, могла бы разнести меня в пух и прах, если бы ей этого захотелось.

Зря я её не сбил? Или наоборот, хорошо, что не столкнулся с ней сильнее? Сейчас она лишь чуть обматерила меня, а если бы на неё налететь по-настоящему, последствия могли бы быть гораздо хуже. Лучше уж пусть всё останется так. По крайней мере, пока.

По порядку. Ну то, что она ведьма, это очевидно. Никто в здравом уме в такую жару не будет ходить в чёрной тёплой одежде. Это уже первый звоночек.

Если кратко, то дама архи великая. Её влияние простирается далеко за пределы её участка леса, в который, кстати, никто не осмеливается заходить. У неё есть ручной дракон, пара горгулий, которые прекрасно справляются с ролью охраны, и целая армия крыс, живущих под её владениями. Эти крысы — её глаза и уши, а иногда и клыки, если нужно.

В общем, гроза всей ближайшей территории. Сила её настолько велика, что её смерть действительно облегчила бы многим жизнь. Но это пока звучит как несбыточная мечта.

Если говорить без долгих титулов и углублений в её мерзкий характер, то она очень-очень мудрая, невероятно сильная и совершенно неподъёмная для меня на данном этапе. Лучше держаться подальше, пока у меня нет ни плана, ни ресурсов, чтобы с ней совладать.

От таких мыслей я невольно прибавил в скорости, направляясь к непримечательному магазинчику продуктов. В округе таких мелких точек, где продавали алкоголь для "культурных" личностей, было немного. Точнее, всего одна.

Магазин пользовался бешеной популярностью. Несмотря на то что с виду это была настоящая дыра, местные считали его чуть ли не священным местом. Те, кто восседал рядом на лавочках, активно споря, кто кого перепьёт, утверждали, что этот оазис — монолит ближайшего полукилометра. Здесь покупали, выпивали, обсуждали всё от политики до футбола.

Место явно имело свою атмосферу. Но для меня это всего лишь точка на карте, где я могу найти нужного мне человека. А с ним — разобраться в текущих делах. Или, как минимум, начать разбираться.

Человек, вечно стоящий за прилавком этого магазинчика, — личность интересная и сильно выбивающаяся из общего веселья вокруг. Он не даёт в долг, не разрешает отпить полбутылки прямо в магазине и уж точно не раздаёт ничего бесплатно. Жёсткие принципы, особенно на фоне местного "праздника души".

Откуда я это знаю? Нет, герой не житель здешних пятиэтажек. Ему просто пришлось однажды поспрашивать местный контингент, чтобы найти такой магазинчик. И он нашёл его довольно быстро, благодаря наводке от Митяя, местной легенды и грозы полулитра и чекушки.

Так что, если Митяй сказал — считай, это истина. И магазин действительно оказался там, где он описывал. Теперь оставалось только зайти и попытаться решить свои вопросы. Хотя, если честно, человек за прилавком явно не выглядел тем, кто будет особо радоваться незваным гостям.

Кстати, Митяй сидел тут же, неподалёку. Кажется, развлекался, играя в домино с такими же "культурными личностями", как он сам. Каждую партию он ознаменовывал поднятием стопки, не нарушая традиции. Блин, пройдёт несколько месяцев, а картина точно не изменится. Всё будет так же: домино, стопки и громогласные споры о чём-то непонятном.

Не могу решить, радоваться или сожалеть, что прописал такого персонажа. Но, честно говоря, он всё равно кажется каким-то родным. Уютным, что ли, на фоне всей этой странной истории.

Хорошо ещё, что никто рядом не замечает, как я стою и улыбаюсь, смотря на него с каким-то почти отеческим выражением. Иначе позора бы не оберёшься. Представьте картину: человек смотрит на местного алкоголика с такой теплотой, будто видит в нём героя своего времени. Вот только для меня он действительно частичка этого мира, пусть и не самая гламурная.

Вдохнуть глубоко, чтобы почувствовать, как кислород разливается по лёгким, освежая сознание... Но нет, тело словно противится. Вдохнуть, я сказал! Но непослушное тело как будто отказывается выполнять команду.

Хотя, если задуматься, его можно понять. Даже на улице чувствуется густой запах дешёвого алкоголя, а от "грозы вино-водочного" ветерок приносит ещё более насыщенный аромат. Этот букет явно не способствует отдыху или вдохновению.

Тем не менее, я всё-таки пытаюсь сосредоточиться. Если даже воздух здесь такой тяжёлый, нужно держать голову ясной. В конце концов, у меня есть цель, и ни ароматы, ни их источник мне не помешают.

Запашок явно не фиалковый, зато смелости прибавляет. Или это не смелость, а просто эффект от "вдыхания", и я сам напился в зюзю от этого аромата? Стоп, отставить размышлять! Здесь начинается театр одного артиста, причём для одного зрителя.

А ведь в детстве мама мне говорила: «Иди в театр!» Но упрямый ребятёнок только топал ногой: «Не хочу! Не буду!» Вот результат. Может, если бы тогда послушал, сейчас бы не лазил по таким местам, а стоял на сцене Большого театра, играя главную роль. И, знаете, перспектива быть артистом в классическом смысле слова вдруг не кажется такой уж плохой.

Мечты, товарищи, это хорошо, но для дела они подходят плохо. Особенно когда ты стоишь перед дверью магазина уже минуты две, как нерешительный школьник перед кабинетом директора. Судя по взглядам окружающих алкоголиков и тунеядцев, они прекрасно меня понимают. Ещё чуть-чуть, и, кажется, предложили бы присоединиться к их "банкету".

Я бы, может, и согласился, но только если моя "комедия" окончательно провалится. А пока вздыхаю, собираюсь с духом и открываю со скрипом эту типичную для таких мест деревянную дверь. На ней, как и везде, висит железная ручка, которая держится на честном слове и двух саморезах.

Классика жанра. Нижняя часть двери вся в грязи, отпечатках ботинок и следах времени. Похоже, все ноги двора отметились на ней, оставив свой уникальный "автограф". Атмосфера, что тут скажешь. Но отступать уже некуда.

Внутри помещения запах только усилился. К уже знакомому аромату дешёвого алкоголя добавились восточные травы, сладковатый запах конфет, пряников, колбас и сыров, а также нотки фруктов и овощей. Почему такие значимые места для сюжета я не оборудовал хотя бы кондиционером? Или хотя бы освежителем воздуха? Здесь было не просто душно, а почти невыносимо жарко.

Как и ожидалось, за прилавком стоял Гирк. В человеческом облике он сейчас выглядел как грузин с добродушной улыбкой. Небольшой животик, огромные усы, глаза, сверкающие радостью, и улыбка до ушей, устремлённая прямо на меня.

А этот джентльменский наряд! Джинсовая кепочка, великоватые брючки и потрёпанная рубашка, которую он явно застёгивал наспех. Настоящий красавец. Глядя на него, трудно было не улыбнуться в ответ. Но я знал, что за этой радостной маской скрывается настоящий гоблин с кучей собственных интриг.

— Здравствуй, дорогой! Зачем пришёл, дорогой? — протянул он с такой искренней доброжелательностью, что на секунду можно было забыть, что передо мной гоблин. Но я-то знаю, кто он на самом деле. Хотя признаю, роль отыгрывает он просто блестяще. Интересно, смогу ли я переиграть такого театрального мастера?

Судя по его сияющей улыбке, продавец устал от постоянного потока неплатёжеспособных клиентов и решил компенсировать потери на мне. Глаза его буквально блестели предвкушением. Эх, а ведь жалко. Пока он не станет моим должником, он меня не узнает. Придётся слушать его очередной спектакль и строить план. Без стратегии с таким "гуру" лучше не связываться.

На пятой минуте его монолог всё-таки иссяк, когда он понял, что моя глупая ухмылка и полное отсутствие заинтересованности в "величайших яблочках с альпийских гор за сто рублей" никуда не денутся. Умеет же торговать, надо отдать должное. Ему бы в топ-менеджеры, а не в магазинчик, где он втюхивает всякую мелочёвку.

— Гирк, ты снова за старое? — наконец-то я выдавил из себя хоть какие-то слова.

В этот момент Гирк явно посуровел. Кажется, он был бы рад, если бы я продолжал стоять молча, глупо улыбаясь и ничего не покупая. А потом просто ушёл, как многие до меня.

Но вот кукиш ему! Нехороший дядечка, у меня есть к нему слишком много вопросов, чтобы так легко от него отступить. Стоять, молчать и уйти — это не про меня. Теперь он вынужден будет меня выслушать.

Дело в том, что Гирка в этом мире знали единицы. И всех этих людей он помнил в лицо. А тут появляюсь я — весь красивый, хороший, но, по его мнению, до жути странный и явно глуповатый. Ну, ещё бы! Ни уверенности, ни царской одежды, только джинсы и футболка. Какой из меня солидный клиент?

Это потом, когда пройдёт время, я стану горой мышц, а вены на лбу будут символизировать невероятный интеллект. Шучу, конечно. Но факт остаётся фактом: он меня будет знать. Мы станем "партнёрами", да и внешний вид будет уже соответствующий — нормальный, царский, а не вот это вот всё.

И знаете, я начал почти отождествлять себя с героем. Дожил... Сначала писал о нём, создавал его образ, а теперь сам становлюсь частью его пути. И вот стою перед Гирком, пытаясь вести себя так, как бы повёл себя мой персонаж. И это, честно говоря, немного странно.

Но нужно было продолжать развивать начатый успех. Клиент уже "созрел". Главное — чтобы Гирк не сорвался и не выскочил за ту самую неприметную шторку, за которой, как я знал, скрывается его главный арсенал.

Сколько там у него различного оружия, было загадкой даже для него самого. Но, по моим расчётам, тысяч три из этого и другого мира точно найдётся. И это без учёта полторы тысячи мелочёвки, спрятанной за диваном.

— Ты откуда меня знаешь? Я тебя не видел тут раньше, — Гирк аж засопел от усилий вспомнить, кто перед ним стоит. Его насторожённые глаза сканировали меня, пытаясь разгадать, какие цели может преследовать этот наглый человек.

Вот тут началась игра. Оставалось только выдержать его пристальный взгляд, держать себя уверенно и убедить, что я действительно знаю о нём больше, чем должен. Вопрос был не в том, чтобы полностью раскрыться, а в том, чтобы заставить его поверить в моё превосходство.

Эх, а ведь в первый раз он аж затрясся, хотя и старался не подавать виду. Ужас, который я — или этот "герой" — навёл на всех, тогда был действительно ощутим. К слову, там дело касалось пары сожжённых деревень… но стоп! Что это я, в спойлеры ударился. А вдруг придётся повторить? Не хочется заранее раскрывать все карты, хе-хе.

— Гирк, твои сундуки около леса Армерии меня не волнуют, — начал я, с паузой добавляя тяжеловесные слова, — как и семья в Готерии. Я пришёл лишь за тем, что положено Нам. Ты передаёшь Нам это, и всё будет цело. Мы даём своё слово!

Моё намеренно наигранное "Мы" должно было выбить его из колеи. Такой напыщенный, почти театральный тон должен был внушить Гирку, что я говорю не от себя, а от некой силы, которая явно выше его понимания. Главное, чтобы он поверил. Ведь за его шторкой скрывается не только оружие, но и его эго, которое нужно было правильно обойти.

Главное в таких речах — держать нарочитый бас, чтобы аж стены дрожали, и не заржать, как последний конь в табуне. Дурость в голове, как известно, пропадает только после опыта и пролитой крови, а я пока что лишён обоих.

Я сдержался. Хотя было непросто, особенно глядя на Гирка. Ужас буквально застыл у него на лице. Глаза округлились, губы дрожали, и даже его непробиваемая уверенность куда-то испарилась. Мои слова, кажется, достигли цели.

Эх, может, в прошлой жизни я был прекрасным оратором? Или всё дело в том, что я упомянул детали, которые никто, кроме него, не должен был знать? Судя по всему, именно это и подорвало его спокойствие. Гоблин явно начал прокручивать в голове, откуда я мог узнать о таких вещах. И это было для меня на руку. Чем больше он боится, тем легче мне достичь своей цели.

Хотя я бы поспорил на все деньги мира, что, упомяни я только его семью, Гирк уже бегом мчался бы к своей коморке, чтобы поскорее избавиться от нахала. Но богатство — это совсем другое дело. О нём стоит заботиться, лелеять, оберегать...

Эх, не понять человеческому уму этой гоблинской философии. Хотя, стоп. Кого я обманываю? Люди ведь ничем не лучше. Они точно так же грезят богатством, а найдя его, начинают чахнуть над ним, как Кощеи над своими сундуками. Не хуже этого обитателя пещер, выбравшегося наружу.

И что обидно, в этом своём "богатстве" часто забывают о близких людях, о семье, о чём-то большем, чем золотые монеты. Такая природа — что у людей, что у гоблинов. И сейчас я стоял перед её ярким воплощением, только в джинсовой кепке и с глупой улыбкой.

Это хорошо, что Гирк видел только мой торс, а не руки, которые я намеренно держал опущенными вниз. Иначе он бы заметил, как у "страшного человека" от разлившегося по телу адреналина слегка дрожат пальцы. Такой маленький, но важный нюанс мог бы разрушить весь мой образ.

— Что тебе нужно? Или... что вам нужно? — Гирк говорил осторожно, будто каждое слово было весомо. — Гирк отдаст всё, если это стоит того…

Зараза пещерная, и тут выгоду пытается высчитать. Даже когда страх полностью овладел им, гоблин всё равно думал о том, как сохранить свою "драгоценность".

На его счастье, я не собирался просить многого. В его арсенале действительно были редкие, даже легендарные вещи, происхождение которых не поддавалось объяснению. Как они оказались у этого грязного гоблина — загадка. Но сейчас меня интересовали только те, которые могли помочь мне здесь и сейчас. И я знал, что без них не обойтись.

Кстати, от человеческого облика он уже избавился. Теперь передо мной стоял вполне привычный для него гоблин: с зелёной кожей, крючковатым носом и такими же длинными пальцами, что напоминали хищные крюки. В этом облике он выглядел естественно, будто скинул неудобную маску.

Но вот что не изменилось — это его глаза. Они продолжали беспокойно бегать из стороны в сторону, словно стараясь прочитать в моих мыслях ответ на самый важный для него вопрос: убью я его или нет?

Его страх был почти осязаемым, но вместе с ним мелькала искра расчёта. Он всё ещё искал варианты, как выкрутиться из этой ситуации с минимальными потерями. Этот гоблин всегда думал на два шага вперёд, но сейчас, судя по всему, его опережал собственный страх.

Нет, ну так даже не интересно. Ни драки, ни каких-то действительно страшных и адреналиновых моментов. Просто отдал всё, что я потребовал, и всё. Хотя насчёт последнего можно поспорить — когда он зашёл за шторку, его паника была прямо-таки осязаемой.

Мне было сложно сдержать эмоции. Смесь радости от победы и страха от осознания, что всё могло пойти иначе, переполняла меня. Начал немного понимать, как живут всякие аферисты, хотя их идеи и действия мне точно не близки.

Если уж выбирать, то скорее идеалы Робина Гуда: отнять у тех, кто имеет слишком много, и использовать для чего-то большего. Хотя, если честно, лучше не углубляться в сравнения. Пусть это останется просто выгодным обменом, а про всё остальное забудем.

лиже к сути. Целую гамму радостных эмоций я испытал, когда гоблин начал выкладывать на стол всё, что я запросил. Один за другим появлялись предметы, которые я даже не надеялся так просто получить.

И самое интересное, что для этого мне почти ничего не пришлось делать. Просто прийти, сказать заветные слова, и всё. Рыбка поймана.

Гирк, конечно, недовольно кряхтел и шипел себе под нос, но противиться не стал. Наверное, решил, что сохранённая шкура важнее, чем потерянное добро. В этот момент я понял, насколько полезно знать слабости своих противников — даже если они прописаны твоей собственной рукой.

Теперь я — гордый обладатель целого арсенала, который мог бы легко вооружить малый отряд спецназа, и одного по-настоящему редкого чудо-артефакта. И нет, моя харя не треснет. Во-первых, потому что раньше никогда не трескалась. А во-вторых, потому что надо держать свой статус.

Представьте себе картину: к вам приходит грозный человек, угрожает навредить всему, что вам дорого, а потом, склонив голову, просит: «Вот ту розовую кружечку с единорогами, пожалуйста.» Странно же, не так ли? Нет уж, если уж разыгрывать такого серьёзного персонажа, то и запросы должны быть соответствующими.

А Гирк... Гирк явно ещё долго будет прокручивать в голове, что именно я задумал с этими вещами. И, судя по его взгляду, он, наверное, уже жалеет, что связался с таким "клиентом".

«Вау!» Безразмерная сумка — вот за что я действительно благодарен себе, как писателю.

Да, идея не новая, но невероятно удобная. Она объясняет всё и сразу: почему у твоего персонажа, вроде бы обычного с виду, с собой оказывается вооружение всей армии Британии, маленькая деревенька в придачу и ещё место остаётся для провианта.

Теперь я понимаю, насколько я был предусмотрителен, когда добавил этот артефакт в историю. И теперь, к моему большому удовольствию, он у меня есть. Осталось только не потерять голову от радости и не заиграться с его возможностями.

Как же это обалденно круто! Безразмерная сумка — это просто находка. И понятно, почему Гирк так неохотно с ней расставался. Она явно перевесила весь его скепсис, который он демонстрировал до последней моей просьбы. Всё время, пока я говорил, он то и дело косился на меня, будто пытался понять, жду ли я момента, чтобы озвучить настоящую причину визита, или действительно настолько глуп.

Кто берёт пистолеты и пулемёты, если у тебя в подсобке есть меч-кладенец и прочие легендарные артефакты? Его взгляд буквально кричал: «Ты точно понимаешь, что выбираешь?» Но мне-то было ясно, что именно мне нужно сейчас. Всё оружие, которое я взял, — часть плана, и, что важнее, оно даёт мне контроль. И плевать, что этот зелёный недоумевал, ведь в конце концов выбор был за мной.

Сумочка решала не только вопрос удобства, но и вопрос маскировки. Очень странно выглядел бы человек, шагающий по улице с пулемётом в руках, обвешанный патронными лентами, с автоматом через плечо и гранатами, распиханными по карманам. И это всего лишь один процент из того, что я запросил у Гирка.

Теперь же я выглядел вполне обыденно — разве что с не очень красивой сумкой на плече. И эта невзрачность была главной защитой от лишних вопросов, особенно со стороны правоохранительных органов. Только их мне сейчас не хватало, честное слово.

Впереди и так намечалась полновесная война. Последнее, чего я хотел, — чтобы меня задержали за "незаконное ношение арсенала армии". Сумочка стала для меня не просто удобным аксессуаром, а спасением, способным скрыть масштабы моего нового багажа.

Хотя до самого момента, пока я не вышел на улицу, я ощущал сомнения владельца лавки. Гирк явно не до конца понимал, что с этим странным персонажем делать. Но, видимо, решил не рисковать. Мозги, размазанные по потолку и полу, точно не пошли бы ему на пользу. А если что, он всегда мог подключить своих знакомых, чтобы выяснить, кто я такой, и стоит ли меня бояться.

Но я уже чувствую, что это ненадолго. Очень скоро меня обязательно кто-то посетит. И, конечно, возникнет логичный вопрос: с чего это Степан вдруг резко поменял свой образ жизни? Кто моя крыша? Ведь до этого он ничем особенным не выделялся.

Переход от серого обывателя к человеку с безразмерной сумкой, наполненной оружием, явно не останется незамеченным. Вопрос лишь в том, сколько времени пройдёт, прежде чем это начнут выяснять. И готов ли я к этому моменту.

И вот тут возникает главный клин. Кто он такой, этот "новый" Степан? Если в его биографии из экстрима был только случай, когда соседка-бабулька написала заявление за громкую музыку, потому что ей не нравился будильник героя. Это максимум его "опасности".

Эх, какой я молодец. Просто умница, золотой мальчик! Прописать такую ничем не примечательную жизнь, а потом сунуть в неё весь этот хаос — настоящий гений, не иначе.

Теперь главное — успеть домой, пока не начались лишние вопросы. А там можно уже начинать жить "полной геройской жизнью". Хотя, если честно, это звучит слишком просто. Знать весь сюжет наперёд, согласитесь, совсем не по правилам. Но кто сказал, что я собираюсь играть честно?

Если честно подумать: кого вообще волнуют эти правила? Это мой мир, моя книга. Злодеи, герои, друзья, любовницы и всё остальное — тоже мои. Я создавал их, я решаю, как всё будет. Делаю, что хочу!

Именно с такими мыслями я поймал такси, специально отошёл для этого подальше от ларька, завернув за угол. Не хватало ещё, чтобы Гирк или кто-то из местных "ценителей культурного отдыха" заметили мою смену направления.

Перед тем как сесть в машину, на мгновение задержал взгляд на знакомом алкаше, сидящем на скамейке. Его лицо, словно каменное, излучало привычное безразличие. Пробежался глазами по улице, оценивая, нет ли за мной слежки. Всё чисто. А значит, можно двигаться дальше, возвращаться домой и готовиться к следующему шагу. Ведь теперь, когда у меня есть всё необходимое, пора начинать действовать.

Приехала машина, которая мне показалась вполне подходящей. Так я думал ровно до того момента, как она начала движение. Красный "автомобиль" марки АВТОВАЗ, моего ровесника, видавший лучшие времена и измученный не только временем, но и отвратной музыкой, орущей из колонок на полной громкости.

Я до сих пор не понимаю, как мы ни в кого не врезались и вообще остались живы. Ехать в этой дребезжащей коробке, которая тряслась и рычала на каждом повороте, было похоже на аттракцион "Катапульта из ада". Меня вывернуло и перекрутило несколько раз, будто я уже участвовал в тех самых "бандитских погонях", которые обычно показывают в фильмах.

А вот водителю хоть бы что. Этот чудо-гонщик только посмеялся, глядя, как я буквально выползаю из его автомобиля. Ухмыляясь, он развернулся и с басами, которые можно было услышать за несколько кварталов, сверкающей "молнией" уехал в закат.

Если бы я знал, что такси может быть настолько экстремальным, то, может, выбрал бы пешую прогулку.

Дом встретил меня своим унылым фасадом. Всё тот же, как в первый раз. Волшебным образом он не изменился. Всё осталось прежним: облупленная краска, потускневшие окна и потрёпанные стены. Даже в подъезде надписи — "Здесь был Вася" и прочие творения местных "художников" — остались на том же месте.

Эх, а ведь я на мгновение подумал, что если чего-то не прописывал, то может произойти что угодно. Как же хорошо было бы вместо разбитого подъезда и полупустой квартиры обнаружить личный дворец с прислугой, садом и фонтаном во дворе. Но нет. Мир остался таким же, каким я его создал.

Никаких неожиданных подарков. Всё по сценарию. И теперь этот сценарий, каким бы он ни был, мне придётся пройти.

Промыл рот водой, заодно умыл лицо. Хоть бы руки перестали трястись. Ведь мне тут предстоит ещё работать сапёром. А, как известно, плохих сапёров не бывает. Как, впрочем, и электриков.

Навыков — никаких. Организм мандражирует, сердце отбивает барабанную дробь, а мозг и инстинкт самосохранения буквально орут: «Ты слабоумный! У тебя крыша уехала в дальние дали, вернись к реальности!»

Ну, что я могу им всем ответить? Раз уж начал, то отступать поздно. Умирал я уже, и, знаете, пережить это снова — звучит не так страшно, как раньше. Посмотрим, как всё будет теперь. Начнём!

Вот и всё, готов. Знаете, сколько бы ни говорили о борьбе с террористами, а за пару минут я нашёл в интернете целую подборку инструкций: как сделать растяжку или даже закладку с "мягким" динамитом. Легче, чем заказать пиццу.

Конечно, было нервно что-то делать по таким "советам". Особенно когда в голове крутилась мысль, что автор этих гениальных инструкций — какой-нибудь Вовочка Иванов из 5 "Б", наигравшийся в пару игр.

А ещё вспоминались случаи, как люди выполняли советы из интернета, только в сфере медицины. Правда, здоровья им это, мягко говоря, не прибавило. Эти истории не вдохновляли, но выбора не было. В конце концов, если уж умирать, то хотя бы с огоньком — буквально.

А я тут не зуб вырываю и не мучаюсь от головной боли, причём даже не своей, а жены. Я тут, между прочим, закладываю долбанный динамит.

Сколько у вас было нервных моментов в жизни? Наверняка множество. У всех так: часть забывается, часть оказывается мелочью, на которую уже не обращаешь внимания. Но вот уверен, что любой бы, как и я сейчас, с трясущимися руками натягивал леску растяжки, обливаясь потом, словно после марафонского забега.

А каждый звук с улицы заставлял бы сердце замирать. Малейший шум, шаги за дверью, даже хлопнувшая машина — и кажется, что всё, конец. Мозг в панике, но руки всё равно продолжают работу. Потому что остановиться сейчас — это ещё страшнее, чем продолжать.

Если подумать, смелый я человек. Очень геройственный. И одновременно тупой. От слова совсем. Вот я сижу замурованный в своей квартире, обложенный динамитом, с пулемётом наготове, и улыбаюсь, как умственно отсталый.

Радостно было. Пожалуй, первые пять минут, после того как завершил работу сапёра. А потом в голову начали приходить панические мысли: «А что дальше? А если кто-то войдёт? А если я сам что-то не так сделал?»

Мой внутренний голос тут же напомнил мне о том, что я впервые работал с такими штуками. Один неверный шаг — и от меня останется только воспоминание в виде краткой вспышки. И вот с этими "радостными" мыслями мне теперь и сидеть.

Ты всегда думаешь, что всё делаешь правильно... до тех пор, пока не вытворишь какую-нибудь фигню. А потом сидишь и ждёшь результатов или последствий своих же гениальных действий.

С такими вот мыслями я пролежал полчаса на грязном полу этой квартирки, обнимая пулемёт, который гоблин щедро выдал из своего арсенала. Новенький, блестящий, такой, какого я раньше и не видел. Учитывая, что в коробе все 200 патронов, можно просто стрелять и не переживать, где вдруг закончится боезапас.

Но это ведь не игры. Здесь не получится нажать кнопку мыши или просто произнести: «Перезарядился!», как у главных героев в боевиках. Если короб опустеет, всё — считай, конец. И с этой мыслью пулемёт уже не казался таким надёжным союзником. Скорее, он выглядел как напоминание о том, насколько всё может пойти не так.

Вот как, руки у меня неправильные стали после перемещения сюда, что ли? Они же должны быть золотыми! По идее, херанул по стулу — и вот тебе трон из слоновьей кости.

А теперь посмотрите на меня: человек, который раньше максимум полку прибивал, теперь устанавливает несколько вполне дееспособных зарядов по всей квартире. Причём, заметьте, без фейерверков для соседей и окружающих домов.

И это я, который в жизни ничего подобного не делал! Смешно, страшно, и всё это одновременно. Видимо, перемещение сюда активировало какой-то талант, о котором я даже не подозревал. Правда, назвать его "золотым" пока язык не поворачивается. Скорее, бронзовый, и то с натяжкой.

Были мысли попробовать рвануть что-нибудь из содержимого сумки чисто ради эксперимента, чтобы посмотреть, что получится. Но такие идеи я сразу отмёл. До решений ради веселья подорвать дверь соседей или машинку где-нибудь во дворе, а то и запустить в полёт особенно бесящих людей, я пока не докатился.

Хотя, признаюсь, от последней мысли у меня на лице появилась широченная улыбка. Такая, как после сообщения о приходе денег на карточку — до ушей. На мгновение стало даже как-то весело.

И тут же веселье испарилось. Нет, это были не те злодейские злодеи, пришедшие меня убить. Это оказался звонок мобильника в кармане, настолько неожиданный, что я чуть не нажал на спуск и не превратил дверь в решето.

Дрожащей рукой достал телефон и увидел знакомый номер. Конечно, кто же ещё мог звонить в самый неподходящий момент?

— Степан, я снова от тебя не получил новых клиентов. Моё терпение уже на исходе. Я не хочу тратить на тебя нервы, ты меня… — дальше шли эпитеты, которые даже в книге я решил замазать, записав чем-нибудь более нейтральным. Зачем портить атмосферу?

— Ты уволен! — подытожил шеф.

Ну, конечно. Как будто мне сейчас этого не хватало. Да и вообще, момент он выбрал просто идеальный.

— Очень жаль, знаете, это была последняя капля. Думаю, пора сделать своё дело… — сказал я максимально спокойно и отключил мобильник.

Кто я? Правильно, нахал и скотина, можете ругать, сколько угодно. Что я сделал? Создал атмосферу загадочности настолько густую, что шеф наверняка сегодня вечером или завтра утром откроет новости и зацепится взглядом за заголовок о взрывах в жилом доме.

И хотя это ничего не значит, пусть его фантазия разгуляется. Кто знает, какие выводы он сделает и как это повлияет на его "прощальный" монолог. В конце концов, немного драматизма в этой ситуации не помешает.

Могу поклясться, что никто из мирных жителей или соседей не пострадает. Ну... если только я не ошибся в расчетах. Хотя, если уж ошибся, то мне уже не суждено об этом узнать. В конце концов, мой вопрос жизни и смерти пока явно не решён. Поэтому — посмотрим. А я посмотрю, если что, откуда-нибудь сверху. Там, на небе, и без меня забот хватает.

Так вот. Никто не пострадает, но моя квартира и моё ФИО обязательно появятся в новостях. И будь я не я, если не знаю этого точно. Шеф в любом случае заинтересуется, начнёт суетиться, дергать юристов и, возможно, полицейских. Неделю как минимум проведёт, седея головой от стресса.

Может, я и преувеличиваю. Но, согласитесь, приятно иногда повысить свою значимость, даже если только в своих словах? В конце концов, в этой истории хоть кто-то должен по-настоящему поволноваться. И пусть это будет он.

Пару минут — и вот, пришли меня пытать и мучать эти нехорошие дяденьки. Но у них это, мягко говоря, не задалось. Взрыв раздался, словно набат по голове после бурных выходных в понедельник. Головка бобо, как говорится.

Дым заволок всё пространство, превращая квартиру в настоящий ад. Разглядеть хоть что-то стало невозможно. Вход в квартиру теперь напоминал зловещий проход в пещеру, вокруг которого всё было окраплено кровью. И... ну, пусть будут конфетками и конфетти. Давайте остановимся на этом. Потому что думать о реальных последствиях, которые я вижу перед собой, совершенно не хочется.

Главное — это сработало. Как дальше выкручиваться, я пока не придумал. Но если кто-то рассчитывал легко войти сюда и разобраться со мной, то, пожалуй, их планы немного изменились.

Тянет опустошить живот в третий раз. Хорошо, что такой вариант событий был предусмотрен. Голод преследовал меня весь день, и, как оказалось, это сыграло на руку. В животе не было ничего, что могло бы захотеть "вернуться".

Пусть кушает жирок, этот прожорливый организм. Ему давно пора худеть. Я же не хочу оставаться в таком теле. Если уж решил стать героем, то нужно соответствовать этому образу до конца.

Герои, как-никак, не только побеждают злодеев, но и выглядят на все сто. А пока я больше напоминаю побитого обывателя, случайно попавшего не туда. Это нужно менять. И прямо сейчас.

Конечно, таким взрывом всё не обошлось. Это были лишь первые гости. Остальные, гоблинские посланники, всё ещё добираются до меня. Пока они впадут в ступор, глядя на остатки этой троицы, пока осознают, что произошло, пока начнут действовать — у меня есть немного времени.

Хотя, если подумать, быстрее всех сюда прибудет ОМОН. Тот самый, который в данный момент, вероятно, вызывают трясущимися руками. Наверняка это делает бабка из соседней квартиры, решившая, что теперь её точно взорвут следом.

Гнилой у нас народец, честное слово. Нельзя даже спокойно собственную дверь взорвать, не говоря уже о том, чтобы "немного покрасить площадку". Тут же начинают звонить, жаловаться. Вот и объясняй потом, что это не терроризм, а чисто самозащита. Самозащита с полкило тротила.

Но мне повезло. Эти умнички, мои хорошие, решили, видимо, скооперироваться. Потерю своих товарищей они проигнорировали, и, судя по всему, перешли к какому-то новому, неведомому мне плану.

Но, знаете, мне и не нужно знать их планы. Главное для меня сейчас — это понять, кто именно за мной пришёл. Кто стоит за этими "гостями", и какой у них следующий шаг?

Пусть играют в свои стратегии. Я готов встретить их с тем, что у меня есть, и, если потребуется, сломать их планы к чертям. Ведь кто бы это ни был, в конце концов, я здесь главный игрок.

Вы наверняка смотрели голливудские боевики. Ну конечно, кто их не видел? Хотя бы раз, хоть краем глаза, каждый из нас наблюдал, как отряд спецназа или группа наёмников врывается в здание, чтобы разобраться с хитроумными злодеями или спасти отважных героев.

Это, безусловно, выглядит эффектно, и ты невольно думаешь: «Вау, хочу быть как они!» Но есть и другая точка зрения. Многие считают, что людям, находящимся внутри здания, не должно быть слишком сложно или страшно защищаться в такой ситуации.

Я тоже так думал. Пока эти бравые ребята в модных тактических костюмчиках влетают, кажется, что их можно запросто перестрелять хоть раз десять. Эт я так думал. Но, как показывает жизнь, практика любит давать по носу. И вот ты уже не герой боевика, а тот самый парень, который тихо сидит в уголке и плачет о своей беспомощности.

Мне лично досталось не только по носу, но и по рёбрам, по голове, а всё тело ноет так, будто я ввязался в спор с футбольными фанатами. Теперь эти моменты будут всплывать в не самых приятных снах. Но спокойно, сейчас всё объясню. Могу же сначала пожаловаться, а потом перейти к объяснениям? Конечно могу! Здесь я хозяин текста, писатель, и имею полное право воспроизводить всё так, как помню.

Вернёмся к счастливому моменту. Мои враги разлетаются кусочками по всей лестничной площадке, а я почти уверен, что соседку хватает Кондратий. Ну ещё бы! Она наверняка смотрит в глазок, пытаясь выяснить, кто это так шумно пожаловал ко мне в гости.

Улыбочка сама растягивается на личике, если, конечно, не вспоминать, что спасение от новой напасти обеспечил лишь свободный желудок. И вот, как назло, всё портит взрыв. Точнее, поправочка — их было несколько.

Моя — как быстро я освоился, а? — квартира моментально превращается в полигон для боевых действий. Окна с треском рассыпаются веером осколков, рамы падают внутрь, создавая хаос.

И тут я резко начинаю жалеть, что не приписал тому зеленому поганцу пару особенно зловредных венерических заболеваний. Причём таких, которые не лечатся даже магией! Вот что мне мешало? Добавил бы ему проблем — и сейчас бы только радовался.

Ничего, увижу — организую кастрацию, уж будьте уверены. Тем более, меня посетили очень колоритные персонажи, причём до боли знакомые. Решили явиться в мою скромную обитель. И, конечно, без тортика. Зато со спецэффектами.

