Вокруг был туман…

Я поднял голову и посмотрел ввысь, чтобы увидеть серую махину небоскреба, упирающуюся в бледное небо. Тогда я махнул рукой, оттолкнулся ногами и взмыл вверх. Небоскреб оказался гладким, как монолит. Мое парящее тело отражалось на его поверхности. Я уверенно летел к крыше.

Достигнув крыши, я ловко приземлился на ее песчаную поверхность. Крыша небоскреба представляла из себя гигантскую песочницу. Отсюда были отлично различимы крыши других небоскребов — теряющиеся в тумане бетонные плоскости, усыпанные песком. Идти по нему было несколько тяжело. Будь мой уровень пространственного контроля выше, то я запросто мог бы превратить песок во что-нибудь безобидное или вообще заставить его исчезнуть. Но, к сожалению, многие законы этого мира для меня пока что незыблемы.

Я встал у края крыши и стал всматриваться вниз. У подножья небоскреба бежала проселочная дорога, поросшая чахлой травкой. Я примерно прикинул, что до нее метров пятьсот, не меньше. В нашем мире я бы испугался такой высоты. Но не здесь. Я просто шагнул вниз, представив, будто уже стою на дорожке. Моего уровня пространственного контроля хватило, чтоб провернуть этот незамысловатый трюк. Когда ты в этом мире еще новичок, то никак не можешь наиграться с ним, все время проверяя где границы твоих возможностей. К профессионалам я себя не относил, но и таким дешевым фокусам уже не удивлялся.

Я вел охоту, а значит расслабляться было некогда. Если не успею до того, как проснется Хозяин, то у меня будут большие неприятности. Следует постараться найти Хозяина, так как тогда мне будет проще выйти на Найтмэра. Я сосредоточенно огляделся. Вокруг был цветущий луг, ярко освещенный солнцем. На нем росли какие-то цветы вроде тюльпанов с жирными стеблями и какие-то розовые ромашки. Туманные небоскребы с португальцами куда-то исчезли. Не люблю я часто меняющиеся миры — в них легко заблудиться. Зато все миры объединяет одно — Хозяев и Найтмэров всегда можно обнаружить если они рядом, какой бы облик они не приняли. Их энергетика всегда выделяется из общего ансамбля.

Хозяина я заметил быстро. Это было мельтешащее желтое свечение, иногда принимавшее человеческую форму. Дестабилизирован. А это плохо — может в любой момент проснуться. Тогда я быстро двинулся к Хозяину, который ярким огоньком плясал над поляной. Хорошо, что большинство Хозяев на нас никак не реагирует. Но Найтмэр тоже был рядом и встрече с ним я рад куда больше.

От поляны отклеился прямоугольный лист, с человеческий рост размером и взмыл в воздух. Лист был фиолетового цвета, со злобной рожей какого-то индейца. Забавный Найтмэр. Примерно четвертого уровня. И жить ему не долго.

Найтмэр, заметив меня, возмущенно надул щеки и закрутился в воздухе. Пытается пространственно исказить меня, думая что я часть мира Хозяина. Пока до него не дошло, что я неуязвим для этих штучек, я вытянул руку, зажмурился, и представил будто я сминаю Найтмэра, как ненужную бумажку. Найтмэр взвыл, от него оторвалось несколько кусков и, истлевая в полете, медленно упали на землю. Его сопротивление ничтожно.

Раненный Найтмэр обратил свой гнев на меня. Цветы на поляне обернулись металлическими шлангами и потянулись ко мне, безжалостно жаля в ноги и шею. Мое тело не чувствует этой боли. Найтмэр слишком слаб, чтоб заставить меня верить в нее. Тогда я взмахнул рукой. Шланги завязались узлом и упали на землю. Похоже, что на этом арсенал моего "клиента" заканчивается.

Я вырвал один из шлангов. Следом за ним из почвы вылез корень. Какого только абсурда здесь не бывает! Словно плетью я хлестанул Найтмэра, он опять взвыл от боли и его разорвало не несколько кусков. Пока не поздно, я опять зажмурился и представил как эти кусочки распаяются в ничто. Меня окатила волна холода, а когда я открыл глаза, то Найтмэр был уже аннигилирован. Танцующий фонарик Хозяина медленно начинал таять. Вовремя — мне тоже пора уходить.

Я продрал глаза. В комнате было темно и тихо, за окном падали крупные хлопья снега. Горшки с растениями, стоящие на подоконнике, из-за недостатка освещения превратились в эдакие силуэты раскоряченных цветков-убийц из третьесортного фильма ужасов. На кухне тихо загудел холодильник. Я поднялся с кровати, скинул плед и сладко зевнул, сунул ступни в старые тапки.

Пока я был в эфирном мире снов, в человеческом мире прошло два часа, о чем мне напомнили зеленые глазки электронных часов. А еще я заметно вспотел. Почему-то каждый раз, когда уходишь на охоту в чужие сны, то обильно потеешь. Ну а я еще додумался лечь в свитере и теплых штанах. Сняв свитер и бросив его на кресло, я пошел на кухню. Грязный линолеумный пол лип к тапкам и я уже месяца два хотел его помыть, но мне было лень. Свет включать не стал — мне нравился этот зимний полумрак. Включил электрический чайник и встал у окна, наблюдая за падающим снегом. Нащупал на столе пачку "Альянса", подкурил от газовой плиты.

Где-то, может где-нибудь в Саратове или Екатеринбурге, а может и соседнем доме, тоже проснулся человек. Я не знаю как его зовут, сколько ему лет и какого он пола. Но могу с уверенностью сказать, что ночные кошмары его точно уже не будет мучить. Это моя работа и я ее люблю.

Щелкнул и утробно забурлил чайник. Я достал чашку и банку кофе, насыпал две ложки и залил кипятком. Хотя мне кофе совершенно не помогает. У моего организма, если такое вообще бывает, выработался иммунитет к кофеину. Иначе как объяснить, что после пяти кружек кофе подряд я могу безмятежно заснуть? Вся моя жизнь похожа на какую-то полудрему, периодически смешанную с чужими снами.

С чашкой обжигающего напитка я вернулся в комнату и сел на кровать. Давно ее уже не разбираю и сплю прямо в одежде, укрываясь старым пледом. Не вижу смысла поступать иначе. Я люблю тишину человеческого мира. В мире снов ее никогда не бывает. Там всегда царит хаотичный информационный шум Хозяина. И твой мозг перерабатывает тонны ненужной информации. А здесь в тишине и покое я наслаждался крепким кофе, ожидая звонка.

Так я просидел минут пятнадцать, похлебывая кофе и меланхолично пялясь то в окно, то по углам комнаты. Зашторивать окно и включать свет совершенно не хотелось. Одиночество — это еще одно приложение к профессии Дримволкера. Какая разумная женщина свяжется с парнем, у которого исколоты все руки, а дома лежит гора шприцов, который дрыхнет большую часть светлого времени суток и социально дезадаптирован? Ну и в народе о нас ходят нехорошие слухи, что мы способны проникать в мозг спящего человека и читать его, как открытую книгу. Это только слух, но кто же захочет чтобы ты знал все его сокровенные мысли и тайны? А хотя о нас большую часть времени не думают, если только не столкнутся нос к носу. Есть некие Дримволкеры, но далеко и неправда. Меня такой подход более чем устраивает.

Едва запиликал мой домашний телефон, как я поднял трубку и скучным голосом сказал:

— Да?

— Ты отлично поработал, Виталик! — Радостно вещал Боря, наш директор. Лет ему было не на много больше, чем мне. Но уже директор. И он очень любил, когда его называли Борис Дмитриевич. Когда кто-то допускал такую оплошность, то Боря начинал сам себя называть по имени-отчеству, намекая собеседнику на его досадную ошибку. — Через пару дней клиент поймет, что кошмары его больше не мучают и… На наш счет переведут вполне крупную сумму.

— А клиент был очень состоятельный? — поинтересовался я.

— Ну как тебе сказать? Вроде того. Ты лучше расскажи, что за Найтмэр был, — перевел тему разговора Боря.

— Четвертый уровень. Визуализирован, как воздушный змей с рожей индейца.

— Фигня, — согласился Боря. — Приезжай поскорей. А то целую неделю в офисе не появлялся.

— Хорошо, — вздохнул я. — Минут через сорок буду.

Я положил трубку, но никуда спешить не стал. Допил кофе, поставил кружку рядом с диваном, потом сладко потянулся и начал собираться. Взглянув очередной раз окно я поежился, переоделся в джинсы, нацепил куртку и шапку. Похлопав себя по карманам, дабы удостовериться, что я не забыл ключи, сигареты, документы и сотовый, я вышел на улицу.

Никто из соседей не знает, чем я зарабатываю на жизнь. Ну и хорошо. Крепче спать будут, как бы нелепо это ни звучало. Мне вообще с соседями везет — живу тут уже почти семь лет, с институтских времен, но почти никто не лез ко мне знакомиться. Знают что в квартире под номером «112» живет некий одинокий молодой человек, которого зовут не то Валера, не то Володя. Не шумит, никого почти не водит. Я хороший сосед, тихий.

На улице было уже сумрачно, по прежнему валил снег, но было не очень холодно. Моя старенькая "Вольво" стояла припорошенная снегом. Я нащупал в кармане ключи, отключил сигнализацию, на что моя машинка ответила отрывистым писком, открыл дверь и завел мотор. Пока она прогревалась, я малость побегал вокруг автомобиля со щеткой, смахивая снег со стекол.

Наконец, я подул на руки, закинул щетку на заднее сиденье, и поехал. Офис фирмы где я работал располагался в районе ВДНХ. Не знаю сколько наша ООО "Спокойной ночи" зарабатывает за год, но денег нам бы вполне хватило, чтобы переехать куда-нибудь в центр, в нормальное помещение. Но то ли генерального директора жаба душит, то ли еще что-то, но на сколько мне было известно, никуда наша контора из своего подвала у Ярославского шоссе перебираться не собиралась.

Я выехал на МКАД, включил радио, чтобы не было скучно. Да и про автомобильные пробки может чего интересное скажут.

А ведь все совсем недавно началось. Семь лет назад никаких Дримволкеров еще и в помине не было. Всё началось с обнародования странных советских исследований — якобы секретного оружия, которое должно было проникать в разум спящих. Представьте: люди в Европе засыпают с мечтами о капитализме, а просыпаются революционерами-социалистами. Абсурд? Конечно. Но в этих исследованиях нашли кое-что поинтереснее: эфирный мир снов. Живой, странный и опасный. Но это сумасшедшее оружие так и не было создано. Зато стало известно много нового о мире снов. Оказывается, что эфирный мир снов, куда уходят спящие люди, существует на самом деле. Этот мир жив, пока спит и видит сны хотя бы один человек на Земле. Но так как Земля очень большая, а людей очень много, то и эфирный мир существует постоянно. Выяснилось, что большинство людей живут в эфирном мире, как слепые котята, подчиняясь строгим правилам, которые устанавливает их же мозг. Но небольшой процент жителей Земли, способен осознавать себя в мире снов и контролировать происходящее. Во всяком случае, так это описывают в прессе и Интернете. Иногда советских ученых заменяют на американских или каких-нибудь секретных жидомасонских.

А секрет то прост. При помощи внутривенно вводящегося препарата, под названием «Морфей», эти люди способны расширять свои возможности на столько, что даже могут заглядывать в чужие сны. А так же ученые установили, что ночные кошмары — это вовсе не порождения спящего мозга человека. Это эфирные существа паразиты, которые присасываются к человеку и питаются энергетикой его биополя. Длительные воздействия Найтмэров приводят к истощениям и психическим расстройствам. А тем более в современном мире, когда стрессы помножаются на пагубную деятельность Найтмэров, то человек в лучшем случае улетит в след за своей крышей, а в худшем — совершит тяжкое преступление. Вот тот «Морфей» и есть секретное оружие. Не знаю кто и зачем его разработал, а так же из чего он сделан.

Поэтому разные предприимчивые люди начали создавать по всему миру конторы, подобные нашей "Спокойной ночи", куда приглашают на работу людей, с повышенным эфирным пространственным контролем. Если тебе никогда не снились ночные кошмары и ты периодически осознаешь себя во сне, то знай — ты потенциальный Дримволкер. Тебя ждет интересная и высокооплачиваемая работа, где ты рискуешь только своим рассудком. Просто дело еще и в том, что «Морфей» действует не на всех одинаково. Но мне посчастливилось быть именно тем, на кого он действует правильно. И моя унылая жизнь наполнилась новым смыслом.

Я припарковал автомобиль возле спортивного магазина, включил сигнализацию, и углубился во дворы. Разумеется, у нашего чудо-подвала не было и в помине никакой парковки для сотрудников.

Было уже темно. В окнах домов загорелся свет. На пустой детской площадке, возле запорошенных снегом качелей, парень лет восемнадцати и девушка пили водку. Не панки какие-нибудь, оба опрятно одеты. Можно даже сказать интеллигентно. Увидев меня, парень благоразумно спрятал бутылку и стаканчики в синий пакет, стоящий на земле. Их, видимо, смутила моя черная кожаная куртка, какие носят полицейские зимой. Успокойтесь, ребята. Я не пэпээсник, я Дримволкер.

Наш офис находился в подвале старого пятиэтажного дома нездорового желтого цвета. Я спустился по бетонной лестнице к массивной железной двери с глазком. На двери был приклеен скотчем лист бумаги с надписью "ООО Спокойной ночи". Рядом в стене находилась измазанная в краске кнопка звонка. Я позвонил.

Охранник некоторое время изучал меня через глазок, а затем отворил дверь и пустил внутрь. Сегодня дежурил Андрюха. Здоровая детина в черной форме с надписью желтыми буквами "Охрана" на спине. У Андрюхи буквально на лице было написано, что у него за плечами девять классов, ПТУ и армия. Что было правдой.

Я снял перчатки и пожал охраннику руку. Он сел за стол, что-то пометил в журнале и повернул его ко мне. Края листьев журнала были словно обглоданные.

— Распишись, — сказал Андрюха, протягивая мне авторучку.

— А Боря… Борис Дмитриевич у себя? — поинтересовался я, нарисовав каракуль возле своей фамилии.

— Ага, — кивнул охранник. — Кстати, как там погодка?

— Не холодно. Но снег валит будь здоров, — ответил я и пошел вглубь подвала. Пардон, не подвала, а офиса. Осенью сделали ремонт и больше с потолка не сыпалась штукатурка и не капала вода, а пол был покрыт паркетом.

Почти все двери уже были закрыты. Завсегдатаи офиса разошлись по домам. Фирма наша маленькая, если не считать Дримволкеров, то человек десять едва наберется. Сейчас только дверь кабинета директора была приоткрыта. Оттуда падал свет, доносилась тихая музыка и лязг мечей. Я украдкой заглянул туда. Боря ловко водил мышкой, гоняя по монитору отряды легионеров и катапульты.

— Борис Дмитриевич, можно? — из вежливости спросил я.

Боря закрутил головой, шустро стукнул по клавиатуре и на мониторе вместо трехмерного поля битвы появился безмятежный рабочий стол "Виндоус 7".

— Затягивает, зараза, — виновато улыбнулся Боря. — Да ты присаживайся. В ногах правды нет.

Я сел напротив стола директора на табуретку и мы обменялись рукопожатиями.

— Печенюшку хочешь? — спросил он и достал из стола пакетик с золотистыми колечками, посыпанными сахаром.

— Печенье? Если только под кофе, — усмехнулся я.

— Будет тебе и кофе, — Боря развернулся на стуле и щелкнул электрическим чайником. Повернулся ко мне и поправил очки. Он был очень похож на какого-нибудь безумного хакера из фильмов. В квадратных очках, нос с горбинкой, тощий, волосы взъерошены.

— А что это тебе, Борис Дмитриевич, дома в компьютер не играется? — мы с ним уже давно на "ты". Я только, чтобы не задевать Бориного самолюбия, обращаюсь к нему по имени-отчеству.

— Да я бы с удовольствием… — Директор нахмурился. — Но моя жена ужас как ненавидит компьютерные игры. Считает, что человек моего возраста и с моим достатком не должен страдать такой фигней. Вот в офисе и отрываюсь…

В кабинете Бори на столе и на стенах были приклеены какие-то бумажки, на которых было что-то написано по-немецки. Я знал только три языка: русский, английский и ругательный русский. Так что смысл этих бумажек оставался для меня загадкой. Наверное, там написано что-то, что стимулирует к работе.

— А что это за человек был, если не секрет? — мне все-таки было интересно узнать в чьей голове я был.

— А… Ты про клиента? Жена какого-то бизнесмена.

Я присвистнул и покачал головой. Денег он, ради здоровья любимой жены, потратил наверняка не мало. А если обратился к нам, то значит и в самом деле любимая.

— Хе-хе. Радуешься? — Осведомился Боря и принялся разливать кипяток по кружкам. Себе он заварил зеленый чай из пакетика, а мне, как я и просил, кофе. У него в столе была целая кладезь различных растворимых напитков.

— Слушай, Борис Дмитриевич, мне бы зарплату получить. — Я поставил чашку, чуть не обжёг пальцы. — Последний раз деньги были полтора месяца назад. Всё понимаю: расходы, ремонт… Но, если честно, лапша "Доширак" уже начинает сниться мне по ночам.

Боря лучезарно улыбнулся. Так улыбаются киношные негодяи, когда затевают очередную пакость.

— Виталий Николаевчи, — начал он, — ты же понимаешь, что наша фирма пока еще только развивается. И очень много средств уходит на различные нужды. Вот, например, ремонт сделали. Дорого? Дорого. Зарплату сотрудникам, помимо вас Дримволкеров, платим? Платим. Охранной фирме, за то чтобы этот долдон Андрюха и его коллеги у двери сидели, платим? Платим.

— Кстати, а где наш генеральный директор? Давненько я его не видел, — внезапно вспомнил я. И действительно, наш генеральный, основатель этой "Спокойной ночи", не появлялся уже с начала осени.

— Валерий Алексеевич очень занят важными делами. Он расширяет нашу фирму. Налаживает контакты с братской республикой Беларусь. Хочет в Минске филиал открыть, — объяснил Боря, вытер губы от крошек печенья и вздохнул. — А ты спрашиваешь куда деньги уходят! Конкуренты на пятки наступают. И нам нужна реклама в периодических изданиях, на телевидение, по радио, в Интернете…

— Конкуренты? Это "Стражи" что-ли? — В России у нас пока был только один конкурент — питерская контора "Стражи Морфея".

— Ага, — кивнул директор. — Так что сам видишь сколько денег расходуется…

— И на коттеджи в Подмосковье они тоже расходуются, — вздохнул я и хитро посмотрел Боре в глаза.

Борис Дмитриевич сразу нахмурился. Посмотрев исподлобья он тихо, но требовательно спросил:

— Откуда ты знаешь?

Мне стоило усилий, чтобы не засмеяться. Боря был очень рассеянным человеком. Он часто забывал что кому и когда он говорил. Еще в конце лета, когда все Дримволкеры и другие сотрудники получили хороший аванс, Борис Дмитриевич похвалялся, что будет строить коттедж в Подмосковье. Мол, осенью покуда тепло пусть рабочие начинают, а следующим летом, вот блин, заканчивать будут. И мы с женой туда жить переберемся.

— Птичка на хвосте принесла, — заулыбавшись ответил я. — Борис Дмитриевич, я же знаю что ты приличная сволочь. Но мне бы хотелось, чтобы твой сволочизм на меня не распространялся.

До Бори, видимо, стало доходить, что он опять где-то ляпнул лишнее. Он побледнел, сглотнул вставший ком и испуганными глазами уставился на меня:

— Виталик, ты только не сдавай, а? Ну малость я с финансовым отчетом… того… Ну ты меня понял. Мне не хватает на стройматериалы, а жена все мне мозги пилит. Говорит, мол, "Журавлев, нормальные люди в коттеджах живут, а мы с тобой как семья бедных студентов в двухкомнатной квартире". Вот я и…

— Зачем мне тебя сдавать? — махнул я рукой, не переставая улыбаться. — Ты мне главное денег причитающихся дай и можешь дурить генерального, сколько тебе влезет.

— Я знал, что ты парень смышленый, — Борис Дмитриевич резко порозовел и заулыбался так, что на шее вздулись вены. — Дерьмо вопрос! У меня даже заначка кое-где есть…

Боря полез рыться где-то в столе. Не собирался я его сдавать. Сотрудник любой другой фирмы, застукав исполнительного директора за прикарманиванием денег, счел бы своим долгом донести куда следует. Не только из-за чувства сознательности, его может и не быть, а в первую очередь из-за подъема репутации в глазах начальства, который вполне вероятно перейдет в карьерный рост. Но я Дримволкер. Мне расти никуда и не нужно. Я сам свой собственный ключ к успеху.

— Держи, — Боря протянул мне смотанную черной резинкой пачку синеньких тысячных купюр. — Только это чисто между нами.

— Конечно, — хмыкнул я. — Спасибо за кофе и печенье. Приятно было пообщаться, Борис Дмитриевич.

— Подожди, — велел Боря и протянул мне что-то еще. Я пригляделся и понял, что это маленький пластиковый пакетик, в котором запаяны некие гранулы растительного происхождения.

— Что это такое? — спросил я, взяв пакетик. — Конопля?

— Вот еще! — развеселился директор. — Галлюциноген. Вызывает сильные зрительные, тактильные и слуховые галлюцинации. Но действует минут пять-десять. На Западе с его помощью Дримволкеры уровень пространственного контроля тренируют. Не запрещенный, привыкания не вызывает. Кури на здоровье.

— И что мне с этим делать? — я мял невзрачный пакетик в руке, наблюдая как бурое месиво внутри него перетекает из одного угла в другой.

— Курить, друг мой, — повторил Боря и протянул мне раскрытый журнал и ручку. — Распишись о получении. Валерий Алексеевич не хочет, чтобы наша контора отставала от европейских коллег.

— Во бумагомарак развели, — проворчал я, но послушно расписался. А затем задал вопрос: — А как с полицией?

— Я же говорил! Эта штука совершенно легальна. Как и "Морфей". Только не вздумай прилюдно курить.

— Я что, на идиота похож? — я протянул Борису Дмитриевичу руку, дабы попрощаться.

— Нет. Ты вовсе не похож на идиота. Ты очень умен, — холодно сказал Боря и крепко пожал мне руку, а взглядом сказал "Виталик, все что здесь было, осталось чисто между нами".

