– Женщина, а ну, отошла от окна! – разнесся по стеклянному куполу возмущенный крик, отражаясь эхом от стен.

Но Мира выросла в инженерных куполах. Она помнила все их углы и изгибы, знала все препятствия и риски. Стекло перед ней не собиралось ломаться. Прежде чем начать варить металлическую несущую конструкцию, она отдельно проверила его на прочность. Все было в порядке.

Убрав палец с кнопки сварочного аппарата, она подняла защитные очки на лоб и прожгла взглядом мужчину, стоящего в трех метрах под ней.

– Серьезно, Гермон? Думаешь, я тут все не проверила, прежде чем начать варить?

– Судя по тому, как у тебя уже вовсю искры летят, не проверила. – Он ткнул пальцем в сторону трещины на той стороне стекла. – Лично я вижу вон там трещину.

– Это она и есть. – Мира отпустила присоску и покачалась над головой Гермона на снаряжении, прикрепленном к потолку огромного помещения, куда на данный момент никому было нельзя из-за протечек. – Но та часть стекла не соединена с остальными. И течет тут не из трещины, болван ты этакий, а из ржавой заклепки, которую я как раз и меняю. Так что вали-ка ты обратно в свой офис и не мешай мне работать, если не хочешь, чтобы мы оба тут потонули.

Он что-то пробурчал себе под нос, но Мира все равно расслышала пару слов про тупых баб, которые вообразили, что понимают в сварке лучше мужчин.

Девушка знала, как работать со сваркой, ведь занималась этим всю жизнь. Когда-то это была карьера ее отца, пока он не утонул и не оставил ей все свои инструменты. За эти годы она довольно-таки неплохо научилась с ними управляться.

Со вздохом покачав головой, она вновь надела очки и качнулась обратно в сторону ручки с присоской. Впрочем, прежде чем начинать снова рассыпать повсюду искры, она задержалась взглядом на том, что было по ту сторону стеклянного купола, в нескольких сантиметрах от ее лица.

Океан.

Одновременно прекрасный и ужасающий.

Их город стоял на дне океана, глубже всех остальных. Поселения людей соединяли туннели и железная дорога, так что они спокойно могли путешествовать между городами. И это был лишь один из множества куполов, давших течь и закрытых для посещения. Но Мира была одной из тех, кто мог пройти в запертые помещения. Кто мог заглянуть за край обрыва и увидеть поджидавшую там бездну.

Этот самый край находился метрах в десяти от стекла. Там росли разные растения, длинные водоросли покачивало течением. Маленькие стайки рыбок сбивались в группы побольше, чтобы поглазеть на нее, а потом уносились прочь. Вода была кристально чистой, и Мире казалось, что перед ней открыт практически весь океан, но на самом деле ей было видно лишь остальной город. Вдали мерцали синие огни высоких башен, и свет отражался от стекол и металлических стен.

Ее сектор, принадлежавший компании «Бета корпорейшн», был по большей части промышленным. Но в нем находились и комнаты вроде этой, отведенные под развлечения.

Мира бы не смогла забыть красоту этой комнаты, даже если бы попыталась. Несмотря на то что помещением прекратили пользоваться задолго до ее рождения, оно не утратило своей красоты. Полы в бело-золотую клетку, огромные мускулистые позолоченные скульптуры мужчин, поддерживающие потолок по углам, и уйма стекла. Чудо, что все это не разбилось еще давно.

Вот ту трещину, впрочем, ей так или иначе придется однажды подлатать.

Когда начальство поручило ей этот проект – оказывается, какой-то богатей хотел устроить в этой комнате вечеринку и не понимал слова «нет», – она чуть с ума не сошла. Ну конечно же она с радостью взялась за комнату, уже много лет стоявшую под замком. Конечно же она готова была рискнуть жизнью и, вероятно, умереть трагической смертью, только чтобы на все это посмотреть. На эту красоту. Эту магию, давно ото всех сокрытую.

Перехватив сварочный аппарат поудобнее, она выпустила из него поток ослепительно-белого пламени и вернулась к замене заклепки. Течь была очень медленной, но это не делало ее менее опасной, особенно для малоиспользуемой комнаты. Кто-нибудь мог закрыться тут и через пару недель оказаться по щиколотку в воде. А когда ты живешь под водой, как они, это серьезная проблема. Так что люди просто закрыли помещение и исключили любые риски, чтобы не подвергать опасности остальной город. Именно для этого у каждой комнаты имелись прорезиненные и водонепроницаемые двери.

Может, все немного торопились чуть что эти самые двери закрывать. Но никому не хотелось нечаянно затопить целый город, проблем в последнее время хватало и без этого.

Так получилось с соседним городом, Гаммой. Ни одного выжившего. С тех пор уже, конечно, много лет прошло. В детстве отец рассказывал ей об этой истории. По его словам, весь город затопило, все погибли. Но корпорации решили, что они не могут позволить себе потерять такой большой город, так что туда отправили рабочих, в числе которых был и он. Их команда устранила течь, откачала воду и наблюдала, как вместе с ее уровнем на пол опускаются трупы.

Мира закрыла глаза и мысленно стряхнула с себя всех этих призраков и неуемную тревогу, а затем качественно закрепила новую заклепку. Расплавленный металл должен был протянуть еще долго, но она подозревала, что рано или поздно ей придется вернуться на эту стену. На ближайшее время, впрочем, проблема была решена. Ну и ладно.

Снова подняв очки на лоб, она щелкнула регулятором на снаряжении и плавно опустилась на пол. Когда Мира наконец выпуталась из всех веревок, комната оказалась в полном ее распоряжении. Ее еще несколько часов никто не хватится, так что вместо того, чтобы идти к начальству с отчетом, она достала из металлического чемоданчика яблоко и встала перед шестиметровой стеклянной стеной. По центру комнаты потолок был и того выше, она бы сказала, девять или даже добрых двенадцать метров.

С хрустом откусив яблоко, Мира обошла комнату. Сколько же воды было за стеклом! Огромное количество. Когда она была маленькой, ей становилось плохо от одного только взгляда на океан. Иногда смотреть на его безграничные просторы становилось даже слишком тяжело. Она выросла в инженерных отсеках. В отличие от других профессий, им не особо повезло с условиями. Бо́льшую часть жизни девушка прожила в комнате с одним-единственным окном, и то выходило на каменную скалу. Маленький иллюминатор едва крупнее ее головы в диаметре уж точно не был похож на то, что открывалось ее взгляду сейчас.

Внутренний голос шептал, что это опасно. Стекло никак не могло держать на себе вес всего океана. Вокруг было куда больше воды, чем суши.

И все же… Это было красиво.

В окне промелькнула яркая цветная рыбка, и Мира пошла за ней. Та словно бы вела ее за собой, сверкая серебристым боком каждые полметра и ожидая, пока Мира ее догонит.

Разве рыбы играют с людьми? Ходили слухи, что в Альфа-секторе их держали в качестве питомцев. Они делали для них стеклянные банки, вроде тех, в которых жили сами, а потом наблюдали, как рыбка плавает в них по кругу. Может, и эта рыбка делала сейчас то же самое? Может, это Мира была для нее питомцем.

Девушка фыркнула, откусила еще кусок яблока и остановилась перед самой большой стеклянной панелью. Бред какой. Рыбка с ней вовсе не играла. И люди в Альфе не играли с рыбками в банках.

Ее руку накрыло большой тенью. Как странно, сколько она тут работала, не замечала поблизости никого крупного. Только огромный кит то и дело проплывал где-то вдалеке. Иногда по ночам она слышала их леденящие душу песни рядом с городом. Они были прекрасны, и от этих звуков у нее почему-то постоянно наворачивались слезы.

Все еще жуя, с набитым ртом, она подняла глаза посмотреть на источник тени и замерла. В воде перед стеклом завис монстр. Его черный хвост достигал по меньшей мере трех метров в длину и путался в водорослях. Плавники темно-синего цвета, почти незаметного на фоне океана, выступали из черной чешуи, которая поднималась до его талии и очень плавно сменялась бледной, почти серой кожей. Его тело полностью соответствовало слухам – такое красивое, что больно было смотреть, и очень похожее на золотые скульптуры вокруг нее.

Темных когтей на его руках уже было достаточно, чтобы напугать, но его полностью черные глаза завораживали. Темные, как чернила, они смотрели сквозь нее, словно Мира была пустым местом – червяком где-то под его хвостом. Его голову окружали длинные темные волосы, достающие примерно до талии, хотя среди них попадались толстые шнуры, гораздо толще ее снаряжения и похожие на щупальца.

Если верить слухам, то за пухлыми губами должны скрываться бритвенно-острые зубы. Он мог рвать ими добычу, как акула, вот только мозгов у него было куда больше. И он был куда опаснее.

Черт, не стоило ей стоять тут одной. Ундины – так люди называли его народ – редко подплывали близко к городам. А если все же и появлялись, то это всегда сулило беду. Были известны случаи, когда они нападали на поселения вроде ее сектора. Может, они даже приложили руку к затоплению Гаммы. Но рядом с ее городом замечены не были, никто в Бете не видел ундин уже много лет.

Если только они не наблюдали за ними все это время. Не пользовались маршрутами вроде этого, где могли спокойно проплывать мимо и точно знать, что внутри никого не будет.

И давно он за ней наблюдал? Видел ли, как она работала? Огонь должен был его отпугнуть. Остальные существа его боялись.

Почему она до сих пор стояла на месте как вкопанная и в ужасе смотрела на него, когда нужно было бежать?

Взгляд Миры метнулся к трещине на стекле, и через секунду она поняла, что он смотрит туда же. Какие же они все-таки умные! Он понимал язык ее тела так, словно был с ним знаком. Стоило ему увидеть трещину, как по его телу будто пробежала волна электричества.

Посмотрев вниз, он улыбнулся ей, и, увидев острые блестящие зубы, Мира поняла – это угроза. Сколько же в его взгляде было ненависти. Девушка никогда не видела ничего подобного.

Они сорвались с места одновременно: Мира кинулась к двери, он поплыл к трещине. Она услышала, как он врезался в стекло всем своим тяжеленным телом и…

Оно выдержало.

Добежав до двери, девушка развернулась. Из какого-то идиотского любопытства ей приспичило опять на него посмотреть. Волнистый черный хвост лежал на стекле, а ундина смотрел на нее. Он проскреб когтями по стеклу, издав пронзительный оглушающий звук, затем щелкнул зубами, развернулся и поплыл прочь. На ее глазах он поднимался к поверхности, становясь все меньше и меньше, а потом развернулся.

О нет…

Она опять не могла пошевелиться, наблюдая с открытым ртом, как он несется к стеклу, и в ее голове мелькнула безумная мысль: «Он же убьется».

Если он врежется в стекло, то вместе с потоком воды провалится в комнату под тяжестью собственного веса. И что он собирался делать потом? Сидеть в стеклянном пузыре? Застрять там, как те рыбки, которых якобы держат в Альфе?

Но он не останавливался, а она не была дурой. Развернувшись, Мира ударила по кнопке, и дверь открылась. Затем девушка пролезла под ней, как только смогла протиснуться, и тут же стукнула по кнопке с другой стороны, чуть не сломав себе палец. Дверь начала медленно закрываться, и она злобно зашипела на нее.

– Ну давай, – прошептала она. – Давай же.

Удар.

Его тело врезалось в стекло с отвратительным звуком, словно кто-то спрыгнул с роковой высоты. Все в комнате вздрогнуло, как от землетрясения, и затряслось, а металлическая конструкция, которую она только что починила, взвыла, и внутрь хлынула вода.

Она полилась ей на ноги, но все же дверь наконец закрылась. Резина выдержала. Металл был куда прочнее хрупкого стекла. Он бы выстоял, даже если бы ундине всплыло в голову что-то еще.

Но какой-то ее части, беспокойной и испуганной, захотелось открыть маленькое окошко, даже меньше иллюминатора в ее комнате. Трясущейся рукой она открыла заслонку и заглянула в затопленную комнату.

Было мало что видно из-за множества пузырей, но Мира заметила свой чемоданчик, проплывающий в отдалении. Вода была повсюду, однако огромного морского монстра в ней девушка не увидела. Как у него это получилось? Она была уверена, что после такого удара он не сможет…

На окошко опустилась ладонь. Черные когти резанули по стеклу, оставляя на нем длинные царапины. И тут Мира увидела его. Он был так близко, что она смогла разглядеть в черных глазах собственное отражение. Хвост завивался кольцами за его спиной, словно щупальце осьминога.

Ох, как же он был красив. Резкие черты лица, почти человеческие, но все же иные. Острые зубы, которые он скалил на нее, словно она была в чем-то виновата. Словно она все это устроила. Глядя ему в глаза, Мира не могла не задаваться вопросом, откуда в них было столько злобы.

Все слухи об ундинах рисовали их как бесчувственных монстров, но этот был явно не таким. Чтобы стать такой сильной, ненависть должна была сжирать человека изнутри не один год. Он хотел ее убить, и ему было плевать, кто станет по ней скучать. Она видела это по его взбешенному взгляду.

Так что Мира тоже обнажила зубы, старательно копируя выражение его лица.

– Прости, прекрасный ты засранец. Может, в следующий раз повезет.

Он издал какой-то звук, до странного похожий на свист кита, и отстранился от нее, грациозно проплывая на середину комнаты. Он посмотрел вверх, на разбитое им стекло, которое почти разнес полностью, а потом, взглянув на нее в последний раз, выплыл наружу через дыру.

Осколки на краях впились ему в хвост, вынуждая его замедлиться, и Мира успела хорошенько его рассмотреть. Хвост был так красив, что словно бы существовал отдельно от тела. Тонкие, изящные плавники, пронизанные сетью синих вен. Они пульсировали и переливались биолюминесценцией – раньше девушка такое встречала только на картинках. Взмахнув хвостом в последний раз, ундина испарился, оставив за собой лишь немного иссиня-черной крови.

– Твою ж мать… – низко и хрипло протянула Мира.

Она чуть не померла. И ей светило чуть не помереть второй раз, когда она сейчас пойдет рассказывать начальству, что комнату, которую ей поручили починить, окончательно затопило.

Их клиент вряд ли захочет устраивать вечеринку в помещении, наполненном морской водой. Сколько там до нее оставалось, неделя? Нужно будет выйти туда, починить стекло, а потом нанимать уборщиков. Уборщики в бюджет не вписывались совсем.

Если ее не уволят, значит, заставят платить за все это из своего кармана, и тогда…

– Ох-х-х, – снова протянула она и развернулась лицом к пустому коридору.

В нем почти не было окон, только галогеновые лампы мигали над головой на протяжении всей металлической трубы.

– Мне хана.

Арджес презирал ахромо – так они называли этих бесцветных, живущих за городскими стенами. Впервые он столкнулся с их видом еще в детстве, будучи маленьким и глупым, он подолгу зависал перед их окнами, чтобы поглазеть. Уродливые монстры с двумя хвостами казались его юному мозгу исключительно интересными.

Он помнил жгучую боль от их оружия, когда один из них прострелил ему хвост. Сложно было забыть ощущение жара, растекающегося по его боку. В тот день в океане разлилась кровь – не только его, но и того ахромо.

Отец Арджеса убил создание, посмевшее поднять руку на его сына, и поплатился за это жизнью, ведь все последующие выстрелы были нацелены в него. Ахромо прослыли монстрами. Они уничтожали океан и собирались продолжать в том же духе, сколько их душе будет угодно. Поэтому он стал тем монстром, который боролся с ними в ответ.

Арджес убрал водоросли с дороги и осмотрел систему труб, по который он и его отряд планировали нанести удар. Это был их запасной план. К сожалению, та ахромо, что бросила ему вызов, женщина, которую он встретил в предыдущем куполе, только что разрушила основной.

Трубы, на которые он целился изначально, были сразу у того купола, что она починила. Теперь, если бы они вернулись туда, а там было бы полно ахромо, возникли бы большие проблемы. Эта маленькая морская нимфа, посмевшая взглянуть ему в глаза с таким количеством храбрости, все испортила.

Он наглядно показал ей, почему так делать было опасно. Арджес до сих пор надувался от гордости, вспоминая страх, вспыхнувший в ее глазах, когда он приблизился к трещине, которую она так опрометчиво ему показала. Было сложно, но он справился.

К несчастью, это только привлекло к той комнате еще больше внимания. В упрямстве ахромо была некая непринужденность. Их можно было бы за это уважать, если бы они не заняли такой огромный кусок его мира, уничтожая все вокруг своей вонью и отходами.

– Готов? – спросил его брат Дайос – старший из его рода, ужасающий брат с красным окрасом. Шрамы, покрывавшие его тело, волей-неволей заставляли видеть в Дайосе живое оружие.

– Готов. – Несмотря на внушительный вид Дайоса, вожаком отряда уже много лет был Арджес, что его брату не очень-то нравилось.

Даже сейчас он видел, как Дайос ищет в нем любой намек на слабину. Арджес знал, о чем тот думает. Они должны были напасть на ахромо еще несколько недель назад. Выманить из огромных куполов в туннели, которые затем было бы легко обрушить. Но так с ними сражаться опасно. Ахромо владели оружием и теми странными металлическими созданиями, которых создавали и отправляли шастать у себя по домам. Арджес помнил, что случилось с их прошлой попыткой. Мать рассказывала им о городе, который они захватили, а ахромо отстроили его заново всего за пару циклов.

Тут нужна была аккуратность. Всем им стоило быть осторожными рядом с этими хилыми существами, преимуществом которых был только их мозг.

– План ты знаешь, – сказал Арджес, изгибаясь, и направился вперед, ударив по воде мощным хвостом.

Они быстро уплыли прочь от охотничьих земель обратно к ожидающему их отряду.

– Шесть труб. Каждую надо сломать.

– Зачем мы ломаем трубы?

– Ахромо нужен воздух, чтобы дышать.

В отличие от них с братьями.

Его передернуло от отвращения, так же как и когда он впервые услышал, что эти существа не могут жить без воздуха. Проведя пальцами по нежным жабрам на боках, едва заметным на ощупь, он переключил все внимание обратно на отряд.

Еще шесть огромных самцов, и все бойцы, сражавшиеся с акулами и ахромо, победившие и тех и других. Говорили, что один из них однажды подрался с кракеном, который по длине превышал любой купол ахромо.

Арджес остановился перед ними, и брат, встав рядом, скрестил руки на груди.

– В трубах содержится воздух, без которого ахромо не могут жить. Если уничтожим эти трубы, то погибнет сразу множество этих существ. А те, кто успеет сбежать, застрянут в центральной башне. Две трубы с воздухом оставим. Если все не умрут сразу, то окажутся ровно там, где нам надо. На этот раз победа за нами.

Остальные ответили ему боевым кличем, словно стая косаток, атакующих без следа милосердия. Его народ был велик и ужасающ. И им просто необходимо отвоевать океан у ахромо, которые вообразили, будто они имеют право тут жить.

Гордость вспыхнула в груди, и на его серой коже появились темные пятна. Он чувствовал, словно это она растекается по его венам. Кровь горела, заставляя его лишь быстрее нестись по течению. Океан привел его к самому дальнему уголку города ахромо. В точку, где ждала доставшаяся ему труба. Здесь он собирался дать им последний бой. Уничтожить их, загнать в самую крохотную часть города и оставить тонуть.

Обнажив зубы в дикой улыбке, он забил хвостом, спускаясь к трубе.

Этому длинному серому сооружению не место на дне океана. Оно проходило сквозь заросли и пускало пузыри там, где воздух вытекал наружу. Оно уничтожало все вокруг, а от металла несло ужасной вонью, чем-то похожей на кровь. Вокруг ничего не росло, да и не могло расти.

Ахромо обмазывали свои трубы каким-то отвратительным веществом, которое мгновенно обжигало, стоило лишь коснуться. Арджес хорошо знал это ощущение. Его перепончатые ладони давно покрылись ожогами, еще с тех пор, как он начал этот путь, как впервые посмел прикоснуться к тому, что создали ахромо.

И ни разу эта боль его не остановила.

Взяв в руки самый большой камень, который только смог найти, Арджес вернулся к трубе и ударил по металлу с такой яростью, что его мать явно бы гордилась. Снова и снова он поднимал над головой тяжелую глыбу и со всей силы опускал ее вниз.

Океан препятствовал каждому его движению, но он продолжал. Даже когда все его тело взвыло о пощаде, он не остановился. Камень прорезал тонкие перепонки, и на ладонях выступила кровь. Но он не сдавался. Он собирался победить ахромо, отомстить за отца, и…

Труба лопнула.

В воде появились сотни пузырьков воздуха, и Арджеса отшвырнуло в сторону. От удара он врезался в каменную стену позади себя, немаленькое такое расстояние, и ударился головой о камень. Перед глазами заплясали черные и белые пятна, сверкающие, как чешуя на его любимой рыбе. Нет, стоп. Не время думать о еде. Только не сейчас. Где… где он?

Он потряс головой и заморгал, позволяя морской соли обжигать его рану. Точно. Воздух, отбросивший его по диагонали, теперь устремился вверх. Пузыри, столько пузырей, что его братья точно могли видеть их издалека.

Его отряд взвыл. Продолжительный, полный радости вой эхом разлетелся на километры вокруг.

Грудь снова распирало от гордости. Он первый. Из всего отряда, из всех, кто старался и бил по металлу, Арджес уничтожил свою трубу первым. Пусть Дайос сколько угодно считает, что он не достоин звания лидера. Он был первым. Только он смог рассчитать все правильно и пробить металл за такое короткое время.

Тяжело дыша и раздувая жабры, Арджес не смог удержаться. Ему нужно было посмотреть на дело своих рук. Труба шла прямо через каменные пики, раздробленные взрывами. Он проплыл вдоль по следам разрушений, петляя сквозь заросли водорослей, и нашел, где труба соединялась с металлическими тоннелями. Правда, в них не было окон. Арджес никого не видел.

А он хотел их видеть. Хотел полюбоваться ужасом в их глазах от осознания, что их драгоценный воздух заканчивается. Он хотел посмотреть, с какими лицами они взглянули бы в окна и увидели, что это сделал он. Арджес, монстр с черным хвостом, их ночной кошмар.

Направо или налево?

Посмотрев направо, он увидел тот самый купол, который уже успел разбить. Именно там он встретил ту самку, которая зачем-то его чинила. Ахромо всегда любили занимать как можно больше территории.

Но это значило… Он проследил за металлическим туннелем, идущим от того купола. Тот упирался в целую паутину туннелей, которые вели к высоким зданиям, где этажей было больше, чем он мог сосчитать.

Значит, если он поплывет налево, то найдет, откуда она пришла. Так что налево он и поплыл, позволяя течению принести его к большой комнате с плоскими окнами, в которые он увидел нескольких бедняг. Они торопливо бежали по туннелю, направляясь к более крупному отсеку. Арджес увидел там несколько отсеков, открывающихся и уносящихся куда-то вверх.

Некоторые из мерзких ахромо зажимали рты руками и, спотыкаясь, бежали сломя голову к спасительным комнатам, которые открывались и закрывались слишком медленно. Они могли все погибнуть. Ах, он бы с удовольствием посмотрел, как они страдают за все, что натворили.

И тут один из них увидел его.

Этот самец был крупнее остальных: грудь колесом, широкие плечи и сильная челюсть. Он указал на Арджеса пальцем, краснея и широко открывая рот, но Арджес едва мог разобрать его крики.

Кто знает, что он там нес? Язык ахромо был простой и шершавый. Короткие, отрывистые звуки, похожие на стук камней друг о друга. Они раздражали его уши и злили пуще прежнего.

Один этот дурак грозился испортить ему всю радость от их гибели. Не бывать этому. Дразня самца, Арджес подплыл ближе. Он хотел посмотреть, как жизнь угаснет в его глазах. Как тот будет задыхаться и извиваться, подобно подыхающему угрю.

Остальные расступились, как стайка рыбок, пропуская вперед самца, который продолжал кричать на него. Большинство ахромо ждали у странной исчезающей комнаты. Дождавшись своей очереди, они кинулись внутрь и набились туда так плотно, что стали похожи на одно живое существо со множеством глаз и рук.

И все же Арджес подплыл ближе. Словно их с тем мужчиной что-то связывало. Если бы не разделявшее их стекло, они бы соприкоснулись. Арджес заглянул ему в глаза, и там было столько же ненависти, сколько в его собственных.

Он ненавидел их. Желал всем им смерти. Но ему впервые подвернулась возможность увидеть, как жизнь угаснет в одном из них. Странное, восхитительное ощущение.

И тут мужчина ударил по кнопке на стене, и вокруг все вспыхнуло красным. Он уже один раз видел у ахромо такой цвет – этим сигналом они предупреждали друг друга об опасности. Но в груди Арджеса вспыхнула нотка тревоги, когда он увидел, как самец отходит от стекла.

Что он делает?

Почему его лицо вдруг стало таким… довольным?

В следующую секунду что-то ударило Арджеса в спину. Он попытался вывернуться, но металлическая рука схватила его сзади и мигом обернулась вокруг его талии. Как бы он ни рвался из ее хватки, как бы ни давил руками, почти что ломая их, он не мог высвободиться из лап созданного ахромо демона.

Рука протащила его по воде, все ближе и ближе поднося к стене металлического туннеля.

Ахромо собирались его раздавить, понял он. Распластать по стене и давить, пока он не превратится в облако крови.

Но тут туннель открылся. Вода хлынула внутрь, и давление внесло их с металлической рукой в проем. Он смог освободиться от хватки демона, но было поздно: стена уже закрылась.

Арджес в панике начал биться о стекло, выбивая плечо из сустава. Раз, два, три – но чертов металл не поддавался. Ему не хватало места, чтобы пошевелить хвостом, и тот бесполезной горой лежал под ним, пока он бросал свое тело вперед одной лишь силой мышц. Они заперли его. Заперли, как он в детстве запирал маленькие стайки рыб в своих ладонях.

Пара его сердец вздрогнула, и по коже побежало нечто маслянистое. Он знал, это защитная реакция его организма, которая должна была помогать ему быстрее плыть, не цепляясь за воду. Но плыть было некуда. Вокруг его окружала только тьма.

С шипящим звуком комната вдруг задвигалась. Его вытолкнуло на яркий свет, и он покатился кубарем, ударившись еще обо что-то. Арджес завертел головой, пытаясь сориентироваться, и жабры на его боках захлопнулись. Он был внутри туннеля.

Он был в доме ахромо.

Нахлынул ужас. Они не просто поймали его. Они сделали его частью собственной гибели. Большой самец стоял прямо перед ним, хоть его лицо и побелело, когда Арджес поднял свое внушительное тело, насколько это было возможно. Хвост забился за его спиной, длинный и смертельно опасный, медленно покрываясь шипами. С них уже капал яд, и каждая капля шипела, падая вниз. На стеклянном полу туннеля было сложно сохранять равновесие, но это не могло помешать ему убить мужчину перед собой. Он открыл рот, сверкнув зубами в мигающем красном свете, и угрожающе зашипел.

Мужчина недолго думая развернулся и побежал прочь по коридору, где его ждали несколько оставшихся ахромо. На верхних уровнях для них было безопасно. Он медленно полз туда, уже начиная выбиваться из сил от нехватки воздуха и зная, что скоро ему придется вдохнуть.

Вода.

Ему нужна была вода.

Но если придется, он готов превратить остаток своей жизни в их личный кошмар. А если получится еще и убить одного в процессе… тем лучше.

Ему всегда было интересно, какая кровь ахромо на вкус.

Из всех возможных дней Мира решила опоздать именно в тот, когда в коридорах замигали красные огни. Те самые, которые означали: «Все хреново. Выметайтесь!»

Она на тот момент была глубоко в туннелях. Гермон сказал начальнику что, мол, предупреждал ее о трещине в стекле, а она уперлась и уверила, что ничего страшного не произойдет. Да, конечно, она показала им на следы громадных когтей снаружи. Рассказала об ундине, который набросился на стекло и пробился к ним домой.

Поверил ли ей кто-нибудь? Ну конечно же нет. Все только рассмеялись ей в лицо и отправили выполнять какие-то ерундовые поручения. Им-то какое дело? Мало того что она слишком часто шла на риски, теперь она была еще и вруньей. Такая работница никому не нужна.

Очень хотелось выцарапать кому-нибудь глаза. Неужели так сложно проявить хоть немного чертового уважения?

Залетев за угол, Мира заметила, как поредел воздух, и выматерилась. Если кислорода не станет, бежать она уже не сможет. Оставались считаные минуты.

А где все люди? Да, в этом крыле жили только инженеры, но они точно не стали бы игнорировать тревогу. Их с детства учили не геройствовать. Красные огни? Бросай друзей и спасайся. Каждый сам за себя.

Она побежала к лифту. Самый быстрый путь наверх – наверняка все остальные подумали так же. А это означало, что там будет очередь. Но лифт был достаточно быстрым, при каждой поездке у нее сердце в пятки уходило. А значит, он всех их вывезет вовремя. Так ведь?

Точно так.

Вот только когда она увидела лифт в конце коридора, ее начальник заходил туда последним. Этого громилу сложно было с кем-то перепутать. А красный огонек над дверями означал, что эта бессердечная тварь только что включила режим чрезвычайной ситуации.

– Стойте! – закричала она. – Я почти…

Двери закрылись. Мира осталась внизу.

– Гребаный ты сукин сын, мать твою! – заорала она, со всей дури топнув ногой, и стала думать, что делать дальше. Ведь из инженерного крыла выбраться было тяжелее всего.

Существовал еще один лифт. Стеклянный и сломанный, однозначно непригодный для использования. Но выбора не было. Придется надолго задержать дыхание, ведь Мира была настроена добраться до верхних этажей любой ценой.

Чертова штуковина находилась снаружи.

Ее внимание привлекло шипение. Еще одна течь? Это бы объяснило чрезвычайный режим, но… Стоило ей обернуться, как мощный черный хвост ударил ее в грудь, и она кубарем покатилась по полу. Мира отшибла бедро, и боль искрой пронзила позвоночник. Девушка распласталась на полу в трех метрах от нападавшего.

При виде огромного ундины, скорчившегося на полу, у нее отвисла челюсть. Он скреб когтями по металлу, и от пронзительного звука хотелось морщиться даже сильнее, чем от вида его странного тела.

– Ты, – прошипела она.

Тот же чертов ундина. Тот, который испортил ее первую работу в куполе, а потом попытался и вовсе убить.

Его нельзя было с кем-то перепутать. Черный хвост и плавники с яркими голубыми краями наверняка не часто встречались у его сородичей. К тому же его странно красивое лицо искривилось от злости, а черные глаза смотрели на нее с такой ненавистью, как мог смотреть только он один.

И тут он издал новый звук, грудной, гулкий и глубокий. Она могла поклясться, что это было то же самое слово.

«Ты».

Они смотрели друг на друга. Интересно, придется ли им драться? У Миры было преимущество – они все еще на суше, и ему, кажется, сложно передвигаться. На ее глазах все его тело странным образом содрогнулось, словно он не мог сглотнуть.

Он что… пытался не дышать?

Ох, черт. Широко распахнув глаза, она оглядела его еще раз. Разумеется, он не дышал. Хотя ей казалось, что он на это способен, так же как она. У них были похожие формы лица и носа. Его грудь вздымалась по ту сторону стекла, но, видимо, не внутри.

Ундины никогда не попадались им в руки, ни живыми, ни мертвыми. Никто из людей не знал, как они устроены на самом деле. Они всегда думали, что ундины были подобны рыбам. Что они могли дышать только в воде. Но тогда… как долго он мог прожить без этого?

Ее не должно это волновать. Он вдребезги разнес ее первый большой проект, а теперь как-то умудрился застрять у них дома. Как по ней, так он мог гнить тут вместе с остальной рыбой, но что-то в этом было… не так.

И вскоре она осознала: это же не рыба. Это разумное существо, которое победило ее, пусть она и сама подсказала ему как. Оставить его умирать было равносильно тому, чтобы бросить человека, а она не из таких. Значит, ей нужно как-то вывести их обоих отсюда и чтобы они оба при этом остались в живых.

Потому что так, конечно же, было гораздо проще.

Вздохнув, она прокашлялась в согнутый локоть, чтобы прочистить легкие, и встала на четвереньки.

– Ладно, здоровяк. Знаю, ты не понимаешь ни слова из того, что я говорю, но чтобы выбраться отсюда, нам придется работать сообща.

Черные глаза следили за каждым ее движением. Он явно ей не доверял.

А с чего бы? Их народы враждовали веками, если верить легендам. Ундины убивали людей в океане. Люди убивали ундин при каждом удобном случае.

Зуб за зуб, если так подумать. Одному больно, другому тоже. Так они и привыкли жить.

Но он мог помочь ей добраться до наружного лифта, а она ему – выбраться отсюда. Начальник ее наверняка уволит, но эй, а вдруг он не догадается.

Правда, чтобы все это провернуть, ей нужно коснуться ундины, а он выглядел как-то болезненно. А может, это его от ее вида тошнило. Так или иначе, он бледнел прямо на глазах.

Черт подери, надо было перестать париться о рыбине под носом и придумать, как им обоим спастись. Окей, план. План, план, план.

Мира начала поспешно оглядываться по сторонам, ища туннель, из которого прибежала. Если она все тут затопит, то никто из инженеров не сможет вернуться, их вещи тоже пропадут, и тогда вся Бета уже ничего не починит. Планировка города у них сомнительная, конечно.

Тогда, для начала…

Она кинулась обратно, игнорируя ундину, который с противным рыком попытался хлестнуть хвостом ей по ногам. Как же он ее ненавидел! Зверюга.

В конце коридора девушка увидела одну из водонепроницаемых дверей. Ею никто никогда не пользовался, потому что кому взбредет в голову запирать инженеров в их же собственных домах? Завернув за угол, Мира врезалась в стену и стукнула по красной кнопке, а потом проскочила под дверью обратно в туннель.

Теперь они с ундиной были заперты там, и воздуха оставалось еще меньше, так что время было на исходе.

Мира подбежала обратно к ундине. Тот свернулся клубком, кашляя и хрипя, а потом начал… протекать? Из-под его ребер полилась вода, и она решила, что он точно умер. Может, ундины после смерти превращаются в жидкость. Это бы сильно усложнило ей жизнь. Но вытекшая из него вода лишь смочила ее ботинки, а он так и не упал. Точнее, наоборот. Он выпрямился и раздул ноздри, глубоко вдыхая ограниченный запас воздуха в туннеле.

– О как, – прошептала она. – У тебя две пары легких.

Судя по мрачному блеску в темных глазах, последние остатки кислорода он собирался потратить на то, чтобы ее убить. Приготовив когтистые перепончатые лапы, он весь сжался, как змея, и у Миры остались считаные секунды, чтобы убедить его передумать.

– Погоди! – закричала девушка, поднимая руки перед собой, словно это могло его задержать. – Стой, стой!

И по какой-то необъяснимой причине… он остановился. Замер на месте и наклонил голову набок, наблюдая за ее дальнейшими действиями.

Она попятилась к ближайшей панели стекла и показала на нее. Иллюстрируя собственные слова жестами, Мира попыталась как можно понятнее объяснить свой план.

– Я разобью это стекло. Комната наполнится водой. Ты возьмешь меня и отнесешь к стеклянной коробке вон там.

Часть с лифтом оказалось объяснить особенно сложно, потому что, как бы она ни показывала в ту сторону, ундина явно не понимал, о чем она говорит. Воздух стал совсем редким, растраченный толпой. А она только что отрезала остаток, так что…

Черт, надо было торопиться, пока у него галлюцинации не начались.

– Пожалуйста, не убивай меня, – панически добавила Мира, развернулась к ундине спиной и начала воплощать свой план.

Стекло крепилось на крепкий промышленный металл, и разбить его на такой глубине не представлялось возможным, если только не ослабить его несколькими ударами подряд, как монстр позади нее недавно сделал. Сквозь трещину он проломился достаточно легко, но Мира подозревала, что изначально она появилась из-за огромного камня во время землетрясения.

Оставалось только расплавить заклепки. Когда они ослабеют, она сможет выбить стекло.

Включив сварочный аппарат, девушка начала с самых нижних. Расплавились они не сразу, толстые засранцы, но с нижней частью она расправилась довольно-таки быстро. Пот тек по шее и жег глаза, но утирать его некогда. Скорость была важна, как никогда.

Чужие руки схватили ее за талию и подняли к заклепкам выше. Мира ахнула и посмотрела вниз, на огромные когтистые лапы, накрывшие ее бедра и живот целиком.

– Хрена ж ты огромный, – пробормотала она, переключая внимание на оставшиеся болты.

Еще чуть-чуть, и Мира сможет пнуть стекло ногами и вышибить его.

Однако внезапно воздух закончился. Его просто не осталось. Каждый вдох давался с трудом, словно она пыталась дышать под водой. Все из-за чертового сварочного аппарата, который изводил его весь на искры.

Последняя заклепка почти расплавилась. Почти. И тут аппарат погас.

– Нет, – пробормотала она, ударив им о стекло, словно это могло ей как-то помочь.

Мира пыталась включить его снова и снова, но пламя не могло гореть без воздуха.

Им крышка. Они покойники. Потом найдут их с ундиной трупы, тихо плавающие рядом. А может, он будет еще жив. Сидеть и жрать ее в самодельном аквариуме.

Черт. Как же хреново.

Она обмякла, с хрипом пытаясь втянуть в легкие последние остатки кислорода. Сознание поплыло. Что там отец всегда говорил про дыхание? То, что она выдыхала, точно кислородом не было. И она всегда старалась не использовать сварку там, где кислорода было ограниченное количество.

Что и почему, Мира уже не помнила, потому что ее мозг был занят попытками не дать ее сердцу остановиться.

Мысли Миры прервали громкие удары. Она наблюдала, как ундина весь сжался, врезавшись в стекло. И опять. И опять. Больно, наверное. Его плечо и так уже было выбито и неловко болталось, но он не сдавался. Бился о стекло снова и снова, пока вода не начала сочиться в щель снизу.

Ее разум уже достаточно помутился, и Мира захихикала. Если бы хватало кислорода, она бы, наверное, сказала: «Ой, смотрите, теперь я еще и утону».

Но он не остановился, чтобы послушать, что за звуки она там издает. Без устали работая огромным, сильным хвостом, ундина врезался в стекло столько раз, что оно наконец треснуло и открылось, словно крышка от банки с килькой. Изогнутая и с острыми краями – некоторые инженеры так из нее и ели.

Вода хлынула внутрь, отбросив Миру к стене. Весь мир превратился в замедленный кинофильм. Все вокруг парило. Сварочный аппарат, ее волосы, ундина, который плыл к ней с такой грацией, что глаза защипало от слез.

А нет. Это просто морская вода.

Он приблизился к ней, сверкая острыми зубами. Интересно, это вот так вот она умрет? Хотелось бы ей быть не в сознании, когда он откусит от нее первый кусок.

Но вместо этого он подплыл еще ближе и накрыл ее губы своими.

Первое, о чем она подумала, – какой же он холодный! А ее, на секунду, и так уже окружал ледяной темный океан, сжимая ее грудную клетку и отбирая последние частицы кислорода. Еще несколько минут, и она впадет в шок от переохлаждения, если, конечно, как-то сможет дышать. И каким-то образом его губы казались еще холоднее, но при этом очень гладкими.

Высунув язык, он лизнул ее губы, и она уже была в таком ступоре, что открыла рот, даже не подумав. Может, это он так утешал ее перед неизбежной смертью?

Ундина схватил ее за подбородок когтистой лапой, заставляя разинуть челюсть еще шире, и вдохнул в нее воздух. Ее легкие жадно втянули кислород, и Мира заскребла пальцами по его рукам и плечам, хватаясь за что угодно в попытках заполучить еще больше жизненно необходимого кислорода. Он выдохнул опять, и она опять вдохнула и оторвалась от него, кашляя под водой, потому что легкие успели забыть, как дышать.

Она тонула. Она точно тонула.

Но ундина снова поднес ее лицо к своему и дал ей еще немного воздуха. Мира запоздало осознала, что висит прижатая спиной к стеклу, окруженная ледяной водой, и целуется с ундиной, который только что пытался ее убить.

Он снова приблизился, и она уже задержала дыхание, когда он отстранился.

Галогеновые лампы давно погасли, и Мира с трудом могла разглядеть его лицо. Только свет снаружи озарял его выражение, и оно явно было недовольным.

А потом он прижал ее к груди и выплыл с ней в открытый океан. Холод подобно тысячам иголок начал впиваться в ее руки и ноги, и она не могла ими пошевелить. Не могла даже ухватиться за него, пока он плыл к стеклянному лифту, на который девушка показывала.

Каким-то образом, даже теряя сознание, она успела увидеть мелькнувшую перед глазами глубину. Огромная и темная. Бесконечное пространство перед ней одновременно пугало и сулило свободу.

Всю свою жизнь она была заперта на Бете. Она знала каждый коридор, куда ей можно было заходить, каждую комнату, где позволялось ходить инженерам. Но это? Все это было куда больше.

Ундина силой открыл двери лифта и зашвырнул ее внутрь так быстро, что кабина успела наполниться только наполовину, прежде чем те снова захлопнулись.

Мира несколько раз моргнула, пытаясь осознать, сколько же силы на это потребовалось, а потом кинулась к панели управления.

– Нажать… кнопку… – простучала она зубами и наконец нажала хоть какую-то. Плевать какую, любой этаж сойдет.

Стеклянная кабина заскрипела, вздрагивая и постукивая, но все же пришла в движение. Мира рухнула на колени, замерзая в ледяной воде.

Несмотря на то что стекло запотело от ее дыхания, она видела, что ундина наблюдает за ней. Он завис в воде, и Мира не могла понять: он озадачен или разъярен. Ундина смотрел, как она поднимается по внешней стене города, и его длинные волосы парили в воде, а электрические синие всполохи переливались по прекрасному телу. А потом он взмахнул хвостом и испарился.

В этот момент дверь за ее спиной открылась, и она вывалилась из кабины вместе с водой на очень дорогие полы.

В голове все смешалось после встречи с этой ахромо. Она была совсем другой, не как ей подобные.

У нее был хороший план, хоть и от сумбурных жестов и слов, которыми она пыталась его донести, у Арджеса разболелась голова. Все равно что слушать чирикающего ребенка, болтающего о совершенно неинтересных вещах.

Надо было отдать ей должное – ахромо весьма умна. Будь у нее побольше сил, она бы справилась со своей задумкой впечатляюще быстро. Судя по всему, для них воздух был важнее, чем для его народа. Она чуть не потеряла сознание, а у него запасов все еще было хоть отбавляй.

Он видел, как она тонет. На его глазах океан игрался с ее обмякшим телом, а он… не смог дать ей умереть. Как это было глупо. Рискованно оставлять ее в живых после того, как она находилась так близко к нему.

Но в тот момент, когда их губы соприкоснулись и он вдохнул воздух в ее легкие, он знал, что это было правильное решение. Эта самая правильность пробрала его до костей. Словно древние боги океана коснулись его сердца и велели сохранить ей жизнь. Огоньки на его хвосте вспыхнули, когда она коснулась маленькой ладошкой его плеча, потом обоих плеч, жадно втягивая в себя тот воздух, что он мог ей дать. И жабры на его ребрах затрепетали. Открылись даже те, что обычно оставались прижатыми к его челюсти.

Он никогда в жизни не трепетал. Арджес знал, что его жабры всегда оставались в покое, какие бы самки к нему ни подплывали. А перед этой он задрожал, как маленький. Словно его никогда раньше женщины не касались.

Глядя на то, как странная конструкция уносит ее вверх, он понял, что ему это не нравится. Не то чтобы он хотел поплыть за ней. Он не мог попасть в ее мир, как и она не могла существовать в океане.

Но его хвост все равно сжался. Он хотел опять к ней прикоснуться. Почувствовать сильный жар ее тела, ощутимый даже сквозь давление ледяной воды.

Странно было смотреть, как она удаляется. Знать, что он больше никогда ее не увидит – а если и увидит, то только ее всплывающий труп. Они собирались обуздать монстра, которого представляли собой ахромо. Стереть их с морского дна. Он точно знал, что не сможет спокойно жить, пока все они не всплывут на поверхность или не станут кормом для акул.

Его жабры опять затрепетали. На этот раз даже весь его хвост задрожал. По телу забегало еще больше огоньков, словно он был маячком, привлекающим к себе ее внимание.

Чтоб его. Да что с ним творилось?

Он провел рукой по чешуе и несколько раз хлопнул по хвосту ладонью. Нужно было найти остальной отряд и брата. Их старания наверняка тоже увенчались успехом, и если все ахромо уже застряли в центральной башне, то пора думать, как на нее напасть.

Это громадное здание даже киты не могли повредить. Им не хватало сил покачнуть металлическую конструкцию, но однажды они найдут ее слабое место. Всегда находили.

Арджес разрешил течению нести себя домой. Иногда помогая хвостом, он по большей части позволил океану тянуть себя туда, где ему нужно было быть.

Ему всегда нравилось это ощущение. Наверное, как тем существам, которых он видел в небе, когда поднимался на поверхность: когда земля уходила из-под хвоста и вокруг оставалась лишь вода. Куда ни глянь, вокруг царила только пустота. Только вода, тьма где-то внизу и тихое течение моря, уносящее его все дальше и дальше от города, после которого вечно приходилось чистить жабры.

Перевернувшись на спину, он вернул на место выбитое плечо и попытался расслабиться, пока морская соль подталкивала его все ближе к гарантированному успеху.

Пусть он и не слышал победных криков отряда, но знал, что у них все получилось. Он сломал одну из труб, хотя был меньше всех остальных членов своей команды. Они уж точно нанесли урона побольше. Сегодня вечером их ждал праздник.

Что-то выбило его из течения. Скрутив хвост, Арджес кувырком пролетел сквозь воду и, растопырив перепончатые пальцы, со всей силы ударил противника ладонью, наконец умудрившись остановить их обоих.

Выровнявшись, он выпятил грудь, чтобы казаться больше, и повернулся лицом к тому, кому хватило дурости напасть на одного из Народа Воды. Никакая акула не пошла бы на такую верную смерть. Пятнистые киты, охотившиеся в похожих стаях, тоже. Ни у кого бы не хватило глупости, наглости…

Ярости.

Перед ним завис его брат. Дайос выдохнул через жабры, агрессивно растопырив их. По всему его телу, на макушке, на спине, вниз по хвосту и даже в перепонках его пальцев мерцали красные полосы. Это было даже не яростью. Он был так близок к состоянию амока, что на какой-то момент Арджес испугался, что брат его не признает.

Подняв перед собой руки, пульсирующие неярким, успокаивающим синим, Арджес спросил:

– Что случилось?

– В смысле «что случилось»? – прошипел брат. – Тебя с нами не было. Ты должен был вести весь отряд, а ты просто исчез!

– Куда вести? – Арджес был твердо уверен, что все прошло по плану. С отрядом не могло случиться ничего плохого. Прежде чем повести их в наступление, он наблюдал за ахромо много месяцев. Арджес знал все местоположения и рассказал своим воинам все, что нужно.

Дайос указал себе за спину, пронзив холодную воду когтями:

– Ахромо знали, что мы придем.

– Невозможно.

– Экетес мертв, – сказал Дайос.

В толще воды его слова казались пустыми, но течение снова и снова возвращало их в уши Арджеса.

Экетес умер.

– Как? – хрипло ахнул он. Все же шло по плану.

– Где. Ты. Был? – снова спросил Дайос, но когда он подплыл ближе, его глаза расширились от ужаса, а потом сузились. Арджес знал, что учуял брат.

Ее. Ну конечно же ее запах прилип к нему. Под водой у всех ахромо был свой уникальный вкус. Даже сейчас, если постараться, он мог учуять ее на краях своих жабр. Ее запах казался слаще большинства ахромо, и его не так противно было вдыхать.

Она была похожа на глубинные конфеты, которые так любил его народ. Маленькие шарики с насыщенным вкусом, раскрывавшимся во рту. Не то чтобы кислые, но вкус одновременно обжигал и вызывал привыкание.

Только сейчас он заметил, что весь пропах ею, и это полностью его вина. Нужно было проплыть сквозь водоросли и стереть с себя весь запах, прежде чем приближаться к кому-то из своих. Вот только… его чешуя словно пыталась удержать ее аромат. Словно он хотел попробовать ее на вкус снова, потом, когда останется наедине с океаном.

Дайос вновь раздул жабры и набросился на брата. Лишь один удар могучего хвоста – и он вцепился в Арджеса.

Арджес не собирался сдаваться без боя. Кровавая пелена заслонила глаза, и он едва мог разглядеть, что происходит. А потом на его горле сомкнулась когтистая рука. Как бы он ни сопротивлялся хватке брата, их обоих уже несло на глубину.

Он попытался вывернуться, получить преимущество, но брат был огромен. Мог потягаться с некоторыми китами. Арджеса тащило на дно, и попытками освободиться он лишь лишал себя последних сил.

Наконец он обмяк, позволив своему хвосту волочиться за ним, потому что уже знал, куда Дайос его несет.

Домой.

А куда же еще?

Вдали показался свет их родной земли. Океанос. Как и всегда, при виде него его сердце наполнилось любовью, но на этот раз он поморщился от вспышки боли из-за глубоких ран на груди. Сияние синих огоньков на его теле вскоре померкло в ярком белом свете растений, прорастающих в глубине у них дома.

В основном это были кораллы, превосходящие его по размерам. Некоторые из них казались такими огромными, что походили на жилища ахромо. Длинные щупальца бледного светящегося коралла освещали их дом ледяными оттенками. Его народ строил свои дома в основаниях кораллов и под камнями. Длинные туннели, выкопанные когтями и поддерживаемые в чистоте взмахами хвостов.

А вдали виднелся самый большой коралл, чьи щупальца простирались по всему поселению. Корневая система, нерушимая даже на такой глубине.

Между цепкими, толстыми корнями плавал Народ Воды. Малыши залезали в них и застревали то тут, то там, дрыгая хвостами, пока смеющиеся матери не приходили им на помощь. Он помнил, как однажды застрял в корнях сам. Он тогда так сильно содрал чешую на спине, что мама думала, она уже никогда не отрастет обратно.

Дайос перехватил Арджеса за шею сзади, заставляя его смотреть вниз на тех, кто наблюдал за ними. Наконец они доплыли до самого центра коралла, где все ветки скручивались в единую спираль и становились плоским узором. Там принимались все самые важные решения города.

Дайос опустил его ровно по центру с такой силой, что возмутился даже сам коралл. Вокруг него взметнулся песок, распугивая стайки рыб.

Арджес со стоном сплюнул пыль и песок, а затем, вытянув за собой хвост, приподнялся на руках. Старейшины уже ждали их. Они выплыли из своих домов и как раз переваливались через край центральной площади. Их пальцы были скрючены, а перепонки почти полностью уничтожены временем. Но он задержался взглядом только на одной из них.

– Митера, – тихо сказал Арджес, глядя, как она парит над всеми остальными.

Матриарх его народа была прекрасна и неповторима. Много лет назад она отдалась кораллу, умерев в его корнях и позволив океану наполнить ее вновь. Волосы Митеры превратились в переливающуюся и мерцающую шапку, словно вокруг ее головы зависла медуза. Кожа Митеры была абсолютно прозрачна и переливалась электрическими волнами с ног до головы, а хвост покрывала жемчужно-белая чешуя, которая меняла цвет, если владелица злилась, радовалась или грустила. Но вот глаза, пугающие перламутровые глаза, всегда видели его насквозь.

– И что все это значит? – спросила она, и ее мелодичный голос разнесся по течению.

Брат был так зол, что волосы заслоняли его лицо. Злобно толкнув Арджеса, он указал на него и сказал:

– Он бросил отряд без вожака, и теперь Экетес мертв.

По толпе пробежал шепот. Он окинул взглядом собравшихся и подумал, что за этих людей он всегда сражался. Неужели они и правда поверят в это?

Митера помедлила, глядя на них обоих, потом кивнула Дайосу:

– Я тебя услышала. Пусть теперь говорит твоя кровь.

Она перевела взгляд на Арджеса, и он едва не забыл, как говорить. Как и всегда, эти глаза видели его душу насквозь.

– Я напал на ахромо, – выдавил он из себя. – Уничтожил их запас воздуха. Но когда я отправился посмотреть на результат своей атаки, один из них поймал меня в ловушку.

Дайос фыркнул:

– И поэтому от тебя ею несет?

Покосившись на брата, Арджес глухо зарычал, а потом снова обратил все свое внимание на самую важную здесь персону. Вонзив пальцы в песок, он позволил ледяному течению нести свои слова.

– Как я и сказал, я оказался в ловушке. Я был внутри их города, когда одна из ахромо оказалась заперта вместе со мной. Она придумала план, как вытащить нас обоих, чтобы в обмен я помог ей добраться до одной из их прозрачных коробок. Она спасла мою жизнь, поэтому я должен был отплатить ей тем же.

Вода скользнула по его плечам, вытягивая запах из-под его плотно прижатой чешуи. Он не мог помешать ей отнести его к Митере.

Та втянула аромат, с усилием раздув грудь, и нахмурилась:

– В этом запахе нет страха.

Да, он тоже это заметил. Самка его не боялась, по крайней мере, не всерьез. Так, вспышка там, вспышка тут, ровно столько, чтобы поддерживать интерес.

Он покачал головой:

– Нет, она не была напугана.

– Почему?

– Я не знаю.

Митера зашипела, и шапочка ее волос распушилась вокруг ее тела.

– Ты видел ее раньше?

– Один раз. Я изучал седьмую трубу с воздухом, которую мы в план не включили. Она чинила стеклянный купол, который нужен мне был разбитым, так что я его уничтожил.

– Ты говорил с ней? – Мерцающие на ней огни не предвещали ничего хорошего. Красный, как у его брата. Желтый, цвет страха.

– Нет. Я почти убил ее оба раза.

Тело Митеры снова замерцало, на этот раз становясь спокойного синего цвета, и он немного расслабился.

– Ты не врешь.

– Нет.

Из ее горла донеслось задумчивое мычание. Она подплыла ближе к нему, кружась по воде, пока ее волосы не окутали их обоих. Положив руку на его затылок, она подтянула его ближе. Тонкие щупальца в его волосах перемешались с ее.

– Она не боится тебя, сын мой. Это благословение и проклятие.

Нет уж, ему не нужно было еще одно проклятие. Да и благословение тоже. Он распрощался с маленькой ахромо, и хватит с него. Даже если от мысли об этом жабры начинали ныть, а хвост переливаться всеми цветами.

Когти Митеры пронзили кожу на его шее, и он почувствовал в воде собственную кровь. Опять. Вечно он истекал кровью ради семьи.

– Она течение, – сказала Митера тихо.

Ее волосы поглотили их, отрезая от остального мира. Во всем океане были только они.

– И ты за этим течением последуешь. Используй ее, как сможешь, мой сын, мое дитя, душа моей души. Ты заберешь ахромо из ее дома. Заставишь ее тебе доверять. И так узнаешь их секреты.

– Я не желаю возвращаться к ней. Я хочу служить нашему народу.

– И ты послужишь. Каждый секрет, который ты вытянешь из ее бледной души, спасет нас. Арджес, ты первый встретил ту, что не боится. Приведи ее к нам.

Митера отстранилась, и ему стала видна сотня цветов, плескавшихся в ее глазах.

– Возвращайся за своей новой странной подругой, Арджес. С ее помощью мы наконец-то уничтожим их всех.

Мира смотрела через плечо начальника на записи с дронов, осознавая, что, к несчастью, урона от нее вышло куда больше, чем она думала.

Конечно, никто и не догадывался об этом, ведь все полагали, что это дело рук ундины, и она не собиралась их переубеждать – больно уж не хотелось, чтобы ей оторвали башку.

Начальник злобно зашипел, откидываясь на спинку кресла, и отбросил пульт.

– Чертова зверюга. Нам это никак не починить.

– Уверены? – Мира показала на ту часть стены, где она оторвала все болты. С дрона, к счастью, этого не было видно, да и разглядеть детали сквозь толщу воды оказалось проблематично. – Вот тут, смотрите. Заменить всего одну панель, и мы сможем туда спуститься.

– Ага, вот только как туда добраться. – Деннис развернулся на кресле, мрачно глядя на нее. – Ты сама в курсе, что лифт не работает, Мира. Я тоже в курсе. Вся электроника полетела к чертям.

– Тогда пусть кто-нибудь в костюме спустится туда и починит.

– Они не умеют, да и костюмы эти для мелкой работы не годятся, сама знаешь. – Он вздохнул и покачал головой. – Вот же подстава. Там внизу вся наша работа, а мы не можем туда добраться. Не говоря уже о том, с каким удовольствием верхушка будет искать нам всем новые дома.

Мира честно не ожидала, что все так обернется. Она была совершенно уверена, что они смогут починить туннель. Потому и заблокировала часть.

Они видели, что дверь выдержала. Мира утверждала, что закрыла ее изнутри и доплыла до лифта на одной из спасательных капсул. Вот только… стоит им добраться до района Беты, как они сразу поймут, что девушка врет. Потому что все спасательные капсулы по-прежнему оставались на месте.

Поэтому она и хотела быть в составе ремонтной бригады. Ей бы только отсоединить одну из капсул, а дальше океан бы сам справился. Капсулу бы отнесло в направлении лифта, так что если бы кто-то и озадачился, почему ее нет рядом, то решил бы, что ее просто сбило течением.

Не надо было врать. В этом главный минус вранья. Теперь она хваталась за все ниточки сразу, пытаясь поддерживать свою ложь, а стоило бы признаться еще несколько часов назад.

Деннис осмотрел ее с ног до головы и закатил глаза.

– Слушай, ты вообще не в том состоянии, чтобы что-то советовать. Иди согрейся, переоденься в сухое. Они там для нас временные кухни накрыли. Я зайду за вами, когда они придумают, куда нас селить.

Горячий душ бы ей не помешал. Мира весь день провела с другими инженерами, в основном в шахте проклятого лифта, пытаясь спуститься обратно домой. К сожалению, это значило, что теперь она вся была с ног до головы покрыта солью, от которой ее одежда и волосы закаменели. Накинув полотенце на голову и взяв еще пару под мышки, она все же не сдержалась. Сложно было промолчать, зная, что у нее был шанс вернуть себя и коллег обратно в их часть Беты.

– Деннис? – спросила она, когда тот вышел из кабины управления.

Он остановился в дверях, глядя на нее через плечо:

– Чего?

– Они выгонят нас с Беты?

Он опустил плечи:

– Каждому городу нужны инженеры, Мира. Только… не так много.

Значит, в другой город переезжать не придется. Это хорошие новости. Но еще это значило, что большинство инженеров окажутся на других постах. Мира в том числе, так как в команде все еще была новенькой.

Плюхнувшись в освободившееся кресло на колесиках, она уставилась на экраны компьютеров. Вокруг всего города парили дроны, чтобы держать все под надзором, и везде на внешней поверхности, где только можно, были натыканы камеры. Мира всегда знала, что все это существует, но в этой комнате ни разу не была.

Инженеры вообще обычно сидели дома, если только им не нужно было что-то чинить. Как ей в тот день, когда она впервые увидела ундину. Но она и подумать не могла, что где-то было целое помещение с шестнадцатью экранами, установленными на древнем серебряном столе с кучей кнопок и джойстиков. Их так много, что сложно было понять, что можно трогать, а что нельзя.

Впрочем, все оказалось весьма интуитивно. Мира повертела головой и поняла, что осталась одна в окружении кучи экранов и стеклянной стены, а за ней тихий океан. Это место было так высоко, что отсюда наверняка можно увидеть китов в сезон миграции.

Ох, она готова была поспорить, это было прекрасное зрелище.

Сейчас там виднелась лишь глубокая синева. Синего было так много, что иногда сложно было сфокусировать взгляд, словно где-то там вдали пряталось что-то огромное и ждало, пока она его увидит.

Поежившись, Мира тронула одну из кнопок. Зеленую, потому что трогать красную наверняка было плохой идеей. Один из экранов в середине мигнул и переключился на другую камеру.

Ясно, зеленые кнопки переключали камеры.

Она снова повертела головой вокруг, а затем все же аккуратно нажала красную кнопку. Просто ради интереса. Если они вдруг лишатся одной камеры, невелика потеря, так ведь?

Но красная кнопка не стала взрывать камеру или стрелять гарпунами. Вместо этого на экране замигал такой же красный огонек. Запись? Она как-то слышала, что Командор любил записывать то, что попадалось ему в океане. Новые виды рыб и разных созданий, которые им раньше не встречались. Что бы там ни было, ему нравилось все записывать.

Тихо помычав, Мира убедилась, что красные точки все выключены, и продолжила тыкать. После всего, что сделала для этих людей, девушка заслужила по крайней мере посмотреть, что происходит в океане.

Всего через пятнадцать минут она нашла одного из них. Ундину. Но это был не ее старый знакомый. Даже стало стыдно, когда она поняла, что это осознание разочаровало ее. У этого на плавниках мерцали желтые огоньки, и он согнулся над нефтяной бочкой. Широко растопырив пальцы на металле, он свесился через край, глядя на… что-то?

– На что ты там смотришь? – прошептала она, нажимая зеленую кнопку у экрана.

Три камеры спустя она увидела, на что тот смотрит, и раздраженно зашипела.

Яркий синий мерцал в морской глубине, словно маяк, говорящий: «Смотрите, я вернулся!»

– И что ты делаешь, идиот? – почему-то Миру разозлило то, что ундина вернулся.

До него должно было дойти, что она помогла ему не просто так – уж точно не для того, чтобы он снова напал на ее дом. Они, очевидно, занимались именно этим. Вместе с желтым ундиной они заглядывали в окна и уплывали, стоило им кого-то заметить. Он же себя угробит. Или дружка своего. Командор недавно установил оружие по всему городскому периметру. Это она точно знала, потому как лично помогала ставить некоторые из них.

Злость превратилась в тревогу. Нет, серьезно, что он делал? Рисковал жизнью, когда они только-только выжили. Вместе.

Чертов зверь наверняка снова пытался напасть на ее город, но даже так… Но как бы там ни было, хоть Мире и не хотелось этого признавать, он спас ей жизнь. Она узнала детали от других инженеров. Их отдел Беты начал терять воздух, и только потом появился ундина. Если бы он не вытащил ее из того коридора, если бы его вообще там не было, она бы умерла.

Вот так все просто.

– Черт, – процедила Мира сквозь зубы. – Я обязана тебе, здоровенный ты синий гад.

Девушка подергала джойстик камеры туда-сюда, заставляя ту двигаться. Она надеялась, что этого хватит, чтобы привлечь его внимание. Так и вышло.

Ее ундина был внимательнее второго. Он почти тут же развернулся и прищурился, глядя на шевелящуюся камеру. Мира переключилась на следующую камеру и подвигала ею. Между ними было приличное расстояние, но он заметил.

Где-то посередине их игры в догонялки ундина с желтыми плавниками испарился. Она не знала, почему и куда он делся, но сразу несколько камер дергать не могла. Да и он ей не особо важен.

И так, шаг за шагом, она уводила ундину все дальше от того места, где он был, и ближе… к себе, с опозданием осознала она. Мира нечаянно привела его к пункту управления. И если бы это кто-то заметил, ей бы влетело еще сильнее.

Она поспешно проверила, что ни одна из камер не записывала ничего. А то ее выкинут в океан без снаряжения и оставят тонуть, в этом она не сомневалась.

Краем глаза девушка видела темную тень по ту сторону стекла, но не отрывалась от своего занятия. Попозже посмотрит, ей надо было сначала свою шкуру спасти, а уж потом его. Хотя она же уже спасла его, не так ли? Он ведь уплыл подальше от опасных районов города. Но тут она подняла глаза, и ее сердце пропустило удар.

Потому что он был прямо перед ней. Ну конечно.

Почему-то теперь, через стекло, он казался в десять раз больше, чем она его помнила. Может, из-за хвоста, который теперь развернулся во всю длину. Она видела все его три метра, а значит, в сумме он достигал… сколько? Четыре с половиной метра? Или все пять? Он был массивный. Огромный. Гигантский. Все синонимы к слову «большой». Матерь божья. И все это прямо перед ее глазами.

С трудом сглотнув, она подъехала на стуле поближе к окну, надеясь, что он не испугается или не станет пытаться опять его разбить.

Он смотрел на нее темными глазами, в которых она отражалась. Волосы ореолом парили вокруг его лица, а края жабр светились синим. Он едва шевелил хвостом. Просто… зависнув в воде. Прямо перед ней.

Не шевелясь, он смотрел на нее, словно она должна была что-то сделать.

Ну хорошо. Мира показала на него, а потом изобразила руками, будто плывет.

– Плыви отсюда.

Он не пошевелился.

Она помахала на него руками, но потом поняла, что у них, скорее всего, были разные жесты. А с чего бы им быть одинаковыми? Он принадлежал к другому виду и никогда раньше не видел таких, как она.

А может… может, и видел.

Нахмурившись, она посмотрела на экраны, потом опять на него и, нарисовав рукой в воздухе круг, показала на всю комнату.

– Отсюда этими штуками управляют. – Изобразив рукой пистолет, она «выстрелила» в него.

От этого он прищурился, но не пошевелился.

Мира не понимала, чего он ждал. Он явно узнал в ее жесте оружие, которым они сгоняли ундин со стен города. Так почему тогда не плыл куда подальше, заниматься своими делами?

– Ну же, мужик, – пробормотала она. – Уплывай.

Тут он прижал перепончатую ладонь к своей груди и медленно провел по ней. Потом опять, словно пытался показать или донести до нее что-то, что не мог сказать. Но она не знала, что это значило.

Было ясно только одно – это не благодарность. Он не знал, что камеры были соединены с пушками. И уж точно не считал, что она его спасла. Может быть, в самом начале, но потом он легко мог бросить ее умирать.

Она выматерилась. Ну да, вот в чем было дело. Он опять ей должен, хотя до этого они были в расчете. Он бы погиб в том туннеле вместе с ней. Она освободила его, он донес ее до лифта. Квиты. А теперь она опять ему помогла.

– Чтоб меня, – пробормотала она, покосившись на дверь, чтобы удостовериться, что никто больше не вошел. – Тебе надо уходить. И мне и тебе придется несладко, если кто-то поймет, что мы пытаемся общаться.

Он повторил свой жест, на этот раз немного раздосадованный, и подплыл еще ближе. Она встала, и кресло откатилось назад. Словно магнитом ее притянуло поближе к стеклу – и тут он положил на него руку.

Мира уставилась на его ладонь, так не похожую на ее собственную. У него были крупные, длинные пальцы, увенчанные смертельными когтями. Перепонки между ними оказались такими тонкими, что они просвечивали. Она явно не ожидала такого.

Без лишних мыслей девушка протянула руку и тоже коснулась окна. Ее ладонь казалась крохотной по сравнению с его, но на секунду она позволила себе поверить, что чувствует прохладу его кожи. Словно его ледяное прикосновение могло достать ее даже здесь.

– Эй, Мира! – Звук эхом отразился от стен коридора, и его источник явно был слишком близко.

Отшатнувшись от стекла, она обернулась на дверь, прерывисто дыша. Кто-то мог увидеть. Увидеть его. Каждая ее клетка кричала, что она никак не могла этого допустить.

– Иди, – прошипела она, но, посмотрев на окно, поняла, что его уже и след простыл.

Облизнув губы, она прижалась к стеклу, вглядываясь в океан. Его там не было. Даже намека не осталось.

– Ох, Мира, – пробормотала себе под нос. – Все, глюки начинаются? А я думала, те, кто всю жизнь прожил под водой, от давления не страдают.

– Эй, Мира! – В дверях появилась голова одного из инженеров помоложе. – Есть секунда?

– Учитывая, что мы все безработные, конечно.

– На что ты там смотришь? – Он подошел к ней и тоже взглянул на окно.

Имени его она не помнила, зато знала, что все его лицо светилось, когда он улыбался. Он всегда казался ей красивым. И высоким. Высокий рост всегда делал людей красивее.

– На океан.

– Ну да, – хмыкнул он и потер затылок. – Его же так много, сложно не смотреть.

– Ага. Так чего ты хотел?

– А. – Он вмиг стал серьезным и наклонился к ней, словно не хотел, чтобы их услышали. – Помнишь те новые костюмы, которые техники разрабатывали? Я тут подумал… ну знаешь, с твоим личным проектом…

– Откуда ты знаешь о моем проекте? – Она отшатнулась и окинула его взглядом. Она же ему не говорила об этом, так?

– Слухи ходят. – Он пожал плечами. – Короче, я подумал, если он работает и если взять эти новые костюмы, то мы, наверное, можем починить ту стенку. И довольно-таки просто, кстати. Дроны принесут новое стекло, а мы просто приварим его снаружи.

– Что за новые костюмы?

Он расплылся в улыбке, и Мира поняла, что скоро у нее будет много новых интересных проблем.

За ней было невероятно скучно наблюдать. Как ахромо так живут?

Арджес никогда не растрачивал время на попытки понять ее народ. Его всегда больше интересовали уязвимые места их города, например прорехи в броне, которые могли дать ему преимущество в следующей разрушительной атаке. А теперь ему приходилось наблюдать за ними. Нужно было понять, как они жили, чтобы найти возможность умыкнуть ее.

Да помогут ему боги и семь морей, в которых они обитали, но как ахромо вообще выживали? Они каждый день делали одно и то же. Ходили по одним и тем же коридорам. Делали, казалось, одну и ту же работу. Каждый. День. Даже еду они вроде как ели одинаковую – какую-то жижу, от первого вида которой его чуть не вывернуло.

Понятно, почему они такие злобные. Если бы ему приходилось так жить, он бы уже давно сошел с ума. И его ахромо, разумеется, занималась тем же, чем остальные. Через два дня он уже наизусть знал все ее действия.

Она просыпалась и выходила в один из залов, где всегда было много ахромо. Там она ела эту ужасную жижу, потом шла в один и тот же коридор. Судя по всему, ахромо любили проводить собрания в разных группах. На них она особо не проявляла инициативы и редко говорила, лишь изредка кивала головой. Он так понял, у них это был знак согласия, а не агрессии.

Потом она тайком уходила вместе с другим самцом, которого он уже заранее ненавидел, и они исчезали в комнате, куда он заглянуть не мог.