Этих не слишком вежливых ребят я знал как свои пять пальцев. Сам же и создавал их, если уж на то пошло. Правда, их характеристика для меня смертельна. Шансов против них у меня примерно столько же, сколько у ослика против слона — разве что успею их немного испачкать собственной кровью.

Представляю себе: Великий Сотый Легион гоблинов. Название «великий» он получил только потому, что был первым и, по совместительству, единственным воинским формированием у этих зелёных поганцев.

И всё это благодаря их привычке уничтожать любого, кто хоть как-то мог испортить их исключительный статус. За такие подвиги у них накопился знатный боевой опыт — не отнять.

Человеческая империя, конечно, всегда была за своё: шла строем, воевала щит на щит. Всё по классике фэнтезийных миров и книг. Честь, боевые традиции и прочая розовая чушь, от которой аж тошнит. Особенно если вспомнить, что с этими идеалистами ещё предстоит иметь дело. Хотя, может, это не от мыслей тошно, а от запаха тел, который доносится прямо до носа? Кто его разберёт.

Продолжим разбирать этот их легендарный Сотый Легион. Сотый — потому что сейчас у них сотый командир. Но это не как у имперцев, где лучший полководец отбирался за умение вести войска и стратегию. У гоблинов всё проще: в их шалашах и пещерах решает только сила. Кто кого побил — тот и командир. Логика простая, как их топоры.

Каждый из этих зверей совсем не похож на троглодитов, как это может показаться на первый взгляд. Тупыми их точно не назовёшь. Они берут не просто грубой силой, а умением грамотно её применять. Их тактика — это не хаос, а спланированная бойня.

Мой герой, кстати, с ними справился очень недурно. Удалось уничтожить как минимум половину этого "великого" легиона. Хотя, признаюсь, легко это не далось — кровь, пот и немножко удачи сыграли свою роль.

В моём случае это только мечты о будущем. На деле я благополучно забыл о гоблинах, из-за чего всё вышло совсем неблагополучно. Очень даже плохо, если быть честным.

Итак, расклад таков: я — криворукий недогерой, которому удача не улыбается, в отличие от того же Степана, да и знания здесь не спасут. А напротив меня, в другой части ринга, целый отряд кровожадных убийц, которых начали растить ещё с появления первых зубиков. Да уж, бой обещает быть неравным, мягко говоря.

Не стал бы распинаться так долго, но нужно, чтобы вы поняли, в какой темной и безвыходной истории я оказался. Выходов, по сути, нет. Разве что застрелиться. Но, как ни странно, легче от этой мысли не становится.

Я, конечно, тоже не пальцем деланный. Не зря же лазил тут по квартире, минируя всё подряд. Всё по полу, по углам — всё по правилам. Вот только закрадывается мысль: а поможет ли это вообще? Или просто пущу лишний фейерверк перед своей гибелью?

Им немного помогли рамы. Часть из них, конечно, вылетела внутрь, создавая хаос, но остальные просто разлетелись вдребезги. Тем временем они уже залетали в комнату, на кухню — не теряя времени.

Говорят, настоящие герои на взрывы не смотрят. Ну, видно, я не такой уж герой. Взрыв заставил меня зажмуриться, но, честно говоря, я радовался этому как ребёнок конфетке. Ведь это значило, что моя маленькая ловушка сработала.

Пламя взметается до потолка, часть пола рушится вниз, унося с собой уже мёртвых бойцов Сотого легиона. Дым заполняет помещение настолько быстро, что становится трудно дышать. Одну его часть выносит в подъезд, а другую — как из трубы — выбрасывает через разбитые окна на улицу.

Голоса гоблинов резко взрывают тишину. Взрыв застал многих на подлёте: они падают вниз, словно сорванные листья, разбиваясь о землю. Другие даже пикнуть не успели. А трое из них теперь беспомощно висят на верёвке, по которой эти зелёные поганцы пытались забраться внутрь. Точнее, пытались... но не успели.

Но я был бы не я, если бы всё прошло идеально. Честно, жизнь без косяков — это не про меня. Но, знаете, есть люди, которые умеют косячить красиво, и, похоже, я из таких.

Пока окна разлетались вдребезги, помещение заполнялось дымом, а трупы гоблинов с глухим стуком падали вниз, я валялся на полу, судорожно цепляясь дрожащими руками за рукоять пулемёта. Никто, разумеется, не следил за дверью. Да и мне было не до этого.

Я плакал. Глаза щипал едкий дым, а нос будто кто-то раздирал изнутри. К тому же, похоже, несколько осколков прилетели в ноги и в бок. Что там творилось за пределами моего укрытия, даже думать было страшно. Адреналин немного глушил боль, но её остатки всё же били по мозгам, добавляя к хаосу ещё немного отчаяния.

Целое представление! Передо мной предстала тройка гоблинов в чёрных маскировочных костюмах и бронежилетах — выглядят так, будто их специально взяли из какого-то элитного подразделения.

Спас частично страх и пулемёт, который был направлен в их сторону. Очередь ударила по одному, снесла его, зацепила второго, но бронежилет выдержал — удача явно не на моей стороне. Но, как говорится, не всё коту масленица.

Третий, ловкий, как змея, рванул ко мне. Одним точным ударом ноги он выбил пулемёт, отправив мою единственную защиту в свободный полёт. И тут начался тот самый ад, который я уже описывал: удары ногами обрушивались на каждую часть тела, без капли жалости. Ведь это я отправил на тот свет часть их отряда, и они не собирались это просто так оставлять.

В самый раз начать напиваться. Вот прямо здесь и сейчас. Застрять в первой главе своей собственной истории — ну разве это не верх абсурда? Вы только подумайте: автор застрял в первой главе своей книги! Согласитесь, звучит как полный бред. Бред, достойный разговаривающего коня по имени Пётр. Хотя, знаете... коню я, пожалуй, даже поверил бы.

После моей героической защиты пулемётом прошло ещё с десяток... назовём их реинкарнациями, если, конечно, это вообще можно так назвать. Каждая из них была одна хуже другой — ничего путного, как вы уже поняли.

В какой-то момент мне стало абсолютно всё равно. Настолько, что ради прикола я даже ограбил пару банков. И что удивительно, там-то мне как раз повезло! Представляете? Всё шло гладко, пока не пришёл час ИКС.

А потом я решил: а почему бы не попробовать всё сделать точно так, как в книгах пишут? Ну, знаете, с этой красивой логикой героизма, планами на миллион шагов вперёд. Спойлер: и это, как вы догадываетесь, оказалось не самым удачным решением.

И это, конечно, тоже не увенчалось успехом. Иначе бы я сейчас тут не сидел, размышляя о жизни. Оказывается, в реальности удача героя далеко не всегда работает. Долбанные авторы, которые строят весь сюжет на удаче!

И ведь я был таким же. Писал героев, которые выкручивались из любой передряги лишь потому, что им просто везло. Теперь вот пожинаю плоды своего творчества — в прямом смысле слова. Ну что ж, карма, видимо, решила со мной поиграть.

Вот тут повезло, там — как неожиданно! — рояль прямо посреди леса. Ну вы поняли, всё это присыпать невероятно тупой романтичностью, и перед вами готов классический фэнтезийный мир.

Этот роман, к слову, не исключение. Даже если сделать всё в точности, как герой книги, ты всё равно рискуешь умереть. Причём с очень высоким шансом. Да, не спорю, в этом и есть фишка этих персонажей — им то везёт, то они всё гениально просчитали.

Но я не хочу провести всю сознательную жизнь, зациклившись на одном дне. На бесконечных попытках повторить "идеальный" путь. Нет, спасибо, лучше уж что-то своё. Даже если это не так красиво, зато честно.

Тем временем поднадоевшая дура, вечно создающая проблемы, бежала по парку. Ну что ж, видимо, пришло время умереть ещё раз. На этот раз — с использованием магии и, конечно же, при помощи этой "мадам".

Рывок к принцессе. Виселия всё так же бежала вперёд, даже не замечая моего присутствия. Её лёгкость и невнимательность раздражали больше, чем предстоящая смерть. Что ж, игра началась, а я её неизменный участник.

Что ж, будем надеяться, что автор не напортачил в своих же законах. По истории, два мира раньше были одним. Ого, как оригинально, да? Никто раньше так не делал! Но ладно, шутки в сторону, они разделились. Почему? Кто знает, наверняка какой-то эпичный конфликт, которого я даже сам не помню. И вот я сижу, поражаюсь своей же задумке.

Так вот, на нашей стороне магии, конечно, нет. Зато у них она есть. Но есть один нюанс: находясь рядом с этими колоритными личностями, вроде той же Виселии, магию, как говорят, можно попытаться использовать. Или хотя бы почувствовать. Что ж, проверим это на практике. Может, хоть раз всё получится так, как задумывалось.

Ключевые фигуры магического мира таскают с собой частичку своего родного мира. Не в буквальном смысле, конечно, а благодаря особым обрядам, которые закрепляют эту связь. Это сделано для того, чтобы они могли пользоваться магией, где бы ни находились.

И это вполне логично: ведь как ты будешь защищаться у нас, без фаерболов и магических щитов, против травмата, шокера и пары бит? От такой идеи — отказаться от возможности перетаскивать опыт и силу из одного мира в другой — никто даже и не думал. В конце концов, магия — это их козырь, и лишаться его они явно не собираются.

Так что и они, оказавшись в нашем обычном мире, тащат с собой свои козыри — магию, обряды, фаерболы и щиты. Точно так же, как мы не упускаем возможности притащить в их мир всё своё: оружие, броню, технологии.

Таков принцип магических миров и переплетения реальностей. Каждый играет по своим правилам, но старается использовать всё, что может, чтобы остаться на шаг впереди. Ведь в конце концов, кто бы что ни говорил, миры могут быть разными, но выживает всегда тот, кто умеет адаптироваться.

Сколько уже написано таких книг, где в мир магии прибывает отряд спецназа, бронетанковый батальон и всё в этом духе. И, знаете, это всегда забавно читать. Ведь, как ни крути, фаербол — это, конечно, круто, но я сомневаюсь, что даже самый могущественный маг из Лондона, чьё имя мы не называем, смог бы отбиться от хорошей очереди из "Калашникова".

Магия магией, а против пули, летящей со скоростью, которой твои заклинания позавидуют, как-то ничего не сделаешь. Это напоминает простой урок: порой привычные нам технологии оказываются сильнее любого волшебства.

К чему я всё это? Да к тому, что этот идиотский главный герой с самого рождения, конечно же, оказался с высоким потенциалом магической силы. Ну а как же иначе? Без этого ни одна история не обходится!

Вот только есть одна проблемка: знаний и понимания принципов работы с магией у него — кот наплакал. Потенциал-то есть, а что с ним делать — понятия не имеет. Так что его путь к величию больше похож на путь слепого котёнка через минное поле.

Кто лучше всех магов разбирается в магии этих двух миров? Ну конечно, ваш скромный автор-идиот-неудачник! Кто же ещё? План понятен? Или всё-таки нужно разъяснить на пальцах?

Для тех, кто не понял, поясняю: я такой бегу к принцессе, такой — бах, начинаю колдовать, такой — хоп, попадаю в их мир. А там, не теряя времени, беру и завоёвываю всё к чертям собачьим. Почему? Да потому что знаю о нём практически всё. У меня в голове целая энциклопедия их правил, законов и секретов. Осталось только грамотно этим воспользоваться.

Если без шуток и кривляний, то странно, что такая мысль пришла только после череды крайне неприятных смертей. Вы даже не можете себе представить, что значит умирать, задыхаясь на тонущем пароходе... Брр, одна мысль об этом заставляет мурашки бежать по коже.

Смерть в разбившемся самолёте, кстати, уверенно занимает второе место в моём личном топе. В общем, пришлось многое пережить, чтобы начать задумываться о более рациональных способах выживания. И всё это — с тем неприятным осадком, который оставляет каждая из этих смертей.

Бегом направляюсь к этой чудиле императорских кровей. Она, кажется, уже начала чувствовать, что дело пахнет жареным, но времени на её реакцию у меня нет. Я колдую. Направляю всю магию через руки.

Надо сказать, ощущения... весьма приятные. Такое чувство, будто все стихии разом проходят через твоё тело, собираясь только ради того, что ты их позвал. Как будто весь мир вдруг подчинился тебе. Но, честно, это настолько захватывает, что чуть не потерял контроль. И вот уже на грани — ещё секунда, и прикончу не только себя, но и полгорода в придачу.

Вот он я, умник-всезнайка. Знаний вроде хватает, а опыта явно кот наплакал. Но ничего, потом будем это исправлять. Если, конечно, выживу.

А то, что это «потом» наступит, я уверен на все сто процентов. Перед глазами засверкал белый свет, ослепляя так, что на мгновение я перестал видеть что-либо вокруг. Надеюсь, я правильно рассчитал координаты корабля. Хотя нет, даже не так. Я мог бы всё тщательно сопоставить, соединить в единое целое, но, как обычно, всё делал на ходу.

Если я ошибся, меня ждёт та же гибель, как на том пароходе. Брр, об этом даже думать не хочется.

— Василия!!! — громогласный бас проревел по всему кораблю. Звук был таким мощным, что, кажется, даже рыбы внизу вздрогнули в воде.

У дядюшки Василия явно случился шок, и я только надеюсь, что инфаркт его не хватит. По нашим меркам ему давно пора на тот свет, но здесь он держится исключительно благодаря своим магическим силам.

— Дядюшка Юрке, что это??? — её голос, полный тревоги, разрывает воздух, и она в мгновение оказывается рядом с ним. В глазах читается беспокойство, а в руках уже собирается лёгкое свечение магии, готовой, если что, защитить или атаковать.

А вокруг меня тем временем формируется кольцо из королевской стражи. Всё чинно и по протоколу, хотя взгляды их мне не нравятся — такие, знаете, "вот-вот и прирежем".

Дядя принцессы, кстати, не император, но король соседнего королевства Лифляндия, которое расположено на островах. И, что забавно, императору совершенно наплевать на эту самую Лифляндию. Точно так же, как Лифляндия равнодушна к империи.

Причина проста: ни одна из сторон не может позволить себе откусить хоть маленький кусочек территории друг друга. Вот и живут, как примерная семейка: не трогают друг друга, но и особо близко не подпускают. Такая вот странная, но рабочая дипломатия.

— Он маг! Он её перенёс сюда! Он владеет магией!!! — голос громогласно разносится над кораблём, и я понимаю, что допустил просчёт. Этого персонажа я совсем не учёл. Почему-то думал, что он отправится другим кораблём. Ну, не всё же в этой истории я прописывал заранее.

Неучтённой переменной оказался советник и боевой маг королевства Лифер. Древний род, берущий начало ещё от отцов-основателей, что, само собой, формирует определённый уровень высокомерия. Чувства собственного достоинства у этого героя хоть отбавляй, и он не упустит случая это продемонстрировать.

Его внешний вид говорил сам за себя: наряд, покрытый золотой вышивкой, сияющие перстни на пальцах и массивная золотая сова на груди — символ рода Лиферов. Этакий ходячий монумент самоуверенности и превосходства. Ну что ж, игра становится всё интереснее... и опаснее.

— Убить эту сволочь собачьего вида! Проткнуть его так, чтобы он долго мучился! — кричал Лифер, буквально захлебываясь яростью.

А я, тем временем, улыбаюсь. Не потому, что ситуация смешная, а потому, что прекрасно понимаю, почему он так орёт. Ведь весь план моего убийства был его идеей. Он не просто хотел убрать меня, он выстроил целую цепочку событий, где моя смерть была лишь началом. И сейчас, благодаря моему неожиданному появлению, шесть глав его тщательно продуманного сценария отправились в мусор.

Ну, что ж, игра принимает новый поворот. Убить его — вот моя новая цель. Без этого крикуна дальше не будет никакого плана, а значит, всё станет проще.

— За Лифляндию! За короля! — выкрикнул я и пошёл прямо на королевскую стражу. Да, безумие, но у меня не осталось выбора.

Сказать, что они были в шоке, — ничего не сказать. Во-первых, от моей наглости. Во-вторых, от моих слов. Ведь в нашем мире можно кидаться такими заявлениями налево и направо, особо не задумываясь. Здесь же всё иначе. Если ты высказываешь мысли, вредные для страны или её союзников, небеса, как минимум, дадут об этом знать.

Именно поэтому некоторые стражники и даже сам король начали посматривать в небо, ожидая какого-нибудь знамения. Ну вот какие наивные! Это правило я обыгрывал в книге раз сто, и каждый раз небеса либо молчали, либо подыгрывали тем, кто умел правильно обходить систему.

Фишек, чтобы обмануть такую "небесную защиту", слишком много. А они всё равно верят в это, как в истину. Глупые, говорю же. И я намерен этим воспользоваться. Ведь в игре против правил всегда выигрывает тот, кто их лучше всех понимает.

Единственный, кто не смотрел в небо, а прямо на меня, был, конечно же, Лифер. Именно к нему я и шёл. Бедняжка, похоже, начал понимать, что дело пахнет керосином, потому что уже отступал шаг за шагом.

Не знаю, осознаёт ли он всю безнадёжность своей ситуации или просто не верит, что я именно за ним. Но в глазах советника всё же промелькнул огонёк ярости. Этим взглядом он будто хотел сказать: «Ты ещё пожалеешь!»

День у Лифера явно не задался. Девчонку он профукал. Все планы рухнули в одночасье. И теперь этот странный тип, который непонятно как появился, идёт прямо на него.

Улыбка сама расползалась по моему лицу. Это было одно из тех редких мгновений, когда ощущаешь настоящее удовольствие. Такой вкус победы можно ощутить только в подобных моментах, когда рушишь всё, что строилось с таким тщанием.

То, что я выиграю, стало очевидным, когда магия Лифера ему не помогла. Королевские стражники, растерявшись, начали отступать в сторону. Они ждали приказа, но король медлил, наблюдая за действиями своего советника — великого мага, победителя множества турниров. В его глазах не было сомнений: ситуация для Лифера не представляла никакой угрозы. Ох, как же он ошибался.

Лифер метнул в меня молнию, но она ушла прямо в небо, отразившись от моего щита. Доски под его ногами мгновенно загорелись, ярко вспыхнув, будто кто-то разлил масло и поджёг его. Огонь не касался корабля, словно обходя его стороной, но зрелище выглядело впечатляющим.

Жаль только, что это была иллюзия. Сжечь этот корабль — последнее, чего бы мне хотелось. Пароход, который всё ещё стоит перед моими глазами, напомнил мне, что я не переживу ещё одной такой катастрофы. Но зрелище явно произвело нужный эффект.

— Лифер, мой дорогой, иди сюда. Хотел убить Василию, а сам умереть не хочешь? — мой голос звучал холодно, но внутри меня кипела ярость.

Честно говоря, у Лифера, безусловно, была своя мотивация так поступить. Но сейчас я даже не собирался её анализировать. В моих глазах он стал воплощением всех моих смертей за этот бесконечно долгий день. Очень долгий день.

Как автор, я редко злюсь на своих героев. Обычно те, кто мне неприятны, умирают быстро, желательно через несколько глав. Но сейчас всё было иначе. Сейчас я был в бешенстве. Не как автор, не как создатель этой истории, а как человек. И это чувство требовало выхода. Лифер явно стал для этого идеальной мишенью.

На Лифера страшно было смотреть. Он явно уже не мог ответить мне словами, как это сделал бы я. Червячок гнили, вызванной его собственным тщеславием и поражением, словно прожёг его изнутри.

В другой ситуации, возможно, я бы его понял. История его рода полна обид и унижений. Ведь когда-то род дяди, короля, сверг с вершины именно семью этого мага. Потом всё завертелось, и один род оказался в подчинении у другого.

Неприятная ситуация, не так ли? Особенно для человека, чьё чувство собственного достоинства основывается на многовековой гордости. Лифер явно не мог с этим смириться, и в какой-то мере это даже объясняет его действия. Но сейчас мне было не до сочувствия. Его амбиции и гордость меня не трогали, а его поражение — это лишь ещё один шаг в моей игре.

Только вот Лифер сейчас у меня нигде не вписывался. Нужно было с ним заканчивать, и дело даже не только в мести. Хотя, конечно, она тоже играла роль. Но главное — мне нужно было, чтобы меня приняла эта семья.

Маг я не последний, и если уж на то пошло, могу занять его место. Учитывая, что я в несколько раз сильнее и знаю всю магию этого мира до мельчайших деталей (всё-таки сам её создавал), это кажется логичным. А Лифер? Его время вышло.

Король, кстати, начал наконец что-то соображать. Его взгляд медленно повернулся к Лиферу. Что касается дядюшки Василия, то он, мягко говоря, оказался полным идиотом. Не только потому, что не ожидал подлости от своего мага, но ещё и потому, что на меня вообще не смотрел. Хотя вся его охрана уже давно перевела взгляды туда, куда он смотрел.

Такое ощущение, что этот королевский "гений" привык полагаться на других и никогда не додумывал ничего сам. Что ж, я этим воспользуюсь.

Как же хотелось бы просто взять и перебить их всех. Сил для этого хватило бы. Только вот выгодой здесь и не пахнет. Плыть ещё долго, а мысль о пароходе никак не уходит из головы, постоянно мелькает перед глазами. К тому же, перебить всех и угнать корабль в одиночку у меня не получится. Магия, как бы ни была сильна, имеет свои ограничения и долго не продержится.

Да и если бы мне удалось, всё равно ничем хорошим это не закончилось бы. Узнай, что здесь произошло, император точно не оставил бы это просто так. Поможет мне умереть ещё раз — это факт. Да, быстро у него это не выйдет, но вот кто знает, сколько времени один автор продержится против своей собственной гигантской империи?

Чем дольше я буду бегать и чем больше буду убивать их солдат, тем стремительнее будет расти армия против меня. А через какое-то время империя, несомненно, превратит этот конфликт в мировую проблему, объединив все королевства. И вот ты уже не просто беглец, а настоящая мировая угроза. Ептить, это явно не мой путь.

Но сейчас не об этом. Маг явно что-то задумал. Он яростно машет руками и выкрикивает какие-то неразборчивые слова. Серьёзно? Я что, выгляжу как слабоумный, чтобы поверить в этот бред?

Магия здесь формируется исключительно по желанию того, кто её творит. То есть вся эта показуха со словами и жестами абсолютно не обязательна. Особенно это странно выглядит на фоне того, что чуть раньше он спокойно метнул в меня молнию безо всяких театральных эффектов.

Сейчас ничего не изменилось. Он украдкой посматривает на мою реакцию и реакцию остальных. Видимо, пытается сыграть на страхе и замешательстве. Ну, что сказать... жалкая попытка. Я прекрасно вижу, что это всего лишь отвлекающий манёвр. Вот только мне интересно, он сам верит в то, что делает, или уже просто отчаянно цепляется за любые способы спастись?

На моём лице расползлась улыбка. Я бы, честное слово, заржал в голос, но этот недо-Гендальф, блин, в состоянии утопить нас всех. А вот его бывшие соратники явно не разделяют моего юмора — они отступают назад, освобождая проход между ним и мной. Боятся, и не зря.

Что он там задумал за своей театральной ширмой, я не знаю, но решилось всё проще, чем можно было подумать. Лифер явно ожидал чего угодно: магии, подлостей, попыток защиты. Но ведра, разогнанного до скорости летящего копья, в его планы точно не входило.

И вот он за это и поплатился. Смешно, да? Сколько там турниров он выиграл? Сколько врагов положил? И в итоге его вырубает обычное ведро. Не легендарное, не божественное, не проклятое... Хотя тут уже можно поспорить. Уверен, он бы утверждал, что это ведро — проклятое орудие зла. Но факт остаётся фактом: великий маг Лифер теперь лежит без сознания из-за банального удара по голове. И я не могу не насладиться этой иронией.

Лица остальных медленно повернулись ко мне. Удивление. Такие странные выражения, будто свершилось какое-то древнее предзнаменование или, того лучше, пророчество.

— Ну что, мне ещё раз прокричать, или мы так и будем стоять, пока Лифер валяется без сознания? — спросил я с лёгкой усмешкой, наблюдая за их растерянностью.

И вот, наконец, дядюшка Василий проявил себя. Его истинное, королевское, отупевшее и ожиревшее лицо исказилось от удивления, а в глазах замелькали вопросы. Глупые, бестолковые вопросы, которые не требовали ответа.

Честно, этот человек больше походил не на короля, а на умственно лишенного бедолагу, недавно сбежавшего из какой-нибудь лечебницы. Но что поделать? Видимо, Лифляндия всё же выживает не благодаря своему монарху, а вопреки ему.

Меня это радует. Значит, логика осталась прежней, мысли те же, а герои всё так же не отличаются умом и сообразительностью. Я искренне ликую. Если бы они были хоть немного умнее, мне бы тут не выжить. В реальном мире меня бы уже либо утопили, либо сразу допросили, либо ещё что-нибудь придумали. Но точно не стояли бы с круглыми глазами, хлопая ресничками.

— Вы кто? И как вы смогли перенести меня в этот мир? — наконец-то спросила Василия.

Я, сохраняя своё внутреннее ликование, сделал вид, будто снял шляпу (хотя у меня её не было), и артистично низко поклонился, вложив в этот жест максимум насмешливой элегантности. Ведь если уж играть роль, то до конца.

— О, миледи, я здесь, чтобы спасти вашу жизнь. Честно признаюсь, мне больше ничего не нужно, — сказал я с тем самым наигранным пафосом, который, как мне казалось, идеально подходит для умственно отсталых героев из книг.

Но реакция оказалась совершенно непредсказуемой. Василия явно скучающе посмотрела на меня, затем отвернулась. В её глазах читалось лёгкое разочарование. Что-то я сделал не так, но вот что?

Ответ прозвучал моментально:

— Ещё один дебил! — топнув ногой, она развернулась и ушла, будто я был не достоин её дальнейшего внимания.

Опа. Вот это фокус. Точнее, даже фортель. Я стоял в шоке, пытаясь осмыслить произошедшее. Ну не ожидаешь же от принцессы — или того, кто себя таковой считает — услышать фразу, которая по сути переводится как: «Ты умственно отсталый, иди вон туда, там твоё счастье».

Кажется, мои стереотипы о фэнтезийных принцессах только что получили мощный удар.

С ней определённо стоит поговорить. Василия — совершенно новая переменная в этом мире. Её не было прописано в моей истории, её логика не подчиняется литературным законам, и её мышление невозможно трактовать через привычные мне правила. Она свободная единица, что делает её ещё более интересной и... опасной.

А вот король — совсем другое дело. Он явно тот самый персонаж, про которого я писал. Его реакции настолько предсказуемы, что это даже забавно. Вот, например, он сделал вид, что расстроился, пожал плечами, словно говоря: "Ну что тут поделаешь?". А через секунду его лицо уже расплылось в радушной улыбке, прямо как у доброго дядюшки из сказки.

Обожаю его. Умора полная. Всё настолько театрально, что я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться в голос. Но нужно браться за дело. Король, между прочим, уже начал что-то изрекать, и это явно требует моего внимания. Всё-таки лучше заранее контролировать события, пока они не вышли из-под контроля.

— Простите её великодушно, она всего лишь дитя. Но, знаете, в одном она права. Вы забыли представиться, а это, как минимум, невежливо, — говорит король, и его лицо расплывается в широкой, но совершенно пустой улыбке. Улыбке, которую можно увидеть только у полного идиота.

Мда. Только сейчас я начинаю понимать, как этот персонаж выглядит со стороны. А ведь раньше, когда писал, казалось, что он получился удачным. Харизматичный король, заботливый дядюшка, всё такое. Но теперь становится очевидным: удачно он вышел только из дурки, причём с короной на голове и королевством в придачу.

Сложно удержаться от смешка, глядя на его показное радушие. Этот человек — ходячий фарс. Но что поделать, раз уж он один из ключевых фигур, придётся разыгрывать с ним игру по его правилам. Хотя, возможно, правила скоро станут моими.

Мне будет тяжело. Причём не в плане магии или битв — здесь у меня всё просчитано до мелочей. Но вот с такими персонажами, как этот король, даже говорить скучно. Они настолько плоские и предсказуемые, что чувствуешь, будто общаешься с пустой картонкой.

Есть, конечно, более реалистичные герои, те, кто может добавить интереса в происходящее. Но где они сейчас? Никто не знает. Возможно, они вообще не захотят перекинуться со мной ни одним словечком, и я останусь наедине с этими карикатурными лицами.

Вот такая вот у меня дилемма. Иногда задумываюсь: а может, смерть на пароходе была не такой уж и тяжёлой? Хотя нет… тут я, пожалуй, погорячился. Те воспоминания до сих пор отдаются дрожью в теле. Но, чёрт побери, иногда это всё действительно кажется легче, чем разговор с такими "королями".

Через пару минут мы уже сидели в камбузе — если кто не знает, это кухня на корабле. Здесь, похоже, она была совмещена с кают-компанией или чем-то похожим. В общем, помещение было простым: столики со скамьями, по бокам громоздились ящики, аккуратно закреплённые сетками, чтобы не упали при качке.

За скамьями сидели хмурые стражники. Ну, я и сам был не сильно рад. Меня явно привели сюда не для того, чтобы угостить обедом. Король, как и положено такому "великому монарху", после своей широкой улыбки всё же решил не оставаться со мной наедине.

Вот что странно: его выражение лица оставалось туповатым, но, видимо, думать он всё-таки умел. Хоть немного. Интересное сочетание: абсолютная глупость в поведении и осторожность в действиях. Что ж, посмотрим, к чему это приведёт.

Сейчас я сидел и пил какой-то чай с травами. Горячий, терпкий, слегка горьковатый, но, в целом, неплохой. И в этот момент я думал свои тяжёлые думы. Нет, не о стражниках, что за моей спиной, и не о тех, что расставлены буквально по всему кораблю. С этим я могу разобраться, хоть пока и не знаю точно как.

Меня больше волновала теория бабочки. Вы знаете, та самая теория, которая утверждает, что если в прошлом убить бабочку, то это может привести к катастрофическим изменениям в будущем. Волны изменений накроют всё и всех.

Вот здесь, в этом мире, могло быть то же самое. Каждый мой поступок, каждое слово, каждая даже мелочь могла стать той самой "бабочкой". С учётом того, что я знаю об этом мире всё — до последней детали — любое отклонение от написанного мною сценария могло вызвать такие изменения, которые я просто не смогу предсказать.

И вот эта мысль не давала мне покоя. Ведь здесь, в отличие от теории бабочки, ошибки можно будет почувствовать сразу, когда они ударят тебя по лицу. И не метафорически.

А между прочим, я не просто бабочку убил. Если по этой аналогии, то я сначала прикончил бабочку, потом ещё и пописал на её труп, а затем три часа бегал по лесу с огнемётом, знатно хохоча и безумно подпрыгивая, размахивая этим самым огнемётом в руках.

Вот после такого уже не просто мир превращается в джунгли. Там весь мир гарантированно сворачивает не туда. Горы падают, реки текут вспять, магия начинает вести себя, как обиженная кошка, а все планы идут к чёрту быстрее, чем ты успеваешь сказать "теория бабочки".

И я это прекрасно осознаю. Но, как ни странно, эта осознанность делает всё ещё хуже. Потому что теперь я не просто участник, а тот самый ненормальный с огнемётом, который наблюдает, как его действия потихоньку приводят мир к хаосу.

Ведь для старта событий и становления моего героя по всем канонам должна умереть вот эта ухмыляющаяся мадам. Да-да, та самая принцесса, которая сейчас сидит рядом с дядей-королём и спокойно уплетает какой-то пирожок, будто её абсолютно не волнует то, что происходит вокруг.

А тот, кто должен был стать одним из главных злодеев, получил по лбу обычным ведром. Не магическим, не легендарным, просто ведром. И теперь, по понятным причинам, неизвестно, где он вообще находится и в каком состоянии.

Всё это выбивает почву из-под ног. План, который я так старательно выстраивал, летит к чертям. Ведь эта ухмыляющаяся мадам должна была стать трагической жертвой, двигателем сюжета и причиной, по которой герой начнёт свой великий путь. А сейчас она сидит, как ни в чём не бывало, и ест пирожок! Это даже не провал. Это… это катастрофа.

Хотя, честно говоря, я уже пробовал идти по геройскому пути. Знаете, этот классический путь, где ты делаешь всё правильно, помогаешь всем подряд, веришь в справедливость и действуешь ради общего блага.

И что я получил за это? Люлей. И не меньше, чем когда устроил стрельбу из пулемёта, пытался сбежать на самолёте или, того хуже, на пароходе.

Кажется, этот мир не особо ценит героизм. Скорее, он награждает за него пинками и ещё большими проблемами. Если ты пытаешься играть по правилам, тебя просто съедают. Причём с аппетитом, будто так и было задумано. Так что идти по "правильному" пути здесь — это скорее гарантия проблем, чем спасение.

Ну вот кто придумал такой дурацкий мир? Ах да, стоп… это же я. Мда, неловко получилось. Теперь я, кажется, понимаю богов, если они существуют. Если бы я был на их месте и видел, как этот бардак разворачивается, я бы тоже молчал в тряпочку и старался не отсвечивать.

Серьёзно, кому хочется признаться, что вот этот хаос, полный нелогичностей, случайностей и идиотизма — твоя работа? Никому. Уж точно не мне. Если бы кто-то подошёл ко мне с вопросом "Эй, а ты не тот, кто всё это создал?", я бы, не задумываясь, ответил: "Нет-нет, что вы, я вообще мимо проходил!"

Зато теперь я чётко понимаю: создавать миры легко. Но жить в них? Это уже совсем другая история. И, честно говоря, я бы предпочёл остаться наблюдателем, а не участником этой чёртовой "пьесы".

Ведь я просто хотел денег. Всё было так просто! Это как в анекдоте, где сын спрашивает у отца: «Пап, а ты хотел девочку или мальчика?» А отец отвечает: «Я просто хотел маму». Вот и я — просто хотел денег.

А вместо этого меня избивают, сжигают, а теперь я плыву на корабле с безумным королём, который явно сбежал из лечебницы, и принцессой, которая шарахнутая не меньше. Сказать, что это не самая лучшая компания, — ничего не сказать.

И вдобавок к этому ещё один из сильнейших магов, которого я сам огрел ведром. Да-да, он тоже здесь, на этом чёртовом корабле. Чувствуете, как сильно мне «везёт»? Просто здорово. Прямо мечта сбылась. Всё это — один большой фарс, в котором мне почему-то приходится участвовать.

Сзади меня подпирала стража, настойчиво напоминая, что расслабляться явно не стоит. Но, честно говоря, не мне одному было хреново. Маг, которого я так эффектно отправил в нокаут ведром, теперь тоже «путешествовал» — его тащили без сознания, с надетыми на руки наручниками, блокирующими магию.

И знаете, что? Я не перестаю восхищаться своей гениальной мыслью, когда прописывал этот мир. Без этих наручников вряд ли кто-то рискнул бы конвоировать магов. Они ведь не просто опасны, они настоящие ходячие катастрофы. Без блокировки их сил пострадать мог не только конвоир, но и сама тюрьма, куда их отправляют. Так что спасибо самому себе. Храни меня, мой гениальный мозг!