Мы распрощались и я пошел через наши отремонтированные коридоры на выход. Но теперь мне душу грели деньги, лежащие во внутреннем кармане. Кто сказал, что в деньгах счастья нет? Это сказал тот, у кого их куры не клюют, или тот, у кого их вообще нет. У меня почему-то заметно поднялось настроение. Когда-то давно, когда я был еще студентом, то подрабатывал курьером в одной фирмочке. И когда получил первую зарплату, то с диким восторгом пересчитывал деньги, свои деньги. Наблюдавшая за этим делом секретарша сказала мне тогда «Ты так радуешься? Однажды ты поймешь, что не в деньгах счастье». Она была права, так как счастье оказалось в эфирном мире. А теперь мне вообще почти некуда тратить деньги. Я просто их коплю куда-то, а сам не знаю куда. У меня уже лежит большая заначка, спрятанная среди постельного белья, но я даже не знаю сколько там всего. Может быть, купить новую машину? А зачем? Я на этой то езжу пару раз в неделю, а то и в месяц. Но все равно меня греет мысль о пополнении моей "сокровищницы".

Я подумал, что посреди улицы будет не разумно трясти такой суммой. Поэтому остановился посреди офиса, благо вокруг никого не было, и посчитал заработок. Что ж, не плохо, сумма мне понравилась. Если бы не моя смекалка, то Боря мог тянуть резину до самого Нового года, когда генеральный директор вернулся бы из Минска.

Расписавшись в Андрюшином журнале посещений, я опять вышел на вечерний холод. В одном кармане пачка денег, в другом пакетик с этим зельем. Просто находка для мента! Доказывай потом, что следы от шприца — это ты "Морфей" колол, так как являешься Дримволкером. Вот только это невозможно доказать. Простого человека от Дримволкера невозможно отличить. Никак. Только вколов ему дозу "Морфея" и проследив за ним в эфирном мире.

И тут я задумался. Интересно, а Боря Дримволкер или обычный человек? И все остальные офисные работники? Нигде в документах это не написано, а спрашивать в лоб как-то неприлично.

— Извините, — Ко мне подошел тот самый парень, который пил водку на детской площадке со своей подружкой. Он дыхнул на меня перегаром, виновато улыбнулся и спросил: — У вас сигареты не будет?

Кивнув, я похлопал себя по карманам, обнаружил начатую пачку дерьмового "Альянса" и отдал ему всю.

— Ой, спасибо большое! — обрадовался парень и поскакал обратно к девушке, сиротливо стоящей возле бутылки водки, переминаясь с ноги на ногу.

Я сел в автомобиль, завел его и тупо уставился приборную панель, думая что делать дальше. Торчать одному в квартире совсем не хотелось. Может банально нажраться в одиночку? Я в квартире безвылазно и так уже почти месяц сидел. Дрых и шлялся по эфиру. Хотелось живого общения. А нажраться я всегда успею.

Достав мобильный телефон, быстренько отыскал в невеликой адресной книге один желанный номер. Пошли длинные гудки… Я волновался, как описавшийся первоклассник. Даже сам не знаю: хотелось мне, чтоб взяли трубку или нет.

— Приветик, Виталик! — радостно защебетала Леночка в трубку.

— Привет, Лен! Я вот решил позвонить. Соскучился что-то.

— Ой, я тоже соскучилась! Что же ты мне даже эсэмэски не писал? — в ее голоске чувствовалась легкая обида.

— Денег на счету мало было. Вот и не писал, — соврал я. Денег на счету у меня куры не клюют, так как ни звонить ни писать мне почти некому. В эфирном мире я шлялся, вот и забыл о ней.

— Как у тебя делишки? — поинтересовалась Леночка. — А то мне скучно. Родители к бабушке уехали в Тверскую область и я одна дома сижу. Подруги все заняты…

— А хочешь я к тебе в гости заеду? — выдавил я из себя.

— Ой, правда! А когда сможешь? — Леночка завизжала от радости.

— Да хоть сейчас!

— Приезжай! Виталичка, миленький я тебя так люблю! — страстно выдохнула она.

— И я тебя тоже люблю, — в очередной раз соврал я.

Сию же минуту я покинул машину и заскочил в небольшой беленький магазин, стоящий прямо возле автобусной остановки. На остановке мерзли люди, ожидая вожделенные троллейбусы, автобусы и маршрутки. Как хорошо иметь машину!

В магазине у прилавка стояла немолодая женщина с явной примесью кавказской крови. Она вопросительно уставилась на меня, пока я изучал ассортимент.

— Дайте пожалуйста две бутылки "Рэдс", две бутылки "Старого мельника", — начал перечислять я, а потом вспомнил, что за рулем. — Нет! Не надо "Мельника". Лучше тогда дайте две бутылки "Баклера". И блок "Собрания" черного.

Женщина выслушала меня, бросила усталый взгляд и скрылась в подсобке. Минут через пять она принесла пиво и блок сигарет, а я демонстративно небрежно кинул ей пять тысяч рублей одной купюрой.

Кинув свои покупки на заднее сиденье ("Рэдс" предназначался для Леночки), я поехал прочь из Москвы в сторону Мытищ. Это даже хорошо, что Леночка живет там. Подмосковные девушки делятся на две категории — те, которые во всем хотят соответствовать москвичкам и те, которые не хотят морочиться и ведут простой образ жизни провинциальной девушки.

Леночка относилась ко второму типу, чему я был несказанно рад. Девочке было сугубо фиолетово, кто такие Дримволкеры и зачем они нужны. Она не знала, чем я занимаюсь на самом деле. Думала, что работаю в некой фирме менеджером (я такую байку ей рассказывал) и ни разу за два года нашего знакомства не поинтересовалась чем эта фирма занимается. Она вообще не лезет в душу и не спрашивает с кем я дружу, чем занимаюсь и чем увлекаюсь. Учится в педагогическом институте на четвертом курсе. Все что нужно я рассказываю ей сам. Вообще Леночка замечательный человек, который нуждается в любви. Без нее она завянет. Но я Дримволкер, я не способен любить человека, так как могу любить только эфирный мир. Он на столько прекрасен, что все остальное кажется не нужным.

Если некие биологические часы и существуют, то мои давно пора показать часовщику. Я то сплю одиннадцать часов подряд, но просыпаюсь весь измочаленный, то сплю часа четыре и просыпаюсь бодрый и полный сил. Сегодня со мной приключилось второе.

Рядом тихонечко посапывала Леночка. Где-то в комнате тикал будильник, чем немного действовал на нервы. Из-за глухо зашторенного окна в комнату проникал призрачный свет зимнего утра. Я погладил хрупкое тело спящей Леночки, скинул одеяло и нащупал ногами тапки.

Пока я умывался и ходил в туалет, пытался припомнить когда я последний раз, не считая этого, занимался сексом. Это было так давно, что я не смог вспомнить. Выходило что-то около двух месяцев назад. Борис Дмитриевич похвалялся, что с удовольствием занимается сексом два раза в день. Это в будни. А в выходные раза три-четыре. Мне до такого полового гиганта, как Боря, далеко. Хотя его подвиги меня почему-то совсем не волнуют и не внушают трепета или зависти.

На сковородке шипело масло, плюясь горячими брызгами в разные стороны. Я благоразумно накрыл ее крышкой, после того, как разбил туда яйца. Мужик должен заботиться о своей женщине — поэтому я решил хотя бы приготовить завтрак. На мою стряпню еще никто не жаловался, а тем более Леночка. Хотя дома я себе почти никогда не готовлю и уже пару лет питаюсь кофе и йогуртами. Я ее как-то угощал, когда год назад она приезжала ко мне в гости. Шприцы и ампулы с "Морфеем" я тогда оперативно успел спрятать. Правда я решительно не мог вспомнить что же я готовил. Но что с меня взять, если я даже смутно помню как с той Леной познакомился? По-моему нас свел Веня, мой приятель и коллега.

Выглянув в окно, я удостоверился, что за ночь с моей "Вольво" ничего не случилось. Грядущий день обещал быть погожим. Снег больше не падает, хотя небо и затянуто облаками. Ветра тоже нет. Во дворе молодые мамаши и бабушки выгуливают детишек. Дворовые собаки смотрят на прохожих голодными глазами. Словно Найтмэры.

На кухню вошла Леночка, грациозно покачивая бедрами. На ней не было ничего кроме трусиков. Я стыдливо опустил взгляд. Можно подумать, первый раз в жизни ее голой вижу. Стыдливый, как пионер.

— Ой, Виталик! Ты завтрак готовишь! Какой ты у меня молодец! — восхитилась Леночка.

— Да, я такой! — Яичница стала подгорать, поэтому я уменьшил огонь и обратился к девушке: — Ты кофе или чай будешь?

— Ничего не буду, — наморщила она носик, а затем обвила меня длинными руками и жарко дыша на ухо сказала: — Что-то мне не нравиться моя фамилия в последнее время… Андреева… Дурацкая фамилия. Мне больше нравиться фамилия Савченко.

Я застыл и сглотнул вставший в горле ком. Ну что ты будешь делать! Эти женщины порой пугают больше, чем Найтмэры десятого уровня.

— Андреева — очень хорошая фамилия, — промямлил я. — Не стоит тебе ее пока менять. Рановато…

— Ты меня совсем не любишь? — Леночка надула губки и отпустила меня.

— Нет, очень даже люблю, — начал я старую песню. — Но об этом думать еще рано… И иди оденься. А то простудишься. В квартире не так уж и тепло.

Леночка молча развернулась и пошла в комнату. Не обидеть бы ее неаккуратным словом. Не люблю я людей обижать по пустякам. Блин, почему она все еще со мной, хотя я склонен пропадать далеко от мира людей месяцами? Неужели и в самом деле любит? Или за два года не нашла никого лучше, кроме социопатичного Виталика? А может ее наоборот заводит, что я такой загадочный… Как Бэтман. Неожиданно появляюсь, засыпаю подарками, цветами и поцелуями, а потом исчезаю в неизвестном направлении. Перед ней, как ни странно, я стараюсь быть лучше, чем на самом деле. Не такой зачуханный и мрачный, как обычно. Наверное, если бы не Лена, то я бы вообще одичал. Так что стоит сказать ей спасибо.

Неожиданно меня охватила тоска. Тоска по эфирному миру. И я уже начал сомневаться в правоте своего решения навестить Леночку. Что я делал этой ночью? Занимался никому ненужным сексом. А мог бы отправиться в мир снов. Гоняться за Найтмэрами куда увлекательнее и интереснее. Человеческий мир тяготит. Здесь мы никто, здесь мы равны с другими людьми. Ну почему такая несправедливость! Потому что когда ты пробудешь в сказочном и подвластном тебе мире положенные шесть часов, ты вернешься в опостылевший человеческий мир. В мир полный злобы, эгоизма и безразличия. О, если бы можно было на совсем уйти в эфирный мир…

И тут же меня накрыла волна стыда. Я повторял себе: "Это не зависимость. Это просто работа." Но работа ведь не тянет тебя туда, как магнит. Реальный мир медленно растворяется — его краски тускнеют, звуки становятся глухими. А эфир зовёт. Там я могу всё, а здесь… Здесь я просто человек. Простая мысль: однажды я могу не захотеть возвращаться, — холодом пробежала по спине.

Мы с Леночкой завтракали, под непринужденное бормотание включенного телевизора.

— Лен, а как ты относишься к Дримволкерам? — внезапно спросил я.

Девушка улыбнулась, немного задумалась, а потом ответила:

— Не знаю, — пожала она плечиками. — Это, наверное, очень интересно. Вот только говорят, что они все наркоманы.

— Чушь, — улыбнулся я, а сам подумал как хорошо, что Леночка не в курсе моей настоящей профессии. — Так называемый "Морфей" они принимают лишь для раскрытия потенциальных возможностей своего разума.

— А откуда ты знаешь? — заинтересовалась Леночка, так и не донеся кусок яичницы до рта.

— У меня друг есть. Он Дримволкер. Вот он мне и рассказал.

— Ой, как здорово! — изумилась девушка. — А можешь меня с ним познакомить? Я всю жизнь мечтала с Дримволкером встретиться.

— Хорошо, как он будет свободен, я тебя с ним обязательно познакомлю, — уверил я Леночку, а сам прикинул с кем бы из коллег по цеху ее познакомить. Только, чтоб меня не выдал. Веню она уже знает, но вряд ли знает, что он Дримволкер.

— Я порой сожалею, что не могу стать Дримволкером. Тогда бы я столько стихов написала! Подозреваю, что эфирный мир — нескончаемое поле вдохновения.

Леночка у меня поэтесса. Поэтесса для себя и для друзей. Я стихи разделяю на две категории — которые нравятся и которые не нравятся. Поэтому для меня разницы между стихами Пушкина и стихами Леночки никакой. Они просто хорошие и мне нравятся.

— Пожалуй, — кивнул я. — Многие писатели-фантасты отдали бы все, за способность посещать эфирный мир. Там можно обрисовать визуально все самые безумные выдумки. Да и не только фантасты, — сказал я и тут же поймал себя за язык. Что-то я разболтался, может решить что я темню и некий "друг-Дримволкер" это я сам.

Позавтракав, мы распрощались. Я опять поклялся в вечной любви. Ей никогда не понять, что я способен любить лишь эфирный мир. На обратном пути я твердо решил, что добравшись до дома организую себе трип в мир снов. Давненько я туда не хаживал просто так. Авось какого Найтмэра поймаю. Это веселее, чем просто так ходить по порождению собственного сознания, пусть оно и выдает нечто совсем дикое и неожиданное. Кто-то из коллег рассказывал, что ему приводилось будто идет он девушкой одетой в сарафан вдоль заболоченной железной дороги и поет песни. У меня таких трипов не было, но тоже кое-что весьма оригинальное припомнить можно.

Оставив автомобиль, я в бодром расположении духа направился к подъезду. Когда уже стоял перед железной дверью и копался в кармане в поисках ключа, словно из воздуха материализовались двое крепких ребят в кожаных куртках. У них были непроницаемые лица, чем-то неуловимо похожие друг на друга, с квадратными подбородками. Эти парни относились к той же породе людей, что и наш охранник Андрюха. В душе поселился ледяной страх. Явно этим ребятам не закурить надо.

— Виталий Савченко? — басистым голосом спросил один из них.

— Да, — испуганно ответил я.

Парни удовлетворенно переглянулись и накинулись на меня. Богатырским телосложением я не отличался. Всякими дзюдо и ниндзя-цу никогда не страдал, хотя, как мне кажется, от этих наук в обычной уличной драке никакой пользы.

Но парни вовсе не собирались меня колотить, чего я боялся больше всего. Не смотря на внушительные габариты, они очень проворно скрутили мне руки за спиной. Я начал орать и вырываться, но чем больше я упорствовал, тем сильнее они мне сдавливали руки. Один из них наклонился и сказал мне в лицо:

— Не ори. Хуже будет.

Я уловил, что от мордоворота пахнет дорогим парфюмом. Знать, это не простые уличные грабители. А кое-кто похуже. Тогда мне в голову пришла совсем уж кошмарная мысль — власти подумали-подумали да и решили уничтожить всех Дримволкеров в целях чего-нибудь общенародного и государственного.

Они поволокли меня подальше от подъезда. Мои ноги волочились по снегу, шапка куда-то улетела.

— Помогите! — орал я извиваясь. — Убивают!

За это мне отвесили хорошего пенделя и повторили требование не орать.

Мое беспомощное тело притащили куда-то к мусорным бакам. Как на зло вокруг ни одной живой души. Куда же делись все бабки-сплетницы, что день деньской наматывают круги возле дома? Вероятно, разбежались из-за моих воплей.

Возле свалки был припаркован шикарный черный "Мерседес". Ребятки, к моей великой радости, открыли не багажник, а заднюю дверь и запихнули меня в машину.

Я сперва долбанулся головой о потолок, зажмурился, схватившись за ушибленное место. Затем начал потихоньку приходить в себя. Мои похитители сели спереди, завели мотор и неспешно поехали прочь от дома.

Внутри салон автомобиля поражал своей роскошью. Тут тебе и кондиционер, и кресла обтянутые натуральной кожей, и минибар наверняка есть. Я заерзал на непривычно мягком сиденье, а затем заметил еще одного человека, сидящего по левую руку от меня. Он был невозмутим. Спокойно смотрел сквозь затемненное окно на улицу, словно не замечая меня. На незнакомце был дорогущий черный костюм с бардовым галстуком, какие носят политики и крупные бизнесмены. Я в тряпках не разбирался, так как с молоком матери приобрел привычку одеваться на рынках, но мне показалось, что человек с таким волевым лицом и на такой машине вряд ли будет носить китайский ширпотреб.

В конце-концов он устало посмотрел на меня, мучительно но дружелюбно улыбнулся, и сказал:

— Здравствуйте, Виталий! Я очень хотел бы с вами поговорить.

Страх сразу куда-то улетучился и на его место пришла какая-то идиотская веселость:

— Да ну!? — ухмыльнулся я. — А повежливее пригласить нельзя было? — я кивнул на двух ребяток, сидящих впереди. — Или это традиция?

Мужчина сразу немного помрачнел, вытянул шею и властно гаркнул:

— Идиоты! Я же сказал — пригласить для беседы! А не на расправу притащить!!! Еще раз такое устроите, отправлю туда, откуда взял.

— Простите… — виновато пробормотал один из "шкафчиков". Не знаю уж откуда он их взял, но обратно им явно не хотелось.

Хозяин дорогой машины опять подобрел и повернулся ко мне.

— Простите этих идиотов. Так вот, Виталий, здравствуйте, — сказал он и протянул мне руку.

Я пожал ему руку и встретился с ним глазами… Где-то я его видел. Может быть даже по телевизору, но имени или фамилии вспомнить не мог. Просто какой-то богатый дядя из околополитических кругов.

— Можно просто Игорь, — все так же дружелюбно сказал миллиардер. — И я думаю, что вы догадываетесь зачем мне понадобились, Виталий.

— Вам нужны услуги Дримволкера, — блеснул я своей прозорливостью.

— Совершенно верно, — кивнул Игорь.

В голове стало совсем пусто. Вот так оно всегда бывает — когда надо или хочется сказать что-то умное. Тогда я пробурчал:

— А что, в округе нет более достойных Дримволкеров?

Взгляд Игоря затуманился, словно он думает о чем-то великом и его мозг работает сейчас на самом деле где-то далеко.

— Речь пойдет не о банальной травле Найтмэров, Виталий, — загадочным голосом произнёс олигарх. — Вот вы скажите, вы — патриот?

Я впал в ступор. Так-так. А не похоже ли это все на бредовый сон? Меня, значит, московского Дримволкера средней руки, хватают на улице люди одного известного человека. И этот человек, оказывается, мечтал со мной поговорить о патриотизме. Нам рассказывали о сбрендивших Дримволкерах, которые уже переставали различать где сон, а где явь. Их жизнь превращалась в эдакий извращенный "День сурка". Они каждое утро просыпались, свято веря что это реальный мир, а на самом деле это пожравший их разум эфир, который сумел смоделировать реальность. Таких вытаскивали при помощи других Дримволкеров и отправляли в психушку. Обычно после этого на карьере Дримволкера ставился крест. Так неужто и я?

— Патриот — понятие относительное и я не смогу дать однозначного ответа, — после короткой паузы ответил я Игорю.

Моё мнение о политике и всех этих делах было равнозначно песне одной группы из моей юности, где были строки "Красных бей и белых бей, вот вам иерархия!"

— Вот это золотые слова, — одобрил Игорь. — Патриотизм не должен стоять над здравым смыслом. И если человек будет утверждать, что он ради родной страны всю кровь по жилам отдаст прямо сейчас, то он либо лжец либо психически болен.

При словах "психически болен" я вздрогнул. Нет, если бы у меня улетела крыша в неизвестном направлении, то я бы не задавался разными вопросами. Психи обычно считают, что они здоровы, а вот все окружающие — отнюдь.

— Вы можете мне верить, Виталий, но самом деле я очень переживаю за нашу страну. За Россию. И вы думаете, мне не грустно осознавать что происходит с ней? — выдохнул Игорь.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Черт, курить то как охота.

— Это не важно, — чуть обиженно произнес олигарх. — Да курите-курите! Не стесняйтесь. Может, выпить чего желаете?

— Было бы не плохо, — промямлил я, доставая пачку и зажигалку из кармана.

Пока Игорь доставал из минибара и разливал "Харди" (не такая уж и роскошь, при его то деньгах), я стянул шапку, расстегнул куртку и закурил. С бокалом коньяка в одной руке и сигаретой в другой, я продолжил беседу с моим похитителем.

— Знаете, что самое страшное, Виталий? Когда люди превращаются в Найтмэров. Не в эфире, а здесь, в реальности. — Игорь кивнул на кучку людей возле вентиляционной шахты метро. — Вы видите их, но не видите, как они пожирают наш мир. Как они отравляют его своей слабостью, своим безразличием. — Он провёл рукой по лицу, как будто смахивал невидимую пыль. — А ведь кто-то из них мог стать великим. Но они позволили себя сломать

— Так вы и такие как вы довели, — не удержался я от мелкой пакости.

— Отнюдь, — Игорь совсем не обиделся. — Если человек хочет красиво и богато жить, то это вовсе не значит, что ему обязательно надо всех грабить и обманывать. Просто мне повезло. Может быть, кто-то из тех бродяг тоже мог стать миллиардером, но он дал слабину.

Железобетонная логика!

— Людям не хватает не денег. Им банально не хватает счастья и цели в жизни. Те, кто выкинули этих несчастных на улицу, разве сделали бы это, если бы видели в жизни иные приоритеты, кроме набивания брюха? Нет.

— По-моему вы как раз являетесь наглядным примером набивания брюха, — аккуратно вставил я, отхлебнул конька, и добавил: — Или я ошибаюсь?

— Успех, Виталий, — улыбнулся Игорь. — Я символ успеха, а не мирового зла, клеймо которого мне активно ставят. И понимаешь ли, — он вздохнул, — когда у человека есть все, то именно тогда он задумывается над тем, как сделать хорошо другим. Совершенно очевидно, что если я раздам свое состояние народу, то никому лучше не будет. Вы не ребенок и хорошо понимаете, что если такое и случиться, — олигарх задорно рассмеялся, — то жить Россия лучше не станет. Представьте, раздал я все свои миллионы бомжам, а сам ушел в монастырь. Часть разворуют чиновники, часть бандиты. А то, что осядет у людей в карманах, будет быстро пропито. Слышали про народную миллионершу?

Мне на душе стало неприятно. Да — я слышал об этом ужасном случае. Какая-то простая русская женщина пенсионного возраста выиграла в лотереи огромную сумму. В итоге умерла от пьянства. Это может только русскому прийти в голову — уйти в запой на миллион рублей.

Я поморщился и кивнул. А Игорь одухотворенно продолжал демонстрировать мне свои ораторские способности.

— Так вот, Виталий. Вливанием денег народу помочь нельзя. Что тогда надо сделать? Правильно! Начать изменения в структуре общества с головы.

— В президенты собираетесь баллотироваться? — с трудом сдерживая удивление спросил я.

— Нет! Что ты! — рассмеялся Игорь. — Политика — дело грязное. Грязнее чем бизнес. Пусть ею другие занимаются.