Спаривались они, что ли? Эта мысль не должна была его так раздражать, но когда он впервые осознал эту закономерность, пришел в бешенство. Зачем еще самке и самцу прятаться в одной комнате? Мысли об этом впивались в него, как иглы рыбы-ежа, и злили только еще больше.

Для себя он это объяснил тем, что теперь от нее будет вонять другим самцом. Она будет пахнуть кем-то другим, а он… переносил лишь ее запах.

Что-то изменилось только через несколько дней. Он уже сходил с ума от скуки из-за их монотонного режима жизни и повторяющихся действий. Но тут его цель опять исчезла с другим, только не в той же комнате, а в совсем другой части города. Более глубокой, почти у самого дна, куда они никогда раньше не ходили.

Ну, по крайней мере, не при нем. Так что он последовал за ними, на этот раз один. Другие члены его отряда перестали охотиться с Арджесом.

А какой был смысл, если ничего не менялось? Они не узнавали об ахромо ничего нового, кроме того, что те были жутко скучными. Но это они и так знали.

Арджес подплыл к скрытой части города и опустился в заросли водорослей за огромным валуном. Его ахромо и тот самец расхаживали у него над головой. Они трещали на своем раздражающем языке, и он почти жалел, что не понимает его. Может, тогда он хотя бы узнал, что они задумали.

И тут он увидел проход в город.

Как они его пропустили? Арджес остался на месте, глядя, как две металлические панели отъехали в стороны, открывая взгляду яркие огни. Существовал еще один вход в город, о котором он не знал. Двери легко можно было бы разжать с помощью острого оружия. И ахромо так долго скрывали этот вход.

Он заскрипел зубами. Кто был ответственным за эту часть города? Вероятно, никто. Арджес никогда не отправлял никого к самому низу, потому что там ничего не было – только стена в камне, рядом с которой их жабры пачкались в ржавчине. По крайней мере, так ему казалось. Получается, Арджес был дураком. Ахромо обвели его вокруг пальца, и он ничего не мог с этим поделать.

Они потеряли столько времени. Он мог бы напасть изнутри, ведь уже показал, на что способен, как тогда с трубами, он справился бы. А если привести с собой целый отряд? Да они утопили бы коридоры города в алой крови.

Пыхтя от ярости, он подплыл ближе, чтобы посмотреть, что ахромо там делают. Панель вроде той, что сломали они с его ахромо, медленно опускали в океан. Арджес с тихим шипением оскалил зубы, глядя, как металлическая рука протащила ее сквозь воду и прислонила к камням на дне. Теперь, когда он испытал, на что эти руки были способны, он их ненавидел.

Но что его и удивило, и ужаснуло, так это целое металлическое создание, спрыгнувшее на дно океана. Оно ухнуло вниз, как камень, и выбило облако песка и обломков, когда приземлилось. И даже не отреагировало. Он ожидал, что удар такой сокрушительной силы, звук от которого было слышно даже на расстоянии, хотя бы заставил существо взвыть от боли.

Но нет.

По воде разнесся тихий скрежет, а потом на голове зверя появились две антенны. Еще щелчок, и из антенн ударили лучи света. А потом оно развернулось. И посмотрело точно на него. Уверенный, что оно его заметило, он уже приготовился было отступать, но оно… даже не пошевелилось. Стояло так смирно, будто камень. Ни движения, ни дыхания, ничего.

Потом вода над ним заколыхалась, и Арджес подумал, что ему стоит уходить. Он мог рассказать эту информацию своим. Они должны были знать, что у ахромо было оружие, которого они раньше не видели.

Они все знали об орудиях на трубах и на поверхности города. Он знал, что многие из Народа Воды пострадали от пламени, которое жгло даже под водой. Все они либо обожглись сами, либо знали кого-то, покрытого шрамами.

Но это? Ахромо породили новое создание из металла, и его будет невероятно сложно убить.

Вдали Арджес увидел еще один силуэт, но на этот раз тонкий и мерцающий. На секунду ему показалось, что это была какая-то бледная рыба, но тут он узнал ее.

Это была его ахромо. Она плавала в воде, вместе с ним.

Арджес бы не спутал ее тело ни с чем. Он помнил его прижатым к его груди, помнил ее маленькие ладони на его жабрах, пусть она и не знала, насколько интимными были подобные прикосновения. И это… была она.

Ее тело покрывал какой-то серебристый материал, точно повторяющий ее движения, словно вторая кожа. Яркий и светлый, он блестел подобно рыбьей чешуе. Ее волосы тоже были убраны под такой же материал, а глаза закрывало странное устройство. Но больше всего его заинтересовало то, чем был накрыт ее рот.

Это было что-то похожее на прозрачный пузырь. Он видел, как шевелятся ее губы, словно она разговаривает сама с собой. Эта штука явно позволяла ей как-то дышать, ведь Арджес наблюдал, как вздымается ее грудь, пока она спускается к металлическому монстру.

Чистое безумство подтолкнуло его вперед. Ударив хвостом в противоположную сторону, он едва остановил себя, чтобы не подплыть к ней. И зачем ему это? Чтобы спасти ее? Нет. Ему не нужно было спасать ее от металлического создания. Даже если она подплывет слишком близко и металлическое создание ее раздавит, то это будет лишь ее вина. Сразу решатся все его проблемы.

Но зверь ее не атаковал. Она просто подплыла к его спине и что-то там сделала. Арджес отодвинул водоросль, чтобы лучше видеть. Да. Она точно разговаривала с существом, потому что оно развернулось и потянулось к стеклянной панели.

Его жабры раздулись в ужасе, когда монстр без труда поднял кусок трубы. Всю панель сразу, прямо с металлической конструкцией, как что-то невесомое. Да, Арджес сам тоже, наверное, смог бы ее поднять, но ахромо точно не могла.

Когда существо начало движение, она сделала жест у себя над головой, указывая на поверхность. Он видел, как закрылись двери, и понял, что это его шанс. Он мог бы забрать ее прямо сейчас, но чертова металлическая зверюга усложняла задачу. Так что вместо этого он решил понаблюдать. И это было правильным выбором.

На ее хвостах красовались плавники. Тонкие и нежные, как у него, но при этом очень узкие и длинные. Арджес ошарашенно смотрел, как она плывет вслед за металлическим созданием, топающим по дну океана.

Он раздул жабры, наблюдая за ней. Она двигалась с природной грацией, которой он от нее не ожидал. Когда Арджес впервые увидел ее под водой, она дрожала и не могла дышать. Может быть, вместе с воздухом он вдохнул в ее легкие часть себя – и поэтому теперь она стала подобна рыбе.

Медленно поворачиваясь, она держала одну руку перед собой, преодолевая сопротивление океана и поспевая за металлическим зверем. В свете внешних огней ее города она словно сияла.

Ахромо подняла руку и что-то нажала у себя на голове, и тут же вспыхнул свет. Арджес снова был ошеломлен. Они что, могли призывать свет?

Посмотрев на свои руки, он поиграл огоньками на ладонях. Они были слабыми, биолюминесцентными, непохожими на тот мощный луч света, который озарял теперь все на ее пути. Она создавала свой свет, подобно некоторым глубоководным существам. Как это возможно?

Он поплыл следом за ними, пересекая дно океана, и сделал для себя новое открытие – его ахромо не боялась рыб или огромных крабов, скрывавшихся под трубами ее города. Она смотрела на них с осторожностью, но решала, что они не опасны. Водись в этом районе акулы или другие агрессивные рыбы, у нее была бы уйма проблем. Но они сюда заплывали редко, избегая вида и запаха города.

Отвратительные охотничьи угодья для любого хищника.

Он присел на верхушку голого камня и завис на краю, наклонив голову набок и наблюдая за ее работой. Она следовала за металлическим созданием без тени сомнения. Сложно было отвести взгляд от странного существа, которое двигалось слишком скованно, чтобы быть живым… Скорее всего, они создали его, а не породили новый вид, так ведь?

Присутствие кого-то другого он учуял не сразу и с опозданием понял, что это кто-то из его отряда. Макетес был одним из его лучших воинов, но в то же время странным. Его желтый хвост легко можно было заметить в воде, но тем, кто его видел, жить оставалось недолго.

Воин тихо подплыл к нему и заглянул в глубину, прежде чем с удивлением отшатнуться.

– Это что такое?

– Тихо.

– Да они нас не понимают, ахромо всегда были глухи к нашему языку. – Макетес указал на ахромо Арджеса, которая их не слышала и не замечала. – Оно не станет смотреть вверх.

– Она, – поправил он, – не одна. Разве не видишь?

Расправив плечи и распушив плавники, Макетес продемонстрировал, насколько ему плевать.

– Еще одна металлическая игрушка, которая сломается через пять лун, как и все остальные. Я этих металлических созданий не боюсь.

– Хм, – ответил Арджес, глядя на самку и ее монстра, которые продолжали идти по дну. – А я вот не так уверен.

– Она? – Макетес перевернулся на спину и закинул руки за голову, глядя на проплывающую над ними стайку скатов. – Откуда ты знаешь, что это именно самка?

Было сложно сказать. С ахромо все не так очевидно, как с Народом Воды. Он привык к самкам, у которых на хвостах были красивые оборки, и к ярким цветам, которыми они покрывались, когда показывали, что готовы к спариванию. Их самки хрупкие и одновременно свирепые, а хвосты у них шире, чем узкий, острый, шипастый хвост Арджеса. Ну и, разумеется, все самки их вида были куда крупнее Арджеса или Макетеса.

Глядя на ахромо и ее металлический аппарат, он понял, что их виды практически невозможно сравнивать. У нее не было плавников. И сколько бы оружия она с собой ни носила, вряд ли могла постоять за себя. Беспомощная, даже хуже детей Народа Воды.

Макетес снова перевернулся, и его волосы взметнулись облаком. Он издал низкое мычание, и звук разнесся по воде. Его легко было услышать на той стороне города. Арджес бы услышал и даже узнал, кто его издал. Но ахромо? Даже головы не подняла.

Его брат по отряду с отвращением покачал головой:

– Видишь? Сломанные они, ахромо эти. Думают, что все звуки, которые слышат, это просто океан. Столько всего не знают, но при этом считают, что на все имеют право.

Он согласно покивал головой. И все же что-то в этой ахромо привлекало его внимание.

Может, у нее и не было плавников или красивых оборок, но она двигалась в воде так, словно родилась в ней. Теперь она помогала себе руками, переплывая через скалы, а металлическое чудовище пошло в обход. Оно все еще тащило с собой ту панель, и он не понимал, что они собирались с ней делать. До тех пор, пока Макетес не перевесился через край камня, придерживаясь только одной рукой и расслабленно размахивая хвостом в воде. Ей бы только взгляд поднять, и она бы легко его увидела.

Иногда его брат по отряду был слишком уж беспечен.

– Она починит ту часть города, которую ты сломал, – задумчиво сказал Макетес.

– Чего?

– Им для этого нужна эта конструкция. И идут они как раз в том направлении. – Он показал пальцем и, чтоб его, оказался прав.

Эта маленькая козявка собиралась починить то, что они вместе сломали. Он столько сил на это потратил, а она планировала вот так просто все залатать. Неужели она не понимала, сколько они уже разрушили? И это было прекрасно, ведь океан мог вернуть себе то, что они уничтожили.

В той трубе уже росли ракушки и устрицы, пробравшись вместе сквозь оставленную ими дыру. Жизнь продолжалась, океан брал свое.

– Ах ты мелкая… – процедил он сквозь зубы, переплывая через камень и проносясь мимо Макетеса.

– Хватай ее уже, брат! – крикнул он. – И тащи к нам, ага? Думаю, с ней многие хотят поговорить.

Интересно, как они собирались это делать. Так или иначе, Арджес отказывался позволять ей чинить ее город. Если металлическая тварь станет с ним сражаться, то он выяснит, как ее победить, ради своего народа. И поступит по чести.

Может, она сама об этом еще и не знала, но эта ахромо принадлежала ему. И он намеревался ее взять.

Мира была поражена, что костюм держался. На такой глубине было достаточно сильное давление, не говоря уже о ледяной температуре воды. Большинство людей даже в снаряжении не могли выходить сюда надолго.

Но на этот раз инженеры превзошли сами себя, доведя костюм до совершенства. Скорее всего, потому что они очень хотели вернуться домой поскорее, а вовсе не ради ее безопасности, но никто не запрещал тешить себя такой мыслью.

Дрон ковылял впереди так медленно, что она уже успела несколько раз закатить глаза под очками. Ее заставили взять с собой именно эту модель, говоря что-то там об ундинах, которые последнее время подплывали слишком близко. И она понимала их страх. Правда понимала.

Но неужели не лучше было бы дать ей шесть маленьких дронов? Тогда они бы прицепились к панели и перенесли ее гораздо быстрее, а значит, быстрее установили, и она меньше пробыла бы в воде. И шанс встретиться с ундиной сократился бы.

Как оказалось, такие мысли ей были «не по должности».

Хотелось удариться головой о камень и избавить себя от мучений. Для руководства Беты она была не более чем полезным инструментом и прекрасно об этом знала. С таким обращением Мира выросла и не особо ожидала, что что-то изменится только потому, что изобрела приспособление, позволявшее дышать под водой без баллона с воздухом. И все же каждый раз боль от отказа подолгу не отпускала.

Дрон топал вперед, продолжая держать панель над собой, словно щит. В конце концов они добрались до инженерного туннеля, и Мира резко втянула воздух сквозь зубы, оценив ущерб. Да уж, океану много времени не понадобилось, чтобы взять свое.

Стены были усеяны ракушками. Стекло – морскими звездами. По покрытому песком полу даже ползала парочка морских ежей. К счастью, хоть дверь по-прежнему держалась.

Мира зашевелила ластами и подплыла ближе к одному из окон. Она облегченно выдохнула, поняв, что внутри все сухо.

Воздуха там, может быть, и не было, но и воды тоже.

Хороший знак. Да, починить им придется не одну только панель, но по крайней мере они смогут забрать свои вещи.

Она прижала пальцы к стеклу. В той комнате находилось все ее имущество, единственные вещи, делавшие ее счастливой: фотография родителей, бронзовый браслет ее матери и пояс с инструментами отца.

Они пострадали, работая в городе. Ее отец чинил крупный нагревательный элемент, а мать работала с проводами выше. Никто не знал, что именно произошло, но ни один из них не вышел из той комнаты живым.

По крайней мере, у нее остались их вещи. Хоть какое-то напоминание, помимо тусклой памяти.

Вдохнув и выпустив облако пузырей из маски, она развернулась. Над этим изобретением она работала уже очень давно. Две трубки на затылке вытягивали кислород из океана, позволяя ей дышать. Не то чтобы как рыбы в воде, но очень похоже. Ей еще ни разу не доводилось испытать устройство под водой, но девушка всегда знала, что рано или поздно ей придется его надеть.

К счастью, оно работало. А то, честно говоря, она немного в этом сомневалась.

Мира заметила темную тень боковым зрением, но слишком поздно, в нее что-то врезалось. Она как-то не ожидала, что под водой кто-то будет двигаться настолько быстро, а уж тем более нападет на нее. Они заранее послали дронов, чтобы те обыскали территорию. Им нужно было убедиться, что никого крупного они не встретят.

За ней плыли еще трое мужчин, запоздало подумала она, врезаясь в стенку туннеля. Нужно было просто продержаться до их прибытия.

Опустив руку к поясу на талии, Мира попыталась выхватить зазубренный нож. Акуле он бы много вреда не нанес, но мог спасти девушке жизнь. Или, по крайней мере, заставить нападающего задуматься.

Выхватив нож, она ударила вслепую, но быстро поняла, что все ее попытки попасть в слабые точки останавливали чем-то похожим… на руку? Извиваясь, Мира попыталась развернуться, но чертовы глубоководные ласты только мешали. Они были заточены под долгие, плавные движения. Да, они помогали ей развивать неплохую скорость под водой, но для этого нужно было нормально управлять своим телом.

Опустив глаза, она увидела огромную руку, сжимающую ее талию. Темная кожа, россыпь желтых веснушек, которых она там увидеть не ожидала, и тонкие перепонки на когтистой руке, сияющие ярким синим цветом.

Черт возьми, теперь она точно знала, кто ее держал.

Ундина, этот придурок, сначала вернулся к городу, а теперь решил ее схватить?

Мира стала вырываться еще сильнее. Да как он посмел? Решил, что может вот так вот напасть за пределами города? У них же был уговор. Ну или что-то на него похожее. Она спасла ему жизнь. Он спас ее. Они были квиты. Чертовому зверю пора оставить ее в покое.

Вырываясь из его рук, она наконец развернулась. И теперь он сжал ее костюм так, что она не могла пошевелиться, не рискуя при этом повредить снаряжение. Даже если Мира после этого и уплыла бы, то никак не объяснила бы следы когтей на дорогущем новом оборудовании. Да еще и было бы неплохо как-то выжить. Давление, холод, – она умерла бы за считаные секунды.

Девушка нервно стукнула его кулаками под ребра, но он не отреагировал. Даже не посмотрел на нее, уплывая с ней прочь от этого места и… кто знает куда.

Кстати говоря… Повернув шею, чтобы посмотреть, куда они плывут, Мира смогла разглядеть только край скалы, на которой Бета построила свой город. За скалой их ждала глубина.

Большая глубина.

– Нет! – закричала она, и маска исказила ее голос. – Нет, туда меня нести нельзя.

Она не знала, что ждало там, под толщей воды, но это не имело значения. Она знала главное – что с ней сделает давление на глубине. Ей нужен был костюм получше, маска куда понадежнее, и если они продолжат спускаться в таком темпе…

Мира опять задергалась, снова и снова хлопая ладонями по своей мускулистой тюрьме.

– Стой! Да послушай ты меня, я не могу. Я не знаю, как глубоко ты хочешь заплыть, я даже не знаю, на каком там расстоянии дно. Я инженер, а не пилот. Да услышь же ты меня, ундина, я не могу!

Он не обращал на нее внимания. Мира уставилась на него, размышляя, будет ли ему достаточно больно, если она зажмет его жабры в кулак. И тут она вспомнила о ноже в своей руке. Вот же дура! Совсем мозгов лишалась из-за паники.

Страх поглощал ее. Страх перед неизвестным, перед глубиной океана, перед тьмой впереди и течениями, которые только помогали ему. Они уже были на краю, и бездна внизу разевала пасть, подобная огромному морскому зверю.

И Мира понятия не имела, что он от нее хочет. Знала лишь, что его народ убивал таких, как она.

Девушка ударила по нему зазубренным ножом и почувствовала, как все его тело содрогнулось от шока. Плавники встали дыбом, руки ослабли, а жабры на шее распушились, словно воротник.

И теперь она падала, поскольку попала в лапы течения. Она не могла с ним бороться, не знала, куда ее несет. Понятно было только одно – течение вырвало Миру из его рук и унесло за край скалы.

– Твою мать, – простонала она, и у нее вырвался рык бессильной злости.

Девушка дрыгала ногами, махала руками, делала все, чтобы остановить бесконтрольное падение своего тела в темноту.

Ее фонарь озарял пыль и каменную стену. Больше ей ничего видно не было, пока она кубарем летела вниз. Пыль стала золотой, затем красной, затем белой, потом пропал весь свет, кроме того, что давал фонарь. Стало сложно различать цвета. А после и стена тоже исчезла.

Появилось неприятное ощущение, словно она перестала существовать. Вокруг ничего не было, она не понимала, где находится, в каком направлении земля. Только беспросветная тьма, которую даже ее фонарь не мог пробить. Песчинки появлялись и исчезали, облачками проплывая мимо. Мира готова была поклясться, что в какой-то момент видела чей-то полный зубов рот.

Ничего больше не было. Только она и бесконечная темная бездна. Девушка не знала, где верх, а где низ. Даже предположить не могла. Она стала представлять себя никчемной пылинкой на полотне темноты и монстрообразное нечто внизу, которое ей было не разглядеть.

И тут ее спина внезапно встретилась с чем-то твердым и крепким.

Мира развернулась, путаясь в длинных ластах, и каким-то образом успела вытянуть руки и схватиться за камень, о который ударилась.

Он был небольшим, но прочным, и этого пока хватало. Тяжело дыша, она чувствовала, как шестеренки за ее затылком старательно вырабатывают кислород, чтобы она могла дышать. Надолго их бы не хватило. Ее механизм не был рассчитан на кого-то с настолько частым дыханием.

Вцепившись пальцами в камень, Мира закрыла глаза и попыталась дышать медленнее. Вдох, выдох. До пяти на вдохе досчитать не получилось, но вышло до трех. Так что она повторила это еще десять раз, а потом перешла на четыре и обратила внимание на остальное свое тело.

Пальцы ног были целы, она могла пошевелить ими в ластах. Костюм тоже в порядке, хотя холодная вода и начала сочиться сквозь прореху на спине. Рано или поздно это станет проблемой, но пока что жить можно. Костюм лишь слегка поврежден, так что в ближайшее время ей не сулило помереть от переохлаждения.

Распластавшись на камне, она мало что могла видеть, хотя фонарь на ее голове все еще работал. Мира посмотрела на черную и пористую породу между своими пальцами. Она видела такие образцы на Бете.

В голову пришло только одно – вулканическая. Она попыталась вспомнить другие синонимы, но не смогла, и это ее напугало. Неужели ударилась головой? Может, проблема была в этом.

– Да не ударилась ты головой, – заверила она сама себя. – Ты бы помнила, если бы это произошло. Всего лишь паническая атака. У тебя такие уже бывали. Все в порядке.

Но она не чувствовала себя в порядке. Подняв голову, девушка огляделась, настроив фонарь на самый тонкий и самый мощный луч, но… все еще ничего. Только вода и странные формы вдали, вероятно другие камни. Или глубоководные обитатели, с которыми она не хотела встречаться.

Течение проносилось прямо у нее над головой, и она чувствовала его, стоило только поднять ладонь. Видимо, Мира выпала из него и теперь лежала тут, на вулканической породе. Где-то рядом наверняка была еще часть скалы.

– Ты жива, – повторила она сама себе, снова обхватывая камень и пытаясь не думать о перепадах давления и о том, что они делали с ее телом. – Ты жива, у тебя нет галлюцинаций. Иначе ты бы видела, как что-то двигается вдали, видела…

Темные формы.

Она бы видела темные формы, приближающиеся все ближе с каждым ударом сердца, и решила бы, что они живые. Мира нахмурилась, снова глядя на тени вдалеке. Было непохоже, чтобы они двигались. А вдруг?

Азотное отравление. От него иногда страдали дайверы, и она знала, что тогда им начинало мерещиться всякое.

Так, нет, это просто паника. Ее маска такого эффекта давать не могла, ведь у нее не было аквалангов с кислородом, азотом и чем там еще они дышали. Ее механизм превращал воду в воздух, как это делали рыбы. Поэтому и галлюцинаций быть не могло, а это значило, что приближающаяся тень была явью.

Все ее тело пронзил страх, и, не раздумывая, она начала двигаться.

Отвернувшись от камня, Мира поплыла прочь, стараясь быть как можно незаметнее. Что бы там за ней ни гналось, проносясь сквозь воду подобно снаряду, оно явно охотилось. Но девушка была меньше и могла выжить, протискиваясь в узкие места.

Бояться, что она уплывает только дальше от Беты, было некогда. Этот риск стоил того, чтобы выжить. Шныряя между камнями, Мира нашла то, что искала. Высокие спирали из вулканической породы, упавшие друг на друга и образовавшие лабиринт из узких трещин, где мелькали стайки маленьких рыбок. Она могла пролезть в эти трещины. А вот то, что ее преследовало, – нет.

Мира не стала задерживаться, чтобы посмотреть, что на нее охотится, а сразу кинулась к останкам вулкана в надежде, что тот хотя бы больше не активен. Вокруг нее взметнулась черная пыль, не давая разглядеть ничего дальше расстояния вытянутой руки, но девушка знала, что спирали ждали ее прямо впереди. Нужно было только добраться до нее прежде, чем преследователь ее догонит.

Еще один толчок – и вот она там. Ровно в тот момент, когда она вцепилась в край камней, одна из ее ласт попала в течение и ее дернуло вверх. Острые камни резанули ей по рукам, но она отказывалась останавливаться. Стиснув зубы, Мира пролезла под один из камней так глубоко, что сама не знала, сможет ли потом вылезти.

Она не могла перестать задыхаться. Никогда в жизни ей еще не приходилось чувствовать себя добычей. Но теперь Мира знала, каково это, когда страх впивается в тебя зубами прежде, чем ты успеваешь увидеть нападающего.

Развернувшись, она дернулась слишком быстро, и фонарь на ее голове ударился о камень. Звука разбивающегося стекла девушка не услышала, но почувствовала его хруст, а потом все погрузилось во тьму.

Если раньше она была испугана, то теперь она познала настоящий ужас. Все вокруг будто мигом исчезло. Даже она сама словно испарилась, однако спасало то, что Мира все еще чувствовала камни вокруг себя и ледяную воду. Она-то думала, что уже познала, что это такое, видеть перед собой абсолютную черноту. Как же она ошибалась…

Мира словно умерла. Словно кто-то выколол ей глаза и оторвал уши. Она была одновременно всем и ничем.

И тут вдали замаячило нежно-синее свечение, похожее на цвет яиц малиновки. Оно все еще было далеко от нее, такое манящее и невинное, что Мира чуть было не выплыла на него.

Присмотревшись, девушка осознала, что узнает этот свет. Ее ундина плавал над вулканической поляной, подтягивая себя когтистыми, перепончатыми лапами. Искал ее, вдруг поняла она. Он заглядывал во все щели и трещины, сосредоточенно нахмурившись и распушив жабры.

Они были такие нежные, такие тонкие. Трепетали в воде, а вокруг его лица сияло столько оттенков синего. Мускулистая грудь казалась еще рельефнее в бледной лазурной светотени. Длинный, мощный хвост за его спиной почти не шевелился. Словно угорь, плывущий по течению.

«А он красив», – подумала она. И если ей суждено умереть здесь, то Мира была, по крайней мере, благодарна, что это будет от руки кого-то вроде него.

Когда его жабры внезапно замерли и он развернулся к ней, стало понятно, что каким-то образом ундина ее нашел. Что же, жертве редко удавалось скрыться от хищника.

Особенно от такого, как он.

Вот и что ему было делать с этим созданием?

Его ахромо едва могла сопротивляться, пока он тащил ее! Он и понятия не имел, о чем она там трещала, но решил, что это подходящий момент, чтобы ее забрать. Она уже и так была в воде, а металлический зверь даже не обратил внимания, что он ее украл. Удача улыбалась ему.

И ему правда так казалось, пока она не ударила его своим острым оружием. Арджес убедился, что оно кануло в океан бесследно. Зазубренным краям больше не приблизиться к нему. Пусть глубина проглотит это оружие, которое могло оказаться на удивление смертельным, если бы она только умела с ним обращаться.

Но потом глубина забрала и ее. Ему даже в голову не приходило, что океан станет играть против него. Для его народа глубина была богиней. Она присматривала за ними, а они в свою очередь за ней.

Всю свою жизнь Арджес знал ее прикосновения. Удача сопутствовала ему, что бы он ни делал, а течения помогали его движениям. Он плавал легче остальных. Его хвост никогда не путался в водорослях, а морские звери никогда не нападали на него. Он был любимчиком. Так почему океан забрал ахромо из его рук?

Он быстро начал злиться, особенно учитывая, что не мог ее найти. Это была его роль, его задание. Он должен был притащить ее к своему народу, других вариантов просто не существовало. Но потом он понял, что идет по следу ее боли и страха. Было просто пропустить ее запах через жабры, разобрать его на волокна. Но вкус ее страха его смутил.

Арджес попытался вспомнить, что знал о ее народе. Они не могли дышать под водой, но с этим проблем не было. Она что-то прикрепила к своему лицу и явно дышала, раз могла говорить. Ее костюм тоже был цел, и он полагал, что вторая кожа помогала ей плыть. Даже ее плавники все еще были на месте, так что же она тогда пыталась ему сказать?

Обыскивая останки вулкана, он вспомнил, как однажды в детстве хотел забрать домой рыбку. Его мама была так добра и, когда он держал маленькое блестящее создание в руках, сказала: «Арджес, тебе придется ее отпустить. Сынок, мы живем в глубокой части океана. Если мы отнесем ее на такую глубину, она умрет».

Она умрет.

Вот же он тупица. Ну конечно же он не мог оттащить ее к своему народу. Не говоря уже о том, что Митера просила его совсем не о том.

Он должен был использовать эту маленькую ахромо. Обманом убедить ее помочь его народу. Но вот только как? Без понятия. Не то чтобы он мог ее соблазнить. Учитывая, какой нелепой она казалась ему, да и наверняка ей тоже что-то в нем не нравилось.

Они принадлежали к очень разным видам, которых с детства приучили друг друга ненавидеть. Она ему не доверяла, и тот факт, что он напал на нее и попытался утащить ее на глубину, вряд ли сыграл в его пользу.

Проведя рукой по волосам, он снова принялся искать ее. К счастью, Арджес чуял ее. Она забилась в одну из щелей в лаве, где, как ей казалось, он ее не найдет. Как жаль, что эта ахромо подчинилась страху. Храброй она ему нравилась больше.

Арджес подплыл ближе, медленно, осторожно. Пугать ее еще сильнее не хотелось, но ему нужно было достать ее оттуда.

– Ахромо, – сказал он. – Ты не можешь вечно сидеть в камнях.

Она отползла подальше, хватаясь за голову. Снова запахло болью, так сильно, что он начинал опасаться акул, которых мог приманить этот аромат. Нужно было ее уводить.

Так что он попытался еще раз:

– Послушай. Я не причиню тебе вреда…

На этот раз она издала очень громкую трель, которую ему было совсем не разобрать. Он не понимал, что она говорила, да и его это мало волновало. Ей нужно было вылезать.

Но тут он понял, что она показывает себе на голову, с обеих сторон. Потом на свой рот, потом опять на голову, потом вновь на себя.

Что она на этот раз пыталась сказать? Эта мелкая ахромо его до смерти доведет. Он так долго за ней наблюдал. Теперь ему просто хотелось вернуться домой, но она ему этого не позволяла.

Арджес снова открыл рот, но она отчаянно замахала руками, а потом медленно опустила их. Словно…

Она что, говорила, что он слишком громкий?

Он отшатнулся, отбрасывая свое тело почти на полную длину собственного хвоста. Она правда считала его громким? Но он никогда не походил на своего вспыльчивого брата, большинство его знакомых вообще просили повторять дважды, потому что он был чересчур тихим!

Эта глупая, невозможная, ужасная, дурацкая ахромо и понятия не имела, как оскорбила его сейчас. Не знала, что его народ обсмеял бы его, если бы узнал, что его попросили говорить потише.

Он сделал глубокий вдох, растопырив жабры на боках, и попытался успокоиться.

– Мне нужно, чтобы ты вылезла оттуда. – На этот раз он почти шептал.

Зачем он вообще это делал? Она не могла его понять. Ей было плевать, что он от нее хотел, и она явно не собиралась вылезать. Скорее наоборот, она забилась еще дальше.

Уставившись во тьму, он пробормотал:

– Галена, дай мне сил.

Только богиня спокойных волн и могла сейчас ему помочь.

У него не было на это времени. Если она хотела прятаться от него, пусть. Но он не собирался ей этого позволять.

Хлестнув хвостом, он пронесся сквозь воду и врезался в застывшую лаву. Защищенный чешуей, Арджес обвил хвостом камень и сжал его, напрягая все свои мощные мускулы, натренированные многими годами плавания. Лава треснула.

Видимо, она тоже это услышала, потому что начала стаскивать с ног плавники. Было непонятно зачем, если без их помощи она не сможет от него убежать, но тут до него дошло, что она собирается забиться еще глубже. Один плавник отсоединился, и под ним обнаружилось несколько маленьких плавничков на краях двух ее хвостов.

Не будь он так ошарашен, он бы там ее и схватил, но увиденное привело его в ужас.

Они были искалеченными. Обрезанными на концах, словно кто-то резанул по ее плавничкам острым ножом забавы ради. И такими маленькими. Она что, была уродом? Поэтому ее народ отправил ее наружу одну?

Ахромо воспользовалась заминкой и стала забираться глубже в каменную лаву. Он заметил длинную царапину на ее спине, бледную полосу там, где она содрала с себя чешую. Или у ахромо вообще не было чешуи, как на его груди?

Он притронулся перепончатой ладонью к своей гладкой груди, и тут она застала его врасплох. Один из ее ужасных, изуродованных плавников врезался прямо в его жабры. Он захрипел, выпуская изо рта позорную струйку пузырей, и отшатнулся ровно настолько, чтобы она смогла проскользнуть мимо.

Какое-то время Арджес просто позволил ей плыть. Куда бы она делась? Вокруг – только открытый океан, и что-то он сомневался, что она знала, в какой стороне находился ее светящийся город. Течения наверняка сто раз перевернули ее с ног на голову.

Но она продолжала медленно уплывать от него, и тут он понял, что она направляется к маленькой пещере. Иногда застывшая лава создавала длинные туннели. Если бы ахромо туда добралась, то очутилась бы на самом дне, и Арджесу пришлось бы весь день сидеть тут и ждать, пока она высунет голову из панциря, как черепаха.

– Ну уж нет! – прорычал он, дернув плавником. Много усилий, чтобы догнать ее, не потребовалось.

Он вцепился когтями в ее костюм и подтащил к себе. Она, конечно же, сопротивлялась. Извивалась, как угорь, почти такая же скользкая. Но вскоре он с ней совладал, хоть она и выпустила ему в лицо облако пузырей с протяжным криком, до странного похожим на знакомое ему слово.

Она, конечно, не хотела сказать «безопасность», потому что явно ничего подобного в тот момент не чувствовала, но мог мужчина немного помечтать?

– Тише, самка, – сказал он, обнимая ее крепче и разворачивая к себе так, чтобы уткнуть ее лицом себе в грудь. А потом стиснул ее сильнее, пока она наконец не замерла, все еще напряженная, но хотя бы неподвижная.

Ему и того было достаточно. Просто хотелось, чтобы наконец она перестала рыпаться.

Арджес провел рукой по ее спине. Его пальцы дрогнули, наткнувшись на изгиб ее бедер. Это очень уж походило на фигуру их самок, пусть ахромо и была слишком маленькой по сравнению с ними. У Народа Воды самки были крупнее самцов, так что странно осознавать, что он держит в руках взрослую самку, ведь ее голова достает ему лишь до плеча.

И хвост у него гораздо длиннее, чем ее двойные. Надо будет их распутать, чтобы они не болтались в воде. Но тут она пошевелилась и, к его удивлению, словно бы даже устроилась поудобнее.

Неловко дернув хвостами, она ткнула его в жабры их острыми изгибами, а уродливые обрубки спрятала под плавниками на его бедрах. Такое обычно позволялось только самым близким женщинам, и лично его самки уже давненько так не касались.

Втянув в себя воздух, он почувствовал, как затрепетали его жабры, а она тем временем согнула плавнички, все больше упираясь ими в него. Чтобы согреться? Может, и так. Они выглядели очень слабыми. Слишком тонкими и костлявыми для такой глубины.

Так что он позволил ей это и поплыл, давая течению нести их. Он хотел отнести ее в безопасность, но всю дорогу только и мог думать о ее маленьких плавничках, прижатых к одной из самых сокровенных частей его тела.

Знала ли она, чего касалась? Была ли в курсе, что, если бы она его хоть чуть-чуть привлекала, к ее животу сейчас бы прижимался куда более интересный орган? Или же между ее странными хвостами? Он все-таки был куда больше нее.

Наконец они доплыли до пещер. Это место было чуть ближе к землям других племен, но не настолько близко, чтобы кто-то попытался сразиться с ним за ахромо. В любом случае об этих пещерах вообще никто не знал. Он нашел их еще ребенком.

Ее перестало так сильно трясти, но он не был уверен, что это значило: она сдалась или вода здесь была намного теплее. Сам он особой разницы не заметил, поскольку привык к резким изменениям температуры.

Вход в пещеру находился в склоне скалы, ведущей к его дому. Расщелина была не такой огромной, поэтому найти ее было проблематично, но Арджес знал это место слишком хорошо и смог проплыть, не касаясь камней. А потом она расширялась. Сильно.

Он хорошо помнил первый раз, когда ему хватило смелости заплыть сюда. Весь его хвост дрожал от радости, когда он понял, что в этой пещере поселились почти все виды светящихся растений. Здесь круглый год жили стайки серебристых рыбок, которые кормили растения, а те, в свою очередь, служили едой для них. Вся пещера была залита золотистым светом лепестков светящихся морских цветов и белых кораллов. В этом месте не было ни единой тени, кроме той, что отбрасывал он сам.

Ахромо снова заворочалась в его руках, но на этот раз не от страха. Она пыталась вывернуться в какую-нибудь сторону, чтобы посмотреть, куда он ее принес.

Так что Арджес ее отпустил.

Она выплыла из его рук, такая медленная без своих искусственных плавников. Те она бросила в лавовом поле, и он уже знал, что потом вернется за ними.

Арджес едва мог разглядеть ее глаза за странной штукой на ее лице, но удивление от увиденного от него не укрылось. С потрясенным взглядом она несколько раз взмахнула руками, чтобы медленно обернуться вокруг своей оси.

Что она увидела? Место, которое можно использовать? Пещеру, которую стоит опустошить, потому что в ней может быть нужный ей камень или растение, которое ее народ вырвет с корнями? Не стоило ее сюда приводить.

Его тело вспыхнуло всеми цветами сразу, когда она подплыла к одному самых редких растений на этой стороне океана. Огромный желтый цветок выплюнул облако семян размером почти с ее кулак, когда она оказалась слишком близко. Они опали вокруг нее подобно сияющей золотистой пыли.

Вместо того чтобы отпрянуть или ударить по ним, она вытянула свои маленькие руки и поймала одно в ладони. Осторожно – он видел, как она была аккуратна – она подняла семя к глазам, какое-то время просто смотрела на него, а потом отпустила.

И почему сердце Арджеса так сжалось в груди от этого зрелища?

Он дернул хвостом, проводя им по ее бедру и вниз по одному из хвостов, чтобы привлечь ее внимание. Когда его ахромо повернулась, он указал наверх.

Ему выпало исключительное удовольствие наблюдать за ее реакцией, когда она осознала, что над ними был воздух. Она рванула к поверхности, дрыгая своими ужасными отростками изо всех сил, и вынырнула.

Арджес поплыл за ней, зная, что ее там ждало. Ахромо уже были здесь раньше, но его народ перебил их много лет назад. Теперь это место стало памятником для ей подобных. Он никогда не выходил здесь из воды, да и не собирался. Но если он мог извлечь из этого какую-то пользу, то почему бы не оставить ее здесь?

В конце концов, куда она денется?

Самка уже вылезла на сушу. Он с ужасом наблюдал за тем, как она срывает странные приспособления со своего лица, на котором они оставили глубокие красные следы. Затем она потянула за вторую кожу вокруг лица и медленно стащила ее с головы, выпуская наружу рыжие волосы. Она словно сама себя рожала. Чудовищное зрелище.

Отгоняя приступы тошноты, он помотал головой, когда она опять затрещала. Ему куда больше нравилось слушать ее под водой, когда вес океана и странное приспособление на лице заглушали ее отвратный голос.

– Оставайся тут, – начал он, и она опять схватилась за голову. Вздохнув, он продолжил куда тише: – Я принесу тебе еды. Но ты останешься тут, пока я не пойму, как с тобой разговаривать.

Она уже опять размахивала руками, пытаясь что-то до него донести, но он не имел ни малейшего понятия, что именно.

– У тебя есть свет и вода. – Он показал на воду. – Теперь я принесу тебе еду.

И он нырнул обратно, не в силах больше ее слушать. И так уже голова раскалывалась.

– Черт! – закричала Мира и пнула камень солидных размеров, скидывая его в воду. Тот приземлился с приятным всплеском, но легче от этого не стало.

Гребаный ундина похитил ее. Догнал на вулканическом поле, выловил, как какую-то мошку, и бросил тут.

Подыхать.

С такой глубины она никак не сможет добраться до дома. Плыть без ласт придется очень долго, да и ноги у нее отвалятся от холода. Чудо, что от плавников на талии ундины шло столько жара, а то она бы осталась без пальцев уже по дороге сюда.

И что теперь? Он кинул ее в пещере, где не было ничего, кроме света, излучаемого странным водоемом. Сидеть тут и ждать его? Она же умрет.

Он оставил ее умирать.

Сердце бешено билось о грудную клетку, и эти слова снова и снова эхом отдавались в голове.

Он оставил ее умирать. Эта пещера станет ее могилой, и никто не узнает, что с ней случилось. Не то чтобы кому-то было до нее дело, ведь инженеры, выходившие работать за пределы Беты, постоянно пропадали.

Может, ее подхватило сильным течением. Может, она ударилась головой и ее снесло за край скалы. Да, несколько человек, вероятно, расстроятся, что им придется доделывать ее работу, но скучать по ней никто не будет. У Миры не было ни одного друга, кто по-настоящему бы переживал.

Люди Беты просто делали все, чтобы выжить, и не любили друг к другу привязываться – мало ли что случится? Вот как с ней, например.

Она положила маску на ближайшей камень и плюхнулась рядом, не в силах отвести глаз от приспособления, которое так хорошо ей послужило.

Остальные, конечно, решат, что с ее изобретением что-то не так. Что именно из-за него Мира не вернулась, поскольку аппарат неисправен. Никто и никогда не запомнит ее как человека, сделавшего по-настоящему полезную вещь. А ведь ее конструкция была идеальной и не только снабжала воздухом на задании, но и выдержала погружение на большую глубину.

– Ты была идеальной, – прошептала она, и ее голос эхом отдался от стен пещеры. Проведя по маске пальцами, она снова уставилась на светящуюся желтым воду.

Красиво. Природное беспокойство океана превратилось в мягкие, плавные волны, почти незаметные на поверхности воды. В ней виднелись мерцающие блестки, плывущие слева направо. Это успокаивало и погружало ее в своеобразный транс.

– Ты в безопасности, – прошептала Мира сама себе. – Ты жива. Пока еще не померла.

Она повторяла себе эти слова снова и снова, пока напряжение хотя бы немного не отпустило ее. Сердце перестало колотиться как бешеное, и дышать стало легче. «Ладно, – словно бы сказало оно, – я успокоюсь. Но скоро нам опять придется бежать».

А куда бежать-то? В нескольких метрах от нее плескалась ледяная вода, да и земля под ногами теплой не была. Не холодной, да, но точно не теплой.

– Хватит сидеть, надо что-то делать, – сказала себе Мира. И встала.

Ну хорошо, может, сначала она еще немного посидела на месте. В голове у Миры промелькнула шальная мысль: а не стоит ли ей утопиться? Ундина подавится, когда вернется и обнаружит, что она лишила его такого удовольствия. Если хотел убить сам, мог бы хотя бы сделать это в бою. Умирать от голода было ужасно.

Наконец она оторвала глаза от переливающегося свечения и окинула взглядом остальную пещеру. Может, станет понятнее, где она вообще. На поверхности она быть не могла, ундина бы ни за что ее туда не отнес. Да и она слышала бы вечный непрекращающийся шторм.

Значит, она все еще под водой. Похоже, он притащил ее в систему пещер, которая… которая…

– Это что, ящик? – наконец дошло до девушки.

Это был не просто ящик.

Это была целая компьютерная система, установленная в задней части пещеры. Мира этот вид ни с чем бы не спутала. Оборудование сильно походило на то, что стояло в инженерных отделениях Беты. Старая версия, но все еще рабочая.

Пошатнувшись, девушка остановилась и потерла глаза, чтобы убедиться, что ей не мерещится.

– Да не могла ты травануться азотом, – пробормотала она, – ты же не газом дышала.

Но, черт, как же это было похоже на галлюцинацию!

Она сделала шаг вперед. Потом еще один. Тело начало двигаться само собой, и она кинулась к электронике. Несколько щелчков тут, добротный пинок там, три удара кулаком по старому генератору и вуаля. Как же ей повезло!

Судя по всему, электричество вырабатывалось за счет воды. Она услышала тихое жужжание, а потом над ее головой зажегся свет. Лампочек было мало, большинство из них стояли на отдельных подставках, а часть была разбита.

Но у нее хотя бы уже три источника света, не считая океана. И целая компьютерная система в ее распоряжении.

– Ох, тупая ты рыбина, – пробормотала она, хватаясь за компьютер. – Давай, система сообщения, врубайся. Ну же…

На экране появились два слова, разбившие ее надежду с кем-то связаться.

«Система отключена».

Что же, сообщить о том, что она жива, у нее не выйдет. Ну зато есть свет и куча ящиков, в которых, возможно, Мира найдет что-то полезное, хоть некоторые и выглядели пустыми. А еще в углу стояла раскладушка с очень заплесневелым одеялом, вросшим в матрас. Это надо будет выкинуть.

Не худшее место из тех, в которых ей доводилось жить. Правда, комфортным его тоже не назовешь. Но, может, если хорошенько постараться, ей удастся починить компьютер. Да, сигнал будет слабый, и вряд ли она сможет сделать что-то, кроме как отправлять одно и то же сообщение по кругу, но это уже что-то.

Это надежда.

Ее отвлек всплеск воды. Обернувшись, Мира взвизгнула, увидев плавающего за ее спиной ундину. На поверхности виднелись только часть его головы и черные глаза. Каким-то образом сейчас они пугали больше, чем под водой.

Мира и не замечала раньше, сколько жабр было вокруг его лица. Может быть, обычно, когда она его видела, он прижимал их к голове, но теперь они торчали во все стороны. Острые шипы с перепонками и округлыми краями, покрытыми синими венами. Противное зрелище.

Она никогда не понимала некоторых людей из Беты, которые считали ундин человекоподобными. Они же были монстрами. Жуткими чудовищами, которые крали людей, пока те просто пытались делать свою работу.

– И зачем вернулся? – спросила она, скрещивая руки на груди и держась подальше от края. А если он вылезет из воды?

Что-то подсказывало, что он бы выжил снаружи. Тогда, в коридоре, он нормально себя чувствовал, особенно после того, как изобразил те странные рвотные конвульсии и выплюнул воду из жабр. Значит, он мог какое-то время жить на суше.

Ундина поднял руку и чем-то в нее швырнул. Она шагнула в сторону, уворачиваясь от снаряда, что бы это ни было.

– Очень по-взрослому, – пробормотала она, ища глазами, что бы швырнуть в ответ. – Я тоже так могу, знаешь ли.

Может, тут где-нибудь завалялся гаечный ключ? Было бы глупо так потерять полезный инструмент, но зато как смачно бы он отскочил от его черепушки!

И тут что-то шлепнуло ее по ноге, и Мира с удивлением осознала, что он притащил ей большую рыбу с серебристой чешуей и полным ртом острых зубов. Но все же это еда, а другой провизии здесь точно не сохранилось.

Она придавила рыбу коленом и схватила первый тяжелый предмет, что подвернулся ей под руку. Это, к сожалению, оказался очень полезный запасной экран, который вполне мог пригодиться ей позже. Впрочем, об этом она подумала после того, как шарахнула им по рыбьей башке.

Сломанная техника в обмен на пищу. Сойдет.

Рыба перестала трепыхаться, и Мира выдохнула с облегчением. Бедняга не заслужила такой смерти – получить по голове от какой-то мерзкой человечишки, потому что ундина решил накормить перед смертью свою добычу.

– А огонь? – посмотрев на существо, которое почему-то о ней заботилось, она поболтала пальцами в воздухе, изображая пламя. – Ты же наверняка видел, как мы разводим огонь. Ты явно был рожден, чтобы подсматривать за людьми в окна.

Он наклонил голову набок, явно не понимая ее действия.

Как еще она может ему это показать?

– Эм… – Мира завертела головой в поисках чего-нибудь, что могло ей помочь, и тут вспомнила, что он видел, как она работала. Сварочный аппарат найти непросто, но вдруг? Может, он принес бы ей все, о чем она бы попросила.

Боже. Он что, держал ее в качестве зверушки? Проводил какой-нибудь странный эксперимент, чтобы посмотреть, как долго она проживет в этой пещере?

Скрипнув зубами, она изобразила, как снимает сварочный аппарат с пояса и использует его. Как она это делала в их первую встречу.

– Сварка? – спросила она, показывая на свою руку, держащую воображаемый маленький пистолет. – Вот это. Вот это мне надо.

Он только нахмурился еще сильнее и ушел обратно под воду.

– Ну да, – пробормотала она. – Раскатала губу.

Мира посмотрела на рыбу и скривилась от отвращения. Никто никогда не подпускал ее близко к кухне, да и сама она там работать не хотела. Девушка всю жизнь ела рыбу, другого мяса на дне океана не достать. Вероятно, в Альфе и держали каких-нибудь тайных животных из красного мяса, пригодных для употребления, но в Бете им только иногда перепадали курицы, когда птица умирала. И то она была жесткой и какой-то… несъедобной.

Но вот чистить рыбу ей еще ни разу не доводилось. Она вообще никогда никого не потрошила, хоть и знала в теории, как это делается.

Блин. И у нее ведь даже не было ножа.

Сложно сказать, сколько Мира пялилась на бедное создание, мысленно упрашивая его ожить, чтобы она смогла выкинуть рыбу в воду и забыть обо всем этом. Потом она начала чувствовать себя виноватой. Рыбка была очень красивая. Вот кто она такая, чтобы обрывать чью-то жизнь? А девушка ведь даже не проголодалась.

Нет, это было не так. Она очень даже проголодалась. Но вдруг у того, кто оставил здесь свое оборудование, были какие-нибудь рационы, которые даже не протухли. Не надо было пока убивать рыбу. А ундина…

Ундина.

Он опять смотрел на нее из воды. И долго он там просидел на этот раз, наблюдая, как она пялится на мертвую рыбу, как дура?

Сглотнув, Мира показала рукой на бедное создание:

– Я не знаю, что дальше с ней делать.

И почему, спрашивается, она ожидала от него какой-то реакции? Он ее ненавидел и хотел разделаться со всем этим побыстрее.

Зачем он вообще ее сюда притащил?

Из воды показалась длинная темная рука, и он опять что-то в нее кинул. На этот раз почти попал в голову, но реакция у Миры все же была неплохая. Возмущенно зашипев, она схватила то, что в нее прилетело, но разглядывать не стала. Было ясно одно – оно было холодным, мокрым и очень жестким.

Нахмурившись, девушка посмотрела на старый сварочный аппарат, который он ей притащил. Он был полон воды, ручка поросла ракушками, но это совершенно точно был сварочный аппарат.

Мира плюхнулась на задницу рядом с мертвой рыбой, повернула аппарат набок и выдернула из него картридж. Легкий вздох облегчения вырвался из ее груди, когда она поняла, что зажигательный механизм на месте. Теоретически ей просто нужно было его вычистить и дать просохнуть. Потом можно будет высечь искру, возможно, придется что-то подкрутить, но у нее будет огонь.

Жить можно.

Ундина издал странный гул и, когда она посмотрела на него, показал на рыбину, делая странные хватательные движения руками. Она решила, что он хотел получить рыбу обратно.

– Да не вопрос, – пробормотала она, пиная ее к нему. – Разберусь, как поймать свою.

И тут, к ее глубокому удивлению, вместо того чтобы уплыть с добычей, он наполовину вылез из воды. Боже, какой же он огромный! На суше он походил на настоящее чудовище. Стройный, длинный, с играющими мускулами, он подтянул рыбу к себе, балансируя бедрами на краю, а потом распорол рыбье брюхо когтем.

Мира никогда бы не подумала, что ее жизнь дойдет до такого. Этот огромный зверь… чистил для нее рыбу.

Он то и дело полоскал добычу в воде, и Мира видела, как потроха и кровь окрашивают волны. Ее слегка замутило, но девушка не могла оторвать от него глаз.

Похитивший ее ундина пытался… накормить ее?

– Ну да, – пробормотала она сама себе. – Обычное дело. Просто провожу вечер со своим другом ундиной, пока он готовит ужин, а я разбираюсь с каким-то выброшенным мусором, который он, видимо, считает подарком. Ничего особенного.

Он посмотрел на нее своими черными глазами. Мира сама была не уверена, откуда знает, что он смотрит именно на нее, но его взгляд словно физически касался ее рук и ног.

Девушка посмотрела на свой костюм, а затем отложила очередную деталь аппарата на камень к остальным.

– Знаю, знаю. Надо будет разобраться, как его высушить, а то он сгниет прямо на мне. В тех ящиках наверняка есть во что переодеться.

Ундина закончил потрошить рыбу, разложил ее на камнях и спустился обратно в воду. Каждое его движение было до ужаса плавным.

– Спасибо, – пробормотала она, глядя на еду, а потом на ундину, который, судя по всему, опять собирался уплывать.

Нельзя его отпускать. От осознания, что она останется здесь совершенно одна, сердце опять панически забилось в груди. Совершенно одна-одинешенька, в сотнях метров под поверхностью. И что ей тут делать? Одной рыбы ей не хватит! А вода? Свет? Электричество? Тепло?

– Стой! – выкрикнула она и кинулась к воде, когда он уже начал погружаться.

Может, он и не понял ее, но, по крайней мере, всплыл обратно, нахмурившись.

Чем она могла его задержать? Может, общением? Было очевидно, что он похитил ее не просто так. Может, он вообще влюбился, откуда ей знать. Не придумав ничего лучше, она три раза похлопала себя по груди.

– Мира, – сказала она, повторив жест. – Меня зовут Мира.

Он смотрел на нее, и она готова была поклясться, что он понял, но потом ундина опустился обратно в глубины океана. Она могла только наблюдать, как его хвост мелькнул в золотистом свечении и пропал из виду.

У него в пещере сидела ахромо, и он не имел ни малейшего понятия, что с ней делать.

Арджес попытался вернуться к своим, но Митера ясно дала ему понять, что назад не пустит, пока он не выяснит что-нибудь новое или полезное об ахромо. Он, к сожалению, не выяснил. С существом в пещере было невозможно разговаривать.

Он уже один раз возвращался, но она свернулась клубочком на отвратительной деревянной коробке у стены. Недоумевая, что она делает, он высунул голову из воды, чтобы посмотреть, но она даже не пошевелилась. Арджес пришел к выводу, что она, вероятно, спала.

Его народ мало спал, но он заметил, что ахромо часто отдыхали, иногда по несколько часов за раз, порой они могли проспать, пока луна не сменится солнцем. Он наблюдал за ними бесконечно, пока наконец не осознал, что они и правда остаются в этом беспомощном состоянии куда дольше Народа Воды. Как же это небезопасно!

Арджес обычно спал, паря в воде рядом с братьями, и только несколько часов. У них было принято присматривать друг за другом, пока кто-то спит, чтобы их не унесло течением.

Ахромо, очевидно, нужно было куда больше сна.

Нахмурившись, он опять опустился под воду. И что ему делать, пока она в бессознательном состоянии? Митера не собиралась пускать его домой без информации. А с ахромо он говорить не мог, хоть она явно пыталась как-то общаться.

Арджес осознал, что у него кончается терпение. Надо было взять себя в руки, иначе он мог повести себя с ней жестко, и это никому бы не пошло на пользу. К сожалению, он в этом бессилен, и ему оставалось только ждать, пока она проснется.

Так он и сделал. Обхватив хвостом один из больших светящихся цветов, он спрятался под огромными лепестками и стал ждать, пока она вернется в мир живых. Может, он даже сам немного подремал, просто паря в воде, беззаботный и умиротворенный. Он не должен был так легко расслабляться, только не в ее присутствии.

Но в этом тихом месте между снами и реальностью он был готов признать, что с ней ему было спокойно. Странная ахромо видела его в худшие моменты и даже не вздрогнула. В этом создании не было ни грамма страха, и это, пожалуй, делало ей честь.

Она все еще была отвратительной, но уважения заслуживала.

Наконец он заметил, как вверху зашевелилась ее тень. Не совсем понимая, что она делает, он медленно распутал хвост, наблюдая, как она двигается туда-сюда по краю берега. Ее странные плавники носили, и он смутно видел, как двигаются ее руки.

Она что, сама с собой разговаривала? Странная зверушка. Ее же некому было слушать.

Если только она не заметила, что он тут.

Но тогда ей следовало бы знать, что он ее не понимает. Да и вода заглушала большую часть звуков, и до него доносилось только едва слышное бурчание.

Он развернулся и проплыл сквозь толщу воды, а затем бесшумно показался на поверхности. Прищурившись, он смотрел, как она бродит. Туда-сюда. Такая же непринужденная на воздухе, как он в воде.

Она что-то бормотала. Понять, что именно она говорит, он не мог, но ритм и интонация слов, казалось, были похожими. Снова и снова. Как будто она повторяла одно и то же. Никогда ему было не понять это странное создание.

Он слегка плеснул в нее водой, и несколько капель, проносясь по воздуху, шлепнулись на ее голые плавники. И тут он вспомнил, что хотел вернуться и забрать ее дополнительные длинные плавники в надежде, что это-то ей точно поможет.

Она издала раздраженный звук и прожгла его взглядом.

Ох, как же ему нравилось это выражение ее лица. Она хотела с ним подраться. Это он видел четко. Она хотела сунуть руку в воду, вытащить его и распотрошить, как он ту рыбу для нее. К счастью, своими дохлыми коготками она такого с ним провернуть не могла.

И все же Арджес не мог не подразнить ее.

– Думаешь, ты боец? – спросил он, и шипы на спине встали дыбом. – Какая же ты жалкая, ахромо. Если ты шагнешь в воду, я разорву тебя на куски. Вода станет красной от твоей крови, а я буду смотреть, как она струится из твоих ран…

Маленький камушек стукнул его по лбу, и Арджес замер. Он коснулся рукой саднящей точки на лбу, и до него дошло: она что, только что кинула в него камень?

Судя по всему. Это бесстрашное маленькое создание даже не дрогнуло под его угрозой. Просто стояла там, положив руки на бедра, и возмущенно смотрела.

Потом она начала говорить. Ему не надо было понимать слова, потому что она была на удивление лаконична в жестах.

Она хотела его убить. Если он подойдет к ней, она кинет в него еще камень, а потом… Ну, она провела пальцем по горлу, так что он предположил, что это еще одна угроза, похуже.

Он вздохнул. Интересно, знала ли она, что его народ никогда не отказывается от предложенной драки? Арджес был воином, настоящим воином, не каким-то там бледным заморышем со слабыми плавничками. Да он ее прикончит.

Тем не менее она стояла перед ним и вела себя куда увереннее, чем стоило. Глупая ахромо. Он почти залюбовался ее храбростью. Но для начала ему нужно было подкрепить слова делом.

Кинувшись вперед, он ударил хвостом и выбросился из воды. Она издала резкий, визгливый звук, резанувший его по ушам, но эта атака его не остановила. Много усилий не потребовалось, чтобы схватить ее за руку, поэтому швырнуть ее в воду через всю пещеру было и того проще.

Она находилась слишком близко к нему. Честно говоря, он такого не ожидал. Когда он ее кинул, его хвост все еще был в воде, поэтому он спокойно мог затащить себя обратно в воду и нырнуть вниз, если потребуется.

Он хотел увидеть раздражение на ее лице. Хотел ощутить извращенную радость в ответ на ее страх и смятение. Но вместо ожидаемого страха он учуял в воде лишь ярость.

И под водой она тоже продержалась дольше, чем он ожидал. Маленькая ахромо зависла там, и рыжее облако волос обрамляло ее лицо. Ох, как же он возненавидел себя за эту мимолетную мысль, но она казалась почти милой.

Серебряная чешуя, которую она носила, делала ее похожей на рыб в океане. Она сияла с каждым ее движением, даже самым незначительным. Ахромо развернулась к нему, и так она ему нравилась гораздо больше. Когда ничто не мешало ему увидеть ее лицо, а еще она забавно щурилась от соленой воды.

Она была… милой. Чтоб ее! Он не хотел об этом думать, но это правда. Водоросли путались вокруг ее ног, а золотое свечение окрашивало ее в оттенки, которые редко встречались в его народе. Она была редким, хрупким созданием, и он ее поймал.

Когда-то давно его народ охотился на своих невест. Они их выслеживали, преследовали, дрались друг с другом, чтобы завоевать их сердца, и какая-то часть той традиции, очевидно, все еще жила в нем самом. Его природа кричала, что она принадлежала ему.

Это была его женщина.

Он ее выследил.

Он ее победил.

И теперь он мог делать с ней что угодно.

Ну хватит! Нужно отогнать от себя эти мысли, ведь они шли против самой природы, и ему уж точно нельзя было думать о подобном. Но тут она дернула плавниками и извернулась всем телом, всплывая наверх, и он не мог удержаться.

Красивая. Она так хорошо контролировала все свое тело, когда двигалась, а он… он и забыл, что такие, как она, это умеют.

Успокоившись, довольный, что победил, он всплыл вместе с ней. Его плавники распушились, нормальная реакция для самца, пытающегося впечатлить потенциальную партнершу. Она-то этого не знала, но знал Арджес, и его это смутило.

Он даже попытался спрятать те, что были на его лице, прижав руками, пока они не опустились. Не собирался он ее впечатлять. И уж точно не планировал ухаживать за ней, как полный болван.

Они вообще были несовместимы. Они с ахромо такие разные, у них нет шансов.

Но все же в глубине души он не хотел так думать.

Его ахромо подплыла к берегу пещеры, не переставая бурчать, и вылезла из воды. Арджес облокотился о край, на этот раз подальше, чтобы она не кинула в него еще камень.

– Так что ты там говорила, ахромо? – со смешком спросил он. – Что убьешь меня, если подвернется возможность?

Она его проигнорировала, решительным шагом удаляясь к задней стене пещеры. Ему в очередной раз захотелось знать, что же она говорит. Без жестов он мог только догадываться.

Он оперся всем весом на камень и наклонил голову набок.

– Народ Воды куда более хитер, чем я думала, – сказал он за нее, низко и плавно. – Вот он украл меня, и никто из моих людей за мной не пришел. Им, наверное, вообще все равно, что я исчезла.

Это он знал наверняка. Он уже возвращался к ее дому, чтобы убедиться, что ахромо не станут доставлять проблем его народу. И, к его удивлению и возмущению, их словно не волновало, что она пропала. Никто не собирал отряд на поиски, никто даже не пытался узнать, что случилось. Все просто занимались своими делами, делая все ту же монотонную работу.

Они что, не поняли, что она исчезла? В это ему верилось с трудом.

В то же время он вообще редко понимал ахромо. Если их не волновало, что ее нет, что же, не его проблемы.

– Наверное, стоит попытаться сбежать, – продолжил он, щурясь, когда она дошла до конца пещеры. – Если он уйдет хоть на секунду, то я выплыву отсюда и, вероятно, погибну. Потому что я дура. Но все лучше, чем оставаться тут в роли зверушки, на которую он будет глазеть.

И тут она сделала то, чего он никак не ожидал.

Она перекинула тяжелую копну волос набок, а затем рукой начала разрезать свою серебристую кожу на спине. Он, пораженный, смотрел, как она стягивает с себя чешую и обнажает нежную, бледную плоть под ней. Он никогда еще не видел ахромо настолько голыми, тем более так близко.

Она вся была гладкой, а на ее спине проступали симметричные мышцы, напрягшиеся, когда она стаскивала чешую с рук.

Тут она обернулась, и он заметил, что ее лицо стало ярко-красным. Того, что они так умеют, он тоже не знал. Некоторые из его народа умели менять цвет в соответствии с эмоциями, но он сам умел только светиться.

Поморщившись от ее возмущенного взгляда, он сказал себе, что его просто застала врасплох такая резкая смена цвета.

Она помахала ему пальцами, говоря отвернуться, но он не хотел. Арджесу было интересно увидеть все ее тело, хотя бы чтобы понять, насколько они разные. Ну да, очевидно, у нее были наросты на груди, которых не было у его народа. Но что, если под тряпками ахромо скрывали какие-то совершенно ужасающие тела?

Она опять покрутила пальцем и показала на него. Он лишь наклонил голову набок. Тогда ахромо с раздраженным вздохом наклонилась, чтобы взять еще один камень. Он не мог не заметить, что она прижимала странную серебряную кожу к груди, словно стеснялась своего тела.

Разве она уже не видела его целиком? В отличие от ахромо, он ничем не прикрывался, хоть более… интимные части его тела и были скрыты внутри.

Нахмурившись, он все же послушался ее. Если она хотела прятаться, пусть прячется. Но если решит напасть исподтишка, то ее будет ждать большой сюрприз. Он мог быть очень быстрым.

Однако Арджес услышал только тихое сопение, с которым она стягивала с себя вторую кожу, и пару раз топот ее маленьких хвостов. Видимо, она так помогала себе снимать чешую. Зачем она вообще это делала? В ней же явно было теплее.

Наконец он не выдержал и обернулся, надеясь увидеть хоть часть того, что было скрыто под серебряной кожей. Но она уже завернулась в большой кусок ткани, так что наружу торчали только уродливые плавнички и часть ее хвостов. Она даже накинула ткань на голову, раскладывая серебряную кожу на земле.

Когда ахромо повернулась к нему, то поняла, что он опять смотрит, и фыркнула. Потом что-то пробурчала себе под нос, но это не было похоже на угрозу. По крайней мере, не в этот раз.

Он прищурился, глядя, как она достает что-то из коробочки в углу и идет к нему. Опять какой-то фокус? Его так просто не обмануть.

Она села у воды, и он заметил, какая же все-таки бледная у нее кожа, и поморщился.

– Тебе так не больно? – спросил он, забыв, что она его не понимает.

Ответить она, конечно, не могла. В руках у ахромо был один из инструментов, что он ей принес. Она пощелкала им туда-сюда, переложила его из руки в руку, а потом протянула ему.

Арджес не стал его брать. Он хорошо знал, как опасны оружия ахромо, и они его совершенно не интересовали. Судя по всему, это был неправильный ответ. Она опять изобразила какой-то жест, потом показала на себя. Потом на оружие, опять на себя, затем на него.

– Хочешь еще мусора? – спросил он, скривив губы. – Чтобы я принес тебе больше сломанных вещей?

Она явно не разобрала, что он говорит, но он ее понял.

– Ну ладно, ахромо. – Его плавники опять распушились, прежде чем он успел их остановить. Откуда ей было знать, что просьба принести сокровищ была бы частью брачных игр? – Принесу тебе еще мусора.

Взмахнув хвостом, он нырнул под воду и поплыл прочь от золотого света, убегая от мыслей в собственной голове. На секунду ему очень хотелось верить, что она понимала, о чем просила.

Мира не знала, сколько она его ждала. Только то, что несколько часов пялилась в стенку, пока не вернулся страх, что он может и не приплыть. Что, возможно, ей пора планировать побег.

Она попыталась найти в куче экипировки ласты. Сошли бы любые, но ей не повезло. Большинство вещей проржавели безвозвратно. И нигде не было ничего пластикового или резинового.

Да сколько лет было этому месту?

Еще чуть-чуть, и она бы разобралась, но Мира настолько устала, что просто сидела и ныла.

Из всех стадий похищенной жертвы она официально дошла до стадии депрессии еще пару дней назад. Отрицание продержалось долго. Теперь не то наступало принятие, не то возвращалось желание утопиться.

Глядя на светящуюся желтую воду, девушка была вынуждена признать, что даже вариант утопиться начал казаться лучше, чем просто сидеть и ждать.

Сегодня в воде плавало несколько рыбок. Вероятно, потому что ундина давненько не возвращался. Поскольку при виде него они, как правило, расплывались по углам.

Один раз она попыталась считать, и на полу осталось множество отметок от камушка, которым она отмечала каждую прошедшую минуту. Часов через шесть ей это надоело.

Даже сейчас, сидя на полу перед открытой консолью и обложившись проводами, она не чувствовала в себе силы продолжать пытаться. Апатия нависала над головой, стекала по затылку и большими каплями растекалась по позвоночнику.

В чем смысл? Зачем чинить консоль, если она знала, что та никогда не станет работать? Только не в этом месте. У нее не было деталей, которые можно было бы прикрутить к чертовой штуковине, да и ржавые болты и гайки, рассыпавшиеся в пыль, ей заменить было нечем. Единственным работающим инструментом был проклятый сварочный аппарат, и тот устарел поколений этак на шесть.

Вздохнув, она начала биться головой о металлические дверцы перед собой, чтобы встряхнуть свою черепушку и, может быть, начать хоть немного соображать. Мира была не из тех, кто легко сдается. Она не занималась самобичеванием. Надо было встать, придумать план, начать…

Ее мысли прервал странный звук, похожий на те, что издают киты. И она знала – это ундина. На секунду перестав биться головой, она подумала, не стоит ли вернуться к этому занятию. Может быть, если Мира ударится достаточно сильно, то забудет все, что с ней случилось. Стала бы овощем, который он бы мог катать туда-сюда и делать с ней что угодно.

Но это тоже были неправильные мысли. Нельзя сдаваться! Особенно не под эти его ужасные звуки, которые он повторял снова и снова. Как будто пытался петь. Ей не нравились мужчины, которые загоняли ее в угол и пытались таким образом произвести впечатление.

Придумал бы чего получше.

Она со вздохом развернулась, готовая уставиться на него или даже немного поспорить. Это было бы неплохо для поднятия настроения. Но, увидев его, она замерла. Потому что в руках он держал самую полезную вещь, которую только мог найти на дне океана.

– Ох, волшебное ты чудовище, – пробормотала Мира и кинулась к нему с вытянутыми руками. – Где ты его нашел?

Кусок железа выглядел не очень-то впечатляюще, но дроида она бы узнала всегда. Ее отец возился с ними в свободное время. Эти артефакты давно ушедших времен когда-то помогали людям находить те части океана, где можно было легко построить город. Сейчас он был похож на квадратную коробку, но она знала, как его разбудить.

Поспешно выхватив его из рук ундины, Мира повернула дроида правым боком вверх и поставила на пол.

– Пожалуйста, не будь безнадежно уничтожен. Пожалуйста, не будь ржавым. Пожалуйста, мать твою, работай.

Ундина с любопытством наблюдал за ней, и девушка не знала, стоит ли позволять ему смотреть. Робот, которого он принес, мог быть просто куском железа, а мог оказаться ключом ее к спасению. Если эта модель достаточно новая, он мог бы даже послать сигнал на поверхность.