— Так кто же вы, молодой человек? — внезапно спросил король, разрывая мои мысли своим приторно-официальным тоном.

Его взгляд был пронизывающим, насколько это возможно для человека с выражением лица, напоминающим переспелую репу. Ну что ж, пора отвечать.

Удобно он устроился, этот король. Сзади у него охрана, спереди стража, а за охраной где-то маячит Юрке, всё так же "величественный". Конечно, магу вроде Лифера было бы плевать на такие выкрутасы, но до такого равнодушия ещё нужно дожить, набравшись опыта и, что важнее, пережив испытания этого самого опыта.

— Король Юрке старший, вы же сами всё видите, — сказал я, нарочито простым тоном, держась на расстоянии. — Я защитил вашу племянницу, сдал вам предателя. К чему всё это недоверие?

При этом старался выглядеть как можно глупее, почти косил под идиота. Улыбка чуть шире, взгляд наивный, жесты нарочито расслабленные. Ведь таких недооценивают. А мне это только на руку. Пусть думают, что я простой дурачок с базовыми амбициями. На фоне его безумной принцессы и ведро-прилучившегося мага это отлично сработает.

Сойти за умного в этом мире — это подписать себе смертный приговор. Если меня сочтут обманщиком, значит, не жить. Тут главное самому не сдать позиции. Да, боевого мага я ушатал, молнию отбил — всё это, конечно, внушает уважение, но не делает меня неуязвимым. Ой, не делает.

— Да и ты крикнул клютву. Я сам всё видел и слышал, но вот мне интересно: откуда появился такой молодой человек? Или точнее — от кого? — спросил король, усмехнувшись так, будто знает больше, чем говорит.

Интересный вопрос. Героев он, очевидно, не любит и не верит в их появление. И, знаете, он в этом прав. Только для меня это совсем печальный исход, ведь я заранее легенду не придумал. Ошибка, конечно. Надо было подумать, но, как всегда, всё случилось внезапно. Теперь выкручивайся как хочешь.

Ирония судьбы: я создал этот мир, знаю каждый его уголок, каждое правило. А вот своего места в нём до сих пор не нашёл.

Однако я всё-таки автор или кто? В этом мире люди умирают направо и налево, так что мне достаточно просто назвать недавно почившего королька. И такой, к счастью, на примете есть.

Брат Юрке недавно скоропостижно умер, причём никто об этом ещё не знает. Даже Лифер. А вот я знаю. Знание — сила, как говорится, и в данном случае очень удобная сила.

Точно, этот вариант подходит идеально! Брат Юрке умер, а герой, который должен был прийти на его место, провалился где-то не там, где следовало. И теперь вопрос: а кто остановит полчища врагов, которые вот-вот хлынут через границу?

И тут судьба (точнее, я сам) подбрасывает вариант. При случайном стечении обстоятельств именно я уничтожаю врата, через которые могли прорваться враги. И при этом, конечно, моя сила раскрывается. Сценарий почти готов. Остаётся только сыграть свою роль так, чтобы все поверили.

Чёрт. В прямом смысле чёрт. Видимо мой шок от собственной догадки отразился на лице, потому что король, который до этого выглядел расслабленно, вдруг насупился. Не любит он, видимо, непоняток.

— Тумбочка, — всё-таки выпалил я, стараясь сохранить как можно более равнодушный вид.

Стража и охрана тут же улыбнулись, посчитав это моей шуткой. Видимо, мой "дурацкий" образ работает. Однако Юрке резко перекосило. Естественно, ведь только он мог знать прозвище, которое дал своему брату.

Жаль тебя, мужик. Нет больше твоего брата, как, впрочем, и частично его королевства. Ты не смог ему помочь. Это уже говорит во мне автор. Сочувствие смешивается с холодным осознанием: я знаю, как всё должно было быть. А сейчас сюжет уже разлетелся в мелкие осколки, и кто его соберёт, если не я?

А вот насчёт полчищ тварей стоит задуматься всерьёз. Ведь интересно, как они собираются справляться без героя? Особенно с такими тупыми жителями, которые, кажется, живут одним днём. Серьёзно, на той границе не было ни большого скопления магов, ни армии воинов, ни даже минимальных защитных мер. Это плохо. Очень плохо.

Юрке, похоже, тоже начал соображать, что дело пахнет жареным.

— Мага встряхните, — резко приказал он охране.

Лифер, видимо, был последней надеждой короля в этой ситуации. Хотя смешно: он только что получил ведром по голове, а теперь его пытаются вернуть в сознание, чтобы, вероятно, задать вопросы. Проблема в том, что Лифер, даже если очнётся, будет лишь ещё одной переменной в этом хаосе. И мне становится интересно: сколько времени у них есть до того, как граница рухнет под напором тварей?

Маг пришёл в себя довольно быстро. Что-что, а пытать в этом мире умеют мастерски. Сам об этом знаю — прописывал такие детали, когда создавал мир. Да и что ожидать от мира, где средневековье — это не только декорации, но и образ жизни.

Моей помощи, конечно, не попросили. Видимо, постеснялись. Хотя в таких процедурах именно маги играют ключевую роль. И в глазах окружающих теперь единственным доступным магом был я. Ну, или племянница короля, но её ещё найти надо, да и она, как все принцессы, была очень своенравной и непредсказуемой.

Хотя здесь может быть и другой элемент. Они, вероятно, предполагают, что я могу «случайно» убрать единственного свидетеля, который мог бы рассказать, что на самом деле произошло. И это ставит их в интересное положение: я для них одновременно и сила, и угроза.

Возможно, даже очень возможно. Маг через некоторое время начал приходить в себя. Он ворочался, что-то бормотал, видимо, проклятия, и буквально прожигал меня взглядом. Ничего нового. Делает всё, как и положено всем злодеям в таких ситуациях.

Однако в гляделки я у него выиграл. Когда я заметил его яростный взгляд, сразу впился в него своим, не моргая. Это был молчаливый вызов, и я не собирался первым отводить глаза.

Не знаю, что там у него в голове пронеслось, но он быстро отвёл взгляд. Видимо, почувствовал, что сейчас не его день, или просто решил, что злиться на того, кто одним ведром отправил тебя в нокаут, — идея так себе. В любом случае, это была маленькая победа. А в моём положении любая победа имеет значение.

Боится меня, видимо. И правильно делает. Сам допрос, если честно, оказался довольно скучным. За исключением пары интересных деталей, ничего нового я не узнал. Впрочем, неудивительно — ведь всю эту цепочку событий прописал я сам.

Теоретически, я мог бы выложить всё королю и без мага, но тогда возникло бы слишком много ненужных вопросов. А так всё выглядит чисто: допрос проведён, подозреваемый говорит, что это он всё организовал, король вроде как задумался.

Юрке, кстати, действительно сидел в раздумьях. Иногда он бросал на меня короткие, изучающие взгляды. Вот только читать мысли я, увы, не умею, так что точно сказать, что у него на уме, не могу. Но подозреваю, что его размышления вертятся вокруг одного: если брат узнал о грядущей угрозе, то мог ли он сам её организовать?

Маг, конечно, уверяет, что всё сделал сам. Но кто теперь ему поверит? Его слова — это просто дым без огня. А вот мой шанс подтолкнуть королевские мысли в нужном мне направлении выглядит всё более заманчивым. Ну что ж, попробуем немного подправить сценарий.

— Я могу лишь предполагать, о чём вы думаете, но хочу сказать, что ему пришло видение в одну из ночей. Он долго был беспокойным, пока, наконец, не отправил меня, — сказал я с лёгкой задумчивостью, словно вспоминая события.

И, кажется, попал в точку. Лицо короля заметно изменилось: напряжение спало, морщины распрямились, а на губах появилась слабая улыбка. Нет, верить мне он сразу не собирался — это было понятно. Но, похоже, мои слова всё-таки частично объяснили его вопросы.

Юрке выглядел так, будто только что услышал что-то, что укладывается в его внутреннюю картину мира. Это был хороший знак. Пусть не полное доверие, но уже шаг к тому, чтобы мои слова начали воспринимать всерьёз. И теперь главное — развить эту мысль, чтобы король окончательно поверил в мою версию.

Мне, честно говоря, не нужно задумываться над правильностью всей этой истории. Главное — самому не запутаться в своих версиях. А вот у короля всё сложнее. Спросить у брата он уже не может: его косточки сейчас доедают демоны и химеры в самом прямом смысле слова.

— Хорошо, — наконец решил король, помедлив. — Вы с нами до Империи или к брату?

Ну уж нет. Туда, где его брат сейчас, я точно не хочу. Там такой ад, что даже в буквальном смысле звучит мягче, чем реальность. Лучше уж до Империи, хоть я и терпеть не могу плавания. Это всё-таки лучше, чем геройствовать на поле боя. Нафиг-нафиг.

— Мне приказали проследовать с вами до самого императора, — ответил я, сохраняя серьёзность. — Мало ли, что ещё может случиться.

— На этом и решили, — кивнул король, окончательно удовлетворённый. — Вам выделю отдельную каюту для гостей. Можете идти и располагаться. Ходрик, проводи гостя до его места.

Ну что ж, отдельная каюта звучит даже неплохо. Хотя это всё равно корабль, который качается на волнах и напоминает мне о пароходе. Но лучше это, чем отправляться туда, где демоны доедают остатки прежнего королевства.

Ходрик отделился от королевской стражи. На вид он ничем особо не выделялся: такой же угрюмый и молчаливый, как остальные. Поклонившись мне, он развернулся и направился куда-то в неизвестном мне направлении, скорее всего, к выделенной для меня каюте.

Что ж, хоть какой-то отдых мне обеспечен. Да и умирать я пока, кажется, не собираюсь — по крайней мере, в ближайшее время.

А король… Хитрый и тупой одновременно. С одной стороны, он мило спровадил меня подальше, будто заботится о моём удобстве. С другой, очевидно, что таким образом он просто хочет получить время, чтобы спокойно подумать, разобраться во всём самостоятельно и отдельно поговорить с магом и своими советниками.

Что ж, пусть думает. А я пока отдохну. Всё равно ничего лучше сейчас придумать нельзя. Да и интересно будет потом узнать, к каким выводам он придёт без моего "вмешательства".

Почему я был уверен, что меня сейчас не собираются убивать? Всё просто. Если бы это было так, меня сопровождал бы конвой из нескольких стражников, а не один Ходрик. К тому же, его поведение было слишком расслабленным: руки не лежали на мече, шаги спокойные, без намёка на напряжение. Он явно не нервничал и, похоже, уже полностью смирился с происходящим, принимая меня как часть нового расклада.

Ну что ж, посмотрим, что нам принесёт интересного король. Хотя стоит признать, принцесса тоже вполне может выкрутить что-то неожиданное. Она не такая, как все в этом мире — это заметно даже по её лицу. В нём было что-то другое, чуждое этому месту, что заставляло держать её под особым вниманием.

Посмотрим, всё посмотрим. Главное теперь — не умереть. В последнее время у меня это, как назло, случается слишком часто. А умирать снова совершенно не хочется.

Ходрик провёл меня через несколько неприметных коридоров. Всё выглядело довольно обычным, но потом он вывел меня к просторному и хорошо освещённому участку корабля. Свет здесь исходил от магических ламп, что, впрочем, не удивительно. Ну а чем ещё в этом мире освещать помещение, если не магией?

Не говоря ни слова, Ходрик оставил меня перед массивной, добротной дверью. Она была красиво украшена резьбой, причём явно ручной работы. Дуб, если я не ошибаюсь. Всё выглядело так, словно дверь должна была внушать уважение и подчёркивать статус того, кому она принадлежит.

Что ж, видимо, это и есть моя "каюта для гостей". Пожалуй, на этом этапе можно было бы расслабиться... но что-то мне подсказывало, что расслабляться ещё рано.

Ходриг как-то незаметно растворился в коридорах, оставив меня один на один с моим новым жильём. Ну что ж, посмотрим, что мне выделили на ближайшее время.

Открыв дверь, я осмотрелся. Что я могу сказать? Довольно миленько. Простенько, но со вкусом. Однако это явно не были лучшие королевские покои, как можно было бы ожидать. Видимо, я такой себе гость, и посчитали, что меня вполне устроит что-то попроще.

На стенах висели какие-то ненавязчивые гобелены, а свет шёл от магической лампы, которая едва мерцала в углу. Всё выглядело функционально, но без излишеств.

Ну что ж, по крайней мере, есть крыша над головой и место, чтобы перевести дух. Этого уже достаточно, чтобы не жаловаться.

Хотя, честно говоря, ожидать чего-то другого было бы глупо. Меня ведь не убили, и на том спасибо. Хотя как я быстро вырос из обычного автора книг в "имперского", нет, по легенде, "королевского" мага — это, конечно, отдельный вопрос. И при этом ещё умудряюсь жаловаться на покои.

Но знаете, это даже хорошо. Если я жалуюсь на такие мелочи, значит, окружающим я кажусь вполне обычным и даже слегка придирчивым, что только на руку. Ни люди короля, ни принцесса не заметят подвоха.

А сам Юрке, видимо, сейчас вообще занят усердным мыслительным процессом. Ему явно не до меня. И это тоже к лучшему. Пусть думает. Чем больше он будет занят своими внутренними размышлениями, тем больше времени у меня будет на то, чтобы продумать свои следующие шаги.

Итак, теперь поближе к самой комнате. Она, в целом, была неплоха. Хорошо освещена всё теми же магическими лампами, которые заливали пространство мягким, тёплым светом.

В центре комнаты стояла огромная кровать с высоким изголовьем — по всему виду явно сделанная с расчётом на функциональность, на сон. У стены притаился комод, а рядом — письменный стол. А вот у другой стены красовался стол с зеркалом.

И тут я задумался: а как вообще в этом мире ценятся зеркала? Вроде бы такая привычная для нас вещь, но в этом мире их производство, наверняка, стоит немалых денег. Как автор, я, честно говоря, об этом даже не думал. Герою моего мира явно было не до таких мелочей. Да и мне, создателю, тоже.

Но теперь это зеркало стало напоминанием: даже такие, казалось бы, незначительные детали могут многое рассказать о месте, где я оказался. Что ж, возможно, это мелочь, но мелочи часто имеют значение.

Может, действительно, всё здесь стоит безумных денег, и меня поселили в самые богатые покои для гостей? Но думать об этом мне совершенно не хочется. Пусть этот вопрос падает грехом на душу Юрке и Ходрику — заодно будет им урок.

Только вот есть одна небольшая проблема… одежда на мне была явно не магическая. Она выглядела слишком просто для мага, которого только что возвели в ранг героя, победившего сильнейшего коллегу из их королевства. Ну ничего, это можно исправить в ближайшем городе...

И тут до меня дошло. Твою мать, а денег-то у меня нет! Идти к королю с этим — не вариант. С его точки зрения, я — могущественный маг, который наверняка должен быть обеспечен всем необходимым. А просить у него на одежду? Это сразу подорвёт весь мой тщательно выстроенный образ.

Вот и всё, хана! Выглядеть как маг, не имея средств на элементарные вещи? Теперь это ещё одна головная боль. Придётся выкручиваться, причём быстро. Потому что в этом мире внешний вид играет далеко не последнюю роль.

Как там мой герой справлялся с безденежьем? Да никак! У него даже мысли не возникало о таких «мелочах». Всё решалось как-то само собой: то магический квест подкинет награду, то деревенские жители помогут, то ещё какая-то удачная случайность. Вот это умора, можно сказать.

А тут всё иначе. Просто попасть в обычный мир — это одно. Но когда ты в королевском окружении и должен соответствовать — совсем другое дело. Теперь я должен выглядеть, говорить и вести себя, как могущественный маг.

Может, император соблаговолит одарить меня несметными сокровищами? Я же его дочку спас, хотя, да уж, размечтался. По сюжету он не такой уж глупый. Такой подарок, в его глазах, был бы подтверждением, что я хочу что-то взамен или просто не так силён, как пытаюсь казаться.

Так что деньги придётся как-то добывать самому. А вот как именно — это уже вопрос, который придётся решать в ближайшее время. Ладно, посмотрим, что ещё этот мир приготовил для меня.

Именно с такими мыслями я рухнул головой в подушку, надеясь, что всё это — заботы завтрашнего дня, а не сегодняшнего. Сейчас я хотел только одного: лечь, уснуть и больше ни о чём не думать. День был слишком длинным, даже по моим меркам. Моё уставшее существо требовало отдыха, и я не собирался ему сопротивляться.

Во сне мне снилось, что все мои приключения — это всего лишь сон. Будто я нахожусь где-то в коме или просто сплю, а потом просыпаюсь и живу в реальном мире. Всё казалось таким реальным, но в то же время что-то всегда напоминало, что это не так.

Иногда мысли во сне уносились в странные, неизвестные мне направления. В какой-то момент я неожиданно улетел в небо, будто был лёгким, как перышко, а в другой — оказался в каком-то месте, где всё казалось до жути знакомым, но одновременно чужим. Всё это напоминало те странные и нелогичные признаки сна, которые не отпускают, пока не проснёшься.

Не могу сказать, что испытал облегчение от мысли, что всё это сон. Слишком уж меня здесь мотает, и слишком много проблем растёт, словно сорняки, в геометрической прогрессии. Казалось, что каждое решение порождает ещё больше вопросов.

Проснулся я от странного шороха. Кто-то скрёбся в дубовую дверь. Причём так, будто проверял, есть ли там кто-нибудь.

Королю и его людям я доверял меньше, чем они мне, поэтому ещё перед тем, как отрубиться, не поленился запереть все три замка на двери. И теперь это решение оказалось весьма кстати.

Можно даже не думать, что это кто-то из людей Юрке пришёл, чтобы мило разбудить меня на поздний ужин. Да меня вообще вряд ли пригласят за общий стол. Скорее, этот шорох — что-то или кто-то, кто явно не имеет добрых намерений. Что ж, посмотрим, кто так нетерпеливо пытается попасть в мою каюту.

Исключая абсурдный вариант с принцессой в костюме кошечки, решившей отблагодарить меня, и банальных крыс или кошек, оставался только один логичный вариант. Видимо, у Лифера на корабле были свои люди, которые решили действовать под покровом ночи.

Что ж, называется приплыли. Или, точнее, приплывём прямо на морское дно, если я где-то ошибусь, потеряю контроль над силой и случайно подожгу или потоплю этот корабль. Да уж, ситуация далека от идеальной.

В голове быстро прокручивались варианты. На этот раз ошибок быть не должно. Главное — сохранять холодную голову и не дать этому неизвестному плану Лифера воплотиться в жизнь. А если мне повезёт, то, возможно, удастся сделать так, чтобы эта проблема утонула до того, как я сам окажусь в воде.

Одеваться не пришлось — я и так был одет, когда вырубился. Никакой особой подготовки не требовалось. Единственное, что оставалось, — лежать и ждать.

Сон как рукой сняло. Поспишь тут, когда за твоей дверью явно что-то происходит. Три замка, которые я так старательно закрыл, теперь упорно вскрывали.

А то, что их именно вскрывают, даже сомнений не вызывало. Две ручки замка уже стояли в положении "открыто". Кто-то за дверью явно знал, что делает, и приближался к своей цели. Ну что ж, вот и начался новый этап моего ночного приключения. Главное теперь — не дать им завершить начатое.

Маленькая искорка уже сформировалась в моей руке, лишь ожидая повода вырваться на свободу. Она мерцала и пульсировала, словно живая, готовая в любую секунду разнести всё к чертям. Оставалось только надеяться, что мои возможные убийцы пришли без лёгковоспламеняющихся веществ.

Ещё один вопрос, который я внезапно осознал: а магические светильники-то не взорвутся? Кто знает, как они поведут себя, если тут начнётся фейерверк. Думаете, автор, который создал этот мир, должен знать ответ на такие вопросы? А вот и нет.

Во-первых, я мог этого не помнить. Во-вторых, на такие "мелочи" в своё время просто не обратил внимания. И вот теперь эта неопределённость, которую я сам и создал, забивает мне голову, пока за дверью что-то тихо скрипит.

И тут дверь медленно открылась. Тихо, будто никто не хотел привлекать внимания. На пороге появился... арбалет.

— ТВОЮ МАТЬ! — мысль ударила меня сильнее, чем могла бы любая магическая молния. Вот этого я точно не ждал.

Искра, буря, безумие. Всё смешалось в мгновение ока. Я скатываюсь на другой край кровати, падаю лицом в пол. Сгруппироваться, чтобы смягчить удар, просто не успел.

Резко поднимаюсь на корточки и, не думая, на отмашь запускаю ещё три искры в направлении двери. В этот момент болт с арбалета ударяет в лампу над головой. Лампа взрывается, осыпая меня осколками.

Сквозь стиснутые зубы и с матами отправляю вперёд шаровую молнию, даже не целясь. От двери доносится крик, а за ним — целая череда взрывов. Видимо, моя догадка оказалась верной: магические лампы всё-таки решили "детонировать".

Тем временем света в комнате стало явно не хватать. Всё погрузилось в полумрак, а вместе с ним я остался и без информации о том, что происходит. Кто эти люди, что им нужно, и, главное, сколько их? Пока это оставалось неизвестным, приходилось действовать вслепую.

Высовываться сейчас было глупо. Я не знал, достали ли мои летящие заряды врагов, да и вообще, сколько их там. Плюс, неясно, как на них повлияли мои импровизированные "мины", которые осыпали их осколками магических ламп.

Меня самого эти осколки задели прилично. Щека горела, будто её облили огнём. Несколько кусочков стекла засели в джинсах, а о состоянии спины даже думать не хотелось. Главное, что в шею не попало — и на том спасибо.

Каждое движение отзывалось болью, но сейчас было не время жалеть себя. Я прижимался к полу, стараясь максимально укрыться от возможных новых атак. В комнате царил полумрак, но даже в этом хаосе я чувствовал, как моё сердце колотится, а магия в руках пульсирует, готовая вырваться снова. Нужно думать, что делать дальше, пока враги не воспользовались тем, что я затаился.

Пора собраться с силами. Припоминаю уроки Магиуса — того самого имперского мага, который учил героя, как обращаться с магией. Если уж я создал эту силу, то почему бы самому ей не воспользоваться?

Я резко поднимаюсь, выставив руки вперёд. С кончиков моих пальцев срывается электрический заряд, превращаясь в непрерывную молнию, которая с грохотом бьёт в сторону двери.

Комната озаряется яркими вспышками света, и я вижу, как косяк двери начинает дымиться, потолок и пол покрываются обугленными следами. Даже воздух вокруг начинает пахнуть озоном и горелым деревом. Даёшь мощь!

Звуки с другой стороны затихли — возможно, мои действия напугали врагов или заставили их отступить. Но это не повод расслабляться. Я продолжаю удерживать поток, вкладывая в него всё больше силы. Сейчас главное — создать такую угрозу, чтобы они поняли: их план провалился, и лучше им не подходить ближе.

Обхожу кровать, не прекращая "раздавать бесплатное электричество" этому миру, где электрические приборы и не снились. Молния продолжает срываться с моих пальцев, заливая комнату вспышками света и запахом гари.

Я успокоился только тогда, когда заметил валяющиеся тела у входа. Неизвестно, что именно их достало — мои заряды, взрыв магических ламп или осколки. Но можно было уже не бояться, потому что так искусно перекосить лица просто невозможно.

Челюсти напряжённые, глаза вытаращены, а тела недвижимы. Это был однозначный признак, что мои непрошеные гости больше не представляют угрозы. Ну что ж, одной проблемой меньше. Теперь можно осмотреть последствия своей "магической вечеринки".

На некоторых лицах всё ещё читался страх, застывший в их последних мгновениях. Часть одежды обуглилась, а кожа на лицах была испещрена чёрными полосами, словно молнии оставили на них свои отметины.

В свете моего заклинания света я заметил, как в паре убийц на одежде поблескивали мелкие стёкла. Похоже, осколки магических ламп сыграли свою роль. Но я сомневаюсь, что они стали смертельными — все эти осколки застряли в прочной ткани, так что вряд ли нанесли критические повреждения.

Что ж, в принципе мне не важно, что именно их добило — молнии, осколки или моя ярость. Главное, что мои убийцы теперь мертвы. А факт их умерщвления даёт мне хоть какое-то чувство безопасности. На данный момент этого достаточно.

В коридоре стояла тишина. Никто не выскочил из укрытия, чтобы убить меня или отомстить за своих товарищей. Это, конечно, хорошо, но расслабляться я не собирался. Очень сомневаюсь, что это были первые и последние силы Лифера... или кого-то ещё.

Теперь меня ждёт жизнь "на полусогнутых": спать в полглаза, еду проверять на яд и жить с постоянным ожиданием подвоха. Прямо "счастливая" жизнь! Во что я только ввязался?

Хотя, погодите-ка... я же герой, правильно? Ну, по всем законам жанра. А если герой, то иначе и быть не может: трудности, враги, борьба. Всё как надо.

Вот только сюжетный путь уже ушёл куда-то в совсем другую сторону. Это плохо. Очень плохо. Чем дальше он отклоняется от исходного сценария, тем больше шансов, что я сам потеряю контроль над событиями.

С другой стороны, это открывает возможности воспользоваться моими знаниями автора. Никто лучше меня не знает, как устроен этот мир и его законы. Если уже менять игру, то только в свою пользу. Главное, не позволить хаосу полностью захватить контроль.

Я решил воспользоваться моментом и начал рассматривать трупы, пока стража ещё не набежала. Трупы были… ну, как вам сказать… правильно как трупы. Электрические разряды оставили на них ожоги и следы, которые выглядели достаточно неприятно.

Их обмундирование на первый взгляд ничем не отличалось от обычной стражи короля. Тот же стандартный набор брони, те же символы. Но в этом-то и был подвох.

Что ж, видимо, это действительно спящие агенты моего "коллеги". Слишком уж всё было подозрительно: как они действовали, как проникли ко мне и как старательно скрывали свою причастность. Убедиться в этом мне, конечно, уже не удастся, но на этом этапе доказательства не так важны. Главное, что эти агенты больше не представляют угрозы.

Вопрос теперь в другом: сколько ещё таких "спящих" расставлено по кораблю? Ведь если у Лифера хватило влияния, чтобы внедрить своих людей даже сюда, кто знает, на что он способен дальше?

Если задуматься, то я уже перескочил через кучу страниц и глав, разрушив половину того, что планировал для сюжета. Ох, будет весело, точнее, совсем не весело, если всё продолжит разваливаться так же стремительно.

Теперь нужно сесть и вспомнить весь этот мир. Ведь в нём я, как-никак, творец. Хотя, честно говоря, сам мир не такой уж и большой. Когда я его описывал, мне хватило одного континента.

Мир, в котором я оказался, ограничивается одним огромным континентом. Здесь нет бескрайних морей или других миров. Всё действие сосредоточено на этих землях, которые, несмотря на свою ограниченность, полны жизни, конфликтов и скрытых опасностей. И каждый из игроков в этой истории играет свою собственную игру.

Империя — это настоящий колосс, чьи границы тянутся от западных гор до самого юга. Здесь правит император, человек с холодным умом и жёсткими принципами. Его слово — закон, и те, кто осмеливаются пойти против него, либо исчезают бесследно, либо оказываются в цепях на площади, чтобы стать примером для остальных.

Столица Империи — Вечная Корона, город, окружённый массивными стенами, словно высеченными из самой земли. В центре возвышается великолепный дворец, где на каждом шагу звучат шёпоты заговоров, а в залах принимаются решения, меняющие судьбы целых королевств.

Королевство Лифляндия расположено на архипелаге у западного побережья континента. Это край мореплавателей и торговцев, где каждый остров — это своя маленькая история.

Правит здесь король Юрке — человек хитрый, но в то же время простоватый в некоторых вопросах. Его отношения с племянницей, принцессой Василией, оставляют желать лучшего, а недавняя смерть его брата ещё больше усложнит ситуацию думаю. Лифляндия балансирует на грани: флот силён, но внутренние интриги и предательство магов вроде Лифера угрожают стабильности королевства.

Буквально сегодня утром на юге существовало королевство, которым правил третий брат Юрке и императора. Эти земли были буфером, защищающим Империю от внешних угроз. Но после адских врат это королевство разрушилось, превратившись в бесплодные поля и развалины, где теперь обитают только демоны и химеры. Ну это пока только я знаю, новости не так быстро распространяются. Светлая память погибшему королю.

На востоке раскинулись бескрайние степи, где нет королей и дворцов. Здесь живут степняки — кочевые племена, чья жизнь подчинена ритму ветра и ржанию лошадей. Они не знают понятия "государство" в нашем смысле, но у них есть Великий Хан, который собирает племена воедино в годы великой войны.

Степняки известны своей жестокостью и умением сражаться. Их набеги на соседние земли — это не просто война, а способ напомнить миру, что степь — это сила, с которой нужно считаться.

На севере, где горы пронзают небо, раскинулось Горное королевство. Это земли кланов, где выживание — ежедневный вызов. Здесь нет централизованной власти. Каждый клан сам себе закон. Но когда приходит угроза, горцы выбирают Вождя, который становится их королём до тех пор, пока не минует беда.

Горы полны богатств: редкие руды, драгоценные камни и магические артефакты. Именно поэтому эти земли привлекают как торговцев, так и тех, кто не прочь заглянуть в бездонные шахты в поисках легкой добычи. Правда, мало кто из них возвращается.

В самом сердце континента раскинулись бескрайние леса, где скрывается королевство Трейленд. Его правит королева Элисса — мудрая женщина, искусная магиня и покровительница друидов.

Леса Трейленда скрывают древние тайны. Друиды этого края считают, что леса — это душа мира, и стараются всеми силами защищать их. Их магия, основанная на природе, известна своей мощью и непредсказуемостью.

Трейленд находится в союзе с Империей, но это хрупкий союз, где одна ошибка может превратить их леса в поле битвы.

На юго-востоке, где земля становится сухой, как пыль, находится Левентайр. Это пустынное королевство, где каждый город построен вокруг оазиса. Здесь правит султан Халид II — человек, чья любовь к роскоши соперничает с его хитростью.

Левентайр славится своими магическими песками, которые используются в древних ритуалах, и богатствами, которые прячутся в его пустынных недрах. Но за всем этим блеском скрываются интриги, набеги степняков и давление со стороны Империи.

Вот такой мир, который я создал. Когда-то он был просто страницами на бумаге. А теперь это моя реальность. И если кто-то думает, что управлять им легко, пусть попробует сам. Пока же остаётся одно: выживать и искать лазейки в этом переплетении интриг, магии и войн.

Даже вспоминать всё это было сложно. Континенты, королевства, кланы, аномалии... Каждая деталь мелькала в голове, как разорванный свиток, который я когда-то сам написал, а теперь пытаюсь собрать по кусочкам. И всё это при том, что я прекрасно понимаю: скоро всё это пойдёт не по сценарию.

Сколько веток сюжета я уже успел сломать? Лифера выбил из игры, королевскую охрану проредил, спас Василию, которая должна была умереть… Да тут главы три можно было бы написать только о том, как события уже сбились с колеи.

Каждая такая "поломка" приближала мир к чему-то совершенно новому, чего даже я, его создатель, не мог предугадать. Чем дальше от сценария, тем больше шансов, что моё знание законов этого мира начнёт меня подводить.

Интересно, сколько ещё "веток" сюжета придётся сломать, прежде чем я наконец пойму, куда теперь катится эта история? Ведь уже столько всего пошло не по плану.

Королевство, которое по моему сценарию должна была стать символом стабильности и пережить все невзгоды, умерло. Нет больше его влияния, силы, ни даже простого существования на карте. Вместо этого остались лишь развалины и воспоминания.

А вот Юрке и Василия, которые, наоборот, должны были умереть в самом начале этой истории, чтобы запустить цепь событий для "настоящего героя", — живы. И даже слишком живы.

Эта странная комбинация сломанных судеб пугает. Чем больше сюжет уходит от задуманного пути, тем меньше у меня контроля. Каждый шаг заставляет гадать, сколько ещё неожиданностей меня ждёт. И самое главное — что будет, когда я окажусь лицом к лицу с той новой реальностью, которая формируется из обломков моего собственного сюжета?

Материться мне хотелось долго и громко, но вместо этого я просто глубоко вздохнул, пытаясь собраться с последними остатками сил. Герой я или нет? Честно, это всё ещё под вопросом.

Однако мне не верится, что история теперь полностью пойдёт по другому мотиву. Слишком много завязано на уже существующих правилах этого мира. Скорее всего, просто прибавятся враги или появятся дополнительные элементы, которые добавят хаоса в уже непростой расклад.

И всё-таки, даже если сюжет не разлетится окончательно, мне придётся быть готовым к тому, что с каждым шагом всё будет становиться сложнее. Чем больше я отклоняюсь от запланированного пути, тем больше мир будет сопротивляться — или, наоборот, пытаться подстроиться под новый расклад. И в этом хаосе придётся быть на шаг впереди, если я вообще хочу дожить до финала.

Хотя переживать мне было ещё рано. Точнее, бессмысленно. Как бы эта новая история ни повернулась, я имел одно огромное преимущество: я точно знал, что где лежит, кто здесь друг, кто враг, с кем можно идти на контакт и как.

Эти знания, как минимум, давали мне шанс продержаться. Да, об этих землях я знал далеко не всё, но многое. Я создавал их, прописывал детали, прорабатывал ключевые моменты. И хотя некоторые вещи могли измениться из-за моего вмешательства, большая часть структуры оставалась прежней.

Теперь всё зависело от того, как я воспользуюсь своими знаниями. Это уже не просто история, которую я писал для кого-то. Теперь это мой мир, и мне придётся играть в нём до конца. Вопрос только в том, кто в этой игре выйдет победителем.

Прислушавшись, я разобрал вдалеке быстрый топот, приближающийся к моей двери. Скорее всего, это стража. Видимо, они бегут выяснить, что здесь случилось с магом. Ну что ж, хорошо. Если уж они пришли, сыграем маленькую пьесу обиженного мага. Надеюсь, на короля это произведёт нужное впечатление.

В маленький коридор, один за другим, вбежали личные стражники короля, в полном обмундировании, насколько это было возможно для их положения. Блеск доспехов и оружия говорил о серьёзности их настроя.

И что же они увидели? Меня. Стоящего посреди комнаты с руками, направленными прямо на них. Моё лицо искажало бешеное выражение, словно у загнанного в угол зверя. Я вложил в этот взгляд всё отчаяние и гнев, какие только мог изобразить.

Пауза затянулась. Стражники явно не знали, как реагировать на эту картину. То ли защищаться, то ли бежать, то ли начинать объясняться. В любом случае, я уже держал ситуацию под контролем. Оставалось лишь продолжать игру.

Стражников, похоже, проняло. Кто-то уже схватился за ножны, готовый вытащить меч при малейшей угрозе, а кто-то так сильно сжал рукоять своего оружия, что костяшки пальцев побелели. Они явно не ожидали такого зрелища.