— А я вам зачем? — поинтересовался я. — Меня хотите в политику продвинуть? Партия "Дримволкеры России"?

— А у вас есть чувство юмора, — одобрил олигарх мою шутку. — Но нет. Мне нужны ваши способности Дримволкера, для проворачивания одной мелкой, но важной работенки. Видите ли, есть в рядах русских политиков симпатичные мне люди, которым, к великому сожалению, никогда во власть не пробиться.

Я вконец запутался. Чего ему от меня надо? Запугать их этих неугодных людей кошмарами? В принципе, согнать куда мне надо кучку слабых Найтмэров я могу. Только все это попахивает абсурдом.

— Нам нужно совершить некий подвиг, большой героический подвиг, — заключил Игорь, а я посмотрел на него как на идиота.

— Если вы хотите повлиять на сознание человека, то обращайтесь за помощью к телепатам. Если они, конечно, существуют. Или к деньгам — они тоже могут творить чудеса.

Игорь спокойно выслушал мою гневную тираду и в лоб спросил:

— Виталий, а для чего создавался проект "Морфей" вы знаете?

— Знаю, — с готовностью согласился я. — Изменять сознание спящих людей. Но это всего лишь проект. Ученые потерпели неудачу. Это невозможно.

— Вы ошибаетесь относительно всего, — твердо сказал Игорь и я осекся.

Я молчал, молча смотря как за окном пробегает заснеженная Москва. В душе появился неприятный ком слизи, который так и норовил задушить меня. Игорь знает больше моего? Так что же это значит, меня все это время обманывали?

Так и не дождавшись ответа, олигарх заявил:

— Что же есть за такие сущности Найтмэры? Почему всех удовлетворяет ответ, что это «эфирные паразиты»? Вот так просто, да? Паразиты… Это же новая уникальная форма жизни обитающая рядом с нами. Изучение их — важная цель современной науки. Но наша наука неуклюжая и отсталая. Нам нужно идти обходными путями, искать способ установить контакт с Найтмэрами не через ученых, а через ленивых и пассивных Дримволкеров. Надеюсь, это вас не оскорбило?

— Нет. Так вы хотите пообщаться с Найтмэром? Вы думаете это реально? — Руки у меня явно дрожали.

— Не знаю, Виталий, — вздохнул Игорь. — Но вы это выясните.

— Как? — выпучил я глаза.

— Кто из нас Дримволкер — я или вы? — гаркнул олигарх. — Вот вы и найдете этот путь! Я больше чем уверен, что он есть.

— Но по какому праву вы мне приказываете что делать? — продолжил я качать права.

Игорь поудобнее разместился на сиденье и уже было собрался что-то мне сказать, как вдруг у него где-то затренькал телефон. Он с матюками достал его и отключил.

— Миллион долларов, — оборонил он.

— Подождите, — открыл я рот. — Но каковы будут последствия… Зачем вам это?

— Не важно, — отмахнулся Игорь, но все же удосужился кое-что объяснить: — Это будет величайший прорыв… Сродни контакту с внеземным разумом. И это сделаем первыми мы. Мы извлечем всю доступную выгоду первыми. Простите, Виталий, но славу тоже заберем себе. А вам хватит и денег, так ведь?

— И что это за люди мне тоже знать не положено? — поинтересовался я, хотя знал какой последует ответ.

— Нет.

— Ага. А что если… мне не захочется, чтобы нагрели на этом руки вы? Может, я продам секрет кому-то другому?

— Надеюсь, вы это не серьезно, — отрезал Игорь. — Миллион долларов — сумма внушительная. Сможете перебраться в другую страну, если вас что-то не устроит. Я вам даже помогу сделать паспорт — и станете вы, Виталий, гражданином Дании или Голландии… Да любой страны, на которую ткнете пальцем! И вашу подружку из Мытищ тоже можете прихватить, включая всех близких родственников. Я не злой гений какой-нибудь.

"Вот, суки! Хорошо под меня копнули — даже про подружку из Мытищ знают!" промелькнуло в мозгу. Ну и влип я, блин… А теперь ведь и не откажешься — пулю в лоб схлопочу. Игорь пожмет плечами и поедет искать другого Дримволкера.

— Хорошо, я согласен, — слова давались мне с трудом. "Предатель!" пискнул внутренний голос. Только пока не понятно кого или что я предаю.

— Замечательно! — обрадовался Игорь. — Тогда слушайте меня внимательно. Виталий, ваша первая задача — узнать как можно больше про природу Найтмэров. Что они такое, откуда они, как размножаются и питаются, разумны ли. Мне все равно как вы это будете делать и где искать ответ — хоть в Ленинской библиотеке, хоть у черта лысого. Но вы обязаны это сделать. Срок вам — год. Если не справитесь, то я буду очень огорчен! — слово "очень" он произнес с особым смаком. — Время от времени с вами будет связываться мой человек и узнавать как продвигается дело. Вы сами поймете, что это мой человек. На его вопросы надо отвечать коротко и ясно. И если вы ничего не выяснили, то говорите "Нет, меня не интересует". А когда что-то интересное узнаете, то скажите "А можно узнать подробнее?". Тогда с вами встретятся. Все понятно?

— Понятно, — кивнул я. — Игорь, а что будет если я возьму, да и доложу ГБ о ваших наполеоновских планах? — хитро прищурившись, спросил я.

— Тогда нам придется вас убрать, — спокойно ответил олигарх. — Вы должны это понимать. А руки у меня длинные.

— Понял, не дурак, — смирился я с неизбежным.

Я посмотрел в окно и увидел, что мы заезжаем в мой родной двор. Вышколенные ребята — заранее прикинули сколько времени понадобиться поколесить по Москве, чтобы к концу разговора вернуть меня на место. А я то уж думал, что придется ловить такси или толкаться в метро.

— Это аванс, — Игорь протянул мне "Мастеркард" выданную некоему VITALIY SAVCHENKO и листочек бумаги. На нем был записан пин. — Вернее сказать, подъемные.

— Спасибо, — промямлил я, забирая пластиковую карту и бумажку.

— И ни кому не говорите о нашей сделке. Вы же понимаете чем это чревато.

Мы обменялись в меру дружескими рукопожатиями и я покинул машину. На улице уже было сумрачно и падали крупные хлопья снега. А я стоял как идиот возле мусорных контейнеров, провожая взглядом роскошный "Мерседес".

Интересные сюрпризы порой преподносит судьба.

Первым делом, придя домой, я кинулся изучать квартиру. Даже не удосужился снять ботинки и куртку. Мною овладела какая-то дурацкая паника. Я кинул шапку куда-то на калошницу и принялся исследовать свою, но вмиг ставшую чужой, квартиру. Уж не знаю чего я искал — жучки, скрытые камеры или следы пребывания здесь агентов Игоря. Даже заполз под низенький компьютерный стол, но там обнаружились лишь переплетения проводов, толстые залежи пыли и пачка из-под сигарет.

Я вылез из-под стола и осознал всю нелепость моего поведения. Если люди Игоря и наблюдают за мной, то они, наверное, сейчас ухахатываются, наблюдая за моими поисками.

Вот блин — даже входную дверь не захлопнул, так сорвался шпионов искать! Закрыв дверь, я щелкнул выключателем и уселся на калошницу. Тусклая лампочка в бледном пыльном плафоне под потолком осветила небольшую прихожую. Стянув один ботинок, от которого сразу же побежали в разные стороны ручейки грязной воды, я нашарил в кармане пачку сигарет и закурил.

М-да, наемник фигов… Ну а что мне оставалось делать? Если бы я отказался, то вполне вероятно, мой труп оттаял бы весной где-нибудь на пустыре за МКАД. Я же не герой. Ну уж слишком я жизнь люблю, чтобы заорать "Стреляйте, сволочи!". Все не так уж и плохо — зато деньгами я теперь обеспечен.

Кредитная карточка, выданная Игорем, оттягивала карман, пытаясь символизировать тяжесть моей вины.

Но надо было больше у него просить. Поскромничал я. Сто тысяч — не так уж и много. Да и миллион баксов за забвение и добровольный отказ от лавров первоорикрывателя тоже маловато. Надо было просить миллионов десять. Быстро же я сдался… Зато потом буду гордиться, что Россия стала родиной слонов. То есть Найтмэров. Я почти как Гагарин буду, только никому неизвестный. И буду ли?

Вроде как взбунтовавшаяся совесть на время утихла. Так что я скинул второй ботинок, выкинул недокуренную сигарету на площадку и направился на кухню. Что-то мне все-таки покоя не давало… Зря я в это ввязался. Но ведь меня же никто не спрашивал, верно? Поэтому, если повезет, надо найти обходной путь.

Расположившись за столом с чашкой обжигающего черного кофе, я малость расслабился. В конце-концов эта странная встреча стала для меня открытием… Игорь утверждал, что с Найтмэрами все не так просто и где-то там скрывается некая тайна. Никогда об этом не задумывался, если честно. Делал то, что привык. А вот теперь мне говорят, что мои враги на самом деле не то, чем они кажутся. И как же, черт подери, мне узнать о них что-то, если наши контакты неизбежно оборачиваются психологической дуэлью? Найтмэр, лишь почуяв нас, начинает вести себя агрессивно. То есть наша попытка установить контакт будет подобная диалогу волка и овцы. Разница лишь в том, что овца тоже с клыками.

Ну вот, кажется я опять себя накручиваю.

Я отставил чашку в сторону, пытаясь сосредоточиться на том, чего мне сейчас хочется. Поднялся с табуретки, открыл старенький импортный холодильник. В дверце стояла початая бутылка "Чизано". Закрыл холодильник.

Нет, напиться одному это не выход. Нажраться я всегда успею.

Я пришел в комнату, включил свет, задернул шторы и включил компьютер. Пока он мне показывал черно-белые таблицы, мне подумалось, что когда ты ждешь, то компьютер загружается долго. А если хочешь, чтоб он загрузился медленно, пока ты куда-нибудь отойдешь, то проклятая машина загружается на удивление быстро.

Мой взгляд сразу устремился к горящей зеленым "собаке" "Мэил-агента". Я знал кто мне сейчас нужен и очень хотелось, чтоб он был в сети. В сети их оказалось целых двое. Но первым, с характерным для "Агента" звоном, мне отправил сообщение Борька. Ой, то есть Борис Дмитриевич.

"Привет Виталик! Что делаешь???" написал мне наш директор. Веселый он мужик. Даже аватарка у него веселая — Борькина фотография, где у него донельзя лихая и счастливая рожа.

"Ужин готовлю" выдал я. И это было отчасти правдой — ужин готовить я собирался в ближайшем обозримом будущем.

"Это хорошо! Слушай, ты завтра никуда не собираешься?"

"Нет, а что?"

"Завтра может тебе придется очередной трип в эфир совершить. Потянешь?" в конце сообщения Боря поставил ухмыляющийся смайлик.

"Я все потяну. Не пугай ежа голой задницей" ответил я и поставил смайлик в солнечных очках, символизирующий мою уверенность в своих силах. Ох уж эти виртуальные передатчики настроения. И какой, спрашивается, идиот додумался сооружать из скобок и точек рожицы?

На этом мой диалог с Борей был окончен. Я знаю, что он словоохотлив, но мне сейчас был нужен Веня. А Борис Дмитриевич, не смотря на все его кульбиты, начальство как-никак. А вот Веню я знал самого начала моей карьеры Дримволкера.

Как сейчас помню — жаркая середина лета. Бывший студент-биолог шатается по Москве в поисках работы. Но тут я увидел объявление о наборе потенциальных Дримволкеров в компанию "Спокойной ночи". Решил испытать судьбу… Отбор проводили почему-то в больнице, в районе Лефортово. Желающих стать путешественниками по эфирному миру пришло очень много и мы с Веней терпеливо ждали своей очереди. Иногда выбегали покурить на крыльцо, где он мне предложил освежиться бутылочкой пива. Так мы с ним и познакомились. Хотя, скажу честно, оба считали что наши шансы на успех равны нулю. Заболтались так, что даже чуть не пропустили свою очередь. Но это оказалось вовсе не собеседование. Нас завели в свободную палату, уложили на койки и вкололи "морфей". Я даже и не заметил, как уснул и провалился в эфир. В эфире нас уже ждал работник по кадрам, который торжественно объявил всем, кто попал сюда, что мы приняты. Только тогда я узнал, что на людей без способностей Дримволкеров "морфей" действует как обычное снотворное. А с Веней мы работаем до сих пор.

"Здорова, Вениамин!" написал я ему.

"И ты не кашляй, Виталий!" тут же отозвался он. Мой друг сидел в «Агенте» под грозным ником VINDICATOR.

"Веня, как ты смотришь на распитие энного количества спиртосодержащих напитков в теплой компании?"

"Положительно!" Веня, обычно скупой на смайлики, поставил улыбающуюся рожицу.

"Приезжай ко мне! Через сколько будешь?"

"Минут через сорок. Если что я тебе позвоню"

За что я его люблю — он всегда легок на подъем. Веня мог бы приехать и быстрее, но недавно у него отобрали права на полгода и он снова осваивает общественный транспорт. Топографическим кретинизмом, в отличие от Бориса Дмитриевича, Веня не страдает.

Тяжело вздохнув, я нахлобучил шапку, одел сырые боты и пошел в супермаркет. Гости у меня бывают редко, так что не хотелось, чтобы все обратилось в банальную попойку. К счастью, ближайший супермаркет был на первом этаже соседнего дома и далеко идти было не надо. Меня там уже знали в лицо почти все кассирши. И не потому что я такой обаятельный и привлекательный, а потому что всегда брал почти одно и то же. Моя стандартная корзина: кофе, йогурты и сигареты. Да, здоровый тридцатилетний мужик, который питается только кофе и йогуртом — что-то очень нездоровое. Но мне реально было… лень есть. Пару раз в неделю, выходя из мира снов, я разнообразил свой рацион пельменями или корейской лапшой. Наверное, на такой диете я проживу не долго, но меня это мало волновало. Сейчас, если я подведу Игоря, то проживу еще меньше.

Но сегодня я, на удивление кассиршам, взял большую двухлитровую бутылку пива и замороженную рыбу. Пить то пресловутое «Чизано» в компании Вени совершенно не хотелось.

Когда я уже подошел к кассе, а на ленте валялись мои скромные покупки, то мой взор привлекла новая посетительница магазина. Молодая красивая женщина с неестественно белокурыми волосами. Я бы сказал «девушка», но картину маслом портило дитя лет четырех, держащее ее за руку. Как-то так сложилось в моем уме, что женщины с детьми уже выходят из категории «девушка». А в другой руке женщина держала айфон, наверное какой-то крутой последней модели. Но вид у прекрасной незнакомки был растерянный — она испуганно глядела то на ящички камеры хранения, то охранника, то на кассиршу, а потом на дитя и айфон. В итоге искусственная блондинка выдала:

— А что, надо что-то оставлять?

Меня сразил неприличный приступ хохота. Я так заржал, что аж брызнул слюной в сторону кассирши, едва моя фантазия нарисовала картину, как эта дама запихивает в камеру хранения ребенка и телефон… Никто так и не понял чего я ржу. Да я и сам не понимал чего на меня нашло. Побочный эффект от «морфея»? Расплатившись и почувствовав себя идиотом, я спешно покинул супермаркет.

На столе материализовалась полтора литровая пластиковая бутылка с зеленой этикеткой. Веня смущенно улыбнулся и положил рюкзак на табуретку.

— Маргинальненко, — одобрил я его гостинец, покрутив бутылку в руках. — Давно не пил. — Затем покосился на торчащую из рюкзака книгу и добавил: — А что за книжку читаешь?

— Рэй Брэдбери, — ответил Вениамин. — Последний раз еще в школе читал… А тут вдруг подумал — а не прочитать ли еще раз? Интересная, скажу я тебе, книженция. В чем-то наивная — смешно читать про то как люди в 2001 году колонизируют космос — но в целом она не про это. Она про человеческую мораль.

— Мораль — это хорошо, — заключил я и вздохнул. — Некоторым ее не хватает… Ты рыбу будешь?

Веня уже уселся за стол на табуретку у стены, пару раз долбанув висящий на шее МР3 плеер о кухонную мебель. Я почему-то осознал, что у меня нет ни плеера, ни смартфона, ни планшета. Вернее, плеер когда-то был. На целых два гигабайта, что по тем временам было ого-го. Но он давно не то сломался, не то потерялся где-то в недрах квартиры. А может быть и то, и другое.

— Какую рыбу? — поинтересовался мой друг.

— Окуня. Морского, — сказал я, с сомнением поглядывая на сковороду, где уже остывала рыба.

— Это такой красненький?

— Ага, — кивнул я. Моя вечная проблема — что-нибудь не пережарить. А в целом я готовлю вполне сносно. Мать шутила как-то "Ты научился так хорошо готовить, чтобы не жениться? Виталик, пожалей меня, я внуков хочу понянчить".

Пока Веня бегал в ванную мыть руки, я полез за пивными кружками. Вообще у меня три пивные кружки — две стеклянные и одна глиняная. Обе стеклянных я утащил из каких-то московских баров, можно сказать, на память. А вот глиняная кружка, с толстыми стенками, покрытая замысловатым узором, была честно украдена мною из пивного ресторанчика в Риге. Самый памятный и полезный сувенир. Я достал стеклянные кружки, сполоснул их и поставил на стол.

— Ты знаешь! — крикнул Веня из ванной. — Я ехал к тебе в твое «Ясенево» и видел спящего мужика на соседней лавке…

— Ну и чего? — насторожился я.

— Я подумал, а что будет с ним, когда поезд доедет до конечной? Как ее? «Битцевский парк»?

— Уже давно она «Новоясеневская», — поправил я приятеля. — Да ничего с твоим мужиком не будет. Разбудят его на станции… Или развернется вместе с составом и поедет обратно в центр.

— А вдруг нет? — воскликнул Веня уже из коридора и потряс мокрыми ручонками. — Вдруг он уедет… И все! Пропал человек. Нету его больше.

— Машинисты съедят? — нахмурился я.

— Нет, просто исчез! Пропал, растворился! Э-э-э… Короче, Виталь, как хочешь, но я теперь стремаюсь засыпать в метро.

— Да ну тебя! Садись за стол лучше.

Веня быстро уселся на свое место, открутил бутылку и разлил темно-янтарный напиток. Я быстро переложил окуня на тарелки, придвинул к столу табуретку и тоже уселся.

— А нам хватит? — поинтересовался мой друг, с сомнением посмотрев на опустошенную больше чем на половину бутылку.

— Ничего. Два литра у меня еще есть. А еще "Чизано" в холодильнике есть, — я кивнул на урчащий белый "Стинол". — С того раза, как Ленка приезжала остался. Догонимся.

— Это неспортивно — напитки мешать, — с сомнением покачал головой Веня. — Так и нажраться недолго, — вздохнув, он приподнял кружку.

— За что пьем? — задал я риторический вопрос.

— Давай выпьем за эфир! Чтобы в нем не переводились Найтмэры, — торжественно произнес Веня.

Спорить с тостом я не стал. Мы стукнулись увесистыми кружками и отпили пива. Пиво было крепким. Не "Девятка", конечно, но явно крепче обычного. И при этом оно не было таким гадким, как большинство сортов крепкого пива. Лично я гурманом в области легких алкогольных напитков не был, поэтому пил любое.

— Какого Найтмэра я позавчера аннигилировал! — выдохнул Веня, отставил кружку и мечтательно уставился в потолок. — Стая черных одноглазых собак. То собираются в одну большую собаку, то разбегаются в разные стороны.

При этом он даже оказывал сопротивление.

— А какого уровня Найтмэр? — поинтересовался я. Всего есть десять уровней Найтмэров. Первого-второго уровня самые слабые. Их деятельность практически незаметна для человека и мы натыкаемся на таких Найтмэров разве что случайно. Их гораздо сложнее не убить, чем убить — развеиваются даже случайными эфирными порывами. Найтмэры третьего-четвертого уровня самые распространенные и надоедливые. Обычно оказывают сопротивление, но опытный Дримволкер сможет сладить с ними без труда. Пятого-шестого уровня уже довольно сильные Найтмэры и встречаются они не очень часто. Это уже работа для понюхавших пороха Дримволкеров. Найтмэры седьмого и восьмого уровней одни из самых опасных и охоту на таких обычно ведут сразу несколько Дримволкеров. Говорят, что подобные твари способны изменить психику Хозяина всего за пару месяцев. К счастью, я их никогда не встречал. Ну а девятый и десятый уровень… Это гипотетический вид Найтмэров. Обычно с такими монстрами сталкивался "знакомый Дримволкер, друга моего двоюродного брата, живущего в Магадане".

— Пятого, — с охотой ответил Веня, — хотя мне сперва показалось, что он шестого. Найтмэр заманил меня в мертвый дремучий лес… Ну, типа как в фильмах ужасов. В таких лесах там обычно всякие вампиры и зомби живут, — пояснил мне белобрысый Дримволкер. — Так вот, тогда я исхитрился и пространственным контролем сумел подпалить этот лесок. Найтмэр в том пожаре и спекся.

Закончив свой рассказ, Веня засмеялся и принялся ковырять вилкой еще остывающего окуня. Я отхлебнул еще пива и спросил:

— Слушай, а как ты думаешь — нам рассказали всю правду? — Я ощутил, как у меня вспотели ладони. Что же это со мной? Неужели волнуюсь? А соглашаться на такую работу я не стеснялся, значит.

— О чем это ты? — озадачился гость.

— Ну, вот как ты думаешь — способности Дримволкера ограничиваются только тем, что мы умеем? Или мы способны на нечто большее? Ну а сами Найтмэры? Кто они? Откуда? Разумны ли?

— О, брат! — Веня добродушно улыбнулся, достал из кармана пачку синего "Лаки Страйка". — Я тоже задавал себе этот вопрос… Честно сказать, подозреваю, что мы способны на многое! — воскликнул он и, передумав курить, спрятал пачку обратно. А потом уставился в окно, в вечернюю зимнюю Москву и чужие окна.

— Например? — насторожился я.

— Как утверждают некоторые, сны — отражение нашей реальности. А вот теперь ты представь — овладеть пространственным контролем над нашим миром. Любой Копперфильд удавиться от зависти! Летать можно будет по-настоящему, предметы разные из ниоткуда доставать! — Веня сделал страшное лицо и пригубил пиво. — Вот только все упирается в то, что там мы управляем эфирными телами. А если как-нибудь взять да и поменять их местами…

— По-моему ты городишь чушь! — улыбнулся я. — Это уже научная фантастика.

— Да, — кивнул он и на повышенных тонах продолжил: — Но почему-то эта фантастика доступна в одном мире. Так может стоит получше поискать в другом?

Я рассмеялся.

— Чего ржешь? — обиделся Веня.