– А, ну да, можешь смотреть, наверное, – пробормотала она, подозрительно покосившись на ундину. – Хотя ты меня все равно не понимаешь.

Он не предпринимал никаких попыток общаться с ней. Бо́льшую часть времени он просто что-то абстрактно показывал жестами, а потом все равно делал что хотел.

Фыркнув, девушка сосредоточилась на металлической коробке и начала орудовать гаечным ключом. Ржавчины было много, куда больше, чем на тех роботах, с которыми работал отец. Но когда она подцепила отверткой щель, весь робот раскрылся, с шипением выпустив из себя древний воздух.

– Как же ты воняешь, – пробурчала она, прикрывая нос ладонью и размахивая второй. – Гнилой рыбой, кажется.

Даже ундина отреагировал, хотя он просто закрыл ноздри и посмотрел на нее с бо́льшим возмущением, чем обычно.

– Нормально все. – Мира повернулась к коробке и ткнула ее отверткой. – Проснулся? Или придется…

Вдруг из металлической конструкции появилась маленькая голова. Глаза у него были больше, чем она видела у других роботов, а так она их называла, потому что они походили на маленькие бинокли на ножках. Робот не умел моргать, и у него не было экранчиков, которые могли бы сойти за настоящие глаза. Зато были небольшие дворники, которые со скрипом стерли со стекол грязь.

Дроид повернулся, чтобы посмотреть на ундину, и пещера озарилась вспышкой яркого света. Он сфотографировал существо, чем тут же спугнул его, и тот прыгнул обратно в воду.

Мира подхватила дроида на руки и подняла над головой, чтобы его не окатило волной от этого большого чудовища. Ундина сбежал так поспешно, что оставил за собой сплошной бардак. К счастью, на робота вода не попала, а то у него могло бы закоротить множество проводков, которые каким-то образом выжили, черт знает сколько времени проведя под водой.

– Ну и иди нахер, – пробормотала она.

Девушка перетащила дроида к консоли, от греха подальше, и плюхнула его на стол.

– Вот, так лучше. Теперь хоть не намокнешь.

Тот опять протер бинокли и только потом ответил:

– Спасибо, странная женщина. Как вы можете жить на дне океана?

– Мы в пещере.

– А. – Он осмотрелся, повернув бинокли вокруг своей оси, а потом снова посмотрел на нее. – Меня называют Бета Йота Эпсилон 426. Главное предназначение – изучение дна океана. Во время первого контакта с чужеродным видом я застрял под камнями на шестьдесят три тысячи восемьсот семьдесят пять дней.

Это для нее были слишком большие числа, но одно стало ясно – дроид пробыл внизу куда дольше ста пятидесяти лет.

– Вторичная функция?

– Сбор и сохранение информации.

Что ж, это было не то, на что она надеялась. Некоторые железяки были оснащены антеннами и могли связываться с городами на пути. Он явно был не из таких.

Усевшись на стул, Мира посмотрела на маленькое создание. Хотелось бы ей, чтобы все стало хоть чуточку проще.

– Сохранение информации, говоришь? Звучит интересно.

– Океан полон необычных форм жизни. Я записал по меньшей мере две тысячи разных видов и несколько слоев почвы на дне океана. Даже когда я был под камнем, я смог обнаружить множество новых форм жизни. – Он сделал паузу, и один из его глаз вдруг погас, а потом медленно зажегся обратно. – Я бы показал вам, но, кажется, мой проектор не работает.

– Ничего страшного.

Она знала, каким эмоциональным мог быть искусственный интеллект. У каждого из них было ровно по две функции, не более. Этот, судя по всему, мог только передвигаться по дну и записывать то, что видел. Никакой пользы лично для Миры, но она понимала, для чего его создали.

В последнюю очередь девушка сейчас хотела разозлить его до перегрева.

Он опять протер глаза, явно озадаченный:

– Меня называют Бета Йота…

– Ты уже говорил. – Она наклонилась вперед, хлопнула в ладоши и уставилась на свои сплетенные пальцы. – А нормальное имя у тебя есть?

– Имена положены личным дроидам, а не глубоководным аппаратам.

– Ясно. А как тебе «Байт»?

Маленький робот словно бы поежился при звуке имени и даже немного покачался взад-вперед.

– Если вы хотите дать мне имя, я только рад.

– Буду откровенной, Байт. Я тут внизу сижу уже давно. Не знаю, сколько именно прошло времени, тот ундина, которого ты только что видел, похитил меня из дома, пока я пыталась починить наружную панель. Ты первый за долгое время, с кем я могу поговорить, и мне приятно просто с кем-то пообщаться. Так что если ты не против поболтать… я была бы рада.

На боковых сторонах коробочки открылись панельки и отъехали внутрь. Оказывается, у дроида были маленькие ручки. Тонкие и хрупкие, они высовывались из внутреннего механизма, как маленькие клешни. С их помощью он устроился на консоли понадежнее.

– Я могу с вами поговорить. О чем хотите?

– О чем угодно, – сказала она. – Расскажи, что ты видел.

Нелегкая задачка для дроида, который видел весь океан.

Байт начал говорить, и его механический голос унес ее в незнакомый мир. Там были медузы и сотни видов крабов. Серебряные и светящиеся в темноте рыбки, а еще рыбы с фонариками на голове. Он рассказал ей о бесчисленном количестве разных видов акул, одна страшнее другой. О китах размером больше целого города и даже о таких же огромных акулах. Об ундинах и о том, какие они тоже бывают разные.

Байт прожил жизнь, полную приключений. Пусть он и застрял под камнем, он видел столько всего интересного.

В какой-то момент Мира, слушая рассказ маленького робота, просто легла на холодный каменный пол. Закинув ногу на ногу и убрав руки под голову, она смотрела на три свои жалкие лампочки.

– Одиноко было? – спросила она. – Там, в холодной воде, совсем одному?

– Я не могу чувствовать одиночества.

– Да ладно тебе. Мой отец работал над кучей дроидов. Я встречала по крайней мере двадцать таких, как ты, и точно знаю, что у вас запрограммирован характер. Ну скажи, было одиноко?

Байт долго молчал. Может быть, подключал те части жесткого диска, которые могли дать ему больше эмоций, чем другим роботам. Наконец он ответил:

– Первые несколько месяцев были спокойными. Мои функции не работали, и уйти я не мог. Сначала боялся, но когда увидел, сколько всего интересного в океане, смирился. Потому что жизнь вокруг меня продолжалась.

– Но? – спросила Мира.

– Но со временем мне стало очень одиноко. Казалось, что я – последнее разумное живое существо во всем мире, и меня никто и никогда не поймет. – Робот очень тихо добавил: – Я рад, что встретил вас, мой новый друг.

– Мира, – тихо сказала она. – Я забыла представиться, меня зовут Мира.

– Мира, – повторил Байт. – Оно значит «превосходная» или «океан». Смотря кого спрашивать.

– Никогда не знала. – А ей подходило. Мама всегда любила океан, а папа безумно радовался, когда они переехали в Бету, потому что она была глубже других городов. Они оба любили подводный мир.

– Я знаю почти все. – Байт, кажется, был очень доволен собой. – Я сотню лет провел за исследованиями и способен выучить любую новую информацию. Иногда бывает сложно, но нет ничего невозможного.

– Ты можешь выучить все что угодно? Это как?

– Моя главная функция – скачивание информации, так что я могу взломать любую систему. А еще могу просто наблюдать и учиться.

Наблюдать и учиться… чему угодно?

Девушка резко повернулась и села. Видимо, она выглядела немного пугающе, потому что маленький робот отполз подальше от нее.

– Чему угодно?

– Повторите вопрос, пожалуйста.

– Наблюдая, ты можешь научиться чему угодно?

Байт присмотрелся к ней, словно пытался прочесть ее выражение.

– Могу.

– А новый язык выучить?

– Да.

Он поднял одну ручку, как ребенок в школе, ждущий, когда его спросят. Она кивнула, и он продолжил:

– Какой язык вам нужно выучить? Я уже говорю на тридцати семи человеческих наречиях, в том числе тех, у которых не осталось носителей.

– Ундина. Тот, который украл меня и принес сюда. Я никак не могу понять, что он говорит. Если у тебя выйдет выучить их язык, ты можешь сделать для меня чип-переводчик?

Эти импланты были такими популярными, что сделать их было довольно-таки просто. Она встречала роботов, которые клепали их на ходу. Учитывая, как часто люди путешествовали между городами, проще всего было оснастить подобным функционалом всех дроидов поголовно. Все, что нужно было сделать, это найти любого робота, попросить чип и болтать на здоровье.

Если бы она смогла установить себе чип, то начала бы понимать то, что говорит ундина. Они смогли бы общаться! Тогда Мира наконец поймет, что он от нее хочет.

Это уже что-то.

Это надежда.

Байт перестал присматриваться к ней и кивнул биноклем.

– Да, я могу сделать чип. Но мне нужно будет послушать язык продолжительное время, прежде чем я смогу его воссоздать.

– Это уже что-то, – выдохнула девушка. Впервые ей начало казаться, что еще не все потеряно. – Надо будет только придумать, как заставить его говорить. Он звучит как кит.

– У китов есть язык, – откликнулся Байт. – Я его уже раньше переводил. Он очень минималистичен, но прекрасен в сравнении с многими другими.

– Думаешь, они похожи?

– Для начала все-таки надо послушать ундину.

– Значит, заставлю его говорить, – пробормотала она, нахмурившись. – Но как? Без понятия. Но мы с тобой, Байт? Мы теперь команда. Обещаю, вернемся в город вместе. Отчищу тебя там, будешь у меня сиять, как только вернемся. Слышишь?

Маленький робот радостно заерзал, и Мира едва сдержалась, чтобы не сделать то же самое.

Эту женщину постоянно окружали металлические создания, ведущие себя не так, как положено. Когда его пара сердец перестала бешено колотиться, Арджес прижал руки к груди и попытался убедить себя вернуться на поверхность.

Но он почему-то… не мог.

Никто из Народа Воды никогда бы не забыл, как коробка открылась перед самым его носом и заговорила. Да кто она вообще такая? Ведьма? Может быть. Это бы объяснило, почему ее же люди не хотели с ней водиться. Может, они и не искали ее потому, что знали, что она может наложить проклятие.

Но он немало за ней наблюдал. Рациональная часть его мозга подсказывала, что он никогда не видел ее в комфортных богатых комнатах. Она почти всегда молчала, когда ахромо собирались. Ее народ знал, что ей будет опасно находиться в воде, когда поблизости неоднократно замечали ундин. Так что она не была ведьмой. И не могла оживлять неодушевленные предметы на его глазах.

А значит, он еще столько всего не знал об этих существах. Может, Арджес даже мог бы у них поучиться, но все внутри него воспротивилось одной только мысли. Ее народу нечего было дать его сородичам, кроме смерти и разрушения.

Сложно было сказать, сколько времени он висел в воде у входа в пещеру. Даже некоторые обитатели океана начали с любопытством изучать его замершее тело. Мимо проплыла морская черепаха, хотя для нее тут было глубоковато. Древние, мудрые глаза осмотрели его с головы до хвоста, и черепаха поняла, что он здесь не по собственному желанию. Увидев чувство вины в его глазах, она отвернулась.

Кальмар, находившийся под ним, опутал щупальцами камень и пристально смотрел на Арджеса. Его глаза видели слишком много, но ундина махнул на него хвостом. Ему доводилось сражаться с парочкой таких в прошлом, но этот, к счастью, был маленьким. Их острый клюв мог пронзить даже толстую чешую представителей Народа Воды, и Арджес был не в настроении возиться с существом, которое так больно кусается.

В конце концов он пришел к выводу, что ему придется вернуться и посмотреть, что там делает ахромо. Она совершенно отбила у него какое-либо желание возвращаться в то проклятое место, но и вечно торчать здесь он тоже не мог.

С таким везением, как у него, Митера вскоре решит отправить его отряд на поиски Арджеса, и тогда у него будет уйма проблем по совсем другой причине.

Ундина развернулся к пещере и постарался собраться с духом. Он храбрый. Он одно из самых опасных существ в этом океане. Он мог добиться ответов от нее и ее странной… коробки, и именно это он и собирался сделать. И все же в пещеру он вполз, позорно поджав хвост. Даже жабры его прилипли к телу, пытаясь сделать его меньше и незаметнее.

Как будто при его размерах можно было быть незаметным. Да по сравнению с ахромо он просто огромный – это она могла взять всего один светящийся лепесток и спрятаться под ним целиком.

Тихо всплыв на поверхность, он тут же заозирался, еще даже не выпустив воду из ноздрей. Его ахромо сидела в углу на другой коробке. Интересно, а эту она тоже могла оживить? Скрывалась ли жизнь в каждом предмете, созданном ахромо?

Та коробка, которая так шокировала Арджеса, стояла на постаменте перед ней. Она что, поклонялась ей, как божеству? Может, в этом вся суть. Он принес ей бога со дна океана, и теперь она служила существу внутри.

Какая ужасная мысль.

Видимо, он все же издал какой-то звук, потому что его ахромо обернулась и… просветлела при виде него. Этого он не ожидал. Подозрений стало еще больше.

Она никогда раньше не радовалась, когда Арджес возвращался. Он больше привык к хмурым бровям и попыткам швырнуть что-нибудь ему в голову. В крайнем случае она обычно предпочитала махать на него рукой, словно отгоняя от себя стайку голодных рыбок.

Похоже, она увидела, как он помрачнел, потому что встала и подошла к нему. Эти ее двойные хвосты, на которых она стояла, не переставали вызывать у него отвращение. А потом она села у воды, изогнув их странной, угловатой формой. Наверное, ей больно…

И что она задумала?

– Тебе нельзя доверять, – пробормотал он, пытаясь говорить тише, как она просила. – И я не знаю, что тебе от меня надо, ахромо.

С каждым словом она становилась еще радостнее. Она даже была… по-своему милой. Если не обращать внимания на ее лицо и волосы, и не думать о том, как она стащила с себя чешую… ну вот. Теперь именно об этом он и думал.

Она протянула ему руку, тараторя своим детским голоском, от которого у него начинала гудеть голова. Что же, по крайней мере, с этим можно было работать. А что, если достаточно внимательно ее слушать, он сможет изучить ее язык? А потом даже начнет с ней общаться.

Эта новость точно бы порадовала Митеру. Они смогли бы подслушивать сквозь городские стены и узнавать больше об их жизни и когда они нападут. Да, это был хороший план. Пусть для этого ему и придется слушать ее раздражающий голос.

Он подплыл ближе и лишь слегка поморщился, заметив, что она принесла с собой коробку. На этот раз та открылась еще больше. У проклятой штуковины теперь виднелись маленькие ручки, которыми она махала в его направлении.

Ни одно морское божество не стало бы создавать такое. Было ли оно ребенком? Ее ребенком? Она создала это преступление против природы из мусора с морского дна?

Ахромо прижала ладонь к груди. Он помнил этот жест с того дня, когда впервые принес ее в эту пещеру. Потом она сказала какое-то слово и протянула руку к нему.

Ни малейшего понятия, что это значило.

Ахромо повторила. Постучала себя пальцем по груди, сказала слово, потом постучала по коробке и сказала что-то еще. А потом жестом попросила его сказать что-нибудь.

– Я из Народа Воды, – произнес он с оттенком благоговения. – А ты ахромо.

Она нахмурилась – это выражение лица было ему более знакомо. Затем она опять повторила те же слова. Одно для нее, одно для коробки.

Это были… имена?

– Повтори, – сказал он, подплывая ближе, чтобы лучше видеть ее губы.

И тут… все его жабры радостно распушились, как бы стыдно ему не было представать перед ней в таком виде. Потому что он услышал ее имя, и оно было очень похоже на слово из его языка.

Мира. Для его народа это значило «надежда».

– Мира, – повторил он и увидел, как ее лицо расплылось в улыбке.

Улыбаясь, она становилась красивее. Когда в ее выражении не было злости, она казалась добрее. Более открытой. Более… прекрасной.

Он находил это возмутительным. И одновременно очаровательным.

Она указала на него, куда-то в район груди, возможно имея в виду торчащие жабры на его шее. Да, теперь он красовался перед ней и чуть не растаял, зная, что она заметила, какие его жабры красивые.

На какую-то секунду он представил, что она реагирует так, как положено его народу. Если бы кто-то из них заметил реакцию его тела, то провел бы рукой по нежным плавничкам его жабр, слоям, которых было позволено касаться только партнеру. Если бы она попыталась дотронуться до него, он бы ей позволил. Он и так уже украл ее, приносил ей сокровища, о которых она просила. Теперь оставалось только, чтобы она приняла его, но это невозможно.

Она ахромо. А он принадлежал к Народу Воды. Никогда и ни при каких обстоятельствах они не были бы вместе, ведь они такие разные и слишком сильно друг друга ненавидели.

Он со вздохом прижал руку к груди:

– Арджес.

Ее глаза приоткрылись чуть шире, и она закивала головой:

– Арджес. Мира.

– Мира, – повторил он.

Этого было мало. Простота этого диалога должна была его раздражать, но теперь он знал ее имя. Почему-то это делало ее гораздо привлекательней. Теперь она не просто какая-то ахромо, которую он поймал задания ради. Она Мира из ахромо. Не очень большая разница, но что-то древнее в его сердцах все равно запело.

– Тебе надо поесть, – тихо сказал он, плеснув хвостом и заглянув ей за спину.

Рыба, которую он принес ей, исчезла, зато она соорудила еще какую-то странную конструкцию, похожую на ведро с плоским куском металла сверху. Он не стал даже пытаться угадать, что это такое.

– Предыдущую, я так понимаю, ты уже доела.

Он опустился обратно под воду, игнорируя ее возмущенный звук протеста. Возможно, она хотела с ним поговорить и узнать что-то кроме имен. Но сначала он должен найти для нее пищу и только потом может вернуться.

Много времени, чтобы выследить рыбу подходящего размера, ему не понадобилось. Проплывавшая мимо треска вряд ли могла утолить голод кого-то из его народа, но ей такой должно было хватить надолго. Арджес не знал, чем питались ахромо, но помнил ту странную кашу, которую они ели каждое утро. Было невозможно угадать, что это такое, но он предположил, что на одном только мясе они жить не могли. Надо было вернуться на охотничьи поля и принести ей водорослей, может даже комбу. Съедобные растения на дне океана встречались нечасто, но ради нее он найдет.

На этот раз Арджес быстро очистил рыбу по дороге к пещере, чтобы потроха и кровь не попали в воду около их укрытия. Не хотелось привлекать лишнего внимания – на случай, если его не окажется рядом, чтобы защитить.

Когда он вернулся, она опять расхаживала из стороны в сторону. Арджесу было не очень понятно, зачем она это делает, но он заметил, что это часто происходило.

Она испуганно обернулась на плеск воды, но расслабилась при виде него. И опять начала трещать. В ее речи даже не было каких-то узнаваемых звуков, так что он опасался, что понимать ее начнет еще очень нескоро.

Подплыв к суше, он положил рыбу на камни.

– Мой народ говорит медленно, – сказал он, ловя ее взгляд и показывая, что разговаривает с ней. Арджес коснулся своего рта, а потом опустил руки ладонями вниз. – Медленнее, ахромо. Может, тогда я смогу повторить.

Это ни к чему не привело. Мира только начала говорить тише. Это было совсем не то. Теперь он едва ее слышал.

– Нет же, ахромо. Медленнее, а не тише. – Зарычав, он раздраженно заскрежетал зубами и запрокинул голову. – Это пустая трата времени. Не знаю, какое помутнение рассудка меня убедило, что я могу выучить твой язык. Мы оба состаримся и умрем прежде, чем я хотя бы начну тебя понимать.

Но она, казалось, лишь становилась счастливее с каждым словом. С той самой широкой улыбкой на лице она закивала. Прижав руку к груди, она опять сказала:

– Мира. – А потом перевела руку на рыбу.

Часть его злости отступила, и пришло удивление.

– Ты не сможешь произнести наших слов, ахромо.

Она настойчиво показала рукой на рыбу.

Он закатил глаза к потолку пещеры, молясь о терпении.

– Это треска.

Она снова помахала рукой над рыбой, а вторую стала поворачивать в воздухе. Чего она от него хотела?

Подплыв поближе, он облокотился руками о камень и вместе с ней уставился на рыбу.

– Треска, так мы ее называем. Признаю, рыба довольно-таки безвкусная, но учитывая, что едят ахромо, не думаю, что у тебя будут какие-то претензии. Я ее уже почистил для тебя, Мира. Можешь есть.

Он изобразил процесс поглощения рыбы рукой и снова посмотрел на ахромо. Но она не смотрела на рыбу. Она смотрела на него.

Ее глаза чуть расширились, лицо порозовело. Он и не замечал, что ахромо могли менять цвет, как каракатицы, но она вот умела. Прямо у него на глазах.

Поймав ее взгляд, Арджес не мог угадать, о чем она думает. Она попросила его объяснить, что делать с рыбой, и он объяснил. Не то чтобы она могла понять хоть слово, но он всегда любил поговорить.

Именно поэтому он стал воином. Поэтому из всех братьев именно он – командир отряда. Арджес умел хорошо говорить и знал, когда стоило слушать. По словам Митеры, в этом был его дар. И он хотел с помощью этого дара помочь своему народу.

Но было сложно думать о них, когда она так на него смотрела. Выражение ее лица – странная смесь восхищения и любопытства. Он даже начал сомневаться, правильно ли ее понимает, ведь она сейчас так походила на кого-то из его народа.

Тут Мира резко заморгала, потрясла головой, а затем снова указала на рыбу, потом на воду.

– Да, она водится в океане. – Он поднял из воды руку и показал ей острые когти. – Такому, как я, очень легко поймать ее. Тебе, наверное, было бы сложнее.

У нее были крохотные пальцы и тупые мягкие коготки, которыми она бы даже не успела воспользоваться, как рыба бы уже от нее ускользнула. И плавать достаточно быстро, чтобы догнать раненую добычу, она не могла.

Ему придется заботиться о ней до конца ее жизни.

От этой мысли Арджес нахмурился. Не то чтобы ей оставалось долго жить. Он тут уже представил, как будет охотиться для нее годами, а ей суждено было умереть в конце этой истории. Мира была инструментом. Не более того.

Их перебил гремящий и металлический голос с непонятными словами. Арджес тут же понял, что это заговорила коробка, о присутствии которой он начисто забыл. Она явно их слушала, и этой магии хватило, чтобы спугнуть его.

Арджес даже не стал пытаться смягчить поднявшуюся за ним волну, чтобы не намочить металлическое существо. Ему нужно было уйти. Нельзя оставаться там и говорить с ней так, как будто она могла его понять. Но даже уплывая прочь, у него не получалось забыть ее розовые щеки и краснеющую шею. Словно его прокляли.

Может, она и правда ведьма.

План не работал. Да, у нее получалось развести его на небольшие разговоры, но это ни в какое сравнение не шло с тем, как и, главное, сколько ему нужно было говорить. Он возвращался раз или два в день – по крайней мере, так ей казалось. В пещере сложно отслеживать время, но она оценивала его по количеству выпитой воды.

Мира установила конструкцию по очистке воды, которую ей когда-то показал отец. Когда она была ребенком, для нее это было скорее лабораторией с пузырьками. А вот отец знал, что когда-нибудь ей может пригодиться это знание. Целые куски города порой отрезало от остальных, и вокруг всегда было много соленой воды, но недостаточно пресной.

Она установила ведро на небольшую горелку, которая нашлась в ящиках. Та работала совсем недолго, прежде чем потухнуть, так что Мира ее разобрала и встроила внутрь сварку. По крайней мере, аппарат насыщал пламя воздухом и использовал новые технологии, для которых было не нужно топливо. Слава богу, ей попалась достаточно обновленная модель, а то пресную воду она бы увидела не скоро.

Теперь Мира кипятила морскую воду и собирала конденсат в лист металла над ведром, который она согнула молотком в форму буквы v. Основная часть конденсата собиралась в изгибе и стекала в другое подставленное ведро.

Воды было мало, но жить можно.

Мира, вздохнув, уставилась на потолок, проваливаясь в скуку. Иногда она целые дни проводила, не сказав ни слова. Если ей хотелось поговорить, Байт делал всю работу за нее. Но сегодня она попросила тишины.

Ей нужно было подумать.

У них не получалось вывести ундину на нормальный диалог, а если он и открывал рот, то повторял одни и те же слова.

– Ты уверен? – спросила она в сотый раз. – Что он говорит одно и то же?

– Я расшифровывал множество языков, – проворчал Байт. – Я уверен, что он повторяет слова. Скорее всего, он считает, что учит вас своему языку, и делает это правильными обучающими методами. Вот только для наших целей они плохо подходят.

– Черт подери!

– Согласен.

На это уйдет целая вечность. Может, даже дольше, чем она проживет, особенно учитывая грозящее ей обезвоживание. А может, ему вообще надоест, и тогда она умрет тут. И оставит бедного Байта сидеть с ее разлагающимся трупом, хотя обещала вытащить его отсюда.

Нет уж, надо было как-то решать этот вопрос. Научиться разговаривать с ундиной и… и…

Мира хлопнула себя по лбу с такой силой, что даже оставила след.

– Чертова паника и тупой, тупой бестолковый мозг. Байт!

Когда она вскочила на ноги, робот начал руками отталкивать себя подальше от нее.

– Не нравится. Выражение лица не нравится.

Мира схватила его с пола, как мячик, и поставила обратно на крышку сервера. Наклонившись, чтобы смотреть ему в бинокли, она спросила:

– Ты сказал, что можешь сделать переводной чип, так?

– Так. – Его проводки дрожали.

– Тогда сделай чип моего языка, и я отдам его ундине.

– Ему? – Робот замотал биноклями. – Нет, не получится. Вам надо будет подобраться достаточно близко, чтобы приложить чип за его ухом, а на таком расстоянии вас можно будет убить. Установка переводного чипа – процедура болезненная, Мира! Его это точно напугает и разозлит!

– Я готова пойти на такой риск.

– А я не готов. В вашем плане нет никакой логики. Он вас убьет.

Как же ей не хотелось этого делать…

– Бета Йота Эпсилон 427. Приказываю тебе сделать для меня английский чип-переводчик.

Как бы дроид ни ворчал, он не мог сопротивляться, ведь был запрограммирован выполнять приказы – и Мира ненавидела тот факт, что ей пришлось прибегнуть к ним.

Раздалось жужжание, потом треск, из коробки вырвалось несколько искр, но вскоре он был готов. На маленькой платформе, появившейся из живота робота, лежал крохотный чип размером меньше чем ноготь на ее большом пальце.

– Спасибо, – выдохнула она, взяв чип и крепко сжав его в кулаке. – Я буду осторожна.

– Просто выживите.

– В том и план.

Теперь ей оставалось только ждать.

Ее ундина вернулся не скоро. Арджес, напомнила она себе. Да, он был ундиной, но его звали Арджес, и это могло сыграть ей на руку.

Она заметила выражение его лица при звуке его имени. Если он хотел от нее этого, был в ней хоть немного заинтересован, то пришла пора пофлиртовать.

Как будто она умела это делать…

Живот сводило от нервов, но девушка все же села на краю берега и опустила ноги в воду. Это было что-то новое, и Мира надеялась, что он подплывет ближе. Он явно интересовался ей и ее телом. Их виды были похожи, но не во всем. Она уже замечала, как Арджес смотрит на ее ноги, – казалось, с отвращением. Зато если она опустит их в воду, то они будут меньше его отвлекать.

Ундина появился у прохода в пещеру – темная тень, скользящая на глубине, подобно акуле. Или, может быть, угрю. Но она знала, что это был он. Потому что, стоило ему поднять глаза, как вспыхнула вся его синяя подсветка. Она разгорелась еще сильнее, когда он понял, что она смотрит. Может, все проще, чем девушка думала.

Он тихо всплыл на поверхность, уже глядя на нее своими черными глазами.

– Я тут подумала, может, еще поговорим сегодня? – сказала она.

Ее слова отдались негромким эхом. Для него она говорила чуть-чуть медленнее, хотя все еще не была уверена, пытается ли он учить ее язык. Он ее слушал, но общался все равно жестами.

На этот раз она коснулась рукой губ и жестами изобразила разговор.

Его лицо смягчилось. Он словно улыбнулся, вот только его губы даже не дрогнули. Может, будет совсем просто.

Ей всего лишь нужно, чтобы он подплыл достаточно близко и позволил приложить переводчик ему за ухо. Остальное сделал бы чип. Нейросвязь могла на него и не сработать. Мира понятия не имела, как ундины устроены внутри, но девушке оставалось только надеяться, что все получится. Их виды достаточно похожи друг на друга, по крайней мере, выше пояса, поэтому такая возможность существует.

– Поучим еще слова сегодня? – спросила она, глядя, как он подплывает ближе.

Как же легко он двигался в переливающейся воде. Ей было видно, как извивается за его спиной хвост, подталкивая тело Арджеса к берегу.

Ее щеки пылали, как и всегда. Хоть он и был странного, неоднородного серого цвета, и его тело покрывали темные линии от плеч до живота, что-то в нем все-таки было такое… привлекательное.

От этого становилось неуютно, и она не могла понять почему.

– Поближе, – сказала она, нахмурившись, когда он остановился на расстоянии вытянутой руки. Так не пойдет.

Судя по всему, придется его обмануть. И у нее была только одна идея, как это сделать.

Он явно хотел научиться ее языку, и она собиралась ему в этом помочь. Но для этого он должен подплыть ближе. Мира показала на свою руку и чуть напрягла бицепс, чтобы привлечь его внимание к конечности.

– Рука.

Арджес прищурился, глядя на нее.

Пора прибегать к проверенной тактике. Она прижала руку к груди и сказала:

– Мира. – Потом опять показала на руку, напрягая мышцу, и повторила: – Рука.

Продолжая щуриться, он подплыл еще чуть ближе. От любопытства, как говорится, кошка сдохла.

Она продолжила перечислять большинство частей своего тела, словно он был маленьким ребенком. Показала на глаза, распахнув их шире. Потом на нос – она так раздула ноздри, что он сначала отшатнулся, а потом издал смешок. Уши, рот, брови. От нее не укрылось, как раздулись жабры на его шее, когда она снова показала на свой рот и сказала:

– Губы.

Она чуть приоткрыла их, и он подплыл еще ближе. Как раз достаточно, чтобы дотянуться. Можно было бы наброситься на него, но это тоже бы не сработало. Хотелось все-таки, чтобы он ее не убил, и такие резкие движения ей точно в этом не помогут.

Ей нужно убаюкать его, усмирить. Если судить по пылающему в его глазах огню, ей просто нужно продолжать играть в эту игру.

К ее удивлению… она была и не против.

Мира облизнула губы, и его глаза вспыхнули еще сильнее.

– Тебе это нравится, – прошептала она.

Это не было вопросом. Она знала ответ.

Все это могло легко выйти из-под контроля. Хоть она и сомневалась, что у них получится далеко зайти, на всякий случай лучше было не давать ему об этом думать.

Она подняла руку и выдохнула себе на ладонь.

– Дыхание.

Он выпрямился.

Она повторила жест со словом и замерла, потому что он потянулся к ее руке. Влажные, но на удивление теплые ладони коснулись ее собственной. Щекоча ее перепонками, он перевернул ее ладонь и подтолкнул растопырить пальцы.

– Перепонок нет, – тихо сказала она, глядя на его опущенную голову, пока он вертел ее ладонь туда-сюда. – Только пальцы.

Она растопырила их еще шире и тихо рассмеялась в ответ на его удивленный звук. Он ведь уже видел ее руки раньше! И неоднократно. Но на этот раз, казалось, он был куда сильнее в них заинтересован.

А может быть, в том, что она могла ими делать.

Мира прикусила губу. Ей стало интересно, что он думал о ее теле. Он сам, по ее мнению, был… сносным. Странный на вид, но не настолько необычный, чтобы она не могла привыкнуть. Точеные черты его лица казались бесконечно красивыми, не говоря уже о мускулах, проступавших по всему его телу. Будь он человеком, она бы хотела языком слизать из каждой ложбинки капли воды.

Нет, нельзя было думать о таком. Ее главная цель – научить его понимать ее, а потом сказать, что ей надо домой.

Так что она обхватила его пальцы своими, поднесла его ладонь к губам и выдохнула на нее.

– Дыхание.

Его глаза и так были черными, но каким-то образом умудрились потемнеть еще сильнее, и Мира почти чувствовала повисшее в воздухе возбуждение. Они оба замерли, завороженно глядя друг другу в глаза. Перепонки между его пальцами дрожали от эмоции, которую ей страшно было угадать. Но потом он вдруг повернул руку, сжимая ее ладонь в своей, и медленно стал опускать ее вниз вдоль своего тела.

Ее лицо обдало жаром, обжигая щеки и кончики ушей. Он что… да нет, не может быть.

И что, она ему это позволит?

Арджес провел ее рукой чуть ниже своих ребер, и она разорвала зрительный контакт, почувствовав прохладный воздух на своей ладони. Словно кто-то дул на ее пальцы.

– Дыхание, – повторил он, растягивая звуки и так утробно, что у него едва получилось.

Он выдыхал через жабры, поняла она. Его дыхание щекотало ее пальцы и обжигало холодом. Оно не было теплым, как у нее, нет. Ее кожа покрылась мурашками – а может, дело было в его сильных пальцах, осторожно проносящих ее руку вверх по его ребрам, груди, ключицам.

Он задержал ее пальцы у своего горла и опять пробормотал:

– Дыхание.

Она снова его почувствовала. Длинный выдох, пронесшийся по ее ладони, на этот раз теплый. Да, он определенно дышал через жабры – и именно их он медленно распушил. Такие красивые. В сравнении с острым хребтом его хвоста или шипами на спине они казались нежными. В воде они походили на шелк, но даже на воздухе они частично распускались вокруг него.

Капли воды затекали в его жабры, а потом катились вниз по мускулистому плечу на ключицу. Мира не сдержалась. Может, было виновато природное любопытство. Может, она просто сошла с ума.

Девушка легонько коснулась жабр на его шее. Осторожно, разумеется. Ей оставалось только догадываться, насколько они были чувствительными. Но стоило ей до них дотронуться, как она с удивлением поняла, какие же они бархатные.

Более длинные жабры словно потянулись к ней в ответ, изгибаясь вокруг пальцев и цепляясь за них. Ундина выгнулся, подаваясь навстречу ее прикосновению, изгибая шею так, словно он был не в силах выдержать этого ощущения. Она было подумала, что сделала ему больно, но тут он застонал.

Ох, какой это был звук – полный отчаяния и чистого желания. Все нервные окончания в ее теле вспыхнули в ответ. Мира и подумать не могла, что можно было так сильно хотеть кого-то, совершенно непохожего на человека. Она едва могла дышать, глядя на то, как этот огромный ундина яростно плещет хвостом, пока она пропускает его жабры сквозь пальцы.

Он был прекрасен. Все эти напряженные мускулы, его рука на ее запястье, отказывавшаяся отпускать, даже когда девушка сжала краешек одной из жабр между двумя пальцами и провела по ней вниз, как по шелковой ленте.

Еще один стон, на этот раз глубокий, утробный. Мира опустила глаза и увидела, что даже жабры на его животе начали трепетать. А ниже, среди чешуек, показалось еще одно странное отверстие, похожее на… на…

Реальность происходящего рухнула ей на голову, словно наковальня. Она сидела и доводила чертового ундину до оргазма, как загипнотизированная. Так сильно ее захватил азарт момента, восхищение и любопытство всем, что она видела и слышала, этими мускулами и красивым мужчиной перед ней, что напрочь забыла, зачем вообще все это затеяла.

Чип-переводчик. Просто прицепи чертов чип за его чертово ухо и прекрати трогать его так, словно пытаешься ему подрочить!

Ругая себя на чем свет стоит за забывчивость, пусть даже недолгую, она достала чип из кармана свободной рукой и потянулась к его голове.

Тут Арджес открыл глаза, глядя на нее с совершенно диким выражением. Словно он почти боялся ее, а может быть, того, что она сделает с ним дальше. Но еще в этих глазах читалось отчаяние, потребность, и он явно надеялся, что она сможет ее удовлетворить.

Ах, будь это в другое время. В другом месте. Может, она бы и сдалась на милость запретного любопытства в собственной голове.

– Извини, – прошептала она, охрипнув от ответного желания. – Надеюсь, ты сможешь меня за это простить.

Она нажала на кнопку большим пальцем и прицепила чип ему за ухо. Практически сразу его тело пронзила боль: хвост взмыл из воды, задев ее острыми шипами по руке, и ундина словно превратился в бушующие волны. Где-то там, в этой белой пене находился Арджес, но она не могла разглядеть, где именно. Он бился и вертелся, а потом, плеснув хвостом, исчез. По крайней мере, так она подумала. Вся поверхность воды покрылась морской пеной, так что невозможно было увидеть, где он на самом деле.

Мира быстро убрала ноги из воды на случай, если он решит стащить ее вниз и утопить. И за дело, пожалуй. Если чип не приживется, он мог его убить.

– У вас кровь идет, – констатировал Байт.

– Знаю, – ответила она, зажимая рану рукой. – Думаю, я это немного заслужила.

Боль ослепляла. Арджес метался, стиснув в руках голову, которую разрывало от пронзительного визжащего звука. Он не мог понять, был ли это его собственный визг, крик глубин или вообще праматерь всего океана пришла взять свое.

Проклят. Ведьма прокляла его. Он даже не знал, что настолько маленькое создание может причинить такую боль.

Ахромо явно что-то сделала. Может, оторвала ему жабру? Как же глупо было позволять ей их коснуться. Только бестолковые юнцы доверяли ахромо, и ее народ всегда предавал их. Их видам суждено сражаться, точно так же как морской воде было суждено быть холодной. Он перевернулся, царапая чешую об острые камни снаружи пещеры.

Вот бы добраться до Митеры. Она бы наверняка смогла его излечить. Выдрала бы проклятье из его тела с корнями и послала обратно несносному народу. Ох, он бы выдрал этой ахромо все волосы. Откусил бы ей пальцы, один за другим, за то, что она сотворила с ним. Эта Мира познала бы такую боль, какой никогда в жизни не чувствовала…

И тут все прекратилось.

Боль и мучения, пронзавшие его до мозга костей, испарились так же быстро, как начались.

Арджес спустился к морскому дну, тяжело дыша и жадно втягивая воду в широко открытые жабры на боках, и прижался к камням. Мягкое свечение пещеры продолжало освещать океан. Он не знал, что делать с собой теперь, когда боль внезапно пропала.

Его сознание будто раскололось на части. Одной из них хотелось вернуться в пещеру и уничтожить ахромо. Разорвать ее на кусочки за ту боль, что она ему причинила. А вот другой части… другой хотелось продолжить с того момента, на котором они остановились. Чтобы она снова запустила в его жабры свои умелые пальчики. Между ними не было перепонок, благодаря чему она могла обхватить их глубже и с обеих сторон.

Это было… неописуемо. То удовольствие, что он испытал перед болью. Он подавался навстречу ее касаниям, хотел больше, ему просто необходимо было больше, и жар ее тела манил сильнее песни любой сирены из его сородичей.

Она стала воплощением каждого соблазна, что он знал в этой жизни, упакованным в тело, которое он должен был ненавидеть, и слишком коварный разум. И все равно какой-то его части хотелось оставить ее себе.

Наказать? Это да. Он совершенно точно собирался наказать ее за это, но стоило ему распутать хвост и поплыть обратно к пещере, как эти мрачные мысли превратились в нечто гораздо более приятное.

Ей предстояло узнать, что это такое, когда его вид доминирует над ахромо. Если придется, он возьмет ее силой. Потому что видел жар в ее глазах, видел, как приоткрылись мягкие губки, когда он таял в ее руках. Она хотела его так же сильно, как он ее.

И пока что этого было достаточно.

Даже светящиеся растения внутри пещеры шарахались от него, чувствуя бурлящую в его груди злость. Он был опасен. Он был ужасающ. То существо, что вернулось из глубин, было не Арджесом, а чудовищем, сотканным из ярости и предательства.

Он медленно всплыл на поверхность воды, прищурившись и прижав все жабры плотно к груди. Если она вновь попытается напасть на него, он готов.

Она стояла у задней стены пещеры, активно размахивая руками и болтая с демоном, которого он поднял со дна. Что-то внутри него с треском лопнуло. В ней он не увидел ни следа расстройства или сожаления. Может, в этом и был весь ее план. Может, она была готова умереть в этой пещере, лишь бы забрать его с собой.

Арджес собирался показать ей, почему представителей его вида стоило бояться. Почему ей никогда не нужно было допускать эту ошибку и провоцировать существо вроде него.

Он так легко нырнул в воду и опустился ко дну и еще легче – пронесся вверх, набирая скорость и обрывая по дороге лепестки. Он выбросил себя прочь из безопасных объятий океана, в пещеру.

Ему выпало исключительное удовольствие видеть, как ее глаза широко раскрываются от удивления, ее страх при виде тянущихся к ней когтей. Арджес знал, что его острые зубы сверкали во всей их красе. Сияя и переливаясь всеми цветами своего тела, он набросился на нее. Однако, к ее чести, ей хватило храбрости не дернуться и не пытаться убежать. Она просто стояла, напряженная, и смотрела большими глазами, как он хватает ее.

Опрокинув ахромо на спину, он придавил ее всем своим весом, не давая вырваться. Если потребуется, Арджес готов был вгрызться в ее глотку.

Но в тот момент, когда его губы коснулись ее плеча, она закричала:

– Стой! Погоди!

И он… понял ее?

Арджес замер, уверенный, что ему померещилось. Она совершенно точно не могла говорить на его языке. Это создание не умело говорить на наречии китов или говоре моря.

Воспользовавшись его замешательством, Мира извергла из себя поток слов, словно воду.

– Мне очень жаль. Я бы хотела предупредить тебя, что будет больно, но как, мать твою, я должна была это изобразить руками? И вообще, ты никогда бы не дал прицепить что-то из нашей электроники на тебя, так что мне пришлось воспользоваться шансом.

В помещении раздалось еще одно трещание, на этот раз металлическое:

– А я предупреждал, что он убьет вас за это!

– Заткнись, Байт, – прошипела она.

В пещере повисла тишина. Арджес медленно поднял лицо от ее шеи и уставился в ее большие странные глаза.

– Повтори, – хрипло сказал он.

– Все еще не знаю, что это значит, но я так понимаю, ты просишь повторить?

Он никогда еще не видел ее глаза так близко. Странные и блестящие, словно заросли водорослей в редком луче света. Вокруг цветного пятна ее глазное яблоко было белым, и почему-то от этого ему становилось неловко смотреть на нее. Так легко было понять, куда она смотрит. Темные точки по центру каждого глаза сузились, возможно от страха, потому что он ее не отпустил.

– Девайс, который я прицепила тебе за ухо, это переводчик. Теперь ты понимаешь меня. Правда, я все еще не знаю, что говоришь ты. Я не знаю твоего языка, как и Байт.

Она показала на странную демоническую коробку в углу пещеры, и та помахала ему своей маленькой лапкой.

– Чем больше ты говоришь, тем больше робот узнает твоих слов, и это даст мне шанс сделать переводчик и для себя. Тогда мы сможем разговаривать.

Он едва поспевал за ней.

– Робот?

Видимо, он повторил слово достаточно близко к его правильному произношению, потому что она поморщилась.

– Точно, ты же не знаешь этого слова. Вот та штука в углу. Коробка? Мой народ их делает, чтобы они помогали нам. Они как бы… слуги.

Маленькая коробка пискнула, но тут же замолчала, когда он хмуро на нее посмотрел.

– А ты? – спросил он, наклоняясь ближе к Мире. – Как вы называете себя, ахромо? Я хочу знать имя, которым мой враг нарек сам себя.

Она сглотнула, и он видел, как дрогнуло ее горло, прежде чем она тихо ответила:

– Без понятия, что ты говоришь, но ты, кажется, очень зол на меня.

Ну конечно он был зол. Мира дала ему магический артефакт, позволяющий понимать ее речь, но при этом предательски причинила ужасную боль. Да, приходилось признать, что еще он был очень зол на себя самого за то, что так легко поддался ее чарам. Стыдно позволять ахромо касаться себя в таких местах, а уж тем более так реагировать.

По меркам его мира, они были практически помолвлены. Он охотился за ней и поймал ее, он дарил ей сокровища. Она коснулась его жабр с такой невозможной нежностью, что все его тело до сих пор дрожало от желания. И все это было очень неправильно. От начала и до конца.

Ахромо украла у него этот момент. Ведь он еще ни разу не делал такого ни с одной другой самкой и теперь вечно будет помнить свои первые ухаживания. Свою первую попытку завести партнера, в которой ни один из них не хотел другого.

Отказ был позором для воина. Но отказать женщине? Даже такой, как она?

Это неслыханно.

Видимо, его досада была очевидна. Бледное лицо Миры стало еще бледнее, и она облизнула губы ярко-розовым языком.

– Похоже, ты мной недоволен.

Да неужели, что навело ее на такую мысль? Он облизнул губы в ответ и заметил, как она проследила за его темным языком. Ее лицо стало еще белее, и только сейчас он полностью осознал их положение.

Хоть его хвост и находился по-прежнему в воде, остальным телом он полностью прижимал ее к земле. Оба ее запястья Арджес держал перепончатыми руками высоко над ее головой. Из-за этого она выгибалась ему навстречу, прямо как он к ней еще совсем недавно. Ее странные хвосты оказались раскинуты по обе стороны, и он даже не знал до этого момента, что они могли раскрываться так широко. Он оказался прижат к ней ровно посередине, где она была так не похожа на его народ, но в то же время все равно… привлекала.

Вспыхнувший еще недавно между ними жар разгорелся с новой силой. Он чувствовал, как тот пульсирует в ее венах, и тело отвечало, переливаясь всеми возможными цветами, словно она зажигала его изнутри. Сверкнул синий, и его жабры снова поднялись, как бы он ни старался удержать их на месте.

Стоило ей еще чуть-чуть податься вперед, как ахромо прижалась всем телом еще ближе, и Арджес не мог ничего с этим сделать. Ему нужно было ее коснуться. Нужно было узнать, что скрывало от него это странное существо.

Перехватив оба ее запястья одной ладонью, он провел второй рукой по ее боку.

– Мы так похожи, – сказал он, глядя на свои пальцы, касающиеся ее ребер. – У меня есть такие же. И я чувствовал их у наших женщин.

Но у нее не было жабр. Его рука застыла на ребрах, поднимающихся с каждым вдохом, и он осознал, что ему не с чем было поиграться. Не было ничего, кроме странной серебристой чешуи, которую она носила, и хрупких костей внутри.

– Ты такая маленькая, – пробормотал он, перемещая руку на изгиб ее талии, где должна была начинать расти чешуя. Но у нее там ничего не было. Только чистая кожа и два подрагивающих хвоста. – Тебя так легко… сломать.

– Не могу понять, ты поцеловать меня собираешься или убить, – сказала она, следя взглядом за каждым его движением. – Не особо хочу ни того, ни другого.

Он не имел ни малейшего понятия, что такое «поцеловать», но у него возникло подозрение, что она чувствовала тот же жар. Нужно было взять себя в руки, пока она не поняла, какую власть имеет над ним. Его организм никогда не реагировал так. Ни разу.

Может, дело было в странности и новизне ее тела. Ему не чуждо удовольствие, но только не в связи с ахромо. У Народа Воды, вне зависимости от пола, тела почти ничем не отличались. Одни и те же точки доставляли одно и то же количество удовольствия что ему, что женщинам его вида, и длились такие встречи недолго.

Учитывая, как ахромо прятали все, он мог только догадываться, что их удовольствие было иным. И от одной только мысли о том, что они могут найти и достичь его вместе, к голове приливал жар.

И… не только к голове.

Мира сделала рваный вдох, кратко прижимаясь к нему грудью.

– Ты молчишь, Арджес. А мне надо, чтобы ты говорил. Чтобы Байт смог сделать чип для меня тоже. И мы начали друг друга понимать.

Она хотела, чтобы он говорил?

Наклонившись вниз и прижав губы к ее слуховому отверстию, он хрипло произнес:

– Я видел, чем твои люди занимаются по ночам. Двигаетесь странно, но вот звуки меня интригуют. Я хочу изучить твое тело, Мира.

Она поежилась при звуке своего имени. Он знал, что произносил его не так, как она.

– Не знаю, что ты сейчас сказал, – прошептала она, – но звучало уже не так злобно.

– О, я все еще зол на тебя. Очень, очень зол. – Он прижал зубы к ее шее, довольный тем звуком, что раздался в ее горле. – Но есть и другие способы наказать тебя, кайрос.

Ее дыхание снова перехватило, и он, кажется, начинал упиваться этим звуком.

– Можешь говорить мне все что угодно, только продолжай. – Она заерзала, пытаясь выкрутить руки из его хватки, и он отпустил ее. – Но мы ничего не добьемся, если я не буду понимать тебя в ответ.

А вот он был с этим не согласен.

Ее странные хвосты сжали его сильнее прежнего, но несмотря на это, мысли Арджеса утекли в другое русло. Еще как добьются, потому что она расскажет ему все. И тогда он вернется к своему народу победителем и снова станет вожаком отряда. Оставалось только принести Митере информацию, которая помогла бы им уничтожить ахромо.

И тут он наконец-то осознал все, что она говорила. Проанализировав ее слова, он зарычал:

– Есть еще такие же аппараты?

Она нахмурилась, и он с шипением выругался.

Может, она была права. Нужно было и ей его понимать.

С налитыми яростью глазами он рявкнул на робота в углу:

– Ты! Ты можешь сделать еще таких девайсов. Сделай сейчас же, и я отнесу их своим людям.

Мира была слишком внимательна. Она проследила за его жестами, увидела, как он показывает на приспособление в своем ухе, и все сложилось в единую картинку.

– Нет, – тихо сказала она. Потом ее голос стал настойчивее: – Больше ты переводчиков не получишь. Не для твоего народа. Откуда мне знать, что вы с ними сделаете?

Он прожег ее взглядом, но его маленькая кайрос даже не поморщилась. Скорее наоборот, стала сопротивляться с удвоенной силой.

– Ни за что! Я тебе и этот-то дала вынужденно, потому что ты запер меня на черт знает какой глубине. А ну, отпусти!

Он прижал ее руки к камню:

– Прекрати брыкаться. Ты дашь мне больше таких девайсов, и тогда мой народ начнет понимать ваш язык. Мы заберем все, что принадлежит нам по праву, и ты не сможешь этому помешать.

Она поджала губы. Многие женщины его народа так делали перед боем. Что же, пусть попробует пустить ему кровь. Он насладится представлением.

Но вместо этого Мира запрокинула голову и посмотрела на коробку:

– Бета Йота Эпсилон 427, ундине никаких переводчиков не печатать. Это прямой приказ. Понял?

Странная голова существа опустилась обратно в туловище и пискнула:

– Понял. – После чего коробка запечаталась наглухо.

Она что… только что приказала коробке никогда не слушать его?

Арджес навис над ней, и его пальцы на ее запястьях сжались, наверняка до боли. Однако даже сейчас она и бровью не повела.

– Если ты пытаешься сделать мне больно, придется стараться получше, – сказала она так непринужденно, что у него закружилась голова. – Я инженер, ундина. Меня жгло огнем, било и зажевывало в двигатели больше раз, чем ты можешь себе представить. У меня загрубевшие руки и крепкие кости. Делай что хочешь.

Казалось, ее слова его почти впечатлили, но Мира к этому не стремилась. Ей вообще было плевать, что этот козел о ней думал. Ну и что, что она только что чуть раздвинула ноги, чтобы он устроился поудобнее.

Они оказались в ужасающе интимном положении. И да, может быть, ее соски и затвердели, но это только потому, что его кожа была такой холодной, кроме рук и жабр. Плевать, что он о ней думал, плевать, что он хотел сейчас с ней сделать. Единственное, что интересовало девушку – выбраться из этой проклятой пещеры.

Арджес обнажил острые зубы, словно акульи, но ее этим не напугать.

Мира не шутила. Она была инженером и слеплена из теста попрочнее, чем он думал. Если ей придется доказать это делом, что же. Она докажет.

Его бедра прижались ближе – впрочем, можно ли это было назвать бедрами? Она чувствовала внутри кости, может, даже таз, как у нее, но дальше ощущался лишь хвост с отдельными позвонками. Мира бы многое отдала, чтобы посмотреть на скелет одного из них. Просто чтобы понять, что это, мать вашу, в нее сейчас упиралось.

У него вообще был член? Она знала, что некоторые рыбы просто… выпрыскивали сперму в воду. Может, он тоже так делал. А может, его вид откладывал яйца, и он сейчас сделает свое дело и бросит ее, недовольную и липкую.

Так, хватит с нее.

Оскалив зубы, пародируя его гримасу, она прорычала:

– Дотолкать тебя до воды? Похоже, у тебя скоро кончится воздух.

Жабры на его боках затрепетали.

– Не смей.

Движение повторилось, и на этот раз она была готова поклясться, что он начал давиться.

– Если ты выплюнешь всю воду из жабр на меня, я запихну в них сварочный аппарат и поджарю тебя изнутри. А ну, слезай.

Он издал странный, скрежещущий звук, который, как она только теперь поняла, вполне мог быть смехом. Но, по крайней мере, Арджес наконец отпустил ее руки и сполз с нее. Однако от внимания Миры не укрылось, что в процессе он протащил себя по всему ее телу. Ей однозначно нужно было время, чтобы позабыть эту мускулистую грудь. Как же он был хорошо сложен.

И вот он уже оказался в воде, как всегда прожигая ее взглядом, а она все не могла избавиться от ощущения его тела. Словно она все еще представляла его на себе. Все эти напряженные мышцы, нависшие над ней.

Вряд ли он догадывался, о чем ей напоминало то положение. Они-то наверняка занимались сексом в воде, вертикально, совершенно безэмоционально осеменяя яйца.

Так, надо успокоиться!

Сев прямо, она обхватила колени руками.

– Тебе надо говорить, чтобы робот мог перевести для меня твой язык.

Он упрямо молчал. Единственным звуком в пещере были капли, падающие с его… не волос. Как он их назвал, эти штуки на его макушке?

– Как бы мне хотелось понимать тебя, – пробормотала она. – Все бы стало намного проще.

Он продолжал молча смотреть на нее.

– Ну да. Ладно, еще я хотела поговорить с тобой о пресной воде. Я не могу пить соленую. – Она показала на ту, в которой плавал он, на случай, если ундина ее не понял. – Людям нужна вода без соли. Понимаешь? Я кипячу соленую воду и собираю конденсат, но этого… маловато. Такими темпами я заболею или еще чего похуже, и…

Он нырнул под воду. Вот так вот. Словно ему надоело ее слушать. Словно его вообще не заботило, что там хочет ему сказать маленькая человечишка. Сам он говорить, чтобы робот мог записать его язык, тоже не собирался.

Когда она сдвинулась с места, в голове раздался голос отца:

«Мира, девочка моя. Ты думаешь инстинктом, а не головой. И никогда не продумываешь план до конца, прежде чем начать его исполнять».

Подняв руки над головой и выгнувшись, она с позорно громким всплеском нырнула в воду, пытаясь поплыть за ним. Однако ласт у нее не было, да и дыхательную маску Мира не надела. А он был таким быстрым! Девушка только и успела заметить, как мелькнул кончик темного хвоста, и он растворился в кромешной темноте.

Яркие светящиеся растения щекотали ее бока, пока она пыталась добраться до прохода наружу. Там, уцепившись за камень, она выглянула в бездну, где не было ничего.

Да, отчасти это было потому, что ее глаза не привыкли к темноте, а бьющий из-за спины свет делал видимость еще хуже. Но все равно казалось, словно она смотрит на пустую черную стену. Там, вдали, могло быть что угодно. Стая акул. Косатки. Глубинные монстры, которых она не смогла бы вообразить даже во сне.

Сердце колотилось в груди, и Мира поняла, что вынуждена вернуться назад. Отталкиваясь ногами чуть сильнее, молотя руками чуть быстрее, потому что все в ее душе кричало, что что-то из глубины гонится за ней.

Вырвавшись на поверхность, она забила руками, а потом вытащила себя из воды и отползла подальше, впечатавшись спиной в стенку и глядя на беспокойные волны. Ее сознание рисовало самых разных морских монстров. Огромного кальмара, который поплыл за ней, потому что был голоден. Вот-вот его длинные щупальца схватят желеобразное тело и затащат в свою пещеру, чтобы сожрать.

– Мира? – тонкий голосок Байта прорезался сквозь пелену страха.

Сложно было даже говорить. Наконец она облизнула губы и сказала:

– Да?

– Вы простудитесь.

Точно. Костюм. Она его промочила насквозь, потому что так глупо прыгнула в воду, даже не надев капюшона. Холод растекался по телу, и она только теперь поняла, какими ледяными были пальцы на руках и ногах. Даже ее лицо немного закоченело, и говорить стало трудно.

Хрустели ли ее волосы ото льда? Нет, слава богу, нет. Но, отлепляя мокрые пряди от лица и пытаясь их отжать, она не могла не ругать себя за глупость собственного поступка.

– Дура, – бормотала она. – Какая же дура.

Стоило ей лишь снять костюм, как она уже выбилась из сил. Последнее время девушка плохо ела и редко спала. Не говоря уже об обезвоживании. Если так продолжится, то очень скоро она снова впадет в депрессию.

– Черт возьми, – сказала она дрожащим голосом, отбрасывая костюм пинком. – Черт возьми, все это было так… так…

Мира не стала заканчивать предложение. Все равно никто не слушал ее нытье. Завернувшись в единственное одеяло, каким-то образом не погибшее в плесени и мхе, она повернулась обратно к воде и обнаружила там знакомые черные глаза.

Он вернулся.

На этот раз быстро. Хоть она и знала, что он вообще не очень-то любил возвращаться.

– Ой, – сказала она, стоя посреди комнаты, как полная идиотка. – Я… э… и много ты успел увидеть?

Ответом ей была длинная протяжная песня. Он говорил долго, а она так и не поняла, что он хотел сказать. Ни единого слова.

Покосившись на Байта, она спросила:

– Сколько ты уже понял из его языка?

– Две целых семь десятых процента, – ответил робот и закрылся обратно.

Судя по всему, он не собирался помогать ей разговорить ундину. Поэтому ей предстояло разбираться в одиночку, как выбраться из этого дерьма. Мира со вздохом подошла к Арджесу.

– Костюм, который я ношу, нужен только в воде. Людям, вообще-то, немного опасно мокнуть. – Сев у края, она положила подбородок на согнутые колени и поплотнее завернулась в одеяло. – Для тебя это, наверное, смешно, учитывая… ну, ты понял.

Она показала на все его тело, старательно изображая, будто все в порядке. Будто она не торчала в пещере на глубине океана с ундиной, который наверняка считал ее зверушкой. Потому что мысли об этом вели к другим, гораздо более мрачным, и на данный момент она отказывалась об этом думать.

Может, он знал, что ей трудно. А может, он просто был ответственным хозяином. Так или иначе, он бросил ей мертвую рыбу, уже очищенную для готовки. А потом достал что-то похожее на сумочку. Или вроде того. Оно было зеленым и покрытым толстым слоем слизи, но по форме точно походило на большую сумку. Он протянул ее Мире, глядя на нее глазами, которые видели слишком много.

– Спасибо, – пробормотала она, вертя подарок в руках. Внутри однозначно что-то было. – А что это?

«Только бы не что-то отвратное, ну пожалуйста», – подумала она. Последнее, что Мира хотела бы увидеть, это какой-нибудь странный атрибут брачного ритуала, когда самец наполнил эту штуку кишками ее врагов или еще чем-нибудь травмирующим и принес в дар.

Он изобразил, как открывает сумку, а потом открыл рот. Казалось, что он что-то наливал.

Повертев подарок еще немного, она обнаружила наверху носик, отдаленно напоминающий носик кувшина для лимонада, которым так гордилась ее мама.

– Ну, – пробормотала она, поднимая странное зеленое растение. – Была не была.

Но когда она попробовала сомнительную жидкость, то с удивлением осознала, что это… вода. Чистая, свежая вода. Ни капли соли.

И хотя Мира знала, что стоило проверить, убедиться, что от этой водички ей не станет плохо, остановиться девушка не могла, пока не поперхнулась. И потом, после небольшой паузы, выпила еще. Пока живот не надулся от жидкости, а сознание не стало подсказывать, что ее сейчас вырвет.

И у нее все еще оставалась вода. Даже на целый день хватит, а может, и на два, если она будет осторожной.

– Вода, – прошептала Мира, положив сумку себе на колени. – Ты принес мне пресной воды.

Он наклонил голову, важно кивая, как какой-то сказочный принц. Что-то тут не складывалось. Он был плохим парнем. Он ее похитил. Украл из дома. Несколько раз пытался убить. А теперь… заботился?

– Почему я здесь? – спросила она. – Чего ты от меня хочешь?

Это сработало. Он говорил очень долго, даже начал размахивать руками, то и дело брызгая водой ей на ноги. Она не знала, что он говорил. Только то, что он делал это много. И это отлично! Так Байт сможет записать куда больше информации.

А еще у ундин оказался на удивление прекрасный голос. Она много лет слушала леденящие душу звуки китов, лежа в кровати. Их печальные крики пробирали за много километров. А теперь она могла послушать их вблизи. Правда, его глубокий голос на кита был не похож. Он словно… пел.

Наконец Арджес замолчал и выжидающе посмотрел на нее.

– Я тебя совсем не понимаю, – с сухой улыбкой сказала Мира. – Но я так догадываюсь, у тебя на меня какие-то планы.

Он кивнул.

– Ага. Ну, пока я не начну понимать, что ты говоришь, этим планам вряд ли суждено сбыться. – Она встала и положила сумку с водой на кровать, где ее не опрокинут, а потом вернулась к воде.

Он подплыл ближе, положил перепончатые ладони на край и чуть поднялся из воды. Может, хотел посмотреть, что она делала у дальней стены.

– Там ничего полезного, – сказала она, садясь обратно. – Я уже смотрела. Компьютер сдох, сигнал на поверхность не проходит, а вся остальная техника так заржавела, что даже я ей не помогу. Я у тебя в ловушке, ундина.

Судя по дикой улыбке на его лице, он был очень доволен этим фактом.

– Да, да. Уверена, именно это ты и планировал с самого начала.

Он опять заговорил, на этот раз показывая руками, так что она уловила суть. Он проследил за ней. На одной руке он задрыгал пальцами, как она ногами, когда плыла, а вторую изогнул, показывая плавающих ундин. Вышел неплохой способ изобразить, что произошло. Оказывается, он наблюдал за ней все время, пока она работала, а Мира даже и не заметила. Он этим очень гордился.

Покачав головой, девушка была вынуждена признать, что это даже мило, как он дулся от гордости. Для него это явно была непростая миссия, и он ее выполнил. Ценой, собственно, Миры.

– Я не умею плавать, как ты. Мне в океане не место. – Она высунула ногу из-под одеяла и пошевелила пальцами. – Они вот явно не для плавания заточены.

Она наблюдала за тем, как Арджес разглядывает ее ноги, а потом отшатывается, обнаружив, что она может растопырить пальцы и там. Она со смехом позволила ему посмотреть. Ундина подплыл чуть поближе, явно желая изучить их различия, но не зная, как подступиться.

Мира взяла свою ступню и подвигала ее туда-сюда, показывая, насколько та подвижна.

– У нас в ногах куча костей. Они помогают стоять прямо, когда мы ходим. Не знаю, есть ли кости в твоем хвосте…

Он смерил ее возмущенным взглядом.

– Ну да, конечно же, в твоем хвосте есть кости, – поправилась она. – Что-то вроде позвоночника, наверное. У нас в ногах по две длинные кости вместо кучи маленьких. Можешь потрогать, если хочешь.

И зачем она это ляпнула? Она не хотела, чтобы он ее трогал. Но Арджес протянул свои странно теплые ладони с тонкими перепонками и легонько провел рукой вверх и вниз по ее голени, чувствуя хрупкие кости ноги.

Она наблюдала за ним со странным восхищением. Эта серая ладонь с переливающимися радужными перепонками на ее коже должна была вызывать отвращение, но вместо этого не вызывала… ничего. Все равно что любая другая рука на ее лодыжке.

Он прошипел что-то длинное, найдя главную кость ее лодыжки. Вдруг посыпался град слов, и он оказался ближе, дергая ее к себе, чтобы ощупать кость двумя руками.

По крайней мере, он был аккуратен. На секунду ей показалось, что ундина ее сломает, но нет. Арджес только наклонил ее ступню и подвигал немного, глядя, как ее кожа поддается нажатию пальцев, а кость остается неподвижной.

Видимо, это его завораживало. Он спросил у нее что-то, хотя она не могла понять его. Потом изобразил пальцами, как она плывет, дрыгая ногами, и тут же скользящее движение второй рукой.

Мира со смехом кивнула:

– Уверена, и правда есть способы плавать лучше, но быстрее я уже не стану. Ноги у меня короткие, и мышц таких, как у тебя, нет. Поэтому я использовала ласты, чтобы плавать, как ты.

Он беззвучно повторил слово «ласты» и переключил внимание на ее ступни, где медленно прощупал все косточки. Он все так тщательно осматривал, что его интерес с каждой секундой усиливался. Потом ундина поднял глаза на нее.

Его интонация была вопросительной, но она поняла, что он говорит о рыбе. Потом он коснулся своих ребер, потом ее ступни.

– Говоришь, кости в ступне похожи на рыбьи ребра?

Он кивнул, потом изобразил, как ломает что-то руками.

– Хрупкие, – фыркнула она. – Ну да, по сравнению с твоими они, пожалуй, выглядят не очень прочными.

Его взгляд стал задумчивым. Показав на нее, он повторил жест.

– Нет, меня не так легко сломать, как мои ноги.

Он обвел рукой пещеру, воду, ржавые железки у стены, потом опять показал на нее.

Гордость говорила ей ответить, что она в порядке. Что ничто в этом месте не сломает ее, что она крепче, чем кажется. Но на самом деле Мира знала, что долго здесь не протянет. Это была мокрая, сырая пещера, воздух в которой грозил в любой момент закончиться. Девушка и понятия не имела, сколько лет было трубам, уходящим на поверхность, и когда у нее кончится энергия.

Пару раз ей, наверное, удастся починить генератор, ведь вокруг валялось достаточно запасных деталей. Но надолго этого не хватит.

Так что, переступив через собственную гордость, она ответила:

– Здесь я более уязвимая. От холода и сырости легко простудиться. Нет овощей и мяса, только та рыба, что ты приносишь. Рано или поздно мне станет не хватать нужных веществ, и тогда я, наверное, умру. Так что если тебе что-то нужно от меня, Арджес, то поторопись.

Он нахмурился, выглядя обеспокоенным. Не сказав больше ни слова, он нырнул под воду и испарился.

Мира вздохнула, глядя ему вслед со странной смесью облегчения и тревоги.

– Байт? – окликнула она. – Сколько теперь?

Крышка коробки приоткрылась.

– Теперь мы на четырех целых двух десятых процента. Это был хороший разговор, Мира!

Она со стоном упала на спину, глядя на потолок:

– Я никогда отсюда не выберусь.

Осознав, насколько она была хрупкой, Арджес пришел в ужас. Он с самого начала думал, что с этими ее хвостами что-то было не так, главным образом потому, что те не изгибались в воде, подобно хвостам. Но он просто решил, что это какая-то старая травма сделала ее инвалидом.

Но теперь он их потрогал.

Теперь он знал, что ее хвосты никогда не будут гнуться, потому что внутри каждого находилась толстая прямая кость, не позволяющая им двигаться, подобно его хвосту. Как она их назвала? Ноги?

Это слово в его голове тут же стало ассоциироваться с чем-то причудливым. Ахромо ходили по своим домам на твердых хвостах, которые отказывались гнуться, как тут ни старайся. Ноги отрицали все законы логики.

Но еще в этом потоке воспоминаний была ее теплая кожа. Никакой чешуи, лишь гладкая поверхность, как у него на груди. Она была такой мягкой. Нежная на ощупь кожа поддавалась его пальцам. Мира разрешила ему поднять ее ноги и посмотреть на ступни, так она их назвала. Доверилась ему настолько, чтобы позволить себя коснуться, даже улыбаясь при этом, и он… чувствовал себя недостойным.

Она разрешила себя коснуться, и от этого его кожа пылала.

Даже сейчас, в десятках течений от пещеры, он знал, что все это становилось опасным. Нужно было вернуться к отряду. Послушать, чего еще натворили ее люди и скольких потерял его собственный народ.

Арджесу было просто необходимо взять себя в руки. Вспомнить, что их виды не просто так воевали столетиями и что он не какой-то слабак, которому ничего больше не надо, кроме как вновь коснуться ее мягкой кожи.

Течение сбило его с дороги назад к пещере, и он знал, что это знак. Ведь он должен узнавать ее вид лучше ради следующей атаки, а не потому, что какая-то маленькая ахромо заворожила его.

Но даже понимая это, даже зная, что сам океан против этой причуды его сознания, он не мог не думать о ее народе. Она объяснила, какими хрупкими они были, и это его беспокоило. Значит, в пещере ей оставаться нельзя. Не мог же он продолжать бросать ее там, когда холод и сырость могли ее убить.

Никогда у него еще не было такого сложного питомца.

Впрочем, он больше не мог видеть в ней питомца. Даже миссию не мог. Арджес перевалился в другое течение, присоединяясь к стае косящихся на него скатов. Они не стали поднимать опасные шипы на концах хвостов, так что и он не обращал на них внимания, вместо этого снова погрузившись в раздумья.

Мира была личностью. Она рассказывала ему множество нелепых историй о своем народе, и он ее понимал. Может, со временем и он бы смог общаться с ней. Робот явно не знал его языка и не особо продвигался в его изучении.

Это могло стать для Арджеса преимуществом.

Старательно игнорируя то, как внутри все сжалось лишь от одной мысли, чтобы использовать ее, он подплыл обратно к пещере. Ее нужно было переместить. Если она заболеет или умрет прежде, чем он получит нужную информацию, то получится, что все зря. Нужно было с этим что-то делать.

Могла ли она соврать? Могла. Но почему-то он так не думал.