И тут я, едва сдерживая усмешку, заговорил своим самым хриплым и грозным голосом, который только мог изобразить:

— Король решил убить своего спасителя? Кто это? — мой голос прорезал напряжённую тишину, пока я кивнул в сторону лежащих тел, демонстративно не опуская рук.

В этот момент я старался выглядеть максимально уверенно и властно, хотя внутри всё кипело. Важно было не дать им усомниться в том, что я контролирую ситуацию. Сейчас это была не просто игра — это была проверка, насколько меня воспринимают всерьёз.

Ответ я знал заранее. Королю просто духу не хватит или его моральные принципы помешают пойти на такое. Но это не значит, что я не могу немного поиграть на нервах короля. Лишний раз заставить его почувствовать чувство долга... или, что ещё лучше, вину передо мной.

Тем более, маги в этом мире вели себя именно так: высокомерно, с чувством собственного превосходства и с неприкрытым намёком на то, что без них всё давно бы рухнуло.

Вот я и продолжал придерживаться этой роли. Пускай король думает, что он зависит от меня. Чем больше я буду напоминать ему о своей значимости, тем сложнее ему будет избавиться от этой мысли. Ведь если я уже кажусь ему таким ценным, он будет вдвойне бояться потерять меня... или сделать меня врагом.

Из-за спин стражников послышался кашель. Они тут же разошлись, открывая проход, и в дверях появился сам король собственной персоной. Его лицо хмурилось, а взгляд выражал явное недовольство.

— Вы действительно считаете, что я их послал? — спросил он, с лёгкой ноткой обиды в голосе.

Кажется, мои слова его задели. И это хорошо. Лёгкое чувство вины и задетая гордость — идеальный коктейль для того, чтобы получить от него больше, чем он готов дать добровольно.

— Ваше Величество, — я сделал вид, что расслабился, но руки медленно опустил, будто нехотя. — А разве вы не могли? У вас много людей, а мотивы их поступков иногда трудно предугадать.

Мой тон был спокойным, но с едва заметным укором. Пусть думает. Даже если он не причастен, эти сомнения будут работать на меня. Ведь кто захочет доказать, что он не предатель перед своим же магом?

Какие мы обидчивые, а. Король, да ещё такой — с его-то амбициями! Но ладно, нужно сгладить углы. Если я продолжу подливать масла в огонь, это может плохо закончиться. Вместо чувства вины он просто прикончит меня из-за недоверия с моей стороны.

И не поможет ни то, что я спас его племянницу, ни наши намёки на возможный союз. Да и факт натянутых отношений с его "драгоценным" братом, которого уже нет в живых, вряд ли меня спасёт. Всё это лишь осложняет ситуацию, а не работает в мою пользу.

Я выдохнул, выровнял тон и добавил:

— Прошу прощения, Ваше Величество, мои слова могли быть резкими. После всего, что случилось, нервы напряжены. Возможно, я поспешил с выводами, но, согласитесь, ситуация была... не самой мирной.

Теперь я наблюдал за его реакцией. Если всё сделано правильно, король, скорее всего, решит, что я был просто взволнован. А это как раз то, что нужно, чтобы восстановить хрупкий баланс наших "дружеских" отношений.

— Король, я вам верю, но также верю, что всякое бывает. Просто дайте своё слово, чтобы я мог подтвердить свои мысли, — сказал я, окончательно приняв расслабленную позу.

Король немного расслабился, его тон стал менее напряжённым:

— Это мои люди, но приказ убивать вас никто не отдавал. Я вам очень благодарен за спасение. — Он глубоко вздохнул, словно скинул с себя груз. — Мы разберёмся, кто мог это устроить.

Я прищурился, глядя прямо ему в глаза:

— Вы сами всё прекрасно понимаете, просто не хотите даже думать об этом.

Король нахмурился, но кивнул, будто признавая мою правоту:

— Этот человек слишком много значил для всей нашей семьи. Но ваши слова он уже подтвердил, и его ждёт наказание.

Он замолчал, явно о чём-то раздумывая, а затем, немного оживившись, предложил:

— Раз вы уже не спите, то, может, присоединитесь к нам за ужином?

— Я принимаю ваше приглашение, — ответил я, стараясь сохранить вежливый тон.

Что ж, это могло быть как возможность наладить отношения, так и шанс угодить в ещё одну неприятность. Но пока что у меня не было причин отказываться.

Охрана облегчённо вздохнула. Боя сегодня не будет — а значит, из неприятностей им остаётся только убрать тела товарищей. Но, честно говоря, этим бравым воякам не привыкать к таким задачам.

К тому же у меня есть подозрение, что они не особо расстроятся. Такие люди, как мои "убийцы", редко бывают частью коллектива. Скорее, они держатся обособленно, ни с кем не сближаясь, а значит, потеря их для остальных вряд ли станет поводом для траура.

Охранники начали тихо перешёптываться и переглядываться, явно решая, как лучше поступить с телами. Мне же оставалось просто наблюдать, пока они не закончат. Всё это выглядело буднично, словно у них это не первая подобная ситуация.

Что ж, значит, всё идёт по плану. А я, тем временем, настроился на грядущий ужин, который может оказаться не только трапезой, но и новым полем для манёвра.

Вот расслабляться не собирался. Ведь чтобы попасть на ужин, мне нужно было пройти через ряды стражи за королём. И вот тут уже точно нельзя утверждать, что все убийцы мертвы.

Скорее всего, на это задание отправили обычное пушечное мясо. А что, если остались те, кто действительно опасен? Представьте: я иду такой, вроде всё спокойно, и вдруг — бац, клинок в живот. И поминай как звали.

К тому же, неизвестно, насколько далеко распростёр свои сети Лифер. В книге я, конечно, указал, что у него есть свои люди, но не уточнил, вся ли королевская охрана была под его контролем или только часть. А теперь мне приходится выяснять это на собственной шкуре.

Именно поэтому я держался настороже, внимательно следя за каждым движением охраны. В этой ситуации доверять нельзя никому, даже тем, кто выглядит, как будто готов жизнь за тебя отдать. Ведь за этой маской может скрываться тот самый клинок, который положит конец моему пути.

Будем надеяться на лучший исход, но готовиться к худшему. Поэтому, проходя мимо охраны, я внимательно всматривался в их лица, заглядывал в глаза и следил за каждым движением. Кто-то нервничает? Кто-то слишком напряжён? Или, наоборот, кто-то ведёт себя подозрительно расслабленно? Всё это могло быть важным.

Мне либо повезло, либо действительно никто из них сегодня больше не захочет отправить меня на очередное "перерождение". Пусть это так и называется, но умирать снова я, честно говоря, уже устал.

Всё прошло относительно спокойно. Стража смотрела сдержанно, без явной враждебности, а их поведение было вполне стандартным для тех, кто просто выполняет свой долг. Может, они уже поняли, что связываться со мной — себе дороже. А может, я просто слишком насторожен и на этот раз мои опасения оказались ложными.

Так или иначе, я сделал ещё один шаг вперёд, держа в голове простое правило: готовься к худшему, но надейся на лучшее.

Хотя, если честно, мне не хочется снова оказаться в ситуации, где приходится бежать за принцессой или кем-то ещё. Мне одной такой пробежки хватило. Второй раз я могу и не повторить этот "успех". Не могу не признать, что мне тогда просто по тупому повезло. Как герою повезло, конечно. И вот это как раз пугает.

А пока я прикидывал, как ещё эта "геройская удача" может в дальнейшем повлиять на ход моей истории, мы шли через коридоры. Ярко освещённые фонарями, они ничем не отличались друг от друга.

Коридор рядом с моей каютой, те, которые я проходил ранее, и те, что передо мной сейчас, были практически идентичны. И если бы не провожатый в лице самого короля, я давным-давно заплутал бы в этом ворохе одинаковых проходов.

Да уж, корабль был словно лабиринт. Места, в которых можно потеряться, — идеальная декорация для того, чтобы герой заблудился или… для ещё одной подставы. Надеюсь, это не тот случай.

Явно дизайнер корабля после проектировки коридоров выспался, отдохнул и решил полностью оторваться на обеденном зале для короля и его приближённых. Если в коридорах кое-где ещё можно было заметить тёмные участки или ощущение тесноты, то здесь всё буквально сияло, да ещё и кричало о богатстве владельца.

Посреди зала стоял дорогущий стол, вокруг которого были расставлены массивные резные стулья с бархатными сиденьями. На стенах висели гобелены, и, конечно, не обошлось без щита с родовым знаком Юрке. Символ власти, гордости и… возможно, немного завышенного самомнения.

Кроме короля, здесь уже присутствовала его племянница. Принцесса выглядела так, будто всё это великолепие было для неё чем-то совершенно обыденным. Она сидела за столом с видом, будто больше переживает, что ей подали на ужин, чем за недавние события.

Что ж, антураж впечатляет. А вот что скажут его хозяева — это уже другой вопрос.

Василия сидела за столом с явным выражением скуки на лице. Её движения были ленивыми, взгляд рассеянным. Она не могла телепортироваться — это работало только в экстренных случаях. А просить мага, то есть меня, о чём-либо она, конечно, не хотела. Упрямая и вредная особа. Но, как я себе напомнил, по сюжету она должна умереть. Так что здесь моей вины точно нет.

— Василия, приятного аппетита и доброго вечера, — поздоровался я, садясь за место, которое указал король. Затем обратился к нему: — И вам, Ваше Величество, приятного аппетита!

Король коротко кивнул, явно не желая прерываться. Он уже набрал в рот вина, которое слуги налили для него с завидной скоростью. Всё происходило чётко и слаженно, как в отработанной театральной постановке.

А я, занимая своё место, почувствовал, что вся сцена выглядит скорее как дипломатическая игра, чем обычный ужин. Каждый взгляд, каждое слово здесь явно имело значение. Что ж, посмотрим, кто сделает первый ход.

Ожидать подвоха мне стоило даже от еды, поэтому, как только сел за стол, сразу приступил к проверке блюд. Магия рулит, как говорится. Лёгкий взмах руки, небольшая искорка над тарелкой — и процесс пошёл.

Король, заметив мои манипуляции, округлил глаза и быстро выплюнул всё, что успел набрать в рот, прямо на пол. Пожалуй, это был один из самых быстрых и панических жестов, которые я видел.

Сообразительный, конечно, но не очень. Очевидно, он привык, что еду за него проверял кто-то другой — скорее всего, тот самый маг, которого я недавно отправил на "отдых". Думаю, король даже не замечал этих проверок, считая их чем-то само собой разумеющимся.

А теперь, лишившись привычного "фильтра", он внезапно осознал, что вокруг не всё так безопасно, как ему казалось. Что ж, иногда полезно напомнить людям, что даже на королевских ужинах может быть место для интриг и опасностей.

С одной стороны, мне даже немного жалко того мага. Коллега всё-таки. Но с другой — воспоминания о смертях были слишком свежи, и сочувствие быстро уступало место холодному равнодушию. Пусть горит вечным пламенем.

Не могу сказать, что простые заклинания даются мне легко. Скорее, я просто пока не умудрился спалить всё вокруг к чертям. Силы у меня, конечно, в избытке. Ведра швырять, током бить — это, пожалуйста, вполне хватает. Но как только дело доходит до чего-то более сложного, начинается настоящая борьба.

Главная проблема в том, чтобы не разрушить всё, что находится рядом. Управлять магией так, чтобы она не вышла за рамки, — вот настоящее испытание. В теории, как автор, я знаю, как всё должно работать. Но на практике… тут уже нужен опыт, а с этим пока туго. Так что каждое заклинание — это балансировка на грани: либо я справлюсь, либо всё взлетит на воздух.

С задачей я справился довольно быстро. Однако несколько раз меня пробрала мысль, что всё может закончиться новым "перерождением" и началом всей этой истории с нуля. Каждый раз, когда магия чуть не выходила из-под контроля, сердце начинало биться чаще.

За моими действиями искоса наблюдала Василия. Её взгляд был слишком пристальным, чтобы списать его на простое любопытство.

Только не говорите, что она тоже маг. Если это так, то мои ошибки из-за отсутствия опыта ей наверняка были видны, как на ладони. А вот тот факт, что у неё могут быть такие знания, открывает совсем другой вопрос: почему она молчит и что именно планирует?

Если Василия действительно разбирается в магии, то её молчание сейчас — это тревожный сигнал. Она либо собирается использовать эту информацию против меня, либо наблюдает, чтобы оценить мои способности. В любом случае, мне придётся быть осторожным.

Молчим и сходим за умного. Чем меньше слов, тем больше таинственности — а в моём положении это работает на пользу.

Еда, к моему удивлению, оказалась не отравленной. Однако вот вино… Тут повезло королю, что он успел выплюнуть его на пол. Рад за него, честно. Потому что иначе куковать мне тут пришлось бы с принцессой и безо всякого "высшего покровителя".

Я обернулся к королю и с лёгкой улыбкой произнёс:

— Ваше Величество, я бы на вашем месте оставил это вино. Оно, знаете ли, не всегда полезно для здоровья. А иногда, особенно с добавлением яда магнолии, даже вредно.

Король напрягся, взглянув на бокал. Его лицо помрачнело, а взгляд стал ещё более напряжённым. Тем временем я продолжал выглядеть максимально невозмутимо, чтобы добавить весу своим словам. Ведь в такой ситуации главное — это не только информация, но и её подача.

Король плевался долго и громко, совершенно забыв о нормах приличия. Слуги смотрели на него с выпученными глазами, явно не привыкшие к такому поведению своего монарха. Но, видимо, его это совершенно не волновало.

Хотя, честно говоря, король зря так переживал. От пары капелек яда ему бы ничего не было, а выпить больше он просто не успел. Но, как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть.

Принцесса, судя по её реакции, была только рада, что даже не притронулась к напитку. Она смотрела на эту сцену с лёгким оттенком удовольствия, скрываемого за нейтральным выражением лица.

А откуда я знаю, что вино кислое? Да потому что я сам придумал это название, сорт винограда, место изготовления и даже все его вкусовые качества. Это же моя вселенная! И вот теперь моя собственная "идеальная картина мира" сыграла против своего создателя. Ирония, не правда ли?

Если вы думаете, что поздний ужин после попытки отравления короля испортил вечер и всех погрузил в угрюмую тишину, то вы сильно ошибаетесь.

Король не просто не расстроился — он буквально сиял. Такое ощущение, что если бы его статус позволял, он бы пустился в пляс прямо за столом. Правда, сначала он раздал строгие команды своим «мутным личностям», которые тут же зашевелились, словно марионетки, получившие сигнал.

Интересно, он радуется тому, что выжил, или тому, что теперь у него есть повод для масштабной чистки рядов? Ведь когда тебя пытаются убрать, это даёт официальную причину избавиться от множества неугодных.

Словом, вечер только начинался, и явно не для всех он обещал закончиться хорошо.

Мутными личностями я называл тайную стражу — этих людей невозможно было спутать с обычными солдатами. Они постоянно ходили в чёрных балахонах, скрывая лица в тенях капюшонов, и, в отличие от обычной охраны, не стояли на виду, демонстративно выставляя мечи напоказ.

Они существовали как тени короля, выполняя грязную и неприметную работу. Шпионаж, ликвидация, допросы — их нельзя было назвать палачами, но и до рыцарей им было далеко. Они служили безымянной силой, которую предпочитали не замечать.

Обычная стража их недолюбливала. Вероятно, из-за их методов, а возможно, из-за того, что никто не знал, кто именно из них может внезапно исчезнуть, а потом вернуться уже с другой задачей. Их боялись. Их игнорировали. Но никто не спорил с их правом действовать.

И вот сейчас король раздавал им приказы. Это означало одно — кому-то в ближайшие часы не позавидуешь.

Почти всех из них я уже знал. Лица, хоть и скрытые капюшонами, были мне знакомы по тому, как они двигались, как стояли, как слушали короля, не перебивая.

С неимоверным усилием я подавил желание поздороваться с ними по именам. Да, вот так просто. Просто назвать их так, как сам когда-то прописал в своём мире. Но это была бы катастрофа.

Чтобы не дать себе глупо проболтаться, я срочно запихнул в рот кусок мяса, жуя его с таким видом, будто это самое вкусное, что я ел в жизни. И при этом не сводил с них глаз.

Они тоже смотрели на меня. Кто-то мимолётно, кто-то чуть дольше, но ощущение было такое, будто в этот момент они тоже что-то анализировали, сопоставляли. Знали ли они обо мне что-то большее, чем я о них? Или пока просто приглядывались?

Так или иначе, ужин становился ещё интереснее.

Они тоже бросали на меня жгучие взгляды, но ничего не сказали и молча покинули зал, исполняя приказ короля. Глава их группы, чуть наклонившись, выслушал короткое шёпотное наставление, затем кивнул и, не оборачиваясь, увёл остальных.

Видимо, пошли искать отравителя.

Что ж, интересное у нас выйдет плавание. Покушение на короля, заговор, тайная стража в поисках предателя, а я — единственный маг на борту с сомнительным статусом.

Теперь оставалось лишь гадать: следующая попытка убийства будет направлена на меня или всё-таки кто-то другой окажется в очереди первым?

А вот принцесса наоборот стала смотреть на меня с явным интересом. Если она действительно разбирается в магии, мне хана. Даже самые простецкие знания могут выдать мою неопытность.

Но бояться этого сильно не стоит. Ведь я писал здешние магические законы, школы, ритуалы и даже детали магических взаимодействий. Это значит, что я могу затмить знаниями практически любого, ну... почти любого.

Конечно, всё прописать невозможно. Особенно в простом формате, когда ты описываешь мир скорее для удобства читателя, чем для полного понимания структуры. Но важные законы были, даже если они не вошли в окончательный текст книги.

Значит, даже если Василия начнёт проверять меня, я всегда смогу играть на опережение, подбрасывая детали, о которых она, возможно, даже не догадывается.

Главное — не дать ей понять, что я сам ещё учусь в этом мире.

Вскоре принцесса, до этого лениво ковырявшаяся в салате из овощей, привезённых с островов её дядюшки, уже в открытую вперилась в меня взглядом.

Ну что ж, в эту игру могут играть двое.

Я сделал вид, что не замечаю её пристального внимания, продолжая методично доедать ужин. Я ел быстро, не теряя времени на любование столовыми приборами или размышления о вкусе блюд.

Тем более, король ушёл в себя. Он явно обдумывал что-то своё, не отвлекаясь ни на меня, ни на свою племянницу.

Значит, у нас с Василией был молчаливый диалог взглядов, и я не собирался проигрывать в нём.

Мои глаза уперлись в её, и уже через пять секунд я во всю улыбался.

Василия могла бы гордиться собой. Она была отличным творением автора — то есть меня. И, как уже успела доказать, она была далеко не глупее многих здесь присутствующих.

Я выдержал театральную паузу, затем сделал глубокий вдох и, нарочито трагично, произнёс:

— Вы такая прекрасная, принцесса! Но, к сожалению, я лишь скромный маг, а вы наследница великого престола. Нам не суждено быть вместе… Ах, это стоит целого романа, которым я, несомненно, займусь по приезду на родину!

Я воздушно взмахнул рукой, словно герой любовного романа, отбрасывающий невыносимую тоску в сторону.

Принцесса моргнула, её взгляд на секунду дёрнулся, будто она не ожидала подобного поворота.

Ну что, Виталия, готова к игре?

Враньё чистой воды. Никакой роман я, естественно, писать не собирался — не те условия, да и вдохновение как-то не подоспело.

К тому же, на родину я по легенде брата Юрке не вернусь точно. Её уже должны были спалить, разнести в пыль, а затем пройтись косой и молотом пару раз для надёжности.

Ну и что касается принцессы, кроме легкого любования её реакцией, никаких планов у меня не было. Даже в мыслях.

А вот она… Она выпала в осадок.

Видимо, не ожидала такого поворота.

Причём не одна она. Судя по тому, как король резко закашлялся, кажется, он тоже не был готов к такому спектаклю. Откашливался он долго и с чувством, будто его чуть не отправили в мир иной не ядом, а моими словами.

Должное было воздано, и теперь можно двигаться в своём направлении. А точнее — спать, спать и ещё раз спать.

Пусть плыть ещё три дня, но слишком всё утомляет. Интриги, покушения, театральные выступления — даже мне, автору этого мира, иногда нужен отдых.

Пока король и принцесса всё ещё смотрели на меня, как на неведомого зверя, я медленно поднялся, всем широко улыбнулся, а затем лёгким поклоном добавил:

— А теперь прошу простить, но я слишком устал. Отправлюсь спать.

С этими словами я перевёл взгляд на короля, ожидая его кивка.

Кивок последовал быстро. Видимо, Юрке ещё не вышел из шока после всего происходящего.

А, да, чуть не забыл.

Я повернулся к Василии и, достав из рукава ложку, с лёгкой улыбкой протянул её принцессе:

— Принцесса, будьте добры принять этот маленький подарок. Если рядом окажется один из ядов, она начнёт греться.

Мог ли я не добавить этот штрих к картине? Конечно, нет.

Принцесса неуверенно приняла ложку из моих рук, словно не знала, стоит ли ей радоваться или опасаться подвоха. Ну, логично.

А я, победоносно улыбнувшись, умчался прочь в темноту коридоров. Корабль оказался погружён в полумрак — свет, видимо, выключили, оставив лишь редкие магические лампы, которые тускло мерцали, будто сомневались, стоит ли им работать дальше.

Начинаю ощущать себя пиратом. Или кем-то вроде него. Только вот я не граблю, а, скорее:
✔ Абордаж чужого короля — есть.
✔ Нападение на высокопоставленные лица — есть.
✔ Похищение принцессы — ну, технически, если считать её телепорт со мной…

В общем, список пиратских "подвигов" уже потихоньку набирается.

Был бы я хорошим пиратом? Может быть. Или, скорее, это моя героическая удача где-то чешется и не даёт мне спокойно жить.

Чтоб её.

Насчёт ложки, кстати, я не соврал.

Руны в этом мире действительно были в ходу, и у меня даже имелась целая книжечка по ним.

Не может быть?! – думаете вы.

И правильно.

Руны у меня были под все такие книги, и чтобы не путаться, они везде повторялись. Из мира в мир, из истории в историю — структура оставалась неизменной.

Хех. Вот уж не думал, что моя писательская лень когда-нибудь сыграет мне на руку.

Зато теперь я точно знал, как работает эта система, какие символы что означают и как ими пользоваться. Так что мой мир, каким бы он ни стал, всё же сохранял свою основу.

И, честно говоря, это вызывало только радость. Хотя бы что-то здесь работает по моим правилам.

Правда, у меня были идеи кое-что усовершенствовать в этой ложке.

Например, добавить прослушку или возможность подглядывать за владельцем. О, как хотелось!

Но, в конце концов, я отказался от этой идеи.

Слишком опасно.

Особенно если Василия действительно разбирается в магии не хуже, чем Лифер. Если бы она раскусила подвох, я бы мгновенно оказался в её "подозреваемых".

А мне пока рано давать ей повод задуматься, что я не просто маг, а маг с какими-то скрытыми знаниями.

Так что пусть ложка останется честной. На этот раз.

Быть беде.

Шпионов здесь не любят, так же как и тайную стражу, которая шла мне навстречу через коридоры.

Я буквально чувствовал их прожигающие взгляды сквозь одежду.

Ну, видимо, дело не только в идее подглядывать за принцессой через ложку.

Что ж, раз уж они так внимательно меня изучают, значит, либо они что-то подозревают, либо просто решили проверить, насколько я полезен.

В любом случае, надо сохранять лицо.

Если начну нервничать — решат, что я что-то скрываю. Если буду слишком самоуверенным — решат, что я опасен.

Вот же чертовы шпионы.

Они даже молчат так, что от их тишины не по себе.

Меня резко прижали к стене двое крепких молодцов и зафиксировали так, что пошевелиться было непросто.

Через некоторое время, не давая мне даже шанса прийти в себя, ко мне приблизился Брик — глава тайной стражи.

Ох, как я люблю этого парня.

Хороший он. Хоть и шарёнутый настолько, будто три головы имеет, чтобы обдумывать все возможные способы выбить из людей информацию.

Я улыбнулся и, изображая полное невинное недоумение, спросил:

— Мил люди, а что вы хотите от меня?

Попытался пожать плечами, но бравые ребята поняли намёк по-своему и сжали мои руки ещё сильнее.

Брик обжёг меня взглядом.

Они не боятся мага.

Причина простая — в мою руку упирался блокиратор магии. Маленький амулет, который, по их мнению, не позволял мне использовать силу.

Но это по их версии.

Говорю же, автор всегда найдёт обход своей же истории.

Но вот спорить и ругаться с главой тайной стражи пока не вариант.

Лучше худой мир, чем хорошая война.

Особенно если твои руки всё ещё в тисках, а перед тобой стоит Брик с выражением "я знаю, что ты что-то скрываешь".

— Ты мне не нравишься.

Голос Брика был холодным, как клинок, готовый вонзиться в спину.

— И у меня есть подозрения, что ты знаешь больше, чем говоришь.

Он медленно сужал глаза, словно пытался вытянуть из меня правду одним только взглядом.

— И очень сомневаюсь, что ты от брата Юрке. А ещё...

Договорить он не успел.

Глухие удары тел о деревянный пол прервали его речь.

Его бойцы рухнули без сознания.

А вот нечего было на меня наговаривать.

Брик резко дёрнулся назад, рыщущими руками ища нож или что-то подобное, что могло бы дать ему шанс.

Но было уже поздно.

Я приблизился, наблюдая, как он напряжённо всматривается в меня, явно пытаясь просчитать возможные пути спасения.

Ударять меня уже не имело смысла.

Марево магии окутало меня, словно вторая кожа.

Если бы он решился на удар, его кулаки скорее превратились бы в кашу, чем добрались до цели.

Я внимательно посмотрел на него и, мягко улыбнувшись, произнёс:

— Брик, давай лучше будем союзниками.

Брик не прекратил поисков оружия, но на мгновение его пальцы замерли.

Я наклонился ближе и спокойно добавил:

— Поверь, тебе не понравится наша война.

Его челюсть напряглась. Он не был дураком.

И чтобы окончательно закрепить сказанное, я спокойно продолжил:

— Надеюсь, ты слышал меня при моём появлении.

Брик вздрогнул.

Я медленно выпрямился, не отводя взгляда.

— От своих слов я не отказываюсь и буду верен им до конца.

Он замер, явно оценивал ситуацию.

А я ждал.

Сейчас он сделает выбор.

Брик прекратил ёрзать и взглянул мне прямо в глаза.

Не знаю, что он надеялся там увидеть в такой темноте, но, видимо, что-то нашёл. Потому что напряжённость в его теле исчезла, а через мгновение он протянул мне руку для рукопожатия.

Добрый знак.

Но расслабляться не стоило.

С лёгким оттенком осторожности, страха и прочих элементов паранойи я всё-таки пожал его руку.

Брик прищурился, будто пытаясь высмотреть во мне что-то ещё.

— Но при этом своих тайн ты не раскроешь? — спросил он, наконец, тихо, но с явным интересом.

Ах, ну конечно.

Я чувствовал себя настоящим отпетым героем, прямо книгопечатным клише на двух ногах.

Хитро улыбнувшись, я поправил волосы, добавляя себе образ уверенного проходимца, и со всей возможной наглостью ответил:

— И это мне говорит глава тайной стражи? Хоть кто-то после таких вопросов тебе **когда-нибудь что-то рассказывал?

Брик замер на секунду… а потом засмеялся. Причём так, что даже вытирал слёзы, видимо, шутка пришлась кстати.

— Удачи тебе поймать всех злодеев, Брик, — лениво сказал я, потягиваясь.

Зевота накатила с новой силой.

— Потом ещё об этом поговорим. Я помогу, но это будет позже. Сейчас — сон.

Развернулся и направился прочь, даже не оглядываясь.

Но вот что именно подумал обо мне Брик, остаётся загадкой.

Потому что его взгляд, провожавший меня, был очень-очень задумчивым.

Глава тайной стражи. Человек, которого лучше не видеть, если ты что-то скрываешь.

Брик был из тех, кто всегда оставался в тени, но именно он вершил судьбы людей, которыми король больше не мог или не хотел разбираться. Его не называли рыцарем, но и палачом он не был. Он находился где-то между — чистильщиком, информатором, охотником и судьёй в одном лице.

Брик не выглядел устрашающим в классическом смысле. Он не был похож на грозного воина с тяжёлым мечом или мрачного убийцу, чьи глаза прожигали насквозь.

На первый взгляд, он вообще не казался опасным. Среднего роста, жилистый, с лёгкой сутулостью, как у человека, который всегда стоит в углу и слушает больше, чем говорит.

Лицо угловатое, с резкими чертами, как будто его высекли из камня. Глаза тёмно-серые, почти чёрные в слабом освещении. Они выглядели пустыми, как у человека, который видел слишком многое и перестал испытывать эмоции по этому поводу.

Чёрные волосы всегда были коротко острижены, ни одного лишнего сантиметра, как у человека, который не хочет, чтобы его можно было легко схватить в драке.

Шрамы? Конечно, были. Один тонкий белёсый шрам шёл от скулы к подбородку, но его почти не замечали из-за того, как он держался в тени.

Одежда?
Всегда одна и та же.
Чёрный балахон с широким капюшоном, скрывающим лицо в полутьме. Никаких эмблем, никаких знаков отличия.
Только король знал, кто он такой, остальные могли только догадываться.

Брик — человек, которому нельзя верить, но на которого можно положиться.

Он был бесшумным, но вездесущим.
Не давал обещаний, но всегда выполнял приказы.
Не задавал лишних вопросов, но всегда знал ответы.

Он никогда не угрожал, потому что в этом не было необходимости. Когда он появлялся перед человеком лично, тот уже знал, что ему конец.

Но главное, что делало Брика опасным — это его ум.

Он не был просто палачом или простым шпионом. Он анализировал, выжидал, сравнивал факты и делал выводы.

И вот сейчас он анализировал меня.

Ему не нравилось, что я знаю больше, чем говорю.
Ему не нравилось, что я появился из ниоткуда.
Ему не нравилось, что я не боюсь его.

Но при всём этом он не был слепым фанатиком короля.

Он не станет убивать просто потому, что король приказал. Нет. Он разберётся, зачем. И если увидит смысл — тогда убьёт.

Спокойно. Хладнокровно. Без колебаний.

А значит, он был не просто угрозой, а самой опасной из всех возможных угроз.

Той, что думает.

Сон.

Какое же это классное чувство.

Особенно такой — забористый, глубокий, долгий, когда мир исчезает, а реальность отступает, оставляя только приятную пустоту.

А потом…

Ты просыпаешься, медленно выходишь на балкон, заспанный, с чашкой горячего кофе в руках.

Тепло от чашки приятно согревает пальцы.

А внизу, уже днём, живёт Москва — шумная, суетливая, с её вечным потоком машин, со спешащими людьми, с ритмом, который никогда не замедляется.

Она кипит, бежит вперёд, пока ты стоишь здесь, наблюдая, словно со стороны.

Только вот…

Сейчас нет никакого балкона.

И Москвы тоже нет.

И кофе, кстати, тоже нет.

Я резко открыл глаза.

Где-то за стенами плескались волны.

Корабль медленно покачивался на воде.

А значит…

Я всё ещё здесь.

Чувство классное, но явно не в моём случае.

Ночью, судя по всему, был шторм. Корабль кидало из стороны в сторону, и огромное количество времени главный герой, а значит и я, провалялся на полу.

Кровать, к слову, была в метре от меня. Мягкая, удобная, гостевая, королевская.

Но в какой-то момент мне стало наплевать на все эти чудесные свойства перин и подушек.

Возможность сна оказалась важнее.

Так что вместо того, чтобы бороться с качкой, я просто заснул прямо там, где упал.

На полу.

Без одеяла.

Без подушки.

Без капли сожаления.

Конечно, такая хорошая мысль о кровати пришла мне в голову слишком поздно.

Я успел насладиться роскошным сном на полу ровно два часа, прежде чем корабельный колокол оглушительно разнёсся по всему судну.

Бум. Бум. Бум.

Звук был настолько мощным, что пронёсся через стены, пол, потолок — и, как мне показалось, через мою многострадальную голову.

Будильник — отличный.

Не спорю.

Вот только спать после него уже явно не получится.

Самое печальное в этом мире — отсутствие кофе.

Просыпаться без привычного аромата, без глотка горячего, обжигающего напитка, который пробуждает разум и тело, — это пытка. Магия, конечно, великая сила, но кофе заменить не может.

Я ощущал нехватку привычных вещей, которых герой обычно не замечает, пока не оказывается без них. И чем дальше я жил в этом мире, тем больше понимал, что многие детали вообще не были прописаны в книгах.

Например…

Как герой из нашего цифрового мира ходит в туалет в магическом?

Кто-нибудь задумывался об этом?

Нет? Вот и я тоже.

А ведь я написал не одну книгу, не один мир выстроил, но ни разу не касался этой темы.

И теперь, оказавшись внутри истории, понял, насколько она актуальна.

Очень актуальна.

Но, пожалуй, тему закроем.

Прости, кустик.

Его пришлось телепортнуть.

И не спрашивайте почему.

А после телепортации вопрос о еде встал не менее остро.

Что я там описывал в книгах? Великие битвы, магические школы, таинственные ритуалы?

О, боги!

Если они, конечно, существуют.

А в этом мире точно существуют, иначе откуда столько проблем?

Но знал ли я, автор, творец, писатель, как здесь найти еду?

Как здесь работает быт?

Чем обычные люди питаются?

Что вообще здесь подают на завтрак?

Плохие новости: я не прописал этот момент в книгах.

Вчерашний ужин, конечно, был вкусным, но теперь мой желудок отчаянно протестовал.

Он скрипел, урчал и настойчиво давал понять, что без нового источника пищи он либо погибнет, либо попытается вывернуться наружу в знак протеста.

Что ж… теперь вопрос стоял иначе.

Где тут можно поесть, и главное — чем?

Да и что вообще там по этикету? Кто вообще прописывает этикет в книгах? Неужели это так необходимо знать читателю? Это же скучно. Хотя… хмм. А может, поэтому Василия вчера так странно на меня смотрела? Что если я сморозил что-то невообразимо грубое с точки зрения местных норм?

Но, ладно, это потом. Сейчас есть более насущная проблема. Я не могу открыть собственную дверь.

Не понял. Я нажал на ручку — не поддаётся. Проверил замок — не реагирует. А затем заметил едва заметное магическое свечение на дереве.

Заклинание. На дверь наложено простое заклинание, позволяющее открывать её только владельцу комнаты. Ага. Конечно же, это базовое заклинание. Любой уважающий себя маг знает, как его снять.

Но… а я откуда знаю?! Я не знаю! Я только что осквернял цветок, пытаясь разобраться с физиологическими вопросами в этом мире! Отстаньте от меня!

Пойду плакать в уголок. Вот и как мне выбраться?

Не то чтобы я не мог пользоваться магическими силами, но ведь я не герой. Я не проходил весь его путь, не грыз гранит магической науки в академии, не терзался ночами над пергаментами, не искал ответы в древних свитках.