— Представил себе заголовок газеты "Дримволкеры проснулись и завоевали мир!". Да я вовсе не об этих… бреднях, что тебе в голову пришли. Я о том, что знаем ли мы всю правду? И знает ли ее кто-то еще? Например, вдруг те же Найтмэры пытаются установить с нами контакт, но из-за огромной биологической и психологической разницы этот контакт подобен попытке поговорить с окунем, — заключил я и уставился на остатки несчастной рыбы у себя в тарелке.

— В принципе Найтмэры ведь оказывают влияние на людей, не так ли? — обронил Веня, выйдя из раздумий.

— Так то оно так, но у них другая природа… м-м-м… работы с эфиром, — заметил я, но мне понравилось куда клонит Веня.

— А почему бы у них этому не научиться? Нет, я понимаю, что это звучит по-идиотски. Но если как следует изучит природу Найтмэров, то может быть станет ясно, как они пропускают через себя потоки эфира и как… беседуют.

— Чтобы победить врага — стань его другом, — к чему-то ляпнул я, а потом с трудом подавил идущий из глубины души стон. — Ладно, хватит о работе…

— О чем?! — воскликнул Веня и расплылся в улыбке. — Работа?! Нашел работу, трудяга!

Веня хохотал долго, прыская в разные стороны слюной и периодически хрюкая простуженным носом. Затем он сделал большой глоток пива, умиротворенно вздохнул.

— Ой, извини, Виталик… Что-то меня пробило. Я просто прикинул, что интересная у нас работа — спать. Знаешь, никогда бы не подумал, что спать может надоесть.

— Ты и вправду… Перестарался, — заметил я. — Ржал, будто травы обкурился…

И тут у меня в голове словно что-то щелкнуло.

— Кстати, о траве…

Я вскочил и не совсем ровной походкой направился в прихожую. Даже озаботившись включить свет начал рыться в кармане куртки. Где-то у меня лежал пакетик выданного Борькой зелья… Нащупав скользкий пакетик, я сжал его в руке и пошел хвалиться Вене.

— А, — закивал Ваня, — цэ трава-мурава. Борька выдал?

— Угу, — немного огорченно кивнул я и сел на место, убрав пакетик в карман.

— Ну и как тебе? — поинтересовался мой друг.

— Не пробовал, — признался я.

— И лучше не пробуй. Крышу уносит моментально. Всего минут на десять, но так, что это десять минут тебе бесконечностью покажутся. Будешь сидеть, гоготать и смотреть, как твоя квартира на пиксели распадается, а в голове будут голоса шептать: "Кышкалэй вышкулукук!"

Тут я понял, что сделал правильно, что не стал эту дрянь курить. Если Веня, конечно, не заливает. За ним такое наблюдалось.

— Что, впрямь так страшно?

— Ну, вроде того. Еще потеть, как собака бешенная будешь. Первый раз всем страшно. Даже мой приятель один, тот еще торчок, я тебе про него рассказывал, какую дрянь только не пробовал, а от этого галлюциногена у него совсем банты открутились. Сказал, что больше такое курить он не будет, — повествовал Веня. — Я через часок еще курнул, пытался глюки эти побороть, но тут, по ходу, дела нужна титаническая воля. Короче, я сдался. Вот такая ботва.

— Как хорошо, что я не стал курить его, — высказал я все-таки свою мысль и разлил остатки пива. — А то бы, глядишь, в окно выпрыгнул.

— Исключено, — категорично заметил Веня, принимая полную кружку. — Никакого чувства полета, никакой эйфории. Это тебе не дискотечные таблетки, а шаманская трава. Сидишь и с духами общаешься. Только духи безумные сильно.

Вене в этом плане я верил. Он, за годы бурной студенческой жизни, перепробовал много различной отравы. Хотя, что самое удивительное, учился он на философском факультете МГУ. Я раньше наивно полагал, что в МГУ учатся только полные ботаники. Но оказалось, что и там есть свои отморозки. Веня с горем пополам закончил "самое престижное учебное заведение в России" и сразу же подался в Дримволкеры. Хотя с его дипломом он мог найти себе местечко и поуютнее. Но, может быть, хождение в эфир это тоже своего рода философия.

Мы допили пиво и теперь сидели в темной маленькой кухоньке, поглядывая как в соседнем доме загораются новые окна. На детской площадке, которую хорошо было видно из окна кухни, на качелях сидела печальная одинокая девушка и слабо толкала землю ногами. Пьяный мозг решил над ней сжалиться и пойти спросить что случилось и чем я могу помочь. Небольшим усилием воли я изгнал бухого джентльмена из своей головы и решил сосредоточиться на деле.

Я все хотел как-нибудь ненавязчиво намекнуть Вене о моей невероятной встрече с олигархом, которая переросла в подозрительную сделку. Мой замутненный пивом разум очень хотел выложить все как есть, но мне каждый раз удавалось заставить себя держать язык за зубами. Ни к чему хорошему эта откровенность не приведет — Веня посчитает, что я напился и горожу ахинею. И у моего друга может пропасть желание часто общаться с человеком, который хмелеет от двух кружек пива и потом несет пургу.

Взвесив все "за" и "против", я выдал:

— Вень, а ты в какой стране хотел бы жить?

— Что? — Вениамин стряхнул пепел и вопросительно уставился на меня.

— Я говорю, тебе тут жить хорошо или ты хотел бы жить в другой стране? — я сформулировал вопрос несколько иначе.

— Ну, как тебе сказать, — пожал он плечами. — У нас профессия Дримволкера, как и большинство других, совсем не почетная. Это есть бэд. Почему мы почти всегда должны скрывать свое истинное лицо, в то время как в Штатах Дримволкеры чуть ли не народные герои? Борются за психическое здоровье нации. А кто такой Дримволкер в России? Это некий абстрактный проходимец, который по ночам шурует у спящих людей в мозгах, в первую очередь Дримволкера интересует где этот человек ценности хранит, а потом наводит на несчастную жертву бандитов или еще каких отморозков. Так нас представляет большинство обывателей. И что мы имеем за свою неблагодарную работу? Тьфу, мелочь! И то не регулярно и не целиком. На Западе наши коллеги получают раза в три побольше, как минимум. И что ты, Виталик имеешь? Ты счастливый обладатель квартиры в Ясенево, с окнами на МКАД!

— Вообще то квартиру родители мне покупали, — скромно вставил я.

— Да какая разница кто! — отмахнулся Веня и продолжил: — Мы заслуживаем большего! Столь сложную и специфическую работу, какую делаем мы, способны делать только избранные. Но в этой гребенной стране, если ты выделяешься из общей массы, то ты достоин только презрения. Поэтому надо просто выждать, когда наша родина переболеет всем чем можно и приобретет стойкий иммунитет к любым социальным болячкам. Вот тогда нам будет жить хорошо! — с этими словами Веня вскочил, держа в одной руке кружку, а в другой сигарету. Кружку он торжественно поднял, словно рыцарь на пиру, потом сделал большой глоток и сел на место, уставившись на меня маслянистыми глазками.

— Очень познавательно! — пробормотал я. — Но ты так и не ответил на мой вопрос — в какой стране ты бы хотел жить сейчас? Допустим, у тебя была бы возможность получить гражданство любого государства мира. Сразу. И подъемные деньги были бы.

Веня на некоторое время ушел в себя, затушил окурок.

— А! Это вопрос с подвохом! — торжествующе произнес он. — Ты надеешься, что я скажу что-то банальное, вроде США, Англии или Германии. Обломись, Виталик! Я бы поехал жить в Австралию или Новую Зеландию.

— Почему это? — опешил я.

— Ну что ты знаешь об Австралии, например? Что там столица Сидней и водятся кенгуру?

— Фигушки… Канберра там столица.

— Допустим, — ничуть не смутился мой друг. — Именно потому переезд в Австралию — это дико креативная и оригинальная идея! — заключил Веня, а потом лукаво спросил: — У тебя часом нет родственников в Австралии?

— Нет, — замотал я головой.

А потом мы начали собираться. Кружки и тарелки из-под рыбы я так и оставил на столе до лучших времен. Зато собрал мусор, который спустил в мусоропровод, пока мы ждали лифта. Я решил проводить Веню до метро — банально захотелось прогуляться.

На улице уже совсем стемнело и шел снег. От метро тянулась вереница людей. Нам с Веней было хорошо. Мы громко смеялись, пороли свежепридуманные шутки и болтали о всяких пустяках. По дороге мы решили взять еще пивка, чтобы поддержать хорошее расположение духа. Я купил темное пиво, а он взял какой-то «Варштайнер». Дойдя до метро, мы спустились в переход и встали с пивом прямо перед стеклянными дверьми, ведущими в подземку, откуда дул кондиционированный теплый воздух. Разум подсказывал мне, что за распитие пива в переходе могут возникнуть проблемы с полицией, но малость захмелевшая совесть отмахивалась от его нравоучений. Тем более, что полиции нигде поблизости рядом не было видно.

— Веня! — внезапно завопил я так, что прохожие стали оборачиваться. — Я шуруповерт у тебя забрал?!

— Какой, мать твою, шуруповерт? — он удивленно уставился на меня, вжав голову в куртку.

— С желтой ручкой! Я тебе год назад его дал, когда ты говорил, что тебе картину повесить надо, — и вместе с этими словами я четко представил свой шуруповерт, даже ощутил его шершавую ручку. К чему я его вспомнил — понятия не имею. Наверное, просто не люблю, когда мои вещи кочуют по всей Москве.

— А-а-а, было дело, — махнул Вениамин рукой и довольно улыбнулся. — Приезжай да забирай, лежит он где-то… Только позвони заранее.

— Ты хочешь, чтобы я к тебе за ним зашел? — уточнил я.

— Ну да, а что? Ты же у меня не был. Матери все равно дома почти не бывает. Поэтому я баб свободно вожу. А ты ничем не хуже бабы.

— В каком это смысле?! — возмутился я.

— Забей. Просто забей, — вздохнул Веня.

Когда пиво уже подходило к концу, я все-таки опять вырулил на скользкую тему о способностях Дримволкера.

— И все-таки мне кажется, что мы способны на большее, чем умеем на самом деле. Надо лишь знать, как эти сокрытые таланты раскрыть, — вздохнул я и пригубил горькой темной жижи.

— Ну, знаешь ли, прогресс не стоит на месте и сейчас активно ведутся исследования эфира. Вот только весь вопрос в том, найдут ли они что-нибудь, — услужливо подсказал Веня.

— А кем ведутся то? — подозрительно спросил я.

— НИИ психиатрии, — пробормотал мой друг. — Я там лаборантом работал…

— Как это? Почему НИИ психиатрии? Кто тебя туда взял? Заливаешь, по-моему, — скептически заметил я, на что Вениамин болезненно отреагировал.

— Да какая разница кто взял! Главное, что я Дримволкер. Вот, — Веня поставил бутылку на землю и полез рыться во внутреннем кармане куртки. Затем достал какую-то визитку и сунул ее мне: — Это профессор у которого я работал лаборантом. Если хочешь, то можешь сходить к нему и спросить что тебя интересует.

— Ральф Вальзер, — прочитал я имя на визитке. — "Руководитель отделения эфирных психозов"… Хрена себе…

— Угу, — с удовольствием кивнул Веня. — На станции метро "Преображенская площадь" этот НИИ находится, если я ничего не путаю. Просто тогда там метро еще не было и я на машине фигачил туда. Если хочешь то сходи. Я ему позвоню и скажу, что к нему придет некий герр Савченко.

— Спасибо, — поблагодарил я, принимая визитку. — А что я ему там скажу?

— Господи, скажи что ты Дримволкер. И тебя примут без вопросов, — поморщился Веня.

— Это что, уже само по себе диагноз?

— А ты как думал? — Веня дьявольски улыбнулся и протянул руку для прощания.

Вот, бывает же такое — одному из самых негостеприимных и не самых красивых городов достался самый красивый и большой метрополитен. И пусть по государственным каналам нам вбивают в голову, что Москва самый красивый и дружелюбный город России. Москвичи хорошо знают, что вся красота столицы предназначена в первую очередь для туристов. В самом деле — не показывать же им заплеванный Битцевский парк или страшные дворы Басманного района?

А про гостеприимность Москвы вам поведает любой приезжий.

Вот и остается простым людям любоваться монументальными станциями метро, вроде «Площади Революции» или «Комсомольской». К сожалению, рыжая «Калужско-рижская» линия, где живу я, пострадала от пейзанского мировоззрения Хрущева. Поэтому там все станции выглядят на удивление однотипно. И мое «Ясенево» было страшно, как моя жизнь.

Впрочем, утром я еще долго размышлял ехать ли мне в этот чертов НИИ или нет. А если и ехать, то на чем? Уточнив в интернете адрес и поняв, что ехать туда надо или через МКАД или через Третье транспортное, я пришел принял решение ехать на метро. Потом я скромно позавтракал, слегка мучаясь сухостью во рту и слабостью. Все же не каждую неделю ухлопываю пару литров пива. Будет мне урок! Потом зашел в ванну и глянул в зеркало. Оттуда на меня смотрел какой-то незнакомый косматый мужик. «Я тебя не знаю, но я тебя побрею» промелькнуло в голове. Мне показалось неприличным ехать к господам мозгоправам с такой мордой, да еще и пахнущей вчерашним пивом. Нашел таки более-менее острый станок и превратил незнакомого мужика в более-менее знакомого. Слабо улыбнувшись своему отражению в треснутом зеркале, я пошел одеваться.

Карту я примерно запомнил и знал куда идти от «Преображенской площади». Более того — этот район был мне чуть-чуть знаком, так как тут проживала давно забытая дама сердца и я к ней, будучи студентом, гонял каждые выходные. Трясясь в вагоне метро, я стал изучать других пассажиров и обратил внимание, что многие пялятся в планшеты или смартфоны. А у меня ничего такого нет и единственное доступное развлечение — созерцание собственных ботинок. Или изучение карты метро! Я поднялся и подошел к белой схеме с цветными линиями. Как же оно выросло… Почему я не заметил? Проспал?

И тут мне пришла в голову совсем уж страшная картина будущего положения московского метро. Оно разрастется до огромных размеров, линии разветвятся и опутают Подмосковье. И прежде чем сесть в вагон метро, надо будет удостовериться, что поезд идет в нужном тебе направлении и делает остановку на нужной станции, а не пролетает ее. Что-то вроде подземных электричек. Борис Дмитриевич рассказывал, что в Китае оно примерно так и есть.

Я вышел из метро, нахлобучил шапку и начал озираться, соображая куда идти. Минут через двадцать, прыгая через залежи грязного снега, я достиг нужного мне места. НИИ Психиатрии за высоким забором. Он оказался целым комплексом зданий. Но вход на территорию был свободным. Почему-то меня обуял не то страх, не то волнение… Как-то гадливо было от этого места, хотя ничего шокирующего я еще не видел. Наверное, типичный страх постсоветского человека перед страшным словом «психиатрия». Продолжая пытаться собраться с мыслями, я вытащил из кармана сотовый и набрал номер Вени, а сам уверенно пошел сквозь пустующую проходную внутрь.

Где-то секунд тридцать вместо гудков играла какая-то глупая мелодия, а потом и мой вчерашний собутыльник отозвался:

— Привет, Виталий.

— Привет, Вениамин. Я это самое… По поводу вчерашнего.

— Чего вчерашнего? — удивленно спросил Веня. — Шуруповерта что-ли?

— Да при чем тут шуруповерт, — сморщился я. — Забудь пока про него. Я по поводу твоего немца звоню. Доктора того. Ты обещал ему позвонить, — произнес я, а потом подумал какой же я болван. Надо было звонить утром, ведь Веня мог и все забыть или не придать значения моим словам.

— Не ссы, Виталик, я ему позвонил уже… А ты ехать что-ли надумал?! — удивился мой друг.

— Представь себе, я уже на территории этого НИИ! — каким-то чужим гадким голосом провизжал в трубку я.

— А, ну молодец… Да, — смутился Веня. — Там, короче, иди направо почти до упора, потом слева здание, там регистратура… А я Вальзеру еще раз позвоню сейчас. Слушай, какой ты легкий на подъем стал! — не без восхищения сказал друг.

— Время дорого. Вот и стал таким, — неоднозначно буркнул я и сбросил вызов, даже не сказав «спасибо» или «пока».

Пока я шел по территории, спрятав потные руки в карманы и ожидая чего-нибудь нехорошего, то подумал что у нас с Веней какая-то странная дружба. То чуть ли ни в десна целуемся, а то так разговариваем, будто затаили друг на друга смертельную обиду. И при этом никто ни на кого не обижается. Должно быть это и есть настоящая мужская дружба.

Я помял визитку в руках и подошел к стеклянной двери, за которой была регистратура. Выкинул бычок в ближайшую урну. Дверь была испачкана в побелке. Я потянул за ручку — меня обдало теплым кондиционированным воздухом — и вошел внутрь. Почему-то я и ожидал нечто подобное: широкий полупустой холл, вдали турникет с охранником, стульчики по периметру, справа окошки регистратуры.

— Здравствуйте, — неуверенно произнес я, подойдя к окошку. — Я тут по делу… Мне надо к Ральфу Вальзеру, отдел эфирных психозов.

— Давайте документы… — вежливо сказала тетенька по ту сторону стекла. Я достал паспорт, раскрыл его на странице с основными данными. Очередной раз подумал, что на фотографии в паспорте у меня взгляд побитой собаки.

После чего меня попросили подождать, пока будет готов пропуск. Смирившись с заведенным порядком, я покорно сел на стульчик, сверился с часами на телефоне. Народу вокруг было не очень много, но от этого я испытывал еще большее смущение. Такой, типа, приличный молодой человек и оказался тут. Наверное, у него нелады с головой. В каком-то роде у меня действительно нелады, но такие, что никто из вас ни за что не догадается кто я. Дримволер я, полумифический персонаж редких заметок в желтых газетах. Меня никто не видел, но все меня опасаются на всякий случай. А вообще, дорогие мои, я сам себя опасаюсь и не совсем понимаю, как я докатился до такой жизни. Разрываюсь между желаниями никогда из эфира не выходить или лишиться этого непрошеного дара раз и навсегда.

Облокотившись на свое колено, я начал изучать соседей. Вон, парнишка с явными признаками какого-то дефекта на лице. Приоткрытый рот и странное выражение лица… Неприятно на него смотреть. Скорее всего, какая-то врожденная дрянь. И жалко человека и, вроде бы, неприятно рядом находиться. С пареньком была тучная женщина средних лет — мать, скорее всего. Далее сидел мужичок средних лет. Прилично одет, гладко выбрит… А его что сюда занесло? Как и молодого парня, моего ровесника, которой сидел в массивных наушниках и ни на кого не обращал внимания. А через пару мест от меня сидела высоченная ярко накрашенная девушка, рядом с которой я невольно испытал комплекс неполноценности. Может быть она тут из-за роста? Наверное, непросто быть девушкой почти двухметрового роста. Хотя на ней были сапоги на каблуках, так что моя версия ошибочна. И тут, как на зло, я почему-то представил, как они обнимаются с коротышкой Веней. Меня пробил приступ дурного смеха, прямо как вчера в супермаркете, но в этот раз я смог его подавить. Поэтому просто тупо хихикал и посматривал на нее. Девушка смутилась и старалась не смотреть на хихикающего придурка.

Потом все же я взял себя в руки, сделал морду замком и стал смотреть куда угодно, но не на окружающих. Минут через десять спартанского терпения, мне выдали белую карточку, где было написано просто и без излишеств «Виталий Николаевич Савченко». Собрав волю в кулак, я прошел за турникет и отправился на поиски кабинета Ральфа Вальзера. Я себе слабо представлял чего ему буду говорить и что вообще хочу. По сути то мне надо как-то вывести беседу на то, что нужно Игорю — подробную информацию о Найтмэрах. Кто они, что они, откуда они и тому подобное. А с другой то стороны, если этим занимаются ученые, и не нашли того, что хотел мой наниматель, то что могу найти я? Эх, не важно… Буду изображать бурную деятельность.

Когда до двери кабинета осталось метров десять, она распахнулась и из нее вышел седой человечек. Он был невысокого роста, полненький, с румяными щеками и топорщащимися седыми усиками. Доктор вопросительно смотрел на меня. И вообще почему руководитель отделения эфирных психозов немец?

А я встал, как вкопанный. Вот черт! Он же наверняка не говорит по-русски! И что я ему скажу? Ахтунг или хэндэ хох?

— Guten tag! Чем я… мочь вам помочь? — сказал мне доктор. С заметным акцентом, правда. Но хоть по-русски говорит — и то хорошо.

— Здравствуйте! Меня зовут Виталий. Я пришел к вам от Вениамина… Вот, — я протянул Ральфу Вальзеру визитку Вени. Кстати, мне Веня почему-то сказал, что Вальзер профессор, а не доктор.

— Ja… Вениамин. Он хороший… э-э-э… молодой человек. Виталий, вы тоже Traumbesucher?

Потупив взор, я соображал некоторое время, что он имел ввиду. Потом до меня дошло, что этот самый Траум-чего-то-там — немецкое название Дримволкеров.

— Да, — кивнул я. — Дримволкер. Я коллега Вениамина и хотел бы поговорить с вами. Он мне сказал, что вы один из самых выдающихся ученых, которые работают в этой сфере. Меня волнуют некоторые вопросы, касающиеся способностей Дримволкера, — воодушевленно нес я ахинею.

— Wunderbar! — Вальзер кивнул. — Я как раз не занят. Проходите в мой кабинет, Виталий.

То, что он назвал кабинетом, оказалось целой студией. Помимо рабочего стола с компьютером, здесь была пара шкафов, один из которых был забит книгами, несколько стульев, диван, кушетка. Другую половину кабинета занимал внушительных размеров агрегат бежевого цвета, который мне напомнил про походы на флюорографию. Тоже что-то большое, сложное, с какой-то полусферической камерой внутри, наполовину зашторенное белыми занавесками. От загадочного агрегата в разные стороны бежали провода.

Я с трудом оторвал взгляд от этой штуки и уселся на заботливо предложенный стул. Как я понял, Ральф Вальзер здесь еще и проводит какие-то исследования или эксперименты. Только что-то не видно подопытных белых мышек в клетках.

— Итак, Виталий… Давайте я вас буду слушать.

— Видите ли, доктор, — начал я, а потом подумал, что заговорил, как на приеме у врача, — меня всегда интересовала одна вещь. Кто такие Найтмэры? Откуда они взялись и чем являются по своей природе? Может быть это некое психическое оружие? Вроде бы в СССР что-то такое разрабатывалось?

— Да, победа коммунизма, — немец тихонечко засмеялся. — Старик Маркс будоражит вам мозги по сей… день. Поймите меня правильно, Виталий… Я pazifist и против любого… насилия. Amerikanisch ученые тоже хотели… делать нечто такое с мозгами ваших людей.