Мира была до странного честной. Спокойно болтала о своем народе и виде, стоило ему только вопросительно поднять бровь. Словно между ними не было никаких секретов или не было такого, чего ему о людях знать не стоило. Словно она даже не понимала, что он может использовать всю эту информацию против них.

Стараясь успокоить нарастающую тревогу, Арджес заплыл в расщелину. Сделав глубокий вдох, он… замер на дне. Здесь был кто-то еще. Один из его народа, с легкой примесью пепла и серы.

Глубинник? Точно нет. Они редко поднимались из глубин, да и не посмели бы нарушить границы территории, учуяв его запах. Арджес явно дал понять, что вся пещера принадлежала ему.

А значит, оставался только один человек. В его племени только один пропах глубиной и бесконечным морем газов, скрывающих еще один слой океана от чужих глаз.

– Дайос! – прорычал он.

Его брат был здесь. Смотрел на ахромо сквозь волны, в то время как она наверняка и не подозревала, что рядом кто-то еще. Рыща в тенях, как и положено хищнику вроде него, Дайос наверняка собирался украсть то, что принадлежало Арджесу.

И тут кровь застыла у него в жилах.

Что, если его брат убил ахромо? Что, если, не найдя здесь Арджеса, его разъяренный брат сделал всю работу за него?

Жабры обеспокоенно надулись, хвост ярко запылал. Ну уж нет. Никто не мог забрать у него Миру, только не сейчас, только не когда в его груди зажглась искра интереса.

Стегнув хвостом, он вырвался на поверхность. Вода расплескалась во все стороны, и Арджес завертел головой, надеясь, умоляя всех богов океана, что стали бы слушать, что найдет Миру там, где оставил.

В воздухе раздался испуганный взвизг, и он увернулся от летящего в его сторону булыжника. Это нападение должно было разозлить его, но вместо этого у него вырвался вздох облегчения.

Значит, его бойкая ахромо была все еще жива. Никто другой не посмел бы швыряться в него камнями.

Мира, до ужаса бледная, прижала руку к груди:

– Арджес! Я чуть со страху не померла. Какого черта ты так плещешь? Уж подумала, какой-нибудь глубинный кальмар решил мною полакомиться.

Ей повезло, это был всего лишь он. Но до этого момента он как-то и не думал о том, что вокруг находилось множество существ, которые с радостью бы откусили от нее кусочек.

Подплыв ближе к краю, он протянул ей руку:

– Пойдем, ахромо. Нельзя держать тебя тут, когда здесь так опасно. Предпочитаю видеть тебя живой.

Она помотала головой:

– Ни слова не поняла из того, что ты сказал.

Морские боги, искорените это дьявольское препятствие между ними! Ворча себе под нос, Арджес никак не мог отделаться от страха, что его брат плавал поблизости. Одной причиной больше ее переместить.

Что Дайосу было от нее нужно? Его брат мало на что годился, помимо убийств. Он очень хорошо убивал таких, как она, и гордо носил шрамы на хвосте в качестве доказательства. Он был не из тех, кто любит говорить с другими и пытается их понять.

Это наверняка дурной знак. Предзнаменование или предупреждение, что могло быть уже слишком поздно.

Подняв обе руки из воды, он прижал одну к лицу, изображая аппарат, который помогал ей дышать, а вторую поднял над головой, подражая ее странному стилю плавания.

– Хочешь вместе поплавать? – Она удивленно вытаращилась на него. – Ни за что! Там опасно. У меня нет ласт, я могу остаться без пальцев. Ты же это понимаешь? В воде слишком холодно для меня.

Ну конечно же. Все-то для нее было слишком опасным.

Потерев лицо ладонью, он заговорил, сопровождая все слова жестами:

– В этой пещере слишком опасно. Ты сама сказала, что умрешь, если останешься. Я отнесу тебя в другое место. Туда, где безопаснее.

Как показать жестом безопасность? Арджес попытался придумать что-то, что подарило бы ему чувство безопасности. Не придумав ничего лучше, он обхватил себя руками. Может, так она поймет?

– Обнять? – пробормотала она, и тут ее озарило. – Ты хочешь переселить меня из пещеры?

Он кивнул:

– Да, ахромо. Она не станет твоей могилой.

Робот высунул голову из коробки, и Мира повернулась к маленькому существу.

– Мне нужно будет взять с собой Байта.

Не мог же он… ну нет. Они не потащат с собой это недоразумение. Оно могло просто остаться тут и ржаветь, как и положено созданиям ее народа. Арджес покачал головой, но Мира лишь уставилась на него.

– Что? – прорычал он.

Судя по всему, она поняла его, потому что снова показала на коробку и ответила:

– Мы берем его с собой. Иначе можешь бросить меня гнить здесь.

Ни того, ни другого он делать не собирался.

– Ты во всем зависишь от меня. Думаешь, я не заберу тебя силой?

Она отступила на шаг вглубь пещеры.

– Если попробуешь меня заставить, я буду спихивать тебя обратно в воду столько раз, сколько потребуется. Так что, ундина, если ты вдруг не отрастишь ноги – тебе вряд ли удастся меня переиграть.

Да он и ползком по камням бы до нее добрался, если бы потребовалось.

Его внимание привлекло слово, которое он слышал от нее неоднократно.

– Ундина? – повторил он. – Что это значит?

Мира моргнула:

– Ты только что сказал «ундина»?

Как и обычно, он поднял бровь, говоря ей продолжать и явно показывая, что он хочет узнать об этом слове больше.

Она показала на него:

– Ты ундина.

– Я представитель Народа Воды. – Арджес прижал руку к груди, а потом указал на нее. – А ты ахромо.

Она повторила его движения:

– Я человек. Ты ундина.

Какое-то время они просто смотрели друг на друга, а потом он вздохнул, говоря тем самым, что сдался. Ей все равно не понять, что он говорит. С этими ахромо и их словами было что-то не так.

Он жестом показал ей торопиться, пока не вернулся его брат.

– Ну же, кайрос. К тебе и так уже заходил гость, который мне совершенно не нравится. Залезай в воду и тащи свою коробку. Я унесу вас отсюда.

Она собралась быстро. Серебряную чешую Мира и так редко с себя снимала – он видел это только пару раз, когда она была мокрой. К сожалению, он подозревал, что на предстоящий им путь ей вряд ли она понадобится.

Но он знал не так уж мало безопасных мест, а она была хрупким созданием.

– Мне нельзя спускаться глубже, – сказала она, завязывая самодельный халат на талии и закрепляя на бедре всякий нужный ей мусор. – Мое тело просто взорвется. Слышишь? И так уже дышать тяжело.

– Дышать тяжело?

Прижав ладонь к животу, она вдохнула и выдохнула.

– Слишком сильное давление. Легкие не могут набрать достаточно воздуха. Не знаю, насколько мы глубоко, но вряд ли дальше полуметра.

Эта система измерения была ему незнакома. Но она правильно подозревала, что тут было не так глубоко. Он видел раньше, как глубина давила таких, как она, и утаскивала их тела куда глубже. Видел, как они лопаются, и ему не хотелось, чтобы с ней произошло что-то подобное.

Хмыкнув, Арджес дал понять, что услышал ее, а затем посмотрел в воду. Может, это его сознание играло с ним, но он был готов поклясться, что на него кто-то смотрел. В пещере, кроме них, никого не было. Если только нападающий, скрытый глубиной, не поджидал в темноте снаружи.

– Быстрее, кайрос, – пробормотал он.

Она и не думала торопиться. Взяв робота в руки, Мира повернулась в последний раз окинуть взглядом пещеру.

– А здесь было даже прикольно жить, хоть и небезопасно. Таких приключений у меня еще не было. Ты теперь отведешь меня домой?

Ему не хватило духу сказать ей, что он никогда не вернет ее к другим ахромо. Она знала слишком много. Мире предстояло либо умереть, либо прожить с ним всю оставшуюся жизнь.

Он смотрел, как она подходит к металлическим обломкам своего мира и хлопает по ним ладонью. Что-то в воде перестало шевелиться с утробным рыком, и свет над их головами замигал, а затем погас. Во внезапной темноте Мира была лишь неясным очертанием, освещенным только теплым золотым светом воды, в которой ждал Арджес.

Когда она подошла ближе, желтые огоньки отразились в ее глазах, подобные редкому отблеску солнца на поверхности воды. Непоколебимость в ее взгляде лишь делала ее привлекательнее. Он уже и не замечал ее странных хвостов. Перед ним была лишь женщина, готовая схлестнуться в схватке с самим океаном ради того, чтобы выжить. От этого осознания вода вокруг него практически вскипела.

Он протянул ей руку и резко вдохнул сквозь зубы, чувствуя, как ее странные пальцы обхватили его. Миру не отпугивали его перепонки, его не волновало их отсутствие у нее. Это странное, хрупкое создание казалось смесью силы и болезненной изящности, и она заставляла его разум отключаться.

Ахромо позволила помочь ей спуститься в воду, плавно охватила его тело ногами и зашипела:

– Как же холодно.

– Я понесу тебя, – пробормотал он, обхватывая ее рукой за талию и притягивая ближе к себе. – Дай мне согреть тебя, Мира.

На ее лице мелькнула легкая улыбка, а потом она натянула одну из частей своего снаряжения. Поморгав несколько раз, до безобразия увеличенные стеклами глаза посмотрели на него.

– Сексуально, да?

Переводчик, который она прикрепила ему за ухо, не объяснил ему первого слова. Но по той усмешке, с которой она надела маску на рот, он мог догадаться. И все его тело вспыхнуло яркими огнями.

Была ли она… заинтересована в нем? Да быть не могло. Они принадлежали к двум очень разным видам и совершенно не подходили друг другу. Но тут ахромо прижалась ближе, обняла его руками за шею и снова спрятала ступни в плавниках на его бедрах, где всегда было теплее. Теплее, чтобы уберечь потомство, если он вдруг соберется с кем-то спариться. Арджес был уверен, что она даже не подозревала, каким соблазнительным было такое положение. Его бедра непроизвольно дернулись вперед.

– Прости, – пробормотала она, и ее голос приглушила маска. – Дай устроиться поудобнее.

Если Мира продолжит в том же духе, то к ее животу может прижаться кое-что совсем не похожее на плавник. Злясь на самого себя, Арджес схватил ее чуть сильнее, чем собирался. Но вот они уже плыли сквозь воду, и ее пальцы скользнули сквозь жабры на его шее прежде, чем он успел убрать ее руки подальше от них.

Они оба вздрогнули, и он позволил себе притвориться, что они сделали это по одной и той же причине. Может, она вспоминала то судьбоносное первое прикосновение, когда он выгнулся ей навстречу, а она играла с его жабрами. Арджес точно думал именно об этом.

Но на самом деле, конечно, он знал, что она дрожала только из-за холода. И так, пропустив ее запах сквозь жабры и собрав его под чешуей, он стрелой вылетел из пещеры в ожидающую их глубину, да с такой скоростью, что за ними было никому не угнаться. Совсем.

Но, кажется, он слышал, как она пробормотала что-то о красных огоньках вдалеке.

Мира и не знала, что ундины умели так быстро плавать. Он словно стал одним целым с водой или велел ей расступиться, чтобы ничто не встало у него на пути. Для нее плавание всегда было испытанием, будто она проталкивалась сквозь воду, а никак не сливалась с ней.

Но ундина? О, он был ее частью. Самой водой.

Спрятав пальцы ног в плавники на его бедрах, Мира почти могла представить, что тоже родилась такой. И хоть она и не была даже чуть-чуть похожа на что-то подобное, ведь костюм рано или поздно износится, она могла притвориться.

Они продолжали свой путь, проносясь сквозь течения и мимо множества разнообразных созданий. Их почти нельзя было разглядеть, настолько быстро они мелькали мимо. Словно она держалась за скоростной дрон.

Что-то подсказывало Мире, что это все еще было медленнее, чем ему хотелось. Вначале он держал ее за талию, но теперь его рука переместилась ниже. Может, он даже не подозревал, что собственнически схватил ее за задницу, пока плыл, а может, ему было неизвестно, насколько интимным считался подобный жест.

Его пальцы лежали слишком близко, чтобы она думала о чем-то кроме того места, что становилось лишь горячее от его касания. Если бы он хоть немного пошевелил большим пальцем, то задел бы самое интересное, и вот тогда бы она еще как задергалась. Он был красив. В каком-то странном смысле он ее даже привлекал. И обо всем этом было сложно думать.

Мира человек. А Арджес ундина.

Они ни в коем разе друг другу не подходили. Девушка знала, что его народ ненавидел ее. Да что там, насколько она могла понять, они вообще охотились на людей. Он знал о ней куда больше, чем она ожидала, пусть ему и было любопытно потрогать ее ноги. Это был просто природный интерес – не то чтобы он понимал, что ее ноги это… ноги.

И все же она не могла не смотреть на него, пока они плыли. На его мускулистое тело и жабры, которые то и дело вспыхивали, когда он смотрел в каком-то направлении. Сколько бы она ни пыталась разглядеть, куда он смотрит, ее глаза ничего вдалеке различить не могли.

Но что-то он явно видел. Несколько раз они сменили курс, и его руки ненадолго сжимались крепче, прежде чем позволить ей снова устроиться поудобнее. Поначалу Мира все же пыталась следить за их курсом, но со временем сдалась, опустила подбородок на его мускулистое плечо и уставилась в темноту позади.

Сначала она думала, что они поднимаются выше. Вода вокруг, по крайней мере, стала светлее. Она все еще не видела ничего дальше своего носа, и мир оставался бесцветным, но зато теперь он был серым, а не черным. И все равно она словно застряла в черно-белой реальности. Пугающая мысль. Ее бешено колотящееся сердце не успокоилось, пока они не поднялись еще выше и ей не стало что-то видно.

И тут внезапно они заплыли на край скалы, которой она раньше не видела, и теперь вокруг царила жизнь. В одну секунду девушка еще цеплялась за него, насмерть перепуганная, что вот-вот на нее из бездны уставятся огромные глаза, а в следующую она уже прекрасно видела все сама.

Вокруг них плавали стайки рыбок, похожие на сияющие драгоценности на редких бликах солнца. Гигантские водоросли щекотали ей ноги и путались вокруг хвоста плывущего сквозь них Арджеса. Мимо проплывали семенные коробки, подозрительно похожие на ту сумку со свежей водой, что он ей принес.

Когда они оказались далеко от обрыва, он разжал руку на ее ягодицах и вторую, с ее талии, тоже убрал. Зато вот она его отпускать не собиралась. И что ей теперь делать? Они все еще были в воде. Все еще в опасности, и тем не менее…

Мира отстранилась от Арджеса, приобнимая его одной рукой за шею, и осмотрелась. Посреди водорослей виднелась полянка, усеянная бесчисленными цветами-колокольчиками, размером больше, чем сама девушка.

Они все светились бледно-синим цветом – впрочем, тут внизу все было бледно-синим. Мира заметила тени, двигающиеся у вершин колокольчиков.

Рыбы, чьих названий она даже не знала, кружились в вихре сотен разных цветов. Внизу лениво ползали морские черепахи, тыкали камни лапой и двигались дальше, ничего не обнаружив. У одной из них весь панцирь покрывали шрамы, и она посмотрела на Миру с расслабленной, ленивой улыбкой. Они все двигались так, словно это было во сне. Неторопливо, непринужденно, подталкиваемые спокойным течением. Прекрасная картина!

Стиснув плечо Арджеса, она не могла налюбоваться открывшимся видом.

– Ух ты, – прошептала она. – Для такого места у меня даже слов нет.

Она и не думала, что он ее услышит, но, очевидно, его слух был получше, чем у нее. Тронув девушку за талию, Арджес развернул ее в воде, чтобы она посмотрела куда-то напротив них.

Он указал пальцем ей за плечо, и, проследив за его острым когтем, она увидела осьминога, вылезающего из своей подводной берлоги. Он был ярко-фиолетовым, с темными пятнышками по бокам. Мысль о гигантском кальмаре ее, может, и пугала, но вот это существо она всегда мечтала увидеть вживую.

Издав внезапный и звонкий звук радости, она оттолкнулась от Арджеса и поплыла к осьминогу. Плевать на холодную воду. Она хотела увидеть это создание в дикой природе.

Арджес быстро поравнялся с ней и с обеспокоенным видом попытался заслонить от нее ничего не подозревающего морского обитателя.

– Я не хочу делать ему больно, – заверила она, стараясь говорить так громко, как только могла в своей маске. – Я раньше видела таких только в книжках! На Бете все говорили о том, какие они умные и как редко их удается встретить. Они никогда не заплывают на нашу глубину, но я всегда мечтала, что однажды мне повезет. Мой отец один раз видел такого, когда еще работал снаружи.

Дрыгая ногами, чтобы оставаться в вертикальном положении, она изобразила, как пытается содрать что-то с маски.

– Он говорил, что осьминог схватил его за лицо и встряхнул, словно напоминая, что ему не место в воде. Не сделал ему больно, просто тряхнул и уплыл. Даже не выпустил чернил и вообще не выглядел агрессивным, просто… хотел напомнить ему, что пора работать, а не разглядывать всяких морских существ.

Пока она рассказывала, лицо Арджеса словно смягчилось. Вместо тревоги на нем проступило что-то вроде забавы, а потом он запрокинул голову назад и издал один из своих музыкальных звуков.

И…

– Ух ты… – прошептала Мира, теряя все мысли разом.

Она была так напугана в прошлый раз, что даже не заметила, насколько красивее его голос звучал под водой. Он был чем-то гораздо большим здесь, чем когда она пыталась заговорить с ним в пещере. Теперь глубокие ноты не были такими до боли громкими. Вместо этого он звучал ниже и плавнее, и по всему ее телу расплылся покалывающий жар.

Одарив ее странно понимающим взглядом, он указал на один из колокольчиков. Кивнув, Мира еще недолго смотрела на осьминога, а затем поплыла к ближайшему цветку. Вблизи он оказался еще огромнее, около трех с половиной метров, по крайней мере, так ей казалось. Внутри него плавала крохотная стая рыбок такого же цвета, как сам цветок. Они кружились в середине колокольчика, маленький рыбий водоворот, который моментально исчез, стоило девушке и ундине подплыть ближе.

Все это казалось таким волшебным. Дыхание сперло, ведь на ее глазах происходило что-то новое и чудесное. Когда она посмотрела на Арджеса, он наблюдал за ней. На его смягчившемся лице застыло выражение, странно похожее на гордость.

Мира вдруг обрадовалась, что вода была холодной, а ее лицо скрывала маска, потому что она позорно покраснела. Дрыгая ногами, девушка наблюдала, как ундина смотрит на нее, глаза в глаза. Маска на ее губах запотевала с каждым выдохом и снова очищалась на вдохе.

Какой же чудовищной она, наверное, казалась ему в сравнении с его народом. За свою жизнь она видела всего несколько ундин, но все они были такими, как он. Рожденными для воды. Их жабры и плавники изящно развевались с каждым движением, они парили, словно им даже не составляло труда оставаться в вертикальном положении. Они просто существовали в океане.

Ох как же она им завидовала.

Его жабры затрепетали, медленно поднимаясь вокруг его шеи, а он обвел ее взглядом с головы до ног и опять показал на колокольчик.

– Я не знаю, чего ты от меня хочешь, – сказала она.

Он сложил руку чашечкой, показывая ей заплыть в цветок.

– Еще чего, – пробормотала Мира, вращая руками, чтобы отплыть подальше. – Я-то думала, ты меня в безопасное место переносишь, а ты просто решил скормить меня другой своей зверушке. Обойдусь, Арджес. Я просто вернусь на поверхность или домой и не стану съедобной цветочной жижей, лады?

Он издал очередной мелодичный смешок, а потом опять показал на колокольчик. Ни за какие коврижки она не собиралась туда соваться. Не бывать ей едой для какого-то растения до конца своей жизни. Уж лучше гигантский кальмар.

Взмах хвоста, едва заметный, и вот он уже оказался рядом с ней. Положив руку ей на спину, он толкнул ее вперед. Как бы она ни пыталась уплыть от него и сколько бы ни сопротивлялась, каким-то образом ундина продолжал подталкивать девушку ближе и ближе к чертовому цветку.

– Будь мы на суше, все было бы совсем наоборот, – пропыхтела она, тяжело дыша. – Это я бы тебя толкала. Катала бы тебя по земле, как гигантского тюленя.

Опять раздался его восхитительный смех, и на него сложно было не отвлечься. Да и потом, не то чтобы она могла драться с ним.

Разве стал бы Арджес смеяться, если собирался убить ее? Может быть. Учитывая историю их народов, очень даже вероятно, но… в общем, она решила ему довериться. А что еще оставалось делать? Не то чтобы у нее был какой-то выбор.

Они подплыли ближе, и он толкнул ее под колокольчик. Зажмурив глаза, Мира ждала ужасного ощущения смыкающихся на ней лепестков. Может, даже покрытых слизью, чтобы растворить тело в кислоте. Но ничего такого не произошло. Вместо этого она почувствовала теплые перепончатые руки, скользнувшие по ее бокам и замершие на ребрах, словно бы ожидая, когда она откроет глаза.

Приоткрыв один, она вздрогнула, увидев его лицо. Арджес завис так близко к ней, что девушка могла бы боднуть его лбом, лишь слегка наклонив голову. Он весело щурился.

– Ну чего? – спросила она. – Ты же явно пытаешься скормить меня огромному цветку.

Он внезапно ну очень по-человечески закатил глаза, а потом показал пальцем вверх.

Там, над ними, был… воздух.

– Я что, могу… – Вопрос звучал очень глупо, поэтому она смогла его только прошептать: – Я могу здесь дышать?

Он вскинул бровь, словно бы говоря: «Не знаю, а можешь?» – и подтолкнул немного выше.

У Миры есть маска, поэтому в худшем случае, если воздух окажется неподходящим, она просто наденет ее обратно. И это будет куда проще сделать на воздухе, даже неправильном, чем под водой.

Дрыгнув ногами, она выплыла на поверхность воды и стащила с себя маску. Над ее головой еще оставалось приличное пространство и даже свисала пара стеблей. «Тычинки, наверное, как у опыляемых цветов», – подумала она.

Арджес присоединился к ней, явно очень довольный, что она может дышать. Он заговорил, быстро жестикулируя, и Мира примерно его поняла. Цветы вырабатывали что-то вроде кислорода, подходящего для таких, как она. Потом он потянулся за одним из стеблей, аккуратно обернул тот вокруг ее талии и изобразил, как будто спит.

Он хотел, чтобы она тут спала? Это как?

– Я не понимаю, – медленно сказала девушка. – Почему ты хочешь, чтобы я спала тут? Я могу утонуть во сне. Разве пещера была не лучше?

Он заговорил опять, практически запел, и задвигал руками так быстро, что она перестала понимать, что он пытался ей донести. Он хотел, чтобы она осталась тут? Но это невозможно, ей не выжить в воде, да еще в одиночестве. Это ведь логично!

– А еда? – спросила она. – Пресная вода?

Он показал на маленьких рыбок, медленно протянул руки и поймал одну пальцами. Судя по всему, их было легко ловить. Наверное, на них не было естественных охотников. Потом он снова подал голос и все говорил, говорил, а затем стянул ее обратно в воду ненадолго, чтобы показать на плавающие вокруг семенные коробки, судя по всему, и правда такие же, как те, что приносил ей он. Внутри них якобы находилась пригодная для питья вода.

Когда они вернулись в светящийся синим колокольчик, Мира покачала головой:

– Нет. Слишком холодно.

Проклятый ундина изобразил дрожь, а потом показал на нее. Очевидно, ее больше не трясло, ведь вода здесь теплее. Несмотря на дыру на спине, ей вовсе не было так холодно, как она ожидала.

Но это еще не значило, что остаться тут – хорошая идя.

– А акулы? Кальмары? Прочая живность в океане, которая будет только рада перекусить мной?

Он сказал что-то, звучащее отдаленно знакомо, и обвел пространство вокруг них руками, словно там было безопасно.

– А если воздух кончится?

Он осторожно приподнял висящую на ее шее маску, а потом показал на другие колокольчики, как на что-то само собой разумеющееся. У нее была возможность дышать, просто не самая лучшая.

И тут, к ее совершенному ужасу, он нырнул в воду и уплыл прочь прежде, чем она успела его остановить.

Арджесу очень не хотелось бросать ее без защиты в странном новом мире, от которого она наверняка была в полном ужасе. Он понимал, как страшно ей под водой без кислорода и где никто другой не мог ей помочь. Он… поступил с ней ужасно.

Но другого выбора у него не было. К пещере подобрался Дайос, и ее никак нельзя оставлять там, ведь ее нашел самый опасный из его братьев. Просто необходимо было перенести ее куда-то еще, на время, пока он не нашел ей более подходящего места.

А сейчас ему нужно вернуться домой. Показать там нос, чтобы все знали, что он не сбежал и не уполз стыдливо просить убежища у глубинников. Арджес все еще лидер своего отряда. Все еще один из любимых сыновей Митеры, и никакое задание с ахромо не могло этого изменить.

По крайней мере, он так не думал.

Уносясь все дальше и дальше от Миры, он словно бы оставлял позади часть себя. Он боялся за ее безопасность, боялся того, что могло случиться, пока они так далеко друг от друга.

На нее могло напасть множество морских обитателей. В той части океана водились даже акулы, а она была бы для них легкой закуской. Впрочем, учитывая, какая Мира костлявая, они бы вряд ли ее съели. Скорее попробовали на зубок и оставили истекать кровью в водорослях. Он бы нашел ее в облаке ее собственной крови.

Несмотря на ужас такого сценария, он невольно подумал – а какого вообще цвета ее кровь? У Народа Воды она темная, как чернила осьминога. Но вряд ли кровь ахромо похожа на что-то подобное.

Мысли путались среди тревоги за нее и размышлений о том, на что могло быть похоже ее тело, и Арджес оказался в сердце океана гораздо быстрее, чем ожидал. От открывшегося ему зрелища кровь заледенела в венах.

Его отряд. Крупнее, чем раньше, больше самцов, чем он мог сосчитать, и вооруженные до зубов самки. Все они медленно плыли по кругу вокруг центральной площади. Вокруг Митеры и Дайоса, который поднял руки вверх и указал когтистыми лапами в сторону поверхности.

Его отряда не должно здесь быть.

Точно не с ним.

Злость вспыхнула в нем, яркая, красочная, и, подгоняемый течениями, он стал проталкиваться сквозь облако рук, хвостов и оружия. Чей-то хвост ударил его по спине и толкнул вперед с такой силой, что он бесцеремонно вылетел в центр. Но в тот момент ему было плевать на вежливость. Только не теперь, когда его брат зашел так далеко.

Тишина, повисшая при его появлении, дрожью прошлась по позвоночнику, но он не собирался отступать.

– Брат, – прошипел он, – что все это значит?

– Ничего это не значит. Мы слишком долго прятались от ахромо. Все твои планы скрываться и показывать любопытство вместо зубов потратили слишком много нашего времени. Мы нападем на них и разрушим их королевство вот этими вот когтями.

– Это же безумие, – ответил Арджес, покачав головой, и посмотрел на Митеру, но… копна ее волос оставалась неподвижной.

Она… была согласна с Дайосом?

Митера, женщина, которая всегда любила его больше всех, желала, чтобы его брат начал охоту?

Он осмотрелся вокруг, глядя на остальных, круживших в хороводе. Бледный свет их общего дома отражался от чешуи и острых зубов. Они были согласны с его братом. Кружили с заостренными копьями в руках, словно акулы. Каждая эмоция была выставлена напоказ. Яркие цветные огни танцевали на хвостах, озаряя океан радугой злости.

– Мы потеряем много жизней, – тихо сказал Арджес, пряча жабры. – У ахромо есть оружие, не похожее ни на что из того, с чем мы сталкивались раньше. Нельзя просто взять и атаковать их дом, иначе я бы уже давно повел наш отряд в наступление.

– Так почему же не повел? – Дайос всплыл повыше, скручивая хвост спиралью и мерцая красными огнями.

Он и правда думал, что Арджес был слишком слаб, чтобы вести их. Считал, что Арджес бы не рискнул, даже если бы подвернулся шанс.

Стегнув хвостом, он встретился с братом лицом к лицу. Они сцепились вместе жабрами на ребрах, и хвост Арджеса заранее начал оборачиваться вокруг хвоста Дайоса, готовый сжаться и заставить того склониться, если потребуется.

– Я тебе не слабак, – прошипел он. – Это мой отряд, и без моего разрешения ты никуда их не поведешь.

Хоть Дайос и зарычал на него, оскалив зубы, он знал, что брат не станет с ним драться. Каким бы искусным бойцом Дайос ни был, сколько бы шрамов он ни заработал в боях, с Арджесом ему не тягаться. В такой драке он мог победить, только если бы Арджес был слаб с самого начала.

Ладонь Митеры скользнула между их лицами. Вполне вероятно, что ее бледные перепончатые пальцы были единственным, что могло помешать Арджесу откусить у брата часть лица. И все равно он с рыком оскалился, прежде чем грубо распутать их хвосты, дернув брата вперед, и только потом повернулся к Митере.

Склонив голову, он произнес:

– Прошу прощения. Вы не любите видеть жестокость в своем доме, и я нарушил это правило.

– Так и есть. – Но она все равно коснулась пальцами его лица, и их взгляды встретились. Вот только в ее глазах не было того тепла, которое он так привык в них видеть. Ни капли. – Мой любимый сын, у тебя уже есть задание. Ты должен поговорить с ахромо, которую украл, и узнать их секреты.

– Нам нужно время, чтобы научиться разговаривать.

– И я это понимаю. Именно поэтому твой брат займет твое место как лидер отряда. Наши орудия крепки, а сердца храбры. Дайос твердо уверен, что приведет нас к победе, и я дала на это свое разрешение.

Она словно вонзила ему нож под ребра, а потом еще и повернула клинок.

– Почему? – прохрипел он. – Почему вы это позволяете, зная, скольких мы потеряем?

Ему ответил брат, издав резкий, режущий слух смех:

– Как же ты не веришь в меня, брат. Сегодня мы лишимся лишь нескольких, а все остальные смерти будут принадлежать ахромо, да утонут они с криками и в судорогах.

Вопли остальных вторили ему эхом. Сотни жителей океана упивалась своими планами, не в силах предвидеть будущее.

Митера уронила руку, державшую подбородок Арджеса, и развернулась к его брату. Преисполненный стыда и отвергнутый, Арджес опустился на землю. Он сжал кулаки, чувствуя жесткий песок перепонками, и вознес молитвы каждому богу и каждой богине океана, что только мог вспомнить.

– Присмотрите за нашим народом, – просил он шепотом. – Ведите их в бой, но не вынуждайте чуять кровь любимых. Покажите им путь к победе, но не забирайте их жизни взамен.

Он повторял эти слова снова и снова, пока отряд над его головой отправлялся в путь и исчезал вдали. Он слышал, как их хвосты плещут в воде, как звенит оружие по дороге к дому ахромо. Но громче всего он слышал счастье в голосе его брата, уверенного, что он ведет их к гарантированной победе.

На верную гибель…

Над их домом повисла тишина. В нем остались только старики, дети и недавно родившие женщины. Те, кто не мог сражаться, но наверняка жалел об этом.

Холодная перепончатая ладонь скользнула по его спине, осторожно касаясь плотно прижатых к коже шипов.

– Им придется выучить этот урок на своем опыте, – сказала Митера. – Ты знаешь жестокость, что царит в сердце твоего брата. Ты видел тьму, что живет под его кожей, слышал, что он не откажется от своего желания убивать и калечить.

– Учиться можно и по-другому.

– Только не таким, как он. Единственный язык, на котором говорит Дайос, – это кровь и боль. – Митера тронула длинный плавник на его затылке, заставив Арджеса оторвать глаза от песка и посмотреть на нее. – На этот раз он научится. Он увидит, что в этом океане живет великий демон, и вовсе не среди глубинников.

– Я учуял их запах на нем.

– Знаю. Как и я. – Ее бесцветные глаза смотрели вслед уплывшему народу, и на секунду в чертах ее лица промелькнул страх. – Это было сложное решение.

– Вы отправили их на смерть.

– Я дала им фору. – Она перевела безэмоциональный взгляд на него, и он сразу понял, что план ему не понравится. – Им нужно напомнить, кто лидер отряда и почему. Так что ты, Арджес, пойдешь за ними и спасешь тех, кого сможешь.

Он нахмурился:

– Я могу догнать их прямо сейчас. Могу остановить, если потребуется.

– Сейчас ты останешься здесь. – Она кивнула, признавая, что он был быстрее многих. – Ты закончишь свои молитвы. Каждому богу и каждой богине, чтобы они направили руку твою и дали тебе сил спасти стольких, сколько ты сможешь. И ты попросишь прощения.

– Прощения? – переспросил он.

– За меня. – Митера вспыхнула синим, а затем глубинным черным. – Потому что это я отправила их навстречу смерти.

Не тратя больше ни секунды, Арджес снова склонился к песку, шепча молитвенные слова каждому богу, которого только мог вспомнить. Он просил их о скорости и о милости. Умолял помочь ему быстро найти его людей. Никак нельзя было терять времени по дороге к ним. Он должен пронестись сквозь волны, течения должны сами бросить его к дому ахромо.

Когда Арджес закончил, то не стал даже смотреть на Митеру. Он сорвался с места, разворачивая хвост и широко раскрывая жабры, чтобы воздуха хватило на погоню.

Весь путь два его сердца громыхали в груди. Он несся навстречу неизведанному, пока не нашел стену, ведущую к дому ахромо. Стоило ему лишь поднять голову, как он увидел яркие вспышки, которые всегда предшествовали ослепляющей боли от орудий ахромо. Воду сотрясали маленькие взрывы, каменной крошкой осыпаясь ему на голову.

Его люди сражались. Кинувшись вверх по стене, все ближе и ближе к бою, он видел, что они проигрывали.

Катастрофически.

Мимо него в глубину опустилось тело. Ее волосы сожгло огнем, а лицо было обезображено. Жабры все еще трепыхались, но он знал, что ее было уже не спасти. Ее тело тянуло в объятия бездны, и хвост струился вслед за ним.

Дальше проплыло еще одно тело.

И еще одно.

Их было так много, что он едва мог сосчитать трупы, исчезающие в темноте глубин.

Арджес прибавил скорости, напрягая мышцы хвоста и спины до предела. Те взвыли от боли, но он уже вырвался за пределы обрыва, в царящее по ту сторону безумие.

Его люди осадили дом ахромо. Народ Воды облепил стеклянные конструкции, и вспышки огней озаряли их сильные руки. Орудия ахромо сверкали, уничтожая все на своем пути.

У Народа Воды не было подходящего оружия. Ничто не могло помочь им победить этот город.

Арджес панически искал в толпе своего народа кого-нибудь, кто станет его слушать. Макетес. Его брат, чей хвост горел ярко-желтым цветом, маячил вдалеке, оттаскивая тело к краю обрыва.

– Брат! – окликнул его Арджес, подплывая ближе и подхватывая раненого под руки. – Нужно уводить их отсюда.

Ребра Макетеса уже были окутаны темным облаком крови, и он поморщился:

– Да что ты? Это была отвратительная идея!

– А я вас предупреждал.

– Тем не менее вот он ты. – Несмотря на боль, Макетес улыбнулся. – А я-то было поверил, что у тебя нет геройских замашек. Ан нет, ты даже не можешь дать нам помереть, не вмешавшись!

– Заткнись! – прорычал Арджес. – Где Дайос?

– Не знаю. Он повел большую группу к центральной башне. Сказал, там они хранят оружие. – Макетес показал вверх.

Арджес выругался:

– Ну конечно же. Придурок!

– Я соберу остальных. Заставлю их вернуться домой зализывать раны. Ага?

– Мертвых не забудь.

Его обычно беззаботный друг помрачнел:

– Я мертвых никогда не забываю, Арджес.

Оставив Макетеса делать то, что должно, Арджес метнулся в сторону главной башни. И какой у его брата был план? Отобрать оружие чистой силой, авось после этого ахромо будет нечем защищаться? Это глупейшая затея, и это было ясно с самого начала.

Кровь кипела от злости. Он завернул к башне, огибая ее по кругу, и тут же оказался в центре еще большего хаоса. Никогда он не ожидал такой глупости от собственного народа.

Вокруг его брата и нескольких еще живых солдат плавало куча трупов. Оставшиеся пытались побороть одну из механических пушек, чем-то похожую на тот мусор, который Мира упорно таскала с собой. В итоге пушка лишь отрывала от них все больше и больше кусков.

На его глазах еще двоих убили, и Дайос пришел в бешенство. Пылая яркими цветами ярости, оскалив зубы в перекошенной гримасе, он кинулся на пушку и дернул ее. Та издала еще одну волну жара. Брат потянул, но не смог сорвать ее с постамента – и оружие забрало его руку.

Арджес наблюдал, словно в замедленной съемке, как отлетает в сторону рука его брата, как взрывается в воде облако черной крови, словно тот просто напугал осьминога. Казалось нереальным, что кто-то мог потерять конечность так легко, так быстро, и тем не менее… это произошло.

Он кинулся вперед, схватил Дайоса за талию и унес их обоих назад, к краю, к безопасности. Если он успевал спасти только одного, то пусть это будет его брат, этот идиот, деливший с ним материнскую утробу.

– Прекрати! – закричал Дайос, словно не чувствуя боли. – У нас почти получилось!

– Ты почти умер! – парировал Арджес, сбрасывая его с края с остальными выжившими. – Ты погубил почти всех. Когда же тебе будет достаточно?

Дайос попытался оттолкнуть его двумя руками и только тогда заметил увечье, а следом почувствовал пришедшую боль.

Все огни в его хвосте погасли. Он поднес дрожащую ладонь к части себя, которой больше не было, и жабры на его боках задрожали.

– Что…

– Мы отступаем, – сказал Арджес, а затем крикнул громче: – Мы отступаем, пока не потеряли еще больше людей!

По толпе их народа пронесся шепот. Кто-то еще оттаскивал назад раненых, но он видел правду в глазах каждого. Им было страшно. Они наконец поняли, почему он заставил их так долго ждать, и ему было жаль, что им пришлось вот так это осознать.

Что-то пошевелилось на краю скалы, и его брат попятился прочь.

– Нет, – пробормотал Дайос. – Нет, ничего еще не кончено.

– Очнись, Дайос! У тебя руки нет. Тебе нужна помощь.

– Есть другая, кто может дать нам ответы. Ты делаешь свою работу неверно, Арджес. Наполовину. – Что-то темное сверкнуло в глазах Дайоса, что-то дьявольское. – Я добуду для нас информацию, которую ты не смог.

И его брат сорвался прочь в глубину. По направлению к единственному, от чего сердца Арджеса замерли в груди. А потом он кинулся за ним, наперегонки с самой смертью.

Но смерть предстояла не ему, а ей.

Мира в очередной раз чувствовала себя немного не в своей тарелке. То есть абсолютно. Она как-то не планировала вот так вот взять и оказаться одной посреди океана, выживая только за счет своего изобретения. Может, она даже провела первую ночь, задыхаясь от страха, в полной уверенности, что скоро умрет. По крайней мере, в колокольчике оказалось куда больше воздуха, чем она думала, – кислород не кончился даже несмотря на ее рыдания и панический хрип, так что это обнадеживало.

В какой-то момент, впрочем, воздух в цветке все же весь вышел, и она переплыла в соседний. К тому времени, как вода снова стала чистого синего цвета, что, как она подозревала, означало наступление дня, Мира даже немного взяла себя в руки.

Живот начал урчать от голода, и она убедила себя, что у нее все получится. Даже если ундина вообще за ней не вернется, она вполне сможет справиться сама. Отец всегда говорил, что она – сила, которую стоило уважать. Пришло время доказать это.

Так что Мира вернула маску на место, протерла очки слюной, чтобы они не потели, и нырнула исследовать ее новый… дом.

В лесу водорослей водилось на удивление много существ. Конечно же она знала, что какие-то морские обитатели там точно жили, но никак не ожидала, что их будет столько. Все рыбы, которых она видела, даже те, которых ей сказал ловить Арджес, пестрили всеми цветами радуги и плавали вокруг нее маленькими стайками. Она покружилась, как когда-то в детстве с маминым шарфом, и они последовали за ней.

А еще вокруг жили осьминоги. Она насчитала троих, очень разных цветов, которые они еще и постоянно меняли. Девушка попыталась ткнуть одного, но тот раздраженно плюнул в нее чернилами и уполз по своим делам.

Вредины.

Мира больше часа сидела на камне на дне океана, держа другой камень на коленях, чтобы не всплывать, и просто… смотрела. Мимо проплыли две черепахи – они с любопытством покосились на нее, но останавливаться не стали. Рыбки тоже постепенно потеряли интерес к ней и разбежались. Ей даже удалось подсмотреть, как охотится и поедает свою добычу краб.

Это место было… невероятным. Сидя там, Мира даже не чувствовала себя собой. Ей было довольно-таки тепло, и она приучилась прятать пальцы ног в свои согнутые колени, поджав под себя скрещенные ноги, так что мерзнуть не приходилось. В остальное время она заплывала в неожиданно теплые колокольчики и прилипала ногами к странно липким стенкам.

Но вот сидя на этом камне, она не чувствовала себя Мирой. Скорее, какой-нибудь морской богиней, наблюдающей, как медленно живет ее королевство. Спустя какое-то время она даже опрометчиво сняла капюшон, чтобы почувствовать, как развеваются в воде ее волосы.

Это была лишь фантазия, за которую ей предстояло поплатиться, если ее волосы никогда не высохнут. Но где-то в глубине души она хотела прочувствовать: каково это – быть ундиной. Ей хотелось хоть немножечко побыть кем-то другим, только не собой.

Натянуть капюшон обратно на голову она не смогла, так что быстро бросила эту затею и занялась поисками еды. В отличие от Арджеса, она отказывалась есть загадочных рыбок сырыми, даже если их было легко поймать. Схватив одну такую в ладоши, она посмотрела, как малютка беззаботно плавает в ее руках кругами, и не смогла ее убить.

Но она раньше ела сырых устриц. И знала, как они выглядят. Потребовалось некоторое время, чтобы найти подходящее место. Мире не очень-то хотелось надолго покидать поляну колокольчиков или уплывать от нее далеко. Было слишком легко потеряться в зарослях водорослей, которые выглядели со всех сторон одинаково. Но ей удалось найти устриц совсем недалеко от ее места «проживания».

На удивление, их там было достаточно много, чтобы хватило надолго.

Одна проблема – отсутствие ножа или чего-то острого, чтобы открыть их. Так что девушка составила новый план и вернулась в колокольчик с полными руками устриц. Некоторые из сумок с пресной водой можно было опустошить, что она и сделала, а затем наполнила освободившиеся контейнеры воздухом из-под ближайшего цветка. Притащив их обратно, она соорудила из них плавающую платформу, и поставила на нее Байта.

Теперь он мог открыться, не рискуя повредить хрупкую электронику внутри. Необычный подход? Это точно. Но ведь сработало!

– Байт, – позвала она, снимая маску и роняя ее на грудь. – Можешь вылезать.

Верхняя панель чуть-чуть приоткрылась, и оттуда послышалось возмущенное:

– Слишком опасно. Вы меня убьете.

– Да не собираюсь я тебя убивать. Мне только нужно, чтобы ты открыл мне эти устрицы, а потом можешь закрываться обратно.

– Нет.

– Да, – со смешком ответила она, протягивая ему одну. – Мне нужно поесть.

– Придумайте что-то еще.

– У меня нет ножа, и вокруг больше нет ничего съедобного. Вот умру от голода, и ты опять останешься тут один.

Ворча, робот все же протянул одну ручонку и открыл для нее устрицы. Одну за одной она запихивала сладкое мясо в рот и закатывала глаза от удовольствия. Они были куда вкуснее тех, что она пробовала раньше.

Возможно, ей так казалось, потому что она сама добыла их. Или же они были вкуснее вдали от Беты. Устрицы оказались совершенно божественны, когда их не пачкали людские отходы.

– Вы слишком наслаждаетесь ситуацией, – сказал Байт, и она была готова поклясться, он как-то умудрился прожечь ее взглядом. – А она, между прочим, ужасная. Скорее всего, вы не выберетесь отсюда живой.

– Но сейчас-то я жива, разве нет?

– А через несколько часов уже можете быть мертвы. Не говоря уже о днях. Ундина просто бросил вас тут, и вы скоро поймете, что людям и роботам жить в океане не положено.

– Как по мне, так я неплохо справляюсь. – Она вытянула из ракушки последнюю устрицу, скорчила рожу и отпустила пустые раковины падать на дно. – Если через пару дней он не вернется, что-нибудь придумаем.

– Например, что?

Пожав плечами, Мира отказалась снова поддаваться тревоге.

– Не знаю. Что-нибудь. Где-то должны быть еще пещеры вроде той, предыдущей. Люди явно что-то изучали или добывали поблизости. Что-нибудь наверняка есть.

– И вы, конечно, так легко их найдете, в целом-то океане, – чирикнул Байт, почти что фыркнув. – Что-то не думаю.

– Ну, я знаю кое-кого, кто очень много времени провел на дне океана. – Вскинув бровь, она наклонилась, заглядывая в коробку. – Поделишься своими богатыми знаниями?

– Нет.

– Но ты что-то знаешь.

Коробка захлопнулась с очень громким треском, и Мира закатила глаза. Ну конечно же он знал, куда можно пойти. Но путь туда наверняка был опасен, а дроиды обычно предпочитали пути наименьшего сопротивления. Если что-то было слишком рискованно, они просто этого не делали. Именно поэтому Байт провел столько времени на дне. Слишком много опасности вокруг – так что он замер и не делал вообще ничего.

Надев маску обратно, она нырнула прочь из колокольчика, оставив Байта там. Если сумки вдруг лопнут, она бы легко отыскала его коробку – он шел ко дну, как камень, его сложно было с чем-то спутать.

Спустившись вниз, она хотела только одного – снова сесть на тот камень. Мира попыталась пропустить пальцы сквозь волосы, но тщетно. Океан уже начал их путать, и если это не исправить, в скором времени ей придется отрезать безнадежные колтуны.

Как еще лучше представлять себя ундиной, как не сидя на камне посреди океана, расчесывая волосы пальцами?

Когда она была маленькой, то представляла себе, как ундины это делают, свернув под собой изящные хвосты и напевая завораживающие подводные песни. Они ей казались такими прекрасными, как бы окружающие ни пытались внушить ей ненависть к ним.

Мысль о том, что теперь она может претворить эту картину в жизнь сама, привела ее в легкий восторг. Пришло время покормить того внутреннего ребенка, который всегда мечтал жить в сказке, такой захватывающей и… прекрасной.

Сложно было сказать, сколько она так сидела, пока ее внимание не привлекла тень в зарослях водорослей. Она была очень длинной и непохожей ни на что из того, что встречалось ей ранее. Но Мира не сдвинулась с места, ведь за время, что она находилась здесь, никого опасного еще не встречала.

И тут тень ринулась на нее из водорослей, так быстро, что она даже не успела разглядеть, что это было. Последовал удар. Ее ребра отозвались вспышкой боли, но вода задержала ее стремительное падение и приземление на камни.

«Акула! – кричал ее внутренний голос. – Рядом акула, а тебе некуда от нее спрятаться».

Схватившись за камни, она оттолкнулась от нападавшего ногами. Но Миру нельзя было назвать быстрым пловцом, даже близко.

Вокруг нее забурлила черная вода, но удивляться, откуда взялись чернила, не было времени. Может, какой-нибудь осьминог решил помочь ей спрятаться. Неважно. Еще один удар отбросил ее в водоросли, прочь от безопасных колокольчиков. Прочь от Байта.

Прочь от места, где Арджес смог бы ее найти.

У девушки началась паника, мешавшая думать о чем-либо, кроме ужаса, растекшегося по венам, и воплей ее сознания, требующего спрятаться.

Мира развернулась в воде, заставив себя посмотреть опасности в глаза, даже если это она хотела делать в последнюю очередь. Она не желала видеть гигантскую акулу, острые зубы или какой там еще кошмар поджидал ее. Но, обернувшись, Мира не увидела ничего. Даже тени. И тут она врезалась во что-то не менее твердое.

У нее вырвался крик, и поднявшаяся от маски волна пузырьков заволокла ей глаза. Пинаясь, она стала вырываться из сомкнувшейся на ее талии хватки, полностью утонув в панике и уже чувствуя, как острые зубы вспарывают ее кожу.

Но тут…

У ее уха загудел чей-то голос. Песня спокойствия и тишины, уговаривающая ее довериться.

Ох. Это был Арджес.

Она расслабилась, прижимаясь спиной к его груди и чувствуя, как вздымаются жабры под ее ребрами. Она не должна испытывать такого облегчения от его появления. Он все еще оставался опасным ундиной, который множество раз нападал на ее дом. Она не должна была видеть в нем источник комфорта, но тем не менее… видела.

По крайней мере, сейчас, здесь, после всего пережитого, Мира знала, что он ее защитит.

Это и так было достаточно странное чувство, но тут перед ними всплыла та самая тень. Все-таки не акула, а еще один ундина.

У нее снова возникла куча вопросов. Он что, украл ее тайком от других ундин? Хотел ли этот, второй, избавиться от нее? Зачем ему было красть ее, а потом прятать от своих же? Держа девушку рукой за талию, он прижал ее еще ближе к себе, словно хотел закрыть ото всех.

Ундина перед ними был сильно ранен. Она обеспокоенно нахмурилась, найдя глазами обрубок его руки, медленно истекающий черной кровью. Казалось, ему тяжело дышать. Его жабры были открыты куда шире, чем она когда-либо видела у Арджеса. Он то и дело закрывал глаза, дольше, чем нужно, чтобы моргнуть.

Мира прокричала:

– Арджес, он же ранен!

Руки на ее талии напряглись при звуке его имени. Другой ундина дернулся вперед, тоже отреагировав на имя. Они обменялись короткими словами, совершенно непохожими на те песни, что она привыкла слышать от ундин.

Они злились? Друг на друга? На нее?

Мира решила, что это, вообще-то, очень большая разница, которую ей неплохо было бы знать. Если этот ундина хотел ее убить, то нужно убираться. Да, Арджес мог защитить ее, но ему не стоило драться с другим ундиной, да еще раненым, из-за нее. Она не хотела, чтобы он…

К ним присоединились еще двое ундин. Один с ярко-желтыми полосками, второй с фиолетовыми линиями, идущими по всему его телу, словно вены.

Они все говорили. Так много, что у нее заболели уши. Но что-то внутри девушки сказало: «Да, говорите больше». Байт наверняка прислушивался ко всему сказанному, и это был солидный разговор, который можно было перевести.

«Пожалуйста, – подумала она. – Пожалуйста, слушай».

Наконец Арджес откинул ее за спину, и она отплыла в водоросли. Может, он и не планировал отправлять ее так далеко от себя, но Мира была совершенно не против убраться подальше от нескольких разъяренных ундин, которые смотрели на нее так, словно она была паразитирующим сортом мха.

Наверное, для них и правда была. Новая и отвратительная чума, обрушившаяся на голову их народа.

Все они часто показывали на нее. Когти сверкали в воде так быстро, что сливались в пятна. Разноцветные хвосты били за их спинами, подталкивая их все ближе и ближе к Арджесу, который был готов защищаться. Мира раньше никогда не замечала шипов на его спине, но теперь они встали дыбом, и она почувствовала себя неловко, что он так ее защищал.

Девушка не хотела, чтобы кто-то пострадал из-за глупого инженера, который оказался не в том месте не в то время.

А потом все просто… закончилось. Ундина, оставшийся без руки, кажется, потерял сознание. Разумеется, они были под водой, так что он просто стал всплывать вверх. Его хвост поднялся, а тело зависло, странно красивое, почти что вниз головой, словно он уснул. Остальные двое быстро подхватили его и исчезли в водорослях.

Оттолкнув облако собственных волос подальше от лица, Мира ошарашенно уставилась на Арджеса. Он смотрел на нее со странным смятением, а потом ударил хвостом и резко оказался над ней.

Когти подцепили ее подбородок, и она была уверена, что вот сейчас он наконец-то ее убьет. Очевидно же было, что он просто сказал остальным, что догонит, когда разделается с ней.

Но он не сломал ей шею. И не вонзил когти в ее кожу. Вместо этого лишь повернул ее голову туда и сюда, ища… повреждения? С чего бы ей быть раненой?

Арджес еще раз повернул ее лицо вправо и влево, потом начал осматривать тело, проверяя, все ли в порядке, а затем отклонился назад. Послышался знакомый мелодичный голос, похожий на песню, но разобрать слов она по-прежнему не могла.

– Арджес! – воскликнула Мира, болезненно зашипев, стоило ей присмотреться к нему поближе.

Черная кровь шла и от него. Его плечо выглядело отвратительно, виднелись куски израненного мяса. Она задержала руку над ранением, не касаясь, на случай если это было запрещено или ее костюм мог как-то его заразить.

– Ты тоже ранен. – Она посмотрела на него сквозь свои дурацкие очки, пытаясь донести до него свое беспокойство.

Но он ничего не ответил. Просто смотрел на нее, и девушка вдруг почувствовала, как что-то внутри встало на свои места. Ей было не все равно, что это странное существо пострадало. Даже если они не могли друг друга понимать, теперь она видела в нем… друга.

Безопасное место, которое он нашел для нее, единственная часть огромного океана, где ее никто не должен был найти, оказалось уязвимым. Любой из его народа мог учуять ее за добрую милю. Ничто другое в океане не пахло так, как она, и, очевидно, все они знали, где ее искать.

Надо было снова ее куда-то перенести.

Но сначала неплохо убедиться, что она цела. Что его сумасшедший брат ее не ранил. Когда Дайос ударил ахромо, Арджесу показалось, что одно из его сердец сейчас остановится. Ее тело так безвольно пронеслось сквозь воду и врезалось в камни с такой силой, что он вздрогнул. У нее наверняка идет кровь. Или сломалась одна из костей.

Он понятия не имел, как лечить ее вид. Даже не был уверен, можно ли их излечить. Народ Воды был крепким. Он и сам за свою жизнь сломал множество костей. Некоторые из них так и остались сломанными внутри его хвоста и уже никогда не срастутся правильно. Но они не болели.

Он мог продолжать пользоваться своим телом, не останавливаясь на передышку, но уже знал, что с ее людьми все было совсем не так.

Его рука скользнула по ее изящному позвоночнику, считая ребра, но он раздосадованно рыкнул, осознав, что даже не знает, сколько ребер должно у нее быть, так что толку от этого было мало. Арджес даже не мог спросить, в порядке ли она, потому что знал, что ахромо не поймет их язык.

Когда его рука пошла на второй круг, Мира схватила его ладонь и стиснула перепонку между пальцами, вынуждая посмотреть на нее.

– Я в порядке, – сказала она, сжимая ладонь, пожалуй даже слишком крепко. – Я в полном порядке. Меня никто не ранил.

– Хорошо, – тихо сказал он, зная, что она его не понимает. – Потому что иначе я бы всю воду очернил их кровью. Неважно, что он мой брат; неважно, что остальные из моего отряда – семья. Они не понимают, как ценна твоя жизнь, кайрос, и я не потерплю такого отношения к тебе. – Нежно проведя пальцами по ее волосам, он добавил: – Ты стала дорога мне, Мира. И мне страшно, что я привел тебя в мир, где для ахромо нет ничего, кроме смерти.

Она наклонила голову, прижимаясь к его ладони щекой, и ему показалось, что весь океан вздрогнул. Течение толкнуло его в спину, ближе к ней. Так близко, что он почувствовал, как вздымается и опускается ее грудь. От Арджеса не укрылось, как чуть сбилось ее дыхание от его близости.

Он опустил их сплетенные руки вниз, случайно задев тыльной стороной ладони ее грудь, и, к его радости, по телу ахромо пробежала дрожь. Стоило запомнить – это чувствительная зона. Ее пальцы чуть сжались в его руке.

– Что ты делаешь? – спросила она, чуть охрипнув.

Он и сам не знал. Ясно было одно – Арджес рад видеть ее живой. И ему очень хотелось с ней поговорить. Сказать, какое облегчение он испытал и в какой пришел до этого ужас, осознав, что его брат отправился прямиком за ней. Объяснить, что он не собирался подвергать ее жизнь такому риску, когда привел сюда.

Течение снова толкнуло его ближе к ней. Ему не впервой было слушаться океан, так что он обнял ее и положил ладонь ей на макушку. Рыжие волосы окутали их обоих, словно ветки причудливого коралла. Он пропустил их сквозь пальцы, позволяя опутать его шею.

Теперь она запуталась в нем так же, как он в ней.

Обхватив ее рукой за талию, он прижал ахромо к себе, а потом позволил течению перевернуть себя на спину. Он дал ей просто отдохнуть на его груди, медленно отплывая обратно к колокольчикам, в которых еще недавно ее оставил. Были и другие пещеры. Пусть к ним и пришлось бы плыть мимо монстрообразных сооружений, возведенных ее народом несколько веков назад, по крайней мере, он знал, что там она будет в безопасности. Он сможет позаботиться о ней. У него все должно получиться.

Чей-то голос в его голове шептал, что это уже выходит за рамки миссии по спасению его народа. За рамки простого инструмента.

Теперь он заботился об этом маленьком существе, и это самый опасный выбор в его жизни.

Мира указала на что-то за его плечом, и он было напрягся, но она сказала только:

– Байта не забудь.

Повернувшись на бок и проплыв мимо коробочки, он подхватил и ее. Отвратительно было касаться чего-то, созданного ахромо, но Арджес был вынужден признать, что робот больше походил на камень, чем на демона из глубин. На этот раз он даже не стал щелкать или жужжать, как в прошлый.

Потом он начал думать. Он уже нашел несколько пещер вроде тех, в которую принес ее изначально, но ни одна из них не казалась ему настолько полноценной. Большинство он находил слишком опасными – с потолка обваливались камни, только и дожидаясь ближайшего землетрясения. Но была одна, совсем простая, с уходящими глубоко в землю туннелями. Там должно было быть достаточно безопасно.

Так что он принес Миру в эту новую пещеру, всю дорогу прижимая ее к двум своим сердцам. Было тяжело заставить себя отпустить ее. Ни один его палец не хотел отрываться от ее волос или спины, где он мог точно чувствовать, что она дышит. Этот ритм успокаивал его, как ничто другое.

Наконец они оказались в пещере. В этой ничего не светилось, да и вообще не было света. Просто черная дыра в скале, внутри которой он видел смутные очертания камней.

Так не пойдет! Даже вынырнув на поверхность и раздув ноздри, чтобы убедиться, что она может тут дышать, он знал, что вариант неподходящий.

– Прости, кайрос, – пробормотал он. – Придется довольствоваться этим, пока я не найду что-то получше.

Надо было отдать Мире должное, она, казалось, совсем не переживала. Впрочем, и осматриваться не стала, так как ее слабые глаза ничего не могли разглядеть в такой темноте. И все равно она улыбнулась ему:

– Тут буду ночевать?

– Здесь безопасно, – утвердительно хмыкнул Арджес и поднял ее из воды.

На суше она оказалась куда тяжелее, но он все равно подкинул ее на ближайший камень так, словно ахромо ничего не весила.

– Хотелось бы мне предложить тебе что-то получше. Ты заслуживаешь спать в комфорте. Но к завтрашнему вечеру я найду тебе новое место, обещаю! По крайней мере, здесь тебя не найдет мой брат.

– Все еще не понимаю тебя, – сказала она со звонким смешком и протянула руки к коробке в его руках.

Арджес отдал ей робота, с удивлением поняв, что и забыл о нем. Мира трижды стукнула по коробке, и та открылась. Даже через маленькую щелочку свет озарил всю пещеру. Арджес прикрыл рукой чувствительные глаза. Чертово существо хотело его ослепить! Надо было выбросить это чудище обратно в океан и посмотреть, сколько тот будет тонуть.

– Извини, – пробормотала Мира. – Мне нужен свет, чтобы видеть. К счастью, фонарь Байта не разбился, как мой, когда ты меня нашел.

– Кажется, это было так давно, – пробормотал Арджес, опуская руку и привыкая к свету. – Ты так боялась меня, а теперь отвечаешь на мои прикосновения, словно мы старые друзья.

– Все еще не понимаю, – нараспев сказала Мира и постучала пальцем по голове робота. – Байт, сколько там процентов на чипе?

– Двадцать два процента, – ответил тот.

– А. – Мира нахмурилась, а потом постучала по другой стороне коробки: – Откроешь эту сторону? Хочу посмотреть, сохранилась ли твоя аптечка.

Арджес с удивлением осознал, что робот умел испытывать раздражение от людей. Его странная голова высунулась из коробки, и он очень оскорбленно ответил:

– Все мои функции находятся в прекрасном рабочем состоянии.

– Так, значит, аптечка есть?

Арджес был готов поклясться, что робот посмотрел на него, прежде чем открыть свой бок. Мира запихнула туда руку и достала что-то подозрительно похожее на прочий мусор, который таскала на поясе. На этот раз ахромо щелкнула кнопкой рядом с указательным пальцем, и из штуковины вытекла странная прозрачная жидкость.

– Вот так, – пробормотала она. – Значит, все еще работает.

Что, именем семи морей, это такое было?

Арджес с подозрением смотрел на нее и нахмурился только сильнее, когда ахромо жестом подозвала его к себе.

– Что бы это ни было, я к нему и близко не подойду, – сказал он. – Ох уж вы и эти ваши странные приспособления. Они совершенно не нужны. Океан сам дает то, что посчитает нужным.

– Это тебя подлечит. – Она опять показала жестом подплыть к ней. – Если ты доверишься мне хоть на несколько секунд, я намажу тебе плечо и, обещаю, сразу полегчает.

Что-то он в этом очень сильно сомневался. И вообще не хотел даже прикасаться к этой жиже. Арджес отплыл подальше от нее, но тут раны на его плече коснулся воздух, и он тут же зашипел, прижимая пальцы к рваным краям кожи.

Может, все было серьезнее, чем он думал. Арджес не жалел о том, что оттащил брата с линии огня. Даже и не заметил, что его задело тем же орудием, которое Дайос так уверенно пытался разрушить. Очевидно, орудия ахромо были не только очень болезненными, но еще и нерушимыми.

И опять Мира позвала его к себе:

– Ну же, здоровяк. Хочешь, чтобы я тебя считала храбрым и неубиваемым? Так покажи мне свою храбрость. Это просто мазь, которая затянет рану и защитит ее от заражения. Как пузырь. Больше мне тебя подлечить нечем.

Пузырь? Пузырь можно было потерпеть.

Он подплыл ближе, не переставая ворчать:

– А меня и не надо лечить, самка. Океан сам меня исцелит.

– Уверена, ты там говоришь, что ты весь из себя большой и сильный и что лечиться нет смысла, когда можно просто подождать и еще втереть грязи в рану для полного эффекта. – Мира закатила глаза. Но когда он подплыл достаточно близко, она положила руку ему на челюсть и нежно провела пальцами по жабрам на его шее. – Всем иногда нужно, чтобы о них позаботились, знаешь?

Он не знал. Но, глядя в эти странные бело-черные глаза, он начинал думать, что может позволить ей позаботиться о себе – не такая уж и плохая идея.

Скользнув пальцем по его подбородку, она переключила внимание на его плечо.

– Двадцать два процента, про которые Байт говорил, это то, сколько вашего языка он выучил. Это немного, но все равно значительный скачок. В тот момент, когда вы все трое говорили, Байт смог многое записать.

– Странно, что он выучил так мало, – пробормотал Арджес, наклоняя голову набок, чтобы ей было удобнее работать с раной. – Я говорю куда больше своих сородичей.

– Расскажи мне какую-нибудь историю, – сказала она, игнорируя все сказанное. Возможно, она просто сочинила для себя, что он ей ответил. Притворилась, будто они и правда разговаривают. – Должны же быть какие-то слова, которых ты еще не говорил. Тогда Байт сможет их перевести.

Он даже не знал, что мог бы ей рассказать. Митера наверняка захотела бы убить его, если бы он рассказал ахромо об их богах или других секретах его народа. Пусть Мире он и начинал доверять, но сомневался, что робот не станет записывать все сказанное на будущее.

Может, она заметила его сомнения, а может, решила, что он не хочет говорить из-за боли. Так или иначе, Мира съехала вниз по камню и села на самом краю пещеры.

– Так будет попроще. Мазь все равно сразу не застынет.

Насколько он понимал, она еще даже не начала ничего делать. Но он позволил ей подойти ближе, даже если все разумные границы уже нарушены. Не говоря ни слова, она положила его голову к себе на колени.

Ей было неизвестно, что это с ним сделало. Откуда ей было знать, что, положив его голову к себе на ноги, она прижала к ним и его жабры. Что ее запах в том месте был невероятно силен, дразнил его обоняние. Он мог чувствовать ее вкус на своем языке, сладкий, терпкий, совершенно непохожий на что-либо другое.

Мира прокашлялась, задержавшись пальцами на его жабрах с другой стороны, и хрипло спросила:

– Так нормально?

Его рот наполнялся слюной. Очень хотелось повернуть голову и привлечь все остальные органы чувств, чтобы найти, откуда идет этот утонченный запах. Хотелось раздвинуть ее странные хвосты и узнать, устроена ли она так же, как его вид, или иначе. Хотелось, чтобы она снова провела пальцами по его жабрам, как тогда, в той пещере, когда он еще не жил в страхе, что ее кто-то найдет.

Все цвета в его теле ярко вспыхнули, освещая воду вокруг. Ему даже не было стыдно. Он отказывался задумываться над тем, как все его жабры распушились и затрепетали. Никакой внутренний голос не стал перебивать его мысли и напоминать ему, что трепет перед созданием вроде нее был прямым оскорблением всех их богов.

Ничего из этого не имело значения. Были только ее пальцы, скользящие сквозь его волосы, и ее вкус на его языке.

– Полагаю, это значит «да».

Он не доверял своему голосу. Если бы он начал говорить, то ляпнул бы что-нибудь глупое. Например, начал бы умолять разрешить ему узнать больше о ее теле. Увидеть то, что крылось за серебристым костюмом, покрывающим ее с ног до головы. Он хотел знать, что это была за ямка на ее животе, и что находилось между ее раздвоенных хвостов.

Он еще столько хотел узнать о ней.

Вместо этого Арджес издал низкий гул и услышал, как она ахнула. Возможно, из-за звука вода промеж ее бедер отдалась вибрацией. Эту мысль он тоже запомнил, потому что ее вкус вдруг стал сильнее, а она снова прочистила горло.

– Я начну тебя лечить тогда, ладно? – снова спросила Мира, и ее голос казался глубже, чем раньше.

Кивнув, он поднял руки и обнял ее за бедра, притягивая чуть ближе к себе. До тех пор, пока он оставался в этом положении, она могла делать с ним все что угодно.

В течение следующей недели они сменили множество разных пещер. Байт им с этим очень помог. Мира починила его проектор с помощью деталей, найденных в одной из пещер, и теперь дроид мог проецировать карту и показывать им все пещеры поблизости. Ей понадобилось некоторое время, но в конце концов Мира разобралась в старой системе дроида.

Байту ее ковыряния совершенно не нравились. Каждый раз им требовалось несколько долгих часов, прежде чем на стене пещеры наконец-то высвечивалась карта его передвижений. А потом, найдя следующую подходящую пещеру, они плыли туда.

Разумеется, эти места оказались труднодоступными, и их было сложно отыскать. Байт отказывался показывать им ближайшие, постоянно повторяя что-то о разных опасностях.

– Эта тоже не подойдет, – говорил он, пролистывая свою память с очень раздраженным лязгом. – Слишком глубоко. Слишком далеко. Слишком опасно.

Под конец уже даже Мира была готова выкинуть чертову штуковину в воду. Но Арджес оставался невероятно терпелив. Он задавал роботу вопросы, хоть никто из них и не мог до конца понять его. От Миры не укрылось, что дроид начинал ему отвечать. Или, по крайней мере, реагировать так, словно знал, что тот спрашивал. К концу недели они уже бормотали вместе, совсем не посвящая ее в детали о том, куда идти дальше.

Девушка не была дайвером. Не была и ученой, которая возглавляла бы экспедиции или знала бы дно океана, как собственную ладонь. Но это она настроила Байта так, что тот смог показывать им, где был. Так что Мира имела право принимать участие в обсуждении.

Наконец она не выдержала. В четвертой пещере, где была лишь куча камней и полметра сухого пространства, Мира спросила:

– Байт, должны же быть еще какие-то варианты, кроме пещер. – Девушка постучала ногой по земле, глядя сначала на воду, а потом на стену камня, отделявшую их от поверхности. – В старые времена же существовали капсулы для экспедиций, нет?

– Их все уничтожили ундины.

– Быть такого не может. В океан отправили сотни капсул. Должно было сколько-то остаться.

– Ни одной. – Байт переключился на следующую предположительно пригодную для обитания пещеру. Она выглядела еще хуже той, в которой они сейчас стояли. – Вот здесь сможете поднять ноги из воды, но больше места не будет.

– Не думай, будто я не заметила, что пещеры становятся все меньше и меньше, дроид. – Мира положила руки на бедра и просверлила коробку взглядом. – Я так понимаю, у тебя есть какой-то замысел.

– Вовсе нет. – Он сложил маленькие ручки перед собой, словно на животе. – Просто хочу, чтобы вы помнили, что мы очень ограничены в вариантах. Может, мы могли бы вернуться в первую пещеру и начать сначала в том же порядке.

Арджес издал какой-то певучий звук, который Байт явно понял. Ундина плавал в воде ближе обычного. И слишком уж пристально следил за ней, не упуская ее из виду ни на секунду.

Байт затрещал, скрипя шестеренками где-то внутри, а потом вздохнул:

– Я понимаю, что другие ундины помнят о той пещере. Но вы же должны узнавать больше о людях, разве нет? Уверен, на Миру хочет напасть только один. И это легко решается.

– Ну-ка, погоди. – Мира подняла руку, призывая к тишине, хотя и дроид, и ундина упрямо отказывались на нее смотреть. – В каком смысле? Что он должен от меня узнать?

Ей никто не ответил, но она поняла выражение лица Арджеса. Ему очень хотелось зашвырнуть маленького дроида в океан и избавиться от него навсегда.