Я лишь применяю то, что знаю, то, что описал сам.

Но вот мелочи… их я не знаю.

Не описывал я такого.

Как снять базовое заклинание блокировки двери, если ты не её владелец? Без понятия. В книгах оно было, но решение просто не требовалось, ведь герою всегда кто-то помогал, или он знал это сам.

Пойду поплачу, что ли…

Ладно, будем гадать. Ведь свою же дверь взламываю, не чужую.

В целом, быстро взломать не получилось.

Я уже и головой об неё бился, и плакал, и молил, и, наверное, даже пытался договориться, но всё без толку. Дверь оставалась непреклонной, словно старая бабка, которая знает, что правнуку не положено больше одной конфеты.

Но в итоге она поддалась.

Как? Я до конца не понял, но главное — открылась.

Я был очень рад и горд собой. Это примерно как понять, как умножать в столбик без учителя, без учебника и без подсказок — чисто интуитивно, на грани отчаяния и голода.

Но чего только не сделаешь, если ты голодный человек.

Я шёл полностью на запах еды, и мне уже было не важно, чья она. Если понадобится — отберу.

Кто они такие, чтобы стоять между мной и едой?

Я очень голоден.

Запахи вкусные, насыщенные, и, как оказалось, доносились из королевской столовой.

Король ел по-средневековому.

А это значит груда еды просто навалена на стол, без разделения на порции, без аккуратных тарелочек. Хочешь есть — бери, чем руки дотянутся.

Я бы и встал за стол, но король кивком указал мне на место.

Ну ладно. Сидя, так сидя.

Главное — поесть.

— Как спалось? Никто не беспокоил? — спросил король, лениво прожёвывая кусок мяса.

Я поднял глаза от вожделенной еды, улыбнулся и с выражением глубокой печали покачал головой.

— Никто, король. Только голод беспокоил. И беспокойство за моего короля. И за мою родину. Не спокойно мне на душе.

Я театрально вздохнул, опустил взгляд в сторону, будто весь мир давил на мои плечи.

Ох, какой я актёр.

Ещё чуть-чуть, и пущу слезу.

Юрке потемнел, видимо, ему тоже было неспокойно на душе. Что-то магическое, предчувствие, что ли… В целом, он мог это и придумать.

Он слишком мнительный.

Особенно будешь мнительным, когда на тебя вчера покушались, твой главный маг оказался предателем, а за столом теперь сидит непонятный тип, знающий больше, чем говорит.

Но ладно, это уже его тараканы.

Нашу мрачную атмосферу разбавила Василия. Утро у неё было радостное, и, кажется, она была в каком-то шаловливом настроении.

Она вбежала в зал, чуть ли не припрыгивая, словно только что разобралась, как работает мир, и была невероятно этим довольна.

Мы с королем только обомлев кивнули, явно не понимая, что вообще происходит.

Сам завтрак или обед, по времени я так и не понял, когда проснулся. Хотя явно думал, что это утро, но не суть.

Сам приём пищи прошёл спокойно. Мы просто ели.

Василия не спешила заводить разговор, а я с королем были погружены каждый в свои мысли.

Я старался вспомнить или как-то сопоставить свои знания с возможными изменениями. Думал, что делать и как.

Но тишина, видимо, не хочет, чтобы я спокойно поел.

Первый взлом моего дома тоже случился под бутерброды и чай.

Какие же нехорошие люди.

Сейчас же по всей палубе разносились крики, колокол бил в набат, уже более звучный, агрессивный.

Эх… А я думал, что три дня плавания, а именно столько нам оставалось до королевства Юрке, пройдут тихо и мирно.

Но нет.

Король тут же поднялся и ринулся прочь, скорее всего за доспехами.

А в зал, прямо следом за ним, уже вбегала его охрана.

Я, доев последнюю куриную ножку, так же спокойно поднялся.

Теперь нужно защищать корабль.

Не особо-то мне это нужно, но если корабль пойдёт на дно, то и я тоже.

Собственно, уже проходили.

Долбанный пароход.

Встав из-за стола, я сразу же поспешил на палубу.

За мной, как тень, тут же устремилась Василия.

На палубе уже был... ну, не могу сказать, что ад, но скорее централизованный хаос.

Всё-таки королевские стражники, не какие-то пираты.

Королевские служители уже сбивали пламя, от кого-то отстреливались чем могли — а именно пушками, арбалетами и луками.

Организованная суета, если можно так сказать.

На нас с правого борта уже двигались пираты. Слишком смело, слишком нагло, будто уверенные в своей безнаказанности. Их корабль, мрачная громада с рваными парусами, будто специально пропитан аурой ужаса, разрывал волны, подходя всё ближе. Они не просто так решили напасть. Я был уверен, что им кто-то заплатил слишком много.

Слишком много, чтобы они полностью потеряли нюх и решились атаковать королевский корабль. Кто-то стоял за этим нападением. Кто-то, у кого были деньги, власть и связи. Пираты не дураки. Они знали, на что идут. Королевское убийство — это смертный приговор, и никто им этого не простит. Но они всё равно здесь. Это значит, что либо им пообещали настолько огромные богатства, что риск казался оправданным, либо они уже не рассчитывают на возвращение к обычной жизни.

Да и многие из них умрут. Королевские стражники — это не простые наёмники или дешёвые солдаты. Они были обучены убивать, защищать, держать строй и, если понадобится, умирать за своего короля. Они не дрогнут, не убегут, не бросят своих. Их взгляды твёрды, движения чёткие, оружие уже наготове. И если пираты думали, что это будет лёгкая добыча, то им предстоит разочароваться.

Пиратские корабли всегда выглядели иначе, не так, как военные суда, не так, как торговые. Они были живыми, порождёнными хаосом и жаждой наживы, словно куски старых легенд, сошедшие с пожелтевших страниц. В них не было строгой выправки, дисциплины, их не заботила симметрия и благородство линий. Они не гордо рассекали волны, подобно флагманам королей, а прорывались сквозь бурю, как волчья стая, пришедшая за добычей.

Их паруса — не чистые белые полотна, а рваные, залатанные лоскутами, испачканные солью, копотью и кровью. Когда такие корабли приближались, их можно было почувствовать раньше, чем увидеть: запах сырого дерева, гниющих досок, моря, смешанного с потом людей, которые не знали, что такое порядок. Эти корабли не создавались для парадов, их не спускали на воду под фанфары. Их сколачивали в тайных бухтах, собирали из обломков, ремонтировали наспех, лишь бы держались на плаву, лишь бы могли гнать по ветру, нагоняя страх.

Корма у них тяжёлая, словно готовая раздавить тех, кто осмелится встать на пути. Драконьи, змеиные, чудовищные морды вырезаны на носах, не для красоты — для устрашения, чтобы корабль казался живым, хищным, сжимающим свою добычу в челюстях. Их борта усеяны следами от сражений, пороховыми ожогами, местами даже дырами, грубо заделанными кусками чужих судов.

Но главное — их флаги. Чёрные, рваные, с символами, понятными каждому. Где-то это череп, где-то костяной коготь, где-то испачканная красным ладонь — знак, что пощады не будет. Эти корабли не берут пленных. Они не приходят торговаться. Они не отступают, если уж взяли курс на жертву.

И вот теперь они были здесь, передо мной, такие, какими я их и описывал в своих книгах. Живые, жадные до крови, готовые к бою.

Пиратские корабли уже приближались, их громоздкие тени скользили по волнам, уродливые силуэты терялись в клубах порохового дыма. Брызги воды, поднятые разорванными ядрами, окутывали их, но они не замедлялись, словно морские звери, почуявшие добычу. Шум приближающейся битвы становился всё громче: крики, звон оружия, лязг цепей, с которыми пираты подтягивали абордажные крюки.

И вот, среди хаоса, я увидел то, чего не ожидал. Маги.

На бортах вражеских судов появились фигуры, одетые не в рваные одежды головорезов, а в мантии, скрывающие их лица. Маги в нейтральных мантиях. Их не должно было быть. Они не вписывались в правила игры, не входили в стандартный разбор боя. В моей истории пиратам никогда не хватало ресурсов, чтобы нанять таких людей. Они были дикарями, полагающимися на скорость и ярость. Но сейчас, стоя на палубах своих кораблей, эти фигуры вытягивали руки, и воздух между нашими судами вспыхивал от заклинаний.

Огненные шары, искрящиеся молнии, даже странные, тёмные сгустки, похожие на рвущиеся клочья ночного тумана, летели в сторону нашего корабля. Один из стражников короля, не успев прикрыться, был отброшен ударной волной за борт. Кто-то кричал, кто-то уже бежал, осознавая, что этот бой будет не просто с абордажными крюками и мечами.

Но пираты не ждали, пока их маги сделают всю работу. Они готовились к абордажу. Я увидел, как на их кораблях забегали люди, подтягивая канаты, цепляя крюки, проверяя оружие. Арбалетчики уже прицелились в наших людей, те, что покрупнее, крепили на поясах короткие клинки и топоры, готовясь прыгать на нашу палубу.

Всё это было неправильно. В моей истории пираты всегда были жестокими, но не организованными до такой степени. Кто-то дал им стратегию. Кто-то снабдил их магами. Кто-то вложил в это нападение слишком много, чтобы оно было просто случайным налётом на богатую цель.

И этот кто-то явно не рассчитывал, что я буду стоять здесь и наблюдать за этим.

На королевском корабле уже не было и следа утреннего спокойствия. Палуба превратилась в живую, кипящую боевую машину, где каждый занимал своё место, готовясь к неотвратимому столкновению. Стражники двигались слаженно, быстро занимая оборонительные позиции. Далеко не первый бой за их плечами, далеко не первое нападение, но впервые противником были не просто пираты, а пираты с магами.

Арбалетчики встали у бортов, устанавливая тяжёлые баллисты, натягивая тетивы арбалетов. Некоторые из них уже прицеливались в ближайшие тени, мелькавшие на палубах вражеских кораблей. Заряженные болты — толстые, тяжелые, с наконечниками, способными пробить даже магический щит. Несколько человек возились с пушками, досыпая в стволы порох, быстро работая в унисон, словно единый механизм.

Воины ближнего боя закрепляли броню, проверяли крепления латных рукавиц, доставая оружие. Кто-то предпочитал короткие мечи, удобные в тесном бою на палубе, кто-то взял секиру, которая могла с одного удара срубить противника или перерубить абордажную верёвку. В руках некоторых появились длинные багры — не для того, чтобы цеплять корабль, а чтобы сбрасывать врагов за борт, не давая им даже шанса коснуться палубы.

Широкие доски, ранее просто часть конструкции, теперь служили укрытиями. Слишком много вражеских лучников и магов, чтобы стоять на открытом месте. Даже среди магов короля началась суета — те, кто мог, уже готовились ставить барьеры, создавая невидимые щиты перед ключевыми точками обороны. В воздухе ощущался лёгкий привкус магии, едва заметная вибрация, свидетельствующая о накапливаемой силе.

Король не спешил выдавать приказы, но вся его поза говорила о напряжённом ожидании. Он стоял с мечом в руке, в доспехах, которые явно наспех надел, и изучал приближающиеся корабли. Он не был трусом. Он не был человеком, привыкшим сидеть в тени во время битвы, хоть и был похож на валенок.

И вот, наконец, раздался резкий звук — первый абордажный крюк вонзился в борт. Цепь натянулась с лязгом. Затем второй, третий. Волны вздыбились, когда пиратский корабль врезался в нас, и началась настоящая война.

Первый крюк врезался в борт, и корабль вздрогнул, словно живое существо, получившее смертельный укол. За ним последовали другие, цепи натягивались, вгрызаясь в древесину, приглушённый скрежет металла о дерево раздавался по всей палубе. Корабли сцепились, как два зверя, готовые разорвать друг друга на части.

Первые пираты прыгнули через борта с боевыми кличами, но встретили организованный заслон. Королевские стражники не дрогнули, их мечи вспыхнули в свете магических фонарей, взлетая навстречу атакующим. Столкновение было жестоким: раздались крики, звон металла, шипение крови, проливающейся на деревянную палубу.

Секунды смешались в один поток движений. Пираты были быстры, ловки, но королевские воины — организованы. Их мечи не просто рубили, а сдерживали натиск, создавая стену из стали, удерживая пространство. Однако враг был не только силён, но и подготовлен.

С другого борта уже вскарабкивались новые волны нападавших, некоторые использовали крюки, некоторые просто прыгали с высоты, катясь по палубе и вскакивая в боевой стойке. Маги с пиратских кораблей начали своё шоу — вспышки огня, искры магических стрел, всполохи молний прорезали воздух, сотрясая судно. Один из магов короля попытался возвести защитный купол, но его прорвало на середине заклинания, и он рухнул на колени, истекая кровью.

Палуба начала превращаться в поле боя, на котором не было места ошибкам. Воины дрались насмерть, страх пропал, остались только инстинкты. Я видел, как один из стражников перерубил верёвку с пиратом, заставив его сорваться в бушующее море. Другой сам пал под ударом кривого сабельного клинка, кровь хлынула по его нагруднику, а тело медленно осело на деревянные доски.

Воздух наполнился гарью, пороховым дымом, запахом соли и смерти. Крики смешались с грохотом пушек, шипением магических атак. Корабли сцепились намертво, и теперь это был не просто абордаж — это была война за каждую пядь палубы, за каждый метр пространства, где могла встать нога.

Я сжал кулаки. Это не было частью книги. Это не было тем, что я когда-либо писал. Это было реальностью. И если я не хотел, чтобы моё тело тоже осталось лежать здесь, то пора было действовать.

Кто-то бросился на меня с мечом — грязный, оборванный пират с безумными глазами, мечущийся в поисках лёгкой добычи. Я отшатнулся, пропуская его удар мимо, и тут же ударил сгустком магии прямо в грудь. Сначала вспышка ослепила его, затем последовал электрический разряд, пробежавший по телу. Пират вздрогнул, дёрнулся в конвульсиях и рухнул на палубу, дымясь и слабо скребя пальцами по доскам.

Слева мелькнуло лезвие, и я едва успел отпрянуть, когда другой противник — мощный детина с двумя кинжалами — попытался вспороть мне живот. Он был быстрый, куда быстрее, чем следовало бы для его габаритов. Чистый инстинкт заставил меня выбросить руку вперёд, и электрическая вспышка сорвалась с кончиков пальцев, ударив его в плечо. Он не упал, но замер, зубы стиснулись в беззвучном крике. Я не дал ему времени прийти в себя — схватил ближайшее оружие, что валялось у меня под ногами, и всадил кинжал ему в шею.

Крик, кровь, ещё одна вспышка. Я уже не видел, кто передо мной — пираты, стражники, маги, все слились в одну бешеную массу движения, криков, ударов. Корабль содрогался, где-то рвались доски, рушились части перил, в воздухе витал запах крови и палёной плоти.

Я отступил ближе к борту, цепляя краем сознания, что кто-то пытается зайти сбоку. Маг. В капюшоне, с вытянутыми руками, уже шепчущий заклинание. Время словно замедлилось. Я видел, как в воздухе собирается энергия, как спираль раскалённого воздуха начала смыкаться, формируя огненный шар. Он бросил его в меня, но я не ждал, когда огонь превратит меня в пылающий факел.

Рывок в сторону, и уже в следующую секунду моя ладонь оказалась направлена прямо на него. Магия вспыхнула внутри, я потянул силу, сконцентрировал её, позволил электричеству пробежать по моим нервам. Глухой треск, и молния сорвалась с моей руки, с силой вонзившись в грудь врага. Он вскрикнул, отшатнулся, но не упал.

Отлично, значит, добавим.

Я шагнул вперёд, заставляя силу вырваться полностью, разряд пробежался по его телу, и он, как тряпичная кукла, полетел назад, скатываясь по палубе и глухо ударяясь головой о мачту.

Места для размышлений не было. Справа всплеск — кто-то упал за борт, раздался хриплый крик боли. Пушечный выстрел прорвал воздух, обломки дерева разлетелись в стороны. Я резко повернулся, увернувшись от очередного удара, выбросил руку в сторону, вызвав новую вспышку магии.

Бой не собирался заканчиваться. Каждая секунда тянулась, как вечность, но одно я знал точно — я не собирался умирать. Не в этот раз.

Кровь стекала по палубе, впитываясь в доски, смешиваясь с морской солью и гарью от взрывов. Я двигался по инстинктам, тело реагировало быстрее, чем разум успевал обдумывать. Меч, который я не помню, когда подобрал, вонзался в живых врагов, а магия срывалась с пальцев, разряжающаяся вспышками синего света.

Слева кто-то заорал, и я рефлекторно отбросил руку в ту сторону, выбрасывая молнию. Она попала в пиратского лучника, только собиравшегося натянуть тетиву. Заряд прошёл через его тело, дёрнув его, словно марионетку, а затем выбросил за борт, где он утонул в бушующих волнах.

Корабль снова содрогнулся, когда ещё один пиратский корабль врезался в нас, увеличивая количество нападающих. Теперь их было слишком много. Пушки продолжали греметь, но этого было недостаточно. Воины короля отчаянно сдерживали натиск, но линию обороны стало трудно удерживать.

Я уже собирался броситься на следующего врага, но почувствовал, как воздух позади меня завибрировал. Магия. Я инстинктивно развернулся, и передо мной оказался очередной маг в пиратских одеяниях. Его губы двигались, выплёвывая слова заклинания, но я уже знал, что это будет. Ветер вокруг закрутился, словно воздух пытались превратить в лезвия.

Чёртов маг-стихийник.

Реагировать нужно было мгновенно. Я выбросил обе руки вперёд, собирая разряд внутри себя и направляя его в противника. Электричество вспыхнуло, яркая молния с треском сорвалась, пробивая воздушный щит врага. Он попытался сопротивляться, но его защита дрогнула, и в следующую секунду он уже корчился в судорогах, прежде чем завалиться на спину безжизненной куклой.

Громкий лязг металла. Встревоженные крики.

Я развернулся и увидел, как король Юрке, окружённый телами павших врагов, ведёт бой сразу с несколькими пиратами. Его доспехи покрыты царапинами, но он всё ещё стоит, его клинок рассекал врагов с холодной, отточенной точностью. Однако даже он не мог сражаться вечно.

Василия тоже была на палубе. Я мельком заметил, как она размахивала коротким мечом, уверенно отбиваясь от врагов. Она не просто наследница, не просто пленница обстоятельств. Она тоже знала, как держать оружие, и сейчас её движения говорили о том, что это не первая схватка в её жизни.

Но бой всё ещё не был выигран. Пираты не сдавались. Они продолжали напирать, подтягивая новые силы, новые корабли. Я чувствовал это, видел, как ситуация медленно, но верно начинает перевешиваться не в нашу пользу.

Я стиснул зубы, вытирая кровь, попавшую на лоб. Нужно было что-то придумать. Нужно было что-то изменить.

И тогда мне в голову пришла по-настоящему безумная идея.

Я стоял среди хаоса, тяжело дыша, ощущая, как вены пульсируют от избытка магии. В воздухе витал запах гари, крови и морской соли. Волны с силой били о борта сцепившихся кораблей, и казалось, что вся эта сцена — живое воплощение ярости моря.

Мы проигрывали.

Пираты продолжали лезть, как тараканы. Сколько бы я ни убивал, сколько бы молний ни выпускал, они всё равно шли вперёд. Их маги уже полностью развернулись, помогая нападающим прорвать оставшиеся линии обороны. Королевские воины держались, но даже самые стойкие не могли бесконечно отражать натиск превосходящего по численности врага.

И тогда я понял — если мы продолжим сражаться так же, нас просто сомнут.

Нужно было что-то менять. Срочно.

Безумная идея, пришедшая мне в голову, пугала своей безрассудностью. Но, чёрт возьми, я знал, что она может сработать.

Я рванул в сторону, перескакивая через трупы, проскальзывая мимо стражников, которые уже едва сдерживали новый натиск. Спустя несколько секунд я оказался у края палубы, откуда был виден ближайший пиратский корабль — тот самый, который привёл остальных.

Флагман.

Если я его уничтожу — нападение развалится.

Я видел, как на его палубе стояли командиры, раздавая приказы, маги продолжали плести свои заклинания, а по краям уже были натянуты толстые верёвки, которые использовались для закрепления сцепки с нашим кораблём.

Я скрипнул зубами.

Либо сейчас, либо никогда.

Магия внутри меня вспыхнула с новой силой. Я поднял руки, концентрируя всю доступную энергию, чувствуя, как воздух вокруг меня искрит, заряжаясь электричеством. Ветер загудел. Волосы поднялись от накопленного статического напряжения.

Я потянул всю силу, что мог, из своего резерва, не думая о последствиях, и с громоподобным треском выпустил её в направлении пиратского флагмана.

Яркая молния, толще человеческой руки, сорвалась с моих ладоней, раскалывая воздух, пронзая расстояние, прожигая всё на своём пути.

Я увидел, как её наконечник врезался прямо в мачту, разрывая дерево, рассыпая щепки и пуская искры по всему кораблю. В следующий миг последовал взрыв — магические светильники, запасы пороха или что-то ещё — но пламя взметнулось к небу, окутывая половину палубы врага.

Пиратский корабль содрогнулся, начался хаос. Люди в панике прыгали за борт, кто-то сбивал пламя, кто-то, охваченный огнём, метался по судну, завывая от боли.

Это сработало.

Но я слишком поздно понял, что истратил больше сил, чем следовало.

Мир перед глазами поплыл, ноги дрогнули, и я не успел среагировать, когда сильный удар в грудь откинул меня назад. Я рухнул на палубу, выбивая из лёгких весь воздух. Зрение на мгновение потемнело, в ушах зазвенело.

Я был открыт для удара.

Последнее, что я увидел, прежде чем мир окончательно провалился в темноту, — чья-то фигура, нависающая надо мной, и блеск поднятого клинка.

Я очнулся оттого, что в лёгкие с трудом стал поступать воздух. Тело ныло, будто меня по очереди били кувалдами, но я был жив, а это уже удивительно. Веки казались свинцовыми, и даже просто разлепить глаза стоило титанических усилий.

Передо мной было небо. Серое, затянутое облаками, словно само море было недовольно тем, что здесь случилось. В нос ударил запах крови, соли, гари — воздух был тяжёлым, насыщенным последствиями боя.

Когда я наконец смог сфокусировать взгляд, понял, что палуба корабля стала кладбищем. Повсюду валялись тела — наши, чужие, растерзанные, почерневшие от ожогов, пронзённые клинками. Между ними сновали королевские солдаты, зачищая остатки пиратов. Одни добивали раненых врагов, другие утаскивали мёртвых, а кто-то просто стоял, переводя дыхание, утирая кровь со лба, ошеломлённый только что пережитым.

Волны, как будто сочувствуя всему происходящему, мягко покачивали корабль, время от времени унося за борт капли крови.

Я попробовал пошевелиться, но резкая боль в груди заставила меня зашипеть. Кто-то рядом тут же наклонился, и мне потребовалась пара секунд, чтобы распознать Василию.

Она сидела рядом, аккуратно убирая с моего лица влажной тканью пятна грязи и крови. Выглядела она уставшей, но не такой, как королевские воины — больше раздражённой, если не сказать обеспокоенной.

— Ты, конечно, герой, но, может, перестанешь себя убивать в каждой битве? — тихо пробормотала она, хмуро глядя на меня.

Голос её звучал жёстко, но в уголках губ мелькала тень облегчения. Видимо, когда я вырубился, никто не мог с уверенностью сказать, протяну ли я вообще.

— А ты что, переживала? — хрипло выдавил я, чувствуя, что говорить больно.

Она тут же фыркнула и резко ткнула меня в бок пальцем, отчего я едва не застонал.

— Я? Переживала? Да ни за что. Мне просто не хочется тащить твоё безжизненное тело к королю и объяснять, почему наш "новый великий маг" сдох через пару дней после знакомства.

Я усмехнулся, хотя даже эта простая гримаса отозвалась болью.

— Очень трогательно.

Я снова перевёл взгляд на палубу, где оставшиеся воины занимались последними приготовлениями. Судя по их размеренным движениям, бой уже был закончен, опасности не осталось. Пираты либо мертвы, либо в плену, либо сбежали в пучину морскую, проклиная день, когда они решили напасть на этот корабль.

Но если бой закончился, значит, теперь начиналась другая игра — та, в которой придётся отвечать на вопросы.

И судя по тому, как король Юрке стоял неподалёку, заложив руки за спину и внимательно наблюдая за мной, разговор уже был неизбежен.

Юрке стоял, заложив руки за спину, изучая меня холодным, цепким взглядом. Ни гнева, ни радости — чистая оценка, словно он рассматривал шахматную фигуру, которая внезапно повела себя не по правилам.

Я попытался приподняться, но грудь пронзила резкая боль, и я только скривился. Король это заметил, но помогать не стал — он ждал, когда я заговорю первым.

— Ну, и чем обязан вашему царственному вниманию? — пробормотал я, откинув голову назад, чтобы хоть как-то унять головокружение.

— Ты уничтожил пиратский флагман. — Его голос был спокоен, без эмоций, но в этом спокойствии скрывался ледяной металл.

Я пожал плечами — вернее, попытался.

— Была хорошая возможность. Если бы не уничтожил, у нас были бы проблемы.

— Ты использовал магию так, как не мог бы использовать никто, кроме боевого архимага. — Он сделал паузу, давая мне шанс заговорить, но я молчал. — Я много видел магов. Они долго концентрируются, у них есть предел. У тебя же он словно размытый. Откуда такая сила?

Я знал, что этот разговор рано или поздно состоится. Не мог обычный маг выбросить столько энергии, не истощив себя до смерти. Но я был не обычным магом. Я был автором.

— Вы правы, король, у меня нет того обучения, которое есть у ваших магов. Я не учился годами в академиях, не проходил ритуалов. Но я знаю магию. Я чувствую её иначе. Я не сковываю себя правилами, которые написали другие.

Юрке внимательно смотрел, не перебивая.

— Я знаю, как работают законы магии. Как они взаимодействуют. Как их можно обходить, если знать, где искать слабые места. Это не обычная сила. Это знание. И я использую его в своих интересах.

Король молчал, обдумывая мои слова.

— Ты лжёшь.

Я усмехнулся.

— Разве?

Он сжал губы, и я понял, что пока не убедил его. Он всё ещё искал подвох.

— И всё же, мне кажется, ты не договариваешь.

— Я просто осторожен.

— Разумно. — Юрке наконец убрал руки за спины и кивнул. — Ты спас мой корабль. Мою племянницу. Возможно, даже меня. Но если ты играешь в свою игру — знай, я тоже умею играть.

— Даже не сомневаюсь.

Он улыбнулся — не добродушно, скорее как хищник, заметивший интересную добычу.

— Отдыхай. Разговор мы продолжим, когда ты сможешь стоять на ногах.

С этими словами он развернулся и ушёл, оставляя меня наедине с Василией, которая тихо усмехнулась.

— Ну и каково быть загадочным спасителем королевского рода?

Я прикрыл глаза, ощущая, как силы уходят.

— Честно? Утомительно.

Силы уходили, словно песок сквозь пальцы. Даже простой разговор с королём отнял последние крохи энергии, и теперь единственное, чего я хотел — это лечь и хотя бы пару часов не видеть ни моря, ни крови, ни чёртовых пиратов.

Василия, видимо, считала так же, потому что, едва Юрке ушёл, она хлопнула в ладони и заявила:

— Хватит тут валяться, пора в твою каюту.

— О, как заботливо. Ты даже понесёшь меня туда на руках?

— Конечно, как только вырасту и смогу нести таких увальней, как ты.

С таким отношением спорить было бессмысленно, поэтому я кое-как поднялся, стиснув зубы от боли в рёбрах. Голова кружилась, ноги подкашивались, но я упёрся в плечо Василии, и вместе мы двинулись через палубу, обходя груды трупов и занятых расчисткой солдат.

Некоторые бросали на меня взгляды — кто-то с уважением, кто-то с откровенным недоверием. Королевская гвардия не так-то просто принимала чужаков в свои ряды, а уж тем более тех, кто обладал столь странными способностями. Но сейчас мне было плевать.

Добраться до своей каюты оказалось настоящим испытанием. Каждый шаг отзывался ноющей болью в теле, каждое движение напоминало о том, что я израсходовал гораздо больше магии, чем следовало. Даже воздух казался тяжёлым.

— Ты хоть понимаешь, что чуть не сгорел вместе с этим кораблём? — спросила Василия, когда мы, наконец, вошли в мою каюту.

— Понимаю. Но выглядело эффектно, не так ли?

Она фыркнула, но ничего не сказала, а я только криво усмехнулся и рухнул на кровать, даже не раздеваясь.

Матрас показался раем. Тело мгновенно расслабилось, и я почувствовал, как меня утягивает в вязкую тьму сна.

Последнее, что я услышал, — это голос Василии, пробормотавшей что-то вроде:

— Безрассудный идиот…

Я усмехнулся, но даже не успел закончить мысль, как провалился в долгожданный, тяжёлый, беспокойный сон.

Знаете, каково это — очнуться после сражения, кровавой бойни и полного магического истощения? Нет? Я тоже. Хотя писал об этом десятки раз и не меньше читал. Но, честно говоря, ощущения так себе.

Вставать не хотелось. Да и просыпаться тоже. Сознание всплывало медленно, через вязкую пелену боли и усталости. Всё тело налилось свинцом, мышцы протестующе ныла, а в висках глухо стучала пульсирующая боль. Хотелось утонуть в этой темноте, снова провалиться в беспамятство, лишь бы не сталкиваться с реальностью.

Веки казались каменными, но даже сквозь них пробивался тусклый свет, колючий, раздражающий. В голове всё ещё гудела битва – обрывки криков, вспышки магии, запахи крови, гари и чего-то ещё, приторно-горького, разъедающего лёгкие. Может, это был дым. Может, смерть.

Я попытался вдохнуть глубже — и закашлялся, с трудом переворачиваясь на бок. Грудь сдавило, как будто кто-то посадил на меня каменную глыбу, дыхание выходило рваными, судорожными глотками. Каждое движение отзывалось тупой, тянущей болью в мышцах, а в суставах будто застряли осколки льда.

Голоса. Они звучали где-то рядом, но их смысл ускользал, терялся в липком тумане сознания. Я пытался сосредоточиться, но слова путались, превращались в бессвязный шёпот, плетущийся вокруг меня змеёй. Иногда этот шёпот переходил в звонкий смех, иногда в хриплый вой.

Где-то на границе реальности и бреда я снова был в бою. Видел, как падают люди. Слышал треск разрываемой плоти. Чувствовал, как магия вырывается из меня, опустошая, выжигая изнутри всё живое.

Я вздрогнул. Или это было наяву?

Тепло разливалось по пальцам, липкое и густое. Кровь? Моя? Чужая? Не знаю. Я не мог даже толком вспомнить, чем всё закончилось. Выжил я? Или это просто ещё один отголосок бреда, и вот-вот меня снова поглотит тьма?

Холодные пальцы коснулись лба. Я дёрнулся, но сил отпрянуть не было.

— Он жив? — голос звучал глухо, будто через толщу воды.

Я попытался что-то сказать, но вместо слов вырвался слабый, хриплый выдох.

Жив? Вопрос хороший. Если это можно назвать жизнью.

Я с трудом разлепил веки. Мир плыл перед глазами, расплываясь мутной пеленой. Где я? Чей это голос только что прозвучал? Я не мог ответить. Не мог даже вспомнить, как оказался здесь.

Но боль… О да, она была реальна. Обжигала изнутри, сковывала мышцы, пульсировала в висках. Каждый вдох был подвигом, каждое движение — пыткой.

Я должен исцелиться. Должен.

Сглотнув вязкую горечь во рту, я собрал остатки воли в кулак и сосредоточился. Магия… Где она? Я всегда чувствовал её, как тихий шёпот в крови, как дыхание пламени в груди. Но сейчас… Пустота.

Нет, это не может быть.

Я застонал, сжимая пальцы в кулак, царапая израненной ладонью пол. Магия была где-то там, за пеленой боли и усталости. Стоило только протянуться… ухватиться…

Я сконцентрировался, задыхаясь от напряжения. В груди что-то дрогнуло, вспыхнуло тусклым, болезненным светом. Слабый, почти мёртвый остаток силы, крохотный уголёк среди пепла.

Давай. Ещё чуть-чуть.

Я сжал его в мыслях, заставляя разгореться. Тепло разлилось по ладоням, через кожу прошла дрожь. Слабая, едва ощутимая искра жизни…

И тут же что-то пошло не так.

Вместо исцеляющего жара меня пронзила острая боль, будто тысячи ледяных игл вонзились прямо под кожу. Я вскрикнул, выгибаясь дугой, а мир взорвался перед глазами кровавыми всполохами.

Магия рванулась наружу, хаотичная, неуправляемая. Вместо исцеления я словно порвал себя изнутри. Вены вспыхнули алыми нитями, по костям пробежали разряды, мышцы свело в судороге.

Я задохнулся, глотая рваный воздух. Сердце замерло, пропустило удар… два… потом вновь сорвалось в бешеный, сбивчивый ритм.

Кто-то тряс меня за плечо, но я не слышал слов. Всё плыло. Всё тонуло в горячей, давящей тьме.

Где-то вдалеке раздался приглушённый, встревоженный голос:

— Остановите его! Он себя убьёт!

Я попытался рассмеяться, но из горла вырвался лишь хрип.

Может, так даже лучше…

Тьма сомкнулась вокруг меня, снова унося в забытьё.

Сознание возвращалось медленно, нехотя, словно кто-то выдёргивал меня из вязкого, липкого сна. Веки были тяжёлыми, как будто на них наложили свинцовые печати. Но сквозь сомкнутые ресницы пробивался мягкий, колышущийся свет.

Где я?

Я вдохнул — воздух был странный. Не пропитанный гарью, кровью и смертельной магией, а… тёплый, с лёгким привкусом соли и дерева. В нём не было ни намёка на порох, ни приторной вони смерти.

Тело отзывалось болью. Тупой, глухой, но всё ещё пронзающей. Я попробовал пошевелиться, и мир качнулся. Нет, не голова… Сам воздух вокруг будто плыл, дышал.

Скрипнула древесина.

Я разлепил глаза. Надо мной раскачивался тусклый фонарь, прикреплённый к потолку. Стены, обшитые тёмным деревом, мягкий свет, исходящий от свечи в металлическом подсвечнике, и покачивание, едва уловимое, но постоянное.

Каюта.

Я лежал на узкой койке, накрытый шерстяным одеялом, пропахшим морем. Рубашка на мне была чужая, грубая, но чистая. Под пальцами — тёплые доски.

Где я? Кто меня сюда притащил?

Я напрягся, пытаясь вспомнить… но память подкидывала лишь обрывки — вспышки магии, крики, боль, кровь на ладонях. Как я вообще выжил?

Скрипнула дверь.

Я резко повернул голову — слишком резко, и мир перед глазами взорвался чёрными пятнами.

— Очнулся, значит, — раздался хрипловатый голос.