Я выдавил улыбку, так как мне показалось, что Вальзер сейчас может удариться в политику:

— Это не удивительно. Но меня волнует несколько другое — а как давно они вообще появились и как сильно влияют на психику? Ну и еще мне интересно кто такие мы, Дримволкеры? Чем отличаемся от простых людей? Как так вышло, что я стал им?

Доктор на некоторое время задумался. Одной рукой потирал гладко выбритый многослойный подбородок, а второй рукой выстукивал на столе какой-то мотивчик. Почему мне померещилось, что он выстукивает Вагнера. Жертва стереотипов…

— Gut, — сказал в конце-концов доктор. — Я мочь вам кое-что показать.

Он поднялся и подошел к висящей на стене белой доске, на которой было что-то написано синим маркером. Я уже видел такие доски, на которых пишут специальным маркером, в одном московском ВУЗе. В моем все обходились обычными школьными досками.

Доктор Ральф стер старые записи и принялся что-то чертить заново, поясняя мне:

— Над этим думать многие ученые люди, но так и не найти… Eintracht. Если вы еще не знаете, то способности всех… как вы говорите? Дримволкеров? Да, Дримволкеров, не одинаковы. Смотрите сюда…

На доске были нарисованы две горизонтальные полосы. У одной стояла буква, похожая на знак евро. У другой стояла латинская буква "r". Между линиями стояла буква "Т", а над линией с евро, красовалась буква "N".

— Вы, то есть Дримволкер, больше тяготеет к нашему миру, — сказал доктор и указал на буквы "Т" и "r". — Но он может уходить в… Эфир. Что не могут другие люди. Это, — теперь Вальзер указал на букву "N", — не что иное, как Nachtalp. Или, как вы говорите, Найтмэр. Он привязан к своему миру, к Эфиру. Но может уходить в наш мир, что не могут другие жители Эфира…

— Вы говорите, другие жители? — я поднял бровь от удивления.

— Wahr! В Эфире есть и другие… обитатели, но они плохо нами изучены. Сон это не есть сам Эфир. Это есть… э-э-э… нейтральная зона, где можете быть вы и Nachtalp. Другим жителями двух миров это затруднительно. Отсюда вы можете видеть, что у вас с Найтмэром схожая природа. Какой вывод вы можете сделать, herr Виталий?

— Сложно сказать, гер доктор Вальзер, — попытался сострить я и виновато развел руками.

Немец сложил руки за спиной и принялся расхаживать вдоль доски туда-сюда. Наверное, он где-то с таким же важным видом читает лекции про природу Эфира.

— Вы должны знать, что чем сильнее Nachtalp, тем сильнее он действует на наш мир. Соответственно, чем сильнее Traumbesucher, тем сильнее он действует на Эфир. Вы понимаете меня?

— Понимаю. Кажется.

— Это позитивно… То есть хорошо! Если найти достаточно сильного Nachtalp, то с его помощью можно действовать на людей. Другой frage как его kontrollieren… Вы понимаете меня? — повторил вопрос доктор, а я послушно кивнул. Похоже, что Вальзер в минуты волнения начинал путаться в языках.

Через пару минут доктор Вальзер уже сидел за столом с большой кружкой горячего чая и громко прихлебывал. Кажется, я теперь понял, что от меня требовал Игорь. Начинал понимать, вернее. Выходило, что я — Найтмэр наоборот?!

— А что касается природы Traumbesucher, то мы подозреваем, что это… врожденные изменения в мозге. Понимаете? Мы не можем понять еще где именно и как, но иного объяснения нет. В остальной вы простые люди, но ваш мозг как-то… смог цепляться за эфир прочно. И мы пока не можем объяснить почему вы это можете, а я нет. У вас есть еще вопросы? — поинтересовался немец.

— Нет, спасибо. Вы все очень доходчиво объяснили.

— Очень рад, что суметь вам помочь, — улыбнулся доктор. — Вы читали мою книгу?

— Нет, — честно признался я.

— Ну, это вполне поправим… поправимо. А! И еще есть просьба заполнить эту анкета. Мы собираем их у всех Traumbesucher. Пытаемся найти некую закономерность. Ваш друг Вениамин помогал составить ее, — сообщил Ральф и добродушно улыбнулся.

Пока он лазил в шкаф за книгой, я начал заполнять анкету. Была она не очень большой, но крайне дурацкой. Вопросы были типа «Не было ли среди ваших близких родственников душевнобольных?» и «Во сколько лет вы получили первый сексуальный опыт?». Какое отношение сексуальный опыт имеет к дримволкерству — одному Вене известно.

— Возьмите на здоровье, — Ральф Вальзер с улыбкой протянул мне книгу в блестящем переплете. Она, к моему ликованию, была на русском языке. Доктор заметил, что я все время пялюсь на его странную машину, занимающую половину кабинета, и спросил: — Вы не знаете что это такое?

— Хотел бы узнать, если это не секрет.

— О! Это… Как же будет то? Эфирный дистабилизатор. Таких штука пока очень мало в мире. Но один у меня есть и я очень горд этим. Мы пытаемся с их помощью вытащить в наш мир этого вашего Найтмэра.

— Как это?! — опешил я. — Да разве такое может быть?!

— Успокойтесь, mein freund! Это не есть опасно! Nachtalp не может жить в наш мир в свободных условиях… Но мы пока не смогли получить успех. Ай-ай!

Доктор Вальзер взглянул на наручные часы, вздохнул и сообщил:

— Прошу прощения, но у меня окончилось время. Мне пора уезжать читать лекцию… В университете… Самый главный университет в Москве… Как его вы зовете?

— МГУ? — подсказал я.

— Ja, — кивнул профессор. — Мне было очень приятно с вами поговорить, но мне пора. Заходите, как будет время. Я покажу вам, как работает дистабилизатор…

Мы встали, пожали друг другу руки. Я никак не мог понять — этот фриц куда-то действительно собирается или просто решил отделаться от надоедливого Дримволкера.

— Lebe wohl! — сказал мне в след доктор Вальзер и закрыл дверь.

Выйдя за территорию, я сразу достал телефон и набрал номер Вени. Чувство легкой гадливости от этого места до сих пор не отпускало меня. А ведь же есть люди, которые сюда ходят часто по состоянию здоровья. Ох, не завидую им. Хорошо, что я нормальный.

— Ну и? Ты как? — спросил Веня, едва взяв трубку.

— Прелестно, — буркнул я. — Твой немец и в самом деле толковый мужик, но долго поговорить не удалось. Зато книгу подарил.

— Какую?

— А у него их много? — удивился я и почапал к метро, стремясь поскорее оставить НИИ психиатрии позади.

— Две, — уточнил Веня.

— Я не читал названия пока что, — признался я с некоторым стыдом.

— И чего теперь? Опять спать? Там Дмитрич как раз говорил, что надо Найтмэра извести…

— К черту Найтмэра, — сказал я, неожиданно для себя, — отдохнуть надо. Что там насчет шуруповерта?

— Ах, да, — растерялся мой друг. — Поищу… Ты его сегодня забрать что-ли собраться?

— Ну а когда еще? К тебе можно заехать? — давил я.

— Можно, — неуверенно ответил Веня. — Езжай на метро «Сокол», первый вагон из центра. А там еще раз набери — я тебе объясню, как меня найти.

Убрав трубку в карман я, довольный собой, закурил и продолжил маршрут. Не знаю зачем мне сдался этот шуруповерт, но чем меньше я буду торчать во снах — тем лучше. И пусть сейчас я находился в очень сложной ситуации, но что-то мне говорило, что разгадку искать надо в реальном мире. Или, как минимум, зацепки. Что-то Веня и его друг Ральф недоговаривают…

Я спустился в метро, очередной сожалея, что у меня нет даже захудалого плеера. Я бы мог купить его в ближайшем салоне, но музыки там все равно не будет, а радио под землей не работает. Тогда, сев в вагон, я открыл книгу Вальзера. Она называлась «Шаг в эфире». Погрузившись в чтение, доехал до «Охотного ряда» и перешел на «Театральную». Свободных мест не было и мне пришлось встать в конце вагона и читать стоя. Надо сказать, что его книга была написана на редкость скучным академическим языком, который на отдельных страницах оживал, делал образные и яркие описания, обращался к читателю. У меня возникло ощущение, что ее писало несколько человек, а редактор каким-то образом пропустил такой дисгармоничный текст. Но самое обидное, что прочитав почти пятьдесят страниц, я так и не узнал чего-то действительно нового.

Наверное, я похож со стороны на какого-то последнего интеллектуала. Все с планшетами и электронными книгами и только я с бумажной, которую несу в руках. Потому что мне тупо некуда ее положить — нет привычки носить сумки или барсетки. Выйдя из метро, я закурил и третий раз позвонил Вене. Он меня проинструктировал куда идти, отрекомендовав проехать на автобусе пару остановок. Но я не люблю наземный транспорт, так что принял решение дойти пешком. Тем более, что погода хорошая, не холодно. На улицах уже повесили новогодние украшения, так как скоро Новый год. Будет очередной корпоратив, увижу остальных коллег. Хотя никакого интереса у меня к этому действу нет. Позвоню родителям, поздравлю. Потом Ленке позвоню… Какое-то у меня не праздничное настроение, к сожалению. Но если хорошо подумать, что оно у меня такое уже много лет. Наверное, это случилось, когда мне было лет тринадцать. Мать с отцом что-то не поладили, а тут еще я со своими детскими глупостями. Мне подарили какую-то идиотскую кружку, внутри которой лежала пластмассовая машинка. И тогда я понял, что сказка кончилась. Даже не потому что я перестал верить в Деда Мороза (я и так с детского сада в него не верил), а именно потому что подарок был сделан «чтобы заткнулся и ничего больше не просил». Я смотрел на эту дурацкую кружку и слезы были на глазах, так как понял, что детство кончается.

От воспоминаний этой давний истории у меня почему-то ком встал в горле. Я яростно выбросил окурок, закурил еще одну, сунул руки в карманы и продолжил путь, стараясь больше не думать почему я ненавижу Новый год.

Когда я достиг указанного адреса, то… офигел, фигурально выражаясь. Я стоял в тени огромной новостройки. Светло-бежевый домина этажей в пятнадцать со множеством широких окон и балконов. Считается ли она «элитной»? Не знаю, но думаю, что квадратный метр тут стоит гораздо больше, чем в моем родном курятнике. Территория дома была ограждена забором из черных металлических пик. Я подошел к калитке, нажал холодную блестящую кнопку и назвал охране номер квартиры. Меня впустили и я начал бродить вокруг дома, высматривая нужный подъезд. Во дворе стояло много машин и почти все довольно неплохие иномарки. Я даже узнал черный «Ниссан» Вениамина! Почему он его оставил на зиму под открытым небом? Вот чудак…

Подъезд был выложен светлой плиткой, тут пахло кондиционированным воздухом. За стеклом сидел охранник в черной форме, словно цербер, стерегущий врата подземного царства. Для большего сходства ему недоставало еще двух голов, а морда то была самая что ни на есть церберовская.

— Вас уже ждут. Знаете какой этаж? — прогавкал привратник, стараясь изобразить вежливость.

— Спасибо, знаю, — вымученно улыбнулся я.

У хромированных дверей лифта стояли кадки с какими-то растениями. И вообще вокруг были образцовые чистота и порядок. Но у меня откуда-то возникла тоска по зеленым почтовым ящикам, спичкам на потолке, надписям «Спартак чемпион» и прочим признакам классического жилого дома. Двери лифта открылись, оттуда выкатилась женщина с коляской, а потом зашел я. Нажал кнопку «8» и поехал в гости к Вене. Честно сказать, я думал, что он живет в местечке поскромнее. Это не «Алые паруса», но тоже не кисло. В лифте висело большое зеркало. Глядя в него, я стянул шапку, пригладил взъерошенные волосы и заметил, что побрился плохо. У них даже в лифте зеркала лучше, чем у меня дома!

И вот я достиг двери квартиры моего друга. Справа и слева был просторный коридор, вдоль которого стояли вазоны и какие-то скамеечки. Кое-где стояли детские коляски и даже один велосипед. Но все равно было просторно. Тяжелая дверь приоткрылась и оттуда донеслось ленивое «Заходь!».

Я вошел первый раз в жизни в квартиру Вени. Он стоял пред мною в одних семейных трусах в салатовую клеточку, демонстрируя тощую грудь с редкими белобрысыми кудряшками и шрамом. Веня прищурился, почесал ухо и протянул руку:

— Ну, здоров, Виталик. Разувайся и проходи. Переобуваться не надо — тут пол с подогревом. Вишь, я вообще в одних труселях…

— Привет. Хрена себе у тебя хоромы! — охнул я и пожал ему руку.

На это он ничего не ответил, а лишь медленно пошел куда-то. Шкаф для одежды был внутри белой стены, покрытой белым пластиком. Я повесил туда куртку, снял боты и осторожно наступил на теплый пол, покрытый коричневым ламинатом. В воздухе почему-то витал легкий аромат духов. Или мне это показалось. Веня пригласил меня в свою комнату и я ахнул еще раз. Она была очень просторной. Светло-желтые приятные глазу стены, снежно-белый потолок, по углам бежит лепнина, темный, близкий к черному, почти зеркальный пол. Наверное, виниловый? Я не строитель, не разбираюсь в этом. Сразу после входной двери стояла большая двухспальная кровать с балдахином. При этом какого-то строгого дизайна, что не выглядела «девчачьей». По правую руку стоял двухместный диван апельсинового цвета, перед ним стеклянный столик. В углу письменный стол цвета светлого ореха, на котором стоял компьютер-моноблок, а над столом были книжные полки. На противоположной дивану стене висел большой жидкокристаллический телевизор. И вдоль всех стен развешаны какие-то фотографии. Часть дизайнерского умысла?

— Веня! Это охренительно! — воскликнул я, растеряв скромность и осторожность. — Почему ты мне не говорил, что живешь в таком дворце?!

— Да разве это во дворце? — скромно удивился Веня. — Вот был у меня друг, который жил в старом доме на Мясницкой…

— Откуда это у тебя? — не унимался я.

— Ты на машине? — Веня решил перевести разговор в другое русло.

— Нет, а что?

— Значит, будешь, — вздохнул он и куда-то пошел.

Пока я был один, то решил изучить комнату внимательнее. Сперва подошел к фотографиям на стене и начал их рассматривать, деловито сцепив руки за спиной. На фотографиях был Веня, много Вени. Веня спит, Веня ест, Веня с подружкой, Веня в бассейне, Веня на фоне пирамид майя, Веня на фоне Запретного города, Веня куда-то едет в поезде, Веня бухает с каким-то типом на фоне флага Бельгии, Веня за рулем чужой машины, Веня в ночном клубе, Веня… со мной в какой-то пивной. Я подошел поближе и вспомнил, что это прошлогодняя фотография, когда мы отмечали мой день рождения. Ах, а ведь как он себя любит! Мне бы никогда не пришло в голову вешать в комнате свои фотографии в таком количестве. Да и у меня, если честно, почти нет фотографий. Обычно меня кто-то где-то снимает за компанию, а потом по мылу фотки шлет и они пылятся у меня на жестком диске.

— Ну как? — спросил Вениамин с сияющей улыбкой на лице и с бутылкой запотевшего «Егермейстера» в руке.

— Я в шоке, — признался я. — У меня все больше и больше вопросов…

— Садись, — вздохнул хозяин квартиры и кивнул на двухместный диван.

Я послушно сел, а он поставил ликер на стеклянный столик, рядом с валявшимся там журналом «Men's Health». Почему-то я уже успел забыть, что существуют бумажные журналы и их кто-то даже читает. Потом он притащил два стакана и бутылку «Спрайта».

— Запивать? — скромно уточнил я.

— Дурачок ты, Виталик, — расхохотался Веня. — «Егермейстер» смешивать с чем-то надо.

— Так! — воскликнул я, наблюдая как он открывает бутылку. — Ты мне так и не ответил откуда у тебя эти хоромы? Дримволекством заработал, хочешь сказать?

— Это не мои хоромы, — устал вздохнул мой друг. — Это моей мамаши хоромы. А я всего лишь пользуюсь тем, что она дает.

— Я не буду пить, — каким-то обиженным голосом сказал я.

— Почему это? Выпьем, да заберешь этот шуруповерт… Мне не с кем «Егермейстер» пить. Думал, что вместе с Катькой выпьем, а эта овца уперлась, что она только шампанское будет. Вот он и стоит месяц в холодильнике.

— Бабы дуры, — мрачно произнес я к чему-то.

— Еще какие! — с удовольствием согласился Веня. — А давай твою Ленку с моей Катькой познакомим?

— Зачем это еще? — насторожился я.

— Ну как… Мы друзья, а они подругами пусть будут.

— Не будут, — отрезал я, так как более-менее имел представление о его пассии. — Слишком они разные. Стой, хватит меня с толку сбивать!

— А что такое? — смутился мой друг, разливая ликер, и удивленно уставился на меня.

— Зачем тебе нужна эта… работа? Дримволкером то? У тебя все есть, у тебя богатая мать, а ты какой-то ерундой занимаешься. Зачем тебе это все?

Веня нахмурился, налил к ликеру «Спрайта», сделал большой глоток. Потом встал с дивана, раскинул руки и произнес:

— Да потому что я не хочу от нее зависеть! Понимаешь?

— Не особо.

— Она у меня бизнесвумен… Держит сеть салонов красоты. Хотела меня в свой бизнес подключить. Но я не хочу в это вникать. Транссексуал что-ли чтобы этим интересоваться? — с обидой воскликнул он. — И, как я уже говорил, не хочу от нее зависеть финансово. Пусть хоть что-то, но будет мною заработано.

— Ха, — махнул я рукой и тоже отхлебнул смесь из «Спрайта» и «Егермейстера». Вкус был сильно специфический, что словами описать сложно. Но мне понравился. — Странную ты тогда работу нашел… Нет чтобы пойти продавцом в салон сотовой связи. А чего?! Я бы пошел.

— У каждого свое предназначение! — сказал Веня, строго глядя мне в глаза.

Я, взяв стакан в руки, встал и еще раз прошелся по комнате. Хотелось мне задать этому труженику еще один вопрос, который так и вертелся на языке, но что-то останавливало. Проклятая робость! Тогда я сделал большой глоток и немного поморщился от травянисто-сладкого вкуса. Веня тем временем сидел на диване, сложив ногу на ногу, и курил, стряхивая пепел в черную круглую пепельницу.

— Вень, а что у тебя за шрам? — прищурившись спросил я, чтобы поддержать иллюзию непринужденной беседы.

— Это? — он тыкнул себе в грудь. — Фигня, ножом в драке задели…

— Ничего себе, — изобразил я удивление. — А у меня на ноге шрам такой большой… В детстве с велосипеда упал. А родителям соврал, что ничего не случилось. Боялся, что ругать будут. Но рана потом загноилась… С тех пор врать не люблю. И врунов не люблю.

— А ты это к чему? — насторожился мой друг.

— Ты давно Вальзера знаешь? — внезапно спросил я.

— Намекаешь, что я вру про наше знакомство? — рассмеялся Веня и затянулся дымом.

— Нет… Он сам сказал, что тебя знает. Вальзер попросил заполнить меня анкету, — вкрадчиво сообщил я и еще отхлебнул ликера со «Спрайтом». — И я заметил, что в углу было напечатан год. «2008». А в каком году мы познакомились с тобой? Вам есть что сказать в свою защиту, Вениамин?

— Виталик! — протестующе завопил он. — На что ты намекаешь?!

— На то, что давай будем честными друг с другом! — зло произнес я. — Когда ты пришел устраиваться в «Спокойной ночи», то уже знал, что дримволкер. Не так ли?

— Ох, как я не люблю об этом говорить… — нахмурился Веня, потушил сигарету и встал с дивана.

Подошел ко мне, посмотрел немного виновато снизу вверх, вздохнул и начал объяснять:

— Да, я уже знал это. Так вышло, что когда проводились первые тестирования дримволкеров, то меня судьба занесла в этот НИИ… Ну и мне предложили пройти проверку. Нас там было человек пятнадцать, но дар оказался лишь у трех. И одним из них был я, — сказав это, он развел руками. — А потом дал подписку, что не буду разглашать это. Правда, я не могу понять зачем — я дурак что-ли, рассказывать всем что я некий монстр, способный шляться по чужим снам? И вот когда вся эта ботва с публикацией научного открытия началась, то я и пошел искать себе работу дримволером. Наконец то от моей особенности была бы польза!

— Даже так, — скептически хмыкнул я. — То есть ты один из первых? А почему ты об этом раньше не говорил? Мы уже несколько лет дружим… Мне непонятна твоя логика.

— Не хотелось, чтобы ты начал комплексовать еще и из-за этого, — ответил Веня, глупо улыбнувшись.

— Чего-о-о?! — оскорбился я. — Что значит «комплексовать»?

— Чувак, ну сам пойми, — немного смущенно сказал мой друг, который рисковал вот-вот стать бывшим другом, — ты же себе места не находишь. Завидуешь моей квартире, завидуешь тому, что у меня интересная насыщенная жизнь. Чем ты живешь? Пускаешь морфей по венам, а потом морду плющишь сутками. И не можешь из этого порочного круга выйти.

— Ты… ты чего несешь? — вконец вышел я из себя. — Это моя жизнь и я живу так, как мне нравится!

— Блин, Виталик, — Веня почесал переносицу и продолжил: — Я же вижу, что ты сам себя в этом убеждаешь. Она тебе не нравится, но и другой жизни ты не знаешь.

— Психолог хренов! — крикнул я. — Стоило тебя во лжи уличить, как ты на меня стрелки перевел! Умно, твою мать!

— Не кипятись, Виталик! — испугался мой все же бывший друг. — Я не хотел тебя задеть, но мне надо было это сказать…

— Пошел в задницу, — лишь ответил я, поставил стакан на столик и быстрыми шагами отправился в коридор.

Наверное, я повел себя глупо. С красной от гнева рожей и незастегнутой куртке выскочил из квартиры. Может быть Веня и был в чем-то прав (да, да, я сам понимал, что так овощевать до пенсии нельзя), но меня смутило, что он перевел тему на разговор о моей личности. Гаденыш мелкий! Нет, он явно боялся чего-то… Я это просто чувствую.

Когда я вышел на улицу, то понял что так и не забрал шуруповерт. Ну и черт с ним, пусть подавится. Куплю новый, если будет нужен. В кармане завибрировал телефон — звонил Веня. Я сбросил вызов, а потом вообще отключил трубку. Да, я действительно был зол. И сейчас бы разбил Вениамину рожу, если бы он оказался рядом. Но в гневе думается плохо, так что я поспешил домой. В тишину и покой… Где уютно урчит холодильник.

Дальше не происходило ничего интересного. Я вернулся, успокоился, выпил кофе и привел мысли и чувства в порядок. Плохо, что я потерял друга. Но мне было важно знать, что же он от меня скрывает. Вдруг тут была какая-то связь с поручением Игоря? Все может быть. Да и не хотелось мне, чтобы единственный друг что-то от меня скрывал. Какая же это тогда дружба?