– Арджес, – сказала она, дожидаясь, пока он посмотрит на нее, – о чем Байт говорит? Какая информация тебе нужна от меня?

Он продолжал прожигать взглядом дроида, словно вся проблема была в нем. Очевидно, он чего-то от нее хотел. Это было несложно понять. В конце концов, не украл же он ее, просто чтобы подружиться с человеком, – хотя она бы не расстроилась, если бы все оказалось именно так.

Но девушка как-то забыла об этом. Может, она сама себя обманула, внушив себе, что он хотел быть с ней рядом. Просто потому, что она была… Мирой.

Не то чтобы кто-то когда-либо такого хотел. Было неудивительно, что и ундина оказался таким же. Она просто была одним человеком в большой группе людей, которые жили на дне океана уже слишком долго.

От нахлынувшей волны разочарования в кончиках пальцев снова закололо. Повертев руками, чтобы прогнать это ощущение, она тут же поморщилась от вспышки боли. Последнее время Мира угасала на глазах. Стоило ей замерзнуть, как все суставы начинали ныть, хотя было непохоже, чтобы она заболевала. Она просто… перестала походить на себя, вот и все.

Может, ее просто пугало то, что могло случиться с ней в океане. Теперь она спала так близко к воде, что просыпалась от малейшего волнения – вдруг что-то к ней тянется?

Они уже один раз проплыли мимо огромного кальмара. Один только его глаз казался размером с тарелку. Ей категорически не хотелось встречаться с таким одной, без Арджеса, который мог просто оскалиться на него и прогнать прочь.

Байт заметил ее движения и щелкнул, разворачиваясь, чтобы посмотреть на нее внимательнее.

– Вы нормально себя чувствуете?

Теперь они оба смотрели на нее, и, черт подери, дело было совсем не в ней! Она была в порядке, просто все немного ныло от постоянных переездов, и Мира не собиралась переводить тему!

– В порядке я! – рявкнула она, тыча пальцем сначала в робота, а потом в ундину. – Вы знаете больше, чем говорите. И вы рассказываете мне далеко не все, чем я крайне недовольна. Я имею право принимать участие в принятии этих решений! Без меня мы бы даже не узнали, что видел Байт!

Арджес что-то сказал, и это разозлило ее еще сильнее. Она хотела его понимать. И ей надоело чувствовать себя маленькой хрупкой зверюшкой, которую ему приходилось таскать по всему океану, потому что он не мог понять, где ей лучше оставаться.

– Это бред полный! – прорычала она. – Все это! Ну давайте, выбирайте, куда мы плывем дальше, как обычно! А я тут постою, посмотрю в стенку, чтобы вам не мешать.

Притопнув ногой, она отошла на два шага, потому что дальше было некуда, скрестила руки на груди и уставилась на камни.

Да, она вела себя как ребенок. Мира знала, что перебарщивает, и они имели полное право посмеяться над ней. Но черт подери, она взрослый человек, и иногда ей хотелось побыть одной хоть несколько секунд. Тем не менее она даже не могла отойти от этих двоих, чтобы пописать спокойно.

Щеки вспыхнули, сердце в груди заколотилось от тревоги и злости, и Мира с силой прикусила губу, чтобы не разреветься. Было трудно. Вот на какой мысли она в итоге остановилась. Ей было очень трудно.

Она голодна и смертельно устала. Ей нужна была какая-то другая еда, потому что рыба и моллюски ей уже смертельно надоели. Живот постоянно сводило от потребности в клетчатке, что создавало еще больше неизбежных неловких моментов в компании ундины и робота.

Она скучала по кровати, ей надоело вечно сидеть в сырости, надоело отрывать кожу от шелушащихся пальцев, слишком долго пробывших в воде. Ей нужна была чертова расческа.

Что угодно, что напомнило бы ей, что она пока еще не похоронена на дне и что ей здесь не место.

Все было просто… отвратительно. И она чертовски устала.

– Мира? – окликнул ее Байт. – Вот это подойдет?

– Уверена, что подойдет, – выдавила она и пробурчала: – До сих пор же все было сносно.

И почему она так себя вела? Очень хотелось взять себя в руки. Да, все шло наперекосяк, но ничего. Она справится. Переживет все это, как переживала все до этого, потому что это ее фишка. Она выживала. Несмотря ни на что.

Холодная, мокрая рука легла на ее лодыжку и слегка сжала.

Ей пришлось закусить щеку, чтобы не разрыдаться, но она все равно посмотрела на Арджеса. Он поднес руку ко рту, думая, что она злится, потому что голодная. Как же это по-мужски, считать, что еда улучшит ее настроение. Словно тот факт, что он украл ее из дома и таскал по холодным, сырым пещерам уже несколько недель, был совсем ни при чем! Она же так тут и умрет.

Но девушка просто кивнула, чтобы ей не пришлось ничего из этого говорить. Чтобы он не подумал, что она тихо сходит с ума в темноте, даже если именно это и происходило. А может быть, отчасти потому, что она просто не была готова обо всем этом говорить.

Он нырнул под воду, и синие огоньки его тела исчезли в темноте. Последнее время он вспыхивал, стоило ему ее увидеть – наверное, чтобы ей было легче различить его в воде. Но даже если это все ради ее же пользы, она все равно…

– Тьфу, – пробормотала Мира, наконец-то садясь на землю. – Как же все хреново.

Байт что-то пробормотал, прежде чем сказать:

– Прошу, не поймите меня неправильно, мисс Мира, но когда у вас последний раз заканчивался менструальный цикл?

Гребаный же ты… Нет, дроид мужчиной никак не был. Женщиной тоже. Робот просто констатировал очевидное, а не пытался оскорбить ее, указав на чрезмерную эмоциональность.

Скрипя мозгами, она прикинула, что уже вполне пора.

– Я даже не знаю…

– Может, стоит проверить.

– И как я, интересно, должна это сделать? Что, мне запихнуть руку в костюм и показать тебе кровь?

Байт покачался из стороны в сторону.

– Благодарю покорно, мне не нужно этого видеть. Лечение в мои функции не входит.

Бурча себе под нос, что всех дроидов, очевидно, собирали мужики и ясно же было, как день, что такие вопросы задавать неприлично, Мира запихнула руку в костюм. Может, если сделать ситуацию неловкой для робота, он оставит ее в покое. Потому что кто вообще спрашивает, если… если…

Мира ошарашенно посмотрела на кровавые пальцы.

– Твою мать, – прошипела она. – И что мне с этим делать?

Вариантов у нее не было. Сидеть, истекая кровью? Нет, спасибо. Однако у нее даже не было сменной одежды. В первой пещере валялось какое-то полотенце, но, насколько она знала, они уже были далеко оттуда. А значит, остается сидеть в луже крови, пока не вернется Арджес. А кто его там знает, когда он вернется.

Все это было отвратительно.

Абсолютно. Мать его. Отвратительно.

– Мира? – спросил Байт.

– Нормально, – сказала она. За последние несколько дней это стало ее мантрой. – Просто истекаю кровью прямо в единственный костюм. Делов-то.

Она наклонилась сполоснуть руки, но замерла, когда Байт заверещал:

– Не надо!

– Почему?

– Мы находимся слишком близко к дисфотической зоне. Вам еще повезло, что вы можете переносить местное давление, но вокруг водится множество морских животных, которые учуют вашу кровь – и тогда вы нигде не спрячетесь. Если гигантский кальмар, или кит, или акула заинтересуются вашим запахом, куда вы денетесь? – Байт расстроенно загремел. – Ни капли в воду.

Ну да. У Миры было подозрение, что это всего лишь один из его приступов паранойи, но в то же время и рисковать не хотелось. Так что… Блин!

Держа руку на весу, она уставилась на кровь и очень сильно постаралась не разреветься.

– И что мне делать?

– Дайте ей высохнуть и вытрите. Я не знаю, как люди справляются с подобными ситуациями.

Так что, ей нужно было просто… сидеть? С кровью на пальцах и…

– Этот день уже ничто не спасет, – пробормотала она, неловко заваливаясь на спину с поднятой вверх рукой.

– Ну, я могу с радостью сообщить, что диалект Народа Воды достиг семидесяти двух процентов.

Семидесяти… Мира резко села обратно, тут же забыв про руку.

– Семьдесят два?

– Да.

– Тогда я рискну. – С трудом поднявшись на ноги, она подошла к Байту, схватила его чистой рукой и поставила на камень повыше. – Давай чип.

– Осталось множество разговоров, которые вы не сможете понять. Особенно тонкости их языка, их божеств и прочие нюансы. Будет гораздо лучше, если я продолжу слушать и предоставлю вам полноценный переводчик, прежде чем…

– Нет уж, – перебила его Мира. – Я больше не вынесу жить в непонимании. Все было бы гораздо проще, если бы мы могли говорить. Я полностью понимаю риски, связанные с установкой незавершенного чипа, но языки всегда меняются и развиваются. Уверена, даже я порой говорила тебе вещи, которых ты не понимал.

Внутри коробки Байта раздался тоненький звук, а потом он пробурчал:

– Была парочка, но я обновил базу данных и теперь снова могу полностью понимать ваш язык.

– Тогда продолжишь обновлять свою базу, пока мы водимся с ундиной. Но сейчас мне нужен чип в голове, чтобы я хотя бы понимала, куда он нас ведет и зачем. – Она требовательно протянула руку. – Не заставляй меня прибегать к протоколу, Байт. Я ведь прикажу, если потребуется.

Дроид заворчал, но на этот раз она услышала жужжание из-за создания чипа. Вполне возможно, что последний в его запасе, и в таком случае Мире суждено было навсегда застрять с ундиной, чей язык она так и не поймет до конца.

Но все равно, семьдесят два процента – большая часть.

Маленькое отделение на боку робота открылось, и показалось ее спасение. Может быть, чип – конец ее старых представлений о мире. Однако ничего из этого не имело значения. Теперь она сможет с ним говорить. Сможет понять, какого черта происходит.

И этого будет достаточно.

Не теряя ни секунды, она прижала чип к голове. Череп пронзила ошеломляющая боль. Словно самая ужасная головная боль в мире смешалась с ощущением того, как кто-то прокручивает вилку в ее мозгу. Но это было неважно. Она уже переносила такое раньше.

Спустя пару минут Мира открыла глаза. В какой-то момент она упала на колени, вцепившись руками в голову, словно это могло помочь ей удержать на месте все взрывающиеся в ней ощущения.

Но все закончилось так же быстро, как и началось.

– Ну в самом деле, – буркнул Байт. – Вы, люди, такие драматичные.

– Ничего приятного, знаешь ли.

– Терпите. Вы познаете целый язык за секунды. Конечно, ваш мозг протестует.

Она могла бы поспорить с ним. Могла бы поддаться эмоциям и окончательно впасть в депрессию, что ближайшие дни ей предстояло истекать кровью в свой костюм.

Но вместо этого девушка легла на спину и уставилась в потолок, зная, что впервые сможет его понять. Когда голова ундины снова появится над поверхностью воды, его слова больше не будут звучать странной песней. Она наконец поймет, что он ей отвечает.

И это, черт возьми, самая восхитительная новость за последнее время!

Как бы ему ни хотелось, Арджес знал, что не сможет остаться с ней навсегда. Его миссия не продвигалась, и он понимал, что у Народа Воды кончалось терпение. Он должен был либо вести отряд, либо найти новые способы навредить ахромо, ведь это предназначение всей его жизни.

И все же… так сложно думать о задании, когда он стал так безнадежно одержим ею.

Она продолжала тратить время и силы на то, чтобы залечивать его раны, сколько бы времени ни прошло и насколько бы они уже ни зажили. Даже сейчас, спустя целую неделю после сражения, она все равно требовала показать ей плечо, словно боялась, что рана каким-то образом откроется снова. У него не хватало духа сказать ей, что его народ исцелялся гораздо быстрее, чем ахромо.

Да она ему бы и не поверила. Его кайрос была очень требовательной и командовала им при каждом удобном случае. Он, конечно, редко повиновался, но уважал ее храбрость.

Вскоре их частые перемещения стали рутиной. Она уже даже не удивлялась, когда он приходил за ней, и уже была готова полностью менять локацию каждые несколько дней.

Арджесу просто хотелось найти место, где она была бы в безопасности. Место подальше и от его народа, и от ее. Что-то подсказывало ему, что если он вернет ее в светящиеся подводные башни, то уже никогда не увидит.

Так что, когда он вынырнул в их последней пещере, чуть крупнее предыдущих, он с радостью отметил, что она его ждет. Кажется, ее даже больше не волновало, что они находились под водой, хотя пару раз до этого она была явно недовольна. По крайней мере, на этот раз Мира не вопила.

– Арджес! – воскликнула она, обрадованная его появлением. Ее глаза вспыхнули, и иногда он был готов поклясться, что она понимает его речь. К сожалению, ее робот так и не продвинулся в создании чипа-переводчика для нее.

– Привет, кайрос, – ответил он, подплывая поближе и опираясь руками о край скалы. – Готова плыть дальше?

Он посмотрел на коробку, ожидая, что из той покажется голова. Никак не мог решить, было ли существо больше похоже на краба или на черепаху. Иногда оно казалось злобным, как краб, и с большей вероятностью могло цапнуть, чем сказать доброе слово.

Однако коробка не пошевелилась. Последнее время робот вообще был подозрительно молчалив, предпочитая сидеть в панцире, и не интересоваться, что происходит вокруг. Его новое поведение Арджеса немного пугало. Обычно Байт во всем хотел принимать участие.

Он пришел к выводу, что ему ни к чему было тратить силы, подозревая этих двоих. За все время, что он провел с Мирой, ему ни разу не показалось, что она пыталась его провести. Судя по всему, эта ахромо до безобразия честна.

Мира потерла плечи, и он заметил, как по ее телу пробежала непроизвольная дрожь.

– А есть где потеплее? – спросила она. – Понимаю, в океане это редкость, но мне последнее время совсем фигово. Никак согреться не могу, а руки вообще…

Она показала ему свои руки, и он заметил, как начали скрючиваться ее пальцы. Она что, заболела?

– У вашего народа что, есть какая-то болезнь, о которой я не знаю? – Он взял ее ладони в свои, продолжая говорить, хоть и знал, что она его не понимает. – Какие же вы, ахромо, хрупкие.

Мира тихо фыркнула, и он удивленно поднял глаза. Она что, все-таки начала понимать его язык?

Но она только с сухой улыбкой покачала головой:

– Я так понимаю, ты там меня отчитываешь за то, что я плохо за собой присматриваю. Так?

Ну, сойдет. Он кивнул и указал на воду.

– В океане есть горячие источники, которые бьют из-под земли. Там водится много пугающих созданий, но они не тронут нас, пока с тобой я. Там ты согреешься, но мы не сможем забрать тепло с собой.

Она озадаченно нахмурилась, но потом одарила его улыбкой, и он забыл, как дышать.

– Я доверяю тебе, Арджес. Куда бы ты меня ни вел, я пойду за тобой.

И снова его сердца забились быстрее от этого безграничного доверия, которое он явно не заслуживал. Эта женщина подарила ему свою веру, даже не прося доказать, что он ее достоин.

– Спасибо, – прошептал Арджес, протягивая к ней руки. – Коробку можем пока оставить здесь. Я знаю, что так он пропустит ценные разговоры, но металлическому крабу не место на источниках.

Вот теперь Байт выглянул.

– Я не краб, – пробормотал он.

– А ты неплохо меня понимаешь последнее время. – Арджес взял Миру за бедра. – А говоришь, что перевод еще не готов для человеческих ушей.

– Не готов, – буркнул робот. – Сколько раз вам обоим повторять.

Арджес не собирался больше тратить время на споры с этим существом. Вместо этого он подхватил Миру и опустил ее в воду, позволив ей соскользнуть вниз по его телу. От ее прикосновений он чуть не застонал. Она так непохожа на него, они такие разные, и все равно… чем больше времени он с ней проводил, тем сильнее желал, чтобы это было не так.

Обычно он прижимал Миру к груди и утаскивал ее под воду, но внезапно она развернулась к нему лицом, как в самый первый раз. Когда спрятала пальцы ног среди его плавников, а он лишь стиснул зубы, борясь с внезапной вспышкой удовольствия.

– Если бы ты только знала, что такие касания со мной делают, – пробормотал он, сжимая ладони на ее бедрах и прижимая ее ближе к себе. – Это интимная зона, а ты касаешься ее так спокойно. Мне бы хватило пальцев одной руки, чтобы посчитать, сколькие бы рискнули коснуться этих плавников, да еще так уверенно и легко.

Ему хотелось объяснить ей, как это все было интимно. Что подобные прикосновения у самок его вида считались заигрываниями. Что она сообщала его телу, что готова к спариванию, что ему пора высвободить спрятанный под слоем чешуи член.

Но Мира ничего такого в виду не имела, и ему не стоило мучить себя подобными мыслями.

И все же… когда они уплывали прочь от пещеры, ее странные плавнички сжались на нем. Пальцы ног, вот как они назывались, вспомнил он. А ее руки тем временем потянулись к его шее. Обычно она просто держалась за его плечи, но на этот раз провела пальцами сквозь его жабры. Те раскрылись и затрепетали, несмотря на то что его скорость должна была прижать их к телу.

Он наклонился и чуть замедлился, теперь плывя так, что она словно лежала на нем сверху.

– И такие касания тоже. У них есть значение, ахромо. Я понимаю, что ты этого не знаешь, но моя кровь не кипит от этого меньше.

Желание коснуться ее сжигало изнутри. Желание дать ей касаться себя и дальше – и того пуще. И пусть он знал, что это было невозможно, но… ох, Арджес был не из тех, кто отступал перед лицом соблазна.

Словно повторяя за ней, он запустил руки в ее распущенные волосы. Она не так уж часто позволяла им свободно развеваться, и он собирался сполна воспользоваться этой редкой возможностью. Ее волосы казались такими длинными и красивыми. Они обвивались вокруг его пальцев, липли к нему так, как он хотел прильнуть к ней.

Пусть и знал, что она не могла видеть его в темноте, он хотел, чтобы она хотя бы его почувствовала. Может, это даже сыграло бы ему на руку. Так она забудет на время об их разнице, сможет лишь чувствовать перепонки на его пальцах. Он очертил длинным когтем линию ее челюсти, и на его глазах кожа ахромо покрылась мурашками, хоть они и доплыли уже до источников.

Он сразу почувствовал, какой теплой стала вода. Для него она была почти горячей, но от Миры он услышал глубокий, расслабленный вздох. По крайней мере, здесь было теплее, и даже виднелись маленькие красные расщелины, согревающие воду. Странные, бледные крабы с длинными ногами и усиками повернулись в их сторону и наблюдали, как он подносит ее ближе к источнику жара.

– Скажи, когда хватит, – пробормотал он, медленно развернув ее в своих руках, чтобы она оказалась лицом к теплым источникам. – И останемся там, где тебе комфортнее всего.

Она поежилась, и он предположил, что это была реакция на его глубокий голос у самого ее уха.

– Арджес?

– Да, кайрос? – Возможно, он наклонился слишком близко. Может быть, он даже коснулся губами ее уха.

– Я сниму с себя костюм. В холодной воде он меня согревает, но в теплой – охлаждает. Только верхнюю часть, правда, но все равно… отвернись.

Она просила невозможного. Он не мог ее отпустить. Течения вокруг них были слишком сильными и тут же отнесли бы ее прочь от него. А это значило, что она будет прижиматься к нему совершенно обнаженной, впервые, и он точно умрет, пытаясь не двигаться, не смотреть и не трогать все то, что он никогда не видел голым.

Но она попросила. А он пообещал заботиться о ней.

Аккуратно, чтобы не задеть маску на ее лице, он завел ее руки ей за спину, чтобы она схватилась за его бедра. Она запустила пальцы в его плавники и схватила их чуть сильнее необходимого, и ему пришлось не обращать на это внимания. А потом он осторожно потянулся к задней части ее костюма. Она называла то место «молнией» и неоднократно показывала, как та работает.

Его всегда завораживало это приспособление, но сейчас, в красном свечении и внезапном сиянии его собственных огней, он просто потянул молнию вниз, обнажая ее спину. Ее бледная, нежная кожа казалась почти белой в синем свете. Все жабры на его теле затрепетали от желания при виде изящных изгибов ее грудной клетки, двигающейся в такт его дыханию. Выдох, вдох. Такая нежная. Такая невероятно тонкая кожа.

О, он даже мог видеть ее вены. Ее плечи чуть напряглись, а пальцы на его бедрах сжались, когда он начал стягивать с нее костюм.

Севшим от желания голосом он прошептал ей на ухо, наклонившись вперед:

– Мне нужно снять его с твоих рук. Если не хочешь поворачиваться ко мне лицом, мне придется тебя коснуться.

Он не знал, поняла ли она его слова. Мог только завести руки вперед и аккуратно стянуть костюм с ее груди. Это было не так-то просто сделать. Мира когда-то объясняла, что ткань сидела очень плотно, чтобы поддерживать внутреннее давление ее тела или что-то вроде того. Как он мог вспомнить, что она там говорила, когда ее затвердевшая грудь коснулась его рук?

Где-то в ее горле раздался тихий звук, и Арджес тут же решил, что никогда его не забудет. Как же ему хотелось укусить ее за шею. Схватить за бедра, притянуть к себе, как он бы сделал с кем-то из своего народа. Но вот что делать дальше, он не знал. Они не могли сплестись хвостами. Да он понятия не имел, к какой части ее тела было бы правильно прикоснуться, чему уделить внимание.

Но тут случилось невероятное, и она сама прижалась к нему спиной. Ее бедра качнулись ему навстречу, и он был очень близок к тому, чтобы опозориться. Еще ни разу в жизни он не выпускал член просто так, без конкретной цели – однако же теперь он находился на грани того, чтобы показать ей, насколько они на самом деле различаются. А она всего-то запустила пальцы в его плавники и прижалась к нему задом.

Спустив костюм ниже, он провел костяшками пальцев по ее ребрам и нежному животу. В отличие от женщин его народа, это было самое мягкое, чего он касался в своей жизни.

Ох, как же ему хотелось посмотреть.

Нужно было всего лишь наклониться чуть-чуть вперед и заглянуть ей за плечо, и он бы увидел, как она выглядит. Узнал бы, все ли ее тело такое же бледное.

Этому соблазну он поддаться не мог. Но она не понимала ни слова из того, что он говорил, так что Арджес развернул их чуть ближе к теплу и обхватил ее мягкую талию рукой.

– Когда я впервые увидел тебя, то был уверен, что ты монстрообразна. Эти твои два хвоста, странные белые глаза, мне казалось, в тебе не может быть ничего привлекательного. Но с каждым днем я находил что-то новое.

Сглотнув, он замер, когда она провела ладонью по его руке. Он перестал плыть вперед и остался там, где ей было достаточно тепло. Хотя Арджес за ее спиной уже варился заживо.

– Изящные движения твоих бедер. То, как твои веки широко открываются, а затем прикрываются обратно, когда я делаю что-то, что тебе нравится. Мне так хочется коснуться твоего обнаженного тела. Найти каждую точку, которая заставит тебя ахнуть или зашипеть. Хочу знать, какие звуки у тебя вырвутся, когда я начну тебя ублажать. Когда ты поймешь, что сам океан направляет меня в твои объятия и задает ритм, от которого мы не можем отказаться. Мой народ верил, что в занятиях любовью кроется главная истина моря.

Он чувственно втянул ее запах. Тот был слегка окрашен серой из источников, но он все равно чувствовал ее сладкий вкус.

– Я чую, как ты возбуждена, – застонал он. – Я втягиваю твой запах в жабры и прячу его под чешуей до тех пор, пока не останусь один. Мира, я так устал снимать это напряжение сам.

И снова ее запах стал сильнее, крепче, чем когда-либо. Он знал, что это только потому, что она наконец-то согрелась, проведя столько времени в холоде. И все же… да, ему понравилось притворяться, что именно он стал причиной этого удивительного запаха.

Она не ожидала, что все так получится. Он столько всего мог прорычать ей на ухо, столько угроз, наверняка сполна заслуженных ее народом. А вместо этого Арджес сказал, как она красива. Как сильно он хотел ее коснуться. Да он и… коснулся. Его ладони на ее грудной клетке, большие пальцы в миллиметрах от ее груди… она забыла, как дышать.

Даже сейчас, возвращаясь в пещеру, когда она наконец-то согрелась до самых костей, Мира не могла перестать думать об этом. Он хотел ее. Он подтвердил, что между ними есть какая-то связь, пусть это, вероятно, одна из самых странных вещей, произошедших за несколько последних веков.

Чем они были? Да она сама не знала.

Мысли кружились ураганом, пока он нес ее обратно к пещере, и девушка почувствовала, как что-то изменилось в них обоих. Холодная вода начала просачиваться в прореху на спине ее костюма, и вслед за этим медленно охладели и ее разгоряченные мысли.

Да что же они натворили?

Их не должно было влечь друг к другу. Какой-либо интерес тут вообще невозможен. Они не подходили друг другу, словно кусочки пазлов из разных коробок. Как бы сильно они ни пытались соединиться, у них просто не вышло бы.

Он мог дышать под водой, а она? Мире необходим воздух.

И это уже никак не исправить. Им было суждено остаться двумя существами, которым хотелось быть вместе. И рано или поздно это их сломает.

Когда в поле зрения появилась пещера и перед ее глазами взметнулась тьма, Мира задалась вопросом, на сколько их еще хватит. Он не мог вечно прятать ее от своего народа. Даже наоборот, ему придется принести ее к ним, если она так и не расскажет ему те секреты, которые, по его мнению, должна была знать. И тогда девушка попытается сбежать. Удрать. Спрятаться от того, что они хотели с ней сделать.

Байт уже намекал, что она много чего не знает. Судя по внезапной напряженности рук Арджеса, он наверняка думал о том же. Эта затея обречена с самого начала.

Они немного увлеклись. Забыли о том, что не могли менять и перекраивать мир под свои мечты и желания. Как только они вернулись в пещеру, правда тяжелым грузом упала им на головы.

Они слишком разные.

Сама жизнь не хотела, чтобы они были вместе.

А уж тем более их народы.

Арджес отпустил ее чуть раньше положенного, и она вползла в пещеру сама, на ощупь. Он вплыл вслед за ней. Только приглушенный свет Байта указывал ей дорогу к поверхности.

Вынырнув, Мира сняла с себя маску и осторожно положила ее на камни. Ухватившись за край, она сорвала с себя и очки.

– А если бы я не нашла дорогу обратно сама, а, Арджес?

Его взгляд словно потемнел. Впервые за долгое время она увидела в нем того ундину, который угрожал ее людям. Ундину, который оказался заперт с ней в туннеле и перед смертью хотел убить так много людей, как сможет.

Это был не тот мужчина, что защищал ее. Не то волшебное создание, которое показало ей множество подводных чудес. Она забыла, как полная дура, что он похитил ее, запер в пещере и отказался возвращать домой.

Она отползла от него и прищурилась, заметив внезапное напряжение в его плечах и бешеное эмоциональное свечение огней по всему телу. Его руки сжались в кулаки под водой, тускло сверкнув синим, и погасли, пока он смотрел на нее.

– Что? – огрызнулась она. – Злишься, что я хотела найти воды потеплее? В этом дело? Тебя так злит, что я потребовала комфортных условий хотя бы раз?

Он молчал.

Но его горящий взгляд начинал ее донимать. Он смотрел на нее с таким видом, словно с ней что-то было не так, словно проблема была в ней.

С ней все было в порядке. Это не она тут… тут…

Подняв мокрую руку, Мира ткнула в него пальцем.

– И не смотри на меня так. Ты не имеешь никакого права злиться. Это ты забрал меня из дома, прячешь в пещерах по всему океану, заставляешь сидеть и дрожать в холоде и сырости. Это все ты со мной сделал, Арджес, так какого, мать твою, черта ты еще и злишься на меня?

Приходилось напоминать себе, что он думал, что она его не понимает. Что дальнейшие слова он произнес только потому, что не знал, что она разбирает каждое его слово и ненависть, содержащуюся в них.

– Потому что твой народ уничтожил этот океан. Потому что вы пришли сюда, уверенные, что здесь все принадлежит вам. Вы наполнили наши воды металлом и ржавчиной. А когда мы попытались бороться, вы стали стрелять огнем и орудиями настолько вне нашего понимания, что мы не могли с ними потягаться. – Он подплыл чуть ближе, хлеща хвостом под водой. – Ты, вся такая манящая, забываешь, сколько вы уничтожили.

Ее народ уничтожил океан? Это громко сказано, хотя Мира знала, что пришлось многое разрушить для возведения городов. Но эти решения принимала не она. Она всего лишь рабочий, который молчал в тряпочку и делал, что сказано, чтобы ее не выбросили в окно.

Возможно, было самое время сказать ему, что она все поняла. Но что-то внутри нее кричало молчать. Она соврала. Обманула его. Если сказать ему сейчас – все станет только хуже, и ей никак нельзя было усугублять положение.

Так что она только стиснула зубы и пробормотала:

– Без понятия, что ты там пытаешься мне сказать. Понятно только, что ты грубишь, а мне больше ответить нечего.

Шлепнув ладонями по камням, она вытянула себя из воды. Все тепло от их визита на источники уже испарилось. Ей снова стало некомфортно. Мокрая, жалкая, чертовски уставшая – ей просто хотелось упасть на камни и свернуться клубочком.

– Я не могу здесь больше оставаться, – прошипела она. – Океан меня убивает.

Его мрачный голос эхом разнесся по пещере.

– Может, такова его воля. Твоя смерть станет платой за то, что сотворили ахромо.

Ну все. Она отказывалась и дальше слушать, как он отчитывает ее, словно это она была за все в ответе. Да, Арджес не знал, что она понимает все сказанное им, но мать же вашу! По одному тону можно было все понять.

Отвернувшись и пытаясь стянуть с себя один из рукавов проклятого костюма, она выкрикнула:

– Плевать мне, что ты там говоришь! Ты все равно остаешься тем, кто похитил невинную женщину и обрек ее на верную смерть! Среди моих людей таких называют убийцами. Не знаю, как это называют у вас, наверное, обычной пятницей, но это ничего не меняет. Люди ценят чужие жизни.

– Люди не ценят ничего, – прошипел он. – Я должен расспрашивать тебя, куда ведут ваши туннели. Должен прижимать тебя к земле с ножом у горла, выпытывая секреты ваших подводных замков, чтобы мы смогли проникнуть к вам и уничтожить изнутри. Вот за этим меня послали, и я не добился ровным счетом ничего. Почему? Потому что ты делаешь меня слабым, кайрос, и я давно должен был убить тебя, пока эта слабость не пустила корни.

«Не реагируй, – сказала она себе. – Не реагируй, не показывай, что ты его понимаешь».

Так вот зачем он похитил ее.

Мира развернулась к нему спиной и продолжила стягивать с себя костюм. Несколько дней назад они вернулись в их первую пещеру, так что теперь в углу ее ждало маленькое полотенце. Плесень проела в нем дыры, но все же вытереться возможно. Для нее это было важно, да еще и давало возможность ненадолго спрятаться.

Он похитил ее не потому, что был заинтересован, кто она такая, и не потому, что она чем-то его зацепила. Ну конечно же нет. Она-то убедила себя, что у этого монстра есть чувства, но ничем подобным там и не пахло.

Она всего лишь работа. Из-за долга перед своим народом он терпел существо, язык которого должен был выучить.

Как же он, наверное, смеялся, возвращаясь к себе домой. Маленькая ахромо, гниющая в пещере. Это была изощренная форма пытки, а она приняла ее добровольно, потому что надеялась подружиться с кем-то таким непохожим на себя.

– Дура, – пробормотала она, заворачиваясь в полотенце и стаскивая с себя остальной костюм.

Взяв наконец себя в руки, она вернулась к Арджесу и его разозленному взгляду. Нужно с ним поговорить. Сложно было притворяться, будто ее никак не задело все произошедшее, что ее не выбивали из равновесия резкие перемены его настроения.

– Я не знаю, что ты говоришь, да меня это и не интересует, – сказала девушка наконец. – Твои слова для меня ничего не значат, да и не значили бы, даже если бы я тебя понимала. Очевидно, что-то изменило твое мнение обо мне. Ну и ладно. Мне не обязательно тебе нравиться, Арджес. Мне просто нужно, чтобы ты держал меня в живых.

– Если бы я мог тебя бросить, кайрос, я бы бросил. – Он вскинул подбородок, став еще сильнее похож на непобедимого ундину, который напал на ее людей. – Но я узнаю, как напасть на твой народ. Использую все твои слова как наше преимущество и разрушу твой город раз и навсегда.

Стиснув зубы, она сжала одеяло в пальцах, впиваясь ногтями в ладони.

– Я не знаю, почему ты меня похитил, но догадываюсь. Учитывая, сколько сил ты тратишь, пытаясь говорить со мной, очевидно, ты думаешь, что у меня есть какие-то секреты. Думаешь, я знаю что-то о своих людях, что может как-то помочь? Так ведь? Байт что-то такое уже говорил, только короче.

Мире нужно было услышать это от него. Она хотела, чтобы он это признал. Чтобы доказал ей, что ему никогда нельзя было доверять.

Однако он лишь молча кивнул.

Этого оказалось достаточно. У нее вырвался некрасивый смешок, от которого стало только хуже. Не о такой жизни она мечтала. Не на это надеялась после всех дней, проведенных вместе.

Она опрометчиво решила, что это приключение, а оказалось – просто очень запутанная тюрьма.

– Прости, но разочарую, – сказала она, пожалуй, даже с чересчур кислым выражением лица. – Но ты выбрал человека, который знает меньше всех. Я не какой-то там лидер, который принимает решения и знает все секреты Беты. Я выросла на нижних этажах города, где нам едва хватало еды и воды, чтобы выжить. Стало и того хуже, когда я лишилась родителей и меня отправили жить к остальным сиротам. Уж поверь, если тебе нужны секреты Беты, то нужно было похитить кого-то другого. Я никто, Арджес. Я не знаю ничего полезного.

Возможно, ее слова его поразили. Он смотрел на нее широко распахнутыми глазами, словно она только что сказала ему, что люди собирались поджечь весь океан. Но она говорила правду. Она не знала секретов Беты, которые могли как-то ему помочь. Она была просто… Мирой. Инженером, которая не знала, когда заткнуться, и обладала комплексом превосходства, из-за которого ее перекидывали от начальника к начальнику.

Если ему нужны были потайные ходы в город или коды, открывающие двери между отсеками, то он не по адресу. Она даже не знала, есть ли у Беты подобное.

В здание невозможно попасть снаружи. Она столько раз видела, как дайверы погибали, не в силах этого сделать, а он серьезно думал, что она могла помочь в этом ундине?

Никто не хотел пускать ундин в Бету, и они приняли все возможные меры, чтобы этого не допустить.

Она подняла и опустила руки, признавая поражение.

– Нам придется смириться друг с другом, Арджес. Я не то чтобы могу помочь тебе убить мой народ – а если бы и могла, то с чего мне это делать? Ты просто запихнул меня в пещеру и угрожал убить. Я бы лучше умерла, чем пожертвовала сотнями жизней ради своего эгоизма.

Конечно, предпочтительнее было вообще не умирать, но она не смогла бы так подвести людей. Ее народ заслуживал жить, точно так же, как и его.

А он продолжил молчать, возмущенно глядя на нее и почти что вибрируя всем телом. В конце концов Мира не выдержала. Не выдержала осуждения в его глазах или дурацкой ненависти в свою сторону, просто за то, что она была человеком.

– Да чтоб тебя! – закричала девушка, крепче натягивая полотенце на плечи и отступая к столу с консолью. – Сказано же тебе, Арджес, я бесполезная! Так что отвали от меня. Ясно же, что я ничем тебе помочь не могу, как и ты мне, так что просто брось меня гнить здесь! Я протяну всего пару дней, но ведь в этом же и смысл, так? Мне не выбраться отсюда живой. Так что хватит играть с едой и просто дай мне сдохнуть.

Как же она все это ненавидела. Она не хотела умирать, но больше не могла выносить его полный ненависти взгляд. Ему нельзя было так… пялиться. Каждая клетка ее тела хотела ударить его, дать ему бой, схватить чертов сварочный аппарат, который он ей притащил, и расплавить его проклятую чешую.

Может, она просто злилась, потому что ее чувства оказались вовсе не такими настоящими, какими казались еще недавно. Он лишил ее того редкого, восхитительного чувства, которое подарил на источниках. Теперь она просто чувствовала себя использованной.

И Мира смертельно от этого устала.

– Мы ничего не можем друг для друга сделать, Арджес, – добавила она, тяжело дыша. – Покончим с этим.

Она не успела сделать даже еще одного вдоха, как ундина выскочил из воды и вцепился когтями ей в горло.

Стоило сломать ее.

Разбить на осколки.

Позволить ее крови стечь в воду и приманить животных, которые бы пожрали ее тело без остатка, чтобы Арджес наконец смог забыть обо всем. Митера бы поняла его. Она бы увидела правду в его словах, что он провалил задание и готов понести соответствующее наказание.

Ахромо разрушали все, к чему прикасались. Их было невозможно подчинить, а значит, у него не было возможности выудить из нее информацию. Это ахромо виновата в том, что он подвел свой народ. Но Народ Воды вскоре забыл бы его неудачу. Он забрал бы свой отряд у брата и повел бы их в бой с утроенным рвением.

Всего один взмах когтей, и она умерла бы. Его пальцы впились бы в ее длинную, изящную шею, и жизнь погасла бы в ее глазах.

Но вместо этого он не мог оторвать от той самой шеи взгляда. Даже повалив ее на землю и скрутив руки, Арджес не мог перестать смотреть. Он хотел ее напугать. Хотел, чтобы она поняла, что шутки с его народом приводят только к бедам. И все же…

Ах, все же как она была красива. Такая милая. Существо из иного мира, сумевшее подчинить себе его разум, тело и душу. Он не мог позволить и волоску упасть с ее головы, однако уже позволил, и его это убивало. Она заслуживала лучшего. Чего-то большего, чем он.

Придя в себя, Арджес осознал, что они находятся в весьма компрометирующей ситуации. Он прижался между ее ног, ощущая жар ее тела. Руки Миры оказались в одной из его ладоней, зажатые высоко над ее головой среди его перепонок, которые смотрелись просто восхитительно на фоне ее бледной кожи. А ее глаза… Ох, ее глаза сверкали огнем пуще человеческих орудий.

Арджес никогда не встречал такой прекрасной женщины. Никогда не знал никого, способного противостоять ему на равных. Что бы он ни делал, она его не боялась, и это опьяняло.

Пусть Мира и не перестала прожигать его взглядом, даже не пошевелилась, когда он провел свободной рукой по ее горлу, но Арджес почувствовал, что ее кожа покрылась мурашками. Заманчиво, хоть он и подозревал, что это было признаком страха.

Это хорошо. Ей стоило его бояться.

Но тут она наклонила голову набок, обнажая больше своей изящной шейки, а его рука достигла сильных мускулов ее плеч. И все равно его пальцы зацепились за полотенце, и он подумал: «Я мог бы сорвать его с нее».

И тогда он наконец увидел бы, как же ахромо выглядели под всеми слоями, которые скрывали их тела. Более того, он бы увидел, как выглядела она.

Кожу снова начало покалывать. В памяти всплыли те минуты у горячих источников. Он все еще помнил, какой была на ощупь ее кожа под его пальцами, вторящая каждому ее движению. Это было… нечто большее, чем он ожидал. Даже сейчас эти мысли казались соблазнительными.

С шипением втянув воздух сквозь зубы, он сказал себе, что таким мыслям в его голове не место. Она лежала, придавленная им к земле, скорее всего до смерти перепуганная, а он лишь прижимался к ней все ближе. Сильные мышцы ее ног сжимали его бедра, и это должно было внушать ему отвращение, а вместо этого лишь… интриговало.

Ее тонкие руки над головой, большие глаза, смотрящие на него с такой решительностью. Как тут было думать о чем-то еще, когда ему так хотелось соединить их губы вместе? Сделать то, что он столько раз видел у ахромо, но никогда и близко не встречал среди своих?

– Зачем ваш народ слипается ртами? – спросил он, зная, что она все равно не поймет. – Постоянно видел такое в окнах и не понимал, почему вы это делаете. Что это, обмен едой? Казалось чем-то отвратительным. Но теперь я смотрю на тебя, и мне становится любопытно, что вы делали на самом деле.

Она почти что… отреагировала на его слова? Сложно было понять. Ее зрачки расширились, делая ее глаза почти черными, и ему показалось, словно она подалась вперед. Странная реакция для женщины, которая не понимала его слов.

А разве это имело значение? Он уже так далеко зашел, что забыл, в чем состоял его изначальный план. Даже не заметил, как качнулся вперед, прижимая их друг к другу сильнее и рискуя вот-вот показать все, что его народ скрывал под чешуей. Он уже чувствовал, как его член прижимается к панцирю, желая вырваться наружу и взять ее.

Прошло много лет с тех пор, как он последний раз овладел женщиной. Он давно не чувствовал остроты их когтей и не слышал скрежета их зубов. Для его народа спаривание не было чем-то нежным. У самцов часто оставались шрамы, которые они носили до конца своей жизни.

И все же ему было интересно, похожи ли ощущения при спаривании с ахромо. Она была слишком хрупкой, чтобы повредить его крепкую чешую, да и не смогла бы дотянуться до его хвоста, чтобы удержать на месте. Крохотные ноготочки на ее руках тоже подвели бы ее и разве что немного поцарапали кожу на его спине. Клыков или острых зубов у нее не было и в помине.

Интересно, как они вообще защищали себя? Не то что он стал бы жаловаться, если бы ему пришлось ее оберегать. От одной мысли об этом он почему-то начинал чувствовать себя невероятно сильным.

Арджес стиснул полотенце в пальцах, глядя ей в глаза. Он был готов поклясться, что в них было принятие, может, даже ответное желание. Она хотела, чтобы он стащил полотенце чуть ниже. Чтобы он увидел ее. Чтобы открывшаяся картина заворожила еще сильнее. Была ли она бледная с головы до ног? Неужели у нее совсем нет защитного слоя чешуи?

Но тут раздался громкий грохот, и он замер, глядя, как ее дурацкий робот подползает ближе к ним.

– Мира? – спросил он, моргая своими странными металлическими глазенками. – Вы в порядке?

Она повернула голову к роботу, и Арджес был готов поклясться, что у нее сбилось дыхание.

– Все в порядке, Байт. Он не причинит мне вреда.

А может, еще как причинит. Их тела явно несовместимы, а он начинал думать о невозможном. Попытка спаривания могла оказаться куда болезненнее для нее, чем она думала.

Маленький робот опять загремел, потом несколько раз щелкнул, как дельфин, и, наконец, пробормотал:

– Нужен скан. Что-то не так.

Арджес перевел взгляд на Миру. С ней что-то не так? Ну, может, ее щеки были немного бледноваты, но это его совсем не удивляло, учитывая, что он держал ее прижатой к земле. Ее не трясло, не рвало, и из нее ничего не текло, так что она явно была в порядке. Разве нет?

Но тут она слегка кашлянула, словно бы просто прочистила горло, и он услышал хриплые нотки. Может, робот тоже говорил именно об этом. Этот хриплый, странный звук, который вырывался из ее легких, когда она говорила. Арджес так звучал, только когда пытался извергнуть воду из второй пары легких, чтобы дышать на суше.

У Миры не было второй пары легких для подводной жизни. Надо было догадаться, что что-нибудь пойдет не так, учитывая, как долго он держал ее под водой.

Его ладони скользнули вниз по ее рукам, очерчивая нежную кожу запястий перепонками, и он с нее слез. Она почти что запротестовала. Он видел, как в ее глазах мелькнуло разочарование, прежде чем она поймала руками начавшее сползать полотенце. Арджес успел только заметить, как сверкнула бесконечно бледная кожа, и вот она уже снова спряталась от его глаз.

– Сканируй, – буркнул он коробке. – Если с ней что-то не так, я хочу об этом знать.

Зачем? Неизвестно. Его это должно было радовать. В этом и есть цель его миссии, в конце-то концов. Узнать все, что можно, пока она слаба, а потом научиться чинить то, что ее народ сломал. Было бы гораздо проще добыть у нее информацию, если бы она заболела.

Но все же он не желал ей вреда. Хотя бы просто потому, что уважал ее храбрость и способность выживать, несмотря на все испытания.

Байт подтянул себя ближе к ней своими короткими ручками. Снова лязгнул металл, что-то щелкнуло, зажужжало, а затем из-за головы робота появился новый инструмент, которого Арджес раньше не видел. Он зашипел и погрузился подальше в воду. Из нового приспособления вырвался незнакомый свет, зеленый и плоский. Прорезав воздух, он провел вверх и вниз по телу Миры.

– Как я и подозревал, – пробормотал Байт. – Вы скрывали от нас свое состояние.

А что она могла скрывать? На вид Мира казалась в порядке. Может, в легких у нее что-то и хрипело, но это не должно было быть проблемой для ахромо. Он же со своими легко разбирался.

– По тебе было бы видно, если бы ты оказалась смертельно ранена, нет? – спросил он, с досадой жалея, что не мог поговорить с ней нормально. – Уверен, я бы это легко заметил.

Очевидно, нет. Байт еще немного пощелкал, опять зажужжал и еще раз провел по ней светом сверху вниз. А Мира? Мира отказывалась даже смотреть на него.

– Серьезный недостаток витамина D, – сказал Байт. – Еще нескольких витаминов тоже сильно не хватает. Значительная потеря клетчатки и очень низкое кровяное давление. Вы уже давно болеете, Мира. Почему не сказали?

Арджес раздраженно вздохнул. Он не был уверен, что странный робот его поймет, но попытаться стоило.

– Что я могу сделать, чтобы вылечить ее?

– Вернуть на поверхность, – ответил Байт.

– Ты знаешь, что это невозможно. Мне нужны ответы на вопросы, и их мне может дать только она. Поэтому Мира останется здесь, пока мы не получим желаемого.

– Тогда она умрет, – спокойно констатировал робот.

Все шипы на спине Арджеса встали дыбом, а жабры надулись от злости.

– Не умрет. Ты ее излечишь.

– Я не медицинский дроид. – Инструмент скрылся внутри коробки, и Байт словно бы пожал несуществующими плечами. – Здесь, внизу, я ничего для нее сделать не могу. Ей нужны витамины, овощи, прочие вещи, которые необходимы людям для жизни. Ты ничего из этого не делаешь.

– Это еще что значит? – прошипел он. – Я ношу ей еду, ищу пещеры, где есть свет. Она же живая, нет?

– Но это не солнечный свет! С тех пор как люди ушли жить под воду, они годами принимают витамины, чтобы заменить его. В отличие от вас, они не предназначены для жизни на глубине. Людям нужно солнце. Они называют его витамином D, и от него зависит множество важных процессов в их организмах. И рыба – это не еда!

– Еда!

– Только не для людей! – прокричал маленький робот в ответ. – Для них важна разнообразная диета. Это вы можете есть каждый день одно и то же и спокойно плавать дальше, размахивая хвостами, но человеку нужна нормальная пища, которая может их подпитывать. И ничего такого ты ей не носишь.

Ему очень хотелось сломать коробку. Только так можно было облегчить распирающую его грудь ярость. Часть его понимала, что он злился на себя, а не на робота, но как здорово было бы просто почувствовать, как что-то ломается промеж его когтей.

Опустившись еще ниже в воду, он уставился на дроида:

– Скажи, что мне сделать, чтобы ей помочь.

– Можешь вернуть ее в город, чтобы ее осмотрел врач и прописал подходящее лечение.

– Скажи что-нибудь другое.

– Если только ты не найдешь где-нибудь заброшенное человеческое жилище вдалеке от города, то ты больше ничем ей не поможешь. – Робот посмотрел на Миру, потом опять на него. – Я что, на каком-то другом языке говорю? Ты меня не понимаешь?

– Все я понимаю, ошибка природы. Но у меня нет вариантов. Я не могу отнести ее обратно в город! Мне нужен другой способ помочь ей.

Его сердца бешено колотились. Неужели он так быстро потеряет ее? От одной только мысли об этом его захлестнуло чувство вины. Это из-за него она оказалась здесь. К тому же Мира уже говорила, что ничего не знает. Арджесу следовало схватить кого-нибудь из их лидеров, а не вестись на блеск ее костюма.

Скольких он убил и покалечил за свою жизнь, среди них не было невинных. А сейчас он понимал, что Мира ни при чем, она не заслуживала умереть из-за его ошибки.

Ох, он не думал, что до этого дойдет.

Он поймал взгляд Миры, глядя на нее из воды и видя, как играет свет в ее зеленых глазах. Даже зная, что она не понимает его, он не сдержался:

– Прости меня, кайрос. Наверное, мне не стоило вообще приносить тебя сюда, но знай, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти тебя. Все это время ты была исключительно храброй, и это делает тебе честь. Хоть я и оказался неспособен проявить к тебе достойное уважение за все твои испытания.

Он прижал кулак к груди, глядя, как ее взгляд мечется между ним и роботом.

Наконец она вздохнула. Ее плечи опустились вперед, словно она складывалась во что-то новое.

– Я в порядке, – сказала она. – И чувствую себя нормально. Ну да, суставы болят и с животом что-то не то, но ничто меня тут не убьет. Мне просто нужно немного солнца и овощей, и все будет нормально.

– Не будет, – пробормотал Байт. – Вам нужно несколько уколов и желательно целебную капсулу.

– Я в порядке, – повторила она жестче, чем до этого. – Не волнуйтесь обо мне. Вы оба.

Но его это не успокоило. Единственное, что ему оставалось, это вернуться в глубину, к Митере, и умолять позволить ему отпустить его кайрос. Даже если это стоило бы ему его чести, Арджес понял, что был готов пойти на это.

– Я вернусь, – глухо пробормотал он, опускаясь под воду. – Я спасу тебя, Мира.

Мира посмотрела вслед скрывшемуся под водой Арджесу и почувствовала, как силы покидают ее. Она больше не могла притворяться. Она так старательно изображала из себя нормальную, здоровую женщину, но… это было неправдой.

Она знала, что ей осталось недолго. Байт прав. Она не могла бесконечно оставаться под водой, пока ее тело медленно разваливалось, потому что для выживания ей катастрофически не хватало абсолютно всего. Еды. Воды. Света. Крыши над головой. От всего этого люди и так отказались, чтобы жить в океане.

Но здесь? Ей было суждено умереть куда быстрее.

Байт подобрался к ней, стуча ручками о камень и подтягивая себя ближе с каждым движением.

– Существуют другие способы доказать, что вы сильная, знаете ли.

– Мне не нужна лекция.

– А мне кажется, очень даже нужна. – Байт устроился рядом с ней и наблюдал, не моргая, как она опускает ноги в золотистую воду. – Будете так делать, у вас пальцы отвалятся.

– Не отвалятся, – со смешком ответила она, сама удивившись своей легкой улыбке. – Все будет нормально. Да, последнее время мне не удавалось нормально просохнуть, но здесь все иначе.

– В этой пещере остальные ундины легко смогут вас найти. Нельзя оставаться здесь надолго, это большой риск. Так что скоро вы опять будете в воде.

– Меня это не очень-то расстраивает, знаешь, – тихо сказала Мира. – Мне нравится океан. Я всегда любила плавать, хоть нам и разрешалось это делать только в шахте для оборудования под наблюдением сотен камер, на случай если какое-то существо решит подобраться к нам слишком близко. В инженерном крыле даже была маленькая часть океана, в которой можно было помочить ноги.

Она поболтала ногами, глядя, как пенится вода от ее движений. Сейчас это завораживало ее не меньше, чем в детстве.

Байт издал щелкающий звук, чем-то похожий на фырк.

– Людей всегда интересовал океан. Даже когда сделали меня, за несколько поколений до вас, всех вас восхищало море. Особенно недосягаемые глубины и существа, живущие на дне.

– Ты помнишь? – Она повернулась к Байту, мимоходом заметив, что он начал покрываться ржавчиной по краям. – И много?

– Все. – Байт подцепил кусочек ржавчины. – Я же сказал, я должен быть хранителем записей. Я помню, как началось наше путешествие под воду. Как впервые строили Альфу, как строили все остальное.

– Но как? – Она убрала ноги из воды и осторожно подняла Байта. – Как ты можешь все это помнить, если ты в то время изучал дно океана?

– Передачи. Даже под водой дроиды могут связываться друг с другом. Я много чего помню из того времени. – Он постучал себя по боку, и сверху появился маленький проектор. – Хотите посмотреть?

Заглянуть в давно ушедшие времена? Она почла бы за честь увидеть часть его архивов, но еще сильнее ей хотелось посмотреть, как тогда жили люди.

– Давай ты мне покажешь, а я счищу с тебя ржавчину? Там в углу завалялось несколько реагентов, которые пока еще не протухли. Думаю, у меня получится начистить тебя до блеска, чтобы не стало хуже.

Она поставила Байта на компьютерную консоль и стала собирать все необходимое для чистки, пока дроид устраивался поудобнее. На ее глазах он пролистывал разные воспоминания, какие-то перематывая, какие-то отвергая сразу. Наконец он выбрал несколько изображений, которые немедленно очаровали ее.

Кадры, сделанные на поверхности.

Перед ними открылся прекрасный пейзаж и молодая девушка со сверкающими светлыми волосами и улыбкой, показывающей все ее чересчур крупные зубы. Она казалась такой счастливой, смеясь, девушка догоняла джентльмена постарше. Они оба бежали по ярко-зеленой высокой траве. Не в капсуле, не в городе, а на поверхности.

– А это что такое? – спросила Мира, указывая на нижнюю часть экрана, когда картинка резко сменилась.

– Это лавовый покров – каменная порода, которая часто встречалась на поверхности. По сути, это застывшая лава. На таких землях было сложно жить, поэтому люди и стали искать убежища под землей. Там очень жарко. Иногда лава затекала в дома и города, уничтожая все на своем пути. – Байт увеличил задний план воспоминания, показывая что-то похожее на высокую гору. – Это один из вулканов.

– Выглядит большим.

– Все они такими были. И остались. Наверняка их и сейчас там много, но дроны, которых люди отправили летать над поверхностью, давно уничтожены. Да и роботы, которых оставили на поверхности, к сожалению, отключились один за другим.

Полируя бока Байта, Мира почувствовала волну грусти от этих слов.

– Скучаешь по ним?

– По людям?

– По роботам, оставшимся наверху.

– А. – Зажужжали шестеренки, что-то щелкнуло, и Байт вздохнул опять. – Я ничего не слышал от них уже сто шесть лет. Прошло много времени, и я знаю, что их больше нет. Но какая-то часть меня надеется, что они просто ждут, пока их кто-нибудь найдет. Как я ждал.

Это совершенно разбило ей сердце. Мира поморщилась, но продолжила чистить бока Байта, отковыривая хлопья ржавчины ногтями.

– А кто были те люди в воспоминании?

– А, это мисс Эйлис Фейрвезер и ее отец, профессор Норберт Фейрвезер. Два самых загадочных искателя приключений, что я когда-либо встречал. – Байт показал ей новое воспоминание, где два человека садились во что-то похожее на подводную лодку очень старой модели. Она ей напомнила большой круглый шар на волнах океана.

Профессор Фейрвезер залез внутрь первым. Его белые волосы трепал морской ветер, а лицо блестело от пота. Может, над водой было так тепло. Он поднял руку и помахал ею, и его старомодная одежда надулась на ветру. На нем наверняка должен был быть пиджак, но вряд ли он носил что-то подобное в такую жару.

Его дочь зашла следом, встав на крышу подводной лодки и глядя вдаль. На ней красовалось симпатичное желтое платье с широким кожаным ремнем на талии. Ветер взметнул подол ее платья, и Мира заметила, что на ее ногах были безупречные ботинки до колена.

– Он брал дочь с собой в приключения?

– О да. – Байт приблизил лицо Эйлис, и стало заметно, как трепетно он хранил эти воспоминания все эти годы.

Картинка была такой четкой. Мира видела, какими голубыми были глаза Эйлис и небольшую ссадину на ее подбородке, словно она обо что-то ударилась. Обветренные губы и неидеальные брови придавали девушке хулиганское выражение лица.

– Что они делают в этом воспоминании? – спросила Мира.

– Отправляются изучать первое потенциальное место для Альфы. Профессор Фейрвезер был главным архитектором проекта. После этого он многих возил туда, но в первой экспедиции были только они с дочерью. Однажды они вместе объехали всю планету – по крайней мере, так они утверждали.

Изображение сменилось другой картинкой. На этот раз перед ними открылся вид изнутри субмарины. Вокруг было столько проводов, разъемов и странных кнопок, что Мира даже не стала пытаться угадать, что они делали. Профессор с дочерью сидели в одинаковых креслах, глядя в океан с полным восторгом в глазах.

Эйлис наклонилась вперед, прижимаясь ближе к стеклу, чтобы разглядеть открывшийся им волшебный мир. Картина была поразительная, просто поразительная! Столько водорослей, и рыб, и черепах, и трепещущих существ, имен которых Мира даже не знала.

– Это непохоже на Альфу. – Девушка показала на заросли и существ вокруг. – Альфа стоит на голой скале. Ничто не может подплыть к ней на несколько километров незамеченным.

Воспоминание погасло.

– Это потому, что Альфу построили на месте когда-то процветавшего биома морских обитателей и растений. Все это уничтожили, чтобы возвести ее.

– Я… – Ей было нечего сказать.

Вместо этого она задумалась. Между ними повисла тишина, и Байт начал снова показывать изображения с поверхности, но Мира не могла перестать думать о его словах. На местах возведения их городов находилось столько всего живого. Она, конечно, подозревала, но зачем расчищать кусок океана, когда в нем и так было полно пустых мест?

– Профессор и его дочь… – Она откашлялась и облизнула губы, прежде чем задать свой вопрос. – Они не похожи на людей, которых обрадовало бы разрушение океана. Я видела выражения их лиц. Они были поражены той красотой.

В каком-то смысле она бы разочаровалась, если бы оказалось, что они собой гордились. Она так любила океан и почувствовала родную душу в том восхищении, с которым Эйлис смотрела на красоты морских глубин. Девушка на фотографии явно безнадежно влюбилась в этот мир.

– Эйлис не нравилось то, как они строили город. Она боролась против них изо всех сил, и со временем ее отец понял, почему она так злилась. Ему потребовалось для этого много времени. Он был… – Байт сделал паузу, а потом продолжил более холодным тоном: – Профессор всегда хотел построить нечто великое. Он бы пошел на что угодно, чтобы увидеть, как город построят именно таким, каким он должен быть. Он готов был даже разрушить все вокруг, только чтобы сбылась его мечта, чтобы его помнили даже после смерти.

Какой ужас. Сложно было даже представить, как испортились отношения между этой девушкой и ее отцом. Еще сложнее – каково ей было смотреть, как океан, который она так любила, который так ее восхищал, исчезает у нее на глазах.

Прокашлявшись, Мира подцепила ногтем еще немного ржавчины, а потом развернула Байта другой стороной к себе. Осталось мало. Всего пара хлопьев, так что ей нужно было занять руки чем-то еще.

– Так, значит, Эйлис сопротивлялась. Не хотела, чтобы они строили Альфу?

– Отнюдь. Она просто думала, что им нужно рассмотреть и другие места. Настаивала, чтобы они строили выше. Пусть над уровнем моря люди и продолжили бы страдать от вулканов, угроза была бы куда меньше. Она даже разработала дизайн, который бы защитил людей от долетевших до них извержений. – Байт вздохнул, даже слегка мечтательно. – Она была впечатляющей женщиной.

– Похоже на то.

А еще было похоже, что если бы люди к ней прислушались, то они до сих пор бы жили над водой. Могли бы всю свою жизнь дышать свежим воздухом, а не переработанным кислородом из кондиционера. Могли бы чувствовать настоящий ветерок, а не только дуновение вентилятора. Ее мир бы был совершенно другим, если бы Эйлис победила.

– И что с ними стало? – спросила Мира, опасаясь, что не хочет знать ответ. – С профессором и его дочерью?

Картинка исчезла. Байт даже вздрогнул у нее в руках, прежде чем опустить свои лапки.

– Профессор Фейрвезер стал признанным мастером. Он был первым, кто предложил систему фильтрации, чтобы людям больше не приходилось качать воздух с поверхности. Именно благодаря его изобретению Бета находится гораздо глубже остальных. Большую часть своей жизни он был изобретателем и приложил руку к большинству вещей, которыми вы пользуетесь по сей день.

– Почему мне кажется, что эта история кончается печально?

– Эйлис пропала. – Байт почти полностью втянул голову в коробку и моргнул, глядя на нее своими странными глазами. – Уплыла на субмарине, уверенная, что ее ждало еще множество открытий. И она отказывалась оставаться с людьми, готовыми учинить столько разрушений. Я должен был поплыть с ней.

– И что случилось?

– Ее отец уже заплатил, чтобы мне добавили функцию – изучение дна. Он хотел личного дроида на дне океана, чтобы получать прямые отчеты и больше никого не ждать. – Байт снова постучал руками по бокам, а потом спрятался в темноту коробки. – Однако она не вернулась. Ее не смогли найти.

– Она наверняка нашла, где жить. Логично же, что ей нужен был новый дом, вероятно даже с людьми, которые разделяли бы ее взгляды. – В ее груди вспыхнула надежда на спасение женщины, которую она никогда даже не знала, но ее тут же раздавили.

– Они не нашли ее, мисс Мира. Зато нашли субмарину. Она вернулась в город, как и должна была. Пустая. Крыша была оторвана, а все оборудование сломано.

– Оторвана? Что за существо могло такое сделать?

Байт посмотрел на воду, потом снова на девушку.

– На боках субмарины обнаружили следы когтей. Не зубов, мисс Мира. Когтей.

– Ох, – вырвалось у нее.

Похоже, Эйлис Фейрвезер тоже нашла ундин. Оглянувшись вокруг, Мира могла только надеяться, что Эйлис оказалась в похожей ситуации. Может, ундины периодически заводили себе питомцев среди людей. А может, Арджес был не первым, кого заинтересовало странное создание с двумя хвостами и без жабр. Жалость, любопытство, какая разница.

– Может, она выжила, – пробормотала Мира. – Может, для нас еще не все потеряно, Байт.

Но маленький робот уже спрятался в коробку. На мгновение Мира прислушалась, и ей показалось, что проектор все еще работает, на этот раз показывая воспоминания, которые Байт хотел посмотреть один.

Осторожно поставив его на компьютерную консоль, она вежливо оставила робота скорбеть по той, кто была ему очень дорога.

Виляя между толстыми стволами кораллов и огибая мосты, Арджес погружался все дальше и дальше, ближе к своему дому. На этот раз вокруг было тихо. Народ Воды зализывал раны, скорбел по утраченным любимым и пытался спрятаться от последствий собственной глупости.

Никто даже не смел смотреть ему в глаза. Арджес проплыл низко, царапая животом и чешуей крыши домов падших. Его кровь смешалась с соленой водой, и он надеялся, что присутствие настоящего лидера отряда станет утешением для их семей. Изо всех сил он старался показать, что ему тоже будет не хватать их родных.

Арджес должен был быть здесь, с ними, а не прятаться по углам с маленькой ахромо, которая даже не знала, что они натворили и скольких потеряли. Поэтому он так злился на нее. Поэтому он спорил, давил и пытался скрыть свои эмоции, позволяя себе отвлечься на ее тело.

Ему не хотелось думать обо всем этом. О его народе, об их потере и печали, наполнявшей океан горьким привкусом.

Нечестно, что им пришлось так пострадать. Но он не видел нигде и своего брата. Зацепившись рукой за крышу их общего дома, он нырнул в похожую на пещеру комнату. Отодвинув в сторону водоросли, скрывавшие их жилище от чужих глаз, он с разочарованием нашел его пустым. Только покачивалась пара сетей, которые держали их на месте во время сна. Лежал маленький мешочек сладких ягод, любимое лакомство Дайоса, в чем тот бы никогда не признался. И несколько их любимых плетеных украшений на стенах. Подарки от родной матери, когда она еще была жива.

– Пусто, – пробормотал он, касаясь края недавно оборванного гобелена.

Куда они отнесли его раненого брата? Ему нужен был уход. Рука не могла зажить самостоятельно после такого ранения, и его не могли поместить никуда, кроме целительного центра, но там он брата тоже не учуял.

Неужели Дайос уплыл один? Ему не стоило быть таким безрассудным. Народ Воды безусловно силен, но даже акула бы не побоялась напасть на одного из них в таком ослабленном состоянии.

Глупый. Какой же его брат глупый! Арджес никак не мог понять, почему Дайос внезапно стал так часто рисковать жизнью ради каких-то личных убеждений, которые, в конечном счете, ничего не изменили.

Водоросли за его спиной качнулись, и он полностью вплыл в комнату, чтобы пропустить гостя. Он ожидал увидеть кого-нибудь, кроме Макетеса, который помог унести его брата из тех зарослей. Может, его желтый брат отнес Дайоса в безопасное место и теперь пытался найти Арджеса. Однако кого он точно не ожидал увидеть, так это саму Митеру, которая медленно вплыла в его дом и окинула взглядом гобелен под его рукой.

– У твоей матери был талант.

Гобелен проскочил сквозь его когти, уже оборванный и растрепанный каждым проносящимся мимо течением.

– Это точно.

– Тебя не должно здесь быть, Арджес. Ты должен находиться сейчас с твоей ахромо, убеждать ее открыть нам все секреты.

– Она умирает. – Он собирался подвести ее к этой теме мягче. Хотел попытаться убедить Митеру, что от его кайрос еще может быть польза. Сказать, что Мире можно доверять, и попросить разрешения вернуть ее домой, хоть он и понимал, что это маловероятно. Вместо этого он выпалил все, как полный дурак, стоило Митере посмотреть на него. – Без лекарств, которые принимают ахромо, она долго не проживет. Умрет, и тогда мы уже ничего от нее не узнаем.

Митера помахала рукой в воде:

– Значит, она умрет. Теперь мы знаем, как их схватить, и знаем, что их народ не ищет пропавших. Найдешь другого.

– Я не хочу больше никого забирать.

Эту правду было сложно произнести, но чувство вины стало невыносимо сильным. Арджес не был предназначен для такого. Не должен был забирать людей из их домов и смотреть, как они умирают. Он не мог больше никого подвергать такой пытке.

Митера наблюдала за эмоциями на его лице своими всевидящими глазами.

– Ты что-то чувствуешь к этой ахромо.

– У нее есть честь, – неохотно признал он. – Больше, чем я ожидал в ней найти.

– Их виду честь неведома.

– Ей ведома.

Ее обычно безмятежное лицо исказилось удивлением, и он знал, что она никогда его не поймет. Не сможет увидеть в Мире того, что в ней видел он, и в этом была вся проблема. Мира была врагом. И его народ не мог относиться к ней иначе.

Митера нахмурилась еще сильнее. Она подплыла ближе к нему, и купол ее волос раздулся вокруг ее головы, мерцая сотней цветов. Ее пальцы коснулись его волос, светящихся щупалец среди спутанных локонов.

– Ты же знаешь, что таких пар никогда не существовало. Сын мой, вы даже не принадлежите к одному виду.

– Я знаю.

– Тогда ты знаешь и то, что это невозможно. Что будущее нельзя изменить, как бы ты ни сопротивлялся океану.

Он знал. Но в то же время что-то в его груди шептало: «Может быть».

Митера покачала головой и отстранилась от него.

– Тебе нужно обратиться к древним. Моли их, чтобы они показали тебе будущее, чтобы ты понял, от чего я тебя предостерегаю. В жизни, к которой ты так отчаянно стремишься, тебя ждут лишь боль и печаль.

– Древние говорят только с тобой, Митера.

– На этот раз они примут и тебя, – сказала она хладнокровно, и он увидел, как вздымаются щупальца под куполом ее волос. – Я скажу им, что ты придешь, и ты отправишься к ним прямо сейчас, сын мой. Попроси исправить тебя и вернуть мне моего воина.

Он не хотел, чтобы его исправляли. Не хотел, чтобы его переубеждали. Все это было просто… неправильно. Арджес не хотел забывать ее. Мира была чем-то бо́льшим, не просто какой-то ахромо, которую он похитил. И все же перечить Митере не в его силах.

Если древние хотели говорить с ним, то он отправится к ним прямо сейчас.

Арджес выплыл из своего дома и, глядя на землю, словно погребал заживо свои мысли и желания. Вода влекла его вниз, на самую глубину, где пропадал всякий свет. Даже это его не волновало. Он лишь держал свои синие огни приглушенными, чтобы не привлекать внимания глубинных жителей.

Древние были монстрообразными существами глубин. Легенды гласили, что в старые времена они умели передвигаться, но теперь не шевелились. Говорили, что их много. Огромные морские чудовища с длинными шеями и огнями, свисающими перед их мордами, как у рыб-удильщиков, только бесконечно больше. Их рты были такими огромными, что они могли за раз проглотить целого кита, если им хватало для этого скорости.

Многие из них давно умерли, и теперь о них заботился его народ. Каждый год они приносили жертвы глубинам, отправляя китов, акул и прочих огромных обитателей морей вниз, надеясь, что древние так и останутся скрытыми. Он никогда их не видел и был не уверен, что готов к этому.

Но стоило ему приблизиться к глубинам, как вокруг него вспыхнуло три огня. Во внезапной вспышке он увидел похожих на скелеты существ, плывущих рядом с ним. Рыбы с огромными острыми зубами. Акулы больше него размером, с мертвыми глазами, уже сотни лет ничего не видящими во тьме. Странные, незнакомые виды кальмаров с крохотными телами и щупальцами, длиннее его самого. Все эти создания бросились прочь, стоило ему приблизиться к древним. И вскоре он понял почему.

Они и правда ужасали. Их огромные тела были размером почти с целый город ахромо. Покрытые гигантскими толстыми плитами панциря, они были неуязвимы ко всему, кроме голода. Их длинные шеи кончались одними только ртами. Он не мог разглядеть их глаз. Даже не знал, были ли у них глаза. А от их зубов и жабр, открывающихся и закрывающихся в такт дыханию настолько медленному, что он даже испугался, что они уже мертвы, невозможно было оторвать глаз.

– Арджес! – сказали они хором.