В проходе стоял человек. Высокий, с намотанным на голову шарфом, скрывающим часть лица. Глаза у него были серые, внимательные, а в руках — кружка, из которой поднимался пар.

— Пей, — он шагнул ближе, протягивая мне сосуд. — После такого не каждый вообще приходит в себя.

Я сглотнул. Горло пересохло, язык был будто из тряпки. Жажда ударила с такой силой, что я без слов протянул руку, забыв обо всём.

Пальцы дрожали.

Человек не стал комментировать. Просто уселся напротив, прислонившись к стене, и продолжил смотреть на меня.

— Добро пожаловать на борт, — произнёс он, ухмыляясь. — Не помрёшь — расскажешь, как тебя угораздило.

Я сжал кружку.

Кажется, я снова выжил. Но вот только где я и кто это?

Я сделал глоток. Горячая жидкость обожгла пересохшее горло, но тут же растеклась по телу приятным теплом. Вкус был странным — смесь трав, горечи и чего-то терпкого, но после первого же глотка туман в голове слегка рассеялся.

— Где я? — прохрипел я, едва узнавая собственный голос.

Незнакомец смерил меня взглядом, словно решая, стоит ли отвечать. Затем вздохнул, опустив кружку на деревянный столик у стены.

— На корабле, — буднично сообщил он, подцепив пальцем пуговицу своего потрёпанного жилета. — Ты был в паршивом состоянии, так что можешь считать, что тебе повезло. Мы подобрали тебя дрейфующим в воде, без сознания, с полудохлым телом и слишком живым проклятием.

Я напрягся.

— Проклятием?

— Ага. Что-то, что пыталось сожрать тебя изнутри. Судя по всему, ты пытался исцелиться и не рассчитал силы. Оно едва не сожгло тебя дотла.

Я молчал, ощущая, как внутри нарастает тревога. Я помнил тот момент — вспышка, боль, разряд магии, раздирающий тело. Но дальше? Только пустота.

— Как долго я был без сознания?

— Два дня. — Он лениво потянулся, загребая ложкой что-то из глиняной миски. — Мы как раз собирались закинуть тебя за борт, но тут ты подал признаки жизни. В общем, раз уж ты выжил — можешь сказать спасибо старому Неру.

Он кивнул в сторону двери.

— Это кто?

— Наш целитель. Тот ещё урод, но воскрешает даже тех, кто на том свете уже забронировал себе местечко.

Я задумался. В голове крутились вопросы, но сил было мало, слишком мало.

— Чей это корабль?

— Хех. Думаешь, я вот так просто тебе всё расскажу? — Незнакомец усмехнулся, склонив голову набок. — Расслабься, ты не в плену. Но и не на прогулочном судне.

— Пираты?

Он усмехнулся шире, но не ответил.

Я заставил себя глубже вдохнуть, откидываясь на подушки. Тело всё ещё ныло, но что-то внутри подсказывало мне — я выбрался из одной передряги и угодил в другую.

Я прикрыл глаза, прислушиваясь к глухому покачиванию корабля. Под ногами ощущалась дрожь – гулкий звук дерева, скрежещущего под напором волн. Где-то за стенами плескалась вода, а в такт с нею ритмично поскрипывали доски. Воздух был насыщен солью, древесной смолой и чем-то ещё – лёгким оттенком крови, что липнул к нёбу.

Незнакомец лениво наблюдал за мной, крутя в пальцах пустую ложку.

— Раз ты не помер, значит, сможешь ходить, — заявил он, усмехнувшись. — Давай, попробуй.

Я скривился, но промолчал. Он хотел посмотреть, упаду ли я на пол? Чёрта с два.

Я стиснул зубы и медленно сдвинул ноги с койки. Холодные доски ударили по ступням, и в ту же секунду тело пронзила боль – глухая, ломящая, раскалёнными иглами пробежавшая по нервам. Кожу обдало жаром, а в висках ударило колоколами.

Я согнулся, вцепившись в край кровати.

— Ну, ты хотя бы не свалился сразу, — с хриплым смешком отметил незнакомец. — Уже прогресс.

— Заткнись, — выдохнул я, стискивая пальцы.

Он хмыкнул, но не ответил.

Я поднял голову. Комната немного расплывалась, но теперь я мог разглядеть её лучше. Узкая, но аккуратная – небольшой стол, прибитый к полу, пара сундуков в углу, крепко запертых на железные замки. Связка карт и навигационный циркуль валялись на столе, а над койкой висело кое-что неожиданное – рапира в кожаных ножнах.

— Чей это корабль? — повторил я вопрос, чуть яснее теперь понимая, в какую передрягу попал.

Незнакомец ухмыльнулся и, наконец, представился:

— Капитан Грей. Добро пожаловать на Буреход, дружок.

Я напрягся.

Буреход. Это имя я слышал раньше.

— Ты пират?

— Я моряк, — поправил он. — С очень гибкими взглядами на закон.

— Отличная формулировка, — хрипло выдохнул я.

Капитан усмехнулся и кивнул на дверь.

— Пошли. Ты должен познакомиться с командой. И, возможно, решить, на чьей ты стороне.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Я глубоко вдохнул, собирая остатки сил. Тело ныло, но слабость уже не держала меня прикованным к койке, а значит, пора было двигаться.

Капитан Грей выжидающе смотрел на меня, словно проверяя, не свалюсь ли я, как пьяный матрос после недельного запоя. Я стиснул зубы и сделал шаг. Потом ещё один. Пол слегка качнулся под ногами, но я устоял.

— Гляди-ка, а ты живучий, — капитан хмыкнул и толкнул дверь.

Скрип ржавых петель отозвался в висках ударом молота. Меня чуть не вывернуло от резкого прилива тошноты, но я справился.

За порогом открылся узкий коридор, освещённый редкими лампами, болтающимися под потолком. Запахи солёной воды, гари и чего-то слабо напоминающего еду били в нос.

Мы прошли по лестнице, ведущей вверх. Доски под ногами глухо скрипели, снаружи слышался ритмичный всплеск волн. С каждым шагом воздух становился свежее, крепче пропитанный морем.

Капитан первым вышел на палубу, а я шагнул следом – и тут же прищурился от резкого света.

Солнце било прямо в лицо, отражаясь от бушующих волн. Над головой расстилалось чистое небо, а вокруг простиралось бескрайнее море. Корабль раскачивался на воде, будто живое существо, неторопливо двигаясь вперёд.

А на меня уже смотрели.

Экипаж собрался на палубе – кто-то сжимал канаты, кто-то подпирал мачту, но все без исключения уставились на меня. Разные лица, разные взгляды: одни с любопытством, другие с подозрением, а кое-где и откровенная неприязнь.

— Ну что, парни, — громко заявил Грей, хлопнув меня по спине так, что у меня чуть не вылетела душа. — Наш гость очухался!

Раздались смешки, кто-то недовольно хмыкнул.

— А он точно живой? — буркнул широкоплечий мужчина с загорелым лицом и бритой головой.

— Вроде дышит, — протянул молодой парень с хитрым прищуром. — Но лучше бы Нер проверил.

— Проверял уже, — раздался новый голос, и из толпы шагнул худощавый человек с измождённым лицом и цепким взглядом. Он смерил меня холодными глазами. — Жить будет. Пока.

— О, вот и наш лекарь, — усмехнулся капитан. — Герой, знакомься, это Нер. Ему ты и обязан тем, что всё ещё способен стоять на ногах.

Я кивнул.

— Спасибо.

— Не благодари, — коротко бросил Нер. — Ты ещё можешь пожалеть, что выжил.

Я прищурился, но не ответил.

— Ладно, парни, — Грей хлопнул в ладони, разрывая повисшую тишину. — Возвращайтесь к работе. А ты… — он повернулся ко мне. — Пойдёшь со мной.

Я молча последовал за ним, пока экипаж расходился по местам.

— Куда?

— Покажу тебе кое-что, — ответил капитан. — А заодно расскажу, во что ты вляпался.

Я сжал кулаки.

Мы шли по палубе, пересекая корабль под взглядами матросов. Они уже вернулись к работе, но я чувствовал, что за мной следят. Где-то наверху хлопал парус, кто-то подтягивал канаты, а у руля стоял мужчина с длинными седыми волосами, лениво жующий тонкую деревянную щепку. Он коротко кивнул капитану, но на меня даже не взглянул.

Грей провёл меня к лестнице, ведущей вниз. Спускаясь, я почувствовал, как воздух вокруг меняет оттенок — исчезают морской ветер и запах соли, сменяясь сыростью, пылью и чем-то ещё… слабым, едва уловимым, но знакомым.

Магия.

Я замер на полшага, но Грей даже не оглянулся.

— Давай быстрее, — бросил он, шагнув в боковой коридор.

Я последовал за ним.

Мы остановились перед массивной дверью из чёрного дерева, окованной железом. На ней не было замка, только странные, причудливо изогнутые символы, выжженные прямо в древесине. Они слегка мерцали в полумраке.

— Это что, защитные руны? — я не удержался от вопроса.

Грей бросил на меня короткий взгляд.

— Ты умеешь читать?

— Немного, — соврал я.

Он фыркнул, словно не поверил, но ничего не сказал. Вместо этого он поднял руку и коснулся двери. Руны вспыхнули синим светом, и раздался мягкий щелчок.

— Заходи, — приказал он.

Я сделал шаг внутрь — и в ту же секунду ощутил, как воздух внутри комнаты будто сгустился, стал тяжелее. Густой запах трав, бумаги и горячего воска заполнил лёгкие.

Это была не просто комната. Это было убежище мага.

Полки у стен ломились от книг, некоторые из которых были явно не из тех, что можно найти в обычных лавках. Густые, иссохшие корни свисали с потолка, а в углу стояли два сундука, у которых даже не было видимых петель — сплошная гладкая поверхность, покрытая теми же знаками, что и на двери.

Но больше всего меня привлекло то, что стояло на центральном столе.

Сфера.

Прозрачная, мерцающая, наполненная чем-то тёмным, будто кусочек ночного неба заключили в стекло. Внутри неё что-то шевелилось, и от этого у меня по спине пробежал холод.

Я почувствовал, как что-то глубоко в моей крови отозвалось на этот предмет.

— Что это? — спросил я, не отрывая взгляда.

— Это то, что нас с тобой связывает, — спокойно сказал Грей, обходя стол и усаживаясь в кресло.

Я резко посмотрел на него.

— О чём ты?

Он откинулся назад и сложил руки на груди.

— О том, что в тот день, когда мы вытащили тебя из воды, эта штука ожила.

Я моргнул.

— Что?..

— До этого она была просто… пустой, спящим артефактом. Мы нашли её несколько лет назад, но не могли понять, как она работает. И вдруг, стоило тебе появиться на корабле, она активировалась.

Я снова посмотрел на сферу.

— Ты хочешь сказать, что это из-за меня?

— Именно.

Я сглотнул.

— Но я даже не знаю, что это за штука.

— Да? — усмехнулся Грей. — Тогда почему она тянется к тебе?

Я медленно осознал, что он прав. Сфера… она действительно чувствовала меня. Чем дольше я смотрел на неё, тем сильнее становилось ощущение, что она смотрит в ответ.

Что-то древнее и непонятное пробудилось внутри.

Я знал, что это.

Не просто догадывался, не просто помнил смутные легенды — я создал её.

Тёмная Печать.

Я писал о ней. Я придумал её устройство, её природу, её жуткие свойства, её предназначение. Я знал, как она работает, знал, почему её создавали и что случается с теми, кто оказывается рядом.

Эти артефакты были созданы в древности, когда маги пытались обуздать силу, превосходящую их самих. Они не могли уничтожить её, но могли запереть. Тёмные Печати стали темницами для магии — вместилищами, которые впитывали силу, высасывали её, запирали глубоко внутри.

Я помнил, как описывал это:
«Она забирает силу, вырывает её, выпивает до капли. Оставляет только пустоту. Ты можешь кричать, можешь сопротивляться, но магия исчезнет, будто её никогда не было. А потом… потом исчезнешь и ты.»

Я сам это написал.

Я придумал это проклятие.

Но теперь оно было передо мной. Настоящее. Реальное.

И самое страшное — оно работало.

Я чувствовал это. С самого момента, как пришёл в себя, с тех пор, как попытался использовать магию. Я был истощён, но не просто из-за ранения. Что-то высасывало из меня остатки силы, забирало, поглощало.

Это была она.

Печать пробудилась.

Но как? Почему?

По всем законам, которые я сам придумал, эти артефакты не могли активироваться просто так. Они реагировали на силу, на особую магию, на того, кто был связан с запечатанным внутри.

Я сглотнул.

Чёрт.

Если она проснулась рядом со мной, значит, либо у меня была сила, о которой я не знал…

…либо я был тем, кого она должна была удерживать.

Это было невозможно.

Но я находился в мире, который сам придумал.

Возможно ли, что кто-то, кто писал книгу, мог оказаться в ней не просто как наблюдатель?

Меня передёрнуло.

Если я здесь, если Тёмная Печать настоящая…

То что ещё из моей истории оказалось реальным?

Я не думал. Некогда было думать.

Если Печать пробудилась, если она уже высасывала мою силу, если кто-то ещё узнает, что она реагирует именно на меня… ничего хорошего это не сулит.

Поэтому я поступил так, как поступил бы любой персонаж, которого я сам когда-то описал.

Я схватил её.

Холод хлестнул мне в ладони, будто я сжал голыми руками кусок чистого льда, но я знал, что если медлить, всё станет гораздо хуже.

Капитан дёрнулся, но я был быстрее.

Магия взревела.

Пространство вокруг меня заколебалось, воздух вспыхнул разрядами энергии. Кожу пронзили сотни тонких игл, но я уже разрывал пространство прыжком.

В глазах Грея отразилось запоздалое осознание.

— Чёрт…!

Но его голос погас в гуле магии.

Мир переворачивался, ломался, сжимался в точку, и следующее, что я почувствовал — удар.

Я рухнул вперёд, ноги подломились, земля подо мной оказалась твёрдой, сырой. Лёгкие сжались от резкого смены давления, в голове гремел вихрь рваных обрывков звуков.

Я телепортировался.

Тело содрогалось в отголосках магического рывка. Дыхание сбивалось. Но главное — я выбрался.

Теперь стоило понять куда.

Я приподнял голову.

Вокруг стелился густой, прохладный туман. Ветер доносил запах влажной земли, мокрой травы и чего-то далёкого, но знакомого.

Я сразу узнал это место.

— Вот дерьмо… — прошептал я.

Я написал его.

Я глубже втянул воздух, заставляя голову проясниться. После телепортации тело всё ещё дрожало, но хотя бы окружающая картина больше не расплывалась перед глазами.

Я был на острове.

Небольшой клочок земли, затерянный в бескрайнем море. Я помнил его.

Этот остров не значился ни на одной карте. Он не принадлежал ни одной стране, ни одному королевству, ни даже пиратским лордам, что делили между собой торговые маршруты. Он был ничьим.

Именно поэтому его избегали.

Местные моряки называли его по-разному. Одни — Затерянным Камнем, другие — Пустым Пределом, третьи просто не говорили о нём вслух.

Но я знал его настоящее имя.

Остров Безымянных.

Я описал его как место, где никто не задерживается надолго. Не потому, что здесь нечего делать, а потому, что здесь нечего терять.

Остров был маленьким — не больше пяти миль в длину. Скалы на севере, заросшие мхом утёсы на юге. В центре — редкие перелески и несколько древних развалин, таких старых, что их происхождение давно стёрлось из истории.

Здесь не было ни городов, ни фортов, ни даже лачуг рыбаков. Никто не жил здесь постоянно, разве что беглецы, контрабандисты или те, кто хотел исчезнуть с лица земли.

Именно поэтому я инстинктивно выбрал это место.

Здесь меня никто не должен был найти.

По крайней мере, пока.

Я с трудом поднялся, оглядываясь. Ветер нёс с собой запах йода и влажной гари. Далеко в тумане поблёскивали волны, разбиваясь о каменистый берег. В стороне виднелись тёмные силуэты деревьев — их не так много, но достаточно, чтобы скрыться.

А рядом со мной, лежащая прямо на земле, пульсировала слабым светом Тёмная Печать.

Я сглотнул.

Она по-прежнему была активна.

И это означало, что время играло против меня.

Я шагнул на влажные камни и почувствовал, как под ногами предательски скользит мох. Пару раз мне пришлось ухватиться за выступающие глыбы, чтобы не рухнуть в воду.

Берег острова был каменистым и суровым. Острые валуны, поросшие водорослями, торчали из-под земли, как кости старого чудовища. Впадины между камнями были наполнены солёной водой, а кое-где виднелись раковины, выброшенные последним приливом.

Шаг. Ещё шаг.

Ветер нёс в лицо солёные брызги, заставляя щуриться. Он не был слишком сильным, но постоянным, как пульс острова, монотонный и холодный.

Я присел, провёл пальцами по влажной земле.

Никаких следов.

Остров, казалось, давно не видел человеческой ноги. Здесь не было костров, не было выжженных пятен, не было даже остатков мусора, которые могли бы оставить случайные моряки.

Этот берег был диким, нетронутым.

Я поднял голову.

Глаза быстро привыкли к белёсому свету. Далеко в тумане маячили размытые очертания других островов или, возможно, материка — но я не мог сказать точно. Они были слишком далеко.

Море здесь не было спокойным. Даже сейчас, во время относительного затишья, волны тяжело катились к берегу, разбиваясь о камни с низким, глухим рокотом.

На воде не было ничего — ни парусов, ни лодок, ни даже птиц, которые обычно крутились над волнами в поисках добычи.

Этот остров действительно никому не принадлежал.

Я двинулся дальше, обходя острые камни. В нескольких местах волны образовывали естественные ловушки — углубления в скалах, куда вода затекала во время прилива и оставалась там, образуя маленькие солёные озёра.

Я заглянул в одно из них.

Вода была прозрачной, а на дне виднелись мелкие водоросли и крошечные рачки. Значит, жизнь здесь всё-таки была — просто хорошо пряталась.

Чуть дальше я наткнулся на остатки чего-то деревянного.

Я присел, осмотрел находку.

Это были кусочки досок, выбеленные солнцем и покрытые мелкими трещинами. Остатки корабля? Возможно. Но откуда?

Я взял один из обломков, сжал в ладони. Древесина была твёрдой, плотной — не похожей на обычные судовые доски.

Возможно, этот остров не был так уж пуст в прошлом.

Я приподнялся и продолжил путь.

Я оставил каменистый берег позади и двинулся вглубь острова. Ветер, хлеставший меня у воды, постепенно стих, уступая место влажному, неподвижному воздуху.

Передо мной расстилалась стена зелени.

Лес начинался резко — там, где кончались камни, начиналась густая растительность. Деревья здесь были странные: их стволы покрывала грубая, бугристая кора, а ветви переплетались, словно живые, образуя под собой запутанную сеть корней.

Я шагнул вперёд, и звук моих шагов мгновенно поглотила тишина.

Листья здесь были огромными, некоторые достигали мне до груди. Между ними вились лианы, свисая, как застывшие змеи. Влажность ударила в лицо, а воздух пах зеленью, землёй и чем-то гниющим.

Я оставил каменистый берег позади и двинулся вглубь острова. Здесь, под тенью деревьев, воздух был влажным, насыщенным запахами земли, листьев и чего-то пряного, напоминающего смесь древесной смолы и соли.

Шаг. Ещё шаг.

Грунт под ногами стал мягче. Галька сменилась плотной, чуть влажной землёй, покрытой опавшими листьями и корнями. В некоторых местах корни выступали из-под земли, образуя естественные переплетения, через которые приходилось перешагивать.

Первая часть острова напоминала редколесье — деревья здесь росли далеко друг от друга, а между ними расстилались низкие кустарники с узкими, острыми листьями. Здесь было светло: солнечные лучи без труда пробивались сквозь кроны, а ветер легко разгонял влажный воздух.

На некоторых ветвях висели длинные, тонкие лианы, сплетённые между собой. Их края колыхались при каждом дуновении ветра.

Я провёл рукой по коре ближайшего дерева. Шершавая, пористая, покрытая небольшими трещинами. Деревья здесь явно старые, но не похожи на исполинские тропические великаны. Скорее, они были живучими — такими, что могут выдерживать солёный ветер и редкие дожди.

Когда я прислушался, то понял, что здесь было полно жизни.

В листве что-то шуршало. Где-то среди кустов раздался короткий, резкий вскрик — возможно, птица, спугнутая моим присутствием. В траве мелькнули тонкие лапки какого-то небольшого зверька, скрывшегося среди корней.

Насекомые вились в воздухе, лениво перелетая с листа на лист. Паутина свисала между ветвями, а на одном из листьев я заметил крошечную чёрную муху, которая мгновением позже исчезла в пасти быстрого, юркого паука.

Значит, остров не был пустынным. Здесь была жизнь, просто не та, к которой привык человек.

Чем дальше я шёл, тем темнее становилось вокруг.

Деревья начали расти ближе друг к другу, их кроны переплетались, оставляя лишь узкие просветы для солнечного света. Теперь под ногами не было голой земли — вместо неё тянулась слой за слоем опавшая листва, мягкая, пружинистая, скрывающая в себе что-то неведомое.

В воздухе повисло ощущение влажности, лёгкий запах гниющей древесины. Я зацепился рукой за ближайший сук, отломил небольшой кусочек коры. Под ней оказалась тёмная, сырая мякоть, а в глубине медленно шевелились крошечные белые личинки.

Я отпустил кусок.

Через какое-то время деревья снова расступились, и я вышел на открытую поляну.

Трава здесь была густой и высокой, почти доходила до колен. Ветер раскачивал её волнами, и я заметил, как изредка по лужайке пробегали тени мелких животных.

Я прошёл вперёд, огляделся.

Поляну окружали разные деревья. Одни были покрыты широкой листвой, другие напоминали высокие пальмы с гладкими стволами и пышными кронами. На некоторых висели небольшие плоды, округлые, тёмно-зелёные.

Я подошёл ближе, сорвал один.

Тяжёлый, плотный, с грубой кожурой.

Я провёл ногтем по поверхности — под ней скрывалась мягкая мякоть. Возможно, он был съедобным.

Я повертел его в руках, но не стал торопиться пробовать — мало ли что.

Я тяжело выдохнул, прислонившись спиной к шершавому стволу дерева. Листва над головой мягко шелестела, пропуская редкие лучи солнца. Спокойствие.

Впервые за долгое время я мог просто остановиться и подумать.

Справа от меня, на траве, лежала Тёмная Печать — тихая, неподвижная, но я чувствовал её присутствие, как если бы кто-то безмолвно смотрел на меня в упор.

Я прикрыл глаза.

Слишком много всего произошло.

Попасть в свой собственный мир… Нет, не просто в мир, а в мир книги, которую я сам писал. Как вообще такое возможно?

Василия.

Я вспомнил её смутный образ.

А потом… потом я попал сюда.

Смог справиться с магом, который в обычных обстоятельствах должен был убить меня за секунды. Пережил нападение. Помог в победе над пиратами.

Каждое из этих событий казалось невозможным.

И тем не менее я здесь.

Я провёл пальцами по траве.

Всё это было реальным.

Не просто выдуманным миром из слов и бумаги. Я чувствовал его. Запахи, воздух, тепло солнца, шероховатость коры под пальцами.

Но если всё настоящее…

Что это значит для меня?

Я задумался.

Смогу ли я выбраться обратно? Или… смогу ли я остаться?

Я открыл глаза и посмотрел на Печать.

Что, если она — ключ?

Что, если я здесь не случайно?

Холодный ветер скользнул по коже, и меня передёрнуло.

Я снова закрыл глаза, прислушиваясь к шуму листвы.

Этот мир больше не подчиняется сценарию.

Я мог сколько угодно цепляться за сюжет, за прописанные мною события, но теперь они не имели значения. Всё, что должно было произойти, уже пошло не так.

Василия… Она не должна был существовать.

Этот мир вообще не должен был быть реальным.

Но раз уж я здесь, то должен признать очевидное: сюжет сломан.

Я представил, как всё должно было выглядеть по моему замыслу.

Маг, с которым я столкнулся? В книге он должен был убить многих.

Но я его победил.

Пираты? Они должны были захватить корабль и устроить резню.

Но я помог их уничтожить.

Теперь этот мир не следует моему сценарию.

Я не знаю, что произойдёт дальше.

В книгах автор контролирует сюжет, знает, куда всё идёт. Но здесь… Здесь я сам персонаж. Живой. Настоящий.

Значит, мне нужно придумывать новый сценарий.

Но не для книги.

Для себя.

Я вздохнул, поднося ладонь к лицу.

Что теперь?

Печать.

Я снова посмотрел на неё.

Она не просто случайность. Она реагирует на меня.

Я сам придумал её, прописал в книге её свойства, но теперь она не подчиняется моему знанию. Она больше, чем я описал.

Значит…

Значит, есть шанс, что здесь есть и другие вещи, которые я не предусмотрел.

Я откинул голову на кору дерева и хрипло рассмеялся.

Раньше я мог просто взять клавиатуру и написать, что должно случиться дальше.

Теперь мне придётся проживать этот сюжет.

Импровизировать.

Придумывать новую историю — собственную.

Вопросов было слишком много.

Что вообще случилось?

Последнее, что я помнил, — я просто лёг в кровать. Почему я проснулся на пиратском корабле? Я помнил боль, истощение, магический бой, но как я оттуда попал?

И ещё один из главных вопросов: что сейчас происходит с королём и Василией? Почему я очутился на пиратском корабле? Что это вообще за судно, и как я на него попал?

Последнее, что я помню — я просто лёг в кровать.

Но, похоже, после этого случилось нечто, о чём я пока не знаю.

А ещё, хоть я и вылечился, моё состояние всё равно далеко от идеального. Тело ноет, усталость давит, а в груди будто засела пустота.

Хочется просто лечь и умереть.

Но нельзя.

Я, в отличие от всех, точно знаю, что меня ждёт после смерти.

Скамейка. Голуби. Парк.

Снова. В очередной раз.

Как заезженная пластинка, повторяющая один и тот же фрагмент.

Но теперь… теперь я зашёл слишком далеко.

Но сдаваться было нельзя.

Я зашёл слишком далеко, и теперь даже не ясно, смогу ли продвинуться ещё дальше.

Сам факт, что я до сих пор жив, уже дорогого стоит. Обычно меня убивали на первый или второй день.

А сейчас?

Хм... А что сейчас?

Принцесса и король — неизвестно где. Живы ли они вообще?

Пираты, мягко говоря, мной недовольны.

Лифер… О да, этот ублюдок наверняка ещё жив. И теперь у него личный счёт ко мне.

А я?

Я сижу на неизвестном острове с артефактом, который не должен был активироваться, и впервые за всё время понимаю, что вообще не представляю, что будет дальше.

За всё это время я, кажется, уже привык к тому, что знаю, кто рядом, что происходит и что должно случиться дальше.

Я пытался изменить ход событий, выйти из предсказуемого сценария, построить свою историю.

Но в итоге сюжет всё равно находил способ вернуть меня назад — либо к самому началу, либо позволял продвинуться чуть дальше, прежде чем снова поставить перед неизбежным выбором.

Как и с этим телепортом.

Я был уверен, что держу ситуацию под контролем.

Но теперь всё больше похоже на то, что я не веду историю.

Сейчас я чувствовал себя потерянным.

Одно дело — быть среди мест и людей, которых знаешь, которых сам создавал, прописывал до мельчайших деталей.

Но теперь я оказался посреди полной неизвестности, в которой нет ни предсказуемости, ни логики, ни намёка на контроль.

Да, я мог остановиться и подумать.

Но что дальше?

Какие следующие шаги?

Именно такую пустоту люди ощущают после завершения важного этапа жизни — окончания учёбы, увольнения, развода.

Когда что-то начинается — новая работа, отношения, брак — всё ясно, есть цель, движение вперёд.

Но когда что-то заканчивается, остаётся опустошение и неизвестность.

И в этом есть что-то странное: она пугает и одновременно манит.

Вроде бы нужно было думать, нужно было придумывать план, но…

Не хотелось.

Хотелось просто лежать на этой лужайке и смотреть, как облака медленно проплывают по небу, меняя формы, исчезая и появляясь вновь.

Остров был пуст. Я это знал.

Вряд ли кто-то найдёт меня в ближайшую неделю — слишком уж далеко от цивилизации, слишком случайно я здесь оказался, хоть и сам.

Это факт.

Но вот что я буду делать дальше?

А главное — зачем?

Ведь у каждого героя есть своя мотивация, которая ведёт его через всю историю.

Она может быть любой — от желания переспать с половиной королевства до стремления стереть человечество с лица земли.

Но мотивация должна быть.

И должен быть путь героя.

Он ищет приключения и, конечно, находит их. Он сталкивается с главной проблемой, падает на самое дно, переживает опустошение.

Но потом он меняется.

Трансформируется.

Он находит силу, преодолевает себя и идёт дальше, получает награду, поднимается на вершину — туда, где его цель уже почти у него в руках.

Но что, если у героя нет цели?

Что, если ему не нужны приключения?

Что, если он не знает, чего хочет?

Тогда кто он?

Да и как вообще определить свою цель? Сейчас всё понятно: изучить Печать, разобраться с её природой, а дальше — действовать по обстоятельствам. Но чего я на самом деле хочу? Вернуться к книгам? Продолжать писать? Аха-ха. Ну да, конечно. Вы бы сами вернулись после того, как держали магию в руках? После сражения с пиратами, боли, адреналина, безумного вихря событий? После того, как ваше тело разрывало магией? Часть людей ответила бы "Да! Без сомнений!", но они просто никогда не были в такой ситуации.

Я же уже был там. Нет, к книгам и обычной жизни я не вернусь. Слишком сильно меня покорил мой же собственный мир. Здесь всё ощущается иначе — живётся и дышится по-другому.

Хм, тогда что дальше? Просто взять и бросить всё, спрятаться здесь, раствориться в этом мире?

Ну, во-первых, мне не дадут этого сделать. Во-вторых, скоро спрятаться уже будет негде. В-третьих, это не выход — забиться в нору и тихо хныкать, хотя, если честно, очень хочется.

Тогда что же остаётся? Пойти воевать со злодеями, дружить с добрыми, раздавать плюшки одним и надавать по шапке другим? Ахаха, ну да, конечно, будто мне дадут так просто это сделать.

Вот уже после первой же битвы с пиратами я сколько-то дней провалялся без сознания, очнулся вообще непонятно где.

Здорово повоевал, ничего не скажешь. Я бы даже сказал, с потрясающим результатом.

Хочется ли мне искать Василию или Юрку? Отомстить пиратам? Нет и нет.

Василию я скорее люблю как персонажа, а Юрка меня просто забавляет.

Пираты? Так они в итоге даже вылечили меня.

Мдааа… дилемма на распутье.

Но нужно было решать. В данной ситуации единственное, что было передо мной, единственное, что хоть как-то вело вперёд — это Печать.

Её нужно было разрушить.

Просто разрушить.

Об этом вопила вся интуиция.

Прямо вся.

Поэтому я коснулся Печати и влил в неё разрушающую магию.

Она вспыхнула синим светом, начала трескаться, гореть, разрушаться прямо у меня в руках, распадаясь на куски, исчезая в воздухе, будто её никогда и не существовало.

Чтож, первый шаг сделан.

Я уже начал думать, что делать дальше, как вдруг передо мной в воздухе вспыхнули слова:

"1 из 20 печатей Автора уничтожены."

Я замер.

Что?

Я был растерян, хотя думал, что меня уже сложно удивить. Действительно, как можно вообще удивляться находясь в книге, в своей книге? Тут вообще можно забыть об удивлении, ты удивился на всю жизнь, пока тебя психбольница не вылечила. А именно психбольница мне сейчас нужна. Какая ещё печать Автора? Почему такое количество? Писал ли я вообще о таком? Да вроде не писал. И что мне теперь делать, сидеть их уничтожать? Я что в корейской РПГ? Убей 5 лисиц, получи опыт. Тьфу втою налево, приехали. Тихо шифером шурша, крыша ехала не спеша.

Я был растерян, хотя думал, что меня уже сложно удивить.

Действительно, как вообще можно удивляться, находясь в книге? В своей книге?

Здесь вообще можно забыть об удивлении — ты удивился на всю жизнь, пока тебя психбольница не вылечила.

А именно психбольница мне сейчас и нужна.

Какая ещё "Печать Автора"?

Почему их двадцать?

Писал ли я вообще о таком?

Да вроде нет.

И что теперь, сидеть и методично уничтожать их одну за другой?

Я что, в корейской RPG?

"Убей 5 лисиц, получи опыт." - подумал я.

Тьфу в твою налево, приехали.

"Тихо шифером шурша, крыша ехала не спеша."

И я решил воспользоваться правилом Дня Сурка.

Когда твоя жизнь закольцована, когда ты уже раз за разом проходил через смерть и возвращение, то начинаешь относиться ко всему по-другому.

Умереть? А какая разница?

Сейчас я находился в таком диссонансе, что мне было уже всё равно.

Какие-то там Валерий, Юрки и прочие? Да пусть идут лесом.

Хотелось просто стереть эту реальность, посидеть, подумать и потом уже что-то предпринять.

Может, устроить ещё один Роскомнадзор, заодно проверить, кто тут реально контролирует правила этой игры.

Эх, подумал я, и шарахнул себя молнией.

Если бы за мной наблюдали Боги, то они бы знатно офигели.

И где я оказался? Какие мысли? Ну да, в аду. Ага, пойду посмеюсь. Нет, я опять на скамейке. Снова тут. Снова в этом парке.

Деревья с густыми кронами, скамейки, аккуратная зелёная трава и цветы, которые, судя по всему, вспоминают только раз в год, чтобы слегка привести их в порядок.

В центре композиции — статуя товарища Ленина, слегка потемневшая от времени, но всё ещё уверенно стоящая на своём месте.

На дорожках из бетона и плитки гуляют голуби. Эти бестолковые птички, ссорясь и подпрыгивая, дрались за кусочек булочки прямо передо мной.

Я сижу на скамейке.

Тёплый воздух обволакивает, словно на улице ранняя осень. Хотя кто знает? Может, это кондиционер в палате психбольницы так умело создаёт комфортную температуру.

В небе плывут облака.

Они кажутся такими реальными и объёмными, будто их можно потрогать рукой. Удивительно, как фантазия разыгрывается при взгляде на их фигуры: вот дракон, а вот парусник, а там — какая-то странная конструкция, которая не поддаётся описанию.

Этот пейзаж был мною придуман, записан и точно запомнен до мельчайших деталей.

А ещё именно этот пейзаж я уже какую жизнь подряд вижу перед собой. Не сложно запомнить, знаете ли.

Вперёд, по дорожке, бежала Василия.

Ну да, кто же ещё.

Я молча проводил её взглядом.

Эх, в какой уже раз?

Скоро я, наверное, смогу точно вычислить, на сколько процентов она прибавляет к скорости, когда я просто наблюдаю за ней.

Так… что мы имеем?

Я нахожусь в своей книге. Это точно.