Борис Дмитриевич говорил, что есть работенка. Наверное, стоит ею заняться, если я продолжаю гордо именоваться дримволкером. Я встал, открыл холодильник, достал ампулу с морфеем. Сломал ей верх тупой частью ножа и проследовал в комнату. Там у меня лежали в письменном одноразовые шприцы. Сел на кровать, набрал полный шприц и вдул себе в левую руку. Кожа там уже привыкла к уколам, что я даже ничего не чувствовал. Хотя первое время дергался, словно это было на самом деле больно. Ерунда — человек ко всему привыкает. Даже к добровольной наркомании и изоляции от «нормальных людей»… Хотя, если разобраться, то кто из нас нормальный еще?

Бросив пустой шприц на стол, я лег и укрылся старым пледом. Ну, найтмэр, иди к папочке…

Далеко впереди был какой-то античный храм. Наверное, даже не просто храм, а сам Парфенон. А вокруг были зеленые луга, где росли цветы. Много ярких цветов! Прямо как в рекламе молока или йогурта. Но меня такие миры обычно напрягали больше всего. Тут ловушка могла быть под каждым цветком. Тем более, что пока не было контакта с найтмэром и мне было сложно сказать на что он способен.

Тогда я побежал вперед, к храму! Бежать было хорошо и легко, что я аж парил невысоко над землей. Но взлететь, к сожалению, не мог. Не даром меня напряг этот мир — был он очень уж стабилен, сильно давил своими правилами. Эфирного контроля не хватало. А потом я ужаснулся, когда понял, что к храму я все равно не приближаюсь. Я уставился на него, напрягся, но никак не мог приблизиться. В других случаях я бы уже оказался возле него, а этот сопротивлялся! И даже бегом было трудно достичь его.

Мир вздрогнул и я остановился. Ну а что теперь? Я обратил внимание на храм вдали. Величественная постройка начала шататься, посыпались куски белого камня. По крыше поползла трещина, которая превратилась в огромный разлом, из которого повалил черный дым. Дым был такой густой, что сквозь него не было видно неба, словно чернила. Твою же мать! Это найтмэр! Никогда не видел ничего подобного. А дым все валил и валил, заполняя собой небосвод. Тогда я попробовал банально представить, что я беру найтмэра рукой и сжимаю его. Но, увы, ничего не произошло. Было наивно с моей стороны допустить, что такой монстр испугается банальнейшего трюка. Это же уровень шестой — не меньше!

Пока я мыслил, что можно сделать еще, как свет вокруг померк и среди цветочной поляны начали появляться провалы. Огромные зияющие ямы возникали там, куда падала тень от дыма. Я попытался кто-то удержаться, но контроль ослаб и я провалился под землю. Это случилось так быстро и реалистично, что я аж успел вскрикнуть. Подозреваю, что дома в кровати я тоже кричал. Кромешная тьма скрыла мой обзор, а в нос ударил запах гнили.

Это был провал. Провал меня, как дримволкера.

Я ощутил слабую боль в спине. Это было ужасно! Я очень давно не ощущал боль в мире снов. Пусть она была специфической, притупленной, словно выдуманной, но все равно это было больно. Вокруг меня темнота и какой-то искусственный запах гнили в носу. В ужасе я поднялся на ноги.

К счастью, совершенно не тратил усилий на это, а просто оказался на ногах. Значит, что все еще не так печально и какой-то контроль у меня есть. Но мне было страшно. Первый раз за много лет страшно, потому что я начал понимать, что этот найтмэр не так прост, как все остальные.

Оглядевшись, я понял что стою посреди узкого тоннеля по которому бежит гнилая вода. Канализация что-ли? Не важно. Я осторожно коснулся кирпичной стены цвета колькотара. Ее поверхность была до омерзения скользкой, слизь липла к руке. Тьфу, не стоит дальше слушать правил этого мира, а то совсем потеряюсь. Слизь моментально испарилась с руки и меня это немного воодушевило. Тогда я пошел дальше по тоннелю. Очень скоро стены вообще исчезли и осталась только удушливая тьма и вода под ногами. Тогда я приложил силу воли, чтобы выбраться из этой иллюзии… Найтмэр был где-то рядом и водил меня за нос. У меня вообще стало возникать жуткое чувство, что он охотится уже на меня, а не на хозяина. Охотник стал жертвой? Нет, не надо мне таких причуд…

Тьма расступилась и я увидел впереди стену с зеркалом. Небольшое квадратное зеркало, треснутое и испачканное в грязи. Что это может быть? А, умно…

Я аккуратно подошел к нему и представил, что вокруг меня невидимая стена, сквозь которую ничего не может проникнуть. И сделал я это не зря, так как из зеркала выскочило мое отражение. Зеркальный Виталик обладал гротескными чертами лица и большими когтями. Найтмэр попытался напасть на меня, но столкнулся с барьером. Зеркало упало и разбилось, а мой злой двойник истаял еще в полете. Туда тебе и дорога, чертов доппельгангер… Но я понимал, что такого зубра этот дешевый трюк не остановит. Он затаился где-то рядом и теперь будет умнее. С другой стороны моя маленькая победа дала мне уверенности в себе.

Обернувшись, я нашел себя в маленькой кирпичной комнате. Где-то все так же журчала канализация. С сожалением я очередной раз осознал, что на мир мой враг влияет куда сильнее меня и тут я ему точно не соперник. В комнате была загаженная некогда белая ванна, такой же грязный умывальник, старая газовая плита с отломанными ручками и унитаз, который был в таком состоянии, словно до него добрался десяток человек, страдающих диареей. Всю это должно было вызвать у меня чувство омерзения и найтмэру это почти удавалось. Но все же у меня был небольшой кусочек контроля и я понимал, что все это лишь иллюзии. И в это же время я ощущал некую тревогу, так как знал, что найтмэр тут… Он может быть унитазом, а может быть куском грязи под ногами. Я подошел к ванной, все еще представляя барьер вокруг себя. На дне почерневшей ванны копошились жирные черные черви. Скорее похожие на червяг, чем на червей.

Кстати! Найтмэр роется у меня в голове. Ведь я же где-то неделю назад видел в интернете картинку с червягой и подумал «Что за гадкое существо?». Ах, и впрямь ему интересен я, а не хозяин. И тут я обернулся к умывальнику… Откуда-то там появились корки от апельсина. Интересный поворот. Быстро я представил, что хватаю одну корку и сильно-сильно ее сдавливаю. Корка стала чернеть, словно тлеющая бумага, но, кажется, я промахнулся. Из крана умывальника стала бить черная вода, которая моментально вышла из краев и стала лить на пол, стремительно заливая комнату. Проклятье! Это сама комната найтмэр!

Надо что-то делать! Вода уже почти по пояс… Так, не паниковать, это лишь эфирные фантомы! Но паника становилась все сильнее. Ноги не слушались, вода превращалась в какой-то деготь. На меня сверху стали сыпаться кирпичи, куски труб и какой-то другой мусор… Комната моментально погребла меня, сломав мой робкий барьер.

Перед глазами был серый потолок родной квартиры. Я тяжело дышал и, как мне казалось, не чувствовал своего тела. Оно стало каким-то чужим и очень тяжелым. А еще липким от пота. Это был провал! Ужасный провал! Я пытался себя утешить тем, что этот найтмэр был слишком крут для меня, но как-то помогало мало. Пролежав так минут пятнадцать, я смог совладать с собой и поставил ноги на пол. Свитер был потный, так что я сорвал его и кинул куда-то в угол. Надо будет принять душ… Черт.

С трудом передвигая ноги и слушая как бьется сердце, я дополз до ванной, зажег свет. Поглядел на себя в зеркало — мне показалось, что я постарел. Жуть то какая… Неужели байки о том, что я найтмэры пьют «жизненную энергия» правдива? Да нет, бред… На кого еще должен быть похож тридцатилетний мужик, переживший только что сильнейший стресс? На принцессу что-ли?

Я дополз до кухни, все так же шаркая ногами… Мне не хотелось пить, не хотелось есть. Хотелось лишь вернуться и задушить эфирного гаденыша голыми руками. Но я сейчас был не в состоянии. Тогда я открыл полочку над кухонным столом и нащупал полиэтиленовый пакетик с таблетками. Нашел там блистер фенозепама, покрутил его в руках и убрал обратно. Да не, лучше не надо. Лучше подумать, как я смогу закончить начатое дело. Убрал лекарство и подошел к окну. На подоконнике подыхала герань в горшке. Мне мама зачем-то притащила кучу комнатных растений, так как завела кошку и гнусное существо повадилось копать землю в горшках. Сжалившись над бедным растением, я набрал кружку хлорированной воды и плеснул в сухую землю, чтобы пролить агонию цветка еще на чуть-чуть.

Совершив этот благой поступок, я позволил себе немного размять кости и потянулся. Вроде бы теперь тело слушалось меня хорошо. А заодно меня осенило, что такая вот «смерть во сне» может привести и к параличу. Стало жутковато, так как казалось, что проиграть найтмэру невозможно… Это кто-то где-то ухитряется провалить охоту, но уж со мной такого точно не будет!

Я закурил и уселся на табуретку. Глаза постепенно привыкали к сумеркам и единственным ярким объектом у меня на кухне был тлеющий огонек сигареты. Я не собирался сдаваться, мне хотелось пойти и повторить попытку, но я понимал, что это не простой найтмэр. Позвать на помощь Веню? Не, ну его к черту. Да и других коллег приглашать как-то не охота. Каждый из нас индивидуалист, который гордится своими личными заслугами на ниве борьбы с ночными кошмарами.

Мне нужен некий пинок, некий усилитель… И тут мне в голову пришла совершенно идиотская затея. Надо усилить свой пространственный контроль! Колоться, плакать, но жрать кактус. Убить к чертовой матери свою психику и здоровье, но все равно сделать это!

Я вскочил с табуретки, затушил окурок под краном и кинулся искать ту самую волшебную шаман-траву. Сперва ощупал куртку, но так ничего там и не нашел, кроме каких-то старых чеков и использованной карточки на метро. Потом рванул в комнату, зажег настольную лампу и таки нашел злосчастный пакетик в ящике письменного стола. Бинго! Потом вернулся на кухню и задумчиво его распаковал. Пахло чем-то лекарственным. На вид — какая-то буро-зеленая растительная смесь. Тяжело вздохнув, распотрошил сигарету, вытащив табак на стол, и стал задумчиво набивать ее травой. Хотя я даже понятия не имел какая там дозировка является приемлемой. Главное начать, а там в процессе разберусь что к чему.

Мир поплыл… Это было не похоже на эфир. Это было страшно, так как я понимал, что оно реально. Горло сильно драло, а во рту стоял гадкий привкус соломы. Я пытался встать, но тут же рухнул назад. Сигарета, набитая зельем, упала на пол и я поспешил затоптать ее. Все равно затягиваться мне больше не хотелось, так как я внезапно понял масштаб своей ошибки. Вот тебе и «разберусь в процессе»… Думать надо, Виталик! Но было поздно. Я посмотрел на свои руки и увидел, как от них отрываются куски кожи, образуются в шарики и куда-то летят…

Эй, я же останусь без кожи! Хотя нет, это всего лишь глюки. Все с моей кожей и рожей будет хорошо.

Оперевшись о стол, я встал. Гул в голове перерос в какой-то демонический шепот. Сотни голосов чего-то бубнили на тарабаском языке. Отстаньте, уйдите из моей головы! Я не хочу вас слушать! Я провел рукой по лицу и ощутил, что она вся стала мокрая. Я с ног до головы покрылся потом. Мне начало казаться, что стены квартиры хотят разрушится, развалившись на множество мелких одинаковых кубиков. Но едва я начинал присматриваться к стене, как это чувство пропадало. Голоса продолжали шептать какой-то бред и становились все более раздражающими. Осторожно шагая, я подошел к стене и уставился на большую сковородку, которая висела там на гвоздике. Совсем недавно я в ней жарил морского окуня. Но теперь в ней появилось мое отражение. Хотя какое отражение? Это еще один глюк! Отражение в сковородке скорчило гнусную рожу и произнесло:

— Дурак ты, Виталик! Обожрался всякой дряни… Посмотри на себя! Ты же убьешь себе психику, а ты и так никогда особо вменяемым и не был. Э-эх!

— Пошел в задницу, урод! — ответил я сковородке.

Отражение исчезло, но демоны в голове стали на распев повторять «Э-эх! Э-эх!». Но я все еще понимал, что это галлюцинации. По-моему, время пришло! Пусть у меня на стенах появилась роспись, типа как в древнеегипетской гробнице, пусть по полу катались какие-то заметные периферийным зрением шарики, а в голове черти водили хороводы и пели, но я продолжал отдавать себе отчет в иллюзорности этих явлений.

Резким движением я опять открыл холодильник и взял вторую ампулу «морфея» за сегодня! Я буду вершить вендетту! Бледный, потный, страдающий от галлюцинаций, но радостный, я вскрыл ампулу и пошел в комнату. Сейчас будет второй подход к снаряду, как говорят спортсмены.

Если у меня когда-то будут дети и они спросят «Папа, а зачем ты себя так напичкал всякой гадостью?». И я не смогу ответить, но, наверное, скажу что это было неправильно. Но в данный момент мне это казалось верным решением. Ходить в эфир пьяным не рекомендовалось, а насчет шайтан-травы неизвестного происхождения ничего не говорилось.

Но я уже ступил за пределы привычного мира. И был тут эдаким демиургом. Я был невероятным исполином высотой не меньше километра. Прямо будто Зевс, который спустился с Олимпа, чтобы навести порядок. Вокруг меня опять простирались зеленые луга до самого горизонта. Какой все же стабильный мир! Он полностью восстановился до изначального вида. Все там же в дали стоял монументальный античный храм. Никаких трещин, никакой сгущающейся тьмы.

Я посмотрел на свои ноги в сандалях и совершил шаг, от которого сотрясалась земля. Самое примечательное, что никаких галлюцинаций от травы в эфире не было! А еще у меня возникла догадка, которая меня порадовала. Если мир стабилен, то не надо сильно его ломать и искажать. Лучше чуть-чуть подыгрывать ему и так оно будет правильно. У меня в голове возникла мысль, что теперь я стал настоящим элитным дримволкером и, ощутив прилив эйфории, двинулся к храму. Я шел не спеша, не пытался увидеть найтмэра под каждой травинкой, так как знал, что он покажет себя рано или поздно. А я просто местный могучий титан, прогуливающийся по своим делам.

Найтмэр поспешил на рандеву со мной и не стал оригинальным — опять дрожь земли, опять крыша здания раскалывается и оттуда идет черный дым. Я лениво шел к нему, даже не пытаясь как-то защищаться. Давай же играть по правилам! К черту глупые мороки.

Надо сказать, я немного удивился. Найтмэр словно согласился принять мой вызов. Весь дым стекся ко мне и образовался в черный смолянистый шар из которого начали расти змеиные головы. Даже не змеиные, а скорее драконьи. Маленькие, на тонких шейках, с разинутыми зубастыми пастями. Последними из шара вылезли драные кожаные крылья. Получилась какая-то дикая смесь мифической гидры и дракона. Ну, хорошо, достойный для титана враг!

Найтмэр зашипел всеми ртами и ринулся на меня. Я быстро схватил несколько тонких шей и переломил их, словно тонкие ветки. Головы были еще живыми, падали на землю и в полете пытались кусать мое тело. Я топтал их, а руками хватал еще живые головы. Найтмэр стремительно отращивал новые и пытался оплести меня шеями со всех сторон. Укусы не болели, но показывали. Это было неприятно, но я продолжал бой. Сжав в руках как можно больше голов, я ударил по его туше несколько раз ногой. Тварь зашипела громче и стала пытаться ударить меня крыльями. Крылья у него были сильные, но я не стал отчаиваться и просто навалился на него массой. Очень оригинальный ход — расплющить гада!

Подмяв гидру под себя, я начал долбить его кулачищами. Найтмэр извивался и рвал мне спину. Это опять таки было не больно, но сознание стало паниковать. Земля под нами стала проседать… Я напрягся, так как предчувствовал неожиданный поворот поединка.

Не успел я подумать что же может произойти, как земля под нами провалилась. Вначале я думал, что это опять старый трюк найтмэра, но потом увидел что летим вниз мы вместе. И под землей была теперь не канализация, а какой-то настоящий тартар! Мы летели вниз в огромную пещеру, на дне которой текла лава. Множество натуральных каменных мостиков пересекало эту каменную бездну. Я поднял лапища и схватился за один такой мостик, а мой враг полетел вниз. К счастью, камень выдержал мой вес и я поглядел вниз. Гидра расправила крылья и взмыла ввысь, собираясь скинуть меня. Я ощутил мощный удар в торс и качнулся, меня обдало каменной крошкой, но удержался. Найтмэр пошел на второй заход, а я отпустил руки и пролетел вниз еще пару сотен метров, где схватился за более крупный мостик. Подтянулся и залез на него. Где же мой ненаглядный враг?

Тартар охнул и стены задрожали. Посыпались камни, а снизу прилетели брызги лавы и густой горячий дым. Но я титан, я не боюсь этого. Снизу раздался шорох и я бросил взгляд вниз — гидра ползла по дну мостика, опутав его шеями. Некоторые головы стали крупнее и обзавелись наростами цвета обсидиана. Они мне сразу не понравились… Новые головы открыли рты и плюнулись в меня пламенем. Я успел прикрыть лицо и наступить на ползущую тварь. Огонь не причинял боль, а скорее дезориентировал. Но я и чувствовал, как у меня слезает кожа и загорается туника. Найтмэр поймал меня своими шеями и стал пытаться скинуть вниз. Я же отчаянно топтал его, невзирая на постоянно регенерирующие головы. Почуяв, что я теряю равновесие, я просто упал на врага. Мостик хрустнул…

Я не придал этому значения и начал бить тварь кулаками. Она извивалась, шипела, плевалась огнем, но я продолжал свое дело. И тут мостик издал страшный треск и глыба камня, вместе со мной и гидрой, полетела вниз… Но я все равно не обращал на это внимания, а продолжал наносить удары, чтобы гад не успел расправить крылья и выскочить. Ветер бил в лицо все сильнее, жар становился более удушлив.

В последний момент я лишь успел заметить, как камень упал в реку лавы вместе с нами.

Я тяжело дышал. Но на душе было хорошо. Уничтожил ли я найтмэра? Во всяком случае, вторая смерть во сне была уже не столь болезненной. И я был уверен, что теперь моя охота увенчалась успехом. Я смог сесть и ощупать себя. Ух, кажется я собирался в душ… А я еще замерз. Так как до этого скинул свитер и лег в одной футболке с флагом дикси и надписью «Rebel». По-моему мне ее Ленка подарила.

Затем поставил ноги на пол и нашарил тапки. Оповещу Борьку об своем успехе завтра, ну или он сам справится об этом. За окном была уже глубокая ночь. Галлюцинаций от травы тоже больше не было. Я вообще ощущал себя прекрасно! Только знобит немного. Подобрав валяющийся на полу свитер, я отправился в ванну… Но у меня резко возникло какое-то странное чувство, подобное пустоте внутри. Будто чего-то не хватает. А затем оно исчезло. Странно.

Но я не придал этому значения и вполне себе с удовольствием принял душ. В процессе мытья подумал, что я большая свинья, так как редко моюсь и редко бреюсь. Хорошо хоть зубы регулярно чищу. Потом стал думать над тем, как я смог уделать найтмэра, почти не искажая правил мира. Это действительно редкий случай! Вряд ли кто из коллег может похвастать таким. Да и что это был за найтмэр? Неужели уровень седьмой-восьмой?! Потом одел свежее бельишко, а старое запихал в стиральную машину. Но когда вернулся в комнату, то опять ощутил пустоту внутри…

А потом застыл в немом ужасе. Потому что ТАКОЕ увидеть никогда не думал. Нет, нет! Это не может быть реально! Я просто убил свою психику и теперь у меня вечно будут галлюцинации, а НИИ психиатрии будет моим домом! Потому что ЭТОМУ я не мог найти иного объяснения!

В центре комнаты парил черный шар. Вернее, черный сгусток размером с футбольный мяч. Он все время слабо пульсировал и немного менял форму, так что шаром назвать его было трудно. Объект зловеще висел в воздухе, даже не отбрасывая тень, как все объекты в комнате.

Каждый волосик на моем теле встал дыбом, да и я потерял дар речи. Это был найтмэр! Я просто знал это… А может мне так подсказывала моя съехавшая с катушек психика. Точнее, я даже не знал — реально оно или я и в самом деле свихнулся. Я хотел заорать, но рот словно парализовало. В любом случае, мне не хотелось ни чтобы это было реально, ни чтобы я сошел с ума. Но ведь я вижу это!

Я шлепнулся на задницу и уставился на найтмэра, который медленно и угрожающе, не издавая ни единого звука плыл ко мне. А может это сон и я ушел в вечную петлю пробуждений? Тогда все еще хуже. Черный шар подлетел ко мне и завис на расстоянии метра. Это была просто чернота. Не дым, ни жидкость, ни что-то твердое. Просто кусок тьмы, висящий в воздухе. Хотелось потрогать его рукой и проверить материален ли он. Но было страшно не только его трогать, но и вообще шевелиться. С другой стороны я не чувствовал угрозы от него. Не могу объяснить это словами, но словно эмпатически понимал, что найтмэр мне не угражает.

— Чего вы хотите от меня? — хрипло произнес я, надеясь на ответ.

Миллиарды лет назад, когда вселенная была моложе, в ней тоже зарождалась жизнь. В нашей галактике, задолго до возникновения людей, в Рукаве Ориона тоже появилась она. Экзотическая и разумная, которая возникла в недрах газового гиганта, вращающегося по орбите вокруг белого карлика. Эта жизнь не имела ничего общего с человеческой расой, но была разумной. Но однажды родное солнце стало угасать и этой жизни пришлось или гибнуть или пытаться спастись. У нее получилось второе. Словно черный ручей она потекла меж звезд в поисках нового дома. Мимо солнц с пустыми мертвыми мирами, мимо протопланетарных дисков, чувствуя и обходя черные дыры и иные опасности космоса, которым мы еще не придумали названия. Жизнь летела вместе со светом своей погибшей звезды, пока не почувствовала что-то странное, что никогда не находила. Это была другая жизнь, белковая, обитающая в кислородном мире. Нас.

Я тяжело задышал и обнял себя. Вот это хренотень! Цензурных слов нет! Я только что побывал в глубоком космосе. Витал в верхних слоях атмосферы газовых гигантов, скользил мимо миров, покрытых метановым льдом, смотрел на сияние красных гигантов и пронзал сверхновую. А теперь снова тут, в квартире и в тапочках.