Трое из них, с самыми гулкими голосами, были такими громкими, что он непроизвольно закрыл нежные ушные мембраны наглухо, пытаясь не начать истекать кровью от чистой мощи их речи.

– Ты здесь. Митера предупредила, что ты придешь.

– Я ищу свое будущее, – тихо сказал он, стараясь не показывать страха. – Она сказала, вы мне его покажете.

– У тебя их два. – Ближайший древний пошевелился, и Арджес заметил его плавники. Короткие и пухлые, как у тюленей. Кости внутри них двигались, подобно кистям рук, хоть и были покрыты толстыми слоями жира и кожаной шкуры. – Два твоих будущих всегда нас интересовали. Ты не такой, как другие, Арджес. Ты создание, отрицающее природный порядок вещей.

Он не хотел слушать их мнения насчет того, кем он был и что ему стоило делать со своей жизнью. Он только хотел знать…

– Два? – переспросил он. – Как это возможно?

Сильный поток энергии ударил его в спину. Арджес знал, что это гладкая глубинная акула толкнула его ближе к древним, но не мог не сопротивляться. Он не хотел приближаться к этим огромным существам, однако его заставляли. Ему не дали шанса остаться от них вдали.

Он оказался рядом с зубами ближайшего из них. Глядя в эту пасть, Арджес замер, когда она раскрылась.

– Иди. – На его глазах гигантский язык пошевелился, изрекая слово. – Найди свое будущее, Арджес, сын моря.

Течение толкнуло его еще ближе, и он оказался в пасти монстра быстрее, чем успел осознать происходящее. Лишь на долю секунды он почувствовал, как огромный язык прижался к его спине, и тут что-то острое пронзило его чешую. Он выгнулся от боли, ошарашенный ядовитым жаром, хлынувшим в его вены, а потом… испарился.

Арджеса больше не существовало. Он не был внутри монстра, он даже не был в океане. Он оказался посреди сплошной пустоты и темноты, простиравшейся во все стороны. Потом вдали вспыхнул огонек. Стоило ему заметить его, как будущее кинулось ему навстречу.

Внезапно он осознал, что наблюдает за собой со стороны. Он был посреди зарослей водорослей, на его бедре висел странный аппарат. У «нового» Арджеса на теле появились новые татуировки и мышцы стали больше, но он охотился среди водорослей с одной простой целью. Может, это видение предупреждало его, что, если он не будет осторожен, все ахромо начнут плавать в воде, прямо как Мира тогда.

Но то, что плыло к нему, было вовсе не каким-то ахромо или потенциальной добычей. Нет, это была она.

Мира.

Ее рыжие волосы свободным шлейфом простирались за ней, а она подплыла к нему со спины, с ластами на ногах и улыбкой на лице, под ее странной пузырчатой маской. Девушка обхватила его одной ногой за талию, потому что ближе подобраться не могла.

Он заметил на ее руке и груди татуировки его отряда. На ней был топ, сплетенный из водорослей, прямо как те, что когда-то делала его мать. А ее живот казался таким круглым, что она едва могла ухватиться за него.

Она со смехом запрокинула голову назад и позволила себе лечь в воде, держась за него только ногами, а та версия его самого протянула руку к ее животу. Арджес смотрел, как он касается ее округлости, осторожно проводя кончиками пальцев по ее коже, а потом прижимается к ней перепонками. Под ее кожей что-то шевельнулось, большое и сильное, словно хвост.

Это было невозможно. Не могли же древние говорить ему, что он мог дать начало новому виду. Что они с Мирой могли объединить их народы. Это просто нереально.

Но ее улыбка… в ней было столько любви, когда она смотрела на его руку на своем животе.

Его грубо вырвали из воспоминания, и он почувствовал, с каким трудом оно отрывалось от его сознания, словно он пытался поймать его и прижать к груди. Арджес хотел посмотреть на него еще немного. Хотел увидеть их вместе. Вот так просто. Счастье на их лицах было так непохоже на все, что он испытывал когда-либо в своей жизни. И он… он хотел этого.

К нему явилось второе будущее, ударив его сильнее первого. Он увидел себя и свой отряд. Увидел, как вдали падает Бета, и знал, что они преследуют маленькие спасательные пузырьки, в которых ахромо убегали из своих городов, если что-то шло не так. Его брат, однорукий, разъяренный, пробил копьем стекло одного из пузырей. То разбилось, и до него донеслись приглушенные крики ахромо, которые находились внутри.

Макетес рванулся прочь от него, проносясь со скоростью молнии, и врезался в еще один пузырь. Остальные спустились следом, отдирая стеклянный люк и вытягивая наружу тела тонущих ахромо, извивающихся в их хватке.

А он? Он подплыл к одному из пузырьков и замер над ним. Он видел, как смотрит на Миру. Видел, как вызывающе смотрит в ответ она, держа в руке один из своих сварочных аппаратов.

– Стой! – закричал он сам себе. – Не делай этого.

Но он сделал.

Арджес смотрел, как отрывает кусок стекла и достает ее наружу. Смотрел, как его копье проходит насквозь там, где он только что видел их ребенка. Она обмякла в воде, поддерживаемая только его оружием. А потом на его глазах она включила сварочный аппарат и попыталась прожечь его грудь насквозь. Его вид был слишком крепок, и в этой драке умереть суждено было ей, но он остался бы носить над сердцем шрам и метафорически, и буквально.

Видение растаяло, и древний выплюнул его на мутное, пахнущее серой дно.

Арджес с шипением откашлялся, изгоняя странный яд из своих вен.

– Что это было?

– Два твоих будущих, воин. – Древний пошевелился, положив огромный плавник слишком уж близко от него. – В обоих вариантах есть плюсы и минусы, Арджес. Выбрать сможешь только ты. Потерять ее или мечту твоего народа.

– Я не потеряю ни того ни другого.

– Чего-то ты все равно лишишься, – хмыкнул древний. – Никто еще не смог победить собственную судьбу.

Силой заставив свой хвост шевелиться, он поднял собственное тело из грязи и песка и поклялся, что станет первым. Он сохранит и то и другое. Потому что хотел этого будущего с ней. Но также хотел увидеть падение ее города.

Мира прождала его долгое время. Даже успела поймать себе рыбу, хотя это было скорее удачей, чем реальной заслугой. Она просто преследовала беднягу сквозь светящиеся растения, пока та наконец не выбилась из сил и просто… не перестала плыть.

И чувствовала себя девушка просто ужасно. Словно теперь на ее руках была кровь, которую ей никогда не отмыть. В каком-то смысле буквально, учитывая, что она сидела на краю скалы, по локоть в крови и потрохах, и чистила несчастную рыбу, чтобы съесть ее.

Даже Байт молчал все то время, что она охотилась. Они оба не хотели вот так забирать чью-то жизнь.

При попытке съесть беднягу Мира почувствовала себя еще хуже, поскольку на вкус рыба оказалась ужасной. Девушка ненавидела вкус рыбы. За последние несколько недель она ее съела столько, что была твердо уверена, что, когда все это закончится, больше никогда не захочет пробовать рыбу снова. Она мечтала о вкусе курицы, или яиц, или разнообразных овощей, и так до конца своей жизни, пока из памяти не сотрется ужасный рыбий запах.

Подавив тошноту, она положила рыбу у воды и уставилась в потолок.

– Надо сказать ему.

Байт пошевелился, выходя из спящего режима.

– Что?

– Надо сказать ему, что я его понимаю.

Последовавшая за этим тишина почти заставила ее передумать, но она взяла себя в руки. Нельзя было и дальше врать ему, притворяться, будто они не могут говорить. Это неправильно. Мира никогда не была лгуньей и ощущала себя каким-то чудовищем.

Она ведь не шпионка, засланная в логово врага, чтобы узнать о них больше. Мира – обычный инженер, оказавшийся в очень сложной ситуации. Так что когда он наконец вернулся, она перевернулась на бок и посмотрела на него, ища что-то в его взгляде. Словно она надеялась, что он поможет ей почувствовать себя лучше.

Он смотрел на нее в ответ своими огромными черными глазами. Когда она впервые его увидела, то подумала, что в его взгляде нет души. Помнила, как его глаза пугали ее, словно он акула, выслеживающая добычу. Однако все оказалось не так. Он был разумным существом, которое не заслуживало ее вранья.

Может, это потому, что она болела. Может, она и правда умирала. Ведь такие мысли не могли возникнуть в голове у человека, всю жизнь боровшегося с его народом.

– Байт закончил обновление, – сказала она. – Переводчик был еще не до конца завершен, но я все равно его установила. Теперь я могу тебя понимать. Почти каждое твое слово.

Она ожидала, что он что-нибудь скажет, но вместо этого Арджес молча протянул ей руку, прося подойти к воде.

Она не понимала зачем.

С трудом двигая ноющими костями и щелкая коленями, она подошла и села, опустив ноги в воду. Холод отдался во всем теле, словно тысячи иголок, но Мира сидела неподвижно.

Он подплыл ближе, и его глаза, казалось, стали еще темнее. Потом он положил ладони ей на колени, и она почувствовала перепонки даже сквозь костюм.

Он просто… смотрел на нее. Наблюдал за каждой переменой в чертах ее лица, пока она смотрела в ответ. Мира не знала, что с этим делать. Не знала, почему в ее груди вскипали эмоции, почему чувства застревали в горле, умоляя ее что-нибудь сказать, что-нибудь сделать, коснуться рукой его челюсти или, может быть, даже запустить пальцы в его жабры, ведь ему так понравилось в прошлый раз.

Она хотела коснуться его. Хотела позволить этим бурлящим эмоциями взять ее тело под контроль.

Он провел пальцами по ткани ее костюма, вниз по ноге, и наконец заговорил:

– Я много думал о том, какие слова я хотел бы сказать тебе в первую очередь. Наверное, то, как невероятно было видеть тебя плывущей по моему миру и знать, что ты любишь его так же, как я. Или, может, я мог бы отметить, что твои волосы под водой похожи на кровь, и это будит во мне нечто дикое. Но в итоге я решил, что самые важные слова, которые ты должна от меня услышать, – прости. Мне очень жаль.

Мира закусила губу. В горле встал ком. Он хотел извиниться перед ней? Почему? Он же… он…

Протянув руки, она наконец положила ладони на его лицо. Притянула его чуть ближе, позволяя жабрам на его ребрах прижаться к внутренним сторонам ее бедер, и вздохнула с облегчением, глядя в большие черные глаза.

– Ты не монстр, – прошептала она. – Ты не такой, как они о тебе говорили. Я уже давно приняла твои извинения, Арджес, задолго до того, как ты смог принести их вслух. Ты сделал то, что должен был. Ради своего народа. Из-за нашей совместной истории. Я никогда, никогда не стану тебя за это винить.

– Из-за меня ты болеешь, – ответил он, поднимая руки. Перепонки скользнули по ее запястьям, легко прижимаясь к лениво бьющемуся там пульсу. – Ты можешь умереть из-за меня, но я этого не допущу.

– А разве не в том был смысл? Наши народы всегда воевали. Пытались друг друга убить. Не думаю, что есть какие-то другие варианты. Один из нас должен умереть.

– Этого не будет, – сказал Арджес с серьезным лицом, и Мира почти ему поверила. – Мы оба выживем. Будущее, которого мы оба желаем, станет реальностью. Я не принимаю никакого иного исхода.

Это был интересный подход к концепту будущего. Она уважала его веру в то, что он сможет управлять самим временем и пространством.

– Будущее случится вне зависимости от того, что мы делаем. Наши жизни и воля богов были высечены в камне нашего бытия, стоило нам сделать первый вдох. – Она улыбнулась, хоть и вышло немного грустно. – Если только у тебя нет других предложений, то я подозреваю, наши судьбы уже предрешены.

Он покачал головой и опустил руки на ее бедра.

– Бери своего Байта, ахромо. Мы уходим отсюда.

– Очередная пещера? – она вздохнула. – Да, понимаю, пора уже. Мы тут задержались. Хотя что-то непохоже, чтобы кто-то из твоих меня искал.

– Мой брат до сих пор не вернулся домой. Я не знаю, где он и куда пропал. Он легко может планировать напасть на тебя.

– Мне кажется, ты волнуешься на пустом месте.

– Не думал, что наш первый разговор закончится тем, что ты начнешь меня отчитывать, – пожурил он, пока она встала за Байтом. – Но я вижу, что понимание моего языка не повлияло на твой острый язык.

– А ведь легко так болтать, да? – Она взяла Байта в руки и нервно прикусила губу. – Не была уверена, что с тобой будет так весело просто разговаривать.

– Мира. – Ее имя так легко срывалось с его языка. Он произносил его все с тем же напевом, к которому она привыкла, но теперь она точно знала, что это ее имя. И эффект это производило на нее все такой же сильный. – Мы уже давно разговариваем. Просто слов использовали меньше.

В чем-то он был прав. Ей стало с ним просто. Она могла легко парить рядом в воде и верить, что он не несет ее в пасть какого-нибудь огромного существа, чтобы принести ее в жертву своим богам. Она даже давно перестала бояться, что он ее убьет.

Впрочем, все равно было приятно вернуться к нему и спросить, заходя в воду:

– Ты же не убьешь меня на этот раз… правда?

Он улыбнулся, сверкнув острыми зубами:

– Нет, Мира. Я оставлю тебя себе.

Этот ответ, кажется, был не сильно лучше. Но она надела маску, затянула потуже очки и все так же доверчиво нырнула ему в руки. Он прижал ее к груди, даже сам спрятал ее ноги в свои жабры, и они медленно поплыли прочь. Она не знала куда, да ей это было и не нужно.

Пугало то, как легко она доверяла существу, которое, казалось, еще недавно пыталось ее убить. Причем неоднократно. Он мог бы утопить ее в любой момент, поскольку она полностью зависела от своей маски, да и та начинала барахлить, учитывая, как часто она ею пользовалась. Но если вдруг та перестала бы работать, Мира верила, что он вдохнет воздух в ее легкие и поднимет ее на поверхность.

Такое доверие к кому-то вроде него? Невиданно и неслыханно.

Может, даже глупо.

Но она вспомнила, как он спрятал ее пальцы чуть глубже в теплые жабры на его бедрах и как он постоянно проверял ее руки, чтобы убедиться, что они не стали ледяными, и тут же забыла, что его положено бояться.

Вскоре вода снова посветлела. Из беспросветной тьмы она превратилась в яркие пятна света, в которых Мира могла видеть дно океана. Земля словно приближалась им навстречу. Она увидела белый песок, усеянный морскими звездами и ракушками существ, чьи имена не знала. Пусть вокруг них было мало живности, океан все равно казался девушке невероятно красивым. И бесконечным.

Она видела маленькие норки в песке, прорытые разными созданиями, ползающими вокруг в своих ракушках. А вскоре показалась и поверхность. Она никогда не была так близко к верхней части океана, где можно было просто всплыть и высунуть голову, если бы ей захотелось.

А еще там было солнце.

Его лучи пронзали воду, словно могучие орудия, но казались мягкими на ощупь и рассыпались по ее коже. Это было так прекрасно, что слезы покатились из ее глаз и собрались у нижнего края очков. Она… ничего подобного в жизни не видела.

– Почему мы здесь? – спросила она, и голос приглушила маска. – Разве это не опасно?

Он посмотрел на нее, и его гулкий голос разрушил все истины, что она когда-либо знала.

– Прошло много времени с тех пор, как твой народ в последний раз видел поверхность, ахромо. Многое изменилось.

– Ты… ведешь меня на поверхность?

– Нет. Те земли теперь дикие и непригодны для обитания. Ими правит множество существ, и ты не сможешь от них защититься. Но я нашел здесь кое-что, слух, оказавшийся правдой, и решил, что тут тебе будет комфортнее. Даже если мы будем далеко друг от друга.

Как долго они уже плыли? Здесь действительно далеко?

Она вытянула шею, чтобы посмотреть ему за спину, на уходящую в никуда бездну океана. Но он дернул плавниками и силой развернул ее, после чего девушка увидела кое-что иное.

Это был стеклянный купол с вытянутыми панелями по бокам, подобно плавникам. Черные конструкции подозрительно походили на чертежи старомодных солнечных панелей, которые она видела однажды. Все это стояло на одном-единственном столбе на дне океана, но в остальном купол словно парил посреди воды. Несмотря на то что стекло покрылось водорослями и сквозь него мало что можно было разглядеть, Мира была уверена, что это комната.

Арджес подплыл к странному куполу, потом нырнул под него.

– Вот, – сказал он, показывая на отверстие внизу. – Полагаю, это тебе знакомо?

Она вздрогнула, удивленная, что он разговаривает с ней. Она так привыкла, что они общались исключительно жестами, что было странно делать это голосом.

– А, ну да. Это люк для оборудования. Его еще называют лунным бассейном.

– Почему?

– Без понятия. – Она выплыла из его рук в теплую воду и нашла кнопку, которая, несмотря на ржавчину, оказалась полностью рабочей. Нажав на нее, Мира отплыла в сторону, глядя, как люк открывается.

Не мешкая, девушка рванула вверх и сорвала с себя маску. Ей было плевать, будет ли воздух застоявшимся, будет ли он вонять водорослями. Даже было неважно, пригоден ли он для человека, ведь это очевидно. Здесь жили люди, которые могли… могли…

Здесь уже много лет никого не было.

Оглядевшись, она заметила толстый слой пыли, покрывавший все вокруг, и ощутила странный затхлый воздух. Тут уже давно никто не нажимал на кнопки и не следил за порядком.

Ступеньки к люку оказались очень простыми, а вот остальная комната – вовсе нет. Стен было немного, по большей части это маленькие куски под стеклом, но все они были вручную расписаны выцветшими желтыми цветами, тщательно и детально выписанными маргаритками. В помещении было два уровня. На одном располагались стол и маленькая кухонька, в самый раз для одного. На следующем уровне стояла удобная кровать с идеально сохранившимся желтым одеялом. И подушками. Целой горой подушек.

Развернувшись в воде, она посмотрела себе за спину и обнаружила, что остальная часть купола была полна жизни. Там росли разные растения: кабачки, помидоры, виноград и прочие, которых она даже не могла узнать, поскольку те еще не начали плодоносить. Еда. Настоящая еда.

У Миры отвисла челюсть. На дне океана просто не могло существовать подобного места, и тем не менее оно было прямо у нее перед глазами. Больше еды, чем в нее могло бы влезть, и множество столиков и банок повсюду. Здесь определенно жил человек. Не просто жил, а процветал.

Маленькая спасательная капсула посреди океана. Вдали от всех городов. Кто ее построил?

С усилием сглотнув, она вылезла из воды и села на краю бассейна, пытаясь охватить все вокруг взглядом. Ее мозг просто не успевал переваривать новую информацию. Все это казалось прекрасным, потрясающим и слишком уж идеальным.

Арджес присоединился к ней, медленно поднимаясь из воды, как какой-то морской бог, спасший ей жизнь.

– Этого хватит?

– Я даже не знаю, что это такое.

– Много лет назад ходили слухи о том, что мой народ держал… питомцев. – Он неодобрительно скривил губы. – Одну из них ее хозяин держал здесь, вот я и подумал, может, оно так тут и стоит.

– И оно стоит.

– Ты выживешь здесь? – Он очень пристально посмотрел на нее. – Теперь не умрешь?

Она чувствовала теплое солнце на своей спине, а вокруг нее росла еда.

– Думаю, не умру.

Арджес подплыл ближе и постучал по коробке Байта. Маленький робот приоткрыл верхний люк, стараясь выглядеть настолько недовольно, насколько мог.

Оскалившись на ее дроида, ундина повторил свой вопрос:

– Она тут не умрет?

– Подойдет.

– Хорошо. – Он отплыл подальше от нее, хотя казалось, будто он хочет остаться. – Мне нужно завершить пару дел, замести наши следы и найти, куда делся мой брат. Не умирай, человек.

– Я…

Но он уплыл прежде, чем она успела его поблагодарить.

Слишком много времени понадобилось, чтобы во всем разобраться. Он вернулся домой, все еще надеясь, что Дайос объявится, но его брат отсутствовал, как и некоторые члены его отряда. И это было подозрительно.

Чем больше времени Арджес проводил со своим народом, тем сильнее становилась горечь внутри. Он знал, что в их сердцах поселилось неуважение, но не знал, что с этим делать. Его народ всегда ему доверял. Ведь он их лидер.

Но теперь, когда он взялся за задание, данное ему самой Митерой, он внезапно стал изгоем. Никто не хотел находиться с ним рядом. Когда он плыл по коралловому городу, они оттаскивали детей подальше от него. Даже смотрели злобно, думая, что он не видит. Неужели они забыли, что он стольких спас? Или думали, что он не помнил, как они вели себя с ним раньше?

Может, дело было в ее запахе. Даже он чуял его, куда бы ни шел. Она липла к его чешуе, постоянно напоминая ему, что он уже сделал и что собирался делать дальше.

И все же Арджесу понадобилось несколько дней, чтобы развеять сомнения Митеры и убедиться, что его брат не вернется. Ему очень не нравилось, что ради этого ему пришлось так надолго бросить его кайрос в одиночестве. От этого крутило живот и два его сердца бились быстрее обычного. Хотелось немедленно вернуться к ней. Охранять тот купол постоянно. Может, его предыдущий владелец тоже через это прошел.

Он соврал Мире о том месте. Не было никаких слухов, да он вообще не знал о его существовании. Просто попросил океан направить его туда, где она будет в безопасности, и течения привели его к куполу.

Снаружи он нашел два скелета. Один явно принадлежал ее виду, и кости ног ахромо и правда оказались жутковатыми, но в то же время необычными. А рядом с ней лежали кости одного из его народа. Огромный самец с хвостом почти в два раза больше, чем у Арджеса, что говорило о его силе и впечатляющем возрасте. Они свернулись рядом друг с другом, словно само море не решалось разлучить их. Вместе даже после смерти.

Но когда он заглянул в купол, то обнаружил, что там сохранилась бо́льшая часть их совместной жизни. Его кайрос могла там жить, и, может, даже неплохо. Так что он решил передвинуть их тела. Даже если это противоречило всему, во что он верил, он перенес их, чтобы Мира была в безопасности.

Может, его народ чуял и смерть на его руках.

Тревожась, он пустился в долгий путь обратно к месту, где спрятал Миру. На этот раз ему потребовалось еще больше времени, в частности потому, что он несколько раз возвращался, чтобы запутать любого, кто попытался бы последовать за ним. Меньше всего он хотел показывать кому-то это место, учитывая, с каким восторгом она смотрела на помещение внутри стеклянного купола.

Ему казалось, что впервые за очень долгое время он сделал что-то правильно. В ее больших глазах заблестела надежда, она выглядела такой довольной! Он даже почувствовал, как раскрылись его жабры и надулась от гордости грудь.

Арджес позаботился о ней. Дал ей даже больше, чем раньше самцы могли дать своей паре, когда еще существовала традиция воровать невест. Впервые с тех пор, как они оказались здесь, она была в безопасности, а это… редкость. Для нее, для ее народа, да даже для таких, как он. Безопасность в океане встречалась нечасто.

Его мысли были в таком беспорядке, что он даже не заметил, как оказался у ее купола. Заплыв повыше и чувствуя тепло рассеянного солнечного света на своей спине, он завис над крохотным пузырем воздуха посреди океана.

Первым делом он заметил, что она очистила стекло. Наверное, вылезла наружу с тряпками и своей маской. Так или иначе, большинство водорослей пропало, позволяя ему заглянуть внутрь купола

Арджес думал, что она его заметит, но куда там. Вместо этого его маленькая кайрос расхаживала по дому, не имея ни малейшего понятия, что он прямо над ней.

В руках она держала стопку зеленых листьев и явно о чем-то разговаривала с Байтом. Бродя вокруг, она собирала все больше и больше листьев, складывая их друг на друга и не переставая трещать. Но то, что было на ней надето, заворожило его куда больше движения ее губ. Вместо привычного серебристого костюма она облачилась в ярко-синее платье. Он раньше видел подобные на ахромо. Покрой платья облегал и соблазнительно приподнимал ее грудь, а ткань, спадавшая с ее талии, волнами перекатывалась вокруг ее тела с каждым движением, пока она изящно разворачивалась то в одну, то в другую сторону.

Она была невероятной. Пусть его народу и не понять его одержимость ею, теперь Арджес осознал, почему нашел одного из Народа Воды лежащим с ахромо. Между ними была неоспоримая связь, и ему надоело сопротивляться.

Он улегся на стекло сверху, глядя, как его тень накрыла комнату, и Мира подпрыгнула, роняя все из рук, а затем задрала голову.

Дернув хвостом, он улыбнулся ей, и на ее лице расплылась ответная, невыносимо милая улыбка. Она помахала ему, говоря заплыть под купол и присоединиться к ней в этом доме, который он нашел для нее. Ему даже хотелось ее немного подразнить. Остаться лежать там, где его хвост выглядел особенно впечатляюще, а все мускулы красовались на виду.

Ему просто хотелось, чтобы она смотрела на него. Вот и все. Он желал, чтобы она смотрела на него и видела в нем соблазн, как и он в ней.

И все же, может, сейчас не время для подобного. Он даже не знал, как она отнеслась к тому, что он оставил ее здесь так надолго. Мира жила в этом новом доме, хотя он ее даже не спросил, хочет ли она.

Казалось, между ними столько стен, и Арджес не знал, как начать их рушить.

А может, знал. Поэтому соскользнул со стекла и заплыл под купол, чтобы вынырнуть внутри, где она уже ждала его.

Без капли сомнения в голосе или взгляде она покружилась перед ним и спросила:

– Что думаешь?

Вблизи он мог рассмотреть все мелкие стежки. Его мать так же вышивала свои гобелены. Маленькие, аккуратные ряды любовно вышитых стежков. Вместе они складывались в волны на краях юбки, белой пеной вздымавшихся до талии Миры. Край ткани она придерживала рукой, достаточно высоко, чтобы ему были видны ее тонкие ноги от лодыжек до, как она их называла, колен.

Его проклятые жабры снова трепетали.

Прочистив горло, он кивнул:

– Ты выглядишь хорошо.

– Хорошо? – Она покачала головой, явно разочарованная его ответом. – Мужики… Что в городах, что под водой, нигде вы не умеете говорить комплименты. Ты впервые видишь меня не в водолазном костюме, и тебе больше нечего сказать?

– Я видел тебя без чешуи, – напомнил он. – Я много в чем тебя видел.

Она закатила глаза:

– До того, как мы смогли говорить, не считается. А уж тем более до того, как ты понял, что я личность, а не просто какое-то ужасное существо, мечтающее разрушить океан.

Она была права, но это мало что меняло. Она все еще его ахромо, и он уже видел ее одетой, как она когда-то выразилась.

Нахмурившись, он снова обвел ее взглядом, а потом ответил:

– У тебя очень странная красота, Мира. Что бы на тебе ни было накинуто, ты остаешься для меня загадкой. Впрочем, признаю, что твой прошлый серебряный костюм для меня немного привычнее.

– Привычнее? – Улыбка не сходила с ее лица. – И зачем же тебе ко мне привыкать, ундина?

И опять, пожалуй, она права. Он не хотел к ней привыкать. Он хотел, чтобы она была… собой. Протянув к ней руки, он жестом попросил ее подойти.

– Я еще многое хочу показать тебе здесь, кайрос.

– И испортить такое платье? Я его только нашла!

Он вздохнул:

– Тогда найди другое, Мира. Я хочу, чтобы ты вернулась со мной в океан.

Больше всего на свете. Здесь он чувствовал себя не в своей тарелке. Таким, как он, небезопасно находиться в пузыре, да и ее он не хотел оставлять внутри надолго. Какой-то части него было страшно, что если он позволит ей вырваться из хватки моря, а может, и из его хватки, то суша и воздух украдут ее навсегда.

– Ладно, – с заигрывающей улыбкой сказала она. – Но дай я переоденусь.

Он смотрел, как она поднимается на второй этаж, где стоит кровать, и задергивает за собой занавески. Огромные куски ткани скрыли ее из виду, ну или это она так считала.

Хоть ему и не было видно деталей, он все еще видел очертания ее тела. Солнце било в стекло за ее спиной, и он смотрел, как она стягивает с себя ткань. Открывшиеся ему длинные линии были изящны в движениях и соблазнительны во всем остальном. Арджес подплыл ближе, облокотился о край бассейна и, подперев щеку рукой, стал наблюдать.

Ее силуэт шевельнулся, и он задержался взглядом на изгибе ее бедра и странном треугольничке света между ее ног. Он мог так наблюдать за ней вечно. Соблазн нырнуть в воду и подсмотреть за ней сквозь стекло купола был силен, но он остался неподвижен.

Когда-нибудь, хотелось надеяться, что скоро, ему суждено увидеть ее целиком. Может, она бы даже позволила ему узнать, чем они отличаются. Может, она бы разрешила ему часами упиваться всеми частями ее тела, которые он так жаждал увидеть.

И не только потому, что ему было любопытно, нет, просто он хотел услышать звуки, которые вырвутся у нее, когда он зароется лицом в мягкие тени и изгибы ее кожи.

Когда Мира наконец откинула занавеску в сторону и предстала перед ним, он увидел еще один предмет одежды, который ему никогда раньше не встречался. Из-под слоя коричневой юбки выглядывала бледная ткань. Кожаные ремни держали светлую ткань на ее ногах, поднимались выше по телу, где она закрепила свой сварочный аппарат, завязки маски для дыхания и очки.

Она провела рукой по животу, где множество этих ремней пересекалось вместе, и улыбнулась:

– Это называется корсет. Стиль старый, так что, кто бы тут ни жил, это явно было давно.

Учитывая, в каком состоянии находились те скелеты, эта новость его мало удивила. Прошло много лет с тех пор, как кто-либо вспоминал об этом месте.

– Готова? – спросил он, желая убраться подальше от мыслей о смерти и разрушениях.

– Ага. – Она решительно подошла к нему, излучая уверенность и отвагу, и надела маску на лицо. Очки она оставила на лбу. На ее ногах красовались странные ботинки.

– А это зачем? – спросил он.

– Чтобы ноги не мерзли и на этот раз их не пришлось бы запихивать тебе в жабры. – Она пожала плечами. – Ласт я здесь, к сожалению, не нашла. А то смогла бы даже с тобой погоняться.

Тот факт, что она думала, будто сможет поспевать за ним, так поразил его, что все шипы на его спине встали дыбом. Но потом Арджес заметил улыбку на ее лице и шаловливый блеск в глазах.

– Кайрос, – пробормотал он. – Вы никогда не сможете потягаться с Народом Воды, даже если прицепите к себе один из ваших странных аппаратов.

– Я же инженер, Арджес. И у меня теперь есть бесконечное количество времени, чтобы смастерить, что мне будет угодно. – Она протянула руки, явно ожидая, что он затянет ее в воду. – Так куда мы на этот раз?

На секунду перед ним возникло видение их будущего. На ее лице было то же выражение и та же маска. Мира издавала тот же звонкий и искренний смех, разлетающийся по воздуху. И пусть они были не под водой, а она не беременна, он не мог не вспоминать увиденного.

Да, это определенно был правильный выбор. Он не хотел будущего, в котором ее нет, даже если ему еще многое предстояло узнать. И ему хотелось узнать о ней больше, и о ее народе тоже, но сильнее всего он хотел просто смотреть, как она улыбается.

Она пошевелила пальцами в воздухе, все еще протягивая руки.

– Ну, ундина? Мне самой в воду прыгать или ты побудешь джентльменом?

– Что такое «джентльмен»? – спросил он, обхватывая ее руками за талию и даже не пытаясь сдержать трепет в жабрах на этот раз.

Он опустил ее в воду и наклонился назад, заставляя ее прильнуть к его груди. Несколько секунд они просто парили в воде вместе, глядя друг на друга с очевидным удивлением в глазах.

Наконец она прокашлялась, но от него не укрылось, как распластались ее ладони на его груди.

– Хороший мужчина, я бы сказала. Тот, кто помогает другим и делает все, чтобы им было комфортно. Не знаю, честно говоря. Мы этим словом просто называем мужчин, которые добры к женщинам.

– Ох уж вы и ваши имена для всего на свете. – Он фыркнул, не разжимая рук, потому что не мог ее отпустить. – Народ Воды просто назвал бы это хорошим мужчиной, и все. Для тех, кто добр, нет отдельного названия, потому что это подразумевается изначально.

– А как вы зовете того, кто не добр?

Они наконец погрузились в воду. Огненно-рыжие волосы Миры взметнулись, и Арджес поймал ее взгляд. Ее глаза помутнели от соленой воды, но стоило ей проморгаться, как взгляд прояснился. И вот она уже видела все так же, как он. Без очков. Без чьей-то помощи.

Ох, Арджес и не знал, что она могла покорить его еще сильнее, однако вот. Она начинала привыкать к его миру без помощи своих приспособлений, и он… он был побежден.

– Арджес? – повторила она. – Как вы зовете тех, кто не добр?

– Мертвецами, – ответил он не раздумывая. – Мы зовем их мертвецами.

Преследуемый тенью своего агрессивного брата, он понес ее прочь от купола, в открытый океан.

Мира не знала, что ожидать от Арджеса или их нового приключения. Думала, что он отнесет ее обратно на глубину, в беспросветную темноту, где практически ничего не было видно.

Но он держался все того же уровня глубины. Катал ее вдоль песчаных хребтов. Переворачивался так, чтобы она оказывалась внизу и чувствовала путающийся в волосах песок. Судя по всему, ее хихиканье будило в нем что-то совершенно неожиданное.

Арджес снова перевернулся, подхватив ее сразу под ребрами и подняв над собой. Она вскинула руки, представляя, что летит. Несется сквозь кристально чистую, невероятно синюю воду. Она никогда не видела океан таким, бесконечным и быстро проносящимся мимо.

Так продолжалось еще какое-то время. Он поднимал ее, иногда даже подбрасывал над песчаными дюнами далеко на дне. К краю он ее не подносил. Ни разу. Словно хотел, чтобы она увидела его дом с другой стороны.

Наверное, ей стоило смотреть на сам океан. Наслаждаться размытыми столбами света, постепенно тающими из-за наплывших облаков. А может, нужно было наслаждаться ощущением того, как вода треплет ее волосы, и теплотой волн, в которых она наконец-то могла оставаться долго без риска замерзнуть.

Но вместо этого она могла смотреть только на него.

Все его жабры были выставлены напоказ, обрамляя его шею подобно лепесткам. Его волосы развевались в воде, не закрывая очаровательные угловатые изгибы его лица. Он был могуч и изящен, смесь мужественного и женственного, и притягивал ее взгляд, стоило ей только отвернуться. Мира никогда раньше не замечала щупалец в его волосах, которые тоже светились синим и желтым, но теперь они интриговали ее. Ей хотелось пропустить его волосы сквозь пальцы и посмотреть, отреагирует ли он так же, как когда она касалась его жабр.

Но тут он снова развернул ее, указывая куда-то вперед:

– Смотри, кайрос.

Проследив за его пальцем, она увидела, как обрывается впереди дно. Над обрывом плавала группа скатов. Это были могучие существа. Одни только их плавники казались длиннее ее роста, и они двигались в воде с неописуемой грацией. Вслед за ними тянулись прекрасные длинные хвосты, покрытые россыпью серых и белых пятнышек.

– Целая группа?

Покачав головой, Арджес легонько стукнул кончиком когтя по ее лбу.

– Стая, дорогая моя. Не путай.

– А большая разница?

– Для нас – да.

Он нырнул с ней глубже, и вот они уже плыли вместе со скатами. Она видела их рты под огромными крыльями. Только сейчас Мира заметила, что у них были белые брюшки. Когда смотришь на них сверху, то скаты словно сливаются с морским дном, но вот снизу они сияли, подобно жемчугу.

– Такие красивые, – пробормотала она, борясь с желанием потрогать одного. – Стая, значит?

– Именно так. – Протянув руку, он провел пальцем по ближайшему брюху. – Хочешь потрогать, Мира?

– Больше всего на свете.

Арджес тотчас поднял ее, и она протянула руку к скату, плывущему над ней. Мира была готова поклясться, что тот улыбнулся, когда она коснулась мягкой кожи, а потом уплыл в сторону, позволив другому занять его место.

У нее снова вырвался смех. Она не могла сдержать звуков счастья, бурлившего под ее кожей и вырывавшегося из ее рта облаком пузырей. Какие же они милые! Шныряя туда и сюда, они беззаботно летели по океану. Может, в поисках пропитания, может, на брачные игры, а может, даже рожать потомство. Какая разница, куда они направлялись.

Тот факт, что они были не против ее присутствия здесь, среди них, заставлял ее чувствовать больше принятия, чем многие годы жизни среди своих.

В какой-то момент Арджес отделился от стаи скатов и снова прижал ее к себе, оберегая от любого, кто мог бы их найти. Они замедлились, и девушка успела поднять голову и увидеть вверху сердитые серые облака.

– Так грозы и не прекратились, – задумчиво сказала она. – В наших историях всегда говорилось, что земля наверху стала непригодной для жизни. Слишком много бурь, извержений вулканов, разрушительных волн. Людей прогнала сама погода, но так как мы не могли улететь с планеты, то нашли другое место обитания.

– Гроз все еще много. Боги на поверхности всегда злятся, – ответил он. – Я был на поверхности всего несколько раз. Там много того, о чем твои люди наверняка даже не подозревают. Но бури все еще смертельны. Океан пытается забрать себе сушу, а суша сопротивляется.

Пожалуй, это был довольно-таки упрощенный взгляд на сложные погодные явления, которые почти разрушили планету.

– Мы зовем это ураганами. И цунами.

– Так вы знаете о том, что океан хочет захватить всю вашу землю?

– Мы знаем, что из-за бурь на поверхности стало невозможно жить, а потопы отобрали у нас уйму пригодных земель. Всегда можно было жить на вершинах гор, но в школе нас учили, что бури стали такими сильными, что чем выше люди селились, тем сложнее там становилось выживать.

А жаль. Хотелось бы ей однажды узнать, каково это, стоять на земле с бесконечным запасом кислорода. Узнать, что такое открытый воздух и суша до самого горизонта.

– Когда-нибудь я отнесу тебя туда, – сказал он так тихо, что она его едва расслышала. – Все заслуживают увидеть, откуда они родом. Хотя бы раз.

Мира не выдержала и обхватила его могучее тело руками в надежде, что он поймет, как много это предложение для нее значило.

– Ты уже открыл мне так много, Арджес. Ты подарил мне такой океан, о котором я никогда и мечтать не смела. Как я могу просить тебя показать мне еще и сушу?

Он не ответил, но показалось, словно он хотел сказать, что сделает для нее все что угодно. Потому что она себя в тот момент чувствовала именно так.

Вместе они продолжили плыть, пока вдалеке не показался купол. Мира сама поразилась той печали, что вспыхнула в ее теле. Отчасти потому, что нужно было вылезать из воды, но еще потому, что ему нужно было уходить. Он всегда уходил, и каждый раз с ним становилось сложнее и сложнее прощаться.

Может, он чувствовал то же самое, потому что очень долго и медленно подплывал к люку, а разжимал руки, оказавшись в бассейне, и того дольше.

Даже когда он усадил ее на край, его ладони остались на ее бедрах. Мокрое платье липло к коже, и ей внезапно захотелось сорвать его прочь в надежде, что тогда он останется.

Даже если бы Арджес завис там, где она его не увидит, по крайней мере, он бы видел ее.

Мира сняла маску и уставилась на него. Наконец она не выдержала. Потому что по его глазам уже было видно, что он уходит, и она… она…

– Не хочу, чтобы ты уходил.

Он замер, а потом тихо переспросил:

– Что ты сказала?

– Не хочу, чтобы ты уходил, – повторила она. – Мне не нравится быть одной. Без тебя.

– Ты можешь говорить со своей коробкой.

– Это не то. – Она сглотнула, осознавая, что кому-то из них придется сделать первый шаг. Девушка знала, что он к ней что-то чувствовал. Знала, что чувствовала она сама.

И пусть ее рассудок кричал, что у них не получится. Что человеку и ундине не суждено быть вместе. Ей уже давно казалось, что эти слова нужно было сказать. Даже если это все усложнит.

Коснувшись его рук на своей талии, она решила, что если кто-то из них должен быть первым, то пусть это будет она.

– Мне нравится проводить время с тобой, Арджес. Больше, чем с кем-либо в моей жизни. Я хочу знать о тебе все, даже если не для всех открытий будут нужны слова.

Должен же он был понять, к чему она ведет.

Он молча смотрел в ее глаза, словно что-то искал, а потом сжал руки на ее бедрах и произнес:

– Кайрос, мне кажется, переводчик как-то неверно трактовал твои слова.

– Все он правильно перевел. – Подняв руки, она положила их ему на плечи, играясь с краями его жабр. – Считаю, ты должен знать, что я хочу тебя. Ты странно красив, и пусть эта мысль не дает мне покоя уже давно, возможно, сейчас самое время сказать тебе об этом.

– Почему сейчас? – хрипло спросил он глубоким, утробным голосом.

– Не знаю, – ответила она. – Я сама не понимаю, почему ждала так долго, но не вижу причин ждать еще. Показалось, что сейчас самый подходящий момент. Возможно, это не так. Но я хочу знать о тебе больше и уже давно мечтаю коснуться тебя, как тогда, в пещере.

Он закрыл глаза, жабры на его горле задрожали, и она не удержалась. Мира провела по ним пальцами, едва касаясь, но точно зная, что он почувствовал. В его груди раздалось громкое урчание, и звук наслаждения эхом отдался от стен комнаты.

Его голос умудрился стать еще ниже.

– То, что ты сейчас делаешь… это очень интимное касание для моего народа, Мира.

– Знаю. – Она наклонилась ближе, оставив миллиметры между их губами. – Мой народ целуется. Мы прижимаемся друг к другу ртами. Это приятно. У вас так не принято?

– Нет. – Он так и не открыл глаз, и девушка решила, что ответа прямее ждать бесполезно.

Решив рискнуть, она наклонилась вперед и поцеловала его. Сначала он оставался неподвижен. Даже его жабры, казалось, замерли, натянутые и безучастные в ее пальцах.

А потом он застонал, протяжно, низко, звуком, вырвавшимся из самой груди, и дернул ее к себе. Обхватив его ногами за талию, она ахнула в поцелуе, когда он достал язык.

В ее теле вспыхнул огонь, и вот уже она не могла остановиться. Мира запустила пальцы в его жабры, бережно сжала их и гладила, пока он не подался бедрами ей навстречу. Ох, может, они были не такими уж и разными. Потому что она готова была поклясться, что чувствовала напряженный член промеж своих ног, пусть он и оставался скрыт под чешуей. Его хотелось коснуться, погладить, найти, как к нему подобраться, как ощутить еще больше.

Она прижалась к нему в ответ, выгибаясь, чтобы найти больше точек соприкосновения. Ей было плевать, что они оба насквозь промокли, что одежда липла к ее телу. Не волновало, что ее соски напряглись до боли, умоляя о его руках.

И тут он ее коснулся. Поднял перепончатую ладонь и накрыл одну из ее грудей. Они оба застонали, и Мира не могла вспомнить, когда еще чувствовала себя такой живой. Ей хотелось коснуться его в ответ, но она не знала где. Шипы на спине явно мешали, да и за шею ухватиться было сложно.

А вот он касался ее без каких-либо проблем и, казалось, наслаждался собой куда больше ожидаемого.

Снова застонав, он с усилием отстранился от нее.

– У тебя нет никакой защиты, кайрос.

– В смысле, когтей и шипов? – Ей едва хватало воздуха, чтобы говорить. – Знаю. Есть претензии?

Он посмотрел на свою руку на ее груди и чуть сжал ее, дразня пальцем напряженный сосок.

– Ни одной, Мира. Клянусь всеми богами океана, я могу касаться тебя где угодно, не боясь боли или яда.

– Бесконечный простор для касаний, – согласилась она, подаваясь ему навстречу, чтобы он продолжал это делать. – Не останавливайся. Прошу тебя.

Наверное, он так бы и поступил. Может, она узнала бы, что пряталось под его чешуей и так соблазнительно прижималось между ее ног, но тут они оба услышали разъяренный удар по куполу с другой стороны. Потом еще один. Весь купол вздрогнул, толкая ее вперед, навстречу ему.

Мира даже не успела перевести дух. Вот она еще была в его руках, а вот он уже выкинул ее из бассейна, крича:

– Закрой его! Быстро!

И он испарился, оставив за собой лишь пену.

На секунду девушка остолбенела, глядя на воду широко распахнутыми от ужаса глазами, гадая, что на них напало. Кто стал бы атаковать купол? На таком мелководье не водилось опасных морских существ. Так ведь?

Но тут она увидела очертания плавника. И мелькнул до боли знакомый кончик черного хвоста. Мира кинулась к рычагу, закрывающему бассейн, и дернула его с такой силой, что на секунду даже испугалась, что оторвет его.

– Ну же, – прошипела она, глядя на закрывающиеся створки. – Давай резче, древняя ты рухлядь.

Наконец бассейн закрылся, оставив ее в безопасном куполе, как в гробу.

Сквозь пелену страха прорвался дрожащий голос Байта:

– Мира? Что происходит?

– Без понятия.

Очнувшись от своей паники, она кинулась к окнам. Ругаясь, что ей ничего не было видно из-за водорослей, уже начавших нарастать снова, она ринулась к кровати. Не замечая, как заливает водой матрас и одеяла, девушка запрыгнула на нее и выглянула в ту часть купола, которая пока оставалась чистой.

Все, что она видела, это темные силуэты ундин вдалеке. Один светился ярко-красным, другой желтым, а третий – синим, который она узнала бы из миллиона.

Арджес несся по воде, и ярость расплывалась по его венам. Все огни в его хвосте пылали обжигающе ярко. Да как они посмели? Его народ не должен был следить за ним, океан их подери! Они же знали его задание, знали, что он делал то, что должен был. Митера сама поручила ему это, и он имел полное право выполнять свою задачу так, как сочтет нужным.

Все это были отговорки, которыми он заслонялся от злости и страха, переполнявшими все его тело.

Но он знал правду. Правду, пылающую в его груди наравне с остальными эмоциями. Они прервали его. Он нашел свою пару, истинное жгучее пламя, до сих пор согревавшее его изнутри. И почти овладел ею, а они пытались ее у него отобрать.

Она принадлежала ему. Только он мог ее похищать, соблазнять, целовать.

Ах, какой это был поцелуй. Арджес видел раньше, как ахромо это делают, но даже подумать не мог, что почувствует такое удовлетворение. Теперь он хотел ее еще сильнее. Хотел зарыться в ее волосы, стать частью ее сердца, чтобы оно билось только для него.

Но нет, его братьям обязательно надо было все испортить. Воины, которых он вел годами, которых учил охотиться и выслеживать добычу, обернули эти навыки против него.

Он видел тень, мелькнувшую над куполом, и принял ее за какое-то морское существо. Много кто мог отбрасывать подобный силуэт, а ему слишком не хотелось переставать ее целовать. Касаться ее. Впитывать в себя ощущение ее мягкой кожи, поддающейся его пальцам. Он не хотел прерывать момент – и это чуть не стоило ему всего.

Нижние жабры на его ребрах учуяли его брата первым. Резкие волны, которые она породила, извиваясь в его руках, теперь ощущались нотками злости и крови. Он знал, кто пришел за ним. Понял, кто на них напал.

Поэтому он кинулся в воду и понесся прочь от купола. Как и положено любому морскому хищнику, они увидели движение и бросились в погоню. Их было трое. Макетес, Дайос и еще один, чьего имени он не помнил. Светло-голубой самец за ними не поспевал. Он меньше, слабее, и Арджес был уверен, что в купол тот не проберется.

Значит, оставалось разобраться с остальными двумя. Теми, кто представлял опасность даже для него.

Он увел их далеко от купола, но не в открытый океан. В открытой воде Дайос дрался так, словно сами боги океана были на его стороне. Арджес нередко получал от родного брата, а теперь тот был еще и не один.

Мелководье должно было стать его преимуществом. Пусть брат и был больше, Арджес был ловчее. Даже Макетес не мог поспевать за той скоростью, с которой он вилял через заброшенную деревню ахромо, ушедшую когда-то под воду. Строения были низкими и маленькими, но из них вышла сносная полоса препятствий, серьезно замедлявшая его братьев.

– Арджес! – закричал Дайос, и его яростный вопль отозвался эхом в воде подобно голосу морского бога.

Арджес не собирался сходиться с братом в честном поединке. Ни один из них не мог себе этого позволить. Он боялся, что они друг друга убьют. Когда-то он счел бы это честью, но не теперь.

Теперь его ждала женщина. Женщина, которой нужны были его помощь и поддержка.

Развернувшись, он обогнул один из домов по кругу, и его плавники взвыли, сопротивляясь воде, что толкала тело вперед. Они ожидали, что он появится с одной стороны, а он намеревался сделать это с другой.

Если они хотели драки, им стоило помнить, что тактиком здесь был он, а не они.

Как Арджес и ожидал, они кинулись туда, где, по их мнению, он должен был выскочить, даже не глядя на место, где он на самом деле спрятался. Арджес выдержал паузу, позволив им повариться в собственных эмоциях и дойти до точки, когда они перестанут соображать от злости. Чтобы они начали думать чувствами, а не мозгами.

Он хотел получить все возможные преимущества.

С низким шипением он вылетел из-за угла и обогнул их по широкой дуге. Зайдя им за спины, он кинулся вперед. Изо всех сил работая хвостом и тяжело дыша через жабры, он врезался в Макетеса, хватая его за талию. Брат поменьше, да и его сердце посветлее, поэтому он сдался бы первым, как только драка перестала бы быть ему по вкусу. Разумно держать его подальше от Дайоса. От главного боя.

Они сплелись хвостами, пихаясь и впиваясь друг в друга шипами, пытаясь найти уязвимые места под чешуей, чтобы пустить кровь. Таковы были правила, когда дрались двое из его народа. Кто сдается из-за потери крови? Никто из них не вышел бы из боя даже после потери конечности или под угрозой смерти.

Бой – это бой. И воины Народа Воды не умели сдаваться.

Они врезались в одно из старых зданий, пробили стену и провалились внутрь. На долю секунды Арджес заметил, что часть мебели внутри еще сохранилась. Старый стол, проплывающие мимо обломки, бесчисленное количество ракушек на каждой поверхности. Но тут Макетес вырвался из его рук.

Его брат распушил все свои желтые плавники вплоть до хвоста и выпрямился, стараясь казаться больше обычного.

– Прекрати бегать, Арджес.

Еще чего. Только не так близко к ней.

– Сам знаешь, не могу.

– Еще как можешь. – Макетес выглядел так, словно его пнули в живот. Отвращение сделало его желтый цвет тошнотворным, совсем не таким ярким, как всегда.

Арджес покосился на дыры в стене, ожидая Дайоса.

– Мне эту работу поручили не просто так. И я выполняю волю самой Митеры.

– Это уже не похоже на работу. – Макетес опустил все плавники, и вот перед ним предстал его друг. Сквозь пыль и обломки было сложно разглядеть его лицо, но он знал, как выглядит цвет его печали. В отличие от остальных, Макетес никогда не умел толком скрывать свои эмоции. – Не можешь же ты правда верить, что я ничего не вижу. Ты зашел слишком далеко, Арджес. Перешел черту. Тебя нужно спасать от того яда, что она впрыснула в твои вены.

– Это так он тебе сказал? Что она какое-то ядовитое морское существо, подчинившее меня своей воле? – Он полоснул хвостом по воде, оттесняя брата назад. – Дурак. Ты же сам ее видел. Ты правда веришь, что такое создание может причинить мне вред?

– Я верю, что в море существует множество маленьких существ, которые могут причинить куда больше вреда, чем мы думаем. – Он отогнал в сторону маленькую рыбу-клоуна, проплывающую мимо. – Ты слеп к ее чарам. Это я вижу точно. Но Дайос прав. Тебе нужна наша помощь.

– Мне не нужна ничья помощь! – прогремел Арджес. – А та, кому действительно помощь не помешает, застряла в пузыре с воздухом под водой, пока один из нас пытается напасть на нее. Я еще не разучился считать. Как думаешь, он скоро разобьет стекло и утопит невинное создание?

Макетес никогда не был убийцей. Он тот, кто скорбит по каждому убитому существу, даже по тем, что шли в пищу. Он брат, который ценит жизнь. Осознание того, что из-за него кто-то умрет, наверняка сжирало его изнутри. Арджес мог этим воспользоваться.

Его брат поколебался лишь на секунду, но этого хватило.

Арджес подплыл ближе к нему, все еще оставаясь на расстоянии, с которого он мог сбежать, лишь взмахнув хвостом.

– Ей страшно, Макетес. Я перенес ее сюда, потому что знал, что Дайос попытается ее убить. Я хотел найти место, где ей будет удобно. Теперь я понимаю ее язык. Она может дать тебе такой же аппарат. Ты сможешь с ней говорить. Задать ей вопросы, которые хотел задать годами.

– Как?

Арджес повернул голову и показал на крохотную точку металла возле одного из своих слуховых отверстий.

– Все очень просто. Краткая вспышка боли, ничего такого, чего нам не приходилось терпеть раньше.

Попался. Макетес всегда был любопытным и мало к чему относился серьезно. Сражения никогда не были главной целью в его жизни, так что он обязан был сдаться. И отвернуться от Дайоса.

Но тут в дыру в стене ворвалась тьма, и Арджес понял, что упустил свой шанс. Он только зарычал, когда его схватили за талию и швырнули в ближайшую стену.

– Макетес! – закричал он. – Уходи отсюда!

Он не успел разглядеть, уплыл ли его желтый брат из-под разрушающегося здания. Дайос крепко держал его за талию, и он не мог вырваться из его хватки. Арджес не хотел раздирать руку Дайоса когтями, зная, что у него больше нет второй. Откуда у него столько силы? Он только что лишился руки.

Течения отбросили их в сторону от домов ахромо, ближе к берегу. Дайос ударил по нему хвостом, и они сплелись намертво. Вырваться было невозможно, и это злило еще сильнее.

Он не хотел так бороться с родным братом. Дайос всегда был больше, даже в детстве. Он оборачивался вокруг Арджеса, и они дрались, пока не начинали задыхаться оба. Это не назовешь равным боем. Только не на таком расстоянии.

Угодив в ловушку, он бился, пока его торс не оказался над братом, а потом начал бить по плечам Дайоса острыми шипами на локтях. Снова и снова он вспарывал ими воду и не остановился, даже когда вокруг них взметнулась черная кровь. Он не мог остановиться. Просто не мог.

Он нужен был Мире. Каждую секунду, когда он был не рядом, она проводила одна. В одиночестве и страхе. Это ранило его куда сильнее когтей его брата.

Дайос набрал скорость. Сначала было непонятно, для чего именно. Собирался ли брат ударить его об камни? В этом был его план? Протащить Арджеса позвоночником по острой земле, пока с его спины не сойдет вся кожа?

И Арджес слишком поздно понял, что происходило на самом деле. Еще один удар мощного хвоста – и Дайос выбросит их на воздух. Продолжив движение инерции сильной рукой, он с ужасающим рыком вырвал Арджеса из воды и швырнул его на сушу. Острые камни вонзились в его хвост, прорвали жабры на его боку и разрезали плавник на бедре.

У Арджеса вырвался звук, какого он не слышал от себя ни разу в жизни. Плавник на его бедре оказался оторван почти полностью. Он не знал, сможет ли вернуть его на место, но даже если и смог бы, то тот уже никогда бы не функционировал как раньше. Его рука истекала кровью там, где он ударился ею о камни, а правый бок отзывался болью при дыхании. Возвращаться в воду будет больно. Соль очистит его раны, но в то же время сделает в сто раз хуже.

Стиснув зубы, он оттолкнулся от земли и поднялся. Арджес не так уж далеко отлетел от воды, но ему предстояло содрать немало чешуи по пути назад.

Дайос поднял голову над водой, и в воздухе раздался раскат грома. Сверкнула молния, и само небо взвыло от злости, негодуя, что сын воды оказался так далеко от дома.

– Я видел вас, – сказал Дайос, и его голос вторил грохоту небес. – И выражение твоего лица тоже видел.

– Она моя миссия, данная мне Митерой.

– Ты к ней не безразличен. Твои отвратительные чувства уничтожат тебя и нас заодно. Ты умрешь, если они увидят, что с тобой стало, Арджес. Наш народ никогда не примет ее. Это против природы, и сам океан уничтожит тебя за эти чувства.

– Откуда тебе знать? – сплюнул Арджес, сжимая камни пальцами с такой силой, что его перепонки треснули. – Ты не имеешь права говорить от имени богов. Древние показали мне будущее. Я знаю, какой путь выберу, знаю, какой путь я хочу выбрать.

На долю секунды в лице Дайоса мелькнула печаль.

– Значит, будущее, которое ты видел, полно одиночества и мучений, брат мой. Я не собираюсь смотреть, как ты уничтожаешь все то, что строил годами, сражаясь и доказывая, что за тобой можно идти. В твоем будущем лишь боль.

– Боль, которую причинишь ты, – ответил он.

– Да. – Глаза Дайоса вспыхнули красным, и океан обмыл то, что осталось от его руки, и рана снова начала кровоточить. – Если понадобится, я буду преследовать тебя до самой смерти. Ты не запятнаешь мой дом ее запахом или запахом любого другого ахромо. Это чудовищные существа, в которых нет любви к нашему дому и народу. Касаясь ее, ты предаешь само наше существование.

Его брат вернулся под воду, оставив Арджеса в одиночестве под бушующим штормом, наедине с громом и молниями. Небо явно было в ярости, и Арджес чувствовал то же самое. Гнев и злость словно извивались под кожей, будто он проглотил Кракена, пытаясь разорвать тело изнутри.

Из волн поднялась желтая голова, и он встретился взглядом с Макетесом.

– Я позабочусь о Дайосе, – сказал он. – Но тебе стоит знать, что ты ведешь опасную игру. Скоро море и суша снова сойдутся в бою. На чьей стороне будешь ты?

С этими словами Макетес оставил Арджеса одного. Выброшенного на берег, сломанного и истекающего кровью.

Мира не знала, сколько просидела в куполе, ожидая Арджеса. Вокруг плавал еще один ундина, и ей не всегда удавалось следить за его перемещениями. Самец – а это был явно самец – оплыл по кругу купол несколько раз. Иногда она мельком замечала его украшенное отметинами лицо с жабрами вокруг – он был так похож и одновременно совсем не похож на Арджеса.

Этого самца легко отличить от остальных. Он светло-голубого цвета, другого размера, если честно, вообще мало походил на ундину. Но она знала, что они все были опасны. Знала, в какой ситуации находится.

Если существо за стеклом ожидало представления, то она не собиралась доставлять ему такого удовольствия. Яростно скрипя зубами, она сидела неподвижно на краю кровати, не шевеля ни единым мускулом. Мира даже не отвечала Байту на его вопросы. Только смотрела, не отрываясь, на бассейн.

Судя по всему, ее гостя это разозлило.

Ундина несколько раз ударил по стеклу, пытаясь заставить ее шевелиться. Он даже кинул в купол камень, но старинное стекло выдержало. Пара мест, где он ударил, теперь были отмечены каменной крошкой, но оно не треснуло. Мира отчасти ожидала обратного.

И что бы она тогда делала? Можно было бы всплыть на поверхность, но тогда она не смогла бы видеть охотящихся за ней ундин. Они быстрее, сильнее, лучше нее абсолютно во всем. Она ничего не смогла бы поделать.

Если бы они решили ее убить, она бы умерла. И пожалела бы лишь о том, что Арджес не убил ее сам. По крайней мере, смерть от такого ундины, как он, она почла бы за честь.

А тот, который плавал над ней кругами и скалился, словно акула, ни капли ее не пугал.

– Мира? – окликнул ее Байт после нескольких часов, проведенных на краю кровати. – Их стало больше.

Она слишком быстро вскочила на ноги и выглянула в окно. Действительно, к ним подплыли еще двое ундин. Она узнала их обоих. Один злой, красный, однорукий, оставляющий за собой кровавый шлейф из болезненно выглядящего обрубка. И желтый, который остался в стороне. Зато красный завис прямо над ней.

Он уставился на нее сверху вниз, излучая злобу каждой чешуйкой. Мира ответила ему аналогичным взглядом, а потом показала пальцем на его раны и дико улыбнулась:

– Я знаю, ты меня не понимаешь, но я рада, что он тебя покалечил. Ты это заслужил.

Мира даже не дернулась, когда он ударил кулаком по стеклу, и только безразлично смотрела, как остальные оттаскивают его назад. Все трое уплыли, оставив за собой лишь кровь. И только тогда ее ноги внезапно ослабели, словно превратились в желе, и она осела на кровать.

– Где же он? – прошептала девушка. – Остальные вернулись, а он…

– Мира? – перебил ее Байт. – Тут достаточно еды. Если он не вернется, вы не умрете от голода.

Это ее мало утешало. Она не хотела жить здесь взаперти до самой старости. Что это за жизнь такая, если ей будет не с кем поговорить, кроме робота? Резко у девушки начался приступ паники. Она чувствовала, как та ворочается в животе и пытается сорваться с ее губ неистовым криком.

Она снова сидела на кровати. Сложив руки на коленях, она попыталась остановить дрожь, а потом перешла к действию. Нужно было переодеться, но сначала принять душ. В ванной комнате стояли фильтры, поэтому там действительно можно было сполоснуться и не покрыться потом корочкой. Сразу после короткого душа она метнулась обратно в основной зал, посмотреть, не вернулся ли Арджес. Не вернулся. Так что Мира надела платье цвета яичной скорлупы. Бледное и невзрачное, но ее не особо интересовал внешний вид.

Она так боялась, что он не вернется. Арджес сказал, что другие ундины охотились за ней, но что, если их целью на самом деле был он? Что, если они злились за то, что он держал ее у себя? Что, если он погиб?

Казалось, гром и молния ворчали над ее головой часами. Спустилась тьма, в куполе включились маленькие солнечные лампы. Их холодное свечение никак не помогало ей успокоиться.

Но тут она услышала что-то. Тихое постукивание о люк бассейна. Кто-то явно стучался, пусть она и не совсем то ожидала услышать.

Мира кинулась туда, но замерла, услышав голос Байта:

– А если это… не он?

Она не знала, что тогда. Если впустит сюда другого ундину, то он ее убьет. Может, даже медленно и мучительно, если, конечно, ему удастся стащить ее в воду. Он бы смог поиграться с ней, позволить ей медленно захлебываться, пока у нее не кончились бы силы сопротивляться.

– А если он? – прошептала она, и слова казались проклятыми на языке.

У нее не было выбора. Ей жизненно необходимо открыть люк. Ей нужно знать, жив ли он. Знать, вернулся ли он к ней.

Бассейн медленно открылся, и сначала она не увидела в нем ничего. Лишь темная вода, которую не мог пронзить свет из ее купола. Рваное дыхание застревало в легких, сердце колотилось все быстрее и быстрее, а потом…

В песке под куполом что-то еле заметно мигнуло синим. Словно он лежал там. Словно он…

– Арджес, – ахнула она.

Не размышляя ни секунды, Мира спрыгнула в океан. Колотя ногами, она пронеслась сквозь воду к нему и подхватила его. Пошарив рукой по его телу в попытке ухватиться крепче, она толкнула их обоих вверх, к дверям бассейна. К черту других ундин. Она их не боялась.

Но она боялась за него.

Они ввалились в купол вместе. Как только его голова появилась над поверхностью воды, он издал рваный вдох и словно пришел в себя. Арджес потянулся к краю, обнимая ее одной рукой, словно он все еще пытался ее защищать.

– Прекрати, – отчитала его Мира. – Ты же ранен. Вылезай из воды, Арджес.

– Нельзя… надо… тебя…

Невозможно было разобрать, что он бормочет. Девушка вывалилась из бассейна, развернулась, схватила его за запястья и помогла ему вылезти из воды. Ему потребовалось на это немало усилий, но наконец, с силой ударив хвостом, он выбросил себя на пол. Но его хвост остался в воде, и ей было неясно, безопасно ли так его оставлять. Так что она наклонилась, схватила его и приложила все силы, чтобы вытащить его из воды. Люк за ними наконец-то закрылся.

Теперь Мира заперта в комнате с ундиной. Опять. Прямо как в самом начале.

Они встретились взглядами, и его грудь словно свело странной судорогой.

– Опять двадцать пять, – застонала она.

По крайней мере, ему хватило вежливости отвернуться, прежде чем выплюнуть воду из жабр. К счастью, тот, кто проектировал этот купол, установил сливы в полу вокруг бассейна. Вся вода утекла черт знает куда, но, по крайней мере, ей не нужно было мыть пол.

Он выглядел ужасно. Вместе с водой из его жабр вытекло еще больше темной жидкости. Мира знала, что это кровь. Но это было еще не все. При свете стали видны бесчисленные царапины, раны и ободранные плавники. Ему было трудно дышать, труднее, чем когда-либо.

Было больно смотреть на него в таком состоянии.

– Что они с тобой сделали? – спросила девушка, направляясь за аптечкой.

– Ничего такого, чего я бы не сделал с ними в ответ, – тихо проворчал он, но было видно, что ему больно даже говорить.

– И за что? За то, что ты держишь тут меня?

Она вернулась к нему с аптечкой и нажала на кнопку. Аппарату потребовалась пара минут, чтобы подстроиться под его тело, и тогда она могла начать лечить его. Правда, он даже не знал, что она держала в руках. Нужно было объяснить. Нужно было…

Она подошла к нему с другой стороны, и ее живот скрутило при виде его ранений. Сначала в груди вспыхнула ярость. Ей хотелось кого-нибудь пнуть. Что-нибудь сломать, чтобы отвести душу. Но потом в ее сердце осталась лишь боль. Стараясь не расплакаться, Мира села рядом с ним, осторожно протягивая руку и сжимая его ладонь.

– Я не знаю, где могу тебя коснуться, – прошептала она. – Кажется, что везде будет больно.

– Здесь не больно. – Он сжал ее пальцы в своих, а потом прижал ее руку к груди. Она чувствовала его сердцебиение, пусть оно и казалось каким-то странным по сравнению с ее. – И тут тоже. Нигде не больно, когда меня касаешься ты.

У нее вырвался хриплый всхлип.

– Арджес, ты выглядишь ужасно.

– Я и чувствую себя ужасно. – Но потом он успокаивающе провел ее рукой вверх и вниз по своей груди и вздохнул. – Ну вот, уже лучше.

Сердце сжалось еще сильнее, и Мире захотелось рыдать. Он не заслужил такой боли просто за то, что в его жизни появилась она. Наклонившись, девушка прижалась лбом к его лбу, словно пыталась передать ему часть своей силы.

Он поднял раненую руку и коснулся ее затылка, притягивая ее ближе к себе. На секунду показалось, словно с момента их прошлого поцелуя ничего и не произошло. Легко было бы притвориться, что с ним все в порядке, если бы только его пальцы не дрожали так сильно.

– Мне очень жаль, – прошептала она вновь. – У меня есть аппарат, который тебя подлатает.

– Позже.

– Арджес, ты заливаешь кровью пол.

– Знаю. – Он снова вдохнул, и она заметила, как порванные жабры на его шее попытались трепетать. Но они были так сильно повреждены, что едва шевелились. – Позволь мне еще пару минут, Мира. Дай мне напомнить себе, что ты жива.

– Жива, – сказала она. – Благодаря тебе.

Так они и сидели какое-то время, просто наслаждаясь друг другом, несмотря на то, что Мира чувствовала, как вздрагивало его тело с каждым вдохом. Ему было так больно, но каким-то образом она оказалась для него важнее.

Наконец девушка не выдержала. Отстранившись от него, она подняла аптечку, которая больше походила на ее сварочный аппарат, но внутри содержалась странная субстанция, ускоряющая заживление. Она даже не знала, как это работает.

– Когда я сама этой штукой пользуюсь, это обычно небольно, но мы все же разные, так что я не знаю…

Он наклонил голову, спокойно подставляя ей израненные жабры.

– Мне не впервой чувствовать боль, Мира. Если меня это излечит, то так тому и быть. Хуже, чем соленая вода, оно уже не сделает.

Она поморщилась:

– Могу представить. Если ты не против, я тогда начну. Расскажешь пока, что произошло?

Мира просто хотела отвлечь его от боли, но от его истории у нее задрожали руки. Она и так чувствовала себя отвратительно, поднимая его оборванные жабры и осторожно возвращая их на место при помощи аппарата. На этот раз аптечка выделяла не жижу, как для нее, а склеивала его тело странной, прозрачной субстанцией, похожей на желе. Но Мира знала, что это ускорит выздоровление. По крайней мере, когда она закончила с жабрами, ему уже стало легче дышать.

Арджес немного расслабился в ее руках и повернулся к ней лицом, продолжая рассказывать о злобе его брата и о той ярости, с которой он швырнул его на камни.

Он чуть зашипел, когда она переключилась на его ребра, но его оторванный бедренный плавник выглядел хуже всего.

– Кажется, тут будет ну очень больно, – сказала она, не зная даже, с чего начать. – Может, стоит…

– Делай, что надо.

Решив покончить с этим побыстрее, не заставляя их обоих мучительно выжидать, Мира схватила плавник и вернула его на место. Арджес выгнулся, отрывая спину от пола, и она могла лишь безостановочно извиняться. От его глубокого рыка, свистящего сквозь стиснутые зубы, ей самой стало дурно.

– Прости, – сказала она, включая аптечку и заполняя разрыв, чтобы плавник остался на месте. – Прости, пожалуйста. Больно, я знаю, но я почти закончила. Все будет хорошо.

Когда девушка сделала все, что смогла, она отбросила аптечку в сторону, взяла его голову в ладони и прижала к груди.

– Все в порядке. Теперь все будет хорошо, я обещаю. Тебе это поможет, и боль уйдет.

Но тут она поняла, что он дрожит не от боли. Он смеялся, уже обнимая ее руками и прижимая ближе к себе. Подняв голову, он взглянул на нее слишком весело для того, кто только что испытал сущий ад.

– Ты волнуешься обо мне куда больше, чем я ожидал.

– Тебе было больно!

– Мне много раз в этой жизни было больно. Меня кусали акулы, атаковали кальмары, даже черепаха один раз укусила за жабру, когда я был маленький. – Он пожал плечами. – В жизни моего народа такое бывает. Правда, за мной еще ни разу так не ухаживали. Врать не буду.