Я при уничтожении Печати вижу надписи. Это тоже точно.

Эх…

Ну просто пиздец.

Я уже плюнул на всё и просто отправился в ближайшую кофейню — выпить кофе, съесть тортик и абсолютно отречься от всех этих историй, где главный герой кого-то спасает, кого-то убивает, кого-то мстит, спасает мир или гибнет ради великой цели.

Хочу просто кофе.

Хочу простого разговора с баристой.

Простого.

Без магии.

Без убийства драконов.

Без пиратов, войн, интриг и каких-то загадочных Печатей.

В ближайшее время меня никто не собирается убивать.

Это я знаю.

Улицы здесь были тихие, размеренные, без толкотни мегаполисов, но и без ощущения, что ты забрёл в богом забытый угол. Обычные пятиэтажки, кое-где соседствующие с новенькими многоэтажными коробками. На первом этаже стандартный набор: аптека, парикмахерская, салон с маникюром и шаурмечная с подозрительно низкими ценами.

Асфальт местами латаный-перелатаный. Какие-то улицы ухожены, ровные, на них даже разметка ещё не стёрлась, а где-то дороги потрескались, засыпаны гравием, а бордюры потеряли половину плитки.

Тротуары тоже разные. Где-то чистые, ровные, широкие, а где-то — серые, покрытые мелкими ямками и следами от тысяч ног, наступавших сюда годами.

Возле домов припаркованы Жигули, "Крета" и вечно пыльные Солярисы.

Пешеходные переходы простой зеброй, без всяких наворотов. Где-то ещё сохранились старые светофоры с тусклыми лампочками, а кое-где уже поставили новые со светодиодными стрелками.

На остановках стоят бабушки, уставшие от жизни и своих внуков, молодёжь в наушниках, одинокий мужик, пьющий пиво в 10 утра.

Кофейня была на углу, в небольшом здании с покосившейся вывеской, обещавшей "лучший кофе в городе".

Обычный город.

Обычная улица.

Обычный день.

И я, черт возьми, хотел, чтобы он таким и оставался. Хоть ненадолго.

Кофейня была небольшой, уютно зажатой между аптекой и магазином мобильных аксессуаров. Вывеска с облупившимися буквами утверждала, что здесь подают "лучший кофе в городе", но таких вывесок было в каждом втором заведении.

Внутри пахло свежемолотыми зёрнами, ванилью и чем-то сладким, возможно, корицей или шоколадом. Воздух был тёплым, слегка пропитанным кофейной горечью и чем-то карамельным.

Барная стойка — тёмное дерево, слегка потёртое, но чистое. На полках за стойкой ровными рядами стояли бутылки с сиропами, стаканчики, кофемашина урчала в углу, готовая выдать порцию кофеина.

За стойкой стоял бариста — парень лет двадцати пяти, с закатанными рукавами чёрной рубашки и чуть взъерошенными волосами. Он выглядел так, будто мог приготовить идеальный капучино даже с закрытыми глазами, но был не против сказать пару язвительных комментариев, если заказ окажется слишком сложным.

— Вам классический или что-нибудь необычное? — спросил он, скользнув по мне оценивающим взглядом.

Я даже не задумывался.

— Чёрный, без сахара.

Бариста одобрительно кивнул, запустил процесс, и вскоре кофемашина загудела, наполняя помещение густым ароматом свежесваренного эспрессо.

Я посмотрел на витрину.

Сладости.

Шоколадный торт с глянцевой глазурью, чизкейк с тонким слоем клубничного соуса, круассаны, слегка рассыпчатые по краям, медовик, выглядящий так, словно только что вышел из-под рук бабушки-пекаря.

Всё это выглядело слишком идеально.

Я ткнул пальцем в кусок торта.

— Вот этот.

Бариста с лёгким уважением посмотрел на мой выбор.

— Серьёзный подход.

Я усмехнулся.

Кофе, торт, никакой магии, никаких сражений, никакой грёбаной эпичности.

Я сел за столик у окна, отодвинул стул, который слегка скрипнул на тёплом деревянном полу. Кофейня наполнялась тихим гулом — кто-то заказывал латте на вынос, кто-то листал телефон, слышался стук чашек о блюдца и мягкий шёпот кофемашины.

Я взял кружку.

Горячий керамический край согревал пальцы, а от поверхности кофе поднимался лёгкий пар. Я сделал первый глоток. Горечь, тепло, насыщенный вкус, оставляющий терпкое послевкусие.

Чёрный кофе. Без сахара, без сиропов, без пены. Чистый, крепкий, правильный.

Я поставил чашку обратно на стол, немного сдвинув её в сторону, и посмотрел в окно.

Медленный, размеренный город. Люди идут по тротуарам, кто-то с пакетами, кто-то с наушниками, кто-то беседует по телефону, не спеша. Автомобили проезжают, отбрасывая блики на мокрый после утреннего дождя асфальт. Всё спокойно, обыденно, стабильно.

Я отломил кусочек торта, поднёс ко рту. Мягкий, насыщенный, чуть тягучий шоколад, который тает во рту. Чуть позже — сладкое послевкусие, которое идеально дополняет кофе.

Никакой магии.

Никаких Печатей, боёв, смертей, невозможных ситуаций.

Просто я, кофе и торт.

И несколько минут спокойствия, которым я собирался насладиться, пока мир не решил вновь втянуть меня в свою игру.

Я сделал ещё один глоток кофе, позволяя горечи раствориться во рту. Тепло растекалось внутри, оставляя после себя ощущение удовлетворённого спокойствия.

Я откинулся на спинку стула, глядя в окно. Мир жил своей обычной жизнью — где-то спешили люди, где-то капучино с собой спасало от утренней хандры, кто-то смеялся в компании друзей. Всё это было таким… реальным, привычным, нормальным.

А я?

Я был здесь, сидел за этим столиком, пил свой кофе, ел торт, и на какой-то короткий миг мог притвориться, что всё в порядке. Что моя жизнь не треснула по швам, что передо мной не вспыхивали странные надписи, что я не разрывал себя магией и не просыпался на пиратском корабле.

Всё это могло быть просто сном.

Сколько раз я представлял вот такой день?

Простой. Без сложных решений. Без беготни. Без того, чтобы искать смысл.

Я закрыл глаза.

Кофе грел ладони, шоколад оставлял сладкую ноту на языке, тихий гул кофейни наполнял пространство вокруг.

Но где-то в глубине себя я знал — долго это не продлится.

Мир не позволит мне просто сидеть и наслаждаться моментом.

Скоро что-то произойдёт.

Но пока…

Я просто пил кофе.

И, естественно, просто всё не может быть. Вообще может не быть красиво и хорошо.

Можно я снова пойду пиратов побью?

Как же я на всё зол.

Я сделал ещё один глоток, пытаясь утопить раздражение в терпкой горечи кофе. Но, видимо, мир решил, что мне недостаточно веселья.

В кофейню зашла Василия.

Спокойно, без лишнего пафоса, без фанфар.

Просто подошла к стойке и заказала латте и тортик.

Как обычная студентка.

Никакая не принцесса, не спасительница королевства, не носительница великого пророчества.

Просто девушка, зашедшая выпить кофе.

Она даже карточкой расплатилась.

Обалдеть.

Вот с такого ракурса я её ещё не видел. Просто как обычную девушку. Я вообще это описывал? Чем больше я сталкиваюсь с этим миром, тем больше понимаю, сколько всего я прописал — и сколько ещё не прописал, сколько всего было упущено, забыто. Да и как автор вообще может представить перед собой не принцессу, а кого? Обычную студентку, с обычной причёской, без короны и титулов. Она ничем не выделялась. Просто девушка. Да, очень красивая, но просто девушка. Я уверен, она там в телефоне лайкает котов. Ох, как же мы, как авторы, забываем, что наши персонажи по факту просто живут свою жизнь. Обычную. И необычную одновременно.

Мне вдруг захотелось просто поговорить, без пафоса, интриг, судьбоносных решений. Просто как с обычным человеком. Я не стал себе в этом отказывать, сел за её столик, улыбнулся, когда она подняла глаза.

— Вы очень красивая. Можно я угощу вас тортиком или кофе, а вы просто поболтаете со мной? — не выдержал я.

Она мило улыбнулась и засмущалась. Просто как обычная девушка. Отложила телефон, посмотрела на меня.

— Да, я люблю латте и Прагу.

— Хорошо.

Я поставил перед ней чашку с латте и кусок «Праги». Она чуть склонила голову, внимательно наблюдая за мной, будто пытаясь понять, зачем я здесь, зачем вдруг решил заговорить.

— Ты ведь не просто так подошёл? — наконец сказала она, осторожно беря ложечку и срезая кусочек торта.

— Просто так, — усмехнулся я. — Можно ведь иногда делать что-то просто так?

— Вряд ли ты из тех, кто делает что-то просто так, — ответила она, обмакивая ложку в нежный шоколадный крем.

Я вздохнул, сделал глоток кофе, стараясь растянуть этот момент.

— Хорошо, — сказал я, ставя чашку обратно на блюдце. — Допустим, не просто так. Мне просто захотелось поговорить. Без замков, тронов и сражений.

— Без всего этого? — она чуть склонила голову.

— Абсолютно. Я просто сижу в кофейне, пью кофе и общаюсь с красивой девушкой. Всё.

Она мягко улыбнулась, обхватила пальцами кружку.

— И о чём же ты хочешь поговорить?

Я задумался.

— О чём угодно. О погоде, о том, как тебе этот торт, о том, что ты слушаешь в наушниках, когда хочешь побыть одна.

Она хмыкнула, откусила кусочек торта.

— Обычно музыку без слов. Что-то инструментальное, спокойное.

— Типа классики?

— Скорее что-то в стиле эмбиента или фортепиано. Классика слишком драматична.

Я усмехнулся.

— Ты прямо как я её описывал.

Она подняла бровь.

— Что?

— Да так… — я отмахнулся. — А ты любишь кофе или просто пьёшь, потому что привыкла?

— Люблю, — она чуть улыбнулась. — Особенно латте. Мне нравится, как молоко смягчает горечь эспрессо, но вкус остаётся насыщенным.

— В этом что-то есть, — я сделал ещё один глоток. — Я предпочитаю чёрный. Без всего.

— Даже без сахара?

— Даже без сахара.

Она качнула головой.

— Ты суров.

— А ты думала, что я буду пить что-то с сиропом?

— Почему бы и нет? Может, тебе просто не хватает сладости в жизни?

Я коротко рассмеялся.

— О, с этим я даже не спорю.

Она улыбнулась и посмотрела на меня чуть иначе. Будто впервые увидела. Она отставила чашку и слегка наклонилась вперёд, упираясь локтями в стол.

— Ты странный, — заметила она с любопытством.

— Возможно. Но это не мешает мне сидеть здесь, пить кофе и разговаривать с тобой.

— Да, — она усмехнулась, — но почему?

Я посмотрел на неё.

— А ты всегда ищешь скрытые мотивы?

Она прищурилась.

— А ты всегда избегаешь ответов?

Я усмехнулся, сделав ещё один глоток.

— Иногда люди просто хотят посидеть в кафе, поговорить. Без намёков, без скрытых смыслов.

Она на секунду задумалась, потом покачала головой.

— Нет, ты определённо странный.

— Пусть так, — я пожал плечами. — А ты всегда так быстро людей анализируешь?

— Привычка, — она с лёгким лукавством покрутила ложечку в руках. — Слишком часто приходится разбираться в людях.

— Плохо, когда приходится.

— Ты так говоришь, будто сам не умеешь.

Я усмехнулся.

— О, я умею. Слишком хорошо.

— И что ты тогда видишь во мне?

Я посмотрел ей в глаза.

— Человека, который просто хотел выпить кофе, но вместо этого попал в неожиданный разговор.

Она вздохнула, снова взяла чашку и сделала глоток.

— Ладно, допустим. И что же ты ещё знаешь обо мне?

Я хмыкнул.

— Любишь латте и Прагу. Слушаешь инструментальную музыку, но не классику. Анализируешь людей. Скорее всего, любишь читать, но не хвастаешься этим.

Она приподняла бровь.

— А если не угадал?

— Тогда мне остаётся просто пить кофе и наслаждаться моментом.

Она улыбнулась, провела пальцем по краю чашки.

— Знаешь, это даже приятно.

— Что именно?

— Просто разговаривать. Без смысла. Без цели.

Я кивнул.

— Вот и я о том же.

Она посмотрела в окно, затем снова на меня.

— Но ты же понимаешь, что этот момент не вечен?

Я выдохнул, чуть покачав головой.

— О, уж поверь, я знаю.

Мы замолчали, продолжая пить кофе, словно понимая, что скоро мир снова вмешается, снова потребует решений, снова заставит двигаться дальше.

Но пока...

Просто кофе. Просто разговор. Просто мы.

Она покрутила чашку в руках, задумчиво глядя на остатки латте.

— А ты вообще часто так делаешь?

— Что именно?

— Просто садишься за столик к незнакомым девушкам и предлагаешь кофе.

Я усмехнулся.

— Вряд ли можно назвать тебя незнакомой.

— Ну, допустим, — она качнула головой. — Но если серьёзно?

Я посмотрел на неё, сделал ещё глоток.

— Наверное, нет. Обычно я не сижу вот так, не пью кофе, не веду спокойные разговоры.

— Тогда почему сейчас?

Я задумался.

— Потому что могу.

Она усмехнулась.

— Какой же ты загадочный.

— А ты всегда так быстро ищешь ответы?

— Опять уходишь от темы.

— Совсем нет. Просто я не думаю, что у всего обязательно должна быть логика.

Она поставила чашку, сложила руки на столе.

— И всё-таки. Почему ты здесь?

Я вздохнул, посмотрел в окно.

— Наверное, потому что мне захотелось хоть ненадолго притвориться, что всё просто.

Она немного смягчилась, на её лице появилось понимание.

— Я тебя понимаю. Иногда хочется спрятаться от всего этого хаоса.

— Да, но мне кажется, ты справляешься лучше.

Она усмехнулась.

— Справляться и прятаться — разные вещи.

— А ты что выбираешь?

Она задумалась, медленно поводя пальцем по краю чашки.

— Смотря от чего прятаться. Если от людей — я не особо стараюсь. А вот от себя…

Она не договорила, но мне и не нужно было.

— Понятно.

— А ты?

Я усмехнулся.

— Я слишком долго прятался от всего. Так что, наверное, теперь уже поздно.

Она снова посмотрела на меня, внимательно, изучающе.

— И что теперь?

Я сделал последний глоток кофе, чувствуя, как тепло растекается внутри.

— Пока просто пью кофе. А там видно будет.

Она улыбнулась.

— Логично.

Мы снова замолчали, но теперь тишина была другой. Не напряжённой, не вынужденной — просто спокойной, как сам этот момент.

Пока не нужно было ничего решать. Пока можно было просто сидеть, смотреть на медленно плывущие облака за окном, допивать кофе и знать, что этот миг принадлежит только нам.

Вскоре мне придётся разбираться с Печатями, ей — умирать. У каждого свои цели, свои моменты. Но этот день перед всем этим хотелось оставить себе. Просто кофе, спокойный разговор. С красивой девушкой. Без принцесс, тронов и предначертанных судеб. Просто здесь и сейчас.

И я решил не рушить этот момент. Просто допил с ней кофе. Говорили ни о чём и обо всём сразу — вспоминали классиков, обсуждали музыку, архитектуру, делились мыслями, не стараясь казаться умнее или глубже. Лёгкие, простые, красивые разговоры, без смысла, но с удовольствием.

Но всё когда-то заканчивается. Василия допила кофе, быстро собралась и убежала. Я ещё долго провожал её взглядом, с лёгкой улыбкой на лице.

Оставшись один, я просто сидел, пил кофе и наблюдал за городом. Люди шли по своим делам, машины лениво тянулись по улицам, мир жил в своём привычном ритме. Я позволил себе раствориться в этом моменте, размышляя обо всём и ни о чём. Иногда в памяти всплывал разговор с Василией, и тогда я невольно улыбался.

Я молча сидел, лениво размешивая ложечкой остатки остывшего кофе, и наблюдал за городом.

Люди проходили мимо, кто-то в спешке, кто-то размеренно, будто никуда не торопился. Мужчина в строгом костюме разговаривал по телефону, торопливо шагая по тротуару. Девушка в наушниках перебирала плейлист, задумчиво глядя в экран. Пожилая пара медленно пересекала улицу, держась за руки, будто весь этот мир был только их.

Мимо пробежала стайка школьников, шумная, смеющаяся, взрывающая тишину звонкими голосами. Кто-то спешил на работу, кто-то только возвращался, а кто-то, как я, просто сидел и наблюдал.

Город жил своей жизнью, не замечая меня.

Я смотрел, как плавно скользят облака, как ветер шевелит листву, как голуби мечутся в поисках еды. Всё здесь было простым, обыденным, настоящим.

Как долго я не замечал таких мелочей?

Сколько раз проходил мимо, не глядя по сторонам, погружённый в свои мысли, в сюжет, в строки, которые выстраивал в голове?

А сейчас я просто наблюдал.

Без спешки, без мыслей о будущем.

Просто сидел, пил кофе и смотрел, как мир течёт мимо меня.

Я выбрался из кофейни и неспешно пошёл по улице, вдыхая прохладный воздух. Город жил своей размеренной жизнью, неспешной, но уверенной.

Тротуар под ногами был покрыт мелкими трещинами, кое-где бетон плавно перетекал в старые, потрёпанные плитки, которые в дождливую погоду наверняка наполнялись водой, образуя мини-лужи. На фасадах домов соседствовали новые вывески и облупившиеся старые, магазины с дорогими витринами соседствовали с пыльными ларьками, где продавали газеты и сигареты.

На углу стоял киоск с выпечкой, откуда тянулся тёплый запах ванили и свежего теста. Рядом, как всегда, сидели пенсионеры — кто-то с газетой, кто-то просто наблюдал за прохожими, обмениваясь негромкими замечаниями.

Я свернул в небольшой переулок, где тени от домов делали воздух прохладнее, и невольно замедлил шаг. Здесь жизнь текла чуть иначе — дети гоняли мяч, во дворе кто-то выгуливал собаку, а из открытого окна доносилась приглушённая музыка и чьё-то бормотание по телефону.

Я прошёл дальше, заглядывая в окна витрин. Книжный магазин с пожелтевшими страницами на прилавке, музыкальная лавка, где в углу стояла старая гитара с облупленным лаком, кофейный киоск с несколькими посетителями, неспешно выбирающими напиток.

На светофоре стояли люди, терпеливо ожидая зелёного сигнала. Молодая мама держала ребёнка за руку, пожилой мужчина слегка покачивался, опираясь на трость, а парень в наушниках ритмично постукивал пальцами по бедру, едва заметно кивая в такт музыке.

Я продолжил идти, всматриваясь в детали, ловя мгновения. Город был живым. В нём не было грандиозных событий, судьбоносных решений, но в этом и была его прелесть.

Просто улицы. Просто дома. Просто люди.

И я — среди них.

Я продолжал идти, не выбирая конкретного маршрута, просто позволяя ногам вести меня по улицам. Город плавно менялся, подчиняясь ходу времени. Дневная суета постепенно сходила на нет, становясь более приглушённой, тёплой и расслабленной.

Солнце клонилось к закату, окрашивая дома в мягкие золотистые оттенки. На стеклянных витринах отражались последние лучи, превращая их в вспышки света, которые исчезали с каждым шагом. Вечерний воздух становился прохладнее, наполняясь смесью запахов — кофейных ароматов из уличных киосков, дыма сигарет, пряного хлеба из пекарни и чего-то неуловимо свежего, похожего на приближающуюся ночь.

Я свернул в тихий двор, где тускло горели фонари, а во дворе у лавочки сидели несколько стариков, лениво обсуждая последние городские новости. Из открытого окна на третьем этаже доносились звуки телевизора — приглушённый голос диктора что-то говорил о погоде, а где-то дальше раздавался лай собаки.

Шаг за шагом я двигался дальше, пока город окончательно не погрузился в ночь. Фонари теперь освещали тротуары жёлтым светом, их отражения дрожали в лужах, оставшихся после дневного дождя. Прохожие становились редкими, машины проносились реже, а ветер нёс с собой едва слышные обрывки разговоров.

Я остановился у набережной, опёрся на металлические перила и посмотрел на воду. Она темнела под ночным небом, спокойная, отражающая редкие огни фонарей. Вдалеке слышался тихий плеск, а город за спиной дышал своим размеренным ритмом.

Я бродил до самой ночи, просто наблюдая, просто слушая, просто находясь здесь и сейчас.

Я свернул за угол, не задумываясь, просто продолжая идти, наслаждаясь ночной тишиной города. Улицы почти опустели, редкие прохожие спешили по своим делам, стараясь не задерживаться в полутёмных переулках.

Где-то позади меня хлопнула дверца машины, раздались удаляющиеся шаги. Ночной воздух был прохладным, но не колючим, скорее освежающим после долгого блуждания. Фонари тускло освещали тротуары, отбрасывая вытянутые тени зданий, делая их выше и неестественнее.

Я был погружён в свои мысли.

Очередной поворот. Узкий, чуть затемнённый переулок между двумя домами. Лёгкое эхо моих шагов отражалось от стен. В этот момент в голове не было тревоги. Просто очередной шаг в ночи, просто ещё один квартал в бесконечном городе.

И тут удар.

Что-то тяжёлое с силой опустилось мне на голову. Не сразу боль, сначала просто шок, тьма, будто мир моргнул и выключился на секунду. Потом глухой, давящий звон в ушах, и где-то далеко я услышал, как ноги предательски подкосились.

Мир поплыл, всё вокруг расплылось в размытую мазню — улица, фонари, тротуар, даже ночь вдруг стала вязкой и тяжёлой.

Сознание угасало рывками. Я ещё чувствовал, как падаю, слышал сухой стук своего тела о твёрдую поверхность.

Глаза закрылись.

И тут же раскрылись снова.

Но передо мной был уже не город.

Здравствуй, парк.

Скамейка. Голуби. Деревья с густыми кронами.

Тёплый воздух, обволакивающий, будто ранняя осень.

Я снова здесь.

Моё меланхоличное блуждание закончилось.

Чёрт. А ведь было приятно.

Я до сих пор ощущал на коже прохладу ночного воздуха, слышал в памяти отдалённые шумы города, видел отражения фонарей в мокрых тротуарах. Всё это было настоящим, тёплым, спокойным — пусть и ненадолго.

Эх… жаль, что нельзя копировать воспоминания.

Записывать их, пересматривать, проживать заново. Сохранять в голове как плёнку, чтобы в нужный момент снова почувствовать вкус кофе, снова услышать смех случайного прохожего, снова увидеть, как медленно плывут облака.

Но нет.

Теперь этот момент исчез.

Растворился, превратился в что-то призрачное, зыбкое, что можно только вспоминать, но не пережить заново.

А ведь я бы хотел.

Я бы вернулся в этот город, прошёлся по его улицам, заглянул в кофейню, снова сел бы за столик у окна.

Но всё это уже в прошлом.

Я снова здесь.

Парк. Скамейка. Голуби.

Как будто ничего и не было.

Тааак. Ну, пришло время разобраться со всем, что навалилось и что было. Как бы я этого ни хотел.

Мне нужно было отыскать остальные Печати. Это будет сложно, но я явно что-нибудь придумаю.

Сюжет уже давно пошёл не по моему сценарию, мир играл по своим правилам, а я был в нём не автором, а участником. Но теперь у меня хотя бы есть цель.

Двадцать Печатей.

Одна уже уничтожена. Осталось девятнадцать. Если вообще счёт сохранился, может заново опять начну?

Я понятия не имел, где они, как их искать и почему они вообще существуют, но факт оставался фактом — они есть, и мне с этим разбираться.

Если моя интуиция была права, они не просто так раскиданы по этому миру. Возможно, они связаны друг с другом, возможно, за их появлением стоит что-то большее, чем я ожидал.

Но прежде всего, нужно было найти хоть одну.

Я глубоко вдохнул, пытаясь собраться.

Время тянуло меня вперёд, и я больше не мог позволить себе просто сидеть и ждать.

Рывок к принцессе.

Виселия, как всегда, бежала вперёд, даже не замечая меня. Её лёгкость и невнимательность раздражали сильнее, чем предстоящая смерть. Но теперь это не имело значения.

Я схватил её за запястье. Воздух дрогнул. Она дёрнулась, но не успела даже вскрикнуть.

Сработало.

Связь.

Магия внутри неё тянулась к своему миру, удерживая его остатки, словно якорь. Это позволяло ей использовать магию даже здесь.

И это же давало мне шанс.

Мир пошатнулся.

Границы растаяли, сдвинулись, запульсировали, будто тонкая ткань, готовая порваться.

Магия вспыхнула.

Через меня прошёл удар, словно электрический разряд. Пространство дрогнуло, завертелось в воронке, затягивая внутрь.

Я шагнул.

Мир сорвался с места.

Парк, небо, город, скамейки, голуби — всё смазалось в потоке энергии.

Давление. Сжатие. Доля секунды в пустоте, ощущающейся вечностью.

А затем — взрыв цвета.

Воздух снова обрёл форму.

Я был там.

Я снова приземлился на корабле.

Ничего не поменялось с прошлой телепортации. Вообще ничего.

Те же люди, те же взгляды, тот же момент. Будто я вновь проигрывал старую запись, только теперь уже не собирался играть по тем же правилам.

Без лишних слов я резко выхватил кинжал у ближайшего стражника.

Острая сталь блеснула в тусклом свете.

Один точный порез по руке.

Кровь капнула на палубу, и, не теряя времени, я начал произносить клятву верности королю Юрке, принцессе и королевству Лифляндии.

Чётко, громко, без тени сомнения.

Взгляды вокруг замерли, кто-то дёрнулся, кто-то схватился за оружие, но я не дал им времени на раздумья.

Я знал, как этот мир работает.

И на этот раз делал ход первым.

Лифер, кажется, уронил челюсть.

В глазах — непонимание, лёгкий ужас и, что самое забавное, сомнение в реальности происходящего.

Маги в этом мире не раздают клятвы просто так.

А те, кто даёт клятву на крови… Таких вообще не существует.

Я отчётливо видел, как стражники переглянулись, как кто-то машинально сжал рукоять меча, но никто не знал, как реагировать.

Я их опередил.

Но, в отличие от них, я не сомневался.

Мне нечего было бояться.

Что там бывает за нарушение клятвы? Смерть?

Хехе, насмешили.

После всего, что со мной произошло, после всех этих циклов, телепортаций, повторяющихся смертей, перспектива "неминуемой гибели" звучала как очередная шутка от этого мира.

Я уже умирал.

И, судя по всему, буду умирать ещё не раз.

Так что смерть — вопрос технический.

А вот как на это отреагируют остальные — вот это уже интереснее.

Лифер замер, его взгляд метался между мной, окровавленным кинжалом и стекающей по руке кровью. В тот момент он действительно выглядел так, будто челюсть у него вот-вот упадёт на палубу.

Глаза расширены, пальцы дрожат.

Он был магом, а маги никогда не дают клятв просто так.

Тем более на крови.

Он знал, что это значит.

А значит, он не мог понять, какого чёрта я только что сделал.

— Ты… ты осознаёшь, что только что совершил? — голос его был резким, даже срывающимся.

— Полностью, — ответил я спокойно, наблюдая, как он сглотнул, не сводя с меня глаз.

Лифер на рефлексах потянулся к магии, его пальцы дёрнулись, будто он хотел вытянуть силу, но тут же передумал.

Его лицо исказилось смесью ярости и недоумения.

— Ты сумасшедший…

Тем временем Виселия только пару мгновений тупо моргала, явно не до конца осознавая, что только что произошло.

А потом…

Я заметил едва уловимую улыбку.

Она быстро стерла выражение довольства, сделав вид, что просто удивлена, но я её слишком хорошо знал. А после кафе, что же я знаю её чуть больше. Намного лучше чем раньше.

Король Юрке же пронзил меня взглядом.

Холодным, острым, оценивающим.

Он не выразил ни удивления, ни радости, ни гнева. Он просто смотрел.

В его глазах читалось размышление.

Он не спешил реагировать, обдумывал последствия, просчитывал шаги.

— Интересно… — наконец проговорил он, чуть склонив голову.

Стражники же, в отличие от магов и благородных особ, были простыми людьми.

Они не понимали всех тонкостей магии, но знали главное:

Клятва на крови — это серьёзно.

Поэтому кто-то ослабил хватку на рукояти меча, а кто-то наоборот сжал её сильнее.

Они не знали, что делать.

Я их поставил в тупик.

Я дал клятву верности перед лицом всех. Громко. Чётко. Без колебаний.

И теперь они не могли меня просто так убить.

Потому что, если бы они это сделали — они сами бы нарушили клятву.

И это меня устраивало.

Я не дал им времени оправиться от шока.

Пока их взгляды метались между мной, кровавой клятвой и несоответствием всем законам этого мира, я медленно перевёл взгляд на Лифера.

Маг всё ещё пытался осмыслить произошедшее, его пальцы слабо подрагивали, словно он вот-вот сорвётся в атаку.

Я чувствовал, как в нём закипает злость.

И я собирался её подлить ещё больше масла в этот огонь.

Чистый, уверенный надрез на другой руке.

Кровь стекала на палубу, смешиваясь с уже засохшими каплями от первой клятвы.

Тишина.

На корабле не раздалось ни звука. Даже ветер, казалось, замер, наблюдая за моим следующим шагом.

Я поднял взгляд.

— Я даю клятву на крови.

Голос звучал твёрдо, ровно, перекрывая накатывающий шум моря.

— Что маг Лифер затеял предательство Империи и королевства Лифляндии. Что он задумал смерть принцессы Виселии и короля Юрке.

Лицо Лифера исказилось в мгновенной панике.

Но я не дал ему вмешаться.

— И что прямо сейчас земли брата Юрке разрывают на части адские создания.

Я видел, как мир вокруг замер.

Виселия резко вскочила на ноги, на её лице читалось одновременно шок и излишне живой интерес.

Юрке наконец потерял свою холодную невозмутимость, его глаза чуть сузились, выражение лица сделалось жёстким, даже опасным.

Но самое главное — Лифер.

Маг резко вздрогнул, его руки подались вперёд, он был готов на месте сорваться в магический поток, но что-то его удержало.

Проклятье клятвы.

Он не мог говорить.

Не мог отрицать слова, произнесённые на крови. Ведь если бы они не были правдой хоть в маленькой фразе или тексте меня бы убили высшие силы. Но я был жив.

Всё, что он смог — резко отступить назад, как зверь, загнанный в угол, мгновенно выстраивая между собой и окружающими защитный барьер.

Стражники на корабле не знали, что делать.

Они переглядывались, растерянно и недоверчиво.

Клятва на крови — это закон.

Непреложная истина.

И если маг только что был их союзником, теперь они не были уверены, кто перед ними.

Лифер начал дрожать от ярости.

Я видел, как его магия пыталась прорваться наружу, как он боролся с проклятием, с ситуацией, с этим миром, но он ничего не мог сделать.

Я стоял спокойно, наблюдая за ним.

Я сделал свой ход.

Тишина, тянущаяся вечность.

Мгновение назад корабль был живым, наполненным шумом, разговором, мерным скрипом досок под ногами, но теперь всё замерло.

Клятва на крови — закон, который невозможно нарушить, догма, проверенная веками.

И вот перед всеми стоял Лифер — маг, чьё имя теперь несло на себе метку предателя.

Секунда — и началась суета.

— Схватить его! — пронзительно крикнул кто-то из старших офицеров, и этого оказалось достаточно.

Стражники, ещё мгновение назад не знавшие, кого считать врагом, сорвались с места.

Лифер вскинул руки, собираясь что-то выкрикнуть, возможно, плетя заклинание защиты, но его тело вдруг сковало судорогой.

Моя магия ударила мгновенно, будто само пространство сжалось вокруг него, не давая и шанса на сопротивление.

Первый удар.

Грубый сапог стражника впечатался в колено, сбивая мага с ног.

Лифер рухнул на палубу, тяжело выдохнув, но даже теперь его пальцы тянулись к магии.

— Держите его руки! — снова крик, и тут же над ним нависли ещё двое стражников, прижимая к деревянным доскам.

Металлические браслеты, пульсирующие слабой, но надёжной магией подавления, защёлкнулись на его запястьях.

Тем временем Лифера уже тащили в трюм, его ботинки скользили по мокрой палубе, но он больше не сопротивлялся.

— Ты пожалеешь… — только и успел выдохнуть он, прежде чем его голова исчезла за деревянной дверью ведущего вниз люка.

И вот он исчез.

Вниз, в темноту, в каменные стены, что будут держать его до приговора.

Корабль ещё минуту оставался шумным, все говорили, обсуждали, переглядывались, а потом постепенно замолк.

Юрке постарел на глазах. Не буквально, но его осанка осела, взгляд потяжелел, черты лица заострились. Лифер — друг, маг, соратник. Предатель. Брат — скорее всего, мёртв. Королевство, переданное отцом, — павшее. Империя — на грани атаки. И я — чужак, пришедший ниоткуда, меняющий правила. Юрке молчал. Он не мог позволить себе слабости, но его глаза выдавали его.

— Ходрик, отведи его, мне надо подумать. — Голос Юрке был твёрдым, но в нём чувствовалась усталость.

Он сделал шаг вперёд, приблизился ко мне и кивнул в сторону выхода.

— Идём.

Я медлил, изучающе глядя на него. Он не угрожал, не пытался схватить меня за руку или вынудить к подчинению.

Я пожал плечами и двинулся следом.

Ходрик шёл чуть впереди, не оглядываясь, уверенно прокладывая путь сквозь корабль. Остальные стражники расступались перед ним, но бросали на меня долгие, внимательные взгляды. В воздухе висело напряжение, но никто не осмеливался заговорить.

Мы спустились вниз, по крутой деревянной лестнице, ведущей вглубь корабля.

Ходрик уверенно вёл меня по кораблю, минуя палубу и спускаясь вглубь. В отличие от тесных коридоров, пахнущих солью и смолой, куда меня вели раньше, здесь было иначе.

Дверь перед нами была массивной, украшенной металлическими накладками и искусной резьбой по дереву. Она открылась мягко, без скрипа, и я шагнул внутрь.

Каюта оказалась просторной и роскошной.

Стены из тёмного отполированного дерева, пол покрыт ковром с затейливым узором. На стенах висели светильники, дающие мягкий, ровный свет, а в углу стоял массивный письменный стол, заваленный картами, бумагами и несколькими книгами в кожаных переплётах.

В центре — широкая кровать с добротным тёмно-красным покрывалом, а у стены — шкаф с инкрустированными дверцами. Вдоль стены протянулось небольшое окно-иллюминатор, за которым лениво плескалось море.

На низком столике у кресел стоял графин с тёмной жидкостью и несколько серебряных кубков.

Я огляделся.

Очевидно, это была каюта более приближенных к королю, чем меня отводили ранее.

— Жди здесь. — Голос Ходрика был ровным, без лишних эмоций, но в нём сквозила осторожность.