Я уставился на найтмэра, который, как выяснилось, инопланетянин. Он все так же висел рядом со мной. Нельзя сказать что оно говорило со мной, так как в человеческом понимании говорить не умеет. Голоса в голове тоже не было, а оно просто транслировало мне информацию. Это было больше похоже на сон наяву, но только очень реалистичный и совершенно никак не контролируемый.

Так вот какой ты! Гость из дальних миров… Совсем не зеленый человечек. А вовсе даже черное пятнышко. Я попытался как-то мысленно вызвать его на «беседу» еще раз, но инопланетный гаденыш бесстыже висел в воздухе и ничего больше не хотел делать. Осталось лишь порадоваться за себя, что я вышел на контакт не просто с эфирным паразитом, а с внеземным разумом. И от этого было одновременно и страшно и радостно. Потому что существо это было чужим во всех смыслах и человек просто не в состоянии понять их логики, мотиваций и морали.

— Ты всего лишь пятнышко. Черное пятнышко, — тихо произнес я и медленно потянулся к чужому.

Комок тьмы начал пульсировать чаще, а потом просто растаял в воздухе. Я лишь приоткрыл рот от удивления.

И тут… Я осознал, что он не растаял! Он во мне. Найтмэр так же нагло проинформировал меня об этом, как и о том, откуда пришел. Но теперь без образов, а просто появилась у меня в голове такая мысль, продиктованная чужим.

Я подбежал к окну и посмотрел на свои руки. В меру волосатые, в меру мускулистые. Свои, родные. Вообще я понимал абсурдность моего поведения, так как инопланетянин явно у меня по венам с кровью не обращается. Чужой был где-то в сознании или душе — как хотите, так и называйте. Нашел так уютный уголок и затаился.

Вот тебе и контакт! Он в меня вселился. Но зачем? Инстинкты велели бояться и достать из себя мерзкий кусок тьмы чем угодно, хоть пассатижами. А чужой успокаивал меня и «говорил», что вреда не причинит. Хотя какая причина у меня доверять неизвестно чему с другой планеты? Никакой. Но я мог лишь доверять.

Проснулся я поздно. На часах был давно полдень. Спал я очень хорошо и крепко. Была ли в том заслуга найтмэра или просто сказался очень тяжелый день? Понятия не имею, но сразу понял, что существо сидит во мне и никуда не собирается. Я пошел на кухню, поставил чайник, открыл банку йогурта и сел на табуретку. Под ногами валялся вчерашний «косяк», который стоило бы поднять и выкинуть, но мне было лень. За окном падал снег и погода, вроде бы, обещала быть приятной, предновогодней. Но только что мне делать с этим Пятнышком внутри? По сути то я выполнил задание Игоря и вышел на контакт с найтмэром. Однако доказать это никак не смогу. А если и смогу, то что он со мной будет делать? За деньги показывать в цирке? Не думаю, что инопланетянина из меня как-то можно извлечь без его желания.

Еще можно прийти к Вальзеру и рассказать невероятную историю, как я вытащил в реальный мир найтмэра. Кстати, я сам не понял как это получилось. Быть может Вальзер что-то придумает насчет этого? А хотя меня как-то смущает идея стать объектом для экспериментов. Пусть хоть в любом случае моя старая жизнь накрылась медным тазом и пути назад уже нет, но провести остаток дней в лабораториях мне нравилось меньше всего. Надо придумать, как сделать мой персональный ад наиболее комфортным. Да и… не собирается же это Пятнышко сидеть во мне всю жизнь? Пятнышко милосердно проинформировало, что нет, не собирается. Спасибо тебе и на этом, мой инопланетный друг.

Оставив пустой стаканчик на столе, я залил три ложки растворимого кофе кипятком, взял кружку и сел обратно. Хотелось чем-нибудь убиться. Но не так, как вчера… Слегка убиться, «на пол шишечки», как говорил один мой бывший однокурсник.

Вальзер, Игорь…

Доктор Вальзер был в своем кабинете и сидел на привычном месте. Перед ним стоял Игорь и дружелюбно улыбался.

— Так как вы думаете, мейн фройнд, когда вы сможете получить удовлетворяющий меня результат? — спросил олигарх у немца.

— Я думаю еще пара… месяцев. Nachtalp почти появиться. Надо усовершенствовать машину.

— Вы намекаете на увеличение финансирования проекта? — чуть более мрачно спросил Игорь.

— Ja! Вы понимаете? Я не имею наглость просить много. Но надо время и средства для… как говорит молодежь, апгрейд, — отвечает Вальзер.

— Гут, — кивнул олигарх, — будет финансирование. Но я надеюсь на скорый успех. Потому что начинаю терять веру в вас, доктор. Мне приходится вербовать простых дримволкеров.

— Но я уже дать вам лучших, — с легкой обидой сказал немец.

— Лучшие, худшие… Чем больше их будет работать — тем выше шанс, что хоть кто-то сделает что-то путное!

И я вновь очутился на кухне, сжимая горячую кружку. Черт, я же обожгусь! Отпустив кружку, я подул на руку и задумался над тем, что мне сейчас показало Пятнышко. Выходит, что он был тем найтмэром, которого почти «призвал» Вальзер. И каким-то образом мой симбионт увидел эту беседу. А оказывается, что Игорь давно роет носом землю! Напряг доктора, нанял других дримволкеров…

Веня! Я более чем уверен, что этот собачий сын тоже на него работает. С его то идеей-фикс о финансовой независимости от матери, то, скорее всего, он согласился особо не раздумывая. И что же мне теперь делать? Выходила ситуация, что не важно кому признаешься — путь у тебя один будет. Или всю жизнь прятаться с этим подарком звезд в голове. Но… всегда есть третий путь! Я улыбнулся своей мысли и отхлебнул крепкого кофе.

Мне сразу было ясно, что Пятнышко не сообщает всего. Например, так и не сказал зачем они прилетели на Землю и что тут делают. И в этих делах он хранил информационную изоляцию, лишь подсказывая что все будет, но потом. А еще он дал мне знать, что мне надо ехать. Далеко ехать.

Так-так! Я сижу дома, пью кофе и тут он мне говорит, что надо ехать? А куда и зачем? И если я не хочу никуда ехать? Может это и есть третий путь? Пятнышко хочет, чтобы его куда-то отвезли. Очень надеюсь, что не в Австралию. Но он пока меня не торопит. Потом оставит информацию куда ехать.

Ладно, ладно… Деловой какой. Раскомандовался. Я допил кофе, поставил кружку в раковину, подобрал с пола растоптанную сигарету и отправил ее в пакет с мусором. Потом выбросил стаканчик из-под йогурта, про который почти забыл. И тут на меня что-то такое снизошло… Я встал среди кухни, расслабленно опустив руки и смотря на падающий снег. Наверное, такое чувство возникает у неизлечимо больных, которые понимают что жить им недолго, но оставшиеся месяцы или годы они проведут с шиком. Дурная аналогия, конечно. Но на меня на самом деле напало такое благостное безразличие. Убьют ли меня головорезы Игоря или я просто не переживу сеанс лоботомии доктора Вальзера? А, не важно. Я буду слушаться этого инопланетного гада и постараюсь помочь ему. Наверное, вот он — смысл жизни, которого мне не хватало. Весь мир в труху!

Пока Пятнышко меня не тревожило. Так что я позволил себе еще раз принять душ, потом гладко выбрился и оделся во что-то приличное. Не костюм, конечно, а хорошие новые светло-голубые джинсы и серый джемпер с какими-то узорчиками. Я стал похож на офисного работника из маленькой фирмы. Но мне так нравилось. Пока у меня было время, то я решил посетить Ленку. Я так мало внимания уделял ей, такой сволочью был… Мне первый раз за все время нашего знакомства было за себя стыдно.

Я взял телефон, собираясь позвонить ей, как он завибрировал у меня в руке — звонил Борька.

— Слушаю тебя, Борь, — сказал я в трубку.

— Добрый день, Виталий! Борис Дмитриевич звонит тебе поздравить с успешной операцией… Сложно было? — ехидно спросил он.

— Фигня, Борь. Я справился. А теперь прости, но у меня вторая линия, — произнес я и сбросил вызов.

Никакой второй линии у меня не было, а просто я был не в настроении с ним болтать. И может обижаться сколько угодно, что я его по имени зову. Мне сейчас хотелось срочно позвонить Лене и поехать к ней.

Сегодня у Лены дома были родители, так что мы договорились встретиться на улице. Пусть она и была давно не против, но знакомиться с ее отцом и мамой я как-то не хотел. Тем более сейчас. Пусть я был настроен оптимистично, но могло так стать, что это будет последняя беседа с ней… И тому много причин. На заднем сиденье «Вольво» лежал огромный букет тигровых лилий. Пришлось снять с карточки Игоря крупную сумму, но мне все равно сейчас были нужны деньги. Сперва я волновался, что она заблокирована или на ней нет средств, но мне повезло.

Пока я искал банкомат, то прикинул, что если у меня в квартире на самом деле какая-то следящая аппаратура, то мой богатый друг мог все видеть. Но только я не знал могут ли камеры фиксировать Пятнышко. Тогда люди Игоря увидят, как я просто падаю задом на пол и что-то бормочу, подумают рехнулся малый. Потому что я смутно себе представляю из чего эта раса состоит — излучение, газ, какой-то вид энергии? Уверен, что физикам было бы интересно его изучить.

Лена ждала меня во дворе дома, возле стоянки. Я остановился рядом с ней, но не стал глушить мотор. Леночка стояла в короткой шубке, высоких сапогах и длинных кожаных перчатках. Немного удивленно смотрела на меня.

— Виталь, что-то случилось? — спросила она. — Может все же в дом пройдем?

— Прости, Лен, но я спешу. И мне надо кое-что тебе сказать, — с этими словами я открыл заднюю дверь и вытащил на декабрьский холод букет лилий.

Сделал к ней шаг и сказал:

— Я хочу попросить прощения за то, что был сволочью. Я тебя никогда не ценил. Ты мне всегда говорила, что любишь лилии, а я дарил розы. Потому что мне было лень напрягаться. Но теперь я хочу попросить прощения и подарить тебе букет этих прекрасных цветов, — я прервался и оглядел букет, удостоверяясь, что цветы и в самом деле прекрасны. — Нигде в нашей галактике нет такой красоты. Я проверял, — зачем-то ляпнул я и протянул букет ей.

Ленка с радостью приняла подарок, понюхала его, поглядела на меня и заулыбалась.

— И все же ты замечательный, хоть бываешь вредный и нелюдимый.

— Спасибо, Лен, — слабо улыбнулся я в ответ, — но это еще не все. Мне надо кое в чем тебе признаться.

— В чем? — внезапно испуганно спросила она. — У тебя есть кто-то еще? Ты хочешь уйти? Ты гей?

От последней догадки я не удержался и начал ржать, как конь, схватившись за дверцу автомобиля, чтобы не рухнуть в снег. Ленка тоже сообразила, что ляпнула что-то не то.

— Нет, Лен, все проще, — сказал я, когда прекратил ржать. — Просто я дримволкер. Тот самый «друг» и есть я. Не могу больше скрывать это.

— Ой, это же так здорово! — облегченно произнесла она, зажала букет подмышкой, а свободной рукой приобняла меня.

— Ну, здорово, конечно, не спорю, — пробормотал я. — Вот только к этому есть еще один неприятный бонус: дела зовут меня далеко уехать.

— Очень далеко? — уточнила она. Ага, если бы я сам знал.

— На север, — неоднозначно ответил я. — И дело в том, что я не знаю когда вернусь и вернусь ли вообще. Дело… небезопасное.

Она обняла меня крепче и сказала на ухо:

— Тогда звони мне! Если что звони! У папы есть друзья в МВД!

— Обязательно, Лен, обязательно, — тихо ответил я и высвободился из ее объятий.

Я на самом деле не знал вернусь ли к Ленке и будет ли она меня действительно ждать из этого турпохода. Домой я ехал в не самом лучшем настроении, но был уверен, что поступил правильно. За женщин я никогда не цеплялся особо, потому что от одиночества никогда не страдал. Но было как-то неправильно оставить ее в неведении. В конце-концов она меня терпела столько времени! Теперь мне осталось лишь позвонить Боре и собираться в дорогу. Но куда именно — Пятнышко молчало. Я знал, что оно скажет рано или поздно. Ему это важно, как и мне важно избавиться от него.

По дороге домой у меня зазвонил телефон. Предчувствие подсказывало что-то нехорошее. Я поднес трубку к глазам и увидел, что номер не может быть определен. Кажется я догадываюсь кто это звонит.

— Добрый день, Виталий, — поздоровался Игорь. Это было немного странно, так как я больше ждал кого-то из его людей.

— Добрый день, Игорь! Чем обязан такой честью? — добродушно ответил я. А сам подумал: съехать что-ли к обочине, чтобы спокойно поговорить?

— Как ваш прогресс, Виталий? — поинтересовался он.

— Ничего интересного, — ответил я, продолжая пробираться сквозь пробку на Ярославском шоссе. — Я бы вам обязательно сообщил.

— Это так… обидно, — безо всяких эмоций произнес олигарх и вздохнул. — Точно ничего такого, что стоило бы моего внимания?

— Нет, уверяю вас, — честно врал я дальше.

— Ну и ладно, — буркнул Игорь и оборвал вызов.

С некоторым облегчением я положил телефон на торпеду. Все же его соглядатаи что-то заметили или просто у него чутье такое собачье? В любом случае это неприятно. Тем более зачем ему звонить самому? Надавить психологически разве что. А, к черту этого Игоря. Кажется, Пятнышко начинает меня торопить и я всецело с ним согласен.

Без приключений я доехал до дома, припарковался и почти вбежал в квартиру. У меня опять был приступ паранойи, но квартира был в том же виде, в котором я ее оставил. Людей Игоря тут точно не было. Да и с чего я вообще взял, что они тут бывали? Я разделся, зашел в ванну и умылся ледяной водой. Опять посмотрел на себя в зеркало. Эх, надо избавляться от этой бабьей привычки все время смотреться в зеркало. Ничего нового я там точно не увижу. Наверное это просто страх, что я двинусь головой со своими квестами и начну седеть, лысеть, терять зубы и кусать губы в кровь. А так хоть какой-то контроль себя со стороны.

Итак, раз мой дорогой олигарх нанял дримволкеров давно и они до сих пор ничего не выяснили, то следить за каждым он точно не будет. И я более чем уверен, что он нанял Веню. Но с этим ублюдком я потом поговорю еще, когда не буду так зол и так занят.

Пятнышко наконец стало «говорить» что ему надо. Мы поедем далеко, далеко на север. Я сел за компьютер и включил его. Пока машина грузилась, надоедливый пришелец показывал мне заснеженные деревья и поезд дальнего следования. Хорошо, мы поедем куда желаешь. Больше всего на свете я мечтал в декабре поехать в Мурманск, но если ты того желаешь, то поедем хоть в Лимб. Я запустил браузер, зашел на сайт РЖД и нашел нужный мне и моему симбиоту поезд. Фирменный «Арктика», который следует в Мурманск через Питер. Но нас интересовал не Мурманск. Пятнышко колебалось, но потом направило меня на станцию со странным названием «Энгозеро».

Чуть больше суток пути в Карельскую глушь. И я могу поехать сегодня же ночью, что и сделаю. Мест в поезде осталось мало. Но мне уже не терпелось узнать почему и зачем этой чужой жизни туда надо. Немного провозившись с сайтом, я оплатил плацкартное верхнее место с карточки. Мог и люкс взять, но почему-то выбрал плацкарт по старой нищебродской привычке. А, черт с ним.

Итак, я буду сутки трястись в поезде. Что мне нужно? А, шахиду собраться — только подпоясаться! Взял теплые носки, сменные трусы (не знаю зачем, правда), баллончик пены для бритья, верный «Жилет Фьюжн», зубная паста и щетка, зарядка для телефона, остатки блока «Собрания». Теплую одежду я сразу одену на себя. Наверное, надо взять что-то пожрать и попить. У проводника покупать совсем не хотелось. Тогда я пошел на кухню и сделал себе бутербродов с ветчиной и с сыром. Сутки питаться бутербродами? А почему бы и нет? Ну и сделал с собой термос с кофе. На долго не хватит, но пусть уж лучше будет стратегический запас любимого напитка с собой. Ну и не всю же дорогу мне с Пятнышком общаться, особенно учитывая что он не очень разговорчив. Возьму с собой книжку. Порывшись на полках, нашел сборник рассказов Филиппа Дика. Когда-то очень давно его читал и почти ничего не помню. Так что будет полезно перечитать.

Свалил все барахло в дорожную сумку, которую так приятно носить на плече. Сразу вспомнил как с этой сумкой ездил с какими-то давно забытыми друзьями во Владимир. Почему туда и что мы там делали — решительно не мог вспомнить. Помню лишь пьянку в гостинице и обратную дорогу на «Газели» с логотипом «РЕНтв». Вот ведь была жизнь…

Потом я достал телефон и набрал номер Бориса Дмитриевича.

— Привет еще раз, Борь. Мне надо взять отпуск за свой счет, — сходу проинформировал я начальника.

— Так, Виталий, у Бориса Дмитриевича все расписано. Все заняты, ты не можешь так вот взять отпуск за свой счет, — начал возражать он.

— Борь, мне плевать. Мне нужен отпуск как минимум на неделю, — сказал я непререкаемым голосом.

— Но Виталий, пойми…

— Твою мать! — рявкнул я. — Можешь меня уволить к чертовой матери, если хочешь! Но мне срочно нужен отпуск! Понимаешь!? Если надо, то потом вернусь и напишу тебе любую бумажку.

— Ла-а-адно, — протянул Боря и я повесил трубку.

— Присядем на дорожку, — сказал я не то себе, не то Пятнышку и уселся на кровать, положив сумку на колени и стал пялиться по углам комнаты.

До поезда еще несколько часов, а мне еще надо будет распечатать билет. Надеюсь, с машиной ничего не произойдет, пока меня не будет. Да и чего я волнуюсь? Она и раньше стояла под окнами неделями и никто ее не трогал. Не думаю, что Игорь будет на ней срывать зло. Что еще нужно? Ах, да. Не забываем, что я могу не вернуться.

Я поставил сумку на пол, нашел в столе белый с одной стороны лист бумаги (на другой был какой-то договор о покупке чего-то там) и черный маркер. На бумаге накалякал «Если я не вернусь, то знайте что уехал на Энгозеро». Вот так будет мой замерзший труп чуть проще найти. Нет, я не собираюсь там умирать! Но я слабо представляю что там меня ожидает и как на мой отъезд отреагируют мои наниматели.

Люблю Площадь Трех вокзалов в темное время суток. Какой-то дух предстоящего дальнего пути витает тут, дух приключений. Я шел от метро с сумкой и улыбался, как балбес. Говорят что москвичам не свойственно улыбаться просто так. Но я привык улыбаться своим мыслям и мне было все равно обращают на меня внимание или нет. Мне даже было почему-то не страшно и я бодро шагал по тонкому слою грязного снега, выдыхая пар и смотря на новогоднее убранство столицы. Всякие там елочки-гирляндочки на витринах магазинов и прочих заведений. А я иду бодрый такой на весь белый свет единственный с инопланетянином в башке. У входа в Ленинградский вокзал остановился и закурил.

Когда-то гонял к одной девчонке из Питера. Славные были деньки! Правда она была очень чудаковатая, как и весь их город, но зато есть что вспомнить. А потом я стал дримволкером и было как-то не до девчонок, перестал с ней общаться. Может к черту это Пятнышко? Вылезу в Питере и пойду искать ее. Я засмеялся, но на меня никто не посмотрел. Нет, у меня есть Ленка и я к ней вернусь. Постараюсь, что бы меня там не ждало.

— Эй, тьма космическая, я вернусь оттуда?

Но тьма молчала.

Выкинул окурок в урну и зашел в здание вокзала. Там я распечатал билет с помощью какого-то специального терминала. Вот до чего техника дошла, пока я дома спал! Потом пошел в зал ожидания, пока поезд не подали под посадку. Приметил свободное кресло, что бывает редко, и сел туда с книжкой.

Рядом сидела какая-то бабуля. Она внимательно меня изучила и сказала:

— Сынок, приглядишь за вещами, пока я отойду?

— Пригляжу, — охотно согласился я.

— У тебя лицо благородное, — с чего-то сказала она, — знаю что ничего не украдешь.

— Сп… спасибо, — растерялся я. Не каждый день такие комплименты делают.

Прочитал пару страниц, потом достал термос, открутил крышку и налил себе кофе. Если так и дальше пойдет, то его точно не хватит до Энгозера. За распитием кофе меня застала вернувшаяся бабулька.

— Спасибо, сынок, — произнесла она.

— Да пожалуйста! — кивнул я и добродушно улыбнулся.

— Ты хороший человек, — морщинистое лицо сосредоточилось на мне, словно пыталось что-то углядеть. — Но судьба у тебя какая-то неприятная. Тревожит что-то. Но ты не печалься! У тебя доброе сердце, а добрым людям всегда добро возвращается, как бы плохо им не было.

— Вот это да, — пробормотал я, неуютно себя почувствовав.

— Не серчай на старую дуру, — засмеялась старушка. — Просто я людей хорошо чувствую, вижу кто кем является на самом деле. — Не пугайся, сынок, только добра тебе желаю, — она коснулась меня ветхой рукой, а потом резко засуетилась: — Ой, мой на Ленинград подали! Побежала я!

Странная собеседница схватила свою поклажу и пошла к поездам, оставив меня таращится в пустоту с кофе в руке. Вот те раз! Она просто чокнутая старуха или правда там чего-то чувствует? А может просто хотела приободрить добрым словом честного молодого человека? И в самом деле — зачем в каждом кармане видеть фигу?

Когда мой поезд подали на посадку, то я медленно побрел к перрону. По пути свернул в магазинчик и, не долго думая, купил две банки крепкого пива и бутылку минералки. Чтобы крепче спалось! Хотя мне подумалось, что я как-то позорно часто пью. Где-то я читал, что пристрастие к алкоголю может говорить о неких подавляемых биологических потребностях. Размышляя, какие потребности я могу подавлять, я пошел к поезду. Нашел свой вагон, отстоял короткую очередь и протянул озябшими руками проводнику билет и паспорт. Клоунски козырнул проводнику и зашел в вагон, вдыхая странный спертый запах.