Ей было не положено так млеть от его слов. Не положено гордиться тем, что она позаботилась о нем лучше прочих. Но она гордилась.

И все же. Она тут о нем беспокоилась, а он над ней смеялся.

– Выбросить бы тебя обратно в воду, чудо-юдо.

– За что?

– Я ведь правда за тебя испугалась.

– Я знаю. – Он провел ладонью по ее спине и подтянул ее ближе, пока она не села на него сверху. Потом, устроив ее ноги по обе стороны от своего хвоста, он притянул ее ближе к своей груди.

Прижавшись щекой, она провела рукой по жабрам на его боку.

– Ты правда в порядке?

– Все будет хорошо. Мне просто нужно отдохнуть. – Он не переставал трогать ее, нежно гладя рукой по спине, иногда зарываясь в волосы. Один раз он даже коснулся мочки ее уха.

Уже засыпая, она пробормотала:

– Так же неудобно. Ты лежишь на твердом полу.

– Ты удивишься, Мира. – Она была готова поклясться, что он добавил: – Когда ты в моих руках, мне удобно, как никогда.

Когда Арджес проснулся следующим утром, его раны уже заметно затянулись. Тело все еще немного болело и ныло, но, по крайней мере, больше ничего не кровоточило. Он даже мог напрячь плавник на бедре. Тот, конечно, двигался неправильно – совсем, – но хотя бы двигался.

А еще его груди было тепло. Ведь на ней лежала женщина, которая не только спасла его, но и умудрилась пробраться в самое сердце. Он хотел держать ее еще долго. Хотел схватить ее и потереть о каждый сантиметр своей чешуи, чтобы ее запах навсегда остался с ним.

Это было странное чувство. С ним такое случилось впервые, и он знал, что это было немного глупо. Ведь им интересовались многие самки его вида. Если он решил бы завести партнера, то нашел бы желающего, лишь щелкнув пальцами.

Но он хотел только ее.

В памяти всплыло предупреждение брата, разгоняя теплые утренние чувства. За ним будет охота. Его народ никогда не поймет то, что их связывало. От этого становилось больно сердцу. Арджес не хотел ничем жертвовать и уж тем более не считал, что за его любовь к ахромо его стоило вышвыривать из дома. В животе забурлила тревога, и ему вдруг захотелось скинуть ее с себя.

Но тут он вспомнил скелеты, которые нашел снаружи этого купола. То, как они лежали, свернувшись вместе, даже после смерти. Он знал, как они, скорее всего, оказались там.

Женщина, что жила в этом куполе со своими симпатичными платьицами и красивыми вещами, которые ундина собирал для нее по всему океану, состарилась, а может, и заболела, и никто не смог ей помочь. Она умерла. Ахромо наверняка отвернулись бы от любого, кто вступил в отношения с кем-то из Народа Воды.

Так что, может быть, она заболела, и ее партнер ничего не смог с этим поделать. Поэтому, когда она умерла, он взял ее на руки и опустился с ней на дно возле их дома. Может, тогда он обвил ее хвостом, удерживая их обоих под волнами, пока не умер и сам.

Пусть это и была грустная история, в ней было и немало счастья. Любовь, которую тот самец испытывал к ней, превзошла саму смерть.

Арджес соврал бы, если бы попытался убедить себя, что он чувствовал к ней, к Мире, что-то иное.

Он провел руками по спине, прощупывая крохотные бугорки ее позвоночника, и она пошевелилась. Не просыпаясь, Мира прижалась к нему еще ближе, пряча лицо в его груди, и сонно вздохнула, отчего у него защемило сердце. Ей было с ним так уютно, она чувствовала себя в безопасности и могла спать глубоким сном. Ее даже не разбудило его прикосновение.

Это было для него чем-то большим. И влияло сильнее положенного. Он уже чувствовал, как растет и наливается кровью там, под чешуей, рискуя вскоре опозориться перед ней. Она не пела ему брачных песен, не просила об удовольствии и не обвивалась вокруг него, как это принято у его народа.

Но и он понятия не имел, как ухаживать за такими, как она. Это Мира обычно брала на себя.

Ее дыхание сбилось, чуть изменилось, и ему показалось, что она просыпается. Потом это стало очевидным, потому что она провела пальцами по его руке, осторожно прощупав спрятанные у локтя шипы.

– Доброе утро, – сказала Мира, немного охрипнув ото сна. – Прости, не собиралась спать на тебе всю ночь. Тебе, наверное, жутко неудобно.

Неудобно, но не в том смысле, о котором думала она.

Прочистив горло, он заставил себя убрать руки со светлого платья, в котором она была вчера, и Мира медленно села. Оставшись верхом на его бедрах, она вытянула руки над головой. Он забыл, как дышать. Даже смятая от воды ткань и спутанные волосы в сравнение не шли с тем, как поднялась вслед за руками ее грудь и как сияла под лучами солнца ее бледная кожа. Он хотел попробовать ее на вкус. Коснуться во всех местах, которых ему касаться было нельзя, потому что это было опасно для ее здоровья.

Он просто хотел оставить ее себе. Провести с ней остаток своей жизни. Слова его братьев отрезвили его, но он об этом не просил. Поэтому пока что он выбирал остаться с ней в этом сне. В сказке, где она принадлежала ему, а он принадлежал ей, и весь остальной мир не имел никакого значения.

Мира посмотрела на него и удивленно распахнула глаза.

– Арджес, у тебя все губы потрескались.

– Да, наверное.

– Почему?

– Мы не предназначены для такого долгого пребывания на суше. Уверен, моя кожа высыхает, да и чешуя наверняка тоже начинает трескаться. – Он поднял хвост и тяжело ударил им об землю за ее спиной. – А потом и плавники начнут рваться.

Он никогда еще не видел, чтобы она двигалась так быстро. Вскочив на ноги, она бегом кинулась к рычагу, который открывал бассейн, панически дернула за него и тут же вернулась. Он позволил ей тащить его хвост, тихонько помогая с основной частью веса, когда ей становилось трудно. Она даже не заметила, как со шлепком упал в воду его хвост и утащил за собой половину его тела.

Он сел, с изумлением наблюдая за ней.

– Чего ты улыбаешься? – проворчала она. – Ты же скукожишься, как изюмина!

– Я не знаю, что это такое.

– Ничего хорошего. – Она надавила на его плечи, пытаясь столкнуть его в воду. – Иди уже.

Поймав ее за запястье, Арджес подтянул ее ближе к себе:

– А если я не хочу?

– Кого волнует, чего ты там хочешь? А ну, залезай в воду.

Мира опять пихнула его, и ему стоило огромных усилий, чтобы не засмеяться. Она казалась такой маленькой, словно об него билась маленькая рыбка, тщетно пытаясь сдвинуть его с места. Не отпуская ее руки, он дернул ее к себе.

Она тихо ухнула, врезавшись в его грудь, и он осторожно усадил ее на колени рядом с собой. Она осталась сидеть, обеспокоенно глядя ему в глаза.

– Кайрос, – пробормотал он, нежно проводя пальцем по ее щеке.

Она перебила его:

– Ты меня уже давно так зовешь. Что это значит? Мой переводчик ничего не подсказывает.

– У этого слова есть несколько значений, – ответил он.

В горле встал ком от осознания, что он собирался открыть ей, пожалуй, даже больше положенного.

– Для нас это мимолетный, но очень важный момент. Неуловимо правильный момент во времени и пространстве, который приводит тебя туда, где ты должен быть.

В ее глазах появились слезы, и ему не нравилось видеть эту соленую воду на ее лице.

– Арджес… тебе правда надо залезть в воду. Ты сам себе навредишь.

– У меня сердца кровью обливаются, когда ты так переживаешь.

– Сердца?

– У меня их два. – Арджес прижал ее ладонь сначала к одному, потом к другому. – Одно из них бьется ради моего народа и никогда не перестанет. Но второе, Мира, бьется для тебя. Прости, что я так долго не мог этого понять.

Девушка лишь приоткрыла губы, не в силах отвести глаз от своей руки на его груди. Она распластала пальцы по его коже, и ее прикосновение обжигало.

– Мне кажется, я не до конца понимаю, что ты хочешь этим сказать.

– Мои братья хотят, чтобы я отнес тебя в наш город или убил. – Он накрыл ее ладонь своей. – Но я не собираюсь отпускать тебя, Мира. Ты покорила мое сердце, украла его вместе с моим временем и вниманием. Я не могу отпустить тебя. Я лишу свое сердце причины биться.

Ее бледное лицо оказалось так близко к нему, что он не сдержался. Она называла это «поцелуем», и это звучало как что-то важное для нее. Так что он положил руку ей на затылок и притянул ближе к себе.

На этот раз он ее поцеловал. Коснулся ее губ, нежно пробуя их на вкус. Арджес никогда не думал, что это может быть так приятно. В чем-то ахромо все-таки оказались правы.

Из-за поцелуев он хотел ее еще сильнее. Он знал, что ему не положено так сильно желать кого-то из другого вида, но сопротивляться не мог. Арджес углубил поцелуй, прикусывая ее губы кончиками острых зубов, убеждая их открыться. А когда она так и сделала – о, все его тело взвыло. Затрепетали жабры, сдвинулись пластины над его членом. Он был в шаге от того, чтобы высвободить его и показать ей, как сильно они, скорее всего, отличались.

– Тебе надо вернуться в воду, – пробормотала она ему в губы, сжимая пальцами его грудь. – Тебя нельзя высыхать. Особенно если… если ты…

Хотела ли она продолжить? Он точно хотел. И боялся отпускать ее, не желал знать, что будет, если отпустит.

– Пойдем со мной.

– Куда?

– В воду.

Куда еще ему ее звать? Он отстранился достаточно, чтобы увидеть, что она закрыла глаза и покачнулась вперед, словно тоже не в силах вот так расстаться.

– Пойдем со мной в воду снова, кайрос.

– Кайрос. Так ты всегда меня зовешь. – Она зачарованно посмотрела на него. – И уже очень давно. Не мог же ты все это время…

Он запустил пальцы в ее волосы и потянул голову назад, чтобы заставить ее посмотреть ему в глаза.

– Я буду звать тебя так, как захочу, Мира. Кайрос. Ахромо. Моя.

Последнее слово он прорычал, словно превратившись в иное существо, которого ей стоило бояться, но в ее глазах лишь стало больше похоти. Она хотела его.

Это сбивало с толку. Будь она кем-то из его народа, он укусил бы ее за шею, оставив на ней метку. Вгрызся бы в ее плоть, ожидая, что она сделает то же самое. К этому моменту она уже пометила бы его шипами или когтями. Но их самки были куда больше самцов. Ахромо же казалась такой маленькой, что он вообще был не уверен, поместится ли он в ней.

Поместится. Сомневаться не приходилось. Они были созданы друг для друга, предназначены самими богами океана. Если им нужно немного приспособиться, то они разберутся.

Но для начала надо было понять, с чего вообще начать. Наклонившись в сторону, он подцепил когтем ее маску и протянул ей.

– Пойдем со мной, Мира. У меня есть много вопросов, на которые я хочу узнать ответы.

– А здесь поговорить будет не проще?

– А я не собираюсь говорить. – Его жабры снова затрепетали, и он позволил себе обвести ее взглядом, прежде чем снова посмотреть ей в глаза. – Выбирай, Мира.

Может, он слишком сильно давил на нее. Может, для нее это был перебор. Но она смотрела на него так, словно тоже этого хотела. Хотела его. Когда он опустился в воду, она не стала колебаться. Выхватила у него маску, натянула на голову и прыгнула за ним следом.

Они проспали до самой ночи. Гроза прошла, и лунный свет озарял все ярким серебром. В лучах света кожа Миры нежно засияла, и Арджес едва вспомнил, как дышать. Платье всплыло к ее бедрам, обнажая длинные ноги – все одного ровного цвета. Никакой чешуи, только гладкая мягкая кожа, которую он когда-то счел бы отвратительной.

Теперь ему лишь сильнее хотелось коснуться ее. Попробовать на вкус.

Она повернулась к нему в ореоле рыжих волос, и в ее движениях не было ни грамма страха. Помогая себе руками, она подплыла ближе.

Течение будто само толкнуло ее в его объятия. Мира обхватила его руками и ногами, уже заранее выгибаясь ему навстречу, хоть он и подозревал, что вряд ли она ожидала, что все это случится вот так. Но холодная вода приласкала жабры, прогоняя последние остатки боли. А стоило Мире коснуться его, как Арджес вообще забыл, что еще вчера был сильно ранен.

Течения кружились вокруг них, прижимая их друг к другу и наполняя его жабры сильным запахом, от которого его сердца заныли. Он уже чуял его раньше, но никогда не понимал, что это было ее желание. Что он был нужен ей. Что она хотела его так же, как он ее.

Глубоко вздохнув, Арджес удержался от порыва потереться об нее, чтобы впитать этот запах.

– Уверена? – спросил он гулким, раскатистым голосом. – Уверена, что хочешь именно этого?

– Никогда еще ни в чем не была так уверена. – Он слышал страсть в ее голове даже сквозь дыхательную маску. – Я хочу тебя, Арджес. Уже давно.

Наверное, они оба знали, что этот момент им придется украсть у судьбы. Что они не смогут остаться вместе надолго, потому что даже сейчас сильно рисковали. Одно то, что они были вместе в воде, давало остальным шанс учуять их, найти и напасть.

Он провел ладонями по гладкой коже ее ног, чувствуя ее тепло даже в прохладной воде, и понял, что ничего из этого его не волновало. Он никогда не был готов рискнуть всем, особенно ею, но этот момент стоил любого риска.

– Я не могу поцеловать тебя, – сказал он, касаясь маски на ее лице. – Это очень важно для вас?

– Это приятно, но не обязательно. – Мира поймала его ладонь и прижала к одной из своих грудей, чуть сжав. – Приятно можно делать и другими способами.

– Я не знаю, как вы устроены. – Внезапная вспышка тревоги угрем свернулась в его животе. – Мой народ спаривается жестоко и грубо. Наши самки больше нас размером. Мы сплетаемся хвостами и боремся. Удовольствие перемешано с болью и кровью.

Она широко распахнула глаза.

– У людей совсем не так.

– А тогда как?

Мира взяла его ладони в свои, ослабила его хватку на своей груди и осторожно провела ею по своей коже. Когда его большой палец коснулся верхушки ее соска, то Арджес с удивлением заметил, как та затвердела прямо на его глазах.

– Нежно, – прошептала она. – Не всегда, но начинать лучше с этого. Мы касаемся. Чувствуем. Доставляем друг другу удовольствие пальцами и языками.

– Языками? – он наклонил голову набок и прищурился. – Шутишь?

– Не шучу.

Она наклонилась вперед, и он никак не ожидал, что девушка снимет маску. Вот она еще была на ней, а буквально через мгновение вдоль его жабры скользнул теплый, влажный язык.

Пластины подались в стороны, выпуская член в холодную воду. Жабры дернулись, все тело содрогнулось, из головы исчезли все мысли, кроме «побороть, взять, овладеть». Боги океана ему в свидетели, он и не подозревал, что это так ему понравится! Он вообще не знал, что бывает так приятно! Ее пальцы были хороши, но это?

Мира надела маску обратно и нажала какую-то кнопку, чтобы очистить ее от воды.

– Понимаешь теперь?

– Ты сделаешь так еще раз, – прорычал он, с силой хватая ее. – Но сначала я сделаю это с тобой.

Мира понятия не имела, что делает. Она обхватила его, как какой-то осьминог, стиснув руками и ногами, потому что так, по его словам, делали самки его вида. Но что-то она сомневалась, что у нее получится каким-то образом изобразить из себя крупное и сильное существо. Если Арджес ожидал огромную самку, которая станет с ним бороться и делать ему больно, то это точно была не она.

Девушка не могла его побороть и сильно сомневалась, что вызвала бы у него что-то помимо смеха, если бы попыталась. А значит, надо было делать все по-своему. Касаться его так, как люди касались друг друга. Убедить его, что сексом можно заниматься и по-другому. Что можно наслаждаться друг другом без драк, крови и клыков.

Ее немного волновала техническая сторона вопроса, но с этим им предстояло разбираться на ходу. Поэтому она его и лизнула, просто чтобы посмотреть, что получится, если Мира покажет ему иную сторону этого занятия.

Может, его народ и был жестоким, но она бы подобного не пережила. Только не с ним. Да даже с человеческим мужчиной вряд ли.

И девушка видела, что ему явно понравилось то, что она проделала языком с его жабрами. Поддерживая ее рукой за спину, он наклонил ее, оголяя ее грудь.

– Так, значит, ты говоришь, тебе нравятся нежные касания.

– Человеческим женщинам нравятся, да. – Мира посмотрела в его черные глаза, в которых уже пылало столько страсти, что ее пульс немедленно подскочил. – Мужчины, может, любят и пожестче.

– Не хочу говорить о других мужчинах.

– Учитывая, что ты от них наверняка сильно отличаешься, я тоже.

Может, это было безумием, желать его вот так. Он был ундиной, совсем не похожим на человека, и тем не менее она определенно чувствовала сильное влечение. Его мышцы выглядели так соблазнительно. Она хотела коснуться их, попробовать на вкус, провести языком по каждой ложбинке его пресса, и плевать на то, каким риском для нее было снимать маску.

Она хотела пойти на этот риск. Хотела почувствовать его целиком.

Но вот ему, очевидно, куда интереснее было касаться ее. Он провел руками от ее ключиц до самого живота. С коварной усмешкой потянул ткань ее платья когтями – недостаточно сильно, чтобы сорвать его или задеть кожу. Только оставил три новые прорехи с каждой стороны, в самый раз, чтобы в них показалась ее грудь.

Стоило ему наконец ее увидеть, все заигрывание в его взгляде тут же пропало. Он застонал, и Мира почувствовала вибрацию в ногах, исходящую от его жабр.

– Ты прекрасна именно настолько, насколько я представлял, – сказал Арджес, притягивая ее к себе за спину. Он поднес ее грудь к своим губам, опутывая ее торс волосами. – Вкус, – пробормотал он, касаясь ее соска губами. – Людям нравится, когда их пробуют.

Он открыл рот и, ох, его язык. Это было совсем необычное ощущение.

Не удержавшись, Мира широко распахнула глаза, глядя на его язык необычной формы. Он был темно-синим и заметно толще любого языка, что ей встречался до сих пор, а еще его покрывали странные бугорки. Пока она изо всех сил старалась не думать, что это какие-нибудь заразные наросты, он провел языком по ее соску.

Все ее мысли мгновенно переключились на то, как восхитительно он будет ощущаться между ее ног. Его поверхность оказалась совсем не такой шершавой, как она ожидала. Язык был гладким, теплым и слегка лип к ее коже, когда он лизнул ее опять.

Мира застонала, чувствуя, как по телу прокатываются вспышки удовольствия. Живот напрягся, и девушка попыталась сжать ноги вместе, чтобы немного ослабить напряжение, но Арджес был так близко, что все попытки оказались тщетны.

– Так хорошо? – спросил он.

Она со всхлипом кивнула, и он получил разрешение наброситься на нее.

Отбросив в сторону все остальное, он изучал языком ее тело, перемещаясь дальше от чувствительной зоны под ее грудью и оставляя легкие укусы острых зубов. Особое внимание он уделил мягкой коже, под которой ее сердце отчаянно билось. Потом вернулся к соскам и втянул их в рот даже слишком сильно, катая их языком, который показывал себя куда лучше, чем она ожидала. И как она не заметила его рельеф, когда целовалась с ним? Может, опьянела от страсти…

Вот прямо как сейчас.

Мире казалось, что она вот-вот распадется на части, а он еще даже ничего не сделал, кроме как попробовал ее на вкус. Его руки сильной хваткой держали ее на месте, а его хвост за ее спиной закручивался спиралью. Она вдруг поняла, что он отчаянно хотел обернуться вокруг нее.

Зачем? Девушка не знала.

Какая разница. Она ни о чем не могла думать, кроме ноющего желания внизу живота. Сжав его сильнее, она схватила Арджеса за руку и завела ее себе между ног.

– Коснись меня.

– Я касаюсь.

– Нет, вот здесь. – Она провела его рукой ниже живота. Мешалась юбка, но она надеялась, что он поймет, о чем она. Где она просила себя коснуться.

Арджес с глухим рыком поднял ее юбку, и от этого звука она еще сильнее застонала от желания. Хотелось сказать ему, чтобы он не прекращал издавать этот звук, потому что он отдавался вибрацией в его жабрах и это было прекрасное ощущение.

Его пальцы осторожно исследовали низ ее живота, словно он ожидал найти что-то плоское на ее тазу. Но потом они спустились ниже и наконец коснулись ее мокрых губ.

Они встретились взглядами, и Мира смотрела, как он закатывает глаза и его жабры встают перпендикулярно его шее, пока он проводит пальцем по ее клитору.

– Такая теплая, – пробормотал он. – И мягкая.

– Это не должно звучать так сексуально, просто потому что это говоришь ты, – пробурчала она, выгибаясь навстречу. – Еще.

– Еще? – он сказал это почти с болезненным напряжением, и его сильные руки подхватили ее выше, так, что ноги девушки оказались на его плечах.

Ощущение его нежных, трепещущих жабр на внутренней стороне ее бедер было даже слишком ошеломляющим. Это были те самые легкие, щекотливые прикосновения, которых она всегда желала, но никогда не могла объяснить словами. А потом он чуть повернул голову, прижимаясь жабрами к ее половым губам.

– Черт, – всхлипнула она.

Он… пробовал ее на вкус. Втягивал запах ее желания в свои жабры. Это должно было быть отвратительно, но вместо этого она хотела его только сильнее.

Он что-то пробормотал, вероятно на тему того, что он будет осторожен, и лизнул ее сверху донизу. Разумеется, бугорки на его языке прошлись по ее клитору, и она вообще потеряла способность мыслить. Это было так хорошо. Так необычно. Так правильно.

Такими темпами ей больше не будет нужен никто другой. Как она вообще сможет заниматься сексом с человеком, зная, что это такое, когда тебе отлизывает ундина?

– Что еще? – прошептал он, проводя по ней губами, словно целуя. Мягко и нежно, как она и просила.

А что еще? В каком смы…

– А, – выдохнула она, пытаясь разогнать туман в голове. – Внутри.

– Внутри? – повторил он, облизнув губы, словно заинтригованный таким развитием событий.

Арджес не стал тратить времени зря. Найдя вход, его язык проник в нее, глубоко, и ох, этот рельеф.

У Миры вырвался странный шипящий звук, который, как ей казалось, она не издавала никогда, и девушка зарылась пальцами в его волосы. Она держалась за него руками и дрожащими бедрами, пока он упивался ею. Бугорки его языка касались таких мест, о существовании которых она даже не подозревала, и она сама не заметила, как кончила. Ее мышцы сжались, стискивая его голову, вероятно, даже слишком сильно. Ему наверняка было сложно дышать, учитывая, что она сжала бедрами его жабры, но и поделать она с собой ничего не могла.

Все ее тело словно распалось на атомы от касаний его языка, и с ее губ сорвался воющий крик.

Когда она пришла в себя, он как ни в чем не бывало опустил ее вниз, и она вновь оказалась в его руках.

– Все в порядке?

– Идеально, – прошептала она. – Просто идеально.

– У вас самки явно наслаждаются процессом больше, чем у нас. – Он облизнул губы, а потом наклонился и обвел языком ее плечо. – Мне нравится, когда ты кричишь.

Дрожа от бушующих эмоций, она подумала, что ей стоит отплатить ему тем же.

– Мы тут говорим только о том, что нравится мне. А как насчет тебя?

– Мне легко угодить.

– Да что ты? – Может, мужчины все-таки были устроены одинаково.

Она попыталась вывернуться в его руках, чтобы посмотреть, где у него вообще член, но он удержал ее, схватил рукой поперек талии и развернул спиной к себе.

Оказавшись прижата к его груди, она чувствовала, как что-то твердое уперлось в ее ляжки, запутавшись в обрывках платья.

Он подался вперед бедрами, и ощущение вышло странно знакомое, хоть и необычное.

– Боюсь, мы можем быть слишком разными.

– Я знаю, что ты не человек, – хмыкнула Мира. – Можно тебя коснуться?

Арджес положил ладони ей на талию, медленно задирая юбку, а его хвост осторожно свернулся вокруг ее ног, цепляясь только за ступни и удерживая их вместе.

Он ей так и не ответил. Вместо этого он снова подался вперед, и между ее ног вдруг появилось что-то похожее на член. Его головка была более гладкой, чем у человека, и более заостренной, чем она ожидала. А еще он был толстый. Ох, какой же толстый.

И тут… тут пониже ее спины ткнулось что-то еще.

Мира ахнула, и ей стало катастрофически не хватать кислорода в ее маске.

– У тебя их два?

– У большинства морских существ два, – выдавил он, но она почувствовала, как он замер. – А у вас нет?

Нет. У них совершенно точно был только один. Но мысль о двух сразу ее… заводила. Это удивило ее саму – она была уверена, что в любой другой момент бросилась бы бежать от мысли о двух членах вместо одного. Но сейчас, чувствуя, как он медленно движется между ее бедер, прижимаясь к ее клитору, гладкий, как ничто другое в ее жизни, она только хотела его еще сильнее.

Мира оперлась на его руки и попыталась развернуться. Может, его народ сексом занимался и так, но она хотела его видеть. Хотела на него смотреть. Он разжал хвост, и она высвободила одну ногу, оставив вторую в кольце. Потянувшись рукой, девушка пропустила пальцы сквозь его жабры, глядя, как Арджес снова закатывает глаза в ответ на ее прикосновения к мягким мембранам.

– Скажи, если я сделаю что-то не так.

Он уставился на нее как на сумасшедшую.

– Ты не можешь сделать ничего, что мне бы не понравилось.

Она в этом искренне сомневалась, но спорить не стала. Мира опустила руку вниз, изучая фронт работ. Два члена, один над другим, выдавались вперед из-под чешуи, которая расступилась в стороны, пропуская их наружу. Это все она собиралась изучить позднее – сейчас она забыла, как дышать, просто взяв его в руку.

Он был так непохож на человеческий, зато очень даже напоминал некоторые игрушки, которыми она как-то пользовалась. Абсолютно гладкий, но толстый и удобно сужающийся к концу, так не должно было возникнуть трудностей с проникновением. И сейчас она только об этом и думала.

Крепко схватив один из них, она на пробу провела рукой вверх и вниз. Арджес подался навстречу ее кулаку и зашипел, практически возмущенный.

– Я не хочу, чтобы все так быстро заканчивалось, – отчитал ее он.

– Почему нет? – спросила она, вскидывая бровь. – У тебя же их два.

Арджес резким движением перевернул их обоих, и спина девушки врезалась в песок. Он вдруг оказался абсолютно повсюду, его длинный хвост свернулся под ее бедрами и обвил ее ногу. Другую он поймал за лодыжку перепончатой ладонью и подтянул ее еще ближе к себе. Арджес навис над ней, словно морское божество, и Мира только и могла смотреть на все его мускулы и кожу цвета штормового неба.

Когда он прижался к ней концом, они оба замерли, осознав, что назад пути нет. Если они сделают это, то окажутся связаны вместе еще крепче, чем до этого.

Он напряг бедра, входя в нее всего на пару сантиметров, но в ее вены словно хлынула раскаленная лава. Девушку пронзил член слишком большой, но в то же время идеально подходящий ей, и она была натянута до предела. Он гладко скользнул в нее, не встретив никакого сопротивления.

Еще пара сантиметров, и она застонала, запрокинув голову назад. И еще. Хвост под ней изогнулся, выгибая ее спину сильнее, и он вошел настолько, насколько ее тело могло ему позволить.

Из его груди вырвался протяжный звук, и, открыв глаза, она увидела, как все его жабры трепещут одновременно. Арджес казался таким ужасающим и прекрасным одновременно, и он брал все, что она ему отдавала. Его второй член скользнул по ней и лег на ее клитор, но был слишком неподвижен, чтобы как-то помогать.

– Как же хорошо, – простонал он. – И так узко.

– Прошу, не останавливайся, – прошептала она.

Может, его народ делал это медленнее, подумала она. Может, они сцеплялись вместе, как некоторые виды рыб, и оставались неподвижны. Но она отказывалась даже думать об этом. Поэтому выгнула спину и качнула бедрами. Подалась назад, почти полностью выпустив его из себя. Он не стал ее останавливать, только сжал пальцы на ее ребрах и издал тихий стон, словно думал, что она уже покидает его.

Но тут Мира резко подалась ему навстречу и вцепилась пальцами в его чешую. Второй член вторил ее движениям, оставаясь на ее клиторе и создавая восхитительное, постоянное, ощутимое давление на самом чувствительном месте. Распахнув глаза, она почувствовала тот момент, когда все встало на свои места.

Арджес схватился за ее бедра и вошел в нее опять. И опять, набирая нужный темп, которого она так отчаянно желала. Пусть его гладкий член и не создавал особого трения, его ширина восполняла все сполна. На мгновение ей даже показалось, что он слишком большой, но она заставляла свое тело принимать его, превращать ноющее жжение в удовольствие, которое накрывало с головой и сотрясало все ее тело, пока, наконец, она не сомкнулась на нем снова, почти крича в маску, в то время как он тоже согнулся в ответ.

Она почувствовала, как он кончил. Ощутила, как ее наполняет теплый поток его семени. Больше, чем от человека. Так много, что в какой-то момент оно начало вытекать, переливаясь сотней цветов, словно прозрачное масло.

Тяжело дыша, она смотрела на него, уверенная, что в ее глазах плескалось что-то вроде бесконечного восхищения.

– Ух ты, – прошептала она.

Он тоже тяжело дышал, и его жабры раскрылись веером.

– Понравилось?

– О да.

– Хорошо.

Он схватил ее за бедра и перевернул, положив животом на твердую чешую своего хвоста. Она почувствовала второе, не менее напряженное прикосновение.

– Потому что у меня их два.

Мира выгнулась и закричала, когда он вошел в нее снова. На этот раз все было иначе. Он не дал ей привыкнуть, не стал задерживаться внутри. Подавшись назад, он вошел в нее снова, впиваясь когтями в песок и удерживая ее на месте хвостом. Вода вокруг них помутнела, а он все двигался в ней, прижимаясь всем телом.

В таком положении она чувствовала, как трется его чешуя о ее чувствительную кожу. Казалось, он нарочно сильнее прижимает ее к чешуйкам, чтобы впитать запах ее тела.

– Так хорошо, – пробормотал он, сверкнув зубами у ее головы и тут же прижимаясь губами к ее плечу. – Так узко.

Она не могла думать. Не могла дышать. Работала ли все еще маска? Откуда ей было знать. Она выгнулась ему навстречу, поднимая бедра, чтобы ему было легче. Чтобы он мог двигаться в ней еще быстрее, когда она снова начала содрогаться от удовольствия.

Он с шипением выдохнул облако пузырей, и его движения вдруг стали еще быстрее, еще хаотичнее. Схватив ее одной рукой за талию, он дернул ее к себе и прижался всем телом.

Она обмякла в его хватке, не в силах делать ничего другого, кроме как принимать его. Теряя контроль, он двигался резче, сильнее, быстрее, брал ее с беспощадностью самого моря.

Мира слепо схватилась за одну из его рук и прижала его пальцы к своему клитору, двигая его руку своей, чтобы показать, чего она хотела. И вот девушка уже снова распадалась, разлеталась на осколки, снова кричала в маску, кончая с такой силой, что ей показалось, что она умерла.

Арджес тоже кончил сильнее на этот раз, содрогаясь за ее спиной, и что-то острое укололо ее шею. Она даже не заметила боли, чувствуя, как очередной горячий поток извергается внутрь и вытекает наружу.

Тяжело дыша, он прижался губами к ее плечу, затем коснулся ее шеи и щеки. Словно хотел дотронуться до всего, до чего только мог дотянуться со спины.

– Ты идеальна, – сказал он полушепотом. – Просто идеальна.

Если бы она чувствовала свое тело, то ответила бы тем же. Но ощущение его внутри, чувство удовольствия, от которого у нее чуть сердце не разорвалось, сказали ей, что говорить было больше не о чем. Осталось только трепетное знание, что теперь она никогда его не покинет. Только не после этого.

Мать вашу, она влюбилась в ундину.

Вся жизнь Арджеса перевернулась, когда она коснулась его. Хотя нет, это неправда. Нужно было догадаться, что он никогда больше не будет прежним, когда он впервые увидел ее.

Эта женщина, эта ахромо, которая дала отпор ундине, даже зная, сколько ужасных вещей он может с ней сделать, покорила его сердце. Тогда он восхищался ее смелостью, но откуда ему было знать, что это восхищение превратится в уважение, а то незаметно станет любовью? Настоящей, бесконечной любовью. Он чувствовал себя лучше рядом с ней. Словно его разум и душа находили покой. Словно он всю жизнь искал кого-то, кто увидит его настоящего.

Не воина. Не того, кто должен был спасти свой народ и так хорошо нападал на ахромо. Не мозговитого тактика, который мог заглянуть за возведенные человечеством стены. А именно Арджеса. Монстра, который ее похитил, существо, которое она простила. Они ругались. Спорили и даже как-то пустили друг другу кровь. И все равно Мира нашла в себе силы простить его.

За что он заслужил такую женщину? Как ему удалось найти кого-то настолько свирепого и одновременно нежного?

Он был от нее без ума.

Подняв ее безвольное тело на руки, он поплыл к люку в купол. Чем дольше они были в воде, тем больше у его народа становилось шансов найти ее.

Его брат знал, где они. Дайос, по сути, поставил ему ультиматум. Верни ее к своим, отправь домой, и вы будете врагами до конца своей жизни, или оставь ее здесь, но тогда ее убьет Народ Воды. Если не Дайос, так кто-то другой.

Арджес не мог с ней так поступить. Не мог смотреть, как она погибнет, просто потому что не в силах ее защитить. Но он не знал, куда еще ее отнести. Этот купол явно создали с одной-единственной целью – держать ахромо в безопасности. Дать кому-то вроде нее шанс на выживание под толщей воды, но при этом оставить шанс на близость.

Он жалел, что не придумал такого сам. Ему хотелось подарить ей безопасное место для отдыха, построенное его собственными руками.

Поднявшись на поверхность воды, Арджес хотел было положить Миру на край бассейна, но что-то потянуло его за волосы. Поморщившись, он принялся ощупывать болезненную зону, но тут заметил, как Мира точно так же коснулась своей шеи. Да что с ними было не так? Он точно не сделал ей ничего плохого, ведь все время так внимательно следил за шипами и прочими опасными частями своего тела. Да и она бы сказала ему, если бы ей стало больно. В воде не чувствовался запах крови, так что…

Она откинула в сторону волосы, и он с ужасом увидел, что одно из щупалец в его волосах вонзилось ей в шею.

– Не шевелись, – сказал он, протягивая к ней дрожащую руку. – Прости, я даже не заметил…

– Да нормально. – Ее как будто бы не волновало, что из нее что-то торчит. – Я почувствовала, но как-то не осознала, что оно прямо во мне. Просто вытащим, и все.

– Не уверен, что стоит. – Арджес подплыл ближе и убрал ее руку, чтобы рассмотреть рану получше.

Судя по всему, одно из его щупалец впилось в ее шею, пронзив мягкую кожу. Вокруг него была странная густая жидкость, и он никогда не видел, чтобы из него выделялось подобное. Арджес не понимал, что делает его тело. Это было совершенно ненормально. Он уже спаривался раньше, и ничего такого не происходило, уж тем более без его разрешения.

Краем глаза он заметил, как открылась коробка Байта, но Арджесу было слишком страшно отводить взгляд от повреждения и от зрелища того, как его щупальце странно шевелится под ее кожей.

– Вас просканировать, мисс Мира? – спросил робот.

– Почему нет. Валяй, Байт.

– Возможно, вам стоит пока подготовить аптечку.

Арджес был готов поклясться, что робот сказал это осуждающе. Тон его металлического голоса намекал, что ундина, по его мнению, попытался ее убить, и теперь им всем придется разбираться с этой ситуацией.

Хмуро посмотрев на коробку, Арджес потянулся за аптечкой и дал ее Мире. Руки у него были длиннее, да и он не хотел, чтобы она выдирала из себя щупальце, не имея возможности залечить рану. А что, если это вскроет ее горло? Что, если она истечет кровью у него на глазах?

– Сканирую.

Он замер, когда зеленый луч прошелся и по нему заодно. Разумеется, это было необходимо. Когда металлическое создание сканировало Миру, Арджес думал, что это больно. Он ждал, что свет обожжет его кожу, проберется в самое мясо, пытаясь найти, что с ним не так. Но свет… не сделал ничего. Это был просто свет. Если не смотреть, то он даже не чувствовал, куда именно тот светил. Но он все равно сложил все жабры, словно это могло спрятать его от робота.

– Сканирование завершено, – сказал Байт наконец. – Интересно.

– Интересно? – со смешком спросила Мира, но Арджес видел по глазам, что она тоже занервничала. – Что в моей шее, Байт?

– Судя по всему, у ундин есть необычный способ спариваться с вашим видом. Я так понимаю, именно этим вы занимались снаружи.

Щеки Миры зарделись от смущения.

– Этим.

– Судя по всему, тело вашего ундины претерпело некоторые изменения, чтобы лучше подходить вам. Это своеобразная защита. Насколько я понимаю, трубка в вашем горле позволила бы ему дышать за вас. Если вы снимете маску, часть кислорода, который он получает через жабры, поступала бы к вам. Разумеется, для этого ему пришлось бы дышать быстрее обычного, чтобы восполнить нужное вам количество кислорода, но до тех пор, пока вы не занимаетесь ничем особенно изнуряющим, вы смогли бы дышать под водой вместе с ним.

Арджес немного запутался. О чем говорило это существо? В каком смысле, они могли вместе дышать под водой? Как он мог дышать за нее?

– Неудивительно, что у меня кружилась голова, – пробормотала Мира, постукивая пальцами о колени. – Так, значит, пока мы так соединены, мне не нужна маска?

– Подозреваю, процесс привыкания будет не очень приятным. Это все равно что аппарат для искусственного дыхания. Вам дышать вообще не придется, потому что воздух будет проходить через ваше горло и поступать сразу в легкие. Восхитительно! Это кажется невозможным, но работать вполне может.

Арджес поднял руку, говоря им обоим замолчать, чтобы он смог перевести дыхание. Его сердца колотились чересчур быстро, и ему вдруг захотелось немного повисеть в воде в полном одиночестве, разобраться в собственных мыслях.

– Так. Помолчите секунду, вы оба. Я не понимаю, о чем вы говорите.

Мира поймала его поднятую руку и прижала к груди.

– Мы говорим, что с этой трубкой в моем горле я, вероятно, смогу находиться в воде без маски. Тело ундин, очевидно, умеет соединяться с теми, с кем спаривается. Если мы разберемся, как делать это по желанию, то я всегда смогу дышать под водой с тобой. Никаких больше масок. Открытое лицо.

– Невозможно.

– Судя по всему, возможно.

Он… не мог такого делать. Ни один ундина не мог просто взять ахромо и поселить их в воде. Ее народ не приспособлен для жизни на глубине, в открытом океане. Они не могли дышать. Постоянно тонули. Так было всегда, и он не мог только что дать ей возможность… возможность…

Он осторожно провел пальцами над местом, где его щупальце входило в ее шею, и коснулся вещества, которое, очевидно, удерживало воздух внутри.

– Куда оно ведет?

– Мы называем ее трахеей, – с кратким смешком ответила она. – Скажем так, это похожая трубка, которая ведет в мои легкие.

– Это неправильно, – прошептал он. – Я не должен делать с тобой такое. Никто не должен делать подобного с ахромо.

– Но что, если так наши народы смогут сосуществовать? – Она схватила его ладонь и прижала к своей шее. – Что, если теперь ты сможешь вернуться к своему народу с новым решением проблемы? Я помню, Арджес, что твоей миссией было убить меня, но что, если тебя привело ко мне по гораздо более важной причине? Что, если нас свело вместе, чтобы мы доказали, что наши виды могут жить вместе? Всегда?

Невозможно! Древние бы показали ему такое будущее, но нет, в нем были только они вдвоем. Это была их жизнь, их будущее, их ребенок в ее животе. Других в том видении он не видел.

В этот момент Арджес понял, что нужно делать.

Будущее, которое показали ему древние, было только для него и Миры. В нем не было место остальным, и ему нужно сделать правильный поступок. Если он хотел сохранить ее и то будущее, от которого у него открывалось второе дыхание, ему нужно сказать своему народу, что он их оставит. Он должен был отказаться от всего. Ради нее.

Еще ни одно решение в жизни не давалось ему так легко.

Наклонившись вперед, он накрыл ее губы своими и, помедлив пару секунд, вырвал щупальце из ее шеи. Мира с шипением втянула воздух, хрипя от вспышки боли, но странная жижа из его щупалец уже закрыла рану. Ни крови, ничего. В ее горле не было дыры, из которой бы вытекал ее собственный запас кислорода.

Но там образовалась странная новая точка. Словно его тело навсегда изменило ее.

– Я должен, – сказал он. – Я должен сказать своему народу, что ухожу. С тобой. Мы построим свою собственную жизнь, вдали от всех.

– Арджес, погоди…

Он не мог остаться и слушать ее попытки его переубедить. Вместо этого он нырнул в воду и понесся прочь, оставляя позади купол и зная, что она не может последовать за ним, на глубину, на которой в ее глазах бы погас свет. Все его тело сияло ярче, чем когда-либо, и Арджес летел навстречу своему будущему. Его народ справится без него. У них был Дайос, чьи мозги наверняка встанут на место после потери руки и брата. Может, Народ Воды станет волновать его больше.

Арджес скорбел по тем успехам, которые не сможет с ними отпраздновать. Мечтал не оказываться никогда в этом положении, где ему приходилось выбирать между прошлым и будущим. Но сейчас у него не оставалось никакого выбора.

Он хотел быть с ней. Будущее, которое он видел, было единственным, чего он желал всю жизнь, и отказаться от него не мог.

Но за те часы, что потребовались на дорогу до дома, он начал сомневаться. Видел, как его народ вьется у своих домов, ожидая его. Видел недоверие в их глазах, может быть, даже страх и осуждение. И он знал.

Он просто знал.

Что-то случилось.

Замедлившись, Арджес ухватился за одну из коралловых арок и проплыл через место, которое когда-то он называл своим домом. Свет кораллов освещал его руки, пока он плыл мимо домов, набитых таким количеством народа, которого он никак не ожидал увидеть. Обычно их было так мало, но сейчас, кажется, здесь собрался весь город.

Они ждали его.

Нахмурившись, он проплыл сквозь толпу в центр, где уже собрался совет. Арджес никогда не видел их такими встревоженными. Они все смотрели на Митеру, но она видела только его.

Все огни в его теле вспыхнули от ярости. Они думали, что смогут остановить его. Митера уже поняла, что он собирается сделать, и хотела его переубедить.

Он отказывался верить, будто они и правда считали, что смогут ему помешать. Он собирался провести с Мирой остаток своей жизни. Древние показали ему то будущее не просто так, а раз его видел он, то видела и Митера. И намеревалась у него это отобрать.

Она хотела отобрать его будущее и выбрать для него то, которое было удобно ей. Но он не собирался ей этого позволять.

Подплыв ближе, Арджес остановился в центре, где затухали цвета спирали. Поймав ее взгляд, он ждал ее слов. Казалось, даже песок от его движений улегся быстрее обычного.

– Арджес, – сказала Митера, и ее голос гулом разнесся над площадью, – твой брат рассказал мне о яде, что ахромо впрыснула в твои вены. Она пронзила щит твоей души и осквернила твое сердце.

– Никто не причинял мне никакого вреда. – Он хлопнул хвостом, поднимая облако песка, которое медленно осело обратно. – Я ходил к древним, как вы мне велели. Они показали мне два возможных варианта будущего, и я выбрал ее. Я выберу ее в любом случае. Знаю, придется оставить это место, мой дом, мою семью. Я тщательно взвесил это решение.

– Твой народ нуждается в лидере. В твоей защите.

– Есть другие. – Он перевел взгляд на толпу. Все они смотрели на него, и он знал каждого из них. Дорогие сердцу лица, те, кого он защищал годами. Но не теперь. Теперь он хотел защищать лишь одного человека. – Моему сердцу больно оставлять вас. Я никогда не хотел вас терять. Но это выбор, который я должен сделать сам.

Он не стал говорить им, что его тело изменилось ради нее. Что он нашел способ жить с его кайрос и сплести их миры.

Да, будет сложно. Ему придется спать отдельно от нее или ждать целыми днями, пока ее нежная кожа восстановится от соленой воды. Может, его тело изменится еще сильнее. Может, изменится она. Чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее его тело подстраивалось под нее. Народ Воды был вынослив.

Он очень хотел увидеть, что сулило им будущее, даже если для этого придется отказаться от своего народа.

– Мы не можем лишиться тебя, Арджес. – Казалось, Митера сказала это… с печалью. – Я говорила с древними. Мы согласны, что будущее, которое ты выбрал для себя, слишком сильно влияет на нас. Ты не оставил нам выбора.

Он услышал их прежде, чем понял, что они собираются напасть. Развернувшись на месте, он ударил хвостом и рванул вверх, но сеть опутала хвостовой плавник. Вырываясь, он разорвал нити, но их сменили другие. И затем последовали еще. Потом потянулись руки – они рвали, драли и тянули его вниз, пока веревки не оказались на его горле и руках, по всему его хвосту. Все это притягивало его к земле. К крюкам, которых он никогда раньше не видел.

Силясь вырваться из своих пут, он чувствовал, как вздымаются мышцы его шеи и топорщатся жабры, пытаясь втянуть в себя больше воздуха. Митера зависла над ним, давая указания тем, кто когда-то был его отрядом.

Среди них был и его брат. Его красный брат, полный ярости с самого рождения. На этот раз Дайос смотрел на него с грустью и жалостью. Словно пытаясь сказать, что так не должно было случиться. Они могли бы предотвратить это вместе.

– Только не он! – прорычал Арджес. – Митера, если вы хоть когда-то уважали меня, вы не отправите его к ней.

Сердца Арджеса бешено колотились в груди от страха, ведь он знал, что, если к ней отправят Дайоса, Мира умрет сразу, как только его увидит. Брат бы уничтожил все, чем он так дорожил.

– Не он? – Митера раздула колокол своих волос, подплывая ближе к его связанному телу. – Тогда ты волен выбирать, сын души моей. Решай, кто разделается с ахромо.

Они собирались убить ее. Митера хотела ее смерти вне зависимости от ситуации, и это было… неправильно. Мира не заслуживала умереть за то, что Арджес влюбился в ахромо и выбрал жизнь с ней.

Он панически забегал глазами по своему отряду. Кто-то из них должен был знать, что в жалости была своя добродетель.

Встретившись взглядами с Макетесом, он знал, что его брат примет правильное решение. Верил, что его брат с легким сердцем поймет, что он говорит.

– Макетес, – произнес Арджес. – Он всегда знал, что в прощении есть красота.

Помедлив, его желтый брат все же кивнул:

– Я расправлюсь с ней быстро, обещаю.

Это никак его не утешало, но он мог только молить древних, чтобы они отправили Макетеса к ней с добром в сердце. Потому что иначе он уже лишился лучшего, что когда-либо подарил ему океан.

Он подвел свой народ. И он подвел своего партнера.

Это гнилое будущее пахло отчаянием, и Арджес не знал, как это исправить.

Мира потыкала пальцем точку на шее. Что бы его щупальце в нее ни впрыснуло, выдавить его было невозможно. Байт сказал, что лучше не трогать, и объяснил, что теперь ее тело навсегда изменилось, как и его. Если бы она выдавила жидкость, дыра бы уже не зажила. И тогда бы она мучилась с затрудненным дыханием всю жизнь – при условии, что не залила бы легкие кровью и не захлебнулась бы на месте.

Честно говоря, хотелось избежать обоих вариантов. Но это еще не значило, что она перестала смотреть на точку и прикасаться к ней.

Это определенно не жабры. Она вообще не думала, что могла измениться настолько, чтобы аж отрастить что-то похожее. Точно не без операционного вмешательства. И все же теперь на ее шее красовалась странная точка, очень отдаленно напоминающая жабру.

– Как ты думаешь, что мне делать? – спросила Мира, поворачиваясь к Байту.

– С чем? – Робот уже давно ничего не говорил, просто молча сканировал ее и исчезал обратно в коробку, как будто у него там была маленькая лаборатория с документами, в которые он вносил данные об ее изменениях.

– Я… я не знаю. – Мира наконец отлипла от зеркала и села рядом с Байтом. – Со всем этим.

– Мне кажется, пока у вас нет особого выбора.

– Я могла бы вернуться в Бету.

Байт фыркнул:

– Вы не можете вернуться в Бету. Вы даже не знаете, где она.

– Нет, но ты знаешь. – Дроид замер, поняв, что загнан в угол. – Ну конечно же ты знаешь, Байт. В твоей памяти карта всего дна океана. Ты мог бы проводить меня до Беты, Альфы, Гаммы, даже в позабытые затопленные города. В твоей голове наверняка есть тысяча мест, где мне можно было бы спрятаться. Так почему ты мне их не показываешь?

Он поворчал, а потом пробормотал что-то настолько тихо, что она ничего не разобрала.

– Не знаю, почему ты так мало мне помогаешь, но подозреваю, что этому есть разумное объяснение. – Она мягко постучала по коробке. – Так почему бы просто не рассказать?

Байт вздохнул, и в коробке что-то защелкало, а потом снаружи появился проектор. На стекле купола высветился портрет все той же светловолосой женщины.

– Помните ее?

– Эйлис Фейрвезер, женщина, которой ты служил, пока она не пропала.

– Это был ее дом.

Мира почувствовала, как у нее отвисает челюсть. А он так просто это сказал.

– Что, прости?

– Это был ее дом. Его построил ее отец после того, как она якобы исчезла. Я был запрограммирован говорить всем, что она умерла, но мы, роботы, плохо умеем врать. Меня потому и отправили в океан, что я не мог хранить секрет о… нем.

Щелкнул проектор, и появилась новая картинка. Настолько реалистичная, словно это были живые существа за стеклом.

На видео был ундина с зелеными плавниками, прямо как в легендах. Он выглядел не так странно, как Арджес, но, может быть, они из разных кланов. Он явно не был похож на глубоководное существо. Его кожа была усыпана тигриными полосками зеленой чешуи, за острыми ушами и на ребрах виднелись жабры, и он казался таким же огромным, как и Арджес, но гораздо мягче на вид.

Этот новый ундина прижал пальцы к стеклу, и Мире больно было смотреть на любовь в его глазах. Он любил Эйлис так сильно. Она видела это в его взгляде, в том, как он задержался у окна, опустив на него хвост, и смотрел на танцующую в комнате Эйлис. Она протянула ему руку и поманила пальцами, а потом рассмеялась, когда он покачал головой.

Они были влюблены. Безнадежно влюблены.

Изображение пропало, и Мира поняла, что у нее в горле встал ком. Облизнув губы, она спросила:

– Так ты хотел, чтобы я попала сюда? Зачем?

– Я не знал, что вы попадете именно сюда, в ее дом. Но я видел, как вы двое смотрели друг на друга, и понял, что не могу отпустить вас домой прежде, чем вы осознаете правду.

– Какую правду? – прохрипела она.

Проектор со стуком вернулся в коробку Байта.

– Что вы можете быть вместе. Потому что я видел, что так бывает, знал, что так может быть. Эйлис и ее ундина были вместе до самой ее старости. Они жили здесь, и никто их не беспокоил. Конечно, для своего народа он стал изгоем, но он… он любил ее. Очень сильно. И она любила его в ответ.

Это было возможно.

Они не первые!

Мира опустилась на колени рядом с открытым бассейном, внезапно переосмысливая все, чему ее учили. Всю жизнь ей твердили, что ундины – это монстры, что им нельзя доверять, что это опасные существа, которые желали ей только зла. Что они уничтожат все, что создали люди, только потому, что люди заставили их поделиться с ними океаном.

Люди и ундины ненавидели друг друга. Им самой природой было предназначено воевать, потому что они были слишком разными, потому что им никогда не понять друг друга, но…

Но у кого-то уже получилось это раньше. Кто-то влюбился в ундину так же, как она в Арджеса, и это было просто нечестно, что она об этом не знала. Что не видела. Что никто не рассказал ей, что так бывает!

Слезы покатились из ее глаз, капая в океан. Соленые слезы в соленой воде, которая так долго отделяла их друг от друга.

– Ты считаешь, мне надо остаться, – прошептала она.

– Я считаю, что он вас очень любит, и я вижу, что вы любите его. Если уйдете, то снова окажетесь в месте, где всю жизни чувствовали себя несчастной. Почему бы не рискнуть, пока вы все равно здесь?

– Пожалуй, ты прав, – пробормотала Мира, повернувшись к Байту. – Но почему я должна отказываться от своего народа, чтобы быть с ним?

В коробке Байта открылось отделение, то же, в котором хранились чипы-переводчики.

– А почему вы думаете, что он не отказывается от всего, чтобы быть с вами? Вот, возьмите, вам понадобится.

– Зачем?

– Затем, что ундины явно выбрали свою позицию в этом вопросе, и я не думаю, что то существо, которое сейчас находится прямо за вашей спиной, настроено дружелюбно. По крайней мере, пока.

Не раздумывая, она моментально среагировала. Разворачиваясь, Мира на ходу схватила чип. Позади нее и правда был ундина, один из желтых, которых она уже видела. И она кинулась на него.

Ундина явно от нее такого не ожидал. Он даже не успел среагировать, прежде чем она прицепила чип ему за ухо. Резкая вспышка боли его напугала, и он ударил ее в грудь с такой силой, что ее отшвырнуло в лестницу. Мира захрипела, пытаясь втянуть в легкие воздух, пока существо извивалось в воде.

Она увидела ярость в его глазах. Как сверкнули его когти, когда он выскочил из бассейна и кинулся на нее. Вдохнув наконец, она закричала:

– Стой! Стой, подожди!

Сработало.

Он замер и на этот раз смотрел на нее так, словно она посинела и прикинулась фруктом.

– Чего? – выдохнул он. – Ты умеешь говорить?

– Мы все умеем говорить, я просто сделала так, чтобы ты меня понял. – Она вытянула перед собой руки, пытаясь показать, что не опасна. – Установка немного болезненна, прости, пожалуйста. Но теперь ты можешь понимать мой язык. Мы можем поговорить.

Дернув желтыми жабрами, он медленно опустил темные руки:

– Я никогда не хотел говорить с ахромо.

– Правда? – Она облизнула губы. Если это действительно так, то ей будет сложнее взять ситуацию под контроль. – А я вот всегда хотела поговорить с ундиной. Вы меня с детства восхищали. Поэтому, когда мне выпал шанс поговорить с Арджесом, это стало для меня лучшим подарком. Я могла задать ему все вопросы, которые у меня накопились. Увидеть мир его глазами. Вы живете в волшебном месте.

– Которое твой народ уничтожил.

– Не спорю. – Она и не хотела. – Но я в этом активного участия не принимала. Многие из нас родились в тех городах, я даже не знала, что может быть иначе.

Мира медленно села прямо, прижимаясь спиной к ступеням, а он сполз обратно в воду. Они оба недоверчиво смотрели друг на друга, но она знала, что ей придется рискнуть. Нужно было что-то делать, или этот ундина убьет ее.

– Где Арджес? – спросила она.

– Не вернется.

Ее желудок болезненно сжался, и к горлу подступила тошнота.

– Он…

– Он жив. – Ундина потряс головой. – Он выбрал меня, чтобы я отправился за тобой. Наш совет хочет твоей смерти. Я уже должен был выполнить свою миссию. Не надо было останавливаться, даже когда ты заговорила. Просто вскрыть тебе горло и бросить акулам на съедение. Так я… должен поступить.

Вот оно. В его глазах промелькнула искра вины, и он зажмурился. Теперь, проведя столько времени с Арджесом, она неплохо разбиралась в мимике ундин. Мира видела по плотно прижатым к его телу жабрам, что он не хотел этого делать. Не хотел делать ей больно.

– Но ты меня не убьешь, так? – выдохнула она. – Ты не согласен с моей смертью. Со смертью той, кто явно оказалась личностью, а не просто врагом.

– Не обязательно втирать мне соль в рану, – буркнул он. Его взгляд потемнел, а потом он кивнул на остальную комнату. – Забирай, что тебе надо. Здесь ты не останешься.

– Куда мы тогда?

– Домой.

– Домой? – Она вскочила на ноги и кинулась к своему костюму и маске. Та последнее время подводила, но в целом работала. Костюм тоже видал лучшие дни. Надолго он бы ее не согрел. Дыра на спине стала только больше, и у нее не было ни перчаток, ни ласт. Капюшон едва держался, но пока был цел. – Ты отведешь меня к вам домой?

– Не ко мне домой. – Больше он ничего не сказал, пока она не подошла к краю бассейна, поправляя костюм и натягивая маску. – Я отнесу тебя в твой дом, ахромо.

Ее домой? В Бету?

– Байт, – повернулась она к коробке.

Но Мира не успела взять дроида, который все это время молчал, потому что ундина схватил ее за талию. Взвизгнув от испуга, она ударилась об воду. Очевидно, он не хотел ее убивать, но вот церемониться тоже не стал.

Он схватил ее за руку, дернул сильнее нужного и поволок по воде. Ее плечо заныло, а тело явно протестовало против такого обращения, и она несколько раз кричала ему плыть медленнее.

Однако он либо не слышал ее, либо ему было все равно. Ундина нырнул в темноту океана, и ей оставалось лишь надеяться, что он не оторвет ей руку по дороге.

Сложно было сказать, сколько они так плыли, но в какой-то момент она дотянулась до него и схватилась за его запястье второй рукой. Вместо того чтобы дать ей передышку, он просто потащил ее за обе руки.

Путь был болезненным и долгим. Все болело, от головы до пальцев. Она сомневалась, что дело было только в физической боли. Часть ее знала, что, спасая собственную жизнь, она оставляла позади гораздо больше.

Арджес наверняка узнает, куда ее унесут. Может, он придет за ней, а может, и нет. Она понятия не имела, что его народ сделает с ним за их извращенный роман. Байту теперь было суждено навсегда остаться одному в том гробу. Ни один человек не найдет его в том куполе, потому что никто не совал носа за пределы безопасных стен их жилищ. Она обрекла его на одиночество. Окончательно и безвозвратно обрекла маленькое существо, не заслужившее этого.

Слезы и соленая вода жгли глаза, и она не могла их открыть, просто парила в воде, не ведая, где они находятся, обмякнув и наконец-то перестав сопротивляться.

Мира позволила течению нести их с ундиной вперед. Она сказала океану, что прощает его. Она была зла, очень зла, но у нее больше не осталось сил, ведь девушка так долго боролась.

Сейчас ей просто хотелось отдохнуть вместе с душами матери и отца, людей, которые научили ее никогда не сдаваться. Может быть, они бы были в ней разочарованы. Но ей хотелось думать, что они бы поняли.

Ундина притянул ее ближе к себе, и она почувствовала сильную руку на своей талии. Открыв наконец глаза, она увидела перед собой Бету. Ее сияющие огни. Бесконечные просторы города, которые тянулись так далеко и выглядели такими чужими в океане для той, кто повидала за эти недели слишком многое.

– Вот твой дом, – сказал ундина. – Забирайся.

– Я не знаю, как попасть внутрь, – ответила Мира. – В Бету нет простого захода снаружи.

Он толкнул ее вперед:

– Это уже твои проблемы, ахромо. Я принес тебя сюда. Теперь пробирайся внутрь.

Было ли это уловкой? Может, он просто хотел посмотреть, через какой ход она попадет внутрь? Она уже однажды использовала ремонтный лифт, и тогда тот едва довез ее до города. Наверное, девушка могла бы найти еще один, если бы ей повезло. Но она как-то не думала, что обнаружит новые неожиданные пути в свой старый дом.

Маска на ее лице вздрогнула. И все ее тело застыло в ужасе. Такого никогда не случалось. Ни разу. И тут воздух начал редеть, прямо как тогда в туннелях, когда Арджес обрубил их запас кислорода.

Она показала на маску на своем лице:

– Мой воздух. Мне кажется, прибор сломался.

Ундина отплыл чуть дальше, подняв руки перед собой, словно говоря: «Не мои проблемы».

– Прости, ничего не могу поделать. Я обещал отнести тебя домой. Ближе я подплыть не могу, вы меня атакуете.

– Но я не могу… – Она прижала руку к груди, пытаясь остановить нарастающую панику. – Я не могу дышать.

– Тебе не место в океане, ахромо. Вот прямое доказательство.

И он исчез. Развернулся, взмахнул хвостом и бросил ее тонуть в одиночестве.

Черт.

– Вашу ж мать, – высказалась она вслух, прежде чем кинуться к ближайшему окну.

Единственное, что она могла сделать, – это не помереть. Может, если повезет, люди затянут ее внутрь. Так что она плыла, плыла изо всех сил, гребя онемевшими руками и ногами, на которых едва не отваливались пальцы. Прилипнув к стеклу и вцепившись в него изо всех сил, она ударила по нему кулаком. И еще раз, и еще, вымещая на нем всю свою ярость, весь свой страх, всю скорбь по жизни, которая больше не могла быть прежней.

Только не без него.

Так, в песке, он провел несколько недель, глядя в морскую тьму и обещая себе отомстить им за то, что они с ним сделали. За то, что они сделали с ними.

Он не знал, что стало с Мирой. Слышал, как вернулся Макетес. Его встретили с почетом и ликованием, но сам Макетес ничего не сказал. Даже когда его начали расспрашивать о том, что именно он сделал. Многие хотели узнать все до мельчайших деталей. Как именно она кричала? Извивалась ли она в воде, умирая, не в силах втянуть в легкие кислород?

Было больно слышать от них такую жестокость. Да, он знал, что его народ считал, что люди – это монстры. Их учили с самого рождения, что ахромо – враги.

Но никто из них не говорил с ней. Они не знали, как смягчалось выражение ее лица при виде чего-то прекрасного, не видели слез, появлявшихся в ее глазах, когда он приносил ей рыбу. Не чувствовали храбрости в ее сердце, озарявшем его жизнь так ярко, что порой ему казалось, что оно действительно светилось в ее груди.

Он оставался на месте, связанный. Кормили его только тогда, когда Митера удосуживалась о нем вспомнить. Каждый раз, вспоминая о его существовании, она приносила ему маленькую рыбешку и спрашивала, готов ли он сдаться.

Каждый раз он пытался откусить ей пальцы за такие вопросы, и ее злило, что он до сих пор не сломался. Но это было невозможно. Этому не суждено случиться. Болезненные следы от веревок на его чешуе должны были сказать ей достаточно о его чувствах.

Арджес не собирался прекращать бороться за Миру. Никогда.

Его внимание привлек тихий звук у его головы. Последнее время он чаще всего лежал на спине, позволяя хвосту струиться вверх по воде. В таком положении он выглядел почти что дохлым, ну или изнуренным, но на самом деле ему просто было интересно, кто первый рискнет подплыть к нему близко. Все нервы в его теле натянулись до предела, но он заставил себя не шевелиться. Нельзя было показывать гостю, насколько он на самом деле живой.

– Арджес, – прошипел кто-то, – я же знаю, что ты не спишь.

– Макетес! – рыкнул он, не поднимая глаз. – Как сильно она билась, когда ты убил ее?

– Пожри песка. Знаешь прекрасно, что я ее не тронул. Потому меня и послал.

– Тогда что ты сделал?

– Отнес ее обратно к ней домой. – Макетес пошевелился, и Арджес заметил край хвостового плавника над своей головой, но тот быстро отдернулся назад. – Она сказала, что с той штукой, которая позволяет ей дышать, что-то случилось, но ближе я ее поднести не мог. Пришлось уплыть, пока меня не заметили. Нам не нужны два одноруких воина.

– Ты дал ей утонуть? – Арджес почувствовал, как все огни в его теле потухли. Один за другим они мигали и гасли вместе с остатками его надежды. Он не мог даже представить, как ей было страшно. Как она боролась за каждый вдох, потому что Мира всегда боролась. Всегда.

– Я не оставил ее умирать, – прошептал Макетес. – Я подождал, чтобы убедиться, что ее впустили в город. Подумал, может, она покажет тайный проход, но нет. Она просто постучала по стеклу какое-то время, и в конце концов они втащили ее внутрь одной из тех железных рук. Внутри ее привели в чувство, и я уплыл.

Так, значит, она жива. Огни зажглись снова, а вместе с ними и робкая надежда в его груди.

Если она была там, он мог приплыть за ней. Мог найти ее, потому что это он делал прекрасно. Он годами следил за ее народом. Всего-то надо провести пару минут у стекла, и тогда он безошибочно бы определил, в какой она комнате. Да, возможно, потребуется время, чтобы понять, как вытащить ее оттуда. Но теперь они оба знали, что ей даже не нужна была маска.

Ее приспособление точно пригодится другим, если среди ее людей найдется кто-то с таким же большим сердцем, что сможет увидеть в его народе таких же личностей, как они сами. Но он никогда больше не отпустит ее. Мира всегда будет с ним, и он сможет дышать за двоих.

Он глубоко вздохнул, словно это будущее уже настало, и почувствовал, как надулись воздушные мешки в его животе. Скоро он будет дышать для них обоих.

– Арджес? – прервал его мысли Макетес. – Тебе нельзя за ней плыть.

Вот теперь он повернул голову и наконец прожег брата взглядом.

– Что значит «нельзя»? Как только я вырвусь из этих веревок, то найду ее. И спасу.

– Почему ты вообще так зациклился на этом существе? Вы не виделись уже несколько недель. Несколько недель ты уже провел без ее яда. – Макетес лег на песок, сжимая белые крошки в перепонках и опуская хвост плотно к земле, словно не хотел, чтобы его здесь видели. – Он уже должен был перестать действовать.

Поискав глазами, Арджес наткнулся взглядом на чип у уха Макетеса.

– Ты говорил с ней.

Его брат долго не отвечал, но Арджес знал правду и так. Так что он ждал, прислушиваясь к дыханию брата, пока тот наконец не признался.

– Говорил, – сдался он. – Она именно такая свирепая, какой я всегда представлял твою пару. Набросилась на меня первая, чтобы прицепить эту штуковину мне за ухо. Боль была такая, что я был уверен, она меня навсегда покалечила. Но когда она заговорила, я понял, что она просто хотела поделиться знаниями.

– Не так уж у нее много знаний, – фыркнул Арджес.

– Это другой мир. Другой язык. Она говорила со мной так, словно я не был для нее каким-то животным. Она явно видит в нас личностей, и это… странно. – Макетес потряс головой, словно пытаясь разогнать туман. – Не могу перестать об этом думать.

– Возвращался к их городу послушать остальных?

– К тому, который они зовут Бетой, не возвращался.

Это не было отрицанием. Просто город был другой.

Грудь Арджеса наполнилась страхом.

– А куда тогда?

– Ко всем остальным, – ответил Макетес. – Они называют их Альфа, Бета и Гамма. Подводные города с бесчисленным количеством ахромо. Но они все такие разные. Очень разные города, очень разные люди.

Арджес заворочался в своих путах, пытаясь взглянуть на брата получше.

– В каком смысле?

– В Бете, судя по всему, больше всего работают. Ахромо вроде твоей очень много трудятся. Чинят вещи, создают новые. А потом отправляют в другие города. Альфа – произведение искусства. Все там носят драгоценные камни, украшения, и сам город совсем не похож на Бету. Вся его территория накрыта огромным куполом, как тот маленький, в котором ты держал свою ахромо. Гамма… опасная. Не знаю, кого они туда селят, но ахромо там постоянно убивают друг друга. – Его лицо стало обеспокоенным. – Даже женщин. На женщин там нападают особенно часто.

Три очень разных города. Три проблемы, которые ему предстояло решить.

Вздохнув и выпустив облако пузырей из жабр, он снова лег на спину и уставился в темноту.

– Так странно думать о них, как о чем-то большем, а не просто очередной стайке рыб, до которых мы пока не смогли добраться.

– Я презираю ее за то, что она наделила меня этим даром, – пробормотал Макетес. – Но в то же время я ей благодарен. Я так много всего узнал, но при этом кажется, что практически ничего. О них столько всего еще можно выяснить.

– Тебя не заметили?

– Я хорошо скрывался. Их очень легко слушать, когда ты один. Ахромо в своих городах болтают громко. Знают, что мы их не понимаем, и думают, что они в полной безопасности.

Все это было очень плохо. Мире не следовало наделять его сородичей способностью понимать ее народ. Все это вело к дальнейшему кровопролитию и насилию, которое будет уже не исправить. Но он не знал, как это остановить теперь, когда все уже случилось.

– Ты рассказывал об этом Митере? – спросил Арджес.

Его сердца колотились в груди, заглушая даже шум воды. Он ждал ужасных новостей. Что Макетес теперь занял его место и Митера собирается отправить очередного полного ярости воина завоевывать народ Миры.

Но тут его брат вздохнул:

– Арджес, ты правда думаешь, что я стал бы тут шептаться, если бы она знала?

Он вывернул голову так резко, что у него заныла шея, только чтобы удивленно посмотреть на брата. Макетес лишь пожал плечами.

Арджес не смог сдержать своей радости. По его лицу расплылась широкая улыбка, и он сказал:

– Ты мне всегда нравился больше всех.

– Помолчи уже, Арджес.

– Единственный брат, который всегда видел будущее яснее остальных.

Макетес вспыхнул на секунду и тут же поспешно затушил огни.

– Заткнись, Арджес. Знаешь же, больше я ничего сделать не могу. Только держать тебя в курсе происходящего. А то твой брат меня прикончит.

– У Дайоса одна рука.

– И он неплохо с этим справляется. Клянусь, он словно стал еще злее. Планирует очередную атаку на ахромо.

Арджес зажмурился:

– То есть очередной поход на верную смерть? Ему только дай волю, и ахромо расстреляют нас всех, пока никого не останется.

– Митера его не слушает. Она хочет дождаться дня, когда яд испарится из твоего организма. – Макетес подполз чуть ближе и понизил голос еще сильнее: – Если хочешь вырваться из этих веревок, тебе придется убедить ее, что ты готов вести нас в очередную атаку.