Я кивнул и услышал, как дверь за мной плавно закрылась, оставляя меня наедине с этим местом и своими мыслями.

Я осмотрел каюту ещё раз, но делать здесь было особо нечего. Мысли шумели в голове, события последних часов проносились хаотичным вихрем, но тело уже требовало отдыха.

Я подошёл к кровати, провёл рукой по плотной ткани покрывала. Мягкая. Чистая. Тёплая. Настоящая роскошь после всего, что пришлось пережить.

Скинув красовки и переведя дух, я просто рухнул на кровать.

Тело моментально расслабилось, проваливаясь в эту незнакомую, но до безумия комфортную постель. Глаза закрылись сами собой.

Шёпот моря за окном, мерное покачивание корабля, глухой скрип деревянных панелей. Всё это успокаивало.

Я знал, что впереди ещё слишком много проблем, но сейчас, в этот момент, я мог позволить себе просто лечь, закрыть глаза и забыться.

Сон накатывал быстро, словно я давно был ему должен.

И, кажется, впервые за долгое время я просто уснул, без страха, без напряжения, без готовности схватиться за оружие.

Прежде чем позволить себе расслабиться, я наложил защитные заклинания.

Одно — на себя, простое, но надёжное, усиливающее реакцию и блокирующее любую попытку враждебной магии. Второе — на кровать, не дающее никому незаметно приблизиться ко мне, будь то маг, убийца или просто слишком любопытный стражник.

Теперь можно было спать.

Я опустился на кровать, чувствуя, как тело мгновенно расслабляется. Покачивание корабля, глухие звуки воды за бортом, ровное дыхание пространства — всё это медленно затягивало в сон.

Впервые за долгое время я мог просто закрыть глаза без страха, зная, что в случае опасности защита даст мне хотя бы мгновение на реакцию.

Я глубоко вдохнул, позволил мыслям угаснуть и, наконец, провалился в сон.

Проснулся я на удивление легко. Без чувства тревоги, без привычного напряжения в мышцах, без дёргающего ощущения, что что-то не так.

Просто разбуженный стуком в дверь.

— Вас зовут на завтрак.

Голос был ровный, уверенный, но без лишней резкости.

Ходрик.

Я узнал его сразу — один из тех людей которых я вижу уже второй раз.

Я протёр глаза, быстро собрался, проверил, что мои защитные заклинания так и остались активными — никого не впустили, ничего не пропустили.

Потом подошёл к двери и, чуть помедлив, открыл её.

За дверью действительно стоял Ходрик. Статный, сдержанный, без лишних эмоций. Он стоял ровно, как и полагается человеку, который не задаёт вопросов, а просто исполняет приказ.

— Король ждёт вас на завтраке.

Я кивнул, не тратя времени на вопросы, и вышел из каюты.

Мы двинулись по коридорам корабля. В этот раз путь был короче, чем в прошлый, или, возможно, мне просто так казалось после хорошего сна.

Люди бросали взгляды, кто-то шептался, кто-то просто провожал меня взглядом с лёгким недоверием.

Я не удивился.

После вчерашнего новости явно разлетелись по всему кораблю.

Мы спустились в обеденный зал.

Юрке уже был там.

Он сидел за длинным столом, задумчиво перелистывая какие-то бумаги, рядом стояла чаша с вином, а на столе был приготовленный завтрак — не изысканный, но достаточно питательный.

Он поднял на меня взгляд, окинул оценивающим взглядом и медленно отложил бумаги.

— Ты хорошо спал? — спросил он ровным голосом, не спеша делать жест, приглашая к столу.

Я почувствовал настоящее изменение реальности.

Раньше в этом же зале сидела Виселия, лениво ковыряя еду, наблюдая за мной с присущей ей игривостью. Раньше меня уже поджидали убийцы, и этот завтрак закончился совсем иначе.

Сейчас же — никаких убийц.

Но корабль изменился.

Всё выглядело иначе — от атмосферы до выражений лиц. Слуги двигались быстрее, офицеры обменивались короткими фразами, жесты были резкими, движения точными.

Корабль пришёл в полную боевую готовность.

Юрке больше не сомневался.

Он не просто принял мои слова, он поверил безукоризненно.

Лифер?

Вполне возможно, что его уже допрашивали с особым рвением, используя все возможные способы, чтобы вытянуть из него правду.

Я сделал ход, и теперь весь мир начал меняться вокруг.

— Хорошо, спасибо. Меня довольно долго не трогали. Удалось всё узнать у Лифера?

Юрке коротко кивнул, тяжело вздохнув.

— Да. Мы причалили к ближайшему порту. Связь с моим братом пропала, но новости дошли. Лифер всё рассказал. Около сорока человек на этом корабле будут повешены.

Я молча кивнул, позволив информации осесть.

— Хорошо. Отслеживающий артефакт уже нашли? — спросил я, наблюдая за его реакцией.

Юрке слегка нахмурился, затем склонил голову набок, словно взвешивая в уме что-то очевидное.

Я не верил, что маги Юрке могли так легко упустить человека, передающего координаты. В море слишком сложно быстро выйти целой армадой прямо на королевское судно, да ещё и так, чтобы оно не смогло уйти.

Скорее всего, был артефакт, что-то незаметное, передающее сигналы.

Мыслительный процесс Юрке, видимо, пришёл к определённым заключениям, потому что он резко позвал стражу, коротко и жёстко отдавая приказы.

— Ищите отслеживающие артефакты. Всё, что может передавать сигнал. Немедленно.

Стражники не заставили себя ждать — по кораблю тут же началась суета. Люди забегали, кто-то направился в каюты, кто-то спустился в трюм, кто-то отправился осматривать такелаж.

Я проводил это взглядом, медленно отпивая вино. Теперь уже не отравленное, как было в прошлый раз.

— Эх… Если утро уже наступило, то поздно. Я бы готовился к бою. — угрюмо сказал я, присев и сжав кубок в руке.

Юрке, который продолжал наблюдать за хаосом на корабле, медленно перевёл на меня взгляд.

— Ты уверен?

— На сто процентов.

Я не знал, насколько раньше или позже мы собрались за этим завтраком по сравнению с прошлым разом. В голове вообще стёрлись детали того утра. Всё, что я помнил — нападение, хаос, потери, бой.

Так что лучше быть готовым и не получить сражения, чем расслабиться и оказаться в ловушке.

В прошлый раз нас здорово потрепали.

И я уже даже перестал гадать, как и почему оказался на пиратском корабле.

— Ты уверен, что на нас нападут в порте Империи? И кто — с суши или с моря? — спросил Юрке, его голос был ровным, но в глазах читалось сомнение.

— С моря.

Он слегка прищурился, склонил голову набок, снова оценивая ситуацию.

— Очень не уверен, что это так. Мы в порте. Здесь много стражи.

Я медленно поставил кубок на стол, глядя на него без тени улыбки.

— А их может быть очень много. И мы даже не знаем, сколько.

Юрке замолчал.

Я видел, как он просчитывал варианты. Как в его голове переворачивалась вся картина — порт, стража, защита, возможности врага.

— Ладно, я дам приказ о подготовке. — Юрке тяжело вздохнул, явно не в восторге от этого решения, но, похоже, он взвесил все риски и понял, что лучше быть готовым.

Он жестом подозвал ближайшего офицера.

— Объявить боевую готовность. Усилить охрану на палубе и у причала. Проверьте укрепления в порту, запросите доклад от местной стражи.

Офицер молча кивнул и тут же исчез за дверью.

Я лишь слегка качнул головой.

Хорошо. Хоть что-то.

Юрке снова перевёл на меня взгляд, на этот раз внимательный, оценивающий.

Но мы опоздали.

Прошло всего две минуты после приказа, прежде чем раздался сигнал тревоги.

Гулкий звук рога, пробирающий до костей, эхом разнёсся над портом.

— Чужой флот на подходе! — донёсся крик снаружи.

Юрке резко поднялся, его взгляд мгновенно потемнел.

Я, не спеша, поставил кубок обратно на стол.

— Ну вот и всё. Теперь точно не придётся извиняться.

Король не ответил, уже выходя из зала.

Корабль ожил.

Снаружи раздавались крики, быстрые шаги, команды, лязг оружия.

Я вышел следом и поднял взгляд.

На горизонте, прорывая утренний туман, появлялись тёмные силуэты вражеских кораблей.

Много.

Слишком много.

Было ли их так много в прошлый раз?

Нет. И ещё раз нет.

Тогда это было нападение, но сдерживаемое, рассчитанное, с определённым балансом сил.

А сейчас?

Сейчас весь горизонт был усыпан вражескими кораблями.

Их было в десять раз больше, чем прежде.

Море кипело от их движения, тёмные силуэты приближались волной, неспешной, но неумолимой.

Я тупо уставился на этот кошмар, осознавая, насколько сильно изменил события.

Мдааа… Хотел избежать сражения в открытом море? Хотел избежать убийства от слуг Лифера?

А получил что?

Армаду.

Настоящую, полномасштабную армаду.

И это уже были не пираты.

Совсем.

Флот противника не просто приближался, он давил, словно стальная волна, медленно, но неизбежно накатывающая на порт.

Корабли шли плотным строем, заполняя горизонт.

Это не были разрозненные пиратские суда, каждая посудина которых держалась на воде лишь по воле случая. Нет, это была дисциплинированная армада.

Флагманы — огромные, бронированные корабли с толстыми бортами, окованными металлом, возвышались над остальными, словно плавучие крепости. Их паруса были чёрно-красными, с символикой, которую я раньше не встречал.

Позади них шли осадные суда — массивные, медлительные, но явно вооружённые до зубов. Я видел баллисты, катапульты, укреплённые площадки, откуда скоро могли полететь огненные ядра или что-то ещё похуже.

Дальше — скоростные перехватчики. Узкие, длинные корабли, похожие на морские хищники, явно предназначенные для обхода, быстрого захвата или перерезания путей отхода.

И самое неприятное — теневые суда. Они были чуть позади, не такие явные, как остальные, но их силуэты дрожали, словно скрытые в лёгком тумане. Магические корабли. Если не иллюзорные, то защищённые сильными чарами, которые могли скрывать их присутствие до самого удара.

Они не спешили.

Они знали, что идут на уверенную победу.

Корабль вскипел суетой, словно муравейник, в который только что бросили факел.

— Все на берег! Готовиться к обороне! — разносились крики офицеров.

Юрке не терял времени. Он знал, что сражение в море бессмысленно — флот противника слишком велик. Но в порту у них был шанс.

Канаты рубились в спешке, шлюпки быстро спускались на воду, матросы прыгали в них, не дожидаясь приказов, зная, что времени нет.

Стражники с оружием наперевес шли напрямую по трапам, держа щиты и пики наготове, их доспехи глухо лязгали с каждым шагом.

Портовые стены уже кишели людьми. Городская стража, зная о приближении флота, быстро приводила в боевую готовность лучников и осадные орудия.

Баллисты разворачивались, натягивались тетивы.

Катапульты заряжались горящими ядрами, воины выстраивались в ряды, маги прокладывали защитные барьеры перед воротами порта.

Юрке, последним выходя с корабля, бросил мне быстрый взгляд:

— Если ты снова что-то знаешь, самое время сказать.

Я огляделся.

— Нам жопа, вот что я знаю.

Юрке не рассмеялся, не нахмурился — он просто кивнул, как будто всё уже знал, но теперь услышал подтверждение.

Позади нас порт бурлил подготовкой, но напряжение было почти осязаемым.

Канаты натягивались, тетивы баллист взводились, маги чертили защитные глифы на воротах и стенах.

Порт превращался в крепость.

Крики офицеров сливались в единый ритм, команды раздавались громко и чётко, и каждый знал своё место.

Городская стража выстраивалась вдоль стен, лучники забирались на возвышенности, тянулись к колчанам, проверяли тетивы. Воины с копьями и мечами занимали позиции у ворот, их доспехи тускло блестели в свете восходящего солнца.

Баллисты разворачивались, механизмы натягивали толстые канаты, готовые отправить огромные болты в надвигающиеся корабли.

Катапульты медленно заряжались горящими ядрами — рабочие торопливо таскали корзины с маслом, накаляли глиняные бомбы, превращая их в смертельное пламя.

Маги чертили защитные руны на воротах и бастионах, их голоса сливались в единый магический хор, переплетающий защитные глифы в невидимую сеть.

Вдоль пирсов стояли разведчики, вглядываясь в горизонт, отслеживая каждое движение противника.

Юрке прошёл вдоль строя воинов, молча оглядывая своих людей. Он знал, что этот бой — не просто сражение за порт, а битва за само королевство и империю.

Горожане, те, кто ещё не покинул город, торопливо укрывались в крепости, но даже среди них были те, кто взял оружие, готовые встать бок о бок со стражей.

Порт жил в ритме подготовки к битве.

Стражники занимали позиции, выстраивая двойные линии защиты. Первая — ближе к причалам, где корабли противника могли попытаться высадить десант. Вторая — на возвышенности, у крепостных стен, где стояли лучники, баллисты и маги.

Лучники натягивали тетивы, пальцы цепко ложились на стрелы, готовые с первыми командами осыпать врага градом смертоносного металла. Щитоносцы выстраивались плотными рядами у ворот, смыкаясь в непробиваемый барьер, за которым находились копейщики — их длинные древки уже вытянуты вперёд, словно лес острых игл.

Катапульты, стоящие за укреплениями, уже заряжены. Горящие ядра медленно тлели в ожидании команды, а рабочие обливались потом, проверяя механизмы, чтобы в самый важный момент они не подвели.

Маги работали быстро.

Вдоль стен пульсировали глифы, усиливающие прочность камня, создавая защитные барьеры и переплетая воздух невидимыми нитями, которые сработают при первом вторжении.

Я видел, как группа боевых магов выстраивалась в отдельный отряд, их руки уже вспыхивали первыми заклинаниями. Скорее всего, они будут первыми, кто встретит магов с вражеских кораблей.

Горожане, кто мог держать оружие, собирались у ближайших построек. В руках у них были копья, вилы, даже просто ножи. Это не были воины, но они не собирались сдаваться без боя.

Юрке стоял рядом со мной, молча оценивая расстановку сил.

Я слышал, как он тяжело дышал, перебирая возможные ходы.

— Если они прорвутся через первую линию — у нас будет меньше пяти минут на перегруппировку.

Я кивнул, наблюдая, как вражеские корабли уже почти достигли предела дальности баллист.

— Тогда лучше, чтобы они не прорвались.

Юрке бросил на меня короткий взгляд, затем повернулся к офицерам:

— Готовность. Как только подойдут ближе — начинаем. Без промедлений.

В воздухе застыло напряжение.

Все замерли, ожидая первого выстрела, первого удара, первого крика войны.

И я уже чувствовал, что ждать осталось недолго.

И это было так.

Тишина перед бурей длилась всего мгновение, но этого хватило, чтобы воздух наэлектризовался от напряжения.

Первые катапультные ядра полетели с вражеских кораблей. Гулкий свист, пылающие снаряды пересекли небо, оставляя за собой дымные хвосты.

Удар.

Камень врезался в верхнюю часть стены, разбрасывая обломки и пыль. Другой снаряд ударил ближе к воротам, но их укреплённая магией конструкция выдержала.

— Стреляйте! — раздалась команда с бастиона.

В ответ запели баллисты. Огромные болты с хищным свистом рванулись к приближающимся кораблям. Один прошил насквозь мачту, другой воткнулся в корпус, раскалывая доски.

Лучники на стенах не заставили себя ждать — воздух наполнился шумом тетив, и первая волна стрел накрыла палубы вражеских судов.

— Они идут на таран! — крикнул один из офицеров.

Три корабля, несущихся прямо на причалы, рванулись вперёд, их борта покрылись вспышками магии.

Маги!

— Барьер! — скомандовал кто-то из наших.

Вспышка.

Щит, сотканный магами обороны, поднялся над портом, но вражеские заклинатели были готовы. Я увидел, как с их кораблей взметнулись заряды огня, пульсирующие, насыщенные разрушительной энергией.

Первая атака ударила по магическому барьеру, разрывая его в нескольких местах.

Вторая прорвала его окончательно.

И тогда всё началось.

Один из кораблей врезался в причал, пробивая его носовой частью, и по трапу тут же хлынула волна солдат.

Бойцы королевства не дрогнули.

Стражники удерживали строй, встречая наступление плотной стеной щитов и копий.

Железо столкнулось с железом.

Первый ряд солдат противника рухнул на копья, но за ними уже шагали следующие, нажимая, давя числом.

Я стоял на возвышенности, наблюдая, как вражеские бойцы заполняют доки, как маги с обеих сторон уже сходятся в дуэлях, как мечи сверкают в первых схватках.

Сражение поглотило порт.

Враги хлынули волной, захлёстывая доки, заполняя улицы. Металл звенел, крики перемежались с лязгом мечей, хрустом доспехов и болезненными вскриками раненых.

Щиты лязгали о мечи.

Копья пронзали тела.

Стрелы падали градом.

Корабль, который врезался в причал, уже разбрасывал по берегу новые ряды солдат. Их капитан, массивный человек в тяжёлом доспехе, испещрённом ритуальными знаками, рубил стражников с чудовищной силой, отбрасывая их ударами своего двуручного меча.

Я видел, как ещё два вражеских корабля пристали к порту, их палубы кишели бойцами, готовыми вступить в бой.

Слишком много.

Я не стал ждать.

Магия потекла в пальцах, и я, выбросив руку вперёд, направил взрывную волну в толпу врагов.

Удар.

Воздух сотрясся, ближайшие солдаты отлетели, сбитые мощной вспышкой силы. Но это лишь на секунду затормозило их натиск.

С фланга вражеские маги начали ответную атаку. Сгустки пламени, молнии, заклинания заморозки летели в наших магов, разрушая барьеры, ломая защиту.

— Щиты вперёд! Держите линию! — кричал один из офицеров, пытаясь организовать строй.

Стражники сжимались в боевой порядок, но их отталкивали назад, заставляя терять позиции.

Юрке был в гуще боя.

Он сражался наравне со своими воинами, парируя удары, нанося точные и смертельные выпады. Его клинок переливался магической гравировкой, а броня светилась щитами, активируемыми при каждом столкновении с врагом.

Я быстро оценил ситуацию.

Если они продавят нас здесь — порт падёт.

Я сжал кулаки, сосредоточился, готовя новое заклинание.

Сражение становилось хаосом.

Стражники отступали, шаг за шагом, под натиском превосходящих сил врага. Их ряды прорывались, ломались, и за каждой пробоиной во вражеский поток устремлялись новые бойцы.

Кровь залила причалы.

Лужи алой жидкости растекались по деревянным настилам, смешиваясь с морской водой. Крики боли заглушались грохотом оружия, лязгом доспехов, глухими ударами тел о камень и дерево.

Баланс сил рушился.

Лучники уже не могли поддерживать бойцов, их позиции на стенах захлёстывались огнём вражеских магов. Один из бастионов затрясся, вздыбившись от мощного взрыва, и его обломки рушились вниз, хороня под собой защитников.

Катапульты замолчали.

— Держите строй! Не сдавайте позиции! — голос капитана городской стражи захлёбывался в хаосе, но его уже почти никто не слушал.

Вражеские маги давили сильнее.

Молнии прорезали воздух, огненные копья впивались в баррикады, рушили щиты, испепеляли бойцов. Наши маги падали один за другим, их защитные плетения разрывались, оставляя отряды без прикрытия.

Юрке, израненный, в крови, всё ещё держал передний рубеж, его меч рубил врагов, но даже он начал терять силы.

— Мы сдаём позиции! — крикнул один из офицеров, пытаясь организовать отступление.

Юрке, тяжело дыша, перекрыл удар вражеского мечника, оттолкнул его и оглядел поле боя.

Мы теряли позиции.

Стражники отступали, сбиваясь в разрозненные группы, маги не успевали поддерживать защитные барьеры, а лучники уже не могли перекрывать поток врагов.

— Отступаем в крепость! Держим строй! — его голос перекрыл шум битвы.

Это был единственный выход.

Порт больше нельзя было удержать, но замок в глубине гавани всё ещё стоял. Толстые стены, укреплённые ворота, магические защитные барьеры — там можно было собрать силы, перегруппироваться и выдержать осаду.

— Все к крепости! К воротам! — передали офицеры, отдавая приказ дальше по рядам.

Стражники перестроились, формируя подвижные боевые линии.

Щиты сомкнулись, копья устремились вперёд, создавая защитный коридор, по которому начали отходить раненые и маги поддержки.

Лучники и арбалетчики прикрывали отступление, стреляя в наступающих врагов, замедляя их движение.

Катапульты, последние боевые машины, ещё стоявшие в строю, были развёрнуты в сторону врагов. Оставшиеся снаряды выстрелили одновременно, накрывая пристань взрывами и градом обломков, чтобы дать время основным силам уйти внутрь крепости.

Юрке сам прикрывал последний рубеж, отступая не спиной, а лицом к врагу, отсекая мечом тех, кто слишком рвался вперёд.

— Закрывайте ворота! — раздался голос с бастиона крепости.

Бой у ворот был ожесточённым.

Стражники плотно сомкнули щиты, образуя живую стену, за которой копья устремились вперёд, пронзая врагов. Лучники и арбалетчики на стенах метко били по наступающим, но врагов было слишком много.

Они давили.

Вражеские мечники налетали волнами, пытаясь разорвать строй, но стража держала позиции, отбрасывая атакующих назад. Каждый метр земли был залит кровью, каждый шаг назад давался ценой чьей-то жизни.

Юрке сражался в первых рядах.

Его меч рассекал воздух, отбивая удары, пронзая доспехи врагов, его броня светилась магическими гравировками, отражая часть атак.

Но даже он не мог удерживать натиск вечно.

— Щиты вперёд! Держать коридор! — крикнул один из капитанов.

В этот момент раздался гулкий звук — ворота начинали закрываться.

Но враги это почувствовали.

Они бросились вперёд, понимая, что если успеют прорваться — крепость падёт.

— Не дать им войти! — взревел Юрке, и бойцы с последними силами встали стеной перед входом.

Враги обрушились на них всей мощью.

Клинки высекали искры, копья ломались, щиты трещали под ударами. Вражеские бойцы гибли десятками, но их не становилось меньше.

Маги врага начали вплетать разрушительные заклинания, выбрасывая огненные волны и молнии прямо в ряды обороняющихся.

Ворота начали закрываться.

Огромные стальные створки, окованные магическими глифами, двигались медленно, тяжело, словно пробуждающийся гигант. Их массивные петли скрежетали, сотрясая воздух вибрацией, от которой дрожала земля.

Стражники, раненые, измождённые, но ещё стоящие на ногах, сдерживали натиск врага. Клинки звенели, щиты ломались, копья входили в плоть, а кровь стекала по камням.

Но враги чувствовали момент.

Они понимали, что если сейчас не прорваться, то штурм затянется, и они потеряют преимущество.

— Они рвутся внутрь! — крикнул один из капитанов.

Вражеские бойцы, отчаянные и жестокие, бросались прямо в закрывающийся проход, пытаясь проскользнуть.

Один из них, ловкий мечник в тёмной броне, почти успел, его рука уже коснулась внутренней стены, но тут же стражник вонзил копьё ему в бок, отбрасывая назад.

Другой, высокий и широкоплечий варвар, подпрыгнул, пытаясь перелезть через створку, но в воздухе его сбила баллистическая стрела, вонзившись в грудь и вышибая обратно в толпу.

Створки сходились.

Маги врага бросились вперёд.

Они плели заклинания, пытаясь остановить движение ворот, заморозить их, разорвать, но щитовые глифы вспыхнули, поглощая магию и гасив её в воздухе.

Один из противников, исступлённый, одержимый, успел вбежать в проём, меч уже был поднят для удара, но Юрке не дал ему ни секунды.

Резкий выпад — и меч короля прошёл сквозь его горло.

Кровь брызнула на камень.

Последние сантиметры.

Ворота захлопнулись с оглушительным грохотом, как молниеносный удар судьбы, окончательно разделяя поле боя.

Внутри люди тяжело дышали, осознавая, что они только что успели в последний момент.

Надо ли говорить, что состояние у меня было ошалевшее? Нет, даже не так — очень ошалевшее.

Я никогда в подобном не участвовал.

Бой на корабле, каким бы жестоким и хаотичным он ни был, не мог сравниться с этим адом. Там всё происходило стремительно, мгновенно, а здесь... Здесь каждый метр, каждая секунда оплачивалась кровью.

Я видел, как мы платили за этот замок.

Каждый шаг назад — ещё один труп.

Каждое мгновение промедления — ещё одна потерянная жизнь.

Крестьяне, которым некуда было бежать, сражались до последнего, пока враг не вонзал им клинки в грудь.

Стражники гибли, защищая проходы, зная, что если отступят — город падёт.

Осада началась.

Вражеский флот, заполонивший горизонт, не собирался отступать. Нападение на порт удалось, но крепость всё ещё стояла. И теперь враг пришёл за ней.

Первым делом начали возводить осадные лагеря. Вдалеке от стен выросли ряды шатров, вокруг которых сновали вражеские солдаты. Кухни, склады с провизией, палатки командования — они явно готовились к долгой блокаде.

К их кораблям подходили шлюпки, на них выгружали баллисты, тараны, осадные лестницы. Огромные деревянные конструкции, окованные железом, перекатывались по улицам порта прямо к стенам замка.

Катапульты начали методично обстреливать укрепления, выпуская горящие снаряды.

Каждые несколько минут новый удар.

Снаряды рушили здания внутри крепости, пробивая крыши, поджигая деревянные конструкции.

Стенам пока везло, но даже крепкие камни со временем треснут.

Защитники не ждали сложа руки.

— Позиции укрепить! Расставить баллисты! Усилить магические барьеры! — кричали офицеры, раздавая команды.

Лучники выстраивались вдоль стен, натягивая тетивы, выбирая цели среди осадных команд противника.

Маги работали быстро.

На камнях стен вспыхивали новые защитные руны, чернильные знаки светились, напитываясь энергией. Заклинатели поднимали барьеры, создавали ветровые щиты, гасящие огонь, и усиливали камень, чтобы он выдержал атаки.

Юрке стоял на верхнем бастионе, наблюдая за движением врага. Его лицо осталось непроницаемым, но я знал — он просчитывал ходы.

— Они не отступят, пока нас не возьмут.

Я кивнул, глядя на хаос за воротами.

— И у них достаточно сил, чтобы не торопиться.

К вечеру, когда солнце клонилось к горизонту, враг сделал первую попытку штурма.

Катапульты выпустили залп сразу по нескольким точкам, а в этот момент пехота рванула вперёд.

Ряды вражеских копейщиков неслись к стенам, за ними шли бойцы с лестницами, маги поддерживали их, создавая щиты от стрел.

— Огненные стрелы! — раздалась команда сверху.

Сотни горящих стрел взметнулись в небо, рассыпаясь по наступающим.

Некоторые вражеские маги успели отразить часть атак, но другие вспыхивали вместе с одеждой, падая и корчась от боли.

Баллийские болты пронзали воздух, впиваясь в осадные конструкции, разламывая лестницы, разбивая щиты.

Но враг продолжал наступать.

— Тараны! Они тащат тараны!

Я заметил движение у ворот.

Несколько огромных деревянных сооружений, окованных железом, уже неслись вперёд, толкаемые десятками бойцов.

Если они доберутся до ворот — удержать крепость станет в разы сложнее.

— Поджечь их! — рявкнул Юрке, и маги тут же начали плести пламя.

Я видел, как один из таранов вспыхнул, пламя охватило его деревянную основу, но другие продолжали движение.

Бой только начинался, но уже было ясно — это не будет лёгкой обороной.

Враг не отступит, пока нас не сломает.

Я спустился со стены, оставив позади себя крики битвы, грохот катапульт и натянутые тетивы. В замке было тише, но от этой тишины веяло чем-то тяжелым, давящим, почти удушающим.

Страх.

Он пропитывал каждую стену, каждый коридор, каждый тёмный уголок крепости.

Я шагал по узким, каменным коридорам, мимо воинов, сидящих у стен, держащих оружие на коленях. Их взгляды были отчуждёнными, усталыми, но в каждом горел жар напряжённого ожидания. Они понимали, что скоро снова выйдут на стены. Возможно, в последний раз.

Мимо пробежал мальчишка-посыльный, его дыхание было сбивчивым, а в глазах плескался страх и надежда одновременно. Он нес приказ офицерам, но его руки дрожали, как у человека, который не верит, что успеет передать последнее слово.

Дальше, в одном из боковых залов, стояли женщины, старики и раненые.

Храм.

Временный, созданный из простой кладовой, куда принесли старый алтарь и несколько свечей.

Люди молились.

— О, Великие духи, не оставьте нас… — доносились слова.

Кто-то шептал про себя, кто-то плакал, кто-то просто сидел на коленях, закрыв лицо руками, отчаянно пытаясь поверить, что это не конец.

Священник, худощавый мужчина с седыми волосами, читал молитвы, но его голос дрожал. Он тоже знал — молитвы не остановят осаду.

Но, возможно, помогут тем, кто уже не надеется.

Я замедлил шаг, наблюдая.

Они молились не только за себя.

Я видел губы, шепчущие имена.

Сыновья. Мужья. Братья.

Те, кто сейчас стоял на стенах и, возможно, уже не вернётся назад.

Я сжал кулаки и пошёл дальше.

В другом конце коридора раненые лежали на тряпках и одеялах, стоны боли глухо заполняли помещение.

Женщина в пропитанном кровью платье давила рану молодому парню, тот хрипел, но держался, его пальцы были сжаты в кулаки до белизны.

Мимо пробежала целительница, её фартук был испачкан в крови, а лицо выражало усталость, граничащую с отчаянием.

Я понял — ресурсы на исходе.

И этот бой может стать последним.

Я продолжил идти, вышел в центральный двор, где войска собирались в резервы, готовясь к следующему бою.

Стражники направлялись к своим отрядам, офицеры раздавали последние указания.

Наверное, подобной прогулки не хватает авторам или демиургам, чтобы увидеть, что происходит после их мимолётного штриха. Как одно небрежное решение, одна деталь, одна поправка в сюжете может стать приговором для сотен, для тысяч.

Я прижался к холодной стене замка и заплакал.

Тихо.

Беззвучно.

Эмоциональное напряжение разрывало меня изнутри.

Я не герой.

Не герой.

Я не был тем, кто идёт в бой с гордо поднятой головой, кто с сияющим клинком ведёт армию к победе. Подобные сражения не для меня.

И пусть в моих руках была огромная магическая сила — она не помогала.

Я сжигал, уничтожал, разрывал ряды врагов по ту сторону стен, обращал их в пепел, но этого было недостаточно.

Битва продолжалась.

Люди умирали. Шли дни. Но когда-нибудь это должно было закончиться.

Осада началась. И мы её проигрывали.

Вражеская армия не спешила. Они знали, что у них преимущество — в численности, в ресурсах, в осадном оружии. Их корабли по-прежнему стояли в гавани, готовые подвозить новых бойцов, а мы были заперты внутри крепости, словно крысы в клетке.

Первые тараны достигли ворот.

Огромные, окованные железом, они сотрясали крепость каждым ударом, и даже укреплённые магией створки начали трещать.

Катапульты не прекращали обстрел.

Каждый новый каменный снаряд рушил здания внутри замка, сносил стены, превращал двор в кладбище обломков и тел.

Огонь заполонил дворы.

Горящие стрелы и магические заряды срывались с воздуха, превращая деревянные строения в пылающие факелы. Воду таскали ведрами, но её не хватало.

Стены дрожали от натиска.

Лестницы уже висели на стенах, враги лезли вверх, преодолевая натиск защитников.

— Держать строй! — кричали командиры.

Но держать строй становилось всё сложнее.

Наши бойцы уставали.

Раны, накопившиеся за несколько дней битвы, замедляли их, их удары становились слабее.

Противник же был свежим.

Они меняли отряды, давали передышку своим воинам, нажимая безостановочно.

Маги истощались.

Я видел, как их заклинания становились слабее, как щитовые глифы тускнели, больше не выдерживая атак. Один из них рухнул на колени, обессиленный, а через мгновение его голова разлетелась от удара вражеского боевого молота.

Мы отступали.

Медленно. Неорганизованно. Беспомощно.

И тогда ворота пали.

Громкий треск, звук разорванного металла, взрыв, когда деревянные створки наконец рухнули внутрь, распахнув крепость для врага.

— Внутрь! Уничтожить их всех! — раздался победный крик нападающих.

И волна вражеских воинов хлынула в крепость, заливая дворы лавиной стальных доспехов и боевых кличей.

— Отступаем в цитадель! — донёсся голос Юрке.

Мы теряли позиции.

Воины падали один за другим, те, кто ещё стоял, просто не могли сдерживать натиск.

Крепость пала.

Крепость пала, но бой ещё не закончился.

Я стоял во дворе, дыхание тяжёлое, руки в крови — чужой и своей. Меч в одной руке, магия пульсирует в другой.

Враги хлынули через разрушенные ворота, заливая пространство потоком брони, стали и ненависти. Они не просто нападали, они добивали нас, истребляли, как будто мы уже проиграли, и теперь оставалось только зачистить поле битвы.

Но я ещё был здесь.

И я не собирался просто стоять и смотреть, как нас режут, как добивают раненых, как топчут павших.

Первый враг бросился слишком поспешно — я перехватил его выпад, резкий разворот, меч прошёл по его горлу, и он рухнул, булькая в собственной крови. Второй оказался быстрее, но вспышка огня, вырвавшаяся из моей ладони, превратила его в пылающий факел, прежде чем он успел нанести удар. Клинок, огонь, уклонение, магический выброс — мои движения стали автоматическими, инстинктивными, отточенными до предела.

Но врагов было слишком много. Лезли со всех сторон, окружали, заставляли отступать, давили числом. Я отбил удар, ещё один, двое, трое — меч вошёл в тело очередного, но в тот же миг почувствовал, как копьё со свистом рассекло воздух, вскользь пропоров бок. Боль резкая, но приглушённая адреналином. Уклонился, парировал, магией сбил очередного, но замешкался на долю секунды. Ошибка.

Удар. Лезвие меча вошло в плечо, разрывая мышцы, холод металла пронзил кость. Я взревел, выкручиваясь, другой рукой схватил врага за лицо, и магия сработала — его череп лопнул под вспышкой силы, разбрасывая ошмётки. Но времени не было. Следующий удар пробил щит, клинок вошёл в бок по самую рукоять. Колени подогнулись, дыхание сбилось, зрение заполнилось тьмой по краям.

Ещё один удар. Спина пронзена насквозь. Лёгкие заполнились кровью. Я захрипел, но не упал. Кровь стекала по губам, магия пыталась зажечься в пальцах, но уже не слушалась. Враги сомкнулись вокруг. Меч выпал из ослабевших пальцев, и я, наконец, рухнул на колени. Всё смазалось, звуки битвы отдалились, стали приглушёнными, как будто я погрузился под воду. Мир замедлился. Последнее, что я увидел — небо, затянутое дымом и пеплом.

И я открыл глаза.