Моими соседями были две женщины среднего возраста и молоденькая девушка. Женщины тихо беседовали друг с другом и я так понял, что они едут вместе. Я подумал, что хорошо что еду плацкартом. Ибо с такими спутниками я бы постоянно куковал в коридоре, так как им надо будет переодеваться, менять прокладки… ну и чего там еще женщины делают? Хмуро поздоровавшись, я уселся на нижнюю полку и начал рыться в своих пожитках. Скоро поезд отправится и меня будет ждать очень долгая и нудная дорога. Хорошо хоть соседки вряд ли будут лезть с разговорами за жизнь. Всякое бывает, но, вроде бы, дамы не очень склонны лезть к незнакомым мужикам с беседами. Достал банку пива, откупорил и сделал большой глоток. Девушка мельком глянула на меня с легким отвращением. Ну и правильно, девочка, чокнутый дримволкер заслуживает лишь отвращения. И верну я теперь самоуважение только разгадав загадку Пятнышка. К моменту отправления состава, я как раз успел допить банку. Показал проводнику билет еще раз и влез на полку.

Сумку под голову! Кошелек и телефон в карманы! Я не параноик, но не хочу быть обкраденным ночью. Поезд медленно поплыл сквозь тьму московской области, разрезая ночь фарами (или как это у электровозов называется?). Свет приглушили. Сперва я пытался читать, подсвечивая себе мобильником, но потом осознал бесполезность этой затеи. Сполз, кряхтя, вниз и пошел в тамбур покурить, попутно зарулив в туалет. В тамбуре уже курил какой-то мужичок в очках. Я достал сигарету, развернулся лицом к дышащему холоду окну и пытался что-то углядеть за стеклом. Мелькали редкие огни полустанков, столбы и где-то в отдалении сияли городки или ПГТ. Я лишь маленькая точка света, несущаяся сквозь ночь далеко на север. Возможно, к своей гибели. Но у меня нет выбора, кроме как быть мотыльком, летящим на свет раскаленной лампы. Потушив сигарету, я обнаружил что мужичок уже ушел.

Когда я вернулся, то увидел что девушка на верхней полке еще не спит, а ковыряется в планшете. Но она не обратила на меня внимания. Я аккуратно заполз к себе. Улегся, поджав ноги, чтобы никто не тюкнулся головой о мои ступни. Из окна немного дуло и я нацепил шапку.

Ну что, Пятнышко, скажешь что-то?

Да, оно говорило со мной. На сколько можно это назвать разговором. И я снова подумал на сколько же мы чужие друг другу формы жизни. Теперь я видел, как инопланетный разум летел к Земле, безболезненно преодолевая атмосферу. Внизу я мог различить Кольский полуостров. Но жизнь летела или падала куда-то южнее, в Карелию. Теперь я понял! Пятнышко ведет меня к тому месту, куда они приземлились. Там его ждут сородичи? Или только оттуда по каким-то причинам он может покинуть нашу планету?

Я плохо сплю в поездах, но выпитое пиво и усталость сказались. Проснулся я когда уже подъезжали к Санкт-Петербургу. Половина вагона оживилась и стала собираться на выход. Я же лениво валялся на полке, чесал пузо и хмуро смотрел вниз. Хотелось пить, есть, но я подумал что лучше это сделать когда все успокоится. А вот в туалет сходить надо, так как дальше будут стоянки и санитарные зоны. Почистил зубы, потрогал морду и решил что еще пару дней могу не бриться. Вернулся, достал минералку и сделал пару больших глотков. Внезапно у меня зазвонил телефон — я поднес аппарат к глазам и понял что это звонит Веня. Я испытал ужасное раздражение, но решил таки ответить. Пусть деньги за роуминг потратит немного.

— Привет, Виталик! Ты где? — спросил он.

— Виталий Николаевич переговоров с ренегатами не ведет! — гаркнул я и сбросил вызов

В Питере вышла девушка, но две женщины продолжили путь со мной. Ее место занял какой-то невысокий мужичок с густой щетиной. Очень живенький и болтливый. Чем-то своим поведением напоминал Веню. Я позавтракал, выпил еще минералки, прислонился к окну и достал книжку. Питер остался позади и теперь я мог уже в светлое время суток любоваться зимними пейзажами за окном. Следующей ночью я прибуду в Энгозеро. Не самые дружелюбные места для пешей прогулки, как я мог судить по окрестностям. Пусть мы еще не доехали даже до Волхова, но вид заснеженных сосен был приятен только тут, в теплом вагоне. Когда я представлял что бреду между них, то становилось не по себе.

Болтливый мужик пытался со мной познакомиться. Я понял, что его зовут Виталий и он из Мурманска, едет домой. Почему-то его очень обрадовало, что мы тезки. Потом он мне надоел, я сходил покурил и открыл вторую банку пива, забравшись обратно на полку. Поезд проехал Волхов, а меня сморило и я опять уснул. Когда проснулся, то мы уже были где-то на пути к Петрозаводску. Виталик что-то втирал женщинам, женщины ржали. Хорошо что тезка нашел себе благодарных слушателей и отстал от меня.

Но с каждой минутой я все приближался к цели и неизвестность начинала пугать меня все сильнее.

К вечеру мы подъезжали к Петрозаводску и я с интересом пялился в окно. Никогда не видел этот город, но в зимних сумерках было не так интересно на него смотреть, как на зимний утренний Питер. Я в нем бывал только летом и весной, когда ездил туда к подружке. Один раз занесло поздней осенью и я проклял все на свете. После этого Москва казалась теплым уютным оазисом.

Женщины стали собираться на выход и я остался один на один с Виталиком. Но он, вроде как, понял что я не очень склонен к разговорам. При других обстоятельствах я бы с радостью поболтал бы с ним. Возможно, мы бы долго смеялись, травили байки и расстались друзьями, обменявшись на прощание электронной почтой или профилями в социальных сетях (которыми я, честно говоря, не пользуюсь). Но сейчас я слишком взволнован и сосредоточен. Из башки не выходит Энгозеро, Пятнышко и его секрет.

Эта чужая жизнь была паразитами. На своей родной планете они жили в симбиозе еще с какими-то существами, которых использовали как инкубаторы. Они паразитировали у них в… разуме? Я не могу объяснить это, этого нет в человеческом понятии. Мы называем это эфиром, но на самом деле это нечто иное, чего я своими словами не смогу объяснить. Инопланетная жизнь нашла на новой планете белковую форму жизни, разумную и непонятную. Нас. Но мы не годимся в инкубаторы, потому что видим сны.

— Виталь, ты чё залип? — дернул меня за плечо попутчик.

— А, все нормально, — буркнул я и утер слюну на подбородке. Пятнышко стало транслировать мне новую порцию информации и я залип в одной позе, приоткрыв рот, что напугало Виталика. Думаю теперь он со мной точно не захочет иметь дела.

В Петрозаводске никто на место женщин не сел и мы рванули дальше, в ночь. За окном поднялась метель. Скоро я покину уютный вагон и пойду куда-то по сугробам. Я заполз на полку и попробовал дальше читать. Волнение становилось все сильнее, но вместе с этим появлялось предвкушение разгадки тайны.

Время перевалило за полночь. «Арктика», сбавляя ход, подходила к какой-то крупной станции. Я сунулся в окно и увидел освещенную табличку на невысоком здании с надписью «Беломорск». Появилось предчувствие чего-то зловещего. Я сел, слыша лишь стук своего сердца. Выглянул в проход и увидел, как в вагон зашли два крупных молодых человека, сунув проводнику в лицо какую-то корочку. Проводник отступил. Это люди Игоря. Что я буду делать? Драться я не умею и не люблю, так что остается лишь ждать что будет. Мимо здоровяков просунулась маленькая фигурка.

Это же Веня! Откуда он тут?

Мой бывший друг быстро пошел по вагону, стянув с головы шапку, и осматривая пассажиров. Увидав меня, он улыбнулся и подошел ко мне.

— Веня?! Какого лешего ты тут делаешь? — сказал я.

— Виталик, ну ты же понимаешь, — спокойно сказал он и сел рядом со мной. Мой попутчик удивленно смотрел на нашу парочку.

— Что я должен понимать?! — почти воскликнул я.

— Не дури, — вздохнул Веня. — Лучше расскажи зачем ты пустился в бега. Да еще и на север. Что ты наделал?

— Я не пускался в бега, — с раздражением сказал я. — Это лучше ты объясни как ты тут появился и зачем.

Тем временем мимо нас прошел один из спутников Вениамина. Я так понял, что один пошел в тамбур, а другой остался у купе проводника. Боятся, что я попробую убежать. Поезд неспешно тронулся. И зачем они свалились на мою голову? Дадут ли они мне выйти в Энгозеро?

— Я пришел узнать зачем ты так странно поступил, — потупил взгляд Веня.

— Я не поступал странно, — замотал я головой, — я отправился разгадывать тайну. Делать мне нечего… бегать от вас. Слишком много чести.

— Игорь Владимирович был обеспокоен твоим странным поведением, — с легким сочувствием сказал он. Скажи мне, что ты делаешь? Мы же друзья.

— И ты, Брут, — вздохнул я. — Почему ты не сказал что на него работаешь? Какие мы, твою мать, друзья после всего этого?

— Что ты такой обидчивый? — нахмурился дримволкер. — Для мужской дружбы нет преград!

— Мужская дружба такая же, как и женская. Но только мужская, — усмехнулся я. — Нет, я предателей и лжецов не прощаю. Попытка не зачитана. Почему ты раньше не говорил, что Игорь нанимает дримволкером и роет носом в этом направлении?

— Мне тогда очень были нужны деньги, — жалостливо произнес Веня. — У меня не было выбора. Я тогда обследовался у Вальзера, ну и вот… Так оно получилось. Так а что за секрет? Скажи мне.

— Это мой секрет, — громко сказал я. Так, что на меня обернулась половина вагона, но мне уже было пофигу на всеобщий интерес. Мог бы при всех Веню в губы поцеловать, если бы мне того хотелось. — И его должен разгадать я!

— Но зачем тебе в Мурманск?

— В Энгозеро! — гаркнул я. — Не знаю сам еще зачем. Надо туда.

— Что ты там ищешь? — тихонько спросил Веня.

— Ответы, — так же тихо ответил я. — Ответы на все вопросы. Я говорил с найтмэром… На сколько это можно назвать разговором. И он мне сообщил, что надо ехать туда. Больше я сам ничего не знаю.

— Ой, божечки! — по-бабьи взвизгнул Веня. — У тебя получилось, получилось! Но как? — он поглядел мне в глаза, словно преданный пес.

— Потом, все потом, — отмахнулся я. — Твои братки дадут мне покурить?

Опять тьма за окном. Почему-то я вспомнил вагоны метро, за окнами которых бежит темнота тоннелей. Но я ехал не в метро и за окном бежала темнота ночной субарктики. Черное «Собрание» драло глотку, как спирт, но я уже привык к таким крепким сигаретам. Веня с непривычки чуть морщился.

— Мне дадут выйти в Энгозеро? — спросил я.

— Вероятно, — растерянно ответил бывший друг. — Я не знаю. Нам велено вернуть тебя в Москву.

— Что-о-о? Нет, это недопустимо! В Москву вы меня вернете только в пластиковом мешке и никак иначе. Так что думай, как твоих дуболомов убедить отпустить меня.

— Виталик, — тихо сказал Веня, — а можно с тобой?

— Вот это поворот! — ухмыльнулся я. — Наверное, нет. Но я буду тебе признателен, если ты мне поможешь… Кстати, у этих типов ксивы ФСБ?

— Я не в курсе, — пожал плечами он и потушил недокуренную сигарету. — У нас машина в Беломорске осталась. Меня как-то не посвящали в детали плана твоего возвращения. Просто попросили тебя убедить вернуться.

— Какой гуманизм! — цокнул я языком. — Сейчас растрогаюсь и расплачусь! Но ты меня не убедил, да-а-а.

«Арктика» подходила к Энгозеро. Я оделся и держал сумку на плече. Веня и оба его спутника смотрели на меня внимательно, слово ожидали что я сейчас выпрыгну в окно. Бедный Виталик номер два спрятался на верхней полке и осторожно смотрел вниз, так как до него дошло что в вагоне происходит что-то нездоровое.

Итак, сейчас я ступлю за заледенелую платформу, вдохну ледяной воздух и что-нибудь придумаю. Я не могу отступать, будучи в двух шагах от того места, куда указывало Пятнышко.

Над головой была ледяная бездна. Яркие и крупные северные звезды казались драгоценными алмазами, примерзшими к черной глади. Их холодный свет дрожал вместе с выдыхаемым паром. Волосы в носу моментально смерзлись в сталактиты и стало сложно дышать. Я натянул воротник свитера на рот и начал дышать ртом, ощущая как влага моментально замерзает на нитях. Да, в Москве тоже иногда бывали суровые холода. И в такую погоду хотелось только сидеть дома, зябко кутаться в плед, пить кофе и смотреть кто в интернете не прав сегодня. Но я был далеко от дома. Там, где такие холода обыденность. И это еще не крайний север. Думаю что в Мурманске, Тикси и прочих оазисах цивилизации среди тундры условия еще хуже. Оставалось лишь радоваться, что я родился и живу в Москве. Пусть на меня не обижаются аборигены, но я бы ни за какие коврижки не хотел бы жить на севере.

Поезд тяжело лязгнул колесами и начал потихоньку набирать ход. Мы остались в Энгозеро. Вокруг была лишь пустынная станция, которая не особо людна и днем, как мне показалось. На столбах и какой-то пристанционной пристройке ярко светили прожекторы. Дальше зданий станции ничего не было видно, но где-то тут должен был быть поселок. Возле меня стояли два безымянных здоровяка и Веня. О, как же мне хотелось дать Вениамину Масягину по роже! Разбить его маленький аккуратный носик в кровь. Аж рука сжалась в кулак. Веня нагло пялился на меня из-под капюшона пуховика, а в его озорных глазах отражался свет прожекторов. Меня это немного напрягло. Не то чувствует что я ему хочу разбить лицо, не то что-то хочет сказать.

Но потом он повернулся к одному из шкафчиков и спросил:

— Какие планы, шеф?

— А, сейчас вызовем машину. Переночуем в гостинице, а утром машина придет и поедем в Петрозаводск. Там нас встретят, — довольно приятным спокойным голосом ответил тот. — Отлично, вызываем тогда! — кивнул дримволкер.

И опять Веня уставился на меня. Я лениво достал пачку сигарет, поудобнее взял сумку, стянул воротник со рта и закурил. Сигаретный дым смешивался с паром идущим изо рта. Здоровяк достал сотовый телефон, стянул перчатку с руки, набрал какой-то номер и отошел чуть в сторонку. Веня словно что-то хотел сказать мне! Он беззвучно шевелил губами, а в глазах была легкая тревога. Он хотел чтобы я бежал! Второй громила стоял ко мне боком, совершенно расслабленный, и смотрел как его товарищ говорит по телефону.

Я никогда не любил и не умел драться, как я уже говорил. Всякие школьные разборки я решал ударом коленом по яйцам. Да, пусть «не честно», пусть «по-бабски», но зато я побеждал. Я не благородный рыцарь на ристалище, а на войне все средства хороши. Ведь ясно, что если я просто рванусь бежать, то они, проводящие все свободное время в спортзалах, догонят курящего доходягу быстро. Ударить ему в пах, а потом бежать? Стоит боком, да и одет в дубленку — удар смажется. Остается только выпустить злость, адресованную Вениамину, на этого парня.

У меня просто нет выбора. Прижатый в тупик заяц — самый страшный зверь. Я зажмурился, ощутил льдинки на ресницах, выкинул сигарету, поправил сумку. Бандит Игоря был расслаблен и спокоен. Он потерял бдительность, а это плохо для людей его профессии. Пусть он подумает об этом на досуге. Крепко-крепко сжав руку в кулак, я, что есть мочи, дал ему хук справа и, развернувшись волчком, рванул прочь. Я даже не успел оценить свою работу и не стал оборачиваться. Слышал только мат и проклятья. Перескочив через блестящие скользкие рельсы, я все же бросил взгляд в сторону платформы. И увидел, как Веня поставил второму шкафчику подножку и рванул в противоположную сторону. Ай да Веня, ай да сукин сын! Правильно я понял его взгляд. Он решил искупить свою вину передо мной.

Куда я вообще бегу? Бегу я в ночь, в тундру. По морозному воздуху, не щадя себя. Так, наверное, в давние времена заключенные сбегали из лагерей — все равно куда и как, лишь бы бежать. Сумка колотила по спине, тело покрылось горячим потом, а ледяной воздух жег нос и рот. За рельсами была какая-то тропинка и я сперва бежал по ней. Мимо каких-то спящих построек, мимо бетонных столбов. Только северное небо безжалостно взирало на меня, словно римский император на ретивого гладиатора. И ему было все равно выживет или умрет воин, но сам процесс ему нравился. Я бегу, скорее всего, на верную смерть от холода, но останавливаться или идти назад не имею права.

Веня стал врагом для бывших союзников и теперь, пусть он и двуличная паскуда, я не имею права подводить его, нивелировать его жертву. Я не могу подводить Ленку, ведь я обещал к ней вернуться. Я никогда никого не любил, мое сердце подобно этим холодным звездам на небе. Но я уже думал о ком-то другом, а не только о себе! Скоро тропинка кончилась и я уже не бежал, а создавал видимость что бегу. Ноги вязли с глубоком снегу, а вокруг деревьев ставилось все больше и больше. Кажется, я углублялся в тайгу. Не знаю уже преследовали ли меня или уже плюнули и думали, что я сгину в ночном лесу. Проще найти утром замерзший труп, чем рисковать стать им самому. Куда я вообще бегу? Почему молчит Пятнышко? Дышать стало тяжело…

У меня возникла неприятная слабость в ногах, что я ими уже еле волочил. Кажется, я не ощущаю своих ступней. Какая-то ветка щелкнула мне по голове и сбила шапку. Потные волосы моментально стали холодеть. Нет, терять вещи в этих условиях непозволительная роскошь! Я нашел в себе силы развернуться и нагнуться за шапкой. Наклонился, нащупал ее, но внезапно колени перестали держать меня и я упал лицом в колкий снег. Кажется, я перестаю ощущать свое тело и холод перестаю ощущать тоже. Мое дыхание даже не плавило снег рядом. Это конец.

Я сидел на бревне в лесу. Но это был летний лес, совсем не похожий на ночную тайгу. Горел костер, уютно треща смолой. Напротив меня сидела… Ленка. Это потусторонний мир? Потому что последнее что я помнил было как я упал в снег, силясь поднять свою шапку.

— Ты тут, — сказала она своим привычным голосом.

— Кто ты? — спросил я.

— Я тот, кого ты называешь Пятнышко. Мне с большим трудом дается этот разговор. Мы очень долго изучали ваш вид и пытались вас понять. Никогда ничего подобного мы не видели, — сказал инопланетянин. На лице ложной Ленки не было никаких эмоций.

— Мы тоже не видели, если это тебя успокоит, — усмехнулся я.

— Мы это поняли. Буду пытаться говорить понятными тебе терминами, хотя мы много чего еще не понимаем, — кивнуло Пятнышко.

— Хорошо, говори. Чего вы хотите от меня?

— Мы хотим чтобы ты не прекращал свою функцию. Был живой, ты нужен закончить воссоединение.

— Воссоединение с чем? — осторожно спросил я.

— Я не смогу объяснить это вашим языком. Но я смогу вернуть тебя. Твой мозг еще не умер, некроз тканей еще не начался. Мы можем поддерживать жизнь своих хозяев, хоть мы и паразиты, но мы не убиваем хозяев. Это будет стоить мне много, но ты нужен.

— У меня столько вопросов… — с горечью сказал я.

— Понимаю. Но нет времени, тебе надо идти. Я проведу дальше. Осталось совсем немного. Воссоединение должно произойти

Я ощутил обжигающий холод и с матом начал вставать, цепляя шапку на голову. Отряхнул снег и рванул дальше в лес. Вот тебе и чудеса! Я ощущал себя полным сил и энергии, внутри меня был словно огонь, который не давал мерзнуть. Но злоупотреблять доверием Пятнышка нельзя — его силы не безграничны. Надо идти… туда. Не знаю куда. Единственное что мне мешало сейчас было чувство голода, но это было куда меньшим дискомфортом, чем лежать без сил в снегу. Не знаю сколько времени прошло. Но я бодрым шагом добрел до большой полянки, где ничего не было кроме мертвого дерева. «Воссоединение» шепнуло Пятнышко.

Я стоял и смотрел на полянку. Вокруг была кромешная тьма и только свет звезд позволял что-то увидеть. Но мне казалось, что там мелькают какие-то тени… Галлюцинации от усталости? Это были не галлюцинации! С каждой минутой я видел все четче и четче, что это действительно сгустки тьмы, которые были чернее ночи. Это найтмэры, слившиеся в безумном танце, образующем смерч. Это и было Воссоединение.

Лишь слившись воедино эти странные существа могли путешествовать сквозь звезд. Они сливались друг с другом, а могли делиться. Это сложно понять человеческим разумом, но слившись они были единым существом, а разделившись разными. Пятнышко было таким мощным найтмэром, потому что в него слились сотни других. Так что я принес сюда не одно существо, а сотни. Собравшись вместе, они образовали единый сверхразум расы, который имел достаточно сил для межзвездного странствия… И все это знание промелькнуло у меня в голове за доли секунды. Я стоял шокированный и опустошенный…

Наверное, так бы себя чувствовал шимпанзе, которому залили в мозг информацию о принципе работы центрального процессора. Ненужное, непонятное, чуждое знание.

Тонкая струйка теней потекла от меня к общему экстазу тьмы. Вихрь закрутился еще быстрее и превратился в единый полупрозрачный столб. Существа слились в сверхразум, вся раса на одной полянке. Тысячи существ, осознавшие себя единым существом. Странно, дико и чуждо… Но мы им кажемся такими же. И я единственный представитель своей расы, кто разгадал их секрет, вступил в контакт и теперь помогающий бежать. Но что я могу сделать? Мы слишком разные. Нам бесполезны их знания, а им наши.

Прощайте, временные гости наших снов!

Столб сжался в струнку, а потом я ощутил лишь дуновение ветра. Я упал на спину и захохотал, глядя в ночное небо. По нему мирно плыли миллиарды миров, безразлично глядя на нашу песчинку. Если приглядеться, то можно заметить что звезды сливаются в едва видимые туманности. Словно найтмэры в единый организм. Многих из них уже нет и только ленивый свет напоминает о существовании звезды. Я ровно дышал и совсем не боялся замерзнуть. Я только что коснулся Вселенной.

Вместе с исходом найтмэров не стало и дримволкеров. Почему-то мы все стали обычными людьми. Пришлось искать другую работу и я стал лаборантом у Вальзера. Через год я женился на Ленке, а с Веней мы опять стали друзьями. Мы часто ездим с Вальзером по разным конференциям, где я рассказываю про найтмэров и их природу, написал несколько статей. Так уж вышло, что я оказался единственным в мире достоверным источником информации об этих существах. Игорь потребовал от меня забыть все что нас связывало и я с легкостью согласился замять эту историю. Но иногда по ночам я все же думаю — суждено ли нам когда-нибудь в будущем вновь столкнуться с такой странной формой жизни?