– Я больше не хочу воевать с ее народом.

– Это я понимаю. И знаю, что ты обязан говорить правду, потому что это ты. Но если маленькая ложь позволит тебе вырваться из плена и найти ее… разве это не стоит пятнышка на твоей репутации?

Арджес задумался.

Сможет ли он убедительно врать? Сможет ли притвориться, что в его голове все прояснилось и он вновь желает убивать людей?

Макетес какое-то время подождал, а потом добавил:

– Мне кажется, ахромо не обрадовались, что она вернулась. Я один раз был у Беты и еле смог ее найти. Они допрашивали ее в комнате без окон, но я видел, как ее туда тащили. Она была связана, и на лице у нее я заметил ссадины. Думаю, они рады ее выживанию не больше Митеры.

Они делали ей больно? Ее собственный народ?

У него вырвался низкий горловой рык.

– Я согласен.

– Так и думал.

Макетес взмыл вверх и, убеждаясь, что его видно всему городу, закричал:

– Арджес вернулся к нам! Наш воин снова с нами!

По воде разнеслось несколько криков, и вскоре перед ним явилась Митера. Светящийся купол ее волос надулся над ее головой, и она взглянула на Арджеса, излучая недоверие каждой чертой.

– Да неужели?

Он обнажил зубы в зверином оскале.

– Мои мысли чисты, Митера. У ахромо больше нет власти надо мной, и я готов напасть на их дом вновь.

– Я не верю тебе, сын души моей.

Он с силой ударил хвостом, выбивая облако песка, а потом сделал это еще раз.

– Отпустите меня, Митера, и я уничтожу их. Я говорил с ахромо. Она открыла мне множество секретов. Я дам им бой. Буду разрушать их дома, пока мы не получим доступ внутрь. Тогда сможем уничтожить их изнутри.

– Как?

Долго думать не пришлось. Арджес запоминал всю информацию с самой их первой встречи. С тех пор как он впервые ее увидел.

– По всей их базе расположено несколько люков, таких же, как в том куполе, где я держал ее. Это наш путь внутрь. Она показала мне, как их найти. На дне океана таких множество, в тех местах, куда ахромо выбрасывают мусор. Мы проберемся в их города и ворвемся внутрь снизу. Они даже не заметят нас, пока не станет слишком поздно.

Первым ему ответил появившийся из темноты Дайос:

– Он хочет, чтобы мы сражались на суше? Ты хочешь, чтобы мы пошли в город, где ахромо живут, и дрались с ними в их помещениях без воды?

– Выпусти воду из легких, брат мой, и, может, ты даже вспомнишь, что можешь дышать их воздухом. Мы сразимся с ними и уничтожим. Город – это ракушка, закрытая от мира, и ее невозможно открыть. Мы станем гнилью, которая заставит ее открыться добровольно.

Он никогда не хотел произносить этих слов. Ведь теперь Арджес действительно предал ту, которая так много значила для него.

Но Мира должна была его понять. Да, сначала она будет бороться, даже ударит его пару раз своими крохотными кулачками. Но вскоре поймет, что он сделал это ради ее спасения и что у него не было другого выбора.

За ней охотился ее собственный народ. Они били ее, делали ей больно, может быть, убивали ее прямо сейчас. Он не собирался ждать ее гибели. Просто не мог.

Так что Арджес придет за ней сам. Даже если ради этого ему придется уничтожить целый город.

Митера прищурилась, а потом повернулась к Макетесу:

– Это правда?

Его желтый брат смотрел на него со смесью уважения и ужаса.

– Да, Митера. Я видел все, о чем он говорит. Я был с ним, когда он впервые нашел эту ахромо, но мы тогда не подозревали, что таких входов множество. Если он знает их расположение, то мы сможем напасть сразу с нескольких сторон. И уничтожим их без труда.

– Мы больше, – перебил его Арджес. – Мы сильнее. Они не смогут нас остановить.

Колокол Митеры надулся, увеличился в размерах, и ее глаза замерцали сотней цветов.

– Тогда сегодня мы уничтожим ахромо. Отпустите его.

И только когда веревки упали с его рук и хвоста, Арджес позволил себе на минуту подумать…

Что же он натворил?

– Ублюдки! – прорычала Мира, сплевывая комок крови и соплей в сторону стоявшего перед ней мужчины. Она даже не знала, как его зовут – только то, что его сюда прислали превратить ее утро в сущий кошмар.

Впрочем, каждое утро с самого ее возвращения было сущим кошмаром.

Сначала они закутали ее в одеяла и отнесли в восстановленное инженерное крыло. Ей удалось поспать в своей родной кровати, поесть знакомой еды, вдоволь надышаться спертым воздухом и пройти больше шагов, чем от одного края купола до другого. Да, с плаванием ей не приходилось жаловаться на отсутствие физических нагрузок, но ходьба – это другое.

Она скучала по ходьбе. Когда идешь из точки А в точку Б, всегда знаешь, что в двух шагах левее будет еще один коридор и можно будет продолжать идти. Вскоре она поняла, что скучала и по безопасности этих стен.

Мира спала в этой кровати с детства. Здесь отец наклонялся поцеловать ее в лоб и пожелать спокойной ночи, здесь он рассказывал ей истории о монстрах, обитавших на глубине. Здесь все еще висели фотографии ее родителей и прочие безделушки, напоминавшие о доме. Здесь все было хорошо. Хоть ей и не хватало одного определенного ундины, который тоже нередко бывал героем историй.

А потом они пришли за ней. Люди в форме, какой она никогда не видела в Бете. Идеально отглаженная и накрахмаленная форма говорила только об одном месте: Альфа. Кто-то на нее настучал.

С тех пор ее постоянно били.

Мужчина потряс рукой, которой только что ударил ее по плечу. Она понимала, что они не хотели ее убивать, лишь получить информацию.

– Ты ведь можешь все это прекратить. Ты знаешь, что тебе не обязательно терпеть всю эту боль и эти пытки, так? Просто скажи нам правду.

Правду. Это она им и говорила.

– Я вам уже все рассказала. Меня утащило в открытый океан течением, но мне повезло найти одну из наших старых исследовательских баз. Там еще много чего работало, но мне потребовалось время, чтобы починить свой дыхательный аппарат. Который, кстати, работает, так и передайте моему начальнику, пусть этот старый хрыч в задницу запихнет себе свое мнение, что я, мол, не могу изобрести ничего путного. – У нее что, шатался один из дальних зубов? Да, определенно шатался.

Мужчина вздохнул. Этого она уже неплохо рассмотрела – остальные не любили стоять перед ней. Он был высоким, стройным и слишком красивым для того, чьей профессией было пытать людей. Тем не менее его карие глаза, на которые все время падали непослушные каштановые волосы, не могли скрыть того удовольствия, которое ему приносил каждый удар. О да, этот парень знал, что делает.

И ему это нравилось.

Он покачал головой:

– Мы же знаем, что ты врешь, Мира, и не можем понять почему. Мы могли бы работать вместе. Понять, что случилось на самом деле и как тебе помочь. Как помочь всему нашему городу.

Они хотели услышать от нее, что ее похитил один из ундин. Хотели очернить их, расклеить плакаты по всему городу. Она знала эту их игру. Им было нужно, чтобы вся Бета жила в страхе, боясь, что в следующий раз именно их похитят из собственной кровати. Это дало бы Альфе лишний повод захватить власть над городом.

Не бывать этому. И не потому, что ей так уж важна была Бета. Это строение уже годами разваливалось на куски. Но она не хотела давать им лишний повод ненавидеть Арджеса и его народ.

– Ну давай, продолжай колотить меня, чувак. Ничего нового я тебе не скажу, потому что это правда! – последние слова она прокричала.

Может быть, ей просто хотелось как-то отплатить за последний удар, от которого у нее теперь шатался зуб. А может, чем громче она говорила, тем больше сама себе верила.

Он с силой хлопнул руками по стулу, к которому они ее привязали, и развернул ее лицом к окну. В эту комнату ее перевели только сегодня. Удивительно, потому что до этого ее держали от окон подальше. Она не совсем понимала почему.

Но теперь начинала догадываться. Мужчина наклонился к ней сзади и, обжигая горячим дыханием ухо, произнес:

– Мы знаем, что с тобой случилось, Мира. Здесь повсюду камеры. Если ты еще не в курсе, у нас есть записи того дня, когда ты чинила то, что сама же сломала. А теперь мы сидим тут и слушаем, как ты врешь и продолжаешь врать, чтобы защитить этого ундину. Почему? Вот каким вопросом я не перестаю задаваться. Почему ты защищаешь его?

Он наверняка рассказывал ей какой-нибудь впечатляющий злодейский план, но она просто смотрела на море.

Они были на одном из верхних этажей, так что Мира могла видеть все просторы океана. Вдалеке плыла семья горбатых китов, трое взрослых с малышом посередине. Они так изящно взмахивали хвостами, вверх и вниз, медленно плывя. Может, они искали воды потеплее. Может, их отсюда прогоняла зима.

Рука схватила ее стул и швырнула к окну. Она с силой ударилась о стекло, разбивая щеку, и попыталась удержать равновесие, чтобы не рухнуть на пол.

Он не дал ей спасти себя. Вместо этого мужчина выбил ножки стула из-под нее, и она ухнула вниз, встретившись с полом сначала лицом, потом плечом. Застонав, девушка попыталась перевернуться, но ее подняли с пола за волосы.

– Ну-ка, ну-ка! – прорычал он ей в ухо. – Так и думал, что если избить тебя перед окошком, то кто-нибудь обязательно появится. Смотри-ка, как похоже на того ундину, который тебя спас.

Она открыла глаза, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на той стороне стекла, и… черт. Это был он.

Арджес завис перед окном, сияя всеми огнями сразу. Его плавники почти ослепляли, и она видела ярость в его лице. Все его жабры встали дыбом, черные глаза прищурились, острые зубы сверкали, подобно акульим.

Мужчина за ее спиной встряхнул ее, выдирая часть волос в процессе.

– Кажется, он хочет получить тебя назад, Мира. Этого ты желаешь? Это вот из-за этого монстра ты себя потеряла?

– Потеряла? – повторила она. – Я из-за него ничего не теряла.

– Вы явно провели много времени вместе. Никогда еще не видел, чтобы ундина так злился на кого-то из наших. Явно не за то, что мы бьем кого-то из своих. – Он поднес ее ближе к окну, и Арджес тоже подался вперед. – Понимаешь ли, Мира, нам от тебя особо ничего не надо. Я и сам могу догадаться, что произошло. Хочешь услышать мою версию?

– Да не особо, – процедила она сквозь зубы.

– Он тебя забрал, потому что ты его заинтересовала. И он тебя тоже. Может, в твоем инженерном мозгу затерялось немного шлюхи. Может, ты вообразила себя первопроходцем в новом виде спаривания. Мне плевать, как ты это называешь. Оправдывайся, как тебе угодно. – Он наклонился ниже, опять дыша ей в ухо. – Ты его трахнула. И теперь он хочет тебя вернуть.

Она дернулась на стуле, пытаясь убраться подальше от монстра за ее спиной и быть ближе к стеклу. Ей хотелось, чтобы Арджес уплыл. Все это шло к одному-единственному исходу, который никому из них не придется по душе.

Мужчина опять встряхнул ее.

– Тут ведь вот какое дело, Мира. Ты мне не нужна. Я просто хотел посмотреть, смогу ли приманить его сюда. Мы уже несколько дней капали твоей кровью в океан, но без толку, а тут, гляди, стоило тебе появиться у окна, как и он нарисовался. Чем ближе он со своим народом подплывает, тем лучше. Мы их всех сожжем и избавимся от этой напасти раз и навсегда. Как тебе такой план?

Ужасен! Этот план был просто отвратителен.

Но что она могла поделать, связанная, в руках человека, державшего ее за волосы? Она всегда знала, что вражда между их народами засела слишком глубоко. Все видела сама. Годы насилия и алчности принесли раздор в океан.

Но дело было не только в этом. В его голосе звучала такая старая ненависть, что ей показалось, будто он знал Арджеса. Словно он узнал светящегося синим ундину. И Арджес определенно узнал его.

Она увидела, как его трясет от ярости, как жабры прижались к его телу так плотно, что было неясно, как он вообще дышит. Подплыв ближе к окну, он угрожающе ткнул пальцем в человека за ней.

– О, я тебя не боюсь, – сказал тот Арджесу. Он и понятия не имел, что ундина его прекрасно понимает. – Я ее разрежу на маленькие кусочки и скормлю акулам, ундина. Вот увидишь. Я с тобой еще не закончил.

Что-что он собирался сделать?

Мужчина отшвырнул ее от окна, и девушка ахнула, опять всем весом приземляясь на плечо, которое почти вылетело из сустава. А тот пошел за ней. Он смеялся, и от его радостного, веселого смеха сводило живот.

Наклонившись, он схватил ее за рубашку и поволок в другую комнату. Ту, в которой не было окон. Ту, в которой над ней издевались и где он явно собирался всех их превзойти.

– Я уже много лет за этим ундиной наблюдаю, – сказал мужчина. – Понимаешь ли, Бета присылает нам все записи с камер. Все города присылают. Обрадую тебя – ты умудрилась подцепить самую крупную рыбину в океане. Ну или, по крайней мере, одну из самых опасных. Он уже годами изучает наши города и давно наносит нам существенный урон.

Этого Мира не знала. Но Арджес был умным. Ее совершенно не удивляло, что все его нападения заканчивались успехом. А вот того, что ее мучитель его знает, она никак не ожидала.

Мужчина посадил ее прямо, поправив шатающийся стул, а она все разглядывала его. Он был ей незнаком. Его форма явно говорила о его принадлежности к Альфе, слишком чистая и выглаженная, но она никогда не слышала, чтобы в Альфе водились такие живодеры.

С усилием сглотнув, она прохрипела:

– Ты же не из Альфы, да?

Он опять хмыкнул. Этот скрипучий звук начинал действовать ей на нервы.

– Нет, Мира. Альфа – наш наниматель, но это еще не значит, что мы все оттуда.

– Но существует только три города, – пробормотала она. – Дельты давно нет. Гамму только недавно отстроили. Наверное, ты мог бы быть из Гаммы, но…

Он цокнул языком, и звук резко и жестко отразился от стен тихой комнаты.

– Никто не знает о месте, откуда я, Мира. Никто даже не догадывается, что есть еще один город. Он спрятан так глубоко в камнях и руинах, что ундины никогда нас не найдут. Еще вопросы есть?

– Есть. – Она сверлила его взглядом. – У меня их еще сотня, но что-то мне подсказывает, ты не позволишь мне их задать.

– Умная девочка. – Он завел ей волосы за ухо и наклонился, чтобы прошептать: – Город, о котором ты спрашиваешь, это Тау. Если ты умудришься выжить, пусть они знают, кто на самом деле управляет океаном.

И он всадил ей в живот нож.

Мира даже не сразу поняла, что произошло. Брюшные мышцы свело, и они сжались на холодном металле. Сложно было осознать, что он и правда это сделал. Да, он пригрозил этим Арджесу, но она как-то не думала…

И тут тело загорелось в агонии. Обжигающая боль охватила ее разум, внезапно осознавший страшную рану в ее животе. Мужчина выдрал нож, даже не пытаясь сделать это аккуратно, и полоснул ее по обеим рукам. Раз за разом, оставляя на ней глубокие порезы, доходящие до самых мышц и заставляющие ее кричать.

Ей было стыдно за те звуки, что вырывались из ее рта. Она всегда считала себя сильной, способной вынести больше других. Инженеры жили с постоянной болью. Ее тело всегда ныло. Она часто обжигалась, попадала по пальцам молотком, срывала кожу горячими болтами. Но такой боли ей еще испытывать не доводилось. Она никогда не чувствовала, как рвется ее кожа и кровь выплескивается ей на живот, на колени, течет вниз по ногам.

В какой-то момент девушка поняла, что теряет сознание. Холод волной спустился от головы к кончикам пальцев ног, и зрение начало плыть.

Мужчина перед ней отвесил ей пощечину. Внезапный удар привел ее в чувство, но только на несколько секунд, достаточно, чтобы услышать, как он бормочет:

– Рано тебе еще умирать. Нам надо проучить их, Мира. И уроком будешь ты.

Урок? И что это за урок? Что любой, кто говорил с ундинами или был с ними рядом, будет убит своими же? Как в лихорадке, она то приходила в себя, то снова отключалась. Она знала, что он ходит вокруг и что-то делает, но не знала, что именно. А потом ее голова окончательно пошла кругом, и она перестала что-либо понимать.

Нет, дело было не в ее голове. Ее несли.

Кто-то подхватил ее и бросил в ледяную воду. Первым делом ей захотелось сделать глубокий вдох, но она остановила себя прежде, чем втянула в легкие воду. Все должно было быть не так. Ей не положено было тонуть. Она специально для этого изобрела аппарат. Просто дайте ей ее маску, и она все переживет.

Но тут боль нахлынула снова. Соль обожгла все ее раны, и вопрос о выживании закрылся сам. Не могла она выжить. Боль была так сильна, что ее тело грозило разорваться.

Ее обхватили теплые руки, унося все дальше от кошмарного здания и прижимая к знакомой груди, где ее убаюкивало биение двух сердец.

– Тише, – сказал Арджес, и она услышала сожаление в его голосе. Вспышка боли в ее шее присоединилась к остальной. – Позволь мне быть твоим дыханием.

Его руки дрожали от ярости, когда Арджес осторожно убирал волосы с ее лица, унося Миру прочь от ее дома, как можно быстрее. Он знал, что они пытали ее. Что бы тот мужчина там ни думал, Арджес учуял ее кровь за километры. Знал точно, что именно они с ней делают и как давно она страдает. Но не мог ей помочь. Не мог пробраться в город. И ему хватило ума не торопиться с нападением, даже если его целью и было спасение.

Люки для оборудования стали их лучшим шансом попасть в город. Он хорошенько рассмотрел тот, в куполе Миры, и был уверен, что понял, как они устроены. Большинство своих городов люди не обновляли годами. Механизм наверняка остался тем же.

Прежде чем отправляться в город, они с Макетесом вернулись к куполу. Вдвоем им удалось полностью разобрать люк на части, а затем починить его. Им понадобились сварочные аппараты. Это стало самой важной частью плана – с их помощью можно было открыть люки и напасть на ахромо.

К счастью, таких аппаратов у них было много. Да, старые модели, вроде той, что он принес когда-то Мире, но этого было достаточно, чтобы всем вместе начать разбирать люки.

Оставалось лишь надеяться, что она простит его за нападение на ее дом. Он уже все объяснил своим воинам. Они не собирались уничтожать ахромо. Город нельзя было рушить или затоплять, как предыдущий. Они уже знали, чем это заканчивается. Ахромо просто становилось еще больше.

Вместо этого они хотели преподать им урок. Что могут разрушить их город, когда захотят. Разрушить и уничтожить все внутри. Но на самом деле им нужна была техника. Они собирались украсть больше сварочных аппаратов, немного оружия, напугать людей внутри. Затопить пару отсеков, чтобы ахромо было чем заняться, забрать несколько дроидов, чтобы те сделали чипы, а потом вернуться во всеоружии, да еще и со способностью понимать их речь.

Но для этого им нужна была Мира. Она должна была стать их переводчиком. Должна была сделать больше чипов, чтобы ее народ смог понимать язык ахромо.

Это было неплохим началом. Митера согласилась только на кровопролитие и не знала о его словах и приказах. Арджес подозревал, что он за это поплатится, но сейчас было плевать, что станет с ним.

Мира в его руках. Ее кровь покрывала его чешую и расплывалась вокруг ярким пятном, но главное, что она все еще жива. Он верил, что ее еще можно спасти. Даже с раной в животе.

Коснувшись когтями ее лица, он прижал ее еще ближе к себе, к своим двум сердцам.

– Ты не умрешь, – выдохнул он. – Ты будешь жить, Мира. Я тебя не отпущу.

К счастью, Байт оказался прав. Он дышал за них обоих, и впервые видел ее под водой без маски. Когда она посмотрела на него, ее лицо было таким прекрасным и умиротворенным. Подняв руку, она нежно провела пальцами по его шее.

– Я люблю тебя, – сказала она так тихо, что он едва ее расслышал. – Я так люблю тебя, Арджес. Не хочу умирать, так и не сказав тебе об этом.

Его словно ударили под дых.

– Ты не умрешь.

– Ты не можешь знать. – Она оторвала ладони от живота, и оттуда вырвался лишь слабый ручеек. Это его напугало. Должно было быть больше. Гораздо больше.

Выругавшись, он сменил курс. Нельзя самому нести ее снова в купол, еще слишком рано. Его люди собьются с намеченного плана. Дайос может опять решить повести их в прямую атаку, где все умрут. Он не мог позволить себе такой риск сейчас, когда они наконец-то начали его слушать.

Но его пара умирала, и он не знал, что ему делать.

Он разрывался между чувствами и разумом. Сердце хотело отправиться с ней. Быть рядом, когда в ее глазах угаснет жизнь. Он знал, что она захочет видеть его, если что-то пойдет не так. Чтобы он держал ее руку, когда будет больно.

Но его разум всегда был сильнее сердца. Он знал, что он не самый быстрый пловец. Другой может отнести ее в купол быстрее, и тогда она будет жить. Он уже показал аптечку и объяснил принцип ее работы множеству своих. Они прижмут аптечку к ее животу, и это станет спасением.

Она должна выжить.

Никто не имел права отбирать ее у Арджеса. Уж точно не какой-то тощий слабак-ахромо, который возомнил себя сильным, потому что стекло отделяло его от Народа Воды.

– Ты не умрешь! – прорычал он. – Запрещаю.

– Возможно, ты украл меня в последний раз. – Вода заглушала ее голос, а срывающиеся с языка дрожащие пузырьки уносились к поверхности. – Прости.

– Тебе не за что извиняться.

– Надо было бороться сильнее.

– Мира! – закричал он, взвыв, словно кит. – Ты не умрешь! Прекрати извиняться за то, в чем ты не виновата. Это я тебя подвел.

– Ты меня не подводил.

Подвел. И наверняка сделает это опять.

Но только не сейчас. Сейчас он должен был ее спасти. Сохранить ей жизнь и не слушать свое сердце. У него был острый, трезвый разум, и сейчас лучшее время, чтобы им воспользоваться.

Изо всех сил работая хвостом, он подлетел к одной из крупнейших самок в отряде. Ее руки украшало множество шрамов и темные фиолетовые пятна, плавно переходящие на чешую хвоста, а волосы были обрезаны очень коротко. Она явно не ожидала, что он подплывет к ней и схватит одно из длинных щупалец на ее затылке.

– Что ты делаешь, Арджес? – спросила она.

– Ты отнесешь ее в купол.

– Я пришла сражаться.

– Отнесешь ее в купол и воспользуешься аптечкой, как я учил. – Он посмотрел на Миру, на ее бледную кожу, ставшую почти такого же серого оттенка, как его собственная. – Мира, задержи дыхание.

Но он не чувствовал ее дыхания. Тогда Арджес с силой выдохнул, ощущая, как воздух прошел по трубке, а затем увидел, как поднялась ее грудь. Потом он вырвал щупальце из ее шеи и заменил его таким же, но самки его вида.

Та зашипела от нового странного ощущения, и звук эхом разнесся по воде.

– Ты что со мной сделал, Арджес?

– То, что мы все умеем делать, просто никогда об этом не знали. – Убедившись, что вещество вокруг щупальца прочно склеило их вместе, он передал Миру ей. – Ты теперь дышишь за нее, Мелете. Мне нужно, чтобы ты отнесла ее в купол и вылечила. Спасла ей жизнь.

– Жизнь ахромо? – Мелете поморщилась, обнажив зубы от отвращения.

Он подплыл ближе, нависая над ней и почти сталкиваясь с ней носами.

– Жизнь моей пары, Мелете.

Это сработало. Она кивнула и развернулась, и он напоследок схватил ее за руку, чтобы последний раз взглянуть на крохотную ахромо в ее руках.

По сравнению с самкой его народа Мира казалась еще меньше. Подобно ребенку, она подтянула ноги к груди и дрожала от боли.

Наклонившись, он соприкоснулся с ней лбами:

– Выживи ради меня. Слышишь, Мира? Борись как никогда.

Она коснулась его губ слабым поцелуем:

– Я люблю тебя.

Протянув руку, Арджес положил ладонь ей на сердце:

– Моя душа твоя, кайрос. Береги ее.

Он кивнул Мелете, позволив ей унести его сердце прочь, в океан. Нельзя было о ней сейчас думать. Нельзя было позволять волнению и страху накрыть его с головой и разрушить все, ради чего он так трудился.

Сейчас ему нужно быть предводителем своего народа. Заставить ахромо поплатиться за то, что они сделали с женщиной, которую он любил. И конкретно для Арджеса в данный момент был только один человек, которого он хотел убить.

Хрустнув шеей, он развернулся обратно к городу. Его народ уже старательно разбирал люки. Они плавили болты и отдирали листы металла, прямо как Мира, когда она спасла его несколько месяцев назад. Они были готовы ворваться в город и претворить худшие кошмары ахромо в жизнь.

Присоединившись к своим, он привлек их внимание.

– Ищите все, что нам необходимо. В тоннелях, которые я показывал вам раньше, должна быть уйма оружия, я видел его, когда наблюдал за ахромо. Важнее мы ничего не найдем. Оружие поможет нам потягаться с этими людьми.

– Людьми! – фыркнул Дайос. – Это так ты теперь их называешь, брат?

С рыком развернувшись, Арджес схватил Дайоса за горло и притянул к себе так близко, что он мог разглядеть текстуру его шейных жабр, раскрывшихся в поисках воздуха.

– Слушай меня внимательно. Убивай кого хочешь. Ты получишь кровь, которой так жаждешь. Но проведу вас в город я, и понимаю их язык здесь тоже я. Не испытывай мое терпение, Дайос.

Чья-то ладонь легла ему на спину, пытаясь успокоить бурлящую в его венах ярость.

– Мы с тобой, Арджес. Что бы ни говорил твой брат.

– Присматривай за ним, Макетес. – Арджес отпустил родного брата и развернулся к первому открытому люку. – Ты ответственен за все, что он натворит.

А ему было пора выходить на охоту. Арджес собирался найти того ахромо, что мучил Миру, и уничтожить его.

Их отряд ринулся в первый открытый люк. Арджес первым выскочил из воды и втащил себя в дом ахромо. Он уже был здесь однажды, но все равно ориентироваться оказалось непросто. Все было так невзрачно: белые стены, слишком яркий свет и два техника, смотрящие на него большими испуганными глазами. Он отшвырнул их в сторону прежде, чем они успели схватиться за оружие.

Один из них ударился головой о пульт управления, заливая кровью пол. Второй споткнулся и упал в воду. Арджес решил не смотреть, что с ним стало. Он не запрещал своим убивать, и им это было нужно. После всего, что они перенесли, заслужили окрасить когти кровью.

Вытащив себя за дверь, расталкивая створки плечами и едва помещаясь в проеме, он выплюнул всю воду из жабр и двинулся вперед. В коридорах все еще было тесно. Чуть больше размаха его рук.

Ахромо кинулись в разные стороны. Коридоры наполнились криками, и он знал, что скоро придут солдаты с мощными орудиями. Его отряду с ними столкнуться не грозило, потому что он был приманкой.

За его спиной воины заворачивали за угол один за другим, расползаясь по коридорам, не обращая внимания ни на что, кроме своей цели. Вскоре у них тоже будет оружие. И тогда они смогут сражаться на равных.

Арджесу был нужен только один ахромо. И тот находился в глубине города.

Он полз быстро, хлеща хвостом позади и снося всех, кому хватало глупости подойти близко. Они стреляли в него, пули отскакивали от его чешуи и вонзались в кожу, но он не останавливался. Даже когда за ним заструился след черной крови, он не замедлил хода.

Потому что увидел того самого мужчину. Наблюдал, как ахромо бросился бежать, но в его глазах не было ужаса. Только осознание, что за ним охотятся. Возможно, для него в этом был даже своеобразный азарт.

Он гнался за ним через весь город, мимо огромных комнат со стеклянными потолками, в которых было столько хлама, что он даже не смог угадать, для чего все это было нужно. Дальше и дальше, в самое сердце города. Может, это было ловушкой, но Арджес в этом сильно сомневался.

И тут он понял его план. Осознал, что мужчина сбежал к другому бассейну, которого они еще не видели. В тот момент ахромо уже открывал люк, стоя на стеклянной крыше корабля, в который затем и запрыгнул. Даже не взглянув на него, мужчина завел все двигатели и скинул корабль в воду.

– Ну уж нет! – зарычал Арджес, кидаясь в океан вслед за ним.

И тут он осознал, что уже видел это в своем будущем. Ахромо бежали прочь из города в маленьких стеклянных шариках, уносящих их дальше в океан. Они были быстры, но Арджес был быстрее.

Он кинулся за капсулой, преследуя врага. Тот петлял между каменными столбами, уходя на глубину. Думал, что сможет сбежать от кого-то вроде Арджеса. Этот мужчина правда думал, что плавает лучше, чем тот, кто был рожден в воде.

Потребовалось некоторое время, но он наконец его догнал. Схватившись за заднюю часть капсулы, он со всей силы ударил по ней. Та сошла с курса, бешено вращаясь в темноте и мигая огоньками. Арджес ухватился за нос корабля, отрывая целые куски и отшвыривая их прочь. Плевать, какие именно. Рано или поздно ему должно было попасться что-то важное.

Наконец наступила полная тишина.

Он посмотрел на свет, горящий в центре капсулы, прожигая взглядом сидящего внутри человека. Тот наверняка видел перед собой монстра. Может, он даже был прав. Оскалив зубы, Арджес щелкнул ими.

Но он видел оружие в руке человека, нацеленное прямо на него.

– Давай же! – прорычал ахромо. – Убью тебя так же, как убил твою маленькую шлюху. Солдаты Тау никогда не останавливаются, как бы далеко ни была победа.

– В этом вся разница между нашими народами, – ответил Арджес, хоть и знал, что тот его не поймет. Глаза ахромо, впрочем, распахнулись шире. Может, этот солдат впервые осознал, что у Народа Воды есть речь. – Вы не знаете, когда остановиться, поэтому нам приходится быть теми, кто заканчивает за вас.

Вонзив когти в края стекла, он оторвал от корабля кусок. Вода хлынула внутрь прежде, чем человек успел выстрелить. Впрочем, Арджес все равно его опередил. Ударив по руке с оружием, он отправил его на дно вместе с тонущим кораблем. Человек остался в его руках. Тот болтался в его хватке, такой маленький, что сложно было поверить, какими они бывают смертельно опасными. Мужчина уже тонул, втягивая воду в легкие, словно воздух. Пытался жить, не понимая, что он уже мертв.

Арджес стиснул его горло сильнее.

– Ты коснулся ее, и больше этого не повторится. Хотелось бы мне разорвать тебя на части, кусок за куском, и чтобы ты был в сознании до самого конца. Но ты не будешь, потому что слаб. – Он взял мужчину за одну руку, потом за другую. И солдат быстро осознал, что сейчас произойдет. – Так что я сделаю это быстро. Не потому, что ты заслужил, а потому, что я нужен ей больше, чем мне нужна месть.

Арджес дернул.

Обе руки оторвались слишком уж легко, и он бросил мужчину и его останки падать на дно. Какой-нибудь краб или другое создание съедят его. Кровь расплылась в воде, и он втянул ее в жабры, чтобы почувствовать металлический вкус на языке.

А потом развернулся в сторону купола и поплыл к своей паре. К женщине, которой он был нужен. Арджес мог только надеяться, что она еще жива.

Мира мало что помнила за последние дни, только боль. Она совершенно точно несколько раз просыпалась, это она помнила. Иногда ее щек касались мягкие руки и мелодичный голос говорил ей, что она выживет. Он приказывал ей жить, потому что если бы она умерла, то он последовал бы за ней в бездну.

К тому времени, как она смогла сидеть и осознала, что происходит, осталась практически одна. Лишь Байт оказался рядом, и, конечно, маленький дроид был очень рад видеть ее снова. Он не отходил от нее ни на шаг, решив, что самое удобное место во всем куполе – рядом с ее постелью.

Прибыла она сюда, по сути, мертвой. И спасло ее лишь то, что она была соединена с ундиной, это сработало как искусственное дыхание. Ундина дышала за нее, и ее тело вынуждено было жить. Мелете провела с ней в связке несколько дней, дыша за ахромо, которую ей положено было ненавидеть.

Бассейн перестал закрываться. Она не знала точно почему, но подозревала, что это связано с атакой на Бету.

Об этом ей тоже было мало что известно. Ундина с желтыми плавниками – теперь она знала, что его звали Макетес, – рассказал ей о нападении и о том, что большинство людей в ее городе остались живы и здоровы. У нее было мало причин волноваться о них, но он все равно говорил ей об этом с некоторым опасением.

Макетес смотрел на Миру своими черными глазами и видел слишком много. Знал, что в ней вскипает злость. Что она хотела видеть Арджеса, но ей до сих пор этого не удавалось.

Пока что она терпеливо не спрашивала ни о чем. Макетес рассказал ей, что его народ держал Арджеса в плену. По крайней мере, так она его поняла. А еще он сказал, что Арджес не вернется за ней, и Мира решила, что кто-то не позволял ему этого сделать.

Чем дольше он не появлялся, тем чаще ей казалось, что он просто не хочет ее видеть. Она боялась, что он счел ее недостойной. Или что он получил от нее все, чего хотел. Информацию, секс. А потом передумал. А может, она оказалась настолько ужасной любовницей, что игра не стоила свеч. Откуда ей знать.

Она могла только сидеть в куполе, ведь даже своему народу явно оказалась не нужна. Так что она вылечилась, начала ходить, потом заниматься спортом, потом плавать. С тех пор она плавала каждый день.

Никто на нее не нападал. Никого из ундин ее существование особо не волновало. Даже те, кто приносил ей рыбу, наблюдали за ней с изумлением. Главное, она становилась сильнее, и это было хорошо. Сильнее. Здоровее.

Аптечка подлатала ее тело, и она сосредоточилась именно на нем. Потому что ее сердце было разбито.

Может, Мира просто оказалась для него недостаточно хороша. Не более чем зверушкой.

Снова будучи в воде, она поправила маску на лице, чтобы та не жала так сильно. Мира несколько раз проверила чертову штуковину, чтобы убедиться, что на этот раз та работает. После того фиаско она доверяла ей куда меньше.

Вдруг откуда-то появилась когтистая рука и схватила ее маску. Она только и успела крикнуть «Эй!», прежде чем ту стащили с ее лица. Уперевшись ногами в грудь ундины, девушка оттолкнулась и поплыла прочь. Ей всего-то нужно было дотянуть до купола. Она тренировалась. Теперь она куда лучше умела задерживать дыхание, и с каждым разом у нее получалось все дольше обходиться без кислорода.

В шее вспыхнула краткая боль, и в ее легкие внезапно хлынул воздух, распирая ее грудь и даря ей ощущение жизни.

– Куда плывем? – этот глубокий голос она бы узнала где угодно.

Первая мысль – прильнуть к нему и расплакаться от облегчения, что он наконец-то пришел. Однако затем появилось желание стукнуть его за то, что он так надолго ее оставил. И конечно, оно победило.

Развернувшись, Мира ударила Арджеса кулаком по груди и вырвала щупальце из шеи.

– Ты где был?

Он со вздохом поймал щупальце и снова присоединил его к ее шее.

– Дикое создание. Я был здесь, но мне многое надо было исправить.

– Исправить? – Она чувствовала, как он снова наполняет ее легкие воздухом, и это было такое странное ощущение, что ей стало сложно фокусировать взгляд. – Уж не знаю, чем ты там занимался, Арджес, но ты меня не навещал с тех пор, как меня ранили.

– Навещал, просто ты тогда была без сознания. – Он снова поднял руку, заправил ей волосы за ухо и вновь вздохнул, на этот раз словно улыбнувшись. – Я скучал по тебе.

Ему… ему нельзя так говорить. Она тоже по нему скучала, но сидела тут совсем одна. Грустила. Мечтала о том, что он вернется и скажет ей, как она важна для него. А он вот, приперся и ведет себя, как козел!

– Нет, – пробормотала Мира, разворачиваясь и направляясь обратно к куполу, прочь от него. Черт с ним, с воздухом. – Я с тобой не разговариваю.

Он поплыл над ней, едва шевеля хвостом, чтобы поспевать.

– Ты по мне не скучала?

– Пока помирала? Да, может, немножко. – Ей не хотелось это признавать, но она уже сказала Арджесу, что любит его. Ну конечно же она скучала. Было бы враньем утверждать обратное.

– Тогда почему ты от меня уплываешь?

– Потому что я на тебя злюсь.

Он оплыл ее по кругу, и ей пришлось крутануться вместе с ним. Получилось плавно и вроде даже успокаивающе, но она отказывалась так просто сдаваться.

– Почему?

– Потому что я почти умерла, Арджес! – Она нечаянно втянула в легкие воду и подавилась.

Оттого, что у нее был воздух, находиться под водой легче не становилось. Она почувствовала, как он резко выдохнул, и вода вылетела обратно из ее рта, потому что воздух не помещался в легких. Это было неприятно, странно и совершенно не по-человечески. Все и сразу.

Она даже не могла возмущенно пыхтеть. Могла только дышать тем, что он ей отдавал. Так что получалось только свирепо смотреть на него глазами, которые уже щипало от слез вперемешку с морской водой.

– Тебя не было тут, – сказала она, и ее голос дрогнул. – Сбагрил меня, когда я явно умирала, и даже не беспокоился. Остался там, сюда не вернулся. Я думала…

Мира не знала, что она там думала. Что он вернется к ней рыцарем в сияющих доспехах, признается ей в ответной любви, скажет, что они найдут способ быть вместе, что все это просто случилось слишком быстро. А в итоге произошло одно большое ничего. Совсем. Она его даже не видела.

– Мира, – тихо сказал он.

Она позволила ему взять себя за талию и притянуть ближе к себе. Может, это была слабость. Но она хотела чувствовать его рядом, даже если все это было не по-настоящему. Его когтистые руки легли на ее кожу, прижимая тело к плотным мускулам и хвосту, который так знакомо обернулся вокруг ее ног. Она сомневалась, что все еще заслуживала этого.

– Не Миркай мне, – сказала она, уперевшись руками в его дурацкую мускулистую грудь, и толкнула. – Где ты был?

– Говорю же, у меня были дела. Мне нужно было убедиться, что мы будем в безопасности. Теперь я в этом уверен.

– Серьезно? Больше тебе нечего сказать? Просто убеждался в безопасности?

– Мне нужно было знать, что все на своих местах. Наши народы не дружат друг с другом, и мне пришлось серьезно наврать своим, чтобы меня вообще развязали и позволили тебя спасти. – Он прижался к ней лицом, и она почувствовала, как трепещут его жабры. – Им не понравилось, что я тебя спас. Некоторые хотели убить тебя, когда мне таких усилий стоило тебя спасти. Так что пришлось остаться. Убедить их принять твою жизнь. Нашу жизнь.

– Ни слова не понимаю из того, что ты говоришь.

– Да уж, пожалуй. – Он коснулся ладонью ее щеки, повернул ее к себе лицом и чувственно поцеловал. Словно это было правдой. Словно он и правда скучал по ней. – Я не хотел возвращаться к тебе, не будучи уверенным в твоей безопасности. Не зная точно, что мы сможем любить друг друга без чужого вмешательства.

Любить.

Он косвенно признался, что любит ее, но все равно она хотела услышать не это.

Мире просто необходимо было знать, что Арджес ею одержим. Что каждую секунду вдали от нее от его сердца словно бы отрывали куски и бросали их плыть по течению. Она хотела, чтобы он не мог без нее дышать.

Безумные мысли, но именно так чувствовала себя Мира. Словно части ее недоставало. Словно она была неполноценным человеком, пока он не вернулся к ней.

Арджес прижал ее к себе чуть сильнее и заставил посмотреть на него, положив руку ей на затылок. Посмотреть прямо в эти черные глаза, которые видели ее насквозь.

– Ты сомневалась в моих чувствах, пока меня не было?

– Ежедневно.

– Правда?

– Ежесекундно, – сдавленно сказала она. – Я могла умереть. И умерла бы, если бы Мелете не дышала за меня. Или если бы у нас не было аптечки. Тот мужик попытался меня убить, а ты лишь сдал меня кому-то и испарился на несколько недель.

Его когти чуть впились в кожу ее затылка.

– Я вернулся и убил его, Мира. Гнался за ним через весь город, а потом и его спасательную капсулу преследовал. Он попытался сбежать, чтобы остаться безнаказанным за то, что поднял на тебя руку. Но я разворотил его корабль, а его самого разорвал пополам. Бросил на съедение акулам, чтобы все они знали, что будет с тем, кто тебя тронет.

Ее сердце пропустило удар. Миру вряд ли должен был заводить такой ответ, но черт, как же она его хотела.

Он глубоко вдохнул, и его жабры затрепетали возле ее живота, где она так очевидно возбудилась.

– Богами клянусь, женщина. Ты не так должна реагировать, услышав, что я убил ради тебя.

– А как еще? Я тут неделями думала, что тебе стало на меня плевать. Ты исчез, и я почувствовала себя какой-то зверушкой, которую можно посадить в клетку и жить себе спокойно, пока за ней другие ухаживают.

– Никогда, – прошипел он, сжимая пальцы на ее бедре и затылке. – Я не смогу бросить тебя, даже если захочу, кайрос. Ты навсегда останешься моей душой, сердцем в моей груди. Я все для тебя сделаю, Мира. Совру своему народу, внушу им, что сражаться с ахромо глупо, даже сделаю кого-нибудь другого лидером их воинов. Я ради тебя все отдал.

– Неправда.

– Хорошо, значит, отдам. – Он пожал плечами. – Если ты этого хочешь. Я уже сделал все необходимое для этого. В любой момент Макетес может стать лидером отряда. И мы с тобой навсегда исчезнем.

Звучало неплохо. Только они вдвоем. Но тогда она больше не увидит других ундин и другие народы океана, глядя на которых она чувствовала, что этот мир еще стоило спасать.

Они помогали ей, пока его не было. Мелете, Макетес, несколько других, чьи имена она не расслышала, но они тоже были к ней добры. Действительно, искренне добры. Они приносили ей еду, задавали вопросы. Некоторые даже согласились на установку чипов, чтобы общаться полноценно. Они оказались так милы к ней, и она не хотела этого лишаться. Но меньше всего она желала, чтобы ради нее всего лишался он. Это было нечестно. Особенно если у них появился шанс все наладить.

Мира покачала головой:

– Я хочу найти способ остаться всем вместе. Чтобы у тебя были и твой народ, и я, Арджес.

– Некоторые считают, что это невозможно. – Он поцеловал ее ключицу, щекоча губами кожу. – Я говорил с древними на дне океана. Они показали мне лишь два варианта будущего. В одном из них мы семья. Во втором мы воюем.

– Может, ты видел не все, – ответила Мира, приглаживая его волосы и проводя ногтями по коже его головы. – Может, ты видел лишь фрагмент будущего. Момент, когда мы были одни. Может, в таком будущем есть и я, и твоя семья.

– Если мы хотим претворить такое будущее в жизнь, то нам предстоит многое сделать. Мой народ. Твой народ. Никто из них не хочет идти на перемирие, и я пока не уверен, что это вообще возможно. Тебе придется стать нашим переводчиком, прежде чем они вообще согласятся с нами говорить.

– Это я могу. – Она плохо понимала, как и что из этого выйдет, но была готова попытаться.

Арджес провел когтями по ее бокам, и от этих точечных прикосновений у нее вырвался протяжный вздох. По венам расплылась внезапная вспышка тепла, и, о боже, она и забыла, каково это, когда он касался ее.

Словно ничего больше не имело значения. Словно мимо них могла проплыть акула и даже их не заметить. А если бы та даже откусила от нее кусок, Мира бы только улыбнулась и попросила Арджеса тронуть ее снова.

Выгибаясь навстречу его рукам, она попыталась вспомнить, о чем они говорили.

– Так, значит, ты планируешь работать с ахромо? Договориться с ними?

– Я планирую отнести тебя в пещеру и трахнуть тебя там, где вода теплее и тебе будет удобнее. – Он прикусил ее шею, наверняка оставив след своими острыми зубами. – Хочу снова услышать твои звуки, на этот раз безо всяких преград. Хочу знать, что ты моя, а я весь твой.

Она кивала. Почему она кивала, как дура?

Обхватив его шею руками, а талию ногами, она тесно прижалась к нему.

– Давай так и сделаем, Арджес. Может, на этот раз я даже смогу удовлетворить… обе твои потребности одновременно.

Он с придыханием зарычал и сверкнул черными глазами.

– Это невозможно, ахромо.

– Для ундин, может, и нет. – Опустив руку между ними, она схватилась за то место, откуда, по ее расчетам, он появлялся. В качестве награды Арджес качнул бедрами ей навстречу, и она поклясться была готова, что чешуя под ее ладонью начала расходиться. – Зато для человека – еще как.

– Чтоб меня, – простонал он, уже уплывая с ней прочь от купола, туда, где их никто не потревожит.

– И меня, – с булькающим смехом согласилась она.

Мира расслабилась, позволив ему просто нести ее по течению. Всю дорогу Арджес не переставал гладить руками ее бока. Проводить ими по ее коже. Он касался ее так, словно не думал, что ему снова доведется это делать. Может, он боялся, что это никогда не повторится.

Пусть Арджес и ничего не говорил, но его прикосновения явно значили, что он волновался за нее. Хотел ее увидеть и не соврал, говоря, что ему нужно было сначала все исправить. Его народ не желал видеть их вместе. Да что там, и ее люди тоже этого не хотели.

Но все же они были вдвоем. Крепко связанные воздухом, который он вдыхал в ее легкие, неся по воде, пока наконец они не оказались посреди насыщенной синевы. Все вокруг было одного и того же цвета. Бесконечный синий, куда ни посмотри, разбитый лишь лучами солнечного света. Здесь они могли почувствовать себя единственными живыми существами на планете. Никаких звуков, кроме тех, что издавал он, да и те были немного приглушенными.

Он сжал руки на ее талии, прижимая ее ближе к себе. Его жабры затрепетали, втягивая в себя ее запах, и два сердца под ее ладонями забились сильнее. Что-то не от мира сего, так непохоже на человека. И ей всегда будет мало.

Наклонившись вперед, Мира прижалась губами к его жабрам. Развевавшиеся по течению тонкие плавнички немедленно застыли. Наконец-то она могла касаться его так, как ей хотелось. Могла покрыть тонкие мембраны поцелуями, подразнить их языком, – девушка явно давно об этом мечтала.

Замерев в ее руках, он только наклонил голову набок, открывая ей больше своей шеи, и простонал:

– Почему это так хорошо?

Откуда ей было знать. Она лишь почувствовала, что ему это нравится, еще в тот раз, когда впервые коснулась их пальцами.

Он был так красив, выгибаясь, словно не в силах выдержать такого удовольствия, но в то же время прижимая ее к себе, потому что не мог ее отпустить. Все его впечатляющие мышцы напрягались, выступали под ее пальцами, пока она пыталась коснуться его везде и сразу. Она хотела почувствовать каждый его сантиметр, всю его теплую кожу, которой не удалось коснуться в прошлый раз, когда желание захватило их обоих с головой.

Мира поерзала в его хватке, изворачиваясь, и ему пришлось отпустить ее бедра. Его руки дернулись, пытаясь схватить воду, словно ему нужно было за что-то держаться.

– Мира, – прорычал он, но тут же затих, когда она провела губами по его шее, груди, ниже, к жабрам на его ребрах. Очертив их языком, она посмотрела наверх и увидела, как широко распахнулись его черные глаза. Он тяжело дышал. Она чувствовала, как то же дыхание врывается в ее легкие, наполняя их воздухом, а ее тело – его возбуждением.

– Покажи, где ты прячешь их, – пробормотала она, не отрываясь от его ребер. – Я хочу увидеть тебя, Арджес.

Он со стоном развернул бедра, и она увидела, как расступается в стороны чешуя и два его члена появляются в морской воде. В прошлый раз ей не удалось хорошенько их рассмотреть, только почувствовать мягкую кожу и гладкую поверхность, прежде чем они уже оказались в ней. Но теперь? Она могла смотреть, сколько ей было угодно.

Член оказался очень гладким и просто огромным. Хоть он и сужался к концу, она все равно была поражена, что он поместился в ней в прошлый раз. В то же время они же уже прошли через это. Мира не понимала, почему сейчас ее так это удивило.

Схватив верхний член, она попробовала плавно провести по нему рукой. О да, его мышцы снова содрогнулись. Напрягся пресс, и Арджес закинул голову назад, все его рельефные мускулы выделялись на фоне черноты за его спиной. Его волосы разметались вокруг его головы, и она могла лишь любоваться метрами мышц и чистой силы, обезоруженными ее маленькой рукой.

– Такой сексуальный, – пробормотала она, наклоняясь и целуя головку. – И весь мой.

Дернув бедрами, он запустил когти в ее волосы и заставил посмотреть на себя. В его глазах был вопрос и немного страха.

– Что ты делаешь, Мира? Это какая-то человеческая проверка?

Она хмыкнула, осознав, что со стороны, наверное, казалось, что она собирается его укусить.

– Тихо ты. Просто наслаждайся.

У отсутствия необходимости дышать самостоятельно были свои плюсы. Мира взяла его член в рот и с силой втянула его в себя так глубоко, как только могла. Эффект оказался именно такой, на который она рассчитывала. Арджес дернул бедрами, но она контролировала ситуацию сама, все еще держа руку на его толстом члене, который скользнул в ее горло даже слишком легко.

Подавшись назад, она обвела языком головку, наблюдая за его реакцией. Он смотрел на нее так, словно она только что открыла для него новое божество. Может, так оно и было.

Никуда не торопясь, Мира изучала все способы заставить его извиваться, привыкая к его солоноватому вкусу. Его член не был похож на человеческий, так что она заново открывала для себя самые чувствительные его части. Он кричал и прикусывал костяшки пальцев каждый раз, когда она всасывала, облизывала или проводила зубами по основанию – потому как, оказалось, ему это нравилось.

Мира не останавливалась, пока его жабры не встали дыбом и не задрожали так быстро, что за ними практически было не уследить. Потом у него вырвался громкий, свирепый стон, он схватил ее под руки и подбросил в воде. Поймав девушку за талию, Арджес обернул ее ноги вокруг своей шеи и зубами сорвал с нее белье.

Его жабры вновь затрепетали, и на этот раз она знала, что он вдыхает ее запах. Пропускает его сквозь жабры, как и всегда.

И тут он достиг цели. Длинный, бугристый язык прошелся по всем ее складочкам, а потом резко проник внутрь. Она выгнулась дугой, пытаясь сильнее прижаться к его губам. Она хотела, чтобы он коснулся ее везде и сразу, одновременно. После того как они чуть было все не потеряли, она желала лишь отдаться ему целиком и полностью.

Удерживая ее на месте, сжимая пальцы на ее бедрах почти до боли, он задевал клыками ее губы. Он ее не просто лизал, он ее поглощал. Громко, неаккуратно, со стонами и причмокиваниями, от которых ей казалось, словно она была главным удовольствием в его жизни. Каждый сантиметр ее тела стал для него сокровищем, и она знала, что ей больше никогда не придется сомневаться в себе.

Мира выгнулась еще сильнее, и тут у нее появилась мысль. Дикая и немного сумасшедшая, но вполне выполнимая в воде. Здесь ей ничего не мешало.

Так что со следующим стоном, когда он рефлекторно расслабил руку и перехватил ее бедра, она начала действовать. Откинулась назад и оказалась вверх ногами в его руках. И оба его члена были именно там, где ей было нужно.

Прежде чем он успел схватить ее и вернуть на место – по его рыку было ясно, что именно это он намеревался сделать, – она взяла один из них в рот, а второй схватила рукой и начала ублажать их одновременно.

Арджес опять содрогнулся, и его хвост скрутился спиралью, словно он отчаянно хотел обернуться вокруг чего-то. А потом он сконцентрировал все свое внимание на Мире. Внезапно он снова оказался повсюду. Его язык двигался глубоко внутри нее, с каждым движением задевая ее клитор бугорками. Он дразнил ее, пока она окончательно не обмякла в его руках, дрожа от удовольствия.

А она все это время измывалась над ним. Мира чувствовала, как ее рука покрывается огромным количеством смазки, но ее это не волновало. Она просто хотела большего.

Но Арджес оказался весьма талантлив, а может, более сосредоточен на ее удовольствии. С резким криком она кончила и сжалась так сильно, что какое-то время удерживала его на месте, пока наконец он не смог медленно достать язык обратно.

– Мира, – сказал он, почти задыхаясь, – я не могу…

Она уже знала, что он скажет. Он не мог больше ждать, да и она не могла. Ждать попросту не хотелось – даже того, что она изначально запланировала.

– Поднеси хвост поближе ко мне, – сказала девушка, позволяя ему развернуть ее лицом к себе.

Он был не первым ее любовником. Помимо секса, под водой было мало занятий. Инженеры своих тел не стеснялись. Мира уже думала, что успела потрахаться всеми возможными способами, но вот такого она еще не делала. Да и никогда бы не предложила это другому, но… она хотела испытать это невероятное чувство наполненности с ним. Она все хотела испытать с ним.

С единственным, кто мог подарить ей подобное удовлетворение.

Он обвил их обоих хвостом, и ей показалось, что они плывут. Все еще паря в воде, они медленно уходили на дно. Но тут его чешуя задела ее ноги, и ей стало все равно, что там с ними делает море.

Очередной дрожащий вдох ворвался в ее легкие, когда два его члена оказались между ее бедер. Очевидно, ундина прекрасно помнил, каково это, быть внутри нее.

– Уверен, что секс без жестокости тебя удовлетворяет? – спросила девушка, сама чуть задыхаясь от его дрожащего дыхания.

– Да, – простонал он. – Ничто не сравнится с тобой, Мира. Ничто.

– Погоди, скоро станет куда лучше. – Опустив руку, она взяла оба его члена и пристроила их к себе.

Она уже представляла подобное раньше. Двойное проникновение было фантазией, которую она нередко слышала от девушек-коллег. Но это требовало двух мужчин, и все сошлись на мнении, что слишком много мороки. Теперь? Теперь она наконец-то исполнит эту фантазию.

– Что ты… – Арджес широко распахнул глаза, и у него вырвался сдавленный горловой стон, когда природная смазка протолкнула его в нее наполовину.

Судя по всему, он лишился дара речи. Его руки сомкнулись на ее бедрах, опуская ее все ниже и ниже. Слишком много. Слишком медленно. Господи, ее переполняли чувства, от ощущения двух членов одновременно путались мысли.

Мира едва могла думать, едва могла дышать с каждым мучительным сантиметром, на которые он проникал в нее. Его воздух наполнял ее легкие, медленно, размеренно, словно ему сложно было не шевелиться. Не торопясь, она опускалась все ниже, и вот он оказался в ней целиком.

Она чувствовала его повсюду.

– Черт, – прошептала Мира, с долгим свистом выдыхая сквозь зубы. – Не знаю, могу ли я… могу ли…

– Можешь, любимая. – Арджес наклонил ее чуть в сторону от себя, вздрогнув от движения, и схватил одну из ее грудей губами.

Жар его рта, бугристый язык на ее соске, все это в придачу к чувству наполненности было просто чересчур. И тут он начал двигаться.

Боже, он начал двигаться.

Он скользил медленно, так гладко и легко, что ей почти жалко было его отпускать, пока он не двинулся обратно в нее. Медленно, так медленно. Его движения были такими нежными, что ее тело начало расслабляться. Позволять ему двигаться, скользить, изгибаться, пока не исчезли последние нотки боли или неудобства.

Осталось только влажное, восхитительное давление. Со всех сторон, в каждой части ее тела.

Она не знала, когда у нее открылся рот, но Арджес воспользовался этим, проникая в него языком, облизывая и покусывая, пока она не начала восхищенно кричать.

– Дыши, кайрос, – прошипел он. – Ты невероятная. Ты самая лучшая!

Мира застонала.

– Двигайся же, Арджес. Быстрее, сильнее, умоляю.

Она молила его подарить ей оргазм. Сейчас все ощущалось очень хорошо, но она была на пороге чего-то неописуемого и не знала, как сделать еще лучше. Он напряг бедра и тут…

Черт, он вошел в нее с такой силой. Казалось, все ее сознание рассыпалось на осколки. У нее вырвался такой стон, какого она не издавала никогда в жизни, а он стиснул ее бедра и продолжал. Все сильнее. До упора и великолепного ноющего ощущения.

Прижав ладонь к животу, она почувствовала, как он движется внутри нее, и громко зашипела, когда он дернул ее к себе.

Прикусив ее за шею, он прорычал:

– Как же мне хорошо! Чтоб меня, Мира, ты идеальна.

Выгнувшись назад, она словно распалась на части. Горловое рычание в его голосе, отчаянные стоны, вырывающиеся из его груди… все это довело ее до предела. Где-то вдалеке она слышала, как он присоединяется к ней. Чувствовала жар, наполнивший ее его желанием и похотью.

Они оба тяжело дышали. Или, скорее, тяжело дышал он, качая воздух в ее легкие раз за разом, пока у нее не закружилась голова. А может, это просто потому, что этот оргазм только что потряс саму ее душу. Она все еще чувствовала остаточные маленькие судороги, сжимающие оба его члена внутри нее, отчего он еще несколько раз дернулся в ней и только потом вышел с легким смешком.

– Я не сделал тебе больно? – спросил он.

– Вовсе нет. – С утра у нее все будет ныть, но об этом ему волноваться не стоило. Мира была так уверена, что сможет доставить ему лучшее удовольствие в жизни, и лишь доказала, что и правда может. Так что, если что-то будет ныть, это только ее вина и прекрасное напоминание об их совместном приключении.

Зарывшись носом в его шею, она уткнулась ему в жабры, и они оба опустились на дно океана. Вокруг них взмыло облако песка, и только сейчас она поняла, что все это время они тонули.

Он откинулся назад, ложась на спину с ней на груди, и обнял ее. Два его члена, до сих пор частично напряженные, легли где-то между ее ног.

– Ну как? – спросила она, выводя пальцем круги на его груди. – Что думаешь?

Он так сильно вздохнул, что она аж закашлялась.

– Ты подчинила мой разум, Мира. Разве я смог бы теперь вернуться к тому, как было раньше? Я даже не знал, что могу кончить одновременно двумя членами. Это было… поразительно.

Она захихикала, и звук вырвался у нее крохотными пузырьками, улетевшими к поверхности.

– Ну, я и хотела тебя потрясти.

– Еще как потрясла. – Он подтянул ее чуть ближе, опуская ее ноги по обе стороны от него, чтобы ей было удобнее. – Ты – дар самого моря, Мира. Редкая жемчужина, которую мне повезло найти. Я правда люблю тебя, знаешь. Больше всего на свете. В твоей груди теперь хранится моя душа. Куда бы ты ни шла, я всегда буду рядом.

Ее волосы парили облаком вокруг них, ложась красным цветом на электрическую синеву его тела.

– Я люблю тебя, – прошептала Мира, целуя его жабры. – Неважно, насколько мы разные и где мы родились. Ты мой, Арджес. А я твоя.

Г

Мира смотрела в будущее с осторожным оптимизмом. Все больше и больше ундин приплывали к куполу и вежливо просили установить им переводчик. Ей пока не доводилось встречать кого-либо из совета или женщину, которую Арджес звал Митерой, но она надеялась однажды познакомиться и с ними. Они все еще не доверяли ей и, пожалуй, были правы.

Зато Арджес спрашивал ее мнения по любому поводу. Он рассказал ей, что их нападение на Бету увенчалось успехом. Что у ундин теперь было оружие, которое они могли обратить против ее людей. И, пусть немного это ощущалось как предательство, она показала им, как это оружие работает. Даже научила, как хранить огнестрел, сварочные аппараты и прочее наворованное ими барахло, чтобы океан не разрушил инструменты прежде, чем они успеют пустить их в дело.

Может, это было неправильно. Ведь ей положено бороться с ними, сказать им, что человеческие жизни стоили того. Может, где-то там был человек, который смог бы их переубедить.

Но сейчас она помнила лишь то, что «дома» чувствовала себя частью толпы, рабочей силой, которая не имела права открывать рот. Сложно было забыть кулак, нанесший ей столько ударов, или нож, оставивший ей столько шрамов.

Город был просто городом.

Пустым местом, где собиралось много людей, но никто не протягивал другому руку помощи. После смерти родителей она осталась сиротой с маленькими пальчиками, которые постепенно превратились в сильные руки. И никому не было дела до нее или того, как она живет.

Ундины заботились. Они расспрашивали о ее прошлой жизни, интересовались, что она любит есть. Прося у нее чип, они приносили ей подарки, а потом возвращались узнать, как у нее дела. Они прилагали все усилия, чтобы сделать ее частью их общества, и она была за это неимоверно благодарна.

Да и Арджес никогда не оставлял ее одну надолго. Чаще всего он плавал под ее домом. Иногда спал с ней внутри купола, иногда она дремала с ним на мелководье. В те редкие ночи, когда она оставалась одна, спала в удобной кровати с подушками, а Байт составлял ей компанию.

Эта жизнь была не идеальна. Им еще во многом предстояло разобраться, и ей приходилось проводить по несколько дней на суше, чтобы ее кожа не лопнула от постоянной сырости.

Но по большей части было просто… тихо. Спокойно. То, о чем она всегда мечтала.

В бассейне появилась голова Арджеса, и он осмотрел ее урожай фруктов и овощей, прежде чем развернуться к ней.

– Готова?

Не особо. Он хотел, чтобы она поговорила с его отрядом, дала им указания для дальнейших действий. Бета еще несколько месяцев должна была оставаться под их контролем, но скоро им предстояло говорить с местными генералами. Ее народ не собирался спускать нападение им с рук, но ему нужно было время, чтобы восстановиться.

Мира не хотела давать им этого времени. Но все же она знала, что Бета – это лишь одна голова дракона. И таких голов им предстояло срубить еще много.

Арджес сгреб ее в руки и поплыл по мелководью в сторону затонувшего человеческого города. Это был примечательный ориентир, поэтому, как правило, они встречались именно там.

Мира узнала Макетеса, и ундина с желтыми плавниками улыбнулся ей в ответ. Он даже помахал ей рукой, что выглядело странно, учитывая, кто был рядом с ним.

С прищуром посмотрев на сияющего красным ундину, она оскалилась:

– А он что тут делает?

– Он – важная часть отряда, – неохотно сказал Арджес. Потом добавил: – Будь на то моя воля, его бы тут не было. Но Митера настояла, чтобы наступление на следующий город вел именно он. Хочет дать ему еще один шанс вернуться в наши жизни.

– С одной рукой?

– Даже с одной рукой. – Арджес подплыл ближе к остальным и отпустил ее. Явно для того, чтобы показать брату, что Мира достаточно сильна, чтобы плыть самостоятельно.

Или чтобы показать брату, что тот не сможет и пальцем ее коснуться – потому что Арджес убьет его быстрее.

Он протянул ей руку, и, взглянув на его перепончатые пальцы, Мира поняла, что Арджес держит чип-переводчик.

Она вскинула бровь:

– Ты хочешь, чтобы я ему чип отдала?

– Только у тебя достаточно маленькие пальцы, чтобы его установить. – Но Арджес пожал плечами. – Решай сама. На какое бы задание ты его ни отправила, наверняка будет проще, если он будет вас понимать.

Мира со вздохом забрала чип у Арджеса и ткнула пальцем в Дайоса.

– Укусишь меня – скажу Арджесу тебя прикончить.

Ее угрозы вряд ли могли напугать громадного красного ундину, но Макетес перевел ему ее слова, и цвет Дайоса стал еще темнее. Она думала, что он станет спорить, но вместо этого он просто наклонил голову и убрал здоровую руку подальше от нее.

Она посмотрела на обрубок когда-то сильной руки и почувствовала в сердце укол сожаления. Это ее люди его покалечили. Да, его погубила собственная ненависть, но это еще не значило, что она не понимала, что все-таки стало конечной причиной его травмы.

Боль, зародившаяся в его душе, перекинулась на его тело, и эта потеря останется с ним до конца его жизни.

Отсоединившись от Арджеса, она задержала дыхание. Прицепить чип за ухо Дайосу было легко, но было сложно не поморщиться, когда он вздрогнул от боли. В отличие от других ундин, он не стал извиваться или взбивать вокруг себя пену. Лишь стойко перенес мучения, глядя ей в глаза с большим недоверием.

– Вот так, – сказала она, отплывая обратно к Арджесу, который приобнял ее рукой за плечи. Прильнув горлом обратно к его щупальцу, Мира добавила: – Теперь ты должен меня понимать.

Вот от этого он поморщился. Словно ему действительно было больно слушать, как она говорит. Но, зажмурившись, он кивнул и произнес:

– Я понимаю тебя, ахромо.

Арджес перевел взгляд на остальных и громко прокричал, привлекая их внимание:

– У Миры есть для нас план. Мы собираемся напасть на другие города. Бета сейчас зализывает раны, и скоро нам придется разбираться с ними снова, но они не одни.

– А зачем нам другие? – спросил Макетес. – Они далеко от нашего дома.

– Все города соединены между собой, – ответила Мира. – И помогают друг другу. В Бете производят оружие и чинят все поломки на суднах. Но заправляет всем Альфа. Если мы нападем на Альфу, это будет эффективнее всего.

– Мы? – повторил Дайос, сверкая ненавистью в глазах. – Я не верю, что ты хочешь помочь нам, ахромо.

Хмуро посмотрев на него, она проворчала:

– Я не хочу, чтобы вы угробили еще больше людей.

– А чего ты тогда от нас хочешь?

– Всегда есть способ попасть в город, не убивая всех на пути. – Взявшись за щупальце, соединяющее ее с Арджесом, она потянула всех к песчаному дну и начала рисовать на нем города. По кругу с символом на каждый.

Следующий час Мира объясняла им, как работают города. Кто в них живет. Им нужно было сосредоточиться на Альфе, потому что там жили политики. Бета стала хорошим началом, поскольку теперь некому было чинить корабли. Все, что сломается в других городах, останется сломанным, а это уже хорошо. Но от нападения на других толка могло быть еще больше.

И начать они собирались с Альфы. Пострадает Альфа – и эффект волной ударит по всем остальным городам, после чего ее народ не сможет их игнорировать.

Когда она закончила, даже Дайос выглядел слегка впечатленным.

– Их лидеры не станут говорить с нами, – скрипуче сказал он. – Если ты думаешь, что мы сможем с ними договориться, то ты глубоко ошибаешься.

– Я думаю, что они не хотят с нами договариваться. Поэтому мы должны их к этому принудить. – Мира показала им две ракушки. – Альфой заправляет Генерал. К нему никто не может подобраться близко. За исключением… – она потрясла второй ракушкой, – его дочери.

Несколько ундин отплыли подальше от нее, словно ожидая какого-то взрыва.

Даже Арджес нахмурился:

– И что ты предлагаешь?

– Я пытаюсь сказать, что прекрасно выживаю под водой с вами. Когда ты принес меня на глубину, мои глаза открылись и я поняла, что ваш народ – это нечто большее, чем мы думали. Что наша история во многом лжет. Если мы переманим самого важного человека в его жизни на нашу сторону, то у нас появится шанс убедить Генерала, что у него нет выбора.

Дайос взмахнул хвостом:

– Предлагаешь ее убить?

– Предлагаю ее похитить. Как вы меня.

После этого заявления в океане повисла мертвая тишина.

– Этого вы делать явно не хотите, – пробормотала она.

– Все не так просто, – сказал Арджес, положив руку ей на спину. – Альфа – это город под очень сильной охраной. Мы туда не проберемся, как бы ни старались. Да и устроен он совсем не так, как Бета. Весь город накрыт огромным куполом. Больше похоже на тот пузырь, в котором живешь ты, чем на отдельное здание вроде Беты.

– Я знаю, как выглядит Альфа. Видела чертежи. – Мира показала на маленькую ракушку, символизирующую дочь генерала. – Но я слышала слухи о ней. Она не отлипает от стекла. Говорят, что она одержима морскими созданиями, ундинами в том числе. Пару лет назад я слышала, что отец вообще запер ее на замок, потому что она подошла слишком близко к стеклу, когда с противоположной стороны показался ундина. Не думаю, что ее будет сложно убедить подойти еще ближе. Или пойти на риск.

Весь отряд посмотрел друг на друга, потом на нее.

Наконец Мелете, чудесная крупная ундина, ответила первой:

– Мне кажется, это хороший план.

Несколько остальных тоже пробурчали, что план сносный и если они смогут заручиться поддержкой еще одной ахромо, то им может повезти.

Мира улыбнулась Арджесу:

– Видишь? Говорю же, идея хорошая.

Но он смотрел на своего брата.

– Справишься, Дайос? Митера не рассердится, если ты решишь подождать до следующей миссии.

Дайос не сводил глаз с маленькой ракушки в ее руке. На ее глазах он медленно протянул к ней черные пальцы и подождал, пока Мира отдаст ракушку ему. И медленно сомкнул на ней перепончатую ладонь.

– Я найду эту дочь, – прорычал он. – И она станет моей.

Этой книги не существовало бы без очень важного для меня человека. Мой жених всегда вдохновляет меня на создание персонажей, которые заставляют читателей улыбнуться, поддерживают своих партнеров вне зависимости от сложностей и всегда ставят друг друга на первое место даже в самые трудные времена.

Спасибо всем бета-читателям, которые присылали мне заметки по каждой книге, и новому редактору, который присоединился к моей команде в последний момент и добавил чудесные правки.

И конечно же спасибо вам, мои читатели. Каждый день вы делаете мои книги реальностью. Без вас ничего этого бы не было!

Эмма Хэмм родилась в штате Мэн и выросла на черничных полях. Она пишет истории, напоминающие ей о доме, о сказках, о мифах и легендах, бередящих воображение.

Ее всегда можно найти у камина с чашкой чая и двумя мейн-кунами, которые суют лапы в воду, когда она не смотрит.